1

"Когда вы начинаете идти по пути, путь появляется". –Руми

Лука

Восемь утра было слишком рано для такой ерунды. Чья это была идея – переехать на Западное побережье и научиться серфингу?

О, да... моя.

Возможно, было бы полезно, если бы кто–нибудь упомянул, что для этого нужно проснуться на рассвете и втиснуть свою попу в одолженный облегающий гидрокостюм. Эти маленькие детали могли бы изменить ход игры. Сейчас уже поздно. Уроки серфинга были любезно предоставлены моими родителями. Я должен был явиться на первый урок или придумать, как соврать маме, когда она спросит, помогает ли мне хобби, которое, как я надеялся, заменит хоккей, избежать неприятностей в Лала–Ленде.

В этом вопросе присяжные еще не разобрались. К настоящему моменту я уже два месяца жил в Южной Калифорнии, проводя лучшее время в своей жизни с моими новыми соседями по комнате и несколькими студентами–переводчиками, с которыми я познакомился на ориентации. В последнее время вечеринки тоже участились. Я просыпался с похмельем каждый день в течение недели подряд... и с голым парнем в моей постели. Я не рекомендую ни то, ни другое. Похмелье было отстойным, а просыпаться с запекшейся спермой на животе рядом с храпящим незнакомцем, который стащил покрывало посреди ночи, было не так уж гламурно.

За последние шестьдесят дней у меня было больше неловких утренних разговоров с парнями, чьих имен я не знал, чем за... ну... все предыдущие. Пришло время взять себя в руки и войти в учебно–ответственный режим. Я мог это сделать.

Через неделю начнутся занятия в Лонг–Бич Стейт, и я не хотел быть тем парнем, который проспал будильник и опаздывал каждый день. Я знал по опыту, что чертовски легко застрять в плохих привычках. Я дал себе длинный поводок, чтобы этим летом развлекаться, как душе угодно, но соскользнуть в лузерство было невозможно.

Вот тут–то и пригодились уроки серфинга. Я всегда хотел научиться этому, но Энн–Арбор не был известен своей сценой серфинга. Я вырос, играя в хоккей, как и все остальные дети в моем квартале. И мне это нравилось. Но те дни прошли. У меня была новая жизнь на новом побережье в новой школе. Так почему бы не попробовать новый вид спорта? Такой, которым я мог бы заниматься с другом, который позаботится о том, чтобы я уложил свою жалкую задницу в постель до полудня.

"Помоги мне, Лука". Зои убрала свой хвост с дороги и повернулась.

Я застегнул ей молнию и попросил оказать ответную услугу, пока мы ждали, пока хозяин снимет пару досок со стеллажа. Джей... или, может быть, его звали Рэй, был маленьким и жилистым, с копной белых волос и такой загорелой кожей, что она казалась частично обветренной. Он велел нам сдать вещи в камеру хранения в магазине для серфинга, переодеться в гидрокостюмы и отправиться на улицу, чтобы встретиться с каким–то парнем по имени...

"Кто наш инструктор?" спросил я.

Пожилой мужчина прислонил доску среднего размера к стене, покрытой штукатуркой, и наклонил свой нечесаный подбородок. "Ну, вам двоим повезло. Кэл позаботится о вас. И заметьте, он лучший из всех".

Я прищурился на фигуру, идущую к нам по песку. На таком расстоянии я мало что видел, но могла сказать, что он высокий и подтянутый, с худощавым телосложением пловца под гидрокостюмом. Его длинные темно–русые волосы соблазнительно вились вокруг ушей. В его походке было что–то целеустремленное и в то же время дерзкое. Я ничего не знал об этом парне, но мог сказать, что он носит уверенность в себе, как вторую кожу. И давайте будем честными, уверенность – это сексуально.

Зои толкнула меня локтем. "Мммм... Я внезапно очень рада, что позволила тебе уговорить меня на это", – хмыкнула она низким голосом.

Я захихикал, когда улыбка Зои озарила ее лицо. Она была миниатюрной латиноамериканкой, которая все делала с размахом. Ее темные волосы были очень длинными, ее карие глаза были огромными, ее губы всегда были накрашены красным, и если бы она могла надеть свои огромные серьги–обручи и пару шпилек на доску для серфинга, вы можете быть уверены, что она бы это сделала. У девушки был свой стиль.

Мы познакомились на ориентации прошлой весной, когда я только решил перевестись на последний курс колледжа. Я никого не знал в Калифорнии, но я не беспокоился о том, чтобы завести друзей. Я не был застенчивым. И Зои тоже. Мы сблизились в фуд–корте во время напряженного разговора о правильных приправах для корн–догов, и оба согласились, что острая горчица – это то, что нужно.

Ладно, она бесстыдно флиртовала со мной. Когда становилось неловко, я мягко давал ей понять, что, хотя она кажется классной, я играю за другую команду. Я приготовился к отвращению или разочарованию, а также к вопросу "Ты уверен?", как будто я мог бы изменить свою сексуальную ориентацию, если бы появилась подходящая девушка.

Но все было не так. После удивленного молчания она окинула меня любопытным взглядом, пожала плечами и спросила, что я думаю о добавлении острого соуса в кетчуп. Бум... инста–друзья.

Зои была замечательной девушкой и таким другом, который по прихоти готов в последнюю минуту записаться на уроки серфинга. Однако ее мотивация была не совсем альтруистической. Эта утренняя экскурсия дала ей повод совершить двадцатиминутную поездку в Сил–Бич, чтобы купить латте в кофейне на Мэйн–стрит, где бариста работала ее любимая девушка. Хотя, возможно, у нее теперь новая влюбленность, размышляла я, когда подошел наш инструктор по серфингу.

И ладно... вау. Он был чертовски горяч. Квадратная челюсть, полные губы, высокие скулы, великолепные лесные глаза и глубокий сексуальный голос.

"Привет. Я Кэл".

Он протянул руку в знак приветствия Зои, которая пожала ее и показала большой палец в мою сторону.

"Я Зои, а это мой друг, Лука".

Я неумело помахал рукой и чуть не проглотил свой язык, прежде чем наконец промямлил: "Привет".

Зои нахмурилась, бросив на меня взгляд «какого хрена». Я не мог ее винить. Я уже говорил, что не стесняюсь, верно? Обычно я был довольно общительным и дружелюбным. Сейчас не так много.

Я чувствовал странное стеснение без видимой причины. Конечно, Кэл был красив, но я встречал много красивых парней и спал с ними тоже. Здесь такой возможности не было. Мало того, что Кэл был моим инструктором и человеком, которого мне не суждено было узнать после завершения трех часовых уроков, он, скорее всего, был натуралом.

Одумайся, Лука.

К счастью, Кэл быстро пошел дальше. Он посоветовался с владельцем, еще раз проверил, подписали ли мы все отказы и готовы ли мы к работе.

"Все готово", – подтвердил пожилой мужчина. "Повеселитесь там".

Кэл отдал честь, затем положил руки на бедра и повернулся к нам с широкой ухмылкой. "Кто–нибудь из вас катался на какой–нибудь доске? Паддлборд, серфборд, скимборд?".

"Я никогда не занимался эрекцией в океане", – сказал кто–то, похожий на меня.

"Ради всего святого, Лука", – прошипела Зои. "Извини за него. Он склонен к странным вспышкам, когда не хватает кофеина. Мы новички. Покажи нам все, маэстро".

Кэл фыркнул. "Ну ладно. План такой... мы отправимся на песок. Я дам вам краткое введение и покажу, как держать равновесие, прежде чем мы прыгнем в воду. Берите свои доски и следуйте за мной".

Я передал Зои ее доску, а свою спрятал под мышку.

"Спасибо. Эй, ты в порядке?" прошептала Зои. "Ты какой–то нервный".

Я пожал плечами. "Наверное, я и правда нервничаю".

Это была чистая правда, но я не был уверен, почему.

Я пробирался по песку, думая, что это может быть сочетание недосыпания, раннего часа и даже голода. Как только мы окажемся в воде, я успокоюсь.

Или нет.

Бывали ли у вас такие дни, когда ничего не клеится? Мой слух был в полном порядке, но способность воспринимать новую информацию была удручающе слабой. Я внимательно кивал, как будто зависел от каждого слова Кэла, когда он рассказывал нам о кривых обучения и безопасности в океане.

"...это одно из тех занятий, где не нужно бояться упасть. Это случится, особенно когда вы новичок. Важно знать, как читать стихии и помнить, что вы никогда не являетесь главным. Это делает мать–природа. Ветер, приливы и отливы постоянно меняются. Мы должны быть внимательны. Сегодня довольно спокойная погода, но рип–течения могут образоваться неожиданно".

Зои подняла руку, как ребенок в классе. "А что такое рип–течение?".

"Это сильный, узкий поток, который тянет воду от берега в море. Подчеркиваю – сильный. Против него нельзя плавать. Если вы попадете в такое течение, плывите в сторону, а не к берегу". Кэл решительно хлопнул в ладоши и взял трос со своей доски. "Вам нужно прикрепить поводок к задней ноге. Если вы правша, то, как правило, это будет правая нога. Затем лягте на живот и начинайте грести".

Мы тренировались грести и "всплывать" на песке, казалось, целую вечность. Я не мог решить, был ли я благодарен за то, что в непосредственной близости от меня находились лишние глаза, или же нахождение рядом с этим парнем было вредно для меня. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким одурманенным рядом с мужчиной. Я не задал ни одного из запланированных вопросов. Я просто кивал и многозначительно смотрел. К счастью, Зои была настолько увлечена, что я сомневался, что Кэл заметил мою зацикленность на его рте или заднице.

"Как мы узнаем, где лежать на доске? Если ты слишком далеко в одну сторону, то тебе конец, верно?" спросила Зои.

"Верно. Хороший ориентир – чтобы пальцы ног касались поводка". Кэл подождал, пока Зои продемонстрирует. "Хорошо. Найди свою точку опоры, Лука. Отлично. Теперь, когда будешь в воде, не забывай грести длинными, глубокими гребками".

Длинными, глубокими гребками? Блядь. Я. Это была пытка.

"Понял", – задохнулся я.

Кэл вскочил на ноги. "Круто. Давай попробуем".

Мы провели двадцать минут или около того, переходя от живота к стоянию на доске в воде, и, позвольте вас заверить, это была золотая комедия. Я падал снова и снова. Теоретически, сохранение равновесия не должно было быть для меня таким сложным. Я провел большую часть своей жизни, прыгая по льду на стальных лезвиях, черт возьми. Почему я не мог сделать это?

"Ты находишься в своей собственной голове, Лука", – предостерегала Зои со своего места на доске. "Сконцентрируйся. Если я могу это сделать, то и ты сможешь".

Я протер глаза и уперся грудью в узкую доску. Я устремил свой взгляд на горизонт, но как раз в тот момент, когда я собирался попробовать еще раз, рядом со мной появился Кэл.

"Эй там. Ты слишком напряжен, парень".

"Да, я знаю. Не знаю почему", – соврал я.

"Ты – лентяй", – поддразнил он. "Ослабь немного конечности. Давай... потряси руками, может быть, покрути головой. Вот и все".

"Я буду в порядке".

"Конечно, будешь. Я вижу, что ты спортсмен. Во что ты играешь?"

"В хоккей".

"Круто. Ты собираешься играть в Лонг–Бич Стейт?" спросил Кэл.

Он сидел на своей доске непринужденно, как будто придвинул табурет к барной стойке рядом с моей. Все в его позе и осанке говорило о том, что он компетентен и контролирует ситуацию. Я почувствовал, как мое кровяное давление снизилось на несколько пунктов, просто находясь в его ауре.

"Нет, меня сильно потрепали, я порвал ахилл в прошлом сезоне и получил еще одно сотрясение мозга. Хотя я уже почти выздоровел, правила трансфера строгие. Мне показалось, что сейчас самое время повесить коньки".

Я ничуть не выглядел убедительным, что было странно, потому что у меня неплохо получалось обманывать правду, когда дело касалось отказа от того, что я любил больше всего на свете. Неважно. Кэлу было наплевать. Он просто хотел убедиться, что я не утону в его присутствии.

"Это отстой", – искренне ответил он.

"Да", – согласился я. "Но, как ты можешь сказать, я на пути к тому, чтобы стать серфером мирового класса, так что все хорошо".

Сердечное хихиканье Кэла плыло по ветру. Он показал Зои большой палец вверх и жестом попросил ее направиться в нашу сторону. "Ты можешь сделать все, что захочешь, Лука. Все, что угодно".

"Включая стояние на этой доске?"

"Абсолютно. Возможно, потребуется несколько попыток, но это произойдет". Он улыбнулся, но его тон был твердым.

И поскольку я был полным рогачом, мой член набух в гидрокостюме. Невероятно. Плюс в том, что я все еще лежал на животе. Если бы Зои заметила, что я занимаюсь спортом для нашего инструктора–натурала, я бы никогда об этом не услышал.

"Хмф."

"Давай. Думаю, ты готов попробовать. Давай проплывем мимо волнореза и найдем себе волну".

"Сейчас? Я не могу даже встать на колени, не упав лицом", – пробурчал я.

"Заходи на животе или на коленях, если хочешь", – посоветовал Кэл. "У тебя все получится".

Черта с два я справлюсь.

Я бросил тоскливый взгляд в сторону берега и вздохнул, но я не собирался уходить на дно с жалким хныканьем. Пришло время собраться, встать и оседлать гребаную волну.

Старая песня Rage Against the Machine звучала в моем мозгу, пока я, как сумасшедший, греб мимо волнолома к Кэлу и Зои. Я изучал их, пока плыл по течению. Их разные позиции рассказывали свою историю. Кэл сидел на своей доске так, словно родился на ней, а Зои шаталась. Однако она не выглядела расстроенной. Она выглядела бодрой и готовой попробовать что–то новое. Это был тот вдохновляющий толчок, который мне был нужен.

Да, я могу это сделать.

Я осторожно приподнял грудь, сдвинулся и переместился на середину доски, а затем сел прямо, присоединившись к ним.

"Рада, что ты наконец–то решила прийти", – пошутила Зои.

Я отмахнулся от нее, перевернулся на правую сторону и снова укрепился. "Ну, что дальше?"

Кэл указал на группу серферов неподалеку. "Мы направляемся туда. Как ты можешь судить, здесь еще слишком тихо, но прибои идут хорошо и легко. Мы займем позицию рядом с гребнями волн. Когда я скажу "вперед", гребите и выкладывайтесь на полную. Главное – поймать волну до того, как она разойдется. Будьте быстры и не оборачивайтесь. Как и в реальной жизни, вы потеряете силу, если будете смотреть назад. Если вы пропустите свой удар, будьте терпеливы. У вас будет следующий. Поняли?"

Зоя с энтузиазмом кивнула. "Поняла. Готов к вечеринке, да, Лука?"

"Да", – хрюкнул я, сжимая доску.

"Круто. Я уже упоминал об этом ранее, но это очень важно, поэтому я хочу напомнить тебе, чтобы ты уважал право на проезд и оставался на своей полосе. Вы же не хотите задеть кого–то еще". Он дождался нашего подтверждения, затем наклонил подбородок. "Хорошо, солдаты. Следуйте за мной".

Легче сказать, чем сделать.

Я сразу же упал. В следующих двух попытках мне пришлось проглотить литр Тихого океана, прежде чем я освоился. Мне пришлось отгребать, чтобы догнать Зои и Кэла. И где–то в процессе борьбы за преодоление двадцати футов менее чем за пять минут мне пришло в голову, что может помочь, если я изменю свое мышление и представлю, что поверхность океана – это каток, а волна, которую я собираюсь поймать, – это шайба, которую нужно доставить на берег. В таком виде это звучало вполне выполнимо.

Но мои руки были похожи на лапшу для спагетти, пока я сокращал расстояние, обходя четырех других серферов, чтобы догнать Зои. Ее глаза были прикованы к берегу, но она была готова сорваться с места по команде.

Кэл бросил взгляд в мою сторону и поднял руку вверх, выкрикивая команду, которая, вероятно, была "Нет", но могла быть и "Вперед". Короче говоря... я пошел, и это было большой ошибкой.

Я знал, что шансы на то, что я проскочу по воде и ступлю на песок без происшествий, были ничтожно малы, но я был самоуверенным ублюдком. И мое представление о том, что это хоккей на талом льду, было просто... глупостью. У меня не было ни умения, ни опыта, чтобы блефовать, но я упрямо считал, что в худшем случае я могу проиграть.

Да, так и случилось, но это было немного драматичнее. И гораздо более неловко.

Конечно, я упал, как только попытался встать. Это не было неожиданностью. Однако, сидя на вершине волны, даже относительно небольшой, я сразу же погрузился в белую воду. Я чувствовал себя как пара спортивных трусов в стиральной машине. Я вынырнул на поверхность как раз вовремя, чтобы меня подрезал коллега–серфер. Хвостовая часть его доски ударила меня в лоб. Я снова ушел под воду, и в суматохе привязь вокруг моей лодыжки оборвалась.

И вот я оказался в океане в полумиле от берега без доски и без понятия, что делать дальше. Все, что говорил Кэл, влетало в одно ухо и вылетало из другого. Почему? Потому что он был чертовски горяч, и я легко отвлекался на него. Да, это была его вина. Но я никак не мог явиться на яхту, похожий на утонувшую крысу, без этой доски.

Я осмотрел бурное море, наполовину плавая, наполовину сидя на доске. Ничего, ничего... ах! Я заметил его на курсе столкновения с пирсом. Я глубоко вдохнул и поплыл как сумасшедший.

Голова и руки болели, но я плыл. Мне потребовалась драгоценная минута, чтобы понять, что чем сильнее я плыву, тем дальше дрейфует доска. И тем дальше я дрейфовал в море.

"Плыви в сторону!" – крикнул кто–то вдалеке.

Я послушался, но это было чертовски утомительно, особенно если учесть, что снизу меня тянула мощная сила, призывая сдаться и лечь в дрейф. Было заманчиво отпустить. Я был уже слишком далеко от берега. И слишком далеко от причала. Паника застряла у меня в горле, когда волны стали выше.

Черт. Смерть от утопления – это не то, как я хотел уйти. Мои легкие горели, а голова...

"Лука!" Кэл позвал через рев океана. "Я прямо здесь. Хватай мою доску".

Я не видел ни Кэла, ни его доски. Я поднял руку и помахал в сторону звука его голоса. Я открыл рот, чтобы заговорить, и проглотил галлон соленой воды. Я поперхнулся, встревоженный резким жжением в груди. Теперь все чертовски болело, но я тренировал себя, чтобы оставаться на плаву и, в идеале, не паниковать.

В этот момент над головой раздался рев бычьего рога. А может, это снова был голос Кэла.

"Борт справа от вас, лодка на подходе. У тебя есть это".

Я вытянул руку вправо и не прекращал попыток, пока не уперся во что–то твердое.

"Получилось", – вздохнул я.

"Хорошая работа. Подойди немного ближе", – решительно посоветовал Кэл. "Вот так. Держись за доску. Лодка будет здесь через секунду".

"Лодка?" повторил я, прислонившись щекой к холодной, мокрой поверхности.

"Да, но не устраивайся слишком удобно. Оставайся со мной, Лука. Открой глаза", – приказал Кэл.

Я затрепетал ресницами, сузив взгляд от солнечных бликов. Кэл был близок, тверд и... безопасен. Несмотря на звон в ушах и постоянное плескание воды в лицо, я смог отвлечься от лишнего шума и сосредоточиться на нем. Я изучал его рот, как будто это могло помочь мне лучше его слышать.

У него был красивый рот. Его губы были полными и немного пухлыми. А сексуальные подбородки – это что–то? Потому что его подбородок был горячим. Мне хотелось провести языком по его заросшей щетиной челюсти, прикусить нижнюю губу. Он был таким...

"Горячий", – пролепетал я.

"Ты горячий?"

"Нет, ты горячий. Очень чертовски горячий".

Кэл ухмыльнулся. "Ну и ну, спасибо. Ты пьян от океанской воды, Лука?"

"Да. Возможно. Я умер?"

"Нет, ты в порядке".

"Хмф. Едва ли. Я все делал неправильно, да?"

"Скажем так, тебе есть куда совершенствоваться", – добродушно ответил он.

"Слушай, я знаю, что это не будет шоком, но я больше не буду этим заниматься. Мне нужно придумать другое хобби".

Кэл забавно хмыкнул. "Я понимаю, почему ты так считаешь, но лучший способ победить страх – это продолжать бороться с ним".

"Верно, но я не думаю, что смогу справиться с тем, чтобы каждый день напиваться морской водой. У меня в горле першит. И не по каким–то хорошим, сексуальным причинам".

"Сексуальные причины?" Он наморщил лоб.

"Минет". Я сделал непристойный жест рукой... то, чего бы я точно не сделал в случайном разговоре с красивым незнакомцем в случайное утро понедельника.

Но это были смягчающие обстоятельства. Я почти стал кормом для рыб, черт возьми. Я был истощен психически и физически... и был чертовски уверен, что правила светских приличий больше не действуют.

Кэл захихикал. Видишь, мы были на одной волне.

"От минета болит горло? Я никогда не слышал этого раньше".

"Поверь мне, это вещь. Или может быть... если ты займешься своим делом". Я бесстрастно пожал плечами и указал на приближающуюся к нам лодку.

"Приятно слышать". Он фыркнул, повернулся, чтобы помахать рукой. "Я собираюсь запрыгнуть с тобой и попросить их заскочить на пирс. Я могу видеть твой борт отсюда".

Мне помогли забраться в лодку и дали бутылку с водой. Я ожидал, что Кэл сядет впереди со спасателем, но он устроился на скамейке рядом со мной.

Я выпил половину бутылки воды и вздохнул. "Мне очень жаль. Клянусь, обычно я не такой большой болван".

"Не извиняйся. Мы позаботимся о том, чтобы в следующий раз это было не так волнительно". Он похлопал меня по плечу и подмигнул.

Черт, это было сексуально.

Или нет? Возможно, со мной что–то не так, потому что это не было сексуальным сценарием. Это было неловко и травматично. Я не мог поверить, что он не был полностью раздражен мной, но он выглядел таким невозмутимым. Такой терпеливый, такой спокойный, такой... добрый. И да, чертовски красивым.

"Спасибо", – мягко сказал я.

"Не за что". Кэл улыбнулся, затем откупорил свою воду и сделал глоток.

Я смотрел, как его адамово яблоко покачивается в горле, и позволил своему грязному воображению на мгновение взять верх. Эти губы, обхватывающие мой член, мои губы на его губах или...

Набежавшая волна подбросила лодку, как игрушку для ванны, прижав его ко мне. Он начал отходить в сторону, когда это произошло снова. Мы были прижаты друг к другу, и даже сквозь защитные слои двух гидрокостюмов, я готов был поклясться, что чувствовал жар его тела. Оно поглощало меня.

Это был резкий контраст с холодной океанской водой. Почему–то его близость казалась мне знаком, хорошим поводом или моментом безумия.

Не спрашивайте меня, о чем я думал. В одну минуту мы были в адреналиновом спасательном порыве, а в следующую – качались на лодке в нескольких сантиметрах друг от друга. И что–то во мне щелкнуло. Если речь шла о жизни или смерти, я не мог упустить момент. Это было космическое напоминание о том, что каждый день нужно проживать так, как будто он последний, и если это был он...

Я уронил бутылку с водой на пол, схватил его лицо обеими руками и накрыл его рот своим.

Если быть до конца честной, это было больше похоже на маскарад, чем на настоящий поцелуй. Он был грубым, чрезмерным и совершенно лишенным изящества.

Я не очень хорошо соображал. Нет. Я был захвачен импульсивным моментом безумия. Тем не менее, мой взбешенный мозг деловито каталогизировал несколько интересных моментов, которые я мог бы пропустить: его мягкие губы, прикосновение его шершавого подбородка к моему, ощущение его прохладной кожи на кончиках моих пальцев.

Кэл казался слишком удивленным, чтобы оттолкнуть меня или присоединиться, но кто мог его винить? Его проблемный ученик оказался буйным сумасшедшим и к тому же целующимся бандитом.

Поговорим о тяжелом понедельнике.

Но вот в чем дело... он никогда не отталкивал меня. Его губы смягчились и прильнули к моим, и на мгновение или два эти губы превратились в нечто большее.

Я вернул себе некое подобие здравомыслия, когда спасатель притормозил лодку у пирса. Я оттолкнулся, вытирая рот тыльной стороной ладони, но Кэл не шелохнулся. Он был похож на мраморную статую, застывшую в состоянии шока.

Он дико моргал, медленно приходя в себя. "Э–э..."

"Эй, Кэл, я не могу подойти ближе. Тебе придется прыгнуть и схватиться за доску", – крикнул спасатель с передней части лодки.

"Понял." Кэл бросил на меня ошарашенный взгляд из стороны в сторону, прежде чем нырнуть за борт.

Я наблюдал за его исчезновением, а затем посмотрел в сторону пляжа, щурясь от солнечного света, рассыпающего океан, как блестки. Когда под маленьким суденышком зашумели волны, меня охватил приступ тошноты. Черт. Этой поездке суждено быть долгой и некомфортной.

Спасатель поправил свою кепку, повернувшись, чтобы показать мне большой палец вверх. Я сделал ответный жест и испустил вздох облегчения. По крайней мере, никто больше не был свидетелем моего безумия. Я надеялся. Лодка покатилась снова. И еще раз.

Где–то в постоянном подъеме и падении Кэл достал мою доску для серфинга и запрыгнул на нее. Он разговаривал со спасателем. Несколько случайных слов долетели до меня, но все остальное было жестами рук и смехом. Как раз когда я подумал, что он отпустит меня и не будет обращать на меня внимания, пока мы не доберемся до места высадки, Кэл плюхнулся на скамейку рядом со мной.

Лодка поднялась, затем опустилась, поднялась и опустилась.

"Я... прости за... это", – заикаясь, произнес я.

"Не стоит. Эй, ты... ты в порядке?"

Я облизал свои сухие губы, желая спрятаться за парой солнцезащитных очков. "Не совсем. Почему лодка не движется?"

"Мы будем в пути через секунду". Красивые черты лица Кэла расплылись, когда очередная волна отбросила нас в сторону. Кэл, казалось, ничего не заметил. Он почесал ухо и прочистил горло. "Эй, эм... насчет того... эм... поцелуя. Я..."

Я поднял руку, как знак "стоп", покачал головой в универсальном движении "Придержи эту мысль", прежде чем меня вырвало на борт лодки.

Ага. Меня вырвало, вырвало, вырвало... на глазах у парня, которого я только что поцеловал. Того самого парня, который спас мою задницу от плавания в море. Хуже уже некуда, правда?

Я почти не помнил поездку на лодке. Я просто был благодарен, что она была короткой и что Зои была рядом, чтобы взять на себя все взрослые вопросы. Она вернула доску, забрала наши вещи и болтала с Кэлом, пока я снимал гидрокостюм и переодевался. Он никогда не упоминал о поцелуе – слава Богу, – но он сказал ей, что у меня расстройство желудка.

Наверное, я тоже выглядел дерьмово, потому что она обошла кафе на Мейн–стрит и поехала прямо в кампус, развлекая меня бездумными разговорами, пока не высадила у моего жилого комплекса.

"Прими душ и сделай себе кусок тоста. Ты почувствуешь себя лучше в течение часа. Мы можем поговорить об этом позже. Позвони мне".

"Зои?"

Она наклонила голову и мягко улыбнулась. "Да?"

"Спасибо тебе за все. Ты потрясающий друг, но... я не хочу говорить о сегодняшнем дне. Никогда". Я собрал свои вещи и вышел из ее машины, держа руку на крыше, чтобы добавить: "И для протокола, я больше никогда не буду заниматься серфингом".

2

Кэл

Морской слой проглядывал над горизонтом и окутывал береговую линию туманным, неземным сиянием. Я любил такие утра, когда на пляже было тихо, а в воздухе чувствовалась прохлада, намекающая на то, что лето вступило в свой последний отсчет, хотя я бы предпочел приличную волну. Эта двух–трехфутовая ерунда годилась только для тренировок.

Я оседлал детскую волну и практически сошел с доски, как будто выходил из лифта. Хорошо и плавно. Затем я стряхнул воду с волос, подхватил рюкзак и зашагал по песку в сторону набережной. В голове у меня гудел список дел. Джей назначил мне три урока. Первый был в восемь, что оставляло мне достаточно времени, чтобы приготовить завтрак.

И да, я проверил имена своих новых учеников. Луки Росситера среди них не было.

Я не был удивлен, но был разочарован... и я понятия не имел почему.

Прошло три недели с того самого странного урока. Надпись была на стене. И давайте будем честными, первый раз, когда Лука занимался серфингом, был полной катастрофой с самого начала. Его легко было принять за типичного качка, привыкшего к тому, что у него от природы хорошо получается все, что бы он ни попробовал. И поскольку он упомянул, что серфинг может стать для него хорошим хобби, я готов поспорить, что он был немного расстроен тем, что его друг освоил его быстрее, чем он. И это было до того, как возникло рип–течение и он перевернулся.

Я понял. Столкнуться с нелегким процессом обучения было страшно.

Конечно, я подозревал, что настоящей причиной того, что он, вероятно, не планирует использовать два оставшихся предоплаченных урока, был... тот поцелуй. Меня беспокоило, что у меня не было возможности сказать ему, что я не возражал против этого. Совсем. Не было причин чувствовать себя неловко, и не было причин тратить деньги впустую. На мой взгляд, лучше попробовать еще раз с другим инструктором, чем сдаться.

У меня не было возможности сказать ему об этом в конце урока. Во–первых, он полностью отключился. Я никогда не видел, чтобы кто–то так превращался в человека–черепаху. Он не смотрел в глаза и, кроме редкого ворчания, ничего не говорил. Впрочем, Зои уже достаточно наговорила за всех нас. Она была обеспокоена и хотела получить всю информацию, но она также хотела рассказать нам свою версию с пляжа, что она и сделала... в то время как Лука двигался как одержимый. Он разделся до гидрокостюма, вытерся полотенцем, вежливо поблагодарил меня... никакого зрительного контакта, а потом ушел.

Но у него остались те неиспользованные уроки. И хотя в правила Джея не входило рассылать напоминания, я все равно это сделал. Проблема была в том, что... у меня не было его номера. Номер Зои был на всех контактных листах. Но не Луки. Я не мог решить, не кажется ли мне преследованием попытка связаться с ним через его друга, поэтому я сделал кое–что еще более странное и позвонил по номеру, указанному в первоначальном заказе на покупку.

Да, я позвонил его маме. Как будто я на него доношу или что–то в этом роде. Она поблагодарила меня за предупреждение и пообещала сообщить ему.

Однако, опять же, вопрос был в том, зачем мне все эти усилия ради парня, который хочет, чтобы его оставили в покое? У меня были другие дела, черт возьми. Большие дела... соревнования, к которым нужно подготовиться, несколько досок на заказ, которые нужно закончить и доставить. И поскольку Джей подтвердил, что серьезно настроен продать мне свой бизнес, я должен был привести в порядок свои финансы.

Естественно, мои мысли были направлены на пополнение сберегательного счета. Мне нужны были комиссионные от этих досок и призовые деньги от конкурса, чтобы достичь своей цели. Если все пойдет по плану, я получу их в течение нескольких месяцев. И, возможно, после праздников я стану гордым владельцем магазина "Песок и серфинг".

Счастливое видение того, как я буду носить шапку Санта–Клауса, шлифуя доски и делая паузы, чтобы принять заказы на новые в следующем праздничном сезоне, заставило меня улыбнуться.

Я снимал квартиру над магазином Джея в течение многих лет. За исключением короткого пребывания в колледже и нескольких месяцев, которые я провел с бывшей подругой в Сан–Диего, я всегда жил в Сил–Бич. Мои предки все еще жили на 10–й улице в том же доме, где они вырастили меня и моего брата. Стоимость недвижимости вокруг них резко возросла, и большинство их старых соседей уже давно выехали из дома, но, по словам моих родителей, они никуда не собирались уезжать.

Я тоже не собирался.

Это был мой родной город, мой пляж, мой уголок цивилизации. Я хотел остаться там, где мои корни, и сделать что–то значимое. Например, стать владельцем магазина для серфинга. Точнее, я хотел стать владельцем магазина Джея.

Джей перешел от производства снаряжения для серфинга к обслуживанию в основном туристов. Я понимал, что необходимо изменить направленность бизнеса, чтобы остаться на плаву, но, на мой взгляд, он оставил много денег на столе. Он одной ногой стоял за дверью, а другой смотрел на пенсию. Он не заботился о том, чтобы развивать присутствие в социальных сетях или играть более активную роль в спонсировании местных соревнований по серфингу.

Я так и сделал. Джей согласился продать его мне, если я смогу закрыть сделку в начале года. Это было сложно, но вполне выполнимо. Если повезет, я смогу сыграть роль Супермена и спасти районное заведение до того, как какой–нибудь идиот–модернизатор откроет еще один буги–мороженое, продающее двадцатидолларовые пинты роки–роуд.

Я был так увлечен своей внутренней речью о мороженом, что не заметил спасателя, который окликнул меня, размахивая обеими руками над головой, пока не столкнулся с ним.

Рекс поприветствовал меня ударом кулака. "Ого, кто–то либо хочет спать, либо нуждается в серьезной порции кофеина".

"Или и то, и другое. Мне нужна ранняя ночь", – признался я, упираясь доской в песок и наблюдая за своим другом.

Рекс был шести двух лет, как и я, и имел примерно такое же телосложение пловца. Правда, его волнистые пляжные светлые волосы были длиннее, и его кудри обычно выбивались из–под вездесущей бейсболки. Но его заразительная улыбка была первым, что все замечали в нем. Рекс был самым веселым парнем, которого я когда–либо встречал. Его ничто не могло расстроить надолго. Такие люди были полезны для души.

"Не сегодня, амиго. Мы обещали пойти на шоу Лэнса в Лонг–Бич. Не пытайся отлынивать".

"Во сколько выступает его группа?"

"В девять вечера". Рекс захихикал, когда я застонал вслух. "Вздремни, старик. Мы большой компанией идем сначала на ужин. Я заеду за тобой".

"Нет, спасибо. Встретимся там". Я закатил глаза на его сомнительный взгляд. "Я обещаю".

"Хмф. В последнее время ты часто нас подводишь, чувак. Слишком много работы не идет тебе на пользу", – пропел Рекс.

Это было довольно забавное заявление, исходящее от парня, который летом подрабатывал спасателем, а остальное время работал над сценарием боевика. Не поймите меня неправильно – я желал Рексу только успеха. Но он был из другого мира с семейным состоянием, которое было настолько старым, что он не был уверен, откуда оно взялось.

Рекс вырос на яхте и проводил лето, занимаясь серфингом на Северном берегу Оаху, затем переехал в Лонг–Бич, где поступил в колледж и стал спасателем. Он попросился на работу в Seal Beach, чтобы иметь возможность заниматься серфингом перед сменой, и так мы познакомились.

В колледже он изучал кино и телевидение и недавно решил, что напишет сценарий и заработает миллионы. Но поскольку он был из миллионеров, мне пришлось задуматься, не является ли его взгляд на способы выживания немного странным.

"Да, работать все время может быть жестоко, но есть такое сумасшедшее явление, когда мне не платят, если я не работаю", – язвительно заметил я.

"Так несправедливо", – с преувеличенным вздохом проворчал Рекс, поводя большим пальцем в сторону океана. "Мне пора. Я на вышке до полудня, и – эй, чуть не забыл. Ты знаешь, что Энди Дуган вернулся?

Я нахмурил брови. "В гости или как?"

"Для серфинга, дурачок. Он зарегистрировался на Pro Com в Хантингтоне в следующем месяце".

"Блядь".

"Я знаю", – посочувствовал Рекс. "Он тоже только что выиграл на Гавайях. Это не значит, что ты не сможешь его победить, но тебе нужно сделать несколько больших сетов. Здесь было слишком спокойно. Мы должны пойти в Surfrider или The Wedge в эти выходные. Мы спланируем что–нибудь сегодня вечером. Не забудь. Я пришлю тебе информацию. Пока, брат".

Я бессистемно помахал рукой, затем поднял свою доску и сбалансировал ее на голове, погрузившись в раздумья, глядя на горизонт.

Энди, мать его, Дуган.

Ух. Я выбрал соревнования Pro Com, потому что знал, что могу их выиграть. Большинство профи в этом районе не утруждали себя этим соревнованием. Это было не так престижно, как US или Pacific Open. Призовой фонд был ничтожно мал по сравнению с этими более крупными соревнованиями, но для меня это был идеальный вариант. Я действительно рассчитывал на это. Но если в соревновании участвовал Энди, это уже не было верным решением.

Блядь.

Салун был переполнен к восьми тридцати. Я забился в угол бара и потягивал пиво, пока ждал Рекса и ребят. Это место было на ступеньку выше настоящей дыры. Здесь было темно и затхло, но высокие столы вокруг импровизированной сцены были блестящими и новыми. Как и подвесные светильники над головой. Никого здесь не волновала эстетика. Они пришли послушать живую музыку... и поглазеть.

Мой взгляд блуждал по большой группе друзей студенческого возраста в дальнем конце бара, затем по гитаристу, наигрывающему старую песню Боба Дилана на своей акустике в нескольких футах от меня. Я не был знатоком, но у меня сложилось впечатление, что его инструмент был для показухи. К счастью, у него были приличные трубы.

Я покачивал головой в такт сладкому исполнению "Mr. Tambourine Man", когда симпатичная блондинка с большими сиськами и низким знойным голосом пристроилась рядом со мной и указала на мой стакан.

"Мы с друзьями покупаем еще одну порцию. Что ты пьешь?"

"Эээ..." Я поднял свое пиво и улыбнулся. "Мне пока хватит. Спасибо за предложение".

"Конечно. Кстати, меня зовут Иден". Она протянула свою наманикюренную руку и шагнула чуть ближе.

"Кэл. Приятно познакомиться".

"Ты здесь один?"

"Я встречаюсь с друзьями. Я всегда опаздываю, и они всегда меня за это ругают, поэтому я постаралась опередить их сегодня вечером. И мне это удалось". Я поднял свой бокал в шуточном тосте и сделал глоток.

"Молодец. Но тебе нет нужды пить в одиночестве. Я с радостью присоединюсь к тебе или... я слишком сильно говорю?"

Я усмехнулся. "Немного слишком, но это нормально".

Иден засияла. "Отлично".

Мы вели светскую беседу о местной музыкальной сцене, месте проведения и IPA. Это было достаточно приятно, но когда гитарист завершил свое выступление и и без того переполненный бар заполнился жаждущими посетителями, которые делали заказы на напитки перед началом следующего выступления, слышать ее стало труднее. Я наклонился, чтобы сказать ей черт знает что, как вдруг кто–то громко свистнул и выкрикнул ее имя.

"Кто–то ищет тебя".

"Они ищут свои напитки", – хмыкнула она, махнув бармену. "Раз уж ты отвлек меня, будет справедливо, если ты поможешь мне доставить их Зои и Луке и..."

"Стоп. Зои и Луке?"

Я сузил глаза и осмотрел полутемное пространство, осознавая, что мое сердце бьется в усиленном режиме. Это не имело особого смысла. Безобидный флирт с симпатичной девушкой не поднял мой пульс, но мысль о том, что Лука был здесь, заставила меня вспотеть. Я не понимал этого. Я списал это на то, что надеялся встретить его и мысленно решить тот последний урок. Мир устроен загадочным образом, и если друг Иден, Лука, был тем самым парнем, о котором я безостановочно думал на протяжении нескольких недель, то это может быть моим шансом получить столь необходимое решение.

"Да. Мы с большой группой. Зои и я – сестры по сестринству и... подожди!". Она потянула меня за рукав, когда я отошел от бара. "Напитки".

"О. Точно."

Я осушил последний бокал пива и последовал за Иден сквозь толпу тел, неся три рюмки. Она, как профессионал, покачивая бедрами и расступаясь перед толпой, поставила свою ношу на высокий столик у окна, выходящего на 4–ю улицу, оставив мне место, чтобы поставить и свою. Затем она распахнула руки и представила меня с драматическим размахом.

"Ребята, это Кэл. Кэл, это все. Рюмки!"

Кто–то сунул мне в руку рюмку. Я держал ее между большим и указательным пальцами, сканируя дружелюбные, радостно гудящие лица и...

Вот он.

И могу я просто сказать... Лука был красивым парнем. Темные волосы, темные глаза, оливковая кожа и сильные, угловатые черты лица. У парня был идеальный нос, острая как бритва линия челюсти и небольшая расщелина на подбородке. В своей облегающей черной футболке и темных джинсах он выглядел как итальянская кинозвезда. Каким–то образом монохромный ансамбль придавал ему атмосферу плохого парня, которая терялась в арендованном гидрокостюме. Если в то утро он и был не в своей тарелке, то сейчас он точно не был таким. Он излучал легкую уверенность в себе с большой дозой сексуальной привлекательности.

Я не знал, почему у меня в голове постоянно всплывали такие прилагательные, как "красивый", "сексуальный" или "привлекательный". Они были точными, но все же...

Я отодвинул свои случайные мысли о восхищении в сторону и почти сразу понял, что переборщил с импровизированным поцелуем. Судя по позе и силе "крутизны", которую излучал Лука, я очень сомневался, что он дважды подумал об этом. На самом деле, его холодный, ровный взгляд заставил меня подумать, что он вообще меня не узнал.

Очевидно, все, что произошло, было случайностью, которая бывает раз в жизни. Смущение не было причиной того, что он не позвал на другой урок. Нет... он просто не хотел учиться серфингу.

Я хлопнул рюмку, поморщившись от дикого вкуса текилы, прежде чем сократить расстояние между нами.

"Как дела, Лука?".

Он наклонил подбородок и криво ухмыльнулся. "Все идет хорошо. Мир тесен, да?"

"Да, мой друг играет в соседней группе, и я..."

"Кэл! О боже!" Зои прыгнула вперед и обхватила меня за талию, как будто мы были старыми приятелями, неуверенно покачиваясь, когда она повернулась к своим друзьям. "Ребята, это наш серфер. Он учил меня и Луку. Но потом ему пришлось спасать Луку, потому что он чуть не утонул. Это было похоже на момент "Baywatch". Появились спасатели и все...".

Иден снова была рядом со мной, охая и ахая над пьяным бредом Зои, в то время как полдюжины их друзей слушали. Я вяло улыбнулся и задумал свой побег, чувствуя себя идиотом. Я здесь не для того, чтобы тусоваться с подвыпившими студентами. Пора было найти своих людей и оставить инцидент с поцелуями в прошлом. Если Луке было все равно, то и мне, черт возьми, тоже.

Я осторожно отцепился от Зои и отошел в сторону. "Рад был тебя видеть. Мне нужно встретиться с друзьями до выступления группы. Спасибо за снимок".

Через несколько объятий я был свободен.

В баре было многолюдно, как никогда. Лучшим путем к сцене было маневрирование по периметру. Возле туалетов тоже было тесно. Я огляделся в поисках Рекса и вытащил свой сотовый, чтобы позвонить ему, приближаясь к выходу.

Как раз в тот момент, когда я преодолел толпу тел, кто–то сзади потянул меня за рубашку. Я решил, что это Рекс, но моя улыбка померкла, когда я повернулся.

"О, это ты".

"Да. У тебя есть секунда?" спросил Лука, указывая на дверной проем.

"Я должен встретиться с моим..."

"Я знаю. Это займет меньше двух минут". Он на мгновение задержал взгляд на мне, а затем протиснулся через выход.

И, конечно, я последовал за ним.

Лука отошел на угол и встал под фонарем, скрестив руки. Его оборонительная позиция контрастировала с его овечьим выражением лица. Внешне он не испытывал дискомфорта, но я мог сказать, что он хочет сделать это коротким и сладким. Я не против.

"Вообще–то я не был в Лонг–Бич все лето. Я забыл, как там много народу по выходным", – сказал я, завязывая легкий, хотя и неубедительный разговор.

"Мммм. Мама сказала мне, что ты звонила".

Я поморщился. "Звонила. Извини. Это было... странно. Я не знаю, о чем я думал".

Лука хихикнул. "Это не было странно. Это было хорошее обслуживание клиентов. Она хочет, чтобы я использовал эти невостребованные уроки, чтобы она могла купить еще несколько у... как она это сказала? "У того милого молодого человека, который сделал лишнюю милю". Моя мама считает тебя рок–звездой".

Я показал на свою грудь и бесстрастно пожал плечами. "Ну, мне говорили, что я немного похож на Мика Джаггера".

"Ты совсем не похож на Мика Джаггера", – отпарировал он и продолжил со вздохом. "Ты сексуальнее. Не говоря уже о том, что ты очень терпеливый и крутой, и... я облажался. Помимо того, что я был худшим студентом в мире серфинга, я поцеловал тебя, убежал и проигнорировал просьбу мамы перезвонить тебе. Честно говоря, если бы я случайно увидел тебя там до того, как Иден начала свою игру и уговорила тебя присоединиться к нам, я бы продолжал игнорировать тебя".

"Почему?"

"Потому что я тебя поцеловал", – прошептал он. "Думаю, я могу списать это на почти смертельный выброс адреналина, но..."

"Ты не собирался умирать", – перебил я.

"Я знаю", – надулся Лука, проводя пальцами по волосам. "Я знаю. Адреналин определенно сыграл свою роль, но это плохое оправдание. Я прошу прощения. Прости за поцелуй и прости за то, что был козлом".

"Прощен". Я протянул руку, ухмыляясь, когда он недоверчиво посмотрел на нее.

"Спасибо".

Он прижал свою ладонь к моей, пожал мою руку и отпустил ее. Ничего особенного, верно?

Ошибаюсь.

Мои пальцы покалывало, а сердцебиение взлетело в стратосферу. Но я вел себя спокойно. Я засунул большие пальцы в петли ремня, небрежно взглянул на уличный указатель и спросил: "Итак... когда ты хочешь назначить следующий урок?".

Лука рассмеялся. "Я больше не буду этого делать. Это была самая травмирующая вещь, которая произошла с тех пор, как я переехал в Кали. Явный знак того, что мне следует держаться ближе к берегу и подальше от досок для серфинга".

"Нет, нет, нет. Ты все неправильно понял", – уговаривал я. "Это то, что я пытался тебе сказать... ты должен вернуться на лошадь. Или на доску для серфинга. Не позволяй страху победить".

"Я не боюсь серфинга. Это скорее вопрос возвращения на место преступления".

"Какого преступления?"

"Преступления, связанного с поцелуями!" Он вскинул руки вверх и отошел на несколько футов.

Я сжал губы, чтобы сдержать улыбку, когда он остановился передо мной. "Ты собираешься сделать это снова?"

Лука пожал плечами. "Я не собирался делать это в первый раз. Но что, если я случайно засуну язык тебе в горло? Не смотри на меня так. Это может случиться".

"Я готов рискнуть". усмехнулся я. "Как насчет понедельника?"

Он исказил свои черты лица в широко раскрытых глазах неверия. "Правда?"

"Правда."

"Я не могу. Школа началась на прошлой неделе, и я не могу опаздывать... пока".

"Мудрый выбор". Я отошел от пешеходного перехода и прислонился к фасаду здания. "Хорошо, если у тебя есть свободное утро, мы это устроим. В противном случае, я найду для тебя время в выходные. Пораньше".

Лука нахмурил брови. "Если я гипотетически соглашусь, что для тебя "рано"?"

"Семь утра".

"К черту." Он фыркнул со смехом. "Мне нужен сон красоты".

На кончике моего языка вертелось желание заверить его, что это не так, но это было странное чувство, исходящее от другого парня. Не так ли?

"Ранняя пташка получает червячка и все такое", – пропел я.

"Хмф. Я подумаю об этом... когда–нибудь".

"Звучит справедливо. Дай мне свой номер телефона". Я передал свой мобильный и позволил ему добавить свою контактную информацию. "Я свободен завтра утром... просто так".

Я дразнил. Мне больше всего хотелось вызвать недоверчивую реакцию. И Лука не разочаровал. Он положил руки на бедра и покачал головой в издевательском замешательстве.

"Ты чокнутый. Это точно. На твоем месте я бы не хотел общаться с похмельем".

"Я видел, как тебя тошнит. Бывает хуже?"

Он открыл рот и закрыл его. "Ух ты, я действительно был не в себе в тот день".

"Ты не был таким уж плохим", – игриво укорил я.

"Лжец", – усмехнулся Лука. "Ладно. Позвони мне или напиши. У нас будет повторная встреча, и в следующий раз я обещаю не целовать тебя".

"Я бы не возражал, если бы ты это сделал", – ответил я, не задумываясь.

Мы оба замерли.

Я не был уверен, кто был больше удивлен. У меня отвисла челюсть, а он наклонил голову и впервые за эту ночь действительно посмотрел на меня, его глаза блуждали по моему лицу, словно ища подсказки.

"Значит, поцелуи могут быть в порядке вещей", – хмыкнул он, сузив глаза.

Я почувствовал его взгляд, как физическое прикосновение. Мне никогда не приходило в голову задумываться о том, какой меня видит другой мужчина, но я должен был признать, что вспышка обнаженного желания в его выражении лица что–то для меня сделала.

Это было что–то новенькое. Лука был геем, или, может быть, би. В любом случае, он был явно заинтересован во мне... и мне это не было неприятно. На самом деле, джинсы обтягивали мою промежность немного слишком плотно, что означало, что мое тело оценило его интерес и, возможно, разделило его. И это было довольно... по–гейски.

И я был согласен с этим. Хм.

Забавный факт обо мне. Я подозревал, что не являюсь стопроцентным натуралом еще со школы, но я решил, что периодически восхищаясь телосложением парня, я просто отношусь к категории слегка любопытных. И мое определение "легкого любопытства" было скорее кивком согласия, чем чем–то ощутимым. Я был полностью за то, чтобы следовать своему сердцу и делать то, что и с кем кажется правильным. Чуваки с чуваками – круто. Девушки с девушками – тоже круто.

Я не думал, что когда–нибудь захочу прикоснуться к мужчине, хотя... в сексуальном плане.

Но вот я здесь. Я хотел прикоснуться к Луке.

Я хотел поцеловать его.

"Я был бы не против", – сказал я более хриплым, чем обычно, голосом.

Лука тихонько хихикнул.

"Тогда сделай это", – поддразнил он.

"Ты хочешь, чтобы я..." Я жестом показал между нами.

"Если ты хочешь... да".

Да, я хотел. Я не стал сомневаться во внезапном всплеске желания. Я просто согласился с ним. Я положил руку ему на плечо и обхватил его шею, притягивая его ближе.

Мое сердце забилось в груди, когда мой нос коснулся его носа. Злая дрожь пробежала по позвоночнику, когда я почувствовал его дыхание на своих губах и его взгляд, направленный на меня. Несомненно, ему было интересно, что на меня нашло или сколько я выпил. Но он не знал меня, поэтому не мог знать, насколько чертовски сильным и возбуждающим было ощущение близости с ним.

А я еще даже не поцеловал его.

Я тяжело сглотнул, затем осторожно прижалась ртом к его рту. Лука не двигался. Он не попытался углубить поцелуй и не отстранился. Я сразу понял, что он дает мне шанс передумать, пока это тонкое исследование не переросло во что–то большее. Хотя я оценил этот жест, я не собирался никуда уходить.

Я слегка наклонил подбородок и облизал его губы. Лука зарычал. Он оставался совершенно неподвижным, хотя я чувствовал, как напряжение накатывает на него волной потребности. Этого должно было быть достаточно, чтобы вызвать внутренний сигнал тревоги и напомнить мне, что Лука был сильным, мужественным парнем. Он был сильным, подтянутым и, несомненно, мужчиной.

Лука был моего роста, но он перевешивал меня, по крайней мере, на двадцать килограммов. Контраст его очевидной силы с этим мягким прикосновением был пьянящим. Просить о большем было все равно, что выпускать джинна из бутылки. Это могло быть больше, чем я мог выдержать.

Был только один способ узнать это.

Я просунул язык между его губами и провел им вдоль его губ. Черт, это было хорошо. Интенсивно и сразу же поглощающе – так, как иногда бывают плохие идеи. Но это было хорошо. Очень хорошо. Я не хотел упустить ни одной детали, такой как трение его шерсти, пьянящий запах его одеколона и странный привкус пива и корицы.

Я погружался все глубже, извиваясь и посасывая, пока мой эксперимент не стал больше похож на настоящее исследование. Черт, мне это нравилось. Очень. Я прикусил его нижнюю губу и облизал ее, наслаждаясь им, как изысканным вином.

Лука застонал... низкий, нуждающийся звук, который, казалось, исходил от его пальцев ног. Это было моим единственным предупреждением, прежде чем он взял мое лицо в свои руки и прижал меня спиной к теневой стороне здания.

Он обхватил мой подбородок одной рукой, а другой уперся в стену, эффективно защищая меня от улицы и одновременно заключая в клетку. Шершавая штукатурка впилась мне в плечо, но я не пошевелился. Он окружил меня, занимая каждый дюйм пространства и дыхания. Ему было все равно, заметит ли нас кто–нибудь, да и мне, честно говоря, тоже.

"И что теперь?" прохрипел я.

Лука не ответил. Он просто улыбнулся – однобоким, жуликоватым изгибом губ, который должен был вывести меня из себя или, по крайней мере, заставить меня захотеть взять себя в руки. Но он положил большой палец на мою нижнюю губу, потер ее, затем облизнул, а потом провел языком внутри.

Он сразу же прибавил жару и бросил мне вызов, чтобы я не отставал. В один момент он был грубым и требовательным, в другой – нежным и почти сладким. И я был рядом с ним, отвечая с таким голодом, какого никогда не испытывал ни к кому... никогда.

Я не хотел подниматься на воздух, но в конце концов потребность в кислороде прервала самый жаркий поцелуй в моей жизни. Я изучал его точеные черты в тени и делал быстрый мысленный анализ. Все ли со мной в порядке? Чувствовал ли я себя по–другому? Да и да.

Да, я был не против. Более чем нормально. И если я чувствовал себя по–другому, это не было негативом. Я чувствовал, что встретил свою пару. Не в романтическом смысле. Ради всего святого, я едва знал этого парня. Нет, это было больше похоже на открытие, что я врожденно ценю равномерный обмен силой. Видимо, что–то во мне откликалось на грубые поцелуи и доминирующее обращение с мужчиной... о чем мог свидетельствовать мой бушующий стояк.

Мой член пульсировал под молнией. Желание поправить его было сильным, но я не хотел привлекать внимание к своему состоянию. И нет, я не собирался подглядывать за промежностью Луки. Ни в коем случае. Я должен был вести себя спокойно.

Я выпрямился у стены, когда он отошел в сторону, настороженно глядя на меня. Несомненно, он ожидал, что я испугаюсь. Этого не должно было случиться, но когда между нами повисла неловкая тишина, я попросил его нарушить ее, потому что, черт возьми, не знал, что сказать.

"Во сколько ты хочешь встретиться завтра?" спросил Лукас гравийным тоном.

"В семь".

"Ни хрена подобного".

Мои губы подергивались от смеха. "В восемь".

"Восемь тридцать", – возразил он.

Я достал ключи из кармана. "Отлично. Встретимся в магазине для серфинга".

"Ты не собираешься возвращаться в бар?"

"Не в настроении. Увидимся".

"Подожди." Лука двинулся под уличный фонарь. Мутное освещение создавало эффект ореола, что делало его похожим на супергероя, неожиданно появившегося в нужный момент.

"В чем дело?"

"Мы в порядке? Ты же не собираешься сходить с ума или планировать мою гибель от серфинга? Кстати, даже не думай заложить меня другому инструктору. Если ты не экипирован и не готов к действию, я не буду играть". Он нахмурил брови и скорчил гримасу. "Это прозвучало очень сексуально, но..."

Я рассмеялся. "Я в порядке, Лука. Я совсем не напуган. Не волнуйся, я буду там".

Мимо проносились автомобили, неоновые огни закусочной на противоположной стороне улицы отбрасывали аляповатый оранжевый свет, который каким–то образом соответствовал маниакальному пульсу ночи. Компания друзей высыпала на тротуар, весело улюлюкая. Между нами пробиралась пара, держась за руки и ухмыляясь друг другу. Я осознавал все и всех вокруг нас, но в то же время забывал.

Я не понимал этой связи, но у меня не было желания бороться с ней. Я не нервничал и не подозревал. Я был рад отвлечься от забот о деньгах и соревнованиях. Когда я был близок к достижению цели, моя сосредоточенность превращалась в нездоровое единоначалие. Я был известен тем, что прогуливал вечеринки или рано уходил из бара, чтобы поработать над только что заказанной доской. Чем быстрее я закончу, тем быстрее мне заплатят, верно?

Сегодня вечером мое тело горело, но мой разум был странно безмятежен. Все, что должно было произойти, произошло. И я был готов к этому.

3

Лука

Я уже говорил, что ненавижу просыпаться рано? Однако на следующее утро я не только пришел вовремя, но и имел десять минут в запасе. Это, друзья мои, было свидетельством моего любопытства.

Я понятия не имел, что, черт возьми, произошло прошлой ночью. В одну минуту я наслаждался выпивкой с друзьями, а в следующую – прижал спиной к стене и провела языком по горлу сексуального серфера. Тот самый парень, которого я целовал... и да, блевал перед ним пару недель назад. Это был поразительный поворот событий.

И каким–то образом он привел меня на тот участок пляжа, который я поклялся избегать до конца своих дней.

Для гребаного урока серфинга.

Конечно, на самом деле я пришел не за уроком. Я был здесь за ответами. А может, мне просто нужно было убедиться, что весь этот эпизод мне не приснился.

Я нашел отличное место для парковки на Оушен–стрит и вставил четвертак в счетчик, глядя на чистый песок и сверкающий Тихий океан вдалеке. Несколько бегунов и ходоков усеивали набережную. Я был удивлен, что на улице не было больше людей, наслаждающихся прекрасным сентябрьским днем с умеренной температурой и большим количеством солнечного света.

Я поднял лицо к небу, пока ждал света, а затем переключил внимание на магазин с подходящим названием "Песок и серфинг", расположенный через дорогу. Синяя штукатурка снаружи имела китчевый ретро–стиль: на столбе над входом висела вывеска старой школы, а у входа покупателей приветствовал вырезанный в натуральную величину мультяшный чувак на красно–желтой полосатой доске для серфинга образца 1950 года. Это было по–туристически, но в то же время круто.

Когда через минуту я толкнул дверь, раздался звонок, и на меня посмотрела симпатичная блондинка с дикими вьющимися волосами. Она повесила гидрокостюм на прищепку на стене, а затем поприветствовала меня победной улыбкой.

"Доброе утро. Могу я вам помочь?"

Я снял солнцезащитные очки и кивнул. "Да, у меня урок с Кэлом".

Она нахмурилась. "Кэл? Ты уверен? Я не думаю, что он сегодня работает, но..."

"Привет." Кэл высунул голову из–за угла и помахал рукой. "Он со мной, Сара. Дай мне минутку. Я сейчас приду. Или... ты можешь подняться наверх".

"Эм... хорошо". Когда он исчез, я сузил взгляд и обратился к девушке, которая выглядела примерно моего возраста. "Куда именно мне идти?"

Она жестом указала на узкий дверной проем рядом со стойкой администратора. "Лестница там. Кстати, я Сара".

"Я Лука".

Ее улыбка расширилась. "Я знаю. Ты в моем классе по макроэкономике. Я стараюсь сидеть сбоку и как можно больше сутулиться на стуле. Если профессор призывает меня задавать сложные вопросы, я обречена. На самом деле, я не уверена, как я справлюсь с семестром".

"Ты справишься. Какая у тебя специальность?" спросил я в разговорной форме.

"Экономика. Видишь? Я же говорила тебе, что я обречена".

Я хихикнул. "Я изучаю бизнес. Пока что я иду рядом, но я оставляю за собой право присоединиться к тебе на стороне, если понадобится."

"Договорились. Приятно познакомиться, Лука".

"Мне тоже."

Я помахал рукой и направился на прилегающую территорию, по пути к лестнице обратив внимание на стеллажи с досками для серфинга и разным пляжным оборудованием. Плавки, снаряжение для подводного плавания, полотенца, наборы для игры в паддлболл... очевидно, в этом магазине сдавали в аренду или продавали понемногу всего. Я остановился на лестничной площадке и постучал в открытую дверь, прежде чем заглянуть внутрь. И чуть не проглотил язык, увидев Кэла, засунувшего свою задницу в гидрокостюм.

Черт, он был горяч. Подтянутый, загорелый и в хорошей физической форме. Он стоял посреди небольшой гостиной, залитой солнечным светом, проникающим через окно с картинами, рядом с кожаным диваном. Тени подчеркивали контуры его мускулистой спины и широких плеч. Он мог бы позировать для картины или мраморной статуи, изображающей современный идеал бога. За исключением того, что он покачивался.

А эта задница отвлекала внимание. Как и его улыбка.

Он резко повернулся и положил руки на бедра. "Привет. Ты справился".

"Да". Я осмотрел его квартиру, чтобы не смотреть на него. Я был в серьезной опасности наколоть дрова... не так–то легко спрятаться в шортах для плавания. "Здесь мило".

Неудачное прилагательное, но оно сработало. Гостиная представляла собой прославленную коробку с диваном и плоским экраном с одной стороны и мини–кухней с другой. Потолки были низкими, ковер был некрасивого овсяного цвета, а основные белые стены были украшены обрамленными ретро–постерами серфинга. Это было похоже на обычную холостяцкую берлогу... пока вы не выглянули в огромное окно, очерчивающее пространство. Оно было похоже на почтовую открытку.

Я подошел к окну, чтобы посмотреть на пляж и бесконечную синеву за ним.

"Невероятно, да?" прокомментировал Кэл, встав рядом со мной.

"Чертовски удивительно". Я не стал скрывать своего благоговения. Вид был совершенно потрясающий: пирс, песок и море. В некотором смысле, этот кусочек побережья олицетворял мое вдохновение переехать на запад. Он был таким манящим и многообещающим. Как свежее начало. "Не могу поверить, что ты просыпаешься здесь".

"Моя комната находится над переулком". Он фыркнул. "Но если ты думаешь, что это круто, подожди, пока не увидишь палубу. Она тебя потрясет. Хочешь кофе?"

"Конечно. Спасибо."

Я последовал за ним на кухню, поблагодарив его, когда он протянул чашку. Он налил себе одну, затем наклонил голову. "Сюда".

Он провел меня через свою спальню – маленькую, затемненную комнату с незаправленной двуспальной кроватью, заваленной досками для серфинга, – к шкафу... который оказался узкой лестницей. Мы поднялись по короткой лестнице к другой двери. Кэл отпер замок, распахнул ее и вышел на большую площадку на крыше.

Я окинул взглядом горизонт, когда соленый воздух и легкий океанский бриз омыли меня. Все нервы и напряжение, которые я держал в себе, мгновенно исчезли. Это был рай.

"Как тебе повезло попасть в это место? Это.. безумие." Я благоговейно хмыкнул.

Кэл взял свой кофе в обе руки и сделал глоток. "Я практически прожил в этом магазине всю свою жизнь. Мои бабушка и дедушка дружили с родителями Джея... а мои родители дружат с Джеем и его женой. Я тоже ходил в школу с детьми Джея. Я встречался с его дочерью, Ханной, некоторое время".

"Школьная возлюбленная?"

"Нет, пара появилась в колледже. И это закончилось некоторое время назад".

"Тяжелый разрыв?"

Я не был уверен, почему я нажал. Может быть, мне нужно было напомнить, что этот парень в основном натурал, и два случайных поцелуя этого не изменят.

"Да, это было... тяжело". Он пожал плечами, как будто отгоняя воспоминания. "Неважно. Я всегда здесь работал. После школы, по выходным, летом... Родители Джея жили в комнате наверху, когда только купили здание, но когда они умерли, она стала дополнительной кладовой. На кухне поселились большие пауки, и я почти уверен, что какое–то время там жила семья мышей".

"Мерзость."

"Это было довольно мерзко. Однажды Джей попросил меня принести сюда коробку, и у меня закрутились колесики. Я сказал ему, что уберусь там и реорганизую кладовку внизу, чтобы он не терял место... если он сдаст ее мне в аренду. Ему понравилась эта идея, а еще больше ему понравилась идея иметь кого–то под рукой в магазине – особенно когда он выйдет на пенсию, что предположительно произойдет в январе".

"О. Ты все еще будешь управлять магазином для него?"

"Я мог бы, но я надеюсь, что он будет делать это для меня. Я хочу купить этот бизнес", – ответил Кэл совершенно серьезно.

"Ого. Правда? Это звучит так... по–взрослому".

Он хмыкнул. "Утверждается, что я уже взрослый, так что..."

"Фу".

"Фу?"

"Да, не признавай, что ты взрослый. По моему опыту, именно тогда все начинают искать у тебя ответы. Поверь мне, это ловушка. Оставайся молодым, друг мой", – мудрено посоветовал я, делая еще один глоток.

На этот раз Кэл захихикал. "Сколько тебе лет?"

"Двадцать три. А тебе... дай угадаю – сорок?".

"Отвали", – беззлобно укорил он. "Мне двадцать девять".

"Близко." Я поднял руку в знак сдачи и усмехнулся, когда он на меня нахмурился. "Я шучу. Владеть такой квартирой... ничего себе. Как ты скопил такие деньги? Ограбил банк? Выиграл в лотерею?"

Он покачал головой, его губы скривились от удовольствия. "Я экономил как скряга со школы, а пару лет назад я вложил свои деньги. Пока все хорошо".

"Я очень впечатлен".

"Не будь слишком впечатлен. Это еще не официально. Просто мечта. Но пока что я буду жить здесь, так что я не могу жаловаться".

"Это хорошая мечта", – тихо согласился я.

"А у тебя какая?"

"Пережить еще один день на доске для серфинга. Если я смогу сделать это, не опозорившись снова, будет еще лучше".

Кэл ободряюще улыбнулся. "Это не будет проблемой. Ты готов к этому?"

Я поднял свой кофе в шуточном тосте и театрально вздохнул. "Готов, как всегда".

"Давай купим тебе гидрокостюм и доску. Если хочешь, можешь оставить свой бумажник и ключи в моей квартире. Так тебе не придется возиться со шкафчиком и бумагами".

"Звучит неплохо."

"Пойдем." Кэл похлопал меня по плечу, проходя мимо меня.

Я последовал за ним в его квартиру и поставил свою кружку с кофе на стойку рядом с его. Он сказал что–то о том, что возьмет солнцезащитный крем в своей спальне и встретится со мной внизу.

И где–то в этом танце сердечности я понял, что мое окно возможностей закрывается. Утро, проведенное в раздумьях о каждом моем шаге, было похоже на ад. Лучше было раз и навсегда покончить с неловкими разговорами. Если он не собирался говорить о слоне в комнате, это сделаю я.

"Подожди." Я схватил Кэла за запястье, прежде чем он отошел. "Мы будем говорить о прошлой ночи или притворимся, что ничего не было? В любом случае, я не против. Просто любопытно. Ладно, это ложь. Я бы предпочел закончить этот разговор. Это и так достаточно странно".

Кэл не стряхнул меня и не разорвал зрительный контакт. Его взгляд был сосредоточенным и ровным, без следа волнения или дискомфорта. У меня возникло ощущение, что он тщательно подбирает слова и, возможно, пытается найти хороший способ сказать мне, чтобы у меня не было никаких идей. В конце концов, поцелуй – это всего лишь поцелуй. А пьяный поцелуй в темноте не стоил и упоминания.

Вот только никто из нас не был пьян прошлой ночью. Я все вспомнил, – размышлял я, глядя на его рот.

Кэл задумчиво потер свою заросшую челюсть. "Теперь мы можем поговорить".

"Ладно, круто. Ты начинай".

Он усмехнулся и показал на свою грудь. "Почему я?"

"Потому что ты меня поцеловал. А ты должен быть натуралом. Значит, либо этот поцелуй был предназначен для удовлетворения би–любопытства, либо ты сравнял счет, чтобы я не чувствовал себя странно, когда беру еще один урок серфинга. Или ты наказывал меня за..."

"Наказывал тебя?" перебил Кэл.

"Да, за то, что я был идиотом".

"Ого. Это уже перебор", – хмыкнул он. "Ты слишком много думаешь об этом, очень много".

"Я прекрасно умею думать. Если бы размышления были олимпийским видом спорта, я бы установил мировой рекорд во всех возможных категориях". Я прошелся до окна и обратно, запустив пальцы в волосы. "Что я собираюсь съесть на завтрак? Не знаю, дайте мне все обдумать. Почему водитель Uber так странно посмотрел на меня вчера вечером? Наверное, у меня что–то было в зубах. Но на всякий случай я должен все обдумать".

Кэл разразился смехом. "Ты немного смешной".

"Да. У меня чертова истерика. Обычно случайно. Я парень, который вальсирует в клубе, раздавая "дай пять", и падает, как только я оказываюсь на танцполе – или, что еще лучше, пристает к парню, чей бойфренд внезапно появляется и оказывается бывшим профессиональным полузащитником. Или парень, который..."

Он поднял руку, его глаза прищурились от готового юмора. "Я понял. Ты – крушение поезда".

Я самоуничижительно вздохнул. "Эта часть началась, когда я переехал в Сокаль. Раньше я был гораздо более спокойным".

"Значит, во всем виновата Калифорния?"

"Да, черт возьми. Но мне здесь нравится, так что мне придется придумать, как справиться с тем, чтобы быть непреднамеренно забавным, пока я снова не найду свою колею".

Кэл улыбнулся. "Ты привык быть номером один, да?"

"Что–то вроде этого. Скажем так, я привык знать, что я делаю. И я действительно не знаю, почему я здесь".

Он изучал меня мгновение, затем шагнул ближе. "Ты уже сказала мне, почему ты здесь. Ты хотел знать, хотел ли я поцеловать тебя, и если да... то почему".

"О, да... мне это очень интересно". Я наклонил голову и многозначительно пошевелил пальцами. "Положись на меня. Мне нужно это обдумать, а в идеале – перестать влюбляться в тебя".

"Ты влюблена в меня?" – недоверчиво спросил он, указывая на свою тонизированную грудь.

"Конечно, влюбляться. Ты горячая штучка. Нет, ты не просто горячая... ты сексуальная. Такой сексуальный, который не старается слишком сильно или..."

Кэл схватил меня за руку и накрыл мой рот своим.

Он застал меня врасплох во второй раз менее чем за двадцать четыре часа, но я быстро учился. Я слегка отстранился, смягчая контакт, и облизал его губы. Кэл понял сообщение. Он толкнулся внутрь, обхватив мой язык своим.

Слушайте, я, может, и был немного не в себе, и признаю, что мой первый морской поцелуй на губах прошел не очень хорошо, но поцелуи были одним из моих любимых занятий. И не хочу хвастаться, но я был очень хорош в этом. Неважно, пытался ли он доказать что–то самому себе или просто заткнуть меня. Я был острее, чем прошлой ночью, и был полон решимости сделать этот поцелуй незабываемым.

Я положил руки на бедра Кэла, туда, где прорезиненный гидрокостюм прилегал к коже, и наклонил подбородок, чтобы углубить связь. Черт, он был хорош на вкус... как кофе и клубника. И целоваться с мужчиной у него получалось лучше, чем он, наверное, рассчитывал. Он не был нерешительным или пугливым. Казалось, он обретал уверенность с каждым движением, поглаживанием и томным скольжением языка. Не успел я опомниться, как он полностью завладел мной.

Кэл обхватил пальцами мой затылок, притягивая меня еще ближе. Я уткнулся в него и, действуя инстинктивно, бесстыдно задвигался. О, вау. Между моими тонкими шортами и его облегающим гидрокостюмом невозможно было скрыть, насколько мы оба были тверды. Мой член болел. Я не смог удержаться и еще раз провел своим членом рядом с его. Он громко застонал, что я воспринял как хороший знак, но я сделал паузу, чтобы дать ему шанс оттолкнуть меня.

Он этого не сделал.

Он зарычал, как будто в разочаровании, затем обхватил меня за задницу, удерживая меня неподвижной, пока он настойчиво выгибался. И он не переставал целовать меня. Горячие поцелуи, которые отражали лихорадочное движение наших бедер. Мы мчались к опасной территории. Как бы отчаянно мне ни хотелось фрикций, я не хотел, чтобы он пожалел об этом. Или пожалел обо мне.

Я вдохнул воздух и отстранился.

Кэл моргнул, провел языком по нижней губе в непреднамеренно сексуальном маневре, от которого мне захотелось повалить его на диван и стянуть гидрокостюм с его задницы.

"Вау, это было..."

Когда он не продолжил, я спросил. "Странно или хорошо?"

"Очень хорошо. Ты первый парень, которого я когда–либо... ну, ты знаешь".

"Поцеловал?"

"Это было больше, чем поцелуй", – хмыкнул он, жестом показывая на свою выдающуюся выпуклость. "Мне понравилось."

"Мне тоже". Я ломал голову, как плавно вернуться к реальности, но тут он обхватил себя за гидрокостюм, с гордостью демонстрируя очертания своей впечатляющей эрекции. Я проглотил пустыню у себя во рту. "Черт возьми. Что ты делаешь?"

Кэл одной рукой обхватил свой мешок, а ладонью другой руки потерся о его длину. "Я понятия не имею, что я делаю, но я хочу большего. Покажи мне."

Вау.

Это было по–настоящему? Я не знаю, чего я ожидал, но не этого.

"Показать тебе?" Я задохнулся. "Что ты... что ты имеешь в виду?"

"Что будет дальше? Нам обоим тяжело. Мы хотим одного и того же, не так ли?"

"Хороший вопрос. Чего ты хочешь?"

Кэл издал болезненный полусмех и сжал свой член. "Мне нужно какое–то решение, Лука. Ты можешь мне помочь?"

Я поднял брови и медленно кивнул. "Да, я мог бы это сделать. Но мне придется прикоснуться к тебе".

"Сделай это".

Кэл засунул большие пальцы под ткань на бедрах и стянул ее на заднице, освобождая член. Он покачивался в воздухе между нами.

Хорошо, тогда.

Мои ноздри раздувались, когда я шагнул ближе, моя рука нависла над его стволом. Он встретил мой взгляд и задержал его... как будто осмеливался, гадая, выполню ли я его.

Вызов принят. Я сомкнул пальцы и погладил его от основания до кончика. Его сексуальный, низкий стон подстегнул меня. Я снова взял его рот, посасывая его язык, пока я дрочил его. Его бедра двигались навстречу моей хватке. Я крепче прижался к нему и положил свободную руку на его задницу, сжав его ягодицу. Он хрюкнул в ответ и дернул меня за волосы.

"Тебе это нравится, да?"

"О, да. Я могу кончить от этого. Я уже близко", – прошептал он.

Я не стал раздумывать. Я опустился на колени, стянула его гидрокостюм дальше по его длинным ногам и взял его в рот.

Вот что касается минета... Мне нравилось делать и получать его. Я оттачивал свое мастерство годами, и мне нравилось думать, что я довольно хорош в этом деле. Я знал, что лучше не подходить к делу сгоряча. Заставить парня кончить сразу же не было целью. Я знал все уловки, чтобы вытянуть удовольствие. Сожми его член, перейди к яйцам, подразни его щель. Без шуток. Я мог бы написать колонку советов "как это сделать".

Но все эти знания не принесли мне сейчас никакой пользы. Я был слишком взвинчен и слишком хотел выработать стратегию своей игры. Я не хотел думать, я хотел просто делать.

Поэтому я несколько раз провел языком по его широкой грибовидной головке, проглотил его целиком... и тут же захрипел. В свое оправдание могу сказать, что Кэл был крупным мужчиной. Его член был толстым и длинным. Я отступил и попробовал снова, попеременно проводя кончиком языка вдоль его ствола по сердитым венам, прежде чем засосать его до самого корня. Я играл с его яйцами, ласкал их, пока покачивал головой и отдавался ощущениям.

Я не возражал против того, чтобы стоять на коленях. Я не возражал против того, чтобы меня дергали за волосы или использовали мой рот. На самом деле, мне это нравилось. Но еще больше мне нравилось, когда мой член участвовал в этом действе. Я развязал шнурок и натянул тонкую ткань на свою задницу, вздыхая, когда гладил себя. Когда я почувствовал, как напряглись его яйца, я сделал уже два движения.

Я отпустил его с хлопком и сел на пятки.

"Ты хочешь кончить?" спросил я прокуренным голосом, одарив Кэла однобокой улыбкой, когда он облизнул губы и кивнул. Я коснулся его членом своей нижней губы и уставился на него. "Сделай это. Я готов к тебе".

Это было все, в чем он нуждался.

Спустя мгновение сперма вытекла на мои губы. Я вылизал их, затем открыл рот и стал сосать. Мой кулак летал над членом, пока я глотал все до последней капли. Его вкуса было достаточно, чтобы подтолкнуть меня к краю. Я был прямо там... прямо...

Кэл опустился передо мной на колени. Он разложил ладони на моей груди и обхватил одной рукой мою шею. Он просунул язык между моих губ, и на этом все закончилось. Сперма потекла на мой кулак и, возможно, на ковер или его гидрокостюм. Я не смотрел. Я был слишком занят тем, что целовался с сексуальным серфером и изо всех сил старался не упасть от оргазма.

Он осторожно отстранился, облизывая свои пухлые губы, изучая меня. У меня было несколько любопытных или скрытых би–парней. Я знал, что все это может развиваться по–разному. Он мог внезапно вспомнить, что сегодня занят, или разозлиться и предположить, что я его обманул, или...

"Ты снова слишком много думаешь, да?"

Я выпустил длинный поток воздуха. "Да, это так. Но я не собираюсь извиняться за это".

"Боже, надеюсь, что нет. Возможно, это был лучший минет за последние месяцы".

Я нахмурил брови. "Может быть?"

Кэл усмехнулся. "Извини, я не так выразился. Это был лучший минет за всю историю. Без вопросов".

"Хороший ответ". Я упал на задницу и изобразил шаткую улыбку. "Обычно здесь все становится странным. Ты хочешь, чтобы я ушел?"

"Нет. Я хочу, чтобы ты осталась здесь". Он вскочил на ноги и ткнул большим пальцем в сторону своей спальни. "Я принесу нам полотенце".

Когда он вернулся, мы молча привели себя в порядок и переоделись. Мне стоило всех сил не задавать прямых, острых вопросов о его душевном состоянии. Мне это удалось.

"Теперь мы будем заниматься серфингом?"

"Да". Кэл кивнул, доставая из холодильника пару бутылок с водой и протягивая одну мне. "Но нам, наверное, стоит покончить с этим".

Ах, вот оно что. Я откупорил воду и сделал глоток. "Хорошо..."

"Хватит смотреть на меня так, будто я бомба замедленного действия, готовая взорваться в любую секунду. Я хотел этого, и мне это нравилось. Очень."

"Вопрос... я сделал тебя геем?" спросил я.

Он забавно фыркнул. "У тебя есть такая сила?"

Я пожал плечами. "Может быть. Если и есть, то она новая и не обязательно та суперсила, на которую я надеялся. Я бы предпочел иметь плащ–невидимку или способность путешествовать во времени. Но, эй, это было хорошо. Дело в том, что... я знаю свою мотивацию. Я педик, меня привлекаешь ты, и я прохожу через квази–саморазрушительную фазу, когда мой мозг переходит в режим сорвиголовы. Попробовать опасный вид спорта, поцеловать натурала, отсосать у натурала... ну, вы знаете, как обычно. А у тебя что?"

Кэл хихикнул. "Мне нужна мотивация?"

"Ну... да. Каждое действие мотивируется мыслью или импульсом. Ты когда–нибудь думал об... этом?" Я жестом показал между нами.

"Определенно". Он поджал губы, глядя на мое ошарашенное выражение лица. "Я серьезно. Мне всегда было интересно, на что это будет похоже. И в прошлом я находил довольно много привлекательных парней. Но я был либо в отношениях, либо недостаточно смелым, чтобы сделать шаг. Ты сделал шаг для меня, и я не перестаю думать о тебе с того первого ужасного урока серфинга".

"Ты не думал: "Боже, я больше никогда не хочу видеть этого маньяка"?"

"Нет. Наоборот. Я почти не пошел в бар вчера вечером. Мне нужно закончить несколько досок внизу, и я работаю против времени, чтобы закончить их, чтобы я мог взять еще несколько заказов. Но мои друзья уговаривали меня пойти, и я пошел. И я рад".

"Ты не остался".

"Нет, я не был таким храбрым", – надулся он. "Я не думал, что смогу находиться с тобой в одном пространстве и не... прикасаться к тебе. Но я не хотел, чтобы меня можно было обвинить в алкоголе. Я хотел, чтобы ты пришел ко мне. Наверное, мне нужно было знать, что ты все еще заинтересован. Я не думал, что мы так скоро кончим с высунутыми членами, но... я не жалуюсь, потому что надеялся, что в конце концов так и будет. Называй меня любопытным, называй меня поздним би–цветком, называй меня возбужденным. Все эти ярлыки, вероятно, применимы".

Я задумчиво провел зубами по нижней губе. Его голодный взгляд не ускользнул от моего внимания. Его глаза были прикованы к моему рту. Я готов был поспорить на большие деньги, что он вспоминает мои губы вокруг своего члена.

Он не шутил. Он хотел меня. Он хотел исследовать это влечение, и я хотел позволить ему это. Но, конечно, я был собой. Мне нужна была ясная речь и разъяснения. Было бы слишком легко выставить себя дураком, а я и так уже сделал достаточно.

"Ты захочешь сделать это снова?"

Дьявольская ухмылка Кэла говорила за него, но он наклонил голову и ответил: "Черт, да".

"Круто. Знаешь, хорошо дать спорту второй шанс. Думаю, мне понравится серфинг".

Он рассмеялся, затем оставил свою бутылку с водой на стойке и взъерошил мои волосы по пути к двери. "Я позабочусь о том, чтобы тебе понравилось".

Мои брови поднялись до линии роста волос и остались там, пока я шел за ним по узкой лестнице в магазин. Эта затея с серфингом оказалась моей лучшей идеей с тех пор, как... когда–либо.

Но действительно ли все было так просто?

Не поймите меня неправильно, мои стандарты в данный момент были чрезвычайно низкими. Я прошел через череду свиданий на одну ночь в течение нескольких месяцев с мужчинами, с которыми я не обменялся больше чем парой слов, и я не мог вспомнить ни одного из их имен. Я не гордился этим. Это был просто факт.

Кэл не был похож на других парней. Он казался человеком из разряда "тихие воды текут глубоко". Но я не знал его... совсем. Я полагался на инстинкты рогатого пса и дикое влечение. У меня в запасе было два урока серфинга, и если они оба закончатся тем, что я буду стоять на коленях с членом Кэла во рту, я не смогу жаловаться.

4

 Кэл

Я никогда не ставил перед собой цель стать инструктором по серфингу. Я хотел стать героем серфинга... спасибо вам большое. Единственный способ достичь этой цели – стать выдающимся. Парнем, который побеждал на всех соревнованиях по всему миру.

К сожалению, этого не произошло. Поэтому я переключил свое внимание на создание имени, делая доски на заказ. Если повезет, мой долгосрочный план может сделать меня героем серфинга другого рода. Из тех, кто спонсирует новые таланты и поставляет снаряжение профессионалам. А пока я работал на Джея, делая все, что ему было нужно в магазине, а в свободное время украдкой выполнял новые заказы.

Инструктаж новичков был частью работы, но я должен был признать, что есть что–то врожденно приятное в том, чтобы научить кого–то новому мастерству. Лука за неделю прошел путь от едва балансирующего на животе на доске до катания на своей первой волне. Правда, вначале он простоял меньше десяти секунд и сильно выбился из сил, но он продолжал пытаться. Раз за разом он сбивался с ног и снова вскакивал на ноги.

За две недели он научился обращать внимание на ветер и определять высоту прибоя, что помогало ему легче находить опору. К третьей неделе он освоил маневр перехода из приседа в положение стоя. С каждым разом он становился все увереннее, и эта уверенность придавала ему сил.

Через месяц он уже мог заниматься серфингом.

Возможно, он еще не был готов к большим волнам, но он к этому шел.

За развитием Луки было интересно наблюдать. Честно говоря, он был лучшим учеником – энтузиастом, умным и спортивным от природы. Он со смехом рассказывал мне о своей стратегии – гоняться за волнами, как он гоняется за шайбой. Два разных животных, но идея у него была правильная. Поле для игры было скорее океаном, чем катком, но умение распознавать возможности и изящно превращать опасные ситуации в победу было бесценным набором навыков для всех видов спорта.

Та борьба с неуверенностью, которую он пережил в первый день, больше не повторилась. Он не хотел этого допустить. Он был полон решимости стать хорошим серфером, и я не сомневался, что он им станет. Лука ничего не делал по мелочам. Он был чрезвычайно целеустремленным. Если он решался на что–то, то упорно трудился, чтобы воплотить это в жизнь.

Я видел огонь в его глазах, его расправленные плечи и твердую линию его рта. Тот самый рот, который сосал мой член в душе сегодня утром.

Упс. Предупреждение.

Я использовал свою доску в качестве щита и тайно подстраивался, наблюдая за ним в действии, наклоняясь к стволу волны. Его ноги были расставлены, его позиция была идеальной, теперь ему просто нужно было сохранить равновесие на протяжении всего пути.

"Твой новый ученик неплохо справляется", – прокомментировал Рекс, стряхивая воду с волос, когда он присоединился ко мне на берегу со своей доской для серфинга под мышкой.

Я кивнул, но убедился, что мое выражение лица под контролем, прежде чем взглянуть в сторону.

"Да, он такой".

Факт... в последнее время мне все труднее было скрывать глупую улыбку на лице. Она постоянно появлялась из ниоткуда и жила своей собственной жизнью без моего разрешения. Если бы кто–нибудь знал, почему, он бы, наверное, меня полностью понял. Но мы с Лукой держали это между нами в тайне.

Послушайте, мне не было стыдно. Я просто не знал, как объяснить... нам. Я даже не знал, как об этом говорить, и я знал, что Лука чувствует то же самое. Давайте посмотрим правде в глаза, серф–инструктор–слабак–студент с льготами – это звучит захудало. По правде говоря, серфинг просто давал нам повод проводить время вместе. Мы были гораздо больше, чем это. Мы были новыми друзьями и осторожными любовниками. Если бы мне нужно было дать нам определение, я бы сказал, что мы были друзьями–трахальщиками в процессе обучения. По крайней мере, так все начиналось.

Мы начали все с чистого листа в то утро, когда он сделал мне минет, или в день, который мы называли воскресеньем BJ. Урок прошел без казусов, и мы договорились встретиться в следующий вторник утром, чтобы провести еще один. Ранний урок серфинга с последующим рукоблудием в душе стал началом новой тенденции. Мы встречались в среднем три дня в неделю, и обычно по утрам оба были свободны до девяти или десяти.

Мы катались на серфе, снимали гидрокостюмы и направлялись в мою квартиру через боковой вход, избегая магазина и всех, кто там работал. А когда мы добирались до моей квартиры, мы раздевались до плавок и сходились в неистовстве, сосали друг другу лица и бились друг о друга, как пара изголодавшихся по сексу маньяков.

Электричество искрило и гудело между нами, а затем превращалось в ад. Я не мог приблизиться достаточно быстро. Мне казалось, что я уже был здесь раньше с предыдущими любовниками. Радость открытия была частью удовольствия от связи с кем–то новым. Но это было как–то по–другому. Более интенсивным, более плотским... и иногда немного диким.

Большую часть кайфа составляло то, что для меня это была буквально девственная территория. Я никогда не прикасался к мужчине, и теперь у меня была свобода действий, чтобы исследовать сексуального бывшего хоккеиста в уединении моей собственной квартиры. Я использовал каждую возможность и с каждым разом становился все смелее. В ту первую неделю я позволил ему вести себя. Я получил удовольствие от перемены ролей. Лука был учителем в спальне, и он вел за собой, подавая неограниченный, необузданный пример.

Честно говоря, вначале он был осторожен со мной. Он часто спрашивал, все ли у меня в порядке. Он двигался медленно, давая мне возможность передумать. Он делал большую часть работы... или репетиторства. На первой неделе он хотел, чтобы я привык к мысли о том, что меня будет касаться мужчина. Он не брал, он давал. Он сосал меня, гладил, целовал, пока я не перестал видеть, и держал меня, когда я дрожал от страха. Это было... прекрасно.

Но мне всегда хотелось большего, и с каждым разом я становился все смелее.

Каждый первый раз я открывал для себя совершенно новый мир. Первый раз, когда я обхватил пальцами его член и гладил его до оргазма. Первый раз, когда я лизал его великолепное тело, целуя шрамы на бедре и рану на икре. Первый раз, когда я прижал свой член к его члену и дрочил нас вместе, высасывая нашу совместную сперму из моих пальцев. Первый раз, когда я проследил его трещину и провел пальцем по его дырочке, гадая, позволит ли он мне трахнуть его.

На самом деле, я знал, что он позволит. Он был таким любовником. Удовольствие было главным, и сдерживаться было не в его характере. Мне это чертовски нравилось. Похотливое отношение Луки "давай–давай" вдохновляло. Черт, это вдохновляло меня опуститься на колени и сосать его член. Часто. У меня не очень хорошо получалось. Я был немного неаккуратным и легко затыкал рот, но Лука, казалось, не возражал. Но, опять же, он был восторженным во всем. И это просачивалось в каждую грань его жизни.

Лука был авантюрным и очаровательным. Он легко заводил друзей, поражая людей своим быстрым умом, безграничной энергией и жизнерадостностью. Я знал нескольких таких парней, и, честно говоря, они раздражали меня до смерти. Но Лука был силой природы. Его радость была заразительна, а разочарование ощутимо. Я не мог не болеть за него. Его счастье делало меня счастливым. С каждым днем физическая связь росла, и завязалась настоящая дружба.

За месяц мы превратились из нерешительных любовников в пару парней, которые хотели быть вместе при любой возможности".

"...Двенадцатифутовые декорации – это эпично. Если мы выедем в пять утра, то пропустим пробки и будем одними из первых в воде на восходе солнца. Но мы должны ехать завтра. Ты готов?" спросил Рекс.

Я оторвал взгляд от Луки и прокрутил в голове вопрос Рекса. "Что? Где?"

"Чувак", – раздраженно хмыкнул он, потрепав меня по голове. "Ньюпорт, клин, завтра. Да что с тобой такое? Мы уже говорили об этом. Смирись с поражением в прошлые выходные и готовься к следующим соревнованиям".

Уф. Побочное примечание... Я занял третье место на Pro Com. Второе место за Энди Дуганом было бы респектабельным, но третье было... отстойным. Не было ни призовых денег, ни славы. Я не был удивлен, что не справился. Я не был подготовлен.

Сейчас было начало октября, и мне не хватало тридцати тысяч до цели. Я взял тонну новых заказов и частных уроков, надеясь накопить деньги, необходимые для первоначального взноса. И по настоянию Рекса я записался на Holiday Classic. Поговорим о перспективах.

"До него еще два месяца, Рекс".

"Это ерунда. Большая конкуренция, детка. Они выбьют тебя из колеи, если ты не будешь готов". Рекс бросил раздраженный взгляд в сторону Луки, бьющего кулаком пару серферов на берегу. "Ты проводишь много времени с этим парнем. Он классный. Он мне нравится. Но это время ты мог бы потратить на покорение больших волн. Ты должен быть готов, чувак".

"Готов к чему?" Лука шел вперед, балансируя доской на голове. В его широкой ухмылке было столько озорства, сколько нужно. А это тело...

Я спрятал свою промежность за доской и улыбнулся. Я старался, чтобы она не раздвигалась слишком быстро – легче сказать, чем сделать. Если бы у Рекса была хоть капля интуиции, он бы знал, что между нами происходит нечто большее, чем обычные занятия. Боже, он, наверное, думал, что Лука заплатил мне за то, что я здесь. Он и понятия не имел, что я делаю это бесплатно. Не жалею.

"Холидей Классик". Надо вытащить этого старого чувака на большой прибой", – ответил Рекс, похлопав меня по плечу, а затем сузив взгляд. "Я заберу твою задницу завтра в пять".

Я отмахнулся от него и хмыкнул. "Напиши мне позже. Я дам тебе знать, смогу ли я это сделать".

"Я задержу дыхание", – фыркнул Рекс. "Мы поговорим об этом вечером в "Пивоварне". Увидимся там".

Он сделал паузу, чтобы похлопать Луку кулаком, а затем направился к своей машине.

Я вздохнул, повернувшись к Луке. "Он будет в бешенстве, когда я не приду. Пойдем. Нам нужно купить кофе. У меня закончился кофе, и я еще не успел сходить в магазин".

Лука был нехарактерно тих, пока мы шли в магазин, чтобы оставить свои доски и переодеться в гидрокостюмы. Мои мысли были заняты планом на день – два частных урока, работа и три доски на заказ для начала – но я должен был догадаться, что у него что–то на уме. Лука был красноречив. Он мог разговорить кого угодно на множество тем. Ему было интересно все: от количества баров на главной улице города до количества чаек, грабящих мусорные баки за популярной китайской закусочной.

Я ждал его глупой фразы о том, что птицы любят свинину му–шу так же, как и он, но он не сказал ни слова, пока не поблагодарил меня за кофе и не подвел к скамейке с видом на океан. Низкие облака окутывали пирс, придавая неземное сияние волнам, разбивающимся о берег. Я любил это время года. Воздух был хрустящим и чистым, а еще лучше, что туристов давно не было, и...

"Ты должен чаще видеться со своими друзьями. Мне кажется, что я отнимаю у тебя слишком много времени", – прокомментировал Лука, потягивая кофе и глядя прямо перед собой.

Я нахмурился, повернувшись набок, чтобы опереться коленом на скамейку между нами. "Я чувствую обратное. Я бы хотел проводить с тобой больше времени".

Узел в моем животе распутался, когда он усмехнулся. "Я тоже".

Я оперся локтем на спинку скамейки и провел пальцами по волосам на его затылке. Мы были на публике при дневном свете, и мне было плевать, кто это увидит. Я должен был прикоснуться к нему. Лука расширил глаза от прикосновения, но не оттолкнул меня. Возможно, он почувствовал, что я примеряю новую шляпу. Мне нужно было узнать, каково это – быть... на свободе. Пусть даже в самом незначительном смысле.

"Я люблю своих друзей, но я не люблю вечеринки. Я сделал свою долю, да и чужую тоже. Если бы я пошел в тот бар сегодня вечером, я бы все время думал о досках, которые мне нужно отшлифовать, или о парне, который, как я хотел бы, сосет мой член".

Лука хмыкнул. "Я создал монстра".

"Может быть, и так", – согласился я, небрежно пожав плечами.

"А что, если я отшлифую доски для тебя, чтобы ты мог выпить пива с друзьями? А когда ты вернешься домой, я буду ждать тебя голый на четвереньках с задницей в воздухе, готовый отсосать твой член или... что бы ты еще ни захотел сделать".

"Что бы я..." Я медленно сглотнул, чтобы не поперхнуться кофе.

"Да. Неважно." Он сверкнул ухмылкой Чеширского кота.

"Просто чтобы уточнить... о чем мы здесь говорим? Мы говорим о..." Я сел повыше и посмотрел через плечо на пешеходов, идущих рядом, а затем прошептал: "Анальный секс?".

Лука откинул голову назад и зарычал. "Мы могли бы. Но нам вообще ничего не нужно делать. Я серьезно настроен помочь и тебе".

"Это мило с твоей стороны, но... почему?"

"Потому что ты мне нравишься, и я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Мне не нравится мысль, что я беру у тебя и ничего не даю взамен".

"Мы оба знаем, что это не так", – фыркнул я. "Я ценю твое предложение, но мне придется научить тебя шлифовать и полировать".

"Я опытный шлифовщик и полировщик", – надулся Лука. "И я хорошо умею читать ситуации. Все эти утренние BJ отвлекли тебя от обучения. Я не хочу быть причиной, по которой ты упустишь возможность. И я не говорю о победе на соревнованиях. Ты занимаешься этим не ради славы. Тебе нужны деньги".

"Верно, но..."

Он поднял руку, прежде чем я успел возразить. "Тогда позволь мне помочь. Ты знаешь, что я быстро учусь. Ты можешь научить меня некоторым основам".

"Конечно, но ты, наверное, тоже занят".

Лука глубоко вдохнул и уставился на море. "Недостаточно занят. Я беру один предмет, который засчитывается в мою специальность. Остальные – факультативы... Фотография, история "Битлз" и шахматы 101. Это просто взрыв. Если бы я знал, как круто в Сокале, я бы вывихнул себе ахилл на первом курсе, чтобы поскорее оказаться на пляже и тусоваться с крутыми ребятами".

"Ты ненавидишь это место", – отчеканил я.

"Нет, мне все нравится. Я встретил несколько хороших людей". Лука улыбнулся, затем скопировал мое прежнее неуверенное прикосновение, потирая большим пальцем стык за моим ухом. "Но вечеринки, как у рок–звезды, быстро надоели, и правда в том, что... я скучаю по хоккею. Очень. Я скучаю по вещам, которые меня удивляют... например, по раннему пробуждению на тренировку, по тренировкам и, черт возьми... по товарищам по команде. В моей команде был один полузащитник, Марк Дженновски. Этот парень был мудаком. Он был несносным, самодовольным и уверенным в своей правоте, даже когда ему доказывали, что он не прав. Послушай... у него была теория, что волосы и ногти растут после смерти".

Я хихикнул. "Правда?"

"Да. Он заходил в раздевалку каждый второй день с каким–нибудь ложным утверждением. Все стонали и пытались первыми развенчать его теории. У нас были эти безумные форумы Google, где мы по очереди перечисляли факты".

"Например?"

"Э–э... дай подумать". Он постучал себя по виску и прищурился. "Детеныши фламинго рождаются серыми, а не розовыми. Слоны сосут свои хоботы для удобства, как человеческие дети сосут большие пальцы. Ооо! А вот это. Все рыбы–клоуны рождаются самцами".

"Не может быть".

"Не может быть", – возразил он со смехом. "Не задавай мне глубоких вопросов о рыбах–клоунах. Я знаю, что они оранжевые, но это все. Меня это перестало волновать после того, как я проучил задницу Дженновски".

Я усмехнулся, затем отпил кофе. "Ты поддерживаешь контакт со своими бывшими товарищами по команде?"

"Немного, но они заняты школой и тренировками". Голос Луки понизился, и нотку страдания в его голосе трудно было не заметить, когда он продолжил: "Наш сезон начался на этой неделе".

Я положил руку ему на плечи, притянув его к себе в неловком боковом объятии. Я стал более смелым после моего предыдущего мини–ПДА. Должно быть, поэтому я не раздумывая поцеловал его в щеку.

"Мне жаль. Это отстой".

Лука вздохнул. "Хм. Знаешь, если бы я не встретил тебя, думаю, я бы очень тосковал по дому".

"Да?" Я улыбнулся, необычайно довольный комплиментом.

"Ты помог мне сосредоточиться. Я просыпаюсь рано и почти каждый день узнаю что–то новое. И я большой поклонник бонусного сексуального времени. Но для меня это немного больше, чем секс. Не волнуйся, я не собираюсь говорить тебе, что влюблен в тебя или еще какую–нибудь гадость". Лука закатил глаза и захихикал, когда я ущипнул его за мочку уха. "Я просто пытаюсь сказать тебе... что я обратил внимание, Кэл. Ты уверен в себе, дисциплинирован и терпелив, как черт. И тебе приходится нелегко. Если я могу помочь тебе, позволь мне. Пожалуйста".

Его речь тронула меня. Я не ожидал этого и сначала не знал, как реагировать. Я привык делать важные для меня вещи самостоятельно. Я не думал об этом дважды. Серфинг научил меня полагаться на себя и доверять своим инстинктам. Я мог заниматься этим с друзьями, но в конечном итоге серфинг был индивидуальным видом спорта. И мне нравилось быть одному.

Это было хорошо, потому что, кроме Луки, я ни с кем не общалась. Я сталкивался с людьми и временно разделял их атмосферу. Джей, Сара, Рекс, мои родители... если я правильно вспомнил, моя бывшая жаловалась на меня в первую очередь за то, что я слишком хорошо справлялась с "одиночеством".

Лука не справлялся. Ему нужно было больше, а мне меньше.

Но я не хотел портить хорошую вещь.

"Что, если я тебе надоем? Изготовление досок для серфинга – это бизнес для меня. Я своего рода перфекционист, когда дело касается моей работы".

Губы Луки искривились в кривой ухмылке. "Я не предлагаю тебе заставлять меня делать что–то, что требует безумных навыков. Но ты уже несколько недель даешь мне бесплатные уроки. Почему бы не позволить мне как–то отплатить тебе? И позволь мне предупредить тебя, если ты хоть раз заикнешься о том, чтобы оплатить свои услуги би–джеем и рукоблудием, я буду в бешенстве".

Я рассмеялся. "Ты хочешь сказать, что я получил твой член бесплатно?"

"У тебя еще не было моего члена, детка", – пробурчал он.

Я поставил свою полупустую чашку на скамейку и вытаращил глаза. "Мы говорим об анале, да? Ты... я имею в виду, тебе нравится... как это будет работать?"

"Мой член в твоей заднице или твой в моей". Он поднял брови, поднимая свою чашку в тосте.

Я отпихнул его, подождав, пока мимо пройдет мужчина, выгуливающий собаку породы дог, чтобы ответить. "У тебя есть предпочтения?"

Его глаза весело блеснули. "Не совсем. А у тебя?"

"Ну, поскольку я никогда не делала... этого... раньше, я, вероятно, захочу быть сверху", – прошептал я. "Я имею в виду... если мы когда–нибудь захотим это сделать".

"О, я определенно захочу это сделать", – заверил он меня с энтузиазмом. "Но ты должен быть более конкретным, потому что ты можешь быть сверху и все еще быть с членом в заднице. Очень рекомендую эту позицию, вообще–то. Одна из моих любимых".

Я горестно вздохнул. "Не могу поверить, что я веду этот разговор за кофе. Или вообще".

Лука фыркнул. "Ты никогда не говорил о сексе со своими предыдущими партнерами?"

"Нет, мы просто занимались им".

"А, ну... это очень плохо. Как по мне, общение очень важно".

"Конечно, но зачем тратить время на разговоры, когда можно заняться делом?" спросил я.

"Потому что если ты не знаешь, чем увлекается твой партнер, ты можешь облажаться". Он отпил кофе и вытянул перед собой длинные ноги. "И не самым веселым образом".

"Ха. Я думал, что бонусом при знакомстве с чуваком является отсутствие разговоров о чувствах, сексе и неудобном эмоциональном багаже".

Я сохранял легкий тон, но резкий взгляд Луки в сторону показал, что мне это не совсем удалось.

"Чувства и багаж. Вот это да. Я больше думал о том, сколько пальцев ты любишь в своей заднице, но чувства тоже хороши". Он подождал немного и добавил: "Как ты относишься к трем пальцам?".

"Ты истеричка. А мне пора на работу". Я встал, выбросив свой стаканчик в мусорное ведро.

Лука хихикнул, опустившись на ступеньку рядом со мной. "Отлично. Мы оставим тяжелые вещи на потом. В какое время мне лучше зайти сегодня вечером?"

"Ты действительно хочешь помочь?"

"Я бы не предложил, если бы не хотел. Эй, мы можем попробовать. Если я буду мешать, уволь меня. Я не обижусь".

Мой рот дернулся от удовольствия. Перед Лукой было очень трудно устоять. "Хорошо. Я закрываюсь сегодня в шесть. Если придешь позже, стучись в боковую дверь. За складом у меня оборудована мастерская. Я тебя не услышу, если ты не будешь громко стучать".

"А если я напишу тебе смс?"

"Это тоже подойдет".

Он усмехнулся. "Круто. Подумай о грязном белье, которым ты хочешь поделиться, и о сексуальных вопросах, которые ты хочешь задать. Я буду готов".

"Я не буду. Я буду работать".

"Вся работа и ни одной игры – это нехорошо", – пропел Лука. "Кстати, об игре... сколько времени до следующего урока?"

"Пятнадцать минут. Этого времени достаточно для того, о чем ты думаешь".

"О! Вызов. Дай мне десять минут. Если я смогу снять тебя за меньшее время, я первый".

Я разразился смехом. "Ты немного сумасшедший".

"Я знаю. Ты согласен?"

Черт, да. Конечно, я была в деле. Я понял, что так называемые вызовы Луки почти всегда были взаимовыгодными. И я не был идиотом.

А может, и был.

Это было не похоже на меня – позволить кому–то помогать мне в мастерской. Создание доски было искусством. Конечно, некоторые части процесса не требовали опыта, но любая небольшая зазубрина или царапина требовала драгоценного времени на исправление. У меня не было времени. И хотя я любил секс и мне нравилась идея быть внутри Луки, я не был звездноглазым подростком. Я также не доверял легко. Но ему я доверял. Более того, он был мне интересен.

Лука хорошо играл роль беззаботного выпускника колледжа на последнем издыхании, но ему было больно. Он потерял что–то важное, и его попытка заполнить пустоту нарушила его видение. На каком–то уровне я мог его понять. Я не был уверен, объясняет ли это, почему я даже отдаленно не был встревожен идеей о том, чтобы сделать этот физический контакт между нами еще на один шаг дальше.

Нет. Я просто хотел его. Возможно, все было так просто.

5

Лука

Кампус Лонг–Бич Стейт сильно отличался от кампуса Университета М. Здесь не было старых величественных деревьев и кирпичных зданий, увитых плющом, построенных еще в начале прошлого века. Город не был посвящен колледжу так, как это было в Энн–Арборе. Он не закрывался на время футбольных матчей, и каждый второй магазин не продавал университетскую экипировку. Но это было по–своему круто.

В кампусе было легко ориентироваться, студенты и преподаватели были дружелюбны, и я в любом случае предпочел бы иметь футболку с доской для серфинга, а не с мультяшной акулой. А гимнастический зал представлял собой огромную голубую пирамиду.

Я удивленно смотрел на него, рассеянно кивая, пока Зои рассказывала мне о своей последней мальчишеской драме. Либо она полагала, что то, что я гей, дает мне чуткое понимание мужского разума, либо она ошибочно думала, что меня интересует ее вращающийся список влюбленностей.

"...Если он не позвонит мне до вечера, то все кончено", – ворчала она, теребя одну из своих сережек–обручей. "Или я должна дать ему время до завтра?"

Я закатил глаза и остановился у входа в пирамиду Уолтера. "Это классное здание".

"Ты не слушал!"

"Нет, не слушал". Я опустил солнцезащитные очки и многозначительно указал пальцем. "Во что здесь играют, кроме баскетбола?"

"В волейбол", – хмыкнула Зои. "А ты придурок".

"Может быть, но я не могу слушать, как ты говоришь, что ждешь, пока тебе позвонит какой–нибудь придурок–бариста. Игры – это глупость. Если ты хочешь поговорить, позвони ему. Если он не берет трубку или ведет себя как придурок, у тебя есть ответ. Не жди парня, Зои. Ты лучше этого".

"Эээ..." Она закрыла свои покрасневшие губы и замолкла. "Вау. Спасибо. Ты прав. Я не знаю, о чем я думала".

"Ты думала, что он заслуживает бесплатной аренды комнаты в твоей голове. Это не так. А может, и заслуживает. Позвони ему и узнай. Но не впутывай меня в это", – пробурчал я, наклонив подбородок в сторону здания. "Где здесь играют в хоккей?"

"Я не знаю. Я ничего не знаю о хоккее".

"Знаешь, если бы кто–нибудь сказал такое в моем родном городе, все бы на него так посмотрели". Я бросил преувеличенно недоверчивый взгляд в ее сторону и сдержал улыбку, когда она рассмеялась вслух.

"Ну, возможно, это просто я. Я немного разбираюсь в футболе и бейсболе. А благодаря нашему уроку серфинга, я вроде как умею кататься на серфе. Как продвигается твое новое хобби? Майки говорит, что ты ходишь каждый день. Так хочется никогда больше не вставать на доску", – фыркнула Зои, доставая жевательную резинку из дизайнерской сумки через плечо. "Хочешь?"

"Нет, спасибо".

Хмф. Майки был одним из моих соседей по комнате. Мне повезло с жильем. Майки и Оскар были хорошими парнями, хотя и немного болтливыми. Я не пытался скрывать свои подвиги в серфинге, но не думал, что они обратят на это внимание. Обычно я возвращался домой с пляжа до того, как кто–нибудь из них просыпался.

"Итак... как поживает Кэл, красавчик–серфер?".

"С чего ты взял, что я встречаюсь с Кэлом?" возразил я, взглянув на часы. Мой следующий урок начинался через пятнадцать минут. За пять недель учебного года я ни разу не опоздал, и я хотел, чтобы так было и впредь.

Зои вздохнула. "Пожалуйста, скажи мне, что ты не пойдешь на серфинг один. Ты чуть не умер, Лука".

"Не преувеличивай. Это был просто плохой день".

"Очень плохой. Но я рада, что ты не сдался. Это как у меня с мальчиком–бариста. Хотя я думаю, что ты был более успешным. Тебе это нравится?" – спросила она разговорчиво.

"Нравится".

"Только не так сильно, как хоккей, а?"

Я глубоко вдохнул и покачал головой. "Нет".

"Тогда ты должен играть в хоккей", – ответила Зои совершенно серьезно. "И прежде чем ты скажешь мне, что не можешь, поговори с Колби Фишером".

"С кем?"

"Парень, который стоит под деревом у здания экономического факультета. Тот, что помоложе", – уточнила она.

Я посмотрел на симпатичного крепыша, разговаривающего с мускулистым мужчиной средних лет. "Кто он?"

"Это главный тренер, а Колби – один из помощников. Он играл за Лонг Бич, пока не закончил школу".

"Я думал, ты не следишь за хоккеем".

"Не слежу. Но парень Колби – звездный бейсболист, который только что подписал контракт с фермерской командой "Доджерс"".

"Ни хрена себе?" Я изучил мужчин более внимательно. Колби был открытым хоккейным тренером–геем? Интересно.

"Колби горяч, но его парень, Скай... мега мечтателен. Это не важно. Иди поговори с ним". Зои толкнула меня в грудь. "Может, ему нужна помощь. Если ты хочешь снова выйти на лед, он может быть хорошим контактом. В любом случае, это не повредит. Чмок. Я пошла. Пока, Лука".

Я помахал ей вслед, но мои ноги уже двигались. Я был большим любителем рисковать. И лишь немного злился на себя за то, что не подумал об этом раньше.

Я подошел к двум мужчинам как раз в тот момент, когда старший из них сжал плечо Колби и отошел.

"Извините. Вы Колби Фишер, верно?".

"Да. Могу я вам помочь?"

"Может быть. А может быть, я могу помочь вам", – ответил я с уверенностью, которой не чувствовал. "Я Лука Росситер. Я играл за команду U of M, пока травма не выбила меня из колеи в прошлом сезоне. Это, конечно, далеко не лучший вариант, но я хотел бы узнать, не нужны ли вам ассистенты. На добровольной основе. Хоккей у меня в крови. Я играл всю свою жизнь и знаю этот вид спорта вдоль и поперек. Я могу дать вам рекомендации, и я готов провести собеседование в любое время. Могу я дать вам свой номер?"

Колби опустил свои очки Ray–Bans, посмотрел на меня взглядом WTF и усмехнулся. "Боже, почему я чувствую себя так, будто меня только что сбил грузовик?"

"Больше похоже на Ламборджини".

"Ха. Лука Ламборгини. У него есть кольцо". Он сдвинул солнцезащитные очки на переносицу и наклонил голову. "Так ты хочешь стать волонтером?"

"Хочу". Я начал рассказывать мини–версию серии казусов, приведших к моему уходу из команды и переезду в Сокаль.

Он задумчиво потер заросшую щетиной челюсть. "Приходи завтра на каток в любое время до полудня. Тогда и поговорим, Ламборгини".

Колби дал мне пять, усмехаясь, направляясь к парковке.

А я? Я мчался на занятия, мой разум работал в бешеном темпе. Я твердо верил, что все происходит не просто так. Мне не нужна была работа, пока я не закончу школу, но мне нужна была своя цель. Мне нужен был хоккей.

Может быть, это и было маловероятно, но мне нечего было терять.

"Хорошо и гладко, Лука. Вот так."

"Понял. Ты знаешь, что дело пойдет быстрее, если ты позволишь мне использовать электрическую шлифовальную машинку", – проворчал я, сгибая пальцы и разгибая запястья.

"Я не хочу, чтобы ты работал быстрее. Не спеши. Есть шанс, что ты можешь случайно переборщить с песком, когда используешь электрические инструменты. Если это случится, мне конец", – ворчал Кэл, поправляя очки.

Он наклонился над пустым куском пенопласта, закрепленным на пильном станке, и взял ручной рубанок, чтобы придать кривую форму новой доске. Он дал мне краткое руководство, но процесс оказался гораздо более сложным, чем я предполагал. На самом деле я никогда не задумывался о том, как делается доска для серфинга. Это была одна из тех вещей, которые лучше доверить специалистам. И, как ни крути, Кэл был экспертом.

Он превратил первоначальный гараж здания в мастерскую по изготовлению досок для серфинга. С двух сторон она была заставлена досками в разном состоянии и огромной секцией, посвященной расходным материалам, краскам и инструментам с названиями, которые я забывал, как только он их произносил. В помещении царил беспорядок, но это был контролируемый беспорядок. Как в художественной студии.

И Кэл был художником за работой. Что, я думаю, делало меня подмастерьем. Очень скромным. Мне было поручено с помощью мелкозернистой наждачной бумаги сгладить все неровности и бугорки на нижней стороне только что изготовленной доски. На мой взгляд, она выглядела законченной, но, по словам босса, она не была достаточно блестящей. И все же.

"Ты сделал все эти доски?" Я размял запястья, прежде чем вернуться к своей работе. Мы занимались этим уже некоторое время, и это было труднее, чем казалось.

Кэл хмыкнул. "Да. Старые на дальнем конце – арендные, нуждающиеся в некоторой полировке, а остальные – комиссионные".

"Вау. Не могу поверить, что ты разрешаешь мне работать над недавно заказанными произведениями искусства".

"Нет. Эта принадлежит магазину".

"О."

"Те, которые я продаю, должны быть идеальными, а... ты еще не готов к прайм–тайму".

"Ой."

Кэл хмыкнул. "Не обижайся. Ты помогаешь мне, делая работу, которую я давно откладывал".

"Счастлив быть полезным. Но я буду еще счастливее, когда привезут пиццу. Я чертовски голоден. Я заказал слишком много всего. Пепперони, колбаса, грибы, зеленый перец, лук. Наверное, еще что–то. О, и салаты. Я собирался заказать напитки или десерт, но у вас есть пиво, а меню десертов было отстойным, и... почему ты улыбаешься?".

Он ухмыльнулся так, что у меня в животе заплясали бабочки. "Без особой причины. Просто ты сегодня очень разговорчивый, как ребенок под кайфом от сахара. Это я или пицца тебя так возбудила?".

"И то, и другое. Придержи эту мысль. Я слышу разносчика".

"Давай я дам тебе немного денег", – предложил он, поднимая очки.

"Слишком поздно. Я уже позаботился об этом. Можешь взять следующую".

Кэл улыбнулся. "Спасибо. Встретимся наверху. Я не хочу, чтобы вокруг новых досок была еда. Я уберусь и присоединюсь к тебе через секунду".

Я сбалансировал контейнеры с салатами и бумажные принадлежности на большой коробке из–под пиццы, затем отнес ее наверх к Кэлу. Мы расположили наш ужин на большом деревянном журнальном столике и устроились друг напротив друга с большими тарелками. Мы поглощали пиццу, время от времени комментируя гениальность колбасы и важность соотношения корочки и соуса между кусочками.

Он доел второй кусок и откинулся на кожаную подушку, заложив руки за голову. Он был образцом спокойствия и удовлетворенности. Как на доске для серфинга.

Не поймите меня неправильно, Кэл вовсе не был напряженным. Он был дружелюбным, но осторожным. У меня сложилось впечатление, что он мало кого пускает внутрь, и мне понравилась мысль, что я пролез мимо его первой линии обороны. Он пригласил меня в свою сферу и свободно говорил о своей работе и планах на будущее. Иногда он удивлялся собственной откровенности, но выражение его глаз говорило о том, что он рад моему присутствию.

Нас стало двое.

"Сегодня произошло кое–что интересное", – пробурчал я, набив рот пиццей.

"Я так подумал. Расскажи мне все".

Я начал рассказывать о предложении Зои и моем коротком разговоре с Колби. "Я собираюсь встретиться с ним завтра. Может, из этого ничего и не выйдет, но мне до смешного хочется пойти на каток".

Он расширил свой взгляд. "Ты действительно просто подошел к тренеру и попросил работу?".

"Нет, тренер сбежал. Я попросил его помощника. По крайней мере, я думаю, что Колби его помощник. Я не уверен."

"У тебя большие яйца, Лука". Он рассмеялся, когда я обхватил эти яйца и игриво повел бедрами. "Я не знал, что ты хочешь стать тренером".

"Если быть до конца честным, я не знаю, чего я хочу. И я был бы волонтером. А не тренером". Я поставил свою тарелку на журнальный столик, уперся коленом в диван, повернувшись к нему лицом. "Технически я заканчиваю учебу в январе. Этот последний семестр – подарок мне от Вселенной. Несколько дополнительных месяцев, чтобы пережить травму, которая положила конец карьере, и понять, что будет дальше".

"Разрыв ахилла обычно не ставит крест на карьере в твоём возрасте. Почему ты не можешь снова играть?"

"Я был хорош, но я не был хорош в АХЛ. Я был ведущим бомбардиром и одним из лучших нападающих в своей команде. Но есть лучшие, более последовательные форварды. И да... просто говорить это вслух больно. Думаю, я – поучительная история о том, что случается с парнями, которые верят собственной прессе. Я полагал, что с небольшим количеством усердия и настойчивости, я смогу сотворить чудо. Я не рассчитывал на то, что мне придется остаться в стороне с многочисленными сотрясениями мозга, и уж точно не рассчитывал на то, что порву ахилл в середине того, что должно было стать моим последним сезоном".

"Это отстой".

Я кивнул в знак согласия. "Да, но это было не самое худшее".

Кэл сладко помассировал мою икру. "Что было?"

"Меня бросил агент, который якобы собирался заключить для меня контракт с АХЛ. Мои родители решили, что он полное дерьмо. Я не знал, что и думать. Это как если бы тебя переехала машина, и ты подумал, что хотя бы не забыл записать номерной знак... как вдруг с противоположной стороны подъезжает грузовик "Мак", чтобы закончить дело".

Кэл скупо улыбнулся. "Жутко."

"Именно так я себя и чувствовал. Я не мог поймать передышку. Травма за травмой, наблюдение за играми со стороны, пока эти мечты, которые у меня были вечно" – я щелкнул пальцами – "испарялись".

"Мне жаль, детка".

Мой пульс участился от случайного ласкового слова. Я подумал, осознает ли он, что назвал меня так. Я оставил все как есть и продолжил свой рассказ о горе.

"Мне тоже. Я не закончил школу вместе со своим классом, меня не взяли в команду, я... больше не имел значения. Но мой тренер настоял, чтобы я приходил на игры. Это давало мне надежду. Пока я не узнал, что присутствие открытого гея на скамейке запасных как–то способствует пиару. Какая ирония? То, что, как я предполагал, мне придется скрывать, в итоге оказалось единственной причиной, по которой они захотели меня заполучить".

"Так ты был открыт в колледже?" – спросил он, нахмурив брови.

"И да, и нет. Несколько товарищей по команде знали, но никто не говорил об этом. Всем было все равно, а когда они пытались выразить поддержку, они добавляли в список мою гомосексуальность. Это было... странно. Обидно, понимаешь? С одной стороны, я не пытался хранить большой секрет, но я думал, что именно я должен был сделать это".

Кэл замолчал. "То есть, ты сидел на скамейке с наложенным гипсом на игре, когда в твою честь начали поднимать флаги прайда?"

"Да. Они не скандировали мое имя или что–то еще, но да... это было для меня. Я не был уверен, что об этом думать. Мои друзья и семья знают, что я гей уже много лет. Для меня это не был момент выхода в свет. Это было больше похоже на то, что программа использовала меня. Они больше не могли использовать мое хоккейное мастерство, но они могли использовать прессу. Крики о разнообразии заставили их выглядеть звездами за то, что они поддержали спортсмена–педераста, уходящего из игры. Ублюдки", – проворчал я. "После этого я не мог дождаться, когда выберусь отсюда. Мои родители решили, что смена обстановки пойдет мне на пользу".

"Лонг–Бич?"

"Именно. Я переехал сюда в июне и провел большую часть лета, трахая свои мозги под кайфом, пьяная или и то, и другое. Я думал, что мне весело, но я занимался самолечением... пытался забыть то, что потерял". Я глубоко вдохнул и положил свою руку поверх его. "Потом я попробовал серфинг, и все изменилось".

Кэл наклонился, чтобы погладить меня по щеке. "О, да?"

"Да. И я многому научился. Волны и ветер не подстраиваются под мое время. Я не могу торопить процесс или заставлять себя быть больше, чем я есть. Это самый унизительный вид спорта, который я когда–либо пробовал".

"Ты прошел путь от эксперта до новичка. Это чертовски смело".

"Храбрость? Я так не думаю. Я думаю об этом скорее как о терапии с природой". Я пренебрежительно фыркнул. "Не, это звучит драматично..."

"Нет, не звучит. Серфинг полезен для души", – сказал он с улыбкой. "Готов поспорить, что и на льду ты чувствуешь себя так же".

Я пожал плечами. "Раньше да, но я уже давно не стоял на коньках. Думаю, я был зол на хоккей. Я чувствовал себя обманутым, как будто игра мне что–то должна, а я этого не сделал. Я только начинаю понимать, что мне никто ничего не должен. Теперь мне предстоит понять, что будет дальше. Может быть, я смогу найти что–то в хоккее. Я могу быть волонтером в молодежной команде или, черт возьми, выполнять офисную работу в организации. Я открыт для идей. Просто полезно думать, что мне не обязательно полностью уходить".

"Ты не думал о том, чтобы вступить в клубную команду? Скауты могут не заметить тебя, но ты все равно сможешь заниматься любимым делом. Я уверен, что здесь есть что–то подобное. Спроси Колби".

"Спрошу".

"Хорошо." Кэл усмехнулся, наклонившись, чтобы поцеловать меня. "Ты чертовски особенный, Лука. Я знаю, что у тебя получится все, что бы ты ни попробовал, малыш".

Сладкое подтверждение и "малыш"? Моя ответная улыбка была такой широкой, что мне стало больно.

Когда колодец счастливой энергии вырвался на поверхность, угрожая выплеснуть безграничную радость на моего ничего не подозревающего любовника, я почти предупредил его, чтобы он был осторожен. У меня была склонность к игривым физическим действиям, когда я был взволнован, и обнимашки были моей палочкой–выручалочкой. Но предупреждать его было неинтересно.

Поэтому я пошел на это, набросился на Кэла и повалил его на спину на подушки, прижав его руки над головой. Я вдул воздух в щель между его шеей и плечом, затем лизнул раковину его уха. Он хрюкнул, освобождая руки, и дернул бедрами, пытаясь оттолкнуть меня.

"Ничего не выйдет. Я сильнее тебя", – поддразнил я.

"Черта с два".

Так и было. И он знал это. Кэл был худым, жилистым и быстрым. Если бы у него было больше пространства для маневра, он мог бы выскользнуть из–под меня. В данный момент он был в ловушке. После небольшой борьбы он обмяк и обхватил меня ногами, захватив мое лицо, прильнув своим ртом к моему.

Ммм... Интересная контратака. И эффективная.

Я растворился в поцелуе, наклонив голову и раздвинув губы, когда он вошел в меня. Хорошо сыграно. Я был настолько поглощен сладким, но хищным сплетением языков, что без раздумий опустился на него, потирая свой растущий стояк рядом с его. А когда он еще шире раздвинул бедра и выгнулся дугой вверх, мне пришлось прервать поцелуй, чтобы перевести дыхание.

Кэл заметил мою ослабленную защиту и набросился на меня.

Он поднял правую ногу и перекатился влево, используя момент, чтобы сбросить нас обоих с дивана. Мы свалились в кучу рядом с журнальным столиком, поменявшись местами. Кэл радостно захихикал, опустившись на мой торс и объявив себя победителем.

Я пощупал его ствол через его вездесущие шорты. Тонкий слой ткани ничего не оставлял для воображения. Я провел большим пальцем по головке его члена и одарил его однобокой наглой ухмылкой.

"Что именно ты выиграл?" промурлыкал я, отодвигая журнальный столик в сторону и наваливаясь на него сверху. Я дал ему попробовать его собственное лекарство, скользя своим стояком по его.

Кэл на короткую секунду зажмурил глаза. Его адамово яблоко театрально выдвинулось, когда он встретился с моим взглядом. "Тебе нужно двигаться".

"Ты хочешь, чтобы я слез с тебя?"

"Нет. Я хочу, чтобы ты двигался". Он придержал мои бедра и снова выгнулся дугой.

"Как? Вот так?" Я раскачивался из стороны в сторону.

Кэл зарычал от разочарования. Совершенно понятно. Наше положение было нарушено на несколько дюймов. И в отличие от него, на мне были джинсы. Я был твердым и становился тверже с каждым мгновением, но мой член был зажат. У меня все болело. И хотя мне хотелось просто вскочить и раздеться, осознание того, что он находится в таком же затруднительном положении, кое–что для меня сделало. Я хотел, чтобы он сделал следующий шаг. Я хотел, чтобы он четко сказал, чего он хочет.

Я надеялся, что это буду я.

Он продел кожаный ремешок от моего пояса через петлю и расстегнул его, прежде чем расстегнуть пуговицы на моих джинсах и застегнуть их.

"Давай попробуем что–нибудь еще. Встань, разденься", – резко приказал он.

Я повиновался. Я засунул большие пальцы под резинку трусов и посмотрел в окно на шум транспорта внизу. "Твои шторы открыты. Кто–то может увидеть. Я не стесняюсь, но... куда ты идешь?".

Кэл вскочил, стянул футболку через голову и понесся к своей комнате, расстегивая липучки на шортах и позволяя им упасть, как только он достиг двери. Он принял позу, держа одну руку на бедре, а другую на члене.

"Чего ты ждешь?"

Я понятия не имел.

Я практически споткнулся о собственные ноги, раздеваясь по пути. Я снял шлепанцы, бессистемно бросил футболку и натянул джинсы, прыгая на одной ноге, как раненый кенгуру. Кэл хихикал над моими выходками, лениво поглаживая себя. Я должен был выглядеть как идиот, но мне было наплевать.

Потребность и желание бурлили во мне, разжигая адское пламя похоти. Я стянул с себя джинсы и набросилась на него, накрыв его рот своим, прижав его к двери. Мы целовались в страстном порыве, посасывая и покусывая губы и кожу. Я кусал его за плечо, впиваясь ногтями в его бока и сжимая его задницу, толкаясь в маниакальном стремлении к трению. Кэл откинул подбородок назад, хмыкнув, когда я лизнул столбик его горла.

"Черт, ты горячий", – хрюкнул я, просунув пальцы между плотным прижатием наших тел, чтобы обхватить рукой оба наших члена. Я размазал нашу совместную сперму, чтобы использовать ее в качестве смазки, а затем погладил нас... сладко и медленно. "Я хочу этого. Ты дашь мне это?"

Он провел языком по моему горлу и наклонил бедра в ответ, задыхаясь, когда отстранился, чтобы отдышаться. "Кровать".

Кэл отстранился от двери и провел меня назад, посасывая мои губы, пока мы шли к его не заправленной кровати, не желая расставаться даже на несколько секунд. Мы уже были здесь раньше. Последний месяц или около того был сплошным безостановочным обменом минетами и рукоблудием. Любая первоначальная сдержанность, которую Кэл мог испытывать по поводу обнажения с парнем, давно прошла. Конечно, вначале он был осторожен и осмотрителен, но не теперь.

Он толкнул меня на матрас и забрался на меня сверху, покрывая мое тело голодными, плотскими поцелуями. Мы перекатывались друг через друга, словно соревнуясь за доминирование. Он должен был знать, что я был более чем счастлив быть под ним. Но если ему нужны были гарантии, я обхватил его, как осьминог – мои руки обвивали его шею, ноги – его задницу – и наклонил бедра.

Мы толкались и хрюкали, ускоряя темп. Как раз в тот момент, когда я подумал, что мне грозит опасность кончить вот так, член Кэла ткнулся мне за яйца. Мы замерли, соприкоснувшись лбами. Я почувствовал его дыхание на своих губах, и капелька пота упала с его лба на мой.

"Я думаю, ты должен меня трахнуть", – прохрипел я.

"Да". Его ноздри раздувались. "Не двигайся".

Кэл слез с меня. Мне сразу же стало не хватать его веса, но звук открывающегося ящика и рвущейся упаковки презерватива вызвал дрожь в моем позвоночнике. Не спрашивайте меня, почему. Я должен был нервничать как черт. Я не был в роли нижнего уже год.

Но я хотел этого.

Я хотел всего, что он мог мне дать, с того самого дня, как я его встретил. У меня было богатое воображение, но я никогда не мечтал, что мы будем здесь вот так. И знать, что он хочет меня так же сильно, как я хочу его, было почти слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Его пальцы дрожали, когда он надевал презерватив и потянулся за смазкой, наливая немного на ладонь, прежде чем передать ее мне. Я намазал немного на пальцы и стал массировать свою дырочку, наблюдая за тем, как он поглаживает свой толстый член.

Я просунула один палец внутрь, поморщившись от растяжения. "Это может занять минуту".

Кэл забрался между моих бедер. "Могу я что–нибудь сделать? Ты хочешь, чтобы я... ну, знаешь".

"Поласкать меня?" предложил я. "Конечно, но добавь больше смазки и действуй медленно".

Он сделал, как было велено, вводя в меня средний палец. "Ты горячий... и тугой. Блядь, я долго не протяну".

Я улыбнулся. "Боже, а я думаю, поместишься ли ты. Ты чертовски огромный".

Кэл хмыкнул. "Спасибо. А теперь будь серьезным. Это мой первый раз, и я хочу все сделать правильно".

Это меня зацепило.

Я сел, опираясь на локоть, и наклонился, чтобы поцеловать его. "Ты не можешь сделать это неправильно. Это невозможно. Я хочу тебя слишком сильно. Ты ведь знаешь это, правда?"

Он улыбнулся, прикусил мою губу и поцеловал ее лучше, проталкивая свой палец глубже в меня. Он не торопился, попеременно пощипывая мои соски свободной рукой или делая паузы, чтобы подрочить самому. Он был естественным... терпеливым и в меру нежным. Я умолял о втором пальце... потом о третьем, стонал, когда он касался моей простаты.

"Пожалуйста, скажи мне, что ты уже готов", – прошептал он низким, гравийным тоном.

Я кивнул, подняв ноги в молчаливом приглашении. Кэл положил левую руку на мое колено, коснулся своим обнаженным членом моего входа и проник внутрь. Мы задыхались в унисон и не сводили глаз, пока он не вошел до конца. Мне потребовалось несколько ударов, чтобы привыкнуть к его обхвату... и, не буду врать, это было больно.

Но он отвлек меня от боли глубокими поцелуями и сладкими толчками, от которых у меня подгибались пальцы на ногах. И не успел я опомниться, как наслаждение взяло верх, распространяясь по моим венам, как лесной пожар.

"Черт, как хорошо. Дай мне еще".

"Вот так?" Кэл покачивал бедрами, медленно и уверенно.

"Да, вот так, детка. О, блядь." Я обхватил свой член, подрачивая, пока он увеличивал темп.

Пружины кровати скрипели в такт ударам изголовья о стену. Это становилось все громче. Достаточно громко, чтобы заглушить наши хриплые вздохи и шлепки кожи о кожу. Ах, сладкий звук секса... это была целая симфония, и я чертовски любил ее.

Однако я старался сдерживать свой энтузиазм. Ведь это было далеко не первое мое родео. У меня было больше парней, чем вежливо признаться. У Кэла не было.

Я был его знакомством с геями, и я был ужасным примером для подражания. Я не отличался чувствительностью, и у меня плохо получалось с чувствами. Но я хотел сделать для него лучше. Я хотел убедиться, что даю больше, чем беру. Я встретил его на полпути, читая его тело и тонкие изменения в его выражении лица в поисках подсказок. Я мог сказать, что он был близок, но и я тоже.

Как раз когда я подумал, что должен предупредить его, он замедлил темп и перевернул нас так, что я оказался сверху. Он сказал, чтобы я оседлал его. Я так и сделал.

Я положил одну руку ему на грудь и жестко оседлал его. Вот тебе и чувствительность. Я хотел его слишком сильно. Мой контроль над собой дрожал, затем ослаб, когда мой оргазм приближался, как бегущий товарный поезд.

"Черт, ты такой горячий. Тебе так хорошо, так тесно, так..." Кэл зарычал, схватившись за мои бедра, чтобы удержаться на них, когда он дико выгибал бедра и распадался на части.

Еще один рывок за мой член, и я оказался рядом с ним. Сперма хлынула на мой кулак и на его пресс. Я задыхался, игриво размазывая беспорядок, который я устроил. Мы смеялись без причины и по всем причинам... это было хорошо, правильно и по–настоящему. Может быть, это был всего лишь момент, но его стоило удержать как можно дольше.

Через некоторое время мы переоделись, надели толстовки и пошли на палубу наверху, чтобы посмотреть на звезды и послушать волны. Мы ненадолго замолчали, но это не было неловко. Это было мило. Было приятно быть с кем–то и не чувствовать необходимости заполнять тишину.

А когда мы заговорили, произошло нечто неожиданное. Как будто наши соответствующие доспехи треснули, позволяя нам свободно делиться друг с другом. Не сходите с ума. Мы не углублялись в детские травмы и не анализировали свой жизненный выбор. Мы говорили о наших любимых фильмах и о работе, о которой мечтали в детстве. Темы, которые в прошлом мы обходили стороной, вдруг стали казаться значимыми. Я не просто хотел знать название любимого фильма, я хотел знать, почему, сколько ему было лет и с кем он его смотрел. Мне нужна была каждая его деталь.

Наша шестилетняя разница в возрасте была не такой уж большой в схеме вещей. Однако, по словам Кэла, я пропустил несколько потрясающих видеоигр и передач Nickelodeon. Я подтрунивал над его возвращением в темные века, а он делал вид, что обижается. Но он также не мог перестать прикасаться ко мне. Его рука лежала на моей руке, бедре, талии, волосах. И я не мог насытиться. Я прислонялся к его прикосновениям и цеплялся за каждое его слово, чувствуя себя более сосредоточенным и умиротворенным, чем за последний год.

Я опирался бедром на перила и обхватывал себя руками за грудь, чтобы согреться, когда поднимался ветер. Я не хотел портить момент, но я должен был что–то знать.

"Сегодняшняя ночь была хорошей. Я просто... хочу убедиться, что с тобой все в порядке".

Кэл повернулся ко мне, его черты лица наполовину скрыты лунным светом. Он обхватил мой подбородок и провел большим пальцем по линии челюсти. Это было прикосновение любовника. Не прикосновение приятеля или друга. Это был самый простой, самый милый, самый маленький жест, но он был наполнен легкой привязанностью. Ему не нужно было говорить ни слова, но он сказал.

"Мне понравилось. Спасибо."

Я фыркнул. "Не благодари меня. Как ты мог заметить, мне было очень приятно".

Кэл улыбнулся, обнял меня за талию и притянул к себе. "Мне тоже, но я не это имел в виду. Спасибо тебе за то, что... ты есть. Сегодняшняя ночь была идеальной. Она и есть идеальная".

"Да, это так".

"Ты хочешь остаться?"

Я сделал двойную попытку. У меня на языке вертелся вопрос, действительно ли это нормально или разумно. Кто–то мог заметить, и ему пришлось бы объясняться. Но Кэл был умным парнем. Ему не нужно было напоминать, что я парень. Он знал, чем это чревато. Поэтому я проглотил свою речь "Ты уверен?" и игриво укусил его за подбородок.

"Что на завтрак?"

"Овсянка?"

"Хм. С коричневым сахаром?"

"Конечно. У меня и ягоды есть".

Я ткнулся носом в его нос. "Клубника?"

"И черника".

"Я в деле".

Кэл усмехнулся. "Хорошо. Сначала ты должен помочь мне поменять простыни".

"Договорились".

Я подмигнул, затем повернулся к морю, чтобы спрятать улыбку, когда она грозила выдать меня.

Черт, у меня все было плохо.

Конечно, я был влюблен в этого мужчину с момента нашей встречи, но реальность Кэла была намного слаще, чем идеализированный мудрец–серфер, которого я себе представлял. Он не утверждал, что знает все ответы. Он не мог решить мои проблемы или стереть старые шрамы, но общение с ним успокаивало меня. И во всем моем беспорядочном, невежественно–чудном образе жизни мне хотелось думать, что и мне есть что ему предложить. Я понятия не имел, что это может быть. Пока что я был доволен и счастлив. Знать, что он чувствует то же самое, было достаточно.

Более чем достаточно.

6

 Кэл

"Гррр. Не хочешь ли ты обсудить радости неопрена со всезнайкой средних лет у входа?".

Я поднял взгляд от коробки с новой одеждой, когда Сара влетела в подсобку и направилась к стойке с прокатом гидрокостюмов.

"Вместо того, чтобы распаковывать весь этот зимний хлам? Но я просто отрываюсь", – фыркнул я.

Сара недовольно сморщила нос. "Еще бы. Мы купили что–нибудь веселое?"

"Если ты считаешь, что толстовки с дельфинами и волнами – это весело, то да".

Она подошла к коробкам и взяла розовую толстовку с рисунком. "О! Мне нравится эта. Отличный цвет".

Я пожал плечами. "Наверное. Тебе не нужно разобраться с этим неопреновым чудиком?"

"Я иду, иду. Джей сейчас там".

Я нахмурился. "Правда? Он взял недельный отпуск. Что он здесь делает?"

"Он просто заскочил, чтобы показать своей дочери витрину с досками для серфинга. Они как раз собирались на обед и..."

Я отключил Сару и медленно встал, вытирая руки о шорты. Наверняка я выглядел совершенно нормально, но на самом деле... моя голова гудела.

Его дочь?

Черт.

Я не видел Ханну больше года. Еще больше времени прошло с тех пор, как мы были парой.

Моя семья считала, что это Ханна сбежала. Я не мог решить, согласен ли я с этим или жалею, что мы иногда встречались. Но я уже давно не думал о ней всерьез, поэтому не был уверен, что чувствую сейчас.

Мы ни в коем случае не расстались в плохих отношениях; у нас было негласное соглашение держать дистанцию. Просто так было проще. Мы оба были большими любителями избегать неловкого внимания, а в городе такого размера, где наши отношения были в центре внимания, я не мог винить никого, кто мог бы полюбопытствовать, что, черт возьми, пошло не так.

Возможно, мы подсознательно решили, что если они никогда не увидят нас вместе, то забудут о нас. Это означало, что я никогда не ходил в дом ее родителей, а она никогда не приходила в магазин.

Так почему же она была здесь сейчас?

Конечно, это не должно было быть неловко. Мы были взрослыми, черт возьми. И Джей, вероятно, полагал, что мы уже давно похоронили прошлое, так что это от меня зависело – выйти и поздороваться. Как гребаный взрослый.

Я глубоко вдохнул, слыша позади себя оживленную болтовню Сары, когда направлялся в магазин.

"Ну, вот и он!" буркнул Джей. "Я как раз показывал твои новые работы коллеге–художнику. Думаю, вы друг друга помните".

Губы Ханны скривились в уголках. Она заправила прядь светлых волос за ухо и шагнула вперед. "Привет, Кельвин. Давно не виделись. Как ты?"

"Хорошо. А ты?"

"У меня все хорошо".

"Рад это слышать". Я прочистил горло и неубедительно добавил: "Я... ты отлично выглядишь".

Так и есть. С другой стороны, она всегда была красивой. Очень красивой. И такой же классной.

Ханна была статной блондинкой с большими голубыми глазами, которая несколько лет назад променяла свое место на серфинге на карьеру графического дизайнера. Что примерно совпало с нашей гибелью. Меня до чертиков смущало, что у нас ничего не вышло. Я все еще не понимал этого. Мы жертвовали собой, чтобы поддержать друг друга, как это делали наши собственные родители, и все же... этого было недостаточно. Мы были хорошими друзьями, и секс был замечательным. Не такой сокрушительный, как с Лукой, но все же... хороший. Но это не имело значения. Чего–то не хватало, и мы оба это знали.

Расставание было чертовски болезненным.

Но это было так давно.

Я приготовился к волне меланхолии, которая не пришла. На самом деле, я вообще ничего не чувствовал... разве что немного не терпелось вернуться к своим делам, чтобы приступить к работе над доской, которую я готовил к покрытию смолой.

"Спасибо." Ханна улыбнулась. "Ты все еще участвуешь в соревнованиях?"

"Не так часто. Но я записался на Holiday Classic".

"Удачи. Там может быть жесткая конкуренция", – прокомментировала она.

"Ничего такого, с чем бы этот парень не справился". Джей насмехается, похлопывая меня по спине. "Я собираюсь взять одну из новых толстовок, которые только что поступили. Ты видел их?"

Я задумчиво прищурился. "Розовые киты?"

"Дельфины", – поправила Ханна.

Джей засиял. "Ага. Ханна–Банана разработала их. Мило, правда?"

Я машинально кивнул, но Джей уже ушел.

Ханна скрестила руки и добродушно ворчала. "Я не могу заставить его перестать называть меня так".

"Ханна–банана?"

"Грр. Ага. Именно так".

"В этом прелесть односложного имени. Никто не может его сильно испортить".

Ханна озорно изогнула бровь. "Кэл–улитка или отправь Кэла в тюрьму, или Кэл–мэн, почтальон".

Я хмыкнул. "Они настолько плохие, что даже не жалят".

"Они жалили, когда нам было по десять".

"Правда. В те времена ты была задирой", – поддразнил я.

Она игриво шлепнула меня по руке. "Я не была! Я была ангелом. Спроси моего папу".

"Точно. Он очень беспристрастный". Я ткнул большим пальцем в сторону склада. "Так... ты теперь делаешь китовые вещи".

"Ха. Ха. Дельфинов. И да... я начала линию для серфинга". Она наморщила лоб и поспешно продолжила: "С моим парнем. Я только что сделала все странным?"

Я решительно покачал головой. "Конечно, нет. Я рад, что ты с кем–то встречаешься. Лучше бы он был хорошим парнем".

Она усмехнулась, услышав нотку предупреждения в моем голосе. "Он хороший. И ты его знаешь. Я пришла не только из–за линии одежды. Я не хотела, чтобы ты узнал от кого–то еще, что я встречаюсь с Энди".

"Энди?"

"Дуган."

Энди, блядь, Дуган. Ух ты.

Я не был уверен, что сказать. Поэтому я остановился на: "Хорошо. Хорошо. Я имею в виду... если ты счастлива".

"Да. А ты?"

"Я?" Я указал на свою грудь.

"Да, ты". Намек на осторожность исчез, уступив место беззаботной улыбке, которая напомнила мне девушку, с которой я вырос... задолго до того, как мы примерили на себя такие титулы, как "парень" или "девушка".

"Ты с кем–нибудь встречаешься?"

"Да", – машинально ответил я, удивив нас обоих.

Ханна с любопытством наклонила голову. "С кем–то, кого я знаю?"

"Нет".

Она подождала, пока я расскажу подробности, надулась от нетерпения, а затем мило улыбнулась. "Будь счастлив, Кэл".

"Ты тоже. Эм... я, наверное, должен вернуться к работе". Я бросил короткий взгляд в сторону Сары, которая заканчивала с прокатом гидрокостюмов. "Приятного обеда и..."

"Подожди." Ханна схватила меня за локоть и быстро отпустила. "У меня такое чувство, что мой папа не упоминал тебе о моей линии одежды для серфинга".

"Нет, но это круто. Удачи..."

"Кэл, я собираюсь продавать ее здесь. Папа – один из моих продавцов. Если ты все еще планируешь купить бизнес, мой контракт – часть сделки. Он собирался поговорить с тобой об этом, но..." Она прикусила нижнюю губу. "Этого еще не произошло, не так ли?"

Я нахмурился. "Нет".

Джей снова появился с горстью новой одежды, разложив ее на прилавке рядом с кассой. "Посмотрите на эту коллекцию. У нас есть дельфины, черепахи, морские ежи, омары..."

"Это краб, папа", – перебила Ханна, держа футболку с крабом перед собой и аккуратно складывая ее. "И... разве ты не собирался упомянуть об этом Кэлу?"

"Да, да, конечно. Ты же не против продать здесь коллекцию крабов Ханны?". Джей поправил свою бейсболку, затем положил руку на прилавок. "Там не слишком много. Я уверен, что мы сможем втиснуть ее сюда".

"Линия намного больше, чем пара футболок. У нас есть купальные костюмы, шорты, шляпы...".

Улыбка Ханны уменьшилась, когда она встретила мой взгляд. Она знала, что нет необходимости продолжать ее список. Я и сам могу пересказать его, и это будет практически все, о чем мы говорили много лет назад, но так и не сделали. И теперь она делала все это с Энди.

"Хорошо", – прошептал я.

Джей, казалось, не обратил внимания на меланхолию, витавшую в воздухе. Он небрежно пожал плечами и направился к двери. "Мы проработаем детали позже. Кэлу еще нужно выиграть гонку и закончить несколько досок, прежде чем мы будем готовы оформлять какие–либо документы. Когда мы выйдем на финишную прямую, тогда и займемся деталями. Хочешь чего–нибудь поесть?"

"А еще лучше – присоединяйтесь к нам!" весело предложила Ханна, перекидывая через плечо цветастую сумку.

"Э... нет, спасибо. У меня был ранний обед", – соврал я, нацепив на лицо улыбку, которая показалась мне удивительно искренней. "Рад был тебя видеть, Ханна".

"Спасибо. Я тоже".

Я смотрел им вслед с минуту, мой мозг крутился в нескольких направлениях одновременно. Мне хотелось верить, что мы оба прошли дальше. Я искренне желал Ханне добра и имел это в виду. Однако я не был уверен в том, что мы будем работать вместе. Не знаю почему, но это было похоже на ловушку.

Лука не согласился.

"Чувак, ты – королева драмы", – фыркнул он, просматривая меню. "Что ты будешь? Мне хочется стейк".

"Ты на него не похож", – проворчал я, дождавшись, пока он закатит глаза, и бросил взгляд через стол. "И кстати... почему я королева драмы?"

"Ты думаешь, что все вокруг – ловушка. Как будто мир каким–то образом сговорился против тебя. Ты любишь картофельное пюре?"

"Люблю", – ответил я, стараясь не смотреть на ценник на филе.

"Круто. Я поделюсь своим пюре, если ты поделишься своей картошкой фри". Лука отодвинул свое меню на край стола и потянулся за водой со льдом, подмигнув мне через ободок своего стакана.

И вот так просто, я был жестким. Подумаешь.

После месяца безостановочного секс–марафона я бы подумал, что моему телу и мозгу нужен перерыв. Но я не хотел никакого перерыва. Я хотел быть с ним как можно чаще. Я не понимал и не задумывался об этом. Я просто знал, что мое влечение к нему усиливается с каждым днем.

Лука с врожденным энтузиазмом относился ко всему, за что брался. Он был энтузиастом в учебе. Черт возьми, он мог пересказать больше мелочей о "Битлз", чем кому–либо нужно было знать, благодаря его курсу "Введение в творчество "Битлз". И я должен был признать, что его навыки изготовления керамики тоже впечатляли. Я улыбался каждый раз, когда пользовался кружкой для кофе, которую он мне сделал. Она была до смешного огромной и выложена разноцветными досками для серфинга. Но лучше всего было то, что он подписал дно самым маленьким сердечком, как любовное письмо.

Неважно. Дело в том, что... Лука был талантлив.

И удивительно дзен. Я всегда считал себя довольно спокойным, но с Лукой мне было не сравниться. Лука озарял каждую комнату, в которую входил, своей озорной ухмылкой и дьявольским отношением к делу. Он не беспокоился о мелочах. Никогда. Конечно, у него был вспыльчивый характер и склонность идти на самый опасный вариант, когда он чувствовал себя загнанным в угол. Но именно этот пылкий дух и привлек меня к нему в первую очередь.

Мне нравилось, как он реагировал на меня. Когда он злился или расстраивался, я обычно успокаивал его. Когда ему было грустно, я успокаивал его, что все будет хорошо. Я думал, что наша разница в возрасте как–то связана с тем, что мы дополняем друг друга, но теперь я понял, что это работает в обе стороны.

Он успокаивал меня, заставлял остановиться и подумать. И он всегда болел за меня. Всегда. За относительно короткое время он стал моим самым близким другом, моим доверенным лицом, моим любовником. Он мог быть импульсивным и иногда безрассудным, но он был мудр не по годам.

Не буду врать, по мере того, как проходили недели, я начал всерьез беспокоиться о том, что буду делать, когда он закончит школу и уедет дальше.

И нет, он не сказал, что собирается куда–то уезжать, но он был достаточно взволнован возможностью работы помощником тренера в Северной Калифорнии, чтобы настоять на праздничном ужине. С другой стороны, Лука мог найти повод отпраздновать практически все – пятерка за тест заслуживала мороженого; проезд на зеленый свет по дороге домой заслуживал дополнительных десяти минут игры Call of Duty. Я полагал, что вполне логично, что возможное предложение о работе оправдывает ужин со стейком в дорогом ресторане на 2–й улице. Он угощал.

У меня был миллион вопросов к нему, начиная от деталей собеседования и заканчивая тем, как студент колледжа может позволить себе филе за сорок долларов, но он все время переводил разговор на меня. Он утверждал, что у меня не та аура, и он не может расслабиться, пока не узнает, что у меня на уме. Наверное, я должен был разозлиться, что он решил, что я слишком остро отреагировал на неожиданный визит Ханны сегодня, но, честно говоря... он был прав.

И я уже говорил, что он был горяч? Блядь. Если он еще раз проведет языком по нижней губе, мне придется расстегнуть молнию.

Мой взгляд переместился с его рта на глаза, задержавшись на мгновение, пока мы улыбались ни о чем.

Я прочистил горло и сел немного выше в кожаной кабинке. "Разве я сказал, что заказываю картофель фри?"

"Нет, но тебе и не нужно было. Ты всегда заказываешь картошку фри".

"Правда?"

"Да". Лука лучезарно улыбнулся мне, прежде чем поприветствовать официанта в своей обычной дружеской манере. Когда мы сделали заказ, он наклонился вперед, опираясь локтями на стол. "Итак... Ханна. Должен признаться, я не скрывал своей ревности к ней уже несколько месяцев".

"Правда?" Я нахмурился и быстро заверил его. "Не стоит. Серьезно, Лука. Мы расстались давным–давно. Нет причин думать об этом дважды".

"Хм. Расскажи мне о ней", – попросил он.

Я достал кусок хлеба из корзины между нами, а затем принялся намазывать его маслом, прежде чем положить его на свою тарелку, не откусив ни кусочка.

"Мы просто больше не хотели одних и тех же вещей. Хотя это было отстойно. У меня были другие девушки, и я пережил несколько расставаний – они никогда не бывают веселыми. С Ханной было сложнее, чем с кем–либо еще".

"Почему?"

"Думаю, я слишком многого хотел". Я пожал плечами и, наконец, откусил свой слишком намазанный хлеб. "Мы оба хотели".

"Ты любил ее", – мягко сказал Лука.

"Любил. Но не достаточно. Я имею в виду... я любил своего друга. Может быть, до сих пор люблю в какой–то степени. Она та, кто всегда была частью моей жизни. Это сложно".

"Ты упомянул, что вы выросли вместе".

"Да. Я на два года старше, поэтому мы не учились в одних классах, но мы ходили в одни и те же школы, и поскольку наши семьи дружили, наши миры всегда смешивались. Ханна была для меня как младшая сестра. Пока... она не поступила в колледж. Она вернулась домой с зимних каникул после окончания первого курса, и, клянусь, я как будто встретил ее в первый раз. Все, что она говорила и делала, казалось каким–то волшебным. Я был... сражен наповал". Я улыбнулся воспоминаниям.

Лука игриво нахмурился. "Ладно, теперь я ревную".

Я скользнул своим тельцем к его под столом. "Не ревнуй. Влюбленность не длится долго. Или это было не в нашем случае. Я думаю, мы были слишком... удобны в некотором смысле".

"Как это?"

"Ну... в своей голове я сделал из нас то, чем мы не были. Я решил, что нам хорошо вместе, потому что на бумаге так и должно было быть. Моя семья любит ее, мои друзья предполагали, что мы поженимся. И это было слишком прекрасно – влюбиться в девушку, чей семейный бизнес спонсировал мою карьеру серфингиста. Она говорила о создании собственного бизнеса по пошиву одежды, а я разрабатывал дизайн досок, мы взяли бы на себя семейный бизнес, расширили его по всей стране и... бум!". Я скрестил руки вместе. "Долго и счастливо".

"О."

"Оказывается, "долго и счастливо" – это тяжелая работа. Если они вообще существуют. Я сделал все, что, как мне казалось, я должен был сделать. Черт, я даже переехал в Сан–Диего, чтобы жить с ней". Я хмыкнул, а затем уставился в окно, на мгновение потеряв зрение. "Это было ошибкой. А может, это был толчок, который нам был необходим, чтобы решить несколько вопиющих проблем. Я люблю Сан–Диего, но я ненавидел жить там. Я постоянно придумывал отговорки, чтобы вернуться домой, пока однажды она наконец не предложил, что будет лучше, если я останусь здесь".

"Ой. Должно быть, это было больно".

"И да, и нет. Я почувствовал облегчение от того, что отношения закончились, но мне было очень обидно, что я потерял подругу. Я все еще чувствую это. Думаю, она тоже. Мы сделали хорошую работу, чтобы держаться подальше друг от друга... до сегодняшнего дня". Я заметил официанта, направляющегося к нам с ужином, и быстро добавил: "Я не знаю, что думать о предварительном контракте, записанном в договоре купли–продажи. С одной стороны, это стандартная процедура, но это кажется... слишком удобным".

Лука подождал, пока наш сервер уйдет, чтобы ответить. Он поднял вилку и задумчиво покрутил ею в картофельном пюре.

"Чего именно ты боишься? Думаешь, Джей откажется от своей сделки, если ты не выполнишь контракт его дочери?"

"Нет".

"Думаешь, тебе будет трудно с ней работать?" – поинтересовался он.

"Нет".

Он разрезал свое филе и отрезал кусок мяса, прежде чем спросить: "Тогда в чем проблема?".

"Она также упомянула, что встречается с Энди Дуганом".

"Кто это, блядь, такой?"

Я посмеялся над его комичностью. "Он уважаемый серфер, и его рейтинг намного выше, чем у меня".

"О. Соперник. Так что это двойной удар. Твоя девушка приплывает с твоим заклятым врагом и привозит кучу китового снаряжения для продажи в магазине, которым ты еще не владеешь. И я предполагаю, что ты должен победить этого чувака Энди в праздничном вингдинге, если хочешь достичь своей цели".

Я фыркнул. "Она не моя девушка. И это было снаряжение дельфина. Что касается Энди... после того, как я справился с удивлением, я отпустил его. Мне все равно, что они вместе. Но мне кажется, что на меня обрушилось сразу много плохого талисмана".

"И ты боишься, что прошлые неудачи – бывший, соперник – запятнают твой новый старт".

Это было... правдой.

"Возможно, да".

"Абсолютно так", – поправил он, набивая рот едой. "Я понимаю. У нас разные истории, но я знаю, что ты чувствуешь. Я так отчаянно хотел не позволить своему прошлому испортить мое будущее, что уехал из дома и переехал через всю страну. Я не хотел, чтобы кто–то, кого я знал раньше, жалел меня. Мне было достаточно жалко себя. Я думал, что смена географического положения решит мои проблемы. Новость... это была хорошая временная отсрочка, но мне все еще нужно работать над собой. Является ли хоккей тем, кто я есть? Нужна ли мне работа в моем виде спорта, чтобы доказать, что я все еще достоин? Или мне стоит бросить все и заняться чем–то новым?".

"У тебя есть варианты".

"У всех есть, Кэл. У тебя тоже. Ты не застрял. Если владение этим магазином – твоя страсть, ты либо договоришься с бывшей, либо сделаешь все по–своему и будешь действовать сам. Может быть, вы предложите добавить дополнение к контракту. Это было бы разумно, поскольку она новый клиент", – продолжал он с деланным спокойствием.

"Откуда ты все это знаешь?"

"Мои родители – юристы. Одна из моих бабушек – высокопоставленный адвокат. Юриспруденция у меня в крови". Лука взял картошку фри с моей тарелки и улыбнулся.

Я сузил взгляд. "О. Ты не думал о том, чтобы пойти в юридическую школу?"

"Да. Я думал, что никогда этого не скажу, но сейчас я открыт для всего и вся. Колби говорил мне, что скоро может появиться вакансия тренера для детей младшего возраста. Не думаю, что зарплата велика". Он бесстрастно пожал плечами и откусил еще кусочек. "Это больше похоже на подработку".

Лука поставил перед собой задачу познакомиться с Колби и тренером по мужскому хоккею в Лонг–Бич. У них не было для него работы, но он был больше заинтересован в налаживании отношений, которые могли бы привести к другим возможностям после окончания школы. Он вызвался помогать, когда мог, и, по его словам, просто снова выйти на лед – это все, что ему нужно. Я не был так уверен в этом.

Я видел блеск в глазах Луки после его первого посещения катка. Он не мог усидеть на месте и не переставал рассказывать о тренировках, игроках, энергии. Его описания были почти поэтическими. Плотное прилегание коньков после месяцев ношения шлепанцев, шатание по резиновым коврикам на лезвиях и ощущение клюшки в руке.

Его голос благоговейно понизился, когда он вспомнил, как впервые вышел на лед после стольких месяцев отсутствия. Он начал и остановился, затем покачал головой и вздохнул, утверждая, что не может передать этот момент. Не понимая, что он уже сделал это.

Дело в том, что... я прекрасно понимал, что он имел в виду. Только для меня это был океан. Я занимался серфингом с самого детства – возможно, еще до того, как научился ездить на велосипеде. У меня была глубокая связь с серфингом. Называйте это моим хобби, спортом, профессиональным увлечением или слепым стремлением перед лицом уходящего времени. Ярлыки не имели значения. Серфинг был укоренен в самом моем существе. Так же, как хоккей для Луки.

Мы принадлежали к разным мирам.

Может быть, поэтому разговоры о будущем пугали меня, когда раньше оно было таким ясным. Мне казалось, что я знаю жизнь наперед. Теперь я не был так уверен. Увидев сегодня Ханну, я понял, что в получении того, чего я хочу, может быть опасность.

Сейчас я хотел ухватиться за этот момент. Лука сумел перевернуть мой мир с ног на голову за несколько месяцев. Я не хотел быть нигде и ни с кем другим. Я хотел изучать его при свете свечи, восхищаясь его красивыми чертами лица, когда я бесстыдно прижимался к его телу. Мне нужно было прикоснуться к нему. Мне нужно было быть рядом. Мне нужно было слышать его голос и пить солнечный свет, который волнами лился от него. Как будто это было моим правом.

Конечно, у меня все еще были свои цели, но мой фокус был... размыт. Или, может быть, он просто сместился. Потому что теперь я видел только его.

Лука игриво пнул меня по голени. "Ладно, ладно, я перестану говорить о хоккее. Оставайся со мной, Кэл".

"Я здесь и я слушаю. У тебя собеседование с "Шаркс" на работу, на которую, как ты думаешь, ты не годишься, и что–то насчет теста по экономике в понедельник".

Он украл еще одну картошку фри. "Впечатляет."

"С чего ты взял, что ты не квалифицирован? Ты же не проходишь собеседование на должность тренера в НХЛ?".

"Нет, это низкая финансовая должность в главном офисе". Лука закатил глаза, но не раньше, чем я уловил нотку интереса.

"Ты хочешь этого".

Он вдохнул, затем медленно выдохнул. "Я не знаю. Если говорить о плюсах, то я буду работать в НХЛ. В минусе... как бухгалтерский трутень. И я не уверен, как я отнесусь к переезду в Сан–Хосе, но нет ничего плохого в том, чтобы пройти собеседование".

Ого. Переезд? Он только что приехал.

"Определенно", – согласился я, отодвигая все негативные мысли в сторону и по–взрослому добавляя: "Ах да, и сразу после разговора о работе ты упомянул что–то о том, чтобы отсосать у меня".

"Не думаю, что я это говорил". Он рассмеялся, сканируя соседние столики, прежде чем прошептать. "Знаешь, это звучит как–то по–гейски".

Я пристально посмотрел на него и улыбнулся. "Если быть типа геем означает быть с тобой, то я только за".

Лука расширил глаза. "Боже, это почти романтично".

Я усмехнулся как раз вовремя. Романтика не была нашей фишкой. Если уж на то пошло, мы из кожи вон лезли, чтобы не быть романтичными. Конечно, мы флиртовали с этим понятием то тут, то там, как сердце, которое он нарисовал на кружке, и интимное трение его лодыжки о мою икру – но мы были прежде всего друзьями. Эта карта друга позволяла нам проводить время когда угодно и где угодно. Даже шикарный ужин, где нас окружали пары на свидании или деловые партнеры, можно было объяснить. Это также позволяло попрощаться, когда придет время... без упреков и ожиданий.

Но мой смех утих, и мой явно неромантичный ответ сорвался. Мне не хотелось играть роль. Мне нужно было быть настоящим и прозрачным. Мне нужно было, чтобы он узнал меня полностью. Хотя бы на время.

Я уронил салфетку и схватил его за запястье, в результате чего нож со звоном ударился о тарелку. Это было достаточно громко, чтобы один или два посетителя обернулись на шум. Если бы они посмотрели в нашу сторону, то поняли бы, что мы любовники. А мне было глубоко наплевать.

"Я серьезно, Лука. Я хочу тебя. Это все, чего я хочу".

Его ответная улыбка угрожала разделить его лицо пополам. Любая затянувшаяся злость исчезла до такой степени, что я не мог вспомнить, из–за чего я волновался. С Ханной не было никакой драмы. Она была моим прошлым, и с этим давно покончено.

Лука был единственным, кого я мог видеть. Единственным, кого я хотел. И этот момент был единственным, что имело значение. Прямо здесь, прямо сейчас.

7

Лука

"У тебя есть я. Ты счастливый ублюдок".

Улыбка Кэла росла и превращалась в смех. Сладкий звук успокаивал тупую боль от повторения меланхоличного дерьма, которое невозможно исправить. "Повезло, да?"

"О, да. И скоро тебе повезет еще больше".

Это были последние слова, которые я помню, как произнес вслух. Я оплатил наш счет, отмахнувшись от попыток Кэла внести свою лепту, и повел его к своей машине. По дороге к нему мы не разговаривали. Или, может быть, говорили, но я отгородился от него. Я гудел повсюду... внутри и снаружи. Мои руки дрожали, а пульс учащался. Я чувствовал себя как провод под напряжением, который только что отключили.

Назовите это предвкушением секса. Мы оба знали, что будем голыми в течение пятнадцати секунд после того, как закроем его дверь, так что, возможно, это и правда так. Но это было нечто большее, чем обычный зуд. Это было нечто значительное... но не то, что я мог бы легко определить. Возможно, нам нужно было подчеркнуть невысказанное чувство принадлежности друг к другу. Это было нечто большее, чем желание, потребность или путешествие в поисках. Я чувствовал это в своих костях.

И в моем члене. Да, не волнуйтесь... Я не тратил время на то, чтобы разобраться в своих чувствах. Я был слишком занят, встречая сексуальный натиск, идущий мне навстречу.

Кэл навалился на меня, прижал меня к стене своей квартиры, сжал мою задницу, затем мой член. Он трахал меня языком, пока мы оба не задыхались. Он прикусил мою нижнюю губу, прежде чем отстраниться, его ноздри раздувались, пока он гладил меня от основания до кончика. Не говоря ни слова, он опустился на колени и проглотил меня целиком.

Для человека, который был новичком в искусстве сосания члена, Кэл был чертовски хорош в этом. Он не пробовал никаких безумных маневров. Его техника была базовой и плотской. Он лизал и сосал жадно... как будто я мог стать его последней едой. Он был грязен в своем энтузиазме, и это возбуждало меня больше, чем я когда–либо мог себе представить. Это был еще один знак того, что я не одинок в этом. Кэл хотел меня так же сильно, как я хотел его.

И я хотел его сильно.

Я дернул его за волосы и поднял на ноги, накрыв его рот своим и поглощая его. Мы целовались, спотыкаясь, пока шли в его комнату, упав боком на его кровать. Мы были похожи на человеческие кренделя со спутанными конечностями и языками. Мы изнывали от голода, используя сперму в качестве естественной смазки, мы толкались и терлись.

Я был близок к тому, чтобы кончить. Уф. Я не хотел кончать первым. Я толкнул его грудь и перекатилась набок, чтобы взять смазку и презерватив из ящика его тумбочки. Кэл выхватил презерватив и разорвал его. Я обхватил пальцами его член, словно был его личным гримером на съемках порнофильма... в каком–то смысле так оно и было.

Но вместо того, чтобы намотать латекс на себя, он покатил его по моему стволу, его взгляд остановился на мне.

"Я хочу, чтобы ты был во мне", – прохрипел Кэл. "Пожалуйста".

Святое дерьмо.

Я поцеловал его в нос и прижался лбом к его лбу. "Ты уверен?"

"Очень уверен".

Потребовалось некоторое время, чтобы подготовить его. Я использовал все уловки из книги. Мне нравилось быть нижним для Кэла, но я предпочитал быть верхним, и делать это для него было как–то особенно. Я хотел быть уверенным, что игра у меня будет на высоте. Я двигался медленно, но целеустремленно, тщательно растягивая его одним пальцем, а затем добавляя другой. Все это время я целовал и гладил его. Я хотел, чтобы он был настолько готов, что умолял об этом.

И когда он, наконец, согласился, я опустился между его бедер и вошел в своего любовника.

Мы оба застонали от сладкой связи, глядя друг другу в глаза. Я не двигался, пока не поверил себе, что могу двигаться медленно. Это было нелегко. Я целовал его, раскачиваясь взад–вперед, и одобрительно хмыкала, когда он обхватывал меня ногами, упираясь пятками, требуя большего... быстрее, сильнее. Я согласился.

Я двигал бедрами и пощипывал его соски, пока он трахал себя. И поскольку я был собой, я не мог молчать. Я хвалил его сладкую, тугую дырочку, его великолепный член, его красивый рот. Он покраснел от такого мерзкого натиска, и мне это чертовски понравилось.

Я любил его.

Слова были прямо на кончике моего языка. Я проглотил их.

Я не был готов сказать это, хотя и знал, что это правда. Я был слишком ранимым, слишком уязвимым... слишком чертовски напуганным.

Но я мог показать ему свои чувства. Я замедлил темп и прижался губами к его губам в легком прикосновении. Когда он приподнял бедра, я пожал навстречу ему, побуждая его следовать за мной в нежном ритме "даю и беру". Возвышенный танец, который принадлежал только нам.

"Ты даже не представляешь, как удивительно чувствовать себя внутри тебя", – прошептал я благоговейно.

"Ммм, да, я... ох, черт. Я сейчас кончу".

"Сделай это. Кончи для меня, детка".

Я скакал на нем сильнее, двигая бедрами и рыча, когда сперма вытекала из его кулака на живот. Для меня это было все. Я дико выгибался и позволил оргазму затянуть меня под себя.

Я ожидал большого разговора о чувствах после этого. Не то чтобы кто–то из нас любил это дерьмо. Мы не любили. Но сегодняшняя ночь была... особенной. Это был не секс. Это было нечто большее. Я чувствовал это, и я знал, что Кэл тоже.

Никто из нас не сказал ни слова.

Мы намылили друг друга шампунем, вытерлись, потом переоделись и завалились на диван, спутав ноги, играя в видеоигры до изнеможения.

Когда мы проснулись на следующее утро, все было по–другому.

Мы были чем–то большим, чем планировали быть. Больше чем друзья и больше чем любовники. Мы признавали это прикосновениями и тоном голоса. Мы стояли ближе, чем нужно, улыбались слишком долго, смотрели друг на друга... просто потому что.

Это новое "мы" стало нашей нормой по мере приближения праздников. Если мы не были на работе или в школе, мы были вместе. Мы занимались серфингом почти каждое утро, иногда отправляясь на дальние пляжи. Затем мы расходились в разные стороны и снова встречались, чтобы почистить доски для серфинга, приготовить ужин или иногда потусоваться с друзьями в местном баре. Если кто–то и задавался вопросом, почему мы всегда были вместе, он не спрашивал. А мы не рассказывали.

Хотя я не думаю, что ему было важно, знает ли кто–нибудь о нас. Мы были слишком заняты, чтобы беспокоиться о восприятии. Кэл с головой ушел в подготовку к завтрашним соревнованиям и работу над досками, которые нужно было доставить до праздников. Он не называл точных цифр, но у меня было ощущение, что он приближается к сумме, необходимой для магазина. Если повезет, к концу января он будет гордым владельцем бизнеса.

А я?

У меня были выпускные экзамены, несколько собеседований и билет на самолет, чтобы на следующей неделе отправиться домой к семье. Я был в коротком списке на перспективную работу в венчурной фирме в Лос–Анджелесе. Мои родители были бы чертовски рады, если бы я в итоге работал в "настоящей" компании, как эта. Там хорошо платили для должности начального уровня.... Однако это звучало как настоящая зевота.

Был еще один вариант, который тоже выглядел чертовски хорошо. Честно говоря, я хотел найти что–то местное и оставить поиски работы позади. Я тратил слишком много времени, беспокоясь об этом. Я даже не мог наслаждаться отдыхом на катке, потому что мои мысли делали круги быстрее, чем я успевал кататься.

Я взял стопку конусов и бросил их на синюю линию на льду, кивком поприветствовав Коди, который катался по кругу вокруг меня.

"Я слышал, тебя можно поздравить, парень", – воодушевился Колби, похлопав меня по спине.

Я взглянул на своего вроде как босса и поднял брови. Формально я ни перед кем не отчитывался. Я работал волонтером пару раз в неделю во время тренировок команды и иногда в молодежном отряде.

То, что начиналось как отчаянный способ приобщиться к моей самой большой страсти, превратилось в надежный способ налаживания контактов. Я слышал, что карьера начинается с того, кого ты знаешь, а не с того, что ты знаешь. Но я все еще считал свои попытки завязать отношения с тренером Белтрамом и Колби скорее забавой, чем чем–то еще. Я не думал, что из интервью с "Шаркс" может что–то получиться, и мне было все равно. Мне нравилось проводить здесь время. Это была лучшая форма терапии... и гораздо дешевле, чем сеанс у психиатра.

"Поздравляю? С чем?"

Колби комично расширил глаза. "Ой, упс. Я слишком рано заговорил".

"О чем?"

Он остановился рядом со мной, кромсая лед, как профессионал. "Я не могу сказать тебе сейчас. Для таких новостей нужно пиво. Что ты делаешь после этого?"

"Встречаюсь со своим..." Я поймал себя на том, что не успел закончить предложение. "С другом. Зачем?"

"Скажи ей... или ему, чтобы встретился с нами в "Пивоварне". Я закончу здесь через пятнадцать минут. Мне только нужно запереться". Волосы Колби упали ему на глаза, он поднял кулаки вверх и поскакал назад к воротам. "Проверь свою почту, Лука. Держу пари, она там".

Я оставил конусы там, где они были, и последовал за Колби, доставая свой сотовый из кармана, когда я достиг перил. У меня был пропущенный звонок от Майкла Бергмана и куча непрочитанных писем. Я предпочел прослушать голосовое сообщение, а не переключиться на электронную почту.

"Привет, Лука. Мы рады пригласить тебя присоединиться к нашей команде. Акулы" рады предложить тебе должность..."

Я застыл с телефоном, прижатым к уху.

Стоп.

Это было хорошо. Нет, это было великолепно. Я бы послушал подробности позже, но... вау. Я не ожидал такого.

Мои родители были бы счастливы, мои друзья были бы в восторге. Боже, мои приятели из моей старой команды будут завидовать, а Кэл...

Я набрал его номер и оставил быстрое сообщение, прежде чем ступить на резиновый коврик.

Спустя два бокала пива и тарелку начос, я похлопал по пятерням Колби и другим помощникам тренера, которые, по его настоянию, присоединились к нам в "Пивоварне". О, да... и его парнем, Скаем. Зои была права. Он, возможно, был самым классически красивым мужчиной на планете. Высокий, темный блондин с голубыми глазами, мускулистый, с точеными чертами лица модели. Они с Колби были горячей парочкой, подумал я, припарковавшись на улице перед магазином серфинга.

Я целенаправленно подошёл к боковому входу и вошел внутрь с помощью ключа, который дал мне Кэл, улыбаясь стене звуков, доносящихся из гаража. Кэл обычно так погружался в работу, что не замечал, когда спутниковая станция выбирала какое–нибудь фанковое дерьмо, которое он никогда бы не стал слушать, если бы был внимателен.

Я помахал ему в знак приветствия, бесстыдно глазея на него, пока регулировал громкость музыки. Он выглядел сексуальнее некуда в рваных Levi's и древней толстовке Mammoth Lakes, обильно испачканной краской и смолой.

"Эй, где ты был?" – спросил он, отложив нож для шпаклевки, прежде чем поприветствовать меня небрежным поцелуем.

"В пивоварне. Я написал тебе сообщение". Я показал большим пальцем на его телефон, лежащий рядом с Bluetooth–динамиком.

Кэл вздрогнул. "Извини. Я был в круизе на этой штуке и пытался настроиться на завтрашний день. Что ты хотел сказать?"

"Колби и ребята хотели угостить меня пивом", – хеджировал я.

"О?"

"Да". Я некоторое время смотрел на волнистый рисунок на доске для серфинга, затем встретил его взгляд. "Я получил работу в "Шаркс".

"Что? Не может быть! Это потрясающе. Поздравляю, детка".

"Спасибо, но я не знаю, соглашусь ли я на это".

Солнечная улыбка Кэла померкла, и он озадаченно нахмурил брови. "Почему бы и нет?"

Я задумчиво потирал челюсть. "Несколько причин. Было бы круто работать в НХЛ, но это офисная работа. В Сан–Хосе. Я мог бы делать то же самое в Лос–Анджелесе за большие деньги. И... я все еще смогу жить здесь".

На его лице появилось понимание. "Лука..."

"Да?"

"Ты не можешь остаться здесь ради меня. Ты не можешь отказаться от таких возможностей", – мягко ответил он. "Не ради меня".

Сначала я был слишком ошеломлен, чтобы ответить. Я не хотел ставить его в тупик или даже намекать на то, что я от чего–то откажусь, но теперь, когда слова были произнесены, я должен был их выполнить. Даже если для этого придется растоптать свое сердце.

"Я не могу?"

Кэл выключил музыку, затем сократил расстояние между нами, скользнув руками от моих плеч к локтям. "Лука, ты должен делать то, что правильно для тебя".

"Кто сказал, что это не так?" Я стряхнул его и отошел к противоположному краю доски. "Что, если быть в Лос–Анджелесе – это не то, чего я хочу? Что, если я хочу работать поблизости и... может быть, потом пойти в юридическую школу? Что, если я скажу тебе, что я совершенно счастлив быть здесь? Прямо здесь. С тобой."

"Со мной", – повторил он. "Я... я не... я не должен быть твоей причиной, Лука".

"Ты – моя единственная причина. Ты должен это знать".

"Лука..."

"Это правда", – заверил я его. "Я практически слышу, как ты размышляешь вслух. Ты думаешь, что я слишком молод, чтобы знать, чего я хочу. Ты думаешь, что я устану от тебя или что я буду требовать дерьма, которое ты не сможешь предоставить. А может быть, ты думаешь, что именно тогда, когда ты влюбишься в меня, я брошу тебя, и тебе будет больно... снова. Я близко?"

Кэл прищурился, выражение его лица было настороженным. "Я думал, мы говорим о работе".

"Мы говорили, но сейчас речь идет о нас. Обо мне и тебе. И... я слишком итальянец, чтобы держать это в себе. Слушай, мне все равно, хочешь ты или нет оставаться в шкафу. Это твое дело. Но ты должен знать, что я тусуюсь с тобой не потому, что чертовски сильно люблю серфинг. Я здесь не ради пикантных разговоров, я здесь даже не ради секса. Я здесь ради тебя, Кэл. Ты."

"Я знаю. И мне это нравится, но..."

"Я люблю тебя", – пролепетал я.

Хорошо... очевидно, я потряс нас обоих, лишив дара речи. Я тяжело сглотнул, пока мой любовник недоверчиво смотрел на меня.

"Ты..."

"Да, люблю. И прежде чем ты попытаешься сказать мне, что я не знаю, о чем говорю – не надо. Я знаю, что я чувствую, и я знаю, что я имею в виду". Я положил руки ему на щеки и прижался к его губам, а затем направился к двери.

"Вау, детка. Куда ты идешь?"

"Домой. Увидимся завтра на пляже. Не думай об этом. Прости. У меня хреновое время. Просто... иди и делай хорошие вещи".

Мои колени ослабли, сердце стучало о грудную клетку, а желудок неприятно скрутило. Я был так осторожен с ним. Я не хотел его напугать. Я не хотел его ошеломить. Но я не мог продолжать притворяться.

Что бы ни случилось, теперь все зависело от него.

Кэл

Туман упрямо обнимал горизонт вдали, отбрасывая туманное сияние на Тихий океан. Условия были идеальными для соревнований. Морской ветер был устойчив и держался, волны регулярно поднимались на высоту в среднем три–четыре фута. Это не те волны, на которых можно кататься на больших бочках или делать что–то драматическое. Главное сегодня было уверенно идти по волнам.

Пока что мне это удавалось.

Однако я не мог слишком волноваться. Это был первый этап трехдневных соревнований. Может быть, сейчас я и на высоте, но я знал, как быстро все может рухнуть. Океан был здесь главным. У меня не было права голоса. Я должен был полагаться на тренировки, опыт и инстинкты смельчака. Судьи следили за степенью сложности, инновационными и разнообразными маневрами, скоростью, силой и потоком. Робкий серфинг был недопустим.

Энди Дуган опередил меня по очкам. Не удивительно. Он был хорош.

Но я тоже был хорош. В повседневной жизни я был склонен к осторожности, но в воде – никогда. Я не был идиотом, но я был бесстрашным. Это было мое счастливое место, моя зона. Я очистил свой разум и позволил своему телу взять верх. Это был единственный способ сосредоточиться. Если бы я впустил свой мозг, я бы беспокоился не об Энди. Это был бы Лука.

Он любил меня.

Меня.

Вау.

Он сказал, что знал, что я боюсь, и, конечно, он угадал все чертовы причины, по которым я никого не впускал. Я не мог винить Ханну или предыдущую девушку. Я не мог утверждать, что нервничал, когда выходил. Я вовсе не нервничал. Я просто был своим злейшим врагом.

Мой мир был маленьким и замкнутым. Трудно было поверить, что бывший хоккеист, у ног которого лежит весь мир, откажется от всего, чтобы быть со мной. Самое безумное... Я знал, что он говорил серьезно. Я не сомневался в нем. Мне не следовало намекать, что Лукас слишком молод, чтобы знать, чего он хочет. Мой мужчина быстро учился и был смелым воином. Возможно, у него не было ответов на все вопросы, но он следовал своим инстинктам... и каким–то образом они привели его ко мне.

Я мог сомневаться в его мудрости целыми днями, но я не был полным идиотом. Он не брал трубку вчера вечером, и я не видел его, когда пришла на пляж сегодня утром. Но я знал, что он сейчас здесь. Я просто должен был стать чертовой рок–звездой еще на одну жару и...

Из соседней лодки, полной судей, донесся звук бычьего рога. Я понятия не имел, что там говорили, но это подстегнуло меня к действию. Я греб как сумасшедший к встречной волне, прыгнул на свою доску, низко приседая, пока не почувствовал, что волна тянет меня внутрь. Я уперся в гребень и скользил, как будто шел по воде... что, в общем–то, так и было. Волна поймана, есть.

Мой внутренний круиз–контроль снова взял на себя управление, направляя меня через пик с помощью причудливого маневра или двух, которые, как я знал, принесут мне дополнительные очки. Но я не думал об очках. Я думал о том, что каждая секунда, в течение которой Лука не знает о моих чувствах, – это потерянное мгновение.

Я свернул вправо, позволяя ветру взять верх, направляясь к пляжу. Я услышал, как мое имя выкрикнули тоном WTF, что было совершенно оправданно. По сути, я совершил поступок, эквивалентный тому, что бросил мяч и убежал с корта или поля.

К черту конкуренцию, к черту деньги. Парень, которого я любил, сидел со своими приятелями, наблюдая за соревнованиями своего "друга". К черту это.

Я проехал длинную площадку, прыгнул в воду и натянул поводок, волоча свою доску по мокрому песку, осматривая пляж. Он был переполнен. Воздушные арки оцепили большой участок для соревнований, но большинство зрителей было на пирсе.

"Кэл, ты молодец, парень. Но разве ты не должен регистрироваться перед следующим забегом?" Рекс протянул руку для приветствия.

"Да." Я машинально шлепнул его по ладони, продолжая поиски. "Ты не видел Луку?"

Рекс с любопытством покачал головой, затем указал на юг. "Он в той стороне. Ты в порядке?"

"Нет, мне нужно кое–что сделать". Я отпустил ремень, стряхивая лишнюю воду с волос, прежде чем отойти в сторону. В последнюю секунду я повернулся к своему другу. "Эй, не думаю, что тебе будет интересно, но... я би".

"Хорошо? Это круто. Я рада за тебя. Но ты в середине конкурса... подожди. Куда ты идешь?"

Я не оглядывался. Я прочесывал толпу, зовя Луку во всю мощь своих легких. Толпа расступилась, как Красное море, освобождая место для безумца, вопящего во все горло.

"Эй! Я здесь. Какого хрена ты делаешь?"

Лука протиснулся сквозь толпу девушек студенческого возраста в крошечных бикини. Я заметил Зои, Иден и его соседок по комнате. Но я смотрел только на него. Он был одет в пару темно–синих бордшорт, низко сидящих на бедрах, как и все остальные парни на пляже. И все же он как–то выделялся. Так, как он всегда это делал.

Я остановился на месте и уставился на него, внезапно почувствовав себя ошеломленным. Все смотрели, недоумевая, что, черт возьми, я делаю. В том числе и Лука. Я не знал, что сказать, поэтому притянул его к своей груди и прижался к его рту.

Толпа разразилась хором криков и волчьего свиста. Я не обращал на них внимания, обхватив рукой его затылок и прижавшись к нему лбом.

"Оставайся. Или я пойду с тобой. Это не имеет значения. Я просто... я люблю тебя".

"О, да?"

Он улыбнулся той самой яркой улыбкой. Та, от которой у меня одновременно загоралась и кружилась голова. Я хотел, чтобы эта улыбка была в моей жизни всегда. Это не было для меня фазой. Это не был эксперимент. Это было по–настоящему, и он был центром всего этого.

"Да". Я провел большим пальцем по его бровям и поцеловал в щеки. "Возможно, позже мы попадем в социальные сети, что определенно не то, что я имел в виду, но мне показалось чертовски важным дать тебе знать, что я без ума от тебя. Безумно. Ты чувствуешь себя для меня как дома, Лука. Не этот город, не океан. Ты. Только ты".

Лука бросился ко мне.

Мы прижались друг к другу, окутанные невидимым саваном, который каким–то образом блокировал шум. Я слышал голоса, но не слова. Я видел свет, но не мог разобрать фигуры. Реальный мир в конце концов просочится – так всегда было. И мы будем готовы к нему. Вместе. Мы сможем проложить свой собственный путь и отпраздновать наше новое начало, прямо там, где мы начали... в прибое.

Эпилог

"Начав любить тебя, я полюбил тебя навсегда". –Томас Харди, "Тэсс из рода д'Эрбервиллей".

Лука

Зуммер нарушил тишину в магазине. Сегодня утром мы ожидали большой груз. Огромный. Я понятия не имел, куда все поместится, но хранение было временной проблемой. Как только ремонт будет завершен, в магазине будет достаточно места для хранения вдвое большего количества снаряжения, чем сейчас в магазине CaLuca's Surf Shop.

Ладно, вопрос о смене названия все еще обсуждался. Мы с Кэлом не могли решить, оставить все как есть или начать новую эру с шикарного логотипа и названия. Мы решили изменить логотип и добавили маленькие буквы C и L в нижней части волны. Это было просто и в то же время круто. И это хорошо сочеталось с нашим расширением.

Кэл прислонился бедром к двери и поставил на прилавок огромную коробку. "В грузовике еще как минимум десять таких. Что, черт возьми, мы заказали?"

Я разрезал пленку, открыл крышку и вытащил упаковку в пузырьках. Я усмехнулся, разрывая пластиковую упаковку, и достал керамическую кружку с досками для серфинга. Я протянул ее своему парню, чтобы он осмотрел ее, затем перевернул вверх дном и указал на выгравированное сердце с нашими инициалами на дне.

"Я не смог устоять". Я поцеловал его в щеку и передал ему, добавив: "Не волнуйся. Я купил только дюжину таких. Эта партия – частично одежда и частично дерьмо для изготовления досок для серфинга".

Кэл отставил кружку в сторону и обхватил меня за талию. "Дерьмо? Я оставлю это без внимания, потому что мне нужно сказать тебе, что ты чертовски замечательный. Не могу поверить, что ты их сделал".

"Мои занятия керамикой закончились, детка. Я их заказал".

"Я это понял, но мне все равно нравится. Это как спрятанное сокровище в магазине, полном..."

"Дерьма?" добавил я, покусывая его нижнюю губу.

Кэл шлепнул меня по заднице и крепко сжал. "Что–то вроде этого. Во сколько приезжает строительная бригада?"

"В восемь утра", – простонал я. "Все происходит так чертовски рано, когда ты уже взрослый".

"Ха. Я думаю, ты уже привык к этому".

Так и есть. Когда твой бойфренд и деловой партнер живет с тобой и занимается серфингом каждый день, просыпаться с рассветом – это часть сделки.

Ранний подъем был едва ли не самым большим изменением в моей жизни за последние девять месяцев. Черт возьми, все было по–другому. Я отказался от работы в "Шаркс", к всеобщей досаде. Я не хотел снова переезжать. И когда я все обдумал, мне пришло в голову, что я могу применить свой диплом, помогая Кэлу наладить его бизнес. Он не мог позволить себе платить мне, поэтому я стал совладельцем. И устроился на работу в бухгалтерскую фирму, расположенную в Лонг–Бич.

Идеальное решение, верно? Я использовал свои сбережения и небольшой кредит от родителей, которые составили контракт, чтобы все было законно. У Кэла был поток денег, необходимый ему для первоначального взноса и некоторой суммы на текущие расходы, а я был заинтересован в том, чтобы наш магазин стал успешным. Нет, я не собирался становиться совладельцем магазина для серфинга, но мне это нравилось.

Мы с Кэлом переехали в симпатичное бунгало в городе прошлой весной, когда закончился срок аренды моей квартиры. Жить в магазине во время ремонта не представлялось возможным, к тому же он нуждался в обновлении. Мы планировали превратить верхний этаж в офис. А превращение старой комнаты Кэла в склад освободило бы место для расширения витрины и дало бы ему большую площадь для работы над заказными досками.

Мы ждали начала ремонта до окончания летней суеты. Разумный ход с нашей стороны. Строительство велось уже три недели, и было немного пыльно. Однако в долгосрочной перспективе это того стоило. Кэл хотел стать ведущим производителем досок для серфинга в Сокале и спонсировать таланты на местных соревнованиях. Моей целью было выйти на мировой уровень. В конце концов.

Не волнуйтесь... я все еще находил время для хоккея. Я больше не мог быть волонтером, но я вступил в лигу и играл пару раз в неделю. Уровень игры был уже не таким физическим, как во времена учебы в колледже, но это было нормально. Мне не нужно было ничего доказывать. Парень, который катался на коньках так, будто за ним пришли демоны, знал, что нет причин бежать, нет причин прятаться. Я знал, что я крут. Мне не нужно было подтверждение.

Я прилетел в Калифорнию больше года назад в надежде найти новую цель и в процессе нашел себя. Лучше всего то, что я нашел Кэла.

Мы опирались друг на друга и стали сильнее от этого. Нам было лучше вместе. Наши друзья и семья тоже это поняли. Мои родные познакомились с ним, когда приехали в Лос–Анджелес в начале года, и он им понравился. Особенно моей маме. Она шутила, что он звонил ей в прошлом году, потому что был влюблен в меня. У него от этого уши стали розовыми, так что, возможно, в этом есть доля правды. Мой папа был заинтригован серфингом, а корпоративный юрист в нем был заинтересован в том, чтобы помочь нам с юридическими вопросами, связанными с созданием нашего нового предприятия.

С другой стороны, они знали, что я педик. Родственники Кэла не знали этого о нем, но им было все равно. Как и Кэл, Доннелли не задумывались о своей сексуальности, как и все его друзья. Они просто хотели, чтобы он был счастлив.

Я тоже.

Я игриво укусил его за плечо и убрал прядь волос за ухо. "Хочешь, разберем со мной коробки, пока мне не нужно идти на работу?"

"Нет". Кэл ущипнул меня за подбородок. "Мы поручаем это Саре, помнишь? Это ее работа".

"Ммм. Ты прав, но она не будет знать, куда все девать". Я указал на полки с футболками в дальнем конце. "Я хочу сложить новый товар из линии Ханны".

Да, мы согласились торговать брендом Ханны, но только теми дизайнами, которые нам нравились. Никаких милых дельфинчиков. Кэл оставил все дела на меня. Ханна не возражала. И я знала, что хорошие рабочие отношения с ней были для Кэла облегчением.

"Понял. Я позабочусь об этом". Он поцеловал меня в шею и вдохнул. "Черт, как ты хорошо пахнешь. Если подрядчики приедут в восемь, у нас будет тридцать минут счастливого времени".

Моя усмешка переросла в низкий стон. "Мне нужно идти на работу, ты же знаешь".

"Отлично. Двадцать минут".

"Договорились". Я долго смотрел в его глаза. "Я люблю тебя".

"Я тоже тебя люблю, Лука. Так чертовски сильно". Он присосался к моей нижней губе и поцеловал ее получше.

"Только за это я дам тебе двадцать одну минуту".

Он рассмеялся и прижал меня к себе. "Я согласен".

Я ухмыльнулся ему в шею и не отпускал его, пока курьер не прочистил горло и не спросил, куда мы хотим доставить остальные коробки. Щеки Кэла слегка покраснели, но он не пропустил ни одного удара. Он указал на дальний конец магазина и рявкнул приказ, как босс.

А я? Я ущипнул себя и поблагодарил свои счастливые звезды... за новое начало, за новый путь и за Кэла.

Иногда я в шутку называл тот первый судьбоносный урок серфинга днем, когда Кэл спас меня. Он закатывал глаза и говорил, что у меня есть склонность к драматизму. Но это было правдой. Он спас меня в прямом и переносном смысле. Я больше не был потерянным. Я сменил направление и нашел свой путь.

Возможно, тот день изменил и Кэла. Конечно, он всегда знал, чего хочет, но теперь он понял, что ему не обязательно делать это в одиночку. Это было нормально – позволить другим мечтать вместе с ним. Не страшно просить о помощи. И это было прекрасно – выйти на берег.