1

Лед обжигает, и теплокожим трудно отличить одно ощущение, огонь, от другого, мороза" – А.С. Бьятт, "Элементали: Истории об огне и льде.

Единственный луч света пробежал по пустому столу у окна, намекая на голубое небо, теплую температуру и обилие солнечного света по ту сторону жалюзи. Именно такой погоды все ожидали в обычный летний день в Сокале. Было что–то несомненно мучительное в том, чтобы застрять в классе прекрасным июльским утром. Летнее время не должно было быть связано со школой. Оно предназначалось для таких забав, как бодисерфинг, катание на велосипеде и пляжный волейбол с приятелями. Или тусоваться на катке.

Где угодно, только не здесь.

Кроме бойкой брюнетки в первом ряду, которая в первый день занятий рассказывала мне о применении принципов макроэкономики в виртуальных потребительских базах, остальные дюжина или около того студентов, вероятно, проверяли время так же часто, как и я. Это не было отсутствием интереса. Просто было... летнее время.

По правде говоря, мне нравилась экономика, и я был довольно хорош в ней. Чтобы быть принятым на этот продвинутый курс, требовалась дополнительная квалификация: рекомендации двух профессоров и стажировка. Я получил рекомендации и прошел практику в бухгалтерской фирме моего отчима. По словам моей мамы, это был блестящий ход. Я не был в этом уверен – я хотел играть в хоккей и зарабатывать деньги, а не беспокоиться о чужих деньгах.

Единственным человеком, который казался более несчастным, был спортсмен, который каждый день приходил поздно и садился на освободившееся место у окна. Я бросил взгляд с двери на часы, зная, что в любую секунду он ворвется и...

"Добро пожаловать, мистер Джеймсон. Приятно, что вы присоединились к нам сегодня утром", – саркастически прокомментировал ТА.

"Извините, я опоздал", – пробормотал он, вбегая в класс.

"Вы как раз вовремя для викторины. Подождите. Не сидите здесь. Технический персонал должен починить ножку на этой парте. Садись рядом с мистером Фишером".

"Кто такой мистер Фишер?"

"Я". Я поднял руку, сурово посмотрев на Джеймсона.

Мне не нравился этот парень. Не спрашивайте меня почему. Он был слишком... идеальным. Суперкрасивый и полный себя. Я никогда не видел его в кампусе до этого лета. И, возможно, у меня немного подозрительная натура, но я не мог не задаться вопросом, что он здесь делает. Он выглядел немного не в своей тарелке, скорее как модель, чем как студент. Без шуток. С его темно–русыми волосами, голубыми глазами, широкими плечами и подтянутым, мускулистым телосложением он мог бы быть на плакате, рекламирующем всеамериканского спортсмена или модель Abercrombie. Такие парни, как он, не посещали летние экономические курсы высокого уровня. Они тусовались на пляже с другими красивыми людьми, создавая контент для своих страниц в Instagram. Но только не Скай Джеймсон. Он был здесь, в аду, вместе с остальными, и выглядел подозрительно невозмутимым в облегающей черной футболке и шортах цвета хаки. Каждая девушка в комнате и несколько парней рассматривали его, пока он проходил через комнату и садился за стол рядом со мной. В том числе и я. И да, это было странно.

Я не думал, что это было связано с геями или натуралами. Это было... ладно, хорошо. Я не знал, что это было. Три недели я смотрел на затылок парня и замечал его бицепсы в футболках, которые он носил, и, честно говоря, я начинал пугаться. Моя фиксация была странной. Я подумал о том, чтобы спросить у симпатичной всезнайки в первом ряду ее номер телефона, надеясь, что это поможет мне отвлечься. Но когда я встал и столкнулся локтями со Скаем, мой разум помутился, и я не мог вспомнить, что, черт возьми, я должен был делать. Это был бы глупый поступок. Я не хотел вводить его в заблуждение или заставлять думать, что я заинтересован. Он и так смотрела на меня странно.

Осталось две с половиной недели пыток.

"Время теста!" Преподаватель, чье имя я так и не запомнил... мистер Джексон, или Джекман, или Джекофф, протянул стопку бумаг рыжеволосому парню в первом ряду и жестом показал, чтобы он взял одну и передал ее по кругу. "Я даю вам тридцать минут на выполнение теста, прежде чем мы начнем новую главу. Ответы мы разберем завтра. Вы можете пользоваться своими калькуляторами, но не забудьте показать все свои работы и, конечно, не отвлекайтесь от своей работы и...".

Я не обратил внимания на мистера Джея, пока доставал из рюкзака калькулятор и карандаш. Обычно эти контрольные работы не были сложными. Несколько вопросов с несколькими вариантами ответов, за которыми следовала подробная словесная задача или две, включающие статистику и некоторые основы исчисления. Трюк заключался в том, чтобы не забыть применить правильную формулу. Я набросал пару заметок, затем перевернул бумагу, как раз когда кто–то толкнул меня локтем.

"Эй, у тебя есть лишний карандаш?" прошептал Джеймсон.

Я на секунду удивленно уставился на него. Я был уверен, что мы вообще не разговаривали с начала летней школы. Близкий зрительный контакт с таким физически совершенным человеком, как Скай, был неприятен. Я ни в коем случае не был троллем, просто я не был особенным. Я был пять одиннадцать с лохматыми каштановыми волосами, карими глазами и средним телосложением. Я никогда не задумывался о том, что ношу, и о том, что кто–то думает о моей внешности. Возможно, Джеймсон тоже не задумывался, но от этого было еще хуже, потому что настоящие люди не должны были выглядеть так хорошо. Это было... обескураживающе. И почему он смотрел на меня? Чего он хотел? О, да.

Я настороженно смотрел на него, пока доставал карандаш из сумки и протягивал ему. "Вот."

"Спасибо."

Я хмыкнул в ответ и приняли за работу. Я пролистал вопросы с несколькими вариантами ответов, затем внимательно прочитал текстовые задачи, записывая формулы, которые считал применимыми. Первая задача была легкой, но вторая не поддавалась вычислению. Я размышлял над возможными формулами, пока не почувствовал на себе чей–то пристальный взгляд. Я бросил любопытный взгляд в сторону, как раз когда Джеймсон отвел взгляд.

"Ты жульничаешь?" шипел я низким тоном.

Он нахмурился, посмотрел в сторону мистера Джея, а затем повернулся ко мне с хитрой, однобокой ухмылкой, которая удвоилась как хитрое "И что ты собираешься с этим делать?". Я нахмурил брови и бездумно повернул шею, чтобы посмотреть, какую из моих формул он скопировал.

"Мистер Фишер, сдайте, пожалуйста, контрольную работу".

Я поднял голову в замешательстве. "Я еще не закончил".

Мистер Джей многозначительно покачал пальцем, а затем указал на свой подиум в передней части класса. Прилив тепла к моему лицу был мгновенным. Я чувствовал себя так, словно открыл дверцу духовки и не мог понять, как ее закрыть достаточно быстро. Я, вероятно, был свекольно–красным, и, без сомнения, мистер Джекофф решил, что любое проявление цвета является доказательством моей вины.

Неправильно. Я был взбешен.

Я положил незаконченную работу на подиум и изо всех сил старался взять свой гнев под контроль, чтобы не сказать ничего такого, о чем я мог бы пожалеть.

"Вы знаете правила, мистер Фишер. У нас политика нетерпимости к списыванию любого рода. Включая блуждающие глаза", – сказал он самодовольным, раздражающим голосом, который делал его похожим на чью–то прабабушку, что было забавно, потому что я сомневался, что ему было тридцать.

"Мои глаза не блуждали. Проверьте качка, сидящего рядом со мной", – громко ответил я.

Мистер Джей сурово сузил глаза. "Займите свое место, пожалуйста".

Я сердито пожевал внутреннюю сторону щеки, возвращаясь к своему столу. Я подошел к дальнему проходу, чтобы нечаянно не развалить тест Джеймсона и не запихнуть его ему в глотку. Видите? Я контролировал этот гнев.

Я достал учебник, сделал несколько дыхательных упражнений и сказал себе то же самое, что делал перед выходом на лед. Ты справишься. Сосредоточься. Держи себя в руках. И самое главное... не выходи из себя.

Это сработало. Я запутался в числах и переменных и даже запомнил новую формулу. К тому времени, когда тест закончился и начались обычные занятия, я отделил свою проблему от придурка, сидящего справа от меня. Я игнорировал его и сосредоточился на скучной лекции, как будто это была игра за кадром из овертайма седьмой игры чемпионата лиги. И поверьте мне, это было не так.

Желание собрать свои вещи и помчаться к машине после занятий было сильным. Я сказал Эллиоту и ребятам, что встречусь с ними на пляже, чтобы поиграть в волейбол, но решил, что сначала мне следует по–взрослому решить вопрос о предполагаемом жульничестве с ТА. Поэтому я не торопился, методично складывая тетради и засовывая их в рюкзак, наблюдая за Джеймсоном с симпатичной брюнеткой, она же мисс Умница, за ее партой. Должно быть, он пошутил, потому что она истерически рассмеялась, а затем последовала за ним в коридор. А он не удостоил меня и второго взгляда. Ублюдок.

Наверное, к лучшему. Мой характер все еще был на взводе, и я сомневался, что это изменится, пока я не уеду из кампуса.

"Мистер Фишер. Что я могу для вас сделать?" – с дружелюбной ухмылкой спросил администратор, как будто он забыл о фиаско на контрольной.

Я не стал пытаться ответить на этот жест. У меня не было ни времени, ни уважения к фальши в любой форме. Даже улыбка. Я отрывисто кивнул и перешел к делу.

"Я не знаю, как вы оцениваете эти контрольные работы, но я не собираюсь проваливать этот курс".

Он задумчиво посмотрел на меня и издал вздох, похожий на родительский.

"Не беспокойтесь о контрольной работе. Но я бы посоветовал вам в будущем следить за своей работой", – предупредил он, взял свой портфель из–под трибуны и направился к двери.

Я стиснул зубы и закинул рюкзак на правое плечо как раз в тот момент, когда в моей сумке зажужжал мобильный. Я остановился, чтобы проверить входящее сообщение от капитана нашей команды. Что–то об изменениях в расписании предсезонных тренировок. Я быстро напечатал ответ, пока шел к выходу. Затем я сунул телефон в карман и тут же наткнулся на человеческую стену.

"Эй. Вот твой карандаш. Спасибо, чувак."

"Мой карандаш?" повторил я. "Правда?"

"Да. Я опаздывал сегодня утром, и ты знаешь, как это бывает". Он наполовину рассмеялся, постукивая карандашом по ладони. "Кстати, меня зовут Скай".

Я скрестил руки и посмотрел на него пристальным взглядом. "Мне плевать, кто ты такой. Зачем ты это сделал?"

"Что сделал?" – спросил он с виноватым видом.

"Обманывал".

"Я не обманывал".

Я комично расширил глаза и указал на место преступления. "Я сидел прямо там. Ты был рядом со мной, а ты никогда не сидишь рядом со мной, так что да, я заметил. И когда ты..."

"Почему ты это заметил?" – перебил он.

Вопрос застал меня врасплох. Я наклонил голову и секунду изучал его. Он наклонил голову, и прядь волос упала ему на лоб. Я борода со странным зудящим желанием убрать их в сторону, чтобы увидеть его глаза, потому что, черт возьми, вблизи Скай выглядел еще лучше. У него была квадратная челюсть, высокие скулы, длинные ресницы и... о, черт. Это было странно.

Я облизал губы и изо всех сил старался не смотреть на его язык, когда он имитировал это движение. Как будто он следил за мной. Как будто он знал что–то обо мне и давал мне шанс разобраться в этом самостоятельно. Как будто он был каким–то спокойным, может быть, даже уважительным. Но это не имело смысла, если только он не был...

"Ты ко мне подкатываешь?"

Скай усмехнулся и провел ластиком карандаша по моему животу. "Нет, я возвращаю твой карандаш. Жаль, что тебя уличили в списывании, но, ладно... ты смотрел на меня весело. Как сейчас".

"Ты имеешь в виду, что я не могу поверить, насколько ты полон дерьма?" огрызнулся я. "Не пытайся выкрутиться. Ты прекрасно знаешь, что ты сделал, придурок. Наберись смелости и признай это".

Он отбросил добродушный тон так быстро, что я моргнул. Если бы я не был раздражен и не находился на пути к тому, чтобы снова разозлиться, я мог бы насторожиться от такой внезапной перемены. Скай был выше меня и довольно крепкий, но я был толще и мускулистее, а я не из тех, кто отступает в драке. Никогда. Я задержал взгляд на нем на долгий миг. И как раз когда я подумал, что застрял в конкурсе взглядов, он опустил глаза и задержался на моем рте, а затем двинулся на юг. Он задержался на моей промежности и сверкнул озорной полуулыбкой.

"Хорошо. Я признаю это. Я смотрел на тебя. Но только потому, что ты посмотрел на меня первым".

Я надулся. "Хорошая попытка. Ты солгал, а теперь врешь и проверяешь мой член, чтобы отвлечь меня. Слушай, я не гей, и мне все равно, если ты гей, но..."

Скай поднял руки вверх в знак капитуляции. "Расслабься. Мне интересно, засунул ли ты носок в свои шорты или просто рад меня видеть".

Я нахмурился. Что он задумал? Он пытался начать драку?

Я выпустил беззлобную усмешку. "Я определенно не рада тебя видеть, Джеймсон. Я невинно жду извинений, пока ты пытаешься понять, насколько велик мой член и сможешь ли ты его проглотить..."

Скай бросился на меня. От удара меня отбросило в сторону, впечатав в первый ряд парт. Когда задняя часть моего бедра заскрежетала о металл, я увидел красное. Я не думал, я действовал. Я схватил его футболку левой рукой, сжал кулак и замахнулся. Он вырвался из моего захвата до того, как я соединился с его челюстью, и использовал импульс в своих интересах, выдернув мою руку и выведя меня из равновесия. Я покачнулся, как дерево в бурю, случайно потянув его за собой на пол. Плохой ход. Между рядами парт не было места для маневра, чтобы не разрушить комнату.

Я взвесил свои возможности, когда Скай навалился на меня, крепко схватив за запястья. Его глаза гневно пылали, а ноздри раздувались. Мои мышцы напряглись, и я приготовился отбиваться от него.

Но он ничего не сделал. Он просто уставился на меня. Его взгляд метался между моими глазами и ртом. Туда–сюда, как будто он ждал, что я что–то скажу. Он крепче сжал меня, когда я попытался вырваться. Я выгнулся дугой, попытался снова и... замер, когда его твердый ствол впервые уперся в мой.

Святые угодники.

Я изучал его выражение лица в поисках подсказки или способа выйти из ситуации, не поставив нас обоих в неловкое положение, когда мой член уперся в липучку на шортах. Я не знал, что это говорит обо мне, о нем или о чем–то еще. Прежде чем мои мысли перешли в ошеломляющее состояние, Скай вскочил и встал надо мной. И я оказался в ловушке.

Я секунду смотрел на его промежность и ненадолго закрыл глаза. Я попытался перефокусироваться, когда мое тело предало меня еще немного. Какого хрена я надел шорты на занятия?

Скай насмешливо фыркнул и отодвинулся. Он оставил мне достаточно места, чтобы сесть, а затем протянул руку, как бы предлагая помочь мне встать на ноги. Я отмахнулся от него и сверкнул глазами. Он закатил глаза и отступил назад, когда я отпустил на колени. Из–за узкого прохода было трудно изящно подняться на ноги. Я протянула к ближайшему стулу, но он снова протянул руку. На этот раз я схватил ее... и он тут же отпустил.

"О, эй. Извини за это."

"Пошел ты". Я сильно толкнул его, когда вставал, отряхнулся и бросил грязный взгляд в его сторону. "Держись от меня подальше, придурок. Не сиди рядом со мной, не разговаривай со мной, и принеси свой гребаный карандаш".

Скай пристально изучил меня и улыбнулся. Одна из тех медленно растущих однобоких ухмылок, которые я всегда ассоциировал с сумасшедшими. "Как скажешь, Фишер".

Он тщательно осмотрел меня, задержавшись на моем непристойном стояке, который пытался проделать дыру в моих шортах. Затем он подхватил свой рюкзак и двинулся к двери. Я долго смотрел ему вслед, рассеянно ощупывая свою длину через нейлоновый барьер. Я участвовал в достаточном количестве драк на льду и вне его, чтобы распознать последствия внезапного выброса адреналина. Беспорядочное сердцебиение, учащенный пульс, мышечное напряжение... Однако стояк объяснить было сложнее.

Я быстро опустил руку, подхватил свою сумку и направился к парковке. Я бросил вещи на заднее сиденье своего Prius и написал Эллиоту сообщение:

«Я ухожу. Мне нужно выйти на лед. Поговорим позже.»

Я завел двигатель, посмотрел в зеркало заднего вида и уже собирался сдавать назад, когда зажужжал мой мобильный. Я включил Bluetooth и ответил: "Привет. Извини. Я не смогу приехать".

"Ты придурок", – раздраженно пробурчал Эллиот. "Что случилось с "Я буду после уроков, чувак"?"

"Позвони Такеру. Он всегда готов сыграть в последнюю минуту", – предложил я, выезжая со своего парковочного места. "Мне нужно бежать. Увидимся..."

"Подожди! Что случилось?"

"Ничего."

"Я слишком хорошо тебя знаю, Колби. Кто нассал в твои кукурузные хлопья? Гарри?"

"Гарри? Нет. Просто... какой–то придурок в школе".

Эллиот фыркнул от смеха. "Волосатый член?"

Я театрально вздохнул. "Ты уморительный, Эл".

Я рассказал ему о своей стычке со Скаем, упустив тот факт, что на самом деле я все еще был наполовину твердым после этой встречи. Не то чтобы Эллиот был обеспокоен. Мой лучший друг–сосед по парте был известен тем, что в младших классах ввел в обиход такие фразы, как "контактный пухляк" и "инста–пухляк". Определение... мгновенная и неловкая эрекция, которая возникает в результате непреднамеренного трения ваших причиндалов о соперника. Мы умирали со смеху, но оба согласились, что это реальное явление. Эллиот был волейболистом, так что, хотя я сомневался, что он когда–либо получал много "случайных контактов", ему сходило с рук говорить странное дерьмо, потому что он был умным, как блядь, и смешным тоже. Он также был яростно защищающим другом. Эллиот поддерживал меня в самые дерьмовые времена моей жизни. Я доверял ему безоговорочно, и когда он недавно стал би, я убедился, что он знает, что я его прикрываю.

Но я не хотел говорить о Скай и давать Эллиоту понять, что наша встреча была чем–то, кроме раздражения.

"Оставь это, Колб. У тебя осталась пара недель в школе для гиков, и ты сможешь буквально проскочить через выпускной класс. Не о чем беспокоиться, кроме как о том, чтобы покрасоваться перед скаутами и решить, какое предложение НХЛ принять", – сказал Эллиот.

"О, конечно, потому что именно так все и будет". Я саркастически хмыкнул, повернув налево на 7–ю улицу. "Я вешаю трубку. Иди найди четвертого. Увидимся после тренировки".

"Не сегодня. У меня свидание".

"Свидание? Как с человеком или ты говоришь о тех штуках с изюмом, которые выглядят как засохшие тараканы?"

Эллиот усмехнулся над моей неубедительной попыткой юмора. "Свидание с человеком".

"Хмм. Кто она?"

"Не она... он. Его зовут Дрю".

"Дрю", – повторил я.

Я притормозил за красным джипом и изучал наклейки на бампере, покрывающие заднее стекло, пока пытался придумать вежливый и правильный ответ. Моя нерешительность не имела ничего общего с отсутствием поддержки. Просто Эллиот впервые заговорил о свидании с парнем. Это было ново.

Он был с Анной три года, пока не расстался с ней в мае прошлого года. Они были одной из тех странных зрелых пар. Они планировали питание, ходили за продуктами каждое воскресенье и записывали свои любимые передачи на телевизорах друг друга, хотя и не жили вместе. Большинство двадцатидвухлетних студентов колледжа не занимались подобной ерундой, если только они не были преданы друг другу в смысле "Мы все равно в конце концов поженимся". Но не слушайте меня. Единственное, чему я когда–либо был серьезно предан, был хоккей. Точка.

"Да. Мы познакомились в той забегаловке у пирса. Он официант, он забавный, и да... я пригласил его на свидание, и он согласился", – сказал Эллиот в разговоре.

"Точно. Хорошо. Эм... ну, веселись".

"Спасибо. Поговорим позже".

Я в оцепенении уставился на светофор, когда он прервал связь. Я не знал, что делать с моим миром в данный момент. Все казалось перевернутым с ног на голову. Когда загорелся зеленый свет, я водрузил на нос солнцезащитные очки и прибавил громкость на классике Бека. Где–то между резкими нотами визжащей гитары я вспомнил совет моего отца. Если сомневаешься, катайся на коньках.

Когда я был ребенком, я хотел стать олимпийским конькобежцем. Без шуток. Наши соседи в Мичигане владели местным катком. У меня было постоянное приглашение покататься на льду... при условии, что кто–то из взрослых будет присматривать за мной. Поскольку мой отец работал на заводе в нечетные часы, он обычно присматривал за мной, пока Горски готовили каток к занятиям после школы и тренировкам команды.

У меня остались яркие воспоминания о том, как мне было пять лет и я спешил как можно быстрее завязать коньки, чтобы успеть выйти на каток, пока никто не испортил девственный лед. Я все еще слышал, как папа говорил мне не забыть перчатки, когда я бежал на лезвиях, целенаправленно наращивая темп, а затем скользил по гладкой поверхности. Как только я начинал, я не хотел останавливаться. Я наматывал круги вокруг начинающих фигуристов, молниеносно проносился вперед и назад, теряя себя в радости от беспрепятственной скорости. Я был быстрым, ловким и уверенным в себе. К счастью, эти качества были хороши и для хоккеиста.

Мне всегда нравился хоккей, но он стал моей навязчивой идеей после того, как ребенок из моего третьего класса пригласил меня на игру "Ред Уингз". Мне понравилась энергия и напряженная атмосфера. Это было стремительно и немного жестко. Ладно, очень жестко. Я потерял счет количеству драк, свидетелями которых мы стали в тот вечер. Последняя была самой лучшей – каждый член обеих команд был на льду, сражаясь друг с другом, а толпа сходила с ума. Я хотел поучаствовать в этом действе. Я хотел увидеть свое имя на Джумботроне на переполненной арене. Я хотел стать следующим Сидни Кросби. Нет... следующим Уэйном Гретцки.

Несколько лет спустя моя жизнь превратилась в ад. Драматично, я знаю, но это правда. Мои родители развелись, когда мне было тринадцать. Мама переехала в Лонг–Бич, оставив отца и хоккей. Конечно, в Южной Калифорнии был хоккей, но вступление в клубную команду стоило денег, которых у мамы не было, пока она не встретила Гарри. Я потерял два года на льду ради таких видов спорта, как волейбол и баскетбол, для которых не требовалось ничего, кроме мяча и друга. Я встретил Эллиота, поэтому не мог жаловаться. Но потом моя мама вышла замуж за богатого старика, мой отец умер, и мой мир, каким я его знал, закончился. Я потерял все. Единственным плюсом было то, что я вернул себе хоккей. И хотя я обижался на Гарри и ненавидел, что он есть в моей жизни, а отца нет, я думал, что отец мог как–то присматривать за мной. И только от меня зависело, что из этого получится.

Семь лет спустя моя мечта о профессиональном хоккее не сбылась. Конечно, я был быстрым, точным, и мне говорили, что у меня есть лидерские качества. Но я не был особенным. И на данный момент я был бы не против знать, чем, черт возьми, я буду заниматься, когда закончу школу, размышлял я, догоняя неуклюжий пас Логана.

"Упс".

"Какого черта?" выругался я, ведя шайбу вперед на несколько футов на краю клюшки, прежде чем передать ее своему товарищу по команде.

Логан целеустремленно направился к воротам. Трой низко присел в клетке, но не сводил с меня взгляда, словно ожидая еще одного паса в мою сторону. Он сместился вправо, когда Логан передал шайбу мне. Я сократил расстояние, в последнюю секунду отвёл клюшку назад и передал шайбу Логану, который забил гол.

"Вуху!" Логан с триумфом поднял клюшку в воздух. "Трой, дружище, ты каждый раз попадаешься на этот гребаный мяч".

Я усмехнулся, когда Трой снял перчатку, чтобы сделать грубый жест, а затем многозначительно наклонил голову к группе детей, входящих на каток. "Следи за своим поганым ртом, Трой. И, возможно, подумай о том, чтобы взять пару уроков паса в Лиге Пи–Ви. Ты там не гамбургеры разворачиваешь. Делай это так, как будто ты это серьезно".

"Эй, я виноват. Я иногда не знаю своих сил. Вот почему мы здесь... за несколько часов до тренировки". Логан подождал немного и добавил: "В июле. Или ты узнал о Шульце и разведчике?".

Мы с Троем повернулись к трибунам и заметили нашего нападающего, болтающего с тренером Белтрамом и пожилым мужчиной за высоким плексигласовым барьером.

"Когда это произошло?" спросил я.

"Я не знаю, но это должно быть недавно. У Шульца должен быть крупный агент. Именно так Стэнли забрали "Утки" в прошлом году", – сказал Логан.

"Да, а Стэнли и вполовину не так хорош, как вы оба. Ну... он не так хорош, как Фишер, в любом случае".

"Да пошел ты", – беззлобно фыркнул Логан. "Давай возьмем пива. Я сказал Келли, что заскочу к ней после".

"После чего... ты подрочишь на какую–нибудь порнуху?" поддразнил Трой, выбивая шайбу из клетки.

Логан ударил Троя по шлему и скрылся из виду.

Я попятился назад и наблюдал за ними, не отрываясь, а потом снова посмотрел на трибуны, когда Шульц и таинственный человек ушли, оставив тренера позади. Я почувствовал его взгляд, но не обратил на него внимания. Мы были достаточно далеко, чтобы оценить друг друга без необходимости притворяться вежливыми собеседниками.

Это тоже хорошо, потому что я не был уверен, что ему ответить. "Что за хрень?", но моя гордость не позволила мне выставить себя на посмешище. Кроме того, моя зрелость уже была однажды проверена сегодня, и я все еще не отошел от этого. Я надеялся, что импровизированная тренировка на катке с приятелями прогонит старых демонов и поможет мне сосредоточиться. Но, черт возьми, я чувствовал себя подавленным. И невидимым.

И ладно... немного ревнивым. Что, возможно, злило меня больше всего, потому что Джейсон Шульц был прекрасным игроком. Если скаут заинтересовался им, это было круто. Действительно охуенно.

Я глубоко вздохнул и покатился к выходу, остановившись, чтобы помочь одному из юниоров подняться, когда он споткнулся о лопатки и упал на лицо, гоняясь за шайбой. Бедному парню было, наверное, около девяти. Он выглядел несчастным, как будто хотел заплакать. Я мог его понять.

Я стряхнул пыль с перчаток и поднял руку вверх, чтобы поприветствовать его. Затем я покатился к выходу, опустился на металлическую скамейку у двери и наклонился, чтобы развязать шнурки. Переход температуры с катка в потную раздевалку был по–летнему резким. Я стянул майку через голову, толкнул дверь раздевалки и застонал.

"...двигаемся быстро, но я в восторге", – восторгался Шульц.

"Поздравляю. Это круто, чувак. Замолви за нас словечко", – ответил Логан.

"Ну, он только что наблюдал за тобой", – сказал Шульц.

"Это была тренировка для развлечения. Это не считается", – возмутился Трой.

"Да, да. Тренер упомянул об этом. Он сказал ему, что вы приличные ребята и что Фишер – прирожденный учитель".

"И что это значит?" спросил я в знак приветствия, снимая коньки и бросая их на землю рядом со своим шкафчиком. "Кстати, поздравляю".

Шульц усмехнулся. "Спасибо. Знаешь, тренер думает, что когда–нибудь ты сможешь занять его место. Ты весь в механике, Фиш. Почему ты так на меня смотришь? Это хорошо".

Я закатил глаза, окинул осторожным взглядом пустую раздевалку, а затем изучил своих товарищей по команде. Из них троих у меня было больше всего общего с Логаном. Мы оба перешли на пятый курс колледжа, и я знал, что он чувствует то же давление, что и я, когда хочет понять, что будет дальше. Но Логан был оптимистом. Он воспринимал жизнь спокойно и любил говорить что–то вроде: "Все образуется". Возможно, для него так оно и было. Логан был шесть два с светло–каштановыми волосами и зелеными глазами. Мы называли его магнитом для девчонок, потому что девушки тянулись к нему, куда бы он ни пошел. Не то чтобы он замечал. Он был невежественен, когда дело касалось таких вещей.

Трой был младшеклассником. Он был очень напряженным и безумно соревновался по поводу странных вещей. Например, месяц назад он отпраздновал свой двадцать первый день рождения и стремился воспользоваться своим новообретенным правом заказывать алкоголь в каждом баре города... хотя он никогда не допивал целую кружку пива. Трой был моего роста, с каштановыми волосами и карими глазами. Он был одним из тех непримечательных людей, которые становятся интересными, как только начинают говорить – никогда не знаешь, что он скажет дальше.

Но Шульц был настоящим человеком. Каждый раз, когда он играл, он оставлял на льду частичку себя. Я был бы больше рад за него, если бы он нравился мне чуть больше. Однако трудно любить парня, который говорит о "совершенстве моей механики". Кто сказал такую чушь? Я не доверял ему так далеко, как только мог. А это было никуда не годится. Он был шестидесятитрехметровым кирпичным домом с нордической внешностью: светлые волосы, голубые глаза и квадратная челюсть. Он чем–то напоминал мне Скай, хотя Скай был богоподобным, красивым и... ладно... не очень.

Я натянуто улыбнулся Шульцу и надулся "Каждый раз, когда ты делаешь мне комплимент, я начинаю искать номерной знак грузовика, который меня сбил".

"Ты параноидальный псих, Фишер. Быть хорошим в чем–либо – это позитив". Шульц столкнулся кулаками с Троем и Логаном, затем встал передо мной. Он слегка ударил меня по бицепсу, понизив голос только для моих ушей, когда продолжил. "Но быть великим лучше".

Я стиснул челюсти, когда повернулся, чтобы разобраться со своим замком, сдерживая сильное желание впечатать его задницу в стену металлических шкафчиков. Понимаешь, о чем я? Ублюдок. Я услышал легкую болтовню, когда несколько посетителей вошли в зал, но я полностью отдался переодеванию рубашки, прежде чем взял свой мобильник, закрыл шкафчик и быстро попрощался с друзьями.

Я прокрутил сообщения, опустив голову, толкнул стеклянную дверь и вышел на улицу. Я бросил сумку и палку в багажник как раз в тот момент, когда мой телефон зажужжал от входящего сообщения, которое, как я надеялся, могло поднять мое испорченное настроение. Не повезло.

«Привет, Колби. У меня хорошие новости! Сегодня днем мы подписали контракт с крупным клиентом. Мне понадобится как можно больше помощи в офисе. Если у тебя есть такие же умные друзья на экономическом факультете, нуждающиеся в неполной занятости, отправь их ко мне. Я буду рад предложить вознаграждение за рекомендацию в качестве стимула. Надеюсь, у тебя будет замечательный день. Поговорим позже! Всего наилучшего, Гарри»

Я дважды перечитал сообщение длиной в роман и захлопнул багажник, вздохнув в знак поражения. Что за дерьмовый день. Между обманывающими одноклассниками, несносными товарищами по команде и слишком рьяными отчимами... с меня хватит.

Я жалел, что не прогулял школу и не поехал на пляж. Если бы я прогулял уроки, я бы не поссорился со Скаем, и мой день прошел бы спокойно. Возможно, мое плохое настроение не было полностью его виной, но он запустил безумный эффект домино, который заставил меня думать, что в моих интересах держаться далеко, далеко от Ская Джеймсона.

Следующие пару недель я избегал Ская как чумы. Я не смотрел на него, когда он входил в класс, и не подглядывал за ним через проход. Я смотрел на профессора или на свою работу, сдавал работу вовремя и убирался оттуда... быстро.

К сожалению, все, что он начал делать в тот день, когда взял этот дурацкий карандаш, не исчезло. Я мог не смотреть в его сторону, но я чувствовал его присутствие, как тяжелое одеяло. Мою кожу покалывало, а сердце ускорялось, как будто я внезапно занервничал или встревожился. Или... как будто я влюбился. И это была та часть, которую я не понимал. Я не мог влюбиться. Не в парня. То есть, возможно, это было возможно. Но раньше такого не было. И через десять минут я был уверен, что этого больше не случится.

Я сдал выпускной экзамен с запасом времени, перепроверил свои ответы и сдал тест. Открывая дверь, я заметил Ская на периферии. Если я потороплюсь, то смогу сбежать, не столкнувшись с ним. Я помчался по коридору, завернул за угол и... бам! Я столкнулись с профессором, несущим стопку учебников.

"Извините", – сказал я, нагибаясь, чтобы собрать книги.

"О, все в порядке. Я знаю, как это бывает. Последний день летней школы – это большое событие. Знаешь, в мое время..."

О боже. У нас был болтун. Профессор Барретт преподавал экономику на продвинутом уровне. У него были беспорядочные белые волосы, и он всегда носил оксфордские рубашки с короткими рукавами, которые казались на два размера больше. Я не знал точно, но мне казалось, что ему было около семидесяти. Он был одним из моих любимых профессоров, известный своим чувством юмора и бессвязными историями. Это делало его буквально худшим человеком, с которым я мог столкнуться, потому что в любую секунду Скай собирался...

"Привет, Колби. Есть минутка?"

Черт.

Я нацепил на лицо улыбку, передал профессору Барретт книги и повернулся к Скай. Я стремился к пассивному дружелюбию, но это был полный провал. Мое сердце сделало этот прыжок, а во рту пересохло. Я совсем не понимал его, и не хотел анализировать. Я просто хотел уйти от него.

"Эм, я сейчас немного занят..."

Профессор Барретт похлопал меня по плечу и усмехнулся. "Я в полном порядке. Поговорите со своим другом, мистер Фишером. А вам, мальчики, хорошего дня и приятных последних двух недель лета".

Скай поблагодарил старшего, затем прислонился к стене и ухмыльнулся. Или, может быть, это была улыбка; я не мог понять, что он сказал. "Ну и дела, интересно, почему он считает нас друзьями".

"Поверь мне, я не распускал никаких слухов. Что случилось?" спросил я, заметив, что его облегающая голубая футболка подчеркивает его глаза. Я был уверен, что никогда в жизни не задумывался о таких вещах. Но как раз перед тем, как я испугался, он сделал это за меня.

"Я слышал, что ты тренируешь меня в понедельник днем, и я подумал, что мы должны заключить перемирие и, возможно, начать все сначала". Улыбка Скай расширилась, когда он протянул руку.

"А?"

Скай опустил руку и прищурился. "Ты готовишь меня к работе".

"Какой работе? О чем ты говоришь?"

"Помощник советника по анализу... Бейли, Барнс и Коэн. Ничего не напоминает? Я подал заявку на эту должность и поговорил с секретарем Гарри Коэна. Он сам перезвонил мне, предложил работу и спросил, знаю ли я его сына. Я не знал, что он твой отец, но..."

"Гарри не мой отец", – перебил я.

"Ладно. Он сказал, что ты можешь быть в одном из моих классов. Я не мог понять, кого он имеет в виду, пока он не описал тебя. Тогда я подумал: "Ах да. Это тот парень, который обвинил меня в списывании"." Он сделал паузу, чтобы нахмуриться. "Я не списывал, между прочим. Я никогда не лгу. Я пытался поговорить с тобой пару раз, но ты меня упорно игнорировал".

"Я не игнорировал тебя", – солгал я.

"Да, игнорировал", – насмехался он. "Но если мы собираемся работать вместе, наверное, было бы неплохо прояснить ситуацию. Что скажешь?"

Ничего. Мне нечего было сказать. Я потерял дар речи. Это было похоже на выигрыш в лотерею. Каковы были шансы, что из сотен студентов экономического факультета Гарри наймет именно того парня, с которым я не хотел иметь ничего общего? Чертов Гарри.

Я сузил взгляд. "Почему?"

"Почему... что?"

"Почему все?" Я вскинул руки вверх и отошел на пару шагов, прежде чем взорваться. "Почему эта работа? Почему сейчас? Кто ты? Ты даже ходишь в школу здесь? И называй меня сумасшедшим, но я думаю, что это разумно – беспокоиться о подготовке парня, который списал мой тест, чтобы занять мое место. Гарри, очевидно, не знает об этом, иначе он бы..."

"Конечно, знает. Я ему сказал", – ответил Скай совершенно искренне.

"Вау! Ты сказала Гарри, что солгал мне, и он все равно взял тебя на работу?"

"Да, но мы не бойфренды, и я не пошел домой с другим парнем", – поддразнил он, забавно скривив губы.

Мой рот открылся. Бойфренды? "Что ты сказал Гарри?"

Скай одарил меня ухмылкой чеширского кота и пожал плечами. "Ничего особенного. Я сказал, что у нас было недоразумение".

"Это было больше, чем недоразумение", – огрызнулся я.

"Да ладно", – насмехается он. "Это было не вовремя, и ты это знаешь. Я смотрел на тебя, ты смотрел на меня, а ТА Доркман смотрел на нас обоих в одно и то же время... во время теста. Мне жаль, что он вызвал тебя. Я извинился перед тобой после, но ты был немного взволнован. Поэтому я поговорил с ТА отдельно. Он сказал мне... цитирую: "Мистер Фишер не был наказан"." Скай издал забавный полусмешок. "К твоему сведению, он выделил каждый слог так, что "наказан" прозвучало как "размером с пенис". Мне пришлось прикусить язык, чтобы не рассмеяться и не испортить момент, потому что я был в нескольких секундах от того, чтобы спросить, нет ли у тебя проблем с пенисом или тебе нужен член".

Его глаза искрились готовым юмором. Я изучал его полные губы и облизнул свои, прежде чем встретиться с ним взглядом, и... это было снова. То волнующее чувство "бабочек в животе", которое я испытывал только рядом с безумно красивыми девушками, с которыми не знал, как разговаривать. Да, я знал, что это значит. Мое тело пошло вразнос и решило, что это нормально – реагировать на Ская так, как я реагировал на Сару Бернардо в выпускном классе средней школы. Она сидела рядом со мной на уроке математики и не обращала на меня внимания, пока ей не понадобилась помощь с уравнением. Я не принимал это близко к сердцу. Она была популярной чирлидершей, которая тусовалась с футбольной толпой, а я занимался спортом, в котором она ничего не понимала. Но я не доверял таким людям, как она. Или Скай. И вообще всем, кто использовал свою внешность, чтобы получить то, что хотел. И если я не мог доверять Скаю, то и Гарри не мог.

Я слабо улыбнулся и попытался придумать ответ на его остроту про пенис, в идеале не краснея и не выпячивая ствол. Это было нелегко, потому что я действительно чувствовал его член... на своем, не меньше. И мне это не было противно. Это была та часть, которая пугала меня больше всего. Был ли я геем, би или любопытным? Или просто парень на грани нервного срыва? И о чем мы вообще говорили?

О, да. О работе.

"Почему ты хочешь работать на Гарри?" Я сверкнул глазами.

"Это не личное. Мне нужна работа. Мой сезон начнется только в январе. Я выпускник пятого курса. У меня два класса и слишком много свободного времени. Да, и я на мели. Мои студенческие кредиты начнут выплачивать только в конце августа".

"Хм. Все еще кажется странным".

Скай надулась. "Как это странно? Это просто работа".

"Это странно, потому что я никогда не видел тебя в кампусе до этого лета. Я не знаю тебя и не доверяю тебе. А Гарри слишком мил для своей собственной пользы. Он, наверное, предложил тебе что–то, как только ты сказал, что учишься в моем классе. Держу пари, он не задал ни одного важного вопроса".

"Конечно, задавал. Мы говорили о программах и аналитических данных, он спрашивал о некоторых теоремах по экономике и... ну, знаешь, о бухгалтерских делах", – сказал он, раздраженно пожав плечами.

"Да, хорошо. Но он явно не охватил основ".

"Например?"

Я бросил на него раздраженный взгляд. "Например, ходишь ли ты в эту школу? Ты перевелся? Если да, то почему? Какая у тебя специальность? Где ты живешь? Ты выглядишь как спортсмен. Если да, то каким видом спорта ты занимаешься? Ну, знаешь... вопросы, чтобы все было по–настоящему".

Скай нахмурил брови. "Это второе интервью или свидание?"

"Очень смешно. Если хочешь получить работу, начинай говорить".

"Я уже получил работу, придурок. Твой отец нанял меня".

Красная дымка на секунду затуманила мое зрение. Я поборол сильное желание ударить его и вместо этого толкнул его к стене из штукатурки. Сильно.

"Я говорил тебе, что он не мой гребаный отец", – прорычал я, проводя рукой по его груди.

Скай не пошевелился. Он пристально смотрел на меня, словно пытаясь понять меня. Потом он улыбнулся. Одна из тех снисходительных причуд губ, которая удваивалась как усмешка. Этот маленький ублюдок хотел что–то начать. Это было похоже на сценарий в классе... только хуже, потому что теперь мы были на публике. Я не мог потерять самообладание.

Я отпустил его и отошел. Я не собирался извиняться или что–то объяснять, но я должен был что–то сказать. Он опередил меня.

"Хм. Принято к сведению".

"Просто начни говорить. Кто ты?" потребовал я.

Скай с любопытством наклонил голову и улыбнулся. "Если у нас "свидание", и ты хочешь перейти на личности, тебе стоит пригласить меня на свидание. Чем ты сейчас занимаешься?"

"Кроме того, что пытаюсь не надрать тебе задницу... ничем. Почему?" подозрительно спросил я.

"Я голоден. Давай перекусим буррито в той мексиканской забегаловке на Второй улице", – предложил он.

"Сейчас?"

"Да. Сейчас."

На этот раз, когда он улыбнулся, бабочки превратились в стаю птиц, бьющихся о мою грудную клетку. Я не понял. Совсем. Это не могло быть влюбленностью. Это не было реальным вариантом, потому что я был натуралом, и мне даже не нравился этот парень. Он был придурком. Конечно, очень симпатичный. Но все равно придурок. Я с минуту изучал его полные губы, точеную челюсть и высокие скулы, а потом отвел взгляд.

"Ладно, хорошо", – услышал я свои слова.

"Круто. Хочешь поехать вместе? Моя машина стоит на парковке рядом с..."

"Нет. Я встречу тебя там. Я не хочу торчать с тобой. Я не могу остаться надолго, и есть большая вероятность, что я захочу бросить твою задницу до того, как прибудет твой фасолево–сырный супрем". Я надвинул солнцезащитные очки на глаза и взвалил рюкзак на плечо.

"Нет. Я тебе нравлюсь, Колби. Ты просто еще не знаешь этого". Скай одарил меня озорной ухмылкой, отходя от стены. "Увидимся там".

2

Не спрашивайте меня, почему я согласился. Наверное, меня удивило приглашение, а потом стало любопытно. И если Гарри действительно нанял Ская, чтобы занять мое место на время сезона, то это был практически мой долг – узнать о нем побольше. Возможно, реальный разговор с ним положит конец этому странному чувству, которое возникало у меня всякий раз, когда он входил в комнату.

Я припарковался на последнем свободном месте у высокой кирпичной стены и пошел по дорожке к боковому входу в небольшую мексиканскую закусочную. La Mesa была больше похожа на заведение быстрого питания, чем на настоящий ресторан. Вы делали заказ у стойки, получали номер и набрасывались на первый свободный столик. В середине недели в обеденное время может быть сложно. Я занял свое место в очереди и изучил меню над кассой, благодарный за то, что меня отвлекли. Я не хотел, чтобы меня застали за дверью, как будто я ждал кого–то особенного. Потому что это определенно было не так. Скай мог вообще не появиться. Он был похож на того засранца, который предложит встретиться за ланчем и тут же забудет о времени и месте.

"Привет." Скай стукнул меня по локтю и многозначительно наклонил голову. "Скажи мне, что ты хочешь, и займи столик. Я видел один на улице под зонтиком".

"Бери. Я закажу".

"Хорошо. Я возьму номер пять с гуакамоле и без пиканте. Убедись, что авокадо свежие. О, и замени фасоль и рис на салат... соус на гарнир". Он сунул мне двадцатку и начал уходить.

Я схватил его за локоть, прежде чем он успел уйти. "Какого хрена? Я никогда не запомню все это, и кто, черт возьми, заказывает салат с буррито? Ты должен взять рис и бобы. Это правило".

Скай хмыкнул. "Кто сказал?"

"Я и многие другие здравомыслящие люди".

"Отлично. Я сделаю это сам. Что ты хочешь съесть?"

Я покачал головой, шагнув вперед в очереди. "Нет, ты получишь столик. Я запомню. Ты тоже хочешь выпить?"

"Диетическую колу, но я не доверяю тебе заказывать сейчас".

"Ты можешь мне доверять".

"Хорошо, повтори мой заказ".

"Не на людях", – фыркнул я.

Скай откинул голову назад и рассмеялся. Черт, это был приятный звук. Легкий, веселый и непринужденный. Что было забавно, потому что на самом деле он не был похож ни на одно из этих прилагательных.

"Не испорти все, Фишер".

Я нахмурил брови и указал в сторону двери. Скай усмехнулся, поднял руки в знак капитуляции и ушел. Я повернулся, чтобы изучить меню, не глядя на него, а затем украдкой взглянул через окно. Солнце заливало золотым светом его волосы и кожу, придавая ему божественную ауру. Я долго смотрел на его широкие плечи и тонкую талию, потом облизал губы и двинулся вперед в очереди. Возьми себя в руки. Скай – просто чувак, а это всего лишь обед. Ничего особенного.

К тому времени, когда я встретил его на улице с нашими напитками и номером для заказа, я уже успешно уговаривал себя не поддаваться. Я положил его сдачу рядом с диетической колой и опустился на металлический стул напротив него.

"Это было неловко. Напомни мне больше никогда не заказывать для тебя", – надулся я.

"О, я не знал, что мы делаем это регулярно". Скай нахмурил брови, отхлебнул из бокала и сделал глоток.

"Это не так. Я не уверен, что мы делаем".

"Ты берешь у меня интервью, помнишь?"

"Точно. Кстати, гуакамоле вчерашний. Он немного коричневый, но если смахнуть верхний слой, вы никогда не заметишь", – сказал я, срывая обертку с соломинки и засовывая ее в свой стакан. "И они не делают салатов, поэтому я заказал тебе картофельное пюре... с подливкой. Пожалуйста".

Скай фыркнул от смеха. "К счастью, я знаю, что это неправда, но приятно знать, что у хоккеиста есть чувство юмора".

"Как ты узнал, что я играю в хоккей?"

"Удачная догадка". Он усмехнулся, когда я подозрительно уставился на него. "Ладно, хорошо. Я видел, как ты доставал коньки и клюшку из багажника на парковке".

"О."

"Ты выглядишь как хоккеист".

"Я приму это как комплимент", – сказал я.

Скай улыбнулся, затем наклонил голову в сторону ресторана. "Ты не забыл подержать пиканте?".

"Я все помню", – без раздумий ответил я.

Он задумчиво поджал губы, и я почему–то знал, что он думает о том дне в классе... драка, падение, он надо мной и его член, толкающий мой. Я пососал свою соломинку и сосредоточился на толпе подростков, уставившихся в свои телефоны за соседним с нашим столом.

"Это реальное состояние, или ты пытаешься произвести на меня впечатление странным хвастовством?" Скай сдвинулся на своем стуле и задел мою ногу.

Я проигнорировал осознание, опустив солнцезащитные очки. "Мне плевать на то, чтобы произвести на тебя впечатление. Я тебя не знаю. И это ты должен произвести на меня впечатление".

"Ты всегда такой большой засранец?" – спросил он сиропным тоном.

"Зависит от того, кого ты спрашиваешь. Моя мама считает меня милым", – сказал я. "Да что с тобой вообще такое? Расскажи мне о себе, и не ври, блядь. Если ты скажешь хоть одну неправду, я доложу Гарри и прослежу, чтобы он тебя не нанял".

Скай на мгновение задержал взгляд на мне. "Сбавь обороты. Я не организовывал захват. Я подал заявление на работу. И я ее получил".

"Но это не значит, что ты можешь ее сохранить".

Я откинулся в сторону, когда сервер принес наш обед, затем стал разворачивать свой буррито, пока Скай спрашивал о красных наклейках, покрывающих фольгу на его.

"Я здесь недавно, но, полагаю, это означает "экстра острый", – сказал молодой человек, скучающе пожав плечами, и перешел к следующему столику.

Скай бросил на меня взгляд. "Ты сорвал мой заказ".

"Виноват. Я думал, ты любишь погорячее", – ответил я с полным ртом еды.

"А я нет. Давай поменяемся".

"Извини, я не могу. Острая пища вызывает у меня газообразование. Если я откушу хоть кусочек, ты будешь очень благодарен, что мы не поехали вместе", – пропел я, поражаясь, что мне удалось сохранить честное лицо.

Скай закатил глаза, осторожно подбирая свой буррито. "Ничто так не выдает твой возраст, как шутка про пердеж. Сколько тебе лет?"

"Двадцать два. Я выпускник. Ты, должно быть, тоже, иначе ты не был бы в этом экономическом классе".

"Если бы я не был вундеркиндом", – пропел он.

"А ты?"

"Нет. Я учусь на пятом курсе в Чилтоне. Мне двадцать три".

Я нахмурил брови. "Модная частная школа в Орандже? А что ты тогда делаешь в Лонг–Бич Стейт?".

"Играю в догонялки. Я бросил учебу в начале зимнего семестра в прошлом году, и я слишком отстал, чтобы наверстать упущенное. Мой консультант предложил летнюю школу, и вот я здесь".

"Почему здесь? Разве в Чилтоне нет летних курсов по экономике?".

"Да, но я не могу себе этого позволить. Я же говорил тебе... мои студенческие кредиты начнут выплачивать только в конце августа. Вот тебе и работа", – сказал Скай, откусив большой кусок от своего буррито. "Ммм. Неплохо".

Я застыл на уголке его рта, очарованная его способностью заставить жевать чертову тортилью казаться сексуальной. "Это то, что ты заказывал. Я просто сказал им наклеить на него наклейку "Острый"."

Он с любопытством наклонил голову и улыбнулся. "Ты странный".

"Я знаю. Продолжай говорить. Ты живешь в Лонг–Бич?"

"Нет".

"Значит, ты планируешь ездить каждый день из Оранджа?"

"Да".

Я бросил на него острый взгляд. "Хватит односложных ответов. У меня нет времени на двадцать вопросов, а вы не гость "Доброго утра Америки". Говори, Джеймсон. У нас нет ни одного чертова дня".

Он выглядел так, словно был готов разразиться серьезной колкостью, но он замер, встретившись с моим взглядом... и что–то произошло.

Я вдруг почувствовал одышку и головокружение. Я бы списал это на жару, усталость или любое другое неубедительное оправдание, но мой член тоже набух. Как будто между его губами и моим членом был невидимый канал. Тяга была настолько сильной, что на секунду у меня закружилась голова.

"В чем дело?" – мягко спросил он.

"А? Что ты имеешь в виду?"

"Ты выглядишь смущенным и немного растерянным, как будто ты только что..."

"Я в порядке", – перебил я. "Говори. Работа, поездка на работу, Гарри..."

"Мне больше нечего сказать. Кроме того, что я начинаю в понедельник".

"Это твое собеседование, часть вторая. Отнесись к нему серьезно. Скажи мне свое имя, день рождения, где ты родился и так далее".

"Какую часть фразы "Я уже получил работу" ты не понял?" Скай надулся.

"А что значит "я надеру тебе задницу, если ты не будешь сотрудничать", ты не понял?"

Он сердито нахмурил брови. "Я не могу понять, ненавидишь ли ты меня или ненавидишь то, что я тебе нравлюсь. Неважно. Мой день рождения двадцать шестого июня. Я из Бойса, но я недавно освободился от своей семьи, так что теперь это мой дом. Я живу в Оранжевом и живу в комнате с одним из парней из моей команды. Майка – полная свинья. Я постараюсь найти другую квартиру как можно скорее, но, возможно, придется подождать до января. Хм. Посмотрим... моя работа мечты – играть шортстопом за Доджерс, а мой запасной вариант – что–то в области финансов. Не спрашивай меня о чем. Я не хочу думать об этом до марта".

"А что будет в марте?"

"Это половина моего последнего сезона. Если кто–нибудь из скаутов заинтересуется мной, я уже буду знать. Если нет, то мне нужна настоящая работа". Скай потягивал свою диетическую колу. "Что еще ты хочешь знать?"

Я вгрызся в свой буррито и не спеша жевал, прежде чем спросить: "Что ты имеешь в виду под словом "освободился"?".

Скай сделал движение, перерезающее горло. "Адиос, амиго. До скорого".

Я нахмурился. "Твои родители выгнали тебя из дома?"

"Можно и так сказать", – бесстрастно ответил он, доставая из кармана мобильник и пролистывая сообщения.

Не слишком деликатное отмахивание явно указывало на то, что пора сменить тему. Это было круто. Мы не были приятелями. Мне нужно было достаточно личной информации, чтобы убедиться, что он не псих. Скай казался достаточно безобидным. На самом деле, он выглядел как избалованный придурок из загородного клуба. Из тех, кто носит полосатые свитера с V–образным вырезом и белые джинсы, попивая шампанское и болтая с девушками с накладными ногтями и пластмассовыми улыбками. От него исходило такое чувство собственного достоинства, что мне хотелось дать ему по яйцам... или, может быть, просто заказать дополнительный острый соус к его буррито. Но в то же время он был остер на язык. Что–то подсказывало мне, что этот большой чип на его плечах – следствие семейного дерьма. Я мог бы с этим согласиться.

Поэтому я не знал, почему я не отпустил его. "Почему?"

Он сверкнул дикой ухмылкой. "Это действительно твое дело?"

"Нет. Мне просто любопытно. "Освободился" звучит так... законно. Как будто ты развелся со своими родителями".

"Думаю, так и есть". Скай задумчиво посмотрел на меня, затем опустил взгляд на свой телефон. "Так что еще ты хотел узнать? Давай посмотрим... Я фанат "Звездных войн" и "Звездного пути". Я также люблю комиксы. Старые. Бэтмен – мой любимый, что странно, потому что на самом деле я больше люблю Marvel".

"Конечно, ты такой", – насмешливо сказал я. "Фильмы хорошие, но у DC есть лучшие супергерои... на сегодняшний день".

"Кто? Супермен?" – спросил он с сарказмом.

"Да, и Флэш, Аквамен.. Но Бэтмен компенсирует все отстойные варианты. Не то чтобы это имело значение. Мы все равно не говорили о супергероях".

"О чем мы говорили?"

"О твоих родителях".

Он опустил взгляд и пренебрежительно постучал по сообщению на своем телефоне. "С меня хватит разговоров о родителях. Если только ты не хочешь поговорить о своих".

"Нет, спасибо".

"Я так не думаю".

Я почувствовал беспричинное желание начать драку. Это было по–детски и очень незрело, но мне так и хотелось схватить его, ударить по телу или сделать что–нибудь, чтобы завладеть его безраздельным вниманием... и всеми его гребаными секретами. Последняя мысль обрушилась на меня, как набежавшая волна, оставив меня в смятении и замешательстве. Снова.

"Боже, я хочу надрать тебе задницу". прорычал я.

Скай удивленно посмотрел на меня и тихонько захихикал. "Я с удовольствием посмотрю, как ты попытаешься".

"Хмф. Не стоит ломать ногти. Не понимаю, что сложного в том, чтобы быть честным".

Скай поджал губы и положил телефон на стол лицом вниз, после чего оперся на локти в обманчиво расслабленной позе. "Боже, я и не думал, что история моей жизни так много для тебя значит".

"Не имеет. Но твоя снисходительная отдушина студенческого братства раздражает и вызывает подозрения. Интересно, что ты скрываешь?"

"Скрываю?"

"Да, ты меня слышал. Если есть ордер на твой арест за нарушение правил дорожного движения или труп в твоем морозильнике, ты можешь признаться. Гарри может быть мягкотелым, но ему бы не понравилось, если бы копы явились надеть на тебя наручники в рабочее время. Так что каким бы ни был этот гребаный секрет... выкладывай его сейчас или ищи работу на полставки в другом месте".

В язвительном взгляде Скай был злой укус. Я приготовился к словесной атаке и даже переместился в своем кресле на случай, если он решит ударить меня коленом по яйцам. Но он не двигался и молчал. Он просто смотрел на меня целую вампирскую вечность, а затем выдвинул локти вперед и поднял брови.

"Я гей".

Ладно. Я не ожидал этого.

Совсем.

Я сузил взгляд и наклонил голову. "Гей", – повторил я.

"Да. Гей".

"И это все?"

"Да. Ты разочарован?"

"А? Нет. Это круто. Меня не волнует, что ты гей. Я не думаю, что это кого–то волнует", – насмешливо сказал я.

"Это наивно и почти... мило", – сказал он покровительственным тоном. "Многим людям не все равно. Моим родителям было не все равно. Им было не все равно".

"Тогда они отстой, и тебе лучше без них".

Он ненадолго отвел взгляд. "Может быть. Неважно. Все кончено".

Я кивнул, как будто понял, что он сказал, хотя, конечно, я не имел ни малейшего понятия. "Так в чем же их дело? Они суперконсервативны или просто суперзасранцы?".

Скай пожала плечами. "И то, и другое, я думаю. Моя семья владеет огромным скотоводческим ранчо. У них старые деньги и старые связи, а сын–гей не вписывается в образ ковбоя–мачо. Я знал, что открыться – это риск, но все равно хреново быть правым".

"О." Я положил свой буррито на обертку и потягивал свой напиток. Я не знал, что сказать, но мне казалось смутно важным дать ему понять, что, хотя я по–прежнему считаю его мудаком, это не имеет ничего общего с его гомосексуальностью. "Ты придурок. Не потому, что ты сосешь член... То есть, я не знаю, сосешь ли ты член. Может, и нет, но..."

"Сосу", – ответил он с озорной ухмылкой. "Вообще–то я опытный хуесос".

Я тяжело сглотнул и кивнул. "Эм... хорошо знать. Но для справки, твои родители – настоящие неудачники. Я не понимаю людей, которые заводят детей, а потом отказываются от них, когда те осмеливаются быть самими собой. Должен быть закон против этого".

"Да. Но их нет, так что я сам по себе".

"У тебя есть друзья или другие родственники, к которым можно пойти или...?"

"Нет".

"А как насчет твоих товарищей по команде? Разве они не прикрывают тебя?" настойчиво спросил я. И не спрашивайте меня почему, потому что мы оба, вероятно, знали, что я должен был оставить эти вопросы некоторое время назад.

На этот раз, когда Скай улыбнулся, улыбка не достигла его глаз. "Они не знают".

"О. Кто знает?" Я машинально поморщился и покачал головой. "Глупый вопрос. Ты не обязан говорить..."

"Никто." Он сделал паузу, а затем добавил: "Только ты".

Я недоверчиво посмотрел на свою грудь. "Я? И все?"

"Ну, я думаю, еще несколько человек знают, например, мой бывший и его парень... и бывший, который был до меня. Думаю, всего четыре человека". Скай держал меня в поле зрения, вгрызаясь в свой буррито.

"Хм... это круто. Но почему ты рассказал мне?"

"Потому что ты спросил", – отшутился он, потянувшись за своей содовой.

"Не совсем. Ладно. Может быть, да, но это был не тот секрет, которого я ожидал".

"Это единственный секрет, который у меня есть. В отличие от тебя, у меня нет странного пристрастия к DC".

"Хмф. Ну, твой секрет в безопасности со мной".

"Спасибо, но мы не знакомы с одними и теми же людьми, так что не имеет значения, кому ты расскажешь".

"Этого не случится, если ты будешь работать на Гарри".

"Думаю, это правда. Так что за история с Гарри?".

"Нет никакой истории. Он просто парень, который женился на моей маме".

"Значит, он тебе не нравится, потому что он твой отчим?" спросила Скай.

"Гарри мне нравится. Он просто... очень милый. Раздражающе милый, если ты понимаешь, о чем я".

"Никто не знает, что ты имеешь в виду".

"Гарри – один из тех странных людей, у которых никогда не бывает плохого настроения. Никогда. Он просыпается, напевая. Он улыбается каждому случайному человеку на улице, и он буквально отдаст тебе рубашку со своей спины", – ворчал я, качая головой в недоумении. "Он парень, который покупает каждый подарок из списка желаний тайного Санты или парень, который "отдает долг" в очереди в Starbucks. Милое дело, но иногда он перегибает палку. Например, на прошлой неделе в офисе он услышал, как Сью из бухгалтерии рассказывала, что у ее сына украли велосипед. На следующий день Гарри доставили новый велосипед с большой красной лентой".

"Ну и ну, этот парень – настоящий монстр", – фыркнул Скай.

"Ну, Сью была в ярости", – сказал я, игнорируя его сарказм. "Она каждый день говорила своему ребенку не оставлять велосипед на улице. И она решила, что это учебный момент. Велосипеды не растут на деревьях, а Санта не появляется летом. Но он все–таки появился. И если бы это было одноразовое явление, это было бы мило. Но, по словам Сью, Гарри уже заменил скейтборд и видеоигру для других ее детей в этом году".

"Хм. Он звучит как хороший парень".

"Так и есть. Вот почему мы ведем этот разговор". Я раздраженно постучал по столу. "Я не хочу, чтобы ты воспользовался ситуацией. Возможно, я звучу как параноик, но ты с первого дня меня не устраиваешь, и... почему ты так на меня смотришь?".

Скай прикрыл рот рукой и хмыкнул. "Ты кормишь меня столькими односложными фразами, и это убивает меня, что я не могу их использовать. Прости. Что ты там говорил? Что–то о том, как правильно тереться... или неправильно..."

Я скрестил руки и откинулся в кресле, чтобы понаблюдать за ним. Я ожидал быстрого возвращения к нормальной жизни, где я разберу все, что мне не нравилось в этом парне, и занесу в каталог любое проявление слабости, чтобы использовать его против него, если понадобится. Но мне было трудно пройти мимо его искрящихся глаз и широкой улыбки. Я быстро отвел взгляд, пока не сделал что–нибудь странное, например, не покраснел. И почему? Потому что он пошутил про секс? Это не имело смысла.

Я переориентировался и с сожалением покачал головой. "Как я уже говорил... Гарри хороший, а я нет. И я не доверяю тебе. Ты мне не нравишься".

"Это нормально. Я привык к тому, что я не нравлюсь людям".

"Знаешь, это не связано с геями", – заверил я его.

Скай сузил глаза. "Я не говорил, что это так".

"Ладно. Потому что мне все равно, если ты гей, и Гарри точно будет все равно. Он купил флаг Би–прайда для моего лучшего друга, когда тот вышел в свет пару месяцев назад. Чтобы повесить в нашей квартире".

"Правда?"

"Повесить флаг? Блядь, нет! Я сказал Эллиоту, чтобы он повесил его в своей комнате. Он огромный. Там нет места на стене, если только он не передвинет свои волейбольные трофеи", – насмехался я.

"Хм. Волейболист. Он не женат?" спросил Скай, соблазнительно приподняв брови.

"Нет", – быстро ответил я. "Вообще–то я не знаю. Сейчас он встречается с парнем по имени Дрю. Я с ним не встречался. Мне показалось, что я слышал их в комнате Эллиота прошлой ночью, но, возможно, он смотрел порно. Честно говоря, я хочу покончить с первой встречей, чтобы мы могли забыть о странностях".

"Почему это странно?"

Я беззаботно пожал плечами. "Это что–то новенькое. У него была одна и та же девушка в течение многих лет, и... это то, к чему я должен привыкнуть. Мне все равно, би ли он, но мне показалось, что это было как–то быстро и случайно. Сначала я думал, что он шутит. Я говорил все неправильные вещи, когда он открылся, например, "Ты не похож на гея", "Может быть, это фаза". Я даже сказал ему, что он должен выкинуть это из своей системы в DL и не выходить официально какое–то время".

"Ух ты. Ты мудак".

"Я знаю. Я не хотел его оскорбить".

"Хм. Как он выглядит? Он сексуальный? Понравится ли он мне?"

Я нахмурил брови и бросил на него возмущенный взгляд. "Я не знаю, что тебе нравится, а Эллиот в любом случае под запретом".

"Ладно. Он очень высокий?"

"Да, в нем шесть футов шесть дюймов и он толще, чем ты думаешь, может быть у волейболиста".

"Мы сейчас говорим о его члене или о бицепсах?" спросил Скай, засовывая в рот последний кусочек своего буррито.

"Что? Господи! Да что с тобой такое?" Я взглянул на соседние столики и уставился на него. "Я не буду обсуждать с тобой размер чьего–либо члена, придурок".

"Вместо этого мы можем обсудить задницу", – предложил он. "Посмотри на того парня рядом с дверью. Очень хороший вид сзади".

"Ты уморительный". Я положил буррито на обертку и присосался к соломинке, шумно сглотнув, прежде чем выпустить отрыжку. Я провел рукой по рту. "Почему бы нам не вернуться к интервью? Вот что я пока знаю... ты из Айдахо, "развелся" со своими богатыми родителями, так что теперь ты бедный и тебе нужна работа".

"Да, это в основном описывает мою жизнь.", – сказал он с самоуничижительным пожатием плеч, что было даже... мило.

Странно, потому что Скай не был симпатичным. Он был мужественным, мускулистым, напряженным и образцово красивым. С точки зрения внешности, он был пугающим, как черт. Он не был милым, очаровательным или даже отдаленно милым.

Я несколько раз повторил в голове "Скай – мудак" и изо всех сил старался не смотреть на его рот, когда спросил: "Как ты думаешь, у тебя есть реальный шанс стать профессионалом?".

"Год назад я бы сказал "да", но сейчас... я уже не знаю. Ты вообще следишь за бейсболом?"

"Конечно. Я болею за "Тайгерс".

Скай бросил на меня недоверчивый взгляд. "Так говорит только кто–то из Мичигана".

"Виноват".

"О. Где в Мичигане..."

"Сент–Клер–Шорс, но это неважно. Это тебя здесь жарят, а не меня. Кто твоя команда?" спросил я.

"Доджерс".

Я закатил глаза. "Все любят долбаных "Доджерс". Ты даже не из Калифорнии, и ты их любишь".

"Всегда любил. Они, наверное, причина номер один, почему я захотел переехать сюда".

"О, брат", – насмешливо сказал я.

"Эй, это правда. Я бы переехал раньше, если бы мог. Я застрял в маленьком частном колледже, принадлежащем другу семьи, когда только закончил среднюю школу. У них была неплохая бейсбольная команда, но я знал, что никуда не поступлю, если не переведусь. Я уговорил отца разрешить мне подать документы в несколько калифорнийских колледжей. Меня приняли в Калифорнийский университет, Фуллертон и Чилтон. Я хотел поступить в Фуллертон, потому что это бейсбольная команда первого дивизиона. Но мой отец был непреклонен... Чилтон или ничего".

"Почему?"

"Он сказал, что это лучшая академическая школа. Может, и так. Сначала мне было все равно. Я просто хотел уйти. Я думал, что проведу год в Чилтоне и переведусь в Фуллертон или куда–нибудь еще. Но я встретил Макса, и... все изменилось". Скай откупорил крышку и встряхнул лед, после чего опрокинул чашку обратно.

"Кто такой Макс?"

"Мой бывший".

Я отметил его вызывающий тон, сжатую челюсть и расправленные плечи со смутным чувством любопытства. Каждый раз, когда он сообщал мне одну ничтожную информацию, у меня возникало еще двадцать вопросов. Личных. Почему он пришел к своим родителям, если знал, что это повлияет на их финансовую поддержку и, возможно, приведет к прямому лишению наследства? Особенно если учесть, что он не планировал открываться кому–либо еще. И что произошло между ним и Максом? Другими словами, куча дерьма, которое меня не касалось.

Но я не мог оставить это без внимания.

"Хмф. Дай угадаю... он поставил тебе ультиматум – выходи или нет. Ты вышел, а он все равно отскочил", – сказал я, скомкав обертку в маленький шарик.

"Нет. Наоборот. Я сказал ему, что хочу выйти. Он не захотел. Я разозлился и решил, что сделаю это сам, начав со своей семьи. Это была катастрофа. Они хотели посвятить меня в свои планы".

"Куда? В психушку?"

"Конверсионная терапия."

"Ни хрена себе."

"Да. Я уехал посреди ночи, вернулся в Калифорнию и нашел Макса в постели с его лучшим другом, который оказался другим нашим соседом по комнате... и его бывшим".

"Ого."

Скай пренебрежительно махнул рукой. "Неа. Все не так. Я знал, что Макс не изменял мне. Это было не в его стиле. Он был верен до мелочей. Кроме того, они были полностью одеты. Но я все равно обалдел. Не сразу. Я ждал до следующего утра. И с каждым днем я распутывалась все больше и больше. Я рассказал Максу, что произошло в моей семье. Я сказал ему, что боюсь, что мой отец придет за мной, пока мы были на тренировке, и притащит меня домой в смирительной рубашке. Единственный способ сохранить достоинство – выйти из шкафа на своих условиях. Я попросил Макса выйти со мной. Чтобы было легче".

"Он не хотел?"

"Он не был готов", – сказал Скай с грустной полуулыбкой. "А я не был достаточно смелым, чтобы сделать это самостоятельно. Поэтому я позвонил папе и сказал, что совершил ошибку".

"Ты вернулся в шкаф?"

"Я все равно пытался. Я сказал ему, что у меня был стресс и я плохо соображал. Папа согласился, что, вероятно, так оно и есть. Он посоветовал мне кое–что изменить в своей жизни... переехать домой и перевестись в другую школу, пока я не сбился с пути. Когда он позвонил спортивному директору и задал острые вопросы о моих товарищах по команде, я снова испугался. Я не хотел, чтобы он влезал в чьи–то личные дела и создавал проблемы. Я так и видел, как он появляется на пороге моего дома, чтобы допросить Макса и Кристиана, и... я не мог так с ними поступить. Я решил, что будет лучше, если я уйду первым".

"И что ты сделал?"

"Я разрушил свою жизнь. Я ушел из команды, съехал с квартиры и порвал с Максом. Потом я пошел домой. И угадай, кто меня ждал?"

"Психотерапевт по конверсии".

"Нет, священник. Но я решил, что психотерапевт будет следующим, поэтому я снова уехал. Я поехал в Калифорнию, завалили на диван к друзьям и вошел в режим полной паники, когда отец потребовал, чтобы я немедленно вернулся, обратился к специалистам, которых он выбрал, и снова поступил в Сент–Джонс. По сути, я отдал ему контроль над моей жизнью, пока не докажу, что способен на это. И достаточно надежен, чтобы он не беспокоился о том, что я замараю наше семейное имя, сделав какую–нибудь глупость вроде того, что меня застали за грязными танцами в гей–клубе". Он фыркнул и покачал головой.

"Ты танцуешь грязные танцы в гей–клубах?" Я комично расширил глаза, надеясь разрядить обстановку.

Скай злобно ухмыльнулся. "При каждом удобном случае. И ты хочешь знать, почему?"

"Ну, конечно".

"Потому что я не немного гей. Я действительно, блядь, гей".

"Приятно слышать".

"И я не хотел переезжать домой, бросать бейсбол и заводить притворную девушку, чтобы угодить родителям. Боже, я не думаю, что смогу завестись, если буду тереться о горячую голую девушку, чтобы спасти свою жизнь. Я не так устроен".

"Так что ты сказал своим родителям?"

"Я сказал им, что останусь в Кали". Скай снова опрокинул свою чашку и с омерзением вгрызся в лед.

Он не сводил глаз с моих, словно осмеливаясь осудить меня. Этот парень был таким чертовски колючим. Обманчиво холодный и спокойный в одну секунду и готовый разорвать мне глотку в следующую. На каком–то уровне мне всегда казалось, что я общаюсь с такими чудаками, как он. Черт, это практически описывало каждого парня в моей команде. Вот только никто из них не заставлял мое сердце биться, а член дергаться.

Я оторвал взгляд от его рта и наклонил голову. "Хорошо. Эм... хорошо. Я не уверена, какое отношение это имеет к бухгалтерии, но..."

"Ты хотел историю моей жизни, и ты ее получил. Ты заговорил о Гарри, потом о своем соседе–би, потому что тебя беспокоит педерастия".

"Меня это не напрягает".

"Хорошо. Это сбивает тебя с толку и, возможно, ты задаешься вопросом, почему это кажется тяжелым".

Я нахмурился так сильно, что у меня разболелась голова. "Что, блядь, это значит?"

Скай смерил меня свирепым взглядом. "Все, что ты думаешь, что это значит. Может быть, это слишком много информации сразу. Или, может быть, для тебя странно менять свое представление о друге. Или... может быть, ты можешь понять. И ты не хочешь этого".

"Как?"

Он пожал плечами с напускным безразличием. "Может быть, ты гей или би... и очень скрытный. Как я".

Кровь отхлынула от моего лица так быстро, что я подумал, что могу потерять сознание. Во рту пересохло, сердце бешено колотилось, и если раньше я был в замешательстве, то теперь я был совершенно потерян. Ничто не имело смысла. Я не должен быть здесь со Скаем, делиться личными вещами, и он не должен думать, что у нас есть что–то общее. Потому что это не так.

Но если он все неправильно понял, ничто из этого не должно было заставить меня вспотеть. А оно заставило.

Я облизал пересохшие губы, опираясь локтями на стол, стараясь не задеть его руку. "Нет. Это не... почему... с чего ты это взял?"

Скай наклонил голову и рассматривал меня, как странный экземпляр под микроскопом. "Ну же, Колби. Почему мы здесь? Будь честен. Я видел, как ты смотришь на меня".

"Как будто ты придурок?"

"Может, и так. Но если бы мы встретились в клубе, а не на уроке экономики, у меня такое чувство, что мы бы уже давно взорвали друг друга", – пропел он.

Я уставился на его рот на мгновение, прежде чем уловил готовый юмор в его глазах и понял, что он шутит. Точно. Хорошо. Это означало, что настала моя очередь придумать что–нибудь остроумное или язвительное. Я ничего не придумал. Хуже того... я не мог перестать задаваться вопросом, каково это, когда он сосет мой член. Он казался человеком, который преуспел во всем, за что бы он ни брался. Без сомнения, он был профессионалом. Он бы знал, как сильно надавить, когда наклонить голову, когда заглотить и... о, черт.

"Да, точно", – хмыкнул я. Я скомкал салфетки с остатками своего обеда в шар и встал. "Что ж, было весело, но я ухожу".

Скай отодвинул свой стул от стола. Он выбросил свой мусор в корзину и ждал, пока я присоединюсь к нему на тротуаре снаружи.

"Увидимся в понедельник. И не волнуйся, я разберусь... никаких подтасовок в бухгалтерии или переправки денег на Кайманы", – сказал он, надвигая на нос солнцезащитные очки.

"Просто пересчитывай гребаные цифры и держись подальше от неприятностей. До скорого". Я достал ключи из кармана и направился к своей машине.

"Подожди."

Я и не ждал. Мне нужно было как можно скорее уехать от него. Мое тело не подчинялось моему мозгу, и последнее, чего я хотел, это чтобы Скай подумал, что он мне нравится. Я мог смириться с ним на несколько дней тренировок, но мне не нужен был новый друг. Во всяком случае, не Скай. Я отпер дверь и потянулся к ручке, как раз когда он дернул меня за футболку.

"Что тебе нужно?"

Он снял солнцезащитные очки и глубоко вздохнул. "Знаешь, я там пошутил. Извини, если я слишком резко выразился".

"То есть ты не хочешь сосать мой член?" Я скрестил руки и прислонился к двери машины.

"О, нет, я бы с удовольствием отсосала у тебя. Наверное, мне не стоило говорить это вслух. Вот и все".

"Наверное, нет". Я заметил легкую улыбку в уголке рта Скай. "Что чертовски смешного?"

"Ничего. Ты интересная комбинация крутого бандита и милого парня. Это даже мило".

"Ты называешь меня милым бандитом?" спросил я со смехом. "Хочешь, чтобы тебе надрали задницу?"

Скай ухмыльнулся и показал, чтобы я замахнулся. "Сделай это. Ударь меня изо всех сил. Только не в лицо".

Он подтанцовывал ко мне и ударил меня по бицепсу, затем отпрыгнул в сторону и повторил это снова.

"Что ты делаешь?"

Я потянулся к его руке, когда он схватил меня за запястья и прижал спиной к моему Prius. В ограниченном пространстве между моей машиной и стоящим рядом Suburban было мало места для маневра, а он все равно был слишком быстр. Скай шагнул между моих ног, так близко, что я почувствовал запах солнца на его коже, ощутил его член и... о, Боже мой.

Я втянул воздух и сглотнул. Его взгляд переместился с моих губ на глаза. Это было похоже на тот день в классе. Жар, энергия, обжигающее чувство осознания. Только на этот раз мы были на публике. Вроде того. Никто не мог нас видеть. Мы были защищены стеной с одной стороны и внедорожником с другой, но я мог слышать движение и смех вдалеке. Я должен был оттолкнуть его. Я знал, что он отступит. У меня была свобода воли и много мускулов. Я мог бы в мгновение ока все перевернуть. Но я хотел посмотреть, что он будет делать дальше.

Он ничего не сделал.

Скай отпустил мои запястья и отошел. И, черт возьми, это было еще хуже.

Я прикусил нижнюю губу и изо всех сил старался взять свой пульс под контроль. Но мой пульс учащался, голова кружилась, и был только один способ заставить все остановиться. Я схватил в кулак футболку Скай, притянул его к своей груди и накрыла его рот своим.

Ладно, позвольте мне кое–что объяснить... Я никогда в жизни не целовался с парнем и не был поцелован парнем. Никогда. Я думал об этом пару раз, но никогда не позволял этой идее стать чем–то большим, чем мимолетное любопытство, потому что поцелуй с другим мужчиной – это гейство, а я не был геем.

Но, должно быть, я был геем, потому что мне это нравилось. Очень.

Мне нравился контраст его заросшей щетиной челюсти и мягких губ. Мне нравился сексуальный звук, который он издавал, когда облизывал шов моего рта и проталкивал свой язык между моими губами. Мне не нравилась диетическая кола, но я не возражал против ее вкуса на нем. И, черт возьми, он тоже хорошо пах. Каким–то лесным одеколоном и дорогим мылом. И стало еще лучше, когда он слегка наклонил свои бедра, так что его эрекция прижалась к моей.

Я не хотел, чтобы он останавливался. Была какая–то "правильность" в скольжении его языка, движении его бедер и ощущении его рук на моей талии. Это не имело смысла, но я мог поклясться, что что–то внутри меня сдвинулось и успокоилось, и ничто в этом не казалось неправильным. Я хотел большего. Я не знал, как попросить об этом, поэтому позволил ему вести себя, и был благодарен, когда он наклонил голову и углубил поцелуй.

Скай засосал мою нижнюю губу, затем облизал ее, просунул руку под мою футболку и положил ее на мою поясницу, пока наши языки извивались в нарастающем безумии. Я потерял счет времени. Может быть, прошла минута. Может быть, двадцать. Я был заперт в этом моменте так, как я испытывал только на льду. Я потерял себя в толчках и притяжениях незнакомых ощущений. Его член был таким чертовски твердым. Или мне показалось?

Я опустил руку, чтобы поправить себя, и случайно схватил Ская за член. Ну, ладно... это не было случайностью. Он качнулся вперед, а я не отстранился. Мы были в самом разгаре, и это было вполне логичное развитие событий. Но я испугался. Я отпустил и толкнул его в грудь. Сильно.

Он отступил на шаг, подняв руки для самозащиты, а я провел предплечьем по рту и запыхался, как будто только что пробежал марафон.

"Я не... я не хочу..." прошептал я.

Скай медленно кивнула. "Шшш. Все хорошо".

"Это не нормально. Ты поцеловал меня". Я вздохнул и уставился на пару ворон, каркающих на телефонном проводе над нами.

"Нет, ты меня поцеловал", – поправил он. Когда я ничего не ответил, он посмотрел на птиц, затем подошел ближе. "Эй, не пугайся. Здесь только мы".

Я встретил его взгляд и выпустил рваный порыв воздуха. "Я не хочу делать это снова".

"Хорошо. Мы не будем. Мы сделаем вид, что этого не было".

"Хорошо."

Скай задумчиво поджал губы и наклонил голову. "Увидимся в понедельник".

Я смотрел, как он уходит, затем открыл дверь машины и сел на водительское сиденье. Я включил двигатель, посмотрел в зеркало заднего вида и сжал пальцами рычаг переключения передач. Моя правая рука дрожала так сильно, что я не мог заставить ее двигаться. Я оставил машину на парковке и глубоко вдохнул. И еще раз. Из динамиков зазвучала рэп–песня. Что–то слегка непристойное, что я узнал по командным вечеринкам, где мы стояли вокруг пивного бочонка, держа в руках красные стаканчики Solo, и вели праздные разговоры с обожаемыми хоккейными фанатами. Ну, знаете, девушки, которые приходили на каждую игру и относились к нам как к гребаным рок–звездам. Если бы это был любой другой обычный день, я бы подпевал одной–двум строчкам, переключил станцию и пошел бы своей дорогой.

Но это был не обычный день.

Я заглушил двигатель и вытащил ключ из замка зажигания, позволяя тишине опуститься на меня. Твою мать. Что только что произошло? У меня все было так хорошо. Я избегал его неделями. Никакого зрительного контакта, никакого общения. Да, он преследовал меня, чтобы бросить бомбу о работе, но я мог бы покончить с этим немедленно. Я мог бы кивнуть, найти предлог, чтобы уйти, и сказать Гарри, что Скай – плохая ставка.

Но вместо этого я обедал с ним. И поцеловал его. Буррито сидел в моем желудке, как свинцовый шар. Меня слегка подташнивало и одновременно покалывало во всем теле. Я хотел оказаться как можно дальше от Ская Джеймсона. Но сначала я хотел отмотать назад последние десять минут своей жизни и проиграть их заново.

И да... это напугало меня до смерти.

3

Лучшим лекарством от панической атаки на палубе был поход на каток. На следующей неделе начинались командные тренировки, а это означало, что большинство ребят уехали из города, чтобы провести последние летние каникулы, пока у них есть такая возможность. Я надеялся, что это также означает, что я не столкнусь ни с кем из своих знакомых. По крайней мере, никого, кто захотел бы поболтать о чем–нибудь, требующем дополнительных мозговых клеток. Конечно, я жалел, что у меня нет щитков, клюшки и повода ударить кого–нибудь, когда я гонюсь за шайбой. Но организовать пикап–игру было слишком сложной работой, которая требовала разговоров. Я не мог этого делать, не раскалываясь и не ведя себя странно.

Я старался быть как можно более "нормальным". Я поболтал с парнем на ресепшене о том, как делить лед с фигуристами, о шансах "Кингз" в следующем сезоне и о жаре, которая царит за стенами кондиционированного помещения. Потом я пристегнул коньки, вставил наушники и катался. И катался. И катался.

Я рассекал по льду на максимальной скорости, проходя повороты под злыми углами и слушая умопомрачительный металлический рок. Я надеялся, что прилив адреналина в конце концов сотрет воспоминания о том поцелуе... и ощущение его тела на моем. Круг за кругом я мчался по периметру, вытирая пот со лба в странной попытке обогнать невидимого демона. Мои ноги были резиновыми, а бедра горели. Знакомые ломота и боль успокаивали. Но они не останавливали кнопку повтора в моей голове. Рука Ская на моем бедре, его теплая кожа и крепкая хватка. Святые угодники. Я пригнулся и ускорил шаг в последней попытке обогнать свой разум, чтобы снова иметь возможность дышать.

Но удушающее чувство не проходило. Оно преследовало меня в спортзале и не покидало меня, пока я качал тяжести, а затем выбивал все дерьмо из боксерской груши. Оно отступило настолько, что я надеялся, что мне удалось избежать полного срыва, когда я толкнул дверь в двухкомнатную квартиру, которую делил с Эллиотом.

Наша квартира была маленькой, а стены очень тонкими. Без шуток. Если Эллиот пукал в своей спальне, я мог услышать это на кухне. Гостиную и кухню разделял мини–остров с двумя подвесными светильниками над ним. Я оценил отсутствие бесполезного пространства, например, столовой, которая никогда не использовалась, но мне хотелось, чтобы спальни были больше и чтобы у нас были собственные ванные комнаты. Мама Эллиота, дизайнер интерьера, расставила мебель, доставшуюся нам в наследство от моей мамы и Гарри, так, чтобы получилось нечто неопределенно шикарное. Цветовая гамма была в морском стиле. Это ее описание, не наше. Джинсовый секционный диван и журнальный столик в стиле доски для серфинга стояли перед огромным плоским экраном. Два кресла–мешка обеспечивали дополнительное место, когда к нам приходили друзья, чтобы посидеть и посмотреть фильмы или просто поиграть в видеоигры.

Я бросил сумку в прихожей и снял влажную футболку, оглядываясь по сторонам в поисках признаков жизни. Обычно я мог определить, когда Эллиот был дома. Он был склонен расхаживать по дому, как собака, помечающая свою территорию. Он снимал обувь у двери, а рюкзак – на диване. Если день был холодный, его куртка была накинута на барный стул или лежала на полу. Мне нравился этот парень, но я был благодарен за то, что остался один. Моей целью было принять душ, найти еду, а затем впасть в спячку в своей комнате до утра.

Я направился в ванную в конце коридора и включил воду, старательно избегая своего отражения, пока раздевался. Я как раз собирался встать под струю, когда услышал стук. Я нахмурился и застыл на месте.

Стук, стук, стук.

Это звучало как азбука Морзе или как будто кто–то пытался выбраться из шкафа. Что я мог сказать? Сериалы о настоящих преступлениях были моим коньком. Я натянул полотенце на талию и отправился на поиски. Я оставил душ включенным, потому что воде требовалась целая вечность, чтобы нагреться. Я решил, что она будет готова к тому времени, когда я проверю свою комнату и комнату Эллиота... ну, знаете, чтобы убедиться, что все в целости и сохранности.

Я быстро осмотрел свою спальню, отметив неумело заправленную кровать, ноутбук на столе под окном и пустую корзину для белья рядом со шкафом. Ничего лишнего, подумал я и направился к комнате Эллиота. И вот опять.

Тумп, тумп, тумп... "О, черт. Да, это хорошо".

Ох.

Я замерл за закрытой дверью и прислушался к характерным звукам секса. Скрип пружин кровати, шлепки кожи, эротичное ворчание, сопровождаемое непрерывным потоком "О, черт, да". И да, два мужских голоса.

Я не знал достаточно о гей–сексе, чтобы понять, что происходит, но мое воображение заполнило пробелы. Я смотрел на дверь до тех пор, пока равномерный стук изголовья кровати о стену не усилился на пару ступеней.

"Да, вот здесь. Еще. Черт, я уже близко", – хрюкнул кто–то, кто не был Эллиотом.

Я быстро отступил от двери и поспешил в ванную. Я схватил полотенце с крючка позади себя и вытер пар с зеркала. Мои глаза были дикими, кожа покрылась пятнами, а член торчал, как гребаный флагшток. Я держал за мраморную стойку и поглаживал себя, когда калейдоскоп сексуальных образов пронесся в моем мозгу... все с участием Ская. Скай на коленях, его губы обхватывают мой ствол, его язык наматывает ленивые круги вокруг головки моего члена. Скай, заглатывающая меня целиком.

Я зажмурил глаза и пустил в ход бедра. Все фантазии, подогретые тем поцелуем на парковке, всплыли на поверхность, требуя немедленного внимания. Я мог сказать себе, что потом это не будет иметь значения. Я мог сказать себе, что мне просто любопытно. Я мог сказать себе, что никому не будет до этого дела. Но прямо сейчас мне нужна была разрядка.

Я обхватил свои яйца, увеличивая темп, позволяя своему воображению зайти на шаг дальше. Что бы сделал Скай, если бы я сказал ему, что близок к этому? Проглотит ли он или попросит меня трахнуть его? Я понятия не имел, как трахать парня, но я разберусь. Я ввел бы свой член в его тугую дырочку и – бам! Мой оргазм обрушился на меня, как товарный поезд. Сперма потекла по моим пальцам и забрызгала стойку. Я зажмурил глаза, задыхаясь.

Когда я почувствовал, что могу стоять, не спотыкаясь, я отступил назад и осмотрел повреждения. Ванная комната выглядела как сауна и пахла спермой. Я вытер полотенцем стойку, бросил его на пол и прыгнул в душ. Я встал под теплые струи и повесил голову, позволяя воде струиться по моей коже и смывать улики. И, возможно, я надеялся, что она смыла что–то и внутри меня. Я не хотел этого... что бы это ни было. Я просто хотел быть собой.

Я принял душ как можно быстрее, достал чистое полотенце из тайника Эллиота на полке над туалетом и высушился, прежде чем обернуть его вокруг талии. Я прислушался, нет ли признаков жизни, затем поспешил в свою комнату, чтобы одеться и выйти.

Я позвонил Трою и Логану, и попросил их встретиться за пиццей. Мы провели время в фуд–корте рядом с кампусом, обсуждая спорт, шансы нашей команды в следующем сезоне и наши занятия в осеннем семестре. Общие темы, которые не давали моей голове закружиться. Должно быть, я старался вести себя нормально, потому что они не казались подозрительными и не задавали никаких вопросов. На следующий день у нас не было практики, но они напомнили мне о вечеринке Шульца в субботу вечером. Возможно, они даже упомянули горячих крошек, выпивку и хороший шанс переспать. Я только рассеянно кивнул и помахал на прощание.

Но домой я все равно не пошел. Я пошел в свой любимый магазин комиксов и сидел в углу, читая старые комиксы о Мстителях до самого закрытия. Я говорил себе, что хочу дать Эллиоту свободу, но на самом деле... я был напуган. Сильно напуган.

Я би.

Может быть, я всегда знал и не хотел с этим разбираться. Может быть, я надеялся, что это "с глаз долой – из сердца вон". Но это было не так. Это было реальностью. Это не уходило. Я не хотел ходить на вечеринки с девушками и выпивкой. Я хотел того, о чем не думал, что могу говорить. Потому что я не был готов произнести это слово вслух. Даже Эллиоту. Мне нужно было время, чтобы привыкнуть к мысли, что я могу быть не тем, кем я себя считал.

Эллиот либо не знал, что я подслушал разговор между ним и его новым парнем, либо предпочел проигнорировать это. На следующее утро он похлопал меня по плечу, почесал свои яйца через трусы, а затем налил себе чашку кофе, как делал каждый день. Я поприветствовал его, наблюдая за ним через край своей кружки. Эллиот был огромным. В нем было шесть футов шесть дюймов с широкими плечами, подтянутой талией и копной лохматых светло–коричневых волос. Он был квинтэссенцией калифорнийского пляжного бездельника в самом лучшем смысле этого слова. Люди тянулись к Эллиоту. У него была дружелюбная манера поведения и холодная, но добрая атмосфера, благодаря которой он казался доступным. И обычно этот парень был открытой книгой.

Сегодня утром он был молчалив. Конечно, он только что проснулся, подумал я, глядя в сторону спальни и прислушиваясь, не раздастся ли где–нибудь шорох. Ничего. И он достал только одну чашку. Но, может быть, его друг не пьет кофе? Хм. Социопат.

"Ты поздно вернулся домой. Что ты делал прошлой ночью?" спросил Эллиот, прислонившись к острову.

"Как обычно. Ничего особенного".

"Хм. Ты выглядишь забавно. Как будто тебе немного досталось". Он соблазнительно вздернул брови.

"Нет". Я подождал немного и спросил: "А ты?".

Он хихикнул, когда я имитировал его жест бровями, затем улыбнулся и сменил тему. "Мы должны быть на пляже до одиннадцати. И не пытайся отлынивать. Ты обещал играть. Такер спустится пораньше, потому что он типа А насчет сети. Он не ошибается. Большинство из них нужно заменить или..."

Вот и все. Неловкий разговор предотвращен. Он продолжал рассказывать о плачевном состоянии волейбольных сеток на пляже, словно собирал информацию для отчета в департамент парков и отдыха. Или как будто он думал, что мне есть до этого дело, хотя на самом деле я хотел знать, трахался ли он с парнем в своей комнате прошлой ночью. И я хотел подробностей. На что это было похоже? Какие ощущения? Вещи, которые я никогда не спрашивал, но вроде как очень хотел знать.

И да, он должен знать, что может говорить со мной о парнях тоже. Я мог бы заверить его, что я не против. Если бы я был смелым, я мог бы рассказать ему о себе тоже. Но я не был таким. Я был напуган. Поэтому я молчал, потягивала кофе и уговаривал себя не торопиться. Может быть, я действительно просто прохожу через фазу. И, возможно, все закончится к понедельнику.

Друзья уговорили меня пойти на вечеринку Шульца. Я не хотел идти. Совсем. Во–первых, Джейсон Шульц был придурком. Во–вторых, его идея "вечеринки" была больше похожа на "собрание его поклонников". А парень обожал внимание хоккейного рок–бога. Не поймите меня неправильно, я был не против пересказать свою версию потрясающего гола или сумасшедшей драки на льду в середине игры, но это приводило к однобоким разговорам, в которых все говорил я. И, честно говоря, мне не очень нравилось говорить о себе.

Большую часть ночи я провел, прислонившись к стене на кухне, потягивая пиво и планируя свой побег. У меня появилась идея, когда кто–то столкнулся с симпатичной блондинкой, которая весь вечер была прикована к моему боку. Я поставил свою пустую бутылку на переполненную столешницу и взглянул через ее плечо на симпатичную брюнетку в очках. Она остановилась и показала на мою грудь.

"О, я тебя знаю. Колби с экономического факультета. Как у тебя дела на экзамене?" – спросила она, откидывая свои длинные волосы на плечо.

"Довольно хорошо. А ты?"

"Справилась", – похвасталась мисс Умник, подняв руку вверх, чтобы дать пять.

Я прикоснулся к ее ладони, уворачиваясь от нескольких посетителей вечеринки, пробиравшихся на кухню, чтобы услышать ее сквозь шум музыки. Девушка, с которой я разговаривал, исчезла в беспорядке, оставив меня с болтливой мозгошмыгой. Я кивал, пока она рассказывала о среднем балле и аспирантуре. Я заметил Троя и Логана в гостиной, окруженных толпой поклонников. Им нравилось внимание. Сомневаюсь, что они заметят, если я уйду, подумал я, оценивая расстояние между кухней и входной дверью. Я переключил внимание на мисс Умник, когда почувствовал изменение в ее тоне.

"...Ты ведь знаешь его, верно?"

"Кого?"

"Джейсона. Конечно, знаешь. Он в твоей команде. Ты не знаешь, он холост?" – спросила она, бросив тоскливый взгляд в сторону Шульца, который стоял у раздвижной стеклянной двери.

"Думаю, да. Не знаю. А что? Он тебе интересен?"

"Может быть". Она прикусила нижнюю губу и бросила на меня застенчивый взгляд, который не совсем сочетался с ее обычной самоуверенностью.

"Хочешь, я тебя познакомлю или что–то в этом роде?"

"Да, но не будь очевидным". Она вцепилась в мою руку и завизжала. "О Боже, он сейчас придет. Притворись, что мы тусуемся, и веди себя круто".

Я нахмурил брови в замешательстве, а затем вздрогнул, когда кто–то сильно ударил меня сзади по спине.

"Эй, Фиш! Как дела, чувак? Рад, что ты смог прийти", – обрадовался Шульц.

"Это же командная вечеринка, почему бы мне не прийти?"

Шульц пожал плечами. "Не знаю. Я подумал, может, ты немного... ну, знаешь, ревнуешь".

Я весело улыбнулся ему и покачал головой. "Нет. Я рад за тебя". Придурок.

"Спасибо. Это было напряженно. Вчера я едва мог ходить после тренировки и..."

Я отключился, пока Шульц хвастался своей первой парой дней в "Кингз". Я знал, что рядом со мной Мисс Умница, которая цеплялась за каждое его слово, и еще несколько человек поблизости настроились послушать о его первой встрече с величием. В разгар планирования третьего раунда моего великого побега я не мог не заметить, как Шульц оценивающе разглядывает мисс Умник. Я знал этот взгляд. Если он думал, что она со мной, он напускал на себя дополнительный шарм, чтобы доказать, что он может получить все, что захочет и кого захочет. Но он не остановился, чтобы представиться ей или дать мне шанс оказать честь. Что напомнило мне о том, что я до сих пор не знаю ее имени.

"Это потрясающе", – прервал я его где–то на середине его рассказа о размере нового волдыря на лодыжке. Я обнял мисс Умницу за плечи, чтобы удержать ее рядом, когда кто–то пронесся мимо нас, капая пивом из кружки Solo. "Эй, я хочу познакомить тебя с моей подругой..."

"Я Кендра", – добавила она, протягивая руку, как королевская особа.

Шульц забавно посмотрел на ее протянутую руку, потом на меня. Промежуток времени был достаточно длинным, чтобы быть невежливым, и что–то во мне щелкнуло. Я переплел свои пальцы с ее, поцеловал костяшки и наклонил голову в сторону гостиной.

"Пойдем, детка, я хочу познакомить тебя кое с кем еще". Я рассеянно кивнул Шульцу на прощание и повел ее в гостиную.

Она оттолкнула меня, когда мы дошли до угла у окна. "Что ты только что сделал?"

"Он придурок. Ты можешь добиться большего, чем он", – сказал я.

"Я не хочу выходить за него замуж, дурачок!"

Я вскинул руки вверх и фыркнул. "Хорошо. Но ты можешь устроить свою собственную шлюху. Я не хочу в этом участвовать. И вообще, я худший в мире второй помощник".

"Так и есть", – согласилась она, надувшись. "Ты назвал меня "детка". Теперь все будут думать, что мы вместе".

"Прости. Это было странно с моей стороны. Но если серьезно, в моей команде много других хороших парней. Мой друг Трой классный. Хочешь с ним познакомиться? Я представлю тебя перед отъездом и..."

"Ты не можешь оставить меня здесь. Люди подумают, что мы расстались".

Я нахмурился. "Мы не вместе".

"Да, но ты только что объявил, что мы вместе, так что теперь ты застрял со мной на некоторое время".

Я окинул ее свирепым взглядом. "Я останусь на десять минут, максимум".

"Двадцать".

"Пятнадцать", – возразил я.

"Договорились".

Я усмехнулся, когда она протянула руку, но я пожал ее как джентльмен, а затем направил ее к паре подходящих холостяков, которые, как я точно знал, были приличными парнями.

Мы провели вместе еще час, пока я не убедил ее, что мне пора домой. Но я должен был признать, что это было довольно забавно. Без сомнения, у моих друзей будет миллион вопросов о моей неожиданной новой подружке на тренировке на следующей неделе. Кендра не выглядела и не вела себя так, как другие девушки: она почти не красилась, ее платье было милым, но не особенно сексуальным, и она каждые несколько минут поправляла очки на носу. Я не мог не чувствовать себя немного защищенным по отношению к ней; она была похожа на мелюзгу, плавающую в аквариуме с акулами. Она была чертовски причудлива, но это была приятная компания. И было приятно отдохнуть от навязчивых мыслей о Скае.

Пока она не упомянула его ни с того ни с сего, когда я провожал ее до машины.

"Скай?"

"Да, дымящийся горячий парень с экономического факультета. Ты ведь помнишь его, да? Он всегда сидел у окна. Светлые волосы, голубые глаза, тело, которое..."

"Да, да, да. Я помню. А что с ним?" спросил я хрипловато.

"У тебя есть его номер?" Она направила свой брелок на Hyundai, словно держала заряженный пистолет, затем покрутилась и протянула мне свой сотовый. "Ты должен дать мне свой тоже. Теперь, когда твои друзья думают, что мы встречаемся, будет странно, если я не буду знать, как с тобой связаться. Не стесняйся, добавь еще и Ская".

"Что с тобой? Ты выглядишь так, будто у тебя миссия... ну, ты понимаешь".

"Так и есть. Мне двадцать два, и я никогда не делала ничего... веселого. Я дала себе обещание, что сделаю все до окончания школы. Часы тикают". Кендра постучала по запястью, чтобы подчеркнуть. "Больше никакого ожидания в стороне. Я больше не буду стесняться. Я буду добиваться того, чего хочу".

Я набрал свой номер, вернул ей сотовый и сунул руки в карманы. "Рад за тебя. Но ты сама по себе. Я же сказал, я тебе не помощник".

"Это прекрасно. Ты можешь быть моим другом". Она засияла.

Я улыбнулся. "Звучит неплохо".

Компания Bailey, Barnes, and Cohen располагалась в здании в испанском стиле в Бельмонт Шорс, в квартале от пляжа. Отличное расположение, дружелюбные партнеры и щедрые льготы делали "Би–Би–Си" классным местом для работы. Если вы хотели стать бухгалтером. А я не хотел... повторяю, не хотел быть бухгалтером. Ничего против этой профессии. Я любил цифры, и у меня, вероятно, было все, что нужно, чтобы стать отличным CPA. Я был старательным, лаконичным, а электронные таблицы меня просто возбуждали. Но я не хотел работать на Гарри. Я и так уже достаточно ему задолжал. Конечно, я был благодарен, но я был готов заняться своим делом.

Я похлопал по плечу Мэг, дежурной секретарше, и наклонил голову в сторону занавеса из серебристых серпантинов, отделяющего роскошный вестибюль, отделанный деревом и мрамором, от главного офиса.

"Чей сегодня день рождения?"

"У Чандры, Карен и Вилли. Вы пропустили. Мы пели за обедом", – сказала она с подмигиванием, заправляя прядь своих длинных черных вьющихся волос за ухо. Мэг была симпатичной, миниатюрной афроамериканкой с веселым чувством юмора и быстрым умом. Она работала на Гарри уже много лет. Может быть, десятилетия. Она могла смеяться над его глупыми традициями, но она была яростно предана ему.

"О, черт", – проговорил я.

"Повезло тебе. Я припасла для тебя торт–мороженое. С мятной крошкой и шоколадом. Пожалуйста".

"Спасибо."

"Нет проблем. Новый стажер здесь. Гарри провел для него большую экскурсию и представил его. Они либо в кабинете Гарри, либо за вашим столом. И могу я просто сказать... святые угольки!". Мэг хлопала ресницами и хихикала, как школьница.

Было довольно забавно видеть, как кто–то в возрасте моей мамы сходит с ума по парню. Но я понимал. И мне нужно было как–то прикинуться спокойным и продержаться следующие три часа, не сделав ничего странного. Например, не пялиться на него и не напрягаться, если Скай сядет слишком близко.

"Приятно слышать", – хмыкнул я, закатив глаза, прежде чем разойтись по занавесу из серпантина и пройти через лабиринт кабинок на другую сторону.

По пути к своему столу, расположенному в благословенно тихой части рядом с копировальным залом, я сделал паузу, чтобы дать пару толчков кулаком. Это было офисное помещение, которое никто не хотел занимать, потому что оно было похоже на остров... нигде рядом с кухней, конференц–залами или уборными. И там не было окон. Не проблема для сотрудника с частичной занятостью, которого обычно привлекали в офисы партнеров для помощи в различных проектах. Я поставил сумку с компьютером на свой стол и уже собирался отодвинуть стул, когда услышал рядом рокочущий голос Гарри.

"Кто–нибудь видел Колби?"

Я внутренне застонал, затем расправил плечи и обошел перегородку, чтобы поприветствовать отчима и нового сотрудника. Я заметил голову Ская над кабинами, прежде чем Гарри и он появились в поле зрения. "Привет, Гарри. Я здесь".

Гарри сверкнул яркой улыбкой и жестом пригласил Ская следовать за ним.

Гарри Коэн был веселым чудаком, который любил смеяться. Физически в нем не было ничего необычного. Он был невысоким, круглым и лысым. Его фирменные волосатые темные брови были похожи на гусениц, сидящих на его бровях. Они жили собственной жизнью, выразительно покачиваясь, когда он был взволнован.

А Гарри волновало все. Его глаза заблестели, когда он заговорил о том, как он рад, что Скай присоединилась к команде BBC, и это было так искренне, что любой мог подумать, что Скай – гуру бухгалтерского учета с многолетним опытом, а не скромный стажер на полставки.

Я кивнул в общем направлении Гарри, но Скай полностью завладел моим вниманием. Он выглядел... хорошо. Действительно хорошо. На нем была пара приталенных хакисов и синяя рубашка на пуговицах. Ничего интересного, но я заметил, что этим летом, когда он носил шорты и простые футболки, повседневная одежда смотрелась на нем лучше, чем на обычных людях.

"Как дела, Скай?" спросил я, протягивая руку.

Мгновенное осознание пронеслось по кончикам моих пальцев, вверх по рукам и через грудь. И когда Скай сжал мою руку сильнее, чем нужно, я понял, что он тоже это почувствовал.

"Хорошо. Рад снова тебя видеть", – вежливо ответил он. "Я как раз рассказывал Гарри о нашем обеде на днях".

Я изогнул бровь. "О, правда?"

"Рад слышать, что вы стали хорошими друзьями", – промурлыкал Гарри, похлопав меня по спине. "Мы пригласим тебя как–нибудь на ужин, Скай".

"Ну... конечно. Было бы неплохо", – сказал он, бросив на меня косой взгляд.

"Отлично, отлично! Мы выберем вечер, когда Колби будет свободен. А пока я позволю вам двоим приступить к работе. Первое дело... помоги Скаю освоиться в системе, Колб. Ты можешь облегчить ему работу с файлами МакГрегора. Бедняга все утро был занят кадровой бумажной работой. Уверен, он более чем готов приступить к хорошему".

То, что я не закатил глаза, меня просто убило. Я дал себе золотую звезду и кивнул.

"Круто. Следуй за мной. У нас будет больше места для работы в конференц–зале". Я указал на стеклянный аквариум в дальней части помещения.

"Почему бы не использовать офис Бейли?" предложил Гарри. "Он в Европе со своей семьей на следующие две недели. Он достаточно большой, чтобы размяться, и на той стороне здания тише".

"Эм... конечно. Мы можем это сделать". Я улыбнулся Гарри, затем взял свой ноутбук BBC и жестом попросил Скай следовать за мной. "Сюда".

Офисы Рона Бейли и Честера Барнса разделял длинный коридор и причудливый атриум–лабиринт, который сотрудники использовали, чтобы выпить чашечку кофе или почитать. Это было специально отведенное тихое место. Кухня и зона отдыха на открытом воздухе были местами для общения, объяснила я, направляя его к большому угловому кабинету.

Скай направился к окну и стал любоваться видом на Тихий океан, пока я перечислял несколько убогих офисных правил, которые, вероятно, уже были рассмотрены в отделе кадров.

"Здесь хорошо. Бухгалтерам, должно быть, хорошо в этом районе", – прокомментировал Скай, придвигая стул за огромным деревянным столом и садясь рядом со мной.

"Бейли и Барнс занимаются управлением состоянием, а Коэн – бухгалтер. Звучит не так шикарно, но Гарри управляет всеми. Я видел бухгалтерские книги. Он зарабатывает больше денег, чем Б и Б вместе взятые, но он держит их в DL и улыбается до самого банка". Я открыл свой ноутбук и набрал пароль, затем жестом указал на чашку с ручками и блокнот с бумагой рядом с ней. "Ты захочешь сделать заметки. Мы, вероятно, сможем пройти через большинство основ за пару часов, так что с несколькими отчетами ты сможешь справиться самостоятельно. Если у тебя возникнут вопросы, задавай их мне. Я бы не стал спрашивать Гарри, даже если он предложит. Поверь мне, это добавит час к твоему дню. Хорошо. Ты готов?"

Скай пододвинул свой стул еще ближе и постучал ручкой по блокноту. "Да".

Следующие тридцать минут я провел, давая ему краткое руководство по программе, которую мы использовали, и демонстрируя несколько колокольчиков и свистков, прежде чем открыть файл МакГрегора. "Хорошо. Это компьютер BBC, специально выданный мне. Они сказали, когда ты получишь свой?".

"Завтра".

"Круто. Он будет настроен так же, как этот". Я показал на иконки программ, которые я обсуждал, затем бросил на него косой взгляд. "Я бы посоветовал не скачивать порно. Оставь это для своего собственного компьютера".

"Спасибо за предупреждение. Это то, чему ты научился на собственном опыте?"

Мне показалось, или Скай сделал дополнительный акцент на слове "собственном", когда прижимался своим бедром к моему? Не то чтобы это имело значение, потому что как только эта мысль пришла мне в голову, мой член вздыбился в джинсах. Трахни меня. А я так хорошо себя вел. Я был весь в делах, на сто процентов серьезен и сосредоточен. А теперь... мне нужно было придумать что–то умное.

"Ты хорошо пахнешь", – пробурчал я.

Провал. В смысле... вау. Полный провал.

"Спасибо. Ты тоже".

Я покачал головой, повернувшись к нему лицом. "Прости. Я не это имел в виду".

"В каком смысле?"

"В гейском смысле. Я имел в виду... ты пахнешь лучше, чем в прошлый раз", – поспешно сказал я.

Он хихикнул. "О?"

"Да, эм... ты пах как солнечный свет. Но как потный солнечный свет". Не очень хорошо, но это было все, что у меня было. Я уставился на экран компьютера, пока мой румянец не угас.

Скай снова прижал свое бедро к моему и понюхал мою рубашку. "От тебя пахнет мылом и, может быть, немного одеколоном".

Я сдвинулся на своем стуле и саркастически хмыкнул. "Я не пользуюсь одеколоном".

"Твое мыло должно быть парфюмированным или что–то в этом роде".

"На хрена?" Я оттолкнулся от стола и откинулся на спинку стула, чтобы оставить между нами немного пространства. Я официально достиг своего предела. Я не мог быть так близко к нему и не сгореть. И да, это, вероятно, было чертовски сексуально, но сейчас я не могла об этом беспокоиться. Важнее было, чтобы я не кончил в свои джинсы.

"Какими ты пользуешься? Дай угадаю. Тебе нравится зеленый, так что... "Ирландская весна"?" – спросил он, не пытаясь скрыть улыбку.

"Нет". Я толкнул его стул так, что он покатился на несколько дюймов. "С чего ты взял, что мне нравится зеленый цвет?"

"Зеленый фонарь, конечно (прим. переводчика: Джордан — герой, носящий псевдоним Зелёный Фонарь и один из самых популярных персонажей DC Comics. Колби увлекается DC и считает Зелёного Фонаря одним из своих любимых персонажей). И на тебе зеленая рубашка". Он снова придвинулся ближе и потянул меня за рукав.

Я нахмурил брови в насмешливом возмущении. "Она голубовато–серая. Не зеленая. И я не увлекаюсь Зеленым Фонарем, так что..."

"Ты сказала, что любишь".

"Нет, не говорил".

"Говорил."

"Ни хрена подобного. И если ты не прекратишь бросаться моими словами, я..."

"Что ты собираешься делать?" – спросил он.

Я долго смотрел на его полные губы и заглотнул, когда почувствовал притяжение в его сторону. Как будто он был магнитом. Если бы я подошел слишком близко, я бы сделал то, чего не должен был делать. Опять.

"Ничего". Я ткнул большим пальцем в свой ноутбук. "Давай вернемся к этому".

"Хорошо". Он наклонил голову и пожал плечами. "Наверное, это секретное мыло".

"Чувак, я пользуюсь Dove или Ivory или чем–то скучным вроде этого. Без запаха". Я понюхал свою руку, как будто это было доказательством, прежде чем напечатать тарабарщину на клавиатуре, чтобы выглядеть занятым.

"Понятно. Зеленый – не твой любимый цвет, и ты никогда не смотришь порно".

"Нет зеленому, да порно".

Глаза Скай весело блеснули. "Но не в офисе".

"Ни за что. Если бы мне повезло, Гарри подкрался бы ко мне сзади как раз в тот момент, когда в браузере появился бы сайт tits.com. Он, вероятно, прокомментировал бы ее красивые волосы и прекрасные татуировки, пока я нажимал "выход" и думал, будет ли у меня когда–нибудь снова эрекция".

Скай откинул голову назад и захихикал. "У бедного парня случился бы сердечный приступ, если бы он увидел историю моего браузера".

"Dicks.com, да?"

"Ага. Несколько вариаций, но общая тема такова".

Я держал пальцы на клавиатуре и набирал: "llsyayioqieiieooplnkfaeflje...". Я не мог смотреть на него и говорить о члене, порно, мыле или моем любимом цвете без запинки. Чем дольше я сидел рядом с ним, тем труднее было вести себя спокойно, собранно и по–деловому. Но я не мог отрицать, что мне тоже было любопытно. Между тем поцелуем на прошлой неделе на парковке и звонком Эллиота, мой разум блуждал по новым местам. У меня было так много вопросов. Такие, которые я, вероятно, должен был приберечь для Google. Однако Скай был менее чем в футе от меня. И я не мог не вспомнить, какой он сладкий на вкус и как чертовски хорошо он себя чувствует.

Я поднял руки от клавиш и облизал губы, прежде чем повернуться к нему. "Когда ты узнал, что ты гей?".

Скай изогнул бровь и скрестил руки. "Думаю, мне было двенадцать. А что?"

Я проигнорировал его вопрос и продолжил. "Как ты узнал? Это был один день или много дней вместе взятых? Эй, я знаю, что это неожиданно и непрофессионально. И несмотря на то, что ты думаешь, дело не во мне. Мне просто... любопытно".

Скай ответил не сразу. Он уставился на меня, словно ожидая, что я расколюсь и признаюсь, что мой член начал биться сам по себе с тех пор, как он сел рядом со мной. Когда я не вздрогнул, он мягко улыбнулся и наклонился вперед. "О ком это?"

"Я подслушал, как мой сосед по комнате и его новый... чувак... занимаются этим".

"Занимаются чем?"

"Этим", – сказал я резко.

"Хорошо. Но что именно ты слышал?"

"Все. Скрип пружин кровати, стук, и сексуальные ворчания. Типа "о, да", "вот так". И все в таком духе".

"Они трахались", – отчеканил он.

"Я так и сказал!" Я провел рукой по волосам в волнении. "У меня нет никаких проблем с этим, но..."

"Очевидно, что есть. Ты ревнуешь?"

"С чего бы мне ревновать?"

"Потому что ты тайно влюблен в своего соседа по комнате", – предложил он, пожав плечами.

Мое выражение лица "Какого хрена?", должно быть, прозвучало громко и четко, потому что мгновение спустя он поднял руки в знак капитуляции и разразился смехом.

"Во–первых, ни хрена подобного. Мы с Эллиотом лучшие друзья. Он меня не привлекает, и я точно не ревную. Я схожу с ума, потому что не могу перестать думать о...".

"О чем?" – мягко спросил он.

Я поймал себя на том, что не успел сказать "о тебе". Фух. Я на секунду зациклился на пальме, покачивающейся на ветру снаружи, а затем издал нервный полусмех. "Нет. Ничего такого. Не бери в голову. Извини. Давайте вернемся к делу МакГрегора. Это семейный бизнес. У них есть складские помещения вверх и вниз по коа..."

"Не так быстро." Скай положил руку мне на локоть и подождал, пока я повернусь к нему лицом, прежде чем продолжить: "Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, но чего ты боишься?".

"Я не знаю, у меня просто... есть вопросы".

"Продолжай..." Он сделал круговое движение руками, без слов говоря мне выплюнуть это.

"Как это работает? Кто что делает? Какие ощущения? Ты знаешь... вопросы секса", – прошептал я.

"Тебе нужно залезть в Интернет. Набери в Гугле "гей–секс". "

Я отодвинул свой компьютер в сторону, защищаясь. "Не может быть".

"Расслабься. Секс – это весело. Не позволяй ему пугать тебя. Могу я просто сказать... День первый в Секс–Эде? Думаю, мне понравится это место". Скай достал из кармана свой сотовый и положил его на стол. "Доктор на связи. Задайте вопрос, любой вопрос. Подожди. Ты уже задал. Как ты это делаешь? Просто. Член в задницу. Вот и все."

"Спасибо, я знаю, что такое анальный секс".

"Хорошо. Похоже, ты слышал, как твой сосед по комнате трахался со своим парнем или наоборот. Нет причин для беспокойства. Люди занимаются этим постоянно, и я уверяю тебя, с правильным партнером это охренительные ощущения".

"Значит, ты... эм", – я сузил глаза и почесал заросшую щетиной челюсть, – "делал это?".

Скай наклонил голову и одарил меня одной из тех медленно растущих, злобных ухмылок, которые должны были вывести меня из себя. Но все, что я мог думать, это то, что я хочу поцеловать его снова.

"Да, я делал это. Много раз. Но в последнее время не часто. Я переживаю период засухи".

Я сглотнул. "Эм... это... я тоже. Я не занимался геями, но..."

"Но ты хочешь", – сказал он совершенно серьезно.

Внезапно почти вся кровь в моем теле прилила к члену. Я никогда еще не был таким твердым, возбужденным и в то же время совершенно не в своей тарелке. Никогда. Мне нравилось, как он пахнет, как улыбается, и ощущение его тела рядом с моим.

"Как хочешь", – прохрипел я как придурок.

Скай улыбнулся. Затем он отодвинул свой стул на несколько дюймов и откинулся назад. "Послушай, если ты действительно просто хочешь узнать, как разговаривать со своим другом, мой совет... не веди себя по–другому. Если твой мозг слишком напряженно работает, чтобы понять, чем он может заниматься за закрытой дверью, это твоя вина".

"Что ты имеешь в виду?"

"Это личное. Если бы он хотел, чтобы ты видел, он бы оставил дверь открытой. Или трахнул бы его на диване. Я уже делал это раньше".

"Делал?"

"Да. Наш сосед по комнате вошел к нам с Максом и... это был не самый лучший момент". Скай пренебрежительно махнул рукой. "Слушай, если у вас такая дружба, когда ты можешь задавать личные вопросы, не становясь суетливым и странным, сделай это. Если нет, проведи небольшое исследование самостоятельно. Поищи."

"А? Что поищи?"

"Гей–секс".

Я поднял обе руки вверх, как страж дорожного движения. "Стоп. Я не буду этого делать".

Скай хихикнул, доставая свой телефон. Он что–то набрал, затем передал его мне. "Нажми Enter. Запись в Google довольно обычная. Просто два парня целуются или лежат в постели. Не порно".

"Не может быть".

"О, пожалуйста. Ты поцеловал меня на парковке на прошлой неделе. Только не говори мне, что ты не дрочил, когда услышал, как твой сосед по комнате трахает своего друга. Меня там даже не было, и я думаю, что это горячо. Я бы точно подрочил".

"Заткнись, Джеймсон", – прорычал я, подталкивая его телефон к себе.

"Если бы ты не хотел об этом говорить, ты бы об этом не говорил. Будь честен. Ты, наверное, думал об этом месяцами, а теперь все обрушивается на тебя в стерео. Твой сосед по комнате, я... вполне естественно, что тебе немного любопытно".

Я постучал по экрану, бросая его сотовый на стол. Если на экране появятся голые парни, занимающиеся сексом, я смогу сказать, что это была случайность. Гениально, правда? Вот только вместо этого загорелось оповещение о пароле. Я бесстрастно пожал плечами и начал поворачиваться к компьютеру как раз в тот момент, когда Скай набрал код, нажалаэ Enter и... бум! Я не мог не посмотреть.

Не то чтобы там было на что смотреть. Два парня лежат на кровати и целуются. Подразумевалась нагота, но ничего графического. На экране было около пяти фотографий, и, как сказал Скай, они были скромными. Но я не мог дышать.

Я чувствовал жар во всем теле и ледяной холод внутри. Я хотел увидеть гораздо больше и да... я хотел делать эти вещи. Я хотел прикоснуться к парню. Но не просто любого парня. Я хотел Скай. Не в спешке, с оглядкой на часы, надеясь не попасться. Мне нужно было время и шанс узнать, каков он на ощупь, не боясь, что я погублю свою репутацию, если кто–нибудь узнает. Потому что никто не мог знать. Моей маме и Гарри было бы все равно, но моя команда... черт, я никогда больше не буду играть в хоккей.

Мой член слегка сдулся, когда всплыла последняя мысль. Не стоит оно того, подумал я, придвигая к себе камеру Скай.

"Круто. Ты готов приступить к работе?" спросил я хрипловатым тоном.

Он внимательно изучил меня, затем кивнул и сунул телефон в карман. "Да."

Я провел пальцами по клавишам и затаил дыхание, когда он пододвинул свой стул поближе. На лбу выступили бисеринки пота. Я не мог вспомнить, что я делал. МакГрегор. Семейная компания с десятью предприятиями. Я знал, что делать. Показать ему электронные таблицы, объяснить систему. Но я не мог говорить. Скай бросил на меня недоуменный взгляд из стороны в сторону. Прежде чем он успел спросить, что, черт возьми, случилось, я обхватил его лицо и накрыл его рот своим.

Черт, он чувствовал себя лучше, чем я помнил. Мягкий и твердый одновременно. После небольшого удивленного возгласа Скай обхватил пальцами мою шею, наклонил подбородок и облизал мои губы. Я просунул свой язык между его губами и застонал. Здесь не было ничего задумчивого или неуверенного, и Скай все равно не давал мне места для сомнений.

Он прикусил мою нижнюю губу и лихорадочно сосал мой язык. Наш сеанс поцелуя быстро перерос в нечто большее. Я не отставал, а потом взял верх, притянув его в неловкие объятия. Это было лучшее, что я мог сделать, не повалив его на пол или на стол Бейли, а затем забравшись на него и упираясь своим членом в его член. Я не был достаточно смел, чтобы прикоснуться к нему, но он должен был быть в таком же состоянии, как и я. Твердый и слегка головокружительный. Конечно, как только я подумал об этом, я понял, что не могу уйти, не попробовав.

Я потянул за рубашку Скай спереди и проследил за рядом пуговиц на юг, остановившись на пряжке его ремня. Он произнес мое имя и провел зубами по моей нижней губе. Я задержал дыхание, когда позволил своей руке переместиться к его промежности, обхватывая пальцами его ствол через барьер хаки.

"Остановись".

Я тут же отпустил его и тяжело сглотнул. "Черт. Прости меня. Я..."

"Не извиняйся". Скай покачал головой, отступая назад. "Это просто не самое подходящее место. Ты же не хочешь, чтобы у тебя был момент выхода в офисе".

"Я не выхожу. Я..." Я выпустил поток воздуха и отодвинул свой стул от его стула, проведя рукой по челюсти в разочаровании. "Я не знаю, что я делаю. Но ты прав. Это работа, цифры и все такое, и я... прости".

"Хватит извиняться".

"А что я должен делать? Я целую тебя уже второй раз меньше чем за неделю и в сотый раз хочу сделать это все гребаное лето. И ты мне даже не нравишься. Я не знаю, что со мной происходит".

"Колби, все очень просто. Если ты хочешь поцеловать парня и ты парень, ты гей или би, или, может быть, ты любопытный. И если тебе так любопытно, то я не против. На самом деле, я хочу сделать это снова", – сказала Скай с однобокой ухмылкой.

Я отвернулся, чтобы посмотреть на компьютер, чтобы не сделать ничего необдуманного, например, схватить его за рубашку и снова засунуть язык ему в горло. "Я тоже".

"Должно быть, это значит, что я тебе немного нравлюсь", – поддразнил он.

Я слабо улыбнулся. "Не обязательно. Это физическая вещь. Трудно сидеть рядом с тобой. Может быть, это гей или би... все, что я знаю, это то, что у меня никогда раньше не было такой реакции на человека. Это как аллергия. Вместо того, чтобы покрыться крапивницей, я хочу..."

"Чего ты хочешь?" Скай осторожно потянул меня за руку.

"Тебя", – прошептал я.

"Я тоже хочу тебя".

Он положил руку мне на бедро. Этот жест не был похож на сексуальную увертюру. Это было успокаивающе и неожиданно мило. На мгновение я замешкался; затем накрыл его руку своей.

"И что теперь?"

"Пригласи меня на ужин или еще что–нибудь".

Я нахмурился. "Зачем? Я не думаю, что смогу просидеть в ресторане со стояком такого размера целый час и не потерять сознание".

Скай откинул голову назад и рассмеялся. "Хорошо. Попроси меня зайти".

"Хорошо. Хочешь прийти сегодня вечером?"

"Я не могу. Я занят".

"Может, завтра?"

"Нет, извини. Это тоже не подходит".

Я скрестил руки и посмотрел на него. "Что ты делаешь?"

"Я играю в недотрогу. Это плохая форма – сообщать парню, что у тебя открыт календарь", – ответил Скай, трепеща ресницами.

"Остынь. Никаких игр".

Скай ухмыльнулся как сумасшедший. "Отлично. Завтра вечером. Где ты живешь?"

Я достал свой сотовый и протянул ему. "Дай мне свой номер. Я пришлю тебе свой адрес".

Скай повиновался и вернул мне телефон. "Вот так."

"Круто. Теперь я могу отдать его мисс Умнице".

"Кто это?" – спросил он со смехом.

"Милая девушка из нашего экономического класса. Длинные каштановые волосы, очки, знает ответ на каждое уравнение..."

"Кендра?"

"Да. Я столкнулся с ней на вечеринке в субботу вечером. Она попросила твой номер".

"Правда? Она просила у меня твой неделю назад".

Я решил, что блеск в его глазах означает, что он шутит, поэтому я закатил глаза, перевернул свой телефон, затем сильно дернул его за стул и сказал, чтобы он обратил внимание. В ответ он ударил меня ногой по голени и наклонился ближе, чтобы какая–то часть тела постоянно соприкасалась с моей. Скай усмехнулся над моим недовольным вздохом и с вызовом поднял бровь. Конечно, мне хотелось повалить его на пол или на стол и поцеловать эту ухмылку с его лица, но я держался стойко и как–то смог сосредоточиться на радостях бухгалтерии.

Но, черт возьми, я не мог дождаться завтрашнего дня.

4

Терпение не было моей добродетелью. Особенно когда следующий день был прославленным повторением предыдущего... тренировка перед тренировкой, тренировка, офис, отдых. В спортзале было достаточно легко. Я вставил наушники и включил музыку в стиле дэт–метал, пока качал гири. Затем я направился на каток, и там все пошло наперекосяк.

Пока я зашнуровывал коньки, я отключался от разговоров на скамейке. Это был обычный фоновый шум, который не требовал приглашения присоединиться. Сегодняшними темами были видеоигры, хлопья для завтрака и легкомысленная дискуссия о мастурбации. Я посмеивался над глупыми разговорами о разнице между использованием смазки или лосьона для рук, пока закреплял шлем и надевал перчатки.

"Чувак, я никогда не трачу хорошие вещи на себя. Это слишком дорого", – сказал Рамирес.

"Ты слишком дешевый. Побалуй себя", – укорил Трой.

"Трой делает это... часто", – поддразнил я, беря свою клюшку.

"Как будто ты этого не делаешь", – неубедительно пробурчал он. "Может, теперь, когда у тебя есть девушка, тебе не придется".

"У Фишера есть девушка?" – спросил кто–то.

"У меня нет девушки".

Трой проигнорировал меня. "Она была на вечеринке Шульца в прошлые выходные. Ты видел их вместе? Я думаю, ты разбил несколько сердец. Шульц сказал кое–кому, что думает, что ты станешь капитаном команды и..."

Я покачал головой. "Неа. Я не подхожу на роль капитана. Ни за что".

"Конечно, годишься". Он повернулся к нашим товарищам по команде и поднял кулак. "Что вы скажете, ребята? Колби, Колби, Колби!".

И поскольку время – это все, вошел тренер Белтрам.

Все замолчали, когда он окинул холодным взглядом тесную раздевалку и остановил свой взгляд на Трое, а затем на мне.

"Доброе утро, джентльмены. Спасибо, что позаботились об этой линии бизнеса. Поздравляю, Фишер. Работа твоя". Тренер рявкнул команду всем выйти на лед. Он назвал мое имя, прежде чем я добрался до выхода, и понизил голос. "Эй, предупреждаю, у меня такое чувство, что Шульц вернется. Это может быть временная работа, если тебе это не нравится, или ты можешь стать со–капитаном, если хочешь, и если он заинтересован. Решай сам. Пойдемте."

Он хлопнул пару раз и направился к двери, оставив меня застывшим, как олень в свете фар. Капитан команды? Черт. Я не хотел такой ответственности. И что он имел в виду, говоря "Шульц вернется"? Звучало зловеще. Как что–то еще, что нужно добавить к моему постоянно растущему списку дерьма, о котором нужно беспокоиться.

"Эй, подожди, Фишер!" Трой поспешил за мной, скользя вокруг оранжевых конусов, расставленных у входа в ворота.

Я отъехал назад и помахал рукой одному из помощников тренера, прежде чем пригласить Троя к разговору. "Что случилось?"

"Извини за то, что случилось с капитаном, чувак".

"Да, ты отстой. Это последнее, что я хочу сделать".

"Я не знал, что тренер был там. И я немного удивлен, что он не оставил все как есть, чтобы Шульц мог вернуться."

"Зачем ему возвращаться? Он играет за гребаных королей".

"Вчера что–то произошло. Думаю, они решили его не подписывать".

Я затормозил. "Серьезно?"

"Да. Его агент все еще торгуется, но ему нужно время на льду, и, думаю, будет лучше, если он будет в школе, так что он скоро вернется", – сказал Трой, быстро обойдя меня. "Осторожно".

Я прищурился. "Чего?"

"Ты знаешь, что Шульц всегда ищет, кого бы обвинить. Если ты капитан команды, значит, ты лишил его работы, и он как–нибудь выкрутится, чтобы все выглядело так, будто ты лишил его шанса на успех".

"Это смешно. Если он хочет быть капитаном, пусть будет им".

Трой дернул мою тренировочную майку достаточно сильно, чтобы вывести меня из равновесия. Я выпрямился и сделал предупредительный выпад в его сторону. Он ловко увернулся от меня и отбежал на коньках на несколько футов, а потом вернулся и противно шлепнул меня клюшкой, прежде чем заехать мне в лицо. Понимаете, о чем я? Вратари были чокнутыми.

"Не будь идиотом. Если то, что ты капитан, заставило тебя обратить на себя внимание, воспользуйся этим".

Я взглянул на группу ребят, выполняющих упражнение по передаче мяча, и подал быстрый знак, чтобы они знали, что я уже иду к ним. "Тренер что–то говорил о том, что мы должны быть со–капитанами или..."

"Только один парень носит букву "С" на своей майке, Фишер. Ты это знаешь", – надулся Трой, вцепившись мне в лицо. "Шульц не хочет быть твоим помощником, а если ты будешь его, то будешь выглядеть как гребаный трус".

Он проскочил к сетке, прежде чем я успел ответить. Я бы с удовольствием ударил его о борт, но не хотел привлекать внимание. И, возможно, он был прав. Если я хотел, чтобы у меня было будущее в этом виде спорта после колледжа, я должен был использовать любую возможность. Даже теми, которых я не хотел.

К тому времени, когда я покинул каток и направился домой, чтобы принять душ и переодеться для работы, я отложил разговор с Троем в ящик "о чем можно побеспокоиться позже" в своем мозгу. У меня были мысли поважнее.

Например, о Скае.

Я оделся, дважды почистил зубы и использовал дополнительный дезодорант, пока уговаривал себя отменить сегодняшний вечер. Не поймите меня неправильно, я хотел его. Я просто не знал, чего ожидать, и у меня не было возможности поговорить с ним наедине на работе. Сью привлекла его для помощи в новом проекте, поэтому не было возможности задать вопросы.

Я окинул взглядом кабинки и заметил его в конференц–зале, выглядящего сексуально, как черт, в синей оксфордской рубашке цвета гингем. Его волосы упали ему на глаза, когда он улыбнулся чему–то, что сказала Сью. Я наблюдал за ними минуту или две, как жуткий вуайерист, и когда Сью вышла из комнаты, я написал ему сообщение.

«Мы сегодня в деле?»

Скай достал из кармана свой мобильный, затем поднял голову и поймал мой взгляд.

«Да. Во сколько?»

«7? У Эллиота выездная игра, так что мы можем потусоваться у меня, если хочешь.»

«Что я могу принести? Пиццу? Салат?»

Я прищурился на свой экран и пошел в конференц–зал. "Что у тебя с салатом? Это что, бейсбольная фишка?"

Скай усмехнулась, и да... мой пульс участился. "Это у всех так. Возможно, ты не ешь достаточно зелени. Ежедневная норма – две порции фруктов и три порции овощей. Что–то мне подсказывает, что если я принесу тебе салат, ты получишь хотя бы одну порцию".

"В моем гамбургере за обедом был кусочек салата. Думаю, я в порядке. Но эй, принеси салат". Я держал зрительный контакт дольше, чем нужно. На самом деле, если бы Сью не толкнула меня за руку, когда входила в комнату, я, возможно, все еще был бы там. Я наклонил подбородок и сказал очень по–пижонски "Позже", прежде чем вернуться в свою кабинку.

Квартира была пуста, когда я вернулся домой через несколько часов. Я засунул презерватив, который Эллиот оставил на столике, в карман и прочитал приложенную записку: «Развлекайся. Будь в безопасности.» Ха. Ха.

Круто. Стол был чист. И что теперь? Включить музыку, принять еще один душ, побрызгаться одеколоном? Или, может быть, изучить несколько записей в Google о гей–сексе? Нет. Я не мог этого сделать. Скай знал, что он мне нравится... нет, он знал, что он меня привлекает. Открывать дверь со стояком было излишеством.

Я снова заскочил в душ, потому что почему бы и нет? Затем я переоделся в футболку и старые джинсы. Я провел рукой по влажным волосам и босиком прошагал к окну гостиной и обратно на кухню, чтобы взять пиво из холодильника. Черт, мне нужно было, блядь, расслабиться. У меня голова шла кругом. Я открыл крышку и сделал здоровый глоток, как раз когда раздался звонок в дверь.

Динь–дон.

Я поставил бутылку на стойку и автоматически поспешил открыть дверь... с полным ртом пива.

Скай улыбнулся в знак приветствия, затем наклонил голову.

"Что у тебя во рту?" – спросил он, подозрительно сузив глаза. Я не ответил. Очевидно. Я отошел в сторону, чтобы он мог войти, желая, чтобы мышцы моего горла расслабились, и я мог функционировать и... ну, знаете... может быть, поговорить с ним. Скай переместился в мое пространство и принюхался, прежде чем прижать легкий поцелуй к моей щеке. "Пиво. Можно мне одно, пожалуйста?"

Я сглотнул, сдерживая слезы, и жестом пригласил его следовать за мной на кухню. Я открутил пробку с бутылки и с улыбкой протянул ему.

"Ты действительно принес салат?"

Он поднял пакет с продуктами и рассмеялся. "Да. Я пошутил, но у меня был свободный час после работы, и я подумал, что, возможно, был прав насчет отсутствия овощей в твоем рационе. Что я могу сказать? Я беспокоюсь. Ничего интересного. Просто базовое сочетание ромэна со шпинатом, помидорами, коричневым рисом, кукурузой и немного измельченной курицы".

Я взял пакет и достал большой пластиковый контейнер и меньший прозрачный с винегретной заправкой. "Ты приготовил это?"

"Да", – ответил он, аккуратно складывая пакет. "Ты голоден?"

"Не прямо сейчас, но..."

"Ничего страшного. Мы можем съесть это позже, или ты можешь съесть это завтра". Скай отпил пива, затем окинул взглядом мою квартиру. "Хорошее место. Все так... аккуратно. Это ты или твой сосед?".

Я прислонился к стойке и издал полусмешок. "Определенно не Эллиот. Он неряха".

"Значит, ты приверженец чистоты, да?"

"Ну... да, наверное, да".

Скай поднял брови, усевшись на барный стул. "Я бы не догадался. Я всегда думал, что хоккеисты немного грубоваты по краям. Ты такой... но это не так".

"Как это?" Я оттолкнулся ногой от нижней перекладины барного стула и сел, достаточно близко, чтобы наши колени соприкасались.

"Ты кажешься настоящим. Настоящие люди – это не стереотипы. Ты не пивной качок, который сидит и чешет свои яйца и смотрит ESPN после тренировки. Похоже, ты пришел домой и... убрался".

Я пожал плечами. "После того, как я выпил пива и почесал свои яйца".

Скай хихикнул. "Естественно."

Воздух гудел от сексуального тока, к которому я не был готов. Мне нужна была минута, чтобы обрести равновесие и не сгореть спонтанно. Будь холодным, спокойным, сохраняй реальность... без отвращения. Я несколько раз мысленно повторил эту фразу, прежде чем выпить и поставить бутылку на место, случайно подвинув записку, которую Эллиот оставил мне ранее, к Скаю. Который, конечно же, поднял ее.

"Нет, это... не читай это", – сказал я паническим тоном.

"Ты передал ее мне".

"Я не передавал его тебе. Ты все еще не можешь смотреть на свою собственную газету, не так ли?" поддразнил я, перечитывая записку. Она имела рейтинг G. Слава Богу.

Скай фыркнул. "Ха–Ха. Что он имел в виду под "будь в безопасности"? Он что, думает, что ты на свидании с Tindr?".

Я бросил на него грозный взгляд, прежде чем достать презерватив из кармана. "Нет, но он оставил это".

"Ааа. Понятно." Он слегка хихикнул, когда я бросил его ему.

"Правда? Потому что я не знаю". Я резко встал и направился на другую сторону стойки. Он слишком хорошо пах и был слишком красив. Я не мог думать здраво, когда он был так близко. Каламбур. "Я даже не знаю, что с этим делать".

"Ты никогда не надевал презерватив на свой член?" спросил Скай, выгнув бровь.

Я закатил глаза. "Очень смешно".

"Это была не совсем шутка. Сколько у тебя было опыта?"

"Много. Но никогда с парнем. Мы это уже проходили, помнишь?"

"Эй, извини. Я бы не спрашивал, но это не совсем обычная ситуация. Мы не так много знаем друг о друге. Если бы речь шла только о том, чтобы отсосать тебе, а потом надеть презерватив перед тем, как оседлать твой член, я бы не пришел с салатом".

"Значит, ты не приносишь салаты на свидания?"

Он быстро рассмеялся. "Никогда. Я не пытаюсь с тобой встречаться. Я просто не знаю, как это делается. У нас сейчас несколько хитрых пересечений. Мой новый босс, он же твой отчим, напомнил мне, что скоро хочет пригласить меня на ужин. Полагаю, это означает, что я столкнусь с твоими школьными фотографиями. Это может быть некомфортно, если мы не будем честны в том, что мы здесь делаем. Или что ты хочешь здесь делать".

"Ты прав. Так что же нам делать? Жрать этот гребаный салат или что?"

Скай усмехнулась. "Нет. Положи салат в холодильник, а потом сядь и расслабься".

"Хорошо." Я повиновался. Я схватил две бутылки с водой, обогнул стойку и грациозно опустился на табурет рядом с ним. Я подвинул бутылку к нему в странном виде мирного предложения или молчаливой просьбы начать все сначала. Затем я открутил крышку на своей и сделал длинный глоток, заметив веселый взгляд Скай.

"Спасибо", – сказал он, откупоривая свою бутылку с водой.

Я наклонил голову в знак благодарности и отметил несколько деталей, таких как его рельефные скулы и то, как рубашка обтягивает его бицепсы. Мне хотелось бы, чтобы на нем было меньше одежды, но, наверное, лучше бы ее не было. Он был прав. Я понятия не имел, что делать, а работа все усложняла. Я должен отступить сейчас. Мы могли бы съесть немного салата, поделиться офисными сплетнями и забыть об этом. Но...

"Ты действительно сказал, что собираешься отсосать у меня и покататься на моем члене?" пробурчал я.

Скай сверкнул медленно растущей злобной ухмылкой. Такой, от которой мои джинсы сразу же стали мне малы на размер. "Да."

"Тебе нравится... это? Я имею в виду, быть парнем, который..."

"Трахается?" – предложил он. Он показал на мою бутылку с водой, когда я начал кашлять, а затем добавил: "Мне это нравится".

"А ты когда–нибудь делал это по–другому? Если мы теоретически делаем это, ты захочешь меня трахнуть? Потому что, могу сказать тебе прямо сейчас, я не готов к этому".

"Знаешь, для крутого парня ты довольно драматичен", – сказала Скай со смехом. "Я многогранен, но предпочитаю быть снизу".

"Снизу", – повторил я.

"Сверху или снизу. Если твой член в моей заднице, ты – верхний. Это не значит, что ты главный. Это просто сленг".

"Понятно." Я кивнул, как будто знал, что происходит, потом покачал головой... потому что не знал. "Мы делаем это? Или мы решили, что просто разговариваем? Я не могу вспомнить".

Скай хмыкнул. "Думаю, мы планировали что–то сделать. Но мы можем не спешить".

"Не спеша, как... рукоблудие или минет?"

"Или и то, и другое".

"Хорошо. Это звучит... хорошо". Я поджал губы и заставил свой член вести себя хорошо.

"Это то, чего ты хочешь?"

"Да, нет. Я не знаю, чего я хочу. Но ты сейчас здесь и..."

"Ты хочешь, чтобы я ушел?" – мягко спросил он.

"Нет. Останься. Если ничего другого нет, мы можем включить ESPN, есть салат, пить пиво и чесать яйца".

Скай откинул голову назад и рассмеялся. "Хорошо. Итак, что ты сказал Эллиоту, что заставило его оставить тебе совет и резину?"

"Я ничего ему не говорил. У него извращенное чувство юмора. Уверен, он думает, что я сижу дома один и играю в Fortnite. Ты играешь в видеоигры? Потому что мы можем поиграть во что–нибудь, если ты хочешь или..."

"Может быть, позже. Давай просто поговорим".

"Хорошо. О чем ты хочешь поговорить?"

"Хоккей. На какой позиции ты играешь?" спросил Скай, отклеивая этикетку со своей бутылки с водой.

"Правое крыло. Нападающий. Подумай о футболе, где передняя линия перемещает мяч по полю. Мы делаем то же самое с шайбой".

"Я знаю, как это работает. Я смотрел много хоккея".

"Правда? Ты когда–нибудь играл?"

"Нет. Бейсбол всегда был для меня номером один. Кроме того, хоккей – это как–то... грубовато. Там всегда драки. И игра идет так быстро, что иногда трудно увидеть шайбу".

"Нет, если быть внимательным". Я поднял свою бутылку с водой в шуточном тосте и усмехнулся. "А мне нравится грубость".

Скай поджал губы и уставился на меня... или, может быть, он смотрел на мое горло. Я не мог сказать. "Я тоже. Но не на поле. Это отвлекает от игры".

"В хоккее это часть игры. Если ты не можешь защитить себя, своих товарищей по команде и лед, ты не имеешь права выходить на поле. С таким же успехом можно заняться танцами на льду или чем–нибудь еще", – фыркнул я, шутя лишь наполовину. "Без обид, но танцы на льду гораздо интереснее, чем бейсбол. Поверь мне, я знаю. Я пару лет играл в Малой лиге. Я умолял тренера не ставить меня в аутфилд. Господи, да там иногда можно было вздремнуть, понимаешь?".

Скай засмеялся. "Да пошел ты. Ты явно не знаешь, о чем говоришь. Бейсбол – это игра стратегии".

"Стратегия – моя задница", – проворчал я, улыбаясь, чтобы унять жжение от своих слов... хотя я вроде как имел это в виду. "Это один из тех странных видов спорта, в которых все накачиваются, когда ничего не происходит. О, это ноу–хиттер. Это потрясающе. Конечно... но ничего, блядь, не произошло! Никто не ударил по мячу, никто не обогнул базу, никто не проскользнул к домашней тарелке. Никому даже не пришлось стирать свою чертову форму! И знаешь почему?"

"Почему?"

"Потому что ничего, блядь, не произошло", – ответил я, делая длинный глоток пива, позволяя сладким звукам смеха Скай омыть меня.

Боже, у него был отличный смех и хорошее чувство юмора. Это заставляло меня любить его еще больше.

"Это только доказывает, что бейсболисты умнее хоккеистов", – насмехался он.

"Этого никто и никогда не говорил". Я поднял руки вверх в знак капитуляции, когда он отмахнулся от меня. "Эй, я шучу. Мне нравится бейсбол. Я говорил тебе, что слежу за "Тиграми". У меня до сих пор есть майка, которую отец купил мне, когда мне было десять лет. Чувак, я бы носил ее, если бы все еще помещался в ней. Какая у тебя позиция?"

"Шортстоп. Я играл почти на всех позициях в то или иное время, но эта мне нравится больше всего. Нужно быть быстрым, иметь сильную руку и хорошие инстинкты. Это помогает".

"Логично. Не знаю, но в хоккее тоже нужно быть молниеносным, с быстрыми рефлексами. Большие квадрицепсы помогают". Я шлепнул себя по бедрам и усмехнулся. "Мои вроде как огромные".

Скай одарил меня однобокой улыбкой. "Я заметил. Это сексуально".

"Ты думаешь, что мускулистые ноги – это сексуально?"

"Да. Веришь или нет, но не твоя милая личность заставила меня посмотреть дважды. Это были твои бедра".

Я хмыкнул. "Это странно".

"Может быть, но это правда. Ты всегда ходил в шортах в летнюю школу. Я приходил немного позже, чтобы хорошо рассмотреть тебя, прежде чем сесть. Я специально не садился рядом с тобой, потому что не хотел, чтобы на меня пялились. И в тот день, когда я это сделал, ты был единственным, кого поймали".

"Ты хочешь сказать, что все это началось из–за моих бедер?" спросил я, подозрительно сузив взгляд.

Скай кивнул. "В принципе... да".

Мы на мгновение задержали взгляд, а потом расхохотались.

И когда наш смех утих, настроение снова изменилось. Я почувствовал тот же треск тепла и сексуальной энергии, что и всегда, когда был рядом с ним, но на этот раз я знал, что это такое. И хотя я мог быть неуверенным, я не боялся.

Я наклонился вперед на своем барном стуле и жестом попросил Скай сократить расстояние. Он прикоснулся своим носом к моему. Я затаил дыхание и ждал, что он сделает шаг. Хоть какое–то движение. Когда он моргнул, я лизнул уголок его рта и прижался губами к его губам. Несколько мгновений мы лежали неподвижно, затем я проследил шов его губ и просунул язык внутрь.

Кто–то из нас хныкнул, и да, возможно, это был я. Просто поцелуй его возбуждал меня. А почесывание его заросшей щетиной челюсти стало мгновенным напоминанием о том, что Скай – полностью мужчина. В нем не было ничего мягкого. Он провел языком по моему языку, прикусил челюсть и лизнул шею, прежде чем снова накрыть мой рот, побуждая меня встретить его толчок за толчком. Это был забавный обмен силой. Он забирал ее, а потом отдавал. Снова и снова. И каждый раз, когда баланс смещался, жар становился немного жарче. Повсюду. Как будто в комнате было слишком тепло, а между нами было слишком много слоев.

Скай обнял меня за шею и провел пальцами по моим волосам, наклонив голову, чтобы углубить связь. Я положил руку ему на плечо для опоры и просунул пальцы под рукав, массируя его толстые бицепсы. Он был подтянутым и мускулистым, и, черт возьми, я должен был увидеть больше. Я накрыл его рот своим и схватил его за воротник, чтобы притянуть его ближе, расстегивая пуговицы на его рубашке.

Он одобрительно хмыкнул и потянулся, чтобы стянуть мою футболку с джинсов. Я прервал поцелуй, чтобы дать ему возможность стянуть ткань через голову. Он бросил ее на стойку и встал, чтобы набросить рубашку на плечи. Я тяжело сглотнул. Ага. Как я и думал. Он был чертовски красив.

"Вау. Ты..." Я неуверенно поднял руку и положил ее на его правую ягодицу. "Можно тебя потрогать?"

"Да". Скай провел большим пальцем по моей челюсти, становясь между моих бедер.

Я провел пальцами по его груди, ощущая тонус и контуры мышц. Я погладил его соски и посмотрел вверх, когда он издал низкий стон. Я сделал это снова и потрогал чувствительные узелочки, перекатывая их между большим и указательным пальцами.

"Тебе это нравится?" спросил я.

Совершенно риторический вопрос. Из–за моего места на барном стуле его грудь оказалась прямо в поле моего зрения, и быстрый взгляд на выпуклость на его хакисе на юге сказал мне, что он в таком же состоянии, как и я. Я раздвинул колени и вцепился пальцами в петлю его ремня, притягивая его ближе, чтобы я мог сосать его сиськи, лизать его шестипалую грудь и позволить своим рукам свободно блуждать... по его торсу и вдоль его боков, прежде чем лечь на его задницу.

"Блядь, да. Давай. Я тоже хочу тебя потрогать".

Скай поднял меня на ноги и обхватил меня руками. Я зашипел от ощущения его теплой кожи, а затем снова захватил его рот в страстном поцелуе. Мы целовались, исследуя друг друга блуждающими руками и тихими вздохами. Я мог бы с радостью провести так всю ночь, покачиваясь в сладостном ритме. Но, возможно, нет. Я не мог долго игнорировать свой пульсирующий член. Он практически умолял об освобождении. Или хотя бы немного фрикций.

Очевидно, мы были на одной волне. Я наклонил бедра и сжал задницу Ская, прижимаясь к нему своим членом, посасывая его язык и осыпая поцелуями его лицо и шею. Через несколько минут мы расстались, задыхаясь. Я ждал, пока он решится. Он был здесь самым опытным. Сегодня вечером я сделаю все, что он захочет. Все, что ему нужно было сделать, это сказать слово.

"Я не хочу торопить тебя, Колб, но..."

"Ты что, блядь, издеваешься?" Я погладил свою эрекцию, обтянутую джинсами, и развратно покачал бедрами. "Пожалуйста, поторопи меня. Я умираю здесь".

Скай хихикнул, обхватив одной рукой мою талию, а свободной рукой накрыл мою промежность. Он лизнул дорожку от моего горла до уха и прошептал: "Возьми свой презерватив и пригласи меня в свою комнату".

Я бросил презерватив Скаю и улыбнулся, когда он поймал его в воздухе. Затем я соединил свои пальцы с его пальцами и повел его по узкому коридору в мою спальню. Я отпустил его руку и подождал, пока он войдет. Я закрыл за ним дверь и запер ее тоже... на всякий случай.

Мы замешкались на мгновение, как будто смена места могла потребовать новых правил. А может, Скай ждал, не взбешусь ли я. Но он, должно быть, увидел что–то в моих глазах, потому что набросился на меня. Мы продолжили то, на чем остановились на кухне, но уже с большей настойчивостью. Мы сплелись в клубок языков и рук. Его руки были в моих волосах и вдоль моей спины. Мои были на его заднице. Я несколько раз качнул бедрами в его сторону, прежде чем отойти в сторону, чтобы продеть кожаный ремешок через пряжку ремня.

"Мне нужно хотя бы сбросить джинсы. Они перекрывают мне кровообращение", – сказал я, расстегивая пуговицы, а затем молнию на джинсах.

Я сдвинул джинсы вниз по ногам и снял их. Я оставил на себе черные трусы–боксеры, но они не оставляли воображения. Серьезно. Мой член непристойно торчал, и да... там было большое мокрое пятно, как будто у меня текла сперма. Скай, казалось, не возражал. Он жадно облизнул губы и обхватил пальцами мой член через хлопковую преграду.

"Ты даже не представляешь, как это чертовски сексуально. Я не знаю, что я хочу сделать первым. Сосать тебя или трахать себя на тебе".

"Мы будем это делать? Я хочу, но я никогда... ну, знаешь..." Я прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы заставить себя замолчать. Хвастаться отсутствием опыта, когда в его руке пульсирует мой подающий надежды член, было очень некрасиво.

"Трахался с парнем?"

Я сглотнул, затем кивнул. "Да".

Он сладко улыбнулся. "Мне нравится это в тебе".

"Тебе нравится, что я придурок, который не может держать язык за зубами?"

"Мне нравится, что ты честен".

"Болезненно. И говоря о боли, мой член убивает меня".

"Я могу помочь тебе с этим", – сказал он, крепче сжимая мой ствол. "Но если я сделаю что–то, что тебе не понравится, скажи мне. Я остановлюсь".

"Хорошо". Я просунул большие пальцы под резинку трусов и вздохнул с облегчением, когда мой ноющий член вырвался на свободу. Через секунду я зашипел, когда он снова схватил меня.

Он держал меня за основание и наклонился, чтобы облизать мои губы, поглаживая мой ствол. "Ммм. Ты толстый. Это нормально?"

"О, Боже мой. Да", – хрюкнул я.

Скай провел большим пальцем по моей широкой грибовидной головке, разбрызгивая сперму, поглаживая... вверх и вниз. Хорошо и медленно. Я задержал взгляд... и дыхание, изучая золотые искорки в его голубых глазах, длинные ресницы и полный рот. Он выглядел так же завороженно, как и я. Я ожидал увидеть его дерзким и в меру снисходительным. А не ошеломленного, голодного и взвинченного. Осознание того, что мы находимся в одинаковом состоянии, придало мне уверенности.

Я пощупал его стояк через хакисы и потянул за ремень. "Ты тоже. Дай мне посмотреть на тебя".

Он поцеловал меня, пока раздевался, быстро расстегивая ремень и молнию, прежде чем снять ботинки. Когда он прервал связь, чтобы стянуть хакисы и трусы на заднице, я отошел в сторону, чтобы дать ему пространство для маневра. Я сдвинул пододеяльник в морскую полоску на край кровати, затем лег, опершись на один локоть, чтобы наблюдать за шоу, пока я тянулся к своему члену.

Не буду врать, я был на грани. Во рту пересохло, а сердце колотилось в груди. Предвкушение убивало меня. Конечно, я видел свою долю голых парней в душевых и раздевалках, но никто из них никогда не привлекал меня. Не так, как сейчас. Клянусь, я чуть не упал в обморок, когда он выпрямился, выйдя из штанов. Этот мужчина был богом.

Без гребаных шуток. В одежде Скай выглядел как нечто среднее между спортсменом и моделью из GQ. Без одежды... он был просто потусторонним. Подтянутая, мускулистая, загорелая кожа, золотистые волосы, и, черт возьми, он был обрезан. Я облизнула губы и погладила себя, когда он подошел к кровати. Он лениво улыбнулся, перелез через меня и устроился рядом. К счастью, он не дал мне шанса задать глупые вопросы типа "Что теперь?". Он положил руку на мое голое бедро и придвинулся ближе, громко застонав, когда наши члены столкнулись и потерлись друг о друга. Скай вздрогнул от этого контакта, а затем накрыл мой рот своим.

И мы снова принялись за дело. Сосали, лизали и терлись... только на этот раз все было лучше, потому что мы были голые и в горизонтальном положении. Я был в такой ситуации с несколькими девушками в прошлом, но я не помнил, чтобы это было так. Я не мог насытиться им. Я повалил его на спину, облизывая его шею и челюсть, посасывая его нижнюю губу, пока мои руки опускались вниз по его бокам и снова поднимались вверх, чтобы схватить его запястья над головой. И все это время я не мог контролировать свои бедра. Я извивался и топорщился на нем, наслаждаясь сладким трением. Я выдохнул, когда он раздвинул ноги и притянул меня между своими бедрами.

"Не останавливайся", – промурлыкал он.

Я приподнялся над ним и постарался не дрожать. "Я не хочу кончать вот так. Я не хочу, чтобы это закончилось. Ты чувствуешься так охуенно".

Скай просунул правую руку между нашими блестящими от пота телами и крепко сжал нас вместе. Мое дыхание сбилось в ответ.

"Я могу сделать это лучше", – сказал он, толкнув меня в бок и навалившись на меня сверху.

Возможно, мне следовало бы немного обеспокоиться тем, как легко он двигал мной, но мне это нравилось. Скай встал на колени между моих ног. Мне было все равно, что он будет делать дальше, но я надеялся, что он отсосет мне. Я не был уверен, как попросить, нормально ли это или...

"О, блядь", – прорычал я.

Он обхватил мой ствол и распластал свой язык, облизывая меня от основания до кончика. Он постучал головкой по нижней губе и слизнул сперму, не сводя с меня взгляда. Это было буквально самое сексуальное из всего, что я когда–либо видел. Но дальше будет только лучше.

Скай дразнил мой член, лениво проводя языком по кончику, вылизывая дорожку к моим яйцам. Он пососал одно и отпустил его, затем сделал то же самое с другим. Мои ноздри раздувались, на лбу выступили бисеринки пота, а сердце пропускало каждый удар. Мне хотелось схватить его за волосы и толкнуть туда, куда я хотел. Он сел обратно на пятки, прежде чем у меня появился шанс.

"Хочешь, чтобы я отсосал тебе?"

Я кивнул. "Это вопрос с подвохом?"

Он улыбнулся. "Нет. Я просто хочу убедиться, что не делаю ничего такого, что тебе не понравится".

"Мне нравится. Очень", – заверил я его хриплым голосом.

"Хорошо".

Скай сверкнул однобокой улыбкой, поглаживая мой член. Он наклонился, чтобы лизнуть дорожку волос, ведущую от моего пупка, и сделал паузу, чтобы проследить линию V по обеим сторонам бедер. На мгновение он завис надо мной, а затем проглотил меня целиком.

"Блядь!" воскликнул я.

Время признаний. У меня не было большого опыта в BJ. Пара подруг делала это раз или два, но это не было тем, что им нравилось. Здесь же дело обстояло иначе.

Скай был профессионалом, как он и заявлял. Он хмыкнул, когда сосал, отстранился, чтобы провести языком по чувствительному месту под моей щелью, а затем лизнул меня, как мороженое в летнее время. Потом он начал все сначала, сосал, лизал, мурлыкал, катал мои яйца, массировал мои бедра, и... черт, я знал, что долго не протяну. Я надавил на его лоб и издал смешной звук, который звучал не совсем по–человечески. Но он понял смысл.

"Ты в порядке?" – спросил он.

Я поджал губы и кивнул, переводя взгляд с эротической дымки в его глазах на сексуальное покачивание его бедер. Я был так увлечен тем, что он делал со мной, что не заметил, как он схватился за свой член. Он поглаживал себя, ожидая моего ответа.

"Да, но я слишком близко", – ответил я.

Я застонал, когда он отпустил меня, чтобы забраться на меня. Он тихонько хихикал, стоя на моих бедрах, а затем постукивал своим членом о мой, как во взрослой версии боя на мечах. Я улыбнулся и подыграл ему, но все внимание было приковано к его напряженному выражению лица. Он выглядел как человек, у которого в голове одновременно крутится миллион вещей. Я был поглощен тем, как чертовски потрясающе он себя чувствовал, но я не мог не задаться вопросом, о чем он тоже думает. Он выглядел таким чертовски напряженным и...

"Прикоснись ко мне".

"А?"

Скай потрогал мой левый сосок. "Обхвати меня рукой".

"Твой член?"

Он забавно хмыкнул, проведя пальцем по моему горлу и упираясь им в нижнюю губу. "Да, мой член."

Очень умно. Я гладил его по хакисам, и некоторое время я топорщился и терся об него голышом, но я не трогал его голый член... и он заметил. Я игриво укусил Ская за палец и выдержал его взгляд, когда потянулся между нами, чтобы взять его толстый ствол.

Черт, это было горячо. Он был похож на меня, но совсем другой. Гладкая кожа, толстый, длинный, с прожилками. Кончик его члена был шире, подумал я, опускаясь ниже, чтобы поласкать его яйца. Он явно уделял время уходу за собой. Его яйца были гладкими, а мешочек был тугим, словно он был готов выстрелить. По крайней мере, так было со мной, когда я был близок к этому. Поэтому я крепче прижался к нему и погладил его. Скай вздрогнул и издал низкий стон одобрения.

"Это хорошо?"

"Да. Теперь сделай это с нами обоими".

Я лизнул свою ладонь, затем прислонил свой член к его, обхватил пальцами наши твердые члены и сжал в кулак. "Вот так?"

"Сильнее", – простонал Скай.

"Хорошо, но я собираюсь кончить".

"Сделай это. Кончай."

Я спустил ноги на матрас и через два удара... бум! Это был мой конец. Сперма потекла по моему кулаку и на живот, когда волны сильного удовольствия потянули меня под себя. И мгновение спустя Скай был со мной. Я гладил его во время оргазма с каким–то удивлением, как будто не мог поверить, что это реально и что я заставил этого невероятно сексуального, красивого парня кончить. И не просто немного. Моя грудь была вся в сперме. Его и моя.

Когда я спустился со своего облака и вернулся на землю, я ожидал, что мне будет противно и, возможно, даже страшно. Но я не испугался. Совсем. Я не был уверен в своих ощущениях, но это было что–то вроде довольства или даже счастья.

Скай опустил голову мне на плечо, а затем лег на подушку рядом со мной. Он провел рукой по волосам и тяжело вздохнул.

"Черт, это было горячо". Он подождал несколько ударов, затем перекатился на бок и оперся на локоть. "Ты в порядке?"

"Да, это было хорошо", – неубедительно ответил я.

"Хорошо?"

"Действительно хорошо", – поправил я. "Потрясающе. Как только я отдышусь, я хочу сделать это снова. На этот раз со смазкой".

Скай заливисто рассмеялась. "Хорошо. Просто дай мне пару минут".

Я осторожно сел и указал на свой шкаф. "Я дам тебе пять баксов, если ты достанешь мне полотенце. Верхняя полка с левой стороны. Не могу их пропустить".

"Договорились".

Я не сводил глаз с задницы Скай, пока он двигался через комнату и открывал дверцу шкафа. Это была довольно идеальная задница... круглая и мускулистая. Мой член дернулся в знак согласия. Я поймал полотенце, которое Скай бросил мне, и усмехнулся над его широко раскрытыми глазами с комичным выражением лица. Боже, он даже выглядел хорошо с потной грудью и угасающим стояком.

Я смахнул сперму на животе. "Возьми еще одно полотенце для себя".

Скай покачал головой, присев на край матраса и вытираясь концом полотенца, которое я использовал. "Не нужно. Почему ты держишь полотенца в шкафу? Это странно".

"Эллиот – отличный парень, но он вор полотенец и свинья. Если бы я оставлял свои в ванной, как нормальный человек, он бы ими воспользовался, оставил бы их на полу в своей комнате, и мне пришлось бы его убить. Лучший способ не попасть в тюрьму – убрать искушение".

"Логично". Скай хихикнула. "О, ты пропустил место".

Он наклонился, чтобы лизнуть мой подбородок, а затем просунул свой язык мне в рот. Я вздохнул, обхватив его шею и наклонив голову, чтобы углубить поцелуй, а затем повалил его на кровать и прижал к матрасу. Я пару раз дернул бедрами, чтобы он засмеялся, а затем лег на бок и повернулся к нему лицом.

"Итак, это была работа руками, да?"

"Мммм. Версия люкс", – ответил он, подмигнув.

"Понятно. Это все равно, что получить тако супрем в "Тако Белл". Черт, я буду заказывать это каждый раз".

Скай усмехнулась. "Отличный выбор. Когда Эллиот возвращается домой?"

"Завтра. У нас есть место для себя". Я вернул ему улыбку и сузил взгляд. "Чтобы есть салат и все такое".

"Хорошо. Ты голоден?"

"Да, немного. Но... могу я задать тебе несколько вопросов о сексе?"

"Конечно".

"Они могут быть немного неловкими", – предупредил я.

"Я справлюсь".

Я перебирал в уме список того, что хотел узнать о нем, обо мне и о других парнях, похожих на нас. Так много я мог узнать только из гугла. Я прочертил ленивый круг вокруг его соска, затем глубоко вздохнул.

"Сколько тебе было лет в первый раз?" Я поднял руку. "О, подожди... эта комната – конус тишины. Ничто не выходит за пределы этих четырех стен. Все, что мы скажем друг другу, никогда не может быть повторено. Договорились?"

Скай посмотрел на мой вытянутый мизинец. "Обещание на мизинцах?"

"Только настоящий кретин нарушает обещание на мизинцах". Я сохранял легкий тон, но был абсолютно серьезен.

Он обхватил мой палец и посмотрел на меня еще одним напряженным взглядом. "Согласен. И чтобы ты знал, я очень суеверен и склонен воспринимать все всерьез. Иногда слишком серьезно. Если ты скажешь мне что–то по секрету, я не скажу ни единой душе. Я говорю это не потому, что мне нравится то, что мы только что сделали, и я хочу сделать это снова. Просто... ты можешь мне доверять".

Я кивнул. "Хорошо. Так... твой первый раз?"

"Мне было пятнадцать. Работа рукой с питчером из моей команды. Никаких поцелуев. Это было его правило, не мое. Он был немного старше меня и встречался со многими девушками на стороне. Технически, я полагаю, он был грязным подкаблучником. Неважно. Строго ручная работа. Первый BJ и анал был с полузащитником из моей школьной футбольной команды. Рэнди был моим первым тайным парнем. Он был из тех, кто хотел обниматься после секса, проводить пальцами по моим волосам и говорить, что любит меня... все в таком духе. Но потом он игнорировал меня в школе. Ни "Привет", ни даже кивка в знак признания. Ничего".

"Звучит как задница".

"Он не был таким. Он был напуган. Я понимаю. На самом деле, я привык к этому. Отношения на стороне – моя специальность. Это то, чего ты хочешь, не так ли? Или это разовая сделка?"

Я нахмурился. "Я не хочу, чтобы это было все. Я хочу знать все. Хотя я не знаю, можно ли это назвать отношениями. Мне просто любопытно. Но я бы никогда не стал тебя игнорировать. Это не мой стиль".

"Чушь. Этим летом ты неделями избегал меня в классе", – рассмеялся он.

"Это потому, что я влюбился в тебя, и мне это не нравилось".

"Ах! Так ты признаешь это!"

"Да, да. Но я не знал тебя. А теперь знаю. И как бы я мог игнорировать тебя в офисе? Это было бы более подозрительно, чем притворяться, что мы друзья".

Скай наклонил голову. "Именно. Так было у нас с Максом. Все в команде думали, что мы просто общаемся... как друзья. Теперь они, наверное, гадают, что будет в следующем году. Макс вышел и у него есть парень..."

"Что? Подожди секунду." Я нахмурил брови, приподнявшись на локте. "Твой бывший вышел из–за другого парня, но не вышел из–за тебя? Это, блядь, отстой".

"Я хочу с тобой согласиться... и, поверь мне, поначалу я был не в восторге от этого. Но так не бывает. В жизни есть два правила... ты не можешь заставить кого–то полюбить тебя, и ты не можешь сказать ему, когда выходить. Первое – это просто реальность, а второе – личное. Я был зол на Макса по многим причинам. Я хочу сказать, что мне грустно или я злюсь, что он не любил меня, но правда в том, что я тоже его не любил. Наверное, мне не нравилось быть на втором месте. И до сих пор не нравится. Мы игнорировали друг друга в течение последней половины сезона, и я не видел его все лето. Не знаю, как все сложится в январе. Но для команды это будет отстой, если мы не разберемся и не будем двигаться дальше", – вздохнул он.

"Пусть все идет как идет. Какая тебе разница? Теперь у тебя есть я".

Скай разразилась смехом. "Один минет, и ты продался гей–сексу".

"Ну, да. И это то, о чем мы здесь говорим... секс. А не об отношениях".

"У тебя когда–нибудь были серьезные отношения?"

"Нет. Обычно у меня бывает три–четыре месяца с девушкой, прежде чем я как–то облажаюсь или нам станет скучно. Мне нравится секс, но, честно говоря, я бы предпочел быть на льду, а не планировать свидания в кино. И мне говорили, что это видно". Я игриво взмахнул бровями. "Эй, я упомянул секс? У меня все еще есть вопросы".

Он усмехнулся. "Стреляй".

"Я понимаю базовую механику рукоблудия и минета, но я не понимаю анала. Часть А переходит в часть Б, но как это сочетается? Не хочу хвастаться, но мой член довольно большой. Я не думаю, что это сработает. Я погуглил, как ты посоветовал, и парень, принимающий член, выглядел счастливым. Я просто не понимаю как."

"Он счастлив, потому что ему приятно".

"Но как? И чисто ли это?"

Скай хмыкнула. "Ты смешной. Лучший секс – грязный, Колби".

"Ладно, да, но..."

"Я очень чистый", – перебил он, придвигаясь ближе и просовывая свою ногу между моих коленей.

Я положил руку ему на бедро. "Я верю тебе. Но... гипотетически говоря, если бы ты хотел, чтобы я вставил свой член в твою задницу, как бы я это сделал?".

Его улыбка распространилась по лицу, как лесной пожар. "Сначала нужно растянуть мышцу и заставить партнера расслабиться. Затем ты двигаешься осторожно, чтобы ничего не порвать".

"Разве это не портит настроение?"

"Нет. Это часть настроения. И ты можешь сразу же увеличить темп. Мне нравится жестко и быстро... если ты предлагаешь", – добавил он с озорной ухмылкой.

"Эм, да. Может быть... нет, определенно, я хочу, но я не знаю, готова ли я сделать все это сегодня вечером".

"Нет никакой спешки", – заверил он меня.

"Хорошо. Есть ли порядок? Например, должен ли я отсосать тебе, прежде чем попытаюсь..."

Скай закрыл мне рот рукой и покачал головой. "Нет, не думай об этом. Это секс. Это весело. Лучший способ убедиться, что нам обоим это нравится, это поговорить о том, что тебе нравится и что не нравится".

"Вот так?"

"Да. Возможно, это самое большее, о чем я когда–либо говорил с потенциальной добычей, прежде чем мы пошли до конца", – сказал он со смехом, – "но я думаю, что это хорошая идея – четко определить, чего мы хотим".

"Секса... и, может быть, салата. Я голоден. Думаю, у меня есть замороженная пицца, которую я могу поставить в духовку для нас". Я быстро сел, затем подошел к комоду и достал пару чистых трусов. "Эй, еще одна вещь..."

"Что такое?"

"Мне нужно быть до боли честным". Я защелкнул резинку на трусах и продолжил. "Мне нравится то, что мы сделали. Возможно, это была самая сексуальная вещь, которую я когда–либо делал, и я определенно хочу большего, но... школа, хоккейный сезон и реальная жизнь начнутся снова на следующей неделе, и если кто–то из нас закончит здесь в любое время... никаких обид, хорошо?".

"Хорошо".

"Я не очень хорошо отношусь к драмам, и я не могу выйти и..."

Скай спрыгнул с кровати и встал передо мной, наклонив голову. "Я обещаю тебе, я усвоил урок с Максом. Я не буду просить тебя выйти из шкафа, и я постараюсь держать свое сумасшествие под контролем".

"Что у тебя за сумасшествие?" спросил я, комично сузив глаза, когда я открыл другой ящик и взял пару шорт.

"Оно варьируется от жутко тихого до безумного. А ты?"

"Просто как в саду, так и на улице", – вздохнул я.

Скай хихикнул, протягивая руку. "Тогда это должно быть весело".

"Да".

Я обхватил его пальцы и сжал. Сильно.

"Ой."

"Будет веселее, если мы поедим. Давай, я чертовски голоден. Давай найдем еду", – позвал я, направляясь на кухню. "Одежда по желанию".

Мы ели салат, пили пиво и разговаривали, пока ждали, пока приготовится замороженная пицца. По негласному соглашению, мы избегали "сексуальных" тем и остановились на темах "узнать тебя получше" – от музыкальных фестивалей до фильмов, которые мы недавно посмотрели. Когда дружеский спор о том, какая версия Джокера лучше, перерос в жаркий спор, я засунул свой язык ему в глотку, чтобы доказать, что я прав. Следующее, что я помню, – это то, что я стоял спиной к стойке в шортах и трусах вокруг лодыжек, а Скай высасывал меня досуха.

Мы вместе приняли душ, затем легли на мою кровать и смотрели старые фильмы о Бэтмене на моем компьютере, сплетя ноги. Я мог бы предложить посмотреть его на большом плоском телевизоре в гостиной, но мне нужен был повод быть рядом с ним. Мне нравилось, как он прижимается ко мне, как пахнет мое мыло и шампунь на его коже и в его волосах. Мне нравился гул его голоса и его смех. Он опьянял. И я был пьян от него. Может быть, дело было в новизне опыта. Черт, может быть, утром я буду в себя приходить. Почему–то я сомневался в этом. У меня было чувство, что все, что мы начали, только началось.

5

Через две недели я не хотел, чтобы этот этап заканчивался. Это было безумием, потому что это было совсем не удобно. У меня было больше требований к моему времени, чем когда–либо. Между занятиями, хоккейными тренировками и работой я был завален работой. Мой первоначальный "последний день" в офисе был несколько недель назад. Конечно, я сказал Гарри, что смогу иногда приходить на помощь после начала хоккейного сезона, но мне нужен был лишний повод увидеть Ская. Я был на крючке.

Все было довольно невинно. Мы закрывали дверь и целовались в кабинете Бейли или ласкали друг друга в копировальной комнате. Хотя он отсасывал мне в мужском туалете, что было не так уж невинно. Это было горячо, как блядь. Одно воспоминание о том, как Скай стоит на коленях, насаживаясь на мой член, заставляло меня напрягаться. Коэффициент риска и вознаграждения был захватывающим. Дело в том, что с каждым днем Скай нравился мне все больше.

Я чувствовал, что иногда он был очень осторожен со мной, словно старался не просить слишком многого. Самое смешное, что я хотел гораздо больше, чем мог сказать. Мне нравилось, что простые разговоры с ним всегда перерастали в поцелуи разной степени накала. В одну минуту мы могли обсуждать, лучше ли молочный шоколад, чем темный, – и да, я уверял его, что да, – а в следующую я уже прижимался к стене, и он был весь во мне. Пальцы в моих волосах, гладят мою спину, затем хватают за задницу.

Найти время, чтобы побыть вместе вне офиса, оказалось проще, чем я думал. Наши коллеги по работе знали, что мы друзья, поэтому они не задумывались, когда мы приходили вместе или уходили в одно и то же время. Я из кожи вон лез, чтобы узнать новое расписание занятий Эллиота. Между его двухчасовыми занятиями по гендерным исследованиям и поздней вечерней тренировкой у нас было не меньше часа, чтобы подурачиться, прежде чем Скаю нужно было вернуться в офис, а мне – на каток. Мы не теряли ни минуты.

Мы мчались в мою комнату, запирали дверь и раздевались как можно быстрее. Мы бросались на мою кровать и сходились в жарких поцелуях и блуждающих руках. Мне нравилось целовать его, прикасаться к нему и просто обнимать его. Мы ограничивались минетами и рукоблудием. Но время от времени он подталкивал мой палец к своей дырочке, как мягкое напоминание о том, что мы могли бы сделать гораздо больше. И да, я тоже этого хотел.

Иногда мне казалось, что мы давали друг другу то, чего не получали в обычной жизни. Как будто мы могли снять защиту и не быть такими чертовски... жесткими. Я мог позволить ему дразнить меня, не чувствуя, что мне нужно защищаться, а он мог опереться на меня, позволить мне обнять его и просто... быть.

Скай был легкой компанией и, казалось, был счастлив плыть по течению. Например, у меня был час между занятиями по уголовному правосудию и командным ужином. На уроке у нас была контрольная работа, поэтому я не мог уйти раньше, но и не мог опоздать на ужин. Я предложил встретиться, чтобы выпить, но у Ская была идея получше.

"Как ты узнал об этом месте?" спросил я, открывая дверь в магазин комиксов.

"Я наткнулся на него на прошлой неделе перед работой. Ты здесь бывал?"

"Ты шутишь? Я их лучший и худший клиент", – пошутил я. Я кивнул подростку за прилавком, а затем подвел Ская к моему любимому стеллажу с классическими комиксами DC вдоль задней стены.

"Что это значит?"

"Я постоянно прихожу и никогда ничего не покупаю. Ух ты. Посмотри на это". Я взял графический роман "Бэтмен" и бегло просмотрел первые несколько страниц.

Я сел на маленький табурет, жестом указав на соседний. Скай пододвинул табурет поближе и прислонился к моему боку. Мы перелистывали страницы, некоторое время молча рассматривая комиксы. Раз или два звякнул дверной звонок, и несколько студентов колледжа прошли по узким рядам, не удостоив нас взглядом. Возможно, мы выглядели как друзья, разделяющие страсть к комиксам, а не как два озабоченных парня, которые решили подцепить Бэтмена, когда не было возможности сделать минет. С другой стороны, возможно, мы были и друзьями, и не только.

Я отвел взгляд в сторону, почувствовав его пристальный взгляд, и улыбнулся. Я открыл рот, чтобы сказать хрен знает что, но Скай опередил меня.

"Тебе больше нравятся графические романы или комиксы?"

"Что это за вопрос? Комиксы, конечно".

"Почему ты никогда их не покупаешь?"

"Мне больше нравится одалживать их на полчаса. Когда я был ребенком, мой папа брал меня в магазин комиксов возле нашего дома перед хоккейной тренировкой раз в неделю. Он называл это время "библиотекой комиксов". Он покупал у хозяина жвачку или шоколадку, но никогда комиксы. Папа не говорил почему, но я не думаю, что мы могли себе их позволить. Он сделал из этого игру. Мы могли использовать только мелочь в кармане, чтобы купить угощение. Обычно это было меньше доллара и редко что–то захватывающее, но я люблю это воспоминание. Иногда я чувствую запах его лосьона после бритья или табака в воздухе, и... мне кажется, что он со мной", – сказал я низким голосом с оттенком грусти, который, как я знал по опыту, может утянуть меня под воду, если я не буду осторожен.

"Это круто".

"Да, я тоже так думаю. В любом случае, я бы предпочел сейчас жвачку. Подумаешь... я хочу шоколадку". Я состроил смешную рожицу, роясь в своих пустых карманах в поисках мелочи в неубедительной попытке сохранить легкое настроение.

Скай кивнул, вскочил на ноги и направился к кассе. Он вернулся с одной чашкой арахисового масла Reese's и вручил ее мне, как редкий и драгоценный подарок. "Та–да. Я дарю тебе свое любимое лакомство".

Я усмехнулся. "Спасибо. Это и мое тоже. Теперь главный вопрос... как мы поделим Reese's?".

"Это для тебя. Тебе не нужно его делить".

"Нет, нет. Это правило. Ты должен поделиться". Я открыл упаковку и очистил обертку от шоколада. "Как насчет того, чтобы мы по очереди съели внешний хребет, а потом откусили по кусочку от середины?"

"Значит, ты хочешь передать его между нами, как косяк?" – спросил он со смехом.

"Да. Ты когда–нибудь ловил кайф?" Я надкусил шоколад и передал его ему.

"Нет. Я помешан на контроле. Я ненавижу чувствовать себя пространственно специально. Травка оказывает на меня антирасслабляющее действие. Я даже не могу есть ее, не испытывая беспокойства. Однажды моя подруга сделала волшебные пирожные. Мы ничего не чувствовали, поэтому продолжали есть, пока не съели всю тарелку. Через двадцать минут я почувствовал, что плаваю в бассейне с цветами. Это было чертовски странно".

Я откинул голову назад и рассмеялся. "Чувак. Держись подальше от пирожных".

"Я с тех пор ни одного не ел", – заверил он меня, передавая "Риз". "А ты?"

"Пирожные – это жизнь".

Скай фыркнул. "Я имел в виду траву".

"Нет. Та же причина, никаких хороших историй. Просто не мое это".

"Ммм." Он слизал шоколад со своих пальцев и улыбнулся. "Кроме хоккея и комиксов, чем ты увлекаешься?"

"Эээ... не знаю. У меня есть тенденция становиться супер одержимым чем–то на короткое время, например, видеоиграми или просмотром Netflix".

"Я тоже так делаю. Чем ты сейчас одержим?"

"Ты", – без раздумий ответил я.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, как пара дурачков, прежде чем я перевернул страницу и предупредил себя, что нужно взять себя в руки.

Это становилось опасным.

Мне пришло в голову, что если я не буду осторожен, то выдам себя, постоянно улыбаясь. Одно дело, когда мы были одни, но ходить с глупой ухмылкой на тренировке или в офисе было очень подозрительно.

Но я ничего не мог с этим поделать.

Все спрашивали, что со мной, и все предполагали, что это что–то другое. Эллиот думал, что я встретил девушку, но он не знал, кого именно. Мои товарищи по команде были уверены, что Кендра – моя девушка, и думали, что я наслаждаюсь своим бесспорным капитанством, пока Шульц тоже не появился, а моя мама... она, наверное, была просто счастлива видеть мою улыбку. По ее словам, я находился в середине десятилетнего "голубого периода" а–ля Пикассо, и было приятно видеть, как я вступаю в радужную фазу. И нет, я не сам до этого додумался. Мама преподавала историю искусств в местном младшем колледже. У нее была привычка сравнивать жизнь с периодами в искусстве. Если бы у меня был доллар за каждый раз, когда она говорила мне, что у меня постмодернистская абстрактная аура, я бы разбогател.

Я поправил правый наушник и хмыкнул, чтобы дать ей понять, что я все еще на линии, пока печатаю. Обычно она писала мне смс, потому что знала, что я не люблю разговаривать по телефону. Поэтому, когда я увидел, что ее имя высветилось на моем мобильном, я сразу же ответил. Но через пять минут я все еще не был уверен, чего она хочет. Возможно, ей было интересно, почему я все еще нахожусь в офисе, ведь я всегда отмечал свой последний рабочий день в августе. Сейчас был сентябрь, и да, я все еще был здесь.

"...Первая неделя всегда волнительна для меня, но менее волнительна для моих студентов. Через две недели это уже может быть стрессом. Но, похоже, ты справляешься". Ее слова прозвучали как вопрос.

"Я в порядке, мама".

"Отлично. У тебя есть игра в эти выходные?" – спросила она.

"Да. В субботу. Хотя это больше похоже на прославленный матч. Не волнуйся, что пропустишь ее. Гарри сказал, что вы едете в Охай".

"Да, но я надеялась, что смогу пригласить тебя на ужин на этой неделе. Например... может, в четверг?"

Ааа. Наконец–то. "Что случилось?"

"Ты знаешь молодого человека, которого Гарри нанял, чтобы заменить тебя?"

"Кого? Ская?"

Я оглянулся через плечо на перегородку позади меня, затем встал и незаметно проверил офис в поисках Ская. Я заметил, что он разговаривает с Джейком, змеей из отдела кадров. Основным способом общения Джейка был флирт. Этот парень не мог спросить дорогу, не сделав смачный комплимент. Я подавил всплеск ревности и вскинул бровь, когда Скай посмотрел в мою сторону. Возможно, однобокая улыбка и дымчатый блеск в его глазах не должны были меня возбуждать, но мое тело и мой мозг не сотрудничали уже несколько месяцев. Я вернулся за свой стол и уставился невидящим взглядом на цифры на своем ноутбуке.

"Да. Гарри пригласил его на ужин в четверг вечером", – сказала мама.

"Он упоминал об этом".

"Я сказала Гарри, чтобы он передал приглашение второй половинке Ская, но я думаю, что он придет один. Я сама спрашиваю тебя, потому что ты всегда отказываешь Гарри, но я думаю, что Скаю будет приятно, если за столом будет кто–то его возраста. Ты свободен?"

"Возможно". Я сделал паузу, затем добавил: "Я не всегда говорю Гарри "нет"".

"Нет, говоришь. Ты живешь для того, чтобы доставить ему неприятности. В данном случае, сделай это для меня. Я думаю, этому ребенку пришлось нелегко. Ты знаешь, каково это, и..."

"Что на ужин?" Я перехватил разговор, как профессионал.

"Все, что захочешь", – ответила она.

Я услышал улыбку в ее голосе и почувствовал, как мои плечи расслабились. Я не хотел снова обсуждать старые семейные проблемы. Во всяком случае, не сейчас. Они сами собой всплывают. Нет смысла ворошить дерьмо.

"Спагетти, пожалуйста".

"Будет сделано. Люблю тебя, Колб."

"Я тоже тебя люблю".

Я отключил звонок и пошел искать Ская. Он сидел за временным столом, который ему выделили через две кабинки от меня. Я постучал по металлическому краю перегородки, чтобы объявить о себе, а затем сел на угол его стола.

Скай сладко улыбнулся, повернувшись ко мне лицом. "Привет".

"Привет. Почему ты не сказал мне, что ужинаешь с Гарри?"

"Чувак, тебе нужно поработать над формулировками. Я не собираюсь идти с ним на свидание. И ты уже знаешь, что он пригласил меня на ужин. Разве это проблема?"

"Да, проблема в том, что теперь я тоже должен идти. Так что спасибо за это", – надулся я.

"Хм. Тебе не нравится ужинать с родителями?"

"Во–первых, Гарри не мой родитель. А во–вторых... нет. Не люблю. Но если ты будешь рядом, чтобы снять с меня напряжение, это может быть не так уж плохо".

"Жара?"

"Да. Перекрестный допрос с моей мамой – это жестоко. Она думает, что она тонкая, но это не так. Вот увидишь", – предупредил я его. "Через несколько минут я ухожу на тренировку и не приду до конца этой недели".

"Значит, это все".

"Да. Я должен был закончить еще месяц назад, но потом появился ты и..."

Улыбка Скай превратилась в ехидную ухмылку. "Ты будешь скучать по мне, да?"

Я пожал плечами с напускной беззаботностью. "Нет".

"Мы все еще можем делать что–то вместе, знаешь ли".

Я сузил взгляд и выглянул из–за перегородки, чтобы убедиться, что никто не смотрит, когда я покачиваю бедрами. "Какими вещами?"

Скай хмыкнул. "Да. И потусоваться".

"Хм. Хорошо." Я сверил часы, затем ткнул большим пальцем в сторону коридора, ведущего к офисам "Барнс и Бейли". "Хочешь потусоваться сейчас? У меня есть десять, может пятнадцать минут до того, как мне нужно будет идти на тренировку. Мы могли бы..."

"Вот ты где! Я хотел обязательно попрощаться с тобой. Мы будем скучать по тебе, Колби".

"Спасибо, Гарри, но..."

"Никаких "но"! Мы все будем скучать по тебе, не так ли, банда?"

О, Боже мой. Нет.

Я бросил быстрый взгляд на Ская, который поджал губы, словно сдерживая смех, когда весь гребаный офис собрался вокруг его кабинки и пел "For He's a Jolly Good Fellow" с Гарри в главной роли, подпевая во всю мощь своих легких.

Мэг заглянула Гарри через плечо и усмехнулась. "Твоя очередь, малыш. Торт–мороженое на кухне. Я оставлю тебе угловой кусок".

"Спасибо, Мэг".

Раздался общий радостный вопль, когда весь офис бешено бросился на кухню. Я пожал протянутую руку Гарри, затем выпустил победный порыв воздуха и повернулся к Скай.

Он положил руку мне на поясницу и держал ее там долгое мгновение, как любовник. В этой увертюре не было ничего сексуального, но почему–то этот небольшой контакт ощущался как прелюдия.

"Итак... торт?" поддразнил Скай, тайком опустив руку к моей заднице.

"Ебать торт".

"Ты когда–нибудь?"

"Что я когда–нибудь делал?"

"Трахал торт. Я видел видео, где парни трахают арбуз или тыкву, но не торт", – сказал Скай в разговоре.

"Он слишком хлюпкий, чтобы трахаться. Не говоря уже об отвращении".

"Ты не любишь торт?"

"Я люблю торт".

Скай скрестил руки на груди и усмехнулся. "Какой твой любимый вид?"

"Шоколадный, конечно. Твой?"

Он сморщил нос и сделал смешное лицо. "Я не очень люблю торт".

Я смотрел на него, пока он не разразился смехом. "Это... тревожно. Ты собираешься сказать мне, что ненавидишь щенков и огурцы?"

Скай откинул голову назад и захихикал. "Щенков и огурцы?"

Команда на кухне, должно быть, услышала его, потому что Сью назвала наши имена и прокричала что–то о продаже моего углового кусочка за большие деньги, если я не приведу свою задницу в порядок.

Я улыбнулся, но внутри у меня все было смешно. Тепло и уютно, но в то же время слегка тошнит. "Мы должны идти. Я буду в бешенстве, если змея Джейк получит мой торт".

"О, Боже, тебе нужно перестать рифмовать", – хмыкнул он.

"Ладно. Мне нужно идти. Я скажу им, что мой сменщик в офисе – чудак, который не ест торты. Поверь мне, им это понравится. Больше для них. Увидимся за ужином".

Глаза Скай блеснули, когда он наклонил голову. "Хорошо. О, эй, мой сосед уезжает на выходные... если ты не против переночевать".

Мы обменялись взглядами и ухмыльнулись.

Я кивнул, как марионетка. "Я бы точно не отказался".

"Круто. Хочешь, я за тобой заеду?"

"Конечно". Я бросил осторожный взгляд вокруг себя, прежде чем наклониться и импульсивно поцеловать его в щеку. Когда я отстранился, мое лицо стало горячим, но недоверчивое выражение Ская помогло. "Я не знаю, почему я это сделал, так что не спрашивай. Увидимся в четверг".

На кухне меня встретил новый раунд песни. Я поднял руки вверх, как рок–звезда, делающая последний поклон. Мои маленькие преданные зрители посмеялись над моей выходкой и протянули мне кусок торта–мороженого с мятной крошкой. Я рассказал им о своих занятиях и расписании игр в перерывах между поглощением пищи, бросая косые взгляды на Ская.

Я не понимал его. Каждый раз, когда он входил в комнату, я терял ход мыслей и заболевал дурью. Вы знаете, о чем я говорю... это прилипчивое, саднящее чувство, которое, как я знал, должно было быть признаком сильной влюбленности. Я не мог припомнить, чтобы мне когда–либо было так плохо с девушкой. Но Скай что–то делал со мной. Если бы я был умным, я бы отдалился от нее и пригласил девушку на свидание. Может быть, я так и сделаю. После четверга.

Как только я пришел на каток в тот день, я понял, что что–то случилось. В раздевалке было слишком тихо. Мои товарищи по команде приветствовали меня осторожными кивками и бормотанием "привет", но Логан и Трой были единственными, кто смотрел мне в глаза. Я бросил свою тренировочную сумку на скамейку и с шумом открыл дверцу шкафчика.

"Боже, что, черт возьми, случилось? Неужели одна из твоих домашних черепах умерла, Мейсон?".

Мейсон был одним из наших защитников. Он был моего роста, но у него было более плотное телосложение и неприятный шрам над левой бровью. Он выглядел чертовски злым... и он определенно был таким на льду. Но он был неравнодушен к животным и держал целый зверинец странных питомцев. Черепахи, игуаны, попугаи, ежик.

"Не смешно, Фишер", – ворчал он.

Я комично расширил глаза, расстегивая оксфордскую рубашку, и уже собирался сказать ему, что я пошутил, когда уловил сигнал Логана посмотреть налево.

О. Отлично.

Я стряхнул рубашку с плеч и засунул ее в сумку, а затем повернулся к небольшой группе, собравшейся вокруг Шульца. Я знал, что сейчас произойдет. И поскольку я был одним из тех странных парней, которые получают удовольствие от конфронтации, я почти надеялся, что он скажет что–нибудь глупое, чтобы у меня был повод на него наброситься. Однако я не был полным идиотом. Как капитан команды, я был здесь лидером. Я должен был вести себя как лидер. Даже если это будет больно.

"Эй, Шульц. Ты пришел поиграть или в гости?" позвал я через всю комнату.

Он медленно встал и направился ко мне. Он оттолкнул Мейсона локтем в сторону, затем скрестил руки и прислонился к шкафчику рядом с моим. Мне не нравилось, что он был выше меня. И лучше выглядит. О да, и лучший игрок. Но если бы у Шульца было все это, его бы здесь не было.

Шульц сверкнул натянутой улыбкой. "Я играю. Пока что. В контракте было слишком много дыр. Мой агент считает, что я могу заключить что–то более выгодное".

Я кивнул. "С возвращением".

Хорошо, вау. Неплохое выступление. Я оказался взрослее, чем думал.

"Спасибо."

Я достал свои наплечники из сумки и бросил на него ожидающий взгляд. "Что–нибудь еще?"

"Да". Он придвинулся немного ближе и посмотрел на меня взглядом, который я не смог прочитать. Он был немного угрожающим, что было интересной тактикой для такого человека, как я. Меня нелегко было запугать. "Я хочу вернуть свое место. Это будет временно. Но оно мне нужно".

Я провел пальцами по гребню твердого пластика и настороженно посмотрел на него. "Нужно – это сильно сказано".

"Только в целях вербовки".

"Понятно. Значит, не потому, что тебе не наплевать на команду", – сказал я с сарказмом.

"Конечно, не плевать. Я ведь здесь, не так ли?".

"Да, и это круто, но я не уйду. Тренер упоминал что–то о со–капитане..."

"Нет, так не пойдет". Он понизил голос, переместившись в мое пространство. "Я хочу вернуть свое место".

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Надо отдать ему должное, у парня были медные яйца. Но я не сдвинулся с места.

"Извини, Шульц. Я не уйду. Спасибо, что спросил". Я застегнул липучки на своих щитках и улыбнулся ему безжизненной улыбкой. "Если ты остаешься, одевайся. Ты должен быть на улице, разминаться. Нам нужно работать".

"Я думал, мы можем обсудить это как взрослые, но если я должен пойти к тренеру, я пойду", – сказал он, нахмурившись так сильно, что его лицо превратилось в страшную маску.

"Иди. И пока ты здесь, почисти зубы зубной нитью. У тебя там застрял кусочек шпината". Я жестом показал ему на рот, не удивившись, когда он отшвырнул мою руку.

"Пошел ты, Фишер. Не связывайся со мной", – прорычал он. "Я обещаю, что ты пожалеешь".

Прежний я бы приложил его о край металлического шкафчика и ударил в челюсть. Но этот удивительно новый зрелый я просто улыбнулся. Считайте меня сумасшедшим, но я думаю, что это было хуже. Он выглядел так, будто хотел причинить мне боль.

"Внезапно, все, что я хочу сделать, это поиздеваться над тобой. Но знаешь что? Я готов забыть, что ты придурок... пока. Игра – это все, что имеет значение, Шульц. Если ты здесь, чтобы играть, тебе лучше играть усердно".

Он стиснул зубы и захлопнул открытую дверцу шкафчика, возвращаясь в свой угол. Неприятный звон эхом разнесся по помещению, испугав тех немногих, кто все еще готовился. Какие бы неуверенные разговоры ни начались, пока мы разговаривали, все снова затихло.

И пока я заканчивал переодеваться в тренировочную форму, я понял, что ему не нужно было делать многого, чтобы испортить командную химию. Появление с дерьмовым настроем и разговоры обо мне могли бы внести раскол в команду и вызвать серьезные проблемы. Шульц мог одной рукой высасывать удовольствие из игры для всех.

Неа. Я бы этого не допустил. Если бы он был придурком на льду, я бы с этим смирился. Самое сложное было бы не потерять спокойствие и не выглядеть большим засранцем.

Через пару дней стало ясно, что появление Шульца повлияет на командную химию. Это не было чем–то очевидным – не было ни серьезных драк, ни беспорядков в раздевалке, но что–то было не так. Я поделился своими мыслями с Эллиотом, пока чистил зубы и старался изо всех сил не проверять себя слишком тщательно. Эллиот замечал странные вещи. Он бы заподозрил, если бы я пользовался одеколоном.

Я сполоснул руки, выключил кран и потянулся за полотенцем. "Я не знаю, есть ли у него агент на данный момент, но я бы очень хотел, чтобы он сотворил чертово чудо и убрал Шульца с моего пути ".

Эллиот наклонил голову. "Я бы не волновался за него. Ему просто нужно вернуться в нормальную жизнь. Итак, куда ты идешь сегодня вечером? У тебя есть горячее свидание?"

"Нет. Я иду к маме и Гарри на ужин".

"О. Тогда почему ты одет?"

"На мне Levi's и футболка", – легкомысленно ответил я, рассматривая свое отражение. Мои волосы нуждались в подравнивании, но в остальном... неплохо. Моя черная футболка обтягивала мои бицепсы, а это была моя лучшая пара джинсов. Моей маме и Гарри было бы все равно, но Скай всегда выглядела довольно собранной... в хорошем смысле. Я решил, что тоже могу попробовать.

"Да, и они чистые", – фыркнул он.

"Ха. Ха." Я щелкнул выключателем в ванной и взял свой сотовый из кармана и ключи со стойки.

Эллиот последовал за мной на кухню. "Передай привет маме и Гарри. Увидимся вечером".

Я взглянул на свой телефон, когда он зажужжал у меня в руке, затем набрал быстрое сообщение Скаю, чтобы сообщить ему, что я уже спускаюсь вниз, а затем переключил внимание на Эллиота.

"Вообще–то, меня, наверное, сегодня не будет дома. Увидимся завтра".

Эллиот прислонился к дверному косяку и усмехнулся. "Кто она?"

"Что? Никто. Я просто..."

"Не готов говорить об этом, да?" Он поднял руки и отступил. "Все в порядке. Но я обещаю, что буду вести себя хорошо и не буду рассказывать ей никаких постыдных историй".

"Мы все знаем, что именно у тебя есть постыдные истории, так что, думаю, я в безопасности", – блефовал я.

"О, точно. Помнишь, как ты чихнул–пернул в спортзале перед подругой твоей мамы, которая..."

"Ладно. Я ухожу отсюда. Увидимся".

Я спустился по лестнице и направился к парковке на противоположном конце комплекса возле бассейна. Я отодвинул в сторону чувство вины. Возможно, это был упущенный момент выхода в свет. Я мог бы рассказать Эллиоту и даже попросить Ская подняться наверх и встретиться с ним, но... я не был готов. Мне не нравилось хранить секреты, но я также не хотел делиться им и рисковать все испортить. Я хотел, чтобы он был моим.

Скай помахал рукой и поднял бутылку вина в руке в знак приветствия, когда заметил меня. Его беззаботная улыбка была приятным контрастом его модельной внешности. И, возможно, это было мое воображение, но я готов поклясться, что его глаза загорелись, когда я подошел к его машине. Я не привык, чтобы кто–то радовался, увидев меня, и мне это понравилось.

Я отодвинул в сторону свои сомнения и напомнил себе, что нужно оставаться в настоящем моменте.

"Это для меня?" спросил я, едва сдерживая порыв переместиться в его пространство и потереться своей промежностью о его промежность.

"Нет. Это для Гарри и твоей мамы. Я не хотел приходить с пустыми руками".

"Им будет все равно. Давай, я поведу. У меня слишком много энергии, чтобы сидеть на пассажирском сиденье".

Я направился к своему Prius, припаркованному под крытым навесом, и бросил тайный взгляд на участок, прежде чем сесть за руль. Я подождал, пока Скай закроет свою дверь, затем дернул за воротник его рубашки и притянул его к себе. Я обхватил руками его затылок и прильнул к его рту. Наши языки сражались в бешеной дуэли, от которой мы задыхались.

"Вау. Посмотри, что ты сделал". Скай вызывающе приподнял бедра и вздернул брови.

Я погладил его эрекцию через джинсы и провел пальцами по его волосам. Скай поймал мою руку и задвигался, и, блядь, это было горячо. Я сжал его член, откинувшись назад, со вздохом поправляя себя.

Я выехал с парковки и проехал мимо кампуса, а затем свернул направо на 7–ю улицу. Мы ехали в тишине в течение квартала или двух. Я размышлял, стоит ли мне попытаться взять его за руку. Но я занервничал и в итоге включил радио.

Скай усмехнулся, повернувшись ко мне лицом. "Как ты относишься к Jonas Brothers?".

"Я... никак. А ты?"

"Я чувствую хорошие вещи", – сказал он с усмешкой. "Кто, по–твоему, самый симпатичный?"

"Какого хрена?" Я бросил на него недоверчивый взгляд, а затем спрятал ухмылку, когда он разразился смехом.

"Ладно, кто из знаменитостей тебе нравится?"

"Музыкальное увлечение", – повторил я задумчиво. "Эм... я собираюсь выбрать Барри Манилоу".

Скай откинул голову назад и фыркнул от смеха. "Значит, тебе нравятся парни постарше".

"Неа. Просто шучу. Хотя моя мама его обожает. Она называется "Мэнди", и я гарантирую тебе, что если ты упомянешь Барри, она скажет, что "Мэнди" была ее первой сорокапятилетней песней и что она слушала ее снова и снова. И если ты не знаешь, что такое сорок пять, пожалуйста, не спрашивай. Тебе прочтут лекцию об эволюции пластинок, восьмидорожечных дисков, кассет и цифровой музыки. Это будет интересно в течение десяти минут и мучительно через час. Я люблю свою маму, но она зарабатывает на жизнь лекциями".

"Она ведь преподаватель?".

"Профессор. История искусств – ее конек".

"Это круто."

"Да. Она классная. Она тебе понравится. Только учти... любая тема, связанная с искусством, может привести к случайной лекции. Черт, разговор об арахисовом масле может привести к дебатам о гладком и хрустящем".

"Хорошо. Не упоминай ни Барри, ни Мэнди, ни арахисовое масло. Что–нибудь еще, что я должен знать?"

"Нет. Все будет хорошо", – ответил я, прекрасно понимая, что говорю так, будто пытаюсь успокоить самого себя.

Двадцать минут спустя я припарковался перед двухэтажным домом в испанском стиле в Палос Вердес. Аккуратно подстриженные живые изгороди выстроились вдоль длинной дорожки, ведущей к железным воротам и главному входу со двора. Дома в этом районе были не такими большими и пугающими, как некоторые из разросшихся особняков через несколько улиц, с беспрепятственными видами на океан и астрономическими ценами. Но здесь было тихо и нетронуто, и, по словам моей мамы и Гарри, это было близко к Лос–Анджелесу и Лонг–Бич, но в то же время достаточно далеко.

"Очень мило", – прокомментировал Скай, постучав по окну машины. "Есть ли здесь доступ к пляжу?"

"Нет. Этот участок был построен на скалах. С этой стороны ближе всего Лонг–Бич, но если бы ты жил на другом конце города, то ходил бы на пляж Лос–Анджелеса. Не думаю, что Гарри или мама проводят много времени на солнце", – сказал я, открывая свою дверь.

Скай встретил меня на тротуаре. "Почему–то я думал, что ты ходишь в среднюю школу в Лонг–Бич. Я не знал, что ты из Палос–Вердеса".

Я достал свои солнцезащитные очки и надулся. "Я вообще не отсюда. И я никогда не жил в этом доме. Он принадлежит Гарри и моей матери. Здесь нет ничего моего. Я такой же гость, как и ты. Только я не принес бутылку вина. Давай сделаем это".

Я подошел к воротам и набрал код. Когда железные двери распахнулись, я жестом показал ему, чтобы он шел впереди меня. Скай приостановился, чтобы осмотреть огромный фонтан, а затем оскалился в злобной ухмылке.

"Ты забавный".

"Забавный? Почему я забавный?"

"Ты такой ворчливый. Это даже мило".

"Я не милый".

"Ты милый. Ты раздражаешься из–за глупых вещей. Я ошибся городом... что в этом такого? Ты выглядишь так, будто хочешь со мной подраться". Он подождал немного, а потом прошептал: "Или трахнуть меня".

Я не знаю, было ли это слово, или то, как оно прозвучало, или то, что он обвинил меня в дерьме, но что–то во мне щелкнуло. Я забыл, где мы находимся, и двигался на инстинкте. Я схватился за переднюю часть его рубашки и накрыл его рот своим. Я был достаточно осведомлен, чтобы понимать, что не могу задерживаться, но, черт возьми, я хотел этого. Я хотел этого безумного притяжения и интенсивного обмена энергией. Я никогда не чувствовал ничего подобного раньше. Я никогда не отдавался на сто процентов любовнику, потому что не думал, что кто–то из тех, с кем я был, может справиться с настоящим мной. Но, возможно, Скай смог бы.

Я отошел в сторону, чтобы поправить свои штаны. "Мы пока не можем войти. Спасибо большое."

Скай хихикнул. "Что я сказал? Fuck или Long Beach?"

"Определенно "fuck". " Я вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел в сторону входной двери. К счастью, окна были затенены, но мама должна была быть начеку. В любую секунду дверь может распахнуться и...

"Вот вы где!" Моя мама выскочила во двор, размахивая руками над головой. "Я только что заглянула через эту штуку и увидела твою машину. Я уже начала думать, не заблудилась ли ты".

"Ха. Нет, я показывал Скай фонтан. Разве у вас там раньше не было рыбок кои?". Я обнял маму и положил руку ей на талию.

"Нет. Никогда". Мама ткнула пальцем в мои ребра, затем протянула руку Скаю. "Я Мэнди Коэн. Я слышала о тебе фантастические вещи. Я очень рада наконец–то встретиться с тобой лично, Скай".

"Спасибо. Я ценю это".

Скай пожал ей руку и за несколько фраз сумел очаровать мою маму. Он похвалил дом, сад и подарил ей бутылку вина, прежде чем поблагодарить за приглашение на ужин. Он говорил так искренне, что трудно было найти ошибку, но я все же бросил на него взгляд "Какого черта?", потому что, черт возьми, это была моя мама, ради всего святого. Ей все нравились.

Мэнди Фишер Коэн была самым лучшим человеком, которого я знал. Она была теплой, красивой, доброй и умной. Я унаследовал ее каштановые волосы и глаза... и, надеюсь, ее мозг. Она была ростом пять десять, статная, с высокими скулами и яркой улыбкой. Предположительно, она работала моделью в конце подросткового и начале двадцатого годов. Но она бросила нелегкую работу на подиуме, чтобы получить степень магистра. Она была известна тем, что повторяла старые поговорки вроде: "Красота – это хорошо, а мозги – это сексуально". У мамы было и то, и другое, но она склонна была преуменьшать свою внешность. Она редко красилась и не заботилась о моде. Хотя ее безразмерная белая рубашка, штаны для йоги и босые ноги ее вполне устраивали.

"Эй, мы скоро будем есть? Я голоден", – сказал я, щекоча ее бок, пока она не завизжала и не выскочила из–под моей руки.

"Хорошо. Все готово. Я попрошу Гарри положить лапшу в воду. Мы можем начать с вина, сыра и крекеров и... заходите!"

Она провела нас в дом, и мы быстро прошли через официальную гостиную, в которую никто никогда не заходил, в большую комнату. Гарри сердечно поздоровался с нами из кухни и замахал руками, как ребенок на карусели.

"Ты здесь! Замечательно! Угощайся вином, пивом или газировкой, а потом приходи ко мне в гости, пока твоя мама будет работать", – сказал он с усмешкой.

"О, Гарри..."

Я закатил глаза и направил Ская к бару, примыкающему к стойке. "Выбери свой яд и сделай его крепким".

"Они классные. И вроде как милые", – прошептал он, наклонив голову, когда моя мама наклонилась к Гарри и поцеловала его в щеку.

"Да, перегрузка сахарином", – ворчал я. "Максимум два часа".

Два часа спустя не было похоже, что мы скоро куда–то уйдем. Мама и Гарри были очень разговорчивы, и после пары бокалов вина они были на взводе. Они переговаривались друг с другом в маниакальном стремлении узнать Ская получше. Мама спрашивала о школе, бейсболе, о том, что ему нравится в работе на Би–би–си, бывал ли он на "Куин Мэри". Ну, знаете, случайные мамины вопросы, подпитанные пино, которые, похоже, удавались только ей. Гарри обожающе похлопал ее по руке и наполнил ее бокал.

Я покрутил бордовую жидкость в своем бокале, отмечая отражение от деревенских испанских подвесок в стиле фонарей над мраморным островом. Этот дом был шедевром в стиле "современность и старина". Кованые светильники сочетались со стеклом и сталью, а между арочными дверными проемами висели интересные произведения искусства. Гарри построил этот дом для мамы после свадьбы, но они не переезжали сюда, пока я не уехал в колледж. Иногда мне казалось, что мой допуск к приглашениям на ужин был на ступень выше, чем у Ская. Может, я вел себя как придурок, но просто присутствие здесь напоминало мне обо всем, чего у меня больше нет.

Хотя сегодня все было не так уж плохо. Я наелся знаменитых маминых спагетти с чесночным хлебом и потягивал вино, наблюдая за тем, как Скай вежливо отвечает на их вопросы. Несколько раз я пытался вмешаться, но он казался более чем способным. И если я играю роль случайного друга на рабочем месте и сокурсника, я не могу вести себя как чрезмерно опекающий бойфренд или – ого! Секундочку. Забудьте об этом. Слишком рано.

И все же, сидя рядом с ним за кухонным столом в доме, который никогда не был похож на дом, я чувствовал, что меня связывает с ним какая–то невидимая нить, которая, казалось, становилась крепче с каждым днем. Я смотрел на красивый профиль Скай, наблюдал за тем, как шевелятся его губы, как искрятся юмором его глаза, и, черт возьми, мне хотелось прикоснуться к нему. Рядом с ним я чувствовал себя в режиме наблюдения. У него был талант быть внешне дружелюбным, но ничем не выдавать себя, как будто он постоянно был начеку. Я начинал понимать, что в этом есть смысл. Балансировать между двумя разными частями своей жизни было утомительно. Скай был уверенным в себе, беспринципным спортсменом, но у него была и немного занудная сторона, и большой секрет. И, по словам Гарри, его ждала многообещающая карьера в бухгалтерии, если с бейсболом не сложится. Поговорим о грубом комплименте. Я потягивал вино и прислушивался к концу разговора о преподавании современного искусства середины века восемнадцатилетним.

"...архитектура и мебель завораживают их. Стеклянный дом Филипа Джонсона – один из их любимых. У нас была очень познавательная дискуссия о практичности жизни в доме с подглядыванием", – со смехом сказала мама.

"И что ты думаешь, моя дорогая?" спросил Гарри, отодвигая свою тарелку и опираясь локтями на стол. Боже, они были липкими.

Я бросил взгляд "я же тебе говорила" в сторону Ская, но он явно был очарован мамой и Гарри. Многие были очарованы. Когда мама и Гарри впервые встретились, все думали, что дело в деньгах. Двадцатипятилетняя разница в возрасте и значительная разница в остатках на банковских счетах были серьезной подсказкой. И действительно, красивая, молодая, разведенная невеста без гроша в кармане с ребенком, выходящая замуж за лысого, тучного, богатого парня, как бы сама по себе рассказывала эту историю. Но все было совсем не так. Моя мама обожала Гарри. Серьезно обожала. Она загоралась, когда он входил в комнату. А когда он начинал говорить, у нее появлялся мечтательный взгляд, который мог бы быть забавным, если бы Гарри не смотрел на нее так же. Так, как он смотрел сейчас.

"Содержать окна в чистоте было бы работой на полный рабочий день, любовь моя. И я люблю наш дом", – ответила она задушевным тоном.

О, Боже мой. Время вышло. Вытащите меня отсюда.

Я выпил последний бокал вина и отодвинул стул от стола. "Нам пора идти".

"Как насчет десерта? Я приготовила тирамису", – сказала мама, быстро собрав тарелки и поспешив к острову. "Сиди тихо. Я сделаю кофе. Вы, мальчики, продолжайте дебаты. Что скажешь, Скай? Стеклянный дом... да или нет?"

"Мама..."

"Я принесу кофе, дорогая," – предложил Гарри.

Мой дорогой, моя дорогая, моя любовь... ух. Я уже собирался встать и покончить с десертом и кофе, когда Скай положил руку мне на колено... и не отпускал ее.

"Мне нравится современная архитектура", – сказал он разговорчиво. "Но мне нужно личное пространство... подальше от окон. Мне нравится быть одному".

"Колби тоже такой. Он ненавидит толпу. Он любит маленькие тихие места", – сказала мама, возвращаясь к столу с тирамису.

"Я тоже. У меня был форт и палаточная сцена, которые продержались несколько лет". Скай хихикнул, затем поблагодарил маму, когда она подвинула к нему кусочек десерта. "Я натягивал простыни между столом и стулом в своей спальне, спал в спальном мешке и представлял, что я на улице под звездами".

"Почему ты просто не вынес спальный мешок на улицу и не сделал это по–настоящему?" спросил я.

"Мне не разрешили. Я не помню почему. Койоты или что–то в этом роде".

Я сделал двойной дубль от такого быстрого ответа. Я думал, он сказал, что живет на ранчо. Разве ковбои, проходящие обучение, не спали ночью под звездами все время? Я заметил, как дернулся уголок его рта и побелели костяшки пальцев на вилке. Он знал, что я наблюдаю за ним. Я поймал его руку, когда он поднял свою с моего колена, и переплел свои пальцы с его. Не спрашивайте меня почему. Я не знаю. Это было инстинктивно. Как будто я хотел защитить его от воображаемых койотов или что–то в этом роде. Самое удивительное, что он не отпустил меня. Мы держались за руки под столом, пока не были готовы попрощаться.

Говоря от себя, это был мировой рекорд. Я никогда не держался за руки с девушкой так долго. В те несколько раз, когда я это делал, я был очень внимателен к вещам, которые не должны иметь значения, например, вспотели ли у меня ладони и будет ли социально приемлемым провести руками по брюкам, если она это сделает. Со Скаем это было просто... хорошо и правильно.

Я притормозил в конце улицы мамы и Гарри, затем наклонился через консоль и притянул его к себе. Поцелуй был сладким и неторопливым. Как будто мы имели полное право остановиться, где захотим, и сомкнуть губы... просто так.

Скай отстранился и наклонил голову в сторону дома. "Это было мило. Ты можешь думать, что они слишком милые, но ты должен знать, что тебе повезло быть рядом с людьми, которые искренне любят друг друга".

"Наверное, это правда", – согласился я.

"Так и есть. Ты приедешь?"

"Да, но я не знаю, как туда добраться и что делать, когда приеду".

"Не волнуйся. Я справлюсь с этой частью".

Скай улыбнулся и поднял мою руку. Он поцеловал ее, и я готова поклясться, что что–то внутри меня растаяло. Мое сердце пропустило удар, а затем заколотилось. Голова кружилась, но я полностью контролировал ситуацию и был уверен, что нахожусь именно там, где должен быть.

6

Скай жил в небольшом доме в форме коробки с двумя спальнями в Орандже. Корни большого платана посреди лужайки приподняли тротуар и часть дорожки, ведущей к входной двери. Скай схватил меня за локоть, когда я споткнулся на неровном бетоне. Он держал мою руку, пока открывал дверь. Он включил свет, захлопнул дверь, прижал меня к стене в подъезде и накрыл мой рот своим.

Его руки были везде и сразу. В моих волосах, на моей спине. Он стянул мою рубашку с джинсов и провел своими теплыми ладонями по моим бокам, прежде чем расстегнуть мой ремень. И все это время его язык творил свою магию. Он покусывал мою челюсть, прикусывал нижнюю губу и посасывал ее. Я дал ему возможность расстегнуть пуговицы и молнию, а затем притянул его к себе и стал целовать до беспамятства, пристраивая свой стояк рядом с его и извиваясь от желания. Мы вздыхали от трения и ускоряли темп, срывая одежду, пока целовались в исступлении.

Скай стянул мою футболку через голову и пощипал мои соски. "Пойдем в мою комнату. Быстрее".

Я едва замечал окружающую обстановку, пока мы скакали вдоль стен по короткому темному коридору. Скай ударил ногой в дверь и включил другой свет. Его комната была небольшой, с белыми стенами и низкими потолками. Большую часть пространства занимала двуспальная кровать, покрытая простым черным пледом. Здесь были тумбочка, лампа и узкий черный комод. Комната была полностью лишена цвета, и в ней не было никаких намеков на человека, который здесь спал. Ни фотографий, ни постеров, ни книг.

"Где все твои вещи?" спросил я, расстегивая пуговицы на его рубашке и проводя поцелуями вдоль его челюсти.

Он с любопытством покачал головой, отступая назад, чтобы снять рубашку. "Здесь. И в шкафу. Ты хотел экскурсию или хочешь меня трахнуть?".

"Эй. Помедленнее". Я провел пальцами по его прессу, затем зажал его подбородок между указательным и большим пальцами, пока он не посмотрел на меня. "Мы торопимся?"

"Нет. Я просто... я не хочу, чтобы ты передумал".

"Не передумаю". Я быстро поцеловал его и спустил трусы и джинсы, не забыв снять туфли и носки. Я отбросил все в сторону и обхватил пальцами свой член у основания.

"Ты такой чертовски горячий. Ты должен быть голым все время", – благоговейно прошептал он.

Я хихикнул. "Спасибо. Я попробую, если ты это сделаешь. Сбрось джинсы".

Скай повиновался. Он разделся в рекордное время и прижался своим обнаженным телом к моему, а затем опустился на колени, чтобы проглотить меня целиком. Я втянул воздух и провел пальцами по его волосам, удивляясь, как это получается с каждым разом все лучше и лучше. Я, конечно, был новичком, но я уже был на крючке. Эти украденные моменты пылких ласк и страстных поцелуев за последние пару недель открыли целый новый мир. Запретный элемент добавил еще один слой, который иногда пугал меня до чертиков. Но я не мог отрицать, что хочу его. Всего его.

Я расширил свою позицию и схватил кулаком волосы Ская, ритмично наклоняя бедра. Он отстранился и бросил на меня сексуально–озабоченный взгляд. "Я могу выдержать это. Давай сильнее".

О, вау. Мои ноздри раздувались, когда я постукивал головкой члена по его нижней губе. Я должен был предупредить его, что зеленые огоньки – моя слабость. Мне понадобилась секунда, чтобы собраться с духом и не заткнуть ему рот. Скай не дал мне шанса. Он гладил меня крепкой хваткой и сосал, как человек на задании. У него был очень талантливый язык. Он щелкал кончиком, вертел, потом прижимал его к моему стволу и снова заглатывал меня.

Я наблюдал за ним с неким удивлением. Он ничего не скрывал. Он был полностью открыт и честен со своим телом. И было что–то необычайно сексуальное в том, что мужественный мужчина опускался на меня так, словно мой член был его новой любимой вещью, пока он гладил себя. Естественно, мне не потребовалось много времени, чтобы потерять контроль. Я держал его голову неподвижно и трахал его рот. Чем грубее я был, тем больше ему это нравилось. Я не перегибал палку, но встречал его где–то посередине... давал ему то, что он хотел, но при этом старался не брать слишком много.

Конечно, я увлекся. Я всегда увлекался. Я отпустил его, когда он зарычал, и поднял руки вверх в знак капитуляции. "Прости".

Скай усмехнулся, делая паузу, чтобы пососать одно мое яйцо, затем другое, прежде чем вскочить на ноги и толкнуть меня на кровать. Я тут же перекатился на него, захватив его запястья и накрыв его рот своим. Он обхватил меня ногами за талию и гудел в поцелуе, когда я раскачивал бедрами снова и снова в маниакальном стремлении к фрикциям. Мы разорвали поцелуй, задыхаясь, но не прекращая двигаться. Я лизнул челюсть Ская и прошептал что–то неубедительное о том, какой он красивый. И да, это было правдой, но мне показалось, что это смешная вещь, которую можно сказать парню в самый разгар момента. Скай, очевидно, так не думал.

Он надавил на мою грудь, пока я не встретил его взгляд. "Я хочу, чтобы ты был внутри меня".

Я сглотнул. Я не думал, что смогу говорить без писка, поэтому я прикоснулся носом к его носу и кивнул. Я отодвинулся от него и положил голову на подушку. Я поглаживал себя и не сводил глаз с его задницы, пока Скай наклонялся и доставал принадлежности из верхнего ящика тумбочки. Он положил презерватив на кровать рядом со мной, затем открыл бутылочку со смазкой и налил немного на пальцы. Я не был уверен, что это личное дело, поэтому взял смазку, когда он потянулся назад, чтобы подготовиться. Если это было то, что он делал. Я не знал, как именно это работает.

И когда паника забурлила во мне, я проговорил: "Я не знаю, что делать. Мне кажется, что я все неправильно понимаю. Я должен смотреть или отворачиваться, или... что?".

Скай наклонил голову и добродушно улыбнулся. "Ты можешь делать все, что захочешь. Если ты хочешь надеть презерватив, я могу оседлать тебя и сделать всю работу, или мы можем поменяться местами. Но ты не ошибешься. Я тоже здесь, с тобой. Мы делаем это вместе, верно?"

Я кивнул. "Да. Просто... я никогда никого не хотел так, как тебя".

"Веришь или нет, но я тоже так к тебе отношусь".

Скай наклонился, чтобы поцеловать меня, затем наклонился на бок, отбросив плед на край кровати, прежде чем лечь рядом со мной. Он широко раздвинул ноги и ввел один палец в свой вход. Я встал коленями на матрас и возился с презервативом, наматывая латекс на свой невероятно твердый член, пока смотрел шоу. И поверьте мне, это было хорошее зрелище. Скай ничего не сдерживал. С ним трах пальцами выглядел как самое лучшее на свете. Я добавил смазку и погладил себя, двигаясь между его ног, чтобы лучше видеть. Черт, он был прекрасен. Я импульсивно поцеловал его внутреннюю часть бедра и приподнял его яйца. Он ввел второй палец внутрь и тихо застонал. Я ласкал чувствительную кожу вокруг его входа, жадно облизывая губы.

"Могу я прикоснуться к тебе?" благоговейно прошептал я.

Неубедительно, но он понял, что я имел в виду. Он убрал пальцы и взял мою правую руку. Я не колебался. Я ввел в него средний палец, внимательно изучая выражение его лица и его тело в поисках подсказок. Его сексуальный стон заставил меня подумать, что я делаю все хорошо, поэтому я последовал его примеру и добавил еще один, затем кончик третьего, прежде чем он остановил меня.

"Я готов. Сейчас."

Я приставил свой член в ножнах к его сжатому отверстию и надавил. Я приостановился, чтобы убедиться, что не причиняю ему боли. Его блаженное выражение лица убедило меня в том, что я все делаю правильно, и я продолжил, медленно продвигаясь вперед, пока не оказался полностью внутри него. Я удивленно посмотрел на него и улыбнулся.

"Ты чувствуешься просто охуительно. Ты чувствуешь себя нормально?" спросил я.

Скай ненадолго закрыл глаза и прикусил нижнюю губу. "Очень хорошо. Но тебе нужно двигаться. Да. Вот так. О, черт..."

Сначала я раскачивался мягко, а затем медленно набирал темп. Я наклонился, опираясь на локти и проводя языком между его губами во время толчка. Скай уперся пятками в мою задницу, приподнимая бедра, чтобы встретить мой удар за ударом. Я ускорил темп, глубоко целуя его, пока двигалась. Мы сосали и лизали друг друга, пока жар нарастал. Я смутно ощущал скрип пружин кровати, тихие вздохи и настойчивое ворчание, но я действительно потерялся в этом моменте. Я никогда не чувствовал такой связи с другим человеком. Это выходило далеко за рамки физического. Он смотрел на меня так, словно у меня могли быть ответы, а может, и не было, но мне хотелось заверить его, что я их найду.

Скай сжал мои соски, затем провел ногтями по моим бокам и потянулся между нами. Он хмыкнул, подрачивая себе. Я откинул его волосы со лба и увеличил темп, пока не почувствовал первые мурашки удовольствия вдоль позвоночника. Но было уже слишком поздно.

"Я сейчас кончу, детка".

"Сделай это. Посмотри на меня. Дай мне увидеть тебя", – приказал он.

Я попытался, но приливная волна обрушилась на меня с небывалой силой. Я рухнул на него сверху, обхватив его тело, когда оргазм захлестнул меня. Но я не перестал двигаться, и Скай тоже. Он вцепился в мое плечо, потом в шею, прижался лбом к моему лбу, поглаживая себя до самого конца. Он издал гортанный крик, когда сперма хлынула между нами. Я хотел притянуть его ближе, но не хотел раздавить его, поэтому вместо этого я навис над ним, целуя везде... его щеки, его глаза, его нос, его рот. А когда его дыхание выровнялось, я медленно отстранился и плюхнулся рядом с ним.

"Я хотел бы всегда знать, как здорово быть геем", – промурлыкал я.

Скай хмыкнул, повернувшись ко мне лицом. "Здорово, да?"

"Да. Мне нужно избавиться от презерватива. Могу я воспользоваться твоей ванной?"

"Дай мне секунду. Мы можем принять душ вместе. Итак... тебе понравилось".

"Мне понравилось. Я хочу сделать это снова". Я поцеловал его в нос. "И еще раз".

Он застенчиво улыбнулся. "У нас вся ночь впереди. Утром я приготовлю тебе завтрак. Какое твое любимое блюдо?"

Я почувствовал намек на уязвимость, который заметил раньше, но сдержал свое любопытство и потерся о его заросший щетиной подбородок. "Блины, за ними следуют вафли".

"Именно блины. И бекон".

"Продано!"

В ту ночь мы почти не спали. Мы приняли душ, потом прыгнули в кровать и проговорили несколько часов. Мы придерживались безопасных тем, таких как фильмы, музыка и да... супергерои. Каким–то образом это привело к углубленному обсуждению потоковых веб–сериалов, что привело к импровизированному просмотру мультфильма "Звездные войны", который он любил. Мы лежали на его кровати, сплетя ноги, а его компьютер стоял на подушке между нами.

Я украдкой бросал взгляды в сторону и обнаружил, что смотрю на него, а не на сериал. У меня была репутация человека, который временами вел себя как ребенок–переросток. Я признаю, что могу быть бестолковым и незрелым, но я умел взять себя в руки и быть скучным взрослым, когда это было необходимо. Скай был полной противоположностью. Он вел себя холодно, спокойно, собранно и даже немного самоуверенно. Но у меня было ощущение, что этот поступок выматывает его больше, чем он сам об этом говорит. Он заметно расслабился, прижавшись ко мне, и хихикал над анимированными шуточками, как ребенок. Или как взрослый, который наконец–то нашел безопасное место, чтобы немного отдохнуть.

На следующее утро никто из нас не разговаривал. Недостаток сна из–за перегрузки сексом и мультфильмами выбил нас из колеи. Я думаю, мы занимались этим три раза прошлой ночью и один раз сегодня утром. Это было похоже на то, что он был в поиске, чтобы познакомить меня с каждой позицией менее чем за двадцать четыре часа. Я трахался с ним на коленях, над раковиной в ванной, а он скакал на мне по меньшей мере дважды. Он был ненасытен. Я тоже, но мой член готов был отвалиться, если я не дам ему небольшой передышки.

"Во сколько тебе нужно быть на работе?" спросил я, откусывая кусочек от блинчиков, которые он приготовил мне на завтрак.

"Сегодня я не работаю. У меня теперь новое расписание. Хотя у меня занятия в десять. А у тебя?"

"У меня тренировка после обеда. Что ты хочешь делать со своей машиной? Хочешь, я отвезу тебя в школу?".

Скай поднял свой кофе и одарил меня однобокой улыбкой. "Я могу дойти пешком. Единственное, что хорошо в этом месте, это то, что кампус близко".

"Хорошо, но что потом? Тебе все равно понадобится машина. Сколько длится твой урок?"

"Час. А что?"

"Я подожду. Я могу посидеть в кафе, пока ты не закончишь. Потом мы можем поехать обратно в Лонг–Бич, и ты заберешь свою машину".

"Ты точно не против?"

"Уверен. Я буду пить кофе и наблюдать за людьми".

Скай прищурился, словно пытаясь оценить мою искренность. "Если тебе станет скучно, ты можешь прогуляться или даже потусоваться здесь".

"Мне не будет скучно", – заверил я его. "Это будет весело".

Знаменитые последние слова. У меня было слишком много энергии, чтобы сидеть в кафе целый час. И у меня только что был вечер, изменивший мою жизнь. Такой, что мне захотелось дать объявление и сообщить об этом всем. У меня только что был секс с парнем, в которого я был влюблен несколько месяцев. Гей–секс. И мне это чертовски понравилось. И он мне действительно нравился. Теперь мне предстояло выяснить, как два закрытых спортсмена, у которых были напряженные графики, которые не жили в одном городе и больше не работали вместе, смогут найти время, чтобы увидеться друг с другом. Я не мог делать это, потягивая кофе, черт возьми.

Колледж Чилтон находился в пяти минутах ходьбы от дома Ская. Я проводил его до школы, а затем направился в "Старбакс" на территории колледжа. Я взглянул на очередь студентов, ожидающих кофеина, и передумал. Я обошел вокруг кампуса и уже собирался свернуть на главную улицу, когда в кармане зажужжал телефон.

«Привет, Колби. Это Кендра. Позвони мне.»

Я секунду смотрел на сообщение и нахмурился. Странно. Я не разговаривал с мисс Умница после вечеринки Шульца. Если бы это был любой другой день, я бы либо ответил на сообщение, либо напомнил бы себе сделать это позже. Но, как я уже сказал, сегодня ничего не казалось нормальным, и я был опасен избытком свободного времени. Так что я сел на скамейку под деревом возле входа в инженерный корпус и нажал "Вызов".

"Привет, Колби. Как дела?" – ответил бодрый голос.

"Хорошо. Как ты?" спросил я.

"Быстрый вопрос. Мне нужно свидание для женского общества на следующих выходных. Ты сможешь пойти?"

"Думаю, у меня есть игра", – ответил я.

"Я проверила твое расписание. Ты свободен в тот вечер. Но все в порядке. Тебе не обязательно идти со мной. А как насчет Джейсона?"

"Шульц? А как же он?"

"Как ты думаешь, он пойдет со мной? Я слишком стеснительна, чтобы спросить его".

Я фыркнул. "Ты? Стесняешься?"

"Да. Я слышала, что он вернулся в команду. Ты попросишь его за меня? Или замолвишь словечко?" – умоляла она. "Или если я просто приду на игру, может, ты сможешь... не знаю, познакомить нас заново. Прошло несколько недель. Он, наверное, забыл, что встречался со мной".

Я двинулся к тенистому концу скамейки. На солнце было чертовски жарко, и от этого поворота разговора мне стало еще более неуютно. Я не знал, как сказать ей, что все парни в моей команде, включая Джейсона, все еще думали, что мы с Кендрой... вместе. Поэтому я поспешно проболтался и поморщился от последовавшего молчания. "Я не думал, что это большая проблема, потому что я не видел тебя с той вечеринки. Я знаю, что они забудут об этом, но если ты появишься на игре, они решат, что ты там из–за меня".

"О. Ну... скажи им, что мы расстались".

"Тогда зачем тебе приходить на одну из моих игр?"

"Хорошая мысль. Но почему они думают, что мы все еще вместе?"

"Эээ..." Я провел рукой по волосам и попытался придумать ответ, который не звучал бы совсем уж неубедительно. "Я ничего не рассказал им после вечеринки, но я расскажу. Я просто не знаю, смогу ли я сделать это к выходным. Но Джейсон не такая уж большая добыча. И знаешь, есть и другие виды спорта".

"Верно, но есть что–то в плохом хоккеисте, что каждый раз меня заводит", – ответила Кендра с мечтательным вздохом. "Я не знаю, что это, но..."

Я слушал в пол–уха, пока она говорила об агрессии, страсти и мужественных парнях, которые знают, как использовать свои руки. Она была слишком эмоциональной и немного глуповатой, но она была симпатичной. Я не мог отмахнуться от нее, не почувствовав себя придурком. Однако я не собирался играть в сватовство.

"Мне нужно бежать, Кендра".

"Не проблема. Удачи тебе в игре, парень. И не забудь порвать со мной", – сказала она со смехом, прежде чем повесить трубку.

Хорошо. Это было странно и потенциально тревожно. Заметка для себя... погуглите, как расстаться с фальшивой девушкой, – размышлял я, пробираясь через площадь к "Старбаксу", чтобы встретиться со Скаем.

Кампус не казался таким переполненным, как наш в пятницу. Несколько студентов загорали на травянистом холмике возле фонтана, но те, кто поумнее, держались в тенистых местах. В Орандже было градусов на пятнадцать теплее, чем на пляже. Утром я одолжил у Ская футболку, но его шорты мне не подошли. Я был толще в талии, чем он. Я проиграл битву с липучками и снова надел джинсы. Излишне говорить, что к тому времени, как я открыл дверь кофейни, я уже вспотел.

Я заметил Ская, который стоял в стороне и разговаривал с очень привлекательным, спортивного вида латиноамериканцем и потрясающим худым парнем с платиновыми светлыми волосами. Моя голова все еще кружилась от странного телефонного звонка от мисс Умницы. Мне не терпелось рассказать об этом Скаю и, возможно, предупредить его, что я пропотел в его футболке.

"...это не обязательно должно быть странно, Скай. Когда я на поле, я там, чтобы играть в бейсбол. Вот и все. Мне не нужна драма и..."

"Эй." Я коснулся руки Ская в знак приветствия и улыбнулся ему и его друзьям. "Извините, что прерываю".

"Все в порядке", – сказал Скай. "Я как раз собирался встать в очередь".

"Я сделаю это. Что ты хочешь, де..." Вот дерьмо. Я чуть не назвал его "детка" при посторонних? Я попытался прикрыть свой промах кашлем, а потом перешел на режим приветствия, как будто хотел завести новых друзей. И уверяю вас, я этого не сделал. "Ха. Извините еще раз. Я был груб. Я Колби".

Горячий латиноамериканец протянул руку и весело посмотрел на меня. "Я Макс, а это мой парень, Феникс".

Макс.

Бывший.

Черт. Он был горячим. Действительно горячим. Возможно, я был новичком в осознании своей би–стороны, но любой посмотрел бы на этого парня дважды. Даже я. Его парень тоже был хорош собой... совсем по–другому. Макс был высоким, темным и горячим, а Феникс – худым и почти красивым. У него были розовые губы, мерцающие глаза и озорная атмосфера. И он смотрел на меня со знающей улыбкой, словно собирая все воедино и гадая, как все это будет происходить.

"Очень приятно познакомиться", – широко улыбаясь, промурлыкал Феникс.

Я пожал ему руку, а затем засунул большой палец в петлю ремня, как какой–нибудь чудаковатый городской ковбой. "Да, эм... мне тоже".

"Макс и Скай вместе играют в бейсбол", – продолжил Феникс, когда наступила неловкая тишина.

"О. Круто. Ты тоже в команде?" спросил я. Конечно, я знал ответ. Я просто не мог придумать, что еще сказать.

Феникс откинул голову назад и зарычал. "Вот это забавно. Не думаю, что они позволили бы мне быть мальчиком–летучей мышью".

Макс усмехнулся. "Конечно, позволили бы, детка".

Улыбка Ская не дошла до его глаз, когда он отошел в сторону. "Мы собираемся сделать заказ. Позже".

"Хорошо. Все хорошо, Скай. Никаких странностей", – сказал Макс, прежде чем обратиться ко мне. "Приятно познакомиться, Колби".

Я переместился в конец очереди и изучил меню, затем взглянул на Ская. "Что ты хочешь?"

"Кофе со льдом, двойную порцию и место для молока", – ответил он, протягивая мне десятидолларовую купюру. "И дополнительный стаканчик со льдом сбоку".

"Я покупаю. Держи деньги и напиши мне заказ. Я, блядь, никогда не запомню все это", – игриво проворчал я. "Иди и найди нам столик".

На этот раз улыбка озарила глаза Ская, мое сердце сделало забавное сальто, и все снова стало хорошо. Как будто мой странный разговор с Кендрой и встреча с горячим бывшим и его новым мужчиной были совсем не страшны.

"У тебя есть время? Я думал, тебе нужно возвращаться в Лонг–Бич".

"У меня есть время. В углу есть столик. Возьми его. Солнце здесь жесткое. Надо было рискнуть с липучкой. Может, никто и не заметил бы, что я вылез из шорт. Или твои шорты. И над чем ты смеешься?"

"Над тобой. Ты становишься болтливым, когда волнуешься". Он хихикнул. "Я ухожу. Я ухожу."

Я достал из кармана свой мобильный, чтобы не смотреть на его задницу. Я пролистал несколько электронных писем, прежде чем перевести взгляд с места, где сидел Скай, на Макса и Феникса, которые ждали у стойки свои напитки. Они знали, что Скай – гей. Они даже могли подозревать, что между Скаем и мной что–то есть. Но существовал негласный кодекс не признавать "нас", пока мы не сделаем это первыми. Я не знал, что об этом думать.

Десять минут спустя я поставил напиток Ская на стол и опустился на свободный стул напротив него. Я наклонил голову, когда он поблагодарил меня, и очень "не очень холодным и спокойным" тоном спросила: "Так это бывший?".

Скай встретил мой взгляд и прищурился, словно пытаясь прочесть мои мысли. Он снял крышку со своего кофе со льдом и лениво помешивал его соломинкой. "Ты должен был спросить, как прошли мои занятия".

"О. Как прошли занятия?"

"Хорошо. Мне нравится профессор. Должно быть интересно", – сказал он, закручивая крышку и просовывая соломинку через пластиковую крышку. "И да... это был Макс".

"Он тебя доставал? Он казался достаточно дружелюбным".

"Макс очень дружелюбный".

"Хмф. Что он сказал? Я слышал что–то о том, что нельзя драматизировать. Он боится, что ты ревнуешь его к новому парню?" прошептал я.

Скай шикнул на меня, прежде чем окинуть нас настороженным взглядом. "Нет".

"Ну, тогда чего он хотел?" Когда он не ответил, я сменил тактику. "Ты хочешь, чтобы я надрал ему задницу? Потому что я это сделаю. Это будет нелегко, но..."

"Расслабься, Колби". Скай фыркнул от смеха. "Спасибо, что защищаешь мою честь. Это мило. Самое смешное, что именно это и делает Макс".

"Что ты имеешь в виду?"

"Он хочет убедиться, что я не связываюсь с его мужчиной. Я не видел их все лето, но он знает, что я не в себе", – надулся он. "Эй, я же говорил тебе, что у меня есть репутация. Ты все время забываешь об этом".

Я потягивал свой латте со льдом и задумчиво изучал его. "Я не забыл. Но почему он решил, что ты будешь связываться с его парнем? Ты ревнуешь? Потому что если ты ревнуешь, то и я буду ревновать".

Скай хихикнул. "Не стоит. Я бы не стал связываться с Фениксом, и я совсем не ревную. Но я ревновал".

"Ох."

"Дело не в том, что я хотел вернуть Макса. Это я разорвал отношения. И я не был милым в этом. Я переживал то, что не имело к нему никакого отношения, и мне было неприятно, что он не понимает. Что он не может быть тем, что мне нужно... или тем, что, как я думал, мне нужно. Я сделал его несчастным. Черт, я сделал несчастными нас обоих". Он отпил глоток и вздохнул. "Когда я бросил школу в прошлом году на семестр, я вообще не планировал возвращаться. Но тренер не принял отказа. Он приходил посмотреть, как я играю в команде младшего колледжа, в которую я вступил, и приставал ко мне каждый день. Когда я объяснил свою ситуацию с деньгами, он договорился со спортивным отделом, чтобы мне дали частичную стипендию, которая покроет все расходы за последний семестр и половину последнего года обучения. Он сделал так, что мне было трудно отказаться".

"Это хорошо", – ответил я, не понимая, к чему он клонит.

"Да. Но мне все равно не нравилась эта идея. Я знал, что моя команда потребует объяснений моего отсутствия. Я не мог сказать им, что у меня был нервный срыв после того, как моя семья отрезала меня от семьи за то, что я гей. Но я исчез с лица земли, а потом снова появился в середине сезона, как будто собирался спасти положение. Я знал, что они меня возненавидят. Я бы тоже ненавидел себя на их месте. Я думал, если мы с Максом снова будем вместе... тайком, только секс... это будет более легкий переход. Но он двигался дальше. Он встретил Феникса и, хотя он все еще был в шкафу, он был счастлив".

"А тебе это не нравилось".

"Нет, не понравилось". Он скрестил руки и долго смотрел в пространство. "Ты когда–нибудь... ненавидел себя так сильно, что просто... хотел сдаться?"

"Да. Бывало. Между гормонами, разводом родителей, переездом мамы, Гарри, а потом отцом... мои подростковые годы были отстойными. Но я справился с этим, и ты тоже. Или справишься. И если тебе нужно с кем–то поговорить, у тебя теперь есть я".

Скай улыбнулся. "Спасибо. Я думаю, что мне становится лучше, но Макс прав, когда спрашивает, стабилен ли я. Я не плохой парень, я просто... не очень хороший. Это не значит, что я не хочу быть хорошим. Это значит, что я немного грязный".

"Все грязные, Скай".

"Ты ненавидишь беспорядок".

"Я ненавижу грязные ковры и крошки на столешнице. Это не одно и то же. То, что мы держим в себе, может убить нас". Я поставил свой напиток между нами и наклонился вперед, опираясь локтями на колени. "У меня внутри так же грязно, как и у тебя. Может быть, даже хуже".

"Правда? Ты завуалированно угрожал своему бывшему, пытался заискивать перед его родителями, которые раньше тебя любили, и оскорблял его нынешнего парня, потому что чертовски ревновал и злился, что он пошел дальше?"

"Нет".

"Ну, я так и сделал. Когда Макс пришел в нашу команду, я был так..."

"Что?"

"Потерян. Обижен. Зол". Скай пожал плечами. "На себя. Я ненавижу то, что боюсь. Я ненавижу то, как я это скрываю, и ненавижу то, как я прячусь. Но это все, что я когда–либо делал. Прикрываюсь, прячусь, притворяюсь. Так что, нет... я больше не ревную. Это было то, что мне нужно было пережить, и я желаю Максу и Фениксу всего самого лучшего. Желаю. Если уж на то пошло, я бы хотел быть таким же храбрым, как они. Дело в том, что... я уже одинок. Моя единственная связь с семьей – это моя команда. Я не могу отдалиться от них. Я должен продолжать прятаться. Я должен притворяться, что все в порядке. Даже когда это не так".

"Все будет хорошо", – мягко сказал я.

"Может быть. Но тебя предупреждали. Теперь ты знаешь, почему ты должен избегать меня. Никогда не знаешь, когда я сойду с ума", – пошутил он.

Я подошел ближе и прислонился к его боку. "Мой психиатр говорит, что дело не в том, что я схожу с ума. Это проблема контроля. Я знаю, каково это. Не в смысле геев. Это для меня в новинку. Но у меня много практики притворяться, что все круто, когда на самом деле все хреново. И я знаю, каково это – злиться и нападать не на тех людей. Спроси как–нибудь Гарри".

Скай усмехнулась. "Ты вроде как горячая голова".

"Преуменьшение века. Ты готов идти?"

Я выпил последний стакан и выбросил его в мусорное ведро, прежде чем открыть дверь. Скай сделал то же самое, но он сохранил свою чашку со льдом. Он вытряхнул несколько кубиков и с шумом разгрыз их, подталкивая меня под руку.

"Ты действительно собирался избить Макса ради меня?"

Я кивнул, уворачиваясь от пешехода, который смотрел на свой телефон. "Да. Хотя это не закончилось бы хорошо ни для кого из нас. Он выглядит довольно жестким".

"Так и есть. Он тоже хороший парень".

"Ладно, теперь я ревную". Я сохранил легкий тон, но я шутил только наполовину.

"Я его бросил. Уже давно". Он остановился на пешеходном переходе и снова потряс своей чашкой. "Теперь я влюблен в тебя".

Моя улыбка больно ударила по лицу. "Взаимно. Знаешь, я тут подумал, что нам не обязательно скрываться. Я могу просто представить тебя как своего друга. А друзья делают все вместе. Не то, что я хочу сделать с тобой, но нашим товарищам по команде не нужно об этом знать".

Скай усмехнулся, идя назад по тротуару. "Что именно ты хочешь сделать?"

"Не знаю. Потусоваться, поиграть в видеоигры, посмотреть отстойные мультики про "Звездные войны"... ты даже можешь как–нибудь прийти на одну из моих игр".

"Пригласи меня".

"А?"

"На твою игру".

"На какую?"

"На любую из них".

"Хорошо. У тебя есть официальное приглашение приходить, когда захочешь."

"Приходить, когда захочу". Он пощупал свой член через шорты и подмигнул. "Мне нравится эта сделка".

"Ты знаешь, это нечестно. Мой член так и норовит вырваться из джинсов, и он горячий, как блядь..." Я облизал губы и посмотрел на небо, прежде чем вытереть лоб. "Господи, да тут, наверное, градусов сто".

Скай посмотрел вверх, потянулся к своей чашке и взял горсть льда. Он сделал вид, что собирается съесть его, затем наклонился и опустил его на внутреннюю сторону моей рубашки. "Вот кое–что, чтобы охладить тебя".

Он бросился к своей входной двери, и я последовал за ним. Последующий матч по борьбе был отчасти сексуальным, отчасти яростным. Мне удалось засунуть один кубик в его штаны, когда он повалил меня на пол и навалился сверху. После этого все стало немного туманным. Но я знал следующее... под дразнящими укусами и добродушной борьбой за доминирование мы нашли общий язык, основанный на желании и потребности, а также на чем–то более неуловимом, что смутно напоминало поиск недостающего кусочка головоломки. Того, что соединяет все вместе.

7

В октябре жизнь всегда становилась немного маниакальной. Если я не был на занятиях, я был на льду. На неделе мы проводили матчи с местными лигами, а на выходных – настоящие игры. А в промежутках мы тренировались без остановки. Я просыпался, шел в спортзал, шел на занятия, потом играл в хоккей, а ночью ложился спать, чтобы утром начать все сначала. Это было напряженно, но я чертовски любил это время года. Только теперь у меня был Скай.

Мы переписывались днем и разговаривали каждый вечер. Я пригласил его на выходные после нашей ночевки у него дома. Я представил Ская Эллиоту как своего "приятеля с работы". Эллиот был дружелюбен, но в более сдержанной манере. Он поприветствовал Ская ударом кулака и оправдывался тем, что хочет потусоваться с Дрю... с которым я до сих пор не знаком. Когда я однажды упомянул об этом, он бросил на меня взгляд, который я не смог прочитать, и сказал что–то раздражающее, вроде: "Я познакомлю тебя с Дрю, когда ты познакомишь меня со своей девушкой".

И да, я все еще ничего не сделал с мисс Умник. Но ей было нелегко. В своем стремлении заставить Шульца обратить на нее внимание Кендра появлялась почти на всех наших играх и даже провалила несколько тренировок. Обычно она приходила одна и приносила с собой стопку книг и компьютер, чтобы можно было сделать домашнее задание, пока она тусуется. На самом деле это было довольно мило, в каком–то гиковском смысле. Несмотря на ее грандиозный жест появиться и заявить о себе, она никогда не разговаривала ни с кем, кроме меня. И хотя я настаивал своей команде, что мы просто друзья, ее присутствие говорило об обратном.

"Ты хоть поздоровалась с ним?" спросил я ее, когда она пошла за мной к моей машине однажды вечером после игры.

"Ну, да". Кендра грызла ноготь и бросила смущенный взгляд через плечо, когда мимо проходила группа моих товарищей по команде.

Я закатил глаза от соблазнительных взглядов Троя и Логана, и незаметно отмахнулся от них. Я переставил клюшку и закрыл багажник, прежде чем повернуться к Кендре.

"В чем проблема? Он с кем–то встречается?"

"Я надеялась, что ты об этом знаешь. Он твой товарищ по команде. Ты видишь его каждый день".

"Да, но мы не совсем ладим". Я подбросил ключи в воздух и достал свой сотовый. "Где твоя машина? Ты не должна болтаться на катке в темноте одна".

"Я с тобой".

"Не совсем. Ты используешь меня, чтобы добраться до другого парня", – беззлобно проворчал я.

К ее чести, она не стала этого отрицать. Она поправила очки и провела зубами по нижней губе, словно набираясь смелости, чтобы спросить меня о том, что мне может не понравиться.

"Что, если мы притворимся, что мы вместе?"

Я нахмурился и решительно покачал головой. "Я уже несколько недель говорю им, что мы не вместе. Это была наша сделка. Ты сама по себе с Джейсоном. И что в этом хорошего?"

"Может быть, он начнет ревновать и попытается отбить меня у тебя", – предположила она. "Ты сказал, что ты ему не нравишься, и я сама слышала от него несколько пренебрежительных слов".

"Пренебрежительных, да?"

"Да. Он назвал тебя мудаком, когда ты не передал ему диск".

"Это называется шайба, и это, наверное, наименее оскорбительная вещь, которую он назвал меня за последнее время. Мне плевать на Шульца".

"Я подслушал, как ваш тренер сказал, что у вас хреновое взаимодействие. Он считает, что Джейсон тратит слишком много времени, беспокоясь о тебе и скаутах, и это влияет на его игру. И он сказал, что ты тоже выглядишь рассеянным. Он думает, что это девушка. Может быть, он все равно думает, что это я, так что давай просто поцелуемся после игры или еще чего–нибудь. Что скажешь?"

"Ты псих. Вот что я скажу. Слушай, ты мне нравишься, Кендра. Ты милая, но для меня это "нет". И перестань подслушивать. Это жутко. Где твоя машина?"

"Вон там." Она жестом указала на красный "Фольксваген" через два парковочных места.

"Поезжай. Я посмотрю, как ты сядешь за руль. Только побыстрее. Мне нужно бежать".

Она никуда не ушла. Она скрестила руки и внимательно осмотрела меня. "Так это правда? У тебя есть девушка?"

Черт, она была неумолима. Я почесал затылок и сузил глаза. "Я встречаюсь кое с кем. И я не собираюсь портить это, играя в какие–то игры. Извини".

"Ничего страшного. Я придумаю другой способ", – тяжело вздохнула она и направилась к своей машине, помахав рукой, прежде чем сесть за руль.

Я подождал, пока она отъедет, затем оглядел почти пустой участок. Я только что сказал девушке, что встречаюсь с парнем. Ничего себе.

Ладно. Итак, я не уточнял. Но все равно это было очень важно. И это было правдой. Я тайно встречался с тем, кто мне действительно нравился. С кем–то, о ком я думал каждую секунду, когда не был с ним. Когда я не был на льду, я был поглощен Скаем. Я прыгал при каждом удобном случае, чтобы остаться с ним наедине. И не только потому, что секс был на высоте.

Как только за Эллиотом закрывалась дверь, мы спешили в мою комнату, раздевались и принимались за дело. Мы теряли себя в страстном сплетении языков и кончали вместе с тихими вздохами и ровным ритмичным ритмом. Иногда мы набрасывались друг на друга с силой, впиваясь когтями в кожу, когда трахались как безумцы. В другое время мы были нежными... почти сладкими. И это никогда не было одинаково.

Например, на прошлой неделе он отсосал мне в туалете на Би–би–си, когда я зашел узнать, не хочет ли он пойти в спортзал. Это был код для "У меня есть тридцать минут до начала тренировки. Хочешь отсосать мне?" Пару ночей спустя он пришел после тренировки. Эллиот уже ушел, и у нас была свободная квартира, где мы могли делать все, что захотим, так что я трахнул его на кухонном острове. Потом мы приняли душ и играли в видеоигры, пока он не сказал, что ему нужно возвращаться в Орандж. Иногда он оставался на ночь, но обычно он вставал до солнца, чтобы успеть до пробок и избежать риска столкнуться с Эллиотом после сексуальной ночевки.

Это работало на нас в течение месяца или около того, но к середине октября я пожелал, чтобы мы проводили больше времени вместе.

Скай усмехнулся, когда я рассказал ему об идее Кендры позже тем же вечером. Он положил свое колено на мое и передал мне галлон мороженого, который мы делили, пока на заднем плане шел документальный фильм о космосе.

"Что ты собираешься делать?"

"Ничего. Я сказал ей, что встречаюсь с кем–то".

"Правда?"

"Да. Это нормально? Я не упомянул, что я с парнем, который пытается утомить меня до слез шоу для гиков. Я рассказал все в общих чертах".

Скай усмехнулся, а затем наклонился, чтобы поцеловать меня, прежде чем сдвинуть свои ноги с моих и потянуться за пультом. "Ты втайне любишь это".

"Да, точно. Даже не думай нажимать на "Следующий эпизод". Я тут головой покачиваю. Я лучше посмотрю повтор "Звездного пути"".

"О, я уверен, мы сможем найти один", – сказал он с энтузиазмом.

"Нет. Моя очередь". Я взял пульт и переключил канал на профессиональный хоккейный матч.

Скай не стал спорить. Он прислонился к диванной подушке и положил свои ноги рядом с моими на журнальный столик. Он выглядел чертовски сексуально в серых трениках и белой облегающей футболке. Если Эллиот возвращался домой, то все сводилось к тому, что мы встречались в спортзале и возвращались, чтобы охладиться, чтобы Скай не попал в пробку. Нам редко приходилось использовать какие–либо из наших "историй", потому что в последнее время Эллиот не проводил много времени в квартире. Но было разумно быть наготове.

Он зачерпнул ложкой шоколадную крошку, затем передал контейнер мне. "Кто играет?"

"Койоты и Утки".

"Кто лучше?"

"Они довольно равны. И оба вроде как ничего. Но сезон только начался, так что никогда не знаешь, что произойдет".

"Ты бы играл за "Койотов", если бы они тебя набрали?" – спросил он.

"Да, черт возьми. Я бы пошел куда угодно. Забавно, потому что когда я был ребенком, моя мечта была твердой и непоколебимой. Все, чего я хотел, – это играть за "Ред Уингз". Никакая другая команда не шла в сравнение. Не имело значения, был ли у них лучший рекорд или нет. Я проливал кровь за свои "Крылья". Я спал в своей майке, вместо плюшевого мишки обнимал клюшку из юниорской команды, а по всей моей комнате висели плакаты с изображением моих любимых игроков. Если бы вы сказали моему шестилетнему ребенку, что он окажется в Лонг–Бич, штат Калифорния, и будет наблюдать за игрой команд из Аризоны и гребаного Анахайма, потому что он пропустил игры Восточной конференции, пока был на тренировке, он бы заплакал во сне". Я бесстрастно пожал плечами. "Жизнь имеет странный способ перестраивать твои планы без какого–либо участия с твоей стороны".

"Ты говоришь как Кельвин из "Кельвина и Хоббса". И прекрати есть мороженое", – игриво сказал он. "Сколько тебе было лет, когда ты переехал в Калифорнию?"

Я откусил еще кусочек мороженого, прежде чем передать его ему. "Тринадцать. Моя мама бросила отца и переехала в Калифорнию, чтобы найти лучшую работу и цель. Тяжелое время для подростка. Я тяжело воспринял, когда она развелась с папой. Погода была лучше, но она не могла позволить себе клубный хоккей, пока не вышла замуж за Гарри. Я тоже тяжело это воспринял. Я жил в большом доме в лучшем районе, у меня снова был хоккей, но я скучал по отцу, а потом... он умер".

"Должно быть, это было ужасно". Он поставил мороженое на журнальный столик и повернулся ко мне лицом.

"Да, это было ужасно", – сказал я, сосредоточившись на действии на экране, пока я размышлял над этими двумя словами.

"Хреново" – это еще не все, что можно сказать о том, как изнурительно разрушительно было потерять моего героя. Семь лет спустя рана не затянулась. Она была открытой и сырой. Иногда она гноилась и будоражила мир демонов внутри меня. В другие дни я опускал голову и шел по жизни, делая вид, что все в порядке. Хотя в последнее время я чувствовал себя довольно хорошо.

"Что случилось?"

"Он умер от передозировки наркотиков в сорок два года. Он сидел на токсичной диете из обезболивающих и алкоголя, и... я думаю, он был таким какое–то время. После развода стало еще хуже. Он постоянно звонил мне. И когда разговоры начинали затихать, а я все еще не хотел вешать трубку, он говорил мне, что он со мной, даже когда его со мной не было. Я просто должен был искать знаки. Но потом он ушел по–настоящему".

"Мне жаль."

"Он умер в одиночестве. Я не могу даже думать об этом без грусти. Или злиться. Когда я сказал тебе, что понимаю, что ты имеешь в виду, говоря о том, что ты выходишь из себя из–за проблем с управлением, я говорил серьезно. У меня тоже есть проблемы с управлением гневом. Это тебе стоит держаться от меня подальше", – предупредил я его.

Скай придвинулся ближе ко мне и провел пальцами по моим волосам. "Или мы должны держаться вместе".

"Может быть, стоит". Я импульсивно поцеловал его и улыбнулся. "Смени тему. Я не хочу грустить. Назови пять вещей, которые делают тебя счастливым".

"Давай посмотрим... бейсбол, мороженое, секс, поход и... ты".

Я прикоснулся носом к его носу, когда задирал футболку и просунул руку под хлопковую ткань, чтобы потрогать его сосок. "Я номер пять?"

"Да".

"Как мне стать номером один?"

Скай прислонился своим лбом к моему и глубоко вздохнул. "Это не совсем соревнование, ты же знаешь".

"Конечно. Я хочу быть номером один. Как мне это сделать? Я не знаю, как соревноваться с бейсболом, когда все, кроме тебя, знают, что хоккей – лучший вид спорта".

Он громко застонал и оттолкнул меня. "Мммм..."

Я забрался на него сверху, обхватив его ноги. "Эй, это правда, и ты... ох! У меня есть идея. И хорошая. Слушай сюда. Я знаю, как достать золото. Секс – это просто. Мы просто будем много заниматься им. Мороженое... то же самое. Кемпинг – это сложно, но я найду творческий подход".

Скай массировал мои бедра. "А бейсбол?"

"Легко. Я собираюсь продемонстрировать, как чертовски крут хоккей. Я хочу, чтобы ты пришел на мою игру в эти выходные. Посмотришь, как работает мастер. Потом я научу тебя кататься на коньках".

"Я же сказал, что уже умею кататься на коньках".

"Да, но держу пари, что ты отстой", – поддразнил я. "Я научу тебя делать это правильно".

Скай засмеялся. "Я действительно отстой. Хочешь демонстрацию?"

"Да, пожалуйста".

Я хмыкнул, когда он пощупал мой член через спортивные шорты. Я натянул резинку на свой ствол и приглашающе потянул на себя. Он обхватил меня пальцами и погладил. "Может, нам лучше пойти в твою комнату".

"Эль сегодня не вернется домой. А если и придет, мы его услышим", – стонал я.

Скай слегка повернул запястье и изменил угол. Я постарался запомнить его технику на будущее, потому что этот парень был мастером во всем, что касалось члена. Он наклонился, чтобы облизать кончик и провести языком по моей длине, прежде чем серьезно пососать меня. Я закрыл глаза и откинулся назад, чтобы насладиться наслаждением, как вдруг он отстранился.

"Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Или хотя бы прикоснулся ко мне. Поласкай мою задницу".

Глоток. Он стянул свои трусы и боксеры на бедра и встал коленями на диван, чтобы облегчить мне доступ; затем он соблазнительно покачал бедрами и наклонился, чтобы снова заглотить меня. Я пососала свой средний палец и некоторое время ласкала его яйца, прослеживая его вход. Он потянулся назад, крепко сжал мое запястье и опустился на палец.

Скай всасывал и высасывал меня, как чертов вакуум. Он вышел на воздух, покрутил языком вокруг головки и сделал это снова. И снова. Я ласкал его пальцами в ритме, который он задавал, и быстро подчинился, когда он попросил еще.

"Блядь, ты чертовски сексуален. Тебе нравится, когда в твоей заднице что–то есть, не так ли?" промурлыкал я.

Он быстро сел и кивнул. "Мне нравится, когда ты в моей попке. Давай. Я не могу ждать. Тебе нужно трахнуть меня. У нас здесь нет презерватива".

Я последовал за ним в свою комнату, улыбаясь, когда Скай разделся и склонился над кроватью, преподнося себя мне как подарок. В буквальном смысле. Он держал свои ягодицы открытыми, чтобы я мог видеть его. Я с голодом облизал губы, когда вылез из шорт и трусов–боксеров. Затем я надел презерватив, добавил смазки, вставил член в его дырочку и о, Боже... это был рай. Именно здесь я хотел быть все время, блядь. Зарывшись по самые яйца в задницу этого мужчины. Он был так чертовски совершенен, и не было ни одной его части, которая колебалась бы, чтобы попросить то, что он хотел. "Сильнее, быстрее, отшлепай меня, вот так, да..." Я развалился с ревом, сжимая его бедра, пока я долбил его задницу. Скай напрягся подо мной и задрожал, когда через мгновение наступила разрядка.

Мы посмеялись над беспорядком, который устроили, рухнули на матрас и некоторое время обнимали друг друга. На моем члене был использованный презерватив, полный спермы, и я был почти уверен, что лежал на мокром месте. Обе эти вещи должны были вызвать у меня отвращение. Но я не хотел двигаться. Я хотел задержать это ощущение как можно дольше. Самое приятное было то, что я знал, что Скай тоже это чувствует.

Мы провели несколько игр в регулярном сезоне, и хотя я хотел сообщить, что моя команда зажглась или что мы, по крайней мере, набрали обороты и находимся на пути к величию, я знал, что это неправда. Черт, да все знали, что это неправда. Мы начали неудачно и держались уверенно. Львы" вели три–ноль, и когда до конца третьего периода оставалось две минуты, не было похоже, что сегодня все изменится. Особенно с учетом того, что Шульц сел на скамейку штрафников за несколько удалений подряд. Кросс–чекинг, грубость, подножка... называйте как хотите, он это делал. В среднем мы получали по три удаления за период, а "Львы" – одно. Мы не надеялись на победу в таком состоянии.

Не помогло и то, что Трой был сегодня как решето, а Логан больше времени проводил, отскакивая от бортов, чем атакуя ворота. Вот так я впечатлил своего парня своими знаниями в хоккее. И не волнуйтесь, я держал это слово при себе. Я мысленно примерял его по размеру, чтобы понять, подходит ли он. Так и вышло... для меня, во всяком случае. Парень.

Я посмотрел на трибуны, чтобы украдкой взглянуть на него, и обомлел, когда заметил, что он сидит рядом с мисс Умница. Через полсекунды судья дал свисток, и я быстро проиграл очную встречу. Я проскочил за центровым, подкрался к нему сзади и отбил шайбу Логану, который помчался по льду к сетке. Мы предприняли доблестную попытку забить, но у нас не было ни одного реального броска по воротам, пока Шульц не вернулся в игру. Он ворвался в ворота, передал шайбу мне и пробил в правый дальний угол. Угол был почти невозможным, но это было все, что у нас было. Я локтем оттеснил защитника с дороги, затем отправил шайбу через всю клетку к Шульцу, который вколотил ее в ворота.

Все в порядке. Это было хорошо.

Я похлопал Шульца по плечу, пока толпа аплодировала. "Хорошая работа, парень".

"Спасибо, капитан. Отличный пас. Если бы ты доверял мне чуть больше, мы бы делали это все время. Хватит осторожничать. Мы здесь, чтобы, блядь, победить", – проворчал он.

Я отклонился от него, чтобы случайно не споткнуться. Шульц был мудаком, но на этот раз он был прав. Моя игра всегда была лучше, когда я позволял своим инстинктам руководить мной. Когда я слишком много думал, все шло наперекосяк.

То же самое, вероятно, относится и к моей личной жизни. Я слушал мотивационную речь тренера об игре со страстью в пол–уха и пытался понять, что Кендра делает со Скаем. Да, она упоминала, что была влюблена в него некоторое время назад, но она твердо перешла в команду Шульца. Разве не так? Я не мог решить, есть ли какая–то опасность в ее общении со Скаем. Как–то нелепо это звучит со стороны парня, который втайне задавался вопросом, является ли разговор о "парне" тем же самым, что и разговор о "давай не будем пользоваться презервативами". А может, это было не так уж и нелепо. Он был моим. Кендра могла целый день флиртовать с Шульцем, Троем или даже со мной... но не со Скаем.

Когда тренер закончил свою восторженную речь, я добавил свои два цента об игре с инстинктом убийцы, прежде чем собрать свое снаряжение и перекинуть сумку через плечо. На выходе я погрозил кулаком нескольким своим товарищам по команде, а затем отправился на поиски Скай.

Ага. Кендра все еще была там.

"Хорошая игра, Колби", – похвалила она.

"Спасибо, но мы проиграли", – сказал я и повернулся к Скаю с полуулыбкой. Я на мгновение залюбовался им. У меня перехватило дыхание. И пусть я сойду с ума, но я не был уверен в том, каковы правила приветствия парня, который вчера вечером прошелся ногтями по моей спине и сказал, чтобы я надрал ему дырку. Поприветствовать, погрозить кулаком? Я остановился на кивке в знак признательности и тихом "Привет".

Кендра заправила волосы за ухо и приветливо посмотрела на нас. "Вся банда здесь. Это как встреча выпускников летней школы, да? Я не могла поверить, когда увидела Ская на трибунах. Я не думала, что вы двое были друзьями. Я была уверена, что вы ненавидели друг друга на экономическом".

"В итоге мы стали работать вместе и помирились", – объяснила Скай. "Колби упомянул, что у него сегодня игра, и я решила зайти посмотреть, умеет ли он кататься на коньках. Кстати, отличная клюшка".

Я поджал губы, чтобы не рассмеяться. "Ну и ну, спасибо".

"Колби действительно хорошо катается", – сказала Кендра, пропуская свою руку через мою.

Ее обожающий взгляд был несколько излишним, но он как бы обрел смысл, когда Шульц сделал паузу и стукнул меня по руке. Он поприветствовал Кендру и Скай отсутствующим "Привет", а затем ткнул большим пальцем в противоположном направлении. "Могу я с тобой поговорить?".

Я последовал за ним на расстоянии нескольких футов, подняв сумку на плечо, прежде чем спросить: "В чем дело?".

"Я был там серьезен. Тот гол был командной работой в лучшем виде. Ты должен кормить меня этими бросками, Фишер. Каждый вечер. Ты ассистируешь, я забиваю, и мы оба показываем свое мастерство. И как только мы выработаем свой ритм, команда начнет побеждать. Я знаю, что я тебе не нравлюсь, но ты знаешь, что я прав".

"Может, и так", – уступил я.

"Хмф. О, привет. Быстрый вопрос. Это твоя девушка?" – спросил он. Что–то в его тоне было не так. Я не мог сказать, что это было, и не стал больше тратить время на общение с Шульцем, когда Скай была в пяти футах от меня.

"Кендра? Нет, мы просто... друзья".

"Она много тусуется. Вы, должно быть, хорошие друзья".

"Что–то вроде этого. До скорого, Шульц".

Я вернулся к Скай и Кендре и направился к выходу. "Я ухожу отсюда. Пока, Кендра. Спасибо, что пришел, Скай".

Его глаза весело блеснули. "Без проблем. Я с удовольствием приду еще как–нибудь".

Я бросил на него забавный взгляд, а затем повернулся, когда Кендра схватила меня за запястье. "Что сказал Джейсон? Он спрашивал обо мне?"

"О, Боже мой. Вот это да. Да, он спросил, не моя ли ты девушка".

"И что ты ответил?"

"Я сказала "нет"", – надулся я.

"Он попросил мой номер, или ты дал ему его, или..."

"Нет". Я обогнул ее в холле и покачал головой. "И в миллионный раз повторяю, я не собираюсь этого делать, Кендра. Прости. И не проси у меня номер Ская, потому что..."

"Не буду".

Она посмотрела на Скай, стоявшего возле двери. Его волосы падали на глаза, когда он набирал сообщение на мобильном. Наверное, мне. Я надеялся.

"Хорошо".

"Я думаю, что он все равно гей. И я думаю, что он влюблен в тебя". Она сцепила руки и вздохнула. "Я знаю, что ты натурал, но это как–то романтично".

"Стоп. Подожди. Почему ты так думаешь?"

Кендра откинула волосы на плечо и застегнула пуговицы своего красного пальто. "Разгадка номер один – он наблюдал за тобой, а не за игрой. Разгадка номер два, у него мечтательный взгляд, который бывает у меня, когда я слишком долго смотрю на фотографии Роберта Паттинсона. Я могу ошибаться. Это просто догадка. Повезло тебе. Увидимся позже, Колб".

Ладно. Это было... странно.

Я встретил Скай на улице и наклонил голову в сторону своей машины. Мы шли бок о бок через парковку. Я делал паузы, чтобы похлопать в ладоши или прокричать приветствие по пути. Скай, казалось, ничуть не волновался. Он изучал свой телефон, словно у него было важное дело, и не поднимал глаз, пока я не открыл багажник и не бросил внутрь свою сумку.

"Ты был очень хорош там сегодня, Фишер".

Я хихикнул. "Спасибо".

"Хотелось бы, чтобы штаны были немного плотнее, но все равно... я был впечатлен".

"Даже несмотря на то, что мы проиграли?"

"Да".

"Где ты припарковался?" спросил я.

"На другой стороне катка", – ответил он.

"Запрыгивай. Я отвезу тебя. Никто из моих товарищей по команде там не паркуется. Мы сможем поговорить, не привлекая внимания".

"Расслабься, Колб. Два парня, сидящие в машине, не обязательно геи", – укорил он, пристегивая ремень безопасности.

"Верно. Но если Кендра увидит нас, она может неправильно понять". Я рассказал ему о своем коротком разговоре с ней, пока ехал по периметру катка.

"Ого. Я и не думал, что я такой прозрачный". Он потер заросшую щетиной челюсть и уставился в окно.

"Я не слишком беспокоюсь. А ты?"

Скай сдвинулась вбок на пассажирском сиденье, когда я припарковался в дальнем конце парковки, где было тише. "Нет. Она меня не знает. Но я больше не буду приходить на игры. Я не хочу привлекать внимание к тебе или ко мне, или..."

"Нет". Я накрыл его руку своей и без раздумий переплел свои пальцы с его. "У нас все хорошо. Кендра классная. Она просто... странная. Но в безобидном смысле. И я ей нравлюсь. Она не собирается распускать слухи. Кроме того, мне нравилось знать, что ты был там сегодня вечером. Даже если это немного отвлекало. Я вообще плохо играл. Думаю, я слишком хорошо тебя понимал. Примерно как я сейчас".

"Что ты имеешь в виду?"

"Моя кожа чувствует покалывание. И я держу тебя за руку, а это значит, что в любую секунду мои ладони вспотеют. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу поцеловать тебя прямо сейчас". Я бросил нервный взгляд в его сторону, прежде чем сосредоточиться на ореоле вокруг уличного фонаря на парковке. "Было довольно иронично, что девушка, которая хочет, чтобы я притворился ее парнем, сидела с парнем, которого я хотел бы поприветствовать должным образом".

"И что же правильно?"

Мне понравился готовый юмор в его тоне. Я соблазнительно подмигнул ему. "Я бы точно засунул свой язык тебе в глотку".

Скай разразился быстрым смехом. "Я бы осмелился сделать это сейчас, но Кендра может посмотреть".

"Пойдем ко мне".

"Я думал, Эллиот сегодня дома".

"О, да. Черт." Я завел двигатель и пожал плечами. "Мне еще нужно принять душ. Иди за мной домой. Мы можем перекусить, сходить в кино или еще куда–нибудь".

"Звучит неплохо. Кстати, Гарри попросил меня посидеть дома в следующие выходные", – сказал он, открывая дверь со стороны пассажира. "Я должен полить растения, забрать почту и выполнить пару поручений для него".

"Что? Почему? Куда они идут? Никто, блядь, ничего мне не говорит".

"Твоя мама может не знать. Это было неожиданно. Из–за поездок на работу и проблем с соседом, думаю, Гарри меня жалеет".

"Что случилось с твоим соседом?"

"Майк – свинья. И у него такое поклонение герою, которое меня раздражает. Он был новичком в команде в прошлом году. Он должен был занять мое место, но он не так уж и хорош, поэтому его убрали, когда я вернулся".

"Хм. Это как Шульц и я. Только мы все еще не любим друг друга".

"Майк просто любит выбирать сторону. Все знали, что между мной и Максом была напряженность. И когда большинство парней сплотились вокруг Макса, я застрял с Майком", – сказал он с самоуничижительным полусмехом. "Он хороший парень, но сосед по комнате из него никудышный. Гарри подслушал, как я рассказывал Сью, что он оставил кусок пиццы на стойке в ванной".

"Отвратительно".

"Я знаю. И ты знаешь Гарри. Я думаю, он хочет спасти положение. Это его версия покупки мне нового велосипеда. Или дать мне временную отсрочку от грусти".

Я покачал головой. "Забавный способ выразить это".

"Может быть, но я не слишком горд, чтобы принять его предложение. Итак, что ты думаешь? Хочешь помочь мне полить растения?".

"Блядь, нет. Но я буду смотреть, как ты поливаешь растения". Я подождал немного, а потом добавил: "Голым".

Скай хихикнул и наклонился ко мне, словно собираясь поцеловать. Он поймал себя в последнюю секунду: "Упс. Прости. Ты просто неотразим".

Он выскочил из машины и сказал что–то о встрече на парковке у моего дома. Я кивнул в знак благодарности, но в моей голове крутились какие–то странные мысли. Мне не нравилось, что Гарри хотел взять Ская в проект. Это была моя работа. Ну, не моя работа... но я был человеком Ская, и мне не нравилось, что муж моей мамы снова влез в это дело, чтобы собрать разбитые осколки. Присмотр за домом не был большой проблемой, но было странно, что мама не упомянула об этом мне. И было странно, что Шульц был голосом разума в сегодняшней игре. Я сдерживался. Я играл осторожно. Я был известен тем, что рисковал на льду, так что же, черт возьми, со мной было не так? В своем стремлении сделать все правильно, я делал все неправильно. И не надо начинать с Кендры. Ее проницательные наблюдения приводили меня в замешательство.

Существовала тонкая грань между контролем и инстинктом. Если я попытаюсь контролировать слишком много переменных и обуздать свои инстинкты, что–то важное может быть упущено. Я просто надеялся, что это буду не я.

8

Если мне нужны были еще какие–либо подсказки о том, что мой мир перевернулся с ног на голову, то в понедельник утром мои друзья сделали несколько намеков. Трой и Логан отчитали меня за то, что я не пришел на вечеринку после игры в субботу. Они сказали мне, что Шульц добивается моей девушки, и мне лучше быть настороже. Я знал, что это Кендра преследует Шульца, но мой пустой взгляд, должно быть, выглядел немного угрожающе, потому что они сразу же отступили. На самом деле... я не знал о вечеринке до тех пор, пока не стало слишком поздно, потому что я игнорировал свой мобильный всю ночь.

Я бы все равно не пошел. Я был со Скаем, и хотел, чтобы он был один. Мы поужинали на пирсе и прогулялись по набережной. И хотя никто из нас не назвал бы это свиданием, это было похоже на "свидание". Непринужденное. У меня не было большого опыта свиданий, но девушкам, похоже, нравилось, когда ты пытался взять их за руку или украдкой поцеловать на публике. Знание того, что я не могу сделать это со Скаем, расстраивало. Однако это также заставляло чувствовать каждое случайное прикосновение как прелюдию. Серьезно. Он положил руку мне на локоть, чтобы увести меня с пути быстро мчащегося скейтбордиста, и мой член встал на дыбы, а сердцебиение участилось.

Так что нет, я не жалел, что пропустил дурацкую вечеринку. Но я понял, что должен уделять больше внимания своим друзьям. Особенно Эллиоту.

В голове крутился список дел после утренней тренировки. У меня было достаточно времени, чтобы принять душ и быстро позавтракать перед занятиями. Я натянул толстовку на голову и двинулся в сторону прихожей, затем остановился на месте, заметив Эллиота, лежащего на диване с одеялом на ногах. Его непослушные волосы были более беспорядочными, чем обычно, а глаза выглядели опухшими.

"Чувак, что с тобой? Ты заболел?"

Он покачал головой, но не посмотрел на меня. "Нет".

"Что случилось?"

"Ничего".

Односложные ответы были не в стиле Эллиота. Этот парень умел говорить. И он был не из тех, кто валяется без дела в понедельник утром без веской причины.

"У тебя есть пять секунд, чтобы выложить все начистоту. Я в звании. Мне нужен душ и еда, и мне нужно..."

"Дрю порвал со мной".

Ох.

Это остановило меня. Это было похоже на удар в живот, что было странно, поскольку я никогда не встречался с этим парнем. Я сел на журнальный столик и сузил глаза.

"Что случилось?"

Он уставился на что–то через мое плечо и грустно вздохнул. "Ничего, правда. Я думаю, что я слишком молод для него. Слишком незрелый, слишком неопытный, слишком громкий, слишком глупый. Выбирай. Я просто не то, что он ищет".

Я сердито нахмурил брови. "Тогда он отстой. Пошел он. Ты можешь найти лучше".

Эллиот скривил губы в неохотной улыбке. "Спасибо. Я думал, ты будешь рад, что меня бросили".

"Почему ты так думаешь?"

"Ну же, Колби, последние несколько месяцев ты избегаешь меня как чумы. Ты не хотел знакомиться с Дрю, и тебя не было рядом, когда я дома. Я понимаю. Тебе некомфортно".

"Что? Нет. Не неудобно. Я..." Я проглотил слова, пока они не вырвались наружу. Я тоже би. Я по уши влюблен в парня, и я тихо схожу с ума, потому что не могу никому об этом сказать. Я сказал себе, что сейчас не время для признаний и что Эллиот не хочет слушать о моей драме, пока он разбирается со своей собственной. Конечно, я был просто напуган. Действительно напуган.

"Все в порядке. Не кори себя. Дай мне несколько дней, чтобы погрязнуть в жалости к себе. Потом мы сможем пойти в бар и вернуться к нормальной жизни. И ты сможешь познакомить меня со своей девушкой".

"А? О. Точно. Да..." Я резко встал, оттолкнувшись ногой от края дивана, чтобы разрядить обстановку, когда облако сомнений и обреченности грозило задушить меня. "Мне нужно идти на занятия".

"Позже. Я буду здесь весь день, если ты будешь меня искать".

Я направился по коридору, вытирая потные ладони о футболку. Я положил руку на ручку и повернул обратно в гостиную.

"Эй, Эл... не верь ему. Тебя не слишком много и не слишком мало. Он просто не тот человек, который тебе нужен. Ты встретишь подходящего парня. Или девушку".

Эллиот улыбнулся, затем сел и раскрыл объятия. "Спасибо, Колб. Хочешь обнять меня?"

Я закатил глаза и отмахнулся от него, а затем поспешил собраться. Я мог бы побить себя за то, что был трусом, засранцем и гнилым другом позже.

Я позвонил маме после занятий во второй половине дня. Если я был плохим другом, то велика вероятность, что я провалился и в сыновнем отделе. И у меня было несколько вопросов к ней.

"Привет, дорогой. Как ты?"

"Хорошо. Почему ты не сказала мне, что Гарри попросил Ская посидеть у тебя в доме на выходные?" Я проболтался.

Она ничего не ответила. Я ненавидел это молчание. Это напомнило мне о темных временах, когда она постоянно была на взводе рядом со мной. Прежде чем я успел найти более мягкий способ повторно задать вопрос, она ответила.

"Ну, я звонила тебе вчера. Если бы ты перезвонил, то, возможно, тогда бы это всплыло. В чем проблема? Я думала, что вы со Скаем стали хорошими друзьями".

Я поставил ногу на цементную скамейку у школьного актового зала и изучил потертости на своих "Конверсах". "Кто тебе это сказал?"

"Гарри. Он сказал, что ты по–прежнему регулярно заходишь в офис, а поскольку ты обычно избегаешь Гарри и офиса, когда тебе не нужно там быть, мы оба предположили, что вы со Скаем близки".

"Ну, да. Я просто подумал, что ты упомянула о том, что просишь его посидеть дома, когда твой сын живет в десяти милях отсюда и вполне может справиться с ненужной обязанностью поливать два твоих растения", – фыркнул я.

"Не переходи на мой тон, Колби. И не надо превращать дружеский жест в сценарий "Гарри – плохой парень". Ему нравится Скай. Ему жаль его. Его родителей нет, и, кроме тебя, у него, похоже, не так много друзей. И он с трудом сводит концы с концами. Поскольку вы хорошие приятели, я полагаю, что ты все это знаешь", – терпеливо сказала мама.

Я достал из воротника солнцезащитные очки и надел их, прежде чем опуститься на скамейку.

"Да, я знаю".

"Тогда давай проявим к нему доброту. Я не могу представить, чтобы кто–то из родителей отрезал своего ребенка. Это зло и немыслимо. Надеюсь, ты знаешь, что я бы никогда так с тобой не поступила. Ты можешь стать фанатом "Акул", и я все равно буду любить тебя", – пошутила она.

Я усмехнулся над ее неубедительной попыткой юмора. "Этого никогда не случится".

"Ну, я все равно буду любить тебя. Я сделаю лазанью и заморожу ее для Ская. Что–нибудь еще я должна для него купить?".

"Мороженое", – автоматически ответил я.

"Хорошо. Какой–нибудь особенный вкус?"

"Он любит все. Особенно шоколадное. Но если бы ты могла достать пять галлонов, было бы здорово".

"Пять галлонов? О, понимаю, – сказала она голосом "мамы", – я позабочусь о том, чтобы было чем поделиться... если ты случайно заглянешь к нам домой, чтобы составить ему компанию. И мне жаль, что мы пропустим еще одну игру. Я обязательно приду на следующую. А теперь, ты в порядке?"

Я заверил ее, что все в порядке, и сменил тему, пока шел через кампус. Я засыпал ее вопросами об их предстоящей поездке на винодельню, чтобы отвлечь ее внимание от меня... и Скай. Я жалел, что ничего не сказал. Я жалел, что не был таким придурком по отношению к Гарри. Я усмехнулся про себя, потому что Гарри и член в одном предложении всегда вызывали у меня смех. Потом я подумал о ее случайном замечании по поводу "выхода в свет" и тут же протрезвел.

Она не знала о нас со Скаем. Она не могла. Мы были осторожны и очень гетероактивны. Мы ничем не выдавали себя. Правда?

9

"Этот дом просто сумасшедший. Забитый холодильник, телевизор с плоским экраном размером с кино, бассейн, джакузи... Я мог бы привыкнуть к этому".

Скай поднял свое пиво в тосте, затем сделал глоток и поставил его на край джакузи рядом с моим. Он оперся локтями о бортик и уставился в ночное звездное небо. Я перекинул ноги через его ноги и провел рукой по пузырькам в воде.

"Хм. Это приятно. Я сбился со счета, сколько раз меня сегодня толкнуло о стены. Мои мышцы так болят", – ворчал я.

"Это поможет. Мой отец всегда настаивал, чтобы я использовал джакузи после игр и тренировок, чтобы расслабить мышцы. Может, он и засранец, но в некоторых вещах он был прав. Хотя в детстве мне не нравилось сидеть в джакузи. Я всегда хотел быть в бассейне".

"Хм. Я тоже. Хотя я никогда не жил в доме с бассейном".

"Правда?"

"Правда. У нас в Мичигане такого не было. Папа иногда водил меня в общественный бассейн, когда летом было очень жарко. А когда я переехал сюда, у мамы была квартира в Лонг–Бич, прежде чем мы переехали в дом Гарри в Неаполе. Она была прямо на воде, так что пляж был моим бассейном".

"Должно быть, это было здорово", – ответил он лениво.

"Все было хорошо, но я его ненавидел. Хотя я бы ненавидел все, что угодно. Я же говорил тебе, что не был веселым подростком", – признался я с кривой полуухмылкой. "Я очень надеюсь, что когда–нибудь у меня не будет таких детей, как я".

"Ты хочешь иметь детей?"

"Да. Думаю, да. А ты?"

Скай положил голову мне на плечо. "Я не знаю. Боюсь, что я облажаюсь. Но ты был бы хорошим отцом".

"Почему ты так говоришь?"

"Ты веселый, но знаешь, когда нужно быть серьезным. Ты умный и щедро делишься своими знаниями. Ты добрый, но не покладистый. И даже когда ты злишься, ты не винишь никого в своих ошибках".

Я с любопытством покачал головой, а затем провел пальцами по его челюсти. "Спасибо. Мне бы хотелось думать, что все это правда. Но когда я злюсь, я как бы выхожу из себя, так что я не знаю".

"О, пожалуйста. Когда ты в последний раз полностью выходил из себя?"

"Сегодня вечером. Я подрался с одним ублюдком из другой команды, который так сильно толкнул Логана, что тот отрикошетил в другого игрока и оставил отверстие для правого фланга, чтобы забить гол. Это была грязная игра, и если судья не собирался называть его виновным, то это сделал я".

Скай усмехнулся. "Боже, обожаю, когда ты становишься таким крутым. Хотел бы я увидеть это лично".

"Тебе пришлось поливать растения", – поддразнил я, наклоняясь, чтобы импульсивно поцеловать уголок его рта.

"Правда. И поставить лазанью в духовку", – сказал он, подмигнув бровями. "Вернемся к твоим плохостям... хоккей не в счет, потому что это практически твоя работа – драться".

"Посмотрим..." Я задумчиво постучал себя по подбородку. "Эм, я думаю, я потерял спокойствие, когда ты посмотрел мою работу в летней школе, и меня обвинили в списывании".

Скай поцеловал меня в шею и погладил мой член под водой. "Хотя на самом деле все прошло хорошо".

"Ммм. Правда. Думаю, я уже давно не кончал полностью. В старших классах это было ежедневным делом. Если бы у меня не было хоккея и таких друзей, как Эллиот, которые вытаскивали меня из комнаты и напоминали, что жизнь может быть хорошей, меня бы здесь не было".

"Что ты имеешь в виду?"

"Я был готов выписаться, когда умер мой отец. Все казалось каким–то... безнадежным, бессмысленным. Все, ради чего я работал, никогда не станет тем, на что я надеялся. А того парня, благодаря которому все казалось возможным, больше нет. Я не думал, что мне есть ради чего жить", – тихо сказал я. "Но я не был готов умереть... поэтому я просто сделал жизнь других несчастной. Тогда это казалось справедливым. Теперь я знаю, что был просто придурком. Мне стыдно за некоторые вещи, которые я сделал и сказал Гарри. Бедный парень. Раньше я думал, как долго я смогу с ним не разговаривать. Однажды я продержался целую неделю. Я не отвечал на его вопросы, не смотрел на него за ужином. Мой терапевт предположила, что это был случай неуместного гнева. Думаю, я накричал на нее", – сказал я.

Скай улыбнулся. "Ммм. Звучит разумно".

"Это не так. Но обычному пятнадцати–шестнадцатилетнему горюющему подростку трудно придумать правильные слова, чтобы сказать Вселенной, что все чертовски хреново. Поэтому я винил Гарри. И каждый раз, когда я приходил домой с дерьмовым настроением, стонал обо всем, начиная от школы и заканчивая отсутствием комаров летом и солнца весь чертов год, Гарри просто... улыбался и говорил мне, что понимает. Это злило меня еще больше. И однажды я сорвался. Я имею в виду... потерял его. Все выводило меня из себя. В кафетерии вместо куриных котлеток подавали пиццу, девушка, в которую я был влюблен, сказал, что Билли Хаузер пригласил ее на выпускной, моя папка сломалась посреди урока, и мои записи разлетелись... Назови это, это случилось. Ничего особенного, но я не был дома, и у меня не было ничего и никого, на кого я мог бы положиться, чтобы исправить ситуацию. Я скучал по своим друзьям в Мичигане, по своей старой команде, по своему старому тренеру. И я чертовски скучал по своему отцу. Так сильно... что я сидел на крыльце и слушал его старые голосовые сообщения".

"Ты сохранил их?" спросила Скай.

"Да, они все еще у меня".

Я выпрыгнул из джакузи и схватил свой телефон, лежащий поверх нашей одежды. Я сел на карниз рядом со Скаем и пролистал старые голосовые сообщения, пока не нашел то, что искал.

"Привет, приятель, я был сегодня на катке и столкнулся с Гретцки. Он сказал: "Я слышал, что твой парень однажды даст мне фору". Я сказал ему, чтобы он остерегался Колби Фишера. Ладно, ничего из этого не произошло, но произойдет. Продолжай усердно работать. И не забывай, блядь, звонить мне. Без тебя здесь чертовски скучно. Люблю тебя, парень".

Я тяжело вздохнул и бросил сотовый к нашей одежде, прежде чем снова погрузиться в воду. Когда я снова заговорил, мой голос был густым от эмоций. "Это было девять лет назад. Я не слушал его уже давно, но после его смерти мне нужно было слышать папин голос каждый день. Я мучил себя этим. Я думал, что это поможет, но в плохие дни из–за них все становилось мрачным. Как в тот день, когда порвался переплет... Я вошел в дом и увидел Гарри и маму на кухне. Все, о чем я мог думать после моего первоначального "Боже, это отвратительно", это то, что Гарри украл мою жизнь. Это он виноват в том, что я здесь, а мой отец мертв, и мама любит его, и у меня никогда не будет возможности играть в хоккей, и бла–бла–бла. Знаешь, подростковый ангст, умноженный на десять".

"Звучит вроде нормально".

"Конечно, пока я не пошел в свою комнату и не разгромил ее нахрен. Я разбросал книги и мебель, порезал подушку, порвал плед и расплакался, как ребенок. Моя мама начала плакать, а Гарри..."

Мои ноздри раздувались, а глаза затуманились от слез. Я яростно моргнул и тяжело сглотнул.

Скай погладил мою руку, затем осторожно обнял меня. "Что сделал Гарри?"

"Гарри был Гарри. Он был добрым, осторожным и спокойным. Он все время говорил, что понимает. Снова и снова. "Все в порядке, я понимаю". Вот и все."

"Он хороший парень".

"Да, но он не был тем, кого я хотел, и я ненавидел его за это. Мне потребовалось много времени, чтобы принять, что перемены случаются, горе случается, и жизнь иногда совершенно несправедлива. Гарри не заслуживал всего этого. Сейчас у нас все хорошо, но мне становится не по себе, когда я думаю о том дерьме, которое я ему говорил. Не пойми меня неправильно, он все еще меня раздражает. Непрерывно счастливые люди – это чертовски странно. Я прав? Но он хороший парень, и он делает мою маму счастливой, поэтому я стараюсь не закатывать глаза слишком громко, когда он пытается спасти мир", – весело хмыкнул я.

Скай хихикнул. "Как ты думаешь, он пытается спасти меня?"

"Возможно".

"Кто–то должен сказать ему, что я – потерянное дело".

"Не я. Я думаю, что ты просто замечательный", – промурлыкал я, выхватывая у него из рук бутылку пива и опрокидывая ее обратно.

"Это потому, что я сосу твой член", – возразил он.

Я знал, что он шутит, но это легкомысленное замечание вывело меня из себя. Я опустил бутылку и посмотрел на него.

"Нет, не поэтому. Если бы ты больше никогда не сосал мой член, я бы все равно считал тебя потрясающим. Речь больше не идет только о сексе, Скай. Ты не мой би–эксперимент. Ты для меня нечто большее".

Скай удивленно покачал головой. "Колби, я не..."

"Ты не что?"

"Я недостаточно хорош для тебя. Ты можешь сделать намного лучше меня. Я не особенный. Я – все, что ты думал обо мне, когда впервые встретил меня. Ты не должен доверять мне или хотеть меня. Я лжец, вор, грешник. Моя собственная семья выгнала меня, черт возьми. Они тихо отталкивали меня годами, но когда я произнес эти слова вслух... все изменилось".

"Как они тебя оттолкнули? Что ты имеешь в виду?"

"Мне нравился не только бейсбол. Мне нравились и другие вещи... менее мужественные. Каждый раз, когда они заставали меня играющим с Барби моей сестры или танцующим под "девчачью" песню, у меня что–то отбирали. Я не могу рассказать тебе, сколько ночей я просидел в своей комнате, глядя в окно на мою семью, сидящую вокруг костра на заднем дворе, жарящую зефир и рассказывающую истории о привидениях. Или походы, в которые меня не брали, потому что я мог опозорить отца перед его друзьями. У меня есть миллион подобных историй. Чего у меня нет, так это сладких посланий от людей, которые любили меня и хотели для меня только самого лучшего. Я не один из особенных, Колби. Я... сломлен".

Я ударил кулаком по воде и обернулся к нему. "Да пошло оно все!"

"Эй, я знаю, что это отстой, но..."

"Нет, это не просто хреново... это неправильно. Не принижай себя и не говори мне, что я не должен тебе доверять. Это твои родители ошибаются. Это они сломались. И они, блядь, злые трусы, раз оттолкнули тебя и заставили сомневаться в себе. Черт, это меня бесит".

"Я могу это понять", – мягко сказал он.

"Если у кого–то хватает смелости выйти наружу, он заслуживает уважения за то, что делится тем, что никого не касается".

"Успокойся, Колби. Соседи могут тебя услышать".

"Да пошли они тоже". Я пренебрежительно махнул рукой, затем указал на его грудь. "Я хочу, чтобы ты начал все сначала. Действительно начать все сначала. С первого дня. Прекрати это токсичное дерьмо. Выйди ко мне сейчас же".

Он нахмурил брови в замешательстве. "Что ты имеешь в виду?"

"Скажи слова. Скажи мне, кто ты".

"Я гей", – отчеканил он. "Это то, что ты..."

Я взял его лицо в свои руки и крепко поцеловал его. Когда я убедился, что мы оба задыхаемся, я отстранился и потерся носом о его нос.

"Хорошо. Я рад, что ты гей. Я рад, что ты существуешь. И я горжусь тобой за то, что ты ушел от них. Нужно много сил, чтобы начать все сначала. Так что я не вижу сломленного. Я вижу человека, который упал и встал, снова и снова. Я вижу человека с большими яйцами и большим сердцем. Я рад, что знаю тебя, и я чертовски рад, что ты мой".

"Твой", – повторил он в каком–то оцепенении.

"Да, и не говори мне, что это не так, потому что это так. Меня не волнует, что никто больше не знает. Мы знаем".

"Ого. Где ты был всю мою жизнь?" Он долго смотрел на меня, затем положил голову мне на плечо. "Боже, ты чувствуешься таким чертовски реальным... и безопасным".

Я прижал его к себе и поцеловал в висок. "Я в безопасности. Я – твое безопасное место. Ты можешь рассказать мне все, что угодно, и ты можешь быть со мной всем, чем захочешь. Если ты хочешь танцевать по двору голышом, давай. Если ты хочешь, чтобы я купил тебе Барби, я сделаю это".

Скай прикусил нижнюю губу и хмыкнул. "Я не хочу Барби, но спасибо".

"Я знаю, как строить крепости".

"Умеешь?"

"Да, у меня хорошо получается". Я поцеловал его в нос и мягко оттолкнулся, чтобы вылезти из джакузи. "У меня есть идея, но здесь слишком холодно, чтобы делать это снаружи. Пойдем в дом".

Я бросил Скай полотенце и высушился, прежде чем взять нашу одежду и побежать в дом. Я бросил наши вещи на диван и сказал ему взять мороженое. Затем я подошел к бельевому шкафу в прихожей, достал стопку простыней и пару одеял и встретил его в гостиной.

"Я взял шоколадное с шоколадной крошкой и две ложки – что ты делаешь?"

Скай поставил контейнер и ложки на приставной столик и положил руки на бедра. Он был голым и очень привлекательным. Я недолго любовался им, пока отодвигал журнальный столик и стелил два пледа на персидский ковер. Я развернул простыню в его сторону и наклонил голову.

"Мы строим крепость. Это голый форт. Одежда запрещена. Заправь этот конец в заднюю подушку на диване, а я закреплю эту сторону за креслом". Я защелкнул простыню, когда он не сдвинулся с места. "Чего ты ждешь?"

"Я... я не... это очень... мило".

"Да, но поторопись. Мороженое сейчас, блядь, растает", – сказал я фальшиво–сердитым тоном.

Скай хихикнул и принялся за работу. В течение десяти минут мы соорудили огромный крытый шатер. Она была слишком большой, поэтому мы переделали ее и сделали немного уютнее, оставив небольшое отверстие, чтобы мы могли видеть телевизор и свет от бассейна снаружи. Потом мы прислонились к дивану, ели мороженое и просто... разговаривали. А через некоторое время мы легли на кровать из одеял и стали целоваться.

Мы не торопились. Сладкие, сексуальные поцелуи переросли в глубокие страстные, с извивающимися языками и блуждающими руками. Он вылизывал дорожку от моей груди до моего члена и сделал паузу, чтобы поиграть с моими яйцами, прежде чем засосать меня почти до беспамятства. Я потянул его за волосы, чтобы остановить, толкнул его на спину и переполз на него, чтобы отблагодарить.

"Колб, ты не должен..."

"Я хочу", – заверил я его, нежно поглаживая его. "Расслабься, малыш. Позволь мне позаботиться о тебе".

Я был новичком в минете, но быстро учился. Я скопировал технику Скай, несколько раз облизав его ствол, прежде чем взять в рот как можно больше. Я жадно сосал его член, покачивая головой и разминая его яйца, пока он выкрикивал мое имя надо мной. Когда он предупредил меня, что уже близок, я надел презерватив и медленно вошел в своего мужчину.

За последние несколько недель мы танцевали этот танец в той или иной форме бесчисленное количество раз. Иногда мы были грубыми и немного неприятными. Мне нравилось, что с ним мне не нужно было быть осторожным, и сырой плотский элемент траха, как животные, с полной отдачей, освобождал меня так, что я не мог объяснить. Но это тоже было чертовски удивительно.

Я смотрел в его глаза, двигаясь, раскачивая бедрами снова и снова, шепча сладкие ноты. Но я подразумевал каждое слово. Он был прекрасен, он был хорош, он был моим. И когда ритм менялся, я качал чуть сильнее и прижимал его ближе, пока он не обхватил меня, уткнувшись пятками в мою задницу, и умолял о большем. Мы прижались друг к другу, когда наши разрядки наступили одновременно. И в эту долю секунды я почувствовал абсолютную правильность происходящего. Как будто звезды сошлись так, как и должно было быть. Дальше все зависело от меня.

Основное правило в хоккее, а может быть, и в жизни... никогда не отвлекайтесь от шайбы. Легче сказать, чем сделать. Одна шайба может двигаться со скоростью около ста миль в час, если ее ударить достаточно сильно. Жизнь была больше похожа на тренировку, когда лед был усеян десятками шайб и маленьких оранжевых конусов, которые должны были проверить вашу ловкость, сноровку и скорость. Все могли видеть сетки по обе стороны льда, но если вы хоть что–то знали о хоккее, то понимали, что забить шайбу гораздо сложнее, чем кажется. И если казалось, что это легко, значит, что–то было не так.

Так что да, в те недели после нашего отдыха на выходных у мамы и Гарри, когда все казалось гелем и щелчком... лично и на льду, мне следовало быть настороже. И я должен был знать, что это не продлится долго. В свою защиту скажу, что на льду было слишком много шайб. Я не мог, блядь, увидеть все пути, по которым все могло развалиться.

Первая ошибка – я сузил свое поле зрения до школы, хоккея и Ская. Я не гулял с друзьями и не прилагал усилий, чтобы пообщаться с Эллиотом. У меня не было времени, и я решил, что все находятся в одной лодке. Вторая ошибка – я наивно полагал, что раз команда наконец–то выиграла, то все счастливы. Третья ошибка – я забыл о Кендре.

Последнее было вполне объяснимо, верно? Мы были знакомы в лучшем случае. У нас был один общий класс прошлым летом, и она была влюблена в моего товарища по команде, и она думала, что мой парень – гей. И он был геем, но все равно... когда она перестала звонить мне и приходить на игры, я искренне подумал, что она передумала. Большая ошибка.

Но Кендра вообще не попадала в поле моего зрения. Не было места ни для кого, кроме Ская. Мне нравилось быть с ним. Он был умным и веселым, и ему, похоже, нравились мои грубые черты и искаженное чувство юмора. И он всегда был не прочь выбраться куда–нибудь и сделать что–нибудь физическое, например, сходить в поход по каньону Руньон, покататься на байдарках по заливу или просто пойти в парк рядом с его домом в Орандже и побросать бейсбольный мяч. Его сосед по комнате, Майка, пару раз приглашал его с собой.

Он был немного глуповат, но обожал Ская... платонически говоря. Если Скай давал ему совет по поводу баланса или формы, Майка останавливал все дела и слушал. Однажды я встретил еще пару его товарищей по команде в клетках для битья. Сначала мне было неприятно делить его время, но мне было любопытно посмотреть на него рядом с его ребятами. Он говорил, что после перерыва ему будет трудно вернуться к нормальной жизни, но у меня не сложилось такого впечатления. Его товарищи по команде уважали его навыки. Скай был безумно талантлив. У него была ракета в руке, и он отлично бил. И я действительно имею в виду "отлично". Однажды в субботу в начале ноября к нам присоединился их кэтчер Хави. Он подал Скаю пару мячей и поднял руки вверх, когда Скай отбил пять мячей подряд через забор. Майка завывал от радости, когда Скай бегал по воображаемым базам в пустынном парке.

Я поднял биту и захихикал. "Чувак, не принимай это так близко к сердцу. Он чертовски хорош".

"Он не плох", – согласился Хави.

"Он чертовски крут", – поправил Майк. "Лучше, чем Макс Мо".

Хави угрожающе обернулся к нему. "Заткнись, Майка".

Я бросил на них настороженный взгляд. Они оба были выше шести футов, с широкими плечами и большими мышцами на заднице. Я не стеснялся ввязываться в драку, но я понятия не имел, о чем, черт возьми, идет речь, а у меня в тот вечер была игра. Я должен был приберечь свою злость для льда. Скай оттолкнул их друг от друга и посмотрел на них.

"Что происходит?"

"Я назвал Макса гомиком. Большое, блядь, дело. Он такой и есть. Я не уважаю это дерьмо", – прошипел Майка.

Скай толкнул Майка так сильно, что тот чуть не упал на задницу. "Тебе лучше, блядь, найти уважение, придурок. Он один из нас".

Хави и Майк недоверчиво уставились на него, словно не могли поверить, что Скай заступится за Макса.

Я упомянул об этом, когда мы грузили его оборудование в мой багажник. Я сделал глоток воды, тайком читая выражение его лица в поисках подсказки, когда он затянул с ответом. Он выглядел сердитым, как будто готовился к драке.

"Эй, ты в порядке?"

"Да, но это...", – он указал на пустое пространство зелени за парковкой. "Это только предвкушение следующего сезона. Майка – идиот, а идиоты любят поговорить. Это будет некрасиво".

"Знаешь, что тебе нужно?"

"Секс".

"Верно, но это может подождать, так что давай сделаем следующее", – предложил я, ударив его по руке, прежде чем направиться к водительской стороне.

"Куда мы едем?"

"Мы едем кататься на коньках, детка".

Сири соединила нас с катком в пяти минутах езды в Анахайме. Скай не говорил много во время короткой поездки. Он не жаловался на мою идею, но я решил, что это потому, что его мысли были заняты другими вещами. О дрянных вещах, которые он не мог контролировать. Я припарковал машину, затем сжал его руку.

"Знаешь, в чем проблема с бейсболистами?"

Скай закатил глаза. "Нет, что?"

"У вас слишком много времени на размышления. Ты сидишь и ждешь, когда начнется действие, и твой мозг сходит с ума. Если бы ты играл в настоящий спорт, такой как хоккей, у тебя бы не было возможности думать, понимаешь, о чем я?".

Скай посмотрел вниз на наши руки и на меня. "Ты держишь меня за руку".

"Ну и что? Мы здесь никого не знаем. И я обещаю, что не буду делать этого на катке".

"Я бы хотел, чтобы ты мог", – мягко сказал он, прежде чем отпустить меня, чтобы открыть свою дверь.

Я секунду смотрел ему вслед, потом взял свои коньки из багажника и встретил его на тротуаре. Я шутил о том, как отвратительно прокатное снаряжение, пока он пристегивал ботинки и зашнуровывал их.

"Два слова... грибок стопы. Надеюсь, у тебя толстые носки. Это обувь для боулинга, умноженная на десять, потому что ты знаешь, что твои ноги будут потеть".

"Почему мои ноги должны потеть?"

"Потому что ты нервничаешь", – ответил я, направляясь на лед.

"Я не нервничаю".

"Нет, нервничаешь. Ты боишься упасть, и я это понимаю, но не волнуйся, я поймаю тебя, детка".

Скай со смехом отмахнулась от моей руки, прежде чем скользнуть на лед. "Ты забываешь кое–что: я умею кататься на коньках".

Я смотрел, как он пробирается сквозь участников выходного дня с легкостью и грацией танцора. Он двинулся к менее людному месту, затем повернулся и поехал назад, сверкнув на меня широкой, лучезарной улыбкой, от которой мое сердце забилось как барабан. Я притормозил, чтобы понаблюдать за ним с глупой улыбкой на лице. Никто не должен так хорошо выглядеть под флуоресцентными лампами, покачивая бедрами под старую песню Кэти Перри, размышлял я, набирая скорость и чуть не сбив своего товарища.

Я потянул ее за локоть, чтобы поддержать, и извинился.

"Это полностью моя вина. Я такая медленная на них. Вот что я получаю за свои попытки... О! Это ты".

Черт.

"Кендра. Привет. Что ты здесь делаешь?"

"Забавно, что ты спрашиваешь. Я тренируюсь. Для Джейсона. Я сказала ему, что умею кататься на коньках, но не очень хорошо. Если он увидит меня во время свободного катания на катке рядом с нами, он подумает, что я пытаюсь произвести на него впечатление. И это действительно так, но не говори ему об этом. Мы только что начали встречаться. Ну, типа того... мы пили кофе, и он меня поцеловал. Я не могу понять, действительно ли я ему нравлюсь или он просто играет. Что ты здесь делаешь? О, дай угадаю. Кто из них она?"

"А?"

"Твоя новая девушка. Я сказала Джейсону, что ты, должно быть, с кем–то встречаешься, потому что ты больше не ходишь ни на какие вечеринки. И у тебя было очень глупое выражение лица, прежде чем ты столкнулся со мной. Должно быть, это девушка", – сказала она, схватившись за мое предплечье для равновесия и оглядывая лед.

"Нет. Я со Скаем", – пролепетал я. "Он живет здесь".

"О." Она наклонила голову и подозрительно посмотрела на меня. "Вы ребята... больше, чем друзья?"

Я уставился на нее, как олень на свет фар. Прямой вопрос застал меня врасплох. Ответ был на моем лице. Не имело значения, буду ли я отрицать это.

Но я ответил.

"Э... нет. Ха. Я... мы..."

"Привет, Кендра. Как дела?" спросил Скай, грациозно остановившись рядом с нами.

"Хорошо", – сказала она, глядя между нами. Когда она отпустила мою руку, я практически видел, как она собирает в голове кусочки головоломки, и я мало что мог сделать, чтобы остановить ее.

Скай толкнул меня в плечо, как бы выводя меня из транса. "Вы двое такие тихие. Что я пропустил?"

Кендра покачала головой, затем раскрыла руки для равновесия и нацепила на лицо улыбку. "Ничего. Я здесь со своей сестрой. Наши родители живут неподалеку и..."

Она еще минуту или две болтала черт знает о чем. Я не слушал ее и изо всех сил старался не выходить из себя, взвешивая возможный ущерб, который она может причинить. Она была опасна, потому что не хотела причинить вреда. Однако пара не вовремя сказанных слов могла испортить мне жизнь. Или, может быть, я драматизирую. Я изучал Ская, который кивал головой и дружелюбно болтал с ней. Насколько я знал, это он нас выдал. Чем дольше я смотрел на него, тем больше переключилась на другие мысли. Я хотел спросить, когда он научился кататься на коньках, кто его научил и знает ли он какие–нибудь трюки. Мне хотелось, чтобы мой язык не был таким чертовски тяжелым.

"...гоняю мяч в парке с несколькими товарищами по команде, но думаю, Колби скоро должен вернуться в Лонг–Бич", – сказал Скай, снова подталкивая меня.

"Да, это так. Увидимся, Кендра".

"Увидимся вечером. Я буду на игре", – весело ответила она. "Но на сегодня я закончила. Не думаю, что мои лодыжки выдержат больше. До скорого, мальчики!"

Я смотрел, как она шатается на льду, а затем скользит к ближайшей стене, чтобы устоять.

"Ты в порядке?" спросила Скай.

Я почесал заросшую щетиной челюсть и поджал губы. "Честно говоря... я не уверен".

Мы недолго пробыли на катке. Я не был хорошей компанией и не мог сформулировать, что не так в разгар семейного катания. Я молчал во время короткой поездки к дому Скай. Я притормозил у обочины за древней "Тойотой" Майка и улыбнулся, когда он ворчал, что ему придется иметь дело со своим соседом по комнате.

"Он, наверное, будет вести себя так, будто ничего не случилось. Придурок". Он поднял большой палец и показал, чтобы я открыл багажник. "Мне нужно забрать свои вещи. Ты заходишь или..."

"Она знает".

Скай оставался совершенно неподвижным. "Что именно, по–твоему, она знает?"

Я быстро пересказал ему суть нашего обмена мнениями и выдохнул. "Я хотел сказать ей, чтобы она ничего не говорила, но если бы я сказал, это было бы то же самое, что признать, что мы пара, верно? Я не могу выиграть".

"Ты думаешь, она скажет что–нибудь Шульцу? Она не злопамятна, ты же знаешь".

"Нет, но она болтушка. Я отведу ее в сторону после игры. Надеюсь, я придумаю, как сформулировать это так, чтобы не проболтаться", – сказал я, проводя пальцами по волосам. "Это не было бы большой проблемой, если бы Шульц не был в курсе. Я знаю, что это звучит параноидально, но мне интересно, не использует ли он ее против меня. Как будто он пытается забрать мою девушку у меня за спиной. Он из тех придурков, которые используют странные силовые приемы".

"Эй, перестань крутиться вокруг этого, и держи голову в своей игре. Я собирался зайти на второй тайм после того, как встречусь с некоторыми ребятами. Хотя, может, и не стоит".

"Нет, я думаю, главное – вести себя нормально. Я упомяну что–нибудь вскользь и буду вести себя легко. Кендра классная. Это не такое уж большое дело".

"Хорошо." Он сжал мою руку, затем открыл пассажирскую дверь. "Хотел бы я поцеловать тебя прямо сейчас. Это был бы небрежный, мокрый поцелуй".

Я улыбнулся. "Ну и дела, мне неловко, что я это упускаю".

"Еще бы. Увидимся вечером. И эй... не нервничай".

10

Я психанул. Это был низкосортный приступ безумия, который начался, как только я вошел в раздевалку той ночью. В воздухе витал гул, которому я не доверял. Это было похоже на белый шум и нервы, а причин нервничать не было, потому что "Вороны" – отстой. Сегодняшняя игра была прославленной тренировкой. Не о чем беспокоиться.

Но что–то было не так. Я просто не мог понять, в чем дело.

Тренер произнес свою обычную предматчевую речь, затем отошел в сторону, чтобы поговорить с Шульцем, пока я произносил мини–бодрящую речь. Это было что–то неубедительное о том, что нельзя лениться, хотя мы знали, что конкуренция не была жесткой.

"У нас все будет хорошо, пока Трой держит ноги закрытыми", – пошутил я.

Трой отмахнулся от меня и подошел ближе. "Не беспокойся обо мне. Шульц приготовил это для тебя сегодня вечером".

"А? Почему?"

"Я не знаю. Он ведет себя странно. У вас с Кендрой что–то случилось?"

Я в отчаянии потянулся за шлемом. "Боже, нет! Мы не..."

"Эй, расслабься. Я просто посыльный. Я думаю, он подкатывает к ней, чтобы разозлить тебя и разжечь дерьмо. Не позволяй ему добраться до тебя". Он похлопал меня по спине и двинулся к своему шкафчику, чтобы закончить одеваться, как раз когда тренер жестом подозвал Шульца и меня.

"В чем дело, тренер?"

"У нас тут пара скаутов в толпе. Занимайтесь своими делами и помните, что, работая вместе, вы делаете друг другу приятное. Никакого дерьма". Он бодро кивнул, а затем направился к выходу.

Я нахмурил брови и повернулся к Шульцу. "Что, черт возьми, это значит?"

"Он не хочет, чтобы я называл тебя педиком на льду", – совершенно серьезно сказал Шульц, застегивая шлем и проталкиваясь мимо меня.

Вся команда уставилась так, словно почувствовала, что вот–вот произойдет крушение поезда. Все знали, что рельсы неровные, погода плохая, и все происходит слишком быстро. Но импульс нарастал, и не было никакой возможности остановить неизбежное.

Так вот, что касается меня. Я не против хорошей драки. Или даже плохой. У меня была своя доля шрамов, шишек и синяков от этой игры. Меня мало что пугало. Если я чувствовал себя загнанным в угол, моей естественной реакцией было пробить себе дорогу. Если кто–то был засранцем, ты разбирался с ним там и тогда. Мне потребовалось время, чтобы понять разницу между хорошей дракой и глупой, но даже я знал, что ничего не могу поделать с Шульцем. Во всяком случае, не сейчас. Наступило время игры.

Мы разгромили "Воронов". Это было не очень сложное испытание. У них было мало игроков, а те, кто играл, были осторожны до безобразия. Отобрать шайбу у их нападающего было все равно, что отобрать конфету у ребенка. Шульц забил два гола, а у меня к концу второго периода был хет–трик. Тренер посадил нас обоих в начале третьего, и тогда все пошло наперекосяк.

Шульц отхлебнул из бутылки с водой, затем закрутил крышку и жестом указал в сторону трибун.

"Твой парень здесь, Фиш".

Я посмотрел, потому что я такой же идиот, и да, Скай только что прибыл. Он стоял в проходе и уже собирался занять место, когда Кендра помахала ему рукой. Я бросил взгляд в сторону Шульца и прошипел.

"Отвали".

"По крайней мере, ты этого не отрицаешь", – насмехался он. "Каково это – делать это с парнем? Ты сверху или он, или вы по очереди и..."

"Шульц, Фишер! Новая линия", – позвал помощник тренера.

Я схватил клюшку и перешагнул через Шульца, "случайно" толкнув его обратно на скамейку, когда он встал. Я выскользнул на лед и понесся к шайбе, передавая ее Логану, затем отрезая защитника, так что у меня был свободный угол для броска по воротам. Шульц переместился передо мной и подстраховал меня, как раз когда шайба полетела в нашу сторону. Он вбил ее в ворота и с победным криком пронесся по льду, делая круг с поднятым вверх кулаком.

"Что это, блядь, было?" прорычал я, катаясь рядом с ним.

"Это называется гол, гей. Я знаю, что ты хочешь забить еще один для своего мужика, но ты должен быть здесь быстрым".

"Будешь продолжать в том же духе, и я надеру тебе задницу, Шульц".

"Сделай это."

Для обычного наблюдателя наш разговор, наверняка, выглядел обыденно. У Шульца на лице была ехидная ухмылка, а я был в основном спокоен... но не совсем. На часах было пять минут. Я мог продержаться еще пару минут и не сорваться. Я надеялся.

Не–а. Через десять секунд он снова начал. "Кендра сказала мне, ты знаешь. Она не была конкретной. Я просто понял, что у тебя нет девушки. У тебя есть парень. Я прав, не так ли?"

"Отвали."

"Конечно, приятель, но ты так и не сказал, кто кем занимается. Похоже, у него большой член. Можешь ли ты засунуть его целиком в свой..."

Я так сильно ударил его, что его голова ударилась об оргстекло. Он выронил клюшку, снял шлем и перчатки и набросился на меня, зажав кулак и ударив в челюсть. Вспышка боли подействовала как тройная порция адреналина. Я сбросил перчатки и шлем и начал замахиваться. Я слышал вздохи толпы, свистки, крики людей, но против белого света у них не было ни единого шанса. Единственным выходом из этого туннеля была боль. Я подключился еще раз или два, пока кто–то не оттащил меня. Я посмотрел вниз на кровь на костяшках пальцев и на майку, затем на самодовольное выражение лица Шульца, когда он проговорил: "Спасибо, капитан".

Я не был уверен, что он имел в виду, пока не оказался в тихой раздевалке, пытаясь одеться как можно быстрее. Я не мог смириться с тем, что мои ребята смотрят на меня как на инопланетянина, пока тренер читает нам лекции о спортивном мастерстве, эгоистичной игре и безобразном исполнении. Я натянул футболку через голову и сосредоточился на том, чтобы надеть обувь, не морщась.

Мои ребра болели, а челюсть распухла. Во время драки в конце игры нас с Шульцем увели со льда и обработали мелкие раны. Меня отпустили первым, поэтому я поспешил в раздевалку, быстро принял душ и успел одеться до того, как туда ввалилась команда. Я не знал, куда делся Шульц, и мне было наплевать. Я просто хотел уйти.

Называйте это трусостью, если хотите, но по мере того, как шли секунды и мой внутренний механизм борьбы или бегства сходил с ума, я понял, что у меня есть три варианта: подтвердить, отрицать или молчать. Я был бойцом, безусловно. Но я был не один. Я не мог избавиться от Ская.

Я застегнул сумку, взял свою палку и выскользнул через боковую дверь. Я помчался к машине, бросил вещи в багажник и сделал глубокий вдох, пытаясь заставить руки перестать дрожать. Напечатать простое текстовое сообщение было сущим адом.

«Я еду домой. Мне нужно поговорить с тобой, но я...»

Тук тук тук

Я уронил телефон на колени и подпрыгнул на своем сиденье. Скай снова постучал в окно и жестом велел мне открыть дверь. Я быстро повиновался, затем включил двигатель и выехал со своего парковочного места, прежде чем он успел пристегнуть ремень безопасности или задать вопросы.

"Что, блядь, случилось?"

Я не смог ответить сразу. Мне потребовалось все, что у меня было, чтобы сосредоточиться на том, чтобы убраться подальше от катка. А это было неправильно на многих уровнях. Лед был моей счастливой зоной. Это было единственное место, где я чувствовал себя как дома, где бы я ни находился. Мичиган, Калифорния... прорываться сквозь пробки и бежать на красный свет, чтобы скрыться, пока на заднем плане звучит древняя песня Alice in Chains, казалось сюрреалистичным. И неправильным.

Но я не знал, как сделать что–то правильно. И возможно ли это вообще.

Я затормозил за грузовиком, когда движение вокруг кампуса замедлилось. Затем я зажал руки под бедрами и посмотрел на Ская.

"Мне жаль", – прошептал я.

"За что?"

"За все".

"Колб, все будет хорошо".

"Нет, не будет. Я..."

"Ты дрожишь", – сказал он, потирая мою руку и потянувшись к моему подбородку. "Боже, у тебя будет синяк под глазом. Что случилось?"

Я отпрянул в сторону, продолжая идти по 7–й улице до поворота налево на Беллфлауэр, с визгом завернул за угол и въехал в свой жилой комплекс. Я заглушил двигатель, вытащил ключ из замка зажигания... и замер. Черт, мне некуда было идти. Я не знал, дома ли Эллиот, но я не мог войти в дверь со Скаем, особенно когда выглядел так. Он захочет узнать, что случилось. Я должен рассказать ему, и тогда он тоже узнает и...

О, Боже.

Вот что имел в виду Скай, говоря о том, чтобы выйти. Это дерьмо было реальным. И пугающим. Я не думал, что смогу это сделать.

Я прикрыл рот, чтобы заглушить крик, бурлящий в горле, и позволила первой слезе бесконтрольно стечь по щеке.

"Я не знаю, что делать", – задыхался я, размазывая слезы по лицу.

"Колби, ты меня пугаешь. Скажи мне, что..."

"Они знают о нас".

"Кто знает?"

"Кендра, Шульц. Он издевался надо мной на льду. Он хотел, чтобы я вышел из себя. И я это сделал. Я дал ему все, что он хотел. Я доказал, что могу забивать, но я разваливаюсь под давлением. Без сомнения, он говорит всей этой гребаной команде, что я гей, а ты мой парень, и да, я должен быть там... защищать тебя, защищать себя, защищать его за то, что он гнилой гребаный человек, но..."

"Но что?" – спросил он, отстегивая свой ремень безопасности и кладя свою руку на мою.

Я посмотрел на него через затемненную машину, и, черт возьми, он подавил меня. Я ожидал, что он запаникует вместе со мной, скажет, что я разрушил его жизнь и его шанс попасть в высшую лигу. Но он, казалось, больше беспокоился обо мне, чем о себе. Он явно не понимал всей серьезности ситуации.

"Я не мог бросить и тебя", – ответил я.

"О. Точно."

"Итак, мы должны придумать историю. Это неустойчиво. Я схожу с ума. Я не могу войти внутрь. Эллиот захочет узнать, что происходит. Я не могу вернуться на каток. Мне нужна история. Мне нужно, чтобы мы были на одной волне, чтобы я не испортил твою жизнь или..."

"Не беспокойся обо мне. Скажи мне, что ты хочешь сделать", – спокойно перебил он.

"Я? Я хочу билет в Мексику в один конец прямо сейчас. Вот чего я хочу", – фыркнул я, проводя рукой по волосам. "После этого... я не знаю. Я не думал, что мне придется выходить. Я думал, что мы можем делать это и молчать, а если это станет напряженным, мы разойдемся... без вреда, без вреда. Но выйти... я не знаю, готов ли я".

"Я понимаю", – прошептал Скай.

"Итак, давай придумаем что–нибудь правдоподобное". Я отстегнул ремень безопасности и повернулся набок. "Я выгляжу чертовски виноватым за то, что ушел оттуда сегодня вечером. Я скажу, что моя мама была на трибуне и заставила меня пойти в скорую, чтобы меня проверили и..."

"Она была там? Я ее не видел".

"К счастью, нет. Она гостит у моей тети в Тусоне. У нее тоже будут вопросы. Неважно. Я разберусь с этим позже. Мы можем сказать, что мы действительно хорошие друзья, что правда, но, может быть, тебе нужна борода. Я скажу, что ты встречаешься с какой–то девушкой из Чилтона или что ты..."

"Нет".

"У тебя есть идея получше? Говори сейчас, потому что мой телефон разгорается, и мне нужны причины для сегодняшнего вечера. Мне нужен кто–то, кто скажет мне, что делать. Мне нужно, чтобы ты помог мне, Скай", – умолял я, смахивая свежие слезы, наворачивающиеся на глаза. Я не понимал. Я никогда не был плаксой. Это был верный признак того, что я был человеком на грани.

"Хорошо." Скай нежно погладил меня по щекам и облизал губы. Когда он заговорил снова, его голос надломился. "Я отпущу тебя".

"А?"

"Просто отрицай это. Просто притворись, что нас никогда не было. Это твое слово против их. Если ты не хочешь, чтобы они знали, тогда не говори им".

"Верно. Это то, что я говорю. Значит, ты сделаешь то же самое. Просто притворись, что ты меня не знаешь. Хорошо. Мы можем это сделать, но когда мы будем видеться?" спросил я, проводя зубами по нижней губе.

"Мы не будем. Мы не можем".

"Что... подожди. Ты хочешь сказать, что между нами все кончено? Или ты хочешь сказать, что хочешь выйти?"

"Я не хочу, чтобы ты выходил, если ты не готов, Колб. И я не хочу стоять у тебя на пути".

Я прищурился в темноте. "Мне кажется, что ты говоришь что–то другое. Если я выйду, ты тоже выйдешь. Ты не будешь против?"

Скай долго смотрел на меня, потом наклонил голову. "Да. Я был бы не против".

"О." Я сел обратно. "Я не думал, что ты будешь".

"Это потому, что ты не готов. И это нормально. Послушай... я однажды пытался заставить. Но я не буду делать этого снова. Я никогда не буду просить тебя делать то, что тебе не по душе".

"Да, но мы все еще можем видеться, ты знаешь".

Скай покачал головой. "Я не хочу больше притворяться. Я не могу быть с тобой и вести себя так, будто ты не единственный человек, который имеет для меня значение. Наверное, будет лучше, если я просто... исчезну".

Я открыл рот и закрыл его, как рыба, вынырнувшая из воды, когда Скай вышел из машины. Я быстро выпрыгнул и помчался на другую сторону.

"Ты не можешь бросить меня, и у тебя даже нет машины. Поговори со мной. Должен быть другой выход".

"Другого пути нет. У нас не может быть всего этого. Может быть, это несправедливо, но жизнь несправедлива. Люди любят ложь. Они любят говорить ее, анализировать, разбирать на части и разоблачать. Никто не хочет слышать правду. Это страшно и слишком по–человечески. И правда в том, что ты мне слишком дорог, чтобы позволить кому–то разлучить тебя или выбить из тебя дерьмо на льду из–за меня".

"Поверь мне, он выглядит хуже, чем я", – надулся я.

"Я верю тебе. Ты сильный, детка. Но ты тоже боишься. Я не хочу, чтобы тебе было грустно или страшно. Я не хочу, чтобы ты обижался на меня или жалел, что встретил меня. И я не собираюсь стоять на пути твоей мечты. Я люблю тебя, Колби. Я только хочу, чтобы ты был счастлив".

"Ты любишь меня", – повторил я, облизывая губы.

"Да." Скай засунул руки в карманы и кивнул. "Ты – лучшее, что когда–либо случалось со мной. И лучшее, что я могу для тебя сделать, это позволить тебе самой решать, чего ты хочешь. Без страха, без вины, без давления".

"Стоп. Подожди, подожди, подожди". Я поднял руки вверх и преградил ему путь. "Что, если я хочу этого? Ты и я..."

Скай положил свои руки мне на лицо и прильнул своим ртом к моему в собственническом поцелуе, затем отпустил меня и отступил назад. "Не торопись. Ты поймешь, когда будешь готов".

Я смотрел, как он уходит и исчезает в тени. Я был весь в синяках, царапинах и болях. Мое тело болело, а голова раскалывалась. Но это было ничто по сравнению с дырой в моем сердце. Полное опустошение пронизывало мои кости и оставляло ощущение... пустоты и такого одиночества, как никогда в жизни.

Я прошел через тихий комплекс и поднялся по лестнице в свою квартиру. Эллиот рассеянно поприветствовал меня со своего места на диване. Я хмыкнул и направился на кухню, чтобы взять бутылку с водой. Эллиот окликнул меня по имени, прежде чем я свернул в коридор.

"Эй, ребята, вы выиграли?"

"Да".

"Круто. Иди поиграй со мной в FIFA 20, чувак. Расскажи мне, как ты был крут, пока я надираю тебе задницу", – сказал он.

"Нет, спасибо. Я пойду спать. Я устал", – сказал я, прислонившись к углу стены.

Эллиот сел и наклонил голову. "Уже восемь часов. Ого. Тяжелая игра? Ты выглядишь так, будто тебя переехали".

Я осторожно потрогал свою больную челюсть. "У Шульца сильный правый хук".

"Это сделал Шульц?" – спросил он, вставая, чтобы осмотреть мои раны. "Какого хрена?"

"Он выглядит хуже".

"Что случилось? И не говори ничего. Товарищи по команде не выбивают друг из друга дерьмо, потому что немного завидуют. Даже хоккеисты".

Я отмахнулся от его руки и зарычал. "Он сказал что–то, что мне не понравилось".

Эллиот замолчал. "Это было обо мне?"

Я бросил на него взгляд "Какого хрена?". "Ты? Нет, почему он сказал что–то о тебе?"

"Потому что я педик".

Я замешкался на секунду и покачал головой. "Нет. Это было не про тебя".

"Тогда о чем?" Когда я не ответил, он попытался снова. "Это было о девушке?"

"Нет".

"О парне?"

"Я не..."

"Слушай, я знаю, что это было странно для тебя, и я понимаю, что у тебя странный способ демонстрировать преданность, но не ввязывайся в драки из–за меня. Я знаю, как защитить себя и..."

Я вскинул руки и направился к кухне. "Боже, ты тут ни при чем!"

"Ладно. Извини. Это прозвучало параноидально. О чем это было?"

Мое сердце ускорилось, во рту пересохло, и чем дольше я молчал, тем тяжелее становился воздух. Когда я подумал, что он может меня задушить, я открыл рот и пролепетал: "Я би".

Эллиот сократил расстояние между нами и сел на барный стул. "А? Я не понимаю".

"Я тоже би. Тут нечего понимать. Просто я такой, какой есть, наверное".

"Почему ты ничего не сказал, когда я рассказал тебе о себе?"

"Потому что сначала я не знал, а потом не хотел, чтобы это было правдой. Я думал, что мне любопытно, потому что ты через это проходишь. И ты казался счастливым с Дрю, и, черт возьми, даже секс звучал хорошо и..."

"Ты слышал, как мы занимались сексом?" – спросил он, уронив челюсть, как герой мультфильма.

"Да. Слышал. Я слышал, и мне жаль, что я не сказал тебе, но я не мог. И мне жаль, что ты подумал, что я не могу справиться с твоими гейскими штучками. Это было не так. Я просто переживал свои собственные проблемы. Это был не ты, это был я. И это все еще я".

"Подожди. Отойди назад и расскажи мне все", – приказал он.

Я взял пакет замороженного горошка из морозилки и прижал его к щеке, рассказывая Эллиоту о своей адской ночи. "Я чувствую себя таким неуправляемым, и мне это не нравится".

"Никому не нравится это чувство", – сказал он, прежде чем добавить: "Итак... ты и Скай, да? Мне кажется, я должен был догадаться. Он кажется классным".

"Так и есть. Он... черт, я не хочу его потерять".

"Я понимаю, но у тебя есть выбор, Колб. Ты можешь сказать правду, полуправду или ложь. Скай тебя не выдаст, Кендра не знает правды, а Шульц – хулиган. Ты можешь сказать своей команде все, что хочешь, и они поверят тебе, потому что ты любишь игру. Ты играешь не ради славы. Ты играешь в хоккей, потому что он настоящий, суровый и честный. И ты ставишь его выше всего остального в своей жизни. Даже себя".

Я отложил горох и пнул стул Эллиота. "Мне правда жаль. Я отстойный друг, и я, наверное, говорю это слишком поздно, но... я горжусь тобой. Ты сделал все так просто, а я знаю, что это было совсем не просто".

"Нет, это не было легко. Это было тяжело. Но я не мог больше жить во лжи. Вот на что это было похоже. С Дрю ничего не вышло, но я не жалею, что вышел. Это груз с моих плеч. И мне приятно не прятаться".

"Не сомневаюсь".

Эллиот шлепнул меня по колену. "Тебе тоже нужно приложить лед к губе. Ты никогда не был красивым, Колб, но сейчас ты просто уродлив".

"Отвали", – беззлобно пробурчал я. Я перевернул свой телефон, когда он зажужжал, и прочитал входящие сообщения. Я стоял на шатких ногах, когда меня охватил новый виток паники.

Эллиот хихикнул. "Я шучу. Давай закажем пиццу, включим хоккейный матч и..."

"Я не могу. Мне нужно идти. Трой, Логан и несколько парней хотят прийти к нам. Я не могу быть здесь".

"Ты собираешься оставить меня с ними?"

"Я сказал им, что позвоню им завтра, но я не хочу рисковать. Прикрой меня. Я твой должник". Я добродушно хлопнул его по руке и направился к двери.

"Куда ты идешь?"

"Я не знаю. Я разберусь".

11

Бесцельная езда по Лонг–Бич не входила в мои планы. Было слишком много пробок, бензина было мало, а мой телефон не переставал жужжать. Не говоря уже о том, что у меня жутко болела голова. Я обнаружил, что приближаюсь к выезду к дому моей мамы и Гарри. Зная, что мамы там нет, я сомневался, что появлюсь без предупреждения с неубедительной отговоркой о том, что хочу одолжить пару таблеток Адвила. Я остановился на обочине, заметив, что на крыльце горит свет. Гарри не спал. Он выключал свет перед сном. Я иногда подшучивал над ним и выключал свет, чтобы подслушать его. Это никогда не срабатывало. Он всегда только смеялся. Ладно, может, это плохая идея, подумал я, когда мой мобильный зажужжал у меня в руке.

Не спрашивайте меня, почему я ответил. Я тянул время, паниковал, и ничто не имело смысла, так почему бы не пообщаться с той, кто заварил эту кашу.

"Привет, Кендра", – ответил я.

"Колби! О, Боже мой. Мне так жаль", – всхлипывала она. "Это моя вина. Я сделала это. Я ненавижу его. Он такой ужасный. Я все испортила. Никто не знает, так что не сходи с ума".

"О чем ты говоришь?"

"Я сказала всем, что Джейсон исказил мои слова. Трой был так зол, твой тренер тоже, но они мне поверили. Они знают, что Скай и ты просто друзья. Они сказали, что ты вспыльчивый и что Джейсон раздувает дерьмо. Они сказали, что это логично, что ты так разозлился. Они понимают. Теперь все в порядке. Я все исправила. Колби? Колби, ты здесь?"

"Да. Я здесь". Я провел рукой по носу и уставился на туманный отблеск фонаря на углу тихой улицы. "Спасибо."

"Сегодня вечером будет вечеринка у Лоулера в Биксби Виллидж. Тебе стоит прийти. Там будет куча твоих товарищей по команде, и... они на твоей стороне". Когда я ничего не сказал, она поспешно продолжила: "Если хочешь, я буду целоваться с тобой на кухне, где все нас увидят. Мы скажем, что Джейсон ревновал тебя, потому что знал, что я хочу тебя, и... мы можем придумать историю. Они поверят нам, Колби. Я знаю, что поверят".

"Точно. Спасибо."

"Хорошо. Увидимся там."

"Нет, наверное, нет", – ответил я. "Но все равно спасибо. Увидимся в школе".

Я повесил трубку, прежде чем она успела возразить, и снова взглянул на дом, как раз когда на крыльце зажегся свет. Я вышел из машины и поспешил к двери. Гарри открыл с первого стука.

"Ну, привет! Это приятный сюрприз", – сказал Гарри, отступая в сторону, чтобы поприветствовать меня внутри. "Твоя мама уехала на выходные в Аризону. Ты голоден или хочешь пить? У меня есть... Что случилось с твоим лицом?"

"Э–э..."

"Давай принесем тебе льда".

Я послушно пошел за ним на кухню и позволил ему позаботиться обо мне. Через десять минут у меня на щеке был пакет со льдом и чашка ромашкового чая. Я не хотел ни того, ни другого, но мне не хотелось спорить, поэтому я позволил ему взять все на себя. Он возился вокруг меня, болтая о погоде в Аризоне и утренней поездке в аэропорт. За эти годы я стал экспертом в том, как его отговорить.

Я напевал в нужных местах и потягивал чай, пока мой мозг перебирал в уме множество вещей, которые казались намного больше меня. Мне было интересно, что бы я делал, если бы мой отец был жив... если бы я мог поговорить с ним о Скай или о своей жизни. Если бы речь шла только о хоккее, я знал, что ответ – да. Но теперь жизнь была намного сложнее. Я больше не был ребенком. И у меня было больше забот, чем игра.

Возможно, именно поэтому я не заметил, что Гарри замолчал. Я взглянул на ободок своей чашки и сделал двойную попытку, поймав его обеспокоенный взгляд.

"Что случилось?"

Гарри улыбнулся. "Ничего особенного. Но если ты хочешь о чем–то поговорить, я буду рад выслушать тебя".

"Нет, я в порядке", – солгал я.

Он кивнул, затем обошел остров и похлопал меня по плечу. "Хорошо. Мне нужно выспаться. Как ты можешь судить, мне нужно наверстать несколько лет. Запри дверь, когда будешь уходить, поставь сигнализацию и..."

"Можно мне остаться?" – пробурчал кто–то, похожий на меня.

"Конечно", – ответил он без колебаний. "Увидимся утром. Я купил в пекарне замечательные круассаны. Я приготовлю яйца и..."

Он перечислял варианты меню с улыбкой на лице, как будто его не беспокоило, что я неожиданно появился и попросился переночевать. Он выглядел совершенно невозмутимым, как после каждой моей гребаной истерики в подростковом возрасте. Как такое вообще возможно?

"Гарри, зачем ты это делаешь?".

"Что делаю?"

"Почему ты впускаешь меня и позволяешь мне испортить тебе вечер? Моей мамы здесь даже нет. Ты не обязан быть со мной милым ради нее, так почему бы тебе не сказать мне, чтобы я взял себя в руки? Я бы не стал мириться с собой. Почему?"

"Потому что я понимаю", – просто ответил он.

"Боже, это то, что сказала Кендра. Она ничего не понимает, и я очень сомневаюсь, что ты тоже. Ты был женат на маме какое–то время, но ты ничего не знаешь обо мне. Не совсем".

"Я знаю важные вещи. Я знаю, что ты трудолюбивый, умный молодой человек, хороший друг, отличный сын, и ты лидер. Что я упустил?" – спросил он весело.

Я спрыгнул с барного стула и подошел к окну. Лунный свет отражался от бассейна и сверкал на воде, как блестки. Чувство дежавю сильно поразило меня. Мне хотелось, чтобы Скай был здесь. Я хотел бы, чтобы мы лежали голыми в джакузи, смотрели на звезды, говорили о супергероях и мультфильмах, запутавшись в ногах. Я хотел его. Мне нужен был хоккей. Мне нужны были друзья, которые принимали бы меня такой, какая я есть. Мой папа говорил мне, что ставить цели – это половина успеха. Но он не говорил о реальной жизни. Он говорил о хоккее. А Гарри... он все еще думал, что в игре четыре четверти, и я не раз слышал, как он называл вратаря ловцом. Так что же именно он понял?

"Ты пропустил часть о том, что ты трудный, противоречивый и вообще засранец".

"Ты не засранец, Колби. Ты играешь с картами, которые тебе выпали, наилучшим образом, как ты умеешь. И когда я говорю, что понимаю, это потому, что я тоже был на твоем месте".

Я нахмурил брови и надулся. "Я так не думаю. Ты самый счастливый человек, которого я когда–либо встречал. Если идет дождь, ты говоришь, что это хорошо для сада. Если твой тост подгорает, ты говоришь, что тебе нравится дополнительный хруст. Тебя ничто не беспокоит. Ничто. Моя жизнь испорчена. А может и нет. Я не знаю. Я хочу чего–то, чего у меня не может быть, если я не откажусь от того, чего всегда хотел. Я не знаю, как найти солнечную сторону и жить дальше. Я совсем не такой, как ты".

Гарри задумчиво покачал головой. "Я не говорил, что мы похожи. Я сказал, что понимаю. У меня была своя доля душевной боли. У меня были темные дни, когда я хотел, чтобы они поглотили меня целиком".

"Когда отменили "Друзей"?" спросил я.

"Нет. Я потерял свою первую жену и нашего пятилетнего сына в аварии тридцать лет назад".

"О. Боже, Гарри, мне жаль. Я не знал. Ты никогда ничего не говорил и..."

"Зачем мне рассказывать скорбящему молодому человеку о своей собственной потере? Ты потерял своего героя, Колби. Ты потерял свой дом и чувство стабильности. Я знаю, каково это. Я понимаю твою боль. Я чувствовал твою боль. Но не мне говорить тебе, как горевать или как справляться. Я могу лишь заверить тебя, что ты не одинок и что у тебя есть моя поддержка, несмотря ни на что. Я не твой отец. Я не хочу занимать его место. Но если я могу помочь тебе, я помогу. Я открою свой дом, свой кошелек, свой холодильник... все, что нужно. Без вопросов. Если тебе есть чем поделиться, я буду рад выслушать".

"Почему?"

"Потому что когда–то давно хорошие люди слушали меня. Некоторые предлагали дружбу или плечо, чтобы поплакать, несколько человек предлагали свой диван, когда я не мог вернуться домой в тихий дом. Я благодарен. И я не просто хочу помочь тебе, я хочу помочь тебе. Если я могу..."

"Я би", – пролепетал я.

"Хорошо."

"И у меня есть кое–кто. С парнем. Он важен для меня", – осторожно продолжил я.

"Скай?"

"Откуда ты знаешь?"

Гарри показал на свои глаза и подмигнул. "Я вижу вещи. Ты не такой хитрый, как думаешь".

Если бы он сказал мне, что в офисе Бейли есть камеры, меня бы стошнило. Вместо этого я одарил его дрожащей улыбкой.

"О?"

"Вы оба очень влюблены. Это легко заметить, если смотреть. Легко проигнорировать, если нет. Твоя мама интересовалась, когда..."

"Моя мама знает?" Я провел рукой по волосам и снова начал вышагивать.

"Она не знает наверняка. Но она очень чувствительна к твоему счастью. Она заметила, что ты стал..."

"Менее мудаком?" добавил я.

Гарри слегка хихикнул. "Что–то вроде этого. Твой синяк под глазом как–то связан с твоими новостями?"

"Вроде того". Я потрогал нежную кожу под левым глазом, затем опустился на барный стул и рассказал ему все.

"Похоже, ничего не изменится, если ты пойдешь на вечеринку сегодня вечером. Это так?" – мягко спросил он.

"Может быть, но... я не хочу идти".

"Ты можешь уладить это со своей командой завтра или в понедельник. У тебя есть друг, который тебя прикроет, и Скай не будет стоять у тебя на пути, так что..."

"Но это не то, чего я хочу".

"Хм. Что мешает тебе добиваться всего, чего ты хочешь? Очевидно, это страх. Но чего ты боишься? Реакции команды, потери друзей, потери семьи? Ты не из тех, кто боится. Тебе нравится раскачивать лодку. Что тебя останавливает?"

Я сильно сжал губы, но не смог сдержать слез. Мои глаза наполнились слезами, а горло сжалось. Я проглотил клубок эмоций и отвел взгляд.

"Мой отец. Ему бы это не понравилось. Он не хотел, чтобы я был таким. Он хотел, чтобы я был лучше него. Лучшим хоккеистом, лучшим спортсменом... все это было связано с хоккеем, а хоккеисты не геи", – задыхался я.

Гарри заговорил не сразу. Он позволил моим словам задержаться в воздухе между нами, пока они не рассеялись и не испарились. Затем он наклонился вперед и резко посмотрел на меня.

"Ты знаешь, что это неправда, Колби. И ты знаешь, что твой отец любил тебя больше, чем игру. Игра была его связью с тобой. Это была валюта. То, о чем можно было говорить, когда расстояние угрожало разлучить вас. Это не было мерилом любви. Ты знаешь это."

"Каждое сообщение – о хоккее. Я слушал их так часто. "Эй, приятель, тренируйся усердно. Эй, приятель, сделай для меня хет–трик. Эй, приятель, я хочу, чтобы ты надрал задницу на своей игре сегодня". Ни одна из них не касалась меня. Поэтому я ждал от него знака, который дал бы мне понять, что он не бросит меня и не сочтет слабым, если я признаю..."

"Если ты признаешься в чем?" – подтолкнул он.

"Что я влюблен в парня", – прошептал я.

"Хм. Что тебе подсказывает твоя интуиция?"

Я облизал губы и выпустил рваный вздох. "Я хочу Ская".

Гарри приподнял бровь, затем улыбнулся и взял мою чашку, после чего направился к раковине, чтобы ополоснуть ее. Проходя мимо, он сжал мою руку и пожелал спокойной ночи. Кажется, он упомянул что–то о будильнике и, возможно, о беконе, но у меня снова закружилась голова. Но в хорошем смысле.

Если бы кто–нибудь сказал мне, что я проведу целое воскресенье, тусуясь с Гарри и мамой по собственной воле, я бы сказал, что они под кайфом. Но я так и сделал. После завтрака я вместе с Гарри забрал маму из аэропорта и отправился в магазин за суккулентами. Мама заняла меня посадкой растений в саду, пока она до слез утомляла меня рассказами о семье моей тети и кузенах, которых я не видел много лет. Но в какой–то момент она присела рядом со мной, надев свою большую садовую шляпу и пару перчаток, и тронула меня за локоть.

"Для ясности, он мне нравится. Очень."

"Кто? Гарри?"

"Я люблю Гарри", – промурлыкала она, усмехаясь, когда я закатил глаза. "Но мне нравится Скай. И я люблю тебя. Будь счастлив, мой дорогой".

Я улыбнулся, а потом щекотал ее, пока она не перестала смотреть на меня, как на липку. И позже, тем же вечером, после того, как я написал смс своим друзьям и тренеру и заверила их, что я в относительно здравом уме и что в понедельник я буду на тренировке, я начал строить новый план.

Сегодня был день льда. Я больше опасался устраивать сцену на льду, чем произносить слова. Для меня это была святая земля. Сюда я пришел, чтобы сражаться. Сражаться и побеждать. А не для того, чтобы говорить о своих гребаных чувствах. Но дело было не в чувствах. Речь шла о правде. И только когда я пристегнул коньки, мне показалось поэтичным и даже идеальным рассказать свою правду здесь. Я сделал пару кругов для разминки. Я не вставлял наушники. Мне нужно было полностью осознать свое окружение... звук лезвий на чистейшем льду, эхо кондиционера и гул далеких разговоров. Шум становился все громче. Время почти пришло.

"Эй, почему ты не в раздевалке? Надень свою экипировку", – сказал Трой, поправляя маску. "И давай сделаем этот процесс извинения безболезненным, пожалуйста. Ты выглядишь намного лучше, чем Шульц. Ты видел его швы?"

"Нет, не видел. Я просто..."

"Эй, Фишер!" Тренер указал мне на него.

Я заметил Шульца рядом с ним и предупредил себя, что нужно расслабиться. Я знал, что я делаю. Я был в порядке. Он не был моей историей.

Я улыбнулся, как мне показалось, с улыбкой, когда остановилась у доски.

"Привет, тренер".

"Тебе есть что сказать?" – спросил он суровым отеческим рыком.

"Да. Я прошу прощения за тот вечер".

"Хорошо. Извинись перед командой, и мы оставим это позади. Они выйдут через минуту. Кстати, вы оба отстранены на две игры. Но я ожидаю, что вы будете тренировать свои задницы. Надевай экипировку, Фишер, и..."

"Да, но я хочу сказать кое–что еще".

"Тебе не нужно ничего говорить. Мы не будем пересказывать то дерьмовое шоу. Разбирайтесь между собой, как взрослые", – сказал тренер, когда команда выскочила на лед, как утята, один за другим. Он дал свисток, чтобы собрать всех вокруг себя, и произнес резкую речь об уважении, ответственности и спортивном мастерстве, после чего указал на меня и Шульца. "Эти двое должны извиниться, а потом мы приступаем к работе. Сделайте все коротко и сладко. Я собираюсь достать еще несколько конусов. Закончите здесь и начинайте упражнение по передаче паса на половину льда, Фишер".

Шульц посмотрел на меня, когда тренер отвернулся. Я изучил ряд швов над его бровью, когда он выдавил из себя невнятное извинение. Это должно было быть больно.

"Мне жаль за лицо, Фиш".

"А мне нет". Я поднял руку и сделал глубокий вдох. Это было оно. "Я рад, что Шульц сказал то, что сказал. Я рад, что разозлился. Время было выбрано неудачно. Это не должно было произойти во время игры. Я прошу прощения за ошибку в суждениях. Это было эгоистично и безответственно. Но он был прав. Я би".

"Какого хрена?" вытаращился Трой.

"Ты слышал меня. Это не меняет того, кто я или как сильно я играю. Это просто то, что ты можешь захотеть знать, а можешь и не знать. Но я не хочу иметь дело со слухами и предательством. Когда я выхожу на лед, я здесь, чтобы играть в хоккей. Я здесь, чтобы работать. Моя личная жизнь не имеет никакого отношения к моим навыкам. Я не планирую уходить. Я не планирую исчезать на заднем плане. Я просто подумал, что вы захотите услышать от меня правду".

Тишина.

Никто не произнес ни слова. Я прислушивался к эху и гулу, но ничего не мог расслышать выше звука своего сердцебиения. Я осмотрел шокированные лица своих товарищей по команде... Трой, Логан, Рамирес... даже Шульц выглядел удивленным. Я задумался, что еще я мог бы сказать, но я не должен был им больше того, что уже дал. Я почесал голову, как раз когда Трой заговорил.

"Капитан, с какого учения мы начнем?"

Я улыбнулся в знак благодарности и выкрикнул ряд приказов, прежде чем выскользнуть на лед.

Офис казался более оживленным, чем обычно для позднего понедельника. Я надеялся на маленькое чудо... например, на то, что все одновременно заболеют. За вычетом микробов, конечно. Я никогда не делал ничего подобного, и мысль о том, что у меня будет аудитория, заставляла меня нервничать еще больше, чем я уже был. Но это был момент из разряда "делай большой или иди домой".

Я накинул плащ, подойдя к стойке администратора. "Привет, Мэг. Скай здесь?"

"Да, он... Святые канноли, Бэтмен! Что здесь происходит? Мы все еще празднуем Хэллоуин? Не то чтобы я жаловался. Ты выглядишь... невероятно".

"Спасибо. Скай?" спросил я, наклонив голову в сторону главного офиса.

"Ты хочешь, чтобы я объявила о тебе или..."

"Нет. Просто скажи, где он сейчас сидит".

"Он за твоим старым столом. Иди и возьми его, здоровяк", – сказала она, одарив меня яркой улыбкой.

Я быстро двинулся по лабиринту кабинок, делая паузы, чтобы дать пять или два "дай пять", пока я пробирался по периметру. Я получил несколько возгласов и аплодисменты. Очевидно, я неправильно оценил уровень возбуждения, который вызовет костюм гика в комнате, полной бухгалтеров. Сью высунула шею из–за своего стола, Скотт из ИТ–отдела выскочил из копировальной комнаты, а когда я повернул за угол к своему старому закутку, там был Скай.

Он прислонился к стене с любопытным выражением лица, выглядя сексуальнее, чем кто–либо должен выглядеть в стандартных хакисах и простой синей оксфордской рубашке. Он разжал руки и нахмурил брови, когда я сократил расстояние.

"Бэтмен?"

"Да. Это я. Могу я поговорить с тобой наедине... пожалуйста?" Я умолял, жестом показывая на хихикающих над моим нарядом людей позади меня.

"Эм. Куда ты хочешь пойти? Гарри пользуется конференц–залом, Бейли и Барнс здесь, а Джейк, должно быть, съел что–то невкусное за обедом, потому что он весь день был в туалете и..."

Я поднял руку, как знак "стоп". "ТМИ. Придется обойтись этим".

"Хорошо. О чем это?" – спросил он, жестом показывая на мой костюм.

"Я, ты и..."

"Какое отношение Бэтмен имеет к нам?"

"Никакого. Но тебе нравится Бэтмен".

"Нравится", – осторожно ответил он.

"Он твой любимый персонаж. Ты сказал мне, что он твой любимый несколько месяцев назад".

"Хорошо. Ну, это правда, но что это значит..."

"Я хочу быть твоим любимицем", – быстро сказал я. "Я. Понятно?"

"Что ты хочешь сказать?"

"Я вышел".

Скай уставился на меня. "Правда?"

"Да. Это случилось только что, так что это немного сюрреалистично. Но я рассказал Гарри, маме и Эллиоту. И моей команде. Я не хочу больше прятаться. Я не могу держать все эти шары в воздухе. Я не хочу лгать, чтобы защитить себя. Я лучше буду бороться и буду честным. Я не говорил о тебе своим парням. Ты не обязан выходить, если не хочешь, но... я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя".

Скай обнял меня за шею и прижался своим ртом к моему. Он надвинул мою маску на голову и провел пальцами по моим волосам.

"Я тоже тебя люблю". Скай прикоснулся своим носом к моему и захихикал. "Почему Бэтмен?"

"Потому что в мире очень не хватает костюмов Зеленого фонаря", – хмыкнул я. Я позволил смеху Скай прокатиться по мне сладкими волнами, прежде чем продолжил. "Бэтмен казался логичным... вроде как. Думаю, я хотел, чтобы ты знал, что я слушаю тебя уже несколько месяцев. И я вижу тебя. Я знаю, что ты кривишь губы, когда злишься. А когда ты счастлив, твои глаза морщатся, и ты становишься взрослой версией ребенка, который хочет наверстать все, что он пропустил. Я хочу быть уверен, что ты больше ничего не пропустишь. Ты для меня на первом месте. Все остальное – на втором месте. Понял?"

"Понял". Он прикусил мою губу и усмехнулся. "Я люблю тебя, но я не Робин".

"Отлично. Ты можешь быть Зеленым Фонарем".

Скай хмыкнул. "Нет, спасибо".

Я перекинул руку через его плечо и поцеловал его в висок, а потом ворчал о своих потных яйцах и об опасности того, что мои причиндалы слишком долго будут находиться в полиэстере. Скай обхватил меня за талию и рассмеялся.

И вот так у меня появился свой знак. Тот, которого я ждал с пятнадцати лет. Я закрыл глаза на короткий миг, наклонил подбородок к небесам и улыбнулся.

Может быть, небеса одобрили, а может быть, и нет. В любом случае, меня это не слишком волновало. Почему–то я знал, что нахожусь на правильном пути с правильным мужчиной. Я не боялся. Я была свободен. Я научился доверять своим инстинктам и выходить на лед.

Эпилог

 "В моем сердце так много тебя", – Джон Китс.

Пары не должны ходить в магазин за продуктами вместе. Только один человек из каждой семьи должен ходить на рынок в любое время. Это должно быть правилом, верно? Я провел свою тележку через секцию бумажных товаров в Costco и остановился перед огромным контейнером с пластиковой посудой. Я искренне сомневался, что нам понадобится триста вилок для барбекю, но все равно высыпал их поверх огромной коробки с овсянкой.

"Они вредны для окружающей среды, детка. Мы купим настоящие", – сказал Скай, почесал мне поясницу, затем двинулся по проходу, остановившись, чтобы взять упаковку салфеток.

"Подожди секунду. Сколько человек придет?"

"Двадцать пять...", – ответил он с улыбкой.

"Ты предлагаешь нам купить двадцать пять настоящих вилок для кучки бейсбольных чуваков и нескольких хоккеистов?"

"Да." усмехнулся Скай. "Почему ты выглядишь таким скандалистом? Они не слишком дорогие, и мы оба хорошо зарабатываем. Мы можем позволить себе иметь больше четырех вилок".

"Но зачем нам это? И что, черт возьми, мы будем делать с лишними двадцатью, которыми никогда не воспользуемся? Может, просто скажем нашим друзьям, чтобы они взяли вилку домой, как чертов подарок для вечеринки или что–то в этом роде?".

Скай откинул голову назад и рассмеялся. "Это семейная зона, Фишер. Следи за своим языком. И нет. Мы не будем раздавать вилки. Они останутся у нас на черный день. Это наша первая официальная встреча. Будут и другие. О, нам нужен сыр для бургеров, и я не уверен, что у меня есть все ингредиенты для котлет из тофу и..."

"Что тофу? Прекрати все". Я поднял руку вверх, как гаишник, и покачал головой. "Это должно быть момент альтернативной реальности. Ты не просто предложил подать тофу группе спортсменов. Они на нас обидятся".

"Ты боишься подавать тофу?".

"Да, черт возьми, боюсь! И не пытайся сказать мне, что он на вкус как настоящий. Это не так."

"Когда ты в последний раз ел тофу?" – спросил он, явно забавляясь.

"Мне было шестнадцать, и у меня до сих пор шрамы", – фыркнул я, перекинув руку через его плечо и прижавшись к его шее. "Вот почему ты должен был позволить мне сделать покупки. Я мог бы уйти отсюда десять минут назад со всем необходимым".

"Да, конечно", – хмыкнул он. "Ты бы вернулся домой с тремя сотнями пластиковых вилок, говяжьим фаршем и несколькими булочками. Барбекю – это нечто большее, чем обычные гамбургеры. Нам нужны приправы, фрукты, может, стоит сделать шампуры с овощами, кукурузой и...".

Я позволил его мелодичному голосу овладеть мной. Он буквально декламировал список продуктов, и это было самое большое возбуждение. И нет, это не имело никакого отношения к еде. Это было скорее чувство принадлежности. Он был моим, и это был наш список продуктов. Наши друзья приходили к нам на новоселье. И да, если Скай хотел подать тофу, я был не против.

Иногда мне хотелось ущипнуть себя, потому что моя жизнь казалась нереальной. За последние несколько месяцев так много изменилось. В кои–то веки все было хорошо.

Скай пришел к своим товарищам по команде сразу после меня. В то время бейсбол был не в сезоне, поэтому для него это был вопрос нескольких телефонных звонков или встреч с парой парней, чтобы извиниться за то, как он отнесся к их выходу в свет, например, с его бывшим Максом и его бывшим соседом по комнате Кристианом. Я сидел рядом с ним и держал его за руку под столом в Starbucks, тихо восхищаясь его силой и самообладанием. Он то и дело оступался или падал, но продолжал появляться и бороться. Он мог потерять свою семью, но он обрел новую. Его коллеги по BBC, моя мама и Гарри, его товарищи по команде, черт возьми... даже мои друзья и товарищи по команде сплотились вокруг него.

В нашей жизни было больше любви и поддержки, чем мы могли себе представить. Не все было гладко. Не все были спокойными и принимающими, но эти люди не определяли нас. В каком–то смысле они сделали нас сильнее. Мы научились ценить честность и отстаивать свою правду.

Часть моей правды заключалась в том, что я, скорее всего, никогда не буду играть в профессиональный хоккей. Еще год назад это было бы горькой пилюлей, но были и другие способы стать "лучшим" на льду. После окончания сезона я начал тренировать хоккейную команду Pee Wee на катке, и мне это понравилось больше, чем я думал. Я делил свое время между льдом и школой и бейсбольными играми Скай.

Его сезон заканчивался в конце апреля, если только они не попадали в плей–офф. Мы решили, что успеем устроить барбекю до того, как нам придется соревноваться с играми и выпускными. Мы съехались в январе, так что опоздали на несколько месяцев. Не то чтобы наши друзья были против. Это было напряженное время года, но, похоже, у нас будет хорошая компания. Там будут друзья из обеих наших команд, Эллиот и его новый парень, и да, даже Кендра. Но я был уверен, что никто из них не захочет бургер с тофу.

Я просунул пальцы в петлю ремня Скай и потянул так, что он уперся мне в грудь. "Что, если мы удвоим количество овощей и забудем о тофу?"

Он прислонился ко мне и улыбнулся. "Договорились. Но я все равно хочу настоящие вилки".

Я издал фальшивый вздох. "Хорошо, что я тебя люблю".

Он импульсивно обнял меня и ущипнул за бок. "Я тоже тебя люблю, Колб".

И да, Скай была другой частью моей правды. Моей главной правдой. Он был единственным знаком, который мне был нужен. Мой разум, мое сердце, моя душа. Я верил в нас. И я верил в наше будущее.