Проклятые судьбы

Дарси

Это не конец.

Я не позволю ему уйти.

Я последую за ним за завесу.

Я заберусь к звездам и вытащу его душу обратно у них, если понадобится.

Это. Не. Конец.

Крутящийся снежный вихрь кружился вокруг меня, и среди него мой взгляд привлекла тень. Я позволила своему огню Феникса затихнуть, опустив голову, чтобы вглядеться в густой белый буран передо мной. Я была почти уверена, что в буране двигалась какая-то фигура. Или, может быть, я просто так отчаянно хотела, чтобы это было правдой.

— Хей?! — закричала я, бросаясь вперед, спотыкаясь о камни и снег, вслепую мчась в метель.

Звук шагов приближался ко мне, и мой пульс бешено колотился, сбиваясь с ритма.

— Помогите! — закричала я.

Я врезалась в кого-то и отшатнулась, его рука обхватила мое запястье, прежде чем я потеряла равновесие.

Мое сердце распалось на осколки, когда мой взгляд упал на него. Потому что, несомненно, звезды пытались уничтожить меня сегодня вечером. Из всех фейри, кто откликнулся на мой зов, почему это должен был быть он? Его длинные темные волосы были покрыты снегом, его лоб был напряжен от беспокойства, когда он рассматривал мою окровавленную одежду.

— Сет, — прохрипела я, затем потянула его за руку, потому что какой у меня был выбор? — Мне нужна твоя помощь, — решительно прорычала я.

Он встревоженно кивнул и без вопросов последовал за мной, пока я тащила его так быстро, как только по-человечески могла, к пещере. Я ворвалась внутрь, едва успев перевести дыхание, когда увидела Ориона на земле, выглядевшего таким бледным, таким безжизненным. Вокруг него собралась лужа крови, настолько большая, что нам пришлось пробежать через нее, чтобы добраться до него.

— Орион, — выдохнул Сет, затем выдернул свою руку из моей. — Что, черт возьми, произошло?

Мои легкие сжались, когда я повернулась к нему, ища на его лице хоть какой-то признак сострадания. Но было слишком темно, чтобы ясно разглядеть выражение его лица, и в глубине души я знала, что, возможно, ему будет все равно. Но это меня не остановит.

— Не задавай вопросов — помоги ему! — потребовала я.

Я толкнула его к Ориону со всей силой, которая у меня была, поскольку слезы затуманили мое зрение.

Сет упал на колени и разорвал рубашку Ориона, положив руки ему на грудь, применяя исцеляющую магию.

— Черт. Дарси…Я думаю, он мертв.

— Он, блядь, не мертв, пока я не скажу, что он мертв! — Я закричала так громко, что мой голос разнесся по пещере и эхом донесся до нас. Я упала рядом с Сетом, бросив на него умоляющий взгляд. — Ты, по крайней мере, собираешься попытаться, не так ли? — Мой голос дрогнул, потому что я не знала. Сет причинил мне такую глубокую боль, так яростно ненавидел меня. Он никогда не заботился об Орионе, но был ли он действительно настолько бессердечен, чтобы не помочь?

— Не так ли?! — рявкнула я, встряхивая его.

— Я отдам ему все, что у меня есть, — пообещал Сет, когда зеленый исцеляющий свет распространился дальше от его рук. Прерывистое дыхание покинуло меня, и еще один всхлип вырвался из моей груди.

Я вцепилась в руку Сета, слишком напуганная, чтобы прикоснуться к Ориону и почувствовать, каким холодным он был, каким неподвижным. Мои слезы скатились на куртку Сета, когда чистая паника проникла в мое сердце. Он не двигался. Вообще не реагировал.

— Пожалуйста, — взмолилась я, поворачивая голову к потолку пещеры и умоляя звезд прислушаться. — Не забирайте его у меня. Я отдам вам все, что захотите. Что угодно.

Я почувствовала на себе взгляд Сета, но когда опустила взгляд, он снова сосредоточился на Орионе.

Сет стиснул челюсти, магия лилась из него, когда он сосредоточенно нахмурился.

— Давай, придурок, проснись и скажи, что ненавидишь меня.

Дрожащими пальцами я разорвала свитер на талии Ориона, боясь взглянуть на колотую рану, но я должна была увидеть. Я должна была знать.

Из раны сочилась кровь, и я зажала ее руками с воплем горя.

— Почему не получается?

Я наклонилась вперед, мое ухо прижалось к груди Ориона, когда я отчаянно прислушивалась к его сердцебиению.

— Пожалуйста, не оставляй меня.

Я ничего не могла расслышать из-за звука моего собственного учащенного пульса, и я быстро отстранилась, притягивая руки Сета обратно к нему.

— Продолжай пытаться, — скомандовала я, и он положил руку прямо на рану, позволяя крови Ориона покрыть его кожу, пока магия волнами вытекала из него. Зеленый свет пульсировал в такт моему тяжелому дыханию, когда Сет вкладывал все больше и больше своей магии в его исцеление. Рана начала затягиваться, очень медленно, кожа снова срасталась по краям, но этого было недостаточно.

— Поделись со мной силой, — процедил Сет сквозь зубы, его мышцы напряглись от напряжения.

Я отвернулась, поспешно позволив огню Феникса скатиться с моей руки и разжечься в извивающейся спирали позади меня, согревая мою спину и медленно вливая еще немного магии в мои вены. Затем я положила две окровавленные руки на руки Сета, закрыв глаза и сосредоточившись. У меня было не так много магии, чтобы дать, но любая капля, которая у меня была, принадлежала ему. Была только одна проблема: я должна была опустить свои барьеры, чтобы поделиться силой со своим смертельным врагом.

— Сделай это, — прорычал Сет, и я крепче зажмурилась, пытаясь разрушить барьер, хотя он ощущался как железная стена по краям моей кожи.

— Я не могу, — выдохнула я.

— Ты можешь, — прорычал Сет. — Сделай это для него.

Я представила Ориона, сосредоточившись исключительно на нем и на том, как легко я могла позволить его магии течь по моим венам. Мы делали это инстинктивно много раз. Это было так просто, как дышать.

Мои барьеры рухнули, и мы оба резко вдохнули, когда моя магия столкнулась с магией Сета, обвиваясь вокруг нее и превращаясь во что-то действительно мощное. Зеленый свет становился все ярче, когда я отдавала Сету каждую частичку силы в своих венах. Его магия казалась легче, чем я ожидала, а не холодной, темной и жестокой. Это было похоже на теплое объятие, успокаивающее, умиротворяющее, как будто мужчина, которому оно принадлежало, действительно хотел помочь мне пройти через это испытание.

Рана заживала так медленно, что было больно смотреть, а Орион так и не шевелился. Мне было невыносимо смотреть на его лицо, на кровь вокруг его рта, на неподвижность его черт.

Я тебя не отпущу. Я обещала, что сделаю все, что в моих силах, чтобы мы были вместе, и я сделаю это, черт возьми. Я сделаю это.

Магия Сета начала ослабевать, и он тихо выругался, сильнее потянув мою силу, но я начала выдыхаться. Я пополняла запасы недостаточно быстро, и мне почти нечего было дать. Я тоже чувствовала, как магия Сета ослабевает, и паника, которая пробудилась во мне, была невыносимой.

— Нет, — умоляла я его и весь мир. — Мы можем это сделать.

— Дарси…

— Не надо, — прорычала я, отказываясь встречаться взглядом с Сетом. — Продолжай.

Он кивнул, но зеленый свет угасал, а рана еще не совсем зажила.

Я отказывалась принимать реальность, которая надвигалась на меня со всех сторон. Мир становился таким маленьким, что не знала, как бы я когда-нибудь смогла вписаться в него без Ориона. Я была бы раздавлена его потерей.

— Я почти выдохся, — тяжело сказал Сет, как будто ему действительно было не все равно. И, черт возьми, мне нужно было, чтобы ему было не все равно. Мне нужно было, чтобы он соскреб магию из каждой щели своего тела и влил ее в Ориона, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы спасти его. Огонь позади меня недостаточно быстро восстанавливал мою магию; я направляла ее в Сета так же быстро, как и получала ее. И если Сет иссякнет, я знала, что мы потерпим неудачу. Я потерплю неудачу. Я нарушу наше обещание. Я чувствовала, как оно горит внутри меня, уменьшаясь, как пламя, готовое вот-вот погаснуть.

Моя надежда пошатнулась, и паника охватила меня, требуя принять правду. Что его действительно больше нет. Что в моем мире не будет его до конца моей жизни. И этой мысли было достаточно, чтобы разорвать мое сердце надвое, которое никогда не восстановиться.

У нас не было достаточно времени. И он был слишком молод, чтобы умереть здесь, сломленный и холодный, в какой-то пещере. Судьба была кровожадной и бессердечной, забрав его вот так, когда все, чего он хотел — это спасти свою сестру. Это сломило меня, я не думала, что когда-нибудь смогу исцелиться.

Сет отвел одну руку назад, обнимая меня за плечи. Я попыталась стряхнуть ее, но он не отпускал. Его хватка усилилась, и он уткнулся носом в мои волосы.

Земля содрогнулась подо мной, и мои мокрые от слез губы приоткрылись, когда я посмотрела на вход в пещеру. Огромная фигура появилась из снежной бури и через секунду исчезла.

— Дариус, — выдохнул Сет.

Надежда пронзила меня, как ослепительный луч света.

— Дариус! — закричала я, отчаяние в моем голосе было явным.

Он ворвался в пещеру, натягивая спортивные штаны. Его взгляд скользнул по нам, задержавшись на наших руках на животе Ориона, затем переместил его на лицо лучшего друга с выражением крайнего ужаса.

— Помоги нам! — умоляла я, и он опустился на колени с другой стороны от меня, положив свои руки поверх моих.

— Отбросьте свои барьеры, — приказал он нам обоим, и по какой-то причине с ним было легче. Сила двух Наследников притянула мою магию, и я направила свой разум на огонь Феникса за моей спиной, черпая его силу и питаясь, питаясь, питаясь им.

Зеленый исцеляющий свет вспыхнул еще раз, когда сила Дариуса присоединилась к тому, что осталось от нашей. Поток его магии был обжигающе горячим, разливаясь по моим венам, как чистый звездный свет. Целительная энергия становилась все сильнее и сильнее, но моя грудь уже физически болела, когда каждую унцию магии вытягивали из моих вен, заставляя выполнять приказы Наследников.

Я не могла видеть рану под зеленым светом, и мне пришлось прищуриться, так как я потеряла Ориона из виду из-за него.

— Блядь, — проворчал Дариус, наклоняясь вперед, когда он отдал все, что у него было.

— Не сдавайся, — умоляла я.

— Ни за что на свете, — поклялся он.

Раздался стон, и моя грудь чуть не разорвалась от облегчения.

— Он жив, — выдохнула я, свет потускнел, и я смогла разглядеть его за ним.

— Святое дерьмо, это сработало, — прохрипел Сет, и мы трое сразу убрали руки.

Я резко вдохнула. Раны не было, ничего, кроме красного шрама, который виднелся на коже среди крови.

Мой взгляд метнулся к лицу Ориона, и его глаза распахнулись за секунду до того, как он бросился на Сета. Он с рычанием опрокинул его навзничь, вцепившись клыками в горло.

— Лэнс! — закричала я, прыгая вперед, когда облегчение и ужас перепутались во мне.

Сет кричал в ярости, когда Орион жестоко пил из него, кровь заливала его одежду, когда он разорвал ему горло.

— У меня не осталось никакой магии — остановите его! — закричал Сет, толкая его за плечи.

Орион прижал его к земле, схватив за волосы и яростно повернув голову Сета набок, чтобы получить больше доступа.

— Блядь! — Дариус схватил Ориона за плечи, но он был как животное, разрывая плоть Сета, пока тот не начал захлебываться собственной кровью.

— Остановись! — умоляла я, страх царапал мое сердце, когда я поняла, что он собирается убить его. Я тоже схватила Ориона, потянув назад изо всех сил. С ревом усилия Дариус оторвал Ориона от Сета, обнажив собственное горло.

— Укуси меня, — потребовал Дариус. — Возьми то, что тебе нужно.

Орион вонзил свои клыки в Дариуса с отчаянным голодом, цепляясь за его руки и почти сбивая его с ног. Дариус вцепился в него, уткнувшись лицом в его волосы, когда он держал его.

— Я не могу поверить, что я почти потерял тебя после… — он замолчал, притягивая его еще ближе, и от этого зрелища тепло разлилось по моим замерзшим конечностям.

Я стояла, дрожа, сжимая руки в кулаки, чтобы не вмешаться. Ему нужно было питаться. Он был невероятно истощен, и беспокоить его сейчас было явно опасно. Но, черт возьми, я хотела подойти к нему. Мне нужно было обнять его и почувствовать божественный стук его сердца.

Сет выругался сквозь зубы, схватившись за шею, кровь стекала вниз, пачкая его рубашку.

— Дариус, — предупредила я, и его взгляд упал на Сета, который выглядел на грани обморока.

— Хорошо, Лэнс, — мягко сказал он, сжимая его с тяжелым вздохом. — Этого достаточно.

Орион отступил на шаг, его пристальный взгляд метнулся ко мне. Он был зверем, покрытым кровью, его взгляд был застелен тенями. Затем тьма отступила, и его глаза наполнились любовью, извинениями и страхом. Его глаза внезапно закрылись, и он отшатнулся назад, потеряв сознание. Дариус поймал его, прежде чем тот рухнул на землю, и с озабоченным видом положил его на пол.

Я ахнула, бросаясь вперед и опускаясь на колени рядом с ним.

— Это из-зи потери крови, — объяснил Дариус глухим тоном. — Ему понадобится время, чтобы прийти в себя.

— Да, я начинаю понимать, каково это, — прохрипел Сет, падая на бок, когда Дариус прижал руку к его шее, исцеляя его. — Черт возьми, хорошо, что у тебя не закончилась магия во время этого, иначе он убил бы меня.

Я прижала руку к щеке Ориона, чувствуя его тепло, и наклонилась вперед, когда мое сердце начало успокаиваться. С ним все будет в порядке. Перед нами тянулось время, годы, годы и годы. И я собиралась дорожить каждым из них, черт возьми. Я не собиралась пропускать ни секунды, не жалея каждого момента, который мы провели вместе.

Облегчение захлестнуло меня, но более темные эмоции прогнали его прочь, когда мысли стали собираться воедино. Ярость сжала мое сердце, и я с рычанием повернулась к Дариусу, вставая лицом к нему. Мой огонь Феникса мерцал позади меня, отбрасывая тень на лицо.

— Где ты был?! — зарычала я, толкая его в грудь, когда он поднял Сета на ноги. — Ты был нам нужен. Он нуждался в тебе.

— Я… — Дариус покачал головой. — Кое-что случилось.

— Этого недостаточно, — прошипела я, снова упираясь ладонями ему в грудь, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы отбиться от меня. — Ты знал, как много это для него значило! — Я ударила его кулаком в челюсть, а затем в ярости вцепилась в него ногтями. Из всех ночей, как он мог бросить его именно в эту? Если бы он был здесь, у нас осталось бы достаточно магии, чтобы противостоять Кларе. Ничего из этого не случилось бы.

— Я знаю, — слабо сказал Дариус, и что-то в его позе выглядело таким побежденным, что я почувствовала, что действительно произошло что-то ужасное, раз это удержало его от прихода. — Как это произошло?

Я взглянула на Сета, тяжело сглотнув, когда поняла, что не могу говорить об этом при нем.

Сет скрестил руки на груди, его тело было в крови, а глаза затуманены.

— Если ты думаешь, что я уйду отсюда без объяснений, то ты чертовски сильно заблуждаешься. — Он посмотрел на Дариуса. — У тебя есть секреты от меня с учителем и гребаной Вега?

Я могла бы поклясться, что Дариус вздрогнул при слове «Вега».

— Ты знаешь, что я практикую темную магию с Лэнсом, — сказал он, его голос был каким-то пустым, когда он посмотрел на меня. — Продолжай. Ты можешь говорить при нем, я ему доверяю. — Он прошел мимо меня, опустился рядом с Орионом и поднял его на руки.

— Ну, так получилось, что я не доверяю ему, — горько сказала я, двигаясь вслед за Дариусом, чтобы провести рукой по лбу Ориона и убедиться, что он все еще в порядке.

— Клара вернулась, — сказала я Дариусу так спокойно, как только могла, не впадая в яму гнева. Из-за ненависти. Я помогла вернуть ее, я приложила руку к тому, что чуть не потеряла Ориона. Но если бы Дариус был здесь… если бы Тори была. Где она была? — Клара сделала это с Орионом. Она оказалась потерянной для теней.

— Подожди, Клара Орион, типа его сестра? — воспротивился Сет, двигаясь в мою сторону, когда мы вышли из пещеры. Дариус прижал Ориона к груди, глядя на него так, словно хотел сказать своему другу тысячу слов.

— Это долгая история, — устало сказала я.

— Да, и я жду, готовый услышать это, — резко сказал Сет.

— Не сейчас. — Я посмотрела на него, и он нахмурился, протянув руку, как будто хотел прикоснуться ко мне, но передумал.

— Хорошо, — проворчал он. — Ты… в порядке?

— Я буду в порядке, когда он будет в порядке, — сказала я, поворачиваясь, чтобы снова посмотреть на Ориона. Снежинки собирались в его волосах, а те, что падали на щеки, таяли от тепла его тела. Это зрелище успокоило каждое кричащее нервное окончание внутри меня.

Дариус посмотрел на меня, нахмурившись, что-то исказилось в его взгляде. Я осознала свою ошибку, сжав губы, пока он рассматривал меня в темноте. Я едва могла видеть его, кроме его затененного силуэта, но я чувствовала его пристальный взгляд. Я не могла скрыть свои чувства к Ориону, не сейчас, не тогда, когда я все еще была потрясена до глубины души. Так что я молчала и была благодарна, когда Дариус сделал то же самое.

— Сет, — прорычал Дариус, останавливаясь, когда на нас посыпался снег. — Тебе нужно идти. Мы поговорим об этом позже.

— Ты уверен, что тебе не нужна помощь? — спросил Сет, глядя то на меня, то на Ориона, как будто ему было не наплевать. И я догадалась, что, должно быть, так оно и было, иначе он не стоял бы тут до сих пор. Я была слишком измучена, чтобы думать, что делать с этой мыслью. Сет Капелла спас ему жизнь. Он сделал все, что мог, пришел мне на помощь, когда я нуждалась в ней. И это было так сложно во многих отношениях, что я не могла справиться с этим прямо сейчас.

— Нет. Я отнесу его домой, — твердо сказал Дариус.

Сет кивнул, нахмурившись, прежде чем направиться прочь по пляжу, буран поглотил его за считанные секунды.

— Где Тори? — спросила я, задаваясь вопросом, имело ли его отсутствие какое-то отношение и к ее отсутствию.

— Не знаю, — проворчал он, опуская Ориона на землю и сбрасывая спортивные штаны. — Ты идешь с нами или возвращаешься к себе в комнату?

— Я с вами, — сказала я, не колеблясь ни секунды.

— Я могу забрать его у…

— Я сказала- я иду, — прорычала я, и огонь Феникса вспыхнул в уголках моих глаз.

Он молча кивнул, отворачиваясь от меня и прыгая вперед, его огромная Драконья форма вырвалась из его тела и приземлилась передо мной.

Он осторожно подхватил Ориона на одну из своих когтистых лап, его глаза рептилии остановились на мне. Я могла бы поклясться, что они были менее золотыми, чем обычно, окруженные тьмой.

Я сбросила пальто и стянула рубашку, обнажив под ней спортивный бюстгальтер с коротким вырезом. Я выпустила свои крылья Феникса на свободу, и огненное пламя распространилось по обе стороны от меня, когда они расширились. Я взяла спортивные штаны Дариуса, чтобы забрать их с собой, полагая, что он, вероятно, оценит это в конце полета. Мой желудок воспарил, когда я взмыла в небо, следуя за золотым драконьим хвостом, который удалялся от меня в бушующей снежной буре.

Я призвала огонь в свои вены, чтобы прогнать ледяной воздух, летя под Дариусом и паря в густых облаках. Я прижала руки к Ориону, позволяя огню в моей крови просочиться и в него. Ничто не было так приятно, как тепло его кожи на моей. Он был так близок к смерти, что мой разум все еще был в шоке, зная, что он все еще здесь, со мной.

Мы летели сквозь вихрь, мчась через кампус, и вскоре приземлились в лесу недалеко от Пояса Астероидов.

Дариус поставил Ориона на землю за мгновение до того, как он перекинулся, и я убрала свои крылья, погрузив нас во тьму. Я кинула Дариусу его спортивные штаны, и когда он надел их, то снова поднял Ориона на руки и направился к воротам. Я держалась поближе к нему, задаваясь вопросом, что, черт возьми, произойдет, если какой-нибудь профессор найдет нас здесь вот так, покрытых кровью, с учителем без сознания, пробирающихся в их частную резиденцию.

Я взяла Ориона за руку, когда мы подошли к воротам, прижав к ним его ладонь, чтобы открыть их его магической подписью. Мы прокрались мимо бассейна, направляясь по аллее между шале Ориона и Вошера. Я снова прикоснулась его рукой к двери, и Дариус перекинул его через плечо, чтобы он тоже смог прижать к ней свою руку.

— У него на этой двери куча магических замков, — пробормотал он в объяснение, сосредоточенно сдвинув брови.

Мгновение спустя дверь распахнулась, и мы поспешили внутрь.

Я закрыла ее за нами и вздохнула с облегчением, когда тепло охватило меня, следуя за Дариусом в спальню Ориона, где он положил его на кровать.

Я тут же заползла к нему, придвинувшись сбоку и взяв его за руку. Дариус стоял и наблюдал за нами, просто тень в темноте, но я не могла скрыть своих чувств к Ориону. Они были слишком явными, мое сердце было сейчас открытым.

— Ты заботишься о нем, — заявил он, а его голос был ужасно пустым.

— Да, — сказал я властно, вызывающе. Потому что он был другом Ориона, и мне было все равно, узнает ли он об этом прямо сейчас. Однажды ему все равно придется с этим смириться, потому что я никогда не перестану его любить.

— И он заботится о тебе? — В его голосе все еще звучала та странная пустота, которую я не понимала.

Я не собиралась отвечать за Ориона, поэтому просто промолчала. Но, возможно, этого ответа было достаточно.

— Где ты был сегодня вечером, Дариус? — спросила я резким тоном. — Что было важнее, чем помощь своему другу?

— Я должен пойти пополнить свою магию, чтобы позже немного его исцелить, — сказал он, полностью игнорируя мой вопрос. — Я вернусь через несколько часов. — Он направился к окну, распахнул его и выпрыгнул из него, не сказав больше ни слова.

Я сердито посмотрела ему вслед, не в силах поверить, что он даже не объяснил мне, почему бросил Ориона сегодня вечером. Я подошла, чтобы закрыть окно, затем поспешила в ванную, принесла полотенца, прежде чем принести из кухни кувшин с горячей водой.

Я не могла видеть Ориона полумертвым, покрытым кровью. Поэтому я сидела рядом с ним, смывая все, что могла, пытаясь стереть боль, которая чуть не расколола меня надвое. Но у меня было чувство, что какая-то часть этой ночи всегда будет со мной, останется шрамом на внутренней стороне моей груди. Я почти потеряла его из-за теней, из-за его сестры. И теперь Сет тоже был замешан в этом. Он не позволит солгать ему об этом, он захочет объяснений.

Я разжегла позади себя огонь, который кружился и танцевал в воздухе, восстанавливая мою магию. Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной, как тогда, когда Клара причинила ему боль. И меня ужаснуло, что ее тени могли вот так подавить мой Орден, взяв контроль над тенями во мне, подавляя моего Феникса.

Я попыталась прогнать ужасные страхи, стягивая с Ориона остатки рубашки и смывая пятна с его рук, живота, рта. Его дыхание было тихим, но лоб был нахмурен, как будто ему снился кошмар. Поэтому, когда я закончила, я свернулась калачиком рядом с ним, положив голову ему на грудь и напевая безымянную мелодию, просто чтобы дать ему знать, что я здесь. И я никуда не уйду, даже если каждая звезда на небе решит упасть и сжечь мир этой ночью.

Калеб

Было почти три часа ночи, и я был измотан ночной вечеринкой, но по какой-то причине я просто не мог успокоиться настолько, чтобы заснуть. Каждый раз, когда я засыпал, мне казалось, что что-то снова толкает меня проснуться, как будто чертовы звезды не хотели дать мне успокоиться.

Мой мозг работал на пределе, и моя магия была на исходе достаточно, отвлекая. Чего я действительно хотел, так это Тори Вега, и каждый раз, когда я пытался отвлечься от этой идеи, просто возвращалась к ней, как будто ее имя шептали мне на ухо или что-то в этом роде. Но если я просто разбужу ее посреди ночи, то почти уверен, что она посадит меня на цепь на неделю. В любом случае, я даже не был уверен, что у нас все наладилось. Она не отвергла эту идею на Рождество, но и дату в своем дневнике вряд ли поставила. Однако она сказала спросить еще раз в новом году, и технически это был новый год…

Я застонал, откинув голову на подушку, затем подтянул атлас ближе. Одно сообщение не повредит, и если мне действительно повезет, это окупиться.

Калеб:

Я не могу заснуть, и все, что я продолжаю делать, это думать о тебе в одиночестве в твоей постели… составить компанию?;)

Я долго смотрел на сообщение, ожидая, загорятся ли красные галочки, чтобы сообщить мне, что она проснулась и прочитала его. Ухмылка тронула мои губы, когда появились красные галочки.

Тори:

Приходи.

Тори:

Но не задавай никаких вопросов.

Вопросы о чем? Я почти написал этот ответ, прежде чем понял, что это был вопрос. Большую часть времени я балансировал на тонкой грани с характером Тори, не обращая внимания на её предупреждения, так что я не собирался рисковать разозлить ее и упустить свой шанс провести ночь в ее постели. Я мог бы справиться с правилом "никаких вопросов".

Я вскочил с кровати, натянул пару спортивных штанов и толстовку с капюшоном, прежде чем надеть кроссовки и выйти из своей комнаты, не взяв с собой ничего, кроме атласа и ключей.

Я вылетел из Дома Терра, используя свою вампирскую скорость, и помчался через кампус, миновав Сферу и другие школьные здания, прежде чем рвануть на юг к Дому Игнис.

Вспышка огня осветила небо высоко над головой, и я поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть силуэт огромного Дракона, пролетающего над Луной. Дариус ещё не спит. Я на мгновение задумался, что не дает ему уснуть, но мое внимание было больше сосредоточено на девушке, ожидающей меня.

Я бросил немного огня в символ над дверью в Дом Игнис и влетел внутрь, когда она открылась, помчался вверх по лестнице, через общую комнату и снова вверх, пока не оказался прямо перед дверью Тори.

Я запустил руку в свои светлые кудри, чтобы немного укротить их после пробежки, и постучал в ее дверь.

Мгновение спустя она распахнула ее, ухватившись за перед моей толстовки и затащив меня внутрь, когда приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать меня. Свет был выключен, но прохладный свет луны, отражавшийся от снега снаружи, давал мне достаточно света, чтобы разглядеть ее.

На ней были мешковатые спортивные штаны и толстовка безразмерного размера, а ее волосы были собраны в беспорядочный узел на макушке. Но Тори Вега могла бы носить мешок из-под картошки и все равно выглядеть как гребаная богиня. Мой член затвердел еще до того, как я постучал в ее дверь, и когда она просунула свой язык мне в рот, у меня вырвался стон желания.

Я схватил ее за талию и приподнял, ее ноги обвились вокруг моих бедер, когда она прижалась к моему стояку, и она издала стон, от которого я уже практически взорвался.

Я усадил ее на край стола и отстранился, потянув за край ее толстовки, прервав наш поцелуй, когда стянул ее через голову.

Под ним на ней ничего не было, и мое сердце забилось немного быстрее, когда я вобрал в себя всю округлость ее груди, опустив рот, чтобы мгновенно захватить ее левый сосок.

Она снова застонала, откидываясь назад, чтобы дать мне больше доступа, когда я провел зубами вершинке соска, моя рука гладила ее другую грудь, когда я дразнил и тот сосок.

Тори протянула руку между нами и расстегнула мою толстовку, стягивая ее с моих плеч в твердом требовании. Я выпрямился, стряхивая ее с себя, и она опустила взгляд на мою грудь, проводя руками по моей коже.

Моя кровь пульсировала горячо и быстро, побуждая меня взять от нее больше. Мои клыки вырвались на свободу, когда жажда крови усилилась, но я сдержался, желая насладиться ее телом, прежде чем насладиться ее кровью.

Я взял ее за подбородок, запрокидывая ее голову назад, чтобы я мог смотреть на нее. Я жаждал увидеть желание в ее глазах и снова ощутить вкус ее полных губ на своих.

Тори мгновение сопротивлялась моему требованию, прежде чем посмотреть на меня, ее длинные ресницы взметнулись вверх, пока она не встретилась со мной взглядом.

Два черных кольца окружили ее радужки, и я инстинктивно отпрянул назад, моя рука упала с ее подбородка, а губы приоткрылись в шоке, когда я просто уставился на нее.

— Что за черт, Тори? — вздохнул я. — Ты помечена Несчастной. Как… кто?

— Я же сказала тебе, никаких вопросов, — прорычала она, снова потянувшись ко мне. — Я просто хочу забыть об этом.

— Ты с ума сошла? — потребовал я, качая головой, пытаясь переварить это, понять это на любом уровне. Кто, черт возьми, мог вот так сказать «нет» своей судьбе? Которые были бы достаточно безумны, чтобы повернуться спиной к своей единственной настоящей любви. — Что ты наделала? Кто сделал это с тобой? Я…

— Все сделано, Калеб, — отрезала она, и на мгновение показалось, что черные круги вокруг ее радужки выросли и расширились, пока все ее глаза не стали черными от теней. — Я не могу вернуться и изменить это, и я не хочу об этом говорить.

Она судорожно вздохнула и закрыла глаза, в то время как ее пальцы вцепились в край стола, на котором она сидела.

Я шагнул ближе, моя грудь болела от необходимости что-то с этим сделать, изменить звезды, исправить ее судьбу, любое количество невозможных вещей, которые могли бы облегчить часть боли, которую я видел, поглощала ее.

Я взял ее руку в свою, ее пальцы обжигали, когда ее огненная магия вспыхнула под ее кожей, заставляя меня призвать свою собственную силу, чтобы избежать ожога. Она открыла глаза, и та темнота, которую я себе представлял, исчезла, остались только два черных кольца, но почему-то это было еще хуже.

— Но, Тори… — Я просто смотрел на нее, мой мозг лихорадочно думал, пока я пытался смириться с тем фактом, что какой-то другой мудак был выбран звездами для нее. Ее идеальная пара. Одна настоящая любовь… За исключением того, что возможно он сказал «нет». Или она это сделала. И я просто не мог этого понять. Я видел ее недавно, и тогда у нее не было черных колец на зрачках, так что это, должно быть, произошло только что.

— Заставь меня забыть, Калеб, — выдохнула Тори, ее голос дрожал от мольбы.

Теперь я чувствовал исходящую от нее боль, отчаяние. Она была разбита, сломлена… Кто-то сделал это с ней. Кто-то решил сделать это с ней, и я просто не мог этого понять. Если бы звезды выбрали ее для меня, я бы схватил ее в мгновение ока и никогда не отпускал.

Я смотрел в ее большие зеленые глаза, черные кольца вокруг них поглощали каждый дюйм моего внимания. Это не имело смысла, я не мог этого понять… Никто не хотел быть Несчастным. Если звезды дали тебе шанс выбрать свою Элизианскую пару, ты это делаешь. Без вопросов. Несмотря ни на что. Черт, если бы я оказался напротив этого гребаного парня в шапке, я бы все равно сказал «да».

— Мне так жаль, Тори, — прошептал я. Моя плоть горела от желания к ней, и мне казалось, что сами звезды направили меня сюда, направляя меня к ней, чтобы помочь исцелить ее от этой боли.

— Я не хочу, чтобы ты сожалел, — ответила она, ее взгляд стал жестче. — Я просто хочу забыть.

Огня в ее глазах было достаточно, чтобы вернуть меня к действию. Я ничего не мог сделать, чтобы исправить то, что с ней случилось, но я чертовски уверен, что смогу сделать то, о чем она просила.

Я снова поцеловал ее, и она притянула меня ближе, ее руки вцепились в мои волосы и потянули ровно настолько, чтобы дать мне понять, что она не хочет, чтобы я был с ней мягок.

Она прикусила мою губу, и я зарычал, когда моя хватка на ее бедрах усилилась, мои пальцы надавили на материал ее спортивных штанов. Я сжал руки в кулаки вокруг ее пояса и потянул за них, заставляя ее поднять бедра, чтобы я мог снять их с нее.

Я опустился на колени, натянул их на ее лодыжки и остался там, раздвигая ее ноги, когда я двинулся вперед, чтобы поглотить ее.

Я закинул ее левое колено себе на плечо и провел ртом по внутренней стороне ее бедра, когда она вцепилась в край стола, ее голова откинулась назад, а дыхание стало тяжелее, требовательнее.

Добравшись до ее центра, я жадно подался вперед, проводя по ней языком, мою кожу покалывало, когда она ободряюще застонала, ее бедра выгибались навстречу мне.

Я схватил ее за бедра, раздвигая их шире, продолжая наслаждаться ею, звук ее удовольствия возбуждал меня так сильно, что мне пришлось бороться с желанием взять ее уже сейчас.

Я переместил руку и просунул в нее два пальца, ее стоны наполнили комнату, когда я наклонил ее тело навстречу своему желанию.

Я почувствовал, как она напряглась вокруг меня, и застонал, посасывая сильнее, снова вводя пальцы, когда она развалилась на части. Я пожирал ее удовольствие, катаясь на ней, пока она не откинулась на стол.

Мой член пульсировал от желания, и я встал, стягивая штаны и отбрасывая их в сторону кроссовками.

Зрачки Тори расширились от желания, и она соскользнула со стола, крепко целуя меня, требуя большего. Она не была каким-то хрупким существом, нуждающимся в утешении, она хотела, чтобы я взял ее тело в заложники и заставил ее забыть мудака, который сказал ей «нет». И я не собирался разочаровывать.

Я обхватил ее талию руками и повернул так, чтобы она была спиной ко мне, прежде чем прижать ее к стене.

Она ахнула, когда я прижался к ней, каждый дюйм моего желания упирался в ее задницу и давал ей понять, как сильно я ее хочу.

Она слегка застонала, повернув голову в сторону и протянув руку через плечо, чтобы она могла притянуть меня к себе, чтобы снова поцеловать ее.

От волнения мои клыки оцарапали ее нижнюю губу, и ее кровь потекла по моему языку. Рычание вырвалось у меня, когда мой Орден вынырнул на поверхность, и я не смог удержаться, чтобы не втянуть ее губу в рот, вбирая в себя струйку ее крови и силы.

Тори ахнула, когда я раздвинул ее ноги, и я схватил основание своего члена, прежде чем направить его вверх, в нее. Она жадно застонала, когда я медленно вошел в нее, наслаждаясь ощущением того, как крепко она обнимала меня, и позволяя ей привыкнуть к тому положению, в котором я держал ее, прижав к стене.

— Еще, — выдохнула она, и я снова зарычал, давая ей то, что она хотела, резким толчком бедер.

Она стонала каждый раз, когда я входил в нее, и я сжимал ее задницу в своих руках, мои пальцы впивались в ее кожу, когда я входил в нее все сильнее и сильнее.

— Черт, — простонала Тори. — Сильнее.

Я дал ей то, что она хотела, мой рот нашел ее шею, когда я поцеловал ее и входил в нее быстрее, сильнее, отдавая ей все, отчаянная боль наполнила меня, когда я попытался продержаться еще немного.

— Укуси меня, — умоляла она, и я удивленно посмотрел на нее, когда она откинула голову в сторону, обнажая мне горло. Мы никогда раньше не делали этого во время секса, и как бы сильно мои инстинкты ни заставляли меня жаждать этого, я знал, что ей на самом деле не нравится, когда ее кусают, поэтому я никогда не просил ее об этом.

— Уверена? — спросил я, потому что до этого оставалось полсекунды, и я не был уверен, что когда-либо хотел укусить кого-то сильнее.

— Да, — выдохнула она, когда я снова вошел в нее. — Сделай это!

Я перестал пытаться сдерживаться, и мои зубы вонзились в ее кожу, когда я трахал ее еще сильнее, давление нарастало во мне так яростно, что я знал, что смогу сдержаться только на секунду.

Тори вскрикнула, когда я вызвал еще один оргазм у ее тела, и вкус ее крови, прокатившийся по моему языку, заставил меня взорваться внутри нее секундой позже.

Я прижимал ее к стене так сильно, что дрожь ее плоти сотрясала все мое тело. Я глубоко пил из нее, пока ее кровь и сила наполняли меня так, что мое сердце бешено колотилось.

Я слышал, как ее пульс бьется в возбужденном ритме, и был почти уверен, что она упадет в обморок, если я отпущу ее.

Жажда крови крепко держала меня в своих тисках, и я глотал все больше и больше, экстаз наполнял меня, когда я наслаждался сочетанием ее тела и силы.

Я с некоторым трудом вытащил свои клыки из ее плоти и отстранился, потянув ее вниз на кровать, пока мы переводили дыхание.

Часть ее волос выбилась из неаккуратного пучка, в который она их завязала, и я убрал их с ее лица, глядя на нее.

Она одарила меня полуулыбкой, которая не коснулась ее глаз. Боль от того, что с ней случилось, уже возвращалась, и меня охватило желание убить мудака, который сказал ей «нет».

— Скажи мне, кто он, — прорычал я. — Я уничтожу его за то, что он сделал это с тобой.

Тори нахмурилась на мгновение, протянув руку, чтобы провести пальцами по моей челюсти.

— Он не был тем, кто сказал «нет», — медленно произнесла она.

Я открыл рот, чтобы ответить, но в тот же момент зазвонил мой телефон. Взгляд Тори скользнул с моего лица на мою толстовку, которая лежала на полу у двери, мой атлас все еще был в кармане.

— Ты должен ответить, — выдохнула она.

Я хотел возразить, но сейчас была середина ночи. Никто не позвонил бы мне в это время, если бы это не было важно. Я протянул руку, чтобы залечить укус на шее Тори, прежде чем встать. Кровь запачкала ее подушку и стекала по груди к соску. Я наклонился вперед и слизнул ее, а она смотрела на меня полуприкрытыми глазами.

Звонок раздался, а затем мгновенно повторился снова.

Я заставил себя оставить ее в постели и порылся в своей толстовке, пока не нашел свой атлас как раз перед тем, как снова раздался звонок.

Я поднял бровь, когда понял, что получил тринадцать сообщений, а также звонки. Очевидно, я был слишком увлечен Тори, чтобы услышать, как мне звонили.

Прежде чем я успел прочитать хоть одно из них, телефон зазвонил снова, и я заметил имя Сета на идентификаторе, прежде чем ответить.

— Привет, чувак. Что происходит…

— Кэл… Блядь, мы не знаем, что делать. Он ничего не рассказывает…это плохо. Просто доберись до Королевской лощины прямо сейчас. Ты нам нужен, — голос Сета звучал совершенно панически, но звонок прервался прежде, чем я успел ответить. В моей груди образовался комок льда. Что-то было не так. Действительно чертовски неправильно.

Я схватил свои спортивные штаны и натянул их, виновато глядя на Тори.

— Мне жаль, — сказал я. — Я бы не пошел, если бы это не было срочно. Но что-то случилось. Я не знаю, что, но…

— Все в порядке, — сказала она, даже не казавшись удивленной. — Просто уходи.

— Я вернусь, если смогу, — пообещал я ей, не желая оставлять ее в таком состоянии, но на самом деле у меня не было другого выбора.

— Мне жаль, Калеб, — сказала она, ее голос дрогнул. Она прикусила нижнюю губу, и слезы потекли из ее глаз.

— Почему? — Спросил я, нахмурившись, когда снова двинулся к ней, но она покачала головой, и я ударился о воздушный щит, прежде чем смог приблизиться. — Что не так?" — спросил я в замешательстве.

— Я не должна была просить тебя приходить, — сказала она, ее дыхание сбилось, когда она боролась со слезами. — Это было эгоистично, глупо. Я не знаю, о чем думала, на мгновение я забыла, что ты его…Мне очень жаль.

— О чем ты сожалеешь? — спросил я, нахмурившись, пытаясь оттолкнуться от щита, пока Тори вытирала слезы со щек, но на смену им просто капало больше.

Мой атлас снова зазвонил, и я взглянула на имя Макса, прежде чем нахмуриться на Тори с замиранием в груди. Звезды подталкивали ее к ее паре до сегодняшнего вечера, и я знал только одного другого фейри, к которому ее так тянуло. Если бы я не был так поглощен мыслями о своем члене, то, возможно, связал все раньше. Какого хрена я не сопоставил все раньше? Это было так очевидно, так чертовски очевидно. Мое сердце колотилось о ребра так сильно, что причиняло боль, а в ушах стоял слабый звон, пока я боролся с желанием высказать свои страхи. Потому что, если я был прав, тогда то, что мы только что сделали…

Тори долго смотрела на меня, и я не мог не смотреть на темные ободки в ее глазах. Я всерьез надеялся, что моя догадка ошибочна, но когда мой атлас снова зазвонил, у меня возникло сильнейшее ощущение, что это не так.

Я проглотил комок в горле и сделал шаг назад.

Она все еще не ответила на мой вопрос, но я обнаружил, что не хочу, чтобы она это делала.

— Ты должен пойти к своим друзьям, — сказала она, вздернув подбородок в попытке скрыть, как сильно ей больно.

— Я не хочу оставлять тебя здесь вот так…

— Я говорила тебе, что не должна была позволять тебе приходить. Я просто пыталась забыть, но это неправильно, особенно с тобой… Мне действительно жаль, но я просто хочу, чтобы ты сейчас ушел.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?” — медленно спросил я, не уверенный, должен ли я действительно оставить ее, пока она выглядела такой чертовски сломленной.

— Я большая девочка, Калеб. И я сделала свой выбор, так что ты не должен испытывать ко мне жалости, — сказала она, натягивая одеяло, чтобы укрыться, откидываясь на подушки. Но у меня не сложилось впечатления, что она действительно собиралась спать.

— Ладно. Тогда увидимся позже. — Я на мгновение колебался, но она ничего не сказала, чтобы остановить меня, поэтому я натянул кроссовки, схватил толстовку и вышел в коридор.

Мой атлас перестал звонить, поэтому я выскочил из Дома Игнис со своей вампирской скоростью и помчался прямо через Лес Стананий в Королевскую Лощину.

Я затормозил у основания огромного дерева и сделал глубокий вдох, собираясь с духом, чтобы войти внутрь. Я прикусил внутреннюю сторону щеки, затем снова выдохнул. Если я облажался, я должен был просто признать это. Мне пришлось с этим смириться.

Я толкнул дверь и вошел внутрь, но прежде чем успел ступить на лестницу, внизу появился Макс. Я почувствовал, как его заглушающий пузырь обрушился на меня за полсекунды до того, как его кулак врезался мне в челюсть. Боль пронзила меня, и я отшатнулся на шаг от силы удара.

— Какого хрена, Кэл? — взревел он, приближаясь ко мне и прижимая меня к стене, поскольку, казалось, боролся с искушением ударить меня снова. — Где, черт возьми, ты был?

— К чему это было? — выругался я, мои клыки обнажились, когда напряжение пронзило мое тело от нападения, и я зарычал на него, расправив плечи.

— Я мог учуять твою гребаную похоть за полмили, — прорычал Макс. — Ты был с Тори Вегой, не так ли?

Я проглотил комок в горле, потому что была только одна причина, по которой это могло его так разозлить, и от одной мысли об этом меня затошнило.

— Это был Дариус? — спросил я глухим голосом, борьба покинула меня в одно мгновение. Я заслужил все, что он хотел кинуть в меня.

— Конечно, это было он! Кто, черт возьми, еще это мог быть? — Макс взревел, и его гнев обрушился на меня, когда его эмоции заплясали в воздухе, когда его дары Сирены вспыхнули.

Мне пришлось поработать над укреплением своего ментального щита, чтобы не поддаться силе его ярости, и я ударился головой о стену позади себя, застонав, когда до меня дошел весь смысл того, что он говорил.

— Прости, чувак, — выдохнул я. — Я просто… Я даже не знаю, как я оказался там сегодня вечером. Я был пьян в стельку, когда лег спать, но потом я проснулся, совершенно трезвый и думал о ней… больше похожей на одержимость ею на самом деле. И я вообще не мог успокоиться, пока не начал действовать…

— Это Звезды, — внезапно прорычал Макс, опускаясь, чтобы сесть на нижнюю ступеньку и запустив руки в волосы. — Они уже работают над тем, чтобы разлучить их…

Я нахмурился, когда ярость, витавшая в воздухе, иссякла и перешла в отчаяние, которое остро лизнуло мои ментальные стены. Сердце Макса разрывалось из-за Дариуса, и бездна горя, открывшаяся в моей груди, достаточно ясно сказала мне, что мое тоже.

Я подумал о том, как меня тянуло к Тори сегодня вечером, как я не смог устоять перед желанием пойти к ней, и какой опустошенной она казалась, когда извинилась передо мной за то, что позволила мне прийти. Ее тоже толкнули ко мне. Звезды уже играли в свои игры в качестве платы за ее выбор.

— Твою мать, — выдохнул я, опускаясь рядом с Максом. — Что нам делать?

— Это моя вина, — простонал он. — Я чувствовал притяжение между Дариусом и Тори. Он даже пытался попросить меня помочь с этим, а я… я просто убедил его. Я подтолкнул продолжать работать против нее. Если бы я просто послушал его, заставил себя должным образом рассмотреть связь, которую я мог чувствовать между ними, тогда, возможно, дал бы ему лучший совет.

— Я только что переспал с девушкой, которую ему было суждено полюбить, а ты винишь себя? — недоверчиво спросил я.

— Я чувствовал это, Кэл, — настаивал Макс. — Я просто не хотел обращать внимание. Я единственный, кто мог это предвидеть. Я тот, кто должен был понять, что влечение, которое он испытывал к ней, было больше, чем просто похоть и увлечение. Если бы я просто потратил время, слушая его, когда он пытался поговорить со мной…

— Это не твоя вина, Макс, — прорычал я, обнимая его и притягивая ближе. Он заключил меня в объятия так крепко, что у меня остануться синяки, и я почувствовал, как его агония просачивается в меня, когда его кожа прижалась к моей, и контакт усилил силу его даров.

— И не твоя, — грубо ответил он. — Чертовы звезды… Вега. Черт, кто мог придумать что-то настолько хреновое? Как будто они хотели, чтобы это случилось с ним. Я начинаю думать, что он чертовски проклят. Ему пришлось иметь дело со стольким дерьмом в своей жизни, а потом он, наконец, получил что-то хорошее, чистое и светлое, и это случилось с единственным человеком, которому он никогда не смог бы предложить мир.

— Мы должны пойти к нему, — сказал я, хотя мой желудок неприятно скрутило от этого чувство, что я предал его.

— Не говори ему, где ты был, — выдохнул Макс, и я замер от этого предложения. Я никогда так не лгал ни одному из других Наследников.

— Я должен, — ответил я, качая головой, когда мы оба встали и начали подниматься по лестнице. — Он заслуживает от меня большего, чем ложь.

— Я никогда не испытывал таких эмоций, как отчаяние, которое он испытывает сейчас, — выдохнул Макс. — Я не знаю, что он может сделать, если узнает.

— Он может делать со мной все, что ему нравится, — мрачно ответил я. — Я это заслужил.

Макс нахмурился, как будто не был уверен, согласен ли он с этим.

— Это Звезды, которые этого заслуживают.

— Возможно, они и подтолкнули меня к ней, но я сам себе хозяин. Я отвечаю за свои действия.

— Я сомневаюсь в этом, — пробормотал Макс, прежде чем убрать заглушающий пузырь.

Мы направились вверх по лестнице, и стеснение в моей груди усилилось, когда мы добрались до двери наверху. Макс похлопал меня по плечу, вселяя в меня чувство спокойствия, чтобы унять мое беспокойство, но на этот раз я не позволил его силе повлиять на меня. Я должен был владеть собой. Никаких оправданий.

Дариус сидел в большом кресле с высокой спинкой у камина, его взгляд был отстраненным, когда он смотрел на пламя, но когда Макс закрыл за нами дверь, он посмотрел в нашу сторону. Я резко вдохнул, когда заметил черное кольцо вокруг его радужки. Разница в глазах Тори бросалась в глаза, но я видел Дариуса практически каждый день большую часть своей жизни, и, несмотря на то, что до этого его глаза были темными, перемена в них была сильной.

Сет расхаживал взад и вперед позади него, тихие всхлипы вырывались из него, поскольку его волчьи инстинкты явно подталкивали его утешить Дариуса. Хотя я предполагал, что его утешение не приветствовалось, когда он пытался.

Макс пересел на диван, а я задержался у двери.

Я рванул вперед и притянул Дариуса в свои объятия, прежде чем он смог остановить меня.

— Мне так жаль, чувак, — выдохнул я, крепко обнимая его, пока он просто сидел и позволял мне.

Жар его кожи почти обжигал, но его поза была расслабленной, как будто ему больше всех было на все наплевать.

Я не отпускал его, и в конце концов он глубоко вздохнул.

— Ты пахнешь ею, — пробормотал он.

Я отпрянул, как будто он ударил меня, на мгновение взглянув на Макса, но он только нахмурился.

— Мне жаль, — сказал я, мой голос дрогнул от того, как сильно я это имел в виду. — Я не знал, я не хотел… Не то чтобы я это оправдываю. Я должен был понять, когда увидел ее глаза, я просто…

Дариус долго смотрел на меня, стиснув зубы, и я ждал, что он обрушит на меня свой гнев. Что было действительно наименьшим, чего я заслуживал.

— Она решила не быть моей, так что я не имею права голоса в том, что она делает сейчас, не так ли? — сказал он в конце концов, откидываясь на спинку кресла и снова отводя взгляд от меня к огню.

Сет издал низкий вой, и я провел рукой по затылку, чувствуя себя примерно в десять раз хуже, чем если бы он просто ударил меня.

— Мы можем это исправить, — сказал Сет, ободряюще переводя взгляд с меня на Макса. — Должен же быть какой-то способ заставить Звезды изменить свое мнение, верно?

— Ты что, не слушаешь на уроке? — зарычал Макс.

— Все знают, что у тебя есть только один шанс, — добавил я тихим голосом, как будто это каким-то образом уменьшило бы значение моих слов.

— Мы самые могущественные фейри в Солярии! — огрызнулся Сет. — Звезды послушают, если мы им прикажем!

Дариус встал и прошел через комнату к сундуку, где он хранил свое золото. Он вытащил связку колец и надел их на пальцы одно за другим, затем перебросил через голову горсть золотых цепочек, чтобы они легли на его голую грудь.

Кряхтя от усилия, он поднял огромный сундук на руки и высыпал остальное его содержимое в своё кресло, прежде чем сесть среди груды золотых монет и драгоценностей.

— Мне нужно сосредоточиться на Лэнсе. А не на невозможные идеи о том, чтобы бросить вызов Звездам, — сказал Дариус, и я нахмурился в замешательстве.

— Что не так с Лэнсом? — спросил я.

— Я нашел его полумертвым в пещере Воздушной Бухты, — пробормотал Сет. — Это была какая-то темная магия, пошедшая не так. Потребовалось вся магия, что у меня, Дариуса и Дарси была, чтобы сохранить ему жизнь. И я все еще не уверен, что он останется таким.

Дариус мрачно зарычал на это предложение, и Сет быстро замолчал.

— Что, черт возьми, произошло сегодня вечером, Дариус? — мягко спросил Макс, наклоняясь вперед в своем кресле и распространяя свою силу Сирены по комнате, чтобы попытаться успокоить его.

Дариус опустил взгляд на кольца на своих пальцах и покачал головой.

— Я не могу говорить об этом. Когда Лэнсу станет лучше, он, возможно, сможет объяснить, но мой… — он замолчал, даже не в состоянии закончить это предложение из-за Темного Принуждения, которое его отец применил к нему.

— Ради всего святого, — прорычал Макс, его челюсти сжались от ярости из-за ситуации.

— А что насчет Тори? — спросил Сет, придвигаясь ближе к Дариусу, а затем снова отступил, как будто он был в состоянии войны со своими инстинктами по поводу того, что для него сделать. — Почему она сказала «нет»?

— Как ты думаешь, почему? — рявкнул Дариус, глядя на Сета с достаточным количеством яда, чтобы заставить его зарычать в ответ, прежде чем он смог остановить себя. Мы все были Альфами, и прямая конфронтация между нами никогда ни для кого не заканчивалась хорошо.

Я вскочил между ними, положив руку на руку Сета, чтобы успокоить его, прежде чем Дариус сорвется. Сет заставил свои конечности напрячься и отвел взгляд, рассеивая атмосферу между ними, прежде чем она могла обостриться.

— Он просто пытается понять, — сказал я тихим голосом.

Глаза Дариуса вспыхнули гневом еще на мгновение, когда он посмотрел на меня, но затем борьба снова покинула его.

— Она не дала мне полный список, — с горечью сказал он. — Но я бы предположил, что это включает в себя время, когда я чуть не утопил ее, когда я сжег ее одежду перед всем моим Домом, когда я толкнул ее в грязь и назвал шлюхой, когда я принял участие во всем этом фиаско Хэллоуина, когда мы пытались уничтожить ее репутацию, и тысячу других и чего-то еще.

— Это потому, что они слишком долго жили в мире смертных, — сказал я, ища ответ, хотя его и не было. — Она просто не понимала. Она не понимала, насколько окончательным будет это решение. Она не могла этого сделать. Она сказала мне, что ее тянуло к тебе во время Затмения, и если бы у нее был шанс проявить эти чувства с тобой, она бы не…

— Мы сделали это, — отрезал Дариус. — После того, как я поймал ее, когда она уничтожила мой байк, и снова во дворце на Рождество. Секса явно было недостаточно, чтобы изменить ее мнение обо мне.

Мои брови поползли вверх от этого признания, потому что я понятия не имел об этом.

— Но если ты спал с ней, то она, должно быть, узнала тебя лучше? — нахмурившись, спросил Макс. — Конечно, она видела за всем этим дерьмом, претендующим на власть, и…

— Извини, что разбил твой пузырь, принцесса, но это не было каким-то признанием в любви. Это были мы двое, поддавшиеся страсти, которая разгоралась между нами, когда она разгореласья слишком сильно, чтобы сопротивляться. Но она достаточно ясно дала понять, что для нее это было все.

— А как насчет того, что это значило для тебя? — спросил Сет.

— После всего, что я с ней сделал, мне действительно казалось, что я не вправе ожидать большего, чем она была готова предложить, поэтому я не настаивал. — Дариус откинулся на спинку кресла и положил на него голову. — Очевидно, теперь я жалею, что не справился с этим по-другому… Я просто не знал, что у нас заканчивается время…

Лицо Макса исказилось от боли, когда он уловил мощь эмоций Дариуса, и Сет издал еще один жалобный вой к потолку.

— Это неправильно, — прорычал я, хотя и знал, что это ничего не изменит.

— Это то, что я заслужил, — сказал Дариус, его тон снова был пустым. Тьма, казалось, на мгновение застлала его глаза, но прежде чем я смог присмотреться повнимательнее, он закрыл их. — Я больше не хочу об этом говорить.

— Хорошо, — согласился я, потому что не мог придумать ни единого слова, которое могло бы быть хоть как-то помочь.

— Позволь мне помочь тебе уснуть, — предложил Макс, вставая на ноги и подходя к Дариусу с протянутой рукой.

— Я не заслуживаю избавления от этого чувства, — пробормотал Дариус. — Кроме того, я должен вернуться домой, как только восстановлю свою магию. Я должен встретиться лицом к лицу со своим отцом, он захочет решить, как пресса отнесется к этому, и… дома происходят другие вещи, которые мне нужно будет проверить

— Я не буду снимать твою боль, если ты этого не хочешь. Я просто заставлю тебя уснуть, — поклялся Макс. — Всего на несколько часов, прежде чем тебе придется встретиться с Лайонелом.

Дариус колебался еще мгновение, затем потянулся, чтобы взять Макса за руку.

Я чувствовал, как сила Макса тоже подталкивает меня ко сну, и Сет широко зевнул рядом со мной.

Я схватил его за руку и вывел из комнаты, прежде чем мы попали под чары Макса, и мы направились в спальню, которую я сделал своей здесь, в Лощине.

Комната была большой, с белыми простынями на кровати, и повсюду было разбросано все мое барахло, от медалей по питболу до учебников. Вдоль дальней стены было длинное окно, из которого открывался вид на заснеженные деревья.

— Что нам делать? — спросил Сет с тихим всхлипом, когда я закрыл за нами дверь.

— Я не знаю, — признался я, опускаясь на край кровати и любуясь видом.

Сет сел рядом со мной, нежно уткнувшись носом в мое плечо.

— Я действительно облажался сегодня вечером, — выдохнул я, вспоминая тот момент, когда увидел черные кольца вокруг глаз Тори. Я должен был сразу понять, кто это был. Но это было так, как будто мои мысли были не в порядке, и все, чего я хотел, это раствориться в ней.

— Ты не знал, — пробормотал Сет, беря меня за руку и сжимая ее. — Звезды собираются использовать все и всех, кого только смогут, чтобы разлучить их сейчас. Ты был лишь первой из многих вещей, которые они будут использовать, чтобы вбить клин между ними…

— Это неправильно.

— Я знаю. Но что мы можем сделать?

— Что угодно. Хоть что-нибудь. Я даже еще не знаю, что именно. Но я собираюсь исправить это, — поклялся я. — Я собираюсь найти какой-нибудь способ исправить это.

Орион

Я проснулся от такой густой тьмы, что она пропитала каждую частичку меня и держала в плену. Мир был как в тумане, и я не мог собрать воедино, какие части моих кошмаров были реальными, а какие — воображаемыми. Тяжесть давила мне на сердце, а покалывание в правой руке заставило мою руку дернуться. Но я не мог собрать воедино, что это было за чувство, хотя оно было до боли знакомым.

Теплое тело прижалось ко мне, и я потянулся к ней, узнавая ее только по запаху. Но в комнате был другой запах, портивший все в этом моменте пробуждения с ней, который должен был быть таким идеальным. Кровь.

Что случилось? Где я, черт возьми, нахожусь?

Медленно все собралось воедино, воспоминания перемешались в моем сознании в густой масляной луже. Мы вернули Клару, а потом…

Я вздрогнул, и Дарси тихо застонала во сне.

Клара… моя родная сестра, она вонзила в меня истощающий кинжал и выпила слишком много моей крови. Я вспомнил, как Голубок смотрела на меня сверху вниз, и каждая ее слезинка причиняла мне боль. Слова «Я люблю тебя» сорвались с ее губ и прозвучали как самая сладкая песня в мире. Затем темнота, ничего, кроме темноты.

Моя голова пульсировала, но в груди удовлетворенно гудело от магической силы, и я вспомнил, как проснулся в той пещере, пил из Дариуса и …

— Блядь! — Я резко выпрямился, и все накренилось. Сет.

Дарси в тревоге вскочила на колени, потрясенно уставившись на меня.

— Ты в порядке? — Она потянулась к моей руке, и я понял, что она дрожит.

— Голубок, — простонал я, хватая ее и притягивая к себе, нуждаясь в ней, как в воздухе, чтобы дышать.

Она обвила меня ногами, уткнувшись лицом в мою шею и вцепившись в меня так, словно мир перестанет вращаться, если она этого не сделает. Из нее выпвался всхлип, которое пронзило все ее тело, и ее боль причинила боль мне.

— Все в порядке, — успокоил я ее.

— Лэнс, ты даже не представляешь…

Я заставил ее замолчать поцелуем, отыскивая ее рот и притягивая ее так близко, что казалось, наши сердца вот-вот столкнутся сквозь нашу кожу. Я опустил свои магические барьеры, и она ахнула, наша сила слилась и танцевала вместе, как будто они скучали.

— Что случилось? — тяжело спросил я, когда она отстранилась, не уверенный, хочу ли я знать. — Как я сюда вернулся?

— Дариус, — сказала она, прижимаясь своим лбом к моему. Я крепко держал ее за талию, не позволяя ей получить больше пространства между нами, чем это.

— Он, все-таки, появился, не так ли? — Я зарычал, мои клыки расширились от гнева. Мои мысли все еще были в тумане, и шок от того, что произошло, был слишком сильным, чтобы переварить его. Но моя ярость из-за того, что Дариус подвел меня, была такой же острой, как и раньше.

— Он сказал, что что-то случилось. — Она покачала головой, явно не зная больше ничего.

— А Тори?

— Я не знаю. Я оставила свой атлас в пещере. Твой сломан. — Она указала на устройство на моей тумбочке, в центре которого зияла огромная трещина.

Я поднял руку и накрутил на нее прядь ее волос, которая была покрыта кровью.

— Вставай, — мягко сказал я, намереваясь подхватить ее на руки и отнести в ванную, но силы покинули меня. — Черт возьми, — зашипел я, когда дрожь сотрясла мое тело. У меня кружилась голова от потери крови, и я моргнул, прогоняя пелену темноты, застилавшую мои глаза.

— Вот, все в порядке. — Она вытащила меня из постели, и я зарычал, ненавидя казаться слабым перед ней.

Нам так много нужно было сказать, но мы оба были грязными и окровавленными, и я не мог больше ни секунды видеть ее в таком виде, поэтому я позволил ей собрать кое-какую одежду и провести меня через дом в ванную на другой стороне гостиной. Я пока не хотел позволять себе думать о Кларе, потому что был уверен, что мое сердце разобьется, когда я это сделаю.

Мы направились прямо в большую душевую кабину, и мое зрение на секунду затуманилось, когда я включил воду. Я посмотрел вниз на ее окровавленную одежду и кожу, и мое сердце сжалось в груди. Я развернул ее, смывая кровь с ее волос, стаскивая с нее одежду, убедившись, что гашел и смыл все кровавые следы. Я обнаружил синяки вдоль ее позвоночника и проглотил острый, как бритва, ком в горле, когда залечивал их.

Это моя вина. Я был тем, кто попросил ее быть там прошлой ночью. Я должен был понять, что это небезопасно. Что Клара может быть не самой собой.

Вода кружилась вокруг нас, окрашиваясь в красный цвет у наших ног, забирая с собой свидетельства сегодняшнего вечера, но не забирая ни капли постоянной боли внутри меня. Шрам на животе, вероятно, никогда не исчезнет полностью, но я все равно провел по нему линию исцеляющей магии, помогая ему немного исчезнуть.

Дарси повернулась ко мне, она была чистой, раздетой догола, и ее глаза были полны боли и облегчения, эти две эмоции были настолько острыми, что разъедали мое сердце. Она стянула с меня одежду и смыла стойкий отпечаток крови на моей коже, пока между нами и водой не осталось ничего, кроме моря невысказанных слов.

Что-то подсказывало мне, что она не хотела их озвучивать, и я, конечно, не был готов столкнуться с последствиями этой ночи. Поэтому я прижал ее спиной к стене и покрыл поцелуями, чтобы прогнать ужас из ее глаз. Она провела по мне руками, как будто хотела убедиться, что я настоящий, и я позволил ей исследовать каждый дюйм моей кожи, прежде чем потеряться в ее теле. Единственными словами, слетевшими с наших губ, были «Я люблю тебя», и она была единственной, о ком я заботился прямо сейчас.

Мы оставались вместе до тех пор, пока мир не стал весить немного меньше, и я, наконец, снова смог мыслить здраво. Затем мы вышли из душа, и я надел пару спортивных штанов, а Дарси натянула одну из моих футболок.

Я посмотрела в сторону окна, когда мы выходили из ванной, обнаружив, что небо начало бледнеть, а снег все еще падал на стекло. Что-то подсказывало мне, что когда сегодня взойдет солнце, мир станет гораздо темнее.

Я отвел Дарси обратно в свою комнату и уловил звук движения как раз перед тем, как мы переступили порог. Дариус стоял у окна, скрестив руки на груди, и его тело было украшено золотом от цепей до колец и толстого браслета.

Он перевел взгляд между нами, в его глазах было понимание, и я стиснул зубы. Гнев разорвал меня на части, и меня даже не волновало, что он видел нас вместе, потому что, да пошел он.

— Где ты был? — рявкнул я, и он склонил голову.

— Нам нужно поговорить наедине, — сказал он. — Гвен, тебе нужно пойти и поговорить со своей сестрой.

— Зачем? С ней все в порядке? Что ты с ней сделал? — потребовала Дарси, и я нахмурился на Дариуса, пытаясь понять, что происходит.

В нем было что-то другое, но я не мог понять, что это было, кроме общей атмосферы напряжения вокруг него. Меня осенило, что произошло что-то серьезное, когда я почувствовал тяжесть этого в своей груди. Связь Хранителя разгорелась немного сильнее, требуя, чтобы я помог ему, и я сильно возмутился этим, потому что где он был, когда я нуждался в нем?

— Я ничего не сделал, — сказал Дариус, избегая ее взгляда. — Она сделала это с нами.

— Что это должно означать? — зарычала Дарси, бросаясь к окну.

— Ты не можешь выйти в такой буран в таком виде, — сказал я в тревоге, делая шаг вперед.

Она оглянулась на меня, и в ее взгляде вспыхнул огонь Феникса.

— Со мной все будет в порядке. — Она посмотрела на Дариуса. — Если ты причинил ей боль, я убью тебя.

Дариус кивнул, как будто даже не слышал ее, и мое сердце разбилось, когда она бросила на меня прощальный взгляд.

— С тобой все будет в порядке? — спросила она, и я твердо кивнул.

— Да. Иди, — настаивал я, хотя меньше всего на свете мне хотелось расставаться с ней прямо сейчас. Но было ясно, что Дариус нуждался во мне. Даже если бы я действительно хотел оторвать ему голову в этот момент. Узы не оставляли мне особого выбора.

Дарси выскользнула в окно, и Дариус захлопнул его за ней, резко задернув занавески.

Я повернулся к нему лицом, и он подошел к тумбочке, включил лампу и поманил меня ближе.

— Что происходит? — спросил я тихим голосом, двигаясь к нему, почти желая ударить его за то, что он не пришел сегодня вечером, но взгляд его глаз удержал мою руку. И когда я подошел ближе, я понял, что дело было не только в выражении его глаз. Вокруг них было чертово черное кольцо.

— Нет, — выдохнул я, схватив его за плечи, когда придвинулся совсем близко, чтобы быть уверенным, мой взгляд метался между каждой из его радужек, когда я молил звезды, чтобы это было неправдой.

— У нас был наш Божественный Момент, — сказал Дариус ровно, как будто у него не было достаточно энергии, чтобы сказать это с какими-либо эмоциями.

— Кто? — выдохнул я, хотя знал, кто. Ему не нужно было произносить ее имя, но он все равно дал его мне.

— Тори, — вздохнул он, и я впервые услышал, как он называет ее иначе, чем Рокси. — Она, блядь, сказала «нет», Лэнс. — Он упал на меня, и я обхватил его руками, крепко сжимая, когда мир, казалось, снова разваливался на части. Прошлая ночь все изменила. Я думал, что почти умереть было плохо, но это…

— Черт… Дариус. — Я крепче прижал его к себе, связь между нами практически взвыла, когда его боль внезапно нахлынула на меня более остро. Я сжал челюсти, схватив его за затылок, когда сделал единственное, что мог сделать, это стоять там, пока он не найдет в себе достаточно сил, чтобы двигаться.

— Все кончено, — прохрипел он. — Все, блядь, кончено.

Я покачал головой, как будто мог предложить что-то в отрицание, но слов не было. Мой лучший друг был Несчастным. И никто в мировой истории никогда не был в состоянии пойти против Звезд, как только это решение было принято. Но в любом случае это был такой редкий выбор… Я отчетливо помню только один известный случай, когда женщина отказала своей Элизианской паре после того, как он был ответственен за убийство ее отца. Но этот выбор имел какой-то смысл, а выбор Тори — нет. Дариус, возможно, причинил ей боль, но разве она не понимала всю тяжесть такой Звездной Связи? Это преодолеет все, что угодно. Дариус провел бы остаток своей жизни, компенсируя все, что он сделал с ней, он бы присматривал за ней более яростно, чем Луна за Землей. Он бы подарил ей весь мир.

Осознавала ли она хотя бы безмерность того, от чего отказалась? Неужели она действительно была настолько упряма, что выбрала жизнь без любви? Обречена тосковать по Дариусу до конца своих дней и никогда не иметь его. Звезды сделали бы своей миссией разлучить их сейчас. Ничто не пойдет по их пути, даже если она пожалеет о своем решении. Это было невозможно. Это было совершенно жестоко. Для самой себя. С ним.

Дариус толкнул меня обратно на кровать и упал рядом со мной, крепче обхватив руками мою талию. Наша связь вспыхнула так, как никогда раньше, потому что я ничего не мог сделать, чтобы помочь ему. Это было вне моего контроля. Но я все равно был вынужден действовать, сделать что-то, чтобы все исправить, хотя я ничего не мог предложить.

К счастью, то, что он был так близко, начало ослаблять боль, и связь гудела от потребности, притягивая нас ближе, пока моя рука не запуталась в его волосах. Мне потребовалось все, что у меня было, чтобы не поцеловать его, черт возьми, или не затащить его в душ и не успокоить его, как я успокаивал Дарси. Все было совершенно запутано.

Пошел ты, Лайонел. Пошел ты прямо в гребаную задницу за все, что ты сделал.

— Не говори, что все будет хорошо, — прорычал Дариус.

— Я не буду, — вздохнул я.

— Мне жаль, что меня не было рядом с тобой, — сказал он. — Клянусь звездами, ты мог умереть. — Его грубая челюсть задела мою, и я застонал, пытаясь отстраниться достаточно, прежде чем эта связь получит слишком большой контроль надо мной.

— Все в порядке, что тебя там де было.

— Так не должно быть. Черт возьми, Лэнс. Может ли эта ночь стать еще хуже?

— Сомневаюсь, — пробормотал я. Его кожа была обжигающе горячей, прижимаясь к моей, но я не отпустил его, даже когда из его рта повалил дым. Я был нужен ему настолько близко, что сгорел бы ради него, если бы пришлось.

— Прости, — сказал он, закрывая глаза и пытаясь обуздать своего Дракона. — Это просто чертовски больно. Что, черт возьми, мне теперь делать?

Я покачал головой, желая, чтобы у меня был ответ, но я ничего не придумал. Мы замолчали, и он прислонился лбом к моему плечу, пытаясь справиться с этой ужасной чертовой вещью, которая с ним произошла. А завтра все будут знать. Вся академия увидела бы кольца в их глазах. Это изменило бы то, как люди вели себя вокруг них. Элизианские Пары — это не то, к чему любой фейри относился легкомысленно.

— Что случилось с Кларой? — спросил Дариус, его голос был тяжелым, как будто он боялся спросить. — Это она ударила тебя ножом?

Я кивнул, когда боль пронзила мою грудь.

— Она ушла…Я не знаю, куда. Я даже не знаю, была ли это она, я уже сомневаюсь во всем. — Мое сердце начало разрываться на части. Я все еще не хотел сталкиваться с этим, но я знал, что Дариусу нужно было сосредоточиться на чем-то другом. Так что связь вытолкнула слова наружу, хотя я и не был готов их озвучить. — Может быть, это была вовсе не она, просто призрак из теней.

— Она была достаточно реальной, чтобы причинить тебе боль, — прорычал он. — Черт, что, если… — Он замолчал, и я откинулся назад, чтобы получше рассмотреть выражение его лица.

— Что? — надавил Я.

— Ну, она была связана с моим отцом так же, как ты со мной. Если эта связь все еще существует, может быть… Черт, может быть, она ушла к нему.

От этой мысли у меня перехватило горло. Это была ужасная гребаная мысль. Что она все еще хранила некоторую преданность отцу Дариуса в своем сердце. Но если тени действительно поглотили то, что осталось от моей сестры, имело смысл, что ее потянуло на этот темный путь.

— Будем надеяться, что нет, — выдохнул я, гадая, что мне теперь делать. Мне нужно было найти ее, но если она была готова убить меня, я не знал, можно ли было что-то найти. Может быть, она стала просто оболочкой, наполненной тьмой. Может быть, ее лицо было просто воспоминанием, а ее слова были просто сладкой ложью, чтобы заставить нас выполнять ее приказы.

Я подумал о том, как она причинила боль Тори в тени, и проклинал себя за то, что был таким безрассудным. За то, что подпустил Голубка так близко к ней. Это было чудо, что она пощадила ее…

Мое сердце, наконец, разорвалось на части, открыв рану, которая почти зажила за то время, пока я думал, что смогу спасти свою сестру. Потеря, которая полностью сломила меня, а теперь вернулась, чтобы преследовать меня во плоти.

— Выпей из меня, — потребовал Дариус, но я покачал головой. — Пожалуйста, это меньшее, что я могу сделать. — Он склонил голову набок, запустив руку в мои волосы и притянув меня ближе. Мой нос коснулся его шеи, и биение его пульса взывало ко мне, как песня Сирены.

— Я не хочу причинять тебе еще больше боли, — сказал я сквозь зубы, пытаясь отстраниться, несмотря на голод, разрывающий мои внутренности.

— Ты этого не сделаешь. — Он притянул меня ближе, и я поддался порыву, вонзив клыки в его горло и ощутив пьянящий жар его крови.

Я застонал, удерживая его неподвижно, пока получал его силу. Связь усилилась, но я сосредоточился на Голубке, вытесняя из головы все предательские мысли о Дариусе. Я бы никогда не нарушил наше доверие ради извращенной магии Лайонела.

Я, наконец, нашел в себе силы отстраниться и упал на спину, увеличив некоторое расстояние между нами. Дариус тоже перевернулся на спину рядом со мной, и мы молча уставились в потолок.

— Когда я увидел тебя в той пещере, я подумал… — Дариус прочистил горло. — Я уже думал, что вот-вот потеряю тебя. — Он взял меня за руку, и я автоматически переплел свои пальцы с его. — Я бы пропал без тебя. Я так сожалею обо всем. За то, что сделал мой отец, за Клару.

Я проглотил рваный ком, разрывающий мое горло, сжимая его руку.

— Мне тоже жаль, Дариус.

Он тяжело вздохнул, и я решил, что сейчас самое время сказать все. Потому что моя схватка со смертью многое открыла для меня в перспективе.

— Я влюблен в Дарси Вегу, — заявил я, не глядя на него. — И она тоже любит меня.

— Я знаю, — тихо ответил Дариус. — Я понял это в ту секунду, когда увидел ее в той пещере, оплакивающей тебя, и я понял это в тот момент, когда увидел, как ты входишь с ней в спальню.

Я не мог понять, что он чувствовал по этому поводу, его челюсть была сжата, а глаза по-прежнему устремлены в потолок. Мое сердце колотилось, пока я ждал, скажет ли он что-нибудь еще.

— Я пытался сказать тебе в тот день, когда вы с Тори переспали, но потом… — Я нахмурился, мое нутро скрутило от того, как мы ссорились из-за Вега. Каким глупым это казалось сейчас.

— Ты думал, что я возненавижу тебя за это из-за того, что я сказал о них, — предположил он прерывающимся тоном.

Я не ответил, потому что такая возможность все еще оставалась. Даже после того, что с ним случилось, я не знал, как это может изменить его взгляд на них. Может быть, он возненавидел бы их еще больше. Но независимо от того, сделал он это или нет, я больше не притворяюсь. И я справилюсь с тем, как Дариус решит отреагировать на это. Ради Голубка.

Между нами воцарилось молчание, и Дариус отпустил мою руку. Мое сердце сжалось, когда я ждал, что он закричит и сойдет с ума, когда он сел и уставился на меня сверху вниз.

— Никогда не отпускай ее, Лэнс. Ты, блядь, будешь бороться за нее до последнего вздоха, слышишь меня?

Я подвинулся, чтобы сесть, и стукнулась лбом о его лоб с огромным вздохом облегчения.

— Спасибо.

Он хлопнул меня по плечу.

— У тебя есть еще какие-нибудь глубокие темные секреты, которыми ты хочешь поделиться, брат? Уже почти рассвело, и мы могли бы начать завтра без единой лжи между нами.

— Только один, — сказал я, нахмурив брови. — Сет узнал о нас на вечеринке в честь Хэллоуина. Он угрожал рассказать Нове, заставляя Дарси делать все, что ему заблагорассудится, чтобы помучить ее.

Опасное рычание вырвалось из горла Дариуса.

— Он больше не будет ва беспокоить.

Я склонил голову, когда облегчение нахлынуло на меня и ослабило узел вокруг моего сердца. Но вместе с проблеском надежды для меня и Голубка пришла целая жизнь страданий для моей девушки и ее сестры.

— Дариус, — серьезно сказал я, пристально глядя на него. — Я клянусь всем, что у меня есть, если есть способ изменить твою судьбу, я найду его.

Его рот дернулся, но я видел, что мои слова не дали ему никакой надежды. Поэтому я снова притянул его в свои объятия и держал до тех пор, пока птицы не запели о рассвете, а солнце не взошло на небо так, словно весило тысячу тонн.

Ксавьер

Я свободно летел над облаками, парил, кружился, мчался под сияющим солнцем. Затем что-то темное прорвалось сквозь мое поле зрения, и облака поглотила тяжелая тень.

У меня вырвалось ржание, и я вздрогнул, когда тени приблизились, обвились вокруг меня, пока я не перестал видеть.

Я резко проснулся и вздрогнул, когда холодный воздух в моей комнате окутал меня. Я со вздохом натянул одеяло повыше до подбородка. Кровь моих родителей была горячей из-за их Орденов, поэтому отец отказал мне в любезности отопления. Когда он уезжал в командировки, я мог позаботиться о том, чтобы в доме было тепло, но, к сожалению, он был дома.

Канун Нового года был примерно таким же веселым, как смотреть игру в питбол без мячей. Мои родители посетили гала-концерт в Тукане, в то время как я остался здесь, чтобы спокойно наблюдать, как отсчитываются секунды до следующего года в аду. Единственная хорошая новость пришла в виде сообщения от Софии. Я достал свой телефон из-под подушки, чтобы прочитать его еще раз, улыбка приподняла один уголок моего рта.

София:

С Новым годом, Филипп! Я надеюсь, что все твои мечты сбудутся x

Я тоже надеюсь, что они сбудутся. Потому что одно из моих желаний — это встречается с тобой.

За моим окном было светло, а часы на прикроватной тумбочке показывали раннее утро. Большую часть дней я не утруждал себя установкой будильника, зачем было вставать?

Мама подарила мне на Рождество новый Xbox, так что, по крайней мере, я мог сбежать из этой комнаты таким способом. Но я так устал играть в игры. С тех пор как я перекинулся в форму Ордена во Дворце Вега и играл со всеми в снегу, мне очень хотелось выйти за пределы поместья. Мне хотелось бегать, летать и парить в облаках. Это было несправедливо.

Я выскользнул из кровати, подошёл к окну и отдернул занавески. Снег покрывал мир, серое небо все еще выпускало пухлые белые хлопья, которые лениво кружились к земле.

Темная фигура привлекла мое внимание далеко на заснеженной лужайке, и я замер. Я прищурился, пытаясь разглядеть получше, но она была в плаще и стояла на краю замерзшего озера вдалеке.

Я оглянулся через плечо, полагая, что должен предупредить отца, но когда я обернулся, она ушла. Мое сердце заколотилось в груди, когда я стал искать ее глазами. До самого дома, расположенного несколькими этажами ниже меня, в снегу была проложена тропинка.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику.

Что-то было не так.

— Отец! — позвал я.

Окровавленная рука ударила по окну, и я испуганно ахнул, отпрыгнув назад, так как мое сердцедико стучало. Девушка вскарабкалась на подоконник моего окна, ее тело было окутано живой тенью, которая клубилась вокруг нее, как плащ. Ее капюшон откинулся назад, открывая лицо, и я встретился взглядом с глазами чистейшей тьмы. Ее рот и челюсть были измазаны кровью, а на губах играла жестокая улыбка. Вампир.

— Отец! — Я побежал к двери, и до меня донесся звук открывающегося окна.

Пятно тьмы промчалось мимо меня, и девушка схватила меня за руку, развернула и с невероятной силой швырнула на дверь. Ее глаза загорелись маниакальным блеском, когда она прижалась ко мне. Она была ниже меня ростом, но это мало что значило в Солярии, когда меня ещё даже не Пробудили.

— Ксавье! — Ее щеки расплылись в улыбке, и она обвила руками мою шею, крепко обнимая меня. — Ты стал таким высоким, что я приняла тебя за своего братаю.

— Кто ты? — потребовал я, трясущимися пальцами дотягиваясь до дверной ручки позади себя. Я не хотел пугаться, но, черт возьми, эта женщина выглядела как монстр, только что вышедшей из «Обители зла».

— Я принцесса, — объявила она, наклоняя голову, чтобы прижаться ухом к моей груди. — А ты сын короля, — выдохнула она. — В тебе так много силы, ты чувствуешь ее?

— Чувствую что? — нервно спросил я. Я держал руку на дверной ручке, но, черт возьми, она открылась внутрь.

— Тени, — промурлыкала она, и плащ вокруг нее зашевелился в ответ, колышась от невидимого ветерка. Она провела двумя пальцами по моей груди, и тьма закружилась вокруг кончиков, притягивая что-то глубоко внутри меня. Когда она провела ими по моей шее, тени внутри меня последовали за ней, как магнит, притягивая меня в свои сладкие объятия.

Я забыл о своей панике, когда тьма замурлыкала внутри меня, следуя за пальцами девушки вплоть до того места, где она остановилась у моего виска. Они вились вокруг моего зрения, и сила пульсировала во мне с каждым ударом моего сердца.

— Вот, — выдохнула она. — Тебе не нужно их прятать. Они хотят, чтобы их выпустили.

— Кто ты? — снова спросил я. — Как тебя зовут?

— Ты что, не помнишь меня, глупец? — Она отступила назад, склонив голову набок. Она вытерла кровь вокруг рта, и мой взгляд скользнул по ее чертам. Мои губы приоткрылись, когда я внезапно узнал ее пикси-нос и веснушки, покрывающие ее щеки. Но это было невозможно. Дариус рассказал мне, что случилось с сестрой Лэнса. Как она могла быть здесь сейчас?

— Клара? — Я ахнул, и она энергично кивнула, выглядя на грани слез.

— Ты помнишь меня! — Она бросилась обратно в мои объятия, и я понял, что должен был воспользоваться возможностью и убежать, но тени не давали мне успокоиться.

Она вцепилась в меня с силой своего Ордена, и у меня перехватило дыхание, когда она начала рыдать.

— О, Ксавье, он ушел. Ушел, ушел, ушел.

— Кто ушел? — прохрипел я.

— Мой младший брат, — фыркнула она, в одно мгновение снова взяв себя в руки. Она отступила, чтобы вытереть слезы, затем вздохнула. — Он должен был умереть, он совсем не был хорошим братом.

— Подожди, ты имеешь в виду Лэнса? — потребовал я, моя паника снова всплыла, вырываясь из теней, которые скользили вокруг моего сердца.

Она кивнула, надув губы, затем потянулась мимо меня к дверной ручке.

— Кровь за кровь, кровь за кровь. — Она пожала плечами, оттолкнув меня в сторону так сильно, что я чуть не упал, когда она рывком открыла дверь. — Отведи меня к нему. Где мой король?

Я почувствовал, как она тянет за собой тени во мне, и я двинулся в коридор, чтобы последовать за ней, делая медленный вдох. Тени питались моим горем, и казалось, что я стою на краю пропасти, ожидая падения.

Лэнс ушел. Она убила его.

— Ксавье! — твердо сказала Клара. — Отведи меня к своему отцу. — От нее отделился завиток теней, обвился вокруг моей талии и притянул меня к себе.

— Что с тобой случилось? — спросил я, мой голос был слишком напряженным.

Тени обещали мне избавление от этой боли, но я сопротивлялся им изо всех сил, не желая слишком глубоко растворяться в них. Я сосредоточился на Дариусе, позволив своей любви к нему привязать меня к тому, кем я был. Мое сердце сжалось при мысли о том, что мой брат потерял своего лучшего друга, и горе ранило меня немного острее.

— Я заблудилась в темноте. — Клара повернулась ко мне, когда мы шли по коридору в направлении кабинета моего отца.

Слезы навернулись на ее глаза, и на мгновение она стала похожа на девочку, которую я знал в детстве. Я играл с ней в саду с Лэнсом и Дариусом, мы разбивали лагерь в лесу и вместе плавали в озере. Она была такой знакомой, и в то же время в ней было что-то такое незнакомое. Как будто тени забрали часть ее для себя, и эта часть стала жестоким незнакомцем.

Если она действительно причинила боль своему брату… убила его… тогда это была не та девушка, которую я знал и любил.

Мы добрались до кабинета моего отца, и страх скрутил меня при мысли о том, что я потревожу его здесь. Даже для чего-то столь изменяющего мир, как это. Это была инстинктивная реакция. Потому что беспокоить его на работе означало столкнуться с яростью его кулаков. И точка. Но я не думал, что на этот раз так будет.

Я постучал в дверь, а Клара взялась за ручку.

— Подожди… — Я ахнула за секунду до того, как она распахнула ее.

Мой отец поднял глаза от своего стола с усмешкой, но она исчезла, как только он увидел Клару, и выражение его лица сменилось тревогой.

— Мой король! — Она бросилась вперед, перепрыгнула через его стол и приземлилась ему на колени.

Мой рот приоткрылся, когда отец встал на дыбы, с ревом швырнув ее на стол за горло. Его другая рука была поднята, полная пламени, а глаза блестели зеленым от формы Ордена.

— Кем, черт возьми, ты себя возомнила?!

Клара улыбалась, как будто он не причинял ей боли, цепляясь за его руку, как будто они обнимались с любовью.

— Это я, — прохрипела она. — Клара. Твой Хранитель.

Тени обвились вокруг его руки, заставляя его отпустить ее, и его лицо изменилось в узнавании. Он отдернул руку, как будто она обожгла его, затем закатал правый рукав так сильно, что порвал его. Я заметил там клеймо со знаком зодиака Рака, и Клара подняла свою собственную руку, показывая такую же, как у моего отца, знак зодиака Овен.

Я попятился к двери, нахмурив брови. Клара была Хранителем, связана с моим отцом? С каких это пор?

— Клянусь звездами, — выдохнул отец, вглядываясь в тени, окружающие девушку, лежащую на его столе.

Она потянулась к нему своими окровавленными руками, и он рывком поднял ее на ноги, казалось, забыв, что я здесь. Он протянул руку, чтобы убрать прядь волос с ее лица, затем сильно ущипнул ее за подбородок, чтобы изучить ее черты.

— Ты все это время была в тенях?

Она кивнула, глядя на него из-под опущенных ресниц.

— Я всегда чувствовала тебя, страдая из-за того, что не могла дотянуться до тебя. Разве ты не чувствовал меня тоже?

Отец прижал палец к отметине на своей руке.

— Нет. Но теперь я чувствую тебя.

Он посмотрел на нее почти с нежностью, и я стиснул челюсти, не уверенный, чему я здесь свидетель. Я знал, что Дариус и Лэнс переживали странные отношения друг с другом из-за этой связи, но я точно не знал, на что это было похоже. При мысли о Лэнсе тени снова поднялись, заполняя мою грудь и выпивая мою боль.

— Она убила Лэнса, — выдавил я слова, и мой отец напрягся, его глаза метнулись ко мне.

— Что? — он свирепо зарычал, и Клара попятилась.

— Мой брат не пришел и не спас меня, — сказала Клара, защищаясь. — Он бросил меня.

Лайонел схватил ее за запястье, оскалив зубы.

— Скажи мне, что это неправда!

Она вздрогнула от его крепкой хватки, и тени обвились вокруг его руки, отталкивая его от нее. Мой отец тяжело сглотнул, его глаза вспыхнули беспокойством, когда он посмотрел на нее. Она была безумно могущественной. Угроза. И я мог видеть, как он обдумывает, что с этим делать.

— Мне нужна была кровь, — прошипела Клара, чистая тьма лилась из нее. Она ткнула пальцем в грудь отца, и из его горла вырвалось рычание. — Не смей выговаривать мне. Ты можешь быть моим королем, но я Принцесса Теней!

Черт возьми.

Мой отец постарался сохранить невозмутимое выражение лица и потянулся, чтобы взять ее за руку.

— Прости меня, принцесса, — сказал он мягким мурлыканьем, и моя челюсть чуть не упала на пол. Я никогда не слышал, чтобы он с кем-нибудь хорошо разговаривал. Может быть, обходительно, но вежливо? Никаких долбаных шансов.

— Ты, должно быть, хочешь искупаться? — предположил он. — Я могу принести тебе новую одежду, хочешь?

— Да, — с жаром сказала Клара. — Это как раз то, что мне нужно после того дня, который у меня был.

Лайонел повел ее к двери, его взгляд снова упал на меня, когда он приблизился.

— Позвони своему брату, — пробормотал он. — Выясни все, что он знает об этом.

Я кивнул, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце, когда он повел ее по коридору, и она начала напевать себе под нос, лаская его руку, пока они шли.

— Я всегда буду защищать тебя, — пела она ему.

Чем дальше она отдалялась от меня, тем больше я контролировал тени. Я прогнал их прочь, и в тот момент, когда они глубже погрузились в тайники моего тела, горе обрушилось на меня. Я прислонился к дверному проему, чтобы не упасть, моя грудь сдавило при мысли о смерти Лэнса. Он был больше, чем хорошим другом для меня и моего брата, он был семьей.

Я заставил себя двигаться, направляясь обратно в свою комнату и закрывая дверь. Я судорожно вздохнул и подошёл к своей кровати, схватил телефон и позвонил Дариусу. Мне пришлось звонить ему три раза, прежде чем он ответил, и когда он ответил, был раздражён.

— Дариус? — Я ахнул. — Что случилось? Лэнс действительно мертв?

— Что? — Дариус зарычал. — Кто тебе это сказал?

Мой рот открылся и закрылся на секунду, потому что я знал, что это прозвучит безумно.

— Клара Орион здесь, — прошептал я, как будто стены склонились, чтобы услышать.

— Черт, я боялся, что она пойдет к отцу, — прошипел он.

— Что, черт возьми, происходит? — умолял я.

— Она чуть не убила Лэнса, когда он вернул ее из Царства Теней, — объяснил Дариус.

— Почти? — Я всем сердцем цеплялся за этот луч надежды.

— С ним все в порядке, — сказал Дариус с тяжестью в голосе. — Но было очень близко.

— Клянусь звездами, Дариус, что, черт возьми, происходит?

Он начал объяснять, как они планировали вернуть ее, как Клара установила какую-то связь с близнецами Вега, когда отец отправил их в Царство Теней. Мой разум лихорадочно думал, пока я пытался переварить это безумие.

— Ксавьер… это не все, что произошло прошлой ночью, — хрипло сказал Дариус, и что-то в его тоне заставило мою кровь похолодеть.

— Есть еще что-то? — спросил я, боясь того, что он собирался сказать.

Он тяжело вздохнул.

— У нас с Рокси Вегой был наш Божественный Момент.

Я замер, крепко прижимая телефон к уху, когда во мне расцвела надежда. Это был луч солнца в мили и мили тьмы. Это был кусочек счастья, который мой брат мог считать своим. Никто не мог этого опровергнуть, даже отец.

— Она отказалась быть моей парой, — выдавил Дариус, и мое сердце разлетелось на тысячу зазубренных осколков. — Мы Несчастные.

— Нет, — потребовал я, отказываясь верить в это. Это неправильно.

— Да, — тихо сказал Дариус, и я практически слышал, как разрывается его сердце.

— Должен быть какой-то способ…

— Это невозможно, — прямо сказал он.

— Дариус.

— Ксавьер… Я скоро вернусь домой. Тогда мы сможем поговорить.

— Конечно, — выдавил я. — Мне так жаль, Дариус.

Линия оборвалась, и я упал на пол, прижав колени к груди. Тени были близко, вгрызаясь в края моих эмоций, умоляя меня позволить им забрать боль. Но я прожил всю свою жизнь под крышей, где меня отвергали и избивали. Я знал, как защитить настоящего себя от своего отца. И если я мог скрыть это от него, то скрыть это от теней было проще простого. Было просто обидно, что быть мной сейчас чертовски больно.

Дариус

Я опустил атлас на колени и присел на край кровати Лэнса, в ушах звенела душевная боль моего брата. И это был еще не конец. Я столкнусь с теми же вопросами, тем же отчаянием, той же жалостью от каждого встречного, пока они все не узнают. В этот момент я догадывался, что жалость просто исчезнет, но она никогда не уйдет по-настоящему. Бедный Дариус Акрукс, он так жаждал власти, что это уничтожило единственное хорошее, что ему когда-либо предлагали.

Я глубоко вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на Лэнса. Его лоб был сморщен от боли, пока он спал, и я мог только представить, что он заново переживает ужасы прошлой ночи. О том, как он, наконец, вернул свою сестру из теней только для того, чтобы она отвернулась от него, пытаясь убить его…

Гнев пронзил меня при мысли об этом. Может быть, у меня и не осталось ничего для себя в этом жалком мире, но у меня был он. И я не хотел, чтобы это осталось в прошлом. Даже если это будет стоить мне его жизни.

Я встал на ноги, сбросил спортивные штаны и завернул в них атлас, прошел через комнату и выскользнул в окно.

Я обогнул его дом и направился к его заднему двору, где у меня было бы место для переодевания.

— Ну, привет, большой мальчик! — Вошер заворковал, и я оглянулся, чтобы увидеть, как он выглядывает из своего окна в шале рядом с Орионом, шевеля бровями. Он был блядь голым, его член был прижат к стеклу, но, поскольку у меня в настоящее время было выставлено мое собственное барахло, я предполагал, что не могу сказать об этом ни хрена.

— Мне нужно было увидеть своего Хранителя, — прорычал я на него, оглядываясь через плечо, когда впился в него взглядом, отказываясь поворачиваться и показывать ему полное шоу.

— Непослушный, непослушный, — упрекнул он, погрозив мне пальцем, покачивая бедрами, и стекло заскрипело, когда его член потерся о него. — Хорошо, что я не чувствую от тебя никакого вожделения, иначе мне пришлось бы рассказывать сказки.

Я хмыкнул и отвернулся от него, когда бросил свои спортивные штаны и атлас на землю. Гребаный извращенец.

— На самом деле… все, что я получаю от тебя, это сильнейшее чувство… отчаяния…

Я стиснул зубы и плотно закрыл свои ментальные щиты.

— Я советую тебе не лезть в мою гребаную голову, если хочешь сохранить свою работу, ты, пропеченный солнцем, мешок с черносливом, — прорычал я, оглядываясь, чтобы снова свирепо посмотреть на него.

— Мой мальчик! — Он ахнул, его внимание сосредоточилось на моих глазах, и ужас наполнил его взгляд. Мое сердце подпрыгнуло, упало и рассыпалось во что-то гораздо менее существенное, чем пыль. — Твои глаза! Ты…

Я быстро перекинулся, огонь пронзил мои конечности, когда мои кости расширились, а кожа растянулась, чтобы принять мою Драконью форму. Четыре когтистые лапы врезались в землю, и рычания, вырвавшегося из меня, было достаточно, чтобы заткнуть его нахрен.

Я схватил свои спортивные штаны и атлас зубами и взлетел так быстро, как только мог.

Бегство от своих проблем никогда раньше мне особо не помогало, но мне не нужно было иметь дело с этим дерьмом. То, что произошло между мной и Рокси, было… нашим. Не имело значения, что все было испорченным, больным и кровоточило, оно все равно было нашим. Мы были отмечены этим внутри и снаружи, и не важно, как сильно я хотел бы, чтобы все пошло по-другому, это ничего не изменит.

Я мчался по небу, огонь вырывался из моих челюстей, когда я пытался выжечь часть агонии во мне, но она только разгоралась еще яростнее.

Я взлетел к Дому Игнис, переместившись в последнюю секунду, когда бросился к своему открытому окну и пробежал несколько шагов вперед в своей форме фейри, прежде чем остановиться в центре моей комнаты. Мои спортивные штаны и атлас упали на ковер у моих ног, и я глубоко вздохнул, пытаясь унять бушующую во мне ярость. Боль.

Мой взгляд упал на мою кровать, и я не мог не вспомнить, каково было держать Рокси в своих объятиях всю ночь. Как я мог быть таким слепым? Я почувствовал это. Я чувствовал это притяжение к ней с того момента, как впервые увидел ее, когда она вошла в Сферу после своего Пробуждения. Я должен был понять прямо тогда. Она стояла рядом со своей сестрой-близнецом, они были как зеркальные отражения, и все же все мое внимание было сосредоточено на ней. Я жаждал ее с той первой секунды, с тех пор я изучал ее в каждый тихий момент. Она, вероятно, понятия не имела, сколько раз я сидел и наблюдал за ней в Сфере или на наших уроках Стихий. Как каждый раз, когда она входила в комнату, мою кожу покалывало и жгло от этой потребности подойти к ней. И, как гребаный идиот, я направил все эти стремления и желания именно на то, чего хотел от меня мой отец. Причинял ей боль, нападал на нее, пытался уничтожить ее. Все во мне толкало меня к ней из любви, но я позволил его яду превратить это в ненависть. Для чего?

Ради силы.

Какой смысл во власти, если я буду один? Это не согреет меня ночью. Это не даст мне ни черта из того, чего я на самом деле хочу. Всю свою жизнь я чувствовал себя одиноким во многих отношениях. И она тоже. Но вместо того, чтобы объединиться, мы просто отдалились друг от друга, пока …

Я резко выдохнул и отвернулся от Рокси Вега и всего, чем она могла бы быть.

Не было никакого смысла мучить себя из-за этого. Без сомнения, звезды позаботятся об этом достаточно тщательно, и мне не нужно будет зацикливаться на этом самому.

И, возможно, мне больше не для чего было жить. Но это было нормально. Теперь я мог посвятить себя другим вещам. Например, убедиться, что Клара Орион отправилась обратно в ад, из которого она только что выползла и никогда не возвращалась.

Тени остро проникли под мою кожу, и я обнял их, когда они свернулись между моими пальцами, обвились вокруг моих рук и поцеловали мою кожу, когда они прожгли боль в моем сердце и позволили мне сосредоточиться. Они поняли истинный зов силы. И за ту жажду, которую я всегда испытывал к этому, было достаточно легко ухватиться, когда я позволил им насладиться темнотой во мне.

Иногда я боялся, что слишком похож на своего отца. В такие моменты, как этот, наслаждался этой испорченностью во мне.

Тени сгущались под моей кожей, пока мое сердце не перестало колотиться. Боль не прекратилась, не полностью; я сомневался, что во всем Царстве Теней было достаточно теней, чтобы заглушить эту боль, но мне этого было достаточно, чтобы сосредоточиться.

Я пересек комнату и вытащил из ящика пару джинс и черную майку, быстро одеваясь, и натянул пару ботинок.

Сундук у изножья кровати был открыт, и я подошёл к нему, запустив руки в горы золотых монет и драгоценных камней, наслаждаясь мерцающим пульсом пополнения моего источника, пока я искал тьму, скрывающуюся за драгоценными камнями.

Потребовалось всего мгновение, чтобы уловить это ощущение грубой энергии, которое сопровождало мой истощающий кинжал, и я вытащил его из центра сокровищницы со вздохом экстаза, когда темная магия воззвала ко мне.

Я старался скрыть клинок с помощью магии, прикрепив его к бедру и вливая каждую каплю таланта, чтобы спрятать его от посторонних глаз. Я наложил на него иллюзии и заклинания сокрытия, чтобы заставить любого, кто посмотрит в его сторону, снова отвести взгляд. Убедившись, что он хорошо спрятан, я достал из верхнего ящика мешочек со звездной пылью и сделал успокаивающий вдох.

Было более чем заманчиво снова облачиться в золотые украшения. После того, как я позволил Лэнсу питаться от меня и потратил всего несколько часов на пополнение источника, я снова был на исходе, но у меня ещё было достаточно, для того, что хотел сделать. Это не будет красивым. Это будет быстрым, жестоким и необходимым. Клара Орион уже не была той девушкой, которой была когда-то. Я уверен в этом больше, чем в чем-либо другом сейчас. Она никогда бы не попыталась убить Лэнса до этого. Кто бы ни был сейчас ее теле, это была не она. Они вытащили какое-то чудовище обратно из Царства Теней, и я с радостью рискну своей жизнью, чтобы вырвать ее из лап моего отца.

Я просто надеялась, что Лэнс сможет простить меня за это, как только все будет сделано.

Я глубоко вздохнул и подбросил звездную пыль выше головы, думая о доме. Не то чтобы поместье Акрукс когда-либо казалось мне домом. Но это было место, где я вырос, поэтому, несмотря на облако страха и ужаса, окутавшее его внушительные стены, я считаю, что это действительно мой дом.

Моя комната в Академии Зодиака исчезла, и звезды мерцали вокруг меня, унося меня прочь. На мгновение я мог бы поклясться, что слышал, как они шепчутся, насмехаются, строят козни, но затем мои ботинки погрузились в снег у подножия подъездной аллеи поместья Акрукс, и они снова исчезли из виду. Догадываюсь, что не удивлюсь, если сейчас они замышляют что-то против меня. Они предложили мне величайший подарок, который только могли преподнести, а я саботировал его так тщательно, что Рокси отказалась от меня. Я предположил, что вместо этого был проклят.

Я перевел взгляд на дом, где жили все мои кошмары, и зашагал по длинной подъездной дорожке, стиснув зубы.

Охранники заметили меня и почтительно кивнули, когда я направился к огромному входу с дверью, достаточно большой, чтобы впустить Дракона.

Без сомнения, они уже послали сообщение, чтобы сообщить Дженкинсу о моем прибытии, и как только я подошел к двери, высеченной с размером чудовищного Дракона, он распахнул ее.

— Мастер Дариус, — промурлыкал он, низко склонив голову. — Какое неожиданное удовольствие.

— Мне нужно поговорить с отцом, — сказал я, не утруждая себя светской беседой.

Дженкинс был человеком моего отца до мозга костей, он не раз доставал меня, пока я рос, всегда доносил на меня, если я делал хоть малейшее нарушение правил. И он тоже точно знал, на что обрекает меня своими доносами. Он много раз видел, как моя мать меня латала. Не говоря ни слова, просто поджав губы, вытирал кровь с паркетных полов, как будто я оскорбил его, проливая на них кровь. Между мной и семейным дворецким определенно не было утраченной любви, хотя он продолжал жеманиться и кланяться мне в ноги, как будто поклонялся земле, по которой я ходил.

— Конечно. Не хотели бы вы устроиться поудобнее в курительнойюм салоне, а я посмотрю, когда он сможет вас принять… — Дженкинс поднял глаза в поклоне и встретился со мной взглядом, когда он говорил, его рот открылся в шоке, увидев черные кольца вокруг моих радужек.

Прежде чем я успел ответить на неизбежный вопрос, Ксавье появился передо мной на вершине широкой лестницы, его рука так крепко вцепилась в золотые перила, что костяшки пальцев побелели сквозь кожу.

— Я не хотел в это верить, — выдохнул он, на его лице отразилось горе, которое пронзило меня насквозь.

Я открыл рот, но с моих губ ничего не слетело, и мгновение спустя он добрался до подножия лестницы и обнял меня, когда сдавленный всхлип вырвался у него. Его объятия причиняли боль, и на мгновение все, что я мог сделать, это закрыть глаза и принять небольшое утешение от того, что меня держат в объятиях мой брат.

— Я не понимаю, — прошептал он, отстранившись, чтобы посмотреть на меня. Хотя ему не нужно было наклонять голову так сильно, как раньше. Несмотря на пренебрежение отца, Ксавьер рос мужчиной, и хотя под его кожей не скрывался Дракон, в его взгляде все еще была сила, которая говорила о его стойкости. Ты бы не выжил в этом доме, не отрастив толстую кожу и не научившись превращать боль в силу. — Почему она сказала «нет»! Она любила тебя, я видел это в ее глазах, я чувствовал это между вами, я…

— Хватит, — прорычал я, пока мое сердце билось и раскалывалось на части. — Что бы ты ни думал, что видел, это было не так. Возможно, ее и тянуло ко мне, но она видела меня достаточно ясно. Она встретилась взглядом с демоном, скрывающимся в моей душе, и знала, что ей лучше быть подальше от меня, чем привязанной к нему.

— Дариус! — Ксавье ахнул. — Не говори так! Ты же не можешь всерьез полагать, что ей лучше не…

— Чему мы обязаны этим неожиданным визитом? — Холодный голос отца заставил нас отпрянуть, и Ксавьер отпустил меня, отпрыгнув в сторону. Мягкость в этом доме не допускалась. Наша собственная мать давным-давно перестала обнимать нас, и открытое проявление привязанности между нами обоими позже привело бы к наказанию.

Я глубоко вздохнул, когда повернулся, чтобы посмотреть на лестницу. Дженкинса не было, он явно убежал, чтобы сказать моему отцу, что я здесь, мама тоже появилась.

Я не мешкался и поднял подбородок, глядя на них двоих, когда они остановились наверху лестницы. Я посмотрел прямо в глаза матери, и у нее вырвался сдавленный крик, когда она увидела черные кольца, окружающие мои.

Она спрыгнула с верхней ступеньки и подбежала ко мне, когда мои брови удивленно поднялись.

— Как это произошло?! — она плакала, когда подошла ко мне, ее руки обхватили мое лицо, когда заставила меня посмотреть на нее, и слезы наполнили ее глубокие карие глаза.

Моя мать была красивой женщиной, но прошло много времени с тех пор, как я видел от нее что-то, хотя бы граничащее с настоящими эмоциями. Она была похожа на хорошенькую куклу, которая ходила, разговаривала и висела на руке отца, хлопая ресницами перед людьми, на которых он хотел произвести впечатление. Однажды до меня дошли слухи, что он иногда предлагал ее своим друзьям, чтобы заключить политические сделки, позволяя им провести с ней ночь в обмен на поддержку его повестки дня в Совете. Я не хотел в это верить, но какая-то холодная, циничная часть меня была почти уверена, что это правда. И для меня было невозможно сказать, что она чувствовала по этому поводу. Или чувствовала ли она вообще что-нибудь по поводу чего-либо большую часть времени.

Но прямо сейчас она смотрела на меня так, словно ее сердце разрывалось на части. Как будто то, что случилось со мной, с таким же успехом могло случиться и с ней.

— Кто это был? — спросил отец, и мой взгляд метнулся к нему, когда его глаза загорелись жаждой ответа. Его сердце явно не болело. На самом деле, я сомневался, что оно у него вообще было.

Я выпустил тени из-под кожи, чтобы заглушить боли, пытаясь скрыть ее от него, пока отходил от матери, чтобы ответить ему.

— Роксанья Вега, — прорычал я, ее имя прилипло к моему языку, как пилюля, слишком горькая, чтобы ее проглотить.

Губы отца растянулись в жестокой ухмылке, его глаза сверкнули торжеством, которого я не мог понять.

— Значит, она все-таки может хорошо выполнять приказы, — промурлыкал он.

— Что это значит? — потребовал я, моя рука сжалась в кулак, когда мой Дракон пошевелился под кожей, и я двинулся вверх по лестнице к нему.

— Только то, что я видел, как ты смотрел на нее на Рождество, — ответил он, пожимая плечами. — И я предупредил ее, что вы двое не подходите друг другу. Похоже, она согласилась со мной в этом.

— Ты Заставил ее сделать это со мной? — Спросил я низким тоном, когда в его взгляде промелькнула уродливая правда, и мое сердце сжалось от такой возможности. Это не изменило бы того, что произошло, но если бы я знал, что она действительно не хотела сказать мне «нет», это было бы уже что-то… Хотя, подумав об этом, я понял, что не очень-то и верю. Она говорила достаточно четко, когда вырывала мое сердце из груди. Она точно знала, что выбирает и почему. И я тоже это знал. Я заслужил от нее такую судьбу. Я слишком много раз терпел неудачи, чтобы даже мечтать о чем-то другом.

— Не говори глупостей, — ответил отец. — С какой стати мне хотеть, чтобы мой собственный сын был таким несчастным? Кроме того, как я мог предположить, что ты будешь связан с Вега? — Его насмешка вызвала у меня желание ударить его, и мой кулак сжался, но я сдержался. Я еще не был готов встретиться лицом к лицу со своим отцом. И было еще кое-что, ради чего я пришел сюда.

— Я знаю, что Клара приходила к тебе, — сказал я, меняя тему, прежде чем сорвусь. — После того, как Лэнс боролся, чтобы вернуть ее из Царства Теней, а она пыталась, черт возьми, убить его.

Отец выгнул бровь, словно понимая, к чему я клоню, и явно не собирался соглашаться со мной.

— Да. Я в неоплатном долгу перед ним. Мой Хранитель был возвращен мне в целости и сохранности. — Возбуждение в его холодных глазах было невозможно не заметить, и тени под моей кожей жадно зашевелились от желания разорвать его на части.

— Он чуть не умер, — прорычал я. — Она явно не в себе и…

Позади него в коридоре с грохотом распахнулась дверь, и я поднял глаза как раз в тот момент, когда ко мне метнулось размытое пятно.

— Дариус! — завизжала Клара, бросаясь ко мне с такой скоростью, что я едва успел приготовиться к удару, прежде чем она столкнулась со мной.

Меня отбросило назад к перилам, когда она обхватила меня руками и ногами, и тонкий халат, который был на ней, распахнулся, показав ее обнаженное тело.

Тени внутри меня взревели и ожили под моей кожей от ее прикосновения. На мгновение я был ослеплен ими, когда мои колени подогнулись, и я рухнул на ступеньки под ней, когда она оседлала меня.

Она запустила руки в мои волосы, когда я ахнул, и перевела взгдяд на меня.

Девушка, которую я когда-то любил как сестру, смотрела на меня сверху вниз, но черты ее лица заострились, бледная кожа стала почти прозрачной, а под кожей пульсировали темные вены.

— Посмотри, каким ты стал взрослым, — выдохнула Клара, ее голос был почти детским, но с оттенком мрачности, который предупредил меня, что она уже совсем не та девочка. — Такой большой и сильный, как твой папа. — Ее руки блуждали по моей груди, моим рукам, везде разжигая клубы тьмы из теней внутри меня, где она прикасалась.

Я был обездвижен ими, мои конечности были скованы, пока смотрел на нее. Она извивалась у меня на коленях, и я нахмурился, глядя вниз на ее обнаженное тело, и у меня по коже побежали мурашки. На ее бледной плоти были отметины, похожие на татуировки, но они извивались и танцевали на ее коже, перемещаясь с места на место, как живые тени.

— В чем дело, Дариус? — выдохнула она, наклонившись так близко, что ее дыхание коснулось моих губ, а вкус сажи и мела покрыл мой язык. — Твое сердце обливается кровью из-за Роксании?

Она нарисовала пальцем крест у меня на груди над сердцем, ее ноготь впился в кожу через мою майку, из-за чего потекла кровь.

— Отдайся теням, и ты забудешь ее, — прошептала она. — А потом мы можем уничтожить ее вместе, если хочешь…

Ее губы коснулись моих, и глубокое рычание раздалось в моей груди, когда Драконий огонь разлился по моим конечностям и прожег тени, которые она загоняла под мою кожу.

Это существо пыталось убить Лэнса, она была темной, извращенной и связанной с моим отцом. Единственное, что она могла причинить, находясь здесь — это еще большую боль. И я отказывался позволить этому случиться.

Она сильнее прижалась своими губами к моим, и я выхватил из-за бедра кинжал, прежде чем вонзить его прямо ей в живот.

Ее пальцы поймали мое запястье в последнюю секунду, ее хватка была невероятно сильной, когда она остановила мою атаку, и тени стали такими густыми, что я не мог видеть ничего, кроме нее в темноте. Ее клыки обнажились, и она бросилась на меня, но я уже выбросил другую руку между нами.

Огонь ударил в нее с силой взрыва, и она отлетела от меня, кувыркаясь вниз по лестнице, когда тени выросли вокруг нее.

Отец крикнул мне, чтобы я остановился, но он не вмешивался, так как оставался наверху лестницы, наблюдая за нашей дракой. Мама и Ксавье убежали в поисках безопасности в коридор за прихожей, но я смотрел только на монстра, который пытался убить моего друга. Ярость поглотила меня, как яд, наслаждаясь моим горем и давая мне выход, когда мои мышцы напряглись, а моя магия горела под кожей.

Я выронил кинжал и издал яростный рев, когда бросился на неё, стреляя ледяными копьями и огненным адом с каждой каплей силы, которая у меня была.

Клара закричала в агонии, и на мгновение я подумал, что мне удалось прикончить ее, но прежде чем я смог воспользоваться своим преимуществом, тени вырвались из нее и обвились вокруг моих конечностей.

Меня отбросило назад, я врезался в стену с криком боли, когда тени обвились вокруг меня, прокладывая себе путь внутрь удушая, топя. Они разрывали агонию моего сердца, вытаскивая остроту боли, которую я храил в себе, сквозь меня нескончаемым потоком, который отделял мою душу от моей плоти.

Я ничего не мог слышать, видеть, делать, кроме как чувствовать боль всех своих неудач, безнадежность всего, о чем я когда-либо мечтал и знал, на что никогда не буду претендовать.

Оно пожирало меня изнутри, поглощая и пожирая все хорошее во мне и вытягивая каждую ненавистную, жестокую частичку меня на поверхность кожи, пока агония гремела по моим конечностям.

— Достаточно, Клара, — голос отца прорезался сквозь туман теней, и внезапно они удалились. — В конце концов, у меня теперь только один Наследник.

Мир снова обрел четкость, и я обнаружил, что лежу на спине, тяжело дыша, у подножия лестницы, а надо мной стоит Клара, плащ из теней теперь скрывает ее наготу.

— Это было не очень мило, Дариус, — надулась она. — Я Принцесса Теней, а ты принц. Мы должны быть счастливы вместе.

— Иди нахуй, — выдохнул я. — Ты пыталась убить Лэнса.

— Мне жаль, — сказала она, но в ее голосе не было ни капли сожаления. — Но он был плохим, очень плохим братом. Но папа сказал мне, что он нам нужен, так что я больше не причиню ему вреда.

— Папа? Твой отец давно мертв, Клара, — проворчал я, задаваясь вопросом, не потеряла ли она всякое чувство реальности, пока попытался дотянуться до своей магии, но все это исчезло. Я был полностью истощен и зависел от ее милости.

— Глупец, я не имею в виду мужчину, который произвел меня на свет. — Она хихикнула, и я нахмурился, когда шаги отца приблизились, и он тоже встал надо мной.

— Это маленькое прозвище Клары для меня, — мягко сказал отец, как будто это не было чертовски странно.

Клара повернулась и посмотрела на него с обожанием во взгляде, поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в губы, в то время как ее рука скользнула вниз по его поясу и обхватила его член. Взгляд, который мой отец бросил на нее, сказал, что он совсем не возражает против этого, и я боролся с позывом к рвоте.

— Твоя жена прямо там, — прорычал я, бросив взгляд за его спину, где стояли моя мать и Ксавьер, наблюдая за нами, как будто они не знали, что, черт возьми, происходит.

Отец только пожал плечами.

— Связь между Хранителем и его Подопечным превосходит любые другие обязательства. Ты должен хорошо это понимать из своих отношений с Лэнсом. Каталина открыта для удовлетворения потребностей моей связи с Кларой.

Мама не отреагировала на это, ее обеспокоенный взгляд был прикован ко мне, как будто единственное, о чем она заботилась во всем этом — убедиться, что со мной все в порядке.

Я был уверен, что отвращение было написано на моем лице, но им, похоже, было все равно. Клара была достаточно молода, чтобы быть его дочерью — если она вообще была настоящей Кларой. Я, конечно, не видел, чтобы изее глаз снова сияла та девушка, которую я знал.

— Просто скажи, что тебе жаль, Дариус, и мы снова сможем быть друзьями, — потребовала Клара, надув губы.

— Да пошла ты.

— Скажи это, — рявкнул отец, и кольцо Темного Принуждения пропитало его тон так сильно, что у меня не было выбора, кроме как подчиниться.

— Прости. — Это слово слетело с моих губ, но презрение, с которым оно было произнесено, было ясно слышно всем.

Клару, казалось, это не волновало, и она использовала свои тени, чтобы заставить меня подняться на ноги, прежде чем заставить мой позвоночник согнуться, пока она не смогла снова прижаться своими холодными губами к моим.

— Ты прощен, — выдохнула она, отступая, небрежно вкладывая кинжал обратно в мою руку, как будто она совсем не боялась, что я снова использую его против нее. — И скажи Лэнсу, что я его тоже прощаю. Папа говорит, что я должна.

— Хорошо. — Отец взял ее за руку и отвел от меня, направляясь по коридору в курительный салон, и мы все последовали за ним.

Я засунул кинжал за пояс, когда гнев и поражение скрутили мои внутренности, возвращаясь в строй, как всегда. Но вскоре я был полон решимости противостоять этой тенденции.

Ксавье посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, чтобы выразить свое беспокойство, но я пожал плечами. Физическая боль в моем теле все равно не шла ни в какое сравнение с мучительной болью в моем сердце.

Я на мгновение заколебался, заметив Стеллу, мать Лэнса и Клары, сидящую в кресле у камина, но больше никто ничего не сказал, поэтому я предположил, что она уже давно здесь. Она тоже не казалась слишком взволнованной появлением своей дочери. На самом деле, когда Клара вошла с важным видом, переплетя пальцы с пальцами моего отца, она выглядела явно расстроенной. Я догадался, что если бы он действительно собирался начать трахать Клару, это было бы неловко для его старой подруги, которая была ее матерью.

— Разве ты не собираешься поприветствовать свою тетю, Дариус? — Стелла что-то проворковала, и я подался вперед, чтобы поцеловать ее в острую скулу, прежде чем сесть у камина.

Отец сел напротив меня, и Клара мгновенно забралась к нему на колени. Стелла прищелкнула языком, как будто ей это не понравилось, и я задался вопросом, собирались ли они обсудить новое событие или отец просто планировал обменять ее на более молодую модель и оставить все как есть.

Мать и Ксавье переступили порог, но отец смерил их свирепым взглядом и послал порыв ветра, чтобы вытолкать их обратно из комнаты, прежде чем, для пущей убедительности, захлопнуть дверь. Он накинул на нас заглушающий пузырь, и я ждал, чтобы увидеть, к чему это приведет.

— Ты прервал наши обсуждения, Дариус, но я полагаю, что для тебя имеет смысл присоединиться к нам, — мрачно сказал он. — Но ты не можешь разболтать ни один из этих планов после того, как покинешь эту комнату. — Темное Принуждение проникло под мою кожу и привязало меня к его словам, как цепь, затягивающаяся вокруг моей шеи.

— Какие планы? — спросил я. Возможно, я не смог бы повторить их, но мог бы, черт возьми, работать против них, если бы сумел понять, что делать.

— Теперь, когда тени прочно в наших руках, а Клара вернулась ко мне, я считаю, что приближаюсь к своей цели — получить достаточно власти, чтобы претендовать на трон для себя. Теперь, когда я могу контролировать Пятый Элемент, у меня есть явное преимущество перед Вега и…

— У них тоже есть тени, — небрежно заметила Клара, и мое сердце упало, когда она раскрыла секрет, который мы охраняли, как будто это вообще ничего не значило.

Я стиснул зубы, заставляя себя никак не реагировать внешне, но внутри мой пульс бешено колотился, и страх охватывал меня. Рокси, возможно, и не хотела быть моей, но это не изменило моих чувств к ней. Это не означало, что я позволю, чтобы с ней что-то случилось.

— Что? — потребовал отец, вскакивая со своего места и едва не сбив Клару с ног. Она сумела прийти в себя и порхала взад- вперед перед камином, пока он вышагивал.

— Ты уверена? — спросила Стелла у своей дочери.

— Да, мам. Совершенно уверена. Некоторое время назад я почти уговорила Тори присоединиться ко мне в темноте, и я также попробовала их на Дарси. Тени никогда не лгут мне, — сказала Клара с детской улыбкой.

Я не знал, что она имела в виду, говоря о привлечении Рокси к себе, но мне это не понравилось. Я знал, что она была соблазнена тенями, и я проверял ее так часто, как мог, чтобы попытаться помочь ей, но это было нелегко, прежде чем она решила быть Несчастной со мной. Какая у меня была бы надежда помочь ей с ними сейчас? Во всяком случае, это проклятие на нас только приблизит ее к ним.

Наступила тишина, и мое сердце заколотилось, когда я увидел тьму во взгляде моего отца. Это было оно, последняя капля. Между тем, был раскрыт их Орден Феникса, а теперь и их власть над тенями, теперь невозможно отрицать, что они были более могущественны, чем он.

И это могло означать только одно. Он хотел убить их.

— Они даже не приблизились к овладению своей магией, — быстро сказал я. — И у них нет возможности узнать о тенях, так что…

— Ты серьезно пытаешься защитить от меня свою шлюху после того, как она вырвала твое сердце и пустила его по ветру? — усмехнулся отец. Он даже не спросил, кто из нас отказался от связи. Он просто знал. Он знал и хотел повернуть нож.

— Я просто думаю, что попытка убить Наследников Вега была бы невероятно рискованной. Если кто-нибудь когда-нибудь догадается…

— Вега — это проблема, которую я решу без твоей помощи, мальчик. Ты ясно дал понять, что они повлияли на твои суждения. Но не волнуйся, как только у тебя будет время привыкнуть к проклятию, наложенному на тебя Роксанией, я уверен, ты будешь чувствовать себя менее склонным защищать ее от чего бы то ни было. И как только ты будешь готов отомстить ей, я буду ждать, чтобы помочь. А пока, я думаю, нам следует сосредоточиться на моих более непосредственных конкурентах. Пришло время мне добиться прогресса в том, чтобы самому претендовать на трон. Мое управление тенями заметно лучше. Мне необходимо подготовиться к тому, чтобы подняться над другими Небесными Советниками.

Мое сердце бешено колотилось при мысли об этом. Я знал, что это произойдет, но надеялся, что у нас будет больше времени. И с тем Темным Принуждением, которое он наложил на меня, я даже не мог предупредить других Наследников, что он придет за их родителями.

— Когда? — вздохнул я, задаваясь вопросом, сколько времени мне нужно, чтобы сорвать эти планы, сколько времени мне нужно, чтобы придумать, как бросить ему вызов самому и сместить его с должности Огненного Советника и занять его место.

— Скоро. — прорычал отец, отказываясь дать мне больше, чем это, несмотря на оковы, которые он наложил на меня. — А пока тебе нужно вернуться в академию и присматривать за этими девочками для меня. Убедись, что они еще некоторое время находятся у тебя под каблуком. Я сообщу прессе о вашем маленьком… инциденте. — Его пристальный взгляд на мгновение изучил черные круги в моих глазах, прежде чем он пожал плечами. — Я скажу им, что ты был тем, кто отказался. Что ты ставишь свои обязанности Наследника выше эгоистичных желаний судьбы. И для пущей убедительности, я думаю, мы перенесем дату твоей свадьбы.

— Что? — ахнул я. — Ты не можешь… Я не могу жениться, пока не закончу школу, таков закон. Мне осталось два с половиной года в Зодиаке, прежде чем…

— Хорошо, — отрезал он, как будто закон был для него не более чем раздражением. И я предположил, что технически это было потому, что ему нужно было только заставить других членов Совета проголосовать вместе с ним, чтобы изменить его. — Тогда мы сделаем это через два дня после твоего выпуска. Но я думаю, что будет разумно, если ты будешь проводить больше времени со своей невестой на публике. Я организую фотосессию на выходные… и попрошу визажистов поработать над ней тоже… и убедиться, что они сделалают фотошоп… может быть, мы будем снимать ночью, чтобы было темнее…

Я просто уставился на него с открытым ртом, пока он продолжал болтать о том, как взволновало королевство мой брак с гребаной Милдред Канопус всего через несколько часов после того, как Рокси Вега разорвала мое сердце надвое и подожгла мою душу для пущей убедительности. Моя чертова отвратительная троюродная сестра с характером, еще более отвратительным, чем ее лицо. Но ему было все равно. Ему было наплевать на это. Для него все это было просто игрой, а я был фигурой на шахматной доске. Ему нужны были милые маленькие Драконьи внуки, которые носят фамилию Акрукс, и кому какое дело, если у меня никогда не получиться заставить свой член затвердеть, чтобы заделать их? Он, вероятно, просто осеменит ее, как только поймет. Вот что он сделал со своим питомцем — Штормовым драконом, который не захотел трахнуть мою тетю Джунипер, чтобы та забеременела. И теперь у нее было трое мальчиков, бегающих вокруг ее ног, ожидая, не превратятся ли они тоже в Штормовых Драконов, когда появятся их Ордена.

Потому что именно так поступал мой отец. Он добился своего. Во всем. Не важно, чего это стоило другим людям. Его не волновало, что он заставил Данте Оскуру стать отцом детей, которых он никогда не увидит с женщиной, которая не была его женой, ему просто нужны были Штормовые Драконы с фамилией Акрукс. И его, конечно же, не волновало, сделает мою жизнь несчастной, лишь бы я тоже произвел на свет правильных Наследников.

К черту мою жизнь.

В конце концов отцу наскучило мое молчание и несчастное выражение лица, поэтому он сказал мне свалить, хотя и использовал несколько более вежливые слова. В конце концов, у нас были гости. Мне все равно нужно было вернуться в академию, чтобы убедиться, что с Лэнсом все в порядке. И я догадался, что мне тоже придется встретиться со всеми лицом к лицу. Без сомнения, весь класс будет шептаться обо мне и Рокси до конца семестра, и я не могу сказать, что с нетерпением ждал этого.

Но разве у меня был другой выбор? Я предложил ей весь мир, но слишком долго ждал, чтобы сделать это. Так что теперь мне просто придется столкнуться с последствиями этого и смириться с тем фактом, что во всем этом была моя вина. И я ничего не мог поделать, чтобы это изменить.

Тори

— Тори! — Голос Дарси нашел меня там, где я пряталась во сне.

Я застонала, перекатываясь на другой бок и натягивая подушку на голову, когда в мою дверь начали непрерывно стучать.

— Что происходит, Тор? Впусти меня!

Я заставила себя встать, но мое тело пошатнулось, как будто я бояласб того, что я там найду. Мои мысли были нечеткими от сна, но в моем теле была боль, которая отдавалась прямо в моей опустошенной душе. Я не могу вспомнить почему. Да и не хочу вспоминать.

Звук распахнувшейся двери поразил меня, и я еще глубже вжалась в свою кровать, когда все снова обрушилось на меня. Снежная буря, невыполненное обещание Дарси и Ориону, выражение глаз Дариуса, когда…

— Что, черт возьми, происходит? — потребовала Дарси. — И где, черт возьми, ты была прошлой ночью? Ты была нужна нам, Тор! Я нуждалась в тебе. — Ее голос дрогнул на последнем предложении, и я сбросила с себя одеяло, когда мое сердце болезненно забилось.

Дарси закрыла лицо руками, пытаясь остановить слезы, и я мгновенно вскочила и обняла ее, притягивая к себе.

— Прости, Дарси, — выдохнула я, моя душа болела, когда я чувствовала ее боль. Я подвела ее прошлой ночью. Она ждала нас в той пещере с Орионом, когда… — Что случилось? — спросила я, опасаясь, что, возможно, не захочу этого знать.

— Мы вернули Клару, не благодаря тебе и Дариусу, — сказала она, пытаясь вырваться из моих рук, но я не отпускала. — Для создания моста потребовалось все, что у нас было. А потом… потом…

— Что? — Я выдохнула, чувствуя отчаяние в ее голосе, когда меня пронзил страх.

— Затем она отвернулась от нас. От него. Она ударила его истощающим кинжалом и выпила так много его крови, что у него едва осталась капля. Он чуть не умер без вас двоих, которые могли помочь нам!

Дарси вырвалась из моих объятий, и мои губы раскрылись для тысячи пустых извинений. Но что я могу сказать? Я сделала то, что она сказала. Я подвела ее, когда она нуждалась во мне больше, чем когда-либо. Я даже не могу правильно ответить. Она заслуживала от меня гораздо большего, чем невыполненное обещание и бессмысленные извинения.

Дарси отошла от меня к изножью кровати, ее кулаки сжались, когда она пыталась сдержать эмоции, бушующие внутри нее, а я опустила взгляд на ковер у своих ног.

— Как ты спасла его? — спросила я, потому что она сказала, что он чуть не умер, и я могла только представить, что она не была бы сейчас здесь, тратя на меня свое время, если бы с ним не было все в порядке.

Дарси безжалостно рассмеялась.

— Сет. Он услышал, как я звала на помощь, и доказал, что в глубинах его развращенности есть какакя-то душонка. А потом наконец появился Дариус, чтобы помочь с остальным. Даже с нами троими этобыло нелегко.

— Дариус пришел, чтобы помочь тебе? — Я выдохнула, мое сердце болезненно забилось, когда я произнесла его имя.

— Лучше поздно, чем никогда, — с горечью пробормотала Дарси.

Я кивнула, глядя на свои пальцы ног, скрючившиеся на ковре. В какой-то момент перед всем этим я почему-то покрасила ногти на ногах в розовый цвет и не могла оторвать глаз от этого цвета. Это было так легко, радостно и невинно. Как у розового младенца. Мне это совсем не подходило. Почему я выбрала такой веселый цвет?

— Ты даже не собираешься объясниться? — потребовала Дарси, поворачиваясь ко мне, но я не подняла взгляд на нее. Я не хотела, чтобы она видела мои глаза. Я не хотела давать ей это оправдание, как будто это нормально, что я подвела ее только потому, что у звезд было дерьмовое ощущение времени.

— Мне так жаль, — сказала я, у меня перехватило дыхание, когда я так сильно сжала пальцы, что ногти впились в ладони. — Но извинений, по-моему, недостаточно. Это не делает все в порядке. Это не оправдывает того, что я так тебя подвела…

— Так почему же ты так поступила?! — закричала Дарси, заставив меня вздрогнуть. Я не была уверена, что она когда-либо так кричала на меня раньше.

Я покачала головой, мое сердце болезненно забилось, когда я вспомнила, где была прошлой ночью. То, как я готовилась пойти и встретиться со всеми в Воздушной Бухте, но внезапно обнаружила, что опаздываю. Как я чувствовала этот настойчивый толчок в груди, требующий, чтобы я вышла прямо из своей комнаты, а затем уводящий меня от моей сестры, Ориона и магии, в которой я обещала сыграть свою роль, и тянущий меня по пути, с которого я не могла свернуть. Мои босые ноги утопали в снегу, потому что я даже не захватила никакой обуви, не говоря уже о пальто. Я чувствовала себя марионеткой на веревочке, танцующей под незнакомую мелодию, и все же я не боялась. Я была полна надежд. По крайней мере, так было до тех пор, пока мой мозг не догнал мое сердце.

— Скажи мне, Тори! — потребовала Дарси, шагая ко мне и толкая меня, поскольку ее ярость и душевная боль подпитывали ее действия.

Я, спотыкаясь, отступила на шаг к своей кровати, и она снова толкнула меня, когда я все еще не могла дать ей ответа.

— Что могло быть настолько срочным, что вы нас так подвели? — В третий раз, когда она толкнула меня, мои ноги ударились о кровать, и я упала на задницу.

Я тяжело вздохнула и поднял аглаза, чтобы встретиться с ней взглядом.

Дарси в ужасе втянула воздух, отпрянув, когда она подняла дрожащий палец, указывая на меня.

— Что, черт возьми, случилось с твоими глазами?

Я прикусила нижнюю губу, зная, что должна сказать ей. Она должна была услышать это от меня, даже если мне было больно это говорить.

— Прошлой ночью я… я действительно не знаю, как это объяснить, но, пока я ждала встречи с тобой, кое-что произошло. Как будто время просто ускользнуло от меня, а потом внезапно Звезды позвали меня за собой. Я не знала, куда иду, они просто вели меня по тропинке, которую они проложили, я вышля на заснежанную поляну и…

— И что? — Дарси выдохнула, опускаясь на свободное место рядом со мной и беря мою руку в свою. Кровь размазалась по ее пальцам из ран в форме полумесяца на моих ладонях, но она никак это не прокомментировала.

Я проглотила комок в горле.

— Дариус ждал меня, — пробормотала я.

Мое сердце дрогнуло, но я заставила себя продолжать. Я стояла напротив него на той поляне, и он смотрел на меня так, словно все каким-то образом имело для него смысл. Мое сердце колотилось из-за него, и я хотела броситься прямо в его объятия и никогда не отпускать. Но я сдерживала себя, в душе зная, что это неправильно. Что это было не то, что я чувствовала к нему, когда видела его в последний раз. Да, я хотела его, жаждала его, желала его, но я также ненавидела его, боялась его, презирала его. В магии этого места было что-то такое, что хотело, чтобы я забыла все это, но я знала свое собственное сердце. Я знала это и не собиралась, чтобы этим управлял кто-то, кроме меня.

— Я не понимаю, — медленно произнесла Дарси. — Ты имеешь в виду, что он каким-то образом заманил тебя туда, или…

— Нет. Звезды привели и его тоже. Наши созвездия появились в небе над головой, и мы оказались запертыми в этом маленьком тихом пузыре, который никто и ничто в мире не смогло бы разрушить. Он был нашим. Дариус назвал это судьбой.

— Чья судьба? — прошептала она, ее хватка на моих пальцах усилилась, как будто она уже знала. Которая должна случиться. Мы узнали об этом в классе. Мы говорили об этом с Габриэлем. Она видела мои глаза. Она просто не хотела верить в это больше, чем я.

— Очевидно, Звезды выбрали его для меня, — сказала я. — И меня для него. Они хотели, чтобы мы выбрали друг друга…

— Он твоя Элизианский пара? — прошептала Дарси.

— У меня всегда был ужасный вкус на мужчин, — пробормотала я. — У Звезды, очевидно, тоже ужасный выбор для меня.

— Это он сделал это с тобой? Он сказал «нет»…

— Это сделала я, — ответила я, качая головой. — Он хотел этого. Хотел меня. Хотел владеть мной, держать меня и держать всю оставшуюся жизнь.

— Я не думаю, что это так работает, Тори. Он бы любил тебя, он бы…

— Любовь? — Я усмехнулась. — Он когда-либо любил меня? Посмотри на все, что он со мной сделал. Это не любовь. Это ненависть.

— Но, возможно, он мог измениться. Он не всегда такой плохой. Он заботился о тебе раньше, когда ты нуждалась в нем, вы вместе сражались против Нимф. Черт возьми, ты даже переспала с ним дважды. Почему ты отказываешь себе в шансе…

— Потому что это был не шанс, Дарси, — с горечью сказала я. — Это было бы навсегда. Все или ничего. Сказать «да» означало позволить ему владеть мной. Это означало, что я должна буду любить его, что бы он ни сделал со мной. А что, если он был бы так же жесток со мной в любви, как и в ненависти?

— Ты думаешь, что, могла застрять в жизни, где он продолжал бы причинять тебе боль? — спросила Дарси, качая головой, как будто это было настолько очевидно, что такого не могло быть.

— Да… нет… наверное. Дело в том, что я не знаю. Как я могла согласиться навсегда остаться с кем-то, кто так со мной обращался? Он даже не пытался загладить свою вину до вчерашнего вечера. Он никогда не испытывал ни капли раскаяния из-за этого, пока не понял, что делал все это с девушкой, которую судьба выбрала для него.

— Но, Тори, у тебя есть вечность с ним, — отчаянно сказала Дарси, ее глаза наполнились слезами из-за меня. — Вместо того, чтобы вечно быть с ним, любящим тебя, ты всегда будешь тосковать по нему. Разве ты не помнишь, что профессор Зенит рассказывала нам об Элизианских парах? У вас есть только один шанс. И если ты не выберешь его, то ты никогда не полюбишь и не будешь любима никем другим…

— Какое это имеет значение? — пробормотала я. — Меня все равно никто никогда не любил, Дарси.

— Не говори глупостей! — огрызнулась она, тряся меня за руку, как будто хотела, чтобы я осознала, что натворила. Но я уже все поняла. И было слишком поздно что-то менять, даже если бы я и захотела.

— Не то чтобы у меня было много времени, чтобы принять решение, — сказала я, медленно выдыхая. — Все, что я знаю, это то, что меня внезапно попросили выбрать мужчину, который причинял мне боль раз за разом. Который пытался утопить меня, мучил меня и… Теперь это даже не имеет значения.

— Это имеет значение, — настаивала Дарси.

— Почему он просто не извинился раньше? — спросила я, слезы жгли мне глаза. — Если бы я знала, что ему было плохо из-за этого, что ему было хоть немного не наплевать на все, что он сделал со мной, тогда, возможно, я могла бы сделать другой выбор.

— Он никогда ничего тебе не говорил, когда ты с ним была? — тихо спросила Дарси.

— Ничего об этом. Он сказал мне, что одержим мной и что хочет предъявить на меня права, но это не любовь. В лучшем случае это увлечение. Как будто я какой-то вызов, который он хочет преодолеть, или приз, который нужно выиграть. Почему я должна соглашаться на это? — Язвительность в моем голосе была горькой, резкой и полная натянутость, и я знала, что она могла это заметить. Но это было все, что у меня было. Потому что, если я поддамся этой сердечной боли, то я понятия не имею, насколько темно может быть внутри нее.

— Может быть, тебе стоит поговорить с ним, — слабо предложила Дарси, потому что знала, что это ничего не изменит, так же, как и я. Решение было принято. Пути назад не нет. Разговор с ним ничего не изменит.

— Я не думаю, что он хочет со мной разговаривать, — сказала я, отворачиваясь от нее, чтобы посмотреть на затянутое облаками небо.

— Я видела его у Лэнса, он выглядел … Я не думаю, что у него все хорошо…

От этого осознания меня пронзила острая боль. Я не хотела причинять ему боль. Я просто хотела быть свободной. Свободной от судьбы, или рока, или звезд. Свободной выбирать свою собственную жизнь и жить так, как я хочу, а не так, как мне говорят.

— Возможно, стоит попытаться поговорить с ним… — давила Дарси.

— Он не захочет со мной разговаривать, — настаивала я.

— Я уверена, что он может понять, почему ты сделала тот выбор, который сделала. И, возможно, если ты поговоришь, то сможешь попытаться найти способ…

— Все гораздо хуже, — пробормотала я, осознавая реальность того, что я сделала прошлой ночью. — Калеб написал мне после того, как это произошло, и я… Я даже не знаю почему, но мне было так больно, что я хотела забыть об этом. Попытаться доказать, что я могу чувствовать что-то к кому-то другому, и Звезды не могут лишить меня этого…

— О, Тори… — вздохнула Дарси, и я могу сказать, что она разочарована во мне. Черт возьми, я была сама в себе разочарована. Я буквально вернулась к тем старым привычкам, которые всегда использовала, чтобы отвлечься от своих проблем. И что еще хуже, Калеб был одним из самых близких друзей Дариуса. Я не планировала, я не хотела этого делать, но я тонула, когда он написал мне сообщение, сгорая от боли и душевной агонии, и чувствуя себя так одиноко. Это было эгоистично и глупо, и от этого мне стало только хуже, как будто я каким-то образом предала Дариуса, несмотря на то, что я никогда не была его. Неужели так будет до конца моей жизни? Каждый раз, когда я буду с кем-то другим, я буду думать о нем, чувствовать, что была неправа только потому, что хотела сама выбрать собственную судьбу?

— Может быть, это я не заслуживаю счастья, — сказал я. — Может быть, Дариус заслуживает лучшего, чем я.

— Конечно, он этого не заслуживает, — прорычала Дарси. — У него были все возможности изменить свое отношение к тебе. У него были все шансы извиниться, если он испытывал к тебе такие сильные чувства, как утверждал. Я понимаю, почему ты приняла то решение, которое приняла.

— Но ты не согласна с этим?

Между нами воцарилось молчание, и Дарси притянула меня в свои объятия. Я уткнулась лицом в ее плечо, и слезы вырвались из меня, когда я снова сдалась.

Мое ноющее сердце стало немного менее измученным, когда я обнимала ее, хотя и не исцелилось.

— Это не значит, что я не согласна, — прошептала она. — Просто… я не могу смириться с мыслью, что ты теперь проклята. Что из-за этого у тебя никогда не будет любви. Из-за него.

— Ну, он хотел же сломать меня. Так что, я думаю, он добился своего.

Дарси покачала головой, но не могла этого отрицать. Эта боль, которая пронзила мое сердце, когда я отказала ему, становилась только острее. Я не ожидала, что она скоро заживет. На самом деле, я вообще не ожидала, что она заживет.

Я хотела сама выбрать свою судьбу, и вот что я решила. Так что мне просто придется с этим жить.

Дарси притянула меня к себе в кровать, и мы вместе свернулись калачиком под одеялом, как раньше, когда были маленькими детьми. Она больше ни о чем меня не спрашивала, потому что мне больше нечего было сказать. И я просто пыталась найти утешение, какое только могла, в единственной любви, которую когда-либо знала.

Я вышла из душа с мокрыми волосами и насквозь промокшим настроением. Я ничего не могла с этим поделать. Эта боль во мне не проходила, и думать о чем-либо, кроме Дариуса Акрукса, оказалось чертовски невозможным.

Дарси сидела на моей кровати и подняла глаза от своего атласа, когда я вышла на середину комнаты, обернутая полотенцем.

— Орион? — догадалась я, когда ее атлас пиликнул, а уголок рта приподнялся в той тайной улыбке, которая говорила о том, что она светится изнутри.

— Я просто чувствую, что должна постоянно проверять, все ли с ним в порядке, а он дразнит меня по этому поводу, — сказала она, опуская атлас, как будто собиралась его убрать.

— Не делай этого, — сказала я, махнув на эту штуку. — Мое решением с Дариусом не имеет ничего общего с тобой и Орионом. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь чувствовала, что должна скрывать от меня свое счастье.

— Я так не думаю, — ответила она, но напряжение в ее глазах выдало правду, и я вздохнула.

Мы весь день прятались в моей комнате. Дарси улизнула, чтобы найти закуски во время обеда, и она тоже следила за Фейбуком. Очевидно, что никто еще не видел Дариуса, так как о нас не появлялось никаких историй, но они появятся. Я не могу прятаться здесь вечно. И я бы этого не делала.

Сегодня все студенты, которые отправились домой на Рождество, вернулись в академию как раз к завтрашнему возобновлению занятий, и в Сфере состоялся ужин, по случаю начала семестра.

Джеральдина весь день писала нам, перепроверяя, во сколько мы придем и что наденем, как будто это было королевское мероприятие. Я позволяла Дарси отвечать на вопросы. Честно говоря, я не осмеливалась прикоснуться к своему собственному атласу. Я не могла смириться с мыслью, что найду там сообщение от Дариуса. Или, что еще хуже, не найду ни одного.

— Джеральдина предложила нам надеть розовое, — мягко сказала Дарси, и я заставила себя фыркнуть от смеха.

Под потоком воды в душе я позволила теням завладеть мной. Они завладели мной, украли мою боль, и я покрыла свою кожу слоем тьмы, прежде чем изгнать их снова. Каждый раз, когда я это делала, становилось легче. И мне тоже становилось немного легче. Я знала, что их призывы вызывают привыкание, но я была слишком сосредоточена на нашей конечной цели, чтобы обращать на это внимание. Мне нужно было овладеть ими. Мне нужно было уметь владеть ими лучше, чем кто-либо другой. Лучше, чем Орион или Дариус, и особенно лучше, чем Лайонел. Теперь с ним была Принцесса Теней, и мы все еще не знали, что это значит. Но я была уверена, что это не может быть для нас чем-то хорошим. И я должна была признать, что бегство от своей боли и погружение в тени на некоторое время было желанным облегчением, даже если это было связано с риском.

— Отлично. Давай наденем розовое, — согласилась я.

— Я сказала ей, что мы пойдем в красном. Я уже присмотрела ту милую юбку в твоем шкафу и думаю, тебе стоит надеть это платье.

Я посмотрела на нее, когда она протягивала мне платье. Я купила его перед Хэллоуином со смутными мыслями о костюме дьявола, прежде чем мне в голову пришел мой гениальный план с Пегасом. Оно было коротким и с низким вырезом и как бы кричало «Я хочу потрахаться», что мне определенно не нужно было делать снова в ближайшее время.

— Тебе не кажется, что это слишком для ужина в Сфере? — спросила я.

— Слушай, Тор, я не хочу тебя пугать или что-то в этом роде, но ты знаешь, что люди не примут просто тот факт, что ты и Дариус теперь Несчастливы, как будто это пустяк. Будут вопросы, замечания и фотографии, которые наверняка просочатся в прессу, и если ты не хочешь выглядеть как девушка, у которой только что было разбито сердце, тогда…

Я вздохнула, принимая платье и улыбаясь Дарси, когда она двинулась вперед, чтобы сделать мне прическу и макияж. Я никогда бы не попросила ее о такой заботе, но она знала, когда я нуждалась в ней больше всего, и сеанс двойного баловства был явно необходим сейчас нам обеим. Возможно, с Орионом все и было в порядке, но она до сих пор чертовски напугана, и я знаю, что ее убивает то, что она не может быть с ним сейчас. У меня появилось искушение претендовать на гребаный трон только для того, чтобы я могла изменить закон об отношениях между учениками и учителями и освободить их.

Мы не торопились собираться, и Дарси даже не упомянула о том факте, что я явно тяну время, медленно подводя глаза к своим недавно подведенным черным кругам. Макияж еще больше выделял мой знак Несчастной, и именно поэтому я решила это сделать. Мне нужно было сорвать пластырь, выйти на улицу с лицом сучки и позволить любопытным ублюдкам из этой академии сразу же сказать об этом все, что им заблагорассудится. Тогда это станет вчерашней новостью, и я смогу жить дальше. Легко. Или не очень, но я собиралась выложиться до конца, как солдат, будь то ад или паводки.

Когда я наконец сдалась перед неизбежным и собралась выходить, Дарси поймала мои руки в свои и остановила меня.

— Что ты хочешь, чтобы я рассказала людям об этом? — спросила она, ее взгляд неуверенно скользил между моими глазами, когда она поняла разницу.

Я обнаружила, что изменение моих глаз было одной из самых сложных частей в этом деле. Не из-за каких-то глупых соображений тщеславия, а потому, что теперь Дарси больше не была моим идентичным близнецом. Я имею в виду, конечно, наши прически были разными целую вечность, и половину времени мы носили довольно разную одежду, но все это было поверхностно. Быстрая покраска и набор подходящих нарядов, и никто бы никогда не смог заметить разницу между нами… до сих пор.

— Ничего, — сказала я, качая головой так, что распущенные локоны, которые она мне сделала, заплясали по моей спине. — Ничего им не говори. Они сами могут разобраться в этом, черт возьми. Я дам нашим друзьям основное объяснение, и все. В любом случае, мне плевать, что думают другие.

Глаза Дарси наполнились слезами, как будто ее сердце разрывалось из-за меня, и я подняла подбородок, борясь с желанием упасть в слезах в ее объятия. Я была тем, кто выбрала это. У меня не было возможности плакать и дуться из-за того, будто мне так тяжело. Я всегда жила с последствиями своих поступков и не собиралась останавливаться на достигнутом.

Я натянуто улыбнулась ей, затем потянулась, чтобы взять свой атлас. Я не могла покинуть эту комнату, не проверив, не отправил ли он мне сообщение. Я просто не могла.

Первое, что появилось на экране, был мой гороскоп на сегодняшнее утро, и я вздохнула, нажимая на него.

Доброе утро, Близнецы.

Звезды рассказали о вашем дне!

Сегодняшний день знаменует начало новой главы в вашей жизни, где вы научитесь идти по менее запутанному пути. Пришло время столкнуться с последствиями своих действий и выяснить, сможете ли вы пережить последствия или нет. Сегодня вы можете подраться со Львом, но мужайтесь, если вы пойдете по пути наименьшего сопротивления, то сможете вообще избежать столкновения. Однако звезды недовольны вами, и вы можете обнаружить, что в течение некоторого времени ваша удача будет идти по нисходящей спирали.

— Блестяще, — пробормотала я, разворачивая свой атлас, чтобы показать Дарси, и она быстро просмотрела его.

— Ну, там сказано, что ты можешь избежать драки со Львом, так что, похоже, тебе, по крайней мере, не нужно с ним спорить.

— Да, если я пойду по пути наименьшего сопротивления, что, я полагаю, означает полное избегание его. И это звучит здорово, если не считать того факта, что я живу в том же здании, что и он, посещаю с ним те же занятия, ем в том же месте, что и он, и у меня есть политическое будущее, связанное с этим гребаным троном, который явно свяжет меня с ним на всю оставшуюся жизнь. Не говоря уже о наших уютных маленьких уроках по управлению тенями. — Я вздохнула, возвращаясь к своему атласу, чтобы Дарси не пришлось удостаивать ответом эту надутую тираду, но ее рука все равно легла на мою руку, и она слегка сжала меня.

Было несколько сообщений от Джеральдины и Софии, несколько упоминаний в газетных статьях, которые я не читала дальше заголовков (о нападении Нимф на дворец в Рождество писали очень неоднозначно, и в зависимости от того, что вы читали, мы либо спасли день, либо были чертовски близки к тому, чтобы привести всех к смерти. Единственное, в чем сходились все газеты, так это в том, что мы Фениксы, и мы получили более нескольких запросов на интервью и фотосессии по этому поводу). От Дариуса — ничего. Но чего я вообще ожидала?

Я снова вздохнула, задаваясь вопросом, не войдет ли у меня в привычку издавать такие жалкие звуки, и закрыла свой атлас, прежде чем изобразить улыбку для Дарси. На ней была обтягивающая красная юбка и симпатичный черный топ с принтом в виде роз. Она не выглядела так, будто весь ее мир почти развалился прошлой ночью, и я надеялась, что и я не выгляжу так же.

— Пошли, — сказала я, надевая туфли на шпильках и направляясь к двери.

Дарси подошла ко мне, пока я колебалась, держа пальцы на дверной ручке, но что я собиралась делать, прятаться в своей комнате вечно? Нет. Это просто было не по мне. Когда я вышла из больницы после того, как мой бывший, Зейн, оставил меня тонуть в своей машине, я отправилась к нему домой, вырезала промежность у всех его брюк, сложила все его любимые вещи во дворе, облила их жидкостью для розжига и подожгла, как только он появился. Этот мудак имел наглость назвать меня сумасшедшей шлюхой, когда нырял в дом, чтобы спасти свое дерьмо, а я просто отмахнулась от него и вернулась к своей старой привычке проходить мимо его дома каждый день по дороге в школу. Я никогда не показывала, что мне снились кошмары об этой катастрофе, и я неделями просыпалась с криком, когда мне снилось, что я тону. Я никогда не выбирала другой маршрут в школу, несмотря на то, что мое сердце колотилось, а ладони становились холодными каждый раз, когда я проходила мимо его дома. Никогда больше не сказала ему ни слова, сколько бы раз он ни пытался привлечь мое внимание. Потому что к черту его, к черту позволять ему испытывать мою боль. К черту позволять ему заставлять меня ходить по-другому и к черту разговаривать с ним, когда он ни разу даже не попытался извиниться и даже не появился в больнице, чтобы проверить, что я не умерла.

Так что у меня было достаточно практики в противостоянии своим демонам. У меня было превосходное бесстрастное лицо. И я отказалась позволить хоть одному человеку увидеть, как я истекаю кровью из-за Дариуса Акрукса.

Мы вышли из моей комнаты и прошли через Дом Игнис, никого не встретив. Мы опоздали, и, очевидно, ужин в начале семестра был большим событием. Мой атлас и атлас Дарси были завалены сообщениями из Клуба Ослов, спрашивающими, спрашивающими, как долго мы будем, и я предоставила ей право ответить.

Когда мы приблизились к Сфере, до нас донеслись звуки музыки и возбужденные голоса, переходящие в смех, и мой пульс начал учащенно биться. Я облизнула свои кроваво-красные губы, радуясь, что у меня есть толстый слой боевой раскраски, за которым можно спрятаться, когда мы приближались к тому, что я могла представить только как один из кругов ада.

Я думаю, было бы наивно надеяться, что никто этого не заметит.

Пальцы Дарси коснулись моих, но она не взяла меня за руку, зная, что мне нужно справиться с этим в одиночку.

Я натянуто улыбнулась ей, давая понять, что ценю этот жест, и она кивнула в ответ.

Как только мы подошли к двери в Сферу, она распахнулась, и у меня перехватило дыхание, когда мы столкнулись лицом к лицу с Максом и Сетом.

Никто из нас ничего не сказал, но их глаза встретились с моими, как будто они надеялись не увидеть там черных колец.

Я прикусила язык, ожидая, что они мне скажут, готовясь к резкости их слов, но они не последовали.

Лицо Макса исказилось, когда он посмотрел на меня, и я знала, что он чувствует мою боль своими дарами. У меня даже не было сил попытаться блокировать его.

Сет тихо заскулил, протягивая руку, чтобы провести пальцами по моей руке в успокаивающем жесте, и я была так потрясена этим, что даже не отшатнулась.

Мучительно долгое мгновение прошло между нами вчетвером, затем Макс отступил в сторону, широко открыв дверь, чтобы мы могли войти.

— Спасибо, — выдохнула я, когда мы обошли их, и я даже не была уверена, была ли моя благодарность за дверь или за то, что они не нагрубили мне.

Я замешкалась, когда мы вошли в переполненное пространство Сферы, которое было украшено как зимняя страна чудес, с сосульками, свисающими по всему потолку, и инеем, покрывающим каждую поверхность.

Прежде чем дверь за мной захлопнулась, я уловила несколько слов Сета.

— Как ты думаешь, он появиться?

— Я понятия не имею, черт возьми, — тихо прорычал Макс, и дверь между нами закрылась, прежде чем я смогла что-либо услышать. Но даже это заставило мое сердце бешено колотиться. Это звучало так, как будто Дариуса здесь не было. Что было хорошо. Или нет? Я уже не знала.

Дарси прокладывала путь сквозь толпу к клубу Ослов, и я старалась не чувствовать, что иду на казнь, следуя за ней.

Люди расступались перед нами, некоторые выкрикивали приветствия, но никто из них не смотрел достаточно пристально, чтобы заметить мои глаза, пока я не прошла мимо Маргариты.

— Что за… — Она схватила меня за руку и развернула, чтобы посмотреть на меня в своем блестящем серебристом платье. Ее рыжие волосы рассыпались по всему хорошенькому личику, и она даже не выглядела ненавистной, просто шокированной.

Я вырвала свою руку из ее хватки и нырнула обратно в море тел, прежде чем она успела задать вопрос, но когда я пошла, за моей спиной послышался шепот, и новости начали распространяться.

— Идите сюда, мои королевы! — Голос Джеральдины разнесся над толпой, и я заметила, как она возвышается над всеми, стоя на стуле и с энтузиазмом махая рукой.

Она была одета в пышную розовую юбку и голубой укороченный топ, который едва прикрывал ее огромную грудь.

— Мы собрали восхитительный пир из самых великолепных блюд! Вы должны положить в рот сырный шарик и хорошенько его пососать. И не забудь окунуть свои макароны в сливочный…

Джеральдина замолчала, когда ее взгляд остановился на моих глазах, ее губы приоткрылись. Она подняла дрожащий палец и начала качать головой в безнадежном отрицании.

Все окружающие нас заметили ее поведение, и один за другим их взгляды тоже упали на меня.

Вокруг раздавались вздохи и проклятия, и я чувствовала на себе столько пар глаз, что румянец начал пробиваться под моими щеками.

София и Диего уставились на нее, а Анжелика заплакала. Глаза Милтона так расширились, что я испугалась, как бы они не выпали у него из орбит. Казалось, они все собирались заговорить одновременно, но прежде чем они успели это сделать, Джеральдина издала звук, который можно было описать только как визг птеродактиля.

Если кто-то в комнате и не смотрел на нас, то теперь смотрел, и какой-то услужливый маленький придурок даже выключил музыку.

Есть что-то довольно пугающее в том, что комната, заполненная двумя тысячами человек, замолкает, чтобы они могли попытаться взглянуть на вас. У меня было серьезное искушение сбежать. И мне было интересно, почему я решила, что будет лучше сделать это таким образом. Дарси предложила позвать наших друзей ко мне в комнату, чтобы я могла рассказать им, прежде чем об этом узнает весь кампус. Но я хотела сделать это вот так. Все сразу. Покончено с этим. Сорвать пластырь. Хотя мне начинало казаться, что я была гребаной идиоткой, думая так.

— О, миледи! — плакала Джеральдина, когда слова возвращались к ней после ее доисторической вспышки. — Что, во имя звезд, при свете большой луковичной луны и долгой тяжелой ночи, произошло? Огромные горгульи, скачущие грифоны, ужасный гуляш и гигантские газели! Ради леди Петунии и всего, что не так в мире, как на Солярии могла произойти такая пародия?

Джеральдина разрыдалась, рыдая так громко, что я даже не смогла бы ответить, если бы захотела.

Я медленно выдохнула и опустилась на стул, придвинула к себе тарелку с пиццей и откусила кусочек. На вкус она была похож на картон.

Вокруг меня разразился шум, и один вопрос, в частности, продолжал звенеть у меня в ушах. Кто? Кто? Кто?

Дарси села рядом со мной, а София переместилась слева от меня, обняв меня одной рукой. Рука Диего опустилась мне на плечо, и когда я удивленно посмотрела на него, то обнаружила, что Милтон тоже рядом. Все мои друзья окружили меня, а Джеральдина продолжала рыдать так громко, что ее голос эхом отражался от стен.

— О сладкая пытка, о чистейший ад, как могла судьба быть такой жестокой?! — воскликнула Джеральдина.

— Внимание, студенты! — Меня спас звук голоса директрисы Новы, когда она призвала всех к порядку, и после еще нескольких криков, чтобы привлечь их внимание, все ученики вернулись на свои места и повернулись, чтобы посмотреть на нее.

Джеральдина продолжала рыдать, поэтому я наложила на нее и Анжелику заглушающий пузырь, пока они обнимали друг друга и пытались смириться с тем, что со мной произошло. Это было мило в совершенно чрезмерном стиле Джеральдины, и я любила ее за это, но это просто было не по мне. Конечно, я бы заплакала из-за этого, но не здесь, не там, где все могли видеть, как я истекаю кровью. Я отказывалась. Но я даже завидовала ее свободе. Она всегда была такой бесстыдной.

— В связи с продолжающейся ситуацией с Нимфами, мой долг сообщить вам о новых и более жестких мерах безопасности, которые будут приняты в академии в ближайшие недели, — сказала директрисв Нова, и я повернулась, чтобы посмотреть на нее через море студентов.

На меня все еще было обращено слишком много глаз, но я не обращала на них внимания. Пусть они посмотрят. В конце концов им это наскучит. Моя боль потеряет к ним интерес. Мой выбор стал бы просто еще одной чертой во мне, за которую люди судили меня, а потом забывали. Мне просто нужно было пережить шторм, пока это не пройдет.

— Мы ужесточаем меры безопасности вокруг кампуса. Будут подняты магические щиты, что означает, что ни один летающий Орден не сможет проникнуть в кампус или покинуть его, не будучи обнаруженным. У нас есть более сотни новых сотрудников службы безопасности, которые начинают патрулировать вокруг внешней стены. В связи с этим мы больше не считаем необходимым вводить комендантский час на территории кампуса, но мы настоятельно призываем вас не покидать территорию кампуса без необходимости для вашей собственной безопасности. Мы также собираемся начать обучать Элементальному бою всех вас, а не только старших учеников, и ваше расписание будет скорректировано, чтобы включить эти занятия, — сказала Нова. — Кроме того, все внеклассные клубы будут находиться под присмотром дополнительного сотрудника. Профессор Престос согласилась помочь с соревнованиями по плаванию на озере Аква, профессор Вошер собирается присоединиться к профессору Ориону на тренировках по питболу и черлидингу…

Среди болельщиц раздался стон, когда Вошер широко улыбнулся со своего места в передней части зала.

Что ж, это просто здорово. Как будто чирлидинг должен быть еще более болезненным.

Дарси внезапно выпрямилась на стуле, и я проследила за ее взглядом, когда Орион вошел в комнату. Никто бы не узнал, что прошлой ночью он был чертовски близок к смерти. Внешне он выглядел точно так же, как всегда, но когда его взгляд встретился с моим, мое сердце резко сжалось от чувства вины. Мы должны были быть там, чтобы помочь ему. Мне было невыносимо думать о том, что случилось бы с Дарси, если бы она потеряла его.

Нова все еще говорила о дополнительных мерах безопасности, но внезапно из комнаты, казалось, высосали каждую каплю кислорода, когда Дариус вошел следом за Орионом.

Его взгляд переместился прямо на меня, и мое сердце замерло, когда я увидела темные кольца вокруг его глубоких карих радужек, которые, казалось, выделялись так отчетливо, несмотря на огромное пространство между нами.

Моя хватка на руке Дарси усилилась, когда в ушах зазвенело, и внутри меня открылся колодец боли. Я не могла дышать, не могла думать и абсолютно не могла оторвать глаз от его вида, стоящего там и выглядящего таким разбитым.

Он не пошевелился. Казалось, он почти прирос к месту.

Мое сердце колотилось так сильно, что причиняло боль, а глаза начали гореть.

— Нет! — внезапно закричала Маргарет, прерывая речь Новы, когда она вскочила на ноги и указала на Дариуса. — Только не ты! Не ты и не она! Ты не мог быть предназначен для этой шлюхи!

Звенящая тишина последовала за ее словами в течение целых трех секунд, когда все недоверчиво смотрели между мной и Дариусом, и внезапно все заговорили одновременно, полностью игнорируя Нову, когда она крикнула, чтобы вернуть их внимание, и все они потребовали ответов, которые я отказывалась давать.

Мое зрение затуманилось, задние стенки глаз горели еще сильнее, и я вырвала свою руку из хватки Дарси, вскочила со своего места, опрокинув его, и протолкнулась через своих друзей.

— Тори, подожди! — просила Дарси, но я только покачала головой.

— Мне просто нужно побыть одной, — выдохнула я, повернувшись и попытавшись убежать, но стена тел, окружающая это, сделала для меня невозможным побег. — Двигайтесь! — требовала я, но они не уходили, и я не могла дышать. Я должна была выбраться оттуда, я должна была сбежать из этой комнаты, от этих людей, от него.

Я вскинула руки перед собой и порывом воздуха проложила путь к отступлению, прежде чем броситься к дверям.

Никто не пришел в себя достаточно быстро, чтобы остановить меня, и я поспешила к выходу, прежде чем накинуть на него слой виноградных лоз, чтобы закрыть его за собой и дать мне время сбежать.

Я побежала через двор к зданию Лунного досуга и обогнула его серебристые стены, пока не оказалась в тени на дальней стороне.

Мое сердце разбилось и разорвалось на части о ребра, когда я прислонилась спиной к холодной стене, и слезы потекли по моим щекам, когда я обхватила себя руками и попыталась не развалиться на кусочки.

Это был мой выбор. Мой. Не должно было быть так больно следовать своему сердцу. А я думала, что поступаю именно так. Но если это было так, то почему же меня словно разрывало на куски изнутри?

— Обычно я не умею плакать, — донесся до меня голос Ориона, и я быстро потерла глаза тыльной стороной ладони, пытаясь прогнать слезы. — Но не останавливайся из-за меня. Ты проделала хорошую работу, убегая, но опередить Вампира немного сложнее, чем других. — Он долго оглядывал меня с ног до головы, как будто не был уверен, что еще сказать. — Я пришел посмотреть, все ли с тобой в порядке, но ты, очевидно, не…

Я бросилась к нему и обвила руками его шею, крепко сжимая его, просто чтобы убедиться, что он действительно стоит передо мной.

— Мне так жаль, Лэнс, — выдохнула я. — Я должна была быть там, чтобы помочь тебе прошлой ночью, ты мог умереть, я могла стоить тебе…

— Мы оба знаем, что ты не смогла бы устоять перед зовом Звезд, где бы тебе ни нужно было быть. Кроме того, я не умер, — ответил он, пытаясь отмахнуться от этого, когда его руки медленно сомкнулись вокруг меня, но мы оба знали, что за этим кроется гораздо большее. Так много боли. Он вернул свою сестру только для того, чтобы узнать, что она была монстром, что тени изменили ее до неузнаваемости. Я даже представить себе не могла, насколько это мучительно.

— Я все еще сожалею, — пробормотала я, заставляя себя отпустить его, отступая назад.

— Ты хочешь поговорить о Дари…

— Нет, — выдохнула я. — Я не могу…Мне просто нужно двигаться дальше.

Орион бросил на меня жалостливый взгляд, который говорил, что он ни на секунду не поверил, что я смогу это сделать.

— Он понимает твое решение, — мягко сказал он. — Даже несмотря на то, что он ненавидит его. Он знает, почему ты чувствовала, что должна…

— Ты хороший друг, Лэнс, — сказала я, вытирая слезы со щек. — Но сейчас не имеет никакого значения, что кто-то из нас думает об этом, не так ли? Звезды дали нам наш шанс, и на этом все закончилось.

Его взгляд говорил о том, что он хотел бы сделать что-то, чтобы изменить это, но он знал так же хорошо, как и я, что не может.

— Я просто не хочу, чтобы ты думала, что он его отец, — сказал Орион побежденным тоном, как будто знал, что в этом разговоре нет смысла.

— Я и не думаю, — честно ответила я, потому что я действительно многое понимала в Дариусе. Он не был тем монстром, который его создал, но в любом случае в нем было более чем достаточно тьмы, и я слишком часто испытывала на себе ее тяжесть.

Орион выглядел так, как будто хотел сказать что-то еще, но он просто вздохнул, что говорило о поражении.

— Ты хочешь, чтобы я подкинул тебя обратно к твоему Дому? — спросил он, когда звуки студенческой вечеринки в Сфере снова медленно усилились.

— Да, пожалуйста, — сказала я, одарив его настоящей улыбкой. Побег был, пожалуй, единственным, что я хотела сделать прямо сейчас.

К завтрашнему дню все оправятся от шока, и я буду ходить среди них с высоко поднятой головой и плотно сжатыми губами. Никому больше не нужно было знать подробности того, что произошло между мной и Дариусом. Того факта, что мы были Несчастны, было достаточно.

— Тогда запрыгивай, — он повернулся ко мне спиной, и я запрыгнула на него с намеком на смех. Кто бы мог подумать, что мой профессор Кардинальной магии будет катать меня на спине по кампусу, когда я только начинала учиться в этой школе?

Орион умчался со своей вампирской скоростью, и прежде, чем я успела осознать это, мы остановились перед Домом Игниса, и я соскользнула обратно на землю.

— Я скажу Голубку, куда ты пошла, — сказал он, делая шаг назад, но я протянула руку и поймала его за запястье, чтобы остановить его, прежде чем он успел метнуться снова.

— Спасибо.

— Знаешь, я тоже должен перед тобой извиниться, — сказал он, и я замешкалась, не отпуская его.

— За что? — спросила я, нахмурив брови.

— Когда вы впервые пришли сюда, я предполагал, что вы обе будете слабыми девочками, неспособными подняться и занять то положение, для которого вы были рождены. Я думал, что ты можешь быть кем угодно, и независимо от того, что из этого было правдой, я ни разу не рассматривал идею о том, что ты действительно можешь претендовать на свое право рождения. Или что ты, возможно, заслуживаешь этого. И я был неправ на ваш счет.

Мои губы приоткрылись от удивления, но я не могла найти никаких слов, чтобы ответить ему.

— И чего бы это ни стоило… Дариус тоже начинает это понимать. Возможно, он не готов признать это, но он видит ваш потенциал. И я знаю, что его убивает мысль обо всем том, что он сделал с тобой, пытаясь удержать тебя у себя под каблуком. Даже если он считал, что в то время у него были на это основания.

Тишина повисла между нами на долгое мгновение, и я грустно улыбнулась.

— Я понимаю, почему Дарси любит тебя, — сказала я в конце концов, и брови Ориона удивленно поднялись.

— Мы теперь типа сентиментальные друзья? — спросил он таким тоном, который предполагал, что он находит эту идею такой же ужасающей, как и я.

— Ну, ты все еще мудак, но ты тоже хороший человек. — Магия потекла из моих пальцев, где я все еще держала его за руку, и Орион посмотрел на меня в замешательстве, когда я вызвала крошечные коричневые лозы, сплетая их вместе, пока они не образовали кольцо вокруг его запястья.

— Что это? — спросил он, поднимая руку, чтобы осмотреть его, и я должна была признать, что тоже проделала чертовски хорошую работу.

— Я обещала тебе браслет дружбы, — поддразнила я. — Хотя мы можем собраться вместе на пижамную вечеринку в другой раз.

Он фыркнул от смеха, глядя на меня, и попятился.

— Я всегда буду дорожить этим. Спокойной ночи, Тори.

— Спокойной ночи.

Он убежал от меня, и я осталась одна, но почему-то больше не казалось себе такой одинокой.

Дарси

В первый день нового семестра у меня в животе запорхали бабочки. Так много изменилось. И все же занятия в школе продолжались, как ни в чем не бывало. Но темная судьба Тори была начертана на звездах, сестра Ориона объединилась с нашими врагами, и тени, которые жили в моих венах, казались ничем по сравнению с теми, что росли на горизонте.

С каждым днем нам казалось, что мы ждем чего-то ужасного. Лайонел сделает шаг к трону, или Клара вернется, чтобы закончить начатое. Почти потеря Ориона заставила меня почувствовать себя хрупкой, слабой. Но нам невероятно повезло. И теперь я знала, что это время нужно потратить на то, чтобы стать сильнее. Более подготовленной. Потому что если Клара или кто-то из кошмарной семьи Дариуса появится снова, я буду готова сделать так, чтобы они больше никогда не причинили вреда тем, кого я люблю.

Я вышла из своей комнаты, одетая в униформу, делая глубокий вдох и пытаясь справиться с укоренившимся во мне беспокойством. Тени были более голодны в эти дни, всегда пытаясь заманить меня в яму тьмы сладкими обещаниями. Но почему-то теперь мне стало еще легче отстраняться от них. Когда они тянулись ко мне, я видела только кровь Ориона. Все, что я могла чувствовать, — это пустоту, ужасный страх от мысли, что он ушел. Они напоминали мне о Кларе, о худшей ночи в моей жизни. И я бы никогда не позволила им заполучить меня.

Я достала свой атлас, читая свой гороскоп, пока шлал по коридору к лестнице. Отныне я собиралась уделять им серьезное внимание. Если у звезд было какое-то предупреждение о моем дне, я собиралась находить его и пытаться прислушаться к нему. Но иногда они были настолько загадочными, что казалось, будто они были созданы для того, чтобы обрести смысл только после того, как сбудутся.

Доброе утро, Близнецы.

Звезды рассказали о вашем дне!

Вы можете чувствовать, что мир нависает над вами прямо сейчас. Перед вами встает великая задача, которую вы чувствуете себя слишком маленькой, чтобы справиться в одиночку. Но наберитесь мужества, потому что до тех пор, пока окружающие вас люди находятся в равновесии, вам не придется этого делать. С луной в вашей карте вы можете чувствовать себя более эмоционально в данный момент. Но успокойтесь в ее убаюкивающем присутствие. Это время для размышлений, сосредоточенности и подготовки к предстоящим дням.

— Доброе утро, детка.

Нахмурившись, я оторвалась от своего атласа и заметила Сета на лестнице, прислонившегося к стене. Он выглядел как жестокий бог со своими темными волосами и мускулистым телосложением, его угловатые черты лица идеально сочетались с холодным безразличием. Он, черт возьми, ждал меня?

Я замедлила шаг и остановилась перед ним, несмотря на то, что девяносто девять процентов меня хотели продолжать идти. Я все еще ненавидела его. Но сейчас по моим венам текло что-то такое, что я не могла игнорировать. Благодарность.

Если бы не он, Орион был бы мертв. Все было так просто. И как бы это ни было извращено и испорчено, это все равно было правдой. Самое трудное в этом было то, что я должна была признать, что он не был плохим до мозга костей. В нем была частичка добра, которую я никогда не смогу игнорировать из-за того, что он сделал.

— Что ты здесь делаешь? — Я прищурила глаза, и он двинулся вперед, положив руку мне на плечи и направляя меня вниз по лестнице.

Я попыталась стряхнуть его, но он держал крепко, и я сжала челюсть, когда его мышцы зафиксировали меня на месте. Я не видела смысла затевать драку ради того, чтобы избавиться от него. И, возможно, мне было немного интересно, что он скажет.

— Я подумал, мы могли бы немного поболтать. — Он махнул рукой, так что вокруг нас образовался заглушающий пузырь, и я бросила на него свирепый взгляд.

— Чего ты хочешь? — настаивала я, мой тон стал резче. Может, я и был ему благодарна, но все равно не доверяла ни единому волоску на его голове.

— Так подозрительно, — насмехался он. — Может быть, я просто хочу поговорить о погоде. Или как нужно поступить с твоими корнями. — Он посмотрел на мои волосы, и я нахмурилась, снова пытаясь отмахнуться от него. Он мрачно рассмеялся. — Или, может быть, я хочу поговорить о том, что ты и твой парень делали в той пещере в канун Нового года.

— Это не твое дело, — сказала я, мое сердце забилось сильнее в груди.

— Да, видишь ли… Это дерьмо со мной не прокатит, детка. Я должен получить объяснения. — Он бросил на меня острый, как бритва, взгляд, доказывая, что он такой же мудак, как и всегда. — Я знаю, что ты занималась черной магией. Но чего я не знаю, так это как Орион оказался проткнутым насквозь. Потому что это выглядело так, как будто кто-то пырнул его ножом.

Я с тревогой теребила на пальце мамино кольцо, которое нашла во Дворце Душ.

— Почему бы тебе не спросить Дариуса? Он твой лучший друг, не так ли? — спросила я, и он нахмурился, услышав мои слова. Если Дариус не говорит об этом открыто, то это его дело. Но это точно не должно было исходить от меня.

— Я спрашиваю тебя об этом, — прорычал он.

— Он поскользнулся на мокром камне и упал на свой истощающий кинжал, — ответила я категорично.

Сет развернул меня, с рычанием отбросив к стене. Студенты разбежались вокруг нас, визжа от испуга. Я стиснула челюсти, свирепо глядя на Сета, пока магия просачивалась в мою кровь. Я не была напугана, я была в бешенстве. Такая ярость, от которой мои вены пылали. Часть меня хотела сжечь его в кучку пепла и никогда больше не иметь дела с его дерьмом. Но я не думала, что убийство Наследника решит мои проблемы. Даже если это было бы чертовски потрясающе.

Он прижал руки по обе стороны от меня к стене, заключая меня в клетку, когда его верхняя губа приподнялась в волчьем оскале.

— Не лги мне, Вега. Мне должны правду.

Я оттолкнулась от стены, попав прямо ему в лицо, когда гнев вспыхнул во мне еще жарче, но он начал смешиваться с чем-то другим. Что-то более мягкое, что я хотела проигнорировать.

— В этом твоя проблема, не так ли, Сет? Ты не можешь сделать доброе дело, если не получишь что-то взамен. Только потому, что ты спас его, это не значит, что кто-то из нас собирается рассказать тебе что-нибудь о той ночи.

Он в отчаянии хлопнул ладонью по стене.

— Ты неблагодарная маленькая…

Моя ярость уступила место этой предательской частичке моего сердца, и я рванулась вперед в момент безумия, обхватив его руками и крепко прижав к себе. Его землистый запах ударил мне в нос, а тепло его твердого тела напомнило мне, что он не просто какое-то хладнокровное существо.

— Я благодарна. Я так чертовски благодарна. — Слезы жгли мои глаза, и я задавалась вопросом, была ли луна виновата в том, что я была такой эмоциональной, или это был просто тот факт, что мои отношения с Сетом стали настолько запутанными, что у меня больше не было слов для того, что я чувствовала к нему. Во мне жила какая-то горькая ненависть, которая проникала все глубже и глубже. Но теперь появилась и теплота к нему, которая была такой же стойкой. Потому что я никогда, никогда не смогу отплатить ему за то, что он дал Ориону магию, необходимую ему для выживания.

Я отступила, и Сет уставился на меня широко раскрытыми глазами, черты его лица внезапно стали мальчишескими, а не резкими и отстраненными.

— Но ты же не можешь всерьез думать, что одно доброе дело, даже если это было лучшее, что ты мог совершить, может заставить меня доверять тебе хотя бы на секунду, — сказала я, задыхаясь, мои легкие работали слишком сильно.

Моя неприязнь к Сету была настолько очевидной, что я ненавидела, что теперь она стала туманной. Я ненавидела себя за то, что обняла его. Ненавидела то, что я должна была чувствовать к нему что-то, кроме гнева. Он был парнем, который отрезал мне волосы, парнем, который держал меня и Ориона заложниками своих требований, который издевался и унижал меня. Я никогда этого не забуду.

На его лбу появилась морщинка, и он медленно кивнул. Он убрал заглушающий пузырь, отступив назад, чтобы дать мне пройти, и я не сводила с него глаз, пока спускалась на нижнюю ступеньку.

— Не спрашивай меня об этом снова, — твердо сказала я, и его губы поджались в той манере «богатого мальчика», которая говорила о том, что он презирает, когда ему в чем-то отказывают.

Я отвернулась и продолжила идти, делая успокаивающий вдох, когда спускалась по лестнице.

— Ты все еще принадлежишь мне! — крикнул мне вслед Сет, его голос разнесся по лестничной клетке. Я не ответила, несмотря на то, что у меня сдавило грудь и сжалась челюсть.

Мы посмотрим на это, когда Дариус Акрукс перекинется с тобой парой слов, придурок.

После завтрака я отправилась на свой первый в этом семестре урок Кардинальной Магии. Тори не пришла на обед, и мое сердце сжалось от беспокойства за нее, когда я прибыла в Юпитер Холл, пробираясь через огромный белый атриум и поднимаясь по лестнице в классную комнату.

Студенты входили внутрь, и я направилась туда с Диего и Софией, опустившись на наши обычные места.

— Я надеюсь, что с Тори все в порядке, — грустно сказала София, взглянув на меня. — Я постучала к ней сегодня утром, но она не ответила.

— С ней все будет в порядке, — автоматически сказала я.

Тори была самым сильным человеком, которого я знала. Но в глубине души я понимала, что она сломалась. Был единственный враг, с которым она не могла бороться, бить или оскорблять. Это была тишина, которая будет жить с ней вечно, знание того, что она никогда не сможет найти любовь, будет терзать ее всегда. Я не могу себе представить, через что она сейчас проходит, но я собираюсь быть рядом с ней, несмотря ни на что.

В десять минут девятого Тори пришла с выражением лица, не выражающим ничего, ее волосы струились вокруг нее идеальными волнами, а глаза были густо подведены подводкой, словно она хотела привлечь внимание к темным кольцам, опоясывающим ее радужку.

В комнате повисла напряженная тишина, и я прикусила язык, желая дать всем пощечину за то, что они обращались с ней так, словно она была каким-то призраком, плавающим вокруг этого места.

Она плюхнулась на свое место, достала атлас и с грохотом бросила его на стол.

— Привет, — сказал я небрежно.

Меньше всего на свете Тори хотела бы, чтобы люди вели себя так, будто она сделана из стекла. Вот почему она вела себя так, словно была сделана из долбаной платины. Она собиралась отгородиться от этого самой прочной стеной, какую только могла построить. Но внутри я знала, что ей больно.

Я достала печенье, которое приберегла для нее на завтрак, и положила его на ее стол. Она взглянула на меня с ухмылкой.

— Ты спасаешь мне жизнь, Дарси. — Она схватила его, откусила кусочек и откинулась на спинку стула со стоном наслаждения, не обращая внимания на взгляды, которые на нее бросали со всего зала.

Я взглянула на дверь, мое сердце забилось быстрее, поскольку я ожидала, что Орион появится в любой момент. Я не знала, почему была так взвинчена. Может быть, потому, что каждый раз, когда я видела его с кануна Нового года, мне напоминали, что он все еще дышит. И все то время, пока я не могла его видеть, мое сердце начинало обманываться, думая, что снова случилось что-то ужасное. Или что я вообще вообразила, что он спасен, и жила в какой-то ложной, милой иллюзией.

Тайлер Корбин достал большой пакет «Орденских Снапсов» и начал перебирать жевательные конфеты (которые были разноцветными версиями разных Орденов), возбужденно постукивая по своему атласу.

Дверь распахнулась, и Орион вошел в комнату, словно он пришел вовремя, а весь остальной мир — раньше времени. У меня пересохло во рту, когда он дошел до передней части класса, поставил кружку с кофе на свой стол и небрежно пролистал стопку бумаг. Затем он поднял голову, и его взгляд впился в мой. Я выпустила воздух, который застрял в моих легких, и улыбка приподняла уголок моего рта. В его глазах на мгновение заплясал свет, и, клянусь, я могла бы плавать в этом свете вечно.

Живой. В безопасности. Все тот же старый Орион.

Он развернулся с вампирской скоростью, держа ручку в руке, когда писал на доске.

У ВАС У ВСЕХ ЕСТЬ МАЛЕНЬКИЕ ГРЯЗНЫЕ СЕКРЕТЫ.

Несколько человек нервно захихикали, когда он повернулся лицом к классу, его взгляд остановился на Тайлере, который продолжал смотреть на свой атлас и периодически забрасывать в рот «Орден Снапс». Орион метнулся к нему, как в тумане, хватая конфеты и швыряя их в стену, так что они разлетелись повсюду. На следующем вдохе он схватил атлас Тайлера, бросив его на свой стол, прежде чем сложить руки на груди и уставиться на него свысока.

— Не ешь в моем классе! — рявкнул Орион, его резкий тон вызвал выброс адреналина в мои вены.

Тайлер уставился на него, развернувшись на своем стуле, чтобы указать на Тори, которая все еще жевала свою печеньку.

— Но Тори Вега ест! — пожаловался он.

— Меня не волнует, что Тори Вега открывает там свою собственную пекарню и использует Полариса в качестве скалки, я говорю с тобой, Корбин, — огрызнулся Орион, и я подавила смех, обменявшись взглядом с Тори, когда она ухмыльнулась.

— Это несправедливо, — пожаловался Тайлер.

— Честность — это концепция, — сказал Орион, пожимая плечами.

— Но вы же Весы! — раздраженно сказал Тайлер. — Вы всецело за справедливость.

— Неправильно. Десять очков от Терры. Весы — это справедливость. И я решаю, что это значит для меня. И если я скажу, что Тори Вега может устроить распродажу выпечки и нанять свою сестру продавщицей кексов, то я буду первым в очереди на торжественное открытие. Но ты, Корбин. Не имеешь такого права. Так что убери свой беспорядок и приходи ко мне в наказание в четверг.

Тайлер поджал губы, поднялся со своего места и направился к конфетам, разбросанным по всему полу, начал собирать их и бормотать что-то о фаворитизме.

— Мои любимые ученики — это те, кто не выводит меня из себя, — огрызнулся Орион.

— И те, кто сосет его член лучше всех, — прошептала Кайли позади меня с хихиканьем, и меня обдало порывом воздуха, когда Орион подлетел к ее столу.

Я обернулась с приоткрытыми губами, когда обнаружила, что Орион поднял стул Кайли на ее стол, держа две передние ножки, когда он опрокидывал его назад. Она дико кричала, раскидывая руками, чтобы сотворить магию воздуха, и разбрасывая повсюду блокноты людей, поскольку ей не удалось овладеть своими силами.

— Если ты еще раз намекнешь на что — нибудь подобное в моем классе, ты не просто будешь наказана до конца месяца — что, кстати, и сделаешь, — ты будешь паковать свои гребаные чемоданы. — Он отпустил ножки стула, и она взвыла, когда все это опрокинулось на стол. Я ахнула, когда она рухнула на землю, поймав себя с помощью магии воздуха за секунду до того, как ее голова ударилась об пол.

Орион поспешил обратно в переднюю часть класса, небрежно поправляя галстук и делая глоток кофе, как будто это не он только что чуть не смертельно ранил ученика.

— Хорошо, — сказал он, как будто его вообще не прерывали. — Сегодня вы будете изучать заклинания сокрытия. Кто-нибудь может назвать мне три вида магии, которые могут быть эффективны при сокрытии объекта?

София подняла руку вместе с несколькими другими учениками, и Орион указал на нее.

— Мисс Сигнус?

София прочистила горло.

— Иллюзия, сбивающие с толку и воздействие.

— Хорошо, десять очков Игнису, — сказал Орион, постукивая по доске, чтобы вывести список примеров.

Заклинания сокрытия

Иллюзия — магические укрытия

Сбивающий с толку — заставляющий любого фейри, который приближается к скрытому предмету, запутаться и забыть, почему они были там или что они искали

Воздействие — вызывание физической или психологической реакции на приближение к скрытому объекту

— Сбивание с толку и влияние — это более продвинутая магия, поэтому сегодня вы будете изучать простую иллюзию. Кто-нибудь может привести пример сокрытия иллюзии? — спросил Орион.

Рука Диего поднялась, и он указал на него.

— Потайной карман? — догадался он.

— Верно, — подтвердил Орион. — Другими примерами могут быть потайная дверь или пространство на полу, или объект может быть даже спрятан на виду и сливаться с окружающей средой. Магия иллюзий работает как маска. Если вы доживете до выпускного класса, эти маски можно будет использовать для другой, более продвинутой магии. Например, скрывать свое лицо, чтобы выглядеть как другой фейри. — Он поднял руку к лицу, провел по нему ладонью, так что слабый голубой свет заструился по его коже. Мгновение спустя его лицо стало лицом Тайлера Корбина. Все начали смеяться, но к тому времени, когда Тайлер огляделся с того места, где он стоял на коленях на полу, Орион рассеял иллюзию и вместо этого придал ему суровое выражение. — Вас также научат защищать свою личность. Большинство фейри могут эффективно наложить заклинание против мимикрии на свою внешность. Однако могущественные фейри могут преодолеть эти барьеры, так что это не совсем эффективно. Это то, чему вас научат со временем.

Я нахмурилась на Тори, мне не нравилась идея, что кто-то может просто взять нашу личность, когда захочет прямо сейчас. До тех пор, пока они способны к магии. А наш список могущественных врагов рос с каждым днем. Скоро мне придется завести электронную таблицу.

Орион ухмыльнулся, когда началась заинтересованная болтовня.

— В барах, клубах, банках и любых других частных учреждениях на дверях установлена технология защиты от мимикрии, так что не беспокойтесь о своих драгоценных личностях, — сказал он, засовывая руки в карманы. — Не то чтобы кто-то стал бы выдавать себя за большинство из вас, — пробормотал он себе под нос. — Кто-нибудь может привести пример сбивающего с толку заклинания сокрытия?

— Заставляя кого-то, гм, нуждаться в туалете, сэр? — предложила девушка в первом ряду.

— Да, впечатляющий случай, когда у кого-то приключилось дерьмо, может здорово отвлечь фейри от вашего скрытого объекта, — сказал Орион с усмешкой, и все засмеялись. — Но требуется мощная магия, чтобы так воздействовать на тело фейри. Особенно, когда тебя нет рядом, чтобы разыграть его.

Орион подошел к своему столу и взял стеклянную банку, полную золотых монет. Он начал ходить по классу и бросать их всем подряд, заставляя их пытаться поймать, так что монеты разлетались повсюду.

— Хранитель питбола! — рявкнул он на менябросив одну в мою сторону, и мое сердце екнуло, когда я вскочила со своего места и поймала ее в последнюю секунду. Он ухмыльнулся, его глаза блестели от удовлетворения. — В конце концов, у нас может быть шанс обыграть Академию «Аврора» в следующей игре.

Я ухмыльнулась, опускаясь на свое место, когда он бросил одну Тори. Она даже не обратила внимания, и монетка отскочила от ее стола с такой силой, что попала прямо в Диего и ему глаз. Что было довольно странно, учитывая, что он был рядом с ней, так что у меня было смутное ощущение, что Орион использовал свою магию воздуха, чтобы направить ее в его сторону.

— Hijo de puta, — прошипел Диего, прикрыв ладонью глаз.

— Язык, Полярис. Пять очков от Эир, — рявкнул на него Орион, и я поджала губы. Иногда он мог быть таким придурком.

Когда у каждого была монета, Орион направился к передней части класса, положив свою монету на стол.

— Иллюзия — это тонкость, — объяснил он, постукивая по дереву рядом с монетой. — Вам нужно изучить область, которую вы собираетесь скопировать, и убедиться, что маска, которую вы создаете вокруг объекта, является бесшовной. Плохие заклинания сокрытия можно заметить за милю, если кто-то ищет то, что вы спрятали. — Он оглядел всех нас. — И я уверен, что по крайней мере у одного из вас есть вещи, которые вы предпочли бы держать подальше от посторонних глаз. Я, например, не получаю никакого удовольствия от сдачи комнат первокурсникам. Вы можете только представить, какое количество гребаного порно на заказ и странных и удивительных секс-игрушек я с неудовольствием обнаружил. Если вы правильно произнесете это заклинание, у вас будет шанс спрятать их. Конечно, я, к сожалению, очень хорошо умею обнаруживать заклинания сокрытия, так что, если вы не сможете скрыть и свою магическую подпись, вам, скорее всего, крышка.

— Интересно, сколько блестящих вибраторов Pegasus horn Калеб Альтаир спрятал в своей комнате, — размышлял Тайлер, откидываясь на спинку стула с полным пакетом сладостей, и класс взорвался смехом.

Я с ухмылкой взглянула на Тори, но у нее даже не хватило духу улыбнуться. И это просто разбило мое сердце на части.

Орион прижал язык к щеке, откинувшись на спинку стола и вцепившись в его край.

— Ну, я нашел только один, но мастерство мистера Альтаира может означать, что каждая лампа, свеча и растение в горшке в его комнате скрывают сверкающие члены. Не то чтобы я осуждаю.

Еще больше смеха разнеслось по комнате, и Тайлер взволнованно подпрыгнул на своем месте.

— У него, наверное, всегда есть один, спрятанный в заднице!

— Еще десять очков от Терры, — рявкнул на него Орион, и в классе воцарилась полная тишина.

Орион сегодня всерьез играл в Джекила и Хайда, и улыбка, танцующая на его губах, говорила о том, что он чертовски наслаждался этим. Каким бы мудаком он ни был, я не могла не любить его за то, что он был немного психованным. Его представление о веселье имело небольшой садистский оттенок. И меня это заводило.

Тайлер с раздражением опустился ниже на своем месте, но больше не сказал ни слова.

Орион прижал пальцы к монете на своем столе.

— Поднесите чистую энергию к кончикам пальцев и представьте поверхность, внутри которой вы пытаетесь ее спрятать. Чем четче образ, который вы себе представляете, тем легче будет создать магию. Как только она окажется у вас в руках, простым движением руки, вот так… — Он провел пальцами по монете, и она мгновенно исчезла. — Сделает свое дело. Если это помогает, движение похоже на переворачивание страницы книги. Нежное, не требующее особых усилий. Если ваши движения будут слишком резкими, то…

Как по команде, стол Диего треснул прямо посередине, когда он попытался произнести заклинание, и Орион указал на это.

— Это может случиться. И если вы более могущественны, чем Поларис — а давайте посмотрим правде в глаза, большинство людей в мире таковы, — тогда вы можете нанести гораздо больший урон, чем он. Начинайте.

Диего зарычал себе под нос, когда по комнате разнеслась болтовня, и все попытались произнести заклинание.

Орион подошел и встал перед Диего, сцепив руки за спиной.

— Еще раз, — потребовал он, и Диего вздохнул, выглядя немного потным под пристальным взглядом Ориона, когда он поднял руку над монетой. Он провел по ней легким движением, и монета стала черной, как смоль.

Уголки рта Ориона скривились.

— Сосредоточься на поверхности. — Он постучал по столу.

— Я пытаюсь, — твердо сказал Диего. — Но все, что я вижу, это ваши безумные черные глаза, уставившиеся на меня, сэр.

Орион закатил глаза и отступил в сторону, чтобы вместо этого встать передо мной.

— Посрами Полариса, Голубок, — подбодрил он, и я подняла пальцы над своей монетой.

— Он прав, сэр, вы довольно отвлекаете, стоя там, как Мрачный Жнец, — сказала я легкомысленно.

Он положил руки на мой стол, склонившись надо мной, демонстрируя свои клыки.

— Что, если тебе нужно спрятать орудие убийства, когда копы в двух секундах от тебя, а? Что, если вы не сделаете это правильно из-за стресса?

— Вы учите меня, как избежать наказания за убийство, сэр? — поддразнила я, и он тихо усмехнулся.

— Я учу тебя колдовать под давлением, — сказал он, пригвоздив меня взглядом своих бесконечно темных глаз. Мой желудок опустился, и тепло пробежало по позвоночнику. Ага. Официально отвлеклась.

Я опустила взгляд на монету и сосредоточилась на поверхности стола вокруг нее. Блокировать Ориона было нелегко, но я почти справилась с этим, прежде чем подняла руку и осторожно провела пальцами по монете так, как он нас учил. Монета изменила цвет, сливаясь со столом, но все равно была видна. Я поджала губы, взглянув на Ориона в поисках указаний, и он потянулся, чтобы взять меня за руку. Бешеная энергия, которая прошла между нами, заставила мой пульс участиться, когда он провел моими пальцами по монете.

— Ты должна поверить, что этого нет всем своим сердцем, — прошептал он, и от его голоса у меня на руках встали дыбом волосы.

Я судорожно сглотнула, опустив взгляд на монету, и снова выпустила магию из кончиков пальцев, когда он направлял мою руку. В тот момент, когда я представила стол без монеты на нем, живо представив себе эту картину, она исчезла, вот так просто.

Я оглянулась и увидела, что Тори передразнивает нас с напряженным выражением лица, и ей это тоже удалось.

Орион с ухмылкой посмотрел на нас, затем понизил тон.

— На моих занятиях Наследникам даю более сложные задания. Если вы двое когда-нибудь захотите бросить вызов самим себе, вам нужно только попросить. — Он бросился прочь, чтобы помочь Джиллиан, когда ее стол взлетел к потолку и разлетелся на куски.

Глаза Тори на мгновение заблестели, когда она посмотрела на меня, и мое сердце воспарило при виде этого.

— Мы должны это сделать, — сказала она. — Мы должны играть в догонялки. Быстро.

Я кивнула в знак согласия.

— Определенно. И однажды мы промчимся мимо них и оставим их в наших пыльных следах.

Уголок ее рта слегка приподнялся, но на самом деле она не улыбалась. И я не могу этого вынести. Если бы я могла хоть что-то сделать, чтобы исправить то, что произошло между ней и Дариусом, я бы сделала это без вопросов. Хуже всего было то, что она выбрала это. Предпочла это альтернативе. Но действительно ли Звезды были настолько жестоки, что она должна была быть наказана на всю оставшуюся жизнь за то, что не выбрала пару с парнем, который причинил ей невыразимую боль?

Я сжала руки в кулаки на столе, не зная, что делать со всей яростью и болью, которые жили во мне из-за нее. Тени впивались когтями в мою кожу, пытаясь подпитаться этой болью, забрать ее себе. Но они не могли получить ее. Она принадлежала мне, и я не собиралась позволять им успокаивать меня.

К концу урока Диего правильно разобрался с заклинанием, а Орион научил меня и Тори, как скрывать наши магические подписи на наших маскировках. Это было похоже на изъятие энергии вокруг заклинания, которое мы только что наложили, откачивая ее до тех пор, пока для сокрытия не будет использовано как можно меньше, не оставляя никаких намеков на то, что объект вообще был там. Я была взволнована возможностью использовать его по-настоящему и немного раздражена тем, что раньше не знала, как это сделать, чтобы скрыть Лунный камень Водолея от Сета. Возможно, он никогда бы не догадался, что я заразила его блохами. Но, честно говоря, мне было очень приятно, что он знал, что я нанесла этот удар по нему. После всего дерьма, через которое он заставил меня пройти, небольшая изоляция от его стаи и постоянный зуд в яйцах определенно были оправданы.

Прозвенел звонок, и мы все направились к двери.

— Мне нужно обсудить с тобой твои дары Ордена, Голубок, — голос Ориона прорезал воздух, и я подавила усмешку, сдерживаясь.

— Я займу тебе место в Таро, — сказала Тори с понимающим взглядом, и я сжала ее руку в знак благодарности, прежде чем ускользнуть к столу Ориона. Кто-то потянул меня за рукав, и я оглянулась, чтобы увидеть Диего с бледным выражением лица.

— Эм, Дарси, могу я с тобой поговорить?

— Не сейчас, Поларис, — отрезал Орион, махнув рукой, так что порыв воздуха врезался в Диего и отправил его в полет за дверь с последним из студентов. Дверь захлопнулась, и я уставилась на Ориона, положив руку на бедро.

— Это было грубо, — сказала я строго. Он взмахнул рукой, чтобы наложить заглушающий пузырь, затем метнулся ко мне, выбив у меня дыхание прямо из легких, когда он швырнул меня обратно на стол Тайлера и прижал свой язык к моим губам.

— Я груб, — прорычал он мне в рот.

Я застонала, запутавшись руками в его волосах, когда жар его плоти вернул мое тело к жизни. Я забыла обо всем, мир вокруг нас превратился в туманное серое пятно, когда я цеплялась за этого мужчину, который заставлял каждую частичку меня петь. Мое сердце, казалось, пыталось вырваться из груди, чтобы быть ближе к нему, но я знала, что это должно прекратиться. Была середина школьного дня, и хотя я знала, что он мог услышать, как кто-то приближается, мой пульс все еще колотился от адреналина.

— Лэнс, если нас поймают… — сказала я, затаив дыхание, когда он заставил мои бедра шире обхватить его бедра.

— Не поймают, — прорычал он, запуская пальцы в мою рубашку.

Он снова поцеловал меня, расстегивая пуговицы и просовывая руку в мой лифчик, рычание желания покинуло его, когда он обнаружил, что мой сосок затвердел и жаждет его. Я ахнула, когда он ущипнул мою чувствительную кожу, а другая его рука скользнула мне под юбку и коснулась середины трусиков.

— Ах, — выдохнула я, его большой палец скользил по этому идеальному месту между моих бедер.

Мы были так изголоданы друг по другу, что все в наших движениях было неистовым и ласкающими. Он наклонил мою голову набок, его губы скользнули по моей шее, пока он искал вену, его желание моей крови было таким же острым, как и его желание меня.

Раздался стук в дверь, и он застонал, в отчаянии прижимаясь лбом к моему плечу.

Он щелкнул пальцами, чтобы убрать заглушающий пузырь, и крикнул:

— Я занят! Приходи позже.

— Это просто…Это очень важно, — раздался за дверью голос Диего.

— Я сказал, не сейчас! — рявкнул Орион, но я прижала руку к его груди, качая головой.

— Он сказал, что это важно, — прошептала я, и Орион вытащил руку из моей рубашки, его брови сошлись вместе, когда он провел костяшками пальцев по моей щеке.

— Ты важна, — прорычал он, его большой палец опустился между моих бедер в тот же момент, когда он зажал мне рот рукой.

— Лэнс, — умоляла я в его ладонь, хотя мои бедра раздвинулись, выдавая эту мольбу остановиться.

Стук раздался снова, и голова Ориона резко повернулась к двери с убийством в глазах.

— Это о… о вашей сестре, сэр, — прошипел Диего, и мое сердце дрогнуло.

Я поймала запястье Ориона, вытаскивая его руку из-под моей юбки и отталкивая его назад. Я была взволнована и разгорячена, но это было не то, что могло подождать.

Я быстро застегнула пуговицы на рубашке, и Орион осмотрел меня, прежде чем подскочить к своему столу и плюхнуться на сиденье за ним. Он поправил штаны, и я подавила ухмылку, прежде чем встать перед столом, затем он небрежно взмахнул рукой, чтобы открыть дверь.

— Внутрь, — потребовал он у Диего, щелкнув пальцами, чтобы захлопнуть за собой дверь.

Диего потянул за край своей черной шапочки-бини, направляясь к нам, в его глазах мелькнула тревога.

Орион наложил еще один заглушающий пузырь и приподнял бровь, глядя на Диего.

— Ну?

Диего перевел взгляд с одного на другого, сцепив пальцы вместе.

— Ну… вы помните, как я рассказывал вам о том, как моя бабушка сшила эту шапку? — Он указал на нее.

— Как я мог забыть? — сухо спросил Орион, откидываясь на спинку стула с подозрительным выражением лица.

Диего прочистил горло, и я ободряюще посмотрела на него.

— Это связано с душами моей семьи. Мы можем использовать их, чтобы показывать друг другу вещи… например, наши воспоминания.

— Это безумие, — выдохнула я. — Значит ты можешь видеть мысли своих родителей?

— Да. — кивнул он. — Но только то, чем мы решим поделиться друг с другом. Как только им поделятся, то станет доступно всем, кто подключен к red de alamas от mi abuela. Ее паутина душ.

— Ты кружишь вокруг да окола, как гребаный безмозглый стервятник, Поларис. Приступай к делу, — рявкнул Орион.

У Диего перехватило горло, и я шагнула ближе к нему, положив руку ему на плечо.

— Все в порядке, — сказал я. — Что это?

— Моя семья помогает Акруксам. — Он нервно взглянул на Ориона.

Орион облизнул губы, подавшись вперед в своем кресле.

— Я слушаю.

— Они пришли навестить их прошлой ночью, и я почувствовал, как они добавили воспоминание в паутину. Когда я посмотрел, я увидел…Я видел… — Он начал потеть, снял шапку и промокнул ею лоб.

Орион нетерпеливо хлопнул ладонью по столу, и Диего вздрогнул.

— Я видел la Princesa de las Sombras, — выдохнул он, глядя на Ориона. — Принцесса Теней. Твоя сестра.

У меня внутри все сжалось, и я крепче вцепилась в руку Диего.

— Что она делала?

— Я могу показать вам, — сказал он. — Я хочу помочь.

— Ты пойдешь против собственной семьи? — спросил Орион убийственным тоном. — Почему?

Диего помял шляпу в пальцах.

— Это трудно объяснить.

— Тогда попробуй, — прорычал Орион.

Я прикусила губу, ожидая, что Диего заговорит, не уверенная, доверяю я ему или нет. Мое сердце подсказывало мне, что он действительно хотел помочь. Но как я могла знать наверняка?

Диего прочистил горло, его щеки покраснели, когда он перевел взгляд на пол.

— Честная правда в том, что я никогда не знал дома до того, как пришел в Академию Зодиак. Я был разочарованием для всех в своей жизни. Моя семья считает меня бесполезной. И я тоже некоторое время думал об этом… но я могу помочь с этим. Я могу быть полезен. Но не для них, для моих друзей. — Он посмотрел на меня со слабой улыбкой на губах, которая заставила мое сердце сжаться. — Людям, которые приняли меня таким, какой я есть, которые никогда не просили меня быть кем-то, кроме ебя.

Я ободряюще улыбнулась ему, опечаленная тем, что он так относится к своей семье. Но я была уверена, что он говорит правду. Что-то глубоко внутри подсказало мне это.

— Что ж, извини меня, если я не достану коробку с салфетками и не начну играть на самой маленькой скрипке в мире, Поларис, но мне понадобится нечто большее, чем гребаная слезливая история, чтобы убедить себя. — Орион поднялся со своего места, очевидно, без стояка, когда он обошел стол и уставился на Диего сверху вниз, прищурив глаза.

— Дай ему шанс доказать это, — сказала я, вздернув подбородок. — Я верю ему.

Взгляд Ориона скользнул ко мне, и его челюсть дернулась, когда он обдумывал мои слова.

— Я не собираюсь идти на глупый риск.

— Нет никакого риска, — пообещал Диего. — Я могу показать тебе воспоминания сквозь тени. Это все. Они никогда не смогут сказать, что ты их видел.

Орион провел языком по зубам, придвигаясь ближе к Диего в устрашающей позе.

— Если ты попытаешься наебать меня, малыш, я переломаю тебе все кости. И если ты попытаешься испортить Вега, я вырву упомянутые сломанные кости одну за другой, положу их в блендер и буду кормить их тебе через соломинку. Я знаю несколько отвратительных гребаных заклинаний, которые гарантируют, что ты останешься в живых на протяжении всего этого. Запомни. Мои. Слова.

Мои губы приоткрылись, и, черт возьми, в тот момент он позорно возбудил меня.

Диего выпрямил спину и сжал кулаки.

— Я клянусь, что не буду. — Он протянул руку. — Я клянусь звездами, если вам от этого станет легче.

Взгляд Ориона скользнул вниз к руке Диего, протянутой между ними, затем он прищелкнул языком, повернулся и зашагал обратно к своему столу. Он открывал свои ящики по одному, роясь в них в поисках чего-то, пока, наконец, не достал красивый голубой кристалл лазурита.

— Я пойду дальше, — сказал он с убийственным спокойствием. — Ты дашь звездное обещание мне и Голубку. Тогда ты сделаешь это с Дариусом и Тори, когда увидишь их тоже. Если ты нарушишь обещание, мы это почувствуем. И звезды будут проклинать тебя до конца твоих жалких дней. Который в сумме будет равен одному, и во время которого начнется праздник с проламыванием костей.

Я бы рассмеялась, если бы он не выглядел таким чертовски серьезным. Я действительно думала, что мой сумасшедший парень-профессор заставил бы Диего выпить его собственные кости в самом испорченном молочном коктейле в мире.

— Я сделаю все, что нужно, чтобы завоевать ваше доверие. — Диего продолжал протягивать руку, но она определенно немного дрожала, когда Орион схватил ее и прижал кристалл к внутренней стороне ладони, и он начал светиться. Он провел по нему линии, и я придвинулась ближе, чтобы посмотреть, как он нарисовал звездный знак Диего созвездие Водолея на его коже в виде метки, которая мерцала, как кристалл. Затем он отметил созвездие Весов на своей ладони и взял Диего за руку так, что это выглядело как кровоподтек. — Ты поклянешься не произносить ни слова из того, что мы обсуждаем вместе, никогда не делиться воспоминаниями или мыслями о времени, проведенном со мной, Вега или Дариусом Акруксом, если мы не согласимся.

— Я клянусь. — Магия вспыхнула между их ладонями, и Орион опустил руку, казавшись удовлетворенным, когда он двинулся вперед, чтобы взять мою. Он поднял ее, прижал кристалл к моей ладони и легкими движениями нарисовал на нем созвездие Близнецов. Я взглянула на него из-под ресниц, видя беспокойство на его лице и желая, чтобы я могла успокоить его. Я знала, что он чувствовал. Он был напуган. Боимся, что мир в любой момент уйдет у нас из-под ног. И я боялась того же самого.

Среди всей тьмы, нависшей над нами, он был надежным маяком света, на котором я могла сосредоточиться. Он и Тори были единственными вещами, которые имели значение. Я должна была защищать их, держать рядом. Но мы не могли просто спрятаться или убежать. Мы должны были стоять и сражаться. И если Диего мог помочь нам в этом, то мы должны были воспользоваться этим шансом.

Диего шагнул вперед, взяв меня за руку, и Орион велел мне повторить слова, которые он говорил раньше. Когда Диего согласился, холодная, мощная магия хлынула в мои вены. Я почувствовала, как тяжесть сделки легла на мое сердце, сидя там с другой сделкой, которую я заключила с Орионом. Когда мы обещали всегда делать все возможное, чтобы остаться вместе.

— Тогда покажи нам, — потребовал Орион, глядя на Диего с плотно сжатыми челюстями. — Давайте посмотрим на это воспоминание.

Рука Диего все еще держала мою, и он потянулся, чтобы взять Ориона за руку.

Орион выглядел так, словно хотел взяться за руки с Диего примерно так же сильно, как выброситься из ближайшего окна и разбить голову вдребезги о булыжники внизу, но он все равно протянул руку и сделал это.

— Мы должны соединиться через тени, — объяснил Диего. — Свяжись с ними через меня.

Я сделала медленный вдох, затем закрыла глаза и сосредоточилась. Тени ждали, готовые, свернувшись, как змея, в моей груди в поисках добычи. Они скользнули к Диего без особого поощрения, и я почувствовала, как они окружили меня.

Мой пульс звучал в ушах медленно и ровно, его «тук-тук-тук» — единственное, что я могла слышать, когда начал дрейфовать в бездну.

Присутствие Диего и Ориона мерцало на периферии моего сознания, и я чувствовала, как Диего тянет нас во тьму, уводя нас глубоко, глубоко, глубоко в чрево теней.

Моя власть над миром фейри ослабевала, когда я становилась невесомой, плавая в море пустоты. Это должно было напугать, но тени пронизывали меня, сохраняя мой разум спокойным, а мой пульс отбивал эту всегда ровную мелодию.

Тук, тук, тук.

Свет расширился перед нами, и внезапно я увидела нечто похожее на облако, висящее перед нами в темноте. Оно было белым и в то же время казалось более плотным, чем обычное облако, как будто я могла погрузить в него пальцы и найти ожидающую меня пенистую текстуру.

Вспышки света танцевали в нем, и с каждой вспышкой я видела лица, пейзажи, моменты. Я видел Диего маленьким мальчиком, стоящим на холме в темноте, с широко раскрытыми глазами и щеками, испачканными красной краской. Затем оно исчезло, и я увидела, как он держит в руках письмо о приеме в Академию Зодиака, его лицо сияет энтузиазмом. Я почувствовала, как атмосфера закручивается и корчится, и внезапно среди них всех стало ярче воспоминание, притянутое к поверхности облака и заполнившее его целиком, затем все больше и больше, пока оно не проскользнуло в мой разум и не заиграло так, как будто я видела все это своими собственными глазами.

Я была в доме Лайонела Акрукса и наблюдала, как Клара встала на обеденный стол. Лайонел сидел в дальнем конце, в то время как его мерзкие последователи сгрудились вокруг него, восхищаясь Кларой, когда она управляла тенями, как будто они были продолжением ее конечностей. Ее тело было окутано тьмой, и она заполняла весь сводчатый потолок тенями, окрашивая их все в мрачные тона. Лайонел смотрел на нее со зловещим видом победы в глазах. Как будто он уже выиграл эту войну.

Мой желудок сжался в комок ярости, когда я уставилась на девушку, которая причинила боль Ориону. Я знала, что она была его крови, но я не видела ничего, кроме монстра, скрывающегося в ее глазах. И если бы это не было воспоминанием, я бы попыталась разорвать ее на части своим огнем Феникса, уничтожить ее за то, что она когда-либо поднимала руку на своего брата.

— Клара Орион поведет нас по пути теней, — объявил Лайонел. — Она страдала во тьме за всех нас, и теперь мы должны быть ей благодарны. — Он встал из-за стола, поднял лезвие, прежде чем разорвать рукав и разрезать руку.

Я ахнула в такт телу, через которое переживала это воспоминание, когда Лайонел налил свою кровь в хрустальный бокал, протягивая его Кларе с мрачной улыбкой.

Клара бросилась вперед, чтобы взять его, упала на колени перед ним на столе и проглотила все до последней капли из стакана.

— Вы будете чтить ее так же, как и я, — сказал Лайонел с резкостью в голосе, и все за столом тоже поспешили предложить ей кровь. — Наша Принцесса Теней!

Воспоминание исчезло прежде, чем она набросилась на еще несколько стакановс кровью, и я обнаружила, что меня выдернули из темноты, резко моргая, когда осматривала комнату вокруг себя. Мои глаза встретились с глазами Ориона, когда мы отпустили руки Диего, и мое сердце бешено заколотилось, сбившись с ритма.

Лоб Ориона был нахмурен, и он выглядел бледным, уставшим, его сердце было разбито вдребезги. Я хотела броситься вперед и обнять его, обещая, что все будет хорошо. Что мы придумаем, что делать с его сестрой. Но когда Диего был рядом, я ничего не могла поделать, кроме как смотреть и чувствовать всю боль, исходящую от него, как волна, разбивающаяся о мою душу.

— Я могу показать тебе все, — выдохнул Диего. — Все, что можно показать.

— Спасибо, Диего, — искренне сказала я, подходя к нему, чтобы обнять. С ним у нас была связь с Лайонелом. Он был нашим собственным теневым шпионом, шансом опередить наших врагов.

Дариус

Я сидел на крошечном пляже острова Драко в море, оглядываясь назад, на побережье, где мог только разглядеть скалистые утесы, образующие Воздушную Бухту, и снова и снова прокручивая в голове одни и те же вещи.

Рокси. Лэнс, покрытый кровью. Рокси. Клара укрепляет власть моего отца над тенями. Рокси. Отец замышляет свержение Совета Целестиалов и заставляет меня молчать благодаря Темному Поинуждению. Рокси. Лицо матери, когда ее идеальный фасад разрушился впервые за целую вечность. Рокси. Боль Ксавьера, запертого в этом аду. Рокси. Тени зовут меня ближе. И Рокси.

Я глубоко вздохнул, глядя на восходящую луну. За эти годы я научился определять время по положению солнца и луны на небе, чтобы не сбиться с пути во время полетов, и у меня было около получаса до того, как я должен был встретиться с остальными в Воздушной Бухте на нашем уроке с тенями.

Но до этого мне нужно было кое-что сделать. Я откладывал это, потому что в основном избегал всех, включая других Наследников, но была проблема, которую нужно было решить.

Я заставил себя подняться на ноги и побежал по песку, прыгая вперед и перекидываясь одним и тем же движением. Я совершил идеальный переход, мой Дракон вырвался из моего тела во вспышке золотой чешуи, и огонь вырвался из моих челюстей, когда мои когти скользнули по кончикам волн.

Я сильно взмахнул крыльями и взмыл в небо, с презрением глядя на звезды и посылая к ним поток пылающего огня. Не то чтобы их это волновало. Я не знал, был ли я рожден проклятым, или они просто так часто находили удовольствие в моей боли, что стали наслаждаться ее вкусом. В любом случае, небеса дали мне больше, чем просто долю невезения.

Я отвернулся от них, не желая видеть их насмешливый блеск, пробираясь обратно к кампусу. Я пролетел прямо сквозь заклинания обнаружения, наплевав на то, что Нова заметила бы мой приход и уход из кампуса. Дракону нужны мили свободного неба, чтобы летать, и кружение над кампусом просто не подходило для меня. Особенно в тот момент, когда я больше, чем когда-либо, нуждался в удобстве формы Ордена. Я летал больше, чем спал большинство ночей, и у меня не было намерения ограничивать это в ближайшее время.

Вскоре передо мной появились скалы, и я помчался к ним, сделав несколько кругов, чтобы замедлиться, прежде чем приземлиться рядом с Башней Эир и вернуться в свою форму Фейри. Я развеял заклинание сокрытия, наложенное на мои вещи, которые оставил в траве на вершине утеса, и натянул свои черные спортивные штаны и кроссовки, прежде чем взять свой атлас и отправить Сету сообщение, чтобы он пришел и встретил меня здесь. Я накинул на это место заглушающий пузырь, чтобы сохранить наш разговор в тайне, когда он прибудет.

Я посмотрел вниз на татуировки, которые змеились по правой стороне моей груди, инициалы людей, которые были мне дороги больше всего в этом мире, вплетенные в узор пламени, который струился по моему плечу из пасти Дракона на моей спине. Мой большой палец скользнул по Х, Л, М и К, прежде чем, наконец, остановился на букве С, на которую я нажал достаточно сильно, чтобы почувствовать вспышку боли.

Моя кровь кипела от моей огненной магии, и я танцевал на тонкой грани с яростью в большинстве дней, так что был не против найти повод выпустить часть ее.

— Эй, чувак, как дела? — позвал Сет, когда он появился, бегая трусцой вокруг башни, направляясь ко мне. — Мы беспокоились о тебе…не хочешь потусоваться в Лощине?

Я всю неделю избегал других Наследников вне учебы, и мне было не так уж много, что сказать, когда их видел. Я знал, что они хотели мне помочь, но Макс съеживался каждый раз, когда оказывался рядом со мной, как будто малейший намек на мои эмоции причинял ему физическую боль, Сет хныкал и все время пытался уткнуться в меня носом, и Калеб… гребаный Калеб с его гребаным лицом, гребаными светлыми волосами и гребаными клыками, которые он слишком часто приближал к моей девочке, не говоря уже о том, что он делал с остальным своим гребаным телом и…

Не моя девочка.

Никогда не была моей девушкой.

У меня отвисла челюсть, и я шагнул к Сету, когда он бросил на меня жалостливый взгляд, как будто мог прочитать мои гребаные мысли.

— У нас проблема, — прорычал я, мои руки сжались в кулаки.

— Чем я могу помочь? — спросил Сет, убирая свои длинные волосы с лица. Его взгляд скользнул вниз к моим кулакам, и он выпрямил спину, поскольку, казалось, понял, что это была проблема между мной и ним.

— Что ты нахуй творишь с Лэнсом и Гвендалиной Вега? — мрачно спросил я.

Сет облизнул нижнюю губу, его взгляд скользнул по мне, как будто он задавался вопросом, как много я знаю и сколько дерьма он может мне скормить.

— Это просто забавы, чувак. Мы все согласились поиздеваться с Вега и…

Я зарычал, бросаясь на него, и Сет попытался увернуться, когда я замахнулся кулаком прямо ему в лицо.

Мои костяшки пальцев врезались в воздушный щит в последнюю секунду, и он зарычал на меня, когда толстые лозы выросли из земли у моих ног, опутав мои ноги, удерживая меня на месте.

Сет указал прямо мне в лицо, оставаясь вне досягаемости, и я впился в него взглядом.

— Я даю тебе на это право, потому что тебе разбили сердце, но если ты попытаешься снова напасть на меня, у нас будет серьезная…

Огонь вырвался из моей плоти и уничтожил виноградные лозы менее чем за мгновение, и я был на нем секундой позже.

Я покрыл костяшки пальцев льдом и изо всех сил ударил ими по воздушному щиту, который он окружил вокруг себя.

Земля задрожала и затряслась подо мной, когда Сет зарычал, как Волк, которым он и был.

— Почему тебя волнует, буду ли я пытать Дарси Вега? — зарычал он. — Это было то, что мы все согласились делать, когда узнали, что они вернутся сюда!

Я зарычал на него, бросив всю свою магию в лед, окружающий мой кулак, и его щит разлетелся вдребезги, когда мой кулак снова столкнулся с ним.

Я мгновенно налетел на него, схватив его за горло и отбросив назад к каменной стене Башни Эир с рычанием Дракона, которое сотрясло все мое тело.

Кулаки Сета врезались мне в ребра, и на мгновение я просто купался в боли, которую он мне причинил, пока я держал его за горло и удерживал на месте. Это было какое-то извращенное облегчение — чувствовать что-то другое, кроме гребаной душевной боли. У меня было почти искушение отпустить его и позволить ему выбить из меня все дерьмо, просто чтобы ненадолго погрузиться в агонию другого рода.

— Лэнс под запретом, — прорычал я. — Что означает, что девушка, которую он любит, тоже под запретом.

— Иди нахуй. Ты не можешь просто устанавливать правила! — закричал Сет, ударив меня так сильно, что у меня хрустнули ребра.

Его ладонь раскрылась, но прежде чем он смог использовать свою магию, чтобы сбросить меня, я направил свой лед на его руки, приковав их к стене позади него и обездвижив его магию в процессе.

Я оскалил зубы, на секунду сжав его горло еще сильнее, чтобы он понял, что я держу его жизнь в своем кулаке. Чтобы он понял, кто из нас вышел победителем.

Его глаза опасно сверкнули, но не от страха. Больше похоже от предательства.

— Ты предпочёл гребаную Вега своему собственному брату? — прошипел он, даже не потрудившись больше бороться со мной, когда он бросил на меня ядовитый взгляд. — Кто ты, черт возьми, сейчас такой, Дариус?

Я втянул воздух и ослабил хватку.

— Я никого ни перед кем не ставлю, — сказал я тихим голосом, когда тени зашевелились под моей кожей, нашептывая жажду крови в мои уши и разжигая ярость во мне. — Но ты когда-нибудь задумывался о проклятии, которое мой отец наложил на Лэнса, когда связал его жизнь с моей?

Взгляд Сета опустился на мое предплечье, где знак Весов выделялся красным среди татуировок других звездных знаков.

— Похоже, есть вещи и похуже, чем быть связанным с одним из самых могущественных людей Солярии, — пренебрежительно прошипел Сет.

Я снова зарычал, жар вспыхнул под моей кожей и заставил его вздрогнуть, когда я обжег его, прежде чем вернуть контроль.

— У него была жизнь до этого. У него было то, чего он хотел, то, что он заслужил. Он должен был бы воплощать в жизнь свои гребаные мечты, играя в Солнечной лиге по питболу прямо сейчас. Но застрял здесь, преподавая. Его мать — чертова психопатка, его сестра исчезла много лет назад, и он не смог принять ни одного решения для своего собственного счастья с того момента, как мой отец связал его со мной. Но каким-то образом, среди всего этого дерьма, он нашел девушку, которую полюбил. Но ты, эгоистичный ублюдок, которым ты являешься, хочешь отобрать у него и это тоже? — Я кричал ему в лицо, но мне было похуй. Меня тошнило от того, что мой отец относился к моей жизни так, словно она была не более чем чем-то, с чем он мог играть, и я не собирался позволять Сету поступать так с Лэнсом.

Абсолютная власть сильно развращает. Это была одна из тех фраз, которыми люди обменивались, но не придавали особого значения. Но в этом была настоящая правда. Власть была корнем всех моих проблем. Каждой, блядь, из них. И я больше не собирался смотреть, как окружающие меня люди злоупотребляют ею.

— Хорошо, — прорычал Сет, откидываясь к стене, когда борьба покинула его. — Я все равно никогда не собирался никому о них рассказывать. Мне просто нравилось издеваться над ними, вот и все.

Я долго смотрел в его карие глаза, не видя в его взгляде ничего, кроме честности, и разочарованно фыркнул, прежде чем убрать свою хватку с его горла и сделать шаг назад. Я позволил льду растаять и в его руках, но он остался на месте, наблюдая за мной, как будто не знал, что, черт возьми, я буду делать дальше. И я даже не знал ответа на этот вопрос, поэтому не мог ему помочь.

— Почему? — спросил я. — Почему тебя так волнует, что он с ней? — Потому что Сет, возможно, и был безжалостным мудаком, но вмешиваться в отношения других людей было не в его обычном стиле, и что-то в этом мне не нравилось.

— Я не знаю, — отрезал он, но я пристально посмотрел на него и ждал. Сет никогда не умел скрывать свои чувства от меня и других Наследников, и после нескольких мгновений, проведенных под моим пристальным взглядом, он сломался. — Ладно. Может быть, мне не все равно. Может быть, мне не нравится видеть ее с ним, смеющейся, улыбающейся и хлопающей ресницами, глядя на него, как будто он, блядь, лучший человек, которого она когда-либо встречала, а его член такой чертовски большой, что она просто не может насытиться им. И…

— Звучит так, будто ты ревнуешь, — прорычал я, свирепо глядя на него. — Так вот что это? Ты что, влюбился в нее или что-то в этом роде?

— Нет, — огрызнулся Сет, но это прозвучало совсем не убедительно. — Нет… не совсем. — Он тихо выдохнул и ударился головой о стену Башни Эир, прикасаясь пальцами к шее, пока залечивал синяки и ожоги, которые я оставил на его теле. — Просто… ты знаешь, каково это для Оборотней и наших сородичей. Альфа во мне требует, чтобы я встретил равного. Кто-то, кто может сравниться с моей силой, и пока я не найду этого, я никогда не смогу найти настоящую связь ни с кем. И я встречал много девушек и парней, даже Альф, но никто из них не был достаточно силен, чтобы противостоять мне. И иногда…Меня просто тошнит от всех этих оргий стаи, и я хочу кого-то, кого я могу просто назвать своим.

— Дарси Вега не Оборотень, — фыркнул я, складывая руки на голой груди и чувствуя острую боль от сломанных ребер с приливом извращенного удовлетворения.

— Да, я знаю. Но она сильная. Кроме того, для меня это не так. Да, большинство Капелла — оборотни, но мы не совсем вымирающий вид. Моей маме насрать на то, что я буду придерживаться своего типа Ордена, когда найду свою пару. Она просто хочет, чтобы это был кто-то достаточно сильный, чтобы соответствовать мне, чтобы наши дети были сильными. Но в том — то и дело, что никто не может сравниться со мной. Нам четверым нет равных в нашей силе, так что у меня нет ни единого гребаного шанса найти кого-то, с кем я мог бы создать настоящую связь, подобную этой, и мысль о том, чтобы взять пару, которая слабее меня, просто чертовски угнетает. Но потом появились Вега, и, что ж… Я нравился Дарси, помнишь? До того, как все же отрезал ей волосы. Она поцеловала меня. Она тоже хотела меня, по крайней мере, в тот момент.

— Значит, ты просто вбил себе в голову, что возьмешь Вега себе в пару, и с этим не будет никаких проблем? — недоверчиво спросил я. Он явно потерял свой гребаный рассудок. Он знал так же хорошо, как и я, что не может жениться на Вега, не подвергая опасности весь Совет. Его дети в конечном итоге окажутся сильнее остальных наших, и это нарушит равновесие. Ни его мать, ни кто-либо другой ни за что не допустили бы такого дерьма, и он знал это так же хорошо, как и я. Я, конечно, достаточно обдумал эту идею, когда был одержим Рокси. Кроме того, с моей точки зрения, не было похоже, что он любил Дарси Вега. Больше похоже на то, что он закатил истерику, потому что не мог просто щелкнуть пальцами и заполучить ее, как он мог сделать с большинством вещей в жизни.

— Я нихрена не знаю, — вздохнул он. — Все, что я знаю, это то, что если бы я не был таким придурком по отношению к ней в самом начале, то, возможно, сейчас все было бы по-другому. Может быть, мы вдвоем… — он замолчал, глядя мне в глаза, и моя челюсть снова задрожала от едва сдерживаемой ярости.

— Да, я понимаю это. У меня самого была одна или две подобные мысли, — с горечью прорычал я. — О Вега, которой действительно было суждено стать моей. Пока она не вышла со мной под Звёзды и не сказала, что лучше будет страдать в одиночестве всю оставшуюся жизнь, чем будет связана со мной каким-либо образом.

Я оттолкнул Сета, когда он заскулил позади меня, и запустил руки в свои темные волосы, борясь с притяжением теней, когда они остро лизали мою кожу, жаждая ощутить вкус тьмы, которая пустила корни в моей пустой душе.

— Прости, чувак, — выдохнул Сет позади меня, протягивая руку, хватая меня за плечо и вливая исцеляющую магию в мое тело, чтобы вылечить мои сломанные ребра. Лучше бы он этого не делал. Боль была желанным отвлечением. — Я не хотел сравнивать это с тобой и Тори. Это не то, что я имел в виду…

— Все в порядке, — проворчал я, глядя на темное море. Это было не так, но ничего, так что не было смысла жаловаться на это.

— Пожалуйста, приходи и потуси с нами в Лощине сегодня вечером. Мы скучаем по тебе, ты нам нужен. Мы трое не знаем, как тебе помочь, но…

— Я подумаю об этом, — сказал я пренебрежительно, и мы оба знали, что я не появлюсь. — Я должен быть сейчас в другом месте. Просто держись, блядь, подальше от Лэнса и Гвен.

— Ладно. Но приходи позже. Пожалуйста.

Я зашагал прочь от него, отчего его рука упала с моего плеча, и я не оглядывался, продолжая идти. Увижу ли я их сегодня вечером в Лощине? Навряд ли. Они хотели решить мои проблемы, но у них не было решения. Рокси сделала свой выбор, и это был не я. Отец заставил меня предать их и связал мой язык темной магией, так что я даже не мог предупредить их. Когда я сидел среди своих друзей, я просто чувствовал себя предателем и лжецом, сгорая от всего того, что я не мог сказать и не должен был чувствовать. Это была не их вина, но я тоже не мог этого изменить. Это просто отстой. Как и почти все остальное в моей жизни.

Низкий вой преследовал меня, когда я оставил Сета позади, и мое сердце виновато сжалось. Я не хотел отгораживаться от других Наследников. Но я также не знал, как их впустить.

Я проверил время в своем атласе, спускаясь по лестнице, высеченной в скале, которая вела к пляжу внизу, и вздохнул, поняв, что пришел рано. Но в любом случае мне больше нечем было заняться.

Мою кожу покалывало, когда я начал идти по пляжу к пещере, где мы проводили наши уроки теней. Я старался не думать слишком много о том факте, что мне предстояло провести несколько часов в компании Рокси впервые с тех пор, как она полностью уничтожила меня. Я почти не видел ее с той ночи, и мы, конечно, не разговаривали. Она явно избегала меня, и я тоже не делал никаких попыток сблизиться с ней, несмотря на то, что я лежал без сна по ночам, желая этого. Максимум, что я делал, это спускался вниз и стоял у ее двери, когда все остальные спали, проверяя, не поддалась ли она искушению теней. К сожалению, она явно использовала их, и мне уже не раз приходилось направлять на нее свою магию, чтобы вернуть ее обратно. Но она, казалось, так и не поняла, что это был я. Никогда не проверяла за своей дверью, когда хваталась, выбираясь из теней. И я был рад. Потому что, если она поймет, что это был я, она может потребовать, чтобы я прекратил это делать. И я никак не мог просто бросить ее на милость теней одну.

Была тысяча вещей, которые мне хотелось ей сказать, но какой в этом был смысл? Было слишком поздно.

Я был так поглощен своей личной вечеринкой жалости, что даже не понял, что я не единственный, кто пришел раньше, пока не завернул за угол перед пещерой и чуть не наткнулся прямо на Рокси, которая сидела на земле, скрестив ноги.

Мое сердце подпрыгнуло, а во рту пересохло, когда я уставился на нее, но она закрыла глаза и, казалось, даже не заметила меня вообще.

— Извини, — пробормотал я, имея в виду, что потревожил ее, но в некотором роде и за все остальное дерьмо между нами тоже.

Ее глаза резко открылись, и на мимолетное мгновение все ее зрачки были окутаны чёрным цветом теней, прежде чем ей удалось отвести их.

— Какого хрена ты делаешь? — потребовал я, язвительность в моем тоне прозвучала сильнее, чем я намеревался, когда мое сердце подпрыгнуло от страха за нее. Но, черт возьми, она не должна была играть с гребаными тенями в одиночку, и она это знала.

— Тренируюсь, — сказала она ледяным тоном, поднимаясь на ноги и глядя на меня так же, как и до того, как я впервые поцеловал ее. Это воспоминание накрыло меня и заставило истекать кровью, но она либо не заметила, либо ей было все равно. Возможно, и то, и другое.

— Ты не должна практиковаться с этим дерьмом без того, кто прикроет твою спину, — сказал я, делая шаг к ней, когда мой взгляд скользнул по ее лицу, но прежде чем я смог приблизиться к ней, я наткнулся на твердый воздушный щит и замер неподвижно. Я даже не видел, как она его поставила, а это означает, что она стала намного сильнее, чем раньше.

— Я сама могу прикрывать свою спину, — ответила она, настороженно глядя, как я прижимаю руку к ее щиту. Я не пытался его разрушить. Я просто приложил к нему ладонь, чувствуя нежную ласку ее магии на своей коже и стараясь не обижаться на тот факт, что она думала, что ей нужно защищаться от меня этим. — Мне все равно придется к этому привыкать.

— Что это значит? — спросил я.

— Теперь я всегда буду одна, не так ли? Всегда. — Ее зеленые глаза, обведенные черным, вспыхнули, и на краткий миг я увидел, какой боли стоили ей эти слова, когда они слетели с ее губ, прежде чем она снова закрыла его.

— Прости, — выдохнул я, мой взгляд оторвался от нее, когда чувство вины за то, чего я стоил нам, давило на меня. На ней были кроссовки, черные леггинсы и ярко-синий спортивный бюстгальтер, который оставлял на виду достаточно ее кожи, чтобы вызвать у меня боль.

Воздушный щит под моей ладонью исчез, и я обнаружил, что стою едва ли более чем в футе от нее, когда она посмотрела на меня, воздух потрескивал между нами.

Над головой прогрохотал гром, и я нахмурился, взглянув на небо, которое всего несколько мгновений назад было ясным, но теперь каким-то образом было затянуто облаками.

— Дариус… — сказала Рокси, ее тон внезапно стал мягче, и я мгновенно опустил взгляд обратно на нее, забыв об облаках и обо всем остальном, чтобы услышать, как она говорит. — Мне нужно знать, действительно ли ты это имел в виду. То, что ты сказал мне, когда Звёзды призвали нас. Если ты действительно сожалеешь о том, что…

Молния ударила в песок в нескольких метрах от нас, и Рокси закричала, отпрыгнув назад. Я отшатнулся в сторону и чуть не упал на задницу, когда мое сердце подпрыгнуло от испуга, но прежде чем я успел прийти в себя, с небес потоком обрушился ледяной мокрый снег.

Мое тело обдало жаром, я придвинулся ближе к Рокси, чтобы защитить ее тоже, пока я сжигал мокрый снег, защищая нас от ливня. Я вытащил из кармана свой истощающий кинжал, быстро делая отметки на камнях, которые должны были открыть для нас пещеру.

Молния снова ударила в песок, когда мы, спотыкаясь, вошли внутрь, и я схватил Рокси за руку, оттаскивая ее от бури.

Тепло распространилось по моей коже до маленькой точки соприкосновения, и мое сердце забилось с нехилый силой, когда я посмотрел на нее сверху вниз.

Она не отдернула руку, но боль в ее глазах была достаточно острой, чтобы проткнуть меня, когда она посмотрела на меня.

Пол пещеры внезапно начал дрожать у нас под ногами, и я выругался, оглядев пространство, а камни начали падать со свода, чтобы наваливаясь на нас.

Рокси накинула на наши головы воздушный щит, чтобы защитить нас от них, но толчки только усилились, а снаружи яростно взвыла буря.

— Что, черт возьми, происходит? — Рокси ахнула, ее хватка на моих пальцах усилилась, когда земля дернулась достаточно сильно, чтобы заставить нас споткнуться, и она попыталась применить свою магию земли.

Это было похоже на то, будто погода и сама гребаная земля объединились, чтобы напасть на нас или что-то в этом роде, интенсивность грома и землетрясения возрастала с каждой секундой.

Я снова посмотрел на Рокси, и мое сердце сжалось, когда ужасная мысль пришла мне в голову. Я отпустил ее руку и отступил на несколько шагов.

Толчки мгновенно стихли, гром тоже потерял громкость.

Я попятился еще дальше, и камни перестали падать с потолка пещеры, пока мой взгляд оставался прикованным к ней. Черные кольца в ее глазах дразнили меня, как будто они были созданы только для того, чтобы причинять мне боль каждый раз, когда я смотрел на них.

— О, — выдохнула она, когда тоже поняла, что происходит. — Звезды не хотят, чтобы мы сейчас были рядом друг с другом?

— Ну, по крайней мере, тебе не нужно беспокоиться о том, что я снова причиню тебе боль, — сказал я с горечью, когда реальность этого обрушилась на меня. Я даже не мог быть рядом с ней без того, чтобы Звёзды не наказали нас, и мысль о том, что мне придется держаться от нее подальше всегда, только сыпала соль на раны от осознания того, что я никогда не смогу обладать ею. Я направился к выходу из пещеры. — Потому что я не могу подойти ближе чем на десять футов.

Прежде чем я успел выйти в стихающий шторм, передо мной появился Лэнс с Гвен и тем странным парнем в шапке.

— Куда ты идешь? — в замешательстве спросил меня Лэнс, и я замолчал, когда дрожь в пещере утихла, а дождь перестал лить с неба.

— Я ухожу, — сказал я, оглядываясь на Рокси, которая стояла, скрестив руки на груди, надув полные губы, что говорило о том, что она злилась на меня, но в этом не было ничего нового. — Звезды создали эту бурю, чтобы разлучить нас… — Я взглянул на небо, когда облака медленно рассеялись, задаваясь вопросом, что, черт возьми, это значит. — Я думаю…они просто не хотят, чтобы мы оставались наедине.

Взгляд Лэнса потемнел, когда он переводил взгляд с меня на Рокси, но он сдержался от всего, что, возможно, хотел сказать, когда бросил взгляд на парня в шапке.

— Тогда мы позаботимся о том, чтобы ты снова не был наешине с ней, — сказал Лэнс с тяжестью в голосе, которая говорила о том, что он вроде как ненавидел это. И, черт возьми, я тоже это ненавидел. Я знал, что звезды будут работать против нас, и Макс уже пытался убедить меня, что Калеба подтолкнули к Рокси, когда они переспали той ночью, но это… Мир физически отталкивал нас друг от друга, если мы пытались побыть наедине. Что, блядь, это значит?

Я на мгновение закрыл глаза, заставляя свое внимание сосредоточиться на причине, по которой мы пришли сюда, и выдохнул, прежде чем снова открыть их.

— Что ты здесь делаешь? — Я спросил парня в шапке. Дэнни? Дэвид? Что-то вроде того. Все, что я действительно знал о нем, это то, что он был слишком нетерпелив, чтобы помочь Рокси напиться в ту ночь в Сфере, и тоже наложил на нее свои гребаные руки передо мной на вечеринке в честь Хэллоуина. Достаточно сказать, что он мне не нравился. Ни единого гребаного кусочка.

— Поларис пришел предложить нам некоторую помощь, — сказал Лэнс, и напряженность в его челюсти сказала, что ему тоже не нравится этот парень.

— Это так? — спросил я, смерив его мрачным взглядом, который заставил Гвен придвинуться ближе к нему, обхватив рукой его бицепс, как будто она думала, что сможет защитить его от меня, если я решу что-то сделать.

— У него есть доступ к воспоминаниям членов его семьи, которые работают с твоей семьей. Он может дать нам информацию изнутри, которая может склонить это дело в нашу пользу, когда придет время, — объяснил Лэнс.

Мой взгляд вернулся к парню, который нервно теребил свою шапку. Я знал все об этом жутком кусочке трикотажа, и у меня не было ни малейшего желания проводить какое-либо время с душой его бабушки или кем там еще, блядь, было связана шапка.

— Это не значит, что он должен оставаться здесь, видя, чем мы здесь занимаемся, — сказал я, удерживая его взгляд, пока он не опустил взгляд на свои ботинки.

— Согласен, — сказал Лэнс. — Я просто хочу, чтобы он дал звездное обещание тебе и Тори, чтобы мы могли быть уверены, что он нас не предаст.

— Клянусь, я просто хочу помочь, — сказал Деннис, глядя на меня. Это определенно было что-то особенное.

— Хорошо, — согласился я, желая, чтобы он ушел так быстро, как никто другой. Я не мог выкинуть из головы тот образ, как он танцует с Рокси на Хэллоуин, и, что еще хуже, я знал, что все это произошло только из-за меня. Я мог бы помешать Максу дать ей это зелье, но я этого не сделал. Я позволяю своему стремлению к власти и желаниям моего отца снова и снова влиять на мои действия.

Лэнс достал из кармана кристалл Лазурита и заставил меня и Рокси создать связь с Дензелом. Возможно, я сжал его руку в своей, когда делал это, но трудно сказать наверняка, так как все это время мой взгляд был прикован к девушке, которую я не мог заполучить.

Как только Даррен отъебался, мы продолжили наш урок теней, и я продолжал наблюдать за каждым движением Рокси, в то время как она прилагала все усилия, чтобы не смотреть на меня.

Но когда настала ее очередь нырнуть в тень, я был не единственным, кто пялился на нее. Она практически выхватила у Лэнса истощающий кинжал и без малейшего колебания разрезала свою ладонь, прежде чем позволить теням хлынуть и покрыть ее кожу. В мгновение ока она покрыла ими каждый дюйм своей плоти, и ее глаза стали черными, как смоль.

— Ты тренировалась, — сказал Лэнс мрачным голосом, когда Рокси создала шар из теней, который поместился у нее на ладони. — Я думал, мы договорились, что ты этого не будешь делать?

— Я не помню, что соглашалась на это, — ответила Рокси, ее голос вызвал дрожь у меня по спине, поскольку он был пропитан силой Пятого Элемента.

— Хорошо, — прорычал Лэнс. — Если ты так решительно настроена столкнуться с ними, тогда давай посмотрим, так ли у тебя много контроля, как ты думаешь. Ты можешь попытаться встретиться со мной лицом к лицу с ними.

— Это хорошая идея? — спросила Гвен, переводя взгляд с сестры на Лэнса. — Что, если один из вас пострадает? Последнюю травму, которую ты получил от занятий темной магией, было не так-то просто залечить…

— Она права, — сказал я, хмуро глядя на своего друга и двигаясь, чтобы занять его место. — Ты все еще не полностью восстановился. Позволь ей вместо этого встретиться со мной лицом к лицу.

Взгляд Рокси, наконец, упал на меня с этим предложением, но тени, плывущие в ее глазах, не позволяли сказать, о чем она думала.

Лэнс замешкался, как будто не был уверен, что это была лучшая идея, но он не остановил меня, когда я подошел, чтобы встать перед ней.

— Я не хочу, чтобы ты нападала на него, — сказал Лэнс. — Просто сдержи. Если у тебя действительно столько контроля, сколько ты думаешь, то это должно быть достаточно просто сделать, не причиняя боли.

Рокси не ответила, но когда она пристально посмотрела на меня, на ее губах заиграл слабый намек на улыбку, и у меня в горле застрял ком. Конечно, она была бы счастлива иметь повод напасть на меня. Я был причиной этой боли в ее глазах.

Тени выросли вокруг нее, и я использовал свой собственный истощающий кинжал, чтобы порезать свою ладонь, облегчая задачу в направлении темной энергии на защиту от ее атаки.

Волна экстаза прокатилась по моей коже, и я глубоко вдохнул, когда тени побежали ко мне.

Все, казалось, побледнело и поблекло, когда я приветствовал их силу, только самые темные из моих эмоций оставались достаточно острыми, чтобы чувствовать их полностью.

Моя челюсть сжалась, когда я посмотрел на Рокси, гнев, который я пытался не чувствовать, прожигал след под моей плотью. Она выбрала этот путь для нас. Она украла у нас шанс на счастье.

Прежде чем я смог взять эти чувства под контроль, Рокси набросила на меня сеть теней.

Тьма заволокла мое зрение, пока я боролся, пытаясь забрать контроль над тенями, которые она послала на меня, подчиняя их своей воле, но вместо того, чтобы поймать меня в ловушку, они двигались, покрывая мою кожу, добавляясь к моей собственной силе.

Это потребовало больше усилий, чем я ожидал, но с решительным ворчанием тени подчинились моей воле.

Но Рокси на этом не закончила, она послала в меня вторую сеть, за которой последовали третья и четвертая, тени дико танцевали вокруг нее, так что ее длинные волосы развевались по плечам от их силы.

Я взял под контроль вторую сеть, но пот выступил у меня на лбу, а когда третья попала в меня, и я отшатнулся на шаг. Тени Рокси обвились вокруг меня с холодной решимостью, прижимая меня назад, пока я не ударился о каменную стену позади себя, связывая мои конечности вместе, пока она обездвиживала меня. Я боролся, стараясь взять их под свой контроль еще несколько мгновений, но я перестал сопротивляться ей.

Зов теней был слишком силен, их желания слишком смертоносны. Я бы не стал использовать против нее темную магию, что бы она со мной ни сделала.

— Хватит, — рявкнул Лэнс, когда Рокси приблизилась, ее взгляд мерцал в темноте теней. Она выглядела смертельно красивой и полностью поглощенной силой, которой обладала.

На мгновение я подумал, что она не перестанет приближаться ко мне, но когда Гвен позвала ее по имени, она замерла.

Ей потребовалось еще несколько секунд, чтобы вернуть тени обратно, и мерцающая темнота вокруг нее, наконец, рассеялась, и тени, пригвоздившие меня к месту, тоже рассеялись.

— Скажи честно, насколько трудно было тебе вернуть их обратно? — Спросил Лэнс, пристально глядя на нее, его брови озабоченно нахмурились.

— Стало сложнее после того, как я стала использовать их, сдерживая его, но мне все равно это удалось, — сказала она, снова отводя от меня взгляд. Я не пропустил то, как она избегала произносить мое имя, и я старался не дать этому обидеть меня.

— Благодаря Дарси, которая вернула тебя, — хрипло ответил он. — Я думаю, мы должны закончить на сегодня. Но я предупреждаю тебя, чтобы ты не продолжала играть с тенями.

— Есть, капитан, — саркастически ответила Рокси, прежде чем повернуться и направиться к выходу.

Мне показалось, что воздух в пещере сжался, когда она ушла, и тупая боль в моей груди усилилась, когда меня охватило желание броситься за ней, но я не сдвинулся ни на дюйм.

Дарси обменялась обеспокоенным взглядом с Лэнсом.

— Я должна убедиться, что с ней все в порядке. Я поговорю с ней и удостоверюсь, что она не заходит слишком далеко с тенями.

— Они питаются горем и болью, — прорычал Лэнс, бросив на меня извиняющийся взгляд на полсекунды. — Теперь она будет более восприимчива к их призыву, чем когда-либо прежде.

— Не волнуйся, она сильная. С ней все будет в порядке. — Гвен тоже посмотрела на меня, и обвинение в ее глазах пронзило меня. Она винила меня в несчастье своей сестры, и я не мог этого отрицать.

Лэнс на мгновение сжал ее пальцы, и она на цыпочках подошла, чтобы поцеловать его в губы, покраснев, бросив на меня еще один взгляд, прежде чем направиться к выходу.

— Я разобрался с Сетом, — крикнул я ей вслед, прежде чем она вышла на улицу. — Он больше не будет беспокоить вас обоих.

Напряжение, казалось, волной спало с ее тела, и она одарила меня широкой улыбкой, в которой было столько облегчения, что я практически почувствовал его в воздухе.

— Спасибо, Дариус, — выдохнула она, прежде чем повернуться и поспешить за Рокси.

Лэнс повернулся ко мне, проводя рукой по своей короткой бороде, изучая мои черты.

— До того, как буря попытался разлучить вас, тебе удалось с ней вообще поговорить?

— О чем? — спросил я, заставляя себя остаться и выслушать его, несмотря на желание уйти, ползущее по моим конечностям.

— О… да блядь, Дариус, обо всем.

— Нет. Какой в этом смысл?

— Серьезно? Ты просто собираешься продолжать жалеть себя и хандрить? Я думал, в тебе больше борьбы, чем это, — прорычал он.

— Бороться за что? Я не могу изменить эту судьбу. И я не собираюсь хандрить, я собираюсь смириться. — Я пожал плечами, хотя теперь, когда он указал на это, я вел себя как маленькая сучка.

— Я уже говорил тебе, что не собираюсь просто принимать эту дерьмовую версию судьбы для тебя, — прорычал Лэнс, вторгаясь прямо в мое личное пространство и толкая меня, что мгновенно заставило Альфу во мне зарычать. — Так что тебе пора перестать вести себя так, будто ты тоже это принимаешь.

— Что, блядь, еще я должен делать? Даже если тебе удасться найти какой-то способ обойти все это, во что я ни на секунду не верю, что ты можешь, она все равно ненавидит меня, у нее все еще есть целый список совершенно веских причин отказать мне. Так какая разница?

— Никакой, — отрезал он. — Вообще никакой, если ты не докажешь ей, что ты больше, чем просто монстр, вырезанный по образу и подобию твоего отца.

— Может быть, это именно то, что я есть. Я же не могу отрицать, что делаю что-то из того, за что она меня ненавидит

— Так это все? Ты сдаешься? Ты собираешься просто провести свою жизнь, тоскуя по ней, жениться на Милдред, следовать планам своего отца и быть хорошим маленьким Наследником?

— Иди нахуй. — протиснулся я мимо него и направился к выходу, но прежде чем сумел уйти, я врезался в толстую стену воздуха.

— Нет, Дариус. Нахуй тебя! К черту всю ту чушь, которую ты нес мне на протяжении многих лет о борьбе с твоим отцом, о том, чтобы изменить его наследие и быть лучшим человеком, чем он. К черту твою ложь о том, что ты использовал свое время, чтобы править вместе с другими Наследниками, чтобы сделать Солярию великим королевством, и к черту тебя за то, что ты был слишком труслив, чтобы просто сказать Тори Вега, что ты к ней чувствуешь, пока не стало слишком поздно, черт возьми!

Я резко развернулась, огонь вспыхнул вокруг моих кулаков, прежде чем я швырнул его в него с криком ярости. Тени зашевелились у меня под кожей, но я проигнорировал их, оставляя огонь. Я не хочу оцепенения Пятого Элемента, я хочу сгореть.

Огненный шар врезался в щит Лэнса и осветил его волной багрового пламени, прежде чем погаснуть, оставив меня жаждать большего.

— Лучше, — сказал Лэнс, голодная улыбка осветила его черты. — Теперь используй это желание сражаться с пользой. И используй это, чтобы исправить это дерьмо между тобой и Тори.

— Как, черт возьми, я должен это сделать? — потребовал я. — Ты видел, как она смотрит на меня. Она ненавидит меня.

— Ненависть чаще всего танцует на тонкой грани с любовью. Исправь это, Дариус. Тогда, если я действительно смогу найти способ дать вам еще один шанс на судьбу, вы оба будете готовы сделать другой выбор. — Он шагнул ко мне, оттолкнув меня в сторону, когда я пошатнулся от его слов.

К тому времени, как я повернулся, чтобы крикнуть ему вслед, он уже ушел. Я остался один в темноте, и только мои собственные демоны составляли мне компанию.

Тори

Две недели — это долгий срок в одних отношениях и короткий срок в других. По-видимому, этого было достаточно, чтобы большинство людей перестали активно пялиться на мои глаза и их новые модные черные кольца. Большинство людей, но не все. Но это было только начало. Кроме того, этого времени было достаточно, чтобы Джеральдина могла поговорить со мной, не рыдая спонтанными слезами каждые пять минут. Теперь время увеличилось до пятнадцати.

Зато этого было достаточно, чтобы люди перестали шептаться, и теперь стали просто грубо расспрашивать подробности.

Этого было достаточно, чтобы я перестала плакать, засыпая, хотя все равно просыпалась со слезами на щеках.

И, по-видимому, этого времени было достаточно, чтобы Дариус смог запланировать интервью и фотосессию с прессой.

Я сидела в Сфере и завтракала в одиночестве, благодаря тому, что моя пробежка заняла больше времени, чем обычно, и я пропустила собрание Клуба Ослов. Мой взгляд скользнул по двум глянцевым фотографиям, с которых начиналась статья под названием «Дариус Акрукс на службе, жертва и его единственная настоящая любовь». На одном из них крупным планом был запечатлен Дариус, дымящийся перед камерой, без рубашки, с выставленными напоказ татуировками и двумя темными, черными кольцами вокруг его карих радужек. Он выглядел чертовски сексуально, что было своего рода особой пыткой.

На второй фотографии он был одет в безупречный костюм, стоял за огромным креслом, которое по сути было троном, закинув руку на спинку и глядя сверху вниз на девушку, которая сидела в нем. Милдред Канопус, его невеста, в развевающемся белом платье, застенчиво подняла левую руку, чтобы прикрыть рот массивным обручальным кольцом, сверкающим на ее безымянном пальце. Ее маленькие злые глазки выглядели больше и ярче, чем когда я видела ее вживую, ее усы были спрятаны рукой, ее кожа была безупречна с макияжем и, возможно, с небольшим фотошопом, а ее вьющиеся каштановые волосы были идеально уложены вокруг нее.

Мое сердце бешено колотилось, когда я прокручивала страницу вниз, чтобы прочитать статью, зная, что мне следует просто выключить свой атлас и притвориться, что никогда не видела этого. Но я не могла. Я просто не могла заставить себя повернуть назад сейчас, хотя и знала, что будет больно. Было так, будто я была выкована в наказании и боли, и я просто не могла насытиться этим, независимо от того, насколько сильно это меня ранило.

Небесный наследник Дариус Акрукс дает свое первое интервью с тех пор, как предпочел Солярию судьбе и сказал Роксании Вега, что он никогда не будет принадлежать ей.

В этом откровенном интервью мы говорим о душевной боли и любви с Наследником, который отказался от своей Элизианской Пары, потому что знал, что так будет лучше для нашего королевства, и он объясняет, как ему удалось бросить вызов звездам и найти любовь со своей невестой Милдред Канопус, несмотря на то, что планировали небеса. Их свадьба была перенесена, всего лишь через два дня после окончания школы, и вся Солярия не может дождаться этого чудесного дня.

— Конечно, я чувствовал влечение к Роксании, но в глубине души я знал, что она никогда не станет подходящей женой для Советника Целестиалов. Она дерзкая и необразованная, эгоистичная и не подходит для того, чтобы править рядом со мной, так же как и для того, чтобы претендовать на трон. И я тоже не мог вынести душевной боли, постоянно наблюдая за ней с таким количеством других мужчин. Я мужчина-одиночка, и я хочу отдать все свое сердце, тело и душу только одной женщине. И эта женщина — Милдред.

Конечно, хорошо задокументировано, что сексуальная зависимость Роксаньи Вега уже привела к тому, что она переспала с каждым мужчиной в своем классе первокурсников путем соблазнения и шантажа, и ходят слухи, что она перешла на женщин…

Чья-то рука опустилась на мой атлас, и я вздрогнула, когда подняла глаза и увидела самого Дариуса, стоящего надо мной.

— Я не говорил ни одного из этих слов, — прорычал он, его глаза горели неприкрытым гневом. — Я уже отправил свою команду юристов за этим репортером, я снимаю эту статью с публикации и печатаю опровержение.

У меня перехватило горло, когда я посмотрела на него, чувствуя на себе взгляды со всех сторон Сферы.

— Ты действительно перенес свою свадьбу на более ранний срок? — спросила я, ненавидя то, как мягко прозвучали мои слова, и ненавидя еще больше то, что я действительно задала этот вопрос.

Челюсть Дариуса задрожала, а его взгляд горел с такой интенсивностью, что обжигал плоть до костей, делая меня слабой и жаждущей его.

— Отец перенес дату, — признался он, и это не должно было ранить, но это было больно.

Я выдернула свой атлас обратно из его хватки и резко встала, заставив его выпрямиться передо мной, встав так близко к нему, что моя грудь касалась его груди.

Звезды, казалось, не возражали против того, что вокруг так много людей, которые могли бы наблюдать за нами, но в тот момент я хотела, чтобы они оторвали нас друг от друга.

— Но ты все еще собираешься это сделать? — спросила я тихим голосом, который мог слышать только он. — Ты появишься, пойдешь к алтарю и…

— Ты снова встречаешься с Калебом? — прорычал он, и это заставило меня застыть на месте.

Прозвенел звонок, возвещая о начале первого урока, и все остальные ученики начали выходить из огромного помещения внутри золотого купола, а я просто стояла и смотрела на него.

— Нет, — выдохнула я в конце концов. — В ту ночь я была глупой, эгоистичной и убитой горем. Я…

— У нас нет права голоса в том, будем мы больше вместе или нет, — мрачно сказал Дариус, и напряжение в его позе заставило меня заныть. Я хотела дотянуться до него, утешить его, сделать что-нибудь, чтобы облегчить тяжесть, которая, как я видела, лежала на его плечах, но я не знала, что могла сделать. И другая часть меня все равно не хотела его утешать; мстительная, злобная часть меня упивалась его болью и кричала, что он это заслужил, но на волне моей собственной душевной боли иногда было трудно цепляться за эту идею.

— Я знаю, — сказала я и поняла, что не должна была спрашивать его о Милдред, но она была просто такой гребаной задницей. Мысль о том, что он с ней, лорд и леди Акрукс, в их шикарном гребаном доме с их кучей драконьих детенышей, у каждого из которых свои пушистые маленькие усики, такие же, как у нее, просто заставила меня захотеть… фу.

— Итак, если Калеб сделает тебя счастливой… — Он не закончил это предложение, и, похоже, ему стоило физической боли произнести это. Он сжал челюсти, а его пальцы сжались в кулак.

— Почему ты говоришь это мне? — потребовала я.

— Потому что… — Дариус выдохнул и взял меня в плен своим пристальным взглядом. — Может быть, я не хочу жить с тем фактом, что ты никогда не будешь счастлива из-за этого.

— Ты хочешь, чтобы я была счастлива?

Послышался слабый шипящий звук, и я удивленно огляделась, когда мокрая капля упала мне на щеку. Сосульки, украшающие потолок Шара, начали дребезжать, когда с них упало еще больше капель, и слабая дрожь прокатилась по земле у моих ног.

Остальные студенты ушли, и звезды уже работали против нас, даже когда я ждала от него этого единственного ответа.

Прежде чем я успела это понять, Дариус повернулся и зашагал прочь от меня, оставив меня пялиться на то, как его блейзер натянулся на его широких плечах, когда он выходил из комнаты, и сосульки перестали дребезжать.

Я нахмурилась, обдумывая то, что он только что предложил. Хотела ли я попытаться потребовать что-то у Калеба сейчас? Честно говоря, эта идея на самом деле не приходила мне в голову. С той ночи, которую мы провели вместе после того, как меня отметили Несчастной, я почти не видела его, не говоря уже о том, чтобы думать о нем. И в любом случае, не было похоже на то, что мы когда-либо были чем-то большим, чем просто случайные отношения. Да, он мне нравился, и он заставлял меня смеяться, но все, что было с ним, казалось каким-то пустым, когда я сравнивала это с тем, что я чувствовала с Дариусом. Если я и тратила время на то, чтобы тосковать по кому-то, то все это было направлено на него. В чем и был смысл этого гребаного проклятия, не так ли?

Я взглянула на свой атлас в руках и нахмурилась, увидев фотографию его и Милдред, прежде чем выключить его.

В любом случае, мне было лучше не думать о том, что он женится на ней.

Уроки Битвы Стихий не вписывались в наше обычное расписание, поэтому они решили проводить их три раза в неделю по вечерам после ужина, а не днем, и я обнаружила, что мне это совсем не мешает. Уроки были настолько физически и магически сложными, что после их окончания я была очень измотана, поэтому, позанимавшись еще час-другой, провалилась в сон. Что было довольно сложно для меня в тот момент.

Иногда, когда я лежала ночью в постели и тени извивались между моими пальцами, мне нравилось представлять, что бы подумали обо мне сейчас мои учителя из моих старых средних школ. Я никогда по-настоящему не отдавалась учебе так, как мы с Дарси в этом семестре, и мысль о том, что я буду засиживаться за полночь, занимаясь ночь за ночью, была бы немыслима для меня тогда. Но за последние несколько недель у меня появился такой аппетит к знаниям и обучению, который мог бы соперничать с аппетитом Дарси. Ладно, я не очень интересовалась историей или другими академическими предметами, но моя жажда магических знаний была неутолимой. У нас были дополнительные уроки и задания почти со всеми нашими учителями, а Орион и Габриэль изо всех сил старались проводить с нами часы, чтобы улучшить наши навыки. И они действительно улучшались. Мы были лучшими во всех наших классах и начинали изучать магию, которая была более продвинутой, чем у многих наших одноклассников.

Но этого все равно было недостаточно. Потому что я устала играть в догонялки с Наследниками. И я отказывалась сбавлять скорость, пока мы не только не сравняемся с ними в мастерстве, но и превзойдём их.

Я шла рядом с Дарси, когда мы направлялись к Воющему Лугу, где проходили уроки. Мы были одеты в леггинсы и спортивные торы, наши волосы были заплетенв сзади, и мы выглядели очень похожими друг на друга в наших одинаковых нарядах. Мне это вроде как понравилось.

— Сегодня до меня дошли слухи, что у Маргарет появились мантикоры, — негромко сказал мне Дарси, когда мы заметили впереди девушку, о которой шла речь. Она смеялась и вскидывала свои рыжие волосы, пытаясь привлечь внимание Наследников, которые устроились посреди поляны, расположившись на группе валунов и, как всегда, демонстрируя яркую магию. Дариус не присоединился к ним, но он стоял с ними, и мой взгляд автоматически зацепился за его обнаженные бицепсы и чернила, покрывающие их, на мгновение, прежде чем я заставила себя отвести взгляд.

— Меня бы это не удивляет, — ответила я. — Учитывая, что именно она постоянно называет меня шлюхой, и я слышала, что в настоящее время она спит с половиной команды по питболу.

— Как и Кайли, очевидно, в попытке заставить Сета ревновать. Будем надеяться, что они обе подцепят мантикор от одного и того же парня, а затем устроят большую драку прямо перед твоим выступлением с их командой поддержки, — пошутила Дарси.

— Не напоминай мне, — простонала я.

Мы с командой действительно добились довольно хорошего прогресса в нашей рутине, и я даже не могла сказать, что больше ненавижу ее. Но с тех пор, как Вошер стал посещать наши тренировки, к ним добавился совершенно новый уровень ужаса. Нужна ли нам была хоть капелька помощи с нашими растяжками? Нет, нет, нам не надо было, черт возьми.

Как будто в моем воображении возник тот самый человек, о котором я подумала, и Вошер вышел из толпы, остановливаясь перед нами.

— Вот мои любимые близнецы, — промурлыкал он.

Поскольку это занятие проходило не у воды, у него, к счастью, не было повода надевать плавки, поэтому вместо этого нам дали взглянуть на его одежду. Но так как эти уроки были внеурочными, он всегда приодевался для них. Сегодня на нем были самые обтягивающие кожаные штаны, которые я когда-либо видела, а также в рубашку с тигровым принтом, в которой, судя по тому, как она обтягивала его торс, было много лайкры, хотя, конечно, он оставил половину пуговиц расстегнутыми, чтобы показать большую загорелую грудь.

Я обменялась взглядом с Дарси, когда мы были вынуждены замереть и посмотреть, что он скажет, и, как и ожидалось, его взгляд остановился на мне.

— Как ты себя чувствуешь сегодня, мой маленький Несчастный ягненок?

— Хорошо, — выдавила я, но надутый взгляд, который он бросил на меня, сказал, почуяв неладное.

Я добавила больше магии в свои ментальные щиты, но с тех пор, как я приняла решение не быть связанной с Дариусом, водоворот эмоций, борющихся внутри меня, становилось все труднее полностью защитить от любопытных Сирен. Я могла бы выжечь их вторжение своим огнем Феникса, но я не могла поддерживать его все время.

— Я говорил с директором Нова о том, чтобы дать вам несколько индивидуальных занятий наедине, чтобы помочь справиться с этим маленьким препятствием, — настаивал он, медленно приближаясь с поднятой рукой, как будто думал, что может коснуться меня.

Я отступила назад, чтобы убедиться, что у Вошера не было никаких шансов, и впилась в него взглядом.

— Нет, спасибо. Мне не нужно, чтобы кто-то копался в моей голове.

— Ну, милые щечки, это не обязательно зависит от тебя. Если кто-то настолько сильный, как ты, испытывает трудности с эмоциями, это может привести к магическим или даже орденским вспышкам, и если у нас есть основания полагать, что ты нестабильна, то школа обязана настоять на том, чтобы ты прошла сеанс консультирования с квалифицированным сотрудником. Мы просто хотим помочь. — Он широко развел руки, как будто думал, что может соблазнить меня на объятия, но я не сделала никаких усилий, чтобы скрыть отвращение, которое испытывала.

— Моя сестра не неуравновешенна, — прорычала Дарси, двигаясь вперед, как будто она намеревалась защитить меня от него.

— Если вы хоть на секунду думаете, что я буду проводить уютные маленькие сеансы с профессором Извращенцем где-нибудь в маленькой запертой комнате, тогда вам серьезно нужно вытащить голову из задницы и…

— Тори уже проводит со мной сеансы один на один, — раздался голос Габриэля позади меня, и я резко обернулась, чтобы увидеть, что он стоит там, без рубашки, с выставленными напоказ татуировками и великолепными черными крыльями, медленно складывающимися за спиной, как будто он только что приземлился. — У меня было видение об этой самой встрече, и я сам договорился об этом с Нова сегодня утром.

— О, — сказал он, положив руки на бедра, как будто у него только что украли его любимую игрушку. Или, может быть, была скорее закуской, чем игрушкой. Я готова была поспорить, что все эти эмоциональные переживания были очень вкусными для Сирен, и я, вероятно, выглядела сейчас весьма неотразимо. — А ты уверен, что подходишь для этой работы, Гейб?

— Не называй меня Гейбом, — огрызнулся Габриэль.

— Просто я немного лучше подхожу для решения сердечных дел. Как Сирена, я могу проникнуть глубоко внутрь мисс Вега и по-настоящему проникнуть под ее кожу, пока мы выслеживаем каждую ее маленькую проблему. Я не боюсь проникать прямо в темные уголки и закоулки внутри нее и действительно усердно работаю над тем, чтобы снять весь этот стресс с ее гибкого молодого тела. Мы можем проработать все непристойные вещи, которые большой плохой Дракон сделал с ней, и обсудить каждую мелочь, пока…

— Огонь Феникса прожигает всю чушь Сирены, — сказала я, нацепив на лицо сладкую, как пирог, улыбку, как будто я его не оскорбляла. — Так что вы и близко не подойдёте к моим закоулкам.

Дрожь пробежала по моей спине от грубости этого заявления, и Габриэль фыркнул от смеха, когда Вошер вздохнул, признавая поражение.

— Ну, если тебе когда-нибудь понадобится кто-то квалифицированный, чтобы покопаться в тебе, тогда ты знаешь, где я. Даже если ты не хочешь делиться своими эмоциями, я всегда могу просто доставить тебе удовольствие вместо этого, — предложил он с выражением лица, как у побитого щенка.

— Что, блядь, это значит? — потребовала я, и в ответ Вошер нагнал на нас волну счастливых эмоций, которая разбилась о мою ментальную защиту и снова соскользнула с нее.

— Видишь? Я могу сделать так, чтобы ты чувствовала себя счастливой, — сказал он, невинно пожав плечами.

— Фу, — заметила Дарси, даже не пытаясь скрыть свое отвращение.

Вошер сокрушенно вздохнул и направился сквозь толпу, скрипя кожаными штанами.

— Как, черт возьми, ему сходит с рук это дерьмо? — зарычала Дарси, когда мы смотрели ему вслед.

— Он трахает директора Нову, и как бы это ни было мерзко, Сирены действительно хороши в постели — они могут настолько усилить похоть и удовольствие своими дарами, что фейри становятся зависимыми от секса с ними, — объяснил Габриэль с легким выражением ужаса на лице.

— Как мерзко, чувак, — прокомментировала я. — Ты заставляешь меня выблевать мой ужин прямо здесь и сейчас.

Габриэль фыркнул от смеха, прежде чем направиться прочь в толпу, призывая к вниманию.

Все учащиеся посещали эти занятия, и после первых нескольких уроков, учителя, проводившие их, решили разделить нас на основе уровня мастерства и силы. Нас поместили во вторую по старшинству группу с группой старшеклассников, Джеральдиной и несколькими другими сильными учениками с других курсов. У Наследников, конечно, была целая собственная группа.

— Сегодня мы меняем состав групп! — Голос Ориона прогремел над толпой, и я обернулась, чтобы заметить его, стоящего на дальней стороне толпы.

Глаза Дарси сверкнули так, как они сверкают всякий раз, когда она видит его, и я подавила ухмылку, глядя на нее. Она действительно была безнадежно влюблена.

— Мы оценили навыки каждого и перераспределили все группы, некоторые из вас произвели на нас впечатление и продвигаются вверх, некоторые заставляют нас сомневаться в том, достаточно ли вы фейри, чтобы вообще находиться в Академии Зодиака, и переходят на более низкий уровень. Над вашими головами только что появились золотые числа, так что идите и присоединяйтесь к группе, к которой теперь принадлежите!

Море мерцающих цифр волшебным образом появилось, паря над всеми в толпе, и я посмотрел на Дарси так же, как она смотрела на меня.

— Да! — взвизгнула Дарси, влепив мне пять, когда мы заметили мерцающий номер один. — Я не могу дождаться, чтобы надрать задницу какому-нибудь Наследнику.

— По-моему, звучит неплохо, — согласилась я с улыбкой, которая казалась немного фальшивой на моем лице, но я ничего не могла с собой поделать.

Хотела ли я пойти туда и узнать, как ударить Наследников лицом в грязь в драке? Черт возьми, да! Хотела ли я провести еще больше уроков, застряв в небольшой группе с Дариусом Акруксом? Самое тревожное в ответе на этот вопрос было то, что это было не просто прямое «нет». Потому что это дурацкое проклятие заставило меня жаждать его и тосковать по нему, и, несмотря на боль, которую причиняло мне время, проведенное рядом с ним, эта извращенная частичка меня тоже жаждала этого сладкого поцелуя агонии.

— Святой гуакамоле, мои леди! Мы все прогрессировали как одно целое! — взволнованно закричала Джеральдина, проталкиваясь сквозь толпу, как бульдозер, и над ее головой тоже мерцал номер один.

Она заключила нас в праздничные объятия, и я рассмеялась, когда она сжала меня в своих крепких объятиях.

Мы втроем пробрались сквозь толпу к Наследникам, которые все еще бездельничали вокруг огромного валуна в центре луга.

— Так, так, так, если это не Вега и их личный телохранитель, — промурлыкал Сет, глядя на нас сверху вниз со своей позиции, сидя на вершине скалы. — Как думаете, вы действительно готовы попробовать поиграть с большими мальчиками?

— Большие мальчики? — удивленно спросила Джеральдина. — Я и не знала, что какие-то большие мальчики присоединяются к нашей группе! Укажи на них, мистер Волк, и я обязательно окажу им очень хороший прием.

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться, когда мой взгляд переместился на Калеба, который сидел на чуть более низком камне, в его позе была печальная напряженность, когда он встретился со мной взглядом. Все внимание Макса было сосредоточено на Джеральдине, и он встал прямо, глядя на нее. Честно говоря, мне было интересно, что именно она сделала с ним в постели, чтобы завоевать такую одержимость, которую он нацелил на нее, потому что, несмотря на то, что она постоянно игнорировала его внимание, он, казалось, все еще был полон решимости завоевать его. Может быть, ее леди Петуния была волшебной вагиной, предназначенной для того, чтобы заманить член Сирены внутрь, а затем никогда не выпускать его из-под ее чар.

— Я думаю, ты знаешь, какой я большой мальчик, Грас, — промурлыкал Макс, оттолкнувшись от валуна, когда подошел к ней. — И я всегда рад напомнить тебе, если захочешь?

Джеральдина тряхнула каштановыми волосами и от души рассмеялась.

— Я скорее опутаю свой сад новым сорняком, если тебе все равно, медовый барсук.

— Медовый барсук? — спросил Макс, нахмурившись. — Что, блядь, это должно означать?

— О, ты знаешь, — сказала Джеральдина, пренебрежительно щелкнув пальцами, когда он стоял над ней, его мышцы вздувались под свитером, а глаза сверкали. — Ты сладкий, как мед, когда бегаешь за мной, и поначалу ты очень вкусный. Но никто не хочет утонуть в меде — он слишком липкий, и от него невозможно отмыться.

— А барсук? — нетерпеливо спросил Сет, прежде чем Макс успел ответить.

— Потому что он, конечно, надоедливый барсук, — сказала Джеральдина, закатив глаза, как будто это было очевидно, и я вдруг обнаружила, что смеюсь вместе с Наследниками над чем-то.

Ну, Сет все равно взвыл, а Калеб хихикнул, в то время как Макс раздраженно стиснул челюсть, а Дариус… Я еще не смотрела на Дариуса, но мои предательские глаза все равно смотрели в его сторону.

Он стоял, прислонившись к валуну, без рубашки по какой-то досадно отвлекающей причине, скрестив руки на груди, с мрачным и задумчивым выражением на слишком идеальном лице. Я сопротивлялась смотреть на него как следует столько, сколько могла, затем, наконец, позволила себе поднять глаза и встретиться с ним взглядом, когда больше не могла этого выносить. Он смотрел на меня. Конечно, он смотрел на меня. Его взгляд обжигал меня всякий раз, когда мы оказывались в одном и том же месте. Я не знала, был ли он жаждущим внимания или просто ничего не мог с собой поделать, но какова бы ни была причина, если мы были в пределах видимости друг друга, я могла гарантировать, что его глаза будут прикованы ко мне. А я боролась за то, чтобы не смотреть на него.

— Как долго ты еще собираешься продолжать бороться с этим, Грас? — раздраженно спросил Макс.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, — Макс подошел ближе к ней и протянул руку, чтобы откинуть ее волосы назад через плечо. — Что я точно чувствую, как сильно тебе нравлюсь, когда ты позволяешь своему щиту соскользнуть, но я просто не могу понять, что именно тебя сдерживает.

Между всеми нами воцарилось молчание, и Джеральдина подняла подбородок и сжала челюсти, устремив взгляд на Макса.

— Возможно, вам будет трудно в это поверить, но истинная леди не станет просто сдаваться и принимать безжалостного хама за поклонника только потому, что ему удается удовлетворительно поливать ее лужайку. Мне более чем понятны ваши личные моральные нормы, и у меня нет никакого желания опускаться до них. Называйте это как хотите, глупостью, упрямством или просто чистым и истинным желанием запутать меня в сети с настоящим джентльменом, но когда дело доходит до дела, мальчик Макси, тебя измерили, и ты оказался неполноценным. Теперь, пожалуйста, воздержись от прикосновений ко мне своими скользкими ластами и давай вернемся к нашему уроку.

Джеральдина отвернулась от него, чтобы послушать, как Орион начал руководить классом. Я обменялась взглядом с Дарси, когда Макс провел языком по щеке, прежде чем тоже отвернуться от нее.

— Хорошо, — сказал Калеб тихим голосом. — Это было чертовски неловко.

Я фыркнула от смеха, и он поймал мой взгляд с ухмылкой, играющей на его губах. Я вдруг вспомнила, что Дариус сказал мне о нем, и поэтому быстро отвела взгляд, задаваясь вопросом, когда моя жизнь впервые пошла по этому сложному пути, и был ли когда-нибудь момент, когда я могла бы это изменить.

Когда весь класс разделился на группы и отправился искать место на поле для проведения поединков, мы оказались в центре толпы в огромном кольце пространства.

— Как насчет меня, Дарси? — спросил Сет, прежде чем остальные смогли что-то предложить. — Хочешь попробовать надрать мне задницу за то, что я превратил твою жизнь в ад?

— Черт возьми, да, — прорычала Дарси, ее взгляд сузился, когда она посмотрела на Сета, и он рассмеялся, спрыгивая с валуна, используя свою магию воздуха, чтобы замедлить спуск.

— Никаких даров Ордена, — небрежно сказал Орион, проходя мимо. — Нам не нужен Наследник, зажаренный во фритюре.

— На это нет никаких шансов, — раздраженно прорычал Сет, которому явно не понравилось предположение, что Дарси может так легко одолеть его огнем Феникса.

Я перевела взгляд с одного на другого Наследника, гадая, с кем из них мне придется сражаться, но Дариус заговорил прежде, чем я смогла бросить кому-либо вызов.

— Почему бы нам не сражаться сегодня по очереди, пока мы не почувствуем, как развиваются навыки друг друга? Мы можем понаблюдать этот раунд.

— Хорошо, — просто сказала я, переключая свое внимание, чтобы наблюдать за Сетом и Дарси, когда они столкнулись лицом к лицу в пространстве перед нами. В любом случае, я была более чем счастлива увидеть, как она надирает задницу.

— Если ты хочешь, чтобы я был с тобой помягче, детка, тебе просто нужно вежливо попросить, — насмехался Сет. — Просто встань на колени и скажи «пожалуйста» своим самым сладким голосом и…

Дарси выстрелила в него струей воды так быстро, что он даже не успел защититься, прежде чем она ударила его в лицо и сбила с ног.

Я ухмыльнулась, когда она рассмеялась, и виноградные лозы взметнулись с земли, чтобы опутать Сета, когда он попытался встать. Мы чертовски усердно тренировались на занятиях и вне их, используя друг друга в качестве противников и заставляя Джеральдину снимать усталость с наших конечностей, когда мы заканчивали, чтобы могли завершить и остальные наши занятия.

Дарси двинулась вперед со свирепой ухмылкой на лице, когда ее лозы сомкнулись вокруг Сета, но ему удалось вырвать руку, украсть контроль над лозами и заставить землю дрожать у нее под ногами, когда он решительно зарычал.

Дарси бросила в него еще одну струю воды, но она врезалась в воздушный щит и захлестнула его, забрызгав нас, пока мы смотрели. Я сделала шаг назад, чтобы избежать этого, и вздрогнула, когда налетела на кого-то.

Я обернулась, обнаружив Дариуса позади себя, и быстро отступила назад, когда моя кожа горела от соприкосновения.

Он ничего не сказал, но теперь, когда я знала, что он был позади меня, моя кожа покрылась мурашками, а дыхание стало поверхностным.

Сет поднялся на ноги, стиснув зубы от сосредоточенности, когда Дарси обрушила воду на его щит, и он боролся, чтобы удержать его. Но взмахом другой руки он послал огромную виноградную лозу, поднимающуюся с земли к ее ногам.

Дарси закричала, когда лоза отправила ее в полет, бросая в нее огонь, когда она пыталась сжечь ее, но Сет был слишком быстр. Все больше и больше виноградных лоз устремлялось к ней со всех сторон, врезаясь в нее и плотно обвиваясь вокруг ее тела, прежде чем обездвижить и ее руки.

Она упала обратно на землю, запутавшись в них с ворчанием разочарования, и Сет победно взвыл к небу, когда она задыхалась под ними.

— Ты сдаешься, детка? — спросил он, двигаясь, чтобы нависнуть над ней, и я раздраженно стиснула зубы. Но это было нормально. Мы знали, что пока не можем сравниться с Наследниками. Дело было в том, что мы скоро сможем это сделать. И с нашей силой мы смогли бы сокрушить их в полной мере.

— Да, — вздохнула Дарси. — Я сдаюсь.

Виноградные лозы отпали, и он предложил ей руку, когда она поднялась на ноги.

— Хорошо, — рявкнул Орион, снова проходя мимо нас. — Дариус и Тори следующие.

Я взглянула на Дариуса, когда мое нутро сделало какое-то странное сальто, но его взгляд был прикован к Ориону.

— Нет, — прорычал он. — Я не буду с ней бороться.

— Да, если только ты не хочешь неделю отсидеть со мной, — прорычал Орион в ответ, останавливаясь, чтобы посмотреть на него.

— Я сказал «нет», — повторил Дариус, скрестив руки на груди в явном отказе.

Я посмотрела между ними, когда Орион приготовился стать полным мудаком, и драматично вздохнула.

— В чем дело, Дариус? Боишься, что я надеру тебе задницу и выставлю тебя маленькой сучкой перед всеми? — поддразнила я, поворачиваясь, чтобы посмотреть в его глаза, обведенные черными кольцами.

Его пристальный взгляд медленно скользнул по мне, и жар проследил путь его глаз по каждому дюйму моей кожи, который они ласкали.

— Вряд ли.

— Тогда в чем проблема? — потребовал я.

Он долго колебался, потом пожал плечами.

— Я не хочу причинять тебе боль.

Мои губы приоткрылись от этого заявления, и искренность этих слов отозвалась глубоко во мне правдой, которую я не могла отрицать.

Долгое время мы просто смотрели друг на друга, прежде чем я вспомнила, что у нас есть зрители, и быстро закатила глаза.

— Ты такой самоуверенный для мудака, который боится даже встретиться со мной лицом к лицу. Просто приди и сразись со мной — мы оба знаем, что ты действительно этого хочешь.

Его глаза сузились от этой оценки, и он все еще отказывался двигаться.

— Нет.

— Ну… я собираюсь драться. Так что, если ты не хочешь, чтобы я выставила тебя дураком, ты, вероятно, захочешь дать отпор.

Орион мрачно усмехнулся позади меня, и мышцы Дариуса напряглись, когда он стоял на своем.

— Давай, Дракончик, — поддразнила я и внезапно поняла, что на самом деле скучала по его обычным вызовам и поддразнивающим комментариям. Я хотела, чтобы он огрызался, хотела, чтобы он противостоял моему дерьму и обзывал меня.

— Нет.

— Блядь, ты действительно собираешься заставить меня умолять? — Я надулась, когда посмотрела на него, и едва заметный намек на улыбку тронул уголки его губ.

— Ты, конечно, можешь попробовать.

Вряд ли. Но мои губы поджались, когда я придумала другой план.

Я протянула руку и поймала его за руку, потянув ее так, что он был вынужден разжать руки, и нахмурился, глядя на меня в замешательстве, когда электрический жар прошел между нами.

Небо над головой потемнело, и я была готова поспорить, что звезды не потерпят, чтобы мы на самом деле касались друг друга долго, даже в присутствии зрителей, но это было нормально, я не планировала просто держаться за его руку.

В тот момент, когда он потерял бдительность, я подняла другую руку и ударила ладонью в его твердую грудь. Он был очень силен, и я была уверена, что не сдвинула бы его ни на дюйм, если бы не сила торнадо, сорвавшегося с моей ладони.

Смех вырвался из моего горла, когда глаза Дариуса расширились от удивления, и его отбросило назад, но я не учла тот факт, что он все еще держал меня за другую руку.

Я закричала, когда его хватка на мне усилилась, и мы оба были отправлены в полет моей магией, врезавшись в травянистый холм, когда адреналин забурлил в моих конечностях.

Мы покатились по траве, и я оказалась на нем сверху, быстро используя свое преимущество, взывая к земле под ним, чтобы удержать его.

Трава распустилась и расцвела вокруг нас, обвиваясь вокруг его конечностей, пока я пыталась привязать его, но он использовал огонь, чтобы сжечь ее так же быстро, как она росла.

Со всем моим вниманием к попытке заставить траву удержать его, он должен был легко сбросить меня, и я приготовилась к его атаке, но этого не произошло.

— Ты все еще снисходителен ко мне, Дариус? — Прорычала я, глядя на него сверху вниз со своей позиции, оседлав его.

— Я же сказал тебе, я не собираюсь снова причинять тебе боль, Рокси, — ответил он, продолжая сжигать мою магию земли так быстро, как я ее колдовала.

— Не притворяйся, что ты этого не хочешь, — настаивала я. — Ты, должно быть, ненавидишь меня за то, что я сказала «нет».

Дариус зарычал, но по-прежнему не нападал на меня.

— Я не ненавижу тебя.

— Тогда ты еще больше дурачишь меня. — Я попыталась оттолкнуться от него, но он поймал мои бедра, удерживая меня на месте с опасным рычанием, в то время как облака над головой продолжали темнеть.

Я прищурилась на него и переключила свою атаку на воду, образовав вокруг него пузырь, который сомкнула над его головой, так что ему пришлось оттолкнуть меня от себя, чтобы убрать его.

Я откатилась в сторону, покрывая свои руки огнем, когда он убрал воду с лица своей собственной магией и тоже встал, тряся головой и посылая капли, летящие с его черных волос.

Я бросила в него пламя, которое держала в руках, и он быстро использовал свою собственную магию, чтобы потушить его. Я выстрелила в него еще огнем, затем водой, воздухом, землей, и он нейтрализовал каждую из моих атак, ни разу не нанеся ответного удара.

Чем дольше это продолжалось, тем больше я злилась, сражаясь все упорнее и упорнее, чтобы пробить его оборону всем, что у меня было, но я даже не мог взломать ее.

Глаза Дариуса загорелись голодным азартом, чем дольше это продолжалось, и как бы я ни старалась быть хитрой в своих атаках или даже когда я применяла грубую силу, я все равно не могла найти проход.

Жар пробежал по моему позвоночнику, и я поймала себя на том, что хочу ударить его по глупой, самодовольной физиономии каждый раз, когда он прожигал мои атаки огнем или останавливал их ледяным щитом. Мое сердце колотилось, кожу покалывало, и я ненавидела это признавать, но у меня было слишком много воспоминаний о том, как его кожа прижималась к моей в те несколько раз, когда мы поддавались этому жару между нами.

— Хватит! — В конце концов крикнул Орион, и я опустила руки на колени, задыхаясь от напряжения. — Пятьдесят очков Игнису за непробиваемую защиту, Дариус. Минус пятьдесят за то, что ты не атаковал своего противника, когда у тебя была такая возможность. И вы можете получить одно очко за решительность, мисс Вега.

Я цокнула на него, и его глаза загорелись весельем, когда он объявил конец урока, и остальные ученики начали расходиться.

На меня упала тень, и я подняла глаза, когда подошел Дариус.

— Знаешь, однажды я смогу преодолеть твою защиту, — предупредила я его, выпрямляясь и глядя прямо ему в глаза. — И тогда тебе придется решить, хочешь ли ты дать отпор, прежде чем я надеру тебе задницу, или просто примешь побои, как хорошая маленькая сучка.

— Может быть, я приму побои, — сказал он низким рычанием, придвигаясь ко мне так близко, что наши груди почти соприкасались. Холодный ветер свирепо хлестал вокруг нас, трепал мои волосы, и я поняла, что почти все остальные ушли. Звезды были готовы разлучить нас, если мы не расстанемся добровольно. — В конце концов, я явно заслуживаю этого.

— Я не думала, что ты способен признать, когда ты неправ, — выдохнула я.

— Я тоже не знал. Но если ты хочешь и дальше наказывать меня, валяя в грязи, я не собираюсь жаловаться на это.

Кровь прилила к моим щекам от жара в его словах, и я облизнула губы, прежде чем смогла остановить себя, его чистый мужской запах окутал меня, как наркотик.

— Не надейся, в следующий раз это будет мой ботинок, втоптавший тебя в грязь, — предупредила я.

— Я с нетерпением жду этого.

Поднялся сильный ветер, и крик откуда-то сверху заставил меня оглянуться как раз вовремя, чтобы отпрыгнуть в сторону, когда с неба упал Грифон и врезался в землю прямо там, где мы только что стояли.

Мои губы раскрылись от шока, когда он вернулся в свою форму Фейри и начал кричать.

— Помоги мне!!! Кажется, я сломал себе копчик! — взвизгнул он, и я попятилась назад, в то время как Джеральдина бросилась вперед, чтобы помочь ему.

— Я помогу тебе, мой друг! — воскликнула она. — Позволь мне проверить область на наличие разрывов.

Парень снова закричал, когда она схватила его за бедра и подняла его задницу в воздух, прежде чем хлопнуть по ней рукой, пока она работала, чтобы исцелить его.

— Срань господня, — выдохнула я, разрываясь между смехом и чувством вины, когда снова попятилась, а ветер продолжал бушевать вокруг нас. Я была почти уверена, что мы с Дариусом были ответственны за то, что звезды создали этот водоворот, и смех определенно означал бы, что я был стервой.

Но когда парень уступил заботам Джеральдины о его заднице, и Макс начал ругать ее за то, что она лапала другого, я ничего не могла с собой поделать. Смех сорвался с моих губ, и мне пришлось прикрыть его ладонью, пытаясь скрыть его. Я определенно стерва.

Ветер продолжал завывать, отчего мои волосы развевались вокруг меня, а несколько учеников на дальнем конце поля завизжали и бросились бежать в укрытие.

Я сделала еще несколько шагов в сторону и вздрогнула, когда Дариус поймал мою руку, но прежде чем я успела спросить, что он делает, он вложил мне в ладонь маленькую черную коробочку.

— Извини, что поздно, — сказал он грубым голосом, прежде чем повернуться и уйти от меня вниз по склону.

Я смотрела, как он уходит, когда ветер наконец стих, мой взгляд задержался на татуировках Феникса и Дракона, которые доминировали на его спине, и во мне нарастала странная боль, чтобы попросить его не уходить.

Суматоха утихла, когда Джеральдина закончила исцелять Грифона, и он заявил о своей неизменной преданности Клубу Ослов, прежде чем поспешить прочь от ярости Макса, сжимая в руках свое барахло и виляя голой задницей на бегу.

Джеральдина назвала Макса сварливым ракообразным и потребовала, чтобы он тоже ушел, прежде чем присоединиться ко мне с Дарси.

Я стояла, глядя на коробку, гадая, что, черт возьми, это может быть, когда они тоже приблизились, чтобы посмотреть на нее, и ветер, наконец, стих.

— Не держите меня в напряжении, миледи! Если мне придется ждать еще мгновение в раздумьях, я упаду замертво, как дверная ручка, от напряжения, разрывающего мои бедные нервы в клочья! — ахнула Джеральдина.

Я слегка усмехнулась, крепче сжимая маленькую коробочку, разрываясь между желанием открыть ее и желанием выбросить. Черт.

— Тебе не обязательно открывать ее, если ты не хочешь, — сказала Дарси, используя свою связь близнецов, чтобы точно понять, о чем я думаю.

Но не открывать ее было хуже, чем открывать. Потому что тогда я буду думать об этой чертовой штуке, гадать, что там. А мне не нужны были новые причины, чтобы тратить свое время на одержимость Дариусом Акруксом.

Раздраженно фыркнув, я сняла крышку с коробки, и по моим пальцам пробежало легкое покалывание магии, в котором я узнала Дариуса.

— О, он заколдовал ее для того, чтобы только ты смогла открыть, — вздохнула Джеральдина, прикрывая глаза.

— Клянусь, Джеральдина, если ты снова начнешь плакать, я выброшу это в мусорное ведро, — предупредила я ее.

Она прикусила губу, и я посмотрела на белую карточку, которая лежала на крышке коробки, вытащила ее и прочитала короткую записку, написанную закорючим почерком Дариуса.

В этом единственном случае я, возможно, был полон дерьма.

Мы оба знаем, что ты победила.

Надеюсь, тебе понравится твой приз

Участок J, верхний этаж, на стоянке.

Под карточкой был слой серебристой папиросной бумаги, и мое сердце забилось в незнакомом ритме, когда я медленно развернула его, мои пальцы снова покалывало от прикосновения магии Дариуса.

Я разорвала бумагу и обнаружила черный ключ от байка, спрятанного в коробке, на котором выделялся серебристый логотип Ямагарпия, отчего у меня перехватило дыхание.

— Срань господня, — выдохнула я. — Он настоящий?

— Он купил тебе байк? — Дарси ахнула.

— Я не могу поверить, что он на самом деле признает, что я его в чем-то победила, — медленно сказала я. Это просто казалось таким немыслимым.

— Как романтично! — Джеральдина вспыхнула.

— Это ничего не меняет, — пробормотала я, проводя большим пальцем по ключу. Но если я действительно была честна с сама собой, возможно, меняло. Совсем чуть-чуть.

Дарси

Я лежала на Орионе, завеса голубых волос окружала нас, когда я улыбалась ему сверху вниз. В эти дни мы редко спали порознь. Я знала, что это было безрассудно, мы оба знали. Но поскольку он был так близок к смерти, и казалось, что мир в любой момент может перевернуться вокруг своей оси, никто из нас не хотел терять ни секунды порознь. Оставаться у него дома, наверное, было безумием, но так как он был единственным, у кого была двуспальная кровать, я всегда предпочитала приходить сюда. Не то чтобы мы в настоящее время как-то использовали дополнительное пространство; я превращала Ориона в свой собственный матрас. Но вместо пружин у него был пресс.

Должно быть, уже перевалило за полночь, но я не ощущала усталости. Я бодрствовала, желая выпить его общество, как самый сладкий коктейль в мире. Мое тело все еще гудело от последствий того, как он овладел мной. Я чувствовала его поцелуи на своей коже, словно капающий горячий воск, его прикосновения, словно невидимые татуировки.

Я никогда больше не буду воспринимать ни единого мгновения, проведенного с ним, как должное.

— Ты беспокоишься о Кларе? — мягко спросила я. Я знала, что его гложет изнутри то, что он не может пойти в дом Лайонела и что-то сделать со своей сестрой.

Отец Дариуса запретил ему ходить туда, сказав, что ей нужно время, чтобы «приспособиться». Но на самом деле это означало, что даже Лайонел не мог контролировать ее. Из того, что Дариус сказал о своем визите домой, Клара была вспыльчивой, жестокой и совершенно непредсказуемой. Что было подтверждено воспоминаниями Ориона, который требовал, чтобы Диего показывал ему ее при любой возможности. Даже если они ни в чем нам не помогли; Лэнс просто отчаянно пытался найти в ней перемены, которых, как я боялась, не произойдут. И каждый раз, когда мы говорили об этом, в его глазах была такая невыносимая боль, которая просто разрывала мое сердце на части.

Его взгляд соскользнул с моего лица, и выражение его лица стало мрачным.

— Честно? Я чертовски боюсь за нее, Голубок. Я знаю, что она напала на меня, я знаю, что она не в себе. Но это тени, это не она. — Он схватил меня за руку, и его глаза снова метнулись вверх, ища мой взгляд. — Ты тоже в это веришь, не так ли?

Я знала, что ему нужно, чтобы я была на его стороне. Но после того, как я увидела, что Клара вонзает в него тот клинок, разрывает его горло своими клыками и высасывает кровь из его тела, я не могла чувствовать к ней ничего, кроме ярости. Ненависти. Она была чудовищем. Из того, что я видела, в этом теле не было ничего, отдаленно напоминающего фейри. Но Ориону нужно было, чтобы я попыталась, чтобы я могла предложить ему хоть малейшую надежду, которая у меня была.

— Я не знаю, — честно ответила я, и его мышцы напряглись подо мной. Я обхватила его щеку ладонями, чтобы он не мог отвернуться, мое сердце бешено колотилось в груди. — Но если это тени делают ее такой, тогда я помогу всем, чем смогу, чтобы освободить ее от них.

Его горло сжалось от эмоций, когда он кивнул.

— Если бы я мог просто пойти к ней…

— А что бы ты сделал, если бы мог? Что, если она снова нападет на тебя? — потребовала я, мое сердце билось, как зверь в клетке, при мысли о том, что он будет рядом с ней. Я была тихо рада, что Лайонел запретил ему навещать ее, потому что мысль о том, что он войдет в дом с этим существом, которое чуть не убило его, заставила меня хотеть кричать, пока мои легкие не разорвутся.

— Мы с Дариусом обсуждаем способы изгнать тени из ее тела, — сказал он, его челюсть пульсировала, как будто он был раздражен тем, что у него не было простого решения, чтобы помочь ей. — Я найду способ. Я так и сделаю, — добавил он, как будто пытался убедить не только меня, но и себя.

Я убрала волосы с его лба, кивнув в знак согласия.

— Если есть способ спасти ее, я знаю, ты найдешь его и сделаешь это. Но, пожалуйста, не рискуйте по-глупому. Я не могу потерять тебя, Лэнс. Ты не представляешь, как ужасно было видеть тебя там, истекающего кровью, страдающего, умирающего…

Он поцеловал меня, обхватив сзади за шею, чтобы прижать к себе, и мое сердце снова обрело более ровный ритм.

— Я никуда не уйду, — прошептал он мне в губы. — Мы заключили сделку со звездами, помнишь?

Я кивнула, утопая в ощущении, как он прижимает меня к себе.

— Мне жаль, что тебя спас Сет, — сказала я, икая от смеха.

Низкое рычание вырвалось из его груди.

— Я удивлен, что он не добил меня, если честно.

Я подумала об этом, испустив легкий вздох.

— Ядумаю, в конце концов, он не такой уж большой злой волк.

— Да, полный поворот сюжета; он спас красную шапочку, когда обнаружил, что она истекает кровью, вместо того, чтобы съесть ее.

— Ты больше похож на большую бородатую шапочку, — заметила я, и он рассмеялся.

— Черт, я, должно быть, забыл надеть капюшон во время той последней поездки. — Он шлепнул меня по заднице, и я ахнула от удивления, прежде чем откинуться назад, чтобы пощекотать его в отместку.

Он рассмеялся, и этот звук осветил меня изнутри, когда он поймал мои запястья и прижал их к своей груди.

— Плохая девочка.

Я ухмыльнулась, накладывая ледяную магию на свои руки, становясь все холоднее и холоднее, пока Орион играл в салки.

— Я не проигрываю в таких играх, как эта, — сказал он со злой усмешкой.

— Помнишь Ярмарку Фейри?

Уголок моего рта приподнялся, когда я вспомнила, как его ударило током в цирковом шатре, чтобы извиниться передо мной. Я прикусила губу, точно зная, как могла преодолеть его защиту, пустив немного крови.

Он зарычал, мгновенно отпуская меня и приподнимаясь, чтобы высосать ее из моей губы. Я засмеялась, когда он поцеловал и отпустил ее, затем прижала руки к его плечам, заставляя его снова лечь на матрас.

— Я победила, — пропела я, и он ухмыльнулся, его глаза стали полуприкрытыми.

— Я в порядке с тем, что ты моя слабость, Голубок. Потому что это означает, что моя слабость — крутая, горячая, чертов Феникс, в жилах которой достаточно огня, чтобы соперничать с солнцем. Так что идите на меня, звезды, я непобедим! — Он указал на потолок, и я рассмеялась, снова прижимаясь к его груди и задаваясь вопросом, сотру ли я когда-нибудь эту улыбку со своего лица.

— Не провоцируй звезды! — Я ткнула его в плечо. — Они воспримут это как вызов.

Он усмехнулся, изображая, как поджимает губы, и некоторое время мы лежали в тишине, которую нарушало только биение наших сердец.

Его пальцы переплелись с моими, и его большой палец пробежался по кольцу моей матери на моем пальце.

— Это странно, что я его ношу? — вздохнула я. — Иногда я беспокоюсь, что она не была хорошим человеком.

Он заправил прядь волос мне за ухо, глубоко нахмурив брови.

— Я не знаю насчет добра, Голубок, но я знаю, что она сделала бы все, чтобы защитить тебя.

— Как ты думаешь, она любила меня? — прошептала я, не уверенная, действительно ли я ожидала от него ответа или просто высказала эту мысль вслух вселенной. Существовала ли когда-нибудь реальность, в которой я была дочерью, любимой своей матерью? Прижимала ли она меня к своей груди и молилась, чтобы мне никогда не причинили вреда? Неужели ее действительно волновало, какой девочкой я вырасту? И гордилась бы она тем, кем я стала?

Орион провел большим пальцем по моей челюсти, вниз по шее и по ключице, его взгляд проследил путь, который он начертил.

— Как она могла не любить тебя?

Слезы жгли мне глаза, но я улыбнулась сквозь них, наклоняясь, чтобы прикоснуться своими губами к его. Потому что это был самый милый ответ, который он мог мне дать.

— Ты скучаешь по миру смертных? — спросил он, когда я положила голову ему на грудь, его голос был грубым и волнующим.

Его пальцы обвились вокруг моих лопаток, посылая глубокую дрожь, пробежавшую по мне. Иногда я задавалась вопросом, не пристрастилась ли я к его телу. Он был воплощенным экстазом, наркотиком, который погружал мой разум в туман блаженства. Было странно думать, что я провела так много своей жизни без него. Теперь будущее порознь казалось невозможным. Невыносимым.

— Не совсем, — задумчиво сказала я. — Я никогда не чувствовала себя там как дома, мне всегда казалось, что я должна быть где-то в другом месте. Я просто не знала, где искать.

— Думаю, в конце концов оно само тебя нашло, — сказал он с ухмылкой в голосе. — Или, если быть более точным, я нашел тебя.

— Как долго ты преследовал нас? — спросила я, поднимая голову, игриво прищурив глаза.

Он усмехнулся, опуская руку на мою задницу и сжимая ее.

— Я не преследовал, я наблюдал.

— Это одно и то же, — указала я.

— Я просто должен был убедиться, что вы те, за кого мы вас принимали.

— А как ты узнал, кто из нас кто, раз мы близнецы Вега, когда ты нашел нас? — задумалась я.

— Магические подписи, — сказал он тем профессорским тоном, от которого мне стало жарко. — Элита регистрируется при рождении. У меня было специальное устройство, чтобы я мог прочесть тебя.

— Хм, что за специальное устройство? — Я ухмыльнулась, покачивая бедрами навстречу ему и срывая стон с его губ. Мой голод по нему был ненасытен. Каждый раз, когда я думала, что с меня хватит, я обнаруживала, что снова изголодалась по нему.

— Это длинное, твердое устройство, которое живет у меня между ног. И ты ему очень нравишься, — подыграл он, и на его правой щеке появилась ямочка, заставившая меня наклониться вперед, чтобы лизнуть ее. Он засмеялся, сжимая мои бедра и прижимая меня к себе с рычанием желания.

Где-то в комнате раздался звон колокольчиков, и Орион вздрогнул, скатывая меня с себя и хватая свой телефон с тумбочки. Я нахмурилась, когда он ответил, напряжение в его мышцах заставило меня забеспокоиться.

— Франческа? — ответил Орион, а я поджала губы. Почему у него есть личный рингтон для Фрэн? И почему она звонит так чертовски поздно? — Где?… Хорошо. Да, я буду там в течение тридцати минут.

Он повесил трубку, встал с кровати и направился к своему шкафу, чтобы взять какую-нибудь одежду и начать одеваться.

Я села, сдвинув брови, пытаясь игнорировать воюющий укол ревности в моей груди.

— Что происходит?

Он натянул джинсы, застегивая их, когда подошел ко мне, наклонился и поцеловал меня в лоб. Мой долбаный лоб.

— Я вернусь до рассвета.

Я прищурилась, когда встала вслед за ним с кровати, и он отвернулся, чтобы натянуть рубашку.

Я натянула нижнее белье и уперла руки в бедра.

— Объясни, — потребовала я. — Потому что это прозвучало так, как будто ты только что ответил на телефонный звонок своей бывшей девушки посреди ночи, а теперь ты убегаешь, чтобы встретиться с ней по щелчку ее пальцев.

Орион повернулся ко мне, нахмурившись.

— Голубок …

— Что? — Я подняла брови, ожидая, мое сердце тревожно колотилось. Мне не нравилось это чувство. Я знала, что мы были нерушимы. Но я все равно не собиралась отпускать это без веского объяснения.

Он вздохнул, наклоняясь, чтобы поднять с пола мои джинсы и рубашку. Он протянул их мне, и его глаза потемнели.

— Если я расскажу тебе, ты будешь настаивать на том, чтобы пойти. И я собираюсь пропустить спор и просто скажу: держись чертовски близко и выполняй мои приказы.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — спросила я, когда он двинулся вперед, натягивая мою темно-зеленую рубашку через голову. Я просунула руки в рукава, затем выхватила свои джинсы из его рук, не желая быть одетой как малышка.

Орион потер густую щетину на подбородке.

— Я и Дариус годами работали с Франческой, чтобы держать популяцию Нимф под контролем.

— Что ты имеешь в виду? — Узел в моем животе ослабел, когда я увидела правду в его глазах, но мое сердце начало биться по совершенно другой причине.

— У Франчески есть глаза по всему королевству, выслеживающих Нимф. Обычно ими занимается оперативная группа ФБР, но в последние пару лет их численность выходит из-под контроля. Поэтому она нанимает нас и кучу других подчиненных оперативников, чтобы разобраться с ними. Конечно, это чертовски незаконно, но Франческа больше заботится о безопасности гражданских лиц, чем о том, чтобы рисковать своей работой. И мы с Дариусом вызвались добровольцами, потому что, ну, мы чертовски хороши в этом.

— Ты и Дариус… вы убиваете Нимф? — Я вздохнула, этот факт приобрел большой смысл. Как в тот раз, когда я видела, как он разговаривал с Фрэн в баре в Тукане, обсуждая чье-то убийство. Это было примерно так. Я с хмурым видом ударила Ориона в грудь. — Почему я слышу об этом только сейчас?

Его губы изогнулись в кривой улыбке, его глаза вспыхнули, как будто ему нравилось, когда я его била.

— Мы не гонялись за ними целую вечность, и, как я уже сказал, это чертовски незаконно. Я не собираюсь подставлять тебя, если ФБР когда-нибудь постучится в дверь.

Я скрестила руки на груди, пристально глядя на него.

— Чего еще я о тебе не знаю?

Он засмеялся, придвинулся ближе и обхватил мою щеку ладонями.

— Я теперь не что иное, как открытая книга, обещаю. Это мой последний секрет.

— Почему я тебе не верю? — прошептала я, и он крепко прижался своими губами к моим.

— Поверишь, — пообещал он, и я почувствовала вкус этого обещания на своих губах. — Я покажу тебе пьесу за пьесой всей моей жизни, когда мы вернемся, если это то, чего ты хочешь, но нам нужно идти. — Он схватил меня за руку, потянув к своему шкафу, и улыбка растянулась на моих губах из-за того, что ему даже не пришлось спрашивать, хотела ли я пойти. Конечно, я блин пойду. Я могу использовать свой огонь Феникса, чтобы уничтожать Нимф, и мне было приятно знать, что я могу быть чем-то полезной.

Орион взял большую деревянную коробку с полки в верхней части своего шкафа, снял ее и поставил на кровать. Он открыл крышку, и мои глаза расширились при виде длинного серебряного лезвия, спрятанного внутри. Я сразу узнала его; он использовал его, когда Нимфы атаковали на стадионе для питбола.

Мои губы приоткрылись, когда он достал его, размахивая им в своей хватке с невероятной легкостью.

— Это клинок из Солнечной стали, — объяснил он. — Очень редкий. ФБР использует их для борьбы с Нимфами, и Франческадала мне один из них. — Он схватил ножны из коробки и привязал их к поясу.

Конечно, она это сделала. Фрэн такая чертовски щедрая.

Я сделала мысленную заметку, что его бывшая подарила ему шикарный клинок, а все, что я подарила ему на день рождения, — это куча рукописных I O U. Не то чтобы у меня было время подготовиться к этому, учитывая, что я не знала, что у него день рождения, но все же. Я точно не получила награду за лучший подарок года. Нет, Фрэн все предусмотрела.

— С твоим огнём будет ещё более эффективнее, — добавил Орион, и в его глазах появился блеск, как будто он был взволнован этим. Я вроде как тоже была взволнована.

Секунду он с невероятным мастерством размахивал клинком, любуясь им, прежде чем вложить его в ножны. Черт возьми, Фрэн, почему ты должна быть такой крутой?

— Почему ты не уговариваешь меня остаться? — спросила я с любопытством.

— А ты этого хочешь? — Он заправил прядь волос мне за ухо, и я немедленно покачала головой.

Мрачная улыбка тронула его губы.

— Я не говорю тебе оставаться, потому что, во-первых, ты гребаная сила, с которой нужно считаться, красавица. А во-вторых… — Он подошел ближе, взял мою руку и крепко поцеловал тыльную сторону. — Мы охуенно хорошая команда, я бы оказал нам не лучшую услугу, если бы оставил тебя.

— Вы точно знаете, как отговорить себя от неприятностей, профессор. — Я приподняла бровь, и он ухмыльнулся, увидев выражение моего лица.

— Я точно знаю, как выпутаться из этого, мисс Вега. — Он многозначительно ухмыльнулся, и я рассмеялась, когда он потащил меня за дверь. Я схватила свой серый пуховик из гостиной, а Орион накинул свою кожаную куртку, прежде чем проводить меня к задней двери.

Мы выскользнули в ночь, и я подняла руку, создавая вокруг нас заглушающий пузырь, когда он повел нас к забору, окружающему Пояс Астероидов. Мы использовали магию воздуха, чтобы перепрыгнуть через него, а затем начали бежать трусцой через деревья на Территории Земли.

— Как мы собираемся покинуть кампус незамеченными? — спросила я, несясь рядом с ним.

Благодаря занятиям по физподготовке и жестоким тренировкам по питболу, моя физическая форма улучшилась в десять раз. У меня даже начали формироваться мышцы, и я не могу сказать, что скучала по своим спагетти-рукам.

— Я помогал устанавливать обереги вокруг Кампуса, — сказал он. — Я оставил в них пробел для себя и Дариуса.

— Это безопасно? — нахмурилась я. — Что, если кто-нибудь войдет?

— Они никогда его не найдут, — уверенно сказал он. — Я наложил на него всевозможные заклинания сокрытия, чтобы держать других подальше. Но как только я покажу тебе его, ты тоже сможешь им воспользоваться. Не то чтобы ты когда-нибудь уйдёшь из кампуса без меня. — Он бросил на меня острый взгляд, и я выгнула бровь.

— Значит, я могу быть плохой, пока веду себя плохо под твоим присмотром? — поддразнила я.

— Вот именно. — Он ухмыльнулся, бросился ко мне и перекинул меня через плечо. Я подавила крик удивления, когда он рванулся прочь со своей вампирской скоростью, и мир превратился в размытое пятно.

Вскоре мы добрались до темного угла внешнего забора, где он опустил меня на землю, и у меня слегка закружилась голова, когда я посмотрела на железные прутья, протянувшиеся высоко над нами.

— Вот. — Орион взял мою руку, провел ею по прутьям и положил на один, который был очень тонко помечен символом солнца. В ту секунду, когда мои пальцы коснулись его, перекладина исчезла, и Орион провел меня через щель в кусты на другой стороне. Я удивленно оглянулась на кажущиеся прочными прутья, а затем мое сердце подпрыгнуло, когда мужчина в черной толстовке с капюшоном прошел через них позади нас.

Взгляд Дариуса сразу же скользнул ко мне, и он остановился как вкопанный.

— Что, с Вега? — зарычал он, и я сжала челюсти.

Он был самым близким другом Ориона, и мне было за что быть благодарной ему, так как он помог спасти Ориона, но мне также было за что его ненавидеть. Почему Наследники так часто нарушали мои моральные принципы в последнее время?

— Голубок поможет, — твердо сказал Орион, двигаясь вперед, чтобы похлопать Дариуса по плечу. — Проблема?

Дариус нахмурился, затем покачал головой.

— Неважно, главное, чтобы она не доставляла никаких проблем.

— У нее есть имя, — сказал я беззаботно. — И она была бы признательна, если бы ты не говорил о ней в третьем лице.

— Хорошо, Гвен, успокойся, — подразнил Дариус, и рычание зародилось в глубине моего горла.

— Я- Дарси, — поправила я. — Я не буду отвечать на Гвен. Так что, если Нимфа начнет высасывать магию прямо из твоей задницы, тогда ты, возможно, захочешь использовать правильное имя, когда будешь звать на помощь.

Дариус поднял брови, удивленный смешок вырвался у него, когда он посмотрел на Ориона.

— У Гвен сегодня в животе огонь.

— Прекрати нести чушь от третьего лица. И не называй меня Гвен, — потребовала я, и Орион толкнул Дариуса в руку, заставив его врезаться в меня.

— Зови ее Дарси, придурок, или я начну называть тебя Демельзой, — прорычал он, и Дариус пожал плечами. — Давай, вперёд, двигайся.

Дариус достал из кармана мешочек со звездной пылью, глядя на меня своими глазами, окруженными темными кольцами. От этого зрелища у меня защемило сердце, и я отвернулась. Я не знаю, то ли жалею его, то ли радуюсь, что он расплачивается за то, что причинил боль моей сестре. Но меня и убивает то, что она также страдает.

— Готовы? — Спросил Дариус, и Орион поймал мою руку, притягивая меня ближе и удерживая свои пальцы на мне, будто беспокоился, что Дариус оставит меня здесь. Я бы тоже не удивилась этому.

Мы кивнули, и он подбросил сверкающую звездную пыль в воздух.

Меня затянуло в море звезд, и перехватило дыхание, когда мы пронеслись сквозь бесконечную галактику, используя ее силу, чтобы пролететь сквозь пространство между атомами и приземлиться в пункте назначения.

Мои ноги коснулись твердой земли, и я споткнулась, чувствуя, как Орион крепче сжимает меня. Мое лицо все равно врезалось в твердое плечо, и я подняла глаза, чтобы увидеть, что Дариус тоже поддерживает меня.

Запах дыма висел вокруг него, как облако, и я могла видеть Дракона, выглядывающего из-за под глаз, вспышка золота, горящая в темноте.

— Спасибо, — пробормотала я, отступая назад, рассматривая темный холм, на котором мы стояли, луну, скрытую за морем облаков.

Дариус пожал плечами, устремляя взгляд вдаль.

— Если будешь готовиться к приземлению на неустойчивую землю, то ты всегда приземлишься плавно.

Жар прилил к моим щекам, и я покачала головой.

— Я всегда была неуклюжий.

— Фейри могут обучить себя чему угодно, — твердо сказал Дариус, и я задалась вопросом, было ли это правдой. Я и представить себе не могла, что когда-нибудь смогу быть хоть сколько-нибудь грациозной. Моя пятая приемная мать, миссис Коклфорд, однажды водила нас в художественную галерею, когда мне было девять лет. Я опрокинула скульптуру бенгальского тигра и причинила художнику ущерб на тысячи долларов. Тори решительно заявила, что это не то, почему она отправила нас обратно из приемной семью неделю спустя. Но я знала, что это так. Клянусь, чем менее неуклюжой я старалась быть, тем больше разрушений приносила. За свою жизнь я переломала столько костей и побывала в отделении травматологии больше, чем кто-либо из моих знакомых. Вероятно, не помогло делу и то, что я была из тех детей, которым нравилось лазать по деревьям, играть в ручьях и бегать повсюду босиком. Но также я была не из тех, кому нравится, когда говорят не делать таких вещей.

— Мне это в тебе нравится, — прокомментировал Орион. — Это значит, что я всегда смогу поймать тебя.

— Ты Вампир, в любом случае, всегда успеешь поймать меня, — засмеялась я.

— Не тогда, когда ты улетаешь от меня, — прорычал он.

— Ты думаешь, я настолько неуклюжая, что попаду в радугу и упаду с неба? — поддразнила я его, и он усмехнулся.

— Где Франческа? — спросил Дариус, поворачиваясь к темному лесу, который простирался справа от нас. Я проследила за его взглядом и заметила огромный старый готический дом, стоящий среди высоких деревьев. В здании не горел свет, и что-то в этом вызвало у меня мурашки по спине.

— Что Нимфы делают здесь? — пробормотал Орион.

— Черт его знает, — прорычал Дариус. — Но я жажду убийства.

Вспышка света привлекла внимание справа от меня, и я повернулась к ней одновременно с остальными, как раз в тот момент, когда Фрэн вышла из-за деревьев. На ней был черный комбинезон, который облегал ее пышную фигуру, ее светло-каштановые волосы были собраны в высокий хвост, а глаза сузились, глядя на меня.

— Ещё кого-то позвали? — поинтересовалась она, подбегая к нам, а затем замедлилась, когда поняла, кто я. — Клянусь звездами, ты притащил гребаную Вега, Лэнс? — Она повернулась к нему, и обещаю, что если сегодня вечером меня еще раз представят в третьем лице, я сорвусь.

— Я могу помочь, — заговорила я, прежде чем он успел ответить. — Я убила кучу Нимф во Дворце Душ.

— Я слышала, — холодно сказала Фрэн. — Но ты всего лишь новичок, которая будет обузой. Это не детская забава.

— Во-первых, мне почти девятнадцать, а во-вторых, я прекрасно знаю, что это не детская забава. Я в была курсе всего этого, когда сражалась за свою жизнь и жизни своих друзей во дворце. Я была в курсе, когда сражалась в паре с Лэнсом, когда на академию напали. Я также знала об этом, когда превратила кучу Нимф в пепел, потому что они не выдержали силы моего огня Феникса. Так что, чтобы внести ясность, я в курсе.

Орион подавил ухмылку, взглянув на Фрэн, которая раздраженно прищелкнула языком.

— Ну, это на твоей совести, Лэнс.

— Принято к сведению. — Он отдал ей честь, и она закатила глаза.

— Какая информация? — спросил Дариус, выглядя серьезно нетерпеливым, чтобы начать убивать Нимф.

Фрэн выпрямилась, выглядя более профессионально.

— Несколько детей играли в заброшенном доме внизу. Их родители сказали, что они пришли домой с криками, заявив, что видели Нимфу. Я бы не восприняла это всерьез, но на прошлой неделе у нас было несколько наводок в данном направлении. Наверное, это ерунда, но я подумала, что мы могли бы проверить это вместе, просто чтобы быть уверенными.

— Почему Нимфы вообще здесь? — спросил Орион, нахмурившись. — Здесь почти нет фейри, которыми можно питаться. Это не в их обычном стиле.

— Сама не понимаю. — Фрэн пожала плечами. — Недалеко отсюда есть город, возможно, там есть несколько человек, которые подкарауливают всех, кто забредает в лес. Но так далеко? Мне это кажется маловероятным. Мы, вероятно, вернемся в свои постели в течение часа.

— Ну, есть только один способ выяснить, — сказал Дариус. — Вперёд.

Он скрылся среди деревьев, склонившихся к готическому зданию, и я последовала за ним с Орионом и Фрэн. Деревья были густыми, а тропинка, по которой мы шли, так заросла, что я подумала, что ею никто пользовался в течение многих лет.

Орион зажег тусклый Свет Фейри, чтобы указать путь вперед, янтарного свечения было достаточно, чтобы осветить путь. Фрэн встала позади него, так что я была вынуждена отступить назад, и у меня сложилось впечатление, что это сделано намеренно.

Уханье совы заставило мое сердце биться быстрее, и я собрала магию в ладони, чтобы успокоить нервы.

Я Солярианская принцесса, в моих венах течет огромное количество сил. Нимфы должны бояться. Определенно, а не наоборот. Определенно, определенно.

Деревья расступились у подножия холма, и мы оказались перед огромным особняком, который выглядел давно заброшенным. Мох карабкался по темным кирпичным стенам, а древняя дверь свисала с петель, развеваясь на ветру и издавая скрип, от которого у меня застыла кровь в жилах. Большинство окон были разбиты, и внутри царила кромешная темнота.

— Что это за место? — прошептала я, чувствуя, как Дариус создает вокруг нас заглушающий пузырь.

— Единственная информация, связанная с ним, заключается в том, что он принадлежал кому-то по имени Креван Ужасный, — ответила Фрэн, и Орион резко повернулся к ней, нахмурив брови.

— Ужасный? — спросил он, сжав челюсти.

— Да, ты слышал о нем? — спросила она с любопытством, и я взглянула на Дариуса, когда он подошел к одному из окон и заглянул внутрь.

— Он был старым другом моего отца, — пробормотал Орион, снимая меч с бедра, его напряженное выражение лица заставило меня убедиться, что он еще что-то недоговаривает. Что означало, что он скрывал это от Фрэн. Что также означало, что у него были секреты от нее. Что заставило меня еще больше заинтересоваться тем, что он скрывал.

Мы зашагали к дому, и Фрэн взяла Ориона за руку.

— Давай проверим и зайдем сзади. — Она направила меня к Дариусу. — Вы двое проверьте передние комнаты. Если ты что-нибудь найдешь, Дариус, используй обычный сигнал.

— Я останусь с Дарси, — немедленно сказал Орион.

— Не будь смешным, Лэнс, это просто проверка. Кроме того, она сказала, что в курсе, помнишь? — настаивала Фрэн, таща его за собой, и я чуть было не дернула ее за конский хвост за это саркастическое замечание.

— Все в порядке, — пообещала я Ориону, не желая, чтобы Фрэн думала, что я какая-то испуганная маленькая мышка, которой нужно держать своего учителя за руку в этой миссии. Но я знала, что Орион не оставит меня так легко, поэтому я посмотрела ему в глаза и проигнорировала прекрасную Фейри, цепляющуюся за его руку.

— Я буду с Дариусом.

Он стиснул зубы, затем повернулся к своему другу.

— Она не должна покинуть твоего поля зрения.

— Понял, — согласился Дариус, затем залез через окно и спрыгнул внутрь, поманив меня за собой.

Фрэн повела Ориона в другой конец дома, и он, нахмурившись, оглянулся на меня через плечо. Я показала ему большой палец, и он нахмурился, очевидно, не успокоенный этим. Но если он считает меня такой способной, то ему не следует ожидать, что ему придётся нянчиться со мной все время.

Я подошла к окну, ухватилась за карниз и втащила себя в дом. Дариус протянул руку, чтобы помочь мне, но я проигнорировала ее, приземлившись на пол рядом с ним секундой позже, вытирая грязь с рук об джинсы. Я не знала, был ли он добр или считал меня неспособной, но я была уверена, что докажу обратное, если это было последнее.

В комнате пахло плесенью, а старая мебель гнила по всему помещению. Картины висели на стенах под странными углами, покрытые слоем пыли, скрывая то, что было в их рамах. Сказать, что это было жутко, было бы преуменьшением десятилетия.

— Держитесь поближе, — пробормотал Дариус, затягивая вокруг нас свой глушащий пузырь и отбрасывая над нами слабый Свет Фейри. Я ощущала магию на кончиках пальцев, когда он выходил из комнаты, каждый наш шаг заставлял половицы скрипеть, болезненно громко звуча в моих ушах. Несмотря на заглушающий пузырь, это все равно заставляло мое дыхание учащаться, а сердце учащенно биться.

Мы вошли в старый коридор, где деревянная лестница вела на другой этаж, но направились мимо неё, стратегически двигаясь через передние комнаты и проверяя, свободны ли они.

Мы вошли в большую кухню, и мерзкий запах ударил мне в нос. Старый холодильник стоял открытым, и все внутри него было покрыто плесенью. Должно быть, ему было много лет, но запах все еще был достаточно острым, чтобы вызвать у меня рвотный позыв.

— Что, черт возьми, здесь случилось? — прошипела я.

— Похоже, тот, кто жил здесь, в спешке смылся отсюда, — пробормотал Дариус.

— Или в спешке умер, — сказала я хрипло, прикрывая рот.

— Либо так, — проворчал он, оглядывая комнату, а затем повел меня обратно тем же путем, которым мы пришли. — Здесь ничего нет.

— Там есть дверь. — Я указала ему за спину. Она находилась сразу за холодильником и не имела ручки, но в одной из моих приемных семей была точно такая же дверь, которая вела в потайную игровую комнату.

Дариус нахмурился, двигаясь к деревянной двери, которая сливалась с панелями, но было ясно, что по краям был небольшой зазор. Он постучал костяшками пальцев по дереву, и глухой звук, раздавшийся в ответ, заставил его удивленно посмотреть на меня. — Какая маленькая наблюдательная мегера.

— Не такая уж мегера, — сказала я, поджав губы.

— Не могу называть тебя Гвен, не могу называть тебя мегерой… — пробормотал он себе под нос, толкая дверь, чтобы посмотреть, откроется ли она.

Она не поддалась, и я сдержала улыбку, приближаясь к нему сзади. Но я не собиралась доставлять ему удовольствие видеть это.

Дариус приложил пальцы к дереву, и по нему запульсировала вспышка света. Щелкнул замок, и мое сердце дрогнуло, когда он поманил меня ближе, прежде чем открыть его.

Я сделала успокаивающий вдох, готовая применить магию в любую секунду, когда он толкнул ее. На него каскадом посыпалась пыль, и петли запротестовали, когда дверь широко распахнулась. Еще более отвратительный запах ударил в меня, и я сморщила нос, мои глаза горели. Смерть витала повсюду. Мне даже не нужно было видеть тело, чтобы понять, что оно там. Но когда я вошла в комнату за Дариусом, я увидела это.

Мертвый парень склонился над столом, его костлявое тело все еще было одето в рваную, изъеденную молью одежду. Его костлявые пальцы легли на лист бумаги, и любопытство взяло верх надо мной, когда я поднесла руку к лицу и опустила пузырь воздуха вокруг рта и носа, чтобы избавиться от запаха. Съежившись при виде безглазых глазниц мертвого Фейри, я выдернула листок бумаги из-под его руки, отчего кость его большого пальца отломилась и упала на пол. Вот черт.

Гудение наполнило мои уши, и я ахнула, когда знакомое покалывание магии Аструма окликнуло меня в воздухе. Я никак не могла почувствовать ее здесь, но знала, что это так до глубины души. Рядом была карта Таро, и когда мой взгляд скользнул по мертвому телу, я заметила, что он сжимает ее в другой руке. Дариус уже поворачивался к двери, явно закончив с этой комнатой, и я быстро схватила ее, прежде чем засунуть в задний карман.

Я оглянулась через плечо на Дариуса как раз в тот момент, когда где-то под нашими ногами раздался грохочущий звук.

— Подвал, — прошипел Дариус, поворачиваясь и выбегая из комнаты. Я бросилась за ним, складывая карту и засовывая ее в карман, когда пустилась в погоню, мое сердце колотилось как сумасшедшее.

Жуткий шум доносился из подвала, так что именно туда мы и направлялись. Здорово. Идеально. Это совсем не проблема.

Мы добрались до темного коридора, и Дариус побежал к двери под лестницей. Она была приоткрыта, и мое сердце дрогнуло, когда он толкнул ее. Я держалась поближе к нему, моя рука сжимала его руку, когда мы вошли в пространство, его Свет Фейри освещал только верхнюю часть темной лестницы, которая спускалась под землю.

Откуда-то снизу донесся хлопок, и мое сердце подпрыгнуло. Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

— Вероятно, это просто животное, — прошептал Дариус, несмотря на то, что в заглушающем пузыре не было необходимости тихо говорить. — Но мы должны быть готовы.

Я подняла руки и кивнула ему в знак солидарности. Он начал спускаться по лестнице, а я держалась как можно ближе к его тени, делая медленные вдохи, чтобы попытаться успокоить свое бешеное сердцебиение. Еще один хлопок заставил мою грудь сжаться, когда мы достигли нижней ступеньки лестницы. Дариус погасил свой Свет, погрузив нас в кромешную тьму.

Его рука обвилась вокруг моей, крепко прижимая меня к его телу.

— Сюда, — выдохнул он, затем его пальцы коснулись моих век, и магия покалывала их. Когда я снова открыла глаза, то могла видеть путь впереди. Это было не похоже на дневной свет, скорее на то, что тьма отступила ровно настолько, чтобы я могла видеть, куда иду.

Дариус прошел вперед через каменную арку, и я последовала за ним в огромный подвал, заваленный коробками и уставленный ржавыми полками. В воздухе пахло сыростью, и дул пронизывающий холод.

Мы вошли в лабиринт разлагающегося мусора; там были груды и груды заплесневелых газет, металлические инструменты заполняли полки, и повсюду были свалены всевозможные бесполезные предметы.

В ушах у меня зазвенел звон, а сердце заколотилось о грудную клетку.

Что-то есть здесь, с нами.

Мы обогнули конец ряда стеллажей, и я затаила дыхание, когда мой взгляд упал на мужчину, стоящего на коленях на полу в дальнем конце комнаты, окруженного горой вещей. Он был без рубашки и в бешенстве рылся в коробках, отбрасывая в сторону пригоршни мусора. Всякий раз, когда он находил что-нибудь металлическое, он внимательно рассматривал его, а затем бросал на пол с лязгом, который эхом отдавался в моем черепе. Его жидкие волосы были длинными и прилипали к потной коже. Он начал кряхтеть, задыхаться, казаться отчаявшимся, когда перевернул еще несколько коробок и разорвал содержимое на части. Было ясно, что он что-то искал, но что?

Дариус поднял руки, и мое горло сжалось, когда пламя замерцало на кончиках его пальцев.

— Что ты делаешь? — прошипела я. Возможно, этот парень и был сумасшедшим, но это не значит, что мы должны нападать на него.

— Нимфа, — прорычал он, ненависть в его голосе была явной.

— Откуда ты можешь знать? — Я ахнула, когда мужчина швырнул коробку с отвертками в стену, и они разлетелись повсюду.

— Не знаю, — прорычал он, затем шагнул вперед и послал в воздух струю огня.

Я ахнула, когда она обвилась вокруг мужчины, пустила корни в старом матрасе и сердито вспыхнула у его ног. Парень закричал от ужаса, его глаза нашли нас в темноте, когда он развернулся, и мое сердце подпрыгнуло к горлу. В нем было что-то настолько непостижимое, что доказывало, что он был не чем иным, как порождением тьмы.

— Фейри! — выплюнул он, затем его кожа разорвалась, уступив место огромному монстру, только что вышедшему из моего последнего кошмара. Его огромное, похожее на дерево тело возвышалось до крыши подвала, а темно-красные глаза сверкали жаждой крови.

Дариус поднял руки выше, и огонь взревел вокруг Нимфы, лизнув его похожую на кору кожу и вызвав у него крик боли. В его теле послышался хрип, и я знала, что у нас есть всего несколько секунд, прежде чем он начнет высасывать нашу магию.

Я тоже подняла руки, направляя огонь Феникса к своим ладоням, жар полыхал под моей кожей, как ад. Он вырвался из моего тела потоком красного и синего пламени, обвился вокруг Нимфы и пронзил ее насквозь, пока она не превратилась в кучку пепла. Облако тлеющих углей, которое он оставила после себя, закружилось в воздухе, и все снова погрузилось во тьму, когда наш с Дариусом костер погас.

Я тяжело вздохнула, мои глаза нашли глаза Дариуса в темноте. Я открыла рот, чтобы заговорить, но ужасный трескучий звук прозвучал в моих ушах, как удар хлыста. Мы одновременно посмотрели вверх, и я заметила огромную, похожую на паутину трещину, разрывающую центр потолка. Я ахнула, мои легкие с трудом дышали, когда весь верхний этаж рухнул вниз. Я увидела свою смерть, когда тонна обломков обрушилась на нас, и я инстинктивно вскинул руки, создавая вокруг нас воздушный щит в виде купола и вкладывая в него как можно больше магии. Ванна врезалась в его верхнюю часть, отскочила и разлетелась на куски среди остальных предметов ванной комнаты, продолжая обрушиваться на нас. Прорвало трубу, и вода хлынула вниз проливным потоком, мое сердце затрепетало, когда вокруг нас началась бойня.

Мое внимание привлекло какое-то движение, и я заметила Ориона в проеме того, что когда-то было ванной комнатой высоко над нами. Его глаза были безумными от страха, но в ту секунду, когда он увидел нас внизу, окруженных твердым воздушным куполом, его плечи опустились.

— Просто чтоб ты знал, План Б состоял в том, что я превращусь в Дракона и приму на себя весь удар, — указал Дариус, и я повернулась к нему с улыбкой облегчения.

— И все же ты стоишь, в виде Фейри, в безопасности.

Он выдавил улыбку, но она не коснулась его глаз, и это заставило мое сердце сжаться.

Я оглянулся на Ориона как раз в тот момент, когда на него упала тень, и я крикнула:

— Берегись! — но мой голос прозвучал только вокруг заглушающего пузыря Дариуса. Орион все равно развернулся и скрылся из виду с поднятым мечом.

Мои легкие сжались от страха, и я заставила магию воздуха под нами поднять нас этаж выше. Наши ноги коснулись заплесневелого ковра в дверном проеме, и я убрала воздушный щит, когда мы оба побежали вперед, борясь за то, чтобы вырваться вперед.

Ориона нигде не было видно, но я слышала удары и крики драки где-то поблизости. Раздался глухой удар в стену комнаты дальше по коридору, и мы в отчаянии побежали прямо к нему, проходя мимо покрытых плесенью обоев, когда ворвались в спальню.

Орион был прижат к стене Нимфой, ее щупы были направлены ему в грудь, пока он колол, колол и колол ее в живот. Существо с визгом отшатнулось назад, и я с криком вызова выпустила очередной огонь Феникса, разрубив его пополам, прежде чем оно рассыпалось в пыль.

Прерывистое дыхание покинуло меня, когда я подбежала проверить, что с Орионом все в порядке, и его руки сомкнулись вокруг меня на полсекунды. Страх разлился по моим венам, когда я снова представила его лежащим на земле в той пещере, а вокруг него растекается лужа крови.

Нет, нет, нет, боже, нет.

— Мы должны уходить, — прорычал он. — Это место заполнено ими.

— Что они все здесь делают? — Дариус покачал головой как раз перед тем, как леденящий кровь крик пронесся по воздуху, шум донесся снизу.

— Блядь! — Орион ахнул и рванулся вперед, в то время как мы с Дариусом помчались к двери, промчавшись по коридору и вниз по узкой лестнице.

Франческа лежала на полу перед нами, нога Нимфы давила ей на ребра, когда она тянулась к ней, дребезжащий, сосущий звук, который она издавала, лишал ее магии. Я почувствовала, что моя собственная сила подавлена, и зарычала, поднимая руки, чтобы сражаться. Но Орион уже был там, бросив свой клинок так, что он перевернулся в воздухе, прежде чем вонзиться прямо в череп существа. Нимфа взорвалась каскадом пепла, и Орион бросился вперед, поймав клинок в воздухе, прежде чем тот ударился о землю.

Он опустился на колени рядом с Фрэн, положив руку ей на бок, залечивая ее раны.

— Снаружи есть еще, — простонала она, прежде чем полностью исцелилась.

— Я разберусь с ними, — прорычал Дариус, стаскивая с себя одежду и подбегая к ближайшему окну.

Я побежала за ним, мое сердце подскочило к горлу, когда он спрыгнул с подоконника и превратился в огромного золотого Дракона с оглушительным ревом, который потряс все здание.

Шесть Нимф в облике Фейри рванулись к деревьям, и я нахмурилась при виде сумок, которые те несли, все они были битком набиты вещами, которые взяли из дома. Какого черта им было нужно от какого-то гниющего старого особняка?

Драконий огонь Дариуса осветил ночь, прорубая путь между деревьями, когда он следовал за ними. Крики агонии говорили о том, что он поймал по крайней мере одного, но он никак не мог поймать их всех под навесом деревьев.

Я повернулась и увидела, что Фрэн поднялась на ноги, вцепившись в руку Ориона, когда благодарила его. Она смотрела на него такими глазами лани, что мне захотелось стереть это выражение с ее лица. Но я не думала, что у меня будет достаточно приличное объяснение, чтобы это сошло с рук.

— У них сумки, — сказала я. — Они что-то забрали из дома.

Орион потер костяшками пальцев подбородок, задумчиво наморщив лоб.

— Мы должны проверить, ушли ли они все отсюда, — сказала Франческа, выпрямляя спину и возвращая себе контроль над ситуацией.

— Если они еще не убежали от Дракона, я уверена, что они собираются это сделать, — сказал я.

— Мы все равно должны проверить, — твердо сказала Фрэн, и я кивнула, пересекая холл и просовывая голову в ближайшую комнату.

С полки за кроватью на меня смотрела жуткая выставка кукол, но никакой Нимфы. Не то чтобы это могло быть более тревожным в данный момент.

— Все чисто, — объявила я, обнаружив Ориона прямо позади себя, когда я обернулась назад.

Его глаза прошлись по мне, как будто он проверял меня, и я слегка улыбнулась ему, когда мы вместе прошли через остальную часть дома, убедившись, что там больше нет Нимф.

— В комнате рядом с кухней лежит труп, — сказала Фрэн, снова появившись в коридоре. Она вздохнула так, словно это вызвало у нее головную боль. — Мне придется вызвать сюда Бригаду по утилизации трупов, чтобы сжечь кости. Я не уверена, каким был уровень сил Ужасного, но даже с телами фейри низкого уровня нужно разбираться. Мне просто нужно хорошее д на то, что я здесь.

— Что значит «разбираться»? — спросила я, нахмурившись.

Орион ответил раньше, чем она.

— Магия фейри остается в костях своего владельца после его смерти. Ими могут незаконно владеть те, кто использует темную магию.

Мое горло сжалось от его слов, и я кивнула, вспомнив, как он рассказывал мне, что они с отцом обычно раскапывали могилы, чтобы достать такие вещи. И по выражению его лица я поняла, что Фрэнсис не знала ни об этом маленьком развлечении, ни о каких-либо других его делах с темной магией. Он повернулся к ней, когда она беспокойно провела рукой по волосам.

— Мы разберемся с этим. Дариус сможет уничтожить кости, — твердо сказал Орион. — Это избавит тебя от лишних хлопот.

— Ты уверен? — с надеждой спросила Фрэн, глядя на него так, словно он был ее рыцарем в сияющих доспехах. И с клинком в его руке, я предположила, что так оно и есть. Но он не был ее рыцарем. Он мой.

— Да, это не проблема, — сказал Орион, направляясь к входной двери на заросшую лужайку.

Дариус пролетел над головой, и воздух взъерошил мои волосы, когда он перекинулся, ныряя в окно наверху.

— Спасибо, Лэнс, — сказала Фрэн, двигаясь вперед, чтобы обнять его, ее грудь крепко прижалась к его груди. — Скоро увидимся, да? Может быть, мы могли бы как следует поговорить у тебя дома? — Она ухмыльнулась так, что моя кровь закипела, а рычание зародилось в основании моего горла, когда она поцеловала его в щеку. Затем она подбросила в воздух горсть звездной пыли и исчезла, прежде чем он успел ответить, растворившись в эфире.

— Ты рычишь, Голубок? — усмехнулся Орион, и я перебросила волосы через плечо, стараясь сохранить выражение лица.

— Конечно, нет.

Он метнулся ко мне размытым пятном, схватив меня за талию и ухмыляясь мне сверху вниз.

— Звучало так, как будто рычала. На самом деле, я думаю, что ты собралась наброситься на Франческу как настоящий Фейри. — Его улыбка стала шире, как будто это заводило его, и я ничего не могла с собой поделать, когда моя собственная улыбка растянула на губах.

— Извините, что прерываю самый испорченный родительский вечер в мире, но нам нужно поговорить об этих Нимфах, — сказал Дариус, появившись полностью одетым в прихожей, скрестив руки на груди, когда мы с Орионом разошлись.

— Они вели себя странно, — мрачно сказал Орион.

— Что они забрали? — вздохнула я.

— Хрен его знает, — сказал Дариус. — Но значит ничего хорошего. Мне все это кажется каким-то неправильным.

Прошла минута в молчании, и Орион нахмурился, когда он выдохнул, а затем указал на дом.

— Я сказал Франческе, что мы разберемся с телом.

Дариус приподнял бровь, ухмылка растянула его губы.

— Хорошая мысль.

Я последовала за ними обратно в дом, переводя взгляд с одного на другого с их загадочными выражениями на лицах.

Я ждала снаружи вонючей кухни, пока они направились в комнату с мертвым телом, чтобы сжечь его, и вытащила из кармана найденную карту Таро с волнением, трепещущим во мне. Я создала Свет Фейри, позволив ему парить надо мной, чтобы я могла видеть. На снимке была Башня, серые стены которой высоко поднимались из темного леса внизу. Из своих исследований я знала, что значение этого слова может означать конец дружбы или расставание. Я перевернула его, чтобы прочитать завитки серебряных букв на обратной стороне, адреналин пронесся по моим венам.

Упавшая звезда, пустая могила, вечная клятва.

Ищите того, кто его нарушил.

Мое сердце дрогнуло, когда я прочитала это еще пару раз, понятия не имея, о чем идет речь, когда я сунула ее обратно в карман. Я обсужу это с Орионом позже. Может быть, у него есть хоть какое-то представление о том, что это значит. Затем я достала листок бумаги, который нашла вместе с телом, и пробежала глазами по словам.

Для того, кто найдет эту записку, эти слова — мои последние.

От моего имущества не осталось ничего, что можно было бы отдать, золото исчезло, мой банковский счет пуст. Пусть все, что у меня есть, обратится в прах, останется гнить вместе со мной.

У меня осталось всего одно незаконченное дело…

Из всех темных владений, которыми я когда-либо владел, было одно, которое до сих пор вызывает у меня величайшее сожаление. Я хорошо прятал его, сколько мог, но тени окружают его, как будто их призывает злая сила.

И хотя я пытался уничтожить его, чтобы удалить этот артефакт из мира, который бросает вызов самой природе, его сила слишком велика.

В конце концов, я провалил единственное доброе дело, к которому когда-либо стремился.

Так вот почему я отправил его Фейри, который, я знаю, сохранит его в целости и сохранности, завернув в ткань, в последнем акте надежды, прежде чем он попадет не в те руки.

Простите меня за мою слабость, звезды, но я больше не мог оставаться в этом мире. Тьма много лет забирала кусочки моей души, пришло время усмирить моих демонов. И тому, кто найдет это, пусть звезды ярко освещают вашу судьбу. Но прислушайтесь к этому предупреждению. Если вы пришли сюда, чтобы рыться в моем мирском имуществе в поисках этого отвратительного предмета, я умираю в надежде, что ваши поиски здесь закончатся.

Никто не должен владеть этой силой.

Не я.

Даже вы.

Кравин Ужасный

Я подняла глаза, и дрожь пробежала по мне, когда Орион и Дариус вернулись в зал, заметив большой рюкзак, перекинутый через плечо Дариуса. Мои брови сошлись вместе, когда я указала на него.

— Ты положил это мертвое тело в этот мешок, не так ли? — я была невозмутима.

Дариус и Орион обменялись веселыми взглядами, затем пожали плечами.

— Не тратить же впустую, — легко сказал Орион.

— Не волнуйся, Дарси, я был нежен с ним, — сказал Дариус с мрачной улыбкой. — Я высушил его, как вяленую говядину, а затем сложил, как оригами, не так ли, Лэнс?

— Он так и сделал, хотя это было со вкусом, — задумчиво произнес Орион, и они оба захихикали.

Я покачала головой, пытаясь сдержать улыбку, которая пробивалась на мои губы.

— Значит, мне следует ожидать скорого урока костяной магии?

— Я думал, Лэнс уже дал тебе много уроков по костям, не так ли? — пошутил Дариус, и смех вырвался из моего горла. Было довольно странно стоять здесь, в этом жутком доме, и смеяться вместе с ним.

— Да, и эта ночь эффектно прервала эти уроки, так что давайте, блядь, пойдем домой, — сказал Орион, двигаясь вперед, чтобы взять меня за руку.

Дом. Наконец-то это звучало как настоящее место. Не тот, который просто жил в моих мечтах и фантазиях. У меня действительно было место, которому я принадлежала. И он стоял прямо там, рядом со мной.

— Подожди, посмотрите, — я передала Ориону записку, полагая, что смогу поделиться этим с Дариусом. Но я все еще не доверяла ему настолько, чтобы поделиться с ним картой. — Как ты думаешь, что это значит? — спросила я, когда он закончил читать и передал его Дариусу.

— Я думаю, это означает… что бы ни искали Нимфы, это уже исчезло, — сказал Орион, и в его глазах мелькнули тени.

— По крайней мере, это хорошо, — выдохнула я, дрожь пробежала по моему телу. — Потому что, что бы ни скрывал Кравин, это звучит не очень обнадеживающе.

— Нет, — согласился Орион. — Совсем не хорошо.

— Кем он был? — спросила я. — Ты сказал, что он знал твоего отца?

Орион кивнул, серьезное выражение исказило его черты.

— Я мало что о нем знаю. Это было давно, но он иногда навещал меня дома. Он торговал магическими предметами, но его специальностью был черный рынок. Мой отец купил у него бесчисленное множество вещей.

— Как ты думаешь, он тот друг, которого Кравин упоминает в своей записке? — задумчиво спросил Дариус, и я подумала, не это ли имел в виду Аструм в своей карте.

— Может быть. — Орион пожал плечами. — Я не знаю, насколько они были близки на личном уровне, но они часто обсуждали бизнес вместе, когда он приезжал.

— Итак, что бы ни искали Нимфы… может быть, это было у твоего отца, — предположила я, чувствуя, что мы наткнулись на что-то важное.

— Если эта вещь была у моего отца, то, без сомнения, теперь она у моей несчастной матери. Либо так, либо она все еще среди его вещей в подвале. — Брови Ориона сошлись вместе. — Но пока мы не узнаем, что это такое, от этого мало толку. В наши дни мне не очень рады дома. Хотя, я могу сходить, если понадобится.

— Мы не можем искать какой-то таинственный объект вслепую, — прокомментировал Дариус. — Что, если мы схватим Нимфу и пытками вытянем из нее информацию?

Мой нос сморщился, когда я посмотрела на него. Не то чтобы Нимфы нравились мне больше, чем другие фейри, но пытать одну из них звучало довольно мрачно.

— Неплохая идея, — согласился Орион, его взгляд на мгновение задержался на моей шее. Мне потребовалось на секунду больше, чтобы понять, что он голоден, и я небрежно перекинула волосы через плечо в знак подношения.

Он облизнул губы, прежде чем броситься вперед, схватил меня за талию и погрузил свои клыки в мое горло. За уколом боли последовала волна его яда, которая обездвижила мою магию, и я положила руку ему на затылок, когда он взял то, что ему было нужно.

Когда он отступил, нежно проводя большим пальцем по моей шее, чтобы залечить рану, Дариус смотрел между нами, сжав челюсти. Мы уже делали это так много раз, что это было так же нормально, как дышать. Орион нежно поцеловал меня в знак благодарности, и мое лицо озарила улыбка, которая, казалось, горела прямо сквозь окружающую нас темноту.

— Вы двое… ну, к черту закон, который говорит, что вы не можете быть вместе, — сказал Дариус, скрестив руки на груди.

Мое сердце сжалось от его слов, и я увидела столько боли в его глазах, что шагнула вперед и обняла его. Дело было не в том, что я простила его, или даже в том, что я была отдаленно убеждена, что он достаточно хорош для моей сестры. Но, может быть, он мог бы им стать. Может быть, если бы они сделали лучший выбор, последовали своему сердцу, а не своей гордости.

— К черту и звезды, Дариус, — выдохнула я, и его мышцы напряглись вокруг меня, когда он прижал меня к себе. — К черту каждую сияющую, сверкающую звезду.

Ксавьер

В последнее время я ловил себя на том, что смотрю в окно или на стены, перебирая в уме все, что произошло за последнее время. Игра в видеоигры, чтобы убежать от реальности, больше не привлекала меня так сильно. Может быть, это было потому, что реальность была слишком громкой в эти дни, кричала мне в уши и заставляла меня обращать внимание. Или, может быть, это было потому, что я понял, как часто в моей жизни меня проверяли. И это отстойное дерьмо.

Мне всегда казалось, что я жду, когда что-то произойдет. Как будто я убивал время до неизбежного момента, когда дверь моей клетки откроется, и я обнару, что выхожу на свободу. Но, может быть, это было просто то, в чем я убедил себя, чтобы сделать жизнь более сносной. Потому что реальность была такова, что отец никогда не отпустит меня. Не сейчас, когда, по его мнению, мой Орден может навлечь позор на всю семью. И я не знал, чего больше боялся: того, что меня посадят в клетку и будут прятать всю оставшуюся жизнь, или неожиданного «несчастного случая», который однажды приведет к моей внезапной, охренительно трагической смерти.

В декабре мне исполнилось восемнадцать, и если отец не зачислит меня в академию в этом году, ему придется кое-что объяснить. И как только начнут задавать вопросы, ему будет труднее сохранить мой секрет. Так что с каждым днем мне становилось все страшнее. Потому что прямо сейчас в моих жилах не текла магия, пресса не интересовалась моей жизнью, и я был в идеальном положении, чтобы исчезнуть. Так что, возможно, вопрос был уже не в том, собирался ли отец убить меня, а в том, когда.

Я пропустил завтрак в пользу того, чтобы остаться в своей комнате, с тревогой пытаясь придумать план. Если бы я только мог вытащить маму отсюда. Если бы мы могли убежать… найти безопасное место. Но однажды, когда она попыталась помочь мне, Стелла поймала ее. И теперь отец будет ожидать этого. Он принял ещё больше мер — усилил охрану на территории. Этот дом был моей тюрьмой, и я не хотел здесь умирать. Не раньше, чем я действительно начну жить.

Мой телефон запищал, и мое сердце забилось сильнее, когда я схватил его с тумбочки и упал на кровать. Моя кожа начала мерцать и блестеть, когда я обнаружил, что меня ждет сообщение от Софии. Я даже не пытался подавить свой Орден, когда он гудел в моих венах и пел убаюкивающую мелодию моему сердцу. Мне нужно было хоть на мгновение погреться в нем, найти в нем утешение. Необходимость перекинуться была похожа на зуд, который перерастает в жжение. С каждым днем становилось все труднее и труднее. Иногда я запирался в ванной после душа и на несколько минут перевоплощался в своего Пегаса, глядя на свое сиреневое отражение в зеркале и размышляя, каково это — летать.

Я делал это еще чаще с того дня во Дворце Душ с Вега, Лэнсом и Наследниками. Я жаждал этого дня. Я прокручивал это в голове тысячу раз. Мечтал об этом, заново переживал каждую секунду. Это заставляло меня чувствовать себя вызывающе. И чувство непокорности создавало впечатление, что я как-то действую, даже если это не так. Но каждую лишнюю минуту, которую я проводил после душа, глядя на сияющий серебряный рог, украшавший мою голову, мой подбородок поднимался немного выше. И моя душа загорелась немного ярче. Я был Пегасом. Здоровенный жеребец Пегас. И я гордился тем, что был одним из них.

София:

Однажды я летала во время грозы, и в меня попала молния.

Однажды меня укусил Немейский лев, и я чуть не истекла кровью.

С тех пор как я учусь в "Зодиаке", я никогда не получала оценку ниже Пятерки.

Пару дней мы играли в "две правды и ложь", и у меня уже заканчивались забавные истины, которые я мог бы ей рассказать. Моя жизнь была не совсем красочной. Я совершил в общей сложности ноль авантюрных поступков. Не потому, что я не хотел, а потому, что у меня никогда не было такой возможности. Будь у меня такая возможность, я бы точно полетел сквозь грозу. Я бы тоже попробовал прокатиться на Немейском льве-оборотне ради смеха. Но для этого мне нужно было бы знать людей. Хотя для этого мне не нужен калькулятор, чтобы подсчитать, скольких людей я знал за пределами своей семьи в эти дни.

После того, как появился мой Орден, отец забрал меня из средней школы и дал мне новый телефон, отрезав меня от всех своих старых друзей. Не то чтобы тогда в моей жизни было много настоящих людей. Половина моего класса подлизывалась ко мне, потому что я был Акруксом, а другая половина ненавидела меня по той же причине. Найти настоящую связь в этом мире было достаточно сложно, ведь все жаждали власти и искали способ подняться. Когда ты рождался в нем, другие фейри чувствовали его запах на тебе, как свежую кровь. И гиенам не потребовалось много времени, чтобы сделать круг.

Я ухмыльнулся, распознав ее ложь. Я понял, что она умна, и мне это понравилось. Но у меня было такое чувство, что я знаю ответ. И я считал, что она была достаточно крутой, чтобы пережить два других.

Филипп:

Бьюсь об заклад, Лэнс Орион ни с кем не откровенничает.

София:

Очень верно! И он также не ставит заслуженные оценки. С ним все зависит от настроения. Откуда ты вообще знаешь, что он крутой парень?

Филипп:

Он друг семьи.

Я нажал "Отправить", прежде чем понял, что натворил. Дерьмо. Я не должен был выдавать подобную информацию. Я должен был быть Филиппом, а не гребаным Ксавьером. Я набрал еще один быстрый ответ, мое сердце бешено колотилось. Если я раскрою этот секрет, и София расскажет другим фейри, у меня будут серьезные проблемы. И я не думал, что на этот раз побоев от моего отца будет достаточно.

Филипп:

И когда я говорю "друг", я имею в виду, что однажды моя двоюродная сестра встречалась с ним около месяца.

Я потер глаза, зная, что эта ложь просто не поможет. Оставалось надеяться, что София не сложит два и два. В конце концов, Дариус был тем, кто попросил о помощи. И она не была идиоткой.

Меня презирало врать ей. И не думал, что она когда-нибудь расскажет кому-нибудь о том, кто я такой, но просто не могу рисковать.

София:

Прикольно. Что ж, ты был прав…Я не получаю ровным счетом ничего. И тот укус Немейского льва причинил жуткую боль — возможно, даже больше, чем удар молнии;)

Я глупо ухмыльнулся, глядя на экран, прочитав ее сообщение пару раз, прежде чем задаться вопросом, как продолжить игру. В тот момент у меня на уме была только одна правда. Ты мне так нравишься, и больше всего в жизни сейчас я ненавижу то, что мне никогда не удастся встретиться с тобой.

Я со вздохом бросил телефон на кровать, решив, что позже придумаю что-нибудь более беззаботное, чтобы ответить. Прямо тогда мне показалось, что собираюсь излить душу в своем сообщении, и я не хочу, чтобы мои страдания коснулись Софии. Она была слишком милой, слишком чистой, чтобы быть запятнанной тьмой, живущей в моей жизни. Нет, я хочу сохранить это за прочно запертыми и запечатанными дверями. Она была моим светом, сияющим так же ярко, как все звезды, вместе взятые. И я никогда не позволю этому свету померкнуть.

Дикий крик донесся до моего слуха внизу, и я нахмурился, услышав далекий крик Клары, когда она начала кричать.

Любопытство взяло верх надо мной, и я соскользнул с кровати, вышел из своей комнаты и поспешил вниз по лестнице. Ее голос донесся из столовой, и я направился к нему с бешено колотящимся сердцем. Всякий раз, когда Клара выходила из себя, я всегда беспокоился, как далеко она может зайти. Знание того, что она чуть не убила своего собственного брата, заставляло меня нервничать рядом с ней, даже больше, чем тот факт, что она была долбаной Сукой Теней. Если она была способна причинить боль Лэнсу, это делало ее способной на все.

— Нео! Нет! Нет! — рыдала Клара, и я заглянул в щель двери, где была приоткрыта. Я не хотел вмешиваться в то, что, черт возьми, там происходило. Особенно потому, что от Клары у меня мурашки по коже. Но я обещал Дариусу, что предоставлю ему любую информацию, если она покажется мне важной. И что-то в этом кричало о важности.

Клара двигалась вокруг длинного деревянного стола, разглядывая множество предметов, разложенных на нем. Кинжалы, перчатки, кубки, даже огромный сверкающий меч с инкрустированной драгоценными камнями рукоятью. Каждый раз, когда она брала одну из них в руки, она швыряла ее через всю комнату, крича:

— Нет!

Я заметила отца во главе стола, его губы сжались в тонкую линию, когда он рассматривал ее.

Мое внимание привлекло движение, и в поле зрения появились Поларисы. Друзилла, Мигель и Алехандро.

Друзилла была худощавой женщиной с короткими, туго вьющимися черными волосами и бледными чертами лица; ее муж был таким же худым, его глаза были изможденными, и у него был вид человека, у которого почти не было характера, всегда подскакивающего к каждому слову своей жены. Брат Друзиллы Алехандро был самым высоким из них всех, его глаза были жестокими, а губы поджаты под тонкими усами.

Они посещали ужины с нами в течение нескольких месяцев, и что-то в них заставляло меня нервничать. Может быть, это было связано со странным трикотажем, который они никогда не снимали. Друзилла всегда носила пару желтых шерстяных перчаток, Мигель носил этот уродливый оранжевый свитер, как будто это была его самая любимая вещь в мире, а красный шерстяной шарф Алехандро полностью противоречил его безвкусной внешности.

Или, может быть, дело было в том, что Друзилла обладала арктическим обликом, или в том, что в глазах ее мужа, казалось, вообще не было света. Когда он сидел неподвижно, то мог сойти практически за труп. В настоящее время он вздрагивал каждый раз, когда Клара кричала «нет», а подбородок Друзиллы поднимался все выше и выше, как будто она хотела что-то сказать. Пальцы Алехандро периодически сгибались, и он был единственным, кто не выглядел испуганным.

— Его здесь нет, — наконец объявила Клара, драматично опускаясь на стул, как будто она была измотана.

— Мы позаботимся о том, чтобы удвоить силы в поисках, — твердо сказала Друзилла.

— Мы найдем его, — убежденно прорычал Алехандро.

— Ты говоришь это уже довольно давно, — сказал мой отец опасным тоном. — Я тешил себя этой фантазией, но мое терпение на исходе.

Друзилла склонила голову, в то время как Мигель дрожал рядом с ней.

— Прошу прощения, лорд Акрукс. Но уверяю вас, если вы дадите нам больше времени…

Клара стукнула ладонью по столу, и мое сердце подпрыгнуло.

— У нашего короля нет времени, чтобы тратить его впустую. Он ждет тебя, прежде чем начать действовать.

— Я понимаю, — кивнула Друзилла. — Как уже сказала, я могу только извиниться и пообещать стараться еще больше.

— Уверяю вас, я возьму этот фарс под контроль, милорд, — пообещал Алехандро, бросив острый взгляд на свою сестру.

— Или мы можем отказаться от этого причудливого дела, и я смогу сделать свой ход завтра без его помощи, — резко сказал отец, и я проглотил комок, вставший в горле, задаваясь вопросом, как долго я смогу оставаться здесь, прежде чем меня обнаружат.

— О, но мой король! — Голос Клары внезапно изменился на невинно-сладкий. Она поднялась со своего места, положила ладонь ему на грудь и провела ею по рубашке. — Я чувствую, что он где-то там. Тени тоже ищут его. Ты должен потерпеть.

Взгляд отца переместился на нее, и в нем появилось что-то похожее на мягкость. Что-то, что, я был уверен, никогда не видел направленным на меня или моего брата. Он поднял руку, схватив ее за подбородок, что выглядело как крепкий захват.

— Я полагаю, что могу немного подождать этот подарок.

Она улыбнулась, как кошка, провела пальцами по его руке и облизнула губы.

— Это того стоит, папочка. Я обещаю.

Я вздрогнул от этого прозвища.

Отец посмотрел на Поларисов.

— Вы свободны. Не просто удвойте поиски, утройте их. Я хочу получить какие-то осязаемые доказательства его существования в течение недели.

— Да, милорд, — пробормотала Друзилла, и я, не теряя ни секунды, выбежал из комнаты и укрылся на кухне.

Я подошёл к холодильнику, взял немного апельсинового сока и наполнил стакан. Я едва мог заставить себя выпить его, пока стоял там, обдумывая услышанное, и отправил сообщение Дариусу, чтобы сообщить ему о том, что я видел.

Что бы они ни искали, это должно было быть проблемой. И я был полон решимости выяснить, что это было. Потому что я, хоть и не могу выйти из дома, но могу начать свой собственный тихий бунт. И я был в идеальном положении для сбора информации. Стиль призрачной разведки.

Я стоял без рубашки перед зеркальной стеной, которая тянулась вдоль одной из стен современного тренажерного зала в восточном крыле. Им редко пользовались с тех пор, как Дариус съехал. Мать предпочитала плавать бесконечные круги по бассейну, а отец так часто отсутствовал, что ему редко приходилось пользоваться здешним снаряжением.

В эти дни я занимался так, как будто от этого зависела моя жизнь. Я знал, что не смогу соперничать с отцом без магии. Но быть в форме было одним из способов противостоять чувству беспомощности, в которое он загнал меня в угол. Кроме того, я хорошо справлялся с тенями, так что, как я догадался, это пошло мне на пользу. Клара переняла уроки своей матери, и хотя я презирал проводить время в ее обществе, я должен был признать, что она помогла мне быстро овладеть ими всерьез. С каждым днем мне становилось все легче вытаскивать их на поверхность кожи и выпускать на волю. Возможно, у меня еще не было доступа к моей Стихийной магии, но я больше не был полностью неспособен защитить себя…

Я смотрел на мышцы, начинающие проступать под моей кожей, проводя большим пальцем по груди и проверяя, как я изменился. На мое тело повлиял не только вес. За прошедший год я стал выше, мои плечи расширились, черты лица утратили свою мальчишескую мягкость. Я не был похож на Дариуса с его Драконом; мое тело было построено из тощих мышц. Я был создан для скорости и уверенной ходьбы. Это меня вполне устраивало, потому что единственное, о чем я когда-либо мечтал — это убежать от этой жизни. И в один прекрасный день я надеялся получить такой шанс. Но шансы были созданы не только звездами. Мне нужно было создавать свои собственные возможности, поэтому мне пришлось начать находить трещины в стенах тюрьмы.

Я схватил футболку и направился из спортзала, бегом поднимаясь по лестнице в ванную на лестничной площадке. Я двигался тихо, потому что отец все еще был дома. Я ждал его следующей деловой поездки, желая, чтобы она состоялась сегодня. Всякий раз, когда он был здесь, казалось, что весь дом затаил дыхание. Я ненавидел то, что жил на грани, каждый хлопок двери заставлял меня вздрагивать, каждый стук тяжелых шагов заставлял мое горло сжиматься, а мышцы напрягаться в ожидании побоев.

Я быстро принял душ и вскоре уже спускался на обед, одетый в брюки и серую рубашку. Я предпочел перекусить самостоятельно, а не просить Дженкинса принести мне что-нибудь. Он всегда приказывал шеф-повару класть соленые огурцы во все, что он готовил для меня, несмотря на то, сколько раз я говорил ему, что ненавижу их. Я не знал, была ли его забывчивость фальшивой или нет, но у меня было такое чувство, что так оно и было. Он никогда не забывал о порядке, когда дело касалось обеда отца. Он бы потерял из-за этого голову.

Я схватил пару ломтиков хлеба с намерением приготовить сыр на гриле, когда в комнату вошла моя мама в темно-бордовом платье с длинными рукавами, облегающем ее фигуру.

— Сегодня мы обедаем всей семьей, Ксавье, — сказала она беззаботным голосом. — Иди сядь в столовой. — Она поманила меня к двери, но я сдержался, заметив напряжение в ее позе.

— Что происходит? — спросил я, сдвинув брови.

— Твой отец хочет поговорить с тобой кое о чем, — сказала она с пустой улыбкой, и мое сердцебиение переключилось на максимальную скорость.

— О чем? — спросил я, беспокойство разлилось по моим венам. Отец ни о чем со мной не разговаривал. Нет, если только у него не было гостей и он не был вынужден вести вежливую болтовню перед ними.

— Иди сядь, — настаивала она, отворачиваясь от меня, и я клянусь, что ее плечи вздрогнули, когда я прошёл мимо нее. Я оглянулся, но она скользила за мной, как потерянный дух, которым она всегда была.

Я направился в столовую, обнаружив длинный стол, накрытый на четверых. Мы с мамой сели друг напротив друга в центре стола, и я взял стакан воды, который мне уже налили, и осушил его одним большим глотком. Моя нога тревожно постукивала под столом, когда между нами царила тишина. Я никогда не знал, что сказать своей маме. Ее ответы всегда были такими пустыми, поверхностными. Если бы я спросил ее, бьется ли еще ее сердце, она, вероятно, улыбнулась бы и кивнула. Она сможет даже случайно вскрыть вену, чтобы доказать это. Но она никогда не говорила мне ничего реального.

Откуда-то из комнаты над нами раздался хлопок, и мы оба одновременно посмотрели вверх. Грохот раздался снова, затем снова и снова, и до нас донесся голос Клары, отчего мое сердце сжалось в комок.

— Да, папа, да, да, да!

Моя челюсть отвисла, и жар обжег основание моего черепа, когда я посмотрел вниз и обнаружил, что моя мать смотрит стеклянным взглядом поверх моей головы.

Отец начал ругаться, и люстра над нами зазвенела, когда по ней пробежала дрожь.

Гнев вспыхнул во мне, острее, чем я когда-либо знал. Моя мать, блядь, сидела прямо здесь. Он знал, что мы ждем в комнате внизу. У него даже не хватило порядочности наложить заглушающий пузырь.

Я вскочил на ноги еще до того, как понял, что собираюсь делать с нарастающей в груди яростью, и мамины глаза сфокусировались, впиваясь в меня.

— Сядь, Ксавье, — настаивала она, и я сжал челюсти, чувствуя, что у меня вот-вот лопнет кровеносный сосуд, пока я стою здесь.

— О, мой король — дракон — ах! — Клара закричала, и я зажмурился, тяжело откидываясь на спинку стула.

— Как ты можешь позволять ему так неуважительно относиться к тебе?! — потребовал я.

Я никогда не кричал на маму, но это было уже слишком. Пустое выражение на ее лице говорило, что ей все равно, но как это могло не пробиться ей в грудь и не выжать из нее жизнь? Может быть, она была сломлена так долго, что даже больше ничего не чувствовала. Большую часть времени я считал, что она просто отключилась от жизни. Но мне хотелось, чтобы она этого не делала. Я хотел бы, чтобы под этой крышей был хоть один чертов человек, с которым я мог бы поделиться своей болью. Хуже всего было то, что я знал, что если никогда не выберусь отсюда, если отец будет держать меня взаперти вечно, я закончу так же. Безмозглым, оцепенелым. И я не мог этого вынести.

Клара застонала, как будто испытала лучший оргазм в своей жизни, а я уставился в свою тарелку, мои уши наверняка вот-вот начнут кровоточить. Отец застонал, когда тоже закончил, и я обнаружил, что моя рука сжимает нож рядом с тарелкой. Либо в этом была извращенная жестокость, либо ему было все равно, кто слушает. Я не знал, что было хуже.

Несколько минут спустя они вдвоем вошли в комнату, и у меня покалывало шею от ощущения их присутствия позади меня.

Отец со вздохом опустился на свое место во главе стола, поднял стакан с водой и сделал большой глоток. Клара хихикнула, опускаясь на сиденье справа от него, расчесывая пальцами свои светло-каштановые волосы, чтобы укротить непослушные пряди, торчащие сзади. Она была одета в бледно-розовое платье-сорочку, в котором я узнал было мамино, и это само по себе оскорбление.

Дженкинс появился с тележкой по сигналу, как будто он ждал в тени появления своего хозяина. Он разложил наши блюда, пока я смотрел на отца, мышцы моей челюсти напряглись, когда я стиснул зубы.

— Я позволил Кларе, носить твои вещи, — небрежно сказал Лайонел. — Ты ведь не возражаешь, моя сладкая?

Мать на мгновение посмотрела на Клару с жесткостью в глазах, затем просто кивнула, изобразив вежливую улыбку.

— Конечно, нет.

— Спасибо, тетя Каталина, — сказала Клара сладким голоском, и все. Гвоздь в крышку гроба. С меня было достаточно.

Я стукнул кулаком по столу, и ледяной взгляд отца пронзил меня. Но я не собирался просто сидеть здесь и позволять этому случиться.

— Как ты смеешь так оскорблять мою мать, — огрызнулся я. — Она твоя жена.

Прошла мучительно долгая пауза молчания, и я не мог оторвать взгляд от отца, когда в них появился убийственный блеск.

— Как я смею? — повторил он убийственным тоном, от которого волосы у меня на затылке встали дыбом. — И что именно ты имеешь в виду, сынок? — В его тоне был намек на вызов, как будто он хотел посмотреть, как далеко я зайду, чтобы противостоять ему впервые в жизни. И если я собираюсь это сделать, то должен, черт возьми, довести дело до конца. Даже если это пугало меня до усрачки.

Я поднялся со своего места, желая получить от него преимущество в росте, хоть в чём-то. Я указал на Клару, глаза которой невинно расширились, когда рычание застряло у меня в горле.

— Она на двадцать лет моложе тебя. Она играла со мной в детстве. Она была практически моей сестрой. Как ты можешь трахать ее, как будто это нормально? Как будто все это, блядь, нормально! — Я схватил свою тарелку, запустив ее через всю комнату так, что она разбилась о стену.

Звук зазвенел у меня в ушах, и мой отец прихлопнул меня пальцем, посылая яростный поток воздуха в мою грудь. Меня швырнуло в закрытые двери, мой позвоночник ударился о дерево, и по нему прошла трещина, прежде чем я упал на пол. Шаги отца приближались ко мне, и моя мать издала приглушенный звук, который мог быть страхом.

Отец наклонился, чтобы схватить меня, но я не собирался так легко склоняться. Не сегодня.

Я был сыт по горло его бредом.

Я вскинул руки, и тени вырвались из меня, заставив моего отца отступить на шаг, прежде чем он поднял руки в контратаке. Тени, исходящие от моего тела, внезапно рассеялись, и я увидел Клару на периферии моего зрения, ее рука была поднята ко мне, когда она заперла мою силу глубоко в моей груди.

Паника пронзила мое тело как раз в тот момент, когда отец схватил меня сзади за воротник, вытаскивая из комнаты, а Клара дико смеялась, следуя за нами.

— Я дам тебе хороший повод прикусить язык, парень, — прорычал он, ведя меня через коридор, пока я пытался освободиться.

Он ворвался в библиотеку и швырнул меня на пол порывом магии воздуха, сопровождавшим удар. Я с грохотом ударился о деревянный пол, врезавшись в ближайшую полку с книгами, и целая куча посыпалась на меня.

Я с трудом выпрямился, мое сердце бешено колотилось в ушах. Меня так долго держали в узде, что я жаждал дать отпор с силой голодного зверя. Я хотел разорвать его на части за все, что он сделал. К Дариусу, к маме, ко мне. Он был чумой в этом мире, и я презирал каждую каплю его крови, которая текла в моих жилах.

— Я ненавижу тебя! — взревел я, замахиваясь на него кулаком.

Он был так застигнут врасплох, что забыл прикрыться, и мои костяшки пальцев врезались ему в челюсть, заставив его отшатнуться назад.

Клара смотрела на нас широко раскрытыми глазами, подпрыгивая на каблуках, и мое сердце бешено колотилось, в ожидании удара.

— Теперь у тебя большие неприятности, — выдохнула она со злой усмешкой, и я приготовился к драке, когда верхняя губа отца откинулась назад.

— Итак, у тебя наконец-то вырос позвоночник, — усмехнулся он. — Но это не делает тебя мужчиной. И это определенно не делает тебя Акруксом, — прошипел он, его глаза скользили по мне, как будто я был куском грязи на его ботинке. — Ты всегда будешь просто позором, который этой семье приходится скрывать. Или, может быть, я избавлю нас от лишних хлопот и закопаю тебя так глубоко, что даже черви тебя не найдут.

— Тогда сделай это! — рявкнул я, судорожно дыша.

Возможно, я сошел с ума, но мне было все равно. Мне надоело прятаться в тени и ходить на цыпочках по этому дому, ожидая того дня, когда я надоем своему отцу. Я был по горло измучен. Каким бы пугающим он ни был.

Я стиснул зубы, поднимая кулаки, несмотря на то, что знал, что не смогу снова нанести ему удар. Но я не собирался падать на колени, как какой-нибудь трус.

— Ты хочешь, чтобы я ушёл, так давай покончим с этим, — потребовал я, мое сердце разрывалось на части. Мне было больно от того, что он ненавидел меня. Презирал меня. Я всем сердцем желал, чтобы мне было все равно. Но его ненависть причиняла мне боль. Но почему? Что я такого сделал, чтобы заслужить это? — Я ведь ничего тебе не сделал, кроме того, что существую, — выплюнул я, мои глаза горели, пока я сдерживал всю боль, бурлящую внутри меня. Я давным-давно перестал пытаться завоевать его любовь, но какая-то часть меня никогда по-настоящему не исцелится от боли того, что я был всего лишь обузой для своего собственного отца. — Так сделай это, — настаивал я, пока он продолжал оценивать меня холодным, пустым взглядом. — Останови мое существование и избавься от своей маленькой проблемы.

Он быстро подошел ко мне, взмахнув рукой, чтобы связать мои конечности магией воздуха, и страх проник в меня, как яд. Его первый удар повалил меня на пол, сломав ребра при ударе. Я захрипел, когда боль рикошетом пронзила мои конечности, когда он начал бить ногами.

Клара ликовала и аплодировала каждому его удару. Я зажмурился и попытался зацепиться за что-нибудь хорошее. В моей жизни было так мало моментов, которые были по-настоящему сладкими, но были и такие, которые я пересматривал тысячу раз. Играл с моим братом в озере на территории, смеялся с ним и Лэнсом, когда мы ловили Фей в лесу, играл в снежки с моими друзьями. Реальные, настоящие люди, которые знали меня, любили меня.

— Бесполезная… трата… моего… гребаного… времени, — ворчал отец при каждом ударе, и боль начала ослеплять меня.

Она въелась в мои раздробленные кости и прогрызла себе путь по венам. Я не доставил ему удовольствия кричать, но моя боль, без сомнения, была написана на моем лице, написана в моей крови. Может быть, он питался этим. Может быть, я нужен ему живым, чтобы продолжать кормить своих демонов и наживаться на моем страхе. Может быть, он никогда не прекратит эти страдания. Потому что монстрам нужна добыча, чтобы полакомиться, а без меня он умрет с голоду.

Внезапно он оказался перед моим лицом, склонился надо мной и сжал мою рубашку в кулаках.

— Если еще раз так со мной заговоришь, и ты действительно будешь считать до своего последнего вздоха, ты меня понял? — Он встряхнул меня, прежде чем я заставил себя кивнуть, слыша его слова сквозь тяжелый звон в ушах. Кровь, из моего носа, запачкала его блестящие ботинки, и он выхватил носовой платок, вытирая их, прежде чем подняться надо мной. — Через двадцать минут к тебе прибудет гость, выгляди презентабельно. Это твой последний шанс, Ксавье. Сделай над собой усилие, или я снова не буду милосерден. — Он отвернулся, вышел из комнаты и оставил меня с Кларой.

Я свернулся калачиком, позволив себе застонать от боли, когда огонь, казалось, пробрался под мою кожу. Милосердным? Как он мог думать, что все, что он делал, было милосердным? Он был воплощением жестокости. Язычник без души.

Звук рыданий наполнил мои уши, и Клара внезапно закричала, упав передо мной на колени и обняв меня, и я задохнулся в агонии. Исцеляющая магия перетекла из ее тела в мое, когда она уткнулась лицом в изгиб моей шеи, ее слезы омывали мою кожу.

— Нет, нет, нет, — пробормотала она, крепко обнимая меня, и я не смог пошевелиться, чтобы оттолкнуть ее. — Мне так жаль, так жаль, Ксавье.

Ее сила пустила корни в моем теле, забирая боль и исцеляя все переломы и синяки на своём пути. Клара покрывала поцелуями мои щеки, и я хмыкнул, протянув руку, чтобы прижать ее к себе. Она смотрела на меня сверху вниз с сокрушенным выражением, слезы текли по ее лицу и делали ее похожей почти на человека.

— Ты в порядке, — прошептала она. — Я буду защищать тебя.

Я протянул руку, мое горло сжалось, когда убрал волосы с ее лица, а в мой разум пришла мысль, что настоящая Клара, возможно, все еще стоит за всей этой тьмой, которая вторглась в нее. Но потом она уронила меня на пол и встала, хлопая в ладоши.

— Глупый мальчик, не говори больше папе гадостей. — Она строго посмотрела на меня, а затем начала петь, выпрыгивая из комнаты.

Я заставил себя подняться на ноги, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони. Я был потрясен, но не испуган. Я не собирался заползать обратно в свою раковину и прятаться от него. Уже нет. Только не снова.

Я направился к выходу из комнаты и обнаружил свою маму, стоящую за обеденным залом, ее глаза сияли, когда она смотрела на меня. Ее горло дернулось, затем она указала на лестницу.

— Иди, умойся и смени рубашку, пока не пришел мистер Грейвбоун.

— Кто это? — спросил я, взглянув на свою забрызганную кровью рубашку. Звучит как глава какой-нибудь разыскиваемой банды в Red Dead Redemption. Не совсем утешительно.

— Просто иди, — настаивала она, отворачиваясь от меня, и я направился наверх с узлом в животе. Я ненавидел то, что Клара исцелила меня, а не моя мама. Каким бы жалким это ни было, единственные разы, когда я чувствовал, что моя мать действительно заботилась обо мне, были, когда она приходила залечить мои раны после того, как отец изобьет меня.

Я сменил рубашку и умыл лицо, и к тому времени, когда спустился вниз, то был готов встретиться лицом к лицу с тем, кем был тот парень. Но к чему я не был готов, так это к тому, что мой отец ждал меня внизу лестницы. Он положил руку мне на плечо, направляя меня по коридору налево, и мое сердце забилось сильнее, чувство беспокойства охватило меня. Что-то было не так. И мои инстинкты говорили, что я должен бежать, спасая свою проклятую звездами жизнь.

— Ты будешь делать так, как говорит мистер Грейвбоун, — сказал мне на ухо отец, его голос был убийственным шепотом. — Все, что он скажет. Я ожидаю, что вы с ним добьетесь прогресса в течение месяца. Если нет, что ж, я надеюсь, ты понимаешь, что жизнь в этом доме может стать гораздо более некомфортной, сынок.

Я проглотил подступающий ком в горле, сжав губы, пока он вел меня в гостиную в дальнем конце коридора. С одной стороны длинной комнаты потрескивал камин, а по обе стороны от него стояли два кресла. Из одного поднялся мужчина, его бледно-серые глаза буравили меня взглядом. Его седые волосы были зачесаны назад, и каждый угол его лица казался острым, как бритва. На нем висела кроваво-красная мантия, удерживаемая у горла золотой застежкой с изображением идеального подсолнуха.

Отец подвел меня к другому креслу и усадил на него, его рука оставалась на моем плече, когда он встал рядом со мной.

— Ты знаешь мои желания, Могильная Кость? — прорычал он, и мужчина наклонил голову.

— Я знаю, милорд. И вы можете быть уверены, что ни одно слово из этого не будет произнесено за пределами этих четырех стен, — ответил он голосом, который был тихим и жутким, дерьмо.

— Хорошо. Вам будут платить в конце каждого сеанса. И если я не увижу результатов в ближайшее время, я позабочусь о том, чтобы остальные ваши клиенты знали, что вы мошенник.

— Я не мошенник, — сказал он, вздернув подбородок. — Я вас не подведу.

Отец коротко кивнул и вышел из комнаты, оставив меня с сэром и с ощущением мурашек на коже, которое были от этого человека.

Могильная Кость сунул руку в карман своей мантии и достал большой золотой маятник, двигаясь ко мне, покачивая его на своих длинных пальцах.

— Я надеюсь, вы знаете, почему вы здесь?

— Нет, — сказал я, откидываясь на спинку стула и не сводя с него глаз. — Кто вы?

— Я Терапевт по Обращению в Орден.

— И что это должно значить? — процедил я сквозь зубы, хотя мог бы сделать дикое предположение.

— Твой отец доверил мне твою тайну. И я понимаю, какой стыд вы, должно быть, испытываете, оказавшись с таким низкоуровневым Орденом среди самой могущественной семьи Драконов Солярии. Я здесь, чтобы помочь.

Мой язык налился свинцом, пульс был слишком учащенным. Слово «помощь» звучало ужасно похоже на «вред».

Я ничего не сказал, не желая делиться с этим парнем своими мыслями на эту тему. С тех пор, как я стал Пегасом, я ожидал, что мне будет стыдно за свой Орден. Но оказалось, что это было совсем не то, что я чувствовал. Конечно, я был в ужасе. Испуганным. Но только потому, что я знал, что об этом подумает мой отец. Не потому, что я заботился о том, чтобы быть Драконом. Я всегда мечтал летать со своим братом. Я получил в подарок крылья, просто они не были чешуйчатыми и золотистыми, как у него. Они были мягкими, пушистыми и сиреневыми. И меня это устраивало. Я просто хотел, чтобы все остальные в мире могли быть такими.

Могильная Кость облизнул тонкие губы, поднимая маятник перед моими глазами.

— Я хочу, чтобы ты наблюдал за движениями маятника, пока мы разговариваем. — Он начал раскачивать его, и я не отрывал взгляда от его лица вместо того, чтобы повиноваться.

— Что ты ожидаешь получить с этого? — спросил я, чувствуя, как температура поднимается в моих венах.

— Мы собираемся изменить Орден, с которым ты себя идентифицируешь, юный Ксавьер, — сказал он с ярким блеском в глазах.

Казалось, что петля затягивается вокруг моей шеи, а мой отец — палач, готовый выбить почву у меня из-под ног. Я не могу отказаться. Иначе он сделает мою жизнь невыносимой. И если я когда-нибудь собираюсь получить шанс сбежать с мамой, то должен был выиграть себе это время, чтобы разработать план.

Жар огня окатил меня. Мне было слишком жарко, а этот парень был слишком близко ко мне. Я чувствовал исходящий от него запах ладана и табака, и мне не нравилось, как он на меня смотрел. Как будто я был его новым любимым проектом.

Я поерзал на стуле, опустив глаза на дурацкий маятник.

— Что теперь?

— Что вы чувствовали, когда впервые проявились? — он спросил.

Я провел языком по зубам, обдумывая, как лучше всего сыграть в эту игру.

— Я был напуган, — признался я. — Я чувствовал, что мне больше нет места в моей семье. — Еще одна правда.

Вплоть до того дня, когда отец узнал, кто я такой, он относился ко мне с безразличием. И никогда за все мои годы мне не приходило в голову, что это было благословением. Теперь я принял на себя основную тяжесть его ненависти. Его кулаки врезались в мою плоть, когда он выливал на меня каждую каплю обиды и разочарования, которые появились у него из-за моего Ордена. И когда он сказал мне, что жизнь может стать еще хуже, я не был настолько глуп, чтобы не поверить в это. — Я все еще не понимаю.

— Орден — это семья сама по себе, — сказал Грейвбоун, понимающе кивая, и все же его взгляд был отстраненным, как будто он не испытывал ко мне никакой реальной симпатии. — Прямо сейчас ты, без сомнения, жаждешь компании других пегасов, не так ли?

Я кивнул, мои глаза все еще качались в такт Маятнику. Тяжесть расползалась по моим конечностям, и чем больше я боролся с ней, тем сильнее она овладевала мной.

— Но ты не один из них, юный Ксавьер, — выдохнул он, и его голос казался далеким.

Сон укоренился в моих костях, и я обнаружил, что мои мысли все труднее улавливать.

— Ни один из них, — мои губы шевельнулись вместе со словами, хотя я не помнил, чтобы соглашался с ними.

— Пегасы — низкорожденные существа, недостойные претендовать на кровь Акрукса, — сказал Грейвбоун с большим пылом, в его голосе ясно слышалось отвращение. — Ты не один из них.

— Я не один из них, — сказал я снова, и мой голос дрогнул на словах, когда попытался сдержать их.

Мои глаза были закрыты, но перед глазами начали проплывать образы. Гордая семья Драконов стояла на холме надо мной, а внизу было стадо Пегасов, которые ржали и обнюхивали друг друга. Мое сердце взывало к ним так, что я не мог не обращать на них внимания. Я инстинктивно двинулся к ним, и боль пронзила мой череп с такой силой, что я закричал.

— Выбери свою настоящую семью, — донесся до меня из темноты голос Грейвбоуна. — Ты не Пегас.

— Я не Пегас, — выдохнул я, когда боль утихла, а мои мысли перепутались, на мгновение заставив меня усомниться в себе. — Я не один из них.

Тори

Я всегда ненавидела рано вставать, но в последнее время сон просто не казался таким уж расслабляющим. На самом деле, лежать в своей постели, когда вокруг меня клубятся тени, а мое разбитое сердце истекает кровью на хрустящих белых простынях, стало довольно невыносимо. Что побудило меня начать новую рутину. Ту, с которой я на самом деле была согласная. После ночи, проведенной ворочаясь с боку на бок и борясь с тенями (или погружаясь в них на некоторое время, что случалось чаще всего в эти дни) я встала с кровати, надевала кроссовки и просто бежала.

В этом была прекрасная простота. И что-то в том, что я выходила на холодный, свежий утренний воздух и видела просыпающуюся академию, помогало мне сосредоточиться.

Поэтому, когда я сбежала трусцой вниз по лестнице в Доме Игнис и толкнула дверь, глубоко вдохнув зимний воздух, то позволила ему с улыбкой отогнать тени из уголков моего сознания. Было шесть утра — время, с которым я никогда раньше не была знакома, но которое мне начинало нравиться. По крайней мере, немного.

Я начала делать быструю растяжку и вздрогнула, когда внезапно заметила Дариуса, прислонившегося к стене сбоку от двери. На нем были спортивные штаны и тонкая толстовка с капюшоном с обрезанными рукавами, его мускулистые руки притянули мой взгляд на долгое мгновение, пока его темные глаза тоже скользили по мне.

Он ничего не сказал, и я тоже. Но когда я поднялась по тропинке для пробежки, он тоже побежал.

Я выбрала своий обычный маршрут через Территорию Огня, огибая Водную по главной тропинке, а его шаги оставались позади меня, когда он следовал за мной. Не слишком близко. Недостаточно, чтобы разозлить звезды. И было достаточно других людей, которые занимались спортом, или направлялись в библиотеку, или разминались со своими Орденами, так что мы были не совсем одни. Но что-то в том, что он следовал за мной, заставляло мое сердце биться сильнее совсем по другой причине, нежели бег.

Я ускорила шаг, когда мой маршрут пролегал через каменные бассейны, которые образовывали Мерцающие источники, мои щеки слегка покраснели, когда я вспомнила, какой горячей была страсть между нами, оказавшись здесь вместе. Может быть, мне следовало тогда понять, что то, что я чувствовала к нему, было чем-то большим, чем просто вожделение и ненависть, переплетающиеся воедино. Но даже если бы тогда я поняла это, то, предполагаю, что ничего между нами не изменилось. Хотя виноватая часть меня задавалась вопросом, все ли было бы по-другому, если бы я не оттолкнула его от себя. Если бы я не солгала и не сказала ему, что это ничего для меня не значило…

Я продолжила свой бег по всему кампусу и вокруг него, проходя через каждую Территорию, в то время как шаги Дариуса преследовали меня всю дорогу. Мою кожу покалывало, кровь кипела, и я не могла не задаться вопросом, о чем он думал, хотя я вообще не оборачивалась, чтобы посмотреть на него.

Наконец я побежала по тропинке через Лес Стенаний обратно к Сфере, а в ушах у меня звучала «Physical» Дуа Липы, а пульс колотился в такт пьянящей мелодии. Стая Гарпий кружила над огромным золотым куполом, пополняя свою магию с восходом солнца, и я не могла удержаться от желания полетать самой.

Я увеличила скорость, побежав прямо к дверям огромного здания, и подалась вперед, положив руки на колени, чтобы перевести дыхание.

Когда я подняла глаза, то обнаружила там Дариуса, его капюшон был снят, а татуировки слабо блестели на его скользкой от пота коже, и намек на улыбку играл вокруг его рта. Возможно, я чертовски сильно разогналась, а может, и нет, так что ему пришлось потрудиться, чтобы не отставать от меня. И он дышал, по крайней мере, так же тяжело, как и я, так что это было уже кое-что.

Дверь распахнулась, и в нее ворвалось стадо Пегасов, хихикая о том, что они собираются полетать в облаках. Дариус поймал ее прежде, чем она успела захлопнуться, и придержал для меня, чтобы я смогла войти первой. Я робко улыбнулась ему, прежде чем проскользнуть внутрь и взять себе немного тостов и тарелку с фруктами на завтрак.

Я направилась к столику в углу, чтобы оставить еду, прежде чем вернуться за кофе, но Дариус появился снова, прежде чем я успела сделать шаг.

Мое сердце подпрыгнуло, когда он поставил дымящуюся кружку кофе на мой стол, стоя достаточно близко, чтобы я могла уловить смесь дыма, кедра и пота на его коже. На мгновение я перенеслась в тронный зал, где его руки были на мне, а мои губы прижаты к его губам, но к тому времени, как я прогнала желание, он исчез.

Я в замешательстве наблюдала, как он взял кофе и буррито на завтрак, а затем направился прямо из Сферы, больше не оглядываясь.

Я выдохнула, когда возбужденная энергия, танцевавшая по моей плоти, наконец, начала успокаиваться, и использовала магию воды, чтобы смыть пот со своей кожи, прежде чем откинуться на спинку стула, чтобы поесть.

Ну, это было… странно.

Я была так погружена в мысли о необычных Драконах, что не заметила приближения Калеба, пока он не опустился на стул напротив меня.

— Доброе утро, милая, — сказал он с легкой улыбкой, закинув руку на спинку стула, доминируя в моем пространстве. Но не в угрожающем смысле, скорее его аура была настолько велика, что он ничего не мог с этим поделать. Все Наследники были такими чаще всего, и я обнаружила, что в эти дни меня не так сильно это беспокоило.

— Значит, ты сейчас со мной разговариваешь? — спросила я небрежно, но внутри у меня все съежилось.

Я откусила кусочек тоста, чтобы отвлечься от обуревавших меня противоречивых чувств.

— Ммм, ну, я никогда с тобой не разговаривал. Я просто пытался быть внимательным к чувствам Дариуса, — сказал он, наклоняясь вперед, чтобы украсть кусочек моего тоста, и я нахмурилась на него. Я имею в виду, серьезно, не вставай между девушкой и ее завтраком. — Но потом он сказал мне кое-что прошлой ночью, что заставило меня передумать.

— О, да? — спросила я.

— Да… он, эм, намекнул окольным путем, что согласен на то, чтобы мы двое переспали. То есть он не винит в этом ни нас, ни даже звезды.

— И что ты об этом думаешь? — спросила я, когда мурашки пробежали по моей шее сзади.

Дариус сказал, что я должна продолжать встречаться с Калебом, если это заставит меня чувствовать себя счастливой, если это действительно было так. Но это не так. Мне нравился Калеб, и он был чертовски хорош в постели, но после того, как мы были вместе той ночью, все, о чем я могла думать, был Дариус. И хотя мы двое не были вместе, никогда не будем вместе, я чувствовала себя виноватой за то, что снова упала в объятия Калеба.

— Ну, если быть до конца честным, я думаю, что это мешок дерьма. Дариус ненавидел нас вместе с самого первого раза, когда мы переспали. И я думаю, что просто не уделял достаточно внимания, чтоб понять, когда это вышло за рамки какого-то глупого соперничества или ревности из-за того, что я трахнул самую горячую девушку в кампусе раньше, чем он. Его и в лучшие времена нелегко читать… В любом случае, я отклоняюсь от темы.

— И к чему ты клонишь? — спросила я, доедая ломтик тоста и беря тарелку с фруктами.

— Что я облажался. Мы облажались. Ты никогда не была предназначена для меня, милая. — Он одарил меня одной из своих обаятельных улыбок, но напряженность вокруг его глаз говорила о том, что он не так расслаблен, как утверждает.

Я вздохнула, проглотив клубнику, прежде чем ответить.

— Нет. Вместо этого я была предназначена для человека, который мучил и старался уничтожить меня. Судьбе, похоже, просто нравится гадить на меня.

— Я не говорю, что сожалею об этом, — медленно произнес Калеб. — По крайней мере, не большую часть. Ты и я, мы просто подходим друг другу, нам весело, и мы много смеемся вместе, ты горячая штучка, я еще горячее…

Я фыркнула от смеха, закатив на него глаза.

— Есть ли в этом какой-то смысл? — Я спросил.

— Я просто хотел прояснить ситуацию. — Он невинно пожал плечами. — Ты поверишь, если я скажу, что скучаю по тебе?

— Я никуда не уходила, — указала я.

Глаза Калеба долго скользили по моими, пока он рассматривал темные круги в них.

— Я думаю, что нет.

— Мне действительно жаль, — выпалила я, чувствуя, что он снова собирается уйти. — Я знаю, что сказала это той ночью, но … Я была в таком темном месте после того, как нас с Дариусом отметили Несчастными. И ты мне тоже нравишься, Калеб, нам действительно весело, и, если честно, я всегда использовала секс, чтобы убежать от самых дерьмовых вещей в моей жизни. Это не оправдывает этого, и клянусь, что сделала это не нарочно. Думаю, я просто отделила тебя от других Наследников в своей голове на некоторое время, потому что ты не полный и абсолютный придурок…

— Спасибо? — Калеб поднял бровь, глядя на меня, но я продолжила, прежде чем он смог остановить меня.

— Я имею ввиду… это было не намеренно. Чтобы поставить тебя в такое положение с твоим другом. Я тонула, когда ты написал мне сообщение. Мне просто нужно было что-то, что помогло бы похоронить боль от этого и…

— Не волнуйся об этом, милая, — сказал Калеб со вздохом. — Ты была в дерьмовом месте, и тебе нужен был кто-то, кто оттащил бы тебя от края пропасти. Кроме того, вы с Дариусом так и не смогли начать отношения, не так ли? Гребаным звездам есть за что отвечать. Я знаю, что в Элизианских Парах много загадочного, но некоторые люди могут годами знать друг друга, прежде чем их позовут под звезды. Заставлять вас двоих отвечать судьбе после нескольких месяцев, наполненных довольно впечатляющими причинами для того, чтобы ты сказала «нет», было жестоко.

— Может быть, звезды всегда хотели, чтобы так произошло. — Я пожала плечами, как будто это не сжигало меня изнутри, а Калеб поднялся на ноги, протянув руку, чтобы обхватить мою челюсть и заставить меня посмотреть на него.

— Да? Что ж, тогда звезды могут пойти нахуй, — яростно сказал он, его темно-синие глаза горели. — Они могут наделить тебя кольцами на глазах, но они не могут заставить тебя быть несчастной.

— Разве нет?

— Нет. Так что сделай глубокий вдох и смирись с этим, милая. Потому что девушка, которая вернулась, замахиваясь на нас после того, как чуть не утонула в том бассейне, никому не позволяет указывать ей, что делать. Даже судьба.

— Итак, чего ты от меня ждешь? Смотреть на звезды и кричать «Идите нахуй», одновременно бросаясь на них и сжигая все дерьмо дотла? — пошутила я, хотя моя кровь закипела при мысли об этом, потому что это было именно то, что я хотела сделать. Я никогда не была из тех девушек, которые позволяют кому-то указывать мне, что делать. Я никогда не была из тех, кто склоняется перед судьбой или чем-то в этом роде. Я сама создавала свою судьбу. И у меня не было никакого желания провести остаток своей жизни, тоскуя по Дариусу Акруксу.

— Да. Это именно то, чего я ожидаю. — Калеб одарил меня настоящей улыбкой, и я не могла не ответить ему тем же. Я должна была признать, что для меня это звучало чертовски хорошо.

Я парила в облаках над морем за академией, ветер поднимал горящие угли с моих крыльев, пока я прокладывала путь по небу, пытаясь поймать Габриэля. Дарси сократила свой полет, чтобы украсть несколько часов с неким Профессором Кардинальной магии, и я была просто рада, что теперь, когда Сет отступил, ей стало легче это делать.

В общем, Наследники на самом деле вели себя… не совсем хорошо, но, безусловно, менее отвратительно. И я не была уверена, нравится ли это мне. То есть, конечно, я не хотела, чтобы они были гнусными засранцами все время, но я также не хотела, чтобы они прекратили ими быть только потому, что я должна была стать судьбой Дариуса или что-то в этом роде. Я хотела, чтобы они остановились, потому что они сами больше не хотели быть мудаками. Или лучше сказать, потому что они больше не были мудаками.

— Я видел видение, в котором ты спрашивала меня о той карте таро, которую нашла Дарси, — крикнул Габриэль, поворачиваясь ко мне и одаривая меня самодовольной ухмылкой, которую он приберегал всякий раз, когда использовал одно из своих видений, чтобы предсказать будущее.

— Это возможно, — согласилась я, перекрикивая ветер и глядя на воду далеко под нами.

— Ну, у меня может быть ответ для тебя, если ты спросишь, — поддразнил он.

Я закатила на него глаза и повернулась обратно к кампусу.

— Тогда как насчет этого — мы мчимся обратно к Башне Нептуна, и если ты доберешься туда первым, то спрошу. Но если доберусь туда первой я, ты дащь мне краткое описание того, как будет проходить этот разговор, не заставляя меня прыгать через обручи?

— Плохой выбор, Тор, Гарпии намного быстрее Фениксов, — насмехался Габриэль, и я не пропустила то, как он только что решил начать называть меня прозвищем Дарси для меня, но мне это тоже понравилось.

— Только лишь, — усмехнулся я. — Кроме того… Мне не нужно беспокоиться об этом ветре.

— Какого ветра?

Я подняла руку и выпустила в него стену воздуха достаточно сильно, чтобы он кувыркнулся сквозь облака, и его смех преследовал меня, пока я отстреливалась, летя в сторону кампуса так быстро, как только могла.

Мои пылающие крылья яростно замахали, и мгновение спустя огонь Феникса ожил по всему моему телу. Мне пришлось бороться, чтобы не дать ему сжечь мою одежду, и я немного сбросила скорость, сосредоточившись.

Габриэль выкрикнул что-то, что прозвучало как грязная игра, за мгновение до того, как на меня обрушился поток воды. Он с шипением исчез из-за жара моего пламени, и меня окутал пар, который на мгновение ослепил меня, когда смех Габриэля пронесся мимо.

Я приказала воздуху вокруг меня очиститься от пара и сильнее забила крыльями, пускаясь в погоню, башня маячила впереди нас, пока мы мчались через кампус.

Габриэль был прав в том, что Гарпии быстрее… всего лишь. Но это не означало, что я собиралась сдаваться. Когда он нырнул к крыше Башни, я вложила всю свою силу в свою магию воздуха, создав под ним мощный восходящий поток и снова отправив его катапультой в облака.

Его проклятия встретили мой смех, когда я взлетела на крышу, легко приземлившись, прежде чем упасть и сесть на красноватую черепицу, свесив ноги с края.

Я убрала пламя со своей кожи, но оставила крылья свободными, ожидая его прибытия.

Габриэль нырнул из облаков со скоростью кометы, прежде чем приземлиться рядом со мной и спрыгнуть вниз с раздраженным вздохом.

— Для принцессы, ты грязно сражаешься, — проворчал он.

— Я почти уверена, что быть принцессой в Солярии требует этого, — отметила я.

— Возможно, ты права.

— Это то, что нужно, чтобы быть Фейри, верно? Ты должен быть безжалостным, решительным, жестоким, бессердечным…

— Не всегда, — ответил он тихим голосом.

— Довольно-таки часто.

Мы сидели в тишине, пока правда об этом давила нам на плечи, а рука Габриэля прижималась к моей. В нем было что-то такое, что просто успокаивало меня. У меня и в лучшие времена были серьезные проблемы с доверием, и я действительно никогда легко не заводила друзей. На самом деле, большую часть времени мне приходилось предполагать, что люди действительно хотели общаться со мной только как с продолжением Дарси, если только они чего-то не хотели от меня. Но с Габриэлем все было по-другому. Я почувствовала с ним подлинную связь, которая не имела ничего общего ни с чем из этого, а имела отношение только к нам двоим.

Он игриво толкнул меня локтем, и я толкнула его в ответ. Во второй раз, когда он сделал это, он толкнул меня так сильно, что я упала с крыши.

Я закричала, когда начала падать, и его рука схватила мою, когда я схватилась за край крыши и взмахнула крыльями, карабкаясь обратно наверх.

— Придурок, — выдохнула я, когда снова села рядом с ним с колотящимся сердцем, и он рассмеялся.

— Я не люблю проигрывать, — сказал он, пожав плечами, как будто это позволяло ему столкнуть меня с крыши.

— Придурок, — пробормотала я, но я тоже ухмыльнулась.

Он был из тех друзей, которые выдержали бы мое дерьмо, ощетинились бы в ответ на мою суковатую физиономию, обругали бы меня за мое собственное дерьмо, столкнули бы меня с крыши, когда я обманула его, и повернулись спиной к жестокому, горькому концу. Скачи или умри. Короче говоря, лучший друг, какой только был на свете. Что, учитывая то короткое время, что я его знаю, казалось безумием, но я просто знаю, что это так.

Я вспомнила урок, на котором мы изучали о «звездных узах», и задалась вопросом, был ли он моим Союзником Туманности. Такого друга звезды выбрали специально для меня, потому что он был мне нужен. Хотя звезды были в моем списке дерьма, так что я не собиралась благодарить их, даже если это было правдой. Но у меня было искушение спросить, чувствует ли он это тоже, или я просто веду себя как странный маленький сталкер, претендующий на роль его лучшего друга.

— Да, я тоже так считаю, — сказал он со своей понимающей ухмылкой.

— Перестань отвечать на вопросы, которые я еще не задавала. Это странно. — Хотя мне это вроде как понравилось.

— Пффф. Какой смысл тратить время на ожидание твоего вопроса, когда я уже знаю, что ты собираешься спросить? Кроме того, если я действительно твой Союзник Туманности, то тебе это должно действительно нравиться, потому что я делаю это постоянно, черт возьми, и если бы это раздражало тебя до чертиков, ты бы меня не выносила. — Я закатила глаза, но не стала этого отрицать. — Кроме того, это не первое мое родео. У меня больше, чем несколько Союзников Туманности, так что я знаю, как распознать признаки. Я, ты и Дарси — как маленькая команда мечты, которая только и ждет своего часа. Лучшие друзья на всю жизнь.

Я не пропустила его насмешливый тон, но мне все равно понравилось.

— Что ж, пришло время звездам хоть раз подарить мне что-то хорошее, — сказала я. — Вместо того, чтобы просто ебать меня все чертово время.

Тишина повисла между нами, пока мы болтали ногами над пропастью в десять этажей, и Габриэль вздохнул.

— Я обязан рассказать тебе о новой карте таро, которую нашла Дарси, но сейчас я не могу предложить тебе никаких подробностей. Единственное, что я смог понять по звездам, это то, что она связана с чем-то неизмеримо важным, но они отказались дать мне что-то большее, чем это. Поэтому вместо этого я собираюсь сказать тебе кое-что, что не понравится. И ты собираешься закатить истерику и убежать, а потом разозлиться на меня еще больше, потому что я предсказал это, и ты сказала, что не будешь закатывать истерику, но ты все равно это сделала.

— Что? — спросила я, нахмурившись. Я была в очень хорошем настроении. Это был прекрасный день, я добилась прогресса в изучении Таро и Зелий, и я освоила продвинутое заклинание сокрытия, над которым Орион заставил нас работать больше недели. Чирлидерши моей команды выглядело чертовски убийственно на тренировке, и за сегодня я дулась на Дариуса всего раз пять. Черт, я даже не прикоснулась к теням за весь день. Я была прекрасна, как нектарин, и не видела никаких признаков того, что это изменится. — Я не собираюсь устраивать истерику, Габриэль. Черт, я даже не знаю, как это делать. Я спокойна, как никто другой.

— Это полная чушь, и мы оба это знаем. В любом случае, я не собираюсь извиняться, потому что тебе нужно это услышать. Я видел это. К тому же я уеду домой на выходные после того, как ты сорвешься, и ты будешь нехотя извиняться передо мной в понедельник утром на уроке Таро… Ой, да что там, ты все еще будешь в ярости и весь день будешь делать мне хмурое лицо. Есть несколько факторов, которые определят, сколько времени тебе понадобится, чтобы понять, что я был прав. Это просто зависит от того, насколько ты упряма и с твоим послужным списком…

— Перестань быть загадочным и просто скажи мне прямо, — потребовала я.

— Отлично. Но не бей меня… На самом деле… — Габриэль сместился, пока между нами не осталось около метра пространства, и я подняла на него бровь. — Ты попытаешься ударить меня, и если кто-нибудь увидит нас, у тебя будут проблемы с Нова за нападение на учителя. Я не могу тратить силы и на то, чтобы избавиться от этой головной боли. Кстати, отличный хук справа.

— Габриэль, просто выкладывай, — потребовала я.

— Хорошо. — Он вздохнул, смерив меня мрачным взглядом, который сильно отличался от нашего беззаботного общения. — Ты только что заявила, что звезды тебя наебали, но ты действительно в это веришь? — спросил он, пригвоздив меня взглядом. В его глазах было что-то такое знакомое, что-то, что притягивало меня и заставляло хотеть доверять ему. Заставил меня чувствовать себя в безопасности.

— Конечно, я в это верю. Они выбрали для меня Элизианскую Пару, которая никогда не показывала мне ничего, кроме жестокости и насилия. Они даже не дали мне возможности выбрать его, — прорычала я, моя горечь из-за этого резко возросла.

— Так ты считаешь, что в этом виноваты звезды и сам Дариус. Но сама ты не виновата? — спросил он. И он был прав, мне захотелось ударить его.

Я прижала язык к щеке, когда оторвала свой взгляд от него и посмотрела на кампус.

— Что я должна была сделать по-другому? Просто переобуться и принять все то дерьмо, через которое он заставил меня пройти? Позволить ему унижать себя, делать жертвой, издеваться надо мной, сжигать мою одежду, лгать обо мне прессе, объединяться со своими друзьями, чтобы причинить боль моей сестре, сделать меня несчастной, назвать меня всякими жестокими словами и попытаться утопить, а потом сказать себе: «У него были свои причины, так что неважно, я просто позволю ему завладеть мной?» — Мои слова были горячими и обжигали язык. Мой гнев, разочарование, ярость, досада — все это собралось в одну темную яму в центре меня, где должно было быть мое сердце, и выплескивалось при малейшей провокации.

— Я не думаю, что ты должна спускать его с крючка за все это. Но я думаю, что тебе тоже нужно взять на себя ответственность за свою роль в происходящем. Дариус — продукт этого мира, этих людей, которые его окружают, монстра, который его создал. Как ты думаешь, как бы ты справилась с таким отцом, как Лайонел Акрукс? Как ты думаешь, кем бы ты была, если бы Дикий Король не умер и не создал тебя по своему образу и подобию?

— И как я должна на это ответить? — зарычала я. — Но не похоже, чтобы нам с Дарси было легко. Нас перебрасывали с места на место, нигде не хотели видеть, постоянно отсылали прочь. У нас не было никого, кто воспитывал бы нас с какой-либо последовательностью, но мы не выросли полными стервами. Во всяком случае, она точно не выросла.

— Я знаю, что на твоей душе остались шрамы от твоей жизни до Солярии. Они сформировали тебя так же, как Лайонел сформировал Дариуса. Но, несмотря на то, что Лайонел приложил все усилия, чтобы создать Дариуса по своему образу и подобию, он все еще сопротивляется своему отцу. Он все еще пытается защитить своего брата, чего бы это ни стоило. И во всем, что он делал с тобой, каким бы хреновым это ни было, он действовал с верой в то, что так будет лучше для Солярии. Спроси любого, кто был жив во времена правления Дикого Короля, и он скажет тебе, в каком ужасном месте жило наше королевство, пока нами управляли правила безумца. Кроме того, Дариус годами готовился бросить вызов своему отцу и силой занять его место в Совете Целестиалов. Он хочет сделать это, чтобы он и другие Наследники могли добиться еще большего прогресса в этом королевстве. Вот почему он так упорно боролся, чтобы помешать тебе отобрать все у него. Это не оправдывает его ошибок, но объясняет их.

— И это не меняет того, что он сделал со мной, — упрямо прорычала я. — Ты же знаешь, он так и не извинился. Ни разу. Только когда стало слишком поздно, и мы стояли под звездами, и нас спрашивали, хотим ли мы быть связанными на всю жизнь. Затем внезапно его охватило сожаление. Но откуда мне знать, было ли это сожаление о том, что он сделал со мной, или это было сожаление о том, что он сделал со своей парой?

— Ты одно и то же.

— Нет, это не так. Поэтому я сказала «нет». Потому что у меня может быть тысяча собственных недостатков. Временами я могу быть упрямой, эгоистичной и неумолимой. Я могу быть резкой, жестокой и ущербной, но у меня достаточно самоуважения, чтобы знать, что я стою большего, чем какие-то запоздалые извинения, выпаленные, когда не было другого выбора, кроме как сделать это.

— Ты права… Но помнишь ту ночь, когда я попросил тебя достать звездную пыль для наших уроков полета у Дариуса? Я же говорил тебе, что он согласиться, если ты попросишь и уйдешь до полуночи.

— Ну и? — пробормотала я.

— Ты помнишь, я предупреждал тебя, что есть два пути, по которым может пойти ваш разговор, в зависимости от вас двоих и от того, какой выбор вы сделаете? — настаивал он.

— Смутно.

— И ты прислушалась к этому предупреждению? Когда ты пошла к нему, пыталась ли ты остановить ваш разговор, чтобы он не пошел по темному пути?

— Насколько я помню, он вел себя как полный придурок с того момента, как я вошла в его комнату.

— Я почти уверен, что он пытался поговорить с тобой разумно, — возразил Габриэль.

— Ты просто случайно подслушиваешь личные разговоры всех своих друзей или это особое удовольствие, которое ты приберег для меня? — спросила я, прищурив глаза.

— У меня есть свои видения по какой-то причине, и единственная причина, по которой я следил, заключалась в том, что я знал, что это могло стать поворотным моментом для тебя, так или иначе. Это было важно. — Габриэль пожал плечами, как будто у него не было никаких сомнений по поводу его подлых, шпионских видений, и я прищурилась на него.

— Так ты знал, что мы будем Элизианской Парой? — спросила я, мое сердце бешено колотилось при мысли об этом. Если бы он знал и не предупредил меня, я бы свернула ему гребаную шею и вырвала все его перья, прежде чем поджечь их, пока он плакал из-за этого.

— Нет. Конечно нет. Никто не может предсказать такие звездные связи, небеса скрывают это от нас. Поверь мне, я знаю — я потратил много времени, пытаясь предсказать их давным-давно.

— Почему ты тогда так интересовался нами? — потребовала я.

— Звезды предложили мне достаточно, чтобы понять, что ваши отношения с Дариусом были важны. Не только для тебя, но и для всей Солярии. Это все еще так, даже сейчас. Вам обоим суждено править этим королевством, и, так или иначе, однажды вам придется это понять.

— Ну и что? Ты хочешь сказать, что если бы я тоже была благоразумной, поговорила с Дариусом вместо того, чтобы сходить с ума от мысли, что он снова причинит мне боль, тогда все могло бы обернуться по-другому? — Я усмехнулась. — Из-за одного разговора?

— Войны начинались и за меньшее. Судьба — непостоянный и темпераментный зверь.

Я нахмурилась, вспоминая ту ночь. Дариус сказал мне, что я ему небезразлична, но мне не хотелось в это верить. Казалось, он был так близок к тому, чтобы извиниться за все, слова будто застряли у него в горле, и на долгое мгновение я действительно поверила, что он собирается их произнести. Но он этого не сделал. И я не стала ждать, пока он наберется смелости сказать их.

— Мы сражались, — сказала я, горькие слезы жгли мне глаза. — Он снова оскорбил меня, и я просто потеряла с ним связь. Он хотел, чтобы я признала, что мои чувства к нему изменились, что в ночь Лунного затмения, когда мы чуть не поцеловались, это означало нечто большее.

— Но ты захлопнула дверь у него перед носом и сказала, что ничего не изменилось, — грустно сказал Габриэль, словно осознание того, что я сделала это, причинило ему боль. — И ты сказала ему, что все еще ненавидишь его.

— Ну, что, блядь, еще я должна была сказать? — огрызнулась я. — Ты хочешь сказать, что я должна была просто открыться ему, показать свое сердце и позволить истекать кровью ради него? Сделать себя уязвимой перед ним после всего, через что он заставил меня пройти, когда он даже не мог сказать, что сожалеет обо всем этом?

Габриэль вздохнул, как будто мои слова причинили ему боль, и печально покачал головой.

— Вы оба могли бы сделать там другой выбор. Если бы он извинился, если бы ты была честна… вы были бы вместе в ту ночь. Это изменило бы так много вещей.

Я усмехнулась, потому что не верила в это. Или, может быть, я просто не хотела этого делать. Может быть, я была слишком упряма, но какое это имело значение сейчас?

Габриэль колебался, прежде чем продолжить, казалось, видя, как кипит моя кровь и ярость подпитывает меня.

— После того, как вы были вместе в Мерцающих источниках, ты сказала ему, что для тебя это не имеет значения, ты придала этому мало значения, сказав ему, что это ничего не меняет.

Я стиснула зубы. Тогда я понимала, почему сказала это. Дариус смотрел на меня так, что я не могла подобрать названия, и была в ужасе от того, что он собирался снова сказать или сделать что-то жестокое. И я не могла этого вынести. В тот момент я была слишком уязвима, слишком открыта, отчаянно хотела, чтобы это ничего не значило и значило все сразу, что я заговорила первой ядовитыми словами и ложью, выставленными передо мной в качестве щита, пытаясь защитить себя.

— Я предполагала, что это ничего для него не значит. Будто я просто какое-то завоевание, — пробормотала я.

— Он влюблялся в тебя, а ты вырвала его сердце, — тихо сказал Габриэль. — В этом мире нет большей боли, чем эта. Поверь мне. Я знаю. Я пережил это.

— Так что, теперь я должна чувствовать себя виноватой? — потребовала я. — Ответственной? После всего? За все это? Он никогда не говорил мне этого. Никогда не говорил мне…

— Он сказал тебе. Ты просто не хотела этого слышать, — прервал ее Габриэль.

— Я не хочу это слушать, — отрезала я, поднимаясь на ноги, когда слезы угрожали пролиться. — Я не обязана это слышать.

— Ты должна, — прорычал Габриэль, тоже вставая. — Потому что должна признать, что ты тоже виновата в этом. Вы оба провалили испытания, назначенные вам звездами…

— Я не…

— В тронном зале, когда ты была с ним там, он сказал тебе, так же ясно, как я говорю тебе сейчас, что он хочет тебя, сказал, что хочет признать тебя своей, сказал, что хочет от тебя всего, что ты…

— У тебя есть видения о моей гребаной сексуальной жизни? — огрызнулась я.

— Дело не в сексе, — сказал он с гримасой, как будто мысль о том, что я и Дариус будем заниматься этим, ужаснула его. Так и должно было быть, потому что мысль о том, что он может как подсматривать, так и подглядывать, была настолько отвратительной, что меня стошнило бы. — Я этого не вижу. Я вижу то, что имеет значение, то, что вы говорите и чувствуете, и я знаю, как сильно вы оба заботитесь…

— Хватит! — закричала я, когда слезы, наконец, прорвались сквозь мою защиту и потекли по моим щекам. — Этого достаточно. Мне все равно, чья это была вина или сколько у нас было шансов не оказаться здесь. Мы здесь. На этом все и закончилось. Так что к черту судьбу. К черту звезды. К черту предопределение. К черту Дариуса Акрукса. И пошел ты.

Я спрыгнула с крыши, прежде чем он успел ответить, выставив за собой жесткий воздушный щит, чтобы убедиться, что он не сможет последовать за мной, когда я сильно взмахнула крыльями и взлетела через кампус. Я не знала, куда лечу, я просто знала, что мне нужно убраться к черту подальше от Габриэля Нокса, моего так называемого лучшего друга.

Разве недостаточно было того, что мне пришлось жить с этим дерьмом всю оставшуюся жизнь? Неужели мне действительно нужно было переворачивать все это снова и снова? Разве он не мог просто оставить меня обвинять Дариуса во всем этом и, по крайней мере, утешаться моей собственной невиновностью? Мне не нужно было, чтобы он сваливал вину и на меня тоже. И мне действительно не нужно было думать, что он, возможно, просто чертовски прав.

Ах! Чертов Гарпия- экстрасенс.

Волна магии прокатилась по моей коже, и я вздрогнула, когда поняла, что только что пролетела прямо сквозь магический барьер, окружавший кампус.

Я знала, что должна развернуться и отправиться обратно, но, проносясь над зелеными холмами за академией, я не могла заставить себя сделать это. Мне просто нужно было немного пространства в голове, чтобы подумать.

Возможно, я и не хотела слушать обвинения Габриэля, но они все равно заползали мне в голову. И несмотря на раздраженный голосок в глубине моей головы, кричащий, что у меня были все основания не доверять словам Дариуса, когда он выражал мне свои чувства. Что я снова и снова училась никогда не доверять никому, кроме меня и моей сестры — особенно симпатичному подонку, полного красивых обещаний и жестоких намерений — я начинала сомневаться.

Я давным-давно научилась относиться к действиям серьезнее, чем к словам, и действия Дариуса всегда доказывали, что я права, ненавидя его. Разве не так?

Воспоминания о пробуждении в его объятиях просочились сквозь мой гнев, и то, что я почувствовала, заставило меня прикусить губу. Если и было какое-то время, когда я острее всего ощущаласвязь между нами, то именно тогда. В тихие моменты, когда мы не пытались быть кем-то, ничего не говорили, даже ничего толком не делали, когда мы были просто самими собой. Например, когда мы делились силой или танцевали, когда поднимались на трамплин для прыжков в воду после вечеринки в честь Хэллоуина или играли в снегу на Рождество…

В этих воспоминаниях была боль, но была и печальная красота.

Слезы снова полились, и мои мокрые щеки обжигал прохладный ветер, пока я летела.

Подо мной открылась поросшая травой вершина холма, и я, сложив крылья, нырнул к ней.

Я легко приземлилась, убрав крылья, оглядев зеленое пространство с заходящим солнцем вдалеке. Я не могла вспомнить, когда в последний раз была так одинока. Здесь было так спокойно.

Я глубоко вздохнула и опустилась на траву. Было холодно, а земля была влажной, но потребовалась всего лишь небольшая вспышка магии огня, чтобы избавиться от обеих проблем, и я перевела взгляд на оранжевые и розовые тона, которые окрашивали небо, вспоминая все с самого начала. Как я впервые увидела Дариуса Акрукса и попыталась понять, где все пошло не так, и сколько в этом было моей вины.

— Роксания? — раздался женский голос позади меня, и я испуганно вскрикнула, вскочив на ноги и создав вокруг себя воздушный щит за мгновение до того, как в моих ладонях вспыхнул огонь.

Мои глаза расширились, когда я узнала Каталину Акрукс, мать Дариуса, с ее идеально уложенными темными волосами и идеально приподнятыми сиськами, в дизайнерском платье и убийственных каблуках, которые утопали во влажной земле. Хотя, когда мой взгляд упал на них, она щелкнула пальцами, и грязь под ней затвердела чтобы она лучше держалась на ногах.

— Какого хрена вам нужно? — зарычала я, оставаясь на месте, несмотря на то, что мне хотелось убежать. Может быть, ее психопат-муж прячется где-то за деревьями? Они планировали снова схватить меня? Я украдкой огляделаь, не заметив никаких признаков его, прежде чем снова перевести взгляд на нее. — И откуда, черт возьми, вы взялись?

— Мне удалось подкупить нескольких сотрудников, чтобы они предупредили меня, если ты покинешь территорию кампуса, — призналась она смущенно. — И я довольно искусна в следящих заклинаниях. Я была на пути к вступлению в ФБР до того, как был заключен мой брак с Лайонелом и… — Она внезапно замолчала, на мгновение показалось, что она задыхается, а потом просто покачала головой, как ни в чем не бывало.

— Почему? — потребовала я.

Я не знала чертовски много о магических способностях Каталины, но я не сомневалась, что она была сильной. В конце концов, Лайонел женился бы только на лучшей кандидатке для того, чтобы произвести на свет своих наследников. И хотя я была уверена, что красота помогла ее делу, не сомневалась, что под всеми этими слоями дерьма скрывается нечто большее.

— Мне нужно знать, если… — она снова резко остановилась, ее ноздри раздувались, как будто она боролась с чем-то.

— Что? — Я прищурилась, глядя на нее, когда ее взгляд встретился с моим, и она тяжело сглотнула.

— Почему? — спросила она в конце концов, и мне не нужно было, чтобы она спрашивала больше, чтобы понять, что она имела в виду.

Я медленно выдохнула, когда посмотрела ей в глаза и увидела там боль, настоящую боль за ее сына и за то, через что он проходил. Я догадалась, что в ее фарфоровом совершенстве действительно где-то прячется сердце, и это заставило мое нутро сжаться так, как я не чувствовала уже очень давно. Но было трудно не почувствовать укол ревности и тоски при мысли о том, что у меня есть родитель, которому не все равно. Когда я росла, я готова была променял на него все, что угодно.

— Ты замужем за чудовищем. Неужели ты не можешь представить себе причину, по которой я могу не желать себе такой судьбы? — Я зарычала, боль от моего решения остро давила на меня после того, как Габриэль ткнул в мои раны.

— Дариус не его отец, — выдохнула она.

Часть меня хотела согласиться с ней, а часть — нет. Черт, я так переживала из-за Дариуса, что уже не знала, что должна чувствовать по отношению к нему. Это звезды наказывают меня и заставляют тосковать по нему, или я уже была так привязана к нему до того, как сказала «нет», но просто была слишком упряма, чтобы признаться себе в этом?

— Неужели Лайонел… — Она поджала губы- затем начала снова. — Он предупредил тебя или сказал тебе что-то о Дариусе, что заставило тебя почувствовать, что ты должна сказать «нет»?

У меня отвисла челюсть от ответа на этот вопрос. Да, Лайонел действительно сказал мне держаться подальше от его сына. На самом деле, он использовал свое Темное Принуждение, чтобы заставить меня разбить сердце Дариуса, и воспоминание об этом съедало меня изнутри. Потому что я не хотела признавать тот факт, что, несмотря на то, как мои силы Феникса защитили меня от тех оков, которые он пытался наложить на меня, я все равно в конечном итоге сделала именно так, как он приказал. И мысль о том, чтобы играть в его планы, просто вызывала у меня желание плюнуть от ярости. Но собиралась ли я обсуждать это с его женой, которая только что приехала сюда, чтобы пристать ко мне у черта на куличках? Не очень.

— Не приходи и не загоняй меня в угол вот так снова, или ты узнаешь, насколько хорошо твоя защита выдерживает огонь Феникса, — предупредила я. Мои крылья вырвались из спины во вспышке красного и синего пламени, которое осветило вершину холма так ярко, что на мгновение я была почти ослеплена им.

Я расправила крылья, готовясь взлететь, но Каталина двигалась намного быстрее, чем я ожидала. Деревянное копье пробило дыру в моем щите тщательно выверенной атакой, и она просунула сквозь нее руку, схватив меня за запястье и закричав, чтобы я подождала.

Мое сердце подпрыгнуло, и мое пламя Феникса вырвалось наружу, чтобы защитить меня, вырвавшись из моей кожи в том месте, где она держала меня, и врезавшись в ее тело.

Каталина вскрикнула, ее темные глаза широко раскрылись, когда мое пламя столкнулось с ее, но вместо того, чтобы обжечь ее кожу, оно проникло под нее, и мое сердце заколотилось, так как я внезапно был одарена связью с той самой магией, которая текла по ее венам.

Наши глаза встретились в шоке, когда мои дары Ордена запульсировали под ее плотью, пылая, преследуя, танцуя под ее кожей, как будто пламя охотилось за чем-то, и мне оставалось только наблюдать за ними.

Внезапно пламя встретилось со стеной тьмы, которая стояла перед ними, как бесконечное море пустоты, преграждая им путь дальше. В этом было что-то настолько чуждое, настолько неправильное, что мои инстинкты подталкивали меня немедленно уничтожить его.

Мое пламя Феникса взревело, прорвавшись сквозь стену в сознании Каталины, и она закричала, когда тьма внутри нее была поглощена. В тот момент, когда мой огонь уничтожил стену, он помчался дальше, вскоре найдя еще одну и еще, когда хватка Каталины на моей руке усилилась.

Слеза скатилась по ее щеке, затем еще одна, когда пламя моего Феникса проникло под ее кожу и выжгло все темное и порочное, что там таилось.

Когда все исчезло, пламя вернулось ко мне, и я осталась задыхаться, дрожа от усталости, а мои крылья обвисли на спине.

— Что это было? — застонала я, остатки моего воздушного щита разлетелись вдребезги, когда я рухнула на колени от навалившейся на меня усталости.

— Ты… Я свободна, — выдохнула Каталина, отпуская меня и отступая назад, ее руки прижались к груди, а на полных губах появилась лучезарная улыбка.

— Свободен от чего?

— Темное принуждение, которое Лайонел наложил на меням… Каждая команда, которой он когда-либо связывал меня, просто… исчезла. — Ее глаза блестели от эмоций, и она внезапно упала на колени, рыдая, пытаясь привыкнуть к тому, что только что произошло.

— Он заставлял тебя что-то делать? — спросила я в замешательстве.

Подозрительная часть меня все еще хотела остерегаться ее, но было трудно отрицать грубые эмоции, исходящие от нее сейчас, или стены тьмы, которые я разрушила в ее сознании.

— Он долгое время держал меня в плену своих чар, — всхлипывала она. — Он украл у меня любовь моих детей. Он сделал меня холодной и хрупкой с ними… он забрал их… он… — Каталина внезапно посмотрела на меня, ее темные глаза, которые были так похожи на глаза Дариуса, пригвоздили меня к земле и держали в заложниках. — Он не должен узнать об этом. Обещай мне, что никому не расскажешь.

— Я не буду этого делать, — сказала я, качая головой, когда ее глаза загорелись решимостью.

— Позволь мне вернуться к моему сыну, Роксания. Мне нужно вернуться к Ксавьеру, чтобы придумать способ освободить его от этого места. Если Лайонел не узнает, что потерял надо мной контроль, тогда я, возможно, смогу вытащить его оттуда.

— Что он делает с Ксавье? — спросила я, мое сердце бешено колотилось от отчаянного взгляда в ее глазах.

— У Ксавье есть постыдная тайна, — испуганно прошептала она.

— Я знаю о том, что он Пегас, — прорычала я. — И я вообще не вижу в этом ничего постыдного.

Губы Каталины приоткрылись, как будто она этого не ожидала, но она достаточно быстро справилась с этим.

— Лайонел что-то задумал. Я не знаю, что именно, но это связано с Ксавьером и его Орденом, я боюсь того, на что он пойдет, чтобы сохранить этот секрет в тайне.

— Ты думаешь, он собирается навредить ему? — спросила я, мое нутро тревожно сжалось. Лайонел уже превратил жизнь своих сыновей в ад, так что если она так боялась, то, возможно, она боялась, что он сделает больше, чем просто причинит ему боль, и мысль об этом заставляла мое сердце колотиться. Ксавье занял место в моем сердце, я ненавидела мысль о том, что он будет заперт в этом доме с этим монстром, и если его жизни грозила реальная опасность, то я хотела сделать все, что в моих силах, чтобы помочь ему.

— Лайонел не может вынести позора из-за Ордена Ксавьера. Он пока довольствуется тем, что прячет его, но это не может продолжаться вечно. В один прекрасный день люди начнут задавать вопросы о том, почему он бросил среднюю школу. Или почему он не будет посещать Зодиак в следующем году и… Я боюсь, что он планирует убить его. — сдавленное рыдание вырвалось у нее. — Мне удалось установить для него некоторую защиту, но Лайонел неустанно работает над тем, чтобы отменить ее. Как только он поймет, как свести на нет то, что я сделала, я не знаю, сколько времени у Ксавьера останется. Лайонел никогда не допустит, чтобы стало известно о его истинном Ордене. Я должна найти способ вытащить его из этого дома и спрятать. Пожалуйста, поклянись мне, что ты никому не расскажешь, что освободила меня от его Темного Принуждения.

Каталина протянула мне руку, и я знала, что она хочет, чтобы я поклялась в этом звездам. Но я не собиралась просто соглашаться на это, не получив от нее чего-то большего.

— При одном условии, — прорычала я. — Я не расскажу об этом ни одной живой душе, если ты пообещаешь держать меня в курсе всего, что Лайонел делает с Кларой. Все, что может подвергнуть опасности меня и мою сестру. Если он планирует напасть на нас, мне нужно знать. Если он что-то делает с тенями, тогда скажи мне и об этом тоже.

— Да. Я расскажу тебе все, клянусь, — яростно прорычала она, и единственное, что я могла видеть в ее темных глазах, была чистая, необузданная решимость защитить своего ребенка. И от такой преданности я не мог отказаться.

Я хлопнула своей ладонью по ее ладони, и между нами раздался хлопок магии.

— И я клянусь никому не говорить об этом в ответ.

— Дай мне свой номер Атласа, и я отправлю тебе сообщение, когда смогу, — настаивала она, протягивая мне свой собственный Атлас, чтобы я могла ввести его. — Я должна вернуться в поместье, пока меня не хватились.

— Я и Дарси становимся сильнее с каждым днем, — сказала я, когда мы обе готовились расстаться. — Однажды мы придем за Лайонелом и покажем ему, кто именно самый могущественный фейри в Солярии. — Тени пронзили мою кожу при этих словах, и глаза Каталины на мгновение засияли надеждой.

— Твой выбор с Дариусом был твоим собственным, не так ли? — выдохнула она печальным голосом. — Темное Принуждение Лайонела не смогло укорениться в тебе, не так ли?

— Мой собственный, — согласилась я, и в моем голосе прозвучали грубые нотки.

Она разочарованно вздохнула, отступая назад и вытаскивая из кармана мешочек со звездной пылью.

— Я бы хотела, чтобы он сделал достаточно, чтобы завоевать твою любовь, Роксания.

Она подбросила звездную пыль над головой и исчезла прежде, чем я успела ответить.

Я проглотила тугой ком в горле и широко расправила крылья, прежде чем взлететь, прокладывая путь по небу к академии, задаваясь вопросом, действительно ли все изменилось так глубоко, как мне казалось.

Макс

Маргарита Хелебор: Нетрудно представить, почему @Дариус Акрукс сказал "нет" шлюхе из трущоб, но я буду более чем счастлива помочь ему двигаться дальше.

Тайлер Корбин: Дариус давным-давно бросил твою мохнатку, но почему бы не продолжить ездить на поезде отчаяния, и посмотреть, где ты сойдешь? Мне просто интересно, сколько времени пройдет, пока он не вынесет судебный запрет против твоей отчаянной задницы. #ТориВегаексуальнеетебя #отчаявшаясявдраконьемчлене #наследникувсеравно #отжестокостиутебяпоявляютсяморщины #яслышалчтотыбоишьсямантикоры

Маргарита Хелебор: Все знают, что у нас с Дариусом была единственная настоящая любовь, которую он когда-либо испытывал #яотступилавсторонупропускаяегоневесту #кактолькоунегопоявятсянаследникимысновабудемвместе

Тайлер Корбин: Кого ты обманываешь @Маргарет Хелебор? Тебя накачали и бросили, и я слышал, что ты была дерьмом в мешке #поражатьиуничтожать #наследующийденьсожалеет #янадеюсьчтоДариуспрошелпроверкунаИППП #ТориВеганамнооооогосексуальнеетебя #тыотстойвпостели #яслышалчтоонзевнулвпостели

Дариус Акрукс: @Маргурит Хелебор, я бы не стал трахать тебя снова, даже если бы ты была последней фейри в Солярии, и мой член отвалился бы, если бы я этого не сделал. Не говори ерунды о моей Паре. Еще одно слово, и я уничтожу тебя #испытайменясука

Я удивленно поднял глаза, когда Дариус швырнул свой Атлас на стол и насмешливо посмотрел через весь класс Кардинальной Магии на Маргарет, которая выглядела так, будто вот-вот разрыдается — да, она действительно разрыдалась. Дариус буквально никогда не комментировал сообщения в Фейбуке. Никогда. Ей, вероятно, лучше всего было бы бежать, а также устроить нам шоу с водопроводом, потому что я готов был поспорить, что он был в секунде от того, чтобы поджарить ее задницу по-драконьи.

Маргарет, казалось, тоже это поняла, поскольку Дариус продолжал пристально смотреть на нее, лед растекался по столу из-под его ладоней. Она вскочила и бросилась к двери, но, пройдя половину пути через класс, врезалась в невидимую преграду, с треском упала на землю и закричала, когда у нее сломался нос.

— Двадцать очков от Игниса, — лениво сказал Орион со своего места, не отрываясь от своего Атласа. — За попытку покинуть мой класс без разрешения. И еще десять за то, что ты не заметила мой щит до того, как столкнулась с ним лицом к лицу. Будет еще десять, если вы испачкаете мой пол кровью, мисс Хелебор.

Маргарет вскочила, вытирая лицо сквозь рыдания, прежде чем побежать обратно к своему стулу, где продолжала плакать, уткнувшись в ладони. Орион накинул на нее заглушающий пузырь, так что никому из нас не пришлось слушать, и ухмылка тронула уголки моих губ. Этот засранец мог быть свирепым, когда хотел, и мне это вроде как нравилось. Предполагая, что он не нацеливал эту жестокость на меня.

— Итак, Дариус, понравился ли Тори ее подарок? — небрежно спросил Калеб, и я замер.

Вокруг нас был установлен заглушающий пузырь, чтобы наши разговоры, как обычно, оставались конфиденциальными, но все равно это был смелый шаг — спросить его об этом в классе, полном учеников. Я догадался, что он думал, что со всеми этими свидетелями он в безопасности, если Дариус захочет убивать.

Я имею в виду, да, мы все отчаянно хотели узнать, как был принят супербайк ограниченной серии с единственной в своем роде покраской с тех пор, как мы увидели его припаркованным на нашей стоянке, но никто из нас не осмелился задать этот вопрос. Очевидно, у Кэла сегодня было желание умереть. Или, может быть, он просто думал, что сможет обогнать Дариуса с его вампирской скоростью, если тот попытается поджарить его Драконьим Огнем.

— Это был не подарок, — проворчал Дариус. — У нас было пари, и она выиграла. Я просто расплачивался.

Оплата не требовала специальной покраски с инкрустированным бриллиантами созвездием Близнецов над двигателем, но черт возьми, если я собирался указывать на это. Его трастовый фонд наверняка серьезно пострадал из-за этой красоты.

— Итак, как ей понравился ее выигрыш? — надавил Кэл, и я пнул его под столом, бросив на него хмурый взгляд, пытаясь прочитать его эмоции, но на этот раз он блокировал меня. Кривая маленькая улыбка играла на его губах, так что я должен был думать, что он что-то задумал.

Дариус вздохнул, и в этом звуке была тяжесть мира. Мне было больно. Искренне. Как будто я чувствовал, как его боль пронзает мою душу. Он был так несчастен, как будто тонул, и я просто не мог придумать ничего, что мог бы сделать, чтобы вытащить его обратно на поверхность.

— Она еще не приходила посмотреть на него. Я наложил на него заклинание обнаружения, чтобы почувствовать ее магию, когда она это сделает, но … Думаю, я должен просто радоваться, что она не сунула ключ обратно мне в лицо.

Сет печально заскулил, запустив руку в свои длинные волосы. Орион поручил нам отработать лицевые иллюзии, и я уделял этому немного внимания, в основном сосредоточившись на моем друге.

— Ну, ты же знаешь, что ей это понравится, — сказал Калеб, пожимая плечами. — Почему бы тебе просто не попросить ее пойти посмотреть это вместе с тобой?

Наступила тяжелая тишина, и на мгновение я был почти уверен, что Дариус взбесится и сожжет свой стол, но вместо этого он просто хмуро посмотрел на Калеба и ответил на его вопрос.

— Потому что, если мы наедине, звезды вызывают грозы и землетрясения, и Грифоны падают с чертового неба между нами, и черт знает что еще, чтобы разлучить нас, придурок.

— Да… но как именно это работает? — спросил Сет, решив по какой-то неизвестной причине вмешаться. — Потому что ты бегаешь с ней каждый день, и тебе это сходит с рук.

— Я не бегаю с ней. Я бегу за ней, и по какой-то причине она еще не послала меня на хуй. Кажется, что я могу вот так находиться в нескольких метрах от нее, когда вокруг всего несколько человек, пока мы по-настоящему не общаемся. Я думаю, звезды видят в этом то, что я тоскую по ней, и довольствуются тем, что позволяют мне мучить себя.

— Значит, есть лазейки? — спросил я, не в силах остановиться. Кроме того, это был первый раз, когда он сказал нам больше двух слов о своей ситуации с Тори Вега с тех пор, как это произошло, и мне было чертовски любопытно узнать обо всем.

— Наверное, — ответил Дариус, пожав плечами.

— Например, как ты можешь разговаривать с ней, когда вокруг другие люди, как ты это делаешь в классе? — спросил Кэл, постукивая пальцем по губам, как будто пытался что-то понять.

— Да. Пока там есть еще один человек, я могу приблизиться к ней, поговорить с ней… но если я прикоснусь к ней, снова начнутся грозы и прочее дерьмо. — Дариус вернулся к своей работе, закончив разговор.

Я почесал щетину на подбородке, гадая, какого хрена звезды придумали для него такую жестокую судьбу. Возможно, в нем было много темного, но у него был дерьмовый отец и трудная жизнь. Элизианская Пара могла бы стать ответом на все, чего ему не хватало — любовь, привязанность, преданность, но отказать ему в ней было намного хуже, чем вообще никогда не предлагать этого. И я знал, что у них двоих был выбор в этом, но шансы были серьезно против них с момента их рождения. Наследники Целестиалов не вступали в брак с членами королевской семьи. Никогда такого не было. Никогда такого не будет. Нет, если только они не хотели уступить свое место в Совете брату или сестре. Но Дариус слишком усердно работал, чтобы занять свое место, и Ксавье не хотел этого. Кроме того, теперь, когда он превратился в Пегаса, не было никаких шансов, что Лайонел позволит ему подняться.

Калеб обменялся со мной взглядом, который говорил, что он что-то замышляет, и позволил щупальцу хитрости проскользнуть сквозь его защиту, просто чтобы подразнить меня.

Дверь распахнулась, и я поднял глаза, когда Орион зарычал на то, что его прервали, мое сердце замерло, когда я увидел, кто пришел.

Директор Нова вошла в комнату с вежливой улыбкой на лице, а за ней следовала девушка. Не просто какая-то девушка. Милдред, блядь, Канопус. Троюродная сестра и невеста Дариуса.

Она была сложена в полный рост мужчины-Дракона, ее широкое, мускулистое тело, черт возьми, почти соперничало с моим собственным. У нее была львиная грива вьющихся каштановых волос, которые торчали во все стороны, а на макушке был приколот бант в горошек. Ее нижняя челюсть выступала дальше верхней, что делало ее немного похожей на ши тцу, а на верхней губе был слой тонких волос, которые я мог видеть даже со своего места в задней части класса.

— О, черт, — выдохнул я, когда Дариус пугающе замер.

Он сказал, что его отец заставлял его проводить время с Милдред по выходным, ходить на ужины и позволять папарацци специально ловить их, что-то в этом роде, но он явно не знал, что она тоже приедет сюда.

Глаза Милдред странно блуждали, как будто она никак не могла решить, на чем сосредоточиться, хотя в тот момент им довольно легко удалось удержать свое положение на Дариусе, когда она заметила его.

— Снукумс! — воскликнула она, когда Нова начала объяснять, что к нам в класс присоединился новый ученик.

— К черту это. Как будто моя жизнь недостаточно отстойна, он должен вонзить гребаный кинжал мне в спину, отправив ее сюда? — Дариус зарычал, и ярости, которая исходила от него, было достаточно, чтобы заставить мою собственную кровь закипеть.

Она побежала через комнату, широко раскинув руки, как будто думала, что он вскочит и обнимет ее. Там уже было больше, чем несколько придурков, снимающих его реакцию, и если он поприветствует ее не столь восторженно, то весь план Лайонела изобразить их как эту великую историю любви, бросающую вызов всем шансам, провалится в тартарары. И это могло только навредить Дариусу.

Прежде чем я успел придумать, как ему помочь, Милдред внезапно споткнулась и рухнула на пол. Я мельком увидел зеленую лозу, обвившуюся вокруг ее ноги, когда она сильно ударилась о землю, ее подбородок ударился о половицы так, что нижняя челюсть врезалась в волосатую верхнюю губу. Намек на самодовольное удовлетворение затрепетал в моих чувствах от Сета, когда он щелкнул пальцами, чтобы уничтожить магию земли, которую он сотворил, прежде чем спрятать свою улыбку под рукой, когда он ахнул, как будто был шокирован тем, что только что произошло.

— Канопус! — рявкнул Орион, когда она вскарабкалась на ноги. — Твой стол находится в передней части класса, где я могу следить за тобой и видеть, можешь ли ты идти в ногу с другими учениками здесь или нет. Ты можешь поприветствовать своего жениха в свое свободное время!

Милдред начала протестовать, но он щелкнул пальцами, подхватил ее порывом ветра и швырнул на пустую парту в передней части класса.

— Спасибо, — пробормотал Дариус, его взгляд скользил между Сетом и Орионом в передней части класса.

— Я подумала, что ты мог бы быть Связным мисс Канопус, Лэнс? — спросила его Нова, направляясь к его столу, полностью игнорируя то, как Милдред только что вошла в комнату.

Остальные ученики начали возбужденно перешептываться, их глаза перебегали с Дариуса на Милдред и обратно. Мой Атлас начал пиликать от уведомлений, поскольку более половины из них загрузили новости о нашем новом ученике в Фейбук, и мне стало интересно, сидит ли Тори Вега где-нибудь в классе, читая об этом, и чувствует себя так же дерьмово, как парень, которому она отказала.

На мгновение я действительно понадеялся, что так оно и есть. Я надеялся, что она была там с сжимающимся сердцем и слезами, жгущими глаза, в качестве платы за то дерьмо, которым она проклинала их двоих. Но потом я вспомнил, как ее эмоции отражали эмоции Дариуса всякий раз, когда я улавливал их дуновение, и обнаружил, что даже не могу испытывать враждебность к ней, как раньше. Ей тоже было больно из-за этого. И каким бы хреновым ни было все это, как бы мне ни хотелось, чтобы она сделала другой выбор, я мог понять, почему она сказала «нет». Тем более, что она выросла не здесь. Концепция судьбы, Элизианских Пар и проклятий была все еще настолько новой для нее, что я сомневался, что она даже полностью понимала, на что обрекает их своим отказом. Но теперь она явно расплачивалась за это.

Мы работали в тишине до конца урока, и за пять минут до того, как прозвенел звонок, Орион попросил Дариуса пойти и отправить сообщение профессору Вошеру в Лагуну Водных Элементалей. Очевидно, это было фиктивное задание, призванное помочь ему сбежать от Милдред, так как шансов вернуться сюда до окончания урока не было, а после обеда, когда у нас будет следующий урок, сбежать будет некуда.

Дариус ушел, не сказав ни слова, отправив нам сообщение в групповом чате, в котором говорилось, что он собирается полетать во время обеда и увидится с нами позже. Я сделал мысленную пометку взять в Таро несколько порций, чтобы он мог поесть, и начал собирать свои вещи, когда все начали расходиться.

— Альтаир, Ригель и Капелла, мне нужно поговорить, если вы не против подождать, — позвал Орион. — И Канопус, нам нужно разобраться с распределением твоего Дома, пока ты тоже не ушла.

Милдред выпятила свою широкую грудь, когда подошла к столу Ориона, и я не мог не смотреть на ее забавную походку, когда она приближалась к нему. Дариус сказал нам несколько недель назад, что он был почти уверен, что она ввела себе Фэроиды, повышающие производительность, чтобы помочь ей набрать вес. Ей не нравилось быть меньше, чем самцы Драконов, и она считала, что наращивание мышц (и сопутствующие волосы на теле) делают ее присутствие более властным, что, по ее мнению, подходило для ее роли будущей жены Наследника.

В течение многих лет мы втроем подтрунивали над Дариусом по поводу его помолвки с этой странной девушкой, и все это казалось какой-то дурацкой шуткой, которой на самом деле никогда не суждено было сбыться. Но теперь, когда Лайонел все больше и больше сближал их, перенес дату их свадьбы и продолжал заставлять прессу писать о них статьи, это уже было не совсем смешно.

— Я так понимаю, ты владеешь магией Огня и Земли, — сказал Орион, когда Милдред подошла и встала перед его столом, а мы трое отступили назад.

— Да, — ответила она, гордо выпрямляя спину.

— Тогда мне придется настоять, чтобы ты выбрала Дом Терра. Мы не разрешаем студентам заниматься сексом, пока вы находитесь на нашем попечении, и, зная, что вы состоите в отношениях с мистером Акруксом, я не могу со всем здравым смыслом позволить вам подвергнуться искушению.

Я прикусил язык от этого заявления. Да, я был почти уверен, что где-то в студенческом путеводителе есть правило «никакого секса», но ученики в этой школе трахались, как кролики, в каждом шкафу, углу и на лесной поляне при каждом удобном случае, и он это знал. Учителя никогда не применяли это правило и явно знали, что мы его не придерживаемся, предлагая уроки сексуального воспитания вместо задержаний. Но поскольку Милдред была новенькой, она поймет это, только когда окажется в Доме Терра, но уже не сможет изменить решение. Это был извращенный вид гениальности.

— Но дядя Лайонел сказал, что он снимет мне комнату прямо по соседству с моим снукам и…

— Абсолютно нет. Это было бы неуместно. Как бы я объяснил ему незапланированную беременность? Нет. Сегодня вечером после занятий вы отправитесь в Дом Терра, и мистер Альтаир выделит вам комнату.

Милдред надулась, когда Кэл отсалютовал ей средним пальцем, и она в отчаянии потопала из комнаты.

— Теперь я ненавижу тебя чуть меньше, — промурлыкал Сет, ухмыляясь Ориону, и мудак даже ухмыльнулся в ответ.

— Я думаю, что в этой конкретной ситуации, это хорошая идея для нас четверых работать вместе, чтобы помочь защитить Дариуса от Милдред и всего, что, черт возьми, Лайонел решит бросить в него. Вы согласны? — спросил Орион.

— Черт возьми, да, — прорычал я.

— Хорошо. И на этой ноте я подумал, что мог бы также сказать вам, что пытаюсь найти способ снять проклятие, которое наложили на себя Дариус и Тори. Если, блядь, есть какой-то способ для них получить еще один шанс на это, то я собираюсь его найти.

— Но все знают, что у тебя нет другого шанса, — беспомощно сказал я. — Вот и все. Они обречены на вечную разлуку, тоскуя и скучая, и никогда не любя друг друга, и…

— Было так мало случаев, когда люди становились Несчастными, что я отказываюсь склоняться и верить в это так легко, — прорычал Орион. — Так вы трое собираетесь мне помочь или как?

— Но как? — спросил я, желая сделать это больше всего на свете и в то же время чувствуя себя бесконечно беспомощным.

— Я могу заняться исследованиями, — сказал он. — Но что мне нужно, чтобы вы трое сделали, так это помогли ему завоевать Тори. Потому что мне нет смысла искать способ заставить звезды изменить свое мнение и дать им еще один шанс, если она все еще не хочет его.

— Она действительно хочет его, — прорычал я. — Я чувствую страсть между ними за милю.

— Может, она и хочет его трахнуть, но она не хочет его любить, — мрачно сказал Сет. — И в этом то и проблема, не так ли?

— Как мы должны заставить ее полюбить его? — спросил я. — Мы ей даже не нравимся, не говоря уже о том, чтобы ценить наше мнение.

— И эти двое не могут даже приблизиться друг к другу без того, чтобы гребаная земля и небо не попытались снова разлучить их, — добавил Калеб.

— Ну, это те проблемы, с которыми мне нужно, чтобы вы трое разобрались, — огрызнулся Орион. — Или вас это не волнует настолько, чтобы пачкать из-за этого руки?

— Нам не все равно, — прорычал я, мое сердце дрогнуло при мысли о том, что мы можем изменить его судьбу.

— Хорошо. Потому что вы трое самых могущественных фейри из ныне живущих. И я верю, что если мы все приложим к этому свои сердца, то, возможно, мы сможем этого добиться. — Орион посмотрел между нами тремя, протягивая руку в знак предложения.

— Ты хочешь, чтобы мы поклялись в этом? — спросил Сет, забавляясь.

— Да, хочу. Я хочу, чтобы мы все поклялись, что сделаем все, что в наших силах, чтобы преодолеть трудности ради нашего брата. Так что скажете? — спросил Орион.

— Черт возьми, да, — согласился Кэл, хлопнув ладонью по кулаку Ориона, прежде чем я с усмешкой накрыл его своей.

Сет и Орион обменялись многозначительными взглядами, прежде чем он положил свою руку сверху, и мы все поклялись в этом одновременно.

Магия зазвенела между нами, и мы ухмыльнулись, прежде чем отступить назад. Возможно, у нас были не самые лучшие шансы на успех, когда звезды были против нас, но было чертовски приятно хоть что-то делать.

Орион вылетел из комнаты со своей вампирской скоростью, и мы втроем последовали за ним.

— У меня есть идея, но она может быть безумной, — медленно сказал Кэл, когда мы начали идти.

— Что это? — спросил Сет.

— Есть дыры в том, как звезды заставляют их разделяться. Я не уверен, что они следят за ними так пристально, как кажется. Но мне нужно изучить это подробнее. Может быть, я попрошу Габриэля о каком-то понимании будущего, чтобы он дал мне знать, есть ли у меня зацепка или нет.

— Ладно. Но сближение их друг с другом поможет только в том случае, если она не будет думать о нем как о худшем человеке, которого она знает, — задумчиво сказал Сет. — Я думаю, ему нужна помощь в планировании грандиозного жеста.

Я фыркнул от смеха, задаваясь вопросом, добьется ли он там какого-нибудь успеха. Я имею в виду, что мотоцикл был довольно большим жестом, но я предполагал, что Сет имел в виду что-то более публичное, и я просто не мог представить, чтобы Дариус пошел на это. Особенно учитывая, что его отец следит за каждым его шагом и заботится о безопасности Ксавьера ради выкупа.

— Ну, я не думаю, что Тори Вега будет слушать меня, если я начну рассказывать ей о лучших качествах Дариуса, — медленно сказал я. — Но так случилось, что я знаю Цербера, который может быть ей небезразличен настолько, чтобы выслушать.

— Ты просто хочешь использовать Грас, чтобы снова попытаться залезть к ней в штаны, — поддразнил Кэл, и на самом деле, он был чертовски прав. Но это был также и надежный план. Она была подругой Тори. Она была против Наследников. Если бы я мог убедить ее в Дариусе, то Тори была бы прогулкой в парке.

— Нет, это надежный план. Но если мне случится снова оказаться с Грас в моей постели, как часть этого, я определенно не буду жаловаться.

Остальные засмеялись, когда мы вышли на солнце за пределы Юпитер Холла, и я почувствовал легкость в груди при мысли о выполнении этого плана. Конечно, вероятно, один шанс на миллион, что это сработает. Но мы должны были попытаться. Я не мог просто смотреть, как Дариус страдает всю оставшуюся жизнь, не сделав все, что в моих силах, чтобы это исправить. Так что теперь все, что мне было нужно, — это оставить Джеральдину в покое.

Я сидел в одиночестве на одном из верхних этажей Библиотеки Венеры, работая над своим заданием по составлению карт звезд, одним глазом поглядывая на Грас, Вега и некоторых их маленьких друзей из отряда Ослов.

Они сидели за одним из групповых столов на нижнем уровне библиотеки и занимались. Никто из них не заметил меня здесь. Я вычислил их маленький распорядок и устроился здесь сразу после ужина, используя заклинания сокрытия и отвлечения, чтобы стать почти невидимым. Они смутно догадывались, что здесь сидит и работает еще один студент, но, поскольку у них не было причин присматриваться, я был уверен, что никто из них не догадается, что это я. Кроме того, мне не нужно было, чтобы мои друзья, последователи или подражатели отвлекали меня сегодня вечером — потому что я был на задании.

Остальные друзья медленно выходили из комнаты, прощаясь и осыпая друг друга воздушными поцелуями. Парень в шапке задержался, бросая взгляды на Вега, которые заставили меня задуматься, не влюбился ли он в кого-нибудь из них, прежде чем тоже уйти, и в конце концов в темной библиотеке остались только они трое и я.

Они остались там, выполняя различные задания и поручения, разговаривая негромкими голосами и время от времени смеясь.

Я старался не смотреть на Тори слишком часто. В ней была какая-то тьма, от которой у меня по коже побежали мурашки. Глубокая печаль, из-за которой дары моего Ордена давили на поверхность моей кожи и подталкивали меня пойти и напитаться ее магией. Это была первобытная потребность — видеть такого могущественного фейри, как она, в эмоциональном смятении.

Мой Орден был назван паразитическим Орденом по классификации, и я предположил черным по белому, что это было правильно, но Сирены были не просто пиявками, созданными для высасывания эмоций и магии из других. В нас была врожденная потребность обеспечивать мир и спокойствие, успокаивать других своими дарами и помогать им справиться с бременем их эмоций, когда они становились слишком сильными. Была причина, по которой мне нравилось питаться болью и печалью, которая не имела ничего общего с наслаждением страданиями других, а была связана с моей инстинктивной потребностью помочь им. И прямо сейчас Тори Вега нуждалась в такой помощи. Если бы она позволила мне, я мог бы унять эту сердечную боль и наполнить ее чувством спокойствия, которое, по крайней мере, позволило бы ей хорошо выспаться одну ночь. Но я знал, что она не согласится без моего предложения. Даже Дариус не позволил бы мне так ему помочь. Он был слишком чертовски уверен, что заслужил такое чувство, что вообще отказался позволить мне облегчить это бремя, настаивая на том, чтобы чувствовать каждую душераздирающую, выворачивающую наизнанку минуту этого для себя, независимо от того, какую боль это ему причинило.

Наконец, Вега закончили на этом вечер и ушли, оставив Грас одну, когда она подошла к стеллажам, чтобы вернуть книгу, которой пользовалась.

Я соскользнул со стула, ухватившись за кованые железные перила перед собой, вскочил и перепрыгнул через них. Я использовал магию воздуха, чтобы замедлить спуск, и развеял заклинание сокрытия, окружавшее меня, прежде чем направиться вниз по ряду, который заняла Грас.

Она напевала себе под нос, когда я приблизился к ней в дальнем углу комнаты, покачивая бедрами в такт ее голове и привлекая мой взгляд к ее заднице на долгое мгновение. Здесь, внизу, было темно, свет от ламп в основной части библиотеки едва доходил до таких тихих уголков, как этот.

Я придвинулся ближе, когда она убрала книгу обратно на верхнюю полку, прислонившись плечом к стопке и наблюдая, как ее юбка задралась, обнажив верх гольфов, которые она сочетала с униформой.

— Ты специально устраиваешь для меня шоу или ты просто такая горячая, даже не пытаясь? — спросил я грубым голосом.

— Прыгающие бананы, ты, скользкий угорь! — Джеральдина вскрикнула от удивления, когда обернулась, чтобы посмотреть на меня.

Шок, страх, возбуждение, похоть — она плотно закрыла свои ментальные стены, но я уловил это, и это было более чем достаточным ободрением для меня.

— Извини, Джерри, я не хотел тебя напугать. — Я лениво улыбнулся ей, когда мои глаза впились в нее, и она тоже оглядела меня. Я оставил свой галстук и блейзер на рабочем столе и расстегнул несколько пуговиц, выставив напоказ часть своей груди, и практически зарычал, когда ее пристальный взгляд задержался там на долгое мгновение.

— Извинения должным образом приняты к сведению и приняты. Спокойной ночи. — Она сделала движение, чтобы пройти мимо меня, но я встал у нее на пути.

— Нам нужно поговорить, — сказал я.

— Боюсь, у меня есть дела, которые не требуют хитрого тунца…

— Я буду носить бублик с маслом в качестве кольца для члена в течение дня, если это заставит тебя остановиться и выслушать меня хоть на минуту. Я прошу тебя о помощи, Джерри, и я не делаю это легко, — прорычал я, прерывая ее.

Джеральдина поджала губы, как будто почувствовала ловушку, и мне пришлось заставить себя не застонать от разочарования.

— Я уже говорил тебе, что у меня нет намерения крутиться с рыбами во втором раунде и…

— Это о Тори и Дариусе. Но приятно знать, что твои мысли возвращаются прямо к моему члену всякий раз, когда ты меня видишь.

Она театрально вздохнула.

— Говори словами миледи, если хочешь сказать что-нибудь полезное. Сегодня вечером у меня свидание с «блестящими звездами», и я должна успеть в обсерваторию к полуночи.

— Хорошо, я перейду к делу. Я и другие Наследники плюс Орион решили посмотреть, можем ли мы что-нибудь сделать, чтобы заставить руку судьбы пересмотреть свое решение.

— Ты хочешь бросить вызов небесам? — она вздохнула. — Но как? Как только они решают такую судьбу, как эта…

— Орион работает над настоящим дерьмом звездных связей. Я и ребята, мы смотрим на это с более личной точки зрения. Это означает, что мы намерены помочь им двоим так или иначе справиться со своими проблемами. Но у меня примерно столько же шансов убедить Тори Вега основать группу в стиле кантри и вестерн в костюме клоуна, сколько и заставить ее выслушать меня по этому поводу. Вот почему мне нужна твоя помощь.

— Ты хочешь сказать… что ни по какой другой причине, кроме стремления к настоящей и честной любви, ты хочешь исправить то, что нельзя исправить, и бросить вызов самим звездам? — она выдохнула, ее глаза расширились, когда она посмотрела на меня так, что я не смог бы точно описать. Это было похоже на то, что она увидела во мне что-то такое, о чем раньше и не думала, и мне вроде как понравилось, как сияли ее темно-синие глаза.

— Ну… да, я так думаю. — Я пожал плечами, засовывая пальцы в карманы брюк, когда ее губы приоткрылись, ее пристальный взгляд скользнул по мне.

Я почувствовал себя странно незащищенным, когда она так на меня смотрела, и неловко откашлялся.

— Так ты предлагаешь перемирие? Ты и я собираемся вместе в погоне за настоящей любовью? Сражаться с небесами за то, что правильно и справедливо? — выдохнула она, заставляя все это звучать как миссия одного из рыцарей короля Артура, а не так, будто пытаюсь позаботиться о своем друге.

— Да. Так что ты скажешь, поможешь ли ты мне убедить ее, что Дариус не так уж плох, что он, возможно, заслуживает второго шанса, чтобы, если Орион сможет найти способ создать звезды …

Джеральдина внезапно шагнула вперед, обхватив мое лицо ладонями за мгновение до того, как ее рот коснулся моего.

Я застонал от желания, когда она прижала меня спиной к книжной полке, схватив за талию и притянув к себе, когда я погрузился в глубину ее поцелуя.

Ее губы приоткрылись для моего языка, и она жадно застонала, когда я повернул нас, прижимая ее спиной к полке, когда она, наконец, уступила тому, чего я так жаждал от нее.

Я не знал, что такого было в этой девушке, был ли это вызов, который она бросала, или тот факт, что я знал, какой скандал это вызовет, если кто-нибудь узнает о нас, но я не мог перестать хотеть ее. Как будто та ночь Лунного затмения открыла мне глаза на что-то в ней, чего я просто не мог отрицать. И я нуждался в этом так отчаянно, что не заботился о последствиях.

Ее руки двинулись вниз, расстегивая больше пуговиц на моей рубашке, пока она исследовала кожу моей груди. Мои собственные руки скользнули ниже, обхватив идеальный изгиб ее задницы, прежде чем найти подол ее юбки и задрать его.

Я провел пальцами выше, застонав от желания, когда нашел край ее трусиков и поймал их в свою хватку.

Я опустился перед ней на колени, и она протянула руку, чтобы запустить пальцы в мой ирокез, ее глаза были полны желания, когда я стянул с нее трусики.

Она вышла из них без колебаний, ее бедра раздвинулись для меня, когда я задрал ее юбку с рычанием желания. На этот раз я собирался взорвать ее разум так основательно, что она, возможно, не смогла бы снова отрицать этот накал между нами. Я собирался разбить и уничтожить ее, восстановить ее в удовольствии и заставить ее умолять о большем, большем и большем к тому времени, когда я закончу.

— Изнасилуй меня, ты, дьявольский пончик, — скомандовала она, и я клянусь, что мой член стал еще тверже, когда она произнесла эту нелепую гребаную фразу.

Ее хватка в моих волосах усилилась, и она просунула мою голову между своих бедер в четкой команде, которую я был более чем готов выполнить.

Я застонал, пробуя ее на вкус, мой язык жадно лизал ее, когда она громко застонала в знак поощрения.

— О, проклятые багеты, отведите меня в тутовый куст, — простонала она, и я понятия не имел, что это значит, но мне это понравилось.

Я целовал и лизал ее, жадно пожирая, пока она продолжала водить моей головой между своих бедер, ее ногти впивались в мою кожу головы так, что я зарычал.

Она тяжело дышала, умоляла, ругалась в своей особенной, нелепой манере, и я был так чертовски увлечен этим, что мне казалось, что я схожу с ума. Она была такой вкусной, что я не думал, что когда-нибудь насытюсь, но когда мой язык снова и снова кружил по ее клитору, я мог сказать, что она вот-вот упадет в пропасть для меня.

— Маринованные огурцы на пикнике — это так же вкусно, как одуванчик, развевающийся на летнем ветерке, и о! — Джеральдина закричала так громко, что я был уверен, что если бы кто-нибудь еще был в библиотеке, у них не возникло бы абсолютно никаких вопросов о том, что с ней только что произошло.

— Черт возьми, Джерри, ты что-то другое, — прорычал я, глядя на нее, где она тяжело дышала, прислонившись к книжным полкам.

— Встань, ты, сочный кальмар, — скомандовала она, задыхаясь, и я серьезно не понимал, почему мой член чувствовал, что он может просто лопнуть от этих слов, но это произошло. Очевидно, у меня был фетиш на все то безумное дерьмо, которое говорила эта девушка, и не было ни одной части меня, которая не была бы в восторге от этого.

Я снова завладел ее губами, и она вздохнула от желания, тая рядом со мной. Я пытался еще больше разжечь пламя ее похоти своими дарами, но ее ментальные стены оставались такими же непроницаемыми, как и всегда, и я действительно обнаружил, что мне это нравится. Она не была возбуждена тем, кем я был, она не хотела испытывать удовольствие, которое одна из самых могущественных Сирен Солярии могла вложить в ее тело. Она даже не хотела пытаться захватить меня ради моего положения Наследника. Нет, все, что она мне давала, и все, что она брала, касалось только меня и ее. И в этом была какая-то глубокая чистота, которая заставляла меня хотеть утонуть в этом чувстве навсегда.

Ее руки добрались до моего пояса, и я застонал, когда она расстегнула его вместе с ширинкой, прежде чем погрузить пальцы под мои боксеры и начать ласкать мой член.

— Ты большой морской окунь, не так ли, Макси? — жадно промурлыкала она, поглаживая меня так, что мне было так чертовски приятно, что я даже не мог ответить.

Она оттолкнула меня и упала на колени прежде, чем я даже понял, что происходит.

— Черт возьми, Джерри, я так сильно хочу тебя, что не могу…

Она просунула мой член между губ и втянула его до самого горла со стоном желания, который заставил меня выругаться.

Это было так чертовски хорошо, что у меня даже не было слов для этого. Ее язык ласкал и кружил вокруг меня, когда она отодвинулась, прежде чем внезапно снова полностью взять меня. И еще раз.

Ее ногти впились в мою задницу, когда она пожирала меня, и я застонал, когда мой член утолщился между ее губ, мои яйца болели от потребности в освобождении, когда она держала меня полностью в своей власти. Я был в нескольких секундах от оргазма, и как бы я ни хотел сдержаться, я не мог, я был полностью под ее чарами, и мог только стонать, когда она толкала меня к забвению.

Сзади, в направлении столов, послышался слабый звон, и она внезапно отстранилась.

— О, клянусь светом Венеры летним утром, я опаздываю!

— Что? — Я тяжело дышал, глядя на нее сверху вниз, мои мысли путались, когда она наклонилась вперед, чтобы поцеловать головку моего члена.

— Я должна попрощаться с тобой, Макси, — объявила она, вскакивая на ноги и хватая свои трусики с пола. — Но я с нетерпением жду возможности поработать с тобой против звезд ради истинной любви моей леди.

— Ты серьезно собираешься снова оставить меня здесь с моим членом? — потребовал я, но она уже убежала.

Я громко застонал, глядя вниз на свой бушующий стояк, когда она исчезла, и задаваясь вопросом, что, черт возьми, я сделал со звездами. Потому что, конечно же, они тоже издевались надо мной.

Дарси

Я стояла перед Обсерваторией Земли, уткнувшись носом в большой том. Орион дал мне и Тори все книги, которые он нашел о Фениксах, и мы просматривали коллекцию, пытаясь найти подсказки о том, какие еще дары мы могли бы хранить. До сих пор мы не обнаружили ничего нового, но когда я перевернула страницу, там был целый раздел об огне Феникса и его воздействии на различные материалы.

— Эй, посмотри на это. — Я развернула книгу, чтобы показать Тори, и она подняла глаза от своего атласа, чтобы просмотреть его.

— Отлично, мы можем растопить дерьмо, — сказала она с ухмылкой, и я рассмеялась, переворачивая книгу обратно.

— Мы можем не только расплавить дерьмо, но и вложить нашу силу в материал. Смотри.

Она подошла и встала рядом со мной, а Диего и София тоже придвинулись поближе, вглядываясь в страницу, пока я читала отрывок вслух.

— Некоторые древние предметы, такие как Чаша Раздора и Полярный Гребень Кестрианских герцогов, были проверены, чтобы обнаружить в них сохраняющуюся силу огня Феникса. Чаша, которой, как считается, более трех тысяч лет, все еще мерцает пламенем Феникса, когда наполняется водой, а Полярный Гребень, как полагают, защищает ее владельца от ментального вторжения. Эти предметы также практически не износились за все года своего существования. И после тщательного тестирования считаются неразрушимыми.

— О-о-о, — проворковала София. — Как работает магия?

— Здесь ничего не сказано. — Я надулась, переворачивая страницу.

— Подожди, что это? — Тори перевернула страницу обратно, ткнув на небольшую аннотацию, которая, должно быть, была написана предыдущим владельцем. Я прищурилась, поднося страницу ближе, чтобы попытаться прочитать каракули, написанные от руки.

— Тепло со звездной пылью. Проникать. Ковать. Круто, — прошептала я и взволнованно посмотрела вверх.

— Это инструкции, — сказал Диего с благоговейным видом.

— Ну, кто бы это ни написал, он не получит награду «Инструкции года», — сказала Тори. — Кому вообще нужна неразрушимая чашка?

— Хорошая мысль, — сказал Диего. — Мне бы не помешали какие-нибудь неразрушимые ботинки, если ты хочешь сделать что-нибудь из этого? — Он указал на свои черные ботинки, с которых свисали подошвы.

— Клянусь звездами, Диего, — засмеялась София, опускаясь на колени, чтобы наложить на них фиксирующее заклинание, чтобы они были как новенькие. — Почему бы тебе просто не купить новые?

— Спасибо. — Он просиял, когда она поднялась на ноги. — Мои родители не……ну, я думаю, может быть, они забыли отправить деньги на мой счет в этом месяце. И последний…

Тайлер внезапно набросился на Софию сзади, небрежно поцеловав ее в щеку и обняв за плечи.

— Я только что видел, как ты отсасывала своему бывшему, София?

София ткнула его локтем в живот, и он захрипел сквозь зубы.

— Я починила его ботинки, идиот.

— Хорошо, но если тебе нравится дурачиться с Диего, может быть, мы втроем как-нибудь повеселимся? — предложил Тайлер, и мои губы приоткрылись, что было ничем по сравнению с тем, как сильно отвисла челюсть Диего.

— Не будь ослом, Тайлер. — София закатила глаза. — Если мы собираемся сделать это снова, давай постараемся не впутывать в это моего бывшего. Без обид, Диего.

— Без обид, — сказал Диего, его щеки стали свекольными, когда он отвел взгляд от них двоих.

— Подожди. Снова? — Тори расспрашивала Софию с ухмылкой на лице, и я не могла удержаться от смеха.

София хихикнула, махнув рукой, когда Тайлер засунул язык за щеку.

— Это дело Пегасов, — невинно объяснила София.

— Мы все еще работаем над главным жеребцом в нашем табуне, — сказал Тайлер, как будто это прояснило ситуацию. — Как только я выиграю, София захочет быть полностью моей. Но в то же время… — Он пожал плечами. — Жеребцы должны делать то, что они должны делать.

— И что именно? — Тори скрестила руки на груди, не позволяя им уйти безнаказанными.

Щеки Софии начали двигаться по тому же пути, что и у Диего, когда она снова игриво толкнула Тайлера.

— Не стесняйся, это просто обычай нашего Ордена, — поддразнил Тайлер, его кожа начала мерцать. — Мне очень нравится работать, чтобы произвести на вас впечатление. Скажи им.

— Ну… — София заправила прядь светлых волос за ухо. — В стаде, которое мы сформировали, я могу летать быстрее всех, и мой рог намного больше и блестящий, чем даже у Лизелль, и, по-видимому, это означает, что я очень плодовита, так что… парни прямо сейчас соперничают за мое внимание.

— И я наравне с Брутом и гребаным Давросом, — сказал Тайлер, пожимая плечами.

— Но вы же пара? Тебя это не беспокоит? — Я спросила его.

— Нет, — сказал Тайлер. — Я планирую надрать всем им задницы и стать Домом.

— Домом? — нахмурилась я.

— Главный самец, — гордо сказал он, а затем уткнулся носом в Софию. — Как ты думаешь, детка, я когда-нибудь буду править стадом?

— Хм, ну, я думаю, что сейчас я так хорошо справляюсь сама, что, возможно, нашему стаду не нужен Дом, — поддразнила она. — Хотя из тебя мог бы получиться хороший напарник.

— Мне вроде как нравится быть твоим сабом, — прошептал он ей на ухо, как будто мы не стояли прямо там.

— София, ты на восемьдесят процентов более извращенна, чем я бы о тебе подумала, — засмеялась Тори.

Она снова хихикнула, махнув рукой, чтобы отпустить ее, но теперь она никого не обманывала.

— Чоп — чоп — в класс, давай! — позвала профессор Зенит, входя внутрь, и мы начали входить в здание вслед за ней.

Мы поднялись на большом лифте в обсерваторию на верхнем этаже, и я посмотрела на сверкающую звездную карту над нами. Мы заняли места в конце зала, как обычно. Зенит всегда пыталась усадить нас на странные стулья, расставленные в передней части зала специально для нас, но, поскольку Тори была Несчастлива, она не настаивала на этом. Она просто рыдала всякий раз, когда видела Тори вблизи, и отводила ее в дальний конец комнаты, как будто оказывала ей величайшую любезность. В каком-то смысле так оно и было. Но рыдания были неуместны.

Когда все расселись по своим местам, все взгляды упали на Зенит, когда она положила руки на подиум в центре обсерватории. Ее плечи вздрагивали, а голова была наклонена. Я бросила хмурый взгляд на Тори как раз перед тем, как Зенит громко фыркнула, а затем перевела взгляд на звезды над нами.

— Сегодня мы будем обсуждать… — Она глубоко вздохнула, как будто пыталась сдержать свои эмоции. — Брачные узы, — тяжело выдохнула она, и все взгляды в комнате устремились на Тори, заставив ее неловко поерзать на стуле и вызвав защитное рычание из моего горла.

— На наших предыдущих занятиях мы обсуждали такие узы, как Союзники Туманности, Астральные Противники и… и… — ее голос дрогнул, и она издала жалобный всхлип, который эхом разнесся по комнате. Я взглянул на Тори, закатив глаза, и она на самом деле ответила мне веселой улыбкой.

— Психованная, — одними губами произнесла я.

— Чокнутая задница, — согласилась она.

— Элизианские пары! — взвыла Зенит. — И к-конечно, мы все знаем самые у-ужасные последствия о-отказа от такой с-связи сейчас б-больше, чем когда-либо. — Она громко высморкалась в носовой платок, и я поджала губы. Я имею в виду, действительно. Неужели ей нужно было выставлять себя напоказ и привлекать к Тори гораздо больше внимания, чем было необходимо? — Как вы помните из наших предыдущих уроков, — она прочистила горло, ее спина выпрямилась, когда она продолжила, как будто она только что не разрыдалась посреди класса. — Элизианские брачные узы — самые редкие из всех уз. Связь со звездами — это действительно дар. Опровергнуть этот дар… Ну, опровергнуть их было бы безумием. — Она хлопнула ладонью по подиуму, от этого звука мое сердце подпрыгнуло, а Диего буквально подпрыгнул на своем месте рядом со мной.

Зенит снова шмыгнула носом, проводя рукой по своим длинным волосам цвета воронова крыла.

— Я не могу представить себе мыслительный процесс того, кто на самом деле сказал бы «нет» такому благословенному, божественному дару от самих звезд. Сможете? — Она обогнула первый ряд. — Может ли кто-нибудь из вас сказать мне, почему кто-то мог сдесказатьлать такое? Совершить такое издевательство?

— По крайней мере, она деликатна, — выдохнула Тори мне на ухо, и я подавила смех рукой.

Рука Кайли взметнулась в воздух.

— Я знаю почему, профессор.

— Правда, мисс Мейджор? — спросила Зенит с настоящей надеждой в покрасневших глазах. — Тогда, пожалуйста, просвети меня.

— Я думаю, что Дариус Акрукс предпочел бы проснуться рядом с женщиной, которая выглядит как Гептианская Жаба в их измененной форме до конца своей жизни, чем прикоснуться пальцем к грязной Вега. Честно говоря, я вообще не вижу в этом глупости, — мило сказала она, и я рванулась вперед на своем стуле в приступе ярости за свою сестру, щелкнув пальцами и заставив ее стол вспыхнуть. Она закричала, вскакивая со своего места и пытаясь украсть воздух из пламени с помощью своей магии, в результате чего только раздула его так, что он вспыхнул у нее перед лицом.

— Я помогу тебе, Кайли! — Тори подняла руку, обрушив на голову цунами воды, чтобы потушить его, и Кайли рухнула на свое место, совершенно промокшая, в то время как студенты рядом с ней бежали, спасая свои жизни.

— Этого достаточно! — крикнула Зенит обезумевшему классу. — Мисс Мейджор, высушите свои вещи, — потребовала она. — И десять очков от Эир за то, что спровоцировали девочек Вега.

— Вы серьезно?! — Кайли заупрямилась, отжимая свои насквозь мокрые волосы, и начала использовать свою магию, чтобы высушить все.

— Будет еще десять, если вы не сядете и не прикусите губы, — потребовала Зенит, и Кайли выругалась себе под нос, вытирая свои вещи. Ее друзья медленно вернулись на места вокруг нее, в то время как я, Тори, София, Тайлер и Диего разразились беззвучным смехом.

Когда Зенит снова взяла класс под контроль, она собрала свои записи, затем махнула рукой, и все стулья начали откидываться.

Я расслабилась на своем месте, обменявшись прощальной улыбкой с Диего, прежде чем поднять голову к сверкающему потолку.

— В мире существует больше связей, чем просто Звездные связи. Связи, которые гораздо более распространены и с которыми большинство из вас, скорее всего, столкнется в течение своей жизни, — объяснила Зенит, и над нами появилась луна, полная, круглая и сияющая. По другую сторону потолка вспыхнуло солнце в виде темно-оранжево-желтого шара. — Солнце и луна управляют всеми другими узами. Ваш Орден — либо ночной, либо дневной. Светлый или темный. Например, Оборотни наиболее известны своими связями с Луной, поскольку они также черпают свою силу из нее. Но знаете ли вы также, что такие Ордена, как Вампиры, Церберы, Минотавры и Медузы, также управляются луной, когда дело доходит до Брачных Уз?

Мои уши навострились при этих словах, и у меня уже вертелась на кончике языка тысяча вопросов.

— Что касается Орденов, управляемых солнцем, ну, некоторые из них — Драконы, Немейские Львы, Гарпии и, конечно, наши собственные недавно возродившиеся Фениксы. — Она начала хлопать, но никто не присоединился, и она быстро продолжила говорить. — Но что это значит для всех вас? Ну, во-первых, вы обнаружите, что вас привлекают люди с таким же уровнем силы, как у вас. Затем, если вы найдете пару в своем Ордене или другом Ордене с той же склонностью, вы можете быть Связаны Луной или Солнцем, если звезды сочтут, что вам суждено быть вместе.

— Что, если тебе понравится кто-то с противоположной стороны? Орден, управляемый луной, влюбляется в Орден, управляемый солнцем?” — позвал Элайджа, и я прикусила губу, задаваясь тем же вопросом. Было ли мне и Ориону суждено когда-нибудь каким-то образом соединиться? Я, конечно, не могла представить себя с кем-то еще. Но мне не нужно было солнце, луна или звезды, чтобы сказать мне это.

— Ну, вот тут-то все и становится интересным, — объяснила Зенит, и солнце, и луна двинулись по небу, пересекая друг друга, так что казалось, что они сияют как единое целое. — Вы можете быть связаны обоими. Это то, что мы называем связью Солуны. Оба небесных существа наделяют силой, чтобы связать супругов вместе, но это не более мощно, чем обычная Супружеская связь.

— А как насчет связи в рамках Орденов? — позвала Джиллиан. — Как Немейская львица, я планирую однажды найти себе Короля, но у них обычно больше одного партнера.

— Да, у многих Орденов есть названия для своих особых видов пар. Лунные и Солнечные Узы не так ограничены, как Элизианские узы, за исключением знаменитого исключения, о котором мы говорили несколько недель назад. Они могут распространяться на полиаморные отношения, как это обычно бывает с такими Орденами, как Немейские львы. Это никак не влияет на их способ спаривания, во всяком случае, дополняет его.

— А как насчет оборотней? — спросила Кайли. — Я слышала, что они объединяются в моногамные пары, когда находят свою настоящую пару. — В ее голосе прозвучала обида, которая заставила меня закатить глаза. Может быть, если бы она перестала преследовать Сета, он бы снова пришел к мысли о них двоих. Но, судя по тому, как он полностью отвергал ее в эти дни, я должна была усомниться в этой мысли.

— Да, оборотни похожи на Пегасов в том, что их стая будет жить полиаморно, пока вожак не найдет свою пару. Альфа-Оборотень будет искать других Альф того же уровня силы, либо в их Ордене, либо иным образом. То же самое относится и к Дому Пегасов — или Доминанту. Как только вожак найдет своего партнера, остальная часть стада будет искать своих партнеров до тех пор, пока в отряде не наступит гармония. Однако стае или стаду могут потребоваться годы, чтобы обрести гармонию, особенно по мере роста или изменения групп, — пояснила Зенит. — Если вам случится спариться с кем-то из вашего Ордена, для этой связи будет специальное название, например, Король и Королева Немейских Львов, Альфы Волков, Кобры Василисков, Доминанты Пегасов, Граф и Графиня Вампиров, Идолы Драконов. Но независимо от того, с кем вы связаны, вы все равно будете связаны тем, какая сущность управляет каждым из ваших Орденов, будь то Солнце, Луна или и то, и другое. Если, конечно, вы не были выбраны для того, чтобы быть связанными звездами, — ее голос дрогнул на слове «звезды». -В таком случае это единственная связь, которая будет иметь значение, единственная, которая появится у вас в вашей жизни. Единственный шанс на счастье… — Она замолчала, и я взяла Тори за руку, сжимая ее. Я знала, что она не хотела, чтобы люди заискивали перед ней, но ее пальцы держали мои в темноте, где никто не мог видеть. Это было единственное утешение, которое она могла вынести. Скрытый вид.

— Теперь я хочу, чтобы вы все достали свои учебники по астрологии 101, - проинструктировала она, и свет стал ярче, когда стулья подняли нас обратно в вертикальное положение. Тори отпустила мою руку, и я выдвинула столик на коленях, положила на него свой атлас и достала книгу по астрологии, заметив, что меня ждет одно новое сообщение.

Я взяла его, когда Зенит начала объяснять упражнение, мое внимание полностью потерялось, когда я незаметно открыла сообщение и прочитала его.

Лэнс:

На каком уроке ты учишься? Я должен был подавать документы о новых правилах безопасности для Новы, но у меня на уме один голубоволосый Фейри…

Дарси:

Хм, похоже, тебе нужна помощь;)

И я занимаюсь астрологией. Я только что узнала о Брачных узах. Я буду твоей графиней?

Я ухмыльнулась, нажимая "Отправить", и его ответ пришел молниеносно.

Лэнс:

Если ты хочешь начать кусать меня немного сильнее, ты определенно можешь быть моей графиней.…

Дарси:

Согласна.

Может быть, я смогу прийти и встретиться с тобой после занятий, чтобы перекусить…

Лэнс:

Я не могу ждать так долго, и я устрою настоящий беспорядок в этой бумажной работе, если буду продолжать посылать тебе сообщения.

Дарси:

Воу-воу. Вы дрочите за своим столом, сэр!

Лэнс:

Что ж, трудно не отвлекаться. Я положил глаз на красивую книгу Кардинальной магии в твердом переплете с кожаной закладкой, вставленной между ее гибкими страницами. Будет ли это обманом, если я воткну наконечник внутрь?

Я расхохоталась и получила взгляды со всей комнаты, пока боролась с румянцем, залившим мои щеки.

— Ты так спалилаь, — насмехалась Тори. — Я точно знаю, что ты делаешь.

Я прикусила губу, показывая ей текст, и она беззвучно захихикала вместе со мной. Она была единственной в мире, кому я могла показать такое смс. И мне было так приятно снова пережить небольшой момент легкости с моей сестрой.

Зенит было все равно, если бы мы выли на луну в этом классе, она никогда бы не сделала нам выговор, несмотря на то, что она снимала баллы с любого другого, кто повышал свой голос выше тихой болтовни.

Я снова взглянула на свой атлас, обнаружив, что меня ждет еще одно сообщение.

Лэнс:

Не смог этого сделать, Голубок. Ты — единственное первое издание, которое мне нужно.

Я подняла большой палец, чтобы ответить с глупой улыбкой на лице, когда по комнате пронесся сигнал тревоги, звонок сверлил мои уши.

— Боже милостивый! — выдохнула Зенит. — Всем встать, выходите, выходите! — Она повела нас к лифту.

— Что это? — потребовала Джиллиан, едва не споткнувшись о сумку Кайли в спешке.

— Это сигнализация от Нимф, она, должно быть, сработала из-за защиты на внешнем периметре! — взвыла Зенит. — Всем выйти наружу и построиться в шеренгу для подсчета. Вот так, поторопитесь. Не волнуйтесь.

Я двинулась по проходу, перекинув сумку через плечо, засовывая в нее атлас и учебник, мое сердце бешено колотилось.

Мы спустились вниз и высыпали на дорожку за обсерваторией, прижавшись друг к другу у стены.

Зенит протолкалась сквозь группу, двигаясь перед нами, и начала считать головы.

— Всем — прекратить движение! Нет, ах, пожалуйста, прекратите движения.

— Дорогу! — Голос Вошера донесся до моего слуха, и я обернулась, когда он мчался по тропинке со стороны Лунного Отдыха в одних плавках. Он был насквозь мокрым, и выпуклость на его обтягивающих плавках раскачивалась из стороны в сторону, когда он мчался к нам. Он протолкался сквозь толпу, и я получила мокрую ладонь по груди, когда он оттолкнул меня со своего пути.

— Ого, — воскликнула я, отступая назад, когда все поняли сообщение и обошли его стороной. — Даже в кризис у него все еще есть время, чтобы быть извращенцем. — Я подняла руку, чтобы вытереть мокрый след, который он оставил на моей рубашке, и Тори вздрогнула рядом со мной.

Мы отошли в конец группы, и я заметила студентов, стоявших снаружи близлежащих зданий, которых окружали их учителя. Зенит, наконец, справилась с подсчетом, после чего колокола перестали звонить по всему кампусу, и ее атлас запищал. Она достала его, и ее плечи драматически поникли.

— Это была ложная тревого, — объявила она. — Похоже, сработала случайно. Возвращайтесь внутрь, давайте, заходим.

Облегчение нахлынуло на меня, когда мы начали выстраиваться в очередь к двери в конце очереди. Вскоре мы вошли внутрь и начали двигаться к лифту, когда все сгруппировались в нем. Порыв воздуха приподнял мою юбку, и руки окружили меня в тот же момент, когда чья-то рука зажала мне рот. Мир помутнел, и через секунду я обнаружила себя в темном шкафу магазина, прижатой к тележке, полной книг, а к моей спине прижалась твердая грудь. Мне даже не нужно было чувствовать запах корицы в воздухе, чтобы понять, кто это. Его рука соскользнула с моего рта, и я рассмеялась, задыхаясь.

— Ты с ума сошел? Что, если Тори подумает, что меня только что похитили? Или что, если кто-нибудь видел? — Мое сердце бешено колотилось, и я даже не могла сосредоточиться на получении ответа на этот вопрос, когда стояк Ориона вдавился в мою задницу.

— Я оставил записку на ее руке, и никто не видел, я слишком чертовски быстр, — сказал он с мрачным смешком. — А теперь прекрати болтать. — Я потянулась в темноте за спину, но он поймал меня за запястье, чтобы я не дотронулась до него, очевидно, он мог видеть здесь, когда я не могла. В маленьком помещении до меня донесся запах новых книг и учебников, и там почти не было места для движения.

— Что случилось с тем, чтобы не быть безрассудным? — Я задыхалась, когда жар его тела взывал ко мне, посылая глубокую пульсацию между моих бедер.

— Что случилось с молчанием? — он зарычал своим учительским голосом, и мой пульс подскочил до небес.

— Это ты включил сигнализацию, не так ли? — сказала я, осознав это, и он сильнее прижал меня к тележке, которая была прижата к стене, его горячее дыхание обжигало мне ухо.

— Вот и все, мисс Вега, теперь вы будете наказаны за неповиновение мне.

Дрожь возбуждения пробежала по мне, и я прикусила нижнюю губу в ожидании его так называемого наказания. Он широко расставил мои ноги, задирая юбку и проводя ладонью по моей заднице, пока мое тяжелое дыхание наполняло воздух.

— Как ты думаешь, тебе это понравится? — спросил он, и я бесстыдно кивнула, когда он провел пальцами по передней части моих трусиков и ущипнул мой клитор через материал.

Я ахнула, откинув голову назад на его плечо, и его клыки задели мое горло, когда первобытное рычание прорвалось сквозь него.

— Я всегда могу удивить тебя, — прошептал он мне в кожу, и я наклонила голову еще дальше в сторону, желая поцелуя его зубов.

— Сделай это, — сказал я, в основном потому, что хотела спровоцировать его на любой сюрприз, который он задумал.

Он вытащил руку из-под моей юбки и через мгновение вернул ее обратно. Я не могла видеть, что он делал, но когда он засунул руку мне в трусики, в его руке было что-то холодное и твердое, что задело мою чувствительную плоть и заставило мурашки пробежать по моему телу.

Я ахнула, сильнее прижимаясь к нему, но он не сдвинулся ни на дюйм.

— Что это? — спросила я.

— Ты знаешь, что такое Кристалл Деликатеса, Голубок? — он замурлыкал мне на ухо, и я покачала головой.

Он коснулся кристалла между моими ногами, и удовольствие вырвалось из него гулкими волнами. У меня вырвался стон, а он едва прикоснулся ко мне. О, Боже.

— Это усиливает удовольствие, — сказал он мрачным тоном, прежде чем повторить то же движение, и мои ноги задрожали от сладкого блаженства, исходящего от кристалла по моей коже.

— Лэнс, — взмолилась я, и он толкнул его в меня, одновременно проводя большим пальцем по моему клитору.

Я вскрикнула через полсекунды после того, как он наложил заглушающий пузырь, все мое тело наполнилось волнами магнитной энергии, которые сосредоточились на одном объекте внутри меня. Он был до боли гладким, но, должно быть, всего несколько дюймов длиной. Как бы хорошо это ни было, я хотела большего. Мне нужно было больше.

Я прижалась спиной к Ориону, и он громко застонал, снова поглаживая большим пальцем это восхитительное местечко, когда кристалл послал еще один поток удовольствия, прокручивающийся через меня. Он стянул с меня трусики, и я сбросила их, заведя руку за спину и проведя ею по затвердевшей выпуклости в его штанах. — Ты мне нужен.

— Наклонись, — сказал он хриплым голосом.

Я сделала, как он просил, впившись зубами в нижнюю губу в предвкушении, когда я положила локти на книги, сложенные на тележке.

Раздался звук расстегнутой молнии, и он вытащил кристалл за секунду до того, как вонзился в меня. Его рука прижалась к моей, когда он напрягся, и я подалась вперед и укусила его сзади, как и обещала.

Он переместил кристалл выше на это сладкое местечко и начал входить в меня в безжалостном темпе, в то время как магический предмет посылал удовольствие, исходящее от него во всех направлениях. Я была потеряна от интенсивности того, что меня так брали, мои мысли взрывались и вспыхивали светом.

Орион тоже застонал от этого ощущения, и я почувствовала вкус его крови на своих губах, противоречивые ощущения сводили меня с ума. Все происходило так быстро, мой разум был затуманен, и я уже падала в свое падение, разлетаясь на тысячу осколков.

Удовольствие пронеслось сквозь меня, как ураган, и я закричала, когда оно продолжалось и продолжалось, кристалл усиливал его в десять раз, пока я не перестала ясно мыслить. Мое тело больше не принадлежало мне, мои мышцы напряглись сами по себе, когда я потеряла всякий контроль над собой из-за всепоглощающего удовольствия. Я дрожала и стонала, когда Орион вцепился в меня достаточно сильно, чтобы оставить синяки на моей плоти. Он закончил мощным толчком, и его клыки погрузились в мою шею, глубокий стон разнесся по его телу.

Он забрал кристалл, и я наклонилась вперед, пока мои легкие с трудом хватали воздух, и я пыталась восстановить контроль над своим дрожащим телом. Мне казалось, что я только что пережила землетрясение, расположенное исключительно у меня между ног.

— Это было лучше, чем Кардинальная магтя в твердом переплете? — Я задыхалась от смеха, и он вытащил свои клыки из моей шеи, посмеиваясь, отступая назад.

Я повернулась, наклонившись, чтобы подтянуть трусики с раскрасневшимися щеками.

Он закатал ширинку, затем его губы прижались к моим в долгом и глубоком поцелуе, от которого у меня снова поджались пальцы на ногах. — Это было даже лучше, чем коллекционное издание Продвинутой нумерологии, красавица. И эта маленькая шлюшка знает, как заставить мой позвоночник покалывать.

Я хлопнула его по груди с диким смехом.

— Ты грязный, говорящий по книжкам Вампир, ты знаешь это?

— Я знаю это. — Он снова поцеловал меня. — А ты милая, кусачая маленькая графиня. — Он щелкнул выключателем, и над нами загорелась лампочка. Его волосы упали на глаза, а рубашка была расстегнута, этот учитель выглядел сильно взъерошенным. И мне это очень понравилось. Особенно будучи тем, кто был причиной этого.

Он с ухмылкой любовался следом от укуса на тыльной стороне ладони. — Хотел бы я оставить его себе.

— Новая татуировка? — предложила я с дразнящей усмешкой, и он действительно выглядел так, как будто обдумывал это в течение секунды, прежде чем я ткнула его в руку. — Исцели это, идиот.

Он вздохнул, потирая большим пальцем отметину, пока она не исчезла, затем протянул руку, чтобы залечить маленькие колотые ранки на моем горле.

— Однажды, Голубок, я буду носить следы твоих зубов, куда бы ни пошел.

— Я тоже буду носить твои, Лэнс. — Я ухмыльнулась. — Осталось всего три с половиной года.

— Да, — вздохнул он. — Ты уверена, что я того стою? — Он склонил голову набок, в его глазах появилась внезапная уязвимость, и мое сердце ударилось о грудную клетку, как будто хотело прорваться сквозь стенки моей плоти и дать ему пощечину за то, что он даже усомнился в этом.

— Каждый день. — Я похлопала его по носу, и его лицо расплылось в улыбке. — Ты должен идти. Я подожду, пока ты уйдешь, прежде чем уйду.

— Хорошо. — Он взялся за дверную ручку, затем ухмыльнулся мне. — Кстати, кристалл в кармане твоего блейзера. На случай, если ты по мне соскучишься. — Он подмигнул, затем вылетел из шкафа размытым пятном, и дверь медленно закрылась за ним.

Я покачала головой, пытаясь бороться с бесконечной улыбкой на моем лице. Ну, черт возьми, если я уже не скучаю по нему.

Я подошла к Наследникам на Воющем Лугу с Джеральдиной и Тори по обе стороны от меня. Солнце начинало садиться, и в воздухе витал намек на весну, взывая к нам с легким ветерком. Наши уроки боя со Стихиями не становились легче. Ни мне, ни Тори, ни Джеральдине еще не удалось усадить хоть одного из Наследника на свою задницу. И это чертовски бесило. С каждым уроком я надеялась подобраться ближе, но иногда меня так избивали, что, клянусь, я даже не успевала коснуться поверхности их защиты. Но меня это не остановливало. Потому что однажды, будь то завтра, или в следующем году, или через пять лет, я собираюсь стать достаточно опытной, чтобы выбить из них дерьмо, черт возьми.

Мы добрались до валунов, где они собрались, все четверо были без рубашек и по очереди дрались друг с другом на кулаках. Ни капли магии в поле зрения. Возможно, я об этом что-то и говорила, но просто не могу игнорировать груды надутых мышц, врезающихся друг в друга передо мной. И я была в полсекунде от того, чтобы попросить Ориона уйти, когда вспомнила, что нахожусь здесь не просто так, и мне, вероятно, не сойдет с рук просить его об этом.

— Сет! — позвала я, и он повернулся ко мне как раз в тот момент, когда Дариус замахнулся на него, его кулак врезался ему в челюсть и отправил его в грязь. О, черт возьми, да.

Я ухмыльнулась, желая насладиться его падением, но он вскочил на колени, бросился на Дариуса, как псих, и ударил его плечом в живот. Они рухнули на землю с такой силой, что земля у меня под ногами задрожала, и Орион появился в размытом движении, остановливаясь рядом со мной и свистя в свой тренерский свисток так громко, что мне пришлось вздрогнуть.

— Придурки! Несмотря на гранжевую прическу Капеллы и худший ирокез века, который Ригель, считает крутым, но это не гребаная помойная яма на каком-нибудь чопорном инди-рок-концерте. Так что поднимайте свои задницы и начинайте драться, как фейри, или вы все будете наказаны до конца недели.

Я старалась не слишком сильно хлопать ресницами, глядя на Ориона, но, черт возьми, когда он использовал этот голос и свистел в свисток, то выглядел… ммм.

Тори со сдержанной улыбкой ткнула меня локтем в ребра.

— Ты выглядишь в одной секунде от того, чтобы пустить слюни.

Джеральдина, очевидно, была достаточно близко, чтобы услышать, поскольку она начала смеяться и хвататься за бок, а Орион и Калеб резко обернулись, чтобы посмотреть на меня с удивлением.

— Что? — невинно спросила я, бросив на Тори свирепый взгляд, и она прикусила губу, чтобы тоже не рассмеяться, хотя я видела, как она тоже пялилась на парней, так что сейчас она точно не была мисс Невинность.

— О, дайте моей королеве передышку! — сокрушалась Джеральдина. — Здесь достаточно гигантских мужских мышц, шорт, обтягивающих персики, и дразнящего тестостерона в воздухе, чтобы поставить на колени даже таких прекрасных дам, как мы. Но я, например, не потерплю такого преимущества в наших драках.

— Я не собираюсь снова надевать рубашку, Джерри, — сказал Макс с ухмылкой, складывая свои выпуклые руки на груди. — Нет, если ты не попросишь меня.

— Клянусь блеском моих блестящих вощеных женских яиц! Кто сказал что-либо о том, чтобы ты надел одежду? — Она рассмеялась, взялась за подол рубашки и сняла ее, обнажив огромные груди в нежно-голубом бюстгальтере с застежкой у основания декольте. Глаза Макса практически вылезли из орбит, когда она направилась дальше на поле боя. — Я вызываю тебя на дуэль, ты, аппетитный мальчик ракушка.

— Ракушка? — пробормотал он, но, казалось, не слишком беспокоился об остальном, когда побежал за ней на луг.

Орион бросил на меня острый взгляд, и я догадалась, что он разозлился на меня за то, что я пялилась. Но если бы он действительно заглянул в мой мозг, он бы нашел совершенно невинную сцену, где он раздевается, и сходится в грязном бое с Наследниками. Совершенно невинная сцена. Я не хотела никого, кроме своего Вампира. Но если бы он случайно сошелся с несколькими мускулистыми мудаками, то с моей стороны не было бы ничего предосудительного в том, чтобы не согласиться на шоу.

Я заметила, как Милдред наблюдала за нами из второй группы, прижав Джиллиан Мейнор к горлу и обнажив свои зубы. С тех пор, как она присоединилась к Зодиаку, я клянусь, все, что она делала, это выглядело так, как будто она собиралась превратиться в своего Дракона и съесть кого-нибудь. Или, может быть, она даже не будет перекидываться, а просто откусит кусочек прямо от одной из нас. Скорее всего, от Тори.

Дым вырывался из ее ноздрей, а ее усы рябили от дуновения ветерка. Это могло бы быть смешным, если бы не было странно пугающим.

— Тогда давай, детка, — Сет поманил меня к себе. — Давай посмотрим, как далеко я смогу подбросить тебя в воздух на этот раз.

Мои щеки вспыхнули, когда я направилась к нему яростными шагами. На последнем уроке он захватил меня в торнадо примерно на двадцать чертовых минут. После этого у меня так кружилась голова, что меня вырвало. И Кайли запечатлела все это на камеру и разместила на Фейбуке. Не самый лучший момент для меня. Но на этот раз я была полна решимости оставить на нем, по крайней мере, след.

Тори отправилась за Калебом на спарринг, а Дариус отошел поболтать с Орионом, пока они смотрели. Моя челюсть скрипела, когда я приняла боевую стойку напротив Сета. У его самодовольной физиономии было свидание с грязью, и я была более чем счастлива стать чертовым таксистом.

— Ты действительно ненавидишь меня, не так ли? — насмехался он, даже не потрудившись принять стойку, напрягая мышцы, ожидая, когда я нападу.

Я не ответила, пытаясь сосредоточиться на каждом броске, которым обучилась, когда он начал кружить вправо, заставляя меня двигаться влево.

Он вызывающе зевнул, затем согнул руки над головой, открывая мне открытую мишень. Если он собирался вести себя по-идиотски из-за этого, я не собиралась упускать такую возможность. Я вскинула руку, выпустив мощный порыв воздуха, но он блокировал его движением запястья, отправив его со свистом на поле, сбив с ног нескольких студентов из четвертой группы.

Сет бросился в бой, выбросив ладонь и послав деревянное копье, рассекающее воздух, в мою сторону. Я бросила огонь, превратив копье в пепел, но он продолжал бросать их, они летели вперед со свирепостью, которая должна была напугать меня. Но я не испугалась, я была в ярости.

Я сжигала каждую атаку земли криками ярости, не давая ни одному из них приземлиться. Но пока отбивала натиск копий, лоза зацепила мою ногу, подняв меня в воздух и подвесив за лодыжку.

Он зарычал на меня, и из окружающей толпы донесся смех, когда люди повернулись, чтобы посмотреть. С рычанием я послала поток воды, обрушивающийся на него, но она каскадом обрушилась на идеальный воздушный купол над его головой. Я взмыла вверх к своей лодыжке и перерубила лозу огненной вспышкой. Поймала себя в воздухе, крутанувшись в воздухе, и приземлилась на землю, споткнувшись лишь на шаг, прежде чем приступить к следующей атаке на застывший купол передо мной. С криком ярости я прожгла его насквозь, и купол рассыпался по земле, открыв пустое пространство, где когда-то стоял Сет.

Кто-то похлопал меня по плечу, и я в тревоге обернулась, встретив мощный поток воздуха, который вылетел из ладони Сета и врезался мне в лицо. Я упала на землю, ощущая на языке вкус крови и проигрыша. Он с воем прыгнул на меня сверху, обвил мои руки лианами, чтобы прижать меня к земле, и в доказательство своих слов крепко схватил меня за горло.

— Сдавайся, — прорычал он, и я сжала челюсти, отказываясь произносить это гребаное слово в тысячный раз. Он сжал сильнее, его брови сошлись. — Дарси, — потребовал он.

— Отлично, — выплюнула я. — Я сдаюсь.

Он сразу же отпустил меня, встал и протянул мне руку, но я оттолкнула ее, поднимаясь на ноги и вытирая кровь с разбитой губы. Маргарет, Кайли и их маленькая банда издевались надо мной с другого конца поля, и мои щеки горели, когда я зашагала прочь, нуждаясь в том, чтобы просто остыть на секунду.

Я отошла от группы в более высокую траву, ярость царапала мое сердце.

В мгновение ока Орион появился передо мной, но я попыталась протиснуться мимо него, не желая никакой жалости. Он схватил меня за руку, развернул лицом назад, туда, откуда я пришла, и создал вокруг нас заглушающий пузырь.

— Дыши, — потребовал он, и я повиновалась. — Говори, — приказал он затем.

— Я ненавижу его, — прорычала я. — Я знаю, что он сделал для тебя, и я знаю, что это больше все запутывает, но это не умаляет то, что он делал до этого, нормальным. И я ненавижу то, что я появляюсь здесь три раза в неделю только для того, чтобы меня снова и снова опрокидывали на задницу, и арр…

— Успокойся, — прорычал Орион, и я подняла на него глаза, раскаленный гнев проникал в каждую часть моего тела. Его глаза смягчились, превратившись в два обсидиановых озера, и мне стало немного легче дышать, пока я оставалась прикованной к их взгляду.

— Я спокойна, — сказала я, хотя это было совсем не так.

— Ты хочешь бежать, прежде чем научиться ходить, — сказал он, придвигаясь ближе, но не настолько, чтобы это перешло все границы, если кто-то увидит. — Тебе нужно быть более терпеливой.

— Я пытаюсь, — фыркнула я. — Но я чувствую, будто у меня ничего не получается.

— Ты издеваешься надо мной? Ты перешла в высший боевой класс на первом курсе. Теперь твои единственные конкуренты — Наследники. Ты недостаточно ценишь себя. То, как ты выбралась из этого захвата виноградной лозы, требовало настоящего мастерства, Голубок. Настоящего, блядь, мастерства. — Он пристально посмотрел на меня, и я кивнула, пытаясь признать, что мне становится лучше. Но это было так трудно, когда я редко наносила удары Наследникам. И мне очень хотелось нанести удар этому длинноволосому прыгучему мальчишке-волку.

— Я просто чувствую, будто даже близко не подхожу к тому, чтобы повалить его. — Я пристально посмотрела на Сета, когда он взобрался на вершину валуна, ударил себя в грудь, как горилла, и завыл своей стае, которая вторила ему из всех других групп.

Орион потянулся к моей разбитой губе, быстро залечивая ее и вытирая кровь большим пальцем. Он положил его прямо в рот, небрежно проведя рукой по волосам, как будто это было совершенно нормально. И я предположила, что ему это сойдет с рук, как Вампиру. Кроме того, было чертовски горячо.

— Терпение, маленький хищник, — сказал он с ухмылкой, опуская руку. — Твое мастерство достигнет цели. Но это только пол дела.

— А вторая половина? — Я прищурила глаза.

— Твоя добыча, — промурлыкал он дьявольским тоном, который заставил улыбнуться уголком рта. Он указал на Сета, который теперь перепрыгивал с валуна на валун, как будто был непобедим. — Знание того, с кем ты сражаешься, является ключевым, когда имеешь дело с могущественными фейри. Это не просто случай грубой силы. Дьявол кроется в деталях. И у твоего симпатичного мальчика-жертвы-оборотня есть слабости. Найди их, — приказал он.

В этот момент Сет сложил ладони рупором и крикнул нам:

— Эй, сэр! Почему бы вам не сыграть со мной, пока Дарси вытирает слезы?

Орион пошевелил пальцем так незаметно, что я чуть не пропустила этого, и порыв ветра силой урагана сбил Сета с валунов. Он просто поймал себя с помощью своей собственной магии воздуха, прежде чем упал лицом о землю.

— Я приму это как «нет»! — крикнул он, вставая и шагая к Дариусу, вместо этого затевая с ним драку.

— Почему ты упустил эту возможность? — спросила я, нахмурившись. — Мне бы не помешало вдохновение.

— Нет, — прорычал он серьезным тоном, поймав мой пристальный взгляд. — Я мог бы размозжить ему голову в ту секунду, когда Дариус сказал ему отойти от нас, но я сдержался. Потому что знаешь, что доставит мне большее удовлетворение, чем избиение его до полусмерти, Голубок?

Я покачала головой, мое горло сжалось, когда я впитала страсть в выражение его лица.

— Ты сделаешь это, — выдохнул он с соблазнительной улыбкой. — Он весь твой, красавица. Я хочу, чтобы ты заставила его кричать. Я буду прямо там с раскладным стулом и пакетом свежеприготовленного попкорна, чтобы насладиться шоу. Но не я буду тем, кто сломает его кости — и поверь мне, я действительно хочу быть этим парнем, но не в этот раз. Сет Капелла начертил свою судьбу на звездах. Она идет за ним, как чудовище в ночи. И ее зовут Дарси Вега.

Мое сердце сияло, по крайней мере, так мне казалось. Мне хотелось обнять его и поблагодарить за то, что он был лучшим парнем, которого я когда-либо знала. Но это было не совсем удачное время, когда вся школа смотрела. Однако сегодня вечером он определенно заслужил лучший секс в своей жизни. Который будет трудно превзойти, но я буду рада проявить фантазию.

— На самом деле, ты действительно хороший учитель, — прокомментировала я.

— Она говорит так, как будто удивлена, — передразнил он, и я рассмеялась.

— Ну, мне потребовалось время, чтобы понять, что ты не просто придурок для всех, ты просто ненавидишь весь этот мир.

Он выгнул бровь.

— Разве это не так?

— Нет… ты заботишься о Лэнсе Орионе.

Он схватился за сердце, как будто я смертельно ранила его, отступив на шаг, и мой смех усилился.

— Не оскорбляй меня.

— Хорошо, тогда продолжайте свои бессердечные поступки, но я вас раскусила, профессор.

Он наклонился ближе, и его улыбка исчезла, как призрак в ночи.

— Я признаю одну вещь: я не всегда ненавижу быть учителем.

Я ахнула, действуя так же драматично, как и он, прижимая тыльную сторону ладони ко лбу, как будто собиралась упасть в обморок.

— Никогда не говори ни одной живой душе, — настойчиво сказал он, и я рассмеялась, изображая, как сжимаю губы и выбрасываю ключ. Он подтолкнул меня, чтобы я зашагала обратно к Наследникам, и все мое тело почувствовало легкость, когда я приблизилась к ним.

Я вздохнула, направляясь обратно к Наследникам, улыбаясь, когда Джеральдина крикнула:

— За великолепных королев Солярии! — и прыгнула на спину Макса, ее огромные груди врезались ему в голову, когда она залила их обоих ливнем воды.

— Я люблю эту девушку, — сказала Тори, подбегая ко мне, ее руки и горло были покрыты синяками. — Калеб, — раздраженно объяснила она, и Орион потянулся, чтобы исцелить ее.

Она улыбнулась ему в знак благодарности, а я с теплотой в душе переводила взгляд с одного на другую. Тот факт, что Тори подарила ему этот маленький браслет дружбы, который он неукоснительно носил каждый день без каких — либо комментариев, был самой милой вещью на свете. Я так крепко обняла ее, когда узнала об этом, что ей пришлось насильно сбежать от меня после целых пяти минут тисканья.

Следующие полчаса я провела, наблюдая за боем Сета и отмечая каждый раз, когда один из Наследников укладывал его на спину. Он вел левой ногой, но его правая рука доминировала, когда он атаковал. Он был самоуверенным, наглым, но иногда в этом чувствовалась слабость. Иногда он наносил слишком сильные удары, и до тех пор, пока его противник умудрялся защищаться от них, оставался небольшой промежуток времени, когда Сету требовалась секунда, чтобы восстановиться. Это окно было золотым.

— Однажды мы станем сильнее их, — сказала Тори, вздернув подбородок. — Это всего лишь вопрос времени.

Я посмотрела на нее, и этот факт прозвучал в моей голове более правдиво, чем когда-либо прежде. Ее взгляд зацепился за мой, и между нами прошло мгновение, когда что-то просто щелкнуло. Что-то настолько чертовски очевидное, что было странно осознать это только сейчас. Мы решили бороться с ними. Мы не просто надрывали свои задницы, чтобы победить их один раз на каком-то уроке Элементарного боя. Мы хотели продолжать побеждать их снова и снова. И это могло означать только одно.

— Ты хочешь этого? — прошептала я, и воздух, казалось, странно зашевелился, как будто звезды наклонились, чтобы послушать. — Потому что я хочу. Это кажется таким правильным.

— Да, — сказала она, ее губы приоткрылись от осознания. — Я тоже этого хочу. Я действительно хочу, Дарси.

— Итак, давай примем это, — сказала я, удивляясь силе в своем голосе.

Я чувствовала на себе взгляд Ориона, но не могла отвести взгляд от своей сестры. Этот момент был нашим. И это нужно было кричать с ближайшей горы. Или на вершине ближайшего валуна, в зависимости от обстоятельств.

Я схватила Тори за руку, и она побежала со мной, пока мы мчались к валунам и взбирались на вершину самого высокого из них.

— Слушайте сюда! — крикнула я, и Наследники прекратили борьбу, хмуро глядя на нас.

Орион небрежно щелкнул пальцами в моем направлении, и когда я заговорила снова, мой голос разнесся по всему лугу.

— Вы видели, как нас били снова и снова, — крикнула я, и Наследники засмеялись, ухмыляясь нам, как будто мы собирались поставить себя в неловкое положение. Джеральдина похлопала Макса по руке, уделяя нам все свое безраздельное внимание с ярко горящими глазами. — Но скоро наступит день, когда мы не будем побеждены.

— Мы самые могущественные фейри в этом королевстве! — крикнула Тори, ее голос был наполнен силой, поскольку он был усилен магией Ориона, а ее волосы развевались вокруг нее на диком ветру, придавая ей чертовски свирепый вид. — И мы были ранены, побиты, в синяках, почти утонувшими. — Она свирепо посмотрела на Наследников. — Но мы не собираемся оставаться внизу.

Наследники обменялись встревоженными взглядами, и мое сердце забилось быстрее, когда я встретилась взглядом с Орионом, его глаза наполнились гордостью. В тот момент я безумно полюбила его. По-настоящему. Безумно. Навсегда.

— Итак, мы намерены занять свое законное место в королевстве! — объявила я. — Привлеките прессу, фотосессии, интервью, мы готовы выйти и стать настоящими принцессами, теми, кем мы и являемся.

Тори поймала меня за руку, и я инстинктивно поднял ее руку в воздух.

— Мы будем сражаться за наш трон! — воскликнула она.

— И мы собираемся его получить! — закончила я.

Джеральдина разрыдалась, упала на колени в грязь и захлопала в ладоши как сумасшедшая. Остальные члены Ослов толпой устремились к подножию валунов, подпрыгивая в воздухе и крича как сумасшедшие. Габриэль хлопал с другого конца поля, на его лице была знакомая улыбка, как будто он ждал, что это произойдет сегодня. И я догадалась, что так оно и было.

Я снова перевела взгляд на Наследников, наблюдая за усмешкой Макса, хмурым взглядом Сета, потемневшим взглядом Калеба и напряженным молчанием, которое демонстрировал Дариус. Они ничего не сказали друг другу. И, может быть, это было потому, что они тоже знали, что этот момент приближается. Что они поняли, что нас не победить. И однажды в будущем мы встретимся с ними один на один в борьбе за наше законное место на солярианском троне. Это было начертано звездами.

Орион свистнул в свисток, оповещая об окончании урока, и на моем лице появилась широкая улыбка. Мы спустились в море тел, к нам обращались с объятиями и хлопками по спине. Джеральдина пробиралась к нам, прерывисто дыша, как будто ей не хватало воздуха в легких между словами:

— Мои … королевы … наконец — то …поднялись, — удалось ей произнести, а затем притянула нас в свои объятия, громко рыдая, чтобы слышал весь мир. — Я горжусь вами больше, чем орехом пекан в банке с изюмом! — причитала она. — И я счастливее, чем моллюск, катающийся на морской черепахе!

Большинство студентов уже ушли к тому времени, когда Ослы начали расходиться. Все пытались заманить нас на вечеринку, но у меня затекли ноги, и даже Джеральдина боролась с зевотой с каждым взволнованным словом, которое она бросала в наш адрес. Орион задержался позади нас с Дариусом, разговаривая с ним в заглушающем пузыре, пока остальные Наследники расходились, Калеб, Сет и Макс бежали трусцой впереди нас, напрягая мышцы спины, а Сет сердито завывал на небо.

— Что ж, это был самый чудесный момент во всей моей жизни. Но я должна покончить с этим вечером, так как я совершенно ошеломлена, — вздохнула Джеральдина, натягивая рубашку. — Какой это был дикий и влажный вечер. Спокойной ночи, мои королевы. Я с нетерпением жду возможности познакомить вас со всеми обычаями того, как претендовать на трон. Клянусь самым великолепным виноградом в Гинклфорде, какие сны мне приснятся сегодня ночью! — Она энергично помахала рукой и, подпрыгивая, направилась по другой тропинке в сторону Территории Земли.

Начинала сгущаться тьма, и тени между деревьями были густыми, но сегодня вечером в моем сердце не было теней, во мне было слишком много света, чтобы впустить их.

Тори обняла меня за плечи, и я прислонилась к ней со стоном изнеможения, но улыбка все еще играла на моих щеках.

— Я не могу поверить, что это только наш первый год, — сказала я.

— Да, но представь нас через год. Мы будем надирать задницы. Я буду завтракать с пресса Калеба после того, как вырублю его. Просто потому, что могу.

— Это и есть твой план? — Я поддразнила ее смехом, но она не ответила на это, и на мгновение почувствовала, как тени в ней потянулись, чтобы попытаться соединиться со мной. Но сейчас они были похоронены так глубоко, что почти ничего нельзя было найти.

— Нет, — сказала она небрежно, и я обняла ее за талию.

— Я люблю тебя, Тор, — выдохнула я, просто потому, что иногда людям нужно было это услышать. И, может быть, я недостаточно часто говорила ей об этом.

— Я тоже люблю тебя, Дарси, — прошептала она.

Тень упала на тропинку перед нами, и мы обе закричали, вскидывая руки в знак защиты, когда мое сердце подпрыгнуло к горлу. Комбинированная атака воды и воздуха вырвалась из нас, и фигура, кувыркаясь в воздухе, упала на спину в нескольких футах от нас. Шапка лежала на земле как раз там, где она стояла, и я выругалась, когда поняла, кто это был.

— Черт, Диего, не бросайся на нас так! — выговорила Тори, когда я схватила его шапку и поспешила вперед, чтобы отдать ему.

Он неуклюже лежал на земле, постанывая и потирая затылок.

— Lo siento chicas, — прохрипел он, садясь прямо, и Орион появился в мгновение ока, рывком подняв его на ноги за воротник рубашки.

— Ты убьешь себя, ныряя на пути двух гребаных Фениксов, дурак, — огрызнулся он.

Диего отмахнулся от него, забрал у меня свою шапку и с хмурым видом натянул ее. Он казался нервным, подпрыгивая на пятках, когда мы собрались вокруг него, а Дариус сотворил Свет Фейри, позволив ему парить над нашими головами и купать нас в слабом янтарном свете.

— Что с тобой, Дункан? — потребовал он, сузив глаза, и от его тела разлился гневный жар, точно говоря мне о том, что он чувствует с тех пор, как мы предъявили свои права.

Диего посмотрел на нас всех, его глаза остановились на мне в последнюю очередь, и, очевидно, того, что он там нашел, было достаточно, чтобы заставить его заговорить.

— Мои родители добавили воспоминание в паутину, — выдохнул он, и Орион немедленно наложил на нас заглушающий пузырь, в то время как Дариус начал произносить какие-то другие заклинания, которые, как я предполагала, удержат любого от того, чтобы идти этим путем.

— Покажи нам, — немедленно сказала Тори, и Диего кивнул, закатывая рукава и вытягивая руки в середину круга.

Я взяла его за руку, в то время как Орион схватил его за предплечье, а Дариус и Тори взяли его за другую руку.

Темнота подступила к моим глазам, гуще, чем это было возможно, когда меня утащили в бездну. Тени начали шептать, зовя меня в свои глубины, по мере того как я погружалась все глубже и глубже, присутствие Диего вело меня к самому их основанию.

Странное белое облако появилось перед нами, и среди него потрескивали воспоминания, вспыхивая и мерцая то в фокусе, то вне фокуса. Воспоминание становилось все ярче и ярче внутри них всех, и я ахнула, когда меня засосало прямо в него, как и раньше.

Мои легкие сжались от ожидающего меня зрелища.

Клара стояла на холме в кроваво-красном платье, а рядом с ней Лайонел в черном плаще. Вокруг них стояли сотни и сотни Нимф в своих чудовищных формах, спускаясь с холма, их головы были склонены, низкое и хриплое пение исходило от них, пробиваясь сквозь мои уши.

— Вы будете охотиться на земле по моей команде! — воскликнула Клара. — Вы не оставите камня на камне в своих поисках. Для Верховного лорда Лайонела Акрукса. Вашего Короля. Который будет поступать правильно с вами, если вы будете поступать правильно с ним. — Тени разлетались от нее во все стороны, казалось, падая прямо на тела Нимф. По взмаху ее руки они пришли в движение, и каждая клеточка моего существа наполнилась ужасом.

Это была армия самых страшных существ, которых я когда-либо видела. И они были под контролем Клары, монстра, который почти вырвал Ориона из этого мира. И Лайонела Акрукса тоже. Повелителя Драконов. Самого могущественного фейри в Солярии. И скоро, без сомнения, станет единственным и неповторимым королем.

Меня внезапно выдернули из видения, и мое сердце заколотилось, когда я обнаружила, что смотрю на Тори, на ее лице отразился шок.

— Блядь, — выдохнула она, что почти подытожило выражения на лицах всех остальных в кругу.

— Что нам делать? — Я повернулась к Ориону с тревогой, борющейся в моей груди, и его брови сошлись вместе.

— Если моя сестра может управлять Нимфами… — Он замолчал, и я пожалела, что Диего было рядом, ведь я не могла дотянуться до него, утешить его. Вид ее, стоящей на том холме рядом с человеком, который разрушил его жизнь, должно быть, разрывал ему сердце.

— Мы в жопе. — зарычал Дариус, проводя рукой по волосам и поворачиваясь спиной к кругу.

— Простите, я… — Диего покачал головой, не зная, что сказать, и я сжала его руку.

— Лэнс, — выдохнула я, и он посмотрел на меня с настоящим страхом, горящим в его глазах.

Его горло дрогнуло, а челюсть сжалась, когда он подавил свои эмоции и поднял подбородок.

— Никто не покидает кампус, — приказал он, переводя взгляд с меня на Тори. — И никто никуда не ходит в одиночку, даже в кампусе, понимаете меня? — Он пристально посмотрел на меня, и я кивнула.

— Las estrellas están contra nosotros, — прошептал Диего, обратив свой взор к небесам, как будто молился.

— Проводи Тори обратно к себе Домой, — приказал Орион Дариусу, и тот натянуто кивнул.

— Просто держись достаточно далеко, чтобы избежать землетрясения, — проворчал он ей, затем пошел вниз по тропинке, и Тори серьезно посмотрела на меня, прежде чем уйти с ним.

Орион начал маршировать вперед, напряжение в его позе заставляло мое сердце биться как сумасшедшее.

— Следуйте за мной, — рявкнул он, когда мы не сделали этого немедленно, и мы побежали, чтобы догнать его, когда он направлялся к Дому Эир.

Моя голова раскалывалась, когда мы добрались до Башни, и Орион оставил нас там, не сказав ни слова. Мое нутро сжималось и разрывалось. Он был не в порядке. Я должна была быть рядом с ним.

Я побежала наверх с Диего, пожелав ему спокойной ночи, и поспешила в свою комнату с надеждой в груди. Мое сердце ушло в пятки, когда я обнаружила, что там пусто. И я нутром чуяла, что Орион не придет ко мне сегодня вечером. Он собирался исчезнуть в темноте и утонуть в своей боли в одиночестве.

Я опустилась на край кровати, мое тело тряслось от всего, что произошло за последний час. Мы объявили о своем намерении претендовать на наш трон только для того, чтобы узнать, что в ближайшее время, возможно, даже не будет трона, на который можно было бы претендовать. Не тогда, когда у Лайонела было так много власти. Не тогда, когда он был в состоянии забрать это у всех нас и заставить все королевство подчиниться.

Сейчас наша борьба была не с Наследниками. И этого может никогда не случиться. Нет, если только мы не помешаем Лайонелу Акруксу занять трон.

Тори

Доброе утро, Близнецы.

Звезды рассказали о вашем дне!

Недавнее решение вызовет искры во всех аспектах вашей жизни в ближайшие недели, и у вас может возникнуть искушение пожалеть о своем выборе. Но мужайтесь, если вы останетесь непоколебимы в своей решимости, эта буря пройдет, и вы окажетесь гораздо счастливее на другом конце ее. Хотя перемены могут быть пугающими, принятие решений и их соблюдение всегда укрепляют характер. И если немного потрудиться, этот выбор может оказаться в вашу пользу.

Я выдохнула и чуть не рассмеялась. Я была гребаной принцессой. Я имею в виду, наверное, я всегда была ею, но теперь, когда встала рядом с Дарси и заявила об этом, это почему-то стало более реальным. Может быть, мне следовало держать двор и выгуливать корги, поедая крошечные пирожные или что-то в этом роде. Вместо этого я просто собиралась отправиться на утреннюю пробежку, как обычно.

Сегодня в ежедневной газете «Солярия» была опубликована статья под названием «Вега официально объявляет о своих намерениях претендовать на трон». У мамы Тайлера даже осталось несколько фотографий с последней фотосессии, которую мы сделали с ней, и наряду с интервью, которые мы дали по телефону прошлой ночью, они заполнили разворот на восемь страниц. Мы вдвоем были запечатлены в красивых платьях, сидя на огромных деревянных тронах, и с небольшим дополнением от фотошопа, старые фотографии были обновлены, чтобы придать мне подлинные черные круги на радужках глаз, а мы вдвоем щеголяли в довольно экстравагантных коронах. Мы выглядели чертовски сексуально и к тому же совершенно круто, с лицами настоящих сук и вызывающими взглядами.

Я должна была нервничать из-за этого. По сути, это была красная тряпка для быка Лайонела Акрукса, но к черту все это. Мне надоело прятаться на заднем плане, позволяя ему говорить о нас всякую чушь и распространять ложь в этой газете «Небесные таймс». Отныне мы намеревались выпускать встречное интервью каждый раз, когда публиковалась статья о Наследниках, Совете или гребаной свадьбе Дариуса. Каждый раз, когда они демонстрировали свою силу, мы тут же отвечали тем же.

У меня внутри все сжалось при мысли о том, что Лайонел попытается напасть на нас, особенно теперь, когда мы знаем, что он обладает такой властью над Нимфами. И я не спала, обсуждая все происходящее с Дарси до поздней ночи, мы решили двигаться вперед, несмотря ни на что. Лайонел никогда не оставлял нас в покое до того, поэтому все равно приняли это решение, и знаем, что ничто не помешает ему снова попытаться нанести удар. На самом деле, мы надеялись, что, официально объявив о наших намерениях, мы действительно получим от него некоторую защиту. Было бы еще более подозрительно, если бы сейчас с нами произошел внезапный несчастный случай, и мы надеялись, что он будет вынужден ждать, пока мы сделаем официальный вызов.

Я не собиралась тратить время на беспокойство о том, сколько времени нам потребуется, чтобы отточить наши навыки настолько, чтобы сделать это. Суть была в том, что однажды мы это сделаем. И будь то ад или высокая вода, мы увидим, как этот засранец падет.

Его контроль над Нимфами был отдельным уровнем устрашения, но это также могло сработать в нашу пользу. То, что он делал, выходило за рамки попыток получить больше власти — это была измена. Он заразил себя тенями и присоединился к смертельным врагам Солярии. Так что план, который у нас был, чтобы справиться с этим, был даже проще, чем пытаться заявить о своем праве по рождению — мы собирались разоблачить его.

Если бы мы могли получить неопровержимые доказательства его преданности Нимфам, тогда мы могли бы настроить Солярию против него, не говоря уже о том факте, что другие Советники Целестиалов были бы вынуждены убрать его. И Лайонелу, возможно, удалось стать достаточно сильным, чтобы встретиться с другими Советниками один на один по-фейри и победить. Но если бы он нарушил закон, тогда это было бы совсем другое дело. Это был единственный и неповторимый случай, когда другие Советники объединяются, используя свои совмещённые силы, чтобы победить и арестовать его. И мысль о том, что Лайонела увезут в тюрьму в магических наручниках, которые перекроют ему доступ к его магии, делала меня очень счастливой.

Я надела белый спортивный топ и леггинсы и отправилась на пробежку.

Мое сердце забилось немного сильнее, когда я приблизилась к двери у подножия лестницы. Каждый день, в обязательном порядке, Дариус ждал, чтобы пробежаться со мной, когда я выйду на улицу. Прошло уже шесть недель, и он появлялся каждый божий день. Но… У меня было такое чувство, что это вот-вот закончится. Вчера мы встали и предъявили права на трон после того, как поклялись, что не хотим его с того дня, как впервые прибыли в академию. Это был корень всех проблем, которые у меня когда-либо были с Дариусом, и статья, которая была опубликована сегодня, была ни чем иным, как объявлением войны. Политическая война, но все равно война. И я просто знала, что это будет концом тех хрупких отношений, которые мы поддерживали этими пробежками.

После того, как прошлой ночью он проводил меня обратно в Дом Игнис, он разделся, перевоплотился и взлетел, даже не взглянув на меня, не говоря уже о том, чтобы произнести хоть слово.

Это было больно, но тогда я вряд ли могла жаловаться на это, учитывая отказ, который я ему дала. И если бы он решил, что это был последний гвоздь в крышку гроба для нас, то я могла принять и это. Не похоже было, что те моменты, которыми мы делились, могли сделать что-то другое, кроме как проложить путь к какой-то неловкой дружбе. А нам с Дарси никогда не было легко подружиться с кем-либо из Наследников, учитывая постоянное соперничество между нами.

Нет, Дариуса не должно было быть здесь этим утром. И меня это вполне устраивало. В любом случае, нам всегда было суждено сражаться на разных сторонах этой войны.

Я прикусила нижнюю губу, вздернула подбородок и вышла наружу.

Дариус, как обычно, прислонился к стене в своей спортивной форме, его глаза заблестели, когда я вышла, и мой взгляд встретился с его.

— Ты здесь, — выдохнула я, прежде чем смогла остановить себя, и его брови удивленно поднялись.

Мы никогда не разговаривали друг с другом по утрам. Ни разу. Он ждал меня, мы обменивались взглядами, я бежала, он следовал за мной, приносил мне кофе в Сферу, а потом уходил. Вот и все. Каждый день. Я даже не знала, что с этим делать и что это значит для меня. За исключением того, что мысль о том, что он не появится сегодня утром, заставила меня признаться себе, что это что-то значит.

— А почему бы и нет? — спросил он, и от его грубого голоса у меня по спине пробежала дрожь.

Мы не были близки друг к другу, но мы были одни, и отдаленный гром прогрохотал в знак предупреждения. На мгновение я проигнорировала это, но знала, что у нас осталось немного времени, прежде чем звезды приложат больше усилий, разлучая нас.

— Потому что… Ну, я просто подумала, статья, трон…

— Я всегда знал, кто ты, Рокси. Единственная разница в том, что ты тоже поняла это сейчас. Ты Принцесса, одна из двух самых могущественных фейри во всей Солярии. В конце концов, ты всегда собиралась бросить мне вызов. Только не начинай думать, что я отвернусь от тебя, раз ты решила, что тебе нравится идея носить корону.

Мои губы дрогнули от вызова в его тоне, и я подняла руку, используя магию земли по своей команде и сооружая корону из вьющихся зеленых лоз, усеянных маленькими красными розочками. Я надела ее на голову и насмешливо ухмыльнулась ему, делая шаг ближе, прежде чем смогла остановить себя.

— Ты должен признать, что мне идет.

Дариус окинул все мое тело долгим взглядом, который поднялся от моих ног до макушки на голове, и моя кожа горела везде, где останавливался его взгляд.

— На мне это смотрится еще лучше, — возразил он, поднимая свою руку и создавая красивую ледяную корону, которая сверкала в лучах утреннего солнца, когда он поместил ее поверх своих черных волос.

Черт, я до сих пор не понимала, что у меня есть фантазия о Прекрасном принце. Хотя это было неправильно, Дариус не был Прекрасным принцем, скорее принцем тьмы, и он уже развратил меня до неузнаваемости.

Над головой прогремел гром, с неба посыпались крупные капли дождя, но долгое время никто из нас не двигался.

— Лед тает, — заметила я.

— Цветы вянут, — возразил он.

— Я думаю, тогда мы оба облажались.

— Я уже понял это.

Молния сверкнула сквозь облака, и я прикусила губу, когда повернулась и побежала прочь от него. Его шаги преследовали меня по тропинке, и я побежала еще быстрее, направляясь по знакомому маршруту.

Дождь продолжал лупить по нам, пока мы не прошли через Территорию Огня и не оказались в Водной, но я просто подождала, пока он прекратится, а затем выкачала воду из своей одежды с помощью магии. Звезды оставили нас в покое, когда мы закончили нашу пробежку, и к тому времени, как добрались до Сферы, мы оба выбросили свои короны. Было просто обидно, что о настоящем было не так-то легко забыть.

Дариус двинулся вперед, чтобы открыть мне дверь, но он замешкался, прежде чем открыть ее, подойдя ближе и протягивая руку, чтобы вытащить лепесток красной розы из моих волос.

— Тебе лучше быть готовой, Рокси, — промурлыкал он глубоким голосом, от которого у меня поджались пальцы на ногах, даже когда земля предупреждающе задрожала у меня под ногами. — Потому что волки вот-вот сойдут на землю, раз ты заявила о своих правах.

Мои губы приоткрылись, чтобы спросить его, что он имел в виду, но он широко распахнул передо мной дверь, и я ахнула, когда меня встретил шум.

Сфера была полна обычной суеты завтрака, но звук возбужденного скандирования и приветственных возгласов пронесся надо мной, когда головы повернулись в мою сторону, и я внезапно была встречена звуком своего имени, выкрикнутого из бесчисленных уст.

Джастин Мастерс схватил меня за руку и потащил в толпу, и я оглянулась на Дариуса, который смотрел мне вслед с почти смиренным выражением лица. Он повернулся и направился к дальней стороне Сферы, где столь же шумная толпа кричала в поддержку Наследников.

Прямо по центру комнаты был раскол, и казалось, что все выбирают чью-то сторону.

Мой пульс участился, когда Джастин подхватил меня на руки, поцеловал в щеку, прежде чем поднять и поставить на стол рядом с Дарси, которая выглядела такой же ошеломленной, как и я.

— Это безумие! — закричала она так, чтобы я смогла услышать ее сквозь пение, которое начала Джеральдина.

Вега за трон!

Истинные королевы дома!

Вега за трон!

Истинные королевы дома!

— Почему я чувствую, что наша жизнь только что стала намного сложнее? — крикнула я в ответ, и Дарси рассмеялась так, что это граничило с истерикой.

— Теперь пути назад нет, — сказала она.

— Пути назад нет, — согласилась я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на море тел, заполнивших Сферу.

Мой взгляд упал на четырех Наследников, которые стояли на столе среди собственной ликующей толпы. Милдред кричала о своей поддержке вместе с Маргерет, Кайли и многими другими, но я была удивлена, обнаружив, что это было довольно равномерное разделение. Даже несмотря на все дерьмо, которое Лайонел и Наследники распространяли о нас в прессе, было много людей, готовых проигнорировать их и разделить с нами свою судьбу.

Я ожидала ненависти, враждебности и откровенной враждебности, когда встретила взгляды Наследников, но это было не то, что я увидела. Вместо этого все они смотрели на нас с вызовом в глазах и намеком на предвкушение. Как будто это было то, чего они ждали. И они были готовы отдать все, что у них было.

Тогда давайте, придурки.

Последние несколько дней были… странными.

Начнем с того, что никто не знал о Лайонеле и Нимфах, так что, хотя наша маленькая группа все еще была потрясена информацией и отчаянно пыталась найти способы отделить его от новообретенной армии и, предположительно, спасти Клару, ничего не изменилось. Хотя к последней части относился Лэнс, а остальные из нас были слишком добрыми или, может быть, слишком трусливыми, чтобы указать на то, что девушка была сумасшедшей с большой буквы и ее нужно было срочно убрать. Мысль об этом терзала меня после всего, что мы сделали, помогая ему вернуть ее, и я могу лишь посочувствовать его желанию верить, что его сестра все еще живет в своей темной душе, но мне было трудно это видеть.

Клара не просто соблазнилась тенями, овладев ими в своей форме фейри, пока мы все учились. Она была буквально поглощена ими и втянута в Царство Теней на долгие годы. Я имею в виду, чем вообше она питалась, пока там была? Никто никогда не упоминал об этом, но мне казался этот факт очень важным. Я видела достаточно бесплодной пустоши, где обитали тени, уверенная, что там не было мастера по приготовлению тостов, который просто сидел там и ждал, когда же его попросят приготовить их. Да и заказать из Доминас тоже не было возможности. А ведь людям нужна еда для существования на протяжении всей жизни. Что, на мой взгляд, делало мою теорию неопровержимой. Ни еды, ни Клары. Чем бы ни было то существо, которое Дарси и Орион вытащили из Царства Теней, это явно не его сестра. Возможно, оно носило ее лицо и украло ее воспоминания, но это была не она.

Даже наши шпионы в поместье Акрукс не дали нам никаких оснований предполагать обратное. Не то чтобы кто-то знал о том, что мама Дариуса теперь отчитывается передо мной, а Ксавьер передает ему сообщения. Но мне было бы довольно сложно объяснить, почему она помогает мне, не имея возможности раскрыть, что именно я сделала для нее взамен. И последнее, что мне было нужно, это нарушить звездный договор и заставить звезды проклять меня ещё и годами невезения. Эти придурки и так достали меня.

Я тяжело вздохнула и заставила себя забыть обо всем этом на время. Каким бы безумным это ни было, мы знали, что мир находится в процессе захвата сумасшедшим королем ящеров и его шлюхой Теней — слова Каталины, а не мои, — но мы ничего не могли с этим поделать. Я должна была признать, что мне нравится мама Дариуса. Странно, да, я знаю. Но мы вроде как становились… приятелями по переписке. Я догадывалась, что ей было довольно одиноко торчать в этом гребаном поместье и при этом притворяться, что она связана Темным принуждением Лайонела. Поэтому она использовала любой предлог, чтобы написать мне о самых разных вещах, многие из которых, она даже не могла притвориться, были связаны с информацией о том, что задумали Лайонел и Клара. Она отчаянно боялась за Ксавье и даже не могла рискнуть подойти к нему как-то по-другому, когда она стала свободной, на случай, если Лайонел поймет, что больше не контролирует ее. На мой взгляд, мысль о том, что он украл у нее способность любить и заботиться о своих детях, на самом деле была худшим из того, что он с ней сделал.

Но сегодня у меня было кое-что более важное, чем беспокоиться обо всем этом. Сегодня я должна была заслужить всеобщее одобрение.

Я стояла в раздевалке на Питбол арене, старательно завязывая розовую ленту, предназначенную для моих волос, в чокер на шее, пока Бернис стояла на коленях позади меня и рисовала краской для лица на моей заднице.

Вся моя мини-команда занималась тем же самым. Куда бы я ни посмотрела, ленты для волос превращались в чокеры, дымчатые глаза и кроваво-красные губы заменили липкий розовый блеск для губ, которым обычно пользовалась команда Маргарет, а ягодицы были расписаны. Идеально.

Бернис закончила рисовать на моей заднице и встала рядом со мной с улыбкой, поправляя декольте в темно-синем укороченном топе с серебряной надписью ZA.

Я оглядела группу девушек, все они сияли от возбуждения.

На самом деле, я тоже улыбалась. Как бы мне ни было неприятно это признавать, чирлидинг на самом деле был забавным занятием. И все эти девушки были довольно крутыми. Бернис была мне как родная сестра. Язвительные комментарии и неприкрытые оскорбления срывались с ее губ настолько беспощадно, что она часто вызывала у меня удивленный смех. Как команда, мы много смеялись и работали изо всех сил, чтобы усовершенствовать эту программу. К моему большому удивлению, на самом деле меня заботила победа в этом конкурсе по гораздо большим причинам, чем просто надрать задницы Маргарет и Кайли. Я хотела поболеть за предстоящий матч по питболу против Академии Авроры, выкрикивая имена моей сестры и Джеральдины, пока они играют.

— Все готовы? — крикнула я, привлекая внимание своей команды, готовясь произнести им ободряющую речь.

Но прежде чем они закончили взволновано мне отвечать, дверь раздевалки открылась.

— Убедись, что ваши задницы прикрыты! — позвал Вошер, когда он с важным видом вошел прямо в комнату, одетый в костюм из лайкры «все в одном», который, как я догадалась, предназначался для езды на велосипеде. Вещь была красной с серебряной молнией, проходящей по центру его груди, которая, конечно, не была застегнута даже наполовину. У него были укорочены штанины, заканчивающиеся у колен, но с тем, насколько тесной была эта чертова штука, он мог быто просто голым.

— Мы как раз выходим на поле, — сказала я сквозь стиснутые зубы, когда он пробирался сквозь группу, проводя руками по рукам девушек и проходя мимо, вызывая у них слабые вдохи, когда он использовал на них свои дары Ордена.

С тех пор, как он был назначен помогать Ориону с наблюдением за тренировками по питболу и чирлидингу, мы слишком часто подвергались такого рода визитам, и если бы мне пришлось ещё раз слушать, как он предлагает добавить больше наклонов и шпагатов в нашу программу, я закричу.

— Я просто хотел прийти и предложить свои услуги для вашего выступления, — сказал он с широкой улыбкой. Его зубы были слишком белыми на оранжевом лице, но, похоже, он сам захотел так выглядеть. — Я просто чувствую, что финал будет лучше, если вы будете все мокрыми.

— Что? — спросила я, нахмурившись.

— Ну, знаете, водное шоу в конце. Всего пара струек, и вы все будете трясти мокрыми волосами под музыку и…

— На данный момент мы не можем изменить нашу программу, — сказала я сквозь стиснутые зубы.

— Хорошо, — согласился он разочарованно. — Но, может быть, вы, девочки, сможете использовать это в своем следующем выступлении?

— Возможно, — сказала я тоном, который ясно говорил «нихуя подобного», продолжая говорить, пока у него не появился шанс высказать ещё пошлых предложений. — Так, девочки, давайте нагнём этих сучек!

Да, мой боевой дух говорит сам за себя.

Девочки радостно закричали, когда все выбежали на стадион, направляясь на поле, и я побежала вместе с ними.

Мы обнаружили, что команда Маргарет, Команда Мерцание, уже собралась перед частью трибун, где Орион собирал команду по питболу, чтобы оценить нас. Профессор Престос и директор Нова тоже ждали, каждая держала в руках блокноты для записи наших упражнений.

— О, хорошо, Наследники получили места в первом ряду, — пробормотала я, заметив их, и Бернис фыркнула от смеха.

— Ну, по крайней мере, ты можешь показать этому Дракону, чего ему не хватает, — пошутила она.

Ее слова мгновенно заставили мой взгляд метнуться к Дариусу, и горячий взгляд, который он бросил в мою сторону, заставил меня захотеть застенчиво поправить свою форму поддержки. Конечно я этого не сделала, потому что мне было наплевать на то, что он думал, но все же.

Вошер пронёсся вперед, чтобы занять место рядом с Сетом в первом ряду, и я обменялась улыбкой с Дарси, заметив ее в центре первого ряда рядом с Джеральдиной.

Маргарет повернулась, чтобы посмотреть на нас, когда мы отошли от ее группы, чтобы занять свои места.

— Устраивайся поудобнее, наблюдая со стороны, Вега, — прорычала она, скривив верхнюю губу. — Потому что это последний раз, когда ты надеваешь эту форму.

— Не говори так, — простонал Калеб. — Видеть Тори в форме чирлидерши — чертовски важная часть наших тренировок. Согласен, Дариус?

Я попыталась бороться, но не смогла удержаться, не взглянув на него снова, и сразу же была поражена грязным взглядом его темных глаз, окруженных кольцами. Это действительно должно быть незаконным, чтобы он так смотрел на меня, потому что, в свою очередь, просто вспомнила, куда эти взгляды приводили нас раньше, и как это больше никогда не повторится, и … арр.

— Да. Согласен, — согласился Дариус, проводя рукой по щетине, покрывающей его подбородок, когда он сидел там в своей спортивной куртке. Очевидно, команда вообще не собиралась сегодня тренироваться, и это занятие было плсвящено нашим выступлениям, поэтому он был одет в джинсы и черную рубашку, которая облегала его мускулистое тело. Не то чтобы я оценивала то, как он выглядит. Но если бы я это делала, то должна была бы признать, что он выглядит достаточно хорошо, чтобы захотеть его облизать.

— Это немного печально, как отчаянно ты пытаешься привлечь его внимание после того, как он тебе отказал, — сказала Маргарет достаточно громко, чтобы все услышали. — И это так жалко, раз продолжаешь оставаться рядом с ним, как ужасный запах отчаяния.

Рррр, может тебе заткнуться? Сучка, ты блядь серьезно?

— В чем дело, Маргарет? Твои мантикоры кусаются или ты просто нервничаешь, потому что знаешь, что Лисицы вот-вот вытрут пол тобою и твоими сучками? — поддразнила я.

Маргарет тряхнула своими рыжими волосами и шагнула ко мне, повысив голос, чтобы убедиться, что все услышат, что она собирается сказать.

— Я просто не понимаю, как ты вообще могла подумать, что он скажет тебе «да», — сказала она. — Я имею в виду, да, ты Вега. Но что это вообще значит? Что ты дочь человека, который принес хаос, смерть и ужас своему народу во время своего правления. Ты даже не выросла в Солярии. Ты практически смертная, — выплюнула она, как будто ничего не могло быть хуже этого. — Ты ничего не знаешь о том, что такое фейри. Ты выросла в сточной канаве и научилась раздвигать ноги, чтобы получать то, что тебе нужно, от мужчин, которых ты обманом заставила купиться на твое дерьмо с помощью твоей дрянной одежды и почти постоянной позой на коленях, чтобы сосать член. Ты выживаешь здесь только за счет своей силы, но ни один настоящий фейри никогда не пойдет за дешевой парой дрянных шлюх, которые даже не знают наших обычаев, не говоря уже о том, как заявить о своей силе классу. Неудивительно, что Дариус отказал тебе. Представляешь, как ему должно быть стыдно, что его пара трахается с каждым парнем в кампусе? Ты дешевая, невежественная, жадная до золота сучка. И все в Солярии восхваляют свою счастливую звезду за то, что у него хватило здравого смысла сказать тебе «нет».

Гнев пробежал по моей коже от ее вспышки, и я открыла рот, чтобы разорвать, но прежде чем я успела это сделать, заговорил Дариус.

— Рокси сказала мне «нет», — сказал он тихим голосом, который прервал Маргарет. — А не наоборот. И я уверен, что уже однажды просил тебя не говорить о ней гадости.

попятилась, ее лицо побледнело, а губы открывались и закрывались, как у золотой рыбки. Она пробормотала что-то, что могло быть началом извинения, но он не дал ей возможности произнести это.

— Я не знаю, с чего ты взяла, что у тебя что-то есть со мной. Я почти не встречался с тобой и, конечно же, не интересовался тем, что ты говорила. Да, я трахнул тебя, потому что мне было скучно. И я бросил тебя, как только понял, насколько скучно залезать к тебе в трусы. Поэтому держи свой гребаный рот на замке насчет меня и Рокси, иначе у нас будут проблемы.

Я вся вспыхнула, моя челюсть сжалась, когда пыталась понять, что чувствовала по поводу того, что он вот так сорвался. Я никогда не была девушкой, которую должен был спасти доблестный рыцарь.

— Все задницы на местах, Лисицы, — лениво сказал Орион, махнув моей команде в сторону трибун, чтобы посмотреть, как команда Мерцание выполняет свою программу. — Вопреки распространенному мнению, оценивать, как выступают команды поддержки, на самом деле не мое хобби, и есть другие вещи, которыми я хотел бы заняться вечером, когда это закончится.

— Может быть, тогда я должен быть главным судьей, Лэнс? — предложил Вошер с энтузиазмом, бросив обнадеживающий взгляд на Нову, как будто думал, что она может дать ему эту должность. — Я был кем-то вроде энтузиаста чирлидинга всю свою жизнь, и я знаю все способы, которыми их гибкие молодые тела должны изгибаться, извиваться и формироваться в такт движениям. Так что, если ты хочешь поменяться местами, я могу…

— Кто-нибудь включит музыку или как? — рявкнул Орион, полностью игнорируя его, и я встала в центре своей команды, когда мы заняли места во втором ряду позади команды по питболу.

Я оказалась на месте прямо позади Дариуса, пока Кайли возилась со звуковой системой, настраивая ее для их программы.

— Мне не нужно, чтобы ты бросался и спасал меня, — пробормотала я, не в силах прикусить язык, когда посмотрела на его затылок.

Дариус повернулся на своем месте и поднял бровь, глядя на меня.

— Я просто рассказал правду. И не прошу тебя благодарить меня.

Он положил руку на спинку стула, и мое колено коснулось ее, отчего дрожь пробежала по моей ноге.

— Так ты просто был в настроении указать на то, насколько она ужасна в постели? — спросила я, игнорируя укол ревности, который пронзил меня при мысли о нем и ней.

— Да.

— Она действительно была настолько плоха? — спросила я, потому что у меня, по-видимому, было болезненное увлечение сукой, и я была в настроении помучить себя.

— Это было все равно, что засунуть свой член в мешок картошки и трясти его, чтобы узнать, что из этого выйдет, — невозмутимо сказал он. — Я чуть не усомнился в своих способностях, если бы не то, как она кричала.

— Это так? — Я отказывалась моргать, рассматривая предмет разговора, но мои ногти сильно впивались в ладони. Мне оставалось только надеяться, что он не расскажет.

— Да. Она орала как свинья, которой в задницу воткнули морковь. Я даже не закончил.

Смех сорвался с моих губ прежде, чем я смогла его остановить, и внезапно все остальные: Наследники, Джеральдина, Дарси, Орион, — да вообще все остальные, повернулись на своих стульях и уставились на нас.

— Лжец, — прошипела я.

— Я? — На его губах играла ухмылка, которая привлекла мое внимание к его рту, и внезапно мне стало слишком жарко в моем скромном наряде, и воспоминания о нас двоих, сплетенных вместе на троне во Дворце Душ, ускользнули на передний план моего разума.

Заиграл первый такт музыки, и все отвернулись от нас, когда команда Мерцание начала своё выступление под песню Can't Stop The Feeling! Джастина Тимберлейка, но Дариус продолжал смотреть на меня еще мгновение.

— Ну, по крайней мере, в этом я ее обошла, — поддразнила я. — Ты определенно кончил со мной.

— Да. Я мог бы кончить, просто думая о тебе, — согласился он. — И делаю это довольно часто.

Мои губы приоткрылись, и я почти позволила ему лишить меня дара речи, прежде чем заставила себя ответить тихим голосом.

— Что ж, это удобно, учитывая, что мы больше никогда не сможем прикоснуться друг к другу.

Ухмылка сползла с губ Дариуса, его глаза потускнели, а выражение его лица потемнело.

— Спасибо, конечно, за напоминание, но я прекрасно осведомлен в этом.

Он отвернулся от меня прежде, чем я смогла попытаться взять свои слова обратно. Я не имела в виду это как насмешку или попытку вонзить нож еще глубже. Я только что ляпнула первое, что пришло в голову. И это был не первый раз, когда я вытворяла это с ним, причиняя боль. Я чувствовала, что была запрограммирована на то, чтобы все время защищаться, и никогда не могла остановить дерьмо, слетавшее с моих губ. Точно так же, как тогда, когда сказала ему, что для меня ничего не значит, что мы не вместе. Желание быть честной и сказать ему, как сильно это причиняет мне боль, тоже застряло у меня в горле. Я практически сказала это, но не смогла. Это было слабо и эгоистично с моей стороны, но я никогда не умела быть уязвимой, да и какой смысл в этом сейчас.

Мой желудок виновато сжался, и я вздохнула. Может быть, Габриэль был прав в том, что мне нужно овладеть своим дерьмом. Наверное, я должна перед ним извиниться.

Я смотрела на Дариуса еще мгновение, но когда Маргарет подпрыгнула в воздух, привлекая мое внимание к ее команде, и я отвернулась от Дариуса. В любом случае, уже не имеет значения. Я сделала свой выбор. Лучше, если я продолжу ненавидеть его, а он — меня. Даже если от этой мысли у меня все внутри завязывалось в узлы, и мне становилось тошно.

Я заметила, что Калеб все еще наблюдает за мной, и взглянула на него, когда он одарил меня ослепительной улыбкой. Я слегка нахмурилась в ответ, задаваясь вопросом, что ему нужно, и он щелкнул пальцами, с которых вырвался лист бумаги, который бросил мне на колени.

Я взглянула на него, увидев слова, которые он написал.

Ты хочешь снова пойти со мной на охоту?

Я подняла бровь, глядя на него, гадая, о чем он думает. По сути, мы договорились, что больше не будем встречаться, и вся эта охота была для нас просто прелюдией. Но я должна была признать, что у меня появилось искушение. Я скучала по кайфу, который получала от охоты, пытаясь убежать от него, когда адреналин бурлил в моих венах. И на самом деле, укус был не так уж плох. Но если я выиграю, мне может придумать новый приз… Возможно, я смогу убедить его дать мне несколько уроков магии земли и огня…

Я вложила свою магию в лист, изменив его так, чтобы слово «возможно» выделялось на восковой поверхности, а затем кинула его ему, прежде чем сосредоточиться на выступлении Маргарет.

Команда Мерцание была хороша. Мне было неприятно это признавать, но так оно и было. Они слаженно работали вместе, прыгая, вращаясь, встряхивая свои помпоны, меняющие цвет, и сочетая магию со всеми видами впечатляющей гимнастики.

— Подтяните задницы! — с энтузиазмом крикнул Вошер. — Переверни этот шпагат!

Я прикусила губу, наблюдая за ними, а нервы бились в моем животе, как стая разъяренных ос.

— Давай, Минор, я знаю, что ты можешь раздвинуть ноги шире, чем сейчас — сделай это прямо над головой! — подбадривал Вошер.

Я обменялась с Бернис взглядом, полным отвращения, когда она преувеличенно вздрогнула.

Когда выступление подошло к концу, Кайли и Джиллиан взмыли в воздух, закружились, возвращаясь вниз, и идеально приземлились как раз в тот момент, как Маргарет бросила огненный шар над их головами. Когда пламя начало угасать, появились слова «Вперёд Зодиак!»

Вся команда Мерцание сияла от триумфа и трясла помпонами или руками соответственно, когда музыка стихла, и мне пришлось задуматься, оценят ли наш финал по достоинству.

Вся команда по питболу захлопала в ладоши, несколько парней со скамейки запасных закричали в поддержку, когда подошли поздравить дрянных девчонок. Я предположила, что это были распространители мантикор, но я не могу сказать, что кого-либо знаю из них.

— Так, Лисицы, давайте посмотрим, сможете ли вы превзойти это. — Орион указал нам вперед, и мы направились к полю, а Бернис поспешила включить нашу дорожку.

Мы хотели сделать что-то немного отличное от обычных веселых программ. У нашей песни был быстрый ритм и множество мест, которые поощряли трюки и яркую магию. На самом деле это было скорее шоу, чем танец, но я не возражала признать, что все это было чертовски круто.

Я заняла свое место в центре команды, ни одного помпона не было видно, пока мы все опирались друг на друга и ждали начала музыки.

Мое сердце колотилось от нервов и волнения, когда все девушки сомкнулись вокруг меня. С одной стороны, я понимаю, что это всего лишь какое-то дурацкое выступление чирлидерш, куда я даже не хотела вступать, но было что-то освобождающее в том, чтобы делать что-то чисто ради удовольствия, и я чертовски надеялась, что мы вот-вот победим.

"U Can't Touch This" MC Hammer включился, и музыка захватила нас, когда мы все пришли в движение, танцуя в идеальной синхронности в движениях, которые больше подходили для ночного клуба, но все равно работали.

Двое водных Элементалей бросили перед нами слой мерцающих ледяных кристаллов, и мы прыгнули в серию сальто, поворотов и колес. Каждый раз, когда бэк-вокалисты выкрикивали «уааа», в воздух подбрасывалась другая пара членов команды, выбрасывая из ладоней пламя, лед или лепестки цветов. Затем воздушные Элементалы взлетели выше всех остальных.

Я оставалась в центре команды, извиваясь и протискиваясь между другими девушками под музыку, когда я отправляла в полет комбинацию всех своих элементов в разное время выступления.

Когда музыка достигла апогея, Бернис и Алекса подбросили меня в воздух, и я взлетела выше остальных членов команды, используя свою магию воздуха, чтобы поднять меня вверх со смесью пламени, ледяных кристаллов и лепестков, падающих с моих пальцев, когда я вращалась в воздухе. Я спустилась как раз в тот момент, когда снова заиграл куплет, и все остальные девушки закружились и взметнулись вокруг меня.

— Вот именно! Ноги за голову! — кричал Вошер, но я смотрела только на Маргарет, когда двигалась между двумя другими девушками, и мы образовали линию, сомкнув наши бедра вместе, подмигивая ей, когда мы двигали задницами так, что это, граничило с порнографией. Но если она собиралась все время называть меня шлюхой, я не хотела ее разочаровывать.

Девушка в крайнем левом ряду вскинула руки вверх, бросая огонь, который она перебросила за голову следующему Элементалю огня в группе. И так далее, и так далее, пока он не пролетел над всеми нами, где девушка в задней части толпы выстрелила им вверх, к крыше.

Я вскинула руки вверх, выпустив в него огненный шар Феникса, который взорвался над головой красно-синим огненным залпом. Искры расплавленного золота посыпались на нас дождем, когда мы все повернулись спиной к трибунам, наклонились и задрали юбки, чтобы обнажить надпись на наших задницах, когда музыка подошла к концу.

Тишина встретила нас, когда вся команда по питболу получила возможность прочитать надпись «Зодиак надерет задницу!» — вот что написано на наших ягодицах, и я обменялась ухмылкой с Бернис.

— Ебать, — выдохнул Калеб за полсекунды до того, как Дарси и Джеральдина начали радостно кричать и восторженно хлопать.

К тому времени, как мы выпрямились и повернулись, все остальные тоже аплодировали, и улыбка на моем лице казалась подозрительно настоящей. Такой… будто я действительно была счастлива в этот момент.

Вся моя команда начала кричать от возбуждения, запрыгивая на меня и подминая под себя, и я не смогла удержаться от смеха. Эта программа была совершенно крутой. Если они не выберут нас, то это блядь издевательство с их стороны, но, по крайней мере, я знаю, что мы исполнили все в совершенстве. Остальное зависело от звезд, и поскольку я была почти уверена, что они ненавидят меня, и это не предвещает ничего хорошего, мы сделали все, что могли.

Наступила тишина, когда Орион, Нова, Престос и Вошер начали обсуждать наши выступления, делая некоторые заметки на своих планшетах.

Это было довольно нелепо, но я поняла, что очень хочу победить.

— Было немного… вызывающе, — сказал Вошер неодобрительным тоном, и у меня отвисла челюсть. Гребаный мешок с шарами.

— Зодиак всегда расширяет границы, — сказала Нова, ее взгляд метался между нами и командой Мерцание, которая тоже встала на поле немного поодаль от нас, чтобы дождаться решения. — Мы не следуем стандартам, мы их устанавливаем. И они, безусловно, привлекают бы толпу.

— Не каждый день можно продемонстрировать навыки огня Феникса, — добавил Орион с ухмылкой, взглянув в мою сторону.

Мое сердце бешено заколотилось, когда они вчетвером обменялись взглядами, и Нова кивнула, указывая на что-то в планшете.

— Лисицы победили — объявил Орион, но я едва слышала его, так как девушки, окружавшие меня, завизжали, как баньши, прыгая на меня и сжимая так сильно, что я была в опасности лопнуть.

Я смеялась вместе с ними, когда мы катались по земле, и на мгновение я почувствовала себя легкой, свободной и просто… счастливой.

Темнота нашептывала мне обещания забвения, когда я лежала в своей постели. Затянувшееся счастье от нашей победы исчезло, чтобы впустить их снова, и после этого мимолетного момента свободы боль обрушилась на меня в десятикратном размере. Я надеялась пережить эту ночь, не сдаваясь. Но…

Мои пальцы дернулись, и тени свернулись между ними, вызвав вздох с моих губ, когда они поцеловали мою плоть.

Мне необходимо научиться лучше владеть ими.

Но у меня была свободная ночь. Я приняла решение и намеревалась придерживаться его.

Но это было до кошмаров, до того, как боль попыталась утопить меня, пока я спала…

Если бы я могла отдохнуть от них хотя бы на одну ночь, то знала, что не становлюсь зависимой, и это была сделка, которую я заключила сама с собой.

Но это было до того, как вернулась агония. И полночи без них — это еще одно доказательство того, что они мне не нужны.…

Тени скользнули вверх, чтобы покрыть мои руки, и я вздохнула от их нежной ласки. Они знали, как успокоить тьму во мне. И мне не нужно было много, просто попробовать, чтобы немного унять боль.

У меня вырвался стон, когда тени скользнули по моей коже, моя спина выгнулась на кровати, когда они проникли внутрь меня, питаясь моей болью, предлагая мне утешение на мгновение. Но я все еще чувствовала тот колодец печали в своем сердце, который истекал кровью из-за Дариуса Акрукса, и я не хотела этого чувствовать.

Мои пальцы похолодели, когда я призвала свою магию воды, формируя лезвие изо льда, чтобы я могла предложить немного больше себя.

Мне нужно было пролить за них кровь, совсем немного, ровно столько, чтобы снять напряжение, а потом…

Я внезапно выронила созданный мной клинок, когда что-то коснулось моей кожи, призывая меня обратно из темноты обещанием безопасности, не похожей ни на что, что когда-либо знала.

Я ахнула, когда села, тени отступили, когда я откинула одеяло, а мою кожу покалывало от жара.

Прошлой ночью я не зашторила окна. Черт, я даже не вспомнила о том, чтобы принять душ, не говоря уже о том, чтобы беспокоиться об этом, но этот конкретный промах в моих стандартах был фактически пощечиной. Тот момент счастья с командой поддержки дорого мне обошелся. Спустившись с этой высоты, я снова оказалась в очень мрачном месте.

Звезды ярко сияли в темно-синем небе снаружи, невинно мерцая, когда они смотрели на меня, как будто они не обрекли меня на судьбу страданий и одиночества.

Моя губа скривилась, когда я посмотрела на них, и я встала на ноги, пройдя через комнату, чтобы закрыть шторы, блокируя их.

К черту звезды. К черту судьбу. К черту все хреновые вещи, которые привели меня сюда, пережевали меня и выплюнули. К черту трон, Совет и эту академию. К черту быть гребаной Вега.

Я глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки, пока не сломала что-нибудь.

Тени обвились вокруг моих рук, поднимаясь все выше по рукам, когда они снова шептали мне на ухо обещания забвения и свободы.

Я глубоко вдохнула и закрыла глаза, балансируя на грани их объятий. Как легко было бы погрузиться в них, хотя бы ненадолго, всего лишь, чтобы забыть…

Тихий звук привлек мое внимание, и мои глаза резко открылись, когда я повернулась к двери.

Моя пижама состояла из пары черных трусиков и унизительной реальности, которая была старой футболкой Дариуса Акрукса. К черту звезды за то, что заставляют меня тосковать по нему даже сейчас. Они так же хорошо, как и я, знали, какие причины были у меня для моего решения. И все же я должна была понести наказание вместе с ним за эту неудачу. Что это была за судьба?

Я протопала по мягкому ковру к своей двери, моя магия выплеснулась на поверхность кожи, когда я услышала еще один низкий звук из-за дерева. В коридоре кто-то был, я уверена в этом.

Я подошла к двери, кончиками пальцев поглаживая ручку, подумывая о том, чтобы открыть ее и посмотреть, кто потревожил мой сон, но что-то удержало мою руку.

Желание вернуться в свою постель поглотило меня на мгновение, и я почти отвернулась, прежде чем мой огонь Феникса вспыхнул под моей кожей и выжег все мысли, кроме моих собственных, из моего разума.

Я устала слушать звезды.

Я нерешительно протянула руку и прижала ладонь к дереву перед своим лицом.

Я ахнула, когда тепло омыло мою ладонь, яростная и голодная магия лизала другую сторону двери, когда ее владелец стоял так близко, что я могла чувствовать глубокий источник их силы.

— Дариус? — вздохнула я, и магия вспыхнула, как будто от удивления, но никакого ответа ко мне не пришло.

Мое сердце колотилось от такой чистой боли, что она обожгла меня до глубины души.

Я наклонилась вперед, пока мой лоб не прижался к дереву, глубоко выдохнув, когда отбросила стены, окружающие мою собственную силу.

Я застонала, когда его магия прорвалась сквозь мои барьеры, мои пальцы сильнее прижались к дереву, как будто я могла пробиться сквозь него к нему. Это был экстаз и агония в одном флаконе. Я хотела купаться в нем, пока не утону, и никогда больше не страдать из-за выбора, который мы оба сделали.

Он по-прежнему молчал, но нельзя было отрицать, что это его сила. Я почти чувствовала, как его пальцы прижимаются к дереву точно так же, как мои, как будто тонкий барьер этой двери не разделял нас. К сожалению, так и было. Так же, как и все остальное.

— Что ты здесь делаешь? — выдохнула я, мой голос был едва слышен, как шепот, и все же казался криком в самую темную из ночей.

Он не ответил, и мое сердце бешено заколотилось, пока я колебалась между желанием открыть дверь и снова сказать ему, чтобы он уходил. Я не сделала ни того, ни другого.

Все то, что мы никогда не говорили друг другу, повисло в тишине, и все то, что мы должны были сказать тоже. Но они составляли компанию всему, что прошло между нами, и столько всего было темного, жестокого и уродливого, что я даже не знала, с чего начать. Никто из нас не знал. И никогда не знали. В этом была половина проблемы, хотя отнюдь не вся. И теперь все это уже не имело значения.

Мои губы приоткрылись, и я попыталась выдавить нужные слова из горла, но я даже не была уверена, что знаю, что сказать.

— Дариус, я…

Его магия внезапно исчезла, и я задрожала от холода, прислонившись к двери.

Я вздрогнула, и слеза скатилась по моей щеке.

Возможно, у меня не было слов, но он пришел сюда, подошел так близко, что, возможно, мне нужно было быть тем, кто компенсирует разницу.

Я отодвинулась назад, широко распахнув дверь и открыв рот, чтобы крикнуть ему, чтобы он остановился…

Там никого не было.

Мое сердце бешено колотилось, когда я оглядывалась по коридору взад и вперед.

Я была так уверена, что он был прямо здесь, но когда я вышла в пустой коридор с твердым намерением позвать его по имени, я не обнаружила ничего, кроме ожидающих меня теней.

Еще одна слеза потекла по моей коже, когда я снова попятилась в свою комнату.

Пространство внутри казалось холоднее, чем раньше.

И я сомневалась, что снова смогу заснуть.

Но я нашла в себе силы продолжать противостоять теням.

Орион

Я лежал на диване, наблюдая, как за окном садится солнце, его свет отражался в бутылке бурбона, стоявшей на кофейном столике. Я к нему не прикасался. Ещё нет. Каждую ночь с тех пор, как я увидел видение души о Кларе, стоящей рядом с Лайонелом и командующей армией Нимф, я испытывал искушение напиться до одури. Но была одна безошибочная вещь, которая мешала мне открыть эту бутылку. Голубок.

Я никому не был нужен пьяным, и меньше всего ей. Но я все равно играл с искушением, поставив бутылку так, чтобы ее было видно. Я не знал, почему мне нравится мучить себя. Может быть, чтобы проверить, на что я способен. Смогу ли действительно остаться тем человеком, которым стал после появления в моей жизни Голубок.

Мысль о том, что она на время, заставила меня испугаться. Потому что тот, кем я был раньше, и близко не подходил к тому, чтобы заслужить ее. И, по крайней мере, теперь я пытался быть лучше. Стать самодостаточном. Но иногда тени взывали ко мне в темноте, нашептывая о моих грехах, моих неудачах. И, возможно, где-то в глубине души я никогда не собирался чувствовать себя достойным ее.

Видимо, я был в настроении страдать, поскольку откопал коробку из-под обуви с вещами Клары, которые хранил после того, как потерял ее. Я порылся в нем, проведя пальцами по золотой монете, которую она выиграла в пари с Драконом в выпускном классе, поношенной коробке с картами Таро, которые она использовала на каждом уроке Тайных искусств, браслету-оберегу, который она сделала сама изо льда, а затем попросила Элементаля земли превратить его в серебро. Наконец, я вытащил дневник из нижней части стопки, проведя пальцами по кожаному переплету, и на мгновение мое сердце облилось кровью.

Я никогда его не открывал. Ее секреты были ее собственными. Даже после смерти. Или, по крайней мере, я думал, что она была умершей все эти годы. Где-то за завесой. Я убедил себя, что она обрела покой, и все это время она была в буквальном смысле в аду. Одинокая, страдающая, и только тени составляли ей компанию. Неудивительно, что они пустили в ней корни. Но это все равно сломило меня.

Я не мог смириться с мыслью, что ее нельзя спасти. Даже после того, что она сделала со мной. Но сейчас во мне было так много сомнений, что, если на секунду отвлекусь, моя надежда начнет рушиться, а я начну впадать в отчаяние.

Я закрыл глаза, рисуя одно из своих самых счастливых воспоминаний. О том, как мы с Кларой играли под ивой в моем семейном доме. О том, как мой отец звал нас по именам, а мы смеялись и прятались за ветвями. Мне было шесть, а Кларе семь. Она прижала пальцы к губам, и мы опустились на колени, заглядывая под ветви, где виднелись ноги моего отца.

— Хм, Нимфы украли моих детей, — поддразнил он, притворяясь, что не знает точно, где мы находимся. И в то время мы действительно верили, что он не знал, что мы там были. — Мне придется позвонить в ФБР.

— ФБР, — выдохнул я, глядя на Клару. У нее был диковатый вид, волосы торчали во все стороны, веснушки посветлели за несколько дней пребывания на солнце. Но я всегда был темнее, солнце золотило мою кожу каждое лето, почти не прилагая к этому никаких усилий.

— Тсс, глупенький, на самом деле он им не позвонит, — прошептала Клара, сжимая мою руку, когда мы лежали в грязи.

Отец начал говорить, как будто разговаривал по телефону.

— Да, мои дорогие дети исчезли. Это определенно Нимфы. Вы можете приехать побыстрее?

Рот Клары открылся, и она испуганно посмотрела на меня.

— У нас будут большие неприятности.

Я усмехнулся, подавляя смех рукой. Я любил неприятности. Однажды я даже слышал, как мой учитель начальной школы говорил обо мне, говоря, что я буду доставлять неприятности девочкам, когда стану старше. В то время я думал, что она имела в виду мою сестру. И с того дня я поклялся всегда быть ее опекуном, потому что из всех фейри в мире я никогда не хотел причинять ей неприятности.

Клара сжала мою руку, и ее глаза заискрились озорством.

— Давай набросимся на него.

Я рассмеялся, кивая.

— Я пойду первым на случай, если он разозлится.

Она покачала головой.

— Ты не обязан защищать меня, Лэнси.

— Я не обязан, но я хочу, — твердо сказал я, поднимаясь на ноги, и она просияла, когда я взял палку и орудовал ею, как мечом. Я бросился между ивовыми ветвями, но папа был наготове, сбив меня с ног щупальцем магии воздуха, так что я повис перед ним вниз головой.

— Да! — Я ткнул его палкой, и он разразился лающим смехом, протягивая руки и щекоча меня по бокам, пока я не перестал дышать от смеха.

В конце концов он меня опустил, и Клара выбежала, чтобы обнять его.

— На самом деле нас не похищали, — сказала она, хлопая длинными ресницами и глядя на него.

Папины волосы были непослушным гнездом тьмы, его глаза были чернильными и глубокими, как у меня. Мама сказала, что однажды я буду похож на него. Она сказала, что однажды я тоже стану прекрасным мужем, но я не хотел быть мужем, я хотел быть Вампиром. Я хотел бежать так же быстро, как мама и папа, и нести Клару на спине, как обезьянку.

Папа поднял Клару, посадил ее себе на плечи, и она завизжала от смеха.

— Что ж, это облегчение, — сказал он. — Я не собирался врываться в гнездо Нимф, чтобы спасти вас сегодня днем. Но, в любом случае, я бы так и сделал.

— Ты бы пришел за нами, если бы нас схватила сотня нимф? — спросил я.

— Конечно, Ланселот, — пообещал он, взъерошив мне волосы. Он всегда так меня называл. Он сказал, что это рыцарь из сказки о смертных, и мне оно подходит, потому что я такой же храбрый, как и он.

— А как насчет тысячи? — Я подозрительно прищурился. Тысяча — это ужасно много Нимф.

— Без сомнения, — легко сказал он.

— А как насчет десяти тысяч? — потребовал я. Это было слишком много Нимф, чтобы справиться с ними в одиночку.

— Мой мальчик, я бы пришел за тобой, даже если бы тебя держал миллион Нимф. Нет ничего такого, на что я бы не пошел.

— Почему? — нахмурился я.

— Потому что я люблю тебя и твою сестру. И это то, что ты делаешь для людей, которых любишь, — объяснил он, и я кивнул, мое сердце распирало. Потому что я это понимал. Я бы взял на себя миллион Нимф ради нее и своих родителей тоже. Но мне определенно понадобится настоящий меч.

Раздался стук в дверь, и я вырвался из задумчивости, поднявшись на ноги и надеясь, что Брайан не решил нанести мне визит. Он наверняка чувствовал, как мои страдания проникают в его дом, так что мне действительно нужно было запереться, пока он начал убеждать меня, что обнимашки с ним — отличная идея.

Я широко распахнул дверь и обнаружил там Габриэля с бутылкой апельсиновой Фаенты и кривой улыбкой.

— Подумал, что тебе не помешает газировка, чтобы отвлечься от бутылки бурбона, Орио.

Я издал вздох веселья.

— Ты пришел присоединиться к моей вечеринке жалости? Боюсь, ты только что пропустил воспоминание о детстве, но как раз вовремя для торта с апатией и порции музыкальных ворчаний.

Я отступил в сторону, чтобы впустить его, и он с ухмылкой выгнул бровь, входя в дом и пинком захлопывая дверь.

— По крайней мере, ты все еще саркастичен, брат, в тот день, когда ты потеряешь свое остроумие, я полностью потеряю надежду в тебя.

— Приятно это знать. — Я вернулся к дивану, плюхнулся на него, а Габриэль налил нам по стакану лимонада, прежде чем присоединиться ко мне.

Я пил сладкую шипучую газировку, пока Габриэль брал дневник Клары. В мире было очень мало людей, которым я позволил бы прикоснуться к этому, но, к счастью, он был одним из них. Иначе его лицо прямо сейчас было багровым из-за удара моего кулака.

— Не читай это, — сказал я. — Он принадлежит Кларе.

— Нет, это не так, — сразу же сказал он, его пальцы скользнули по кожаному переплету, как будто он что-то читал на нем.

— Конечно, это так. — Я выхватил дневник у него, поставив свой пустой стакан на стол. — Он был с ее вещами.

— Он не ее, Орио, — сказал он серьезным тоном. — Открой.

Я нахмурился, моя челюсть сжалась, когда я открыл первую страницу, и мои легкие сжались от слов, которые я там прочитал.

Собственность Азриэля Ориона.

— Он моего отца, — прохрипел я, не веря своим ушам.

— Его дневник? — спросил Габриэль, но я не знал, поэтому пожал плечами в ответ, облизывая рот, когда переворачивал страницу.

Слова были зашифрованы и выглядели как нагромождение бессмысленных символов, и когда я провел большим пальцем по странице, я почувствовал, что магия до сих порсвязывает их.

— Клянусь звездами, он у меня было все эти годы, и я никогда не думал проверить, действительно ли он Клары.

— Ты можешь расшифровать? — спросил Габриэль, наклоняясь ближе, чтобы лучше рассмотреть, так что его темные волосы упали на лоб.

Я закрыл глаза, пытаясь почувствовать магию, которую он наложил на дневник. Мой разум зацепился за определенное ощущение, и я выдохнул, открыв глаза и откинувшись на спинку стула.

— Для этого нужен пароль. Мне придётся произнести его вслух, но я понятия не имею, что выбрал мой отец. Есть шанс, что ты сможешь увидеть ответ? — спросила я, но он покачал головой.

— Может быть, если бы я знал твоего отца, но я не могу знать такие подробности от незнакомца. Попробуй свое имя, — подбодрил Габриэль, его глаза заинтригованно блестели.

— Лэнс, — сказал я, хмуро глядя на страницу. — Клара, Стелла… Ничего.

Я нахмурился, кладя блокнот на кофейный столик. Моя голова сейчас была слишком занята, чтобы разобраться в этом. Но, может быть, я смогу расшифровать его со временем.

Габриэль положил руку мне на плечо и наложил на комнату заглушающий пузырь.

Я нахмурился, глядя на него в поисках объяснения, и он вздохнул, одарив меня виноватой улыбкой.

— Что происходит? — потребовал я.

— Я утаил от тебя кое-какую информацию.

— Какую информацию? — Я зарычал, мое сердцебиение участилось.

— Ничего страшного, просто не теряй самообладания, ладно? — попросил он, и я прижал язык к щеке, ожидая. — Я знаю о тебе и Дарси Вега.

Я почувствовал себя так, словно меня ударили прямо в сердце. Несмотря на то, что он был моим другом, моим гребаным Союзником Туманности, моя защитная реакция все равно взяла вверх.

— Габриэль, это… это…

— Оставь это. — Он похлопал меня по плечу. — Я слышал все это в своих видениях тысячу раз. Тебе не нужно ничего объяснять. Когда я говорю, что знаю, я имею в виду, что знаю. Ты влюблен.

Кровь сразу отхлынула от моего лица, и я уставился на него в шоке и, возможно, с некоторым облегчением. Я ненавидел прятать Голубка. Презирал это. И поделиться правдой с другим моим самым близким другом в мире было похоже на то, будто с моих плеч свалился груз.

— Никто не должен знать, — сказал я, мой голос был хриплым от беспокойства. Я так долго пыталась сохранить это между мной и Голубком, и теперь я боялся, как быстро секрет распространяется. Даже если это касалось людей, которым мы доверяли. Одна оговорка, и для нас все было бы кончено.

— Конечно, — мягко сказал он. — И просто чтобы ты знал, я не осуждаю тебя или что-то в этом роде. Честно говоря, это было неизбежно.

— Подожди, — выдохнул я, мое сердце забилось сильнее, и нотка надежды пронзила мое тело. — Ты можешь видеть нас вбудущем? Ты можешь посмотреть, получится ли у нас?

Брови Габриэля сошлись вместе, и он пристально посмотрел мне в глаза, как будто пытался заглянуть в мою душу и найти ответы, которые я искал.

— Здесь так много путей, — тяжело сказал он. — Я не знаю…Я не могу быть уверен. Мне очень жаль.

Я отвернулся от него, скрипя зубами.

— Все в порядке, — выдавил я, хотя в тот момент чувствовал себя взбешенным. В основном на звезды за то, что они вообще не дают мне никакого утешения. Если бы я знал, что у нас с Голубоком все будет хорошо, жизнь была бы чертовски менее напряженной.

— Я рад за тебя, — сказал он, снова откидываясь на спинку стула. — Действительно чертовски счастлив, Орио. У тебя в жизни итак было много дерьма.

— Спасибо, — сказал я, задыхаясь от смешка.

— Могло быть и хуже, верно? — пошутил он, и я потер глаза. Могло ли быть хуже прямо сейчас? Лайонел приближался к тому, чтобы занять трон. И моя собственная сестра помогала ему. Нимфы объединились с ними, и только звезды знали, сколько времени пройдет, прежде чем число погибших начнет расти. Часть меня хотела рассказать Габриэлю все об этом. Его Зрение не смогло бы обнаружить движения Нимф или что-то связанное с ними, так что не было никакого шанса, что он уже знал. Но я не хотел втягивать его в эту неразбериху. Хотя я предполагал, что весь мир будет втянут в это достаточно скоро.

— Есть кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить, — медленно сказал я, зная, что откладывал это, потому что втягивать его во все это было все равно, что вскрыть вену. Но Габриэль хороший друг. И я знал, что могу доверить ему все, что угодно. Поэтому я рассказал ему все о Кларе, о той ночи, когда я вернул ее из Царства Теней, о темной магии, которую я использовал. Все это. И когда я закончил, мне показалось, что с моей груди свалился десятитонный слон.

— Вот почему я не смог увидеть тебя той ночью, — выдохнул он, упершись локтями в колени и потирая глаза. — Черт возьми, Орио, мне так жаль, что меня там не было. Я должен был…

— Ты не знал. И в то время… Я не хотел взваливать все это на тебя

— Ты знаешь, я был бы рядом с тобой, несмотря ни на что, — прорычал он, поворачиваясь ко мне с беспокойством во взгляде.

— Я знаю, Нокси, — сказал я с полуулыбкой. — Думаю, я просто пытался защитить тебя. Но, похоже, у меня чертовски плохо получается защищать людей. — Я подумал о Кларе с болью в груди.

Он мрачно нахмурился.

— Ты лучше, чем ты думаешь.

Мой атлас зажужжал, и я достал его, обнаружив ожидающее меня сообщение.

Дариус:

Отец позвал нас.

Эти слова вызвали выброс адреналина в мои конечности. Я хотел отправиться в Поместье Акруксов и вырвать свою сестру из рук Лайонела с той ночи, когда она вернулась из Царства Теней. Но теперь… теперь я знал, что все гораздо сложнее. Она была не в своем уме, но, возможно, если бы я смог подобраться к ней поближе, прорваться сквозь силу, которая держала ее в своих темных тисках, я смог бы вернуть ее обратно. Я мог убедиться, что она действительно все еще находится в этом теле.

Я напечатал Дариусу ответ, поднимаясь со своего места, и Габриэль встал рядом со мной.

— Ты должен идти, — сказал он, прежде чем я успел сказать хоть слово, затем он шагнул вперед и крепко обнял меня. — Если захочешь поговорить, я здесь. Всегда.

— Спасибо, Нокси. — Я похлопал его по спине, и он направился к двери, выйдя через мгновение.

Я метнулся в свою комнату, переодевшись из профессорского дерьма в джинсы и синюю рубашку на пуговицах, прежде чем порыться в коробке с вещами Клары и достать ее браслет. На нем были серебряные амулеты, которые представляли каждого члена нашей семьи, а также ее друзей, ее жизнь до того, как она начала работать со Стеллой и была сбита с пути Лайонелом.

У меня было ощущение, что путь, по которому пошла ее жизнь, зависел от того момента, когда она согласилась стать Опекуном Лайонела. Он вцепился в нее когтями с той самой секунды и никогда не отпустит. Я сомневался, что он уже тогда планировал, что-либо из происходящего, но это определенно было ему на руку. У него есть преданный слуга, который может владеть тенями и управлять всеми Нимфами в мире. Так что, если бы я могу разорвать эту верность, вернуть ее, напомнить ей, кто она на самом деле…

Я положил браслет в карман и вышел из дома через заднюю дверь. Я встретил Дариуса на краю Кампуса, где оставил дыру в щите. Его глаза были окружены тьмой, и я знаю, что в эти дни его мучает множество собственных демонов. Мы молча проскользнули через щель в заборе, и я обнял его, когда мы стояли под кустами, которые затеняли периметр. Он вцепился в меня, и узел в моей груди ослаб, когда связь между нами углубилась, звеня в моих ушах и заставляя меня хотеть быть все ближе и ближе к нему.

— Давай просто убежим вместе в закат, — пошутил Дариус. — Мы можем забыть все о Вега и купить дом в Старшайн Бей.

— У нас может быть двое детей. Очевидно, мальчики. Девушки — это проблема, — подыграл я, и он издал смешок, когда мы отошли друг от друга.

— Ты готов к этому? — спросил он, и его лицо снова стало серьезным.

Я вздохнул, поворачивая голову, чтобы посмотреть на звезды и гадая, что они приготовили для меня сегодня вечером. Они так невинно мерцали, и, клянусь, я почти слышал смех, пронесшийся между ними. Все это, должно быть, выглядело так забавно с высоты бессердечного неба.

— Я никогда не буду готов, — признался я, опустив на него взгляд. — Но я должен. Я хочу попытаться достучаться до нее.

— Она не в себе, — сказал он мрачным тоном, который заставил мой пульс сердито биться под моей кожей.

Он говорил мне это сотни раз с тех пор, как побывал дома и квидел ее. И хотя я знал, что это правда, все же не мог поверить, что не узнаю свою родную сестру, когда мы придём туда. Наивная часть меня надеялась, что она увидит меня, бросится в мои объятия и извинится за все, скажет, что тени забрали ее, и она была не в своем уме.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки.

— Пошли, — выдавил я, и Дариус подбросил в воздух горсть звездной пыли.

Мы появились у границы Поместья Акруксов, и два охранника в черной форме вышли вперед перед железными воротами с магией, сверкающей в их ладонях.

— Это я, придурки, — прорычал Дариус, когда над нами зажегся Свет Фейри, чтобы проверить.

— Добрый вечер, мастер Дариус, — сказали они в унисон, что было чертовски жутко, затем они двинулись открывать ворота.

Я догадался, что старый дядя Лайонел усилил охрану этого места. И если ты планируешь мировое господство, я думаю, что прикрытие своей спины будет разумным шагом. Хотя я предпочел бы, чтобы он не делал этого, так как я мог вонзить истощающий кинжал в его сердце. Хотя попасть было бы довольно сложно, учитывая, что оно должно быть размером с дерьмо тиберийской крысы.

Мое сердце бешено колотилось, когда мы шли бок о бок по длинной подъездной дорожке. Я бывал здесь так много раз в своей жизни, но никогда не испытывал такого страха, как сейчас.

Мои руки были сжаты в кулаки к тому времени, когда достигли огромной деревянной двери, а Дариус протянул руку, положив ее мне на плечо.

— Я буду с тобой.

Я повернулся к нему с острым, как бритва, комом в горле, благодарность переполняла меня, хотя я не смог найти слов, чтобы выразить ее, прежде чем перед нами открылись двери. Дженкинс низко поклонился, пропуская нас внутрь, бормоча любезности, а я сунул руку в карман, наматывая на пальцы браслет Клары и пытаясь извлечь из него хоть каплю надежды.

До моего слуха донеслись шаги, и мой взгляд упал на Ксавьера, стоящего наверху широкой лестницы в спортивных штанах.

— Черт, рад видеть вас обоих, — сказал он, делая шаг вниз по лестнице, прежде чем замешкался.

— И я. Ксавье, как у тебя дела? — позвал я.

— Мастер Ксавье решил оставаться в своей комнате на всю ночь, — сказал Дженкинс, глядя на него с едва скрываемым раздражением. Было очевидно, что он ничего подобного не решал, но предполагаю, кто ему это приказал.

— Возвращайся в свою комнату, — подбодрил Дариус с ноткой беспокойства в голосе. Он не хотел, чтобы Лайонел появился и обнаружил, что его младший сын игнорирует приказы, хотя было приятно видеть, как он сопротивляется. — Мы навестим тебя перед уходом.

Ксавье кивнул, бросив свирепый взгляд на Дженкинса, прежде чем направиться обратно по коридору.

— Сюда, мастер Дариус, мистер Орион. — пробормотал Дженкинс, ведя нас в курительную комнату, прежде чем убежать.

Внутри Лайонел стоял у камина, и мне пришлось дважды взглянуть на женщину рядом с ним, ожидая, что это будет Каталина. Но это было не так. На моей сестре было черное платье с глубоким вырезом, которое облегало ее фигуру и подчеркивало тени в глазах.

У меня перехватило дыхание за секунду до того, как она бросилась на меня, мчась со всей скоростью нашего Ордена. Дариус закричал, когда я приготовился встретить ее, но прежде чем я смог что-либо сделать, чтобы защитить себя, вес теней обездвижил мое тело, мои руки прижались к бокам, когда Клара врезалась в меня. Блядь!

— Клара! — Лайонел предупредительно рявкнул, когда я испугался за свою жизнь, выискивая в ее глазах какие-либо признаки своей сестры, когда она обняла меня, заставив мою спину врезаться в дверь.

— Братишка! — закричала она, бросаясь к моему лицу, и я предупреждающе зарычал за секунду до того, как ее губы коснулись моей щеки. Затем моего лба, моего носа и моих глаз. Мое дыхание стало прерывистым, когда я изучал ее лицо, боль разрывала меня на части. Это она?

— Клара, ты действительно помнишь меня? — Я вздохнул, и надежда наполнила мое сердце радостью.

Она отступила назад, заглядывая мне в глаза и хлопая ресницами. Все в ней было таким знакомым и в то же время пугающе чужим. Ее лицо принадлежало ей, и все же это было не так. Ее щеки впали там, где когда-то были полными, а глаза… они были запятнаны вечно бурлящим морем тьмы. Она выпустила меня из теней, и между нами повисла напряженная тишина. Я должен был рискнуть, должен был быть бесстрашным.

Я молча порылся в кармане, когда взял ее руку и вложил в нее браслет, зная, что у нас есть зрители. И осознавал, что мое здравомыслие прямо сейчас пошатнулось. Но это был единственный план, который у меня был.

— Ты помнишь это? — прошептал я, желая, чтобы мы могли побыть наедине, пока тень Лайонела приближалась все ближе.

Краем глаза я заметил, что Дариус не двигался, и у меня было ощущение, что Клара тоже держит его в узде с помощью теней. И это поколебало мою уверенность в себе.

— Такой красивый, — выдохнула она, переворачивая его на ладони. — Это для меня? — Она посмотрела на меня с надеждой во взгляде, и у меня по шее побежали мурашки.

— Это уже твое. Я сохранил его для тебя.

Она протянула мне запястье, чтобы я мог надеть его, и я так и сделал, мои губы сжались в тонкую линию, пока я ждал, что на ее лице появится какое-то узнавание.

— Это твое, — внезапно выдохнула она, взяв амулет с созвездием Ориона между пальцами. — А это для папы. — Она провела большим пальцем по серебристой иве.

У меня перехватило горло, когда я кивнул, сердце гулко стучало в ушах.

Она снова подняла глаза, полные слез, и на мгновение снова стала просто моей сестрой. Девушка, которая играла со мной в Вампиров и Оборотней, когда мы были детьми. Которую я держал, когда она упала и поцарапала колени. Ради которой я бы сделал все, что угодно.

Она моргнула, и та девушка исчезла, на ее губах появилась тревожная усмешка.

— О, Лэнси, это прекрасно! — Она повернулась к Лайонелу и обвила руками его шею, покачивая запястьем перед его лицом. — Посмотри, что мой младший брат принес для меня.

— Я потерял дар речи, — отчеканил Лайонел, не сводя с меня глаз. — Теперь у нас нет никаких проблем, не так ли, Лэнс?

— Проблем нет, — сказал я рычанием, которое было не совсем убедительным.

Клара махнула рукой, и Дариус тяжело вздохнул, освободившись от ее чар, и в знак солидарности направился ко мне.

— Клара была очень голодна, когда вернулась из Царства Теней, — сказал Лайонел с резкостью в голосе. — Жаль, что ты не подумал включить меня в свои планы по ее спасению, тогда, возможно, все не было бы так… грязно. Впечатление, будто ты не хотел, чтобы я узнал.

Я не ответил, потому что он знал правду. Я не собирался лгать ему в лицо и выдумывать какую-то дерьмовую историю о том, что мы не действовали за его спиной и не использовали тени, чтобы вернуть Клару домой. Я уже был в дерьме. И я не думаю, что выберусь от туда в ближайшее время.

— Перестаньте все быть такими надутыми, — потребовала Клара, с любовью расчесывая пальцами волосы Лайонела, и по моему телу пробежали мурашки.

Пожалуйста, скажите мне, что этого, блядь, не происходит.

Мои подозрения ужасным образом подтвердились, когда рука Лайонела собственнически обвилась вокруг тонкой талии Клары, притягивая ее к своему бедру.

Ярость раскалилась добела под моей кожей, и моя верхняя губа скривилась в оскале, прежде чем я смог даже подумать о том, чтобы остановить это. Лайонел посмотрел на меня, его Драконья форма мерцала в его глазах, в них был опасный блеск.

— Ты понимаешь силу связи Хранителя, — сказал Лайонел почти насмешливо. Он провоцировал меня, а я не был настолько Фейри, чтобы не поддаться ему.

— Что именно ты имеешь в виду под этим? — прошипел я, расправив плечи, когда мой взгляд скользнул по его рукам, где они касались ее.

Дариус поймал меня за руку, когда я шагнул вперед, но я вырвался из его хватки, мои легкие тяжело вздымались, пока я ждал, что топор упадет.

— О боже, — сказала Клара певучим голосом, который был совсем на нее не похож. — Ты расстроен из-за нашего с папой маленького романа, Лэнси? Мы ничего не можем с этим поделать. Это любовь.

— Убери от нее свои руки! — Я ткнул пальцем в лицо Лайонела, зная, что напрашиваюсь на ад, но черт с ним. К черту этого сукина сына за то, что он пальцем тронул мою сестру.

— Следи за своим тоном, парень, — огрызнулся Лайонел. — Тебе нужно привыкнуть к тому, как обстоят дела сейчас. И, честно говоря, ты должен был бы на коленях молить меня о прощении после того трюка, который ты выкинул, вернув ее, не сказав мне.

Я схватил Клару за руку, пытаясь оттащить ее от него, а Дариус вцепился кулаком в мою рубашку сзади, пытаясь остановить меня. Я швырнул в Лайонела поток воздуха, заставив его отшатнуться, и взгляд его глаз был чистым убийством. Он набросился на меня, как зверь, схватив за горло обжигающей ладонью. Моя кожа горела, и я зашипел сквозь зубы, когда Клара обвила мое тело тенями, не позволяя мне сопротивляться. И это было больнее, чем все остальное, что она делала до сих пор.

— Отец, отпусти его, — потребовал Дариус, но Лайонел проигнорировал его.

— Монстр, — я плюнул ему в лицо.

— Еще раз повысишь на меня голос, Лэнс, и я покажу тебе, каким монстром могу быть, — прорычал он, а затем швырнул меня на землю порывом воздуха. Его блестящий ботинок опустился мне на грудь, удерживая меня, а я уставился на него с ненавистью, просачивающейся сквозь каждую пору моего тела. — Клара сейчас со мной. Привыкай к этому. Она защищает меня так же, как ты защищаешь моего сына.

— Я должен защищать его, а не трахаться с ним! — взревел я, и он одним взмахом руки вышиб воздух из моих легких.

Он наклонился, усмешка исказила его черты.

— Мне все равно, что ты с ним сделаешь, лишь бы он держался подальше от неприятностей. Ты больше не будешь комментировать наши с Кларой отношения, ясно?

Секунды тикали, превращаясь в минуту, две. Я боролся за воздух, начиная биться в конвульсиях под ним, когда его ботинок сильнее надавил на мою грудь.

— Отец, — прорычал Дариус. — Достаточно.

— Я решу, когда достаточно, — промурлыкал Лайонел, намек на удовольствие промелькнул в его взгляде, когда он наблюдал, как я страдаю под ним. Это было то, ради чего он жил. Он был гребаным садистом.

Когда я был на грани потери сознания, он отошел от меня и ослабил хватку на моих легких. Я тяжело задышал, схватившись за грудь, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. Дариус опустился рядом со мной, беспокойство отражалась на его лице, когда он незаметно выпустил исцеляющую магию в мое тело.

— Вставай. Двигайся. Нас ждут гости в бальном зале. Этот разговор окончен. Прими это как предупреждение. Но помни, Лэнс Орион, я могу найти другого Опекуна для Дариуса, если понадобится. И у меня заканчивается терпение с тобой, — прошипел Лайонел, и Клара захихикала, когда они направились в сторону бального зала.

— Да пошёл он, — прохрипел я, когда Дариус помог мне подняться на ноги.

— Да, — тихо согласился он. — Но не зли его снова, Лэнс. Он выполняет свои угрозы, и я не могу потерять тебя. — Его брови сошлись вместе, и я вздохнул, прижимаясь своим лбом к его.

— Не потеряешь, — поклялся я, пытаясь проглотить горечь во рту от осознания того, что Лайонел Акрукс трахает мою чертову сестру. Блядь, блядь, блядь.

— Пошли, — вздохнул Дариус, и я последовал за ним из комнаты с тяжелым сердцем, как свинец.

Мы пришли на адскую вечеринку в бальном зале, и я изо всех сил старался сохранить самообладание. Огромный зал был переполнен семьей и последователями Лайонела, и Каталина парила среди них в платье, которое демонстрировало ее фальшивые сиськи, как трофей, пока она вежливо болтала со своими гостями.

— О, нахуй мою жизнь, — сказал Дариус себе под нос как раз перед тем, как Милдред Канопус вышла из толпы в ярко-розовом платье и поспешила к нему с распростертыми объятиями.

— Снукумс! — воскликнула она, привлекая внимание всех, кто был поблизости, и они повернулись, безмятежно улыбаясь, как будто были свидетелями настоящего проявления любви.

Она обвила своими мускулистыми руками шею Дариуса, и он положил руку ей на спину, низкий вырез которого означал, что он коснётся обнаженной, покрытой родинками кожи с маленькими волосками, появившихся между его пальцами. Назовите меня мудаком, но она была очень серьезной девчонкой из-за всех тех фэйроидов, которых она приняла. Ее вьющиеся каштановые волосы были собраны в элегантный пучок, а толстую шею украшало золотое колье, которое, казалось, вот-вот сорвется и выколет кому-нибудь глаз.

Несколько человек действительно захлопали, а одна женщина имела наглость вытереть слезу под глазом, когда Милдред поцеловала Дариуса в щеку. Мои внутренности сжались, а мышцы напряглись, когда Дариус скорчил гримасу, изо всех сил стараясь выглядеть очарованным своей ужасной невестой. Если бы в мире есть хоть какая-то справедливость, то эта девушка не выйдет замуж за моего лучшего друга. Я бы сам женился на нем, если это поможет удержать его от встречи с Людоедом. Я мог бы, по крайней мере, посочувствовать ей, если бы у нее был хоть наполовину приятный характер. Но она была вульгарной и высокомерной, ее громоздкая фигура была просто продолжением ее большой головы.

— Напитки, — объявил я, положив руку на плечи Дариуса и не совсем тонко толкнув Милдред локтем в грудь, когда я увел его с вампирской скоростью. Мне было все равно, кого я разозлю сегодня вечером. Я не в том настроении, чтобы меня бесить.

Я нашёл официанта и взял у него два бокала шампанского, протянув один Дариусу.

— Спасибо, — сказал он, содрогаясь, прежде чем осушить напиток одним глотком, в то время как я повторил за ним, мои глаза снова остановились на Кларе, когда Лайонел представлял ее своим гостям.

Мой взгляд зацепился за браслет на ее запястье, и волна печали в моей груди угрожала захлестнуть меня. Что мне теперь делать? Только что она казалась почти самой собой, а в следующий момент стала незнакомкой. И к тому же психопаткой. Но если та единственная вспышка, которую я увидел в ее глазах, была настоящей, это означало, что она была где-то в этом теле, тонула в тенях, ее мораль была разрушена, ее запреты украдены. И Лайонел в полной мере пользовался этим.

— Добрый вечер, милый, — мамин голос проник в меня, как тающий лед, и я обернулся, чтобы увидеть, как она слащаво улыбается мне.

— Стелла, — коротко сказал я.

На ней было серое шелковое платье, ее черные волосы были стильно уложены, а губы накрашены кроваво-красной помадой, как будто она только что закончила пировать на чьей-то шее.

— Ты, наверно, так рада, что твоя дочь вернулась, тетя Стелла, — сказал Дариус насмешливым тоном. — Или ты скучаешь по тому, чтобы быть у отца номером один?

— Говори тише, — прошипела она, создавая вокруг нас заглушающий пузырь. — Ты собираешься позволить ему так разговаривать с твоей матерью, Лэнс?

— Я не указываю Дариусу, что делать, — ответил я глухо. — И если бы я это делал, то конечно, не стал бы утруждать себя тем, чтобы просить не разговаривать с тобой как с мусором. Не тогда, когда ты снова и снова доказываешь, что ты такая, какая есть. — Я сохранял на лице злую усмешку, пока говорил с ней. Было странно думать, что я когда-либо питал хоть какую-то любовь в своем сердце к этой женщине. Что я вообще могу быть ее родственником. Я не был хорошим человеком, но и не был омертвевшим куском дерьма. Нет, этот особый вид холодности был прибережен только для самой дорогой матери.

— Как ты можешь говорить мне такие вещи? — Она надулась, и я закатил глаза.

— Не начинай рыдать, — прорычал я. — У меня к этому нулевая терпимость.

Стелла сердито прищелкнула языком и ушла, и я понадеялся, что она не планирует подходить ко мне до конца ночи. Если она попытается манипулировать мной с помощью слез еще хоть раз в моей жизни, я не буду отвечать за свои действия. Я думал, что она уже поняла, что эта хрень на меня не действует. Но, по-видимому, я буду подвергаться этому вечно.

— Внимание, — пробормотал Дариус, и я повернулся, чтобы увидеть приближающуюся к нам Каталину. Ее глаза были прикованы к Дариусу, и она быстро двинулась к нему, заключая его в свои объятия.

— Как дела? — выдохнула она, и клянусь, что на ее пластиковом лице было больше эмоций, чем я когда-либо видел раньше.

— Хорошо, — сказал он, формально сжимая ее, а затем отступая назад.

Каталина протянула руку, чтобы погладить его по лицу, а затем тепло улыбнулась мне. Как будто она не была сделана из камня. И я нахмурился, когда она похлопала меня по руке и ушла. Она даже не пыталась флиртовать со мной, как обычно, — слава звездам. Я провел слишком много часов в компании Каталины, пока она говорила на автопилоте, шепча мне на ухо комплименты. И всегда одни и те же, просто чтобы довести меня до полного безумия. Красивый, обаятельный, милый, сильный. А иногда она добавляла что-то невероятное и сексуальное, просто чтобы по-настоящему заставить мою кровь застыть в жилах.

— Кажется, она в хорошем настроении, — пробормотал я, меняя наши пустые бокалы на полные, когда мимо проскользнул официант.

— Может быть, отец шандарахнул ее электрическим зарядом из своей коллекции, чтобы ее сердце снова забилось.

Я усмехнулся.

— Он все еще получает банки с молниями от Данте Оскуры? — поинтересовался я. Штормовой Дракон из Алестрии был моим другом, особенно потому, что он ненавидел Лайонела так же сильно, как и я.

— Каждый месяц, — сказал Дариус с запинкой. — Заговорио дьяволе.

Я оглянулся через плечо, заметив Данте, пробирающегося сквозь толпу. Это был огромный мужчина с темными волосами и такими же темными глазами, в расстегнутой рубашке и с золотой чашей в руке, которую он достал неизвестно откуда. Я ухмыльнулся ему, двигаясь вперед, чтобы обнять его и похлопать по спине. По крайней мере, в этой вечеринке была одна хорошая вещь.

— Добрый вечер, фрателли, — сказал он со своим фаэтальским акцентом, прежде чем обнять Дариуса. — Вы двое выглядите такими же несчастными, как гребаный Пегас, гадящий радугой.

— Ты хочешь сказать, что тебе нравится это дерьмовое шоу? — спросил я, и его улыбка увяла.

— Примерно так же, как мне нравится, когда меня трахают в задницу острым дилдо.

— Который ты, без сомнения, пробовал, извращенный ублюдок, — пошутил Дариус, и Данте рассмеялся.

— Никто и близко не подойдет к моей заднице с чем-либо. Правило номер один в моем браке. — Он со стоном оглянулся через плечо, когда старшая кузина Дариуса, Джунипер, устремилась к нам, ведя за собой троих своих детей. На ней было блестящее оранжевое платье, которое подчеркивало ее ложное декольте и контрастировало с ее такими же оранжевыми волосами.

— Вот ты где, мой большой мальчик Дракон, — радостно сказала она. — Дети скучали по тебе.

Данте рассеянно потрепал их по волосам.

— Вы были хорошими девочками? — спросил он.

— Они мальчики, — резко сказала Джунипер, и Данте отпил из своего кубка. Если бы я не знал, что Лайонел заставил его стать отцом этих трех маленьких детей в надежде пополнить свою семью коллекцией Штормовых Драконов — психом, которым он был, — я мог бы посочувствовать ему. За исключением того факта, что у них были трастовые фонды размером с Винголианский каньон, и я видел, как самый старший из них прошлым летом ел червей, пока двое других наблюдали.

Достаточно сказать, что они были из тех детей, которые могут помешать вам завести собственного ребенка. Но тот факт, что Данте не проявлял к ним никакого интереса, был немного странным. Он был не из тех, кто бросает свою семью. На самом деле, как у Дракона, рожденного от Оборотней, у него было так много двоюродных братьев, сестер, тетей и дядей, для которых он всегда находил время, я не мог понять, почему он не включил в список и этих трех мальчиков.

Насколько я понял, он заключил какую-то сделку с Лайонелом, чтобы стать отцом этих детей, чтобы отвязаться от него. Не то чтобы мне было суждено это знать. Но Данте доверял мне и Дариусу достаточно, чтобы поделиться правдой. Хотя мы не в состоянии что-то с этим сделать. Но, черт возьми, Лайонелу есть за что отвечать. И в один прекрасный день я надеюсь, что он прольет кровь за все это.

— Точно, да, Джейсон, Джайлс и Джакс, не так ведь? — Данте спросил так, как будто он действительно не знал и ему было действительно все равно.

— Берти, Эскобар и Хьюберт, — поправила Джунипер.

— Мама говорит, что ты пьяница и бабник, — пропищал старший, и Джунипер хлопнула его по голове.

— И сейчас? — Данте посмотрел на Джунипер, вокруг которого потрескивало электричество. Я уже видел, как он использовал свои штормовые силы раньше, и он был не из тех, с кем стоит связываться.

Прежде чем она успела попытаться объясниться, кто-то звякнул ложкой по стакану, и все взгляды обратились к Лайонелу, готовящемуся произнести речь.

Наступила тишина, и я повернулся лицом к проклятию моей жизни, задаваясь вопросом, какие замечательные вещи он мог сказать комнате.

— Добрый вечер, семья и друзья, — тепло сказал Лайонел. — Сегодня вечером мы собрались здесь, чтобы отпраздновать возвращение давно потерянного члена семьи, Клары Орион. После того, как она пропала много лет назад, мы никогда не переставали беспокоиться о ней, и я почти до слез рад сообщить, что она наконец-то вернулась домой. — Он выглядел так же близок к тому, чтобы заплакать, как я был близок к тому, чтобы наложить в штаны.

Раздались аплодисменты, и Клара театрально поклонилась, прежде чем обнять Стеллу. Лайонел никак не прокомментировал о ее местонахождении, но я не сомневался, что хорошо продуманная история появится в газетах завтра утром.

— Во-вторых, я хочу обратить внимание новостям этой недели о том, что близнецы Вега объявили о своем намерении претендовать на трон Солярии.

Напряжение обрушилось на комнату, и моя рука крепче сжала бокал.

— Я хочу заверить вас, что две девушки, которые всю свою жизнь жили в мире смертных, не произносят ничего, кроме красивых, полных надежды слов. Как бы я ни желал им всего наилучшего, практически нет никаких оснований полагать, что они могут представлять реальную угрозу трону. Завтра я встречусь с другими Советниками Целестиалов, чтобы обсудить грядущее восхождение наших сыновей, и мы начнем готовить их к тому, чтобы они в конечном итоге займут наши четыре места. Те, которые мы мирно занимали со времен правления жестокого и беспощадного отца Вега, Дикого Короля.

Воздух наполнился аплодисментами, и я обменялся взглядом с Дариусом. Лайонел ничего подобного не планировал. Он собирался украсть трон прямо у них из-под носа и заставить весь мир склониться. Включая каждого человека в этой комнате.

— В знак доброй воли моя будущая невестка Милдред Канопус предложила создать клуб для тех, кто поддерживает Наследников в Академии Зодиака, чтобы гарантировать, что истинные Наследники получат поддержку, которую они заслуживают от своих сверстников.

Милдред встала рядом с ним, и Лайонел обнял ее за мясистые плечи.

— Она обеспечит бесперебойную работу клуба и поможет успокоить слухи среди тех сомневающихся, которых, к сожалению, Вега обманули, заставив поверить, что они действительно могут бросить вызов нашим замечательным Наследникам.

Еще один взрыв аплодисментов, и меня чуть не стошнило.

— Где мой мальчик? — позвал Лайонел с фальшивым, чертовски радостным выражением на лице.

Дариус изобразил улыбку, направляясь к своему отцу, а Данте придвинулся ближе ко мне.

— Тебе это кажется таким же фальшивым, как и мне? — он пробормотал так, чтобы только я мог слышать.

— Притворщик, — прорычал я в знак согласия.

— Лайонел что-то задумал, верно? — Данте выдохнул, и я взглянул на него, прежде чем кивнуть. — Я очень надеюсь, что у тебя есть план.

— Вроде того, — пробормотал я.

— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, ты знаешь, где меня найти, — сказал он с серьезным видом, его глаза на мгновение метнули молнии.

В комнате зазвучала песня, когда все стали скандировать «Поцелуй, поцелуй, поцелуй, поцелуй». И я посмотрел на Дариуса, когда Лайонел решительно подтолкнул его к Милдред, мое сердце сжалось от жалости к нему.

Он наклонился и быстро чмокнул ее, но Милдред обхватила его голову руками, прижимая свои накрашенные розовой помадой губы — с тщательно расчесанными усиками — прямо к его рту. Если кто-то и заметил, что он вздрогнул, то не подал виду, когда они разошлись, и фотографы запечатлели его с размазанной помадой по рту. И, несомненно с растрёпанными волосками усов.

Я стиснул зубы и кивнул Данте.

— Я мог бы просто поговорить с тобой об этом однажды.

— Просто скажи когда, — выдохнул он. — Ты же знаешь, что остальные члены моей семьи тоже помогут.

— Ты будешь присутствовать на игре «Аврора» против «Зодиака»? — спросил я, надеясь, что у меня будет шанс поговорить с ним, когда мы не будем в доме, полном наших кровожадных врагов.

— Ни за что на свете не пропущу это. Моя кузина Роза надерет задницу. — Он подмигнул, допивая пиво и выглядя так, словно был готов сбежать из Фансвилла. — До скорой встречи, мой друг.

Дариус вернулся ко мне, и мы оглядели зал на посетителей вечеринки.

— Я думаю, теперь мы можем бежать, — сказал он, и я бросил на Клару последний долгий взгляд, прежде чем кивнуть в знак согласия.

— Давай проверим Ксавье, прежде чем уберемся отсюда к чертовой матери, — сказал я, не желая торчать здесь, но я беспокоился об этом парне. В последние дни он был фактически пленником Лайонела. И я знал, что Дариус потерял из-за этого сон. Кроме того, какое-то время ему не помешала бы компания.

— Определенно, — сказал он нетерпеливо. — По крайней мере, отец все еще прячет его и не заставляет терпеть этот ад.

Я похлопал его по спине с тяжелым вздохом, когда мы направились к двери, и, клянусь, смог вздохнуть спокойно, только когда вышел из этой комнаты претенциозных, принаряженных мудаков. Я просто хотел бы вырвать свою сестру из их среды и увезти ее куда-нибудь в безопасное место. Где-нибудь, где я мог бы попытаться бороться с тьмой, которая держала ее в клетке. Я просто надеялся, что это была та клетка, из которой я смог ее вытащить. Потому что я не могу позволить себе альтернативу.

Дарси

Я проснулась рано, мягкое дыхание Ориона заставляло меня надеяться, что ему снятся мирные сны. Прошлой ночью он пришел ко мне в комнату, заключил меня в объятия и держал так, словно наступил конец света. Он рассказал мне все, и я попыталась поцелуем прогнать его боль, ненавидя себя за то, что больше ничем не могла помочь. То, что он сказал о Кларе, заставило меня забеспокоиться, что она действительно потеряна. Но я хотела надеяться, что это не так, ради него. Я нужна ему.

Я выскользнула из постели, направилась в душ и вскоре была одета в свою повседневную униформу. Затем подошла к своему столу, чтобы закончить задание по Таро. Габриэль сказал, что на этой неделе мы заканчиваем с Таро. Теперь мы будем изучать Тайные искусства с различными способами предсказания будущего, продолжая практиковаться с картами. Очевидно, Таро было навыком, который мне нужно развивать всю жизнь. Любое понимание, которое можешь получить о своей собственной судьбе, было преимуществом в обществе, но до сих пор было трудно получить информацию, которая дала бы мне хоть что-то конкретное. Хотя я догадывалась, что такова была судьба. Все зависит от интерпретации, такой же изменчивой, как ветер. Я предполагаю, что мне просто нужно научиться лучше понимать, в какую сторону дует ветер.

Закончив работу, я взяла свой атлас, перечитывая свой гороскоп на день.

Доброе утро, Близнецы.

Звезды рассказали о вашем дне!

Движение Марса предсказывает надвигающуюся войну. Не только для тебя, но и для всех фейри. Приготовьтесь к грядущему расколу и к тому, что вас попросят руководить. Доверяйте своему суждению сегодня.

Вы будете знать, что делать в любой ситуации.

Мои брови поползли вверх, и я не смогла удержаться от улыбки. Что ж, это было самым прямолинейным, что когда-либо говорили звезды.

Меня наполнила уверенность, которую я не мог игнорировать. Я чувствовала себя уверенной в том, что судьба сегодня на моей стороне. И, очевидно, я не могла сделать неверный шаг.

— Голубок, — пробормотал Орион во сне, и я повернулась, когда он потянулся ко мне на маленькой кровати.

Мое сердце сжалось, и я поспешила к нему, скользнув обратно под одеяло, и он притянул меня к своей груди.

Напряжение в его чертах ослабло, и я нежно поцеловала его, чтобы разбудить. Его глаза приоткрылись, и кривая улыбка растянула его рот.

— Я ненавижу дни, когда не могу просыпаться с тобой, — сказал он хриплым от сна голосом. — На секунду я подумал, что это один из тех дней.

Мое сердце растаяло, как воск, и я с улыбкой откинула волосы с его лба.

— Мне тоже не нравятся такие дни, — прошептала я. — Как ты себя чувствуешь?

Он хмыкнул.

— Как будто мир вот-вот будет трахнут в задницу гигантским Драконьим членом.

Я глухо рассмеялась, мой желудок скрутило узлом, но он продолжил, прежде чем я смогла что-то сказать в ответ, крепко обнимая меня.

— Скоро наступит день, когда я уменьшу тебя до фейри размером с эльфа и положу в банку, которую смогу носить в кармане.

Я хлопнула его по плечу, и он весело зарычал.

— Может быть, я превращу тебя в крошечного Вампирчика, который сможет сосать мой большой палец, пока я буду заниматься своей жизнью, надирая задницы.

Смех грохотал в нем.

— Хорошо, никаких уменьшений. Но я хочу, чтобы у меня была возможность всегда защищать тебя.

— Это не защита, это клетка.

Он вздохнул.

— Черт возьми, я понимаю твою точку зрения. Но я не очень хорошо отношусь к парням. Большую часть времени мне хочется прижать тебя к себе и переломать кости любому мальчишке, который на тебя посмотрит.

Я ухмыльнулась.

— Я и сама могу переломать им кости, если вдруг это потребуется, так что тебе не нужно беспокоиться, — поддразнила я.

— Я все время забываю, какая ты сильная, — пробормотал он, его руки скользнули под мою юбку сзади и притянули меня ближе за задницу. — Мне от этого становится очень тяжело.

— Насколько сильно? — рассмеялась я, но как только его губы коснулись моей шеи, раздался стук в дверь.

— Черт, — выдохнула я. — Тебе лучше уйти.

Он быстро поцеловал меня со стоном раздражения, затем выскочил из кровати, надевая одежду. Он натянул капюшон свитера и подошел к окну, распахнул его и проверил, чисто ли на побережье.

— Увидимся позже, красавица. — Он нырнул наружу, опускаясь на порыве воздуха, и мое сердце бешено забилось, когда я встала с кровати, поправила юбку и отперла дверь.

Мои губы приоткрылись при виде Габриэля в его элегантном рабочем костюме и понимающей ухмылке на лице. Орион сказал мне, что знает о нас, и хотя я должна была испугаться, что член факультета владеет этой информацией, с ним все было не так. Я знала, что он сохранит наш секрет.

— Он не должен был уходить из-за меня, — сказал он низким, дразнящим голосом, и я виновато прикусила губу. — Но я действительно хочу поговорить с тобой наедине, так что все складывается просто замечательно. Могу я войти?

Я кивнула, отступая назад, чтобы пропустить его внутрь, с любопытством нахмурившись. Я закрыла дверь и посмотрела на Габриэля, находя странно нормальным, что он навещает меня здесь как друга.

— Что случилось? — спросила я.

— Тебе нужна моя помощь кое в чем, — объявил он с усмешкой. — И у меня было видение, показывающее мне, какие именно предметы тебе нужны.

— О чем ты говоришь? — Мои брови сдвинулись еще сильнее.

Габриэль порылся в стопке книг о Фениксе на моем столе, взял ту, которую я читала на днях, и открыл ее на странице, посвященной предметам, пропитанным огнем Феникса. Он постучал по странице, показывая мне ее.

— Я видел, как это сделать. И также увидел, что ты мечтаешь это сделать.

Жар прилил к моим щекам, когда я двинулась вперед, чтобы просмотреть страницу.

— Это была просто идея…

— Чертовски крутая идея, — отметил он, ухмыляясь. — Это как раз то, что нужно Орио, чтобы подбодрить его.

— Так ты мне поможешь? — спросила я, волнение пронзило меня.

— Да, но тебе нужно получить немного звездной пыли от Дариуса. У меня слишком жесткий рацион для того количества, которое нам нужно. Полный мешок.

Я обеспокоенно прикусила нижнюю губу, и Габриэль, очевидно, прочитал мои мысли, когда продолжил.

— Дариус поможет, если ты объяснишь, для чего это нужно. Но только убедись, что спросишь его сегодня до завтрака, после него его настроение резко упаде т.

— До завтрака? — Я замялась, взглянув на часы на стене. У меня осталось чертовых десять минут.

— Лучше поторопиться, — засмеялся Габриэль, и я открыла дверь, перекинув сумку через плечо, когда он последовал за мной.

— Увидимся позже! — крикнула я, убегая к лестнице, в то время как его смех продолжал преследовать меня. Судьба была такой стервой.

Я помчалась вниз по лестнице, чуть не сбив с ног нескольких студентов, прежде чем выбралась наружу и побежала к Сфере. Я знала, что Дариус бегал с Тори каждое утро, так что они, должно быть, уже почти закончили.

Я заметила, как они мчались к Сфере, намного опережая меня, и я поторопилась, направляя ветер в спину, чтобы дать себе все преимущества.

Дариус открыл дверь для Тори, и она проскользнула внутрь.

— Дариус! — позвала я, и он повернул голову как раз в тот момент, когда я направилась к нему.

Он заметил, как я бегу, и нахмурился, когда замедлила шаг, остановливаясь, тяжело дыша.

Он скрестил свои татуированные руки на майке, его брови приподнялись, когда ожидал от меня объяснений.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала я, задыхаясь.

— Что не так? — потребовал он, мгновенно схватив меня за руку и оттащив в сторону от двери.

— Все в порядке, — сказала я, мои щеки пылали. Это казалось немного драматичным, но я действительно хотела сделать тот подарок Ориону. И если это был мой лучший шанс заполучить звездную пыль, то я должна выглядеть сейчас собранно.

— Мне нужен мешочек со звездной пылью.

Его глаза подозрительно сузились.

— Зачем? Покидать кампус небезопасно.

Я подняла руку, чтобы создать вокруг нас заглушающий пузырь.

— Я никуда не уйду. — и продолжила объяснять ему, для чего мне она нужна, и когда закончила, он ухмылялся.

— Я отдам его тебе за обедом, — согласился он, и на секунду у меня даже возникло желание обнять его. Я воздержалась, считая, что в глубине души он все еще был придурком. Но я знала, что он пытался стать лучше. По крайней мере, по словам Ориона. И я предполагаю, что вижу некоторые доказательства, подтверждающие это.

— Мне нужно взять кофе для Рокси. — Он двинулся, чтобы отойти, но я поймала его за руку, задаваясь вопросом, стоит ли мне это делать. Но моя сестра светилась каждое утро, когда Дариус приносил ей кофе. Я наблюдала за этим тысячу раз. Невооруженным глазом вы бы этого вообще не заметили. Но я знала ее так хорошо, и в том взгляде, который она бросала на него, была тайна, которую могу прочесть только я.

— Знаешь, что прискорбно? Тори обожает эти маленькие шоколадные вафли в отделе десертов во время ланча. Она особенно любит их с кофе, но на завтрак их не подают.

Его глаза заблестели, а губы изогнулись в усмешке.

— Какая жалость.

— Представь, если бы ты был большим Драконом, которого все слушают? Даже кухонный персонал…

— Представляю, — согласился он, фыркнув от смеха.

Между нами повис странный момент, когда мне действительно вроде как понравился этот засранец, затем я неловко улыбнулся ему, и он направился обратно в Сферу. Я воспользовалась моментом, чтобы поправить прическу, используя отражение в двери, прежде чем последовать за ним.

Было ли это правильным поступком?

Звезды действительно сказали, что сегодня я не могу сделать неверного шага. Так что я догадываюсь, что так и должно быть.

И все же… я не знаю, стоит ли мне поощрять поведение Дариуса или нет. Что это действительно говорит обо мне? Что я хочу, чтобы они были вместе? Черт возьми, я не могу мысленно идти по этому пути. Было так много причин, почему они не должны были быть парой. И все же, все они имели отношение к политике и одному чешуйчатому зеленому Дракону папочке, который пытался захватить мир в стиле Пинки и Брейна. Если отбросить это, то они были парой, созданной на небесах. Проблема была в том, что они оба были настолько упрямы, поэтому уверена, что если я хотя бы смутно предположу, что Тори должна попытаться найти способ противостоять звездам, она отвергнет его. Это должно исходить от нее. И даже если этого было невозможно достичь, я просто надеюсь, что она попытается. Что они оба попытались.

Я толкнула дверь, и мои уши сразу же были атакованы звуковым сигналом, пронесшимся по комнате. Мой взгляд остановился на Милдред Канопус, когда она забралась на стол за диваном Наследников, как раз в тот момент, когда Дариус опустился на него рядом со своими друзьями. Ее рука была поднята, и из нее, казалось, исходил звук туманного горна, чтобы привлечь всеобщее внимание.

— Слушайте! — потребовала она, и шум стих.

Все в комнате уставились на нее, и я направилась к столикам Ослов, садясь рядом с Тори, потягивающей кофе.

Милдред положила руки на бедра и оглядела всех своими глазами-бусинками.

— В Академии Зодиака появился новый клуб, и я им руковожу. Так что, если вы поддерживаете Наследников и хотите, чтобы они претендовали на трон, а не на Вега, тогда вы можете зарегистрироваться прямо здесь и сейчас. — Она топнула ногой по столу, и я заметила ее атлас у ног, очевидно, готовый записывать имена. Несколько человек бросились вперед и начали выстраиваться в очередь, чтобы присоединиться к ней. — С этого момента вы либо являетесь частью Наследников, Официально Правящих Всем Обществом, либо вы являетесь частью Всемогущего Суверенного Общества. Выбор за вами. Между ними нет ничего промежуточного. Не будь трусом фейри, жующим член. Никто не покинет Сферу, пока не сделает свой выбор!

— Она серьезно? — пробормотала я Тори, чье лицо было искажено ненавистью, когда она смотрела на Милдред и людей, приближающихся к ней, хотя было не так много тех, кто потрудился встать.

Болтовня заполнила комнату, пока все решали, что делать, и Милдред снова топнула ногой.

— Скажи им, снукамс. — Ее голос внезапно стал сладким, как пирог, когда она посмотрела на Дариуса.

Другие Наследники посмотрели на него, и его челюсть задергалась от раздражения. Он натянуто кивнул, и цунами людей поднялось со своих стульев, устремившись к ней, чтобы зарегистрироваться.

Джеральдина издала звук, похожий на рычание разъяренного бульдога, и я обернулась, обнаружив, что она взбирается на наш стол с яростью в глазах.

— Наследники, Официально Правящие Обществом? — сплюнула Джеральдина, закатывая рукава, как будто собиралась наброситься на Милдред. И я с удовольствием куплю билет на это шоу. — Ты имеешь в виду, что ты — Лошадь? — она засмеялась, и все члены Ослов присоединились к ней.

Я обменялась взглядом с Тори, фыркая от смеха. Как будто Джеральдина даже не понимала, как пишется название ее клуба. Но я должна была признать, что это было, возможно, еще смешнее.

— Это произносится как Хорес, — огрызнулась Милдред. — И не смей разговаривать со мной, ты, грязная предательница Наследников.

— Я буду говорить с тобой так, как мне заблагорассудится, Милдред ужасная! — воскликнула Джеральдина, а затем указала на толпу, несущуюся к ее ногам. — Вы там! Вы, тупицы, все стекаетесь к этой ужасной рыбе-ведьме! Кого вы на самом деле поддерживаете? Четыре отвратительные барракуды, которые расхаживают по этому месту, как будто им уже принадлежит весь мир, или классные каракатицы, которые элегантно плавают в наших водах, демонстрируя только грацию, уравновешенность и излучая атмосферу истинной королевской семьи!

Все взгляды метнулись между нами и Наследниками, и некоторые люди начали отступать из очереди в клуб Милдред, а за Джеральдиной образовалась новая очередь. Мы с Тори старались сохранять невозмутимые лица, пока Джеральдина подзывала к себе всех в комнате, ее ноги сгибались в полуприседе, вверх-вниз, вверх-вниз, когда она махала людям.

— Четыре Наследника представляют каждый из Элементов. Вместе они создают гармонию, идеальный баланс. Дариус храбр и благороден, и его сердце сделано из железа, он будет править с огнем в душе рядом со мной и приведет Солярию к величию! — Милдред закричала в отместку. — Сет может быть безжалостным, как шторм, или нежным, как летний бриз, его страсть к единству объединит Солярию как одну семью. Дух Макса необуздан, как река, и его способность чувствовать боль и любовь своего народа будет тем, что исцелит наше королевство. И связь Калеба с землей сделает наши посевы процветающими и накормит его голодную армию, которая защитит всех нас от далеких сил. Или выберете двух девушек, у которых нет опыта в управлении, нет опекунов, которые научили бы их тонкостям нашего мира, у которых даже не было форы в обучении магии, что означает то же самое, что спустить наши жизни в унитаз!

— Было так красноречиво, — пробормотала я, и Тори расхохоталась.

Все больше студентов устремились к Милдред, выкрикивая имена Наследников, но я видела, что Джеральдина не собиралась этого терпеть.

Она начала хлопать в такт, и все члены Ослов присоединились к ней, когда она жестом подозвала их. Мои губы приоткрылись, когда Джеральдина открыла рот и начала петь в такт.

— Они пришли из-за холма, чтобы убивать, монстров, зверей и хулиганов. Принцессы пришли со своими блестящими коронами, две красавицы в своих струящихся платьях. И тогда они закричали: «Прочь, прочь, прочь!«

— Прочь, прочь, прочь! — пропели в ответ Ослы, как будто знали слова, и у меня отвисла челюсть.

— Монстры сказали, что мы здесь останемся, поднимая вилки, палки и заостренные кирки. Принцессы пришли со своими серебряными клинками, две красавицы со своими верными служанками. И тогда они закричали: «Прочь, прочь, прочь!» — Она начала танцевать, дважды топнув ногой влево, затем дважды вправо, прежде чем подпрыгнуть и хлопнуть в ладоши над головой.

— «Прочь, прочь, прочь!» — Мы с Тори присоединились к осталтным, между приступами смеха, когда Джастин Мастерс достал из сумки флейту и начал наигрывать мелодию. О боже, это происходит на самом деле.

Джеральдина обратилась к нам, а я пожала плечами Тори, прежде чем подняться, чтобы присоединиться к ней на столе. Она снова начала танцевать, и я повторила ее, подхватывая, когда Тори присоединилась к ней с другой стороны, смеясь, пока Джеральдина продолжала песню.

— Звери, они смеялись с такими черными сердцами, они толкались, они дрались и они нападали. Но принцессы пришли с вихрем и свистом и столкнули этих тварей в озеро Мултуш. И тогда они закричали: «Прочь, прочь, прочь!«

— «Прочь, прочь, прочь!» — я плакала вместе со всеми, вытирая слезы смеха с глаз, когда все больше и больше людей толпилось вокруг нашего стола и присоединялось к нам.

— Хулиганы, они улыбались и издевались над городом, они насмехались, они избивали и заставляли всех хмуриться. Принцессы показали им силу своих душ, ни один хулиган не смог бы оставить вмятину на их стенах. И поэтому они закричали: «Прочь, прочь, прочь!»

Мы хлопали над головой в такт Джеральдине, и все продолжали петь эту последнюю строчку снова и снова, указывая на Наследников, которые смотрели на нас с отвисшими челюстями, как будто не могли до конца поверить в происходящее.

— «Прочь, прочь, прочь!»

Я схватилась за бок, когда мы все разразились смехом, и Джеральдина заключила нас в свои объятия.

— Святые луковые шарики, я уже миллион лет так не пела от всего сердца!

— Мне понравилось, — засмеялась я, затем кто-то потянул меня за юбку, и я обернулась, обнаружив под нами толпу людей.

— Где нам записаться? — окликнули они нас, и я посмотрела на Джеральдину, когда ее лицо расплылось в самой яркой улыбке, которую я когда-либо видела. Милдред по-прежнему занимала около половины комнаты, а Наследники были заняты тем, что подписывали каждый свободный кусочек кожи или рабочие тетради, которые им протягивали, но на их губах тоже играла ухмылка.

Милдред спрыгнула на землю к ним, обняв Дариуса, и он дернулся назад, прежде чем смог остановить себя. Мое сердце сжалось, когда она вторглась в его личное пространство, и он был вынужден поцеловать ее в уголок рта и обнять ее. Я догадалась, что Габриэль был прав, он действительно будет в плохом настроении до конца дня. И я не могу не пожалеть его.

Сет поймал мой взгляд с мрачной улыбкой на лице, и мое сердце забилось сильнее, когда Макс и Калеб повернулись к нам с решимостью на лицах.

Они справились с нашим вызовом. И, как оказалось, я тоже.

Держитесь подальше от нашего трона, мальчики. Прочь, прочь, прочь!

Тори

Каталина:

Мне нужна твоя помощь. Мне больше не к кому обратиться.

Я сидела за столом в своей комнате, пытаясь поработать над заданием по нумерологии, но с тех пор, как пришло это сообщение, я не могла думать ни о чем другом. Потому что все сводилось к следующему — собиралась ли я помочь мамочке Акрукс с ее маленькой проблемой?

Я еще даже не ответила, так что понятия не имею, в чем нужна ей моя помощь, но мне нужно принять решение, прежде чем я возьмусь за это. Доверяю ли я ей? И как далеко я готова зайти ради нее?

Я постучала ручкой по губам, размышляя. Каталина посылала мне сообщения каждый день с тех пор, как мы обменялись номерами. Она дала мне информацию о приходах и уходах Лайонела и Клары и рассказывала все, в чем они проговорились, но она не сказала мне ни одной важной вещи, которая имела бы для нас хоть какое-либо значение. Я понимала, что Лайонел не посвящал ее в свои планы, но все же она не предоставила мне никаких неопровержимых доказательств того, что она на самом деле на моей стороне.

Однако что-то во мне хотело доверять ей. Называйте это интуицией, инстинктами, да как угодно, но у меня просто было такое чувство, что она была искренна.

Тори:

Что случилось?

Каталина:

Ксавье. Лайонел нанял человека по имени мистер Грейвбоун, чтобы тот переделал его Орден. Он приходил и уходил всю неделю, но я считала его репетитором. Оказывается он держит Ксавьера взаперти несколько часов подряд, пока промывает ему мозги, заставляя поверить, что он Дракон, а не Пегас. Мне нужно, чтобы ты сделала то, что сделал со мной, и выжгла всю неправду из его головы.

Что ж, это семь оттенков хуйни.

Тори:

Какая разница, верит ли что он Дракон? Все равно превратится в Пегаса, когда перевоплотиться.

Я нахмурилась про себя, откинувшись на спинку стула. Для меня это не имело никакого смысла. Кто-то мог бы промыть мне мозги, заставив поверить, что я кошка, и я могла бы спать на солнышке и лизать себе задницу. Но от этого я стану кошкой. Я была бы просто сумасшедшей девчонкой со странными отклонениями.

Каталина:

Я думаю, Лайонел планирует заставить его вести себя так, будто он Дракон, и сделать несколько фотографий для прессы. В конце концов, если секрет станет слишком трудно скрывать, думаю, он просто убьет его и притворится, что был несчастный случай. Как только Ксавье получит контроль над превращением, Лайонел Темным Принуждением заставит его никогда не перевоплощаться ни перед кем, чтобы он мог выходить на публику. Я слышала, как мистер Грейвбоун сказал, что он делает хорошие успехи. Пожалуйста, я не могу вынести мысли о том, что кто-то вмешивается в то, кто он есть внутри. Я уже столько раз подводила его.

Тори:

Я могу попытаться. Но как я смогу добраться до него?

Каталина:

Приходи в поместье сегодня вечером. Лайонел находится на заседании Городского совета из-за войны с Нимфами. Он вернется только завтра вечером, и Клара с ним.

Дрожь пробежала у меня по спине от этого предложения. Неужели я всерьез собираюсь добровольно войти в логово льва? Пробраться в поместье Акрукс поздно ночью, когда никто не знает, куда я направляюсь, звучит для меня как самоубийство. И все же… Я не могу не поверить словам Каталины. Что означает, Ксавье действительно в беде. И хотя я виделась с ним всего несколько раз, чувствую настоящую связь с ним. Но правда о его Ордене была тайной, которая вскоре похоронит его, и даже если сейчас помогу с этим вопросом, это ещё не конец.

Я встала со стула и быстро сняла униформу, переодеваясь в джинсы с высокой талией и укороченный топ, скрутив волосы в беспорядочный узел на затылке. Ничто в моем выборе одежды не говорило о том, что я выполняю секретную миссию, и это было идеально.

Я отправила Дарси сообщение, надевая ботинки и не собираясь ждать от неё ответа. Сегодня вечером она с Лэнсом, по сути, была недоступна. Будет лучше, если я проверну дело в одиночку. По крайней мере, если эта затея окажется опасной ловушкой, то в нее попадёт только одна из нас.

Я спустилась по лестнице в общую комнату Дома Игнис, и мой желудок сделал неэлегантное сальто назад, когда заметила Дариуса, сидящего у огромного камина.

Я вздернула подбородок и направилась прямо к нему, не обращая внимания на то, как он заставил мое сердце гулко биться. Он поднял голову, пока я приближалась, его глаза слегка расширились, когда он понял, что иду прямо к нему.

— Можно тебя на пару слов? — спросила я, довольная тем, что мой голос звучал ровно, даже если все остальное у меня немного дрожало.

— Уйдите, — рявкнул Дариус, и все до единого из группы, окружавшей нас, вскочили на ноги и исчезли.

— Любишь командовать? — спросила я, опускаясь на сиденье перед ним и возводя вокруг нас заглушающий пузырь.

Общая комната была переполнена, так что звезды были спокойны, позволяя нам поговорить.

— Я предположил, что ты захочешь уединения для того, что ты хочешь сказать, — ответил он, пожав плечами, и наклонился вперед, упершись локтями в колени.

— Скорее, это для поддержания твоего эго, заставлять людей бегать по твоей прихоти, — поддразнила я.

Дариус не ответил, и я вздохнула. Было ли полным безумием с моей стороны скучать по нашим маленьким перепалкам? Означало ли, что со мной что-то не так, если я разочарована тем, что он не сострил мне в ответ? Может быть, я действительно была сломлена, если горевала так, как он обычно выводил меня из себя, но я ничего не могла с этим поделать. Я скучала по тому, как он мог возбудить и вывести из себя одним-единственным высокомерным замечанием.

— Знаешь, теперь тебе незачем все время держать язык за зубами, — сказала я, слегка раздраженно надув губы. — Неинтересно дразнить тебя, если ты не кусаешься в ответ. Кроме того, ты, наверно, хочешь разорвать меня, хотя бы немного, учитывая тот факт, что я сделала с нами.

— У меня сложилось впечатление, что я виноват в нашей ситуации, — тихо сказал Дариус, игнорируя все остальное, что я только что произнесла.

— Да, это так, — согласилась я, хотя моему голосу не хватало убежденности, и мне было неприятно признавать, что с тех пор, как Габриэль вывалил на меня мое же дерьмо, я стала думать о своей роли во всем этом. — В любом случае… На самом деле я искала тебя не для этого. Я хочу узнать, могу ли одолжить немного звездной пыли?

— Нет, — мгновенно ответил Дариус, и я ощетинилась.

— Хорошо, тогда я просто полечу. Большое спасибо. — Я поднялась на ноги, но он внезапно оказался у меня перед носом.

— Тебе небезопасно покидать кампус, Рокси, — прорычал он. — И ты это знаешь.

— Есть кое-что, что мне нужно сделать сегодня вечером, — ответила я так же твердо. — И я сделаю это с твоей помощью или без.

— Тогда я пойду с тобой, — потребовал он.

— И небеса обрушатся на нас, а земля рухнет под нашими ногами, пока нас не затянет в огненную пропасть внизу? Нет, спасибо. — Моя кровь бурлила, и меня охватило желание назвать его тупоголовой, контролирующей, ящерицей мудаком, но я прикусил язык, задаваясь вопросом, есть ли лучший способ справиться с этим, чем просто откусить ему голову и убежать.

— Ты не можешь просто взять и уйти из безопасностного места…

Я потянулась и поймала руку Дариуса, глядя в его глаза, окруженные черными кольцами, когда он остановился на середине тирады, в замешательстве глядя на меня сверху вниз.

— Это важно, Дариус, — выдохнула я. — Пожалуйста.

Он нахмурился еще сильнее, и его пальцы сомкнулись вокруг моих. Нервное напряжение в моем животе ощущалось так, словно мои органы устроили оргию, и мне было все равно, когда фундамент Дома Игнис задрожал, а другие студенты испуганно закричали.

— Я просто не хочу, чтобы тебе было больно, — прорычал он низким голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки.

— Не будет, — пообещала я, надеясь, что смогу сдержать эту клятву. — Туда и обратно в течение часа. Я бы не просила, будь у меня другой выбор.

Дариус смотрел на меня еще одно долгое мгновение, прежде чем, наконец, отпустить мою руку и вытащить шелковый мешочек из своего заднего кармана.

— Ты знаешь, как этим пользоваться? — спросил он с беспокойством на лице.

— Ударить своими рубиновыми каблуками и подумать о месте, куда я хочу пойти всем сердцем, — пошутила я.

— Что-то в этом роде. Позвони мне, если что-то пойдет не так.

— Хорошо, — согласилась я, игнорируя тот факт, что идея обратиться к нему за помощью должна быть безумием, в свете того факта, что мне понравилось его предложение.

Искра вылетела из камина и приземлилась на журнальный столик рядом с нами, взорвавшись пламенем и заставив меня вскрикнуть, когда я отпрыгнула назад и освободила немного места между мной и Дариусом. Тупые звездные придурки!

Дариус со стоном разочарования взял пламя под контроль и потушил его щелчком пальцев. Он вложил звездную пыль мне в руку, и я натянуто улыбнулась ему, прежде чем повернуться и побежать вниз по лестнице к выходу.

Выйдя на улицу, я отправила быстрое сообщение Каталине, сказав ей, чтобы она ждала меня в ближайшее время, а затем приняла форму Ордена, расправив крылья. Я воспользовалась моментом, сосредотачиваясь на погашении плямени на них, чтобы меня не заметили, пока я лечу через кампус.

Без огня, покрывающего их, перья моих крыльев были глубокого бронзового цвета, которые сияли, как разлитая нефть, с глубокими красными и синими тонами моего внутреннего огня, мерцающего в них, когда крылья попадали под свет. Я согнула их за спиной и взлетела, направляясь к щели, которую Орион оставил в щите, окружающем Зодиак.

Я тихо приземлилась и огляделась, убеждаясь, что поблизости никого нет, и проскользнула через щель в заборе в мир за пределами академии.

Я не теряла времени даром и вытащила мешочек со звездной пылью из кармана, бросив немного себе на голову, думая о поместье Акрукс.

Звезды подхватили меня в свои объятия, перенося сквозь них в размытом серебристом свете, прежде чем высадить на гравийную дорожку перед поместьем Акруксов прямо перед огромными железными воротами.

— Кто идет? — закричал мужчина, и я подняла глаза, чтобы увидеть двух охранников, выпрыгивающих из своей будки с магическими оглушающими пистолетами, направленными на меня.

— Разве ты не узнаешь Вега, когда видишь одну из них? — лениво спросила я, чувствуя себя полной дурой из-за того, что разыгрываю карту принцессы, но это важно. — Я пришла повидаться с Лайонелом.

Охранники переглянулись и медленно опустили оружие.

— Лорда Акрукса здесь нет. Возможно, вам следует назначить ему встречу, чтобы…

— Я легко могу оставить сообщение его жене, — нетерпеливо сказала я. — Но не собираюсь передавать его через слугу. Так что просто впустите меня.

Они обменялись взглядами на мой самоуверенный тон, но я провела достаточно времени в окружении Наследников, уверенная в том, что у меня получилось.

— Мы узнаем, желает ли леди Акрукс принять вас, — сказал стражник, слегка наклонив голову, когда его друг юркнул обратно в будку.

Я вытащила свой атлас из кармана и изобразила на лице раздраженное нетерпение, просматривая сообщения, на самом деле не глядя на них.

Милдред Канопус: Кто-нибудь видел моего любимого @Дариус Акрукс сегодня вечером? У нас были планы на сладкую серенаду у озера Аква, но он, похоже, забыл, и его атлас недоступен. #помогитемневоссоединитьсясмоейлюбовью

Тайлер Корбин: Я видел, как он прятался в яме в форме могилы, которую он вырыл в Лесу Стеаний, и угрожал покончить с собой по-настоящему, если ты его найдешь.

Стефани Уилтшир: Я слышала, что он встречался с Тори Вегой за стадионом для игры в питбол #звездынемогутостановитьихстук #любоооовникинайдутспособ

Дениша Пиллэй: Я видела, как он вымазался в дерьме Гриффона и прячется в болоте. #принимаюнасебяответственностьзавашукомпанию #предпочелвалятьсявдерьме #янедеюсьчтоонникогданеженитьсянатебе

Эшли Клэр: Я слышала, что ему пришлось заставить @Макс Ригель высосать все отвращение из его тела, чтобы хотя бы быть рядом с тобой, но он не смог его найти сегодня вечером #можетликтонибудьподуматьодетях #жизньнедлятогочтобыслужитьим

Эрика Коллинз: Я думаю, он прячется под шапкой @Диего Поларис #дажеперхотьлучшаякомпаниячемты #кактыдумаешьонспитвней

Брианна Хейс: Ты проверяла свою ягодицу с тех пор, как в последний раз сидела у него на коленях? #однаждыявиделакакоттудавылетелоцелоестадопегасов #держупаричтодляэтогонуженсильныйдушчтобысмытьэто

Дема-Яра Мохиар: Я видела, как он целовал дымящуюся какашку у Мерцающих источников — я думаю, он просто подумал, что это ты #онпредпочелдерьмотебе #яслышалачтотыговно

Я подавила смех над комментариями, чтобы охранники не увидели, как треснул мой вид отдыхающей сучки, но я должна признать, что не совсем ненавижу то, как все против идеи прикованного Дариус к этой сучке. Даже если половина из них испытывает такое же отвращение при мысли о том, что он будет связан со мной, по крайней мере, мне не приходится терпеть, как люди постоянно восхищаются счастливой парой.

Еще через минуту ворота распахнулись, и охранники поклонились, пропуская меня через них.

Я шла по подъездной дорожке с высоко поднятой головой и колотящимся сердцем. Мне нужно придумать историю прикрытия для приезда сюда, чтобы Лайонел ничего не заподозрил, и я просто надеюсь, что смогу сделать это, не найдя его на месте. Может быть, я смогу притвориться, что пришла вызвать его на дуэль, приказав мне разбить сердце Дариуса. Разыграть карту убитой горем и сказать, что я пришла умолять о втором шансе или еще о чем-нибудь подобном. Да, это, вероятно, сработает. Это будет унизительно и все такое, но если Каталина передаст ему такое сообщение, я знаю, что он ничего не сделает, кроме того получит удовольствие от моей боли и откажет в моей просьбе.

Двери открылись прежде, чем я подошла к ним, и высокомерный дворецкий выглянул на меня. Хопкинс, или Смиткинс, или Батткинс, или еще как-то так.

— Добрый вечер, мисс Вега, — жеманно произнес он, кланяясь так, что в нем почему-то чувствовалась насмешка.

— Привет, — ответила я, проходя мимо него и игнорируя его, когда посмотрела на огромную лестницу с золотыми перилами.

— Леди Акрукс в настоящее время ожидает вас в своей гостиной, — сказал он, прежде чем скользнуть вверх по лестнице.

Я догадалась, что это означает, что должна следовать за ним, поэтому я так и поступила, стараясь не позволить холодному ощущению этого места проникнуть под мою кожу. В поместье Акрукс было что-то такое, что пробрало меня до глубины души. Здесь не жила любовь. Только боль и тени.

Мы продолжали идти по длинным коридорам, увешанным картинами с Драконами и другими мудакми, пока не достигли другой лестницы, которую я узнала с того момента, когда мы с Ксавье катались на ней на подносах. Мы направились вверх, пока не достигли уровня ниже комнаты Ксавье в верхней части башни, где Баткинс открыл для меня дверь.

Каталина Акрукс сидела и ждала в красивой гостиной с огромным эркером, из которого, должно быть, днем открывался вид на озеро в конце их владений. На ней было шелковое платье, а ее темные волосы были идеально уложены, когда она потягивала дымящийся чай из чашки и рассматривала меня поверх края.

— Что я сделала, чтобы заслужить визит Вега? — с любопытством спросила она, указывая мне на стул напротив нее.

Я подошла к столу, на котором был сервирован чайник с чаем и чашка для меня. Там же стояла маленькая трехъярусная подставка для тортов, заполненная роскошными кусочками торта, миндальным печеньем и пироженными. Я должна была отдать должное их кухонному персоналу, они знают, как работать под давлением. Вы бы никогда не узнали, что я заявилась без предупреждения и застала их всех врасплох.

— Я бы предпочла поговорить наедине, — сказал я, направляясь к креслу.

— Конечно. Вы свободны, Дженкинс, — сказала она, и дворецкий попятился из комнаты, подозрительно прищурив свои маленькие глазки-бусинки. Я была почти уверена, что буду продолжать думать о нем как о Батткинсе.

Каталина наложила на нас заклинание тишины и предостерегающе посмотрела на дверь. Значит, Батткинсу нельзя было доверять? В принципе, этого и стоит ожидать в такой гадючьей яме.

— Спасибо, что пришла, — выдохнула Каталина, протягивая руку через стол, чтобы на мгновение сжать мои пальцы. — Я не знаю, что еще могу сделать.

— Я не уверена, что могу помочь, — призналась я. — Но определенно попытаюсь.

— Это все, о чем я могу просить. — Она взяла свой атлас и отправила сообщение Ксавье, прося его присоединиться к нам.

Я протянула руку, взяла печенье с маленькой подставки и проглотила его в два укуса, пока Каталина наблюдала за мной. Это было чертовски вкусно. Голод в мире смертных определенно оставил во мне вкус к хорошей еде, и я ни за что не позволю этим маленьким лакомствам пропасть даром.

— Ты часто видишь Дариуса? — спросила она, и я замерла. Мы много общались по переписке, но существовало негласное правило, согласно которому мы не обсуждали его, и я предпочитаю придерживаться его.

— Каждый день, — призналась я. — Еда, занятия, общая комната. Это все равно что получать удар в сердце каждый час.

Я не была уверена, почему призналась в этом и отвернулась от нее, прежде чем она смогла понять, какую боль это мне причинило. Потому что у меня не было права страдать из-за всего этого, не так ли? В конце концов, это был мой выбор, который поставил нас в такое положение.

Дверь открылась прежде, чем она успела продолжить эту тему, и я с улыбкой обернулась, когда Ксавье вошел в комнату.

Заметив меня, он замер. Его темные волосы были в беспорядке, он был босиком, а на серых спортивных штанах, которые он носил, было пятно на ноге. Также он был без рубашки, что позволило мне взглянуть на стройные мышцы, обрамляющие его фигуру, и четко очерченную V-образную форму, которая опускалась под пояс.

— Черт возьми, Ксавье, ты провел последние два месяца, тренируясь или что-то в этом роде? — поддразнила я, и слабый румянец покрыл его щеки, когда он переводил взгляд с меня на свою мать.

— Что…почему ты здесь? — спросил он, казалось, не зная, должен ли он быть рад видеть меня или нет.

— Я хочу поговорить, — сказала я, обменявшись взглядом с Каталиной.

Казалось, она ждала, когда я сделаю первый шаг, поэтому подозвала Ксавье поближе и указала на стул рядом со мной.

Он приблизился, и его глаза подозрительно сузились, когда он опустился на сиденье и смущенно провел рукой по волосам.

— Я помешала тебе спать? — поддразнила я.

— Нет. Я просто… на самом деле не ожидал никого сегодня увидеть, поэтому не стал особо утруждать себя одеванием. — В его голосе был глухой тон, который заставил меня нахмуриться, и мое сердце болезненно сжалось, когда я подумала, сколько дней он провел вот так в одиночестве.

— Твоя мама попросила меня прийти и посмотреть, могу ли я помочь тебе с…

— Почему ты сказала «нет» Дариусу? — выпалил он, его брови опустились, когда он посмотрел на черные круги в моих глазах. — Я знаю, что он был мудаком по отношению к тебе, и он делал много вещей, которых не должен был делать, но все это было связано с властью, троном, гребаной короной. И я не думал, что тебя это так уж волновало.

— Не интересует. Или, я полагаю, меня не интересовало. Быть фейри вроде как идет рука об руку с притязаниями на власть, не так ли? — спросила я, сжав челюсти, поскольку не хотела уклоняться от темы.

— Да. Неважно. Я понимаю этой часть. Но чего я не понимаю, так это то, как ты могла отказаться от любви к нему. Потому что, когда я видел вас двоих вместе, понимал, как сильно вы нравитесь друг другу. Даже когда вы отрицали это, ссорились или что-то еще, это все равно было. И я просто не понимаю, как ты могла стоять там под звездами, смотреть ему в глаза и ответить «нет». Зачем тебе так проклинать его? Зачем проклинать себя?

Я хотела отмахнуться от его вопроса, но обвинение в его темных глазах требовало ответа, и я выдохнула, давая ему его.

— Потому что все, чего я когда-либо хотела, — это чтобы меня так любили, но я боялась, что если позволю себе любить его, он воспользуется этим, чтобы причинить мне боль. Слишком многое произошло между нами и… Я просто не доверяю ему. — Я вздернула подбородок, когда они оба посмотрели на меня так, как будто мои слова причинили им физическую боль. — В любом случае, я не хочу говорить о Дариусе. Я пришла сюда ради тебя.

Я потянулась и взяла руку Ксавьера в свою, прежде чем он смог остановить меня, обратившись к своему огню Феникса, точно так же, как я это сделала, когда сожгла Темное Принуждение Каталины.

Он ахнул и попытался отстраниться, но я держала крепко, моя магия удерживала его в своей хватке, пока она прожигала его насквозь, выслеживая то, что мистер Грейвбоун вложил ему в голову. Но единственное, что я обнаружила — это единственную стену Темного Принуждения, в которой я узнала магию Лайонела. Я уничтожила ее, затем отстранилась, отпуская его руку, когда он уставился на меня широко раскрытыми глазами.

— Что, черт возьми, это было? — спросил Ксавье.

— Огонь Феникса. Я использовала его, чтобы убрать Темное Принуждение из твоего разума, но я не могу найти то, что Грейвбоун сделал с тобой. В любом случае, это не какая-то магия, которую огонь Феникса может обнаружить. — Я посмотрела на Каталину извиняющимся выражением, и ее лицо омрачилось беспокойством.

— Я… ты имеешь в виду, что теперь я могу говорить о своем Ордене? — спросил Ксавье. — Я действительно могу рассказать людям об этом, если захочу?

— Он заставил тебя никому не говорить, что ты Пегас? — спросила я, мое нутро сжалось от этой мысли.

— Да, ну, если бы он мог заставить меня никогда больше не перевоплощаться, я уверен, что он бы так и поступил, но поскольку у меня не всегда получается контролировать форму, то думаю, что он пока не может применить Принуждение. — Его взгляд скользнул к Каталине, как будто он не был уверен, как много он должен сказать при ней, и ее самообладание внезапно сломалось.

Рыдание вырвалось у нее, когда она обняла своего сына, снова и снова извиняясь, шепотом объясняя, что все эти годы ей не разрешалось проявлять к нему ни любви, ни нежности, в то время как его лицо исказилось от замешательства, которое медленно сменилось зарождающимся пониманием.

У меня разрывалось сердце, когда я наблюдала за ними. Ксавье, казалось, чувствовал себя так неуютно в объятиях матери и в то же время испытывал такое облегчение, оказавшись рядом. Как будто он не знал, что делать с такой привязанностью. Но он все равно жаждал этого.

Я точно знала, каково это — жаждать родительской любви, но у меня никогда не было того, у кого я могла бы попытаться ее получить. Ксавье и Дариусу было отказано в этой любви в течение многих лет, хотя оба хотели выразить ее. И все потому, что какой-то монстр решил, что они принадлежат ему. Что каким-то образом, он имел право решать это за них и использовал свою власть, добиваясь этого.

И он продолжал делать это. Прячет Ксавьера, отрезает его от внешнего мира и заставляет отрицать то, кем и чем он является, только потому, что это не соответствовало представлению Лайонела о совершенстве. Идеально блядь. Так не бывает. И вся красота жизни заключается в несовершенствах.

— Он никогда не выпустит тебя отсюда, не так ли? — спросила я. — Он никогда не позволит миру узнать, кто ты или что ты такое. Так ведь?

Ксавьер безнадежно посмотрел на меня, пока Каталина рыдала в его объятиях.

— Мы принадлежим ему, — сказала она. — На самом деле он владеет всеми. Мы просто чувствуем полноту его власти больше, чем кто-либо другой, потому что мы здесь в ловушке вместе с ним.

— Чушь собачья. Он не владеет всеми. Я ему не принадлежу. И вы ему тоже не принадлежите.

Я встала со стула и пересекла комнату к огромному эркерному окну, открыла его и широко распахнула. Прохладный вечерний воздух со свистом ворвался в меня, сдувая распущенные пряди волос с моего лица, когда я глубоко вдохнула.

— Что ты делаешь? — Каталина ахнула.

— Ты доверяешь мне, Ксавье? — спросила я.

— В чем? — подозрительно возразил он.

— Я собираюсь освободить тебя. Иди сюда. — Я поманила его, и он встал, осторожно подойдя ко мне, когда я вытащила свой атлас из кармана и включил запись.

— Это Ксавье Акрукс, и у него есть кое-что чертовски потрясающее, чтобы показать вам, — сказала я, ухмыляясь ему, когда подняла другую руку.

— Правда? — спросил он в замешательстве.

— Черт возьми, да. Его Орден только что появился, и он намного круче, чем большая старая ящерица — без обид Драконы, я уверена, что ваши чешуйчатые яйца великолепны и все такое, но просто это не так круто, как быть гребаным Пегасом.

Глаза Ксавье расширились от ужаса, когда я щелкнула пальцами и скинула его прямо из окна башни порывом ветра. Мы были на девятом этаже, так что у него достаточно времени, чтобы от страха перекинуться из своей кожи в форму Ордена, расправить крылья задолго до того, как удариться о землю, но я была наготове поймать его своей магией, если у него не получиться.

Ксавьер закричал, падая, но его крики внезапно превратились в ржание, когда огромный сиреневый Пегас вырвался из его кожи, разорвав одежду, когда его крылья развернулись и подхватили восходящий поток.

Я засняла все это на камеру, возбужденно смеясь, когда он выровнялся, затем взмахнул крыльями и начал лететь все выше и выше к облакам, которые были подсвечены серебром, когда сквозь них просвечивала луна.

Каталина бросилась вперед, как будто хотела вырвать атлас у меня из рук, но когда ее взгляд упал на ее сына сквозь окно, ее губы приоткрылись, и прекрасная улыбка украсила ее губы.

Ксавье взмыл в облака и скрылся из виду, и я, наконец, закончила запись.

Я напечатала сообщение в Фейбуке с прикрепленным видео и взглянула на Каталину, держа большой палец над кнопкой публикации. Сейчас у меня там более миллиона подписчиков, и если я нажму на эту кнопку, слух об этом разнесется по всему миру.

— Единственная причина, по которой Лайонел сохраняет свою власть над ним, заключается в том, что это секрет. Пегасы — одна из самых распространенных форм Ордена. Если Лайонел не хочет оттолкнуть их всех, ему придется выступить в поддержку своего сына. Единственная сила, которой он обладает сейчас, заключается в том, что держится в секрете. Как только это выйдет наружу, всем станет известно.

— Он убьет тебя за то, что ты раскрыла это, — выдохнула она, ее глаза расширились от страха.

— Я практически уверена, что он планирует убить меня в любом случае, — сказала я, пожимая плечами. — По крайней мере, если он убьет меня за то, что важно.

— Я…

— Скажи ему, что я приходила сюда и говорила с тобой о Дариусе. Скажи ему, что я придумала какой-то предлог, чтобы заставить тебя выйти из комнаты, и к тому времени, как ты вернулась, я уже сделала это. Свали всю вину на меня. Я серьезно.

— Хорошо… — нерешительно сказала она, и я встретилась с ней взглядом.

— Мне нужно заставить тебя поклясться в этом на звездах? — зарычала я.

— Нет. Я скажу ему. Спасибо тебе, Роксания.

— Тори. Только Дариус называет меня Рокси, и я не могу заставить его остановиться, но я не хочу, чтобы у кого-то еще вошло в привычку, — сказала я. Хотя на данный момент, если бы Дариус начал называть меня Тори, это, вероятно, было бы просто странно. Не то, чтобы я когда-нибудь призналась, что меня устраивает ситуация с Рокси.

— Ладно. Спасибо, Тори.

Я ухмыльнулась ей и нажала на публикацию.

Каталина ахнула, когда секрет Ксавье стал вирусным, и я взглянула на свой атлас, когда начали сыпаться реакции и комментарии, прежде чем я заблокировала экран.

Черт, а что, если папаша Акрукс действительно убьет меня за это?

— Беги, Тори, — выдохнула Каталина, в ее глазах плясал настоящий страх. — Беги к воротам и возвращайся в академию, пока он не вернулся. Если он найдет тебя здесь…

— Считай, что я меня здесь нет. — я лающе рассмеялась, когда нервы заставили мое сердце затрепетать.

Каталина улыбнулась мне, прежде чем сорвать с себя платье, выбить волосы из идеально уложенного пучка, показать мне свои восхитительные фальшивые сиськи и выпрыгнуть из окна вслед за своим сыном. Она перекинулась во время падения, и мои губы приоткрылись, когда потрясающий серебряный Дракон вырвался из ее плоти.

Она проложила путь к облакам как раз в тот момент, когда Ксавье нырнул под них с возбужденным ржанием.

Я быстро подняла свой атлас и сфотографировала их двоих, танцующих в небе, прежде чем тоже с разбегу выпрыгнула из окна.

Мои крылья за спиной ожили, и я быстро и сильно полетела по подъездной дорожке, пока не взлетела над воротами, за пределы защиты от звездной пыли, где быстро приземлилась, мои ботинки заскользили по гравию.

Я выхватила звездную пыль из кармана и подмигнула испуганным охранникам за полсекунды до того, как подбросила ее над головой, и звезды понесли меня обратно в академию.

Я споткнулась, когда они опустили меня, и внезапно сильные руки обхватили мою грудь сзади, заставив меня вскрикнуть от удивления.

Чья-то рука зажала мне рот, и я на мгновение замерла, когда запах дыма и кедра захлестнул меня.

Дариус протащил меня обратно через дыру в ограждении, через забор и прижал к огромному дереву на краю кампуса, прежде чем отнять руку от моего рта.

Его руки приземлились по обе стороны от моей головы, когда он прижал меня к себе, глядя на меня сверху вниз с разъяренным, как черт, Драконом, выглядывающим из его глаз, его зрачки превратились в щелочки рептилии, а между его губ проскользнул намек на дым. На нем были только спортивные штаны, и у меня сложилось впечатление, что он прилетел сюда, чтобы устроить мне засаду, как только я вернусь. Я полагаю, ему не понравился мой пост в Фейбуке.

— О чем, черт возьми, ты думала? — потребовал он.

— Эй, остынь, чувак, — сказала я, прижимая руки к его груди, чтобы оттолкнуть его назад. Он не сдвинулся ни на дюйм, и я просто прижала руки к его твердым, как камень, мышцам, его сердце бешено колотилось под моей правой ладонью.

— Ты понимаешь, что ты наделала? — Дариус зарычал. — Отец может убить Ксавьера за это! Он мог бы…

— Он не будет, — сердито отрезала я. — Он не сможет. Разве ты этого не видишь? Единственная власть, которую он имел над Ксавьером, заключалась в том, что он держал в секрете свою настоящую форму Ордена. Теперь все знают, что он свободен. Убийство его не изменит правды. И он не может оттолкнуть каждого Пегаса в Солярии, сделав это орденское дерьмо достоянием общественности. Ему придется позволить Ксавье покинуть дом, присоединиться к стаду, летать.

Дариус смотрел на меня так, словно не знал, убить меня или поцеловать, и когда мой взгляд упал на его губы, я поняла, что жажду последнего. К черту звезды.

— Она права, — раздался голос Калеба из тени позади массивного Дракона, который привлек все мое внимание, и я повернула голову, чтобы увидеть его, Сета и Макса, которые с интересом наблюдали за этим обменом репликами. Это объясняет, почему звезды не поразили нас или ещё какую-либо другую хрень, которую они могли бы сделать. Хотя я догадывалась, что мне действительно стоит перестать прикасаться к нему… не то чтобы я это сделала.

— Ты сделала это, чтобы… помочь ему? — Дариус спросил так, будто не мог понять, какого хрена я это делаю, и я прищурилась на него.

— Я стерва всего лишь в девяноста процентах случаев, — сказала я, закатывая на него глаза. — Остальные десять процентов я гребаная святоша. Так что да, я сделала это, чтобы помочь ему. Оказывается, я невысокого мнения только о двух членах твоей семьи.

— Ты вытолкнула моего брата из гребаного окна, — прорычал он.

— Я бы поймала его своей магией воздуха, если бы пришлось. Кроме того, таким образом, папаша Акрукс не сможет попытаться заявить, что он был в этом замешан. Это гениальный план, и ты это знаешь. Плюс, твоя мама сказала мне опубликовать это, чтобы мне не пришлось объясняться с тобой.

— Мама? — Дариус усмехнулся. — Она почти не замечает ничего, кроме внешнего вида. Последнее, что она бы поощряла, — это подобный скандал. Она…

— Это неправда, она любит тебя, она просто… — Я замолчала, потому что сделка, которую я заключила с Каталиной, заставила прикусить язык. Я поклялась не рассказывать ни одной живой душе о том, как я освободила ее от Темного Принуждения Лайонела, и я не собираюсь навлекать на себя еще больше от звезд, нарушая свое слово.

— Просто что? — потребовал Дариус.

Огонь Феникса жарко горел под моей кожей, и мои ладони дернулись на его груди, когда мне пришла в голову мысль. Об этом мне действительно следовало подумать раньше, если бы я не была так поглощена учебой, тенями, тренировками чирлидингп и просто старым томлением по этому монстру передо мной, чтобы подумать об этом.

— Ты доверяешь мне? — спросила я, мои пальцы двигались по его коже ровно настолько, чтобы привлечь его внимание.

— В чем?

— Я хочу кое-что попробовать. И это я сделала для твоей матери. Но тебе придется оставаться неподвижным, пока я это делаю.

Дариус долго смотрел на меня, и слабая дрожь земли под моими ногами дала мне понять, что звезды поняли, насколько мы были близки друг к другу. Даже в компании им не нравилось, когда мы прикасались друг к другу, хотя, казалось, им потребовалось гораздо больше времени, чтобы заметить это.

Дариус сердито выдохнул, но его глаза вернулись обратно, когда ему удалось немного обуздать свой гнев, их карий цвет снова окольцовался черным.

— Я доверяю тебе, — прорычал он, и другие Наследники что-то пробормотали у него за спиной, но мне было все равно, потому что в его словах была искренность, которая затронула мою душу. Он говорил серьезно. По какой-то причине, несмотря на все, через что мы прошли, он все еще мог доверять мне.

Я подарила ему намек на улыбку, когда мой огонь Феникса поднялся к поверхности моей кожи, прежде чем я направила его в его кожу, где я соприкасалась с ним.

Его мышцы напряглись под моими руками, его глаза расширились, когда он посмотрел на меня, но он не отстранился, ожидая, пока жидкий огонь проникнет под его кожу, выискивая любые признаки того, что Лайонел наложил ограничения на его душу.

Мне потребовалось всего мгновение, чтобы найти одно, затем другое и еще одно. Я ахала, когда находила их все больше и больше. Так много запретов и ограничений на то, что он может говорить и делать, что я даже не смогла их сосчитать, когда уничтожала их все, сжигая одно за другим.

Мои руки начали трястись, а ноги дрожать, когда истощала свои дары, но я отказывалась останавливаться, пока каждый кусочек темной магии не был вырван из его души.

Я ахнула, когда прожгла последний, мои колени подогнулись, и упала на него, но он поймал меня прежде, чем я упала наземь.

— Ты… — Дариус поднял меня на руки, глядя на меня широко раскрытыми глазами, как будто у него даже не было слов, чтобы объяснить, что я только что сделала для него.

— Что случилось? — потребовал Макс, придвигаясь ближе, пытаясь взглянуть на меня, пока Сет и Калеб толкали его.

В небе над головой прогремел гром, и когда я посмотрела вверх над головой Дариуса, то увидела, что мы защищены от шторма огромным воздушным щитом.

Молния ударила с неба, врезавшись в него, и Сет выругался, когда ему удалось принять на себя основной удар своей магией.

— Отпусти меня, — пробормотала я.

— Ты даже стоять не можешь, — прорычал Дариус.

— Я возьму ее, — предложил Калеб, и свирепое рычание сорвалось с губ Дариуса, когда он потянулся ко мне.

Калеб на мгновение оскалил зубы в ответ, затем сумел сохранить выражение лица.

Земля под нашими ногами задрожала еще сильнее, и с проклятием Дариус закрыл глаза и передал меня Калебу.

Все успокоилось почти мгновенно, и Дариус снова зарычал, глядя на меня в объятиях Калеба.

— Расслабься, чувак. Я только держу ее, — фыркнул Калеб.

— Скажи нам, что, черт возьми, она только что сделала с тобой, — настаивал Сет, его взгляд был прикован к Дариусу, когда он протянул руку и провел ладонью по его руке в успокаивающем жесте.

— Она… Я думаю, что она… но я не понимаю, как…

— Огонь Феникса выжигает дерьмо, — подсказала я. — Я только что освободила его от всех Темных Принуждений, которые Лайонел когда-либо наложил на него.

Все Наследники повернулись и уставились на меня, как будто я только что сказала им, что инопланетянин по имени Клайв живет у меня в заднице, и я вздохнула, откинув голову на плечо Калеба. Я чувствовала себя так, словно только что провела десять раундов на ринге против Дракона с зубной болью. Мои глаза уже были прикрыты, и я была почти уверена, что если мы простоим здесь еще немного, я засну.

— Спасибо, Рокси, — выдохнул Дариус, и взгляд, который он бросил на меня, заставил мое сердце странно сжаться, когда я прикусила нижнюю губу.

— Ну, как я уже сказал. Я всего лишь стерва в девяноста процентах случаев, — пошутила я, на самом деле не зная, что делать с тем, как он смотрел на меня. — Но, если вам все равно, ребят, я хочу вернуться в свою кровать и…

— Отведи ее в мою комнату, — сказал Дариус, его взгляд метнулся вверх, чтобы встретиться с Калебом. — Убедись, что в камине горит огонь, чтобы она могла восстановить свою магию, пока спит. Сегодня я буду спать в Лощине. Есть вещи, которые нам всем нужно обсудить.

— Черт возьми, да, — с энтузиазмом сказал Сет, а Макс мрачно рассмеялся, и мне пришлось задаться вопросом, сколько секретов Дариус был вынужден скрывать от других Наследников, и что именно изменится теперь, когда ему больше не нужно их хранить.

— Я встречу тебя там, — сказал Калеб, крепче сжимая меня, когда Дариус протянул ключ от своей комнаты.

Дариус замешкался прямо рядом с нами и протянул руку, чтобы провести пальцами по моей щеке.

— Знаешь, а ты права, — выдохнул он, как будто другие не окружали нас, и когда я посмотрела в его глаза, мне почти показалось, что это не так. — Я недостаточно хорош для тебя.

У меня даже не было времени ответить, так как Калеб отскочил от него, оставив безопасность воздушного пузыря Сета и устремившись в шторм со мной на руках.

Я прищурила глаза от хлещущего дождя, когда мы мчались сквозь него, и прежде, чем я осознала это, мы были у двери Дариуса, и он поворачивал ключ в замке.

— Я бы предпочла просто вернуться в свою комнату, — запротестовала я, но Калеб проигнорировал меня, влетев прямо внутрь и поставив меня на ноги рядом с кроватью.

Размытым движением он пронесся вокруг меня, стаскивая с меня ботинки, джинсы и укороченный топ, прежде чем накинуть одну из рубашек Дариуса мне на голову поверх нижнего белья, затем подхватил меня прямо на огромную кровать и подоткнул одеяло до самого подбородка.

— Калеб! — огрызнулась я, но он только рассмеялся.

— Я все равно видел все это раньше, милая, — пошутил он, снова умчавшись, закрыв окно и ставни, прежде чем использовать свою магию, чтобы разжечь огромный огонь в камине.

Его тепло окутало меня, и я вздохнула, когда мой внутренний Феникс купался в магии пламени.

— Я не хочу здесь спать, — пробормотала я, когда запах Дариуса окутал меня, и целый ряд сожалений зашептал в моих ушах. Но я так устала от использования своих даров, что просто не могла перестать закрывать глаза.

Калеб тихо рассмеялся.

— Я запру дверь и засуну ключ обратно под нее, чтобы ты могла сбежать утром.

— Мудак, — пробормотала я.

— Как всегда, — согласился он, выключая свет, и дверь со щелчком закрылась, прежде чем последовал звук поворачивающегося в замке ключа.

Я слишком устала, чтобы спорить дальше, но перед тем, как заснуть, я схватила свой атлас с тумбочки и отправила Дариусу фотографию, на которой Ксавье и Каталина летят вместе в своих Орденах. Он заслужил увидеть доказательства любви своей матери после всех этих лет, и осознание того, что им всем так долго было отказано в этой связи, заставило мое сердце болеть за них.

Мгновение спустя от него пришло сообщение, и я улыбнулась про себя, прочитав его.

Дариус:

Спасибо тебе, Рокси. Это значит для меня больше, чем можно передать словами.

Мои щеки вспыхнули от его ответа, и я прикусила губу, когда усталость навалилась на меня. Я вздохнула про себя, устраиваясь поудобнее в его постели, стараясь не зацикливаться на воспоминаниях о том, как я спала здесь, в его объятиях, чувствуя, что ничто и никто в мире никогда не сможет причинить мне боль, пока я просто останусь здесь. Может быть, мне следовало прислушаться к своим инстинктам. Потому что его кровать не казалась прежней без него. И впервые, в чем я призналась себе, мне пришлось задуматься, не совершила ли я ужасную ошибку, сказав «нет».

Ксавьер

Я бежал по беговой дорожке на полной скорости, доводя свое тело до предела. Прошлой ночью у меня было самое сильное избиение в жизни. Крови было так много, что я на секунду испугался, что отец не остановится. Но теперь могу не волноваться, что отец убьёт меня, когда правда о моем Ордена известна всему миру. По крайней мере, в ближайшее время. Тори Вега дала мне защиту, в которой я нуждался. И не только это, она также спасла меня от дальнейших сеансов с Грейвбоуном. Его фокусы с разумом заставили меня усомниться в собственной голове, но со вчерашнего вечера я снова почувствовал себя самим собой.

Я никогда не выбирал Драконов под гипнозом, но он был пугающе близок к тому, чтобы убедить меня. Намного ближе, чем мне хотелось бы признать. Я надеялся, что этот мудак скоро совершит долгую прогулку с короткого пирса и упадет в огненную яму с лавой.

Через час должна была прибыть пресса вместе с другими членами Совета и Наследниками, чтобы отпраздновать мое Появление. Это было смешно. На самом деле, после того, как моя мать исцелила меня от нападения отца прошлой ночью, я смеялся до упаду. Потому что теперь он был вынужден выпустить меня на публику. Он собирался отправить меня в школу. В Зодиак. Это был только вопрос времени, когда я проснусь летом и буду готов начать свое обучение в сентябре. Я бы съехал из этого дома, из этого ада.

Мой желудок внезапно скрутило, и я ударил кулаком по кнопке аварийной остановки, беговая дорожка замедлилась и остановилась подо мной.

Я тяжело вздохнул, мои мысли сосредоточились на маме. Она оставалась со мной до поздней ночи, извиняясь за все. Мне было все равно, что я был почти взрослым мужчиной, я свернулся калачиком в ее объятиях и упивался ощущением, что она окружает меня, пытаясь восполнить каждое потерянное объятие, которое мы упустили. Но потом она ушла. И теперь мы должны были вести себя так, как будто она не была исцелена. Потому что именно такой она и была. Мой отец был болезнью, которая разъедала умы и сердца других людей. Его жажда власти развратила его давным-давно, а его потребность в контроле означала, что он боролся за то, чтобы превратить нас в идеальных, безмозглых маленьких марионеток, какими мы должны были быть. Если бы люди действительно знали, каким он был, если бы они знали, что он сделал…

Я проглотил ком в горле и сошёл с беговой дорожки, переводя дыхание. Покинуть этот дом и поступить в Академию Зодиак было тем, на что я надеялся всю свою жизнь. Но тогда я думал, что мать такая же бессердечная, как и отец. А теперь… как я мог оставить ее здесь с чистой совестью?

Ответ был прост: я не могу.

Так что мне нужен был план, какой-то способ вытащить ее из этой жизни, прежде чем меня увезут в школу в сентябре, а ее оставят в одиночестве в Поместье Акруксов.

Я вышел из спортзала, вскоре принял душ и направился обратно в свою комнату. Мама разложила на моей кровати красивую белую рубашку и темные брюки для фотосессии. На нагрудном кармане золотом был вышит фамильный герб Акруксов; два дракона тянулись к единственному пламени над ними, их хвосты переплетались там, где была напечатана наша фамилия.

Я надел парадную одежду и подошёл к зеркалу на стене, используя какое-то средство, чтобы откинуть назад свои вьющиеся волосы. Обычно я никогда не беспокоился, но сегодня был особенный день. Тот, которым я был полон решимости наслаждаться. Я хотел увидеть, как кожа моего отца натягивается на самую сияющую улыбку, которую он мог изобразить перед камерами. Я хотел почувствовать дискомфорт, скрывающийся в его глазах, почувствовать, как кровь приливает к его шее, когда друзья поздравляют его. Я собирался купаться в каждом восхитительном моменте. Я бы принял сотню побоев за это. Сегодняшний день был моим. И я собирался владеть каждой секундой и запечатлеть каждую в памяти. Я знаю, что дальше все будет не так просто. Но дни, несомненно, собирались стать лучше. Они будут.

— Это нечестно! — Я услышал, как Клара плачет где-то в конце коридора.

Я направился к своей двери, вышел в коридор и обнаружил, что отец тащит ее за руку. Он был одет в черный костюм, который больше подходил для похорон, чем для торжества. Но опять же, я предположил, что для него это было своего рода смертью. Смерть его абсолютного контроля надо мной. Ха. R.I.P.

— Ты сделаешь это, Клара, и это не просьба, — прорычал отец, а она бросила в него порыв теней, отбросив его на шаг назад. Его рука метнулась к ней так быстро, что у нее не было времени остановить его, когда та врезалась в ее щеку, заставив голову повернуться набок.

Мое сердце забилось сильнее, когда я наблюдал, не двигаясь ни на дюйм, на случай, если они заметят меня и втянут в то, из-за чего происходит драка.

— Папа! — взвыла Клара, прижимая ладонь к покрасневшей щеке. Затем она упала на колени, обхватила его ноги руками и крепко обняла. — Не делай этого со мной, пожалуйста! Я не люблю темноту!

— На чердаке горит свет, глупая девчонка, — рявкнул он. — Ты не можешь быть замечена прессой, так как недостаточно хорошо скрываешь тени. Один промах, и мы будем разоблачены. — Он схватил ее за волосы, поднял на ноги и потащил за собой, пока она рыдала, как ребенок.

Они завернули за угол, и мое сердцебиение выровнялось, когда я поспешил вперед и направился вниз по лестнице. По крайней мере, мне не придётся иметь с ней дело сегодня.

Я съел миску хлопьев на кухне, прежде чем снова наполнить миску и съесть еще одну, потому что, черт возьми, почему бы и нет? Можно и отпраздновать. Как бы мне хотелось сегодня потанцевать с мамой и обнять ее на глазах у всех. И эта мысль разрывала и раздирала давнюю рану в моей груди. После всей враждебности, которую я питал к ней в своем сердце, теперь внутри все перемешалось, моя любовь к ней расширялась и прогоняла те темные чувства, которые испытывал к ней. Если бы я только знал, что она тоже была рабыней отца, возможно, не чувствовал бы себя таким одиноким с тех пор, как Дариус пошел в академию.

Мой телефон зазвонил, и я с удивлением достал его, обнаружив, что звонит София. Мое сердце застряло в горле, и я чуть не подавился хлопьями во рту.

Одна поразительная истина прозвучала в моих ушах, как удар гонга. Она все поняла.

Мы никогда не звонили друг другу. Единственный способ, которым я мог слышать ее голос раньше, — это ее видео на Фейбуке, которые, возможно, сохранил, а может, и нет, на свой телефон и смотрел, как какой-то придурок. Но, видя, как она улыбается и смеется со своими друзьями, я чувствовал, что она улыбается и смеется вместе со мной. Что, да, было чертовски грустно. Но я находил в этом утешение. Я даже отдаленно не был готов ответить на этот звонок и услышать ее голос, обращенный ко мне по-настоящему.

Я оставил миску в стороне и помчался в кладовую, закрыв за собой дверь и пройдя мимо полок с едой. Звонок, черт возьми, оборвется, если я не отвечу в течение следующих десяти секунд.

Черт, что мне сказать?

Я буду звучать как придурок?

Что, если она возненавидит мой голос?

Я прочистил горло.

— Привет, София, — произнес я более низким тоном, чем обычно. Идиот. — Привет. Привет. Что такое крэк-а-лакин?

Отвечай, придурок!!!

Я нажал на кнопку и поднес ее к уху, говоря — ничего. Да, я ничего не сказал. Просто сидел тихо и слушал, как она дышит.

— Филип? — осторожно спросила она, и я прижался спиной к дальней стене, опускаясь на пол рядом с мешком картошки. Что было странно, потому что в тот момент я чувствовал себя как мешок с картошкой.

— Привет, — сказал я. И мой голос звучал нормально. Определенно нормально.

— Ты не Филип, так ведь? — спросила она. Клянусь звездами, ее голос звучал слаще, чем в любом из видео. Её голос был хриплым, невинным и в то же время соблазнительным. И я, возможно, стал твердым из-за нее, как двенадцатилетний мальчик со своим первым стояком. Чертовски круто.

— Нет, — ответил я слегка напряженным голосом, по-видимому, способный отвечать только односложно. Но что она теперь подумает? Что, если она больше не захочет со мной разговаривать? Дариус был не совсем БДД (Большой Дружелюбный Дракон). И она определенно была из команды Вега, так что, возможно, ей было наплевать и на него, и на мою семью.

— Ты Ксавье Акрукс, — сказала она, ее голос слегка дрожал.

Я не был уверен, испугалась ли она или просто собиралась разрыдаться, потому что ее пузырь лопнул, когда она узнала, что я не Филип, низкоуровневый Пегас, который был совершенно безобиден своим существованием.

— Да, — прохрипел я. Еще слов, идиот, еще больше слов! Я пробормотал дальше. — Разве это что-то меняет?

Прошла минута молчания, которая с таким же успехом могла бы длиться целую вечность.

— Нет, — ответила она. — По крайней мере, нет, если ты этого не хочешь?

— Нет— конечно, я нет. Мне жаль, что я солгал, я просто… — В моей голове пронеслась тысяча объяснений, но мне не пришлось произносить ни одного из них, прежде чем София ответила.

— Я понимаю. Ты — Акрукс. Твой отец хотел, чтобы ты был Драконом.

— Да, — вздохнул я. Блядь, мне было так приятно поговорить с ней. Ее голос был шелковой нитью, которая, казалось, вплеталась в мою душу и успокаивала каждую темную тень, которую там находила. — Он собирается притвориться, что это лучшая новость за всю историю. Тори спасла мою задницу.

— Я собираюсь крепко обнять ее за тебя.

— Спасибо, — засмеялся я, запустив руку в волосы, пока мое сердце бешено колотилось. Я не знал, почему чувствую такой ком нервов, но разговор с ней был подобен инъекции чистого адреналина. — Я наверно смогу поступить в Зодиак в следующем году, — выпалил я и тут же пожалел об этом. Что вообще хочу сказать, говоря ей это? Что мы можем встретиться? Свидание? Никаких шансов. В любом случае, она была на год старше меня, зачем ей это нужно?

— Это потрясающая новость, — выдохнула она, и на моем лице появилась ехидная ухмылка.

— Точно? — спросил я.

— Самая лучшая, — засмеялась она, и этот звук — черт, этот звук.

— Ксавьер! Пресса здесь, где ты?! — Голос отца прогремел сквозь стены, используя магию, чтобы усилить его, и мое сердце заколотилось.

— Черт, мне пора, — пробормотал я.

— Хорошо, скоро поговорим?

— Очень скоро. И жди завтрашнюю статью в Целестиал таймс, — сказал я с тихим смехом.

— Не могу дождаться.

— Пока, — выдохнул я, затем повесил трубку, поднялся на ноги и со вздохом уставился на свой стояк. Я сейчас так не готов к съемке.

— КСАВЬЕР! — Отец взревел, и да, это сработало. Мой стояк затонул, как корабль, налетевший на скалу в море, и я поправил штаны, направляясь к двери на кухню.

Мое сердце колотилось у меня в ушах, когда я поспешил в прихожую, обнаружив Дженкинса, открывающего дверь, а мать и отец стояли наверху лестницы, выглядя как живописная пара, когда он обнимал ее за талию. Все члены Совета Целестиалов вошли внутрь, за ними последовали Сет, Калеб и Макс. Дариус появился на шаг позади них, его глаза осматривали пространство, а затем остановились на мне.

Он бросился вперед, заключая меня в объятия, и я рассмеялся, когда он хлопнул меня по спине.

— Ты в порядке? — спросил он тихим голосом.

— Лучше, чем я был в последнее время, — пробормотал я, затем засверкали вспышки камер, когда влетела пресса.

— Можем ли мы сделать несколько фотографий семьи Акрукс на лестнице? — прокричала блондинка, и я обменялся ухмылкой с Дариусом, прежде чем двинуться к подножию лестницы, в то время как Дженкинс проводил членов Совета в гостиную. Однако Наследники не ушли, образовав дугу в другом конце комнаты, с интересом наблюдая за съемкой.

Рука отца внезапно легла мне на плечо, и я поборол желание вздрогнуть, взглянув на него с улыбкой. Он ответил мне на улыбку, и я не смог вспомнить ни одного случая, когда он улыбнулся мне.

— Теперь только Верховный лорд и его младший сын, — попросил бородатый мужчина, и Дариус отошел с моей матерью, когда отец спустился, чтобы встать рядом со мной.

Он обнял меня за плечи и притянул к себе. Я боролся с желанием рассмеяться над абсурдностью этого, когда группа фотографов подошла ближе, выглядя взволнованно, пока делали снимок за снимком.

Краем глаза я видел Дариуса и маму, разговаривающих внутри заглушающего пузыря, когда она вцепилась в его руку. Они старались не устраивать сцен, но выражение их глаз говорило о том, что они оба отчаянно пытались преодолеть пропасть, которую Отец создал между ними своим Темным Принуждением. Дариус уже написал мне, что приедет домой в следующий раз, когда отцу придется остаться в городе, и мы втроем, по плану, сможем провести время как настоящая семья, и ничто не помешает нам любить друг друга так, как должны были изначально. И я с нетерпением ждал этого с отчаянной болью в душе.

Мы позировали еще для нескольких фотографий, пока отец сохранял фальшивую улыбку на лице благодаря чистой решимости, и я расслабился, когда они, наконец, закончили.

Я думал, что на этом все и закончится, но женщина со стальными глазами, в которой я узнал главу Целестиал Таймс Порцию Сильверстоун — женщину, которую мой отец всегда так старался сохранить милой, — вывела нас на улицу.

— Так, давай посмотрим на форму Пегаса, дорогой мальчик, — попросила она. — У нас есть несколько реквизитов для тебя, установленных здесь… — Она направилась к двери, и фотографы сделали несколько тайных снимков Наследников, прежде чем последовать за ней, и хватка отца на моих плечах болезненно усилилась.

Я не смог удержаться от смешка, когда мы вышли на улицу и обнаружили, что Порция устроила сцену под ясенем на одной стороне дорожки. Рядом с ним стояло ведро с морковью, а рядом было расстелено большое клетчатое одеяло для пикника.

— Не стесняйся, Ксавье, — подбодрила Порция, и отец отпустил меня, его руки застыли по бокам. — Давай посмотрим, как ты перевоплощаешься.

Мои щеки вспыхнули от такого внимания, особенно когда я начал снимать с себя одежду, а фотографы устроили настоящий праздник по поводу моего нового пресса.

— Мы должны пригласить его на менее семейную съемку в еженедельнике Зодиас, — услышал я бормотание одного из репортеров, и у меня вырвался еще один смешок.

Молоденькая девушка, которая, как я догадался, была стажером, выбежала вперед с полотенцем, прежде чем я вытащил свой член, и я улыбнулся ей.

— Спасибо. А то подумал, что съемка продолжиться в обнаженном виде, — пошутил я, и ее щеки залились румянцем.

Мои брови изогнулись при этих словах. Я всегда был менее крутым, менее горячим, менее интересным братом в семье. И меня это на самом деле не волновало. Но то, как она смотрела на меня, заставило меня задуматься, будет ли также после сегодняшнего дня. Святое сверкающее дерьмо Пегаса, что, черт возьми, происходит прямо сейчас?

Я бросил взгляд на своего отца, прежде чем попытался перекинуться, нервы боролись во мне. Я никогда раньше не делал этого под таким давлением. Что, если я все испортил? Что, если я слишком энергично перейду в свою форму, насажу Порцию Сильверстоун на свой рог и в процессе обосрусь радугой?

Не будьте сегодня мудаками, звёзды. Хорошими, пожалуйста, как вишенка на торте.

Отец так широко улыбался, и у меня сложилось впечатление, что у него треснут зубы.

Ухмылка исказила мои черты, когда я отвернулся от толпы, а затем прыгнул вперед, позволяя Ордену взять верх, пробиваясь сквозь кожу. Это невероятно. Блаженно.

Я покачал головой, и блестки посыпались с моей гривы, когда возбужденное ржание вырвалось из моего горла. Я рысцой развернулся лицом к репортерам, и вспышки фотокамер ослепили меня. Я встал на дыбы, в кои-то веки наслаждаясь всеобщим вниманием и устроив им шоу с громким ржанием.

Наследники стояли позади них, хлопая и улюлюкая. Сет выл как сумасшедший, а Макс кукарекал, как петух. У Дариуса была самая широкая улыбка, которую я когда-либо видел на его лице, а Калеб просто откровенно смеялся, глядя на моего отца.

— Замечательно, Ксавье! — воскликнула Порция. — Ты настоящий жеребец. Самый большой, которого я когда-либо видела. Вы гордитесь своим сыном, лорд Акрукс?

— Так горжусь, что готов лопнуть, — ответил отец, его глаза были пустыми, но улыбка осталась нетронутой.

— Вы ожидали, что он окажется Драконом? Это был сюрприз? — спросила блондинка.

— Это был настоящий сюрприз, — согласился отец, и по его лбу скатилась капелька пота, которую он быстро вытер. — Поразительно, как устроены звезды, на самом деле. С таким количеством драконьей крови невозможно не стать Драконом. Но вот это случилось.

У меня снова вырвалось ржание, когда смех прорвался сквозь меня, и Порция взволнованно захлопала в ладоши, прежде чем подтолкнуть меня к одеялу для пикника.

Я подошел, и от запаха моркови у меня потекли слюнки. Они мне всегда нравились, яблоки тоже, так вот почему? Мне всегда было суждено быть Пегасом?

— Прекрасный Ксавьер, а теперь давай посмотрим, как твой отец кормит тебя морковкой, — подбодрила Порция, и смех Наследников зазвенел у меня в ушах.

Я посмотрел на отца, когда он шагнул ко мне с улыбкой, начинающей выглядеть болезненно, и он вытащил морковку из ведра, протягивая ее мне.

Я съел её, когда замелькали новые вспышки, и отец протянул руку, казалось, не зная, где меня погладить, прежде чем одним твердым хлопком опуститься мне на шею. Блестки осыпались на землю и облепили его руку. Я мог видеть, как сильно он хотел стереть их, когда его рука тяжело опустилась на бок, а пальцы согнулись. Меня разозлило, насколько ему противен я, мой вид. Но я не собирался позволять отцу испортить мне день.

Фотографы потратили ещё некоторое время, прося нас попозировать, и, наконец, освободили моего отца от этого ада, позвав Наследников, чтобы они сфотографировались со мной, пока он направился внутрь.

Сет с криком сорвал с себя рубашку, и остальные Наследники последовали его примеру, хохоча во все горло, когда они расположились вокруг меня в смехотворно откровенных позах.

Калеб лежал на земле передо мной с морковкой в зубах, в то время как Макс провел рукой по моей спине, размазывая блестки по груди, и вскоре остальные тоже поспешили покрыться ими. Дариус стоял у моей головы, и я уткнулся носом в его лицо в тот момент, когда засверкали камеры. Это происходит прямо здесь, в топе лучших моментов моей жизни.

— Мы закончили? — В конце концов Дариус обратился к прессе. — Я хочу полетать со своим братом.

Мое сердце бешено заколотилось от этой мысли. Полет с мамой прошлой ночью прошёл в эйфории, и я так долго завидовал крыльям Дариуса, что был более чем готов повторить это снова с ним.

— Безусловно, — сказала Порция с сияющей улыбкой. — Мы больше не будем вмешиваться в этот особенный день.

Они начали собирать свои вещи, а Наследники двигались вокруг меня, поглаживая мою спину и заставляя счастье распространяться по каждой части тела. Дрожь пробежала по мне от их контакта, и я хотел, чтобы это никогда заканчивалось.

— Ему нужно стадо, — прокомментировал Макс.

— Мы можем стать твоим стадом на сегодня, а, Ксавьер? — спросил Сет, и я взволнованно кивнул головой.

— Держу пари, ты не сможешь угнаться за мной, — бросил вызов Калеб с ухмылкой, и я нетерпеливо топнул копытами, когда Сет разделся и прыгнул вперед в своей огромной форме белого Волка.

Макс свистнул стажерке, которая стала как свекла, когда оглянулась на него.

— Могу я одолжить твой рюкзак, дорогая?

Она молча кивнула, снимая его с плеча и вытряхивая из него все, прежде чем бросить Максу.

— Спасибо, — сказал он.

Она кивнула, бросаясь прочь со своими вещами в руках, и я заржал от смеха, когда Макс собрал одежду Сета, а затем протянул сумку Дариусу.

Мой брат разделся, бросил свою одежду в рюкзак и отошел от нас, ныряя на лужайку в своей огромной форме золотого Дракона, издав оглушительный рев, от которого содрогнулась земля.

Я взволнованно встал на дыбы, убегая от других Наследников, когда Дариус расправил крылья и взмыл в небо. Я тоже расправил свои, быстрее побежал по траве и, оторвавшись от земли двумя взмахами крыльев, поднялся вслед за ним навстречу солнцу. Мы ворвались в облака, и было что-то до боли чудесное в том, как они касались моего тела. Когда я пройду Пробуждение, они будут тем, чем нужно, пополняя мою магию, и я уже чувствовал, как их связь с моим источником гудит во мне.

Я пролетел под Дариусом в его огромной тени, прежде чем сделать круг, взлетая до уровня его глаз. Если бы Дракон умел улыбаться, то он бы сделал это прямо сейчас. Его взгляд горел тысячей эмоций, а с моего тела сыпались блестки, оставляя за собой сверкающий след в небе, когда мы начали парить друг вокруг друга.

Вскоре он спикировал носом к земле, и я поджал крылья, повторяя каждое его движение и используя тягу мощного тела, чтобы снижаться еще большей легкостью.

Его крылья расправились, когда он поднялся всего в нескольких метрах от земли, и Сет запрокинул голову, воя на нас снизу, а Макс на его спине кричал и размахивал кулаком.

Калеб мчался рядом с ними, улыбаясь нам, когда мы следовали за ними к группе деревьев за озером. Я спрыгнул на траву, мои копыта загрохотали галопом, чувствуя себя так же хорошо, как и в полете, и я даже не отставал от Сета. Его бок потерся о мой бок, и по моим конечностям пробежала волна энергии. Мне это было нужно. Мне нужно было стадо, группа, семья. И мне нравилось, что они дали это, пусть даже на один день.

Интересно, разрешит ли отец мне встретиться с другими мне подобными до того, как я пойду в школу?

Дариус взлетел над деревьями, когда мы побежали через них, и мы, наконец, остановились у бурлящего ручья, переходя из наших форм Орденов.

— Поберегись! — крикнул Дариус, падая с неба в своей форме Фейри и позволяя Сету поймать его голую задницу порывом воздуха, как будто он делал это тысячу раз.

Макс бросил нам нашу одежду, и я натянул штаны, оставив грудь обнаженной, и остальные сделали то же самое, когда мы опустились на камни, купаясь в солнечном свете, проникающем сквозь ветви. Мне было чертовски жарко после пробежки, и весеннее тепло наконец-то начало проникать и в этот мир. Это действительно было новое начало для меня. Не только из-за деревьев и цветов. В этом году я собиралась расцвести вместе с ними.

— Это было потрясающе, — воскликнул я, улыбаясь им.

— Ты быстрая лошадка, — прокомментировал Сет. — Ты заставляешь меня жаждать охоты.

— И меня, — рассмеялся Калеб. — Я смотрел на эту блестящую шею, и у меня текли слюнки, Ксавье. Тебе лучше приготовиться защищаться в Зодиаке.

— Я съем любого, кто прикоснется к нему, — прокомментировал Дариус, с ухмылкой откидываясь на валун.

— Тебе не нужно присматривать за мной. — Я закатил глаза.

— Я всегда буду присматривать за тобой, — сказал Дариус, пожимая плечами. — Но уверен, что к моменту поступления, ты будешь в состоянии сам надрать задницу, если будешь продолжать тренироваться так, как сейчас.

— Интересно, получит ли он два Элемента, как ты, — размышлял Макс вслух. — У тебя ведь огненный знак зодиака, верно?

— Конечно, — сказал я. — Мать и отец, должно быть, спланировали наши зачатия с точностью до часа. — Я поморщился, и Дариус повторил мою гримасу.

— Если у меня когда-нибудь будут дети, я позволю им быть теми, кем решат звезды, — твердо сказал я, и Дариус отвернулся с напряженным выражением лица, заставляя чувство вины терзать мое сердце.

— Прости…к черту Милдред, — пробормотал я, и он кивнул.

— В тебе есть Драконья кровь, Ксавьер, ты все равно так легко не отделаешься от отца. Он заставит тебя делать все, что захочет, — печально сказал Дариус, и я оглядел Наследников, удивляясь, как он смог это сказать.

— Подожди, ты… — Мои губы приоткрылись, когда все они посмотрели на меня с грустными улыбками. Они знали. И это могло означать только одно. Принуждение Дариуса исчезло, точно так же, как исчезло мое, когда Тори прожгла его своим огнем Феникса.

— Так все всё знаете? — осторожно спросил я.

— Всё, — мрачно сказал Калеб, создавая вокруг группы заглушающий пузырь. — Мы пытались поговорить с нашими родителями, но пока нет никаких доказательств, подтверждающих это. Однако они проявляют осторожность. Очевидно, у моей мамы были свои подозрения насчет Лайонела. Она сказала, что он исчез на некоторое время в то утро, когда Нимфы напали на Дворец Душ. Она последовала за ним, но у него было приличное алиби, и после того, как они вместе сражались против них, я думаю, она отмахнулась от этого. Но теперь… надеюсь, они отнесутся к этому серьезно.

— Что, если мы пойдем к прессе и просто расскажем им все? — с надеждой предположил я.

— Отец слишком хорошо все продумал, Ксавьер, — сказал Дариус со вздохом. — Пока он не сделает ход против Советников и не раскроет свои карты, мы ничего не можем сделать, кроме как попытаться подорвать его планы тем временем. И, по крайней мере, другие Советники могут подготовиться к его следующему шагу, чтобы занять трон.

— Ну, посмотрите на всех этих симпатичных мальчиков, болтающихся в лесу.

От этого голоса у меня кровь застыла в жилах, и я обернулся, обнаружив Клару, висящую вниз головой на ветке в чем-то похожем на свадебное платье с кружевным корсетом и развевающейся юбкой.

— Какого хрена? — Макс поднялся на ноги с поднятыми руками, и Калеб рассеял заглушающий пузырь, когда тоже поднялся на ноги, низкое рычание вырвалось из его груди.

Клара спрыгнула с дерева, перевернувшись вертикально, используя тени, чтобы мягко приземлиться. Калеб, Макс и Сет резко вдохнули при виде этого зрелища. Несмотря на то, что они знали об этом, встреча с Кларой в первые, должно быть, стала тревожной. Она похожа на прекрасного монстра, ее кожа пронизана тенями, а сила исходит от ее тела практически неслышно.

Я двинулся, вставая, но она захватила тени внутри меня, удерживая в неподвижном состоянии, упав передо мной на колени, и запустила пальцы в мои волосы. — Папа запер меня на чердаке, разве он не плохой, очень плохой человек?

— Возвращайся в дом, Клара, — потребовал Дариус, когда огонь замерцал в его ладонях.

Ее прикосновение было ледяным, и мой желудок скрутило, когда она провела ногтем по моей шее.

— Но я голодна. — Она наклонилась вперед, ее клыки вонзились в мое горло, и я зашипел, сжав челюсти, когда она глубоко впилась в мои вены.

Наследники придвинулись ближе с опасностью в позах, но я покачал головой, предупреждая их и не желая, чтобы это переросло в драку. Она снова высвободила клыки и провела пальцами по моей шее, чтобы залечить рану, затем тихо хихикнула, поднимаясь на ноги.

Она двинулась к остальным, проводя руками по их обнаженным грудям и облизывая губы.

— Держу пари, вы все восхитительны на вкус.

— Попробуешь укусить кого-нибудь еще, и мы не будем отвечать за действия, — прорычал Дариус. — А теперь возвращайся в дом.

— Но я хочу играть. — надулась она. — И я нашла такое красивое платье, которое сейчас на мне, но никто из вас даже не сказал, как хорошо я в нем выгляжу. Думаю, оно принадлежало вашей матери.

Она ослабила свою хватку на тенях внутри меня, и я зарычал, поднимаясь на ноги.

— Отец будет в ярости.

— Он всегда злой, — засмеялась она. — И он все равно должен поймать меня первым, но ты же не донесешь на меня, правда, Ксавьер?

Она снова повернулась ко мне с темным взглядом, и Сет схватил ее за руку, пытаясь удержать. Она выбросила поток теней, и он защитился в последнюю секунду, заставив темные завитки растянуться по воздушному куполу, как паутина. Клара засмеялась, а затем направила его на Калеба, который встретил его стеной из корней, вырвавшихся из земли, отклоняя из от себя.

— Возвращайся в дом! — рявкнул Дариус, поднимая руки, когда в них вспыхнуло пламя.

Клара маниакально смеялась, как будто это была какая-то игра, в которую мы с ней играли, бросаясь вперед и сжимая его кулаки, когда захватила тени внутри него. Он обнажил зубы, и она мило улыбнулась.

— Не кричи на меня, Дариус. Я не люблю, когда на меня кричат, — прошептала она.

Сзади, в поместье, раздался оглушительный рев, и на моем лице появилась кривая улыбка.

— Отец знает, что ты не на чердаке, — выдохнул я, и ее щеки немного побледнели. Что о чем-то говорило, учитывая, что она итак была практически белой.

Она прижала палец к губам, а затем умчалась в лес, и ее смех донесся до нас.

— Я думаю, вы слышали о Кларе, — сказал я Наследникам, скрестив руки на груди. — Новый псих-питомец отца.

Все трое переводили взгляд с меня на Дариуса, в их глазах горело беспокойство.

— Так, нам нужно разобраться с ней до Лайонела, — задумчиво сказал Сет. — Так ты и побеждаешь стаю, отрезая вожака от силы их подчиненных.

— Да, плюс, если мы избавимся от нее, Лайонел не будет иметь власти над Нимфами, — добавил Макс, и надежда внезапно осветила путь в моей груди.

Мы все погрузились в разговор о том, как дать отпор. Как победить. И учитывая силу Наследников со их стороны, да и со стороны Вега, у меня было самое невероятное чувство, что будущее может оказаться не таким уж мрачным в конце концов. Нам предстоит пройти долгий путь, прежде чем я смогу по-настоящему поверить в это. Но, по крайней мере, я больше не один.

Дарси

Я пришла в класс Таро на наш первый урок тайных искусств с тех пор, как мы перешли на изучение всех видов гадания. Планировка изменилась с тех пор, как Аструм и Вошер вели Таро. На рождественских каникулах столы были расставлены полумесяцем к передней парте, а на полках появились изящные серебряные и бронзовые инструменты, хрустальные шары, чаши для гадания и красивые маятники.

Габриэль стоял, прислонившись к своему столу, и небрежно разговаривал с кем-то по телефону.

— …буду дома сегодня поздновато, мне нужно кое-что сделать. Я знаю…. — Он рассмеялся. — Ребёнок сильно пинается?…Это важно, потому что, если он пинается как бешенный… — Он наложил заглушающий пузырь, заметив, что все в классе с восторгом смотрят на него, и повернулся к нам спиной, продолжая разговор. Габриэль рассказал мне и Тори о том, что его жена беременна, и я была очень взволнована встречей с ней после всего, что он рассказал. Они собирались пригласить нас на ужин как-нибудь вечером, и я не могу дождаться этого.

Я села рядом с Тори, которая выглядела так, как будто снова не выспалась прошлой ночью, и она сильно зевнула, доставая свой Атлас и колоду Таро.

— Я действительно надеюсь, что предскажу, как меня отправляют обратно в постель на оставшееся утро. — Она перевернула верхнюю карту своей колоды, и Шут уставился на нее. — Блядь, — пробормотала она, и я рассмеялась, когда она бросила карты обратно в сумку.

— По крайней мере, карты дают вам настоящие предсказания, — сказал Диего, нахмурившись. — Я отстой в этом классе.

— Может, гадание и не твой дар, но ты хорош в других вещах, — сказала София, стоявшая рядом с Тори.

— Тогда в чем же мой дар? — спросил Диего, и мы втроем некоторое время сидели в задумчивом молчании.

— Эм… — София постучала по губам, и я нахмурилась, пытаясь что-то придумать, ощущая себя ужасным другом. Он все еще посещал несколько различных классов по Повышению квалификации Ордена, чтобы попытаться выяснить, к какому из них он принадлежит. Сейчас он считает, что солнце отвечает за пополнение источника его магии, поэтому немного сузил круг поисков, но почему-то он не кажется мне Немейским Львом или Гарпией.

— Твоя шапка! — гордо объявила Тори, и я сдержала смех в горле, проглотив его, когда Диего опустил голову.

Габриэль рассеял свой заглушающий пузырь, повернувшись к нам с глупой улыбкой на лице после своего разговора.

— У вас будет ребенок, сэр? — спросила Кайли с другого конца комнаты, глядя на него большими глазами. Я заметила у нее на груди блестящий золотой значок со словом Лошадь, напечатанным на нем жирными черными буквами. А я думала, что быть Ослом — это плохо.

— Да, летом, — гордо сказал Габриэль.

— О-о-о! — Джиллиан взвизгнула, держась за сердце, где у нее также был приколот значок Лошадь. — Мальчик или девочка?

— Мы решили, пусть будет сюрприз, жена запретила мне предсказывать это, — сказал он с улыбкой, которая говорила о том, что он точно знает, какого пола будет ребенок. — Хорошо, сегодня мы позволим звездам определить наши пары. — Он схватил со стола золотой горшочек и немного потряс им, прежде чем перейти к концу ряда и протянуть его Тайлеру. — Выбери имя.

Тайлер полез в него, достал сложенный лист бумаги и развернул его.

— Тори Вега, — радостно сказал он.

— Хорошо, вы все можете двигаться, как только вас возьмут в напарники. — Габриэль прошел вдоль линии, и когда он подошел ко мне, я опустила пальцы в горшок.

Я вытащила сложенный листок бумаги, развернула его, и мое сердце упало.

— Кайли Мейджор, — сказала я без особого энтузиазма.

— Э-э, сэр, заставьте ее выбрать еще раз, — потребовала Кайли.

— Звезды сказали свое слово, — резко сказал Габриэль, и я вздохнула, когда он бросил на меня извиняющийся взгляд, прежде чем продолжить.

Когда все выбрали партнеров, я собрала свои вещи и направилась на место Джиллиан, когда та освободила его. Проходя мимо, она толкнула меня плечом, и я зарычала, откинув голову назад, чтобы посмотреть на нее, и подняла с земли виноградную лозу, чтобы поймать ее за лодыжку. Она с визгом упала, в последнюю секунду успев спохватиться, бросив на меня хмурый взгляд. Я невинно захлопала ресницами, прежде чем опуститься рядом с Кайли.

Она не сводила глаз с Габриэля, ее губы были надуты, когда я положила свой атлас на стол.

— Сегодня мы будем толковать сны друг друга, используя руководство, написанное известным специалистом по сновидениям Аделаидой Сом более двухсот лет назад, — объяснил Габриэль. — Лучшего руководства не было создано со времен ее новаторской работы над снами, где она использовала свой дар Видения и свой Орден Сирены, чтобы изучить более двадцати тысяч фейри, следуя их снам от зарождения до материализации. Руководство есть в ваших атласах в списке литературы по тайным искусствам.

Я нашла его в своем атласе и посмотрела на огромный алфавитный список всевозможных символов, встречающихся в снах.

— Напишите последний сон, который сможете вспомнить, как можно более подробно, затем обменяйтесь ими со своим партнером и интерпретируйте сон друг друга, — проинструктировал Габриэль. — Часто бывает трудно изучать свои собственные сны, поскольку мы так зависим от таких вещей, как желаемый результат. Если вы надеетесь, что что-то произойдет, вы часто будете подсознательно игнорировать плохие знаки и искать нужный вам ответ. Это может быть опасно, особенно при поиске признаков жизни или смерти. Конечно, вашему партнеру может потребоваться более подробная информация о ваших жизненных обстоятельствах, чтобы сделать точные выводы, поэтому постарайтесь быть честными друг с другом. На первом курсе вы научитесь отключаться от своих эмоций, чтобы иметь возможность самостоятельно читать, но только очень опытные овладевают этим искусством.

Мы молчали, пока обе доставали блокноты, и я записывала сон, который приснился мне прошлой ночью.

Мы с сестрой гуляли по красивому лесу, когда темная тень внезапно закрыла солнце, а затем стая из пяти волков начала кружить вокруг нас, приближаясь все ближе и ближе. Но когда они приблизились, не укусили, хотя я этого ожидала, они превратились в волчат, перевернувшихсч на спину, чтобы мы смогли пощекотать им животики и поиграть с ними в лесу.

На самом деле я не придавала этому сну особого значения, кроме того факта, что он был немного странным и в то же время довольно милым.

Когда я написала, вырвала страницу и передала ее Кайли, а она молча передала мне свою.

Мне снилось, что я на пляже, бегу к воде, но она все дальше и дальше удалялась. Потом земля стала болотистой, я тонула и не могла повернуть назад. Вода, наконец, перестала уходить, и прилив обрушился на меня волной.

— Это звучит ужасно, — прокомментировала я, ища в своем путеводителе слово «пляж».

— Так и было, — пробормотала она.

Я нашла термин и прочитала описание.

— Был ли пляж пустым или там были люди?

— Там никого не было, — тихо сказала она.

— Хорошо, что ж, это значит, что тебе, по-видимому, нужно уделить немного времени себе.

— А как насчет остального? — потребовала она, явно не обращая никакого внимания на мой сон и нетерпеливо глядя на меня.

Я боролась с закатыванием глаз и искала смыслы в слова «волна».

— Насколько большой была волна, которая накрыла тебя?

— Очень большой, как цунами. — Она вздрогнула.

— Это означает, что ты собираешься выпустить некоторую сдерживаемую эмоциональную энергию, — прочитала я, глядя на нее, и, честно говоря, она действительно выглядела так, словно у нее вот-вот лопнет кровеносный сосуд, просто сидя рядом со мной.

— А как насчет песчаного болота? — настаивала она.

— Это значит… — Я нашла слово «болото», и одно из упомянутых значений «застрять в нем». -Что ты борешься с неприятной ситуацией, из которой не видишь выхода.

Кайли фыркнула, затем повернулась, чтобы прочитать мой сон.

— Для тебя это имеет смысл? — спросила я, задаваясь вопросом, правильно ли я все сделала.

— Да, — пробормотала она. — Смысл ясень.

Я сомневалась, что смогу добиться от нее большего, чем это, и, хоть мне и все равно, выражение ее лица заставило задуматься, что ее так беспокоит.

— Прогулка по лесу во сне означает, что твоя душа вступает в новую фазу просветления, — прочитала она, а затем продолжила, найдя следующее толкование. — Тень на солнце символизирует темные перемены в вашем мире… и волки… — Она поджала губы. — Вероятно, это означает, что ты первоклассная сучка с фетишем оборотня.

— Прошу прощения? — Я зарычала, но она только пожала плечами, не сводя глаз с руководства.

— Волк символизирует стража в твоей жизни, поэтгму, сколько их было — ты сказала, около пяти?

— Да, — сказала я, все еще злясь на комментарий сучки.

— Итак, у тебя пять опекунов, и я думаю, что у твоей сестры тоже, тогда как волчата означают, что ты не уверена в истинных намерениях волков. Но, думаю, что могу прояснить одно из намерений по отношению к тебе, потому что мой Сет трахает тебя только потому, что считает забавным, что он имеет принцессу Вега, которая его враг. Это же очевидно.

Я нахмурилась и уже собиралась дать отпор, когда вдруг поняла, что так и не прокомментировала слухи, которые Сет распространил о нас. И теперь, когда Дариус сказал ему отступить, у меня не было причин продолжать притворяться.

— Я никогда не трахалась с Сетом, — твердо сказала я. — Он шантажом заставил меня признать это.

— Ха! — Она резко повернулась ко мне лицом, ее глаза сверкали зеленым и змеиным, как у Медузы. — Зачем Сети беспокоиться? Ты, очевидно, раздвигаешь ноги так же часто, как это делает твоя сестра. Не то чтобы ему нужно было лгать.

Моя рука взметнулась прежде, чем я успела передумать, и я ударила ее по лицу. Она не ожидала, что это произойдет, и ее челюсть отвисла, когда она посмотрела на меня.

— Не смей так говорить о моей сестре.

— Сэр! — взвизгнула она. — Дарси только что ударила меня!

Все в классе смотрели на нас, и я сжала челюсти, поворачиваясь к Габриэлю, ожидая своего наказания. Что бы это ни было, оно определенно того стоило.

— Она ударила тебя? — Габриэль задумался. — И вы ожидаете, что я вмешаюсь и буду сражаться за вас, мисс Мейджор?

Тори одарила меня улыбкой с другого конца комнаты, и я не могла не ответить ей тем же.

— Ах, я ненавижу тебя, — пробормотала Кайли, а я нахмурилась.

— Теперь я хочу, чтобы вы воспроизвели свой сон в уме и поохотились за более тонкими символами, скрытыми в нем, которые вы, возможно, пропустили, — крикнул Габриэль. — Были ли на небе облака или их не было? Была ли земля под вашими ногами мягкой или твердой? Было ли это летом или зимой? Подумайте хорошенько, потому что именно здесь вы найдете настоящую глубину в своем предсказании. Все закройте глаза и сделайте это сейчас.

Я закрыла глаза и попыталась снова пройти сквозь сон, вспомнив, что под деревьями вокруг меня были маленькие белые цветы.

Мой атлас зажужжал, и я приоткрыла глаз, незаметно сдвинув его со стола на колени. Я постучала по экрану и открыла сообщение Ориона, откинувшись на спинку стула, чтобы никто больше не смог увидеть.

Лэнс:

Приходи ко мне сегодня на ужин. В шесть у нас собрание персонала, так что я могу оставить дверь открытой для тебя, пока Пояс пустует.

Я ухмыльнулась, собираясь ответить, когда Габриэль подлетел ко мне.

— У тебя сегодня со мной отработка, помни. С семи до восьми.

Я нахмурилась, не помня ничего подобного, но он пристально посмотрел на меня, и я поняла, в чем дело. Мой подарок Ориону.

— Конечно, — сказала я, и мое сердце воспарило. — Я буду там.

Он кивнул и отошел, пряча ухмылку, когда почесал уголок рта.

Я снова взглянула на свой атлас, чтобы найти другое сообщение.

Лэнс:

Я забыл купить десерт, но, к счастью, у меня есть банка взбитых сливок и ненасытный аппетит к тебе. Так что, по крайней мере, я не останусь голодным. Эгоистичный ублюдок, не так ли?

У меня вырвался смешок, и Кайли бросила на меня сердитый взгляд. Я быстро удалила сообщения и снова открыла руководство по сновидениям, изучая свои видения.

— Клянусь луной, ты такой простая. Могла бы, по крайней мере, признать, что разрушила мои отношения и все еще трахаешься с моим бывшим, как бессердечная сука, которой ты и являешься. Что именно он тебе написал?

Я закатила глаза.

— Он не написал мне, и я скорее трахну кактус, чем Сета Капеллу, — выпалила я ей.

— Врешь, — прошипела она с ядом в голосе, и на секунду мне показалось, что ее волосы взорвутся потоками разъяренных змей.

— Я не вру, — огрызнулась я. — Я не хочу иметь с ним ничего общего.

— Знаешь, что хуже, чем шлюха без класса? Шлюха, которая не может признать, что она шлюха, — прорычала она,

— Говорит девушка, которая носит значок Лошадь, Кайли, — крикнул Тайлер через комнату. — Я слышал, что у тебя на вагине вытатуировано имя Сета со словами «вставь сюда, чтобы заставить меня выть» и стрелка, указывающая на твою задницу. Это правда?

Я расхохоталась вместе со всем классом, и, клянусь, даже Габриэль фыркнул.

— Заткнись! — Кайли огрызнулась, а затем посмотрела на меня так, как будто я была тем, кто это сказал, и я почувствовала в ней нечто большее, чем ярость. Там тоже была неподдельная боль. Этого было достаточно, чтобы заставить меня прикусить язык и отвернуться. В любом случае, она явно не собиралась слушать ничего из того, что я говорила. Так зачем беспокоиться?

Урок проходил мучительно медленно, и Кайли интерпретировала все остальные символы, которые я вспомнила из своего сна, как означающие, что я шлюха. Так что это было не совсем продуктивно.

Облегчение наполнило меня, когда урок, наконец, закончился, и я вышла из класса с Тори, попрощавшись с Диего и Софией, когда мы направились на Урок Элементалей Земли с Тайлером. Я изменила имя Лэнса в своем атласе на Starboy, чтобы, если кто-нибудь когда-нибудь увидит одно из моих сообщений, то они не узнают, от кого оно. Не то чтобы я сохраняла их у себя надолго. Я также пела «Starboy» The Weekend и Daft Punk в своей голове, пока делала это. Не то чтобы я знала девяносто процентов слов. Но я знала припев. Как бы.

Кайли прошествовала мимо нас с гордо поднятой головой, и Тори показала ей палец.

— Этой девушке нужно наладить свою жизнь. Как будто ты трахнешь этого мудака. Он превратил твою жизнь в ад. У тебя ведь более высокие стандарты, чем у меня.

Тайлер фыркнул.

— Я думаю, она просто так влюблена в него, что даже не видит в нем плохого, — сказала я, нахмурившись. Не то чтобы я давала ей свободу действий, но я видела этот взгляд в ее глазах. Ее сердце было разбито, когда он порвал с ней.

— Что ж, затаить обиду — это все равно что пить Фезин и ожидать, что твой враг сгорит в огненном пламени, — сказал Тайлер. — А эта сука выпила галлон.

Мы с Тори рассмеялись, но я отвлеклась, когда заметила Сета и Калеба впереди, когда мы прибыли на Территорию Земли у входа в пещеры.

Сет делал стойку на руках на долбанных плечах Калеба, в то время как Наследник Вампир бегал вокруг, чтобы посмотреть, как долго он сможет продержаться. Класс собрал аудиторию снаружи, аплодируя и смеясь, когда Калеб подпрыгнул в воздух, а Сет рухнул вниз. Он поймал себя порывом ветра, приземлившись прямо перед своим другом, и низко поклонился, пока все аплодировали.

— Еще, еще! — закричали две младшие девочки, хлопая в ладоши и подпрыгивая на каблуках.

— Привет, Вега! — крикнул Калеб, заметив нас. — Держу пари, ты не сможешь этого сделать! — Он подпрыгнул, чтобы встать Сету на плечи из долбаного прыжка стоя, затем дважды перевернулся через голову и приземлился перед ним с ухмылкой, когда разразился еще один взрыв аплодисментов.

— Настоящие королевы могут в любой день перевернуть ваши акробатические задницы! — воскликнула Джеральдина, уперев руки в бедра и пробираясь к нам сквозь толпу студентов.

Я обменялась взглядом с Тори, и она улыбнулась в то же время, что и я, когда между нами было принято решение.

Мы бросили наши сумки и блейзеры на землю, проталкиваясь сквозь толпу к кругу пространства между ними.

— Я подброшу тебя в воздух, — пробормотала я Тори, и она энергично кивнула, в ее глазах загорелся вызов. Ее выступление чирлидерш доказала, насколько она была готова к этому. А мои занятия питболом научили меня хорошо подниматься в воздух, чтобы блокировать Подачу, так что мы были идеальной командой.

Я опустилась на колени, сложив ладони вместе, как будто собиралась подбросить ее на дерево, как делала, когда мы были детьми, и она с ухмылкой скрестила руки на груди. Она шагнула в мою хватку, и я подбросила ее ввысь, вложив в это всю свою воздушную силу, и она взлетела высоко над нашими головами, дико вращаясь в воздухе и заставляя ее юбку развеваться вокруг нее под бурные аплодисменты толпы.

Я направила ее вниз, чтобы она мягко приземлилась, и тут же упала на колени, протянув руки и соединив их вместе для меня. Калеб и Сет пристально наблюдали за нами, их брови были подняты.

— Э-э, я не такая грациозная, Тор, — пробормотала я.

— Ты можешь это сделать, — настаивала она, и огонь в ее глазах заставил меня кивнуть, не желая сомневаться в себе в момент волнения.

Я шагнула в ее руки, надеясь, что не буду выглядеть как спагетти, подброшенная в воздух. Она подтолкнула меня вверх, и я использовала инерцию, чтобы перевернуться назад, мое сердце бешено колотилось, когда я летела обратно к земле.

Я приземлилась на пружинистую землю, когда Тори смягчила ее, и ахнула, споткнувшись всего на шаг. Черт возьми, да!

Раздались радостные возгласы, и Джеральдина возглавила песнопения членов клуба Ослов Терры «Вега на трон!»

Я взглянула на Сета и Калеба, которые обменялись заговорщическими взглядами, от которых у меня упало сердце.

— Детская забава. Теперь позвольте нам побросить вас, — сказал Сет с вызовом в глазах. — Держу пари, вы не сможете сделать три сальто, прежде чем упадёте на землю.

— Пф. Это будет зависеть от того, насколько доверяем вам, — сказала я. — А мы не доверяем.

— Да, спасибо, но нет, — сказала Тори, перекидывая волосы через плечо.

— Да ладно, вы же можете спасти свои задницы, если мы решим подбросить вас, — сказал Калеб. — Я брошу тебя своей вампирской силой, Тори. Это будет весело. Ты сможешь контролировать свое приземление.

— Я подсластлю сделку для тебя, Дарси, — сказал Сет, подходя ближе ко мне. — Если ты сделаешь три сальто и приземлишься, не споткнувшись, я позволю тебе выстрелить в меня. Без защиты.

Мои губы раскрылись, и я обнаружила, что без вопросов иду прямо к нему. Хочу ли я набить ему морду? Еще как хочу. Так собираюсь ли я упустить эту возможность? Ни за что.

— Но только если Тори тоже согласится, — сказал Калеб, и Тори рассмеялась, придвигаясь к Калебу, когда он положил руки ей на талию. Это была сестринская любовь.

Сет шагнул вперед и схватил меня за талию, и его свежий волчий запах окутал меня. Сегодня его волосы были собраны в пучок на макушке, а губы растянуты в дьявольской ухмылке. Я надеялась, что не попаду прямо в ловушку охотника, но я все равно смогу использовать собственную магию, чтобы замедлить падение.

Краем глаза я почувствовала, как взгляд Кайли прожигает дыру в моей голове, и я уверена, что она действительно расплавила бы мой мозг, если бы могла. Однако она взяла не тот конец палки. На самом деле не тот конец всего дерева. Я делаю это ради удара, который собираюсь нанести Сету в лицо. Ничего больше.

— Готова, детка? — спросил он.

— Всегда, — легко ответила я, как будто мое сердце не колотилось, как отбойный молоток.

— Три полных сальто, без обмана, — выдохнул он.

— Я не обманываю и не лгу. В отличие от тебя, позволяющего своей бывшей продолжать верить, что мы переспали. Это просто противно, Сет.

Его брови изогнулись, и он бросил взгляд в сторону Кайли.

— Я не думал, что ее это волнует. Мы расстались давным-давно.

Я фыркнула.

— Ты даже не представляешь, какой вред причиняешь, не так ли? Проносясь по жизням, разбивая сердца людей, в то время как ты смотришь в другую сторону. У тебя вообще есть душа в твоей пустой груди?

Он обвил рукой мою спину, притягивая меня ближе с диким рычанием.

— Ты знаешь, что есть, иначе кое-кто сейчас не дышал бы.

Мое сердце застряло у меня в горле. На это у меня не было ответа.

— Мы делаем это или что? — кричал Калеб.

Сет кивнул, поднимая меня с земли и готовясь бросить.

— Приятного путешествия. Не ударься лицом о грязь слишком сильно.

Я решительно стиснула зубы, и кто-то в толпе крикнул:

— Вперед!

Сет швырнул меня со всей силой своей воздушной мощи, и я взлетела так быстро, что мне потребовалось все, что у меня было, чтобы не закричать. Размытое пятно на периферии моего сознания подсказало мне, что Тори была близко, но я не могла сфокусироваться на ней, так как начала падать, глядя вниз на землю более чем в ста футах под нами с резким толчком в животе.

Я откинула голову назад, заставляя себя перевернуться, падая все быстрее и быстрее. Я перевернулась раз, два, три, четыре, затем выбросила руки, чтобы поймать себя, прежде чем упаду на землю.

Черт возьми, я должна приземлиться правильно.

Я оторвалась на фут от земли и грациозно опустилась, твердо приземлившись на обе ноги, как раз в тот момент, когда Тори опустилась рядом со мной.

В воздухе раздались радостные возгласы, и я закричала, прыгая на Тори и крепко обнимая ее.

— Задай ему жару, Дарси, — сказала она мне на ухо, и я рванулась от нее к Сету с яростным желанием мести в моих венах.

— Сражайся, сражайся, сражайся, сражайся! — начали скандировать все в классе, взволнованные жаждой крови, витавшей в воздухе.

Сет постучал себя по подбородку с насмешливой ухмылкой, как будто это ни капельки не повредит ему. Но нельзя полжизни прожить в приемных семьях среди изворотливой половины общества, не научившись наносить хорошие удары. И теперь, когда я занималась силовыми тренировками в целях физического совершенствования, у меня была сила калечить.

Я подумала обо всех мерзостях, которые он со мной сделал, и с криком вызова изо всех сил ударила кулаком. Моя рука врезалась в твердый воздушный щит, и крик боли вырвался из меня, когда мои костяшки сломались и хрустнули.

Из толпы раздался возглас, и Сет начал хохотать до упаду.

— Ты мудак, — огрызнулась я.

— Вау, вау, это была просто шутка, — сказал он, быстро сдерживая свое веселье.

Тори поспешила вперед, обнимая меня, но я стряхнула ее, пристально глядя на Сета, когда рычание вырвалось из моего горла.

— Пошел ты, твое слово ничего не значит, — выплюнула я.

— Неправда, это была просто шутка. Ты должна признать, что это было забавно, — сказал Сет, с надеждой глядя на Калеба.

— Чувак, я не думаю, что шутка удалась, — сказал Калеб, проводя рукой по затылку, прежде чем повернуться ко мне. — Мы иногда так подшучиваем друг над другом.

— Умора, — невозмутимо ответила я, поднимая здоровую руку и вызывая бурю вокруг себя. Я собиралась разорвать Сета на части.

— Всё, достаточно, студенты! — Кричала профессор Рокфорд. — Все внутрь.

— Давай, позволь мне исцелить, — предложил Сет, и я отпрянула от него.

— Не прикасайся ко мне, — прошипела я, и из его горла вырвался стон.

— Успокойся, детка. Я исцелю тебя, и ты сможешь нанести удар.

— Сет играет грубо, вот и все, — извиняющимся тоном сказал Калеб. — Сломай ему нос, тебе станет легче.

— Нет, — сказала я Сету, темная энергия поднималась в моей крови, когда тени кружились внутри меня. Он унижал меня слишком много раз. И если он думал, что может просто начать относиться ко мне как к одному из своих маленьких приятелей со своими такими забавными шалостями, то он обязан подумать еще раз. — На самом деле, я все равно не хочу от тебя никаких благотворительных ударов. Когда я одолею тебя, это произойдет потому, что я сильнее, способнее. И ты будешь смотреть на меня снизу вверх из грязи и жалеть, что когда-то стал моим врагом.

Взгляд Сета загорелся голодным блеском, и он вторгся в мое личное пространство со злой улыбкой.

— Ты кое-что не так поняла, детка. Ничто не нравится мне больше, чем достойный противник. Так что набросься на меня со всей силы, потому что я изголодался по этому огню в твоих глазах. Я знаю, у тебя есть все, что нужно.

Он прошёл мимо меня, и Калеб одарил нас напряженным хмурым взглядом, прежде чем шагнуть за ним. Джеральдина бросилась вперед, схватив мою руку в свои, выпуская поток исцеляющей магии под мою кожу. Я вздохнула, когда мои суставы зажили, и поворнула голову, чтобы посмотреть вслед Сету.

— Спасибо, Джеральдина, — пробормотала я.

— Нет проблем, мой дорогой одуванчик. Этому мошеннику нужно преподать парочку хороших ударов. Чего бы я только не отдала, чтобы намазать маслом не ту сторону его рогалика. — Она погрозила кулаком в его сторону, а профессор Рокфорд хлопнула в ладоши, подбадривая нас.

— Он добился своего, — прошептала мне Тори, и я кивнула, питаясь тем семенем ненависти во мне, которое пустило более глубокие корни и расцвело во что-то по-настоящему смертоносное. Я знала, что то, что он сделал для Ориона, было тем, что я никогда не смогу забыть, но это не отменяло всего плохого, что он когда-либо делал с нами. И я была полна решимости заставить его заплатить.

— Я добьюсь этого, — твердо сказала я. — Но моя месть будет еще слаще.

Калеб

— Я хочу самый большой в мире торт, — взволнованно объявил Сет. — И гору подарков. И воздушные шары. И серпантин. И игры для вечеринок. И игры с выпивкой. И нам, наверно, нужно выбрать тематику. Или, может быть, нанять каких-то исполнителей, например, огненных девушек или, может быть, земные головоломки, или как насчет…

— У меня есть какое-то право голоса в этом? — спросил Макс, закатывая глаза. — Потому что в последний раз, когда я проверял, это была совместная вечеринка по случаю дня рождения, и все же я слышу чертовски много вещей, которые тв хочешь устроить на ней, не посоветовавшись со мной.

Я фыркнул от смеха. Каждый год у нас было одно и то же. Сет и Макс родились с разницей в пять дней друг от друга, Сет в самом конце цикла Водолея, а Макс в начале цикла Рыб. И каждый год они устраивали совместную вечеринку. И каждый год они проводили все время перед этим, обсуждая детали, прежде чем поклясться, что в следующем году у них будут отдельные вечеринки, чтоб им не пришлось идти на компромисс в том, чего они так сильно хотели.

В этом году они решили сделать вечеринку в воздушной тематике, но потом поняли, что сделать воздушные декорации или вообще что-то с ними сделать довольно сложно, и начались споры о том, что еще можно сделать.

Мы все сидели вокруг костра в Королевской Лощине, обсуждая это, хотя Дариус до сих пор не сказал и двух слов.

— Я не знаю, почему вы всегда откладываете все на последний момент, — раздраженно сказал я, откидываясь на спинку стула. — Вечеринка через неделю, а вы до сих пор не разобрались со списком гостей.

— Нам не нужно составлять список гостей, очевидно, что это эксклюзивное мероприятие Лошадей, которое заставит группу Ослов рыдать в подушку от осознания того, как много они упускают, — сказал Сет с дерьмовой ухмылкой. Он сидел рядом со мной на диване и явно чувствовал себя сегодня очень по-волчьи, так как продолжал гладить меня по руке и уткнулся носом прямо в меня, опираясь на мне. Вообще говоря, мой Орден не любил таких прикосновений, которые нравились Волкам, но с Сетом я обычно не возражал против этого.

— Хорошо. Но вы также не выбрали место проведения, — заметил я.

— Как насчет озера? — предположил Макс. — Я могу заморозить участок воды рядом с берегом, и мы могли бы вместе создать дворец изо льда и земли исключительно для вечеринки. У нас все равно скоро будет экзамен по практической магии, так что мы могли бы использовать ее для демонстрации наших талантов и убить двух зайцев одним выстрелом.

— Фу, это звучало здорово, пока ты не превратил это в работу, — драматично проворчал Сет, опускаясь на мои колени и прикрывая глаза рукой.

— Серьезно? — пожаловался я, и он переместился, положив голову мне на промежность, и посмотрел на меня из-под руки.

— У меня стресс, мне нужен телесный контакт, не отвергай меня сейчас, чувак, — сказал он, добавив фальшивое хныканье для большего эффекта, и я закатил глаза.

— Отлично. Но я не буду гладить тебя по волосам, — невозмутимо ответил я, когда он широко улыбнулся.

— Наверное, лучше не надо, а то ты можешь меня завести", — согласился он, и я даже не знал, шутит ли он, но рассмеялся, как будто так и было.

Дариус встал и направился к холодильнику со льдом, чтобы взять себе пива. Была суббота, так что я предположил, что не имело значения, пил ли он третью кружку пива… даже если было одиннадцать утра.

Последние несколько дней он часто был таким. Тихий, задумчивый, отстраненный от мирских разговоров, которые мы все вели.

Я все ещё подбадривал его, это ведь часть плана с Орионом и другими Наследниками, попытаться снять проклятие с него и Тори, но я также беспокоюсь о том, сработает ли.

С этим было несколько проблем. Во-первых: теперь я уделяю чертовски много внимания тому, как реагируют звёзды, оказавшись слишком близко друг к другу, и надеюсь, что нашел лазейки, хотя пока нет никакого способа проверить это до главного события, так что мне остаётся только надеяться, что мой догадки верны.

Во-вторых: Тори отдалилась от меня за последние несколько недель, и я не был уверен, смогу ли я заставить ее доверять мне настолько, чтобы следовать плану. Но я не могу открыть его ни ей, ни кому-либо еще, вдруг звезды подслушивают. Есть ли у звезд уши? Понятия не имею. Но у них определенно есть глаза, поэтому я собираюсь держать свои планы в секрете до поры до времени, на всякий случай.

В-третьих: Дариус плохо ладит с другими, и в последнее время стал вдвойне сварливым ублюдком — я понял почему, но это только усложняет мою задачу — убедить его опробовать идею все равно, что взобраться на гору. Но у меня есть слабый проблеск надежды, если я смогу преодолеть каждое из этих препятствий, то, возможно, появится чертовски блестящая идея. Надеюсь. При условии, что все не разрушится у меня перед носом. Но пока это все, что у меня есть, так что попробовать стоит.

— Мы можем хотя бы договориться о шоколадном торте? — спросил Сет, выглядывая из-под руки и бросая на Макса щенячий взгляд.

— Я хотел ванильный, — сказал Макс и, подчеркивая эту мысль, стал нагнетать чувства желания и искушения на всех нас, пока мой желудок не заурчал, а во рту не собралась слюна.

— Ванильный звучит неплохо, — признал я, задаваясь вопросом, как скоро смогу ли взять его немного у кухонного персонала.

— Мудак, — проворчал Сет. — Теперь я тоже хочу ванильный.

— Похоже, вы приняли решение, — сказал Дариус холодным тоном. Видимо, он не настроен на вечеринку. Ни капельки.

Остальные из нас обменялись взглядами, когда он сосредоточился на своем пиве.

— Итак… как сейчас дела у Ксавьера? — осторожно спросил Сет.

Всегда было трудно сказать, как отреагирует Дариус, когда он находился в таком состоянии. Он может стать полным мудаком Драконом, откусить нам головы, исцарапать нас, а потом послать на хуй. Или он может просто открыться. А на этой неделе, с тех пор как Тори пробралась в его поместье, заставила Ксавьера принять форму Пегаса, вышвырнув его из окна и выставив видео на всеобщее обозрение, после чего уничтожила все барьеры в сознании Дариуса, он был более склонен к последнему варианту.

— Лучше, — ответил Дариус, улыбка приподняла уголок его рта, когда он посмотрел на нас. — Ему разрешили дать больше интервью, и все газеты строят предположения, к какому стаду он присоединится, так что отцу придется разрешить ему встретиться с ними. Он снова похож на ребенка, с которым я рос, теперь в нем так много света. И так изменило ситуацию то, что мама стала собой — по крайней мере, за закрытыми дверями. Он больше не один в этом доме. Мы вернули ей что-то, чего я даже не подозревал, что мне так отчаянно не хватало… И все потому, что у Рокси яйца больше, чем у любого из нас.

— Она, конечно, что-то с чём-то, — согласился я, и он бросил на меня взгляд, который говорил, что он все еще немного зол на меня из-за того перепихона. Но он принял это. Я чувствую себя дерьмово, хотя мало что могу с этим поделать без машины времени, и даже тогда я не уверен, что смогу вернуть все назад. Тори было так больно, когда я пришел к ней той ночью. Она нуждалась во мне, а не просто хотела. Ей нужно было что-то, что помогло бы вернуться из отчаяния, и я был этим «что-то». Это не красиво, не просто и не легко, но такова жизнь. И жизнь иногда становится грязной, даже если ты этого не хочешь.

— Как она себя чувствовала, когда ты вернулся в свою комнату на следующее утро? — спросил Сет.

Он ужасно хотел спросить об этом всю неделю, практически лезя на стены от своего желания знать, в то время как Макс запретил ему спрашивать. Но был ли смысл в том, чтобы мы сейчас сдерживались вокруг Дариуса? Он рассказал нам все в ту ночь, когда его Темное Принуждение было снято, и я до сих пор потрясен той информацией о его отце, Кларе, тенях, Нимфах… Конечно, мы предупредили наших родителей, но без каких-либо доказательств, подтверждающих все это, они не могут предпринять никаких действий против Лайонела. Им оставалось только наблюдать, ждать и надеяться, что будут готовы, когда он захлопнет свою ловушку. В любом случае, они не были полностью убеждены, что все, что мы им рассказали, было правдой. И я должен признать, что тоже усомнился бы в этом, если бы Дариус не показал нам тени, но я не собираюсь заставлять его показывать их моей маме. Ведь его арестуют вместе с отцом, если узнают, что они в нем есть. Никто из нас не обсуждал, означает ли это, что он теперь сильнее всех нас, и я не хочу этого знать. Дариус мой брат. Он не похож на своего отца, и я ни на секунду не сомневаюсь в нем, чтобы беспокоиться о том, что он будет делать с этой силой. Он никогда не попытается отстранить нас от власти. Наша связь нерушима, как солнечная сталь.

— К тому времени, как я вернулся, она уже ушла. Что, вероятно, хорошо, поскольку звезды в любом случае просто разлучили бы нас, — пробормотал Дариус.

— И это все? — разочарованно спросил Сет. — Никаких моментов, наполненных сексуальным напряжением, когда ты обнаружил ее в своей постели? Или в душе? Или, может быть, она лежала голой на коврике у камина…

— Она оставила записку, — прорычал Дариус, вытаскивая из кармана сложенный листок бумаги и бросая его на стол, чтобы мы могли его прочитать.

Спасибо, что был джентльменом и позволил мне украсть твою кровать.

P.S.

Я воспользовалась твоим джакузи, и это все равно самая нелепая вещь, которую я когда-либо видела.

— Что это вообще значит? — раздраженно спросил он.

— Что ей… нравится твой джакузи? — предположил Сет.

— Я просто не знаю, чего она от меня хочет, — прорычал Дариус. — Знаете, она в лоб сказала, что ей не нравится, когда я прикусываю язык рядом с ней. Типа, она хочет, чтобы я ее подначивал, спорил с ней или что-то в этом роде.

— Может быть, тебе стоит просто попытаться поговорить с ней обо всей этой ситуации? — предположил Макс. — Мы могли бы посидеть с вами, используй заглушающий пузырь, чтобы сохранить все в тайне, если хочешь, или…

— Но я умею читать по губам. Просто чтоб ты знал, — вставил Сет, и я фыркнул от смеха.

Он поерзал у меня на коленях и ухмыльнулся, когда я посмотрел на него сверху вниз.

— Я не знаю. Мне все равно нужно пойти и проведать Ксавьера и маму. Вы не против, если я откажусь от планирования вечеринки?

— Не беспокойся, чувак. У нас все под контролем, — легко сказал Макс, и Дариус одарил нас извиняющейся улыбкой, направляясь к выходу из комнаты, чтобы позвонить.

— Я чувствую, что мы застряли на карусели с этим дерьмом, — пробормотал Макс. — Как у вас, ребята, дела с планом?

— Думаю, что готов выполнить свою часть, — сказал я. — Но чтобы иметь хоть какой-то шанс на то, что он сработает, мне нужно, чтобы они оба были в хорошем настроении. Более восприимчивы к моим предложениям.

— Я завоевываю Джеральдину… медленно, — сказал Макс. — Она за настоящую любовь, но, кажется, будто тоже хочет, чтобы инициатива больше исходила от Дариуса, чем от Тори, но с этим пораженческим дерьмом…

— Итак, нам нужно заставить его захотеть бороться, — сказал Сет. — Я пыталась убедить его делать для нее всевозможные жесты, но он не клюнул. На самом деле, он прямо сказал мне, что намазаться маслом и устроить стриптиз-шоу с розой, зажатой между зубов, — глупая, блядь, идея. Он даже выбросил мое массажное масло в мусорное ведро. А это дерьмо было новым.

— Твоя идея заключалась в том, чтобы он устроил для нее танец? — сказал я сквозь смех. — В каком мире ты можешь представить Дариуса, делающего это? Или чтобы Тори это понравилось, если уж на то пошло? Кроме того, любой мудак может выставить себя дураком, но это не совсем глубокое проявление, не так ли?

— О, ты хочешь, чтобы я вошел глубоко, не так ли, Кэл? — поддразнил Сет, многозначительно приподняв брови, и я закатил глаза, когда по моей коже пробежали мурашки.

— Прекрати флиртовать со мной, придурок, — пошутил я, толкая его так, что он чуть не свалился с моих колен.

— Тогда перестань так много улыбаться, когда я это делаю, — ответил он, одарив меня грязной ухмылкой, когда снова устроился на моей промежности.

— Неважно, — пренебрежительно ответил я. — Но тебе нужно улучшить свой план, если хочешь, чтобы Дариус заработал несколько очков от Тори в ближайшее время.

— Было бы намного проще, если бы он верил, что у него есть шанс, и что в конце концов они смогут быть вместе, — фыркнул Сет. — В чем довольно трудно убедить его, поскольку такого никогда раньше не делали, даже я сам в это не очень то и верю.

— Ну, начинай верить, — огрызнулся Макс. — Потому что он нуждается в нас. Мне все равно, насколько это невозможно или безнадежно, все равно, что пытаться поверить, будто пукающий Гриффон пахнет как вишневый пирог. Просто сделай это. Для него.

— Ладно, ладно, не снимай трусики. Я что-нибудь придумаю. Я могу придумать что-то глубокое и значимое. Мой план будет дерьмовым, — объявил Сет. — Вы двое просто продолжайте реализовывать свои части, а остальное предоставьте это мне.

— Ну, мне нужно, чтоб он и Тори были в хорошем настроении, если я хочу выполнить свою часть плана, — сказал я, пожав плечами. — Что в настоящее время случается реже, чем Рождество, так что…

— Ты знаешь, что поднимет им настроение? — сказал Сет, поднимаясь с моих колен, чтобы снова сесть рядом со мной, и возбужденно улыбнулся. — Вечеринка!

— Я думал, у тебя вечеринка только для Лошадей? — спросил я.

— Да, и Дариусу не понравится вечеринка, где присутствует Милдред, — добавил Макс.

— Хорошо, что, если мы пригласим Тори в качестве… мирного предложения. Ну, не мира, но как бы в знак признания того факта, что когда мы победим ее и Дарси в борьбе за трон, мы будем готовы принять их в качестве заместителей Советников или еще кого-нибудь, — предположил Сет. — Потом она приходит, веселится, прекрасно проводит время, Дариус прекрасно проводит время…

— Появляется Милдред и все портит, — вмешался я.

— Тогда давай убедимся, что Милдред никогда не придет на вечеринку, — сказал Макс с мрачной улыбкой.

— Оооо, — восторженно проворковал Сет, потирая руки, как злодей в каком-нибудь дурацком фильме.

— Я бы беспокоился за ее двери и окна, — сказал я с ухмылкой. — Волнуюсь, что они случайно прилипнут. И если она случайно потеряет свое золото и случайно израсходует магию в Битве Стихий до начала вечеринки, ей придётся чертовски трудно вырваться оттуда.

— Да, да! К черту, это гребаное «да»! — закричал Сет, взвыв от возбуждения. — Мы забаним тролля с вечеринки, убедимся, что Тори Вега выглядит чертовски сексуально, приведем Дариуса в лучшее настроение во всей его жизни, а затем столкнем их вместе. Они танцуют, им весело, вокруг так много людей, что звезды не сердятся. В этом плане есть все.

— Кроме Вега, о которой идет речь, — добавил Макс. — Мы должны заставить придти ее первой.

— Точно, да, это. Давайте убедим ее сейчас, — сказал Сет, поднимаясь на ноги.

Я ухмыльнулся и тоже встал, но на самом деле не был уверен, что мы сможем заставить Тори согласиться. Зачем ей хотеть придти на вечеринку с кучей людей, которые открыто выступили против нее? Я все равно отправил ей сообщение, чтобы узнать, где она, и улыбнулся, когда она ответила быстро, в кои-то веки, сказав, что она в библиотеке и не стоит ее беспокоить, если только я не принесу закуски. Закуски я могу организовать.

— Хорошо, она в библиотеке и хочет перекусить, если мы решим заглянуть к ней. Не то чтобы я упоминал, что вы, два придурка, будете со мной, но я уверен, что она простит меня, если я не принесу суши.

— Тогда иди за едой, мы встретимся с тобой там, — сказал Сет, махнув мне рукой, чтобы я пошёл. — И принеси мне немного Орео. И молоко. Не забудь молоко.

— Хорошо, мудак, но тебе лучше выполнить свою часть плана, потому что я начинаю думать, что мы с Максом единственные, кто прилагает усилия, или ты хочешь, чтобы звезды прокляли твою задницу за нарушение клятвы.

Сет закатил глаза, когда Макс усмехнулся, а я убежал от них двоих, заскочив в Сферу за едой, прежде чем помчаться в Библиотеку Венеры, где я прислонилась к двери, ожидая, когда они догонят меня.

Они прищурились, глядя на меня, когда бежали трусцой вверх по тропинке, забирая пакет с закусками и стараясь не показывать, как сильно их раздражает то, что я могу буквально победить их где угодно и когда угодно. Быть Вампиром было лучше всего, и они знали это, даже если никогда не признавались.

— Вот и всё, — пробормотал Макс, открывая дверь, и мы вошли внутрь.

Мы заметили Тори, сидящую в углу с Дарси и Джеральдиной, которые рассматривали ряд звездных карт.

Они не обратили на нас внимания, когда мы приблизились, поэтому я взгромоздил свою задницу на работу Тори, и она вынуждена была посмотреть на меня снизу вверх.

— Ты принес еду? — спросила она, и я лучезарно улыбнулся, протягивая ей пакет с едой. Она взяла его со словами благодарности и начала раздавать еду двум другим девушкам, которые подозрительно смотрели на нас. — Что это за бэк-вокалисты? — Она кивнула подбородком Максу и Сету, когда они стояли позади меня, и я тоже посмотрел на них, размышляя, спросить ли ее об этом прямо или подвести к этому.

— Мы хотели попросить тебя прийти на нашу вечеринку по случаю дня рождения, — сказал Сет, как обычно, идя ва-банк, проведя рукой по волосам. — Вы обе, — добавил он, взглянув на Дарси. На самом деле это не входило в план, но в этом был смысл. Было бы совершенно очевидно, что мы что-то замышляем, если бы пригласили только Тори.

— Как будто Принцессы Солярии захотят тратить свое время на вечеринку, полную негодяев и оборванцев, — усмехнулась Джеральдина, прежде чем пренебрежительно вернуться к своей работе.

Близнецы переглянулись, и Тори откинулась на спинку стула, открыв пакет молока, который я захватил для Сета, и начала макать в него его Орео. Его челюсть задергалась от раздражения, но он никак это не прокомментировал, что было довольно впечатляющей демонстрацией самообладания для него.

Мы ждали ее ответа, пока она жевала, и я начал раздраженно постукивать ногой.

— Нет, — сказала она, пожав плечами, и Дарси фыркнула от смеха. — Ты хочешь убрать свою задницу со стола? Просто у нас уже есть закуски, так что теперь нам не нужно, чтобы ты болтался поблизости…

Я подавил улыбку, когда повернулся лицом к другим парням с поднятыми бровями, прося немного помощи.

— Почему ты не хочешь придти на лучшую вечеринку года? — подтолкнул Макс. — У нас будет группа, танцоры огня, воздушные гимнасты…

— Я думал, мы говорили, что у нас будут водные стриптизерши? — прошипел Сет вполголоса.

Близнецы выглядели примерно так же искушенно принять приглашение, как если бы мы предложили отвезти их на похороны.

— Почему мы должны хотеть идти на вечеринку, полную тебя и твоих Лошадей? — спросила Дарси, закатывая на нас глаза, как будто мы были слишком чертовски раздражающими, чтобы иметь с нами дело.

— Потому что, — прорычал Сет. — Мне и Максу исполняется двадцать. Это большое событие…

— Для тебя, может быть, — пренебрежительно пробормотала Тори, и Джеральдина начала смеяться, как будто это была самая смешная вещь, которую она когда-либо слышала.

— Забирайте свои неаппетитные приглашения и проваливайте, хулиганы, — скомандовала она, взмахнув рукой.

— Что, если мы пригласим твоих друзей? — предложил Макс, не сводя глаз с Джеральдины. Я смутно задавался вопросом, понимал ли он вообще, как сильно зацепила его эта девушка. — Ты тоже можешь пойти, Джерри, и все остальные Ослы.

— Успокойся, мое бьющееся сердце, какое прекрасное предложение, — проворковала Джеральдина. — Для меня большая честь получить это замечательное приглашение. И посмотрите, как потрясающе оно сделано. — Она развернула воображаемое приглашение, и Тори с Дарси ухмыльнулись, когда она продолжила притворяться, что читает его. — Их не-королевские не-святыни мальчик Макси, король форелей, и сэр Сет, правитель дворняг, официально просят вас присутствовать на их вечеринке по случаю дня рождения. За каждым углом будут встречаться неприятные персонажи, и есть вероятность, что в ваш напиток подмешают неприличные зелья. Не говоря уже о изобилии любовных ключей, готовых вторгнуться в любой невольный дамский сад, который они смогут найти. Пожалуйста, не забудьте взять с собой зубную щетку и запасную пару трусиков на случай, если ты поддашься на их уловки под светом этой коварной шалуньи Венеры и окажешься на спине под одним из них, прежде чем проснешься с чувством стыда на следующее утро.

Даже мне пришлось рассмеяться над этим, и Макс ухмыльнулся, наклонившись к ней.

— Значит, ты ожидаешь, что в любом случае окажешься подо мной?

Джеральдина театрально закатила глаза.

— Боже упаси меня снова приблизиться к твоему скользкому угрю.

— Но… разве вы не считаете, что это хорошее предложение, которое мы предложили? Я слышал, что Милдред не сможет присутствовать, поэтому мы можем объявить перемирие на одну ночь. Пожалуйста, Джерри… — Макс бросил на нее умоляющий взгляд, а Джеральдина бросила взгляд на Тори, прежде чем драматично вздохнуть.

— Ну, я полагаю, нам больше нечем заняться, не так ли, девочки? — спросила она, меняя переметнувшись так внезапно, что у меня перехватило дыхание. Я догадался, что Макс действительно добился прогресса в том, чтобы заполучить ее на борт «Миссии: Бросьте вызов звездам».

— Эм, я могу придумать тысячу вещей получше, — возразила Дарси.

— Миллион, — добавила Тори.

— Пожалуйста, — настаивал Сет, глядя на них щенячьими глазами. — Это наши дни рождения…

Тори поджала губы и посмотрела на всех нас, прежде чем ее взгляд остановился на мне.

— Никакой Милдред?

— Никакой Милдред, — подтвердил я.

— Не подмешаете нам зелья? — добавила она.

— Клянусь, мы не сделаем ничего, что могло бы причинить тебе боль этой ночью. — Я нарисовал крест над своим сердцем, и она посмотрела на Дарси, которая пожала плечами.

— Отлично. Но поскольку я ни хрена тебе не доверяю, я поставлю магическую печать на эту сделку. — Тори протянула мне руку, и я ухмыльнулся, хлопнув своей ладонью по ее ладони.

— Я клянусь, что у нас у всех будет потрясающая ночь без единого акта дерьма между нами, — сказал я.

— За то, чтобы не быть ублюдками, — согласилась она, и между нами раздался хлопок магии со вспышкой белого света, когда сделка была заключена.

Мы направились прочь, оставив их заниматься своей работой, и я обменялся улыбками с Максом и Сетом. Теперь все, что оставалось сделать, это убедиться, что она и Дариус тоже согласятся на следующую часть моего плана, и все будет готово. Просто.

Сет

Я бежал со своим рюкзаком, подняв голову, и выл так громко, как только мог, вой разносился по всему кампусу. Мы встали рано, и полумесяц делил небо с восходящим солнцем, два самых красивых небесных существа в солнечной системе объединились как раз к моему дню рождения. Совпадение? Едва. Они были здесь, чтобы отпраздновать это только ради меня.

День рождения Макса был через четыре дня, но мой был в субботу, так что это был идеальный вариант для вечеринки. И я был лишь немного самодоволен этим.

Наконец я повернулся обратно в Лес Стенаний и замедлил шаг, остановившись там, где мы оставили нашу одежду под древним дубом на обочине тропинки. Мои Волки собрались вокруг меня, уткнувшись носом в мою шею, после чего я перекинулся в свою форму Фейри, натягивая спортивные штаны, а затем сунул ноги в кроссовки.

Вскоре все были одеты, хотя большинство из них пришли в пижамах, так что Элис была в облегающей розовой ночной рубашке, когда она подошла ко мне, проведя ладонью по моей груди.

— С днем рождения, Альфа. — Она наклонилась, чтобы поцеловать меня, но я подставил ей щеку, когда меня пронзил зевок. Она нахмурилась, опустив руку еще ниже. — Давай вернемся в твою комнату и побалуем тебя. — Она соблазнительно прикусила губу, и на мгновение я поддался искушению. Но в последнее время мне стало немного скучно от того, что все мои потребности удовлетворяются в мгновение ока. Когда со мной обращались как с королем, это было здорово и все такое, но иногда мне хотелось бросить вызов. И в последнее время мне казалось, что я жажду этого все больше и больше.

— Иди развлекайся, я увижу тебя на вечеринке позже, — сказал я, подмигивая, а она выглядела так потрясенно, как будто я дал ей пощечину. Они все начали выть и скулить, и я нахмурился. — Идите веселитесь, — скомандовал своим альфа-тоном, и они захныкали, отпрянув назад, а затем сгруппировались вместе, направляясь вниз по тропинке. — И ты можешь присоединиться к нам сегодня, Морис! — позвал я его запоздало, и он оглянулся на меня, его глаза были широко раскрыты и полны настоящих слез.

— Ты уверен? — спросил он.

Я заставлял его стоять снаружи комнаты, пока мы трахались, как кролики, неделями подряд, в наказание за то, что он завладел моей стаей после того, как я подхватил блох. Но поскольку это был мой день рождения, и я чувствовал себя сегодня очень хорошо, то решил, что пришло время положить конец его долгому периоду синих шаров.

— Да, сходи с ума, — сказал я, и он завыл как сумасшедший, подпрыгивая вверх и вниз, в то время как другие немедленно поприветствовали его в ответ. Прилив силы, который дал мне это, был не таким сладким, как хотелось. Может быть, теперь, когда мне стало двадцать, я свыкся постоянно быть вожаком. Когда ты на вершине, подниматься больше некуда. И это немного… скучно.

Я хотел снова работать ради чего-то в своей жизни. Вот почему я подстрекал Дарси Вега при каждом удобном случае. Она понятия не имела, насколько близка была к тому, чтобы преодолеть мою защиту в Бою со Стихиями. Я не раз был чертовски потрясен ее атаками, но моя дерзкая улыбка и непоколебимая бравада не давали ей ни малейшего представления о том, что мои щиты иногда были в секунде от разрушения или что иногда ее атаки были настолько искусными, что мне требовалась каждая унция концентрации, чтобы защититься. И я наслаждался этим. Драка с Тори не доставила мне особого удовольствия, потому что ее сестра была так зла на меня, что практически горела от этого.

Я сражался с Наследниками всю свою жизнь, и мне это нравилось, но ничто не могло сравниться с новым противником. Тот, которого я должен выяснить, оценить, победить. Этот новый вызов осветил меня изнутри. На самом деле я немного болел за нее. Хотя никогда никому не мог этого признать. Потому что да, это захватывающе, но последствия такой реальности чертовски ужасны.

Она была Вега. Если она победит меня, то все. Это официально делало ее достойным противником. Та, которую все в королевстве признают. И я собирался драться изо всех сил, чтобы убедиться, что этого не произойдет. Но решимость в ее глазах и это отчаянное желание причинить мне боль нельзя было игнорировать. Заслужил ли я это? Что ж, можно было обсудить. И это был спор, в который я не собираюсь вступать самим с собой прямо сейчас.

Я выхватил телефон, отправляя сообщение Калебу с ухмылкой на лице.

Сет:

Что ты делаешь?

Калеб:

Я спал.

P.S. С днем рождения. У меня есть для тебя подарок.

Я покачался на пятках, когда возбуждение пробежало по мне.

Сет:

Так почему бы тебе не прийти и не отдать его мне?

Если ты сможешь выследить меня, то …

Я нажал "Отправить", прислушиваясь к лесу вокруг меня. Возможно, он уже пришел за мной, мошеннический ублюдок, которым он был.

Калеб:

Беги, спасая свою жизнь.

У меня вырвался смешок, но я не убежал. Я подошел к дубу и начал карабкаться, пока не оказался на ветвях, глядя вниз на тропинку внизу с улыбкой на лице.

Моя кровь бурлила, а адреналин заставлял сердце биться быстрее. Эта игра была для Калеба больше, чем просто развлечением. Я наслаждался каждой секундой этого. Но мне больше всего нравилось, когда он ловил меня, и мы дрались, как дикие собаки.

Подул ветер, и мои волосы развевались вокруг меня.

Мои мышцы напряглись, когда инстинктивная дрожь пробежала по позвоночнику. Я сотворил под собой сплошную воздушную стену и разразился смехом, достаточно громким, чтобы он услышал, если был рядом.

Он появился как в тумане и врезался в мой воздушный щит с такой силой, что его отбросило на спину с воплем ярости.

Я спрыгнул с дерева, смеясь до упаду, когда упал на него сверху, обхватив руками его горло.

— Сдавайся.

Уголки его рта приподнялись, и он нанес мне сильный удар в бок.

— Счастливого. Дня рождения. Мудак, — говорил он с каждым ударом, который наносил, смеясь вместе со мной и оттолкивая от себя. Я попытался встать, но он бросился вперед с голодными глазами, схватив меня за руку и пытаясь впиться зубами в мое запястье.

Я ударил его другим кулаком по голове, и он зарычал, бросаясь на меня, вдавливая в грязь, и пытаясь добраться до горла. Наш смех полностью утих, а я свирепо зарычал, отбиваясь, переворачивая нас и нанося тяжелые удары ему в живот, пока мы оба пытались одержать верх.

Его темно-синие глаза горели жаждой крови, он вцепился в мои волосы, когда я потянул его на себя, откинув голову назад, и он рванулся к моей шее.

— Черт, — воскликнул я, когда его зубы погрузились в вену, мое дыхание участилось, когда он обездвижил мою магию.

Он обхватил меня одной рукой и в порыве скорости понес меня к дубу, прижимая спиной к нему, а его клыки глубже погрузились в мою шею.

Его тело прижалось вплотную к моему, и стон вырвался из моего горла, когда его мышцы напряглись напротив меня, не в силах удержаться от возбуждения. Он еще сильнее прижал меня к корявой коре, и я обернул руку вокруг задней части шеи, крепко сжимая его, пока он кормился. Он был единственным Вампиром во всей Солярии, которому я когда-либо позволял пить из себя. И я начинал входить во вкус к этим играм, даже к кусачим. Черт, неужелия стал мазохистом?

— Кэл, — прорычал я, моя другая рука пробежалась по его гладкой поверхности спины.

Он высвободил клыки, поднял голову, чтобы посмотреть на меня, и из уголка его губ потекла струйка крови. У меня было дикое желание слизать ее, а выражение его глаз в этот момент говорило, что он, возможно, совсем не против этого. Но он мой друг, Наследник. Возможно, у меня и были более чем странные фантазии о нем, но я никогда не действовал в соответствии с ними. Даже в тот раз, когда мы делили девушку и случайно поцеловали друг друга (или так сказал Калеб). Мы были чертовски пьяны. Но сейчас мы не пьяны. И то, как его тело прижималось к моему, чувствуется остаточно афигенно, чтобы кровь в моих венах устремилась очень далеко на юг.

— Я думаю, ты только что послал ураган в мое гребаное горло, — прохрипел он.

— Не в первый раз, — поддразнил я, и он звонко рассмеялся, заставив мой взгляд снова переместиться на его рот. У него была утренняя щетина и волосы, взъерошенные после постели. Это мой любимый образ. Он был просто охуенно великолепен. Как жаль, что он натурал. Ну, по крайней мере, когда трезвый.

Его горло дернулось, и я осознал, что наши груди все еще прижаты друг к другу, но теперь для этого нет причин. Моя рука все еще лежала на его шее, и я опустил ее, ожидая, что он отстранится, но он так не сделал.

— Ну и где мой подарок? — спросил я, выгибая бровь, и он, наконец, отступил, опустив мой взгляд.

Он откашлялся, проводя рукой по своим непослушным светлым кудрям.

— Вот. — Он сунул руку в карман и бросил мне что-то.

Я поймал его в воздухе, глядя вниз на сероватый камень в моей руке. У меня отвисла челюсть, когда я почувствовал исходящий от него гул силы. Зов небесного существа, которому он принадлежал. Это редкий камень. Настолько редкий, чем алмаз, растущий на заднице гептианской жабы.

— Лунный камень? — ахнул я.

Каждый год на Солярии проводилась лотерея, и десяти победителям разрешалось посетить Луну. Ты должен быть одним удачливым сукиным сыном, чтобы получить билет, и не имело значения, что ты самый богатый мудак в мире, он же я, ты все равно не мог купить билет туда. Я тысячу раз пытался подкупить фейри, который руководил экспедицией. Написал ему бесчисленное количество писем, навещал его (я преследовал его и дважды стучал в его дверь в четыре утра) и, черт возьми, умолял его дать мне билет.

Ни один Оборотень никогда там не был. А мы были созданы для Луны. Практически рождённые для Луны созвездием. Но он и его причудливая маленькая магия, способная переносить фейри на Луну — которую, черт возьми, держал в секрете, хотя я пытался раскрыть ее миллион раз — держал под строгим контролем и охранял. Так что никакого путешествия на Луну у меня не будет. Но я знаю, что лежит в моей руке, так как видел, как эти самодовольные, только что побывавшие на Луне, мудаки размахивали камнями перед камерами по телевизору каждый год, пока я рыдал.

Калеб кивнул, затем снова полез в карман и достал серебряный билет, сверкающий в утреннем свете. Он протянул его мне, и я даже не успел поднять руку, чтобы взять его, потому что встретился с ним взглядом.

— Не может быть, — выдохнул я, глядя на слова, напечатанные на нем. Мое сердце остановилось. На самом деле перестало, блядь, биться.

— Бери, — засмеялся он.

— Ни за что, черт возьми! — Я обвиняюще ткнул пальцем. — Клянусь звездами, Калеб Альтаир, если ты издеваешься надо мной…

Он сунул билет мне в ладонь.

— Я купил более трехсот тысяч лотерейных билетов, — сказал он, просто пожав плечами, как будто это ничего не значило. — На самом деле, я покупаю столько каждый год с тех пор, как ты пожаловался на свой шестнадцатый день рождения, что тебе никогда не удастся засунуть свой член в лунный кратер. Решил, что в конце концов это должно было окупиться.

— Ты сделал это для меня? — Я выдавил из себя эти слова, и он снова пожал плечами.

— Луна — твоя любимая вещь в мире, чувак. И тем более, я никогда не знаю, что тебе купить.

Я набросился на него, обхватывая его всем телом и облизывая его гребаное лицо, потому что, о мои звезды, я собирался на гребаную Луну!

Я выл и выл так громко, что Калебу пришлось зажать руками свои уши летучей мыши.

— Когда!? — Я подпрыгивал вверх-вниз, и он игриво пихнул меня, заливаясь смехом.

— В августе, — сказал он с ухмылкой, и я снова обнял его, потому что, черт возьми, это был лучший подарок, который мне когда-либо дарили. Хотя Элис однажды купила мне вибрирующую анальную пробку, которая изменила мою жизнь.

— Это все, — сказал я ему, отступая назад. — Все.

— Хорошо. — Он просиял, как придурок, а затем хлопнул меня по плечу. — Ну что, готов веселиться до потери сознания сегодня вечером?

Я ухмыльнулся, чувствуя, что больше никогда не буду хмуриться.

— Ты даже не представляешь. — И этот невероятный, знаменательный момент в моей жизни заставил меня решиться и на кое-что другое. Если я собирался побывать на Луне, то сначала должен заставить ее гордиться мной. Поэтому мне нужно поговорить с Дарси Вега.

Мы с Максом провели вторую половину дня, украшая ледяной замок на озере Аква, покрывая его цветами и виноградными лозами и выращивая вокруг него огромные кувшинки, где люди могли сидеть и целоваться или что-то в этом роде. Все выглядело чертовски потрясающе. Особенно, когда я вернулся туда вечером в красивой рубашке и брюках; все место было освещено под ночным небом тысячами фаэлинов, светящихся в окнах. Дариус, Калеб и Макс ждали на берегу озера, а студенты направлялись по льду в глубины замка, где гремела музыка.

Все трое набросились на меня, когда я подошел, и немного поборолся с ними, ухмыляясь, когда Макс сунул мне в руку рюмку. Бармен, стоявший неподалеку, раздавал их всем, кто приходил на вечеринку.

— За то, что мы стали на год ближе к тому, чтобы занять трон, — сказал Макс, поднимая свою рюмку, в то время как Дариус и Калеб взяли по рюмке.

Я до дна выпил имбирный ром, а затем взвыл к небу, готовый провести лучшую ночь в жизни. Бармен бегал вокруг нас, забирая рюмки и без единого слова заменяя их нашими любимыми напитками в стаканчиках из настоящего льда.

Мой взгляд был прикован к Калебу, и я украдкой оглядел его, потягивая водку и Редтаурус. На нем была черная рубашка на пуговицах, под которой бугрились мускулы, и пара потертых джинс. Его глаза сияли тем блеском, который говорил о том, что сегодня вечером он собирается пошалить, и я, определенно, здесь ради этого.

— Так как все прошло, заперев Милдред в ее комнате? — спросил Дариус, и Калеб ухмыльнулся.

— Она ударила головой в дверь, как атакующий бык, чувак. Не вру.

Дариус мрачно усмехнулся, когда мы все расхохотались. Мы должны были сделать все возможное, чтобы сделать его счастливым. Он ведь член семьи. Наследники были для меня особой стаей. Та, где только четыре Альфы и никакого дерьма. Это блаженство.

Мы отправились на вечеринку, где центральный ледяной зал был так прекрасно украшен, что у меня снова перехватило дыхание. Может, я и приложил руку к созданию цветочных арок и крытого сада в соседнем зале, но магия Макса действительно была чем-то удивительной. Танцпол сверкал необработанными кристаллами, которые гарантировали, что никто не подскользнется, а с другой стороны зала был дымящийся бассейн, в котором плескались студенты с напитками в руках. Я могу похвастаться баром, вырезанного в огромном дереве, которое сам вырастил и придал ему форм.

Взрыв бурных аплодисментов наполнил воздух, когда все заметили нас, и я взмахнул рукой, чтобы осыпать толпу конфетти из голубых лепестков. Я опустошил свой бокал, прежде чем кто-то передал мне еще один, и вскоре я почувствовал легкое возбуждение. Мы направились в центральную комнату, и ледяные стены засверкали фиолетовыми, голубыми и розовыми огнями. Ди-джей включал трек за треком, и студенты уже толпились на танцполе, сходя с ума от музыки.

Мой взгляд зацепился за Вега, танцующих с Ослами в другом конце комнаты. Джеральдина прижималась к Джастину Мастерсу, на ней была яркая розовая шляпа в тон ее облегающему розовому платью. Я должен отдать должное Максу, у девушки горячее тело. Она настолько атлетична, что хотелось узнать, насколько она гибкая. Хотя я не мог понять смысл тех безумных слов, которые вылетали из ее рта большую часть времени. Но Максу, похоже, это нравилось. И он явно хотел разобраться с эти прямо сейчас, когда направился к ней, а мы все последовали за ним.

— Привет, Джерри. — Он сорвал с ее головы шляпу, нахлобучив ее на свою, и она с хмурым видом повернулась к нему.

— Отдай это обратно, ты, морской окунь-переросток! — Она попыталась схватить его, но он потянул ее за талию и закружил под музыку. Она боролась всего две секунды, прежде чем позволила ему притянуть себя ближе и начала бесстыдно тереться о него, бормоча что-то о коварной рыбе-собачке.

— Привет, малышки. — Я кивнул Вега, пока они танцевали со своими друзьями, полностью игнорируя нас, как будто нас не существует. Хотя подведенные глаза Тори продолжали неуловимо стрелять в сторону Дариуса. На ней была юбка-двойка с цветочным топом, а на Дарси — темно-синее платье макси, которое подходило к ее волосам. Они выглядели так горячо, что можно расплавить весь замок.

Я опрокинул еще один бокал, и меня пронзил прилив уверенности. Не то чтобы я нуждался в уверенности для большинства вещей. Но было кое-что, о чем я планировал поговорить с Дарси весь день, что требовало от меня выплеска некоторых эмоций, которые я держал запертыми глубоко в груди. И для этого дерьма нужен алкоголь.

— Эй, можно тебя на пару слов? — Я подскочил, чтобы сделать свой ход, положив руку ей на плечи, пытаясь увести ее с танцпола.

— Ты уже их сказал. — Она вывернулась из моих объятий, повернувшись ко мне лицом с яростным взглядом. — Отвали.

— Пожалуйста. — Я посмотрел на нее своими большими волчьими глазами, и она даже не растаяла. Ни капельки. И это неслыханно. — Сегодня ведь мой день рождения. — И я вытащил поздравительную открытку. И да, мне не стыдно.

Она закатила глаза, затем скрестила руки на груди.

— Что это?

Выигрыш.

— Давай, здесь слишком громко. — Я жестом позвал следовать за мной, а она оглянулась через плечо на свою сестру, обмениваясь каким-то безмолвным сообщением, прежде чем направиться за мной через толпу.

Я повел ее по ледяному коридору со сверкающими лампочками наверху и парочкой, целующейся у стены, как будто у них было соревнование «кто кого залижет».

Мы вышли на балкон, который был похож на сказку, вид на озеро был таким, что захватывало дух.

— Внутрь. — Я направил студентов, которые тусовались там, и все они юркнули внутрь, как мыши, оставив нас одних.

Дарси посмотрела им вслед с некоторым беспокойством в глазах, затем выпрямила спину и повернулась ко мне.

Я прислонился к перилам, запустив руку в волосы, и дернул головой, чтобы подозвать ее ближе.

— Давай, детка, я тебя не укушу. — Я игриво заскрежетал зубами, чем заслужил еще более мрачный взгляд.

Я вздохнул, повернувшись лицом к красивому виду, пытаясь избавиться от некоторых эмоций, которые всегда пытался скрыть, будто их не существует. Проблема была в том, что всякий раз, когда я раскрывал их, мне казалось, что мое сердце бьют сапогом со стальным носом. И я так ненавижу эти чувства, поэтому намного проще оставить их нераскрытыми. Но я обязан попробовать хоть раз. Потому что… ну, потому что это был мой день рождения, и, возможно, хочу дожить до двадцати лет на один процент с меньшим чувством вины, отягощающим мои внутренности. К тому же я хочу произвести впечатление на Луну. Или как-то так.

— Тебе нравится замок? — спросил я ее, глядя на воду внизу. Макс использовал свою магию, чтобы создать джакузи изо льда, который плавал на поверхности, и это самая впечатляющая магия воды, которую я когда-либо видел. Он ни капельки не таял.

— Красиво… но чересчур. — Я почувствовал, что она приблизилась, и поборол желание повернуть голову, уверенный, что она отступит в ту же секунду, как я это сделаю.

— Двадцать — это большое дело. Теперь я не подросток, — сказал я, пожимая плечами.

— Но все равно мудак, — прокомментировала она, и я фыркнул от смеха.

— Я просто существо, созданное обстоятельствами.

Она цокнула языком, и во мне вспыхнуло раздражение. Если бы она знала, под каким давлением я нахожусь. Если бы она хоть представляла, чего мне стоило добраться до того места, где я был сегодня…

— Ты бы сделала то же самое, знаешь ли. Если бы ты была воспитана так же, как и я. — Я попытался скрыть горечь в своем голосе, но она немного просочилась. Я все еще не смотрел на нее, да и не собирался этого делать. Возможно, это было не потому, будто думал, что она сбежит. Скорее всего, потому, что я боюсь того, что увижу в ее глазах. Ненависть. Презрение. Отвращение.

Глаза Дарси Вега могли резать мою плоть так же остро, как нож. И это причина номер триста пятьдесят восемь, по которой я ненавидел ее в ответ. Почему я хотел наказать ее с той секунды, как мы встретились.

— Ты ошибаешься, — холодно сказала она. — Я не такая, как ты. Даже если бы выросла в Солярии…

— Чушь собачья, — огрызнулся я, пытаясь обуздать свой гнев, потому что, блядь, хотел хоть раз попытаться рассуждать рационально. Не кусаться и не огрызаться. Я прилагал усилия и уже по-королевски все испортил.

Наконец я повернулся к ней, и она вздернула подбородок. И вот они, эти темно-зеленые глаза, в которых таилась моя гибель. Те, в которых был океан доброты. Я не мог соперничать с ними. Это единственное, чего мне не хватало в борьбе.

Может быть, я хотел верить, что она была бы такой же, как я, если бы росла здесь, что ее моральный компас был бы повернут на юг, благодаря обществу, родителям, путем фейри. Мысль о том, что это не так, означает только одно. Я плохой человек. Жестокий, испорченный парень, который не стал бы хорошим, даже будь у меня смертные родители, которые лелеяли бы меня, а не те, которые бросили на горе, чтобы я сам за себя постоял, когда мне было пять лет. Я горячо любил своих родителей. Но даже несмотря на всю их ласку, они воспитали меня суровым и холодным. С тех пор как я сошел с горы, во мне зарождался Альфа. Они видели во мне что-то жесткое и хотели сделать еще жестче. И я позволил им, потому что, возможно, я тоже это видел.

— Верь во что хочешь, Сет, — сказала Дарси, звуча уставшей от меня. Я бы, наверное, тоже устал от себя, если бы был на ее месте. — Ты привел меня сюда только для того, чтобы попытаться убедить меня, что я бы тоже была мудаком, если бы мы обменялись жизнями?

Стон вырвался из моего горла, и я вцепился в перила, заставляя себя снова отвести от нее взгляд и пытаясь высвободить эмоции, которые мне нужно озвучить. Вскрыть раны, которые я так отчаянно хотел залечить. Может быть, речь идёт не о том, чтобы устроить хорошее шоу для Луны. Что-то беспокоит меня в ней последнее время. Вдруг если я не разберусь со всем дерьмом, которое произошло между нами, я никогда не буду достоин трона, заявив на него права. Я просто буду недостойным ублюдком, который не заслуживает того, чтобы править своим народом. Поэтому мне необходимо это сделать. Но я просто не могу… Какого хрена это так сложно?

После стольких лет подавления и репрессии эмоций, все заперто слишком накрепко. Но я должен попытаться.

— Я не хочу, чтобы ты ненавидела меня, — выдавил я, мои плечи напряглись, украдкой взглянув на нее. Конечно, она выглядела подозрительно. — Итак… это то, что я хотел сказать, — закончил я слабым голосом. Черт, это было худшее извинение в моей жизни. На самом деле, это даже не было извинением. Это было заявление. Но даже когда я пытался придумать, как на самом деле сказать «извини», слово застряло у меня в горле, и я услышал голос матери, отчетливо звучащий у меня в голове.

Никогда не позволяй своим врагам увидеть, что у тебя есть сердце.

ящик эмоций внутри меня перестал дребезжать, и я сделал вдох, когда снова оцепенел.

— Ты не хочешь, чтобы я тебя ненавидела? — глухо повторила она. — После того, как ты отрезал мне волосы? Унизил меня? Причинил мне боль? После того, как ты шантажировал меня и моего парня?

— Парень, — пробурчал я, не в силах остановиться, когда во мне поднялась волна гнева. Я с рычанием набросился на нее и ударился о прочный воздушный щит, который она создала вокруг себя. Но я все равно не собирался причинять боль магией, я собирался сделать это словами. — Ты живешь в фантазии, Дарси. Ты Принцесса Солярии. Ты и твой парень закончите в огненном пекле, если не остановите это, пока не стало слишком поздно.

Ее глаза вспыхнули яростью.

— Это угроза?

— Это предупреждение, — прорычал я. — Не будь идиоткой.

— Мне не нужны твои советы, — отрезала она. — Я знаю, что делаю.

Она бросилась прочь, но я воздвиг перед дверью воздушную стену, так что она не смогла этого сделать, поэтому развернулась, оскалив зубы. В эти дни она все больше и больше походила на настоящую Фейри. На ее лице почти не было страха. И когда она возьмет все под контроль, она станет силой, с которой придется считаться.

— Я лучше знаю. Я знаю этот мир. И я знаю, что они сделают с ним, когда все полетит к чертям, — прорычал я. — А ты знаешь, что будет с тобой? — Я подошел ближе, и яд в ее глазах просочился в мою кожу, заставляя ее шипеть и гореть.

— Что? — спросила она на одном дыхании.

— Ты впадешь в немилость. Ты не получишь поддержки в борьбе за трон. Газеты разорвут тебя на части. Захват власти бессмыслен, если никто в королевстве не будет поддерживать тебя и помогать править всей Солярией. Ты готова потерять свой шанс из-за него?

Не то чтобы я хотел, чтобы она правила. Может быть, мне следовало поощрять ее продолжать трахаться с Орионом и терпеливо ждать ее неминуемого падения. Но у меня просто не хватило духу проглотить правду. Она заслуживает знать, чем рискует.

Между нами повисла напряженная тишина, и я понял, чего она на самом деле боялась. Это было написано в каждом уголке ее чертовски красивого лица. Она боялась не за себя, она боялась за него.

— Оставь Лэнса в покое, — предупредила она властным голосом. — Если ты хочешь сразиться со мной, тогда сделай это со всем, что у тебя есть. Но оставь его в покое.

— В конце концов, это может быть не мой выбор, детка, — сказал я, пожимая плечами, отбрасывая воздушную стену.

Она долго смотрела на меня, и я открыл рот, чтобы продолжить, но она вошла внутрь, доставая свой атлас, без сомнения, чтобы написать своему Профессору и сказать ему, какой я придурок.

И награда за худшее извинение в истории достается…

Тори

Мне неприятно это признавать, но Наследники действительно знают, как устраивать вечеринки.

Место, которое они создали для празднования действительно крутое. В огромном зале, созданном из сочетания магии земли и воды, у меня перехватило дыхание, и я не могла не восхищаться всем. От стен, построенных из переплетающихся виноградных лоз и слоев мерцающего льда, до водопадов, которые каскадом низвергались с валунов, внутри которых мерцали прожилки драгоценных металлов, просто захватывало дух.

Здание было наполовину на берегу озера, и наполовину над самой водой, поверхность озера заморозили, превратив в танцпол, расписанный морозными узорами. В дальней части помещения часть пола отсутствовала, и там находились два бассейна, заполненные людьми, решившими искупаться. Один был пропитан магией огня, поэтому вода была горячей и идеально подходила для бесчисленного множества людей, нежившихся в бассейне, а другой был ледяным и давал доступ к остальной части озера, где Сирены в своей измененной форме ныряли в воду и выходили из нее.

Бар был смонтирован из чего-то похожего на дерево, которое выращено в идеальной форме для приготовления всевозможных коктейлей, а бармены устроили настоящее шоу по их смешиванию, добавляя волшебства в более чем несколько рецептов по ходу дела.

Джеральдина потащила меня сквозь танцующие тела к бару, драматично взмахнув рукой, чтобы остыть.

— Ну, если я не чувствую себя просто репой в мешке с картошкой, — выдохнула она. — Извини, что я такая зануда, как Бетси, но мне нужна передышка на минутку.

Я рассмеялась, когда последовала за ней в бар, и она рявкнула на собравшихся там людей, чтобы они расступились, освобождая нам место. И я имею в виду, что она реально залаяла, обращаясь к своей форме Ордена, и, черт возьми, чуть не довела меня до сердечного приступа, когда этот громкий звук сорвался с ее губ.

— Два Свободных Фарадея, — заказала она, и бармен ухмыльнулся, когда начал смешивать ее заказ.

— Что это? — спросила я, наблюдая, как он смешал текилу с грейпфрутовым соком, затем добавил еще несколько разноцветных напитков и немного малины, после чего наложил заклинание на шейкер, закрыв его, и начал впечатляющую процессию подбрасывания и вращения шейкера в воздухе.

— Это волшебный коктейль, который помогает тебе избавиться от твоих запретов, — раздался голос Макса позади меня, и я обернулась, чтобы посмотреть, как он с Дариусом подошли к бару и встали рядом с нами. — И ты можешь сделать и нам тоже? — добавил он, поймав взгляд бармена.

У меня пересохло во рту, когда я посмотрела на Дариуса, и он посмотрел на меня в ответ с таким жаром во взгляде, что моя сердцевина загорелась, как расплавленный металл.

Я выбрала симпатичный комплект юбки и топа с ярким цветочным рисунком, который выставлял напоказ мою грудь. Топ застегивался спереди, и я оставила несколько пуговиц незастегнутыми, открывая вид на моих девочек в бюстгальтере пуш-ап, которых Дариус явно заметил, когда приблизился ко мне.

Он занял место рядом со мной в баре и Максом по другую сторону, а мой взгляд упивался видом его мускулов, напрягающихся под черной рубашкой на пуговицах, которую он надел. Несколько пуговиц у его шеи были расстегнуты, поэтому я старалась не слишком задумываться о том, что скрывается под ними.

— Ты выглядишь потрясающе сегодня, Рокси, — сказал он низким голосом, от которого у меня по спине пробежала дрожь.

— Ты тоже неплохо помылся, мальчик Дракон, — поддразнила я с соблазнительными нотками в голосе.

Я не знаю, почему беспокоюсь о том, что флиртую с ним, учитывая нашу ситуацию, но было невозможно устоять, когда он так выглядит.

Бармен поставил перед нами четыре бледно-розовых коктейля в высоких бокалах, и я нерешительно посмотрела на свой. После того, как последний волшебный напиток, который мне довелось выпить, привел к тому, что я обнималась со всеми и каждым, к кому смогла приблизиться, поэтому не решалась повторить тот инцидент. Тем более, что я помнила, как на меня навалился Диего. Буэ. Даже пьяная Тори не совершала таких ошибок. Представляю, как трахаешься с ним в этой жуткой шапке с душой его бабушкиной. Фу.

— С днем рождения, — сказала я, переводя взгляд на Макса и одаривая его улыбкой, которая была довольно близка к искренней. — Веселишься?

— Да, — сказал он с широкой улыбкой, его взгляд скользнул от меня к Джеральдине, когда она смотрела на него. Он был одет в красную рубашку на пуговицах, а на его ирокезе красовалась серебряная корона с написанными поперек словами «именинник». -За меня, — сказал Макс, поднося свой напиток к губам, делая большой глоток.

— До дна! — объявила Джеральдина, выпивая из своего бокала, глотая снова и снова, пока не осушила его полностью. — Спускайтесь в люк, миледи!

Я рассмеялась над ней, и она толкнулась своим бедром в мое, отбросив меня в сторону, так что моя рука задела руку Дариуса, и я снова взглянула на него, быстро отодвигаясь.

— Разве ты не выпьешь свой? — спросила я, когда его бледно-розовый напиток остался стоять на стойке рядом с моим.

— Я беспокоюсь о том, что я могу поддаться искушению, если мои запреты ослабнут, — ответил он, его взгляд на мгновение опустился на мой рот, прежде чем снова вернуться к моим глазам.

— О, я понимаю, — сказала я, кивая головой. — Значит, ты трус?

Он выдохнул так, что было похоже на смех, и покачал головой.

— Вряд ли.

— Значит, ты подливаешь это кому-то, но сам не пьешь? То есть нормально — дать зелье, которое заставит меня повиснуть на куче случайных парней в нижнем белье, для того чтобы у тебя был шанс продать это прессе и солгать обо мне, но сам не хочешь рисковать своей драгоценной репутацией, делая то же самое?

Дариус поджал губы, но Макс заговорил раньше, чем тот успел.

— Технически, я тот, кто подсыпал то зелье в твой бокал, а Дариус на самом деле пытался помешать Сету отправить отснятый материал прессе — но он опоздал.

— Ах ты, дьявольский негодяй! — отчитала Джеральдина, когда я удивленно посмотрела на Дариуса. Я этого не знала, и если быть до конца честной, считала, что это все из-за него. Хотя он явно знал о плане и не пытался остановить его до самого конца, так что у меня все еще было право на обиду. — Этот ход был за гранью низости! Вы же видите, что мои дамы не используют уловки и ложь, чтобы выиграть эту битву, не так ли? Они — воплощение самообладания и благопристойности и…

— Тебе станет легче, если я выпью это? — спросил меня Дариус, прерывая ее. — Око за око и все такое.

— Трудно сказать, — ответила я, перекидывая свои длинные волосы через плечо и глядя на напитки, которые мерцали розовым светом, когда магия кружилась в жидкости.

Дариус протянул руку и взял свой коктейль, словно я бросила ему вызов, осушив его за раз, пока я наблюдала, как его горло вздрагивает от каждого глотка. Затем он взял мой и поднес к губам, игнорируя предупреждение бармена о том, что если выпить оба бокала, эффект будет более сильным.

— Ну и что? — спросил он меня, ставя стакан на стол. — Заплатил ли я за свое участие в том инциденте?

— Мне понадобится полуобнаженная фотография, на которой ты прижимаешься к некоторым людям, с которыми ты никогда бы не захотел переспать, прежде чем я отвечу на твой вопрос, — увернулась я, мои губы дрогнули в улыбке. — И ты должен разместить ее в Интернете для пущей убедительности.

— Справедливо, но отцу это не понравится, — сказал он совершенно серьезно, высматривая в толпе кого-то, кто подошел бы по всем параметрам, и начал расстегивать еще несколько пуговиц на рубашке.

Мои губы приоткрылись от удивления, когда я поняла, что он действительно готов это сделать, и я задалась вопросом, могли ли напитки подействовать так быстро или он действительно чувствует себя достаточно плохо из-за того, как поступил со мной, пытаясь уровнять счет.

У меня было искушение позволить ему пройти через это, но мой живот сжался при мысли о том, что Лайонел накажет его за эту игру, и поэтому протянула руку, останавливая его, мои пальцы сжались вокруг его бицепса, когда он посмотрел на меня сверху вниз, смущенно нахмурившись.

— Забудь об этом, я просто пошутила, — сказала я с намеком на улыбку.

Проходящая мимо нас девушка споткнулась, зацепившсь каблуками, и упала прямо между нами, так что моя рука вылетела из его руки. Она врезалась в стойку и вскрикнула от шока за секунду до того, как приняла форму Сфинкса и разорвала платье.

— Чертово печенье, — выругалась она, икнув.

Ее нижнее белье пережило трансформацию, и это значит, что мне пришлось сильно постараться не расхохотаться во все горло при виде ее огромной львиной задницы, обтянутой черными стрингами, из которых торчит хвост.

Она пошатнулась, когда несколько ее таких же пьяных друзей поспешили ей на помощь, бормоча извинения, и я оглянулась на Дариуса, когда мы обменялись улыбками. Иногда то, как звезды решают разлучить нас, чертовски забавно.

Он выглядел так, будто хотел сказать что-то еще, но я схватила Джеральдину за руку и ускользнула от него в толпу, прежде чем крыша обрушиться на нас или что-то в этом роде, и потащила ее обратно к танцующим.

Дарси и София заметили нас и присоединились к нам в центре танцпола, где мы расчистили для себя место и танцевали в такт музыке, пока я терялась в тепле компании своих друзей.

Время шло незаметно, и в конце концов кто-то выкатил огромный торт с двадцатью ярусами, покрытыми свечами, когда все двинулись петь «С днем рождения Сета и Макса».

Они оба ухмыльнулись, когда хор голосов заполнил пространство, и на мгновение мне показалось, что мы не участвуем в какой-то битве за трон. Мне просто казалось, что мы были группой подростков, наслаждающихся вечеринкой по случаю дня рождения точно так же, как и все остальные в мире. Я имею в виду, конечно, у большинства людей не было двадцатиярусных тортов и стола, настолько заваленного подарками, что он фактически разваливался, не говоря уже о более чем тысяче человек, но задувание свечей и пение этой песни было всеобщим.

Был роздан торт, и я откусила огромный кусок ванильного лакомства со стоном благодарности, улыбаясь своим друзьям, размазывая глазурь по щекам.

— У меня есть новая игра, в которую я хочу поиграть с тобой, — раздался голос Калеба позади меня, и я повернулась посмотреть на него, пока обсасывала глазурь с пальцев.

— Игра? — спросила я, выгибая бровь.

— Да. Но это сюрприз, — сказал он, наклоняясь ко мне и слизывая глазурь с моей щеки.

Я удивленно рассмеялась, оттолкнув его, и вытерла щеку, чтобы стереть его слюну.

— Что ты задумал?

— Как насчет того, чтобы просто пойти со мной и выяснить? Мы заключили сделку, так что ты знаешь, что в этом нет ничего плохого, — напомнил он мне, и в его темно-синих глазах блеснул секрет.

Я взглянула на Дарси, и она пожала плечами.

— Иди развлекайся, если хочешь, — сказала она, но я не пропустила подтекст, который означал, что она думает, якобы я могу переспать с ним. Но действительно ли я собиралась снова оказаться в постели с Калебом? Мне было неприятно это признавать, но единственным человеком, о котором я думала в этом ключе все эти дни, был Дариус. Но теперь это невозможно. Так неужели я собираюсь дать обет безбрачия, потому что не смогла заполучить его? Самое страшное в этом вопросе было то, что я даже не знала ответа.

Если звезды украли у меня секс, то стоит ли вообще жить??

— Слушай, просто пошли со мной и посмотри, что я спланировал, — настаивал Калеб. — Если ты не готова к этому, тебе стоит сказать только слово, и я в мгновение ока отправлю тебя обратно сюда.

— Ты серьезно мне ничего не скажешь? — спросила я, снова глядя на него, мое сердце забилось немного быстрее в ответ на дикий взгляд в его глазах.

— Я обещаю, тебе понравится, — ответил он. — Но тебе придется довериться мне, милая. Ты сможешь это сделать?

Я посмотрела в его темно-синие глаза, игривая улыбка появилась на моих губах, пока он завлекал меня в свою игру.

— Думаю, смогу. По крайней мере, пока ты связан нашей сделкой, — медленно ответила я.

— Тогда пошли. — Он протянул мне руку, и я взяла ее, помахав Дарси, позволяя ему увести меня с вечеринки.

Он не отпускал меня, и я заметила несколько долгих взглядов на наши переплетенные руки, но он не отпустил меня, и мне было все равно, что обо мне подумают люди. Я уже была сексуально зависимой, которой Дариус Акрукс сказал «нет», так что какая разница, если они подумают, что еще я сосу член Калеба? В любом случае, я уже делала это раньше.

Он повел меня вдоль берега озера, оглядываясь через плечо с такой ухмылкой, что адреналин забурлил в моих венах. Музыка затихала позади нас, пока мы шли по тропинке вокруг изгиба озера, и Калеб продолжал бросать на меня возбужденные взгляды по мере того, как мы шли, от чего предвкушение закипало в моей душе.

Я хотела затеряться в любой неприятности, которую он запланировал. Улыбка, которая в настоящее время была запечатлена на моих губах, в последнее время нелегко давалась мне, а Калеб всегда умел рассмешить меня. Мне было так трудно чувствовать себя счастливой с тех пор, как я стала Несчастной с Дариусом, и даже если он поможет мне забыть все на некоторое время, это лучше, чем терзаться сомнениями

Пока мы шли, Калеб достал из кармана свой атлас, напечатал на нем быстрое сообщение и бросил на меня косой взгляд, наклонив его так, чтобы я не видела, что он пишет, после чего нажал «отправить» и снова убрал атлас в карман.

Через несколько мгновений в его кармане пискнуло, и он взглянул на полученный ответ, снова держа его так, чтобы я не могла видеть, и ухмыльнулся, убирая его.

Видимо, что он надеялся, что я спрошу, кто это был, но я не спросила. Для меня это не имеет особого значения, и я не собираюсь доставлять ему удовольствие, отказываясь отвечать.

Он внезапно свернул с тропинки, направляясь к группе валунов, скопившихся на берегу озера, и я нахмурилась в замешательстве, когда он повел меня вокруг них и показал дверь, скрытую между камнями.

— Что это за место? — спросила я, когда он отпустил мою руку, чтобы открыть дверь.

Перед нами тянулась длинная темная лестница, ведущая куда-то под озеро.

— Это усилительная камера, — объяснил он. — Это место, созданное из равного сочетания всех четырех Элементов, что делает пространство внутри абсолютно нейтральным. Благодаря естественным усиливающим свойствам воды, озеро над ним позволяет заглянуть в то, что приготовили звезды.

— Так ты хочешь взять меня с собой на гадание? — удивленно спросила я.

— Нет, — сказал он, ухмыляясь, как лис, которая только что нашел дорогу в курятник. — Надень это, и я объясню подробнее, как только мы окажемся внутри. — Калеб достал из заднего кармана набор браслетов, которые я узнала из дома развлечений на Ярмарке. Если я их надену, то они перекроют мне доступ к магии.

— Почему ты хочешь… — Рука Калеба закрыла мне рот, и он на мгновение взглянул на небо, прежде чем надеть браслеты, ограничивающие магию, на мои запястья. На следующем вдохе он подхватил меня на руки и помчался вниз по темной лестнице, прежде чем я успела возразить.

Я ахнула, когда мы нырнули под землю, двигаясь все ниже и ниже, пока, наконец, не помчались по проходу, который, должно быть, вел под само озеро.

Мир снова встал на свои места, и я прикусила губу, оглядываясь на пространство, в котором мы оказались. Мы стояли в пузыре, образованном гладким камнем под нашими ногами и толстым стеклом над головами, где я могла различить движение темной воды с другой стороны. По краям комнаты оранжевые языки пламени мерцали по кругу, а воздух, который я втягивала ртом, был резким и свежим, как утром после грозы.

— Это место предназначено для того, чтобы фейри смотрели на звезды, а не наоборот, и это по большей части скроет от них наше присутствие, — объяснил Калеб, его улыбка стала шире. — Другой способ, которым звезды могут нас отследить — это наша магия, так что пока мы блокируем твою, думаю, они не узнают, что ты задумала.

— Почему мы не хотим, чтобы они знали, что я задумала? — Я вздохнула, оглядывая волшебное пространство и с дрожью удовольствия ощущая это равновесие между четырьмя Стихиями, висящее в воздухе.

Черные стены искрились серебряными отложениями минералов, и я поняла, что они были расставлены с особой тщательностью, воспроизводя бесчисленные созвездия вокруг нас.

Калеб сделал шаг ближе ко мне, захватывая мои губы своими и заставляя мое сердце пропустить удар, когда он застал меня врасплох. Я хотела отстраниться, но долго не решалась, размышляя, есть ли у меня хоть какая-то причина хотеть прекратить это. Возможно, в последнее время Дариус был другим, но это не имело значения, не так ли? Даже если бы ему удалось сорвать для меня звезду с неба, теперь я не могу быть с ним, сделав свой выбор. Было слишком поздно.

И все же я отстранилась, смотря на Калеба, когда он улыбнулся, как будто ожидал этого.

— Я не уверена, что это хорошая идея, — сказала я тихим голосом.

— Ты думаешь о Дариусе, не так ли? — спросил он со странной улыбкой, которая говорила, что он был доволен этим.

— Я… — Я хотела отрицать, но это правда, независимо от того, насколько все несправедливо, насколько все бессмысленно. Калеб откинул мои волосы назад и положил руки мне на плечи, ожидая моего ответа. — Да, — призналась я. — Я всегда думаю о нем.

— Хорошо.

Я нахмурилась, пытаясь понять, почему, черт возьми, он мог подумать, что это хорошо, но Калеб провел руками вниз по моим плечам, обхватывая пальцами мои запястья, его хватка усилилась. Он завел мои руки за спину, сжав запястья вместе, а затем с помощью магии земли создал лозу, которая соединила их.

— Я не понимаю, — призналась я.

— Я потратил так много времени, пытаясь что-то выяснить, и думаю, что, возможно, только что разгадал это, — медленно сказал он. — Но мне нужно, чтобы ты продолжала доверять мне еще несколько минут. Ты сможешь это сделать?

Мой пульс участился, когда я откинулась назад, чтобы посмотреть на него, мои глаза расширились от предвкушения и легкого страха, когда я задалась вопросом, о чем, черт возьми, он говорит.

— Хорошо, — медленно согласилась я, когда нашла что-то обнадеживающее в его взгляде. — Но почему ты хочешь связать меня? — спросила я со слабой улыбкой. Лоза была достаточно крепкой, чтобы удерживать меня на месте, но я совершенно уверена, что смогу разорвать ее, если действительно захочу.

— Это только начало. — Калеб ухмыльнулся мне, потянувшись к шее и медленно ослабляя галстук.

Я наблюдала за ним, прикусив нижнюю губу, пока он развязывал узел и вытаскивал его из воротника. У него было на что посмотреть. Греческий Адонис, оживший благодаря своим золотым волосам и точеным чертам лица. И на мгновение мне захотелось, чтобы звезды просто освободили меня от проклятия и позволили мне подумать о том, чтобы вместо этого заняться чем-то с ним. Или с кем-то еще, с кем угодно. Почему я должна была вечно тосковать по Дариусу и знать, что лишила себя единственного шанса на любовь?

Калеб снова подошел ко мне сзади, я стояла неподвижно, пока он наматывал галстук мне на глаза, закрывая обзор комнаты и оставляя только слабое оранжевое свечение огня, мерцающее на краях моего зрения.

— Калеб… — медленно произнесла я с ноткой предупреждения в голосе. Я не была уверена, что мне нравится быть такой уязвимой с ним, как сейчас.

Мой голос слегка отразился от стен пещеры, и Калеб отошел от меня, заставив почувствовать себя совершенно одинокой здесь, под землей и водой.

— Я обещаю, тебе это понравится, — сказал Калеб, удивив меня тем, что его голос раздался прямо рядом со мной, а не сзади.

Он на мгновение провел пальцами по моей шее, лаская то место, где под кожей бился пульс, прежде чем снова отодвинуться.

— Если в какой-то момент ты захочешь, чтобы мы остановились, просто скажи, — прошептал Калеб мне на ухо, касаясь своими губами.

— Мы? — спросила я, нахмурившись под повязкой, а мое сердце забилось немного быстрее.

Единственным ответом Калеба был мрачный смешок, от которого по моей чувствительной коже побежали мурашки. Приближались шаги, и я замерла, напрягая слух, пытаясь понять, что происходит за бешеным стуком моего сердца.

— Расслабься, милая, — прошептал Калеб, его дыхание омыло мой рот за секунду до того, как он провел пальцем по медленной линии вдоль моего носа, а затем легким, как перышко, касанием коснулся моих губ.

Электричество пробежало прямо до основания моего позвоночника, и я резко вдохнула, гадая, откуда последует следующее прикосновение.

Шаги внезапно прекратились, и я уловила звук чьего-то удивленного вздоха, прежде чем звук резко оборвался.

— Калеб? — спросила я, мой голос отразился от стен пещеры, но ответа не последовало.

Я немного поерзала в наручниках, удерживающих запястья. Они были достаточно тугими, чтобы держать меня неподвижно, а мне очень хотелось вырваться. Я почти поддалась искушению сделать именно так, но вместо этого сжала руки в кулаки. Он хотел застать меня врасплох, и, вероятно, немного ожидал, что я выйду из игры. Но я не собираюсь отступать.

Я стиснула зубы и стала ждать. Несколько секунд спустя шаги снова приблизились ко мне, и я быстро поняла, что их было две пары.

Я немного поерзала, задаваясь вопросом, зачем он привел сюда кого-то еще и не была ли я дурой, доверившись ему вот так. Он был Наследником. Это вполне может быть какой-то ловушкой. Но он заключил со мной сделку, и я до сих пор уверена в своей способности освободиться от оков, если захочу. И по какой-то причине хотела выяснить, почему он решил так поступить со мной.

— Прости, милая, — прошептал Калеб мне на ухо, заставляя меня слегка вздрогнуть от его близости. — Мне пришлось наложить заглушающий пузырь, чтобы объяснить, что происходит. Я не хотел портить удовольствие, слишком быстро отдавая игру.

— Я не понимаю, — начала я, хмуро глядя на ткань его галстука, который все еще скрывал от меня мир.

— Ты поймешь, — пообещал он, его кончики пальцев скользнули по моей шее, и возбужденная энергия пронеслась по мне.

— Но… — начала я, когда другая рука скользнула вдоль моей челюсти, грубый большой палец дразнил линию вдоль моей нижней губы и заставлял мою кожу гореть от отчаянной потребности.

Мое сердце затрепетало от удивления. Это был не Калеб. Эта рука грубее, прикосновение тверже, а тепло, исходящее от его кожи, было греховно знакомым.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, выразить какой-то протест при мысли о том, что они двое будут кружить вокруг меня, пока я буду связана перед ними, как какой-то приз, который нужно выиграть. Но прежде, чем смогла облечь свои мысли в слова, прохладные пальцы Калеба дразняще перебрали мои волосы сзади, откидывая их назад через плечо.

Вторая рука провела пальцами линию вниз по моей щеке, скользя по шее и дальше, пока он не провел ею по моей груди под топом. Мой сосок затвердел в ответ, толчок энергии хлынул прямо между моих бедер, и у меня перехватило дыхание.

Я не хотела давать название своим подозрениям, но мурашки побежали по всей моей коже, и тихий стон сорвался с моих губ.

Незнание того, где он был или как он может прикоснуться ко мне в следующий раз, заставляло мое сердце биться как сумасшедшее, а дыхание становилось глубже в предвкушении того, что он сделает.

Пальцы Калеба скользнули по моим волосам и прошлись вниз по позвоночнику, моя спина выгнулась, в то время как, второй парень провел пальцами линию от моего подбородка до верхней пуговицы моего топа.

Пальцы нежно потеребили его, и у меня перехватило дыхание, когда он снова опустил топ, оставив на месте.

— Что ты делаешь? — спросила я, мой голос уже задыхался от игры. — Я не знаю, хочу ли я…

— Давай, Рокси, — прошептал Дариус мне на ухо, и дрожь пробежала по спине, когда моя догадка подтвердилась. — Покажи нам, из чего ты сделана.

Прежде чем я успела ответить, его губы коснулись моих, и каждый дюйм тела загорелся для него. Я не успела среагировать, как он снова отодвинулся от меня, и я осталась в темноте и холоде, моя кожа жаждала его прикосновений.

Это была плохая идея. Я сделала свой выбор. Пути назад уже нет. Но что-то в том, что мы здесь, скрытые от мира, а я даже не могу его видеть, заставляет меня хотеть забыть обо всем. Только на мгновение.

— Что скажешь, Тори? — спросил Калеб, его пальцы скользнули по моим рукам, которые все еще связаны у основания позвоночника. — У меня есть теория, что с браслетами, скрывающими твою магию, так и со мной, пока мы прячемся здесь, звезды не смогут понять, что мы делаем.

— А повязка на глазах? — спросила я, и у меня перехватило дыхание, когда пыталась выиграть время, обдумывая эту идею.

— Это чертовски горячо, — сказал Калеб, и Дариус зарычал, как будто соглашаясь с этим.

Я прикусила губу, задаваясь вопросом, было ли это безумием, когда Дариус провел пальцами по моей шее, заставляя меня дрожать от желания.

— Итак, ты хочешь поиграть? — спросил Калеб, его голос звучал справа от меня.

Мое сердце забилось сильнее, дыхание стало глубоким и тяжелым, когда я обдумала то, что они мне предлагали. Это казалось безумием. После всего, что произошло между нами, особенно между мной и Дариусом, я должна была кричать на них, чтобы они убирались подальше от меня. Но, может быть, я была жадной до наказаний или, может быть, я была зависима от темноты, потому что, если был хоть малейший шанс, что я могла бы заполучить его, тогда я хочу этого. Мои губы приоткрылись, сердце сильно забилось в груди, и с моих губ сорвалось одно единственное слово.

— Да.

Поцелуй захватил мои губы, и я, спотыкаясь, сделала шаг вперед, узнав Калеба, когда его рука схватила меня за подбородок, и он повернул мою голову вправо, чтобы иметь лучший доступ ко мне.

Дариус зарычал, как будто ему это не понравилось, и его рот опустился на мою шею, его щетина задела мою кожу, и я застонала, когда они вдвоем заключили меня в клетку своих мускулистых тел.

Рука скользнула к моей верхней пуговице, и мое сердце заколотилось от адреналина, когда я поняла, что не могу определить, чья это рука. Другая же рука добралась до нижней пуговицы и начала расстегивать мой топ, встречаясь с первой.

Язык Калеба скользнул по моему, и его хватка на моем лице усилилась, когда он обошел меня, поворачивая мою голову и пытаясь сохранить наш поцелуй, когда встал у меня за спиной, целуя через плечо.

Его тело прижалось к моему, и я отодвинула свою задницу назад, чувствуя, как твердая длина его возбуждения проникает в меня через барьер нашей одежды. Мои руки все еще были прижаты к основанию позвоночника, но я согнула пальцы, потирая их по всей длине его тела, и сорвала стон с его губ, когда он прервал наш поцелуй.

Я повернула голову вперед как раз в тот момент, когда была расстегнута последняя пуговица моего топа, и прохладный воздух комнаты омыл мою обнаженную кожу.

— Ты так чертовски красива, Рокси, — прорычал Дариус откуда-то из недосягаемости передо мной, наблюдая, пока я не могла его видеть.

Мурашки покрыли мою кожу, когда руки Калеба скользнули вокруг моей талии, его рот опустился на мою шею.

Его клыки коснулись моей кожи, и у меня вырвался вздох, моя спина выгнулась в ожидании того, я знала, что он собирался сделать.

Он укусил меня, и я вскрикнула от остроты его зубов, но губы Дариуса прикоснулись к моим секунду спустя, наполняя меня жаром и поглощая мою боль. Я таяла в его объятиях, мое сердце бешено колотилось, когда его тепло пронизывало каждый дюйм моего тела.

Его руки скользнули вверх по моим ребрам, пока не нашли грудь в розовом лифчике, и стон желания вырвался у него, когда мои соски затвердели от его прикосновения.

Земля не дрожала, не было слышно раскатов грома, ничто не указывало на то, что звезды знали, что мы делаем, и мысль об этом сама по себе вызывала трепет.

У меня внутри все сжалось, когда поцелуй Дариуса стал глубже, и я отдалась ему, зная, что не должна, но решение уже принято. С его руками на моем теле и его ртом на моем, было трудно вспомнить почему. Все в нем казалось таким правильным, когда он прикасался ко мне, его сердце билось рядом с моим…

Эхо боли пронеслось в моей груди при мысли о том, кем он мог быть для меня. Каким он должен был быть. Если бы все было по-другому.

Я поцеловала его с отчаянной потребностью заглушить эту боль. Я чувствовала вкус того же желания на его языке, ту боль, которая заставляла его сделать больше, чем просто украденный момент, отменить все то, что привело нас сюда, и заставить звезды изменить наши судьбы.

Калеб убрал свои клыки с моей шеи и провел большим пальцем по воспаленной коже, залечивая рану, но я почти не чувствовала ее, потерявшись в ощущении рта Дариуса на моем.

Одна из рук Дариуса скользнула в мои волосы, и моя душа болела за него, мое сердце жаждало принадлежать ему так, как это было невозможно. Я отстранилась от боли его близости, прижимаясь задницей к Калебу, когда прервала поцелуй с ним.

Дариус издал низкое рычание, позволяя своей боли проявиться, когда понял, что я сделала, но я должна была так сделать. Я могла бы получить от него это удовольствие, но должна держать свое сердце закрытым. Я сделала свой выбор. Я не могу простить того, что он сделал со мной, и теперь мои зрачки окольцованы черным, в доказательство этого.

Я снова провела пальцами по члену Калеба, откидывая голову назад, чтобы дать ему больше доступа ко мне, когда Дариус начал прокладывать дорожку поцелуев вниз по моему горлу, по ключице и к груди.

Он оттянул мой лифчик в сторону, когда его рот сомкнулся на моем соске, и у меня вырвался стон, когда рука Калеба одновременно нашла мою другую грудь.

Они вдвоем дергали и дразнили меня, мое дыхание становилось все тяжелее, когда сочетание этих двух ощущений сводило мое тело с ума.

Дариус отпустил мой сосок и переместился ниже передо мной, звук его коленей, ударяющихся о каменный пол, достиг моих ушей, когда его рот двинулся по моему животу.

У меня перехватило дыхание, когда он запустил пальцы под пояс моей юбки. Он стягивал ее вниз мучительно медленно, его грубые ладони дразнили мои бедра, опуская её ниже.

Юбка опустилась до щиколоток, и я вышла из нее, оставшись перед ними в чулках, туфлях на шпильке, нижнем белье и расстегнутом топе. Я знала, что их одежда все еще на них, хотя с завязанными глазами и связанными руками это не имеет большого значения, но мое сердце забилось немного быстрее от осознания того, что я обнажена, а они нет.

Я переместила свои связанные руки выше за спину, неловко просунув пальцы в петлю на поясе Калеба и вызвав у него мрачный смех, когда он отодвинулся от меня, прежде чем я смогла сделать что-то еще.

— Нетерпеливая маленькая штучка, не так ли? — поддразнил Калеб, дыша мне на ухо, прежде чем игриво прикусить мочку.

— Снимите свою одежду, — настаивала я, задыхаясь, и они оба рассмеялись над моим требовательным тоном, хотя хватка Дариуса на мне усилилась, как будто он хотел оттащить меня от Калеба и заявить на меня свои права. Я знала, что это было неестественно для него, он не был запрограммирован делиться подобным образом, но он явно был готов пойти против своих инстинктов ради этого шанса быть со мной, и мое сердце забилось сильнее при одной мысли об этом.

Дариус схватил мою левую лодыжку, осторожно потянув, пока я не перенесла вес на правую ногу и не позволила ему поднять ее с земли. Его пальцы прижались к моей икре через ткань чулка, когда он медленно скользнул руками выше, поднимая мою ногу и заставляя меня согнуть ее.

Его рот коснулся внутренней стороны моего колена через шелковистый материал чулка, и он начал прокладывать дорожку поцелуев вверх по внутренней стороне моего бедра, посылая боль желания прямо сквозь меня, когда он приблизился именно к тому месту, где я хотела, чтобы он был.

Калеб сильнее прижал меня к себе, удерживая равновесие, когда Дариус закинул мою ногу себе на плечо. Рука Калеба продолжала играть с моей грудью, его рот скользнул вниз по моей шее, когда Дариус провел рукой по верху моего чулка, и мой пульс загрохотал, когда его губы прижались к обнаженной плоти.

Рот Дариуса опустился на меня через барьер моих кружевных трусиков, и стон сорвался с моих губ, когда я сдвинула бедра к нему. Его щетина задела чувствительную кожу на внутренней части моих бедер, а его руки переместились, схватив меня за задницу, и удерживая именно там, где он хотел.

Его рот накрыл меня, его зубы скользнули по тонкому материалу и послали по моему телу такой сильный всплеск удовольствия, что у меня чуть не подогнулись колени.

— Черт, — выдохнула я, откидывая голову на плечо Калеба, когда его рот скользнул по моей челюсти.

Я чувствовала его улыбку на своей коже, когда он наблюдал, как я разваливаюсь на части под движениями Дариуса.

Дариус продолжал играть со мной поверх трусиков, и я напряглась против виноградной лозы, связывающей мои запястья, желая большего, нуждаясь в том, чтобы прикоснуться к ним должным образом.

Калеб скользнул другой рукой вниз по моему боку, зацепил пальцами край моих трусиков, и вспышка жара пробежала по моей коже, когда он использовал свою магию огня, сжигая их.

Я ахнула от удивления, когда Дариус мгновенно подался вперед, проводя языком прямо по центру меня и посылая жар, пронизывающего до глубины души. Я снова выругалась, наваливаясь всем своим весом на Калеба, когда его хватка на мне усилилась, чтобы удержать меня на месте, его пальцы почти болезненно впились в мое бедро.

Дариус двигался быстрее, облизывая, кружа и даже немного покусывая меня, когда он сводил мое тело с ума. Я задыхалась в объятиях Калеба, темнота под повязкой на глазах означала, что весь мой мир был сосредоточен на движениях рта Дариуса между моими бедрами, и я была уверена, что никогда в жизни не чувствовала ничего более интенсивного.

Калеб перестал дразнить мою грудь, переместил свою руку вниз по моему боку и просунул ее под поднятое бедро.

Мое сердце заколотилось в предвкушении того, что он собирался сделать, но я могла только прислониться к нему, мои пальцы все еще потирали его член там, где они были связаны позади меня.

Дариус снова провел языком по центру меня, как раз в тот момент, когда Калеб толкнул в меня два пальца, и моя спина выгнулась, ошеломленная тем, что эти двое работали вместе, уничтожая меня.

Я снова выругалась, пока Калеб вводил и выводил пальцы, а Дариус продолжал свою сладкую пытку ртом. Это было слишком, мое сердце колотилось слишком сильно, все мое существование сузилось до того, что они делали со мной, и ничего больше.

Я хотела запустить пальцы в волосы Дариуса или сжать в кулаки рубашку Калеба, но лозы на моих запястьях удерживали меня неподвижно, и я не могла сконцентрироваться, чтобы освободиться. Я отдалась на милость монстров, и теперь у меня не было пути назад. Я могла только выгнуть спину, когда мое тело пульсировало от желания, а они работали вместе, чтобы уничтожить меня.

Я закричала, мой голос эхом отразился от стеклянной крыши, сочетание их двоих довело меня до кульминации, такой сильной и быстрой, что я едва могла удержаться в вертикальном положении, когда оргазм прорвался через мое тело.

Калеб убрал пальцы, обвивая рукой мою талию, чтобы поддержать, в то время как Дариус медленно водил языком по мне, извлекая каждый дюйм удовольствия из моей плоти, прежде чем откинуться назад.

Он убрал мою ногу со своего плеча, и мне удалось снова перенести свой вес, когда он поднялся на ноги, двигая ртом вверх по моему телу, пока снова не завладел моими губами.

Он поцеловал меня грубо, собственнически, требуя, чтобы я отдалась ему, и заставляя меня хотеть сделать именно это, несмотря на все причины, по которым я должна была отказать ему. Его руки обвились вокруг моей талии, когда он притянул меня вплотную к своему мощному телу, оттаскивая меня от Калеба, как будто хотел забрать меня полностью. И глубокое рычание, вырвавшееся из его груди, звучало чертовски похоже на предупреждение.

Я снова дернулась в своих оковах, мне тоже нужно было прикоснуться к нему, моя челюсть сжалась от разочарования, пока мне не удалось высвободить одну руку.

Я повела плечами, освобождаясь и позволяя расстегнутому топу соскользнуть с меня, когда Калеб снова усмехнулся, его руки скользнули по моему животу, рисуя горячие круги на моей плоти.

Я прильнула к Дариусу в поцелуе, потянулась руками к его шее, а затем быстро расстегнула пуговицы, исследуя его грудь дрожащими кончиками пальцев. Я пыталась по памяти нарисовать линии его татуировок, мои глаза напрягались в темноте повязки.

Каждое прикосновение заставало меня врасплох, когда они вдвоем двигали руками по моему телу, и мое неровное дыхание встречалось с их, когда я стягивала рубашку Дариуса с его плеч.

Чем дольше я целовала его, тем больше мое сердце болело за него, и мне было все труднее отрицать то, чего хотели для нас звезды. Этот жар, который горел между нами, то, как переворачивалась моя душа, когда я была так близко к нему, сделало это таким ясным. И в тот момент все, чего я хотела — позволить себе принадлежать ему. Даже зная, что это не продлится долго.

Калеб скользнул руками вниз по моей спине, и ткань его рубашки прошелестела по моей коже.

Я прервала поцелуй с Дариусом, повернувшись на полпути к Калебу, чтобы тоже снять с него рубашку. Калеб целовал меня, пока я расстегиала её, а Дариус зарычал глубоко в глубине своего горла, отчего по моей коже побежали мурашки. То, что происходило между нами, очевидно, давалось ему нелегко; Драконы не деляться тем, что желяют. И он ясно дал понять, что хочет меня для себя. Видя меня в объятиях Калеба, он явно сходил с ума от смеси похоти, ревности и ярости, и извращенная маленькая часть меня наслаждалась тем, что была объектом его желания и мучений, подобных этому.

Жар их обнаженных грудей, прижимающихся к моей коже с обеих сторон, поглощал меня, разжигая во мне огонь, который они разжигали бесконтрольно.

Дариус прижался ко мне, провдя губами по моей шее, пока я продолжала целовать его друга, его член был таким твердым, что впивался в бедро, требуя моего внимания.

Всплеск адреналина пробежал по мне от осознания того, насколько это его заводило. Возможно, ему не нравилось наблюдать за мной и Калебом, но это заставляло его бороться за мое внимание, и мысль об этом кровь в моих жилах текла быстрее в предвкушении того, что он может сделать дальше.

Я продолжала целовать Калеба, мой язык танцевал с его языком, когда я потянулась, чтобы ослабить ремень Дариуса. Я расстегнула его ширинку и просунула руку под его нижнее белье, взяв его длинный, твердый член в свою ладонь со стоном желания. Я начала гладить и дразнить его, моя рука двигалась вверх-вниз, когда он жадно застонал у моей шеи.

Я переместила другую руку вниз к поясу Калеба, медленно расстегивая и его ширинку, запуская пальцы в его джинсы.

Дариус снова собственнически зарычал, и этот звук возбудил меня так сильно, что жар разлился по всему моему телу. Его пальцы впились в мою плоть, когда он притянул меня ближе к себе, требуя от меня большего, всю меня. И мне нужно было больше этого. Больше его.

Я прервала поцелуй с Калебом и повернулась, чтобы встретить губы Дариуса, его рот накрыл мой жестко и быстро, потребность изливалась через эту связь, когда он пытался поглотить все, что я могла дать. Он прижался своим ртом к моему, пытаясь завладеть моей душой.

Дариус целовал меня с такой страстью, что мог бы разжечь лесной пожар, мое разбитое сердце набухало и колотилось из-за него, поскольку каждое прикосновение обжигало меня, пока я не испугалась, что меня поглотит пламя.

Дариус сбросил штаны, мягкий стук их о каменный пол прозвучал в десять раз громче для моих обостренных чувств.

Он развернул меня лицом к себе, на мгновение оторвав от Калеба, и я позволила ему, обхватив руками его шею, когда Калеб подошел ко мне сзади. Дариус схватил меня за бедра и поднял на руки, когда джинсы Калеба упали на пол.

Мои руки обвились вокруг шеи Дариуса, когда я целовала его, утопая в ощущении этого момента, мое сердце разрывалось от осознания того, что это не может продолжаться долго.

Пальцы Калеба танцевали на моей спине, расстегивая лифчик, и я позволила ему соскользнуть по рукам, прислонившись к нему спиной. Он переместился, схватив меня за задницу, и удерживая мой вес, в то время как Дариус расположился между моих бедер. Я застонала в предвкушении, нуждаясь в том, чтобы ощутить всю его длину внутри себя, как будто тонула, а он был воздухом.

Калеб провел языком по моей шеи, пока они вдвоем держали меня в напряжении, и я выгнула спину, требуя большего.

Дариус вошел в меня с собственническим рычанием и мощным толчком, от которого у меня перехватило дыхание.

Я вскрикнула, когда меня захлестнуло ощущение того, что он претендует на мое тело, и хватка Калеба на моей заднице усилилась, прижимая меня к Дариусу еще сильнее.

Мои лодыжки сомкнулись за его спиной, и он снова вошел в меня, вызвав еще один стон с моих губ, а я запустила руки в его волосы.

Грудь Калеба прижалась к моей спине, его дыхание участилось, поскольку он получал удовольствие, наблюдая, как мы трахаемся прямо у него на глазах. Но этого было недостаточно, я потянулась за спину, взяла в руку его каменный член и стала сопровождать толчки Дариуса своими движениями по всей длине его ствола.

Калеб застонал мне на ухо, целуя мою шею, когда скользнул руками вокруг меня спереди, одной дразня мою грудь, а другой обводя идеальное место на вершинке моих бедер, когда Дариус начал двигаться быстрее.

— Святое дерьмо, — выругалась я, когда они вдвоем начали создавать поток энергии в моем теле, который был настолько интенсивным, что у меня закружилась голова.

Дариус продолжал вбиваться в меня, его рот нашел мой и заглушил проклятия, когда я погрузилась в огонь его поцелуя.

Мое тело сжималось вокруг него, мои крики удовольствия вырывались между нашими соединенными губами. Калеб тяжело дышал мне в шею, и я чувствовала, как напрягается его тело, пока продолжала водить рукой вверх-вниз по его члену.

Хватка Дариуса на моих бедрах была такой крепкой, что остануться синяки, но я наслаждалась болью, желая, чтобы он отметил мое тело всеми мыслимыми способами.

Мы все вместе доводили друг друга, у меня кружилась голова, потому что потерялась в ощущении их тел, прижатых к моему. Я не могла видеть ничего, кроме слабого оранжевого свечения за повязкой. Каждый дюйм моей кожи горел от удовольствия, каждое место, к которому они прикасались, горело и покалывало от желания.

Я схватила Дариуса за волосы и поцеловала его так, словно умерла, если бы не сделала этого. Потому что именно так я чувствовала себя последние несколько месяцев, как будто медленно угасала без него, тонула, задыхалась, умирала. Мои губы опухли, тело дрожало, а мышцы сжимались вокруг него, когда они вдвоем снова довели меня до оргазма.

Приливная волна удовольствия прокатилась по моему телу, и я вскрикнула, прерывая поцелуй с Дариусом, когда почувствовала, как он набухает внутри меня, когда он последовал за мной в забвение, его хватка на мне усилилась, когда мое имя сорвалось с его губ. Моих стонов удовольствия было достаточно, чтобы Калеб тоже кончил, и его голова упала мне на плечо, когда я гладила его в последних муках.

Мы трое оставались прижатыми друг к другу в течение нескольких долгих секунд, никто из нас не был готов отказаться от этого момента.

Я медленно протянула руку, стягивая повязку с глаз и моргая в тусклом свете, когда обнаружила, что Дариус смотрит на меня так, как будто никогда не видел раньше и не хотел больше отводить взгляд.

Он опустил меня на землю, и мы оторвались друг от друга.

Я прикусила губу, пылая от того, что мы все только что сделали, и быстро собрала с пола свою одежду. Я натянула юбку на место и начала застегивать топ, прежде чем снова посмотрела на них.

Калеб ухмылялся про себя, поправляя ширинку и немного отступая назад.

Дариус уставился на меня, его штаны были надеты, но все еще был без рубашки. Он подошел ближе, и я замерла, мое сердце подпрыгнуло от интенсивности его взгляда.

— Ты не можешь сказать мне, что не чувствуешь этого, когда мы вместе. То, как колотится мое сердце, горит душа, и болит тело … Я знаю, ты тоже это чувствуешь, — выдохнул он, обхватывая мою щеку своей грубой ладонью, заставляя мои глаза встретиться с его взглядом, где черные ободки дразнили меня выбором, который я сделала. — Почему ты боролась с этим раньше?

Я долго смотрела в его глаза, боль пронзила мою грудь.

— Потому что я почти так же боюсь этого чувства, как и тебя, — ответила я, на этот раз предлагая ему правду.

Мой взгляд скользнул через его плечо к Калебу, который натягивал рубашку.

— Вам двоим суждено быть вместе, — сказал он, не выказывая ни малейшего дискомфорта от сложившейся ситуации. — Если звезды не поймут, что мы сделали, и вы захотите повторить это снова, тогда я к вашим услугам — потому что это было чертовски невероятно, — сказал он с ухмылкой. — И я чувствую, что в долгу перед вами, ребята, за все те разы, когда вставал у вас на пути. Но я не собираюсь пытаться встать на пути судьбы.

— Мы созданы друг для друга, Рокси, — прорычал Дариус, приподнимая мой подбородок, снова поднимая мой взгляд на него.

Он наклонился вперед, намереваясь поцеловать меня, и после того, что мы только что сделали, я не видела смысла останавливать его. Мое сердце дрогнуло, и я растаяла в его объятиях, позволяя ему притянуть меня ближе и на одно мимолетное мгновение разрушить стены вокруг моего сердца.

Это была сладчайшая агония. Мое сердце бесконечно колотилось о ребра, моя кожа ожила от желания и потребности, и я запустила пальцы в его волосы, притягивая его ближе, никогда не желая отпускать его.

Он целовал меня отчаянно, сладко, мучительно, вся потребность и тоска, которые он испытывал ко мне, были ясны в глубине этого поцелуя, когда его язык двигался с моим, а губы изо всех сил пытались завладеть моими.

— Я знаю, что не заслуживаю тебя, Рокси. Но я не думаю, что смогу отказаться от тебя, даже если знаю, что это правда, — выдохнул Дариус мне в губы, и слеза скатилась по моей щеке.

— Слишком поздно для этого, — пробормотала я, болезненная правда этого на мгновение поглотила меня.

Земля начала дрожать у нас под ногами, и я отвела взгляд, обнаруживая, что Калеб оставил нас наедине. Звезды, должно быть, поняли, где мы находимся, их проклятие вернулось в полную силу после того, как нам удалось украсть у них мгновение.

— Звезды, возможно, решили, что ты никогда не сможешь быть моей, — грубо сказал Дариус, отказываясь отодвигаться от меня. — Но я твой. Несмотря ни на что. Мне все равно, где мы окажемся и с кем будем, я всегда буду твоим. И я собираюсь исправить ущерб, который причинил нам, даже если звездам все равно. Я собираюсь доказать тебе, что могу стать достойным тебя, если бы просто прислушался к своему сердцу раньше.

— Это ничего не изменит, — мой голос дрогнул, а я прикусила нижнюю губу, пытаясь остановить слезы.

— Если это изменит то, как ты смотришь на меня, тогда этого достаточно, — ответил он, его глаза были полны боли, когда я сделала шаг назад.

Я хотела остаться, поговорить с ним, рассказать ему… Я даже не знала, что сказать, но в комнате раздался зловещий грохот, и я испуганно взглянула на стеклянный купол, сдерживающий вес озера, и снова отступила

Я оторвалась от него и отвернулась, поспешно выйдя из туннеля и начав бежать вверх по лестнице. Калеба нигде не было видно, и я догадалась, что он действительно решил оставить нас в наедине. Я просто была рада, что его не было там, и он не видел, как я плачу.

Слезы текли по щекам, и боль расцветала, как свежая рана на моем сердце, пока я бежала.

Я чувствовала на себе взгляд Дариуса, когда оставляла его позади, но не обернулась. Я знаю, что если так сделаю, то моя решимость рассыплется, как хрупкая вещь.

Я не могу позволить Дариусу Акруксу завладеть моим сердцем. Неважно, как сильно я по нему тосковала. Мы все равно обречены. Несчастные. И даже если это было не так, я просто не могла довериться ему.

Дарси

Я оделась на игру с Авророй в свою темно-синюю с серебром форму для питбола, от нервов у меня скрутило живот. Ощущение, будто куча тошнотворных бабочек поселилась прямо в моем животе. С одной стороны от меня Тори надевала форму чирлидерши, а с другой стороны Джеральдина делала выпады в лифчике и трусиках, чтобы «размяться» — по крайней мере, так она выразилась.

Шум толпы доносился со стадиона над нами, и мое сердце вздрагивало каждый раз, когда звучал гудок или раздавалась волна восторженных возгласов.

О боже, так много людей собралось, чтобы посмотреть.

Я надрывалась на тренировках по питболу, но ничто не могло подготовить меня к напряжению игры, которая действительно имела значение.

Здесь была пресса. Это мой первый матч в сезоне. За мной будут наблюдать, как ястребы. Меня высмеют, если упаду на задницу. О, черт, я сейчас упаду на задницу.

Позади нас открылась дверь, и несколько чирлидерш завизжали, когда вошел Дариус в своей форме для питбола, направляясь прямиком к Тори.

Она была только в юбке и спортивном лифчике и смотрела на него, приподняв брови.

— Фланы в пятницу! — воскликнула Джеральдина в середине выпада. — Это дамская комната, а Хасинта только открыла свою петунию! — Она указала на Хасинту, которая изо всех сил пыталась натянуть трусики на ноги, запутавшись, когда с тревогой смотрела на спину Дариуса.

Дариус закатил глаза, игнорируя хаос вокруг него, он пристально смотрел на Тори, а я боролась с ухмылкой, глядя на них двоих. Я не могла поверить в то, что Калеб сделал для них, и была так счастлива, что у них есть возможность иногда быть вместе. Даже если это и подразумевало секс втроем с двумя Наследниками, по крайней мере, она получила удовольствие. Получи это, Тор.

— Чирлидерши иногда поддерживают определенного игрока на поле, — сказал Дариус, сунув руку в карман и достав темно-синюю ленту с надписью «Огненный защитник» на ней. — Ты будешь болеть за меня сегодня, Рокси?

Он протянул ее ей, и я клянусь, она действительно покраснела.

— Я уже болею за Дарси и Джеральдину.

— Мы не возражаем, — сразу же сказала я. — Так ведь, Джеральдина?

— Клянусь всеми камнями в кольцах Сатурна, конечно, нет!

Тори пожала плечами в ответ, улыбка заиграла на ее губах, а он наклонился вперед, обернул ленту вокруг ее шеи, завязывая ее.

— Обычно их носят на запястье, — слишком громко прошептала мне Джеральдина. — Это очень романтично.

— Удачи, — сказала Тори, и он кивнул, прежде чем выйти из комнаты.

Я прикусила губу, ожидая от нее комментария, в то время как Джеральдина положила ногу на скамейку, прижав локоть к колену и положив подбородок на костяшки пальцев, задумчиво глядя на мою сестру.

— Что? — невинно спросила Тори.

— Ты знаешь что, — поддразнила я, и она подавила смешок, оглядываясь через плечо, будто проверяя, действительно ли он ушел. Затем она наложила на нас троих заглушающий пузырь, и выражение ее лица стало тревожным.

— Это не значит, что мне не нравится милая сторона Дариуса, но… — начала она.

— Но что? — ахнула Джеральдина.

— В чем дело? — Я мягко надавила, когда она не стала уточнять.

Она вздохнула, выглядя немного виноватой.

— Я просто скучаю по нашим отношениям. Это не он. Это просто хорошая версия его. Мне нужен настоящий Дариус, а не его разбавленная версия. И я должна быть уверена, что настоящий Дариус не причинит мне боль снова. Например, что случится, если однажды я разозлю его, и он снова выйдет из себя?

Челюсть Джеральдины чуть не упала на пол, но прежде чем она смогла попытаться убедить Тори в обратном, я заговорила. Потому что я знаю свою сестру, и также начала довольно хорошо разбираться в Дариусе. Она права. Сейчас он вел себя наилучшим образом, но это не может продолжаться вечно. Если они собираются найти способ сделать так, что все получится, ей нужно знать, каков Дариус в долгосрочной перспективе. Кроме того, она любит, когда ее держат в напряжении.

— Так разозли его и посмотри, как он отреагирует, — сказала я.

— Я пыталась, — вздохнула она. — Он больше не подходит мне. И это приводит в бешенство.

Я кивнула, на мгновение задумавшись. Затем меня осенила идея, которая была совершенно безумной, но точно заставила бы Дракона воспрянуть духом.

— А как насчет золота, которое мы закопали? — предложила я с озорной улыбкой. — Ты могла бы ему напомнить, что оно все еще у тебя.

— Мои дамы, я обязана напомнить вам обеим, что злить Дракона — небезопасная экспедиция. Однажды я сидела на любимой чаше прорицания Анжелики, и она своим ревом разбила четырнадцать окон по всему кампусу.

Тори рассмеялась, рассеивая свой заглушающий пузырь, натягивая остальную часть своей формы.

— Не волнуйся, Джеральдина. У меня есть план. Скоро увидимся.

— Куда ты идешь? — удивленно позвала я, когда она побежала прочь. — Ты должна болеть с девочками меньше чем за пятнадцать минут!

— Я вернусь! — крикнула она, затем выскочила за дверь, и у меня вырвался смех.

Вскоре я была одета для игры, как и Джеральдина, и мы пожелали удачи черлидершам, когда они вышли из раздевалки и направились на стадион под бурные аплодисменты. Этот звук заставил мои нервы снова напрячься в полную силу, и я сцепила пальцы.

Раздался стук в дверь, затем голос Ориона прорезал воздух.

— Все в мужскую раздевалку для предматчевой беседы. Сейчас же.

Девочки поспешили из комнаты, а я побежала за Джеральдиной, которая вышла последней. Орион стоял у двери в своей черной форме тренера, и в ту секунду, как я вышла, он преградил мне путь.

— Мне нужно поговорить с вами, мисс Вега. — Он указал назад в комнату, когда девушки исчезли в мужской раздевалке через коридор.

Я попятилась, мое сердце бешено колотилось в груди, и когда дверь захлопнулась, он развернул меня, прижимая к себе, создал вокруг нас заглушающий пузырь.

— Нервничаешь? — спросил он с ухмылкой, и я кивнула.

Он прижаллся своими губами к моим, глубоко целуя меня и заставляя сердце биться по совершенно другой причине.

Он отпустил меня, положив одну руку на дверь надо мной, отчего его бицепс напрягся.

— У тебя все получится. На тренировках ты была на высоте. Ты лучший Вратарь Ямы, который у нас был за последние годы.

— Вы говорите это только для того, чтобы залезть ко мне в штаны, тренер? — поддразнила я, и он мрачно усмехнулся.

— Нет, Голубок. Я говорю это, потому что это правда. — Он улыбнулся, и мое сердце начало биться медленнее, когда я почувствовала утешение от его уверенности во мне.

— Спасибо. Так ты наденешь ленточку поддержки для меня? — Я поддразнила его, и он наклонился ближе с озорством в глазах.

— Да, но я должен носить ее там, где никто не увидит. Поэтому она привязана к совершенно особому месту.

Я расхохоталась, схватив его за пояс.

— Ты хочешь сказать, что это связано с твоим…

— Вы сможете узнать, где именно она привязана, после игры, но только если хорошо справитесь сегодня. — Он убрал мою руку от себя суровым взглядом, от которого меня пробрала дрожь.

— Хорошо, сэр, — сказала я, задыхаясь. — Тогда пойдемте и победим Аврору. — Я оттолкнулась от двери, и он со смешком развеял заглушающий пузырь, прежде чем мы вышли и направились через холл в мужскую раздевалку. Шум внутри был оглушительным, когда девять других членов команды встали в круг, положив руки друг другу на плечи и скандируя.

— Зодиак не будет побежден, Зодиак выдержит жару!

После катастрофы, которая произошла на игре со Звездным светом — не благодаря мне и Тори — Зодиак отстал в школьном турнире. Нам нужна эта победа, чтобы обеспечить себе место в полуфинале. И я была полна решимости получить ее.

Макс разорвал круг, жестом приглашая меня и Ориона присоединиться, и мы взялись за руки, когда все начали бежать направо. Мы бежали все быстрее и быстрее, продолжая скандировать, круг плотно сомкнулся, пока все не начали смеяться и расходиться.

— Акрукс, помнишь, что мы говорили об Огненном Защитнике Авроры? — потребовал Орион, когда команда собралась перед ним.

— Он использует огонь, чтобы ослепить любого на своих флангах, так что нападайте на него сзади или спереди, — быстро сказал Дариус.

— А что насчет их Водного Нападающего, Эвергайл? — потребовал Орион у друга Дариуса Дэмиана.

— У нее слабые лодыжки, — сказал он с усмешкой.

— Кто их самые сильные игроки, Грас? — Орион повернулся к Джеральдине, и она высоко подняла подбородок.

— Их капитан — Земной Нападающий, Оскура, их Воздушный Нападающий, Паулито, и один из их Вратаоей, Фэллоу, — сразу же сказала она.

— Совершенно верно. — Орион кивнул. — Поэтому я хочу, чтобы вся защита убирала этих игроков в каждом раунде, чтобы эта игра развивалась в нашу пользу. — Он указал на меня и Джастина Мастерса. — Вратари, позвольте мне услышать вашу тактику.

— Держать двухметровую оборону за пределами Ямы. Не оставлять Яму без присмотра, если только мы не попадем в финальный раунд и не проиграем больше, чем на очко, и нам не нужно будет выводить своих игроков за минусовые очки, — сказала я, после чего Джастин продолжил.

— Если кто-нибудь подойдет достаточно близко, использовать метровую зону без магии в своих интересах, позволив им войти в нее, прежде чем убрать их.

— Хорошо, — сказал Орион. — Итак, кто готов победить Аврору?

— Мы! — Я кричала вместе со всеми.

— Тогда почему вы, блядь, все еще стоите здесь? — потребовал Орион с ухмылкой, и мы встали в шеренгу.

Как капитан, Дариус вывел команду позади Ориона, а я заняла свое место в конце строя между Сетом и Джастином.

Адреналин бурлил в моих венах, как надвигающаяся гроза. Я была взволнована и напугана в равной степени.

Рев толпы вызвал еще один нервный вихрь в моем животе, когда мы вышли из раздевалки и направились к полю.

Аплодисменты взорвались у меня в барабанных перепонках, и свет ослепил меня, когда мы выбежали на поле, и я увидела невероятное зрелище: столько тысяч людей стояли и аплодировали нам. Наши чирлидерши заканчивали свою программу, и песня MC Hammer «U Can't Touch This» подошла к концу как раз в тот момент, когда они задрали юбки и обнажили свои задницы перед толпой, повергнув фанатов Зодиака в хаос. Я заметила Тори среди них, когда они снова выпрямились, все прыгали друг на друга в праздновании, и улыбка гордости тронула мои губы.

Трибуны в дальнем конце поля были заполнены болельщиками Авроры в черных и сливовых цветах, и даже они аплодировали нашим болельщицам.

Мы выстроились напротив команды Авроры, и я обратила внимание на бледного мальчика напротив меня с надписью «Вратарь Ямы» на груди. Он бросил на меня вызывающий взгляд, и я ответила ему тем же, прежде чем повернуть голову в сторону профессора Престос, которая выбежала на поле в своей черно-белой судейской форме. Орион и лысый широкоплечий тренер Авроры направились прочь, заняв места на самом краю поля за силовым полем, которое защищало зрителей.

Престос протянула стартовый питбол, жестом приказав двум капитанам выйти вперед, и на стадионе воцарилась напряженная тишина, когда Дариус встал перед капитаном Авроры. Она была высокой и красивой, ее темные волосы были заплетены во французскую косу, спускавшуюся по спине. Ее глаза были такими же темными и свирепыми, как морской шторм, и сила исходила от каждого уголка ее тела. Это была Розали Оскура, лучший Земной Нападающий в школьной лиге, по крайней мере, так сказал нам Орион. Она родилась в печально известной банде Оскура, которая управляла городом под названием Алестрия на юге Солярии. Не та, с кем стоит связываться. Ну, во всяком случае, до тех пор, пока она не столкнулась с нашей командой.

— Твою мать, — выдохнул Сет, и я посмотрела на него, обнаружив, что он смотрит на Розали самыми голодными глазами на свете. Он был похож на волка, собирающегося преследовать оленя, но Розали не казалась мне добычей. Она была похожа на хищницу насквозь. — Альфа, — прорычал он, ни к кому конкретно не обращаясь, и я фыркнула от смеха.

— Ты знаешь, что говоришь вслух, верно? — пробормотала я, и он моргнул, удивленно повернувшись ко мне.

— Оборотень, — выдохнул он, и я не смогла удержаться от смеха снова. — Хорошенькая.

— Ты опустился до односложных ответов, — заметила я. — Может быть, тебе стоит пригласить ее на свидание после матча.

— Да, — согласился он, моргая, выходя из ступора. — Может, мне стоит.

Розали повернула голову в сторону Сета, ее взгляд одобрительно скользнул по нему. Он выпятил грудь, как придурок, и она закатила глаза, прежде чем снова повернуться к судье.

— Удачи с ней, — поддразнила я, полностью надеясь на то, что она откажет ему. Ему нужно было выпустить немного воздуха из головы.

— Мне не нужна удача, я Наследник, — гордо сказал он, затем раздался свисток, и мои чувства обострились, когда Дариус и Розали столкнулись, борясь за то, чтобы Питбол упал на землю между ними.

— Давай, Дариус! — Я кричала вместе со всеми остальными. Его массивная фигура была вызовом для Розали, но она была очень искусна, нанося сильные удары и обхватывая его ногой, стремясь повалить его. Он попытался схватить ее, ударив плечом в живот, но она просто с невероятной ловкостью перевернулась через его спину и с победным смехом схватила мяч с земли.

Я отошла от остальной команды, когда они рванули вперед, чтобы попытаться отобрать у нее мяч. Но не это было моей задачей. Я должна добраться до Ямы. И быстро.

Мой пульс участился, когда Джастин промчался рядом со мной, а Хранители Ямы Авроры мчались прямо за нами. Орион делал чертовски большой упор на спринты во время тренировок, так что у нас было преимущество, мы бежали как ветер к Яме и разернулись прямо на краю зоны без магии, чтобы встретиться лицом к лицу с игрой.

Хранители Авроры заняли тактические позиции по обе стороны от нас, готовые блокировать наши атаки, в то время как Розали мчалась к нам с четырьмя Наследниками по пятам. Сет поставил перед ней воздушные щиты, чтобы попытаться остановить ее, но она бросала в них деревянные копья, пробивая каждое из них своей свирепой силой. Я не могла не восхититься ее мастерством, когда Дариус поймал в кулак ее майку, поджигая ее, но она взмахнула ею над головой, бросив ее, не замедлившись ни на секунду. Толпа сошла с ума, а Сет и Калеб врезались друг в друга, на мгновение отвлекшись на ее изгибы и татуировку в виде розовой лозы, закручивающуюся спиралью под спортивным бюстгальтером пуш-ап, и повалили друг друга на землю.

Блин, придурки!

Я подняла руки, сдерживаясь до самой последней секунды, прежде чем бросить свой щит. Я не смогу пополнить свою магию до перерыва, так что каждая потраченная капля должна пригодиться.

Джастин покачивался на пятках справа от меня, от него исходил жар, когда он готовился бросить огонь. Мы делали это тысячу раз, Орион вдалбливал это в нас, и, несмотря на ревущую толпу и бурлящий в венах адреналин, мое тело взяло верх. Я знала, что делать, и не собиралась поддаваться давлению игры.

Макс превратил землю в лед под Розали, когда догнал ее, и она начала скользить как сумасшедшая, но затем обратила руку к земле и сделала так, что из ее недр вырвался мост, ведущий прямо к нам. Она побежала по нему с воплем решимости, и в нее полетели комбинированные атаки членов нашей команды защиты. Осколки льда Джеральдины расцарапали её руки, и хлынула кровь, когда она достигла конца своего моста, нырнув с него выше меня и Джастина.

Я действовала быстро, мой пульс стучал в висках, когда я вскинула руку влево, вызвав вздымающийся адский огонь, который заставил Вратаря Ямы Авроры, стоявшего сбоку от меня, закричать и убежать. Другой рукой я соорудила щит из твердого воздуха, и поток магии обрушился на него в ту же секунду, как я установила купол, когда вся команда Авроры попыталась пробить его и оставить Яму открытой для Розали.

Розали бросила мяч, деревянное копье покинуло ее ладонь за миллисекунду до того, как он врезался в мой щит, пробивая в нем дыру, достаточно большую для мяча, который полетел вслед за ним.

Я решительно зарычала, поворачиваясь на каблуках и выбрасывая воздух за спину, когда прыгнула ему навстречу. Розали грациозно приземлилась, вскинув руку, пытаясь остановить меня, но Калеб врезался в нее сзади, они вдвоем упали в зону без магии, окружавшую Яму, и ударились о землю, пока он боролся, удерживая ее.

Мяч врезался мне в грудь, я с шумом обхватила его руками, мои ноги ударились о грязь на другой стороне ямы. Я пошатнулась вперед, мои колени врезались в землю, а сердце грохотало в ушах. Часы отсчитывали десять секунд, а толпа кричала так громко, что я больше ничего не слышала. Мне не разрешалось забивать, но Джеральдина была всего в нескольких футах от меня, разрывая землю, когда она рванулась вперед с видом бешеной собаки, раскрывая руки, чтобы поймать мяч.

Я бросила его ей, создав вокруг нее воздушный щит, который спас ее от взрыва пламени от Огненного Защитника Авроры в тот самый момент, когда та поймала мяч. Она с криком бросилась вперед, швырнув его в Яму, и шум толпы Зодиака полностью оглушил меня, как раз в тот момент, когда гудок объявил об окончании пятиминутного раунда.

Джеральдина подхватила меня с земли, подбросив в воздух со своей невероятной силой, и я рассмеялась, когда Наследники побежали вперед, наваливаясь на нас и сбивая с ног в грязь.

— И Зодиак берет первую Яму! — объявила Престос своим усиленным голосом, и я дико рассмеялась, глядя на табло сквозь путаницу мускулистых рук и ног, давящих на меня, обнаружив, что у нас один, а у Авроры минус один из-за того, что Калеб победил Розали.

— Вега один, Оскура нет! — скандировала наша школа, и я рассмеялась, когда Дариус оторвал меня от земли и похлопал по спине.

— Хороший сэйв, — сказал он с усмешкой, после чего побежал, занимая позицию в огневой четверти. На моих щеках появилась улыбка, когда другие Наследники и Джеральдина поздравили меня, а затем я направилась обратно, чтобы встать перед Ямой, чувствуя, что могу сразиться со всем миром.

Вперед, Аврора.

Макс

Я бросился через поле, мои кулаки были покрыты льдом, когда я пристально посмотрел на Огненного Защитника Авроры, который с грохотом преследовал Кэла, пока он мчался к Яме с воздушным мячом в руках.

Я бросил ледяной поток в землю под ногами Защитника, мрачная улыбка украсила мои губы, когда тот споткнулся, и я бросился вперед, чтобы добить его. Но прежде чем успел дотянуться до него, моя нога зацепилась, виноградные лозы обвились вокруг моих лодыжек, и я тяжело рухнул на землю, катаясь по грязи с проклятием разочарования.

Я выбросил руку, порыв воздуха отбросил Земного Нападающего Авроры в сторону от меня, и она засмеялась, кувыркаясь, грязь забрызгала ее майку сзади и испачкала имя Оскура, которое было напечатано на ней.

Я создал ледяное лезвие в ладони и разрезал виноградные лозы, прежде чем вскочить на ноги и снова посмотреть на мяч.

Огненный Защитник сбил Кэла с ног в жестоком подкате как раз в тот момент, когда я их заметил, но ему удалось выхватить мяч, прежде чем его успел украсть кто-то другой.

С криком решимости Джеральдина бросилась к мячу, швыряя волну грязи в лица членов команды противника, когда она подпрыгнула и схватила мяч в воздухе.

Я обошел Яму с фланга, создав вокруг девушки прочный воздушный щит, в то время как игроки Авроры атаковали ее огненными шарами, водяными взрывами и собственными воздушными ударами. Но они не могли сравниться со мной.

Джеральдина помчалась к Яме, выплеснув огромную струю воды на Вратарей Ямы Авроры. Одному из них удалось защититься воздушным щитом, а другой с криком упал обратно в Яму за полсекунды до того, как Джеральдина бросила в нее мяч.

Свисток возвестил об окончании раунда, мы выиграли очко, а я прокричал трибунам о нашем триумфе, когда Джеральдина сделала победный круг по полю. Она торжествующе кричала, подняв руки в воздух, возбужденно размахивая кулаками по поводу выигранного очка, а я просто наблюдал за ней с чертовски тупой ухмылкой на лице. Или, по крайней мере, я так и делал, пока она не схватила край своей майки, сорвав ее вместе со спортивным лифчиком, и продолжала свой круг почета совершенно топлесс.

— НЕТ! — взревел я, бросаясь через поле, чтобы перехватить ее, моя кровь бурлила, когда ярость наполнила мои конечности.

Я бросил воздух себе за спину, чтобы добраться до неё еще быстрее, и через несколько мгновений обхватил ее руками, поваливая на землю.

— Отличные яйца бородавочника! Что ты делаешь, неуклюжий морской огурец?! — ахнула она, когда посмотрела на меня, и я прижался грудью к ее груди, скрывая ее от посторонних глаз.

— Мешаю тебе засветиться на всю школу, — выдавил я в отчаянии. — И, кстати, мой отец, на случай, если ты не заметила, тоже здесь.

— Конечно, я знаю, что твои мать и отец здесь, ты, десятитонная черепаха! Но с какой стати это должно иметь для меня значение? — Она извивалась подо мной, но я отказывался двигаться.

Я хотел огрызнуться, что эта женщина не моя мать, но, конечно, не мог произнести этого.

— Разве твой отец тоже не здесь? — выдавил я, не отвечая на ее вопрос, потому что она, возможно, была права. Не было никаких причин, по которым меня должно волновать, что мой отец думает о ней… Я просто вроде как это сделал. — И я пытаюсь защитить тебя здесь, между прочим.

— Ты хочешь сказать, что мне должно быть стыдно за мои жизнерадостные Бренды? Потому что я хочу, чтоб ты знал, тело фейри — это великолепная вещь, и я не позволю тебе пытаться опозорить меня, мальчик Макси…

— Ты же не можешь всерьез думать, что у меня есть что-то, кроме признательности к твоим упругим Бетти или как ты там их называешь. Я просто не хочу, чтобы они выставлялись напоказ перед каждым мудаком в поле зрения, — прорычал я.

Джеральдина засмеялась подо мной.

— Только не говори мне, что ты хочешь, чтобы я принадлежала только тебе, жирный осьминог, — усмехнулась она, и на мгновение я мог только хмуро смотреть на нее сверху вниз, когда она высмеивала меня за эту идею. Потому что, очевидно, я не должен этого хотеть. Она была лидером нашей оппозиции и серьезно раздражала своими постоянными оскорблениями и насмешками в адрес меня и других Наследников. Не говоря уже о том факте, что большую часть времени она доводила меня до безумия.

— Я думаю, ты уронила это, carina, — раздался глубокий голос над нами, и я поднял глаза, чтобы увидеть, что над нами стоит штормовой дракон Лайонела, Данте Оскура, который держит в руках майку Джеральдины.

— Ну, разве ты не нежный Фейри, — промурлыкала она, отталкивая меня от себя резким толчком бедер, который застал меня врасплох и повалил в грязь.

— Я бы так не сказал, — промурлыкал Данте со своим чертовым фаэтальским акцентом, который всегда заставлял девушек вести себя глупо.

Джеральдина встала, чтобы снова надеть спортивный бюстгальтер и майку, а Данте посмотрел на поле и свистнул своей кузине, когда та вернулась на исходную позицию. Она с энтузиазмом помахала ему, когда он крикнул ей.

— Избей их до полусмерти, Роза!

— Я слышала, в свое время ты был настоящим зверем на питбольном поле? — спросила его Джеральдина, когда наконец снова прикрылась, и его губы изогнулись в улыбке.

— Ты говоришь со мной, как со стариком, carina. Но да, я бы вытер пол вашей командой, если бы играл. Если бы мне не пришлось руководить семейным бизнесом, я бы мог стать профессионалом.

— Папа взял меня на игру Синего блеска, и я увидела, как твоя жена играет с…

— Нам нужно вернуться к нашим исходным точкам, Джерри, — огрызнулся я, и Данте одарил меня ухмылкой, от которой мне захотелось врезать по его смазливому мальчишескому личику.

— Чоп-чоп, — сказал он, хлопая в ладоши, подталкивая меня вперед, когда сам отступил, чтобы снова занять свое место рядом с профессором Ноксом. — Я хочу посмотреть, как Роза надерет тебе задницу во второй раз.

— Пфф, — пренебрежительно проворчал я, возвращаясь на поле с Джеральдиной и направляясь к своему месту в Водной четверти.

— Ну разве он не тот еще экземпляр, — ворковала она, пока мы бежали. — Держу пари, он мог бы дать фору Дариусу в соревновании «самые горячие Драконы».

Я нахмурился на нее, но она уже убежала от меня, двигаясь в сторону Земли, занимая исходную позицию, а я стиснул зубы.

Почему она вообще смотрит на других парней?

— Пусть они получат, Макс! — проревел мой отец с трибун, пока я ждал стартового свистка, и я посмотрел на него с ухмылкой, игнорируя кислое выражение лица моей мачехи.

Раздался свисток, и из Лунки передо мной вылетел мяч, покрытый бледно-голубым льдом. Я бросил порыв ветра в двух Нападающих игроков Авроры, отчего они оба отлетели в сторону, а Гэри Джонс подскочил и выхватил мяч.

Я с рычанием бросился в погоню, защищая Джонса, когда все мчались к Яме, выбросив из головы мысли о Джеральдине.

Однако я сохранил свой гнев, направляя его на команду Академии Авроры и уничтожая их одного за другим жестокими ударами и грубыми магическими атаками.

Мы были на три очка впереди, но это ни в коем случае не было достаточно большим отрывом, чтобы проявлять самоуверенность. Так что я с головой окунулся в игру и приготовился сражаться не на жизнь, а на смерть.

Тори

Прозвучал свисток на перерыв, и я ухмыльнулась Бернис, когда команда по питболу покинула поле, и мы направились вперед, чтобы начать выступать против группы поддержки Академии Авроры.

Как принимающая команда, мы шли первыми, и я покрутила кольцо из чистого золота на указательном пальце, прокладывая прямую линию к нашим игрокам. Это была массивная штука с вырезанной на ней головой Дракона, и она была слишком велика для меня, но на самом деле это не имело значения. Я сочетала его с кольцом на среднем пальце, в котором был сапфир размером с перепелиное яйцо, и с кольцом на безымянном пальце с ониксом, на котором было вырезано изображение солнца. Я хотела добавить к этому ожерелья, браслеты и даже золотую диадему с бриллиантами, но все это выглядело довольно нелепо, так что пришлось обойтись кольцами. Не имело значения, что они были слишком большими — простое заклинание прилипания гарантировало, что они никуда не денутся, пока я не отпущу магию.

Остальные чирлидерши рассыпались веером, похлопывая игроков и обнимаясь с ними, если те не были слишком грязными, и я с энтузиазмом поприветствовала Дарси и Джеральдину, прежде чем обратить свой взор на Дариуса.

Я поспешила к нему, когда он добрался до края поля и обернулся, удивленно посмотрев на меня, когда я подошла к нему.

Большинство членов Совета Целестиалов пришли сегодня посмотреть матч, но, к счастью, Лайонел не смог присутствовать. Ксавье и Каталина сидели в VIP-ложе, с энтузиазмом махая нам, и я помахала в ответ, прежде чем полностью уделить внимание Дариусу.

Вся правая сторона его лица была покрыта грязью, не говоря уже об остальном теле, а разорванная майка распахнулась, обнажив упругий пресс и идеальную V-образную форму, которая опускалась под пояс.

— Ты там просто убиваешь, — честно сказала я ему, сверкнув милой улыбкой, которая мгновенно заставила его сузить глаза в подозрении.

Мы почти не разговаривали после всей той истории втроем, и мне было действительно любопытно, что он чувствует по этому поводу. Но больше всего мне интересо то, как он отреагирует, когда поймет, что я играла с мешком сокровищ, который украла давно у него. Так много раз я думала о маленькой заначке, которую мы спрятали в лесу, и задавалась вопросом, почему он не попросил вернуть все обратно, и была только одна причина, которая имела какой — то смысл — он предполагал, что у меня ничего нет. Я не знала, думал ли он, что я продала сокровища или уничтожила, но собираюсь напомнить ему, что оно все еще у меня, и посмотреть, насколько он мил, когда гнев его вспыхнет. Я почти уверена, что существует одна или две книги о том, как не задирать Дракона, но видимо я слишком глупа, чтобы беспокоиться.

— Спасибо. Ты хочешь, чтобы я сделал какое-нибудь пошловатое заявление, будто я думаю о тебе каждый раз, когда бью кого-то? — поддразнил он, и я рассмеялась, тряхнув волосами. Он нахмурился, глядя на меня, и должна признать, что, возможно, это излишне, но неважно.

— Приятно знать, что ты думаешь обо мне каждый раз, когда кто-то валяется под тобой в грязи, — промурлыкала я.

Краем глаза я заметила, как Милдред поднялась на ноги на трибунах с лицом, похожим на разъяренную коалу, которую сбила машина. У меня есть немного времени, прежде чем она придет сюда, заявляя свои права на своего Дракона, но мне не нужно столько времени.

— Я думаю, что довольно ясно выразил свое желание прижать тебя к себе, — ответил Дариус низким голосом, от которого у меня подогнулись пальцы на ногах, но я здесь не для того, чтобы флиртовать, я здесь, чтобы подколоть Дракона.

— Удачи во второй половине, — сказала я сладким голосом, протягивая руку, чтобы коснуться его бицепса, убедившись, что золотые кольца прижались к его коже.

Дариус посмотрел вниз в тот момент, когда почувствовала, что его магия зашевелилась в ответ на золото, и его глаза расширились от удивления, за которым быстро последовала вспышка ярости, когда он узнал драгоценности из своего тайника, которые я украла.

Я отвернулась от него с мрачным смехом, прежде чем он смог сделать что-то большее, чем сердито выдохнуть, и я побежала, чтобы присоединиться к своей группе, как раз в тот момент, когда они начали скандировать.

В — Е — Г — А!

Сегодня она будет вытирать вами пол!

Вееееега! Вееееега!

Я подпевала песнопению, хлопая в ладоши, пока другие шуршали помпонами, а Дарси благодарно улыбалась мне со стороны поля. У нас были такие небольшие песнопения для всех членов команды, но мы часто забывали скандировать Наследникам.

Музыка внезапно смолкла, и из динамиков по всему стадиону вырвались «7 rings» Арианы Гранде, когда мы перешли к полноценной программе, наполненной танцевальными движениями и трюками. Выбор песни оказался идеальным для насмешек над одержимым золотом Драконом, а также для исполнения крутого номера, и я не могла удержаться от ухмылки, как психопатка.

Дариус стоял и смотрел на меня с края поля, даже когда Сет пытался затащить его в раздевалку, и мое сердце бешено колотилось от чистой ярости в его глазах.

Напомните мне еще раз, почему я подумала, что дразнить Дракона было хорошей идеей, ведь теперь он выглядит готовым нагадить кирпичом!

Я отвернулась от него, ухмыляясь толпе, когда я двигалась между своими девушками, бежала вперед, выполняя серию ручных прыжков, которые закончились тем, что я подбросила в воздух огромный взрыв разноцветных лепестков, так что они упали на толпу.

Другие девушки столпились вокруг меня, творя свою собственную магию, описывая широкие дуги над нашими головами, огонь и вода сталкивались и гасили друг друга в облаках пара, которые воздушные Элементалы подняли в мини-торнадо, подхватившее множество лепестков, после чего снова разбросили их по всей толпе.

Я побежала вперед и подпрыгнула в воздух, из моих вытянутых ладоней вырвался Огонь Феникса, по дуге устремившийся к открытой крыше над нами, прежде чем я выполнила идеальное сальто и использовала свою магию воздуха, приземляясь.

Толпа разразилась аплодисментами, когда я улыбнулась им, но мой взгляд был прикован к Дариусу, когда он смотрел на меня, сжав челюсти, и его Альфа-Дракон ощетинился под его плотью.

Была ли это ужасная идея? Может быть. Но нужно ли мне видеть, что он сделает, когда я загоню его в угол? Черт возьми, я так и сделаю.

Орион появился рядом с ним, бросив мрачный взгляд в мою сторону, прежде чем схватить его за руку и заставить направиться в раздевалку для их напутственной речи в перерыве и магической подзарядки.

Нервный смешок сорвался с моих губ, когда Дариус, наконец, оторвал от меня свой яростный взгляд, и я пошевелила пальцами на прощание, когда он отступил, золотые кольца сверкнули на свету.

Взгляд его глаз, обведенных черными кольцами, был полон тьмы и жестокости, и тени внутри меня разбушевались, но я изо всех сил подавила их, отказываясь подчиняться.

Дариус, возможно, пытался оставаться спокойным и внимательным ко мне до сих пор, но он не должен был этого делать. И не то чтобы я хотела тотальной войны — мне просто надоело, что он ходит вокруг меня на цыпочках.

Он проделал чертовски хорошую работу, удерживая этого зверя в своей плоти спящим рядом со мной с тех пор, как я прокляла нас, но теперь, когда я снова разбудила его, я была на самом деле немного взволнована, позволив себе обжечься.

Дариус

Во второй половине игры я мчался по полю, а Макс следовал за мной по пятам, преследуя Земного Нападающего Розали Оскура, когда та бежала вокруг Ямы, воя в небо, как будто уже думала, что выиграла.

Мы были в заключительном раунде игры, таймер отсчитывал последние минуты, и Зодиак отставал на шесть очков. Она пыталась выиграть время, поскольку каждый член ее команды ушел в оборону и пытался набрать очки, втоптав наших игроков в грязь.

Орион кричал мне, чтобы я бежал быстрее, и краем глаза заметил, как трое их товарищей по команде одолели Джастина Мастерса и повалили его в грязь. Наше преимущество сократилось до пяти очков, и маленький Волк, за которым я гнался, снова завыл.

Она была чертовски быстра, надо отдать ей должное, но когда Сет и Кэл обогнули другую сторону Ямы, чтобы отрезать ее, она должна была понять, что ей конец.

— Идите и заберите меня, мальчики! — крикнула она, на мгновение притормозив, когда мы приблизились к ней.

Я помчался вперед, но внезапно земля под моими ногами исчезла, когда она вырезала огромную пропасть в земле вокруг себя, и мы вчетвером сразу же упали в нее.

С рычанием ярости я бросил воду себе под ноги, с ее помощью я взлетел вверх и выбрался из кратера, пока она снова мчалась прочь.

Сет послал виноградные лозы, подставив ей подножку, но она с лающим смехом перепрыгнула через них, прежде чем взметнуть стену грязи, блокируя огненный шар, который Кэл выпустил в ее сторону.

Я не стал утруждать себя магией, позволив трем другим направить свою силу на нее, пока я бежал на добивание.

Она бросилась к Яме, но Дарси стояла перед ней, широко раскинув руки, и создавала воздушную стену, блокируя мяч. Розали выбросила вперед свободную руку, и внезапно земля под ногами Дарси провалилась, в результате чего она и все Вратари Ямы упали в саму Яму, которая теперь была в два раза больше, чем раньше.

Она бросила мяч с радостным воем за полсекунды до того, как я врезался в нее и с глубоким рычанием прижал девушку к земле.

Я повернулся, чтобы посмотреть, забила ли она Пенальти, но мяч прилетел к ней, он столкнулся с воздушным щитом и отскочил обратно, поскольку Дарси сумела удержать его, несмотря на свое падение.

Сет дико взвыл, подпрыгнув, чтобы поймать мяч, а Дарси опустила щит за полсекунды до того, как он швырнул его в Яму, и раздался свисток, возвестивший об окончании игры и нашей победе.

— Ты собираешься оставаться на мне весь вечер, stronzo? Потому что если это твой план, то мы могли бы избавиться от некоторых из этих вещей, — промурлыкала Розали, извиваясь подо мной.

Я фыркнул от смеха, когда мое внимание вернулось к девушке, которую раздавил, и я встал, протягивая ей руку, ухмыляясь во все горло. В тот момент, когда она встала, я отпустил ее и побежал через поле с победным ревом, в то время как вся моя команда прыгала друг на друга в праздновании, мы прыгали вверх и вниз, сплетаясь в клубок конечностей.

Сет взвыл до небес, и каждый член нашей команды присоединился к нему за секунду до того, как Лэнс тоже запрыгнул на кучу, и мы все со смехом упали обратно в грязь.

Я поймал взгляд Дарси, когда она улыбнулась мне, и глубокий смех вырвался у меня, когда я притянул ее к себе, чтобы обнять.

— Отличная работа над этим щитом, Гвен, — поддразнил я, проводя костяшками пальцев по ее волосам, когда она оттолкнула меня.

— Отличная работа с этим подкатом, Дари, — пошутила она в ответ, как раз когда Лэнс прыгнул на меня.

— Ты гребаная красавица! — прорычал он, схватив мое лицо ладонями и запечатлев грубый, колючий поцелуй на моем лбу, когда оседлал меня в грязи.

Все остальные Наследники начали наваливаться на нас один за другим, и когда мы, наконец, закончили обмениваться объятиями и поздравлениями, мы встали, чтобы принять аплодисменты толпы.

Розали Оскура бегала взад и вперед по дальней стороне поля, взволнованно завывая, когда студенты из Академии Авроры сходили с ума по ней. И я предположил, что для академии с самым низким уровнем финансирования в Солярии, быть так чертовски близко к победе над нами было почти так же хорошо, как выиграть. Они определенно усилили свою игру за последние несколько лет, и мы должны быть еще более готовы к ним в следующем сезоне.

Все чирлидерши были на ногах, прыгали вокруг и выкрикивали наши имена, и я поймал взгляд Рокси, когда она потрясла парой блестящих помпонов передо мной и выкрикнула мое имя вместе с остальными.

Мой взгляд зацепился за мои кольца на ее пальцах, пока она продолжала демонстрировать их мне, и рычание вырвалось из моей груди.

Я побежал через поле к ней, когда раздался голос Новы, объявляющий окончательные результаты, как будто никто не мог самостоятельно прочитать табло.

— Я хочу вернуть свое сокровище, — сказал я низким голосом, резкость появилась в моем тоне, когда Дракон переместился под моей кожей. Я остановился прямо перед ней, и она одарила меня убийственной улыбкой, которая говорила, что она умирала от желания, чтобы я спросил.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду, — мило ответила Рокси, вставая передо мной, положив руки на бедра, с помпонами и всем прочим.

Мой взгляд задержался на ленточке, которую она все еще обвязывала её шею. Я никогда раньше не просил девушку поболеть за меня, и когда она сказала «да», мне пришлось приложить все усилия, чтобы не ухмыльнуться во весь рот и не заключить ее в объятия. Игнорируя тот факт, что звезды, очевидно, разозлятся. И я думал, что она тоже этому рада. Так почему же она решила провернуть это дерьмо с сокровищем сейчас? Почему она так чертовски настаивает на том, чтобы вызвать во мне гнев, худшие части меня, независимо от того, как сильно я пытаюсь защитить ее от них?

Мой взгляд скользнул вниз по ее темно-синей с серебром форме чирлидерши, прежде чем я успел сдержаться, и мой живот сжался, когда я заметил буквы ДАР, нарисованные сбоку на ее подтянутой талии. Она действительно написала мое имя на своей коже? И почему мне так нравится эта идея?

Рокси бросила помпоны и скрестила руки на груди, ожидая моего ответа, и мне удалось прочитать остальные буквы, которые вились вокруг ее другого боки СИ. Верно. Идиот. Конечно, она не написала бы мое имя на своем теле.

— Ты точно знаешь, что я имею в виду. Где остальные сокровища? — потребовал я, делая шаг вперед. Но прежде чем я успел подойти к ней, появились Ксавьер и мама, которые обняли меня в знак поздравления.

Рокси одарила меня насмешливой ухмылкой и скрылась в толпе, прежде чем я смог ее остановить.

Куда, черт возьми, она собралась?

Во что, блядь, она играет?

И где, нахуй, мое золото??

К тому времени, как я получил поздравления от, казалось, каждого ублюдка в школе и попрощался со своей семьей, она давно уже ушла.

Моя челюсть сжалась, когда гнев просачивался сквозь мои конечности, серьезно ослабляя кайф после победы. Забрать золото Дракона было все равно, что забрать Луну у Оборотня. Это было просто неправильно на стольких уровнях, и я не мог оставить это без внимания. Не сейчас. Зная, что оно все еще у нее. Я и раньше пытался примириться с мыслью, что оно пропало, но это зашло слишком далеко.

Я испытал более чем небольшое облегчение, когда команда, наконец, отправилась в Сферу на вечеринку. Мы все еще были грязными, наша форма была порвана и окровавлена после матча, но у нас традиция появляться вот так, купаясь в грязи нашей славы.

Мы прибыли в Сферу как команда, остальная часть школы кричала и подбадривала нас, разделение между сторонниками Наследников и Вега на этот раз было забыто в пользу чего-то гораздо более важного. Питбол.

Повсюду гремела музыка, люди танцевали и пили. Мой взгляд мгновенно остановился на Рокси, когда она танцевала над толпой в центре зала, ее форма чирлидерши облегала ее тело, как вторая кожа.

На мгновение я не мог не подумать о времени, которое мы украли у звезд под озером после вечеринки Сета и Макса. Это была прекрасная форма пытки, которая с тех пор преследовала меня ежедневно. Я только хотел, чтобы это было только наше. Или что я мог бы потом поговорить с ней как следует. С тех пор мы не обсуждали случившееся, хотя Кэл продолжал отпускать небрежные комментарии о том, что снова что-то затевает. Но я даже не знал, хотела ли она этого. В конце концов, это она сказала мне «нет». Так что, возможно, она просто была застигнута врасплох той ночью, и боль, которую звезды заставили ее испытывать ко мне, в сочетании с выпивкой, которую мы выпили, заставили ее поддаться искушению. Или, может быть, из-за Кэла. Хотя это совсем не так. Мне казалось, что большую часть времени ее внимание было приковано ко мне. Но, может быть, я просто обманывал себя, потому что мне все еще была невыносима мысль о том, что они вместе.

Чья-то рука опустилась мне на плечи, и из меня вырвалось полное Драконье рычание, когда Калеб с широкой улыбкой притянул меня к своей груди. Его брови поползли вверх в ответ, и он отпустил меня прежде, чем я смог откусить его чертову голову.

— Значит, снова думаешь об этом? — поддразнил он, проводя рукой по своим грязным волосам.

Я хмыкнул в знак согласия, не доверяя себе, чтобы не огрызнуться на него, пытаясь сдержать свой гнев. Это была не его вина. Я знал, что то, что он сделал, было для нас, и я знал, что у меня не было ни единого шанса заполучить ее для себя, когда звезды преследуют нас, но я просто…

— Блядь, — выругался я, проводя рукой по лицу. Я не мог справиться со своей ревностью наряду с яростью из-за гребаного сокровища и бесконечной агонией от осознания того, что я все равно никогда не смогу назвать Рокси своей.

— Если это так тебя запутало, нам не нужно делать повторять, — нахмурившись, сказал Кэл, сунув мне в руку пиво. — Я пытался помочь, а не заставить тебя чувствовать себя хуже.

Мое сердце упало при этом предложении, и тени внезапно поднялись внутри меня, предлагая яму забвения, в которую можно нырнуть и избежать этого безнадежного чувства. Часть меня хотела согласиться с ним. Сказать, что я не хотел пытаться сделать это снова, потому что я не мог вынести, что он был там с нами, ранив меня и заставляя истекать кровью все время, пока я был с ними. Но потом рассмотрел альтернативу. Совсем не иметь ее. Никогда не смогу почувствовать ее тело рядом со своим, не поцелую ее полные губы, не заставлю ее сердце биться в ритме, совпадающем с моим собственным. И, конечно, это было еще хуже. Но в любом случае, это сломало меня. В любом случае, на самом деле она вообще не была моей.

— Знаю. — Я разочарованно выдохнул. — Это не… На самом деле я не сержусь на тебя. Я злюсь на себя. Если бы я просто сделал что-то другое, так много всего…

Голубые глаза Калеба потемнели, как будто он действительно мог почувствовать мою боль, и протянул руку, хватая меня за щеку и заставляя выдержать его взгляд.

— Мы, блядь, исправим это, Дариус, — поклялся он. — Орион найдет способ, и к тому времени, когда он это сделает, она больше не сможет отрицать свое сердце. Ты докажешь ей, какой ты мужчина и каким ты можешь быть для нее, и тогда…

Я отстранился от него, качая головой, когда мое сердце снова разбилось и рассыпалось, а я был вынужден стиснуть зубы от агонии вечного одиночества без нее.

— Этого не случится, Кэл. Я не верю, что у нас будет еще шанс, — мрачно сказал я. — Я собираюсь сделать все, что в моих силах, исправляя отношения между мной и ней, потому что она этого заслуживает. Она заслуживает того, чтобы знать, как сильно я забочусь о ней, даже если никогда не сможет быть моей. Я не хочу, чтобы она думала, якобы мужчина, которого выбрали для нее звезды, всего лишь монстр. Но все же я чудовище. И сколько бы ни искупал свою вину, это не изменится. Во мне есть тьма, которая никогда не найдет света. Так что ей в любом случае лучше держаться от меня подальше.

Я протиснуллся мимо него, прежде чем он успел ответить, и проложил себе путь сквозь толпу к нашему дивану.

Люди хлопали меня по спине, выкрикивали мое имя и предлагали мне напитки, когда я уходил, я пыталась улыбаться им в ответ, но был уверен, что ближе к тому, чтобы оскалиться.

Когда я, наконец, добрался до нашего красного дивана, я замер. Рокси не танцевала на столе, как я думал, она стояла на спинке дивана. Прямо над моим обычным местом в конце его.

Гнев пробежал по моим конечностям, когда я взглянул на нее в этой мини-юбке и ее длинных носках, она повернулась, посмотрев на меня сверху вниз с самой большой гребаной улыбкой, которую только можно вообразить на ее лице. Это была не добрая улыбка. Она была подстрекающей, знающей, дразнящей, опасной. Такая улыбка, которая мне не должна нравиться, но действительно нравилась.

— Что ты задумала? — потребовал я.

Возможно, я поклялся не давать ей отпор на наших занятиях по боевому искусству, но она серьезно переступала тонкую грань, делая это. Все знали, что этот диван принадлежит нам. Как бы глупо это ни было, но то, что она вот так прыгнула на моей части, было практически объявлением войны. И если я пропущу это при всех этих свидетелях, то будет политическим самоубийством. Я должен был доказать всем, что она все еще ниже меня, но я отказался поднимать на нее руку, и она знает это. Я просто не понимал, почему она так на меня давит.

— Вот он! — воскликнула она. — Игрок матча!

Толпа зааплодировала, а я нахмурился. Она была здесь не для того, чтобы говорить мне комплименты, она что-то замышляла. Но я еще не знал, что именно.

— Спускайся, — потребовал я, и несколько студентов, окружавших нас, попятились, как будто почувствовали приближение драки. Но этому не суждено было случиться. Я отказывался позволить ей втянуть меня в это, как бы быстро ни бился мой пульс.

Рокси театрально постучала пальцем по губам. Пальцем, на котором было кольцо с Драконом, принадлежавшее моей семье на протяжении восьми поколений. Моя кровь загорелась драконьим огнем, и вкус дыма на мгновение покрыл мой язык.

— И верни мне мое сокровище, — добавил я мрачным тоном.

— Ой! Это напомнило мне… — Рокси спрыгнула со спинки дивана на мое место и потянулась за своей сумкой, которая лежала на полу рядом с ним. Она что-то там искала, пока я, сложив руки, ждала ее.

Когда она снова села, на шее у нее под лентой, которую я ей подарил, висел кулон. В нем лежал потрясающий огненный рубин размером с яйцо, ограненный в форме сердца. Он стоил более миллиона аур. Она также надела себе на голову корону, которая на самом деле была подарком королевы Вега моей прапрабабушке. Она надела на запястья золотые браслеты и манжеты, а также надела еще больше моих колец.

Глубокий рык раздался в моей груди, когда она уселась на мое место с дразнящей ухмылкой, а мои пальцы скрючились от желания наказать ее за то, что она посмела прикоснуться к моему золоту. Драконье сокровище было дороже всех звезд на этом чертовом небе, и только чертов дурак осмелится прикоснуться к нему, не говоря уже о том, чтобы нарядиться в него, как она сейчас. Если бы на ее месте был кто-то другой, то уже обуглился до хрустящей корочки. Как бы то ни было, тонкая хватка, которой я сдерживал свою ярость, ускользала из-под моего контроля.

Я бросился на нее, и она вскрикнула от неожиданности, когда мои руки опустились по обе стороны от ее головы на толстые красные подушки, и я оскалил зубы прямо ей в лицо.

— Отдай их обратно! — Зарычал я и краем глаза увидел убегающих людей.

Моя кожа так пылала от магии огня, что они все, наверное, обгорели от жара, исходящего от меня. Но не Рокси. Огонь не мог причинить ей вреда. Может быть, это была судьба для нее — быть Фениксом, единственным существом, невосприимчивым к худшему из моей силы. Может быть, звезды всегда хотели, чтобы я не мог причинить ей боль.

Она долго смотрела на меня своими большими зелеными глазами, прежде чем мрачно рассмеяться.

— Заставь меня.

Внезапно жар между нами не перестал иметь что-то общее с магией огня, а имел отношение только ко мне и к ней. Этот гребаный шар, который ворвался в мою жизнь, разрушая все, что, как я думал, знал, и при этом не желая ни на йоту отклоняться от своего курса.

Я снова зарычал, протягивая руку и хватая ее, поднимая со своего места, прежде чем крутануться и сесть на него самому, посадив ее себе на колени.

— Я сказал тебе, что не причиню тебе вреда, Рокси, — промурлыкал я, просто чтобы она услышала, когда успокоилась, прижав ладони к моим плечам, вынужденная оседлать меня, в то время как мои пальцы обвились вокруг обнаженной кожи ее талии. — Так как насчет того, чтобы вместо этого сыграть в игру?

Мы привлекли аудиторию, но в тот момент мне было насрать. Я собирался либо выйти из себя и наброситься на всех присутствующих, либо бросить вызов звездам и этой девушке в моих объятиях, прижав ее к себе, несмотря на то, что мой инстинкт требовал крови. Возможно, я и держал тьму в своей плоти, но я отказывался подчиняться ей когда-либо снова. Я был сам по себе и собирался делать свой собственный выбор. Что означает, что я никогда больше не причиню ей боль.

— Во что? — выдохнула Рокси, ее зрачки расширились так, что в ее глазах было больше черного, чем зеленого.

— Давай поиграем в салочки со звездами. Мы сидим здесь и позволяем им делать все возможное, разрывая нас на части. Выигрывает тот, кто первым встанет с этого места.

В небе за окном громыхнул гром, как бы подтверждая мою мысль, и Рокси в тревоге посмотрела на крышу, где зловеще задрожали огненные бра, свисавшие с нее. Украденный кулон покачался у ее горла, а затем упал между грудей, заставив меня смотреть на него долгое мгновение.

— Хорошо, — согласилась она, снова глядя на меня сверху вниз, ее глаза светились вызовом. — Но если выиграю, я и Ослы получим ваш диван.

Я пренебрежительно фыркнул.

— Что ж, если я выиграю, я получу все свои сокровища обратно.

— Договорились. Она ухмыльнулась мне, когда земля начала дрожать, и решимость в ее глазах заставила меня задуматься, не погубим ли мы себя этой игрой. Я не был уверен, что у кого-то из нас есть желание проиграть добровольно.

— Что происходит? — Голос Сета раздался позади меня, но я не потрудился посмотреть на него, мой взгляд был прикован к девушке у меня на коленях.

Земля затряслась сильнее, что фактически заставило ее тело вибрировать на моем члене, оседлав меня в этой крошечной юбке, и я хмыкнул, когда она бросила на меня понимающий взгляд. Я не мог отрицать, что у меня было больше, чем несколько фантазий о том, как усаживаю ее в такую позу, пока она в этом наряде чирлидерши, а на мне питбольная форма. Это довольно банальная фантазия, но, тем не менее, горячая. Особенно с учетом того, как она выглядит в своей форме.

— Проблемы, Дариус? — поддразнила она, снова двигая бедрами, когда мой член затвердел между нами. Я должен был быть слишком зол, чтобы заводиться, но с ней я всегда чувствовал себя так. Как будто мы танцевали на грани любви и ненависти, где неизменно присутствовала только похоть.

— Ты шлюха! — Голос Милдред вывел меня из состояния безумия, и я поднял глаза как раз в тот момент, когда она бросилась на нас, ее взгляд был твердо устремлен на Рокси у меня на коленях, как будто она полностью намеревалась стащить ее с меня.

Я подался вперед в последний момент, и вместо этого она ударила меня, сбив нас обоих с дивана, и я отпустил Рокси, когда мы упали на землю.

К тому времени, как выпрямился, я обнаружил, что Рокси прижата к Милдред, когда та замахнулась кулаком прямо ей в лицо.

— Остановись! — скомандовал я, но Милдред даже глазом не повела. Ее губы были изогнуты вниз, открывая нижнюю челюсть, а глаза-бусинки горели яростью.

Ее кулак врезался в челюсть Рокси, и потекла кровь, когда она зарычала от ярости под ней.

Я сделал шаг вперед, чтобы вмешаться, но рука Макса опустилась мне на плечо, и он развернул меня, чтобы я посмотрел на него, прежде чем успел так поступить.

— Это фейри на фейри, чувак, о чем ты думаешь? — спросил он, нахмурившись, и я мог только сердито смотреть, оглядываясь на бой, заставляя себя оставаться неподвижным.

Возможно, мне было больно сдерживаться, но он был прав, я не мог ввязываться в драку между двумя фейри. И если бы это был кто-то другой, я бы никогда не подумал об этом. Но Рокси всегда заставляла меня хотеть нарушать правила.

— Ты коронованная выскочка, сосущая член, шлюха! — Милдред снова ударила Рокси кулаком в лицо, даже не потрудившись использовать магию, выкрикивая ей в лицо оскорбления, в том числе слишком много упоминаний о том, что я ее возлюбленный.

— В чем дело, Милдред? — Рокси зарычала. — Дело в том, что ты не можешь нормально сосать член с твоей неправильно подобранной челюстью или в том, что ты знаешь, что Дариус женится на тебе только потому, что папочка заставляет его?

— Когда я отведу своего любимого в спальню, он будет кричать так громко, что даже не вспомнит имя Вега! — взвыла Милдред, снова ударив Рокси.

— Да, крича от ужаса, — выплюнула Рокси, и я чуть не расхохотался, если не считать того факта, что эта чудовищная девчонка чуть не разбила ей лицо.

— Посмотрим, так ли он соблазнится тобой, когда я разнесу в щепки твое милое личико и отрежу твои пышные сиськи для пущей убедительности! — взвыла Милдред.

— Только не сиськи! — Тайлер Корбин ахнул с другой стороны толпы, когда снимал все это на видео.

Мое сердце бешено колотилось. Рокси, может, и была крутой, но Милдред была в четыре раза крупнее ее. Ей нужно было отбиваться магией, так у нее хоть есть шанс, но когда она наклонила голову вперед и ударом головы разбила переносицу Милдред, у меня возникло ощущение, что она не собирается использовать ее.

Вслед за этим Рокси ударила кулаком в горло Милдред, а затем изо всех сил заехала ей коленом между ног.

— Ооо, прямо в вагину! — воскликнул Тайлер, и смех застрял у меня в горле.

— Да, Тор! — крикнула Дарси, пробивая себе путь к передней части толпы. — Покажи ей, как мы деремся там, откуда мы родом!

Когда Милдред попятилась назад, Рокси сделала выпад вперед, перевернув их так, что она оказалась сверху, а затем с размаху ударила кулаками по уродливому лицу Милдред с жестокостью, от которой у меня заколотилось сердце.

Она была дикой и порочной, кровь стекала по ее лицу от ее собственных травм, когда она использовала мои украденные кольца, чтобы бить Милдред снова и снова. Я не удивлюсь, если в конце концов на ее лице останутся отпечатки Драконов от формы украшений.

Милдред старалась изо всех сил, била Рокси кулаками в бока, в грудь, даже пыталась укусить ее за кулак, когда та била ее.

— Блядь, — выдохнул Сет, уткнувшись носом в мою руку. — Было бы так горячо, если бы была, ну, знаешь, не Милдред. Но если представить на ее месте любую другую девушку, то прямо сейчас я был бы очень возбужден.

Я проглотил ком в горле, отказываясь соглашаться вслух, но он был прав. Было что-то такое в Рокси, когда она так сражалась, ее губы были решительно поджаты, и в ней не было абсолютно никакого милосердия. Возможно, они дрались, как смертные, затеявшие драку в баре, но с короной на голове и кровью, окрашивающей ее плоть, я не думал, что она когда-либо раньше была так похожа на дочь Дикого короля. Она действительно была принцессой йейри. И мне это понравилось.

Милдред ругалась и кричала, размахивая кулаками, как кувалдами, с такой силой, что я был уверен, что слышал, как хрустят ребра, но Рокси не собиралась сдаваться.

Она в последний раз взмахнула рукой и с криком ярости так сильно ударила Милдред по ее мопсиной морде, что та потеряла сознание.

Смех сорвался с моих губ прежде, чем я смог его остановить, и Рокси посмотрела на меня с дикой решимостью в глазах, ухмыляясь, как чертов воин.

Толпа аплодировала, а Джеральдина, возглавлявшая команду Ослов, завела эту блядски раздражающую песню о принцессах, когда все праздновали ее победу, но я проигнорировал их, двигаясь вперед и предлагая Рокси руку.

— Я отправлю Милдред обратно в ее комнату, исцелю ее и наложу на нее сонное заклинание, чтобы она могла должным образом восстановиться, — объявил Кэл, обходя нас, и я не мог не улыбнуться ему.

Возможно, меня чертовски раздражало, что он был с моей девушкой, но он действительно был хорошим другом. Настоящий брат.

Он перекинул Милдред через плечо, как мешок с картошкой, и пулей вылетел из комнаты, а Сет взвыл от возбуждения.

— Пошли, — сказал я Рокси. — Я вымою тебя и залечу эти раны.

— Хорошо. — Рокси последовала за мной обратно к дивану, и я усадил ее на свое место, после чего создал вокруг нас огненное кольцо и заглушающий пузырь, чтобы дать нам хоть какую-то видимость уединения.

— Разве это не считается тем, что мы одни? — Спросила Рокси, когда я опустился перед ней на колени, и она прикусила зубами свою разбитую нижнюю губу.

Это не должно было возбуждать, но, черт возьми, так оно и было.

— Я соглашусь с «нет», — ответил я, но когда земля задрожала у меня под коленями, мне пришлось признать, что это так.

— Может быть, тебе стоит просто…

— Я позабочусь о тебе, — прорычал я, не оставляя места для переговоров. — Так что просто позволь.

Ее губы приоткрылись, глаза вспыхнули, пальцы вцепились в край дивана, и я был уверен, что она собралась сказать мне «нет», но вместо этого просто кивнула.

Я протянул руку и обвил пальцами ее талию, пока передавал исцеляющую магию из своей кожи в ее, закрыв глаза, сосредоточиваясь. У нее были сломаны ребра, а заживление костей было сложнее, чем поврежденных тканей.

Она замерла, когда я переместил свои руки на ее кожу, и я попытался игнорировать то, как дрожал пол подо мной. Мы не могли долго оставаться в этом пузыре, но я бы хотел, чтобы могли. Я хотел, чтобы мы могли просто построить пузырь, где звезды не смогут увидеть нас, и остаться в нем навсегда. Хотя я догадывался, что если предложу ей это, она просто снова скажет «нет».

Я вздохнул, когда моя магия истощилась, используя последние капли, исцеляя ее и очищая кровь с ее кожи после того, как она столько пережила в драке.

Мягкое прикосновение к моим волосам заставило меня открыть глаза, и я посмотрел на нее, когда она водрузила корону мне на голову.

— Милдред первой сбила меня с дивана, — объяснила она в ответ на вопрос в моих глазах. — Итак, ты победил. Кроме того, нужна такая большая голова, как у тебя, чтобы носить такую корону.

Я фыркнул от смеха, когда земля задрожала так сильно, что я чуть не упал обратно на задницу.

Рокси быстро сняла кольца и браслеты со своих рук и передала мне их тоже, а я молча засунул их в карманы.

Но когда она потянулась, чтобы снять с шеи кулон с кровавым рубином, я поймал ее за запястье, останавливая.

— Оставь его себе, — сказал я, мой взгляд скользнул к бесценному сердцу, где оно соприкасалось с её кожей. Драконы не отдавали сокровища даром. Никогда. Они переходили по наследству или мы покупали их, но никогда никому не дарили. Это противоречило всему, за что мы выступали, и яростному собственничеству нашей натуры. Но по какой-то причине, которую я не мог до конца понять, я хотел, чтобы она оставила это ожерелье себе. — В любом случае, на тебе это смотрится лучше.

Ее глаза расширились, но прежде чем она смогла ответить, я опустил стену огня и отступил от нее. Дарси поспешила вперед с дикими глазами, переводя долгий взгляд с меня на свою сестру, как будто ожидала, что мы будем спорить или что-то в этом роде. Но последнее, что я собирался делать, это обвинять Рокси в том, что она набила задницу Милдред ради меня. Она абсолютно точно работала в моих интересах, и я даже не собирался притворяться, что злюсь из-за этого.

— Ты в порядке, Тор?

— Дариус привел меня в порядок, как новенькая. Ты видела, как я ударила ее коленом в вагину? — спросила Рокси, ухмыляясь, и Дарси рассмеялась.

— Это классически, ты должна пойти и посмотреть замедленную съемку Тайлера, где ты врезаешь ей кулаком в горло!

Вечеринка вокруг нас снова была в самом разгаре, и я не мог удержаться от желания присоединиться к ней, наблюдая, как Рокси уходит от меня. Она оглянулась один раз, и мое сердце подпрыгнуло, когда она одарила меня самой слабой из улыбок.

Рокси Вега, возможно, никогда не станет моей, но иногда я обнаруживал, что не против тосковать по ней так сильно, как должен был бы.

Сет

Я весь вечер пытался привлечь внимание Розали Оскура, но она подружилась с Дарси, Тори и командой Ослов, а я вертелся вокруг них, как голодный зверь. Калеб дарил ей свои лучшие улыбки, свои лучшие реплики и ухмылки, а она не покупалась ни на что из этого. И все же, время от времени, она проходила мимо меня, проводила рукой по моей руке и смотрела на меня такими глазами, которые заставляли Альфу внутри меня подниматься и желать сделать ее своей.

Я никогда не встречал другого Альфа-Волка, который был бы так похож на меня. Я чувствовал это во всем, что касалось ее. То, как она шла, то, как она несла в себе ауру силы, которую я хотел познать на вкус. Мои инстинкты заставляли меня насмехаться над ней, подталкивать ее к реакции, но она не дала мне ничего. Она была спокойна и невозмутима, как огурец в ледяной ванне. И черт возьми, если это не возбудило меня.

— Так ты из Алестрии, — попытался я, встав перед ней, когда она направилась к буфету, чтобы взять еще один напиток.

Она перебросила прядь своих восхитительных черных волос через плечо, ее щеки все еще были измазаны грязью после матча. Я хотел измазать ее еще больше, пока мы боролись в грязи, и заставляя ее подчиняться моей превосходящей силе. Но не думал, что она согласится на это.

— Ты всегда заявляешь очевидное другим фейри? — Спросила Розали, хлопая своими длинными ресницами таким образом, явно предназначенный для того, чтобы привлечь меня, и все же остальная часть ее лица говорила: «борись со мной».

Я с рычанием шагнул к ней ближе, желая прорваться сквозь эту маленькую игру, в которую она играла.

— Сколько Альф ты встречала в своей жизни, которые могли бы соответствовать тебе во всех отношениях?

Ее взгляд скользнул мимо меня туда, где Калеб готовил себе напиток и смотрел на нас с плотоядным выражением в глазах. Пока я смотрел на него, она переместилась к моему телу, ее сладкий аромат окутал меня, когда она прижала руку к моей груди и встала на цыпочки, чтобы сказать мне на ухо.

— Никто не может сравниться со мной ни в чем. Но, похоже, ты и твой лучший друг хотите попробовать, lupo de mine, — промурлыкала она, и ее акцент мгновенно возбудил меня.

Я повернул к ней голову с ухмылкой, но она мгновенно исчезла, покачивая бедрами, направляясь к Калебу и приказывая ему принести ей выпить, изображая невинность. Он на самом деле, блядь, тоже это сделал.

Я глядел на них двоих, потягивая свой напиток, когда его рука скользнула по ее пояснице, и она рассмеялась над чем-то, что он сказал. Затем она перевела взгляд на меня и прикусила нижнюю губу, заставляя меня страдать. К черту, не только её — их обоих. Я могу смотреть это шоу весь день. Но я действительно предпочел бы играть в нем главную роль.

Вечеринка вскоре поредела, и кто-то — возможно, это был я, а возможно, и нет — объявил игру в «Правда или вызов». Вскоре я был в восторге, так как все согласились, и задавался вопросом, смогу ли заставить Розали поцеловать Калеба, чтобы я мог мысленно запечатлеть этот образ навсегда. К сожалению, настала моя очередь отвечать на этот вопрос.

— Правда или вызов? — Розали стрельнула в меня ухмылкой.

— Правда, — объявил я, может быть, немного пьяный и все еще под кайфом от победы в игре, несмотря на то, что было определенно три часа ночи, а на вечеринке было всего восемь человек. Ну, семь, если принять во внимание тот факт, что Милтон Хьюберт был в отключке на фуршетном столе. Кто-то приклеил линию жевательных мишек к его моноброви, и этим кем-то определенно был я.

Мы сидели в кругу: я и другие Наследники на диване, Тори, Дарси и Джеральдина на кофейном столике напротив, а Розали Оскура, скрестив ноги, сидела в кресле, которое она придвинула. Оказалось, что девушка была не просто горячей. Она была забавной и умной и возбуждала мой член так, как мне нужно было исследовать. Желательно сегодня вечером. Но ее внимание постоянно переключалось между мной и Калебом, и я не мог понять, кто ей больше нравится.

— Какое последнее доброе дело ты сделал? — спросила меня Розали. Мы играли в игру в течение часа, пока из динамиков доносились мелодии Джека Джонсона, вечеринка становилась все более приятной. Но я пока не хотел прекращать это дело. Мне было слишком весело.

Я задумался над ее вопросом, и ответ заставил мой взгляд скользнуть к Дарси. Она прикусила губу таким образом, что это говорило о том, что она ожидала, что я в любой момент выдам ее темную тайну.

— Я не могу вам сказать, это секрет, — искренне сказал я, и все повернулись ко мне с прищуренными глазами. Калеб сидел рядом со мной, и он обнял меня за плечи, притягивая к себе.

— У нас нет секретов, — твердо сказал он. Я ненавидел что-то скрывать от него. Это было дерьмово. Но у меня был один секрет Дарси, который мог открыть целую банку больших жирных уродливых червей, которые должны были остаться похороненными. В банке. Или в земле. Неважно. Дело было в том…

Я потягивал свой ром и думал о том, что я только что обсуждал.

— Я люблю тебя, чувак, — сказал я Калебу с ухмылкой, а затем сильно ущипнул его за щеку. — Разве он не хорошенький, Розали? — Я повернул его лицо к ней, и она окинула его взглядом, прежде чем одобрительно кивнуть.

— Да, очень красивый, stronzo. А теперь ответь на вопрос.

— Я же говорил тебе, я не могу, — сказал я, и плечи Дарси расслабились.

Я не знал, почему она так беспокоилась о том, что я расскажу людям. Я же не был плохим парнем. О, подождите, да, был. Только я не хотел быть плохим. Действительно, какая разница между плохим и хорошим? Все сводилось к мнению людей. Все ситуации были нейтральными, пока кто-то не формировал о них свое мнение. Так что для многих людей я был отличным парнем. Но, возможно, это не имело значения, если люди, о которых ты заботишься, считали тебя плохим. Не то чтобы я заботился о Дарси или о чем-то еще.

— Отлично. С тебя штрафная, — объявила Розали, и Калеб радостно подпрыгнул на своем стуле.

Дариус и Макс даже не обращали внимания, просто смотрели на своих маленьких влюбленных с сердечками в глазах. Тори Вега и Джеральдина Грас? Мачеха Макса отрезала бы ему яйца и носила бы их как серьги, узнав, что он преследует Грас. А Лайонел, ну… этого достаточно.

Я выпил шот, и у меня на секунду закружилась голова. Завтра я буду умирать. Но завтрашнего дня пока не существует, так что неважно.

— Тори правда или вызов? — Я указал на нее, потому что у меня был хитрый план (алкоголь всегда делал меня особенно хитрым). Чтобы сыграть свою роль в «Миссии: Бросьте вызов звездам», я изо всех сил старался заставить Дариуса сделать большой жест для Тори.

Он отвергал буквально все, что я предлагал до сих пор. От серенад до пикников при свечах и поездок в Полярную столицу, чтобы увидеть северное сияние. Он не поддавался. Но я наконец-то понял, что он не только не хотел делать ничего из этого дерьма, но и Тори бы это возненавидела. А после того, как она до крови избила лицо Милдред, я наконец понял, что они оба любят. Насилие. Грязные, смертельные кулачные бои и кровь, пролитую в отместку. Поэтому мой план был прост. Я собирался натравить Дариуса на любого, кто причинил ей зло — кроме нас, разумеется. И я знал об одном человеке в частности, благодаря ловушке Сирены Макса, которая вытащила из нее ее самые темные страхи.

Я просто должен был правильно сформулировать это…

— Назови человека, которого ты ненавидела больше всего до того, как пришла в Зодиак, — попросил я, произнося это небрежно, как будто я ничего не выуживал.

— Зейн Бакстер, — сказала она с темнотой в глазах. — Мой бывший парень.

— Интересно, — сказал я, потирая плечо о плечо Калеба и придавая ему выражение «Я такой умный», что заставило его и Тори нахмуриться. Дариус тоже посмотрел между нами в замешательстве, потому что у меня еще не было возможности рассказать ему о своем гениальном плане.

Клянусь звездами, губы Калеба сейчас выглядят хорошо. Я просто могу …

— Правда или вызов? — Тори бросила мне в ответ, хотя я был только что.

— Вызов, — просто сказал я, уверенный, что она собирается попытаться вытянуть из меня правду о том, о чем я только что спросил.

Она потягивала свой напиток, глядя на сестру в поисках идей.

— Заставь его опубликовать видео на Фейбуке, где он поет эту песню о принцессах! — воскликнула Дарси, улыбаясь от уха до уха.

— Ха! Да, — согласилась Тори, с вызовом глядя на меня.

— О, моя змеиная яма! — Джеральдина со смехом хлопнула себя по бедру. — Да, ты должен… ты должен!

— Что это за песня? — взволнованно спросила Розали, выпрямляясь на стуле и выглядя такой съедобной, что мне просто захотелось съесть ее. И лизать, и кусать ее. Все штуки со ртом. Я был так чертовски рад, что команда Авроры осталась на ночь. Я хотел проснуться под ее стоны, требуя завтра еще одного раунда со мной. И еще, и еще, и еще…

— Сет. — Калеб толкнул меня локтем, и я искоса улыбнулся ему. Хм, я бы не прочь проснуться и с ним завтра. Черт, почему ром всегда так возбуждает меня?

Я драматично застонал, когда Розали достала свой атлас, чтобы записать меня, а Тори оперлась на плечо Дарси, когда они обе начали хохотать до упаду.

Ну, если я собираюсь это сделать, то возьму на себя обязательство. Я оттолкнул руку Калеба от себя, используя его колено, чтобы помочь себе подняться, затем запрыгнул на ближайший стол, пройдя по нему, чтобы освободить себе место для представления. Если и было что-то, что Капелла делают хорошо, так это устраивают шоу.

Розали включила песню, и я, к сожалению, забыл большую часть текста. Какая жалость. Мне придется придумывать что-то свое.

— Они пришли из-за холма, чтобы лечь, монстры, звери и хулиганы. Принцессы пришли со своими блестящими штучками, две красотки с подпрыгивающими сиськами. И они умоляли: приходите играть, приходите играть, приходите играть! — Я топал ногами точно так же, как Джеральдина в такт мелодии, и все начали смеяться, даже Вега. Но не Джеральдина. Она поднялась со своего места, уперев руки в бока, ее лицо исказилось от обиды.

— Это не те слова, ты, долбанная шавка! — закричала она, и я запел громче, перекрикивая ее, пока Розали продолжала записывать это с сияющей улыбкой.

— Монстры сказали, что мы здесь, чтобы остаться, поднимая твердые, длинные и пульсирующие члены. Принцессы кончили так сильно, что пошатнулись, как и все их верные служанки. И поэтому они умоляли: приходите играть, приходите играть, приходите играть!

Другие Наследники подхватили эхо скандирования, и Розали подняла камеру выше, смеясь, когда она перевела взгляд на них, а затем снова на меня. Я снова исполнил танец Джеральдины, и она бросилась ко мне, вскарабкавшись на стол с яростным рычанием. Макс рванулся вперед, обхватил ее за талию и попытался раскрутить в такт мелодии.

— Отпусти меня, ты, обыкновенный карп! Я не позволю этому ничтожному псу испортить песню о Вега! — закричала она, но была чертовски пьяна и, казалось, не могла использовать свою магию, когда Макс начал танцевать с ней кругами вокруг дивана. Калеб вытирал слезы из-под глаз, и каждый раз, когда Дариус смеялся, из его носа валил дым.

— Вы, ребята, pazzo, — засмеялась Розали, и я подмигнул ей.

— Звери, они смеялись со своими петухами в руках, они танцевали, они пели, и они правили землей. И принцессы кончили со вздохом и стоном, и заставили этих зверей по-настоящему стонать. И поэтому они умоляли: приходите играть, приходите играть, приходите играть!

— Если ты споешь последний куплет, грязный Дэниел, я обезглавлю тебя каракатицей и закопаю лицом вниз в канализацию, чтобы ты никогда больше не увидел Луну! — Джеральдина взревела, а Вега действительно вышли из себя, смеясь, как маньячки, пытаясь подавить смех, в то время как Джеральдина становилась все более и более красной.

— Спой последний куплет, — начал петь Калеб, и Розали встала, упав на мое освободившееся место, присоединяясь к пению вместе с ним. Она прикусила губу, когда потерлась о Калеба, и я забыл, что делал в середине танца, чуть не упав со стола. Черт, они выглядели сексуально вместе. Я бы с удовольствием съел сегодня сэндвич со слегка поджаренным вампирским хлебом и сочной волчьей серединкой.

— Спой, придурок! — требовал Дариус с ухмылкой на лице. Было так приятно видеть его счастливым, что у меня вырвалось щенячье тявканье, выпрямляясь на столе.

— Все, что угодно для тебя, прекрасный Даргон. Даргрон. Я имею в виду, Драрон, — невнятно произнес я. — Черт возьми, неужели так трудно сказать «Драгарн»? Даргон! Ой, нахуй.

— Пой, Сет! — взвыла Розали, и да, скоро я собирался заставить ее выкрикивать мое имя еще громче.

— Заключительный куплет, — объявилая, в то время как Макс продолжал кружить Джеральдину по комнате, практически неся ее, пока она шлепала и колотила его.

— Еще одно слово, Сет Капелла, и я не только кастрирую тебя, но и кастрирую твоих сыновей и сыновей твоих сыновей. Во всем мире не будет больше ни одного Граса, который не будет с гордостью выставлять на своей тумбочке пару яиц Капеллы!

— А что, если у меня будут дочери? — Я подзадоривал ее, фыркая от удовольствия, когда она развернулась лицом ко мне в объятиях Макса, заставляя его руки опуститься прямо на ее огромные сиськи. Она, казалось, даже не заметила этого, и он, конечно же, не собирался их убирать.

— Тогда… тогда… — она запнулась, обдумывая это. — Мы украдем их женские Петунии и создадим сад несчастья Капеллы!

— Как у Сета будут дети, если ты его кастрируешь? — Спросил Макс, заметно сжимая ее сиськи, пока у него был зеленый свет доступа к ним.

— О, я уверена, этот хитрый терьер найдет способ, — сказала она, обвиняюще указывая на меня пальцем.

— Спой это! — потребовала Тори, и Дарси снова расхохоталась, когда Джеральдина упала обратно в объятия Макса, как будто потеряла сознание.

— О-о-о-о, — взвыл я на первой ноте, пока Розали продолжала записывать это дерьмовое шоу до конца времен. — Хулиганы, они улыбались, когда захватывали корону, они выиграли войну и заставили всех поклониться. Принцессы извинились за всю ложь и уловки, опустившись на колени и отсосав их члены. И поэтому они умоляли: приходите играть, приходите играть, приходите играть!

Розали махнула своим атласом в сторону Вега, и Дарси взяла себя в руки достаточно, чтобы заговорить.

— И это была сегодняшняя фейковая новость для всех. Увидимся, когда мы надерем им задницы.

Калеб попытался схватить ее атлас, но Розали с ухмылкой оттолкнула его. Я спрыгнул со стола, глядя на нее сверху вниз с мрачной улыбкой, когда остальные начали вставать.

— О, ты уходишь? — спросила я со стоном.

— Уже почти четыре утра, — сказала Дарси сквозь зевок, который был совершенно фальшивым. У нее был дикий взгляд, и я мог точно догадаться, в чью дверь она собиралась постучать сегодня вечером.

Дариус и Тори придвинулись ближе друг к другу, а Дарси взялась за руки, держа их обоих посередине, и мое сердце сжалось, когда я понял, что она делает это, чтобы они могли оставаться рядом друг с другом. Было чертовски жаль, что звезды иногда были маленькими блестящими придурками. Конечно, похоже, что звезды сегодня светили и мне, потому что Макс и Джеральдина уже направились к выходу. Она, видимо, забыла о том, что обиделась на меня, так как обхватила Макса ногами за талию и целовала его в лицо, пока он сжимал ее задницу и вел ее вслепую к двери. По пути он натыкался на каждый гребаный столик. На каждый. Блядь. Каждый.

— Тогда спокойной ночи, — крикнул я, закатывая глаза, и Милтон Хьюберт захрапел, как бородавочник, напомнив мне, что мы трое не совсем одни.

— Ты на моем месте, детка, — сказал я Розали, подходя прямо к дивану и глядя вниз на темноволосую, темноглазую, чертовски горячую прелесть, сидящую подо мной.

— Но это такое удобное место, — промурлыкала она. — Может, ты можешь позволить мне пересесть сюда с того одинокого старого стула вон там?

Я с ухмылкой присел на корточки, так что мы оказались на уровне глаз.

— Ты можешь остаться, но ты должна делиться.

— Насколько хорошо вы двое умеете делиться? — спросила она, переводя взгляд с меня на Калеба, и у меня перехватило горло.

— Я действительно хорош, — прорычал я. — Как насчет тебя, Калеб?

Уголок его рта приподнялся, и он рывком усадил Розали к себе на колени, освобождая место для меня. Я опустился на свое место, и она положила свои босые ноги мне на колени. Прямо на мой гребаный член. Который мгновенно стал твердым для нее. Ее брови поднялись, и она облизнула губы, когда ее рука скользнула по щеке Калеба, а пальцы задевали его щетину.

— Калеб? — настаивала она, поворачивая голову, чтобы провести кончиком языка по его подбородку, в то время как ее ноги двигались у меня на коленях, заставляя меня стонать от желания.

Калеб тяжело вздохнул и выскользнул из-под нее, поднимаясь на ноги и бросая на меня взгляд, который я не смог расшифровать.

— Нет, не сегодня, — сказал он, притворно зевая.

Розали оседлала меня, наклонившись вперед, чтобы прикусить мою нижнюю губу зубами. Трахать. Мне. Эту девушку. Я взглянул через ее плечо на Калеба, надеясь, что он наблюдает за тем, как она опустилась, потеревшись о мой член.

— Значит, ты остаешься здесь, Сет? — спросил Калеб, и у меня возникло странное чувство, что он этого не хотел.

— Ну, он сам по себе. — Розали спрыгнула с моих колен, подняла свою куртку и натянула ее, вытянув руки над головой. — Что это за поговорка? Двое — скучно, трое — вечеринка? Я вроде как надеялась на вечеринку. — Она подмигнула, затем направилась к двери и выскользнула из нее. Именно так. Ушла.

Блядь.

— Что не так? Она тебе не понравилась? — Я поднялся на ноги, придвигаясь ближе к Калебу и прижимаясь к нему.

Он обнял меня, и я придвинулся еще ближе, его тепло притягивало меня и заставляло неизвестную часть меня болеть. И на этот раз был не мой член. Несмотря на стояк. Так что это о чем-то говорило.

Он посмотрел на меня, сжав челюсти, и его пальцы впились в мое тело через рубашку.

— Просто… после всего, что было с Тори… жизнь сейчас достаточно сложная, понимаешь?

Я кивнул, обнимая его в ответ, так что мы неловко полуобнялись. Потом я решил, что к черту все это, и придвинулся к нему как следует, так что мы оказались грудь к груди. И член к члену, к несчастью для него, ведь стояк был мощным. И я мог сказать, что ему это нужно прямо сейчас.

— Я знаю, — сказал я по тысяче и одной причине. Первым в списке был он. И то, как колотилось мое сердце, а моя кожа танцевала от жара, и каждая частичка меня чувствовала себя слишком живой.

Его руки скользнули вокруг меня, и я почувствовал мощное биение его сердца у своей груди. Мне вдруг стало все равно, что мы одни. Я просто могу побыть с ним вот так хоть мгновение. Это было единственное место, где я хотел быть прямо сейчас, крепко обнимая его и вдыхая его свежий аромат сандалового дерева. И с этим знанием пришло ужасающее осознание, которое, как я знал, было правдой, несмотря на алкогольный туман, затуманивший мой мозг.

Да, это официально. Я влюблен в своего лучшего друга-натурала. Спасибо, звезды, что оттрахали меня.

Орион

Я наблюдал за Голубком, когда она вышла из класса Кардинальной Магии со своей сестрой, и опустился за стол с тревогой в груди. Желание перезвонить ей охватило меня, но мне нужно было поговорить с Диего о его оценках. Чертов Диего.

— Поларис! — крикнул я, когда он подошел к двери, оглядываясь на меня с беспокойством. И он должен был быть чертовски обеспокоен. — На пару слов.

Остальная часть класса покинула комнату, и он нервно натянул шапку, когда дверь закрылась, а я откинулся на спинку стула, сложив руки на животе.

— Садись. — Я поднял палец, порывом магии воздуха выхватывая стул из-за ближайшего стола и ставя его перед своим столом.

Диего поспешил вперед и опустился на него, его глаза были полны презрения, пока ждал, когда я заговорю. На самом деле я не мог винить парня за то, что он ненавидит меня. Я тоже не был его самым большим поклонником. Слабость беспокоила меня. Но обычно я мог оттачивать фейри, как он, находить в них сильные стороны, независимо от уровня их силы, и помогать им развивать свои собственные преимущества. Но в Поларисе было что-то не так. Он был Элементалем воздуха низкого уровня, но он должен был прогрессировать больше, чем сейчас.

Ему было нелегко со мной, но это были попытки заставить его подняться. Я хотел увидеть фейри, которого звезды сочли достойным этой академии, когда он прошел Испытание. Я был не просто шокирован тем, что он зашел так далеко, я был чертовски поражен. С каждым тестом и заданием, которые я давал классу, он просто умудрялся выкручиваться, так что у меня не было достаточно веских причин сообщать о его недостатках Элейн Нова. Дело было даже не в том, что я хотел, чтобы он потерпел неудачу, но эта золотая середина — парение чуть выше неудачи — меня больше не устраивала.

Я открыл свой ящик, достал его последнюю статью об использовании Кардинальной магии для улучшения фейри в обществе и бросил ее перед ним.

— Я не оцениваю работы, — сказал я ему. — Я просто ставлю оценку «зачтено» или «не зачтено», а затем предлагаю вам более сложное задание по той же теме, если вы не справились. Большинство из тех, кто не справился с заданием в первый раз, добиваются успеха во второй. Но ты — нет. — Постоянные провалы в его работах просто означали, что он, скорее всего, провалит экзамены в конце года и в любом случае вылетит из школы. Но Час Расплаты был рассчитан на то, чтобы отсеять слабых. Большинство первокурсников, добравшихся до этого места, не проваливали экзамены на первом курсе. Это было почти неслыханно. И я, конечно, не собирался брать на себя вину за это, когда Элейн придет спросить о том, почему Поларис провалился.

— Я буду стараться больше, сэр, — сказал он, склонив голову, и его щеки покраснели.

Я хлопнул ладонью по столу, и он снова посмотрел на меня с тревогой.

— Это неприемлемо. У тебя были недели, чтобы постараться еще больше. Месяцы. Твои заклинания на низком уровне, а твои работы недостаточно хороши, чтобы подтирать мне задницу.

Его румянец стал еще гуще, и он снова натянул шапку.

— Это просто я… Это … У меня проблемы с уверенностью в себе.

— Ни хрена, — сухо сказал я.

Когда он стал цвета свеклы, я вздохнул и откинулся на спинку стула, решив, что этот ракурс не работает. Что было чертовски раздражающе, потому что это был единственный ракурс, с которым я привык играть. Жестокость по отношению к фейри подстегивала их к сопротивлению, переходя от силы к силе. У меня никогда не было ученика, с которым это не срабатывало, так что я был в тупике. — Расскажи мне о своих проблемах. Я не смогу вам помочь, если не буду знать, с чем вы боретесь. У тебя есть те же возможности, что и у всех остальных в этом классе, Поларис. И у тебя не может быть меньше мозговых клеток, чем у Джиллиан Мэйнор. Так что же тебя сдерживает?

Он поерзал на стуле, его поза стала напряженной. Я дал ему несколько мучительных минут, чтобы придумать ответ, прежде чем сдержал рычание в горле, и изо всех сил стараясь придерживаться этой другой тактики. Это было бы так же удобно, как засунуть ананас себе в задницу, но я собирался попытаться быть… милым. Вздрогнул.

— Я знаю, что я тебе не нравлюсь, — спокойно сказал я. — Но вопреки твоим убеждениям, на самом деле я не собираюсь тебя доставать. Я не лежу без сна по ночам, придумывая способы побеспокоить тебя и высмеять. У меня есть гораздо более важные дела, на которые я могу потратить свое время. И тот факт, что я сейчас сижу здесь с тобой, предлагая тебе шанс, должен быть доказательством того, что я на твоей стороне. Я не хочу, чтобы ты провалился в этом году, если только ты этого не заслуживаешь. Так ты достоин или нет?

Диего вздохнул, придвигая свой стул ближе и кладя руки на стол. Он протянул одну ко мне, не встречаясь со мной взглядом, предлагая мне свою ладонь.

— Я покажу тебе, с чем я борюсь, — прохрипел он. — Так будет проще.

Я поколебался, прежде чем создать воздушную стену перед дверью, чтобы остановить любого, кто войдет, затем схватил его за руку. Я закрыл глаза и почувствовал, как он потянул меня вниз, в тень, ныряя в темноту, где нас не ждало ничего, кроме тяжелой тишины.

Он увлекал меня все глубже в бездну, пока из черноты не появилось это странное белое облако воспоминаний. Вспышки света пробежали по нему, затем сцена стала ярче, пока не поглотила меня полностью, и я шагнул в тело того, кому принадлежало воспоминание.

Крыльцо было грязным, а краска отслаивалась от стен. Я узнал мать Диего, Друзиллу, когда она тащила маленького мальчика за дверь, запустив руку в его темные кудри. Диего было не больше пяти лет, его крошечные ручки цеплялись за руку матери, когда она тащила его через крыльцо, крича на него.

— Ты никчемный маленький засранец, как ты смеешь мне перечить?

Ее брат Алехандро с рычанием вышел вслед за ней.

— Сегодня ты можешь спать под крыльцом, как perro, которым ты и являешься. — Он столкнул Диего вниз по ступенькам, и тот споткнулся, прежде чем упасть на спину и в ужасе уставиться на них. Он даже не заплакал. Как будто он тысячу раз испытывал на себе их гнев.

— Ну-ну, Друзилла, Алехандро, оставьте мальчика в покое, — раздался голос пожилой женщины из тела того, через кого я это видел, и предположил, что это, должно быть, была его бабушка. — Он юн.

— Не ставь под сомнение то, как я его воспитываю. Этот ребенок родился, когда в нем чего-то не хватало. — Друзилла ворвалась внутрь, и пожилая женщина встала, поспешив успокоить Диего, когда слезы наконец потекли, и он уткнулся носом в ее объятия.

— Не балуй его, madre, — прорычал Алехандро с крыльца. — Ему нужно закалиться, иначе он никогда не станет одним из нас.

Воспоминание изменилось, и я снова увидел Диего, на этот раз немного постарше, когда он осторожно собирал деревянный самолет, приклеивая каждую деталь на место с улыбкой на лице. На его щеках была грязь, а одежда выглядела поношенной, но, по крайней мере, он казался счастливым. Комната была довольно пустой и говорила о той бедности, которую мы никогда не видели, входя в двери Зодиака. Так что я понятия не имел, как он смог позволить себе это место здесь.

— Это прекрасно, mi nieto, — сказала его бабушка, хлопая в морщинистые ладоши. — Разве это не прекрасно, Мигель? — Она повернулась, и я увидел бледного мужчину, сидящего в кресле с бокалом в руке и пустым выражением лица. Он не ответил, и бабушка Диего фыркнула, повернувшись лицом к своему внуку. — Мы можем выставить его на окошко.

— Зачем нам это на окне? — Друзилла с усмешкой вошла в комнату. — Это то, что ты позволяешь ему делать, когда я ухожу из дома? — потребовала она. — Делать бессмысленные вещи, пока я пытаюсь обеспечить наше будущее?

— Что еще он должен делать? Мальчику скучно, — ответила она, прищелкнув языком.

— Есть дела, которые нужно делать! — закричала Друзилла, бросаясь вперед и хватая самолет со стола.

— Мама! — Диего заплакал, и она закатила глаза.

— Это так же бесполезно, каков и ты. Смысл иметь сына, если все, что он делает — это делает ненужные вещи? Не так ли, Мигель? — Она повернулась к отцу Диего, и он кивнул, как робот.

— Да, моя дорогая. Абсолютно.

— Тогда научи своего сына быть полезным, или я покончу со всеми вами, — отрезала она, бросив самолет на пол и топнув по нему ногой, прежде чем выйти из комнаты.

Память снова изменилась, и Диего, должно быть, был лишь немного моложе, чем сейчас. Он сидел у кровати своей бабушки, когда она кашлянула и схватила его за руку.

— Обещай, что ты не уйдешь, — потребовал он от нее сквозь слезы на глазах. — Ты единственная, кто делает это место терпимым.

— Я никогда не покину тебя по-настоящему, — сказала она сухим голосом. — Ты должен быть сильным.

— Этого недостаточно, — взмолился он. — Ты должна остаться.

— Диего, — раздался резкий голос Друзиллы из-за темной комнаты. — Перестань приставать к своей abuela.

— Он не доставляет хлопот, — проскрежетала бабушка.

— Ха, это все, что он может, — ответила Друзилла, прежде чем толкнуть дверь и жестом приказать Диего уйти.

— Тебе нужно, чтобы я вытащил его оттуда? — Из холла донесся голос Алехандро.

Его бабушка сжала руку Диего, затем воспоминания исчезли, и меня вытащили из темноты. Я глубоко вздохнул, когда снова оказалась в своем классе, и отпустил руку Диего, обнаружив, что он торопливо вытирает слезы со щек.

— Она умерла через неделю после этого. Но все ее воспоминания находятся в паутине. Я все еще могу видеть их, когда скучаю по ней. — Диего не смотрел мне в глаза, и мое сердце сжалось от выражения его лица. — Все стало намного хуже после того, как она ушла. Мама и дядя Алехандро получили работу у Лайонела Акрукса, и я думал, что наконец-то все наладится. Они всегда жаловались, как нам нужны деньги. Но они стали более жестокими, более ненавистными. Я был самым большим сожалением mi madre, и мой дядя всегда считал, что мне чего-то не хватает. И когда они послали меня сюда, они надеялись, что я, наконец, буду полезен, шпионя за Вега для лорда Акрукса. Но мне так и не удалось дать им ничего полезного, и теперь, когда я работаю против них, я…

— Что? — настаивал я, удивленный мягкостью своего тона.

Он встретился со мной взглядом, и в его глазах был сломленный мальчик, что заставило меня удивиться, как я раньше этого не видел.

— Моя мама довольно скоро заберет меня из Зодиака, профессор. Я не пытаюсь, потому что… в этом нет смысла. Я никогда не был здесь, чтобы стать хорошим магом. Я здесь, чтобы работать на них. И когда они поймут, что от меня нет никакого толку, это будет конец.

Между нами повисла пауза молчания, и я наклонился вперед, положив локти на стол.

— Ты знаешь, моя мать тоже была строга ко мне. Особенно после смерти моего отца. Как только я пришел в Зодиак, то смог освободится от нее. Это место открыло для меня совершенно новый мир. Свободную жизнь. Мне больше не нужно было отчитываться перед ней. Я не должен был притворяться тем, кем она так чертовски отчаянно хотела, чтобы я был.

Диего наморщил лоб.

— Но моя мать никогда не позволит мне остаться.

— Ты уже здесь, твое обучение оплачено. Как она может заставить тебя уйти? Особенно, если некий Кардинальный учитель Магии поговорит с директором Нова.

Его губы приоткрылись, когда он уставился на меня, часть той ненависти, которую он испытывл ко мне, исчезла.

— Я не могу допустить, чтобы кто-нибудь узнал, почему…

— Никто не должен знать никаких подробностей. Кроме того, тебе восемнадцать, Диего. Она больше не контролирует тебя, пока ты ей этого не позволяешь.

Он медленно кивнул, в его взгляде появилась надежда.

— Ты когда-нибудь… смог заслужить уважение своей матери? После того, как выбрал свой собственный путь?

Я нахмурился, мой живот скрутило при воспоминании о том, как я проходил через такую же борьбу, когда была моложе. Я вздохнул, качая головой.

— Нет. Я отрекся от своей матери по многим причинам. — Я подумал о Кларе, и знакомый укол боли пронзил меня. — Послушай, иногда мы так сильно хотим видеть хорошее в людях, которые нам небезразличны, что притворяемся, что в них есть что-то, живя под всеми слоями жестокости. Но дело в том, Диего, что некоторые люди ядовиты. И если ты будешь держать их в своей жизни, они будут отравлять все хорошее в твоем мире, пока ты не станешь таким же, как они. И это гораздо худшая участь, чем идти против течения и прокладывать свой собственный путь. Даже если это означает, что ты будешь одинок.

Он переваривал это в течение секунды.

— Так трудно избавиться от всего, что она говорила мне всю мою жизнь. Мне все равно, что обо мне думает мой дядя. Но с mi madre все сложнее. Иногда… Я думаю, что я действительно бесполезен, — сказал он, и его голос дрогнул на этом слове.

— Ну, Диего, я думаю, есть одна вещь, которая доказывает, что это неправда, не так ли?

Он нахмурился, не понимая, к чему я клоню.

— Ты прошел Испытание, — сказал я, гордость медленно поднималась во мне, зная, через что он прошел, чтобы вообще сюда попасть. И это был шокирующий поворот событий. — Звезды сочли тебя чертовски достойным места в Академии Зодиака. Так что ты собираешься делать с шансом, который они тебе дали?

Он встал, в спешке опрокинув стул.

— Я буду работать усерднее. — Он схватил свою провалившуюся работу и направился к двери, остановившись, прежде чем уйти. — Спасибо, сэр.

Я пожал плечами, опуская воздушный щит, чтобы выпустить его за дверь. Он зашагал прочь гребаным шагом, и мне пришлось на секунду остановиться, потому что я только что подружился с гребаным Диего Поларисом?

Я провел рукой по волосам, откидываясь на спинку стула с ошеломленной улыбкой, когда я подхватил свой атлас со стола. Голубок дружила с ним с тех пор, как впервые приехала. Может быть, мне следовало просто довериться ее суждению, потому что она ясно видела сердца людей, когда смотрела на них. Черт, я люблю эту девушку.

Я послал ей сообщение с ухмылкой, фантазируя о том, что именно я собираюсь сделать с ней позже, как раз в тот момент, когда мой выпускной класс начал заполняться, разрывая мой пузырь.

Лэнс:

Встретимся сегодня вечером в архиве библиотеки. 10 вечера.

— Почему вы так улыбаетесь, сэр? — спросила меня Шабнам Хоссейни, хихикая со своими подругами.

— Убирайся из моего гребаного класса! — рявкнул я, указывая на дверь, и у нее отвисла челюсть, прежде чем она поспешила подчиниться. — У кого-нибудь еще есть какие-нибудь бессмысленные вопросы, которые они хотели бы озвучить? Нет? Хорошо. А теперь сядьте, блядь, на место!

Ах, сегодня хороший день.

Я оставил дверь библиотеки незапертой для Голубка, а сам направился в затемненные задние проходы и незадолго до десяти часов открыл потайной люк, ведущий в архив. Я давно хотел показать ей это место, но библиотекарша часто приходила сюда до рассвета, как будто у нее не было никакой жизни. Что, честно говоря, так ибыло. Однако сегодня вечером я точно знал, что она уехала на вечер навестить своего больного брата в Лапели. Зачет.

Студентам разрешалось спускаться сюда, но большинство из них либо не знали об этом, либо не спрашивали у библиотекаря пропуск, необходимый им для доступа. Это было простое заклинание, которое гарантировало, что любой, кто спустится сюда, будет учтен. Потому что, если хотя бы один из этих свитков или томов будет поврежден или пропадет, это будет стоить школе тысячи аур, и, несмотря на это, каждое драгоценное писание здесь было незаменимым. Я рассеял указанное заклинание, открывая люк с ухмылкой на губах.

Адреналин струился по моим венам, когда я спускался по ступенькам, ведущими под библиотеку, используя огненный кристалл, разжигая старинные канделябры вдоль стен, когда двигался через каменные арки, путь из которых привел меня к центру комнаты. Там, между четырьмя арками, находилось круглое пространство с мозаичным полом, а над ним — куполообразный потолок. Сотни лет назад здесь была нарисована замысловатая фреска с прекрасным изображением Шара в центре, сияющего, как солнце, и невероятной сценой вокруг него, изображающей каждый Орден, который существует и когда-либо существовал. Я убрал из-под него парты, где часто проводил время за учебой, и оставил пол чистым. Затем принялся раскладывать стопку одеял, прежде чем расставить по краю одеяла баночки с вечным пламенем, которые Дариус подарил мне несколько лет назад.

Когда я закончил, то провел большим пальцем по щетине на щеке, разглядывая обстановку и задаваясь вопросом, была ли это глупая идея. Толчок в груди подсказал мне, что Голубок только что прошла через заклинание обнаружения, которое я оставил у двери библиотеки, и мое сердце бешено заколотилось. Если бы я сказал себе в прошлом году, что буду стоять здесь, раскладывая одеяла и вечное пламя для студентки, я бы расхохотался до упаду. Но Голубок не была обычной студенткой. И я давным-давно смирился с этим безумием. Я перестал спрашивать себя, что произойдет в долгосрочной перспективе. И жил каждым мгновением. Я знал, что становлюсь все более безрассудным. Но видеть ее на занятиях и не иметь возможности прикоснуться к ней, поцеловать эти губы, которые были мягкими, как грех, доводило меня до грани безумия. Я был человеком, сбитым с толку. И единственное, что я знал наверняка, так это то, что никогда не захочу вернуть себе здравый рассудок.

Послышался звук приближающихся шагов, и я обернулся, обнаружив Голубка, идущую ко мне в бледно-зеленом облегающем платье, которое было завязано на талии и облегало ее фигуру, заставляя мои глаза жадно скользить по ней. Ее губы были окрашены в темно-красный цвет, а волосы растрепались от ветра.

— Иди сюда, — прорычал я, мое терпение было исчерпано несколько часов назад. Мне нужно было держать ее в своих объятиях, нужно было прикасаться к ней, вдыхать ее запах, пробовать ее на вкус. Я хотел забыть все «нет», которые жили за этими стенами, и погрузиться в единственное «да», которое было нами. То, на что мы решились. Бросая вызов закону.

Она робко улыбнулась мне, приближаясь, и в моей груди раздался рык. Мне нравилось заставлять ее стесняться. Мне нравилось, как краснеют ее щеки, как трепещет ее дыхание. Как расширялись ее зрачки и как она зажимала нижнюю губу между зубов, словно ей нужно было что-то прикусить, лишь бы держаться от меня подальше. Но сегодня вечером она не собиралась находиться от меня дальше, чем на дюйм.

Мы останемся здесь на пару часов, а потом в перерывах между патрулированиями я отведу ее в комнату. С тех пор как угроза со стороны Нимф возросла, по периметру всегда ходили учителя. Но я точно знал, кто был на дежурстве, и где они будут.

— Будь здесь, — сказал я, сглатывая твердый ком в горле, прежде чем пройти мимо нее и поспешить обратно к люку. Я потянул его вниз, запирая нас, и, используя свою магию воздуха, перемещая коврик обратно поверх него через щели по обе стороны люка. Затем я направился обратно к Голубку с колотящимся сердцем, чувствуя себя подростком, впервые влюбившимся. У меня никогда не было той всепоглощающей первой любви, о которой все говорили в школьные годы. Я думал, что это не для меня. Но я догадался, что звезды решили заставить меня ждать еще немного. И теперь у меня было это, я полон решимости, чтобы эта любовь была моей единственной и неповторимой. Моей последней и вечной.

Когда я приблизился, то заметил, что у нее на плече висела большая сумка.

— Ты принесла свои школьные учебники, чтобы учиться, как хорошая девочка? — поддразнил я, и игривая усмешка тронула ее губы.

— Нет, сэр. Я принесла подарок для лучшего учителя, которого я знаю, — промурлыкала она соблазнительным голосом, от которого мой член затвердел.

— Подарок? — спросил я, поднимая руку, чтобы проследить изгиб ее подбородка большим пальцем.

Все в ее красоте было хрупким, казалось, что она может сломаться. Может быть, именно поэтому я и Наследники так глупо недооценили ее с сестрой, когда они впервые приехали сюда. И, возможно, это была одна из причин, по которой она заставляла мое сердце биться быстрее. Она казалась маленькой и хрупкой, идеальная радость охотника. Но осознание того, что в ее венах течет водоворот силы, заводило еще больше. Плюс ее остроумие, упорство, интеллект, неиссякаемый оптимизм. Всего этого было достаточно, чтобы возбудить во мне страсть к ней по отдельности, но вместе? Ну, может быть, она всегда была для меня неизбежным результатом.

В последнее время ее оптимизм подвергался серьезным испытаниям, но он никогда ее не подводил. Мы часто обсуждали ее сестру и то, что Дариус был Несчастлив. Я провел здесь много времени в поисках ответов об отмене их проклятия, но не нашел ни единого намека на возможность того, что это может быть. И все же Голубок ни разу в этом не усомнилась. Она была непоколебимо полна решимости найти ответ. И я жаждал этого в ней. Это давало мне надежду для них.

Голубок сняла сумку с плеча, нервно улыбаясь, расстегнула ее и достала длинную деревянную шкатулку, на которой было вырезано созвездие Ориона.

Она протянула её мне, и я был удивлен весом, когда взял шкатулку, поспешив под одну из арок, чтобы положить её на стол и открыть.

— Габриэль помог мне сделать это. Я почерпнула идею в одной книге о Фениксах, которую ты мне дал, — объяснила она, и любопытство пронзило меня, когда я убрал серебряную защелку и открыл ее.

Внутри лежал черный шелк, я осторожно отодвинул его в сторону, и у меня перехватило дыхание, когда посмотрел на самый красивый меч, который я когда-либо видел. Металл сверкал, как бриллианты, а на рукояти были выгравированы два потрясающих крыла, обернутых вместе вокруг одного сердца. Я достал его, и энергия заструилась по моим конечностям.

Я повернулся к Голубку с широкой мальчишеской улыбкой и взмахнул клинком в воздухе между нами. Мое дыхание снова сбилось, когда весь меч вспыхнул красным и синим огнем, а само лезвие замерцало, как будто превратилось в расплавленное серебро.

— Черт возьми, — выдохнул я, а она рассмеялась.

— Тебе это нравится? — спросила она, как будто существовала реальная возможность, что мне это может не понравиться. Это было невероятно. Чертовски невероятно. — Он неразрушим, — объяснила она, подходя ближе. — Он был выкован огнем Феникса. Тебе просто нужно провести большим пальцем между крыльями, чтобы потушить пламя.

Я сделал, как она сказала, и огонь погас, но лезвие, казалось, все еще мерцало. Сила этого оружия была огромной, я чувствовал, как она звенит у меня в костях.

— Это великолепно, — выдохнул я. — Спасибо. Хотя я понятия не имею, что я сделал, чтобы заслужить это

— Ты сделал тысячу вещей, чтобы заслужить это, Лэнс. Ты делаешь меня такой счастливой, научил снова меня доверять, ты помог мне стать настоящей фейри.

Мое сердце бешено заколотилось при этих словах. Они заставили меня сиять, как чертового Пегаса на радужной высоте.

Я положил меч обратно в коробку, ужасно радуясь, как ребенок, думая о том, чтобы использовать его в следующем забеге на Нимф.

Я повернулся к Голубку и указал на кучу одеял с ухмылкой на лице.

— Сядись.

Рядом с двумя бокалами стояла бутылка шампанского, и я поднял ее, откупорив пробку, и заставив ее подпрыгнуть от удивления, когда она снимала туфли и опускалась в центр одеял.

Она уставилась на меня с ухмылкой, выглядя как самое съедобное существо, которое я когда-либо видел. Я опрокинул в рот порцию шампанского, а она смотрела на меня с нескрываемым вожделением.

— Сними платье, — приказал я, и ее глаза расширились. Я ждал весь день, чтобы заполучить ее, и теперь, когда она подарила мне гребаный меч, я собирался сказать ей спасибо самым лучшим способом, который я знаю.

Она развязала завязки на маленьком облегающем платье, которое было на ней, ее взгляд был прикован к моему. Она прижала голые пальцы ног к одеялу, а я наблюдал за ней, пил шампанское и глотал шипящие пузырьки на языке.

Когда платье распахнулось по обе стороны от нее, я увидел темно-синее нижнее белье, которое она носила, кружева открывали мне вид на ее соски через лифчик. Мой член уперся в ширинку, когда я сбросил туфли и ступил на одеяло, глядя на нее подо мной, когда она сняла платье и отбросила его в сторону.

Я не мог не получить удовольствие от положения власти, которое давало мне стояние над ней. Таким я был создан. Вампир. Фейри. Человек. Я хотел подчинить ее своей воле и заставить восхвалять мое имя, как сами звезды. Я хотел, чтобы она отреклась от своей веры в каждого из них на небе и назвала меня своим единственным богом. Но Голубок не была набожной малышкой, которая преклонила колени перед моим алтарем. Она была богиней сама по себе. И как бы сильно я ни давил на нее, она всегда давила в ответ.

— Ложись, — приказал я, и она заколебалась, бросив на меня взгляд, который говорил, что она не совсем одобряет мой властный тон. Она хотела бороться со мной, я видел этот инстинкт в ее глазах. Но если бы она не подыгрывала мне, тогда мне пришлось бы быть тверже.

— Почему бы тебе не спуститься сюда? — настаивала она, игнорируя мое требование и опускаясь передо мной на колени. Ее темно-синие волосы рассыпались вокруг нее, мерцая в свете огней, горящих в канделябрах вокруг нас. Она была почти совершенно неотразима для меня, когда смотрела вверх и хлопала своими длинными ресницами. Но сегодня вечером мы собирались играть на моих условиях. Я не собирался поддаваться на уговоры.

Я опустил бутылку между нами и поднес ее к ее губам.

— Делай, как я говорю, или будешь наказана. — Я вылил шампанское ей в рот, и оно пролилось по ее подбородку на грудь, когда она проглотила то небольшое количество, которое ей досталось.

Ее горло дрогнуло, и в ее взгляде появилось озорство. Всегда бунтарка.

Она потянулась к моему поясу, и я позволил ей провести ладонью по моей твердой длине. Я был для нее тверд, как сталь. Так было с той секунды, как она приехала. Ни одна девушка никогда не доводила меня до такого исступления. Мне нужно было только учуять ее запах на ветру, и я был готов, черт возьми, наброситься.

Я поймал ее запястье с мрачной ухмылкой, затем поднес его к губам и погрузил свои клыки в ее вены, будучи грубее, чем обычно, так что она слегка пискнула от удивления. Ее кровь была наркотиком, который я принимал добровольно. Он пронесся сквозь меня, как электрический шторм, поднимая каждый волосок на моем теле, когда я потерялся в ее вкусе. Когда я выдернул клыки, то провел большим пальцем по ране, чтобы залечить ее, прежде чем отпустить, любуясь видом ее приоткрытых губ и желанием в ее глазах. Желание, которое я собирался удовлетворять столько раз, пока она не сможет вспомнить свое собственное имя, не говоря уже о моем.

Я присел перед ней на корточки, делая еще один большой глоток шампанского.

— А теперь ложись, Голубок.

На этот раз она легла охотно, откинувшись на мягкую кровать, которую я приготовил, ее грудь вздымалась. Я наслаждался видом ее распростертой передо мной груди, мое собственное дыхание совпадало с ее бурным дыханием. Я был рабом этого тела, этой девушки. Я хотел обладать каждой ее частью, вторгнуться в нее и осадить каждый уголок ее существа.

Я использовал свою магию воды, охлаждая бутылку, в результате чего на стекле образовались кристаллики льда. Затем я провел краем по ее боку, следуя изгибу ее бедра, когда она вздрогнула и задрожала.

— Спокойно, — прорычал я. — Или я тебя накажу.

Она бросила на меня взгляд, который говорил, что она не совсем против этой идеи, и я мрачно усмехнулся. Когда я добрался до ее лифчика, я покатал бутылку между выпуклостями ее грудей, затем наклонил ее и плеснул на нее изрядную порцию шампанского. Она ахнула, поднимаясь на дыбы, но удар моей магии воздуха заставил ее снова опуститься.

Я поставил бутылку рядом с нами, придвинулся к ней и оседлал ее бедра, наклонился, проводя языком между ее ложбинками и слизывая алкоголь, пока она стонала мое имя. Ее рука сжалась в кулак в моих волосах, и я схватил ее, отбросив назад на одеяло, когда поднял голову, чтобы зарычать на нее в знак предупреждения.

— Не прикасайся ко мне, пока я не скажу.

Она кивнула, в ее глазах плясали искорки азарта от этой игры, а мои губы тронула усмешка.

— Открой рот, — скомандовал я, и она послушалась, когда я поднес бутылку к ее губам, налил немного внутрь, а затем наклонился вперед, чтобы поглотить ее языком. Она застонала, целуя меня, и я зарычал, потеряв контроль над собой: ее аромат, смешанный с шампанским, опьянял меня. Эта девушка погубит меня. Но я был слишком далеко, чтобы заботиться об этом. Я позволял ей разрушать меня кирпичик за кирпичиком, потому что если мне придется пасть, я буду более чем счастлив, если это произойдет от ее рук.

Я прижался бедрами к ее животу, чтобы она почувствовала, как сильно я хочу ее, и ее пальцы вцепились в мой пояс, а ее язык встретил мой отчаянными движениями.

Я отстранился, схватив обе ее руки со злым взглядом.

— Ищешь неприятностей, красавица?

Она покраснела, и я пожалел, что не могу удержать этот румянец. Я бы нарисовал это на своих стенах и носил на своей чертовой коже. Она была слишком божественным созданием, и я был совершенно очарован ею, когда она так смотрела на меня.

Она облизнула губы, без сомнения, пробуя на вкус остатки меня и шампанского на своем языке.

— Вы собираетесь наказать меня, профессор? — сладко спросила она, и, черт возьми, я чуть не сошел с ума. Мне нужно было быть внутри нее, чувствовать ее жар, ее ноющую плоть, когда она обвивалась вокруг меня. Я чувствовал, как дюйм за дюймом поддаюсь этому порыву.

Я кивнул со зловещей улыбкой, снимая с нее свой вес и переворачивая под себя, заставляя её испуганно ахнуть от силы, которую использовал. Я вжал колени в одеяло по обе стороны от нее и дернул её бедра вверх, откидываясь назад, поднося идеальную круглую попку к своим губам и погружая зубы в ее плоть. Она вскрикнула, когда я пометил ее своими клыками, а затем поймал в кулак ее волосы, когда навис над ней. Синий цвет блестел вокруг моих пальцев и выглядел так чертовски хорошо в моей руке. Я приблизил рот к ее уху, втирая свой ноющий член в ее задницу, пока она тяжело дышала, произнося мое имя.

— Хорошие девочки получают вознаграждение, — промурлыкал я. — Ты будешь хорошо себя вести?

Она кивнула.

— Скажи это, — прорычал я.

— Я буду вести себя хорошо.

— Тогда оставайся там, где ты есть. — Я двинулся к ней, пока она оставалась на четвереньках, ее спина покрылась мурашками, когда я сел на пятки и провел пальцами по ее безупречной коже. Я расстегнул лифчик, и она сняла его, дрожа, а я провел пальцами между ее лопаток.

Я засунул пальцы в ее трусики, и она выругалась, когда я стянул их вниз, натягивая их на лодыжки и заставляя ее пальцы ног поджаться, когда она обнажилась передо мной.

Я похлопал ее по заднице, выпустив волну исцеляющей магии над следом от укуса, и ее бедра начали раскачиваться с настойчивостью. Мне потребовалось все, что у меня было, чтобы не расстегнуть ширинку и не вонзиться в нее. Но я хотел не торопиться, заставить ее вытерпеть каждую унцию удовольствия, которое я мог дать, прежде чем возьму что-нибудь для себя.

— Ты мокрая для меня, Голубок? — Спросил я.

— Посмотри сам, — сказала она с придыханием, и я рассмеялся. Всегда болтлива. Даже когда была в моей власти.

Я сильно хлопнул рукой по ее заднице, и она ахнула от удивления, прежде чем я потер покрасневшую отметину, успокаивая ее.

— Ответь мне, — настаивал я, и смог представить отсюда, как она покраснела.

— Да, — прошептала она, и я скользнул рукой между ее ног, со стоном ощущая свидетельство ее возбуждения.

Черт, она так готова для меня.

Я положил одну руку на основание ее позвоночника, затем без предупреждения толкнул в нее два пальца, заставив ее спину выгнуться, когда она вскрикнула. Я вводил их медленно, получая удовольствие от ее стонов и мольбы о большем. Я выстроил неумолимо медленный ритм, которого было достаточно, чтобы свести ее с ума, но никогда не будет достаточно, чтобы подтолкнуть ее к краю. Она не собиралась туда идти, пока я не скажу.

— Лэнс, пожалуйста, — выдохнула она, и уголки моих губ приподнялись.

Я высвободил руку и внезапно схватил ее за бедра, перевернув ее на спину и схватив бутылку шампанского. Я вылил ледяную жидкость ей между ног, и ее бедра дернулись, когда она издала тревожный крик. Я прижал одну ладонь к ее животу, чтобы удержать ее неподвижно, опустив рот между ее бедер и лакая шампанское, пока она ругалась, как матрос.

Я наслаждался ею, покусывая и посасывая, облизывая и пожирая, пока она не оказалась на грани забвения. Я подразнил ее клитор зубами, затем использовал кончик языка, чтобы успокоить боль и подтолкнуть ее ближе к блаженству. Ее бедра сжались вокруг меня, и мое имя срывалось с ее губ снова и снова, эхом разносясь по комнате и клеймя это место нашим навсегда.

Я безжалостно наслаждался ею, притягивая ее все ближе и ближе, прежде чем замедлил свой язык и заставил ее умолять, умолять и ещё раз умолять. Это была высшая форма власти, и я сходил от этого с ума.

— Пожалуйста, боже, пожалуйста, — плакала она, но она не собиралась кончать вот так. Я хотел развалиться на части вместе с ней, и так отчаянно нуждался в ней, что знал, что продержусь примерно столько же, сколько она в данный момент.

Я придвинулся к ней, и она вцепилась в мою рубашку, ее глаза были дикими от желания. Я позволил ей стянуть её через голову, теряя всякий контроль, когда она скользнула руками между нами, расстегивая мои штаны судорожными пальцами и беря мой твердый член в свою руку.

— Блядь, Голубок, — выдохнул я, когда она провела большим пальцем по головке моего члена, и, клянусь, я собирался кончить в любую секунду.

Она направила меня между своих ног, приподняв бедра в отчаянном предложении, и я овладел ею сильным толчком, который заставил ее закричать. Я поймал ее запястья, держа их над ее головой, и врезался в нее со скоростью своего Ордена. Она распадалась на части, сжимаясь вокруг меня, и я был так же близок, тяжело дыша, когда вел нас обоих к нирване.

Ее губы неуклюже прижались к моим, и ее вкус отправил меня через край в тот же момент, что и ее. Она вцепилась мне в спину, впиваясь ногтями в мою кожу, когда я изливался в нее и стонал проклятия, когда удовольствие охватило меня. Взрыв экстаза произошел во всем моем теле. В голове полыхнуло, а ее тело стало продолжением моего, когда наша магия столкнулась, смешалась и соединилась, заставив еще одну волну чистого наслаждения пронестись через меня. Я не чувствовал, что нахожусь на том же уровне, что и две секунды назад, я был потерян для нее. Моя прекрасная синеволосая воительница.

Мой лоб прижался к ее лбу, и сладкий аромат ее тела вернул меня к реальности. Я уставился в бесконечную глубину ее темно-зеленых глаз и поцеловал уголок ее рта, пытаясь отдышаться.

С ней все в моей жизни стало ярче. Все было вкусно, сладко и идеально. Я не знал, что такого сделал для того, чтобы звезды подарили мне эту девушку. Я никогда не смог бы предложить им достаточно, чтобы заслужить это счастье. И я не собирался растрачивать его впустую. Знаю, что у меня есть. И я буду защищать ее до последнего вздоха. И даже тогда я все равно буду бороться, чтобы сохранить ее в безопасности за завесой. Чего бы это ни стоило. Всегда.

Дарси

После ночи с Орионом у меня кружилась голова, а тело ослабело от такого сильного удовольствия, что я едва могла ходить прямо. Он отнес меня обратно в мою комнату незадолго до восхода солнца. Измученной, разбитой, цельной.

Я проспала несколько часов, а когда проснулась, все еще улыбалась. Я не думала, что когда-нибудь избавлюсь от этой улыбки. Да и не хотела этого делать.

Я подползла к краю кровати и запустила руку в свою сумку на полу, ища свой атлас и удивляясь, как, черт возьми, я проснулась раньше будильника, учитывая, как мало спала. Но почему-то не чувствовала усталости, я чувствовала прилив энергии. Кайф от долбаной жизни. Орион был как выброс адреналина, который заставил мое сердце петь, а разум плавать от бесконечного счастья. Мне не хотелось расставаться с ним прошлой ночью, но я знала, что он не сможет так хорошо выспаться в моей маленькой кровати, а возвращаться в Пояс Астероидов так близко к рассвету слишком рискованно. Мы немного поспали в архиве, но у нас был неутолимый аппетит друг к другу, который никак не утихал.

Я фыркнула, высунув голову из-за края кровати, пытаясь заглянуть в свою сумку в поисках атласа. На самом деле я не припоминала, чтобы видела его со вчерашнего ужина, и вздохнула, когда поняла, что его нет. Видимо, я оставила его в Сфере.

Встав с кровати, я направилась в душ и вскоре была готова к предстоящему дню в своей униформе. Я использовала удобное маленькое заклинание тщеславия, которому научила меня София, скрывая мешки под глазами, прежде чем выйти за дверь с сумкой через плечо.

К тому времени, как я добралась до Сферы, начала сказываться усталость, и я широко зевнула, направляясь к Ослам за нашим обычным столом. Тори уже была там, и я опустился рядом с ней, еще раз зевнув, когда она подняла бровь, глядя на меня. Я одарила ее взглядом связи близнецов, давшим ей ответ, и она фыркнула от смеха, когда я стащила рогалик с горы, которую Джеральдина выложила для нас, пряча усмешку.

— Какие подлые поступки ты совершила прошлой ночью, Дарси Вега? — спросила Джеральдина, заговорщически наклоняясь. — Это не похоже на тебя — опоздать на наш утренний пир.

Румянец залил мои щеки, и я пожала плечами, не в состоянии дать какой-либо честный ответ.

— Треска на кукурузном поле! У вас есть молодой джентльмен, который украл вашу привязанность? — взволнованно спросила она, и София с Диего тоже посмотрели на меня с живым интересом.

— Я, э-э… — Я заправила прядь волос за ухо. — Ну, возможно, есть кое-кто.

— Скажи же! — потребовала Джеральдина, хлопнув ладонью по столу и заставив кучу рогаликов скатиться с горы.

— Я не могу, — сказала я, прикусив губу. — Это секрет. — В этот момент мой взгляд зацепился за Ориона в дальнем конце комнаты, сидящего за столом с Нова и Вошером. Он редко приходил на завтрак, но сейчас поймал мой взгляд, и ухмылка заплясала на его губах, прежде чем он снова отвел взгляд. Губы, которые прошлой ночью были по всему моему телу. Рот, который заставлял меня кричать сотни раз.

Я прочистила горло, откусывая кусочек рогалика, чтобы попытаться отвлечься от того, как хорошо он выглядел сегодня в накрахмаленной белой рубашке и темно-синем галстуке.

— Я унесу вашу тайну в могилу и за ее пределы, миледи, — поклялась Джеральдина, поставив крест на своем сердце.

Я виновато улыбнулась, жалея, что не могу быть честной с ней. Я знаю, что она сохранит тайну, просто она такая чертовски преданная, и не посмеет никому и слова сказать. Но это не то, во что я могу впутать своих друзей. Достаточно плохо, что знает Тори, хотя я рада этому. Так приятно наконец-то поговорить с кем-то.

— Я знаю, — сказала я, собираясь придумать какое-нибудь объяснение, когда Джеральдина ахнула, как будто ей в рот залетела оса, и судорожно указывала на дверь позади меня.

Я в замешательстве обернулась, и мое сердце упало, когда я увидела группу из четырех агентов ФБР, шагающих в Сферу в своих черных комбинезонах с мощным магическим оружием, пристегнутым к бедрам, включая пистолет и что-то похожее на электрошокер.

— Что они здесь делают? — пробормотала Тори, когда возбужденная болтовня заполнила комнату.

— Нападение Нимф? — Догадалась я, обменявшись с ней обеспокоенным взглядом, когда они направились к директору Нова.

Она вскочила со своего места, казалось, так же встревоженная их появлением, как и все остальные. Но они не обратили на нее внимания, двое из них схватили Ориона за руки и выдернули его из кресла. Какого хрена??

— Профессор Лэнс Орион, настоящим вы задержаны Судом Солярии за связь со студенткой, которая является не кем иным, как принцессой Солярии.

Шум разнесся по комнате, и глаза обратились ко мне и Тори, но я не могла видеть ничего, кроме размытого пятна, когда мой мир закружился, и все стало пугающе неустойчивым. Мое сердце сжалось, в острых, как бритва, тисках, пока я пыталась отдышаться. Этого не может быть, должно быть, произошла какая-то ошибка.

— О, мои звезды, неужели сексуальная зависимость Тори Вега не знает границ? — пискнула Милдред, и Тори схватила меня за руку под столом, когда глаза повернулись к ней. Черт, нет, нет, нет.

Каждое нервное окончание в моем теле кричало. Паника пронеслась по моему телу, как вспышка огня.

Я должна остановить это.

Я должна объяснить.

Но как?

Что я могу сделать?

Думай, Дарси, блядь, думай!

Нова с тревогой посмотрела на Ориона, и один из агентов швырнул перед ней какое-то уведомление.

— Подождите, просто подождите гребаную секунду. — Орион высвободил руки, развернувшись лицом к агентам с напряженными плечами. — Какие у вас есть доказательства? — потребовал он, и я встала, зная, что мне нужно что-то сделать.

Я чувствовала на себе взгляды отовсюду, когда шепот пробирался в мои уши.

— Что она делает? Конечно, Дарси Вега не стала бы трахаться с учителем?

— Зачем профессору Ориону трахаться с Вега?

— Может быть, она делала минет за хорошие оценки.

Тори потянула меня за руку, пытаясь заставить сесть, но я не могла. Я оцепенела. Моему разуму потребовалось мгновение, чтобы осознать происходящее, когда страх охватил меня мёртвой хваткой.

— Лэнс, что происходит? — спросила Нова, выглядя встревоженно. Она переводила взгляд с Ориона на меня и Тори широко раскрытыми глазами, выглядя так, словно отчаянно пытаясь понять, кого из нас имели в виду агенты.

— Час назад в бюро был отправлен видеофайл, показывающий, как вы открыто вступаете в интимные отношения со студенткой, — объяснил один из агентов-мужчин, прежде чем снова схватить Ориона за руку.

Бляяяяядь.

Моя голова кричала. Мои легкие кричали. Все во мне кричало, кроме моего голоса. Я молча стояла, поражённая этой новостью. Кто-то, какая-то сволочь записала нас вместе. Но кто? И как? Я подумала о своем пропавшем атласе, и все начало складываться воедино. Сообщение от Ориона… библиотека… архивы. Кто-то знал. Кто-то нас подставил.

— Болтающие бандикуты! — воскликнула Джеральдина, но я не могла смотреть ни на нее, ни на другие лица, направленные в мою сторону.

Дариус вскочил со своего места в мгновение ока, направляясь к агентам ФБР с видом солдата, идущего в бой.

— В чем конкретно заключаются обвинения?

— При всем уважении, это не ваша забота, — сказал агент-мужчина, на мгновение склонив голову, прежде чем снова повернуться к Ориону.

— Это моя забота, если я сделаю это своей заботой. Ты знаешь, кто я?! — проревел он.

— Конечно, мистер Акрукс. Мужчина снова опустил голову. — Но таков закон. Мне поставлена задача, которую необходимо выполнить.

Дариус зарычал, выхватывая свой атлас из кармана и яростно выстукивая что-то на нем, бормоча себе под нос.

Мой взгляд был прикован к Ориону и только к Ориону. Страх пронзил меня, разрывая хрупкое чувство безопасности, которое мы создали вместе. Ложь, которую мы говорили себе, что такого никогда не случится. Но теперь это произошло, и я не могу думать. Я не могу дышать.

Орион побледнел как призрак, и я увидела смирение на его лице, когда агенты говорили с ним тихим тоном, который я не смогла расслышать. Он не хотел встречаться со мной взглядом, и я не могла вынести этого ни секунды дольше.

Я отошла от своего стола и направилась к агентам, когда люди столпились в Сфере, их атласы были направлены на меня отовсюду, снимая все это. Несколько человек даже забрались на столы, чтобы получше рассмотреть происходящее.

— Отпустите его, — потребовала я, и ближайший агент посмотрела на меня через плечо с серьезным выражением лица.

— Отойдите, мадам, вам будет назначена дата суда в течение двадцати четырех часов. Вы скажете свое слово тогда и только тогда.

— Это смешно, — прошипел Дариус, его глаза все еще были прикованы к своему атласу, когда он печатал сообщение за сообщением своему контакту.

— Дата суда? — Я ахнула, ужас охватил мои органы, когда полный ужаса взгляд Нова скользнул между мной и Орионом, до нее дошло, что это происходит на самом деле.

— Должно быть, произошла какая-то ошибка, — попытался Вошер, делая шаг вперед, но женщина-агент схватилась за электрошокер на поясе.

— Отойдите, сэр, — прорычала она, и страх подстегнул мои движения, когда двое мужчин начали тащить Ориона к выходу.

— Нет— подождите! — плакала я, паника закралась в меня и обосновываясь внутри. Я не могу отпустить его. Я не могу позволить им забрать его. — Остановитесь и послушайте меня!

Орион оглянулся через плечо, его лицо побледнело, а глаза были полны отчаянного страха.

— Остановись, Голубок, — твердо прошептал он, только для меня. Но я не могла. Я не собиралась просто стоять здесь и позволять им забирать его у меня. В тот момент, когда он выйдет из этой двери, я не знаю, что произойдет. Я настолько ошеломлена тем, что происходит, но мне нужно было попытаться встретиться лицом к лицу с судьбой.

— Подождите, пожалуйста! — Я схватила за рукав охранника, державшего правую руку Ориона, и сильно потянула. Он попытался стряхнуть меня, и ярость захлестнула меня. Огонь вспыхнул под моей кожей и вырвался прежде, чем я успела его остановить. Агент закричал от боли, отшатнулся назад и вылил воду на свою пылающую руку, туша пламя.

Черт. Нет. Блядь.

Он достал из-за пояса электрошокер, нацелив его на меня, и Орион прорычал команду остановиться, прежде чем то, что казалось тысячью разрядов электричества, ударило по моим венам. Я ударилась о землю, чувствуя вкус крови, прикусив губу, и боль взорвалась в каждом дюйме моего тела. Это прекратилось так же быстро, как и началось, и мое зрение прояснилось, но тело было опустошено, я не могла получить доступ к своей силе в течение долгих секунд.

Я моргнула сквозь туман в голове, когда в ушах зазвенело, а сердце заколотилось. Орион вырвался из рук охранника, державшего его, и ударил головой мудака, который шандарахнул меня электрошокером.

Кровь хлынула из разбитого носа парня, и все четыре агента в мгновение ока набросились на Ориона. Его швырнули лицом вниз на ближайший стол, студенты кричали и ахали, разбегаясь и давая им место. Агенты заломили ему руки за спину, защелкнули на нем наручники, которые засветились синим, когда они их закрепили, затем подняли его на ноги.

Тори внезапно оказалась рядом со мной, помогая мне подняться на ноги.

— Дарси, ты должна остановиться, — сказала она срывающимся голосом, но я отказывалась слушать. Я не могу позволить им забрать его.

Дариус стоял рядом с ней, глаза его были как у рептилии с щелочками, и в них сквозила ярость.

— Я исправлю это, — поклялся он, прежде чем шагнуть вслед за агентами.

Я оттолкнула Тори и побежала за ними, когда они вышли за дверь. Студенты толпились за нами, наблюдая шоу, и я не знала, что делать, но должна же сделать хоть что-то.

— Лэнс! — закричала я, и мой голос прозвучал так, словно стекло разлетелось на тысячу осколков. Он не оглянулся. Почему он не оглянулся назад?!

— Вы не можете пойти с нами, мистер Акрукс, — извиняющимся тоном сказал агент, когда Дариус шагал рядом с ними.

Он угрожающе зарычал, затем протолкался сквозь них к Ориону, прошептав что-то ему на ухо, прежде чем отвернуться и направиться обратно к толпе.

Я побежала вперед, отчаянно пытаясь остановить это, но с неба упала тень, и Габриэль приземлился передо мной с тревогой в глазах. Он прижал руку к моему плечу с напряженным взглядом.

— Ты должна остаться здесь, иначе будет только хуже.

— Почему ты этого не видел?! — потребовала я, пытаясь обойти его, но его крыло вытянулось, блокируя меня.

Я уже собиралась сразиться с ним с помощью магии, когда он поймал мою руку и притянул меня ближе, в его взгляде было выражение пылких эмоций.

— Я приехал, как только смог. Я был дома и не был сосредоточен, чтобы увидеть видение. Но как только приблизился к академии… — Он покачал головой. — Мне жаль.

Я протиснулась мимо него, нырнула под его крыло и побежала за Орионом с сердцем в горле. Страх смешался с каждой моей мыслью и превратил меня в дикое животное. Они не могут забрать его. Я им не позволю.

Но Габриэль помчался за мной, его рука сомкнулась на моих плечах.

— Дарси, для него будет намного хуже, если ты последуешь. Пожалуйста, доверься мне.

Я замерла, мое бешено колотящееся сердце застыло, когда вняла его словам, и слезы потекли по моим щекам.

Агенты увели Ориона от меня, и я закричала ему вслед, умоляя его оглянуться. Но он этого не сделал.

Наследники поравнялись с нами, а Тори положила руку мне на спину. Дариус разговаривал по телефону внутри заглушающего пузыря, лихорадочно расхаживая взад-вперед, разговаривая с тем, кто был на другом конце линии. Мои глаза встретились с глазами Сета, и в эту секунду, я все поняла. Я, блядь, знала, что это он сделал. А кто еще мог? Он ведь предупредил меня в свой день рождения, что произойдет, упомянув, насколько сильно это испортит мои шансы на трон. Так что он выжидал своего часа. Дождался момента, чтобы нанести удар, украл мой атлас, пока я отвлеклась, нашел сообщение, отправленное Орионом, чтобы точно знать, где нас найти. И заманить в ловушку. Теперь он получил то, чего всегда хотел, и вырвал мое сердце.

Хватка Габриэля ослабла достаточно, чтобы суметь вырваться, и я побежала к Сету, обвиняюще указывая пальцем на этого ублюдка-Волка, который пытался уничтожить все хорошее в моей жизни.

— Ты сделал это! — крикнула я, чувствуя, как атласы нацелены на меня со всех сторон.

Прежде чем он успел ответить, директор Нова протиснулась сквозь толпу, ее лицо исказилось от отчаяния.

— Мисс Вега, пройдите в мой кабинет. Сейчас же! — проревела она, заставив всю школу замолчать своим властным тоном.

Моя нижняя губа задрожала, и ужас пробежал по моим конечностям. Это было оно. Это был пиздец. Каждый день, который мы провели вместе, был глупо и слепо потрачен в невежественном блаженстве. Ведь Сет все это время замышлял уничтожить нас. Конечно, он никогда бы не позволил нам победить. Он никогда бы не позволил нам быть счастливыми. И я ненавидела его больше, чем когда-либо ненавидела кого-то. Ненависть разлилась по моим венам, как коварный яд, разъедающий мои кости.

Я убью его. Я, блядь, убью его.

Сет в шоке уставился на меня, и Габриэль снова схватил меня за руку, когда мой взгляд остановился на Волке, которого я поклялась уничтожить, а Тори взяла меня за другую руку. Эти двое одарили меня серьезными, умоляющими взглядами, которые прожгли меня до глубины души.

— Мы приведем ее, — объявила Тори Нове, которая натянуто кивнула, а затем повернулась ко мне со слезами на глазах. — Давай. Ты должна идти.

У меня перехватило горло, когда поняла, что сейчас не подойду к Сету. Но я молча поклялась каждой звезде на небе, что уничтожу его.

Я позволила им увести меня подальше от глазеющей толпы, подальше от шепота о шлюхах и потаскухах и еще более худших обвинений, чем эти. Я оцепенела, пока двигалась, слезы тихо текли по моим щекам, а я пыталась найти ответ на это. Должен же быть какой-то выход. У нас должен быть ещё шанс. По-другому и быть не может. Мы созданы друг для друга. Я чувствую это всей душой. Я знаю, что это правда.

Габриэль обнял меня за плечи, а Тори крепче сжала руку, ни один из них ничего не сказал, пока мы не дошли до офиса Нова, и мои ноги не начали дрожать.

— Есть еще дата суда, — мягко сказал Габриэль. — Они выслушают обе ваши позиции. — Он внезапно вздрогнул, и я рванулась к нему, сжимая его рубашку в кулаках.

— Что ты видишь? Есть ли выход из этого положения? — умоляла я, ища в его глазах проблеск надежды.

Его кадык поднимался и опускался, и он обхватил мою щеку ладонью.

— Есть много возможностей. Все зависит…

— От чего? — потребовала я, мое сердце колотилось, готовое разорваться на части. Мне нужно за что-то ухватиться, чтобы сохранить его целым. У меня должна быть хоть капля надежды.

— От вас обоих, от звезд, от милости Суда, — тяжело сказал он.

— Но есть ли шанс? — спросила Тори за меня, и я была рада этому, так как не могу сделать достаточно вдохов и задать самостоятельно этот вопрос прямо сейчас.

— Я… — Габриэль вздохнул, бросив на меня взгляд, который говорил, что он собирается быть со мной предельно честным. — Он будет наказан, в этом нет никаких сомнений. Но степень, в которой он будет наказан, будет зависеть от слишком многих факторов, которые я не могу четко видеть. Единственная надежда для вас двоих — это снисходительный судья, и даже тогда… — Он покачал головой. — Он будет посрамлен властью, Дарси. Он потеряет работу, его лишат места в Солярии.

Я опустилась на пол, теряя все силы, когда эта ужасающая реальность обрушилась на меня со всех сторон. Он собирается взять вину на себя. Не имеет значения, что они со мной сделают, мне все равно. Но он хороший человек, он не заслуживает того, чтобы потерять все из-за меня.

— Вставай, — прозвучал резкий голос Нова, когда она подошла. — Внутрь. Итак, мисс Вега.

Габриэль помог мне подняться на ноги, когда Нова открыла дверь в свой кабинет, жестом пригласив меня войти и сказав двум другим подождать снаружи.

Когда дверь за мной закрылась, тишина сдавила мне уши, оглушая после шума толпы. Все, что я могла видеть, лицо Ориона в тот момент, когда он смирился. Как мрачная правда навалилась на него, будто он осознал, каким дураком был, считая, что этого не случиться. Какими дураками мы оба были. Но это была не его вина, и не моя. Вина лежала на Сете Капелла. И я позабочусь о том, чтобы правосудие восторжествует, черт возьми.

— Сядь, — рявкнула Нова, и я опустилась на стул перед ее столом, в то время как она стояла по другую сторону от него, повернувшись ко мне спиной и лицом к окну.

Напряжение в ее позе подсказало, насколько она разъярена. Но мне плевать на ее ярость, все, о чем я могу думать, это о том, как Ориона тащат в какую-то в тюремную камеру. Одного. И это причиняет боль каждой частичке меня.

— Я собираюсь задать вам несколько вопросов, мисс Вега, — холодно сказала она. — И вы будете отвечать на них кратко, вы меня понимаете? Я не хочу слушать ваши объяснения, они предназначены Суду. Что мне действительно нужно, так это получить четкое представление о том, какой ущерб это нанесет нашей школе.

Мое горло сжалось, и я выдавила из себя слова:

— Да, директор.

— Как давно у вас роман с профессором Орионом? — спросила она с резкой ноткой ярости в голосе.

Я прикусила язык, отказываясь что-либо подтверждать, пока не узнаю, что было на этом видео. Слеза скатилась по моей щеке, и я быстро вытерла ее.

Ее спина раздраженно выпрямилась, но она не обернулась.

— Он заставил тебя вступить с ним в сексуальные отношения? — спросила она, и ее голос внезапно наполнился сочувствием, как будто только что осознала такую возможность.

— Нет, — немедленно прорычала я.

Что бы ни случилось, я никогда не позволю никому думать, что он принудил меня к этому. Я бы кричала об этом с каждой вершины Соларии, если бы пришлось. Я люблю его. И он тоже любит меня. Но в тот момент это стало казаться невозможным. Это было похоже на красивый сон, который я нарисовала. Мы вдвоем, учитель и ученица, делаем все возможное. Когда это вообще работало?

— Вам известно о законе Солярии, запрещающем учителям вступать в интимные отношения со своими учениками? — Она обернулась, и ее глаза извергли на меня адский огонь. — И знаете ли вы, что в зависимости от того, что выяснится в Суде, вы, возможно, поставили под сомнение свое положение в этой школе?

Я судорожно вздохнула, но она продолжила, прежде чем я успела ответить, хлопнув руками по столу и свирепо уставившись на меня.

— Вы понимаете серьезность этой ситуации, мисс Вега?! — прогремела она, и я кивнула, вытирая мокрые дорожки со щек, стараясь не развалиться на части.

Она замолчала, рассматривая меня своими мягкими голубыми глазами, которые в данный момент казались острыми, как бритвы.

— Я приму решение о твоем месте в Зодиаке после того, как состоится суд.

Я кивнула, страх глубоко засел в моей груди. Потеря Ориона была худшей вещью в мире, но потерять свое место здесь тоже. Мой дом. Это немыслимо.

— Что будет с Лэнсом? — прошептала я, мои руки сжались в кулаки, когда тени выползли из темной ямы внутри меня и предложили похоронить боль. Но я бы им этого не позволила. Даже сейчас, когда боль внутри меня заставляет хотеть утонуть в их успокаивающих объятиях. Мне нужна была ее острота, чтобы вести войну. Я собираюсь вцепиться в каждую ядовитую каплю и направить ее на парня, который все это устроил. На Оборотня, который решил уничтожить меня в тот момент, когда я прибыла в академию. И он, видимо, обрёл способ сделать это.

Нова одарила меня холодным взглядом, который пробрал меня до глубины души.

— Ему больше не рады в моей школе. И ему повезет, если он не попадет в тюрьму.

— Тюрьму? — эхом отозвалась я, ужас скрутил мои вены. — Я знаю, что он нарушил закон, но он не плохой человек…

— Суд Солярии точно решит, что он за человек, мисс Вега, — сказала Нова, оттопырив верхнюю губу. — Лэнс Орион был хорошим коллегой, потрясающим учителем, но он предпочел пренебречь своей престижной работой в пользу того, чтобы трахнуть студентку. У меня нет никакой жалости к этому.

Эти резкие слова, вырвавшиеся из ее уст, заставили меня замолчать. Затем она указала на дверь, выглядя горько разочарованной во мне, когда перевела взгляд на стену.

Я поднялась со своего места, дрожа всем телом, когда открыла дверь и вышла в коридор. Руки Тори обняли меня, а я развалилась на части. Каждая частичка силы внутри меня растворилась в ничто, и я провалился в самую глубокую яму отчаяния, которую когда-либо знала.

Тори

Я пролежала, свернувшись калачиком, в постели с Дарси всю ночь, пока она плакала и бушевала, но в конце концов замолчала. Она не спала. Ни одна из нас не смогла, но хотя бы мы были вместе. И я не уверена, что могу предложить ей прямо сейчас.

В комнате вокруг нас медленно светлело, но я просто оставалась с ней в объятиях, пока она, наконец, не пошевелилась.

— Дариус разберется, — пробормотала я в тысячный раз. — Орион — его Хранитель. Даже Лайонел поможет, я уверена.

— Даже если у них получится, как я буду с ним? — спросила Дарси ровным голосом, который звучал так непохоже на нее, что я отодвинулась посмотреть на нее.

Ее зеленые глаза были тусклыми и безжизненными, а также опухшими и налитыми кровью от ночи, проведенной в слезах, но сжатый подбородок был упрям и сердит. Вчера она пропустила все уроки, и я осталась с ней, зная, что она не в состоянии сейчас смотреть миру в лицо.

— Ты найдешь способ, — пообещала я. — Мы найдём место, где вы будете встречаться наедине, или, может быть, Дариус сможет дать тебе звездную пыль, или…

— Нам никогда не дадут быть вместе, — сказала Дарси, ее взгляд потемнел, когда она выпрямилась, и я потянулась за ней, садясь рядом, положив подушку себе на колени. — Весь мир против нас, даже закон.

— Я знаю, — ответила я, протягивая руку, чтобы взять ее за руку. — Но вы любите друг друга. Должен же быть способ бороться.

Дарси долго смотрела на меня, ее челюсть сжалась, а в глазах промелькнули тени.

— Что ты можешь знать о борьбе за что-то подобное? — огрызнулась она на меня, и я вздрогнула от язвительности в ее тоне.

— Я не понимаю…

— Звезды выбрали для тебя идеальную пару, и все, что вы когда-либо делали, это дрались, подстрекали и отталкивали друг друга.

— Дело не во мне и Дариусе, — выдохнула я, мое сердце бешено колотилось в груди. Дарси никогда так со мной не выходила из себя, но я не собиралась огрызаться в ответ. Если ей нужно, чтобы я стала грушей для битья за ту боль, которую она испытывала, то я буду ею.

— Нет. Дело в том, что мы с Лэнсом всегда боролись за то, чтобы быть вместе. Нам всегда приходилось. Судьба всегда была против нас, но мы знали, что стоит рискнуть. Мы владели своими чувствами и действовали в соответствии с ними. А когда вы с Дариусом поступали также? — огрызнулась она.

— Это не одно и то же, — сказала я, защищаясь. — Лэнс никогда не причинял тебе боль так, как Дариус причинял мне. Он превратил мою жизнь в ад, мучил меня и нападал на меня раз за разом. Он пытался утопить меня…

— Я знаю, — выдавила она, эмоции в ее взгляде были ясны. — Но это не значит, что ты полностью невиновна во всем, что произошло между вами, не так ли? Ты тоже подстрекала и дразнила его. Кроме того, ты отомстила, спалив его комнату и заставив напасть на Милтона, ты сопротивлялась всему дерьму, через которое он заставил тебя пройти. Но и переспала с ним, поманила его, а затем оттолкнула…

— Потому что я не могла просто простить все то дерьмо, — прорычала я, мое собственное самообладание пошатнулось, когда она набросилась на меня. — Он никогда не извинялся передо мной, никогда не давал мне никаких реальных признаков того, что он вообще заботился…

— Чушь собачья! — крикнула Дарси, и я вздрогнула. — Да, он гребаный ублюдок и безжалостный мудак, да, он сделал с тобой все те ужасные вещи, и, возможно, он заслужил жизнь, проведенную в тоске по тебе. Но ты не можешь сказать, что он никогда не пытался показать тебе, что он чувствует. Ты просто не хотела это слышать. И ты отказалась это видеть. Потому что слишком чертовски упряма даже для своего же блага. Даже когда ты хотела его, ты отказывалась признаться себе в этом, просто пряталась за ненавистью и сексом и придумывала всевозможные оправдания под солнцем, чтобы отказать своему собственному сердцу.

— Ты знаешь, почему я не могла просто предложить ему свое сердце, — сказала я тихим голосом, когда ее слова пронзили меня, как стрелы. — Я не могла дать ему шанс причинить мне этим боль. Я не могла…

— Вот что такое любовь, Тор, — раздраженно сказала Дарси. — Она требует прыжка веры. Это значит открыться, разрушить свои стены и позволить кому-то увидеть каждый темный и разбитый уголок твоей души. Это правда и честность с собой и с ним. Это грубо, жестоко, пугающе и реально. Ты не можешь утверждать, что хочешь этого, но при этом отказываться позволить себе стать уязвимой перед ним. Так не работает. Если ты любишь его, по-настоящему любишь, то отдашь ему свою душу и позволишь быть хранителем твоего сердца, каким бы хрупким или поврежденным оно ни было. И если тебя любят в ответ, то сделают все, что в их силах, сохраняя сердце в безопасности, лелеяя и защищая его, залечивая все старые раны. Так что, когда ты сказала ему «нет» в ту снежную бурю, ты не причинила ему вреда. Ты причинила себе боль. И это то, что убивает меня больше всего во всем этом.

— Дарси, — выдохнула я, мое сердце разрывалось от боли, когда она разрушила все упрямые, рациональные, ненавистные причины, за которые я цеплялась, чтобы держаться подальше от Дариуса Акрукса.

— Это то, что у меня с Лэнсом, — прорычала она. — Это грязно и страшно, и для кого-то другого даже близко не подошло бы к совершенству. Но это прекрасно, Тор, он для меня все. А теперь его оторвали от меня, и я ничего не могу с этим поделать. Все было против нас с самого начала. Но никогда ничто не мешало вам с Дариусом быть вместе, кроме вас двоих. Если бы кто-нибудь из вас просто вытащил свои головы из собственных задниц и был честен друг с другом, то ничего из этого с вами не случилось! И это убивает меня. Потому что я бы все отдала, чтобы иметь такую свободу с Лэнсом. — Сдавленный всхлип вырвался у нее, и я подалась вперед, потянувшись к ней, чтобы снова заключить ее в свои объятия.

— Нет, — прошипела она, щелкнув пальцами в мою сторону взрывом магии воздуха, так что я споткнулась о кровать, уронив подушку на пол. — Я не хочу, чтобы ты была здесь и говорила мне, что все будет хорошо. Если ты хочешь что-то исправить, тогда иди и скажи Дариусу, что ты чувствуешь. Я не хочу сидеть здесь, пока ты хандришь из-за меня и Лэнса, в то время как сама отказываешься даже попытаться исправить свое собственное дерьмо.

— Я не могу это исправить, Дарси. Слишком поздно! — Я запротестовала, когда ее магия воздуха толкнула меня обратно к ее двери.

— Возможно, вы не сможете быть вместе. Но можете быть честными друг с другом, — решительно сказала она. — И если хотите получить хоть какой-то шанс выбраться из этого гребаного бардака, который вы сами себе устроили, тогда и хватит смелости сделать это.

— Дело не в том, чтобы быть храброй…

— Да, блядь, в этом! Ты так увлечена, доказывая, насколько сильна, улучшая свою магию, но забываешь, что истинная сила приходит, когда ты встречаешься лицом к лицу с тем, чего ты больше всего боишься. Так что вставай, Тори. И иди разберись со своими проблемами.

Ее магия выбила дверь позади меня, и прежде чем я успела ответить, спотыкаясь, вышла в коридор, и дверь снова захлопнулась у меня перед носом.

Я стояла, разинув рот, и колебалась, не зная, должна ли выбить дверь и вернуться к ней, либо поступить так, как она хотела, но, услышав звук закрывающегося замка, я сдалась.

Я глубоко вздохнула, когда боль Дарси угрожала утопить меня, и повернулась, сбегая вниз по лестнице.

Тени мелькали перед моим взором и танцевали на кончиках пальцев, когда они звали меня к себе. Я могу просто вернуться в свою комнату и позволить им забрать меня на несколько минут. Просто погрузиться в эйфорическое забвение их объятий, чтобы мне не пришлось что-либо чувствовать.

Чем больше я использовала тени, тем больше они взывали ко мне, и тем больше рос мой контроль над ними. В них было какое-то мрачное утешение, и после того, как я провела ночь с Дарси, не используя их, теперь ощущала зов более отчетливо, чем обычно. Я знала, что должна волноваться из-за того, о чем предупреждал Орион, что их зов может вызвать привыкание, но я не беспокоюсь. Я погружалась в них только по ночам, да и то ненадолго. Чем больше я их использовала, тем больше рос мой контроль над ними. И поскольку они были именно тем, что нужно, чтобы победить Лайонела, я не собиралась позволять ему опередить меня с ними. Тени облизали мои запястья, и я с усилием оттолкнула их назад. Какими бы заманчивыми они ни были, использовать их, стоя посреди Башни плохая идея.

Видите, я полностью контролирую ситуацию.

Я не хотела думать о словах, которые Дарси бросила мне, но они звенели в моих ушах, заставляя внимание сосредоточиться на них, желала я этого или нет. Знаю, что я упряма, жестока и неумолима, но то, что самый близкий мне человек в мире ранил этим оружием, причинило боль.

Нет, мне не больно. Это горькое признание. Потому что, как бы я ни ненавидела ее слова, не могу их отрицать. Но действительно ли я собиралаюсь выследить Дариуса и сделать то, что она сказала?

Я раздраженно фыркнула и побежала вниз по ступенькам Башни Эир, пока не добралась до подножия лестницы.

Прошлой ночью я украла кое-что из одежды Дарси, поэтому вместо униформы на мне были леггинсы и свитер большого размера.

Я остановилась снаружи, когда прохладный утренний воздух пронесся вокруг меня, теребя волосы и заставляя дрожь пробежать по лопаткам, когда меня охватило желание переодеться.

Было еще рано, солнце стояло низко в небе, а птичье пение наполняло воздух. На самом деле, в это время я обычно бегала с Дариусом…

У меня внутри все сжалось, когда я поняла, что пропустила нашу пробежку впервые за последние два месяца. У меня было более важное дело — быть рядом с Дарси, но я прикусила нижнюю губу, задаваясь вопросом, ожидал ли он меня или нет, и обнаружил ли, что меня там нет. Конечно, он понял, почему. Но мысль о том, что подвела его, как бы… заставила чувствовать себя плохо.

Мне было интересно, пошел он без меня или просто вернулся в свою комнату.

Почему меня вообще это волнует?

Я зашагала прочь от Башни Эир, рыча от разочарования, запуская руки в волосы, стягивая их в колтун и пытаясь понять, что делать. Неужели я действительно настолько забочусь о том, задела ли чувства маленького Дракона, чтобы разыскать его и объяснить свое отсутствие? Неужели я всерьез рассматривала возможность сделать то, что сказала мне Дарси, и признаться ему во всем, в чем я никогда не признавалась даже самой себе?

Боже. Гребаный Драконий мудак!

Я сняла толстовку Дарси и, стянув ее с плеч, бросила в высокую траву у ног. Под ней на мне был укороченный топ с открытой спиной, так что моим крыльям было где развернуться, когда я призывала их и вздохнула, когда огонь Феникса сжег последние отголоски теней. Это похоже на пробуждение, когда тени отступают, а разум проясняется; прохладный воздух задрожал вокруг меня, когда на него подействовал жар моих пылающих крыльев.

Я сразу же взлетела и устремилась по нашему обычному беговому маршруту, задаваясь вопросом, пошел бы он без меня, поэтому я не сводила глаз с тропинки.

Я замедлилась, когда парила над Лесом Стенаний, мой взгляд зацепился за несколько разноцветных тел, когда заметила стадо Пегасов, медленно движущихся между деревьями, пока они паслись.

Как раз в тот момент, когда я собралась лететь дальше, то увидела его, и мое сердце подпрыгнуло, он бежал по тропе в быстром темпе, сняв рубашку, а кожа блестела от пота из-за бега.

Я сильно взмахнула крыльями, опережая его, затем опустилась между деревьев и приземлилась на тропинку, расправляя крылья как раз в тот момент, когда он поднялся на вершину холма и остановился передо мной.

Уголок его рта дернулся, когда он посмотрел на меня, вопрос осветил его темные глаза.

У меня внутри все сжалось, когда я взглянула на него, мое сердце бешено заколотилось, а ладони стали скользкими. Он выглядел настолько хорошо, что можно его съесть, золотистая кожа покрыта потом, свет играет на его татуировках, а мышцы напряжены после тренировки. Мой взгляд скользнул по каждому идеальному изгибу его пресса, вплоть до той неотразимой V-образной формы, которая исчезала под низко сидящим поясом его черных спортивных штанов.

Я заставила себя перестать трахать его глазами и посмотрела ему в лицо. Его черные волосы были в беспорядке, щетина на подбородке была гуще, чем обычно, а темные круги под глазами заставили меня задуматься, спал ли он вообще. Я догадалась, что стресс от ареста Ориона подействовал на него почти так же сильно, как и на Дарси, и я на мгновение замешкалась, задаваясь вопросом, действительно ли мне стоило приходить сюда, чтобы поговорить с ним об этом.

— Что-то не так? — спросил он, его взгляд на мгновение скользнул посмотреть на рубиновый кулон, висящий у меня на шее. Я не снимала его с тех пор, как он подарил его мне, и я неловко поерзала, пока Дариус смотрел на него. Зачем мне продолжать носить его, если он ничего для меня не значит? И если быть по-настоящему честной самой с собой, понятно, что это действительно что-то да значит. Камень согрелся между пальцами, пока я держала его, и это ощущение напомнило мне о его магии огня так сильно, что у меня по коже побежали мурашки. Я не раз просыпалась, обхватив кулон руками.

Дариус снова посмотрел мне в глаза, и мое сердце бешено заколотилось, когда я пыталась заставить свой язык произнести слова, которые Дарси велела мне сказать ему. Но это было чертовски трудно. После всего, через что мы прошли, после всего, что он сделал, и я сделала, я просто…

— Почему ты никогда не извинялся? — спросила я его, подняв подбородок, когда мой голос застрял в горле. Потому что, если я всерьез собиралась быть честной с ним в своих чувствах, мне необходимо, чтобы он сделал то же самое.

Он нахмурил брови и придвинулся ближе ко мне, а затем снова остановился на таком расстоянии от меня, что не мог дотянуться. Земля задрожала у меня под ногами, и он зарычал, взглянув на нее сверху вниз, звезды мгновенно сработали против нас, даже когда я просто хотела поговорить с ним.

Я споткнулась, когда земля снова вздыбилась, и раздраженно фыркнула, обойдя Дариуса, кивнув в сторону стада Пегасов у подножия холма, который он только что преодолел.

Стадо двигалось между деревьев дальше по тропинке, и я пошла вперед, вставая между ними, сошла с тропинки и прижалась спиной к огромному дубу, чтобы мы больше не были одни, а звезды оставили бы нас в покое для разговора. Я опустила на нас заглушащий пузырь и натянуто улыбнулась Софии, когда заметила ее в форме розового Пегаса. Она посмотрела между мной и Дариусом и кивнула своей лошадиной головой, прежде чем топнуть ногой по земле, давая сигнал остальному стаду оставаться вокруг нас.

Мне нужно почаще говорить этой девушке, что я люблю ее.

Дариус встал передо мной, и я посмотрела на него, ожидая ответа.

Он провел рукой по лицу и вздохнул, рассматривая меня.

— Мой отец воспитал меня жестоким, безжалостным и беспощадным в моем стремлении к власти и доминированию, — сказал он в конце концов, удерживая мой взгляд, чтобы я не могла отвести глаза. — Когда ты и твоя сестра вернулись в Солярию, это был первый раз, когда я был вынужден столкнуться с подобной угрозой. Кто-то, кто действительно может встать между мной и тем, для чего я был рожден. Отец и другие Советники Целестиалов оказывали на нас сильное давление, убеждаясь, что вы никогда не восстанете. Мы подумали, что если сможем заставить вас уйти из академии, доказать всем, что у вас нет никаких шансов сравниться с нами, тогда сможем просто забыть вас. Двигаться дальше. Претендовать на трон, как это сделали наши родители после убийства твоего отца, и просто жить дальше, как будто вы никогда и не возвращались.

— Я понимаю это. Но ты не ответил на мой вопрос, — сказала я тихим голосом, пытаясь скрыть боль от всего того, что он сделал со мной, хотя была уверена, что у меня это плохо получается.

— Я думаю, я… — Он сделал шаг ближе ко мне, так что я была вынуждена наклонить голову, чтобы посмотреть на него, воздух между нами нагрелся от его огненной магии, а моя поднялась к поверхности кожи, чтобы встретиться с ней. — Я просто не думал, что мои извинения могут исправить все то, что я сделал с тобой. И если быть честным, я не думал, что ты захочешь их услышать, даже если я попытаюсь.

Я проглотила тугой ком в горле, облизала губы, пытаясь придумать, что на это сказать. Его глаза следили за движением моего языка, и мое сердце заколотилось, когда он снова приблизился ко мне. Я прислонилась спиной к дереву, грубая кора терлась о голую кожу вдоль моего позвоночника, пока он запирал меня в клетку своего тела. Но у меня не было ни малейшего желания убегать от него.

— Я не должна была говорить, что это ничего не значит для меня, когда мы оказались вместе в Мерцающих Источниках, — выдохнула я, мой голос был таким тихим, что я не была уверена, что он услышал, но то, как его глаза вспыхнули жаром, сказало, что услышал.

Мы долго смотрели друг на друга. Все обиды, боль и отголоски всех тех ужасных вещей, которые когда-либо происходили между нами, повисли в пространстве.

— Я должен был понять раньше, что ты предназначена мне, — сказал Дариус грубым голосом, который выдал, насколько сильно расстояние между нами причиняло ему боль.

— Какая-то часть меня действительно понимала это, — ответила я. Потому что не могла отрицать притяжение, которое всегда чувствовала к нему, ту боль во мне, которая умоляла меня забыть все ужасные вещи, которые он сделал со мной, и просто потребовать его для себя.

Но как бы просто это ни звучало, я не была такой девушкой. Мне слишком много раз причиняли боль слишком многими способами.

— Я тоже, — выдохнул он таким безнадежным тоном, который нисколько не уменьшил накал, нарастающий между нами. — Но я был… слабым, видимо. Я пошел по пути, который ожидал мой отец. По самому легкому пути.

— Тебе всегда будет легче причинить мне боль, чем быть рядом со мной. Это то, кто ты есть. Ты жаждущее власти существо, которое пожертвует всем, чтобы получить от жизни то, что, по твоему мнению, тебе причитается. — Вернулась та горькая нотка в моем тоне. Злоба, гнев, обвинение.

Дариус не отшатнулся от моих слов, но то, как он нахмурил брови, заставило мое сердце заболеть, как будто он тоже видел в них какую-то правду и ненавидел этот факт.

— Я знаю. Но если бы ты сказала мне «да», я бы потратил всю свою жизнь, пытаясь загладить вину перед тобой, — выдохнул он, придвигаясь ближе ко мне так, что я была ошеломлена размерами его огромного тела. Его мышцы напряглись от напряжения, а темный взгляд горел всем тем, что он хотел бы иметь со мной. Мой взгляд зацепился за черную линию, окружающую его темно-карие радужки, эту метку, которая одновременно привязывала его ко мне и отдаляла от меня. И когда он посмотрел мне в глаза, я поняла, что он смотрит на то же самое. Эту метку Звёзды поставили на нас в тот момент, когда мы провалили их испытания. Его лоб почти касался моего, расстояние между нами уменьшалось дюйм за дюймом, пока он приближался, опираясь предплечьем на дерево над моей головой, загоняя меня в ловушку.

— Как я могла сказать тебе «да» после всего, что ты со мной сделал? — Я вздохнула без злости, мои конечности дрожали, сердце колотилось, а душа болела из-за него. — Я лежу без сна по ночам и думаю об этом, думаю о тебе, жалея, что не могу сделать другой выбор. Я не могу. Как бы это ни убивало меня, понимаю, что это убивает и тебя тоже. И есть какая-то долбанутая часть меня, которая наслаждается этим, зная, что причиняю тебе боль точно так же, как ты причинял мне.

Дариус медленно протянул свободную руку, его кончики пальцев прочертили горящую линию на моей щеке, прежде чем оставить отметину на шее. Я задрожала от его прикосновения, все еще желая большего от него, несмотря на все это.

— Я заслужил, — сказал он тихим голосом, и мое сердце подпрыгнуло от удивления, услышав эти слова на его губах. — Я заслужил это, Рокси. И мне очень жаль. Действительно, искренне сожалею обо всем этом. Я знаю, что сейчас это не имеет значения, и знаю, что ничего не могу сделать, чтобы все исправить, но мне нужно, чтобы ты это знала. Мне нужно, чтобы ты почувствовала это. — Его рука легла на мое сердце, и моя кожа тут же воспламенилась и заныла по нему, даже сейчас разбитое сердце колотится под его ладонью. Я уверена, что он чувствует, как разбитые осколки так упорно борются за то, чтобы соединиться, ощущает каждый синяк, ожог и рану на разбитом предмете, который все еще болит из-за него. Даже после всего. Всего.

Гром прогремел в небесах, так звезды предупредили нас, но ни один из нас не вздрогнул, не заботясь о том, что они думают, и что мы делаем.

— Мне тоже жаль, — прошептала я, потому что видела это в его глазах. Я чувствовала сожелание в его теле.

Он тоже сломлен. Этот человек, который пытал меня, резал, избивал и ставил синяки на мне ради трона, которого я никогда и не хотела, сгорает из-за разрыва между нами. Он сожалеет, ему больно, но никто из нас ничего не может сделать, чтобы что-то исправить.

Он глубоко вздохнул, его лоб прижался к моему так, что его запах кедра и дыма ошеломил меня.

Я чувствовала на себе взгляды со всей поляны, когда стадо Пегасов смотрело на нас, и земля под нашими ногами начала дрожать и сотрясаться, но мне все равно. Пусть они наблюдают за нами. Что касается меня, то в тот момент мы были единственными двумя людьми в мире.

— Хотя это ничего не меняет, — медленно произнесла я, хотя эти слова разорвали ту маленькую часть меня, которая так упорно боролась за выживание Дариуса Акрукса. — Я сделала свой выбор. У нас не будет другого шанса.

Дариус пристально смотрел на меня, продолжая наклоняться вперед, прижимая предплечье к дереву над моей головой, его вторая рука скользила по моей груди, поглаживая шею, пока он не прижался к моей щеке. Он обхватил мой подбородок кончиками пальцев и запустил их в мои волосы, отчего по коже побежали мурашки.

Его магия переместилась на поверхность его кожи, и ее глубокий жар взвыл к моей собственной силе, как будто они были одним целым, которым суждено быть вместе всегда. Мои стены рухнули, и его магия проникла под мою плоть, наполняя и сжигая наилучшим из возможных способов.

Тихий стон вырвался у меня, а его темные глаза вспыхнули, когда он держал меня в плену своего пристального взгляда. Быть так близко к нему причиняет сладчайшую боль и заставляет мое разбитое сердце кровоточить.

Мы стояли так близко друг к другу, что я чувствовала жар его тела, прижимающегося к моему. Мои руки, казалось, двигались сами по себе, когда я потянулась к нему, мои ладони скользнули вверх по его твердой груди, прежде чем упереться в его грудные мышцы, как будто я намеревалась оттолкнуть его. Но я этого не сделала. Я просто прикоснулась к нему, когда его магия омыла меня, ослепляя, опьяняя, клеймя изнутри мою душу как его.

Мой взгляд все еще был прикован к его глазам. Наши лбы до сих пор прижаты друг к другу, а его губы так близко к моим, что я почти чувствовала их движения, когда он говорил.

— Я люблю тебя, Рокси, — сказал он грубым, мрачным голосом, в котором не было места лжи и фальши, не было места жестоким уловкам. Только правда. Я чувствовала это так остро, как ощущала прилив его магии под своей кожей.

Слеза скатилась с моего глаза, оставляя жгучий след на щеке, когда она пробежалась по моей коже, падая между нами.

Сколько раз мне было больно слышать, как кто-то говорит мне это? Сколько раз я задавалась вопросом, может ли кто-нибудь вообще любить меня так? Возможно, я отказывала себе в этом больше раз, чем могла сосчитать, но я жаждала этого долгое время. Нуждаясь в этом больше, чем когда-либо хотела признать, больше, чем когда-либо нуждалась в чем-либо. И не просто от кого-то. Мне хотелось именно от него.

— И я знаю, что это ничего не меняет. Что это ничего не может изменить, — прорычал он. — Но я собираюсь доказать тебе это. Я собираюсь сделать все, что в моих силах, заглаживая вину перед тобой, даже всю оставшуюся жизнь, если потребуется. Я никогда не прощу себя за то, что навлек на нас это проклятие. И я никогда не перестану любить тебя.

Я не знаю, что на это ответить, и не знаю, как принять, что с этим делать. Люблю ли я его? Как я могу любить чудовище, которое пытало меня? Что бы это сделало со мной, если бы я его полюбила? Просто сломанная, разбитая, избитая, глупая девчонка, которая влюбилась в своего мучителя. Но, может быть, я была такой. Может быть, я ещё хуже, потому что причинила ему боль, возложив всю вину на него. Может быть, мы просто две стороны одной медали.

Его губы коснулись моих, и еще один стон вырвался из меня, когда я подняла подбородок, встречаясь с ним взглядом.

Это было едва заметное прикосновение его губ к моим, и все же мне показалось, что в моей душе произошло землетрясение, которое может соперничать с тем, что сотрясает землю у наших ног.

Мои губы приоткрылись, и он наклонился ко мне, его тело прижалось к моему, его присутствие переполняло меня, пока он не стал всем, что я могла видеть, обонять, чувствовать, пробовать на вкус, и это было слишком хорошо, чтобы отстраняться.

Раскат грома прозвучал над головой, когда мои руки скользнули вокруг его шеи, и я застонала, когда он прижал меня спиной к дереву, его губы двигались с моими, когда отчаянный голод прошел между нами.

Стадо Пегасов заржало и завизжало, когда молния сверкнула достаточно ярко, чтобы увидеть сквозь закрытые веки, и мое сердце колотилось, пока я упивалась этим хрупким мгновением, прежде чем оно погаснет.

Раздался громкий стон, и земля под нашими ногами содрогнулась, когда до нас донеслись крики еще большего количества паникующих Пегасов, и люди начали выкрикивать наши имена.

Слезы текли по моим щекам, и я целовала его ещё крепче, все мое тело сплелось с его, и я подняла воздушный щит над нашими головами, вкладывая в него магию, борясь и выигрывая нам еще несколько секунд.

Он поцеловал меня так, будто умрет, если не сделает этого, будто единственная причина, по которой бьется его сердце, заключается в том, что он может быть моим, а я целовала его так, будто мир вокруг нас может рухнуть, но мне все равно, лишь бы быть в его объятиях.

Молния снова сверкнула за моими закрытыми веками, и нас окружили крики и ржание, топот копыт, мчащихся прочь от нас, когда стонущее эхо вырвалось из деревьев справа от нас.

Что-то врезалось в щит над нами с такой силой, что я ахнула, выпав из рук Дариуса, когда мы оба посмотрели вверх и обнаружили огромный ствол упавшего дерева, давящий на мою магию прямо над головами.

— Я имел в виду то, что сказал, — страстно прорычал Дариус, прежде чем отступить, разрывая контакт между нами и снова разбивая мое разбитое сердце.

Он попятился, и я тоже, удерживая его взгляд, пока добирались до противоположных сторон моего воздушного щита и выбирались из-под падающего дерева.

Я судорожно вздохнула, прежде чем убрать щит и позволить дереву рухнуть на лесную подстилку, где мы только что стояли.

Оно ударилось о землю с гулким грохотом, от которого грязь и гравий облаком взлетели между нами и скрыли его из моего взора.

К тому времени, как пыль осела, Дариус уже исчез. А я осталась с отчаянной болью в сердце, которая, как знаю, никогда не пройдет.

Дарси

Оно ждало меня, когда я вышла из ванной. Кто-то подсунул письмо с печатью Суда Солярии под мою дверь, и я упала на колени с сердцем, подступающим к горлу, когда открыла его и прочитала.

Дорогая мисс Гвендалина (Дарси) Вега,

Настоящим Вы вызываетесь в Суд Солярии 30 марта для суда над Лэнсом Азриэлем Орионом за нарушение Закона 303 конституции. В соответствии с указанным законом (изложенным ниже*), вы обязаны предоставить заявление для определения судьбы ответчика.

Решение судьи Высокого суда также решит, нужно ли подавать какое-либо ходатайство против вас.

Пожалуйста, обратите внимание: ваше место в престижной Академии Зодиака теперь поставлена под сомнение.

Вы ОБЯЗАНЫ явиться в день суда, указанную в повестке, в противном случае вам будет вынесено заочное решение на основании доказательств, представленных в суде.

С уважением,

Равис Даркис

Судья Высокого суда Суда Солярии

Гриффин, Весы, Правосудие Фейри

* Закон 303 Сектора образования Солярии: Любому учителю или преподавателю, занимающему руководящую должность в отношении фейри, обучающихся в их учебном заведении, запрещается вступать в сексуальные отношения со своими учениками под страхом ареста и судебного преследования.

Я вытерла слезы с глаз, прежде чем они успели упасть, обнаружив, что у меня нет сил встать. Все тело болит. А тени продолжают взывать ко мне, умоляя погрузиться в них, чтобы получить хоть какое-то облегчение от этой боли. Но я отказывала им снова и снова. Мне нужна эта жгучая агония, эта ярость. Потому что я собиралаюсь обратить их против Сета.

Я снова прогуляла сегодняшние уроки, не в силах смотреть в лицо миру. У меня до сих пор нет моего атласа, поэтому не могу просмотреть Фейбук, но догадываюсь, что к этому времени я уже была во всех новостях. Слухи обо мне и Орионе будут распространяться повсюду. История, тысячу раз вышедшая из-под контроля. Может быть, причина, по которой я еще не покинула комнату, заключается в том, что в ту же секунду, как я выйду отсюда, все это станет реальным.

Чувство вины грызло меня за то, что я набросилась на Тори. Я не хотела говорить то, что сказала. Точнее, не в том виде, в каком они прозвучали. Но я просто так сильно хотела для нее самого лучшего, и мне настолько больно, что она упустила свой шанс на любовь, бросив вызов звездам. Я бы все отдала за то, чтобы звезды выбрали меня и Лэнса в качестве Элизианской пары. Но этому не суждено было сбыться. Звезды все это время смеялись над нами. И, возможно, Тори все-таки была права. Судьба — это чушь собачья. Тот факт, что звезды предложили нам что-то настолько сладкое только для того, чтобы потом отобрать, вызывало во мне тошноту до глубины души.

Но я еще не закончила бороться за нас. Я должна поговорить с Орионом. Я должна найти способ позвонить ему. Узнать, что с ним все в порядке. Чтобы вместе придумать, как выбраться из этого.

Я прижала руки к глазам, пытаясь сдержать слезы, которые грозили снова пролиться.

Было почти семь часов, и все должны были отправиться на Воющий Луг на урок Боя со Стихиями. Я собиралась выйти из этой комнаты и встретиться лицом к лицу со своими демонами. На самом деле, с одим в частности. Сетом Капеллой. Он был тем, кто дал мне силы подняться с пола.

Я направилась к зеркалу, вытирая глаза и используя заклинание тщеславия, чтобы скрыть пятнистое мессиво, в которое превратилось мое лицо. На мне был укороченный топ цвета мокко и такие же штаны для йоги. И я решила не заморачиваться со свитером, подошла к окну и распахнула его, собираясь улететь. Я спрыгнула вперед, навстречу прохладному ветерку, и мои крылья вырвались из-за спины в огненном пламени, казалось, они горели еще жарче от моего гнева, когда я пронеслась вокруг Башни Эир и направилась над деревьями, мой взгляд упал на студентов, собравшихся внизу на лугу.

Я перевела взгляд на валуны в центре и устремилась к ним, пикируя с неба, как стрела, выпущенная из лука. Люди начали показывать на меня, когда заметили, но я сжала челюсти, решительно игнорируя их, когда приземлилась перед Сетом, даже не споткнувшись ни на шаг. Все четверо Наследников были без рубашек и покрыты слоем грязи, как будто они уже дрались в грязи.

— Дарси, — удивленно сказала Тори с ноткой надежды в голосе, когда она бросилась ко мне. — Ты в порядке?

— Нет, — честно ответила я, вокруг нас собралась толпа, когда я повернулась лицом к Наследникам.

— Клянусь глазами бури на Юпитере, — выдохнула Джеральдина. — Может быть, нам стоит прогуляться по лесу, Дарси? Мы все могли бы поговорить по душам.

— Мне и здесь хорошо, — твердо сказала я, шагнув к Сету, и его брови сошлись на переносице. — Ну? — потребовала я, когда в классе воцарилась тишина. Даже Вошер подошел посмотреть, очевидно, не собираясь никого отвлекать от разглядывания меня. — Ты не хочешь что-нибудь мне сказать? Разве ты не собираешься радоваться, смеяться и поздравлять себя с тем, что ты такой чертовски умный мальчик?

Дариус оттолкнулся от ближайшего валуна, наморщив лоб.

— Сет? — спросил он, как будто ему и в голову не приходило, что его любимый друг будет тем, кто бросит Ориона на съедение волкам. Но кто может сделать это лучше, чем сам Альфа стаи?

— Ты думаешь, я сказал НЕПРАВДУ? — возмутился Сет, и в толпе послышалось бормотание, когда новость о том, что он знал обо мне и Орионе, перешла от уха к уху.

Я издала горький смешок.

— Я знаю, что это сделал ты. Кто еще мог? Моя сестра не сделала бы этого, а Дариус — лучший друг Лэнса. Так кто же тогда остается, а? Бессердечный Волк с печальной маленькой вендеттой против меня, которую он не может осуществить как мужчина. Как фейри, — выплюнула я, поднимая руки, готовясь сразиться с ним. Я хотела, чтобы он получил по заднице, но больше всего я хотела правды. Хотела, чтобы вся школа узнала, что этот кусок дерьма причинил мне зло. И что я собираюсь уничтожить его за это.

— Зачем мне тебя сдавать? — невинно спросил Сет, и Макс с Калебом отступили на несколько шагов, чувствуя, что вот-вот разразится драка.

— Может быть, тебе стоит перестать перекладывать вину на других, Дарси, — прорезался голос Кайли, и я резко повернула голову в ее сторону, мои крылья окутали ее оранжевым сиянием, когда они вспыхнули еще жарче. — Это ты раздвигаешь ноги ради оценок. Может, тебе стоит указать пальцем на себя?

Я оскалила зубы, шагнув в ее сторону, и она попятилась к своим друзьям с выражением испуга в глазах. Как бы я сейчас ни выглядела, этого должно было быть достаточно, чтобы вселить страх в ее сердце. Но она была не той, ради кого я сюда пришла.

Я повернулась к Сету, и Тори ободряюще кивнула мне. Она знала, что мне это нужно. Если бы не пришлось сражаться как Фейри с Фейри, я не сомневаюсь, что она надрала бы ему задницу вместе со мной. Но это мой бой. И я собираюсь выиграть, даже если это будет стоить мне каждой капли магии, которую смогу отдать.

— Я этого не делал, — Сет понизил голос, чтобы только я могла слышать, подойдя ближе и потянувшись к моей руке.

Я отдернула ее от него, в ужасе от того, что он решил прикоснуться ко мне. Солгал мне. После всего, неужели не может признать, что именно он добился ареста Ориона? Что он был тем, кто впился в мою плоть острыми когтями и вырвал мое сердце?

— Хорошо, ты хочешь подраться? — Он поднял руки, и ветер закрутился между его пальцами. — Тогда не сдерживайся.

Я убрала свои крылья, затем вскинула руки, вложив в них огромную волну магии и выпустив торнадо, которое подбросило Сета в воздух. Толпа попятилась, когда шторм с силой швырнул его на землю, но через несколько секунд он снова поднялся, ударив кулаком в землю с ухмылкой на лице.

Мое сердце стучало в ушах, когда земля раскололась надвое, и я побежала к нему, пытаясь сократить расстояние между нами, пока земля полностью не разошлась. Дикий рык вырвался из моего горла, когда грязь рухнула в огромную пропасть подо мной. Я выбросила ладони, создавая воздушные подушки, ловя себя и перепрыгивая с одной на другую, когда мчалась через разделяющее нас пространство с адреналином, проносящегося по моим венам.

Его длинные волосы развевались вокруг него на ветру, а его глаза были устремлены на меня, в них было желание и голод. Я презирала этот взгляд. Как будто он хотел этого. Я собиралась заставить его пожалеть о каждой секунде этой мысли. Он будет истекать кровью и умолять, когда я закончу.

Когда нас разделял всего метр, и огромная пропасть отозвалась эхом подо мной, я подпрыгнула в воздух с решительным криком, бросая ледяные лезвия из ладоней, когда падала на него.

Лоза обвилась вокруг моей лодыжки, прежде чем я успела долететь до него, и меня потянуло вниз, в яму, я падала и падала, придушенный крик застрял в горле, после чего спиной ударилась о грязь. Я была на глубине двадцати футов под землей и смотрела на Сета, который стоял на краю пропасти, с извращенной улыбкой на лице.

— Да пошел ты! — крикнула я, посылая ледяные клинки, вылетавшие из моих рук, в его сторону, и еще одна волна ярости пронзила мою грудь.

Они разлетелись на осколки, столкнувшись с его воздушным щитом, но он отвлекся достаточно надолго, чтобы я успела встать на ноги, в результате чего воздух ударил его сзади, так что он был отброшен головой вперед в яму вместе со мной. Мое сердце подпрыгнуло, но он поймал себя прежде, чем ударится о землю, легко приземлившись на ноги.

Я бросилась на него с силой урагана за спиной, набрасываясь со свирепостью бешеного животного.

Он упал на землю, и я оседлала его с победным кличем в ушах, схватив за горло и ударив кулаком в лицо. Его прикрывал воздушный щит, и я выругалась, когда костяшки пальцев соприкоснулись с ним, но я не сдавалась. Я продолжала бить по нему кулаками, покрывая их пламенем, пытаясь пробить щит, и они начали кровоточить. Он дико рассмеялся, становясь самоуверенным, но в этот момент щит треснул, и мой кулак врезался ему в челюсть, отчего его голова мотнулась вбок.

— Черт, — задохнулся он, затем с силой отбросил меня от себя, перекатился и прижал меня к грязи твердой поверхностью своей груди, его руки обхватили мои запястья и держали их неподвижно.

— Зачем ты это сделал?! — потребовала я, пытаясь высвободить руки, пока искала взглядом трещину в его фасаде. Эта дерьмовая ложь, которой он меня кормил. Зачем? Какая теперь разница?

— Я этого не делал, — прорычал он, оказавшись нос к носу со мной, ни разу не моргнув, так что все, что я могла видеть, это глубину его землисто-карих глаз. — Я сохранил твой секрет. Я никогда никому не рассказывал. Я даже не планировал этого делать.

Я побудила огонь расцвести по моим рукам, где Сет держал меня, и он отпустил с собачьим поскуливанием, выпрямляясь и садясь на мои бедра. Я бросила с земли виноградную лозу, обхватила ею вокруг его горла и дернула назад, так что его позвоночник снова ударился о землю. Я поднялась на ноги в считанные секунды, держа руку над ним, безжалостно затягивая лозу, и неровно дыша, пока он страдал подо мной.

Тени шевелились под моей кожей, подталкивая меня вперед, нашептывая ужасные, смертельные, соблазнительные вещи, к которым я хотела поддаться в тот момент.

Затем земля поглотила Сета целиком, и он исчез в грязи, заставив мои губы раскрыться, пока я охотилась за ним.

Грязь внезапно обрушилась на меня огромным потоком, и я ахнула, глядя наверх, где Сет стоял на вершине ямы, полностью грязный, бросая вниз кучу грязи, пытаясь похоронить меня заживо. Он, должно быть, проделал туннель в земле прямо до самого верха — мудак!

Тяжесть земли замедлила меня, так как она уже прижималась к моим бедрам, но я еще не была побеждена. Я выкарабкалась наружу, затем подняла одну руку в воздух и использовала ветер, вытаскивая себя наружу. Я устремилась к небу, мои глаза были прикованы к Сету, когда устремилась к нему. Он отпрыгнул назад за мгновение до того, как мои ноги коснулись земли, и я столкнулся с воздушным щитом, окружавшим его. Он ухмыльнулся той ужасной улыбкой, от которой моя кровь застыла в жилах, и рычание сорвалось с моих губ.

— Продолжай, Сэти! Поставь эту учительскую подстилку на место! — позвала Кайли, и ее маленькие друзья начали смеяться.

Я бросила все, что у меня было, в щит Сета, деревянные копья, ливень ледяных осколков, воздушную бурю, но это не помогло.

— Орион сжалился над тобой, Дарси? — позвал голос Маргарет, заставив мои щеки вспыхнуть. — Он позволил тебе отсосать его член и позволил тебе сдать Кардинальную Магию, чтобы никто не увидел, какая ты неудачница?

Тори помахала ей рукой, и порыв ветра сбил Маргарет с ног, она ударилась лицом в грязь.

— Упс, осторожнее, Маргарет, — ухмыльнулась Тори.

Я моргнула, пытаясь перефокусироваться, направляя больше магии на щит Сета, продолжая взрывать его всем, что у меня было.

Он отступил назад, молча наблюдая за тем, как я продвигаюсь вперед с каждым произнесенным заклинанием. До меня дошло, что он не может сопротивляться. Он использует всю свою магию, удерживая щит на месте. Если бы я смогла разрушить его…

Истощение грызло мои мышцы, заставляя чувствовать всю тяжесть, но адреналин поддерживал меня. И я поняла, что Тори и друзья подбадривают меня, кричат и хлопают в ладоши. Мое сердце слегка встрепенулось при этих звуках, и я сосредоточилась, пытаясь понять, как мне суметь сломить его оборону.

Ответ пришел ко мне совершенно ясно. Огонь. Это была самая буйная из Стихий. И она жила в моем нутре, как расплавленный кусочек солнца.

Я бросила в свои руки два огненных хлыста, которые были такими же ослепительно белыми, как и моя ярость. Я знала, что у меня заканчиваются последние запасы магии, поэтому я должна это учитывать. Я взмахнула двумя огромными хлыстами, гнев пронесся через каждый дюйм моего тела, а затем обрушила их на щит Сета, проклятия лились с моих губ от усилий, которые мне требовались.

Я чувствовала самые острые и горькие эмоции: ненависть, злобу, гнев, боль — все они сплелись воедино, словно я проглотила сотню острых предметов и запила их цианидом.

Выражение лица Сета больше не было раздражающим, его черты исказились концентрацией и усилием, когда он боролся, удерживая свой щит на месте. Я хлестала по нему снова и снова, мои руки болели, пот струился по позвоночнику, я отдавала этому все, что у меня было. Я делаю это для Ориона, для себя, и для Тори, и даже для Дариуса. Я делаю это назло звездам, уничтожая своего врага, который поставил своей личной задачей уничтожить меня в тот момент, когда я вошла в эту школу.

Одним огромным, последним, разящим ударом его щит не выдержал, и огонь обвился вокруг его конечностей, развернув его и оставив огромные ожоги на голой груди. Я погасила пламя в мгновение ока, мой последний ход был решающим, и я влила последние остатки магии в лед, позволяя ему покрыть каждую часть тела Сета вплоть до шеи, связывая его в морозильной камере, пока он не мог пошевелить ни одним мускулом, кроме языка. Достаточно, чтобы подарить мне победу.

— Сдавайся, — потребовала я, мир вокруг меня затих, когда я стояла над ним, тяжело дыша, избитая, в синяках. Но торжествующая.

Сет прикусил язык, ничего не сказав, и я позволила льду превратиться в ошейник из ножей вокруг его горла.

— Сдавайся, — прошипела я, тени шептали мне в уши, говоря покончить с ним. Они хотели, чтобы пролилась его кровь, и часть меня тоже. Они ухватились за эту тьму во мне и разжигали ее, подталкивая, пока она не разгорелась в пламя, которое я не могу игнорировать.

— Сдавайся, идиот! — рявкнул Дариус, и Сет застонал.

— Я сдаюсь, — фыркнул он, и мои друзья сошли с ума, набросились на меня и притянули в свои объятия. Но я не могла перестать смотреть на Сета сверху вниз, когда растопила лед с его тела, и он поднялся на ноги. Было приятно победить его. Но этого было недостаточно. Это не вернуло Ориона. Это ничего не исправило.

Я подняла голову и обнаружила, что вся школа смотрит на меня, некоторые с благоговением, некоторые с ужасом. Я схватила Тори за руку, вытаскивая ее из толпы и бросая на нее взгляд, который умолял ее пойти со мной. Она сразу же кивнула, сняв рубашку, так что осталась в укороченном топе, и мы взлетели в небо, не оглядываясь назад.

Мы промчались через Лес Стенаний, и я заметила вдалеке Королевскую Лощину, крыша домика на дереве звала меня. Наследники не собирались отправляться туда до окончания урока, а окружавшие его обереги держали место в секрете от слабых фейри, поэтому я вела Тори в ту сторону, пока мы не приземлились на вершине покатой деревянной крыши и не сели под вечернее пение птиц, наполнявшее воздух вокруг нас.

Я уронила голову на руки и попыталась дышать ровно, но, похоже, у меня это не получалось.

— Это было невероятно, Дарси, — сказала она, положив руку мне на спину, когда я спряталась за каскадом голубых волос.

— Почему я не чувствую себя лучше? — спросила я сквозь зубы. Мое сердце тонуло в чане с кислотой. Мои надежды и мечты тоже давно растаяли в нем. И когда я думала об Орионе, боль от этого снова вызывала у меня тошноту.

— Потому что избиение Сета не вернет его, — мягко сказала она, и я кивнула, запустив руку в волосы и потянув, пытаясь заставить себя чувствовать что-нибудь, кроме боли в груди.

— Он не должен попасть в тюрьму. — Я посмотрел на нее слезящимися глазами, в моем тоне сквозило отчаяние. — Он не может. Он… Я…

Она притянула меня в свои объятия, и я прижался к ней, цепляясь за вторую половину себя. Мой близнец, ночь моего дня. Ей тоже было больно, и почему-то в ее объятиях мне стало немного легче. Как будто она несла часть меня, а я — часть ее.

— Мы разберемся с этим, — пообещала она, и я кивнула ей в плечо, пытаясь найти хоть малую толику возможности, за которую можно было бы ухватиться. Но все казалось таким мрачным.

Молчание растянулось между нами, пока мы просто прижимались друг к другу, в это время небо превращалось в сумерки, затем в полную темноту, и звезды безжалостно сверкали над нами.

— Я говорила с Дариусом сегодня, — наконец нарушила тишину Тори, и я отстранилась от нее, приоткрыв губы.

— Я не имела в виду то, что сказала, это было неуместно… — выпалила я, чувство вины росло во мне.

— Нет, ты была права, — перебила она меня, твердо кивнув. — Мне нужно было это услышать. И ты единственная, от кого я могла это услышать.

Я одарила ее грустной улыбкой.

— Что случилось?

— Я сказала ему правду. Как я себя чувствую и все такое дерьмо. И он… сказал, что любит меня, — выдохнула она, и слезы навернулись на мои глаза по совершенно другой причине.

— Это здорово, Тор, — искренне ответила я, хотя и знала, что теперь ничего не изменить. Только если мы не найдем способ все исправить. Я взяла ее за руку, и мы откинулись назад, ложась на крышу, не говоря ни слова, глядя в жестокое небо.

— Как думаешь, звезды ненавидят нас? — прошептала я, словно они могли меня услышать, мои глаза автоматически искали пояс Ориона и гадали, может ли он, где бы ни был, увидеть звезды сегодня ночью. Или он был заперт в темноте, как какой-то преступник, какой-то язычник.

— Может быть, — выдохнула Тори.

— Может быть, это души всех злобных фейри, которые были до нас, упрямо цепляются за небо вместо того, чтобы пройти за завесу. Может быть, они хотят наказать мир за те несчастные жизни, которые они оставили позади.

— Я надеюсь, что нет, — сказала Тори, ее пальцы сжали мои. — Но если это так, то мы все еще можем бросить им вызов. Они не контролируют нас.

Я хотела, чтобы это было правдой ради нее, ради Ориона. Но какая-то тихая часть меня знала, что это не так. В мире, где зодиак управлял жизнями, наши пути были лишь бросками игральных костей. И как только кости выпадали, наша судьба была предрешена. Я просто надеялась, что наши кости все еще в игре. И у всех нас есть еще шанс.

Дариус

Было много уроков, которым научил меня мой отец, и которые я хотел бы выкинуть из головы, но в некоторых вещах, должен признать, он прав. Хотя я не ценил его методы обучения им.

На мой восьмой день рождения мама устроила одну из своих грандиозных вечеринок, чтобы отпраздновать это событие, на которое было приглашено половина проклятого королевства, и лишь немногие из них были моего возраста. Как самый младший из Наследников, остальные дразнили меня тем, что мой день рождения имеет наименьшее значение, пробормотав жалобы на все это дело в пределах слышимости отца.

Даже тогда мне следовало бы знать лучше, но признаю, что рождение в одной из самых могущественных семей в королевстве, временами делало меня немного грубым. Он подошёл и навис надо мной, его громадная фигура загораживала солнечный свет, пока я сидел, надувшись, у шатра, и отбрасывал на меня тень, когда насмехался надо мной. Ключ к тому, чтобы быть самым важным человеком в комнате, заключается в том, чтобы знать, что это правда до самой глубины твоей души, Дариус.

Он довел свою точку зрения до конца, заставив меня выбрать одного из слуг наугад, и я выбрал фейри по имени Осмонд, который был в четыре раза больше меня и всю мою жизнь ухаживал за садами в нашем поместье. Он был человеком, которого я любил, который время от времени играл в мяч со мной и Ксавье, если наш отец уезжал на работу. Он был добрым, и у него было много друзей, а я был молод и глуп и не понимал, что того, кого я выберу, ждет что-то плохое.

Отец позвал его в дом и привел в музыкальную комнату, где открытое пространство было построено с учетом идеальной акустики.

В восемь лет я был крупным ребенком, кровь Дракона проявлялась уже тогда, и я был размером с большинство тринадцатилетних мальчиков.

Отец опустил на нас заглушающий пузырь и объяснил, насколько моя жизнь важнее, чем жизнь практически любого другого живого фейри. Он сказал мне, что это значит, якобы я могу взять любого из них и сделать все, что захочу и доказать свою важность, ведь они потом будут благодарить меня за мои усилия, целуя ноги.

Тогда я все еще благоговел перед своим отцом, был достаточно наивен, веря ему на слово и охотно выполняя приказы, пытаясь заслужить одобрение, но тогда я впервые засомневался в том, что нужно выполнять его желания.

Он ударил меня так сильно, что у меня заложило левое ухо, и кровь залила язык, когда я отлетел к стене.

Ты же не питаешь иллюзий, что я сейчас самый важный человек в этой комнате, не так ли, Дариус? Так что иди и покажи этому Фейри, насколько ты важен.

Я вздернул подбородок и прошествовал в музыкальную комнату, где меня ждал Осмонд. Он одарил меня этой странной, грустной улыбкой, которую я тогда не мог понять, но теперь понимал, это было нечто среднее между принятием и жалостью.

Самым холодным голосом я приказал ему встать передо мной на колени, потому что он был слишком высок, чтобы я мог эффективнее его атаковать, стоя на ногах.

Первый удар моего кулака по его челюсти отозвался болью в руке и вспышкой страха в груди. Я оглянулся на отца, который стоял и лениво наблюдал за происходящим из дверного проема, и он поднял одну бровь, как бы спрашивая, это все, что у меня есть.

Следующий удар, который я нанес, был сильнее, а затем еще сильнее. Я продолжал бить Осмонда до тех пор, пока тот не упал передо мной на пол, мои костяшки пальцев были разбиты и кровоточили, тогда я стал пинать его. Мои мышцы горели от силы и невероятного ощущения власти, когда он принимал каждый удар, который я ему наносил, просто потому, что я был тем, кем был.

Когда я запыхался и стоял весь в крови, наконец, успокоившись посмотрел на него сверху вниз с триумфом, хотя меня охватило и чувство вины. Отец медленно приблизился, его начищенные ботинки эхом отдавались по деревянному полу, когда он подходил ко мне и моей жертве.

— Ты хочешь заплатить этому человеку за то, что он помог тебе усвоить этот урок, Дариус? — спросил он, вытаскивая из кармана толстую пачку аур. Я видел достаточно сотенных купюр, чтобы понять, что там было больше десяти тысяч. Но взгляд отца говорил о том, что это тоже еще одно испытание.

Я осторожно протянул руку и взял одну ауру из его руки, пренебрежительно бросив ее на Осмонда, и улыбка, которой отец одарил меня в ответ, была просто чудовищной. Он был в восторге.

Он исцелил мое ухо, но оставил мои костяшки разбитыми и окровавленными для вечеринки, показывая мне, что я могу делать все, что захочу, и никто никогда не посмеет задать мне вопросы. Потому что я был важнее их.

Никто, кроме других Наследников, не спросил, почему у меня были разбиты кулаки, и отец купил мне больше подарков, чем может понадобиться любому ребенку, включая мой первый мотоцикл и Фаерарри. И слишком долго я гордился этим поступком.

Осмонд и по сей день не поднимал головы в моем присутствии, и теперь, вспоминая тот урок, я понимал, что самое худшее во всем этом было то, как я оценил его жизнь. Одна аура. Это намного хуже, чем если бы я ничего ему не предложил.

Этот урок я хотел бы усвоить каким-либо другим способом, но все же это ценный урок. С того дня отец усилил мой комплекс превосходства, научив меня принижать и игнорировать других фейри так же легко, как дышать. Возможно, это был не самый приятный урок, но в нем была своя правда. Почти в каждой ситуации, в которую попадал, я был самым важным человеком в комнате. И мне не составляло труда напомнить об этом другим фейри.

Я шагал по серому коридору в здании Фейского Бюро Расследований в центре Туканы, а мистер Киплинг шел в трех шагах позади меня, где мне не нужно было смотреть на его мрачное лицо. Он был лучшим адвокатом, которого я знал, более чем способным справиться с любой маленькой проблемой, которая возникала на моем пути. От постоянных преследователей, которых я хотел отстранить от своего дела, до сокрытия любых случайных убийств, с которыми мне, возможно, придется иметь дело. К счастью, последнее пока не было для меня проблемой, но если это когда-нибудь случится, я знаю, кому позвонить. Он был Грифоном, умным, как хлыст, и одним из трех братьев, которые управляли юридической империей, основанной на делах всего и вся, что может понадобиться фейри. И самое главное, они не были связаны с моим отцом. Данте Оскура указал мне на них много лет назад, и если они были достаточно хороши, спасая половину печально известной банды клана Оскура от тюрьмы, то я был более чем уверен, что они смогут помочь и Лэнсу.

Мы прошли через зал ожидания, где сидели другие фейри в надежде попасть на прием, но я полностью игнорировал их.

Несколько офицеров в форме в шоке уставились на меня, когда я прошел прямо через охраняемые двери, и трое из них действительно попытались встать у меня на пути. Я отбросил их в сторону взрывом магии воды и, для верности, заключил их в лед у стены, даже не замедляя шага. Каждый из них был хорошо обучен и более чем способен дать отпор, но они этого не сделали. Потому что я был Дариусом Акруксом, самым важным человеком в этой гребаной комнате.

Киплинг тяжело дышал позади меня, и этого достаточно, чтобы я понял, что ему нравится игры с властью. Он был немногословен, не тратил время на то, что не считал нужным, но с годами я научился читать его намеки и подсказки. И я почти уверен, что нравлюсь ему. Он старший брат из трех, и с ним я имел дела больше всего. Учитывая мои постоянные проблемы с прессой, поклонниками, откровенными преследователями и так далее, мы общались ебать как регулярно. Ему было почти под тридцать, но что-то в нем заставляло его казаться намного старше, словно его душа видела и делала так много, что утратила весь блеск юности. Он был высоким и крепко сложенным, с квадратной челюстью и холодными, расчетливыми глазами. На самом деле, все три брата выглядели настолько похожими, что было трудно выделить их из общего ряда, но этот был лидером. Несомненно.

Я продолжал идти, пока не добрался до двери командира и не распахнул ее без стука. Агент Хоскинс вскочил на ноги с оскалом на лице или чем-то похожим. Он был здоровенным ублюдком, Мантикора с репутацией, из-за которой преступное подбрюшье Солярии писало в штаны во сне. Но я его не боялся.

— Оставь это, — отрезал я, прежде чем он попытался сделать мне выговор. — Я здесь для встречи с Лэнсом Орионом. Я привел его адвоката и советую вам не заставлять меня ждать, если вам нравится эта работа.

Хоскинс надулся, его мышцы вызывающе напряглись.

— Лорд Акрукс, я…

— Лорда Акрукса здесь нет, и уверяю вас, я гораздо менее восприимчив к дерьму, чем он, — прорычал я, мои глаза превратились в драконьи щелочки, когда я подошел к нему и использовал каждый дюйм своего роста и веса, запугивая его. Возможно, он и был крупным, но ни один ублюдок не мог соперничать с Драконом Акруксов по мышечной массе. — Ты пойдешь и приведешь Лэнса Ориона прямо сейчас, или ты столкнешься с чертовски серьезной проблемой.

Глава ФБР тяжело сглотнул, удерживая мой пристальный взгляд в течение долгих пяти секунд, в то время как вес моей силы оседал в комнате так мощно, что это заставило волоски зашевелиться у меня на шее. Наконец он опустил глаза куда-то в район моей груди и наклонил голову в знак покорности.

— Я прикажу, чтобы его отвели в комнату для допросов. Если вы немного подождете…

— Немедленно, — прорычал я, и он побледнел ровно настолько, чтобы дать мне понять, что он боится меня. Хорошо. Он должен бояться.

Хоскинс поднял телефон со своего стола и быстро набрал номер, чтобы попросить других агентов привести Лэнса на встречу со мной.

— Сможете ли вы подождать, пока агент Бравас придет и сопроводит вас в…

— Ты будешь сопровождать меня, — огрызнулся я, прежде чем повернуться к нему спиной самым оскорбительным образом, на который я был способен, выйдя обратно в коридор.

Киплинг прятал краешек улыбки, когда следовал за мной из комнаты, и все агенты за дверью изо всех сил старались не показывать пальцем и не пялиться, пока их босс семенил вокруг меня, показывая дорогу, как побитая маленькая сучка. Без сомнения, они все пострадают от его ярости, как только уйду, но сейчас я крепко держал его яйца в своей ладони.

Мы шли по длинным серым коридорам и проходили через запертые двери, прежде чем я заметил Лэнса, идущего ко мне в сопровождении группы из шести агентов.

Они провели его через дверь, прежде чем я успел встретиться с ним взглядом, и через мгновение я вошел внутрь, находя его сидящим в голой комнате со столом и тремя стульями, расставленными для нас. Его руки были скованы магическими блокирующими наручниками, которые один из агентов собирался приковать цепью к болту в центре металлического стола.

Я метнул огненный шар в агента, ударив его по рукам и заставив его выронить цепь с криком боли, прежде чем он смог закрепить ее на месте.

Все остальные агенты в комнате бросились выхватывать пистолеты из набедренных кобур, но я зарычал достаточно громко, чтобы они обосрались.

— Если кто-нибудь из вас направит на меня оружие, я с радостью поджарю вашу задницу в драконьем огне за измену и помочусь на ваши тлеющие кости для пущей убедительности.

Рты открылись, пистолеты опустились, широкие и испуганные взгляды устремились на меня со всех сторон, и я снова зарычал, показывая свою точку зрения.

— Убирайтесь нахуй, — рявкнул я, и они все, блядь, побежали выполнять приказ, даже не дожидаясь согласия Хоскинса.

— Адвокатская тайна клиента гласит, что этот разговор остается конфиденциальным и не может быть прослушан, — отрывисто сказал Киплинг, повернувшись лицом к Хоскинсу в дверях и вытащив из кармана маленькое цилиндрическое устройство. Он прижал его к стене и поднял одну бровь. — У вас есть три скрытые камеры и заклинание усиления, наложенное на эту комнату. — Он сунул устройство обратно в карман с расчетливым взглядом. — Это серьезное нарушение. Когда вас в последний раз кормили, мистер Орион? — добавил он, не глядя на Лэнса.

— Вчера вечером мне дали кусок хлеба, — проворчал он.

— Трехразовое питание, чистая камера, душ и свежая одежда являются обязательными требованиями для фейри, содержащихся в камере предварительного заключения в ожидании судебного преследования. Это не тюрьма Даркмор, агент Хоскинс, у мистера Ориона есть права фейри, которые должны соблюдаться. Невиновен, пока его вина не доказана.

— Я принесу ему нормальную еду и сменную одежду по возвращению в камеру, — неохотно проворчал Хоскинс.

— Ему потребуется подходящий, чистый матрас, теплые одеяла, постоянный доступ к туалету и воде в любое время. Я проверю, чтобы убедиться, что у него есть все эти вещи, — сказал Киплинг ровным тоном, поворачиваясь, чтобы положить свой портфель на стол.

— Считайте, что дело сделано, — проворчал Хоскинс.

— О, я знаю, — согласился Киплинг. Он вытащил свой блокнот, и я не мог не наблюдать в восхищении за волшебным предметом, когда он открыл белую папку и вытащил из нее свежую страницу, покрытую чернилами, прежде чем прижать палец к основанию бумаги и нанести на нее свою магическую подпись.

Киплинг пересек комнату и встал перед Хоскинсом, протянув ему страницу.

— Агент Хоскинс, вам предъявлено обвинение от имени ФБР за неспособность обеспечить должный уход и комфорт подозреваемому, находящемуся под вашим надзором, и за попытку шпионить за законно защищенными разговорами между мной и моим клиентом. Увидимся в суде.

Хоскинс уставился на юридический документ в своей руке, а Киплинг захлопнул дверь у него перед носом.

Я обменялся с ним мрачной улыбкой, пока он с помощью сложных заклинаний защищал комнату от дальнейшей магической шпионской магии, вместо этого переводя взгляд на Лэнса.

Я обнял его, и он хмыкнул, прильнув к моим объятиям, но не смог обнять меня в ответ из-за скованных наручниками рук. Мое сердце подпрыгнуло и заколотилось от облегчения, когда боль в груди ослабла от того, что он был так близко.

Он выглядел дерьмово и вонял так, словно давно не принимал душ. Его волосы были в беспорядке, на нем была одежда, в которой его арестовали, а под глазами были огромные мешки.

— Как дела? — спросил я его, притягивая ближе и проводя руками по его спине.

— Как Голубок? — спросил он в ответ.

— Чертовски взбешена, — ответил я. — Она выбила дерьмо из Сета на глазах у всей школы. С тех пор он выл всю гребаную ночь и день.

У него вырвался безжалостный смешок.

— Моя девочка.

— Я прямо спросил его, был ли это он, — добавил я, потому что Сету повезло бы остаться в живых, если бы я поверил, что это его рук дело. — Но он поклялся, что не делал этого. Я знаю, ты не слишком высокого мнения о нем, но он такой же мой брат, как и ты. Я ему верю.

Лэнс усмехнулся и выскользнул из моих объятий, опустившись на стул с его стороны стола, и я старался не показать боль от этого ухода.

— Тогда кто еще? — прорычал он. — Кто еще знал?

— Мне еще не назвали имя свидетеля, — официально сказал Киплинг, закончив свое заклинание и заняв место напротив Лэнса.

Я сдался и тоже сел, скрестив руки на груди, удерживаясь от того, чтобы не ударить что-нибудь из-за этой гребаной несправедливой ситуации. Я не знаю, кто это мог быть, но кто бы ни был, теперь он мой враг.

— Как только ты узнаешь, я убью его, — пообещал я.

— Разумеется, будет проведено полное уничтожение личности, — кивнул Киплинг, как будто я имел в виду это, а не кровопролитие, но мы все знали, что это не так. — Тем временем, мы с братьями провели последние семнадцать часов, просматривая видеодоказательства. Это шестичасовая запись, поэтому у нас заняло некоторое время, но все же нам удалось составить индивидуальный каталог каждого нарушения закона и того, как мы будем бороться с их использованием в деле.

— Ты часами смотрел, как мы с моей девушкой занимаемся сексом? — зарычал Лэнс, защищаясь и выглядя настолько взбешенно, что был готов вскочить со стула и придушить Киплинга только за то, что он видел запись.

— Если это вас успокоит, вы, возможно, захотите знать, что у меня и моих братьев очень специфические сексуальные вкусы, и ни вы, ни мисс Вега их не удовлетворяете, поэтому я могу заверить вас, что работа никоим образом не приносила удовольствия. Я предпочитаю мужчин за пятьдесят и старше, у которых на теле значительно больше волос, чем у вас. Моему среднему брату нравится заниматься сексом только с неодушевленными предметами, а моему младшему брату нравятся женщины Медузы в измененной форме.

— О, — сказал Лэнс, бросив на меня взгляд, который сказал, что он был наполовину рад и наполовину напуган этим. Мне нравилось знать все о людях, которых нанимал, так что я все это уже знал, но то, как Киплинг прямолинейно говорил об этом, ебать как странно.

— Итак, как я уже говорил. Вы можете полностью использовать меня и обоих моих братьев на время рассмотрения вашего дела. Кстати, сейчас они оба слушают и передают мне свои идеи.

— Ты разговариваешь с ними по телефону? — спросил Лэнс, нахмурившись, когда искал наушник, и я почти ухмыльнулся.

— Нет. Несколько лет назад мы прошли… процедуру, которая связала наши разумы. Это было ужасно больно, уничтожило большую часть нашей способности к сопереживанию и устранило все формы конфиденциальности между нами. Но это сделало нашу работу настолько целостной, настолько более сплоченной, что мы втроём согласны с тем, что оно стоило тех жертв.

— Кроме случаев, когда твой средний брат начинает трахать грейпфрут или что-то в этом роде, а ты наблюдаешь за шоу, я полагаю, — пошутил я, разряжая напряжение в комнате, но Киплинг просто пожал плечами.

— В последнее время он больше интересуется бисквитными тортами, но мы отклонились от темы, — невозмутимо ответил Киплинг.

Наступила тишина, во время которой я чуть не рассмеялся, прежде чем понял, что это не шутка, и Лэнс бросил на меня взгляд, как будто задавался вопросом, действительно ли эти парни подходят для этой работы. Но он знает, что я предоставлю ему самое лучшее, поэтому не стал комментировать.

— Итак, — начал Киплинг, вытаскивая еще один лист бумаги из своего блокнота. Однажды он объяснил мне, в чем их магия. По сути, у каждого из его братьев был свой собственный блокнот, и любой документ, который они создавали, волшебным образом дублировался в другие, независимо от того, как далеко они были друг от друга. Итак, пока этот Киплинг перечислял все нарушения, допущенные агентом Хоскинсом против Лэнса, его братья составили акт и отправили его ему для вручения. Это непрерывная и чертовски захватывающая магия. — Мы можем снять обвинение в сексуальных домогательствах. Мисс Вега — ваш Источник, и это хорошо известный факт. В школьном контракте, который вы подписали, или где-либо еще нет правил, в которых говорилось бы, что вы должны кусать ее в определенные места. Так что не имеет значения, что вы укусили ее за грудь, внутреннюю поверхность бедра и ягодицы. Это будет отклонено.

Лэнс бросил на меня взгляд и откашлялся.

— Ладно. Что еще?

— У нас есть четыре случая оконченного полового акта, два случая куннилингуса, один случай фелляции. Один шлепок, который, я думаю, мы можем списать на случайное падение…

— Блядь, Лэнс, ты не мог просто потрахаться по-быстрому, не так ли? — пробормотал я, когда Киплинг продолжил, и Лэнс со стоном провел рукой по лицу.

— Четыреста три поцелуя…

— Ты сосчитал поцелуи? — Лэнс побледнел.

— Сто шестнадцать поцелуев в губы. Восемьдесят четыре поцелуя в губы с языком. Тридцать семь к ее левой груди, сорок пять к правой, восемь к…

— Клянусь звездами, это действительно необходимо? — Лэнс зарычал.

— Мы чрезвычайно тщательно подходим к нашей работе. Возможно, вам будет интересно узнать, что куннилингус, скорее всего, сработает в вашу пользу, если будут присяжные, состоящие в основном из женщин. Они склонны рассматривать это как акт бескорыстия и любви, а не как работу сексуального маньяка. К сожалению, фелляция несколько умаляет предыдущий факт, но в зависимости от моральных стандартов членов присяжных мужчин- это может уравновесить ситуацию. Особенно после того, как увидят, с какой готовностью мисс Вега на записи…

— Ты не будешь показывать эту запись в суде! — внезапно закричал Лэнс, вскакивая на ноги, ударяя кулаками по столу и в ярости отпихиваясь от него. — Я не позволю бесчисленным придуркам так пялиться на нее. Я бы предпочел просто признать себя виновным и понести наказание!

— Я боюсь, что запись будет воспроизведена независимо от признания вины, — спокойно сказал Киплинг, как будто Лэнс не выглядел примерно в пяти секундах от того, чтобы разорвать ему глотку. Я предположил, что у него достаточно опыта работы с гангстерами и убийцами, раз научился не вздрагивать под такой яростью. — Как я уже сказал, лучшее, на что мы можем надеяться сейчас — убедить присяжных в том, что это любовные отношения, а не жестокое обращение, и заставить их быть снисходительными. Но я не буду вам лгать, мистер Орион. Обвиняющая сторона выставит вас сексуальным маньяком, который манипуляциями пробрался в постель к одному из самых важных людей Солярии. Они будут пытаться доказать, что вы обманули и промыли ей мозги, убедили поверить, что она любит вас, заставили раздвинуть ноги, использовали, чтобы получить большую власть и посадить ее как пешку на трон Солярии. Вы потеряете свою работу, без вопросов. Вы будете опозорены властью, я гарантирую это. Лучшее, на что мы здесь надеемся, — это домашний арест и магическое заключение на длительный период времени. Я бы предположил, что лет на десять, но буду бороться на два. И мы всегда сможем подать апелляцию, снижая срок, если я не добьюсь такого результата. Но я и приму любой из этих результатов, потому что обвинение будет бороться за тюремный срок. Супермаксимальное, из-за твоего уровня силы и того факта, что девушка, над которой ты надругался — Вега.

— Даркмор? — выдохнул Орион, его взгляд снова скользнул ко мне, когда страх пронзил мою грудь.

Это место не было тюрьмой. Оно было адом на Земле. Подземный улей, наполненный худшими преступниками во всей Солярии и за ее пределами, которых отправляли туда гнить во тьме. До меня даже доходили слухи, что там держат генетически модифицированного монстра, чтобы у заключенных не было шансов сбежать. И там не было никаких правил, никаких законов, защищающих заключенных. Только способы контроля над ними. Менее половины заключенных смогли отсидеть свой полный срок, и выходили на свободу. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы Лэнс там не оказался.

— Даже не думай об этом, — прорычал я. — Ты не попадешь в тюрьму.

— Дариус, — внезапно сказал Лэнс, глядя на меня с настоящим страхом в глазах. — Ты должен поклясться мне, что будешь присматривать за Голубком. Обещай мне, что продолжишь помогать ей с тенями. Поклянись мне, что она не станет жертвой твоего отца или его ненавистного стремления к власти!

Я двинулся, прижимая ладони к его голове, пока он смотрел на меня дикими глазами.

— Ты не попадешь в тюрьму, — снова прорычал я.

— Обещай мне! — проревел он, отталкивая меня на шаг и рыча. — Она — все, что имеет для меня значение! Мне нужно, чтобы ты поклялся в этом. Ты защитишь ее, обучишь ее, уладишь свои проблемы с Тори и заставишь сплотиться Наследников и Вега, чтобы вы смогли свергнуть Лайонела и Клару.

— Хорошо, — я сдался отчаянию в его тоне. Ему нужно было, чтобы я поклялся в этом, но я отказался сдаваться. — Я клянусь присматривать за ней, если ты поклянешься сделать все возможное, чтобы выбраться из этой передряги.

Я оглянулся на Киплинга, как будто у него были ответы на все вопросы, и Лэнс кивнул, когда в его взгляде снова появилась пустота.

Киплинг прочистил горло, как будто и не было никакой вспышки гнева.

— Тогда давайте начнем с самого начала. Мне нужны все детали, чтобы правильно все обставить.

— Хорошо, — выдохнул Лэнс, опускаясь обратно в свое кресло, и я последовал за ним, тоже заняв свое. — Я расскажу все, что нужно знать.

Я полетел обратно в кампус в своей драконьей форме, зажав в челюстях сумку с одеждой, когда солнце начало садиться, и оранжевый свет сверкал на моей золотой чешуе.

Я сделал круг над территорией, и когда пролетал мимо озера Аква, мое внимание привлекла вспышка огня с берега.

Внутри все оборвалось, когда я увидел Калеба и Рокси, сидящих вместе на каменистом пляже, но когда Калеб выбросил еще больше огня, который сформировался в слова, по моим конечностям пробежала совершенно другая дрожь.

Раунд 2?

Я сделал круг над озером и, сложив крылья, спикировал вниз, чтобы присоединиться к ним, замедляясь и тяжело приземляясь на берег позади них, уронив свою сумку.

Рокси поднялась на ноги и повернулась посмотреть на меня, смеясь над чем-то, что сказал Калеб, но я не расслышал что. И это было чертовски раздражающе.

Мое внимание переключилось на них, когда они смеялись вместе, и мое сердце отчаянно забилось. Я страстно желал, чтобы она смотрела на меня вот так, беззаботно и счастливо, наслаждаясь моментом без всякой драмы или боли.

Но когда она снова повернулась посмотреть на меня, ее смех стих, и она нервно прикусила губу. Я замер, когда Рокси приближалась, глядя на нее сверху вниз, а она шла прямо к Дракону, который был больше автобуса, так, будто я гребаный домашний кот. Я не разговаривал с ней с тех пор, как признался ей в любви, и не знал, что ещё сказать. Но я должен был понять, вдруг Калеб предложит нам втроем повторить то, что мы делали несколько недель назад, то он должен сначала спросить ее. И как бы мне ни было больно признавать, что я не могу заполучить ее только для себя, да и вообще это единственный способ заполучить ее, поэтому готов пойти на жертвы. Потому что я просыпался тоскуя и проводил дни, думая о ней, и каждый раз, когда видел ее мельком, каждое слово, которым мы обменялись, было недостаточным для меня. Мне нужно больше. И если это единственный способ получить ее, то я как-нибудь смирюсь и проигнорирую те части своего сердца, которые сгорают от муки при мысли о том, что он тоже прикасается к ней.

Я медленно выдохнул, и она на мгновение окуталась дымом, тихий смех вырвался из нее как раз перед тем, как ее рука коснулась моего чешуйчатого носа.

— Ты определенно нравишься мне больше таким, — поддразнила она, когда я наклонился и позволил ей погладить меня, ее ладонь пробежала прямо между моих глаз. Я задавался вопросом, имела ли она какое-либо представление о том, как мало людей когда-либо подходили так близко ко мне в моей драконьей форме.

— Потому что так он не может говорить, верно? — пошутил Калеб, тоже придвигаясь ближе, проводя рукой по своим непослушным светлым кудрям.

— Да, — согласилась Рокси, и я снова выпустил дым ей в лицо. Ее другая рука взмахнула, когда она закашлялась от дыма, и она слегка шлепнула меня по морде, чтобы отчитать.

— Ты только что дала пощечину гребаному Дракону? — Спросил Калеб, его глаза сверкали, когда он смотрел на нее со слишком большим одобрением, на мой взгляд.

— Легче поверить, что он не монстр, когда его клыки выставлены напоказ, — сказала Рокси, одарив его яркой улыбкой, от которой из моего горла вырвалось рычание. Она снова повернулась посмотреть на меня, и я практически вздохнул, когда она вновь провела руками по моей чешуе. — Насколько все хреново? — пробормотала она, и если бы я действительно был домашним котом, то, возможно, уже бы заурчал.

— Настолько хреново, как иметь сопровождающего каждый раз, когда ты хочешь с ним потусоваться, — поддразнил Калеб, и я снова хмыкнул, прежде чем вернуться в свою форму Фейри.

Рокси ахнула, когда ее руки опустились на мою грудь, а не на лицо, и ее взгляд мгновенно упал на мой член.

— Ты хочешь просто стоять и пялиться, либо сделаешь снимок, чтобы посмотреть позже? — поддразнил я.

— Я выбираю фотку, — мгновенно ответила она. — Может быть, ты намажешься маслом и пришлёшь мне одну?

Калеб рассмеялся и дал ей пять, когда она с усмешкой убрала руки и отступила назад.

— Не искушай меня, Рокси, если секс с тобой стоит на повестке дня, то я буду делать это постоянно, — предупредил я, вытаскивая из сумки запасную пару спортивных штанов и надевая их. Я не хотел снова быть в этой чёртовой одежде, в которой ходил на встречу с Лэнсом.

Она открыла рот, чтобы ответить, но в тот момент земля под нами задрожала.

— Почему это происходит сейчас? — спросила она, делая шаг назад, увеличивая расстояние между нами.

Я в замешательстве посмотрел на Кэла. Звезды никогда не возражали против того, чтобы мы были втроём, главное не наедине, и он стоял ближе ко мне, чем Рокси. Так в чем же их проблема? Она прикоснулась ко мне всего на мгновение.

Рокси продолжала пятиться, пока не оказалась прямо у кромки воды, и дрожание земли, наконец, начало стихать.

— Итак… мы идём смотреть на звезды в усилительную камеру? — спросил Кэл, его взгляд задержался на голых ногах Рокси в ее коротеньких джинсовых шортах гораздо дольше, чем мне хотелось бы. Интересно, проводит ли он с ней время так же часто, или он пригласил меня присоединиться к ним только потому, что увидел меня летящего в облаках над ними. Мысль об этом заставила сердце бешено забиться. Ведь это я однажды позволил им обоим быть вместе. Тогда безнадежность поглощала меня, а чувство вины за то, что произошло между нами, разрывало меня на части так сильно, что я едва мог думать. Я сказал им, чтобы они были счастливы вместе, если они этого хотят, прекрасно понимая, что это уничтожит меня, но в то же время ощущая, что я заслуживаю уничтожения, в любом случае. Но мог ли я действительно справиться с этим? Мог ли действительно сталкиваться с такой реальностью изо дня в день?

Нет. Я почти уверен, что это убьет меня.

Рокси, казалось, хотела что-то сказать, но земля снова начала грохотать, и раскат грома над головой заставил меня поднять глаза к небесам.

Я резко втянул воздух, когда заметил, что созвездия Близнецов, Льва и Тельца, ярко светятся над нами, несмотря на то, что солнце еще даже не село.

— Черт, — пробормотал Кэл. — Они догадались об этом.

Я оглянулся на Рокси как раз в тот момент, когда слеза скатилась с уголка ее глаза, ее взгляд остановился на мне, как будто она хотела что-то сказать. Но что бы это ни было, она оставила это, тогда как следующий толчок сотряс землю у наших ног, и она внезапно перевоплотилась в свою полную форму Феникса.

Мои глаза расширились, когда все ее тело охватило пламя, красивые горящие крылья вырвались из ее спины, прежде чем она взлетела так быстро, что размытое пятно ее движения осталось отпечатанным на тыльной стороне моих век.

Я наблюдал, как она улетала от меня, с большей болью в сердце, чем я мог вынести, когда дрожащая земля наконец успокоилась.

Я упал на берег, закрыв лицо руками, и зарычал от разочарования из-за потери того, чего у меня на самом деле никогда не было.

Мгновение спустя Кэл с тяжелым вздохом сел рядом со мной, обнял меня и положил голову мне на плечо.

— Прости, чувак, — пробормотал он. — Я боялся, что они могут догадаться об этом с первого раза. Вот почему я приложил столько усилий, чтобы сохранить в секрете, скрывая вашу магию с помощью браслетов, даже повязка на глазах…

— Повязка на глазах была чертовски горячей, — пробормотал я. Не думаю, что когда-либо в жизни у меня так быстро вставал, как тогда, когда он представил ее мне, вот так завернутую и ждущую. Руки связаны за спиной, на глазах повязка, она выглядела совершенно уязвимой и абсолютно развращенной, но в то же время такой крутой, какой она только и бывает.

— Мне жаль, что сейчас все пошло наперекосяк, — сказал он.

Я тяжело вздохнул.

— В любом случае, это хуево. Даже если бы мы могли заставить это работать в долгосрочной перспективе вместе с тобой, разве это справедливо? Мы боремся за то, чтобы быть вместе, в то время как звезды заставляют весь мир бороться с нами. И втянули тебя в это дерьмо, связывая с нами и всем тем, что мы, блядь, делаем…

— Это было совсем не трудно, — сказал он, пожав плечами, но в его голосе прозвучали нотки, которые говорили, что это не совсем правда.

Я отодвинулся от него, поворачивая лицо в его сторону, чтобы заглянуть в темно-синие глаза, и настраивая себя задать вопрос, на который не уверен, что хочу получить ответ.

— Нам нужно поговорить о Рокси, — медленно произнес я.

— Ты имеешь в виду Тори, — сказал Калеб с ухмылкой. — Ты же знаешь, что она ненавидит, когда ты называешь ее Рокси, верно?

— Нет. Она не ненавидит это, оно проникает ей под кожу, и это именно то место, где мне нравится быть. Кроме того, ты ошибаешься, ее зовут Роксания Вега, и она была рождена, чтобы стать принцессой Солярии. Называть ее Тори — это костыль, который позволяет тебе забыть об этом.

Калеб хмыкнул от смеха.

— Мне трудно забыть об этом.

— Ты уходишь от темы, — пробормотал я.

— Я знаю. — Он выдержал мой взгляд, и я фыркнул, ненавидя раздражение, которое испытывал по отношению к нему. Он был моим братом, и самое меньшее, что я мог сделать, это честно поговорить с ним.

— Итак, одна из причин, по которой ты был третьим, потому что тоже хочешь ее? — спросил я.

Кэл нахмурился, покачивая головой, и остановился посмотреть на небо, тяжело вздохнув.

— Я… нет. На самом деле я не хочу ее для себя. Не сейчас, — медленно произнес он. — Было время, когда я мечтал об этом наяву. Я и она были чем-то… другим. Я не знаю. Она держит меня в напряжении, она заставляет меня смеяться, а секс был чертовски… — Я зарычал на него, и он ухмыльнулся, пожимая плечами. — Ты был там, чувак, ты точно знаешь, на что похож секс с ней.

— Этот разговор, вероятно, закончится твоей смертью, — пробормотал я, пытаясь обуздать свой гнев и ревность и просто смириться с тем фактом, что должен был пойти за ней, когда впервые увидел ее, вместо того, чтобы ждать и позволить этой ситуации развиться.

Кэл фыркнул от смеха, как будто я шучу, хотя было совершенно ясно, что это не так, и снова провел рукой по своим кудрям. Это была одна из тех вещей, которые он делал не задумываясь, но я видел, как девушки смотрят на него, когда он так делает, и в данном конкретном случае это раздражало меня до чертиков.

— Так почему же мы это делаем? — он спросил.

— Потому что… — Он подождал, пока я закончу, и я заставил себя продолжить. Он мой брат, и нам нужно прояснить ситуацию в этом вопросе, даже если ни одному из нас не понравиться результат. — Самое худшее в том, что ты Несчастный — даже не осознание, что в моей жизни никогда не будет такой любви или счастья. Это осознание того, что ее не будет. Так что, наверное, я хочу спросить, если бы я не маячил рядом, если бы у нее не было черных колец в радужках… был бы ты с ней?

Калеб глубоко вздохнул, глядя на меня, и я мог сказать, что он действительно обдумывал ответ, прежде его озвучить.

— Я и Тори, — медленно начал он. — Это было весело, просто безумно весело. Она никогда просто не падала к моим ногам, как большинство девушек, которые так отчаянно хотят заполучить Наследника, что забывают о своем достоинстве. Я никогда не мог сказать, получу ли от нее «да» или «нет», а потом, когда она позволила мне охотиться на нее, это пробудило ту дикую часть меня, о которой я даже не подозревал, чего мне не хватало. Мы смеялись вместе, и у нас была химия, которая делает все таким горячим, а Тори действительно не знает, когда перестать нажимать на мои гребаные кнопки, и это блядь чертовски раскрепощающе.

Я прикусил язык от каждой злой, горькой, ревнивой мысли, которая так и норовила сорваться с моих губ, и ждал, когда он закончит, пока мое сердце колотилось от этой тупой боли, которая, как я боялся, поглотит меня целиком, если добьется своего.

— Но это была также… довольно тяжелая работа, — сказал он, улыбаясь мне. — Она буквально никогда не писала и не звонила мне, кроме как в ответ, и то, если я писал ей первым. Она отказывалась встречаться со мной девять раз перед каждым разом, когда говорила «да». Когда мы пошли на Ярморку Фей, мы провели время просто охренительно, но мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы выяснить, чем бы она хотела заняться, а когда я пригласил ее на свидание… — Он застонал и откинул голову назад, когда я тоже усмехнулся от воспоминаний.

— Я не могу поверить, что ты так сильно все испортил, — сказал я.

— А я не могу поверить, что ты сам никогда не приглашал ее на свидание, — парировал он, и я вздохнул. — Серьезно, у тебя было спланировано идеальное свидание, не можешь же ты сказать, что данная мысль никогда не приходила в голову.

— Только в фантазиях, — признался я. — Я был достаточно осведомлен обо всех причинах, по которым она могла бы мне отказать, чтобы понять, что не стоит спрашивать об этом.

Калеб бросил на меня взгляд, который на самом деле можно было описать только как жалостливый, и я прищурился на него.

— В любом случае, — сказал он. — Возвращаясь к моему вопросу. Если быть до конца честным, то нет, я не думаю, что у нас с ней могли бы быть длительные отношения. Мне нравится тусоваться с ней так же, как мне нравится тусоваться с вами, ребята — она отлично умеет смеяться и может выпить со мной под столом, она заводит меня почти постоянно, ее кровь на вкус как экстази. А тут еще и секс в придачу.

— Звучит как идеальная девушка, — пробормотал я.

— Возможно, если бы все было просто, но… Я думаю, что я всегда был для нее заменой. Ведь она действительно положила на тебя глаз. — Он улыбнулся мне так, что в улыбке не было никакого гнева, только принятие. — И, по крайней мере, теперь я знаю почему.

— Значит, ни одна часть тебя не думает или не надеется, что теперь, когда мы с ней не можем…

— Нет, — оборвал он меня. — Я не хочу, чтобы это прозвучало грубо, чувак, но я не хочу быть ее утешительным призом. И я тоже не хочу, чтобы тебе приходилось отказываться от нее…

— Я не хочу говорить об этой безумной идее, которую ты и остальные придумали, чтобы мы бросили вызов звездам, — прорычал я.

— Почему бы и нет? — потребовал он, не позволяя мне отвернуться от темы. — Ты, кажется, хочешь бороться за нее, ты хочешь доказать ей, что ты больше, чем монстр, которым она тебя считала. Какой в этом смысл, если ты не веришь, что для тебя есть хоть какая-то надежда?

— Потому что это и есть любовь, — сказал я тихим голосом, задумчиво проводя пальцем по обнаженному участку кожи на правом предплечье. — Это значит отдавать все, не ожидая ничего взамен. Это значит пожертвовать своим сердцем и счастьем ради кого-то другого, признать все свои ошибки и попытаться их исправить. Не потому, что ты ожидаешь получить что-то взамен. А потому, что человек, которого ты любишь, должен знать, что ты чувствуешь.

Я поднялся на ноги, намереваясь уйти, но Калеб тоже вскочил, поймав меня за руку, прежде чем я успел сделать шаг в сторону.

— Разве она не заслуживает любви? — спросил он. — Разве она не заслуживает того, чтобы каждый день просыпаться в объятиях того, кто ее любит? Чтобы в ее жизни был смех, счастье и сотню гребаных драконьих детенышей, если это то, чего она хочет?

— Она знает, но…

— Но ничего, — отрезал он. — Вот почему все мы так чертовски усердно работаем, чтобы найти способ обойти это для тебя. Потому что мы считаем, что вы оба заслуживаете этого. Так что перестань недооценивать себя. Перестань недооценивать ее. И реши прямо здесь и сейчас, что ты будешь бороться за свою девушку. По-настоящему бороться за нее. Не просто выполнить дерьмовую миссию, где исправляешь всю вину перед ней. Докажи ей, что ты заслуживаешь ее, а затем заберись в гребаное небо и вырви прямо из него звезды для нее, если они все еще не согласны с этим.

Свирепость в его глазах заставила мое сердце забиться сильнее, когда его слова зажгли во мне боль, которая была настолько чертовски соблазнительной, что я даже не хотел пытаться сопротивляться ей.

— Ты хочешь, чтобы я боролся за нее против воли звезд? — спросил я, хотя по какой-то безумной причине это прозвучало не так страшно, как должно было быть. Страшно было не сражаться, страшно принять этот гребаный ад как судьбу. Страшно сдаться и позволить звездам, моему отцу и какой-то ебаной версии судьбы выбрать за меня мою жизнь.

— Разве это не то, чего ты хочешь?

Мой язык был свинцовым во рту, мои ладони были скользкими, а сердце бешено колотилось, когда я думал об этом. Хотел ли я бороться всеми фибрами души за то, чтобы Рокси Вега была моей?

— Да, хочу.

Орион

Я встал рано. Не то чтобы я спал. Мир превратился в извращенный беспорядок, который больше не позволял спать. После всего, через что я прошел, всего, ради чего я работал, моя жизнь развалилась на части в течение тридцати секунд. И мне потребовалось все, что у меня было, чтобы просто держать себя в руках.

Я вцепился в свои волосы, расхаживая взад и вперед в камере шесть на шесть из солнечных стальных прутьев, мои запястья все еще были скованы наручниками, чтобы сдерживать мою магию. Они позволяли мне проводить несколько минут каждый день в пустой комнате, предназначенной для сдерживания моей силы, чтобы я мог использовать свою магию и не заболеть. Но мне было плохо. Меня тошнило от беспокойства. И я не спал всю ночь, пытаясь найти выход из этого положения. Но я по-прежнему не знал как.

Я опустился на скамью в задней части камеры, не обращая внимания на агента, который сидел за своим столом через широкое пространство, закинув ноги на него, и смотрел какое-то комедийное шоу в своем атласе, сопровождающийся смехом на заднем фоне, который разъедал мой череп.

Я уперся локтями в колени и опустил голову на руки, пытаясь сосредоточиться и отгородиться от непрекращающегося смеха и хихиканья, которое исходило от агента в ответ.

Сегодня, менее чем через два часа, мне предстояло войти в суд Солярии, чтобы предстать перед судом народа. И я ебать как не готов. Даже после всех обсуждений с Киплингом, ничего из того, что он предложил, не могло исправить это дерьмо. Ничто из того, что я скажу в суде, не сможет заставить все исправить. Все уже решено, я просто не знаю, насколько жестоким будет мое наказание.

Я не давал своим мыслям переключиться на Голубка, несмотря на то, что она итак владела мной, умолял себя снова и снова не задумываться о ней. Но как только я позволял мыслям ускользнуть, чувство вины так сильно сдавливало мое сердце, что проваливался в бездну страданий. Я был настолько беспечен, раз позволил этому случиться, и теперь ее будут высмеивать из-за меня. И хуже всего было то, что я никогда больше не смогу держать ее в своих объятиях.

Я встал со скамейки и снова принялся расхаживать по комнате, пытаясь прогнать эти мысли и найти решение. Дариус мог нанять мне самого лучшего адвоката, но в долгосрочной перспективе это ничего не изменит. Он мог бы даже добиться обещанного смягчения приговора, но мне было на это наплевать. Я волновался за Голубка и о том, что это с ней сделает. Мое имя навсегда привяжется к ее репутации, ее же имя втопчут в грязь, возможно, безвозвратно уничтожат ее шансы занять трон. Газеты будут лгать, будут выставлять ее обманщицей на моих занятиях, будут стыдить ее до тех пор, пока никто ей не перестанет верить. Хотя, они, вероятно, уже начали.

Мое дыхание стало прерывистым, и мне стало трудно втягивать воздух, пока я продолжал вышагивать вперёд-назад, назад-вперед.

— Ты когда-нибудь прекратишь это гребаное вышагивание? — огрызнулся на меня агент, стряхивая крошки со своего большого живота от огромного печенья, которое только что съел. У него на столе лежал бумажный пакет с ними, который, по-видимому, был завтраком этого ублюдка.

Я зарычал на него, но мои клыки не обнажились. Я был под воздействием газа, подавляющего Орден, с момента прибытия.

— Ты как чертово животное, — пробормотал он себе под нос.

— Извини, что мешаю твоему приятному гребаному утру, придурок. Просто сегодня утром на весах будет решена вся моя оставшаяся жизнь. Ничего важного, — выплюнул я.

Он выпрямился на стуле, его лицо исказилось беспокойством, когда он повернулся к своему пакету с печеньем и заглянул в него, как будто что-то искал.

— О, извини, приятель, — внезапно объявил он, опускаясь обратно на свое место. — У меня нет времени выслушивать тебя. Так что сядь и заткнись.

Я стиснул челюсть, мой пристальный взгляд сузился на его горле. Мне дважды давали кровь через гребаную соломинку с тех пор, как меня сюда посадили. И это одно из самых унизительных во всем, что я знал.

Я обдумывал то, что сказал мне Габриэль, когда приходил навестить меня несколько дней назад. Зрение подсказало ему сотню путей, но он не мог ясно увидеть ни одного выхода для меня. Зато сказал, что если бы я был в «правильном настроении», то смог бы спасти Голубка. И я нихрена не понял, что это значит. Сейчас я доживаю свои последние часы, а у меня нет никакого плана. Нихуя не знаю, что теперь делать.

Через час меня отвели в душ помыться, и вскоре я был одет в темно-серый костюм, который дал Дариус. Киплинг предложил. Видимо, серый цвет менее высокомерен, чем синий, а черный сразу признает меня виновным еще до того, как начнётся заседание присяжных. Я знаю, что это все чушь, но все же. Я хочу воспользоваться любым преимуществом, которое могу получить в данный момент. Костюм не спасет меня от судьи. И Голубка он тоже не спасет.

После того, как я оделся, меня провели в комнату для допросов, и я нахмурился, увидев ублюдка, сжимающего мою руку, чувствуя, как три других агента угрожающе следуют за мной.

— Что я здесь делаю?

Он толкнул меня на стул за столом, приковав мои запястья магическими ограничивающими наручниками.

— К вам посетитель, — сказал он и вышел из комнаты.

Я пошевелил руками, отчего звякнули цепи. Галстук на моем горле был неприятно похож на петлю, и мне захотелось ослабить его. Дверь открылась, и вошла Франческа в своем темном комбинезоне ФБР, ее волосы были туго заплетены в узел, что придавало ей более суровый вид, чем обычно.

За все время здесь я даже не задумывался о том, что она подумает обо мне. Франческа была моим хорошим другом все те годы, пока я работал в Зодиаке, но вдруг осознал, что она едва ли знает парня, которым я стал с тех пор. Как мало, на самом деле, я с ней делился, с тех пор как Клара исчезла в тенях. А сейчас она, вероятно, думает, что вообще не знает меня.

— Лэнс, — выдохнула она, и в этом слове было столько горького разочарования, что моя челюсть сжалась в ответ. — Как ты мог быть таким глупым?

Ее тон был мягким, но я видел гамму эмоций в ее глазах, пока она опускалась на стул напротив меня.

— Ты может хочешь сказать что-нибудь в свою защиту? — надавила она, ее щеки раскраснелись, когда ее гнев усилился.

— Я думаю, что в суде скажу достаточно, — сухо ответил я.

— Во имя звезд! — Она ударила кулаком по столу, и слезы застелили ее глаза. — Студентка, Лэнс, серьезно? И не просто студентка, а принцесса Вега.

Мышцы моей челюсти напряглись сильнее, ярость накапливалась в груди, как вода в плотине.

— Вещи не всегда делятся на черное и белое, Франческа, — прорычал я, в моем тоне звучало предупреждение.

Я не хотел обсуждать это с ней сейчас. Меньше чем через час меня собирались вскрыть, вырвать мое сердце и положить их на весы. Я не нуждаюсь в предварительном суждении.

— Тогда проясни для меня ситуацию, ладно? Ах, вот почему ты взял ее на охоту за Нимфами? Потому что она была в твоей постели, когда я позвонила? — Ее верхняя губа приподнялась, и рычание опасно зародилось в моей груди.

— Я объяснюсь в суде, — сказал я спокойно, пытаясь сдержать гнев, изливающийся из меня. Франческа всегда была хорошим другом, но если сейчас она не в состоянии поддержать меня, я не представляю, как мы сможем это пережить.

— Объяснись сейчас же, — потребовала она. — Мы… мы… Я думал, мы…

— Что? — зарычал я, но она отвернулась от меня, поджав губы.

— Я всегда думала, что это будем мы, Лэнс. Нам ведь всегда так было весело вместе.

— Это все, что было. И ты знала это с самого начала, — прорычал я, взбешенный тем, что мы вообще ведем такой разговор прямо сейчас.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты ее не любишь. — Она поднялась со своего места, ее взгляд был убийственным и испытующим.

— Я не скажу тебе этого, — прошипел я, и она покачала головой.

— Не проматывай свою жизнь ради нее, — сказала она спокойным тоном. — Скажи суду, что она манипулировала тобой. Шантажировала тебя. Будь умнее, Лэнс. Ты же в любом случае не сможешь быть с ней.

Я вскочил со своего места через секунду.

— Убирайся! — взревел я, когда ее глаза расширились от ужаса. — Убирайся к чертовой матери! — Я указал на дверь, дергая руками цепь, и слезы потекли по ее щекам, когда она поспешила к выходу, дверь со щелчком закрылась за ней секунду спустя.

Нахуй ее. Она понятия не имеет. Никакого.

Дверь снова распахнулась, и охранник, жующий печенье, вернулся, расстегнул цепь и вытащил меня в коридор к группе агентов, после чего меня повели в противоположном направлении от камер через ряд защитных дверей. Меня вывели на улицу, где ждал черный бронированный фургон. Мое сердце забилось быстрее, когда меня затащили в заднюю часть фургона и приковали мои лодыжки к скамейке, на которой я сидел.

— Подождите, я поеду со своим клиентом, — появился мистер Киплинг, забираясь в заднюю часть фургона и устраиваясь напротив меня, поставив свой портфель рядом с собой.

Двери закрылись, и тусклый утренний свет просочился в окно позади него.

— Вы готовы, мистер Орион? — спросил он, отряхивая пыль с колен, когда сел передо мной, его осанка была безупречно прямой.

— Да, — сказал я, темное принятие окутало меня.

— Расскажи мне о плане, — подсказал он, и я вздохнул.

— Я скажу суду правду. Что это не было преднамеренно. Что мы любим друг друга. И верим, что станем Элизианской парой, и это звезды свели нас.

— Хорошо, и как вы будете отвечать на вопросы обвинения?

— Эмоционально, — процедил я сквозь зубы.

— Но не сердито, — отметил он. — Вам нужно выставить себя жертвой любви. И звезд.

— Я знаю, — прорычал я, потирая глаза.

— Сегодня у нас нет права на ошибку, мистер Орион. Вы должны понимать. Ведь на кону стоит домашний арест или заключение в Даркморе.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки, машинально кивая головой, пока он продолжал перечислять детали. Когда он закончил, фургон замедлил ход и остановился, как будто он приурочил свою речь к точной продолжительности поездки. Судя по его странному поведению, я бы не удивился, если так оно и было.

Киплинг поднялся на ноги, поправляя галстук.

— Если вы будете следовать точно моим инструкциям, все пройдет идеально. И после того, как вас освободят из — под домашнего ареста — через два года, если я выиграю дело о признании вины, — мы сможем начать переговоры о ваших условиях возвращения в общество. В целом, вам, вероятно, грозит около шести лет в качестве изгоя с того момента, как будуте опозорены властью. — Дверь открылась, и он вышел из фургона, оставив меня с сердцем, готовое рассыпаться в груди, как опилки.

Шесть лет.

Мне будет тридцать два. Голубок уже окончит академию. Она уйдёт от меня. От нас. Возможно, через некоторое время она возненавидит меня. Ее самая большая ошибка. Ведь это может разрушить все, ради чего она так усердно работала. Я буду темным пятном в ее истории. Имя, которое каждый раз будут упоминать, когда она будет созывать пресс-конференции, неувязка, которая никогда не исчезнет. Я буду висеть на ее шее, как гребаный якорь, до скончания веков.

Агент ФБР вошел в фургон, отстегивая меня от скамейки, и потянул за руку, выводя наружу, где меня окружило еще пятеро. Фотографы начали кричать, ослепительные вспышки фотоаппаратов заставили меня прищуриться, пока вели к колоссальному количеству внушительных ступеней, ведущих к еще более внушительному зданию.

Я не слышал вопросов, которые выкрикивала пресса, я не слышал ничего, кроме гудящего шума в ушах, когда моя судьба сомкнулась вокруг.

Впервые я смог увидеть свое будущее яснее, чем когда-либо прежде. Теперь у меня был только один путь. Возможно, я уже ступил на него. И когда я достиг арочных серебряных дверей на вершине лестницы, они были широко раздвинуты и зияли, как пасть зверя, готового проглотить меня, я сделал последний глоток свежего, свободного воздуха, прежде чем моя судьба будет решена этих стенах.

Дарси

Мне было слишком жарко на заднем сиденье шикарной машины с водителем, которую организовал Дариус, чтобы отвезти нас в суд. Он сидел рядом со мной, сцепив руки на коленях, и мы оба смотрели в противоположные окна.

Мое сердце билось не так, как раньше. С тех пор, как они забрали Ориона, оно билось так, будто не попадало в ритм с моим дыханием, будто пыталось справиться со слишком сильной болью, чтобы работать должным образом.

Слеза упала на белое платье, которое я надела. Оно было ниже колена, свободного покроя, с длинными рукавами. Дариус всю неделю встречался с адвокатами Киплингами, и каждый раз, когда он возвращался, у него были новые советы для меня. И это был один из их советов. Я должна была выглядеть невинно, влюбленно. Очевидно, приветствуется плакать. Но единственный реальный совет, который мне дали на допросе, — это говорить правду. Будь искренной, честной и убедись, что весь мир знает, что мы влюблены. Что это не какая-то интрижка или попытки улучшить оценки, как многие одноклассники счастливы поверить.

Я вытерла слезу с юбки своего платья, сердито потирая ее, когда след не исчез, и Дариус положил руку на мою.

Я взглянула на него с острой болью в груди. Мне не разрешили взять с собой Тори. И мне казалось непосильной задачей встретить этот день без нее. Я должна была положиться на Дариуса, что он на моей стороне во всем этом. И, несмотря на все, что произошло между нами и Наследниками, я была рада, что он здесь. Я рада, что и Орион тоже может на него положиться. И меня утешал тот факт, что Дариус сделал все, что в его силах, давая Ориону наилучшие шансы в суде.

Дариус убрал руку, проводя ею по волосам с тяжелым вздохом.

— Ты готова к этому? — спросил он, и я нахмурилась, качая головой.

— Я не думаю, что когда-нибудь смогу быть готова к этому, — выдохнула я. — Хуже всего то, что я всегда знала, что это возможно случится, просто никогда не воспринимала достаточно серьезно. Мне следовало держаться от него подальше. Я должна была…

Дариус подвинулся на сиденье и взял меня под руку. Я замерла на мгновение, когда моя щека прижалась к его груди, а его руки обняли меня. Через мгновение я обняла его в ответ и стала черпать силы в том, что у меня был кто-то, с кем можно было пройти через все это. Даже если не со своей сестрой. Дариус любил Ориона. Он тоже был убит горем. Его отчаяние, возможно, заставляло надрывать задницу, чтобы суметь найти правильных адвокатов, правильную информацию для борьбы в суде, но несмотря на все это, он страдал так же, как и я.

— Он этого не заслуживает, — выдавила я. — Это все моя вина.

Он прижал меня крепче, и запах дыма наполнил воздух, когда Дракон в нем поднялся на поверхность.

— Это не твоя вина. Лэнс никогда не говорил ни о какой девушке так, как он говорит о тебе. Было неизбежно, что вы будете вместе.

Я отстранилась, когда он отпустил меня, ища правду в его глазах.

— Ты действительно в это веришь?

Он твердо кивнул, сжав челюсти, приняв решение, и в этот момент часть моего сердца была отдана ему. Я могла сказать тысячу плохих вещей о Дариусе Акруксе, но лучшие из них сияли ярче, перевешивая плохое, так что я могла видеть только их.

— Ты хороший друг, — сказала я. — Лучшего он и желать не мог.

Брови Дариуса сошлись вместе.

— Я надеюсь, этого достаточно.

— Ты не мог сделать больше. — Я ободряюще сжала его руку, и он, казалось, принял это.

Машина остановилась перед массивным зданием, построенным из матово-белого камня, уходящего в небо, с флагом Солярии, гордо свисающим с шеста над дверным проемом. Флаг был черным с золотой горой у основания, поднимающейся к солнцу, луне и двенадцати зодиакальным созвездиям наверху. Представители прессы собрались у подножия лестницы за кордоном, сдерживающего их.

Я облизала губы, гадая, что подумает королевство о том, что мы с Дариусом прибыли вместе. Это демонстрация солидарности, не связанная с нашей враждой из-за суда над Орионом. И до сих пор я даже не задумывалась о политических последствиях этого. Я поняла, что мне все равно. И Дариусу, очевидно, тоже. Водитель вышел, открыв дверь для Дариуса, и я скользнула через сиденье, следуя за ним на тротуар.

Шум прессы был оглушительным, на нас были направлены камеры, в ушах стоял грохот затворов, когда нам выкрикивали вопросы.

Охранники окружили нас, когда мы бок о бок поднимались по ступенькам, и мое сердце сжалось в тугой узел, когда мы достигли арочных серебряных дверей и направились внутрь. Нас ждал большой мраморный атриум, но нас быстро провели по нему, прежде чем я успела рассмотреть многие детали, провели прямо через еще одну дверь, и у меня перехватило дыхание.

Зал суда был самым пугающим местом, в которое я когда-либо ступала, включая тронный зал во Дворце Душ. Но, возможно, это было отчасти потому, что весь мой мир вот-вот должен рухнуть здесь.

Мы прошли по рядам белых каменных скамей, тянувшихся по обе стороны от нас, заполненных людьми, пришедших посмотреть на суд. Перед нами была огромная мраморная стена, которая поднималась к судейской скамье, а справа от нее была лестница, которая вела к свидетельской трибуне — внушительное сиденье которой было высечено в камне. Справа от него находилось возвышение, где ждали все двенадцать членов присяжных. Мужчины и женщины, старые и молодые. Женщин было немного больше, чем мужчин, но мой взгляд не задержался на них надолго, поскольку мой взгляд как магнитом переместился на два высоких черных стола перед скамьями.

Орион стоял позади того, что слева, со своим адвокатом. Я могла видеть только его затылок и подбородок, опущенный на грудь. Когда я подошла ближе, он обернулся, словно почувствовал меня, и Дариус схватил меня за локоть, словно ожидая, что я побегу к нему. И, возможно, это был хороший ход, потому что я хотела этого всеми фибрами души.

Глаза Ориона были пустыми, а рот сжат в тонкую линию. Черты его лица были напряжены от беспокойства, и мне отчаянно хотелось обнять его и сказать, что все будет хорошо. Стыд от осознания того, что я стану причиной любого приговора, который он получит сегодня, был удушающим.

У меня перехватило горло, когда Дариус повел меня по проходу к передней скамье справа, и я опустилась на холодный камень, где мне было хорошо видно место судьи впереди. Это было устрашающее кресло, выглядевшее так, словно было сделано из железа, на спинке которого был выбит герб Суда Солярии, изображающий астрологический круг с символами двенадцати созвездий внутри него.

Адвокат со стороны обвинения стояла за столом из черного камня справа от меня, листая свои записи. У нее была огненная химическая завивка и приталенный брючный костюм, который облегал ее костлявую фигуру, а скулы были острыми, как лезвие.

В комнате стоял ледяной холод, который проникал в каждый дюйм моей кожи. Единственным теплом вокруг меня был устойчивый, сердитый жар, исходящий от Дариуса с каждым его вдохом.

— Все встаньте ради его чести, судьи Высокого суда Даркиса, — произнес человек в королевских красных одеждах из угла комнаты.

Я встала вместе с остальными членами суда, когда судья появился из черной двери позади своего места, приметив, что Дариус не пошевелился, чтобы встать. Мантия мужчины тоже была красной, но с золотой вышивкой и гербом, обозначавшим его как судью. Он сел на стул с высокой спинкой и взял серебряный молот, ударив им по блоку, который вспыхнул вспышкой фиолетовой магии. Шум четко разнесся по комнате, заставляя мое сердце биться быстрее.

— Суд объявляется открытым, — объявил Даркис. — Пожалуйста, садитесь.

Я опустилась вниз, все, кроме Ориона и двух адвокатов, остались на ногах.

Мой язык царапал небо, как наждачная бумага. Мне нужна вода, мне нужен воздух.

— Сейчас начнется судебный процесс над Лэнсом Азриэлем Орионом за нарушение статьи триста три закона об образовании тысяча семьсот восемьдесят четвертого года. Подсудимый, вы признаете свою вину?

Повисла напряженная тишина, от которой у меня возникло ощущение, что мой череп вот-вот взорвется.

— Не виновен, — голос Ориона заполнил комнату, и присяжные пристально оглядели его, некоторые из них как хищники, выискивающие слабые места, другие с любопытством, а остальные держали свои карты близко к груди.

Я испытала прилив облегчения, услышав, как он произнес эти слова. Это означает, что он собирается бороться. И с лучшим адвокатом Дариуса, стоящего на его стороне, возможно… просто возможно, у него есть шанс.

— Я прошу представить все доказательства присяжным, — распорядился Даркис. — Миссис Уитклоу, пожалуйста, пусть обвинение представит свою версию.

Женщина с хим завивкой обошла свой стол, подошла к присяжным и повернулась так, чтобы я смогла рассмотреть ее лицо. Она выглядела профессионально, безжалостно. И мне оставалось только надеяться, что она не так хороша в своей работе, как можно было предположить по ее внешнему виду.

— Позвольте мне обратить ваше внимание, леди и джентльмены, на экран справа от вас, — произнесла она властным голосом. Стена, выступающая в зал рядом с местами присяжных, скрывала экран от посторонних глаз, и мое сердце разбилось в пыль, когда я догадалась, что им предстоит посмотреть. — Шестичасовое видео было разделено на четыре допустимых доказательства для этого процесса, — объяснила Уитклоу, и я попыталась побороть мучительное смущение от того, что эти двенадцать незнакомцев собирались посмотреть эту запись со мной и Орионом в архиве, не говоря уже о судье и обоих адвокатах, которые, должно быть, уже видели это. — И я хотела бы выделить некоторые ключевые моменты, которые, на мой взгляд, имеют большое значение.

Она махнула рукой на экран, и я была до ужаса благодарна, что остальная часть комнаты не может этого видеть, но это не спасло нас от моих стонов, заполнивших комнату, или от звуков, которые мы оба издавали. Клип воспроизводил каждую команду, которую Орион давал мне той ночью, и румянец так сильно горел на моих щеках, что я не думала, что он когда-нибудь исчезнет. Люди шептались где-то позади меня, и мой взгляд скользнул к Ориону, обнаружив, что его тело напряглось, а руки сжались в кулаки. Мистер Киплинг что-то говорил ему на ухо, и я не сомневалась, что он пытался успокоить его, когда Орион кивнул, крепко зажмурив глаза.

Видео наконец закончилось, и Уитклоу повернулась к присяжным.

— Из этой видеозаписи совершенно ясно, что отношения между мистером Орионом и мисс Вега были доминирующими и покоряющимися, соответствуя ролям учителя и ученика и предполагая, что их отношения никогда не развивались дальше этой фантазии. Это прекрасно демонстрирует фраза, которую мистер Орион так ясно использует в первом фрагменте видеозаписи, заявляя, что он накажет мисс Вегу, если она не сделает так, как он сказал. Поэтому ясно, я так считаю, что эти отношения не имели никакой глубины, никакого божественного притяжения звезд и их можно было легко избежать.

— Протестую, — отрезал Киплинг. — Миссис Уитклоу не может делать предположений о божественном притяжении звезд без дополнительных доказательств.

— Поддерживаю, — согласилась Даркис, и я прерывисто вздохнула. — Продолжайте.

Миссис Уитклоу бросила на Киплинга злобный взгляд, прежде чем перейти к следующему ролику. Я сидела на каждом из них, сгорая от стыда, желая отгородиться от них, пока моя кожа пылала все жарче и жарче. Она использовала все против нас, выставляя наши отношения не более чем грязной встречей, где Орион манипулировал мной, используя свою школьную власть, заставляя меня подчиниться ему.

Наконец, Киплинг занял ее место, и мне пришлось прослушать все четыре видео заново, поскольку он объяснял все совершенно противоположным образом. Он сказал присяжным, факт того, что Орион дважды сделал мне куннилингус (боже, мать его), был признаком его безграничной и бескорыстной любви ко мне, и что то, как я целовала, выкрикивала его имя и делала ему минет в ответ (пожалуйста, убейте меня сейчас), показало мою преданность ему, а то, как мы говорили, что любим друг друга, доказало, что я не просто девочка, которой воспользовался учитель.

К тому времени, когда все закончилось, я уже не мог сказать, кто привел самые веские доводы. Оба были чертовски убедительны, но ни лица присяжных, ни судьи ничего не выдавали.

Мои пальцы были сцеплены на коленях, потные и холодные. Дариус продолжал неуклонно излучать тепло, сидя тихо, впитывая все это, ничего не говоря и не отводя взгляда от присяжных, как будто он пытался расшифровать их мысли. Или, может быть, он планировал выследить каждого из них, если они проголосуют против Ориона, и заставить их всех заплатить за свою ошибку.

Миссис Уитклоу снова встала перед ними, и ее зеленые глаза нашли меня в толпе.

— Ваша честь, я вызываю Гвендалину Вега, неофициально известную как Дарси Вега, для дачи показаний.

Если я и беспокоилась раньше, то это было ничто по сравнению с этим. Тепло распространялось повсюду, но почему-то ничто из этого не согревало меня внешне. Я мерзла и горела, и не могла найти в себе сил пошевелиться.

Дариус встал в конце прохода, его взгляд встретился с моим, и я нашла в себе силы встать. Долгую секунду я видела только его, и он ободряюще кивнул мне, его вера в меня была непоколебима.

Я прошла мимо него с бесчисленными глазами, сверлящими мою спину, и направилась к свидетельской трибуне. Вблизи она казалась намного выше, и я притормозила у основания ступеней, ведущих к ней, когда передо мной появился человек в красной мантии, протягивая передо мной ладонь. Я знала, что делать, Дариус рассказал мне, поэтому я положила свою ладонь поверх блестящего, гладко отполированного метеорита в его ладони.

— Клянешься ли ты каждой звездой на небе, что будешь говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды, или тебя проклянут сами небеса.

— Клянусь, — сказала я, мой голос прозвучал на удивление твердо. И, возможно, это было потому, что я хотела этого. Мне нужно было, чтобы мой голос был слышан. Я хотела убедить каждого человека в этом суде, что то, что было у нас с Орионом, — это любовь, вот так вот просто. И он не заслуживает наказания за то, чего мы никогда не могли предсказать, не говоря уже о том, чтобы игнорировать.

— И вы понимаете, что если ваши показания будут поставлены под сомнение в ходе сегодняшнего разбирательства, с помощью доказательств, свидетелей или иным образом, его честь судья Высокого суда Даркис имеет право отправить вас на допрос к Циклопам?

— Я знаю, — ответила я, мое горло так пересохло, что заболело.

Он отошел в сторону, а я поднялась по ступенькам. Я поднесла большой палец ко рту, пососала и плеснула немного воды в горло, чтобы смочить пересохший язык.

Я добралась до сиденья, опустилась и оглядела весь суд. Мой взгляд метнулся к Ориону, и нож, казалось, вонзился в мое сердце. Он выглядел отчаявшимся и безнадежным.

Я должна сделать все, что в моих силах, чтобы все исправить. Я обязана все исправить. Я обязана заставить судью и присяжных выслушать меня, действительно выслушать и по-настоящему поверить в то, что я скажу.

Миссис Уитклоу встала передо мной, делая медленный вдох, как будто взвешивала свои слова, прежде чем заговорить.

— Мисс Вега, вы Источник мистера Ориона, верно?

— Да, — согласилась я.

— Протестую, — крикнул Киплинг, заставив мое сердце затрепетать. — Тот факт, что мистер Орион укусил мисс Вега, не может быть использован в качестве доказательства против него из-за его Ордена.

— Местонахождение указанных укусов, однако, имеет значение для судебного разбирательства, — парировала Уитклоу, задрав подбородок.

Мое сердце забилось сильнее, пока я ждала, что скажет судья.

— Отклоняется, мистер Киплинг. Прошу обвинение продолжать. — Он кивнул Уитклоу, и она, едва скрыв самодовольную улыбку, сделала шаг к трибуне.

Несмотря на то, что она была ниже, было ужасное ощущение, что она десяти футов ростом и приставила нож к моему горлу.

— Какую часть вашего тела, по вашему мнению, мисс Вега, мистер Орион кусал чаще всего до того, как вы стали близки друг с другом?

Я проглотила пчелиный рой, который, казалось, скопился у меня в горле, когда я отвечала.

— В шею.

Уитклоу повернулась к присяжным, как кошка, у которой в лапах мышь.

— Интересно, не находите ли вы, что Вампир укусил бы свой Источник в шею даже после того, как они его объявят? Вампир обычно кусает в шею, когда сражается или… когда речь идет о сексуальном желании.

— Протестую, — твердо сказал Киплинг.

— Поддерживаю, — сказал судья Даркис, и у меня по спине побежали мурашки. — Пожалуйста, перефразируйте свой вопрос, миссис Уитклоу.

— Вы согласны, мисс Вега, — она снова повернулась ко мне, меняя тактичность. — Что на теле есть несколько гораздо менее сексуальных мест, куда мистер Орион мог бы вас укусить? Возможно, вы могли бы назвать некоторые из них, а?

Я презирала то, как она разговаривала со мной. То, как она пыталась вложить ответы мне в рот, чтобы поддержать ее прецендент. Но я не собиралась играть в ее игру.

— Я думаю, что шея — такое же удобное место, как и любое другое, миссис Уитклоу, — твердо сказал я. — В школьной форме, на самом деле, его единственным выбором была бы моя шея или мои запястья, если только вы не думаете, что ему было бы лучше встать на колени и укусить меня за лодыжки?

— Конечно, нет, — сказала она, в ее глазах появился яркий блеск, как будто она что-то выиграла. — Но интересно, что вы упомянули запястья. — Она произнесла слово «интересно» так, словно это была угроза. Эта женщина быстро становилась моим врагом номер один. И это говорило о многом, учитывая, сколько их у меня было в эти дни.

Она снова повернулась к присяжным, ее высокие каблуки цокали по мраморному полу, когда она подходила к ним.

— Можно утверждать, что Вампир, работающий в сфере образования, привык кусать своих учеников. Таким образом, он мог бы легко сохранять здоровую дистанцию между собой и учениками, питаясь через запястье, а не через горло.

Несколько присяжных кивнули в знак согласия, и гнев горячим и кислым комом вскипел у меня в груди.

— Он не заманивал меня в ловушку, если вы на это намекаете, — огрызнулась я, отказываясь отвести от нее взгляд, поскольку чувствовала, что все смотрят на меня. — Я хотела Ориона с того момента, как увидела его. И это желание переросло в симпатию, а симпатия переросла в любовь. Я пыталась бороться с этим, но меня тянуло к нему так же, как и его ко мне. Мы ничего не могли с собой поделать, — страстно сказала я. Потому что это правда, и неправильно, что я должна отстаивать это, но я буду так делать. До самой смерти, блядь, буду. — Мы влюблены друг в друга. Это не какая-то грязная интрижка или попытка получить хорошие оценки. Я люблю его, и он тоже любит меня. Все очень просто.

Я повернулась к Ориону, и он улыбнулся так, что у меня разбилось сердце. Слеза скатилась по моей щеке, и я позволила ей упасть, чтобы ее увидели, потому что это было доказательством. И хотя я ненавидела быть такой незащищенной, я готова пролить кровь за Ориона. Я вскрою себе вены, чтобы выиграть для него это дело, если меня попросят.

— Ваша честь. — Киплинг достал листок бумаги из своего портфеля и швырнул его на стол. — Как указано в Кодексе Вампиров, нет правила, гласящего, что мой клиент не может укусить своего Источника, где ему заблагорассудится на ее теле. Против этого нет закона, и предположение, что одно место на теле более сексуально, чем другое, является гипотезой. В мире есть много людей, у которых есть фетиш ног, фетиш пальцев или даже фетиш носа. Так что вы не можете принимать во внимание линию допроса миссис Уитклоу.

Судья долго обдумывал это, затем кивнул, отчего у меня вырвался прерывистый вздох.

— Эта линия допроса отклонена и не будет принята во внимание в качестве доказательств. Циклоп удалит воспоминания присяжных об этой части свидетельствования, прежде чем будет вынесен вердикт. Миссис Уитклоу, пожалуйста, продолжайте.

Она снова придвинулась ко мне ближе, в ее глазах снова появился тот взгляд охотницы, когда она искала другой угол. Она еще не закончила со мной, отнюдь нет.

— Пожалуйста, подробно расскажите о первом случае, когда вы были близки с мистером Орионом.

Я сделала вдох, затем еще один, пытаясь унять бешеный пульс.

— Мы были в поместье лорда Лайонела Акрукса на частной вечеринке, — сказала я. — Я пошла прогуляться и столкнулась с ним, поэтому мы вместе вышли на улицу, чтобы подышать свежим воздухом

— И кто спровоцировал такую договоренность? — спросила Уитклоу, заставив меня замереть.

— Я… я не знаю, я не могу вспомнить. Мы оба хотели сбежать с вечеринки, вот и все. Поэтому и вышли на улицу.

— И что потом? — настаивала Уитклоу.

— Тогда… Лэнс приготовил мне выпить и…

— Он дал вам алкоголь? — Вмешалась Уитклоу, и мое сердце бешено заколотилось.

— Просто вино, — сказала я, как будто это не имело значения. Так оно и было, она просто искала способ использовать эту историю против него. Мне разрешено пить, но она говорила так, будто он влил алкоголь мне в глотку.

Я вспомнила зонтик от коктейля, который он положил в него, и легкая улыбка тронула мои губы.

— Он был милым, мы вместе смеялись, потом он пошел искупаться в бассейне.

— Значит, он накачал тебя алкоголем, а потом разделся перед тобой? — догадалась Уитклоу, и мое сердце замерло.

— Все было не так, — выпалила я.

— На что это было похоже? — Она вопросительно подняла бровь, и мое сердце застучало в ушах.

Я подыскивала правильные слова, не желая давать ей больше патронов.

— Это была… судьба. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Небо хотело этого. Я хотела этого. Мы хотели друг друга. — Я случайно взглянула на Ориона и пожалела об этом, потому что я чуть не развалилась на части, его темные и проницательные глаза сделали меня слабой.

— Что произошло дальше, мисс Вега? — надавила Уитклоу, явно желая, чтобы я отошла от этого.

— Он ушел под воду, — выдохнула я. — Он был там так долго, что я подошла к краю бассейна и пригнулась поискать его. Когда он вынырнул, то потащил меня в воду.

— Он применил силу, чтобы затащить вас в бассейн? — спросила Уитклоу, и я резко покачала головой.

— Нет, он просто дурачился.

— Он спрашивал вашего согласия? — настаивала она.

— Нет, но…

— И что произошло после того, как он утащил тебя под воду? — спросила она, добавив в голос немного шока. Некоторые из присяжных слушали, глядя на меня с беспокойством.

Мне хотелось спрыгнуть с трибуны и выцарапать этой женщине глаза. Она искажала все, что я говорила, превращая ту совершенно волшебную ночь во что-то отвратительное и преднамеренное.

— Он создал воздушную пузырь на дне бассейна. — Я позволила себе улыбнуться, чтобы присяжные могли это видеть. Я не собиралась позволять этой сучке портить историю. — И мы поцеловались.

— Он поцеловал тебя или ты поцеловала его? — спросила Уитклоу.

— Он… Я — я хотела этого.

— Но кто кого поцеловал, мисс Вега? — потребовала Уитклоу, и я знала, что должна сказать ей правду.

— Он поцеловал меня, — выдохнула я.

— И что потом? — настаивала она.

— Ничего, — твердо ответила я. — Мы вернулись на вечеринку.

— И кому ты рассказала? — спросила она.

— Никому.

— Он угрожал вам, чтобы вы молчали?

— Нет, — прорычала я.

— Что именно он сказал? — спросила она, и мой мозг загудел, когда я попыталась вспомнить.

— Он сказал… — Я порылась в памяти, и тут до меня дошло. — Он сказал: «Ты знаешь, как это должно быть». И я ответила, что знаю.

— А он объяснил, что имел в виду под этим? — спросила Уитклоу, теперь она казалась ошеломленной.

— Я… нет, но я знала, что это означает, что мы не можем никому рассказать. Это же очевидно.

— Правда? — спросила она, снова приподняв бровь, когда снова повернулась к присяжным. — Интересно, что мистер Орион употребил такую фразу. «Ты знаешь, как это должно быть…» — довольно угрожающая фраза, как некоторые могут подумать. Слова «должна» подразумевает, что если мисс Вега нарушит это правило, то будет наказана. И поскольку он использовал именно такую фразу в предоставленных видеодоказательствах, заявив, что накажет вас, если вы его ослушаетесь, кажется совершенно очевидным, что именно это он и имел в виду.

— Это не то, что он имел в виду, — огрызнулась я.

— Протестую. Это предположение, — просто сказал Киплинг. — Не слыша, как это было произнесено, мы не имеем понятия, как можно это истолковать. Она не может сравнить это с каким-либо примером в предоставленных видеодоказательствах и считать, что это так.

— Поддерживаю, — согласился судья, и мои плечи расслабились, когда Уитклоу запихнули обратно в ее коробку. — У вас есть еще какие-нибудь вопросы, миссис Уитклоу?

Она смотрела на меня так, словно пыталась вскрыть мою кожу и увидеть кровь и мышцы, живущие под ней.

— Только один, ваша честь. — Она придвинулась ближе, и мое сердце в течение долгой секунды пыталось перекачивать кровь. — Почему, если он любит вас так сильно, как вы утверждаете и верите, мистер Орион не бросил свою работу в Академии Зодиака, чтобы быть с вами?

Мои легкие сжались, пока я переваривала вопрос. На это была сотня ответов. Он был назначен на эту должность самим Лайонелом Акруксом, у него не было другого выбора, кроме как остаться там в качестве Хранителя своего сына. Он обучал Дариуса темной магии, ему нужно было быть рядом с ним, а также со мной и Тори, поскольку у нас появились тени. И несмотря на все это, это была его работа, его жизнь, его дом. Я бы никогда не позволила ему отказаться от всего этого ради меня.

— Мисс Вега? — давила Уитклоу, когда мои губы открылись и закрылись.

— У него были обязанности, — твердо сказала я.

— Какие обязанности?

— Во-первых, он Хранитель Дариуса Акрукса, — выпалила я.

— А во-вторых? — Она снова выгнула эту чертову бровь.

Я пыталась найти хоть что-нибудь, что я могла бы сказать в суде. Я не могла ничего сказать ни о тенях, ни о темной магии, ни о том, что Лайонел Акрукс- властный придурок и повелитель Драконов.

— Больше вопросов нет, ваша честь, — сказала миссис Уитклоу, и я опустилась на свое место, мой взгляд упал на мои руки. У меня было ужасное, пробирающее до костей чувство, что я только что подвела Ориона. И это было невыносимо.

Мистер Киплинг поднялся, чтобы допросить меня, сцепив руки за спиной. Он был так формален, но в его присутствии чувствовалась теплота, которую я предпочла Уитклоу. По крайней мере, он был на нашей стороне.

Он снова и снова задавал мне все те же вопросы и даже больше, позволяя мне подробно рассказать об Орионе и наших отношениях, расспрашивая о том, как он пригласил меня на пикник к себе домой, о подарках, которые он мне подарил, включая розовый кварц, который был символом того, что мы были исключительными. Затем он заявил присяжным, что наша любовь очевидна для всего мира, когда мы с Орионом посмотрели друг другу в глаза, и я всей душой надеялась, что это так.

Меня наконец отпустили с трибуны, и я вернулась к Дариусу, мои ноги были ватными. Я вздохнула с облегчением, наклонившись ближе, прошептав ему на ухо, когда села.

— Я все сделала хорошо?

— Ты отлично справилась, Дарси. Никто не может отрицать, как сильно вы любите друг друга, — сказал он, вздернув подбородок, будто был готов сразиться за нас, если кто-нибудь посмеет это отрицать.

— Ваша честь, я хотела бы вызвать моего следующего свидетеля для дачи показаний, — объявила Уитклоу, и Даркис наклонил голову.

— Мисс Кайли Мейджор.

Я застыла, сбитая с толку, когда звук каблуков, стучащих по проходу позади меня, заставил меня развернуться на своем месте. Кайли была наряжена в ярко-розовое платье, которому не место в таком месте, как это. Ее высокие каблуки были более шести дюймов высотой, а идеальный макияж и распущенные светлые волосы придавали ей такой вид, словно она собиралась выйти на подиум после проклятого судебного процесса.

Она поклялась говорить правду, затем поднялась на трибуну, скрестив ноги и демонстрируя большую часть голой кожи, терпеливо улыбаясь миссис Уиткло. Внутри я кричала. Потому что я поняла, почему она здесь. Все вдруг сошлось воедино в моей голове, как пазл, в котором было что-то темное и гротескное.

Киплинг снова что-то говорил на ухо Ориону, пока его мышцы сжимались и напрягались. Я видела, как он стиснул зубы, и его ярость отражалась в моем собственном сердце.

— Мисс Мейджор, вы представили этот атлас ФБР двадцать третьего марта, это верно? — Уитклоу достала из своего портфеля прозрачный пакет, подняла его перед присяжными и показала им розовый футляр с моим атласом внутри.

Я не могла сделать ни единого вдоха, ногти впивались в кожу ладоней, разрывая ее. Магия текла по моим венам с силой цунами, отчаянно желая обрушиться на эту суку, сидящую на скамье подсудимых.

— Да, — согласилась Кайли, кивая. — Я нашла атлас Дарси в Сфере за ужином. Должно быть, она оставила его там.

Нихуя подобного. Она украла его. И весь этот бардак был по ее вине. Она предоставила им доказательства. Не Сет. Эта правда поразила меня, как сердечный приступ, и я потерла лоб, пытаясь переварить ее.

— И что вы сделали потом? — спросил Уитклоу.

— Ну, у меня были подозрения, что Дарси Вега спала с моим бывшим парнем. У меня куча друзей, которые видели, как она стояла на коленях перед парнями по всему кампусу, но она спала с моим Сэти, даже когда мы были вместе.

— Это ложь! — рявкнула я, не в силах сдержаться, и Даркис стукнул молотком.

— Тишина в суде! — он взревел, и мои руки сжались еще сильнее, пока ладони не начали кровоточить.

Кайли тряхнула волосами, не обращая на меня внимания, и продолжила:

— Я нашла сообщение от кодового имени Starboy с договоренностью о встрече в школьном архиве. Она месяцами врала мне, что спала с Сетом, поэтому я установила там камеру и решила вывести ее на чистую воду.

— Но она не была лгуньей, не так ли? — Уитклоу впервые высказалась в мою пользу, хотя я знала, что это было не потому, что она собиралась поручиться за меня.

— Ну, я бы не стала отрицать, что она трахалась с моим бывшим, но я также не могла поверить в то, что сняла на камеру. Сначала я была шокирована. Но потом в этом появился смысл, — задумчиво сказала Кайли, и мне захотелось схватить в охапку все эти светлые волосы и вырвать их из ее головы.

— И почему же? — спросил Уитклоу.

— Потому что Орион всегда испытывал к ней симпатию. Он называет ее Голубком, как будто это милое маленькое прозвище или что-то в этом роде. Это выделяет ее среди других учеников в классе, заставляет ее чувствовать себя важной персоной, я думаю. — Она пожала плечами. — У нее не все было так хорошо, когда она только начинала учиться в Зодиаке, но, как ни странно, ее оценки становились все лучше и лучше по мере того, как она продвигалась дальше. Теперь это имеет полный смысл. Она раздвигала ноги для учителя! — Она изобразила абсолютный шок, и у меня внутри все сжалось.

Кайли всегда была стервой, но зайти так далеко, чтобы причинить мне боль, было просто жестоко. Она была такой же ядовитой, как и ее форма Ордена.

— Больше никаких вопросов, ваша честь, — отпустила ее Уитклоу, и, по-видимому, Киплинг, очевидно, не собирался допрашивать ее и привлекать к ней внимание дольше, чем это было необходимо, поэтому она проследовала к скамье в конце зала с самодовольной улыбкой на лице. Я хотела вырвать ее губы и засунуть их ей в глотку за то, что она сделала с нами.

— Настало время для подсудимого сделать заявление в свете представленных нам доказательств и подтвердить свое признание присяжным, — объявил судья Даркис, и Орион направился к трибуне, сжимая и разжимая руки по бокам.

Я не дышала, пока он не дал клятву быть честным и не сел на свидетельское место, а мои зубы впились в язык. Я украдкой взглянула на присяжных и обнаружила, что многие из них сидят прямо на стульях. Как будто они хотели послушать, будто им не все равно. Все, что ему нужно сделать, это сказать правду, и они ему поверят. Я уверена в этом.

— Пожалуйста, сделайте заявление, затем обвинение приступит к допросу, — распорядился судья Даркис, и Орион сделал длинный вдох, его глаза нашли мои в зале.

Мир, казалось, исчез, так что остались только мы и слишком много пространства, разделяющего наши души. Мне нужно было мгновение в его объятиях, мне нужно было, чтобы его рот прижался к моему, и его успокаивающие ласки. Я не знала, когда получу все это снова, или смогу дать ему это взамен. Но если ему удастся избежать тюрьмы, я знала, что Дариус сможет найти способ привести меня к нему. Должен быть способ. У нас все получится. Мы просто должны были преодолеть это важное препятствие и найти свет на другой стороне. Потому что никто и никогда не сравнится с ним. Мое сердце никогда не будет принадлежать никому, только этому мужчине. Это истина, отлитая в железе, которую невозможно изменить. И если мне придется ждать его месяцы, годы или целую вечность, то буду.

Орион заметно сглотнул, в его глазах было извинение, прежде чем он перевел взгляд с меня на присяжных. Ужасный холодок страха пробежал по моему позвоночнику от выражения его лица, и паника пронзила меня. О чем он думает?

— Сожалею, что поднял руку на принцессу Солярии, — спокойно произнес он, и его слова заставили меня нахмуриться. — И с еще большим сожалением признаю, что использовал ее для собственной выгоды. Я ухаживал за ней, манипулировал ею и, в конечном счете, использовал Темное Принуждение, чтобы заставить ее стать моей.

— Нет! — закричала я, вскакивая со своего места, когда абсолютный ужас охватил меня. Дариус тоже встал рядом со мной, ярость стояла в его глазах, когда он уставился на друга, и вокруг нас разразился шум.

— Порядок, порядок! — скомандовал судья, ударив молотком по столу. — Немедленно сядьте! — Волна магии воздуха пронеслась по комнате, и меня заставили вернуться на свое место вместе со всеми остальными.

— Что он делает? — Я умоляла Дариуса, страх разрывал мое сердце на части. Но он не ответил, просто смотрел на Ориона не мигая, отчаяние было написано на его лице.

— Пожалуйста, обвинение, подойдите к трибуне, — приказал Даркис, его голос был резким, когда он пристально посмотрел на Ориона.

Я вся дрожала, глядя на Ориона и умоляя его встретиться со мной взглядом. Дариус внезапно схватил меня за руку, крепко сжав, и я вцепилась в нее изо всех сил.

— Темное принуждение — это форма темной магии, — промурлыкала Уитклоу, двигаясь к Ориону, как будто она наслаждалась убийством.

— Нихрена, — процедил Орион сквозь зубы.

— Итак, вы признаете, что наложили Темное Принуждение на Гвендалину Вега, принцессу Солярии? Девушку, которая находится под защитой высочайших королевских законов?

— Да, — сказал Орион с кивком, который разбил мое сердце на миллион острых осколков. — Она, конечно, понятия не имеет. Вот почему она солгала здесь сегодня. Я убедил ее, что она любит меня, я заставил ее забыть, что я принуждал ее, я заставил ее хотеть меня и желать меня. Все, во что она верит в наших отношениях, — это фарс, который я состряпал.

Я покачала головой, слезы катились по моим щекам, когда Дариус крепче сжал мою руку.

— И почему ты это сделал? — ласково спросила Уитклоу.

— Потому что я хотел ее. Я получил удовольствие от власти, и я знал, что могу использовать ее, чтобы подняться в обществе, — сказал Орион, пожав плечами, что было бессердечно и холодно.

Он позволил присяжным увидеть в нем монстра, изобразив себя таковым. Но я не понимала зачем. Я хотела кричать, драться и требовать, чтобы он забрал слова обратно, но он позаботился о том, чтобы никто мне не поверил. Они думали, что меня принудили к таким чувствам. И мысль о том, что он мог предать меня так глубоко, вызывала у меня тошноту.

— Так ты меняешь свое заявление? — спросила Уитклоу с победоносной осанкой.

— Ваша честь, я требую минутку наедине с моим клиентом, — настаивал Киплинг, расправив плечи.

— Я меняю свое заявление, — сказал Орион, прежде чем Даркис смог ему ответить. — Я признаю себя виновным.

— Он лжет! — Я снова поднялась со своего места, отказываясь оставлять это без внимания.

— Пусть его подвергнут допросу Циклопа, — потребовал Дариус, указывая прямо на судью, как будто он мог угрожать ему сделать это. — Тогда вы увидите правду.

— Тишина в моем суде! — прогремел Даркис. — Если вы сию же минуту не сядете, я прикажу вас вышвырнуть.

Рука Дариуса все еще была в моей, и мы оба опустились обратно в унисон, когда слезы потекли по моим щекам.

Этого не может быть. Пожалуйста, скажите мне, что этого не происходит. Он бы так со мной не поступил. С самим собой.

Взгляд Ориона был прикован к стене, его челюсть была каменной, глаза бесконечно темными.

Даркис выпрямился в кресле, побарабанил пальцами по скамье, затем стукнул молотком по блоку.

— Обвиняемый опозорен властью и изгнан из общества на неопределенный срок. Он будет отбывать наказание в тюрьме Даркмор в течение десяти лет за то, что манипулировал принцессой Солярии, и еще пятнадцать за использование темной магии для этого. Заседание окончено. — Он поднялся со своего места, захлопнув за собой дверь с решительностью падающего топора. Нет.

Группа агентов ФБР шагнула к Ориону, и он поднял свои скованные наручниками запястья, позволив им связать их без малейшего намека на борьбу. Я вскочила со своего места, протиснулась мимо Дариуса и побежала к ним с такой яростью, что это, несомненно, должно было воспламенить меня.

— Как ты мог это сделать?! — закричала я на него, схватив одного из агентов за руку, пытаясь пробиться к нему. Я поймала руку Ориона где-то в толпе, и его пальцы переплелись с моими на полсекунды, прежде чем я была вынуждена отступить.

— Отойдите, — скомандовал агент, удаляясь, помогая Ориону направиться к ближайшей двери.

— Лэнс! — закричала я, слезы обжигали мои глаза, когда он ушел вместе с ними. Не оглядываясь назад. Не дав мне даже секунды попрощаться, он вырезал мое сердце и оставил его окровавленным и растерзанным после себя.

Его предательство ранило глубже, чем нож. Он не сражался за нас. Он нырнул с головой в преисподнюю без меня. И для чего?

Я почувствовала трещину в своей душе, которая говорила об обещании, которое мы дали вместе на звездах. Всегда бороться за то, чтобы быть вместе. Он нарушил его. И он сломал меня в процессе.

Тори

Я бродила по Территории Огня, пока солнце сияло над головой, и его тепло пыталось бороться с чувством холода, которое проникло в мои кости, пока я позволила теням немного побыть на свободе.

Здесь было так тихо, большинство людей предпочитали пейзаж других Территорий для отдыха в субботу днем, а не бесплодную, каменистую местность Огня. И в последние несколько недель я проводила здесь много времени.

Дарси стала спать в моей комнате каждую ночь, отказываясь даже упоминать имя Ориона днем. Она берегла свои слезы для середины ночи, когда никто, кроме меня, не мог их видеть. И когда она, наконец, выплакивалась и засыпала, мне не нужно было больше быть сильной для нее, я выскальзывала из кровати, ложилась на пол и позволяла теням овладеть мной.

Когда я начала играть с тьмой, которую Лайонел Акрукс втолкнул в мое тело, я могла терпеть тени всего несколько минут за раз. Сейчас же я погружаюсь в них на несколько часов.

Приговор Ориона тяжелым грузом висел над всеми нами. Дарси онемела от горя, а Дариус превратился в разъяренного монстра, которого я когда-то знала. Не то чтобы он направлял ярость на меня. Он вообще почти ничего на меня не направлял. Он по-прежнему бегал со мной каждое утро, по-прежнему приносил мне кофе и придерживал для меня дверь. Но улыбки не было. Даже когда я скользила пальцами по его пальцам и сжимала их на короткое мгновение. Что-то в его глазах светлело, когда я это делала, но стоило мне отстраниться, как стены снова поднимались, и он оставлял меня наедине с собой.

Я знала, что он тоже скорбит, и связь Хранителя между ним и Орионом была сама по себе агонией, когда они не могли видеть друг друга. Ему было больно, а я даже не могла попытаться утешить его, потому что, если я пойду к нему, звезды снова оттолкнут меня.

Я достала из кармана свой атлас и вздохнула, отгоняя тени. Они выскальзывали за пределы моей кожи, покрывая мои запястья и пальцы таким образом, что было бы слишком проблематично их скрыть, если бы кто-нибудь увидел меня.

Стон сорвался с моих губ, когда вся моя боль всплыла наружу, когда я прогнала их, и мне пришлось бороться с желанием снова погрузиться в них, чтобы избежать ее.

Я поджала губы, набирая текст, а затем заставила себя нажать «Отправить», прежде чем успела струсить.

Тори:

Я скучаю по тебе

Я подождала, откроет ли Дариус сообщение сразу, и мое сердце воспрянуло, когда появились красные галочки, показывающие, что он его прочитал.

Три маленькие точки начали мигать на его стороне экрана, и в животе у меня завязались узелки, пока я ждала его ответа.

Прошла минута. Потом еще одна. Затем точки исчезли. Я ждала, когда придет сообщение. Но этого не произошло.

Мое сердце упало, когда я еще минуту смотрела в экран, а потом поняла, что он сможет увидеть, что я была онлайн, пока сидела здесь, уставившись и ожидая сообщение, которое, очевидно, не придет.

Какого хрена я это отправила?

Меня охватило смущение, и мои щеки залились краской, когда я заблокировала атлас и подавила желание выбросить его подальше, вместо того чтобы засунуть обратно в карман.

Нахуй. Мою. Жизнь.

До того, как произошли последние события, мне было на чем сосредоточиться; счастье Дарси воодушевляло меня, прогоняло часть моей собственной боли. Но теперь…

Что ж, теперь у меня были тени, чтобы скрыться.

Они шептали мне на ухо сладкие обещания забвения, но я изо всех сил старалась не слушать. Мне всегда было труднее сопротивляться им, когда чувствовала что-то неприятное. Например, когда я пыталась быть открытой и уязвимой в своих чувствах, а их полностью игнорировали. Определенно неприятно. И неловко. Унизительно. Разрушительно.

Тени глубже зарылись в мою кожу, и я вздохнула, позволив им на мгновение овладеть мной. На минуту. Достаточно для того, чтобы забыть о Драконе, который имел слишком большую власть над моим сердцем и в любом случае не имел шансов исцелить его.

Я завернула за угол и замерла, увидев Маргарет Хелебор и Милдред Канопус, идущих ко мне со стороны Огненной Арены. Их глаза упали на меня и мгновенно сузились, шагнув вперед с намерением.

— Так так, это же шлюха из трущоб номер один, — едко сказала Маргарет, чувствуя себя храброй рядом со своей большой приятельницей.

Я моргнула, глядя на нее сквозь туман теней, пытаясь вспомнить, что бы я могла о ней сказать. Но у меня ничего не получалось, вместо этого тени жаждали испробовать ее крови.

— Я слышала, что она потрясающая в постели и делает минет, который может свести парня с ума, и именно поэтому все парни ползают к ней, — усмехнулась Милдред, оглядывая меня с ног до головы.

— Это не оскорбление, — сказала я, мой голос был грубее, чем обычно, поскольку тени обволакивали его, жаждая попробовать и ее тоже.

— Это так! — воскликнула она, выпятив грудь. — Потому что это все, что ты из себя представляешь. Супер горячая, супер трахаемая, супер безмозглая, супер шлюха.

— Я и Дарси — лучшие в нашем классе, — невозмутимо ответила я. — Так что я приму все перечисленные имена, кроме безмозглой. А «шлюха» означает, что мне платят, а это полная чушь.

— Неужели? — потребовала Милдред, топая ко мне. — Потому что я точно знаю, что кулон, который висит у тебя на шее — огненный рубин, выкованный древними драконами еще до Гектианского восстания. Во всем королевстве есть только семь камней такого возраста и качества. Каждый из них принадлежит и охраняется Драконами из-за их огромной ценности. Так что извини, если я заклеймила тебя супер шлюхой за то, что ты взяла ожерелье стоимостью в один и три десятых миллиона аур у моего Снука в качестве платы за пользование вашей супер киской, пока он терпеливо ждет настоящую женщину. Но не устраивайся слишком удобно, согревая его постель. Как только он подкатит к своей невесте в ночь нашей свадьбы, он все равно забудет о тебе.

Она уперла руки в бедра и выпятила губу, так что нижняя челюсть стала еще более выпуклой, а Маргарет захихикала так, словно это было лучшее оскорбление, которое она когда-либо слышала.

Я открыла рот, чтобы ответить, но я была слишком ошеломлена ее заявлением о том, что это ожерелье, которое я ношу уже несколько недель, может стоить больше миллиона аур, поэтому я просто уставилась на нее.

Они вдвоем неторопливо удалились, как будто выиграли у меня очко, и мои пальцы сомкнулись вокруг рубина в форме сердца, когда его внутреннее тепло согрело мою ладонь и помогло мне снова отогнать тени. Однако мне всерьез нужно было расспросить Дариуса о ценности этой вещи. Если оно действительно стоило так много, я могу его оставить.

Я забрела на Огненную Арену, размышляя об этом, но споткнулась и остановилась, столкнувшись лицом к лицу с разъяренным Вампиром.

Калеб бросился на меня с оскаленными зубами и дикими глазами, и я в последний момент выставила между нами воздушный щит, сдерживая его.

— Какого черта, придурок? — потребовала я, когда он врезался в мой щит и упал обратно на задницу, рыча от разочарования.

— Извини, — выдавил он, тяжело дыша, когда провел рукой по своим светлым кудрям и поднялся на ноги. — Я просто… у меня были плохие новости, вот и все. И я хочу пить. Не беспокойся об этом, я пойду поищу кого-нибудь другого.

Он сделал движение, чтобы пройти мимо меня, но я опустила щит и поймала его за руку, останавливая его.

— Что случилось?

Он долго смотрел на меня, потом вздохнул, решив сдаться.

— На самом деле ничего особенного. Мой дядя Марлоу снова начал болтать с прессой о семейном дерьме, и это выставляет нас в плохом свете. Он прошел через некоторые… вещи несколько лет назад, и немного не в себе. Но мама отказывается сажать его в тюрьму после того, через что он прошел, а потом перекладывает обязанности по уборке на меня, когда он заканчивает тем, что несет чушь по всем газетам о политических вопросах и разделяет наши с мамой взгляды. И на этот раз он выставляет меня в плохом свете, что действительно чертовски раздражает.

— Кошмар, — саркастически согласилась я, и он закатил глаза.

— Он просто заноза в заднице и последнее, что мне нужно в данный момент. Плюс мне пришлось придти сюда, чтобы завершить некоторые продвинутые занятия по магии огня, и в итоге я выбился из сил, что должно быть в порядке вещей, поэтому Сет пообещал позволить мне поохотиться на него сегодня вечером. За исключением того, что сегодня он ушел и вместо этого инициировал какую-то девушку в свою стаю, что значит, что он будет бегать с ними всю гребаную ночь и, вероятно, трахнет их всех, а я хочу пить.

— Вау. Я никогда раньше не видела, чтобы ты впадал в истерику, — поддразнила я, когда он запустил руки в волосы и начал вышагивать.

— Я знаю. Ещё и Марс сегодня в моей карте, а это планета войны, что в принципе равнозначно ненасытной жажде крови для Вампиров, и теперь я даже не могу выпить, схожу с ума и…

— Так поохоться на меня, — предложила я, прервав его. — Раньше мы делали это постоянно, и ты все равно только что попытался откусить мне голову, так что явно этого хочешь. К тому же, разве я не по-прежнему твой Источник? Хотя в последнее время у тебя появились предпочтения к Волку.

Он бросил на меня хищный взгляд, и мое сердце подпрыгнуло.

— Я полагал, что ты не хочешь делать это снова после того, как я просил тебя на конкурсе чирлидерш и ничего из этого не вышло, — медленно сказал он. — Кроме того… Я не могу сейчас играть с тобой в эту игру. Сет приучил меня охотиться на него в его форме Ордена, а потом мы боремся, прежде чем я смогу укусить его, и привык к грубости. Так что…

— И что? Думаешь, ты сможешь поймать меня в форме Ордена? — поддразнил я. — Я тебя умоляю. Ты будешь бегать кругами, пытаясь поймать меня, пока я буду смеяться над тобой до упаду. Кроме того, я достаточно сильна и смогу отбиться от тебя сейчас. Особенно, если ты полностью лишен магии.

Глаза Калеба вспыхнули от возбуждения при этой идее, и тени отступили еще дальше, когда адреналин заскользил по моим венам. Это было именно то отвлечение, в котором я нуждалась. Чистый, честный, веселый.

— Я не знаю, — уклонился Калеб, но он облизнул губы, когда его взгляд снова опустился на мое горло. — Марс заставляет меня немного нервничать…

— Ой. Значит, ты слабак? — поддразнила я.

— Нет.

— Струсил?

— Нахуй. Уговорила. Ты чертовски вкусная, чтобы отказываться. Но тебе лучше быть готовой к этому, милая.

— Однако есть проблема, — сказала я, подняв руку, когда он обнажил свои клыки на меня. — Что я получу, если выиграю? Оргазмы исключены из меню, так как насчет урока вместо этого?

— Урока?

— Да. Я хочу научиться тому комбинированному хлысту из огня и земли, который ты использовал, чтобы сбить Дариуса с ног в Бою со Стихиями прошлой ночью. — Я ухмыльнулась ему, и он застонал.

— Ты понимаешь, что это означает подготовку врага? Предать своих собратьев-Наследников и…

— Ты хочешь укусить меня или нет, Калеб? — потребовала я.

— Да блядь. Хорошо. Но не говори, что я тебя не предупреждал.

— Поймай меня, если сможешь. — Я щелкнула пальцами и отбросила его от себя порывом ветра такой силы, что он отлетел на другую сторону Огненной Арены, а мои крылья вырвались из спины

Калеб снова бросился ко мне, когда я подпрыгнула в воздух, его пальцы коснулись моих кроссовок, когда я взлетела, а он прыгнул на меня.

Адреналин пронесся по моим венам, и возбужденный смех сорвался с моих губ, когда я рванула прочь, глядя вниз, но Калеб не отставал от меня.

Он был быстрее меня, и мое сердце бешено колотилось, когда я сильнее взмахивала крыльями, облетая как можно больше препятствий, так что ему тоже приходилось уворачиваться от них.

Я улетела из Территории Огня и на большой скорости помчалась через кампус, смех срывался с моих губ, когда я направлялась к Воющему Лугу.

Мои ноги коснулись вершины самого высокого валуна, где всегда тусовались Наследники, и мгновение спустя Калеб взобрался на них и схватил меня.

Его руки сомкнулись вокруг меня с сокрушительной силой, когда его клыки устремились прямо к моему горлу. Мне удалось накинуть воздушный щит на шею, чтобы блокировать его, когда мы катались по траве, и я погасила пламя на своих крыльях, останавливая вспыхнувший пожар.

Калеб боролся изо всех сил, схватив мое запястье в свою хватку и потянув его к своим зубам. Огонь ожил на моей коже, обжигая его, так что он был вынужден отпустить меня.

Он свирепо зарычал и снова бросился, его вес обрушился на меня с такой силой, что моя спина больно ударилась о землю.

Я замахнулась ледяным кулаком в его лицо и попала ему в челюсть, когда он попытался схватить любую часть меня, которую мог бы укусить.

Я дралась, как дикая собака, когда он атаковал, как зверь, и настоящий страх с волнением накатывал на меня при виде дикого взгляда в его глазах. Я не знала, привык ли он так играть с Сетом, или Марс и впрямь доводит его жажду крови до безумия, но меня вдруг охватила уверенность, что я не хочу, чтобы он впился в меня зубами.

Мы покатились по земле, и мне удалось оказаться сверху, когда я обвила его руки виноградными лозами и прижала его к себе.

— Сдавайся, — потребовала я, но он только зарычал на меня, используя свою вампирскую силу, вырываясь из лиан и снова бросаясь на мою шею.

Я снова покрыла кулак льдом и ударила его в челюсть, сбив его с прицела, а его клык отколол кусок льда от моей костяшки пальца, и капля моей крови пролилась.

Калеб зарычал, когда вкус моей силы коснулся его языка, и он бросился на меня с силой атакующего быка, снова подминая под себя.

Он схватил мою руку в свою хватку, и его клыки врезались в лед, когда он пытался пробить его чисто силой

Я задыхалась, борясь с ним, и твердая поверхность его тела прижимала меня к земле, но без магии он был в невыгодном положении, а я ни за что не хотела, чтобы он кусал меня, пока был в таком бешенстве.

С огромным усилием мне удалось ударить ладонью в его грудь, заряженную магией воздуха, которая отбросила его от меня. Я вскочила на ноги, когда он рванулся ко мне, создавая пропасть у своих ног, чтобы поймать его в ловушку и удержать подальше.

Дикий взгляд его глаз заставил мой пульс участиться, и на мгновение мне даже показалось, что передо мной не тот Калеб, которого я знала.

Он с голодным рычанием перелез через край ямы, которую я наколдовала и подпрыгнула в воздух, взлетая так быстро, как только могла, целясь в небо и глядя вниз на его оскаленное лицо подо мной.

Я летела сильно и быстро, направляясь к Лесу Стенаний, когда до моего слуха донесся вой Волчьей стаи в деревьях.

Я потеряла Калеба из виду среди покрытых листвой ветвей, и мое сердце начало замедляться, когда я пронеслась над деревьями.

Крыша Королевской Лощины появилась передо мной, и я направилась к ней, чтобы спрятаться и переждать игру, пока он останется охотиться в лесу за мной.

Напомните мне больше никогда не дразнить Вампира, когда Марс будет в его карте.

Мое сердце нервно затрепетало, когда я мягко приземлилась на крышу массивного дома на дереве и посмотрела вниз на огромный обрыв внизу, проверяя и убеждаясь, что Калеба нигде не видно, и опустилась, чтобы сидеть и ждать своей победы.

Тихое бормотание голосов донеслось до меня из домика на дереве под ногами, и я замерла, когда поняла, что Дариус и Макс разговаривали там.

Ничего такого, ведь я не могу разобрать, о чем они говорят, так что это не похоже на шпионаж или что-то в этом роде.

Дариус снова заговорил, и я могу поклясться, что услышала имя своей сестры.

Проклятье.

Я быстро наложила заклинание усиления на область вокруг меня, и их голоса внезапно стали громкими и четкими.

— … он, нахуй, думал, но скоро придется мне все рассказать. Связь, кажется, разорвет меня надвое, если я не увижу его, и он, наконец-то, принял мою просьбу о посещении. Клянусь, я, блядь, могу убить его только за это. Хуй знает, как мне пережить двадцать пять лет, когда он торчит так далеко от меня, — прорычал Дариус. Если я могу сделать предположение, то сказала бы, что он, возможно, пьет.

— Если твой отец все еще ведет себя как мудак, почему бы мне не посмотреть, смогу ли я потянуть за несколько ниточек? — предложил Макс, но прежде чем Дариус успел ответить, дрожь пробежала по моей спине, и я развернулась как раз в тот момент, когда Калеб запрыгнул на крышу.

— Подожди! — Я ахнула, вскакивая на ноги, когда он бросился ко мне, и пыталась вызвать магию, чтобы удержать его.

Его глаза были безумными и налитыми кровью, в них сверкала отчаянная потребность голода, и я даже не узнала существо, стоявшее передо мной. Говорят, что Вампиры не меняются, как другие Ордена, но в тот момент я была уверена, что он сделал это. Калеб сменился, и на его месте был лишь кровожадный демон.

Кончики моих пальцев едва успели ощутить покалывание, прежде чем он врезался в меня, и я закричала, когда его клыки вонзились в мою шею, боль расцвела во мне острее, чем я когда-либо чувствовала, когда он прижал меня к себе.

Я отшатнулась назад, моя нога поскользнулась на краю деревянной крыши, когда мои руки потеряли энергию, и внезапно мы начали падать. У меня внутри все сжалось, и я вскинула руки в отчаянной попытке спасти нас своей магией воздуха, но это было бесполезно. Моя сила была полностью парализована его ядом, и я закричала, когда мы падали сквозь ветви навеса, которые хлестали и царапали мою кожу.

Хватка Калеба на мне ослабла за секунду до того, как мы упали на землю, и он оторвал свои клыки от моей шеи, выбросив руки, спасая нас.

Мы сильно ударились о землю, и раздался самый ужасный треск, когда взрыв агонии пронзил мое тело.

Я снова попытался закричать, но внезапно не смогла втянуть возду, стала кашлять и отплевываться от чего-то теплого и влажного, которое заполнило мои дыхательные пути и угрожало утопить меня.

— Помогите! — взревел Калеб, его темно-синие глаза с ужасом и паникой встретились с моими, когда он схватил меня за шею и надавил так сильно, что я испугалась, что он задушит меня.

Я попыталась пошевелиться под ним, но ни одна из моих конечностей не слушалась, ничто не подчинялось моим приказам, и я все еще задыхалась от того, что, черт возьми, блокировало мои дыхательные пути.

— Прости, Тори, — выдохнул Калеб, глядя мне в глаза. — Мне так чертовски жаль. Черт, черт! Прости, я не хотел…

Всемогущий рев разрезал воздух надвое за долю секунды до того, как Калеба оторвали от меня с силой цунами и отбросили через поляну.

Лицо Дариуса появилось надо мной мгновение спустя, его грубая ладонь опустилась на мое горло, и он крепко сжал, вдавливая исцеляющую магию под мою кожу.

Боль в моей шее начала утихать, и я начала кашлять, кровь покрыла мой язык, когда мне удалось выхаркать ее из легких.

— Я держу тебя, Рокси, — прорычал Дариус, его руки снова задвигались, он использовал магию воды, вытягивая остатки крови из легких, чтобы я снова могла дышать, и я сразу же втянула воздух, когда мое зрение снова сфокусировалось.

Я ахнула, когда боль продолжала распространяться по всему моему телу, и паника поглотила меня, когда я поняла, что все еще не могу пошевелиться.

— Где болит? — спросил Дариус смертельным голосом, когда слеза скатилась с моего глаза.

— Везде, — прошипела я, подавляя еще один крик, когда Калеб начал выкрикивать новые извинения.

— Прежде чем удариться о землю, мне удалось немного смягчить её магией, которую взял у Тори, но этого было немного, — крикнул он. — Мне так жаль, я не хотел. Клянусь, я не хотел.

Он был прерван появлением огромного белого Волка. Я зашипела от отвращения, когда Сет перекинулся прямо рядом со мной и показал мне нижнюю часть своего члена.

— Что, черт возьми, произошло? — ахнул Сет, опускаясь рядом со мной, когда Дариус скользнул руками по моим бедрам и животу, рыча себе под нос.

— Калеб сбросил ее с крыши и сильно укусил, — пробормотал Макс, тоже падая.

— Он сломал ей гребаный позвоночник, — прорычал Дариус, и ужас в его глазах обездвижил бы меня на месте, даже если бы я могла шевелиться. — Я никогда раньше не исцелял что-то настолько сложное.

— Ты сможешь это сделать, — уверенно сказал Макс, положив руку на плечо Дариуса, чтобы одолжить ему магию, если она ему понадобится.

Сет издал взволнованный стон и положил руку на другое плечо, чтобы предложить то же самое, и брови Дариуса сосредоточенно нахмурились, когда я почувствовала, как его магия проникает под мою кожу.

Боль начала уходить, и я сделала вдох, когда чувства медленно вернулись к моим конечностям. Сначала покалывало в пальцах рук и ног, затем ощущения распространялись все выше и выше, пока все снова не стало нормальным.

Дариус смотрел на меня с морем агонии в глазах, и я потянулась к нему, мои пальцы мягко коснулись его твердой челюсти. Достаточно долго, чтобы он убедился, что со мной все в порядке, прежде чем он отшатнулся от меня с ревом абсолютной ярости.

Я ахнула, когда он прыгнул на Калеба, повалив его на землю, прежде чем ударить кулаком прямо ему в лицо.

— Ты никогда больше не будешь охотиться на нее! — взревел он, снова и снова ударяя кулаками. — Ты никогда не прикоснешься к ней своим гребаным ртом, никогда больше не вонзишь в нее свои гребаные клыки!

Макс и Сет набросились на него с паническими проклятиями, каким-то образом сумев оторвать его от Калеба, который лежал, истекая кровью, в грязи под ним.

— Прости, чувак, прости, Тори, — выдохнул он, переводя взгляд с меня на Дракона, который, казалось, был полон решимости убить его.

— Убирайся нахуй отсюда, Кэл, — рявкнул Макс как раз в тот момент, когда Дариус вырвал свою руку и ударил его локтем прямо в лицо.

Калеб колебался полсекунды, но я была готова предположить, что он видел свою собственную смерть, сияющую в глазах Дариуса. Он бросил в мою сторону еще одно отчаянное извинение, прежде чем развернуться и скрыться за деревьями.

Дариус с еще одним ревом оттолкнул Сета и выглядел так, будто собирался броситься за Калебом, как раз в тот момент, когда Макс прыгнул на его пути.

— Ты ни про кого не забыл? — потребовал Макс, указывая на меня, когда мне удалось подняться на ноги.

Меня все еще трясло, небольшая боль отдавалась в бедрах, но это было бесконечно лучше, чем раньше.

Дариус развернулся, его лицо было искажено эмоциями, он смотрел на меня так, словно я была для него самой дорогой вещью в мире.

Он внезапно двинулся ко мне, прижимая меня к огромному дереву, на котором располагалась Королевская Лощина, он встал передо мной, выглядя так, будто весь мир обрушился на него, пока воздерживался от прикосновения ко мне.

— Я пойду за Кэлом, — пробормотал Сет, бросив на меня последний взгляд, убеждаясь, что я в порядке, после чего вернулся в свою Волчью форму и умчаться сквозь деревья.

Дариус даже не удостоил его взглядом, его взгляд был прикован ко мне, в его темных глазах плясали эмоции и ужас.

Он неуверенно протянул руку, его ладони окрасились в красный цвет от моей крови, и он провел кончиками пальцев по линиям моего лица так нежно, словно боялся, что сломает меня.

Я молча наблюдала за ним, и мою кожу покалывало от легкой, как перышко, ласки его пальцев, скользящих по моей челюсти, скулам, носу, бровям, шее и губам, как будто он просто должен был убедиться, что все на месте, в целости и сохранности.

Он медленно наклонился вперед, пока его лоб не прижался к моему, и я почувствовала легкую дрожь в его теле, которая выдавала, насколько ему было не все равно, насколько он был напуган, насколько обеспокоен.

— Я предпочел бы смерть жизни без тебя, — выдохнул он, его голос был хриплым и прерывистым от страха.

Я потянулась, чтобы положить ладонь и на его подбородок, а другая моя рука легла на его руку.

— Дариус, — пробормотала я, не уверенная, что вообще собираюсь сказать, как раз в тот момент, когда в небе над нами прогремел гром.

— Я тоже скучаю по тебе, — перебил он. — Больше, чем можно передать какими-либо словами.

Снова прогремел гром, и он отступил назад так внезапно, что я чуть не упала.

Макс переместился на его место и спокойно потянулся ко мне, когда Дариус отступил назад.

— Нам нужно отнести тебя в лазарет, чтобы осмотреть кости, малышка Вега, — мягко сказал он. — Я понесу тебя, если ты не можешь идти.

— Я могу идти, — запротестовала я, снова взглянув на Дариуса, который смотрел на меня с ужасом в глазах, будто он был каким-то образом ответственен за то, что только что произошло о.

— Ну же, позволь мне. Или Дариус сгрызет меня за это.

Я вздохнула в знак согласия, когда Макс поднял меня на руки, и мы втроем направились в лазарет в центре кампуса.

Дариус молча последовал за мной, не сказав ни слова, даже когда я уговаривала его забрать подаренное мне ожерелье стоимостью в целое состояние. И когда я сделала движение, чтобы снять и вернуть ему, он схватил меня за запястья, решительно покачав головой.

— Оно твое.

И что-то в тоне его голоса и в том, как он смотрел на меня, заставило меня смягчиться, даже когда он снова замолчал.

Калеб

Я стремительно влетел в свою комнату в Доме Терра и захлопнул за собой дверь, в то время как мое сердце колотилось от этой скорбной паники.

Мои руки дрожали, а дыхание участилось, когда я снова и снова напоминал себе, что с ней все в порядке, Дариус спас ее, с ней все будет хорошо.

Да блядь. Я только что сбросил принцессу Солярии с крыши и, черт возьми, чуть не разорвал ей горло зубами для пущей убедительности.

Я посмотрел на дрожащие руки, заметив влажный блеск крови Тори, покрывающей мои пальцы. Я пытался спасти ее. Я хотел помочь. Но был истощен, осушен и слаб. Я должен признаться в этом самому себе. Весь день я нервничал, мама пару раз писала мне, напоминая о Марсе в моей карте, но я предпочёл проигнорировать ее. Я решил полностью облажаться и рискнуть чьей-то жизнью.

Мои клыки обнажились, когда я посмотрел на свои окровавленные руки, и рычание вырвалось из горла, пока я боролся с желанием вылизать их дочиста. Этот голод во мне был жестоким и бессердечным монстром. Он наслаждался болью и страданиями, купался в крови. Он не испытывал угрызений совести или сожаления, никогда не колебался, брал то, что хотел. Но я жил с ним годами, подчиняя своей воле и используя как оружие только тогда, когда это было нужно. И видимо обманывал себя, полагая, что полностью контролирую его. Будто я управлял им, а не он мной.

Какая красивая ложь.

Даже сейчас, после всего, что сделал, я едва сдерживался, чтобы не слизать каждую каплю крови Тори со своих пальцев.

С решительным рычанием я распахнул дверь в ванную, потянулся включить воду в душевой кабине, срывая с себя рубашку и скидывая ботинки в сторону.

Я сделал шаг в сторону душа, но замер, когда боль в моих клыках заставила меня снова посмотреть на окровавленные руки.

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь отогнать от себя желание, но запах крови наполнил воздух и заставил мой рот наполниться слюной. Моя собственная кровь покрывала лицо после нападения Дариуса, но я не в состоянии заставить себя залечить раны. Я заслужил их. Все до единой и даже больше.

Просто умойся.

Решительно вздохнув, я открыл глаза и шагнул в душ, не заботясь о том, что на мне до сих пор спортивные штаны. Все, что мне нужно сделать, это смыть кровь. Как только она исчезнет, все закончится.

Пар клубился вокруг меня, пока вода продолжала литься в канализацию, и со стоном голода я протянул руки, подставляя их под горячий поток.

В ту секунду, когда вода коснулась моей кожи, а кровь стала стекать, я, спотыкаясь, отдернул их со свирепым рычанием, вышел из душа и ударился спиной о кафельную стену.

Я соскользнул по ней вниз, засунув пальцы в рот и громко застонав, когда вкус силы Тори коснулся моего языка.

Я поддался зверю во мне, посасывая и облизывая руки и пальцы, водя языком по запястьям и ловя последние капли, когда струйки ее силы стекали по моим венам.

Моя грудь вздымалась, мышцы дрожали, глаза закрывались, когда я отдавался своему демону и пировал тем, что он требовал.

— Кэл? — Голос Сета позвал меня, пока я поддавался темноте, но открыл глаза, когда он широко распахнул дверь ванной. По пути он, видимо, порылся в моих ящиках и стащил пару спортивных штанов, чтобы прикрыться.

— Ты должен уйти, — прорычал я, клыки впились в язык, а я заставил себя остаться там, на полу, чтобы не броситься на него. — Находиться рядом со мной сейчас небезопасно.

— Чушь собачья, ты никогда не причинишь мне вреда. — Сет придвинулся ближе, и боль в моей груди усилилась.

Те немногие крупицы магии, которые я извлек из крови Тори, были ничем, и этот всепоглощающий голод во мне требовал большего. Мой взгляд скользнул по его обнаженной груди, выискивая каждую точку, где бился его пульс на коже, после чего остановился на его шее.

— Я серьезно, Сет, — выдохнул я, прижимаясь спиной к холодному кафелю и изо всех сил борясь с желанием укусить его. — Сегодня я сам не свой, я вымотан и взвинчен, Марс стучит по моей голове гребаным боевым барабаном, который требует жертв, а я не могу причинить и тебе боль тоже. Пожалуйста, просто уходи.

— Я никуда не уйду, — грубо ответил он, подходя ближе и возвышаясь надо мной. — Так значит ты совершил ошибку? Хорошо. Сколько таких ошибок совершил я за эти годы? Даже не могу сосчитать, сколько раз я облажался, а ты был рядом.

— Это не одно и то же. Если ты останешься здесь, я потеряю контроль. Я укушу тебя, а потом…

— Тогда ты почувствуешь себя намного лучше. Ты же знаешь, что не можешь нормально функционировать, когда голоден. — Он ухмыльнулся мне, и с моих губ сорвался глухой смешок.

— Это не похоже на желание съесть бутерброд.

— Я, блядь, намного лучше, — сказал он. — Я не сэндвич. Я как чертово тройное шоколадное мороженое с посыпкой, сиропом и самой сочной чертовой вишенкой сверху. Не сравнивай меня с обычным обедом, Кэл, ты ранишь мои гребаные чувства.

Он наклонился и схватил меня за руку, поднимая на ноги, а я позволил ему, потому что не знал, что еще делать, но дрожащее чувство паники в моих костях не ослабевало. Я все еще не хотел причинять ему боль. И я все еще не уверен, что контролирую ситуацию.

Сет протянул руку и выключил душ, прежде чем вытолкнуть меня обратно за дверь в спальню.

— Смотри, как все цивилизованно, — поддразнил он, обойдя меня и запрыгнув на кровать. Он приземлился на спину и подпрыгнул среди подушек, ухмыляясь мне. — Ты можешь получить мою кровь так, как захочешь. Обычно тебе приходится бороться зубами и когтями, чтобы попробовать меня, но здесь я предлагаю себя на блюдечке с голубой каемочкой.

— Сет… — начал я, но не знал, что сказать. Мои клыки болят, а эта пустота в груди, где должен находиться источник магии, не давала мне покоя, пока я его не заполню.

— Давай, мужик. Ты можешь прижать меня к себе или нагнуть, или что тебе, блядь, хочется. Я буду твоим сабмиссивом на эту ночь. Можешь даже привязать меня вверх ногами и слить кровь в винный бокал, хочешь?

Я съежился от этой мысли, а он фыркнул от смеха.

— Перебор?

— Да, — согласился я.

Он закинул руки за голову и смотрел на меня, выжидая, но я не двигался. Я не мог. Если сегодня я причиню боль ещё кому-то, то уверен, что сорвусь. Но я не могу отрицать отчаянную потребность в крови. Если не сдамся, рано или поздно выйду из этой комнаты, выслежу ближайшего фейри и возьму то, что нужно, силой. Так что, наверно, этот вариант не так уж и плох?

Сет драматично вздохнул и встал на ноги передо мной, придвинувшись так близко, что наши груди почти соприкасались, и его землистый запах окутал меня.

— Да ладно, Кэл. Я хочу этого, — потребовал он, встретив мой взгляд, в котором светилась честность и что-то еще, чему я не был уверен, что могу дать название.

Моя плоть горит от желания взять то, что он предлагает. Его тело так близко к моему, что я чувствую его тепло, будто он прикасается ко мне.

Я медленно протянул руку и собрал в кулак его длинные волосы, осторожно наматывая их на руку, пока не смог оттянуть его голову в сторону.

Сет глубоко вдохнул, обнажая передо мной горло, и на мгновение я поразился осознанием, насколько сильно он, должно быть, доверяет мне, что вот так проявляет свою уязвимость. Особенно Волк. Они обнажают горло только в знак подчинения, и хотя я понимаю, что он не подчиняется мне никоим образом, кроме нынешней ситуации, осознание того, что у меня в руках такой могущественный Альфа, заставляет сердце биться быстрее.

Я прикоснулся губами к его шее, мои клыки коснулись его кожи, и дрожь пробежала по его телу, когда я приготовился взять от него то, что нужно.

Но как раз в тот момент, когда я собрался укусить его, воспоминание о Тори, лежащей подо мной, с разорванным горлом, пока она захлебывалась собственной кровью, ошеломило меня.

Я отпрянул со стоном боли, не желая рисковать причинить такую боль, отпустил его волосы, и боль в моей груди усилилась десятикрано.

Я упал перед ним на колени, борясь изо всех сил укротить жажду крови и отказаться от ее призыва. Мое дыхание стало резким, и я покачал головой, отрешаясь от своей природы, в то время как зверь во мне выл, требуя крови.

— Укуси, Кэл, — уговаривал Сет мрачным голосом, хватая меня за волосы и прижимая запястье к моему рту.

Я с рычанием отбросил его руку, борясь с ним, но дрожь в моих конечностях не прекращалась, и мы оба знали, что я скоро сломаюсь, так или иначе.

— Ты бы сидел сложа руки и наблюдал за мной, если бы я каждую ночь приковывал себя дома, чтобы не бегать под Луной? — требовал Сет, вцепившись в мои волосы, заставляя посмотреть на него.

— Бег под Луной никому не вредит, — прохрипел я.

— Возможно не большую часть времени. Но это возможно. Когда я отдаюсь Волку, мои инстинкты берут верх, я — хищник высшей категории в чистом виде. И если я встречаю кого-то, кто бежит от меня, можешь не сомневаться, я буду преследовать его и убивать. Ты самый могущественный Вампир нашего поколения, Кэл, и, возможно, иногда это означает, что ты причиняешь боль людям, но это не означает, что ты плохой человек. Это просто показывает, насколько ты, блядь, неудержим. Какой сильный, яростный и могущественный. А теперь укуси меня, пока я не вскрыл себе вены и не налил тебе стакан.

Остатки моего самообладания лопнули по его команде, и я бросился на него, мои зубы погрузились в кожу прямо над его тазовой костью, когда он ахнул от удивления.

Кровь Сета омыла мой язык, и я застонал от чистейшего, безусловного удовольствия, когда ее вкус захватил меня и вытащил из бездны собственной боли.

Мои руки схватили его за бедра, удерживая на месте, но мне этого не нужно было, он не предпринимал никаких усилий, чтобы сбежать. Хватка Сета в моих волосах усилилась, когда он притянул меня ближе, его другая рука обхватила мою шею сзади, когда его пальцы скользнули по моей коже, вызывая мурашки.

Я отчаянно зарычал, и стон удовольствия вырвался у него, когда я пил и пил, наполняя свое тело его силой и, наконец, оказавшись в темноте.

Я взял больше, чем следовало, и он не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить меня, пока я пировал.

Мне удалось собрать решимость, необходимую, чтобы отстраниться, тяжело дыша, когда я провел большим пальцем по ране над его бедром, залечивая ее, на мгновение моя рука скользнула по напряженному прессу, прежде чем отстраниться.

Со скоростью вампира я вскочил на ноги и бросился прочь от него, прижавшись спиной к решётчатым дверцам шкафа.

Сет застонал, глядя на меня через всю комнату, провел рукой по лицу, затем отвернулся и глубоко вздохнул. Я наблюдал за ним, пока он расхаживал взад-вперед в течение нескольких минут, гадая, о чем он думает, прокладывая дорожку на моем ковре.

— Возможно, ты самый лучший человек, которого я знаю, Кэл, — сказал он, обращая на меня свой взгляд карих глаз, двигаясь ко мне.

— То есть нападать на девушек и сбрасывать их с крыш — это какая-то крутая награда? — Я замолчал, мои мрачные мысли подхватили меня и заставили пережить все, что сделал с Тори сегодня вечером с ужасающей ясностью.

— Нет. Потому что ты очень самоотверженный. Сколько ты знаешь парней, которые помогли бы своему другу сойтись с девушкой, которая им нравится?

— Дариусу и Тори суждено быть вместе, — пробормотал я. — На самом деле, если бы я не стоял у них на пути все это время, то, возможно, ничего из этого не случилось бы…

Рука Сета легла на мой рот, заставляя замолчать, снова сокращая расстояние между нами.

— Не делай этого, — прорычал он.

Я нахмурился, когда он убрал руку от моего рта и переместил ее на синяк вдоль челюсти, куда Дариус ударил меня. Струйка исцеляющей магии скользнула под мою кожу, и я вздохнул, когда он медленно перешел к лечению моей щеки, фингала под глазом, разбитой губы, а затем опустил руки, чтобы залечить черно-красные синяки, расцветшие на моих ребрах.

— Я такой мудак, — сказал я с тяжелым вздохом.

— Ты не мудак, — прорычал Сет. — Ты самый заботливый, щедрый, удивительный ублюдок, которого я знаю.

Я пренебрежительно фыркнул.

— Может быть, ты смотришь на меня сквозь розовые очки.

— Не знаю, — отрезал он. — Когда я смотрю на тебя, отвечаю, что вижу все. Хорошее и плохое, светлое и темное. И все же ты, по-прежнему, лучший человек, которого я знаю.

Мое сердце сжалось от его слов, и я потянулся его обнять.

— Ты тоже лучший человек, которого я знаю, — пробормотал я.

Сет замер, его руки все еще лежали на моей груди, когда между нами прошло мучительно долгое мгновение.

Он повернул голову к моей шее. Его губы коснулись моей кожи, и я замер.

Мое сердце бешено колотилось, когда он медленно двигался губами вверх по моей шее, его руки нежно касались моей груди, а мою кожу покалывало в тех местах, где он прикасался ко мне.

Его губы коснулись мягкой кожи под моим ухом, и я сглотнул, когда он легким поцелуем прикоснулся к уголку моей челюсти.

Моя свободная рука переместилась, обхватывая его за талию, кончики моих пальцев коснулись его голой кожи, и он тихо застонал, его рот прошелся по моей челюсти, царапая щетиной так, что покалывало кожу.

Мое сердце бешено колотилось, а вдох застрял в горле, когда его рот коснулся уголка моего рта, и дрожь пробежала по каждому дюйму моего тела.

Он снова пошевелился, и я обнаружил, что смотрю ему в глаза, расстояния между нашими губами практически не было, а он колебался.

— Сет… — выдохнул я, на самом деле не зная, как закончить предложение.

Его глаза расширились, затем потемнели, и на мгновение, уверен, увидел в них боль, после чего он спрятал ее.

— Прости, — пробормотал он. — Я не должен был… извини.

Он отстранился на дюйм, и моя хватка на нем усилилась на полсекунды, после я отпустил его.

Он нахмурился, как будто не был уверен, что все значит, а я неловко поерзал, глядя на него.

— Может быть, мне стоит уйти, — медленно сказал Сет, его голос был хриплым, и он посмотрел на меня с сожалением в глазах.

— Может быть, — повторил я, когда он отступил еще на шаг и прикусил нижнюю губу.

— Ты… теперь в порядке? — нерешительно спросил он.

— Я… да, я в порядке, — согласился я.

Он натянуто улыбнулся мне и отвернулся, сбросил спортивные штаны и перекинулся одним движением.

Сет подошел к двери, открыл ее лапой и бросил на меня последний взгляд, прежде чем выбежать из моей комнаты.

Я смотрел с сердцем в горле, как он уходит, двигаясь закрыть за ним дверь.

Мою кожу все еще покалывало там, где он прикасался ко мне, и меня охватило желание позвать его обратно. Но я этого не сделал.

Я нахмурился, и мои мысли снова и снова возвращались к тому, что пытался осознать, в то время как, сердце выбивалось из ритма.

Я упал обратно на кровать с судорожным вдохом и закрыл глаза. Что, блядь, только что произошло?

За моим окном скорбно завыл Волк, и у меня по спине пробежали мурашки, которые не имели ничего общего с тем, что я натворил сегодня, а были связаны с визитом моего лучшего друга.

Дариус

Сет:

Встреча команды мечты в Королевской Лощине. Сейчас. Никаких оправданий, сучки.

Я перечитал сообщение в нашем групповом чате, когда заканчивал работу по тайным искусствам в своей комнате, и разочарованно вздохнул, прежде чем ответить.

Дариус:

Я не могу нести ответственность за то, что я сделаю с Калебом, если мне придется провести время в его компании в данный момент.

Калеб:

Мне так чертовски жаль, чувак. Но понимаю, я просто буду держаться подальше.

Сет:

Нет! Я задумал упражнение по сплочению команды, частью которого мы ВСЕ должны быть. Прошло двадцать четыре часа. Калеб извинился, с Тори теперь все в порядке. Я только что видел, как она плескалась в озере со своими приятелями Ослами…

Он добавил в группу короткое видео, на котором Рокси в крошечном черном бикини сидела на гребаных плечах Милтона Хьюберта, борясь с Джеральдиной Грас, которая была на плечах Джастина Мастерса, они боролись за то, кто кого скинет в озеро. Они кричали, смеялись и играли, но мой взгляд упал на Дарси, которая просто сидела на пляже и смотрела на них остекленевшими глазами. Видео закончилось как раз в тот момент, когда Джеральдина заметила Сета и начала кричать на него, что он развратный люпин, и его смех заполнил динамики, когда он убежал.

Должно быть, он снял это несколько часов назад, потому что с тех пор разразилась гроза, и день за моими окнами стал решительно серым и унылым.

Макс:

Какого хрена Грас всегда ошивается с этим напыщенным придурком Джастином?

Сет:

Я слышал, что их родители ведут переговоры о заключении брака между ними… при условии, что он не сможет заполучить себе Вега…

Глубокое рычание вырвалось у меня при этом предложении, и я оттолкнулся от своего стола, когда Макс начал посылать всевозможные красочные оскорбления в адрес Джастина в чате.

Сет:

Что ж, к счастью для вас, ребята, мой план сделает Рокси Вега и Джеральдину Грас такими чертовски счастливыми, что они определенно взорвут вас.

Калеб:

Никто больше не говорит «взорвут», придурок.

Сет:

Я возвращаю слово обратно. Так что пошел ты. Кроме того, просто тащите свои задницы в Лощину сейчас же, или мне придется прийти и набить ваши хорошенькие мордашки. Не заставляйте меня называть силовой код…

Я застонал, когда он воспользовался этим дурацким гребаным силовым кодом. Мы придумали это, когда нам было лет по семь, и были очень взволнованы идеей о том, что однажды будем править миром вместе. По сути, если кто-то из нас называл силовой код, мы все должны были явиться. Никаких оправданий. Я пытался заставить Сета сменить это гребаное название по меньшей мере восемьсот раз за эти годы, но он не захотел. Гребаный силовой код.

Я сдернул с себя рубашку и спустил штаны, после широко распахнул окно в пол и с разбегу выпрыгнул из него.

Я перекинулся и помчался через кампус к Лощине, дождь бил по моим чешуйкам. Сегодня ужасный день, который прекрасно соответствует моему настроению.

Я прилетел в мгновение ока, мои когти впились в деревянную крышу, и я вернулся в свою форму фейри. Я взглянул через край крыши на спуск к лесной подстилке, и нутро сжалось от злости, когда мое внимание привлекло какое-то движение.

Я открыл люк и прыгнул внутрь, схватив пару джинс и боксеров из сундука в углу комнаты и надев их как раз в тот момент, когда Калеб влетел в комнату.

Мы долго смотрели друг на друга, и рычание эхом отозвалось в глубине моего горла, когда вошли Макс и Сет.

— Хватит! — огрызнулся Макс. — Тори хотела поиграть в эту чертову охотничью игру, а Кэл предупредил ее, что это ужасная идея. Вчера они оба усвоили свои уроки, и теперь нам просто нужно двигаться дальше.

Я снова зарычал, и Калеб посмотрел на свои ботинки.

— То, что нам нужно, — сказал Сет с дерзкой ухмылкой. — Это отправиться вместе в приключение.

— В какое приключение? — хмыкнул я.

— То, над которым я работал, ох, как чертовски усердно. Оно сделает Тори по-настоящему счастливой. И, вероятно, Грас тоже, потому что она полностью за Миссию: Бросить вызов звездам, — добавил он, подмигнув Максу.

— Действительно? — спросил Макс, проводя рукой по своему ирокезу и стараясь не улыбаться.

— Да. Тебе что-нибудь говорит имя Зейн Бакстер? — Сет взволнованно посмотрел в мою сторону, и я нахмурился.

— Бывший Рокси. Тот, кто оставил ее тонуть в той автомобильной катастрофе, — пробормотал я. Если бы этот мудак жил в Солярии, я бы давным-давно разрушил его жизнь.

— Да… Ты хочешь нанести ему визит? — Сет соблазнительно изогнул брови, и моя спина выпрямилась, когда я посмотрел на него с большим интересом.

— Как, черт возьми, ты его нашел? — спросил я.

— Последний месяц я наносил небольшие визиты в Царство смертных, заставляя людей налево, направо и в центре передавать информацию о нем. У этого ублюдка не было ничего официального, связывающего его с его нынешним местом жительства, так как он основал себе милую маленькую криминальную империю, но я нашел его.

— Зачем? — спросил я. То есть, я полностью за то, чтобы пойти и поиздеваться над этим ублюдком, но я этого не понимал.

Потому что ты не стал бы просто танцевать стриптиз или петь ей песню, как обычный влюбленный идиот, поэтому мне пришлось мыслить нестандартно. И в глубине души я думаю, что девушка, которую звезды выбрали в качестве твоей идеальной пары, должна хотеть не шоколадных сердечек и цветов, а крутого жеста. Так что я предлагаю пойти и надрать задницу маленькому гангстеру за то, что он с ней сделал, а ты можешь отрезать ему яйца и положить их в коробку для нее… или просто сфоткать, как сочтешь нужным, ей больше понравится.

— Наверное, яйца, — сказал я с мрачным смешком, ухмыляясь ему.

— Значит, это «да»? — с энтузиазмом спросил Сет.

— Да, блядь.

Я открыл сундук и достал из него пару ботинок, черную футболку и кожаную куртку, а Сет взвыл, когда мы вчетвером направились к выходу. Макс взял мешочек со звездной пылью из запасного тайника, который мы держали в столе, и я пошел рядом с ним, а Калеб последовал за Сетом. Мы это переживем, но в тот момент я не мог смотреть на него без желания набить морду, так что я чертовски рад, что вместо него мне можно сосредоточиться на другом мудаке.

Мы пересекли кампус и проскользнули через брешь в щите, оставленном Лэнсом, мою кожу покалывало, когда я узнал его магическую подпись, а клеймо Хранителя на моей руке горело от отчаянной боли.

Я почти не спал, моя учеба хромала, и, честно говоря, я просто чувствовал, что существую в этом пузыре безнадежного небытия, которому я не видел конца. Если бы Ксавьер и моя мама не нуждались во мне, то я не понимал бы, зачем вообще вставать по утрам с постели. Иногда я так злился на Лэнса, что бил себя кулаком, просто чтобы он почувствовал это, где бы он, черт возьми, ни был. Почему он не мог просто придерживаться плана? Чего он действительно думал добиться, проебывая всю свою жизнь?

Самоотверженный придурок.

Сет взял у Макса мешочек со звездной пылью с самым самодовольным выражением лица, которое я когда-либо видел, и мгновение спустя мы унеслись сквозь звезды.

Мой желудок сжался, когда мерцающие маленькие ублюдки окружили нас, и мы кувыркались сквозь них дольше, чем обычно, пересекая миры, после чего они, наконец, выплюнули нас в глухом переулке в каком-то городском пригороде в мире смертных.

Я судорожно вздохнул, когда внезапно освободился от оков связи с Орионом. Связь все еще существовала, но она была притуплена разделяющими нас сферами до такой степени, что я практически не чувствовал ее. И после нескольких недель тоски по нему и бессонных ночей, проведенных в мечтах о его объятиях, это было более чем гребаным облегчением. Он, вероятно, запаниковал прямо сейчас, думая, что я умер, поскольку его связь со мной была приглушена, и извращенное чувство удовлетворения наполнило меня от этой идеи. Я надеялся, что он страдает из-за того, что заставил меня пройти через это, а потом почувствовал себя полным придурком из-за того, что так подумал. Без сомнения, то, через что он проходил, было в сотни раз хуже.

— Черт, я должен был подумать об этом раньше, — простонал я, потирая рукой знак Весов под моей кожаной курткой.

Единственным облегчением от связи, которое мне удавалось найти до сих пор, было погружение в глубины теней, и мне не нравилось делать это слишком часто. Они слишком жадно питались негативом, и я знал, что они поглотят меня, если я начну использовать их в качестве опоры. Я должен был раньше понять, что Царство смертных — идеальное место для побега. Хотя я бы не выбрал этот особо дерьмовый район. В переулке вокруг нас валялся мусор, а в воздухе висел запах застоявшейся мочи.

— Это приемная семья, в которой жили Вега, когда Тори встретила его, — сказал Сет, когда мы вышли из переулка, и он указал на обветшалый дом через дорогу.

Я нахмурился, заметив парня, который сидел на крыльце, курил косяк и хмуро смотрел на нас.

— Ты опять куришь, Брент? — закричала женщина изнутри. — Я спущу с тебя шкуру, если поймаю!

Парень быстро докурил и толкнул дверь, и до нас донесся звук новых криков, когда она набросилась на него.

— Там уже поселились новые люди? — неловко спросил Калеб, а Сет пожал плечами.

— Эм, нет. Те же зарегистрированные владельцы. У них пять приемных детей одновременно, и эээ, я думаю, они предпочитают шумный вид дисциплины, — сказал Сет, когда мы все осматривали дом.

Это была… чертова дыра. Белая краска облупилась, одно из окон было наполовину заколочено. Повсюду валялся мусор, а один из старых деревянных стульев на крыльце развалился. Это было похоже на мое представление об аде. Хотя, как я полагал, я вырос в доме, который можно было назвать дворцом, но я не был, по большей части, счастлив в нем, так что, возможно, я ни черта не знал.

— Итак, у меня была чертовски сложная задача — найти этого ублюдка, но в основном я выследил школу, в которую ходили девочки, затем использовал свои чары, чтобы расспросить о нем, и после того, как третий парень практически обмочился при упоминании его имени, я заставил его ответить и узнал, что Зейн Бакстер — гангстер. Похоже, сейчас у него репутация еще хуже, чем была, когда Тори трахалась… встречалась с ним. — Сет прочистил горло, и я скрестил руки на груди, ожидая, когда он перейдет к сути. — В любом случае, он больше не живет в доме, мимо которого она обычно проходила по дороге в школу, но после небольшого поиска я нашел его.

— Так она с ним познакомилась? — спросил я тихим голосом. — Он увидел, как она проходила мимо его двери, и просто набросился на нее?

— Не знаю, я немного поспрашивал, и эту историю узнал от одной девушки, но Тори ни за что на свете не подтвердит её, даже если я спрошу. Если ты действительно хочешь знать, то просто узнай у неё, когда мы вернемся. — Он пожал плечами, и я закатил глаза.

— Как будто она расскажет мне.

— Возможно, и расскажет, — сказал Макс. — Ты мог бы просто спросить и посмотреть.

— Я даже не могу быть с ней наедине, так как же это сработает? — проворчал я.

— Попробуй написать сообщение, идиот, — выпалил он в ответ, и я нахмурился на него, когда остальные захихикали, как будто это было так чертовски очевидно. И, возможно, так оно и было.

— Или позвони, — добавил Калеб. — Вы не вместе, если просто разговариваете по телефону.

— Видеочат, — добавил Сет с грязной ухмылкой. — Ты вполне мог бы заняться сексом по видео.

— Заткнись, — прорычал я, но я не мог полностью скрыть ухмылку на своем лице. Может быть, я чертовски тупой. Просто это казалось таким шагом назад — начать писать ей сообщения или звонить, что это не пришло мне в голову, но, возможно, так и надо поступить.

— Пошли, — сказал Сет, направляясь вниз по улице, когда женщина в приемной семье наконец перестала кричать. — И не забывайте, мы не можем использовать магию здесь, по крайней мере, не очевидным образом.

— Знаем, — ответил Калеб, закатывая глаза.

Мы прошли восемь кварталов по пересеченной местности, привлекая внимание своей дорогой одеждой, хотя, должно быть, мы были достаточно устрашающими, раз никто не попытался нас ограбить.

— Это средняя школа, в которую они ходили, когда жили здесь, — сказал Сет, указывая на обширную коллекцию огромных серых зданий за сетчатым забором. Это выглядело чертовски удручающе.

— Они ходили сюда одни? — тихо спросил Макс. — Без магии?

Я поджал губы, оглядывая улицы. Этот район был не просто суровым, он был гребаным бандитским районом. Это такое место, где с хорошими девочками случается плохое дерьмо, и всем на это наплевать. В Солярии город Алестрия был таким же, и там царило такое беззаконие, что отец и другие Советники, по сути, просто оставили его на произвол банд. Хотя я догадывался, что со своим Штормовым Драконом в кармане он все равно считал, что контролирует его. Как, черт возьми, принцессы Солярии оказались здесь?

— Да, наверное. Может, добавить это в список вопросов Тори, — сказал Сет, пожимая плечами, когда мы проходили мимо школы и направлялись дальше.

Чем дальше мы шли, тем больше я начинал замечать знаки, нанесенные аэрозолем на стенах и дверях домов. Черный круг с красным черепом в центре. Зловеще.

— Почему мы просто не перенеслись поближе к месту назначения? — пробормотал Макс.

— Потому что я не хотел приходить сюда до сих пор, поэтому я не знал, куда точно переместиться. Этот парень — настоящий ублюдок. Он безумно опасен… для человека. Я не хотел, чтобы он увидел меня и узнал о нашем приходе, — взволнованно сказал Сет, и я обменялся ухмылкой с Кэлом, прежде чем вспомнил, что он был в моем списке дерьма.

Конечно же, чем дальше мы шли, тем больше взглядов я чувствовал на себе, хотя до сих пор никто не осмеливался приблизиться. Макс незаметно создал вокруг нас воздушный щит на случай выстрелов, но когда дойдет до дела, мы собирались все сделать как смертные. В основном.

Наконец мы свернули за угол, и Сет остановился возле забора, который окружал большой дом с кучей довольно диких на вид мотоциклов, припаркованных возле него.

Члены банды растянулись по двору, их взгляды упали на нас, когда мы смотрели на них в ответ. На каждом из них были татуировки банды, красный круг и череп в центре, а некоторые из них вынимали пистолеты из кобур.

— Вы заблудились, мальчики? — крикнул здоровенный ублюдок, глядя на нас со ступенек, ведущих на широкое крыльцо.

— Я ищу бывшего Тори Гомес, — сказал я тихим голосом, используя имя, под которым она ходила в мире смертных, и посмотрел ему прямо в глаза.

Его брови удивленно приподнялись при этом имени, и другой чувак поднялся с шезлонга, глядя на меня. Он был широкоплеч, покрыт татуировками, и у него было симпатичное лицо, которое на самом деле не вязалось со всей его гангстерской атмосферой.

— Которого из них? — спросил он с ухмылкой. — Раньше я встречался с ней. Эта девчонка чертовски дикая.

— Не он, — пробормотал Сет, и у меня по спине пробежали мурашки от того факта, что здесь был не один из ее гребаных бывших. Сколько их у нее вообще было?? И был ли я полным ебаным лицемером, потому что это меня бесило?

Возможно.

— Мы ищем Зейна Бакстера, — добавил Калеб.

— Значит, вы здесь, чтобы получить награду? Потому что я ее не вижу, — сказал здоровяк, оттолкнувшись от ступенек и взяв в руки охотничий нож, висевший у него на бедре.

— Награду? — спросил Макс.

— Ну что ж… Я думаю, это неподходящее слово. Босс хочет только поговорить с ней, а не причинить ей боль, — усмехнулся он, и остальные головорезы присоединились к нему. — Эта девушка и ее сестра просто исчезли с радаров, как призраки, когда покинули свою последнюю приемную семью.

— И почему твоему боссу не плевать, куда делась его бывшая? — спросил я, придвигаясь ближе к нему с другими Наследниками за спиной.

— Потому что я бы не назвал ее своей бывшей, — раздался другой голос, и я поднял глаза, когда дверь в дом открылась, и огромный парень вышел на крыльцо и посмотрел на нас. — Я попросил эту девушку стать моей, и она согласилась. Я не помню, чтобы освобождал ее от этого обязательства.

Он был высоким и темноволосым, на его руках были вытатуированы рукава, а над скулой красовался символ банды. Его глаза были ледяными, и то, как он смотрел на меня, дало мне понять, что он точно понял, почему я здесь.

Я презрительно фыркнул на его слова. Подобным мудакам нравилось верить, что они владеют миром только потому, что отбрасывают большую тень в маленьком его уголке. Но это был огромный, мать его, мир, а этот уголок — маленькая дыра.

— Эта девушка никому не принадлежит, — прорычал я. — И уж точно не какому-то недоделанному гангстеру, который думает, что он срет золотом, когда он на самом деле всего лишь крошечный головастик, плывущий вверх по течению реки, полной крокодилов.

— А ты считаешь, будто крокодил ты? — поддразнил Зейн, ухмыляясь, как будто считал себя хищником.

— Что-то вроде этого, — мрачно ответил я, мои глаза на полсекунды превратились в щелочки рептилии, а затем так же быстро вернулись обратно в свою форму.

Он замешкался на мгновение, его глаза сузились, когда он пытался понять, не привиделось ли ему это, прежде чем он продолжил.

— А я- то думал, что Тори ничего не боится, но она послала за мной своих домашних красавчиков, не показав своего лица. Может подскажешь, куда я должен отправить ваши головы, чтобы она их получила? — спросил Зейн, спустившись на ступеньку ниже, когда он приблизился к нам.

Его банда тоже поднялась на ноги, некоторые из них вытащили оружие из-за поясов, и несколько детей выбежали на улицу, чтобы следить за копами.

— Вы настолько боитесь нас, что используете оружие? — насмехался Сет, ухмыляясь всей банде, как психопат. Если бы они начали стрелять, мы могли бы достаточно легко защититься, но было бы гораздо труднее избежать того, что они заметят акую магию.

— Хорошо, я предложу тебе сделку, — сказал Зейн, вставая прямо передо мной и вытаскивая револьвер из заднего кармана джинс. Он вздернул подбородок, но я все равно был выше, и поэтому ухмыльнулся ему, когда он сузил глаза из-за этого факта. — Никакого оружия. Но последний из вас, кто останется живым, должен сказать, где она, прежде чем умрет.

— Хорошо, — согласился я, потому что шансов на его победу было меньше нуля. — Но когда мы выбьем дерьмо из каждого из вас, вы должны снять для меня небольшое видео, в котором скажете Тори, как тебе чертовски жаль, что оставил ее умирать в той машине, как трусливый маленький червяк.

Все его люди начали ворчать на это замечание, приближаясь к нам со всех сторон. Я уже насчитал здесь восемнадцать из них, и теперь, когда они поняли, что назревает драка, из дома появилось еще больше.

— Договорились, — прошипел Зейн, и я со всей силой своего Ордена ударил кулаком прямо в его ухмыляющееся лицо.

Я сбил его с ног и с ревом бросился за ним, когда вокруг меня началась бойня.

Сет взвыл, прыгая на группу гангстеров, а Макс рассмеялся, тоже нырнув в драку.

Я ударил Зейна четыре раза, прежде чем здоровенный ублюдок с крыльца столкнулся со мной, и мы оба покатились по земле. Ему удалось забраться на меня сверху, ударить костяшками пальцев в челюсть и пустить кровь, прежде чем я поднялся и ударил его головой так сильно, что сломал ему нос. Его кровь полилась мне на лицо, и я зверски рассмеялся, когда он упал навзничь, а сам поднялся на ноги и пнул его, чтобы убедиться, что он останется лежать.

Калеб с криком пронесся мимо меня, танцуя между несколькими противниками так быстро, чтобы они промахивались каждый раз, когда пытались ударить его, но не настолько быстро, чтобы выдать его сверхъестественную природу. Он наносил удары, которые выглядели мягко, но в них была заключена сила его вампирского дара, и гангстеры падали назад вокруг него с воплями боли.

Солидный вес столкнулся со мной, когда я искал нового противника и был почти сбит с ног, когда другой бывший Рокси обхватил меня рукой за шею, пытаясь задушить.

Я развернулся и побежал назад, пока не зажал его между собой и стеной дома с тошнотворным хрустом, который мгновенно привел к тому, что его хватка ослабла. Я оставил его лежать на земле, а сам побежал обратно к месту боя.

Половина банды была повержена, а остальные смотрели на нас, словно не могли понять, что, блядь, происходит.

Пока я смотрел на толпу, один парень снял с пояса пистолет и выстрелил в меня. Я метнулся в сторону, прежде чем он успел как следует прицелиться, и пуля вонзилась в один из мотоциклов позади меня. Я перекатился, щелкнул пальцами по байку со смертоносной ухмылкой и отправил в него огонь, используя пулю как оправдание пожара.

Парень выстрелил снова, но я уже создал вокруг себя стену из чистого тепла, и пуля расплавилась в ничто, не успев приблизиться.

Макс прыгнул на него прежде, чем он успел выстрелить снова, выхватил пистолет прямо у него из рук и ударил его по голове, кудахча, как петух, пока у того текла кровь.

Зейн поднялся на ноги и повернулся ко мне с выражением полнейшей ярости, схватил шезлонг с лужайки и со всей силы замахнулся им на меня.

Я поднял руку, чтобы защитить лицо, и металлический каркас врезался в меня достаточно сильно, чтобы отбросить меня на шаг назад. Но с моей силой Дракона этого было недостаточно, чтобы повалить меня, как он надеялся.

Его губы приоткрылись, и он нахмурился за полсекунды до того, как я снова ударил его кулаком по лицу. И это было так чертовски приятно, что я чуть не застонал от удовольствия.

Остальная часть драки заканчивалась вокруг меня, а я завалился на гребаного Зейна с его ебаной самоуверенностью, с его татуировками, которые выглядели так, будто он бил их сам себе, и этим самодовольным выражением на его блядском лице, в котором читалось, будто он все еще серьезно верит, что у него есть какая-то власть над моей девушкой.

Он яростно сопротивлялся, разбив мне губу и ушиб ребра, но ему не сравниться со мной, и вскоре он был окровавленным и избитым подо мной.

Я поднял глаза и увидел, что другие Наследники окружили меня с торжествующими улыбками, когда они закончили свою часть боя. Теперь я чувствовал себя ближе к ним, чем когда-либо с тех пор, как стал Несчастным. И я понял, что это была моя собственная вина. Я отдалился от них, потому что не знал, как справиться с тем, что случилось со мной и Рокси, но они не позволили мне отступить.

Даже эта гребаная маленькая вылазка была спланирована, в попытке помочь мне, и мне было интересно, у скольких людей есть друзей, готовые пойти ради них хотя бы на половину из этого.

Калеб вытащил свой атлас из кармана и включил запись, когда я схватил Зейна за рубашку и потащил его обратно к крыльцу, где усадил его у двери, чтобы он мог принести извинения.

— Скажи ей, что тебе жаль, — прорычал я.

Зейн посмотрел на меня глазами, которые уже опухли, и плюнул мне под ноги.

— Она когда-нибудь рассказывала тебе о том, как мы познакомились? — спросил он, мрачно смеясь, как будто ему было все равно, убьем мы его или нет. А может, его и не волновало это. Такие люди, как он, не рассчитывали прожить долгую жизнь. Возможно, он ожидал, что мы прикончим его, раз мы победили.

— Мне похуй, — прорычал я.

— Она каждый чертов день проходила мимо моего дома в крошечных юбках и рубашках с глубоким вырезом, делала все, что могла, чтобы привлечь мое внимание…

Я ударил его так сильно, что выбил зуб, и он рассмеялся сквозь кровь, хлынувшую у него изо рта.

— А знаешь, как я заставил ее прийти ко мне? — спросил он, ухмыляясь мне.

Я зарычал на него, когда магия вырвалась на поверхность моей кожи, но Макс положил руку на меня, оказывая свое успокаивающее влияние, чтобы я не убил ублюдка.

— Я свистнул. Блядь, свистнул и похлопал себя по колену, а она подбежала и села прямо мне на колени. Ей еще не было семнадцати, а яйца уже были больше, чем у половины парней в моей банде. Тогда я и решил оставить ее себе. И, насколько понимаю, она все еще моя.

Никакое успокаивающее воздействие не остановило бы меня от того, чтобы не ебнуть его в тот момент. Я ударил кулаком в живот, и он наклонился вперед, хрипя от боли и хватаясь за живот.

— Если ты собирался оставить ее себе, тогда зачем бросил ее умирать в той машине? — зарычал я, и в его взгляде на мгновение промелькнул страх, как будто он почувствовал, кем я был на самом деле.

— Я не собирался умирать, спасая какую-то сучку, какой бы горячей она ни была, — пробормотал он, и Калеб ударил его, прежде чем я успел.

— Скажи ей, что тебе жаль, — потребовал Калеб, снова направив на него атлас.

— Пошел ты, — выплюнул Зейн, вздернув подбородок, словно он скорее умрет, чем произнесет обещанные слова.

Я видел, что он не собирался этого делать, его чертова гордость значит для него больше, чем его гребаная жизнь. Но он не стоит того, чтобы его убивать. Кастрировать? Быть может. Но убивать? Не стоит головной боли. Тем не менее, я не собирался уходить отсюда без извинений для Рокси.

— Скажи ей, что тебе жаль, — приказал я, мой голос стал хриплым от Принуждения.

Глаза Зейна расширились, когда его губы приоткрылись, и его язык был вынужден произнести слова, хотя он этого и не хотел.

— Прости, — выдохнул он, его глаза остекленели, будто он перенесся обратно в тот момент. Его руки слегка дрожали, когда он продолжал. — Очень, очень жаль, что так поступил. Я был слаб и труслив, мне до сих пор снятся кошмары о том, как я оставляю тебя там. Я был так напуган… — Слеза скатилась по его щеке, и я удивленно посмотрел на других Наследников, прежде чем выпустить его из-под своего контроля. Я заставил его только извиниться, а все остальное дерьмо было его. Может быть, в глубине души он не был полным придурком. Но в любом случае, он был гребаным трусом, который чуть не стал причиной ее смерти.

— Она никогда сюда не вернется, — сказала я, когда Калеб выключил запись. — Так что тебе лучше забыть о ней.

Зейн тупо уставился на меня, когда я отвернулся от него и небрежным движением пальцев отправил огонь от горящего байка на следующий в очереди. И к следующему. К тому времени, как мы вернулись на улицу, все они пылали, а раненые бандиты пытались отползти подальше от адского пламени.

Сет весело помахал им, когда мы уходили, и на мгновение поднял руку, прежде чем ухмыльнуться, снимая заклинание сокрытия, и его атлас внезапно появился в руках.

— Я использовал магию воздуха, чтобы подвесить его над махачем, — сказал он с дикой ухмылкой. — Я снял все на видео.

Мы все смеялись, когда он включил начало, и я некоторое время наблюдал, как мы вчетвером прорываемся сквозь гангстеров, как стая психов. Я ударил плечом о плечо Кэла, он обнял меня, а я ухмыльнулся ему. Я мог простить ему его вчерашнюю глупость за то, что он лично ударил Зейна. Он не хотел этого делать, и пока он с нынешнего момента держит свои клыки подальше от Рокси, у нас не будет проблем. Он обнял меня и вздохнул с облегчением, когда напряжение между нами растаяло, и я почувствовал, как часть боли в моем сердце тоже исчезла.

Я провел рукой по лицу, незаметно залечивая повреждения от ран и используя магию воды, смывая кровь с кожи.

Остальные сделали то же самое, Макс помог Сету и Кэлу с его водной магией, прежде чем Сет направил нас в другой боковой переулок.

— Хочешь сделать еще одну остановку, пока мы здесь? — соблазнительно спросил он.

— Куда? — спросил Калеб.

— Я подумал, что мы могли бы пойти в старую квартиру Вега и сфотографироваться там, чтобы подразнить их.

— Зачем? — нахмурившись, спросил Макс.

— Потому что я узнал адрес, когда искал дерьмо на придурков, которых мы только что избили, и думаю, что было бы стыдно не пойти посмотреть. Они переехали на другой конец города, предположительно, чтобы быть как можно дальше от этого неудачника. Ну же, разве вам не любопытно? — Он посмотрел на нас чертовыми щенячьими глазами, и мы все сдались.

Должен признать, мне очень интересно знать, где они жили до того, как ворвались в нашу жизнь и все изменили. Я никогда не проводил так много времени в Царстве смертных и уж точно не в таких местах, как это, поэтому мне естественно интересно узнать больше о месте, которое сформировало их в тех фейри, которыми они были сегодня. Всякий раз, когда я пытался представить их в детстве, просто ничего не понимал, и мне кажется, что я лучше пойму защитную реакцию Рокси, взглянув на их прошлую жизнь. Увидев больше, я смогу лучше понять ее.

Сет бросил на нас горсть звездной пыли, и через несколько мгновений мы оказались на затемненной лестничной площадке, которая, должно быть, была частью многоквартирного дома.

— Это все? — спросил Макс, сморщив нос от запаха сырости, который витал вокруг нас.

— Это тот адрес, который я узнал. В прошлый раз я подошел настолько близко, чтобы суметь найти его снова, поэтому не могу быть на сто процентов уверенным, пока не войдем. — Сет пожал плечами. — Их старая квартира находится на четвертом этаже. Орион запечатал ее, когда привел их в академию, на случай, если им понадобится вернуться за чем-нибудь, но, насколько я знаю, она осталась такой, какой они ее оставили в ту ночь, когда появились в нашей жизни.

Мое сердце забилось быстрее при одной мысли об этом. О том, чтобы взглянуть на ту девушку, которой была Рокси до того, как встретила меня. До того, как я подтолкнул и спровоцировал ее на то, чтобы она показала мне только свои когти и зубы.

Мы направились вверх по лестнице, и при звуке наших тяжелых шагов другие жители разворачиваличь и убегали, прячась в своих квартирах, надеясь избежать нашего внимания.

Сет наконец свернул и повел нас по коридору с липким ковром и разбитой лампой к двери в дальнем конце, на которой висела перевернутая семерка.

Я почувствовал знакомую энергию магии Лэнса, трепещущую на моей коже, когда отталкивающее заклинание побудило меня отвернуться и пойти отлить. Оно не было особенно сильным, так как должно было действовать только на смертных, поэтому я легко его разрушил. Макс взялся за ручку двери и отпер ее, направив немного магии воздуха внутрь механизма замка.

Дверь распахнулась, и Сет захихикал, как непослушный школьник, протискиваясь внутрь первым, а остальные последовали за ним.

Квартира состояла из одной комнаты, которая не могла быть больше сорока квадратных футов, с крошечной смежной ванной слева от нас.

У дальней стены под перекошенным окном, испещренным трещинами и пропускающим холодный воздух с улицы, стоял потрепанный двухместный диван.

Калеб зажег Свет Фейри, и комната осветилась, открыв взору отслаивающуюся зеленую краску, прилипшую к половине стен, и осыпающуюся каменную кладку на остальных.

Я сглотнул ком в горле, когда испачканные половицы заскрипели под моими ботинками.

— Это не может быть нужным местом, — пробормотал Макс, пересекая пространство и направляясь к крошечной кухоньке.

Я наблюдал, как он открыл несколько шкафов, не найдя в них ничего, кроме банки фасоли.

Сет хмуро оглядывал пустое пространство, словно ожидая найти что-то еще, спрятанное здесь, но было ясно, что тут ничего нет.

Слева от комнаты стоял единственный комод с частично сломанным ящиком, из которого торчало несколько предметов одежды.

— Я думаю, мы должны просто уйти, — сказал Калеб тихим голосом, нахмурив брови и неловко поерзав.

Я согласен с ним. Мы вторглись сюда своим присутствием. Это не какая-то шутка, это личное, взгляд на их жизнь до приезда в Солярию, которым они не захотели поделиться с нами. Лэнс рассказывал мне, что они живут в дерьмовой квартире в неблагополучном районе и с трудом сводят концы с концами, но мое воображение не могло представить такой уровень бедности. Я не мог этого понять, не мог понять, как дочери Дикого Короля оказались в такой дыре. Что бы с ними случилось, если бы Лэнс так и не появился?

— У них даже нет кровати, — хныкая, сказал Сет. — Как думаете, её кто-то забрал или…

— Я думаю, диван раскладывается, — пробормотал Макс. — И там есть одеяло, так что…

Я взглянул на потрепанное одеяло, и воспоминание о том, как я сжег одежду Рокси в ее первую ночь в академии, на мгновение захлестнуло меня. Она была в ярости, а я списал этот факт на то, что она стояла голой перед всеми нами. Но я вспомнил, как она что-то прорычала мне о деньгах, которые были у нее в кармане. В то время это не имело для меня никакого значения, деньги были для меня ничем, у меня их было больше, чем я мог когда-либо в них нуждаться или потратить, и я никогда по-настоящему не знал никого, кто не был бы в такой же ситуации.

Но когда я оглядел эту холодную, грязную комнату без еды в шкафах и с долбаным диваном вместо кровати, я понял, что именно я сделал с ней той ночью. Я не знал, где она взяла те деньги, но я мог это выяснить. Рокси уже показала мне, что она компетентная воровка и совершенно не извинялась за это. И теперь я знал почему. Вот как они выживали. А я смотрел на нее за это свысока. Хотя на самом деле я должен был видеть, какой сильной это сделало ее. Когда мне приходилось так бороться за свое выживание? Я ни разу в жизни не голодал.

Стыд пробежал по моему позвоночнику, и моя челюсть сжалась, когда мне открылись глубины моего собственного совершенно гребаного мудацкого поведения, и я был переполнен достаточным отвращением к себе, что язык покрылся желчью.

Мой взгляд упал на груду бумаг, брошенных на журнальном столике, и я поднял страницу, взглянув на фотографию, прикрепленную сверху. Близнецам, должно быть, было около семи лет, и, несмотря на их идентичную внешность, я все еще мог их различить. Рука Дарси была в гипсе, ее взгляд был мягким и полным надежды, в то время как Рокси держала ее за другую руку с вызывающим выражением в глазах и надутыми губами, что сулило неприятности. К фотографии прилагалось краткое описание присмотра за ними от одной из приемных семей, и краткая рекомендация выбрать более опытную семью, которая примет их в следующий раз из-за их сложных характеров.

Я точно знал, почему смертные сочли их трудными. Фейри созданы для того, чтобы раздвигать границы, бороться за то, что они хотят, и при любой возможности противостоять авторитетным фигурам в своем стремлении к власти. Близнецов передавали из дома в дом за то, что они фейри. В нашем мире их поведение было бы похвально, но здесь они подверглись наказанию и из-за этого потеряли свои шансы завести семью.

Я взглянул на остальные документы и понял, что это, должно быть, была информация, которую Лэнс собрал о них, прежде чем прийти за ними. Там были школьные отчеты, больничные записи, другие файлы социальных служб с подробным описанием семей, в которых они были. Даже несколько полицейских отчетов с фотографиями Тори Гомес и кратким описанием того, из-за чего ее задерживали, хотя, похоже, против нее никогда не выдвигалось никаких обвинений. Хотя я догадывался, что это был вопрос времени. И что бы тогда с ними случилось?

Я прикусил язык и сложил бумаги вместе, затолкав их в толстый конверт, чтобы я мог взять их с собой и вернуть Рокси. Я не знал, нужны ли они ей вообще, но оставлять их здесь казалось неправильным.

Калеб поймал мой взгляд и молча схватил сумку рядом с комодом и наполнил ее их одеждой. Когда он закончил, она все еще была жалко пуста, и здесь больше ничего не было.

— Пошлите домой, — тихо сказал Макс, и Сет захныкал, в последний раз оглядев пустую квартиру, прежде чем вытащить звездную пыль из кармана.

— Мы никому больше об этом не расскажем, — сказал я, когда мы все посмотрели друг на друга.

— Нет, — согласились они, и мгновение спустя нас подхватили звезды и перенесли обратно в академию.

Дарси

Две недели. Я пряталась, как кролик в норе, две чертовы недели. И я знала, что так больше продолжаться не может. Особенно, когда прошлой ночью получила электронное письмо от директора Нова, в котором говорилось, что она сочувствует моей ситуации, но мне нужно вернуться к занятиям и встретить жизнь как Фейри.

Мой атлас был возвращен на следующий день после суда, и больше не требовался в качестве улики. Я избегала Фейбука и Интернета, вместо этого часами корпела над книгами о Фениксах, которые дал мне Орион, стараясь не повредить страницы своими слезами. Это были не все слезы печали. Многие из них были слезами ярости. Смятения. Обиды. Как он мог так поступить со мной, с нами, с самим собой?

Невозможность задать ему эти вопросы доводила меня до безумия. Мне нужно было знать, что, черт возьми, творилось в его голове, когда он бросил всю свою жизнь. Он явно решил это во время суда. Он изменил свое заявление, чтобы выставить меня какой-то бедной студенткой, которую заставил полюбить его. Это было отвратительно. Возмутительно. Унизительно.

Но я не могла продолжать прятаться от всего мира. Мне пришлось смириться с этим. Тори была достаточно сильна, чтобы появиться в первый день семестра после того, как ее отметили Несчастной, и вот мой мир рухнул, и я развалилась вместе с ним. Так что пришло время мне оторваться от земли и взять пример с сестры.

Худшей частью всего этого было то, что ложь Ориона была настолько непоколебимой, что даже если бы я кричала и выкрикивала правду, все думали бы, что я до сих пор нахожусь под его Темным Принуждением, вынужденная верить в его вечную любовь. Еще одна волна ярости захлестнула меня, когда я вспомнила о словах, слетевшие с его губ. Но потом я представила его одного в тюрьме, и моя ярость уступила место боли. И не просто тюрьма, а тюрьма строгого режима для самых ужасных фейри, каких только можно себе представить. Тюрьма Даркмор.

Я стояла перед зеркалом в своей униформе, мои волосы свисали вокруг лица, на котором тонким слоем нанесён макияж, скрывающий бледность кожи, которая говорила о недостатке сна.

После суда я тысячу раз испытывала сильное искушение отдаться теням. Они всегда были там, извивались под моей кожей, как будто мое тело преследовали шепчущие призраки. Однако я так и не поддалась на их зов. Я знала, что в тот момент, как это сделаю, утону в них навсегда.

Я посмотрела на свои голубые волосы, и внутри у меня все сжалось, поскольку они напоминали мне о нем, и вышла из комнаты, закинув сумку на плечо и заперев дверь, а затем направилась на лестничную площадку. Группы студентов останавливались, завидев меня, дергали друг друга за рукава и перешептывались.

— Рада видеть тебя снова, Дарси, — окликнула меня девушка, с которой я никогда в жизни не разговаривала.

Я стиснула челюсти, ничего не говоря, пока спускалась по лестнице, и слова сочувствия проносились вокруг меня. Это намного хуже, чем когда меня называли шлюхой. Теперь они называли меня жертвой. Они считали, что Орион охотился на меня, как он какое-то чудовище.

Мое сердце гулко стучало, когда я дошла до Сферы, и, подняв подбородок, вошла внутрь. Джеральдина вскочила со своего места, ее рот открылся, как будто она собиралась произнести какую-то величественную речь, но я решительно покачала головой.

— Пожалуйста, не устраивай шоу, — умоляла я, приближаясь, и ее губы медленно сомкнулись, когда она опустилась на свое место, ее глаза наполнились слезами.

— Как хорошо, что ты вернулась, — выдохнула она, потянувшись через стол, беря меня за руку.

Я не позволила ей взять ее, мои брови сошлись на переносице, когда я схватила рогалик и начала намазывать его маслом, просто чтобы занять себя. Я не смогу его съесть. Я потеряла аппетит в тот день, когда Орион бросился в ад.

Я чувствовала на себе взгляды Диего и Софии, не говоря уже о всей Сфере, и была благодарна, когда внезапно появилась Тори в своем беговом костюме, опускаясь рядом со мной, ее присутствие придавало мне сил.

Мгновение спустя появился Дариус, поставив перед ней кофе с одной из шоколадных вафель, которые она любила, прежде чем уйти, не сказав ни слова.

Тори откашлялась, взяла свой кофе и сделала глоток, затем все снова посмотрели на меня с вопросом в глазах.

— Я скажу только один раз, — сказала я своим друзьям, переводя взгляд с одного на другого.

Тайлер наклонился ближе, пережевывая рогалик, внимая каждое мое слово.

— Орион не Принуждал меня, он солгал, — твердо сказала я.

— Я сказала им правду, — сказала Тори. — И каждый, кто говорит обратное, может пойти и сесть за другой стол, не так ли, Джеральдина?

— Верно, — подтвердила Джеральдина, гордо выпятив грудь. — Ни одна частица моего существа не усомнится в словах истинных королев. Если ты говоришь, что это так, значит, так оно и есть.

София твердо кивнула, и даже Диего, казалось, согласился, несмотря на то, я уверена, что ему было бы легко выступить против Ориона.

— И для твоего спокойствия я попрошу мою замечательную тетю Бренду присмотреть за ним. Она работает целительницей в Даркморе, и не сомневаюсь, что она с готовностью возьмется за дело и позаботится о нем, если у него появятся какие-нибудь ушибы или царапины.

— Ты очень любезна, спасибо, — сказала я, выдыхая воздух из легких. Я и не подозревала, как отчаянно нуждалась в том, чтобы мои друзья поддержали меня. Но теперь знаю, что они рядом, и чувствую себя так глупо, что долго держалась от них в стороне. Я видела в их глазах, как сильно они заботятся обо мне. — Я бы предпочла больше не говорить на эту тему, хорошо?

— Все это слышали? — Джеральдина обратилась ко всему столу. — Ни слова не должно быть произнесено о недавних событиях, с которыми столкнулась наша королева Дарси, или, клянусь светящейся обратной стороной луны, я покараю вас!

Все кивнули в знак согласия, и я одарила ее благодарной улыбкой. В рядах Ослов мне удалось пережить завтрак, не вступая в разговор ни с одним другим студентом Сферы, который смотрел в мою сторону. Но я видела, как люди бормотали, ухмылялись, хмурились, формировали свое мнение и распускали слухи. События суда распространились уже как лесной пожар. И мне пришлось смириться с тем, что большинство людей, вероятно, уже составили свое мнение обо мне и Орионе.

Когда я шла в Юпитер Холл, мое сердце замирало при мысли о посещении урока Кардинальной магии без Ориона, который его вёл, и решила, что хочу подготовиться к тому, о чем там говорят. Я знаю, что мне будет больно. Но если я проигнорирую это, то не смогу встретиться с ними лицом к лицу. Поэтому я достала свой атлас и набрала свое имя, желудок сжался в ком, когда я нажала на верхнюю статью, которая только что открылась — естественно, автор Гас Вулпекула.

— Дарси, не надо, — предупредила Тори, потянувшись за моим атласом, но я отступила от нее, когда мы вошли в Юпитер Холл.

— Я хочу посмотреть, — твердо сказала я, в моем тоне не было места для споров.

Она вздохнула, но больше не сделала ни одной попытки остановить меня.

Мой взгляд упал на фотографию Ориона в верхней части статьи, и мое сердце заколотилось о грудную клетку. Это был фоторобот, его глаза пустые, голова опущена, галстук, который он носил в суде, свободно болтался вокруг шеи. На черно-белом изображении тени были отброшены так, что из-за них он выглядел чудовищно, смертоносно. А название статьи вызвало у меня желание швырнуть свой атлас в ближайшую стену.

Профессор Академии Зодиака приговорен к 25 годам тюремного заключения в Даркморе за грязную охоту на принцессу Вега.

Поскольку жители Солярии затаили дыхание, ожидая результатов самого телевизионного судебного процесса за последние тридцать лет, Суд Солярии подтверждает, что Лэнс Орион, бывший преподаватель Кардинальной магии в Академии Зодиака и уважаемый тренер по питболу, использовал Темное Принуждение (форма манипулятивной черной магии), чтобы заставить Гвендалину (Дарси) Вега вступить в продолжительную сексуальную связь, которая началась всего через несколько недель после ее поступления в академию.

С ее и без того помутившимся разумом, похоже, Орион надругался над принцессой Солярии так, что можно описать произошедшее, как больной и извращенный план. Появились подробности о том, что он затащил ее в бассейн в первый раз, где и изнасиловал ее, создав в воде воздушный пузырь, сделав свой первый шаг. Без сомнения, история психического заболевания Гвендалины сделала ее еще более восприимчивой к его внушениям, и можно только пожалеть принцессу за то, через что Орион заставил ее пройти, постоянно путая ее мысли и воспоминания и заставляя ее поверить, что она хочет его ухаживаний.

С этим ужасным откровением растёт беспокойство, что ее разум, навсегда испорчен ее обидчиком, и можно только гадать, какой беспокойной женщиной она станет после окончания школы. Ходят слухи, что Институт психического здоровья фейри пытался вызвать ее на обследование. Но мисс Вега направила их к своему пресс-секретарю за комментариями, который, к несчастью для их усилий, оказался вороном.

Что касается Лэнса Ориона, его прошлое показывает разрушительный путь, по которому он шел много лет, став холодным к своей овдовевшей матери после того, как она потеряла мужа в результате магического несчастного случая, и когда ее дочь исчезла много лет спустя (новости о чудесном возрождении Клары Орион см. на странице четырнадцать). Стелла Орион прокомментировала ситуацию, как только было объявлено о тюремном заключении ее сына. «Я опечалена и глубоко уязвлена этой новостью. Мой сын уже много лет не был самим собой, и, к сожалению, я не понимала, насколько все стало плохо. Как любящая мать, я могла бы ему помочь справиться с любыми проблемами, с которыми он сталкивался. Я всегда прислушивалась к сыну, но, возможно, ему всегда чего-то не хватало».

Я выключила свой атлас, запихивая его обратно в сумку, когда руки сжались в кулаки.

— Это все чушь собачья, — пробормотала Тори, и я кивнула.

— Я знаю, но эту собачью чушь, проглотил весь мир, — прорычала я. — И он сделал это сам.

— Доброе утро, моя дорогая, — голос Вошера заставил вздрогнуть, и я отпрянула, когда он протянул руку, чтобы коснуться меня. Тори сказала мне, что он временно взял на себя наши занятия по Кардинальной Магии, и он был последним человеком в мире, которого я хотела бы сейчас видеть. — Рад видеть, что ты снова погрузилась в учебу. Но с моей стороны было бы ошибкой не предложить вам свои услуги. — Его загорелое лицо исказилось в сочувственной улыбке, когда он взглянул на Тори. — Вы обе, должно быть, чувствуете себя так, будто недавно вас протащили голыми через терновый куст. Так что если хотите, чтобы я выкачал эти темные эмоции, бурлящие внутри вас, то с большим удовольствием помогу вам.

— Я предпочту проглотить зубочистку целиком, но спасибо, — холодно сказала Тори и, хмыкнув, снова повернулась ко мне.

— Но ты, моя дорогая, ты, должно быть, так встревожена, не зная, что у тебя на уме. Я могу разобрать твои мысли, попытаться помочь тебе почувствовать, что было реальным, а что нет. Нам конечно придётся подробно обсудить каждый ваш контакт, когда он касался тебя, это будет очень полезно для твоей души.

— Я знаю, что у меня на уме, — твердо сказала я. — Орион солгал в суде.

Я знала, что говорить об этом бессмысленно. Никто мне не поверит. Но не сказать — равносильно предательству по отношению к самой себе. Я не могу позволить всему миру думать, что мне промыли мозги, хотя Орион не оставил выбора в этом вопросе. И я не собираюсь отказываться от попыток очистить его имя.

Я уже сто раз обсуждала с Тори, и мы решили, что пришло время сообщить всем, что Фениксы не могут быть подвергнуты Темному Принуждению. Что наши силы Ордена блокируют все виды агрессивной ментальной магии. Но мы не можем просто высказаться и позволить газетам отмахнуться от этого. Мы должны сделать все правильно. Поэтому Дариус работает над апелляцией со своими адвокатами, которая позволит нам доказать это перед судьей.

— Моя дорогая. — Вошер шагнул ближе, мускусный запах одеколона доносился до меня с участка его навощенной груди, которую я могла видеть между несколькими расстегнутыми пуговицами у его горла. — Первый шаг к исцелению — принятие того, что произошло. Профессор Орион казался прекрасным, хорошим человеком, но, к сожалению, бывает так, что у тех, кого мы не подозреваем, есть тёмное семя.

— Он не надругался надо мной, — огрызнулась я, мой голос повысился настолько, что весь класс повернулся ко мне лицом. — И единственный извращенец в этой школе — это вы.

Губы Вошера обиженно приоткрылись.

— Прошу прощения? Я понимаю, что вы сейчас испытываете бурю эмоций, но не обращайте свой гнев против меня, мисс Вега.

Я поджала губы, отказываясь извиняться. Почему я должна это делать? Он постоянно вторгался в личное пространство людей без их разрешения. Он был отвратителен, и тот факт, что весь мир Ориона называл мерзавцем, а не этого парня, было настоящей шуткой.

Вошер жалобно нахмурился, видимо, пропуская вперёд, когда он похлопал меня по плечу и отошел к передней части класса.

— Проходите, сегодня я передам вас вашему новому профессору. Она будет здесь с минуты на минуту.

Дверь открылась, и люди начали бормотать, направляясь внутрь. Мой взгляд остановился на Кайли, хихикающей с Джиллиан, и ярость обожгла мои внутренности, когда я увидела ее ухмыляющееся лицо и блеск, пляшущий в ее глазах. Она была чертовски довольна собой, раз отомстила мне. Отомстила за то, что я не совершала. Тварь.

Тори нахмурилась, подходя ближе ко мне.

— Хочешь, я уберу улыбку с ее самодовольного лица?

— Нет, — сказала я сквозь зубы. — Я хочу, чтобы ей было гораздо больнее.

— О, как грязно, Дарси, — сказал Тайлер, обнимая Софию за плечи, когда они последовали за нами внутрь. — Я здесь как раз ради этого. Главное не забудь предупредить меня, чтобы я держал камеру наготове, когда она падет.

— Я думаю, она заслуживает пребывания в аду за то, что сделала, — сказала София, оскалившись.

Они все так решительно настроены быть на моей стороне, что мое сердце растаяло. Они не сомневаются в моей истории. Они слепо верят. И я не знаю, как отблагодарить их за это.

— Звезды накажут ее, — прорычал Диего. — Значит в мире нет справедливости, если этого не произойдёт, чика. — Он положил руку мне на плечо, и я нахмурилась, глядя на него в замешательстве, мое сердце сжалось.

— Ты же ненавидел Ориона, — выдохнула я.

Он опустил мой взгляд.

— Я думаю, мы начали сходиться во мнениях. Да и Тори рассказала, что видела вас вместе, она знает правду. Для меня этого достаточно.

Я была невероятно благодарна ей, поэтому протянула руку и пожала ее, когда мы шли в очереди.

Мы направились в класс, и я заняла свое обычное место между Диего и сестрой, пока Вошер убирал в коробку вещи со стола. Стол Ориона. Вещи, которые он разложил в ящиках. И меня охватил ослепляющий страх — куда делись все его вещи?

Неужели его дом пуст? Его вещи выбросили или убрали куда-то на хранение? Мои мышцы напряглись при мысли о том, что его присутствие было так быстро и резко уничтожено в академии, ведь он посвятил этому месту так много своей жизни.

Я достала свой атлас и написала сообщение Дариусу с тревогой в груди.

Дарси:

Ты знаешь, что случилось с вещами Лэнса?

Дариус:

Они у меня на складе. Не волнуйся, я бы не позволил ни одному ублюдку трогать его вещи. Если есть что-то, что ты хочешь забрать, дай мне знать.

Облегчение наполнило меня, и я медленно выдохнула, отправляя еще один ответ.

Дарси:

Спасибо. Как продвигается апелляция?

Дариус:

Киплинги работают над документами. Я дам знать, когда получу их или если что-то потребуется.

P.S.

Рад видеть тебя снова. Не оставайся разрушаться в одиночестве. Я знаю, что у тебя есть сестра, но я всегда здесь, если хочешь поговорить о нем.

Тяжесть в моем сердце уменьшилась от его слов, и я предложила ему взамен то единственное, что могла.

Дарси:

Ты тоже, Дариус. Спасибо тебе за все, что делаешь для него.

— А, вот и она, — объявил Вошер, и я повернулась к двери, когда в комнату вошла женщина с волосами цвета воронова крыла до талии.

Она была красива, почти до тошноты красива. Как будто каждый дюйм ее кожи был отполирован и отшлифован, ее макияж невероятно безупречен. Будто на ней был фильтр из Фейчата, который заставляет ее сиять красотой. Ее миндалевидные глаза изящно подведены подводкой, а полные, пухлые губы были ярко-красными. Черное платье длиной до колен, которое она надела, облегало ее миниатюрную, но пышную фигуру, где грудь была выставлена напоказ без всякой скромности, а на шее висит кулон из аквамарина, который соответствует ее необычному цвету глаз.

— Класс, это профессор Хайспелл, — объявил Вошер. — Хотя профессор Орион преподавал твердой рукой, которой нам всем будет не хватать… — Он сделал паузу и вздохнул. — …Я не сомневаюсь, что ваш новый профессор позаботится о том, чтобы ваши потребности были удовлетворены должным образом, так ведь, Хани?

— Хани Хайспелл? Она что эскорт по найму? — фыркнул Тайлер, и Хайспелл шагнула к нему, запустив пальцы в его волосы, а затем дернула назад, отчего ему пришлось посмотреть на нее снизу вверх.

— Следи за своим языком, — промурлыкала она. — Или это может закончиться неприятностями. А я всегда нахожу наказание, соответствующее преступлению. — Она кокетливо хихикнула, затем прошествовала к столу, как пантера, безразлично помахав Вошеру рукой. — Ты можешь идти.

Он кивнул, очевидно, не поддавшись ее обаянию, несмотря на то, что он подглядывал за девяносто девятью процентами населения. Он не сводил глаз с ее лица, а не с явного декольте, натянуто улыбаясь, прежде чем направиться к двери.

Хайспелл прислонилась задницей к столу, вцепившись в него по обе стороны от бедер своими длинными наманикюренными ногтями. Ее глаза блуждали по классу, переходя от лица к лицу, как будто запечатлевая каждое из них в памяти. Когда она взглянула на меня и Тори, ее верхняя губа почти незаметно приподнялась.

— Я думаю, что мне следует упомянуть слона в комнате, — сказала она с нежной улыбкой. — Лэнс Орион, достойный гражданин общества фейри, с которым я имела удовольствие тренироваться во время получения степени преподавателя, был осужден за ужасное преступление. Преступление, которого он не совершал.

Мои губы приоткрылись, и я обменялась взглядом с Тори, задаваясь вопросом, найду ли союзника в лице этой женщины.

— После посещения его в тюрьме Даркмор я узнала истинную историю того, что с ним случилось. — Ее глаза остановились на мне, и в них не было никакого сочувствия. — Им манипулировала девушка королевской крови, девушка, которая пришла в этот мир вместе со своей сестрой, лгала и обманывала, чтобы ее кандидатуру рассматривали на трон.

— Лгунья, — огрызнулась я, и она едва махнула пальцами в мою сторону, и застывшая полоса льда сковала мои губы, когда она перевела взгляд с меня на Тори, которая выглядела готовой разорвать лицо этой сучке. И я ставила на нее.

Я подняла пальцы ко рту, поднося тепло к кончикам пальцев, чтобы растопить лед, но магия была безумно сильной. Мне отчаянно хотелось разоблачить ее как лгунью. Эта женщина не посещала Ориона, и он не говорил ей ничего подобного.

Сердце больно билось о грудную клетку, а ярость бурлила в моем теле.

— Бедный Лэнс думал, что Дарси Вега действительно любит его, но она манипулировала им, отдалась ему телом, а когда он выступил в суде, то пожертвовал собой ради нее, как она всегда и планировала.

— Закрой рот, — рявкнула Тори, и взгляд Хайспелл упал на нее.

— И вы не исключение, не так ли, мисс Вега? — мрачно спросила она. — Манипулировали Наследником, заставили влюбиться в вас, и все ради того, чтобы бросить его, когда звезды призвали вас обоих. Я не понимаю, как они это делают, но девушки владеют какой-то темной магией над могущественными мужчинами, и я буду очень внимательно наблюдать за вами обеими, чтобы выяснить, как именно.

Мне наконец удалось растопить лед, замёрзший на моих губах, как раз в тот момент, когда голос Кайли разнесся по комнате.

— Я так рада, что кто-то наконец видит это, профессор Хайспелл. Я пытаюсь разоблачить их с тех пор, как они появились у нас, — беззаботно сказала она.

— Как тебя зовут? — спросил Хайспелл.

— Кайли Мейджор, — весело ответила она.

— Ну, вы, видимо, очень талантливая фейри, раз достигли этого, мисс Мейджор, но согласно заметкам профессора Ориона, вы отстающая ученица. — Хайспелл невинно пожала плечами, и я практически почувствовала жар, исходящий от покрасневших щек Кайли позади меня. Очевидно, наш новый учитель не стремится с кем-либо дружиться. Даже с теми, кто лижет задницы.

Она двинулась вперед и села на стол Тайлера, скрестив ноги, так что ее юбка задралась, открывая длинные бронзовые ноги. Она махнула рукой на доску, и на ней появился вопрос.

В чем разница между Орденами Мутан и Дивизус?

— Сегодня у вас контрольная работа по всему, что узнали с начала семестра, и я выставлю вам всем оценки в конце урока. Достаньте свои блокноты и приготовьтесь отвечать на каждый вопрос. — Она наклонилась, чтобы заговорить с Тайлером, ее сиськи полностью коснулись его лица. — Будь хорошим мальчиком и нарисуй карту класса с именами. Ты можешь пропустить первые несколько вопросов. — Она подмигнула ему, а затем соскользнула с его стола, как кошка, и снова пробралась в переднюю часть класса. — Начинайте, — скомандовала она.

Я стиснула зубы, обдумывая вопросы и пытаясь унять дрожь в руках от гнева. Эта женщина была мерзкой. Я знала ее всего пять секунд, но лучше предпочту Вошера в любой момент.

Атлас Тори зажужжал, и она незаметно стащила его со стола, положив себе на колени, пока просматривала полученное сообщение.

— О боже, — выдохнула она, затем передала мне свой атлас.

Я посмотрела видео, присланное Дариусом, на котором ее бывший парень, Зейн, извиняется перед Тори, а его лицо все в крови и в синяках. Я на мгновение забыла о ведьме в комнате, когда мое сердце воспрянуло, увидев, что этот ублюдок явно получил именно то, что заслужил. Я передала атлас Тори обратно, обнаружив, что в ее глазах мерцает что-то сильно похожее на любовь. Поверить не могу, что она так расстроилась из-за того, что Дариус разбил лицо ее бывшему. Но это заставило меня полюбить его еще больше, и на моих губах заиграла ухмылка, на которую она ответила улыбкой, но тут же спрятала ее обратно.

— На самом деле мне не нужно, чтобы он сражался в моих битвах, — фыркнула она, и я закатила глаза.

— Вега! — рявкнула Хайспелл и направилась к нам, ее глаза превратились в змеиные щелочки. — Что, по-вашему, вы делаете? — Никто из нас не ответил, и она зашипела сквозь зубы, протягивая руку Тори. — Дай это сюда. Сейчас же.

Тори неохотно передала свой атлас, нахмурившись, а Хайспелл на мгновение уставилась на видео на экране, после чего вернулась к своему столу и положила его туда. Она достала свой собственный атлас из своей блестящей сумочки с леопардовым принтом и вернулась, вставая перед нами и держа его так, будто собралась заснять нас.

— Вы обе встаньте на свои столы, — приказала она, и я проглотила жжение в горле, когда подчинилась, поднялась и встала на него рядом с Тори.

— Посмотрите видео в моем классе, и у вас будет видео, сделанное о вас в классе, — сказала Хайспелл со злобной улыбкой. — Ты выглядишь сильным мужчиной. — Она указала на Диего и поманила его к себе. — Иди сюда и запиши его для меня. — Очевидно, Хайспелл была не против подружиться с парнями этого класса.

Диего нахмурился, когда встал, подошел и забрал у нее атлас, и бросил на нас извиняющийся взгляд, направляя на нас камеру.

Хайспелл снова посмотрела на нас с тем змеиным выражением, и в глубине души я поняла, что она Медуза. Вокруг нее была та же аура, что и у Кайли, опасный блеск голодного питона в глазах.

— Поскольку вы так упорно пытаетесь сорвать мой тест, у вас будут дополнительные вопросы. Ответите на них неправильно и будете наказаны. Если будете сопротивляться наказанию, то будете сидеть со мной до конца семестра. И поверьте мне, это гораздо неприятнее, чем ожидать наказания здесь, как Фейри, — сказала Хайспелл, перекидывая прядь длинных вороных волос через плечо и поднимая руки. Мое сердце забилось в диком ритме, когда в ее ладонях замерцала магия. — Как вымерший Орден Офиотавра восполнял свою магическую силу?

Я взглянула на Тори, не имея ни малейшего понятия. Нас никогда этому не учили, да и с чего бы?

Мы в унисон пожали плечами, а она щелкнула пальцами, и крошечные осколки льда полетели в мою правую щеку. Я ахнула, когда они порезали кожу, и кровь согрела мое лицо. Я взглянул на Тори, обнаружив, что ее щека тоже рассечена, и ярость пронеслась по моим венам, как адское пламя. Было так трудно не сопротивляться. Я хотела уничтожить ее за это. Но один-единственный взгляд на сестру подтвердил, что оно не стоит дополнительных часов заключения с этой коровой.

Я с отвращением повернулась к Хайспелл, ожидая ее следующего вопроса, отказываясь доставлять ей удовольствие и жаловаться на наказание.

Ее глаза заблестели, когда она продолжила.

— Какое заклинание вы бы использовали, чтобы запустить в бутылку светящегося червя Китендиума?

Я прикусила язык, глядя на нее терпеливым взглядом. Она хотела, чтобы мы были окровавлены на камеру для ее собственного удовольствия. На все эти вопросы невозможно ответить. Поэтому я спокойно смотрела на нее и ждала, когда она щелкнет пальцами.

Второй удар полоснул по голой коже между носками туфель и подолом юбки. Я протянула руку и взяла сестру за руку, мы вызывающе смотрели на нее, не обращая внимания на камеру, которая дрожала в руках Диего.

Игра продолжалась до тех пор, пока наша форма не была разорвана а кровь сочилась сквозь порезы. Кровь текла по пальцам, когда она, наконец, позволила нам сесть обратно, выхватив атлас у Диего и что-то написав в нем.

— Может быть, комментарии моего поста от ваших друзей в Фейбуке напомнят вам, что нельзя нарушать дисциплину в моем классе. — Она издала легкий смешок, затем вернулась в переднюю часть класса, убирая атлас обратно в сумку.

Мой пульс стучит в ушах, челюсть сжата, а жар проникает в каждую частичку меня. Ощущение, будто мир отвернулся от нас, забирая все хорошее, превращая в пыль. И я решила, что ненавижу звезды так же сильно, как и ненавижу профессора Хайспелл.

В тот момент, когда закончился урок и нас с сестрой объявили в самом низу рейтинга класса, несмотря на то, что мы получили лучшие баллы, я была вне себя от ярости. Она обвинила нас в списывании и разорвала наши бумаги, сказав, что мы можем пройти свой путь вверх по рангу честно или не пройти его вовсе.

Я отошла от Тори и друзей, извиняясь, после чего направилась через кампус в сторону Башни Эир. Порезы на коже все еще болят, а кровь окрасила белую рубашку в красный цвет. У меня есть свободное время до обеда, и я не хочу находиться рядом с кем-либо на протяжении следующих двух часов. С меня достаточно. Из-за дерьма Хайспелл мой гнев снова вышел на поверхность, и я не могу его вынести. Меня замутило, когда я стала разваливаться на части.

Не здесь. Не на глазах у всех.

Вскоре я вбежала в Башню и мчалась наверх, когда эмоции поглотили меня, а тени начали нашептывать, обещая заглушить их все, если я поддамся им.

Я пыталась подавить тени, но мне нужно освобождение, и поэтому рванула мимо коридора, ведущего в мою комнату, вместо этого продолжила подниматься и подниматься, пока не добралась до лестницы, выходящей на крышу. Я подбежала к двери, широко распахнула ее, и ветер закружился вокруг меня, а в ушах застонал звук огромной турбины на крыше здания.

Я пинком захлопнула дверь и закричала в небо, одновременно поднимая руки и выпуская поток магии. Ураган воздуха хлынул из моего тела в диком и хаотичном шторме. Я ухватилась за него и закрутила воздух вокруг башни, превратив его в огромный столб грозовых туч, который становился все больше и больше, поднимаясь к небу и окутывая все тьмой.

Турбина вращалась быстрее в бушующем торнадо, который закручивался по краям башни, а ветер развевал мои волосы в водовороте.

Слезы текли по моим щекам, когда я выпустила все наружу. Всю боль, обиду, предательство.

Как ты мог так поступить? Как ты мог нарушить все обещания, которые мы когда-либо давали друг другу? Как ты мог бросить все это и даже не попрощаться?

Я жаждала ответов, сгорала от желания получить их. Мне нужно пойти к нему, но как я могу это сделать?

— Дарси! — чей-то голос заставил мое сердце подпрыгнуть, и я повернулась, уронив руки, так как буря продолжалась и становилась все темнее.

Сет стоял у двери, когда она закрылась за ним, его лицо исказилось от беспокойства.

— Не смотри на меня так, — огрызнулась я. — Ты не имеешь на это права.

— Пошли внутрь, — подбодрил он. — Мы можем поговорить.

— Я не хочу с тобой разговаривать, — прорычала я. — Оставь меня в покое.

Его руки безвольно упали по бокам, и он покачал головой, пока его волосы развевались во время бури.

— Я не могу этого сделать.

— Почему? — потребовала я, мое сердце разрывалось на части. Последний человек, которого я хотела бы видеть в таком состоянии, был он. — Чего ты хочешь от меня? Разве моей боли недостаточно? Или ты еще не до конца наказал меня?

Мое тело содрогнулось, когда он сделал шаг ближе, его глаза сверкнули болью.

— Я никогда не хотел этого, — искренне сказал он, качая головой.

— Пошел ты! — закричала я, заставляя свои легкие болеть. — Ты шантажировал меня и Лэнса. Так что убирайся с моих глаз, или я обрушу всю эту бурю на твою голову.

Сет подошел ближе, и я угрожающе подняла руки. Он тяжело сглотнул, его взгляд переместился на кровь на моей щеке и покрасневшие порезы на моем теле.

— Я знаю, что сделал. Я не отрицаю этого.

— Так оставь меня в покое, Сет, — прорычала я. — Неужели тебе ещё нужно насладиться моими страданиями?

— Нет… Я… — Его челюсть напряглась, когда он провел рукой по своим непослушным волосам. — Я тоже через это прошел, ясно?

— И что это значит? — шипела я, когда он сделал еще один шаг ближе, и магия покалывала в моих ладонях, готовая разорвать его на части, если он подойдет слишком близко.

Казалось, он с чем-то боролся, открывая и закрывая рот, затем его глаза снова встретились с моими, и он тяжело вздохнул.

— Вот правда. — Его плечи опустились, и он вдруг стал выглядеть сломленным, его голова опустилась, и стыд окрасил его угловатые черты. — С того момента, как ты вошла в эту школу, я был готов сражаться с тобой. Ты была моим противником, но я не ожидал… Я не ожидал, что ты мне понравишься. С каждым разом все больше и больше уважал тебя, когда ты поднималась вновь. Я ненавидел то, что не мог ненавидеть тебя. И это было нечто большее… — Он отвернулся от меня, как будто ему было невыносимо произносить свои следующие слова.

— Что? — настаивала я, внезапно не в силах отвести взгляд, почему-то уверенная, что мне нужно услышать то, что он скрывает.

— Я завидовал тебе, Дарси. Тебе и твоей сестре, — выдавил он. — Ты выросла вдали от всего этого… этого гребаного давления, — он выплюнул последнее слово. — Вы обе избежали груза, который давил на меня всю мою жизнь, а потом вошли в наш мир и получили все, за что я страдал. Вы даже не представляете, каково это, когда за каждым твоим шагом наблюдают, записывают, осуждают. И не только пресса, но и семья. Мои братья и сестры любят меня, но они постоянно выискивают слабые места, ждут, когда я оступлюсь, чтобы заполучить мое место Альфы и забрать корону. Такова наша природа. Но ты… ты больше всех была такой чертовски невинной. Такой хорошей. Незатронутой миром, потому что никогда не приходилось проливать кровь ради славы, как мне.

— Мне было нелегко в мире смертных, — сказала я, не веря своим ушам. — И я никогда не просила об этом.

— Теперь я понимаю, честно… понимаю. Но тогда, каждый раз, когда я смотрел на тебя, хотел узнать, что значит расти, будучи не испорченным, и каждый раз, когда причинял тебе боль, я хотел увидеть в тебе тьму, доказывая себе, что никто не может быть настолько добродетельным. Но после всего, что я сделал, в твоем сердце все равно не было тьмы. Ты никогда не становилась такой, как я, даже когда мир пытался раздавить тебя. — У него перехватило горло, когда он открыл мне свою правду, а я не знала, что сказать, и он продолжил. — Я никогда не понимал, чего хотел от тебя, все, что знаю — ты овладела мной, ты свела меня с ума. Какое-то время я думал, что ты мне ровня, и поэтому был одержим тобой. Возможно, мои инстинкты подталкивали меня к тому, чтобы сделать тебя своей парой. Но потом…

— Что потом? — выдохнула я, внезапно почувствовав необходимость выслушать до конца. Самые глубины его откровенности.

— Потом я узнал о тебе и Орионе, и просто… сорвался. — Он смерил меня мрачным взглядом, который смотрел прямо в душу. — Я думал, он развратил тебя. Он из всех людей. Мудак-профессор, который решил, что страстно ненавидит меня с тех пор, как ты появилась. Он был тем, кто сделал тебя плохой. Не я. И я презирал это. Я не мог это проглотить. Поэтому и я наказывал тебя. Я хотел отомстить за все страдания, которым подвергся из-за тебя. Все ночи задавался вопросом, что же заставляло меня тихо сходить по тебе с ума. Зависть, ненависть, любовь? Я не знал, какая из этих эмоций была решающей, либо они все сыграли в этом какую-то роль. — Он снова шагнул вперед, так что между нами оставался всего метр. — Но через некоторое время я увидел, как Орион жаждал тебя. Он не сделал тебя плохой, это ты сделала его хорошим. И я понял, что это не просто интрижка. То, как вы двое смотрели друг на друга, словно… Словно неразрывная нить связывает вас вместе. И никто не может ничего сказать или сделать, чтобы что-то изменить. И уж точно не я. И вот тогда понял, что натворил. Как я пытался разорвать тебя на части, пытался представить, что где-то в глубине души ты такая же плохая, как я, хотя, на самом деле, это я игнорировал тот факт, что стал тем монстром, которого так старался найти в тебе.

Его слова повисли в воздухе, целуя мою кожу, умоляя впустить их. Но принять их означает понять, почему он это сделал. А я не хотела этого делать. Я не хотела быть хорошей девочкой, какой он меня изобразил. Я хотела доказать, что я плохая. Девочка, которая может сбросить его с этой башни за то, что он причинил мне боль. Но вместо этого стояла там, потерянная и разбитая до глубины души.

Глаза Сета впились в меня.

— Я не думаю, что когда-нибудь смогу простить себя за то, что сделал с тобой, и я бы никогда не попросил у тебя прощения, потому что не заслуживаю ни капли этого. Но как бы там ни было, мне чертовски жаль, Дарси.

Ветер ревел у меня в ушах, и новые слезы текли по моим щекам, становясь ледяными, как только встречались с воздухом. Я никогда не хотела извинений от Сета. Я такого не ожидала, не говоря уже о том, чтобы поверить в слова, которые он имел в виду. Но теперь, когда они сорвались с его языка, я поняла, как отчаянно нуждалась в его извинениях. Сколько ярости и боли я хранила в своем сердце из-за него. Я знала, что они не могут исправить то ужасное, что он сделал со мной. Но я наконец-то увидела раскаяние в его глазах. Я видела, как обиженный мальчик превращается в раскаявшегося мужчину прямо у меня на глазах.

Сет двинулся вперед, сокращая расстояние между нами и захватывая мой подбородок между большим и указательным пальцами, наклоняя мою голову, чтобы я посмотрела на него.

— Есть еще одна вещь, которую я должен был понять. Ты никогда не смогла бы стать моей парой, Дарси Вега. Потому что мы не равны. Ты намного лучше меня во всех мыслимых отношениях.

Я не знала, упала ли я в его объятия, или он обхватил меня в тот момент, но внезапно Сет прижал меня к своей груди, и я почувствовала, что он единственная прочная вещь в этой буре, которая удерживает мои ноги на земле. Он один из немногих людей, которые стали свидетелями правды обо мне и Орионе. Он видел нас воочию, и то, что признал наши отношения, бесспорно, успокоило часть моей изломанной, страдающей души.

— Почему он так поступил? — спросила я его, впитывая тепло его тела, в то время как ветер заморозил меня до глубины души.

— Разве это не очевидно? — вздохнул он, положив подбородок мне на голову. — Он защищал тебя, детка. Взяв на себя всю ответственность за это преступление, он гарантировал, что твое имя не будет запачкано прессой. Ты не потеряешь поддержку короны. Наоборот, завоюешь больше симпатий.

Рваный всхлип вырвался у меня, когда я поняла, что он, возможно, прав, и вцепилась руками в его рубашку сзади, уткнувшись лицом в грудь. Он провел пальцами по моей шее, и исцеляющая магия прошлась по моей коже, находя каждый жгучий порез, нанесённый мне Хайспелл, и затягивая их.

— Новая профессорша покойница, если думает, что ей это сойдет с рук, — прорычал Сет, его голос наполнился яростной защитой, а руки сжались вокруг меня.

Мне должно казаться неправильным принимать утешения от него, но это было ужасно пугающе правильно. Как будто теперь он будет прикрывать меня во всем. Но это не может быть правдой. В этом нет никакого смысла. Мы все еще по разные стороны войны. Но я догадывалась, что война никогда не начнется, если Лайонел захватит трон. Сейчас он враг для всех нас. Что в настоящее время делает нас союзниками.

— Нам нужно разобраться с Кайли, — тихо сказал он, когда шторм вокруг нас начал стихать. — Эта девчонка слишком многое возомнила о себе.

Я отстранилась, сглатывая последние слезы.

— Кайли Мейджор — моя.

Он прижал язык к щеке, и в его глазах появилась опасная тень.

— Ты же не откажешь мне в удовольствии стать частью этого шоу, правда, детка? У меня есть парочка ласковых слов, которые я сгораю от желания сказать ей в последние недели. Но подумал, что ты захочешь быть первой, поэтому и воздержался.

Я кивнула, находя странным быть с ним в одной команде. Он поднял руку, сверяя время на блестящих часах на запястье.

— Сейчас время обеда. Она должна быть в Сфере.

— Тогда пошли. — Я прошла мимо него и почувствовала, что он следует за мной, направляясь к лестнице, и последние остатки шторма улетучились позади меня. Мое сердце превратилось в камень, когда я спешила вниз по лестнице, а Сет Капелла шел рядом со мной, как рыщущий зверь в поисках жертвы.

Когда мы вместе вошли в Сферу, все взгляды обратились в нашу сторону, Джеральдина встала с разинутым ртом, и бутерброд выпал у нее из рук.

Я проигнорировала взгляды, выискивая Кайли и замечая ее с Джиллиан, Маргерет, Милдред и кучей других безмозглых Лошадей. Я направилась прямиком к ней, когда адреналин плавно прокатился по моим конечностям вместе с волной магии. Тори встала, идя рядом со мной, без слов поняв, куда я направляюсь, и вдруг Дариус, Калеб и Макс тоже материализовались рядом, словно их магнитом притянуло к Сету.

Маргарет потрепала Кайли по плечу, указывая на нас, когда мы подошли, и ее лицо побледнело, переводя взгляд с Наследников на меня и мою сестру.

— Вставай, — потребовала я от Кайли, когда мы столпились вокруг их стола, и ее глаза расширились, когда она поднялась на ноги передо мной, глядя на Сета.

— Сэти, что происходит? — невинно спросила она. — Что ты делаешь рядом с Вега?

За последние две недели я придумала множество ужасных способов уничтожить Кайли. И теперь, стоя прямо перед ней, я точно знаю, что хочу сделать. Я не буду опускаться до ее стандартов, унижать, высмеивать, причинять ей боль. Во всяком случае, не так, как она ожидает.

Я схватила ее за рубашку, притягивая нос к носу со мной, и она закричала, ее волосы превратились в ядовитых змей, которые бросились к моему лицу. Но я была готова, создала воздушный щит возле кожи, так что их клыки врезались в него, не в силах добраться до меня, а цвет ее лица сменился на зелёный, и глаза превратились в щелочки.

— Отвали от меня! — закричала она, толкая в мои плечи поток магии воздуха, но я направила воздух себе в спину, удерживаясь на месте.

— Ты стоила мне любви всей моей жизни, — сказала я спокойным, но опасным голосом. — Он в тюрьме, потому что тебе не терпелось уничтожить меня, как только представилась возможность. И все из-за Волка, которого я никогда не трогала. Ты понимаешь, что это значит для теня?

— Я твой враг? — с горечью спросила она, снова глядя на Сета, ожидая, что он заступиться за нее.

— Нет, теперь ты никто, — прорычала я. — Всего лишь никчемный кусок дерьма, который я больше не признаю существующим.

— Почему ты стоишь рядом с этим уличным мусором, а не со мной, малыш Сэти? — спросила Кайли, ее нижняя губа предательски дрогнула.

— Я не твой малыш, — холодно сказал Сет. — И уже долгое время не являюсь таковым. Даже когда был с тобой, я не был только твоим. И никогда не был твоим. Я ясно дал понять, что трахаюсь с кем попало. Я не останавлюсь на конкретном человеке, пока не найду свою пару. Но ты продолжала отрицать это, пока я не перестал тебя поправлять.

— Я твоя пара, ты просто этого не понял, — настаивала она, вызывающе надув губы.

Сет с рычанием шагнул ближе.

— Я Наследник трона Солярии. В твоих венах недостаточно магии, даже чтобы заправить автобус. Как ты могла подумать, что мы станем парой? Ты низкорожденная, невоспитанная, низкопробная змея.

У нее отвисла челюсть, и хотя в прошлом я жалела ее за то, что Сет разбил ей сердце, но теперь перестала жалеть. Она в мгновение ока разрушила жизнь Ориона. И я хочу уничтожить её ответ.

— Это неправда! — взвизгнула она, все еще отрицая, и на данный момент это было просто неловко.

— Правда, — угрожающе прорычал Сет. — Ты была просто удобной подстилкой, когда моей стаи не было рядом. И я чертовски устал от твоей одержимости мной.

Наконец она замолчала, ее глаза обратились ко мне, полные вины, как будто я каким-то образом вызвала неприязнь Сета к ней. Но она справилась с этим сама.

На периферии моего зрения Тори наседала на Маргерет, и можно сказать, что это закончиться дракой, но это не то, чего я хочу. Я хочу лишить Кайли того, что ценит превыше всего. Ее гордость, уважение, которое получает от своих маленьких друзей, от круга безопасности, которым она себя окружила.

— Кайли Мейджор теперь невидимка для всех тех, кто поддерживает меня и мою сестру! — Я обратилась в комнату, и Сет щелкнул пальцами, чтобы мой голос усилился в десять раз.

Я поймала взгляд Дариуса, и он кивнул с темным блеском во взгляде, прежде чем я продолжила.

— Вы не видите ее, не слышите ее и даже не чувствуете ее тошнотворно сладкие духи, которыми она пользуется, скрывающие исходящий запах зла, — я говорила четко, мой голос звенел по всей Сфере, а Тори испустила легкий смешок триумфа.

— Это касается и тех, кто поддерживает Наследников, — внезапно прорычал Сет, и я посмотрела на него с улыбкой, исказившей уголки моих губ. Она была темной и дикой, и вкус ее был новым на моих губах. Но мне было приятно наконец-то использовать нашу власть на том, кто ее заслужил. Я думал обо всех тех случаях, когда она проклинала меня, смеялась надо мной, и когда она плевала в меня. Она думала, что я ниже ее, но ее ждет жесткое пробуждение, ведь в ближайшие пять секунд она окажется в самом низу пищевой цепочки.

— Если кого-нибудь увидят с ней, с ним поступят так же. Официально она- никто, — взял на себя ответственность Дариус, в его глазах горел голодный огонек мести.

Челюсть Кайли отвисла, будто я ударила ее, но это намного слаще, чем если бы я это сделала. Ее друзья начали пятиться от нее, а Милдред решительно направилась в другой конец комнаты, расправив плечи и высоко подняв голову. Маргарет долго смотрела на Тори, потом на меня, после на Наследников, склонила голову и убежала вместе с остальными друзьями.

Кайли осталась одна, перекинувшись из своей формы Ордена, ее начало трясти.

Наследники отвернулись от нее, и мы последовали их примеру.

— Подождите! — закричала она с отчаянием в голосе, но я ее не слушала. Никто не слушал. Ей предстоит страдать в одиночестве и расплачиваться за то, что сделала. Невидимая, игнорируемая, никто.

Тори

Дворец Душ ощущался как дом, и это было настолько нереально, что я даже не знала, как быть.

Весенние каникулы были похожи на мечту о побеге из реальности, где мы с Дарси оставили багаж наших отношений у входной двери и приложили чертовски много усилий, оставляя его там. В основном.

Возможно, я немного переписывалась с Дариусом по вечерам, а может, и нет. Или очень много. После просмотра видео того, что он сделал с Зейном, я сначала обрадовалась, потом разозлилась, а после не знала, как к этому относиться. Я не хотела, чтобы он бросался в бой и сражался за меня, ведь Зейн был тем, кого я явно оставила в прошлом по чертовски веской причине. Но потом, после нескольких дней переживаний из-за дерьмовых манер мачо Дракона, я пересмотрела видео, увидела настоящее раскаяние в глазах Зейна и почувствовала себя… хорошо. Даже отомщенной.

Этот мудак прислал мне бесчисленное количество сообщений после того, как я выписалась из больницы. Ни разу не спросив, все ли со мной в порядке, но требуя, чтобы я вернулась к нему, спрашивая, в чем моя проблема и даже ругая меня за несчастный случай и пытаясь обвинить в ссоре, которая ее вызвала. Видимо, я должна была понять, что в том, что он дал другой девушке отсосать член, нет ничего особенного, он же не целовал ее и не трахал, и все время думал обо мне. Ебанутый. Честно говоря, я не знала, что я в нем нашла.

Ладно, это была ложь. Я видела в нем свободу. Ему был двадцать один год, он основал собственную банду, пользовался уважением на улицах и всегда носил пачку наличных в заднем кармане. Я по глупости думала, что такой парень, как он, сможет позаботиться обо мне и Дарси, дать нам место, которое мы смогли бы назвать домом. Это было до того, как я положилась на кого-то другого заботиться обо мне, это был не самый умный поступок, но после этого поклялась никогда больше так не делать.

А это горячо. Не сам Дариус Акрукс. А моя слабость к опасности и тьме, и если обернуть эту комбинацию ещё и в груду мышц, то, по сути, получите криптонит для Тори. Чертовы горячие придурки, я всегда знала, что они меня погубят.

В любом случае, я давно ушла от Зейна-ублюдка-который-оставил-меня-умирать-и-у-которого-был-только-член-среднего-размера-которым-он-не-знал-как-пользоваться Бакстера. Даже когда мне снились кошмары о том, как я тону в той машине, на самом деле он в них не фигурировал. Мне снились ловушка и одиночество, а не на то, что он оставил меня. Поэтому у меня не было каких-либо грандиозных планов мести ему. Он ведь не был моей целью, ни в каком виде, ни в какой форме. Но видеть, как его опустили так низко и заставили признать, что ему на самом деле не насрать на то, что он кинул меня, довольно приятно. И мысль о том, что Дариус выбил из него все дерьмо ради меня, была довольно возбуждающей. Но я никогда не признаюсь в этом.

Итак, после недели, в течение которой Дариус относился ко мне как к принцессе, которой нужно защищать свою честь, я оглядела однажды вечером свой огромный дворец, и призналась себе, что часть про принцессу, по крайней мере, не совсем неправда, поэтому решила ответить на одно из сообщений, которые он мне прислал. Это было одно-единственное слово. «Спасибо». И с тех пор это слово будто открыло шлюзы для тысячи сообщений.

Теперь я знала чертовски много о том, каково это — расти в доме с тираном, и он даже рассказал о некоторых самых мрачных вещах, через которые Лайонел заставил его пройти. Я знала подробности его любимой команды по питболу, как будто мне было интересно, бесчисленные забавные истории о том, чем он и другие Наследники занимались на протяжении многих лет, и всё в том же духе. Я рассказала ему истории о дерьмовых приемных семьях, о кражах байков, о любви, которая была у нас с Дарси, но отказывалась говорить ему о том, сколько у меня было бывших парней. Потому что ему нет нужды выслеживать их всех. Например, моего парня из пятого класса Джонни Бриггса нельзя было винить в том, что он бросил меня — в конце концов, это я показала свои трусики его лучшему другу за горкой. Он не заслуживал, чтобы пришёл Дракон, пока он спит.

Я не позволяла себе думать о реальности моих отношений с Дариусом, пока мы переписывались. Например, о том, что эти странные новые отношения, которые зарождались между нами, не могли привести к чему-то большему. Я не хотела зацикливаться на том, что не могу получить его или даже признаться себе, что хочу его. Его сообщения заставляли меня улыбаться. И, на данный момент, этого достаточно.

Дарси, похоже, смирилась с разлукой с Лэнсом. По крайней мере, в какой-то мере. Она все еще была опустошена и убита горем, но ей также удавалось отгородиться и вытеснить его из головы, насколько возможно в течение дня. Она призналась мне, что все еще плачет по ночам. Но больше не хотела, чтобы я делила с ней постель. Она хотела научиться жить с этой болью самостоятельно, потому что существует ужасающий шанс, что это действительно будет продолжаться годами.

Каждый день мы выбирали новую часть дворца для исследования, и теперь я почти не терялась в широких и сводчатых коридорах. Мы решили оставить покои королевы в качестве нашей основной резиденции на время пребывания здесь, и мне не хотелось признавать это вслух, но было что-то успокаивающее в том, чтобы находиться в комнатах, которые принадлежали нашей матери.

Мы начинали все больше и больше узнавать о наших биологических родителях и даже столкнулись с тем, что прочитали несколько статей о причинах, по которым Дикий Король заработал свою репутацию. Он действительно был монстром. Он был безжалостным и жестоким лидером, устанавливал законы, которым невозможно было следовать, и наказывал фейри, которые их нарушали, смертью.

Но мы также нашли коробку с любовными письмами, которые он писал нашей матери, спрятанные в их вещах, и то, с какой нежностью он говорил о ней и даже о своей радости по поводу ее беременности, заставило мое сердце трепетать.

Было так трудно соединить две его личности воедино, что я все еще не могла понять, каким бы родителем он был.

Нашу мать было легче узнать. Она руководила благотворительными организациями и финансировала проекты в самые суровые части королевства. Она организовала стипендиальные программы, чтобы многообещающие фейри из бедных семей могли поступить в академии, и финансировала женские приюты, чтобы помочь людям избежать жестоких отношений. Хотя у нее явно была и жилка жестокости. Она поменяла нас на смертных детей, зная, что они умрут. Она также вмешивалась в некоторые жестокие планы короля, но всегда стояла рядом с ним, когда он казнил других. Я этого не понимала. Но я предполагаю, что точно знаю, что они любили друг друга и нас. И, возможно, этого достаточно для меня, чтобы примириться с некоторыми из своих демонов.

Дворец был настолько огромен, что мы ели каждый раз в разных комнатах: на террасе, веранде или в саду, — с того дня, как приехали сюда, прошло две недели, и у нас до сих пор не закончились варианты.

Мы завтракали на террасе герцога (в этом месте было шесть долбаных террас) в последнее утро нашего пребывания, когда прибыл дворецкий, объявляя о госте.

Дарси оторвала взгляд от своего французского тоста, а я отправила в рот последний кусочек блинчика как раз в тот момент, когда Габриэль вышел, присоединяясь к нам. Его грудь обнажена, и расправлены крылья, а дворецкий выглядит так, словно может подавиться собственным языком, смотря на него. Но после недели терпения моих шорт, топиков и матросского рта персонал начал понимать, что мы никогда не будем традиционными принцессами, так что я догадалась, что он пытается приспособиться.

Мы обе вскочили, обнимая Габриэля, и он улыбнулся нам, прежде чем занять место за маленьким кованым столиком на солнце, пока мы смотрели на потрясающий сад за дворцом. Там были сады, посвященные каждой стихии и сезону, извилистая река с волшебными маленькими лодочками, которые, если сесть в одну из них, совершали круговое путешествие по территории. Здесь также был зверинец с различными волшебными существами, каждое из которых обитало в своей собственной идеально приспособленной среде обитания, и многое другое, что мы даже не начали изучать.

— Ты завтракал? — спросила я Габриэля, когда он развернул свой стул спинкой вперед и устроился на нем так, чтобы у его крыльев было место.

— Ещё нет, — признался он. — Меня разбудило чертовски настойчивое видение, которое требовало, чтобы я пришел и увидел вас обеих сегодня.

Я взглянула на замявшегося дворецкого и откинулась на спинке стула.

— Будь ягненком, Дживс, и угости нашего друга блинчиками? — сказала я с усмешкой.

Слуги отказались от наших настойчивых требований перестать прислуживать нам верой и правдой, и ужасно расстраивались, если мы пытались что-то делать сами, так что в конце концов мы уступили давлению со стороны. Но я отказывалась воспринимать командование ими всерьез, поэтому просила обо всем самым придурковатым образом, на который была способна, и для пущего эффекта добавляла кучу сарказма. На самом деле я чертовски уверена, что им это навилось. Но, возможно, и нет.

Дворецкий поспешил прочь, а Дарси закатила глаза, глядя на меня.

— Не обращай внимания на Тори, она называет всех дворецких Дживсами, потому что не может запомнить их имен.

— Ты тоже не можешь, — заметила я.

Клянусь, этот парень был одним из пятнадцати дворецких, но они не представлялись, а просто появлялись через случайные промежутки времени с закусками и прочим дерьмом, а потом снова исчезали, как призраки. Я почти уверена, что они используют потайные ходы, чтобы передвигаться, но я еще не придумала, как в них попасть.

— Нет, но я просто вежливо улыбаюсь и не упоминаю об этом, — сказала она, как будто это было намного лучше.

— Итак, что еще твое видение велело тебе сделать? — спросила я Габриэля, глядя на него с улыбкой.

— Ничего, — ответил он. — Но я не мог избавиться от ощущения, что мне нужно, чтобы я пришел сюда сегодня, и вот я здесь.

Я обменялась взглядом с Дарси, и дрожь пробежала у меня по спине. Я признаю, что в наши дни я не самая большая поклонница небесного вмешательства, но видения Габриэля редко ошибаются. Они также редко могли помочь кому-то из нас, и я знаю, что Дарси испытывает некоторую горечь из-за того, что он не предвидел, что Кайли-корова установит камеры и испортит жизнь ей и Ориону. Но я догадывалась, что ему было трудно постоянно концентрироваться на видениях о стольких разных вещах и людях. И теперь я знала достаточно о том, как работает Зрение, чтобы понять, что если он не пытался активно сосредоточиться на видениях о чем-то или о ком-то конкретном, то они не часто приходили к нему без спроса.

Дарси открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но в этот момент осеклась, и ее взгляд упал на ступеньки, которые вели с террасы на безупречную лужайку.

— Кто-нибудь из вас это видит? — спросила она тихим голосом.

Я нахмурилась, присмотревшись повнимательнее, и мое сердце подпрыгнуло, когда я заметила на верхней ступеньке отпечаток босой ноги, мерцающий слабым серебристым блеском на солнце.

— Мы должны следовать за ними, — объявил Габриэль, вскакивая на ноги так внезапно, что чуть не опрокинул стул.

— Куда? — спросила я, когда мы с Дарси тоже поднялись, и от пустоты в его серебряных глазах у меня перехватило дыхание.

— За ответами, — ответил он голосом, наполненным силой, который одновременно был похож на его и совсем не похож.

Его плечи расслабились, когда видение отпустило его, и я потянулась, беря его за руку, когда он в замешательстве посмотрел на нас сверху вниз.

— Ты в порядке? — Я выдохнула, когда он покачал головой, будто пытался прояснить ее.

— Это… это не было похоже на обычное видение. Как будто звезды говорили через меня. — Е хмурый взгляд сказал мне, насколько это было нервирующе, и я сжала его пальцы, когда Дарси тоже придвинулась ближе к нему.

— Мы не обязаны делать то, что они хотят, — вызывающе сказала я. — Если вы не хотите идти, тогда я с радостью скажу им, чтобы они снова шли нахуй.

— Потому что в прошлый раз у тебя прошло не все так хорошо? — спросила Дарси, выгибая бровь.

— Туше, — поддразнил Габриэль, переводя взгляд между нами, и я закатила глаза. Ладно, возможно, она и права, но это не значит, что я собираюсь позволить этим мерцающим засранцам диктовать всю мою жизнь, якобы боясь их мести. — Но я на самом деле думаю, что мы всё равно должны идти, — добавил он. — Я не знаю, к чему это приведет, но у меня такое чувство, что это будет… поучительно.

Я взглянула на Дарси, и она пожала плечами в знак согласия, а я кивнула.

— Хорошо, тогда давайте пойдем по жутким следам призрака. Нет причин беспокоиться об этом, — сказала я, и Габриэль фыркнул от смеха, когда мы втроем направились к лужайке.

Перед нами появились новые серебристые шаги, и дрожь пробежала по моей спине, когда мы пересекли зимний сад, наполненный белыми розами из снега и льда, а затем оказались в водном саду, наполненный маленькими бассейнами и журчащими ручьями.

Мы оставили дворец далеко позади, продолжая идти по тропинке через маленькие мостики в тишине, почти физическое чувство предвкушения охватило нас.

Мы пересекли реку с лодками, лениво плывущими по ее поверхности, и мерцающая голубая вода привлекла мое внимание. Мы прошли через фруктовый сад и свернули за угол, в конце которого оказались у огромной арки из цветущей сиреневой глицинии, обозначавшей вход в королевский лабиринт.

— Слуги предупредили нас не входить в лабиринт, — пробормотала Дарси, когда мы замешкались перед аркой, цепочка следов вела внутрь. — Они сказали, что фейри ушли туда и больше никогда не возвращались.

— По-видимому, никто не достигал его центра более ста лет, — тихо добавила я.

Мне хотелось посмеяться над глупыми слухами, но, стоя перед красивой аркой, которая вела в глубины тисового лабиринта с такими высокими стенами, что они закрывали солнечный свет над нами, я почему-то почувствовала себя неизмеримо маленькой. В лабиринте было что-то такое, что заставляло меня нервничать и заставляло мою магию дрожать под кожей.

Габриэль глубоко вздохнул и пожал плечами, его крылья поднялись и опустились, отчего черные перья задели мою руку.

— Если мы хотим получить ответы, мы должны войти, — просто сказал он.

— Ответы на что? — спросила Дарси, и он долго колебался, прежде чем ответить.

— На всё.

— Что ж, звучит многообещающе, — пробормотала я. Чертовы звезды. — Я полагаю, тогда идем внутрь?

Остальные кивнули, и мы пошли по следам в темноту, которая оставалась внутри лабиринта.

Мы прошли по следам несколько поворотов, прежде чем они внезапно исчезли, и живая изгородь позади нас зашуршала, перекрывая тропинку, по которой мы только что добрались сюда.

— Неудивительно, что никто не может найти его центр, если он движется, — простонала я. — Почему бы нам просто не взлететь и не добраться до середины?

— Нет, — сказал Габриэль, качая головой. — Если мы хотим получить ответы, мы должны найти центр надлежащим образом. Принять вызов и ответить на его.

— Конечно, мы должны, — пробормотала я. Почему что звезды никогда не позволяют чему-либо быть легким, особенно для нас.

— Я думаю, нам нужно повернуть направо, — медленно сказала Дарси, и прежде чем я успела задать ей вопрос, поняла, что согласна с ней.

— Я тоже, — сказал Габриэль, и мы все обменялись взглядами, прежде чем двинуться по этому пути.

Следов больше не было, по мере того как мы углублялись все дальше и дальше в лабиринт, наши инстинкты каким-то образом совпадали друг с другом на каждой развилке. Это было жутковато, но что-то в этом было правильное. Мы втроем идем в темноту.

Мы завернули за последний угол, и у меня вырвался тихий вздох, когда мы оказались в центре лабиринта, где нас ждала огромная плакучая ива с чистыми серебристыми листьями.

Мы пошли вперед как один, не колеблясь ни секунды, отодвигая ветви и проходя под ними.

В тени под деревом стояла каменная арка, вся покрытая резьбой. Здесь были Фениксы и Гарпии, Драконы, Гидра и небо, усеянное звездами. Все это было до боли красиво и рассказывало историю, которую я не могла до конца понять.

За аркой была каменная лестница с серебряными следами, ведущая вниз, в темноту.

Габриэль взял меня за руку с одной стороны, а Дарси — с другой, и мы втроем спустились вниз.

Наши шаги гулко отдавались в пустоте под землей, а каждый наш вдох казался оглушающим.

Мы оказались в пустой пещере, освещенной только светом бассейна с серебристой водой, который находился в ее центре, настолько неподвижный, что его поверхность была похожа на зеркало.

Как один, мы опустились перед ним на колени, словно наши тела направлял дух, который привел нас сюда.

Мы наклонились вперед, чтобы заглянуть в отражающий бассейн, и у меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на себя со стороны. Только в воде на мне не было топа и шорт, а волосы не были заплетены в косу. На мне было золотое платье, которое подобало королеве, а на голове, над струящимися локонами черных волос, красовалась серебряная корона, инкрустированная рубинами.

Я посмотрела налево и увидела в отражении Дарси, одетую точно так же, как и я, а Габриэль был одет в изысканный черный костюм и рубашку, на его черных волосах красовалось серебряное кольцо без украшений, и в руках он держал мерцающий хрустальный шар.

Когда я смотрела на его отражение, меня поразило сходство некоторых черт его лица с нашими. Прямой изгиб носа, дуга бровей и форма глаз.

— Габриэль… — Вздохнула я, повернувшись, чтобы посмотреть на него рядом с собой, но его внимание было сосредоточено на бассейне, и он медленно протянул руку и коснулся его.

По воде затанцевала рябь, и, когда я опустила взгляд, меня вдруг затянуло в видение, подобное тому, что мы пережили в прошлый раз, когда приехали во дворец.

На этот раз я узнала свою маму с первого взгляда, хотя на вид она была примерно нашего возраста. На ней были странные кожаные доспехи, похожие на те, что носили гладиаторы, и она держала копье, когда скользила между стволами огромных деревьев в пышном зеленом лесу.

— Это Вольдракийское брачное испытание, — выдохнул Габриэль рядом со мной, и я нахмурилась еще сильнее.

— Что? — прошипела я.

— В Вольдракии, королевстве к югу от Солярии, элитные члены общества проходят испытания, призванные проверить характер участвующих в них фейри. Это кровавая, жестокая игра, в которой члены престижных семей заставляют своих детей выживать две недели в дикой местности, сражаясь насмерть за припасы, необходимые для выживания. Это происходит до пробуждения их магии, и их подстерегают всевозможные опасности — от чудовищ, скрывающихся в лесу, до других претендентов, которые боряться до последнего, чтобы выжить. Тот, кто останется в живых в конце испытания, будет обручен с одним из выживших. Затем они получают магическое образование и женятся через четыре года после окончания школы, — тихо объяснил Габриэль, когда мы наблюдали, как моя мать крадется меж деревьев.

— Это… напряженно, — пробормотала я, не упоминая тот факт, что идея о браке по договоренности пугала меня больше, чем смертельные игры.

— Разные королевства делают все по-разному, — пожал он плечами, когда мы снова обратили наше внимание на видение.

Девушка, за которой я наблюдала, выглядела не как Королева, а как воин, готовый выстоять в любой ситуации, и в тот момент я ощутила настоящее единение с ней. Я знала, что значит бороться за выживание, и взгляд ее глаз казался мне таким знакомым, что у меня защемило сердце от желания узнать ее.

Видение сместилось и изменилось, показывая, как она сражается в игре, бьется с монстром, покрытым чешуей, со смертельно черными глазами, и справляется с одним своим копьем. Она разбила лагерь, добывала еду, сражалась с другими соперниками.

А потом однажды ночью в ее лагерь вошел юноша со своим копьем и прижал его к ее горлу, пока она спала.

Меня охватил такой страх за нее, что я не сразу разглядела его лицо, скрытое в тени. Но когда я это сделала, то чуть не вскрикнула, потому что могла поклясться, что передо мной Габриэль. Когда парень переместился в свете костра, мое колотящееся сердце немножко успокоилось, ведь я увидела достаточно различий в его лице, чтобы понять, что это не он. Но это только открыло мое сердце для ужасающе отчаянной возможности.

— Звезды послали меня найти тебя, — пробормотал парень, и моя мать пошевелилась при звуке его голоса.

— Я узнаю тебя, Марсель, — вздохнула она, словно они когда-то встречались раньше, но меня поразило совершенно определенное знание, что это не так. Ни во плоти. Они видели друг друга в видениях.

— Я умру завтра, — ответил он, и в его голосе не было печали, просто спокойное принятие факта. — Я обменяю свою жизнь на твою и жизнь нашего сына.

Наша мать села и оттолкнула его копье в сторону, когда потянулась к нему, и он бросил его на землю, упав на колени рядом с ней.

— Наш сын изменит мир, он будет величайшим Провидцем своего поколения, — выдохнул Марсель, наклонившись, чтобы поцеловать нашу маму, и убежденность его слов дала мне понять, что он в этом нисколько не сомневался. Он видел это.

— Его жизнь будет тяжелой, — выдохнула наша мать ему в губы, когда притянула его к себе, и слеза скатилась по ее щеке.

— Какое-то время, — согласился он. — Но в конце концов он познает все лучшие виды любви. Даже если он никогда не узнает нашу.

Наша мать плакала тихими слезами, когда снова поцеловала его, страсть между ними росла, когда их конечности переплелись на травяном ложе, созданное ею.

Видение расплылось, прежде чем мы увидели слишком много, и моя рука скользнула в руку Габриэля, а сердце забилось в глубоком и пьянящем ритме, когда разыгралось следующее видение.

На следующее утро, когда они проснулись в объятиях друг друга, их окружили торжествующие крики, когда группа из четырех здоровенных парней спрыгнула с деревьев и окружила их.

Наша мать бесстрашно сражалась рядом с отцом Габриэля, когда им удалось зарубить двоих нападавших, и адреналин хлынул по моему телу, когда я страстно желала, чтобы они сбежали.

Один из юношей пал под их общими усилиями, но последний бросился на нашу мать, бросив свое копье в тот момент, когда Марсель прыгнул вперед, перехватывая его. Оно вонзилось ему в грудь, и наша мать закричала, когда его кровь залила ее.

— Спаси нашего сына, — потребовал он, удерживая ее взгляд, пока боролся за то, чтобы остаться на коленях, и запустил свое копье в мальчика, который пронзил его, заставив его отпрыгнуть в сторону.

— Я могла бы любить тебя в другой жизни, — выдохнула наша мать, коснувшись его щеки на самую короткую секунду, прежде чем повернуться и убежать, прижав руку к животу, будто баюкала крошечную жизнь, которая, как она знала, начала расти внутри нее.

Габриэль так крепко сжал мою руку, что на ней остались синяки, и я почувствовала, как дрожь пробежала по его конечностям, когда он наконец понял, кто он такой.

Его мать была нашей матерью. Он наша кровь.

Наш брат.

Видение снова помутнилось, и мы увидели, как наша мать и другие победители игр выходят в конце испытаний. Парень, убивший отца Габриэля, был среди выживших, и еще до конца дня их семьи пообещали их друг другу, нанеся на их спины знаки звезд друг друга, а наша мать с отвращением хмурилась от выбора, который был сделан за нее.

Последовала серия коротких видений: живот нашей матери рос по мере того, как внутри нее развивалась жизнь. Родив мальчика, она назвала его Габриэлем, с любовью поцеловав его в макушку. Мы видели, как она бегает с ним по коридорам своего дома, обожает его, играет с ним, любит его с такой явной силой, что у меня защемило сердце, когда я смотрела на это, и слезы потекли по моим щекам.

Его существование было скрыто, чтобы защитить его от гнева мужчины, за которого ей было суждено выйти замуж. Она была принцессой в своем собственном королевстве, но ей не позволили сделать свой собственный выбор относительно мужчины, за которого ей суждено выйти замуж.

Когда она закончила академию, то была вовлечена в подготовку к свадьбе, которая случайно совпала с визитом короля Солярии.

Я наблюдала за видениями, как она снова встретилась с нашим отцом, как завоевала его доверие, показав ему любовь, которую она предвидела для них двоих. Они тайком пробирались по дворцу, чтобы жених не узнал об их романе, пока наш отец готовился увезти ее в Солярию и жениться на ней.

Мы наблюдали, как она представила четырехлетнего Габриэля Дикому Королю, и человек, который заставил все наше королевство дрожать от страха, улыбнулся всем солнечным теплом. Он принял его без вопросов, играл с ним, научил его ездить верхом и катал его по небу на своей спине, когда переходил в форму Гидры.

Мое сердце болело, когда я наблюдала момент за моментом, как они втроем проводили время вместе, счастливейшая семья за закрытыми дверями. Они рассказали всему миру, что он был мальчиком-сиротой, которого они взяли в свой дом в качестве подопечного, хотя наш отец планировал усыновить его, как только родятся его истинные Наследники.

Это было трогательно мило и призрачно грустно. Эта идеальная сказка о жизни, которая была украдена у всех нас. Брат, о существовании которого мы даже не подозревали.

Конечно, нам показали не только мечты и сказки, и в видениях присутствовал подводный камень, рассказывающий о том, чем занимался наш отец в королевстве. Нападения Нимф и заговоры, которые наша мать видела, но не могла раскрыть, как бы ни старалась.

В конце концов сцены счастливой семьи исчезли, и видения померкли, когда знакомое ощущение присутствия матери исчезло из комнаты, а серебряный бассейн снова стал неподвижным.

Я глубоко вдохнула, когда магия этого места затрещала вокруг нас, но не успела я отступить, как по позвоночнику пробежала дрожь, и мое внимание привлек тихий звук. Он был похож на чей-то шепот в другой комнате: звук был, но слов не было. Затем к нему присоединился второй голос, третий, четвертый, пока воздух вокруг нас не наполнился шепотом звезд, а по моей коже не побежали мурашки.

Капля жидкого золота упала с потолка пещеры в серебряный бассейн, вызвав идеальную круговую рябь на его поверхности, прежде чем звезды подарили нам еще одно видение.

Я не могла оторвать глаз от бассейна, пока мы переносились в ту ночь, когда погибли наши родители. Еще до того, как все началось, я знала, что это именно оно, как будто шепот говорил мне об этом, несмотря на то, что я не могла их понять.

Дым клубился в воздухе, и у меня перехватило дыхание, когда я заставила себя наблюдать за неизбежным развитием событий.

Наша мама и Дикий Король были в своей спальне, стоя у потайной двери в задней части комнаты, пока Аструм держал за плечи семилетнего Габриэля и слушал, что они хотели сказать.

— Ты должен убедиться, что никто не сможет его найти, — настаивала наша мать, и слезы текли по ее лицу. — Ты должен заблокировать его воспоминания и его дары тоже. У него не должно проявиться Зрение, пока опасность не минует, иначе его найдут.

— Мамочка? Я не хочу оставлять тебя, — сказал Габриэль, потянув ее за юбку, и она опустилась рядом с ним, притянув его в свои объятия.

— Я всем сердцем желаю, чтобы этого не случилось, — всхлипывала она. — Но я обещаю, что однажды ты найдешь своих сестер. Однажды у тебя будет шанс исправить это королевство и спасти наш народ от угроз, которые преследуют его.

— Возьми, — приказал король, сунув в руки Аструма что-то, спрятанное в красной ткани.

— Но, сир, я недостоин этого! Я не смогу…

— Если ты хотя бы попытаешься им воспользоваться, ты умрешь, — прорычал король, выглядя при этом таким же диким, как и его репутация. — Это не для тебя. Оно для моих детей. Спрячь. Спрячь это хорошенько и вычеркни из своей памяти.

— К-конечно, ваше величество, — согласился Аструм, пряча предмет под плащ дрожащими пальцами.

— Ты никогда не должен позволить Габриэлю или девочкам узнать, кто их оберегает, — фыркнула наша мать. — Если они узнают, кто ты, пока ты еще жив, судьба повернется, и их убьют. Я видела это. Они никогда не должны узнать…

— Я понимаю, моя королева, — ответил Аструм, нежно поглаживая волосы моей матери. — Я буду присматривать за твоими детьми и охранять их до моего последнего вздоха, и они никогда не узнают, кто я такой. Клянусь в этом всеми звездами.

— Ты поклянешься не только ими, — прорычал король, хватая Аструма за руку и сжимая его лицо другой. — Ты заключишь со мной договор душ.

— Д-да, сир, — согласился Аструм, его глаза были дикими от страха.

— Ты будешь охранять наших детей издалека всем, что у тебя есть, и ты никогда не позволишь им узнать твою личность, пока ты дышишь. Ты спрячешь артефакт в таком месте, где мои враги никогда его не найдут, и только мои дети смогут его обнаружить. Принеси эту клятву под страхом наказания своей души. Если ты не справишься с заданием, твоя душа будет вырвана из хранилища звезд и отправлена гореть в муках и страданиях на все времена. Ты клянешься? — потребовал Дикий Король.

— Клянусь, — ответил Аструм, подняв подбородок, и тут между ними пронеслась вспышка красной и черной магии, которая обвилась вокруг их тел, прежде чем погрузиться в их кожу.

Наша мать зарыдала, когда король вырвал Габриэля из ее рук, поцеловал его в голову, а затем толкнул его в объятия Аструма и заставил их обоих пройти через потайной ход.

Габриэль кричал и пытался вернуться к ним, но Аструм крепко держал его, на лице мальчика было написано страдание.

— Это единственный выход, — рыдала наша мать, когда Аструм оттащил его назад, и я могла сказать, что она хотела, чтобы все было по-другому.

Она закричала от горя, когда король закрыл дверь между ними, и мое сердце сжалось от боли за нее, когда она в последний раз попрощалась со своим сыном.

Я хотела повернуться к Габриэлю и заключить его в свои объятия, но видения еще не закончились, и все снова изменилось.

Двое младенцев кричали в своей кроватке, а наша мать стояла над ними, нанося яростные удары магией, защищая их от большего количества Нимф, чем я могла сосчитать.

Наш отец находился в дальнем конце комнаты, сражаясь с еще большим их количеством, он ревел от ярости и сражался с такой мощной магией, что стены дворца дрожали.

Я с ужасом наблюдала, как все больше и больше Нимф врывалось в комнату, и с криком боли наш отец был повержен.

Крики нашей матери были оглушительными, когда ужасный предсмертный хрип Нимф наполнил воздух, и они боролись за то, чтобы кто-то один пронзил сердце Короля своими щупами и украсть его магию.

Все они помчались прочь от нашей матери, отчаянно пытаясь заполучить его, и когда они разбежались, за ними открылся человек.

Мое сердце замерло в груди, превратившись в твердый ком, когда Лайонел Акрукс вошел в комнату, а наша мать замерла, на ее лице был написан шок.

— Ты, — выдохнула она, глядя на него в полном ужасе, и я могла поклясться, что ее видения не показывали этого. — Я думала, ты наш друг, я думала…

— Вот где ты ошиблась, моя Королева, — промурлыкал Лайонел, приближаясь к ней, его собственная сила гудела в комнате, пока она боролась, сохраняя свой щит с помощью последних остатков магии. — У настоящих фейри нет друзей. Есть только люди, которых мы можем использовать, или люди, которых мы можем уничтожить на нашем пути к вершине. И я боюсь, что вам и вашему Королю пора стать последними. Видишь ли, когда твоя семья уйдёт с дороги, я стану одним из четырех самых могущественных фейри в королевстве. И тогда только вопрос времени, когда я найду способ захватить трон для себя одного.

— Зачем ты утруждаешь себя, рассказывая мне это? — выдохнула она, ее лицо было залито слезами, когда Нимфы закончили с ее мужем и начали кружить рядом с ней, чувствуя, что их ждет следующая трапеза.

— Ты действительно думала, что сможешь одурачить меня парой смертных младенцев? — усмехнулся Лайонел, бросив отвратительный взгляд на колыбельку, которую она все еще прикрывала. — Я не оставлю принцесс в живых, чтобы они выросли и бросили мне вызов.

— Я умру прежде, чем отдам их, — прошипела наша мать.

— Ты умрешь в любом случае, — согласился Лайонел. — Но, к счастью для меня, ты отдашь их вопреки своему желанию.

— Ни за что.

Улыбка Лайонела стала шире, когда он сделал шаг ближе к ней, и когда он снова заговорил, его слова были густо пронизанными Темным Принуждением.

— Скажи мне, где ты их спрятала.

Глаза нашей матери расширились от паники, когда ее губы были вынуждены приоткрыться, и ее язык произнес слова, несмотря на то, как сильно она боролась с этим.

Лайонел мрачно улыбнулся, когда она выдала наше местоположение, и яростным взрывом огненной магии разрушил щит, окружавший ее, и позволил Нимфам забрать свой приз.

Он повернулся и вышел из комнаты еще до того, как она умерла. Я смотрела на нее с болью, разрывающей мое сердце надвое, когда Нимфа вонзила свой щуп в ее сердце, но вместо агонии, которую я ожидала там найти, на ее губах играла слабая улыбка, словно она что-то выиграла, несмотря на свою смерть.

— Она знала, — выдохнула я. — Она знала, что мы не умрем.

Когда видение изменилось в последний раз, мы увидели темную фигуру, стоящую снаружи дома, где наша семья подменышей крепко спала в Царстве смертных. Огонь осветил лицо Лайонела, когда он взял в руку горящий шар и бросил его в дом, заставляя пламя разгораться и разгораться, пока не осталось ничего, кроме обугленных кирпичей и пепла. Он ждал и наблюдал, а затем ушел во вспышке звездной пыли с довольной ухмылкой на лице за несколько мгновений до того, как пожарные вытащили нас из пепла. Это вовсе не чудо. Просто два Феникса, возрожденные в огне и в безопасности, как и предвидела наша мать. Но он так и не узнал. До тех пор, пока мы не появились восемнадцать лет спустя.

Видение исчезло, и мы остались смотреть на наши отражения в серебряном бассейне, я пыталась отдышаться, пока мой мозг переваривал информацию, которую нам только что дали.

— Ты наш брат, — выдохнула Дарси, поворачиваясь к Габриэлю.

Я тоже повернулась к нему, и он посмотрел между нами, на его лице было написано столько эмоций, что это было трудно вынести.

— Я был одинок в этом мире так долго, что отказался от надежды когда-либо раскрыть тайны своего прошлого, — выдохнул он. — Я нашел счастье в создании своей собственной семьи… но теперь… я вспомнил. Видения разрушили блок моих воспоминаний, и теперь я помню свою мать, вашего отца… Я помню, как обнимал вас обеих в день вашего рождения и обещал любить и защищать вас до самой смерти.

Я бросилась на него, когда Дарси сделала то же самое, и мы втроем упали в рыдающую, смеющуюся, счастливую, грустную, совершенно сбитую с толку и в то же время совершенно чертовски восторженную кучу.

Я не знала, как осмыслить половину того, что нам только что открыли, но я знала следующее: Лайонел Акрукс работал с Нимфами в течение долгого времени. Он организовал смерть наших родителей и последовал за нами в мир смертных, пытаясь убить и нас тоже. Он долгое время работал над нашими смертями и украл у нас больше, чем просто жизнь. Он украл наш дом, нашу семью и королевство. И, черт возьми, я ни за что не позволю ему оставить его себе. Так или иначе, чего бы это ни стоило, Лайонел Акрукс должен встретить свой конец. Он должен умереть.

Но, несмотря на все ужасы и боль от того, что мы только что увидели, в этом было что-то чистое и прекрасное. Мы нашли то, о чем даже и не мечтали. Еще один член нашей семьи. И я клянусь всеми звездами на небе, что никогда больше не позволю, отнять его у нас.

Дарси

Возвращение в Зодиак было похоже на скольжение под поверхностью ледяного озера. Мне нравилось это место, но теперь все в нем кричало об Орионе. И когда я проснулась в воскресенье утром, знакомый узел в моей груди затянулся, когда реальность обрушилась на меня в ту же секунду, как я пришла в сознание. Однако прежде чем боль успела поглотить меня, я была отвлечена тяжестью, придавившей край моей кровати. Я села, и у меня вырвался крик, когда заметила парня, свернувшегося калачиком. Я стала пинать его, и он с рычанием спрыгнул с кровати. Я уставилась на Сета, одетого только в треники, а он уставился в ответ, словно был так же шокирован, обнаружив меня здесь, как и я его.

— Какого черта?! — крикнула я.

Он оглядел комнату, потирая голову, и вспышка исцеляющей магии вырвалась из его ладони.

— Блядь… Мне кажется, я знаю, что произошло.

— Хорошо, объяснись в ближайшие пять секунд, или я…

— Все в порядке, — сказал он, невинно поднимая ладони, из его горла вырвалось хныканье. — Я немного напился со своей стаей прошлой ночью. А потом начал думать о вещах…

— О каких вещах? — потребовала я. Было слишком рано для этого дерьма. Что, черт возьми, происходит?

— Ты и Орион… и я был придурком… и ты вернулась в академию прошлой ночью и была вся такая грустная здесь одна и… ну, это моя природа — утешать тех, кто мне дорог, и я думаю, просто… позволил себе войти.

— Сет! — предостерегла я. — Ты серьезно? Ты прокрался в мою комнату и спал в моей кровати? Ты понимаешь, насколько это странно?

Он снова заскулил, подходя ближе.

— Не совсем. Это мой Орден… Я ничего не могу с этим поделать. Я бы спал с Дариусом каждую ночь с тех пор, как он стал Несчастным, но он бы меня за это заживо испепелил. В пьяном угаре, наверное, я знал, что могу попасть сюда и… — Он пожал плечами, а я уставилась на него в недоумении. — Я лучше пойду. — Он опустил голову и поплелся к двери с собачьим поскуливанием, которое говорило о том, что он надеялся, что я попрошу его остаться.

Я нахмурилась, не давая ему такой возможности, и он вздохнул, направляясь к двери, и остановился, прежде чем закрыть ее за собой.

— Я могу как-нибудь научить тебя накладывать замки получше, если хочешь?

— Убирайся! — рявкнула я, и он захлопнул дверь, издав в коридоре жалобный вой.

Чертов сумасшедший Оборотень.

Я выскользнула из постели, крепко повернула ключ в замке и использовала простое заклинание, которому научилась на Кардинальной магии, чтобы запереть дверь получше. Не то чтобы это сильно помогло против вторжения Наследников.

Я вошла в ванную, обнаружив мокрое полотенце на полу и запах моего геля для душа в воздухе. Он принимал долбаный душ прошлой ночью?

В раковине также лежала пустая упаковка из-под чипсов, и я вытащила ее, выбросив в мусорное ведро и покачав головой. У этого парня не было границ.

Однако я осознала, что впервые после ареста Ориона я действительно проспала почти всю ночь. Конечно, был почти час ночи, прежде чем мне удалось задремать, и сейчас едва рассвело, но я не была такой уставшей, как обычно. Время, проведенное во дворце, помогло. А узнав, что Габриэль — моя семья, я словно обрела частичку души, которой не хватало всю мою жизнь. В этом было столько смысла. Конечно, он был нашей крови. Естественно, он был нашим братом. Но переваривание других откровений из этих видений было слишком сложно для моего мечущегося разума. Лайонел использовал Нимф, чтобы убить наших родителей, а затем пытался убить и нас. Не могу сказать, что я была удивлена, но была в ужасе от того, на что он пошел, пытаясь заполучить трон для себя. Теперь я знаю, что нет предела тому, на что он готов ради трона. И количество убитых может быстро возрасти, как только он сделает свой ход, чтобы заолучить полную власть. Родители Наследников были в смертельной опасности. Да и мы тоже.

Я умылась и провела некоторое время, прибираясь в своей комнате, просто чтобы чем-то занять свой разум и отвлечься от мыслей об Орионе. Не то чтобы это сработало. В моей груди словно застряла стрела, и шансов на выздоровление не было, пока я не вытащу ее. Но я не хотела вытаскивать ее. Я хотела страдать от этой боли, потому что если я исцелюсь, это будет означать, что все кончено. А я не могу смириться с такой участью.

Вместо этого я как можно больше сосредоточилась на Габриэле и на тепле от осознания того, что у нас есть еще один выживший член семьи. В течение многих лет я мечтала о своих родителях и задавалась вопросом, какими они будут, но я ни разу не задумывался о том, каково это — иметь брата. И теперь, когда он у нас есть, это было самое приятное чувство в мире.

К тому времени, как я убрала всю комнату и села на кровать, во мне снова нарастало беспокойство. Я взяла в руки атлас, просто чтобы было чем заняться, и стала читать свой гороскоп.

Доброе утро, Близнецы.

Что звезды рассказали о вашем дне!

Уран переместился в вашу карту, и поэтому вы должны быть готовы к непредсказуемым изменениям. Это может быть хорошо или плохо, но поскольку Плутон прямо сейчас влияет на ваш знак, возможно, вам лучше подготовиться к худшему. Вас ждут перемены. Но при правильном подходе вы сможете справиться с надвигающейся турбулентностью.

Мои брови сошлись вместе. Я не могла представить, как все может стать намного хуже, чем сейчас. Но полагаю, с моей стороны было бы наивно верить в это. Лайонел все еще может занять трон. Мой мир всегда может погрузиться в еще больший хаос. Детство в мире смертных доказало мне это. Как только я думала, что наши приемные родители не могут быть хуже, нас переводили в новый дом, и мы встречались с еще большим адом.

Я зашла в Фейбук, быстро прокручивая сообщения обо мне и Орионе и останавливаясь на посте, опубликованном Тайлером.

Тайлер Корбин: Кто-нибудь где-нибудь видел Кайли Мейджор? Она исчезла после ссоры с Наследниками и Вега на днях, и я понятия не имею, куда она делась… #пропаламейджор #девушкапризрак #аячувствовалеевчера #медузанеудачница

Виктория Поли: Я понятия не имею, может быть, Дракон съел ее за то, что она была #плаксой

Жасмин Хоссейни: Я слышала, что она растворилась в луже слез, и @Сет Капелла купался в них со всей своей стаей #соленоезамачивание

Эльке Хендерсон: Примечание: это дерьмо было хладнокровным! Вега и Наследники сейчас объединяются? Я больше не знаю, кого поддерживать #всеонизаводятменя #могутлинаследникиподелиться #зачемвыбирать

Эми Милтон: Я слышала, что она прячется в мохнатке Милдред Канопус #мохнатаядырка #расческадляуходазавашимдомом

Телиша Мортенсен: Может быть, она улетела на пердеж Пегаса и теперь живет в радуге #можетонавышлазамужзалепрекона #предварительнопосыпьтеблестками #искрящийсяпердеж

Кайли Мейджор: Я прямо здесь, придурки!!! @Сет Капелла разве я еще недостаточно настрадалась?

Сет Капелла: О боже, кто-то, должно быть, взломал ее аккаунт в Фейбуке, потому что она не осмеливалась отвечать на комментарии, как будто она реальный человек.

Кайли Мейджор: Пожалуйста, детка!!!

Сет Капелла: **Песня: Нажмите, чтобы воспроизвести — Don't Call Me Baby от Madison Avenue**

Я не могла удержаться от смеха. Наконец-то она получила именно то, что заслуживала.

Раздался стук в дверь, и я нахмурилась, гадая, вернулся ли Сет, встала, отперла дверь и потянула ее на себя, готовая установить жесткие границы, но это был не он. Дариус стоял там, одетый в черную рубашку с длинными рукавами и джинсы, его брови были насуплены, а глаза полны каких-то эмоций, которые я не могла прочитать.

— В чем дело? — спросила я, мой пульс участился. Он не мог прийти сюда, если только кто-то не впустил его в башню, но я сомневалась, что в этом здании есть хоть один Элементаль воздуха, который отказал бы ему в доступе. — С Тори все в порядке?

— Насколько я знаю, — мрачно сказал он. — Дело не в твоей сестре. Насчет Лэнса.

У меня перехватило горло, а легкие перестали работать.

— А что насчет него?

— Я собираюсь навестить его. Сейчас, на самом деле. И я подумал, что ты тоже захочешь присоединиться.

Мне показалось, что кто-то залез мне в грудь и вытащил мое сердце прямо из нее.

— Конечно, хочу, — задыхаясь, сказала я, наклоняясь к нему. — Но как? Конечно, они не позволят мне увидеть его.

Паника, надежда и ужас наполнили меня в равной мере. Я не была готова. Да я никогда не буду готова. Но не собираюсь упускать свой шанс, ни за что.

— Я наложу на тебя заклинание иллюзии, чтобы ты вошла, и я подкупил охранника, который сегодня дежурит на посещении. Он проигнорирует предупреждающие заклинания, которые позволят ему понять, что твоя личность скрыта, но мы должны добраться туда до того, как его смена закончится в девять.

Я не знала, что сказать. Это была возможность, которая, как я думала, никогда не представится. Я наконец-то смогу получить ответы от Ориона, но, более того, узнаю, в порядке ли он. Выживает ли он… страдает ли.

Я двинулась вперед и обняла Дариуса, крепко сжимая его.

— Спасибо.

Его глаза потемнели, когда я отступила назад.

— Это одноразовая сделка, понимаешь? Я не смогу затащить тебя туда дважды.

Я восприняла этот факт, кивая головой, когда правда навалилась на меня, как тонна кирпичей. Один раз. Это может быть один раз на неизвестно сколько лет?

Я должна найти способ вытащить его, и Киплинги изо всех сил пытались найти лазейку в законе, которая позволила бы применять Темное принуждение к кому-либо ради доказательства. Но оно было абсолютно незаконно, независимо от обстоятельств. И, очевидно, допрос Циклопа тоже не вариант, поскольку теперь предполагается, что мои воспоминания подделаны. Но у них все еще есть надежда. И если Орион согласится на апелляцию, мы, по крайней мере, сможем сказать судье правду и доказать, что Фениксы умеют блокировать законное ментальное вторжение от Орденов вроде Сирен.

Страх грыз меня изнутри, когда я сунула ноги в кроссовки и последовала за Дариусом в общую комнату. На мне были джинсы и мятая темно-синяя майка, а от рук пахнет чистящими средствами, но к черту все. Я не собираюсь терять ни секунды, отправляясь к Ориону.

В коридорах было смертельно тихо, когда мы спустились вниз и вышли на прохладный утренний воздух. Солнце скрылось за морем темных туч, а вдалеке зловеще гремел гром, хотя дождя пока не было. Я позволила огню Феникса проникнуть в вены, прогоняя холод и не давая мурашкам побежать по рукам.

Мы быстрым шагом направились к северной части кампуса, к потайной щели в заборе, через которую можно выйти наружу.

— Как дела? — спросила я Дариуса, когда мы спешили по Территории Земли.

Он хмыкнул, оглянувшись на меня через плечо, когда я почти бежала трусцой, пытаясь не отставать от его бешеного темпа.

— Не очень. Твои?

— Не очень, — согласилась я с тяжелым вздохом.

— По правде говоря, я зол на него, — пробормотал он. — И эта связь между нами заставляет меня тосковать по нему, как гребаный волчонок по своей матери.

Я нахмурилась, мое сердце разрывалось от жалости к нему.

— Твой отец говорил о нем что-нибудь еще? — спросила я, нотку надежды в моем тоне невозможно было скрыть.

— Нет, — процедил он сквозь зубы. — Мне жаль, Дарси… Я думаю, он собирается позволить ему гнить там и позволить нам страдать из-за этой связи.

— Но он же твой Хранитель, — выдохнула я.

— И я думаю, моему отцу насрать, — тихо сказал он, и мне показалось, что колючая проволока стиснула мою грудь. — Он может даже найти мне нового, чтобы заменить нынешнего, хотя я все равно буду тосковать по Лэнсу до конца гребаного времени. И я скорее отрежу себе руку, чем буду связан с каким-то другим мудаком.

Это несправедливо. Неправильно. Как моет Лайонел просто оставить его в тюрьме после всего, чем Орион пожертвовал ради него? Добровольно или нет. Этот мудак-Дракон был ему многим обязан.

— Что сказал твой адвокат об апелляции?

— Что мы можем пойти дальше, если сможем заставить Лэнса подписать документ сегодня, — сказал Дариус, и мое сердце воспарило.

— Мы сможем, — решительно сказал я. — Нам просто нужно вразумить его.

Он натянуто кивнул.

— Или вбить ему, — пробормотал он.

Мы достигли забора и перешагнули на другую сторону, затем Дариус повернулся ко мне, его пристальный взгляд скользнул по моему лицу.

— Я сделаю тебя похожей на Макса, он разрешил тебе использовать его личность сегодня и снял антимимикрические чары, — сказал он, и мое сердце потеплело от этой мысли. Было странно принимать доброту Наследников. Особенно после того, как я так долго считала, что в их телах нет ни капли доброты. — Закрой глаза и не двигайся.

— Это больно? — спросила я, зная, что в любом случае пройду через любой ад, лишь бы это привело меня к Ориону.

— Нет, но если ты пошевелишься, пока я это делаю, то могу случайно отрезать тебе нос. Так что не дергайся, или ты не будешь такой красивой, когда я приведу тебя к Лэнсу.

Я рассмеялась, хотя он явно был предельно серьезен, и закрыла глаза, застыв как можно неподвижнее.

Тепло лизнуло мою кожу, пробежало по коже головы, затем продолжило распространяться, заставляя мою кожу покалывать мурашками и иголками, пока оно спускалось до самых пальцев ног. У меня закружилась голова, но я твердо стояла на ногах, пока магия продолжала захлестывать меня.

— Вот, — объявил он, и я открыла глаза, посмотрев вниз, обнаруживая, что выгляжу точно так же, как и раньше.

— Не сработало? — нахмурилась я.

— Ты не можешь видеть. Эта иллюзия для других, иначе сейчас ты была бы на три размера больше для своей одежды. Я изменил и твой голос, так что никто не сможет заметить.

— Значит, я сейчас выгляжу для тебя как Макс? — Я спросил.

— Ага. — Он достал мешочек со звездной пылью, и я двинулась к нему, нервы охватили меня, когда он подбросил щепотку в воздух.

Нас пронесло сквозь звездную галактику, и вскоре мои ноги коснулись твердой земли. Дариус поддержал меня, затем резко отвернулся, и я увидела огромный металлический забор, который возвышался над нами, как стена, скрывая то, что находится за ним. Он тянулся в обе стороны по обширной плоской равнине. Перед нами были ворота, у которых стояли два охранника на вышках по обе стороны от нас.

— Объявите себя! — рявкнул один из них, поднимая руку с клубящимся пламенем в ладони.

— Дариус Акрукс и Макс Ригель, — позвал Дариус, его плечи откинулись назад, когда я подошла к нему. — Мы здесь для встречи с Лэнсом Орионом.

Пламя в руке охранника погасло, и он подал знак кому-то по другую сторону ворот.

Мгновение спустя глубокий гул пронесся по земле, и ворота разошлись посередине, открыв внутрь прямую дорогу с парой бронированных грузовиков, припаркованных по обе стороны от нее. Дорога проходила прямо по травянистой земле и вела к внутреннему проволочному ограждению, до которого было не менее полумили. За ним возвышался огромный купол, который, казалось, сверкал в лучах утреннего солнца. Сооружение было огромным, и даже с такого расстояния в нем виднелся проблеск зеленого цвета, но я не мог определить, что это такое.

Дариус провел меня через ворота, и магия покалывала мою плоть, когда мы проходили через какой-то барьер.

— Сюда, я провожу вас до лифта, — позвала нас молодая блондинка в черной униформе, с бейджиком на нагрудном кармане, на котором было написано, что она офицер Люциус.

Она махнула нам в кузов ближайшего бронированного грузовика, и я забралась рядом с Дариусом, мое сердце бешено колотилось в груди. Когда она ехала по дороге, я пыталась игнорировать противоречивые эмоции, борющиеся внутри меня, зная, что они только сведут меня с ума. Я отчаянно хотела увидеть Ориона, но чертовски нервничала и все еще так злилась на него за то, что он приговорил себя к стольким годам в таком месте, что не знала, что чувствовать.

Вскоре мы проехали через вторые ворота внутреннего периметра, и еще одна волна магии пронеслась над машиной, заставляя голубой свет искриться по ее поверхности. Я взглянула через лобовое стекло на маячивший впереди купол. Он возвышался над нами, перекрещивающийся узор магической энергии распространялся по невероятному пространству внутри. Из того, что я могла судить, внутри него находилась магическая среда: с ближайшей стороны к нам поднимался лес, справа от него виднелись скалистые холмы, а дальше виднелся даже снег. В импровизированном небе под куполом висели густые облака, сверкали молнии и гремел гром.

— Святое дерьмо, что это? — вздохнула я, когда машина свернула на обочину к большому металлическому зданию, стоящему примерно в ста футах от края купола.

— Двор Ордена, — ответила офицер Люциус, когда грузовик притормозил рядом с ним, не дав больше никаких объяснений, кроме этого, когда она направила нас в здание.

Я последовала за Дариусом из машины, мой пульс участился, когда мы вошли внутрь. Другой офицер сидел за стеклянной перегородкой, а путь нам преграждала бронированная дверь.

— Ах, мистер Акрукс, мистер Ригель. — Он встал, склонив голову перед нами обоими, но бросив на меня долгий взгляд, предполагающий, что он знает, что я скрываю. — Пожалуйста, заходите в капсулу по одному. — Он пропустил Дариуса вперед, и металлическая дверь открылась, когда он уверенно вошел, а затем снова закрылась за ним.

Через мгновение дверь снова открылась, и я двинулась в пустое пространство, еще одна дверь преградила мне путь, когда я повернулась посмотреть на охранника через стекло.

— Обе ноги в ящики на полу, мистер Ригель, — проинструктировал он, и я расставила ноги, ожидая, что что-то произойдет, но ничего не случилось. — Вот и все. Хорошо, все готово.

Слева от меня открылась дверь, и я направилась в нее, обнаружив Дариуса, ждавшего меня возле больших дверей лифта. Они открылись, когда я подошла, и мы вошли в сияющее серебристое пространство, повернувшись лицом к дверям как раз в тот момент, когда они закрылись. Лифт спускался со стремительной скоростью, и мое сердце заколотилось в груди по мере того, как мы все ближе и ближе приближались к Ориону.

Я почувствовала странное покалывание в груди, а во рту появился меловой привкус. Я инстинктивно потянулась к своему Фениксу, но он, казалось, спал, не в силах пробудиться.

— Мой Орден, — выдохнула я, и Дариус кивнул.

— Это газ подавляющий Орден. Они закачивают его в это место двадцать четыре на семь, так что если ты не принимаешь ежедневно противоядие, как это делают охранники, то невозможно перекинуться.

Мне совсем не нравилось это чувство. Это было так, как будто часть моего тела была полностью отрезана.

— Значит, Лэнс… он не может никого укусить? — Мысль о том, что он будет голодать в этом месте, была невыносима. Я даже не думала об этом, и от этого мне хотелось вырвать его из этих стен и никогда не позволять им вернуть его.

— Нет, если только он не в том большом куполе наверху. Там им разрешен доступ к их Орденам, — объяснил Дариус, и узел в моей груди немного ослаб. По крайней мере, он не был полностью отрезан, но все же, должно быть трудно обходиться без доступа к нему в промежутках между пребываниями в том месте.

Я пыталась привести свои мысли в порядок, перед тем как увижу его. У меня в голове было так много вариантов того, что я хочу ему сказать, что понятия не имею, что первым сорвется с моих губ, когда его увижу. Я прикусила нижнюю губу, все больше и больше напрягаясь.

Двери скользнули в сторону, и перед нами простерся короткий коридор с комнатой ожидания в дальнем конце. Фейри собрались в монохромном пространстве, сидя на предоставленных металлических стульях. У людей отвисла челюсть, когда они заметили нас, обмениваясь взглядами друг с другом, некоторые из них склонили головы, в то время как другие смотрели, казалось, пораженные благоговением. Это было самое странное ощущение в мире, когда на тебя так смотрят. Мы с Тори не так часто покидали академию, чтобы регулярно получать подобное внимание. И на мгновение мне показалось, что я знаю, каково это — быть Наследником.

Охранник стоял у двери, поглядывая на часы.

— Вас вызовут в алфавитном порядке, и вы пройдете в комнату, номер которой я вам назначу, — объявил он, затем достал свой атлас и постучал по экрану. — Акрукс, Дариус и гость. — Он посмотрел на нас, почтительно склонив голову, когда мы приблизились, прежде чем прижать руку к сканеру рядом с дверью, и она плавно открылась. — Номер тринадцать. — Он указал нам на коридор, полный дверей, и мы направились в ту сторону, мое сердце застряло где-то в горле.

Это происходит. Я действительно его увижу.

Тишина в коридоре заставила мою кожу покалывать от беспокойства. В этом месте было холодно, и воздух казался разреженным. Находиться так глубоко под землей было тревожно. Как будто тюрьма была своим собственным царством, в которое я не хотела забредать слишком глубоко. И если я почувствовала это после нескольких минут пребывания здесь, Орион, должно быть, сходит с ума.

Мы дошли до тринадцатой двери, и Дариус открыл ее, загородив мне обзор, пока я следовала за ним внутрь. Тяжелый вздох вырвался из моих легких, когда я обнаружила, что комната пуста.

— Где он? — прошипела я.

— Просто подожди, — прорычал Дариус, выглядя примерно так же озабоченным встречей с Орионом, как и я. Его пальцы сжались, а мышцы напряглись. Он наложил заглушающий пузырь, и я почувствовала, как он расширяется вокруг меня. — Не разговаривай с ним, пока я не подам сигнал. Я собираюсь выиграть тебе немного времени и побыть здесь одной, мне нужно наложить лед на камеры, чтобы убедиться, что видео и звук заблокированы. Я заплатил охраннику, который будет следить за записью, но это будет стоить Лэнсу полного досмотра.

— О боже, — выдохнула я.

Он пожал плечами.

— Он мог бы избавить себя от неудобств, не отправив себя в тюрьму.

— Святое дерьмо, — выдохнула я, мое горло сжалось, когда он опустил заглушающий пузырь.

Мое сердце, как отчаянное животное, вцепилось когтями в грудную клетку, пока я смотрела на эту дверь. Жду, жду, жду.

Что, если он рассердится, что я пришла сюда? Или расстроится?

Что, если он пострадал в этом месте? Он застрял с убийцами и дегенератами, на него могли напасть, избить или…

Дверь открылась, и я перестала дышать, когда Орион вошел в комнату в оранжевом комбинезоне с четырьмя символами на груди. Пара клыков, две его Стихии и его число. Сто пятьдесят.

Его борода отросла, а черные волосы спадали на глаза, которые казались запавшими от недосыпа. Мое сердце практически выпрыгнуло из груди, когда я увидела его таким. Он выглядел совершенно разбитым. Как будто он только наполовину тот человек, которым был, когда я видела его в последний раз.

Дариус бросился к нему, и они крепко обнялись. Я практически увидела, как связь между ними вспыхнула в воздухе, пока они крепко сжимали друг друга.

— Черт, я скучал по тебе, — прорычал Дариус.

Орион застонал, когда впился пальцами в спину своего друга, напряжение в его теле причиняло мне боль.

Внезапно Дариус с рычанием оттолкнул его назад.

— Ты гребаный мудак, — огрызнулся он. — О чем, черт возьми, ты думал?

Взгляд Ориона скользнул ко мне, и мой пульс застучал повсюду, а он нахмурился, явно удивленный, увидев здесь Макса, затем снова посмотрел на Дариуса.

— Я должен был, — сказал он со вспышкой стойкости в глазах, но не стал распространяться на эту тему.

— Да, но сначала ты можешь объяснить это ему. — Дариус дернул подбородком в мою сторону, а Орион в замешательстве нахмурился, когда его друг направился к выходу. Он кивнул мне, когда камеры покрылись льдом, затем вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь. В ту секунду, когда она закрылась, я почувствовала, как иллюзия слетела с моей кожи, порхая, как бабочки.

— Нет, — выдохнул Орион, делая шаг назад. — Он привел тебя сюда?! — прорычал он, и дрожь пробежала по моему телу.

— Да, — сказала я, поднимая подбородок, пытаясь игнорировать ноющую боль в груди, когда заставила себя не броситься в его объятия. Я была так зла на него. От предательства, от боли. Но когда я увидела его в таком виде… как будто он прошел через ад в этом месте, это заставило мой гнев утихнуть настолько, что почувствовала, как мое сердце разбивается заново.

— Ты похудела, — прорычал он, когда его глаза скользнули по мне.

Я ничего не сказал, а мое горло слишком сжалось.

— Не позволяй себе страдать из-за меня, — сказал он резким тоном.

Плотина прорвалась в моей груди, и гнев победил все остальные эмоции.

— Это приказ или ты применяешь Темное Принуждение на меня? — ледяным тоном спросила я.

Его челюсть сжалась, и он направился ко мне, как охотник, изголодавшийся в поисках пищи. Его глаза обшаривали каждый дюйм моего тела, его горло клокотало, а в воздухе витала ощутимая энергия, поглотившая меня.

Он прижал меня к стене, отчего у меня перехватило дыхание из-за того, как мало пространства разделяло нас. От него больше не пахло корицей, он пах мылом и страданием.

— Это приказ. И тот, которому ты будешь подчиняться. Убирайся отсюда и забудь это место. Забудь меня. Все кончено. Все сделано. Так что двигайся дальше.

Его слова были острее ножа, пустота в его голосе заставила меня тосковать по теплоте, с которой он всегда говорил со мной.

— Ты не можешь решать за меня. — Я сморгнула слезы, подавившись своим языком. — Ты не имел права этого делать. Ты уничтожил все, включая свою собственную жизнь. Зачем? — задала вопрос, который преследовал меня несколько недель подряд. Этот вопрос не давал мне спать по ночам, одно это слово заставляло меня хотеть погрузиться в тени, лишь бы забыть о нем. Но я не забывала. Я оставалась сильной. И теперь он должен был ответить мне на этот вопрос.

— Ты знаешь почему, — прорычал он. — Ты принцесса Солярии…

— Да пошел ты. — Я ткнула его ладонями в грудь взрывом магии воздуха, который заставил его отшатнуться. Хуже всего было то, что он не сопротивлялся, он тупо смотрел на меня с выражением принятия, отпечатавшимся на его лице.

Я начала расхаживать по комнате, мой пульс колотился повсюду, и, наконец, мой гнев вернулся в полную силу.

— Ты не имел права делать то, что сделал! — Я повернулась к нему, обвиняюще указывая на него пальцем. — У нас был план. Ты мог избежать тюрьмы, если бы просто сделал то, что сказал адвокат Дариуса.

— Это моя жизнь, Дарси, я буду делать то, что мне заблагорассудится, — категорично сказал он.

Я съежилась от этого имени, качая головой. Я всегда была Голубком для него, но он забрал у меня и это вместе со всем остальным.

— Так это все? — спросила я, задыхаясь, воздух вырвался из моих легких. — Мы расходимся? Все кончено. Потому что ты так говоришь? То есть у меня даже не было шанса побороться за нас?

Его глаза потемнели, и у него был вид раненого зверя, когда он перевел взгляд с меня на стену.

— Да.

— Это все, что ты можешь сказать? — Я бросилась на него, запустив в него руки с еще одним порывом воздуха. Он отшатнулся, ударившись спиной о стену, поскольку даже не потрудился поднять руку, чтобы попытаться отбиться от меня. Светящиеся наручники на его запястьях гарантировали, что он не может использовать магию, но это не значит, что он не может попытаться остановить меня физически. Просто, похоже, ему было на это наплевать.

— Это все, что я могу сказать, — сказал он пустым тоном, в котором не было никаких эмоций. Ничего. Неужели ему было все равно? Неужели он даже не собирается извиниться за то, что разорвал мое сердце на куски?

Сколько я ни представляла себе, что увижу его снова, я никогда не могла предположить, что он будет вести себя так холодно. С апатией. Это намного хуже, чем все, что я себе представляла.

У меня потекли слезы, и я хотела спрятать их подальше, но в мире не существует силы, которая могла бы остановить их сейчас.

— Почему?! — снова закричала я, мой голос был хриплым. — Назови мне честную причину. Я заслуживаю этого.

В его глазах закружились тени, и на мгновение я испугалась, что он ушел в них. Он казался таким далеким, таким звериным. Как будто человек, который любил меня, больше не жил в нем. Он выглядел бессердечным, холодным и точно таким же жестоким существом, каким его считал весь мир.

Я медленно приблизилась к нему, пока он оставался спокойным, воздух наполнился электрической энергией, когда я сократила расстояние между нами. И это было своего рода утешением — знать, что непреодолимая связь между нами все еще существует, он просто отказывался её признавать. Я протянула руку, прижимая ладонь к его груди, подходя все ближе и ближе, ощущая мощный стук его сердца под своей ладонью, пытаясь докопаться до истины.

Его челюсть сжалась, а глаза сфокусировались на мне так пристально, что я не могла сделать ни единого вдоха.

— Ответь мне, — прошептала я с мольбой в голосе. Мне это нужно. Это пытка — жить без его объяснений. Но он молчал, и еще одна слеза скатилась по моей щеке. — Сет сказал, что ты пытался спасти меня. Это правда?

— Сет, — прошипел он, как будто его имя было ядом. — Зачем тебе слушать Сета Капеллу? — В его тоне была опасная нотка, и я тяжело вздохнула.

— Значит, ты хочешь, чтобы я ответила на твои вопросы, но не отвечаешь на мои? — Я скользнула рукой вверх и коснулась его шеи, придвинувшись ближе, так что моя грудь нежно коснулась его груди. Я могла бы поклясться, что свет в комнате мерцал от того, сколько энергии связывало нас вместе.

Я приподнялась на цыпочках, страстно желая поцеловать его, задаваясь вопросом, растает ли он, если я смогу преодолеть его защиту. Если мы поцелуемся, то он бы вспомнил, почему за нас стоит бороться.

Его глаза оставались прикованными к моим, в его взгляде было отчаяние, значения которого я не понимала. Затем он вырвался из моей хватки, протиснувшись мимо меня и повернувшись ко мне спиной — самое большое оскорбление, которое можно нанести другому фейри. И у меня отвисла челюсть.

— Уходи, — прорычал он. — И не возвращайся. Все кончено, Дарси. Живи дальше своей жизнью.

— Это не обязательно должно заканчиваться, — выдохнула я, ужас охватил каждый орган моего тела. — Мне все равно, что ты здесь. Ты можешь быть хоть на Луне, но я все равно найду способ любить тебя.

— Я не хочу, чтобы ты любила меня. Я хочу, чтобы ты ушла и никогда больше не возвращалась.

Эти слова чуть не поставили меня на колени. Паника разрывала мою душу, когда я смотрела на мужчину, который овладел мной, приказывал мне уйти. Чтобы никогда больше его не видеть.

— Ты не имеешь это в виду, — потребовала я, отчаянно пытаясь помешать ему оттолкнуть меня.

— Имею, — прорычал он холодно, пренебрежительно. — Я имею в виду каждое слово. Убирайся.

Я попятилась, начиная дрожать, когда добралась до двери. Я схватилась за ручку позади себя, не в силах моргнуть, в отчаянии глядя на него.

— Лэнс, — попыталась я в последний раз, ослепленная своей болью. — Пожалуйста, не делай этого.

— Убирайся! — Он повернулся ко мне, его взгляд был темным, как смоль, когда он указал на дверь.

Мое сердце застряло в горле, и я повернула ручку, широко распахнув ее и оттолкнув Дариуса, когда побежала по коридору. Мне нужно сбежать из этого места. Мне нужен свежий воздух. Я задохнусь, если не выйду на улицу.

— Дарси! — позвал Дариус, его шаги раздавались за мной.

Мои голубые волосы развевались вокруг меня, когда охранник впустил меня обратно в приемную, его глаза сузились, когда он оценил мою внешность.

— Подождите… — начал он, но я вбежала в открытый лифт с Дариусом по пятам.

— Ты ничего не видел! — рявкнул Дариус на него, и щеки мужчины покраснели, прежде чем он склонил голову в знак покорности.

Лифт начал подниматься, и я прижала руки к лицу, пока Дариус снова накладывал на меня заклинание иллюзии. Как только двери открылись, я вылетела из них, и когда охранник, наконец, выпустил нас наружу, я с облегчением втянула воздух и упала на колени на пыльную землю рядом со зданием.

Дариус упал рядом со мной, схватив меня за руку.

— Что случилось?

Я не могла вымолвить ни слова, прижимая руку к груди, так как мое сердце, казалось, вот-вот взорвется.

— Что он сказал? — потребовал Дариус.

— Он сказал, что все кончено, — выдавила я, вытирая слезы, когда мне наконец удалось перевести дух. Я присела у стены здания, земля подо мной казалась зыбкой. Все было разбито. Все разрушено. Мир был уже не тот, в котором я жила всего несколько минут назад.

Дариус поднялся надо мной, и я оказалась в его тен, его черты исказились решимостью.

— Жди здесь, — прорычал он. — Я поговорю с ним. И я прослежу, чтобы он подписал апелляцию.

Я кивнула, обхватив голову руками и пытаясь успокоить свое колотящееся сердце. Весь разговор прокручивался в моей голове до тех пор, пока я не начала разрываться на части, слезы текли по моим щекам. Он хотел, чтобы я ушла. Он не хотел, чтобы я была рядом с ним. Винил ли он меня за это? Как он мог? Он сам сделал этот выбор. Но, может быть, теперь, приехав сюда, он понял, какую ужасную ошибку совершил. Может быть, он подпишет апелляцию, но это не исправит наши отношения.

Дариус, наконец, вернулся и, прежде чем я успела остановить его, он ударил кулаком в стену рядом со мной.

— Дариус, — выдохнула я, поднимаясь на ноги, когда он опустил руку, а кровь стекала на траву. — Что случилось?

— Он ведет себя как упрямый гребаный мудак, — выплюнул он. — Он не подпишет апелляцию. Он останется здесь и сгниет, потому что он праведный мудак.

— Должно же быть что-то, что мы можем сделать. — Я схватила его за руку, когда он посмотрел на меня с жалостью в глазах. И я ненавидела это.

— Мне жаль, — тяжело сказал он, как будто говорил это из глубины своего существа. — Он застелил свою постель, и теперь намерен, блядь, лечь в нее.

— Нет, — выдохнула я, и он притянул меня в свои объятия, внезапно став единственной твердой вещью, которая удерживала меня в вертикальном положении. — Дариус, — всхлипнула я. — Пожалуйста, сделай что-нибудь.

Он ничего не сказал, но его молчание сказало все. Он ничего не мог поделать. Он пошел бы на край света, если бы это означало, что он может освободить своего друга, но если Орион не сделает выбор, чтобы помочь себе самому, все бессмысленно.

— Он сделал это для тебя, — тихо сказал Дариус, когда мне удалось взять себя в руки. — Его участь означает, что ты все еще можешь подняться в обществе, не запятнав свое имя.

— Мне все равно, что люди думают обо мне, — прорычала я. — Он забрал у меня и этот выбор.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Но… мы не можем впустую потратить его жертву.

— Что ты хочешь сказать? — Я отступила из его объятий с обвинением в голосе, мои брови сошлись вместе.

— Это значит, что лучшее, что ты можешь сделать для него сейчас, это дать ему то, на что он надеется. Отступи, дай ему время помучиться, пока не придет в себя. Не посылай писем, не пытайся звонить.

— Но…

— Другого врианта нет, — мрачно сказал Дариус. — Если он думает, что ты двигаешься дальше, он может начать прислушиваться ко мне. А со временем… возможно, я смогу заставить его согласиться на апелляцию. — Он даже сам не казался убежденным в своих собственных словах. Я не знала, говорил ли он это, чтобы успокоить меня или себя. Шансы на то, что Орион передумает, были ничтожно малы. Он сам выбрал эту судьбу. И я знала, что он достаточно упрям, чтобы довести дело до конца, если это то, что он решил.

Последняя слеза тихо скатилась по моей щеке, когда реальность навалилась на меня десятитонным грузом. Осколки моего сердца неровно лежали в груди, пронзая меня насквозь. Не было ни одной части меня, которая не болела бы.

Вот и все. Мой единственный вариант. Я должна уйти отсюда и не оглядываться назад. Я должна держаться за надежду, которая настолько мала, что едва светится.

Звезды так ополчились против нас, что я сомневалась, болели ли они за нас вообще.

Между мной и Лэнсом Орионом официально все кончено. Самая прекрасная, чистая любовь, которую я когда-либо знала, была отнята у меня просто так. И я не знала, как смогу оправиться.

Тори

Доброе Утро, Близнецы.

Звезды рассказали о вашем дне!

На смену хаосу приходит спокойствие, и может возникнуть соблазн искупаться в этом блаженстве, но имейте в виду: пока вы чувствуете себя в безопасности, в это время поднимется тьма. Уран переходит в вашу карту, поэтому имейте в виду, что вас могут ожидать внезапные потрясения и перемены. Сейчас не время чувствовать себя комфортно в своем окружении. Хотя иногда к космическим сюрпризам, приносимые этой планетой, бывает трудно приспособиться, вам придется быстро соображать, если хотите избежать принятия неправильных решений. Сейчас самое время быть импульсивным — но не забывайте, что все не так просто, как кажется.

Словами Джеральдины: трахни меня сбоку драконьим дилдо. Мне не нужно ещё больше хаоса в жизни.

Я вздохнула, снова перечитывая послание звезд. Эти сияющие засранцы определенно точат на меня зуб. Что я такого сделала, что так их разозлила?

Я заворчала на атлас, когда Дариус подошел с моим кофе, но вместо того, чтобы просто оставить его на столе, сел. Он написал мне, что пропустит нашу вчерашнюю пробежку, так как ему нужно было навестить Ориона с Дарси, и я, по понятным причинам, не жаловалась, но было немного отстойно начинать свой день без него. А поскольку занятия возобновились только сегодня, я не видела его до нынешнего утра, когда он ждал меня на пробежке возле Дома Игнис. Мы, как обычно, бежали молча, и я улыбалась на протяжении всего бега, ускоряясь и заставляя его бежать быстрее, чтобы не отставать от меня. Я не знаю, почему бег с ним так много значит для меня, но я признаю, что он важен. Было что-то в этом такое, что заставляло меня чувствовать себя… значимой. И как бы мне не хотелось признавать, что он так на меня влияет, я больше не могу это отрицать. Меня стали волновать его поступки и слова, и… ррр, как же мне поговорить с ним с глазу на глаз?

Кровь прилила к моим щекам, и по какой-то причине мне потребовалось слишком много времени, чтобы оторвать взгляд от своего атласа и посмотреть на него.

Это странно. Я знаю об этом, он знает об этом, да блядь, даже чертов кофе знает об этом, и все же мы здесь.

Сфера была уже наполовину заполнена к завтраку, так что звезды видимо не против такого неожиданного свидания за завтраком. Не свидание. Очевидно, я не должна думать об этом как о свидании. Просто Феникс и Дракон, решившие никогда не быть вместе, сидят в комнате, заполненной другими людьми, и кушают еду и пьют напитки. Ебать. Если у меня в голове такой словесный понос, то как, блядь, я должна сказать хоть одно предложение, не показавшись идиоткой?

— Привет, — сказал он, на его губах играла знакомая улыбка, которая чертовски отвлекала.

Ненависть и секс мне давались так же легко, как дыхание. А вот поздороваться с парнем, который каждый день приходит на пробежку со мной и приносит кофе, невозможно. Здорово.

Почему я не подумала об этом до конца? Почему мне раньше не приходило в голову, что, пока я изливаю все свои детские воспоминания и секреты по смс, их читает, клянусь звёздами, полубог? И почему несколько недель вдали от него и бесчисленные сообщения между нами заставили меня чувствовать себя еще более неловко в его присутствии? Наверняка, узнав друг друга получше, я должна была почувствовать себя не так странно? Вместо этого неловкость встретился с миссис странность, и они завели кучу странных детей, которые в данный момент устроили вечеринку в моем желудке, что делало мысль о кофе совершенно невыносимой.

— Я хотел спросить, ты уже видела байк, который выиграла у меня? — спросил он с дерзким выражением лица, которое говорило, что он прекрасно знает, что я этого не делала. На самом деле, я засунула ключ глубоко в недра ящика с трусиками и вообще отказывалась думать о нем. Кроме тех случаев, когда мне приходилось доставать трусики и, конечно, я замечала его. А иногда, когда мне было скучно, я фантазировала о том, как прокачусь…

— Ммм, я была немного занята, — увернулась я, протягивая руку и хватая свой кофе со стола, чтобы мне было чем занять руки. Я поднесла его к губам, когда он снова заговорил.

— А я-то думал, что это как-то связано с тем, что ты ничего не хочешь от выскочки-ящерицы, который не отличает свою задницу от локтя и годится только для секса из ненависти?

Я наполовину ахнула, наполовину рассмеялся, зато точно подавилась обжигающе горячим кофе. То есть, ещё немного и он бы пошёл через нос, черт возьми, и я чуть не пролила содержимое чашки себе на колени, когда пыталась поставить ее на стол. Я наклонилась вперед, прижав руку к груди, пытаясь взять под контроль свою магию воды и вытащить маленькие капельки кофе обратно из легких, прежде чем мне удалось выставить себя большей идиоткой. Но когда я села и для пущей убедительности прикрыла рот рукой, стало ясно, что для уже опоздала.

Дариус ухмылялся мне так, что раньше моя кровь кипела от ярости, а теперь, к моему полному опустошению, заставляет мои щеки покрываться гребаным румянцем.

— Мудак, — пробормотала я без всякого яда.

— По крайней мере, я последователен, — поддразнил он, его глаза загорелись, когда он увидел мой стыд, а маленькие чудики в моем животе начали делать что-то вроде сальто назад.

— Ну, я итак знаю, что ты мудак. Просто пытаюсь разобраться во всем остальном, что недавно о тебе узнала, — призналась я.

— Например, насколько я хорош в постели? — спросил он, наклонившись вперед и понизив тон, чтобы его не было слышно, но все, чего он действительно добился — его голос стал более грубым и низким, отчего мои пальцы поджались в кроссовках.

— Я уже догадалась об этом, когда впервые увидела тебя, — съязвила я, прежде чем поняла, что только что призналась, что хотела его так долго.

Наглая улыбка на его лице сказала мне, что он ни капли не возражает против этого, и, клянусь, я почувствовала, как мой румянец усиливается. Тори Вега не краснеет. Это на меня не похоже. И эти чудики в моем животе снова взялись за дело, и — святая мать, дерьмо, чудики — это бабочки. Чертовы бабочки! Что, черт возьми, со мной происходит??

— Ну же, Рокси, — настаивал он. — Скажи мне, почему ты до сих пор не прокатилась на нем?

Мои губы приоткрылись, но я не знала, что ответить. Ведь я до сих пор не разобралась в своих чувствах к мотоциклу, не говоря уже о том, действительно ли приму его, или просто оставлю его припаркованным, не глядя на него, либо могу притвориться, что его вообще не существует, и уйти от ответственности за то, что не разобралась ни в одном из этих вопросов.

— Я не знаю, как вести себя с тобой, когда ты не ведешь себя как мудак, — призналась я.

— Не беспокойся об этом, Рокси. Я все еще мудак, — заверил он меня.

Я прикусила губу, глядя на него, непринужденно расположившегося на стуле напротив меня, дьявольски взъерошенного после нашей пробежки: его черные волосы были в беспорядке, а свободная майка, которая была на нем, открывала так много его потной груди, что я не могла перестать смотреть на нее. Еще он не потрудился отмыться с помощью магии воды, и, как бы мне ни было неприятно признавать, после тренировки Дариус Акрукс выглядит чертовски возбуждающе.

— Докажи, — осмелилась я, прежде чем успела остановиться. Потому что мне начинает нравиться знакомство со всеми его гранями, но я не могу лгать себе о том, как сильно темнота в нем освещает меня.

Уголок его рта дернулся, как будто он заглянул прямо в мои мысли и увидел всю порочность, скрывающуюся там.

Я наблюдала за ним, когда он поднял взгляд и оглядел комнату и столы, за которыми некоторые профессора начали собираться на совместный завтрак… Профессор Хайспелл примостилась на краю стола, за которым сидел Габриэль, разговаривая с профессором Рокфордом. Хайспелл, казалось, пыталась привлечь его внимание к кроваво-красной юбке-карандаш, которую она надела с блузкой из воланов, половина пуговиц которой была расстегнута. Габриэль, казалось, не замечал ее присутствия, но она продолжала откидывать волосы и смеяться в такт его словам, пытаясь поймать его взгляд.

— Ты уже начала использовать заклинания иллюзии, Рокси? — спросил меня Дариус, его глаза злобно сверкнули.

— Немного, — призналась я. — В основном сокрытие, чем реальные иллюзии.

— Тогда я продемонстрирую, — сказал он, и я смотрела, как он небрежно переплетает пальцы в сложный узор.

Сначала я не думала, что что-то случилось, но потом что-то пробежало по краю моей чашки с кофе, и мои глаза расширились, когда увидела веретенообразного паука, который был больше моей руки.

— Паук Барвиан Хеллнет обычно не живет в этой части Солярии, — пробормотал Дариус, пока мои глаза оставались прикованными к жуткой твари. Я понимала, что он нереален, но почему-то трудно заставить мозг принять это. — Он может двигаться быстрее, чем Мантикора с огнем в заднице, и он очень неприятно кусается. Говорят, что боль от укуса настолько ослепляющая, что многие фейри, которые почувствовали его, кричат так громко, что рвут голосовые связки. Не говоря уже о том, что они писаются.

— Что ты собираешься с ним делать? — Я вздохнула, наблюдая, как он пронесся по кофейному столику передо мной.

Небрежным движением пальцев Дариуса паук спрыгнул со стола и приземлился мне на бедро.

Я вздрогнула, едва сдерживая крик, когда очень реальное ощущение восьми маленьких ножек, карабкающихся по моей коже, заставило мое сердце заколотиться в панике.

— Я заставляю твое сердце биться быстрее, Рокси? — поддразнил он, и я не могу отрицать эту правду.

Дариус встал и придвинул свой стул к столу так, чтобы сесть возле меня и иметь хороший обзор на учителей, а я уставилась на насекомое на своих коленях и пыталась убедить слегка испуганный мозг, что паук не настоящий.

Паук спрыгнул с моей ноги и начал убегать от нас под столы. Я оглянулась на Дариуса, когда почувствовала, что он смотрит на меня, а не на свое творение.

— Впечатляет, — признала я. Как бы ни сводило меня с ума то, что Наследники намного лучше обучены, чем мы, я уважаю, что они тоже чертовски усердно работают, продвигаясь так далеко вперед.

— Это не единственный способ, которым могут работать иллюзии, — пробормотал он, глядя на меня, и я вдруг почувствовала, как чья-то рука коснулась моей щеки.

Не просто чья-то рука. Его рука. Я ощутила грубость его мозолей и жар огня, который горел под его кожей, несмотря на то, что его настоящие руки были явно далеко от меня.

— Невероятно, — выдохнула я. Если я закрою глаза, то можно с легкостью поверить, что он касается меня.

— Ты хочешь невероятного? — поддразнил он, и ощущение его руки скользнуло от моей щеки вниз по шее, задевая ключицу, после чего, наконец, стал ласкать мою грудь. Мой сосок затвердел, и у меня перехватило дыхание от ощущения его руки на моем теле.

— Дариус, — предупредила я, но это не прозвучало как предупреждение. Мой голос стал низким и умоляющим, и то, как потемнели его глаза, подсказало, что ему тоже очень нравится.

Крик страха прервал нас, и ощущение его руки на мне исчезло, когда он переключил свое внимание на суматоху в другом конце комнаты.

Профессор Хайспелл вскочила на ноги, и я заметила, как Паук Барвиан Хеллнет юркнул ей под юбку, а она развернулась в попытке отбиться от него. Она плеснула в него водой, и Дариус ухмыльнулся, поскольку это совершенно не подействовало на паука, только намочило половину ее юбки.

Все в комнате в шоке смотрели в ее сторону, и мне было приятно видеть, что Тайлер снимает происходящее, и вот паук пробежал по ее груди, а она снова закричала. Резким движением он нырнул к ее шее и вонзил в нее свои ядовитые клыки.

Хайспелл закричала так громко, что ее крик эхом отразился от куполообразной крыши, а на моих губах появилась дурацкая ухмылка.

Она упала на пол и начала метаться, в то время как другие профессора пытались подойти достаточно близко, чтобы помочь ей.

Дариус развеял магию одним движением руки, и когда я повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза, демон, которого раньше боялась, смотрел на меня. И он должен был меня ужаснуть, но что-то в этом монстре было, так как мурашки побежали по моему телу..

Крики Хайспелл смолкли, когда иллюзия исчезла, и из-за воды, которую она вылила на себя, я не могу с уверенностью сказать, обмочилась ли она, но я надеюсь, что так и было.

Дариус поднялся на ноги и положил руки на ручки моего кресла, наклонившись, чтобы заговорить со мной, прижимая меня к себе и заставляя мое сердце колотиться.

— Если кто-то, блядь, трахается с моей девушкой, он не выйдет сухим из воды, — прорычал он, его губы на мгновение коснулись моего уха, заставляя меня вздрогнуть.

Он оттолкнул меня прежде, чем я успела ответить, и вышел из комнаты. Мой взгляд скользнул обратно к Хайспелл, когда она поднялась на ноги, тяжело дыша и рыча, оглядываясь вокруг, как будто она что-то искала. Ее взгляд упал на меня, и ярости в нем было достаточно, чтобы я вздрогнула. Она явно считала меня причиной своего унижения, и я догадался, что косвенно так оно и было.

Несомненно, она уже планирует свою месть для моего следующего урока с ней.

Прекрасно.

Надо будет не забыть поблагодарить Дариуса за то, что он еще глубже засунул меня в ее список дерьма. Хотя я была не против увидеть, как ее унижают на глазах у всех, так что, думаю, я его не трону.

Я встала со своего места, решив позавтракать на ходу и прихватив пару пирожных со шведского стола, после чего выскользнула за дверь и направилась обратно в Дом Игнис.

Мне нужно переодеться в форму и отправиться в лазарет Урана на первый урок целительства, и я более чем готова учиться этому. Предположительно, это один из самых сложных видов магии для освоения, поэтому нас и начали обучать так поздно, но я полна решимости довести его до совершенства. Мы слишком часто попадаем в опасные ситуации, а с Лайонелом, Кларой и Нимфами, жаждущих нашей крови, нам необходимо любое преимущество.

В итоге я оказалась одной из первых, кто пришел на наш урок, и улыбнулась Дарси, когда она подошла ко мне, где я стояла снаружи учебного амфитеатра. Он находился на третьем этаже восточного крыла огромного здания, похожего на старинную готическую усадьбу, а в воздухе витал чистый запах мяты и шалфея.

— Ах! Принцессы прибыли!

Я постаралась не съежиться, когда повернулась, оглядываясь на профессора средних лет, когда она открыла дверь в класс и впустила нас внутрь. На ней был бледно-голубой халат с белым поясом, а к лацкану был приколот значок Ослов. Она выглядела смутно знакомой, и мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что она была той целительницей, которая позволила нам навестить Джеральдину после того, как на нее напала Нимфа.

— Пожалуйста, просто Тори и Дарси, — пробормотала я, когда она тепло улыбнулась.

— Конечно, — согласилась она, драматично подмигнув. — Здесь нет никакого привилегированного отношения! Я матушка Диккинс, и я буду вашим проводником в классе исцеления, проходите, проходите.

Она провела нас в комнату, когда появились остальные ученики, и мы оказались в верхней части небольшого амфитеатра, где сиденья располагались вокруг больничной койки, а в центре комнаты стоял стол с медицинскими инструментами.

Матушка Диккенс провела нас к паре кресел в первом ряду и ласково улыбнулась нам, когда переместилась в центр комнаты, ожидая прибытия остального класса.

— Иногда я не могу решить, кого я предпочитаю — фанатов или ненавистников, — пробормотал я Дарси, и она фыркнула от смеха.

— По первому впечатлению, я предпочитаю ее Хайспелл, — парировала она, и тут мне пришлось с ней согласиться.

Мой атлас запищал, и я вытащила его из кармана, ожидая, когда остальные ученики займут свои места. Мои брови поползли вверх, когда увидела, от кого сообщение, и я открыла его с легким трепетом и долей интриги.

Сет:

Дариус недавно сказал мне, что отправил тебе только видео с извинениями нашего свидания с твоим бывшим. Я предложил, что тебе ещё больше понравятся кадры экшена, но он не согласился, так что я хочу доказать обратное. Скажи мне, что тебя это не возбуждает …

Затем появилось видео, и я с интересом ткнула на него, покусывая нижнюю губу. Показался вид с высоты птичьего полета на двор перед домом Зейна, когда Дариус и другие Наследники ворвались в оплот банды и начали выбивать из них дерьмо голыми руками.

Я затаила дыхание, пока прокручивалась видеозапись, мой взгляд был прикован к Дариусу, который сражался как одержимый, убивая гангстеров одного за другим, после чего обратил свою ярость на самого Зейна. Когда ряд мотоциклов возле дома взорвался огненным шаром, я вздрогнула и подняла голову, чтобы увидеть, что урок готов начаться, и все смотрят на меня.

Дарси поймала мой взгляд, приподняв бровь, и я поспешно убрала атлас, бросив извиняющуюся улыбку матушке Диккинс. Она, кажется, не возражала, но мне пришлось побороться, сдерживая ухмылку от того, что я только что просмотрела

Возможно, со мной было что-то не так, но от того, как Дариус набросился на каких-то придурков, которые на самом деле этого заслужили, вызвало во мне волну гребаных мурашек. Проклятье.

— Профессор! — крикнула Кайли из дальнего угла комнаты, где она сидела одна, окруженная кольцом пустых стульев. Даже Джиллиан бросила ее, как она стала изгоем, и осознание того, что она полностью изолирована, дало мне самодовольное чувство удовлетворения, которое просто не уходило. — Разве вы не собираетесь наказать Тори за то, что она использовала атлас в классе?

— Кто-то только что пукнул? — спросил Тайлер, оглядываясь вокруг, как будто он искал источник шума, когда смех разлился по комнате.

— Все готовы начать? — мягко спросила матушка Диккенс, с улыбкой оглядываясь вокруг, ее взгляд скользнул по Кайли, как будто ее там вообще не было.

Глаза Дарси торжествующе сверкнули, когда Кайли наклонила голову, и я фыркнула от смеха.

— Да, она определенно нравится мне больше, чем Хайспелл, — шепнула мне Дарси, и я с ней соглашусь.

— Может ли кто-нибудь сказать мне, сколько существует различных заклинаний для исцеления физических ран, таких как ссадина, порез, ожог, сломанная кость, внутреннее кровотечение и так далее? — крикнула матушка Диккенс, и несколько рук поднялись по кругу комнаты.

Она указала на Софию, которая просияла, прежде чем ответить.

— Одно.

— Десять очков Игнис, — ответила матушка Диккенс, наградив Софию короткими аплодисментами. Все, казалось, не были уверены, стоит ли им присоединяться, поэтому несколько человек захлопали, в то время как остальные неловко сидели, и, прежде чем кто-либо успел что-то предпринять, матушка Диккенс двинулась дальше. — Все верно. Одно заклинание. Если конечно вы не решите изучать Продвинутое Целительство на первом курсе, то это единственное заклинание — единственное, на изучение которого вы потратите время в этом классе. Кто-нибудь потрудится сказать мне, почему?

— Потому что, как только мы узнаем, как срастить сломанную кость, нам больше ничего не нужно знать? — крикнул Тайлер, и несколько студентов засмеялись.

Матушка Диккенс щелкнула пальцем в его сторону, и смех затих, поскольку он оказался в ловушке заглушающего пузыря, после чего она продолжила, как будто он и не говорил.

— Потому что исцеление не похоже ни на одну другую форму магии. И почти все фейри согласны с тем, что это самая трудная магия из всех. Она исходит изнутри вас, из самой ткани вашей силы. Большая часть магии предполагает создание чего-то из ничего. Ваша сила обретает форму благодаря вашему намерению и вашим способностям. Однако в магии исцеления вам нужно научиться обращаться к самой чистой форме этой магии, где она живет, и побуждать ее расцветать в гармонии с телом фейри, которого вы лечите. Кто знает, почему так?

Казалось, ни у кого не нашлось ответа на этот вопрос, и матушка Диккенс добродушно улыбнулась, прежде чем отойти в центр комнаты, где рядом с кроватью стояла маленькая тележка. В ней лежали различные предметы медицинского оборудования, такие как скальпели и пинцеты, и она взяла с нее стеклянный стакан.

— Почему Вампир может черпать магию из крови, которая находится в бутылке? — спросила она, поднося запястье к губам, когда обнажилась пара клыков.

— Вау, — пробормотала Дарси, и я тоже подняла бровь. Я научилась чертовски точно определять Ордена, и я определила бы ее в какой-нибудь милый, например, к Пегасам или Кантровианскому Кролику. Но не к чертовым кровососам.

Мы наблюдали, как она укусила себя за запястье и сцедила стакан крови, после чего залечила рану.

— Потому что наша магия живет в нашей крови? — предложил Диего.

— Верно! Десять очков в пользу Эир. Наша магия заложена в саму ткань ДНК. Причина, по которой мы чувствуем пустоту в груди, когда у нас нет сил, заключается в том, что магия живет в наших сердцах. И наши сердца перемещают ее по телу вместе с кровью. Поэтому даже сцеженная кровь обладает магией. Вот почему Вампиры пьют ее. И почему Нимфы атакуют именно сердце своими щупами, когда крадут силу. Щуп Нимфы, по сути, полый. Если представить, что гигантская игла используется для высасывания силы прямо из сердца фейри, на которых они нападают, то это даст вам некоторое представление о том, как они крадут нашу магию.

— По сути, тогда любой фейри может пить кровь, пополняя свою магию? — спросил Диего. — Не только Вампиры.

— Хотите попробовать? — предложила матушка Дикинс, направляясь к нему со стаканом своей крови в руке.

Губы Диего в ужасе скривились, и мне пришлось очень сильно постараться, чтобы не рассмеяться, когда он попытался пробормотать извинения, а она сунула стакан ему в руку.

Матушка Диккенс строго посмотрела на него, и, бросив безнадежный взгляд в нашу сторону, он поднес стакан к губам и сделал глоток.

Клянусь, тошнота подкатила к горлу. Я не знаю, почему нормально воспринимается, что Вампиры делают это. На самом деле, даже чертовски сексуально, когда Вампиры поступают так в половине случаев. Но что-то в том, как Диего поднес к губам стакан, полный ее теплой крови, заставило мой завтрак забурлить в желудке.

Я наблюдала, как его горло подрагивает, когда он глотал, а матушка Диккенс прижимала один палец ко дну стакана, убеждаясь, что он продолжает пить. Его горло снова и снова дергалось, он дико смотрел на меня, словно прося о помощи, его кожа слегка позеленела, и я решила, что сегодня у меня нет никаких шансов съесть обед.

— О, Боже, — пробормотала Дарси себе под нос.

— Ты чувствуешь себя сильным? — спросила матушка Диккенс со смешком, забирая стакан обратно.

Диего покачал головой и прикрыл рот рукой, а я вздрогнула. Я бы ни за что, блядь, не стала это пить.

— Вампиры вроде бы те фейри, которые меньше всего меняются физически, когда находятся в форме Ордена, но на самом деле это в корне неверно. Есть много аргументов, которые утверждают, что Вампир на самом деле меняется физически больше остальных фейри, когда находится в наших измененных формах. Со стороны может показаться, что удлиняются только клыки. — Она снова показала свои, демонстрируя и ухмыляясь так, что это выглядело совершенно нелепо на Вампире, после чего она убрала их. — Однако, внутренне, вся пищеварительная система Вампира меняется, когда мы поглощаем кровь фейри. В наших желудках есть отдельная камера для сбора крови вдали от обычной пищи и воды. Также есть целая сеть органов, похожих на кишечник, и вены, которые фильтруют кровь и извлекают из нее магию. В наших сердцах есть камеры, которые могут преобразовывать форму магии, которую мы потребляем, в форму магии, которую мы можем создать с помощью нашего Элементаля. То есть, например, мы можем проглотить кровь огненного элементаля, а затем наши тела преобразовывают ее в магию, которую мы используем для создания воды. Другие паразитические Ордена имеют свои собственные методы для этого… но я отвлеклась.

Весь класс хранил гробовое молчание, пока мы завороженно слушали ее, и я сразу поняла, что о фейри я не имею ни малейшего представления.

— Итак, вернемся к сути этого урока — и всех будущих уроков, которые вы будете проводить со мной в этом и следующем году, пока не освоите его — стандартное исцеление. Мне нужен доброволец.

Я мгновенно подняла руку, и многие люди посмотрели на меня с удивлением. Мы с Дарси, возможно, были лучшими на всех наших занятиях (кроме Кардинальной Магии, теперь из-за профессора Твари Пумы), но я практически никогда не отвечала и не вызывалась добровольцем. Но это другое. Мне нужно научиться исцелять. Это жизненно важно. И я ни за что на свете не собираюсь тратить время на этом занятии, сдерживая себя.

Матушка Диккенс лучезарно улыбнулась, поманила меня вперед и запрыгнула на кровать в центре комнаты, ожидая меня.

Я шагнула к ней, стараясь игнорировать все взгляды, которые чувствовала на себе, когда подошла и встала над ней на кровати.

— Хорошо, Тори, я порежу себе руку, и хочу, чтобы вы исцелили ее мне. Положите ладонь на рану, закройте глаза и перенесите свою магию на поверхность кожи в виде совершенно бесформенного и чистого потока силы.

Я кивнула, когда она потянулась за скальпелем на подносе с хирургическими инструментами и осторожно порезала тыльную сторону ладони, так что капелька крови выступила над поверхностью ее кожи.

Я медленно выдохнула и положила руку на крошечную рану с закрытыми глазами, пытаясь призвать свою магию так, как она велела. Это заняло несколько минут, но в конце концов я почувствовала, как моя сила столкнулась с ее. Это не было похоже на обмен магии, больше похоже на погружение пальцев ног в волну, когда она откатывается от тебя, а ты размышляешь, должна ли следовать за ней, пока та отступает.

— Хорошо. Теперь вам нужно беспрепятственно встретить поток моей силы. Моя кровь итак здесь, чтобы залечить рану самостоятельно. Все, что нужно, это добавить свою силу к месту раны и медленно добавлять ее все больше и больше, пока не дадите достаточно для заживления. Причина, по которой это так сложно, заключается в том, что ваша магия должна оставаться бесформенной, чтобы она могла следовать по пути моей. Мое тело хочет исцелиться, естественно, и все, что вы делаете, это помогаете ему исцелиться быстрее. Некоторые фейри обнаруживают, что могут использовать эту магию на себе, так как им не нужно находить баланс с другими, но они никогда не могут научиться исцелять других.

Я кивнула, пытаясь осознать все, что она сказала, борясь с желанием сказать моей магии, что делать.

Я долго стояла там, пытаясь вложить свою магию в ее, но снова и снова ударялась о твердую стену. Матушка Диккенс и весь класс просто молчали, наблюдая за происходящим, и я старалась не поддаваться давлению ситуации.

Я отвлеклась от задачи, выдохнула, позволяя своему разуму блуждать по тексту колыбельной, вместо того чтобы пытаться заставить его, и вдруг моя сила соединилась с ее и скользнула внутрь.

Моя ладонь потеплела, и я приоткрыла глаза, чтобы увидеть свечение зеленого света, исходящее из-под нее, когда волнение просочилось сквозь меня.

Магия пришла с приливом, который вызвал у меня головокружение и эйфорию, даже когда моя сила заставляла ее тело исцеляться все быстрее и быстрее, но внезапно магия закончила свою работу и исчезла.

Я отдернула руку и ахнула, увидев идеальный участок кожи на том месте, где был порез.

— Браво, мисс Вега! — радостно воскликнула Матушка Диккенс, и на этот раз класс присоединился к ее аплодисментам. — Теперь давайте начнем развивать ваш контроль, пока не будем уверены, что вы сможете исцелить отрезанную ногу!

Магия исцеления стала нашей последней зависимостью, и мы с Дарси проводили каждый вечер на этой неделе, резая себя и позволяя другой исцелять. Матушка Диккенс не лгала, когда говорила, что это трудно. Даже порез от бумаги в большинстве случаев чертовски трудно вылечить. Магия настолько сильно отличалась от всего того, чему мы научились, что кажется, нам придется осваивать все с нуля, прежде чем мы приступим к её использованию. Тоже самое, как пытаться писать идеальным курсивом левой рукой, когда обычно пишешь правой. Но мы собираемся овладеть ею. Преисполненные решимости иметь возможность исцелять себя и тех, кто нам дорог, когда это необходимо.

Итак, проведя большую часть субботней ночи без сна за учебой, а затем завалившись спать в комнате Дарси где-то около четырех утра, меня разбудил будильник, и я взглянула на время, задыхаясь от шока.

Я схватила свой атлас с тумбочки, когда Дарси накрыла голову подушкой, и в ужасе уставилась на него, когда поняла, что это не будильник. Это гребаная функция повтора. И я уже на десять минут опаздала на пробежку с Дариусом.

— Блядь, — выругалась я, наполовину упав с кровати и распахнув шкаф Дарси, когда начала переодеваться.

Я схватила пару красных штанов для йоги и розовый спортивный лифчик, натянула их и выругалась, когда поняла, что они ужасно не сочетаются. Но у меня не было времени менять их. Мне нужно срочно убраться из Башни Эир и вернуться в Длм Игнис, пока Дариус не ушел без меня.

Мне потребовалось ровно тридцать секунд, чтобы пописать и почистить зубы в ванной комнате Дарси, и на этом все.

У меня не было времени тратить время на что-либо еще, поэтому я обула ноги в ее кроссовки, распахнула окно и нырнула в прохладный утренний воздух.

— Тори! — раздраженно крикнула Дарси, когда мои крылья раскрылись и холодный воздух ворвался в комнату, где она пыталась заснуть.

— Прости! — отрезвилась я. — Нет времени закрывать его, я опаздываю!

Я помчался через кампус так быстро, как только позволяли крылья, пронеслась над Лесом Стенаний, пересекла Огненную территорию и вздохнула с облегчением, заметив его, прислонившегося к стеклянной стене Дома Игнис.

Я приземлилась слишком быстро и споткнулась об свои незашнурованные кроссовки, после чего врезалась лицом в грудь Дариуса, когда он наклонился вперед, ловя меня.

— Извини, — засмеялась я, глядя на него с ухмылкой, а он обескураженно помогал мне устоять на ногах. — Что? — спросила я, прогоняя сон в глазах.

— Ты никогда раньше мне так не улыбалась, — сказал он низким голосом, протягивая руку и убирая несколько спутанных чёрных прядей с моего лица.

— Заткнись, я все время тебе улыбаюсь, — ответила я, когда жар коснулся моих щек, и я попыталась запустить пальцы в свои спутанные волосы.

Действительно, надо было найти минутку, чтобы расчесаться, тупица. Будем надеяться, что он решит, якобы это от полета.

— Не так, как сейчас, — возразил Дариус, улыбка тронула уголки его рта, когда его взгляд пробежался по мне. — Ты выглядишь… мило.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду. И я не милая.

Дариус фыркнул на меня.

— Ты выглядишь так, будто одевалась в темноте…

— Ну спасибо, еще какие-нибудь наблюдения, Шерлок? — спросила я, закатывая глаза, но я все еще ухмылялась, так что моя усмешка была не слишком едкой.

— Ну… Ты не накрашена.

— Я… проспала, поэтому…

— Мне нравится, — сказал он, его улыбка стала шире, когда он оглядел меня. — Ты выглядишь такой сонной и невинной. Я даже могу представить, якобы ты только что проснулась в моей постели.

Теперь я точно покраснела, и, благодаря отсутствию бронзатора, он это прекрасно видел. Небо над головой уже стемнело, пока мы медлили, но я боролась со звездами еще мгновение.

— Если бы я провела ночь в твоей постели, в этом не было бы ничего невинного, — поддразнила я, возвращая его к более безопасным, менее унизительным темам разговора. Например, к сексу.

— Как бы сильно я ни жаждал ощутить твое тело рядом с моим — а я действительно чертовски этого хочу — и думаю, что если мне позволят хоть раз обмануть это проклятие, которое разделяет нас, я бы просто держал тебя в своих объятиях, — ответил он. — Хочу просто проснуться рядом с тобой, зная, что ты в безопасности.

Мое сердце заколотилось от его слов, но раскат грома с небес помешал мне ответить. Я разочарованно улыбнулась ему и отвернулась, начав свой бег.

Дариус последовал за мной на достаточно далёком расстоянии, позволяя облакам рассеяться, а я пыталась не зацикливаться на разочаровании, которое осталось во мне, ускоряя темп.

Неужели я только что примчалась сюда со скоростью света, не причесавшись и не накрасившись, только для того, чтобы не пропустить нашу пробежку?

Я покачала головой, пытаясь понять, что происходит. До сих пор я намеренно игнорировала этот вопрос, но мне серьезно нужно подумать о том, что делаю. Бегаю с ним каждое утро, переписываюсь с ним каждый вечер. Обмениваюсь короткими взглядами всякий раз, когда мы оказываемся в одном месте, и слишком часто думаю о нем.

Это чертовски похоже на начало чего-то большего, а не на конец, но так нельзя.

Даже если бы он этого хотел. Даже если бы я этого хотела. У нас не могло быть этого. Проклятые звезды не допустят.

Мой разум крутился вокруг да около, пока мы бежали дальше, а я проклинала звезды всеми силами.

Но зачем я это делаю? Разве не я приняла решение по этому поводу? Разве я уже не приняла одно единственно возможное решение?

Возможно, Дариус сейчас показывает мне больше себя, возможно, он перестал причинять мне боль и пытается измениться, но достаточно ли он делает того, чтобы компенсировать всю ту боль, которую причинил мне? Когда я обдумываю это, то не до конца уверена. Но я убеждена, что он заставляет меня улыбаться, когда пишет сообщения, что я ищу его всякий раз, когда захожу в комнату, и он, кажется, пытается сделать все возможное, чтобы все исправить. И что я фантазирую о нем больше, чем о каком-либо мужчине за всю свою жизнь. Даже больше, чем о Томе Харди. Больше чем… Том. Харди.

Нахуй.

Мы бежали вокруг озера Аква, огибая берег и направляясь к Лесу Стенаний. Дариус, как всегда, молча бежал за мной, но я решила поравняться.

Он взглянул на меня, когда я побежала рядом с ним, и я время от времени бросала на него украдкой взгляды из-под ресниц, продолжая наш маршрут.

Студенты ходили по дорожкам, следя за тем, чтобы мы не оставались наедине больше, чем на одно или два мгновения, но и возле нас не было никого. Звёзды, видимо, не возражают.

Мы продолжали бежать через Лес Стенаний к Башне Эир и дальше, пока не достигли перекрестка, где тропинка, по которой мы обычно бежим, вела обратно к Сфере, а узкая дорожка вела к полям, которые протянулись вдоль скал над Воздушной Бухтой.

Я замешкалась на перекрестке, на мгновение взглянув на Дариуса, когда чертовы бабочки вернулись в мой живот, после чего направилась по узкой тропинке к вершине скалы. Тропинка была пуста, на скале никого не было, насколько я могла увидеть. Если мы побежим туда, то действительно останемся наедине.

Я оглянулась через плечо, когда Дариус остановился, задаваясь вопросом, осмелится ли он последовать за мной. Как далеко он готов зайти?

Он колебался всего мгновение и последовал за мной, когда я уже бежала к вершине утеса, и улыбка тронула мои губы, когда я стала ускоряться. Если он хочет бежать со мной, то ему надо не отставать.

Мои ноги стучат по дорожке, я задыхаюсь, а мои мышцы горят в знак протеста из-за наклона.

Небо над головой потемнело, пока мы бежали дальше, и я подняла глаза, смотря на густые грозовые облака, проносящиеся над головой, хотя всего несколько минут назад не было видно ничего, кроме бледно-голубого цвета.

Идите нахуй, звезды.

Я стиснула зубы и продолжила бег не обращая внимания на узкую дорожку, ведущую обратно в центр кампуса, пробираясь дальше.

Над головой прогрохотал раскат грома, но я притворилась, что не слышу его, продолжая бежать.

Вершина утеса замаячила передо мной, и я устремила на нее пристальный взгляд, в то время как, звук шагов Дариуса по тропинке преследовал меня.

Дождь полился из облаков, заливая мои щеки, а я даже не потрудилась защититься от него.

Я бежала до тех пор, пока не добрался до вершины утеса, а затем остановилась.

Я повернулась лицом к Дариусу, когда и он остановился.

— Думаешь, это хорошая идея? — медленно спросил он, глядя на небо, когда ливень усилился и дождь хлынул на нас. Он тоже не защищался от него, его майка прилипла к коже, пока хлестал дождь.

— Почему мы должны подчиняться звездам? — спросила я, повышая голос, чтобы быть услышанной сквозь шум дождя.

— Потому что они управляют всем, — грустно сказал Дариус, как будто с этим ничего нельзя поделать.

— Они не управляют мной, — прорычала я.

Дариус слегка нахмурился, когда я сделала шаг ближе, и гром прогремел так сильно, что задрожала земля.

Я ждала, что он будет делать, его челюсть сжалась, и двинулся ко мне. Дождь обрушился на нас с такой силой, что я едва могла видеть сквозь него. Мои волосы прилипли к спине, и по мне пробежала дрожь, но я прогнала ее вспышкой огненной магии под кожей.

Дариус остановился в нескольких дюймах от меня, и я подняла на него глаза: вода собралась в ресницах и потекла по щекам. Он протянул руку, сжимая мою челюсть в своей большой ладони, и тут гром прогремел снова, молния пронзила облака над нами, это звезды боролись за то, чтобы мы расстались.

— Ты уверена? — спросил он меня.

— К черту судьбу, — прорычала я, потому что пришло время мне признаться в том, что происходит между нами. — Никто не может выбирать мое будущее за меня. Я выбираю то, что хочу, а я хочу тебя.

Улыбка, которую он мне подарил, была яркой, яростной и полной эмоций, которым я боялась дать название, но то, как он смотрел на меня, зажгло меня изнутри.

— К черту судьбу, — мрачно согласился Дариус.

Его хватка усилилась, и он сократил расстояние между нами, его губы поймали мои в поцелуе, который заставил мое больное сердце пульсировать от самой болезненной надежды. Я сжала его майку в кулаки и притянула ближе, целуя так, словно небо может обрушиться, если я этого не сделаю, хотя вероятнее всего, так оно и будет, если наоборот так поступлю.

Над головой прогремел гром, похожий на взрыв, на нас обрушился ледяной дождь, а молния ударила в землю позади нас. Но мне было все равно. Я бы с радостью приняла гнев небес в качестве платы за мгновение в его объятиях.

Дариус притянул меня ближе, жадно рыча, когда его язык проник в мой рот, и он поцеловал меня жестко, грязно, отчаянно.

Я приподнялась на цыпочки, все мое тело прижалось к нему вплотную, и обвила руками его шею, мое сердце бешено колотилось, как будто хотело вырваться из моей груди и встретиться с его.

Молния ударила в землю так близко, что по моему позвоночнику пробежал электрический разряд. Я вздрогнула, но моя хватка на Дариусе только усилилась.

Я сбросила барьеры своей магии, и сила Дариуса хлынула через меня волной экстаза, когда мы объединили наши сущности воедино. Мы должны быть вместе вот так, это написано под кожей и в венах, даже моя магия ноет по нему и жаждет ласки его силы.

Прогремел гром, и я с вызовом зарычала, подняв руку, создавая вокруг нас щит из твердой магии воздуха, полностью отрезая нас от шторма. Магия Дариуса вместе с моей текла в щит, сила нашей воли перекрывает волю звезд.

Земля яростно содрогнулась у нас под ногами, и мы упали. Дариус удержал меня, ударившись о землю спиной, а я на мгновение отлетела в сторону, но не собиралась позволять им разлучить нас. Я вскочила на колени и переползла через его ноги, а он приподнялся на локтях и снова поцеловал меня.

Его пальцы скользнули по моим мокрым волосам, и его щетина задела мою кожу, когда он целовал меня так сильно, что останутся синяки, наказывая, клеймя, но все же этого недостаточно.

Мое сердце ныло, слезы навернулись на глаза, когда я боролась за то, чтобы удержать его, в то время как буря билась о нашу магию, намереваясь снова нас разлучить.

Я изливала магию из своего тела, удерживая щит, но дождь бил по нему с такой силой, что воздух трещал вокруг нас.

Дариус притянул меня к себе, и я почувствовала, как сильно он хочет меня каждой твердой линией и изгибом своего тела.

Мы оба промокли насквозь, покрыты грязью, но совершенно не думающие об этом.

Молния ударила в щит, и я ахнула, когда он чуть не прогнулся, прервав наш поцелуй, и я посмотрела на черное небо над нами. Новые молнии разрывали облака на части, снова и снова ударяясь вокруг нас, заставляя землю сотрясаться еще сильнее. Когда вторая молния ударила в наш щит, я почти потеряла контроль над ним и ощутила, что моя магия ослабевает, но я бросила все, что у меня было, на его поддержание.

У нас есть всего несколько секунд до того, как все рухнет, поэтому протянула руку, хватая подбородок Дариуса, глядя в его темные глаза с острой тоской.

— Мне жаль, что я сделала это с нами, — выдохнула я. Возможно, я еще не была уверена, что между нами все налажено, но начинала верить, что это возможно, и стала думать, что сделала неправильный выбор, когда мне его предложили.

— Это не твоя вина, — ответил он, в его взгляде промелькнула боль.

— Вина нас обоих, — не согласилась я, слезы смешивались с дождем на моих щеках.

Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, молния ударила в наш щит и разбила его вдребезги. Сила ее мощи откинула нас по сторонам, я рухнула на спину в грязь в пяти метрах от Дариуса, когда он поднялся на колени.

Я поднялась на ноги, и мы посмотрели на разделяющее нас расстояние, когда снова обрушился дождь, и в качестве предупреждения прозвучал оглушительный раскат грома.

Если мы не остановимся, нас это убьёт. И как бы мне ни хотелось бросить вызов небесам и отказаться подчиняться их приказам, я не могу вот так просто бросить Дарси.

Агония слишком знакомого характера пронзила мое сердце, когда я призвала свою форму Ордена, а из моей кожи вырвались огненные крылья.

Дариус наблюдал за мной, пока на него лил дождь, вся его поза выражала поражение, когда он ждал, что я снова оставлю его.

— Прости, — выдохнула я, и он слегка кивнул, давая мне понять, что понял.

Я повернулась и убежала от него, прежде чем он смог увидеть, как это сломило меня, прыгнула с края обрыва, мои крылья тут же расправились, и я сильно взмахнула ими, летя навстречу грозовым облакам, которые пришли, чтобы проклясть нас.

Я летела все быстрее и быстрее, ныряя в облака и наслаждаясь удовлетворенным шипением, которое раздавалось, когда мои крылья превращали дождь в пар.

Я позволила огню Феникса овладеть мной, покрыла им свою кожу, наслаждаясь всей мощью Ордена, пока летела во тьму облаков, прожигая путь прямо через их центр.

Наконец я вырвалась на свободу, поднялась над бурей и посмотрела в небо, где последние звезды светили в море темно-синего цвета горизонта.

Я подняла руки и оскалила зубы, обрушив всю мощь Ордена на сами небеса, надеясь, что смогу проклясть их так же, как они прокляли меня.

Красное и синее пламя хлынуло из меня таким горячим потоком, что воздух вокруг меня задрожал.

— Вы не можете выбирать за меня! — закричала я.

Прогремел гром, когда буря подо мной рассеялась, и на мгновение, я могу поклясться, небо усмехнулось мне.

Слезы хлынули из моих глаз, и я отвернулась от неба, звезд и всех этих гребаных секретов, которые они хранят от нас, и помчалась обратно на землю. Может, они и разлучили нас, но мои губы все еще покалывали при воспоминании о губах Дариуса. И если нам удалось украсть так много времени, то я обязана придумать, как получить его гораздо больше. Я уже давно была воровкой, и если мне придется вырвать свою судьбу из лап звезд, пока они дремлют, то я найду способ провернуть это. Никогда раньше не было такого, что я решаюсь на авантюру и терпелю в ней неудачу. И это не станет моим первым разом.

Орион

Официально я провел в тюрьме три месяца. Три гребаных месяца. И не проходило ни одного дня, чтобы я не думал о ней. Хотя я и пытался. Я боролся с этим, как Луна борется с притяжением Земли, чтобы остаться в тяжелом небытии неба. Но всегда было труднее всего в первые мгновения утра, когда я лежал на койке, а мир давил мне на грудь так сильно, что казалось, что невозможно дышать.

Я прокручивал события в уме, пока они не превратились в бесконечную песню отчаяния на повторе. День расплаты настал для нас, и я понял, как ужасно, черт возьми, не был готов потерять ее. Хотя я должен был знать с самого начала, что так оно и будет. Она была самой прекрасной фантазией, которую я когда-либо знал. Но фантазия — это все, чем она могла быть. И сейчас настолько очевидно, что звезды задернули занавес над нашей иллюзией и посмеялись над нами, раз мы думали, что сможем в ней оставаться. Но я не позволил им уничтожить нас обоих. Даже несмотря на то, что это стоило мне двадцати пяти лет в самой безжалостной тюрьме Солярии. Это та цена, которую я готов заплатить.

Как только я прибыл сюда, меня поместили в блок А и заставили бороться за камеру, иначе я бы спал в общем загоне нижней части трехъярусного блока. Единственное, что было хорошего в этом испытании, это то, что в моих венах было достаточно энергии, чтобы разорвать мир на части, поэтому я выбил весь дух из обитателей сорок восьмой камеры на втором этаже, не утруждая себя отвоевывать камеру на верху, где обитали явные лидеры этого блока. Я был здесь не для того, чтобы пытаться захватить власть у какого-нибудь долговязого заключенного, который в отместку попытается убить меня во сне. Я собираюсь дожить свой срок в одиночестве, не братаясь с монстрами, которые скрываются в этих стенах. Но обеспечить себе уединенную жизнь оказалось не так легко, как я надеялся. Быть одиночкой, который может постоять за себя против любого ублюдка, пытающегося напасть на меня, означает, что я непреднамеренно сделал себя ценным. Я попался на глаза нескольким главарям банд, которые захотели завербовать меня в свои жестокие маленькие команды. И я ничего не мог с этим поделать.

Я тяжело вздохнул, желая, чтобы хоть что-то отвлекло меня от моих мыслей. Я перевернулся на бок и взял дневник отца с полки рядом с койкой, спрятав его между страницами книги, которую я позаимствовал в библиотеке. Дариус заплатил охраннику, чтобы тот доставил его мне в тюрьму, но я до сих пор не мог подобрать пароль, который откроет мне дневник. Каждый день я шептал ему слова, перебирая всех членов семьи, такие простые вещи, как еда и напитки, которые любил отец, имя ворона, которому он вылечил сломанное крыло, когда я был ребенком, имена всех его друзей и коллег, которых я смог вспомнить. Но все равно дневник не открывался мне. И у меня заканчивались идеи.

Прозвенел звонок, возвещающий о начале утренней поверки, и я соскользнул с койки в одних трусах, убрал дневник, а затем подошел к двери камеры и сорвал простыню, которую повесил там. Камеры были маленькими, в одном из углов стояли туалет с раковиной. Вентиляция в задней части помещения позволяла газу Подавляющего Орден свободно проходить через камеры, гарантируя, что никто из заключенных не получит доступ к своему Ордену, пока мы спим. Нашу магию постоянно блокировали наручниками на запястьях, за исключением ежедневных походов в Магический комплекс, который представлял собой массивный бетонный двор с поглощающим энергию забором вокруг.

Моим любимым местом здесь быстро стал Двор Орденов наверху. Искусственный ландшафт, созданный для удовлетворения потребностей различных Орденов, был для меня чем-то вроде убежища. Это место, где я могу свободно охотиться ради крови, а затем сидеть в тихой части леса, находя настоящее уединение вдали от остальных заключенных. Теперь моя жизнь определялась этими моментами. Поход туда был похож на пробуждение от мрачного сна, в котором я постоянно тону. На короткий промежуток времени я погружаюсь в нужды своего Ордена, охотясь за самой могущественной кровью в этом месте, за исключением пяти лидеров, которых я избегаю по очевидным причинам.

Первый, Роари Найт, Лев-Оборотень из Алестрии, у которого была невидимая армия в Даркморе под названием «Тени». Ты никогда не знаешь, кто работает на него, а кто нет, поэтому избегать его довольно-таки трудно, потому что у него, вероятно, есть люди, постоянно наблюдающие за мной. Я не уверен, что он сам хочет завербовать меня, но он определенно следит за тем, к кому я присоединюсь. Я знал его брата за пределами этого места, но это, очевидно, не делает нас друзьями. Не то чтобы я хотел заводить друзей.

Следующий, Итан Шедоубрук, Оборотень и лидер банды головорезов Лунного Братства. Так уж случилось, что он управляет моим блоком, а это значит, что я постоянно на его гребаном радаре. Его заклятый враг, Амира Кумари, Альфа конкурирующей Волчьей стаи клана Оскура. Она предложила мне перейти в ее блок, но когда я отказался, то предположила, что я связался с Шедоубруком. Из-за этого она теперь избегает меня как чуму, несмотря на то, что я ничего подобного не делал. Я конечно могу использовать свою связь с Данте Оскура, чтобы примкнуть к ним, но я не вижу в этом смысла. Кроме того, если я присоединюсь к Оскура, то навлеку на себя гнев Лунного Братства. Так что нахуй эту головную боль.

Четвёртый, Густард Ла Гаст, отъявленный псих, который руководит группой ублюдков неФейри, отвратительно заявляющих о своей власти, попирая Путь фейри и сражаясь с противниками десять на одного. До сих пор у меня было мало стычек с ним, но его взгляд несколько раз обращался в мою сторону, когда я вступал в схватку с людьми в Магическом комплексе. Тот факт, что я владею двумя Элементалями, выдаёт мой уровень силы; и это напечатано на груди моего комбинезона, для всеобщего обозрения. Да даже если, мое имя достаточно известно. Орионы были в союзе с Акруксами на протяжении веков. И когда фейри пробуют твою силу на вкус, они хотят забрать ее себе. Отсюда и мое нынешнее блядское затруднительное положение.

И последний, Син Уайлдер. Он не был лидером этого места в том смысле, в каком были остальные. Он правит не намеренно, а правит потому, что просто он сильный ублюдок, который настолько же безумен, как и другие четверо. У него нет банды, он одиночка, как и я, хотя множество людей прислуживают ему, чтобы он был милым. Я не так много общался с ним, но чувствую, что мы достигли взаимопонимания. Инкубы во многом похожи на Вампиров. Как паразитический Орден, они питаются сексуальной энергией, но их природа заключается в том, чтобы жить в одиночестве. Однажды он сломал руку фейри за то, что тот сидел напротив меня за пустым столом для завтрака. По крайней мере, я предположил, что это сделал именно он, учитывая, как он подмигнул мне после. Дальше наше общение не заходило.

— Сто пятьдесят! — рявкнул офицер Кейн, приближаясь. Он был командиром-стажером, которому было поручено оценивать меня в этом месте. Он Вампир с коротко стриженными волосами и мускулами, которые бугрились под его униформой. У него была неприятная черта характера, которая уже послужила мне причиной нескольких ударов его электрошоковой дубинки. Мы не нравились друг другу с того момента, как встретились. Вампиры инстинктивно стремятся бросить вызов другому Вампиру, когда оказываются в непосредственной близости друг от друга, поэтому его тактика держать меня на земле, прежде чем я смогу подняться, мне быстро надоела.

Без доступа к магии или Ордену у меня нет никаких шансов против него. Но моя природа заставляла меня жаждать борьбы. Я не мог удержаться, чтобы не наброситься на него. И я жаждал показать ему, насколько силен на самом деле. Что в реальном мире у него не было бы ни единого шанса против меня. Но здесь он был хозяином цирка Даркмор, а я — просто зверь в клетке. С вырваными когтями и подточенными клыками.

Он подошел к моей камере, его серые глаза встретились с моими, когда он поднял сканер и поднес его к моему лицу. Надо мной вспыхнул свет, и сканер запищал, сообщая, что я подсчитан, но Кейн не ушел.

— Хорошо спал прошлой ночью, шлюх принцессы? — спросил он насмешливым тоном, от которого у меня волосы встали дыбом. Его маленькое прозвище для меня вызвало во мне желание разорвать ему глотку, с клыками или без.

— Лучше, чем обычно. Мне снилось, как Белориан стирает ухмылку с твоего лица, — прорычал я. Белориан был биологическим оружием, которое создано для того, чтобы бродить по коридорам ночью и следить, что если кому-нибудь из заключенных удастся сбежать из камеры, они станут пиром для чудовищного существа, которое скрывается там. Я никогда его не видел, но слышал ужасные пронзительные крики глубокой ночью. Мне не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что он — предмет ночных кошмаров.

— Осторожнее, заключенный, — прорычал Кейн, обнажая клыки. — Или ты можешь проснуться сегодня ночью в коридоре. Как думаешь, насколько трудно мне будет это устроить?

Я зыркнул на него, а он мрачно усмехнулся про себя, переходя к следующей камере.

Когда все были подсчитаны, нас выпустили из камер в душевые и повели по выдвижному мосту, который вел к единственному выходу на нижнем этаже. Под ним зловеще простиралась пустота, яма, полная густых черных испарений вечной мглы, так что любой, кто падал в нее, испытывал мучительную боль в ту же секунду, как терял опору и вдыхал ее. И люди действительно падали — либо их толкали. И после того, как охранник вытащит их, они были без сознания около шести часов, в течение которых страдают от мучительного яда в крови, пока не очнутся.

Рука опустилась на мое плечо, и во мне раздался предупреждающий рык, когда Итан Шедоубрук шагнул ко мне в одних боксерах, открывая рисунки татуировок, покрывавшие его кожу. Его темно-русые волосы были подстрижены по бокам и свободно спадали на макушку, но ещё не уложеные для предстоящего дня. Его симпатичное мальчишеское личико не соответствует безжалостному зверю, живущего в нем. Я видел, как он откусил человеку голову во Дворе Орденов в форме Оборотня. Буквально. Это самое опасное место в Даркморе. Безлюдное, без охраны, без присмотра. Быть Вампиром означает, что я могу убежать от девяноста девяти процентов других заключенных, так что я не слишком беспокоюсь о себе там. Однако я не могу игнорировать еженедельное число погибших.

— Доброе утро, Лэнс.

— Итан, — коротко сказал я, стряхивая его руку со своего плеча, и он позволил ей скользнуть по моей спине.

Тактильная природа Волков всегда вызывала у меня дискомфорт. Но следовать своим инстинктам и отталкивать его — опасный шаг, на который не стоит идти. Большую часть моего блока занимала его стая, и из всех вожаков здесь мне больше всего нужно было отгородиться от него.

— У меня есть для тебя новое предложение, — сказал он с ухмылкой.

— Я же сказал тебе, мне это не интересно, — твердо сказал я.

— И, как я уже говорил тебе, друг, в конце концов у тебя не будет выбора. Двадцать пять лет? — Он просвистел длинную ноту. — Ты пробудешь здесь дольше меня, лучше начать продвигаться наверх уже сейчас.

— Я не интер… — начал я, но он перебил меня.

— Да, да, тебя нельзя купить и бла-бла-бла. Но послушай… — Он скользнул рукой вверх по моим плечам. Мы были примерно одного роста, но этот жест говорил о том, что он пытается заставить меня чувствовать себя меньше. Тактика, которая блядь совершенно бессмысленна. — Я могу предложить тебе кое-что, от чего ты не сможешь отказаться.

Я молчал, пока он с надеждой смотрел на меня, ожидая, что мне станет любопытно, и я попрошу его рассказать. Да хоть если он предложит мне ключ от чертовых магических блокирующих наручников, я все равно не заинтересован.

— У меня есть парень, который может помочь с этим. — Его рука легла на мой локоть, и он вывернул мою руку, чтобы посмотреть на знак Льва, связывающего меня с Дариусом.

Я зарычал, отдёрнул руку и свирепо глянул на него, чтобы тот отступил.

— Я слышал, что эти узы хуевые, — сказал он беспечно. — Должно быть, они сводят тебя с ума, ведь ты не можешь пойти охранять своего маленького подопечного Дракона.

«Сводят с ума» даже близко не стоят. Мне снится Дариус почти так же часто, как и Голубок. И все сны были рейтингом тринадцать плюс. Не помогало и то, что Дариус бил себя по лицу каждый раз, когда вспоминал, что злится на меня. Это было похоже на то, будто его кулак врезается мне в щеку. В последний раз я был на середине завтрака и упал с ебаного стула. Син Уайлдер посчитал это уморительным, а все остальные разбежались, словно не хотели заразиться моим безумием.

Итан продолжал, пока мы направлялись в душ, и я повесил свое полотенце рядом с его, когда мы разделись.

— У меня есть парень, который может достать те таблетки, заглушающие все виды эмоций. Может быть, они подойдут и для той ярости, которую ты носишь в себе.

Я повернулся к нему с мрачным взглядом.

— Мне не нужны твои таблетки. Мне не нужна твоя дружба. Я не хочу быть частью твоей банды. Если ты ещё не понял это, то, должно быть, я говорю на непонятном языке. Потому что для меня это ебать как очевидно. — Я прошел мимо него в душевую, направляясь в дальний конец, где еще не собрался никто из заключенных. Итан присоединился к своей стае, и они начали мыть друг друга и намыливать, как будто вполне нормально начинать оргию в присутствии других людей.

Я не стал терять времени, умылся и отправился переодеваться в свой ежедневный комбинезон, после чего отправился наверх на завтрак. В столовой было море оранжевых комбинезонов и голодных зверей, набрасывающихся на еду. Единственная причина, по которой у меня вообще был аппетит в нынешние дни, заключается в том, чтобы держать себя в форме. Я проводил каждый час, внизу в спортзале, чтобы быть достаточно сильным для борьбы с другими заключёнными врукопашную. Мне понадобилось четыре избиения, двенадцать сломанных костей и пробитое легкое, в напоминание, что я не хочу подыхать здесь.

Первые несколько недель были особым видом ада, где у меня не было особого желания что-либо делать вообще. Мои инстинкты кричали о необходимости выпить для заглушения боли. Но достать алкоголь здесь сложно, да и чертовски тупая затея. Если буду пить, то вскоре обнаружу, что я слаб и нахожусь на самом дне иерархии. И неважно, насколько плоха моя жизнь, насколько мрачной и никчемной она стала, у меня пока ещё есть инстинкты. И борьба за место навсегда закоренена во мне.

Я не хотел зацикливаться на том, что покину это место в зрелом возрасте пятидесяти одного года, и также буду опозорен властью в обществе до конца жизни. Мне не позволят бороться за положение. Я буду лишен всего и буду вынужден жить на задворках общества. И почему-то мне кажется, что это намного хуже, чем тюрьма Даркмор. По крайней мере, здесь я могу быть Фейри. За этими стенами, та маленькая оставшаяся жизнь, которая ожидает меня, отнимет фундаментальную часть моего существования. Но у меня есть еще двадцать четыре года и девять месяцев, чтобы свыкнуться с этой мыслью…

Когда я встал в очередь за завтраком, у поставщиков провизии для заключенных закончились свежие продукты, так что у меня остался единственный вариант — каша. Снова. Это происходит каждый день. И неважно, в какое время приду сюда. За это я должен благодарить звезд. Они доставляют мне очень много проблем; я столкнулся с гневом звезд за то, что нарушил обещание, данное Голубку, сделать все возможное, чтобы быть вместе. Так что теперь неудачи преследуют меня на каждом углу. Каждый мой шаг, направленный на непривлечении к себе внимания, парируется тем, что лидеры банд появляются в самые неподходящие моменты, к примеру, когда я разговариваю с их соперниками или колдую в Комплексе, что они воспринимают как угрозу. Вот почему я был участником стольких драк с того момента, как попал сюда. Именно поэтому у меня было пробито легкое, когда от удара какого-то мудака Дракона по имени Кристофер я напоролся в Комплексе на трезубец, выструганного каким-то придуроком из дерева позади меня. Вот почему ко мне приставлен Кейн, охранник, с которым я вынужден бороться из-за нашей общей природы. И в ответ я неоднократно был наказан за это.

Звёзды так «заботятся» обо мне, но я не могу найти в себе силы бороться с ними. Потому что заслужил эти невезения за ту боль, через которую заставил пройти Голубка. Я переживу их все ради нее. Со временем, она бы всё равно ушла от меня. Возможно, она уже так поступила. И весь этот ад будет стоить этого. Скоро я навсегда исчезну из ее жизни. А потом и медленно забудусь.

Разбитое сердце — самая болезненная вещь, которую я когда-либо испытывал. Но я никогда не заслуживал владеть сердцем Дарси Вега. И я должен был вернуть его самым жестоким способом. Это единственный вариант спасти ее. Он определенно будет стоит того, когда она придет к власти и начнёт жить той жизнью, которой ей суждено жить. Если моя собственная жизнь должна быть жертвой для такого дела, я готов пожертвовать ею. Даже если буду тосковать по ней до конца своих дней. Скучать всей душой и тосковать до тех пор, пока мир не перестанет вращаться. Я останусь здесь и буду добровольно страдать, делая лучшее для нее. И однажды она поймет, зачем.

Я сидел за пустым столом со своей кашей, не обращая внимания на взгляды, бросаемые в мою сторону. Здесь я все еще был темой обсуждения. Мой судебный процесс транслировался по телевидению, и подробности быстро распространились после моего прибытия. Хотя большинство слухов вышло из-под контроля. Для одних я был откровенным насильником, для других — героем.

Итан Шедоубрук определился со своим отношением ко мне через неделю после моего появления в Даркморе, смотря, как я выбивал дурь из каждого, кто хоть вскользь упоминал о Дарси. Он заявил, что я слишком красив для извращенца, и очевидно, что я влюблен в нее. А я и не пытался переубедить его. Не имеет значения, узнают ли здешние люди правду, важен остальной мир. И, видимо, его заявления было достаточно, так как все заключенные тоже стали верить. Рори Найт подошел ко мне и назвал Дарси шлюхой, просто чтобы посмотреть на мою реакцию, и я чуть не растерзал его за это. Что дорого обошлось мне в моей тактике быть ниже травы, тише воды. На самом деле, эта тактика ебать как бесполезна, если так подумать. Я уже привлек внимание самых могущественных фейри в этом месте, включая мудака охранника, который следит за мной. С таким же успехом можно было просто нарисовать мишень на голове.

Возможно, Итан прав. Возможно, скоро мне придется выбирать.

Кейн метнулся в мою сторону со скоростью Вампира, и я нахмурился, когда он прервал мои мрачные мысли.

— Угадай, что, Сто пятьдесят? — сказал он с ухмылкой. — Твоя мамочка пришла повидаться с тобой. Ей понадобилось всего три месяца, чтобы удосужиться навеститьтебя.

Я резко встал, плечом отбросив его на шаг назад, а он с рычанием выхватил из-за бедра дубинку.

— Осторожно, Сто Пятьдесят, — предупредил он. — Если ты хочешь увидеть свою мамочку, то тебе лучше вести себя хорошо до самого посещения.

Я издал сухой смешок.

— Я скорее отрежу себе язык и проглочу его целиком, чем увижу свою мать, так что не стесняйся сказать ей об этом, когда будешь просить ее отвалить.

Кейн схватил меня за руку, его глаза мрачно сверкнули.

— Даже лучше, — прорычал он. — Тогда я лично прослежу, чтобы ты встретился с ней.

Моя челюсть сжалась, когда он потащил меня через комнату к выходу, и вскоре мы направлялись по коридорам к месту посещений, где, по-видимому, ждала моя плоть и кровь. Мое нутро сжалось, когда Кейн подвел меня к охраняемым дверям, убеждаясь, что я не смогу повернуть назад. В ту же секунду, как только я оказался по другую сторону от них, стоя в коридоре полных дверей, ведущих в другие комнаты для посещений, все, о чем я мог думать — это о Голубке.

Я думал, что самый мучительный момент в моей жизни — это когда меня выводили из зала суда, но я ошибся. Хуже было, когда она пришла сюда, и я увидел её впалые щеки, разбитый взгляд глаз, худобу фигуры. Я знал, что это причинит ей боль, но я не ожидал, что так сильно.

Самым мучительным было то, что я не мог притянуть Голубка в свои объятия и поддаться отчаянной, царапающей боли внутри меня при виде ее. Я хотел упасть на колени, молить ее о прощении и пообещать, что прогоню боль в ее глазах, даже если мне понадобится вся жизнь, чтобы ее излечить. Вместо этого я сделал единственное, что мог сделать — оттолкнул ее, разбив ее еще сильнее. Я больше никогда не смогу проявить к ней ни капли теплоты. Никогда не дам ей надежды для нас. Потому что ей нужно было уйти от меня и зажить той жизнью, которая ей предназначена, прежде чем я когда-либо появлюсь и все испорчу.

Три месяца спустя я все еще не мог заставить себя спросить Дариуса, когда он приезжал сюда, двигалась ли она дальше. У нас был уговор, что он не будет упоминать о ней, пока я не попрошу. Но спросив, я мог открыть себя миру разрушения, к которому не был готов. Потому что если Голубок двигается дальше, мне придется принять это. И несмотря на то, что такое случится в любом случае, все же я с ужасом ожидаю дня, когда это подтвердится. Потому что знаю, осознание уничтожит меня.

Он рассказал, что Хани Хайспелл заменила меня в моем классе, и как она невзлюбила близнецов, что вызвало во мне желание обезглавить ее голыми руками. Эта женщина была чертовски навязчивой во время нашей подготовки преподавателей, и, по-видимому, теперь она распространяет ложь о том, что мы друзья, и что она пришла сюда узнать «настоящую» историю обо мне. Из всех учителей в мире, которые могли бы занять мое место, Элейн выбрала самого худшего.

Меня направили в девятую комнату, и я собрался с духом, направляясь внутрь и задаваясь вопросом, зачем Стелле понадобилось приходить сюда. Возможно, чтобы позлорадствовать, посмеяться или придумать какую-нибудь историю, которую она потом скормит прессе ради славы. Я без понятия, и, честно говоря, мне поебать.

Она стояла в другом конце комнаты в элегантном темно-синем платье и туфлях на высоких каблуках, ее темные волосы были собраны в хвост чуть ниже подбородка.

— Лэнс! — выдохнула она, бросаясь вперед и устраивая шоу для камер, обнимая и драматично всхлипывая у меня на груди.

Я не обнял ее в ответ, да и вообще, не шолохнулся.

— Стелла, — холодно сказал я. — Чего ты хочешь?

Она отступила назад, а затем ударила меня по лицу силой своей магии воздуха, достаточно сильно, чтобы там отпечаталась ее гребаная рука. Здорово.

— Как ты мог так поступить с бедной девочкой?

— Будь осторожна в своих словах, — прорычал я убийственным тоном.

Она посмотрела на камеры, как будто я это и имел в виду, щелкнула пальцами и наложила на них какое-то заклинание, прежде чем успокоиться и резко опуститься на стул за столом.

Я медленно опустился на стул напротив, полагая, что мне нечего терять, слушая бредни своей навязчивой лгуньи-матери. Разве что несколько минут своей жизни. Но полагаю, что их у меня сейчас предостаточно.

— Как ты мог быть таким глупым? — прошипела она, обвинение наполнило ее тон и полилось из ее глаз. — Вега? — выплюнула она. — Ты с ума сошел?

Конечно, Стеллу больше заботил тот факт, что я хотел Вега, чем то, что весь мир поверил, будто я с помощью Темного Принуждения затащил студентку в постель. И что еще хуже, она даже не усомнилась во лжи. Она искренне верит, что я способен на такое. Я полагаю, она считает, что яблоко от яблони не так далеко падает. Но она и не подозревает, что я был в фруктовом саду на другой стороне гребаной планеты.

Я молчал, взвешивая свои возможности. Я не собираюсь тратить свое дыхание, рассказывая ей правду. Если она и Лайонел верят, что я действительно принудил Дарси, значит, они не знают, что я активно действую против них. Не то, чтобы я могу многое сделать отсюда, но я бы помог Дариусу всем, чем могу в победе над его отцом.

Стелла вздохнула, вытирая под глазами невидимые слезы.

— Просто так тяжело видеть тебя в таком состоянии здесь, позорящего имя семьи.

— Да ладно тебе, мама, я и до того, как на меня надели кандалы, успел опозорить имя семьи, — поддразнил я, и ее глаза заострились, а слезы мгновенно забылись.

— Я вижу, даже тюрьма не изменила твоего отношения, Лэнс. Мне больно, что ты подвергаешь свою мать такому стрессу. Пресса преследует меня, требуя интервью, ты хоть представляешь, под каким давлением я нахожусь?

— Нет, я полагаю, что ты жаждешь внимания, — сказал я, прекрасно зная, как ей нравится играть роль жертвы в этом дерьмовом шоу. Бедная мать, которая никогда не видела, насколько проблемным был ее сын, которая предложила ему весь мир только для того, чтобы он снова бросил его ей в лицо. В стиле Стеллы.

— Вовсе нет! Я должна попытаться объяснить, почему мой мальчик был настолько обеспокоен, раз нацелился на принцессу Вега, — посетовала она. — Ты хоть представляешь, как это унизительно? Что ты, Хранитель сына Лайонела Акрукса, развлекался с девушкой, у которой, как говорят, уже помутился рассудок…

— Это ложь, — огрызнулся я, мой голос резко прозвучал в комнате. Она может говорить обо мне все, что хочет, но я не собираюсь позволять ей мешать с грязью Голубка. — Газеты полны дерьма, и ты это знаешь.

Стелла закатила глаза.

— Как тебе будет угодно, сынок.

Я скрежетал зубами, практически стирая их в пыль.

— Зачем пришла?

— Я… я пытаюсь уговорить Лайонела вытащить тебя отсюда.

— Нет, — пренебрежительно сказал я. Я не хочу, чтобы меня перевели в какой-нибудь закрытый дом, где Лайонел сможет следить за мной двадцать четыре часа в сутки. Это намного хуже, чем в этом аду.

— Не будь смешным! — плакала Стелла. — Ты должен быть в более доступном для Дариуса месте. Это твой долг.

Я цокнул языком, откидываясь на спинку стула.

— И что хорошего в том, что я буду Хранителем, запертым в каком-то доме? — Идея видеться с Дариусом более регулярно очень заманчива, но я скорее умру, чем продам свою душу старому доброму дяде Лайонелу на блюдечке с голубой каемочкой. Я буду принадлежать ему двадцать пять лет. Нет, блядь, спасибо.

Стелле не нашлась, что ответить, вместо этого она перевела взгляд на инкрустированный бриллиантами браслет на запястье.

— Возвращение Клары было трудным, — она сменила тему так быстро, что я чуть не вздрогнул.

— Как она? — Мой голос упал на октаву, когда я подумала о своей сестре, надеясь, может быть, что тени ослабили свою хватку на ней.

— Она практически заменила меня в качестве правой руки Лайонела, — пробормотала Стелла, в ее глазах блестели настоящие слезы. Вот о чем моя мать заботилась больше всего. Власть. И она всегда была готова сделать все, чтобы заполучить ее. Даже если при этом ей придется унижаться.

Я сморщился, отводя от нее взгляд. Итак было противно, что она регулярно ложилась в постель Лайонела, не говоря уже о Кларе. Я с трудом переваривал это.

— Ты всего лишь пешка, Стелла, — прорычал я. — Ты так же бесполезна, как ебучий сопливый носовой платок. Этоо было ясно как день на протяжении многих лет, так что извини, если я не буду плакать по тебе.

— Твой отец был бы в ярости, если бы услышал, как ты со мной разговариваешь, — воскликнула она.

— Моему отцу было бы стыдно за женщину, сидящую передо мной, если бы он был здесь сегодня, — огрызнулся я.

Можно смело утверждать, что моя мать сошла с ума в тот день, как умер отец. Я знал, что она любила его, но всякий раз, когда она говорила о нем, все было пронизано фальшивым обожанием и чрезмерно сладкими воспоминаниями, которые совсем не походили на человека, воспитывающего меня в детстве. Она нарисовала в уме его образ и решила, что он правдив. Но это не моя правда.

— Не смей пытаться использовать его против меня, — потребовала она. — Если бы он был все еще жив, то стоял бы сегодня рядом со мной, так же сильно разочарованный в тебе, как и я.

Я попытался проигнорировать этот выпад, но он пронзил мою грудь до самых костей и сухожилий, оставив после себя зияющую рану. Любовь моего отца была чем-то, чего я тайно желал, храня в запечатанном ящике своего сознания. Она была нетронута и незапятнана всем тем, что произошло после его смерти. Но возможно, моя любовь к нему была фарсом, и что он был таким же жестоким фейри, как моя мать, за исключением незапятнанных детских воспоминаний, которые у меня были о нем, но об этом было невыносимо думать. Что, если я любил ложь?

— Он был хорошим человеком, — прорычал я, решив верить в эту ложь. — Он бы понял, почему я здесь.

— Да что ты знаешь? Он умер, когда ты был ребенком, — пренебрежительно сказала она. — Его кровь была темнее моей.

— Я бы с радостью вскрыл тебя, доказывая, что твоя кровь черна, как смоль, — мрачно сказал я, и ее глаза сузились, гнев исказил ее взгляд.

— Ну, скоро это будет невозможно сделать, — сказала она с самодовольством, которое заставило меня нахмуриться.

— И что это значит?

Она встала, и я поднялся вместе с ней, обходя стол, поскольку ожидал, что она попытается уйти, не закончив фразу. Именно такое дерьмо она любила вытворять, чтобы казаться важной. Оставить меня здесь с вопросами без ответов было одним из ее любимых способов манипуляций.

Я поймал ее за руку и почувствовал, как тени зашевелились под кожей, потянувшись в попытке приласкать тех, что живут под ее. Я держал их под замком с тех самых пор, как прибыл сюда, зная, что, если охранники узнают о них, меня потащат к другому судье, заставят рассказать правду миру на допросе у Циклопа и, без сомнения, казнят в тот же гребаный день.

— Ну, я полагаю, не имеет значения, знаешь ли ты, — размышляла она, невинно хлопая ресницами. — Точнее, для тебя это не имеет никакого значения.

— Что не имеет значения? — подтолкнул я.

— Лайонел приближается к тому, чтобы найти очень особенный артефакт, — сказала она, и ее темные глаза заблестели от голода, который не имел ничего общего с ее Орденом.

Мой пульс начал учащаться, пока я ждал, когда она закончит драматическую паузу и даст мне ответ. Это должно было быть тем, за чем охотились Нимфы, и почему Лайонел поручил им обыскать все королевство.

— Имперская звезда, — выдохнула она, и мое сердце болезненно сжалось.

— Это миф, — тут же ответил я, но пыл в ее взгляде заставил меня усомниться в этом. Как будто у них были какие-то доказательства, о которых я не знал.

— Это не миф. Она реальна. И мы приближаемся все ближе. Как только Лайонел получит ее, то сможет использовать, гарантируя, что он и его верные подданные будут неуязвимы для силы других фейри. Никто в Солярии не сможет свергнуть его с трона. Все падут под его несокрушимой властью. — Она вырвалась из моей хватки, направилась к двери, скользнув через нее, без лишних слов, оставив меня с разорвавшейся бомбой у лица.

Имперская Звезда предположительно упала с неба тысячи лет назад, ее нашла первая королева, когда-то сидевшая на троне Солярии, увидев пылающую дугу, которую та прочертила в небе во время падения. Как только она обрела её, ей стали являться видения по ночам, шепот, словно от самой звезды, который поведал ей о Темной магии. Она была первой фейри, которая научилась и стала использовать ее способности в своих интересах.

Затем, из поколения в поколение, она передавала звезду своим наследникам вместе со знаниями о магии, которой научилась. И когда звезда попала в руки ее правнука, он обнаружил еще одну силу, которой она обладала. Звезда могла хранить магию в своих недрах. Поэтому перед смертью он наделил её даром для своих преемников.

Легенда гласила, что первым даром была некромантия, дающая обладателю силу говорить с мертвыми. С каждым поколением добавлялось все больше даров, миф становился все более размытым, пока рассказанные истории о дарах не стали дикими и преувеличенными.

Говорят, что никто не может владеть звездой без королевской крови, но, поскольку слухи об этом распространились далеко и широко, многие стремились украсть ее. Поэтому было создано общество под названием Гильдия Зодиака, состоящее из могущественных фейри, обученных приемам темной магии, чтобы защитить Имперскую звезду и сделать так, чтобы она никогда не покидала рук королевской семьи. Существовала тысяча версий того, где хранилась звезда: одни говорили, что она была вделана в рукоять меча или клинка, другие — в корону, кольцо, чашу. А легенды, связанные с её силой, были еще более дикими и разнообразными.

В большинстве версий было одно, и это то, что звезда обладает даром делать своего владельца неуязвимым для магических атак. Так что если звезда действительно существует и Лайонел завладеет ею, то это будет не просто угроза нашему миру, это будет конец жизни, какой мы ее знали.

Дариус

Когда учебный год подошел к концу, наступил сезон экзаменов. Появились группы поддержки Сфинксов для тех, кто страдает от пристрастия к учебе, вспыхивали постоянные драки фейри с фейри, когда люди срывались под давлением, и целые ряды амулетов, зелий и заклинаний, якобы улучшающих учебу, продавались по всему кампусу любому идиоту, достаточно доверчивому, покупая их.

Я как можно чаще уединялся в Королевской Лощине с другими Наследниками, чтобы заниматься вдали от отвлекающих факторов. Директор Нова даже разрешила нам забирать редкие тексты из Библиотеки Венеры, чтобы мы избегали фан-клубов, скрывающихся в стеллажах, а я был рад, что мог максимально избегать Милдред в большинстве возможных ситуаций.

Единственным недостатком нашей изоляции было то, что я виделся с Рокси гораздо реже, чем хотел. Я по-прежнему бегал с ней каждое утро, и хотя больше не прикасался к ней с тех пор, как были на утесе и пытались игнорировать звезды, мне казалось, что с того дня между нами многое изменилось. Она стала инициатором. И хотя я прекрасно понимал, что ей было намного легче выразить себя физически, чем открыться эмоционально, теперь у меня были все основания полагать, что она хотела и того, и другого со мной. Это было и благословением, и проклятием.

С уходом Лэнса не было того, кто мог бы посвятить достаточно времени на поиск выхода из нашего статуса Несчастных. Тем более, что он искал ответы в архивах, а там половина рукописей была на древних языках, которые никто из нас не смог бы прочитать, даже если бы было свободное время на поиски. А это значит, что фактически любой прогресс, который был достигнут в снятии проклятия с меня и Рокси, остановился. Не то чтобы я был уверен, что из этого вообще есть выход, но я начал испытывать чувство — которое может вернуться, наказать, вырвать мое сердце и в конце концов оставить меня задыхаться от собственного горя — надежду.

Чем больше я размышлял о том, что мы можем найти выход из этого положения, как-то быть вместе, тем больше моя душа жаждала, чтобы это оказалось правдой. И не важно, насколько рациональная часть моего мозга не хотела поддаваться этому чувству, я ничего не мог с собой поделать. Каждый раз, когда я узнавал о ней что-то новое, у меня возникало все больше вопросов. Каждый раз, когда видел ее, тосковал по ней еще сильнее, чем в прошлый раз. Я потерян для этой идеи. Потерян для нее. И от этого не было возврата, даже если действительно все безнадежно.

Я спросил ее о месте, где она жила до того, как приехала в академию, а она лишь ответила наполовину, назвав это местом, где она жила, и сменила тему, не вдаваясь в подробности. Меня грызла мысль, что я не сказал ей, что мы с Наследниамм были там. Сумка с ее вещами и вещами Дарси лежала в глубине моего шкафа, и меня мучила совесть каждый раз, когда я доставал оттуда одежду. Проблема в том, что я хочу поговорить с ней наедине, обсудиться должным образом, а сделать это невозможно. А еще я не хотел срывать ей экзамены, возможно, расстроив ее во время них. Так что пока мне приходиться жить с тем, что я лживый мудак. Я потом конечно попрошу прощения, когда признаюсь, что мы были там, и предложу ей возможность подробно поговорить со мной об этом. Надеюсь, что она не будет слишком расстроена тем, что мы вторглись в ее личную жизнь, и что, в конечном итоге, снова возненавидит меня.

В последнее время я стал чаще возвращаться домой, желая как можно больше видеться с мамой и Ксавьером. К счастью, отец все чаще и чаще уезжал из дома вместе с Кларой. Он искал Имперскую Звезду, но пока, похоже, ему не везло в поисках. Мы тоже искали ее местонахождение, отчаянно желая заполучить ее раньше него, но пока я не нашел ни одной надежной зацепки для поисков. Я все больше боялся того дня, когда он найдёт ее, так как поиски отличались особым рвением, и я могу только представить, что если звезда попадет в его руки, случится катастрофа. И если мы не выясним, как найти её первыми, то не знаю, что потом будем делать.

Я знал, что скоро мне придется бросить ему вызов. Но теперь, когда у меня нет Лэнса, помогающего практиковать темную магию, я не могу рисковать, пытаясь продолжать самостоятельное обучение. Я по-прежнему встречался с Рокси и Дарси, практикуясь с тенями, но это не то же самое. Темная магия связана с тенями, но сила костей и другие заклинания такого рода имели с ними мало общего. И я не могу рисковать тем, чтобы девочки слишком близко соприкоснулись с разрушительной силой этой магии. Она запрещена законом по чертовски веской причине. Мне бы хотелось иметь какой-либо другой способ получить преимущество над отцом. Но если я брошу ему вызов раньше, чем буду готов, наказания, которые он обрушит на меня, будут безмерны. И его ярость охватит всех, кто мне дорог. Я не могу рисковать тем, что его гнев обрушится на тех, кого я люблю. И когда я нанесу ему удар, он должен проиграть. Более того, он должен умереть. И как бы больно мне ни было это признавать, я еще не достаточно силен, чтобы выиграть эту битву.

Мы заканчивали наш последний экзамен — письменную Астрологию — и как только мы его сдадим, все закончиться. Потом мне предстоит долгое, одинокое лето в поместье Акрукс.

Хуже того, я знаю, что по многим предметам буду занимать последнее место среди других Наследников. Особенно на письменных экзаменах. Мы вчетвером легко опережали всех остальных учеников по всем занятиям в нашем классе, но между нами всегда шла борьба за то, кто из нас займет первое место. И ещё когда Лэнс так далеко от меня, узы Хранителя зудят и горят в отчаянной потребности, которую я не могу удовлетворить. Будто гремлин постоянно дышит мне в ухо, его едкое дыхание плясало у меня под носом и не позволяло мне его игнорировать. Что, мягко говоря, отвлекает. Из-за этого чертовски трудно учиться, и даже сосредоточиться на экзаменах оказалось почти невозможно.

Я навещал его еженедельно, но этого было недостаточно, чтобы удовлетворить потребности уз, поэтому мои оценки страдали. Что, в свою очередь, значит — отец будет в ярости. Если другие Наследники превзойдут меня по многим предметам, начнут ходить слухи, что я слабейший из четверых. И хотя я знаю, что это полнейщая чушь, и другие Наследники никогда не попытаются отнять у меня мое положение, отец ненавидел любой скандал, связанный со слабостью.

Я вздохнул про себя, когда посмотрел на свою законченную работу и прижал большой палец к нижней части страницы, запечатывая ее своей магической подписью. Я поймал взгляд профессора Престос, давая понять, что закончил, после чего встал и вышел из экзаменационного зала, который находился на первом этаже Юпитер Холла.

Другие Наследники нежились на солнце снаружи, ожидая меня, и даже тот факт, что все они закончили раньше, был показателем того, насколько я отстаю.

— Мы свободны! — взвыл Сет, заметив меня, а Макс взвизгнул от восторга, когда взмыл в воздух с помощью магии воздуха в честь окончания экзаменов.

Я смеялся вместе с ними, вздыхая с облегчением, когда давление экзаменов спало с моих плеч. С ними покончено. И даже если я окажусь ниже других Наследников, я все равно превзойду остальных учеников нашего класса на целую милю. Я был способен творить такую магию, которое не под силу даже старшекурсникам, и я неоднократно доказывал это на практических экзаменах, а также на письменных тестах. Так что мне не было смысла беспокоиться об этом.

— Не могу дождаться сегодняшней вечеринки, — сказал Калеб с широкой улыбкой, запрокидывая лицо, чтобы солнце поцеловало его кожу.

Я сбросил блейзер и ослабил галстук, когда все они начали обсуждать вечеринку, которую устраивали в Мерцающих источниках. Она была организована Максом, поскольку Дом Аква в этом году набрал больше всего очков, и он был невыносимо самодовольным по этому поводу.

— Грас придёт в качестве моей пары, — объявил Макс, и мы все удивленно посмотрели на него.

— Она согласилась? — спросил Сет, склонив голову набок, как возбужденный щенок.

— Нет. На самом деле она отказала мне около пятидесяти раз, — признался Макс. — Но я собираюсь просто появиться у ее двери и потребовать, чтобы она пошла со мной. Я даже получил зеленый свет от отца, чтобы встречаться с ней официально… если только смогу ее уломать.

— Как, черт возьми, тебе это удалось? — спросил я. Джеральдина Грас и ее семья были настолько сторонниками королевской семьи, что я бы не удивился, узнав, что у нее на ягодицах вытатуированы лица Рокси и Дарси.

— Я просто сказал ему, как хорошо будет выглядеть, если один из самых главных защитников Вега вдруг спрыгнет с корабля и начнет ездить на экспрессе «Наследник», — невинно ответил Макс.

— Это не то, на чем ты хочешь, чтобы она ездила, — съязвил Кэл.

— И она ни за что не променяет свою верность, — пренебрежительно фыркнул я.

— Я знаю это… но мой отец то нет. — Макс так широко улыбнулся, что у меня не хватило духу сказать ему, что этот план — ужасная идея, который провалитя, как только его отец поймет, что Джеральдина твердо стоит за команду Вега. Но я не собираюсь рушить его надежды.

Мы направились в Сферу, и я пристроился позади группы, доставая из кармана атлас и обдумывая сообщение Рокси. Обычно мы не переписывались друг с другом до вечера, пока не останемся одни в своих постелях, где можем сосредоточиться на разговоре, но сегодня утром у первокурсников была заключительная практическая аттестация, и я хотел знать, как прошли ее экзамены.

Нахуй.

Дариус:

Что на тебе надето?

Я не уверен, в какой момент это стало нашим стандартным началом разговора, но на самом деле у нас ещё не было секса по переписке. Какая-то часть меня чертовски хотела этого, но каждый раз, когда мы начинали разговор, я так увлекался всем тем, что она говорила, и никогда не переходил к этому. И я боялся, что звезды заметят, что мы перешли и эту черту, из-за чего запретят нам переписываться. Я не могу так рисковать. Им определенно не понравилось, что мы использовали Калеба, обходя их правила, и я не смогу смириться с потерей этой точки контакта с ней.

В ответ на мое сообщение она прислала фотографию с подписью «Это либо смешно, либо ужасно, но я выпила много текилы, так что решать тебе». На фотографии она стояла в раздевалке на стадионе для питбола, надув губы на камеру в слишком вызывающей манере и надев мою футболку для питбола, как платье.

Мой пристальный взгляд блуждал по ней, рассматривая ее носки длиной до колена, а также скомканную форму, брошенную на скамейку на заднем плане. Я сглотнул ком в горле. Клянусь, эта девушка никогда не была сексуальнее, чем тогда, когда не пыталась быть такой.

Дариус:

Ты должна оставить её себе, она идет тебе больше.

Рокси:

Я ведь решу, что ты серьезно. Тем более, мне нужна твоя новая футболка, чтобы спать, а то старая сильно потрепалась.

Я нахмурился, пытаясь понять, что она имеет в виду. Она хочет сказать, что спит в одной из моих футболок? Потому что мне действительно кажется, что так оно и есть. И мысль об этом заставила меня ухмыляться, как идиота.

Дариус:

Считай это подарком. Кстати говоря, когда ты собираешься пойти и посмотреть свой байк?

Я знаю, что слишком часто спрашиваю ее о мотоцикле, но меня бесит, что она до сих пор не пришла посмотреть на него. Я не мог понять, почему. Если она его не хотела, то могла бы просто попросить меня забрать обратно, но если она действительно его хочет, то почему не пришла посмотреть на эту чертову штуку?

Рокси:

У меня тоже есть для тебя подарок, так что, думаю, мы можем обменяться…

Я застыл на месте, читая ее сообщение. Зачем ей дарить что-то мне? У меня не день рождения. И я ничего не сделал, чтобы заслужить подарок. Мне нужно отправить ей ответ, но я не знаю, что сказать.

— Почему ты ухмыляешься, будто кто-то только что предложил тебе отсосать? — спросил меня Сет, и я вскинул голову, пытаясь собраться с мыслями.

— Я не ухмыляюсь, — ответил я, закатывая глаза. — Я слегка улыбнулся. Вот и все.

— И на что же ты слегка улыбаешься? — спросил Кэл, бросаясь вперед и выхватывая атлас из моих рук.

Я послал его нахуй, но он только рассмеялся и стал читать.

— Почему мне кажется, что ты сейчас покраснеешь? — спросил Макс, пытаясь поймать мою руку и прочесть мои эмоции.

— Отвали. Я не краснею.

— Тори купила ему подарок, — проворковал Кэл, и я застонал, когда он начал печатать ей ответ.

— Отдай обратно, — проворчал я, не потрудившись выхватить атлас обратно. Он слишком быстр, чтобы я мог поймать его, если он этого не хотел.

— Она встретит нас на парковке через полчаса, — сказал Кэл, с усмешкой бросая мне мой атлас обратно.

— Мы? — Спросил я со вздохом, просматривая сообщения, которые он отправил. Он трижды называл ее «сладкая крошка» и заканчивал каждое сообщение нелепыми эмодзи и бесчисленными поцелуями. Я подумывал о том, чтобы написать ей, объясняясь, что это был не я, но смеющиеся смайлики в ее ответах заставили меня подумать, что она уже догадалась.

— Да. Тебе нужен сопровождающий, забыл, — сказал Кэл, указывая на небо, как будто звезды подслушивали. И, вероятно, так оно и было. Блестящие ублюдки.

— И почему это должны быть именно вы, придурки? — спросил я, когда мы направились к парковке.

— Потому что она приведет свою маленькую команду Ослов, — ответил он, как будто мы хотели сделать из этой ситуации что-то масштабное. Хотя я догадывался, что у нас не было особого выбора, так как мы не можем остаться наедине.

— А Грас придет? — тут же спросил Макс, и Сет драматично застонал.

— Тебе серьезно нужно начать вести себя спокойнее с этой девушкой, — сказал он. — Ты блядь в проигрыше, когда дело доходит до нее.

— Ее грудастые Барри ослепили его, — пошутил я, радуясь возможности перевести шутки с меня на Макса.

— Я ничего не могу поделать, — простонал Макс. — Она как мой личный бренд чертовски безумного, соблазнительного, вызывающего сильное привыкание Киллблейза.

— Ты сравниваешь ее с наркоманией? — усмехнулся Сет. — Весь мир катится в тартарары. Вы, ребята, понимаете это, верно? Мы сказали всей школе — нет, всему королевству, выбирать между нами и Вега, а теперь отправляемся тусоваться с ними и обмениваться маленькими подарками, более того, Макс собирается встречаться с их главным сторонником, что в конечном итоге все просочится в прессу, и тогда хрен знает, что произойдет.

— Для человека, который жалуется, ты, похоже, ебать как счастлив по поводу всего этого, — прокомментировал я.

— Я в восторге, — согласился Сет с волчьей ухмылкой. — Вега возможно и настоящие занозы в наших задницах, но жизнь стала намного интереснее с тех пор, как они появились.

Мы все рассмеялись над этим и ускорили шаг, направляясь к стоянке.

Никто не упомянул тот факт, что если нам каким-то образом удастся преуспеть в этом маленьком плане, заставляя звезды пересмотреть отношение ко мне и Рокси, у нас возникнет совершенно новая проблема. Но я полагаю, что никто из нас не хотел рассматривать последствия, связанные с тем, что я буду с Вега. Пока не было особых причин думать, что план сработает. А если и получится… что ж, нам придется выяснить, как, блядь, будем решать проблему, если до этого дойдет дело.

Мы пришли раньше Рокси и ее подруг, поэтому заняли позиции, облокотившись на капоты наших дорогих машин, в то время как Сет повернул ключ зажигания своего белого Фезерати и включил музыку.

Кэл убежал от нас и вернулся через две минуты с ящиком пива, и я взял бутылку, когда тот бросил её мне, пытаясь вникнуть в тему разговора, пока все ждали прибытия Рокси.

Покалывание магии пробежало по коже, когда ее присутствие активировало заклинание обнаружения, которое я установил вокруг байка за мгновение, как открылись двери лифта.

Рокси все еще была одета в мою футболку для питбола, когда она вышла с Дарси и Джеральдиной, которые немного пошатывались от последствий своих праздничных напитков.

— Вот ты где, облизывающийся лобстер, — икнула Джеральдина, заметив Макса, поднимая бутылку текилы в руке и указывая на него.

Макс ухмыльнулся, как будто все его мечты только что сбылись, когда она неторопливо направилась к нему, танцуя под музыку, играющую из машины Сета, будто она была в ночном клубе, а не на парковке.

Рокси хихикнула над ней, а Дарси одарила меня полуулыбкой, обходя меня, чтобы взять пиво из ящика, после чего запрыгнула и села между Кэлом и Сетом на капот его машины.

— Ну наконец-то я привел тебя сюда, — сказал я, подходя ближе к Рокси, пока она с интересом наблюдала за мной.

— Я бессильна, — призналась она. — В тот момент, как увижу байк, начну пускать на него слюнки и буду кататься на нем дни и ночи напролёт. Поэтому, если я хотела иметь хоть какую-то надежду на сопротивление, то должна была избегать его.

— Ты также относишься к Дариусу? — воскликнул Сет, и я решительно зарычал на него. Вся эта ситуация с групповыми свиданиями серьезно раздражала. Я просто хочу, чтобы она была одна, и то, как она смотрела на меня снизу вверх, заставило задуматься, желает ли она того же самого.

— Есть какая-то причина, по которой ты надела мою футболку для питбола? — спросил я, окидывая ее пристальным взглядом.

— Мы решили устроить частную вечеринку по случаю окончания экзаменов на стадионе для питбола, — ответила она, пожав плечами. — Мы играли в игру на смелость, и Джеральдина подумала, что это будет весело.

Мои губы дрогнули от удовольствия, когда я взглянул на Грас, которая выглядела чертовски довольной собой. На самом деле, все они смотрели на нас, и я прочистил горло, снова отводя взгляд, желая получить хоть какую-то степень уединения.

Я указал на мотоцикл на дальней стороне стоянки движением подбородка, и Рокси подавила улыбку, когда пошла в ногу со мной.

Я наблюдал за ней краем глаза, пока она приближалась к мотоциклу. Я накинул на него чехол, но сейчас подумал, не следовало ли мне приделать к нему бант или что-нибудь в этом роде. Но на самом деле она не похожа на девушку, которая любит банты, и я тоже не был парнем, который предпочитает мишуру.

Она прикусила свою полную нижнюю губу, когда остановилась перед байком, а я протянул руку убрать чехол, в то время как все остальные замерли, наблюдая.

Я пытался игнорировать ощущение их взглядов в нашу сторону, поэтому сосредоточился на ней и снял чехол, но мой взгляд оставался прикованным к ее лицу.

Ее глаза расширились, а губы приоткрылись, когда она рассмотрела все в нем, от кузова до двигателя, до индивидуальной темно-синей покраски и бриллиантов, инкрустированных в форме ее созвездия на крышке двигателя.

— Срань господня, Дариус, — выдохнула она, когда подошла ближе и провела кончиком пальца по бриллиантам. — Во сколько тебе он обошёлся?

— Я бы купил тебе таких пятьдесят штук, если бы знал, что все они заставят тебя так улыбаться, — пренебрежительно ответил я, подходя к ней ближе.

— Это ограниченная серия, они не сделали и пятидесяти штук, — усмехнулась она, слегка шлепнув меня по руке, в то время как ее взгляд оставался прикованным к байку.

— Хочешь прокатиться на нем?

— Я выпила слишком много текилы, — надулась она.

— Но ты можешь завести его.

Она встретилась со мной взглядом, и улыбка, которую она мне подарила, была полна опасности, когда она оседлала байк, вставляя ключ в зажигание.

Она завела его, и глубокий рев двигателя заполнил пространство, когда она закрыла глаза и застонала в знак благодарности. Рокси выглядела ебать как сексуально, сидя верхом на этой штуке в моей футболке для питбола, что у меня мгновенно встал на нее, и я, черт возьми, чуть не застонал от того, что не могу прикоснуться к ней.

Она несколько раз погазовала с широкой улыбкой на лице, после чего, наконец, заглушила его и позволила нашим ушам отдохнуть.

— Я знаю, что выиграла его в честной борьбе, и мне не нужно благодарить тебя или что-то в этом роде, — сказала она, глядя на меня.

— Но? — спросил я.

— Спасибо, — ответила она таким низким голосом, что мой член дернулся.

То, как ее взгляд постоянно скользил к моим губам, заставило меня задуматься, жаждет ли она сократить это расстояние между нами так же отчаянно, как и я. Я медленно протянул руку и потянул за край футболки, так что она скользнула по ее коже.

— Мне нравится, что ты в ней, — сказал я, когда мой взгляд скользнул по моему имени, написанному на спине.

— Правда? — спросила она, ее глаза искрились весельем.

— Да. Даже очень, — признался я, и ее взгляд упал на мою промежность, когда она снова прикусила свою чертову губу.

Я застонал, заставляя себя отпустить хватку на футболке, пока звезды не подожгли ее новый байк или что-то в этом роде.

— Что ты ему подаришь? — крикнул Сет, и я раздраженно зарычал на него.

— Неужели вы не можете быть такими сопровождающими, которые просто молчат в тряпочку и смотрят в стену, либо что-то в этом роде? — огрызнулся я.

— Без шансов, — отозвался Макс.

— Не будь назойливой барракудой, — отчитала Джеральдина, и это было даже хуже.

Рокси фыркнула от смеха и соскользнула с байка. Хоть она и утверждала, что выпила много текилы, чтобы управлять мотоциклом, мне она не показалась пьяной, поэтому, предполагаю, что она выпила всего три или четыре рюмки.

— Это… немного странный подарок, — нерешительно призналась она. — И ты не обязан принимать его, если не хочешь.

— Почему бы мне не принять его? — спросил я.

— Потому что он, вроде как, навсегда, — ответила она.

— Ты меня запутала, — признался я.

— Наверно. Ну, до того, как Орион был… — Она извиняюще взглянула на сестру, прежде чем продолжить. — Перед уходом он дал нам несколько книг о Фениксах, наших дарах и о том, что мы можем с ними делать. Многое из этого похоже на домыслы или мифы, или, может, мы просто ещё не разобрались во всем этом, но в одной из старых рукописях было кое-что, и… короче говоря, Дарси выяснила, что мы можем наполнять вещи огнем Феникса. А потом я провела кучу исследований и сумела найти старую пыльную книгу, в которой подробно описывалось, как Фениксы могут блокировать вмешательство других Орденов и Тёмного Принуждения. В общем, я сделала вот это. — Она сняла со своего запястья большой золотой браслет, похожий на пару крыльев Феникса, позолоченных в пламени и широко раскрытых, образуя полукруг.

Дракон во мне поднялся на поверхность кожи, мгновенно осознав его ценность, и мне пришлось приложить чертовски много усилий, чтобы не схватить его и не зарычать на всю комнату «моё».

В зеленых глазах Рокси плясало веселье, словно она прочитала желание в моем взгляде, и улыбка тронула уголок моего рта, пока я ждал, что она скажет.

— Эм, да, он красивый и все такое, но если ты хочешь, чтобы его магия сработала, ты не сможешь оставить его себе. По крайней мере, не в таком виде, — сказала она.

— А в каком? — спросил я, когда она вложила браслет мне в руку, и от тепла металла у меня по коже побежали мурашки.

— Это называется «Поцелуй Феникса». А браслет, по сути, является проводником, — объясняла она. — Я думаю, что смогу использовать его, чтобы поместить частичку своего огня Феникса под твою кожу. Но когда я это сделаю, браслет сольется с твоей кожей и заклеймит тебя, как знак Хранителя…

— Это привяжет меня к тебе? — спросил я.

— Нет. Клеймо свяжет тебя с частичкой моего огня. Я подарю его тебе, и он будет надежно оберегать тебя под кожей. Связь со мной не образуется, я навсегда отдам тебе частичку пламени, которую предлагаю. Но без магии клейма огонь разгорится слишком жарко и, эм, прожжет себе путь обратно из тебя… болезненно. — Она застенчиво улыбнулась, и я разразился смехом.

— Зачем ему рисковать тем, что твой огонь прожжет в нем дыру, только ради новой татуировки? — спросил Сет у меня из-за спины, и я зашипел на него. Почему они не могут тупо притвориться, будто их здесь нет?

— Потому что, как только огонь поселится в тебе, он будет работать так же, как со мной. Никто не сможет повлиять на твой разум. Даже…

— Он сможет остановить моего отца от Темного Принуждения? — вздохнул я, когда мое сердце споткнулось само о себя.

— Да. По крайней мере, должно, если я все сделала правильно… — Рокси одарила меня застенчивой улыбкой, в которой не было ни малейшей доли бреда, и я подумал, что никогда не был так зол на гребаные звезды за то, что они помешали мне поцеловать ее, как в этот момент.

— Она все сделала правильно, — перебила Дарси. — Она, должно быть, тысячу раз повторила эту магию, прежде чем согласилась подарить тебе.

— Я просто не хотела сделать это неправильно и случайно прожечь в тебе дыру, — объяснила Рокси, закатывая глаза.

— Я бы поцеловал тебя прямо сейчас, если бы звезды не поразили нас за это, — простонал я, когда возбуждение захлестнуло меня, и мне пришлось физически сдерживать себя.

— Не рядом с красивым байком, — согласилась она, хотя ее взгляд снова упал на мой рот, как будто она испытывала сильное искушение. — Так ты хочешь, чтобы я это сделала?

— Да, блядь. — Я быстро сорвал с себя рубашку и предложил ей свою правую руку, чтобы она сделала все, что нужно.

Все остальные подошли ближе, образовав вокруг нас круг, но я не обращал на них внимания, мой взгляд был прикован к Рокси, пока она скользила браслетом по моей правой руке и вверх по предплечью, пока не прижалась к голому участку кожи под локтем.

— Готов? — спросила она, глядя на меня из-под ресниц, словно нервничала.

— Я доверяю тебе.

Она наклонилась вперед и прижалась губами к браслету, ее черные волосы рассыпались вокруг нее и скрыли мою руку, сильный ожог запульсировал на коже в месте соприкосновения с металлом.

Я застонал, когда интенсивность пламени возросла, и жжение пробралось под кожу и проникло в вены, а затем пронеслось по моему телу, как ураган, пока я не почувствовал его повсюду.

Я привык ко всем видам огня, но никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Он был диким и буйным, свирепым и свободным. Я чувствовал его вкус на языке и слышал его треск в ушах. Он был всепоглощающим и бесконечным, но в то же время каким-то образом совершенно эйфоричным.

Рокси отступила назад, с надеждой глядя на меня, когда ее пламя окончательно улеглось под моей кожей, перестало быть подавляющим, а просто присутствовало. Оно танцевало с моим собственным Огнем Дракона, и ощущение было почти щекочущим, когда они скакали в моем теле.

— Что ж, съешь моего гуся и зови меня Гертрудой, — выдохнула Джеральдина, и я посмотрел на свою руку.

Там, где раньше был браслет, я обнаружил новую татуировку на коже. Пара потрясающих крыльев, которые, казалось, пульсировали жизнью, изгибаясь вокруг моей руки.

— Сработало? — спросила Рокси, ее взгляд метнулся к Максу, когда она отступила назад, оставляя между нами расстояние, пока не вмешались звезды.

Макс поймал мой взгляд и положил руку мне на плечо, вталкивая ощущение счастья в мое тело. Он напитал меня настолько, что я заулыбался, а потом и вовсе начал смеяться все больше и больше, пока мне не стало казаться, что я никогда не остановлюсь. Но это неправильно, я не хочу смеяться, и в тот момент, как решил, что не хочу так делать, я остановился. Это не было похоже на установку ментальных щитов. Огонь Феникса так не работает. Он просто послушался моей команды, пронеся через тело и уничтожило магию Макса, словно он был какой-то папиросной бумагой, пытающейся устоять перед огнеметом.

Я мгновенно перестал смеяться, и Макс хмыкнул, вливая в меня еще больше своей магии. Остальные начали вокруг смеяться, все, кроме Рокси и Дарси, чей собственный огонь горел сквозь его приказы, защищая их.

Когда он, наконец, сдался, я ухмылялся по совершенно другой причине, нежели чем над его силой.

— Ты освободила меня, — вздохнул я, глядя на Рокси так, словно она была каким-то мифическим существом, обретшим плоть, и пытаясь понять, чем, черт возьми, я могу отплатить за это. Она только что ответила на каждое желание, которое я когда-либо вымаливал у звезд, с улыбкой на губах, и пожала плечами в ответ, будто это ничего не значило.

— Я не собираюсь позволять тебе возвращаться в дом с гребаным монстром на лето и плясать под его дудку, — яростно прорычала она. Защитно. Как будто я был чем-то, чем она дорожила и что хотела защитить так же, как я страстно желал заботиться о ней.

Я взглянул на остальных, но мне было все равно, что они здесь и слушают нас. Они уже знают о моих чувствах к ней, так почему бы мне не сказать об этом при всех?

— Я говорил, что люблю тебя, Рокси, — прорычал я, и ее глаза расширились, когда она удивленно посмотрела на меня. — Но теперь я говорю тебе, что тоже хочу тебя. Только тебя. И не важно, что для этого потребуется.

— Дариус, — вздохнула она, ее взгляд метнулся к остальным, когда они немного отступили, давая нам возможность побыть наедине. Я мог бы накинуть на нас заглушащий пузырь, но какой в нем смысл? Мне все равно, знают ли они о моих чувствах к ней. Они ведь наша семья, и, несмотря на все причины, по которым должны были поощрять нас держаться порознь, наоборот пытаются помочь нам быть вместе. И теперь, когда дело дошло до дела, они заботились о нашем счастье больше, чем о каком-то гребаном троне, и я должен был гораздо раньше понять, что это тоже важно.

— Я понимаю, — сказал я, подходя к ней ближе. Настолько близко, что мы практически касались друг друга. — Я понимаю, почему ты сделала тот выбор, который сделала. Вечность — это чертовски долгий срок для того, кому ты не доверяешь. Что, если все, что у нас есть, это сегодняшний день, пока часы не пробьют полночь? Что, если это значит — посвятить себя мне? Быть моей до наступления полуночи. Ты бы тогда согласилась стать моей на такую вечность?

Глаза Рокси расширились, когда она посмотрела на меня, прикусив нижнюю губу, в то время как мое сердце колотилось о ребра, и я мог только думать о всех причинах, по которым она может сказать «нет».

— Почему ты хочешь провести со мной вечность после того, что я с тобой сделала? — спросила она, и я нахмурился, пытаясь понять, как она могла сомневаться в этом. — Звезды предложили тебе настоящую любовь, и ты добровольно открыл ей свое сердце только для того, чтобы я раздавила его в кулаке. Так зачем тебе вообще нужен второй шанс?

— Потому что в глубине души я знаю, что заслужил тот ответ, который ты мне дала, — честно ответил я. — Я не был достоин твоей любви тогда, и я все еще не достоин ее сейчас. Но если ты подаришь мне вечность, то я потрачу каждую ее секунду на то, чтобы стать лучше.

Она посмотрела на меня так, будто впервые увидела, и мне пришлось бороться с самим собой, удерживая ее взгляд и дожидаясь ответа от неё. Ведь я должен его услышать. Я должен знать, желает ли она пытаться бороться за нас, или я действительно все разрушил до основания.

Ее глаза были широко раскрыты и полны страха, когда она смотрела на меня, но в них было что-то еще. Что-то сильное, бесстрашное и несломленное, несмотря на все, через что она прошла в своей жизни от моих и чужих рук.

— Да, — вздохнула Рокси, ее голос дрожал, словно она боялась произносить это вслух. — Я не могу больше отрицать. Мне надоело отрицать то, чего хочет мое сердце.

— Навечно? — Подтвердил я, придвигаясь к ней так близко, что сладкий аромат ее кожи окутал меня, и мне больше никогда не хотелось вдыхать.

— Навечно, — согласилась она с окончательностью, которая так сильно давила на нас, что на мгновение мне стало трудно дышать.

— Тогда нам нужно придумать способ заставить звезды пересмотреть свое решение, — яростно прорычал я. Я боролся всю свою жизнь за то или иное, но никогда ничего не хотел так отчаянно, как девушку, стоящую передо мной. И я был готов бороться за нее до последнего вздоха.

Остальные начали аплодировать, и Рокси засмеялась, когда я закатил глаза. День, когда я смогу остаться с ней наедине, будет сущей мечтой по сравнению с этим чертовым адом сопровождающих.

— Габриэль, — сказала Рокси, ее глаза засияли надеждой, когда посмотрела на меня. — Он может показать нам видения.

Мое сердце заколотилось, когда она схватила свой атлас и отправила ему сообщение. Знание того, что она так же уверена в этом, как и я, заставило меня испытывать всевозможные ошеломляющие эмоции. И больше, чем когда-либо, я просто хотел заключить ее в свои объятия и никогда больше не отпускать.

— Он встретиться с нами в усилительной камере, — объявила она, а я посмотрел на Калеба, но он был слишком заинтересован чем-то, что говорил Сет, поэтому не слушал ее.

Рокси протиснулась сквозь наших друзей и направилась к проему на дальней стороне парковки, стянув мою футболку для питбола, и забралась на выступ в лифчике и трусиках. Она усмехнулась мне через плечо, после спрыгнула в воздух, и ее пылающие крылья расцвели за спиной, когда она взлетела.

Я выругался, ведь она умчалась без меня, сбросил ботинки и снял штаны, затем сложил их и зажал между зубами, выпрыгивая вслед за ней.

Я перекинулся в полёте, сильно взмахивая крыльями, мчась за ней, пока остальные кричали и подбадривали нас позади.

— Вперёд на поиски настоящей и светлой любви! — заплакала Джеральдина, и я оглянулся через плечо, когда она, рыдая, упала в объятия Макса. Он, казалось, совсем не возражал против этого, и я покачал своей чешуйчатой Драконьей головой, бросаясь за Рокси.

Эта девушка была совершенно безумной. Но я должен признать, что она мне немного нравится.

К тому времени, как я приземлился у озера и перекинулся обратно, Рокси уже снова была в моей футболке и направлялась в усилительную камеру, не дожидаясь, когда я натяну штаны.

Габриэль ожидал нас в Элементарно сбалансированном куполе под озером. Я нервно посмотрел на него, когда он махнул рукой, чтобы я занял место напротив него рядом с Рокси, не поднимая глаз от колоды карт таро, которые он тасовал.

— Я не обещаю, что что-то увижу, — пробормотал Габриэль, раздваиваявая колоду и протягивая нам. — Всякий раз, когда я раньше пытался узнать что-нибудь об Элизианских парах, звезды были не очень полезны.

— Мы просто хотим знать, есть ли хоть какой-то шанс, — сказала Рокси, протягивая руку и без колебаний забирая у него карту. — Даже малейший намек на то, что мы в состоянии это изменить…

Габриэль грустно улыбнулся ей, затем посмотрел на меня. Его взгляд мгновенно сузился, и у меня возникло отчетливое ощущение, что он зол на меня.

— Что? — спросил я.

— Ты должен иметь в виду, Дариус, — прорычал он. — Если ты не предложишь ей весь мир, тогда я не стану тебе помогать. И если ты когда-нибудь снова причинишь ей боль, я выслежу тебя, отрежу твои яйца и буду носить их как ожерелье.

— Господи, Габриэль, — пробормотала Рокси, и я переводил взгляд с одного на другого, поскольку они, казалось, пытались общаться одними только движениями бровей. Это очень странно.

— Я что-то здесь упускаю? — спросил я.

— Он все равно узнает до конца лета, — сказал Габриэль, пожимая плечами и не сводя глаз с Рокси. — Он будет держать это в секрете, пока мы не будем готовы к тому, чтобы об этом узнал весь мир.

— Узнаю что? — потребовал я.

Рокси вздохнула и бросила на меня взгляд.

— Во время весенних каникул мы случайно выяснили, что Габриэль — наш сводный брат.

— Что?! — крикнул я, мой голос эхом отразился от стеклянной крыши над головами, когда Рокси выгнула бровь, глядя на меня. — Ты Вега? — потребовал я, оглядывая Габриэля так, будто никогда не видел его раньше.

— Нет. Он сын нашей матери, — сказала Рокси, закатывая глаза, как будто я драматизировал. — Также он величайший Провидец нашего времени, и мы не готовы к тому, что Лайонел узнает о нём, так как сразу нарисует на его спине большую гребаную мишень. Так что…

— Блядь. — Я долго смотрел между ними, а потом просто провел рукой по лицу. — Что-нибудь еще, что вы скрываете от меня?

Они обменялись еще одним взглядом, и я зарычал на них.

— Ничего такого, что тебе нужно знать прямо сейчас, — сказал Габриэль, завершая разговор и протягивая мне колоду. — Просто сосредоточься на вопросе, который ты пришел задать.

Я выдохнул и заставил себя успокоиться, сосредоточившись на Рокси рядом. На том, как сильно хочу, чтобы она была моей, и чем я готов пожертвовать, чтобы сделать это.

Когда я потянулся к картам, одна из них запела для меня, и я мгновенно вытащил ее из колоды.

Рокси перевернула свою карту, но никто из нас не удивился, увидев, что Влюбленные смотрят на нас. Я положил Дьявола рядом с ними и пожевал внутреннюю сторону щеки. Это не конец света, Дьявол символизирует ограничение, но также обозначает зависимость, и я определенно чувствую себя зависимым от Рокси Вега.

Габриэль снова протянул ей колоду, и она вытащила Башню. Хаос, потрясения, личные трансформации… различные значения, стоящие за этой картой, были именно тем, что мы могли ожидать, пытаясь изменить свою судьбу.

Моей следующей картой была Звезда, и все бы ничего, но она перевёрнута. Отчаяние, разобщенность… Неудача, если я правильно понял, во что я ни на мгновение не хотел верить.

Челюсть Габриэля сжалась, и он снова подал Рокси колоду. Колесо Фортуны. Перевёрнутая. Сука.

Рокси прикусила нижнюю губу, и Габриэль, не комментируя, собрал колоду, снова перетасовывая ее.

— Я предупреждал тебя, — пробормотал Габриэль, казалось, раздраженный выпадением карт.

— Ты прочитал там ответ? — спросил я.

— Не совсем, — фыркнул он. — Душевная боль, хаос, бойня — по сути, книга рецептов ваших отношений. Конечно, это не однозначное «да» или «нет».

Рокси издала смешок, вытаскивая еще одну карту. Влюбленные.

На этот раз Габриэль заставил ее вытянуть все карты, а затем медленно разложил их, бормоча себе под нос, пока толковал их..

— Все выглядит не очень хорошо, — признал он, снова собирая колоду.

— Так насколько все плохо? — потребовал я, но он просто протянул мне колоду, ничего не ответив.

Я молча прочитал с ним еще один расклад, и, в конце концов, он просто фыркнул и собрал карты.

— Ничего, — ответил он со вздохом. — Ничего конкретного. Как будто ваша судьба балансирует на острие ножа, и пока вы не склоните баланс в ту или иную сторону, я не могу понять, как это для вас сложится. Я не смогу прочесть ничего лучше, если только что-то не изменится. И даже тогда…

— Что? — потребовала Рокси.

— Я все еще не знаю, как много покажут звезды. Я думаю, что это то, что вы должны попытаться выяснить вместе.

Плечи Габриэля опустились, и я выдохнул, когда повернулся посмотреть на Рокси. Ее челюсть была сжата в той упрямой манере, которую я узнал по ее взгляду «Не шути со мной». На самом деле было довольно сексуально, когда она не смотрела на меня.

— Я могу попробовать погадать, — предложил Габриэль. — На чайных листьях. Также можно попробовать через хрустальный шар и…

Я нахмурился, когда он вдруг замолчал и неестественно замер, его глаза остекленели — он погрузился в видение.

— Огонь, — прорычал Габриэль голосом, который эхом отразился от стен вокруг нас и послал дрожь ужаса по моему позвоночнику. — Все, что вы знаете и любите, сгорит. Хаос и бойня. Конец всему, что вы ищите. Восстание Дьявола.

— Что? — ахнула Рокси, потянувшись к нему, но я перехватил ее руку и отдернул назад. Я знал, что лучше не трогать провидцев, когда они потеряны в видении.

В воздухе стоял странный запах серы и железа с привкусом крови.

Габриэль ахнул и откинул голову, глядя на стеклянный купол над нашими головами.

Мы тоже посмотрели вверх, и мое сердце подпрыгнуло, когда я увидел, как вода извивается на стекле, пока в нем не появилось видение.

Пальцы Рокси переплелись с моими, и я крепко сжал ее, когда рябь темной энергии покрыла комнату.

Я смотрел, как видение показало моего отца, поднимающего что-то завернутое в красную ткань, и прижимающего сверток к груди, в его глазах горел триумф. Звезды кричали и проклинали, когда он разворачивал его, а я качал головой в яростном отрицании, когда предмет, который он держал, склонял звезды к своей воле.

Небеса отвернулись от всех, о ком мы заботились. Я мог только наблюдать, когда нам показали Лэнса в тюрьме, молчаливые угрозы таились вокруг него и становились все опаснее, чем дольше он оставался за решеткой. Дарси опустилась в колодец горя и ярости, набрасываясь на весь мир, не заботясь о своей собственной судьбе. Другие Наследники и Ксавьер были втянуты в кровавую бойню, невезение преследовало их, не давая им обрести счастье, то и дело подвергая опасности.

Зато удача благоволила моему отцу. Он владел Имперской Звездой и использовал ее для достижения своих планов, отбросив мою мать в сторону, и взойдя на трон с Кларой под руку.

Тень нависла над всей Солярией, поскольку сила моего отца росла и росла, и хотя я знал, что видения не могли предсказать движение Нимф, я чувствовал всем сердце, что наблюдал за их влиянием.

— Хаос, резня, отчаяние, смерть, — голос Габриэля эхом отразился от стен, и невыносимый холод скользнул по моим венам. — Если вы не найдете Имперскую Звезду первыми.

Видение исчезло, и мой взгляд скользнул к Рокси, которая смотрела на меня со страхом в глазах.

— Он победит? — выдохнула она, выдергивая свою руку из моей, будто собиралась убежать, но я двинулся, преграждая ей путь к отступлению.

— Подожди, — взмолился я, мой голос дрогнул, когда сам пытался осмыслить то, что только что увидел. — Должно же быть что-то, что мы можем сделать. Что, если…

— Что, если уже слишком поздно, Дариус? — потребовала она. — Если его сила так возрастет, он убьет меня. Он убьет Дарси. Я не могу этого допустить.

Габриэль тяжело дышал, стряхивая с себя остатки видения.

— Он еще не нашел ее, — прорычал он. — Время пока есть. Есть вещи, которые могут изменить эту судьбу.

— Что мы должны сделать? — спросила Рокси, пододвигаясь вперед, будто хотела утешить его от ужаса видения, которому он только что подвергся.

— Я… — Габриэль на мгновение сосредоточился, его глаза остекленели, прежде чем он раздраженно фыркнул. — Точный ответ скрыт от меня. Но я точно знаю, что Лайонел на верном пути, и если мы не придумаем способ отвлечь его внимание от поисков, то у нас не будет времени найти звезду раньше него.

— Сколько времени должно пройти, когда он найдёт звезду? — уточнил я, и взгляд Габриэля расфокусировался, когда он обратно нырнул в бурлящий поток своих видений, пытаясь найти ответ.

— Три недели. Если только тебе не удастся задержать его, — наконец ответил он. — Есть шесть вариантов развития событий, и только два из них помешают ему найти её в этот срок. Но цена за то, чтобы задержать его, будет высока.

— Какая? — потребовала Рокси. — Какова цена?

Габриэль нахмурился, подыскивая ответ, и когда он, наконец, дал его, у меня кровь застыла в жилах.

— Королевское жертвоприношение, — объявил он. — Самого высокого рода.

— До этого не дойдет, — прорычал я, отказываясь даже думать об этом. Никто не заплатит кровью и смертью, останавливая моего отца. Он и так причинил слишком много боли.

— Это все, что я знаю, — сказал Габриэль, опустив голову, борясь со слабостью, вызванной интенсивностью видения.

— Тогда мы найдем звезду раньше него, — объявил я. — Три недели — этого времени нам достаточно, чтобы изменить его судьбу.

Рокси смотрела на меня широко раскрытыми глазами, когда я поднялся на ноги и вышел из комнаты, оставив ее заботиться о своем брате.

Мне было больно бросать ее после того, как поклялся сражаться за нее, но я должен выяснить, как найти эту ебаную Имперскую Звезду раньше отца. Неважно, что меня воспитывали в ненависти и страхе перед кровью королевских особ, ведь теперь я знаю, что настоящий монстр в этом королевстве всегда был гораздо ближе к дому.

И я не позволю ему причинить вред Рокси или ее сестре, пока дышу.

Дарси

Я плелась обратно в Башню Эир в своей грязной форме для питбола, мое настроение было где-то между страданием и отчаянием. Сегодня последний день семестра, и мы проиграли последнюю игру в этом сезоне, что значит Неверская академия выиграла турнир.

Последние три месяца тренировок были ужасными. Профессор Престос взяла на себя обязанности тренера, но между ее насыщенной жизнью и занятиями по Битвам Стихий, которые она также переняла у Ориона, ей было трудно справляться. Я поняла, как много времени он отдавал этой школе, что он был более предан своему делу, чем половина сотрудников. Без него наши тренировки развалились, а когда я и Дариус постоянно отвлекались, это не помогло нам в финальном матче. Мы проиграли всего то два очка, но для школы это все равно была тяжелая потеря. Особенно когда они уже много лет не проигрывали в турнире за кубок.

Я даже не осталась на стадионе переодеться, а направилась в свою комнату для принятия самого долгого душа в истории Фейри, и после собрать вещи на завтра. Мы с Тори отправлялись на лето во Дворец Душ. Мы блестяще сдали экзамены, но даже этого было недостаточно, чтобы успокоить вечную, сокрушительную боль в моем сердце по Ориону.

Мои друзья говорили, что станет легче, но, если уж на то пошло, становилось только хуже. Горькая реальность навалилась на меня, и часть меня просто хотела свернуться в клубок и спрятаться на лето. Но я не могу так поступить. Мы должны попытаться найти Имперскую Звезду раньше Лайонела. И не имея ничего, кроме нескольких древних легенд, которые мы откопали в архивах, я понятия не имела, как нам это удастся.

Дариус поручил Ксавьеру шпионить за его семьей как можно больше, а Габриэль каждый день проводил часы в предсказаниях, пытаясь хоть мельком увидеть, где спрятана звезда. До сих пор никому не везло. Но мы не сдавались. Завтра мы с Тори собирались порыться в библиотеке дворца. Джеральдина сказала, что там целые тома о звезде, так что чем скорее мы начнем искать подсказки, тем лучше.

Я сбросила кроссовки, добравшись до своей комнаты, заперла дверь и разделась, направляясь в душ.

Через пару часов моя сумка была собрана, и я сидела на кровати в черных шортах и сером спортивном лифчике, листая книгу о древних королевских особах, а жара в воздухе становилась все более удушающей. Я покрыла потолок инеем и охладила воздух, избавляясь от летнего тепла и слушая смех студентов в коридорах, готовящихся к сегодняшнему празднованию.

Мой атлас запищал, и я проверила сообщения, обнаружив несколько от Тори после того, как пропустила ужин. Она следила за каждым моим приемом пищи, убеждаясь, что я ем, и мне нравилось, что она заботится о том, чтобы я не угасла. Я уже давно не пропускала приемы пищи, но сегодняшний вечер давил на меня так, что я не могла избавиться от его тяжести. Сегодня последний день нашего первого года в Зодиаке, и я должна была праздновать с Орионом. Я должна была поблагодарить его за все, что он сделал, помогая мне попасть сюда. Вместо этого мы были в тысячах километрах друг от друга, и он застрял под землей в какой-то жалкой адской дыре. Я держала свое слово и не писала ему, но даже несмотря на это, Дариус не добился никакого прогресса в том, чтобы убедить его согласиться на апелляцию. И это заставило меня по-настоящему испугаться, он никогда этого не сделает.

Остаток вечера я провела, читая все, что могла, о королевских особах, но не нашла никаких подсказок о местонахождении звезды. Когда я наконец дочитала книгу, было уже за полночь, и мой разум был на взводе от беспокойства. Нам действительно нужно поскорее найти что-то существенное, иначе нам конец.

Я подошла к окну и приоткрыла его, впуская немного воздуха, мой взгляд зацепился за свет в Лесу Стенаний. Он был в стороне Королевской Лощины, но было слишком темно, чтобы определить, откуда именно он исходит. Я догадалась, что Наследники до сих пор веселятся.

Мой разум сыграл со мной злую шутку, когда тени заплясали на траве внизу, и я вздрогнула, отойдя от окна и опускаясь на кровать.

Я взяла в руки атлас, пролистывая посты в Фейбуке и пытаясь остановить тишину, чтобы она не затянула меня обратно к мрачным мыслям, которые постоянно витают на краю моего сознания. Пост об Орионе заставил мой желудок сжаться в узел, и я не смогла пройти мимо него.

Маргарет Хелебор: Три причины, по которым я верю, что профессор Орион никогда не стал бы использовать Темное Принуждение на Вега для того, чтобы трахнуть его…

1. Э-э, о чем ему беспокоиться? У девушки голубые волосы, и она разговаривает с воронами. Если только у него нет пристрастия к фрикам, то он ни за что не выбрал бы ее из всех студенток, рискуя своей репутацией. #унегоестьвариантыполучше

2. Ему не нужно было принуждать ее делать всякое дерьмо. Она всегда пускала на него слюни в классе (согласно надежному источнику). Бьюсь об заклад, она умоляла отсосать ему член каждый день. #любимчикучителя #бьюсьобзакладчтоонастояланаколенях

3. См. пункт 1

Вывод: Дарси Вега владеет Темным Принуждением! Разве это не очевидно? Она заставила профессора Ориона трахнуть ее, а затем заставила его взять вину на себя в суде. Нам всем нужно прикрывать свои спины! Даже профессор Хайспелл с этим согласна. #темныевега #каковотецтаковаидочь #чтонетаксними

Я с рычанием бросила атлас рядом. Зачем я мучаю себя, читая это?

У Маргарет всего пара мозговых клеток, но она очень усердно поработала над тем, чтобы соединить их вместе, придумывая этот маленький злобный пост. Он уже набрал пятьдесят лайков, и я не могу поверить, что люди на самом деле упиваются ее бредом. Достаточно того, что они проглотили историю Ориона, так теперь они выдумывают свои собственные.

Я раздраженно перекатилась на бок, утешаясь тем, что мне, по крайней мере, не придется видеть ни ее, ни кого-либо еще из команды стерв в течение всего лета.

Мой атлас запищал, и я снова подняла его, мое сердце бешено забилось при виде сообщения в групповом чате от Габриэля мне и Тори.

Габриэль:

Любовь всей моей жизни только что начала рожать! Я направляюсь домой. Пожелайте мне удачи!

P.S.

Я скоро прибуду во дворец и помогу вам в поисках Имперскойю Звезды. Если я что-нибудь увижу за это время, дам вам знать.

На моем лице расплылась самая большая и искренняя улыбка за всю мою жизнь, и я села в кровати, набирая ответ, отправив ему в конце несколько счастливых эмодзи. Я не могла дождаться встречи со своей маленькой племянницей или племянником. Это было безумием — думать, что у нас есть семья, которая к тому же активно растет. После знакомства с семьей Габриэля несколько месяцев назад я не могла дождаться, когда они приедут во дворец летом. Особенно теперь, когда предстояла встреча с совершенно новой маленькой жизнью. Ооо и наобнимаюсь с ними. Я быстро отправила Тори сообщение, хотя она еще не ответила на сообщение Габриэля, так что я догадалась, что она спит.

Дарси:

Чур, я первая обниматься!

Моя улыбка не сходила с лица, и было так приятно хоть раз почувствовать себя счастливой. Я оставила попытки успокоиться и выскользнула из кровати, надела кроссовки и вышла за дверь, не потрудившись взять с собой атлас, так как у меня не было карманов. Я пойду прогуляюсь, чтобы израсходовать эту дикую энергию и попытаться успокоить разум настолько, чтобы немного поспать. Хотя я не уверена, что смогу уснуть в ближайшее время. Вдобавок к этой захватывающей новости, у меня на столе лежала ещё стопка книг, которые могли бы дать нам некоторую информацию об Имперской Звезде. Если я не смогу заснуть, то, возможно, мне предстоит долгая ночь в её поисках. Но сейчас мне просто нужен воздух.

Вскоре я вышла на травянистую равнину за Башней Эир и направилась через нее в Лес Стенаний. Я шла в сияющем оранжевом свете от одного фонарного столба к другому, размышляя, не заскочить ли мне в Сферу и посмотреть, не болтается ли там кто-нибудь из Ослов. Многие люди уже легли спать или отправились домой. Было так странно думать, что это место будет пустовать все лето, и я уверена, что буду скучать по нему.

Воздух обжигал мою кожу, когда я углублялась дальше в лес, выбирая длинный маршрут, который огибал Сферу.

Где-то на тропинке позади меня послышались шаги, и я обернулась, оглядываясь, но никого не обнаружила. Я старалась не подавать виду, что это меня тревожит, но, когда шаги раздались снова, и где-то надо мной зашуршала листва, я прибавила шагу.

Это просто Фейри в их формах Ордена.

Но по какой-то причине что-то было не так. Мне казалось, будто за мной наблюдают… охотятся.

Я ускорила шаг и призвала магию в ладони, на всякий случай, и тут за спиной снова послышались шаги.

Я оглянулась через плечо, зажгла огонь в ладонях и пошла по затемненной тропинке, сердце сильно колотилось в груди. Я прошла довольно большое расстояние от последнего фонарного столба, и эта часть тропинки была густо окутана тенями.

Может, мне стоит улететь отсюда.

Прямо позади меня раздался леденящий душу скрежет, и страх пронзил мое сердце, когда я обернулась. Чьи-то руки схватили меня, и крик вырвался из моих легких, эхом отдаваясь в ночи, прежде чем магия проникла в мои легкие и заглушила звук, заперев его в моей груди, лишая всякого шанса, что кто-нибудь узнает, что я в беде.

Тори

Я зарычала на весь мир, когда зазвонил мой атлас, вырывая меня из сна, и я попыталась спрятаться под подушкой, пытаясь игнорировать его.

Кто, черт возьми, звонит мне сейчас?

Как только звонок закончился, раздался еще один, и меня охватило чувство тревоги, когда я задалась вопросом, кто, черт возьми, мог так настойчиво звонить мне посреди ночи.

Я отбросила подушку и потянулась за атласом, прищурилась на экран и нахмурилась в замешательстве, когда увидела имя Диего на определителе номера.

— Если ты всерьез думаешь, что я согласна на полуночный секс с тобой, чувак, то ты жестоко ошибаешься, — в ответ прорычала я.

— Тори! Слава богу, я пытался до тебя дозвониться. Моя мать только что добавила еще одно воспоминание в паутину душ. И это плохо. Очень плохо, — его панический тон заставил мое сердце подпрыгнуть, и страх пронзил меня, когда я задалась вопросом, нашел ли Лайонел звезду. Габриэль сказал, что у нас есть три недели, чтобы разрушить его планы, и я хотела верить, что у нас есть все это время, опережая его в поисках Имперской звезды, но, возможно, я чертовски заблуждалась, веря в это.

— Просто выкладывай, — отрезала я, вставая с кровати и глядя в окно на черное, как смоль, небо, покрытое звездным покрывалом.

— Лайонел забрал Дарси.

Я замерла, кровь в венах затыла, когда волна холода, настолько сильного, что ослепило меня, пронеслась по телу. В ушах звенело, сердце колотилось, и я крепко вцепилась в атлас, словно это спасательный круг, единственное, что не давало моим костям превратиться в желе, а мне — рухнуть на пол.

— Где они? — потребовала я.

— Я не совсем уверен. Но думаю, что в доме Орионов. Я был там всего раз, но, кажется, узнал комнату, в которой они находились, — последовал его дрожащий ответ, и страха в его голосе было достаточно, чтобы прогнать мой.

Истинные фейри не позволяли страху остановливать их. Моя сестра нуждалась во мне, и это все, что имело значение. Ужас поглотил бы меня, если бы позволила ему. Но я не допущу этого. Я укрепила стены вокруг своих эмоций, заперла парализующий страх глубоко в своем сердце, где Лайонел Акрукс не сможет его коснуться, и пришла в движение.

— Выкладывай все, — потребовала я, подбежав к шкафу и распахнув его, натягивая пару черных лосин для йоги к футболке Дариуса для питбола, прежде чем он успел вымолвить хоть слово.

— Они держат ее в огромном обеденном зале с пылающем огнем в камине. Лайонел и Клара там. Дарси привязана к стулу, и они пытают ее, чтобы получить информацию о предмете, который они ищут. И они знают, что вы тоже ищете его…

— Где ты? — огрызнулась я, надевая кроссовки и распахивая дверь.

— Я только что покинул Башню Эир, я хотел придти и выломать твою дверь, если ты не ответишь и…

— Возвращайся и иди в ее комнату, — приказала я. — Посмотри, есть ли там что-нибудь, что подтвердит, куда они ее забрали.

— А что делаешь ты? — потребовал он.

— Иду за подкреплением. Я приду к тебе, как закончу. — Я скинула звонок и побежала вверх по лестнице в комнату Дариуса на верхнем этаже.

Я забарабанила кулаком в его дверь, и когда он не ответил, подергала ручку. Дверь была заперта, но магические замки были на нашем экзамене по Кардинальной магии, и мы приложили все усилия, чтобы овладеть ими.

Мне пришлось заставить себя сосредоточиться, так как страх за Дарси отвлекал меня, но с третьей попытки мне удалось найти слабое место в замке, который он наложил, и направить на него свою силу, разрушив заклинание, толкая дверь на одном дыхании.

Запах дыма и кедра окутал меня, когда я вошла в темное помещение, но один взгляд на свежевыстеленную кровать дал мне понять, что его здесь нет.

Блядь!

Я набрала его номер, когда пинком захлопнула за собой дверь, но он не ответил, голосовая почта выдала мне хрень типа «оставьте сообщение». Я оставила сообщение, потому что мне нужна его помощь, и у меня нет времени звонить снова.

— Дариус, ты мне… нужен. — Хорошо, что это не звучит совсем уж жалко. Но ради Дарси я с радостью проглочу свою гордость. — Лайонел забрал Дарси. Он держит ее в доме Орионов, и они пытают ее, чтобы получить информацию о наших поисках Имперской Звезды. Если ты услышишь сообщение… — Я выдохнула и загнала свою собственную неуверенность и гордость глубоко в ледяную яму небытия. — Пожалуйста, просто приходи. Я не могу потерять ее. Просто не могу.

Я прервала звонок, побежала в его ванную и уничтожила панель под джакузи взрывом магии огня, после чего схватила мешочек со звездной пылью из его тайника.

Я сорвала его футболку для питбола и бросила ее на пол, так что на мне остался только укороченный топ, который был на мне, и я смогла вызвать крылья из своей пылающей кожи. Я распахнула окно Дариуса и, расправив крылья, нырнула в ночь, мчась по небу к Башне Эир.

Я летела быстрее, чем когда-либо прежде, острая боль скрутила мое сердце от уверенности, что моя вторая половина в беде. Черт знает, как долго она уже была у них. Что они с ней сделали. Или что они делали прямо сейчас. Паника, которую я пыталась сдержать, прорывалась из плотины.

Я могу справиться с чем угодно в этом мире, но только не с этим. Только не с ней. Если с Дарси что-нибудь случится, у меня украдут весь свет в мире.

Она была светом в моей тьме, радостью в моей боли. Я любила ее больше, чем саму жизнь, и вообще не было бы никакой жизни, если она не была рядом со мной.

Я добралась до ее окна и распахнула его, заставив Диего испуганно вскрикнуть, когда я запрыгнула внутрь. В ее комнате царил беспорядок, но в наши дни так часто бывало. Я догадалась, что иногда она не заботилась об этом настолько, чтобы навести порядок теперь, когда Ориона больше нет, но иногда она убиралась так неистово, просто чтобы хоть что-то сделать, не связанное с ним. У меня сердце защемило при мысли о боли, которую она испытывала после его ареста. А теперь этот ублюдок Дракон впился своими когтями и в нее.

Но я скорее умру, чем позволю ему забрать ее у меня.

— Здесь есть что-нибудь? — спросила я, когда Диего оправился от шока.

— Ее атлас, — указал он. — И ее дверь была не заперта.

— Покажи мне воспоминание, — потребовала я, протягивая ему руку, и он мгновенно взял ее.

Я ахнула, когда он потащил меня вниз, в тень рядом с собой, и из темноты появилось белое облако, его общие воспоминания предстали передо мной из тумана.

Я смотрела глазами женщины, когда она шла по длинному коридору в готическом доме, ее высокие каблуки цокали по деревянным половицам.

Она подошла к двери, но прежде чем та успела открыться, воздух пронзил крик, и боль стиснула мою грудь, когда я узнала голос Дарси.

Женщина толкнула дверь, когда крик затих, и страх во мне превратился в агонию, которая разорвала меня надвое, когда я увидела Дарси, привязанную к стулу в центре комнаты.

Лайонел стоял перед ней, скрестив руки на груди, когда задавал ей вопрос, и его голос был полон живого волнения.

— Скажи мне, где она спрятана, — прорычал он.

— Пошел ты, — прошипела Дарси, сплевывая кровь с губ, когда Клара радостно захихикала.

— Опять, папочка? — нетерпеливо спросила она.

Лайонел решительно кивнул, и она протянула руки по обе стороны от висков Дарси, а из ее ладоней полились густые тени.

Дарси закричала так громко, что это пронзило меня насквозь, разорвав мою душу в клочья и заставив мое зрение затуманиться, так как я была полна ярости и отчаянной потребности помочь ей.

Я даже не заметила, как Диего вернул нас в реальность, и мир теней исчез.

— Ты уверен, что это дом Орионов? — потребовала я, сморгнув слезы и встретившись взглядом с Диего.

— Да, — выдохнул он.

— Я никогда не была там раньше. Так что тебе придется перенести меня.

— Как? — выдохнул он, его глаза расширились от страха.

— У меня есть звездная пыль, и я могу вывести нас за пределы кампуса, чтобы использовать ее.

Я не стала дожидаться его ответа, накинула на него сеть магии воздуха и выпрыгнула обратно в окно, потянув его за собой. Я летела к бреши в магической границе, окружающей кампус, так быстро, как только могла, таща Диего за собой, пока он кричал внутри пузыря воздушной магии, который я использовала, чтобы перенести его. У меня не было времени ждать, пока он дойдет до места, поэтому не могла заставить себя беспокоиться.

Я опустилась с неба рядом с барьером, поставив Диего на ноги возле себя, пока он испуганно дышал.

— Пошли, — скомандовала я, прокладывая путь через брешь в щите во внешний мир.

Я снова набрала номер Дариуса, но мой атлас разрядился до того, как прозвучал второй гудок. Я выругалась и затем вытащила звездную пыль из кармана, протягивая ее Диего.

— Я никогда раньше не использовал звездную пыль, — выдохнул он, и ужас в его глазах, казалось, вот-вот поглотит его.

— Все просто. Просто подкинь ее на нас и сосредоточься на том месте, куда нам нужно попасть, — ответила я.

— Ладно… — Диего достал из мешочка щепотку звездной пыли, судорожно вздохнул и бросил ее нам над головами.

Звезды кружились и кружились вокруг нас, когда мы оказались в их объятиях, и я могла только надеяться, что мы попадем туда, пока не стало слишком поздно.

Дарси

Я была поймана в сеть, извиваясь от своих пут, когда мой похититель применил мощную магию, удерживая меня на месте. Страх пронзил мои вены, когда я бросила огонь в свои ладони, пытаясь прожечь себе путь к свободе.

— Отпусти меня! — Я закричала как раз в тот момент, когда меня бросили на твердый пол и ударили об него спиной.

Виноградные лозы внезапно развернулись, и я посмотрела на Наследников в центре гостиной в Королевской лощине. Сет, Калеб и Макс — все помахали мне пальцами, которые были покрыты иллюзиями, выглядя как щупы Нимф, смеясь над своими задницами.

Облегчение затопило меня, но на его место быстро пришел гнев.

— Это не смешно, — прорычала я, поднимаясь на ноги и гася огонь в ладонях, хотя у меня было дикое намерение сжечь их задницы в отместку.

Дариус стоял в углу комнаты, качая головой и потягивая пиво.

— Я сказал им, что это глупо, — сказал он.

— Это было чертовски весело. — Сет упал на диван, заливаясь смехом.

— Ты вопила так, будто Пегас вонзил свой рог тебе в задницу. — Калеб упал рядом с ним, ухмыляясь от уха до уха.

— Ну, тебе виднее. — Я уперла руки в бедра, приподняв брови, и Вампир нахмурился на секунду, после развалился на диване. Сет прижался к нему, а Макс подошел ко мне, предлагая бутылку чего-то под названием Радужный сок.

— Выпей с нами, маленькая Вега, — сказал он, сотворив стакан со льдом и налив в него жидкость. Она каким-то образом оставалась разноцветной, соблазнительно мерцая.

— Что это? — Я взяла стакан, понюхала его, и в нос ударила райская сладость.

— От него кружится голова, — сказал Макс, и его глаза заблестели. — И ты определенно выглядишь так, будто тебе нужно посмеяться.

— Где Рокси? — спросил Дариус, опускаясь в кресло и ставя атлас на зарядку, включая его.

— Она не всегда привязана к моему бедру, — поддразнила я. — Она пошла спать. — Я сделала глоток сока и поняла, что только что добровольно выпила то, что дал мне Наследник. Святое дерьмо, когда я начала доверять Максу Ригелю?

Смех Сета и Калеба, казалось, стих, как раз в тот момент, когда прилив энергии хлынул в мои конечности, и смех сорвался с моих губ. Макс сразу же провел ладонью по моей руке, пытаясь насладиться этим чувством, и я не потрудилась воздвигнуть свои барьеры, пока он питался моим счастьем.

— Что ж, это меняет дело, — сказал Макс, нахмурив брови. — Каждый раз, когда я читал твои эмоции за последние несколько месяцев, то чувствовал только грусть.

— Только грусть, — согласилась я с диким смехом, ставя Радужный сок на кофейный столик, когда меня снова захлестнул смех.

— Эй, давайте подшутим над кем-нибудь еще, как насчет того парня в шапке? — взволнованно предложил Калеб, подпрыгивая на своем месте, а Сет рядом с ним начал тявкать, как щенок. Эти двое иногда были до странности милыми.

— Его зовут Диего, — сказала я, все еще смеясь. — О боже, его шапка такая странная. — Я схватилась за живот, когда меня захлестнула очередная волна веселья, и Макс снова предложил мне бутылку. Я махнула рукой, отказываясь, и слезы покатились по моим щекам. — Его… шапка… связана… с… душой… его… абуэлы, — выдавила я, а Сет завыл от смеха, вскочил и выхватил Радужный сок у Макса, прежде чем тот успел его выпить.

Калеб бросился вперед, выхватил у него бутылку и полностью выпил, а Сет толкнул его в грудь, когда попытался вернуть бутылку.

— Блядь, — выдохнул Дариус, и мы все повернулись к нему, мое веселье, наконец, утихло, когда мрачное выражение его лица вонзило кинжал в мое сердце. Он поднес свой атлас к уху, явно к чему-то прислушиваясь, и Калеб внезапно опустил бутылку, бросившись вперед, когда тоже услышал это.

— Что происходит? — спросила я, беспокойство прожгло во мне дыру.

— Она в беде, — Калеб разразился смехом, а затем прижал руку ко рту, пытаясь проглотить остатки сока.

— Что значит «она в беде»? Кто?

Дариус внезапно встал, от его кожи исходил жар.

— Рокси думает, что мой отец похитил тебя.

— Что? — ахнула я. — Почему… Как?

— Я не знаю. Но она отправилась в дом Орионов, чтобы найти тебя. Я пытался перезвонить, но сеть отключена.

Паника пронеслась по моим конечностям и заморозила меня на целую секунду.

— Черт — блядь — надо ей помочь. — Калеб схватился за живот, смеясь, махая мне рукой в знак извинения. — Это не смешно — не могу остановиться.

Дариус хлопнул ладонью по спине, и магия вырвалась из нее зеленой волной. Калеб на мгновение поперхнулся, затем вздохнул, когда его исцелили от последствий Радужного сока.

— Спасибо, — прохрипел он, и выражение его лица мгновенно стало смертельно серьезным.

Я повернулась к окну и расправила крылья за спиной, когда страх ослепил меня.

— Дариус, мне нужна звездная пыль, — умоляла я, ужас заставлял огонь Феникса разлиться по моим венам. Мне нужно добраться до нее. Прямо сейчас. — Мы должны пойти за ней! — закричала я, но поняла, что в этом нет необходимости, поскольку Калеб молниеносно бросился ко мне, а другие Наследники перешли к действиям.

— Встречаемся у периметра, — рявкнул Дариус, направляясь к сундуку в углу комнаты и вытаскивая из него набитый рюкзак, который бросил Максу, когда тот с Сетом побежали к двери. Калеб распахнул окно и выпрыгнул из него, не говоря ни слова, его лоб был напряжен от беспокойства.

— Все пойдут? — Я удивленно выдохнула, забираясь на подоконник.

— Конечно, а как иначе, — твердо прорычал Дариус, и мое сердце сжалось от этого.

Я выпрыгнула из окна, расправила крылья и взмыла над Лесом Стенаний, чувствуя, как пульс стучит в висках.

Я иду, Тор. Держись.

Снизу донесся вой Сета, и я заметила его в облике огромного белого Волка, несущего Макса на спине, когда они мчались под деревьями. Я взмахнула крыльями, и рев над головой заставил меня вздрогнуть, когда золотой Дракон Дариуса пронесся над головой. Ветер закружил меня, увлекая за собой, и я снова опередила Дариуса, пролетев над Территорией Земли и приземлившись рядом с брешью, которую Орион оставил в заборе.

Паника грызла меня изнутри, но я должна сохранять хладнокровие.

Что Лайонелу от нее нужно? Почему она думает, что я там?

Калеб стоял, ожидая нас, беспокойно проводя пальцами по волосам, а Дариус с тяжелым стуком приземлился рядом с ним.

Когда я убрала крылья, позади нас раздался стук тяжелых лап по земле, и я обернулась: к нам приближались Сет и Макс. Сет перекинулся одновременно с Дариусом, и Макс бросил им одежду из рюкзака, который нес, словно они проделывали эту процедуру уже тысячу раз. Как только они оделись, Макс достал из сумки мешочек со звездной пылью, и мы направились через брешь в заборе, не проронив ни слова.

Руки Сета скользнули по моим рукам, когда он следовал за мной, из его горла вырвался стон.

— С ней все будет хорошо. Мы вернем ее обратно.

Я кивнула, собравшись с духом, когда Макс перелез через брешь, и Дариус выхватил у него сумку.

— Держитесь вместе, — приказал Дариус, взяв в руку щепотку пыли, и мы все теснее прижались друг к другу. — Моего отца нельзя недооценивать.

— Что, если это ловушка? — вздохнула я, моя грудь сжалась, ужас за сестру мешал втягивать воздух.

— Тогда мы будем готовы настолько, насколько сможем, — мрачно сказал Калеб. — Вместе мы — сила, с которой нужно считаться.

Я кивнула, утешаясь тем фактом, что все они слепо ринулись в бой вместе со мной. По крайней мере, так мне казалось. Ощущение, будто за звездной пылью, которую собирался бросить Дариус, ждала целая война.

Он подбросил её в воздух, и я призвала магию в ладони, не зная, чего ожидать, но я столкнусь с чем угодно, главное вернуть свою сестру.

Тори

Мы крались по территории поместья Ориона, укрытые заклинанием сокрытия, которое мне удалось создать, пряча нас в тени. Его было недостаточно, чтобы противостоять прямому взгляду, но в теплую летнюю ночь этого было более чем достаточно, скрывая нас в темном саду.

Диего держался так близко ко мне, что постоянно натыкался на мою спину, и у меня возникло искушение сказать ему, чтобы он просто подождал снаружи. На занятиях у него получалось гораздо лучше, но он был далеко не самым сильным в нашей группе в Боях стихий, и любой, с кем мы столкнемся здесь, с легкостью превзойдет его.

Если говорить о мастерстве, то, технически, они превзойдут и меня, но если дело дойдет до этого, я не буду идти на ухищрения. Один из первых уроков, которые я усвоила на боевых занятиях, это то, что сила во многих случаях превосходит мастерство. Лайонел и Клара, понятное дело, достаточно сильны, и эта тактика не сильно поможет мне, но если семья Диего или любой другой Фейри окажутся здесь, то готова поспорить, что смогу нанести достаточно сильный удар, чтобы одолеть их.

Здание было погружено в темноту, но в восточной части дома сквозь занавески, закрывающие некоторые нижние окна, пробивался свет.

Инстинкты подсказывали мне, что они должны быть именно там, но я не собираюсь идти прямо туда.

— Мне нужно, чтобы ты отвлек их внимание, — прошипела я Диего. Я установила заглушающий пузырь, прикрывающий нас, но мне казалось неправильным говорить как обычно.

— Как, например? — спросил он, его глаза испуганно расширились.

— Я разведу костер, и как только окажусь у дальней стороны дома, ты используешь свою магию воздуха, разжигая пламя, пока оно не станет достаточно большим, чтобы привлечь внимание, а затем просто беги. Папочка Акрукс и его сука с тенями прибегут, я схвачу Дарси, и мы улетим отсюда на хрен. Мы должны разделить звездную пыль, чтобы ты мог использовать свою порцию, уходя обратно в академию, как только огонь разгориться.

— Что, если что-то пойдет не так, и тебя поймают? — тревожно прошипел он.

— Тогда тебе тем более нужно будет вернуться в академию, найти Дариуса и заставить его прийти и спасти мою задницу. — Мое нутро скрутило от мысли втянуть в это Дариуса. Если он объявится и протянет руку в попытке помочь нам против своего отца, я не знаю, что Лайонел сделает с ним в отместку. И я ебать как уверена, что точно знаю, он придет. В этом году между нами произошло чертовски много событий, но я должна признать, что сейчас, если дело дойдет до того, что дерьмо попадет в вентилятор, я уверена, он будет рядом со мной, если сможет. Что значит, я доверяю ему. И не было ничего более удивительного, чем это.

— Ты уверена? — спросил Диего, хватая меня за руку, тем самым не давая мне уйти.

— Моя сестра там, Диего, — прорычала я. — Даже сама смерть не сможет помешать мне придти ей на помощь.

— Хорошо, — согласился он, и прежде чем я поняла, что происходит, он обнял меня. — Удачи, — выдохнул он.

— И тебе. — Я приняла у него мешочек со звездной пылью, когда он взял свою порцию, и переключила свое внимание на разжигание небольшого костра в дальнем углу дома.

Диего занялся разжиганием пламени с помощью своей магии воздуха, а я ускользнула от него, обогнув огромное здание.

На полпути вдоль стены я нашла открытое окно и пробралась внутрь, опустившись в пустую ванну и прислушавшись к звукам внутри здания.

Все было тихо, мой пульс был ровным, пока я кралась к двери в темноте. За моей спиной было совершено более чем достаточной доли воровства, чтобы уверенно проникнуть в дом незамеченной. Мне не нравилось красть в домах, но люди часто забывали, что самый простой способ украсть байк — это украсть ключи. И если люди настолько глупы, что оставляют ключи висеть на крючке у входной двери, при этом оставляя окна открытыми, то они действительно предлагали мне войти и забрать их.

Я приоткрыла дверь и выскользнула в коридор как раз в тот момент, когда Дарси закричала где-то в доме.

Я услышала крик, как удар по сердцу, и без колебаний побежала в его сторону.

Мой заглушающий пузырь скрывал шаги, пока я мчалась по пустому коридору, но по мере приближения к источнику криков я заставила себя замедлиться.

Я хотела ворваться в эту комнату и убить каждого ублюдка, который посмел поднять руку на мою сестру, но я должна быть умнее. Мне нужно ждать, когда Диего отвлечет их внимание, выманивая наружу.

Свет пролился из-под двери в конце коридора, и мое сердце подпрыгнуло при звуке голоса Лайонела, доносившегося изнутри.

— Скажи нам сейчас, или ты будешь страдать еще больше, — прорычал он, и у меня кровь застыла в жилах от его ледяного тона.

Послышался звук чего-то ломающегося, а затем проклятия. Запах дыма заполнил коридор, и меловой привкус покрыл мой язык, когда я нырнула под изогнутую лестницу и позволила заклинанию маскировки скрыть меня.

Я вздрогнула, когда страх во мне воспользовался возможностью поднять голову, и я попыталась призвать спокойствие огня Феникса, прогоняя его. Но вместо согревающего уюта пламени я почувствовала лишь сонливость зверя под кожей, в попытке призвать свой Орден.

Дверь распахнулась передо мной, и я отпрянула в тень, когда от меня в сторону источника огня в дальнем конце дома метнулось размытое пятно. Мгновение спустя Лайонел тоже вышел из комнаты, дверь захлопнулась за ним, его туфли стучали по половицам, и он последовал за Вампиром, которым, я надеялась, являлась Клара, к источнику дыма.

Я заставила себя не шевелиться, дождалась, когда он скроется из виду в конце коридора, а затем бросилась вперед.

Я отбросила все маскирующие и заглушающие заклинания вокруг себя и на их место создала прочный воздушный щит, а затем наколдовала в руке ледяное лезвие и побежала в комнату, где держали мою сестру.

Мне просто нужно попасть туда, схватить ее и убраться из этого дома. Как только мы окажемся снаружи, то сможем расправить крылья и улететь. Даже Клара не сможет поймать нас в облаках. Хотя Лайонел может преследовать нас в своей драконьей форме, но я уже летала на Драконе, и как только мы окажемся за периметром дома, воспользуемся звездной пылью в моем кармане и вернемся в академию. Легко.

Я распахнула дверь и пробежала несколько шагов вперед, после чего замерла на месте, в замешательстве оглядывая пустую столовую. В правой части комнаты стоял огромный стол из красного дерева, а в дальнем конце горел камин. Длинное окно выходило на территорию поместья, шторы были широко распахнуты. В канделябрах по всей комнате горел огонь, заливая пространство теплым светом, но не было абсолютно никаких признаков Дарси или кого-либо еще.

— Мне следовало раньше рассчитывать на твою глупость, — раздался голос Лайонела позади меня, и я обернулась, крепче сжимая щит, окружавший меня.

— Где моя сестра? — зарычала я, когда его губы растянулись в смертоносной ухмылке, и он отошел от того места, где стоял за дверью. Мой мозг пытался понять, как это возможно — я только что наблюдала, как он уходит по коридору снаружу.

— О, точно, на первом курсе ведь не учат распознавать иллюзии, да? Жаль, что у тебя нет родителей, которые заботяться о том, что ты опережаешь класс, как мой Наследник, — передразнил Лайонел, щелкнув пальцами так, что крики Дарси наполнили воздух, а по моей спине пробежал холодок.

— Ее здесь нет? — Я вздохнула, облегчение разлилось по мне, когда поняла, что это ловушка. Я была глупой, наивной идиоткой, раз попалась в нее, но в тот момент мне было все равно. Потому что это значит, что Дарси в безопасности.

— Я полагаю, ты также поверила, что я пошел по коридору вслед за Кларой? — насмехался он, делая шаг ко мне, а я крепче сжала ледяной клинок в руке.

В его глазах был голод, когда он скользнул по мне взглядом, от которого у меня по коже побежали мурашки.

Он был одет в белую рубашку с расстегнутыми пуговицами, открывавшую его мускулистую грудь, где я с удивлением обнаружила почти столько же татуировок, сколько и у Дариуса. Но его татуировки не были наполнены красотой и силой, как у его сына. Все они состояли из рун, которые, казалось, извивались на его коже, будто были созданы из самих теней, и чем больше мой взгляд задерживался на них, тем больше я уверялась, что это правда.

Я медленно попятилась, пока он приближался ко мне, с удовольствием играя роль добычи для этого охотника, если это приблизит меня к выходу.

— Диего работает на тебя? — зарычала я, гнев вспыхнул во мне при мысли о том, что он предал нас. Идеальный двойной агент, завоевавший наше доверие, признавшийся, что его послали шпионить за нами, а затем выставил нас ебаными дураками, решивших поверить, что он изменил свое мнение.

— О, намного лучше. Мальчишка Поларис — жалкий экземпляр, который действительно поддался твоим чарам. Но он не учел мою дорогую Клару. Ее власть над тенями позволяет ей смотреть глазами любого, кто связан с паутиной душ семьи Поларисов. Мы знали, что он переметнулся, но мы не трогали его, используя для наблюдения за вами, хотел он этого или нет.

— Так зачем же выдавать его сейчас? — спросила я, снова отступая и надеясь, что он не поймет мою уловку с перемещением ближе к окну.

— Потому что мне нужна Вега. Мой Провидец предсказал, что твоя сестра покинет свою комнату, и ты не сможешь ее найти. И как легко ты поверила в худшее. Все, что потребовалось, — несколько минут, пока Друзилла наблюдала за иллюзией пыток твоей дорогой сестры, для создания воспоминания для паутины. Она передала ее своему бесхребетному сыну, а ты, как воин, бросилась спасать Гвендалину, хотя на самом деле ты всего лишь жертвенный ягненок, которого принесли на разделочную доску мясника.

Я судорожно сглотнула, постигая глубины этого плана. То, как звезды позволяли всему встать на места, давая возможность этому случиться. Почему они благоволят ему и проклинают нас? Неужели они всерьез хотят, чтобы все королевство рухнуло от рук этого безумца?

— Зачем тебе я? — спросила я, поднимая подбородок и глядя в его холодные глаза.

Его светлые волосы были убраны с черствого лица, и я была рада, что в Дариусе было так мало его внешности.

— Я кое-что ищу, — медленно сказал он, облизнув губы, и сделал еще один шаг ко мне. — Что-то, что связано с королевской кровью.

Я сохраняла невозмутимое выражение лица, не желая, чтобы он прочитал что-нибудь о наших собственных попытках найти Имперскую Звезду по выражению моего лица. Не то чтобы нам пока сильно везло, но благодаря видениям Габриэля, которые помогали нам ориентироваться, мы добились некоторого прогресса в выяснении того, где она находилась.

— Но я узнал кое-что любопытное, — продолжил он, как будто мы вели приятную беседу за чаем со сливками или что-то в этом роде. — Оказывается, чтобы владеть ею, мне нужна королевская кровь. И тут я подумал, что у тебя ее более чем достаточно.

— Ты не получишь ни капли моей крови, — прорычала я.

Я пыталась призвать Феникса к коже, чтобы он помог мне обрести силу, но мне до сих пор казалось, будто он спит, и мое сердце бесполезно затрепетало, когда пыталась осознать, что это значит.

Лайонел с нетерпением наблюдал за мной, словно ожидая, что я сделаю свой ход, и я поняла, что мне действительно нужно что-то сделать.

— Пойдем, принцесса, давай не будем терять времени.

Я щелкнула пальцами в его сторону, и в пространстве между нами взорвался огненный шар, на мгновение ослепив его, когда я повернулась и побежала к окну.

Второй огненный шар разбил стекло передо мной, и я вскочила на выступ, врезаясь в сплошную стену магии воздуха, прежде чем успела выбраться наружу.

Я выругалась, падая на задницу, укрепляя щит, который воззвела вокруг себя, бросая в него ледяной клинок, который держала в руке.

Взгляд Лайонела загорелся весельем, когда он легко растопил его, и он бросил взрыв огненной магии, врезавшийся в мой щит с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

— Почему бы тебе не поразить меня огнем Феникса? — насмехался он, пока я колдовала лозы, вырывающиеся из половиц у его ног и опутывающие его тело.

Я снова попыталась дотянуться до своего Феникса, пока Лайонел был вынужден сосредоточиться на борьбе с виноградными лозами, и мое сердце затрепетало в панике, когда я не смогла вытащить его из кожи.

— Что ты со мной сделал? — зарычала я, бросая больше магии в лозы, покрывая их льдом и фиксируя их на месте вокруг его ног.

— Я не хотел, чтобы ты использовала свои дары Ордена и сбежала, прежде чем предложишь свои услуги, поэтому мы наполнили дом Подавителем Ордена. Ты не сможешь призвать своего любимого Феникса в течение нескольких часов — по крайней мере, если не примешь противоядие, как мы с Кларой. — Лайонел ухмыльнулся мне, раскрывая всю глубину этой ловушки, и я прокляла себя за то, что была такой упрямой идиоткой, раз угодила прямо в нее.

Я в ужасе уставилась на него, а Лайонел воспользовался возможностью и разрушил мои лозы со льдом мощным потоком огненной магии, после чего отправил их в мою сторону.

Я приготовилась к этому, создавая вокруг себя свой собственный огонь, и жар пламени только усилил мою мощь, и я перетянула весь его огонь под свой контроль, поглощая взрыв, а затем швыряя его обратно в него в десятикратном размере.

Я зарычала на него, когда он пытался защититься, и за моей атакой последовал поток воды, который я заморозила по всей поверхности его щита, делая его все толще и толще, пытаясь сдержать его, пока мчалась к разбитому окну.

Я отчаянно выругалась, когда обнаружила, что мой путь все еще заблокирован его воздушным щитом, но тут же обратила внимание на стену, пока звук трескающегося льда заполнял комнату.

Я собрала силу в свои руки и запустила огонь и воздух в стену со всем, что у меня было. Со стороны дома посыпались кирпичи и штукатурка, а я крепче сжала свой щит, когда на меня посыпались новые осколки.

Я побежала к пещерному отверстию, которое пробила в стене дома, но Лайонел бросил за мной огненные плети.

Они закручивались вокруг моего воздушного щита, плотно обхватывая его, заставляя остановиться, пока я боролась за целостность щита.

Я ахнула, когда мои ноги начали скользить по паркету, ведь Лайонел использовал кнуты, притягивая меня к себе.

Я стиснула зубы и вложила еще больше энергии в свой щит, сосредоточившись на тех местах, где сжимались кнуты.

Магия воздуха врезалась в верхнюю часть щита с такой силой, что у меня перехватило дыхание, а когда я сосредоточилась на боковых сторонах, его магия пробила мою.

Я закричала, когда меня зажало в воздушной клетке и повалило с ног.

Моя спина ударилась об обеденный стол из красного дерева, и боль пронзила позвоночник, когда нити магии воздуха обвились вокруг меня, удерживая на месте.

Я боролась с ними изо всех сил, но по мере того, как мои руки прижимались, мне становилось все труднее и труднее подчинить силу своей воле.

Лайонел двинулся, вставая у моих ног, и я проклинала его, пока билась в путах, сумев высвободить ногу и ударить ему прямо в нос.

Ужасный рык сорвался с его губ, когда кровь залила его лицо, и вспышка триумфа наполнила меня, пока я боролась, как кошка, освобождаясь от остатков его магии.

Лайонел схватил меня за ногу, его пальцы впились в икру с такой силой, что я вскрикнула, когда он снова прижал ее к столу.

Но я не собиралась сдаваться. Я, блядь, отказывалась подчиняться прихотям этого психопата и была готова пролить кровь за свою свободу, если это было необходимо.

Тени лизнули кожу, и я скользнула в их объятия так же легко, как дышала, покрывая свою кожу тьмой, жаждущей крови.

Тени извивались из моего тела, потянувшись к нему, и обвились вокруг его запястий, пока он пытался удержать меня.

Я подстегивала их, когда они проникали под его кожу, стремясь к его сердцу, его душе, его силе.

Лайонел застонал, когда мои тени вторглись в него, и извращенная улыбка заиграла на моих губах, когда я почувствовала, как их голод заражает меня. Чем больше я гналась за тем, чего они хотели, тем крепче становилась их хватка и тем слаще звучал их зов.

К моему удивлению, Лайонел не пытался бороться со мной, вместо этого его глаза загорелись ликованием, когда я погружалась все дальше и дальше в темноту.

— Вот и все, — вздохнул он, его хватка на моей ноге ослабла, и он стал ласкать меня, а не сдерживать. — Прими их.

Его слова звучали в моих ушах как колокольный звон, а все мое тело покалывало от удовольствия, которое доставляли мне тени. Они жаждали, чтобы я еще глубже погрузилась в них, звали меня по имени, как в самой сладкой песне. Но когда я практически приблизилась к забвению, которое они предлагали, воспоминание о голосе сестры позвало меня обратно.

С рычанием неповиновения я отпрянула от темноты, прислонившись спиной к столу, и потянула за магические путы, сковывающие мои запястья, заставляя тени вернуться под мою кожу.

Губы Лайонела скривились в усмешке, его магия быстро обвилась вокруг моей свободной ноги, и он привязал ее тоже.

Магия воздуха сжалась вокруг моих рук, прижимая их к столу, и он наложил на них плотный щит, фиксируя неподвижно, чтобы я не смогла использовать какую-либо магию.

— Какого хуя тебе нужно? — закричала я на него, когда он потянулся залечить повреждения, которые я нанесла его лицу.

— Мне нужна Вега, которая готова поклониться мне, — промурлыкал он, обходя стол, его глаза загорелись, когда он посмотрел на меня сверху вниз, прижатую к нему, как бабочка на доске, ожидающая конца.

— Я скорее умру, — прорычала я.

Лайонел фыркнул, как будто я была для него не более чем помехой.

— Меня всегда поражало, как многие фейри бросаются такими словами, будто они ничего не значат. Да, смерть может быть простым освобождением, но что, если сделать это не таким легким способом? Что, если я буду стоять здесь и резать тебя на части кусочек за кусочком, пока ты не согласишься на мои условия? В любой момент, когда ты станешь близка к смерти, я просто исцелю тебя и начну все сначала. Как долго, по-твоему, ты будешь сопротивляться мне?

Он придвинулся ближе посмотреть мне в глаза, а я плюнула ему в лицо.

Псих даже не вздрогнул, но его взгляд жадно потемнел, когда он протянул руку, чтобы убрать волосы с моего лица.

— Все, что тебе нужно сделать, чтобы я остановился, — отдаться теням, — выдохнул он, двигаясь вокруг стола, его пальцы скользили по моему телу от шеи до лодыжки, вызывая дрожь отвращения, пока он не остановился у моих ног. — Как только ты подчинишься силе тьмы, ты будешь добровольно следовать за Принцессой Теней и выполнять мои приказы, когда потребуется.

— Никогда, — прорычала я, и уголок его губ дернулся в усмешке.

Я пыталась сдержать свой страх, когда он стянул с меня кроссовок и провел большим пальцем по стопе.

— Что ты делаешь? — спросила я, мои мышцы напряглись, когда он вытащил нож из-за пояса.

— Ты точно должна знать, кому принадлежишь, — выдохнул Лайонел, и выражение его лица загорелось жадностью. — И у меня есть небольшая теория, что с блокировкой твоей формы Ордена, ты больше не имеешь иммунитета к огню Дракона. Как думаешь, сколько раз мне придется выжечь свое имя на твоей коже, прежде чем смысл сказанного дойдет до тебя?

Его хватка на моей ноге внезапно усилилась, и я в панике ударилась о стол, когда он положил нож и поднял палец, прижав его к моей стопе, чтобы я могла прочувствовать расплавленный жар его магии.

— Подожди, — ахнула я, но он не упустил момент, прижал палец к моей коже и начал выжигать букву «А» на ступне.

Боль была ослепляющей, каждый нерв в моем теле горел, как в огне, когда я пыталась вырваться из своих оков, пока его магия удерживала меня. Я никогда раньше не чувствовала боли от огня, и она не была похожа ни на что, что я когда-либо знала. Ожог, пронзивший меня насквозь, прорвался сквозь моё тело и зажег меня агонией, когда он провел пальцем по моей коже.

Я прикусила язык, сдерживая крик, который хотела издать, чувствуя вкус крови, когда боролась с ним изо всех сил, и мое сердце колотилось так сильно, что боялась, что оно разорвется.

Лайонел, наконец, закончил клеймить С на моей ноге, что завершало его фамилию, и я упала неподвижно на стол, задыхаясь, когда слеза покатилась из уголка моего глаза. Но он еще не закончил.

— Единственная проблема, с которой я сталкиваюсь с ожогами, — медленно сказал он, поднимая нож со стола и прижимая его к моей коже. — Это то, что я не вижу, как ты истекаешь кровью.

Крик застрял у меня в горле, когда нож вонзился в мое тело, и он провел линию агонии под своим именем, проливая кровь, которую он так жаждал увидеть.

Я почти потеряла сознание, и когда он убрал окровавленный нож, я снова упала на стол, моя грудь вздымалась, пока я пыталась вернуть контроль над своими мыслями.

Улыбка, которую он мне подарил, была чистой радостью, когда он придвинулся ко мне и провел пальцами по моему животу в нежной ласке, которая была даже хуже, чем поцелуй лезвия.

— Ты будешь кричать для меня, Роксания, — пообещал он, поднимая нож и проводя им по моим ребрам, окрашивая мою плоть моей же кровью. — Это только вопрос времени.

Мои мышцы сжались, когда он снова поднял лезвие, и мои глаза закатились, когда боль от его пыток началась снова.

Я зажмурилась и подумала о своей сестре, сосредоточившись на том факте, что ее здесь нет, она в безопасности, вдали от этого монстра. Это знание придавало мне сил, пока боль разрывала меня, а тени умоляли ускользнуть в них, спастись от нее.

Но я не стала. Я отказывалась. Что бы он ни сделал со мной, я не стану его марионеткой.

Поэтому я стиснула зубы, борясь с агонией, когда он впивался в мое тело и снова клеймил своим огнем, а я изо всех сил старалась не закричать.

Дарси

Мы бежали через густой лес на краю участка, устремляясь к дому где-то впереди. Никто из нас не осмеливался зажечь Свет Фейри, чтобы не привлечь к себе внимания.

В глубине души я была уверена, что Тори близко. Я практически чувствовала ее присутствие, когда мчалась по неровной пыльной земле, вдыхая сосновый аромат. Ярость и ненависть смешались во мне от осознания того, что она у Лайонела. А мысли о том, что он может сделать с ней, заставили меня почти утонуть в море ярости внутри меня. Если он причинил боль моей сестре, я убью его. Я обрушу всю унцию огня Феникса на его голову и навсегда выжгу его из этого мира.

Уханье совы вызвало во мне прилив адреналина, когда мы петляли между деревьями, мчась в заглушающем пузыре по темному лесу, все ближе приближаясь к Тори.

— Подождите, — прошипел Калеб впереди, прижимаясь спиной к дереву, и мы замедлились перед ним, когда он повернул ухо к дому. Мы все решили оставаться вместе, полагая, что как команда мы сильнее. И если впереди была опасность, лучше встретиться с ней лицом к лицу группой, чем по одиночке.

— В чем дело? — нетерпеливо прорычал Дарий, сжимая пальцы, словно его магия жаждала высвободиться.

— Я слышу потрескивание.

— Огонь, — прорычал Сет, принюхиваясь к воздуху, и до меня тоже донесся запах дыма.

— Да, и… кто-то движится, в ту сторону, откуда мы пришли. За периметр, — сказал Калеб, закрыв глаза и сосредоточившись. — Этот кто-то далеко, но направляется сюда.

— Кто это? — спросила я, с тревогой поглядывая в сторону дома. Я не хотела задерживаться здесь ни на минуту дольше, но если Калеб обеспокоен, я должна была обождать.

— Шаги, — выдохнул он. — Их очень много. Они слишком тяжелые…

— Нимфы, — прорычал Макс, и мое сердце дрогнуло.

— Тогда нам нужно двигаться, пока нас не окружили, — прорычал Дариус, и Калеб кивнул, ловя его за руку, прежде чем тот смог убежать вперед.

— Думай головой, а не сердцем, — предупредил он, затем посмотрел на меня. — Вы оба. Мы не можем ворваться туда неподготовленными.

Дариус вырвался из его хватки.

— Я знаю, что делаю. Мы здесь теряем время.

Он побежал дальше, и тревога плясала во мне, когда я мчалась за ним, мой пульс сильно бился у основания горла. С четырьмя Наследниками мы достаточно сильны, чтобы спасти Тори, я это знаю.

Я увидела дом сквозь деревья, тлеющие угли мерцали в конце дома, а дым поднимался к усыпанному звездами небу, словно огонь только что потушили. Ночь была ясная, хотя безлунная, не давая нам много света. Но это также значит, что мы хорошо спрятаны от врагов. Может, Лайонел и заманил Тори сюда, но он не ожидал, что мы появимся и разрушим его планы в пух и прах. У нас было преимущество, нужно было только не упустить его.

Дариус достиг края деревьев, и я поспешила за ним, когда он остановился возле большой сосны, казалось, что тьма вокруг нас была иллюзией, скрывая нас. Я почувствовала, что остальные Наследники столпились у нас за спиной, и напряжение пробежало по моему позвоночнику.

— Сейчас мы должны разделиться, — предложил Сет. — Как только определим, где Тори, мы сможем попасть внутрь так, чтобы Лайонел не узнал, что мы все здесь.

— Мы можем продолжать наступать на него волной, — согласился Макс.

— Разве не безопаснее держаться вместе? — зарычал Калеб.

Крик Тори пронзил воздух, заставив мое сердце разорваться от страха, и я без раздумий бросилась бежать к дому. Дариус рванул следом за мной, обгоняя меня, когда он бежал к задней двери, его руки двигались вперед-назад.

Тени внезапно поднялись внутри меня, их притяжение было ошеломляюще сильным, когда они врезались в мои мысли и заставили мое зрение затуманиться.

Что происходит?!

Мои ноги подкосились, и я упала на землю, мой голос застрял глубоко в груди, не в силах вырваться, чтобы крикнуть Дариусу.

Калеб в мгновение ока оказался рядом со мной, схватил меня на руки и помчался обратно к деревьям, пока я билась в конвульсиях, агония глубоко врезалась в мою душу.

Он положил меня между ними тремя, проклиная, когда вливал в мое тело исцеляющий свет, его глаза были полны паники.

— Что с ней? — с тревогой спросил Сет.

— Черт, я не знаю, — прошипел Макс.

— Дариус побежал дальше, — прошипел Калеб. — Он почти у дома.

Они продолжали пытаться исцелить меня, но я не могла исцелиться от этого, и мои губы были плотно сжаты, не давая мне сказать им. Тени разрывали мою грудь, проникая в каждый сантиметр моего тела и пуская корни. Боль ослепляла меня, когда они когтями впивались в мою голову и заставляли мои внутренности корчиться и болеть.

— Держись, Дарси, — захныкал Сет, сжимая мою руку и предлагая больше исцеляющего света.

Макс прижал ладонь к моему лбу, и я почувствовала, как он пытается втянуть мои эмоции и понять, что происходит. Но он не мог проникнуть в крепость моего тела, так как тени зафиксировали меня на земле. Я бы закричала, если бы мое тело позволило, но оно больше не принадлежало мне. Как будто я была заперта в камере, подвергаясь пыткам в собственном теле.

— Я могу помочь ей, — донесся до моих ушей голос Клары, наполняя меня таким ужасом, что кровь застыла. Но все, что я могда делать, это лежать здесь, вглядываясь в темноту между деревьев в поисках ее. Наследники поднялись на ноги, образовав передо мной защитную стену, когда в лесу раздался смех Клары. — Вы проделали весь этот путь, чтобы увидеть маленькую старую меня, мальчики?

— Покажись! — рявкнул Макс, лед покрыл его ладони, готовясь к бою.

Калеб готовился к атаке, его взгляд метался туда-сюда, пока он выискивал ее в темноте, хищник, готовый к нападению.

Тени дергали меня за ниточки, как марионетку, заставляя встать на ноги, мое зрение окутал черный туман, который медленно рассеивался, пока мой взгляд не уперся в затылки Наследников.

Мои руки поднялись сами собой, и я попыталась вскрикнуть в знак предупреждения, так как была вынуждена подчиниться воле Клары, ее абсолютной власти над тенями, которые сковали меня.

Дым клубился в моих ладонях, и я боролась изо всех сил, пытаясь издать хоть один звук и предупредить их, но все было бесполезно.

— Давайте поиграем в игру, — пропела Клара. — Первый, кто умрет, победит!

Дариус

Я бежал к дому детства Лэнса, будто за мной гнались демоны ада. В моей груди зияла трещина, разрывая меня на части и сдирая все слои моей плоти, пока во мне не осталось ничего, кроме монстра, над превращением в которого так неустанно трудился мой отец.

Но он не рассчитывал, что зверь, которого он дрессировал, обернется против него. Не рассчитывал на гнев, который я обрушу на него за то, что он прикоснулся к одной из единственных хороших вещей в моей жизни.

Я в течение многих лет тренировался, чтобы победить его, и все, что он сделал, это заставил меня действовать. Это закончится сегодня.

Крики Рокси эхом разнеслись по территории, и я почувствовал их агонию, как удар кинжала в сердце.

Я нахуй убью его. Хватит.

Остальные отстали, но я не могу остановиться, выясняя почему. Рокси нуждается во мне. Что бы ни происходило в этом доме, это было плохо. И цепь, связывающая мое сердце с ее сердцем, не могла позволить ей страдать ни на секунду дольше.

Я наполовину сорвал заднюю дверь с петель, ворвавшись в дом, и бросился внутрь, где запах дыма от недавно потушенного пожара застрял у меня в горле.

Но по мере того, как я бежал дальше, понял, что дым был не единственным, что я вдыхал. Мой Дракон выскользнул из моей хватки, запираясь в стальные цепи под моей плотью, и я зарычал достаточно громко, чтобы в моей груди заурчало, когда понял, что это место было заполнено Подавителем Ордена, мешая Рокси использовать Феникса против безумца, который произвел меня на свет.

Это не имело значения. Мне не нужно разрывать его на части зубами и когтями, я с радостью разорву его и голыми руками.

Рокси снова закричала, когда я вышел в коридор, и свет из столовой привлек мой взгляд, когда звук ее боли сломал что-то во мне.

Я распахнул дверь и в тот же миг выплеснул воду, направив ее на отца, который стоял над Рокси, прижатой к обеденному столу путами воздушной магии.

С моих губ сорвался рев, когда он пытался защититься, и я заметил кровь на ее коже, слова, выжженные на ее коже бесчисленное количество раз. Акрукс. Его имя. Мое имя. Украшало ее идеальную кожу красным цветом.

Отец что-то кричал мне, но я ничего не слышал. Я не мог ничего понять, кроме того, что моя любимая девушка лежит на этом столе, как кусок мяса, с которым он играется.

За эти годы он сделал со мной бесчисленное множество подобных вещей. Он избивал и моего брата. Но не ее. Я не позволю ему когда-либо прикасаться к ней.

Я пронесся через всю комнату с кулаками, покрытыми льдом, и врезался в его щит с силой Минотавра.

Губы отца скривились в диком рычании, когда он пытался сохранить свою магию, но ничто не могло сравниться с яростью во мне, когда я снова и снова обрушивал на него кулаки.

Его щит треснул, и он вырвал воздух из моих легких, пытаясь остановить меня. Я даже не вздрогнул, вложив в следующий удар всю свою магию до последней капли.

Щит отца разлетелся вдребезги, и мой кулак столкнулся с его лицом, нарушив его концентрацию, так что воздух снова вернулся в мои легкие.

Я повалил его на землю под себя, и он зарычал со всей свирепостью Дракона, отбиваясь кулаками, пыляющими огнем, ударяя ими в мои бока и сжигая плоть с моих костей.

Рокси звала меня по имени, и грубости, которую приобрел ее голос после крика, было достаточно, чтобы сломить то немногое, что у меня оставалось.

Отцу удалось сбросить меня с себя, но я мгновенно ударил в ответ, волна чистого огня обрушилась на него, прежде чем он успел поставить новый щит, достаточно горячего, чтобы сварить его заживо.

Не обращая внимания на боль собственных ран, я сжал кулак, и ледяные кинжалы устремились к нему, вонзаясь в его тело, и он зарычал в ярости.

Он вскочил на ноги и побежал ко мне, но я метнул лед на пол перед ним, ударил его кулаком в живот, когда он поскользнулся, и свирепо улыбнулся, почувствовав, как затрещали его ребра.

Он обхватил меня руками и повалил на землю с криком ярости.

— Лежать! — прорычал он мне в лицо, его голос был наполнен Темным Принуждением, когда он ударил меня кулаком в челюсть. — И смотри, как я ломаю девушку, которая разбила твое сердце.

Я замер, когда он поднялся на ноги и пошел прочь от меня, а новое клеймо на моей руке запылало жаром, пламя Феникса, подаренное мне Рокси, пронеслось по моим конечностям, охотясь за этими командами. Ее сила сжигала его темную магию, словно та была пустым звуком, и когда он снова поднял нож над ней, мой взгляд встретился с ее взглядом.

Она смотрела на меня так, словно моя боль причиняла ей больше боли, чем ее собственная, и ярость во мне возросла до новых высот при мысли о том, что он с ней сделал.

Отец стоял спиной ко мне, сосредоточившись на своей работе, подняв лезвие, чтобы еще раз разрезать ее кожу.

Я вскочил в мгновение ока, мои мышцы напряглись от силы, когда магия обвилась вокруг моих конечностей со смертельным намерением.

— Тебе действительно следует перестать недооценивать меня, отец, — прорычал я, и он обернулся ко мне, глаза его были дикими от замешательства, так как его темная магия не смогла удержать меня.

— Как? — выдохнул он, но я не потрудился ответить ему.

Я ударил его с такой силой, что его отбросило через всю комнату, а затем он врезался в стену посреди камина.

Я преследовал его, заставляя пламя пожирать его, а он боролся изо всех сил, пытаясь потушить его.

Когда он вырвался из огня и снова столкнулся со мной, я был готов к этому. Мы упали на пол, сцепившись кулаками и яростью, каждый из нас был полон решимости подчинить другого и окрасить стены в красный цвет своей победой. Но впервые за все время я почувствовал трещины в его защите, я одерживал верх. Зверь во мне уже почувствовал запах его крови и не успокоится, пока не утолит жажду крови.

Сегодня был последний день, когда Лайонел Акрукс причинит боль тому, кого я люблю.

Я был рожден, чтобы править.

И я собирался завоевать свое место кровью.

Дарси

Тени вырвались из моих ладоней, врезавшись в щит, который Сет создал вокруг трех Наследников, но сила удара заставила их упасть на землю. Клара вернула мне голос как раз вовремя, чтобы я успела закричать.

Через несколько секунд все трое снова были на ногах, повернулись ко мне и попятились, увидев мои поднятые руки и тени, которые зловеще кружились между моими пальцами.

— Я не могу конролировать их, — выдохнула я, мое сердце бешено колотилось. — Отойдите от меня.

— Блядь, — выплюнул Сет, укрепляя свой щит вокруг них.

— Выходи и встреться с нами лицом к лицу, ты, паскуда! — Калеб зарычал на деревья, как раз в тот момент, когда из меня вырвалась еще одна волна силы.

Их троих отбросило в сторону, они рухнули на подлесок, а мое тело резко развернулось к Максу, и я устремилась вперед, подняв ладони. Тени вырывались из моих рук, и ужас сковал меня, когда я умоляла его двигаться. Его тело растворилось, и я поняла, что это иллюзия, которую он оставил там, и мое сердце сжалось от облегчения, когда увидела, как он скрылся между деревьями впереди меня.

Клара еще раз надавила на меня своей волей, и внезапно я уже бежала к Сету, бросая в него тени, так что он был вынужден стоять и защищаться изо всех сил. Щупальца тьмы обвились вокруг его безопасного пузыря, сжимаясь и разжимаясь, как питон вокруг банки. Он взревел, вкладывая все свои усилия в его поддержание, и я испугалась, что произойдет, если прорву его защиту.

— Прекрати! — Я закричала на Клару, когда ее смех раздался откуда-то из-под навеса над нами.

Калеб двигался как в тумане, быстро взбираясь на дерево, выслеживая ее и исчезая среди ветвей.

— Ты не сможешь меня поймать! — пропела Клара, ее голос уносился от нас, но ее хватка на мне не ослабевала.

Тени все плотнее обволакивали щит Сета, и я почувствовала, что он начинает прогибаться, магия едва выдерживала интенсивность Пятого элемента.

Вес столкнулся со мной, и я упала на землю под всей тяжестью Макса, который схватил меня за запястья и сковал мои руки льдом, закрепив их над моей головой.

— Все в порядке, я не позволю ей заполучить тебя, — прорычал он, его глаза сияли обещанием и давали мне немного надежды, за которую можно было ухватиться.

— Свяжи ее, — потребовал Сет, подбегая ко мне.

— Быстрее, — взмолилась я, тени начали сгущаться в моих ладонях, извиваясь на льду, когда пытались прорваться сквозь него.

— Твою мать. — Макс снова опустился на колени, протягивая руки и погружая мои ладони в еще больший лед.

Пятно позади него заставило мое сердце заколотиться от ужаса.

— Берегись!

Клара полоснула Макса ножом по спине, и он взревел, падая с меня, кровь сочилась сквозь его белую рубашку. Сет бросил сеть из виноградных лоз, пытаясь поймать ее, но она исчезла в мгновение ока, пока Калеб мчался за ней. Она бросала все, что могла, на его пути, разрывая лес на части и заставляя деревья вокруг нас стонать, их стволы почти ломались под силой ее силы.

Сет бросился вперед, чтобы исцелить Макса, а лед начал раскалываться и трескаться вокруг моих пальцев.

— Сет, — умоляла я, мое сердце бешено колотилось. — Убирайся отсюда.

Лед раскололся на моих ладонях, и я была вынуждена броситься на них, обвив две веревки теней вокруг их шей, заставляя задыхаться.

Сет выбросил ладонь, и в меня ударил ветер, отправляя в полет, пока он не поймал меня на воздушную подушку, спасая от удара о твердую землю. Воздух продолжал давить на меня, но он был наполовину сосредоточен на исцелении Макса, поэтому, когда очередная волна теней окутала меня, его магия отступила.

Я была вынуждена снова подняться на ноги и броситься к ним, в тот момент Клара промчалась мимо, вкладывая мне в руку ледяной кинжал. Ужас охватил меня, когда ее голос окликнул меня.

— Давай зарубим нескольких Наследников, Дарси! — Она снова засмеялась, словно мы развлекались в какой-то игре.

Я стиснула зубы, когда она заставила меня крепче сжать клинок и направила к Максу и Сету, которые поспешно встали, подняв руки, чтобы отбиться от меня.

— Не сдерживайтесь, — умоляла я, мое сердце колотилось в ужасающем ритме, когда напряжение отразилось на их чертах. — Вы должны остановить меня.

Калеб

Я бросился прочь от Дарси, пока та бросала тени в Сета и Макса, а они кричали, чтобы она остановилась. Я сосредоточился на своей цели, прокладывая след сквозь деревья и возвращаясь к суке, ответственной за это.

Я обнажил клыки, когда бросился к Кларе Орион, ее темные глаза метнулись в мою сторону, когда я подошел к ней, и улыбка искривила ее губы, как будто мое прибытие сделало ее проклятый день.

— Давай, поймай меня, маленький Вампир, — позвала она, отскакивая от меня, когда кружила вокруг остальных, пытаясь поставить их между нами.

Я зарычал на нее, когда Дарси метнула кнут теней, а Сет был вынужден в последний момент прикрыться щитом, его ворчание выдало, насколько сильным был удар. Макс тоже использовал свою силу, блокирую Дарси, и она умоляла их бежать, когда вокруг ее рук закрутились новые тени.

Клара продолжала кружить вокруг них, смеясь, как маленькая девочка, стараясь держать их между нами, чтобы я не мог дотянуться до нее. Я зарычал от разочарования, бросая свою магию на землю у ее ног, чтобы замедлить ее, когда та снова попытается убежать от меня.

Она упала в яму, виноградные лозы опутали ее ровно на столько, чтобы я успел добраться до нее со всей своей скоростью.

К тому времени, как она стала вырываться из них, я уже был на ней.

Я навалился на нее всем своим весом, и мы рухнули в созданную мной яму, мои руки сомкнулись вокруг ее горла, когда грязь поднялась вокруг нас, погребая ее под собой.

Клара заливисто смеялась, а я сжимал ее сильнее, мои ладони пылали жаром, когда я использовал против нее свою огненную магию.

Тени скользнули по ее рукам, когда она потянулась и обхватила пальцами мои запястья, и я ахнул, когда их ледяная сила вызвала боль, пронзившую мое тело.

Я мгновенно отпустил ее, вскочив на край ямы, и с помощью магии земли зарыл ее под землю, вкладывая в атаку все больше и больше силы, пока она пыталась вырваться на свободу.

Я рычал, крепче удерживая свою силу, душил ее под землей и заставлял землю сжиматься и разжиматься, пока…

Клара вырвалась из грязи, дико гогоча, оседлав волну теней, и прыгнула прямо на меня, обнажив клыки.

Я отклонился в сторону, бросая огонь ей в лицо, но пламя было поглощено тенями, когда она направила их, защищая себя.

— Ты вырос в такого большого мальчика, Калеб, — хихикнула она, ожидая моего следующего шага, и я полностью проигнорировал ее. Это была не та девочка, с которой я играл, когда приходил к Дариусу в детстве. Кем бы она, блядь, ни была, это больше не Фейри.

Я метнулся вокруг ямы, но щупальце ее темной магии поймало мою лодыжку и сбило меня с ног, прежде чем я смог выбраться из нее.

Мой подбородок врезался в землю, и я почувствовал вкус крови, когда клыки разрезали мой язык.

Клара оказалась на мне прежде, чем я успел перевернуться.

Накидка из черных теней обвилась вокруг ее тела, когда она опустилась на мои бедра, тени нависли вокруг, направив их на меня. Ее ледяные руки прижались к моей груди, и я задохнулся, когда тьма, которой она владела, влилась в меня, охотясь за моим сердцем со смертельной точностью.

Везде, куда прикасались тени, оживала агония, и в моем черепе эхом отдавались воспоминания обо всех худших вещах, которые я когда-либо совершал.

— Ты выглядишь аппетитно, Калеб, — простонала Клара, облизывая клыки, пока ее взгляд блуждал по моему горлу.

Я дождался, когда она наклонится, и молниеносным движением поймал ее челюсть своей рукой. Моя кожа горела от магии огня, а она застонала от боли, когда я с увеличиной силой выкручивал ей челюсть, пока не услышал треск.

Мой второй кулак врезался в ее бок тем же движением, и я вздохнул с облегчением, когда она была отброшена от меня, забрав с собой свои ебучие тени.

Я вскочил на ноги с рычанием, окутал свои руки огнем и заставил землю дрожать под ней, когда она снова поднималась на ноги.

Тени сгущались вокруг нее, пока она не стала похожа лишь на пятно тьмы под деревьями. Я усвоил урок. Эти тени больше не приблизяться ко мне, и когда она бросилась на меня, я метнулся в сторону, обрушив на нее поток пламени, сжигая ее темную магию.

Она взвыла от недовольства, когда земля вздыбилась и рухнула под ней, а я бросил взгляд в сторону Сета и Макса и обнаружил, что отвлечение Клары дало и им преимущество.

Дарси кричала им, чтобы они бежали, поскольку ей приходилось преследовать их с помощью теней, но без полного внимания Клары, направляющего ее, атаки Дарси были небрежными.

Это все, что мне было нужно. Я оскалил клыки на Клару, сжимая в руках деревянные копья и пуская их в нее одно за другим.

Ей пришлось перепрыгнуть через одно, а следующее было поглощено тенями, но я не замедлялся, а просто кидал их в неё все больше и больше.

Если я хотел спасти остальных, то мне нужно освободить Дарси от власти Клары. И был один верный способ сделать это.

Клара Орион должна умереть. И на этот раз она не вернется.

Дарси

Сет запустил Макса через мою голову струей воздуха. Он приземлился позади меня, обхватив меня за плечи своей мускулистой рукой, пытаясь удержать меня.

Моя рука потянулась назад над головой, и я обвила тени вокруг его лица, душа его, пока он попытался завладеть ножом в моей другой руке. Он бросил ледяное лезвие себе на ладонь и порезал мне руку, пытаясь заставить меня уронить лезвие. Я ахнула, когда потекла кровь, но мои пальцы не разжались, хотя я изо всех сил желала этого.

— Остановись, не причиняй ей вреда! — потребовал Сет, бросаясь вперед.

Моя свободная рука дернулась к Сету, и смог бросился в него, как демон. Он защитился от них, а вот Макс начал задыхаться, когда тени окутали его полностью и оторвали от меня.

Он заморозил мои ноги как раз в тот момент, когда я собиралась сделать шаг вперед, позволяя льду продвигаться все дальше и дальше вверх по моему телу, в попытке удержать меня на месте.

— Бегите! — настаивала я, но они обменялись взглядами, которые говорили, что не собираются бросать меня здесь, когда Клара снова пробежала мимо с Калебом по пятам. Тени вспыхивали за ее спиной, когда он с пугающей силой бросал ей в спину деревянные копья, но она рассеивала их снова и снова.

Лед прижал мои руки к бокам, и нож выскользнул из моей хватки, вонзившись лезвием в мягкую почву у моих ног.

Облегчение выровняло мое дыхание, но это длилось всего мгновение, пока дребезжащий, сосущий звук не донесся до меня из-за деревьев.

Каждая частичка меня содрогнулась от ужаса, когда тяжелые шаги раздались в нашей стороне, и из темноты выступила звериная фигура, Нимфа возвышалась над нами с вытянутыми пальцами, и звук ее скрежета глубоко врезался в мою душу. Ее шишковатое, похожее на дерево тело нависло надо мной, красные глаза смотрели на меня, приближаясь.

Сет и Макс подбежали вперед, плечом к плечу передо мной, а я презирала то, что не могла помочь, что была связана тенями волей Клары. Они пожирали мою сущность, пытаясь заставить меня поддаться их голодному зову.

— Сдавайся, Дарси, — прошептал голос Клары в моей голове. — Войди в темноту. Здесь ты можешь быть свободна.

Сет бросился вперед, превратившись в белого оборотня, и с диким рычанием вцепился в горло Нимфы. Темно-синяя чешуя поползла по голым рукам Макса и вверх по задней части шеи, когда его форма Сирены взяла верх, а грохот в воздухе попытался погасить его магию.

Лед вокруг меня начал уступать, и мои легкие напряглись, когда я попыталась сдержаться против силы, которая держала меня в своей хватке. Но все было бесполезно, лед вокруг меня раскололся, и тени снова обрели свободу.

Они хлынули от меня, обвиваясь вокруг Макса, как раз в тот момент, когда Нимфа ударила Сета в дерево с неприятным треском, и мое сердце сжалось от ужаса.

Нимфа приблизилась к Максу, когда я была вынуждена удерживать его неподвижно для монстра, ненавидя то, что я не могла освободиться от приказов Клары, что не могу остановить это порождение тьмы. Я призвала своего Феникса, и он поднял голову, но тени продолжали толкать его вниз, все глубже и глубже.

— Остановись! — закричала я, когда Нимфа потянулась к сердцу Макса заостренными щупами, Наследник бесполезно боролся с тенями.

Он взревел от ярости и боли, когда щупы зверя вонзились ему в грудь, а я закричала и взмолилась о помощи, обратив свой взор к звездам, которые неумолимо сверкали сверху.

Еще одна Нимфа выскочила из-за деревьев, врезалась в ту, что собиралась убить Макса, и повалила ее на землю. Они начали драться, раскидывая грязь и опрокидывая дерево, отчего земля подо мной задрожала.

Сет набросился на меня из ниоткуда, и тени, связывающие Макса, отпустили его, когда тяжелые лапы придавили меня к земле. Секунду спустя он отскочил в сторону, пикируя на Нимф и разрывая их конечности, пока те сражались. Я никогда не видела, чтобы Нимфы вели себя подобным образом, но догадывалась, что магия Наследника стоит больше, чем у обычных фейри.

Макс поспешно встал, отступая от них, пока восстанавливал контроль над магией. Меня тоже заставили подняться на ноги, я снова подняла руки, но на этот раз Макс не пытался удержать меня, он побежал.

Тори

Я металась по столу, когда тошнотворная теплая струйка крови стекла по моей коже из бесчисленных ран, и проклинала Лайонела так красочно, как только могла, в то время как мое тело дрожало от боли.

Дариус сражался с жестокостью, от которой мое сердце колотилось и болело в равной степени. Он был абсолютно бесстрашен, полностью сосредоточен на том, чтобы покончить с человеком перед ним, в то время как его отец боролся, удерживая его. Он бросил в атаку все, что у него было, почти не уделяя времени защите, только блокируя самые сильные удары отца.

Лайонел был в ярости, Дракон в нем был виден, и с каждым ударом, который он наносил своему сыну, я все больше и больше боялся, что он убьет его.

Дариус взревел со всей силой своего Дракона, обрушив поток пламени, который пронесся через всю комнату на Лайонела, который защищался воздухом, прежде чем он успел испепелить его.

Дариус снова бросился на него, но когда дым рассеялся, Лайонел шагнул ему навстречу с тенями, обвивающимися вокруг его тела, и с маниакальным блеском в глазах.

Его взгляд скользнул ко мне, где я оставалась прикованной к столу его магическими цепями, и я закричала, когда он метнул взрыв темной магии прямо в меня.

Дариус встал у них на пути, приняв удар в грудь без малейшего шанса защититься, так что его отбросило назад к столу.

— Дариус! — Я ахнула, дергая за свои путы, так как мне хотелось помочь ему, и он застонал, пытаясь исцелиться от повреждений, нанесенных тенями.

Он отвернулся от своего отца, бросая осколки льда в его сторону, занимая того, пока сам смотрел на меня сверху вниз с болью в глазах.

Он потянулся к магическим путам, которые удерживали мою лодыжку, но я яростно покачала головой.

— Сначала прикончи его, — рявкнула я, не желая, чтобы он тратил время на попытку освободить меня, если это будет стоить ему боя.

Лайонел метнул в нашу сторону еще больше теней, и Дариус зарычал, когда они вонзились в него, его руки на мгновение окутала тьма, прежде чем он снова изгнал тени в пользу пламени.

Я стиснула зубы от боли в ранах, пытаясь разорвать магию воздуха, обездвижившую мои руки. Чем дольше Лайонел сражался со своим сыном, тем сильнее я ощущала, как ослабевает его власть над сдерживающей меня магией, и в тот момент, когда она треснет, я буду готова.

Лайонел отбросил тени от своего тела, и я ахнула, когда весь свет в комнате внезапно погас. Глубокий, пульсирующий ритм зародился в моей груди, когда тени внутри меня непрошено поднялись на поверхность моей кожи, страстно желая соединиться с ним и посеять хаос в мире.

Я застонала, находясь на грани экстаза, когда они взывали ко мне, обещая мне свободу от боли моего тела и предлагая всю силу, которую я когда-либо могла пожелать, и даже больше.

Но я не хотела власти. И никогда не хотела. Не в этом смысле. Я жаждала любви. Семьи. То, что нельзя просто взять, что нужно заслужить.

С криком усилия я собрала всю свою силу и использовала ее, отгоняя тени назад. Темная магия во мне уцепилась за тени, которыми командовал Лайонел, и, изгнав свои, я отобрала у него и его, снова заперев их и осветив комнату.

Дариус не пропустил ни одного удара, бросившись вперед с яростным ревом и кулаками, покрытые льдом, он повалил Лайонела на землю и начал колотить его с ужасающей свирепостью, рыча ему в лицо.

Мое сердце бешено колотилось, когда я наблюдала за этим диким существом, которое предложило мне свою любовь после всего дерьма, через которое мы заставили друг друга пройти, расправляется с человеком, который его погубил.

Дариус бил его с жестокостью, которая не могла быть удовлетворена ничем, кроме смерти. Кровь заливала его руки, предплечья и даже лицо, но он не отступал, пока Лайонел боролся под ним. Его черты лица застыли в решительной маске ярости, и все в нем говорило о насилии и опасности, от чего по мне пробежала дрожь.

Я не сомневалась, что ярость, которая подтолкнула его к этому, была вызвана его чувствами ко мне. И осознание того, что он готов рискнуть всем ради меня, заставило боль в моем теле утихнуть, пока я наблюдала за ним.

Дариус был диким, жестоким, порочным, сломленным и моим. И в тот момент у меня не было никакого желания, чтобы тьма в нем когда-нибудь рассеялась. Я хотела его. Каждая поврежденная, порочная, грязная частичка его души была создана так, чтобы соответствовать всем извращенным, разрушенным частям моей собственной. И если звездам это не нравиться, то я с радостью заберусь на небо и снесу их все ради него.

Сразу после того, как увижу, что он убивает своего отца.

Сет

Я носился вокруг Нимф, завывая, когда еще две присоединились к драке. Они не могли коснуться моей магии в волчьей форме, но это означало, что мне приходиться полагаться только на зубы и когти.

Макс стоял в стороне, стреляя ледяными клинками в каждого из чудовищ, но Дарси приближалась к нему сзади, так как Клара орудовала ею как оружием.

Я отвернулся от Нимфы, на которую напал, и помчался к Максу, ведь теперь он был вынужден снова защищаться от Дарси.

Я рявкнул, давая ему знать, что приближаюсь, и когда тени волнами хлынули от нее, я прыгнул вперед, а он схватил меня за мех движением, которое мы практиковали тысячу раз, его нога перекинулась через мою спину, и я рванул прочь к деревьям.

— Ебаный ад, — прорычал Макс, одной рукой вцепившись в мою шерсть, его дыхание было тяжелым, пока я разворачивался обратно к драке, мои мысли устремились к Калебу, и я стал охотиться за ним и Кларой.

Они должны скоро устать, уж слишком долго сражаются в полную мощь своих Орденов. Конечно, так больше продолжаться не может. Один из них должен сдаться, и я молился, чтобы это была Клара.

Я верил, что Калеб сможет поставить эту сучку на колени, но я не могу игнорировать укол страха, который испытываю из-за того, что он столкнулся с ней один на один. Но с ее скоростью нам было нелегко помочь. Поэтому мы и сосредоточились на Нимфах.

Макс сидел прямо, пока я мчался за Нимфой, которая охотилась за нами среди деревьев. Он швырнул в существо льдом и заморозил каждый дюйм его тела, заставив того слепо ковылять к нам.

Я вскочил с земли, разинул пасть, в моем горле раздалось рычание, когда мои зубы сомкнулись на его голове. Я кусал со всей силы, пробивая лед и кости, пока он не сдох в моей пасти, рухнув на землю подо мной.

Я завыл, когда он превратился в пепел, и его кровь потекла по моей челюсти, обдавая рот мерзкой горечью.

— Сет — шевелись! — крикнула Дарси, и я развернулся как раз вовремя, избегая теней, метнувшихся к нам из ее ладоней.

Макс создал ледяной щит и прикрепил его к своей руке, используя его, чтобы отбиваться от теней, которые она посылала к нам.

Я взвизгнул, когда одна из них схватила меня за заднюю лапу и повалила на земь, отправив Макса в полет с моей спины, и страх пробежался по моему позвоночнику.

Макс врезался в дерево, и я скатился к нему, не в силах остановиться от скорости, с которой бежал, мой огромный вес придавил его под собой. Он застонал от боли, а я вскочил на лапы, взвизгнув от беспокойства, и лизнул его в лицо, убеждаясь, что с ним все в порядке.

— Убирайся отсюда, идиот, — прорычал он, но я никуда не собирался уходить.

Он хрипел, залечивая сломанные ребра, и я повернул голову, чтобы посмотреть на Дарси, бежавшую к нам, Нимфа за ее спиной с кроваво-красными глазами смотрела на меня и Макса.

— Вы оба должны бежать! — взмолилась Дарси, в ее глазах ясно читалась боль, когда она была вынуждена снова бороться с нами. Но я не сдвинусь с места ни на дюйм, пока Макс не исцелится.

Его пальцы запутались в моей шерсти как раз в тот момент, когда от ее протянутых рук к нам метнулась тень, и я рванул прочь, когда Макс вскарабкался мне на спину.

Тень столкнулась с деревом впереди нас, и я вскрикнул, когда оно начало падать, пригнув голову и набрав скорость, в попытке проскочить под ним до того, как оно упадет.

Я оглянулся через плечо, когда Нимфа погналась за нами, и я проскользнул под деревом как раз перед тем, как оно рухнуло на землю: огромный ствол с тошнотворным хрустом придавил чудовищное существо к земле.

Я повернулся лицом к упавшей Нимфе, подняв пыль с земли, а Макс с силой вонзил ледяное копье в ее череп. Нимфа рассыпалась в пыль с гулким визгом, и я бросился прочь в лес, поворачивая уши влево и вправо, пока охотился за Калебом.

Где ты, Кэл? Покажи мне, что ты в порядке.

Послышался свист в воздухе, прежде чем Вампир на полной скорости столкнулся со мной, сбивая Макса с моей спины и занимая его место. Я продолжал бежать еще несколько мгновений, пока ногти Клары впивались в мою плоть, не в силах замедлиться достаточно быстро.

— Да! — возбужденно кричала она, упираясь коленями в мои лопатки, чтобы удержаться.

Я бросился на землю, сильно перекатился и ударил ее по лицу всей тяжестью своей головы, заставив кричать от боли. Я мгновенно вскочил на лапы, и она бросилась на меня, ее кулак врезался мне в челюсть. Я бросился на нее в ответ, делая выпады и кусаясь, но она двигалась со скоростью света, уклоняясь от меня, нанося удары, которые были достаточно сильными, чтобы сломать кости.

— Глупый щенок, — насмехалась она, делая паузу ровно настолько, что я успел сделать выпад и впился зубами в ее руку.

Я не отпускал ее, зарываясь лапами в землю и дергая за нее, как собака, дерущаяся за кость. И это была кость, которую я собирался вырвать прямо из ее гребаной подмышечной впадины.

Она закричала от боли, метнув в меня огромный поток теней, который отбросил меня, и я был вынужден отпустить её.

Я тяжело приземлился на землю с болью, пронзившей меня, моя лапа коснулась чего-то мягкого, когда поднялся на ноги. Я заметил сумку Макса и быстро перекинулся, вытащил из нее треники и натянул их, после чего рванул к деревьям. Мне нужно выиграть себе несколько мгновений, чтобы исцелиться, и я бесшумно, как волчонок, скользнул в темноту, залечивая ноющие раны на теле.

— Выходи, выходи, волчонок, — пропела Клара, а затем взвизгнула, и до меня донесся звук того, как кто-то ударил ее. — Ах, Калеб Альтаир, веди себя хорошо!

— Да пошла ты, шлюха теней, — выплюнул он, и я повернулся назад, чтобы помочь ему, адреналин хлынул в мою кровь, пока я скрывался за деревом из виду и медленно пускал лозу по земле к Кларе. Они сражались как в тумане, в котором я едва мог их различить, но сейчас они хоть не убегают. А когда Вампиры не бегут, их ловят подлые волки.

Одним движением руки лоза вырвалась в нужный момент, зацепилась за лодыжку Клары и вывернула ее так, что та упала лицом на землю. Калеб не терял ни секунды преимущества, копье из дерева расширялось в его хватке, он поднял его выше, чтобы создать импульс для удара.

Огромная, грубая рука внезапно обхватила меня сзади, и я закричал в ярости, когда меня швырнуло к Калебу, а Нимфа наклонилась, прижимая свои щупы прямо к моему сердцу, ее погремушка работала, чтобы высосать мою магию из груди. О, черт!

— Прекрати, — прорычала Клара на Калеба. — Или Волк умрет.

Ужас охватил меня, и я слишком ясно увидел свою смерть, стоящую перед глазами. Кэл зарычал, глядя на меня с обнаженными клыками и страхом во взгляде.

— Ударь ее, Кэл! — потребовал я, но он отбросил копье в сторону, отступив назад, пристально глядя на меня.

Клара вскочила на ноги и отвесила поклон.

— Прикончи их! — крикнула она и бросилась прочь, к деревьям.

Щупы вонзились в мою грудь, и я поднял руки с криком гнева и боли, призывая ту немногую магию, к которой мог воззвать для отпора. Прежде чем моя сила успела покинуть тело, Калеб прыгнул на спину Нимфы, вгрызаясь в ее похожее на кору горло и разрывая его с таким варварством, от которого у меня заколотилось сердце.

Нимфа отшатнулась от меня с диким воплем, когда Калеб разорвал ей горло, как животное. Я вскочил на ноги и побежал вперед, помогая и вкладывая копье в руку, с кряхтением вонзая его в грудь Нимфы. Она рассыпалась в прах, а Калеб упал на землю передо мной, бледный и потрясенный, его рот был измазан кровью.

Я протянул руку, стирая мерзкую черную субстанцию с его губ, а его глаза впились в мои на два бесконечных удара сердца.

— Помогите! — закричал Макс, мы оба повернулись и побежали.

Дарси

Я загнала Макса в угол, прижав к дереву и окутав плетями теней, так как Клара заставила меня связать его. Я стиснула зубы, копаясь внутри себя в поисках Феникса, пытаясь вытащить его на поверхность кожи.

Пожалуйста, пожалуйста, приди ко мне.

Огонь, казалось, на мгновение вспыхнул на периферии моего сознания, тени ослабили свою хватку, но после набухли еще яростнее, посылая укус боли глубоко в тело.

— Хватит! — закричала я, и Клара отвернула меня от Макса, оставив его связанным, а мое дыхание выровнялось.

— Войди во тьму, чего ты хочешь, красавица? Разве потеря моего брата не причинила тебе достаточно боли? Я знаю, что ты любишь его. Все эти сердечные страдания исчезнут, если ты просто отдашься теням, — голос Клары заполнил мою голову, и я попыталась отгородиться от него, пока тени проникали в мою грудь, питаясь темными эмоциями, бурлящими внутри меня. — Я тоже его люблю.

— Ты не любишь его, ты причиняешь ему боль — ты не его сестра, ты чудовище! Я лучше буду вечно страдать по нему, чем отдамся тебе! — кричала я, пытаясь отыскать ее среди деревьев, но ее смех, казалось, раздавался отовсюду вокруг меня.

Я была вынуждена остановиться, моя голова склонилась вниз, указывая мне на кинжал, которое наполовину зарыто в земле.

— Нет, — прорычала я, огонь расцвел в моих венах, когда она попыталась заставить меня наклониться и поднять его. Мне удалось сопротивляться, мое дыхание стало прерывистым, когда в моем черепе появилась ослепляющая боль. Но я сдерживалась от того, чтобы поднять его.

Еще немного.

Я должна остановить это.

Тени скользили по внутренней части моего тела, больше не убаюкивая и не успокаивая, как обычно. Они были опасным оружием, которое Клара использовала против меня. Но я лучше встречусь лицом к лицу с ее гневом, чем позволю ей использовать меня против Наследников. Я не могу причинить им вреда.

Ее голос снова заполнил мою голову, и мне хотелось изгнать и прогнать его навсегда.

— Просто отдайся теням, позволь им забрать тебя. Я позабочусь о тебе, Дарси.

— Иди нахер! — закричала я, но тьма закрутилась внутри меня, снова заглушая мою стойкость и заставляя меня присесть и поднять кинжал. Эфес был ледяным в моей ладони, и я боролась изо всех сил, страх разрывал мою душу, когда она развернула меня лицом обратно к Максу, ведя к нему с яростным намерением.

— Прекрати! — кричала я. — Не причиняй ему вреда.

Калеб бросился ко мне, и мое сердце заколотилось, когда я ждала, что он свалит меня, но Клара перехватила его в невероятном столкновении, отбросив его от меня с рычанием, поскольку они сцепились друг в друга в грязи.

Тени поползли под моей кожей и заставили снова шагнуть к Максу, все ближе и ближе, пока он боролся со своими путами.

— Ты должен освободиться, — умоляла я Макса, моя рука поднялась, готовая нанести удар, когда я оказалась в футе от него, приставив лезвие к его горлу.

— Я не могу, — прорычал Макс, напрягаясь все сильнее, пытаясь освободить руки от сковывающих его теней. В его глазах мелькнул неподдельный страх, и я смахнула слезы, моя рука начала дрожать.

— Макс, — простонала я.

Я ещё раз призвала своего Феникса на помощь, используя его силу и пытаясь вытащить его из темноты. Медленно, очень медленно он начал подниматься, мои вены гудели от энергии, когда малейшая искра зажглась под кожей. Но было слишком поздно: моя рука метнулась вперед, собираясь нанести удар, когда руки развернули меня лицом в другую сторону.

Нож вонзился в горло нападавшего, и я закричала, глядя в глаза Сету, его хватка на мне ослабла, когда кровь хлынула из зияющей раны.

— Нет! — закричала я, мой голос был хриплым, а он, пошатываясь, попятился назад, все еще сжимая мою руку и увлекая меня за собой на землю.

Макс кричал, но я ничего не могла расслышать, кроме сильного звона в ушах.

Когтистый ужас охватил меня, и тени поднялись, готовясь поглотить меня целиком.

Сет вцепился в меня, с трудом втягивая воздух из-за крови. Моя рука до сих пор сжимала нож, и слезы начали скатываться по моим щекам от того, что я натворила.

— Нет, нет, нет, — умоляла я, все глубже погружаясь во тьму.

Она обволакивала меня, как поток прохладной воды, пытаясь успокоить колотящееся сердце и страх, проникающий в душу. Но потом мои глаза встретились с глазами Сета, и я отпрянула от него, во мне нарастал яростный жар от того, что Клара заставила меня сделать.

— Просто держись, — выдохнула я, прижав руки к бокам, не давая себе возможности помочь ему. Видеть его таким, окровавленным и умирающим подо мной, — это сломало что-то внутри меня.

Огонь запылал в глубине живота, а затем прорвался сквозь меня в потоке яростных искр, разрывая мое существо, так как чистая ярость подпитывала меня, давая силы сопротивляться.

Мой Феникс поднял голову, и огонь разгорелся ярче, жарче, голова откинулась назад, и я была вынуждена смотреть на звезды, казалось, что все небо пылает надо мной.

Я набрала полные легкие воздуха, пока огонь гнал из моего тела леденящую тьму, выслеживая каждую почерневшую, испорченную её часть и сжигая дотла. Мои крылья вырвались из спины в бурю огненного света, и последние тени были изгнаны. Выжжены.

Я свободна, не знаю, как это случилось, но это так. Клара больше не контролирует меня.

Я судорожно прижала руки к горлу Сета, отчаянно пытаясь остановить поток крови и исцелить то, что не могла залечить. Моя магия пыталась зацепиться за его, снова и снова терпя неудачу, пока, наконец, мне не удалось ухватиться за неё, как нас учили на уроках. Я тут же прочувствовала степень раны, и сколько бы энергии я ни влила в нее, я не смогу ее вылечить. Я не обучена этому. Я не знаю, как ее исцелить. И это причинило мне самую сильную боль.

— Помогите! — закричала я, мой голос был хриплым и пропитан безнадежностью.

Ужасный вой сорвался с губ Сета, когда он протянул руку, проводя окровавленными пальцами по моей щеке.

— Вместе, — одними губами произнес он, но я не знала, что он имел в виду, когда слезы потекли по моему лицу, его рука упала обратно на землю с окончательностью, которая причинила мне боль.

Макс внезапно оказался рядом со мной, опустился на колени и обхватил руками горло Сета.

— Исцели его, — умоляла я, зная, что не обладаю достаточным даром сделать это. Но я могу дать силу Максу.

— Клара, — предупреждающе прошипел Макс, и я вскинула голову, когда она схватила Калеба за горло и прижала его к дереву.

Я встала на дрожащие ноги, подняла окровавленные руки и выпустила огонь Феникса, посылая его к ней с силой урагана, мои зубы сжались, когда я нацелилась уничтожить эту суку, которая принесла в нашу жизнь только ад после своего возвращения.

Ярость бурлила в моем теле, и я позволила ей разжечь смертельный огонь, льющийся из моих вен, не проявляя к Кларе никакого милосердия.

Она вскрикнула от боли, когда мой огонь уничтожил тени, которыми она прикрывалась и скрылась в темноте, а Калеб упал на колени. Его глаза остановились на Сете, лежащем на земле, и его лицо исказилось от ужаса, он бросился вперед, чтобы присоединиться к нам.

Я подняла руки и создала вокруг нас круг бушующего огня, чтобы удержать Клару подальше, затем упала на колени, протягивая Калебу свое запястье.

— Укуси меня, возьми все, сколько тебе нужно. Все, — потребовала я.

Он не раздумывал, его клыки вонзились в мое запястье, а руки соединились с руками Макса на горле Сета.

Макс положил свободную руку на мою, глядя на меня с серьезным выражением.

— Позволь мне питаться твоими эмоциями.

Я кивнула, разрушая свои барьеры, чтобы предоставить ему доступ к бескрайнему горю внутри меня, и он поморщился, высасывая его из меня, подпитывая свои магические резервы.

Зеленый исцеляющий свет засиял ярче между ними, и мое сердце бешено заколотилось, когда рваная рана начала затягиваться. Но если он умер, то уже слишком поздно…

Тень упала с деревьев над нами, и Клара приземлилась в круг пламени, ее тело осветилось красным и синим огнем моего Ордена. Калеб выдернул из меня клыки, и я поднялась на ноги, вставая между ней и Наследниками, подняв руки и рыча, жаждя ее смерти.

Я выпустила огромную силу из своего тела, но она метнулась в сторону, хихикая и уклоняясь от удара.

— Я думаю, Сет выиграл игру, — насмехалась она, а я, зарычав от ненависти, набросила на нее огненную плеть Феникса и ударила ею по воздуху.

На этот раз Клара не была достаточно быстра, и плеть полоснула ее спину, заставив вскрикнуть от боли.

— Ах, ты сука!

Она бросилась на меня, и я создала перед собой огненный щит, когда она попыталась приблизиться, вынудив ее вскрикнуть, когда она столкнулась с ним. Вместо этого она бросилась к Наследникам, потянувшись к ним, и я поспешно создала вокруг них еще одно кольцо огня, погасив внешнее, в попытке увести ее прочь. Она зашипела, когда пламя отбросило ее назад, но с торжествующим видом помахала мне чем-то, и тут я поняла, что она завладела кинжалом.

— Ты чудовище, — выругалась я. — И я убью тебя за то, что ты сделала.

— А что я сделала? — невинно спросила она, хлопая ресницами и отступая в сторону, и я подражала ей, двигаясь в противоположную сторону, держа ее в поле зрения.

— Ты причиняешь людям боль. Я не знаю, кто ты, но ты не Клара Орион. Ты просто бесчувственная тварь, полная теней и смерти, — выплюнула я.

— Так что же ты предпочтешь из того, что я могу тебе дать, а, Дарси Вега? Тени или смерть? — Она согнула пальцы, и я приготовилась к защите.

Нимфа выскочила из-за деревьев позади нее, вонзила свои щупы в ее шею и подняла руку так, что она оказалась подвешенной над землей, ее ноги пинались и раскачивались, когда она кричала.

Мое сердце бешено забилось от шока, когда я побежала вперед, нацелив на нее свои руки, не зная, что, черт возьми, делает это существо, но я была уверена, что не упущу возможность. Огонь вырвался из моих ладоней, но Клара крутанула рукой в воздухе, и Нимфа в мгновение ока сбросила ее, когда она взяла ее под контроль, в результате чего огненный шар устремился в небо.

Клара упала на колени, с рычанием схватившись за шею сзади. Я снова собрала всю свою энергию и выпустила ее с воплем, но она отскочила в сторону со своей вампирской скоростью, заставив меня выругаться в ярости.

Я попытался проследить за ее бегущим размытым силуэтом сквозь деревья, но не могла ее заметить, и вместо этого мой взгляд обратился к Нимфе передо мной, и я подняла ладони выше. Что-то остановило мою руку от атаки на нее. Она помогла мне. Или так показалось. Но почему?

Нимфа отступила от меня на шаг, покорно склонив голову, и мое сердце затрепетало в груди, когда я уставилась на нее, огонь роился вокруг моих рук, пока я пыталась понять, что она делает.

Клара внезапно прыгнула на плечи Нимфы сзади, протянула руку и снова и снова вонзала нож ей в грудь, заставив ее издать истошный вопль. Нимфа упала на землю под ней, а она набросилась на нее, как психопатка, нанося удары и заставляя мое сердце сжиматься в ужасе.

— Да как ты смеешь нападать на свою принцессу? — прорычала она, когда существо содрогнулось под ней.

Я выпустила столп пламени Феникса с криком ярости, а она со смехом отпрыгнула от Нимфы и бросилась в сторону.

— Плохая девочка, — укорила она, подняв руки, чтобы сразиться со мной, и я уперлась ногами, готовая добить ее.

Ее голова вскинулась, и она внезапно схватилась за горло, словно в приступе агонии.

— Нет, папочка! Я иду!

Я выпустила огонь так быстро, как только могла, мои крылья вздымались настолько, что могли поднять меня с земли, и я изливала пламя из своего тела, полная решимости покончить с ней. Она помчалась прочь, и огонь опалил путь за ней, превратив землю в черное пятно. Но она была чертовски быстра, исчезнув в направлении дома, и мои плечи поникли, так как я снова потерпела неудачу.

Я повернулась к Наследникам, туша пламя вокруг них, и обнаружила, что Макс и Калеб все еще продолжают работать над исцелением Сета. Ужас снова охватил мое сердце.

Он не может умереть. Я не переживу, если он умрет.

Я уже собиралась идти к ним, когда до моего слуха донесся гортанный кашель, и я обернулась туда, где пала Нимфа.

Мое сердце перестало биться, когда я заметила там парня, перепачканного грязью и кровью. Парень с вороновыми волосами и бледной кожей. Парень, который никак не мог лежать на месте той Нимфы.

— Диего? — ахнула я, бросаясь вперед, смятение и страх душили меня, когда я упала рядом с ним и посмотрела на зияющие раны, покрывавшие его грудь.

Я положила руки на его кожу, когда он поднял на меня глаза, его щеки покраснели, а глаза были полны извинений.

— Мне так ж-жаль, Дарси, — прохрипел он.

— Я не понимаю, — всхлипывала я, пытаясь залечить раны, но они были такими глубокими, и я не могла нащупать его магию, чтобы суметь зацепиться за нее. — Макс! — кричала я, но Диего схватил меня за руку, качая головой, когда паника охватила меня.

Он не может быть здесь. Почему он здесь??

— Магия фейри не может исцелить меня, — прошептал он, и реальность того, кем он был, обхватила мое горло, как тиски.

— Как ты мог… как ты здесь оказался? — Слезы бежали по моим щекам, когда я отчаянно пыталась исцелить его, но понимала, что это бесполезно. Моя магия не могла зацепиться за его, это было не так, как с другими фейри, но как я могла принять эту правду, ведь видела ее своими глазами? Что это значит?

Пожалуйста, не умирай.

— Я тебе не враг, — поклялся он, и я видела в его глазах потребность, чтобы я поверила в это. Я кивнула, мои слезы капали на его щеки, когда нашла его руку и крепко вцепилась в нее, не зная, что еще сделать. — Я делал плохие вещи, — прошептал он, его дыхание становилось все более поверхностным. — Ты увидишь… тебе нужно… взять мою шапку. — Он закашлялся, и кровь запачкала его губы, которые я быстро вытерла, ненавидя то, что не могла сделать для него больше.

— Просто держись, — умоляла я его, слезы затуманивали мое зрение, а боль сжимала мое сердце. — Должно быть что-то, что я могу сделать.

Он слегка покачал головой, на его лице отразилось смирение.

— Я просто хотел быть полезным. Хорошо ли я поступил? Был ли я хорошим другом? — спросил он, и из его глаза скатилась слеза.

— Ты лучший друг, Диего, — пообещала я, и улыбка слегка приподняла уголок его рта.

— Ты всегда чувствовала себя… как дома, — произнес он с гортанным вздохом, а затем застыл в ужасной неподвижности, его глаза были обращены к звездам, отражающихся в их стеклянной поверхности.

— Нет, — простонала я, падая вперед, когда горе охватило меня, и я заключила его в свои объятия, желая, сделать что-то большее. Почему я не могу все исправить.

Не умирай. Ты не можешь умереть.

Его тело внезапно превратилось в пепел, и сдавленный крик боли вырвался у меня, когда его останки затанцевали на ветру, потерянные, ушедшие навсегда. Мой друг. Парнишка, которого я больше никогда не увижу.

На мое плечо опустилась рука, и я повернулась, обнаружив там Сета, его губы были приоткрыты в шоке, горло перемазано кровью, но каким-то образом он наконец-то исцелился. Я бросилась в его объятия, чувствуя облегчение от того, что он жив, не зная, когда именно я успела не только простить его, но и начать заботиться о нем так сильно. Мое тело содрогнулось от осознания того, что с ним все в порядке, и от удушающего горя от потери Диего.

— Прости, — всхлипнула я, когда он обнял меня.

— Это не твоя вина, — поклялся он, прижимая меня крепче.

— Я так рада, что ты в порядке, — сказала я, задыхаясь, и он уткнулся носом в мою голову.

— Как и ты, — прошептал он, прижимаясь к моей щеке, когда из меня покатились слезы.

Я знала, что не могу больше оставаться в безопасности в его объятиях.

Я должна добраться до Тори. Я должна бороться. Я должна уничтожить суку, которая это сделала.

— Давай покончим с этим, детка, — прорычал Сет мне на ухо, и я кивнула, прижавшись к его груди.

Я поднялась на ноги, смахнула слезы и похоронила свою печаль, глядя на других Наследников — мощные узы, похоже, теперь связывают нас вместе. Есть только один враг, который имеет значение, и пришло время победить его. Вместе.

Дариус

Моя хватка сжалась вокруг горла отца, и я зарычал на него, когда сила его мышц начала ослабевать подо мной. Его глаза расширились от ужаса, когда он посмотрел в глаза монстра, которого создал, и понял, что слишком основательно создал меня по своему образу и подобию.

Он провел свою жизнь в неутолимой жажде власти и обучил меня искусству делать то же самое. Но в своем высокомерии он забыл об одной жизненно важной вещи. Фейри, стоявший между мной и моей силой, был он сам.

Его туфли зашаркали по паркету, и даже жар под его ладонями начал угасать, когда смерть приближалась к нему, а меня наполняла легкость при одной мысли об этом. Жизнь без его тени, отбрасывающей тьму на все хорошее, что у меня когда-либо было. Ксавьер мог быть свободен. Мама тоже. Рокси и ее сестра были бы в безопасности. У меня была бы сила вытащить Лэнса из тюрьмы. У меня была бы власть делать любые гребаные вещи, которые я захочу.

И я был готов приобрести эту власть за его кровь.

Я зарычал, выжимая из него жизнь. Ради Ксавьера. Лэнса. Матери. Рокси. И меня.

— Папочка! — Испуганный крик Клары раздался за мгновение до того, как она столкнулась со мной, используя всю силу своего Ордена, отбрасывая меня от отца, не дав мне закончить начатое.

— Нет! — взревел я, когда Рокси закричала, чтобы я был осторожен.

Я вскочил на ноги, вложив в ладонь ледяное лезвие, и побежал к нему, чтобы закончить задуманное. Прежде чем я успел сделать больше одного шага, Клара оказалась на моем пути и подняла руку, ухмыляясь мне, и я остановился, когда тени внутри меня распространились под моей кожей и взяли под контроль мои движения.

— Ой, ой, ой, непослушный мальчик, — сказала Клара, погрозив мне пальцем, словно был ребенком, а я боролся против ее власти над тенями внутри себя всем, что у меня было. Ледяное лезвие выпало из моей руки и стало таять, превращаясь в лужицу на полу вместе со всеми моими надеждами и мечтами.

Отец с яростным рычанием поднялся на колени, поднеся руку к горлу, залечивая раны, которые я ему нанес.

— А как же «сражаться как фейри», ты, ебаный ублюдок! — взревел я, борясь с тенями Клары.

Я был так близок, так чертовски близок к тому, чтобы покончить с ним, уничтожить его наследие террора и забрать у него свою жизнь.

— Ты уже должен был знать, Дариус, — прошипел отец, продолжая исцелять себя. — Победа — это использование всех преимуществ, которые у тебя есть. А мой Опекун — это преимущество, с которым ты просто не можешь сравниться.

— Бедный папочка, — ворковала Клара, опускаясь перед ним на колени, слезы текли из ее глаз, держа его щеки в своих ладонях. — Меня не было здесь, когда ты нуждался во мне. Я плохая, плохая девочка…

Отец проигнорировал ее, когда она придвинулась ближе к нему и начала слизывать кровь с его щеки.

— Я предлагал тебе весь мир, мальчик, — рычал он на меня. — И что же ты выбрал? Девушку, которая угрожает всему, что ты когда-либо знал. Чей отец был Дикарем, который чуть не уничтожил наше королевство. Которая разбила твое сердце так просто, как дышит.

— Мир ничего не значит для меня без нее, — выплюнул я и перевел взгляд на Рокси, которая наблюдала за мной из-за стола, ее широкие глаза вспыхивали от страха за меня.

— Неужели? — отец встал так внезапно, что повалил Клару на задницу, и она засуетилась, вскарабкавшись за ним.

— Что мы будем делать, мой король? — взволнованно прошептала она, когда они пересекали комнату в направлении Рокси, и мое сердце заколотилось от паники.

— Не надо, — вздохнул я, не в силах скрыть ужас в своем голосе, когда мой отец протянул руку, намереваясь коснуться ее щеки, где он выжег «С» на ее коже.

Я с трудом смотрел на то, что он с ней сделал. Чувство вины за то, что член моей семьи несет ответственность за ее боль и страдания, съедало меня изнутри.

Рокси лишь стиснула челюсти и ждала, не позволяя ни единому слову вырваться из ее уст в знак протеста против того, что он задумал.

— Что нужно сделать, чтобы ты решил убить эту девушку, Дариус? — спросил меня отец опасным голосом.

— Ничего, — мгновенно ответил я. — Я бы умер первым.

В глазах отца промелькнул триумф при звуке моих слов, а мой пульс заколотился в панике, когда я пыталась понять, почему. Какая у него может быть причина радоваться моим чувствам к девушке, которая может все для него разрушить?

Он провел рукой по щеке Рокси, и она вздрогнула, когда он указательным пальцем прочертил кровавые порезы на ее лице. Мои глаза расширились в замешательстве, когда под его ладонью зажегся зеленый свет, и медленно, каждый порез и ожог на ее теле затянулся, пока она снова не предстала перед нами здоровой, задыхающейся на столе и перетягивающей связывающие веревки.

— Надеюсь, ты не ждешь от меня благодарности, — шипела она, отворачивая лицо от него, когда он смотрел на нее сверху вниз, как на нечто, что он хотел поглотить.

— Просто отпусти ее, — умолял я. Я никогда в жизни ни о чем не умолял этого человека, но ради нее я сделаю это. Мне все равно. Никакая цена не столь высока, никакая жертва не слишком велика. — Я буду делать все, что ты захочешь, буду тем, кем ты захочешь. Я женюсь на Милдред, буду следовать твоим приказам, буду работать каждый день, чтобы быть тем Наследником, которого ты хочешь. Только оставь ее в покое.

— Так и будет, — прорычал отец.

Он обошел стол и протянул руку Рокси, беря ее в свою и улыбаясь так, что меня охватила паника.

Взгляд Рокси встретился с моим, и она закусила нижнюю губу, в ее взгляде мелькнул страх.

— Роксанья Вега, — прорычал отец, глядя на нее сверху вниз, и на его губах заиграла мрачная улыбка. — Ты будешь охранять мою жизнь в ущерб своей собственной. Ничто и никогда не будет для тебя важнее этого…

— Нет, — прошептал я, когда слова из моего прошлого эхом отозвались во мне. Слова, которые он произнес, когда заставил Лэнса отказаться от жизни, над которой он так усердно работал, крадя у него все. — Пожалуйста. Не делай этого с ней! — Я боролся против хватки Клары всеми силами, паника ослепляла меня, пока Рокси испуганно смотрела между мной и моим отцом.

— Adiuro te usque in sempiternum, — продолжил он, его глаза пылали силой, когда он произнес древнюю магию, и Клара взволнованно захлопала, когда узы силы связали руку Рокси с его рукой. — Adiuro custodiet te milhi in filium.

Рокси вскрикнула, когда сила его магии ворвалась в ее тело, вторгаясь в нее, изменяя ее, связывая ее с мужчиной, который принуждал ее к этому.

С моих губ сорвался рев, я боролся с тенями изо всех сил, но их власть надо мной была абсолютной, и дикая улыбка Клары только ширилась, пока я пытался вырваться из-под их контроля.

— Adiuro te usque ad mortem! — крикнул отец, и от силы его магии задрожали стены, когда она эхом разнеслась по комнате.

Рокси закричала, когда магия сгорела в ней, а отец упал вперед, нависнув над ней, борясь с жжением уз, которые были наложены.

Мое сердце разлетелось на куски, пока я наблюдал за тем, как заклинание исполняется, мои конечности дрожали, так как я был вынужден быть свидетелем этой катастрофы.

Рокси крепче вцепилась в руку моего отца, ее спина выгнулась дугой к столу. Клянусь, я чувствовал, как моя душа разрывается на части и увядает внутри меня, когда смотрел, как он крадет у нее жизнь.

Волна магии угасла между ними, и отец отпустил ее руку, мрачно улыбаясь, глядя на новое клеймо Близнецов, появившееся у него на руке рядом с символом Рака, который он уже носил — знака зодиака Клары.

Мне было невыносимо смотреть на знак Овна на коже Рокси, однако она смотрела на него с выражением такого ужасающего отвращения на лице, что было ясно, она уже поняла, что он сделал.

Мой отец отошел от нее, его глаза вспыхнули триумфом, когда он посмотрел прямо на меня.

— Ты никогда не победишь меня, Дариус, — произнес он низким голосом. — Но всякий раз, когда ты будешь пытаться, я заставлю ее заплатить за это.

Клара внезапно выпустила меня из под контроля теней, и я с рёвом бросился на своего отца, создавая огненную бурю между своими руками, а затем выпустил в него все оставшиеся запасы магии.

Моя магия разбилась о воздушный щит, как волна, разбивающаяся о скалу.

Я нырнул сквозь дым, но не успел дотянуться до него, как мягкое тело врезалось в меня.

Я обернулся, когда Рокси использовала свою магию воздуха, чтобы выбить почву у меня из-под ног, поймал ее за талию и повалил ее вместе со мной, пока я сам падал назад.

Ее глаза наполнились слезами, когда она опустилась на меня, прижимая ледяной кинжал к моему горлу, лезвие вдавилось достаточно сильно, так, что на коже выступила струйка крови.

— Я не могу позволить тебе причинить ему боль, Дариус, — вздохнула она, и ужас, который она испытывала при мысли об этом, стал совершенно очевиден, когда ее взгляд вспыхнул яростью и отчаянием, и все мои планы по уничтожению отца рухнули вместе с нами. — Теперь я его Опекун. Теперь тебе придется сначала убить меня.

Тори

Дариус смотрел на меня так, словно весь мир только что рухнул и меня вот-вот вырвут прямо из его рук.

Он внезапно встал, поднял меня со своих колен и поставил на ноги, толкнул меня за спину и оскалил зубы на отца и Клару.

— Назови цену. Все, что захочешь, лишь отмени это, — прорычал он, одной рукой сжимая мое запястье, считая, что он сможет удержать меня, будто сейчас ничего не произошло.

Клара разразилась смехом, хлопая в ладоши, как будто все это было какой-то игрой.

— Разве ты не видишь, Дариус? — спросила она. — Это прекрасно. Теперь мы все одна большая, счастливая семья. Мы можем вернуться к любви друг к другу и к тому, чтобы папочка был счастлив. Может быть, он даже позволит тебе иногда делиться ею?

Хватка Дариуса на мне усилилась, и он зарычал, отводя плечи назад, словно ему очень хотелось завершить эту битву, но он не знал, как это сделать.

У него не было способа осуществить это, не пройдя через меня. Как только он напал на Лайонела, я даже не заметила, как пошевелилась и прыгнула перед ним, даже мысль о том, что Дариус нападет на него сейчас, наполнила мою голову мыслями, как я его обездвижу. И это было настолько хуево, поэтому больше всего на свете я хотела, чтобы Лайонел сдох… так ведь?

— Назови цену, — яростно потребовал Дариус, и губы Лайонела расплылись в улыбке, от которой у меня по позвоночнику пробежала дрожь страха.

— Это не переговоры, мальчик, — сказал он. — Теперь она принадлежит мне.

— Держи свои гребаные руки подальше от нее, — прорычал Дариус, и я потянулась, обхватывая пальцами его руку, касаясь следа поцелуя Феникса, который я ему подарила, пока он продолжал держать меня за другое запястье.

— Я не верю в судьбу, — шипела я. — Или предначерания, или богов, божеств, демонов или даже гребаных ящериц, которые решают мою жизнь за меня. Так что ты можешь привязать меня к себе, проклясть или схватить, но я никогда не стану твоей или чьей-либо еще, если я сама этого не захочу.

— О, я думаю, ты захочешь этого, — промурлыкал Лайонел, и глубокий гул его голоса был каким-то… успокаивающим. Какого хрена? — Узы Опекуна не только заставляют тебя защищать меня. Они заставят тебя желать меня.

— Они заставят тебя любить его так, как ты и должна, — добавила Клара, подпрыгивая на носочках.

— Ни за что, — поклялась я.

— Какова твоя цена?! — крикнул Дариус, и я почувствовала, как он дрожит, когда мы обнимали друг друга, дрожь его тела заставляла дрожать и меня. Это были ярость, страх и что-то гораздо худшее, потому что испуганный взгляд его глаз говорил о том, что он не верил, что это можно исправить. Он испытал это. Он знает.

— Пойдем со мной, Роксания, — приказал Лайонел, вздергивая подбородок, как напыщенная задница, которой он собственно и был.

Моя долбаная нога сдвинулась, и какая-то неосознаваемая часть меня жаждала сделать именно это. Пойти к нему, убедиться, что с ним все в порядке, протянуть руку, коснуться его и…

Что, блядь, он со мной сделал?

Дверь распахнулась, и мы повернулись, когда Дарси, Калеб, Сет и Макс практически влетели вовнутрь.

Мое сердце подпрыгнуло, когда я увидела их всех здесь, их свирепые выражения лиц, их решительные позы говорили однозначно, они пришли за мной.

Всю мою жизнь у меня был только один человек, которому я могла доверять так преданно. И видеть ее в окружении парней, которых еще недавно я считала своими врагами, зажгло в моей душе нечто такое, о чем я даже не подозревала.

— Ты в меньшинстве, — прорычала Дарси, ее глаза устремились на Лайонела, а пламя охватило ее кулаки. — Так что просто позволь моей сестре уйти.

— Думаю, ты забыла, как сражаются фейри, Гвендалина, — рассмеялся Лайонел. — Но если ты считаешь, что сможешь справиться со мной в одиночку, то не стесняйся. В противном случае я заберу вас обеих с собой.

Дарси подняла руки и с гневным криком метнула в него пламя, которое держала в руках.

Страх пронесся сквозь меня, и я с криком паники прыгнула вперед, вскидывая руки вверх, вырываясь из хватки Дариуса и бросая щит, защищая Лайонела. Огненный шар попал мне в грудь, так как я не успела защитить себя, и Дарси вскрикнула, когда я упала на пол от удара.

Лайонел даже не вздрогнул, его губы подергивались в улыбке, словно он получал удовольствие от своей сраной жизни. Клара образовала между нами поток теней, защищая его, мы были фактически отрезаны от них, пока он продолжал веселиться в центре комнаты.

— Тебе не следовало так делать, — шипела Клара позади меня, а Дарси растерянно смотрела на меня.

— Тор, что происходит? — спросила она, ее взгляд метался между всеми нами, а боль сдавила мою грудь, будто в тиски.

Прежде чем я успела ответить, тени во мне ожили, и мои движения наполнились темной магией, я поднялась на ноги и встала перед Лайонелом и Кларой. Адреналин захлестнул мои вены, пока я пыталась понять, что, черт возьми, со мной происходит, а Дариус двинулся в мою сторону, тоже контролируемый тенями.

— Может, убьем их? — спросила Клара слащавым голосом.

— Мне нужны близнецы, — твердо сказал Лайонел.

— Не эта, — с разочарованным вздохом сказала Клара, указывая на Дарси. — Тени оставили ее.

Мои губы разомкнулись, когда я пыталась понять, могло ли это быть правдой, и взгляд, которым Дарси одарила меня, сказал, что да.

— Тогда, полагаю, нам никто из них не нужен, — медленно согласился Лайонел. — А уничтожение Наследников других членов Совета только сделает мое восхождение более плавным…

Клара возбужденно захихикала, и я почувствовала, как тени растут во мне, покрывая тело и оживая в ладонях.

Я подняла руки, сама того не желая, и Дариус сделал то же самое рядом со мной. Тени вырвались из нас так внезапно, что у меня перехватило дыхание, их грубая мощь пронеслась сквозь меня, как ураган, и разбросала по комнате столько энергии, сколько я никогда не чувствовала.

Дарси, Сет и Макс подняли свои самые мощные воздушные щиты, защищая их четверых, и когда тени столкнулись с ними, раздался сильный удар, который сбил всех четверых с ног.

Крики привлекли мое внимание к пролому в стене, и я ахнула, заметив движение снаружи, едва не подумав, что сами деревья сдвинулись, но потом поняла, что это было. По всей территории, освещенной звездным светом, к нам приближалась целая толпа Нимф.

— Вот черт, — вздохнул Калеб, тоже выглянув наружу, и все остальные в ужасе смотрели на них.

Ни Лайонел, ни Клара не выглядели обеспокоенными, и это, возможно, было самой страшной частью происходящего.

Мои руки снова поднялись, когда Клара засмеялась от радости, и страх охватил меня, когда я посмотрела на Дарси, которая поднималась на ноги, пытаясь подготовиться к следующей атаке.

— Ты можешь бороться с ними, Тори — ты тоже можешь освободиться! — кричала она, и я боролась всеми силами, чтобы сделать именно это, но поскольку мой Феникс все еще спал глубоко внутри меня благодаря газу Подавителя Ордена, я даже не знала, с чего начать.

В моих руках снова нарастала сила, еще более мощная, чем в прошлый раз, и Дариус матерился рядом со мной, пытаясь отбиться от теней. Но всё было бесполезно, они только нарастали, и в любой момент я должна была выпустить их на Дарси и моих друзей…

— Подожди, — отчаянно взмолилась я, гадая, есть ли хоть малейший шанс, что я смогу договориться с безумцем. — Ты хочешь меня, не так ли? Ты хочешь, чтобы я отдалась теням и дала тебе свою кровь? Я сделаю это. Все. Все, что ты хочешь. Только отпусти мою сестру. Отпусти их всех.

— Тори нет! — крикнула Дарси, и Сет схватил ее, когда она попыталась сделать выпад в мою сторону, несмотря на разделяющий нас поток теней.

— Только через мой труп, — яростно прорычал Дариус рядом со мной, но он не мог двигаться так же, как и я.

Мои руки дрожали, когда тени обвились вокруг них, но я была гораздо больше напугана тем, что они могли сделать с Дарси и Наследниками, чем тем, что могло случиться со мной.

Позади меня послышались шаги, и я вздрогнула, когда рука Лайонела скользнула по моему плечу, хотя я не могла сказать, было ли это отвращением или удовольствием, и это было пожалуй самым страшным в этой связи, которая теперь была у меня с ним.

— Попрощайся со своей сестрой, — вздохнул он, его губы коснулись моего уха и заставили меня снова вздрогнуть.

— И Дариусом, — задохнулась я. — Со всеми. Оставь их всех здесь. Тогда я сделаю все, что захочешь.

— Если ты идешь с ним, я тоже пойду, — прорычал Дариус.

— Он в любом случае прибежит обратно в поместье, чтобы найти тебя, — насмехался Лайонел, но я проигнорировала его.

— Мы договорились? — спросила я.

Наступила пауза, во время которой до нас доносился лишь звук приближающихся к дому Нимф, и от страха перед их появлением у меня онемело все тело.

— Как только ты отдашься теням, мы втроем уйдем, — согласился Лайонел, голодно глядя на меня. — Тик-так.

Клара освободила свою хватку от моих теней, и я двинулась вперед, но Дариус все еще был скован ее силой.

Дарси начала кричать на меня, умоляя передумать, клялась сражаться и победить, но с приходом Нимф я поняла, что выбирать не приходится. Лайонел и Клара не собирались отпускать меня, а времени на сражения больше не было. Она должна убраться отсюда до прибытия армии, иначе я потеряю ее, и даже мысль об этом заставляла меня разрываться на части.

Только поток теней, который Клара возвела между нами, удерживал ее от меня, и я знала, что сделала бы то же самое на ее месте. Но это единственный выход.

Я повернулась к Дариусу, моя грудь вздымалась, в глазах стояли слезы, а он смотрел на меня так, словно я вырывала ему сердце. Но у меня не было выбора. Я готова на все ради любви к своей сестре. И я сделаю все, чтобы защитить и его.

— Мне нужно, чтобы ты вытащил Дарси отсюда, — потребовала я. — Если ты имел в виду все то, что сказал мне, и если ты хоть что-то чувствуешь, то позаботишься о том, чтобы она была в безопасности.

— Не делай этого, — умолял он, и мое сердце скрутило от мучительной боли, когда я ощутила, какую боль причиняю ему, сдаваясь его отцу.

Я наклонилась вперед, сокращая расстояние между нами, и прикосновение его губ к моим было мукой, не похожей ни на что, что я когда-либо испытывала, а потому понимала, что это такое. Чем это должно было быть. Это прощание.

— Пожалуйста, — вздохнула я, не желая открывать глаза, отстраняясь, и его тепло было потеряно для меня.

— Рокси, — прорычал он, и грубой боли от одного этого слова было достаточно, чтобы погубить меня.

— Сейчас, — огрызнулся Лайонел, и я заставила себя отвернуться от Дариуса, так как мое сердце снова разбилось из-за него.

Мой взгляд остановился на Дарси, и я впустила тени, потому что была слаба. Я не могла противостоять этой тьме в одиночку. Я не представляю себя без нее.

Слезы текли по ее щекам, пока Сет обнимал ее, а она смотрела, как я погружаюсь во тьму.

Я не могу сосчитать, сколько раз за последние несколько месяцев поддавалась искушению забвения, которое предлагали мне тени, но Дарси всегда была причиной, по которой я сопротивлялась им. Это жестокий поворот судьбы, раз теперь она стала причиной того, что я поддалась им.

Но когда муки этой правды захлестнули меня, тени воспрянули, овладевая мною. Они забрали всю боль, душевную тоску и печаль во мне и унесли их прочь, как будто все они никогда не имели значения.

Тени взметнулись вверх и пронеслись надо мной, как прилив, который хлынул по моим венам самым восхитительным образом. Они пробежали под моей кожей, озаряя меня таким сильным наслаждением, что я забыла обо всем на свете в угоду им. Они были экстазом, восторгом, блаженством и эйфорией, и они освободили меня от всех моих демонов. Больше не было ни боли, ни душевной тоски, ни печали, ни отчаяния. Только самые темные части меня, которые жаждали разврата и процветали в грехе. Я позволила им овладеть собою с улыбкой на лице и со стоном на губах, когда я, наконец, пригласила тьму войти.

Какое же это было облегчение — наконец-то сдаться. Больше никакой боли, сожалений и страданий.

Только мощь.

И я была более чем готова получить свою долю этой силы.

Дарси

Прежде чем я успела сделать хоть что-то, чтобы спасти сестру, Лайонел перекинулся в свою огромную форму зеленого Дракона, обрушил потолок и схватил Тори и Клару в свои когти.

Я закричала, когда мир буквально рухнул вокруг нас, а у меня не было сил прикрыться щитом, мое сердце отчаянно колотилось, стараясь добраться до сестры.

Дариус побежал ко мне среди рушащейся крыши, и только через мгновение я поняла, что Макс и Сет прикрывают нас, так как весь дом обваливается.

Стены обвалились вокруг нас, и мое сердце разбилось вместе с ними, так как Лайонел забрал мою сестру и, казалось, украл вместе с ней всю надежду. Мы очутились под тонной обломков, и на нас опустилась тьма, поскольку мы были заперты в спасительном пузыре.

Я направила руки в сторону крыши и посмотрела на Наследников.

— Откройте верхнюю часть щита, я пробьюсь сквозь обломки, — потребовала я, и они послушно выполнили мою просьбу, доверившись мне, когда приоткрыли щит настолько, чтобы моя магия воздуха пробила дыру в обломках. Не теряя ни секунды, я запустила воздух под себя, выбираясь на разрушенную крышу, а Дариус был переброшен за мной следом за остальными.

— Дарси, — прорычал он, но я проигнорировала его, встала на ноги и устремилась по обломкам крыши в небо, мучительно переживая поражение Тори в тенях и в лапах Лайонела.

Пожалуйста, вернись. Мне невыносимо без тебя.

Дариус был рядом со мной, пока я карабкалась по кирпичам и штукатурке, а Наследники спешили за нами, когда мы забрались на вершину обломков. Нимфы когтями пробирались к нам по обломкам, но мне было все равно. Не отрывая взгляда от неба, я наконец заметила Лайонела вдалеке, его темно-зеленая форма почти скрывалась на фоне ночного неба.

Я стиснула зубы, пытаясь освободить крылья от своего тела, борясь с Подавителем Ордена, хотя всё было бесполезно. Но я должна была вернуть Тори. Я не могу просто бросить ее на произвол судьбы.

Дариус с рычанием поймал мою руку.

— Мы должны вернуться в академию, я обещал защищать тебя.

— Да пошел ты, отпусти меня, — прорычала я, когда Макс, Сет и Калеб образовали вокруг нас треугольник, обрушивая на Нимф магию, сдерживая их.

— Я снял защиту с дома, так что мы можем убраться отсюда с помощью звездной пыли, — позвал Макс.

Дариус достал из кармана мешочек со звездной пылью, и я попыталась выхватить его из его рук, отчаянно желая пойти за ней, но он держал мешок вне досягаемости.

— Перенеси нас в поместье Акрукс, — потребовала я, вцепившись ногтями в его руку едва не до крови. Мое сердце опустошенно, половина его вырвана и забрана, когда Тори пожертвовала собой ради нас, не оставив мне выбора. Но я отказывалась принять его.

— Мы не можем сражаться с ним подобным образом. Мы должны перегруппироваться. И я обещал обеспечить твою безопасность, поэтому я забираю тебя обратно в Зодиак, — прорычал Дариус, притягивая меня к себе, и слезы потекли по моим щекам.

— Это не выход! — кричала я, толкая его в грудь, пока он пытался удержать меня и одновременно открыть мешочек со звездной пылью.

— Мы должны, блядь, уходить, — рявкнул Калеб, разворачиваясь и выхватывая у него звездную пыль.

— Нет! — крикнула я, пытаясь освободиться, когда он подбросил горсть в воздух, и нас унесло в галактику звезд, мое сердце разбилось вдребезги, ощущая себя таким никчемным фрагментом во вселенной, разлетающейся вокруг меня осколками света. Но вот осколки моего сердца не сияли, они были темными, рваными и полны боли.

Мои ноги ударились о землю, и Дариус прижал меня к своей груди, его руки сжали меня в крепких объятиях, когда мы приземлились за оградой, огибающей кампус. И я наконец сдалась, развалившись в его объятиях.

— Мы можем отправиться в Лощину, разработаем план, — скулил Сет, проводя рукой по моей спине, пока мои слезы текли ручьем. За сестру, за Диего. За все, что я потеряла.

Я страдала по Ориону каждой частью своего естества, мне хотелось заползти в его объятия и найти утешение в его словах. Он бы знал, что делать. Он нашел бы способ все исправить. Но его нет. Он вычеркнул меня из своей жизни, и теперь Тори тоже ушла, и я не думаю, что смогу справиться с потерей их обоих. Это слишком тяжело.

— Я не могу оставить ее с ним, — прошипела я, пытаясь взять себя в руки, когда неистовая энергия захлестнула мои мышцы. Я вырвалась из объятий Дариуса, вытирая слезы и заставляя свое сердце превратиться в кремень, мне нужно сфокусироваться. Для борьбы.

— Мы этого не сделаем, — яростно согласился Дариус. — Я разорву весь мир ради нее, но сегодня мы не сможем победить.

Мне было неприятно принимать эти слова, но я знала, что он не сказал бы их, если бы это ни было абсолютной правдой. Мы все устали, ослабли и понятия не имели, каким будет следующий шаг Лайонела.

Но я должна спасти ее. И я спасу ее. Даже если это будет стоить мне каждой частички души.

— Это еще не конец, — прорычала я, когда Наследники собрались вокруг меня в круг. Я посмотрела на них, найдя в их глазах решимость, их кивки обещали мне, что они также будут сражаться за нее. Последним я встретилась глазами с темным окольцованным взглядом Дариуса, и его голова склонилась.

Я поймала его подбородок и подняла его, чтобы он посмотрел мне в глаза.

— Ты не откажешься от нее.

— Ни за что, — поклялся он с мрачным рычанием, обещающим кровопролитие. — Но я боюсь, что мой отец собирается занять трон, Дарси. И мы ничего не сможем сделать, чтобы помешать ему, пока она у него.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и стиснула зубы.

— Тогда мы принесем клятву. Прямо здесь. Мы найдем Имперскую Звезду раньше, чем он. Это единственный шанс, который у нас есть против него.

Я протянула руку, сомневаясь, действительно ли они это сделают, но они все без колебаний двинулись вперед, положив свои руки поверх моей.

— Я клянусь звездами, что мы найдем Имперскую Звезду раньше Лайонела, — вздохнула я. — Чего бы это ни стоило.

Они все заговорили в унисон, хлопок магии связал всех нас пятерых в одно звездное обещание, которое эхом разнеслось по вселенной.

— Чего бы это ни стоило.

Тори

Сильные руки схватили меня за плечи и трясли до тех пор, пока я не сморгнула тени с глаз.

Я стояла на крыше высокой башни на вершине поместья Акрукс, теплый ветер трепал мои волосы, а надо мной ярко сияли звезды.

— Ты готова приступить к работе, Роксания? — мурлыкал Лайонел, глядя мне в глаза, и я вздохнула, оглянувшись на него. Что-то в нем заставляло меня чувствовать, что я принадлежу ему.

— Какую работу? — спросила я, нахмурив брови, когда тени заскользили вокруг меня, целуя мою кожу и нашептывая сладкие ноты в мои уши. Они были голодны… так голодны.

— Ты хочешь доставить мне удовольствие? — спросил Лайонел, его рука переместилась, беря меня за подбородок и заставляя меня выдержать его взгляд.

Его глаза были темно-зелеными, как и его Дракон, и завладели всем моим вниманием, когда я заглянула в их глубину и стала искать в них тени, гадая, не поднимутся ли они и для меня. Он надел серые брюки, белую рубашку на пуговицах и коричневые мокасины, которые, как я догадалась, он надевал здесь на время своего возвращения.

— Да, — вздохнула я, когда мое сердце забилось сильнее. Я действительно хотела доставить ему удовольствие. Я хотела этого больше, чем… чего бы то ни было.

— Хорошая девочка. — Он высвободил мое лицо из своей хватки, оттолкнув на шаг назад, повернулся и направился внутрь, а Клара поскакала вперед, беря его руку в свою.

Я скривила губы, наблюдая, как они спускаются по извилистой лестнице, а мне оставалось только следовать за ними.

Мы спускались. Вниз, вниз и вниз. Пока все летнее тепло не улетучилось, и мы не вошли в коридор, расположенный значительно ниже поместья, где было так холодно, как в пустоте внутри моего сердца.

Лайонел вел нас по длинному каменному коридору, зажигая на ходу бра с помощью своей магии огня.

Клара держала его руку, раскачивая ее взад и вперед, и мой взгляд сузился на точке соприкосновения между ними, а внутри меня закрутились тени.

— Почему? — огрызнулась я, не в силах больше терпеть.

— Потому что я фаворитка, — прошипела Клара, бросив взгляд через плечо, что заставило меня зарычать.

Лайонел цыкнул, открывая тяжелую деревянную дверь, и я последовала за ними внутрь. Он отстранил Клару, чтобы я могла осмотреть огромную каменную комнату. В центре стоял стул с толстыми кожаными ремнями на ручках и ножках. Слева вдоль стены висел ряд крюков, ножей и других приспособлений для пыток, а справа стоял бак с холодной водой.

— Ты хочешь быть фавориткой, Роксания? — промурлыкал Лайонел, отпуская руку Клары и делая шаг ко мне.

Тени зашевелились во мне, я жаждала этого с такой силой, которую не могла понять.

— Да, — вздохнула я, усаживаясь на стул и ожидая, пока он меня пристегнет.

— Тогда скажи мне, кого ты любишь. — Он отошел от меня, когда я задумалась над вопросом, и тени зашевелились под моей кожей.

Я закрыла глаза, пытаясь ответить, ища внутри глубокой бездны пустоты, пока не уловила проблеск чего-то, что я потеряла.

— Девушку с голубыми волосами, — вздохнула я, когда отголоски воспоминаний зашевелились в моем сердце. — И мужчину с темной душой.

Что-то вонзилось в мое нутро, и электрический разряд боли пронесся по моему телу, разбивая меня на миллион кусочков: боль ворвалась в тело, и тени с жадностью взревели, наслаждаясь ею.

Я застонала от удовольствия, когда пытка продолжалась в моем теле, и мое зрение потемнело, когда тени на мгновение скрыли мои глаза.

Я обмякла в кресле, задыхаясь и чертыхаясь, когда мое сердце бешено колотилось, а блаженство в конечностях грозило разрушить меня, пока я купалась в чистой силе теней. Это было так больно и так приятно. Я не знала, кричу ли я в муках или в экстазе.

— Неправильный ответ, Роксания, — прорычал Лайонел, становясь передо мной, и мой взгляд упал на его дорогие мокасины, пока я пыталась перевести дыхание. — Кого ты любишь?

Я медленно откинула голову назад, мой взгляд двигался по каждому сантиметру его тела, пока я, наконец, не встретилась с его глазами и бездонными глубинами, которые ждали меня в них.

Знак Овна на моей руке горел от потребности быть ближе к нему, и я застонала, когда тени позволили мне почувствовать эту боль на мгновение, прежде чем снова похоронили ее. Но этого было достаточно, чтобы дать мне ответ.

— Тебя, — вздохнула я, глядя на него, и темнота в его глазах расцвела, как тени в моей душе. — Только тебя.