Изменить стиль страницы

Глава 7

Нельзя сказать, чтобы Евгений совсем уж не верил в удачу. Эта шаловливая особа вечно ошивалась где-то поблизости, и требовалось лишь немного внимательнее смотреть по сторонам, чтобы не пропустить ее очаровательную улыбку. И он понял, что его час пробил, когда старушки на скамейке неожиданно оживились при виде тех двух фотографий. Они сообщили журналисту, что двое молодых людей, весьма похожих на лица со снимков, на днях сняли часть дома у одной из их общих знакомых. Через пару секунд у Евгения на руках уже имелся адрес с подробным описанием дороги, но ему еще минут десять пришлось отрабатывать свой гонорар, усердно кивая и старательно соглашаясь со всем, что рассказывали ему три добровольные шпионки.

Они вывалили на него все, что он хотел и не хотел знать. Он стал настоящим экспертом в вопросах сдачи загородного жилья в Тверской области, познал глубину падения современных нравов и ознакомился с краткими характеристиками доброй половины жителей Омулей. Если верить бабкам, то поселок давно уже следовало переименовать в Содом или Гоморру. А о приезжих они отзывались и вовсе безо всякого почтения.

– Срам, да и только! – возмущалась наиболее активная из трех старушенций, время от времени с хлюпаньем втягивая назад так и норовящую вывалиться вставную челюсть. – Взрослая девка крутит шашни с еще совсем мальчишкой! Тоже мне, игрушку себе нашла! Побалуется и бросит, а у мальчика вся жизнь поломана! Куда родители-то смотрят?!

– А вы, случайно, не его отец? – с затаенной надеждой поинтересовалась другая. Не иначе, как ей не терпелось прочитать Евгению отдельную проповедь, специально для безответственных родителей.

– Случайно нет, – огорчил он ее, – я его коллега по работе. Он уже неделю не появлялся, и начальство велело мне его разыскать и немедленно вернуть в строй.

– Но вы все равно промойте уж немного мозги горемыке-то этому! – напутствовали его старушки. – Нельзя же так безоглядно голову терять!

Они выдали Евгению еще целый ряд поучений и советов, после чего он, наконец, смог от них сбежать. Его удача мерцала впереди, плавясь в поднимающемся от разогретой земли мареве, и призывно манила из-за угла тонким пальчиком. И, последовав на ее зов и повернув на указанную ему улицу, журналист на полном ходу влетел в ее крепкие объятья. Вот только теперь Евгению постепенно начинало казаться, что удача больше не улыбается, а, скорее, издевательски хохочет прямо ему в лицо.

Он скосил глаза и посмотрел на Оксану, которая, развернувшись на сиденье, смотрела назад, демонстрируя Евгению свой коротко остриженный затылок. То, как она уверенно держалась, как чеканила слова, не оставляло никаких сомнений в том, что в их с Колей дуэте верховодила именно она, а парнишка лишь послушно следовал ее указаниям. На языке у Евгения крутился вопрос, где же их собака, но журналист прекрасно понимал, что задать его – значит выдать себя с головой. До поры до времени он решил играть роль случайного встречного, который понятия не имеет, что за парочка подсела к нему в машину, и какой след за нею тянется. Украдкой запустив руку в нагрудный карман, он на ощупь нажал кнопку записи на диктофоне.

– Как же он на нас вышел-то? – буркнула Оксана, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Это все из-за тебя! – огрызнулся Николай.

– Опять ты за свое!

– Неужели было так сложно удержать себя в руках?! – не унимался ее товарищ по несчастью.

– Как ты не понимаешь! – устало вздохнула Оксана. – Это от меня не зависит!

– Да ладно тебе, мам! Ты все прекрасно можешь контролировать, когда захочешь!

«Мам?!»

Евгений был так ошарашен, что на некоторое время забыл про дорогу и уставился на точеный профиль своей пассажирки.

– Вы – его мать?! – удивленно переспросил он.

– А что вас смущает? – Оксана резко повернулась к нему, в ее взгляде промелькнула подозрительность.

– Я… но.. – спохватившись, журналист крепче сжал руль и снова уставился вперед, – вы так молодо выглядите!

– Не вижу в этом ничего предосудительного.

– Да-да, конечно! – под ее взглядом Евгений чувствовал себя несколько неуютно. – Просто я никак не думал… я полагал, что вы – Колина старшая сестра… или подруга.

– Ладно, – произнесла Оксана после небольшой паузы, – буду считать ваши слова комплиментом.

Она опять повернулась назад, а Евгений украдкой вытер проступивший на лбу пот. Странно, но сейчас сидящая рядом с ним девушка нервировала его даже сильнее, чем те, кто за ними гнался. Присутствовало в ней нечто такое, что на инстинктивном уровне заставляло окружающих ощущать ее превосходство. Вспомнились дюжие мужики с фотографии, вытянувшиеся перед ней по струнке – теперь становилось понятно, какие чувства они испытывали в тот момент.

Кроме того, при взгляде на Оксану, создавалось странное впечатление, что смотришь на живописное полотно итальянского мастера эпохи Возрождения, которое по недоразумению кто-то вставил в дешевую пластиковую рамку. Ее утонченное лицо с прямым носом и тонкими, грозно изогнутыми бровями, ее короткие песочные волосы, над которым явно работал профессиональный стилист, а отнюдь не мастер из местной парикмахерской, пальцы с аккуратными ухоженными ногтями, поблескивающие на запястье определенно недешевые часы – все это никак не вязалось ни с местом, ни с обстоятельствами ее появления. Такие люди, как правило, обитают совсем в других местах, не брезгуют услугами персонального водителя и не носят драных джинсов и черных футболок, выгоревших на плечах до синевы. В девушке буквально сквозила… нет, не надменность, а, скорее, отстраненность от суеты и хлопот рядовых обывателей.

Евгения не покидало чувство, что совсем недавно он где-то уже встречал похожую горделивую осанку и манеру держаться, но никак не мог вспомнить, где.

Чтобы отвлечься от изводящих душу мыслей, он решил заняться арифметикой. Не мог же он так безобразно ошибиться в определении возраста Оксаны! Посмотрим, посмотрим. Допустим, что Коле восемнадцать, и пускай, чем черт не шутит, молодая мать родила его, когда и ей самой было примерно столько же. И не такое случается. Тогда Оксане должно быть лет тридцать пять как минимум, а то и все сорок. Известно, что женщины весьма искусно умеют скрывать свой истинный возраст, но над некоторыми его аспектами они, как правило, оказываются не властны. Шея и руки – вот главные и неподкупные свидетели обвинения, но сейчас они, кажется, вступили в преступный сговор со своей хозяйкой. Чем дольше Евгений на них смотрел, тем больше убеждался, что если он и ошибся с возрастом Оксаны, то исключительно в бо́льшую сторону.

Проселочная дорога сменилась асфальтом, и журналист поддал газу. Вскоре в зеркале заднего вида показался и преследующий их большой черный пикап, который вынырнул из оставленной «уазиком» пыльной завесы и помчался следом.

– По шоссе нам от них не уйти, – вынужденно констатировал Евгений, – в их машине мощи побольше нашего будет, на трассе они нас очень скоро догонят.

– Сделайте же что-нибудь! – Оксана вновь вцепилась ему в рукав. – Умоляю!

Отказать ей было категорически невозможно! Когда женщина так просит, мужчина просто обязан расшибиться в лепешку, но совершить какой-нибудь подвиг! А эта девчонка просить умела, да еще как!

Как Евгений ни сопротивлялся, его глаза сами собой снова и снова сползали вправо, чтобы еще разок взглянуть на Оксану. Он вообще не любил подвозить симпатичных девушек (если не преследовал при этом каких-то иных целей, конечно), поскольку такое соседство крайне негативно влияло на поведение и умственные способности любого мужика. Он как павлин начинает распускать перед дамой хвост, трепать языком и совершать прочие глупости. А когда сидящий за рулем человек начинает уделять пассажирке больше внимания, чем дороге, то ничем хорошим это обычно не заканчивается. И сегодня, похоже, был как раз тот самый случай.

Евгений не мог не отметить, что Оксана буквально источала сексуальность. Ее словно окутывала густая, сладкая и липкая как патока аура соблазна, которая вливалась в него на каждом вдохе, заставляя сердце биться чаще, а лицо покрываться красными пятнами. Чутье подсказывало, что ее хрипловатый голос в случае необходимости мог становиться гипнотически томным и бередить тайные струны, скрытые в душе любого мужчины, доводя его до помешательства. Интересно, Оксана умеет петь? Старинные романсы прекрасно бы легли на ее колдовской тембр.

Журналист понимал, что с каждой минутой дуреет все сильнее, что сейчас он вполне может по одному ее знаку совершить любое безрассудство. И это все при том, что девушка не прилагала для достижения такого эффекта ровным счетом никаких усилий. Скорее наоборот. В Оксане не чувствовалось ни капли развязной вульгарности или, напротив, кокетливого жеманства, которыми недалекие барышни обычно пытаются завлекать доверчивых самцов. Но, как бы сухо и сдержанно не вела себя Оксана, помогало это откровенно слабо.

Словно почувствовав на себе его взгляд, девушка повернулась к Евгению и вопросительно вскинула брови.

– Есть идеи? – с надеждой спросила она.

– Пока нет, но… – глаза Евгения против его воли поползли вниз, на черную футболку, обтягивающую высокую грудь. Взгляд жадно впитывал все, что попадалось ему на пути – соблазнительную ямочку между ключиц, проступающие через ткань соски, влажно поблескивающий бок… стоп!

Журналиста словно обухом ударили по голове. Только сейчас он заметил, что футболка Оксаны разорвана на боку, а по спинке сиденья, в том месте, где она к ней прислонялась, стекают густые темные капли. Да и по джинсам девушки уже расплывалось темное пятно.

– Вы ранены?! – взволнованно воскликнул он.

– Что? Где? – Оксана закрутила головой, начала себя ощупывать, потом вдруг сдавленно вскрикнула и озадаченно уставилась на обагренную кровью ладонь. – Ух ты! А я и не заметила.