Дж. С. Андрижески

Проклятье вампира

(Вампир-детектив Миднайт #6)

Перевод: Rosland

Редактура: Бреган Д'Эрт

Русификация обложки: Alena_Alexa

«Проклятье вампира» — это шестая книга в суровой и романтической серии «Вампир-детектив Миднайт», действие которой происходит в футуристическом и антиутопическом Нью-Йорке, населённом вампирами, людьми и экстрасенсами, которые пытаются восстановить свой мир после разрушительной расовой войны, едва не уничтожившей всю планету.

Эта серия — спин-офф от серии «Тайна Квентина Блэка», но её можно читать отдельно. Её главный герой, вампир с прошлым и детектив отдела убийств, Наоко «Ник» Танака, только что перевёлся в полицию Нью-Йорка после плохого инцидента в Лос-Анджелесе, и это заставляет его начать новую жизнь. Ник работает «Миднайтом», или вампиром на службе департамента человеческой полиции. Когда он прибывает в Нью-Йорк, он хочет, чтобы его оставили в покое, дали работать, кататься на сёрфе и мирно проживать его бессмертную жизнь.

У жизни и обитателей Нью-Йорка явно другие планы.

Пролог. Партнёры

— Ты знаешь, где он сейчас? — потребовала она.

Лара Сен-Мартен, генеральный директор и держатель контрольного пакета акций «Архангел Энтерпрайзес», не обернулась, задавая этот вопрос. Она любовалась идеальным видом на Центральный парк. Судя по направлению её взгляда, она следила за движением группы недавно возрождённых белохвостых оленей, проходивших мимо.

Брик наблюдал, как некоторые из этих оленей остановились, осматривая тёмное поле. Некоторые помедлили, чтобы попить из пруда неподалёку, потереться головами об одно из деревьев в парке. Однако большинство опустило головы и мирно щипало генетически выведенную траву.

Это был идеальный, живописный пейзаж.

Всё в нём было сотворено рукой человека.

Совершенно фальшивое, выражаясь старым языком.

— Прямо сейчас? — повторила Сен-Мартен. — Ты знаешь, где он прямо сейчас?

В ответ на его затянувшееся молчание она повернулась и пристально посмотрела на вампира. Он непринуждённо расположился в белом кожаном кресле прямо позади неё, сжимая набалдашник трости из слоновой кости.

— Ты знаешь, где он прямо сейчас, вампир? — спросила она в третий раз, явно ожидая, что её повторяющиеся попытки в итоге добьются ответа. — Тебе сообщили, куда он отправился? Они проинформировали тебя до его отъезда?

— Я слежу за боксёрскими новостями, да.

— Почему это было дозволено? — потребовала она. — Разве у тебя нет влияния на Фарлуччи? На других крупных промоутеров в подпольных боксёрских кругах?

Брик выгнул тёмную бровь.

Он пристально смотрел на неё, не дрогнув.

— Разве у тебя нет влияния на полицию Нью-Йорка? — сухо спросил он.

Между ними воцарилось очередное молчание.

Однако в выражении лица Лары Сен-Мартен ничего не изменилось.

Она продолжала выглядеть встревоженной, стоя перед длинным окном в своём пентхаусе. Она переступила с ноги на ногу на высоких каблуках, держа руки скрещенными на груди. Её пальцы крепко сжимали бицепсы, пока она наблюдала за угасанием солнечного света и виртуальными рекламами, постепенно зажигавшимися на горизонте позади более тёмного участка парка.

— Я думала, им пришлось действовать через тебя, — пробормотала она как будто про себя. — Я думала, им практически нужно твоё одобрение, чтобы сделать нечто подобное…

— И ты ожидала, что я «запрещу» этот турнир?

— Конечно, я этого ожидала! — она повернула голову и во второй раз сердито посмотрела на него. — Почему ты этого не сделал? Разве ты не понимаешь, как рискованно ему возвращаться туда?

Когда Брик и в этот раз не отреагировал внешне, она мрачно посмотрела в окно.

— Я и так не понимаю, почему ты позволил этой шараде настолько затянуться, — она потрогала свою идеально ровную чёлку, поправляя её линию и крепко поджимая накрашенные губы. — Это просто нелепо. Тебе стоило сказать ему много лет назад…

На это Брик тоже ничего не ответил.

Однако она явно хотела услышать ответ на подразумевавшийся в её словах вопрос.

Когда он не сделал этого, она вновь заговорила резче.

— Почему ты ему не сказал? — она снова скрестила руки на груди, отвернувшись от прозрачной изогнутой стены, огибавшей большую часть её гостиной. — Сколько ещё, по-твоему, ты сможешь поддерживать эту ложь? Сколько мы должны скрывать от него правду?

— Мы? — спокойно спросил он.

— Не притворяйся, что меня это не касается! — рявкнула она, повернувшись к нему. — Ты правда хочешь, чтобы пришлось его убить? Или хуже того? Ты хочешь, чтобы он оказался там один… так или иначе взбунтовался… может, даже сам разобрался с порталами?

Она резким жестом указала на окно.

Брик не знал, на что именно она указывает.

Но он уловил общую идею.

— Ты слышал того старого видящего… телекинетика. Они явно будут на его стороне, если когда-нибудь вернутся. Ты правда хочешь воевать с этим?

Брик настороженно наблюдал за ней.

Возможно ли, что человечка боялась?

Эту эмоцию он не ассоциировал с Ларой Сен-Мартен.

Какими бы ни были другие её… причуды… страха в ней он ещё не видел.

— До этого никогда не дойдёт, — осторожно заверил её Брик.

— Они уже сказали, что придут с визитом, — рявкнула она, повернувшись. — Нам чертовски повезло, что он не сказал этим двоим ничего конкретного за то короткое время, что они говорили…

— Я в курсе, — предостерёг Брик.

Она открыла рот.

Затем закрыла обратно, покачав головой и поджав губы.

Брик наблюдал за ней из того абсурдно дорогого кресла из натуральной белой кожи.

Одна его ладонь по-прежнему покоилась на его ещё более дорогой трости с костяным набалдашником — аксессуаре, который он пронёс с собой через несколько жизней, можно сказать, несколько разных инкарнаций в этой странной мешанине открывающихся и закрывающихся дверей. На его губах играла лёгкая улыбка, не отразившаяся в его глазах. Он осторожно изучал её профиль. Он заметил то, как её безупречно уложенный боб обрамлял почти по-вампирски бледное лицо.

У неё были поистине завораживающие глаза — зелёные, похожие на изумруды радужки, которые выделялись ещё сильнее на фоне поджатых тёмно-красных губ.

Из неё вышла бы великолепная вампирша.

Он однажды предложил обратить её.

Она, к сожалению, отказалась.

Брик до сих пор испытывал смешанные чувства из-за её решения.

— И что это за правда, мой дорогой друг? — мягко спросил он. — Что заставило тебя так скрутить свои сексуальные, восхитительно шёлковые, дизайнерские трусики ручной работы, моя дорогая питомица?¹

Её зелёные глаза слегка мерцали в почти закатном свете. На его глазах её радужки сделались как будто каменными, утратив всё притворство маски, которую она надевала перед большинством людей. Даже перед ним. Она и перед ним большую часть времени носила эту маску.

Теперь, глядя сквозь маску, его хищник возбудился.

Ему нравилось это в ней.

Ему это всегда нравилось.

— Не играй со мной в игры, вампир, — предостерегла она.

Брик позволил своим губам растянуться в улыбке.

— Не знаю, почему ты увидела в моём вопросе дурное намерение, — убрав пальцы с трости и слегка взмахнув ими, он пожал плечами. — В конце концов, мы столько всего скрываем от разных людей, питомица. Чрезвычайно сложно уследить за всем.

Выразительно приподняв брови, он поджал губы, имитируя преувеличенную человеческую гримасу задумчивости.

— Я с таким же успехом могу спросить, кого ты имеешь в виду… то есть, кому из множества людей, работающих на нас, мы врём в настоящий момент… и этот вопрос был бы весьма актуальным.

Она повернулась, с неверием уставившись на него.

В тех изумрудных глазах проступила злость.

Он позволил своей улыбке померкнуть, показав больше себя самого во взгляде.

— Но, судя по эмоциям, которые я слышу в вопросе, я рискну предположить, что ты имеешь в виду моего дорогого мальчика Наоко. И, скорее всего, его очаровательнейшую жену.

Сен-Мартен отбросила последнюю притворную осторожность.

Даже вежливость.

Она опустила руки, которые ранее держала скрещенными поверх костюма.

Подойдя к кожаному креслу напротив Брика, она аккуратно села, скрестив худые ноги под кроваво-красным деловым костюмом в стиле ретро.

Она смотрела на него хищным холодным взглядом.

— Ты понимаешь, что он в конечном счёте узнает, — когда Брик не заговорил, она нахмурилась. — Ты слышал его. Того старого видящего. Блэк реально может прийти сюда… и Мириам. Они расскажут ему всё. И ты знаешь Ника. Ты знаешь, как он отреагирует.

— Они утратили эти способности давным-давно. Столетия назад.

— Кто?

— Квентин Блэк. И Мириам Фокс, — Брик пренебрежительно взмахнул пальцами. — Они не придут сюда. Они не смогут это сделать.

— А старый видящий, похоже, считал это возможным, — сухо заметила Лара. — Более чем возможным. Вероятным. Он практически сказал ожидать их здесь.

Брик снова красноречиво и небрежно пожал плечами.

Он сказал то, что должно быть сказано.

Ему никогда не нравилось повторяться.

Лара Сен-Мартен откинулась на спинку кресла напротив него.

Она поудобнее устроила спину и снова скрестила руки на груди.

— Тот пожилой видящий, похоже, считал это очень даже возможным, — повторила она, всё ещё ища большего ответа. — И ты кое-что забываешь, вампирский король. Он-то пришёл сюда, разве нет? Так что теперь у них предположительно имеется иной способ проникать в другие миры.

— Что, например? — холодно спросил Брик. — Какой способ?

— Мне-то откуда знать?

— Ты учёный, — сказал Брик. — У тебя есть теория. Я знаю, что она у тебя есть.

— Ой, ну не знаю, — в её голос просочился сарказм. — Может, что-то сродни тому, что привело сюда вас? Тебя и твою весёлую банду… ну, того, чем вы являетесь, чёрт подери?

— Нет, — Брик погрозил ей одним пальцем. — Совершенно точно нет.

— Почему нет?

— Потому что та дверь тоже была уничтожена, дражайшая Лара.

Последовало очередное молчание.

Брику не нужно было спрашивать, убедили ли её его слова.

По её лицу отчётливо было понятно, что не убедили.

Более того, он практически чувствовал исходившее от неё раздражение.

— Тебе нужно ему сказать, — настаивала она.

— Нет.

— Если ты не скажешь, тогда это сделаю я, — прошипела она. — Я скажу его жене.

Впервые за этот разговор веселье Брика и его привязанность к его человеческому бизнес-партнёру испарились. Он отбросил последние следы учтивости из своих вампирских глаз.

Он бесстрастно уставился на неё.

Он позволил ей увидеть охотника, животное, жившее в его душе.

— Нет, моя дорогая Лара, — холодно сказал он. — Не скажешь.

Глава 1. Бывшие напарники

— Эй! — худая, мускулистая, поразительно белая рука помахала перед его лицом, и поджарое тело протолкнулось через толпу. — ЭЙ! Ник! Детектив Ник! Детектив Ник Миднайт!

Поначалу Ник его едва расслышал.

На то имелось много причин.

Здесь было громко.

Здесь было чертовски громко.

А ещё Ник устал.

Он всю ночь дрался. Три раунда подряд, практически один за другим, и это после того, как он два дня провёл в дороге, пересекая полстраны, чтобы добраться до подземной арены на западном побережье. Впервые за очень долгие годы Ник вернулся в свой родной город, который до сих пор назывался Сан-Франциско, в том месте, что раньше именовалось Соединённые Штаты Америки.

Теперь Сан-Франциско являлся частью Охраняемого Региона Залива.

Чертовски странно было находиться здесь.

Прошли буквально десятки лет… возможно, даже столетия… с тех пор, как Ник осмеливался забираться в эту часть мира, и это ощущалось как возвращение в собственную могилу.

Давя со всех сторон, раскрасневшиеся люди и куда более бледные вампиры махали ему разными вещами, которые он должен был подписать или ещё как-то пометить.

Ник подписывал практически всё, что люди совали ему в руки.

Виртуальные программки боёв. Постеры. Распечатанные фото Ника. Портреты на планшетах. Специальные контактные пластины для аутентифицированных автографов.

Он даже подписал несколько частей тел, и к тому времени, как сел на поезд, он почти порадовался, что Уинтер с ним не было.

Почти.

Почти, и это чувство ушло практически сразу же, как пришло.

Он практически не смотрел в лица, которые улыбались ему и восторженно разевали рты.

Его разум оставался сосредоточенным на других приоритетах.

Приоритетах, которые он не мог перепрограммировать, даже если пытался.

Например, он до боли остро, с идеальной точностью осознавал, где находились выходы. Он просчитал расстояния, оценил свою наиболее вероятную относительную скорость, делая скидку на толпу и свою усталость. Он не переставал осознавать тот факт, что он оставался более-менее за строем телохранителей, нанятых его промоутером боёв, Фарлуччи Энтерпрайзес, а также где именно стоял каждый из этих телохранителей. Он знал, чем именно каждый из них вооружён и на что способен в плане скорости и бойцовских способностей.

Не говоря уж о мотивации действительно сберечь Нику жизнь… потому что её уровень явно варьировался от охранника к охраннику.

К счастью, двое стоявших ближе всего к нему в лепёшку расшибутся, чтобы не дать кому-то убить Ника. Они могут сделать это скорее ради Фарлуччи, нежели ради самого Ника, но они серьёзно относились к своим обязанностям и скорее выкосят всю толпу, нежели позволят кому-то навредить «дойной коровке» босса, пока та выигрывала один бой за другим.

Так что да, вот что витало в голове Ника.

По той же причине он толком не видел и не замечал тела и лица крупного мужчины, пока тот не оказался практически прямо перед ним. Огромный вампир оттолкнул человеческого фаната, а потом улыбнулся во все свои белоснежные зубы и заострённые клыки, пока его и Ника разделяло лишь несколько дюймов.

— Ник! — он заулыбался шире, почти крича. — Ник Миднайт! Помнишь меня? Кори Скотсмэн?

Ник едва бросил на него взгляд.

— Нет, приятель.

Ник позволил своему калифорнийскому акценту зазвучать отчётливее, может, из-за того, где он находился. Вне зависимости от местоположения на карте это был акцент и набор слов из города, который существовал в другое время, в другой эпохе, в другом мире.

Он скорректировал свой выбор слов и акцент.

— Нет, я тебя не помню. Прости.

— Это я! Кори! Я знаю, что прошло много времени, но разве ты меня не помнишь?

Тут Ник поднял взгляд, нахмурившись.

Он закончил с контактной пластиной, которую подписывал в данный момент, и всмотрелся в лицо мужчины. У вампиров была хорошая память — лучше, чем у людей. Не настолько хорошая, как у видящих, но почти такая же хорошая.

— Нет, — прямо сказал Ник. — Я тебя не знаю. Я не знаю никого с таким именем.

— Да брось, чувак! Ну типа, что такое несколько сотен лет для друзей… — он хохотнул. — Мы были людьми вместе. Помнишь?

Ник уставился на него.

— Нет, — сказал он уже более пренебрежительно. — Ты с кем-то путаешь. Я перестал быть человеком ещё до…

— Войны, — тут же сказал вампир. — Да. Я догадался… поскольку я знал тебя вплоть до того момента, как началась эта чертовщина. Тогда они тебя подловили? В рамках вербовочных зачисток?

Ник нахмурился.

Он осмотрелся по сторонам, ища признаки того, что это какая-то шутка.

Затем он посмотрел на мужчину перед собой.

Он всё равно его не узнал.

Он никогда в жизни не видел этого вампира.

Вампир заулыбался шире, как будто не замечая пронизывающего взгляда Ника.

— Чёрт, а ты выглядишь молоденьким! Так когда тебя обратили, чувак? — спросил вампир, улыбаясь и окидывая Ника взглядом. — Меня они поймали в 2042-м. Я был всего на несколько лет моложе, чем ты в те годы, когда мы общались. Помнишь? Я тогда только получил свой жетон детектива. В полиции Сан-Франциско. Отдел убийств. Тебе было сколько? Пятьдесят? Пятьдесят два?

Ник уставился на него.

— У меня не было человеческого напарника, когда я вернулся туда работать как вампир.

— Что? Нет, — парень выглядел сбитым с толку. — Ты не был вампиром. Ты был человеком!

Ник уставился ещё пристальнее.

— Серьёзно? — вамп нахмурился. — Мы четыре года были напарниками, чувак. Кори Скотсмэн, — он внятно произнёс своё имя, будто был уверен, что Ник его не расслышал. — Мы раз пять вместе с тобой бежали марафон Bay-to-Breakers. Мы много лет почти каждые выходные вместе катались на сёрфе. Чёрт, да мы вместе ездили на Гавайи… и как минимум в три круиза. Наши жёны дружили. Как ты мог всё это забыть?

Ник в открытую уставился на странного вампира.

Он хотел верить, что это ложь, розыгрыш, что его просто перепутали с кем-то.

Он хотел верить, что другой вампир его дурит.

Но глядя на него, Ник видел не это.

Он видел совсем не это.

— Ты правда меня не помнишь? — спросил вамп, как будто расстроившись. — Чёрт, приятель. Я так предвкушал разговор с тобой! Я сразу тебя узнал, и ты выглядишь, типа…

Вампир нахмурился, затем указал на тело Ника.

— …Ну, ты выглядишь совершенно иначе. На тридцать лет моложе по сравнению с нашей последней встречей. Никакой седины. Никаких морщин. Но увидев тебя на бойцовском ринге, я точно тебя узнал… ещё до того, как покопался немного и узнал твоё настоящее имя. Бл*дь, я просто не мог поверить! Ты превратил меня в большого фаната боёв, чувак! Ты там абсолютно невероятен! Честно говоря, поначалу было даже немного страшно смотреть твои бои…

Ник продолжал таращиться на другого мужчину.

Это какая-то извращённая садистская шутка?

Если так, то в чём её чёртова суть?

Ник силился увидеть в этом какое-то подобие юмора. Вместо этого данная ситуация вызывала в нём злость и смутную тошноту. Почему-то эмоции, слышавшиеся в голосе другого мужчины, ударили по нему сильнее, чем следовало. Этот парень умудрялся казаться искренним, будто Ник правда был ему небезразличен.

— Чего ты хочешь? — спросил Ник.

— Что? — вампир выглядел сбитым с толку. — В смысле?

— Меня обратили в сорок четыре года, — холодно сказал Ник. — В 2018-м.

Вампир моргнул.

Затем он нахмурился.

— Это невозможно.

— Вот именно так твои слова звучат для меня, — сказал Ник.

— Бл*дь, да не может этого быть, чувак, — вампир теперь выглядел разозлившимся. — Говорю тебе… ты даты перепутал, Наоко. Иисусе, у тебя амнезия или типа того?

Ник вздрогнул, когда вамп назвал его по имени.

Затем он ощетинился.

— Дата моего обращения — это зафиксированный факт…

— Я думал, это чёртова опечатка!

— Опечатка? — Ник уставился на него. — Ты правда думаешь, что Человеческое Расовое Управление допускает такие ошибки? С кем-то вроде меня? С вампиром, который регулярно оказывается в центре внимания и работает на полицию, чёрт подери?

Будь у него всё ещё работающее человеческое сердце, оно ударялось бы о рёбра в груди. А так Ник посмотрел на другого вампа сквозь алую завесу. Он почувствовал, что клыки удлиняются во рту.

— Ты меня с кем-то спутал.

— Это невозможно! — прорычал вамп. — Ты жил в Потреро-хилл. Со своей женой, Клэр, и четырьмя детьми…

Ник издал смешок, полный неверия.

— С кем? С кем, бл*дь?

Другой вампир продолжал напирать.

— …Ты рассказывал мне, что этот дом раньше принадлежал твоим родителям, — рявкнул он. — Хирото и Юми. Ты купил им этот дом в 1990-х. Они оставили его тебе после смерти. У тебя было три сестры. Нуми, Майя и Наоми. Ты взял себе полицейского пса, которого отправили на пенсию. Ты назвал его Виктором в честь друга, которого потерял в Афганистане…

Нику казалось, будто весь мир вокруг затмился.

Он уставился на вампира, но больше не мог его видеть.

Имена его родителей.

Имена его сестёр.

Даже тот бл*дский пёс. Виктор. Он шутил про то, что возьмёт его себе. У него с тем псом возникла некая связь с первого взгляда, вскоре после того, как он вернулся работать в полицию уже как вампир. Тогда пёс был ещё щенком.

Виктор.

Боги. Он миллион лет уже не вспоминал о Викторе.

Но даже хронология событий совпадала.

Все события неправильные, но они совпадали.

Что это, чёрт возьми, такое?

— Сэр? — Микки, веснушчатый рыжеволосый охранник, стоявший рядом, встал на цыпочки, чтобы заговорить Нику на ухо. — Сэр, очередь. Много людей ждёт. Может, вы попозже пообщаетесь со своим другом?

Ник глянул на Микки.

Он повернулся, посмотрев на остальных своих охранников.

Только тогда он вспомнил, где находится.

Он гадал, как они ещё не утащили этого парня прочь.

Он уже собирался сказать этому нервирующему вампу отвалить, дать место другим фанатам боёв, чтобы те получили свои автографы и фотки, но тут встретился взглядом с тем мужчиной.

Он вздрогнул.

Этот парень не дурил его.

Он правда думал, что знает его.

Ник видел там интенсивные вампирские эмоции ещё до того, как другой мужчина вытер глаза.

— Ну, — сказал тот, обводя взглядом толпу. — Не стану тебя задерживать…

Теперь он выглядел смущённым.

Но главным образом он выглядел расстроенным. Настолько расстроенным, что это задело сердце Ника, хоть он и говорил себе, что это абсурд, и у него нет оснований испытывать какие-либо эмоции.

— …Знаю, у тебя работа и всё такое, — сказал вамп. — Я просто хотел поздороваться. Так здорово было увидеться с тобой, приятель. Я немного расстроился, узнав, что тебя обратили… тогда ты был таким семейным парнем, и мы оба знаем, что подразумевает обращение в вампира…

Другой вамп слегка неловко пожал плечом, словно не был уверен, стоит ли это говорить, и только что вспомнил, что Ник его якобы не знает.

— Но да, — добавил вампир всё так же неловко. — Тогда было непросто. Может, если ты захочешь поговорить об этом, то найдёшь меня…

Ник уставился на него.

Он до сих пор ни капельки не узнавал вампира, но те эмоции, что он видел в его глазах, пробуждали в нём много чувств: горе, печаль, почему-то чувство вины; может, потому что он не узнал парня или отмахивался от него, когда парень так явно хотел пообщаться.

Но это безумие.

Всё, что говорил мужчина-вампир, было абсолютным безумием.

Но Нику всё равно казалось странным позволить ему просто уйти.

Вампир начал пятиться, когда Ник выпалил слова, заговорив прежде, чем осознал своё намерение.

— Как, говоришь, тебя зовут? — спросил он. — Как мне с тобой связаться?

Вампир остановился.

Он казался озадаченным этим вопросом, будто не мог поверить, что Ник говорит серьёзно.

Ник наблюдал, как он колеблется, стоит ли вообще отвечать.

Затем он как будто выпалил ответ так же импульсивно, как Ник.

— Скотсмэн, — сказал он. — Кори Скотсмэн. Я вырос здесь. В Сан-Франциско. Я по-прежнему живу здесь, если ты решишь меня отыскать. В районе, который раньше называли Пресидио. Теперь его называют Гробом, потому что около 80 % населения относится к нашей расе. Это по большей части вампирский район… по крайней мере, пока не спускаешься к Сан-Матео.

Ник уставился на него.

Внезапно он осознал, что толпа вокруг него притихла.

Ну, не вся толпа.

Подземная бойцовская арена вмещала в себя как минимум пять разных рингов, которые Ник видел, когда они только приехали, и была возможность осмотреться. Арена также состояла из множества уровней, образуя крутой амфитеатр, где фанаты могли смотреть с разной высоты. Поскольку последний бой этой ночи только что завершился (последний бой Ника, шоу хедлайнеров), арена постепенно опустошалась.

Звуки всё ещё эхом отражались в огромном пространстве — шаги людей и голоса, пока они общались и смеялись по дороге к выходу. Вся арена находилась в нескольких сотнях метров под землёй — под тем местом, которое и в прошлом, и в настоящем называлось Юнион-сквер. Большинство поднималось на верхние уровни, чтобы забрать машины, но некоторые направлялись прямиком на поверхность.

Большинство людей решило не задерживаться и не ждать в очереди за автографом. Скорее всего, они не хотели платить сотни кредитов, которые Фарлуччи требовал за каракули и отпечатки рук Ника.

Но группа в непосредственном окружении Ника притихла.

Они повернули головы, посмотрев на странного вампира.

Затем снова повернули головы и посмотрели на Ника.

Ник знал, что ему стоило продолжить подписывать вещи. Ему стоило отвернуться от странного вампира со светлыми волосами, привлекательным лицом сёрфера, широкими плечами и лёгкой улыбкой. По меркам вампиров у него было доброе лицо.

Чёрт, да он выглядел так, что Ник захотел бы с ним подружиться.

Ник гадал, может, он правда хотел подружиться с ним… даже теперь.

Он чувствовал себя парализованным, как будто потерянным в этих странных вампирских глазах.

Сегмент этажа, где стоял Ник, был отгорожен и от стены до стены забит фанатами; широкая очередь змеилась до основного прохода под трибунами, расположенными как на стадионе. Отгороженный сегмент представлял собой участок примерно три на четыре с половиной метра, застеленный ковром и находившийся примерно в пяти метрах от наружных ворот, защищавших главный ринг.

Ник стоял на дальней стороне этого сегмента, ближе всего к лестнице, которая вела вниз, в бойцовскую яму.

Его всё ещё окружали парни Фарлуччи.

Ещё больше людей Фарлуччи стерегли за бархатными канатами, отгораживавшими этот сегмент с ковром.

Ник посмотрел на свою охрану, когда они направились к этому вампиру, Кори Скотсмэну, с его эмоциональным лицом и прозрачными глазами.

— Эй, — сказал Ник. — Не надо вредить этому парню. С ним всё нормально.

Ни один из парней Фарлуччи даже не глянул на него.

— Эй! — громче повторил Ник. — Я же сказал, что всё нормально. Смотрите… он уже уходит…

И Ник не врал.

Странный вампир уже пятился назад, подняв руки и жестом показывая парням Фарлуччи развернуться и возвращаться обратно. Это не был агрессивный жест. Но это также не было капитуляцией.

Скорее, это было «окей, окей, я понял посыл», смешанное с раздражением и, возможно, досадой.

Стоявшие ближе всего фанаты выкрикнули что-то в знак одобрения.

Они явно решили, что этот Кори Скотсмэн досаждает Нику.

Некоторые даже освистали незнакомого вампира, говоря тому убираться.

Но так среагировала лишь небольшая часть стоявших тут людей и вампиров. Большинство продолжало смотреть то на Ника, то на глаза из потрескавшегося хрусталя, принадлежавшие незнакомому новорождённому вампу. Может, они увидели что-то или подметили эмоциональность другого вампира.

Может, они посчитали, что здесь произошло нечто интересное.

Нечто, о чём стоит посплетничать или даже записать это, чтобы поделиться с другими.

Может, они посчитали, что Ник и тот вампир как-то связаны.

А может, они просто увидели нечто во всём этом, в энергии между ними, и пытались понять, что это такое… и что это значило.

Большинство из них, наверное, даже не слышало, что говорил Ник или другой вампир.

Единственными, кто не казался сбитым с толку, особенно в отношении того, что случится дальше, были охранники Фарлуччи.

Бонзо, крепкий блондин, руководивший командой, шагнул вперёд и показал двум другим охранникам, тоже вампирам, проводить новорождённого.

Они схватили его под руки с обеих сторон.

Ник отвернулся, осознавая, что теперь его снимают камеры.

Он притворился, будто не смотрит.

Он продолжил подписывать штуки, которые совали ему в руки, но часть его внимания оставалась сосредоточена на вампире с добрым лицом, которого утащили прочь.

Какая-то его часть пыталась узнать этого парня, вспомнить его.

Потому что, если только у него не совсем поехала крыша…

…тут было что-то знакомое.

Ник понятия не имел, было ли это чувство реальным.

В некотором отношении это ощущалось скорее как сон о сне.

Он определённо не помнил всего, что описывал вампир.

Он никак не мог четыре года быть его напарником, не запомнив его хорошо. Ник сомневался, что даже стирание памяти могло оказать такой эффект. Конечно, он никак не мог знать наверняка, что могло и не могло сделать стирание памяти.

В любом случае, даты вообще не совпадали.

Тут Ник не сомневался.

Эти вещи он помнил.

Но стоит ли спросить об этом Брика?

Конечно, Брик много раз врал Нику о различных элементах его жизни как вампира, не говоря уж в целом об особенностях вампиризма. Он поступал так с Ником практически с самого первого дня, так что обращаться к нему будет как минимум рискованно.

Он наблюдал, как два охранника утаскивают бывшего детектива-вампира, и жалел, что не может просто забыть встречу с ним, забыть вопрос, всплывший в его сознании. Он жалел, что взглянул в эти глаза и увидел, как мужчина смотрит на него как на брата.

Но он не мог.

Не мог забыть.

И в то же время он не мог вспомнить, вот в чём херня.

Глава 2. Сегодня без сна

— Ты дома?

Она казалась занятой, отвлечённой.

Она говорила так, будто всё ещё работала.

И всё же просто от звуков её голоса по его вампирской коже пробежала дрожь жара. От этого ощущения его глаза закрылись, перед глазами на пару секунд всё потемнело.

Это также заставило его чрезвычайно остро улавливать каждую интонацию, каждый мелкий нюанс её голоса и дыхания… и даже сердцебиения, которое он слышал на линии.

Он слышал и чувствовал в ней усталость — и ментальное утомление, и физическое. Он знал, что в последнее время она много работала, существенно выходя за рамки обязанностей директрисы подготовительной школы Келлерман в Северо-Восточной Охраняемой Зоне.

Она работала и ночами тоже.

Она работала на «Архангел».

В основном она работала лично на Лару Сен-Мартен.

Ник не позволял себе спрашивать у неё, над чем именно Лара поручила ей работать.

Но усталость и работа были не единственным, что Ник в ней уловил. Ему показалось, что в менее заметном тембре её голоса он уловил беспокойство.

Казалось, она беспокоилась за него.

Эту часть он почти ожидал.

Он знал, что она смотрела его бои.

— Ник? — в её голосе зазвучало чуть больше стресса. — Ты уже дома?

Подумав над её вопросом, он выдохнул.

Это был не настоящий выдох; он же был вампиром.

Он сделал это скорее ради выражения эмоций.

— Нет, — он криво улыбнулся. — Я не дома, детка. И находиться здесь капец как странно.

— Я имела в виду отель. Ты в отеле? — её тон сделался резче. — Ты же не торчишь на арене до сих пор? Не могут же они настолько задерживать тебя?

— У тебя время намного более позднее, — заметил он.

— Ник. Ты мне скажешь? Где ты?

Ник посмотрел на город перед ним с высокого балкона отеля в центре с видом на залив. Он сжимал перила балкона, глядя на город.

— Я уехал с арены, — сказал он. — Я в отеле, — он окинул взглядом роскошный номер. — Тут красиво. Прямо роскошно. Возможно, они пытаются подкупить меня, чтобы я оставался внутри и вообще не выбирался в город. Но я могу всё равно прогуляться.

— Что? Зачем?

Он снова выдохнул.

— Думаю, ты временами забываешь, кто я такой, — поддразнил он.

— В каком это смысле?

Услышав, что в её беспокойство закралась злость, Ник напомнил себе, что они оба на грани. Они оба бывали гиперчувствительными в разлуке. Честно говоря, они в принципе не лучшим образом справлялись с разлукой. И сейчас не время быть засранцем.

— Я просто имею в виду, что я не сплю, — пояснил он мягким тоном. — Можно сказать, я из тех, кто живёт ночью.

— Ты спишь, — в голосе Уинтер прозвучало почти обвинение. — Ты всегда говоришь, что вампиры не спят, но ты спишь. Ты постоянно спишь. Ты даже видишь сны.

— Я сплю только тогда, когда я с тобой… — начал он.

— Это тоже неправда, — обвинила она.

— …В остальных случаях я обычно брожу по округе и делаю вампирские вещи по ночам. Чаще всего я работаю, но поскольку сейчас я в отпуске от полиции Нью-Йорка, с таким же успехом можно разделаться с ностальгией, а то я буду чувствовать себя попросту трусом.

Слушая её молчание, Ник снова вздохнул.

— Уинтер, я хочу побродить по округе. Я не бывал здесь десятки лет. Я вырос здесь. Если я собираюсь это сделать, надо делать это ночью. Когда не придётся иметь дело с искусственным солнечным светом купола. А завтра буду торчать в навороченном номере отеля, который для меня сняли. Может, я даже узнаю, нет ли тут массажа для вампиров… или хотя бы хорошего физического терапевта… чтобы завтра я не чувствовал себя таким скрипучим и старым…

Но она была не в настроении отвлекаться от своего беспокойства на шутки.

— Ты многое можешь сделать днём, — сказала она слегка обвиняющим тоном. — В Нью-Йорке мы всё время ходим куда-нибудь днём. В музеи. И ты можешь сходить на экскурсии, если у транспорта безопасное для вампиров стекло…

— Конечно, да. Есть вещи, которые я могу сделать днём. Но если я хочу побродить вокруг, изучить улицы, увидеть город, реку, то мне надо идти ночью. А в музеи можно и завтра выбраться.

— Но разве от этого ты не будешь грустить?

Последовала пауза.

Ник моргнул, и лампочка над его головой словно погасла.

Затем какая-то его часть расслабилась.

Ник попытался правда подумать над её вопросом и ответить честно.

— Может быть, — признался он.

— Так зачем это делать?

Он снова слышал в её голосе беспокойство.

Странно, но от этого он расслабился ещё сильнее. Может, потому что теперь он знал, что её беспокоит, и почему она так реагирует.

— Не знаю, — он вспомнил вампира на стадионе, который был так уверен, что знает его, и нахмурился. — Такое чувство, что есть там нечто… нечто, что я хочу понять получше. Брик никогда не посылал меня сюда. Он как будто вообще не хотел, чтобы я сюда возвращался. Знаю, он ненавидит ностальгию, так что я подумал, может, дело в этом… но может, и нет.

— Что это значит? — спросила она.

Он слышал, как она хмурится, пытаясь прочесть что-то между строк.

Ник подумал и над этим вопросом тоже.

Он подумывал объяснить ту встречу, случившуюся ранее.

Он подумывал вывалить всё это на неё прямо сейчас… тот странный вамп, и каким он был эмоциональным, увидев Ника вампиром, как он настаивал насчёт жены и детей, которых у Ника никогда не было, насчёт части человеческой жизни, которую ему никогда не доводилось проживать, насчёт пса, которого у него не было… но он реально слышал её усталость. Он не хотел давать ей ещё больше поводов беспокоиться и прогонять сценарии в её голове.

Он хотел, чтобы она отключила виртуальное рабочее пространство и забралась в кровать.

Он хотел поговорить с ней… отчаянно… но не об этом.

— Мне хотелось бы, чтобы ты была здесь, — сказал Ник наконец.

— Мне хотелось бы, чтобы ты был здесь, — парировала Уинтер.

— Ты ещё не готова вышвырнуть меня?

Он улыбнулся, произнося эти слова.

Тем не менее, в её голос вернулись резкие нотки.

— Нет. А что? Ты передумал переезжать ко мне?

Ник слегка нахмурился, стараясь не реагировать на её слова, на жёсткий тон.

— С чего бы мне передумывать? — он стиснул зубы, затем медленно разжал челюсти. — Уинтер. Что происходит? Что не так? Ты действительно беспокоишься обо мне? Ты видела бои… все три прошли нормально. Моя спина немного побаливает, но если честно, будет даже лучше, если я немного прогуляюсь. Мне надо оставаться подвижным, поскольку завтра вечером у меня ещё два боя.

— Тебе стоит отдохнуть, — парировала она.

— Уинтер.

Он услышал, как она резко втянула вдох.

Он буквально ощутил, как она передумала.

Он почувствовал, как она отталкивает то, что собиралась сказать.

Он почти видел выражение её лица, когда она вдохнула и задержала дыхание, кусая губу.

Ей хотелось наорать на него. Как минимум отчасти ей очень хотелось наорать на него. Во всяком случае, ей хотелось что-то выразить ему.

Может, она даже сама не знала, что именно.

Но что-то в их разговоре вызывало у него странное чувство дежавю, которое возникало, когда она говорила или делала что-то, что напоминало ему о Даледжеме.

Это также вызвало чувство привязанности, которое сложно было подавить.

— Я люблю тебя, — сказал Ник.

Даже он сам слышал любовь в своём голосе.

— В следующий раз возьму тебя с собой, — добавил он. — Я всё ещё зол из-за того, что эта бездушная психопатка не дала тебе несколько выходных. Я понимаю аргумент о том, что здесь другие расовые власти, но чёрт… зачем вообще быть обязанным многонациональному, жутко страшному оборонному конгломерату, если они даже не могут организовать нелегальные выходные с потрахушками для меня и моей незарегистрированной видящей?

Это тоже не заставило её улыбнуться.

— Сейчас не лучшее время, Ник.

— Почему нет, чёрт возьми? — прорычал он.

Ник выпалил эти слова прежде, чем подумал о том, как это прозвучало.

Теперь, когда она ему не ответила, он почувствовал, как возвращается его назойливое беспокойство.

— Ты же когда-нибудь скажешь мне, над чем она поручила тебе работать? — произнёс он ворчливо. — Так?

— Я уже говорила тебе, над чем мы работаем, — сказала Уинтер.

Он моргнул.

Подумав над её словами, услышав в них правду, он нахмурился.

— Вы всё ещё охотитесь на людей Йи? — переспросил он.

— Конечно, — когда он промолчал, Уинтер прищёлкнула языком. — Ник, у Йи имелись пропагандистские группы, политические организаторы и террористические ячейки, внедрённые по всему миру. У «Архангела» же нет подпольных комнат с чистокровными видящими, чтобы заниматься таким отслеживанием. Даже учитывая имеющееся у нас регулярное наблюдение, это практически работа на полную ставку для целой команды разведки… то есть, для сорока-пятидесяти чистокровных видящих с военной выучкой. Вместо такой команды у них есть я и Мэл. У нас есть, может, дюжина гибридов с различными уровнями способностей, но их надо обучать, а на это у нас тоже нет времени…

— Тай не может тебе помочь?

— Тай в школе.

— Ты работаешь в школе, — прорычал он. — Мать твою, Уинтер… это перебор. Тебе надо спать. Они не могут заставлять тебя работать двадцать четыре часа в сутки.

— Со мной всё будет хорошо, Ник.

— Нет, не будет…

— Слушай, никто меня ни к чему не принуждает. Я сама просила об этом. Я хочу этим заниматься, Ник.

Он стиснул зубы. Как и она сделала несколько минут назад, он прикусил губу, заставляя себя промолчать.

Он знал, что она права.

Это не его решение; решать должна она.

Он также знал, что если ей не дали выбора, Уинтер может и не сказать ему об этом.

— Ты и я, — осторожно начал он. — Лара не упоминала…

— Нет, — прямо сказала она. — В последнее время она не угрожала убить моего бойфренда, если я не подчинюсь ей, Ник.

Ник стиснул зубы.

Но он поверил ей.

По большей части.

Это не отменяло того факта, что «Архангел» имел рычаг давления на них двоих… рычаг давления, который даже не нужно было подчёркивать.

Этот рычаг давления никуда не девался вне зависимости от того, давила ли Лара на его жену с его помощью или нет. Этот рычаг давления может никуда и не деться. Если закон не изменится, если мир не изменится, отношения Ника и Уинтер останутся нелегальными. Сама Уинтер наверняка была нелегальной, само её существование было вне закона, поскольку Ник сомневался, что детальный расовый осмотр в Человеческом Расовом Управлении (Ч.Р.У.) определит её как гибрида.

Он точно не знал, что они с ней сделают, если когда-нибудь узнают.

Он точно знал, что сделают с ним.

Мятежных вампиров не терпели.

Ника будут пытать, допрашивать, а потом убьют.

Или они будут «перепрограммировать» его до тех пор, пока не перестанут считать его угрозой.

Это означало, что Нику придётся уйти в подполье с Белой Смертью. Или же он окажется в каком-то секретном отряде, работая на «Архангел». Чёрт, да он может оказаться в команде их ассасинов, как Тай. Может, они с Тай даже работали бы вместе. Они могли бы обмениваться историями о «самых безумных заказах» и учить друг друга более эффективным техникам убийства, пока он помогает ей с домашней работой по математике.

Эта мысль заставила Ника заскрежетать зубами.

Но он мало что мог сделать для Тай… или для её брата Мэла, который тоже работал фактически по прихоти Лары Сен-Мартен и «Архангела».

Мэл, Тай, а теперь и Уинтер были обязаны «Архангелу» самим своим существованием и хоть каким-то подобием «нормальной» жизни.

Ник позволил себе забыть об этом, пока они все сосредоточились на том, чтобы остановить видящего-телекинетика, Дмитрия Йи.

Теперь, когда Йи ушёл, Ник снова ловил себя на этих мыслях.

Он много думал об этом.

Он также гадал, может, у Лары имеется другой план для них двоих теперь, когда Йи выбыл из игры, и ей уже не нужно притворяться хорошей. А может, поскольку Лара и вампирский король Брик в последнее время тесно работали вместе, они заключили какую-то сделку.

Ник и не осознавал, насколько тихо стало на линии.

Пока Уинтер не заговорила.

— Мы не можем говорить об этом сейчас, — пробормотала она. — Позже. Ладно?

Он кивнул — и про себя, и ей. Он знал, что механизм уловит этот жест и встроит в движения его аватара.

— Ладно, — сказал он.

— Я люблю тебя.

Он почувствовал, как его клыки удлинились.

Его грудь сдавило, на мгновение охватив этой чёртовой вампирской эмоциональностью.

— Я тоже тебя люблю, — выдавил Ник. — Иди в постель, Уинтер.

Не дожидаясь ответа, он завершил вызов.

Ещё несколько секунд он смотрел на свой родной город, хмурясь.

Глава 3. Блуждание

Ник вышел из отеля, сунув руки в карманы дорогой дизайнерской мотоциклетной куртки, которую купил для промо-тура.

Он сумел выбраться, не привлекая слишком много внимания.

Несколько фанатов заметило его в лобби — фанатов, которые наверняка знали, что он остановился в этом отеле вместе с двумя другими боксёрами.

Как минимум двое украдкой сделали фото и сняли видео.

Он дал несколько автографов, позволил нескольким сфотографироваться с ним, но очутившись на улице, он сразу же перешёл в режим вампира-охотника и изо всех сил постарался сделаться невидимым. Миновав несколько кварталов вверх по Маркет-стрит, он сумел сбросить хвост из нескольких людей, пытавшихся последовать за ним.

Ещё несколько кварталов, и он покинул основной район боксёрского турнира — то есть, бары, отели и прочие заведения, кишевшие фанатами и бойцами.

Ещё несколько кварталов, и он оказался в совершенно другой части города.

После этого на него почти не смотрели прохожие.

Ник постарался стать ещё более неприметным, накинув на голову капюшон толстовки, которую носил под дизайнерской курткой. На спине толстовки имелся логотип боксерского клуба Фарлуччи, но сейчас он скрывался под мотоциклетной курткой, а капюшон маскировал большую часть его профиля.

Сбросив хвост фанатов, он остался на Маркет-стрит, шагая в сторону Кастро.

Он говорил себе, что не знает, куда направляется.

Он говорил себе, что просто побродит по округе, посмотрит, как всё поменялось. Может, пройдётся по Кастро, немного выпьет. Посмотрит, как изменилась та часть города. Он может даже прогуляться до парка Золотые Ворота, затем по Оушн-бич, или даже дойдёт до Пресидио и сделает большую петлю по верхней половине города.

Но он не сделал этого.

Он вообще толком не бродил.

Ник шёл почти по прямой, пока не дошёл до Ван-Несс.

Свернув налево, он снова пошёл по прямой, теперь направляясь почти строго на юг.

Он сказал себе, что сначала посмотрит на Мишн.

Он сделал ещё один поворот налево немного позднее, на 17-ю стрит.

Он миновал угол Мишн-дистрикта, не останавливаясь, не сбавляя шагу и не оглядываясь по сторонам.

Он вышел из Мишн-дистрикта.

Прошёл немного дальше.

Сделал как минимум ещё один поворот.

И теперь стоял на другом месте.

Поначалу он просто стоял и таращился.

Он так долго не бывал здесь, что это ощущалось так, будто он вошёл в сон.

Он хотел сказать себе, что всё равно сделал бы это, пришёл бы посмотреть на это давнее место вне зависимости от того, подошёл бы к нему этот странный вампир или нет. Он бы пришёл из уважения к своим человеческим родителям. Он пришёл бы из уважения к своим человеческим сестрам, человеческим племянникам и племянницам… чёрт, да из уважения к его человеческой жизни.

Он пришёл бы из уважения к Мири, даже к Блэку и Даледжему, которые годами отмечали здесь праздники с его родителями, даже после его обращения.

Это не имело никакого отношения к тому, что сказал ему тот вампир.

Это не имело никакого отношения к тому странному вампиру, который утверждал, что знал Ника как человека, который воспитывал здесь детей со своей человеческой женой.

Это вообще никак не связано, говорил себе Ник.

Но это не ощущалось правдой.

А может, это ощущалось лишь частично правдой.

Определённо казалось, что Ник смотрит на дом перед ним новыми глазами.

Он стоял перед калиткой двухэтажного викторианского дома на три спальни, который был таким знакомым, что в груди заныло.

Может, у него болело сердце… вот только Ник был вампиром, и его сердце уже не работало так, как у человека. Оно не билось. Оно не гоняло кровь, во всяком случае, не в той же манере и не по своей воле.

И оно не должно было ныть, как человеческое.

Не должно было.

Глядя на знакомую калитку, ведущую к красной входной двери, он ощутил столь острое горе, что это искренне шокировало его.

Он думал, что оставил это позади… смирился с потерей своей человеческой семьи.

Но он никогда не смирится.

Это никуда не уйдёт.

Отчасти поэтому Ник сторонился Сан-Франциско. Брик явно не хотел, чтобы он бывал здесь, и позднее, когда он вновь примкнул к полиции, работа никогда не заводила его сюда. Но Ник мог бы вернуться, если бы реально попытался.

Он не пытался.

Он держался подальше ещё со времён войн. В те несколько раз, когда он подумывал вернуться, мысль об этом вызывала такое горе, что он отталкивал эту идею. После кошмара депрессии и суицидальных мыслей, вызванных потерей Джема, он решил, что надо сосредоточиться на будущем и не оборачиваться назад. Обернуться равнялось смерти. Обернувшись в прошлый раз, он оказался в чёрной дыре, из которой едва выполз… и то за счёт стирания части воспоминаний.

Так что когда война завершилась, когда он покинул Белую Смерть, он уже не возвращался. Он и не помнил, чтобы бывал здесь во время войн… или даже…

Ник помедлил, нахмурившись.

А когда он последний раз был в Сан-Франциско?

Этот вопрос каким-то образом выдернул его из горя достаточно надолго, чтобы он реально осмотрелся по сторонам.

Он отчаянно хотел привезти с собой свою девушку («жену», — пробормотал его разум) в этот раз, потому что осознал, как мало путешествовал в последние годы, даже если не считать работу. Он надеялся, что они с Уинтер превратят это в отпуск. Она могла бы смотреть бои из номера отеля, если не хотела видеть это дерьмо живьём. Они могли бы погулять в центре, походить по клубам, трахаться в роскошной ванне отеля как кролики.

Может, Ник даже вновь вспомнил бы, каково это — путешествовать.

Он хотел сделать усилие и миновать свои старые загоны и дурные воспоминания теперь, когда Уинтер вернулась в его жизнь.

С тех пор, как они покинули Лондон, он остро осознавал, насколько мало он ездил куда-либо после того, как покинул Белую Смерть.

Он был в Лос-Анджелесе… затем переехал в Нью-Йорк.

До этого, до Лос-Анджелеса…

Он ни черта не помнил.

Должно быть, примерно в тот момент он стёр память, потому что всё в разуме Ника попросту потемнело. Были проблески — кусочки войны, Белой Смерти…

Он снова сосредоточился на доме.

Разве дом его родителей не был уничтожен? У него имелось воспоминание о том, что их дом в какой-то момент сравняли с землёй. Ничего не осталось. Он помнил, как плакал… с кем-то. Это был Даледжем? Энджел?

Или это была Мириам?

Нахмурившись, Ник толкнул низкую деревянную калитку.

Та скрипнула под его ладонями.

И даже этот скрип ощущался знакомым.

Он подошёл к крутым деревянным ступенькам и поднялся по ним на маленькое антикварное белое и явно отремонтированное деревянное крыльцо.

Он поколебался несколько секунд, стоя там.

Кто бы ни жил в этом доме, они, естественно, уже увидели его через наблюдение.

Теперь это был ещё более дорогой район, чем раньше.

Они знали, что он стоит на их крыльце как придурок. Они даже могли знать, что он вампир, поскольку Ник не потрудился надеть контактные линзы перед тем, как вышел из своего пятизвёздочного отеля на Маркет-стрит. Ему говорили, что в последнее время Сан-Франциско весьма дружелюбно относился к вампирам, и никто не станет преследовать его исключительно из-за расы.

И всё же весьма высока вероятность, что они вызовут копов.

Подняв руку, Ник поколебался ровно настолько, чтобы замереть неподвижно.

Затем резко постучал по дереву.

И только потом до него дошло, насколько это странно.

Сейчас уже никто не стучал. Так он сделал бы в прошлом, будучи человеком и придя в дом родителей. Но теперь никто так не делал.

Никто.

С другой стороны, сейчас и деревянные двери имелись мало у кого.

Большинство заменяло их органическими металлами, имитировавшими настоящее дерево. Это делалось даже в старинных домах, которые официально объявлены историческими моментами и считались практически бесценными, особенно если пережили войну и выглядели вот так.

Как старый дом мог выглядеть так?

Почему он не разрушился?

Кто-то реально заново отстроил его в точности таким, каким он был?

Кто это сделал? Зачем?

Ник посмотрел на тёмную улицу в обе стороны.

Почему весь этот район не разрушен?

Прежде чем он успел усомниться в своём поступке…

Дверь позади него резко открылась.

Глава 4. Вернуться домой

Ник повернулся, моргнув от искусственного света.

В глубине души он ожидал, что там будет стоять кто-то со старинным ружьём, возможно, заряженным антивампирскими пулями.

Вместо этого там оказался молодой и дружелюбный с виду человек, удивлённо моргнувший и уставившийся на него.

— Привет, — сказал он. — Ты вампир.

Вампирские глаза Ника адаптировались к резкому потоку яркого освещения.

Он и не осознавал, как долго шёл в темноте.

— Ага, — сказал Ник, понизив тон голоса, и это прозвучало почти ворчливо. — Ага, парень. Я вампир.

Он не подразумевал обращение «парень» как нечто снисходительное.

Это просто выскользнуло.

В любом случае, каждый человек, у которого не было седых волос и лица с морщинами и пигментными пятнами, теперь казался ему «подростком».

Даже многие седовласые люди заставляли его чувствовать себя писец каким старым.

— Прости, что беспокою, — добавил Ник, когда парень просто моргнул, глядя на него. — Я знал кое-кого, кто жил здесь раньше. Давным-давно. Признаюсь, мне стало любопытно, когда я увидел, что это место сохранилось в прежнем виде… смотреть на него прямо-таки сюрреалистично.

Человек лет двадцати с небольшим моргнул в третий раз.

В былые времена он мог бы быть молодым племянником Ника. Он даже обладал типично японской внешностью — угловатые высокие скулы, полные губы, тёмные брови, ровный тон кожи. У него были пронизывающие глаза орехового цвета, которые считались довольно редкими среди японцев из древней страны, но иногда всё же встречались, даже до того, как национальности из поколения Ника стали почти неразличимыми.

Тогда у японцев тоже встречались глаза орехового цвета.

У матери Ника были глаза орехового цвета.

Глаза, которые были чертовски похожими на…

— Какая у тебя фамилия? — снова выпалил он, не подумав.

— Танака.

Ник почувствовал, как всё его тело замерло.

— Что? Какая, ты сказал, у тебя фамилия?

— Танака, — молодой парень робко протянул руку, но, похоже, решительно настроился не бояться Ника. — Я Дерек Танака. Я недавно унаследовал этот дом. От своей тёти. Но он принадлежал моей семье много лет.

Ник уставился на него.

Затем осознал, что смотрит мимо парнишки в дом.

— Могу я заглянуть внутрь? — спросил он.

Это он тоже выпалил, не подумав.

И тут же услышал, как сердцебиение парня участилось.

— Эй, — Ник поднял руки в примирительном жесте. — Клянусь. Я не желаю тебе зла. Прости, что так напираю. Может, мне вернуться в другой раз? Я не собирался вот так заявляться без предупреждения. Просто я немного шокирован, обнаружив всё это здесь. Я слышал, что вся эта часть города была уничтожена в войнах.

Лицо парня заметно расслабилось.

Ник не переставал поражаться тому, как простая вежливость могла убедить людей в том, что ты им не навредишь… хотя между двумя этими вещами не существовало вообще никакой связи. Это одна из человеческих особенностей, которую вампиры часто использовали себе на руку во времена открытой охоты на людей.

Чёрт, да кого он обманывает?

Вампиры до сих пор делали это.

Наверное, они делали это тысячелетиями.

Серьёзно, с тех пор, как появились сами вампиры и люди, на которых им можно охотиться, вампиры наверняка использовали человеческую психологию против них.

— Нет, — сказал парень.

Он сделал шаг назад, отходя с порога и распахивая деревянную дверь внутрь.

— То есть, не нет, — быстро добавил он, слегка запнувшись. — То есть, да… ты можешь осмотреться. Я имел в виду «нет, тебе не надо приходить в другой раз». Ты можешь посмотреть прямо сейчас.

Он коротко и вежливо кивнул Нику, жестом приглашая его внутрь.

— Моей жены нет дома, так что сейчас самое время, если честно. Она немного нервничает в присутствии вампиров. Во время войн она потеряла дедушку и бабушку из-за вампиров.

Последнюю часть он произнёс виновато.

Было бы забавно, если бы мозг Ника хоть немного работал.

А так Ник просто стоял там ещё пару секунд, колеблясь.

Затем, не позволяя себе задумываться о том, почему он об этом попросил, что он ищет, зачем он вообще это делает… он вошёл в дом своего детства.

Он прошёл через зловеще знакомую прихожую.

Его вампирское зрение улавливало и подмечало различные перемены.

Новая, высокотехнологичная и полуорганическая охранная система.

Виртуальный экран на части пола, перестроившийся в поле покачивавшихся подсолнухов, когда Ник прошёл по плиткам, реагировавшим на давление.

Зеркало в золочёной раме заменили ещё одной виртуальной картиной, которая явно могла перестроиться в зеркало, экран для трансляций или вид на то, что происходит за входной дверью. Несколько антикварных предметов мебели также стояли в коридоре, но большинство из них относилось ко времени после войн, и из периода Ника ничего не сохранилось.

Шкафа больше не было. Во всяком случае, дверь уже не была видна.

Но планировка была такой же.

Узость викторианского коридора была такой же.

Когда Ник вошёл в гостиную, основное помещение дома, комната имела ту же форму, что и прежде. Она была отделана совершенно иначе по сравнению с домом его родителей, но Ник по-прежнему видел те же очертания.

Он уставился на современный диван из искусственного меха, который менял цвет под вращающимся потолочным освещением. Стеклянный развлекательный центр менял цвет синхронно с диваном, обрамляя огромный настенный монитор с тремя разными новостными трансляциями.

По одному из каналов показывался финальный бой Ника.

По другому политическому каналу вещал какой-то репортёр.

Третий транслировал то ли ток-шоу, то ли что-то про искусство.

Даже со всеми отличиями Ник почти мог видеть цветастый диван матери и комплект из маленького диванчика и двух кресел, а также антикварный японский журнальный столик, стоявший между ними. Он помнил живописную картину на другой стене и какую-то абстрактную картину в духе современного искусства, которую им подарили Мири и Блэк.

Он глянул влево.

Стена напротив двери в кухню его матери также была переделана в виртуальный экран, но этот был покрыт семейными фотографиями. Ник уставился на лица взрослых, детей, пожилых, проносившихся мимо.

Ощущение знакомости этих лиц удушало.

Даже не просто удушало. Пугало.

— Ты японец, верно?

Ник подпрыгнул на полметра.

Он оторвал глаза от изображения женщины, которая могла бы быть близняшкой его матери.

А может, дочерью его матери.

А может, пра-пра-правнучкой его матери.

Ник уставился на молодого парня, снова осознавая, что в глубине души испытывает почти паническую реакцию на всё увиденное.

— Твоя фамилия — Танака? — выпалил Ник. — Дерек Танака?

Молодой парень с ныне модными ретро-очками с оранжевой оправой моргнул.

— Да, — сказал он, как будто удивившись. — Ты спрашивал меня об этом. Дважды. Теперь трижды. А что?

— Как долго ты владеешь этим домом? — спросил Ник.

Мужчина вновь моргнул.

Ник вспомнил, что молодой парень говорил у двери.

— Ты сказал, что унаследовал его? — добавил Ник. — Недавно? От тёти?

Лицо мужчины слегка расслабилось.

Его губы поджались, когда он задумался над его вопросом.

— Ну, — Дерек Танака поправил очки в оранжевой оправе на носу, положив руки на свою худую, но подтянутую талию. — Как я и сказал, прошло всего несколько месяцев… но дом долго принадлежал моей семье. Я честно не знаю, насколько долго. Я получил его от своей тёти Тании, которая недавно умерла.

Ник слышал печаль в голосе молодого мужчины.

Он явно любил свою тётю.

— Но и она его унаследовала, — добавил он чуть более бодро. — Я знаю, что она получила его от своего дедушки Хирото…

— Хирото, — пробормотал Ник.

Человеческого отца Ника звали Хирото.

Чёртово второе имя Ника было Дерек.

Но молодой Танака продолжал говорить.

Он не умолкал всё то время, что мозг Ника погрузился в статический шум.

— …а до этого, думаю, домом владел его отец, — говорил Дерек. — Я к тому, что семья владела домом очень долго. Задолго до войны. Мне придётся вернуться и взглянуть на бумаги…

— А они у тебя есть? — и снова Ник выпалил эти слова, бездумно перебив человека. — Бумаги? Изначальные бумаги с правом собственности на дом? Сохранилась копия старого письменного документа?

Мужчина моргнул.

Теперь он выглядел слегка настороженно.

— А зачем ты хочешь увидеть их? — спросил он. — Ты какой-то вампир-историк или типа того? — затем, как будто повторно осознав, кто такой Ник, сложив дважды два и поняв, что вампиры не выглядят на свой возраст, он нахмурился. — Подожди. Ты сказал, что знал кого-то, кто жил здесь. Как их фамилия? Танака? Поэтому ты продолжаешь меня спрашивать?

Ник посмотрел на изменяющуюся стену.

Он уставился на сменявшиеся там изображения его собственной семьи.

Это должна быть его семья.

— Ты знаешь их имена? — спросил он. — Первой семьи Танака, которая жила здесь?

Воцарилось молчание.

Ник посмотрел на молодого парня, который побледнел.

Затем Дерек Танака как будто взял себя в руки.

Его глаза орехового цвета расфокусировались.

Похоже, он смотрел что-то в гарнитуре. Ник осознал, что он наверняка изучает документы на дом, и помолчал.

Через несколько секунд Дерек Танака улыбнулся.

— Нашёл, — сказал он.

Используя жесты рук, он перенёс информацию на стену.

— Я был почти уверен, что моя мама внесла всё в файл по нашей семье, — объяснил он, когда документ увеличился, заслонив все фотографии членов семьи. — Она увлекалась генеалогией и всем таким. Она хотела, чтобы мы знали свои корни…

Ник почти не слышал его.

Он уставился на документ на стене, а также на несколько сопровождающих изображений.

На некоторых изображениях были люди.

— Эй, — сказал Дерек. — Этот парень похож на тебя!

Но это невозможно.

Всё это совершенно невозможно.

Его старшая сестра Нуми купила дом для их родителей, когда добилась успеха в корпоративном праве. Если это действительно его семья, то в документах на дом должны быть имена и лица его родителей. Юми и Хирото Танака… а не Наоко Дерек Танака.

Но дело даже не в этом.

Данный дом был разрушен.

Связь с семьёй Ника должна быть уничтожена.

Этот дом должны были сравнять с землёй.

В начале войны большую часть Сан-Франциско уничтожили. Его семья спаслась, слава богам. Ник рано прослышал о грядущих событиях и вывез их, но дом был уничтожен. Там образовался чёртов кратер. На его семью нацелились именно потому, что они были его родственниками, а Ник считался предателем в отношении группы видящих, которая затеяла сражение в Сан-Франциско.

Он никогда не возвращался и не покупал дом.

Он больше никогда сюда не возвращался.

Но мысли о тех годах ничего не прояснили.

Всё это теперь казалось таким запутанным.

Кто тут враг. Почему у него были воспоминания о том, как он сражался вместе с видящими, и воспоминания о том, как он сражался вместе с вампирами. Он помнил, как дрался вместе с Бриком. Он помнил одни и те же сражения, только в одних воспоминаниях он сражался за вампиров, а в других — за видящих. Всё это не имело смысла.

Но Ник помнил, как смотрел на кратер на месте этого дома.

Он помнил, как стоял посреди обломков. Его клыки удлинились, а разум жаждал крови, пока он смотрел на останки дома своих родителей.

Это случилось.

Ник был в этом уверен.

Его родители, его сёстры… все они переехали в Европу. Они остались в Европе.

Ник в этом не сомневался.

Весь этот бардак и убедил его присоединиться к войне.

Отчасти поэтому он записался в армию.

Чёрт, да именно из-за этого он записался в армию.

Мог ли кто-то действительно построить новую версию дома его родителей? Зачем? Какой-то далёкий племянник или племянница? У Ника были только сёстры; к моменту его обращения ни одна из них уже не носила фамилию Танака. Его родители умерли бы задолго до окончания войн. А кто ещё это мог сделать? Какой-то внук решил взять фамилию деда?

Или это сделал сам Ник? Поэтому его имя и фотография числились в документах на дом?

Эта часть воспоминаний оказалась стёрта?

Но Ник был вампиром. Он не мог иметь детей.

Он не мог иметь внуков.

И в любом случае, он видел дату составления документа.

Там значилось 11 ноября 2010 года.

Это была старая система данных. Старая система, при которой он вырос.

Нику было бы 37 лет.

В этом не было никакого смысла.

Абсолютно никакого смысла.

Он собирался опять повернуться к человеку, ещё раз спросить об его семье, откуда они родом, жили ли они в Европе, как они получили дом…

…но тут его гарнитура издала сигнал.

Экстренный сигнал.

Гертруда, аватар искусственного интеллекта полиции Нью-Йорка, появилась в верхней правой части его экрана.

— Детектив Миднайт? — вежливо произнесла Гертруда. — Вас просят перезвонить. Код доступа: 8819201C-12. Детектив Джеймс Винсент Морли хочет, чтобы вы перезвонили при первой удобной возможности…

Ник отключил звук ИИ, повернувшись лицом к человеку.

У него оставались вопросы.

У него оставалось дохрена вопросов.

Но с этим придётся подождать.

Может, Нику даже нужно подождать.

Может, его голова взорвётся, если он станет расспрашивать сейчас.

— Я ещё вернусь, — буркнул он.

Он уже направлялся к выходу.

Человек Дерек Танака не сдвинулся со своего места посреди современной, почти модной гостиной. Он лишь повернул голову и со слегка раскрытым ртом проводил Ника взглядом.

Судя по выражению на его лице, он вообще не до конца понимал, что произошло.

Глава 5. История Брика

— Что это значит? — Ник нахмурился, посмотрев в обе стороны дороги, и пересёк Ван-Несс, двигаясь быстрее, чем необходимо.

Он чувствовал, что какая-то часть его пытается создать расстояние между ним и домом на Потреро-хилл. Его тело до сих пор оставалось напряжённым от шока. И, похоже, лучше не становилось, как бы быстро он ни шёл, сколько бы шагов ни отделяло его от молодого человека, который мог бы быть его племянником… или, может, даже пра-пра-правнуком.

Усилием воли Ник вытолкнул это из головы.

— Джорди? — произнёс он чуть резче. — О чём мы говорим? Опять нелегальные вампирские технологии? Поддельный яд? Или что?

Он прошёл как минимум восемь или девять кварталов и только потом перезвонил своему напарнику.

Вот сколько времени ему понадобилось, чтобы привести мозг в порядок и сделать звонок.

Вот сколько времени ему понадобилось, чтобы вести себя относительно нормально перед своим напарником и другом.

Ему до сих пор сложно было переключиться, активировать свой мозг копа.

Иногда ему просто сложно было сделать это — переключиться от Ника Танака, всё более известного подпольного бойца, к Нику Миднайту, ворчливому вампиру-детективу и определённо не-известному нюхачу крови на службе у человеческой полиции Нью-Йорка.

Джордан был его напарником.

Ну, формально у Ника не могло быть человеческого напарника.

Любой человеческий сотрудник полиции мог отдавать ему приказы и говорить, что ему делать, и это по факту противоречило «партнёрству». Благодаря межрасовым законам Человеческого Расового Управления, Ник находился ниже любого человека в полицейской иерархии… да даже ниже любого человека, кто жил по человеческим правилам в человеческом мире.

Но поскольку Джордан был крутым, Джордан казался скорее напарником.

В начале так не было, но сейчас он стал именно таким.

Деймон Джордан, детектив второго класса в отделе расследования убийств полиции Нью-Йорка, пожалуй, был лучшим человеческим другом Ника, вопреки нескольким не лучшим периодам в их отношениях, даже недавно, но особенно при их первой встрече. Джордан и Морли (человек, который ощущался как настоящий босс Ника) определённо были двумя людьми, которым Ник сейчас доверял больше всего, вместе с его приятельницей-технарём, Кит Фиорантино.

Деймон Джордан вздохнул в его наушнике.

— Я знаю лишь то немногое, что мне прислали, — сказал он. — Гертруда дала мне транскрипцию пересказа событий, записанную одним из патрульных, которые первыми прибыли на место…

— А где у нас место?

— Какая-то богатая квартирка возле парка.

— Центрального Парка?

Ник практически слышал, как Деймон закатил глаза.

— Естественно, Центрального Парка. Если бы речь шла о другом парке, я бы пояснил, Танака.

— И они нашли… что именно?

— Мёртвых людей, само собой. Но вот что странно. Если верить пересказу, их сначала обратили. Они приехали в Нью-Йорк около трёх недель назад, будучи людьми. Затем кто-то превратил их в вампиров — естественно, без разрешения. Судя по лабораторным отчётам, они пробыли вампирами всего несколько дней…

— Подожди. То есть, кто-то создаёт вампиров? Нарочно? Это не какая-то передозировка яда? Может, кто-то был неосторожен с типом крови?

— Они так не думают, нет. Я бы не сказал, что есть связная картина, но ведущая теория сводится к тому, что их обратили… и это было сделано намеренно. Пока неизвестно, против их воли или нет. Возможно, они кого-то наняли.

Ник нахмурился.

С вампирским ядом всё было сложно, когда дело касалось создания новых вампиров.

Совсем как человеческая группа крови должна быть совместимой для переливания, человеческая кровь также должна быть подходящей для вампира, чтобы можно было их обратить. Генотип некоторых людей был вообще не совместим с процессом. Некоторых могли обратить только вампиры с очень специфическим типом крови… или типом яда… а может, и то, и другое.

Несколько везучих человеческих генотипов допускали обращение практически любым вампиром.

Обычно вампы могли учуять их и нацелиться.

Обычно они даже на вкус были приятнее, чем большинство людей.

Видящие не так хорошо переносили обращение через яд. Видящие обычно умирали при попытках обратить их.

Некоторые гибриды могли обратиться.

Например, Зои, сестра Мириам… она родилась как гибрид.

С другой стороны, Зои могла быть первой полностью успешной попыткой Брика обратить гибрида человека и видящего в вампира, не убив их.

Ну, или не сведя их с ума.

Обращение самого Ника тоже было непростым.

Брик решительно настроился это совершить, так что практически привязал Ника к себе, сделав их жизни взаимосвязанными, но только на первые двадцать или около того лет вампирского существования Ника.

Конечно, Брик такой Брик… он соврал ему об этом.

Изначально он сказал Нику, что кровная зависимость между ними перманентна. Предположительно, чтобы Ник делал всё в своих силах, чтобы сохранить жизнь Брику, Брик сказал Нику, что если он, Брик, умрёт, то и Ник погибнет. Он также сказал, что это работает и в обратную сторону.

Конечно, сделав так, Брик отнюдь не тонко намекнул, что Ник должен быть навеки благодарен, что Брик пошёл на такой риск просто для того, чтобы сделать Наоко своим личным питомцем.

Потому что вот такой Брик манипулятор и засранец.

В любом случае, позднее Ник выяснил, что это не навеки.

Эта зависимость продлилась лишь до тех пор, пока тело Ника не адаптировалось к трансформации полностью, а это занимало около 15–30 лет.

— Кто создаёт вампиров? — спросил Ник. — Нам это известно?

— Неизвестно.

— Сколько? — спросил Ник. — О каком количестве тел мы говорим?

— Четыре. Нет, подожди… пять. Пять людей обращены. Пять вампиров мертвы.

— И все они технари?

— Все они приехали сюда на конференцию, да. Мне ещё предстоит узнать их точные должности, но предположительно все они шарили в технологиях.

Подумав над этим, Ник почувствовал, как его сердце ухнуло в пятки.

— Это же не Белая Смерть, нет? Наращивают свою численность после того, что сделал Йи? Есть признаки, что они делают нечто подобное?

— А они такое делают? — с изумлением переспросил Джордан.

Ник вздрогнул.

Мысленно он закатил глаза.

Ну конечно, они такое делают.

Типа, естественно, что они такое делают.

Но Ник сомневался, что стоит огрызаться на Джордана.

Может, Джордан и нормально относился к Нику спустя столько времени, но вампиры в целом до сих пор делали его дёрганым. Он определённо становился дёрганым, когда дело касалось вампирской мафии, действовавшей абсолютно вне закона и управлявшей большинством организованной преступности во всех человеческих охраняемых зонах, зачастую с полным иммунитетом от Человеческого Расового Управления, а также от их правоохранительного органа Совета МежРасовой Дружбы, или М.Р.Д…. или МоРДы, если спросить вампиров.

Ник не собирался усиливать паранойю Джордана.

Во всяком случае намеренно.

Он сделал свой тон более небрежным.

— Ну, конечно. Иногда, само собой, — дипломатично ответил он. — Они проводят вербовку. Брик обычно поручает своим подчинённым искать конкретных людей. Людей с желаемым набором навыков. Людей, которые, по его мнению, могут добровольно захотеть обращения или, может, с небольшим тычком. Потом он пытается уговорить их, чтобы они согласились на обращение…

— Добровольно? — перебил Джордан. — Во-первых, кто согласится на такое добровольно? И во-вторых, какое Брику до этого дело? Ты ведь говорил, что он садист?

— Так и есть, — подтвердил Ник. — Он садист. Но он также стратег. Обращение всегда проходит лучше, если сначала заручиться вовлечённостью человека. Если заставить их реально хотеть этого, будет лучше. Они с меньшей вероятностью умрут, как только пройдут изначальную трансформацию. И более того, они даже могут испытывать благодарность. Брик любит благодарность…

— Благодарность? — Джордан издал очередной звук, полный неверия. — Люди же не могут быть настолько тупыми, нет? Зачем, во имя Господа, кому-то соглашаться на такое?

Ник задумался на секундочку.

Затем он фыркнул.

— Ты шутишь, да? — он закатил глаза. — Давай порассуждаем. Бессмертие, красота, сила, вечное здоровье… деньги. Много, много денег. Возможность действовать безнаказанно. Больше не придётся работать на обычной работе. Можно трахать, кого захочешь. Поехать, куда захочешь. Отомстить людям, которых ты ненавидишь. Красть у людей, которым ты завидуешь. И тебе сложно представить, кому такое покажется привлекательным, Деймон?

— Иисусе.

— Ага, — Ник выдохнул. — Люди — отстой.

Джордан издал смешок, полный неверия.

Затем он как будто подумал над тем, что сказал Ник.

— Ну то есть… ага, ладно. Наверное, ты прав, — признал Джордан.

Продолжая размышлять, человек продолжил более твёрдым тоном.

— Ну то есть, когда ты преподносишь всё вот так, я понимаю. Но это полностью игнорирует расовые законы. Учитывая всё это дерьмо… регистрацию, контроль поведения, принудительное переселение, назначенные фамилии, ограничения передвижения и общения… не говоря уж об ограничениях в кормлении и того, с кем можно заводить отношения… ну типа, кто добровольно решит стать вампиром?

Он помедлил, затем как будто сообразил, что сказал.

— …Без обид.

Ник лишь пожал плечами.

Он проигнорировал часть «без обид».

— Для многих вампиров эти законы мало что значат, — признался он. — И они совершенно точно, чёрт возьми, ничего не значат для вампиров, которые живут как Брик.

Последовала очередная пауза.

Ник буквально видел, как Джордан хмурится, думая об этом.

Затем его напарник вздохнул.

— То есть, ты правда думаешь, что происходит именно это? Ты думаешь, что Белая Смерть занимается этим? Вербует людей?

Джордан всё ещё казался почти изумлённым.

— Я думаю, что такая возможность определённо существует, — сказал Ник. — Йи убил много вампиров. Я не знаю, сколько именно, но уверен, что Брик точно знает, скольких людей он потерял. Возможно, он послал кое-каких более очаровательных вампиров на поиски новых рекрутов. Как я и сказал, он захочет получить людей с полезными навыками, так что большая технологическая конференция имеет смысл. Он мог внедрить своих людей в толпу. Поручить каким-нибудь горячим цыпочкам-вампиршам уговорить потенциальных рекрутов… мужчин или женщин, в зависимости от предпочтений тех, на кого они нацелились…

— Все были мужчинами. Люди. Предпочтения в партнёрах разные, насколько мы знаем.

— Ну, — Ник пожал одним плечом в манере видящих. — Вот тебе и ответ. Они наверняка послали смешанную группу из вампиров и вампирш. Если это была вербовочная операция, они сделали бы это, даже не нацелившись на конкретных личностей. Они послали бы специалистов на охоту в толпе, заманивая людей бессмертием, пока не найдут того, кто клюнет.

Последовала более долгая пауза.

— Да, но зачем сейчас? — спросил Джордан. — Йи ушёл. Зачем Брику волноваться, учитывая это? Не то чтобы человеческие власти донимали Белую Смерть.

Ник снова пожал плечом.

Он опять сохранял свой тон осторожным, лишённым эмоций.

— Не знаю, — сказал он. — Может, это подстраховка.

— Подстраховка?

— Ты же видел Брика, — Ник сухо фыркнул, подумав о своём прародителе. — Он показался тебе доверчивым типом? Тем, кто верит, будто люди и вампиры могут побороть свои проблемы с помощью шоколадок и выражения любви?

Ник помедлил на секунду, затем кисло продолжил.

— …Или он больше похож на того, кто всегда пересчитывает численность своих людей? Беспокоясь, что этого может оказаться недостаточно.

Воцарилось очередное молчание.

На сей раз оно закончилось быстро.

Джордан издал циничный смешок.

— Ладно, убедил, — признал он.

— О Брике важно знать одно — он старомоден, — объяснил Ник. — Он может казаться безумцем, но это не так. Он просто мыслит терминами власти старого мира. Численность. Оружие. Ресурсы. Территории. И Йи наверняка стал для него тревожным звоночком.

— Пробуждением от расслабленной самонадеянности, — подсказал Джордан.

— Именно. Во всяком случае, он бы так это оправдал.

Услышав, что Джордан начинает принимать его слова, Ник расслабился и заговорил нормальным голосом. Почувствовав, что Джордан следит за его мыслью и не реагирует чрезмерно остро, Ник перестал так осторожно подбирать слова.

— …Знаю, ты виделся с Бриком всего несколько раз, но на самом деле у него есть давнее военное прошлое, — честно продолжил Ник. — Он не любит это афишировать и не рассказывает об этом большинству своих детей… но он даже сражался на Второй Мировой Войне, будучи человеком. Его обратили ближе к концу войны.

Подумав об этом, Ник поморщился.

— К сожалению, те ранние события практически сформировали менталитет Брика в отношении войны. А также в отношении человеческого поведения и того, на что способны люди. Его человеческая семья была цыганами, и большинство его родни умерло в лагерях смерти, созданных в ходе войны. Когда нацисты узнали об этническом происхождении Брика, его ждала такая же судьба, хотя изначально его содержали как обычного пленника. Брик спасся лишь тогда, когда мимо проходил вампир, захотевший покормиться от узников лагеря. Брик понравился этому вампиру… ну, остальное ты себе представляешь.

Помедлив и давая Джордану время переварить это всё, Ник провёл рукой по волосам.

Заметив, что группа девочек-подростков смотрит на него, он отвернулся.

Не оглядываясь на них, Ник прошёл глубже в тень, опустив голову и держась подальше от яркого света фонарей.

— Ну так вот, — продолжил Ник. — Я рассказываю это тебе потому, что Брик так и не избавился от некоторых ментальных образов тех лет. Даже сейчас он никому не доверяет. Он считает, что большинство людей — куски дерьма. Он думает, что большинство из них — развращённые монстры, если ты можешь в такое поверить. Он также считает, что они убьют его сразу же, как только взглянут на него. Брик толком никому не доверяет.

— Но он доверяет тебе, верно?

Ник издал невольный смешок.

— Нет, чёрт возьми.

Подумав над этим, он снова рассмеялся.

— Нет. Совершенно точно нет.

— Но у него есть союзы, верно? Люди, с которыми он работает?

Ник покачал головой, затем пожал плечами.

— Ну да, ладно. Конечно. Но Брик не доверяет им и не особо полагается на свои союзы. Суть Брика сводится к власти. К корыстному интересу. Если бы у него имелась какая-то философия, она наверняка формулировалась бы как-то в духе: доверяй через силу/власть. Или, может, если перефразировать более замысловато: доверяй через устрашение. Не думаю, что он когда-нибудь избавится от такого мышления. Я также не думаю, что он когда-нибудь перестанет хотеть быть парнем, у которого больше оружия, больше клыков, больше бомб и больше денег, чем у того, кого он считает потенциальной угрозой…

Ник слегка фыркнул.

— …а это практически все на свете.

Джордан хмыкнул.

На сей раз Ник услышал в этом звуке понимание.

— Он также, наверное, всегда старается скрывать такие вещи, — добавил Ник. — Он хочет оставлять побольше ловушек, несколько запасных путей к отступлению, которые никто не найдёт. Брик всегда следит, чтобы у него имелись ресурсы для победы. Если он совершенно никак не может победить, то его планом Б определённо будет обеспечение всего необходимого для выживания и/или залегания на дно, чтобы перегруппироваться и попытаться победить попозже. Брик ничего не оставляет на волю случая, если есть такая возможность.

— Например, как в Лондоне, — сказал Джордан.

— Ага, — Ник фыркнул. — Именно так, как в Лондоне. События в Лондоне — это классический Брик во всей красе… вплоть до усмешки в конце, когда он позволил всем нам думать, что нас вот-вот разорвёт на куски видящий-телекинетик.

Продолжая размышлять, Ник смотрел, как старомодный троллейбус проезжает по Маркет-стрит.

— Честно? — признался он. — Теперь я это лучше понимаю. Когда он был человеком, его едва не убили за его расу. С тех пор ему не нравится полагаться на прихоти истории. Не сомневаюсь, что именно поэтому он объявил себя Королём. Брик не позволит кому-то другому направлять его. Он слишком помешан на контроле. Он также очень, очень остро осознаёт, что дело слишком быстро может принять очень, очень плохой оборот… и иногда это исходит из совершенно неожиданных источников. Иногда от людей или групп, на которых ты не обращаешь внимания, пока не стало слишком поздно.

Ник отвёл взгляд от зданий, на которые смотрел.

Он не узнавал их.

Большинство из них было трансформирующимися приземистыми уродствами из полуорганического цемента и стекла. Большинство также было безликими и индустриальными, несмотря на их цену и виртуальные краски. Эти покрытия постепенно меняли цвет, пока Ник проходил мимо, потому что сенсоры движения уловили шаги его ног.

Ник сосредоточился на аватаре Джордана в его гарнитуре.

Он задался вопросом, почему рассказывает всё это своему напарнику.

С другой стороны, может, давно пора было поговорить о Брике.

— Брик часто говорил мне, что вся наша раса может быть уничтожена, — сказал Ник, засовывая руки глубже в карманы. — Он говорил мне это абсолютно серьёзно, как минимум несколько раз… что вся наша раса легко может быть истреблена практически за одну ночь.

Тон Ника сделался смертельно серьёзным.

— Думаю, он правда в это верит, Деймон. Думаю, Брик искренне верит, что только он стоит между вампирами и их истреблением. С точки зрения Брика, никакой другой вампир не будет достаточно хитрым, достаточно бдительным, достаточно параноидальным, достаточно коварным, чтобы сделать то, что нужно. С точки зрения Брика… без него вампиры просто прекратят существование.

Воцарилось молчание.

Затем Джордан фыркнул.

— Супер. Он похож на безумного короля.

Ник подумал над этим.

— Он и есть безумный король, — признался он. — Бессмертный психопат, безжалостный безумный король, единственным искупающим и оправдывающим качеством которого является то, что он заботится о своём народе.

Поколебавшись долю секунды, Ник добавил:

— Не знаю, в курсе ли ты, но по меркам нашего вида Брик относительно молод. Ненамного старше меня по вампирскому возрасту. Так что я подозреваю, что нам ещё долго придётся иметь дело с Бриком. Когда меня обратили, Брик считался до неприличия молодым, чтобы быть королём нашего народа. Слишком молодым, по мнению многих вампиров. Ходили слухи, что он уничтожил всех членов предыдущего правящего класса, когда сверг прежнего короля. Я знаю, что он несколько лет укреплял свою власть, потому что тогда я был этому свидетелем. Я был человеком и копом, но знал об этом, потому что дружил с людьми, которые ещё тогда пытались его контролировать.

Джордан фыркнул.

Несмотря на его притворную небрежность, у Ника сложилось ощущение, что это слегка взрывало ему мозг.

Подумав об этом, вспомнив те годы, Ник поморщился.

— Он до сих пор не очень стар, — пробормотал он. — По меркам вампира.

Джордан фыркнул во второй раз.

— Супер, — пробормотал человек себе под нос. — И как у него успехи в этом? В правлении безумного бессмертного вампирского короля-психопата?

Ник задумался над этим вопросом.

В итоге он мог лишь пожать плечами.

Он знал, что вопрос Деймона был риторическим, но всё равно ответил.

— Ну типа… не так уж и плохо, — признался он.

Джордан рассмеялся.

В этом звуке было мало юмора.

Но вопреки этому смех был искренним.

— Точно, — сказал человек.

— Я серьёзно, — осторожно продолжил Ник. — Посмотри на ситуацию с его точки зрения. Брик всё ещё в деле. Он жив. Он свободен. Он охеренно богат. Более того, он всё ещё король. Немногие вампиры могли бы достичь такого, особенно учитывая исторический период, который все мы переживали в последние лет двести.

Подумав, Ник добавил:

— Может, более важно то, что наша раса всё ещё существует. И в куда большей численности, чем мы, пожалуй, имеем право. Нас не уничтожили в войнах. Нас не вынудили уйти как видящих. Нас не перегнали в лагеря. Мы даже умудрились заключить перемирие с людьми и завершить войны… некое подобие перемирия, во всяком случае… даже если большая его часть — ложь.

Последовало очередное молчание.

Затем Джордан шумно выдохнул.

Ник услышал через гарнитуру, как человек качает головой и силится найти ответ на слова Ника.

А может, пытается придумать, как ответить вежливо.

Ник заметил, что Джордан старался не толкать анти-вампирские речи в присутствии Ника, особенно когда дело касалось вампиров, с которыми Ник лично знаком. Даже если это Брик.

Нику, наверное, стоило поговорить об этом со своим другом. Лично ему абсолютно пофиг, если Джордан захочет выговориться на тему того, каким психопатом был прародитель Ника.

Брик правда был психопатом.

Не то чтобы Ник оспаривал этот факт.

Даже по меркам вампира Брик был извращённым.

И всё же Ник осознавал, что понимает Брика — может, потому что он был его прародителем.

Пусть Ник и не хотел его понимать.

Глава 6. Быть детективом

— То есть, вам нужно, чтобы я вернулся? — Ник прочистил горло, возвращаясь к изначальной теме звонка. — Поэтому Морли попросил тебя позвонить мне? Вернуться для этого дела, где людей обратили в вампиров?

Он выждал мгновение, но не слишком долго.

— …Потому что Фарлуччи это не понравится, — добавил он. — На самом деле, это ещё настолько мягко сказано, что даже смешно. Фарлуччи закатит настоящую истерику, бл*дь, если я вернусь в Нью-Йорк до последних двух боёв завтра ночью. Я сильно подозреваю, что он подаст в суд на полицию Нью-Йорка. Он лишится миллионов кредитов. Наверное, даже больше, в зависимости от его личных ставок…

— Нет.

Ник увидел, как простой полумультяшный аватар Джордана поднял руку.

Всегда было очень странно видеть, как аватар имитирует повадки друга через виртуальную программу, если ты хорошо знал этого друга в реальной жизни.

— Нет? — Ник приподнял бровь, снова окидывая взглядом своё физическое окружение теперь, когда он добрался до Кастро. — Нет на что, Деймон?

— Я согласен с тем, что ты сказал про Фарлуччи… но я имею в виду, нет, Морли не поэтому попросил меня позвонить тебе. Он не этого хочет.

И снова аватар наклонил голову в такой же манере, в какой Деймон, человеческий мужчина, делал это в реальной жизни. И снова это показалось Нику чертовски странным. Было что-то жутковатое в ИИ-программе, которая делала аватар и слишком похожим на Деймона, и в то же время недостаточно похожим.

Аватар Джордана опустил нарисованную ладонь.

— Нет, приятель, — повторил Деймон. — Перестань на меня так смотреть. Морли не станет чинить тебе проблемы с Фарлуччи. Он не хочет, чтобы ты возвращался в Нью-Йорк до боя. Вовсе нет. Даже наоборот. Морли хотел узнать, не сможешь ли ты продлить свою поездку на несколько дней. Оказывается, две человеческие жертвы родом оттуда… Сан-Франциско. Будучи людьми, до обращения, они жили и работали там, где ты сейчас. Они приехали в Нью-Йорк на какую-то большую бизнес-конференцию, как я и сказал тебе ранее. Что-то, связанное с технологиями.

Ник снова поморщился.

На сей раз по другой причине.

Он не осознавал этот момент ранее.

Но теперь осознал.

«Технологии».

Ну, вы посмотрите, какое совпадение.

Кто ещё из знакомых Ника уделял много времени «технологиям»?

Кто ещё из знакомых Ника работал в Нью-Йорке?

Кто ещё из его знакомых недавно заключил союз с Бриком? Кто мог иметь свои причины на паранойю и приумножение своих сил?

— А «Архангел» случайно в этой конференции не участвует? — сухо спросил Ник.

Воцарилось молчание.

Джордан на другом конце выдохнул.

— Мы занимаемся этим, — сказал он.

— Мы?

— Отдел расследования убийств. Я и Морли.

— Что это означает, бл*дь?

— Именно то, что я сказал, Миднайт, — раздражённо отозвался Джордан. — Ты не нужен нам в этом вопросе. Ты сейчас работаешь на Фарлуччи. Помнишь?

— Ты не хочешь, чтобы я спросил у неё? У Лары, имею в виду?

— Морли говорит, что не надо.

— А что насчёт Кит? Она не станет болтать.

— Нет. Морли выразился ясно. Он также не хочет, чтобы ты спрашивал у своей жены.

Проезжавшая мимо машина посигналила Нику, и он шагнул обратно на обочину.

— Почему, чёрт возьми?

— Ты где вообще? Почему так шумно?

— Гуляю. Я в городе. В районе ночных клубов.

На линии воцарилось молчание.

Сигнал светофора изменился, и Ник пошёл вперёд. Оглядевшись по сторонам, он опять подметил молчание в гарнитуре, быстро пересекая улицу.

— Деймон? Ты серьёзно злишься, что я гуляю? Ты же знаешь, что я раньше жил здесь, да? Я сказал, что планирую осмотреться и взглянуть, как изменился город. Это не означает, что я буду кутить до рассвета…

Снова тишина.

Ник заметил на себе несколько взглядов и осознал, что забыл надеть капюшон после того, как ушёл из дома на Потреро-хилл. Некоторые люди явно узнали его, причём кое-кто сразу начал его снимать. Ник видел, что другие показывают пальцами и взволнованно переговариваются со своими спутниками.

Может, приходить сюда было ошибкой.

Кастро явно был оживлённым кварталом.

И тут было полно ночных клубов, как он и сказал Деймону.

И баров.

И мест для съёма кого-нибудь на одну ночь.

Свернув за угол и выйдя на основную улицу, он уткнулся в целую стену виртуальных огней и извивающихся рекламных вывесок.

Многие из них анонсировали и описывали развлечения и специальные предложения в различных барах. Другие были созданы чисто для привлечения внимания.

Последняя категория вскоре целиком завладела вниманием Ника.

Шестиметровая кобра зашипела на него, покачиваясь в разные стороны слева от двери, покрытой виртуальной панелью. В следующем квартале виртуальный ковбой, одетый в чапы² без штанов и имевший рост около двенадцати метров, бросал лассо, пытаясь поймать в него голову и шею змеи.

Бренд водки разместил викинга в шкурах, бегущего по небу и оставляющего горящие следы ног. Он гнался за виртуальным полярным медведем, принадлежавшим какой-то забегаловке с гамбургерами по другую сторону дороги.

Русалка манила Ника, пока тот проходил мимо. А когда он не отреагировал на её надутые губы и подмигивания, она махнула на него хвостом и фыркнула.

Когда он посмотрел на неё во второй раз, она помяла свои голые груди и подмигнула.

Куда бы Ник ни смотрел, это вызывало сенсорную перегрузку.

Это всё равно что находиться в порно-парке развлечений вперемешку с зоопарком.

Подумав об этом, Ник посмотрел вверх и увидел, что полярный медведь трахает в задницу викинга с огненными ногами. Детали их выражений, не говоря уж об их стонах, тяжёлом дыхании и размере медвежьего члена, невольно заставили Ника вытаращиться на это зрелище.

Он вспомнил, что когда-то Кастро был гей-кварталом.

Сейчас он не видел конкретных признаков этого.

Никаких радужных флагов. Никаких старых названий клубов или исторических маркеров того времени. Никаких розовых треугольников или чего-то ещё, что служило бы старыми символами гордости.

С другой стороны, это было уже не «в моде».

Никто, кроме вампиров и, может, нескольких гибридов, не помнил, что раньше означал радужный флаг. Большинство живущих здесь людей, особенно те, что рождены после войн, наверное, даже не знали, что однополые браки и различные гендеры когда-то вызывали большую шумиху… настолько большую, что из-за этого издавались законы и создавались специальные кварталы, чтобы избежать наездов тупых мудаков.

Когда люди узнали о других расах, то есть, о вампирах и видящих, это стёрло многие проблемы. Некоторые придурки, конечно, до сих пор пытались. Некоторые утверждали, что только совместимые для размножения пары должны иметь право жениться по закону. Это объяснялось каким-то дерьмовым оправданием в духе продвижения пар «человек + человек».

Такое дерьмо происходило уже много лет.

Может, даже несколько десятилетий.

Но с тех пор, как начались войны, всем стало всё равно.

Ник несколько секунд стоял на вершине холма, вспоминая. Вместе с тем он пытался решить, стоит ли остаться, или здесь он слишком приметен. Наверное, лучше просто вернуться в отель. Или можно заглянуть на пляж, как он планировал ранее.

Он мог бы пойти вверх по Кастро до Дивисадеро, а потом к Гири. Оттуда можно свернуть налево и пойти на запад через Ричмонд.

Чёрт, да он мог пройти большую часть улиц, идущих перпендикулярно Дивисадеро, направиться на запад и дойти до парка Золотые Ворота.

Ник всё ещё размышлял, когда в его гарнитуре раздался новый голос.

Он почти и забыл, что канал остаётся открытым.

Джеймс Морли выразительно прочистил горло.

Его более пожилой, низкий и культурный голос раздался в ухе Ника.

— Ты наезжаешь на моего детектива, Миднайт? — спросил он.

Ник моргнул.

— Да нет вроде бы.

— Ты идёшь по улицам Сан-Франциско, обсуждая полицейские дела?

Ник помрачнел, закатив глаза и не успев остановить себя.

— Смотря что ты имеешь в виду. Я использую субвокалку, босс. Но да, формально можно сказать, что именно этим я и занимаюсь.

— Почему тебе хочется пойти к «Архангелу»? — прямо спросил Морли.

Ник моргнул во второй раз.

Затем выдохнул.

Это определённо ощущалось не как поддразнивание, а как головомойка.

— Я просто поинтересовался, почему мне не стоит к ней идти, — сказал он. — Или к Кит. Или к Уинтер, если уж на то пошло. Не то чтобы Сен-Мартен не узнает, что вы под неё копаете. Чёрт, да мы можем обставить это как запрос о помощи с поисками возможных вампиров, внедрившихся на технологическую конференцию.

— Нет. Мы не будем так делать.

— Почему нет?

— Потому что я не имею ни малейшего намерения задавать им прямой вопрос на эту тему, детектив Танака. Только не тогда, когда я знаю, что они просто ответят ложью, — Морли говорил сухо, и лёгкий южный акцент окрашивал его слова, как это бывало иногда. — Мы аккуратно расспрашиваем на эту тему… во всяком случае, пока что.

Ник нахмурился.

Он не знал, как ему сказать.

Чёрт, он даже не знал, стоит ли говорить…

— С другой стороны, — кисло продолжил Морли, перебивая ход мысли Ника. — Поскольку я понимаю, что «Архангел» прослушивает всё наше оборудование… и особенно тебя… не говоря уж о том наблюдении, которое приставила к тебе Белая Смерть и даже полиция Нью-Йорка в целом… полагаю, с таким же успехом ты можешь у неё спросить, Миднайт. Поскольку она практически со стопроцентной вероятностью слушает наш разговор. Или прослушает довольно скоро.

Ник нахмурился.

— Да уж. Я собирался это упомянуть.

— Конечно, собирался.

— Возможно, собирался, — признался Ник.

— Джордан вообще не должен был говорить тебе про «Архангел».

— Ну, в его защиту скажу, что я сам спросил.

— Кто бы мог подумать.

Воцарилась очередная пауза.

Затем Ник снова закатил глаза.

— Так, напомни мне ещё раз, что делать? Спрашивать у Лары? Или нет?

— Нет. Я же тебе сказал. Мы ведём своё расследование, своими методами. И нет, я не скажу тебе, что это значит.

Ник посмотрел по сторонам.

Он пытался решить, действительно ли он хотел разбираться с таким количеством людей.

Засунув руки в карманы отчасти для того, чтобы сливаться с людьми вокруг, он пошёл к Маркет, повернувшись спиной к мигающим огням клубов и баров по всей нижней части Кастро-стрит.

Он видел, что ещё несколько людей показывали пальцами и пялились, когда он свернул и пересёк Маркет-стрит, направляясь в ту часть Кастро, что тянулась по холму к Дивисадеро.

Он снова подумал просто свернуть направо и пойти в ту же сторону, откуда пришёл. Оттуда он мог прямиком дойти до отеля в центре города.

Хотя бы в отеле можно будет расслабиться.

Миновав лобби, больше не придётся иметь дело с фанатами боёв, записывающими устройствами или людьми, пялящимися на его лицо. Ему не придётся иметь дело с беспилотниками СМИ или Человеческого Расового Управления… чёрт, да даже с наблюдением или шпионами Белой Смерти и «Архангела»… да со всеми и вся, у кого может найтись причина выводить его из себя и следить за каждым его движением.

Может, он даже займётся кое-какими исследованиями по делу.

Но Ник не был уверен, что готов возвращаться в отель.

После секундного колебания он во второй раз изменил направление.

Он пошёл вверх по холму, направляясь к Уэстерн Аддишен.

Может, он пройдётся и посмотрит, стоит ли ещё дом Энджел.

Если он собирался устроить мучительный поход по местам воспоминаний, можно уж сразу добить себя. Реально почувствовать себя дерьмово. Зачем пропускать то, что ещё глубже загонит нож в его сердце?

Ему хотелось, чтобы Уинтер была с ним.

Не для того, чтобы её помучить, а чтобы изменить то, как он сам это видел.

Тогда Ник хотя бы мог оправдать свой извращённый депрессивный тур по местам воспоминаний. Он мог бы утверждать, что открывает себя ей, показывает ей больше о себе и своём прошлом. Он даже мог притвориться, будто использует это, чтобы слегка растрясти её память.

Чёрт, да может, это помогло бы ей вспомнить.

Тот пожилой видящий, появившийся в Лондоне — отец Йи — определённо считал, что Уинтер со временем вспомнит жизнь Джема.

Осознав, что Морли всё ещё на линии, Ник вздохнул.

— Так что? — сказал он. — Что я могу сделать для тебя здесь, Джеймс?

— Немного детективной работы. Если ты не возражаешь.

— А ты не хочешь выразиться поконкретнее? — Ник глянул на ряд домов, смотревших на улицу с холма. Он заметил деревья, зигзагообразные дорожки сбоку крутого склона. — Ты хочешь, чтобы я копнул в прошлое обращённых парней? Или тебя интересует что-то другое?

Он поймал себя на том, что всматривается в окна, ища дом Энджел.

Конечно, сейчас дом будет выглядеть уже не таким.

Даже если участок и какие-то оригинальные элементы дизайна сохранились, он всё равно будет выглядеть иначе.

Дом на Потреро-хилл был невероятным везением.

Странным стечением обстоятельств, в котором он разберётся, когда вернётся в отель.

Ник помнил, как десятки и даже сотни раз ходил по этому холму с Даледжемом. Обычно они шли обратно в дом Энджи после того, как поужинали в ресторане, или заглянули в бар, или прошлись по клубам. Он помнил, как ходил тут с Энджел, с Мири, даже с Мири и Блэком. Он помнил, как выгуливал тут собаку Мири, огромного ирландского волкодава по кличке Пантер.

Он помнил, как вместе с Джемом смотрел «Головокружение» Хичкока в старом кинотеатре на Кастро.

Он помнил, что они с Джемом посмотрели там несколько фильмов.

— Алло? — тон Морли сделался резче. — Ты там, Миднайт? Или я прерываю твои каникулы в бухте?

— И то, и другое, — пробормотал Ник.

— Ты слышал, что я сказал?

— Нет, — прямо признался Ник. — Ни словечка.

— Копни под двух парней, которые оттуда родом, — повторил Морли, слегка драматично вздохнув. — Посмотри, почему на них могли нацелиться… хоть с целью убийства, хоть с целью обращения в вампов.

— Ты же знаешь, что сейчас такое можно сделать виртуально, — проворчал Ник.

— А я не хочу делать это виртуально. Я хочу, чтобы ты под них копнул. Ты в городе. Сделай кое-какую детективную работу, пока ты там, чёрт тебя дери. Не давай уму закиснуть, Миднайт. Может, тогда и не отупеешь от всех этих побоев.

Ник фыркнул, по большей части про себя.

— И что? — сказал он. — Я так понимаю, ты не хочешь, чтобы я ходил по улицам и спрашивал всех подряд, не знают ли они этих парней. Имена есть? Адреса? Места работы?

— Остряк.

— Ты не даёшь мне отправной точки для работы, босс.

— Уже посылаю всё тебе. Постарайся не делиться этим со всеми, кто тебе встретится. Попробуй помнить, что ты всё ещё чёртов коп…

Ник увидел мигающий огонёк в углу экрана гарнитуры, сообщающий ему, что он только что получил конфиденциальную пересылку данных от полиции Нью-Йорка. Этот файл был закодирован конкретно для Ника, и только Ник мог получить к нему доступ через ДНК и специальный полицейский идентификационный номер.

Учитывая всё, что они только что обсуждали об «Архангеле» и Белой Смерти, конечно, эта идея была смехотворной.

Конфиденциальность, как же.

— Итак, расскажи мне побольше про тела, — сказал Ник. — Ты говорил, что они были людьми, когда приехали в Нью-Йорк. Их обратили в какой-то момент пребывания там… а потом что? Кто-то просто их убил? С помощью аллигатора или…

— Аллигатором, — подтвердил Морли. — Верно.

— Так зачем вообще их обращать, если их собирались убить? — переспросил Ник.

— Нуу, — сухо протянул Морли. — Мы думаем, что тут действовали разные люди, Ник. Может, те, кто обратил их в вампиров — это не те же, кто вырвал их холодные вампирские сердца из груди…

— Серьёзно? Ну надо же, — Ник закатил глаза. — Хочешь сказать, первая группа не знала, что их преследует вторая? Если их обратила Белая Смерть… мне это кажется маловероятным.

— Мы этого пока не знаем.

— На той конференции кто-нибудь ещё пропал? Может, пришёл, принадлежа уже к другой расе?

— Мы это выясняем.

Ник заскрежетал зубами.

— А что вам известно? Каковы ключевые игроки?

— Если бы я это знал, думаешь, я бы тратил ночь пятницы на разговоры с твоей кислой престарелой вампирской задницей? Пытаясь заставить тебя выполнить полицейскую работу? — проворчал Морли себе под нос. — Я, может, и стар, но я не труп. Я мог бы хотя бы прогуляться и выпить. Поиграл бы в бинго в местной церкви.

На сей раз Ник закатил глаза от настоящего раздражения.

Он знал, что ИИ-аватар это уловит.

Ему было всё равно.

Игра Морли в старика тоже была дерьмовым притворством.

— Ты понял, что я имел в виду, — прорычал Ник. — Вампирское соперничество? Люди против вампов? Снова культисты Йи? Что?

— Опять-таки… ты спрашиваешь, раскрыл ли я уже дело, Миднайт? — поинтересовался Морли. — Ты спрашиваешь, не трачу ли я впустую твоё драгоценное время воспоминаний и брожения по памятным местам боксёрской знаменитости? Посылаю тебя гоняться за призраками ради забавы?

— Я спрашиваю, что ты сам думаешь об этом, Джеймс. Иисусе. Что с тобой не так, бл*дь? Какова рабочая теория? На что указывают улики?

— Они… непоследовательны.

Ник нахмурился.

— Ты послал мне эти непоследовательные улики?

— Послал.

— И мне они покажутся «непоследовательными», босс? — парировал Ник.

Воцарилось молчание.

Затем Ник готов был поклясться, что Морли улыбнулся.

— Мне кажется, что вы не посчитаете их таковыми, детектив Танака, — безэмоционально сказал он. — На самом деле, я сильно подозреваю, что у тебя сложится убеждённое мнение относительно того, что ты найдёшь в этом бардаке.

Ник нахмурился.

Но Морли ещё не закончил.

— …С другой стороны, ты же всегда считаешь себя умнее остальных. Не так ли, Миднайт? Может, в кои-то веки ты это подтвердишь. В кои-то веки полиции Нью-Йорка может оказаться полезным тот факт, что ты высокомерный и показушный всезнайка. А не только раздражающий тип. Хотя я уверен, что ты всё равно будешь раздражающим.

Ник нахмурился.

В этот раз он определённо это услышал.

У Морли точно имелось мнение на этот счёт.

Мнение, которым он не хотел делиться по прослушиваемой линии.

Морли также явно не хотел, чтобы Ник делился своим мнением.

Он также не желал говорить слишком много прямым текстом.

Ник также задумался над тоном Морли в последней части разговора. Казалось, Морли хотел, чтобы у прослушивающих сложилось впечатление, будто он, Морли, не полностью доверяет Нику. Может, даже будто Ник не нравится Морли. Или якобы Морли считает Ника непокорной высокомерной задницей, и ему есть дело только до боксёрской славы, а не до полицейской работы.

В связи с этим Ник подозревал, что Морли не шутил, когда выражал раздражение из-за признания Джордана, что они копают под «Архангел». Возможно, Морли ещё сильнее раздражался из-за слов Джордана о том, что он, Морли, не хотел участия Ника.

А значит, Морли наверняка считал, что «Архангел» причастен.

Или Морли знал, что «Архангел» причастен.

А если «Архангел» тут замешан, значит, замешана и Белая Смерть.

Это также могло означать, что Лара Сен-Мартен перешла дорожку Брику.

Или она нечаянно помешала вербовочным операциям Брика и убила кучу его бэби-вампиров.

Или Морли не считал, что «Архангел» к этому как-то приложил руку.

Может, он верил, что за всем стоит Белая Смерть, но не хотел озвучивать это.

В любом случае, ситуация легко могла рвануть им в лицо.

Ник поколебался, пытаясь решить, мог ли он спросить что-то ещё, не рискуя теми вещами, которые Морли не хотел произносить. Ник открыл рот, начав формулировать фразы, но его разум работал недостаточно быстро.

Прежде чем он успел выдохнуть, гарнитура издала сигнал.

Затем последовал более низкий звук.

Линия звонка прервалась.

Джеймс Винсент Морли, детектив 4 класса в отделе расследования убийств полиции Нью-Йорка…

…просто повесил трубку.

Глава 7. Не увидеть

Ник не стал ждать до возвращения в отель.

Он тут же открыл файлы.

Он не замедлялся и даже пошёл быстрее, пока организовывал их, разделял на фрагменты и увеличивал отдельные сегменты в виртуальных экранах своей гарнитуры.

Как только всё оказалось в портативной памяти его гарнитуры, он отключил сетевое соединение в надежде, что сможет просмотреть всё без какого-то придурка из «Архангела», анализирующего каждое его движение.

Когда он отключён от сети, никто не должен увидеть происходящее, кроме него.

В теории.

И «не должен» здесь — ключевое слово.

Небольшую часть своего вампирского мозга Ник сосредоточил на том, куда он шёл.

Это не требовало многого.

Ему всего лишь надо было следить, чтобы он не угодил под машину… и не вписался в дерево, если уж на то пошло. Вампирам было проще и с тем, и с другим. Он мог чуять деревья.

Он мог услышать и увидеть машины быстрее любого человека.

Если ситуация окажется совсем уж плохой, у него имелись нечеловеческие рефлексы, чтобы проще было избежать смерти.

Он шёл и сканировал текст, пролистывая изображения.

Начал он с полицейских отчётов.

Пять трупов, как и сказал Деймон.

Он сопоставил отчёты с фотографиями, шагая вперёд.

Он продолжал идти вверх по Кастро, затем на Дивисадеро, но теперь уделял мало внимания тому, куда идёт. Добравшись до Хейт, он повернул налево, но скорее потому, что его разум решил сделать так ещё до завершения разговора с Морли.

Ник продолжал изучать файлы, пока поднимался по холму к ранее известному району Хейт-Эшбери. Почти не раздумывая, он направился к Станьон, улице, огибавшей данную сторону парка Золотые Ворота.

Здесь всё выглядело иначе.

Ник вообще не видел ничего знакомого.

В этой части города сохранилось лишь несколько полувикторианских домов.

Все те, что видел Ник, были покрыты виртуальными панелями, окрашивавшими их в разные цвета в свете фонарей, но краски были явно фальшивыми и менялись, подстраиваясь под виртуальные рекламы, которые пробегали по кварталу. Все покосившиеся разноцветные деревянные дома, которые Ник помнил со времён детства, исчезли.

Тут не было попрошайничающих хиппи.

Он не видел никакого стрит-арт или керамических мозаик на стенах, скульптур, рок-постеров или художественных галерей из 1960-х или 1970-х. Не осталось никаких секонд-хендов, магазинов с пластинками или кальянами.

Стены не украшались граффити.

Как и на Маркет, он видел много плоских металлических зданий, покрытых виртуальными панелями.

Улицы были относительно тихими, особенно в сравнении с Кастро.

И всё же возле нескольких баров мигали и трансформировались виртуальные рекламы. Большинство из них были достаточно ненавязчивыми по сравнению с теми, что в клубном дистрикте, но некоторые достаточно бросались в глаза, чтобы Ник остановился и уставился на них — может, потому что так странно было видеть их здесь, в месте, которое он намного лучше знал до войны.

Один виртуальный дисплей превращал всё здание в корабль посреди шторма.

Ник смотрел, как здание словно вздымается и опускается на сокрушительных, похожих на цунами волнах, и это было настолько реалистично, что у него случился бы приступ морской болезни, будь он человеком.

Ещё одна виртуальная иллюзия превратила здание в особняк с привидениями, дополненный покосившимся мезонином, призраками в окнах, кладбищем на шиферной крыше и сбивающим с толку разнообразием кованых балконов, канделябров и флюгеров. Изображение удлиняло внешний вид здания и искажало его, так что оно выглядело вытянутым и зловеще нависающим над улицей.

Виртуальные грозовые облака собрались у верхушки самой высокой башни, дополненные громом и молнией, не говоря уж о фальшивом дожде всюду вокруг входа в здание.

Иллюзия дождя заставляла посетителей визжать и смеяться, когда на них попадали радужные и мгновенно высыхающие капельки не-воды. Эти капельки каким-то чудесным образом не портили их одежду или причёски, не размазывали макияж.

Ник глянул на другое здание, виртуальный скин которого создавал иллюзию, будто оно находится полностью под водой. Рыба проплывала мимо больших окон. Огромный скат манта распластался над посетителями, ужинавшими на крыше, которая была украшена золотистыми и зелёными гирляндами.

Многое из этого было красивым.

Ник предположил, что это более элитная версия ночной жизни Сан-Франциско по сравнению с Кастро… во всяком случае, одна из её элитных версий.

Ничто из этого не напоминало ему о Сан-Франциско его молодости.

В какой-то момент после последнего визита Ника в эти места, Хейт стал дорогим и эксклюзивным районом, наполненным приватными клубами, бутиками дизайнерской одежды, ресторанами и барами, где столик надо заказывать заранее, запредельно дорогими домами и безупречно чистыми лицами безо всяких уличных артов или музыки, которая могла потревожить богачей.

Ник увидел один или два фетиш-магазина ближе к парку, но даже они выглядели на удивление элитными, с красивыми постерами в ретро-стиле и с такими же ретро-будками для продажи билетов. Постеры рекламировали бурлеск и уникальные танцевальные шоу, перемежавшиеся с комедийными выступлениями человеческих знаменитостей, шоу иллюзий, игрой на инструментах и концертами.

Секс-услуги в таких местах включали исключительно видящих-гибридов и вампиров.

А это всего лишь вежливый эвфемизм, чтобы подцепить полулюдей, которые трахались за деньги в душных задних комнатушках. Танцы на шесте, бурлеск, шоу иллюзий и игра на пианино — всё это только придавало происходящему видимость элитной законности.

Ник подозревал, что цена прикрытия в таких местах намного выше, чем в клубах на Кастро.

Он невольно подумал о том, как это работало в Нью-Йорке.

Или в Лос-Анджелесе, если уж на то пошло.

Он вынужден был надеяться, что здесь было лучше.

Сан-Франциско предположительно был более дружелюбным к тем, кто являлся не полностью человеком.

В Нью-Йорке многие гибриды, работавшие в таких местах, попросту не имели выбора.

Он подумал об Уинтер и о том, что это могло означать для них обоих при других обстоятельствах, и осознал, что начинает киснуть от этого района.

Может, стоило всё-таки вернуться в отель.

Добравшись до конца Хейт, Ник принял решение.

Он пересёк Станьон, вошёл в парк и сразу свернул направо.

Он почувствовал, что расслабляется, как только тёмные ветки и стволы скрыли его силуэт из виду с улицы, хотя он знал, что не сможет долго оставаться здесь. Как можно дольше избегая дороги, он прошёл через парк, пока не добрался до Фултон-стрит.

Затем перешёл на другую сторону и направился вниз по Фултон к Вестерн-Аддишен.

Он заметил один из старомодных троллейбусов, когда тот замедлился возле него.

В тот момент Ник преодолел примерно половину спуска по холму.

Увидев, что троллейбус притормозил для него, он пробежал несколько метров и уцепился за вагончик сзади, вспомнив, что когда он жил здесь человеком, никаких троллейбусов тут не было.

Он показал свой штрихкод системе оплаты проезда.

Она взяла с него ноль кредитов, и Ник вспомнил, что будучи государственным служащим, Миднайтом, пусть и из другой Охраняемой Зоны, он имел право на бесплатный проезд.

Он плюхнулся на сиденье.

Глянув в окно, он посильнее натянул капюшон на голову.

Остальную часть вагона он лишь один раз окинул взглядом, чтобы посмотреть на карту.

Gaos. Ему повезло.

Эта чёртова штуковина привезёт его обратно, чуть ли не до самой двери.

Троллейбус ехал от Станьон к Фултон, затем в Ван-Несс, а оттуда к Маркет. Он мог выйти где угодно в той части Маркет или даже доехать до старого Ферри-билдинг и несколько минут пройтись по бухте прежде, чем возвращаться в номер.

Ник нашёл точный адрес своего отеля возле Монтгомери.

Он решит, в каком месте выходить, когда доедет до того района.

Установив в своей гарнитуре сигнал, который сработает, когда троллейбус доберётся до нужной части Маркет, Ник сосредоточился на файлах, присланных Морли.

Он просмотрел базовые сведения о двух мужчинах из Сан-Франциско.

Гордон Мурами, сорок восемь лет. Системный инженер.

Келвин Джонс, двадцать шесть лет. Консультант по искусственной жизни.

Мурами работал в «Виртуальных Системах Сантрод». Джонс — в «Норологе», какой-то компании-производителе оружия, хотя они прославились неким новым полуорганическим чипом, имевшим производительность в несколько раз лучше своего предшественника.

У них не обнаружилось очевидной связи друг с другом.

Работали в разных компаниях.

Жили в разных районах города.

Не имели общих интересов.

Джонс был на двадцать лет моложе. Холост, участвовал в марафонах, активно вращался в клубных кругах и любил нелегальные ингаляторы. В настоящий момент трахался с несколькими людьми, и мужского, и женского пола. Все его партнёры, похоже, не знали друг о друге.

Мурами был семейным человеком, жил со своим партнёром-мужчиной в районе Чайна-бич. Он казался верным, состоял в отношениях, где они оба принесли моногамные клятвы. Его партнёр (муж, по сути), был общественным адвокатом и активистом по имени Алан Риксон.

У Риксона было такое же абсолютно чистое досье.

Пятьдесят два года. Родился в Северо-Восточном Дистрикте. Обучался в Стэнфорде на юриста. Переехал в Сан-Франциско в двадцать с небольшим лет.

Эти двое познакомились через общих друзей, когда Риксону было двадцать девять, а Мурами — двадцать пять.

Теперь у них было трое детей: один мальчик и две девочки, двенадцать, десять и семь лет соответственно.

Ни у кого из пяти жертв не было общих семейных связей.

Никто не казался особенно религиозным или политически активным.

Никто не трудился над проектами, связанными с работой других жертв.

Два работника из числа обслуживающего персонала нашли всех пятерых, включая Джонса и Мурами, мёртвыми в Нью-Йорке, после обращения в новорожденных вампиров.

Джонса и Мурами вместе с тремя другими трупами обнаружили на антикварном персидском ковре. Этот ковёр лежал поверх подлинной итальянской плитки из чёрно-белого камня, уложенной на том этаже более трёхсот лет назад. Пять жертв с разодранными и кровоточащими грудями и отсутствующими сердцами лежали, казалось, без какой-либо закономерности, разбросанные перед настоящим, работающим камином с дровами.

Камин с дровами, персидский ковёр, аутентичная итальянская плитка — всё это относилось к Дакоте, чрезвычайно дорогому жилому зданию в районе «Река Золота» на Манхэттене, в нижней западной части парка.

Даже Ник слышал про Дакоту.

Это было одно из поистине известных жилых зданий, оставшихся возле Центрального парка с довоенного периода.

Ник не сомневался, что за годы его отремонтировали, возможно, даже не раз, и скорее всего, обновили от и до. И всё же долговечность делала здание впечатляющим. Это также делало Дакоту поистине ностальгической и культовой достопримечательностью Нью-Йорка.

Чёрт, да на данном этапе оно могло считаться древними руинами.

Оригинал был построен в «Позолоченном веке», где-то в конце 1800-х, если считать по старой, довоенной системе календаря.

Забавно, но Ник запомнил его по совершенно иной причине.

Фасад здания был запечатлён в фильме ужасов, который нравился ему в детстве. «Ребёнок Розмари»… внезапно он вспомнил, как ходил на этот фильм с Даледжемом, тоже в кинотеатре на Кастро… в старших классах это был самый любимый его фильм.

Может, он заставит Уинтер посмотреть этот фильм с ним, когда вернётся в Нью-Йорк.

Однако сейчас Ник начинал раздражаться.

Пока что он не видел то, что заметил Морли.

У него не складывалось «убеждённого мнения» о том, кто или что убило этих людей, как намекнул Морли по сети.

Он чувствовал лишь злость, особенно из-за Мурами.

Трое детей. Муж.

Чёрт подери.

Тот, кто сделал это, разрушил семью.

Кто бы его ни убил, Ник намеревался найти этого мудака.

Глава 8. Тишина и шум

Ник всё ещё изучал файлы, когда его гарнитура издала тихий сигнал.

Ник поднял взгляд. Затем посмотрел по сторонам, выглядывая в окна.

Он уже видел свой отель в окно.

Честно говоря, это поразило его, но с другой стороны, он пялился в данные двух теперь уже мёртвых новорожденных вампов дольше, чем осознавал. И он был практически один в троллейбусе, так что остановок было мало.

Троллейбус привёз его практически прямиком туда.

Он снова подумал, не поехать ли к Ферри-билдинг, затем передумал.

Может, завтра.

Прямо сейчас он хотел больше времени уделить файлам.

Он послал импульс, чтобы остановить троллейбус.

Нежно-голубой вагончик постепенно замедлился и остановился перед отелем Ника. Как только он полностью прекратил движение, огни тепло мигнули, подсвечивая ближайшую к месту Ника дверь.

Он поднялся со скамейки из искусственного дерева и пошёл в сторону выхода.

Через несколько секунд он уже стоял на улице.

Когда троллейбус отъехал, Ник посмотрел в обе стороны по тротуару.

Посильнее натянув капюшон, чтобы скрыть лицо, он сгорбился в дорогой куртке, сунул руки в карманы, чтобы не светить своей белой как мел кожей, и направился к гигантским дверям отеля из органического стекла.

Он думал, что доберётся без инцидентов.

…и тут раздался внезапный, резкий, почти истеричный вопль.

Ник подпрыгнул, оглядываясь по сторонам.

Это было ошибкой.

Сделав это, Ник сразу понял свою оплошность.

Незнакомка кричала не потому, что кто-то пытался её убить, не потому, что ей грозила опасность, и даже не потому, что испугалась. До ужаса юная девушка лет семнадцати смотрела прямиком на Ника.

Её глаза выпучились, лицо озарилось невероятно широкой улыбкой, и она снова закричала.

Она показала прямо на Ника

Она закричала в третий раз.

Нику казалось, что он очутился в фильме «Вторжение похитителей тел»³.

Он также прочувствовал свой возраст. Остро.

И не только из-за отсылок к древним как динозавры фильмам.

Друг девочки-подростка повернулся. Ещё один молодой человек, на сей раз парень с ярко-синими и красными волосами, проследил за её взглядом до лица Ника. За вторым подростком последовал третий. Затем четвёртый. Затем пятый.

Пока, наконец, в сторону Ника не уставились восемь молодых лиц.

Они увидели Ника, и их глаза коллективно выпучились.

Они раскрылись так широко, что это выглядело пугающим, как в мультике. В те несколько секунд их лица казались Нику более нереальными, чем некоторые виртуальные ландшафты на улицах.

— О БОЖЕ МОЙ ЭТО ОН! ОН ТАМ! ПРЯМО ТАМ!

Голос молодого парня разносился ещё громче, чем визг девочки.

— О БОЖЕ МОЙ! О БОЖЕ МОЙ! ЭТО ТОЧНО ОН!

Ник не до конца осознавал, насколько относительно тихо было в его голове на протяжении последних часов. После ухода из отеля ему почти не приходилось иметь дело с незнакомцами. Ну, всего с одним.

С тем парнишкой на Потреро-хилл.

А теперь всё нахлынуло обратно.

Кричащие толпы. Люди, толкающиеся из-за его автографа. Юные фанаты, которые таращились на него так, будто он был каким-то супергероем из комиксов и умел стрелять лазером из глаз. Люди, которым от него что-то надо. Люди, которым хотелось его трахнуть. Люди, которым хотелось, чтобы он их укусил.

Люди, которые смотрели на него и видели то, что они сами на него проецировали, плохое или хорошее, и ожидали, что он сыграет отведённую ему роль.

Вампир. Боец. Знаменитость.

Убийца.

Увидев группу, направлявшуюся к нему прямо сейчас, Ник знал, чего хотел бы от него Фарлуччи.

Фарлуччи хотел бы, чтобы он вёл себя хорошо, ставил автографы на сиськи подростков, показывал им клыки, позволял им купить ему выпить.

Фарлуччи хотел бы, чтобы он устроил хорошее шоу.

Ник это знал, но в данный момент ему было всё равно.

И он не испытывал стыда.

Честно говоря, он вообще почти не думал.

Он побежал.

Он убежал от них прямиком к лифтам.

Сейчас всё было не так, как в былые дни, когда надо нажимать на кнопку, чтобы вызвать лифт — во всяком случае, не в таких новых зданиях. И это хорошо, потому что его вампирский слух уловил, что они направляются за ним.

Он уже подумывал побежать к лестницам, но тут двери первого лифта раскрылись перед ним.

Ник скользнул внутрь, чувствуя себя слегка нелепо, когда две спускавшиеся парочки с любопытством покосились на него. Они были одеты так, будто направлялись в дорогой бар на первом этаже или на какое-нибудь ночное шоу.

Ник не встречался с ними взглядом.

Он шагнул в скрытую зону возле кнопок и провёл своей идентификационной татуировкой по сенсору. Он выругался на языке видящих, когда сработало только после двух попыток.

Но всё же сработало.

Двери бесшумно закрылись.

Только тогда Ник выдохнул с облегчением.

Более того, он чертовски порадовался, что не пошёл по лестницам.

Он только что вспомнил, что его поселили на сорок третьем этаже в пентхаусе.

Он был вампиром, так что смог бы подняться, но подъём был бы адским и занял целую вечность, да и вообще он сомневался, что в пентхаус можно попасть с лестницы. Скорее всего, ему пришлось бы звонить консьержу, чтобы тот впустил его в лифт с другого этажа или, хуже того, просить кого-то из сотрудников приехать за ним.

Ник прислонился к зеркальной поверхности, покрывавшей три стенки лифта, и запрокинул голову к потолку кабины. Он наблюдал, как виртуальные цифры появляются и исчезают, отсчитывая этажи.

Казалось, что даже такой подъём занял целую вечность.

У него было время подумать, насколько он голоден.

Он связался с обслуживающим персоналом, всё ещё наблюдая за циферками этажей.

Сейчас они показывали 33.

— Да, здравствуйте, — он был один в лифте, и эти сведения не были государственной тайной, так что Ник не утруждался субвокалкой. — Я постоялец пентхауса. Пентхаус 1А. Меня интересует обслуживание номеров. А именно доставка еды.

— Само собой, мистер Танака. Весь арсенал отеля в вашем распоряжении, сэр. Есть полная виртуальная памятка, доступ к которой вы можете получить, если нажмёте на зелёный огонёк в нижнем левом углу вашего экрана…

— Понял, — Ник пробежался взглядом по списку. Тот, казалось, был нескончаемым. Через несколько секунд он выдохнул, скорее подчёркивая свой посыл. — Сейчас это для меня перебор, — признался он. — Можете порекомендовать что-нибудь? Для вампира. Я не привередлив.

— У нас обширная коллекция свежей крови для всех наших гостей-вампиров, сэр. У нас также ассортимент живых кормлений, если вы предпочитаете такое. Все они — сотрудники отеля, подписавшие документы о согласии и безопасности, и это позволяет им оставаться с нашими гостями так долго, как пожелают обе стороны…

— Нет, — поспешно перебил Ник, невольно испытав лёгкий шок. — Нет… спасибо. Спасибо. Но нет. В этом нет необходимости.

Он не стал добавлять: «Если я попробую провернуть такое, моя девушка выковыряет мою селезёнку кухонной лопаточкой, а потом наверняка займётся сексом с другим вампиром у меня на глазах, ну чтобы уж наверняка. Она, наверное, отсосёт этому парню, пока я буду заливать кровью бл*дский пол».

— …Ничего такого, к чему крепится живая персона, — мрачно добавил он. — Если свежее, супер. Можете послать что угодно в плане контейнеров или пакетов крови. Но я бы хотел довольно много. Я весьма голоден.

— Само собой, сэр. У вас есть предпочтения по группе крови.

— Нет. Подойдёт любая.

— А возраст? У нас есть новая категория «едва легальные»⁴, а также…

— НЕЕЕТ, — перебил Ник, снова испытав лёгкий шок. — Нет. Мне подходят легальные-легальные. Серьёзно, мне просто нужно «топливо», чтобы функционировать дальше.

— Само собой, сэр, — собеседник на другом конце улыбнулся, и Ник внезапно вспомнил, что они знают, кто он, и наверняка принесли бы ему живого младенца, если бы он попросил, поскольку Фарлуччи позаботится о любых проблемах с законом. — Мы доставим ваш заказ сразу же, как только закончим с извлечением…

Лифт издал тихий сигнал.

Ник выдохнул, когда это произошло.

Он вышел через открывшиеся двери сразу же, как только сумел протиснуться в проём.

Никогда в жизни ему так не хотелось вернуться в номер отеля.

Ну, в номер отеля, в котором не было Уинтер.

— Я добрался до своего номера, так что доставляйте в любое время, — сказал он собеседнику.

— Конечно, сэр. Уже в пути.

Ник завершил вызов.

Он провёл рукой перед панелью на двери и выдохнул, когда замок открылся.

Он вошёл внутрь, двигаясь быстро…

…и что-то пи**ец как сильно ударило его по затылку.

Ник рухнул.

Он рухнул быстро.

Он рухнул с силой.

Ник рухнул с такой скоростью и силой, что у него не было времени подумать, как странно, что он вообще падает.

Затем всё почернело.

Глава 9. Ограбленный

— О божечки! Сэр! СЭР! Вы в порядке? О БОЖЕЧКИИИ! Сэр!

Пальцы сжали бицепс Ника.

Они потянули за него, дёрнули, пытаясь перевернуть.

Ник постарался посодействовать этому.

Он силился открыть глаза.

Он силился осмотреться, поискать, есть ли какая-то опасность или угрозы.

Он едва мог что-либо видеть от боли.

— Сэр! Пожалуйста, сэр… не пытайтесь сами встать. Пожалуйста, позвольте мне вам помочь, сэр. Пожалуйста! Вы выглядите совсем не хорошо…

Ник не до конца осознавал, что пытается встать на ноги.

Теперь те же ладони, что он чувствовал прежде, снова сжали его руку. Прежде чем он сообразил, они помогли ему подняться, подтягивая его тело, которое он и так пытался отодрать от пола.

Странно, но он не усомнился, можно ли доверять тому, кого он чувствовал рядом.

Незнакомец не казался угрозой.

Ник продолжал искать опасность, пытаясь почувствовать её, но от парнишки ничего не улавливал.

Парнишка.

Человек.

По запаху он точно узнавал в нём человека.

Человек. Молодой, лет 20–25. Мужчина.

Боится, но не Ника.

Может, боится за Ника, но точно не боится его самого.

Словно осоловелый, Ник использовал парнишку как опору и противовес, чтобы резко принять вертикальное положение. Он снова остановился, более-менее встав на ноги.

От боли его разум мутился.

Перед глазами всё залило алым. Добавочный цвет не помогал ему; от этого становилось лишь сложнее видеть, сложнее думать. Ник не чувствовал себя особенно возбуждённым в каком бы то ни было смысле слова. Он уже не был голоден.

Он не чувствовал себя агрессивным или таким уж готовым для сражения.

Скорее всего, клыки и красные глаза случились главным образом из-за безумно сильной боли.

Его челюсти болели.

Зубы тоже ныли от ужасной боли.

Он чувствовал себя больным, слабым.

Ему казалось, будто его может стошнить, хотя с вампирами такого не бывало.

— Сэр… я прямо сейчас вызываю сюда медика. Просто держитесь, сэр. Медик скоро придёт. У нас 24/7 дежурят специалисты по вампирской анатомии.

Ник поднял руку, отмахиваясь от него.

Он чувствовал, что какая-то часть его силится запротестовать, но он не мог заставить себя говорить, а тот, кто был с ним, похоже, всё равно не обращал внимания. Теперь Ник смог увидеть этого парня, прищурившись в золотистом освещении. Молодой, как он и почуял. Лет двадцать с небольшим, как он и почуял. Человек был мужчиной со светлыми, почти белыми волосами, тёмной кожей, поразительными сине-зелёными усовершенствованными радужками и татуировкой, покрывавшей большую часть его лица с одной стороны.

Ник не мог осмыслить татуировку, но из-за неё глаза парня особенно выделялись, отчасти потому, что татуировка была того же цвета, что и его усовершенствованные радужки.

У него на лице также имелось несколько пирсингов.

Его голос, его присутствие, всё было таким мягким и нежным.

Ник испытывал всеподавляющее желание поблагодарить парнишку, но до сих пор не мог говорить.

Он гадал, стоит ли показаться гостиничному медику по вампирам, затем задался вопросом, почему он в этом вообще сомневается. Ему совершенно точно надо показаться специалисту. Он даже сейчас понятия не имел, что с ним произошло.

Он понятия не имел, отчего его лицо и челюсти так болели.

Что более важно, Уинтер просто прикончит его, бл*дь, если он не позволит медику осмотреть его.

Он снова попытался заговорить с парнем, который его поддерживал.

На сей раз его горло издало почти разборчивые звуки.

— Моё лицо, — прокаркал он и сморщился от боли из-за каких-то двух слов. — …Как выглядит моё лицо? — выдавил он.

Человек моргнул.

На мгновение в его усовершенствованных глазах сверкнуло непонимание.

Молодой парень почистил горло.

— Сэр, вы абсолютно прекрасны, — искренне ответил он. — Совершенно сногсшибательны даже по меркам вашей расы. Все, кого я знаю, считают вас самым привлекательным…

— Нет, — Ник покачал головой, морщась. — Бл*дь. Нет. Мать вашу…

Он ахнул, но не нуждался в воздухе.

Это было вызвано чисто болью.

Он покачал головой, попытавшись ещё раз.

— Я имею в виду сейчас, — сказал он. — Как моё лицо выглядит прямо сейчас? Что они со мной сделали? Всё моё лицо болит, бл*дь. Такое чувство, будто каждый зуб в моём рту сломан или погнут. Такое чувство, будто мне сломали челюсть. Разбили череп…

Он ахнул и осознал, что какая-то его часть пытается дышать.

Он был вампиром.

Ему не нужно дышать.

— Ты мог бы сказать мне, что у меня всё лицо всмятку, и я бы тебе поверил, — добавил Ник с очередным хрипом. — Я хочу знать. Что со мной не так? Это не… нормально. Чтобы вампир испытывал такую боль…

В тех сине-зелёных радужках промелькнуло понимание. Ник увидел, что это понимание сопровождалось более смятённой смесью разочарования и облегчения. Затем там проступило тёплое сочувствие, когда молодой человек как будто понял, что видел на лице Ника и, может, слышал в его голосе.

Это была боль.

Как только парень понял это, он крепче стиснул Ника.

— Сэр, мне так жаль. Пройдите всего несколько метров. Тут есть скамеечка. Мне правда кажется, что вам стоит сесть. Я посмотрю, хорошо? Но сначала вам нужно сесть.

Он аккуратно потянул за руку Ника, направляя его вправо.

Ник без протестов последовал за его пальцами.

Через несколько шагов парень остановился.

Он надавил на плечо Ника сверху.

— Сэр, — мягко сказал он ему. — Прошу, сэр.

Ник сел. Его ноги и задница приземлились на нечто твёрдое, но вместе с тем мягкое.

Он тут же испытал небольшое облегчение.

Он просто сидел, не шевелясь, пока молодой парень обходил его. Работник отеля осмотрел лицо Ника, изучая его с расстояния нескольких дюймов. Он выпрямился, чтобы взглянуть на его затылок. Он аккуратно протянул руку и, когда Ник не пошевелился, ощупал череп Ника.

Он несколькими пальцами дотронулся до шеи Ника, словно ища кровь, затем осмотрел его плечи, грудь, тело в целом.

— Я правда ничего не вижу, сэр, — серьёзно сказал человек. — Крови нет. Я не вижу синяков или ожогов. Никаких шишек, которые указывали бы на то, что вас ударили.

Он помедлил, окинув Ника ещё одним взглядом.

Он заговорил более осторожным тоном, добавив:

— Я правда считаю, что вам стоит пройти тщательный осмотр у специалиста. Я также позвоню мистеру Фарлуччи. Скорее всего, он захочет прислать одного из своих людей для осмотра.

Ник поморщился, но не спорил ни с тем, ни с другим.

На сей раз у него не было никакого желания спорить, даже рефлекторного.

Всё, что сказал паренёк, имело смысл.

По той же причине он лишь кивнул, закрыв глаза.

— Вы бы хотели выпить крови, которую заказали? — вежливо спросил человек.

Ник вздрогнул.

— Нет. Пока не надо. Я практически уверен, что меня стошнит.

И конечно, произнесение этого вслух лишь усилило тошноту.

Он знал, что ему нужна еда, и довольно скоро, но решил дать себе несколько минут.

Он просто хотел посидеть.

С сидением он мог справиться.

В дверь постучали.

Человек вскочил на ноги.

Ник даже не заметил, что тот подтащил стул, чтобы присматривать за ним… пока человек не вскочил на ноги.

Он быстро подошёл к входу в апартаменты, отпер и открыл панель, не спрашивая, кто там. Ник не шевелился и не открывал глаза, но слушал, пока молодой человек с курчавыми белыми волосами говорил с пришедшим.

Послушав достаточно долго, чтобы определить, что новоприбывший, во-первых, был кем-то, кого молодой человек знал лично, а во-вторых, явно являлся специалистом, судя по задаваемым вопросам… Ник приглушил их разговор.

Он не пытался слушать.

Ему казалось, будто его голову зажали в тиски и медленно раскалывают пополам.

Он уже давно не испытывал такой сильной боли — может, с тех пор, как его в последний раз едва не убили в Нью-Йорке. Ему хотелось закричать, но он боялся пошевелиться или издать звук. Такое чувство, будто даже малейшее движение или перемена позы лишь усилят боль. Но всё ощущалось ещё хуже. Казалось, будто это реально могло его убить.

Он действительно не помнил, когда ему в последний раз было так больно.

Может, это было в ту ночь, когда его накачали наркотиками перед боем?

Или раньше? Когда они лишили его почти всей крови?

Он вспомнил те немногие разы, когда едва не умер.

Одни лишь мысли об этом усилили боль.

Попытки вспомнить вызвали ещё больше тошноты.

Поморщившись, он выбросил эти образы из головы.

Теперь кто-то ощупывал его тело. Умелые, точные руки проверяли его на предмет сломанных костей, прощупывали вены, трогали под челюстью, дотрагивались до горла. Они ощупывали его запястья, пальцы, шею сзади.

Они то и дело возвращались к его челюсти.

Эти трогающие пальцы, давившие на места под костью, заставили его задрожать, хотя действия этих пальцев не причиняли ему боли как таковой.

Ник также чувствовал что-то ещё… какие-то электронные щупальца.

Что бы это ни было, это ощущалось одновременно механическим и животным. Должно быть, специалист использовал какую-то органическую машину, чтобы просканировать его тело. Как бы там ни было, импульсы, которые посылало устройство, дотрагивались до его кожи от головы до пят.

Они вибрировали в его плоти и костях, ища повреждения.

Опять-таки, ничто из действий машины не причинило ему боль.

Это было чисто психологическим — страх, что что-то пойдёт не так и сделает боль хуже.

Даже малейшее касание заставляло его отшатываться.

Это также заставило его клыки болезненно удлиниться во рту.

После молчания, показавшегося очень долгим, стоявшая над ним персона заговорила.

— Ха, — произнёс женский голос.

Ник помрачнел. Он стиснул зубы, щурясь, и посмотрел на высокую женщину перед ним. Даже приглушённое освещение гостиничного номера причиняло боль его глазам.

Это заставляло его скрежетать зубами, отчего боль в голове обострялась.

— Ха? — прорычал он. — И это всё, на что ты способна?

Она не усмехнулась ему и даже не улыбнулась.

Она выглядела встревоженной, уставившись на него.

Он впервые осознал, что она была вампиром.

Её радужки из потрескавшегося хрусталя слегка светились в потолочном освещении.

— Ну же, док, — проворчал он. — В чём дело? — он снова помрачнел. — Если я умираю, тебе лучше позвонить моей девушке. Мне надо сказать ей, что это не твоя вина… чтобы она тебя не убила.

Вампир-доктор впервые посмотрела прямо на него.

Её тонкие губы изогнулись в лёгкой улыбке.

— Не думаю, что мы дошли до этой стадии, брат, — сказала она. — Но, полагаю, хорошо знать, что ты можешь шутить на эту тему.

— А кто сказал, что я шучу? — пробормотал он.

Но она толком не слушала.

Её губы снова поджались, и она словно переключилась обратно в клинический режим. Она глянула на человеческого сотрудника по обслуживанию номеров — Ник осознал, что тот по-прежнему стоял в комнате и выглядел обеспокоенным.

— С ним всё будет хорошо, Черри? — спросил молодой человек.

— Будет, — подтвердила она и кисло посмотрела на Ника. — …Но тебе, пожалуй, придётся отменить завтрашний бой, — добавила медик.

— Что? — Ник уставился на неё. — Почему?

Медик моргнула.

Затем впервые одарила его искренней улыбкой.

— Ну, вы только посмотрите. Без проблем отпускает шуточки про убийственно настроенную девушку, думая, что он умирает… но стоит сказать парню, что он не может драться, и вот, пожалуйста, шок и неверие.

— Что со мной не так? — прорычал Ник.

Медик вздохнула.

Она грациозно опустилась на стул перед ним — тот самый, на котором сидел молодой человек. Ретро-стульчик с округлой спинкой и золотистой обивкой выглядел в духе мебели, которой могли бы владеть родители Ника в 70-х. Женщина-вампир наклонилась к нему, устроившись на краю мягкого сиденья.

— Кто-то забрал весь твой яд, брат, — серьёзно сказала она. — Они вырубили тебя и полностью осушили. Не знаю, как они это сделали, но они были весьма дотошными, и судя по трещинкам в основании твоих зубов под деснами, я полагаю, что они использовали какое-то нелегальное устройство извлечения. Твои зубы сильно повреждены, но они восстановятся быстрее, чем запасы твоего яда.

Она с сочувствием посмотрела на него. Но Ник ощущал, что она наблюдает за ним и оценивает его реакцию на эти новости.

— Какое-то время ты будешь слаб как котёнок. И я вовсе не удивлена, что твои зубы, лицо и голова болят. Я могу дать тебе что-нибудь от боли, но… ну, ты знаешь наш метаболизм, брат. Ты выжжешь всё обезболивающее из организма прежде, чем прекратится боль. Тебе понадобятся регулярные дозы, чтобы это оказало хоть какой-то эффект…

— Как долго?

Она помедлила.

Он видел, как она глянула на молодого человека, затем обратно на него, Ника.

— Это несколько варьируется от вампа к вампу… но по моей приблизительной оценке — как минимум несколько недель. Возможно, больше месяца. Мне надо доставить тебя в клинику и провести более тщательное сканирование, чтобы посмотреть, в каком состоянии капсулы яда. Наладонник даёт мне примерное представление, но это сродни УЗИ. А мне надо использовать нанотехническую камеру.

Ник поморщился, отчасти от неверия.

Он собирался заговорить, спросить что-то ещё…

…и тут дверь гостиничного номера распахнулось внутрь.

Прежде чем он сумел моргнуть, в комнату хлынули люди.

Знакомый голос прогремел громче остальных.

— КАКОГО ХЕРА ПРОИЗОШЛО? ЧТО С НИМ СЛУЧИЛОСЬ?

Ник вздрогнул, стиснув челюсти.

Кавалерия прибыла.

Глава 10. Худшее

— ОТВЕЧАЙТЕ! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? КАКОГО ХЕРА ПРОИЗОШЛО С МОИМ БОЙЦОМ?

Ник сжал зубы, закрыв глаза.

Голос Фарлуччи напоминал дрель, вгрызавшуюся в кости его черепа.

К этому моменту Нику просто хотелось заползти в спальню и скрыться в темноте.

Может, по той же причине он просто сидел, не шевелясь, пока они обсуждали его. Он слышал, как женщина-вампир объясняет всё, что она сказала Нику, только более детально, углубляясь в такие нюансы, как расположение гланд, и показывая изображения, полученные при сканировании.

Кто-то второй ощупал его челюсти и шею, затем снова просканировал зубы и лицо.

Фарлуччи попытался поговорить с ним.

Слава богам, оба медика — и специалист отеля, и специалист, приведённый Фарлуччи — практически утащили его за собой.

Ник всё ещё слышал, как промоутер орёт на разных людей.

Он проклинал отель за их «дерьмовую охрану».

Он орал на кого-то по телефону, говоря «а чего ты от меня ожидаешь в такой ситуации?»

Он орал на кого-то, кто мог быть Морли или другим сотрудником полиции Нью-Йорка.

Пришла полиция.

Один Миднайт, четыре человека.

К Нику отнеслись как к знаменитости, хоть он и был вампиром.

Если бы он чувствовал себя хоть немножко получше, он мог бы обнажить клыки и угрожать им всем, пока они не уйдут. А так он не мог сделать ничего, только сидел на мягкой скамеечке и смотрел в пол, пока все спорили, обвиняли друг друга, задавали вопросы сотрудникам отеля. У Ника сложилось смутное впечатление, что они смотрят записи камер видеонаблюдения.

Женщина-Миднайт опустилась на колени рядом с ним и спросила, что он помнит.

Ник отрывистыми фразами сообщил, что практически ничего не может рассказать.

Она кивнула и сказала, что те немногие воспоминания, что у него сохранились, увязываются с тем, что они увидели на камерах.

Ник мог бы ответить на её слова.

Например, «нахера спрашивать у меня, если у вас есть записи камер?»

«О, и какого хера у вас имеются камеры в моём номере?»

Но он знал, почему так.

Фарлуччи запросил это, чтобы присматривать за своей дорогой игрушкой.

Он слишком много денег инвестировал в Ника, чтобы давать ему нечто столь обыденное, как уединение, когда они приехали в город для большого боя.

Конечно, Фарлуччи был убеждён, что всё сводится к нему.

Саботаж. Срыв боя.

Всё это делалось для создания иллюзии, будто Фарлуччи и его разрекламированный боец нечестным способом отлынивают от североамериканских чемпионатов.

Нику было насрать.

Единственными, против чьего присутствия он не возражал, был тот парень, который поднял его с пола, и вампир-доктор, которая работала в отеле. Он понятия не имел, здесь они или нет, но не возражал бы против их присутствия.

Все остальные могли съе*аться в закат, по его мнению.

Должно быть, в какой-то момент кто-то вспомнил про присутствие Ника.

Ник запомнил иглу.

Он видел, как кто-то поднёс янтарную жидкость к свету.

Затем вонзил шприц в его ногу.

Потом ничего.

Забвение.

Блаженное забвение.

Он проснулся в гостиничной кровати.

Он проснулся, и боль раздирала его череп.

Сейчас ещё не рассвело.

В его номере по-прежнему находилось слишком много людей, бл*дь.

Он слышал голоса.

Поначалу никто не обращал на него внимания. Они толпились и разговаривали меж собой. Ник слышал Фарлуччи, другие знакомые голоса, которые не мог увязать с именами. Он слышал женщину, разговаривавшую по телефону неподалёку. Миднайт? Кто-то другой?

Затем кто-то заметил, что он очнулся. Может, он открыл глаза.

Может, он издал какой-то звук.

Может, он в этот раз даже сказал им съе*аться нахер, а не только подумал об этом.

Кто-то опять воткнул в него иголку шприца, на сей раз в задницу.

Он не возражал.

Ник снова провалился в никуда.

Он резко дёрнулся в постели и издал потрясённый хрип.

Его бл*дские зубы.

Проклятье, как же они болели.

— Вот, — пробормотал голос, окруживший его, окутавший его теплом. — Пей. Тебе надо попить.

Он подчинился.

Он погрузил клыки в предложенную руку.

Он стал пить. Проклятье, было так вкусно.

Это сделало его настолько твёрдым, что он заскулил.

— Ладно, — сказал голос. — Достаточно.

Он остановился.

Повалился обратно на кровать.

Gaos, его рот болел. Его зубы болели. Его голова болела.

Весь его бл*дский череп болел.

Он так устал от этого. Ему хотелось выйти на улицу.

Должно быть, он озвучил как минимум часть этого вслух. Он до сих пор её не слышал. Он ни черта не мог слышать через кровь.

— Знаю, детка, — пробормотала она. — Знаю. Яда ведь нет. Помнишь? Так что мы не можем слышать друг друга.

— Больно, — прорычал он. — Больно… и мне хочется трахаться…

— Я знаю, что больно, — сказал знакомый голос. — И пока никакого траханья, Ник. Тебе надо сначала поправиться, а то укусишь меня и переломаешь себе зубы.

Он нахмурился, держа глаза закрытыми.

Это правда? Может, и правда.

Ему хотелось верить, что это неправда.

— Вот, — сказала она. — Они дали мне ещё. Я просто хотела, чтобы ты сначала поел.

Резкий укол пронзил его кожу.

На сей раз игла вонзилась в шею, заставив его вздрогнуть.

— Полегче, — пробормотала она, и её дыхание целовало его ухо. — Прости, что в горло. Тут, похоже, лучше работает. Может, потому что укол ближе к твоим зубам. Ближе к месту, где всё болит…

Ник застонал.

Её голос сводил с ума. Это вызывало желание снова укусить её.

Это вызывало желание трахаться.

Но голос становился мягче, слышать его было сложнее.

Её голос делался всё тише и тише.

И Ник впервые воспротивился засыпанию.

Он боролся…

Он очень старался бодрствовать…

Но это не сыграло никакой роли.

Глава 11. Понимание

— А ты-то поела? — проворчал Ник, когда она предложила ему своё горло. — Что ты вообще здесь делаешь, Уинтер?

Она бросила на него взгляд. Этот взгляд говорил об её неуверенности в том, стоит ли вообще удостаивать его вопросы ответами.

Затем, как будто передумав, она вздохнула.

Она перекатилась на спину, улёгшись на кровать кинг-сайз. Она устроилась поверх покрывала и снова выдохнула, повернув голову, чтобы посмотреть на него.

— Фарлуччи позвонил мне, — сказала она.

Ник моргнул с открытым удивлением.

Она повернула голову и снова уставилась в потолок. Ладони она сложила на груди и выдохнула.

— Затем мне позвонила Сен-Мартен, — добавила она. — Затем мне позвонила Кит. Затем мне позвонил Морли. Затем мне позвонил Джордан…

— Господи Иисусе, бл*дь, — пробормотал Ник. — Я их всех прибью.

Уинтер повернула голову, посмотрев на него и поджав губы.

— Ты не хочешь, чтобы я была здесь? Ибо Фарлуччи сказал, что ты практически потребовал от него позвонить мне. Он сказал, что ты потребовал, чтобы он купил мне билет сюда, иначе ты больше никогда не будешь драться за него. Он сказал, что ты угрожал всем подряд. Говорил, что не станешь брать кровь ни у кого. Они едва заставили тебя попить кровь из пакета…

Ник уставился на неё.

Затем, подумав над её словами, он вздрогнул.

Затем до него дошло кое-что ещё.

Она не могла просто перебежать на другой конец улицы и очутиться здесь. Нику потребовалось больше суток, чтобы добраться с Восточного Побережья до Охраняемой Зоны Залива.

Он сомневался, что она прилетела воздушным транспортом. С одного побережья на другое летало мало рейсов, и даже Фарлуччи не стал бы раскошеливаться на такое.

Может, Брик и не поскупился бы, но его имя было единственным, которое Уинтер не упомянула.

В любом случае, если она пересекла всю страну с Бриком и его вампирами, Ник нахер слетел бы с катушек.

Наиболее вероятный сценарий сводился к тому, что она добралась наземным транспортом.

Она, наверное, села на подземный поезд.

Эти поезда были чертовски быстрыми, но ей всё равно потребовалось бы как минимум десять часов, чтобы добраться от одного побережья до другого. Они останавливались на каждой крупной станции по всей протяжённости страны. А она ехала бы с самой дальней северной точки континента, которая раньше являлась штатом Мэн или Вермонт.

— Сколько я пробыл в отключке? — изумлённо спросил Ник.

— Прошло шесть дней, — сказала Уинтер.

— Шесть… дней?

— С момента нападения на тебя.

Ник уставился на неё. Поначалу его разум не мог переварить эту цифру.

— Подожди. Серьёзно?

Она посмотрела на него, качая головой с лёгким неверием.

— Ты реально был не в себе, да? Иногда я правда не улавливала разницу. Ты вёл себя абсолютно нормально, как сейчас… а потом вдруг устраивал нечто безумное.

— Нечто безумное? — он нахмурился. — Например?

Снова подняв взгляд к потолку, Уинтер фыркнула.

— Ну. Дай-ка подумать. В каждый из тех пяти дней, что я провела здесь, мне приходилось практически силой укладывать тебя в постель. Ты пытался выйти к лифтам… абсолютно голым, позволь заметить… дважды. Ты сказал мне, что хочешь поплавать. Я так понимаю, ты пытался остудить лицо и голову, когда они начали опухать.

Раздражённо фыркнув и как будто вспоминая, Уинтер повернула голову и посмотрела ему в глаза с расстояния нескольких сантиметров.

— И, наверное, ты бы своего добился, — серьёзно добавила она. — Но Брик тоже прислал сюда своих людей… якобы для твоей охраны, на случай, если нападавший вернётся. Здоровяку, который сейчас стоит у двери, пришлось практически повалить тебя на ковёр. Дважды. Затем он помог затащить тебя обратно, чтобы я воткнула ещё один шприц тебе в задницу…

Ник с неверием фыркнул.

— Иисусе.

— Ага, — отозвалась Уинтер, слегка улыбаясь. — Не уверена, что в этом виноват Иисус, но кому-то за это точно надо ответить.

— Ты не винишь в этом меня? — изумлённо переспросил он.

Её улыбка угасла.

— Нет. Конечно, нет.

— У них есть версии, кто это сделал? — Ник осторожно дотронулся до своей челюсти, слегка вздрогнув, затем расслабился, когда это оказалось не так уж больно, как он ожидал. Он ощупал своё лицо, которое до сих пор казалось немного опухшим. — Или зачем? — проворчал он.

Когда он глянул на неё на сей раз, Уинтер выглядела убийственно злой.

Но не на него.

Он находил это странно завораживающим — может, отчасти потому, что это не адресовалось ему.

Будь она вампиром, её глаза обрели бы тёмный кроваво-красный оттенок. Её клыки полностью удлинились бы, а к коже прилил бы румянец от жара и жажды крови.

— На второй вопрос я могу ответить, — холодно сказала она. — Брик проинформировал меня, что…

— Держись подальше от Брика, — прорычал Ник. — И держись подальше от вампиров-телохранителей, которые валят меня на пол…

Уинтер и бровью не повела.

— Не болтай ерунды, — пренебрежительно сказала она. — И тот вампир ни за что не смог бы повалить тебя, не будь ты в таком ужасном состоянии. Чёрт, да иной раз я бы, наверное, сама смогла тебя завалить…

— Ну так и сделай это сама в следующий раз, — парировал он.

Уинтер и это проигнорировала.

— Так вот… — она закатила глаза.

Нику хотелось укусить её за это. Отчасти потому, что это выглядело чертовски очаровательно.

— …Брик проинформировал меня, что прямо сейчас процветает рынок продавцов нелегального вампирского яда, — продолжила она, бросив на него ровный взгляд. — В частности яда вампиров-знаменитостей. Твой продаётся по пугающе высокой цене, Ник. В теории кто-то увидел возможность в том, что ты временно приехал в город и один остановился в номере. Они поджидали тебя внутри и быстро изъяли яд с помощью машины, предварительно использовав какой-то промышленный вампирский транквилизатор, чтобы вырубить тебя.

— Кто-то ударил меня, — сказал Ник. — Это я запомнил.

— Да, — она один раз кивнула в манере видящих. — Это тоже попало на камеры наблюдения. Два злоумышленника в масках, полностью закрывающих лицо, скремблерах⁵ и анти-ДНК костюмах ждали прямо за первой дверью твоего номера. Третий злоумышленник ударил тебя по голове, но это делалось чисто для отвлечения… парень перед тобой выстрелил тебе в горло, как только ты поднял голову.

— Бл*дь.

— Ага, — Уинтер вздохнула.

— Зачем, чёрт возьми, им понадобился мой яд? — спросил Ник. — Та группа, раньше работавшая в подпольных рингах, охотилась за вампирской кровью, а не только за ядом. Ну, ты их знаешь. Те, которые едва не убили меня и бросили моё тело в холодильном отделении?

— Я помню, Ник.

— Это что-то подобное? — прорычал он. — Они теперь дают людям и гибридам кайф чисто от вампирского яда? Используют имена знаменитостей, чтобы накрутить цену до небес?

Уинтер нахмурилась.

Она открыла рот, затем закрыла обратно, словно передумала говорить.

— Что? — прорычал Ник. — Что, Уинтер?

— Ну, Брик, похоже, считает, что это не главная причина, по которой они это сделали.

— Тогда какая причина «главная», бл*дь?

— Успокойся, ладно?

— Нет, — он заставил себя понизить голос. — Просто назови мне причину, Уинтер.

— Брик сказал мне, что в последнее время появился тренд использовать яд вампиров-знаменитостей для обращения богатых людей в вампиров, — сказала она, вскинув руки. — И да, я знаю, как абсурдно это звучит. Но, судя по всему, это реально существует. Морли подтвердил.

Она всмотрелась в лицо Ника.

После паузы, во время которой она как будто наблюдала за его реакцией на её слова, Уинтер продолжила таким же будничным тоном.

— Ты можешь недооценить, за какие деньги уходит такой яд, Ник. Особенно яд кого-то вроде тебя. Мы говорим о роскоши чёрного рынка, которую могут позволить себе только настоящие богачи. Я не имею в виду обычных богатеньких придурков типа бывшего мужа Лары Сен-Мартен или большинства родителей детей, которые учатся в Келлермане.

Она бросила на него мрачный взгляд, и её павлиньи глаза с синим отливом сверкнули.

— Я говорю о реально мерзких, развращённо богатых типах, Ник. О тех, кто владеет своими кусками Охраняемых Зон, а может, даже собственным островом где-нибудь, как у злодеев из старых шпионских фильмов. Это такие богачи, о которых шепчутся другие богачи. Видимо, некоторые из них прельстились гениальной идеей отвалить немереное количество денег за вечную жизнь.

Ник нахмурился.

В этом имелся смысл.

Это показалось ему чертовски большим совпадением, но в этом имелся смысл.

Должны существовать богатые засранцы, которые делали это и раньше.

Что бы Брик ни сказал Уинтер, это не могло быть новой фишкой.

Но может, использование яда знаменитостей и было чем-то недавним.

И может, такое становилось более распространённым.

Эта мысль казалась почти смешной в какой-то чёрной манере, когда Ник увязал её со своими знаниями о вампирском мире, а также об его эксцентричном короле с очень глубокими карманами.

Ник гадал, сколько же богатых идиотов вскоре после обращения получило визит от Брика, в ходе которого Брик объяснил им правила жизни в Вампирленде, кто тут на самом деле главный, и сколько дани ему причиталось от любого, кому хватало дурости добровольно вступить в его мир.

Но яд знаменитостей?

Яд он же и в Африке яд, верно?

— Я вчера говорила с Морли, — добавила Уинтер. — Он послал тебе ещё больше файлов. Он всё равно хочет, чтобы ты кое-что разведал здесь, если сможешь.

Она наградила его мрачным взглядом.

— Конечно, я посоветовала Джеймсу сходить нафиг. Но он заверил меня, что это всего лишь исследовательская работа и, может, несколько интервью. Он говорит, что ты будешь, цитирую, «в безопасности у Христа за пазухой». Цитирую потому, что не имею ни малейшего понятия, что это выражение означает.

Ник хмыкнул, слегка развеселившись.

Но его слова прозвучали серьёзно.

— По его мнению, случившееся со мной связано с обращением тех парней в Нью-Йорке?

Уинтер нахмурилась, посмотрев на него.

— Он поручил тебе работать над этим делом? Парни с технологической конференции?

Ник хмуро покосился на неё.

Он забыл, что не должен был ей рассказывать.

Ну, он не должен был рассказывать кому-либо, работающему на «Архангел», и, к сожалению, его жена относилась к их числу.

С другой стороны, нахер полицию Нью-Йорка.

Морли должен понимать, что он рассказывал Уинтер практически всё.

— Да, — Ник вздохнул, на мгновение прикрыв глаза. — Морли хотел, чтобы я нашёл больше инфы по двум парням, которые отсюда родом, — признался Ник. — Он выяснил, добровольно ли их обратили?

— Не знаю, — но теперь Уинтер казалась настороженной.

Когда Ник открыл глаза, она снова уставилась на него.

— Ты думаешь, они могли напасть на тебя из-за этого дела? — выразительно поинтересовалась она. — Признаюсь, я просто посчитала, что это из-за того, кто ты… из-за того, что ты знаменитость. Мне и в голову не приходило, что это могло случиться из-за поручения Морли.

Ник покачал головой.

К сожалению, из-за этого голова слегка запульсировала, так что он перестал.

Он начал садиться и поразился тому, насколько слабым почувствовал себя.

Он остановился во второй раз, затем рывком преодолел остальное расстояние. Поместив верхнюю часть тела в более-менее вертикальное положение и сев на матрасе, Ник осмотрелся по сторонам. Он моргнул от солнечного света, лившегося через стекло с вампирской защитой.

— Слаб как котёнок, — пробормотал он, вспомнив слова первого доктора. — Эй. А где тот паренёк, который нашёл меня? С белыми волосами? И татуировкой на лице?

Уинтер моргнула.

— Саймон?

— Я не спросил его имя.

— Это должен быть Саймон, — она вздохнула, убирая с глаз тёмные волосы с цветными прядями. — Он приходит каждый день и спрашивает о тебе. Это абсолютно очаровательно… хоть я и уверена, что он безнадёжно запал на тебя, — глянув на Ника, она добавила: — Но я не жалуюсь. Когда я заказываю еду в номер, он приносит мне совершенно изумительное капучино.

— Милый паренёк, — сказал Ник. — Позвони ему. Хочу заказать тебе завтрак.

— О? — она ошеломлённо прищёлкнула языком. — Вот как?

— Да, — сказал он. — А потом, пока ты будешь есть, я просмотрю всё то дерьмо, что прислал мне Морли, и прослушаю около трёхсот сообщений, после чего психану и удалю остальные, — фыркнув при этой мысли, он добавил: — Ты сказала, что парень Брика стоит снаружи?

Уинтер кивнула, выгнув бровь.

— Видимо, я сначала поговорю с ним, — Ник свесил ноги с края кровати и вздрогнул, когда ступни соприкоснулись с полом. — Gaos. Такое чувство, будто я за ночь состарился на двести лет. Возможно, тебе придётся искупать меня, Уинтер.

Она фыркнула.

— Раскатал губу.

Он пожал плечами.

— Ну, попытаться стоило.

Её тон сделался более серьёзным.

— Они сказали, что тебе может потребоваться несколько недель, чтобы вернуться в полную силу… — предостерегла она.

— Знаю. Я помню, как мне сказали это той ночью.

Увидев её вопросительный взгляд, Ник добавил:

— У меня в памяти сохранилось несколько ясных минут с гостиничным медиком по вампирам и тем парнишкой, Саймоном. А потом заявился Фарлуччи и цирк СМИ, и это вызвало у меня желание высадить себе мозги.

Уинтер улыбнулась, но её глаза оставались проницательными.

— Ты всё равно хочешь сделать это? — спросила она. — Копнуть под тех парней для Морли?

— Они реально не продвинулись в расследовании дела? За шесть дней?

— Полагаю, должны были продвинуться хотя бы немножко, — ответила она. — Особенно учитывая, что Морли позвонил мне сегодня утром и попросил передать, чтобы ты проверил свои сообщения и защищённый сервер, закодированный для тебя полицией Нью-Йорка.

Ник кивнул, но что-то всё равно ощущалось не так.

Он решил повременить с реакцией, пока не увидит сами файлы.

— Что насчёт тебя? — спросил Ник, повернувшись к ней. — Ты явно в курсе того, что случилось с этими тупицами, обращёнными на большой технологической конференции. Сен-Мартен тоже занимается этим? Она поручила это тебе?

— Тупицами? — переспросила Уинтер.

— Да. Тупицами. Если они намеренно прошли через обращение, они тупицы.

Уинтер вздохнула, признавая его слова жестом пальцев на языке видящих.

— Сен-Мартен поручила это своим людям. Не мне… во всяком случае, не мне конкретно. И не Мэлу. Она хочет, чтобы все доступные видящие по-прежнему искали людей Йи. Но я слышала кое-какую болтовню. У меня сложилось впечатление, что она работала над этой стороной вопроса в основном с Бриком. Она подключила вампиров к этой ситуации на конференции. А не видящих.

— Болтовню, да? — Ник выгнул бровь. — Ты хочешь сказать, что читала её? И предположительно её людей?

— Большую часть времени она носит электронные щиты, — невозмутимо сказала Уинтер. — Я не могу её прочесть. Поверь мне, я пыталась. Подозреваю, что большую часть времени её разум защищают ещё и вампы. Но конечно. Ну то есть… я знаю, на кого я работаю, Ник. Я делаю всё возможное, чтобы выяснить то, чего мне не говорят, а также понять, что из сказанного мне является ложью.

— Вот и хорошо, — пробормотал он.

Затем до него дошло кое-что ещё.

Он обвёл жестом комнату, нахмурившись, и Уинтер закатила глаза.

— Кит, — сказала она. — Сейчас мы можем говорить.

— О.

— Ага… о, — она улыбнулась. — Так ты пойдёшь в душ? Ты воняешь.

— Вампиры не воняют, — важно сообщил он ей. — Мы источаем аромат.

— Я зашвырну тебя в джакузи, — проинформировала она его. — Затем вылью тебе на башку кучу шампуня с запахом цветочков. Потом можешь источать всё, что твоей душеньке угодно.

Ник усмехнулся.

Оставаясь в сидячем положении, он постарался оценить своё равновесие.

Затем, будучи почти уверенным, он рывком поднялся на ноги.

Потом ещё несколько секунд постоял, аккуратно тестируя способность держать баланс.

Он посмотрел на длинные раздвижные двери из стекла, ведущие на балкон, затем взглянул на джакузи и вид на залив. Голубое небо отражалось от воды залива вместе с бликами солнца и завитками белой пены. Ник посмотрел на ширь того, что он до сих пор считал «новым» Бэй-Бридж, хотя этому месту было уже около ста лет.

Сан-Франциско, может, и изменился полностью, особенно в части неровной линии горизонта, но это всё равно был прекрасный город.

Находиться здесь было великолепно.

Особенно когда вставало солнце.

Он позволил себе несколько секунд упиваться видом.

Он позволил себе насладиться тем фактом, что голова больше не болела. Его череп больше не ощущался так, будто кто-то молотком вгонял в него клин.

Его зубы немножко ныли, но уже не так, как прежде.

Ник позволил себе насладиться ещё одним фактом.

Уинтер была здесь.

Она реально была здесь, а не просто присутствовала как голос в гарнитуре.

Слегка улыбнувшись, Ник размял руки, затем поочерёдно размял ноги и ступни. Почувствовав себя относительно устойчивым, он обошёл изножье кровати и направился в сторону огромной ванной с двумя душевыми и джакузи.

Всё это время он ощущал на себе взгляд Уинтер.

Он знал, что если бы чувствовал себя лучше, то повалил бы её на кровать.

А так он лишь улыбнулся.

Глава 12. Всё по порядку

Ник накинул куртку, расправив её на плечах.

Большую часть дня он навёрстывал всё, что произошло, пока он был в отключке.

Он глянул в высокое окно на свет садящегося солнца. То золотисто-оранжевое солнце под наклоном светило через стёкла с защитой для вампиров и озаряло гостиную апартаментов.

Ник знал, что небо и солнце относились к искусственному куполу, и здесь солнце ничуть не более реально, чем в Нью-Йорке, но почему-то именно тут ему приходилось чертовски чаще напоминать себе об этом. Он десятки лет прожил под куполами, не имея над головой настоящего солнца или настоящего неба, но почему-то здесь его разуму хотелось сделать всё настоящим.

Как будто не имело значения то, как сильно изменились очертания города.

Как будто не имело значения то, что он не бывал в Сан-Франциско ещё с войн.

Это уже не тот город, который он помнил с детства или даже с того времени, когда в последний раз побывал здесь, будучи вампиром. Но его разуму было всё равно. Его разум хотел побывать в том старом городе, так что просто игнорировал все доказательства обратного.

И это напомнило ему кое о чём.

— Нам нужно поговорить ещё об одной вещи, — сказал он Уинтер.

— Ты правда не уходишь? Сейчас? — переспросила она, нахмурившись.

Ник взял её за руку и подвёл к одному из длинных диванов с бархатной обивкой.

Он сел и потянул за её пальцы.

Она села рядом с ним.

— Выслушай меня, — серьёзно сказал он. — Мне надо рассказать это тебе. Ладно? Наверное, мне стоило сказать тебе сразу, как только это случилось, но я сначала хотел разобраться. А потом случилась эта история с ядом, и теперь мы здесь.

Всё ещё слегка хмурясь, Уинтер медленно кивнула.

— Я слушаю, — сказала она.

Ничего не дожидаясь, Ник начал говорить.

Он рассказал ей всё про вампира, который подошёл к нему после боёв.

Он рассказал, как ходил в старый дом родителей на Потреро-хилл и что видел там, и каким жутко прежним выглядел дом, хотя Ник помнил, что с ним стало в начале войн. Он пересказал все реплики своих диалогов с двумя мужчинами — с вампиром на арене и с молодым человеком, жившим в доме его родителей.

Он рассказал о документах на дом, где было его имя и фото.

Он рассказал об именах парня и членов его семьи.

Он рассказал о том, как совпадали все даты.

Он рассказал, как в то же время даты были совершенно неправильными.

Он рассказал про пса Виктора, своего друга в Афганистане, про свою загадочную «жену» и четырёх детей, поездки на Гавайи, круизы, марафоны Bay-to-Breakers, еженедельные поездки на сёрфинг с парнем, которого он никогда в жизни не видел.

Он рассказал, что тот парень знал его как пятидесятилетнего человека, хотя Ник так и не дожил до пятидесяти в статусе человека.

Он рассказал о том, как странно, что этот парень так много знал о той версии Ника Танаки, которой Ник никогда не был, но это всё равно перекликалось с его жизнью.

Он рассказал, каким уверенным в своих словах, чёрт возьми, был вампир.

Он рассказал, каким искренне расстроившимся выглядел Кори Скотсмэн, когда Ник натравил на него охрану и посоветовал отвалить.

Когда он закончил, Уинтер уставилась на него широко раскрытыми глазами.

Она смотрела на него с нескрываемым ошеломлением.

— Ты правда понятия не имеешь, кто он? — спросила она. — Этот вампир, который утверждал, что знал тебя человеком?

Ник один раз качнул головой.

— Вообще ни малейшего понятия.

— Ты не мог его забыть?

— Учитывая всё, что он рассказал? — Ник покачал головой. — Нет. Нет, чёрт возьми.

— Даже учитывая, что ты стёр ту часть своих воспоминаний?

Ник подумал об этом, нахмурившись.

Но в этом всё равно не было смысла.

Во всём этом не было смысла.

— Меня обратили почти на десять лет раньше того возраста, в котором он якобы знал меня как человека, — напомнил ей Ник. — Он сказал, что у меня была жена, Уинтер. И четверо детей. Четверо. Детей. Ну типа… gaos.

Проведя рукой по волосам, он покачал головой.

— Всё, что он говорил, не имеет смысла. Всё хорошо продумано, это я признаю… но это не имеет смысла.

— То есть, ты думаешь, что он чокнутый? — уточнила она.

— Не знаю, — подумав над этим, он покачал головой. — Нет.

— Думаешь, его мог послать Брик?

Ник нахмурился.

— Зачем?

Уинтер выдохнула.

— Понятия не имею.

Когда он обеспокоенно посмотрел на неё, она ответила на его взгляд, наблюдая за его лицом.

— Ты ему веришь, — сказала она. — Почему?

Ник выдохнул.

Он помнил глаза того парня.

Он помнил, каким расстроенным выглядел Скотсмэн, когда Ник сказал, что не знает его.

Он вспомнил, как подумал, что не знает его, но Кори Скотсмэн вполне мог бы быть другом Ника… в другой жизни. Он мог бы кататься с ним на сёрфе. Участвовать с ним в самом придурковатом не-совсем-марафоне Bay-to-Breakers. Ездить с ним на Гавайи и в круизы.

Приглашать его на барбекю с семьёй.

Но это безумие, верно?

Даже думать в этом направлении было сумасшествием.

— Ник?

— Я честно не знаю, — он покачал головой. Положив руки по обе стороны от себя на пурпурном бархатном диване, Ник посмотрел на Уинтер, жалея, что у него нет рационального объяснения. — Я правда не знаю, что тут ответить, Уинтер. Я просто знаю, что он не выглядел сумасшедшим, и что-то в его истории казалось странно… правдоподобным. Хотя всё это неправильно.

Она кивнула, ничего не сказав.

Ник невольно заметил, какой бледной она выглядела.

Положив ладонь на её бедро, он легонько тряхнул её.

— Эй, — позвал он. — Я рассказал это не для того, чтобы расстроить тебя.

— Знаю.

— Наверное, я просто думаю, что нам придётся принять решение, — добавил он.

Уинтер подняла взгляд, нахмурившись.

Затем складки на её лбу разгладились.

— Ты имеешь в виду, копать в этом направлении или нет, — сказала она. — И надо ли искать этого Кори Скотсмэна и ещё раз разговаривать с ним. Ты хочешь знать, стоит ли проводить своё расследование, пока ты здесь, в Сан-Франциско. Верно?

— Ну, — Ник ощутил проблеск смущения. — Вообще-то, я думал скорее о том, по какому следу идти в первую очередь. По делу Морли или…

— По твоему собственному. Поняла.

Она слегка смущённо улыбнулась ему.

— Давай сначала займёмся делом Морли, — сказала она.

Ник поднял взгляд от своих сцепленных рук, немного удивившись.

— Ладно. Почему?

Уинтер пожала плечами, глянув в изогнутые окна отеля. Ник проследил за её взглядом, посмотрев на верхушки соседних зданий. Солнце село по-настоящему. Последние его лучи окрасили воды залива пурпурным и тёмно-красным, но даже этот свет уже угасал.

Освещение лилось изнутри соседних зданий.

Ещё больше огней мигало на улицах, в том числе и виртуальные проекции.

Новый Бэй-Бридж сиял разноцветными огнями и изогнутыми подвесными тросами. Они мигали и изменялись, извиваясь так, что казалось, будто весь мост поддерживается двумя гигантскими змеями.

— Почему-то я подозреваю, что дело об убийстве с меньшей вероятностью тебя погубит, — сухо прокомментировала Уинтер, посмотрев на Ника. — В любом случае, у тебя остаётся как минимум две недели до того, как ты будешь готов к бою. Время есть.

Ник медленно кивнул.

Он не то чтобы возражал…

Он лишь надеялся, что она права.

Глава 13. Первая беседа

Подняв руку, Ник затарабанил кулаком по двери, глянув на Уинтер.

— Сейчас уже никто не стучит, Ник, — пробормотала она. — Он решит, что ты пришёл избить его до состояния отбивной… особенно если он фанат боёв.

Ник осознал, что она права.

И снова он почувствовал себя дезориентированным, словно часть его потерялась в какой-то временной петле.

Какая-то часть его, похоже, реально верила, что время резко повернуло вспять и вышвырнуло его посреди его человеческой жизни, лет двести назад. Какая-то его часть хотела винить в этом вампира Кори Скотсмэна… а может, само Сан-Франциско… но он не верил, что всё так просто.

Действительно возникало такое чувство, будто тут он находился в странной, безвременной энергетической воронке.

Возможно, отсутствие яда лишь делало всё хуже.

Ник всё время хотел укусить Уинтер, чтобы почувствовать её разум…

…но потом вспоминал, что это не поможет.

Сейчас он вообще не мог её слышать, даже когда кормился.

Именно яд устанавливал связь крови.

Ник понимал это умом, но на деле никогда не сталкивался с этим фактом. Определённо не в такой ситуации.

Он включил гарнитуру и поискал номер жильца, чтобы нормально связаться с этим парнем и объяснить, кто он. Ник всё ещё листал контактные данные, которые Морли прислал в файле, когда дверь перед ними резко открылась.

— Привет, — тёпло-карие глаза посмотрели на Ника, затем на Уинтер и обратно. — Могу я вам помочь?

— Вы Алан Риксон?

— Это я.

Ник предъявил виртуальный жетон, показывающий его идентификационный номер и статус Миднайта.

— Прошу прощения, что мы пришли, не связавшись с вами заранее, — произнёс Ник прежде, чем Алан Риксон смог отреагировать. — Мы хотели узнать, нельзя ли с вами побеседовать. Это по поводу вашего недавно скончавшегося мужа, Гордона Мурами.

Но Алан уставился на Ника.

Он показал на его лицо.

— Вы же…

— Статус Миднайт, — сказал Ник, перебив его. — По крайней мере, сегодня вечером. Я здесь по делу, сэр. Мы можем войти внутрь? Или вы предпочтёте поговорить здесь?

Воцарилось молчание.

Затем Алан Риксон обернулся, посмотрев в тепло освещённый дом позади себя.

Поколебавшись, он снова посмотрел на Ника и Уинтер.

— Лучше на улице, — сказал он.

Он проскользнул своим высоким худым телом в пространство между дверью и косяком. Он показал влево от себя, на скопление столиков и диванов вокруг антикварного деревянного стола на крытом крыльце.

— Не возражаете? — спросил Риксон. — Здесь дети.

Поколебавшись перед тем, как полностью выйти на крыльцо, он посмотрел на Уинтер.

— Вы человек.

Уинтер не стала его поправлять.

— Хотите что-нибудь выпить? — спросил Риксон. — У меня есть кофе. И фруктовый сок. Клюквенно-черничный, кажется. Возможно, где-то найдётся яблочный. Синтетический, конечно, — он виновато улыбнулся. — Простите, дети в доме. Мой выбор напитков практически вращается вокруг них и необходимости поддерживать себя бодрствующим.

Ник слегка вздрогнул, во всяком случае, внутренне.

Этот парень только что стал отцом-одиночкой.

— Я буду кофе, — сказал Ник. — С молоком и мёдом, если есть.

— Я тоже, — вклинилась Уинтер.

Они оба проигнорировали удивлённый взгляд, который Риксон бросил на Ника.

Затем высокий человек кивнул. Он без промедления попятился обратно в странный дом из необожжённого кирпича.

Когда человек скрылся, Ник пересёк крыльцо и сел в одно из мягких уличных кресел. Уинтер села в соседнее кресло, оставив небольшой диванчик для хозяина.

Риксон вернулся через несколько минут.

Он принёс поднос, который при других обстоятельствах вызвал бы у Ника чувство вины. Однако в данный момент он сильно подозревал, что для человека было облегчением отвлечься на обыденные вещи. Например, на приготовление кофе для гостя-вампира и его супруги-гибрида, а также на подачу этого кофе на крыльце с цветастыми креслами.

Поставив поднос, Риксон произнёс голосовую команду, и на перилах зажглись золотистые гирлянды, мягко замигавшие в темноте.

Риксон плюхнулся на диванчик.

Затем тут же склонился над подносом.

Он поставил перед Ником и Уинтер кофейные чашки с блюдцами, затем показал на контейнер с мёдом в форме улья и на контейнер с молоком в форме коровки.

Иисусе. Неудивительно, что Нику казалось, будто он провалился во временную воронку.

Он не помнил, когда в последний раз кто-то подавал ему кофе в настоящих керамических чашках с блюдцами, дополнив это керамическим молочником и банкой меда.

Он вообще не мог назвать дату, когда такое случалось в последний раз.

Но прошло чертовски много времени.

— Спасибо, — пробормотала Уинтер.

Наклонившись, она взяла керамическую коровку и налила порцию густого молока в свою чашку. Однако прежде чем сделать глоток, она подняла чёрно-белую чашку, глазурованную вручную, чтобы рассмотреть в свете мигающих гирлянд. Она поворачивала её то в одну сторону, то в другую, восхищаясь формой.

— Какая красота. Это антиквариат? Похоже на ручную работу.

В тёплых карих глазах проступила печаль.

— Это работа Гордона, — ответил Алан. Он сжал свою чашку двумя руками, держа её между коленей. — Керамика была его хобби. Особенно в антикварном стиле. Он был членом местного керамического сообщества… очень сильно увлекался этой темой.

Уинтер вежливо улыбнулась, кивнув.

— Ну, он проделал потрясающую работу.

— Действительно, — согласился Алан.

Воцарилось очередное неловкое молчание.

Алан выжидающе посмотрел на Ника, наблюдая, как тот добавляет в свою кружку с кофе мёд и молоко.

Ник сделал глоток, затем посмотрел Алану в глаза.

— Я очень сочувствую вашей потере, — сказал он, удерживая взгляд человека.

Когда глаза Алана резко заблестели, Ник умолк.

Выждав мгновение и давая человеку взять себя в руки, он продолжил тем же нежным, успокаивающим тоном.

— …И я очень сожалею, что пришлось вас потревожить, мистер Риксон, правда.

— Алан, — сказал человек. — Зовите меня Алан. Только мои клиенты называют меня мистер Риксон, — он слабо улыбнулся Нику, поднеся кружку к губам. — Большинство из них — преступники, так что подобная практика не помешает. Но вам не нужно извиняться, детектив Танака.

Ник улыбнулся в ответ.

Надо признать, он оценил, что парень использовал его настоящее имя.

— Хорошо, Алан, — дружелюбно сказал он, кивнув. — А вы можете называть меня Ник. Я очень благодарен, что вы готовы с нами побеседовать. Мы хотим поймать того, кто это сделал… а значит, надо отработать каждую зацепку, какой бы маловероятной она ни казалась. Мы постараемся не слишком вторгаться в вашу жизнь и жизнь вашей семьи.

Алан уже кивал.

— Нет, — сказал он, помотав головой. — Всё хорошо.

Алан Риксон убрал одну руку с кофейной чашки и вытер глаза.

— Я всё понимаю, — сказал он потом, прочистив горло. — Я работаю прокурором, так что знаю, как это работает, — он встретился с Ником взглядом, и его карие глаза слегка ожесточились. — Я хочу помочь. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь. Спрашивайте меня о чём угодно, детектив Миднайт.

Ник медленно кивнул, удерживая взгляд человека.

— Алан, вам известны какие-либо причины, по которым Гордон мог захотеть стать вампиром?

Риксон вздрогнул.

Затем его глаза резко расширились.

Он перевёл взгляд с Ника на Уинтер и обратно.

Он явно не ожидал услышать данный вопрос.

— Нет, — бескомпромиссно заявил он. — А что? Почему вы меня об этом спрашиваете?

— Вы в курсе, в каком он был состоянии, когда его нашли погибшим?

Риксон поджал губы, снова переводя взгляд между ними.

— Я знаю, что его нашли в Дакоте, — сказал он. — Там, где в довоенный период жили кинозвёзды. Мне сказали, что он был на восьмом этаже. Квартира в настоящий момент пустовала и была выставлена на продажу после смерти предыдущего жильца, — он помедлил. — Почему вы спросили меня, хотел ли Гордон стать вампиром?

— Потому что его обратили, — осторожно сказал Ник. — Он был новорождённым.

— Ээ… чем?

— Новорождённым вампиром, — Ник поджал губы. — Когда его убили, он пробыл вампиром лишь короткий период времени. Неделю. Максимум две.

— Он был там на конференции по работе…

— Он рассказывал вам что-то про это? — спросил Ник. — Про конференцию?

— Кто она? — Алан показал на Уинтер, слегка нахмурив губы. — Вы показали своё удостоверение личности, но не её. Зачем она здесь?

Ник поколебался.

Либо Алан Риксон оказался наблюдательнее, чем рассчитывал Ник, либо куда настороженнее относился к смерти своего партнёра, либо и то, и другое. Он явно не был идиотом. Нику стоило помнить, что он работал в правоохранительных органах. Будучи государственным защитником, он привык искать прорехи в протоколах. Часто это оказывалось лучшим шансом выиграть дело.

— Она моя жена, — сказал Ник после небольшой паузы.

— Очаровательно. Зачем она здесь?

Ник открыл рот, собираясь ответить, но Уинтер его опередила.

— Формально я работаю на оборонный конгломерат «Архангел», мистер Риксон, — сказала она будничным тоном. — Из-за характера отношений между моим работодателем и правительством Охраняемой Зоны Нью-Йорка, мне разрешено работать с моим мужем над некоторыми его расследованиями… с одобрения моего начальства в «Архангеле», конечно же, а также его начальства в полиции.

— Работать вместе каким образом? — настороженно спросил Риксон.

— Мы делимся информацией. Наблюдениями. Иногда вместе проводим интервью… как сейчас.

— Могу я взглянуть на контрактный статус? — спросил человек.

Ник вскинул бровь.

Уинтер не смутилась.

— В настоящий момент официального договора нет, Алан.

— Доступ к секретной информации? — переспросил он.

— Боюсь, это тоже засекречено, Алан, — невозмутимо ответила она. — Мой работодатель считает статусы некоторых своих работников конфиденциальной информацией. Таким образом, я не вправе разглашать что-либо касаемо моего статуса в компании. Прошу прощения.

Помедлив, она добавила:

— Учитывая это, вы можете попросить меня уйти, мистер Риксон. Поскольку у меня нет официального разрешения находиться здесь, и я не могу предоставить вам ордер или другой документ, обязывающий вас терпеть моё присутствие, вы можете в любой момент отозвать у меня разрешение находиться на вашей собственности. Вы также не обязаны давать мне разрешение присутствовать при этой беседе. Если вы хотите, чтобы я ушла, я просто подожду своего мужа в нашем номере отеля.

На сей раз воцарившееся молчание ощущалось более тяжёлым.

Алан откинулся на спинку диванчика, всё ещё держа кофейную чашку.

— «Архангел», — мужчина смотрел только на Уинтер.

Он уставился на её лицо, изучая её черты и поджимая губы, словно старался прочесть то, чего она не говорила. Затем покосился на Ника и обратно на неё.

— Это связано с работой Гордона? С тем, что он делал с вампирским ядом?

Ник почувствовал, как всё его тело напряглось.

— Что? — переспросил он.

Глава 14. Прокурор

— Ну, — Алан Риксон поправил свою гарнитуру и нажал на кнопку сбоку. — Наверное, мне не стоит говорить об этом, но никто не приказывал мне молчать, и по факту никто ни о чём меня не спрашивал с тех пор, как Гордона нашли мёртвым…

Под конец его тон сделался горьким.

Затем, словно отбрасывая это, он показал небрежный жест руками.

Почему-то этот неопределённый взмах предельно ясно сообщил одно.

Алан Риксон ни капли не чувствовал себя обязанным перед тем, кто может захотеть, чтобы он молчал о работе Гордона.

— И вообще, никто даже не потрудился сообщить мне, что Гордона обратили в вампира, — Риксон произнёс эти слова сердито, затем вздрогнул, словно их реальность до сих пор доходила до него поэтапно. — Я невольно гадаю, действительно ли это может быть совпадением.

— Маловероятно, — согласился Ник, бросив мрачный взгляд на Уинтер.

Она не сводила глаз с Алана.

Ник сильно подозревал, что она читает человека.

По той же причине он не смотрел на неё слишком долго.

Он сосредоточился обратно на Риксоне.

— Гордон говорил с вами о своей работе?

— Ну. Конечно, — Алан посмотрел на Уинтер, затем на Ника. — У вас двоих явно тоже такой брак. Мы с Гордоном делились всем. Без исключений.

На сей раз пришла очередь Ника вздрагивать.

Он прикусил язык, в основном для того, чтобы не сказать человеку ещё раз, как он сожалеет.

Но он правда сожалел.

Он также злился.

— Но вы же работаете в системе правосудия, верно? — настаивал Ник. — Вы не можете рассказывать ему всё.

— Я рассказывал ему всё, что мог, — сказал Алан, и его тон стал чуть твёрже.

— Само собой, — Ник прочистил горло, и его голос сделался хриплым. — Так что это за проект? Имевший отношение к вампирскому яду?

— Я к этому и веду, — выразительно произнёс Алан.

С одной стороны его гарнитуры вспыхнул свет.

Этот свет послал проекцию из камеры возле его уха.

Риксон откинулся назад, и трёхмерное изображение появилось над журнальным столиком, стоявшим между диванчиком и двумя креслами, где расположились Ник и Уинтер. Ник поднял взгляд, поудобнее устраиваясь на узорчатой подушке, щурясь и разглядывая какое-то подобие склада у большого озера. Он не узнавал здание, или озеро, или окрестности.

— Где это? — спросил он.

— Сеул, — тут же ответил Риксон. — Там они впервые обнаружили это. Точнее, разработали… а потом поняли его возможности.

Ник открыл рот, чтобы спросить, затем закрыл обратно.

Очевидно, что Риксон намеревался ему рассказать.

И у Ника сложилось сильное впечатление, что он узнает больше, если будет держать рот на замке.

— Признаюсь, — сказал Риксон, опять глянув на Ника, затем на Уинтер, затем обратно на Ника. — Я уже гадал, нет ли здесь какой-то связи. Ещё до того, как вы сказали, что они с ним сделали. Увидев имена людей, которых нашли с ним в одной комнате… я заподозрил, что дело в этом. В проекте, над которым Гордон работал в самом конце.

Ник выпрямился.

— Вы узнали их? Других жертв?

— Да.

— Всех?

Риксон снова кивнул.

— Всех. Некоторые бывали в этом доме, но я всех знаю по разным мероприятиям в индустрии и так далее.

Пять детализированных значков появились над столом.

Они выглядели как логотипы компаний.

Ник прищурился, разглядывая их и узнавая лишь два.

Алан объяснил:

— Гордон сказал мне, что весь проект был суперсекретным. Они работали с несколькими другими группами помимо этих пяти ключевых, но официально ничего не было зарегистрировано. И на момент их смерти у них не имелось никаких чётко оговорённых соглашений… никакого электронного следа.

Он криво улыбнулся Уинтер, приподняв бровь.

— …сродни вашему положению, миссис Танака.

Уинтер слегка хмыкнула, улыбнувшись.

Но больше ничего не ответила.

Откинувшись на спинку кресла, она отпила кофе, опираясь локтем на предплечье скрещенной на груди руки. Алан улыбнулся в ответ.

На Ника он посмотрел более серьёзно.

— Гордон был ведущим инженером по системной разработке в Сантрод, — сказал он. — Его босс лично привлёк его к проекту и всё расписал… что это такое, что на кону, чем они рискуют, потенциальный доход. Признаюсь, Гордон весьма обрадовался последней части. Он очень хотел купить дом…

Ник глянул на дом позади человека, а Алан отмахнулся.

— Мы арендуем это место. Я получаю неплохую зарплату, а у Гордона она была отличной, но этот проект позволил бы нам сразу выкупить это место… наличкой… или приобрести нечто схожее. Не затрагивая сбережения, которые мы отложили для детей.

Ник уклончиво кивнул.

— Так что за проект, Алан? — спросил он.

Алан вздохнул, взяв свою чашку кофе.

— Его босс имел хорошие связи. Супер-богач, — Алан взмахнул рукой, поджав губы. — У него имелись университетские знакомства в огромной лаборатории на территории бывшей Южной Кореи… в охраняемой зоне Сеула. Вот что я вам только что показал… главные лаборатории КолдАрт Креэйшн, биотехнологической фирмы. У них там был биоинженер Лакс Бурман, который утверждал, что разработал синтетический вампирский яд.

— Лакс Бурман, — Ник пролистал свои файлы, вспомнив имя. — Это же один из них, не так ли? Один из трупов?

— Да.

— А босса как звали? Того, что связал Гордона с КолдАрт?

— Вирадж Дас. Он старший вице-президент по разработке новых продуктов в Сантрод.

— Понятно. А чем Гордон должен был заниматься по этому проекту? В чём, по его представлению, заключалась его роль?

Риксон пожал плечами, крепче сжав кофейную чашку.

— Думаю, Дас в основном хотел, чтобы он всё проверил — во всяком случае, изначально, — сказал человек. — Посмотрел, есть ли у проекта перспективы. Если так, то узнал бы, можно ли подключить Сантрод на начальной стадии. Если всё выглядело бы хорошо, компания инвестировала бы более крупную сумму… и заключила сделку по производству и дистрибуции.

— И всё это по синтетическому яду? — Ник нахмурился. — На какой рынок они ориентировались? Синтетический яд нелегален.

Алан Риксон кивнул, явно не удивившись.

— Знаю. Но они считали, что нашли коммерческое применение. Якобы они могли подать петицию и получить разрешение на использование по условной лицензии, — выдохнув, Алан сделал глоток кофе, затем пожал плечами. — Изначально я не понимал, в чём смысл такой секретности… или в чём тут новизна, если честно. Всё казалось просто параноидальным и странным. Я сказал Гордону не слишком раскатывать губу.

Но Ник начал хмуриться.

— Я всё ещё не понимаю, — прямо сказал он. — Бурман придумал какой-то новый способ синтезировать предыдущие версии синтетики? Или массового производства нового вида? Потому что на чёрном рынке уже есть несколько версий высокого качества. Как минимум одна из них доступна для приобретения на протяжении последних нескольких лет. Оригинал поставлялся из российской лаборатории… но потом формулу слили, и теперь она есть у всех.

Алан Риксон покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Я тоже так подумал. Но это другое.

— В смысле?

— Это не та же технология, детектив.

Ник нахмурился.

Он подумывал спросить ещё раз, но потом решил переключиться.

— Вы сказали, что это форма синтетического вампирского яда, верно? С теми же функциями, как и те, что сейчас доступны на чёрном рынке?

— Я этого не говорил, — сказал Риксон. — И нет. Это не так.

Ник уставился на него.

— Тогда что это?

Когда Алан не ответил сразу же, Ник помедлил, всматриваясь в лицо человека.

— В любом случае, это чрезвычайно нелегально, — сказал Ник, и в его голосе снова зазвучало то лёгкое предостережение. — Я понятия не имею, почему такая крупная компания как Сантрод стала бы рисковать подобным, и уж тем более остальные…

Он показал на логотипы компаний, всё ещё вращавшиеся в воздухе.

— Синтетический вампирский яд классифицируется как биологическое оружие, Алан, — добавил Ник. — А именно «террористическое биологическое оружие», по определению Человеческого Расового Управления. Это если даже не затрагивать законы Протекторатов или отдельных зон. Если у кого-то найдут хоть малое его количество, это как минимум десять лет лишения свободы. Владеть им считается расовым преступлением на почве ненависти, поэтому вполне можно получить и до тридцати лет, смотря как решит судья.

— Всё это их не интересовало, — пренебрежительно сказал Риксон.

— Что их не интересовало? — сухо переспросил Ник. — Вы же знаете, для чего используется эта штука, не так ли, Алан? Она преимущественно применяется для контроля больших групп людей. Представителей человеческой расы. Она полностью лишает их свободы воли.

— Да. Я в курсе её нынешнего применения, детектив Танака.

Когда Риксон не продолжил, Ник помрачнел ещё сильнее.

— Зачем, во имя богов, им идти на такой риск? Они реально настолько отчаянно хотят получить новые оборонные контракты, что пытаются найти коммерческое применение чему-то подобному? Биологическому оружию, которое может стать концом человеческой цивилизации?

Алан Риксон уже качал головой.

— Нет, всё сводится вовсе не к этому, Ник, — произнёс он пренебрежительным тоном.

— Тогда к чему? — Ник нахмурился. — Вы нам скажете?

— Дело не в этом, — сказал Алан, и теперь в его голосе звучало лёгкое предупреждение. — То есть, вы правы относительно вампирского яда, который ныне продаётся на рынке… и насчёт проблем с законом, на которые они рисковали нарваться при введении новой технологии в фазу тестирования. Но их не интересовал контроль толпы или какое-либо применение в качестве оружия, детектив… против любой расы.

Выдохнув, Риксон провёл рукой по волосам и добавил:

— В начале Гордон работал с их ведущим генетическим дизайнером по машинам, пытаясь сделать формулу Бурмана пригодной для массового производства. Но это лишь малая часть того, что происходило. Другие люди работали над другими компонентами. В основном тестировали, чтобы убедиться, что субстанция будет работать так, как обещал Бурман. Несколько специалистов из Норолога занимались этой стороной вопроса, оттачивали органику и трудились над компонентами искусственной жизни, чтобы всё это было жизнеспособным…

— Джонс, — перебил Ник. — Келвин Джонс.

— Это был один из них, да. Полагаю, он возглавлял их команду по искусственной жизни.

— Норолог также базируется в Сан-Франциско?

— Да. У них офисы в Пресидио. Кажется, у них есть ещё один кампус в южном Сан-Франциско… и ещё один в Чикаго.

Тут Уинтер заговорила, заставив обоих мужчин повернуться.

Судя по лицу Риксона, он почти забыл об её присутствии.

Ник подозревал, что Уинтер как раз-таки хотела, чтобы он забыл.

И от этого было ещё страннее, когда её голос всё же раздался.

— Вам нужно объяснить ему, — она смотрела только на Риксона, и её тон был прямолинейным, взгляд — бескомпромиссным. — Вам нужно объяснить, что эта штука делает, Алан. Вам нужно объяснить, чего добился Бурман, по его словам… и зачем.

— Это ведь яд, верно? — Ник уставился на неё, затем перевёл взгляд на Риксона. — О чём она говорит, Алан? Что они сделали?

Алан вздохнул.

Откинувшись на спинку дивана, он поднёс кофейную чашку к губам и сделал большой глоток тёмной жидкости.

Ник впервые осознал, что они пили настоящий кофе.

Настоящий. Бл*дь. Кофе.

Он честно не помнил, когда в последний раз пил его или хоть чуял его запах.

Тот факт, что он даже не замечал этого до данного момента, лишь доказал, в какой странной временной петле пребывал его разум с тех пор, как он приехал в Сан-Франциско.

— Алан? — подтолкнул Ник.

— Слушайте, они не были заинтересованы в военном применении данного типа яда, — сказал Алан, выдохнув. — Бурман по сути исключил такие возможности из этого штамма. Это должен быть чисто коммерческий продукт. Он не для того, чтобы заставлять людей делать что-то… он не должен вводиться никому, кроме самих клиентов.

Ник нахмурился.

— Он же не для обращения людей, нет?

Алан поднял ладонь.

— Нет. Определённо нет, — он поставил чашку и блюдце обратно на журнальный столик, держа другую руку поднятой. — Нет, на самом деле, такой вероятности планировалось избегать. Это вещество должно оказывать эффект, противоположный обращению. После введения оно должно было защитить их от недобровольного обращения. При этом сохраняя для клиента большинство… если не все… ну, преимущества… этого изменённого состояния.

— Преимущества, — повторил Ник.

— Да. Ну, вы понимаете. Все хорошие бонусы от превращения в представителя вашего вида. С человеческой точки зрения, — добавил мужчина.

— Вы говорите о какой-то сыворотке молодости?

Выражение лица Алана слегка расслабилось.

— В некотором роде да. Нечто большее, но да.

— То есть, какая-то сыворотка гиперживучести и молодости? Сыворотка молодости с кучей добавочных эффектов?

— Да, — Алан рьяно закивал. — Именно об этом я и говорю.

Ник посмотрел на Уинтер, та приподняла бровь.

Ник взглянул обратно на Алана Риксона.

— Итак, позвольте убедиться, что я вас правильно понимаю, — Ник опёрся руками на бёдра, сжав свои призрачно-бледные ладони. — Вы говорите о всех физических преимуществах вампиров… получаемых предположительно через этот специфический, особенный тип модифицированного и сгенерированного яда, изобретённого Бурманом, по его словам… но при этом без зависимости от крови, без смерти, без действительного превращения в вампира. Верно?

— Да, — Алан Риксон закивал с ещё большим рвением. — Да. Именно так. Именно это сказали Гордону.

— То есть, бессмертие, но возможность по-прежнему есть человеческую еду и чувствовать вкус, ходить под открытым небом в солнечный день…

— Верно. Всё это. Совершенно верно, — подтвердил Алан. — Все преимущества. Никаких недостатков. Именно такой продукт Гордон должен был помочь произвести.

Губы Ника дёрнулись.

Он не сумел сдержаться.

Но ему удалось сохранить нейтральное выражение лица.

— Что насчёт обострённых органов чувств и рефлексов? — легко поинтересовался он. — Слух? Обоняние?

— Да, — Алан кивнул. — Это тоже.

— Физическая скорость? Способности к исцелению? На это как-то повлияет?

— Насколько я понимаю, да, те, кто пройдёт курс лечения ядом, занимающий от двух до четырёх месяцев, под конец получат все эти преимущества. Более-менее на том же уровне, что и у настоящих вампиров.

— Оставаясь при этом человеком?

— Да.

— Без зависимости от крови, — повторил Ник.

Он посмотрел на Уинтер. Она сохраняла нейтральную маску лучше, чем он.

Его взгляд вернулся к Алану Риксону.

— …Просто уточняю.

— Именно так. Без зависимости от крови. Без любых негативных аспектов вашего… — Риксон помедлил, как будто выбирая слова. Затем он показал в сторону Ника, и Ник ощутил тепло от кожи человека, когда тот покраснел. — …Ну, вы понимаете. Вашего состояния. Вашей формы существования.

Ник посмотрел на Уинтер.

И снова она даже бровью не повела.

Её взгляд не отрывался от Алана Риксона, губы поджались, но Ник даже не мог понять, читает ли она его. Возможно, она думала о чём-то совершенно другом.

Посмотрев на самого Риксона, Ник сделал глоток кофе.

Он испытал мимолётный проблеск сожаления из-за того, что не мог полностью оценить его на языке или даже ощутить вкус самого настоящего кофе, который подал им хозяин.

Он даже не мог по-настоящему ощутить запах.

Не в точном соответствии с реальностью.

Но с этим ничего не поделать. Теперь Ник переключился на вампирскую гамму вкусов и запахов.

Это случилось двести с лишним лет назад.

Он мог уловить разницу между тысячами, десятками тысяч, сотнями тысяч вариаций вкуса и запаха крови. Он мог уловить из этих запахов детальную информацию, используя миллион сведений, полученных за его очень долгую жизнь.

Но Ник не мог полностью ощутить вкус чашечки мелко молотого и обжаренного кофе.

Даже настоящего кофе.

Даже в такой чашке, в которой он стоил бы больше ста долларов, если бы подавался в ресторане.

Аккуратно, чтобы не пролить ни капли, Ник поставил блюдце и чашку на антикварный журнальный столик. Он откинулся на спинку кресла, отчего корпус из настоящего дерева скрипнул под его вампирским весом, который наверняка был в два-три раза тяжелее человека с такими же габаритами.

Он посмотрел Алану Риксону в глаза.

— Чушь собачья, — просто ответил он.

Он не выражал изумление.

Он не пытался спорить.

Он даже ни капельки не оправдывался.

Он просто сообщал правду.

Глава 15. Волшебные бобы

— Слушайте, — сказал Ник. — Я не хочу показаться мудаком…

Он постарался понизить голос.

Он также попытался говорить не так резко.

— …но говорю вам, то, что они якобы изобрели — это нереально, — добавил Ник. — Просто нереально. По той простой причине, что это абсолютно невозможно.

В ответ на затянувшееся молчание человека Ник прочистил горло.

Он вежливо показал рукой в сторону застывшего Риксона.

— Слушайте, нет ничего постыдного в том, что вас обманули, — произнёс Ник. — Ну то есть, чёрт возьми. Откуда вам было знать? Откуда Гордону было знать? Он же системный инженер, так? Не генетик. Он понятия не имеет, как устроена физиология вампиров.

Поморщившись от собственных слов, Ник добавил:

— Поверьте, я понимаю. Эта концепция кажется изумительной. Коммерческие перспективы были бы просто фантастическими, если бы такая штука была достижимой. Проблема в том, что она недостижима. Тут никак мягче не скажешь — любой, кто хоть немного понимает вампирскую физиологию, поймёт, что утверждения Бурмана — это чистый бред. Это совершенно невозможно. Он лжёт. Может, он вообще не генетик…

— Нет, — Алан покачал головой. — Вы ошибаетесь.

— Не ошибаюсь.

— Ошибаетесь, — Алан повернулся к нему, и его глаза смотрели холодно. — Вы не видели то, что видел я. Есть доказательства. Гордон продемонстрировал мне доказательства, что это работает. У них имелись записи. Образцы крови. Они провели множество часов научных тестов…

Ник перебил его как можно более мягко.

— Слушайте. Я не хочу с вами спорить, — сказал он. — Но если честно, это не обсуждается. Я пытаюсь объяснить, что это должна быть какая-то фальсификация. То, что якобы изобрёл Бурман, невозможно. Нет никакого мыслимого способа провернуть подобное. Поверьте мне.

— Если что-то никогда прежде не делалось… — голос Алана сделался чуточку более высоким и надменным. — …это ещё не значит, что это нельзя сделать в принципе.

Ник усмехнулся.

— За исключением тех случаев, когда это чушь собачья, — вежливо продолжил Ник. — Gaos. Мне жаль, что вам приходится слышать это от меня… правда жаль. Но кто-то продал вашему мужу знатный мешок дерьма. Эта афера с вампирской кровью для бессмертия — одна из самых старых. Это эквивалент мешка с волшебными бобами… или покупки документов, подтверждающих ваше единоличное владение Бруклинским мостом. Они никак не могли изобрести «модифицированный» яд, оказывающий такое воздействие.

— Почему нет, чёрт возьми? Почему это не может быть правдой?

Теперь Алан выглядел сконфуженным, но явно прислушивался к тому, что ему говорят.

Из-за этого Ник пустился в объяснения.

— Чтобы получить те вещи, которые вы перечислили — бессмертие, вечную молодость, способности к исцелению, улучшенную сенсорную чувствительность, улучшенную силу и рефлексы… чтобы получить что-либо из этого, вашему человеческому телу надо умереть, — бесстрастно сказал Ник.

Уинтер вздрогнула.

Ник глянул на неё, затем обратно на Риксона.

Он поднял одну из своих белых как мел ладоней, показывая пальцы.

— Эта плоть, эти кости… — Ник поворачивал свою руку перед лицом человека. — …Формально они уже вовсе не человеческие. Формально это не плоть. Формально это не кости. Они состоят вообще не из того же материала, что человеческое тело.

Увидев, как лицо человека исказилось в сердито-хмурой гримасе, Ник вздохнул.

Опустив ладонь на колени, он стал объяснять терпеливым тоном.

— Слушайте. Генетика вампиров — это всё ещё неясная область. В ней до сих пор существуют довольно большие загадки, нераскрытые факты, которые непонятны даже учёным-вампирам. Но кое-что мы знаем. Например, мы знаем, что у вампиров вообще нет генов, ДНК, крови, клеток или плоти.

Его тон сделался ещё более будничным.

— Мы также знаем, что «кирпичики», из которых состоит вампирское тело, совершенно несовместимы с насыщенными кислородом клетками, которые нужны людям для жизни. Мы не генерируем кровь. Формально мы даже не являемся мужскими или женскими особями, несмотря на наши половые органы. Мы не потеем. У нас не сменяется кожа или волосяной покров. Как всем известно, мы не дышим и не имеем пульса, но эти вещи — симптомы более фундаментальных отличий. Отличий в самой природе разумного вида, который мы представляем.

Ник чувствовал, что теперь и Уинтер внимательно слушает его.

Он посмотрел в глаза Риксона и продолжил прямолинейным тоном.

— Никакое количество «дизайнерского» яда не сможет поддерживать жизнь в человеке, как только кучка вампирских клеток начнёт распространяться в теле носителя, Алан. Вампиры как форма жизни, по сути, являются паразитами. Их органическое вещество чертовски смертоносно для человеческих существ на молекулярном уровне. После введения яда для человеческого носителя остаются возможными лишь два исхода: либо человек умирает и больше никогда не просыпается, либо человек умирает и просыпается вампиром. Когда происходит второе, каждая человеческая клетка в его теле заменяется вампирской «клеткой»… которая вообще не клетка, а нечто иное. Нечто, для чего у нас даже нет нормального названия, Алан… хотя несколько вариантов всё же бродит, прикрепившись к той или иной гипотезе. В любом случае, мы не достаточно хорошо разобрались в «кирпичиках», из которых состоят вампиры, чтобы иметь возможность манипулировать их формой как человеческим геномом.

Всё ещё изучая лицо Риксона, Ник продолжил тем же прямым тоном.

— Если заражённый вампирским ядом человек очнётся после смерти, он просыпается в совершенно ином теле, которое лишь относительно основано на исходном человеческом теле. В нём не остаётся измеримой порции изначального органического материала, составлявшего то человеческое тело. Конечно, кое-что сохраняется. Есть несколько очень приметных и очень важных исключений. Как я и сказал, во всём процессе остаются настоящие загадки… самая большая из них — то, как тело носителя сохраняет воспоминания и характер человека.

Глянув на Уинтер в этот раз, Ник заметил, что она смотрит на него.

Жар в её глазах заставил его слегка улыбнуться, пусть он и не понимал этого полностью.

Он посмотрел обратно на Риксона.

Вскинув руки, Ник продолжил тем же почти профессорским тоном.

— На этот счёт есть несколько конкурирующих теорий, Алан, — сказал он спокойно. — Но господствующая — та, которую в данный момент поддерживает большинство вампирских учёных — сводится к тому, что паразитирующая вампирская форма жизни, sapien vampiricus, ни капли не заинтересована в высших функциях разума, так что оставляет эту часть человека в покое.

Ник снова пожал плечами, откинувшись на садовое кресло.

— По сути, вампир — это животное, которому не надо трахаться для размножения… так что всё сводится к еде, Алан. Всё сводится к питанию. Можно думать какие угодно мысли, чувствовать те чувства, что угодны твоему маленькому сердечку, и вампирскому организму наплевать. Но если попытаться перестать кормить животное тем, что ему нужно для выживания, оно точно найдёт способ покормиться. Поверьте мне.

Когда Ник сосредоточился на Алане Риксоне на сей раз, человек побледнел.

— То есть, вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что это невозможно, Алан. Кто-то продал Гордону целую кучу чистого, неразбавленного дерьма. Это звучит как весьма замысловатая чушь с кучей разных наворотов, но суть от этого не меняется. Чего бы Бурман и остальные ни пытались добиться в конечном счёте, это афера. Чрезвычайно глупая и опасная афера, учитывая то, в какую сферу они решили залезть… но всё равно афера. Афера эпичных масштабов, честно.

Алан продолжал хмуриться.

Ник видел, как он обдумывает всё, что сейчас услышал.

Он также видел, что Алан Риксон не полностью убеждён.

Или он не хотел убеждаться.

— Они проводили тесты, — пробормотал Алан. — Я видел результаты.

Ник пожал плечами.

— Если они у вас сохранились, я бы взглянул… но могу гарантировать, что они не достоверны.

— А как ещё они могли такое провернуть? — Алан поднял взгляд. — Те вещи, которые я видел? Как можно такое сфальсифицировать?

Нарастающая злость в его глазах сказала Нику, что человек наверняка начинает ему верить.

Слова Ника отложились в его сознании или, во всяком случае, начинали откладываться.

Но глядя на человека теперь, Ник гадал — может, Алан знал.

Хотя бы подозревал.

Он не выглядел таким уж удивлённым.

Рассерженным — может… но не удивлённым.

— Как? — потребовал Алан. — Как они подделали результаты тестов? Я видел некоторые своими глазами. Хотите сказать, это всё в каком-то виртуальном поле? Замысловатое светопреставление?

— Может быть, — ответил Ник, пожав плечами. — Но, возможно, вы слишком усложняете, Алан. Есть куда более лёгкий и очевидный способ подделать нечто подобное. Способ, который был бы намного убедительнее… особенно при живой демонстрации.

— И что же это?

Уинтер ответила на вопрос прежде, чем это сделал Ник.

— Они могли превратить подопытных субъектов в настоящих вампиров, Алан.

Риксон повернулся и уставился на неё, стиснув зубы.

На сей раз уже Уинтер пожала плечами.

— Они могли использовать грим, чтобы замаскировать цвет кожи, — продолжала она мягко. — Или, возможно, виртуальные фильтры, поскольку они более деликатные и незаметные. Контактные линзы для глаз. Искусственные накладки на грудь, чтобы имитировать убедительное сердцебиение. Покрытие для кожи, чтобы поднять температуру тела. Есть много небольших и относительно недорогих вещей, с помощью которых можно сделать вампира похожим на человека. Вампиры так постоянно делают… чтобы путешествовать, получать доступ в места только для людей или просто сливаться с нашим миром.

— Хотите сказать, что люди, которых я видел… — Алан стиснул зубы, обдумывая её слова. — Эти люди… их реально, на самом деле превратили в вампиров? То есть, по-настоящему? Сделали их обычными, пьющими кровь…

— Да, — сказала Уинтер. Когда Риксон посмотрел на неё, Уинтер снова пожала плечами. — А почему нет?

Последовало молчание.

Ник наблюдал, как Алан переваривает всё, что они ему сказали.

Он видел, что человек сильнее всего вздрогнул от слов Уинтер.

Он также вспомнил, что этот мужчина несколько дней назад потерял мужа.

Подумав об этом в таком контексте, Ник поморщился.

Достаточно тяжело знать, что твой супруг погиб, работая над революционно новым препаратом, избавляющим от худших качеств и человека, и вампира. Достаточно тяжело верить, что твой любимый лишился жизни в погоне за благородной (пусть и прибыльной) целью вроде продления жизней людей во всём мире и прекращения страданий вампиров.

Может, они даже твердили себе, что это сблизит две расы.

Мир во всём мире. Конец расовых войн.

Аллилуйя.

Миру технологий всегда нравилось запевать такую песенку.

Но, как и во всех предыдущих случаях, это не то, чем кажется. И совершенно иное — осознавать, что твой возлюбленный супруг вляпался в многовековую аферу. Посмотреть в глаза тому факту, что тебя лишили семьи какие-то жадные мошенники просто потому, что твой муж повёлся на историю о чудо-лекарстве, которого не существовало…

Что ж. Большинство людей не хотело бы видеть такое в своём некрологе.

«Убит из-за чрезмерной доверчивости… но им двигали благие намерения».

Это должно было ранить, даже Риксона.

В конце концов, он любил Гордона Мурами.

— Вы реально уверены во всём этом? — настороженно спросил Алан. — Стопроцентно уверены?

Ник выдохнул.

— Да, — прямо сказал он. — Мне жаль, приятель. Я уверен на все двести процентов.

Он помедлил, затем заговорил более осторожно.

— Послушайте. Это может быть неприятно, но поделившись этим всем, вы дали нам очень важную информацию. Теперь у нас есть мотив. Это существенно сужает список подозреваемых. Это также поможет ответить на некоторые вопросы об этом деле, которые реально сбивали с толку полицию… например, как пять жертв связаны меж собой… и почему их обратили в вампиров перед убийством.

Ник активировал свою гарнитуру.

Использовав мысленный импульс, он вывел портретные фото всех жертв.

Всех пятерых нашли в гостиной одних и тех же тёмно-красных многомиллионных апартаментов, забитых предметами искусства; в здании Дакота, в Нью-Йорке.

— То есть, вы можете опознать всех этих людей? — спросил Ник. — А также их роль в этом проекте «дизайнерского яда», над которым трудился Гордон?

Алан нахмурился.

Посмотрев на образы, он выдохнул.

Затем, не отвечая на вопрос прямо, он показал на первое изображение мужчины средних лет с евразийской внешностью, широкой улыбкой, каштановыми волосами и тёмно-ореховыми глазами.

— Ну, это Гордон, само собой.

Он помедлил, прикусив губу.

Его палец передвинулся ко второй фотографии. Она изображала мужчину-блондина лет двадцати-тридцати, с карими глазами, ямочками на щеках, бритыми бровями и загорелой кожей. Его руки и плечи выглядели накачанными, но выражение лица было расслабленным в той манере, которая казалась Нику фальшивой. Словно он хотел, чтобы люди считали его спокойным и беззаботным, но на деле он таким не был.

Его взгляд был пронизывающим, почти хищным.

— Это Келвин Джонс, специалист по искусственной жизни из Норолога, — Риксон нахмурился. — Слегка мудак, если хотите знать правду. Возможно, он знал. Я практически уверен, что он продал бы своего первенца, если бы ему предложили достаточно денег.

Ник фыркнул.

О Джонсе у него сложилось такое же впечатление.

Палец Риксона снова сместился ещё правее.

Он остановился на лысом мужчине в тёмном костюме, у которого была мускулистая шея, крупные плечи и густые тёмные брови. Этот человек не улыбался, и его губы казались странно маленькими, почти исчезая на овальном лице с мягкими чертами.

На вид ему было около пятидесяти, плюс-минус.

— Это Ларс Бурман. Он генетический дизайнер, о котором я вам рассказывал; работал он на фабрике «КолдАрт» в Сеуле… так называемый изобретатель. Его называли «Эйнштейном». Я встречался с ним всего несколько раз. В основном на мероприятиях в индустрии. Один раз на вечеринке в честь дня рождения Иоганна Николса, гендиректора «Сантрод».

Выдохнув, Риксон показал на следующее лицо, и в его словах прозвучала лёгкая злость.

— Это Хенрика Бликман.

Хорошенькая блондинка лет тридцати с небольшим улыбалась в камеру.

— Мы с Гордоном как-то раз ходили вместе с ней выпить, здесь, в городе. Она мне понравилась. Она была корпоративным юристом «Убелис-банка» в Охраняемой Зоне Швейцарии. «Убелис» должен был предоставить некий стартовый капитал для нового продукта, а также помочь с налаживанием дистрибуции и производства. Формально именно «Убелис» нанял Гордона по рекомендации Вираджа. Так что «Сантрод» организовали его контракт, но они держались в стороне.

Ник мрачно кивнул.

— Понятно. Мог ли Вирадж быть в курсе дела?

— Я честно не знаю. Он мне тоже всегда нравился.

Ник снова кивнул.

— Вы помните что-то ещё?

— Гордон работал в небольшой команде. Её организовал «Убелис», наняв людей из нескольких разных компаний. В основном через связи в сфере индустриальной недвижимости. Они поручили ему работать с поставщиками строительных материалов, руководителями строительных проектов, архитекторами. Якобы всё делалось для постройки первого завода… при условии, что все тесты увенчаются успехом и будут получены разрешения.

Ник поморщился.

Gaos. Всё было продумано.

Неудивительно, что Гордон поверил.

Ник записал это всё, кивая.

— А откуда она? Бликман?

— Майами. Она говорила, что живёт в пригороде, совсем недалеко от Нью-Майами, Флорида. У «Убелиса» везде есть подразделения. Она приезжала сюда пять-шесть раз в год.

Это Ник тоже записал.

Он показал на пятое фото.

Оно изображало смуглое лицо крепко сложенного мужчины лет пятидесяти со средиземноморской внешностью, округлыми щеками, большими глазами гончей, искренней улыбкой и редеющими каштановыми волосами.

— А последний? — спросил Ник. — Кто этот парень, Алан?

— Антонио Форми, — сказал Алан.

На сей раз его тон сделался почти неохотным.

— Он инвестиционный банкир из Рима. Он вроде как известен (по крайней мере, в технарских кругах) как крупный бизнес-ангел⁶. Некоторые считали его гением. У него хороший послужной список по поддержке разных проектов. Он был вторым крупным источником финансирования. Думаю, он вложил даже больше, чем банк.

— С ним вы тоже встречались? — спросил Ник. — Может, он приезжал в Сан-Франциско?

Алан бросил на Ника более жёсткий взгляд.

— Что вы хотите сказать, детектив Миднайт?

— Я спрашиваю, встречались ли вы лично с Антонио Форми, — Ник поджал губы. — Это не вопрос с подвохом, Алан. Здесь нет никакого потайного смысла.

— Но какова цель этого вопроса?

Одна бровь Ника приподнялась почти вопреки его воле.

Он пожал плечами, подавляя желание посмотреть на Уинтер.

— Я пытаюсь понять, насколько хорошо ядро команды знало друг друга, — сказал он.

Алан всё равно выглядел подозрительным.

Через несколько секунд он как будто заставил себя расслабиться.

— Их знакомство между собой ничего не значит, — сказал Риксон, делая свой тон сдержанным. — Технарский мир тесен, детектив Миднайт. Люди в этой сфере практически все знают друг друга, по крайней мере, на каком-то уровне. Они постоянно встречаются. По разным причинам.

— Например? — поинтересовалась Уинтер. — Какими могут быть эти причины?

Риксон посмотрел на неё, слегка нахмурившись.

— Какие угодно, — холодно повторил он. — Инженеры и изобретатели постоянно пытаются найти финансирование для новых идей. Предприниматели всегда ищут новые проекты, прорывные технологии, новые возможности для образования компаний или участия в перспективных проектах. Никто бы и не заподозрил ничего, если бы увидел Гордона, ужинающего с Антонио. Или Антонио, пропустившего по бокальчику с мисс Бликман. Или Джонса, играющего в гольф с Ларсом Бурманом. Такие встречи в Сан-Франциско происходят каждый день. Да и во всём мире. Никто даже не заметит… и не заинтересуется.

— А кто-то мог и заинтересоваться, если знал, над чем они работают, — заметил Ник.

— Но никто не знал, над чем они работают, — возразил Алан чуть жёстче. — Секретность была чрезвычайно важна. Они были безумно осторожны. Все они.

— Ну, кто-то явно узнал, — сказал Ник.

Алан открыл рот, втянув вдох.

Затем закрыл обратно, ничего не сказав.

Похоже, на сей раз он не знал, что сказать.

Глава 16. Чутьё и догадки

Ник собирался перевести тему, спросить у прокурора что-то ещё…

Но тут на подъездную дорожку внизу заехала машина с грохочущей музыкой.

Все они повернули головы.

Ник смотрел с крыльца, как три с виду студента колледжа лет двадцати с небольшим выбираются из автомобиля.

Музыка резко оборвалась. Ник наблюдал, как они продолжают разговаривать и смеяться, неся в руках ящики и явно не замечая трёх взрослых, сидевших среди мигающих гирлянд на крыльце.

Ник открыл рот, собираясь задать Риксону вопрос, но тут первая из трёх молодых людей резко повернулась и поднялась по лестнице к дому. Она дошла до двери и бесцеремонно бухнула принесённый ящик к своим ногам.

Она помахала своим идентификационным штрихкодом перед дверной панелью, и в доме раздался звонок, отразившийся эхом.

Алан уже поднимался на ноги.

— Триша, — позвал он, повышая голос. — Я сейчас на встрече. Вы можете просто оставить всё там…

Девушка подпрыгнула.

Она повернулась, широко раскрыв глаза.

Увидев стоявшего там Алана, она расплылась в ослепительной улыбке.

Она заговорила слишком громко, словно была слегка глуховата.

Ник подумал, что она наверняка слушала что-то в гарнитуре.

— О! Привет, Алан! Я тебя не видела. Я скажу остальным, — она показала на ящик у своих ног, всё ещё улыбаясь. — Мы получили новые значки! Они опупительно-поразительно-круты! Ты будешь в восторге, Ал-мэн!

Алан Риксон улыбнулся ей, показывая на своё ухо.

— Ты орёшь, Триша.

— О! Прости! — должно быть, она убавила громкость в гарнитуре. Её голос прозвучал нормально, когда она посмотрела на крыльцо. — О! У тебя тут люди! Простите!

— Можешь оставить всё здесь. Скажи Кевину и Тито сделать то же самое.

Она шутливо отдала ему честь.

— Будет сделано.

Но Ник смотрел на значки.

Он не знал, смогла ли Уинтер их прочесть в тусклом свете у двери, учитывая расстояние, но его вампирское зрение прекрасно всё различило.

— Вы баллотируетесь на должность окружного прокурора? — спросил он.

Алан резко повернулся, посмотрев на него.

— Да. Само собой, всё планировалось ещё до этого.

Ник небрежно кивнул.

— Это большая должность.

Голос и глаза Алана оставались насторожёнными.

— Именно поэтому я хотел заняться этим, — сказал он. — Гордон меня полностью поддерживал. И дети тоже. Мы уже несколько лет говорили об этом, — его глаза заблестели, после чего он покачал головой, словно отбрасывая то, что угрожало накатить на него. — В любом случае, я подумывал снять свою кандидатуру, — произнёс он тихо. — Всё ещё подумываю. Каждый день. Но почему-то всё равно продолжаю.

Ник кивнул.

— Я понимаю, — сказал он.

Он осознал, что беседа закончена.

Поэтому протянул руку и заговорил сдержанным тоном.

— Что ж, удачи, — сказал он. — Пусть победит лучший.

Алан Риксон посмотрел на белую как мел руку Ника.

Затем как будто расслабился от плеч до самых ног.

Он принял руку Ника и пожал её, слегка улыбнувшись.

— Остаётся лишь надеяться, — сказал он.

Ник пошёл по Эл Камино Дел Мар, посмотрев в обе стороны, затем пересёк 30-ю стрит, направляясь в сторону Калифорния-стрит.

— Что ж, дело приняло… интересный оборот, — заметила Уинтер, шагая за ним следом.

Ник фыркнул, потянувшись назад, чтобы взять её за руку, и пошёл по 30-й стрит.

— Вот уж действительно.

— Ты передашь всё это Морли?

— Большую часть этого, да. Думаю, сегодня попозже вечером я составлю краткий пересказ, но я уже послал ему много неотредактированных записей беседы.

Его голос понизился до бормотания.

— Думаю, здесь где-то есть ещё один троллейбус…

Его глаза сфокусировались обратно, когда Ник отвлёкся от картинки в гарнитуре. Он глянул на Уинтер и сжал её ладонь крепче.

— Так что ты думаешь? — спросил он, нахмурившись. — Не про то, какой он странный, а в целом?

Уинтер выдохнула. Она выпустила его ладонь, чтобы убрать волосы со своих глаз и потянуться, разминая руки.

— Он что-то скрывает, — прокомментировала она.

— Ага, — Ник выдохнул. — Я тоже заметил. Ты что-то с него считала?

— Не особенно, нет. Я уловила достаточно сведений об искусственном яде, чтобы подтолкнуть тебя расспросить об этом, но его сложно было читать.

Ник нахмурился.

— Он закрыт щитами?

— Возможно. А может, он просто принимает лекарства, через которые мне сложно пробиться. Многие антидепрессанты и препараты от тревожности усложняют чтение людей, и он ощущался именно так. Как человек, принимающий много лекарств.

Подумав, она пожала плечами, всё ещё немного помахивая руками для разминки.

— Он ведь только что потерял мужа. Высока вероятность, что он принимает нечто подобное. И это объясняет его желание оправдаться. Он вёл себя как тот, кто винит себя. Будто он считает, что должен был понять, что происходит.

Ник кивнул, подумав над этим.

При этом он вздрогнул.

— Наверное, я слишком напирал, объясняя, что яд фальшивый.

— Нет, — серьёзно сказала она. — Это даже хорошо. Думаю, он слишком погрузился в отрицание. Для него, наверное, будет лучше увидеть правду. Как минимум, это поможет ему осознать всё потом. Знать правду почти всегда лучше.

Ник кивнул.

Что-то до сих пор не давало ему покоя.

Но он не мог понять, что именно.

— То есть, ты ему веришь? — спросил Ник. — Насчёт того, что Гордон Мурами был совершенно не в курсе аферы? Что он был всего лишь невинным инженером, работавшим не в том месте не в то время?

Она пожала плечами.

— А ты ему веришь? Хотя бы насчёт Гордона?

Ник задумался.

Он постарался ответить честно.

— Вроде как верю, — признался Ник. — Конечно, у меня нет для этого оснований…

— Нет, я тоже верю. Просто не хотела говорить, потому что у меня тоже нет оснований, — Уинтер помедлила, наблюдая за его лицом. — То есть, мы считаем, что Гордон чист?

Ник выдохнул, кивая.

Это было не совсем «да», но, возможно, условное согласие.

— Скажем так, я думаю, что сначала нам нужно проработать другие зацепки, — ответил он. — Опираясь лишь на этот разговор, я могу назвать несколько.

— Его босс? — предположила Уинтер.

— И Форми.

— Форми? — она моргнула. — Он-то почему?

Ник бросил на неё мрачный взгляд.

— Когда Риксон говорил о трёх жертвах в Нью-Йорке, он называл их по фамилии. Один раз он использовал фамилию и имя: Ларс Бурман. Есть лишь две жертвы, о которых он так не говорил. Его муж, Гордон Мурами…

— …И Антонио Форми.

Ник мрачно кивнул.

— Бинго.

— Он называл его Антонио?

— Да. И не раз. Говоря о гипотетических встречах между различными игроками, он сказал «Никто бы и не заподозрил ничего, если бы увидел Гордона и Антонио, ужинающих вместе». После этого он перечислил ещё несколько примеров, но это первое, что пришло ему в голову. Почему-то это показалось мне примечательным.

Уинтер кивнула.

Посмотрев в обе стороны улицы, Ник убедился, что нет машин, затем вместе с Уинтер перешёл на другую сторону 30-й стрит, направляясь к остановке троллейбуса на Калифорния-стрит.

— Я тебя сегодня трахну, — спокойно сообщила ему Уинтер.

Ник остановился посреди улицы.

Повернулся, посмотрел на неё.

— Чего, прости?

— Ты сегодня был ужасно сексуален. Просто подумала, что стоит предупредить заранее, — снова взяв его за руку и сжав пальцы, она добавила: — Я и забыла, насколько это горячо — наблюдать, как ты занимаешься детективной работой. Я бы прямо сейчас начала приставать к тебе, но у нас давно ничего не было, так что с таким успехом нас задержат за неприличное поведение. А потом будут анализы крови и арест…

Улыбка Ника померкла.

— Не шути на эту тему.

— Даже немножко нельзя? Я думала, копы славятся своим чёрным юмором.

— Так и есть. Но об этом всё равно не шути.

Он осмотрелся по сторонам, невольно ища беспилотники.

Покрепче сжав её руку, Ник снова направился в сторону троллейбусной остановки. Он осознал, что теперь слушает её сердцебиение, её дыхание.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Уинтер более сдержанным тоном.

— Не очень, если честно.

— Всё ещё слабость?

Он кивнул, сканируя улицу своим вампирским зрением. Посмотрев в обе стороны, он активировал протокол безопасности в гарнитуре, переключившись на скрипты, которые Кит специально написала для поиска СМИ и других беспилотников, в том числе и «Архангела».

В том числе и тех, что Брик использовал для «Белой Смерти».

— Чёрт. Я активировала в тебе вампира-параноика. По лицу вижу.

Ник повернулся и посмотрел на неё.

Он постарался расслабиться.

— Может быть, — признал он.

— Прости.

Ник крепче сжал её ладонь, не отвечая.

— Как думаешь, кто их убил? — внезапно спросила Уинтер. — В Нью-Йорке, имею в виду. Те пять трупов в Дакоте. Думаешь, это сделал Брик? Белая Смерть?

Ник вздохнул.

Подумав над вопросом, он пожал плечами.

— Не могу сказать, что это немыслимо, — признал он. — Если Брик узнал, что они затеяли, он мог это сделать. Как минимум, чтобы оставить послание.

— Послание кому? — спросила Уинтер. — Другим людям, замешанным в этом?

— Предположительно, — Ник во второй раз пожал плечами. — Если верить тому, что сказал Риксон, это довольно большая группа. Тут Дас, босс Гордона в «Сантрод». Сотрудники «Сантрод», давшие добро на то, чтобы Гордон поехал туда работать под началом «Убелиса». Банки Форми, предположительно помогавшие ему спонсировать это всё.

Продолжая размышлять, Ник встал на остановке троллейбуса, провёл своим штрихкодом по сканирующей пластине и глянул на расписание.

— И это в целом предупреждение остальным, чтобы не пробовали провернуть подобное, — добавил Ник, узнав время прибытия следующего троллейбуса и глянув на Уинтер. — Любым генетикам или человеческим мошенникам, которые могут ввязаться в такие аферы. Любым технологическим фирмам, которые могут попытаться продать бессмертие людям, у которых денег больше, чем мозгов. Любым фракциям вампиров, которые могут затеять подобное без его разрешения.

— А почему ему не всё равно? — спросила Уинтер. — Брику?

Ник подумал и над этим.

— Если честно, — сказал он, — я могу назвать несколько причин. Во-первых, он продаёт дохера настоящего вампирского яда богатым засранцам на чёрном рынке… не говоря уж о настоящей вампирской крови, которую покупают наркоманы, искатели острых ощущений, заведения с секс-фетишами. Он не захочет терпеть конкурентов, правда. К тому же, Брик посчитает, что тем самым люди вторгаются на территорию вампиров… если ты понимаешь, о чём я. Ну типа, продавайте части тела своей расы, а к нам не лезьте. И всё такое.

Уинтер фыркнула.

— Ясно.

Затем она посмотрела на него, и её сине-зелёные, похожие на драгоценные камни глаза сделались серьёзными.

— Но ты правда думаешь, что это он? — она всмотрелась в его глаза. — Я спрашиваю тебя. Ника Танаку. Что твоё нутро говорит относительно причастности Брика? Думаешь, он замешан?

Ник задавал себе тот же чёртов вопрос всю ночь.

Он спрашивал себя об этом и в тот вечер.

Перед тем, как его вырубили.

Ответ всякий раз был одним и тем же.

Ответ до сих пор удивлял его.

— Нет, — сказал Ник, и в его голосе отразилось то удивление. — Нет, на самом деле, я не думаю, что за этим стоит Брик. Или Белая Смерть.

Уинтер медленно кивнула, переваривая его слова.

— Ладно. Тогда кто? — спросила она.

Он нахмурился.

— Я честно не знаю, — прямо сказал он. — Пока что нет. Но я хочу копнуть под Антонио Форми. Я хочу знать, где он был в недели до его смерти. Я также хочу поговорить с тем другим парнем в «Сантрод»… Вираджем Дасом. Старшим вице-президентом по разработке новых продуктов. Боссом с хорошими связями, который якобы свёл Гордона с этими ребятами.

Уинтер нахмурилась, задумчиво кивнув.

— Ладно, — сказала она. — Что хочешь сделать в первую очередь?

Глава 17. Пасифик-Хайтс

Они остановились на Дасе. Логично было сначала встретиться с Дасом.

Как минимум, они могли использовать Даса, чтобы подтвердить некоторые части истории Алана Риксона.

Они могли хотя бы посмотреть, как он отреагирует, когда они станут расспрашивать его о Гордоне.

Что касается Антонио Форми и его потенциальной связи с Аланом, Ник послал сообщение Джордану и Морли, спросив, не могут ли они это проверить.

В том же сообщении Ник описал всё, что заметил во время интервью Риксона. Он рассказал, как и почему им стоит перепроверить этот момент, а также признался, что и он, и Уинтер задались вопросом, а не знал ли Риксон бизнес-ангела Антонио Форми чуть лучше, чем показывал.

Он также спросил у них, можно ли обратиться с этим запросом к Кит, если у них не будет свободного времени. Он напомнил им, что сетевые поиски были практически «специализацией» Кит, и она наверняка с удовольствием выследит, кто такой Форми.

Это, похоже, разбудило Морли.

Ник сразу же получил ответное сообщение.

Морли не подписался в сообщении, и имя отправителя было скрыто, но это определённо пришло от босса Ника. И там говорилось практически то, чего и ожидал Ник, учитывая их с Морли последний разговор на эту тему.

«НЕ. ВОВЛЕКАЙ. КАТАРИНУ».

«ПОЗВОНИШЬ ЭТОМУ РЕБЁНКУ, И Я САМ ТЕБЕ ПО БАШКЕ ДАМ».

«НЕ ИСПОЛЬЗУЙ НИКОГО ИЗ "АРХАНГЕЛА"».

Последовала короткая пауза.

Затем Морли как будто заново обдумал последнее предложение.

«ТОЛЬКО УИНТЕР. И ТОЛЬКО ПОКА ОНА ТАМ С ТОБОЙ».

Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение.

Ник предположил, что Джордан был с ним, и они обсуждали Форми.

«МЫ С ДЖОРДАНОМ РАЗБЕРЁМСЯ С ФОРМИ. ИДИ СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ ПОЛЕЗНОЕ. И ПОПЫТАЙСЯ В ЭТОТ РАЗ НЕ УМЕРЕТЬ. И НЕ ПОЛУЧИТЬ ПО БАШКЕ. И ИСПОЛЬЗУЙ ЧЁРТОВ ИИ. Я ДАЛ ТЕБЕ ДОСТУП НЕ РАДИ ЗАБОТЫ О СВОЁМ ЗДОРОВЬЕ».

Ник фыркнул.

Всё ещё слегка улыбаясь, он закатил глаза.

Он подумывал послать в ответ что-то остроумное, сказать Морли, куда именно он может засунуть свою манеру писать заглавными буквами и ворчливые повадки старика. В итоге он передумал. Он знал Морли достаточно хорошо, чтобы знать — они наверняка уже занимаются Форми и стараются получить о нём больше информации.

Ник не хотел отвлекать их от этого.

Вместо этого он послал второе, более дежурное сообщение, сообщив старику, что они с Уинтер прямо сейчас пойдут и побеседуют с сотрудником «Виртуальных Систем Сантрод» по имени Вирадж Дас, а потом Ник введёт их обоих в курс дела.

Он также отправил Морли адрес в Пасифик-Хайтс.

В этот раз Морли также ответил быстро.

«Запиши всё, — послал он. — На сей раз действительно всё, Миднайт. Не думай, будто я не заметил, как ты просто пропустил запись первой половины всего этого дерьма с Риксоном».

Ник снова фыркнул.

Покачав головой, он закрыл окно текстовых сообщений.

Когда он глянул на Уинтер, она смотрела на него и улыбалась.

— Что? — спросил он.

— Я всегда вижу, когда ты говоришь с кем-то из своих друзей. У тебя на лице появляется широкая улыбка, и ты посмеиваешься про себя.

— Неправда, — заявил Ник. — И это были не друзья. Они коллеги. Коллеги-засранцы, — добавил он, оглядевшись по сторонам в поисках полицейских беспилотников.

Уинтер закатила глаза.

— Как скажешь. Я же вижу твоё лицо. Я знаю, что ты валяешь дурака со своими приятелями.

— Валяю дурака, — Ник пробормотал эти слова, дёрнув её за руку и сжав её пальцы. — Твои выражения ещё древнее моих.

— Ну-ну, скажешь тоже.

Они только что сошли с лаймово-зелёного троллейбуса, который подобрал их на Калифорния-стрит.

Теперь Ник и Уинтер шли по Пасифик-авеню на расстоянии менее одного квартала от места проживания Вираджа Даса, если верить менее официальной версии карты города. В официальном плане Дас полностью скрыл свою резиденцию из всех публичных источников и карт. Ник сумел обойти эту защиту, используя национальную полицейскую базу данных и ИИ полиции Сан-Франциско.

Морли буквально этим утром дал ему доступ и к тому, и к другому.

Ник также наконец-то разобрался, как пользоваться троллейбусами в городе.

Оказывается, сейчас всё было устроено не так, как в прошлом, когда приходилось узнавать расписание и маршруты, убеждаться, что ты сел на нужный маршрут, вовремя вышел, и что у тебя оставалось время на пересадку между поездами и автобусами, чтобы добраться до нужного места.

Теперь троллейбусы и другие виды городского транспорта ехали туда, куда ты говорил им ехать. Это объясняло то, как его в ту ночь довезли практически от точки до точки, и почему рельсы имелись практически на каждой улице города.

Конечно, официальные остановки троллейбусов по-прежнему имелись.

Если на отдельно взятом троллейбусе ехало много людей, он использовал подобные остановки и высаживал пассажиров в обозначенных зонах как можно ближе к местам, которые они запросили.

Данный троллейбус высадил их всего в двух кварталах от места, в которое им надо было попасть.

Ник подумывал заранее позвонить в резиденцию Даса, поскольку от городского ИИ получил номер телефона и адрес в сети.

В итоге он решил удивить того внезапным визитом.

Почему-то он подозревал, что Вирадж Дас будет разговаривать с ним ещё неохотнее, чем Алан Риксон. В любом случае, он заметил, что люди склонны быть менее замкнутыми, если не смогли заранее ментально подготовиться к визиту.

Как оказалось, Ник был прав.

Дас определённо не горел желанием поговорить с ним.

Когда Ник провёл идентификационным штрикодом на руке по сенсорной панели перед воротами Даса, ответом послужило молчание. Высокие металлические ворота, закрытые и запертые, полностью преграждали доступ к лестнице, которая вела к входной двери.

Дом был полностью освещён, но никто не подошёл к двери.

Никто даже не заговорил с ними по системе интеркома, соединённой с охранной панелью.

Ник посмотрел на Уинтер, хмурясь.

Уинтер посмотрела на Ника.

Он жестом показал на высокий забор, который наверху выгибался наружу, в сторону улицы.

— Ты не против? — поинтересовался он у неё.

Она посмотрела на железные решётки высотой в девять метров.

Затем обратно на Ника.

— Ты же шутишь, да?

Ник пожал плечами.

— Я очень не хочу возвращаться завтра, а ты?

После небольшой паузы Уинтер вздохнула.

— Нет, — раздражённо ответила она.

Ник кивнул.

Он вскочил на изогнутые решётки.

Он забыл, что весь его яд осушили. Он преодолел вдвое меньше расстояния, чем обычно, и его мышцы тут же взвыли, напрягшись сильнее нормы. Его ладонь с трудом сжалась достаточно крепко, чтобы удержаться. Он ощутил боль в груди.

Ник ахнул, ухватившись покрепче и слегка покачиваясь на изогнутых решётках.

Когда он глянул вниз, Уинтер прикрывала глаза ладонью от оранжевых и золотистых фонарей, щурясь и глядя на него.

— Ты там как? — спросила она.

— Да не очень, — признался он.

— Ты забыл про отсутствие яда. Так?

— По сути да, — проворчал он.

Теперь Ник карабкался по металлическим решёткам, перенося вес с одной руки на другую. Скользкий металл не позволял нормально упереться ботинками, так что вся нагрузка ложилась на его руки, пресс и спину. Вопреки тому, каким слабым он себя чувствовал и как медленно двигался по сравнению с привычной для него нормой, Ник сумел подняться до самого верха.

Оказавшись там, ему требовалось подтянуться, чтобы перебраться через изогнутую часть, а затем спуститься по решёткам с другой стороны.

— Бл*дь, — пробормотал Ник.

— Это выглядит сложнее обычного, — заметила Уинтер.

— Не помогаешь, жена.

Хватая ртом воздух, хоть он и не нуждался в кислороде, Ник рванулся туловищем вверх.

Ему понадобилось три попытки, чтобы достаточно перевеситься через изогнутый металл.

Обретя равновесие, Ник начал опускаться животом на верхнюю точку изгиба забора. На несколько секунд он снова замер в новом положении.

Затем постепенно начал сползать по металлическим прутьям, скользя вниз головой.

— Кажется, это плохая идея, — прокомментировала Уинтер, скрестив руки на груди.

— У меня всё под контролем, — сказал он.

— Не сомневаюсь.

Он преодолел ещё два-три метра до места, где забор постепенно выравнивался.

Затем остановился ровно настолько, чтобы медленно и аккуратно наклонить своё тело в одну сторону, изо всех сил контролируя процесс руками и ладонями. Его плечи, мышцы шеи, рук и ладоней напряглись от усилий.

Было адски больно.

И всё же Ник медленно развернулся так, что теперь ноги оказались внизу, устремляясь к земле. В какой-то момент он немного сорвался и соскользнул на пару метров, но к тому времени уже почти расположил тело в нужной позе.

Стиснув ладони, он удержался.

Посмотрел вниз, отдохнул секундочку.

— Смотреть на это было… тяжело, — сообщила Уинтер.

Она снова щурилась, глядя на него и прикрывая глаза одной ладонью.

Ник не ответил.

Он спустился ещё на несколько метров, перехватывая руками решётки.

Затем позволил себе упасть.

Он легко приземлился на ноги.

Он подавил желание изобразить позу супергероя, просто чтобы поддразнить Уинтер.

— Я же вижу твоё лицо, знаешь ли, — парировала Уинтер, снова скрещивая руки на груди. — Надо было просто сделать эту позу. Теперь будешь всю ночь гадать, не зря ли ты упустил такую возможность.

Ник тихонько рассмеялся. Не сумел сдержаться.

Затем он поднёс палец к губам.

— Тихо, — сказал он ей. — Из-за тебя нас обоих арестуют.

— Ты знаешь, что уже спровоцировал его охранную систему, — сказала она, шагнув ближе к забору и по-прежнему держа руки скрещенными. — Если честно, я думала, ты именно ради этого и лез туда.

— Так и есть, — признался он. — Я думал, что к этому времени он выйдет.

Она выдохнула, посмотрев в небо.

— Полицейские беспилотники наверняка снимают тебя даже сейчас.

— Всё нормально. Они просканируют мой идентификационный чип и свяжутся со мной, прежде чем попытаются взорвать или типа того… а Дас уже официально фигурирует в расследовании дела.

И всё же Ник подумал над словами Уинтер, нахмурившись.

Он посмотрел в небо и представил, что видит беглые проблески металла, скользившего по небу тут и там.

Осознав, что Уинтер права, и здесь он слишком приметен, Ник помрачнел ещё сильнее.

— Ты права, — прямо сказал он. — Но у нас есть проблемы поважнее. Полицейские беспилотники, может, и присутствуют, но машин нет. Будь Вирадж дома, он бы вызвал копов. Даже если он не дома, он должен был получить уведомление от системы… и определённо вызвал бы копов, когда увидел, что незнакомый вампир залезает на его забор.

Ник импульсивно активировал связь с ИИ Сан-Франциско.

В отличие от нью-йоркской версии, Гертруды, тут был мужской голос.

Морли сказал, что его звали Брюс.

— Привет, — сказал Ник. — Ты тут, Брюс? Это детектив Наоко Танака Миднайт. Юрисдикция полиции Нью-Йорка. Имеется временная юрисдикция в Сан-Франциско. Отдел расследования убийств. Идентификационная метка 9381T-112. Запрашиваю разрешение на осмотр частного жилья при особых обстоятельствах.

— Приветики, Ник! — бодро отозвался ИИ.

— Эмм… привет.

— Ведь Ник… верно? Моя база данных говорит мне, что ты предпочитаешь, чтобы тебя называли этим человеческим прозвищем. Все твои друзья тоже зовут тебя так.

— Ага, ага. Всё супер, Брюс. Зови меня Ником. Но прямо сейчас мне нужна твоя помощь с этим. С моим расследованием убийства, имею в виду. У меня тут потенциальная ситуация в месте, где меня должен показывать маячок отслеживания. Мне нужно разрешение на осмотр частного жилища без разрешения владельца.

— САМО СОБОЙ, Ник! — радостно просияла машина в его ухе. — Но прежде чем я помогу тебе с этим, мне надо сначала задать тебе несколько вопросов! Во-первых, что за особые обстоятельства ты упомянул, Ник? Которые требуют, чтобы ты нарушил святость легально защищённой собственности и приватные коды для одного из наших жителей?

На мгновение Ник опешил.

Затем пожал плечами.

— Мы — я и моя спутница — пришли сюда для обычного допроса в связи с делом Альфа-Альфа-Шесть-Девять-Два-Два-Альфа-Десять из Охраняемой Зоны Нью-Йорка. Пять тел. Четыре мужчины, одна женщина. Определённо преступный умысел. Две жертвы были постоянными жителями Сан-Франциско. Вирадж Дас знает лично как минимум одну жертву, а может, и не одну.

— Понял. Что за особые обстоятельства, Ник?

— Субъект не открывал дверь при обычном вызове, так что я намеренно спровоцировал охранную систему, отчасти чтобы убедиться, что у проживающих в доме всё хорошо — отчасти из-за характера расследования…

— Конечно, Ник, — пропел ИИ. — Конечно. Мы понимаем. В конце концов, работа, которую ты делаешь, важна. Ты работаешь в отделе расследования убийств, Ник. Блин, да это самая важная работа из всех. САМО СОБОЙ, ты будешь волноваться, не грозит ли опасность субъектам твоего допроса!

— Именно так, Брюс. Именно так. Но сейчас мне нужно разрешение, приятель. Никто не подошёл к двери, хотя я перебрался через забор вокруг дома. В полицию Сан-Франциско не поступало звонков. Я подумал, может, я получу разрешение на вход с применением силы… чтобы убедиться, что с Вираджем Дасом и его семьёй всё в порядке.

— Ты слышал выстрелы в доме, Ник?

— Нет.

— Срабатывание какого-либо оружия?

— Нет.

— Кто-то кричал или звал на помощь, Ник?

— Нет, — Ник выдохнул, положив руки на бёдра. — Всё равно запрашиваю разрешение войти внутрь.

— Запрос отклонён, Ник, — бодро сказал ИИ. — Но божечки, большое спасибо, что спросил! Ни за что не поверишь, сколько офицеров о таком забывают!

Ник заскрежетал зубами.

Теперь ему хотелось, чтобы он тоже «забыл».

Он готов был поспорить, что многие здешние офицеры временами страдали от выраженной амнезии.

— О! — сказал Ник. — О! Я только что услышал что-то внутри, Брюс! Кричат и зовут на помощь!

— Ты мне врёшь, Ник? — лукаво поинтересовался ИИ.

— Нет. Конечно же нет. С чего бы мне это делать?

— Ну, — произнесла машина, грозя ему пальцем в виртуальном пространстве. — Я определённо ничего не слышал. И ты явно дал понять, что хочешь зайти в тот дом. Даже если это не подпадает под протоколы безопасности.

— Я вампир, Брюс. Тебе придётся просто довериться мне. Я определённо что-то там слышал. Зовут на помощь. Вдруг там кто-то умирает, Брюс… прямо сейчас.

— Ладно, Ник, — бодро сказала машина. — Открываю дверь прямо сейчас.

Ник подпрыгнул, невольно опешив.

Он услышал щелчок, и входная дверь приоткрылась примерно на полсантиметра.

Это оказалось чертовски проще, чем он ожидал.

— Открой и ворота тоже, — сказал Ник ИИ. — Моя напарница всё ещё там. Мне нужно, чтобы ты её впустил.

— Код авторизации? — сладеньким тоном спросила машина.

Ник зарычал себе под нос.

— Она консультант, — сказал он. — У неё нет кода.

— Тогда, боюсь, я не могу впустить её, Ник. Ты же понимаешь. Если внутри случится акт насилия, и твой консультант пострадает или навредит кому-то, это создаст угрозу иска против полиции Сан-Франциско. Но я ужасно сожалею, Ник…

— Забудь. Пофиг.

Бросив на Уинтер последний взгляд, Ник решил, что у него больше нет времени спорить с этой штукой. Честно говоря, он всерьёз начинал задаваться вопросом, почему никто из живущих в доме до сих пор не попытался заговорить с ним или Уинтер. Он как минимум ожидал угроз. Незнакомого голоса, который приказал бы ему убраться с частной территории и/или грозившего вызвать копов.

Повернувшись к дому, Ник побежал вверх по лестнице.

— Да ты издеваешься! — завопила Уинтер, сердито глядя на него через решётки. — Сукин ты сын!

— Не оскорбляй мою маму!

— Вернись сюда! — потребовала она, тряся решётки. — Немедленно!

— Я мигом, милая! — бодро отозвался Ник, копируя клинически безумную искусственную форму жизни. — Быстренько заскочу внутрь и сразу же обратно! Клянусь!

— Ник, я не шучу! — рявкнула она. — Ты сейчас слишком слаб. К тебе не вернулась и половина сил… от силы четверть… а то и меньше. Ты не должен заходить туда один! Только не тогда, когда ты ещё не оправился!

Он слышал её слова. Он прислушался к ним.

Он даже почувствовал себя немножко виноватым.

Но он не замедлился.

Он закончил подниматься по лестнице и схватил край металлической двери.

Открыв её, он вошёл в дом Даса.

Глава 18. Открытая дверь

Ник стоял внутри заполненного предметами искусства дома с широкими лестницами. Дом, наверное, с лёгкостью стоил бы пятнадцать миллионов, когда Ник был ещё человеком.

Он прошёл по напольной панели, реагирующей на давление, и от этого ожило несколько настенных инсталляций. Наверное, они впервые уловили его штрихкод и были настроены реагировать на людей, которые их никогда прежде не видели.

Ник отмахнулся от них.

Он остановился у основания лестниц, посмотрел по сторонам и увидел комнаты с такими же высокими потолками, как здесь — минимум шесть метров в высоту. Парящая люстра медленно расширялась и сужалась в пространстве между лестницей и широким входом в более просторное помещение, где Ник слышал струящуюся воду — какой-то фонтан.

Он подумывал крикнуть.

Вместо этого он поднял голову и принюхался к воздуху.

Чёрт.

Кровь.

Чертовски много человеческой крови.

Прямо впереди.

Ник двигался быстро, бесшумно ступая по коридору из плитки и дерева. Он перешёл в режим охоты, сам того не замечая и следуя по терпкому запаху крови, затем по менее терпкому запаху просто человека — то есть, человеческой кожи, человеческих тел.

Как минимум два. Нет… Три, может, даже больше.

Он осознал, что даже его чёртово обоняние было не в порядке (вероятно, из-за нехватки яда), и стиснул зубы. Может, Уинтер права. Может, ему стоило подождать и вызвать подкрепление. Проблема в том, что до этого самого мгновения у него толком не было оснований.

Он активировал субвокалку и послал сигнал ИИ.

— Вышли подкрепление в дом Даса, Брюс, — беззвучно сказал он этой штуке. — Я улавливаю сильный запах крови. Как минимум один тяжело пострадавший человек. Никаких звуков, насколько я могу слышать. Электричество и освещение включены. Я чую в доме как минимум трёх людей. Остальные возможные расы неизвестны. Прямо сейчас ищу источник…

— Неизвестны, Ник? — переспросил Брюс.

— Да, — всё так же беззвучно ответил Ник. — Сейчас ищу источник. Довожу до твоего сведения, что мои органы чувств, включая моё обоняние и, возможно, слух, ослаблены из-за недавней травмы. То же самое касается моей силы, рефлексов и выносливости. Все физические возможности детектива Миднайта, действующего на месте, априори ослаблены в данный момент…

— О нет! — встревоженно вскрикнул Брюс. — Это звучит ОПАСНО, Ник! Я немедленно посылаю к тебе кого-нибудь! Я прослежу, чтобы они прихватили с собой Миднайта в полностью рабочем состоянии! То, что ты там один, кажется таким не мудрым решением!

Ник закатил глаза, во всяком случае, мысленно.

Он не отвлекался от ярко освещённой комнаты перед ним.

Он теперь уже мог это слышать.

Запыхавшееся дыхание.

Лёгкие, сбивающиеся с ритма вдохи, ещё более тихое поскуливание.

Ник ринулся вперёд, отбросив осторожность.

Он узнал эти звуки.

Ворвавшись в освещённое пространство в задней части дома, он опешил от того, что потолки простёрлись ещё выше, и большая их часть была сделана из стекла. Помещение имело форму длинного прямоугольника, тянулось вдоль всей задней части здания. В одном конце Ник увидел фонтан, бурливший перед длинным горящим камином из белого камня. Рядом с ним большая часть стены отводилась под массивный встроенный экран, а преимущественную часть гостиной занимал откровенно громадный диван в форме полумесяца цвета корицы. Эта зона разбивалась на сегменты с помощью круглых стеклянных столиков и полочек с индивидуальными гарнитурами, маленькими холодильниками, игровыми досками и замысловатыми наборами кнопочек.

Ник посмотрел в другую сторону и увидел, что в том направлении прямоугольная комната простирается так же далеко. В дальнем конце стоял длинный стол со стульями, и Ник предположил, что в другой стороне здания находилась кухня, соединявшаяся с этой зоной очередным длинным открытым коридором.

Он не помнил, когда в последний раз видел столько стекла.

Ещё больше парящих светильников искажались и скользили по пространству.

И всё же Ник никого не заметил.

Затем он ощутил лёгкий ветерок.

Он проследил за ним и осознал, что запах доносится оттуда.

Дверь была открыта.

Ник осторожно пошёл в сторону кухни. Он обошёл отдельно стоящие инсталляции с растениями в стиле джунглей, гигантский аквариум, встроенный в стену и заполненный тропическими рыбами. Во втором аквариуме содержалась акула, в третьем — огромный пурпурно-серый осьминог. В четвёртом аквариуме, расположенном в укромном уголке, Ник увидел коллекцию ярко-розовых медуз, плававших в высоком цилиндрическом резервуаре с подсветкой, отчего они казались призраками, парящими в тёмном пустом небе.

Теперь Ник улавливал очень сильный запах крови.

Но он начинал понимать, чем вызваны его сложности с обонянием.

Едкий запах от аквариумов, от джунглевых гор растительности. Ещё больше растений свешивалось с балок под потолком, и часть из них была ночными пурпурными и белыми цветами.

Он почти дошёл до кухни, когда увидел открытую раздвижную дверь.

На стене мигал огонёк, скорее всего, соединённый с чьей-то гарнитурой и сообщавший жившим здесь людям, что эта дверь открыта.

Никто не отключил этот сигнал.

Ник ощутил лёгкую тошноту.

Теперь он ещё сильнее чуял кровь.

Он осторожно подошёл к двери.

Его вампирское зрение различило вдали огромные деревья — кажется, красное дерево.

Центр пространства отводился под бассейн извилистой формы, выполненный в стиле лагуны. Посередине бассейна находился островок с несколькими тихими водопадами. Шум водопадов не был тем звуком, что Ник уловил ранее, но теперь он отвлекал. Акустика толстых окон и планировка дома приглушали звуки воды, пока Ник не подошёл ближе к двери, но теперь шум казался ему неестественно громким.

Затем раздался хрип.

Он прозвучал чертовски ближе к Нику, чем он ожидал.

Его до чёртиков поразило, насколько близко раздался звук.

Ник резко повернул голову влево.

На тёмном участке травы, у подножья ступенек из камня и плитки, Ник увидел три лежащих на траве тела. Четвёртое повисло в руках мужчины-вампира, который активно пил, прикрыв глаза от экстаза. Судя по его лицу, он пребывал в абсолютном раю, вытягивая кровь из плеча девушки, которой на вид было лет шестнадцать-семнадцать.

Вампир запустил руку под её кофточку и прижимал её к своей груди и телу как любовник.

Это она издала хрип.

Теперь она смотрела на Ника широко раскрытыми глазами, словно умоляя.

Он зарычал на вампира.

Тот, похоже, впервые осознал присутствие Ника.

Он вышел из своего транса ровно настолько, чтобы перестать пить, и поднял голову.

Он моргнул, уставившись на Ника и выглядя наполовину обдолбанным от крови.

— Брось её! — предостерёг Ник.

Он автоматически потянулся к бедру… затем вспомнил, что не вооружён. Ему не разрешалось носить оружие здесь, поскольку эта территория вне его юрисдикции.

Супер. И судя по неистовому, почти психопатическому взгляду, этот придурок был новорождённым. Как минимум, очень молодым.

А значит, он имел бы некоторое преимущество против Ника даже в его нормальном состоянии. Не говоря уж о чисто психованном мне-на-всё-похер настрое, который свойственен новорождённым вампирам и мог выражаться сильнее или слабее в зависимости от характера исходного человека. Новорождённые имели некоторое преимущество даже против вампира с нормальной силой, особенно в их первые несколько месяцев.

Сейчас этот парень наверняка раздерёт Ника на куски.

— Опусти её, — прорычал Ник.

Он чувствовал, как в его рту вырастают клыки.

Он держал ладонь поднятой, сохраняя зрительный контакт с незнакомым вампиром.

Напускная бравада — это всё, на что ему оставалось полагаться.

— Опусти её, бл*дь, — прорычал Ник. — Я Миднайт, придурок. Ещё больше копов на пути сюда. Камера тебя уже записала. Тебе и так светит перепрограммирование… не заставляй меня казнить тебя на месте.

Вампир моргнул, и этот его холодный хищный взгляд оставался неизменным.

Его хрустальные глаза сделались кроваво-красными. Светло-голубая рубашка вся покрылась кровью, и Ник осознал, что это какая-то задротская рубашка-поло вроде тех, что носили в 80-е, когда он учился в старших классах.

— Опусти её, засранец! — прорычал Ник. — Последнее предупреждение!

Движение привлекло внимание Ника к тёмной протяжённости газона позади вампира.

Ещё два вампира показались из небольшой рощи деревьев по другую сторону газона. Обе они были женщинами. После них вышел третий, уже мужчина, и этот мудак был огромным.

Все они уставились на Ника вместе с первым вампиром, которого он прервал на середине кормления. Их радужки сделались полностью красными. Клыки удлинились до бритвенно-острых резцов. Три новоприбывших выглядели такими же неадекватными, как и вампир перед ним. Они медленно крались вперёд, наблюдая за Ником как львы за раненой газелью. Он смотрел, как они располагаются, чтобы окружить его, двигаются обманчиво медленно, присоединяясь к своему брату на траве.

Чёрт.

Он вспомнил, что Уинтер стоит перед домом, и всё его тело напряглось.

Проклятье.

Он гадал, уйдёт ли она, если он её попросит.

Если эти чёртовы новорождённые учуют кровь видящей, то абсолютно слетят с катушек. Они до сих пор находились в фазе ранней зависимости от кайфа, даруемого человеческой кровью. Если они попробуют видящего, это наверняка сделает их совершенно бешеными.

Они её убьют.

Они будут пить из неё, пока не вытянут каждую капельку крови из её тела.

Ник ни на секунду в этом не сомневался.

Затем он заметил кое-что ещё.

Одна из женщин держала на руках человеческого ребёнка. Белыми пальцами она стискивала длинные каштановые волосы девочки лет семи, запрокидывая её голову. На обнажившейся шее девочки виднелся след укуса.

Сама девочка выглядела оглушённой, будто понятия не имела, где находится.

Женщина-вампир на глазах Ника погладила девочку по длинным волосам, и нечто в воркующей чувственности этого жеста вызвало в нём тошноту.

Ник смотрел на этих четверых и понимал, что у него большие проблемы.

В то же время он подметил их одежду.

Обе женщины были одеты в деловые костюмы тёмных оттенков. У одной был тёмно-коричневый костюм с кремовой блузой и коричневыми туфлями. У другой — чёрный с бирюзовой блузой. Они выглядели немного нелепо на фоне парня в поло, но и тут наблюдалась последовательность. Они выглядели так, будто им самое место в загородном клубе.

Или они выглядели так, будто думали, что им самое место в загородном клубе.

А может, они недавно состояли в этом клубе, но ещё не до конца поняли, что уже не являются его членами.

Их новый статус вампиров усложнял определение возраста и их прежней внешности. На женщинах одежда особенно болталась, указывая на то, что их вес и, возможно, внешность изменились в процессе обращения. Ник осознал, что и на парне в рубашке-поло одежда кажется мешковатой.

— Давно вы стали вампирами? — спросил Ник, глядя на них. — Кто вас обратил?

Почему-то это оказалось правильным вопросом.

А может, неправильным.

Они все застыли.

Они уставились на него, и их алые глаза на мгновение затерялись в смятении, пока они осмысливали его вопрос.

— На кого вы работали? — спросил Ник. — Раньше?

Вампиры переглянулись, непонимание в их глазах становилось жёстче, возможно, даже холоднее. Ник наблюдал, как они смотрят друг на друга, и задался вопросом, пытались ли они вспомнить, что с ними случилось, или внезапно сообразили, что они не всегда были такими. Что они, возможно, ещё совсем недавно были другими.

В ночном воздухе послышались сирены.

Ник повернулся вместе со всеми, осознав, что они доносятся от передней части дома.

Он посмотрел обратно на газон, где были вампиры…

…но они исчезли.

Ноги молодой девушки подкосились.

Она рухнула коленями на траву, стискивая свою шею и тяжело дыша.

Она захныкала, жалобно глядя на Ника, и её глаза всё ещё молили о помощи. Когда он не пошевелился, не двинулся в её сторону, она отвела глаза. Она посмотрела по сторонам, словно пыталась понять, где она сидит.

Её широко раскрытые тёмные глаза остановились на телах двух взрослых, лежавших ничком в траве. Её взгляд в шоке метался между ними.

Её лицо исказилось на глазах Ника.

Она резко втянула воздух и выпустила его с тихим рыданием.

Затем она увидела маленькую девочку и издала сдавленный визг.

Ник мог лишь тупо стоять там, пока она ползла по забрызганной кровью траве к своей, наверное, сестрёнке. Только тогда он заметил, что вампиры бросили семилетнюю малышку, сбежав. Теперь маленькая девочка лежала на спине во дворе дома её семьи. Её глаза остекленели от яда и шока, пурпурная кофточка в горошек покрылась её кровью и, наверное, кровью её родителей.

Ник стоял и смотрел на них.

Он честно не был уверен, стоит ли приближаться, учитывая, что он тоже был вампиром.

В этот самый момент он услышал, как дверь позади него с грохотом распахнулась.

— ПОЛИЦИЯ! — проорал голос. — МЫ ОСМАТРИВАЕМ ДОМ! МЫ ПОЛУЧИЛИ ЗВОНОК ОТ ОФИЦЕРА, ЗАПРОСИВШЕГО ПОДКРЕПЛЕНИЕ!

Шаги раздались сначала у входа, затем разнеслись по дому с высокими потолками.

— Сюда! — крикнул Ник. — Это я вас вызвал! Я на заднем дворе!

Выдернутый из паралича прибытием других копов, Ник снова вызвал искусственную форму жизни полиции Сан-Франциско.

Весёлое и бодрое лицо Брюса появилось и заплясало в углу экрана гарнитуры Ника.

— Всё хорошо, Ник? Я послал подкрепление, которое ты запросил…

— Пришли медиков, Брюс. Тут два серьёзно раненых ребёнка, одной примерно семнадцать, другой семь или восемь. Как минимум одна из них пострадала от большой потери крови, шока, возможно, других травм, вызванных нападением вампира. Два взрослых без сознания… как минимум в отключке, но наверняка мертвы. Я вынужден предположить, что это мистер Вирадж Дас и его жена. Я их не осматривал…

Из открытой стеклянной двери позади него выбежали три офицера с оружием.

Они навели это оружие на Ника.

— Руки вверх! — потребовал первый, и его лицо покраснело.

Ник медленно поднял руки, поворачиваясь к стоящим там офицерам.

— Серьёзно? — переспросил он. — Это я вас вызвал, парни.

— Просто держи руки поднятыми, кровосос, — выплюнул молодой офицер. — Пока мы не осмотрим место, не делай ни единого движения, чёрт тебя дери.

Ник выдохнул, показав в сторону газона.

— Там как минимум четыре жертвы. Я только что позвонил Брюсу и сказал ему прислать медика. Двое детей живы, но вам, возможно, стоит проверить родителей. Я практически уверен, что они оба мертвы.

Три копа переглянулись между собой.

Двое из них сразу же опустили оружие.

Третий, краснолицый, этого не сделал.

— Ты кто такой, бл*дь? — потребовал он. — Я тебя не знаю.

— Миднайт. Полиция Нью-Йорка. Отдел расследования убийств. Идент-метка 9381T-112. Я помогал своему участку с расследованием дела из Нью-Йорка. Мой босс попросил меня провести несколько интервью, пока я здесь…

— Кто это сделал? — перебил коп-человек.

— Я видел четырёх вампиров, — сказал Ник. — Возможно, новорождённые. Они кормились от двух детей, когда я сюда добрался. Родители уже без сознания…

— Почему, бл*дь, ты их не остановил? — потребовал раскрасневшийся засранец.

Ник наградил его бесстрастным взглядом.

— Я не вооружён. Я один вампир. И я не так давно получил травму. Что мне надо было сделать? Заболтать их до смерти? Я сказал им, что я из полиции. Я приказал им отпустить детей. Они наверняка выбили бы из меня всё дерьмо, но рванули отсюда, услышав сирены.

Помедлив и наблюдая, как копы переглядываются меж собой, Ник не сумел скрыть раздражение из голоса.

— Теперь я могу опустить руки? Я всё записал. Можете спросить у Брюса, как я получил доступ в это место… а также просмотреть записи моих передвижений.

Снаружи дома раздалось ещё больше сирен.

Ник всей душой надеялся, что это медики.

Затем он вспомнил кое-что ещё.

Уинтер.

И тут же в его сознании взорвался ужас.

Глава 19. Это ловушка

Ник протолкнулся мимо краснолицего копа и его пистолета. Только потом он осознал, насколько ему повезло, что его не пристрелили. И не арестовали на месте.

А так он едва заметил их.

Он полностью проигнорировал встревоженные крики, вопли двух патрульных, приказывавших ему остановиться и оставаться на месте, пока они не осмотрят место происшествия.

Ник вбежал в дом.

Он не оглядывался и не смотрел ни на что в доме, пока бежал к парадному входу и двери из органического металла. Он не замедлился, проорав её имя.

— УИНТЕР! ТЫ ЗДЕСЬ?

Тишина.

Ник включил гарнитуру, пытаясь связаться с ней по линии.

Он кричал на неё в своём сознании, даже зная, что она его не услышит без яда, пусть он и недавно кормился от неё.

«УИНТЕР! ОТВЕТЬ! ОТВЕТЬ НА ЧЁРТОВ ЗВОНОК!»

Он выбежал из открытой входной двери и из дома Даса.

Несколько секунд, может, всего пару мгновений, он просто стоял и лихорадочно смотрел по сторонам.

Ворота были распахнуты настежь.

Там стояла скорая со сверкающими мигалками.

С другой стороны было припарковано две чёрно-белые полицейские машины, и их мигалки оставляли узоры из пятен света на соседних домах, смешиваясь с мигалками скорой. Ник видел, что несколько соседей вышли на крыльца и переговариваются меж собой, наблюдая за тем, что происходило у дома Вираджа Даса и его семьи.

Два медика открывали задние двери скорой и доставали медицинские чемоданчики, пока на крыше длинной машины скорой вращались мигалки.

— УИНТЕР! — заорал Ник.

Два медика испуганно подняли глаза.

Ещё один коп в униформе, которого Ник до сих пор не замечал и который стоял перед газоном, тоже посмотрел на Ника.

Ник их всех проигнорировал.

Он сбежал вниз по лестницам так быстро, что едва не врезался в копа и медиков, которые теперь проходили через распахнутые ворота.

Он почти не взглянул на них, но копа на мгновение схватил за предплечье.

— Ты видел здесь женщину? — прорычал он. — Снаружи ворот, когда вы только приехали? Тёмные волосы с синими и золотистыми прядями. Сине-зелёные глаза. Лет тридцати с небольшим. Она была в платье, лёгких сандалиях…

— О, — глаза парня, которые сначала распахнулись от страха при виде чего-то на лице Ника, теперь сделались обеспокоенными. — Очень красивая, да? В белом платье?

— Да, — рявкнул Ник. — Куда она делась, бл*дь? Вы её куда-то увели?

— Увели куда-то? Нет. Она уехала с тем парнем.

Ник почувствовал, как холодная струйка огня сбежала по его спине.

— Каким парнем?

— Ну, знаешь. Она села в машину с тем мужчиной.

— Каким мужчиной, бл*дь?

Парень моргнул, уставившись на Ника так, будто тот только что отвесил ему пощёчину.

— Приятель, эй. Успокойся. Не знаю я этого мужика. Просто мужик. Каштановые волосы. Лицо я не видел. На нём было чёрное пальто. Похоже, она его знала. Я видел, как она орала на него, пока он помогал ей садиться в машину.

— Помогал ей садиться в машину? — рявкнул Ник. — Или похищал её, бл*дь? Насколько сильно он ей «помогал» сесть в машину, мудак ты этакий?

Парень побледнел.

Челюсти Ника сжались ещё сильнее.

— Что за машина? В какое авто он её посадил?

— Я честно не знаю, чувак… прости. Выглядела машина дорогой, не знаю.

Одна из медиков, женщина, должно быть, слушала их.

— Антикварная, — сказала она, крикнув Нику с лестницы. — Похоже на реставрированный Корвет. Один из реально старых. Видимо, её сделали легальной для езды, переделав на солнечную энергию, полностью заменив шасси и всё такое, но основа была старинной классикой. Определённо довоенная. Такое можно увидеть на ежегодном параде «История Сан-Франциско»… вместе с остальными машинами на бензине.

Ник уже пронёсся мимо них.

Он выскочил на улицу, посмотрел в обе стороны.

Взглянул на людей, стоявших на крыльцах своих домов.

Он подумывал спросить у них, видели ли они что-то, допросить соседей, смотревших из окон, затем решил, что это займёт слишком много времени.

Вместо этого он последовал за её запахом и побежал по тротуару, пока не оказался на углу Штайнер и Пасифик.

Там запахи смешались. И снова Ник стиснул зубы, едва не сходя с ума от раздражения из-за невозможности нормально полагаться на свои органы чувств. Но он определённо чуял вампиров, и от этого его голова раскалывалась с такой интенсивностью, что он почти ничего не видел.

Он посмотрел в обе стороны, но они явно уехали с ней.

Гарнитура Ника пульсировала на фоне.

Он отдал приказ пытаться установить связь с Уинтер.

Он оставил связь открытой, слушая гудки.

Он практически и забыл, что сделал так…

…и тут соединение внезапно установилось.

Ник застыл. Он встал посреди улицы, услышав, как кто-то на том конце ответил. Он слышал дыхание.

Он слышал биение сердца в её груди.

— Ник?

— Di'lanlente a' guete… — не подумав, он выматерился на языке видящих. — Ты где, бл*дь, Уинтер? Бл*дский gaos на небесах. Где ты?

— Не знаю. Я ничего не вижу.

— Ты в порядке? Кто тебя похитил? Бл*дь, где ты, Уинтер?

— Ник. Я в порядке. Я с…

Она резко втянула вдох, словно кто-то или что-то не дало ей закончить предложение. Ник слушал, как она тяжело дышит на линии, стараясь не закричать.

— Скажи им… — он едва выдавил слова. — Скажи им, что я сделаю это. Что бы они ни хотели, скажи им, что я сделаю это, Уинтер. Скажи им, детка… пожалуйста…

После небольшой паузы она продолжила напряжённым голосом.

— Он хочет поговорить с тобой.

— Я поговорю с ним. Где?

— Он говорит, что не навредит мне, если ты придёшь поговорить с ним, Ник.

— Ладно. Я поговорю с ним. Я буду говорить с ним так долго, как он захочет. Где, Уинтер? Куда мне прийти?

— Он говорит не сообщать полиции. Никому в полиции Нью-Йорка. Никому здесь в Сан-Франциско. Никому из людей Фарлуччи. Он говорит не связываться ни с кем в Белой Смерти. Он говорит, что узнает об этом, Ник. Он узнает, если ты с кем-то свяжешься. То же самое с «Архангелом». Он говорит, что узнает.

— Ладно, — Ник поднял ладонь, хотя перед ним никого не было. — Скажи ему ладно, детка. Я никому не буду звонить. Никому.

— Он хочет, чтобы ты пришёл один, Ник. Только ты.

Судя по её голосу, ей приходилось выдавливать каждое слово.

Он слышал её злость, ярость из-за того, что её заставляли говорить. Он также слышал предупреждение, вплетённое в каждое из её слов. Она с таким же успехом могла орать в ухо Ника: «НЕ ВЕРЬ ЕМУ, НИК. ЭТО ЛОВУШКА. ЭТО ЛОВУШКА!»

Да уж. Воистину, детка.

Воистину.

— Куда? — спросил Ник. — Скажи, куда мне идти, Уинтер. Где мне с тобой встретиться? Я приду туда, куда ему угодно. Я приду один. Без оружия. Только я. Прямо сейчас.

Последовала пауза.

Её голос раздался вновь.

Она говорила ещё более сердито и напряжённо, чем прежде.

— Он говорит, у старого Почётного Легиона. У воды. Там, где парк. Там есть тропа вдоль побережья…

— Знаю. Я знаю Почётный Легион. Где? Внутри? Или…

— Он говорит, что сообщит тебе, когда ты туда доберёшься. Он говорит, что мы подождём тебя там, и он скажет, куда идти, когда ты будешь внутри.

— Ладно. Ладно, детка.

— Он говорит, что сейчас мы там. Я ничего не вижу, Ник…

Боль врезалась в его грудь.

— Всё хорошо, — он сглотнул. — Всё хорошо, Уинтер.

— Он хочет, чтобы ты пришёл немедленно, Ник.

— Хорошо. Я уже иду. Я прямо сейчас выезжаю, Уинтер. Скажи ему не делать тебе больно. Скажи ему, что у него нет причин делать тебе больно. Что бы там ни было, я ему помогу…

Но это всё, что ему удалось сказать.

Связь резко оборвалась.

Соединение, по которому они общались, по которому он слышал голос своей жены, разъединилось.

Ник стоял посреди улицы и тяжело дышал, хотя не нуждался в кислороде.

Несколько секунд он не мог заставить себя сдвинуться с места.

Глава 20. Акрополь

Ник не стал дожидаться троллейбуса.

Он также не стал дожидаться машины, которую мог бы вызвать.

Он угнал машину.

Но сначала он пошёл к полицейской машине и нашёл в бардачке перед пассажирским сиденьем одно из наладонниковых устройств, которые в шутку прозвали «открывашками». Он использовал свою идент-метку и отпечаток пальца, чтобы открыть замок, затем использовал то же самое, чтобы взять наладонник.

Ему оставалось надеяться, что они заметят пропажу только через несколько часов, особенно учитывая хаос, творившийся вокруг дома Даса. Никто не обратил внимания, что Ник подошёл к машине. Никто вообще не смотрел на него, пока он шарился в бардачке и других отделениях, ища что-нибудь полезное.

Он нашёл небольшой шокер и использовал свой идент-код, чтобы разблокировать его. Он попытался провернуть то же самое с запасным пистолетом, хранившимся под пассажирским сиденьем, но поскольку ему не выдали разрешение на оружие в Сан-Франциско, замок не открылся.

Ник сунул шокер в ботинок.

В бардачке он нашёл нож и сунул его в другой ботинок.

Это не идеальный вариант.

Но всё же лучше, чем ничего.

Сжав «открывашку» в ладони, Ник выбрался из полицейской машины и быстрой армейской трусцой побежал вверх по кварталу.

Первой найденной им машиной был Порш, оборудованный двигателем на жидком газу.

Ник уставился на него.

Пи**ец какой заманчивый вариант, но этот автомобиль наверняка стоил полмиллиона долларов. Если копы последуют за ним туда, куда он направляется, это может погубить Уинтер.

Ник двинулся к следующей машине.

Следующим он нашёл фургон поставщика провизии.

Судя по звукам смеха, звону бокалов и музыке, доносившейся с заднего двора, а также шуму людей, прыгающих в бассейн, кто-то затеял вечеринку. Огромный дом занимал весь угловой участок и был даже крупнее дома, принадлежавшего Вираджу Дасу.

Но фургон поставщика провизии пустовал.

Перед домом вообще никого не было.

Ник использовал «открывашку» для вскрытия замков.

Забравшись на водительское место, он снова воспользовался девайсом, чтобы включить зажигание.

В последний раз глянув на дом и убедившись, что никто не смотрит на него в окно и не задаётся вопросом, какого хера он творит, Ник надавил на газ и аккуратно отъехал от обочины.

Миновав несколько кварталов, он вжал педаль газа в пол.

Он стремительно пронёсся по Пасифик-авеню к Скотт-стрит. Затем свернул налево, а потом направо, на Джексон. Оказавшись на Джексон-стрит и не увидев других машин, Ник выжал газ на полную, надеясь, что в фургоне больше мощи, чем кажется на первый взгляд.

К сожалению, это оказалось пустыми надеждами.

Возможно, этот факт уберёг его от штрафа за превышение скорости, но заставил материться и рычащим голосом подгонять машину, пока та с пыхтением катилась вверх по Джексон, мимо окраин районов Пасифик-Хайтс и Пресидио-Хайтс в сторону Ричмонд-дистрикт.

Ник ещё несколько раз свернул, чтобы выехать на Калифорния-стрит, а затем поехал почти по прямой до Лэндс-Энд.

Затем ещё несколько раз повернул, чтобы добраться до Клемент-стрит.

После чего он оказался окружён темнотой деревьев и газона в парке.

Он не видел никаких фонарей.

Одно заграждение отделяло нижний участок дороги.

К счастью, это не было нечто непробиваемое.

Несколько металлических шаров с шипами, по форме напоминающих звёзды, были выстроены в линию поперёк дороги. Они состояли в основном из мёртвого металла, что делало их тяжёлыми, но это также означало, что эти шипастые шары не находятся под напряжением и даже не содержат в себе достаточно органических компонентов, чтобы соединяться с главной охранной сетью города. Конечно, это не исключало того, что за ним могли наблюдать беспилотники.

Но с этим Ник ничего не мог поделать.

Ему лишь оставалось надеяться, что никто не прибудет достаточно быстро, чтобы погубить его или Уинтер.

Ник вышел из фургона ровно настолько, чтобы сдвинуть с дороги две металлические фигуры. Он поставил их за другие шары, чтобы с дороги разница была не так заметна.

Фрагменты заграждения напомнили ему гигантские элементы для игры родом из его детства.

Он помнил, как играл в неё на школьном дворе, когда был не старше младшей дочки Даса. Теперь всё казалось таким примитивным. Они бросали разноцветный резиновый мяч об асфальт, чтобы тот подпрыгнул, затем старались схватить как можно больше похожих на звездочки фигурок прежде, чем мяч снова ударится об асфальт. У него даже имелся любимый набор фигурок для этой игры — синие с радужным переливом и белыми блёстками.

Ник отбросил эту случайную мысль в сторону, стараясь сосредоточиться.

Но он не мог сосредоточиться по-настоящему.

Только не на том, что ждало его на вершине холма.

Как только образовалось достаточное для проезда пространство, Ник забрался обратно на водительское место фургона и поехал дальше. Он вжимал педаль газа в пол, стараясь побыстрее подняться по холму, но начинал думать, что побежать было бы быстрее. Он заметил виртуальную панель снаружи белого фургона и сообразил, насколько она приметна теперь, когда он едет среди тёмных деревьев по пустой дороге.

Виртуальная собачка бегала в поварском колпаке, ела хот-доги и радостно резвилась на вращающейся пицце с пепперони, отбрасывая синие и белые отсветы на деревья.

Ник выбросил это из головы и сосредоточился на том, чтобы добраться до вершины.

В итоге он туда всё же забрался и поставил грузовик на одном из дюжин свободных парковочных мест на вершине холма.

Он тут же открыл сетевой канал.

Он попытался связаться с Уинтер.

Когда никто не ответил, Ник выставил такие настройки, чтобы гарнитура повторяла попытку каждые тридцать секунд.

Он также послал ей короткое сообщение.

«Я на месте. Скажи, куда мне идти, жена».

Выключив двигатель, Ник положил «открывашку» на приборную панель фургона. На мгновение опустив руки на руль, он посмотрел в окно, уставившись на склон у каменных руин на вершине холма.

Глядя на место, которое когда-то было его любимым для свиданий, Ник покосился на сообщения, всплывшие в его гарнитуре, пока он ждал ответа Уинтер.

Морли писал ему.

Морли. Морли. Морли.

Восемь сообщений от Морли.

Ник испытывал искушение открыть их и прочесть, что отчаянно строчил ему детектив, но знал, что Морли сразу получит уведомление, поскольку зарегистрировал это как официальные полицейские сообщения. Учитывая количество присланных сообщений, Морли наверняка сразу же перезвонит ему.

Нику надо держать линию открытой.

Что бы ни хотел сказать ему Морли, это могло подождать.

Ник выдохнул, снова сосредоточившись на виде за ветровым стеклом.

Он и не осознавал, что самого музея больше нет.

То немногое, что осталось, напоминало ему о визите в Грецию (как будто миллионы лет назад), когда он и его друзья ходили в поход, чтобы посмотреть на Акрополь в Афинах.

Он помнил несколько старых колонн, несколько стен.

И здесь теперь всё выглядело именно так.

Странная мысль.

Справа от себя и чуть ниже по холму от самого музея Ник различил статую Эль Сида.

Эль Сид всё ещё стоял. Хотя выглядел он так, будто перенёс пожар. Часть статуи мужчины и лошади в натуральную величину выглядела повреждённой, и вся конструкция слегка покосилась, будто взрыв сбил её в сторону.

Часть бронзы возле головы и лица статуи даже казалась оплавленной и обуглившейся. Сосредоточившись на ней, Ник заметил, что всадник и лошадь покосились от того, что часть основания треснула. С той же стороны вся скульптура почернела.

Эль Сид по-прежнему держал флаг в воздухе, и его лошадь по-прежнему гарцевала… даже если одна рука выглядела не совсем целой, а у лошади отсутствовал хвост.

Взгляд Ника сместился к самому музею.

Колонны, половина из которых сломалась, образовывали прямоугольное очертание прежнего двора, но большая часть дворовых камней отсутствовала или разрушилась. Одно из двух боковых зданий, то, что слева, всё ещё сохранило две стены из четырёх. Наружная стена выглядела на удивление невредимой, тогда как внутренняя, выходящая во двор стена полностью превратилась в руины.

Само здание было словно выпотрошено… что в принципе неудивительно. В рушащемся сооружении Ник видел лишь сорняки и грязь.

Здание справа от двора полностью разрушилось. Большая часть колонн с одной стороны растрескалась и сломалась, и с той стороны холма Ник видел намного больше повреждений от дыма и огня.

Все бесценные предметы искусства исчезли.

Даже статуя Родена, похоже, пропала.

Остался лишь Эль Сид.

Изогнутая каменная арка до сих пор вела во двор, и Нику показалось, что в дальнем конце он видел фрагмент сохранившегося купола от более высокой части здания. Этот сегмент некогда составлял главное лобби музея, а также одно его крыло. Там же находилось крытое и уличное кафе вместе с сувенирной лавкой музея и рядом крупных выставок.

Нику очень нравилось то кафе.

Ему казалось странным, что они оставили всё так.

Оборвав открытую линию, он во второй раз вбил сетевой адрес Уинтер.

Гарнитура снова завибрировала, пульсируя в его ухе.

И снова никто не ответил.

Он написал ещё одно сообщение.

«Уинтер… я на месте. Я в белом фургоне с изображением собаки. На парковке перед музеем. Скажи этому мудаку позвонить мне. Пожалуйста. Пожалуйста».

Ник нажал «отправить».

Переключившись на живую связь, он сбросил пульсирующий вызов.

Затем тут же снова зашёл в её сетевой адрес.

И вновь позволил гудкам звучать.

Ник испытывал искушение проверить шокер и нож в ботинках, но осознавал, что за ним могут наблюдать. Он не хотел давать им основания полагать, что он может быть вооружён.

— Проклятье, Уинтер…

Что-то металлическое постучало по окну с водительской стороны.

Ник подпрыгнул и повернулся.

Он осознал, что смотрит в знакомые карие глаза.

Ник выругался себе под нос, сделав это на языке видящих и почти не осознавая этот факт.

Это был Алан Риксон.

Он смотрел на Алана Риксона.

Только его карие глаза уже не были тёплыми.

Они смотрели на Ника сквозь прозрачное окно и выглядели холодными, как обгоревшие камни.

Риксон снова поднял руку и во второй раз резко постучал по полуорганическому стеклу.

Тогда-то Ник осознал, что использовал Риксон, чтобы привлечь его внимание.

Это был пистолет.

Глава 21. Бл*дский придурок

Ник шёл вверх по холму к руинам музея Почётного Легиона. Он держал руки поднятыми по обе стороны от своих плеч, подмечая дыхание Алана Риксона позади него и остро осознавая пистолет, который человек навёл на его спину.

Но не пистолет заставлял Ника быть паинькой.

А четыре вампира, ждавшие их на вершине холма.

И тот факт, что Уинтер была с ними.

Ну, во всяком случае, по словам Риксона всё было так.

Конечно, даже если Риксон говорил правду (а Ник не мог быть уверенным в этом), безопасность Уинтер гарантировалась лишь в том случае, если Риксон действительно мог контролировать четырёх новорождённых, удерживавших жену Ника. Риксон утверждал, что это так. Человек сказал Нику, что он целиком и полностью повелевает ими. Он заявил это уверенно, высокомерно, будто его способность управлять четырьмя новорождёнными была очевидным и неоспоримым фактом.

Ник помнил свою фазу новорождённого.

Конечно, по словам Брика, Ник был особенно «проблемным» новорождённым.

И всё же, когда Ник думал о четырёх приятелях-психопатах, которых мельком встретил на заднем дворе Даса и помешал им поедать двух детей после того, как они вчетвером коллективно убили родителей на их глазах…

Да уж.

Ник сомневался.

Он реально сомневался в том, что Риксон контролировал их так хорошо, как утверждал.

Но прямо сейчас он старался не думать об этом.

Он размеренно шёл по неровному холму, глядя перед собой и ища признаки движения, ища свою жену. Он поморщился, стараясь не слететь с катушек из-за того факта, что он ещё не мог почуять Уинтер, что ему до сих пор сложно было уловить её запах, хотя Риксон продолжал твердить, что они уже «близко».

Но несколько деталей он уже понял.

Не Вирадж Дас привлёк Гордона Мурами к работе на дерьмовую компанию, изготавливающую фальшивый вампирский яд. Нет, это был его же муж.

Словно услышав мысли Ника, Риксон пробормотал позади него.

— Они сказали мне, что это сработает, — произнёс он. — Они заверили меня, что это сработает.

— Ты бл*дский идиот, — сообщил ему Ник.

— Ты бы слышал Антонио. Он правда думал, что мы сорвали джекпот. Он думал, что мы все до конца жизни ни в чём не будем нуждаться…

— Ты бл*дский идиот, — повторил Ник чуть громче.

Алан Риксон, похоже, почти не слышал его.

Всё ещё разговаривая сам с собой, он сделал свой голос более низким, имитируя сильный итальянский акцент с преувеличенной напевностью.

— Ты разбогатеешь, Алан. Ты будешь король Залива. Это сделает тебя ведущим кандидатом в мэры через несколько лет. А там и в губернаторы… может, будешь следующей главой Мирового Суда. Или Человеческого Расового Управления. А может, ты выберешь территорию для своего следующего губернаторства. Чикаго… Майами… Может, даже Нью-Йорк. Приезжай в Рим! Навести меня!

Алан издал звук, полный отвращения, и покачал головой.

— Ты погубил собственного мужа, — парировал Ник. — Ты разрушил собственную семью.

Вот это Алан услышал.

Может, он разговаривал сам с собой, но эти слова Ника он услышал.

Его голос сделался резче, и он ткнул пистолетом в спину Ника.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — прошипел он. — Баллотироваться на должность было идеей Гордона. Он полностью поддерживал идею… целиком и полностью. Вся семья поддерживала. Когда я сказал тебе, что мы всем делились, я не врал! Он хотел поехать в Нью-Йорк! Он хотел присутствовать при изначальных испытаниях в Цюрихе и Москве!

— И всё же погиб именно Гордон, — заметил Ник. — А пистолет держишь ты. И теперь ты собираешься похерить мою жизнь? Разрушить мою семью? Зачем?

Человек покачал головой, его голос сделался грубым.

— Не стоило тебе приходить в мой дом, Ник, — холодно сказал он. — Тебе определённо не стоило приводить свою жену. Тебе стоило просто провести бой на арене Юнион-сквер… а потом вернуться прямиком в Нью-Йорк.

— Таков и был план, бл*дь, — огрызнулся Ник. — Не я же дал себе самому по башке и украл свой чёртов яд, Алан.

Воцарилось молчание.

Всё ещё держа руки в воздухе, Ник обернулся через плечо на человека.

Риксон наградил его слегка озадаченным взглядом, но по-прежнему целился из пистолета ему в лицо.

Ник подумывал развить эту тему, но потом решил, что это неважно.

— Почему Дас? — спросил Ник. — Зачем, бл*дь, ты натравил своих новорождённых на него?

Подумав о том, что он нашёл на том дворе в Пасифик-Хайтс, Ник поморщился. Когда он заговорил в следующий раз, его голос окрасился отвращением.

— Они убили их обоих, — сказал он. — Они тебе сообщили об этом? Ты оставил тех детей сиротами. Конечно, план был не таким, да? Они убили бы и детей тоже, если бы у них было побольше времени. Они кормились от них обеих, когда я туда добрался, Алан. Они едва не осушили маленькую девочку. Ей лет семь, а они…

— Заткнись! — прорычал Риксон. — Это твоя вина, Ник! Твоя! Если бы ты не пришёл в мой дом, атакуя меня этими чёртовыми вопросами… если бы ты сначала позвонил и дал мне шанс сообразить, что я буду говорить. Или хотя бы дал мне время нанять адвоката и посоветоваться с ним…

— Серьёзно? — фыркнул Ник. — Вот как ты оправдываешься?

— Отъе*ись! — человек снова грубо ткнул пистолетом в его спину. — Ты сделал всё хуже, Ник. Всё и так было ужасным. Случившееся в Нью-Йорке было ужасным. Ужасным, бл*дь, но это был несчастный случай. Ужасный, кошмарный несчастный случай, едва не стоивший мне всего… но это был несчастный случай.

— Несчастный случай? — Ник повернул голову, гневно посмотрев на него. — Серьёзно?

— Они напились, — сказал Риксон. — Не знаю, чья это была идея. Вампиры, которых доставил Убелис, избавились от камер видеонаблюдения в номере отеля…

— Иисусе, — Ник испытал некий ужас просветления, осознав, что понимает. — Они выпили это, да? Никто их не обращал. Они выпили свою же чёртову сыворотку с ядом.

— Они наблюдали за тестами много дней! Недель! Они напились. Они думали, что эта чёртова штуковина работает! Им сказали, что она работает!

Ник почувствовал тошноту.

Он почти мог представить это.

Пять людей-идиотов вместе распивали водку и хвастались тем, какими они будут богатыми. Хвастались, насколько они умнее всех остальных. Смотрели на эти сосуды волшебного «не-вампирского» эликсира и представляли, как вечно будут молодыми и сильными. Искушение попробовать продукт было слишком сильным.

— Кто их убил? — спросил Ник, и та тошнота отразилась в его голосе. — Это вампиры, нанятые «Убелисом»? Они устранили их?

— Они начали убивать людей! — взорвался Риксон.

Ник издал мрачный смешок.

Просто не сумел сдержаться.

— Ну… да, — сказал он. — Они же были бл*дскими вампирами, Алан.

— Наш вампирский аналитик сказал, что у них наблюдалось поведение «стаи». Гордон возглавлял их. Он, бл*дь, возглавлял их. Он был их «альфой» или типа того. И он трахал всех. Людей, которых он убил… других четырёх вампиров. Незнакомцев, которых он подцепил в баре и кормился от них. Он трахнул Бликман. Гордон никогда в жизни не занимался сексом с женщиной!

— Он был уже не живым, Алан.

— Хрень собачья! Ты жив! Ты даже женат!

— Когда меня только обратили, всё было иначе, — мрачно ответил Ник.

— Не думаю, что ты понимаешь… — сердито начал Риксон.

Ник невольно рассмеялся.

Его тон сделался ещё холоднее.

— О, я понимаю, — сказал Ник. — Вампирам похер на сексуальные предпочтения, Алан. Или на ваш брак. Или на ваших детей. Он бы наверняка выпил кровь всех вас четверых. Возможно, он ещё и трахнул бы вас четверых… а потом свернул вам шеи… это зависит от того, каким новорождённым он был, и насколько обращение его извратило. Конечно, потом он захотел бы убить себя за это… но с другой стороны, раз он был самым агрессивным из пятерых, ему потребовалось бы больше всего времени, чтобы прийти в чувства.

Алан Риксон как будто не слышал всё это.

Он продолжал говорить про себя, всё более настойчиво.

— Ты реально не понимаешь, — сказал Риксон. — Ты не понимаешь. Это было ненормально. Они не просто немного кормились то тут, то там… они превратились в монстров.

Он сердито посмотрел на Ника, будто до сих пор считал, что Ник не понимает.

— Это был хренов кошмар. Говорю тебе, это ни капельки не походило на большинство вампиров. Они были как дикие животные. Они убивали всех людей подряд! Они убивали людей каждый день. Они трахались, убивали, везде оставляли бардак. На протяжении нескольких недель. Нам приходилось платить людям, чтобы это скрывали, не давали этому перерасти в большую проблему с другими вампами.

Ник просто в неверии уставился на него.

Когда он не отреагировал. Алан помрачнел.

Человек посмотрел в сторону, сжимая челюсти.

— Выхода не было, — пробормотал он. — Это была просто безвыходная ситуация. Банк начинал нервничать. Вампиры начинали нервничать.

Риксон повернулся, сердито посмотрев на Ника.

— Вампиры постоянно предупреждали нас, что вмешается Белая Смерть… и тогда мы реально окажемся в жопе. Если верить нашим консультантам, они или завербовали бы их, или убили бы. Или, возможно, некоторых завербовали, а других убили. Как бы там ни было, вампирские техники предупредили, что сначала они допросят всех пятерых. А потом придут за нами. Они узнают о проекте синтетического вампирского яда и захотят или прикрыть лавочку, или убить и нас тоже…

— Ты долбаный идиот, Алан, — рявкнул Ник, не сумев подавить злость. — Как вы все могли быть настолько колоссально тупыми?

— Нам сказали, что это работает!

— Кто вам это сказал? Вампиры, которые обманом вытягивали все эти деньги из банков? — презрительно поинтересовался Ник. — И кем на самом деле был Бурман? Потому что он совершенно точно, чёрт возьми, не был каким-то «генным инженером» или «специалистом по вампирам». Если он выпил яд вместе с остальными идиотами, то учёный из него — как из меня балерина.

Алан сердито посмотрел на него.

Ник не думал, что он ответит.

Но Риксон всё же сделал это, раздражённо выдохнув.

— Он был продажником, мне потом сказали, — произнёс он. — Бурман.

Ник разразился очередным смехом, лишённым веселья.

— Иисусе.

— Он работал на группу вампиров, которые организовали изначальный проект в России, — предостерёг Риксон. — Позже мне сказали, что учёные все были оттуда.

— Идиоты, — пробормотал Ник, качая головой. — Вы все бл*дские идиоты.

— Говорю тебе, с научной точки зрения всё выглядело солидно, Ник.

— Нет, Алан. Ничего там не было солидно. Это дерьмо. Чистой воды дерьмо.

— Мы не могли этого знать! Откуда нам было знать?

Ник заскрежетал зубами.

Когда он заговорил в следующий раз, его голос сделался ещё холоднее.

— Так кто отдал приказ убить всех пятерых? — спросил Ник. — Это был ты, Алан? Убелис Банк? Вампиры из России? Кто принял финальное решение?

Риксон не ответил.

Он начал приглушённо бормотать себе под нос.

Когда они вошли в развороченный двор, он споткнулся на неровной земле, всё ещё держа пистолет наведённым на голову Ника.

— Никто даже не смотрел на меня, — бормотал Риксон. — Никто не подумал, что я был как-то причастен к этому. Никто даже не допросил меня на эту тему. Я получал соболезнования. Цветы. Записки. Никаких визитов от копов. Никаких спекуляций в новостях, если не считать того, что люди заметили, что за меня стали чуть больше голосовать из-за сочувствия.

Ник наградил его изумлённым взглядом, по-прежнему держа руки в воздухе.

Риксон как будто не заметил.

— Но потом тебе приспичило заявиться, — досадливо пробурчал он. — Вот обязательно тебе надо было прийти ко мне со своей чёртовой женой и задавать миллион вопросов. Ты не мог просто позволить расследованию вестись исключительно в Нью-Йорке. Тебе надо было припереться сюда, вовлечь меня во всё это. Тебе ну вот обязательно надо было превратить всё в бл*дскую катастрофу…

— Наверное, ты прав, Алан, — сухо сказал Ник. — Наверное, ты просто ни в чём не виноват. Само собой, твоя роль во всём этом — само определение невиновности. В конце концов, Гордон сам виноват, что впутался в эту дерьмовую аферу, да? Это Антонио виноват, что ты подсунул её Гордону. Это я виноват, что ты натравил тех вампиров на Даса. Все остальные виноваты, что ты заказал убийство собственного мужа. Очевидно же, что ты не делал ничего плохого, Алан…

— Заткнись нахер! — выплюнул Риксон, ударив его пистолетом по спине. — Захлопни свою проклятую пасть!

— Зачем? — прорычал Ник. — Ты явно планируешь убить меня и мою жену вне зависимости от того, что я сделаю. Как будто ты притащил меня сюда просто для того, чтобы я выслушал твоё дерьмовое признание. Ты явно не из тех, кто берёт на себя ответственность и сам сдаётся властям.

— ЭТО НЕ МОЯ ВИНА! — взорвался Алан. — Я ЭТОГО НЕ ДЕЛАЛ! Я БАЛЛОТИРУЮСЬ НА ДОЛЖНОСТЬ ОКРУЖНОГО ПРОКУРОРА, ВО ИМЯ ВСЕГО СВЯТОГО!

Ник моргнул, взглянув на него.

Затем он издал очередной смешок, полный неверия.

— Ты правда думаешь, что это по-прежнему в силе, Алан?

Когда Ник повернул голову, Алан Риксон уставился на него.

В глазах человека отразилось какое-то злое непонимание, его губы поджались.

— Всё кончено, Алан, — холодно сказал Ник. — Всё кончено, ты меня слышишь?

— Это ты так говоришь, — процедил человек.

— Ты правда думаешь, что они теперь не догадаются? — изумлённо переспросил Ник. — Мой босс и так копал под тебя, Алан. Это не я решил разузнать про тебя и провести интервью. Это был он. Я приехал ради боя. Это мой босс хотел, чтобы я задержался в городе и позадавал вопросы, касающиеся дела.

Ник помедлил, изучая лицо человека.

Его тон сделался несколько грубее.

— Я послал им полную транскрипцию нашей беседы, Алан. Всё кончено. Они уже получили всё содержание. Ты правда думаешь, что они не сложат два плюс два? Особенно если я исчезну?

Помедлив на мгновение, Ник добавил:

— Им нужно лишь копнуть под твою дерьмовую историю о том, что это «Сантрод» подтолкнули Гордона работать с «Убелисом». Это здоровенный красный флаг. Чертовски глупая ложь, Алан, если хочешь знать моё мнение. Само собой, полиция попытается это подтвердить, особенно после гибели Даса, и они узнают настоящих игроков, стоявших за вашим фиктивным проектом. Затем они найдут тебя, Алан. И как только они осознают, что ты врал насчёт этого, они станут задаваться вопросом, о чём ещё ты соврал. И вскоре после этого они обнаружат твои следы всюду в этом деле…

Ник снова цинично фыркнул.

— И это только копы. Подожди, пока об этом не пронюхают СМИ, Алан. Не говоря уж о Человеческом Расовом Управлении. Если я или Уинтер исчезнем, твои проблемы умножаются в разы. Здесь начинается совершенно новое расследование. Боксёр-знаменитость и его жена, школьная учительница, погибают или пропадают без вести во время поездки в Сан-Франциско? О, и они по чистой случайности расследовали важное дело об убийстве по просьбе полиции Нью-Йорка? О, и они побывали в доме, когда был убит Вирадж Дас? СМИ ухватится за эту историю, Алан. Для них это лучше подарка на Рождество…

Ник издал очередной смешок, полный неверия.

— Всё кончено, Алан. Всё кончено, бл*дь. Ты реально этого не понимаешь?

Риксон толкнул Ника в поясницу, на сей раз грубо.

Ник собирался сказать что-то ещё, но тут увидел движение впереди.

Он резко повернул голову…

…и осознал, что они наконец-то на месте.

Глава 22. Последние просьбы

Ник встретился взглядом с Уинтер.

Он ощутил такой прилив интенсивных чувств, что стиснул зубы.

Иначе он схватил бы Алана Риксона за горло и сломал его шею голыми руками.

Он смотрел на свою жену и чувствовал, как в его рту удлиняются клыки.

Её сине-зелёные глаза удерживали его взгляд, оставаясь на удивление спокойными.

Что-то в их выражении вызвало в нём ещё более интенсивный прилив любви.

Но вместе с тем и другие вещи.

Жар, желание, свирепое желание защитить, от которого напряглись все его мышцы.

— Ты в порядке, милая? — спросил он.

Они сунули ей в рот кляп. И всё же она кивнула; тот холодный, хищный взгляд по-прежнему не уходил из её глаз.

Ник почувствовал, как лёгкая краснота начинает окрашивать его зрение.

Он ощутил жар этого завитка крови ещё до того, как увидел.

Его взгляд заметался по сторонам, подмечая четырёх новорождённых вампиров вокруг неё. Ни один в данный момент не прикасался к ней, но Ник видел, что они смотрят на неё. Он видел голод в их взглядах. И всё же он слегка расслабился, посмотрев на них. Он забыл, что они новорождённые.

Да, это означало, что они более агрессивны.

Но это также означало, что они ни хрена не знали.

Они понятия не имели, кем была Уинтер.

Даже если они знали, кто она в плане терминов расовой классификации, они понятия не имели, что кровь видящих означала для них как для вампиров. Они понятия не имели, насколько охеренно вкусной она будет для них, насколько мозговыносяще, аддиктивно хорошо любой видящий ощущался на языке и во рту вампира… особенно видящий со столькими способностями, как у Уинтер.

Ник готов был поспорить, что они такого не знали.

— Откуда эти взялись, Алан? — голос Ника прозвучал спокойно, холодно, почти безразлично, когда он обратился к мужчине, стоявшему позади него с пистолетом. Он подбородком указал на четверых новорождённых. — Ещё больше довольных покупателей?

Сказав это, Ник сообразил, что это правда.

Именно ими они и являлись.

На мгновение он ощутил тошноту.

— Иисусе, — сказал Ник. — Ты продал его. Яд. Даже зная правду.

— Я защищаю их, — рявкнул Алан. — Я сказал им, что не дам Белой Смерти найти их, если они помогут мне зачистить этот бардак.

— Белая Смерть и не приблизилась бы к ним, если бы ты не превратил их в вампиров, Алан, — сказал Ник. — Иисусе. Ты убедил их с помощью тех же фальшивых «исследований», которые убедили твоего мужа и остальных в Нью-Йорке?

Алан не ответил.

Когда Ник повернул голову и посмотрел на человека, Алан помрачнел.

— Не то чтобы у меня был выбор! — резко ответил он. — После случившегося те другие вампиры скрылись в России. Они просто… исчезли. «Убелис» смылся и убрал свои упоминания изо всех документов. Они стёрли практически весь электронный след своей причастности.

Риксон помрачнел, его интонации сделались яростными.

— Проклятые трусы. Все до единого. Они подумали, что ситуация в Нью-Йорке была предупреждением. Они до усрачки боялись Белой Смерти.

— Возможно, тут они правы, — заметил Ник.

— Мне было нужно, чтобы мне кто-нибудь помог! Я не собирался расхлёбывать это в одиночку. Я не собирался брать всю вину на себя. Я уже потерял мужа! Я потерял всё в Нью-Йорке. Разве этого недостаточно? Мне что, до конца своих дней расплачиваться?

— Да, — холодно сказал Ник. — Да. Именно так.

— Иди нахер. Я здесь такая же жертва, как и все остальные!

— Конечно. Именно поэтому ты продал остатки чудотворного яда своим богатым приятелям. Наверняка за несколько миллионов с каждого, — сухо произнёс Ник. — Двух зайцев одним ударом, да, Алан? Заработал деньжат напоследок, чтобы отбить инвестиции в яд, и заодно обзавёлся полезными палачами. Тебе лишь потребовалось соврать нескольким людям о том, что эта штука на самом деле сделает с ними.

— Я им не врал, — холодно сказал он.

— О, не сомневаюсь. Уверен, что ты сказал им чистую, не приукрашенную правду, Алан. В том числе и о том, что стало с твоим мужем, когда он принял эту штуку.

На это Риксон не ответил.

Он просто ткнул Ника в спину, побуждая сделать ещё несколько шагов. Ник послушно двинулся. Он шагнул ближе к выжженному каркасу главного здания с рушащимся куполом. Он шагнул ближе к своей жене.

Пристально глядя в её сине-зелёные глаза, на изящные черты её лица, он боролся с интенсивностью собственных эмоций.

Он пытался выбрать лучшую линию поведения.

В идеале ему не помешал бы отвлекающий фактор.

Нечто, что сработало бы и против Риксона, и против вампиров.

— Зачем ты вообще притащил меня сюда? — прорычал Ник. — Какой во всём этом смысл?

— Мне нужно, чтобы ты для меня кое-что сделал, — сказал Риксон.

— Что?

— Если ты сделаешь, как я прошу, — сказал Риксон. — Тогда ты и твоя жена хотя бы умрёте быстро. В противном случае, эти вампиры мне сказали…

Он показал на четырёх новорождённых вампиров.

— …что они могут сделать это чрезвычайно неприятным опытом для вас обоих. Особенно для твоей жены. Они также могут растянуть это на недели. Возможно, даже на месяцы. Один из них, кажется, в особенности очарован твоей женой. Он даже комментировал возможность обращения её… превращения в его спутницу на более постоянной основе.

Ник тихонько фыркнул, подмигнув своей жене.

— Пожелай ему удачи с этим, — пробормотал он.

Уинтер улыбнулась даже с кляпом.

Риксон смотрел то на Уинтер, то на Ника, словно пытаясь понять, почему они оба такие спокойные. А может, он просто ждал, когда Ник снова сосредоточил внимание на нём.

Когда Ник этого не сделал, человек раздражённо выдохнул.

— Ну так что?

— Что? — Ник перевёл взгляд на человека. — Я ещё не слышал вопроса, Алан. Лишь кучу дерьмовых угроз про изнасилование моей жены.

Риксон раздражённо вздохнул.

Казалось, ещё минуту он колебался.

Затем он вышел из-за Ника, встал перед ним и прицелился из пистолета прямо ему в лоб. Несколько секунд он просто стоял и смотрел на Ника. Большую часть этого времени Ник разглядывал пистолет.

Он подметил модель, изготовителя.

Он подметил предохранительные механизмы.

Модель была довольно старой и не особенно хорошей. Это определённо не то, что купил бы богатый любитель оружия.

Ник предположил, что Алан приобрёл этот пистолет недавно и наверняка нелегально.

Когда его взгляд вернулся к лицу Алана, он подметил настороженное выражение в глазах человека. Ник осознал, что человек приготовился, напрягся всем телом, будто ожидал, что Ник что-то предпримет.

Ник гадал, не ожидал ли человек, что он побежит со всех ног.

Видя, как взгляд Алана то и дело возвращается к дороге и фургону поставщика провизии, Ник осознал, что Риксон именно об этом и думал.

— Я не брошу свою жену, Алан, — спокойно сказал он ему. — Ты можешь опустить бл*дский пистолет.

Алан невесело улыбнулся.

— Конечно. Конечно, ты не сбежишь. Зачем тебе бежать? Я ведь только что сказал, что планирую убить тебя, подумаешь, ерунда.

Ник закатил глаза.

— Ага. Готов поспорить, муж из тебя был просто офигенный, — он фыркнул, опустив руки и положив их на пояс. — Алан, я не брошу свою жену. Я бы никогда её не бросил. По какой бы то ни было причине. Если бы ты правда понимал это, то уже сообразил бы, что угроза, удерживающая меня здесь — это вовсе не ты.

Он подбородком указал в сторону новорождённых.

— …А они.

Алан нахмурился.

Судя по выражению его лица, он не поверил Нику.

Когда Ник просто продолжил стоять там, человек повёл плечами. Переступая ногами, пока не нашёл понравившуюся позу и дистанцию, он поджал губы.

Дуло пистолета так и смотрело Нику в лицо.

— Я хочу, чтобы ты поговорил от моего лица с Белой Смертью, — заявил Алан.

Воцарилась тишина.

Затем с губ Ника сорвался резкий смешок.

— Чего?

— Ты меня слышал. Я знаю, что ты раньше водился с ними. Все это знают. Я читал об этом, типа, в двадцати разных онлайн-журналах. Я даже видел, что это упоминалось в новостях. Это мелькает во всех твоих пресс-материалах. И твоя татуировка… — добавил он, пистолетом указывая на спину Ника. — Два ангельских крыла. Я видел её. Я смотрел твои бои.

Риксон помедлил, выжидая.

Может, он ждал, что Ник станет это отрицать.

Ник этого не сделал.

Когда пауза затянулась, Алан нахмурился.

— Мне сказали, что никто не может иметь такую татуировку, если только они не занимают высокое положение в организации. Это правда?

Ник уставился на него.

На его губах играла невольная улыбка.

— И что ты хотел бы передать им через меня, Алан? — спросил он сладеньким тоном. — Ты бы хотел передать какое-то конкретное сообщение моим братьям и сестрам, кузен?

Он не мог скрыть сарказм из своего голоса.

С другой стороны, он не очень-то и пытался.

Алан нахмурился, словно не знал, как понимать поведение Ника.

В итоге он махнул на него пистолетом.

— А ты как думаешь, бл*дь? — рявкнул Алан. — Я хочу, чтобы ты сказал им оставить меня в покое. Я хочу, чтобы ты сказал им, что я не занимаюсь продажами фальшивого яда…

— Всего лишь продажами настоящего яда, — усмехнулся Ник.

Алан Риксон повысил голос.

— Скажи им отвалить нахер! Скажи им, что теперь я чист! Что я полностью вышел из дела… что это было ошибкой. Скажи им, что они могут просто забыть об этом!

Ник невольно слегка усмехнулся.

Не сумел удержаться.

Всё это откровенно нелепо.

— Ты закончил? — поинтересовался он. — Может, ещё что-нибудь?

— Ты это сделаешь? — потребовал Алан.

Ник повернул голову, холодно посмотрев на него.

— Нет.

Алан моргнул.

Он явно ожидал не такого ответа.

— Почему нет, бл*дь? — Алан повысил голос. — Думаешь, это пустая угроза? Думаешь, я этого не сделаю? Я позволю им сделать это, Ник! Я позволю им делать с ней всё, что угодно! Не думай, что я не позволю! Они навредят ей! Они ей очень сильно навредят!

Ник мягко прищёлкнул языком в манере видящих, качая головой.

Он подумывал ответить на угрозы в адрес Уинтер, но в итоге передумал.

Вместо этого он бесстрастно посмотрел в глаза Риксона.

— Почему ты решил, что Белая Смерть прислушается ко мне, Алан?

— Я же тебе сказал, почему! — рявкнул он. — Ты был одним из них! Они тебя знают! Мне надо, чтобы ты сказал им оставить меня в покое! Мне надо, чтобы ты сказал им…

Раздался другой, более шелковистый голос.

Он перебил Риксона.

Протяжный, металлически холодный, вкрадчивый, певучий, безграничный голос словно провёл пальцем по позвоночнику Ника.

Его владелец почти шептал, но все остальные на полянке повернули головы.

Все, кроме одного.

— Почему бы тебе не сказать мне лично, брат? — мягко предложил Брик.

Именно это и было нужно Нику.

Глава 23. Отвлекающий фактор

Алан повернул голову. А вместе с ним и четверо новорождённых.

И Уинтер.

Из всех них только Алан Риксон, похоже, не понял, что он видит. Красивый человек с карими глазами разинул рот, не врубаясь, и уставился на вампира с золотисто-каштановыми волосами, стоявшего среди обломков мрамора и гранита.

Ник не потрудился поворачиваться.

На уме у него были другие вещи.

Он атаковал без предупреждения, двигаясь быстро.

Даже сейчас это было не так быстро, как в нормальном состоянии.

Но учитывая, что на кону стояла жизнь его жены, это всё равно было чертовски быстро.

Он выхватил пистолет у Риксона прежде, чем человек сообразил, что случилось.

Он сделал это, не издав ни звука.

Затем, ещё до того, как новорождённые полностью сообразили, что произошло, до того, как кто-то из них отвлёкся от прародителя Ника и посмотрел на самого Ника…

…Ник со смертоносной точностью выпустил четыре пули.

Каждая из них попала в цель.

Четыре выстрела в голову. Один за другим.

Это их не убьёт, но Нику это и не нужно было.

Ещё до того, как последний упал, Ник уже побежал.

Он пронёсся через обломки бетона и камня, вскарабкавшись на останки мраморного пола, где Уинтер стояла как какая-то жертва для человеческого жертвоприношения через сожжение на костре. Он добрался до неё за секунды, но и это показалось чертовски долгим.

Обхватив её рукой, он вытащил кляп из её рта, содрал его через голову, сделав это аккуратно, чтобы не навредить ей, но всё же как можно быстрее.

Он поцеловал её в губы, забыв про свои удлинившиеся клыки, и дёрнул её к себе.

Она поцеловала его в ответ, и Ник углубил поцелуй, смяв её в объятиях, запустив руку в её длинные волосы. Ту же ладонь он сжал в кулак и оборвал поцелуй, боясь, что может навредить ей чисто в порыве облегчения.

Всё ещё крепко обнимая её, он задался вопросом, почему она не обнимает его в ответ, затем посмотрел вниз и осознал, что её запястья и лодыжки по-прежнему связаны.

— Бл*дь. Прости.

Ник тут же нагнулся к правому ботинку.

Он выдернул нож, украденный из полицейской машины, и перерезал пластиковые стяжки, связывавшие её лодыжки. Они легко поддались ножу, но Ник оставался на прежнем месте, осматривая её повреждённую кожу.

Он ласково погладил следы от кабельных стяжек, хмурясь при виде глубоких бороздок, оставшихся на её коже.

Проворно поднявшись на ноги, он перерезал путы на её запястьях.

Затем посмотрел ей в глаза, сжимая её ладони.

— Пожалуй, тебе лучше вернуться к фургону, Уинтер, — серьёзно сказал ей Ник. — Не думаю, что ты захочешь присутствовать при следующей части.

Она посмотрела ему в глаза. Ник увидел промелькнувший там вопрос, после чего её взгляд опустился, и она посмотрела на четырёх вампиров, рухнувших к её ногам.

Затем её голова повернулась, и Ник заметил, что она смотрит на Алана Риксона.

— У него есть дети, — сказала она. — Они уже потеряли отца.

— Это вне моей власти, — сказал он.

— Ник…

— Дорогая, — Ник покачал головой.

Он повернул голову, многозначительно обведя взглядом холм. Он позволил ей увидеть, на что он смотрит, помогая заметить стоявших там вампиров.

После того, как он показал ей примерно первую дюжину людей Брика, разместившихся по всей парковке, зоне бывшего фонтана, возле статуи Эль Сида, не говоря уж о разных сегментах руин Почётного Легиона… Уинтер вздохнула.

— Ладно, — сказала она.

— Ладно?

— Ключи в фургоне?

— Ему не нужны ключи. На приборной панели лежит нечто вроде универсального ключа. Этого должно быть достаточно, чтобы завести двигатель. Включить обогрев, — Ник бросил на неё многозначительный взгляд. — Доехать обратно до отеля.

Поколебавшись, он добавил:

— Хотя, возможно, не стоит ехать на нём до отеля.

— Дай угадаю… — пробормотала Уинтер.

— Я угнал его, — признался Ник. — Наверное, можно сказать «позаимствовал».

Она спокойно кивнула.

Теперь она выглядела смирившейся.

Она также выглядела абсолютно вымотавшейся.

И всё же она сжала его пальцы, с лёгким сожалением посмотрев на вампиров вокруг, затем на Ника.

— Ты не можешь пойти со мной? — спросила Уинтер. — Сейчас, я имею в виду.

Ник глянул на Брика, который с нескрываемым интересом наблюдал за их разговором.

Затем посмотрел обратно на Уинтер.

— Нет, — сказал он. — Не могу.

Она снова кивнула, но не отпустила его руки.

Ник обнял её крепче.

— Иди, милая, — пробормотал он. — Прими душ… или ещё лучше, посиди в джакузи. Голышом. Закажи дофига всего в номер… — он задумался над этим. — …но надень халат перед тем, как открывать дверь.

Уинтер рассмеялась так, будто не могла сдержаться.

Но Ник видел, что она вытирает слёзы.

Он снова сжал её ладони.

— Мне так жаль, — сказал он.

Уинтер покачала головой.

— Это не твоя вина, — затем, подумав над своими словами, она фыркнула. — Ну, оставить меня на улице по другую сторону забора — это вроде как твоя вина.

— Знаю, — боль затрепетала в его груди. — Знаю. Прости.

Уинтер кивнула. Она снова вытерла слёзы, затем сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Ник смотрел, как она берёт себя в руки, прячет ту мягкую уязвимость, которую он так любил. Она кивнула в последний раз, и он увидел, как она поджала губы.

— Ладно, — сказала она. — Не задерживайся.

Она отпустила его руки, и Нику пришлось подавить желание схватить её и притянуть обратно к себе. Минутку Уинтер потратила на то, чтобы поправить платье и сандалии, затем стала спускаться с мраморного пола в основной двор.

Ник провожал её взглядом.

По дороге к полю за руинами она прошла прямо возле Брика.

Прародитель Ника витиевато поклонился и ослепительно улыбнулся ей.

— Моя дорогая мисс Джеймс. Мне так жаль, что я не сумел добраться сюда раньше.

— Здравствуйте, Ваше Высочество. Ничего страшного. И спасибо.

— Прошу… Брик! Зови меня Брик, моя очаровательная дочь. И само собой, тебе не нужно благодарить меня. Ты всегда есть и будешь частью моей семьи, дорогая моя.

— Спасибо, Брик, — вежливо произнесла Уинтер, поклонившись в ответ. — И прошу, не задерживай моего мужа надолго.

Брик восторженно хихикнул.

— Конечно, моя дорогая. Конечно.

Взгляд его хрустальных глаз метнулся к Нику, затем он подмигнул.

Пройдя мимо его прародителя, Уинтер обернулась, глянув в сторону Ника и выгнув бровь. Она не смотрела на него слишком долго и не останавливалась; её ноги продолжали совершать длинные шаги под широким подолом белого платья.

Контраст луны и тёмной травы, белого платья и длинных чёрных волос делал её похожей на иллюстрацию из старинного любовного романа.

А может, скорее, из чего-то сродни готическим ужасам.

Это был последний раз, когда Уинтер обернулась.

И всё же Ник провожал её взглядом до самого низа холма, мимо зеркальной поверхности пруда и статуи Эль Сида, всё то время, что она шла по древней парковке с едва различимыми очертаниями. Он смотрел, как другие вампиры кланяются ей, пока она проходила мимо — так, будто она действительно была женой одного из их генералов.

Эта мысль вызвала у него лёгкий дискомфорт.

И всё же Ник испытал некоторое успокоение, видя, как каждый вежливо приветствует её с открытым почтением, ясно выражавшим, что они её не тронут.

Уинтер была такой же вежливой с ними.

Возможно, она была чуточку более озадаченной.

Возможно, она была капельку более холодной.

Только когда она забралась в фургон поставщика провизии и захлопнула за собой дверцу, Ник почувствовал, что начинает расслабляться. Он подождал, пока двигатель фургона не завёлся; мотор издал успокаивающий, пусть и вовсе не впечатляющий звук.

Она недолго просидела там.

Фары фургона зажглись, и Уинтер выполнила крутой разворот, направляясь к выезду.

Когда фургон скрылся за первым поворотом, устремляясь в сторону Клемент-стрит и центра Сан-Франциско, Ник ощутил, что расслабляется по-настоящему.

Затем его взгляд сместился к Брику, стоявшему перед Аланом Риксоном.

Брик, похоже, ждал, когда он повернётся.

Ник осознал, что его прародитель терпеливо стоял и ждал, когда Ник посмотрит, чтобы сделать то, что он совершил далее.

Как только Ник сосредоточился на своём прародителе и человеке средних лет, вампир бросился в атаку.

Без преамбул, без цветистых речей, без какого-либо притворства, якобы он может выслушать мольбы мужчины пощадить его жизнь, или жизни его детей, или ещё что-то…

…Брик свернул ему шею.

Как только дело было сделано, он отпустил его.

Алан Риксон рухнул как сломанная кукла, неподвижно повалившись на руины музея.

Брик даже не оказал ему милость, выпив его кровь.

Глава 24. Настоящий ответ

— Идём. Выпей со мной, брат. Прежде чем возвращаться к своей жене, — глаза старшего вампира полыхнули красным в тусклом свете луны. — Я настаиваю. Нам нужно обсудить некоторые вещи.

Мысленно Ник вздохнул.

И всё же он не спорил со словами своего прародителя.

Кое-что надо обсудить.

И этого «кое-что» накопилось довольно много.

— Ладно, — сказал Ник.

— Это может быть более… общепринятый напиток, брат, — заверил его Брик. — Знаю, ты в последнее время хранишь верность с кормлением.

— Я же сказал ладно, Брик. Всё хорошо. Я пойду.

Серия звуков заставила Ника посмотреть вправо.

Он услышал гулкий звон металла по металлу, за которым последовало тихое рычащее шипение.

Он перевёл взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из людей Брика обезглавливает последнего из четырёх новорождённых. Это была одна из женщин, та самая, что сжимала и гладила семилетнюю дочь Вираджа Даса. Должно быть, она очнулась от пули, которую Ник всадил в её череп, прямо перед тем как большой вампир с татуировками белых крыльев на ладонях вытащил меч.

Меч положил конец тому протяжному, угрожающему шипению.

Это также обозначило завершение их дел здесь.

Ник слегка поморщился, когда голова женщины с тошнотворным чавкающим звуком упала на камень и скатилась на траву.

Затем он посмотрел на Брика.

— Что у тебя на уме? — спросил он.

Они отправились в старый бар на Бродвее, существовавший ещё с довоенных времён. Ник глянул на деревянные стены, подмечая похожие на корабль внутренние очертания бара, удобные кожаные диванчики, полированную барную стойку, которая когда-то могла быть частью настоящего рыболовецкого судна из залива.

Несмотря на свою компанию в данный момент, он осознал, что расслабляется ещё сильнее.

Он заказал пиво, две стопки водки, стопку текилы и стопку виски.

Он знал, что всё это быстро выведется из его организма, скорее всего, в пределах часа, но надеялся, что сможет выпить это достаточно быстро, чтобы немножко опьянеть хотя бы на часть этого времени.

Они с Бриком плюхнулись за столик с тёплыми красно-коричневыми диванами.

Принеся их напитки, официантка весело выгнула бровь, глядя на Ника, выстраивая в ряд четыре стопки и ставя пиво ближе всего к его руке.

— Наслаждайтесь, — она дружелюбно усмехнулась.

Затем удалилась, улыбаясь ему через плечо.

От этого Нику лишь захотелось оказаться в отеле.

Пить это с Уинтер.

— Ты реально нравишься женщинам, — прокомментировал Брик. — Я часто это замечал.

Ник закатил глаза.

Это не остановило и даже не замедлило его действия по поднесению первой стопки ко рту.

Он начал с первой порции водки.

Затем быстро переключился на текилу.

Затем виски.

Затем вторая порция водки.

Только потом Ник откинулся на спинку дивана, на мгновение прикрыв глаза и пальцами подтянув поближе кружку пива.

— Как ты себя чувствуешь, дитя моё? — спросил Брик. — После нападения?

Ник прочистил горло, открыв глаза и сделав несколько глотков пива, чтобы запить последние смешавшиеся послевкусия крепкого алкоголя.

— Не очень, — прямо сказал Ник. — Это определённо одно из самых неприятных ощущений за последние сотни лет.

Брик слегка усмехнулся, наблюдая за его глазами.

— Что говорят твои коллеги-детективы из отдела убийств? — спросил старший вампир. — Ты прослушал их сообщения по дороге сюда. Ведь так?

Ник кивнул, опустив пиво после очередного глотка.

Он правда прослушал сообщения. Большую их часть.

Как он и подозревал ещё до того, как сел в машину с Бриком, во многих из них Джордан и Морли пытались предупредить его насчёт Риксона.

Они узнали, что прокурор средних лет учился в колледже вместе с Антонио Форми.

И более того, эти двое сохранили довольно тесные отношения.

Дети Гордона и Алана даже называли его «дядя Тонио».

Их семьи встречались в Европе, чтобы сплавляться по Сене на лодках, обедать в кафе под открытым небом, посещать концерты в Версале. Они встречались в Нью-Йорке несколько лет подряд, чтобы закупиться подарками к Рождеству, ездили на экскурсии по Лондону, Парижу, Стамбулу, Майами… даже в Швейцарские Альпы и Северо-Восточную Охраняемую Зону, чтобы зимой покататься на лыжах…

Они как минимум раз в год вместе отмечали праздники в Сан-Франциско.

Морли также связался с «Сантрод», как и предсказывал Ник.

В «Сантрод» не нашлось никаких записей об организации частного контракта для Гордона Мурами, подразумевавшего работу над «особым проектом» по исследованию нового продукта. Тот, с кем общался Морли, также выразил сильные сомнения в том, что Вирадж Дас знал о чём-то подобном.

В «Сантроде» знали лишь то, что Гордон Мурами примерно полгода назад уволился, чтобы не упустить «новую возможность».

Жаль, что они не сообразили чуть быстрее.

Тем не менее, всё закончилось хорошо.

Или типа того.

Ник сделал очередной большой глоток пива.

Поставив кружку, он вытер губы и вздохнул.

— Я спросил у него, что я должен увидеть, — сказал Ник ни с того ни с сего. — На телах. Морли казался уверенным, что я там что-то увижу… что-то, чему при расследовании в Нью-Йорке поначалу не уделялось большого внимания.

Брик вскинул бровь.

— О?

— Нет следов укусов, — Ник преувеличенно клацнул челюстями, изобразив укус и криво улыбнувшись. — Так что Морли уже гадал, какого чёрта происходит. Судя по всему, один из патологоанатомов упомянул это в отчёте, но при первоначальном расследовании эту деталь отмели, поскольку трупы были обращены.

Ник пожал плечами.

— Морли иногда слишком умён на свою беду.

— Думаешь, он знал, что они сами намеренно приняли яд? — спросил Брик.

Ник покачал головой.

— Нет. Ну… не знаю. Я просто хотел сказать — думаю, он знал, что это большая улика. То, как они были обращены.

Он поднял взгляд и улыбнулся, когда вернулась та же официантка и принесла ему ещё один раунд из тех же пяти напитков.

Она начала расставлять их перед ним в той же последовательности.

— Мне нравится, — признался Ник, переводя взгляд с напитков на неё. — Но я этого не заказывал.

— Знаю, — женщина хихикнула, затем кивком головы показала в сторону бара. — Это заказал он. Вон тот очаровательный эльф на другом конце носа корабля. Думаю, он слегка запал, мистер Танака, — она снова подмигнула ему. — … Хотя все мы запали. Удачи с боем, когда назначат новую дату.

Ник улыбнулся в ответ, поднимая первую стопку в тосте.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, сладенький.

Ник адресовал поднятую в тосте стопку мужчине на другом конце бара, затем улыбнулся миниатюрному человеку с высветленными волосами.

Саймон, паренёк, который примерно неделей ранее поднял его с пола отеля, смущённо улыбнулся в ответ и помахал рукой.

Он сидел с группой друзей, все из них были примерно его возраста.

Ник увидел, что все они смотрят то на Саймона, то на Ника, будто не до конца поверили, когда он сказал, что знаком с Ником Танака, подпольным бойцом-вампиром.

Судя по их лицам, он с таким же успехом мог сказать им, что дружит с Джеком Потрошителем.

Или с тигром, питающимся человечиной.

Слегка усмехнувшись от этой мысли, Ник залпом выпил первую стопку водки.

Когда он глянул на своего прародителя, другой вампир пристально наблюдал за ним с интенсивной проницательностью в глазах из потрескавшегося хрусталя.

— Я хочу вернуться в отель и трахнуть свою жену, — сообщил ему Ник. — Не хочу показаться грубым. Но что есть, то есть.

Брик слабо улыбнулся.

— Ладно, брат.

— Ты хотел спросить у меня что-то конкретное, Брик?

Несколько секунд другой вампир просто сидел, не шевелясь. Его бледное лицо контрастировало с красновато-коричневой кожаной обивкой, руки с длинными пальцами отрешённо гладили поверхность стола. Затем вампир вздохнул — это был притворный вздох, который он мог бы сделать перед человеком.

— Полагаю, я задаюсь одним вопросом, — осторожно произнёс Брик.

Ник осушил вторую стопку, наблюдая, как его прародитель играет с ним.

Когда Брик испустил второй драматичный вздох, Ник едва не расхохотался.

Но всё же не сделал этого.

— Я гадаю, когда смогу попросить тебя об услуге, — сказал Брик старательно небрежным тоном. — …После всех этих услуг, которые в последнее время я то и дело оказываю тебе и твоей очаровательной жене, — он пытливо посмотрел на Ника хрустальными глазами. — Когда мы сможем обсудить это, Наоко? Я потакал этому твоему затянувшемуся отпуску с работой на людей. Я ничего не сказал на этот счёт. Я на тебя не давил…

Ник издал невольный смешок.

Он запрокинул голову, залпом выпив текилу.

Паренёк заказал напиток получше того, что Ник выбрал для себя.

Хороший паренёк.

Брик проигнорировал его смешок.

— Я хотел бы, чтобы ты вернулся ко мне, — произнёс Брик чуть жёстче. — Я устал играть с тобой в игры, Ник. Иногда мне кажется, что твоя жена лучше тебя понимает, чего я хочу. Или она попросту честнее в этом отношении.

Ник осушил вторую порцию водки и теперь он реально окосел.

Его голова на секунду поплыла, и он схватился за столешницу.

Когда всё выровнялось, он посмотрел своему прародителю в глаза.

— Ты думаешь, я перед тобой в долгу за сегодняшнее? — спросил он.

Брик моргнул.

Это было самое близкое к удивлению, что Ник видел в глазах своего прародителя за довольно долгое время.

— А у тебя имеется иная интерпретация событий, Наоко? — легко спросил Брик. — Я не прочь вытаскивать своих детей из передряг, но хотелось бы получать немного благодарности за свои усилия… хотя бы время от времени.

Ник кивнул, но не в знак согласия.

Наклонившись через стол, он положил руки на древесину стола, глядя на своего прародителя с расстояния примерно тридцати сантиметров.

— Ладно, — небрежно сказал Ник. — Справедливо. И поверь мне… я благодарен.

Он помедлил, и губы Брика постепенно поджались.

— Но? — подтолкнул король вампиров. — Я чую оговорку в этой благодарности.

— Наверняка чуешь, — согласился Ник, кивая. — Наверное, я просто пытаюсь увязать это всё с тем, зачем ты поручил своим головорезам подкараулить меня в моём номере отеля, Брик… и извлечь весь мой яд… тем самым, скорее всего, и создав необходимость в этом «спасении»?

Его голос создал вопросительные интонации в конце, но этот вопрос так и не отразился в его глазах.

Ник смотрел, как его прародитель отреагирует на его слова.

Затем он медленно откинулся на спинку диванчика, сделав свой тон небрежным.

— Морли и Джордан думали, что за этим стоял Алан, — сказал он, пожав плечами и взяв вторую кружку пива. — Они предположили, будто Алан знал, что я работаю на полицию Нью-Йорка, и не хотел, чтобы я задавал кому-либо в городе вопросы о случившемся с его супругом.

Ник помедлил, сделав большой глоток пива, затем шмякнул кружку обратно на стол. При этом он расплескал немного пива себе на пальцы, но не попытался их вытереть.

— Но видишь ли, тут есть кое-что странное, Брик, — сказал Ник. — Алан Риксон казался искренне удивлённым, когда я впервые явился к нему в дом… но он совсем не выглядел обеспокоенным, пока мы не начали задавать определённые вопросы о пяти жертвах в Нью-Йорке. Думаю, он вообще не волновался из-за меня… наверное, потому что считал меня тупым бойцом, которого легко можно убедить в том, что он, Алан, абсолютно невиновен и никак не причастен к случившемуся с его мужем в Нью-Йорке.

Ник помедлил, затем пожал плечами, всё ещё изучая настороженные глаза Брика.

— Видишь ли, я заметил, что люди ведут себя так со мной… причём это участилось с тех пор, как я начал драться. Уинтер называет это моё лицо «прикинуться тупеньким щеночком». Мириам Блэк называла это игрой в «Коломбо»… сродни тому старому детективу с телевидения, который вечно строил из себя безалаберного типа, чтобы люди недооценивали его и рассказывали слишком много…

Губы Брика поджались.

— Хочешь сказать, я достаточно глуп, чтобы посчитать тебя тупым, Наоко? — тихо прошипел он.

Ник рассмеялся.

— Ты? Нет. Я бы никогда не обвинил тебя в этом, Брик. Ни в жизни, — весь юмор ушёл из его глаз и голоса. — Но Алана Риксона? Определённо. Думаю, он и не осознавал, что у меня есть мозги, пока не рассказал мне слишком, слишком много. Затем он запаниковал. И именно поэтому он натравил своих ручных вампиров на Даса… затем на Уинтер.

Помедлив, Ник добавил.

— Поэтому я думаю, что он ни за что бы не сумел провернуть то нападение в отеле. Это были профессионалы, Брик. Сделали дело и ушли. Ничего на камерах. Никаких следов от их пребывания там. Они не навредили мне… если не считать изъятия яда… а ведь могли бы. С лёгкостью. Они покинули место до того, как доставщик еды в номер, Саймон…

Ник помедлил, чтобы махнуть в сторону миниатюрного парня за баром, и Саймон густо покраснел и помахал в ответ, весело улыбаясь.

— …нашёл меня на полу. Сразу после того, как привёз тележку с ассортиментом пакетиков крови, которые я заказал после боя той ночью.

Последовало молчание.

Первые несколько секунд Брик лишь смотрел на него.

Затем взгляд его хрустальных глаз скользнул в сторону.

Он показал жест проходившей мимо официантке, и она тут же подошла, бодро улыбнувшись ему.

— Вы что-то хотели, сэр?

— Джин-мартини, — сказал вампир. — С шестью оливками. И самую свежую первую отрицательную.

— Конечно, сэр. Сейчас всё будет.

С Бриком она вела себя деловито, почтительно… почти испуганно.

Как и Ник, его прародитель тоже вызывал определённые реакции.

Энергия и есть энергия.

— Зачем, Брик? — спросил Ник.

Его прародитель улыбнулся.

— Вот что ты хочешь знать? Зачем?

— Это очевидный вопрос, не так ли?

— Теперь ты будешь обращаться со мной как с дураком, брат? — Брик медленно поднял взгляд, посмотрев Нику в лицо. — После того, как ты только что так красноречиво заверил меня, что никогда так не поступишь?

Когда Ник нахмурился, Брик едва слышно цокнул языком.

— У тебя есть теория на этот счёт, брат. Я бы хотел её услышать.

Ник помрачнел ещё сильнее.

И всё же его прародитель не ошибался.

Выдохнув с раздражением, смешанным с какой-то капитуляцией, Ник пожал плечами.

— Ну. Ты явно хотел, чтобы я покинул Сан-Франциско.

— Явно, — согласился вампирский король.

— Дело явно было не в бое, поскольку тогда ты бы сделал это, пока я ещё был на Манхэттене. Так что ты не возражал против моего приезда сюда, понимая, что я несколько дней буду драться на ринге, а потом вернусь в Нью-Йорк к жене.

Брик откинулся на спинку кожаного дивана, давая пространство для официантки, которая положила на влажный стол коктейльную салфетку, затем аккуратно поставила мартини Брика. После этого она положила круглый подогреватель крови и ещё аккуратнее поставила на него бокал первой отрицательной.

— Вам нужно что-нибудь ещё, сэр?

— Нет. Всё великолепно. Благодарю, кузина.

Она покраснела, явно польщённая вопреки страху.

— Не стоит благодарности. Дайте знать, если что-то понадобится, — на сей раз Ник был для неё лишь запоздалой мыслью, поскольку она покосилась на него только напоследок. — …Вы оба.

Ник слегка усмехнулся, но лишь кивнул в знак благодарности.

Когда она ушла, он посмотрел обратно на своего прародителя.

— У меня не складывается впечатление, будто ты не хотел, чтобы я помогал Морли с расследованием убийства, — добавил он. — Или будто ты не хотел, чтобы я помог тебе расправиться с последними поставщиками того искусственного яда, работающими в Европе, Сан-Франциско и России…

— И в Нью-Йорке, — перебил Брик. Он поднял палец, глотнул первой отрицательной, затем опустил бокал. — И ещё в Майами. Хотя большая часть работы с братьями и сёстрами в России ещё впереди, это правда, — добавил он с улыбкой.

Ник не улыбнулся в ответ.

Он поколебался, глядя на своего прародителя.

Его челюсти сжались, пока он продолжал смотреть.

— Задай этот вопрос, Ник, — ровно произнёс Брик. — Просто спроси. Тебе этого явно хочется. Ты зашёл так далеко… можно и спросить.

Ник сглотнул.

Он был вампиром, так что в этом не было необходимости.

Но он всё равно сглотнул.

— Это не наш мир, — сказал он.

Брик выгнул бровь.

— Это не похоже на вопрос, любовь моя.

— И всё же я спрашиваю, — прорычал Ник. — Это не наш мир. Мири и Блэк не покидали Землю, — он сглотнул, уставившись на своего прародителя. — Мы её покинули. Ведь так?

Брик уставился на него, и его хрустальные глаза оставались неподвижными.

— Почему ты так решил, любовь моя? — спросил он, сделав ещё один глоток крови.

Ник ощутил, как его челюсти медленно сжимаются.

— Потому что я практически уверен, что здесь, на этой версии Земли жил другой Ник Танака, — ответил Ник. — Тот, у которого была жена по имени Клэр… и четверо детей… и он умер человеком, в окружении человеческой семьи, которая его любила. И я почти уверен, что на этой версии Земли его потомки до сих пор живут в доме на Потреро-хилл… в доме, который выглядит в точности как дом моих родителей, но не является им и никогда им не был. Особенно учитывая тот факт, что дом, в котором жили мои родители, несколько сотен лет назад перестал существовать на нашей версии Земли…

Ник не мог больше говорить.

Он мог бы рассказать ему о вампире на арене после его первого боя.

Он мог бы рассказать про парнишку из дома на Потреро-хилл, про странные проблески воспоминаний, про ощущение, будто это его город, но в то же время нет, про странное сюрреалистичное чувство, которое не покидало его с момента приезда сюда. Но он не стал всё это говорить.

Вместо этого он растерянно умолк.

Как только он это сделал, воцарилось молчание.

Почему-то произнесение этого вслух напугало Ника до чёртиков.

Почему-то от произнесения этого вслух всё стало реальным.

Но ничто не сделало это реальным так, как выражение в глазах Брика, когда Ник наконец-то заставил себя встретиться взглядом с прародителем.

Он увидел там правду.

Он увидел её за секунды до того, как его прародитель заговорил.

В итоге вампирский король произнёс лишь одно слово.

Но на деле лишь одно слово и должно быть сказано.

— Да, — просто ответил Брик.

Подняв бокал первой отрицательной, он залпом выпил всё до последней капли.

Ник лишь уставился на него, наблюдая, как это длинное горло шевелится от глотков.

Абсолютно беззвучно.

И он гадал, что, чёрт возьми, ему теперь делать.

Эпилог. Мать и отец

Ник открыл глаза.

Он снова спал.

Это осознание всё ещё ощущалось странным… почти сюрреалистичным.

Два с лишним века он вообще никогда не спал, не терял сознание, если только не находился буквально на грани смерти или не получал дозу какого-то мощного вампирского транквилизатора армейского класса, разработанного каким-то садистом в лаборатории видящих или людей… но теперь у Ника появилась тенденция спать со своей женой всякий раз, когда она, казалось, хотела, чтобы он поспал с ней.

В итоге получалось как минимум несколько ночей в неделю, по крайней мере, пока они были вместе.

Когда Ник был не с ней? Когда он был один?

Тогда Ник не спал.

Он никогда не спал, когда был один.

Он не возражал против сна. Он определённо не прочь был подремать рядом с Уинтер, которая имела склонность будить его чрезвычайно креативными способами.

Способами, которые большую часть времени сводили его с ума, бл*дь.

Так что да, он не возражал.

Учитывая всю историю с бессмертием, у Ника совершенно точно имелось свободное время.

В особенности у него было время сейчас, когда он официально находился на больничном, освобождающем его от обычного расписания боёв. Боксёрский клуб Фарлуччи выдал ему больничный до конца месяца, а до этой даты оставалось ещё две недели.

Теперь, со вчерашнего вечера, Ник получил больничный и от работы в полиции Нью-Йорка.

Когда после возвращения из Сан-Франциско он попытался заступить на службу, они провели рутинное обследование, отчасти чтобы проверить его состояние после нападения.

Назначенный М.Р.Д. вампирский доктор потратила час, осматривая его, и заключила, что он должен уйти на больничный до тех пор, пока его яд не восстановится полностью. Специалист по вампирам, женщина с необычным именем Виннифред, была в откровенном ужасе от того, что Ник в таком состоянии исполнял свои обязанности в Сан-Франциско.

Она пропесочила Морли за то, что он допустил подобное.

Она разве что не назвала его расистом.

Так что да, прямо сейчас Нику надо было убить свободное время.

И он не прочь был поспать со своей женой, когда она хотела пообниматься с кем-то… даже если кожа и плоть этого кого-то ощущалась так, будто были вырезаны из абсолютно холодного мрамора. Нику казалось по-настоящему странным, что она вообще хотела спать с ним.

Но многие вещи в их отношениях казались Нику чертовски странными.

Например, тот факт, что проснувшись здесь, Ник практически почувствовал себя человеком.

Осознав, что смотрит на знакомый белый потолок… вид, который уже стал поразительно привычным, в комнате, которая уже ощущалась как его комната и одновременно как её комната… Ник захотел пойти вниз и приготовить себе омлет со шпинатом, оливками и фетой.

И это вовсе не логичная и здравая мысль для почти трёхсотлетнего вампира.

Ему хотелось почитать газету и выпить кофе с женой.

Ему хотелось прогуляться на солнышке и поработать в саду.

Ему хотелось покататься на сёрфе и выпить пивка с приятелями по работе.

С другой стороны, может, поэтому он и испытывал все эти чувства.

Может, потому что это её дом, и теперь он ощущался как его дом.

Может, это место ощущалось как его дом только потому, что это был её дом.

А может, оно ощущалось так потому, что он был собственническим, территориальным вампиром-засранцем, который хотел присвоить это место себе просто потому, что оно принадлежало ей.

Может, та же часть его мечтала быть человеком, видящим или гибридом, чтобы он смог дать ей те вещи, которые не мог дать сейчас.

Каким бы ни было точное сочетание факторов, проснувшись здесь, он испытал лишь облегчение.

Он также чувствовал, будто никогда и не покидал это всё.

Не только тот дом.

Но и её… Уинтер/Даледжема… свою пару.

Здесь Даледжем вообще не умирал.

Здесь Ник никогда её не терял.

— Твой яд возвращается, — проинформировала она его с улыбкой в голосе. — Этим утром ты реально громкий. Громкий и милый… вместе с тем немного странный и прибабахнутый.

Он повернулся, уставившись на свою жену.

Она наблюдала за ним с порога спальни.

Ник наблюдал, как её тело чувственно изогнулось, пока она использовала дверной косяк как опору и пыталась вставить в ухо одну из своих замысловатых серёжек.

Заметив, как он окидывает взглядом её бледно-голубое платье, она улыбнулась.

— И извращенец, — добавила она. — Всегда извращенец. Прибабахнутый извращенец.

Когда Ник высокомерно и вопросительно вскинул бровь, Уинтер рассмеялась.

— Который совершенно не умеет прикидываться невинным, — продолжила она.

Она постучала пальчиком по виску, всё ещё слегка улыбаясь.

— Я снова начинаю слышать тебя, — сообщила она ему.

Бровь Ника оставалась поднятой.

— Я тебе не верю.

— Нет, веришь.

— Неа. Ты слишком далеко. Ты аж вон где. Ты никак не можешь слышать меня оттуда. Подойди ближе. Убедись, что ты слышишь именно меня.

— О нет, извращенец. Я останусь на этом самом месте, — сказала она, смеясь.

— Почему?

— Я прекрасно слышу тебя, дорогой.

— Я тебе не верю. Иди сюда. Докажи.

Она снова рассмеялась.

Ник любил её смех. Он прямо-таки обожал этот звук.

Он наблюдал, как она приглаживает ладонями платье, которое Ник уже видел на ней раньше — на ткани был замысловатый геометрический дизайн, который подчёркивал её узкую талию и расходился на бёдрах, обрисовывая все нужные углы и изгибы.

В этом платье она выглядела охеренно горячей.

Она также выглядела как подарок, который он хотел бы разворачивать всё утро.

— Тебе придётся повременить с подарками несколько часов, — отчитала его Уинтер, прищёлкнув языком в манере видящих. — Прошлой ночью ты получил много, очень много подарков.

— Иди сюда, Уин. Ну на секундочку, — увещевал Ник.

Он поднял руки, потягиваясь всем телом на кровати.

— Нетушки, — она улыбнулась ему, по-прежнему мягко прищёлкивая языком. — И прекрати флиртовать со мной. Я опаздываю.

— Ну всего на одну секундочку.

— Нетушки!

— Пожалуйста! — когда она покачала головой, Ник притворно надул губы. — Почему нет?

— Потому что я тебя знаю. И мне пора на работу.

Уинтер показала на стеклянные двери, которые вели на каменный балкон по другую сторону от кровати. Двери были завешены плотными фиолетовыми шторами, хотя они установили новое стекло по всему дому, сделав каждое окно безопасным для вампира.

— Не открывай эти двери, иначе увидишь, почему мне надо на работу, — она изогнула губы, накрашенные красной помадой. — …и наверняка почувствуешь. И не в хорошем смысле.

В ответ на непонимающий взгляд Ника она снова прищёлкнула языком.

— Уже утро, милый. Солнце встало. Всем не-вампирам в мире пора на работу. И, к сожалению, это касается и меня. Мне сегодня дохрена всего надо сделать в школе.

Она цокнула языком, посмотрев на время.

— …и естественно, я уже ужасно опаздываю.

— Возьми отгул по болезни, — уговаривал Ник.

— Неа. В этом доме у меня уже есть один больной.

— Ха-ха, — он закатил глаза. — Ты буквально только что сказала, что мой яд возвращается.

— Сказала.

Когда она приподняла бровь, он нахмурился.

— Я в порядке, Уинтер.

— Вообще-то я не имела в виду тебя, — сообщила она ему. — Но нет, Ник, ты не в порядке. Тот доктор из М.Р.Д. выразилась предельно ясно.

— До сих пор поверить не могу, что она тебе позвонила, — проворчал Ник.

Уинтер закатила глаза.

— Она позвонила мне, потому что опасалась, что Морли погонит тебя прямиком на работу. Или как минимум начнёт звонить тебе и донимать расследованиями до того, как ты полностью восстановишься.

— А что такое? — саркастично переспросил Ник. — Это просто потому, что нас едва не убила кучка новорождённых вампиров в Сан-Франциско, когда я был слишком слаб, чтобы защитить нас? Божечки. Ты такая эмоциональная. Всегда так остро реагируешь.

Она фыркнула.

— Да, я такая, — затем она добавила уже серьёзнее: — Думаю, тот вампирский доктор не доверяет вам обоим. Ни капельки. И я не могу сказать, что виню её за это.

Уинтер справилась со второй серёжкой, затем стала надевать бледно-голубые туфли на высоких каблуках, отчего Ник ещё сильнее пялился на её ноги.

— Так что говоря о больных в доме, мне правда стоит иметь в виду тебя, — добавила она кисло. — Поскольку ты совершенно точно ещё не в порядке, Ник, и тебе остаётся как минимум неделя до полного восстановления. Значит, у меня в доме два больных. Но один из них теперь официально исполняет обязанности няньки для второго…

— Я НЕ ребёнок! — пожаловался голос снизу. — Мне не надо, чтобы за мной присматривали, мисс Джеймс! Честное слово!

Ник усмехнулся.

Не сумел сдержаться.

Его интонации сделались сочувственными.

— Ребёнок чувствует себя не очень?

Уинтер кивнула.

Она повысила голос, говоря через плечо.

— И ей совершенно точно НУЖНО, чтобы кто-то присмотрел за ней, и она совершенно точно НЕ БУДЕТ оставаться здесь одна, — почти прокричала она в сторону лестницы.

Глянув обратно на Ника, Уинтер виновато пожала плечами.

— Я бы сама с ней посидела, но ты здесь, и… — она во второй раз пожала плечами, показав на лежащего Ника. — Ты понимаешь. Вампир. Ты не болеешь. Не считая странных вампирских недугов, которые не могут подхватить нормальные люди. И мне сегодня правда предстоит адский денёк. На всё утро запланировано большое школьное собрание. Мне надо решить кое-какие проблемы между учителями. Приближается большой вечер танцев. Я и так отставала от школьной работы, поскольку в «Архангеле» на меня взвалили столько всего. А потом я пробыла неделю в Сан-Франциско…

— Всё хорошо, — заверил её Ник. — Я могу поразвлекать маленькую дурашку.

— САМ ТЫ дурашка! — прокричал высокий девчачий голос.

Уинтер рассмеялась.

Но Ник заметил серьёзность в её глазах.

Ему показалось, что он услышал нотки той же серьёзности в её голосе, когда она впервые крикнула Тай.

Уинтер беспокоилась за ребёнка.

— Немножко, — тихо призналась она, обернувшись через плечо.

— Что с ней случилось? — спросил он ещё тише.

— Я ВСЁ РАВНО ВАС СЛЫШУ! — прокричала Тай.

— ТАК ПЕРЕСТАНЬ ПОДСЛУШИВАТЬ, МАЛЕНЬКАЯ КАКАШКА ЛЕТУЧЕЙ МЫШКИ! — крикнул он преувеличенно громко. — И ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ ЧИТАТЬ МЕНЯ! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ВСЁ ВРЕМЯ ДЕЛАЕШЬ ЭТО И ПРИТВОРЯЕШЬСЯ, БУДТО НЕ ДЕЛАЕШЬ!

— НЕ ДЕЛАЮ!

— ЕЩЁ КАК ДЕЛАЕШЬ!

Она умолкла, а Ник снова посмотрел на Уинтер.

— Серьёзно, что такое? Мне тоже надо беспокоиться?

Её губы поджались.

— Честно, не знаю. Просто её свет выглядел реально странно, когда она спросила, нельзя ли ей прийти сюда. Я позвала доктора по гибридам, чтобы её осмотрели. Она сказала, что постарается прийти до обеда. Самое позднее в час.

Увидев выражение на лице Ника, она уклончиво взмахнула рукой.

— Не волнуйся. Ей можно доверять. Я знаю её много лет.

— Я не об этом беспокоюсь, — Ник нахмурился. — А о ребёнке. Ты думаешь, это может быть настолько серьёзно? Ты вызвала доктора на дом, чтобы её осмотрели?

— Честно, Ник, я думаю, она в порядке. Просто я перестраховываюсь, — её губы поджались, и она всё равно слегка обеспокоенно глянула на него, противореча своим словам. — К тому же, вызов на дом — это единственный её способ показаться врачу. Не могу же я отвести её в обычную больницу.

Глянув на Ника, она как будто увидела беспокойство в его глазах.

— Ты же знаешь, каково с ней и Мэлом, — объяснила Уинтер. — Мне кажется, с ними надо быть осторожнее. За ними присматривает недостаточное количество людей… во всяком случае, присматривает в правильном отношении. У них же нет родителей, которые заботились бы о них.

Слегка побледнев, Уинтер глянула через плечо.

Когда она посмотрела на Ника, её губы поджались.

— Хоть он формально и взрослый, за Мэла я тоже беспокоюсь. Я не уверена, что он может лучше позаботиться о себе, чем она.

— НЕ МОЖЕТ! — прокричала Тай.

На сей раз Ник её проигнорировал.

— Они с Кит всё ещё встречаются? — спросил он у Уинтер.

— ДА! — крикнула Тай.

Ник помрачнел, скрестив руки и глянув на Уинтер.

— Это правда?

Уинтер неохотно поколебалась.

— Да. Насколько я знаю, во всяком случае. Я практически уверена, что Кит не хотела, чтобы я говорила с тобой об этом… но да, они всё ещё встречаются.

— Так почему, чёрт возьми, ты мне не сказала? — прорычал он.

— Ну не знаю, — саркастично протянула Уинтер, показывая на него. — Может, поэтому?

Ник нахмурился ещё сильнее.

— Gaos. Почему это тебя так беспокоит? — раздражённо спросила Уинтер. — Серьёзно, Ник. Я думаю, им обоим это идёт на пользу. И я знаю, что ты оберегаешь Кит. Я понимаю… с ней происходили очень непростые события. Но Мэл — очень милый парень. Может, он и странный, но он невероятно добрый. Она ему по-настоящему нравится. И они примерно одного возраста. Мне хотелось бы, чтобы ты дал ему небольшую поблажку.

— Ей нужен кто-то более стабильный, — пробормотал Ник.

— Сказал ворчливый папаша.

— Я не говорил, что я её отец!

— Но ты для неё некое подобие отеческой фигуры, Ник, — сказала Уинтер, прищёлкнув языком. — Для них обоих, правда. Но ты подумай, какого успеха удаётся добиться отцам, когда они говорят своим детям, с кем им встречаться.

Когда Ник хмуро уставился на неё с некоторым изумлением, она закатила глаза.

— Он любит тебя до невозможности, между прочим… — укоризненно добавила она. — Малек.

— Мэл мне нравится. Смысл не в этом…

— Смысл именно в этом, — пожурила Уинтер. — Ты тоже его любишь, но не доверяешь ему. Ты до сих пор беспокоишься, что он слишком оторван от реальности, чтобы быть заботливым партнёром для Кит. В основном из-за того, каким он был с Тай, пока они оба жили на улицах Котла. Ты думаешь, что Малек слишком чудаковатый и не сможет не разбить сердце Кит. Ты думаешь, что он сделает это чисто из-за собственной неуклюжести, даже если он её любит.

Воцарилось молчание.

Затем Ник пожал плечами.

— Ну типа… ты не совсем не права.

Уинтер расхохоталась.

— Я на сто процентов права.

— Может, на тридцать процентов. Может, даже на сорок пять.

— На. Сто. Процентов, — она прищёлкнула языком, улыбаясь. — И ты это прекрасно знаешь. И дай поблажку им обоим. И это, может… стоит доверять им обоим чуть больше.

— Может быть, — ворчливо признался Ник, скрещивая руки на груди.

— Мне пора на работу, — добавила она. Её глаза расфокусировались в той манере, которая говорила Нику, что она наверняка проверяет время в гарнитуре. — Божечки, — выдала она. — Мне реально пора на работу. Спускайся вниз и составь компанию Тай. По крайней мере, пока она не заснёт.

— Я В ПОРЯДКЕ! — проорала Тай.

Уинтер и Ник посмотрели друг на друга…

…и оба расхохотались.

Сначала он принял душ.

Однако он управился быстрее обычного.

Честно говоря, он хотел сам взглянуть на Тай, проверить, сумеет ли он уловить что-то с помощью менее известных способов восприятия, которыми он наделён как вампир.

Когда он спустился вниз, маленькая видящая сидела на диване и смотрела мультики.

Ника до сих пор поражало, как такая ужасающе сильная видящая, натурально разрушительная сила может быть облечена в такую очаровательную пушистую упаковку, которой нравились единороги и радуги.

— Мне теперь больше нравятся драконы, — проинформировала она его, не отрывая взгляда от мультиков. — Большие пурпурные драконы, которые дышат огнём.

Ник фыркнул.

Блэку это понравилось бы.

Ему бы это очень понравилось.

Но это лишь напомнило Нику о том, что он узнал в Сан-Франциско.

Конечно, он не мог доверять ни единому чёртову слову Брика… в обоих отношениях… и именно поэтому он ещё не рассказал Уинтер о данном разговоре.

Ну. Во всяком случае, такую отговорку Ник называл самому себе.

Реальность заключалась в том, что он не мог доверять Брику. Брик слишком легко выдал эту информацию… намного легче, чем ожидал Ник.

И это ещё сильнее заставляло его гадать, не ложь ли это.

Добравшись до низа лестницы, Ник сначала забрёл на кухню.

Он взял одну из огромных кружек Уинтер с подсолнухами и наполнил её практически до края кровью из пакета в холодильнике.

Это ещё одна вещь, о которой предупредила его вампирский доктор.

Она сказала ему больше есть.

По её словам, сейчас ему нужно больше питания, чем обычно.

Слегка фыркнув и вспомнив, как Уинтер сказала ему практически то же самое, он сунул кровь в подогревающий отсек и нажал кнопку, которую настроил для своих приёмов пищи.

Аппарат пискнул примерно через пять секунд.

Ник открыл дверцу, забрал свой завтрак и выскользнул обратно в гостиную.

Он встал возле дивана, смотря мультики и периодически поглядывая на ребёнка.

Она правда выглядела бледной.

Под глазами у неё также пролегли тёмные круги, словно она спала не лучшим образом.

— Прекрати стоять над душой! — пожурила она.

Ник издал фыркающий смешок.

Обойдя диван сзади, он сел с противоположной стороны и поставил кружку на боковой столик.

Тай поддела его бедро ногой в пушистой тапочке.

— Тебе надо ей сказать.

Ник повернулся, уставившись на неё.

Он невольно нахмурился.

— Мы же обсуждали это, — предостерёг он.

— Ты громко думаешь, — сообщила она ему. — И тебе всё равно надо ей сказать.

Ник помрачнел. Потянувшись к столику, он взял свою кружку и поднёс ко рту для большого глотка — может, отчасти для того, чтобы не заворчать на ребёнка.

— Чёртовы ментальные проныры, — прорычал он.

— Не знаю, почему это тебя так удивляет, — заметила Тай. — Я всегда думала, что вся эта ситуация странная. С чего бы твоим друзьям бросать тебя здесь? С чего бы им уходить и не брать тебя с собой? Мне это всегда казалось нелогичным. Я видела твоих друзей в твоих воспоминаниях. Они любили тебя. Очень сильно. Они бы никогда так не поступили. Они бы никогда тебя не бросили.

Ник ощутил, как что-то в его груди невольно сжалось.

На сей раз его голос прозвучал хрипло.

— Не лезь в мои воспоминания, ребёнок. Там водятся драконы. И вовсе не прикольные, пурпурные и синие с волшебным искристым дыханием из розового пламени.

— Я знаю, — она посмотрела на него, широко улыбаясь. — В одном из твоих воспоминаний я видела, как тот твой друг превратился в дракона. Так круто! — она согнула коленки, обхватив их руками и прижав к груди. — Хотелось бы мне увидеть это, — мечтательно сказала она. — Вживую, имею в виду.

Ник настороженно наблюдал за ней.

Она хотела поговорить об этом.

Более того, она хотела поговорить.

О многом.

Наблюдая за очаровательным круглощёким лицом ребёнка, Ник почувствовал, что в его мозгу зарождается подозрение.

Тай очень хорошо манипулировала энергией.

Она очень хорошо манипулировала своим светом видящей.

Достаточно хорошо, чтобы убедить Уинтер, что с ней что-то не так.

Ник невольно задался вопросом, вдруг она сказала Уинтер, что заболела, а сама сделала что-то со своим светом, чтобы прийти сюда и прогулять школу.

— Я ненавижу собрания, — призналась она, посмотрев на него слегка виновато.

Ник расхохотался.

Он показал на своё ухо, всё ещё улыбаясь ей, хоть и знал, что не стоит этого делать.

— Немедленно позвони своей тёте Уинтер! — отчитал он её. — Скажи ей, что ты в порядке!

Он издал очередной неуместный смешок, полный неверия и изумления.

— Ты маленький монстр! Она беспокоится о тебе! Чёрт возьми. Она вызвала доктора, чтобы тебя осмотрели! А ты просто позволила ей волноваться всё утро. И всё ради того, чтобы ты могла прийти сюда и посмотреть мультики?

Она бросила на него обвиняющий взгляд.

— Ты давно меня не навещал. Как мне ещё заставить тебя поговорить со мной?

Ник испытал укол чувства вины, но не позволил этому отразиться на его лице.

Он показал на её голову.

— Позвони ей, Тай. Позвони ей немедленно! Или это сделаю я!

— Она сейчас на собрании, — чопорно сказала Тай. — Позвоню после него.

— А потом ты ещё и извинишься, — прорычал Ник. — Ты искренне извинишься перед ней, Тай.

Его тон сделался более серьёзным, когда он добавил:

— Знаешь, тебе необязательно лукавить. Если бы ты сказала мне, что хочешь провести время со мной, я бы сказал тебе прийти после школы. Столько дней в неделю, сколько захочешь. А так делать нехорошо, ребёнок. Уинтер относится к тебе как к дочери.

Осознав правдивость этого, вспомнив, что Уинтер сказала про Малека и Кит, Ник чуть сильнее сжал челюсти.

Он нахмурился, наблюдая за профилем ребёнка.

Он попытался заговорить, но после нескольких фальстартов умолк.

— Я знаю, Ник, — Тай вздохнула с лёгким детским драматизмом, по-прежнему наблюдая, как на экране мультяшный бульдог гоняется за мультяшным котом. — Я тоже так отношусь к тебе и мисс Джеймс. И Малек тоже. Вы — самое близкое подобие семьи, что было у нас за долгое время. А ты — самое близкое к отцу, что у меня когда-либо было.

— У тебя был отец, — напомнил ей Ник.

— Да не особенно, — она пожала плечами, всё ещё наблюдая за мультяшным псом. — Я была слишком маленькой. У меня нет таких воспоминаний. Таких, какие есть у Мэла.

На её лице отразилось почти осязаемое чувство вины.

— Эй, — предостерегающе начал Ник. — Даже не думай об этом, ребёнок. Ты знаешь, что это не твоя вина. Ты была совсем малышкой. Я даже представить себе не могу, каково это, но ты была малышкой. И это ни капли не твоя вина. Даже самую маленькую чуточку.

Тай кивнула, вытирая слёзы.

Но когда она посмотрела на него, она всё равно выглядела терзаемой.

— Мой мозг вроде понимает это, — призналась она, потирая грудь ладонью, и та боль снова отразилась на её лице. — Просто… ну, знаешь…

— Да, ребёнок, — он вздохнул. — Я понимаю. И та часть тебя может никогда это не принять. Но я надеюсь, что ты знаешь — мы все понимаем. Мы понимаем. И Мэл тоже.

Тай снова вытерла слёзы, кивая.

Последовала очередная пауза, пока Ник просто потягивал свой завтрак и наблюдал, как ребёнок смотрит на мультяшных животных, пока те угодили в затруднительную ситуацию с клейкой лентой и дикобразом в зоопарке.

Ник невольно послал коротенькое сообщение Уинтер.

«Привет… она позвонит тебе после собрания, так что притворись удивлённой… но ребёнок не заболела. Она симулировала».

Он выждал несколько минут, гадая, ответил ли Уинтер.

Он написал ещё немножко.

«Она сделала что-то со своим светом, чтобы он показался тебе странным. Я не буду заставлять её возвращаться на уроки. Дай мне знать, если ты не согласна, но если что, я присмотрю за ней сегодня. Но визит гибридного доктора можешь отменить».

Снова поколебавшись, он добавил:

«Она хотела провести время со мной… ну, или так она утверждает. Но прости, детка. Я рассмеялся. Дети такие дети, клянусь. И неважно, какой они расы. Маленькие монстры».

Он ощутил лёгкий импульс, сообщавший ему, что Уинтер печатает ответ.

«Скажи ей, что она какашка».

Ник едва сдержался, чтобы не расхохотаться в голос.

Вместо этого он напечатал ответ.

«Сама ей скажи. Ты же пока не должна знать. Забыла?»

«Это твоя проблема, трепло».

Он фыркнул, написав новое сообщение. «Я не давал обещания хранить тайну. Я вообще ничего не обещал».

«Ну, скажи ей, что она не получит мороженое, которое я купила для неё, думая, что у неё заболело горло, — написала Уинтер. — Скажи, что я купила мороженое с её любимым вкусом. И что я съем все порции этого мороженого в своём кабинете. Сама. Одно. За. Другим. С особой жестокостью».

Ник усмехнулся.

Тай поддела его ногу ступней.

— Скажи ей, что она тоже какашка, — важно произнесла она.

Ник послушно написал: «Ты тоже какашка, если верить нашему местному симулянту».

«Она правда только что призналась, что относится к тебе как к отцу?»

Ник поколебался.

После небольшой паузы он пожал плечами.

«Да. Мне жаль тебя расстраивать, детка, но она и к тебе относится как к матери».

Но Уинтер уже печатала что-то другое.

«Что, по её мнению, ты должен мне рассказать?»

Ник стиснул зубы.

Он глянул на ребёнка, затем переключился обратно на тёмное пространство своей гарнитуры.

«Мне пора, — написал он. — Я же выполняю обязанности няньки, помнишь? Супер-СУПЕР занят. Гончие Лемурии вот-вот сцепятся с огромным дикобразом…»

«Сегодня вечером мы немного поболтаем, муж», — написала Уинтер.

«Сегодня не могу, жена. Вечер покера с мужиками», — пошутил он.

Но она не повелась.

«Сегодня вечером?»

Ник поколебался.

Затем, бросив на Тай взгляд «ну спасибо, ребёнок», он уступил.

«Ладно, — написал он в ответ. — Пожалуй, нам стоит поговорить об этом. Я ждал, чтобы подтвердить кое-какие нюансы, но об этом мы тоже можем поговорить, — вздохнув, он добавил ещё несколько строк. — Пожалуй, мне надо признаться, что мне нужна твоя помощь, чтобы переварить это. С другой стороны, ребёнок наверняка разберётся со всем за нас обоих ещё до того, как ты вернёшься домой».

Уинтер не написала ответ мгновенно.

Он почти видел, как она сидит там в бледно-голубом платье и думает.

Он снова гадал, как, чёрт возьми, он пережил бы школьные годы, если бы у него была такая учительница как Уинтер, носившая подобные платья.

Постепенно появилось новое сообщение.

«Я принесу ужин, — написала она. — Похоже, тут пахнет семейным собранием, так что я приглашу Мэла и Кит. Дай знать, если у вас есть предпочтения насчёт еды».

— Вегетарианские бургеры! — сказала Тай.

«Один голос за вегетарианские бургеры, — написал Ник. — Что касается меня, в холодильнике предостаточно крови. А для себя возьми что-нибудь насыщенное железом».

«Принято к сведению, — написала Уинтер. — И я буду есть то, что сама захочу, вампирчик».

Он хрюкнул.

Прежде чем он успел придумать хороший ответ, её курсор потемнел.

Ну, похоже, он дал обещание.

Нравится ему это или нет, этот разговор состоится.

Более того, похоже, он состоится при всех.

Ник почти задумался, не стоит ли пригласить Морли и Джордана, чтобы получилось настоящее собрание. Слегка фыркнув себе под нос, он сделал ещё несколько глотков крови.

Когда он взглянул на ребёнка, её глаза вновь казались обеспокоенными.

— Что? — спросил он. — Ты правда так переживаешь из-за нескольких мороженок?

— Когда ты уйдёшь, — сказала она, — ты бросишь меня и Мэла здесь?

Ник моргнул.

Когда её слова постепенно отложились в его сознании, он нахмурился.

Он положил руку на спинку дивана и развернулся на своём месте, чтобы быть лицом к ней. Он несколько секунд всматривался в её светлые льдисто-голубые глаза, и его губы хмуро изогнулись. Она правда выглядела слегка уставшей. Она также выглядела искренне обеспокоенной.

Возможно, это было даже такое беспокойство, из-за которого не спишь всю ночь.

— Уйду? — прямо спросил Ник. — О чём, чёрт возьми, ты говоришь, ребёнок?

— Когда ты уйдёшь обратно, — Тай прижала коленки к груди, и её глаза источали осязаемый страх. — Когда ты и мисс Джеймс вернётесь в мир, где живут ваши семьи, вы бросите нас с Мэлом здесь? Вы уйдёте без нас?

На несколько долгих секунд разум Ника просто перемкнуло.

Он мог лишь смотреть в эти светлые, льдисто-голубые глаза.

Затем он помрачнел.

— Что? — переспросил он.

Пока он наблюдал за её лицом, беспокойство в её глазах усиливалось.

Это выражение нервировало его.

Оно также напомнило Нику, что она была ребёнком.

Может, она и способна улавливать информацию из его разума, но она всё равно трактовала эту информацию по-своему.

— Моя семья мертва, Тай, — прямо сказал Ник. — Если я из другого мира, это ничего не меняет. Я очень сильно любил их, но это было очень давно. Они умерли. Теперь моя семья — это вы. Поняла? Я вас нигде не брошу. По какой бы то ни было причине.

Она повернулась, посмотрев на него.

— Но что, если это не так? — спросила она.

— Если что не так?

— Что, если они не умерли?

— Они умерли, Тай.

— Ты же этого не знаешь, — настаивала она.

— Ну, я многого не знаю, — парировал Ник. — Но некоторые вещи можно заявить с математической точностью.

— Но не это, — сказала она. — Тут нельзя такое заявить. И мисс Джеймс тоже не знает.

Ник нахмурился.

Он собирался снова поспорить с ней, но тут осознал, что видит нечто на её лице… в особенности в её льдисто-голубых глазах. Интенсивность, которой он прежде не замечал. Интенсивность, настаивавшую, чтобы он её услышал, чтобы он реально услышал и понял, что она ему говорит.

Несколько секунд Ник мог лишь смотреть на неё, переваривая это.

Он осознал, что принимает это выражение и то, что оно означало.

Но он не был готов обсуждать это.

Он допил остатки крови и облизнул губы.

Он осознал, что ещё несколько лет назад не сделал бы этого перед кем-то другим, по крайней мере, перед кем-то, кто не был вампиром. Он определённо не сделал бы это перед девочкой-видящей, не достигшей даже подросткового возраста.

— Ник?

— Мы поговорим об этом сегодня вечером, ребёнок, — сказал он ей.

Он кивнул в сторону телевизора, поудобнее устроившись на диванных подушках.

— Смотри свой дурашливый мультик про животных. Я потом устрою тебе опрос по нему. Я захочу услышать детальный пересказ сюжета, так что смотри внимательно.

Когда Ник глянул на неё, с притворной серьёзностью вскинув бровь, Тай улыбнулась. Когда он поддел её ногой, впервые за всё утро…

…она захихикала.

От этого звука то напряжение в груди Ника наконец-то стало ослабевать.

Он знал, что это небольшая передышка.

Но это уже что-то.

Продолжение следует…

¹Скрутить трусики (get your panties in a twist) — англоязычная метафора, означающая «расстраиваться, нервничать, психовать». Без дословного перевода здесь теряется подкол Брика:)

²Чапы, легины — кожаные ноговицы, рабочая одежда ковбоя, которые надеваются поверх обычных штанов, чтобы защитить ноги всадника во время езды по зарослям чапараля, от укусов лошади, от ушибов при падении, проч. Чапы выглядят как две штанины, скреплённые ремнём на поясе.

³Если погуглить название фильма, почему-то выходит много кадров, где все показывают пальцами и орут:)

⁴Едва легальные (barely legal) — это выражение, обозначающее молодых и едва достигших совершеннолетия людей. То есть, они только-только получили доступ ко всем тем вещам, которые по закону разрешены исключительно после совершеннолетия (н-р, покупка алкоголя). Также категория «едва легальные» распространена в порно.

⁵Скремблер — это устройство, которое шифрует аудиосигнал. В данном случае, видимо, устройство не даёт установить личность человека по голосу.

⁶Бизнес-ангел — это частный венчурный инвестор, дающий финансовую и экспертную поддержку компаниям на ранних этапах развития. Их отличает готовность вкладываться в самые рискованные проекты. Отсюда и пошло слово «ангел», т. к. человек вкладывается в стартап на раннем этапе, когда остальные не готовы инвестировать, и тем самым «спасает» проект, даёт ему шанс на жизнь.