Крис Брэдфорд

Охотники на души

(Душа — 1)

Перевод: Kuromiya Ren

0

Мезоамерика (Гватемала), 2500 до н. э.

— В честь Ра-Ка, правителя Подземелья, Огня земли, — кричал высший жрец, мы делаем эту жертву!

В кулаке высшего жреца было сжато человеческое сердце, оно пульсировало, умирая, будто билось в такт с церемониальными барабанами, гремящими на вершине каменной пирамиды. Над храмом возвышался вулкан, гудел, плевался лавой. Раскаленный красный камень тянулся венами по черным склонам, лава спускалась в джунгли, от которых поднимался дым.

Высший жрец протянул сердце к огненной вершине, и люди, собравшиеся на площади, завопили. Вулкан ответил зловещим гулом. А потом барабаны утихли, и толпа умолкла.

Он бережно опустил сердце в деревянную миску и опустил ее перед огромной статуей головы бога с кошачьими глазами и клыкастым оскалом. Высший жрец был наряжен в череп и потрепанную шкуру ягуара. Его выкрашенное в красный лицо торчало из открытой пасти черепа, острые зубы обрамляли его лицо с острыми чертами: нос был как клинок топора, скулы выпирали, узкие глаза были черными, как обсидиан. В мерцающем свете костров высший жрец выглядел жутко, как боги, которым поклонялись тлетл.

Жрец подошел к каменному алтарю, где еще лежало тело жертвы: юноши четырнадцати лет, его глаза были широко раскрыты от ужаса и боли, которые он уже не чувствовал. Высший Жрец кивком приказал своим помощникам завершать церемонию жертвоприношения.

Двое мужчин, голых по пояс, с выпирающими мышцами, покрытыми маслом, сдвинули каменную пластину с верхней платформы храма, и дым с запахом серы поднялся к темному небу. Четверо помощников с масками ягуаров подняли обмякшее тело мальчика с алтаря и отнесли его к бреши. Барабаны снова загремели тяжелым ритмом, и люди на площади начали безумно танцевать под этот такт.

— Ра-Ка! — закричал высший жрец. — Мы предлагаем тебе сердце этого мальчика, тело и душу в жертве! Поглоти их своим огнем!

Толпа снова завопила, тело бросили в пруд лавы, бурлящий внизу. Плоть и кости тут же сгорели. Высший жрец поднял окровавленные ладони, пока грохот барабанов стал громче и вдруг затих…

Все умолкло. А потом земля задрожала. Сначала едва заметно, но дрожь перешла в землетрясение.

Деревья тряслись…

Птицы взлетали…

Хижины стали рушиться…

Каменные стены рассыпались…

А на площади земля раскрылась трещиной, словно там высохла река, трещины змеились под ногами паникующих людей.

Низко рыча, вулкан взорвался, выплевывая шары горящей магмы и горячих облаков черного пепла. Потрясенные гневом бога, люди на площади взвыли от ужаса. Но Высший жрец не двигался. Он стоял перед ними, бесстрашный и крепкий.

— Теперь главная жертва! — заявил он, когда землетрясение утихло. — Это чистое подношение успокоит нашего бога огня и принесет новый рассвет.

С улыбкой, похожей на серп, высший жрец повернулся к девушке. Она еще не стала женщиной, у нее были длинные кудрявые черные волосы, золотисто-коричневое лицо без изъянов, большие круглые глаза сияли как звезды. Ее удерживали четыре помощника жреца, их черепа были жутко вытянуты, девушка пыталась вырваться из их хватки, пока они тащили ее. Она отбивалась ногами и кричала, но ее несли к алтарю. Барабаны снова загремели, и толпа подхватила фразу ритуала:

— РА-КА! РА-КА! РА-КА!

Девушку подняли на алтарь, она ощутила холодный твердый камень под голой спиной. Она ощущала и теплую влагу крови прошлой жертвы. Ужас заглушил ее крики, и ее сила покинула тело, пока четверо мужчин в масках прижимали ее конечности.

Темные, будто бездушные глаза высшего жреца глядели на нее, его взгляд был полон ненависти и зла, и все остатки надежды в ней погасли. Жестоко улыбаясь, он стоял над ней, сжимая резной нефритовый нож в руке, на рукояти был вырезан символ ягуара-оборотня. Мгновения назад этот нож убил друга девушки. Ее заставили в ужасе смотреть, как высший жрец сунул руку в тело жертвы и вырвал еще бьющееся сердце из его груди.

Теперь ее сердце гремело, и девушка знала, что ей нужно было биться изо всех сил. Она забилась в последней безумной попытке вырваться, но было тщетно, и она ощущала, как сопротивление странно покидает ее, пока высший жрец произносил заклинание на таком древнем языке, что оно звучало как темная магия:

— Рура, ркумаа, раар ард рурд,

Кмоурар руг роук ур дарчрагг,

Граруг ург кугр роур араррурд…

Барабаны гремели в ее ушах, и вопли толпы становились громче и безумнее:

— РА-КА! РА-КА! РА-КА!

Девушка затерялась в трансе от заклинания высшего жреца. Ее душа будто отделилась от тела и улетела вверх, так что она смотрела, будто сверху, как жрец в маске ягуара поднял нефритовый нож, все еще в крови ее друга, над своей головой.

Клинок был готов для удара, высший жрец посмотрел на горизонт, ожидая момента, когда солнце сядет, и последние лучи света на земле погаснут… навеки.

1

Лондон, настоящее время

Я приближалась к музею, группа подростков в тени перестала шептаться, они смотрели, как я поднимаюсь по ступенькам к дверям. Я позвонила и ждала. Вдали стучал барабан… или это было мое биение сердца…

Я ощущала на себе их взгляды. Молчание банды нервировало, но я не осмелилась обернуться, чтобы не провоцировать их. А потом двери музея открылись, свет пролился на улицу, и, когда я показала приглашение, меня пропустили внутрь.

Банда осталась позади, была быстро забыта, я повесила куртку и пошла в шумное фойе, где были нарядные гости.

— Дженна! Ты тут! — завопила Мэй. Она обняла меня и шепнула на ухо. — Спасибо, что пришла. Этот вечер был бы скукой без тебя!

Я растерянно моргнула.

— Скукой?

Я окинула взглядом фойе, отметила поразительное количество артефактов на виду: резная маска племени лулуа из Конго; мерцающий бронзовый греческий щит с лицом Медузы; сияющая золотая статуя Будды; пара самурайских мечей с белыми рукоятями. Комната гудела от разговоров гостей, репортеров и фотографов, они толпились у разных частей выставки. В одном углу ди-джей играл смесь латиноамериканской, африканской и азиатской музыки, добавляя бодрости атмосфере.

— Как это может быть скукой? Это же… поразительно! — выдохнула я. — Спасибо, что позвала меня!

Мэй закатила глаза и рассмеялась.

— Ох, конечно, моим родителям ты нравишься. Если так продолжишь, они захотят поменять нас местами!

Я с вопросом посмотрела на нее.

— Тебя совсем не интересует выставка?

Она пожала безразлично плечами.

— У нас дома висит куча старья. Я вижу это каждый день. Я не понимаю, что всех так в этом восхищает.

— Мэй, твои родители — настоящие Индиана Джонс и Лара Крофт! — воскликнула я. — Они ищут по миру потерянные сокровища, и этой ночью они показывают свою частную коллекцию. Конечно, люди в восторге.

— Ты точно! — отметила Мэй. — Но это не так весело, когда их все время нет дома.

Я скривилась.

— Прости… я забыла, как тяжело тебе и твоему брату.

— Не переживай, — Мэй выдавила улыбку. — Мы с Ли знаем, что мы на втором месте для них после поисков по миру. Мы это приняли…

— Дженна! Как я рада тебя видеть, — крикнула мама Мэй, подходя к нам в изящном лиловом платье, сжимая в руке бокал шампанского. — Хорошо, что ты смогла прийти.

Мэй выпрямилась при маме. Хоть ее не интересовали диковинки, она была в остальном копией матери: длинные прямые черные волосы, проницательные карие глаза, высокие скулы и безупречное телосложение.

— Я бы ни за что такое не пропустила, миссис Харрингтон, — я улыбнулась ей.

— Лин, думаю, мы нашли свою давно потерянную дочь! — сказал отец Мэй, смеясь, появившись рядом со мной, его глаза блестели. Высокий, с широкой грудью и челюстью боксера, в костюме цвета хаки, он выглядел как англичанин-исследователь из фильмов.

— Видишь? Я говорила! — буркнула Мэй, закатив глаза. — Они уже готовы поменять нас!

— Баобэй, ты всегда будешь нашим самым большим сокровищем, — сказала успокаивающе ее мама. — Уверена, Дженна хочет увидеть наши последние находки. Покажи ей всю выставку. О, и скажи своему брату, что его друзьям не нужно ждать снаружи.

Послушно кивнув матери, Мэй повела меня к первой комнате, где была поразительная коллекция сокровищ Среднего Востока. Пока Мэй писала брату сообщение, я повернулась к первой диковинке: персидской вазе, которой было четыре тысячи лет.

— Ты была просто вежливой с моими родителями? — спросила Мэй, отрывая взгляд от телефона. — Или тебе это нравится?

— Конечно, нравится, — я искренне кивнула, глядя на изящный голубой узор на поверхности вазы. — Ты знаешь, что я обожаю историю.

Мэй склонила голову, глядя на вазу, но не была впечатлена.

— Но это ужасно скучно. Это все в прошлом!

— Мне так не ощущается, — ответила я и подошла к стеклянному шкафу с каменной табличкой из Египта.

— Тебе виднее, — сказала Мэй. — Ты голодна?

Я оторвала взгляд от замысловатых иероглифов таблички.

— Нет.

— А мне нужно чем-то разбавить скуку, — Мэй вздохнула и убрала телефон в карман. — Развлекайся тут, а я принесу нам еду из буфета.

Мэй пошла в гостевую зону, а друзья Ли вошли в фойе. Они тоже устремились к буфету, их больше интересовала еда, чем выставка. Я повернулась к каменной табличке, прислонилась головой к защитному стеклу, снова уловила стук барабанов вдали. Ритм гипнотизировал. Сначала я подумала, что это мог делать ди-джей, а потом поняла, что звук доносился из коридора. Я заинтересованно и очарованно пошла на звук в комнату в дальнем конце. Как только я вошла, биение барабанов утихло.

«Странно», — подумала я, озираясь в поисках источника звука. Комната была тускло освещена, только экспонаты были подсвечены. Комната была дальше всего от фойе, тут все еще не было гостей. Но тут были сокровища из Южной Америки. Я с любопытством посмотрела на первый артефакт, маленькую глиняную фигурку беременной женщины. Рядом была маска смерти ацтеков, украшенная бирюзой и перламутром. Возле маски — я скривилась от вида — лежала мумифицированная сморщенная голова! А потом я заметила отдельную витрину, в которой лежал одиноко нож из нефрита. Клинок в шесть дюймов был таким зеленым, что почти сиял.

Почему-то я не могла отвести взгляда от ножа. На рукояти был вырезан странный символ, похожий на… ягуара, соединенного с человеком. Мои пальцы сами потянулись к замку витрины, открыли ее. Меня удивило, что она не была заперта. В ушах снова загремели барабаны. Я думала, что это был звук из фойе, но нет, звук был искажен, словно доносился из поврежденной колонки. Я уловила крик девушки, а потом снова тяжелый стук барабанов, за ними гул… грома?

Мои пальцы все тянулись к ножу, его изогнутый клинок был как язык зеленого огня. Комната вокруг меня стала туманной, нереальной, грохот в ушах стал громче. Я уловила резкий запах… будто опаленных волос. Я собиралась сжать рукоять, когда…

— Я бы на твоем месте это не трогал.

Я вздрогнула и развернулась. Комната резко стала четкой, и шум из фойе вдруг стал громче. Парень в темно-серой толстовке «Адидас» и джинсах стоял на пороге и смотрел на меня.

Я устыдилась, ведь меня поймали на краже.

Он увидел тревогу на моем лице и усмехнулся.

— О, не переживай. Я никому не скажу, — сказал он, тихо закрыл за собой дверь и прошел ко мне. — Но лучше не играть с ножами, особенно с бесценными.

— Бесценными?

Он кивнул.

— Это церемониальный нож из Гватемалы. Ему больше четырех тысяч лет.

Я потрясенно глядела на нож. Он так хорошо сохранился, будто его вырезали вчера.

— Для какой церемонии он был сделан? — спросила я.

— Жертвоприношения.

Мои глаза расширились от шока, холодок пробежал по телу, и мне стало не по себе. Я посмотрела на парня, решила, что он мог шутить.

— Я тебе не верю.

Он пожал плечами.

— Верь, во что хочешь. Но тут так говорится, — он указал на маленькую табличку с информацией возле экспоната. А потом сделал шаг ближе. — Как тебя зовут?

— Дженна, — шепнула я и смущенно посмотрела на него. Сердце забилось быстрее. Черные волосы падали на его ореховые глаза и бледную кожу, у него был потрепанный вид, словно он только встал с кровати. Но он выглядел красиво, и хоть он явно редко бывал на солнце, он точно ходил в спортзал, судя по его подтянутой фигуре.

Он улыбнулся мне.

— Что ж, Дженна, я — Дамиен. Лучше закрыть эту витрину, пока кто-то еще не увидел, что мы заглядывали сюда, да?

Он потянулся к крышке, наши тела соприкоснулись, и искра электричества пробежала между нами. Воздух вдруг стал горячим, покалывал энергией. Мы мгновение смотрели друг на друга, взгляды были соединены.

Я переминалась, ощущая себя неловко из-за нашей близости.

— Я тебя знаю, — выдохнул он.

Я убрала с лица прядь волос.

— Я т-так не думаю, — пролепетала я. Комната вдруг стала ощущаться душной, воздуха не хватало.

Он сжал мое запястье и заглянул в мои глаза. Его зрачки теперь казались неестественно огромными, будто чернила растекались. Линзы? Странно, что я не заметила это раньше.

Я попыталась высвободить руку, но он сжал крепче. Его голос стал ниже, напомнил рычание пса:

— Я тебя искал!

— Что? — теперь я растерялась и немного испугалась. Давление на запястье усилилось. — Ай! — вскрикнула я. — Больно!

Но Дамиен не замечал. Он потащил меня к двери.

— ПУСТИ! — закричала я, пытаясь вырваться из его железной хватки.

А потом дверь открылась, и вошла Мэй с тарелкой еды из буфета в руке.

— Вот ты где, Дженна! — она радостно улыбнулась. — Я тебя всюду искала.

Паника на моем лице остановила ее. Она посмотрела на меня, потом на парня, ее улыбка сменилась хмурой гримасой.

— Все хорошо?

— Да, конечно, — Дамиен отпустил мое запястье. — Просто показывал Дженне выставку.

Мэй хмуро посмотрела на него.

— Что ж, она увидела достаточно, спасибо. Как и я!

— Как знаешь. — Дамиен пожал плечами, проскользнул мимо нее и покинул комнату.

Я выдохнула с дрожью. Тело содрогалось, во рту пересохло.

Мэй прищурилась, глядя на меня.

— Дженна? Ты…?

— Я в порядке, — я избегала ее любопытного взгляда. Выпрямившись на резиновых ногах, я пошла к фойе, забрала куртку и направилась к двери.

Мэй побежала за мной с тревогой и смятением на лице.

— Дженна! Куда ты?

— Прости, но… м-мне нехорошо, — сказала я, прошла мимо группы только что прибывших гостей и выскользнула в главные двери.

Я слышала, как Мэй звала меня, но не остановилась. Я даже не ответила. Я спешила по дороге к станции метро и рискнула оглянуться. Дамиен стоял перед окном музея. Просто глядел на меня.

Я зашагала быстрее, не осмелилась больше оглядываться.

2

Добравшись до входа в подземку, я обнаружила, к своему недовольству, что станция была закрыта из-за аварии. Табличка направляла к автобусной остановке на другой стороне парка. Я могла обойти, но это заняло бы много времени, и, судя по расписанию, я пропустила бы автобус домой. А я хотела только быть дома. В безопасности своей комнаты.

Запястье все еще болело. Там уже проступило темное кольцо синяка. Что было с этим парнем? Он так… напал.

Я не могла иначе это описать. Он был дружелюбным и милым, а потом стал резким, как дикий зверь. И странный случай с нефритовым ножом — гул барабанов в ушах, крики девушки и ужасный запах горящих волос. Как это можно было объяснить?

Мне вдруг показалось, что за мной следят. Я нервно огляделась, отчасти ожидая снова увидеть парня из музея. Улица была людной. Группа мужчин вышла из паба, крича и ругаясь. Влюбленная парочка шагала рука об руку к ресторану. Высокий смех привлек мой взгляд к женщинам в коктейльных платьях, они держали в руках серебряные шарики в честь дня рождения. Офисный рабочий махал безумно рукой в мою сторону… но я быстро поняла, что он просто вызывал такси. Никто не замечал меня…

А потом я заметила фигуру в темном дверном проеме. Скорее тень, чем что-то еще. Но хоть я не видела лица, фигура будто смотрела на меня.

Мое сердце забилось быстрее. Дамиен преследовал меня?

Мимо проехал грузовик, закрыв поле зрения. Я вытянула шею, пытаясь следить за фигурой. Но, когда грузовик проехал, тень в дверях пропала. Может, она мне привиделась. Или кто-то просто заходил в квартиру…

Я отогнала дрожь, бегущую по спине, сверилась с расписанием. Если я пропущу автобус, другой будет через час. Хоть и не хотелось, я повернулась и пошла в парк, следовала за временными знаками от метро. Тут было тише, чем на улице. Но я говорила себе, что, чем быстрее доберусь до остановки, тем быстрее буду дома.

Дорожка пересекала мрачный парк по диагонали. Половину фонарей разбили, и мне приходилось идти во тьме между участками желтого света. С каждым шагом я ощущала на себе взгляды. Даже ребенком я ощущала, как люди смотрели на меня, и это осталось. Родители говорили, что опасаться незнакомцев было нормально, но не так. Некоторые люди смотрели на меня слишком долго, словно пытались вспомнить, видели ли меня раньше. Порой казалось, что и я уже видела этого человека. Я даже узнавала людей, хотя встречалась с ними впервые в своей жизни. Это было странное дежавю.

Если честно, я часто испытывала дежавю. Порой ощущение было очень сильным. Я вспомнила, как родители взяли меня дом из Национального фонда, дом семнадцатого века в Беркшире. Мне было тогда около восьми. Мы были на экскурсии с гидом, добрались до гостиной, когда мне сильно захотелось в туалет. Родители попросили гида, старушку, и она ответила строго, что мне стоило сходить в туалет перед началом экскурсии, потому что общественный туалет был только у входа. Но я знала — честно, знала — что туалет был за стеллажом в углу. Гид хмуро глядела на меня сквозь перламутровые очки. Она сказала мне не шутить. Но я настаивала. А потом куратор дома подошел и объяснил, что когда-то давно там был туалет, но его заложили кирпичом. Почти сто двадцать лет назад! Мои родители потрясенно глядели на меня, раскрыв рты. Я не могла им ответить. Я откуда-то просто знала.

Телефон запищал в кармане. Я остановилась и посмотрела на экран. Сообщение от Мэй.

«Дж., ты окей? Переживаю. Напиши, как доберешься домой. Х».

Я собиралась ответить, но заметила краем глаза движение. Сердце забилось быстрее, я вглядывалась в ночь. Сияние от экрана телефона притупило мое зрение, но я была уверена, что фигура застыла посреди парка. Ее неподвижность была такой жуткой и неестественной, что волоски встали дыбом на моей шее, и я судорожно выдохнула, пытаясь успокоиться.

Убрав телефон в карман, я снова пошла по дорожке. Тут было тревожно пусто. Где были все люди? Почему никто не шел в обход? Мне захотелось быть в толпе людей. Я видела вдали автобусную остановку, на дальней стороне детской площадки, как маяк. Я поспешила туда, каждый островок света фонаря временно спасал меня от жуткой тьмы.

Другая фигура скользнула по пару слева от меня. Потом я заметила еще три фигуры. Все двигались ко мне.

«Глупо, глупо, глупо, Дженна! Сколько раз мама с папой предупреждали меня, что нельзя рисковать? Зачем я пошла по короткому пути?».

Автобусная остановка казалась ужасно далекой. Я побежала. Дыхание оглушало, кровь гремела в ушах. Я бежала мимо детской площадки, и банда толстовок появилась из тьмы и преградила путь. Они окружили меня и поймали.

— Куда ты так спешишь? — спросил один из них, лицо было скрытым.

— Д-домой, — мой голос дрогнул.

— Не этой ночью.

Я подавила панику, полезла в куртку и вытащила кошелек.

— Вот, возьмите, — я протянула кошелек им. Отец говорил, что если на меня нападут воры, стоило просто отдать им, что они хотели. Он говорил, что деньги можно было заработать, а жизнь не заменить. Но они не реагировали. Они просто стояли, сунув руки в карманы, лица были в тени.

Я протянула телефон.

— Это все, что у меня есть. Прошу, возьмите и оставьте меня в покое.

— Нам не нужны твои деньги… или твой телефон, — сказал парень.

Мне стало не по себе, внутри все опустело.

— Тогда чего вы хотите?

Парень вышел на свет, стало видно бледное лицо с глазами, похожими на черные дыры в его голове.

— Тебя, Дженна, — сказал Дамиен. — Мы просто хотим тебя.

3

Паника охватила меня, пятеро парней приближались со всех сторон. Страх скова конечности, я не могла биться или бежать. Даже голос подвел меня, отчаянная попытка закричать застряла камнем в горле. Я озиралась в поисках того, кого можно было позвать на помощь, но парк был пустым.

Я видела автобусную остановку неподалеку, люди ждали там, поглощенные телефонами, не замечали. Шум проезжающих машин и крики веселящихся доносились до меня, но звучали отдаленно, неясно, словно стеклянная стена поднялась между парком и улицей и отрезала меня.

Круг парней сужался, один сжал мою правую руку, другой — левую. Только тогда я отыскала голос и стала звать на помощь, надеясь, что меня будет слышно за шумом машин. Но ладонь быстро накрыла мой рот.

Я извивалась, брыкалась. Нет, нет, нет!

Больше рук схватили меня, ноги уже не держали меня. Парни понесли меня к детской площадке. Они сошли с дорожки во тьму, и она скрыла нас из виду. Они уложили меня на стол для пикника, каждый удерживал руку или ногу. Ужас усилился из-за того, что банда действовала в тишине. Их лица все еще были скрыты в тени, они нависали надо мной, словно безликие монахи в капюшонах.

Дамиен подошел, демоническая улыбка исказила его лицо.

— Не переживай, Дженна. Все скоро закончится.

Он вытащил нож из кармана — нефритовый нож из музея! Изогнутый клинок сиял как отполированное стекло. Я вдруг ощутила едкий запах гари, и барабаны снова гремели вдали. Силы покинули мое тело, и я обмякла на столе для пикника, дерево было твердым под моей спиной. Я заплакала.

А потом… когда я подумала, что вся надежда была потеряна, одного из напавших оттащили, и он рухнул на горку с грохотом.

Остальные развернулись. В ночи было видно силуэт подростка в кожаной куртке байкера, он возвышался над их поверженным товарищем.

Темные глаза Дамиена посмотрели на него.

— Ах, что у нас тут? — он оскалился. — Захотелось быть героем?

— Отпусти ее, — приказал парень. У него был американский акцент.

— О-о, смелый какой, — снисходительно сказал Дамиен. — Иди и геройствуй где-нибудь еще. Сгинь!

Но парень стоял на месте, сжал кулаки.

— Ни за что.

Дамиен раздраженно вздохнул.

— Ты пожалеешь об этом решении. Если выживешь, — он кивнул и отправил этим двух своих парней напасть на подростка.

Мои руки уже не были прижатыми, и я оттолкнулась от стола для пикника.

— Не-а, — Дамиен направил на меня нож. — Ты никуда не уйдешь.

Девушка, которая еще удерживала меня, отпустила мою левую ногу и схватила меня за волосы. Она отклонила мою голову, и я скривилась от боли. Нефритовый нож был у моего горла, и я могла лишь смотреть, как двое бандитов приближаются к парню, который хотел меня спасти. Тот, который рухнул на горку, оправился, вскочил на ноги и жаждал мести.

Парень был одним против троих, и я понимала, что у него не было шансов. Но, пока они приближались, он занял стойку, похожую на позу из боевых искусств — ноги были чуть порознь, ладони подняты — и надежда загорелась во мне.

Трое напали одновременно. Парень пригнулся, кулак пролетел над ним. Он ответил так быстро, что я едва видела это. Его кулак попал по челюсти ближайшего врага, и он отшатнулся, как оглушенный боксер.

Следующая резко взмахнула ногой, но парень остановил удар своей ногой, а потом бросился вперед, схватил врага за руку и перебросил через плечо. Она рухнула с грохотом на землю, воздух вылетел из нее.

Третий бандит — самый крупный из них — бросился к парню тараном. Моего спасителя отбросило, оба рухнули на карусель с граффити, и она закружилась. Карусель скрипела и стонала, бандит бил парня кулаками, похожими на молоты, и парень отбивался, как мог. Кровь брызнула на металл карусели.

— Хватит! ХВАТИТ! — закричала я, но знала, что мои вопли были напрасными. Бандит стал бить его сильнее, и я услышала жуткий хруст, крови стало больше. Я скривилась от вида… а потом поняла, что это была кровь не моего спасителя.

Нос бандита был сломан от сильного удара ладонью по его лицу. Он с приглушенным воем рухнул с карусели, и ее край попал по его голове, вырубив его.

Дамиен сплюнул с отвращением от неудачи его банды. Он хмуро посмотрел на высокую девушку, еще удерживающую меня.

— Покончи с этим! — приказал он, пока мой спаситель поднимался на ноги.

Дамиен прижимал нож к моему горлу, а она пошла в бой. Первые двое бандитов пришли в себя и бросились на моего спасителя, как обезумевшие псы. Парень так сосредоточился на них, что не видел, что девушка приближалась сзади, еще и с оружием в руке.

— Осторожно! — крикнула я, но было поздно.

Она ударила его куском стальной трубы по голове, и парень рухнул на колени. Другие двое стали бить его ногами, словно он был футбольным мячом.

Дамиен жестоко рассмеялся.

— О, да, из героя в ничтожество!

Его насмешки над поражением моего спасителя разозлили меня. Дамиен следил за боем, и я ударила ногой и попала по его паху. Он согнулся, держась за себя в агонии. Я скатилась со стола для пикника и отползла. Я была растеряна, ноги ослабели от шока, но я двигалась по детской площадке, искала выход.

Дамиен взревел в ярости и погнался за мной.

Я огибала прутья спортивных снарядов, пытаясь оторваться от него во тьме. Я понимала, что не смогу убежать от мучителя, так что, увидев игровой домик, я юркнула в него. Потрясенная и напуганная, я сжалась в углу, подтянула к себе ноги и обвила их руками, стараясь сделать себя как можно меньше.

Снаружи клинок зловеще скрежетал по металлу брусьев.

— Прятаться нет смысла, Дженна, — прорычал Дамиен. — Теперь я видел твою душу, и ты не сможешь от меня скрыться.

Видел мою душу? Он бредил! Это пугало меня еще больше.

Скрежет ножа был все ближе, звук напоминал вопли кота. Он прошел у двери игрового домика… и направился дальше от меня.

Я сжималась, дрожа, во тьме, не осмеливалась дышать. Шум боя продолжался. Я хотела плакать. Я должна была помочь парню. Но вместо этого я убежала и спряталась. Стыд обжигал меня. Парень пытался спасти меня, а теперь…

Лицо Дамиена вдруг появилось в окне, ужасая черными глазами.

— Нашел! — нараспев сказал он, словно мы играли в прятки.

Я закричала и отпрянула от его тянущихся рук. Он впился в мою куртку. Я извивалась. Куртка порвалась, я смогла вырваться и выбежать из домика. Но в панике и смятении я врезалась в сеть на детской площадке. На миг я запуталась, как муха в паутине. Я пыталась развернуться и побежать… но Дамиен преградил путь.

— О, Дженна, ты все усложняешь, — рявкнул он, шагая ко мне с нефритовым ножом в руке.

Варианты закончились. Я прижалась спиной к сетке, бежать было некуда. Но я могла забраться наверх. Я повернулась, чтобы сделать это, и тут мимо мелькнуло черное кожаное пятно. Дамиен отлетел в игровой домик. Мой загадочный спаситель ударил его локтем по лицу, боролся, чтобы забрать нож. Они бились, и нефритовый клинок опасно сиял во тьме. Клинок порезал левое предплечье моего спасителя, рассекая кожаный рукав. Кровь полилась из раны, но парень не отпустил Дамиена.

— Беги, Дженна! БЕГИ! — заорал спаситель.

Я, не думая, побежала подальше от детской площадки. Минуя тела бандитов, я в панике даже не задалась вопросом, как парень смог их всех одолеть… и откуда он знал мое имя!

Я бежала по траве, вернулась на дорожку, добралась до первого работающего фонаря. Только тогда я остановилась и оглянулась. Два силуэта все еще бились на детской площадке, нож сверкал, как змея, между ними.

Заметив, что я замерла у фонаря, парень снова закричал:

— Беги, Дженна! Спасайся!

Один из бандитов на площадке медленно поднялся, направился в мою сторону. Я не могла медлить. Я побежала по дорожке, добралась до ворот парка и вырвалась на людную улицу. Автобус под номером 37 подъехал к остановке. Мой автобус. Я бросилась через дорогу. Машины загудели, скрежеща шинами. Но я не осмелилась остановиться. Дверцы автобуса закрывались, я успела запрыгнуть в него. Водитель хмуро посмотрел на меня. Я выглядела точно ужасно — куртка была порвана, волосы спутались, глаза были дикими. Но он видел ночью и не такое, раз не спросил, только буркнул:

— Билет?

Отсутствие тревоги у него злило. Я стала искать проездной, пальцы дрожали так сильно, что я едва могла его держать. Водитель раздраженно махнул, пропуская меня, больше переживал из-за графика, чем моих проблем. Другие пассажиры держались на расстоянии, игнорировали меня, отвлекаясь на свои телефоны. Я нашла в конце пустое место, опустилась туда и выглянула нервно в окно сзади. Из ярко освещенного салона автобуса парк казался непроницаемым занавесом ночи.

Я не видела детскую площадку. Я не видела бандитов. И не видела парня, который меня спас.

4

— Ты сообщила в полицию? — спросила Мэй, мы сидели вместе на скамейке во время перемены в школе с нашими подругами, Анной и Пришей. Одноклассники болтали вокруг нас, играли в футбол на поле, ели и пили, просто радовались свободному от уроков времени. Я ощущала себя странно отстраненной от всего этого — беспечное поведение всех вокруг и беззаботный смех казались мне чужими.

Я покачала головой.

— Нет. Я даже родителям не сказала, — призналась я. Я весь выходной думала, сказать им или нет. Я не хотела их беспокоить, а еще мне было стыдно из-за произошедшего, из-за глупого похода по темному парку, и я все еще боялась, ведь лидер банды говорил, что знал меня.

— Но на тебя напали! — воскликнула Анна, ее щеки в веснушках покраснели от гнева, стали сливаться с ее рыжеватыми волосами. — Это преступление! Нужно кому-то сказать.

— И что будет? — сказала я. — Свидетелей не было. Кто мне поверит?

— Мы верим тебе, этого хватит, — сказала Приша. Ее тонкие брови сморщили ее бинди. — А тот парень?

Я вдруг ощутила сильнейшую вину, вонзилась ногтями в ладонь почти до крови. Весь выходной я мучила себя из-за его судьбы. Его сильно побили, руку порезали. Но он беспокоился только за мою безопасность. А я просто… убежала.

— Н-не знаю, жив ли он, — пролепетала я.

Увидев слезы в моих глазах, Мэй сжала мою ладонь, пытаясь успокоить.

— Уверена, он в порядке. Ты сама сказала, что в новостях и интернете ничего не было, так что его не сильно ранили.

— И он, судя по рассказу, мог защититься, — добавила Анна.

Я кивнула, вспомнив, как парень одолел троих. Он был или очень смелым, или безрассудным.

Приша робко улыбнулась мне.

— Даже круто, что у тебя есть свой ангел-хранитель, да?

Я вытерла слезы и шмыгнула носом.

— Ага, — сказала я. — Если бы не он… не хочу думать, что было бы, — я давила всхлип. — Я просто хочу знать, что он в порядке. Поблагодарить его за спасение.

— Может, мы сможем найти его для этого, — предложила Мэй, протянув мне платок. — Как он выглядит, твой ангел-хранитель?

Я нахмурилась.

— Н-не знаю, — я пыталась вспомнить.

— Как это? — сказала Анна.

— Было темно… я была в панике… я не смогла рассмотреть его лицо, — объяснила я, сминая платок дрожащими пальцами. Вдруг в голове вспыхнули жестокий смех, парень с черными глазами, скалящийся мне. Я поежилась от воспоминания. — Но я не забуду лицо лидера банды, — прошептала я скорее себе, чем подругам.

— Есть идеи, кто он? — спросила Мэй.

Я посмотрела на нее, отчасти боясь, отчасти злясь.

— Да, парень из музея… Дамиен.

Мягкие черты Мэй тут же стали каменными.

— Тот жуткий парень, который схватил тебя за руку? Все! Я звоню брату.

— Что? — завопила я. — Не надо!

Но Мэй не слушала меня. Она вскочила со скамейки и вытащила телефон из кармана.

— Мой брат узнает, где живет этот Дамиен, — сказала она, процедив имя парня. — Мы сможем отправить к нему полицию.

— А если они придут за мной раньше? — сказала я. — Дамиен и его банда, — мне было страшно, что они найдут меня. Ранят. Даже убьют.

— Нет, Дженна, — сказала твердо Мэй. — Нужно сообщить об этом, — и она продолжила идти, яростная и решительная, быстро заговорила по телефону.

Приша обвила рукой мои плечи.

— Это правильный поступок, Джен, — сказала она тихо. — Если мы не сообщим о нем, он нападет на кого-то еще. А им может так не повезти с ангелом-хранителем, как тебе.

Я кивнула, видела в этом смысл, но все еще переживала из-за возможного поражения. Я знала, что подруги переживали за меня, но было что-то жуткое в черноглазом парне. Что-то злое. Кто ворует нож, которому четыре тысячи лет, чтобы обворовать кого-то? Кто в здравом уме прижимает человека к столу за руки и ноги, чтобы мучить? Я не знала, что он хотел от меня, но он вряд ли остановится…

Мэй подошла к скамейке, хмурясь.

— Что такое? — робко спросила я.

— Ли говорит, что не знает никого по имени Дамиен.

* * *

После уроков Мэй и Приша ждали меня у ворот.

— Вы пропустите свой автобус, — сказала я, заметив, что последние ученики загружались в него.

Мэй с тревогой смотрела на меня.

— Ты точно дойдешь домой одна? Тебя проводить?

— Я не в детском садике! — ответила я резче, чем хотела. Мэй выглядела обиженно.

Приша нежно коснулась моей руки.

— Ты знаешь, что мы не это имеем в виду.

— Простите, — я виновато улыбнулась Мэй. — Я все еще напряжена. Но я буду в порядке. Вокруг много людей, светло, и мне идти недалеко.

— Ну… если ты уверена, — Мэй обняла меня и с неохотой отпустила.

Мэй и Приша помахали на прощание и сели в автобус. Я смотрела, как он отъехал, уже жалея, что отказалась от их предложения. Я пошла по дороге в другую сторону, и храбрость сменилась тревогой, я невольно оглядывалась каждые пару шагов.

Машины проносились мимо, их было много. На тротуарах было полно пешеходов, учеников и людей, вышедших за покупками. Но никто не следовал за мной, даже не смотрел на меня. Я покачала головой, смеясь над своей паранойей. То, что Ли не знал, кем был Дамиен, показывало, что парень просто забрел с улицы на выставку. Значит, нападение было случайным, и это вряд ли повторится. Так я себе говорила. Я не могла вынести мысли, что на меня напали намеренно.

Шагая по дороге, я старалась не думать о нападении. Я сосредоточилась на тесте по истории, который будет на днях.

Только когда я повернула на улицу, я заметила, что фигура шагала параллельно со мной на другой стороне дороги. Инстинкт просил не смотреть пристально, не выдавать, что я знала, что меня преследовали. И я остановилась у магазина и сделала вид, что разглядывала одежду в витрине, а сама смотрела на отражение в окне. Пешеходы шли в обе стороны, неслись мимо, как рыба в реке. Сначала никто не выделялся. А потом я заметила высокого парня у автобусной остановки в голубой кепке, надвинутой на лицо. Автобус подъехал, но он не сел в него.

Мое сердце забилось сильнее. Это был Дамиен? Или кто-то из его банды?

Заставляя себя не бежать, я пошла по дороге, повернула на людный рынок. Я хотела узнать, точно ли меня преследовали, а потом, если это так, затеряться в толпе.

— Две по цене одной! — кричал торговец у лотка с фруктами. Другой вопил:

— Джинсы! Недорого!

Толкаясь в толпе, я пыталась оставаться незаметной. Как только я оказалась в гуще людей, я оглянулась, заметила голубую кепку, движущуюся в мою сторону.

Я была права! Меня преследовали. Во рту пересохло, дыхание стало быстрым, сердце колотилось еще сильнее, и я ощущала, как паника поднималась во мне.

Я быстро бросилась в узкую брешь меж двух прилавков и села на корточки. Из-за бело-голубой скатерти я следила за толпой и ждала.

Через пару секунд парень в кепке пронесся мимо, явно встревоженный. Он не заметил меня, пошел дальше по дороге. Я вскоре потеряла его кепку в толпе. Выдохнув с облегчением, я решила выждать еще минуту, а потом вернуться тем путем, которым пришла, и отправиться домой по другому маршруту.

Пока я была в тени прилавка, я ощутила, как за локоть потянули, и чуть не выскочила из кожи. Я обернулась и увидела бородатого старика в шляпе и старой куртке. От него воняло сигаретами, костлявые пальцы постоянно чесали покрасневшую шею.

— Есть монетки, милая? — сказал он с сильным акцентом с юга Лондона.

Я не ответила, потрясенно глядя на него, и он уточнил:

— На чашечку чая, — и улыбнулся, явно пытаясь очаровать, но у него были не все зубы, десна были красными, и улыбку портили пятна табака.

Я взяла себя в руки, поспешила поискать монеты в кармане. Я хотела избавиться от него, чтобы он не привлекал ко мне внимания. Я бросила монеты на его ладонь, и он сжал мою руку в благодарность и подмигнул.

— Ах, спасибо, милая…

Его лицо вытянулось, и глаза потеряли фокус. Его ладони задрожали, и я подумала, что у него начался припадок. Но его взгляд потемнел, вдруг стал пристальным, и костлявые пальцы сжали мое запястье, как когти.

— C’est elle! C’est elle! — закричал он высоким хриплым голосом, поднял мою руку, чтобы ее видели все. — Elle doit être tuée, au nom de la Révolution! Liberté, égalité, fraternité! Vive la Nation! Vive la République! A la guillotine! A la guillotine!

Он не унимался, и люди стали пялиться на нас. Он махал моей рукой, громко лепеча на французском. Все больше людей поворачивалось к нам. Если это продолжится, меня обнаружит мой преследователь.

Я вырвалась из хватки мужчины, побежала по рынку. В спешке я сбила ящик яблок, и они покатились по земле. Я споткнулась, вернула равновесие и побежала дальше, пока торговец кричал мне вслед.

А старик все вопил, подняв кулак в воздух:

— A la guillotine! A la guillotine!

5

— Все в порядке в школе? — спросила мама, пока я гоняла еду по тарелке. Она сидела за столом напротив меня, потягивала воду из стакана, ее бледно-голубые глаза смотрели на меня, по-скандинавски светлые волосы были собраны в пучок.

— Да… в порядке, — пробормотала я, затерявшись в мыслях. Странный старик на рынке напугал меня даже сильнее парня в кепке. То, как он… изменился. Не только поведение, но и голос. Он звучал как другой человек. И вел себя иначе. И его французский казался безупречным. Конечно, он мог быть французом или когда-то жить во Франции. По внешности судить нельзя было, но его акцент был из южного Лондона. Какой бы ни была ситуация, бедняга точно страдал от проблем с ментальным здоровьем, раз так менял личности… или он был хорошим актером!

— Ты была ужасно тихой после встречи с Мэй в субботу, — сказала мама, не унимаясь. Она опустила стакан и коснулась моей ладони. — Вы же не поссорились?

— Нет, все хорошо, — ответила я, но все еще не могла смотреть ей в глаза. Я не хотела, чтобы она видела, как я была расстроена и потрясена. Мои родители были хорошими, но я не была готова рассказать им о случившемся. Они только станут нервничать и задавать вопросы, на которые у меня не было ответов. Если честно, я не знала, что делать. Я была растеряна и напугана — настолько, что стала сомневаться в том, что видела. Теперь я не знала, преследовал ли меня парень в кепке. А старик… может, это у меня была паническая атака? После нападения банды — немудрено. Но это не объясняло странности с нефритовым ножом… Я начинала задумываться, что сходила с ума.

— Тебя кто-то обижает? — спросил папа, всегда говорящий по делу. Его ноздри раздувались, он нахмурился с тревогой, морщины появились на коричневом лбу. Он вонзил вилку в кусочек курицы и ждал моего ответа.

Я покачала головой и подвинула горошину к краю тарелки.

— Проблемы с парнем?

— Нет, пап! — воскликнула я, вилка застучала по тарелке. Он подразумевал романтику, но фраза уж очень была близка к правде. Я отодвинула тарелку без аппетита. — Можно мне пойти?

Мама раскрыла рот.

— Но, милая, ты почти ничего не съела! — она прижала ладонь к моему лбу и спросила. — Может, ты заболела?

Мой стул скрипнул по деревянному полу, я встала.

— Я в порядке. У меня много домашних заданий. На следующей неделе тест по истории.

— Конечно, — папа махнул маме успокоиться. — На тебя в школе сильно давят. Иди. Но дай знать, если что-то нужно.

Выдавив бодрую улыбку для мамы и поцеловав папу в щеку, я вышла из столовой в коридор. Поднимаясь по лестнице, я слышала их голоса:

— Что-то не так, — сказала мама. — Она такая замкнутая. Совсем на нее не похоже.

— Наверное, гормоны подростков, — папа вздохнул. — Ты знаешь, какие дети в этом возрасте.

Мама фыркнула.

— Стив, она почти серая! И у нее красные глаза. Я переживаю…

— Мы — ее родители. Мы и должны переживать. Слушай, посмотрим, какой она будет утром, после хорошего сна. Может, это просто усталость. Но если проблемы серьезнее, мы разберемся. Вместе.

Я с горечью улыбнулась. Папа всегда решал проблемы в нашей семье. Он был готов слушать и пытаться сделать все лучше. Но я сомневалась, что моя проблема могла быть решенной легко.

Я пересекла площадку к своей спальне, закрыла дверь и села за стол. Моя комната была моим убежищем. Белая кровать с металлической основой стояла в углу, полная подушек, у которых сидел Коко, мой старый плюшевый заяц, которого я не смогла выбросить. Над изголовьем кровати на пробковой доске висели открытки с семейных праздников, плакаты и вырезки из журналов с моей любимой группой «The Rushes». У стены напротив стоял книжный стеллаж, одна полка была выделена под исторические романы, и сверху были несколько грамот из школы за достижения в учебе, а в центре гордо стоял золотой приз за гимнастику. Слева от стеллажа было большое окно с видом на ряд садов у других домов, этот вид обрамляла гирлянда и шторы цвета фуксии.

Тут я была защищена, и встреча со стариком ощущалась как плохой сон. Даже нападение банды казалось далеким, словно произошло с кем-то еще. Но тревога во мне не угасла. Чтобы занять голову, я вытащила из рюкзака учебники. Математика могла подождать. Как и география. Я взяла учебник по истории и открыла страницу, отмеченную закладкой. По странному совпадению, тест был о Великой французской революции. Я включила ноутбук, чтобы делать заметки, и начала читать:

Эпоха террора (5 сентября 1793 — 28 июля 1794), известная еще как Террор, была периодом жестокости, которая происходила после начала Великой французской революции. Она началась из-за конфликта двух соперничающих политических фракций — жирондистов и якобинцев…

Я ввела даты и две политические группы. История не была для меня трудной. Я любила ее. В отличие от некоторых в классе, кому история казалась скучной, для меня она была живой. Некоторые периоды ощущались свежими, как период Тюдоров или Вторая мировая война. Я помнила факты, будто это произошло вчера. И, если сосредоточиться, я почти могла перенестись в те времена, ярко видела события перед глазами.

Террор стал эпохой массовых казней «врагов революции». Число умерших превышало 40 000, и 16 594 были казнены…

Бам!

…гильотиной, а больше 25 000 были убиты другим образом по всей Франции. Вся аристократия Франции…

Бам…

Я подняла голову, услышав еще раз глухой стук. Я выглянула в окно и увидела нашего соседа, мистера Дженкинса, в саду, зеленый пуховик натянулся на его толстом теле. Он рубил бревна топором под яблоней. Был еще только сентябрь, но он любил запасаться бревнами заранее. Я вернулась к учебнику, стук его топора был через разные промежутки, но оставался на фоне. Бам… бам… бам…

Гильотина, названная «Бритвой нации», стала символом революции, и ее сделали известной казни короля Людовика XVI и Марии-Антуанетты, в числе других.

Под текстом была репродукция масляной картины казни Марии-Антуанетты на площади Согласия 16 октября 1793. Я могла ясно представить сцену перед глазами, словно я была в толпе: бывшая королева в белом платье и с белой шалью на плечах, с белой шляпкой на черной ленте. Я ощущала ее величие и достоинство, пока ее выталкивали из телеги под вопли и оскорбления людей, собравшихся на площади. Стражи в туниках красного, белого и синего цвета скалились и с отвращением плевали в нее. Она поднялась на эшафот, случайно наступила на ногу палача и вежливо сказала «Пардон». Палач — знаменитый Шарль Анри Сансон — обрезал длинные волосы Марии, чтобы казнь гильотиной была быстрой. Бывшая королева опустилась на колени, едва слышно помолилась, а потом ее пристегнули к плахе. Самсон умело закрепил доски, подвинул Марию вперед, чтобы ее голова оказалась в колодке.

Толпа притихла. Все мужчины, женщины и дети смотрели казнь.

Самсон резким рывком отпустил лезвие гильотины… Бам!

Голова Марии-Антуанетты укатилась в корзину, и люди радостно завопили:

— Vive la Nation! Vive la République!

Самсон вытащил голову, насадил ее на кол и поднял, толпа взревела с одобрением. В этот миг меня схватили за запястье. Я в шоке повернулась, увидела оскал с дырками на месте недостающих зубов. Это было лицо старика! Но сейчас он был бритым и в форме стража.

— C’est elle! C’est elle! — закричал он, поднимая мою руку, чтобы Самсон видел.

Палач повернулся ко мне, его черные глаза расширились от потрясения и радости. Он направил голову Марии в мою сторону и заявил на французском:

— Ее нужно убить во имя Революции! Свобода, равенство, братство!

Меня потащили по ступенькам на эшафот, толпа стала скандировать:

— Гильотина! Гильотина!

Меня против моей воли привязали к плахе, кожаный ремешок впился в спину. Со стуком доску опустили на место, мою голову сунули в колодки. Шея была закреплена, и я могла лишь смотреть на корзину в крови. Пронзительный крик поднимался из моих легких, но оборвался, когда лезвие рухнуло…

Я резко проснулась. Крик вырвался из моего рта скулением. Холодный пот проступил на моем лбу. Я невольно коснулась горла. Кошмар был таким ярким, что я почти ощущала, как острое лезвие рассекло мою шею.

Я взглянула на часы на столе. Одиннадцать. Луна бросала серебряное сияние на комнату и мою кровать. Коко обмяк под странным углом, его длинные тонкие уши свесились на бок, будто его шея была сломана.

Я посмотрела на картину казни Марии-Антуанетты. Я заметила на картине женщину в толпе, ее лицо было ужасно знакомым. Холодная дрожь пробежала по моей спине, и я захлопнула учебник.

«Это просто воображение, — говорила я себе. — Это просто мое воображение».

Я прошла к кровати, шатаясь, включила гирлянду у окна и задвинула шторы. При этом я заметила фигуру под яблоней в саду соседа. Тень стояла неподвижно рядом с топором, вонзенным в большое бревно, словно его оставил палач.

Я подавила вопль, задвинула шторы и спряталась под одеялом. Я зажмурилась, сжала ладони и стала молиться. Я знала, что кто-то был там во тьме. Следил за моим окном. Следил за мной.

6

Следующим утром в холодном свете оказалось, что под деревом была куртка мистера Дженкинса, висящая на ветке. Но посреди ночи силуэт казался человеком. Теперь я понимала, что разум издевался надо мной… но я не могла отогнать мысль, что кто-то был в саду.

Я играла для родителей, улыбалась, бодрилась. Я спустилась по лестнице, подпрыгивая, съела сытный завтрак. Это успокоило их страхи, хотя мой все еще оставался. И я написала Мэй, и она согласилась встретиться у моего дома и проводить в школу, хотя это было ей не по пути.

— Спасибо, что пришла, — сказала я, когда мы пошли по дороге вместе.

— Эй, для того и нужны друзья, — она взяла меня за руку. — Так в чем дело?

Я все ей рассказала. Почти все. О парне в голубой кепке. Старике и его вспышке французского. Призраке в саду. Но я не упомянула кошмар с гильотиной. Я не хотела, чтобы Мэй считала меня сумасшедшей.

Мэй была серьезной почти все время, но рассмеялась от случая с курткой.

— Тебя напугала куртка!

— Да, — сухо сказала я.

Она явно увидела ужас в моих глазах, потому что ее смех тут же утих, и ее улыбка пропала.

— Тот Дамиен и его банда вывели тебя! — она осторожно огляделась, проверила обе стороны дороги. Ее лицо стало холодным и серьезным. — Если я вижу, как кто-то подозрительный лезет к тебе, он будет иметь дело со мной.

— Мой личный телохранитель, — я выдавила улыбку, но она увяла на губах, и они задрожали. Я посмотрела на подругу. — Ты же не думаешь, что все это мне кажется?

Мэй покачала головой, но и пожала плечами при этом.

— После всего, что случилось на прошлой неделе, я не удивлена, что ты нервничаешь. Кто-то из банды может ходить за тобой, но это маловероятно. Может, я буду каждое утро идти с тобой в школу? Да, это не по пути для меня, но мне не нравится, что ты так напугана.

— Ты не можешь нянчиться со мной каждый день, — возразила я, хотя ее предложение меня тронуло, и мне уже было лучше от мысли, что она будет рядом.

— Уверена, Анна и Приша тоже будут приходить, — она сверкнула бодрой улыбкой и взяла меня за руку. — Мы, девчонки, должны держаться вместе. Идем, а то опоздаем.

Мы пошли по дороге. На переходе я оглянулась, искала нервно парня в голубой кепке, психа или еще кого-то подозрительного.

— Эй, расслабься! Это моя работа! — Мэй вытащила из сумочки солнцезащитные очки и надела их. — Я же телохранитель, помнишь?

Я рассмеялась, она огляделась, а потом стала пробивать путь в толпе на переходе, словно я была знаменитостью. Мэй вряд ли была незаметным телохранителем, но она была моей лучшей подругой.

* * *

Всю следующую неделю Мэй, Анна и Приша по очереди ходили со мной в школу и домой. Сначала я постоянно оглядывалась. Вздрагивала от теней. Думала, что на меня смотрят. Верила, что меня преследовали. Мы даже меняли маршрут, на всякий случай.

Но после пары дней без событий и признаков слежки я успокоилась. Я стала думать, что вела себя глупо, поддалась паранойе. Но подруги говорили, что лучше перегнуть с осторожностью. И все же я задумывалась, не было ли все это в моей голове. Больше странных случаев, снов или видений не было. Может, папа был прав, когда сказал, что это были подростковые гормоны.

К концу недели стало ясно, что меня никто не преследовал, и я предложила своим телохранителям расслабиться. Подруги возражали, но я знала, что им приходилось очень рано вставать, чтобы сопроводить меня в школу. Я сказала им, что буду в порядке. Мэй настаивала, что встретит меня утром в понедельник, чтобы я дошла до теста по истории. Она заявила, что это была ее последняя миссия.

Я ждала у входной двери с рюкзаком, когда получила сообщение от Мэй:

«Привет, Дж. Прости, простыла ужасно. Сегодня не буду в школе. Ты дойдешь сама? Х».

Криво улыбаясь, я задумалась, не играла ли она болезнь, чтобы не идти на тест. Но я знала, что моя подруга не подвела бы меня, так что она на самом деле простыла. Я написала ей, что буду в порядке, и чтобы она скорее поправлялась.

Убрав телефон в рюкзак, я открыла калитку и вышла на тротуар. Мне тут же стало не по себе.

«Глупости», — сказала я себе. Ничто не случалось после столкновения с психом неделю назад, и никто не ходил за мной… насколько я знала, отметил голосок в моей голове. Я игнорировала его, спешила по дороге.

Я держалась людной дороги. Постоянно озиралась, оставалась настороже. Все шли по своим делам, их не заботила ученица, идущая в школу. Улица со школой была близко, я оглянулась через плечо, на всякий случай, и врезалась в пожилого мужчину с усами и в полосатом костюме.

— Эй, смотри, куда идешь, девочка! — рявкнул он.

— Простите, — буркнула я, заметила презрение в его налитых кровью серых глазах.

Я пошла дальше, а старик все еще сверлил меня взглядом. То ли от раздражения, то ли он узнал меня, я не знала, но его взгляд оставался на мне, и мне это не нравилось. Я опустила голову, пыталась смешаться с толпой. У перехода я посмотрела по сторонам и заметила подростка в голубой кепке и черной байкерской куртке, стоящего напротив меня на другой стороне. Мы долгий миг просто смотрели друг на друга.

Это точно был не Дамиен. У этого парня глаза были голубыми, как сапфиры. Они выделялись на его оливковой коже, сочетались с волнистыми каштановыми волосами. Выцветшие синяки были на его скулах, костяшки были разбитыми.

«Один из банды? Или…».

Белый грузовик доставки подъехал к обочине и скрыл его от меня. Двое мужчин выскочили из машины. Без предупреждения, они схватили меня за руки, дверца грузовика открылась, и меня бросили в грузовой отсек. Я не успела прийти в себя, дверь закрылась, и я осталась во тьме.

Ужас ударил по мне.

«Меня похитили!».

Грудь сдавила паника, и я слепо поползла к двери. Снаружи было слышно гул проезжающих машин, я уловила шум прохожих. Я отчаянно искала ручку.

Ее не было.

Я застучала кулаками по стенкам грузовика, но обнаружила, что они были оббиты подушками. Мои удары были приглушены этим. Я закричала. Кто-то должен был увидеть, что меня схватили, да? Но это произошло так быстро, и многие лондонцы часто так спешили, что ничего не замечали — и им не было дела — вокруг себя. Мои родители не узнают, что со мной случилось!

Я отыскала в темноте свой рюкзак, а потом вытащила телефон. Сигнала не было. В этом не было смысла, мы же были посреди Лондона! И я поняла, что покрытие стен грузовика могло мешать и сигналу. От осознания, на что пошли похитители, я запаниковала еще сильнее.

На улице зазвучали крики, шорох, а потом оглушительный звон сотряс грузовик, словно что-то или кого-то бросили в стенку машины. Больше злых воплей, а потом крик боли.

На миг все затихло. Только кровь шумела в ушах, и я слышала хрип своего дыхания. А потом дверь распахнулась. Свет солнца на миг ослепил меня, я моргала. В проеме был парень в голубой кепке. Он протянул руку.

Я замешкалась, боясь.

— Доверься мне, — сказал он, его американский акцент успокаивали. — Твоя жизнь с моей, как всегда.

Я растерялась от его слов, но поняла, что выбора не было, и сжала его ладонь…

7

Я смотрела, будто сверху, как высший жрец склонился над моим неподвижным телом, растянутым на жертвенном алтаре. Его церемониальный нефритовый нож был высоко поднят, он ждал, пока угасающие лучи солнца пропадут с неба. Но он не успел вонзить нож мне в грудь, один из помощников в маске рядом со мной вытащил из своего одеяния обсидиановый клинок и вонзил его в сердце самого высшего жреца.

Мой транс тут же пропал, душа вернулась в тело, и я резко вдохнула. Горький запах дыма попал в ноздри, и рев вулкана снова ударил по моим ушам. Страх и паника впились в меня, и я отдернулась, когда мужчина в маске протянул ко мне руку.

— Доверься мне, — попросил он. — Твоя жизнь с моей, как всегда.

Я замешкалась, растерянная и испуганная. Хоть транс прошел, я все еще опасалась этого загадочного спасителя. Его голос был приглушен маской, но он говорил на языке народа омитл, моего клана.

— ПРЕДАТЕЛЬ! — взвыл высший жрец, рухнув у статуи головы. Он впился в черный клинок в его груди, его лицо в красной краске исказилось не от боли, а от ярости.

Самозванец в маске посмотрел в глаза жуткого жреца.

— Я никогда и не был твоим последователем, Танас.

Это использование истинного имени его души вызвало узнавание в черных глазах высшего жреца.

— ТЫ! — прорычал он. — Я думал, что изгнал тебя навеки!

— Нет, не навеки, — ответил мой спаситель. Он ударил ногой по одному из помощников в маске, все еще удерживающего меня, и мужчина слетел с каменных ступеней пирамиды. Он сорвал свою маску ягуара и снова протянул ко мне руку. — Зиания, это я! — сказал он.

Мои глаза расширились, я тут же узнала его красивое темное лицо с черными завитками племенных татуировок.

— Некалли! — охнула я. Я высвободила ноги из хватки еще двоих врагов и обняла юного воина, который был моим другом, сколько я себя помнила.

Вокруг нас царил хаос. Могучий вулкан ревел огнем и лавой, пылающие шары магмы вылетали в черное адское небо. На площади внизу племя тлетл было в ужасе и гневе одновременно. Они боялись гнева их бога огня, но и злились, что самозванец мог нарушить жертву. Злая толпа быстро собралась и уже поднималась по пирамиде.

Некалли тревожно искал для нас способ сбежать, но Танас, обмякший у статуи, не спешил умирать. Дух ягуара-оборотня придал ему сил, и он вырвал обсидиановый клинок из сердца. Черная кровь потекла из раны. Он медленно поднялся на ноги и закричал:

— УБЕЙТЕ ПРЕДАТЕЛЯ!

Двое мускулистых стражей вытащили мечи — деревянные основы с осколками обсидиана, но Некалли схватил один из факелов, горящих вокруг статуи бога, и отгонял их огнем. Он отбивался, но один из зловещих помощников с вытянутым черепом схватил меня сзади, другой забрал с пола храма нефритовый нож и с огромными от праведного гнева глазами поднял нож над моей грудью.

— Я завершу ритуал за вас, наставник! — закричал он и продолжил странное заклинание. — Рура, ркумаа, раар ард рурд…

Я боролась, кричала и плевалась, как дикая кошка. Он не успел закончить заклинание и вонзить клинок в меня, кусок раскаленного камня упал с неба и попал по его голове, пробил дыру в его деформированном черепе. Мужчина завизжал, извиваясь у моих ног, запах горящих волос наполнил мои ноздри. Оставшийся помощник жреца, потрясенный из-за судьбы товарища, ослабил на миг хватку на мне, и я успела откинуть голову и попасть по его носу. А потом я повернулась и оттолкнула его изо всех сил. Он пошатнулся на краю ямы с лавой, а потом покатился туда с высоким визгом.

— Это за Мецтли! — закричала я, вспомнив судьбу своего юного друга, бурлящая лава оборвала крик помощника жреца.

Я повернулась в поисках Некалли. Юный воин смог ранить факелом ведущую руку стража, заставил его бросить оружие. Вторым метким ударом факелом он поджег его набедренную повязку. Мускулистый мужчина пищал, как раненая свинья, пока рвал на себе одежду, убегая.

Но другой страж был быстрее, он лучше управлялся с мечом. Он рассей факел пополам, оставив Некалли без оружия. Он быстрыми выпадами отогнал юного воина. Некалли оказался на краю ямы с лавой, не мог дальше отступать. Он взмахнул руками, отчаянно искал равновесие. Следующий взмах мечом стража или лишит его головы, или отправит его в яму.

Я была юной, но росла в клане воинов омитл. Я не собиралась допускать смерть друга. Я забрала нефритовый нож из руки мертвого помощника у моих ног, подбежала и вонзила клинок в спину стража. Он охнул от боли и рухнул на колени. Я отбросила ногой меч от его руки, а потом схватила Некалли, когда он уже почти потерял равновесие.

— А я думал, это я должен спасать тебя! — сказал Некалли, смеясь с облегчением.

Страж упал, но не был убит. Некалли взял меня за руку, и мы побежали к южной лестнице… и столкнулись с толпой, несущейся к нам.

Я застыла.

— Что теперь? — спросила я.

Некалли огляделся и увидел большой церемониальный щит среди подношений богу огня Ра-Ка. Он подтащил его к лестнице и опустил на гладкие перила из камня, которые тянулись по обе стороны от ступеней до площади внизу.

— Залезай! — приказал он.

Я потрясенно посмотрела на него из-за опасной идеи. Но Танас направился к нам, рыча и щелкая зубами, как раненый зверь. Он прошел мимо павшего стража и вырвал из спины мужчины нефритовый нож, бросился ко мне. У меня не было выбора. Я запрыгнула на щит, и Некалли прыгнул за мной.

— Держись крепко, — он оттолкнулся, Танас замахнулся, и нож пролетел на волосок от моей шеи.

На щите мы покатились склону пирамиды. Любой, кто пытался помешать нам спуститься, был сбит, и на лестнице люди падали лавиной. Мы на огромной скорости добрались до площади, полетели кубарем, когда щит разбился на сотню кусочков.

— НЕ ДАЙТЕ ИМ СБЕЖАТЬ! — кричал Танас на вершине пирамиды. — Ее НУЖНО принести в жертву!

Толпа повернулась и побежала за нами. Некалли поднял меня на ноги, и мы поспешили к джунглям. Но он сильно хромал, повредил ногу при падении. Люди сзади злобно кричали, гнали нас всю дорогу. Стрелы и дротики воинов тлетл проносились мимо, как демонические птицы, убийственные куски раскаленного камня продолжали сыпаться, словно само небо пылало.

Мы прошли в густые джунгли, укрылись немного, но тут не хватало света, чтобы видеть тропу, свет был только от огненных шаров вулкана. Деревья горели, обезьяны вопили в ужасе. Грохот сообщил, что гора раскалывалась, и земля задрожала от ярости, какой обладал только бог.

— Это моя вина? — закричала я, боязливо оглянувшись на бушующий вулкан.

— Танас хочет, чтобы его народ так думал, но нет, — Некалли охнул и споткнулся. Он тянул меня дальше, оставался близко, как щит.

Воины тлетл догоняли нас. Вокруг свистели дротики, стучали по стволам стрелы. Листья и стебли били по нашим лицам, пока мы неслись среди зарослей. Мы чудом добрались до реки в джунглях, где нас ждало каноэ.

Некалли помог мне забраться на борт. Внутри уже была девушка моего возраста, сжимала весло.

— Береги ее. Спрячь ее, — сказал ей Некалли, толкая каноэ в быстро текущую реку.

— А ты? — спросила я, сердце было полным боли и страха. — Ты не идешь с нами? Чтобы защищать меня?

Джунгли ожили от воинов тлетл. Некалли ответил горькой улыбкой с ноткой боли. Поток реки подхватил каноэ, но он не пытался плыть за нами.

— В следующей жизни, — ответил он и рухнул в реку, стрела торчала из его спины.

8

Тошнота хлынула волной, когда видение прошло. Казалось, прошли века, но это были лишь секунды. Моя ладонь все еще была в его, ладони парня, чьи голубые глаза искрились, как звезды. А потом свет угас, и я стала сомневаться, что видела необычный блеск.

— Идем, — сказал он, помогая мне выбраться из грузовика.

Я пошатнулась, когда ноги опустились на тротуар. Толпа зевак собралась, некоторые снимали смартфонами, другие просто пялились, но никто не пришел помочь. Двое мужчин, схвативших меня, лежали на земле, стонали от боли. Рука одного из мужчин была вывернута под неестественным углом.

— Ты это сделал? — поразилась я. Парень выглядел крепко, но точно не мог сравниться с двумя взрослыми мужчинами.

— Нужно идти, — настаивал он, тянул меня сквозь толпу, вдали звучали сирены.

— Нет! — возразила я и вырвалась из его хватки. — Полиция уже близко.

— Именно. Ты в опасности.

Я растерянно нахмурилась.

— Как я могу быть в опасности с полицией?

И тут дверца грузовика открылась, и с места возле водителя выскочила темно-серая толстовка. Черные волосы, бледность вампира и черные глаза. Ошибки не было.

Дамиен.

Мне стало не по себе. Тело не слушалось, я потеряла желание двигаться. Бежать. Делать что-то, кроме как пялиться на мучителя.

Дамиен полез в карман толстовки, вытащил пистолет. Он прицелился и выстрелил, и меня оттащили за почтовый ящик, а пуля попала в офисную работницу. Она упала на землю, кофе вылился из стаканчика. Люди в панике разбегались. Я смотрела, раскрыв рот, ошеломленная, в ужасе от крови на блузке женщины.

— Шевелись! — приказал парень, потянул меня от хаоса. Потрясение не давало мне бороться, я дала ему вести меня сквозь толпу людей. Мы свернули на улицу. За нами скрежетали шины, и я оглянулась, грузовик разворачивался. Он поехал среди машин, водитель явно хотел догнать нас.

В спешке я в кого-то врезалась, выронила рюкзак на дорогу.

— Брось! — приказал парень, когда я повернулась, чтобы забрать рюкзак.

— Но там мой телефон, — возразила я. — Я только его получила. Родители убьют меня.

— Ты умрешь, если не будешь бежать, — рявкнул парень, все еще тащил меня за руку.

Бросив рюкзак, я побежала за ним, ноги стучали по дороге, дыхание вырывалось с хрипом из горла, сердце гремело в груди. Двигатель грузовика становился громче. Парень повернул налево, на рынок, и мы нырнули под черно-желтую ленту «НЕ ВХОДИТЬ». Но это не остановило машину. Грузовик пронесся, разбивая барьер.

Парень все еще вел меня дальше, несся зигзагом среди прилавков, отталкивая людей с дороги. Грузовик за нами врезался в прилавок с рыбой, лед и рыба взлетели в воздух взрывом чешуи. Дамиен — или тот, кто был за рулем — собирался догнать нас любой ценой.

Мы приближались к концу рынка, и я споткнулась об бордюр и упала на колени. Парень помог мне подняться… но поздно, грузовик почти догнал нас. Он обвил руками мою голову и плечи, пытаясь защитить, я зажмурилась, приготовилась к удару. Раздался оглушительный скрежет, и я зажмурилась еще сильнее… а потом я услышала звон стекла, громкий стук.

Я осторожно открыла глаза. Грузовик резко остановился. Лобовое стекло разбилось, и водитель вылетел на дорогу впереди. Женщина, которая была за рулем, лежала кровавой кучей на асфальте. Пар поднимался из смятого капота грузовика, врезавшегося в бетонный столб.

На миг стало зловеще тихо. Парень ослабил хватку на мне, и я огляделась на хаос. Прилавки были перевернуты или разбиты на кусочки, товары на них разлетелись всюду. Некоторые люди сжимались в страхе группами, другие брели или просто застыли от шока. Крики боли раненых наполнили воздух.

Причина разрушения была в метре от меня. Грузовик был разбит, двигатель умер, радиатор хрипел. Лобовое стекло стало зияющей дырой… и смятый белый капот был в крови.

Раздался металлический скрип, дверь со стороны пассажира открылась, и Дамиен вышел, оглушенный, но целый.

Я издала тихий крик боли. Тихо, но решительно американец поднял меня на ноги. Скрытый облаками пара из машины, он увел меня к ближайшему прилавку, и мы сжались там с другими покупателями, которые прятались за ним.

Девушка в майке и шортах сжала мою руку и выдохнула:

— У него пистолет!

Она посмотрела на Дамиена, потом на меня. Ужас проступил на ее лице, ее розовая помада и лиловая тушь сильнее выделяли ее страх. А потом ее лицо исказил настоящий ужас. Ее глаза стали дикими, темными. Губы скривились в оскале. И ее хватка на моей руке стала крепче, накладные ногти впились в мою плоть.

— Девчонка тут! — завизжала она, ее голос тоже изменился. Она вдруг стала звучать старше, рассмеялась. — Тут! Тут…

Но ее крик прервал американец, который ударил ее ладонью по шее. Ее глаза закатились, и она обмякла на земле, потеряв сознание. Не слушая возмущения других покупателей, он буркнул:

— Вот так удача. Дозорный.

— Ч-что за дозорный? — пролепетала я, глядя со страхом на женщину, которую он вырубил.

Но не было времени объяснять. Дамиен заметил нас. Подняв пистолет, он выстрелил. Пуля пролетела над моей головой, срикошетила от металлической рамы прилавка. Он не успел выстрелить еще раз, мой спаситель схватил меня за руку и потащил в ближайший переулок. Дамиен побежал за нами, тихий, но быстрый.

Мы выбежали на дорогу, бросились между машин к другой стороне. Мои легкие горели, ноги спотыкались, пока мы пытались уйти от преследования на улицах.

— Беги! — подгонял меня парень, видя, что мне было сложно поспевать за ним.

Мы повернули на людную улицу слева, миновали автобусную остановку, пассажиры как раз выгружались. Дамиен застрял в толпе, и мы оторвались от него. У следующей развилки мы повернули направо, потом налево, снова направо, и я стала думать, что парень наугад менял направление, пока мы не остановились возле синего мотоцикла. Он вытащил из кармана джинсов ключи.

— Что… проис… ходит? — выдавила я, быстро дыша.

Но парень игнорировал меня, сунул мне в руки шлем. Он запрыгнул на мотоцикл, завел двигатель.

— Залезай, — приказал он.

— Ты умеешь на таком ездить? — воскликнула я, ошеломленно глядя на него. Он не выглядел достаточно взрослым, чтобы у него было удостоверение.

— Конечно, могу! — нетерпеливо ответил он. — Я был в «Ангелах Ада»* в шестидесятых. Залезай!

— Нет! — я игнорировала его странный ответ. — Сначала скажи, что происходит. Кто ты? Почему меня преследуют… даже похитили? Еще и стреляли!

Парень оглянулся на дорогу.

— Скорее! На это сейчас нет времени.

Я стояла. Я ощущала себя как в торнадо, была испугана и потрепана. Но я не могла позволить ему увезти меня. Я не знала, кем был этот парень, или куда он меня увезет.

Он выругался.

— Ладно… я расскажу тебе по пути!

Я все еще мешкала мгновение, а потом заметила, как Дамиен выбежал из-за угла с пистолетом в руке, устремился к нам. Я быстро надела шлем и запрыгнула на мотоцикл, обвила руками пояс парня.

— Крепко держись, — сказал он и устремился вперед под грохот выстрелов.

* — клуб мотоциклистов

9

Мотоцикл ревел, пока мы неслись по дороге. Я еще ни разу не каталась на мотоцикле, и скорость, с которой мы двигались, ужасала. Несколько машин полиции и скорая пронеслись в противоположную сторону, гудя сиренами, их огни сверкали. Шок охватил меня, и я думала, что меня стошнит. Разум кипел от вопросов, страхов и сомнений. Я переживала за бедных людей, которых сбил грузовик, за женщину, которую подстрелил Дамиен. Эмоции метались между паникой, виной, яростью и смятением.

Парень поймал мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Ты ранена? — крикнул он поверх шума двигателя.

Я покачала головой, и он с облегчением улыбнулся мне.

— Хорошо. Я Феникс, кстати.

— П-привет. Я Д-Дженна, — выдавила я.

— Дженна Адамс, знаю, — сказал он, мы проносились мимо улицы, которую я знала.

— Мой дом за углом, — закричала я ему на ухо.

— Знаю, — ответил Феникс, но ехал дальше.

— Нам нужно туда. Мои родители…

— Там опасно.

Он завернул за угол, пронесся мимо знака, указывающего на центр Лондона. Парень знал многое обо мне, а я ничего не знала о нем.

— Ты обещал рассказать, что происходит! — крикнула я.

— На тебя охотятся, — заявил он.

— Охотятся? Как это понимать?

— Это моя вина… я поздно тебя нашел… Воплощенные знают, кто ты… они не остановятся… твоя душа…

Ветер хлестал по нам, шумели машины, и шлем мешал слышать, так что было сложно уловить все его слова. И в его словах не было смысла.

— Прости, Воплощенные? — спросила я.

Феникс сбавил скорость, машин стало больше у развилки у Элефант-энд-Касл.

— Охотники на души, — объяснил он. — Древняя религиозная секта, чья цель — найти Первых Предков и погасить их души навеки.

В его словах все еще не было смысла.

— Первых кого? — спросила я. — И что они хотят от меня?

Феникс приподнял бровь и потрясенно посмотрел на меня.

— Твою душу, конечно.

— Как это — душу? Почему?

— Потому что… — Феникс взглянул в зеркало и выругался. Он резко ускорился, и я чуть не выпустила его из рук. Я сжала ладони сильнее, держалась изо всех сил, пока мы неслись по дороге, мчались мимо машин.

— Медленнее! — закричала я.

— Не могу! — ответил Феникс. — Он нашел нас.

Я рискнула оглянуться и увидела Дамиена за нами. Он ехал на ярко-желтом мотоцикле с красными буквами ДОСТАВКА, он точно украл мотоцикл, грозя пистолетом, у бедного курьера. По бокам от него были два других байкера в черных шлемах с темными забралами. Моя кровь похолодела от беспощадной решимости Дамиена.

Трое байкеров ехали за нами, огибая машины, словно акулы среди других рыб. Машины гудели, мы пронеслись на красный свет, повернули и направились к Сити. Мои ноги напряглись, сердце билось в горле каждый раз, когда Феникс проносился между машин, где мы едва могли втиснуться.

— Склонись со мной! — крикнул Феникс, мы приближались к развилке на поразительной скорости.

Я старалась, но поворот с наклоном в сорок пять градусов был для меня почти слишком страшным. Асфальт пронесся в дюймах от моего лица. Мы как-то завернули за угол и выпрямились, но чуть не столкнулись с грузовиком. Феникс затормозил и повернул на другую сторону дороги. Я едва дышала от страха. Сердце колотилось, я рискнула взглянуть в зеркало заднего вида, и было видно, что Дамиен и его помощники приближались…

Феникс повернул налево, направо и снова налево, поехал по боковой дороге под рельсами Лондонского моста.

— Я не могу их стряхнуть! — закричал он, пока мы неслись в туннеле, рев двигателей мотоциклов гремел, отражаясь от кирпичных стен. Туннель выплюнул нас на другой стороне, и мы чуть не столкнулись с машиной, едущей навстречу.

Но первому байкеру у нас на хвосте повезло меньше. Он на скорости врезался в машину, кувыркнулся с мотоциклом и врезался в стальную ограду у выхода из туннеля. Я скривилась от ужаса и потянула Феникса за руку, но мы не остановились…

Как и Дамиен и еще один байкер.

Я крепче сжала Феникса, он несся дальше, повернул направо, и я заметила красную табличку «ПУТИ НЕТ».

— Нет! — закричала я. — Это односторонняя улица! — но это и было его планом.

Мы понеслись по дороге против течения машин, огибая их. За нами разозленный водитель загудел… уклонился… врезался в припаркованный грузовик… и перекрыл дорогу. В последний миг байкер в черном шлеме затормозил. Но Дамиен поехал по тротуару, и пешеходы разбегались, как испуганные голубы. Он ускорился и поравнялся с нами.

— Тебе не сбежать! — прорычал он и бросился на меня. Я закричала, он схватил меня за воротник куртки и попытался стащить с мотоцикла. Феникс ударил ногой по мотоциклу Дамиена, посылая его под автобус. Дамиен увильнул, чтобы избежать аварии, ему пришлось отпустить меня.

В конце односторонней улицы мы резко повернули налево и поехали к реке Темзе. Феникс сильно ускорился, пытаясь оторваться от Дамиена и другого байкера. Впереди были врата на Тауэрский мост а за ним на дальнем берегу Тауэр с четырьмя каменными бойницами пронзала горизонт города.

Мы приближались к мосту, раздался гудок, и огни загорелись красным, врата стали закрываться на дороге. Я подняла взгляд и увидела, что большой корабль с высокой мачтой ждал, пока его пропустят мимо моста.

Я в панике закричала на ухо Феникса:

— Мост! Он открывается!

— Вижу! — рявкнул он. Но решительно ехал дальше. Мы пролетели на красный свет и мимо закрывающихся барьеров. Дорога впереди уже раскололась пополам, и мост стал подниматься… быстро.

За нами байкер в черном шлеме бросил погоню, но Дамиен все еще несся, решив гнаться за добычей до конца.

Я слышала, как Феникс кричал мне держаться, пока он ускорялся, мчась по растущему склону. Будто я могла сейчас его отпустить! Конец моста был все ближе, и намерения Феникса стали понятными.

— Это безумие! — закричала я, обвивая руками его грудь еще крепче.

Брешь над рекой росла с каждым мигом, из метра стала двумя… пятью… Двигатель мотоцикла гудел, пока мы взбирались по склону, и я поняла… мы не справимся! Но было поздно разворачиваться…

Мы сорвались с края моста. Все мое тело ощущалось невесомым, желудок сжался.

На миг мы повисли в воздухе, и я смотрела с высоты птичьего полета на Тауэр, а внизу, будто бездна во тьме, ждала темная река Темза, желающая утопить нас. Миг казался жутким и нереальным, словно из фильма. Но потом я пришла в себя, и мы рухнули на другую сторону моста. Мотоцикл покатился вниз по склону. Феникс пытался управлять мотоциклом. Он затормозил, скользя, остановился у закрытого барьера на северной стороне реки.

Едва дыша от шока и облегчения, я оглянулась и увидела, как Дамиен попытался исполнить прыжок. Его желтый мотоцикл пронесся по воздуху, и у меня было мрачное чувство, что гонка не закончилась.

Но нет, брешь между половинками моста стала шире за секунды между нашими прыжками, и она оказалась слишком большой для него. Он почти попал на другой край.

Дамиен и его мотоцикл рухнули в реку внизу.

Феникс подъехал к балюстраде и выглянул.

— Ты его видишь? — сказал он.

Я посмотрела на мутные воды Темзы. Рябь расходилась кругами, но Дамиена и его мотоцикла не было видно. Я покачала головой.

— Ищи дальше, — приказал Феникс, все еще разглядывая реку. — Нужно убедиться… — он поднял голову от воя сирен, сообщившего о прибытии полиции на южном берегу, и мост стал опускаться. Двигатель мотоцикла взревел, заднее колесо крутилось. Феникс не ждал, пока полиция догонит нас, или когда всплывет Дамиен. Мы миновали открывшийся барьер и понеслись по дороге, пока нас не остановили.

Я сжимала спасителя онемевшими руками, оглушенная и уставшая от побега. Я не верила, что мы прыгнули между частями Тауэрского моста! Еще несколько поворотов, и Дамиен замедлился до приличной скорости и поехал по Лондону по правилам. Я уже не знала, где мы были. Мы заехали в переулок. Феникс выключил двигатель и выпрямил подставку, мы оба слезли с мотоцикла.

Я сняла шлем и прислонилась к кирпичной стене для поддержки. Все тело дрожало, как лист, и мне было плохо после адреналина, бегущего по мне. Я старалась подавить тошноту.

Феникс подошел к ржавой калитке в боку здания, отпер замок и открыл калитку со скрипом. Он указал мне заходить. Я осторожно прошла в фойе заброшенной станции метро. Тут было мрачно и пыльно, стекло кассы было треснутым, турникет — старым, это место явно не трогали десятки лет.

Феникс закатил мотоцикл, поспешил накрыть его брезентом в пятнах масла, а потом закрыл врата за нами. Он повел меня к бетонной спиральной лестнице, которая вела во тьму. Включив карманный фонарик, он показал путь и поманил меня за собой. Стук капель воды становился громче, холодный влажный запах был все сильнее с каждым шагом в глубины лестницы. Слабый дневной свет пропадал наверху. Внизу была лишь тьма.

Мы добрались до дна. Феникс вручил мне факел и в дрожащем луче света отпер тяжелую стальную дверь. Он включил свет, и полоска флуоресцентных ламп загорелась сверху.

— Мы тут в безопасности, — сказал он. — Хотя бы пока что.

В резком свете узкого туннеля было видно ряды старых металлических коек.

— Где мы? — спросила я.

Феникс повернулся ко мне, улыбка была на его юном, но мудром лице.

— Ты должна знать, Дженна. Ты была тут раньше.

10

Я окинула взглядом якобы бесконечный туннель, белые железные балки тянулись по потолку, как ребра мертвого кита. Койки тянулись вдаль, пропадали за поворотом. Я не помнила это место.

— Это — бомбоубежище со времен Второй мировой войны, — сказал Феникс. — Мы укрывались тут во время «Блица», ты и я.

Я нахмурилась в смятении.

— Но… та война была в прошлом веке! Я тогда еще даже не родилась.

Понимающе улыбаясь мне, Феникс снял байкерскую куртку и повесил ее на спинку койки. Он бросил кепку на смятый спальный мешок и провел утомленно руками по каштановым волосам. Его левое предплечье было перемотано, и на бинтах виднелось пятно засохшей крови. И все встало на место. Кожаная куртка. Кепка. Американский акцент. Синяки на лице.

— Ты — парень из парка! Тот, кто меня спас.

Феникс кивнул.

Я прищурилась.

— И ты все время преследовал меня.

Он хитро улыбнулся.

— Виноват. Это было для твоей защиты.

— Да? Так почему ты меня защищаешь?

Феникс пожал плечами.

— Это я делаю. Всегда это делал, — он вытащил из картонной коробки бутылку газировки и батончик с мюсли, протянул их мне.

Я была потрясена его ответом, покачала головой. Я не могла сейчас думать о еде.

— Тебе нужно, — он открутил крышку, почти осушил бутылку, — пока есть шанс.

Он снова вытащил ящик, нашел бутылку воды и вручил мне. В этот раз я приняла, открутила крышку и сделала большой глоток. Вода остудила и очистила мою голову. Я огляделась, заметила рюкзак у кровати. Маленькая плита, сковороды, тарелка, грязная утварь — а еще карманный швейцарский нож, открытый на клинке в три дюйма длиной. На кровати напротив была лампа, потрепанный от чтения журнал, небольшая стопка одежды и ящик припасов — хлопья для завтрака, хлеб, булочки, супы и прочие банки.

— Ты тут живешь? — поразилась я.

— Это убежище, — сказал Феникс, развернул батончик и откусил часть. — Места с сильной связью с нашим общим прошлым обладают элементом защиты. Они скрывают нас от Охотников на души и Дозорных неподалеку. Это не на сто процентов эффективно. Скорее как туман, а не силовое поле.

Я сделала глоток.

— О чем ты говоришь?

Стряхнув пыль с края койки, он указал мне сесть. Я с опаской заняла место, и он плюхнулся рядом со мной, пружины заскрипели от его веса. Его лицо было серьезным.

— Дженна, — он повернулся ко мне. — Ты из Первых Предков, перерождающейся душе с рассвета человечества. Мы с тобой прожили бессчетное количество жизней вместе. Воины омитл в джунглях Центральной Америки. Самураи в Японии. Матросы на испанском галеоне. Шайенны в долинах Северной Америки. Наши жизни переплетены, их много. Но ты в опасности. Всегда была и будешь. Воплощенные ищут Первых Предков, как ты, и уничтожают ваши души, надеясь этим потушить Свет Человечества. Но этих Охотников на души сложно заметить. Они могут выглядеть как кто угодно. И могут быть кем угодно. Нужно увидеть их глаза вблизи.

— Черные, как ночь, — шепнула я, думая о бездонных дырах глаз Дамиена.

Феникс кивнул.

— Они становятся такими, когда Охотник осознает свою природу. Потому мне приходилось ждать, пока они не сделают ход. Приходилось скрываться, иначе я потеряю свое единственное преимущество — элемент неожиданности.

Я покачала головой.

— Это не может быть правдой. Не верю. Почему я? Во мне нет ничего особенного… — голос застрял в моем горле, слезы выступили на глазах. — С-скажи правду, почему Дамиен пытался меня пристрелить?

Феникс нахмурился.

— Дамиен? Под таким именем он сейчас ходит? — он фыркнул и сухо рассмеялся. — Что ж, он пытался пристрелить не тебя. Он пытался убить меня.

Я потрясенно моргнула.

— Тебя! Почему?

— Потому что я — твой Защитник Души.

Я смотрела на Феникса, раскрыв рот, не понимая.

— Не пойми превратно, Дамиен хочет тебе смерти. Но не от пули, — Феникс откусил батончик. — Это ничего не решит. Это только оттянет ритуальное жертвоприношение в другую жизнь.

Я сделала глоток воды, чтобы смочить пересохший рот.

— Не понимаю.

Феникс доел и повернулся ко мне.

— Воплощенные не могут просто тебя убить, — объяснил он. — Им нужно исполнить церемонию жертвоприношения, древний и жуткий ритуал, чтобы потушить твою душу навеки.

— Ритуальное жертвоприношение? — прошептала я, думая о нефритовом ноже и нападении Дамиена на меня в парке, и заплакала.

Феникс опустил ладонь на мою, посмотрел на меня сапфировыми глазами. В них искрились звезды.

— Не переживай, Дженна. Я — твой Защитник Души, и моя миссия — защищать тебя, скрывать от Охотников на души.

Я хотела верить ему. Даже надеяться. Я представила себя в его объятиях, защищенную ото всей опасности. А потом отдернула руку. Конечно, я боялась Дамиена и его Охотников, но я должна была бояться и этого парня, его фантастических историй о перерождающихся душах и прошлых жизнях. Он вел себя заботливо, был сильным и храбрым — но что я знала о нем? Он явно был бездомным, может, еще и психом.

Я опустила бутылку с водой и встала с кровати.

— Не обижайся, но это все немного… безумно. Думаю, мне лучше пойти домой.

Феникс тоже встал, преградил путь к двери.

— Понимаю, звучит невероятно. У меня часто возникают проблемы с убеждением тебя. Ты редко помнишь свои прошлые жизни… Думаю, это способ скрыть тебя. Обезопасить. Если ты не знаешь, то и Воплощенные не сразу тебя заметят.

— Я хочу уйти сейчас же! — заявила я, его слова становились все бредовее.

— Выслушай меня, — попросил Феникс, вытянув руки, мешая мне сбежать. — У тебя хоть раз были сны, такие яркие, что казалось, что ты пережила их? Или такое сильное дежавю, словно ты уже была в каком-то месте раньше?

Я скрывала эмоции на лице, но странный случай с Великой французской революцией по время домашнего задания тут же всплыл в голове. Феникс заметил, что я помедлила, и ухватился за это.

— Ты знаешь или умеешь то, чему тебя никто не учил, Дженна?

Я сглотнула, в горле словно были камни. В школе я часто знала факты до того, как учительница по истории говорила о них, и я порой даже исправляла ее. И я как-то раз попробовала стрелять из лука — я не держала его в руках до этого, но все стрелы, которые я посылала, попадали в яблочко. Инструктор сказал, что у меня был талант, а мы с подругами решили, что это была простая удача. Но навык из прошлой жизни? Это было нелепо!

Феникс приблизился, опустил ладони на мои плечи и заглянул в мои глаза.

— Ты узнаешь лица незнакомцев? Ощущаешь древнюю связь, словно старые друзья воссоединились?

Искренность сияла в его глазах, и это было знакомо, но и пугало тем, что это было знакомо.

— Это отголоски твоих прошлых жизней, — объяснил он. — Перерождений твоей души. Проблески, как их зовут Первые Предки.

Я вспомнила странное видение, какое было, когда он взял меня впервые за руку. Казалось, мой мир рушился вокруг меня, и хоть я отрицала его слова, правда из них была в моем сердце. В моей душе.

— Пропусти меня! — завопила я.

— Я докажу тебе, — Феникс вытащил старый металлический потрепанный ящик из-под своей койки. — Опусти ладони на это.

— Что это? — с опаской спросила я.

— Аптечка. Аптечка первой помощи, с которой ты помогала мне во время «Блица». Пробный камень.

Я, хоть и относилась с недоверием, опустилась на колени рядом с ящиком. Я хотела доказать, что все его слова были ложью — ради его и моего здравого разума. Я опустила ладони на крышку, и…

Лампы замерцали сверху. Раздался громкий гул. Пыль сыпалась с потолка. Снова гул, и свет погас. Крики и скуление зазвучали в туннеле. Сирена выла во тьме. Едкий запах гари появился в воздухе. Загорелись газовые лампы, и стало видно бледные испуганные лица, женщины и дети смотрели на потолок в ужасе.

— Шрапнель вонзилась глубоко. Бинты остались? — спросил юный солдат с акцентом из восточного Лондона. Его вытянутое лицо было бледным от шока, но голубые глаза ярко сияли, он стиснул зубы от боли.

Я посмотрела на металлический ящик в своих руках, теперь новый, без вмятин, а потом на юношу, который лежал на койке. Я тут же узнала его, хотя его лицо и акцент были другими, как и имя… Гарри. На его правой ноге была кровавая рана. Рядом с ним на койке лежал другой бедный солдат, стонал и держался за руку.

Кивнув Гарри, я опустила аптечку, открыла ее и вытащила чистые бинты. Еще бомба взорвалась сверху. Бункер дрожал от взрыва, кирпичи разбивались вокруг, падали на меня. Я закричала…

— Что ты со мной сделал? — завопила я, убирая руки с ящика, словно он горел. Растерянная, ощущая тошноту, я посмотрела возмущенно на Феникса. Свет в туннеле вернулся, лампы горели ярко и резко. Взрывы и крики тоже пропали. Мы были одни в туннеле, койки были пустыми.

Феникс победно улыбнулся.

— Ты ощутила связь, увидела прошлую жизнь, да?

Я замотала головой, отрицая все, даже то, что знала.

— Нет… я не знаю… то, что я видела… — я увидела бутылку воды на полу у кровати. — Ты что-то добавил мне в воду, да?

— НЕТ! — возразил Феникс, схватил меня за руку. — Ты должна мне поверить. Твоя душа зависит от этого.

Я пыталась вырваться, но он не отпускал, а я боялась за свою жизнь. Я схватила банку горошка из его припасов и изо всех сил замахнулась в сторону его головы. Металлический край попал по его виску, и он рухнул на пол, оглушенный. Я вскочила на ноги и устремилась к двери, захлопнула ее за собой и побежала по спиральной лестнице.

Пока я бежала, я слышала, как Феникс кричал за мной:

— Дженна, вернись! Воплощенные знают, кто ты!

Но я не остановилась. Не осмелилась.

Его отчаянный голос преследовал меня на лестнице:

— Они не перестанут охотиться на тебя, Дженна. Ни сейчас. Ни когда-нибудь потом!

11

— Четверых человек убили, многие пострадали, когда грузовик въехал на рынок Клэпхэм этим утром, — сообщил серьезный голос, когда я открыла дверь дома и тихо прошла в коридор. Я слышала новости со своего места. — Женщина за двадцать остается в критическом состоянии после выстрела из пистолета в грудь. Полиция считает, что оба случая связаны, и они относятся к ситуации, как к террористической атаке, хотя ни одна организация еще не призналась в причастности. Уже были совершены три атаки, и как минимум троих подозреваемых проверяют на связь с атаками…

Я вошла в гостиную, на экране телевизора показывали фотографии троих человек. В двоих я узнала бандитов, которые пытались похитить меня. Женщина могла быть водителем грузовика. Дамиена среди них не было. Увидев меня на пороге, мама вскочила с дивана, ее тушь размазалась, гора смятых платков лежала на кофейном столике.

— Дженна! — завопила она, подбежала и поцеловала меня в лоб и щеки почти с отчаянным пылом. А потом она отодвинулась и посмотрела на меня мокрыми от слез глазами. — Мы с ума сходили, переживая за тебя. Из школы позвонили и сказали, что ты не пришла на тест утром. А потом мы увидели новости о нападении и боялись худшего… — мама разрыдалась.

Папа стоял за ней, смотрел на меня, и гнев, облегчение и радость боролись на его лице, которое казалось морщинистым, как старая кожа. Он словно постарел на двадцать лет с завтрака.

— Где ты была все это время? — сказал он.

— Я… — но слов не было. Я почему-то не хотела — не могла — говорить родителям о Фениксе. Почему-то хотелось защищать его и его существование. И я не хотела упоминать неудавшееся похищение. Пока что. Они уже были напуганы, и им не нужно было добавлять тревоги. — Я пряталась, — ответила я, решив придерживаться правды, насколько я могла. — После нападения я была так напугана. Я не знала, что делать. Потеряла счет времени…

— Почему ты не позвонила? — спросил папа. — Потому мы дали тебе телефон! Я отправил тебе кучу сообщений!

Я вяло пожала плечами.

— Я выронила рюкзак, пока бежала… простите, я потеряла телефон… я не хотела вас расстроить…

Мама обняла меня так крепко, что я боялась, что она никогда не отпустит.

— Мы на тебя не злимся, Дженна… Просто мы очень-очень переживали. Мы думали, что ты… — ее голос оборвался, она снова всхлипнула.

Новости уже перешли к следующей теме:

— У Тауэрского моста полиция расследует второй случай, который тоже связывают с нападением этим утром с грузовиком в Клэпхэме, — рассказывала репортер. За ней была фотография плавучего крана, достающего желтый мотоцикл доставки из реки. — После этого была гонка на большой скорости из четырех мотоциклов, мотоциклист с пассажиром перепрыгнул Тауэрский мост, пока он открывался, — репортер потрясенно приподняла бровь, на экране показали съемку телефоном в дрожащей руке, как мотоцикл летел между двух частей моста.

Я потрясенно смотрела на трюк. Его увидели с берега реки, мотоцикл и два человека на нем летели над растущей брешью, холодные воды Темзы были в сотне футов внизу. Было ясно, что Феникс сотворил чудо!

— Второй мотоцикл пытался преследовать, — продолжила репортер, — но не смог повторить такой прыжок и рухнул в Темзу. Несмотря на страхи, что мотоциклист утонул, юношу позже заметили вылезающим из реки возле Верфи Батлера. Он покинул сцену бегом и на своих ногах…

Я напряглась, кровь похолодела от новостей.

— Третий подозреваемый был окружен полицией и арестован, четвертый — под стражей в больнице Гая, он в критическом состоянии после аварии. Но безрассудный мотоциклист и неопознанный пассажир, по словам свидетелей, уехали на большой скорости на восток, в Сити. Полиция ищет информацию, которая может привести…

Остаток репортажа потерялся среди моей растущей паники.

— Ты в порядке? — спросила мама, ощущая напряжение моего тела.

— Мне нужно прилечь, — шепнула я, выбралась из ее рук и ушла в коридоре.

Мама хотела пойти за мной, но папа опустил ладонь на ее плечо, нежно отговорил ее.

— Хорошая идея, Дженна, — сказал он с уставшей улыбкой, его гнев сменился его обычной нежностью. — Утро точно было для тебя тяжелым.

Я на дрожащих ногах поднялась в свою комнату.

— Я загляну к тебе, — сказала мама мне вслед. И я услышала, как они закрыли дверь гостиной и стали негромко и напряженно обсуждать произошедшее.

Я рухнула на свою кровать и обняла Коко, своего зайца, прижала его к груди. Я ощущала себя разбито, почти опустела от шока. Новость, что нас с Фениксом заметили, покидающими сцену, не тревожила меня. Мы не были виновны. То, что Дамиен выжил после падения и сбежал… Мой мучитель все еще был на свободе.

Я схватила ноутбук со стола и включила его. Телефона не было, и я вызвала Мэй на видеозвонок через браузер. После пары гудков лицо лучшей подруги, осунувшееся и немного серое, появилось на экране. Она сидела на кровати, миска стояла на столике рядом с ней.

— Дженна! — воскликнула удивленно Мэй, глядя в камеру. — Почему ты уже дома?

— Привет. Ты в порядке? — спросила я.

Мэй кивнула.

— Конечно. Просто несварение. А как же ты? Как тест?

Я прикусила губу.

— Я не пришла.

— Что? — воскликнула Мэй, ее глаза расширились. — Чудо Мозг не пришла на тест! Как так вышло?

— Ты видела новости? — спросила я.

— Да, это ужасно, — Мэй надула губы. — Террористы с ума сошли. Как можно сбивать так людей…

— Это были не террористы, — перебила я. Мэй потрясенно моргнула и притихла. — Они охотились за мной.

Рот Мэй раскрылся.

— За тобой? О чем ты?

— Дамиен пытался похитить меня, — объяснила я.

Рот Мэй открывался все шире, пока я рассказывала ей о белом грузовике и похищении, о Фениксе, который спас меня, жуткой галлюцинации с ритуалом приношения жертвы. Она в ужасе слушала поразительные детали, как Дамиен в кого-то выстрелил, а потом попытался переехать меня и Феникс, и как мы с трудом сбежали на мотоцикле. Я рассказала и о том, как Феникс поведал мне об Охотниках на души, и что он был моим Защитником Души. А потом я раскрыла ей, как увидела себя в прошлой жизни во время «Блица» во Второй мировой войне. Пока я рассказывала, я понимала, как абсурдно это звучало.

В конце на лице Мэй смешались удивление, ужас и веселье.

— Ты разыгрываешь меня, да? — сказала она. — Это шутка за то, что я не пришла на тест по истории!

— Это не шутка, — ответила я ужасно серьезным тоном. — Как думаешь, что мне делать?

Мэй села прямее на кровати.

— Тебе нужно рассказать полиции.

Я опешила.

— Думаешь, они мне поверят?

— Наверное, нет, — Мэй тряхнула головой. — Точно не всему. Я бы оставила часть про прошлую жизнь при себе.

— Ты мне веришь? — спросила я, ощущая отчаяние в груди. Было страшно потерять хватку на реальности.

Мэй поджала губы, обдумывая ответ, и сказала:

— Думаю, Дамиен охотится за тобой, и тот Феникс спас тебя в парке и этим утром. Но я не знаю насчет историй о прошлых жизнях. Тебя обокрали, потом похитили. Это серьезно давит на голову. Тебе могли показаться те вспышки прошлого?

— Нет. Они ощущались как воспоминания, — возразила я. — Целые и полные. Я видела, ощущала запахи и вкусы, даже эмоции того момента. Я не могла вообразить такое, и это не были сны. Они были настоящими, как наш разговор сейчас!

— Но ты сказала, что Феникс мог что-то добавить в твою воду. Может, так и было? — напомнила Мэй.

Я вздохнула и пожала плечами.

— Не знаю, честное слово… Даже если он это сделал, это не объясняет все вспышки прошлого у меня.

Мэй снова притихла, задумалась. А потом сказала:

— Некоторые религии ведь верят в перерождение? Уверена, Приша говорила как-то об этом. Может, в этом что-то есть.

— Так я не безумна? — робко спросила я.

Мэй тепло улыбнулась мне.

— Нет, уверена, ты не безумна. Но твой ангел-хранитель может быть чокнутым. С его разговорами о «Воплощенных» и «защите твоей души» он звучит как псих… хоть он и смелый и, судя по твоим словам, красивый!

Она рассмеялась, я тоже, и мне стало спокойнее, мои инстинкты в бункере подтвердились. Но сердце пропустило удар от мысли о Фениксе, и глубоко внутри было желание снова увидеть его. Я попыталась подавить импульс.

— Так что делать, если Феникс снова найдет меня? — спросила я.

— Ты ощущаешь от него угрозу? — спросила осторожно Мэй.

— Наоборот, — призналась я. — Я ощущаю себя в безопасности. Это меня и пугает. Я его почти не знаю, так почему ощущаю такое?

— Это нормально. Он тебя защитил, — объяснила Мэй, а потом помрачнела. — Если честно, я больше переживала бы, что Дамиен снова тебя найдет. Он — настоящая угроза…

Нам помешал стук в дверь, и мама заглянула. Я хотела сказать ей, что говорила с Мэй, но заметила ее мрачное лицо.

— К тебе пришла полиция.

12

— Это ваши рюкзак и телефон? — спросила детектив, подняв прозрачный мешок с рюкзаком с цветочным узором и смартфон в блестящем чехле. Ее выражение лица было строгим, но не враждебным, серые глаза были проницательными и внимательными за темными очками, ее угольно-черные волосы были собраны в пучок. Она преставилась как детектив Катерина Шоу из службы столичной полиции, но она была в синем костюме и белой блузке, а не стандартной форме полиции.

— Да, — ответила я и потянулась за своими вещами. Но она не отдала их, а передала своему товарищу, полицейскому средних лет в форме. Он был толстым, с аккуратной бородой, выглядел как телохранитель, а не полицейский.

— Мы хотели бы оставить это как улики, если вы не против, — объяснила детектив Шоу, ее напряженный тон указывал, что это было утверждение, а не просьба.

— Улики? — резко спросил мой папа. Он пристально посмотрел на детектива. — Вы же не думаете, что наша дочь связана с атакой террористов?

Детектив Шоу вытащила блокнот из кармана пиджака и щелкнула ручкой.

— Это мы и пришли выяснить, сэр. Мы просто хотим задать Дженне пару вопросов. Уточнить кое-что.

Мои родители с тревогой переглянулись, детектив села напротив меня за стол в столовой и глядела мне в глаза. Я заерзала на стуле. Комната вдруг стала жаркой и душной. Во рту пересохло.

Мама села сбоку за стол, держала чашку чая в руках, но не пила его. Папа стоял рядом с ней, скрестив руки, хмурясь и выглядя неловко в этой ситуации.

Детектив Шоу холодно улыбнулась мне. Если она хотела успокоить меня, ее натянутая улыбка только сильнее встревожила меня.

— Дженна, — начала она, — вы можете подтвердить, где были этим утром?

— Я… шла в школу, — ответила я, дрожь в голосе была заметной.

— Школа Оклэндс? — спросила она, и я кивнула, она записала это. — Вы были поблизости рынка Клэпхэм?

Я снова кивнула, и она сделала еще запись.

— Вы видели те нападения?

Я снова кивнула. Я не знала, сколько можно рассказать этой женщине. Я боялась, что скажу что-то, что подставит меня. Мэй советовала мне обсудить дело с полицией, и они были тут. Но поведение детектива тревожило, и я ощущала себя как преступница, а не жертва.

— Если нужно, вы смогли бы опознать напавших? — спросила она.

— Наверное, — ответила я.

Детектив Шоу показала зернистую фотографию с камеры наблюдения на рынке Клэпхэм.

— Узнаете мальчика на фотографии?

Я смотрела на черноволосого бледного юношу среди разрушенных прилавков. Его лицо было размытым, но я тут же узнала его. Я поежилась. Даже на фотографии парень был зловещим, и кожу покалывало.

— Да, — сказала я. — Его зовут Дамиен.

Детектив посмотрела на полицейского и приподняла бровь. Это явно заинтересовало ее.

— Что еще вы о нем знаете, Дженна? — спросила она.

Не желая раскрывать хоть что-то об Охотниках на души, сочиненных Фениксом, я пожала плечами и сказала:

— Ничего такого.

Детектив Шоу склонилась над столом, уперлась в него локтями и пронзила меня взглядом.

— Ничего? Несколько свидетелей говорят, что видели, как вы выбрались из белого грузовика, вовлеченного в нападение…

— Стойте! — перебил папа, выпрямив руки. — Это уже не просто уточнения. Кто эти свидетели? Разве мы не должны позвать адвоката для таких вопросов?

— Вряд ли это нужно, — сказала детектив Шоу. — Да, Дженна? — ее твердый тон снова сделал это утверждением, а не вопросом.

Я без слов покачала головой, радуясь и немного боясь, что придется рассказать кому-то из полиции о своем мучителе. Я глубоко вдохнула.

— Думаю, Дамиен пытался похитить меня…

— Похитить? — закричала мама, чуть не пролив чай. Я избегала ее испуганного взгляда и продолжила:

— Он и другие бросили меня в грузовик… но я смогла сбежать. И тогда он попытался застрелить меня…

— Дамиен пытался выстрелить в вас? — уточнила детектив Шоу.

Я кивнула.

— Он промазал и попал по бедной женщине, — слезы жалили глаза, подбородок дрожал, пока я вспоминала трагичный случай. — Неделю назад Дамиен и его банда обворовали меня в парке возле музея…

Папа бросился вперед, уперся руками в стол. Он потрясенно смотрел на меня.

— Дженна, почему ты не рассказала нам об этом? — потрясенно спросил он. — Мы могли бы что-то сделать. Вызвать позицию. Арестовать его!

Видя возмущение из-за предательства на лице отца, я ощущала, что подвела его, и заплакала.

— Я… я боялась… я не знала, что делать… я переживала, что никто не поверит мне…

Мама придвинулась и обвила рукой мои плечи.

— Все хорошо, милая, — сказала она, дав мне платок. — Ты дома. Ты в безопасности. Тебе не нужно бояться.

Я успокоилась, и детектив Шоу спросила:

— Почему вы думаете, что Дамиен хотел похитить вас?

Вытерев глаза, я ответила после паузы:

— Я… не знаю.

Она пристально смотрела на меня, явно ждала другой ответ. Правду.

В тишине атмосфера в комнате стала тяжелой. Давление, чтобы я что-то сказала, росло, словно вес давил на грудь. Но я знала, что правда, или то, что мне раскрыли, была такой невероятной, что все подумают, что я сошла с ума или врала.

Когда молчание стало невыносимым, детектив Шоу спросила:

— Кем был юноша, с которым вы были?

— Что… — я сглотнула. Я снова ощутила сильное желание защитить Феникса. — Какой юноша?

Детектив постучала нетерпеливо ручкой по блокноту.

— Тот, с кем вы сбежали, — сказала она.

Я опустила взгляд на стол, решительно избегая ее взгляда.

— Я не знаю, кто он, — пробубнила я. — Я его раньше не встречала.

Детектив Шоу поджала губы. Она сделала пометку в блокноте, протянула руку к полицейскому, и он передал ей тонкую папку. Она открыла ее, отыскала внутри фотографию паспорта юноши с высокими скулами, оливковой кожей и каштановыми волосами. Его глаза казались темнее на фотографии, и я не знала, видели ли они в них сияние звезд.

— Что ж, — сказала она, — предварительное расследование раскрыло несколько фактов о нем. Его зовут Феникс Риверс. Он — гражданин Америки, родился в Флагстафф, Аризона, судя по его паспорту. Отец неизвестен. Мать — Анжела Силва, изначально из Кордобы, Мексика, она умерла в автомобильной аварии, когда ему было три года, и его растили в нескольких приемных семьях. Похоже, он был проблемным ребенком. Судя по множеству записей психотерапевтов, он проходил лечение. Он прилетел в Хитроу тридцать два дня назад из Лос-Анджелеса. Куда он отправился дальше, неизвестно. Я хочу знать, Дженна, как ты связана с ним.

Я сцепила ладони под столом, они были липкими, сердце колотилось.

— Связи нет.

Детектив Шоу прищурилась за очками.

— Тогда почему он рисковал жизнью ради тебя?

Я пожала плечами.

— Наверное, потому что он — хороший человек.

— Где он сейчас?

— Н-н-не знаю, — я соврала отчасти. Он все еще мог быть в подземном бункере, но инстинкты не дали мне раскрыть это.

Детектив Шоу отклонилась на стуле, медленно вдохнула.

— Я не верю, что ты говоришь мне всю правду, Дженна, — заявила она. Отец открыл рот, чтобы возразить, но она подняла руку, прерывая его. Она вытащила из папки фотографию с камер у Тауэрского моста. Двое на синем мотоцикле, лицо Феникса было четко видно под его синей кепкой, но лицо пассажира скрывал шлем. — Феникс Риверс был опознан как один из мотоциклистов в случае на Тауэрском мосту, — она окинула меня взглядом, отметила мои джинсы, белую блузку и зеленую куртку. — Твоя одежда совпадает с фотографией, значит, ты могла быть его пассажиром.

Воздуха в комнате вдруг стало мало, и я отчаянно хотела, чтобы кто-то открыл окно. Мои родители разглядывали меня, словно не знали меня, их лица исказило потрясение. Полицейский встал у двери, будто ожидал, что я попытаюсь сбежать, а детектив Шоу продолжала пронзать меня взглядом.

Под весом враждебных взглядов моя защита не выдержала. Рыдая и всхлипывая, я рассказала всю историю: рассказ Феникса о прошлых жизнях и Первых Предках, Воплощенных и Охотниках на души, намерение Дамиена убить меня в ритуале. Я не призналась в своих вспышках прошлого, боясь, что полиция и родители усомнятся в моем психическом здоровье. Но когда я закончила, они все смотрели на меня с почти унизительной жалостью.

Ледяное поведение детектива Шоу оттаяло. Она коснулась моей ладони.

— Дженна, ты поступила правильно, рассказав нам. Конечно, ты напугана и растеряна после того, что ты испытала. Этот Феникс тебя спас, но, по моему профессиональному мнению, он пользуется тобой в твоем уязвимом состоянии.

Я посмотрела на нее и нахмурилась.

— Зачем ему делать это?

— Судя по его детству, медицинской истории и факта, что он — сирота, у парня проблемы с привязанностью, — объяснила она. — Он создал выдуманный мир с Защитниками Душ и Охотниками на души, чтобы заманивать жертв и делать их зависимыми от него. Я бы не верила его словам. Я не психолог, но он звучит как параноидальный шизофреник.

— Что? — спросила я.

— Человек с хроническим психическим расстройством, когда теряется связь с реальностью. Такие люди обычно безвредны, но они часто верят, что их преследуют, и против них что-то затевают. А еще они могут верить, что они — важные или знаменитые, это подходит к рассказу Феникса о прошлых жизнях. Многие случаи шизофрении сложные, но этот парень — исключительный. Его история не требует доказательств, потому она хорошо действует.

Оценка детектива обнадежила и расстроила меня.

— Так Феникс бредит? — спросила я.

Детектив Шоу кивнула.

— Я бы даже сказала, что это опасно. Учитывая его смелые трюки, он серьезная угроза тебе, как и тот парень, Дамиен… если не больше.

13

— Нам нужно забрать Дженну для официального заявления, — заявила детектив Шоу, встала и закончила допрос. Она отдала приказ полицейскому, пошел вокруг стола ко мне.

Но папа вмешался:

— Нашу дочь забирают как свидетеля или подозреваемого?

— Это просто стандартная процедура полиции, мистер Адамс, — ответила детектив Шоу. — Мы не арестовываем ее. Она просто помогает нам в расследовании. Но если вам будет спокойнее, то вызовите адвоката.

Полицейский указал моему отцу отойти. Папа не двигался миг, а потом с неохотой пропустил офицера.

— Да, я вызову адвоката, — сказал он.

Я вдруг стала нервничать, когда меня взяли за руку и повели из столовой.

— Это нужно делать сейчас? — спросила мама, спеша за нами по коридору.

— У нас мало времени, расследование связано с террористами, миссис Адамс, — ответила детектив Шоу, открыла входную дверь и направила меня к холодному свету солнца.

— Но Дженна сказала, это было похищение, а не атака террористов, — напомнила мама.

— Это нам решать, — ответила детектив Шоу, пока меня вели по дорожке к бело-синей машине полиции, припаркованной у нашего дома. Она открыла заднюю дверцу, и офицер помог мне сесть внутрь.

— Разве не мы должны везти Дженну в участок? — твердо сказал папа.

— Ради безопасности вашей дочери лучше поступить так, — сказала детектив Шоу. — Дженна — ключевой свидетель атак террористов, так что она — потенциальная мишень. Если Феникс невменяемый, каким он кажется, а этот Дамиен так беспощаден, как вел себя до этого, то безопаснее всего для нее в полицейском участке. Чем быстрее мы попадем туда, тем лучше. Вы можете следовать в своей машине. Мы вас подождем.

Казалось, папа прыгнет на заднее сидение полицейской машины со мной, но детектив закрыла дверцу, и я вдруг оказалась одна в машине.

Отец побежал за курткой и ключами машины, а мама спешила обуться. Детектив и полицейский быстро и пылко обсудили, кто будет за рулем, и мужчина отдал ей ключи и поспешил на место пассажира. Я возилась с ремнем безопасности, ладони дрожали, тревога росла. Опасность от Дамиена стала вдруг чересчур настоящей. Если полиция вела себя так нервно, то я имела повод беспокоиться. Даже больше, ведь второй угрозой был Феникс и его нестабильное состояние разума.

В окно я смотрела, как мои родители поспешили запереть дом и побежали к гаражу. Хоть она обещала ждать их, детектив Шоу села за руль, завела двигатель и направила машину по дороге. Я оглянулась. Серебряный Вольво родителей только выехал на дорогу. В конце нашей улицы детектив Шоу повернула направо и ускорилась, огни машины горели, но сирена молчала. Мои родители с трудом следовали за полицией.

— Эм… мы можем замедлиться? — спросила я. Но оба офицера игнорировали меня.

Улица проносилась пятном, головы поворачивались на огни полиции, несущейся по дороге. Мне стало не по себе, я впилась ногтями в ладони. Все происходило так быстро, и я ощущала, что ничем не управляла, словно была перышком в урагане.

Мы приблизились к перекрестку, и детектив Шоу пронеслась на красный свет, оставив моих родителей позади.

— Стойте! — закричала я. — Мои родители застряли на светофоре.

— Они знают путь, — ответила кратко детектив. Она ускорилась, серебряный Вольво родителей был все дальше.

— А вы, мэм? — робко спросил полицейский. Он указал на поворот налево, мимо которого мы пронеслись. — Участок там.

— Знаю, — сказала она, но гнала машину дальше. — Нас преследуют.

Я напряглась от ужаса. Я посмотрела по сторонам, разглядывала машины вокруг нас, как испуганный заяц. Дамиен уже нашел меня?

— Кто подозреваемый? — спросил полицейский.

— Четыре машины назад. Справа, — ответила детектив.

Полицейский повернулся, чтобы оглянуться. Детектив Шоу вдруг ударила боком ладони по его горлу. Раздался жуткий хруст. Атака была такой быстрой и сильной, что мужчина, несмотря на его размер и силу, рухнул лицом на бардачок.

— Что за…! — охнула я, раскрыв рот от шока.

Детектив Шоу бросила очки и посмотрела в зеркало заднего вида. Ее глаза — до этого серые за затемненными линзами — стали чернильными прудами. Глаза Охотника на души. Я секунду смотрела в эти дыры тьмы, а потом ужас ситуации ударил по мне: или я сходила с ума… или Феникс рассказывал правду.

Я закричала и дернула за ручку дверцы. Но было заперто. Я стала стучать кулаками по окну, звать на помощь. Но никто в других машинах на улице не замечал — а если и замечали, я выглядела как преступница, которая бушевала в полицейской машине.

— Молчи! — рявкнула детектив Шоу. — Или я сломаю горло и тебе.

Я сжалась в сидении, озиралась в поисках того, чем можно было защититься. Но задний отсек напоминал встроенную камеру для преступника.

Я пыталась понять, как сбежать, а детектив Шоу набрала номер на телефоне, подождала, пока ей ответят, а потом просто сказала:

— Душа поймана.

Сухость ее слов послала ледяную дрожь по моему телу, ее звонок доказывал, что сеть Воплощенных охотилась на меня. Но… может, это у меня было психическое расстройство?

Я размышляла о своем хрупком разуме, а парень в шлеме на синем мотоцикле поравнялся с полицейской машиной. Байкер в кожаной куртке посмотрел на машину и поднял забрало шлема. Я увидела сапфировые глаза.

— Феникс! — потрясенно прошептала я.

Он махнул мне плотнее затянуть ремень безопасности. Меня вдруг дернуло в сторону, машина пыталась сбить его с мотоцикла. Он юркнул между машин на другой стороне. Смелым зигзагом он объехал белый грузовик, попал на тротуар и обогнал полицейскую машину. Он выехал на дорогу, бросил из кармана куртки горсть гвоздей. Я поспешила затянуть ремень плотнее, а детектив Шоу проехала по железным гвоздям. Раздался оглушительный грохот. Одна из передних шин лопнула, и машину резко увело влево. Но детектив Шоу боролась с рулем, удержала машину на дороге. Она нажала на газ, решив протаранить Феникса на мотоцикле.

Капот полицейской машины почти задел его заднее колесо, когда он резко повернул и бросил кирпич в лобовое стекло. Детектив шоу закрыла лицо руками, когда стекло разбилось, и она выпустила руль. Мы врезались в обочину, и полицейская машина перевернулась. Меня бросало в стороны, ремень впился в мое тело, руки и ноги трясло. Металл скрежетал, стекло разбивалось, пока мы ехали по асфальту колесами вверх. Машина врезалась в бетонный столб, закружилась, моя голова ударилась об окно и…

Жизнь пронеслась перед глазами. Не одна. Много жизней.

Я ребенком плела венки из ромашек с отцом на лугу… я служанкой шла по саду, полному ароматов, в Вавилоне… рыбаком билась с волнами на борту китайской лодки… поваром готовила хлеб в душной кухне замка… пересекала раскаленную пустыню… была графиней в скрипучей карете, которая неслась, перевернулась, и лошади визжали от боли и ужаса. Разбитая карета остановилась у края утеса, жестокий смех врагов гремел вокруг меня, я видела, как черные кожаные сапоги приближаются к разбитому окну…

— Дженна? Ты в порядке? — спросил с паникой Феникс.

Растерянная и оглушенная, я не сразу поняла, где была… в каком времени и кем была. Полицейская машина остановилась, двигатель шипел. Я висела вниз головой, руки болтались, волосы закрыли мое лицо, кровь прилила к голове. Феникс отбросил ногой стекло от пассажирского окна, а потом просунул руки, осторожно разрезал ремень безопасности перочинным ножом. Я обмякла на крыше машины. Он распахнул дверцу и помог мне выбраться из разбитой машины.

— Ты ранена? — спросил он, тревожно разглядывая меня.

Кроме порезов и синяков, я была целой.

— Вроде, нет… — я охнула. — Но потрепана.

С места водителя донесся стон боли. Детектив Шоу была среди обломков. Кровь лилась из пореза на ее лбу, но она была жива. Рядом с ней лежал кучей офицер полиции, теперь он выглядел как трагическая жертва аварии, а не жертва убийства, хотя я знала правду.

Вдали слышались сирены полиции, и они быстро приближались.

— Идем! — Феникс взял меня за руку и повел к своему мотоциклу. Я хромала рядом с ним. Он дал мне запасной шлем, и мы поспешили забраться на мотоцикл, а детектив Шоу потянулась к рации на панели приборов.

— Офицер погиб… — прохрипела она. — Свидетель похищен… подозреваемый вооружен и опасен… Синий мотоцикл Хонда…

Она бросила рацию и схватила телефон среди осколков лобового стекла. Ее черные глаза смотрели на меня, она нажала кнопку быстрого набора номера.

— Вызывайте всех Охотников… Душа потеряна!

14

Гул двигателя мотоцикла оглушал меня, мы неслись по шоссе из Лондона. Машины и грузовики проносились мимо, Феникс ехал как одержимый. Я держалась, сжимая его, как спасательный круг в шторм, боясь, что, если я отпущу, потеряюсь навеки. Но моя хватка на реальности была слабее. Я все еще была в шоке из-за того, как изменилась детектив. Хотя она могла быть Охотницей с самого начала. Допрос был, чтобы забрать меня у родителей.

Паранойя росла… Если офицер полиции мог быть Воплощенным, то всюду было опасно!

Если только я не была с Фениксом.

Я отчаянно хотела поговорить с ним, чтобы он убедил меня, что так называемые Воплощенные были настоящими, и я не сходила с ума. Но сейчас я могла только держаться и надеяться.

Мы оставили Лондон позади, машин на дороге стало меньше, и Феникс ускорился. Я не осмеливалась оглядываться, боясь, что упаду, боясь того, что увижу: машины полиции или стаю Охотников на мотоциклах. Но поверх шума двигателя я не слышала воя сирен или гула мотоциклов, догоняющих нас. Может, мы смогли сбежать.

Надолго ли?

Детектив Шоу убедилась, что полиция и Охотники искали нас. Против такой объединенной силы шансы на побег были низкими, и я надеялась, что у Феникса был план, ведь приходилось доверить ему жизнью.

Солнце было низко в небе, когда Феникс съехал с дороги, и мы поехали по тропе. Мы остановились у старого деревянного амбара, крыша была дырявой, стены покрывал мох. Из двора, вытоптанного участка земли и сорняков, было видно поля и холмы. Вдали было видно ферму, единственное жилое место. Две лошади паслись в поле, подняли головы, когда мы приблизились, с опаской и любопытством разглядывали нас.

Феникс выпрямил подставку и выключил двигатель. Казалось, мы ехали часами, и тишина после гула мотоцикла была облегчением. Я сняла шлем и услышала пение птиц, шелест деревьев на ветру. Спокойствие пригорода после шума города и хаоса побега утешило мое сердце и душу. Место сразу ощущалось как убежище… и я будто была тут раньше.

Я слезла с мотоцикла и стала разминать уставшее тело.

— Где мы? — спросила я.

— Возле Винчестера, — ответил Феникс, снимая шлем и разглядывая двор. — Это место выглядит защищенно. Останемся тут на ночь.

Я с вопросом посмотрела на него.

— Где мы будем спать?

— В амбаре, — спокойно ответил он.

Я взглянула на бреши в двери амбара, заметила пару загонов и затхлое старое сено. Я скривилась от этого вида. Не хотелось проводить там ночь, и это было бы глупо, ведь Феникс все еще был почти незнакомцем. Соглашаясь на этот план, я доверяла своему новому другу.

— У тебя есть телефон? — спросила я. — Мне нужно позвонить родителям. Сообщить им, что я в порядке.

Феникс покачал головой.

— Прости, у меня телефона нет, — он завез мотоцикл в амбар.

Я стояла одна во дворе, гадая, как связаться с мамой и папой. Они точно сходили с ума от тревоги. Думали, что меня снова похитили.

— Может, нам найти общественный телефон? — предложила я.

— Скоро стемнеет, — сказал Феникс из амбара, — и лучше не рисковать, когда Охотники активировались.

Я прикусила губу, не хотелось соглашаться. Но я не знала, что еще могла сделать… по крайней мере сейчас.

— Думаю, ты прав, — ответила я, он вернулся с небольшим рюкзаком в руке.

— Эй, прости за такое крушение при спасении, — сказал он с виноватым видом. — Пришлось рисковать тобой. Ты заперла меня в бункере, и я поздно прибыл к твоему дому!

Я сжалась, стыдясь, вспомнив, как убегала из станции метро. Тогда я верила, что вела себя умно. Теперь я понимала, что подвергла свою жизнь опасности.

— Я прибыл, когда полиция забирала тебя, — продолжил он. — Я не знал, что происходило, вызвали полицию твои родители или тебя арестовали, так что последовал за машиной… пока не увидел, как офицера убили. Тогда я понял, что Охотник поймал тебя. Прости за риск, но я не мог ждать…

— Нет, перестань. Это я должна извиняться, — сказала я. — Прости, что заперла тебя и, — я виновато посмотрела на него, — ударила тебя банкой.

Он коснулся лилового синяка у левого виска.

— Ты делала и намного хуже.

Я приподняла бровь.

— Ты про прошлые жизни?

Феникс кивнул и улыбнулся.

— Как-то раз ты отхлестала меня в Помпеях, незадолго до извержения Везувия. А в другой раз в замке в Раджастане приказала слугам побить меня. А когда ты была воином-зулу, ты отправила своего льва напасть на меня!

Я невольно рассмеялась.

— Серьезно! Ты думаешь, что я поверю в это?

Феникс пожал плечами.

— Я могу только открыть дверь. Ты должна войти сама.

Он прошел к тюку сена рядом с амбаром и сел. Открыв рюкзак, он вытащил спортивный напиток, энергетические батончики и пару яблок.

— Боюсь, ужин скудный, но у меня не было времени заглянуть в магазин! — сказал он.

Он порвал обертку на батончике, сунул его в рот и смотрел на красивый пейзаж: золотистый свет солнца озарял луга и холмы. Мой голод оказался сильнее сомнений, и я села рядом с ним, взяла яблоко и грызла его, ничего не говоря. Мысли, вопросы и тревоги кружились в моей голове, и я не знала, с чего начать… Могла ли я доверять ему? Могла ли верить его фантастическим историям? Я сходила с ума или он? И если это все было настоящим, что мне делать? Как выжить? Вопросы поглощали мои мысли…

— Я всегда любил это место, — Феникс удовлетворенно вздохнул. — Тут так мирно.

Доев батончик, он открыл спортивный напиток, сделал большой глоток и протянул остальное мне.

— Часто за годы многое меняется. Но это место почти не изменилось с прошлого моего визита сюда.

— И когда это было? — я осторожно сделала глоток из бутылки.

Он задумчиво поджал губы.

— Во время Английской гражданской войны. Ты тоже была тут… помнишь?

Как только он сказал это, я увидела воспоминание. Проблеск…

Юноша с длинными кудрявыми волосами в кожаном бордовом камзоле и широкополой шляпе с пером. На бедре висел тонкий меч, рапира. Он нежно улыбался, хотя я видела боль в его голубых глазах. Он был ранен…

Видение угасло так же быстро, как появилось.

Я смотрела в голубые глаза Феникса. Боялась задать вопрос, но мне нужен был ответ.

— Скажи мне честно, я схожу с ума?

Феникс покачал головой.

— Нет, Дженна. Ты просто впервые видишь правду.

15

— Перерождение… — прошептала я. Было поразительно думать об этом, тем более — верить. Так называемая «правда» Феникса казалась смешнее, чем если бы я на самом деле бредила!

Но я подумала о своем детстве, о странных дежавю, когда я точно узнавала незнакомца, или они будто знали меня, и недавнем сне о Французской революции, видении о побеге с церемонии жертвоприношения, воспоминание о бункере во время Второй мировой войны и вспышки во время аварии. Это все было связано с моими прошлыми жизнями?

Я с вопросом посмотрела на Феникса.

— Я все-таки жила до этого?

Он развернул еще батончик и кивнул.

— Да. Много раз.

Я замотала головой.

— Нет, такое не может быть.

— Почему? — спросил он. — Так удивительно, что ты была рождена два раза, а не раз? Три раза, десять раз, миллион раз? Все в природе — пример смерти и перерождения. Это круг жизни, просто посмотри на времена года. Смерть — только начало, а не конец.

Я сцепила ладони и смотрела вдаль, пытаясь осознать идею.

— Если я перерождаюсь, — сказала я, — почему я вспоминаю прошлые жизни только сейчас?

Феникс медленно жевал батончик.

— Насколько я понимаю, многие перерожденные души забывают, рождаясь или в первые годы новой жизни, — объяснил он. — Они тут, чтобы учиться чему-то из этой жизни, а они не могут делать это, если уже все знают по прошлой жизни. Для тебя иначе. Ты — Первый Предок. В тебе Свет Человечества, и Воплощенные хотят уничтожить это. Забывать прошлые жизни для тебя — способ самозащиты.

Я смотрела на Феникса, пытаясь прочесть выражение его юного, но мудрого лица, искала признаки лжи. Но он казался честным.

— Как ты помнишь свои прошлые жизни?

Он нежно улыбнулся.

— Я помню, чтобы защищать тебя.

Мое сердце теперь билось иначе. От этого кровь прилила к лицу, щеки пылали.

— Ладно, — я старалась оставаться недоверчивой. — Если мы встречались раньше, чему я не узнала тебя?

— Мы перерождаемся в разных телах, — ответил он спокойно.

Я нахмурилась.

— И я каждый раз — другой человек?

Феникс кивнул, и я решила, что нашла самый большой изъян в его истории.

— Тогда как ты находишь меня? — спросила я.

— С трудом, — ответил он, смеясь. — Это сочетание удачи, дедукции и судьбы. Немного напоминает гадание на воде. У меня нет навигатора. Это скорее чувство, ощущение. Как два магнита, мы притягиваемся друг к другу. Чем ближе мы, тем сильнее притяжение.

Он повернулся ко мне на тюке сена. Воздух дрожал, и я ощущала притяжение к нему. Мягкий золотистый свет вечернего солнца озарял его, и меня влекло сильнее.

— Но так притягивает и Воплощенных, особенно после твоего Пробуждения, — объяснил Феникс.

— Моего Пробуждения?

Феникс кивнул.

— Да, твоего первого настоящего Проблеска.

— Нефритовый нож, — прошептала я, вспомнив, как меня влекло к нему, как я слышала бой барабанов, крики, гром, ощущала запах гари, и как Дамиен вдруг появился рядом со мной, его глаза стали темными, стоило ему увидеть меня в музее. — Наверное, то было мое Пробуждение.

— И всегда есть гонка, — продолжил Феникс. — Между мной и Охотниками на души.

— Но, — я начала улыбаться, — ты нашел меня вовремя.

Он покачал головой, явно злясь на себя.

— В этот раз я чуть не опоздал! — с горечью сказал он. А потом взял меня за руки, словно извинялся, и прошептал. — Но знай, Дженна, кем бы я ни был, каким бы ни было мое имя, как бы я ни выглядел в каждой жизни, я всегда буду для тебя. Тебе нужно только посмотреть в мои глаза, и ты узнаешь меня… узнаешь мою душу.

Я была близко к Фениксу, и его взгляд потрясал меня. Его глаза смотрели в мои, и они вдруг стали галактикой звезд. Его лицо менялось, словно в зале зеркал, бесконечные отражения разных людей из разных времен… воин… моряк… солдат… раб… монах… самурай… лекарь… гладиатор… но каждый был Фениксом, моим Защитником Души.

От калейдоскопа воспоминаний кружилась голова, и я отпрянула. Я вскочила на ноги и пошла по двору, мир качался, словно я была на борту корабля. Этого было слишком много для меня. Я схватилась за деревянную ограду у поля, казалось, что меня стошнит… но ощущение проходило.

Все еще потрясенная из-за потока картинок, я смотрела безмолвно на розово-красное солнце, опускающееся за холмы. Его лучи угасали, и сомнения насчет перерождения так же потухали, я принимала правду.

И эта правда пугала меня.

Пока я пыталась взять себя в руки, две лошади на поле подошли ближе. Одна была ухоженным и мускулистым каштановым жеребцом, другая — красивой серой кобылицей в пятнах. Я рассеянно скормила коню яблоко, похлопала его по шее. Он благодарно фыркнул.

Феникс подошел за мной, скормил кобылице остатки своего яблока.

— Тебе стоит прокатиться, — предложил он. — От этого тебе всегда было лучше.

Я взглянула на него.

— Я не могу! Я раньше не каталась на лошади.

Уголок его рта приподнялся во всезнающей усмешке.

— Конечно, каталась. Много раз во множестве жизней.

Он открыл калитку и провел меня на поле. Две лошади оставались спокойными, пока мы подходили. Феникс погладил бок кобылицы. Я тревожно стояла рядом, жеребец повернул голову и потерся об меня носом с тихим ржанием.

— Ты ему нравишься, — Феникс соединил ладони, чтобы я могла оттолкнуться ногой.

— Но седла нет, — возразила я.

— Тебе не нужно седло, — ответил он. — Нужно только вспомнить.

Игнорируя мои возражения, он помог мне забраться на спину лошади. Я сжала гриву, напрягла бедра, чтобы не упасть с гладкого бока. Феникс забрался на кобылицу, впечатляя легкостью, оттолкнувшись от ограды. Жеребец ощутил мое волнение. Он фыркнул и тряхнул головой, словно просил меня расслабиться. Но я была так высоко над землей, почти не держась, что боялась упасть.

— Сядь прямее и немного подвинься вперед на его спине, — посоветовал Феникс.

Я поправила позу, моя лошадь вдруг пошла вперед.

— Как мне управлять без поводьев? — в панике спросила я.

— Ногами, — ответил Феникс, пока ехал рядом. — Не переживай, ты все это вспомнишь. Это как ездить на мотоцикле.

— Но у меня нет мотоцикла! — завопила я, а жеребец помчался вперед. Я сжала от страха ноги, и он ускорился до галопа за пару ярдов, и мне приходилось держаться изо всех сил. Мы неслись по полу, его копыта стучали по мягкой земле. Я ожидала, что в любой миг упаду на землю и сломаю шею. Ужас сжимал меня так крепко, как я — гриву, но жеребец бежал, направлялся к ограде напротив. Мое паникующее сердце знало, что конь хотел прыгать, и я знала, что без седла я слечу с его спины.

Инстинкт говорил мне склониться и надавить левой ногой, расслабив правую. Жеребец тут же стал поворачивать налево, от ограды, вернулся к открытому полю. Я потрясенно надавила правой ногой. Конь понял намек и повернулся к ограде.

Несмотря на страх, я улыбнулась. Я надавила обоими бедрами, и конь замедлился, а потом я расслабилась и осторожно коснулась его пятками, и он побежал снова. Галопом! Но я уже не боялась… я управляла и была в восторге!

Тело расслабилось, и я летела вместе с жеребцом.

— Но! Но! Но! — кричала я, холодный ветер хлестал мое лицо, каштановые кудри развевались за мной.

Феникс ехал рядом на серой кобылице.

— Я же говорил! — крикнул он. — Ты катаешься как ветер!

Улыбка на моем лице стала шире. Поле казалось бесконечным, трава сменилась красной землей, зеленые холмы стали горами, солнце стало красным на горизонте…

— Катаешься как ветер! — кричал Феникс, но он уже не был в кожаной куртке байкера, на нем была туника из шкуры буйвола с бахромой и бусами, и его кожа цвета охры была с красной краской. Его руку выше локтя обвивали сплетенные нити с бусинами, перо орла торчало из его темных волос длиной по плечи. И его именем шайенна было не Феникс, а… Хиамови.

Выстрел прогремел над прериями. Я оглянулась. Маршал США в широкополой белой шляпе с револьвером в руке несся за нами на коне. Его черные глаза смотрели на меня. Охотники ехали с ним, вооруженные ружьями и револьверами.

Я гнала лошадь, мои черные заплетенные в косы волосы развевались за мной, ветер хлестал бусины, свисающие с моего платья из шкуры оленя. Мы неслись по Великим Долинам, Хиамови вложил стрелу в лук, повернулся и выпустил ее. Стрела пронзила Охотника, он слетел с седла. Маршал и его люди ответили градом пуль, они проносились мимо нас, как злые шершни. Одна попала в бок Хиамови. Кровь потекла из дыры в его тунике. Он обмяк на лошади и выронил лук.

— НЕТ! — закричала я, глядя, как его лошадь повернула. Я направила своего коня к нему.

Хиамови сползал с лошади, но махнул мне:

— Нет, Вайнока, уезжай!

Но я не могла бросить его умирать. Я потянулась к нему, пули полетели к нам снова, и…

Я рухнула на землю, катилась и катилась. Но красная земля Великих Долин пропала, сменилась зеленой травой, которая смягчила мое падение. Наконец, я остановилась, тяжело дыша.

Мой конь умчался в другую часть поля, Феникс примчался ко мне на кобылице и быстро спрыгнул с нее.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я застонала.

— Тебя… застрелили!

Феникс помог мне сесть, проверил на переломы.

— Что случилось? — осведомилась я, отмахиваясь от него. — У меня был Проблеск — мы были шайеннами, и маршал США гнал нас по Долинам.

— Я… — Феникс посмотрел на опускающееся солнце, словно искал далекое воспоминание. — Я не помню все прошлые жизни подробно, — признал он с тревогой на лице. А потом бодро улыбнулся мне и поднял меня на ноги. — Но раз ты вспомнила, как каталась по Великим Долинам, ты всегда сможешь кататься верхом в этой жизни.

Он нежно похлопал кобылицу, прощаясь с ней, и пошел к амбару пешком.

Ощутив, что Феникс вспомнил больше, чем рассказал, я крикнула ему вслед:

— Кем был маршал?

Феникс остановился и обернулся, помрачнев.

— У него много имен, но имя его души… Танас.

16

Когда я проснулась следующим утром, солнце было мутным на небе, туман накрыл поля, холмы блестели, как острова, среди тумана. Я вышла из амбара, зевая, сонная, и обнаружила, что не зря доверилась Фениксу, хотя бы в этот раз. Пока я спала в одном из загонов, он тихо сторожил у двери амбара.

Хоть Феникс сторожил всю ночь, он вскоре был готов и ждал меня во дворе, сидя на мотоцикле. Я отогнала утренний холод, забралась на мотоцикл за ним, обвила руками пояс Феникса. Двигатель взревел, и мы поехали.

После ночи неудобного сна на сене порыв ветра во время поездки убрал паутину из моего разума. Но сны и кошмары, которые посетили меня ночью, остались. Казалось, в моем разуме открылся шлюз, и река воспоминаний теперь текла там. Некоторые были приятными, как жизнь, когда я работала на полях в Северном Таиланде восемь веков назад. Другие были жуткими, как отчаянный поход по сухим долинам Абиссинии, мое тело было слабым от голода. Некоторые ужасали — мрачные вспышки орудий пыток, тесных клеток и пылающих кольев. Но все мои прошлые жизни имели две константы — успокаивающее присутствие Феникса в том теле, котором он родился… и длинная темная тень Танаса, беспощадная угроза, которая нависала над каждой моей жизнью тучей.

Мы ехали среди полей, и я гадала, что для меня уготовила эта жизнь. Было ли важно, как я жила раньше? Что родители подумают о том, что я перерождалась? Что я была Первым Предком? Они поверят мне? Я представила, как стала бы смеяться Мэй. Сказала бы, что я прочла слишком много исторических романов. Но реальность была понятной. Танас нашел меня снова, и мне казалось, что с каждым разом, когда он находил меня, он был ближе к тому, чтобы добиться того, чего хотел. Эта жизнь будет той, в которой он уничтожит меня? Он завершит свой ритуал и потушит мою душу навеки? Или Феникс сможет защитить меня… снова?

Мои руки обвивали его худое тело, я осознавала, каким юным и смертным был мой защитник. Он не был божеством или супергероем. Он был из плоти и крови. Просто парень.

И лишь мы вдвоем были против армии Охотников на души. Если честно, мне не нравились наши шансы.

Я боялась, что эта жизнь могла быть последней для нас.

* * *

После пути по шоссе почти без машин мы остановились у придорожного кафе и заправочной станции, чтобы позавтракать и заправить мотоцикл.

— Не снимай шлем! — предупредил меня Феникс, остановив мотоцикл.

— Почему? — спросила я.

Феникс кивнул на угол заправочной станции, где камера наблюдения была направлена на площадку перед зданием.

— Нам не стоит светиться, — сказал он.

Заправив мотоцикл, Феникс ушел в здание, чтобы заплатить. Он вернулся с парой сэндвичей и свернутой картой, а еще раскладной лопатой для снега.

— Для чего это? — спросила я, когда он убрал лопату в рюкзак.

— Позже объясню, — ответил он. — Сначала нужно хорошенько позавтракать.

Оставив мотоцикл на парковке сзади, мы пошли в смежное кафе. Феникс быстро огляделся, выбрал красную кабинку вдали от единственной видимой камеры. Мы смогли снять шлемы, и я встряхнула волосами и потерла уставшее лицо руками. Было еще рано, так что в кафе были только повар, сонная официантка и лысый тучный водитель грузовика на стуле за барной стойкой.

Мы быстро посмотрели меню, и вскоре подошла молодая официантка. Феникс заказал полный английский завтрак и апельсиновый сок. Хоть я ела мало за последние сутки, аппетита не было, так что я заказала тост и чашку чая.

Пока мы ждали еду, я сказала:

— Расскажи больше о Танасе.

Феникс взял нож из набора утвари и осматривал клинок, словно думал, насколько он был полезен в бою.

— Танас — самая черная из душ, — негромко сказал он. — Воплощение смерти.

От жуткого описания ком появился у меня в горле, и я сглотнула. Я подумала о бездонных глазах Дамиена и поняла, что знала, как выглядела смерть: холодная, беспощадная.

— Он перерождается, как мы?

Феникс кивнул.

— Танас был на Земле так долго, как и Первые Предки. Может, дольше. Может, даже до Света. Он — повелитель Воплощенных…

Он утих, официантка принесла напитки. Игриво улыбаясь Фениксу, она опустила на стол стакан сока и чашку чая, а потом ушла.

Я склонилась и прошептала:

— Кто именно эти Воплощенные?

Феникс сделал глоток апельсинового сока.

— Слуги и рабы Танаса, — объяснил он. — Почерневшие души, измученные души… или души, которые отвернулись от Света. Есть иерархия: Жрецы, Охотники на души, Дозорные и Верные. Охотники на души для нас опаснее всего, — он махнул кончиком ножа в мою сторону с мрачным видом. — Как стая диких псов, они выслеживают тебя, не перестают охотиться на тебя… пока ты не погибнешь. У них только одна миссия — помочь Танасу уничтожить всех Первых Предков и их души навеки, погасив этим Свет Человечества.

Дрожь пробежала по мне. Я вспомнила Проблеск с ритуалом жертвоприношения на древней пирамиде, пока вулкан извергался, и земля дрожала. Нож в руке Феникса словно стал изогнутым зеленым клинком из нефрита, и я видела перед глазами лицо Танаса в красной краске, его черные глаза и мстительный оскал перед попыткой вонзить нож в мое сердце…

Я отогнала жуткое видение.

— Так почему Танас хочет уничтожить Свет, который якобы несут Первые Предки?

— Почему зло хочет разрушать? — ответил Феникс, тыкая ножом пластиковую поверхность стола. — Чтобы править по-своему. С каждой погашенной душой Первых Предков Танас становится сильнее.

В тот же миг облако закрыло солнце, и на нас упала тень. Я хотела задать Фениксу больше вопросов, но боялась узнавать ответы…

И тут официантка снова прервала нас, принеся нашу еду — горячую и жирную. Она ушла, и Феникс разрезал сосиску пополам и бросил кусок голодно в рот. Я смотрела, как он завтракал так, словно делал это в последний раз в жизни.

— Какой план? — спросила я, обхватив чашку чая ладонями, игнорируя свой тост. Разговоры о Танасе убрали желание завтракать. — Бежать… прятаться… биться?

От последнего варианта было страшно. Я не любила споры или столкновения, и я плохо умела драться. Я вообще не знала, как драться.

— Все сразу, — ответил Феникс, заедая сосиску яичницей. — Но нам нужно найти Габриэла.

— Кто такой Габриэл?

— Пророк Душ.

Хмурясь, я сделала глоток чая.

— Ладно… что за Пророк Душ?

— Тот, кто видит прошлые жизни других, и как они связаны, — объяснил Феникс. — Пророк Душ — духовный проводник на Земле между этим местом и Верхними Мирами. Пророки могут временно защищать, направить к тому, что нужно делать дальше, и как нам лучше выжить. Но Пророков Душ мало, может, несколько на все поколение, и они рассеяны по миру.

Я отыскала аппетит и откусила от тоста с маслом.

— И где этот Габриэл? — спросила я.

— Нам повезло, в нашей стране, — Феникс вытащил карту и расстелил на столе. — По моим источникам, он работает священником в деревне Хейвенбури.

Мы склонились над картой. Деревня не была перечислена в оглавлении, и мы стали искать страница за страницей.

После минут тщетных поисков я пожаловалась:

— Хотела бы я свой телефон. Мы нашли бы деревню в Гугле.

— Я не доверяю технологиям, — буркнул Феникс, перевернул страницу, открыв следующую часть карты. — И с телефоном тебя проще отследить.

Я заерзала на стуле, паранойя вернулась, как и ощущение, что за мной следили. Но я быстро огляделась и поняла, что переживала зря. Повар стоял на пороге кухни и курил, официантка смотрела на экран своего телефона, а водитель грузовика читал газету. Никто не обращал на нас внимания. И я хотела, чтобы так и оставалось. Но без телефона я была отрезана от мира и особенно сильно полагалась на Феникса. Хотелось поговорить с Мэй, узнать ее мнение. В такие моменты я понимала, как ценила нашу дружбу.

Я доела тост с чаем в тишине, пока мы изучали карту.

— Это как искать иголку в стоге сена! — вздохнула я через десять минут. — Есть идеи, где может быть эта деревня?

Феникс нахмурился.

— Прости, информация была не очень подробной… Глостер или Гло-как-то-там…

— Глостершир? — предположила я.

Феникс щелкнул пальцами.

— Точно!

Он открыл карту графства Глостершир, и мы продолжили поиски. После еще четырех страниц карты я была готова сдаться, когда заметила крохотное слово «Хейвенбури».

— Вот! — сказала я, указывая на деревню в центре Котсволдс.

Феникс прищурился, глядя на карту.

— Мы в сотне миль оттуда, — он посчитал. — Два часа… может, меньше. Пора ехать.

Феникс доедал завтрак, а я встала со стула.

— Ты куда? — просил он с полным ртом.

— Эм… в туалет? — ответила я, ощущая себя собакой на коротком поводке.

Он допил апельсиновый сок и кивнул.

— Только быстро… и следи за камерой.

17

Помня, что голову поднимать нельзя, я выскользнула из кабинки и прошла по ресторану. Я миновала стойку, где водитель грузовика потягивал кофе, читая рубрику спорта в газете. Официантка даже не оторвала взгляд от телефона. Я прошла по короткому коридору, вошла в дамскую комнату и, использовав кабинку, вымыла руки. Я плеснула холодную воду на свое лицо, смыла грязь от поездки на мотоцикле, а потом посмотрела на свое отражение в зеркале.

Я едва узнавала себя. Каштановые волосы торчали в стороны, спутанные, лицо осунулось. Щеки были впавшими, глаза потускнели от стресса и нехватки сна. Но мои обычно карие радужки поблескивали бело-голубыми искрами…

Я пригляделась, уверенная, что видела призраки других лиц. Черты прошлых жизней, где мои губы были полнее, или подбородок — шире, волосы были короче, или кожа — светлее. Но сущность за ними все еще была мной.

Потрясенная бесконечным зеркалом жизней, я застыла, глядя на свое отражение. Я заметно изменилась за прошлую неделю, с той судьбоносной первой встречи с Дамиеном в музее. Нападение банды, похищение и авария при побеге от детектива Шоу, конечно, сказались. И, помимо физических следов от шока и усталости на моем нынешнем лице, я выглядела как-то старше… Я не постарела. Я просто казалась… мудрой не по годам. Словно знания и опыт прошлых жизней постепенно проникали в эту, и каждый Проблеск давал больше фрагментов информации о том, кем я была.

Но ответы все еще плавали под поверхностью…

Что означало, что я — Первый Предок? Как я несла Свет? И что с этим делать?

Возможно, Габриэл — Пророк Душ — сможет сказать мне больше, но мне казалось, что это была большая ответственность для кого-то настолько юного. Если то, что Феникс говорил, было правдой, то я отчасти держала судьбу мира в руках.

Мысль пугала меня. Я была просто девушкой из южного Лондона… а не переродившейся душой с начала времен!

Я глядела на себя в зеркале, отчаянно искала девушку, которой была. Но я видела только прошлые обличья… а потом другое лицо — мрачное и черноглазое — появилось из кабинки за мной.

Дамиен!

Ужас сжал меня, комнату наполнил холод, на коже проступили мурашки, и волоски на шее встали дыбом. Я развернулась к своим врагам, но кабинка была пустой.

Воображение играло со мной. Стресс последних дней довел меня до срыва, растерзал мои нервы, и я уже вздрагивала от теней.

Сердце еще колотилось, я вышла из туалета и поспешила по коридору. Я вышла в ярко освещенный зал ресторана, и я заметила общественный телефон на стене. Я вдруг подумала о родителях.

Меня не было всю ночь. Они с ума сходили от тревоги!

Я поискала в карманах мелочь, нашла монету в заднем кармане джинсов. Я подняла трубку и стала набирать номер дома, когда телефон грубо вырвали из моей руки и вернули на место.

— СТОЙ! — прошипел Феникс, глаза яростно пылали. — Что ты творишь?

— Звоню родителям, — ответила я, потрясенная его злой реакцией.

— Ты не можешь! — строго сказал Феникс. — Ты не можешь никому звонить. Ты не можешь никому доверять.

— Я могу доверять родителям! — парировала я, потянулась к трубке снова.

Феникс сжал мое запястье и покачал головой.

— Нет, Дженна, нельзя. Их могут прослушивать, полиция или Охотники. Ты можешь так выдать наше место. От этого зависит твоя жизнь.

Феникс отчитывал меня, а я раздраженно закатила глаза. А потом я оглянулась и заметила, что водитель грузовика глядел на нас. И тут я заметила главную статью в газете, и мой рот открылся. Мое лицо было на первой странице вместе с фотографией Феникса из паспорта, увеличенной и не в лучшем качестве. Заголовок гласил: «ТЕРРОРИСТ-ПОХИТИТЕЛЬ!».

— Эй! — прорычал водитель грузовика, вставая со стула. — Отпусти девушку.

Феникс развернулся с улыбкой.

— Это не то, что вы думаете, мужчина. Пейте кофе.

Но мужчина посмотрел на газету, потом на Феникса и меня. Он скривился. Повар и официантка теперь тоже смотрели на нас.

Водитель грузовика поправил пояс и пошел к Фениксу, сжимая кулаки.

— Я сказал: отпусти ее!

Феникс отпустил мое запястье, посмотрел на мужчину вдвое тяжелее и шире него. Водитель не успел атаковать, Феникс взмахнул шлемом и ударил его по животу. Тот охнул от боли, согнулся и рухнул на стол. Феникс ударил его по макушке, чтобы он не встал, а потом схватил меня за руку и потащил к выходу. Мы проходили нашу кабинку, и он бросил пару купюр на стол.

— Сдачу оставьте себе! — крикнул он официантке, забрал по пути мой шлем. Мы вырвались из кафе и побежали к мотоциклу, запрыгнули на него. Повар выбежал за нами, Феникс включил двигатель, и мы оставили след от шин на площадке перед зданием. Я заметила в окно кафе, что официантка быстро говорила по телефону, а водитель грузовика все еще лежал на столе.

Я закричала на ухо Фениксу поверх грохота мотоцикла:

— Зачем ты ударил его так сильно?

Феникс ехал, опустив голову, стараясь оказаться подальше от заправочной станции.

— Он был Охотником? Дозорным? — вопила я. Мысли путались. Я прокрутила сцену в голове, пыталась вспомнить глаза водителя. Я была уверена, что он был нормальным, и мне было невольно жаль мужчину, который попытался спасти меня, хотя меня не надо было спасать.

Феникс не ответил, то ли не слышал меня, то ли игнорировал. Я склонилась и снова закричала ему на ухо. Мотоцикл покачнулся от моего движения, и Феникс отклонился, сбавил скорость.

— Ты пытаешься убить нас? — возмутился он.

— Нет, — ответила я, — но, думаю, ты убил того мужчину!

Феникс тряхнул головой.

— Вряд ли, но его голова будет сильно болеть, когда он придет в себя.

— Но зачем ты его ударил? — спросила я. — Еще и так сильно?

Он взглянул на меня через зеркало сбоку.

— Я сделаю то, что нужно, чтобы защитить тебя.

— То, что нужно? — спросила я, его холодный ответ вызывал тревогу. — Даже убьешь человека?

Феникс смотрел на дорогу, когда ответил:

— Все, что нужно.

Он ускорился, шум двигателя закончил наш разговор. Я держалась за него, подстраивала позу под его. Снова отдавала жизнь в его руки. Но, хоть я доверяла своему защитнику, сомнения были посеяны…

Я ехала с убийцей?

18

Дозорный или нет, кто-то в ресторане выдал нас. Вой сирен сообщил о приближении полицейской машины, а за ней — скорой помощи, и нам пришлось съехать к замусоренному берегу и прятаться, пока бело-синие, а потом желтые огни проносились мимо по дороге. Полиция знала, где мы находились, и наши лица были во всех газетах, новостях и в интернете, так что нас вскоре снова заметят. Охотникам на души не нужны были Дозорные, чтобы найти нас — любой мог опознать нас и сообщить властям.

Мне было страшно находиться в бегах. Где мы будем ночевать? Как будем есть? У Феникса, вроде, были деньги… но надолго ли их хватит? И как нам оставаться на шаг впереди полиции и Охотников на души? Даже если мы доберемся до Хейвенбури, этот Габриэл, Пророк Душ, сможет предложить нам убежище и совет? Я сомневалась, что он мог перечить закону.

Мы вернулись на дорогу, все эти тревоги кружились в моей голове, особенно переживания, что думали мои родители и друзья, и что Феникс сказал, что я не могла связаться с ними, не рискуя своей жизнью. Но при этом я не могла отрицать, что ощущала трепет от побега с ним. Восторг и осознание, что мы уже это делали раньше… и как-то выжили.

Я прижалась сильнее к Фениксу, успокаивая себя теплом его тела и силой его мышц. Он был бойцом. Умел выживать. Он защищал меня. Эта роль требовала от него использования силы, порой жестокости… но это обещало безопасность.

Почему-то в голове появилась фраза на латыни: Si vis pacem, para bellum.

Хоть я не изучала латынь — по крайней мере, в этой жизни — я знала, что означали эти слова. Хочешь мира — готовься к войне.

Феникс был моей подготовкой. Он готовился всю свою жизнь и все жизни до этого. Он был моей броней, моим щитом в грядущих боях.

* * *

Мы пронеслись мимо знака, который указывал, что на севере был Ньюбери. Я вспомнила карту и похлопала Феникса по плечу.

— Я думала, мы ехали в Котсволдс? — крикнула я.

— Нужно сделать небольшой крюк, — ответил он.

— Крюк? — спросила я, но он не ответил, а если ответил, то шум двигателя заглушил слова. Я подавила раздражение из-за того, что оставалась в неведении. За прошедшие сутки моя жизнь вырвалась из моего контроля, и приходилось полностью доверять Фениксу. Он мог хоть немного довериться мне?

Примерно за милю до развилки в Эндовер Феникс съехал с шоссе, и мы понеслись по дороге среди высоких деревьев, плавно спускаясь с невысокого холма. Оставив мотоцикл в роще деревьев, он повесил рюкзак на плечи и повел меня к ограде и полю фермы за ним.

— Куда мы идем? — я остановилась перед ним.

— Туда, — Феникс показал на каменный круг на вершине холма. Он указал мне идти впереди.

Солнце озаряло наши спины, мы поднимались по склону, пока не оказались на краю вершины холма. Дальше поле становилось ровным. Круг камней высотой до груди выделялся на возвышенности, словно доисторическая корона. Размытый берег и неглубокая канава окружали древний монумент, оттуда было видно поля Хэмпшира со всех сторон.

Как только мы перешагнули канаву и вошли в круг, я ощутила гул в костях.

— Что это за место? — прошептала я, коснулась одного из камней, покрытых лишайником. Стоило пальцам задеть шершавую поверхность, небо…

…потемнело. Звезды сияли миллионами, полумесяц озарял группу фигур в мантиях, их руки были подняты к небесам, тихие слова слетали с незримых губ. Девушка с длинными волосами стояла в центре маленького собрания, ее белое платье мерцало и трепетало от теплого ветра. Казалось, в ней горел божественный свет, словно ее сердце было маленьким солнцем. А потом она вдруг повернула голову. Она посмотрела на меня, и ее сияние стало ослепительным…

Феникс поймал меня, я чуть не потеряла сознание.

— Проблески станут проще, — сказал он, опуская мое дрожащее тело на зеленую траву.

— Почему это видение было таким сильным? — я все еще ощущала гул в костях.

Феникс кивнул на сарсеновый камень.

— Наверное, потому что это в прямом смысле Краеугольный камень! Это как с аптечкой. Он связан с прошлой жизнью.

— Нет. Этот Проблеск даже сильнее, — возразила я. — Он ощущался настоящим. Я не просто вспоминала прошлую жизнь, я переживала ее!

Я объяснила ему видение, и как девушка посмотрела на меня, словно знала, что я появилась там. Феникс задумчиво жевал губу.

— Это невозможно, — сказал он, коснулся того же камня, но нахмурился, давая понять, что был разочарован. — Тот Проблеск, наверное, до моего времени, — признал он. — Жизни до наших жизней вместе.

Он встал и сбросил рюкзак.

— Думаю, Проблеск был сильным, потому что это — древний храм Первых Предков. Церемониальные круги из камней, как пирамиды в Египте и Центральной Америке, сосредотачивали энергию Земли и силу вселенной. Этот круг безопасный и священный, его наполняет силой Свет.

Пока я приходила в себя от Проблеска, я заметила покалывание энергии в теле, словно теплый мед проникал в кости и мышцы. Спокойствие опустилось на меня, и я легла на траву и наслаждалась ощущением.

Оставив меня отдыхать и набираться сил, Феникс вытащил раскладную лопату из рюкзака. А потом прошел к главному камню круга, который был выше и шире других, осторожно отошел от него на семь шагов. Он выбрал место и вонзил лопату в землю.

Я с любопытством посмотрела на него.

— Зачем ты копаешь? — спросила я.

— Сосуд Души, — ответил Феникс, отбрасывая землю. Он заметил изумление на моем лице. — Это как капсула времени, — объяснил он. — Я оставляю их в одной жизни, чтобы использовать в другой.

— Что в них? — спросила я.

Он криво улыбнулся.

— Я не всегда помню, если честно. Но содержимое всегда полезно. Талисман, оружие, порой золото или другие ценные предметы. Иногда там информация о Танасе, то, что поможет остановить его.

Я села.

— Его можно остановить?

Феникс вытер пот со лба грязной рукой.

— Его можно убить в этой жизни, но можно ли помешать переродиться… — он пожал плечами. — Это другое дело, — он продолжил копать, после пары взмахов лопата наткнулась на что-то твердое.

Я заинтересованно подошла к нему у ямы.

— Что там? Ты нашел Сосуд Души?

Феникс покачал головой.

— Думаю, это камень, — он опустился на колени, сдвинул землю и открыл камни и землю. Он вздохнул. — В этом проблема Сосудов Души. Многие теряются или разрушаются со временем, особенно в этой эпохе, когда строят дороги, города расширяются, а археологи ищут сокровища! — он рылся в земле. — Но тут нет следов Сосуда Души, даже если его нашли. Не знаю, почему его тут… — он вдруг шлепнул себя по лбу. — Идиот! Конечно, я тогда был ниже.

Он отошел от главного камня, но сделал шаги меньше. Феникс остановился в другом месте и снова стал копать. Пока он искал, я услышала рев двигателя. Через миг потрепанный Лэнд Ровер въехал на холм, старый фермер в оливковой куртке и плоской кепке выбрался оттуда.

— Эй! — закричал он. — Вы что творите?

Феникс оглянулся, но не перестал копать.

— Мы… потеряли ее кольцо, — ответил он.

Фермер проковылял к нам.

— Ох, допустим. Но для поисков кольца не нужна лопата. Вон с моей земли!

— Мы скоро уйдем, — пообещал Феникс, продолжая копать.

— Я сказал, — фермер резко остановился у края круга, — прочь с моей земли! Живо!

Он злобно смотрел на меня, замерев у камней, но не подходил ближе. Он словно столкнулся с невидимой стеной. Странное поведение мужчины нервировало меня. Я повернулась к Фениксу и шепнула:

— Почему он просто стоит там?

— Наверное, Дозорный, — ответил Феникс, и я напряглась. — Не переживай, — добавил он. — Он не может войти в круг.

Я нервно оглянулась на старого фермера, который застыл и глядел на меня. Его глаза медленно становились темными пятнами.

— Феникс? — сказала я. — Ты уверен?

Он кивнул, но стал копать быстрее.

— Воплощенные, как он, часто невольно приглядывают за такими местами, надеясь заметить Первый Предков. Но Воплощенные не могут зайти в священный круг камней, защищенный Светом.

Фермер потерял терпение и пошел к своей машине. Он взял рацию оттуда и нажал на кнопку.

— Думаю, он вызывает Охотников, — предупредила я Феникса. — Нам нужно идти…

— Еще нет! — завопил Феникс, его лопата звякнула об глиняный горшок.

Он встал на четвереньки и стал разбрасывать землю.

Фермер отложил рацию и полез в багажник, вытащил кое-что еще. Ружье. Из бардачка он взял горсть красных снарядов, раскрыл ружье и стал заряжать его.

— Феникс! — взмолилась я, пятясь к дальней части круга.

Но он все еще доставал горшок.

— Я же говорил, — сказал он, — Дозорный нас тут не достанет…

— У него ружье!

Феникс испуганно вскинул голову. Фермер шагнул к нам, Феникс выдернул Сосуд Души из земли и тряхнул горшком. Земля, камни и пара монет высыпалась на траву.

— Блин! — выругался Феникс. — Он пустой!

Фермер рассмеялся.

— Я мог избавить тебя от мучений, мальчишка, — заявил он. — Твои мелкие побрякушки уже забрали охотники за сокровищами.

Феникс возмущенно сжимал землю в голых ладонях.

— А теперь я поймал вас, — фермер оскалился. Он замер у границы круга, закрыл ружье и направил его на мою грудь.

Я застыла на месте, двойное дуло глядело на меня, черное и грозное, как глаза фермера.

Фермер усмехнулся.

— Это будет как стрелять рыбу в бочке…

Феникс быстро поднялся на ноги и пошел к фермеру.

— СТОЙ! В нее нельзя стрелять. Танас этого не хотел бы!

Фермер хитро улыбнулся.

— В нее я стрелять не могу, если только она не побежит… Но в тебя можно.

Он направил ружье на Феникса. В то же время Феникс бросил землю в лицо фермера. Ружье выстрелило, Феникс бросился в сторону, и дробь попала в камень, оставила следы.

— ИДИ, ДЖЕННА! — закричал Феникс, схватил рюкзак и побежал из круга.

Словно заяц, которого спугнули, я побежала вниз по склону. Фермер кричал и убирал землю из глаз. Феникс бежал за мной, рюкзак был на его спине. Ружье прогремело во второй раз над полем, я перемахнула через ограду. Дробь летела мимо, как убийственный град… но по мне ничто не попало. Мы бросились в укрытие деревьев, дробь безвредно стучала по листьям над нашими головами.

19

— Это было близко, — отметила я, когда слезла с мотоцикла и сняла шлем. Феникс проехал несколько миль, пару раз развернулся, чтобы точно сбросить хвост, а теперь остановился у реки. Пейзаж был тихим, поляна у реки — пустой, только трава да полевые цветы.

— Да… слишком близко, — он скривился, выпрямляя подставку мотоцикла.

Феникс снял рюкзак, и я заметила, что ткань была в дырках, как сыр. Его куртка тоже была в мелких дырках.

— В тебя попали! — охнула я. Только сейчас я поняла, что он прикрыл меня от выстрелов фермера.

Феникс слез с мотоцикла, скованно прошел к берегу реки, опустился на краю. Он без слов смыл грязь с ладоней, брызнул водой на лицо. Я подошла к нему и увидела, что он морщился от боли.

— Ты сильно ранен? — с тревогой спросила я.

— Сама скажи, — простонал он и робко снял куртку, стало видно футболку в крови. Я зажала рукой рот, чтобы подавить вопль. Казалось, меня стошнит от вида крови в таком количестве.

— Так плохо? — он заметил мой ужас.

Я постаралась взять себя в руки и пожала плечами.

— О, не знаю… Тебе придется снять футболку, чтобы я поняла.

Я осторожно помогла ему снять футболку, осмотрела раны и скривилась. Его спина была в крови и отметинах. Но рюкзак и кожаная куртка поглотили худшую часть удара. Было больше синяков, чем пробитой кожи.

— Похоже, не так много дробинок проникло глубоко, — сказала я.

— Все еще ужасно больно! — прорычал он сквозь зубы. Он указал на поврежденный рюкзак. — В боковом кармане аптечка.

Я вытащила большую надбитую коробку и передала ему. Аптечка чудом уцелела.

— Ох. Тебе придется подлатать меня, — сказал он, возвращая ее.

— Мне?

Он кивнул. Я сжала аптечку, словно артефакт инопланетян, и посмотрела на окровавленную спину.

— Может, лучше в больницу?

Феникс посмотрел на меня.

— К сожалению, Дженна, этот вариант недоступен… если мы не хотим быть арестованы.

Я открыла с неохотой аптечку и потрясенно посмотрела на бинты, пластыри, салфетки, антисептик, марлю и шприцы.

— Что мне со всем этим делать?

— То же, что и всегда, — ответил он. — Подлатай меня, — он улыбнулся, его уверенность в моих способностях придавала сил, но не была оправдана.

— Но я никогда… — я замолчала, понимая, что Феникс возразит на это. Я выдохнула. — Да. Забудь.

Я порылась в содержимом, но не знала, с чего начать. Я изучала только основы первой помощи в школе. Как наклеить пластырь, обработать укус пчелы и осы, позвонить в скорую. Раны от дроби были мне не по зубам. А потом я вспомнила Проблеск в заброшенной станции метро. Я боялась тогда и не заметила детали, но я точно была в белой форме. Картинка подняла забытые воспоминания о той жизни, в которой я была медсестрой в военное время.

Я отдалась Проблеску, позволила интуиции вести меня. Надев перчатки, я осторожно прочистила спину Феникса салфетками с антисептиком. Потом нашла щипцы и стерилизовала их. Потом я умело вытащила дробинки одну за другой — Феникс скрипел зубами, пока я убирала свинцовые шарики. После этого я промыла его раны, перевязала спину бинтами и пластырями. А потом отошла и посмотрела на свою работу.

— Какие прогнозы, медсестра Дженна? — Феникс улыбнулся с болью.

— Ты выглядишь как плохо упакованный подарок, — ответила я, смеясь, — но жить будешь.

Феникс покачал головой.

— Порой я задаюсь вопросом, кто за кем приглядывает в этих жизнях.

Я нежно улыбнулась ему.

— Может, мы должны приглядывать друг за другом, — сказала я.

Он посмотрел на меня сапфировыми глазами, его искрящийся взгляд был открытым, и я снова ощутила непреодолимое притяжение… Пока ощущение не стало слишком сильным, я отвернулась и стала упаковывать аптечку.

Феникс через миг отвел взгляд и порылся в пострадавшем рюкзаке.

Он вытащил пробитую бутылку воды и разорванные сэндвичи.

— Вот и обед! — горестно сказал он.

Я ощущала голод после жалкого завтрака.

— Может, удастся что-то спасти? — предположила я.

Феникс осторожно отдал испорченную еду мне, полез в рюкзак снова. На дне он нашел футболку, которую не зацепила дробь. Но она была мокрой из-за пробитой бутылки, и он разложил футболку сохнуть на кусте под солнцем. Мы сели вместе на берегу реки.

Пока футболка сохла, мы тихо жевали остатки сэндвичей, убирая из них дробинки, и слушали тихое журчание воды. Я поглядывала на Феникса. Несмотря на боль и дискомфорт, он не жаловался. И не задирал нос из-за того, что жертвовал собой, защищая меня. Это больше всего — больше Проблесков — показывало, что он был моим Защитником Души.

Он принял пули за меня.

Его смелость и бескорыстный героизм что-то задели в моей душе…

— О чем ты думаешь? — спросил Феникс.

Я моргнула, вдруг поняв, что глядела на него.

— Эм… ни о чем, — буркнула я, опустила взгляд на бутылку воды в руке. Я заткнула дырку и сделала глоток. — Просто думаю, что теперь делать?

Феникс пожал плечами.

— Мы поищем еще Сосуд Души, наверное.

Я потерла пятно воды от струйки, которая все-таки вылетела из бутылки на мои джинсы.

— Почему нельзя сразу поехать к Габриэлу? — спросила я.

— Нам нужно оружие против Танаса, — объяснил он. — Иначе мы беззащитны.

— Какое оружие?

Феникс задумчиво поджал губы.

— Зависит от того, что в сосуде.

— Где нам найти еще один?

— Хороший вопрос, — ответил он, сэндвич захрустел у него во рту. Он, кривясь, выплюнул дробинку и выбросил остатки сэндвича. — Мне нужно покопаться в памяти.

Он скрестил ноги в позе лотоса, закрыл глаза и замедлил дыхание. Прошло несколько минут тишины, и покой нарушали только журчание реки и тихий шелест ветра среди высокой травы. Феникс, казалось, погрузился в глубокий транс. Тихий и неподвижный сначала, Феникс стал подрагивать, а потом бормотать. Я склонилась, но не могла разобрать слова. Его голос стал ниже, и он будто потерял американский акцент. Он выпалил хрипло на английском:

— Take cover! *

К моей тревоге, его тело стало содрогаться, бесконтрольно дрожать. Пытаясь успокоить его, я опустила ладонь на его руку…

* «В укрытие!»

20

— В УКРЫТИЕ! — закричал он. Мы юркнули в нишу, я сжала его ладонь, стены загремели от удара. Пыль сыпалась на нас.

Рев был словно стая огнедышащих драконов, пушки стреляли без устали, и стены замка легко рушились от атаки.

Пыль осела, Уильям выглянул в разбитое окно на легион отрядов новой армии осадил замок. Гражданская война в Англии буйствовала два года, и, несмотря на наши ранние победы, теперь ситуация повернулась против поддерживающих короля роялистов, как мы. Даже холод зимы не притупил решимость Круглоголовых разбить нашу крепость роялистов. Круглоголовые оставались в полях восемнадцать дней, не только отразили атаку лорда Хоптона и его людей, но и осушили озеро замка, а с утра обстреливали его пушками. Мы оба понимали, что враг вскоре разобьет бойницы и пройдет в замок.

— Что теперь делать? — спросила я у Уильяма.

— Мы молимся, что бог вмешается, — ответил он, сжимая рукоять рапиры, и добавил. — Или мы умрем от меча.

Я в ужасе впилась в него, стены задрожали от прямого попадания. Крики раненых солдат и запах пороха окружили нас. Прозвучали выстрелы мушкетов, свист стрел был как сигнал жалкого отступления под натиском огня врага.

— Анна! Что ты тут делаешь? — рявкнул отец, проходя в комнату. — Ты должна быть в безопасности в крепости.

Высокий мужчина с крючковатым носом и узкой бородой, отец был во всем командиром роялистов, и мне было сложно смотреть ему в глаза.

— С Уильямом мне безопаснее, отец, — робко ответила я.

Отец пронзил его испепеляющим взглядом.

— Ты должен знать лучше, капитан.

Уильям снял с уважением шляпу с пером и ответил:

— Так точно, командир. Я просто подумал…

— Ты не думаешь. Ты выполняешь мои приказы, — рявкнул отец. — Теперь сопроводи Анну в крепость и иди на стену замка!

— Но, отец… — возразила я, но он прервал меня взмахом ладони.

— Хватит! У меня нет времени на споры с дочерью, пока я бьюсь с Круглоголовыми.

Я поняла, что отец никогда не поймет связь между мной и Уильямом, как и долг моего Защитника жить и умереть рядом со мной. Уильям тоже видел, что спорить с ним не было смысла, и повел меня к двери. Мы пошли к лестнице, и солдат, тощий и с серым лицом, ворвался в комнату, его туника была в дырах и крови.

— Командир… — он задыхался. — Круглоголовые пробили стены!

Отец возмущенно выругался, его слова потрясли меня не меньше, чем новости солдата, ведь он был набожным. Поверх грохота пушек раздался боевой клич, десять тысяч солдат бросились к замку.

— Прикажи всем нашим людям отбивать наступление врагов, — приказал отец.

— Но люди слишком слабы, чтобы биться, сэр, — возразил солдат.

Лицо моего отца покраснело.

— За короля и страну! Мы не позволим замку пасть!

— Но, сэр, озеро осушили, и у нас не было воды три дня, — возразил солдат, его губы потрескались, глаза были впавшими. — Уверяю вас, хоть дух людей не сломлен, их тела на пределе. Командир, нас всех убьют, если мы продолжим биться.

Отец мрачно глядел на солдата, а потом взглянул на меня, в его глазах сияла любовь отца. Такое бывало редко.

— Тогда остается, — сказал он, — только сдаться, — он тяжко вздохнул и опустил голову в поражении.

Уильям повернулся ко мне и прошептал:

— Твой отец сдается, но мы не можем! — он взял меня за руку и провел в следующую комнату, которая была моей спальней, пока ее не заняли для военных операций. Уильям вытащил из-под моей кровати коричневый кожаный мешочек. Он быстро проверил содержимое. — Мы не можем потерять это, — сказал он. — Ни в этой жизни, ни в следующей.

Он взял пустой глиняный горшок с подоконника, опустил мешочек внутрь и закрыл крышкой. Он подошел к камину, вытащил кинжал и стальным кончиком вытащил камень из кладки. За ним была небольшая впадина.

— Мы спрячем сосуд тут. Помни, Анна, ведь это может понадобиться в будущем.

Я посмотрела на его светлое лицо, обрамленное длинными локонами, и кивнула.

— Я запомню это, — поклялась я.

Он убрал горшок в дыру, а я выглянула в окно. Отряды Круглоголовых шли во двор замка, но одна группа отделилась от основного отряда и направилась в нашу сторону. Холодок пробежал по мне, и это было не от зимнего ветра, воющего снаружи.

— Думаю, он идет, — предупредила я Уильяма.

Мы боялись не армии, а Танаса и его Охотников на души.

Уильям вставил камень на место, стукнул по нему рукоятью кинжала, юный солдат ворвался в комнату.

— Капитан, я видел Черные Глаза! — выпалил он.

— Сколько? — спросил Уильям, вскакивая на ноги.

— Десять, может, больше, — ответил солдат, робко кивнул мне. Я узнала в худощавом парне Ральфа, хотя другие солдаты звали его Зайцем из-за его нервного вздрагивания и привычки бросаться с места бежать.

— Тогда нам понадобится и твоя помощь в бою, Ральф, — Уильям вытащил рапиру, готовясь.

Круглые глаза Ральфа стали полными лунами страха.

— Н-н-но я не мечник, как вы, сэр!

Уильям посмотрел на него с вызовом.

— Ну же, Ральф. Ты не хочешь защитить жизнь нашей леди?

Бледные щеки парня зарделись, его храбрость выросла.

— Конечно, сэр, — сказал он, выпятил грудь и вытащил тонкий меч дрожащей рукой.

— Хорошо, — заявил Уильям, — потому что нам нужно пробить путь из замка.

Мы вместе бросились вниз по спиральной лестнице, но нас встретил топот тяжелых сапог. Солдат с черными глазами и широкой грудью, в дубленой коже и с круглым железным шлемом преградил путь. При виде меня Охотник на души взмахнул мечом.

Узкая витая лестница сделала его атаку неуклюжей, и Уильям легко отразил клинок, а потом сделал выпад рапирой, вонзил кончик в горло мужчины. Охотник на души скатился по лестнице. Но, как только он убрал этого мужчину, больше мужчин с жуткими глазами заняли его место.

Нам пришлось отступать, мы побежали вдоль коридора к тяжелой дубовой двери. Уильям распахнул ее, и мы побежали к бойницам, ведущим к башне. Ветер хлестал мои щеки, мы бежали к единственному оставшемуся убежищу.

Но Охотники на души были близко. Слишком близко. У подножия каменных ступеней Уильям и Ральф остановились и повернулись к врагам. Два Охотника на души приближались, подняв оружие. Танас был больше всех, его броня сияла, он размахивал широким мечом. Его лицо в шрамах от боев оскалилось, он смотрел на меня в щель в шлеме, и в его взгляде не было ни капли милосердия.

Пушки уже не стреляли, но роялисты, попавшиеся во дворе, только начали биться. Я заметила отца, машущего белым флагом, отчаянно сдающегося армии Круглоголовых.

Но мы не могли сдаться, особенно Танасу.

— ИДИ! — Уильям подтолкнул меня. — Мы их сдержим.

Я побежала вверх по лестнице, услышала звон стали об сталь. Вопли боя. Плоть рассекли, кровь брызнула. Крик рассек холодный воздух. Я оглянулась, увидела бедного Ральфа, насаженного на огромный меч Танаса. Танас легко отбросил парня, будто он был просто костью на банкете.

Мне было плохо, я боялась за своих защитников. Уильям отбивался от Охотников на души одной рукой, его рапира сверкала, как молния, под дождем ударов меча. Он пронзил одного солдата, другого ударил рукоятью по лицу. Но, хоть он был отважным, Уильям был в меньшинстве, ему не хватало оружия. Охотник с черными волосами с двусторонней алебардой стал отгонять его, опасно размахивая клинком.

Если бы у меня был меч, я билась бы рядом с Уильямом до последнего вздоха. Конечно, он сказал бы, что я не должна была рисковать жизнью ради него, что моя душа — и Свет в ней — была слишком ценной. Но я могла помочь ему, обеспечив убежище. Я поспешила по лестнице и, добравшись до входа в башню, я забила кулаками по деревянной решетке, закричала стражу ворот:

— Откройте! — завопила я.

Он посмотрел в окошко сверху.

— Миледи! — охнул он.

— Пустите нас! — потребовала я.

У подножия лестницы росла гора тел. Пять Охотников на души лежали, истекая кровью, побежденные, но Уильям заплатил за это большую цену. Охотник с алебардой пронзил его бок.

Уильям неловко поднялся по ступеням, держась за живот, кровь текла сквозь пальцы.

— ОТКРОЙТЕ! — рявкнул он. — Приказ командира!

Решетка стала подниматься, но очень медленно. Танас и оставшиеся три Охотника на души уже перебирались через трупы и поднимались по ступенькам за нами. Танас усмехался, знал, что его добыча была в ловушке. Он прошел мимо своих Охотников, хотел поймать меня первым.

Уильям давил на решетку, пытаясь поднять ее быстрее. Брешь между дубовой балкой и каменной ступенькой все еще была узкой, но я упала на пол и протиснулась, как мышь, убегающая от кота. Как только брешь стала достаточно широкой, Уильям забрался за мной.

— Закрывайте ворота! — приказал он, и решетка рухнула за нами, Танас не успел добраться до башни.

— Проклятье! — закричал Танас, его глаза глядели в брешь на нас.

Он разглядывал врата, укрепленные железом, а потом посмотрел на неприступные каменные стены башни, его злобная усмешка вернулась.

— Ха! Что не пускает меня, не дает вам выйти!

Он засмеялся, резко и гулко. Уильям захлопнул дверь перед лицом Танаса, и мы ушли во дворик башни. Я посмотрела на высокие стены, которые стали нашей темницей.

— Что теперь? — спросила я.

— Мы останемся тут, — Уильям скривился от боли, осматривая свою рану, — продержимся, сколько сможем.

— Но толку, капитан? — спросил страж, вздохнул и обмяк на земле с другими солдатами, убежавшими в башню. — Белый флаг поднят. Бой проигран.

Я со страхом переглянулась с Уильямом. Мы оба знали, что, если врата поднять, бой за мою душу будет проигран.

21

— Уверен, что это тот замок? — спросила я, мы шли по широкой тропе из гравия в саду к главному входу в замок Арундел. — Я ничего этого не узнаю.

Впереди строение из серого камня с бойницами и башенками возвышалось на холме, покрытом зеленой травой. Ряды скругленных окон тянулись на стене, и бойницы казались украшением, а не защитой. На юго-западном углу большая круглая башня с узкими окнами напоминала укрепления замка, но остальное прямоугольное здание больше напоминало поместье восемнадцатого века.

Феникс изумленно нахмурился.

— Думаю, многое отстроили после гражданской войны.

Оставив мотоцикл на парковке для туристов, мы пошли вверх по склону, гравий хрустел под ногами. Старая стена у основания холма выглядела смутно знакомо, но больше я ничего в этом месте не помнила.

— Проблески могут быть неправильными? — спросила я.

— Они надежные, как воспоминания, — ответил он и приподнял бровь. — Хотя порой и воспоминания могут быть неправильными.

Я начинала думать, что мы тратили время, и стоило сразу поехать к Габриэлу, но тут мы завернули за угол, и вдруг стало видно пару квадратных каменных башен. Я тут же ощутила сильное дежавю. Словно две фотографии наложили одну на другую, я видела прошлое и настоящее. Старое и новое. Я видела, где башни восстановили, где врата починили, где раньше были бойницы замка. Только башня с колодцем осталась целой за века, хотя ее потрепали погода и осада.

— Вот он! — тихо выдохнула я. — Мой старый дом.

Феникс кивнул.

— Один из многих за твоих жизни… хотя, наверное, один из роскошнейших!

Мы зашагали быстрее от волнения. У входа для туристов нас встретила работница с мышиными волосами.

— Замок закрывается через полчаса, — предупредила она.

— Спасибо, — Феникс показал женщине наши билеты. — Времени хватит.

Она взглянула на билеты, но ее бледно-зеленые глаза куда дольше смотрели на меня, и это мне не нравилось. Я нервно улыбнулась ей. Она не улыбнулась в ответ, плотно поджала тонкие губы, словно попробовала кислый лимон, но пропустила нас. Мы миновали арку ворот и прошли в маленький двор. Я шепнула:

— Думаю, она узнала меня.

Феникс оглянулся, женщина наблюдала за нами на расстоянии.

— Думаешь, она — Дозорный? — спросил он.

— Не знаю… она могла видеть мое лицо в новостях.

— Тогда лучше поспешить, пока она не вызвала полицию, — ответил Феникс. — Помнишь путь в свою старую спальню?

— Вроде бы, — ответила я и повела его.

Мы поднялись по лестнице и попали в зал. Кроме доспехов, тут ничего не было, и комната не вызывала воспоминаний. Камень на стенах выглядел новее, зал построили во время восстановления замка. Но я заметила указатель на лестницу. Мы прошли на первый этаж, повернули налево, попали в комнату с головами зверей на стенах. Двигаясь среди потока туристов, идущих к выходу, мы поднялись по спиральной лестнице, попали в узкий коридор и снова прошли по ступенькам.

Феникс с интересом заглянул в пару комнат по пути. Он спросил:

— Есть что-нибудь знакомое?

Я покачала головой, продолжила следовать за указателями к башне.

Феникс провел ладонью по гладким блокам бледного песчаника.

— Надеюсь, тут не все отстроили! — буркнул он. Я слышала по его напряженному тону, что он переживал за судьбу Сосуда Души — я тоже. Этот крюк тоже будет напрасным?

Коридор тянулся, пока стены из песчаника не сменились старым кирпичом. Прохладный затхлый запах был в воздухе, нас окружило ощущение возраста. Словно вернувшись в прошлое, я вспомнила, как шла по этому коридору в синем корсете и юбке, мои светлые волосы были стянуты в пучок, а белые ладони сжимали букет лаванды. Закрыв глаза на миг, я почти ощущала сильный запах лаванды, и призраки гражданской войны вернулись. Я почти слышала…

…залпы пушек, крики боли раненых солдат. Шаги в панике бежали по лестнице, и сладкий запах лаванды сменился едким запахом пороха…

Я открыла глаза, отчасти ожидая увидеть отца-роялиста, кричащего мне укрыться в башне. Я охнула и застыла, увидев бородатого мужчину, высокого и грозного, как мой давно мертвый отец. Но он был просто туристом с камерой, его больше интересовали фотографии замка, чем я.

— Ты в порядке? — спросил Феникс.

— Просто воспоминание, — объяснила я и пошла дальше. Я прошла в башню и инстинктивно повернула направо, поднялась по спиральной лестнице в свою старую спальню. Это было и знакомо, и странно. Место украсили для туристов. Потолок с балками был тщательно отреставрирован, паркет из темного дуба положили заново и покрыли лаком. Красно-золотой гобелен висел с железного шеста у кирпичной стены. Простая деревянная кровать стояла в дальней части комнаты, а в углу у камина был деревянный стул с высокой спинкой. Две свечи трепетали в подставках, в глиняном горшке на грубо вытесанном столе стоял пучок засушенной лаванды.

Я невольно рассмеялась.

— Моя комната никогда такой не была!

Пожилая пара посмотрела на меня, опешив от моих слов. Они пошли к двери, а я продолжила разглядывать комнату, возмущаясь из-за безвкусного гобелена и указывая, где мои вещи стояли на самом деле. Как только пара ушла, и мы остались одни, Феникс спросил:

— Ты помнишь, за каким камнем сосуд?

Я улыбнулась ему.

— Конечно! Ты заставил меня поклясться и запомнить, — я указала на третий камень вверх справа от камина.

Феникс перешагнул барьер из веревки, снял рюкзак и вытащил швейцарский нож.

— Кто-то подлатал стены, — отметил он. Феникс выбрал долото и стал сбивать цемент вокруг камня. — Надеюсь, они сделали только это.

Пока Феникс работал со стеной, я бродила по старой спальне, пытаясь увидеть больше воспоминаний. Та моя жизнь не всегда была поглощена войной. Были и счастливые времена — я шила у камина с тетей, училась играть на лютне и пела красивые песни. Я читала в свете свечей стихотворения, которые Уильям писал мне — сердце согрелось от воспоминания, и я взглянула на Феникса, он все еще боролся с камнем — о, и я лежала на кровати, пока снег падал на поля вокруг замка, пока отец читал мне истории из Библии…

Информационная панель у окна пыталась объяснить, какой была жизнь в то время, но я знала, как было на самом деле, и никакие слова не могли выразить радость и сложности, простоту и строгость тех времен. Рядом с текстом была репродукция портрета семьи из семнадцатого века. Я пригляделась и подавила вскрик. Мое внимание привлекла девочка, светлокожая и с молочно-белыми волосами. Она была в синем платье с корсетом…

— Это я! — потрясенно прошептала я.

Шок от узнавания себя — я выглядела иначе, но это была я — вызвал дрожь на моей янтарной коже. На миг я ощутила странное чувство, будто была в двух телах сразу… А потом ощущение прошло, и я вернулась в настоящее.

— Эй! Что ты творишь? — воскликнул возмущенный голос.

Я испуганно обернулась и увидела седого и возмущенного работника на пороге. Он глядел на Феникса, который смог вытащить камень и теперь вытаскивал пыльный глиняный сосуд из впадины за камнем.

— Верни это, вор! — рявкнул работник.

— Это мое, я не ворую, — возразил Феникс и сунул сосуд в рюкзак.

— Твое? — рявкнул работник, Феникс поднялся на ноги.

— Да, я оставил это тут четыреста лет назад, — спокойно объяснил он.

Морщинистое лицо мужчины стало еще более возмущенным. А потом он помрачнел.

— Отдай это сейчас же… или я вызываю полицию!

Я заметила в окно темно-синие формы, движущиеся по двору.

— Поздно, — я с тревогой посмотрела на Феникса. — Они уже тут!

22

— Так мои коллеги были правы насчет вас! — скрестив самодовольно руки, работник ждал полицию у двери.

Отряд вооруженных офицеров собирался у башни. Времени было мало.

— Что бы вы ни читали в газетах, Феникс — не террорист, а меня не похитили, — быстро объяснила я. — За нами охотятся. Нам нужен тот сосуд, чтобы выжить!

Каменное лицо мужчины не дрогнуло от мольбы в моем голосе.

— Скажешь это полиции, не мне, — заявил он. — Как по мне, вы — просто воры.

— Забирай, плевать, — Феникс вздохнул. К моему удивлению, он вытащил Сосуд Души из рюкзака и бросил работнику. — Вот, лови!

Мужчина не ожидал этого, засуетился с древним глиняным горшком… и уронил его.

— Нет! — завопил он, горшок разбился на дюжину кусочков у его ног.

Феникс в смятении схватил меня за руку, и мы вместе побежали к двери.

Мы миновали старика, бросились вниз по спиральной лестнице. Но тяжелые шаги уже бежали навстречу нам.

— Не снова, — буркнул Феникс, полицейский в пуленепробиваемом жилете и шлеме преградил путь.

Это уже было не дежавю, а повторение истории. В этот раз меча для защиты не было, и Феникс ударил офицера ногой в грудь. Узкая лестница не дала офицеру уклониться, и он покатился по ступенькам, устроив эффект домино, который сбил других офицеров на лестнице за ним. Но теперь второй отряд полицейских двигался по узкому коридору из главного здания замка в нашу сторону.

— Стоять на месте! — сказал старший офицер, в его руке был тазер.

Игнорируя его приказ, мы побежали в другую сторону, к знакомой тяжелой дубовой двери, которая вела к бойницам. Мы устремились по тому же пути, что и четыреста лет назад.

Полиция следовала за нами. Но Феникс не остановился, чтобы биться с ними, как сделал с Охотниками на души. Мы взбежали по каменной лестнице. Снаряжение для защиты замедляло офицеров, и мы добрались до вершины раньше них, вошли в башню через врата с решеткой. К сожалению, механизм, который опускал решетку, был запечатан. Я захлопнула дверь и подвинула засов, но ржавый металл не сможет долго сдерживать полицию.

— Куда теперь? — я озиралась в круглом внутреннем дворе, искала другой выход. Комнаты из досок со времен гражданской войны пропали, квадратные дыры и каменные опоры в стенах были единственным следом их существования. Справа от нас был большой вход, заложенный кирпичами, но он был заблокирован и в прошлой жизни. Маленькая дверь в арке слева вела в башню, балкон над нашими головами вел по кругу, чтобы было видно пейзаж, но сбежать оттуда не вышло бы. Оставалась лестница в центре пустого двора — она точно вела в погреб и подземелье. Не лучший выход из укрепленного замка.

— Думай, Дженна. Как мы сбежали в прошлый раз? — спросил Феникс, тоже растерявшись.

— Мой Проблеск не шел так далеко, — ответила я. — Мы вообще сбежали? Может, мы сдались? Или… умерли?

Феникс покачал головой.

— И я не помню. Нужно встряхнуть память… — шаги стучали ближе, он быстро сжал мою ладонь и прижал ее к прохладной стене…

— Нужно сдаться, капитан, — прохрипел страж, таран бил по дверям, словно колокол, сообщающий о смерти.

Я сидела на коленях возле Уильяма, прижав ладонь к его боку, прижимая к его ране припарку из трав. Пока я исцеляла его, я слушала зловещий гул тарана и молилась, чтобы следом не зазвучал треск дерева. Танас был нетерпеливым, решил разбить врата и двери и бил по ним с рассвета. Пока что дуб не поддавался, но как долго он продержится?

Уильям строго посмотрел на стража.

— Нет! — заявил он. — Это не выход.

— Но, сэр! Почему вы настаиваете на борьбе? — спросил юный страж, его голос дрожал от отчаяния. — Мы проиграли. Все товарищи мертвы или побеждены.

Уильям яростно посмотрел на стража, но и с жалостью. Впавшие глаза и щеки мужчины показывали, как он страдал, голодал из-за осады.

— Потому что на кону не только судьба нашего короля.

Страж потрясенно смотрел на Уильяма, не понимал, что могло быть важнее его почтенного короля.

— Но оружия мало, сэр… и припасов… и воды нет, — возразил он. — Мы не можем…

— Нет воды! — повторил Уильям и резко встал. — Почему я не подумал об этом раньше!

Треск дерева сообщил, что наша защита рушилась. Я хотела перевязать рану Уильяма, но он отодвинул меня и схватил рапиру.

— На это нет времени, Анна, — сказал он, удар тарана снова вызвал треск дерева. Решетка не сдержит их надолго. — Нужно сейчас же уходить! — закричал Уильям.

— Но куда? — спросила я. Я пыталась думать о путях побега из замка. Я знала, что небольшой выход был скрыт за северной башней, но он не помогал, ведь мы были заперты в башне. Во время осады она была защищенной, но это и было ее слабостью. Я боялась, что оттуда не было выхода.

Оставив изумленного стража позади, Уильям взял меня за руку и повел к колодцу башни…

— Колодец! — я вырвалась из Проблеска. Хоть видение было длинным, в настоящем не прошло больше секунды, полиция еще не штурмовала башню. Но их голоса были ужасно близко. Я слышала тихий приказ:

— Ждите. Мы их поймали. Они заперты.

Но я знала, что мы не были в тупике.

23

В этот раз я взяла Феникса за руку, и мы нырнули в дверной проем башни. Комната вела к колодцу. Внизу небольшого лестничного пролета большая дыра, обрамленная камнем, была за пластиковым барьером с табличкой: «ЗАКРЫТО НА РЕМОНТ». На стене панель гласила, что колодец был больше сорока пяти метров глубиной, железную решетку опустили на него, чтобы посетители не упали. Но удача была хоть тут на нашей стороне. Может, из-за того, что шел ремонт, люк оставили открытым, замок свисал, не закрепленный.

Феникс заглянул в темные глубины колодца.

— Мы туда спустились? — спросил он, сомневаясь в разумности прошлого своего воплощения.

Я нервно кивнула.

— Тогда воды не было, помнишь?

Он с тревогой посмотрел на меня.

— Вопрос в том… есть ли вода сейчас?

Не было времени думать об этом. Раздался грохот, полиция ворвалась во двор, выбив дверь. Игнорируя барьер безопасности, мы забрались под железный купол решетки и сели на край колодца, наши ноги болтались над черной бездной. К решетке крепился канат, пропадал во тьме.

— Думаешь, канат тянется до дня? — спросила я.

Феникс мрачно улыбнулся мне.

— Лишь один способ узнать!

Закрыв за собой люк, он схватил канат обеими руками, уперся ногами в каменную стену и стал спускаться в колодец. Я последовала за ним, сжимая канат изо всех сил.

Камень был влажным и скользким, мои ноги съезжали по стене, пока я двигала ладони на канате. Мне помогала подготовка по гимнастике, но мышцы рук вскоре стали ныть, и тяжелое дыхание разносилось эхом в тесноте колодца. Я помнила, что Уильям опустил меня в ведре, и спуск был легче и не таким опасным. Феникс был подо мной, но вряд ли он остановит падение, если я выпущу канат из рук.

Мы спускались дальше, стали ощущать затхлый запах застоявшейся воды, воздух стал холоднее. Я вспомнила, что мы смогли сбежать при осаде во время гражданской войны, потому что воды не было, озеро осушил враг. Я стала жалеть, что поспешила: Проблеск сделал меня безрассудной. Если колодец окажется полным, наш побег приведет к гибели!

Теперь было так темно, что я едва видела ладони перед лицом. Внизу была мутная тьма, Феникс был лишь тенью, шорох ног по стене сообщал, что он еще был там. Сверху круг света уменьшался, и только это указывало на наш спуск. Но мы прошли хоть половину пути?

Я застыла, когда донеслось эхо грубого голоса:

— Проверьте колодец!

Надо мной в бреши появился силуэт головы, отчасти преградил свет. Я затаила дыхание, офицер полиции заглянул. Он точно мог увидеть нас, висящих во тьме, но потянул за решетку и отошел, решив, что колодец был закрыт.

— Идем! — прошипел Феникс.

Я спускалась дрожащими руками, пока не услышала плеск.

— Ты в порядке? — прошептала я, переживая, что Феникс рухнул под воду.

— Хорошо, — донесся его тихий ответ. — Вода только по пояс.

Я осторожно опустилась в холодную воду, пока ступни не нашли мягкий слой грязи. Внезапный перепад температуры вызвал у меня дрожь, мурашки выступили на коже. Запах в воздухе вызывал неприятные воспоминания о мертвой и разлагающейся крысе, которую мы нашли на дне в прошлый визит.

Но в этот раз я больше переживала, что мы могли столкнуться с живой.

Хоть глаза привыкли к темноте, я видела только тени и едва заметные силуэты. Но этого хватало, чтобы увидеть Феникса… и черный проем туннеля.

— Он все еще тут! — прошептала я с облегчением. Я переживала, что проход между колодцем и озером могли заложить во время восстановления замка, или что он обвалился от времени. Но путь к побегу все еще был доступным.

Злые голоса доносились эхом сверху.

— Они должны где-то быть. Проверь колодец с факелом!

Не медля ни секунды, мы юркнули в туннель. Низкий потолок заставил пригнуться, и мы шли по затопленному туннелю на север под башней, а потом подо рвом и за стенами замка. Тьма давила со всех сторон, я с трудом дышала, клаустрофобия сжимала меня. Я была на грани панической атаки, когда впереди появилось пятно тусклого света. Он становился ярче с каждым шагом, и моя тревога утихала. Мы добрались до отверстия в каменной арке и ржавой железной решетки. За ней тянулось озеро, залитое солнцем, и… свободна!

Я толкнула решетку… сжала прутья и с силой затрясла их, а потом повернулась к Фениксу.

— Не открывается. Мы в ловушке!

Но Феникс только улыбнулся. Он полез в брешь меж двух камней арки и вытащил старый ржавый ключ.

— Похоже, я ожидал, что мы вернемся! — он усмехнулся. Он отпер врата, и мы вышли из камышей на берег и рухнули.

Я утомленно вздохнула, но была рада, что мы лежали на солнце, приходили в себя и сохли, слушая сверчков в траве и уток на озере. Побег лишил меня сил.

— Все это было тратой времени! — буркнула я, злясь из-за напрасного риска.

Феникс посмотрел на меня, хмурясь.

— Почему ты так говоришь? — спросил он.

— Ты уничтожил Сосуд Души! — ответила я сквозь зубы, глядя хмуро на него.

— Да, — он пожал плечами, — но, может, мы пришли не за горшком.

— Разве? — спросила я.

— Да, — ответил он и с довольной улыбкой показал кожаный коричневый мешочек.

Я тут же узнала его. Мешочек из Проблеска. Я хотела улыбнуться в ответ, но тень упала на нас.

24

— Крысам не стоит использовать одну нору дважды в их жизнях! — раздался безжалостный голос. — Их побег становится предсказуемым.

Дамиен возвышался над нами, озаренный солнцем. Его худое голодное лицо и черные глаза напоминали хищную птицу, готовую спикировать на меня.

Я поднялась на ноги, Феникс заслонил меня собой. Дамиен был с четырьмя Охотниками на души. Их беззвучное присутствие было зловещим, как в первую ночь в парке. Хоть было светло, их лица оставались в тени. Но я заметила татуировку маленькой черной вдовы на шее одной из девушек, светлые тонкие волосы торчали из капюшона самого низкого парня.

Охотники на души встали полукругом, поймав нас на берегу. За нами было озеро, бежать было некуда.

— Откуда ты узнал, что мы в Арунделе? — прорычал Феникс.

Дамиен слабо улыбнулся.

— Наши Дозорные всюду, — его черные глаза посмотрели на озеро и деревья вокруг. — Тут мирно, да? — отметил он и презрительно рассмеялся. — Мне больше нравилась гражданская война, когда были убийства и хаос. Я скучаю по грому пушек и звону мечей, а вы?

Мы не стали ему отвечать, просто стояли и упрямо молчали.

Глаза Дамиена опасно заблестели.

— Тогда было лучше, можно было убить без наказания, особенно, роялистов! Помню, я тут казнил стража. Отрубил его голову за то, что он скрыл, куда вы ушли, — он недовольно нахмурился. — Если бы не он, мы поймали бы тебя в тот день и принесли в жертву века назад…

— Бездушный монстр! — закричала я, уже не могла держаться. После четырехсот лет я узнала, что бедный страж из башни остался верным мне и Уильяму, хотя наша сторона проигрывала. Хоть прошло много лет, мое сердце горевало по юноше и злилось на жестокость врага.

Дамиен безжалостно смотрел на меня.

— О, Дженна, ты ошибаешься! У меня есть душа… и она переживет твою.

— Я не допущу этого, — заявил Феникс с яростью. Я ощутила, как его тело напряглось как пружина.

Дамиен ухмыльнулся от бравады Феникса.

— Отважный защитник, как всегда? Но ты падешь, как замок Арундел, — он окинул Феникса взглядом с презрением. — Что ты тут делаешь, кстати? Ты проиграл.

— Забираю это! — закричал Феникс и бросился на него. Феникс вытащил из кожаного мешочка осколок угольно-черного камня и направил острый конец к сердцу Дамиена.

Но Охотники реагировали ужасно быстро. Один взмахнул цепочкой от велосипеда, она обвила запястье Феникса, сбив его атаку с курса.

Другой ударил моего Защитника по животу ногой, и Феникс согнулся. Третий сбил его на землю, придавил его запястье и заставил отпустить острый камень. Дамиен не шевелился при атаке, даже не отпрянул от выпада Феникса. Глядя на моего Защитника свысока, он оскалился:

— Пф. У тебя вошло в привычку проигрывать тут. Но не переживай, это твой последний бой!

Он кивнул, чтобы его прихвостни закончили работу. Но Феникс, как и его прошлое воплощение, Уильям, четыреста лет назад, не сдавался без боя. Он взмахнул ногой и попал Охотнице с татуировкой по колену.

Она взвыла от боли и рухнула на землю. Феникс потянул за цепочку, и бандит на конце оказался достаточно близко, чтобы ударить его локтем по лицу. Я услышала жуткий хруст, его перевязанный нос снова сломался. Охотник, крича, бросил цепочку, и Феникс вскочил на ноги. Он боролся со светловолосым Охотником, и четвертая из толстовок вступила в бой. Я тут же узнала ее. Эта высокая девушка вырубила Феникса стальной трубой в парке. В этот раз она была с парой кастетов, похожих на кольца. Она ударила так быстро — со скоростью змеи — что ее кулак был пятном блестящего металла. Феникс попытался уклониться, но твердый край кастета задел ее подбородок. Удар чуть не лишил его сознания.

Шатаясь от удара, Феникс посмотрел в мою сторону.

— Дженна, БЕГИ! — заорал он, кровь брызгала с рассеченной губы. Все четыре Охотника прыгнули на него, и он пропал под кучей кулаков и ударяющих ног.

Дамиен был отвлечен, радуясь, что Феникса жестоко избивали, а мне хотелось бежать, спасать жизнь. Слушаться Защитника Души, как в парке…

Но я не стала так делать. Я была напугана и не подготовлена, но отказывалась бросать его биться одного.

Схватив с земли палку, я подбежала и ударила по затылку светловолосого Охотника. Он рухнул на траву лицом вниз со стуком. Я взмахнула палкой, в этот раз в сторону девушки, которая беспощадно била Феникса кастетами. Но она остановила мою атаку предплечьем, и ветка сломалась пополам. Бросив бесполезное оружие, я стала бить ее руками и ногами. Но я будто била бронированного тигра. Она отмахнулась от моих жалких стараний, схватила меня за горло, и мои ноги оторвались от земли. Потрясенная ее силой, я беспомощно висела в воздухе, задыхаясь, три других Охотника подавили Феникса. Девушка бросила меня на землю рядом с его разбитым телом, я пыталась отдышаться.

Дамиен спокойно поднял осколок черного камня и взвесил в руке.

— Это ты искал? Хм, обсидиан. Как ты нашел такое в Англии семнадцатого века?

Феникс поджал губы, пока боролся в руках Охотников. Сжимая клинок из обсидиана в руке, Дамиен подошел к нему.

— Думаю, будет справедливо убить тебя этим, да?

Он опустился на колени, сел на грудь Феникса и стал шептать заклинание:

— Рура, ркума, раар ард рурд…

Я тут же узнала древнее заклинание ритуала.

— НЕТ! — взмолилась я. — Прошу, не надо!

Но Дамиен продолжал, поднял осколок-клинок над своей головой обеими руками. Феникс не мог его остановить, смотрел на меня в отчаянии, и в тот миг наши взгляды встретились. Я знала, что он не вернется после такой смерти. Никогда. У него не будет других жизней.

— Прости… — пролепетал Феникс окровавленными губами. — Я подвел тебя….

Его глаза стали рассеянными, и я всхлипнула с болью, отчаянно потянулась к нему. Но девушка с кастетами схватила меня за волосы и оттащила меня.

— Нет! Ты не подвел меня! — закричала я, борясь в хватке Охотницы. — Ты ни разу не подвел меня…

— Кард ур роу ра датсрк, Ра-Ка!

Голос Дамиена стал громче, перекрикивая меня, и Охотники на души нарушили молчание и стали гипнотично скандировать:

— РА-КА! РА-КА! РА-КА!

Туча скрыла солнце, погрузив нас в тень. Стало холоднее, рябь на озере пропала, утки и сверчки утихли. Казалось, мир перестал дышать. Только Охотники ритмично скандировали, пылкий голос Дамиена продолжал:

— Уур ра урдар боуркад…

— РА-КА! РА-КА! РА-КА!

Я сквозь слезы смотрела, как Феникс обмяк, впал в жуткий транс. Дамиен поднял клинок выше, готовясь вонзить его в сердце Феникса…

— БРОСИТЬ ОРУЖИЕ! — приказал строгий голос, вооруженные полицейские вдруг окружили нас.

Но Дамиен сжал клинок крепче, явно решил игнорировать приказ.

25

Грузовик полиции покачивался, пока ехал на север по дороге от Арундела в сторону Лондона. Я сидела, скованная наручниками, с другими пленниками на пластиковой скамье. Грузовик был как клетка на колесах, был из серого металла и твердого пластика. Укрепленное стекло окон было покрыто проволокой. У задних дверей, отделенный от нас решеткой, стоял мрачный полицейский с тазером. Я отрешенно смотрела в окно, где сумерки сгущались, и небо становилось лиловым, как синяк.

После произошедшего я не могла поверить, что меня арестовали. Я была жертвой в этой ситуации, но полиция обходилась со мной, как с преступницей, задержала меня за попытку кражи, проникновение и сопротивление аресту. Хоть я знала, что я была невиновна, я невольно стыдилась. Я подвела родителей. Я боялась выражений их лиц, когда они увидят меня в наручниках в участке.

И я боялась.

Дамиен и его Охотники на души сидели напротив меня на другой скамье, в толстовках и наручниках. Но, хоть головы его прихвостней были опущены, Дамиен сидел прямо, глядел на меня. Воздух вокруг него был холодным и мертвым, как его глаза, и его близость вызывала у меня тошноту, словно я медленно поддавалась яду вокруг него.

— Ты довольно красивая, знаешь? — сказал он вдруг, хотя последние полчаса молчал.

Я заерзала на скамье, избегая его волчьего взгляда.

Он склонился ближе, и я ощутила сладкий и резкий запах его кожи.

— Это качество переходит с тобой в каждую следующую жизнь, — искренне отметил он. Обманчивая улыбка появилась на его губах, и на миг я заметила красивого парня, каким он мог быть… если бы не чистое зло в его душе.

— Как мило, что ты заметил, — с сарказмом ответила я.

Дамиен склонил голову на бок.

— Интересно, связано ли это со Светом, который ты несешь в себе? Будет почти обидно гасить его.

— Заткни пасть! — процедил Феникс. — Или я попрошу офицера снова ударить тебя тазером.

Феникс был в наручниках рядом со мной, вдруг напрягся, как сторожевой пес. До этого я думала, что он все еще был без сознания то ли от транса ритуала, то ли от боли из-за побоев. Один его глаз был лиловым, почти как небо, нижняя губа была рассечена, и он сутулился, раны от дроби на его спине открылись при драке… Но он был жив! Я и на такое не надеялась пару часов назад. Если бы не скорость полицейского, Феникс был бы мертв, клинок из обсидиана пробил бы его сердце, уничтожив навсегда его душу. К счастью, дротик тазера попал в Дамиена за миг до удара, и заряд электричества переполнил его тело, заставив его онеметь. Жаль, что тазер не обездвижил его навсегда.

— О, ревнуешь? — нараспев сказал Дамиен, дразня Феникса. Он отклонился и ухмыльнулся. — Ты всегда злился из-за этого. Но я не виню тебя в том, что она тебе симпатична. Кому она не понравилась бы? Помнишь, как я заигрывал с ней?

Феникс бросился к горлу Дамиена, но наручники были соединены со скамьей, и это остановило его.

— Уймитесь! — рявкнул офицер.

Феникс с неохотой опустил руки, но все еще сверлил Дамиена взглядом. Тот ухмыльнулся с нахальным и самоуверенным видом.

Я сказала ему:

— Тебя тоже арестовали. Не знаю, почему ты улыбаешься.

— И? — Дамиен фыркнул. — Я все еще с тобой, это важно.

— Ненадолго, — ответила я. — Ты — террорист, и тебя закроют в защищенной тюрьме до конца этой жизни. Буду я заперта или нет, ты все равно не сможешь ко мне подобраться.

Дамиен приподнял бровь.

— Да? О, Дженна, ты так веришь в систему правосудия этой страны. Никакая тюрьма меня не удержит. Воплощенные проникли во все слои общества. Ты же встречала Катерину Шоу? Она — часть команды расследования, и, если не ошибаюсь, наши с ней взгляды совпадают, если ты понимаешь намек.

Я нервно сглотнула. Наручники вдруг показались теснее, чем до этого, и я поняла, что полиция везла меня и Феникса не в безопасность… а к нашим смертям.

— Не верь ему, — сказал Феникс. — Не все — Воплощенные. Танас влияет не так обширно, как думает. Свет все еще силен и отгоняет Тьму.

Дамиен фыркнул.

— Думаешь? Но надолго ли? — он оскалился, презрительно глядя на Феникса, а потом повернулся ко мне. — Думаю, этот шарлатан сказал, что он — твой Защитник Души, и что только он может тебя спасти, и только ему ты можешь доверять…?

Я прищурилась, гадая, куда клонил Дамиен.

— Но ты не должна доверять всем его словам, — предупредил он.

— О чем ты? — спросила я.

Дамиен склонился ко мне, словно сообщал тайну.

— Скажем так, в некоторых жизнях он не был твоим лучшим союзником…

— Не слушай его! — перебил Феникс.

— Почему же? — Дамиен ухмыльнулся. — Боишься, что она узнает о тебе неприятную правду?

Я неуверенно смотрела то на него, то на Феникса.

— Что за неприятная правда?

Дамиен с жалостью посмотрел на меня.

— Дженна, — сказал он с нарочитой тревогой в голосе, — тебе стоит знать, что юный Феникс не всегда защищает тебя. Порой он…

Вдруг оглушительный грохот сотряс машину. Нас резко развернуло на дороге, мы не успели оправиться, как по машине попали во второй раз. Грузовик рухнул на бок, и меня отдернуло на скамье так, что голова ударилась об окно с проволокой. Голова звенела, все расплылось перед глазами. Скрежет металла заглушил наши крики, пока машина скользила по асфальту. Феникс склонился инстинктивно ко мне, готовясь к еще одному удару…

Но, к счастью, его не последовало. Грузовик остановился. Двигатель утих, осталось лишь шипение лопнувшего радиатора, зловещий запах вытекающего топлива. Хаос аварии рассеялся, стоны раненых и застрявших внутри наполнили воздух. Охотники на души свисали, обмякнув, их сторона стала потолком грузовика. Ремни плотно удерживали их, они не могли расстегнуть их. Дамиен лишился сознания, свисал, как марионетка. Полицейский тоже потерял сознание. Решетка, отделяющая нас от дверей, покосилась, предлагая шанс сбежать.

— Ты в порядке? — Феникс убрал волосы с моего лица, проверил порез на моем лбу.

Все еще оглушенная от удара, я смогла кивнуть. Он расстегнул ремень, перебрался через решетку и забрал с пояса офицера ключи. Сняв свои наручники, Феникс быстро потер запястья и освободил меня. Мы на четвереньках пролезли в дыру перекошенной решетки. Наши вещи лежали на полке, которая теперь была на полу. Феникс отыскал там кожаный мешочек и клинок из обсидиана, убрал их в рюкзак. Среди вещей я заметила блеск зеленого ножа.

Но я не успела забрать нефритовый нож, снаружи грузовика стало слышно топот ног, заскрежетал металл, кто-то дернул за ручку и открыл дверцы. Тучный мужчина в кепке появился в дверях, в его руках был лом. Феникс схватил тазер из кобуры полицейского и выстрелил в грудь мужчины. Содрогаясь, он рухнул на землю.

За мной раздался зловещий щелчок расстегнувшегося ремня, тело упало со стуком. Я оглянулась, увидела Дамиена на четвереньках, он мотал головой.

— Что за…? — простонал он, приходя в себя. — Идиоты должны были освободить нас, а не убить!

— Идем! — Феникс отбросил использованный тазер, схватил меня за руку раньше, чем я забрала нефритовый нож.

Дамиен тут же бросился к ножу, пока мы выбирались из грузовика на дорогу. Асфальт был мокрым от топлива, в воздухе воняло выхлопными газами. Большой грузовик врезался в бок полицейской машины и преградил дорогу, его фары сверкали в сумерках. Два других Охотника ждали у угнанных машин. Они заметили, как мы выбрались из грузовика, и поспешили, чтобы остановить нас. Стук тел, падающих на пол грузовика подгонял нас.

Мы пробежали по дороге и нырнули в ближайшее поле, скрылись среди высоких стеблей кукурузы.

26

Мы бежали вслепую в ночи, и я ощущала себя как заяц, убегающий от гончих. Высокие стебли созревшей кукурузы били по моему лицу, и было невозможно видеть путь или понять, преследовали ли нас. Было слышно только приказы Дамиена, хруст стеблей, порой сверкал сильный фонарь.

Во тьме я запнулась об корень и упала лицом на каменистую землю. Дыхание вылетело из моих легких. Феникс остановился, повернулся, чтобы помочь мне, и голос вблизи закричал:

— Они там!

Мы сжались у земли, тихие и неподвижные, слушали, как шорох стеблей становится все ближе. Луч света скользнул по земле в паре метров от нас. Мое сердце билось так громко, что его точно слышал приближающийся Охотник…

Я зажмурилась, прижалась к груди Защитника. Он обещал, что мне не навредят. Хоть он был рабом Римской Империи, новый в нашем доме, я верила ему. Я ощущала себя защищенно в его руках. Но опасность была близко. Мы прятались в канаве, и я слышала, как сандалии подходят все ближе. Ветер шелестел пшеницей, тряс колосьями, словно это были хвосты гремучих змей.

— РАБ! — крикнул грубый голос, и я задрожала. Я узнала голос центуриона — крупного командира знаменитого Двенадцатого легиона, его глаза были как отполированные бусины оникса. Герой войны, он пришел с трофеями завоеваний как дарами к моему отцу, сенатору Люциусу Аврелию Кларусу. Но Кустос, мой Защитник, предупредил, что это была уловка, чтобы получить доступ к нашему дому… и убить меня!

— Отдай девчонку! — заявил центурион. — Поверь, раб, распятие будет радостью после того, что я сделаю с тобой!

Сердце Кустоса сильнее билось в его груди. Но он не двигался, только сильнее прижал меня к себе.

— Ты не можешь прятаться вечно, — предупредил центурион, шагая в нашу сторону. — Сотни моих людей проверяют поля в поисках тебя и ценной девчонки.

Я открыла глаза, заметила центуриона с глазами-ониксами среди колосьев. Он был в паре ярдов от нас. Еще пара шагов, и нас обнаружат…

Я сморгнула Проблеск, фигура в капюшоне появилась из-за стеблей. Феникс прыгнул и ударил парня плечом в грудь. Мужчина не успел оправиться, мы выбежали из укрытия и пропали в море кукурузы.

Но другие Охотники поняли, где мы были. Они сбежались со всех сторон, пытались перекрыть нам путь. Сжимая мою руку, Феникс вел меня к краю поля. Сердце колотилось, легкие горели. Я словно бежала всю жизнь. И все жизни до этого. Гонка была бесконечной, побег сменялся побегом. Каждый раз Охотники были ближе к добыче, и их добыча становилась слабее, уставала от побега…

Каким-то чудом мы добрались до ограды раньше них, перебрались и попали на людное шоссе. Машины и грузовики проносились мимо, слепили фарами. Водитель загудел, когда чуть не переехал нас во тьме.

Феникс прикрывался рукой от света фар, другую поднял большим пальцем вверх.

— Думаешь, нас подхватят? — я боязливо оглянулась в сторону поля. Ночь скрыла Охотников, но я знала, что они были неподалеку. — Вряд ли кто-нибудь подберет попутчиков посреди ночи!

Но, пока я говорила это, грузовик замедлился и съехал к обочине. Пассажирская дверца открылась, и водитель, мужчина с пухлыми щеками, поманил нас:

— Запрыгивайте! — бодро позвал он.

Мы решили рискнуть с незнакомцем, чем убегать дальше, забрались в машину. Как только Феникс закрыл дверцу, машина отъехала. Я заметила в боковом зеркальце, что Охотники выбежали из поля. Они устремились за нами, но грузовик быстро ускорился, вскоре оставил их позади. Дамиен сдался последним, его силуэт на миг озарили фары проезжающей машины, а потом и он пропал в ночи.

Тяжело дыша, я отклонилась на спинку сидения и вздохнула.

— Повезло!

— Это как божественное вмешательство, — прошептал Феникс уголком рта.

Водитель грузовика тепло улыбнулся нам. Его лицо было помятым, седая щетина торчала из двойного подбородка, и он был таким большим, что живот едва помещался перед рулем. Он был как большой гризли, но его водянистые глаза тускло сияли, как звезды.

— Я — Митч! — бодро сказал он. — Куда вы направлялись, ребятишки?

— Туда же, куда и вы! — Феникс тепло улыбнулся.

Митч рассмеялся.

— Уверены? У меня много остановок по пути!

— Вы не будете проезжать мимо Хейвенбури? — с надеждой спросила я.

Он выпятил нижнюю губу.

— Не слышал о таком месте.

— Это в Котсволдс.

Митч посмотрел на свой маршрут, а потом постучал по навигатору.

— Мм… далековато от моего маршрута, но если я сделаю небольшую петлю, то смогу высадить вас у Свиндона. Это в тридцати милях до Хейвенбури. Подойдет?

Феникс кивнул.

— Ага! Спасибо. Это нам подойдет.

Митч настроил навигатор и вытащил банку «Irn-Bru» из небольшого холодильника у сидения.

— Угощайтесь, — сказал он. — Есть еще вода и кола, а в бардачке — шоколад, если хотите. И лед для твоего глаза, юноша! — он приподнял бровь, глядя на Феникса, но не стал просить объяснений.

— Вы очень добры, — сказала я, вытащила напитки и горсть льда. — И спасибо, что подобрали нас. Вы спасли наши жизни.

— Нет проблем! — Митч улыбнулся. — У меня есть дочь. Не хотел бы, чтобы она оказалась посреди дороги темной ночью.

Я ждала, не донеся банку до губ, думала, что он задаст больше вопросов о том, что мы делали в таком месте ночью. Но он включил радио и сосредоточился на дороге, покачивая головой под старую песню из семидесятых.

Феникс стукнулся своей банкой об мою.

— Видишь? Мы не одни, — тихо сказал он, пока я сделала такой нужный глоток колы. — Мы встретили Духовного Брата.

Я думала, что Феникс говорил о песне по радио, а потом поняла, что он имел в виду нечто глубже. Я повернулась к нему и понизила голос:

— Так он Предок?

Феникс покачал головой.

— Нет, он не Защитник и не Пророк. Просто хорошая душа, — шепотом объяснил он. — Многие Духовные Братья и Сестры, как он, не знают о своей натуре, даже не осознают, что мы боремся с Воплощенными. Но они интуитивно помогают душам, как мы. Считай их… ангелами на Земле. Порой они появляются в нужном месте в нужное время.

Феникс отклонился на сидении и прижал лед к подбитому глазу, а я разглядывала Митча, Духовного Брата. Он напевал под нос, пил из банки и жевал шоколадный батончик. Он выглядел не как типичный ангел с крыльями!

Но в моих глазах он был послан небом.

27

Я резко проснулась, когда грузовик остановился. Моя голова лежала на плече Феникса, его куртка была на моих коленях, как одеяло. Тепло внутри машины и покачивание грузовика убаюкали меня. Феникса тоже, судя по всему. Он встретил меня сонной улыбкой, я зевнула и потянулась.

— Доброе утро, сони! — бодро сказал Митч, выключая двигатель. — Ваша остановка: Свиндон! Все пассажиры выходят?

Я сонно посмотрела в окно. Мы остановились у места отдыха. Тут было кафе, зона пикника и небольшой туалет, и больше почти ничего не было. И камер не было. А потом я тряхнула головой, поняв, какой внимательной — или поддавшейся паранойе — я стала за пару дней.

До моей встречи с Дамиеном и его Охотниками на души я жаловалась родителям из-за плохих условий. Теперь я судила место по уровню его защиты и была просто рада туалету, даже если там было грязно!

Мы выбрались из машины и размяли ноги. Использовав туалет и освежившись, Феникс купил нам чай и бутерброды с беконом в кафе. Митч отказался от завтрака, сказал, что у него был график, но Феникс настоял на том, чтобы хотя бы купить ему кофе с собой.

— Берегите себя, — сказал Митч, забираясь в машину.

Мы помахали ему, а потом сели за стол для пикника, чтобы поесть. Обычно я не завтракала бутербродами, но я умирала от города: постоянный бег и адреналин, сражения и нервы сказались, и я почти дрожала от голода. Но горячая еда быстро привела меня в чувство, и чашка чая успокоила потрепанные нервы.

Мы доели завтрак, Феникс вытащил карту. Он склонился над ней, чтобы продумать наш путь.

— Ладно, — он размышлял вслух. — Хейвенбури в тридцати пяти милях отсюда по дорогам. Пару дней пути бодрым шагом. Можно справиться за день, если поспешить, но если не привык к долгим расстояниям, мозоли будут после десяти миль.

— Почему бы не поймать попутку? — предложила я.

Феникс с неохотой покачал головой.

— В этот раз может повезти меньше. Не каждый водитель грузовика — Духовный Брат, это может оказаться Дозорный, а то и хуже. Лучше полагаться на себя.

Он отложил карту, и я заметила черный обсидиан в его рюкзаке. После риска, чтобы забрать его из Сосуда Души в замке, мне было интересно узнать его назначение.

— Скажи, — начала я. — Что такого особенного в этом куске камня? Как он поможет нам против Танаса?

Феникс передал его мне.

— Танас уязвим перед обсидианом, — объяснил он.

— Как Супермен и криптонит? — сказала я, отчасти шутя, крутя клинок в ладони. Камень был гладким и удивительно легким, край был острым, как скальпель.

— Как-то так, но камень должен быть в нем, чтобы подействовало. Ты можешь помнить по Проблеску, что как-то раз я вонзил клинок в грудь Танаса. Клинок проехал по грудной клетке, но кусочек отломился. Когда он вырвал нож из себя, этот кусочек остался в его сердце. И каждую жизнь он несет в себе рану.

Я смотрела на черный клинок, очарованная его гладкостью.

— Думаешь, это может убить его… точнее, его душу?

Феникс пожал плечами.

— Не знаю. Это точно ослабляет его в следующей жизни. Если бы у нас был изначальный клинок, может, удалось бы. Но он был потерян. Так что приходится биться тем, что есть, — он забрал у меня камень и закрепил за поясом, чтобы нож был доступным в любой момент.

— Что еще было в Сосуде Души? — спросила я с любопытством.

Феникс вытащил из рюкзака кожаный мешочек и высыпал его содержимое на стол для пикника. Маленький синий амулет на золотой цепочке и свернутый кусок пергамента выпали оттуда. Феникс посмотрел на второй предмет и нахмурился.

— Не помню, чтобы я это сюда складывал.

Он развернул пергамент, нахмурился сильнее.

— Что там? — спросила я.

— Не знаю, — он передал листок мне.

Красные чернила изобразили смесь древних букв и иероглифов. Я тоже не могла понять, что это означало.

— Может, это шифр? — предположила я.

— Хм, возможно, — сказал он, но все еще хмурился. — Но оно попало в Сосуд Души, значит, это важно. Может, Габриэл сможет расшифровать это. Сбереги.

Я осторожно свернула пергамент, спрятала загадочную записку в передний левый карман джинсов.

Феникс поднял амулет.

— Это для тебя, — сказал он и надел тонкую цепочку мне через голову.

Цепочка была холодной на моей шее, амулет был кольцом синего камня, легко лежал у моего сердца.

— Милое украшение, — сказала я, любуясь блеском камня. Амулет был размером с циферблат наручных часов, камень был синим с золотыми прожилками. Его украшали египетские символы — птица, глаз и крест с петлей сверху.

— Это не просто украшение, — сказал Феникс. — Это талисман. Сторожевой Камень должен помочь защитить тебя от Танаса.

— Как?

— Он должен укрепить твой Свет и отгонять его темную магию, — объяснил Феникс. — Я не знаю, что означают все символы, но крест с петлей — это анх, египетский символ жизни. На амулете он дарует божественную защиту.

Я опустила ладонь на ценный амулет и ощутила едва заметный трепет, словно между моих пальцев была изящная бабочка. Я спрятала талисман под блузку, его легкий вес на груди был знакомым и успокаивающим.

— Спасибо, — сказала я. — Думаю, мне понадобится вся защита.

— Тогда найдем для тебя место еще безопаснее, — сказал Феникс, допил чай и встал. Я заметила, что он скривился, надевая рюкзак.

— Нужно поменять бинты на твоей спине, — предложила я.

Феникс отмахнулся.

— Позже.

— Но нужно сменить бинты, если ты хочешь исцелиться, — возразила я.

— И нам нужно двигаться и скрыться из виду, — ответил он, упрямо уходя от зоны пикника. Я с неохотой опустила тему и поспешила за ним.

Мы покинули зону отдыха, я выбросила наш мусор в урну и заметила сверху газету. Заголовок привлек мой взгляд:

КАК ОНИ ПОЗВОЛИЛИ ИМ СБЕЖАТЬ?

ПОДРОСТКИ-ТЕРРОРИСТЫ В СТРАНЕ!

Я схватила газету и показала Фениксу. На первой странице была фотография перевернутой машины полиции и фотографии подозреваемых: там были и мы с Фениксом.

Я уже не считалась заложницей… я стала сообщницей!

О чем думали мои родители? Они точно беспокоились. И я даже не могла представить, как на все это реагировали мои друзья. Мэй точно была в ужасе!

— Мне нужно позвонить маме и папе, — сказала я Фениксу. — Объяснить им, что происходит.

— Ты не можешь, — возразил Феникс. — Это слишком рискованно. Мы сбежали от Дамиена и его Охотников, и это наш шанс добраться до Габриэла.

— Но, может, мои родители помогут нам? — предположила я. — Подвезут до Хейвенбури?

Феникс скептически посмотрел на меня.

— И ты хочешь позвонить им и что сказать?

— Что я убегаю от Охотников, конечно, Что они хотят убить меня ради моей души, а ты — мой Защитник, и Габриэл может помочь нам… в этом бою…

Мой голос утих. Я поняла, произнеся это вслух, как глупо это звучало. Кто поверит в истории об Охотниках и Защитниках? О Предках и Воплощенных? О многих жизнях? Если бы я не испытывала Проблески и не видела жуткие изменения Дамиена, я сама не поверила бы.

Феникс опустил ладонь на мое плечо и посмотрел мне в глаза.

— Знаю, это сложно принять. Но в этот раз мы одни в этом бою. Только ты и я против Воплощенных.

28

Утреннее солнце грело наши спины, мы шли на северо-запад в сторону Сайренсестер. Мы свернули на тропу, прошли несколько полей, спустились к узкой дороге. С перерывами Феникс надеялся, что мы доберемся до границы Котсволдс к ночи. Но мы старались держаться мелких дорог и троп, так что путь не был прямым, а потому мы продвигались медленнее.

Не помогало и то, что каждый раз, когда машина или человек приближались, нам приходилось скрываться за кустами, деревьями или возвращаясь к укрытию у дороги, чтобы не рисковать контактом. Пока мы прятались за кустом от пожилой пары, выгуливающей собаку, я задалась вопросом, не перегибали ли мы с Фениксом с осторожностью. Не могли все люди быть Дозорными или Охотниками! Неужели старушка могла быть угрозой? И когда собака пописала на куст, за которым мы прятались, даже Феникс признал, что мы вели себя глупо, утомленно покачал головой, когда его обувь пострадала. Но когда они ушли, он отметил мне еще раз, что пока нас не видели, я была в безопасности.

Но, постоянно прячась, я не ощущала себя в безопасности. Это напоминало, какой опасной была моя ситуация. Мы оторвались от Дамиена и Охотников. След для них остыл. Но я понимала, что одна ошибка, одна неудачная встреча или неверный ход могли дать для них знак, и они бросятся за нами как стая гончих.

Вскоре мы стали страдать от жажды, пока шли по открытому полю. К счастью, мы запаслись водой и закусками в кафе у дороги, так что устроились на перерыв в тени старого дуба.

Феникс сделал глоток из бутылки.

— Сюда бы мой мотоцикл, — вздохнул он. — Мы были бы там меньше, чем за час.

Я села на землю и сняла кроссовок, чтобы проверить левую пятку. Небольшая мозоль уже появилась там, а мы прошли только несколько миль. Заметив мой дискомфорт, Феникс снял рюкзак и вытащил аптечку, вручил мне пластырь.

— Так всегда было? — спросила я, заклеивая мозоль пластырем. — Бег и укрытие?

— Нет, — Феникс сел на корточки рядом со мной на солнце. — Были жизни, когда нам везло. Когда Танас или не перерождался в то время, или не находил тебя, — он смотрел вдаль, печально улыбаясь. — Помню, в каком-то веке мы оба родились на одном острове в Тихом океане. Где-то недалеко от Фиджи. Я помню, вода была чистой, а песок — мягким и золотым, как рассвет, а на пальмах было так много кокосов, что их стволы сгибались от веса, — он взглянул на меня, и его улыбка стала шире от воспоминаний. — Ты была самой красивой девушкой на острове. Дочь главаря. Мы много вечеров провели на Камне Заката. Помню, к нему нужно было брести по воде, но оттуда был лучший вид на солнце, заходящее за океан, и звезды вспыхивали на бархатном черном небе как миллион ангелов.

Давно забытое воспоминание ожило во мне. Словно камешек упал в пруд, мысли, чувства и картинки доносились рябью сквозь время…

Теплый ветерок на коже, запах морской соли в носу, шелест волн и его ладонь в моей…

Я робко спросила:

— Мы были… вместе?

Феникс неловко рассмеялся.

— Я — твой Защитник, Дженна, — сказал он, хотя нежный взгляд говорил о другом. — И твой отец хотел выдать тебя за сына главы другого поместья, но мы наслаждались мирной и счастливой жизнью.

А потом его улыбка увяла.

— Если честно, многие жизни были боем, игрой в кошки-мышки. Зависело от того, когда тебя находили и кто. Порой я мог тебя спрятать. Порой мы убегали от Охотников. Порой даже побеждали их.

— Мы… проигрывали? — робко спросила я.

Феникс убрал аптечку в рюкзак.

— Ты бы тут не была, если бы мы проиграли, — ответил он мрачным тоном.

Я задумчиво прикусила губу, не зная, поднимать ли следующий вопрос.

— Тогда… что Дамиен имел в виду, когда сказал, что ты не всегда защищал меня?

Феникс стиснул зубы.

— Ничего. Забудь, — он вдруг поднялся на ноги, готовый идти.

Его ответ удивил меня.

— Но я не понимаю, почему он говорит, что ты — не мой лучший союзник. Что я не должна доверять всем твоим словам. Что он имел в виду?

Феникс тяжко вздохнул и закинул рюкзак на плечи.

— Он пытался управлять тобой. Настроить тебя против меня, — а потом он сказал тверже. — Просто забудь. Идем, впереди долгий путь.

Я смотрела, как он пошел прочь, не зная, злился он или просто торопился. Судя по его реакции на мои вопросы, уловка Дамиена по разрушению моего доверия к Фениксу сработала. Он посеял, как сорняк на клумбе, сомнения, которым я позволила укорениться. Я не имела причины не доверять Защитнику. Это его оскорбляло, и у Феникса было право обижаться. Он оберегал меня, хоть Дамиен и его Охотники много раз пытались похитить и убить меня. Было бы глупо верить мучителю, а не Защитнику!

Я поспешила обуться и последовала за ним по полю, оставив сомнения под дубом.

29

— Разве мы должны это делать? — прошептала я, нервно озираясь.

— Ты хочешь снова спать в амбаре? — спросил Феникс, вонзая клинок перочинного ножа между косяком двери и замком коттеджа, вывеска в конце дороги обещала уютный интерьер и настоящий камин.

Я покачала головой. Сумерки накрыли поля, и мы прошли больше двадцати миль. Я ужасно устала. Мышцы ног болели, ступни были в мозолях. Хоть мы пару раз делали перерывы, жалкий обед в полдень почти не дал сил для долгого пути.

Феникс пытался взломать дверь, а я стояла на страже. Коттедж казался пустым, был окружен полями, одностороння дорога вела к его тропинке из гравия. На одном поле паслось лениво стадо коров, другое было пустым, на третьем стояли три лошади. Они подошли к ограде, чтобы увидеть прибывших. Но кроме трех любопытных лошадей, никто не интересовался нами.

Феникс повернул нож, замок щелкнул, и дверь открылась.

— Жди тут, — шепнул он и пропал внутри.

Я стояла на пороге, слушала его движения, пока он проверял комнаты по очереди. Я была готова бежать в любой момент — хотя как далеко я могла убежать в таком разбитом состоянии, было другим вопросом. Я не знала, как Феникс оставался сильным. Он точно устал не меньше меня… и он был ранен, все еще приходил в себя после драки с Охотниками на души. Но он ставил меня и мою безопасность выше. Я невольно восхищалась его верностью.

Феникс появился на пороге.

— Чисто, — сказал он. — Похоже, тут давно никого не было.

Я прошла в дом и стала осматриваться. Дом был небольшим, с уютной гостиной с камином, как и обещалось, старомодной кухней и одной спальней с душевой кабинкой. Кровать была с розовым одеялом, но не было признаков, что гости вскоре прибудут. Впервые за дни я стала расслабляться. Сбросив кроссовки, я рухнула на диван.

Феникс остался настороже, проверил шкафы на кухне. Он нашел соль, банку клубничного джема, пачку лапши и банку куриного супа.

— Что будешь на ужин? — спросил он. — Лапшу с джемом или суп?

Смеясь от мысли о лапше с джемом, я ответила:

— Суп, пожалуйста.

Феникс вытащил кастрюльку и включил плиту.

— Почему не принять душ, пока я это грею? — предложил он.

Я встала с дивана и прошла в спальню, нашла полотенца в шкафу и устремилась в ванную. Горячая вода в душе была наслаждением. Я смыла с волос три дня грязи, оттерла лицо и тело, струи воды массировали уставшие мышцы. Напряжение в теле ослабевало, и я вдруг расплакалась. Словно дамба рухнула, стресс и мучения прошлой недели лились из меня, грозили захлестнуть. Я опустилась на колени и обняла себя. Слезы смешивались с водой, шум душа заглушал мои всхлипы.

Я просто хотела быть дома, в безопасности своей спальни, в руках мамы и папы. Но я знала, что теперь это было невозможно. Весь мой мир перевернулся. Я уже не была Дженной, которая переживала из-за экзаменов, одежды и о том, нравилась ли кому-нибудь. Я была Первым Потомком с множеством прошлых жизней. Священной душой, которая якобы несла Свет Человечества, и на которую охотился жуткий клан Воплощенных. О, и если этого было мало, меня подозревали в связи с террористами, обвиняли в побеге от полиции. Как мне вернуться в школу и к прошлой жизни, если за мной теперь охотились Дозорные и Охотники? Теперь Танас, повелитель Воплощенных, будет преследовать меня постоянно? Я буду всю жизнь в бегах? Мои слезы утихали, я взяла себя в руке. Я была в бегах от полиции и сверхъестественного культа? Как только мы доберемся до Пророка Душ в Хейвенбури, что будет? Мы спрячемся? Будем биться? Исчезнем? Мама с папой не узнают, что со мной случилось! Я заплакала снова, подумав о них, оставшихся с разбитыми сердцами, горюющими до конца жизней.

Я могла лишь молиться, чтобы у Габриэла были ответы.

Мои всхлипы утихли. Эмоции вытекли из меня, и я ощущала себя опустошенной. Я медленно поднялась на ноги. Согретая и очищенная водой, я ощущала прилив сил. Я взяла себя в руки. Ситуация была отчаянной, но я понимала, что надежда была. Пока рядом был Феникс. Я напомнила себе, что вместе мы сбежали и перехитрили Танаса и Охотников. И мы могли сделать это снова.

Когда я вышла из душа, чистая и согревшаяся, я будто переродилась.

Надев старую одежду, я вышла из спальни, вытирая волосы, и обнаружила, что Феникс накрыл на стол на кухне. Две миски куриного супа с лапшой ждали нас, и он нашел пачку шоколадного печенья на десерт. В комнате теперь было темно, шторы были закрыты, и одна свеча озаряла стол, ее трепещущее сияние парило над нашей едой.

Я приподняла бровь.

— Очень романтично, — отметила я.

На миг Феникс растерялся, а потом понял.

— А, свеча! Чтобы никто не знал, что мы тут. Я не хотел включать свет, даже с задвинутыми шторами.

— Ты — настоящий Ромео! — рассмеялась я, он пригласил меня сесть за стол напротив него.

Мы оба проголодались от долгого пути, так что голодно напали на суп.

— Лучше стало после душа? — спросил Феникс, пробуя суп.

Я кивнула и улыбнулась.

— Намного лучше, спасибо… — после мига колебаний я сказала. — Я хочу кое-что спросить у тебя. Когда ты узнал, что ты — мой Защитник Души? В этой жизни?

Феникс оторвал взгляд от супа.

— Я всегда знал.

— С рождения?

— Наверное, — он пожал плечами.

— Мои ранние воспоминания были о прошлых жизнях. Они даже казались мне реальнее, чем настоящая жизнь. Множество Проблесков, как я искал тебя… защищал тебя… бился с Танасом и его Охотниками… Это было слишком для ребенка, — Феникс на миг вгляделся в свечу, а потом продолжил. — Моя настоящая мама не понимала это, судя по тому, что мне рассказывали. Как только я смог говорить, я стал говорить ей о других своих жизней… даже говорил, что она не была моей мамой… что у меня была другая мама до нее… — его сапфировые глаза заблестели от слез. — Теперь я понимаю, что она была моей мамой в этой жизни, — он тяжко вздохнул и мрачно помешал суп. — Я просто жалею, что не смог сказать ей это до ее смерти.

— Прости… Мне так жаль, — прошептала я, ощущая его горе и боль. — В полиции говорили, что она умерла в аварии.

— Это правда. Говорят, это был пьяный водитель, — он посмотрел на меня глазами в слезах, они напоминали бриллианты. — Но я им не верю. Я думаю, он был Воплощенным.

— Воплощенным? — выдохнула я.

Феникс кивнул.

— Да. Я был там. Я знаю, мне было всего три, но у водителя точно были черные глаза. Он, наверное, пытался убрать меня, пока я не стал достаточно взрослым, чтобы защитить тебя. Но я выжил, — он сжал ложку сильнее. — Значит, мама умерла из-за меня.

— Не говори так! — возмутилась я. — Тебе было три года! Это не могла быть твоя вина.

— Я знаю, что, если бы я не был Защитником Души, она была бы жива, — с горечью ответил он. — Но ее смерть дала мне еще повод найти тебя и остановить этих демонов-Воплощенных.

Я посмотрела на него с вопросом.

— Но если это был Воплощенный, почему они не закончили работу, пока ты был юным и беспомощным?

— Они не смогли меня отследить, — объяснил он. — После аварии меня отдали приемной семье, детали обо мне изменили и скрыли. А потом из-за моих «проблем» я постоянно менял приемные дома.

Я нежно сжала его ладонь.

— Это было тяжело.

Феникс невесело рассмеялся.

— Скажем так, детство у меня был тяжелым, — признал он, а потом вдруг тепло улыбнулся мне, его лицо было золотым в свете свечи. — Но я всегда знал, что у моей жизни есть великая цель. И с тобой теперь, видя тебя своими глазами, понимая, что я все это время был прав, все эти мучения кажутся оправданными.

Я подумала о своих страданиях в последние дни, как я пыталась убедить себя, что была Первым Предком, и спросила:

— И как ты смирился с тем, что ты — Защитник Души?

— Просто принял это как правду, — спокойно ответил Феникс. — Я родился для этого. Все просто. Это множеству врачей и приемным родителям было сложно принять это. Все они пытались убедить меня, что ты была просто фантазией, иллюзией, — он склонился ко мне, лицо было полным эмоций в свете свечи. — Но это не объясняло, почему у меня были навыки и знания, которых не было у детей моего возраста. И чем старше я становился, тем больше Проблесков и навыков получал. И все ради того, чтобы найти и защищать тебя.

Он сжал мою ладонь сильнее.

— И теперь ты узнала о своей натуре, ты тоже получишь больше знаний и навыков, чтобы выживать и избегать Танаса.

Его слова утешали. Улыбнувшись, я зачерпнула горячий суп. Хоть он был из банки, он был вкуснее всего, что я ела, питал тело и поднимал дух.

— Думаю, правду говорят о курином супе, — сказала я, доедая его.

— Что же? — спросил Феникс.

— Он хорош для души.

30

После ужина Феникс принял душ, пока я убирала следы нашего присутствия в доме. Когда он вышел из ванной, я настояла, что нужно перевязать его спину заново. Когда он снял футболку, мне пришлось подавить шок. Вместе со следами от дроби, его тело было теперь еще и в синяках.

Гнев вспыхнул во мне.

— Те Охотники сильно тебя побили, да? — с горечью сказала я.

— Да, но я сломал одному нос, — он криво улыбнулся. — А ты, — он оглянулся через плечо на меня, — одному устроила жуткую головную боль.

Я робко улыбнулась и ответила:

— Я не смогла остановить другую Охотницу. Прости… плохой из меня боец.

— Что? — воскликнул Феникс с искренним потрясением. — Ты когда-то была сильным воином-самураем. Мне не нужно было даже защищать тебя в той жизни. Ты одолела пятерых ниндзя голыми руками как-то раз. Разбила их, будто они были тряпичными кулаками!

Я подумала о себе в душе, сжавшейся в комок, рыдающей из-за эмоций.

— Да? Это на меня не похоже.

Феникс посмотрел мне в глаза.

— Поверь, Дженна, у тебя боевой дух.

— Может, в той жизни так было, — ответила я, пожав плечами.

Я открыла аптечку и занялась его ранами. Мысль, что я билась, была самураем, казалась далекой от меня сегодня… как и от всех моих воплощений в прошлом. Я могла представить себя медсестрой, фермершей, матросом, даже исследователем. Но опасным воином?

Я закончила бинтовать спину Феникса и хотела сказать ему надевать футболку, когда заметила толстую темную линию под его лопаткой.

— Что это? — спросила я, нежно обводя линию пальцем.

— Родимое пятно, — ответил он.

Я пригляделась к ней в свете свечи.

— Больше похоже на шрам.

Он кивнул.

— Так и есть. Порой жестокая смерть в прошлой жизни оставляет физический след в будущем. Я получил это от отравленной стрелы.

Проблеск с Некалли, падающим в реку, мелькнул перед глазами — его тело с татуировками плавало в воде, безжизненное, стрела торчала из спины, как гарпун. Моя лодка быстро уплывало от извергающегося вулкана и обезумевшего племени воинов тлетл.

Даже сейчас, пока я гладила пальцем след от шрама Некалли, я ощущала боль и горе, какие испытывала, будучи Зианией. Эмоции были сильными, будто это случилось вчера.

Я опустилась слева и заметила еще одно родимое пятно, круглое, как рана от пули. Он был Хиамови, когда его пристрелил шериф в белой шляпе. Это было оттуда?

Мои пальцы осторожно скользнули по синякам на его коже и свежим бинтам на его спине. Сердце разбивалось от вида множества ран и всей боли, которую мой Защитник испытал во всех своих жизнях.

— Ты так страдал из-за меня, — прошептала я.

Феникс повернулся ко мне.

— Это все того стоит, — ответил он и вытер слезу с моей щеки.

Я на импульсе обвила руками его пояс, прильнула к его голой груди. Я хотела утешить его, забрать его боль, ослабить страдания из-за меня. Феникс ответил, обняв меня, и я ощущала тепло его кожи, нежность прикосновения и силу его потрепанного тела. Я затерялась в моменте, не хотела, чтобы он отпускал. В его руках я была защищенной и…

Феникс вдруг напрягся от резкого вопля снаружи.

Он прервал объятия, задул свечу и подбежал к окну, выглянул в брешь между шторами.

— Там кто-то есть? — я едва осмеливалась дышать.

Феникс вглядывался в ночь.

— Только лошади.

Но тревога не утихала. Я понимала, что в следующий раз нам могло не повезти.

— Танас все равно нас найдет, да? — сказала я с отчаянием в голосе.

— Наверное, — Феникс повернулся ко мне, лицо было мрачным во тьме. — Тебе лучше поспать, пока ты можешь. Я посторожу.

Я замешкалась, думая, стоило ли обнять его еще раз… но тот миг прошел. Он снова был насторожен. Он снова был моим Защитником Души, его разум сосредоточился на работе.

Он стал проверять окна по очереди, а я прошла к кровати, тело было уставшим. Я скользнула под одеяло, опустила голову на подушку. Она была мягкой, как облако. Я уснула через мгновения, веря, что Феникс защитит меня.

31

— Просыпайся! Вставай, девочка! — шипел настойчивый голос.

Меня грубо потрясли за плечо, и я открыла глаза и увидела обветренное лицо раба. Его щеки были впавшими, глаза — темными, а худощавое тело было костлявым. Кустос выживал на горсти ягод и почти без сна с нашего побега из поместья три дня назад. Мой Защитник отдавал мне почти все, что находил в лесу, и всегда сторожил меня, пока я спала, но его жертвы стали сказываться на нем.

— Утро… — я зевнула. — Чт…

Он зажал рукой мой рот и прижал палец к своим губам. Я тут же насторожилась, прислушалась к звукам леса. Птицы пели на рассвете. Ветерок шуршал листьями. Ручей неподалеку журчал на камнях. Ничего необычного…

А потом я услышала резкий хруст ветки.

Кто-то был близко.

Я выглянула в брешь в кустах, заметила красную тунику римского солдата.

Закаленный боем, он нес длинное копье. Через каждые пару шагов он делал выпад копьем в сторону кустов. Он приближался к нашему укрытию, и мы замерли, тихие, как лани. Я едва осмеливалась дышать. Копье рассекло листья у моей головы, но Кустос закрыл меня, и наконечник проехал по его руке. Стиснув зубы от боли, он поспешил вытереть с наконечника свою кровь большим листом, и солдат убрал оружие. Его сообразительность спасла нас, солдат ушел, не зная, как близок был к тому, чтобы найти нас.

Только когда он пропал из виду, Защитник подхватил меня и унес в другую сторону. Я держалась за него, настороженная и испуганная. Он шагал тихо, но вскоре его следы нашли, нас выдали капли крови с его руки.

Вскоре я услышала лай охотничьих псов вдалеке. Больше красных туник появилось, они прочесывали лес. Солдаты приближались. Но Кустос был сильным и быстрым, как конь. Он нес меня в руках, бежал между деревьев. Его дыхание вырывалось с хрипом, пока мы бежали по лесу… и резко остановились.

Мы были у края узкого оврага. Далеко внизу лежали острые камни на месте высохшей реки. Мой Защитник искал безопасный спуск, но склоны были отвесными. Сжимая меня в руках, он повернулся к деревьям и увидел центуриона с глазами-ониксами. В броне из бронзы, с кроваво-красным плащом, ниспадающим с широких плеч, и прямым обоюдоострым клинком в руке, командир казался таким же крепким и жутким, как статуя бога войны в храме Марса в Риме.

Солдаты окружили нас с копьями и щитами, центурион потребовал:

— Отдавай похищенного ребенка, раб!

Я посмотрела на своего Защитника, испуганная и растерянная. Меня не похитили, а спасли… да?

Глядя на вооруженных солдат, Кустос понимал, что сопротивление было бесполезным, осторожно опустил меня на каменистую землю.

— Иди ко мне, Аурелия, — поманил центурион. — Твой отец ждет.

Я медлила, не зная, что делать. Кустос говорил, что центурион хотел для меня зла, но отец верил в командира армии. Кому верить? Рабу или выдающемуся солдату?

Кустос опустился на колени рядом со мной.

— Ты мне веришь? — спросил он.

Я кивнула, и он поступил неожиданно. Он толкнул меня в грудь. Крича от ужаса, я полетела спиной вперед в овраг, на камни…

Я резко проснулась в поту. Сердце колотилось. Голову пронзала боль, словно мой череп разбился. Тело болело, будто все кости были сломаны.

Боль постепенно утихала, а я задалась вопросом, был это кошмар или Проблеск?

Сидя на кровати, я пыталась прогнать из головы жуткое зрелище. Это, конечно, могло мне показаться. Может, сомнения, которые посеял Дамиен, проникли в мои сны, отравили мои мысли… Но в душе я знала, что это был Проблеск.

Раб, Кустос — Феникс, как я знала его сейчас — столкнул меня с обрыва. Убил своими руками. Убил меня!

От одной мысли было страшно. Какой Защитник убивает того, кого должен спасать?

Я тихо выбралась из кровати и заглянула в гостиную. Свеча догорела. Но во тьме я видела, что Феникс обмяк в кресле у окна, усталость одолела его. Могла ли я доверять ему жизнь? Я знала его чуть больше недели. Я все еще приходила в себя после Проблеска. Феникс мог не защищать меня, а похитить? Как сделал с девочкой в Риме? Может, он хотел снова меня убить. Моя смерть была ему выгодна, как Танасу?

Я поняла, что у меня было лишь слово Феникса, что он — мой Защитник Души. Да, он спас меня от Дамиена и его Охотников в этой жизни. И прошлые Проблески показывали, что он спасал меня. Но что было во множестве Проблесков, которые я еще не видела? В которых я могла умереть от его руки.

Если он мог столкнуть меня с обрыва, как Кустос, Феникс мог убить меня и в этой жизни… в любой момент.

Мне вдруг стало страшно находиться с ним. Я не доверяла его намерениям, подозревала его. В свете последнего Проблеска было безопаснее вернуться в семью и к друзьям, чем быть с этим убийцей.

Я взяла кроссовки, прошла по гостиной и направилась к входной двери. Мои руки дрожали. Я открыла дверь и вышла босиком в ночь. Дыхание вырывалось паром в холодном воздухе. Надеясь, что Феникс останется спать, я тихо закрыла за собой дверь и пошла по гравию, кривясь от того, как ноги хрустели на нем.

Как только я прошла по тропинке, я надела кроссовки и побежала. Лошади испуганно фыркнули, когда я прошла мимо них. Тусклый полумесяц освещал путь. Я бежала по дороге почти в полной тьме, не зная, куда направлялась. Но мне нужно было оказаться подальше от Феникса.

32

Мутное неоновое сияние вдали привело меня к шоссе и станции обслуживания. Но было еще рано, и все было закрыто. Здание было темным и пустым, только тихо гудели фонари, пылала зеленым вывеска у дороги.

В углу я нашла публичный телефон, который редко использовали. У него была серебряная клавиатура, мышка и квадратный экран. Я нашла в кармане сбереженную монету. Я хотела набрать родителей, но передумала. Если дом прослушивали, как думал Феникс, я не хотела вызвать этим Охотников. И я бросила монету и вышла в онлайн. Я читала, что в некоторых социальных сетях сообщения были зашифрованы, и я зашла на свой аккаунт, нашла профиль Мэй и выбрала видеозвонок. Я надеялась, что ее телефон был включен ночью.

Телефон звонил, казалось, вечность. А потом, когда звонок собирался закончиться, Мэй ответила с заспанным видом:

— Дженна? — пробубнила она, глядя в экран. — Это ты?

Я придвинулась к веб-камере, чтобы она видела меня во мраке.

— Да, прости, что разбудила, но я не знала, кому еще позвонить.

Мэй включила лампу у кровати и поспешила сесть и протереть глаза.

— Нет, я рада, что ты позвонила. Я переживала за тебя. Все с ума сходили с тех пор, как ты пропала! Ты в порядке?

— Я… в порядке, — я выдавила улыбку, а потом добавила, — хотя бы не ранена.

Подруга выдохнула.

— Как хорошо! Твои родители будут рады. Ты уже говорила с ними?

Я покачала головой.

— Ты первая, кому я позвонила. Как они?

Мэй скривилась.

— Плохо, если честно. Пресса круглосуточно у твоего дома. Полиция приходит каждый день. Твоя мама бледная, похудела, а твой папа… будто в трансе. Они не знают, что думать. Как и я, если честно, — она посмотрела на меня с вопросом. — Ты видела репортажи о тебе?

Я кивнула, ощущая угрызения совести за то, как пострадали мои родители.

— Я видела достаточно, чтобы понимать, что новости плохие, — ответила я.

— Ясное дело! — согласилась Мэй. — Сначала тебя похитил из машины полиции подозреваемый террорист. Потом тебя арестовали в замке Арундел за кражу, но ты вырвалась и сбежала со своим Фениксом! Пресса сначала сочувствовала тебе, а теперь они обвиняют тебя в участии в нападении на рынке Клэпхэм. О, Дженна, что-то из этого правда?

— А ты как думаешь? — резко ответила я, обижаясь, что подруга сомневалась во мне.

Мэй на миг растерялась, но потом тихо ответила:

— Нет, я в это не верю, но некоторые в школе… ты знаешь, какие они. Они говорят, что ты можешь быть влюблена в Феникса.

— Влюблена? — поразилась я.

— Да, но не в том смысле. Стокгольмский синдром. Думаю, это так зовется.

Я нахмурилась.

— Что это?

— Это когда заложник ощущает симпатию или доверие к похитителю, поддерживает его дело… даже присоединяется к нему.

Я подумала о растущей симпатии к Фениксу. Мэй могла быть права. Может, я запуталась. Может, Феникс управлял мной, угрожая Охотниками на души. Может, моя дружба с ним была способом справиться со всем этим… Способом выжить?».

Мэй понизила голос и пригляделась к экрану.

— Он сейчас с тобой?

— Нет, я убежала, — ответила я. — у меня был Проблеск, что Феникс убил меня в прошлой жизни.

— Ох… — Мэй охнула, прижала ладонь ко рту. Я думала, что подруга была потрясена, услышав о моем убийстве в прошлом, но она вернула меня на землю. — Дженна, ты же не поддерживаешь свои фантазии о перерождении? Я говорю тебе как подруга, тебе нужна помощь. Тебе нужно позвонить в полицию. Выдать себя.

Я подумала о жутком столкновении с детективом Шоу и покачала головой. Я знала, что то, что происходило со мной, было настоящим. Охотники были настоящей угрозой.

— Я не могу довериться полиции, — сказала я. — Я не могу никому доверять, — я посмотрела на нее с укором.

— Ты можешь доверять мне, Дженна, — возразила Мэй с отчаянием в голосе. — Я — твоя лучшая подруга. Хотя бы скажи, где ты.

Я замешкалась, уже ни в чем не уверенная. Но мне нужно было кому-то довериться.

— Эм, не знаю точно… — я огляделась, а потом заметила название станции на вывеске с ценами на бензин. — О, погоди… я на станции заправки Нотчетт в Глостершир.

— Глостершир? — воскликнула Мэй. — Что ты там делаешь?

Я вздохнула.

— Мы направлялись в деревню под названием Хейвенбури, чтобы встретиться с помощником по имени Габриэл. Это уже не важно. Я просто хочу вернуться в Лондон, домой. В безопасность.

— Конечно, — Мэй кивнула. — Я отправлю за тобой брата. У него есть машина. Белая Форд Фиеста. Оставайся там!

33

Дрожа, я стояла в тенях за заправочной станцией. Из укрытия я видела парковку впереди, но оставалась вне поля зрения проезжающих. Я не хотела рисковать, чтобы меня заметил Феникс, полиция или кто-то еще. Особенно, Охотники на души. Мои нервы были на грани, паранойя усилилась от мыслей, что у меня мог быть стокгольмский синдром.

Все вокруг оставалось тихим, лишь порой машина проезжала по шоссе. Мои надежды на спасение расцветали с каждыми приближающимися фарами и угасали с красным светом из задних фар в утреннем полумраке.

Прошел час. Второй. Я все думала, как долго Ли ехать от Клэпхэма до Нотчкатта. Мне уже нужно было переживать? Он вообще приедет? Или он просто задержался? Может, его родители узнали и остановили его.

Пока деньги на телефоне не кончились, я уговорила Мэй никому не сообщать, где я была, и что я связалась с ней, пока я не вернусь в Лондон. Мэй сказала, что я могла доверять ей, и я знала, что это было правдой, но затрагивало ли ее обещание ее брата? Она упоминала, что у Ли были проблемы, их родители обнаружили исчезновение нефритового ножа из коллекции и подозревали, что его украл один из его друзей. Я сказала Мэй, что Дамиен украл его и хотел использовать в ритуале, чтобы принести меня в жертву. Я не знала, поверила ли она последней части, но она верила, что я была в опасности. А если Ли отправился к родителям и рассказал им о том, где был нож?

Мрачная мысль проникла в голову. А если Ли перехватили Охотники? А если мой видеозвонок не был зашифрован?

Дрожа, я обняла себя ради тепла, прильнула к стене, прячась от ветра. Рассвет вскоре наступит, но небо оставалось зловеще темным, ни одна звезда не сияла, а тонкую луну скрыли тучи. Погода портилась. Я надеялась, что меня заберут раньше, чем пойдет дождь.

Я проверила время: полпятого. Феникс скоро проснется. Как он отреагирует, обнаружив, что меня нет? Будет беспокоиться? Злиться? Я бы ничему не удивилась. Я уже подозревала, что ехала с убийцей, я просто не понимала, что я могла быть его жертвой.

Я услышала с дороги гул приближающейся машины. Фары рассекали лучами света тьму, становились все ярче и ближе. В этот раз машина не проехала мимо. Она замедлилась, завернула на парковку, фары озарили станцию, машина остановилась у дальней бензоколонки.

Я отступила дальше за угол станции, с опаской смотрела на машину.

Двигатель еще работал, фары светились. Мои глаза привыкли к ночи, и приходилось щуриться от света. Это точно был Форд Фиеста, но я не могла разглядеть водителя.

Издалека казалось, что там был Ли. Кто еще остановился бы у закрытой заправки посреди ночи? Но я все еще была насторожена. Почему он не вышел и не искал меня?

А потом я поняла, что Ли тоже мог осторожничать. Если Мэй рассказала ему об Охотниках на души, то, может, он не хотел рисковать собой, приехав за мной.

Прошла минута.

Еще одна… и я стала переживать, что если не покажусь, Ли решит, что меня тут уже не было, или что звонок Мэй был розыгрышем, и просто уедет. Глубоко вдохнув, я взяла себя в руки, чтобы выйти из теней. Стоило сделать шаг из укрытия, и ладонь схватила меня сзади, другая накрыла мой рот, и меня оттащили за здание. Отбиваясь, я пыталась вырваться из хватки врага. Машина Ли была в пятнадцати метрах от меня. Если я просто вырвусь и добегу до парковки, я…

— Это я! Феникс! — прошипел напавший.

Я запаниковала, стала сильнее отбиваться. Мой похититель как-то отыскал меня!

— Хватит! — прорычал Феникс, его хватка на моей груди и моем рту стала сильнее.

Я укусила его за ладонь до крови, но он не отпускал. Пытаясь вдохнуть, я сдалась. Я обмякла в его руках.

— Не кричи. Не двигайся. Не убегай, — резко приказал Феникс. — Твоя жизнь зависит от этого. Понимаешь?

Я кивнула, перепуганная. Он чуть ослабил хватку.

— С кем ты тут встречаешься? — спросил он, его лицо оставалось в тени.

— Л-Ли, — прошептала я, голос дрожал. — Брат моей лучшей подруги.

— Ты ему позвонила?

Я кивнула и робко ответила:

— Я говорила с Мэй. Она прислала его.

— Кому еще ты позвонила? — осведомился Феникс.

— Никому, — сказала я, водитель Форда Фиеста выключил двигатель и погасил фары. Он вышел из машины и огляделся.

— ДЖЕННА! — закричал он.

Феникс сжимал меня, ладонь была готова закрыть мой рот, если я закричу.

— Это Ли? — тихо спросил он, водитель снова позвал меня.

Я вглядывалась в фигуру. Сердце сжалось в груди. Темная толстовка, рваные джинсы и стильная стрижка… он мог быть Охотником. Но потом он повернул лицо в мою сторону, и я ясно увидела его черты: выпирающие скулы и такие же проницательные карие глаза, как у его сестры.

— Да. Это он! — выдохнула я, надежда загорелась во мне. Я напряглась, готовая вырваться, но Феникс сжимал меня, словно его руки были из стали.

— Стой! — приказал он.

Машина пронеслась мимо заправочной станции, на миг ее фары озарили дальнюю часть парковки. Несколько фигур в темных толстовках стояли там, а потом растаяли во тьме.

Я ощущала их присутствие, хоть уже не видела, и лед проник в мое тело. Охотники на души!

Я перестала бороться, мои надежды на побег угасли. Я смотрела в отчаянии, как разозленный Ли забрался в машину и уехал.

34

— Что ты творишь? — осведомился Феникс, уведя меня от станции в коттедж. Весь путь мы прошли в тишине, Феникс злился, а я боялась говорить. — Зачем ты позвонила подруге? Я говори, что Охотники следят за звонками!

Он ударил по столу на кухне кулаком, и я вздрогнула от его ярости.

— Я н-не звонила Мэй на телефон, — нервно ответила я, радуясь, что нас разделял стол. — Я вышла в интернет и использовала соцсети, чтобы связаться с ней. Я думала, это было зашифровано!

— Да, но есть способы обойти это, — яростно сказал Феникс. Он недовольно покачал головой. — Но Воплощенные могли просто оставить Дозорного у дома твоей подруги. Ли поехал посреди ночи, и это вызвало тревогу. Им оставалось только последовать за ним. Теперь за нами снова следуют Охотники!

Он, кипя, подошел к окну. Он вглядывался в тусклый свет рассвета. Я смогла отыскать немного смелости и холодно заявила:

— Ты убил меня.

Феникс напрягся. Он медленно повернулся ко мне, хмурясь, ведя себя растерянно.

— О чем ты говоришь? — сказал он.

Хмурясь, я вонзила в его грудь палец.

— Когда ты был рабом в Древнем Риме, а я была девочкой, лет восьми, ты сказал мне, что ты был моим Защитником. Я доверила тебе свою жизнь… а ты столкнул меня в пропасть!

Лицо Феникса вытянулось, он сглотнул. Словно он сдулся, он подошел и рухнул за стол, сжал голову руками. Он пару долгих секунд молчал, а потом пробубнил:

— Я надеялся, что ты не увидишь этот Проблеск.

— Так это правда, — ярость пылала как огонь. — Ты убил меня, — во мне что-то сломалось, и я не знала, было это доверие к нему, глубокая связь наших душ… или мое сердце.

Феникс поднял взгляд, его глаза были красными и со слезами.

— Поверь мне, Дженна, — взмолился он, — тот миг не дает мне покоя с тех пор.

— А теперь и мне, — парировала я.

— Убийство тебя идет против всего во мне! — заявил он и потянулся к моей руке над столом.

Я отпрянула, и по уязвленному выражению на его лице, мой отказ ранил его.

— Дженна, я защищаю твою душу, — сказал он. — Защищаю твою сущность, которая несет Свет Человечества.

— Тогда зачем убивать меня? — спросила я.

Феникс опустил голову, стыдясь, и тяжко вздохнул.

— У меня не было выбора, — сказал он. — Только так я мог тогда спасти твою жизнь, не дать Танасу исполнить ритуал и уничтожить твою душу навеки. Пришлось убить тебя самому, пока он не сделал этого.

— Тогда почему тебе не убить меня сейчас? — я не смогла скрыть презрение в голосе. — Скрыть меня снова в смерти.

— Потому что это плохая карма, — объяснил он. — Жестокая или неправильная смерть оставляет не только физический след в следующих жизнях, но и ранит душу, ослабляет Свет… и связь между нами. Ты должна поверить мне, когда я говорю, что убийство тебя было последним шансом. Это не только сыграло Танасу на руку, но и боль и стыд в моей душе неизмеримые.

Феникс поднял голову, посмотрел на меня до боли искренне, и моя ярость дрогнула. Я вспомнила сотню солдат-римлян, окруживших нас у края пропасти, нашу безнадежную ситуацию из-за стены щитов и копий. Я помнила ухмылку на лице центуриона, Танас понял, что поймал нас… и боль в глазах Кустоса, когда он принял ужасное решение…

Феникс поймал мой смягчившийся взгляд. Голубой блеск в его глазах разбивался на грани из-за пленки слез.

— Дженна, я сделаю все, чтобы спасти твою душу. Я погибал ради тебя снова и снова, буду делать это вечно, если так ты будешь жить.

Он снова протянул руку над столом. В этот раз я не отдернулась. Но все еще не взяла его за руку. Мое доверие было разбито, и нужны были не только слова, чтобы восстановить связь между нами. Но его верность к защите меня своей жизнью была убедительной. И если его глаза были окнами души, то я видела, как отчаянно Феникс хотел восстановить нашу связь.

Несмотря на мои сомнения, я ощущала, как мое сопротивление дрогнуло. В тот миг гравий снаружи громко захрустел.

35

Феникс вскочил на ноги и подбежал к окну. Он выглянул между шторами и шепнул:

— Там машина!

Адреналин заставил мое сердце биться быстрее.

— Охотники? — спросила я.

— Не знаю, — ответил он, подбежал к столу и схватил свой рюкзак. — Кто бы это ни был, нам нужно идти.

Я прошла за ним к входной двери.

— Почему мы не слышали, как они подъехали?

— Это электрическая машина, вот почему! — буркнул он. — Готова бежать?

Я кивнула, готовя себя к очередному дикому побегу. Феникс открыл дверь, и мы столкнулись с женщиной в бежевом пиджаке и синих штанах в полоску.

— Что вы такие? — спросила она, ее глаза расширились в тревоге.

— Привет. Мы уже уходим, — ответил Феникс, пытаясь обезоружить ее очаровательной улыбкой. — Спасибо за милый перерыв.

Женщина не сопротивлялась, мы прошли мимо.

— Н-н-но это место не было заброни… — она резко замолчала и посмотрела на меня, ее тревога сменилась узнаванием. — Wo rénshi ni, — выпалила она на китайском без акцента.

Я поразилась смене поведения женщины, но еще и тому, что я понимала ее. Я в ужасе смотрела, как ее глаза темнели…

— Я тебя знаю, — сказал офицер с круглым лицом, преградил мне путь, мешая выйти из северных ворот города Пинъяо. Он был в лиловом одеянии, с черной крылатой шляпой и тонкими свисающими усами. Тощий мужчина выглядел как голодный кот, который отыскал мышь, за которой давно гонялся.

По бокам от меня были мускулистые стражи ворот, и я старалась выглядеть спокойно, даже когда мужчина склонился ближе, словно разглядывал мое бородатое лицо.

— Как тебя зовут, и где ты родился? — спросил офицер, от его дыхания воняло старой рыбой и чесноком.

Мой голос был хриплым и низким. Я ответила:

— Хуа Шанбо из провинции Хебей.

Мужчина прищурился, как кот, и улыбнулся, показывая желтые зубы.

— Разве женское имя не подойдет тебе лучше? — едко спросил он.

Я ответила со скованной улыбкой.

— О, я так не думаю… — я потерла бороду для эффекта. Двое стражей фыркнули, забавляясь, но их руки все еще сжимали дубинки с железными шипами.

Хмуро глядя на меня, офицер погрозил костлявым пальцем.

— О, думаю, у тебя много имен, да… Лихуа? — он без предупреждения дернул меня за бороду, и фальшивые волосы оторвались от подбородка…

Я охнула от боли, щека болела, словно ее ударили. Я увидела на миг лицо мужчины с усами поверх лица хозяйки коттеджа. Ее прошлая жизнь на миг пересеклась с этой. А потом двойное видение пропало, и я отпрянула с Фениксом. Мы поспешили по гравию, а женщина кричала в телефон:

— Коттедж Саммерфилд, Xianzai! То есть… сейчас! — рявкнула она, смешав языки.

— Вот и наша удача… Дозорная! — Феникс ускорился.

Женщина не погналась сразу, смотрела, как мы убегали. А потом прошла к машине, ее неспешное поведение пугало больше, чем если бы она бежала. Ее поведение показывало, что она была уверена в нашей поимке, и она могла быть права. Мы не успели пробежать и половину дорожки из гравия, рев мотоциклов появился и приближался к нам. Через мгновения пять байкеров в черных шлемах появились на дороге, преградили путь к отступлению. Главный байкер поднял забрало шлема и посмотрел на нас черными глазами…

Дамиен! Меня словно ударили по животу. Мучитель снова меня нашел, и я была виновата! Если бы я не позвонила Мэй, мы остались бы скрытыми. Остались бы вдали от них. У нас был бы шанс добраться до Габриэла. Но теперь Охотники снова нашли нас.

— К дому! — приказал Феникс.

Мы развернулись, и байкеры завели мотоциклы. Как стая лающих псов, они поехали за нами по тропе. Мое сердце колотилось в груди, мы отчаянно спасались, но я слышала, что Охотники быстро догоняли нас.

— Мы от них не сбежим! — закричала я.

Феникс резко затормозил. Женщина теперь была в машине и неслась к нам с другой стороны. Мы попались между молотом и наковальней. Бежать было некуда, и пришлось перемахнуть ограду поля.

— Лошади! — сказал Феникс, поднимаясь на ноги. — Они — наш единственный шанс.

Мы побежали по траве. Три лошади были напуганы, но подпустили нас к себе. Я выбрала бежевую лошадь, Феникс — темного жеребца. Не замедляясь, я протянула руку, схватилась за гриву лошади и запрыгнула плавным движением на ее спину. Я едва отметила, как трюк потрясал, но теперь мои навыки езды верхом были инстинктивными, как дыхание, после Проблеска как шайенн.

Феникс тоже легко забрался на лошадь.

— Бежим к лесу, — приказал он.

Я посмотрела за ограду, открытые поля тянулись, огражденные стенами к широкому простору деревьев вдали. Их укрытие могло дать небольшой шанс на побег.

Я впилась пятками в бока лошади, неслась галопом с Фениксом по загону к ограде. Мотоциклы ехали параллельно нам по дороге, гул был как у злых ос, преследующих нас. Мы приближались к высокой ограде, моя лошадь тряхнула головой и фыркнула. Ощущая ее страх, я опустила ладонь на ее шею, прошептала слова шайеннов ей на ухо. Она тут же успокоилась, опустила голову для прыжка, а потом изящным рывком мы перемахнули через ограду и легко приземлились. Феникс тоже перемахнул ограду на лошади, не отставал, пока мы пытались оторваться.

Но, несясь через открытые врата, Дамиен и его байкеры рассредоточились, как стая охотников. Они неслись по полю к нам.

— Беги как ветер! — крикнул Феникс, повторяя свое заклинание как Хиамови.

Я гнала лошадь вперед со смелостью и ловкостью шайенн, пока мотоциклы неслись за нами, приближаясь с пугающей скоростью.

Копыта стучали по земле, моя лошадь неслась к стене и легко перемахнула ее, словно на соревнованиях. За нами Дамиен и его Охотники не смогли так прыгнуть с мотоциклами, им пришлось объезжать, пока они не нашли рухнувшую секцию стены. Они ускорились.

Мы с Фениксом не останавливались, пытались оторваться, знали, что стены между полями были барьерами для Охотников, а мы приближались к укрытию леса. Но это поле было больше прошлого, и мотоциклы быстро догоняли.

Охотник в черном шлеме вырвался вперед и поравнялся со мной. Феникс заметил угрозу и ударил ногой. Его ботинок попал по лицу Охотника, забрало треснуло, и мужчина слетел с мотоцикла.

Не медля, вторая Охотница сменила первого. Она потянулась к моей ноге, поймала меня за джинсы. Седла и поводьев не было, и я могла лишь сильнее сжать гриву лошади, пока Охотница пыталась стащить меня.

— Феникс! — закричала я, скользя по спине лошади все сильнее с каждым рывком.

Но лошадь Феникса отгонял другой байкер.

Я отчаянно пыталась стряхнуть Охотницу, но она не отпускала. Она так хотела сбросить меня, что не заметила, как появилась следующая каменная стена. Только в последний миг она заметила опасность, отпустила мою ногу, чтобы затормозить… но поздно! Ее мотоцикл врезался в стену. Охотница перелетела на следующее поле, мотоцикл рухнул кучей рядом с ней.

Моя лошадь перемахнула стену в этот миг. Я держалась за ее шею, нога была закинута на ее спину. Она приземлилась и помчалась галопом. Каменистая земля проносилась мимо в дюймах от моего лица. Дрожа от усилий, я забралась на лошадь.

— Ты в порядке? — спросил Феникс, поравнявшись со мной. Он тоже смог отогнать Охотника.

Я кивнула и оглянулась. Дамиен и два оставшихся Охотника снова объезжали стену, пока не нашли калитку. Со злым ревом двигателей они устремились за нами, чтобы догнать.

Но оставалось еще две стены, лес был уже близко.

Я вырвалась вперед Феникса.

— Мы убежим! — закричала я. Наши лошади ведь дарили нам шанс, хоть мотоциклы и были быстрыми?

А потом пуля просвистела мимо моего уха. Выстрелы загремели над полями, и я пригнулась, пули летели. Дамиен с пистолетом управлял мотоциклом одной рукой, выстрелил снова. Как маршал в белой шляпе в Великих Долинах, он хотел сбить нас с лошадей. Но неровная земля и скорость мешали ему прицелиться, он… попал только одной пулей.

Мы перепрыгивали следующую стену, и пуля попала в бок жеребца Феникса. Завопив от боли, конь рухнул.

— НЕТ! — закричала я, Феникс слетел со спины коня. Он рухнул на землю и покатился.

Моя лошадь неслась дальше, пришлось сжать ее бедрами, чтобы остановить галоп.

Я развернулась и увидела, что, несмотря на падение и рану в боку, конь смог встать и уходил прочь. Но Феникс оставался на земле. Прошла секунда, другая, и на расстоянии я не знала, был он мертв или оглушен. Потом, к моему облегчению, он вздрогнул и ожил. Сонно тряхнув головой, Феникс поднял голову и увидел меня.

— Нет, Дженна! Убегай! — закричал он.

Я мешкала. Если я убегу, я смогу укрыться в лесу раньше, чем Охотники найдут следующую калитку. Но, как в той жизни, когда я была Вайнокой, я не могла бросить своего Защитника умирать. Я направила лошадь к нему. Он пытался встать, и звук выстрелов снова загремел в воздухе. Дамиен прострелил замок старой калитки, пронесся сквозь нее и устремился к Фениксу, решив переехать его.

Я гнала лошадь, спешила к Фениксу, стараясь опередить Дамиена. Если я хотела его спасти. Нам нужны были все мои умения верховой езды и не только они.

— Феникс! Руку! — крикнула я, склоняясь, пока неслась галопом к нему.

Но Дамиен был близко, его мотоцикл быстро ехал по земле. Феникс прыгнул ко мне, когда колеса были почти на его пятках. Я схватила Феникса за руку и забросила его на спину своей лошади. Дамиен пронесся мимо в ярости.

— Вот это, — выдохнул Феникс, — ловко! Спасибо!

Руки моего Защитника обвили мою талию, и я развернула лошадь и погнала ее к лесу. Последнюю стену уже было видно, и поблизости не было калитки для мотоциклов. Если мы доберемся до границы, мы будем спасены!

Дамиен тоже это понял. Он ускорился, погнал мотоцикл вперед, рискуя на скорости, чтобы добраться до стены раньше нас. Моя лошадь несла двоих, она не могла обогнать его. Ее ноздри раздувались, она уже устала.

Дамиен добрался до границы за мгновения до нас, остановился и стал барьером между нами и лесом. Последний барьер. Но я не замедлила лошадь, не заставила ее увильнуть. Охотники все еще гнались за нами сзади.

— Она не сможет прыгнуть! — закричал Феникс, крепче сжав мою талию.

— Сможет! — крикнула я.

Ощутив, что у лошади был сильный дух — она была достойной шайеннов — я шепнула ей на ухо. Она тут же подняла голову, где-то отыскала скрытую силу, потому что разогналась, помчалась галопом к последней стене. Дамиен поспешил вытащить пистолет. Моя лошадь не дрогнула. Она прыгнула высоко в воздух. Несмотря на вес двух всадников, она смогла перелететь через стену и байкера…

Почти. Ее заднее копыто стукнуло Дамиена по шлему, сбивая его и пистолет на землю.

36

— Умница, — сказала я, похлопав потную шею лошади. Она тихо фыркнула, но я видела, что она устала, такой долгий побег мог утомить даже тренированную для гонок лошадь. — Тебе нужно отдохнуть, да, девочка?

— Мы теперь недалеко от Хейвенбури, — сказал Феникс. — Он за тем холмом.

Впереди нас вдали холм, покрытый травой, и на вершине возвышался круг камней, как возле Эндовера. Небо было мрачным, тучи были тяжелыми, грозили дождем. Холодный ветер шелестел листьями деревьев вокруг нас, дрожь пробежала по мне, я услышала рычание двигателя неподалеку. Хоть мы сбежали от Дамиена и его Охотников на души, их мотоциклы все еще катались, сужая сеть, их рев был постоянным напоминанием, что они все еще охотились на нас.

Но лошадь уже едва переставляла ноги.

— Пусть хоть остановится и попьет, — предложила я у ручья.

Феникс с неохотой согласился, слез с лошади и сам чуть не рухнул на землю.

— Ты в порядке? — спросила я, спрыгнув, чтобы помочь ему.

Он скривился от боли.

— Думаю, я повредил ногу в падении, — ответил он, сел на траве и снял рюкзак. — Буду в порядке, когда попадем у Габриэлу. Он должен смочь подлатать меня.

Осматривая его пострадавшую ногу, я спросила:

— Пророки Души еще и доктора?

— Нет, — процедил он, кривясь, когда я коснулась его опухшего колена. — Но они — сильные целители.

Убедившись, что перелома не было, я встревожилась из-за его колена. Но он настоял, что переживать не стоило. Я села рядом с ним на траве, пока мы ждали, пока моя лошадь напьется.

— Я могла бы немного тебя исцелить, — я потянулась, моя шея хрустнула. Мышцы затекли, ноги болели от езды верхом. Навыки передались мне из жизни шайенн, но мое тело в этой жизни не привыкло к таким трюкам. — Прости, что вызвала Охотников на наш след, — сказала я.

— Не стоит, — ответил Феникс. — Они все равно нашли бы нас со временем.

— Прости, что сомневалась в твоей верности и думала, что ты хотел меня убить.

Его поведение при погоне все показало, и я знала, что он защищал меня.

Феникс повернулся ко мне, в его глазах были раскаяние и прощение.

— Нет, ты не зря сомневалась во мне, — признал он. — Я сам порой сомневаюсь в себе, — он тяжко вздохнул. — В решениях, которые я принял. В жертвах, которые порой заставлял тебя переносить. В том, кому навредил — или кого убил — чтобы защитить тебя. Если честно, я порой задаюсь вопросом, стоит ли это того.

Он взял камешек с тропы и бросил в ручей. От плеска наша лошадь вздрогнула. Рябь пропала на воде, и Феникс пристально разглядывал мое лицо.

— Но потом я смотрю в твои глаза, вижу твою душу, твой Свет, — прошептал он. — И я понимаю, что должен делать все, что нужно, чтобы уберечь тебя. Без тебя мир станет очень темным местом.

Он сказал это, а солнце тускнело, и температура упала на пару градусов, в воздухе появился запах дождя.

— Что за Свет я несу? — спросила я, подавляя дрожь. — Что будет, если он погаснет?

Феникс выдохнул.

— Габриэл сможет рассказать лучше меня. Он должен рассказать тебе это. Просто знай, что Свет — очень ценный, его нужно защищать, — он удерживал мой взгляд. — И я рад, что ты убежала после Проблеска о Риме. Ты должна быть все время настороже. Помни: нельзя никому доверять… хотя бы пока не увидела их душу.

— Я видела твою и доверяю тебе, — тихо ответила я, меня притягивало к нему.

Первые капли дождя стали падать, стучали по листьям и тропе. Я едва заметила их прохладное прикосновение к моей голой коже, так была очарована блеском звезд во взгляде моего Защитника.

— Мы… может, нам стоит идти, — Феникс оторвал взгляд и посмотрел на тучи над нашими головами. Он неловко встал, почти весь вес направив на правую ногу.

Я очнулась, встала и помогла ему. Молния вдруг вспыхнула на небе, и гром сотряс небеса. Наша лошадь вздрогнула и побежала прочь по тропе.

— Блин! — прорычал Феникс, мы смотрели, как она пропадает в лесу.

Я опечалилась из-за того, что она ушла, но зато она была не в опасности. Она помогла нам, и я не хотела, чтобы Дамиен пристрелил ее во время погони.

Теперь дождь падал с силой, и нам пришлось идти самим. Фениксу было сложно шагать, и я нашла для него прочную ветку и забрала рюкзак. Мы ускорились и вскоре добрались до тропы, где знак указывал, что Хейвенбури был в миле от нас.

— Мы почти там! — я поспешила по тропе.

Но Феникс остановил меня.

— Быстрее всего будет идти через холм, — он указал на табличку, которая показывалась, что по полям до деревни идти меньше половины мили.

— А твое колено? — я дрожала под дождем. — Не проще ли идти по тропе?

Феникс кивнул.

— Да, но мы не можем рисковать столкновением с Охотниками.

Мы перебрались через невысокую ограду и пошли медленно, но уверенно по склону холма. Трава была скользкой, и приходилось осторожно шагать. Мы быстро промокли, но хотя бы при подъеме мы согрелись.

Мы были на середине склона, когда услышали гул мотоцикла и заметили всадника в шлеме, слезающего с мотоцикла у ограды. Он посмотрел сквозь дождь в нашу сторону.

— Они нашли нас! — завопила я, больше мотоциклов ехало к нему.

Бросив мотоциклы на дороге, Охотники на души устремились по холму к нам.

— Иди! Иди! ИДИ! — сказал Феникс, стиснув зубы от боли, хромал так быстро, как только мог с раненой ногой.

Дождь хлестал по лицам, мы поднимались по грязи тропы. Борясь с бурей, я сжала ладонь Феникса, помогая ему на неровной земле. Охотники за нами поднимались на жуткой скорости. Мы были почти у вершины, и Хейвенбури ждал на другой стороне, но нога Феникса поехала под ним, и мы оба рухнули в грязь. Он закричал от боли, молния еще раз вспыхнула на небе. Я тревожно оглянулась, Дамиен поднимался, черные глаза сверкали в свете молнии.

— Оставь меня, — простонал Феникс, тяжело опираясь на палку, пока он пытался встать. — Иди к Габриэлу!

— Нет, — ответила я, бросила рюкзак и закинула его руку на плечо. — Мы справимся. Вместе.

Я подняла его на ноги, забрала его вес, и мы пошли дальше. Тяжело дыша, я тянула его по склону. Мы добрались до вершины, камни из известняка стало видно впереди. Хейвенбури был в долине внизу, башню церкви было видно на горизонте. Убежище было так близко… но до него все еще было поле.

Сейчас Дамиен почти дышал нам в шеи. Он и его Охотники все быстрее двигались, жаждали убить, и я поняла с отчаянием, что мы не доберемся до деревни. Феникс страдал от боли, и надежды на выживание угасали с каждым шагом. Шатаясь от его веса, я сама могла вот-вот упасть.

Небо снова сверкнуло, озаряя круг камней, и я вспомнила, что Феникс говорил мне в Эндовере. Воплощенные не могли войти в круг священных камней, защищенный Светом. Надеясь, что он был прав, я бросилась в центр круга.

Дамиен остановился у края круга в паре шагов от нас. Охотники были с ним, и они вместе стали расхаживать вдоль границы с раздражением. В капюшонах, жаждущие крови, они хмуро смотрели на нас сквозь дождь.

Я ощущала знакомый гул в костях, слабо улыбнулась с надеждой.

— Ты тут не пройдешь! — сказала я Дамиену. — Этот круг защищен Светом.

Он стиснул зубы от моих слов, выглядя как голодный волк, которому не дали убить. Кипя, он посмотрел на кольцо священных камней. А потом злорадно улыбнулся.

— О, ты ошибаешься, Дженна, — сказал он и смело шагнул в круг.

37

Дождь лил стеной, стекал ручьями по обветренным бокам стоящих камней и заполнял яму между ними. Ветер хлестал по холму, молнии сверкали на темном небе, солнце скрылось за тьмой и тучами. Дамиен медленно шагал ко мне и Фениксу, его кожа блестела от дождя, пустые глаза были неестественно большими и жестокими.

— Н-н-но как? — пролепетала я, мы пятились от него по грязной траве в круге.

Дамиен, странно дергаясь, кивнул на брешь в строении камней.

— Круг разбит, — он указал туда с мстительной радостью. — Главного камня нет, сила круга понижена.

Я знала в душе, что так и было. Покалывание энергии было в моем теле, но не такое сильное, как в круге в Эндовере. И все же оставшаяся сила встряхивала Дамиена и отгоняла других Охотников. Они ходили вокруг границы, как гиены, ждущие, пока лев убьет.

А убийство вот-вот случится.

Дамиен возвышался над нами, вытащил пистолет и дрожащей рукой прицелился в голову Феникса. Уставший, страдающий от боли, Феникс не мог бороться. Дождь стекал по его потрепанному лицу, хмуро глядел на противника, проявляя упрямство в последний раз.

— Ты не победишь, — процедил Феникс. — Ты никогда не победишь.

— Как по мне, победа точно моя! — оскалился Дамиен, наступил на опухшее колено Феникса и надавил.

Феникс взвыл от боли, Дамиен взглянул на меня.

— Давай уже избавим раненого щенка от мучений?

— НЕТ! — завопила я, бросилась на него и сжала пистолет.

Я удивилась, что лицо Дамиена исказилось от усилий, пока он пытался бороться со мной. Я ощущала, как его руки сильно дрожали, заметила при этом жар в своих ладонях.

Похоже, Свет, который ослаблял Дамиена… усиливал меня!

Мы боролись за пистолет, и я начинала верить, что мне хватит ил одолеть его, когда раздался оглушительный БАБАХ!

Меня оглушило. Феникс вздрогнул от выстрела, но пуля пролетела мимо него и задела стоячий камень. Кусочки камня полетели во все стороны, пуля срикошетила и заставила других Охотников укрыться. Я была оглушена, и Дамиен недовольно оттолкнул меня ногой, прицелился в Феникса. Я пыталась подняться, но голова кружилась.

— Дай ему жить, — взмолилась я. — Тебе нужна я, не он. Прошу, сжалься.

Дамиен хмуро посмотрел на меня.

— Но, Дженна, я уже сжалился, — сказал он, голос был далеким, словно звучал из длинного туннеля. — Я могу оставить его жить и увидеть твою смерть. Я могу ритуалом уничтожить его душу навеки. Но твой ценный Феникс просто умрет, и он увидит жизнь, хотя ты уже будешь мертва, и твоя душа будет стерта!

Он нажал на спусковой крючок… но раздался глухой щелчок пустого магазина. Дамиен перезарядил пистолет и выстрелил снова. И снова ничего.

— Пули кончились? — рассмеялся Феникс, это оживило его. Он с воплем ярости ударил палкой по ногам Дамиена, сбил его за землю, и Дамиен рухнул в грязь, пустой пистолет вылетел из его руки. Феникс на адреналине бросился на врага. Меня оттолкнули в сторону, парни бились в грязи.

Охотники на души расхаживали вдоль круга, вопили, поддерживая лидера. Но Феникс побеждал, он обвил рукой шею Дамиена и душил. Черные глаза Дамиена выпучились, и я думала, что все закончилось, когда заметила блеск нефрита.

— Нож! — закричала я.

Но опоздала. Дамиен вонзил нефритовый нож глубоко в бедро Феникса. Крича, Феникс отпустил его и схватился за истекающую кровью ногу. Дамиен поднялся, чтобы добить его.

Я в отчаянии бросилась на Дамиена. Но он заметил и ударил меня локтем в лицо. Звезды вспыхнули перед моими глазами… колени ослабели… и я упала на землю, почти потеряла сознание.

Но мои старания дали Фениксу время откатиться и поднятья на ноги. Он вытащил осколок обсидиана из-за пояса, чтобы биться с Дамиеном.

Они кружили, как пара тигров в клетке, их зеленый и черный клинки блестели в буре.

— Свет ранит, да? — дразнил Феникс, хромая, дыша с трудом. — Ты слабый в этом круге.

Дамиен сплюнул кровь.

— Но ты слабее!

В оглушенном состоянии я смотрела бессильно, как Дамиен бросился вперед, ударил нефритовым ножом. Его острый клинок задел грудь Феникса, оставил тонкую полоску крови. Феникс зашипел от боли, ответил выпадом со своим ножом. Дамиен уклонился, ударил в ответ со скоростью скорпиона. Я охнула в ужасе, кончик ножа летел к сердцу Феникса, но Феникс в последний миг повернул тело и избежал смертельного удара. Он схватил вытянутую руку Дамиена и завел руку за его спину. Он поднялся, заставил Дамиена выронить нефритовый нож. Феникс отбросил нож ногой в затопленную яму.

— Теперь настоящее убийство из милосердия! — заявил Феникс, поднимая нож из обсидиана для удара.

Но Дамиен не сдавался. Он ударил Феникса плечом с силой, толкнул его в стоячий камень, а потом ударил по раненой ноге Феникса, заставляя его рухнуть в агонии рядом с затопленной ямой. Еще удар, и Дамиен обезоружил Феникса, кусок обсидиана улетел в грязь. Феникс не успел встать, Дамиен опустил колено на его спину и толкнул его лицом в яму. Феникс извивался, пытался вырваться из грязной воды, но Дамиен всем весом давил на него, его ладонь сжимала волосы на затылке Феникса.

На границе круга Охотники на души одобрительно вопили, били по грудям в ритме. Их капюшоны скрывали лица, и они выглядели как демонические монахи, пока подхватили знакомое заклинание:

— РА-КА! РА-КА! РА-КА!

Все еще оглушенная от удара, я ощущала, как ритмичное скандирование как-то лишало меня Света. Я сидела, испуганная и слабая, в центре круга, Дамиен топил Феникса на моих глазах. Я отчаянно закричала. Феникс говорил, что у меня был дух воина, но где же он делся?

Мои Проблески не помогали. Феникс говорил, что я была сильным самураем в прошлом, но какой от этого был смысл, когда у меня не было этого Проблеска, и хоть я смогла кататься верхом, как шайенн, я не помнила способностей Вайноки биться. Моя попытка остановить Дамиена подтвердила это. Во время Второй мировой войны я была медсестрой, и я смогла бы сейчас подлатать кого-нибудь, но не победить! И во время гражданской войны в Англии, когда я была дочерью роялиста-командира, я научилась играть на лютне и вышивать гобелены, но у меня не было военных навыков отца. Даже недавнее воспоминание о воротах города в Древнем Китае не показывало ничего, кроме сомнительного таланта к маскировке.

А потом я вспомнила свое воплощение как Зиании, юной девушки из клана воинов омитл. Дух, который я показала, когда Некалли был в беде. Как я рисковала, чтобы спасти его. Я воззвала к смелости Зиании — и надеялась на навыки боя — и поползла по грязи под дождем, пальцы отчаянно искали выроненный кусок обсидиана. К сожалению, черный камень не удавалось заметить на темной земле.

С каждым мигом Феникс боролся все слабее. Охотники на души кричали громче. Дамиен продолжал толкать голову моего Защитника под воду.

А потом мои пальцы задели что-то твердое и гладкое. Я сжала рукоять ножа из камня, издала древний боевой клич омитл и бросилась на Дамиена. Я была Зианией и Дженной, и я призвала все свои силы, чтобы вонзить клинок в его спину.

Дамиен охнул от шока и боли. Он ослабил хватку на Фениксе и рухнул лицом на мокрую грязь.

Феникс, сплевывая и откашливая воду, слабо выбрался из ямы. Я оттащила его от тела Дамиена и Охотников, которые резко утихли. Их головы были опущены, они застыли, как камни.

— Я ударила его твоим обсидиановым ножом! — сказала я Фениксу, мои ладони сильно дрожали. — Думаю… думаю, я убила его!

Сплюнув остатки грязной воды, Феникс слабо улыбнулся.

— Видишь? — сказал он. — Я знал, что у тебя дух воина.

Хоть я спасла Феникса, я не радовалась. Я смотрела опустошенно на безжизненное тело Дамиена и ощущала сильный холод в сердце. Шок от убийства кого-то пропитал меня, это не вязалось с моей натурой.

— Ну же… идем, — сказал Феникс, поняв, что я была в шоке. — Пока его Охотники еще горюют по нему.

Мое тело дрожало. Я помогла Фениксу встать, забрала его палку и закинула его руку на свои плечи. Но, когда мы собрались покинуть круг, Охотники стали тихо и зловеще скандировать:

— Ра-Ка! Ра-Ка! Ра-Ка!

Я медленно развернулась, кровь отлила от головы. Дамиен был на ногах, словно восстал из мертвых. С темным небом на фоне он был силуэтом, выдернул острый камень из своей спины, кровь блестела, как чернила, капая с кончика ножа.

— Тц… Ты думала, что это сработает на мне? — сказал едко Дамиен. — Обсидиановый клинок?

38

Дождь вдруг прекратился, ветер утих, гром стал тише. Молния играла в тучах на горизонте, и я поняла, что мы попали в центр бури.

— Это больно, Дженна, — сказал Дамиен, словно я оскорбила его чувства, а не вонзила нож в его спину. — Но не так, как я собираюсь сделать тебе!

Я смотрела на непобедимого Воплощенного. Если обсидиан не убил его, то что могло?

— Сначала придется пройти меня, — заявил Феникс. Хоть его нога была ранена, он закрыл меня собой, подняв палку в защите. Мой Защитник Души.

Но, хоть я верила в него, моя вера в наши шансы угасала. Охотники на души медленно расходились по периметру круга, мешая сбежать.

— Ты не устал защищать ее? — фыркнул Дамиен, приближаясь к Фениксу с обсидиановым клинком в руке. — Сколько раз я тебя подстреливал? Вонзал клинок в твою плоть? Ломал твои кости? Забирал твою жизнь?

— Этого было явно мало! — парировал Феникс. — Я все еще стою, а душа Дженны живет.

— Но ненадолго! — прорычал Дамиен и бросился к нам.

Феникс взмахнул палкой, намереваясь разбить кости. Дамиен нырнул под палкой, в это же время он сделал выпад ножом. Феникса замедляло раненое колено, и он не мог быстро увильнуть.

— Вот твой нож! — прорычал Дамиен и вонзил черный клинок из камня в живот Феникса.

Я смотрела с ужасом, как осколок обсидиана глубоко вонзается в него. Феникс рухнул на колени со стоном боли. Отпустив палку, он схватился за живот, кровь свободно текла между его пальцев. Он отчаянно посмотрел на меня и прохрипел:

— Помни о Габриэле! Иди! — блеск в его глазах угас, и он рухнул в грязь.

Дамиен фыркнул.

— Я же говорил? И теперь ты увидела сама. Он не всегда защищает тебя.

Феникс лежал у моих ног, кровь текла в землю, и это открыло во мне бездну. Словно мое сердце вырвало из тела, и душа порвалась пополам. Горе сокрушало изнутри, и я упала рядом с моим Фениксом. Склонив голову, я всхлипывала, слезы катились по моим щекам как дождь.

— Почему ты плачешь? — презрительно спросил Дамиен. — Его душа не мертва. Он переродится, хотя уже не сможет спасти твою священную душу.

Он сжал мою руку и потащил меня из круга. Волоски на моей шее встали дыбом. Воздух трещал, а потом свет — ярче и жарче солнца — обжигал мое зрение, и оглушительный грохот раздался так близко, что меня отбросило в стоячий камень…

Мягкий стук дождя по лицу оживил меня. Голова болела, тело ныло. Я ощущала резкий запах озона, а еще едкий запах горелой плоти. Я едва смогла сесть, сил не было.

Круг камней был усеян телами Дамиена и Охотников на души. Один из них лежал у камня, который раскололся надвое, зловещий дым поднимался от обгоревших останков. Небо вспыхивало, гром бушевал сверху, и я быстро поняла, что по кругу камней ударила молния. Это сбило всех нас, а Охотник, который был ближе всех к расколотому камню, погиб сразу же.

Борясь с усталостью, я подползла к Фениксу и потрясла его за плечо.

— Феникс? — прошептала я, но ответа не было. Я сжала его, горе все еще терзало меня. Хоть я знала, что он переродится, потеря его в этой жизни ощущалась сильно, как любая смерть.

Без него я ощущала себя одиноко.

Тело Дамиена дрогнуло, он застонал от боли. Другие Охотники тоже медленно приходили в себя.

«Помни о Габриэле! Иди!».

Последние слова Феникса звенели в моей голове, его последний поступок ради защиты вызвал во мне инстинкт выживания. Нежно поцеловав его в холодную мокрую щеку, я прошептала горестное прощание ему на ухо, а потом прошла к краю круга, шатаясь, и вышла из защитного кольца камней, перепрыгнула затопленную яму.

И побежала. Спасалась бегством… ради будущего.

Скользя по склону, я устремилась к Хейвенбури. Ноги были резиновыми, я пару раз спотыкалась, но гравитация будто несла меня дальше, а не только моя сила. Грязь и трава пачкали одежду и ладони. Я спустилась с холма и поспешила по полю, пока не добралась до тропы, ведущей к самой деревне.

Хейвенбури была маленькой деревней, чуть больше скопления бледно-желтых коттеджей из известняка вокруг пруда. Главная улица была узкой и пустой, буря загнала всех внутрь. Я заметила тусклый свет свечи за шторами одного из домов и поспешила туда. Я постучала в деревянную дверь, стояла на крыльце с навесом из досок, мокрая и дрожащая.

Сначала ответа не было, и я постучала снова. Потом дверь скрипнула, и старушка с опаской выглянула. В брешь между дверью и косяком я увидела комнатку с диваном с белым вязаным одеялом и старым телевизором. Рыжий кот лежал на коврике у камина, огонь манил теплом.

Старушка встретила меня холодно.

— Да? — рявкнула она.

— Я ищу Габриэла, — объяснила она. — Вы знаете, где он живет?

Она посмотрела на меня серыми глазами. Она молчала пару секунд. Я понимала, что мое грязное и потрепанное состояние могло вызвать опасения. А потом узнавание мелькнуло на ее морщинистом лице. Я обеспокоилась, что она окажется Дозорной… а потом надежда вспыхнула на то, что она могла быть Духовной Сестрой… но она не улыбнулась, а я не увидела Проблеск.

Она захлопнула дверь перед моим лицом.

— Прошу! — закричала я, колотя дверь. — Мне нужна ваша помощь!

— Уходи, или я вызову полицию! — завизжала она. Я услышала, как щелкнул замок, подвинулся засов. Она могла видеть меня в новостях. После произошедшего с Фениксом в круге камней, полиция могла бы стать шансом на спасение. Но я вспомнила свое столкновение с детективом Шоу и подавила идею. Полиция вряд ли мне поможет.

Единственной надеждой был Габриэл, Пророк Душ.

Феникс сказал, что он был местным священником, значит, вероятнее всего его можно было найти в церкви.

Шторы дома дрогнули, старушка следила за мной. Я вышла под дождь и пошла по улице. Я несколько раз оглянулась, отчасти ожидая, что Дамиен и его Охотники догоняли меня. Но дорога оставалась пустой, только пара уток плавала в пруду. И все же было глупо думать, что они сдались.

* * *

Старая церковь Хейвенбури стояла в конце дороги, горбилась под тяжелой квадратной башней из камня. Длинные стены были в узких окнах с витражами, здание казалось впечатляющим для такой маленькой деревушки. Я миновала железные врата, петли громко скрипнули. Я устремилась по двору церкви.

Надгробия, покрытые лишайником, торчали из земли неровными рядами, трава вокруг них была длинной, ее давно не убирали. С одной стороны тропы согнулся старый тис, бросал тень, похожую на скелет, на древние камни, в дальнем углу лежала большая куча гниющих листьев, и запах от них был сильным. Казалось, бедный зверь забрался в эту кучу и давно умер там.

Одинокая черная ворона зловеще каркнула с тиса, и дрожь пробежала по моей спине. Я ощущала жуткое дежавю, но не помнила, чтобы раньше была тут, и Проблеск не проявился. И все же неприятное ощущение было знакомым.

Я зашагала быстрее по кладбищу, приблизилась к крыльцу церкви. Пока я поднималась, я заметила движение на дороге краем глаза. Фигура в капюшоне стояла в дальнем конце деревни. Сердце колотилось в груди, я сжалась на крыльце и смотрела, как появляются другие фигуры. Я не знала, заметили ли меня, но эту деревню они обыщут быстро.

Я сжала железное кольцо двери, надеясь, что церковь не была закрыта. Дубовая дверь медленно заскрипела и открылась, я скользнула внутрь, закрыла за собой дверь и подвинула стул к ней, подперла ручку. Моя баррикада не выстоит долго, но это могло дать мне пару секунд, чтобы оторваться при побеге.

В церкви было темно и холодно, запах был затхлым. Каменная купель стояла у входа, а еще деревянный ящик для пожертвований, стеллаж с пыльными книгами в кожаных переплетах. Несколько рядов скамеек вели к возвышению в восточном конце церкви, там большое окно с витражом изображало распятие Иисуса. Свет не горел, и показалось, что я была одна. А потом я заметила худую фигуру в черной ризе с белым воротником у алтаря.

— Габриэл? — прошептала я, в голосе была надежда, пока он отражался эхом в пустой церкви.

Священник повернулся. Его лицо было морщинистым и бледным, щеки — впавшими, а черные редеющие волосы были аккуратно расчесаны и разделены посередине пробором. Он был в темных очках, что сразу же насторожило меня, но его улыбка была нежной.

— Да, дитя? — тихо сказал он.

Я медленно и осторожно прошла к алтарю.

— Вы… Пророк Душ? — спросила я.

— А кто же ты? — спросил священник.

— Я — Дженна, Первый Потомок, — ответила я. — Феникс прислал меня.

39

Габриэл спустился от алтаря, протянул ко мне белую костлявую руку. Я сжала его ладонь в неловком рукопожатии. Его кожа была шершавой, а хватка — холодной, но крепкой. Он сжал мою ладонь так сильно, что я на миг испугалась, что он не отпустит меня, так он был рад моему прибытию.

— Ты замерзла! — воскликнул Габриэл, а потом задел рукав моей куртки. — И промокла!

Он прошел к рядам для хора, нащупал потрепанное одеяло и протянул мне.

— Спасибо, — я укутала им дрожащие плечи. — Но у нас есть дела важнее.

— Ясное дело. Зачем еще ты бы меня искала? — сказал Габриэл, взял белую трость рядом с кафедрой. Он провел кончиком трости по полу и нашел край ступенек.

— Вы слепой? — спросила я, понимая теперь, почему у него были темные очки.

Он резко повернулся.

— Да. Это проблема?

— Нет… конечно, нет, — ответила я, стыдясь из-за своей настойчивости. — Просто… как вы можете быть Пророком Душ, если вы слепой?

Габриэл мудро улыбнулся мне.

— Не нужны глаза, чтобы видеть, — объяснил он. — Многие люди с хорошим зрением ничего не видят! — он в изумлении хмыкнул, а потом посмотрел на меня. Хоть он не мог видеть, казалось, что он смотрел мне в глаза… в мою душу. — Но ты видишь ясно, да, Дженна? — сказал он. — У тебя был Проблеск?

— Да, несколько раз, — ответила я.

Габриэл удовлетворенно кивнул.

— Но ты затронула лишь поверхность истории своей души. Твое прошлое глубже океана. Многослойнее книги. Твои жизни как звезды, их не сосчитать, и каждая добавила сил твоему Свету, — он словно оценивал невидимую ауру вокруг меня. — Ты — самый яркий Предок из всех, кого я встречал!

— Есть другие? — спросила я. Я не была одна! Надежда загорелась от мысли, что в этом мире были другие Предки.

— Не так много, как раньше, — серьезно ответил он, спустился с возвышения и пошел по ряду, двигая тростью по полу.

— Будет на одну меньше, — завопила я, останавливая его словами, — если вы не поможете мне…

Говоря это, я пыталась понять, как этот Пророк Души мог защитить меня от Дамиена и его Охотников на души.

Габриэл повернулся ко мне.

— На тебя охотятся, — прохрипел он, это не был вопрос.

— Да, — поспешила ответить я. — Они обыскивают деревню, пока мы говорим.

Габриэл нахмурился.

— Где твой Защитник Души? — осведомился он.

— Феникс… — я подавила всхлип от упоминания его имени. — Он умер. Защищая меня.

Габриэл опусти голову, начертил крест и прошептал:

— Mors tantum initium est.

Латынь была для меня снова понятной. Смерть — это только начало.

— Нужно уходить отсюда, — настаивала я. — Времени мало…

— Эта церковь — самое безопасное место для тебя сейчас, — сказал Габриэл. — Воплощенные не могут войти на святую землю, не подвергнув страданиям свою черную душу.

Петли скрипнули, словно наперекор его словам.

— Вы уверены? — сказала я, врата скрипнули снова… снова… и снова.

Пророк Душ поднял голову, словно нюхал воздух.

— Кто именно на тебя охотится?

— Дамиен, — ответила я. — Так он зовёт себя в этой жизни.

Его плечи опустились. Габриэл тяжко вздохнул.

— Это понятно. Самый яркий свет привлек самого темного Воплощенного.

Я сглотнула.

— Вы про… Танаса, — сказала я, от одного имени душе стало холодно. — Тогда вы должны знать, что он смог войти в круг камней на холме. Один из камней отсутствовал, но земля тоже была священной. Дело не только в границе из камней.

— Тогда у нас проблемы серьезнее, — сказал Габриэл. Он сунул руку в карман, вытащил ключи и направился к двери. Я поспешила за ним, паника поднималась во мне от его тревоги.

Ручка поворачивалась, когда мы подошли, и я прижалась к двери. Габриэл пошел запереть ее, но не заметил стул, которым я подперла дверь, споткнулся об ножку и выронил ключи. Ручка гремела, в дверь застучали.

— Поросенок! Поросенок! Впусти меня! — дразнил Дамиен.

— Ни за что! — закричала я, но засов сдвинулся, и дверь приоткрылась. Я уперлась ногой в стеллаж с книгами, всей силой давила на дверь, сдерживая Охотников, пока Габриэл искал ключи на полу. — Слева! — прошипела я. — Немного дальше…

— Тогда я дуну, и твой дом сдует! — прорычал Дамиен. Дверь задрожала, он бился плечом в нее с другой стороны. Стеллаж подвинулся, дверь приоткрылась еще на дюйм. Я стиснула зубы, пыталась закрыть ее. Но я проигрывала в бою против сильного Воплощенного.

Костлявые пальцы Габриэла коснулись ключей. Он поднял их, прижался к двери. Он захлопнул ее, вставил ключ и заперся от Охотников. Они стучали кулаками с другой стороны, но дверь была дубовой, и это ее не ломало.

А потом вдруг стало тихо. И тишина была страшнее стука.

— Нужно больше защиты, — прошипел Габриэл, поднял трость и пошел между скамеек. Я добралась с ним до кафедры, где в небольшой коробке были ручки и несколько кусочков белого мела. Его пальцы отыскали кусочек мела, и он вернулся в центр церкви, где трансепт и неф пересекались. Он опустился на колени и стал чертить странные символы на каменном полу, бормоча фразы на латыни:

— Dum mors erit, desperatio…

Я посмотрела поверх его плеча. Он потерял зрение, но его движения были точными. И все же я не могла понять, что он рисовал.

— Эм… я думала о баррикадах, — предложила робко я.

— Закрой входы, — буркнул Габриэл, занятый заданием. — Но это не сдержит Воплощенных надолго. Нам нужна защита сильнее, чем физические барьеры.

Оставив Габриэла с его магией, я побежала к большим двойным дверям церкви с западной стороны. Они были заперты, но я все равно подвинула туда тяжелую скамью. Я подперла дверь с крыльцом стеллажом, на всякий случай.

— Что еще можно сделать? — я не видела других дверей, которые нужно было перекрыть.

— Зажги пару свеч, — ответил Габриэл, быстро рисуя на полу. — Прогони тьму…

Я огляделась, заметила металлический столик с огарками свеч. Я нашла несколько тонких белых свеч в выдвижном ящике, а еще наполовину полный коробок спичек. Я зажгла все три, заметила две свечи побольше в медных подставках на алтаре. Я подошла туда, зажгла и их.

Их огонь разгорелся, мерцающее сияние озарило деревянный крест над алтарем. И тут я заметила, что распятие было перевернуто!

Нам нужна была вся возможная помощь, и я прошла к кресту, но тут окно с витражом надо мной разбилось. Крича от шока, я закрыла лицо руками, осколки стекла сыпались, кирпич стучал по полу. Через миг дверь, скрытая за ширмой в северной части церкви распахнулась, и Дамиен ворвался.

— Надеюсь, я не опоздал на службу, — он ухмыльнулся, — но я не сразу смог найти это!

Нефритовый нож, блестящий от воды в яме, был в его руке.

— Габриэл! Осторожно! — закричала я, Дамиен пошел к Пророку, стоящему на коленях. — Это Танас!

Габриэл встал, чтобы сразиться с ним. Но Дамиен не ударил священника ножом, а остановился, повернул голову, посмотрел на меня черными глазами и рассмеялся, жуткий звук разносился по церкви.

— Милая Дженна, тут ты ошибаешься. Я — не Танас.

Я растерянно смотрела на него. Он точно был Танасом. Парень с черными глазами был во всех моих Проблесках. Его душа была как пятно на моих прошлых жизнях. Я потом меня увлекло глубже в его глаза, и я заметила жуткую тьму в его тьме. Лица мелькали перед моими глазами: охотник, которого сбил с лошади стрелой Хиамови… римский солдат в красной тунике, проверяющий лес с копьём… круглоголовый, который пронзил бок Уильяма алебардой… помощник-тлетл с вытянутым черепом, который пытался завершить ритуал жертвоприношения, пока кусок раскаленного камня не пробил дыру в его голове…

Только теперь я видела, кем был Дамиен в моих прошлых жизнях. Не маршалом, центурионом или круглоголовым с широким мечом, не высшим жрецом… Нет, он всегда был правой рукой лидера Воплощенных. Конечно, обсидиан не убил его.

— Тогда… к-кто Танас? — пролепетала я, страх проник в мои вены. Только теперь я заметила, какой странной была церковь. Цветы были мертвыми, огарки свеч были из черного воска. Цитата на латыни на кафедре гласила: «У Бога есть церковь, а у дьявола будет его часовня». И… перевернутый крест над алтарем… Церковь была не просто заброшена, она была осквернена. Эта земля уже не была святой. Охотники на души легко вошли сюда.

И я с ужасом поняла, что священник запер двери не для того, чтобы не пустить Охотников…

Я посмотрела на символы на полу — большую пентаграмму, окруженную символами культа и зловещими рисунками скорпионов и скарабеев. Дамиен жестоко улыбнулся.

— О, Дженна, тебя обманули, — сказал он. — Я — не Танас. Я ему служу.

И, склонив голову, он повернулся и протянул нефритовый нож Габриэлу.

— НЕТ! — закричала я, пятясь к алтарю в ужасе. Я сжала его для поддержки, земля пропадала под ногами. — Этого не может быть… Вы — Пророк Души…

Но священник с радостью принял нефритовый нож. Он снял очки и показал мне свое настоящее лицо. Крик подступил к моему горлу, от его глаз, похожих по форме на змеиные. Тьма в них кружилась, они были бездонными. Я тонула в его вечной тьме.

40

— Рура, ркумаа, раар ард рурд…

Рура, ркумаа, раар ард рурд…

Рура, ркумаа, раар ард рурд…

Гипнотический шепот мертвых слов привел меня в чувство. Мои глаза приоткрылись, стало видно низкий потолок. Колонны из известняка были отчасти разбитыми, на них были вырезаны жуткие лица, они подпирали потолок, а тени искажались, двигаясь у стен из грубого камня от мерцающего света дюжины черных свеч. Кирпичные стены были с древними символами и пентаграммами, как на полу оскверненной церкви. Едкий и густой запах воска пропитал затхлый воздух, и голова кружилась, голоса гудели в ушах.

Я нервно огляделась, место напоминало средневековый склеп. Мое тело лежало на плоской плите мраморного гроба, гладкая поверхность была холодной и белой, как кость. Охотники на души стояли полукругом у изножья гроба, опустив голову, лица скрывали капюшоны. У каждого была свеча, горячий воск стекал по их пальцам, как черная кровь.

Они затерялись в ритуале, и я использовала шанс для поисков пути побега. Но, когда я повернула голову, я увидела бледное худое лицо с пустыми белыми глазами, подавила вопль ужаса. Пепельное лицо смотрело на меня, тихое, не видящее. Кожа была как воск, губы были серыми, длинные белые волосы завивались возле сморщенных ушей. Шок угасал, и я поняла, что старик лежал на соседнем гробу, и он был мертв…

Мрачный ужас охватил меня, и я заметила, что его грудь была разрезана, а сердце — вырвано. Такая же жертва ждала меня. Феникс предупреждал меня. Это потушит мою душу навеки. Наверное, это истерзанное тело было тем, что осталось от Габриэла, Пророка Души. Танас добрался до него, исполнил ритуал, чтобы Габриэл не переродился.

Заклинание вдруг остановилось, и Охотники на души посмотрели на меня своими черными глазами. Моя кровь похолодела от их злых взглядов. Они были как трупы, вставшие из могил. У одного были красные поражения, похожие на силуэт папоротника на лице и шее, и я узнала в нем бандита, которого должно было убить молнией.

Они по очереди сжали фитильки свеч, потушили огни, и в гробнице стало темнее.

— Пора потушить твой Свет, Дженна, — Дамиен оскалился, глядя на меня, пока тушил свою свечу.

Я почти вскочила с плиты, но Охотники поймали меня за руки и ноги и придавили. Я извивалась в их хватке, Танас вышел из тьмы. Теперь он был в капюшоне, и его морщинистое лицо почти скрыла тень. У него уже не было выпирающих скул и широкого носа высшего жреца, но черные глаза оставались безжалостными, как обсидиан.

— Я вечно ждал этого момента, — прохрипел Танас. Улыбка, похожая на клинок косы, появилась на его тонких губах, и я поежилась из-за зла в нем. От его дыхания воняло как из могилы: приторно-сладкой гнилью, и меня тошнило.

Оставив меня в хватке Охотников, он подошел к каменному алтарю, вырезанному в стене, где была голова бога с кошачьими глазами и острыми клыками. В открытой пасти горела черная свеча, горячий воск стекал по языку божества и падал в серебряный кубок. Танас опустился на колени у алтаря, вытащил нефритовый нож и провел по ладони. Он сжал кулак, и его кровь потекла в кубок, смешивалась с воском, пока он произносил заклинание на древнем языке:

— Руг хаг маар фарад ур роук та обесеш!

Я не знала, что означали эти слова, но ощущала их разрушительную силу. Страх сжал меня ледяной хваткой, и я извивалась, боролась. Охотники были сильными, прижимали меня к мраморной плите. Танас поднял кубок и принес его ко мне. Он схватил мою челюсть и заставил меня открыть рот, а потом поднес серебряный кубок к моим губам и влил горькую жидкость в мое горло. Я сплюнула это в его лицо.

Хмурясь, Танас вытер ладонью зелье с лица.

— Я бы выпил это на твоем месте, — прорычал он. — Тогда боль будет не такой сильной. И ты не проживешь так долго, чтобы увидеть, как твое сердце вырвут!

Он налил остатки зелья в мой рот, зажал мои губы ладонью и зажал мой нос. Мне пришлось проглотить гадкое зелье. Кашляя, я ощущала, как ого обжигало мое горло и желудок.

Танас отпустил меня. Как и Охотники на души.

Я пыталась бороться, встать и убежать. Но конечности стали тяжелыми. Сердце болело, в ушах гудело. Все расплывалось перед глазами, огни свеч становились линиями…

Танас вернулся к каменному алтарю, опустил кубок с ядом и взял нефритовый нож. Я беспомощно лежала на плите, а он поднял клинок перед головой бога для благословления, а потом вернулся ко мне. Охотники склонили головы, стали скандировать «Ра-Ка! Ра-Ка! Ра-Ка!», их голоса звучали как бой барабанов в моем трансе.

Танас поднял нож высоко над моей грудью, продолжил заклинание, которое начал тысячи лет назад…

— Рура, ркумаа, раар ард рурд…

Злые слова проникали в мою голову. Словно яд змеи, они скользили в мои уши и отравляли мою душу…

— Кмоурар руг роук ур дарчрагг…

Мое тело поддавалось чарам, становилось все тяжелее, и душа все слабее держалась в нем…

— Граруг ург кург роур араррурд…

Казалось, скальпель рассек связь между телом и душой. Я улетала. Растерянная… без якоря… без тела. Связь с жизнью и всеми прошлыми жизнями будто таяла, рассыпалась пылью по ветру…

— Квард ур роу ра дацрк, Ра-Ка…

Вне физического облика я смотрела на себя будто сверху. Девушка с темными кудрявыми волосами и янтарной кожей лежала на белой мраморной плите. Пять Охотников в капюшонах стояли на вершинах пентаграммы, нарисованной мелом на каменном полу. Танас стоял в центре, нефритовый нож сиял в его дрожащих руках, пока он произносил последнюю строку заклинания, отсекающего душу:

— Уур ра урдар боуркад, РА-КА!

Огромные глаза Танаса были дикими и холодными, он опустил клинок. Бирюзовый камень сверкнул, как взрывающаяся звезда, над моим телом, и оглушительный звук, будто тысяча окон разбилась, раздался в склепе.

А потом… тишина… и тьма.

41

Я была мертва?

Так не ощущалось. Но я не знала, как ощущалась смерть. Или знала?

Слабые воспоминания о Верхнем мире медленно проступали во мне. О мете между жизнями. Реальности за той, которую мы видели. Вечная Правда, где обитают души, пока не перерождаются.

Яркий Свет, окутывающий все…

Но если я была вне тела, потому все еще ощущала его, чувствовала синяки, боль в мышцах, ощущала горечь и жжение в горле, слышала хрип своего дыхания?

Может, это были воспоминания из прошлой жизни? Призрачные ощущения, которые пропадут со временем? Если тут было время.

Мои глаза привыкали к тьме, и я заметила угольки в небе.

Красные, как угасающие звезды.

Этот мир был холоднее, чем я помнила. И пахло неприятно.

Я слышала стоны боли, ощущала едкий запах дыма. Твердый камень впивался в мою спину. Я оказалась в аду?

А потом белый свет вспыхнул перед моими глазами… и стало видно жуткую сцену.

Я все еще лежала на мраморной плите. Свет был от экрана телефона.

Угольки были от погасших свеч, а стонали Охотники на полу.

Танас со струйкой крови из правой ноздри отлетел к алтарю и обмяк возле него. Он сжимал в обмякшей руке осколок нефрита, ритуальный нож разбился на несколько частей.

Что случилось? Его ритуал не смог уничтожить мою душу?

Я посмотрела на свою грудь. Блузка была порвана, но крови или раны не было. Только голубое сияние амулета виднелось в дыре.

Мой Сторожевой Камень!

Даже из могилы Феникс защищал меня.

Ощущая шок и облегчение, я сжала спасший меня амулет в ладони. Но я уже не ощущала в нем трепет, заметила трещину на гладкой поверхности камня. Божественная сила амулета была использована.

Луч от фонарика телефона дергался, Дамиен поднялся на ноги, держась за колонну. Каменные ступени на миг стало видно в дальнем углу гробницы. Подавляя действие зелья, я съехала по краю плиты и шагнула к тому, что могло быть выходом.

— Куда ты собралась? — прорычал Дамиен, встав передо мной.

Другие Охотники медленно поднимались вокруг меня, чтобы преградить путь.

Я в ужасе пятилась, пока спина не врезалась в холодный камень стены. В свете телефона Дамиена тьма давила на меня со всех сторон. После зелья все искажалось, и Охотники на души в капюшонах и с голодными глазами выглядели как размытые ниндзя, прячущиеся в тенях…

— Ниндзя — самые опасные враги для тебя, Миоко-сан, — объяснял мой лысый сенсей, расхаживая в полумраке додзе, ночь была тихой, только журчал фонтан в саду. — Но, хоть они кажутся невидимыми, они не непобедимые.

— Но как биться с врагом, которого не видишь? — спросила я, сидя на коленях на татами в центре додзе. Мои ладони лежали на шелке моего белого кимоно, вес катаны на бедре успокаивал.

— Глаза — окна души, но мы видим не только ими, — ответил учитель из дальнего угла. Его голос словно парил в комнате, пока он объяснял. — Твои уши и ладони могут стать твоими глазами ночью… Полагайся на другие ощущения… Слушай пение меча, свист сюрикена, шорох кулака… Ощущай, как противник меняет позу, как их мышцы напрягаются, как они поправляют стойку… Даже запах духов или пота может помочь! Для обученного воина эти знаки ясные, как день, и говорят об атаке…

Воздух за мной зашуршал, и я пригнулась. Боккен сенсея пролетел на волосок от моей макушки, задел мою заколку. Я выдохнула, радуясь, что справилась. Деревянный клинок не казнил бы меня, но точно вырубил бы!

— Хорошо, Миоко-сан, — похвалил сенсей, вдруг близко ко мне. Я слышала, как он убрал меч в ножны, расслабилась, радуясь, что прошла проверку.

Но журчание фонтана за мной утихло, словно звук скрылся в тени.

Нога тихо надавила на татами, зашелестела ткань, и меня ударили ногой в спину. Я полетела вперед, прижала подбородок к груди и перекатилась, вскочила на ноги. Я приходила в себя, подняла руки, защищаясь, и вглядывалась во тьму, искала там пожилого сенсея. Он брыкался как мул, хоть и был стариком!

— То, что ты ускользнула от одной атаки, не означает, что бой окончен, Миоко-сан! — возмутился он. Я развернулась, его голос отражался со всех сторон. — Помни о внимательности воина. Когда победила, будь настороже!

Кулак незаметно полетел во тьме. Только трепет накидки сенсея сообщил мне об атаке. Я повернулась, его костяшки задели мою щеку, но не попали по цели. Я ударила своим кулаком, но попала только по воздуху.

— Бой не заканчивается с твоей победой, — дразнил сенсей, ткнул меня ладонью в ребра. — Он заканчивается, когда ты теряешь сосредоточенность!

Я взмахнула ногой в сторону его бестелесного голоса, но все еще не нашла его.

Сжав недовольно кулаки, я приготовилась к еще одной невидимой атаке.

— Но если я не вижу ниндзя, — сказала я, — как мне понять, куда бить?

Сенсей шепнул у моего уха, пугая меня:

— Бей душой, Миоко-сан, и не промажешь!

42

Ладонь сжала мою руку. Не думая, я обвила руку вокруг руки напавшего и дернула, услышала резкий хруст. Невидимый Охотник завыл от боли. Меня вели его крики, и я ударила его ногой в грудь. Охотник отлетел в колонну и обмяк на полу. Другие Охотники смотрели на меня, потрясенные силой и навыками, с которыми я разобралась с их товарищем.

Я тоже была поражена новыми способностями. Воспоминание о шайеннах дало мне навык верховой езды, а опыт в боевых искусствах пришел с воспоминанием о жизни как самурая.

Феникс был прав… у меня был дух воина!

Проблеск сделал меня сильнее, и эффект зелья чуть ослабел, я уловила, что кулак летел к моему лицу. Я шагнула в сторону, уклонилась, и костяшки Охотницы попали по кирпичу стены. Я резко подняла колено и попала по ее животу. Я схватила ее за волосы и ударила головой об стену. Она рухнула с дождем пыли.

Третий Охотник, крупный бандит, поймал меня сзади, обвил рукой шею. Пару минут назад я не знала бы, что делать. Но теперь мои инстинкты самурая говорили мне вскинуть ноги в воздух, повернуть тело и всем весом исполнить ура-маки-коми — жертвенный бросок. Мои ноги опустились, и бандит полетел надо мной. Я рухнула на него, выбив воздух из его легких. Меткий удар по его солнечному сплетению вырубил его.

Я поднялась на ноги и столкнулась с четвертым Охотником. Дамиен следил за мной с фонариком на телефоне, и я заметила блеск стали во тьме, поняла, что это была девушка с кастетами и стальной трубой, которая была угрозой для меня и Феникса. Но не теперь. Ее сила и скорость не пугали меня, я с разворота направила ногу в ребра девушки…

Но она поймала мою ногу и ударила по моему бедру концом стальной трубы. Нога онемела. Я стиснула зубы от боли, подпрыгнула и ударила другой ногой, надеясь попасть ей под подбородок. Но она была быстрой, как гадюка, склонилась, как камыш, и увернулась от моего удара.

Я сделала сальто и неловко приземлилась на ноги, нога подвернулась подо мной. Я попыталась вернуть равновесие, девушка бросилась ко мне и прижала меня к колонне. Она придавила стальную трубку к моему горлу, подняла меня над землей, душила меня.

Несмотря на новые навыки, я встретила сильного противника. Я хватала ртом воздух, била ногтями по ее пальцам, но стальная труба не пропадала. Голова гудела, легкие просили воздуха. Но я не была беспомощной, как в замке Арундел. Я вспомнила свою тренировку самурая, ударила ладонью по основанию горла девушки, и она закашлялась. Я вырвалась из ее хватки, ударила ногой по ее животу, и она отлетела, стальная трубка загремела во тьме. Я быстро развернулась и нанесла последний удар по ее голове. Она охнула с болью и обмякла на полу.

— Это за Феникса! — прорычала я и услышала медленные хлопки.

— Впечатляет! — признал Дамиен, разглядывая павших Охотников. — Но ты не одна вспомнила такие навыки боя… Миоко-сан!

С телефоном в руке Дамиен занял стойку кота: согнул колени, левая нога была впереди, носок едва касался пола, ладони были вытянуты, как когти. Я узнала в стойке неко-аши-дачи, любимую стойку известного ниндзя…

— Тора Цумэ! — выдавила я, убийца занял передо мной позу, будто пантера, готовая к прыжку. Его клан лежал, разбитый и в крови, в саду Храма Дракона, полная луна мерцала серебром на волнах гравия. Меж двух гор камней сиял клинок моей катаны… до боли близко, но вне досягаемости.

— Миоко-сан, — дразнил ниндзя, — ты хорошо борешься… для самурая!

Тяжело дыша от боя с ниндзя, напавшими из засады, я ответила:

— И ты хорошо умрешь… как для ниндзя!

Я бросилась к своему мечу. Но Тора Цумэ прыгнул наперерез. Он взмахнул ладонью в перчатке, когти-шуко ударили по моему лицу, оставляя порезы на щеке. Он ударил другой ладонью с когтями, хотел рассечь мое горло. Но я остановила атаку, схватила его за руку и бросила его высоко за свое плечо. Гравий и пыль взлетели, он рухнул на землю. Он не успел оправиться от удара, я схватила катану, повернулась и подняла клинок, чтобы оборвать его жалкую жизнь.

— Сжалься! — завопил Тора Цумэ, дрожа, закрывая лицо с черными глазами руками. — Я — просто слуга Танаса… меня заставили слушаться… умоляю… покажи мне путь к Свету!

Я видела слабую и беззащитную душу и помедлила с ударом. Даже стала жалеть его…

Глупо! Тора Цумэ разбил скрытую скорлупу в ладони, подул на порошок, и он полетел в мое лицо. От смеси пепла, скорлупы и песка глаза слезились, я на миг ослепла…

Я не могла видеть, отпрянула и подняла руки к лицу.

— Ты знаешь, что случилось в прошлый раз, — издевался Дамиен, светил фонариком мне в глаза. — Почему не избавить себя от страданий и сдаться мне?

Он приближался, а я не собиралась позволять ему обмануть меня или победить. Я уже поняла, что ниндзя нельзя доверять.

— Мне не нужно видеть, чтобы остановить тебя! — ответила я и взмахнула ногой. Моя ступня рассекла воздух по дуге, и я выбила телефон из его ладони. Он застучал по полу, фонарик погас, и в гробнице снова стало темно. Но мое преимущество не жило долго.

— Как и мне! — сказал Дамиен с жестоким смехом, напомнив, что его глаза предпочитали тьму.

Я пыталась сморгнуть сияние, оставшееся в глазах после фонарика, услышала шорох ног по камню и шепот атаки. Я инстинктивно пригнулась, невидимый кулак пролетел сверху. Но это был финт, чтобы я оказалась близко к летящему колену. Оно попало по моей челюсти, звезды вспыхнули перед глазами, и я пошатнулась от удара.

Дамиен рассмеялся во тьме.

— Будет приятно рвать тебя на кусочки снова. Жаль, у меня сейчас нет моих когтей-шуко!

Я поежилась, вспомнив свой кровавый бой с Тора Цумэ. Все кончилось плохо. Если я хотела выжить, мне нужны были все навыки боя Миоко.

Я определила, откуда звучал голос Дамиена, и ударила ногой… но нога не попала по цели.

— Тут! — дразнил он, ударил с силой по моим ребрам.

Я отшатнулась, врезалась в колонну, пыль посыпалась на меня с потолка. Я ощущала приближение удара, подняла предплечье и остановила его кулак. Дамиен был силен, и меня удивило отсутствие силы в его ударе. А потом вспомнила рану от ножа и атаковала его плечо — он взвыл от боли и отпрянул.

Я использовала его слабость и напала, следуя за шорохом его ног, пока он отступал. Но Дамиен быстро оправился и отбивался. Как старые противники, мы не уступали друг другу в бою. Я направляла ярость и злость, горе и раздражение в удары, мстила за убийство Феникса.

Но, хоть у меня были навыки моего прошлого воплощения, у меня не было выносливости Миоко в бою. Бой уже сказывался на мне. Я тяжело дышала, мышцы уставали, и я не успевала за Дамиеном, который был сильнее и выносливее меня. Я сбилась со своего ритма, и он ударил меня по животу, а потом неожиданно попал по подбородку, и я рухнула на пол. Ослабевшая, я попыталась отползти, пальцы впивались в пыль. Но Дамиен схватил меня за лодыжку и потянул к себе для наказания.

Сил почти не осталось, и я понимала, что мой бой, как сражение с Торой Цумэ, был окончен. И я сжалась в комок у его ног.

— Прошу… хватит… сжалься! — взмолилась я, звуча, как он, когда он был ниндзя.

Дамиен оскалился, возвышаясь надо мной.

— Кошмар… Ты — не Миоко-сан, — ткань зашуршала, он отвлекся на миг…

И я бросила горсть пыли в его глаза!

Ослепленный пылью, он не смог уклониться от моего удара по ногам, рухнул на пол со стоном боли. Я ударила его ногой по груди. Раздался треск ребер.

Не дожидаясь, пока он встанет, я вскочила на ноги, обогнула павшую фигуру и стала наощупь двигаться вдоль стены до лестницы. Я взбежала по ступенькам, минуя по две за шаг, и выбежала из гробницы, оставив Тьму и ее послушников позади.

43

Я выбралась на свет. Заброшенная церковь была холодной и пустой, дождь стучал по металлу крыши, стекал в разбитое окно. Я шла мимо скамеек, задевая их. Каменные стены, казалось, сужались и расширялись, будто церковь дышала, пол под ногами качался, как палуба корабля. Ритуальное зелье Танаса все еще действовало на меня, эффект накатывал волнами. Я заставила себя стошнить, черная желчь вытекла на плиты известняка. Это немного очистило мою голову.

Я поспешила к двери с крыльцом, отодвинула стеллаж. Но из-за зелья, помутнившего голову, я забыла, что Танас запер дверь, и ключ остался у него. Ветер дул с силой снаружи, и я услышала тихий стук засова. Я вспомнила о скрытой двери в северной части церкви. Но, когда я пошла туда, звяканье остановило меня…

— Это ищешь? — сказал едкий голос со стороны кафедры. Танас звякал связкой ключей. Кровь уже не текла из его узкого носа, но его пепельное лицо еще сильнее напоминало череп. Провал с ритуалом заметно сказался на нем.

Дамиен стоял ниже своего хозяина, его черные глаза все еще слезились от пыли, он прижимал ладонь к треснувшим ребрам. Его бледное лицо было возмущенным, он был в ярости, что я одолела его трюком, какой он сам использовал, когда был ниндзя.

Танас бросил ключи в центр пентаграммы, нарисованной мелом на каменном полу.

— Вот… бери, если хочешь, — сказал он.

Я знала, что ключи были приманкой, как сыр для мыши. Он расставил ловушку. Оккультный символ точно был местом, где его темная сила была самой сильной, но разве у меня был выбор? Я взглянула в сторону северной части церкви. Дверь была еще открыта? Взять ключи или бежать к двери…

Все варианты были рискованными.

Я осторожно пошла мимо скамеек, следила за Танасом и Дамиеном. Они не шевелились. Сцепив перед собой ладони, Дамиен стоял на ступеньках у кафедры, словно юный жених, ждущий невесту, священник улыбался, пока она приближалась к алтарю. Но это ощущалось как похороны, а не свадьба.

Я приблизилась к пересечению трансепта и нефа, заметила, как Дамиен напрягся. Он ожидал, что я побегу к северному выходу. Танас облизнул тонкие губы в предвкушении, змея, готовая к броску.

И я сделала, как они думали, бросилась к двери. Но, как только Дамиен устремился в северную часть церкви, я повернулась к пентаграмме. Войдя в пятиконечную звезду, я схватила ключи и… вдруг ощутила слабость. Пентаграмма забирала мои силы, словно была противоположностью круга камней. Я будто оставила дух самурая в склепе и стала обычным подростком, которому не придавали силы Проблески.

Дамиен тут же оказался на мне, завел мои руки за спину, обвил рукой мою шею. В оковах символа, забирающего энергию, я не могла бороться. Танас медленно спустился и подошел ко мне. Он вошел в пентаграмму, пальцами, похожими на когти, потянулся к моей шее. Его ногти задели мою кожу, и казалось, что меня погладил труп. Он схватил амулет и порвал цепочку.

— Это испортило ритуал! — он с отвращением смотрел на разбитый Сторожевой камень. — Не важно, — он оскалился и отбросил амулет. — Мы завершим начатое, — в другой руке он держал то, что осталось от нефритового ножа, осколок был острым, как игла. Без амулета я не могла защититься от ритуала. — Рура, ркумаа, раар ард рурд… — заговорил быстро Танас, его голос гремел в церкви, как искаженная молитва. Дамиен бормотал с другой стороны:

— Ра-Ка! Ра-Ка! Ра-Ка!

Все будто плыло вокруг меня — кафедра, ряды скамеек и алтарь словно попали в безумную карусель. Душу вырвало из тела с силой, и ощущения были как при быстром спуске на лифте, отделение было быстрее и жестче в этот раз. Отчаяние накатило на меня волной. После побега, сражений и жертвы Танас все равно победит. Он потушит мою душу и ее Свет… навеки. Все искажалось перед моими глазами, и глаза Танаса стали черными дырами, кружились передо мной. Из разбитого окна появилась тень, словно дым. Крылатый мстительный ангел спрыгнул на алтарь и, когда заклинание достигло пика, бросился ко мне, чтобы забрать мою душу…

Танас закричал… вопль был демоническим. Кол из обсидиана пронзил его грудь. Кровь брызнула из его искаженного рта, он рухнул на пол. Дамиен ослабил хватку на мне, обмяк рядом со своим умирающим хозяином.

Я встала, ошеломленная, но целая, в центре пентаграммы. Ритуал снова провалился? А потом крылатый ангел сжал мою руку и вытащил меня из звезды зла.

— Феникс! — выдохнула я, мой Защитник Души рухнул, уставший, на колени. Кровь пропитала его футболку, он выглядел наполовину мертвым, но улыбался, и глаза снова сияли как звезды.

— Это было близко! — выдавил он, смеясь с болью.

— Ты жив! — завопила я, опустилась на колени и обняла его. — Но как?

— Круг камней меня спас, — прохрипел он. — Сила Света исцелила меня достаточно, чтобы…

— Будь ты проклят! — закричал Танас, извиваясь в пентаграмме в растекающейся луже его крови. Он слабо потянулся к осколку нефрита. Моя сила вернулась, и я отбила осколок ногой. Он схватил меня за ногу, костлявые пальцы впились в мою лодыжку, как ядовитая лоза. — Еще поворот колеса жизни… — пролепетал он, глядя на меня, — и я вернусь за твоей душой!

Его голова опустилась на пол, хватка ослабла.

Я отбила его ладонь, но Танас все еще смотрел на меня холодными глазами.

— Он… мертв? — прошептала я, переживая из-за темных глубин его змеиных глаз.

Феникс утомленно кивнул.

— Мертв в этой жизни.

Я посмотрела на другое тело в пентаграмме.

— А Дамиен? И другие? — боязливо спросила я.

Феникс прислонился к скамье.

— Они уже не угроза. Когда Танас умирает, его влияние на помощников пропадает. Скорее всего, Дамиен даже не вспомнит, кто он на самом деле.

Я в шоке повернулась к Фениксу.

— То есть, он не вспомнит то, что делал?

— О, он будет помнить. У Дамиена будут мрачные кошмары, — серьезно объяснил Феникс. — Но Охотники души теперь погрузились в сон… пока Танас не переродится.

— И когда это случится? — спросила я со страхом.

— Не в этой жизни, — сказал Феникс. — Может, даже не в следующей. Клинок из обсидиана сильно ослабил злую душу Танаса. Он будет долго зализывать раны.

Я посмотрела на пятно крови на футболке Феникса.

— А ты?

Феникс слабо улыбнулся, вдали выли сирены.

— О, не переживай за меня… важна только ты.

Он обвил руками мою талию, прильнул, и я думала, что он поцелует меня. Но он опустил голову на мое плечо, закрыл глаза, словно собирался спать, и медленно опустился на пол.

44

— Ваша дочь теперь в безопасности, миссис Адамс, — заявила детектив Шоу. Офицер полиции сидела в нашей гостиной с чашкой чая в руке. Ряд стежков соединял рану, заживающую на ее лбу, и вокруг ее глаз были синяки, но ее глаза были серыми за очками.

Я нервно сидела на краю дивана рядом с мамой, готовая бежать, если поведение детектива Шоу изменится. Офицер полиции стояла у двери, и, хоть она выглядела спортивно, вряд ли она могла помочь, если детектив Шоу снова изменится.

Детектив сделала вежливо глоток чая и отставила чашку.

— Расследование завершено, и выглядит так, что религиозный культ в ответе за нападение на рынке Клэпхэм, а еще похищение и попытку убийства вашей дочери. Если бы не звонок наблюдательной пожилой дамы в Хейвенбури, мы бы опоздали. Но лидер — священник-еретик — теперь мертв, и его последователи арестованы.

В этом я сомневалась. Детектив сама была до недавнего времени помощницей Танаса, но сидела напротив меня в моем доме. Но я молчала, зная, что моим словам об Охотниках на никто не поверит. Я много раз пыталась объяснить, что случилось, и никто не воспринял меня всерьез.

— А что насчет этого Феникса? — спросил отец, который стоял за мной, как телохранитель с паранойей. Папа не выпускал меня из виду с тех пор, как я вернулась домой.

— Как только больница его отпустит, он будет отправлен в США, — сообщила детектив.

— Что с ним будет там? — спросила я. Я сильнее сжала в ладони разбитый Сторожевой камень, гладкий и круглый камень успокаивал меня, и только это у меня осталось от Защитника. Я была разбита с тех пор, как полиция появилась в церкви и разлучила нас. Феникса забрала скорая под охраной полиции, и я не видела его с тех пор. Хоть я просила, они не пускали меня к нему. Я даже не знала, выжил ли Феникс со своими ранами.

— Это не мне говорить, — ответила сухо детектив Шоу. — Судя по вашим показаниям, его уже обвинили в убийстве людей на почве самозащиты, и судья не стал назначать ему срок в тюрьме. Но властям США решать, что будет с ним, когда он попадет домой.

— Феникс спас мне жизнь! — воскликнула я. — Почему вы относитесь к нему как к преступнику!

Мама опустила ладонь на мое колено и нежно похлопала.

— Потому что, милая, он похитил тебя и убил кого-то, — объяснила она до ужаса снисходительно, словно объясняла это трехлетнему ребенку.

— Он спасал меня! — возразила я. — Он — мой Защитник! Почему мне никто не верит?

— Дженна, мы понимаем, что ты потрясена, — папа сжал мое плечо. — Ты пережила ужасное, но наша работа, как твоих родителей, защищать тебя.

Я стряхнула его руку.

— Мне нужен только один Защитник… и это Феникс!

Отец стиснул зубы, а мама тревожно прикусила губу от моей вспышки. Неловкое молчание повисло в комнате. Взрослые с пониманием переглянулись, словно родители без слов извинялись за мое «глупое» поведение.

Детектив Шоу кашлянула.

— Вижу, вам нужно время вместе, чтобы прийти в себя, — сказала она, встала на ноги с помощью костыля. — Но, прошу, звоните мне сразу же, если потребуется помощь, — она посмотрела многозначительно на моего отца. — Мы можем посоветовать психологов, которые отлично помогают справиться с шоком.

— Спасибо, инспектор, — папа пожал ее руку. — Спасибо за все, что вы сделали для Дженны. Жаль, что другой офицер погиб в той аварии.

Я хотела кричать на него. Вопить. Сказать всем, что эта детектив убила своего напарника! Но доказательств не было, авария скрыла улики ее атаки. И после смерти Танаса детектив Шоу не помнила, как совершила преступление. Так что, несмотря на то, что я описала всю историю, многое списали на бред подростка, который пережил ужасное.

— Спасибо, мистер Адамс, — сказала детектив. — Я передам ваши соболезнования его семье. Жаль, но это трудности нашей работы.

Отец кивнул с сочувствием, а мама встала и пожала руку детектива, а потом вывела двух офицеров наружу. У двери детектив Шоу повернулась ко мне и улыбнулась, думая, что утешает этим.

— Дженна, я понимаю, что ты все еще в шоке, — тепло сказала она, — он бери силы из факта, что ты пережила этот ужас. Надеюсь, эта сила поможет тебе в жизни.

Я не знала, понимала ли, как звучали ее слова, но я поежилась, глядя на то, как бывшая Охотница на души уходит, хромая, от нашего дома по дорожке.

45

— Думаешь, ты еще увидишь Феникса? — спросила Мэй, мы сидели в парке и кормили уток в пруду. Папа был на скамье в стороне, делал вид, что читал газету.

Я печально покачала головой.

— Мой психолог считает Феникса «негативным влиянием» на меня, и родители с ним согласились.

Мэй потрясенно фыркнула.

— Но ты жива из-за Феникса!

— Знаю, — я отломила кусочек хлеба и бросила уткам и голубям. — Из-за него я выжила и во всех своих прошлых жизнях.

Мэй приподняла бровь, глядя на меня с сомнением, словно говоря: «Серьезно? Ты все еще фантазируешь о перерождении?».

За последние пару недель мой психолог пытался разобраться в моем рассказе, объяснить видения о прошлой жизни механизмом, которым мой хрупкий разум справлялся со стрессом и напряжением из-за атаки, похищения и близости гибели в ритуале. В этом было немного смысла, но у меня были доказательства, которые опровергали его мнение. Например, откуда я знала путь побега через колодец в замке Арундел, или как я вдруг смогла мастерски ездить верхом и сражаться? Он пытался объяснить это как удачное применение врожденных способностей, которые проявились от желания выжить, и это мне убедительным не казалось. Кто бы что ни говорил, но необученный человек, как я, не мог одолеть пятерых сильных соперников, а я победила их всех. Я знала, что тут не мог помочь только инстинкт выживания!

Мой психолог определил, что у меня была проблема с привязанностью к Фениксу, прямое следствие стокгольмского синдрома. Да, симптомы были похожими — положительные чувства к «похитителю», вера в одни ценности и цели, отказ выдавать его властям — но Феникс не похищал меня. Он был моим спасителем и другом. И у нас была глубокая связь душ. Без Феникса в своей жизни я была как без важного органа. Будто в сердце была большая дыра.

Но после такой оценки психолога и из-за того, что родители настаивали на моей терапии, я стала скрывать свои мысли, больше не поднимала тему о перерождении или Фениксе, если удавалось.

Но порой я расслаблялась и выражала свои истинные чувства и мысли, когда была с лучшей подругой. К счастью, она не упрекала меня за тему прошлых жизней. Она спросила:

— Когда Феникса отправят в Штаты?

— Думаю, завтра, — я притихла и смотрела, как солнце блестело на ряби на пруду. Глаза наполнились слезами от мысли, что я больше не увижу своего Защитника. Дыхание дрогнуло. Я прижала ладонь к груди, ощутила холод амулета на коже. Напоминание об отсутствии Феникса и жертвах, которые он принес, чтобы защитить меня — мою душу — заставило слезы политься сильнее.

Мэй обвила рукой мои плечи.

— Знаю, это сложно, но твой ангел-хранитель выжил и отправится домой, а не в тюрьму. И, — сказала она, — никогда не знаешь, что будет дальше.

Я выдавила улыбку. Я знала теперь правду о перерождении и понимала, что мое будущее было открытой книгой. Но в этой жизни конец не был счастливым полностью. Я потеряла Феникса, но была защищена от Танаса и его Охотников. Я могла наслаждаться жизнью без его тени в ней. Но моя жизнь была одной из многих ненаписанных историй, в каждой из них был упрямый злодей и смелый герой в разных обликах. И конец каждой все еще не был определен… Вот только одна история точно закончится ритуалом, который покончит со всеми историями. Мне нужно было избегать ее любой ценой.

— А Дамиен? — спросила Мэй, отогнав наглого голубя ногой. — Что будет с ним?

Несмотря на тепло солнца, греющего мою спину, дрожь пробежала по мне от упоминания его имени.

— Насколько я знаю, его обвинили в похищении и покушении на жизнь. Его адвокат просит уменьшить его вину.

Мэй нахмурилась.

— Что это означает?

Я сжала корочку хлеба в руке и бросила крошки на землю.

— Что он якобы был не в своем уме, когда им управлял лидер культа, — я взглянула на нее. — Чтобы его не обвиняли в его действиях.

Мэй была потрясена.

— Но он же все равно попадет в тюрьму?

— Наверное, — я пожала плечами. — Наверное, за хулиганство.

— Хорошо, — твердо сказала Мэй и бросила остатки хлеба птицам. — Так он не будет угрозой для тебя. И раз тот жуткий Танас мертв, тебе не нужно переживать и из-за него.

«Точно, — подумала я. — По крайней мере, в этой жизни».

46

— Скорее! — сказал папа, подгоняя меня, чтобы я вышла из его серебряного «Вольво».

— Что за спешка? — спросила я, едва дыша, пока он торопил меня по подземной парковке к лифтам. Он разбудил меня рано, усадил в машину и поехал среди утренних пробок, но не говорил, куда или зачем мы ехали, а я почти весь путь засыпала, так что не знала, где мы были.

— Увидишь, — ответил он, нетерпеливо нажал на кнопку вызова лифта.

Дверцы открылись, он вошел со мной. Я нервно стояла рядом с ним, мы поднялись на второй этаж. Он выглядел тревожно, заламывал руки и чуть покачивался на носках. Он напряженно улыбался, глядя на меня, но он не выдерживал мой взгляд с вопросом. Он словно был приятно взволнован, но и боялся. Я не понимала, что происходило.

Дверцы звякнули и открылись, стало видно взволнованных путешественников, загорелых отдыхающих, утомленных работников после деловых полетов, улыбающихся стюардесс и тележки с багажом. Очереди пассажиров нетерпеливо ждали у автоматизированных столов регистрации, на больших экранах показывали расписание международных и внутренних рейсов на это утро для аэропорта Хитроу.

Я смотрела на отца с изумлением и долей подозрений.

— Что мы тут делаем? — спросила я, пока он вел меня через толпу. — Отправляемся на отдых?

Я волновалась. Кроме психолога и встречи с Мэй пару раз, я была почти все время дома последние две недели, меня даже в школу не пускали.

Папа покачал головой.

— Прости, не в этот раз.

— Тогда зачем мы тут?

Он широко улыбнулся. А потом его улыбка дрогнула, и я снова заметила, как он переживал.

— Признаюсь… твоя мама не одобрила это, — объяснил он, тревожно сглотнув. — Если честно, я сам сомневаюсь в этом плане. Но ты была такой расстроенной, а мы должны быть благодарными как родители. Я решил, что тебе нужно хотя бы дать шанс.

Папа резко остановился у ворот безопасности для отправления и отошел в сторону. Он кивнул офицеру полиции, который охранял высокого спортивного парня в джинсах, белой футболке и черной кожаной куртке. Следы синяков были на его скулах, на нижней губе был небольшой шрам. Он опирался на костыль, но выглядел достаточно сильным, чтобы стоять без него. Счастливее и здоровее, чем в прошлый раз, когда я его видела, и его каштановые волосы свободно ниспадали на его плечи, сапфировые глаза сияли звездами.

Я минуту смотрела на Феникса, не верилось, что он стоял передо мной. Я не думала, что снова увижу его! Я оглянулась на папу и шепнула: «Спасибо», и его напряженная улыбка расслабилась. Мое сияющее лицо показало ему, что он поступил правильно.

Феникс тоже был мне рад, не сводил с меня взгляда. А потом мой мир перевернулся и…

Мы стояли вместе на людной железнодорожной платформе. Я была в белом платье и фартуке медсестры, светлые волосы были собраны в пучок, он был в военной форме цвета хаки, сжимал в руке берет, холщовый рюкзак висел на его плече. Пар поднимался вокруг нас, и я слышала слезливые прощания других пар.

— Тебе нужно уезжать? — спросила я у Гарри, он открыл дверцу вагона.

Он мрачно кивнул.

— Ты знаешь, что мне нужно. Они берут всех солдат. Говорят, мы совершим прорыв!

Я сжала его ладонь.

— Я понимаю, что нужно победить в войне, — шепнула я тихо, — а как же наша война? А Воплощенные?

— В этой мировой войне они в чем-то схожи, — ответил он с утомленным смирением на лице. А потом он улыбнулся и поцеловал меня в щеку. — Но мой долг тут выполнен.

Я посмотрела на него, слезы выступили, нежное прикосновение его губ пропало с моей кожи.

— Мы больше никогда не увидимся? — спросила я, сердце сжималось от мысли.

Громкий свисток перебил его, паровоз готовился к отправлению. Гарри обнял меня и забрался в вагон, повернулся и послал мне поцелуй на прощание.

— Никогда не говори никогда, — крикнул он, паровоз уезжал в облаке пара…

Проблеск растаял, как дым, и я вернулась в терминал аэропорта с хаосом и шумом путешественников, спешащих на рейсы. Посреди потока пассажиров я стояла, как испуганная лань, все еще смотрела на него.

— Феникс! — закричала я и бросилась в его объятия.

Он чуть скривился от моих объятий.

— Осторожнее, — прохрипел он. — Я все еще исцеляюсь.

Я отпустила его, но он все еще прижимал меня к себе, обвив руками, словно защищая. Рядом с ним я снова была целой. Воссоединилась с ключевой частью себя. Я отодвинулась и посмотрела в его глаза, снова ощущая странное, но знакомое притяжение душ.

— Как ты? — спросила я, он поправил вес на костыле.

— Хорошо, — ответил он, искренне улыбаясь с ноткой бравады. — Врачи говорят, что мне повезло. Мое колено было с порванной связкой, но без перелома. И рана в животе не задела жизненноважные органы. Я буду в порядке через пару месяцев, если отдыхать и правильно заботиться о себе, — он взял меня за руку. — Но куда важнее, как ты?

Проблеск о Второй мировой войне был еще свежим в моей голове, убеждая меня, что я жила раньше. Я ответила:

— Я в порядке… но никто не верит мне о прошлых жизнях, или что ты — мой Защитник Души.

Феникс робко убрал локон с моего лица.

— Дженна, — не важно, верят они или нет. Важно, что на тебя больше не охотятся. Твоя жизнь теперь я безопасности.

Я кивнула, его слова меня успокоили.

— Но мне все еще нужен ты рядом. Я потеряна без тебя, — призналась я. — Только ты понимаешь, что я пережила.

Его глаза смягчились с печалью, за которой была горечь понимания, что этот момент уже был раньше, и он уже знал исход. В глубине души я тоже знала.

— Тропы наших жизней в этот раз расходятся, — нежно сказал он. Феникс опустил ладонь на мою грудь, где лежал Сторожевой Камень. — Но я никогда не буду далеко от тебя.

Мое сердце таяло от его слов, но болело из-за расставания с ним.

— Как мне с тобой связаться? — сказала я. — У тебя есть телефонный номер? Электронная почта?

Феникс печально покачал головой.

— Ты же помнишь, я не доверяю технологиям.

— Куда ты теперь отправишься?

— Надеюсь, домой, — он взглянул на офицера полиции. — Если власти позволят.

— А где именно дом? — не сдавалась я.

Он чуть нахмурился.

— У меня было много домов в этой жизни, но, думаю, дом — это Флагстафф, Аризона. Там я родился. Или я могу отправиться на пляжи Лос-Анджелеса. Солнце и волны мне пойдут на пользу.

— Ты умеешь кататься на доске? — спросила я, хотелось узнать хоть немного о его жизни до поисков меня.

— Немного, — скромно ответил он.

— Научился в прошлой жизни?

Он с улыбкой покачал головой.

— Нет, в этой. Хотя не знаю, как это поможет мне защищать тебя в будущем. Если только Танас не вернется акулой!

Я свободно рассмеялась впервые за долгое время и поняла, как расслаблена я была с Фениксом. Как безопасно ощущала себя рядом с ним, даже когда угрозы больше не было. Мы продолжали говорить, как старые друзья, какими и были, я задавала вопросы, хотела узнать о нем как можно больше, чтобы представлять его жизнь в Америке, когда он улетит. Но короткое время, отведенное нам, пролетело за секунды, и офицер полиции вскоре потянул Феникса за руку.

— Объявили посадку на рейс, — сказал офицер.

— Нет! — взмолилась я, не хотела отпускать своего Защитника. Я посмотрела на Феникса в отчаянии. — Я тебя еще увижу?

— Конечно, — ответил Феникс, улыбаясь, пока его уводили к вратам. — Если не в этой жизни, то в следующей.