Сильвия Мерседес

Вор

(Маг со шрамами из Роузварда — 1)

Перевод: Kuromiya Ren

ПРОЛОГ

Он не сойдет с ума. Не этой ночью.

Его ступки были тяжелыми, плечи опустились, пока мужчина в капюшоне поднимался по спиральной лестнице башни. Каждый шаг давался с боем, который нужно было выиграть для следующего шага. Поднятая высоко трепещущая свеча создавала вокруг него маленькую сферу света, но тьма давила со всех сторон, готовая подавить его, если он выйдет наружу. Он вел другой ладонью по изогнутому камню стены справа, медленно и ровно дышал.

Он шептал с каждым вдохом обещание:

— Еще нет. Не этой ночью. Еще нет. Не этой ночью.

Он обещал это каждую ночь… не знал, как долго. Казалось, годами. Или веками.

Мрачная улыбка изогнула его губы в тени капюшона. Он шел дальше, уже немного быстрее. Перила не отделяли его от пустоты в центре башни. Один неловкий шаг, и он мог разбиться. Но он не мог отрицать, что пропасть манила, эта тьма. Это было как соблазн безумия — чувство неотвратимости ждало, чтобы его приняли.

— Еще нет, — прошептал он сквозь зубы. — Еще нет.

Конечно, он мог уже сойти с ума. Он мог просто не понимать этого.

Наконец, он добрался до площадки на вершине лестницы и встал перед дверью. Она была приоткрыта. Он открыл ее шире и прошел в круглую комнату, построенную вокруг каменной чаши, наполненной темным маслом, ждущим, что его подожгут. Высокие широкие окна, многие были сломаны, обрамляли комнату.

Когда-то этот маяк стоял дозорным на скале острова Роузвард, помогал кораблям безопасно плыть по опасному каналу между островом и континентом. Но уже много лет ни один корабль не осмеливался плыть возле этих проклятых берегов. Чаша оставалась холодной, ее никто не зажигал.

Соленый ветер проникал в одно из сломанных окон. Свеча, которую он держал, затрепетала, грозила потухнуть. Маг осторожно прикрыл ее сияние свободной рукой и отнес ее к столу у одной из стен без окон на северной стороне башни. Огарок на дне глиняной миски погрузился глубоко в лужу своего воска. Он убрал огарок и поставил в миску новую свечу.

Книги, страницы и свитки усеивали пол вокруг стола, наполняли корзины, были между ножек стола или вдоль стен среди склянок чернил, перьев и перочинных ножей — инструменты мага. На столе лежала только одна книга, красивый том в красном кожаном переплете с ремешками. На обложке была золотая роза с нежными лепестками, и от затхлого пергамента будто пахло толченой розой.

Мужчина в капюшоне глубоко вдохнул носом. Его свеча нежно мерцала, и роза на обложке будто плясала и двигалась в таком свете, словно ее шевелил ветер. Ему стало не по себе, вес камня давил на плечи.

Он отодвинул стул и опустился в него. Он миг мог только сидеть там, лицо и руки были неподвижными. Он собирал в кулак волю сделать то, что нужно было.

Пора начинать.

Как солдат на передовой, резко бросившийся в бой, он открыл книгу. Облако аромата розы поднялось в воздух, наполнило его нос и легкие. Он закашлялся, глаза слезились. Он покачал головой и склонился, глядя сквозь розовое облако на первую страницу, на заклинание, написанное там четко жирными красными буквами.

Он начал читать. Губы беззвучно двигались, формируя слова, но он не осмеливался произносить их вслух. Пот выступил на его лбу, и его сердце колотилось, когда он добрался до конца первой строчки. Он методично продолжал, не давал себе сразу перейти к более опасным и сильным словам.

Когда он добрался до конца страницы, пульс энергии вспыхивал перед его лицом, гудел так, что это задевало его душу. Он остановился, чтобы перевести дыхание, и энергия тут же утихла. Это было плохо. Он должен был поддерживать чары. Если дать им угаснуть, придется начинать с самого начала.

Его ладонь дрожала, пальцы неловко сжали потертый уголок страницы и перевернули его. Новые слова, новые четкие строки магии ждали его там. Эти были резче и увереннее первой страницы. Сила заклинания росла с каждой прочитанной строчкой.

Прошли часы, минуты или секунды. Было не важно. Он впал в ритм, подобный танцу. Танец магии кружился в его душе. Он собирал энергии к себе и посылал их наружу, и с каждым ударом, с каждым разом его сердце трепетало, и он гадал, сдастся ли этой ночью его смертное тело.

Тени сгустились в комнате, собирались вместе. Они ползли по полу, по чаше, по маслу, вызывая рябь там, где должна была оставаться ровная поверхность. Они подступали к магу у стола, собрались вместе и выпустили нити, чтобы забраться по его стулу, обвить его ноги и пояс.

Он охнул. Края, будто ножи, резали плотную ткань его мантии, задевая кожу. Но он не мог отвлекаться, не мог сбиться с пути к цели. Кривясь, он склонился над книгой и читал. Шипы теней обвили его шею, ползли по бороде, волосам, тянули за капюшон, пока он не упал на его плечи. Запах роз усилился.

Она была там. Стояла за его спиной. Ее ладони сжали его плечи, пальцы впились в плоть до костей.

«Позволь посетить тебя этой ночью, любимый».

Ее голос был сладким, ядовитым. Его кожу покалывало от ее дыхания у его уха, от тепла нежных губ, задевших мочку его уха. Это почти отвлекло его от шипов, впивающихся в тело.

«Ты одинок. Я это чувствую. Позволь прийти к тебе. Позаботиться о тебе, ублажить тебя. Я же твоя сбывшаяся идеальная мечта?».

Ее ладони скользнули с его плеч ниже, потянули за шнурки его рубашки, разделили ткань. Ее пальцы полезли внутрь, рвали его кожу, вызывая боль в теле. Но сквозь боль он ощущал наслаждение, которое она обежала, и его тело отвечало пульсом желания, вызывая у него стыд.

Он быстро сосредоточился на заклинании и продолжил чтение. Теперь он озвучивал слова, произносил их. Сила заклинания росла.

Она яростно зашипела. Нежные губы открыли острые зубы, впившиеся в его ухо. Опасные пальцы, играющие с его кожей, впивались глубоко в его плоть, и кровь текла, пропитывая его рубашку и мантию, струилась по его телу на пол.

«Почему ты борешься со мной? Почему сопротивляешься? Разве я не была создана для тебя и твоего наслаждения? Почему ты отказываешься от того, что я могу дать?».

Он читал, голос стал громче. С каждым словом заклинание становилось все сильнее, и ее хватка на нем ослабевала. Тени отступали, рассеивались и исчезали. Только трепет остался в его ухе, призрачное эхо:

«Ты поймешь в конце. Ты будешь моим… моим…».

Свеча догорела. Когда ее дым растаял, золотой луч рассвета проник в окно на востоке, заливая его стол сиянием. В этом свете маг прочел последние слова заклинания. Оковы.

Он вздохнул и закрыл книгу быстро, отклонился на стуле. Пот пропитал его волосы. Он коснулся уха, кривясь, пальцы стали красными от крови. Больше крови пропитало его рубашку и мантию. Но не так много, как он думал. Большая часть атаки была как сон. Лишь сон.

Но она становилась сильнее. Она с каждой ночью все сильнее пробиралась в физический мир.

Маг встал со стула, его ноги дрожали. Он снял мантию и бросил ее на пол. Он пошатнулся и прошел к узкой скрипящей кровати на другой стороне от чаши и рухнул на нее, не переживая, что тонкое одеяло будет в крови. Он лежал какое-то время, не спал, а просто существовал.

Ее голос шептал в его голове, будто ветер в ароматном саду, щекочущий его чувства:

«Ты будешь моим. Моим навсегда… моим… моим… моим….».

Наконец, он погрузился в сон без сновидений.

1

Это было или самое храброе, что она делала в своей жизни, или самое глупое. Или все сразу.

Нилла нахмурилась, открывая окно. Оно тихо распахнулось наружу, и только холодный ночной ветер, играющий с ее волосами и свистящий в коридоре за ней, выдал изменение атмосферы. Даже так она застыла на месте и задержала дыхание. Все волоски на ее руках и шее встали дыбом, она была насторожена.

«Раз… два… три…», — она досчитала мысленно до двадцати, как ее учила мама. Спешка никогда не помогала, особенно, когда она нервничала.

Множество дверей было в коридоре за ней. За каждой дверью была маленькая спальня общежития, и в каждой комнате спал юный маг-ученик, последователь знаменитого Ордена Мифатеса. В любой миг один из них мог выйти в залитый луной коридор со свечой в руке на пути на кухню для ночного перекуса. Или, скорее всего, для встречи с дружелюбными посудомойками.

Она могла разобраться с учеником. Она была готова. Ее губы горели пятном Сладких снов, которое она нанесла перед отправлением. Но она предпочла бы пережить ночь, не целуя какого-нибудь прыщавого парня.

Нилла закончила отсчет и медленно выдохнула. Ветер снова защекотал ее лицо, но коридор оставался тихим. Было далеко за полночь, колокол собора вдали уже прозвенел двенадцать раз. Если она поспешит, уберется отсюда до того, как колокола зазвонят снова.

«Лучше осторожно, чем быстро», — напомнила она себе и открыла окно чуть шире. Ей было просто поднять худое тело на подоконник. Она свесила ноги в свободных штанах с края над обрывом. Вдохнув, она заставила себя посмотреть между ног. До земли в тенях внизу было шесть этажей.

Это был еще один трюк матери, которому Нилла научилась с восьми лет, когда стала ходить за мамой в… небольшие походы.

— Посмотри раз, — говорила мама. — Лишь раз, не больше. Прими высоту, расстояние между тобой и смертью от падения. Когда ты приняла это, не смотри снова.

Нилла смотрела. И она медленно кивнула. Шесть этажей — это ничего. Этого не хватало, чтобы ее голова закружилась, но… она давно не практиковалась.

Она уловила слабое движение у стены, благодарно направила туда внимание. Она различила силуэт Сэма в тенях за цветущей бирючиной. В Мифатесе оставляли стражу по ночам, чтобы защитить их тайны. Сэм был на посту до смены стражи, он подаст ей сигнал. В любой миг… в любой миг…

Вдруг он оказался на виду, луна сияла на его поднятом лице. Он резко махнул левой рукой.

«Рано».

Нилла отодвинулась в окно, следила, как Сэм скрылся в тенях. Стражи отставали на несколько минут от графика. Она не могла рисковать спуском по стене здания, когда ее будет отлично видно снизу. Если бы было время, она выждала бы другую ночь, ночь, когда луна была тонким серпом, а то и скрыта тучами.

Но времени не было. Этой ночью, иначе…

Она закрыла глаза, подняла голову. Когда она открыла глаза, она посмотрела за стену университета на крыши города Вимборн под ней. Из этого окна она видела все пять поразительно чистых улиц района Нортон, которые окружали башню магов кругами. В тех кругах изящные здания с арками и мощеными дворами среди роскошных садов и серебряных фонтанов.

Это отличалось от улицы Драггс. Как другой мир.

Она скривила с горечью губы. Она никогда не пробовала воровать в Нортон раньше. Она бывала в Эстварде, залезала в окна домов великих лордов и леди, избегая собак и сонных лакеев, прыгала с двускатной крыши на двускатную крышу, ловкая, как кот. Она как-то раз стояла на спине самой старой и уродливой горгульи на крыше дома мэра, следила, пока мама проникала в окно на чердаке. Они убежали в ту ночь с отличными серебряными столовыми приборами мэра Квиндова. Отличный улов.

Но Нортон принадлежал магам. Тот, кто пытался у них воровать, мог погибнуть, по словам мамы.

— Прости, мама, — прошептала Нилла. — Я должна попытаться. Ради папы…

Она посмотрела на мощеный двор, искала Сэма в тени. К ее облегчению, он вернулся через мгновения, в этот раз махнул левой рукой, а потом правой, словно рисовал широкие круги. Это был сигнал. Стража менялась, была отвлечена.

«Пора шевелиться».

Нилла выпрыгнула из окна. Ее ладони зацепились за выступы его декоративной каменной рамы, она испугалась на миг, что забыла слишком многое из своего обучения. Два года порядочной жизни разбили навыки, добытые тяжелым трудом? Дрожь пробежала по ее спине, но почти сразу пропала. Ее мышцы помнили. Ее мозолистые пальцы сжали камень, ее босые ноги нашли опору. Она полезла.

Сколько раз с тех пор, как она стала работать посудомойкой на кухнях университета Мифатес, она смотрела на эту нарядную лепнину? Сколько раз она ловила себя на том, что представляла лучший путь к крыше, где поставить ноги, где лучше ухватиться рукой?

Каждый раз она отгоняла эти мысли и сосредотачивалась на чистке котла с пригоревшей едой, ее костяшки были красными, кожу разъедала щелочь. Она бросила преступную жизнь. Она стала честной, работала до боли в спине и душе. Она создавала свою дорогу в мире, вдали от тени матери, и она не вернется.

Но старые привычки так просто не пропадали.

Ее пальцы сжали острый край водосточного желоба. Она подтянулась и растянулась на почти плоской крыше общежития. Нилла миг отдыхала и просто дышала. А потом посмотрела за край, искала Сэма во тьме. Она видела его отчасти за бирючиной, он следил за ее прогрессом. Она помахала, и он помахал в ответ.

Она убрала пряди волос с лица, встала на колени, потом на ноги, повернулась к следующему препятствию. В ночи возвышалась Эвеншпиль.

Традиции говорили, что башня мага была построена фейри давным-давно, до Клятвы и до Войны. Ее шпиль был невозможно высоким, поднимался на тридцать этажей до острия иглы, которое будто пыталось пронзить небо. Камни были вырезаны идеально, и было почти невозможно найти шов или трещину.

Эвеншпиль стоял на утесе над океаном с незапамятных времен. Только в прошлом веке Мифатес построили квадратное здание университета вокруг его основания. Сама башня, полная магии, привлекала магов, как мотыльков огонь, но только самым высоким членам общества магов было позволено подняться по спиральной лестнице и погрузиться в тайны, скрытые в величественных комнатах.

Нилле было плевать на магов и их тайны. Пока в Мифатесе ей платили, они могли делать, что хотели, с их искусствами и темными гаданиями. Но… после этой ночи она не сможет вернуться в горячую вонючую кухню внизу. Она не могла так рисковать. На сцену преступления не возвращаться — правило номер один, которому ее учила с детства мама.

— Бред, — прошипела Нилла. Она не простит Кловена за это, за вмешательство в ее жизнь. Она думала, что освободилась от него и его бандитов после смерти матери. Но теперь у него был папа. И если она не украдет…

Нилла яростно замотала головой. Не было смысла думать о таком. Она выполнит работу, совершит кражу. Она вернет папу.

Ее ладонь вытащила из кармана штанов десять серебряных побрякушек. Она с легкостью надела их на костяшки каждого пальца. Если резко тряхнуть запястьями, вылетали кошачьи когти, яростно звеня в тишине. От звука сводило зубы.

Она подошла к основанию башни, посмотрела на свою цель. Двенадцатое окно. Кловен был в этом уверен. Двенадцатое окно на южной стороне. Нилла покачала головой. Лучше бы Кловену не ошибаться! Если все пойдет не так, ее обвинят.

Она стукнула краями когтей друг о друга в предвкушении. А потом прижала ладони к камню, чуть согнула пальцы и вонзила кончики когтей. Древние камни будто дрожали от прикосновения нилариума — серебра фейри, как его звали в этих краях. Когти были созданы фейри, были ценнее всех побрякушек, которые мама Ниллы добыла за годы. Этим можно было выкупить короля. Если бы папа знал, что у нее все еще они были, он продал бы их давным-давно и уже потерял бы деньги на одном из своих дурацких изобретений. Нилла не мешала ему думать, что их конфисковали, когда власти прибыли забрать тело после… последней работы. Она не говорила ему, что смогла улизнуть, снять их с пальцев матери, уйти до прибытия Зеленых капюшонов.

— Хорошо, — пробормотала она, подтянулась и впилась когтями в камень Эвеншпиля во второй раз, начала подъем. Без когтей она не смогла бы забраться по этому белому камню.

Работа была трудоемкой. Ее босые ноги давали равновесие, но не опору — ее вес висел на ее руках. Но в серебре фейри было немного магии. Когти не только вонзались в камень, словно он был подтаявшим маслом, они почти тянули ее за собой. В тысячный раз она задумалась, как ее мама получила такое сокровище. Но эти мысли были бесполезны. Все в матери было загадкой. А теперь она была мертва, только ее нерешенная загадка и жила.

Нилла сосредоточилась на цели, карабкалась как можно быстрее, желая оставить работу позади. На середине пути ей пришлось остановиться и просто висеть миг, переводя дыхание. Сэм наблюдал за ней снизу? Она почти ощущала, как его взгляд следовал за ней из его укрытия в тени. Ей отчасти хотелось посмотреть вниз и поискать его взглядом. Вместо этого она повернула голову в сторону и посмотрела на океан.

Точка света во тьме привлекла ее взгляд. Всего лишь маленькое сияние, как желтая звезда, упавшая в море вдали. Но что-то в том свете беспокоило ее. Она знала, что лежало во тьме, в миле от берега Вимборна.

Роузвард. Жуткий остров.

Никто больше не жил на Роузварде. Все знали это. Поместье на вершине скалы было пустым, маленькие деревни вдоль берега были заброшены. Башня маяка опасно накренилась, и один большой шторм мог сбросить ее в море. Никто не зажигал свет в башне.

«Это пустяки, — говорила она себе. — Просто игра света луны на осколке стекла».

Но почему ее сердце отвечало на тот далекий блеск? Почему ей захотелось следовать за тем светом, как путник, очарованный блуждающим огоньком, которого заманивали к смерти? Нет. Это чувство было другим, куда сильнее. Она ощущала себя как… моряк после долгого плавания, готовый повернуть судно в безопасную гавань.

Нилла тряхнула головой и сосредоточилась на цели. Она не могла отвлекаться. Конечности дрожали от холода и усталости, когда она добралась до двенадцатого этажа и выбралась на узкий карниз.

Впившись в раму когтями на левой ладони, она заглянула в свинцовое стекло. Насколько ей было видно, темная комната была пустой. Она прорезала когтями стекло, просунула руку и отперла окно. Оно открылось наружу, но она была к этому готова. Нилла осторожно повернулась, запрыгнула внутрь и приземлилась на корточки.

После яркого света луны на белых камнях Эвеншпиля в комнате казалось еще темнее. Она прислушивалась, а нос ощущал запахи пергамента, чернил, перьев и пемзой. Кловену сообщили правильно: окно привело ее в мастерскую перьев. Ее глаза привыкли, и она увидела высокий стол в центре комнаты, почти ломающийся от веса тяжелых гримуаров.

Нилла медленно встала и успокоила дыхание. Она на носочках подошла к столу с трепетом. Она работала в университете Мифатес два года, но посудомойки редко видели самих магов. Она еще не была так близко к настоящей магии. Странное ощущение огромной силы доносилось от тех кожаных обложек с серебряными пряжками. Воздух был с манящей сладостью, звук, который не улавливали уши, приятно трепетал. Ее ноги сделали шаг, другой…

Она замерла.

— Возьми себя в руки, девица, — ее голос звучал как ее мать в тот миг. — Ты пришла сюда не за книгами.

Она резко отвернулась и направилась к полкам, встроенным в изогнутую стену башни, полным инструментов для работы магов. Склянки и книги. Странные приборы с углами и острыми краями. Банки с чем-то плавающим, что она не хотела разглядывать.

Но на стене напротив окна, которое она оставила приоткрытым, разместились десятки перьев разных цветов и размеров, включая перья орла, совы, цапли, индейки и сокола. Было даже пушистое красное перо какой-то экзотичной птицы.

Нилла затаила дыхание, склонилась ближе, разглядывая варианты. В отличие от гримуаров, от перьев не исходило ощущение силы. Они висели ровной линией, странно покладистые. Она не доверяла этой тихой скромности. Перья магов были известны как самый сильный источник магии в мире людей. Даже фейри хотели ими владеть, хотя не могли надеяться получить их. Девчонка с улицы Драггс, как она? Она не должна была даже смотреть на них.

Уголок ее рта приподнялся от этой мысли, она постучала пальцем с когтем по нижней губе, обдумывая варианты. Кловен уточнял: его клиент хотел перо черного лебедя. Цвет было сложно различить во тьме, но одно перо явно было темнее других. Оно точно было верным.

Она замешкалась на миг, а потом убрала когти в карман. Она не хотела порвать перо их острыми кончиками. Нилла нежно потянулась к черному перу. Хоть мышцы ее руки напряглись, не было шока маги, когда она подняла его с подставки. Если магическая защита была задета, она это не ощутила.

Нилла выдохнула и поспешила убрать перо под тунику. Оно щекотало голую кожу, но пока что это перо казалось простым. Оно стоило опасного подъема? Стоило жизни ее отца? Ее жизни?

«Уже поздно», — подумала она. И Кловен не дал ей выбора.

Она затянула шнурки туники и повернулась к окну. Но она не успела сделать и три шага, как услышала скрип ручки двери.

Проклятье! Перья все-таки были защищены, и сильно, раз кто-то был уже у двери. У нее было меньше секунд, чтобы решить: могла она прыгнуть в окно и спуститься по стене раньше, чем ее увидят?

Нет. Не было времени. Не было выбора.

Нилла бросилась к двери, скользнула в тень за ней, когда она открылась и прижалась спиной к стене. Ее сердце колотилось, кровь кипела, горло сжалось так, что она не могла дышать.

«Пусть будет один. Кто бы это ни был, пусть будет один», — если придет больше одного, она будет в беде. Но если всего один, может…

Нилла услышала шелест длинной мантии по полу. Она смотрела, как сияние свечи двигалось под дверью. Ее следующее движение должно быть идеальным по времени. Следующий шаг унес мага достаточно далеко, чтобы она оценила его вес и ширину.

Она не дожидалась других деталей в сиянии свечи.

С тишиной пантеры она прыгнула из укрытия, поймала мужчину за плечо и развернула его. В следующий миг она увидела белки его глаз в свете свечи, он открыл рот, чтобы крикнуть:

— Что за…

Она поймала его за макушку и прижалась к его губам своими. Это был жестокий поступок, даже не поцелуй. Ее зубы ударились об его, и она ощутила кровь на языке.

Маг закричал и выронил свечу. Медный подсвечник ударился об пол, в комнате стало темно. Ладонь сжала плечо Ниллы и оттолкнула ее.

— Маленькая лисица!

От удара ладонью по лицу она пошатнулась, и хватка на плече подтянула ее так, что она не смогла избежать второго удара, такого же сильного. Боль взорвалась в ее голове. Она подавила крик, не могла рисковать, что привлечет других. Его тело слабело. Она уже это ощущала. Пальцы на ее плече дрожали.

— Что ты… что… Ты… отравила меня! — голос мужчины становился все невнятнее с каждым словом. Он упал на колени перед ней, и ладонь соскользнула с ее плеча, попыталась ухватиться за ее тунику для равновесия. Он впился и потянул так, что шнурок развязался, и перо чуть не выпало.

Нилла отскочила и отбила его руку. Он растянулся на полу, дернулся и замер. Сладкие сны выполнили работу.

Три вдоха Нилла просто стояла и потирала пылающие щеки, кривясь от боли. А потом с рычанием схватила мужчину под руки и втащила его достаточно далеко в комнату, чтобы тихо закрыть дверь.

Ее губы горели. Она вытерла их ладонью, не подумав, а потом поняла, что сделала. Ей не стоило больше целоваться этой ночью! Не проверяя пульс мужчины, она поспешила завязать шнурок туники, надела когти на ладони и поспешила к окну. Она открыла окно, выбралась на подоконник.

И замерла.

Тот блеск света. Сияние среди тьмы океана было из Роузварда. И оно казалось ярче, чем раньше.

Она снова ощутила, что свет сиял для нее.

— Бред, — прорычала она, свесилась из окна в ночь и спустилась с Эвеншпиля.

2

Ее сердце еще не перестало колотиться, когда она прошла в дверь кухни, тихо закрыла ее, задержала дыхание и прислушалась, проверяя, что за ней не гнались. Звуков не было, но инстинкт ревел в ее голове, предупреждая ее.

Кража не была чистой. Тот мужчина, оставшийся на полу в комнате, устроит проблемы. Как-то. Она это знала.

Ругаясь сквозь зубы, Нилла повернулась и поспешила по кухням. Множество комнат соединялись под сводчатыми потолками, напоминали пещеру, пока она шла между длинных столов для приготовлений. Тишина ощущалась как потусторонняя. Она привыкла к шуму, крикам, скрежету рабочего дня. Тусклый свет мерцал в больших кирпичных печах, которые снова растопят через несколько часов. Но в остальном место было как гробница.

Пульс бил по ушам, Нилла обошла последний стол и направилась к дальней двери. Она спустилась по Эвеншпилю как паук на паутинке, а потом ждала на крыше, пока Сэм подаст сигнал, что все чисто. Он вскоре появился, махнул рукой, и она спустилась по стене, пролезла в открытое окно общежития и никого не встретила по пути.

Нилла приоткрыла дверь кухни. Отсюда она видела только длинный участок стены университета. Стражей не было видно сверху. Она открыла дверь шире и вышла на каменное крыльцо.

— С возвращением, Рыжик. Повеселилась?

Холодок пробежал по спине Ниллы.

Она охнула и повернулась, увидела Сэма, прислонившегося спокойно к стене, жуя сладкую травинку. Ее глаза обычно хорошо видели в темноте, но скользнули по нему взглядом, не узнав. Но Сэм был одарен фейри. Мама всегда так говорила.

Нилла агрессивно замахала ладонью, прогоняя, тихо закрыла за собой дверь. Она быстро заперла ее ключом, который украла у пекаря вечером. А потом повернулась к Сэму.

— Идиот, — прорычала она. — Ты хочешь привлечь сюда стражу? У тебя мозги боггарта!

Он рассмеялся, не сделав голос тише, а она схватила его за руку и потянула по дорожке от кухни.

— Расслабься. Последние стражи уже пьют на восточной вышке. Я слышал, они обсуждали игру в кости, и я следил четверть часа. Луна не сверкала на броне поблизости, а их доспехи сияют, уж поверь! И сильно сияют.

Нилла пыталась тщетно заглушить его, а потом закатила глаза и просто ускорилась. Сэм станет говорить еще громче, если она попросит его быть тише. Чудо, что его не поймали до этого.

— Нет смысла с этим бороться, девочка, — сказала ей мама одной из ночей после того, как они объединились с Сэмом. Нилла была уверена, что его громкий голос и беспечное поведение привлекут всех стражей Вимборна к их укрытию, но они пережили ночь тогда без инцидентов. — Сэм тронут фейри. Он ощущает беду костями за мили. Можешь доверять его чувствам, как компасу в море.

Мама была права. Сэм, казалось, обладал сверхъестественной способностью замечать угрозу. Он становился тихим, как кот зимней ночью, когда было нужно. Но когда он был убежден, что угрозы не было, ничто не могло заставить его закрыть рот.

Мама всегда любила работать с Сэмом, особенно для серьезных краж. Она говорила ему, что он был удачей, трепала его волосы и смущала его. Нилле это не нравилось. Если он был одарен фейри по-настоящему, то… дары фейри были мелочами. Он мог ошибиться в один из дней. Он мог попасть в ловушку своей уверенности и утащить за собой всех, кто был вокруг него. В один из дней…

— Заткнись, пощади мои бедные уши, — прорычала Нилла, от этого Сэм только снова рассмеялся. Он стряхнул ее ладонь со своей руки, но тут же поймал ее пальцы, переплел их с его. Нилла попыталась отпрянуть, но он сжал, раскачивая ее руку, как делали друзья. Они когда-то часто так ходили. Когда-то она давала ему даже поцеловать ее, просто коснуться губами. Этого хватало, чтобы она покраснела, замечталась и улыбалась в подушку ночью.

Это было давно. До того, как мама упала.

Нилла потянула, но Сэм не выпустил ее руку, и она зарычала и потянула его за собой быстрее. У низких ворот входа слуг они не стали мучиться с замком. Дерево стояло у стены, и хоть нижние ветки были на пару футов выше головы Ниллы, это могло сойти за лестницу.

— Подтолкнуть? — спросил Сэм. Она не успела ответить, он потянул ее за руку, заставил ее повернуться к нему. Его другая ладонь скользнула по ее талии, притянула так, что она врезалась в его грудь. Он улыбнулся ей, его глаза мерцали в свете луны.

Нилла хмуро посмотрела на него.

— Что ты творишь, Сэм? — сказала она, поднимая свободную ладонь так, чтобы упереть в его грудь. — Что, по-твоему, мы делаем этой ночью?

Он сжал ее талию крепче, опустил голову ниже, и темная прядь волос упала на лоб.

— Я думал, это было очевидно, — травинка торчала из уголка его рта, пахла сладко во тьме. Он передвинул ее к другому уголку, улыбнулся ей, глядя на ее губы. — Ты. Я. Работаем снова вместе. Как в старые времена.

— Да? — она прижала пальцы к его тунике, вонзила ногти в его кожу через ткань.

Он удивленно охнул, выронил травинку и ослабил хватку, дав ей вырваться из его рук и попятиться.

— Боггарты, Нилла! — он покачал головой и потер смятую тунику, кривясь. — За что?

— Мы не друзья, Сэм, — Нилла уперлась ногами, руки были свободными по бокам, пальцы были сжаты в кулаки. Не стоило тут проводить этот разговор. Семь богов, он не мог подождать, пока они пройдут стену? — Мы не работаем вместе. Тут нет никаких вместе.

Сэм выругался.

— Не нужно изображать леди! Ты знаешь, что лучшая кража проводится командой. Прошло два года, и у меня не было такого улова, как раньше. Я тебя почти не видел. Ты делаешь вид, что не замечаешь меня, когда мы проходим по улице. Это не хорошо, Нилла. Ты принадлежишь этой жизни. Ты принадлежишь…

— Я не принадлежу никому, — Нилла вдохнула глубоко носом, заставляя голос быть ровным, подавляя слезы, которые грозили сдавить ее горло. — Ни тебе. Ни маме. И ни твоему начальнику. Понимаешь, Сэмтон Ралленфорд?

Сэму хватило ума выглядеть пристыженно от упоминания его работодателя.

— Ладно тебе, Нилла, — сказал он, потирая рукой шею сзади. — Кловен не такой плохой. У него тяжелая жизнь, как у нас, и…

Она не дожидалась его жалких оправданий. Ей хватило повадок Сэма до конца жизни. Она повернулась и сделала три шага к дереву. Она разогналась и взобралась по стволу, добралась до нижних веток, а потом подтянулась еще быстрее. Было темно среди веток, но тьма не беспокоила Ниллу. Она впитывала взглядом весь свет, какой давала луна, и это усиливало ее зрение. Может, это был ее подарок от фейри.

Она быстро забралась на стену и спрыгнула на улицу за ней. Кряхтение и треск веток сказали ей, что Сэм был за ней, но она не ждала его. Пусть догоняет. Она не нуждалась в сопровождении.

Улицы Нортона были слишком чистыми, слишком широкими и слишком ярко освещенными. Но она смогла найти достаточно густые тени, чтобы скрыть ее, и умело избегала Зеленых капюшонов в патруле. Сэм догнал ее до того, как она покинула богатый район, поравнялся с ней, когда Нилла погрузилась в запутанные улицы низшего Вимборна. Он немного успокоился после их разговора и не пытался взять ее за руку. И он дал ей выбирать путь по переулкам вдали от главных дорог. Там, где Зеленые капюшоны вряд ли появились бы. Она больше двух часов вела их к их вонючей части города ниже по реке.

Вонь улицы Драггс ударила по ней, как кулак. Она замедлила шаги, и Сэм опередил ее на несколько шагов, а потом замер и оглянулся.

— Что-то не так, Нилла? — спросил он.

Она не ответила. Нилла смотрела на ряд из шести домов, тяжко прислоняющихся друг к другу у медленно разъедающегося берега реки Вим. Свеча сияла в окне н чердаке в третьем доме слева. Нилла сглотнула, когда тень прошла перед той свечой, на миг закрыв свет. Она знала, кто там расхаживал, его плечи и голова были опущены так, чтобы не задевать низкие балки.

Кловен четко озвучил требования. Ей нужно было вернуться к рассвету, иначе…

Сэм чуть не опустил ладонь на ее плеч, но передумал.

— Не переживай, — почти серьезно сказал он. — Кловен сдержит свою сторону сделки. Он придерживается кодекса.

Нилла сплюнула с горечью. Ничего не сказав Сэму, она поспешила в переулок за рядом домов. К задней двери не было ключа. Зачем? Никто не стал бы воровать у бедных семей в этих комнатах. Как крыса, спешащая домой, она скользнула внутрь и попыталась добраться до задней лестницы незаметно. Но хозяйка дома ее заметила.

— Эй, что задумала эта потаскушка?

Словно из глубин ада, уродливая беззубая госпожа Диргин появилась у основания задней лестницы, ее десны сжимали конец сигары. Дымящийся огонек на конце сигары мерцал в ее мелких глазках.

— Пытается провести юношей в свою комнату? Так ты зарабатываешь, девочка? Милое личико не скроет лживое похотливое сердце, так мне всегда говорила старушка-мама!

Нилла замерла, нога была на первой ступеньке, ощутила, как Сэм подошел в тени за ней. У нее не было времени на это.

— Это не ваше дело, — прорычала она, — но этот парень к папе. И все.

— О, вот как? — госпожа Диргин вытащила сигару изо рта и окинула Сэма взглядом, а потом еще раз, уже медленнее, что не подходило женщине, которая так переживала за честь. — Милашка, может, захочешь посидеть у огня? У меня на кухне теплее, чем на старом дырявом чердаке. И потаскушку ждет много мужчин сверху. Тебе придется дождаться очереди.

Сэм кашлянул, серьезный, наверное, впервые в жизни.

— Эм, госпожа, я благодарен за предложение…

Нилла не ждала продолжения. Она выругалась и прошла мимо отвлеченной женщины, поспешила по скрипучей лестнице изо всех сил. Она и папа снимали дырявый чердак в этом доме два года, после смерти мамы. Порой было сложно вспомнить жизнь до улицы Драггс, уютный домик, которым они наслаждались в скромном, но уважаемом районе Вестбенд. Они могли позволить варианты лучше на сбережения мамы, но ей нравилось притворяться простой семьей ремесленников скромного достатка. Ничего, что привлекло бы нежелательное внимание.

Нилла не понимала, как удобно им было, пока все не пропало.

Она добралась до вершины лестницы и взяла себя в руки. Следующие несколько минут будут… сложными. Внизу она слышала, что Сэм еще общался с госпожой Диргин. Он не скоро поднимется, не будет за ее спиной. Она и не верила, что он ее поддержит.

Она прижалась ухом к двери и слушала. Тяжелое дыхание внутри, скрип досок, шорох ткани. Если она не ошиблась, там с папой были пять человек.

— Пять, — прошептала она и подавила ругательство. Тряхнув запястье, она вытащила нож из ножен в рукаве. Он был не длиннее ее среднего пальца, но острый, как бритва. Он мог ей помочь.

Заставив себя выглядеть нагло, она опустила ладонь на ручку и открыла дверь с грохотом.

— Здравствуйте, ребята! — она широко улыбнулась. — Скучали?

Шесть лиц повернулись, шесть пар глаз впились в нее взглядами. Она смотрела на них, одного за другим. Кловен стоял у окна, одна рука была поднята, сжимала балку над головой. Двое его людей сидели, скрестив ноги, на ее скрипучей койке, играли в кости. Еще двое сидели на перевернутых коробках по бокам от папы, горбились, как горгульи.

И папа был привязан к стулу, как преступник.

Он поднял вялые глаза, лицо было таким опухшим, багровым и красным, что она почти не узнавала его. Он смог ужасно улыбнуться, и стало видно брешь на месте выбитого зуба. Сердце Ниллы сжалось с болью. Но она не дала себе убрать с лица улыбку-маску, лишь мельком взглянула на отца, а потом сосредоточилась на Кловене.

Он был крупным. Еще несколько лет, и его мышцы станут жиром, но пока что он впечатлял физически. Короткая бородка обрамляла его челюсть, и узкие умные глаза смотрели исподлобья, брови нависали, бросая тень. Он всегда был… другом ее матери. Нилла не хотела думать, кем еще он был. Только мама осмеливалась смеяться в лицо Кловену. Он был влюблен в нее, Нилла знала. Он всегда надеялся, что однажды она бросит папу и уйдет к нему, потому он терпел это.

Но мамы тут теперь не было.

— Так-так, маленькая леди Перонилла вернулась с бала, — сказал Кловен, голос был странно высоким для мужчины его размера. Он отпустил балку и выпрямился перед ней, его голова была склонена, чтобы не ударяться об потолок. — Вовремя, миледи. Еще час, и… — он кивнул на ее отца и провел пальцем по горлу.

Хоть дрожь пробежала по спине Ниллы, после обучения мамы она держалась. Она шагнула в комнату, все еще сияя улыбкой.

— Да, господин Кловен, — почти пропела она. — Я так увлеклась танцами и музыкой, что потеряла счет времени!

Ладонь со скрытым кинжалом спокойно висела рядом с ней. Другой ладонью она развязала тунику сверху… и тут же пожалела, когда Кловен посмотрел туда. Она на миг ощутила свою уязвимость. Мама всегда знала, как использовать свою женственность как оружие. Она могла сбить мужчин взглядом, заставить их прислуживать ей, давать больше, чем она хотела. Но в свои восемнадцать лет Нилла еще не овладела таким. Ей нужно быть осторожной.

Ее улыбка была на месте, она вытащила перо из-под туники. Оно немного помялось, но не пострадало. Она высоко подняла его, покрутила, успешно отвлекая Кловена от мест, которые она не собиралась ему показывать.

— Перо для вашей шляпы, милорд, — сказала она. — Хотя уверена, модистка посоветовала бы что-нибудь пышнее…

Она не успела закончить, Кловен сделал два шага и забрал перо из ее руки. Он покрутил его в пальцах, разглядывая пристально, словно пытаясь заметить что-то.

— Это оно? — с сомнением сказал он. Он посмотрел ей в глаза. — Уверена?

— Перо черного лебедя, — кивнула Нилла. — Там было только одно черное, и я решила…

Он сжал ладонь на ее горле раньше, чем она смогла отреагировать. Лицо Кловена было так близко, что она видела каждую крупную пору его орлиного носа с болезненной ясностью.

— Мой клиент поймет, оно ли это, — прорычал он. — Если ты обманула меня, девочка, я вернусь преподать урок, — его зубы были желтыми и большими. — У тебя ее милое лицо, но это тебя не спасет.

— Ну-ну, милорд, — прохрипела Нилла с пальцами на горле. — Не нужно злиться. Подарю поцелуй, и будем друзьями.

— Поцелуй? — он посмотрел на ее губы. Когда он склонился, от запаха рыбы и сильной выпивки в его дыхании она поежилась, но отказывалась убирать улыбку, даже когда его пальцы чуть сжались. — Я знаю о твоих поцелуях, девочка, и какие сладкие сны они приносят. Ты — дочь своей матери, да? Но я давно узнал, как угомонить ту стерву, думаю, смогу разобраться и с тобой. Я даже стал ей нравиться, может, и тебе…

Его голос оборвался, когда он ощутил укол ее ножа животом. Еще немного, и она пронзит что-нибудь важное. Кровь потекла по ножу и ее ладони. Его хватка на ее шее ослабела.

Нилла улыбнулась ему и захлопала ресницами.

— Ты не трогал мою мать, — процедила она с улыбкой.

— Нилла!

Голос Сэма ворвался в комнату. Она увидела краем глаза, как он появился на пороге и застыл.

— Нилла, не глупи!

Он боялся? Нилла чуть не рассмеялась. Она еще не слышала раньше страх в голосе Сэма за все годы, которые его знала. Но он боялся за нее или своего начальника? Она не сводила взгляда с Кловена.

Кловен медленно убрал руку и отошел на шаг. Нилла ткнула ножом еще раз, а потом отпрянула, увеличивая расстояние между ними. Ее осознание взорвалось движениями четверых мужчин, все встали и шагнули к ней.

Папа был избит почти до беспамятства, но стал приходить в себя.

— Ну же, Кловен, — невнятно сказал он, подняв голову и поведя плечом. — Мы все тут старые друзья!

— Друзья. Да, друзья, — прорычал Кловен, хмурясь, глаза блестели. Нилла ждала, напряженная. Готовая, что он рявкнет приказ. Она знала, что не могла одолеть пятерых. Повезет, если она справится с одним! Мама учила ее самообороне, но не во всех сражениях. Она должна была быстро убегать чаще всего.

И она могла уйти. Она видела, куда сунуть нож, ногу, локоть и колено быстрым потоком, чтобы остался проход к двери. Сэм стоял там, но он не остановит ее. Он не был еще настолько верен Кловену.

Но она не могла оставить папу. Не могла.

Кловен убрал ладонь от раны на боку и смотрел на кровь на пальцах, склонив ладонь к свету свечи. Нилла затаила дыхание. Он был непредсказуемым, она не знала, каким станет его настроение. Эти мгновения могли быть последними, или…

Кловен так резко, что она вздрогнула, откинул голову и рассмеялся, крутя перо пальцами. Он взмахнул им и убрал под жилетку.

— Девчонка-то не промах! — хохотал он, качая головой. — Я почти поверил, что снова стал неопытным юнцом, носящимся за тенью Серолины. Ах, но он была великой! Михаэл, старик, гордись. Твоя слабая вода не испортила это хорошее вино.

Последние слова он сказал через плечо ее отцу. Папа поднял голову и жутко улыбнулся, словно разделял шутку. Нилла стиснула зубы сильнее, ее улыбка стала гримасой.

Она оставила позу защитной, даже когда Кловен махнул своим людям. Они вышли один за другим, пригибаясь. Сэм попятился, пропуская их, но не ушел. Нилла ощущала на себе его взгляд, ощущала его отчаяние, его беспомощность. Она не знала, ненавидела ли его за это.

Наконец, Кловен замер на пороге и оглянулся.

— Я сообщу, удовлетворен ли мой клиент, девочка, — сказал он. — Если ты хорошо постаралась, тебя будет ждать еще работа. Долг твоего старика еще не отплачен.

Желчь подступила к горлу.

«Проглоти, — рычала она мысленно. — Не показывай ему, что он задел тебя», — но Кловен видел ее взгляд. Он рассмеялся снова и ушел, громко топая по лестнице. Только Сэм остался. Он бросил на нее взгляд, который она не могла прочесть. От вопля его хозяина он поймал дверь и закрыл ее.

Нилла замерла, слушала шаги, спускающиеся к задней двери. Она ждала, пока не убедилась, что все шестеро ушли из дома. А потом она бросилась к отцу. Она своим ножом разрезала веревки. Он тут же обмяк и упал, и она едва успела поймать его, чтобы он не ударился головой об пол.

— Папа? Папа! — закричала она. Он был таким худым в эти дни, что было не сложно перевернуть его. Его голова покачнулась на ее коленях, слезы выступили на ее глазах, пока она смотрела на его избитое лицо. — Папа, чем ты думал? — прошептала она, горло сжалось. — Зачем было брать в долг у Кловена? Нужно было знать лучше!

— Ах, моя милая Нилли, — папа поднял дрожащую ладонь, провел по ее щеке и челюсти. — Это было хорошее дело. Надежное, они говорили! Мы должны были заработать втрое больше. Но им понадобилось больше… больше…

Она не расспрашивала его. С папой всегда так было. Его увлекали новые идеи, шанс вложить деньги. Мама всегда поддерживала его. Когда каждое новое изобретение не срабатывало, она смеялась, словно это была шутка, и платила из своих сбережений. А Нилла была слишком юной и несведущей, чтобы узнать опасность их образа жизни. Пока не стало слишком поздно.

— Бедный папа, — прошептала она, придерживая его голову, подавляя слезы. — Бедный глупый папа. Мы почистим тебя. И уложим спать, а потом…

— Не переживай, милая, — папа закашлялся. Его голос задрожал, он старался петь с кровью во рту. — Тише-тише, не плачь… Спи, моя… моя…

Его голос оборвался стоном боли. Его голова обмякла у его плеча. Нилла моргнула, слезы покатились, капая на его окровавленную щеку. Она тихо покачивала его, как он качал ее, когда она была ребенком, просыпалась с криками от кошмара. Она покачивала его и пела хриплым обрывающимся голосом:

— Тише-тише, не плачь,

Спи, моя любовь.

Когда проснешься, дам тебе я

Воробушка и голубка,

Сойку, синицу и жаворонка,

Чтобы они днями пели для тебя.

Она ощущала, как напряжение покинуло его тело, он уснул на полу. Она должно сидела, придерживая его, небо за грязным окном посветлело, поднималось солнце. Ей нужно было придумать план. Ей нужно было как-то забрать их из Вимборна. Подальше от Кловена, от Сэма, от Мифатес.

Подальше… куда-нибудь.

3

— Этого мало, — паромщик покачал головой, криво улыбаясь, показывая желтые зубы. — Ты знаешь, сколько попросят, если поймают безбилетников на моем борту? Куда больше, чем у тебя тут.

Нилла вдохнула сквозь зубы.

«Не показывай слабости. Не показывай страха», — она заставила решительную улыбку стать шире, уголки рта болели. Мама заставила бы этого мужчину есть с ее ладони к этому времени.

Она не была мамой. Никогда не была такой. Но уверенность можно было сыграть, да?

— Что, сэр? — сказала бодро она, кокетливо тряхнув головой. — Это плата за три месяца! Вы же поможете девушке? Я знаю, что вы помогли Роули прошлой зимой, когда он нуждался в этом, и он высоко отзывался о вашей работе.

Паромщик медленно окинул ее взглядом. Задерживался взглядом. Ее кожу покалывало, половина улыбки опустилась, несмотря на ее старания.

— Думаю, мы можем найти способ договориться, — сказал он и коснулся медной пряди волос близко к ее щеке. — Что думаешь, девица?

Нилла резко отвернула голову, убирая волосы от его руки.

— Думаю, вы вот-вот потеряете палец, — она захлопала ресницами.

В следующий миг ее ножик вспыхнул и задел его указательный палец. Это было так быстро, что он не сразу ощутил боль. А потом его глаза расширились от вида крови, и он взвыл:

— Ах ты мелкая…

Она была слишком быстрой для его рук. Ее локоть попал по его подбородку, ее колено — по его паху. Он согнулся и упал на колени, давясь.

Крупные фигуры побежали от парома, обветренные лица недовольно смотрели на нее, другие подступали по сторонам. Нилла подняла нож и крутила его, опасно улыбаясь.

— Кто-нибудь еще хочет попробовать? — спросила она. — Могу дать еще больше!

Мужчины переглянулись, потом посмотрели на стонущего капитана.

«Ну же, — мысленно подгоняла она их, крутя ножик. — Вы не хотите присоединиться к нему на земле. Вы же не такие верные?».

Миг прошел. Они пожали плечами и отошли. Нилла использовала миг, пока они не передумали, и пропала в толпе у причала реки.

— Зараза, — выругалась она, вытирая кинжал об юбки и убирая его в скрытые ножны. Это был третий паромщик, с которым она говорила, и третий отказ. Безопаснее всего убраться из Вимборна можно было по реке, стражи на мостах, где забирали пошлину, были не такими строгими, как в городе. Она надеялась, что она и папа смогут выбраться до конца дня, но если она не найдет паромщика, готового рискнуть…

Она сунула ладонь в карман и взвесила мешочек монет. Половина ее сбережений последних двух лет. Этого было мало, но она не могла позволить больше. Им нужно было на что-то жить, когда они выберутся из Вимборна, как-то безопасно существовать в новом городе или деревне.

Тень будто сжала ее сердце, пока она шла в толпе. Мысль о том, чтобы уйти, была пугающей. Она еще ни разу в жизни не покидала пределы города. Но Кловен был слишком опасен. Если они останутся, он вернется с новой работой. Она успешно украла из Эвеншпиля — такое считалось раньше невозможным даже среди самых талантливых воров Драггса — ее репутация станет известной. Она не сможет скрыться тут. Нет, лучше было ей с папой уехать. Но она не хотела отдавать то, что паромщик просил за ее свободу. Она еще не была в отчаянии.

«Всегда есть нилариум».

Мысль колола ее разум, она скривилась. С сумкой на бедре было просто представить, что она слышала звон серебряных колец нилариума. Она обещала себе, что не продаст их. Обменять такое сокровище на простые медные монеты было бы плевком на память о матери.

Но это было глупо. Маме не было дела до цены за ее побрякушки. Она хотела только безопасности и денег для папы. Она не переживала больше ни за что. Даже за свою безопасность. Или ее дочери…

Нилла вздохнула и сосредоточилась на пароме неподалеку. Она попробует еще раз, а потом попытается продать когти. Может, получится…

Она замерла.

«То лицо».

Оно мелькнуло так быстро сбоку, что она чуть не упустила это. Но что-то щелкнуло в ее голове и вызвало тревогу. То было лицо с бородавкой на щеке и бледным ленивым глазом под обвисшим веком — один из людей Кловена.

Тренировки с мамой кипели в ее венах. Нилла повернулась и, не тратя время на проверку того, что она видела, до того, как ее глаза четко увидели уродливое лицо в шаге за ней, ее ладонь выстрелила, пальцы ударили по горлу мужчины. Он издал сдавленный звук. Его глаза выпучились под обвисшими веками, и он рухнул на колени.

Нилла опустила ладонь на его плечо, перепрыгнула через его спину и побежала. Толпа пропускала ее, но это было плохо. Ей нужна была толпа. Если Кловен послал своих бандитов за ней, ей нужно было скрыться.

Когда стало видно узкий переулок, она юркнула туда, ее тонкие туфли шлепали по вытоптанной земле. Она как белка запрыгнула на разбитый ящик, оттолкнулась одной ногой, оказалась на стопке бочек, повернулась и схватилась за край нависающей крыши над собой.

Она чувствовала, что ее преследовали, хотя пока что никого не слышала и не видела. Она выбралась на крышу, на четвереньках добралась до вершины и съехала по другой стороне, царапая кожу. Не было времени осторожничать, она сможет вытащить занозы позже.

«Почему? Почему? Почему?» — кричал ее мозг, она спрыгнула с крыши и приземлилась на корточки в темном переулке. Почему Кловен послал за ней своих людей сейчас? Он мог легко убить ее прошлой ночью. Или, если требовалось больше работы, он мог надавить и заставить ее послушаться. Он передумал? Или что-то случилось с его клиентом? Перо оказалось подделкой?

Она добралась до конца улицы и остановилась. Толпа на рыбном рынке ждала ее, но среди грязных голов товарищей с улицы Драггс мелькали Зеленые капюшоны, которые приходили в этот район только с миссией. Она не знала, пришли ли они за ней, но…

Она отступила в тень, прижалась спиной к стене и тяжело дышала. Кловен не натравил бы на нее Зеленых капюшонов. Или натравил бы? Но это не вязалось с его кодексом. Если бы он хотел разобраться с ней, сделал бы это сам. У него были люди для этого и много связей в нижнем Вимборне.

Может, это было совпадением. Зеленые капюшоны могли быть на рынке по разным причинам, но Нилла предпочитала осторожность. Она отступила. Улица вела к Тейстоун-вэй, и там она могла забраться в окно наверху и выбраться через смежный чердак. Годы назад ее мама вырезала тайные пути между стенами чердаков в Тейстоне. Она могла проползти до конца и выбраться в Горвальде у борделя. А оттуда…

Нилла застыла. Зеленые капюшоны шагали по улице из дальнего конца в ее сторону. Она огляделась, но улица была пустой, кроме старика-нищего и древней женщины с корзинкой яблок.

«Они идут за тобой, Нилла. Ты это знаешь».

Не было времени думать. Не было времени подавлять этот страх.

Она повернулась и прыгнула к низкому склону крыши. Ее ладони сжали с силой, и она подтянулась, юбки взлетели, открывая голые ноги. Крик зазвенел в воздухе за ней, но она не могла понять слова из-за рева в ушах. Она добралась до вершины крыши.

А потом побежала по крышам, как крыса, убегающая от терьеров. Она знала разные текстуры дерева и соломы под тонкой подошвой туфель, умело избегала слабых точек. Огибая дымоходы и перепрыгивая стены, Нилла добралась до самой узкой бреши, где можно было легко перепрыгнуть с одного дома на следующий, не касаясь земли. Она слышала вдали шум, но знала, что они не догонят ее. Зеленые капюшоны не знали мир крыш так, как она. Но днем она была на виду. Прохожие могли выдать ее. Нужно было спешить, чтобы оторваться от преследователей.

«Папа…».

Он был один. Один, не мог встать с кровати из-за боли после избиений. Зеленые капюшоны пошли и за ним? Кловен выдал их дом? Но почему? Если разойдется весть, что он предал вора, на него будут охотиться. Грубый закон улицы Драггс был жестоким и быстрым. Даже Кловену не хватило бы сил обойти правила этого грязного народа.

Она легко бежала вдоль вершины крыши конюшни, перебралась на высокую крышу ближайшей гостиницы, обогнула большой дымоход… и застыла. Ветер трепал ее волосы и юбки, пронзая тонкую ткань. Но не холод послал мурашки по ее рукам и шее.

— Сэм.

Он стоял на дальнем конце крыши с идеальной грацией танцовщика. Его длинные волосы развевались за ним как флаг.

— Вот так встреча, Рыжик, — улыбнулся он.

Он знал ее пути. Годы назад она брала его на ночные прогулки по ее любимым крышам, раскрыла безопасные пути. Стоило знать лучше. Тайны вора стоили больше его улова. Но Сэм был надежным. Это же был Сэм! Ее Сэм!

Но теперь он принадлежал Кловену.

— Будет лучше теперь пойти тихо, — он поднял руки в не угрожающем жесте, его улыбка была слишком широкой и дружелюбной. — Никто не хочет тебе вреда. Ты же это знаешь, да? Ты знаешь, что я тебе ни за что не наврежу? — он сделал шаг, другой.

Она не ждала, чтобы он сделал третий.

С воплем без слов она повернулась и проехала по склону крыши, черепица царапала ее ступни сквозь туфли до крови. Ей было все равно. Она добралась до водосточного желоба и повисла над высотой в четыре этажа.

Ее сумка дико раскачивалась и чуть не упала, но Нилла смогла зацепить ее на локоть и подвинуть на плечо. Голос Сэма гремел за ней, но она игнорировала его, двигалась вдоль желоба, пока не добралась до трубы. Она выдержит ее вес? Возможно. Но его точно не выдержит!

Нилла сжала трубу и тут же ощутила ее слабость. Со стоном труба отодвинулась от стены. Не было времени менять решение. Она спускалась как можно быстрее, упираясь ногами в стену. Труба все отклонялась, и Нилла поймала карниз окна на втором этаже и повисла там. Сэм кричал ей сверху, крики присоединились к нему с улицы внизу. Она устроила спектакль, юбка разлеталась, голые ноги брыкались.

Но она не собиралась сдаваться.

Она опустила взгляд. Высота была большой, она точно сломает лодыжку. Окно было открыто, и Нилла усилием воли втянула себя до локтей, потом живот миновал подоконник, и она кубарем упала в комнату. Но там не было пусто, она слышала шорох ног, скрип половиц. Она собрала конечности под собой, встала на корточки… и посмотрела в лицо улыбающемуся Кловену.

— Так-так, леди Перонилла, — прорычал он. — Неожиданная встреча.

Кто-то ударил ее сзади. Она провалилась во тьму.

* * *

Она проснулась от запаха плесени, гнили и крысиного помета. Вонь была такой сильной, что Нилла чуть не пожалела, что еще не умерла, чтобы избежать этого момента. Но нет. Она была жива. И у нее болели все кости и суставы.

Она со стоном приоткрыла глаза. Это не помогло. Было темно, будто она ослепла. Там, где она была, не было окон в мир снаружи. Она была в Башне исправления в центральном районе Вимборна? Нилла поежилась. Мама всегда говорила, что лучше умереть, чем оказаться в камере там.

— Зараза! — Нилла зарычала и попыталась пошевелиться. Но не смогла. Железные оковы, приковывали ее запястья к стене над ее головой. Ноги замерзли, открытые до колен, и ступни были босыми. Кто-то забрал ее туфли. А другие вещи? А ее сумка и когти из нилариума?

Она заерзала в соломе и смогла подогнуть ноги под юбку, сесть на ступни. Она не знала, как долго была без сознания в темноте. Последним она четко помнила лицо Кловена, скалящееся ей.

«Папа? Что случилось с папой?».

Он все еще ждал ее дома? Кловен напал и на него? Она стиснула зубы в рычании.

«Если я выберусь, я найду этого гада и…».

Скрежет металла напугал ее. Нилла отдернулась и ударилась головой об стену. Боль вспыхнула в ее голове, свет сиял меж прутьев окошка двери ее камеры. Лицо смотрело на нее, глаза злобно блестели. А потом лампа поднялась, озарила ее лицо, ослепляя.

— Ага, — сказал грубый голос. — Это она. Это милое личико ни с кем не спутать.

Лампа опустилась. Металл снова жутко заскрежетал, тяжелая дверь ее камеры открылась. Нилла опустила голову, зажмурилась, свет слепил ее.

— Хорошо, — сказал холодный низкий голос с порога. — Оставь лампу и иди.

— Но, Ваша образованность…

— Существо скованно. Я не в опасности. Иди.

Шаги удалились по коридору после его приказа, и вдали закрылась дверь. И стало тихо. Осталось тихое ритмичное дыхание.

Нилла рискнула открыть глаза и прищурилась, моргая, в свете лампы. Ее глаза медленно и с болью привыкали к свету, и она различила силуэт высокого мужчины на пороге. Он казался странно… знакомым. Она тряхнула головой и посмотрела снова, на его лице падали странные тени и оранжевый свет от лампы.

Ее сердце замерло.

«Это он».

Мужчина, которого она встретила в Эвеншпиле прошлой ночью. Которого поцеловала. Она заметила лишь немного его лица перед тем, как его свеча погасла. Но этого хватило. Она узнала темные нависшие брови, ядовито-зеленые глаза и полные красные губы, обрамленные аккуратной темной бородой. Прошлой ночью на его лице было только удивление. Теперь он задумчиво поджал губы, приподняв бровь с насмешливым интересом. Лампа отблескивала красным в глубине его черных зрачков.

— Итак, — спокойно заговорил мрачный голос. — Ты такая же красивая, как я запомнил. Когда я проснулся утром на полу, я подумал, что мне приснилось твое лицо. Я подумал, что вещество, которое ты мне дала, вызвало в моем подсознании нечто невозможное, — он шагнул в камеру, отбрасывая ногой затхлую солому, и присел на корточки перед ней. — Но вот ты здесь. Настоящая.

Он протянул руку, словно хотел коснуться щеки. Звериный рык закипел в горле Ниллы, и ее зубы щелкнули. Маг отдернул руку вовремя и невесело рассмеялся.

— Не бойтесь, госпожа. Я не это собирался сделать.

Он встал и огляделся в камере. Его взгляд упал на что-то в углу, и он парой решительных движений вытащил трехногий стул из тени, опустил перед Ниллой и сел с грацией и шелестом шелка.

«Он юный для мифато», — отметила Нилла. Многие маги Эвеншпиля, которых она видела за время работы на кухне, были куда старше, с длинными седыми бородами и вытянутыми серыми лицами, их плечи опустились от лет, проведенных за столами, их пальцы были так запачканы чернилами, что уже не отмывались. Этому мужчине могло быть тридцать пять. Он впечатлял своим видом. Даже сидя на стуле, он возвышался над ней, его плечи были широкими, на них немного натянулись швы мантии. Его лицо будто сияло в свете лампы, в других обстоятельствах его можно было бы считать красивым. Даже прекрасным.

Нилла поежилась и сжала кулаки, дернув за оковы над головой. Рот мага изогнулся в понимающей улыбке.

— Я — Дюсаро Гаспар, — сказал он. — Мастер магии и чародей из рядов Фаовинд, мифато из Эвеншпиля. С кем имею честь общаться?

Она сжала кулаки еще сильнее, вонзая ногти в ладони.

— А вы не знаете? — ее голос хрипел из-за сжавшегося от страха горла. — Я — сама королева Сэрита. Выпустите меня, и, может, я скажу главному костелому обойтись с вами мягче.

— Ого! А ты наглая, да? — маг Гаспар покачал головой, все еще улыбаясь. А потом он помрачнел. — Я пришел сообщить, мисс Перонилла Бек, что ваше дело уже было представлено в низшем суде, и ваш приговор вынесен. Дело было простым, особенно с таким надежным и уважаемым свидетелем, — он указал на себя.

Ее сердце — и остатки бравады — полетели к полу. Приговор? За ее преступление мог быть лишь один приговор, ведь она осмелилась украсть из Эвеншпиля.

Мифато без интереса теребил нитку рукава.

— Завтра на рассвете тебя заберут на Площадь исправления, где господин Шард, известный в народе как Старик-лезвие Шард, выполнит приговор. Тебя лишат ладоней. Но не переживай! Тебя отпустят под опеку семье, уверен, тебе предоставят там лечение. Тогда ты выздоровеешь и сможешь наслаждаться жизнью как юная леди без ладоней, — он улыбнулся ей. — Есть мужчины с необычными интересами. Ты не потеряешь ничего важного. Уверен, ты выживешь.

Его слова били по ее ушам, каждое было физическим ударом больнее пощечин, которыми он отбивался прошлой ночью. Нилла опустила голову, тошнота подступала к горлу. Она боялась, что зальет рвотой платье. Но она не могла так сделать. Что сказала бы мама? Вор должен знать, когда его путь может пересечься с мистером Шардом.

Она опозорит память о матери трусостью и дрожью?

«Жаль, они не повесили меня. Не убили сразу».

— Я ощущаю, что мои новости тебя задели, — маг Гаспар подвинулся на стуле, склонился ближе к ней. — Не расстраивайся, мисс Бек. Я могу предложить другой выход из нынешней ситуации. Выход тебя заинтересует.

Нилла невольно посмотрела в его глаза.

«Не показывать слабости. Не показывать страха».

Но было поздно. Он знал, что у него было преимущество.

Мифато снова улыбнулся и уперся локтями в колени, пальцы были неплотно сплетены.

— Скажи, милая леди, ты знаешь об острове Роузвард?

Она моргнула. Она ощущала себя глупо. Не понимала вопрос. Как… как Роузвард был связан с ужасами ее ближайшего будущего? Она запоздало кивнула.

— Я знаю, что по слухам остров заброшен, — продолжил Гаспар. — А то и с призраками. Но это не правда или не совсем правда. Там живет мужчина, Соран Сильвери, раньше он был в Эвеншпиле. Мифато, как я, но изгнан из рядов. Пока что все понятно, мисс Бек?

Нилла медленно кивнула. Кровь гремела в висках.

— Сильвери обладает книгой заклинаний. Ее зовут Книгой Розы из-за розы на обложке. Ее невозможно не заметить, — зубы мифато вдруг вспыхнули, его улыбка была как нож в свете лампы. — Я хочу ее. Я хочу эту книгу.

Она смотрела на него, не веря ушам. Он ожидал, что она…? Он… пытался нанять ее?

— В прошлые пятнадцать лет, — продолжил Гаспар, отклонившись на стуле, — многие пытались проникнуть в Роузвард и забрать сокровища дома Дорнрайс, когда-то великого дома семьи Сильвери. Воры, как ты, получали задания и пропадали. Три года назад на горизонте заметили корабли пиратов. Корабль причалил на дальней стороне острова, да так и остался гнить в гавани. Никто не знает, что случилось с экипажем. Как жаль! И книгу никто не добыл.

Да, он хотел сделать ей предложение. Это было глупо, но на самом деле, Нилла видела по его глазам.

— И вы думаете, что мне повезет больше? — прохрипела она, отчаянно пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Да. Мы еще не пытались послать вора с твоими… талантами, — Гаспар окинул взглядом ее фигуру, которая должна была выглядеть ужасно. Но он смотрел не с отвращением. — Я знаю Сильвери со времен учебы. Он всегда обращал внимание на красивые лица и тела. И он пятнадцать лет пробыл на Роузварде один. Что-то подсказывает мне, что ты не захочешь встречать ту же судьбу, что и остальные. Что-то подсказывает мне, что ты — и тот твой ядовитый поцелуй — можете справиться там, где не смогли другие.

Он смотрел на ее рот. Что-то в его глазах вызвало в ней страх сильнее, чем от возможности встретиться с мастером Шардом на Площади исправления. Что-то, похожее на похоть и презрение, смешалось в безымянную эмоцию.

«Не показывать слабости. Не показывать страха», — она стиснула зубы и не дала взгляду упасть, не сжалась перед этим мужчиной.

Гаспар рассмеялся и потер подбородок.

— Наш общий друг, Кловен, говорит, что ты — самый умелый вор на улицах Вимборна в эти дни. Он говорит, что ты…

— Что? — шок вспыхнул в ее голове и пробежал по каждой вене. — Кловен? Ты — клиент Кловена? Ты заказал у него кражу из Эвеншпиля? — ее рот раскрылся, на миг она ощутила, как ее мозг перестал работать. А потом последнее слово сорвалось с ее губ. — Зачем?

— Причины — не твое дело, — холодно ответил Гаспар. — Я не ожидал нашу встречу, когда прошел в мастерскую перьев, чтобы проверить, завершена ли работа. Ты застала меня врасплох. Но должен похвалить твои методы. И то, как ты забралась на Эвеншпиль, потрясает! Если бы я не знал лучше, решил бы, что ты сама обладаешь магией.

— Но… это ваша мастерская перьев, — Нилла покачала головой, пряди волос упали на лицо. — Если вы хотели перо, почему не взяли его?

— Это так не работает, — мифато снисходительно улыбнулся. — Не забивай голову пустяками, девочка. Ты хорошо поработала. Впечатлила меня. И я попросил Кловену устроить нам знакомство. Он сказал, что уговорить тебя на эту работу будет сложно. Но ты не такая несговорчивая, да, мисс Бек?

Она глубоко вдохнула. Она была в опасной ситуации. Она лучше говорила бы сейчас с Кловеном! Но у нее были преимущества, которые она могла использовать, если будет осторожной.

— Позвольте уточнить, — медленно сказала я. — Вы предлагаете обмен: книга заклинаний за мои ладони. Я пойду в Роузвард, заберу эту книгу у мага, живущего там, и принесу вам, — она прищурилась. — Чем докажете, что отпустите меня, когда я вернусь?

— Я никак не могу это доказать, — Гаспар улыбнулся. А потом рассмеялся. — О, не смотри на меня так! Доверься моему слову. Или нет. Мне все равно.

— А если я пропаду? Как те пираты? А если я не вернусь?

— Тогда твой любимый папочка пострадает за твое преступление.

Ее сердце остановилось. Она мгновение не верила в то, что услышала эту нежно произнесенную угрозу. Она пыталась держаться за веру, что как-то выберется из этого, что она найдет силу матери и пробьет путь.

Но надежда, оставшаяся в ней, убежала от слов Гаспара во тьме камеры:

— Что думаешь, милая леди? Михаэлу Беку понравится встреча с мастером Шардом?

4

Было невозможно догадаться, сколько часов прошло с тех пор, как дверь ее камеры снова открылась. Усталость опустилась на ее дух ладонью, но Нилла не могла уснуть, хоть голова опускалась, и глаза закрывались. Ее руки онемели от того, что слишком долго были над ее головой. Она не чувствовала пальцы. Она подвинула под собой ноги, пытаясь найти положение удобнее на холодном полу. Но было без толку.

Она была заперта не только в теле, но и в духе. Она не могла прогнать голос Гаспара из своей головы. Снова и снова она слышала ту уверенность в его угрозах. Угрозах, которые он мог осуществить.

Он даже не ждал ее согласия. Ее лицо выдало ему все, что он хотел знать. Посмеиваясь, он поднялся со стула, взял лампу и ушел, закрыв дверь камеры.

И это было неизвестное количество часов назад.

Нилла заерзала снова, в голые ноги впивалась солома. Железные оковы натерли запястья.

— Проклятье, — прошипела она, а потом громче и с пылом. — Проклятье!

Последнее слово сорвалось с ее губ, и она услышала оглушительный скрип двери, открывшейся недалеко от ее камеры. Она напряглась и попыталась выглядеть не так сломлено и уязвимо. Она знала, что у нее не вышло, но должна была попробовать.

Шаги стучали по камню. А потом заскрипела дверь ее камеры. Вспышка света вызвала боль и заставила ее отвернуться. Когда ее глаза привыкли, она моргнула и прищурилась, глядя на порог, где строгого вида женщина с глубокими морщинами вокруг тонких губ стояла, будто призрак, и смотрела на Ниллу с отвращением.

— Расстегните оковы, — сказала она так властно, что страж не осмелился медлить.

Облегчение, когда ее онемевшие руки просто опустились на колени, было таким сильным, что Нилла какое-то время не могла думать ни о чем другом. Когда ее чувства вернулись, она оказалась сидящей на трехногом стуле с ломтем хлеба в покалывающих ладонях. Странная женщина старательно расчесывала и укладывала ее волосы.

Нилла вдруг ощутила голод и запихала хлеб в рот. Он был сухим и твердым, но она как-то смогла проглотить, не давясь. Только откусив во второй раз кусок поменьше и проглотив его, она спросила:

— Что вы делаете? — ее голос трещал в горле.

— Придаю тебе достойный вид, — ответил властный голос за ее спиной.

Нилла поежилась.

— Для чего?

Женщина не ответила, и Нилла продолжила грызть сухарь. Половину ее волос стянули пучком на макушке, закрепили булавками. Остальные пряди ниспадали на спину и плечи, выглядели не так спутано, как обычно. Может, женщина была волшебницей.

— Могу я… — Нилла запнулась, а потом пожала плечами. Робость не помогла бы. — Тут есть… ведро?

Женщина фыркнула.

— В углу.

Пока Нилла отвечала на зов природы — который спустя часы стал настойчивым — женщина открыла сверток, который принесла, и достала платье тусклого голубого цвета, которое было настолько лучше потрепанной одежды Ниллы, что ей не хотелось его касаться.

«Слишком хорошее для девки с Драггс», — подумала она, а женщина вытащила туфли и бежевую хлопковую сорочку под платье.

— Не медли, девица, — рявкнула женщина. — Иди сюда.

Нилла послушалась и дала женщине раздеть ее и снова одеть.

«А моя сумка? — задумалась она. — Мои отмычки, нож, когти? И Сладкие сны?» — она не сможет воровать без орудий. Но спрашивать женщину, которая старательно затягивала шнурки голубого платья так, чтобы Нилла не могла дышать, было бессмысленно. И она молчала.

Наконец, женщина отошла, посмотрела на свою работу в свете лампы и покачала головой — но Нилла не знала, от одобрения или недовольства. Ее лицо подходило к обоим вариантам.

— Сюда, — она взяла лампу и повернулась к двери.

Нилла моргнула.

«И все? Я просто выйду из Башни исправления? — ее работа с магом Гаспаром была одобрена судом? Она в этом сомневалась. — Наверное, он заплатил стражам. Или, что вероятнее, пригрозил заколдовать их».

Как бы там ни было, стражей не было видно. Нилла стала сомневаться, была ли в самой Башне. Каменное здание точно было высоким, но было ужасно перекошенным, и оно не выглядело достаточно большим, чтобы быть темницей, которой она всегда так боялась.

Проследовав за женщиной по узкой лестнице вниз и за дверь сбоку, Нилла поняла, что они были даже не в пределах Вимборна. Густой морской туман увлажнил ее лицо, и соленый ветер тянул за ее волосы. Она раскрыла рот, поняв, что они стояли у основания старой крепости Тирэн, развалины, которой было много сотен лет. Несколько стен еще стояли под натиском стихий, и три из четырех башен давно обрушились внутрь. Только часть главной крепости и одна башня стояли, не сдаваясь гнили за века.

Нилла открыла рот, чтобы спросить, что они тут делали, женщина махнула одной рукой. Две фигуры появились из тумана по бокам от Ниллы, сжали ее руки. Они были в капюшонах, и она не видела их лица, но сразу поняла, что справа был Сэм. Она узнала бы его всюду по его поведению, по его дыханию. А другой точно был из прихвостней Кловена.

— Что? — рявкнула она. — Не будет «Доброе утро, Рыжик»? Так можно подумать, что мы и не были друзьями.

Сэм крепче сжал ее руку, но молчал. Он и его спутник повели ее к полоске холодного каменистого пляжа ниже крепости. Был прилив, и они обогнули несколько прудов, пока шли к краю воды. Туман был таким густым, что, когда перед ней появился темный и красивый маг Гаспар, будто призрак, Нилла с трудом подавила крик.

— Ах, вот и она, — маг окинул ее взглядом, отметил, как новое платье прилипало к ее худому телу, собиралось под бюстом, заставляя ее выглядеть полнее, чем она была. — Так-так, госпожа Лиджен. Вы хорошо постарались.

Женщина хмыкнула и скрестила руки, хотя что-то в ее приподнятой голове показывало радость от похвалы. Даже такая женщина с каменным лицом не могла устоять перед красивым мифато.

Гаспар махнул мужчинам по бокам от Ниллы.

— Отпустите ее. Она никуда не уйдет.

Нилле не нравилось, что он был прав, ненавидела, что как только ее отпустили руки, она могла лишь стоять и пронзать мага взглядом.

«Но у него папа, — напомнила она себе яростно. — Не забывай это».

— Туман скоро поднимется, — сказал Гаспар. Он потянулся к ладони Ниллы, но, когда она резко отвернулась от него, он пожал плечами и махнул ей идти рядом с ним по пляжу. Сэм пошел за ними. Она ощущала его взгляд затылком, но отказывалась оглядываться.

— Твоя лодка готова, — сказал Гаспар. — Ты знаешь, как грести, да?

— Да, — мама учила ее немного поведению на воде, ведь они воровали в прибрежном городе.

— Отлично. Роузвард в мире от берега, и вода бывает бурной. Но течение тебе поможет, — он привел Ниллу к лодке на песке, на носу сияла лампа. Ее желудок сжался. Это происходило. Она собиралась забраться в эту лодочку и уплыть в океан одна, отправиться к проклятому острову.

Гаспар что-то вытащил со дна лодки и бросил ей. Она рефлекторно поймала это, удивилась и обрадовалась, поняв, что это была ее сумка. Она поспешила открыть ее, сунула руку внутрь, коснулась отмычек, сосуда Сладких снов, ножа в ножнах. Но…

— Где они? — прорычала она, глядя на Гаспара.

Он приподнял бровь.

— Что, мисс Бек?

— Ты знаешь, что, — она закрыла сумку и повесила ее на плечо. Ее ладони сжались в кулаки. — Они были на мне, когда… когда…

И она поняла. Пока она была без сознания, Кловен мог обыскать ее и тут же узнать когти из нилариума. Он годами хотел их, и после смерти мамы он несколько раз предлагал купить их у папы, но папа не знал, где их найти.

Ее сердце опустилось к желудку. Потеря когтей была как потеря еще кусочка от мамы. Она почти предпочла бы, чтобы ей отрубили ладони. Почти.

Гаспар смотрел на нее, все еще приподняв бровь.

— До меня дошла только сумка. У тебя есть все, что нужно для выполнения миссии?

Нилла кивнула и провела ладонью по лицу, посмотрела на море.

— Я справлюсь, — пока она говорила, туман раскрылся, словно занавес перед ее глазами, открывая чистый вид на остров Роузвард. Остров поднимался высоко над водой, его берег, казалось, был сплошными скалами. Где ей причалить на маленькой лодке? Придется плыть вокруг острова, чтобы найти место. Руки заболели от мысли.

— Помните, мисс Бек, — Гаспар шагнул к ней, вдруг оказался очень близко. Так близко, как две ночи назад, когда она прыгнула из-за двери и грубо прижалась ртом к его рту. Его взгляд упал на ее губы, и она увидела вспышку острого клыка, когда он хищно улыбнулся. — Помните о нашем соглашении. Я дам тебе три недели. Принеси мне ту книгу, или твой отец пострадает из-за твоего поражения.

Нилла медленно кивнула, выдерживая его взгляд.

— Помню, — сказала она с напряжением в голосе. — Я не забуду.

Его правый глаз дергался миг. А потом он усмехнулся.

— Хорошо.

* * *

Она спиной к острову двигала веслами, смотрела, как фигуры на пляже становились все меньше и меньше. Было приятно, когда они пропали за туманом. Лицо Сэма осталось под капюшоном, но она ощущала его пристальный взгляд, и ей это не нравилось. Она не хотела от него сочувствия. Их дружба пропала. Если они снова встретятся, они будут врагами. И она заставит его заплатить. Она заставит их всех заплатить.

Нилла опустила взгляд и сосредоточилась на движении весел, качке лодки, холодных брызгах на коже и пятнах на платье. Мышцы груди уже болели. Завтра будет агония. Если она доживет до завтра…

Что стало с теми, кто попадал на остров? Почему они пропали, воры и пираты, желавшие ограбить заброшенное поместье? Этот маг Сильвери был так опасен? Хоть он уже не был частью Мифатес, он точно сохранил хоть часть магических способностей. Ему нравилось стрелять в нарушителей проклятиями?

И почему слухи, что остров проклят, звучали в каждой тихой истории об острове?

— Бред, бред, бред, — рычала Нилла в такт с взмахами весел. Мокрые волосы липли к лицу, лежали на плечах вяло — все старания женщины были разрушены еще до того, как она добралась до берега. Если Гаспар ожидал, что она заберет книгу заклинаний, используя соблазнение, он будет разочарован.

Но она понимала это. И она не собиралась тратить на это три недели. У нее были методы эффективнее, чем соблазнение.

Она часто оглядывалась, чтобы убедиться, что все еще плыла к острову, а не в открытое море. Восходящее солнце создало огненную дорожку на воде, и лампа на носу лодки Ниллы стала бесполезной. Она развернулась, чтобы потушить огонь, радуясь, что ее мышцы могли хоть немного отдохнуть. Лучше было приберечь масло, ей могла понадобиться лампа ночью.

От этой мысли она решила проверить припасы, которые Гаспар отправил с ней. Под скамьей, на которой она сидела, был промасленный мешок с флягой воды, куском хлеба и куском сыра. И больше ничего.

— Он думает, что я попробую сбежать, если мне дать больше? — пробормотала она и закрыла мешок, закрепила шнурки. Она со стоном отклонилась на скамье, желудок сжимался от покачивания лодки на волках. Она была на середине канала. Роузвард и его скалы бросали тень на море за ней. Она скоро попадет в эту тень.

Она вытерла соленые брызги со щеки и поняла, что часть этой влаги могла быть от слез. Она сглотнула с болью, скрипнув зубами. Не было времени разваливаться. Ее ждала работа — забрать книгу, сбежать, вернуться к папе.

— Шевелись! — прорычала она и взялась за весла. Туман почти весь пропал, и она видела Вимборн, раскинувшийся на берегу. Представляя, что она еще видела Гаспара на пляже, пока его мантию трепал ветер, она коротала время, изобретая интересные ругательства для него с каждым взмахом весел.

Вдруг дрожь пробежала по ее телу, словно она миновала ледяной занавес. Она моргнула и почти поверила, что видела радужное мерцание в воздухе, рябь света плясала, а потом пропала. Ощущение было коротким, но эффект остался. Холодно, но не холодно. Скорее эмоция, чем ощущение, но не что-то конкретное.

Она закрыла глаза, покачала головой. А потом подняла голову и… и…

Ее рот раскрылся.

Вимборн, от которого ее отделяло меньше мили расстояния миг назад, теперь был пятном далеко на горизонте. Вершина Эвеншпиля ловила свет, ясный и четкий, но все остальное стало тенью. Словно берег был в милях от нее и за потемневшим стеклом.

Она покачала головой, посмотрела снова. И снова. Что-то было неправильно. Что-то играло с ее разумом. Это могла быть морская болезнь? Или стресс последних нескольких дней навалился на нее?

Паника текла по ее венам. Она подвинулась, выронила весло и поспешила поднять его, пока лодку дико раскачивало. Нилла чуть не выпала в воду. Это было плохо. Неправильно. Она должна была выбраться отсюда, развернуться. Если она развернет лодку, она сможет пройти барьер, который только что пересекла, отправится к берегу, уберется, пока… остров ее не поймал.

Тогда что?

Гаспар будет ждать, и он будет рад исполнить угрозы.

Она просто отдаст ладони мастеру Шарду?

— С тобой пока ничего не случилось, девица, — прорычала она, заставляя себя сесть правильно, сжала весла. — Ни монстров. Ни призраков. Так что давай покончим с этим.

Хоть ее руки дрожали, она взяла весла и приступила к работе, уже быстрее. Ее лодка рассекала волны, она поворачивалась после каждых нескольких взмахов, проверяя, куда плыла.

Странный хохочущий звук донесся до нее, и тень мелькнула на лодке, на миг закрыла солнце. Нилла посмотрела на небо и прищурилась. Хмурясь, она опустила весло в подставку, подняла ладонь и прикрыла глаза. Крылатое существо летало сверху. Птица? Чайка? Нет. Наверное, баклан. Форма казалась странной. Их стало больше. Пять, десять… она потеряла счет. Хохочущий звук усилился, странный, но ритмичный.

Нилла стиснула зубы и продолжала грести, а птицы кружились, и их становилось все больше. Когда она попала в тень острова, она не смогла заставить себя посмотреть наверх, боясь того, какой большой стала стая.

Без предупреждения одна из птиц спикировала так близко, что Нилле пришлось пригнуться, чтобы по ее голове не попали. Нилла услышала стук и шелест крыльев за собой, повернулась и увидела ее на носу лодки, лампа дико качалась на крючке.

Это была не птица.

— Проклятые боггарты! — закричала Нилла и бросила оба весла, вскочила и упала, чуть не перевернув лодку. Существо на носу издало жуткий вопль. Оно раскрыло крылья для равновесия, широкие, как у баклана, но кожистые и изумрудно-зеленые. Длинная голова заканчивалась тупым носом с огромными выпирающими ноздрями, рубиновые глаза смотрели на Ниллу.

Существо открыло рот и завопило снова, звуча как осел, а не птица.

Нилла сжала весла, костяшки побелели, грудь вздымалась от каждого вдоха.

— Ты — дракон. Жуткий дракон! — она подавилась словом, и ее голова закружилась, черные точки плясали по краям.

Существо резко склонило голову, глядя на нее. Гребень поднимался на его макушке и спускался по спине, полупрозрачную кожу трепал морской ветер. А потом, словно решив, что она ему не нравилась, оно вытянуло шею под странным углом, приподняло плечи и взмыло в воздух. Оно оттолкнулось так, что лодка сильно покачнулась, и волна захлестнула ее, промочила юбки Ниллы. Она отклонила голову, щурясь, глядя на небо и силуэты, летающие сверху.

— Боги, сжальтесь, — прошептала она. Она редко молилась, но ее ладонь невольно чертила круг защиты в воздухе перед сердцем. Она не подписывалась на такое. Слухи про Роузвард не упоминали… драконов. Они были существами из сказок. Они могли существовать в каком-то мире. Но точно не в этом.

«Этот мир — уже не твой мир», — напомнила она себе мрачно, оглядываясь на Вимборн в поисках мерцающей почти невидимой вуали, которую она пересекла. Она не видела ее, конечно. Она даже не видела Вимборн. Только вершину Эвеншпиля было видно, она пронзала небо шипом.

Она пересекла границу мира фейри? Такое было возможно?

Нилла прижала ладонь к безумно колотящемуся сердцу, понимала, что не могла сидеть в лодке весь день, течение унесет ее в открытый океан.

— У тебя нет выбора, — прошептала она. — Выбора нет, так что вперед.

Она пробралась по воде к скамье и заняла место. Она уперлась ногами, схватила весла и стала ритмично грести. Драконы сверху кружили, вопили, порой блеяли. К счастью, никто больше не летел к ней.

Она не сразу нашла, где причалить. Хоть она обыскала весь берег со стороны Вимборна, она видела только высокие скалы. Она могла лишь плыть дальше вокруг острова, уверенная, что ее руки отвалятся от усталости к концу путешествия.

Когда она была готова сдаться, она заметила маленький участок каменистого пляжа. Дальше возвышались скалы, но она заметила тропу, ведущую наверх. А дальше стоял маяк, опасно накренившись.

— Подойдет, — Нилла повернула лодку к пляжу. Пот стекал и жалил ей глаза. Она замерла, чтобы протереть лоб, а потом посмотрела на пляж.

Кто-то там стоял. Кто-то, кого там раньше не было.

5

Мужчина проснулся со стоном и потянулся к голове. Его пальцы коснулись слипшихся волос, и он увидел на пальцах кровь. Он скривился. Какие-то порезы, полученные за ночь, были глубже, чем он думал. Но он не зашивал их. Они сами заживали со временем.

С еще одним стоном он повернулся на бок, а потом поднялся, ступни опустились на холодный каменный пол. Кровать заскрипела под ним, грозила рухнуть. Ветерок проникал в открытые окна, игриво свистел, посылая рябь по поверхности масла в чаше в центре.

Он поднял голову, глядя сонно на эффект. Дело требовало его внимания, нужно было многое выполнить до заката. Нужно было проверить зачарованные камни, потоки Хинтер, осмотреть капканы.

Но он не мог заставить себя пошевелиться. Все болело, и место, где должно быть его сердце, ощущалось пустым и тяжелым.

Еще день. Еще год, еще час. Какая разница? В конце концов…

Он вдруг нахмурился. Огонь ударил по его восприятию, пронзил его. Он резко встал, пошатнулся, а потом обошел чашу с маслом и добрался до стола, полного книг и свитков, а вокруг были коробки. Он опустился на колени, вытащил из коробки фолиант в потертой кожаной обложке. Он нахмурился.

Ощущение вернулось: робкий крик, полный страха. И боли. Едва уловимый, но точно звучащий.

Он полистал спешно страницы, искал взглядом и отказывался от каждого варианта, пока не нашел маленькую страницу в конце. Он вытащил ее и резко вдохнул сквозь зубы. Пергамент был порванным, неровная полоса тянулась почти до середины страницы.

— Нет, — выдохнул мужчина и поспешил согнуть страницу, чтобы она не повредилась еще сильнее. Он убрал ее за пазуху, закрыл фолиант и встал. Он не двигался несколько вдохов. Его глаза были большими, дыхание — неровным.

А потом он снова услышал крик. Отчаянный и далекий. Он быстро утих.

Мужчина ругался в бороду, подобрал плотную мантию, которую сбросил на пол прошлой ночью и поспешил укутаться в нее. Он накрыл голову капюшоном и, игнорируя боль от пореза на лбу, поспешил вниз по лестнице.

Ветер свистел вокруг башни, шипел в трещинах между камней, пока он спускался по лестнице. Он прошел через проем в квадратную каменную комнату, которая когда-то была домом хранителя маяка в основании башни. Угли дымились в камине, и немного мебели разделяло открытое пространство на несколько участков, похожих на комнаты.

Он широким шагами поспешил к самому большому предмету — высоком шкафу у стены напротив лестницы. Он открыл дверцы, порылся внутри, пока его ладони не нашли то, что он искал. Он вытащил кожаную сумку, повесил на плечо и тут же убежал за дверь.

Свет утреннего солнца на миг ослепил его, когда он встал на пороге. Он прикрыл глаза, глядя на океан. Силуэты разных цветов мелькали и плясали в воздухе над волнами, их яркие крылья сияли, как драгоценные камни, вид обычно вызывал укол радости даже в его холодном, как камень, сердце.

Сегодня он смог лишь пробормотать:

— Где это? — и ждать с тревожным нетерпением.

Стон прозвучал снова, печальный, похожий на песню, он задел его разум. Он потянулся к звуку, пытался поймать его как нить. Натяжение вело за скалы.

Он тут же поспешил к тропе, ведущей от маяка к пляжу внизу, следил за узким участком земли, ведь один неловкий шаг мог привести к падению. Если поведет, падение убьет его… но он знал, что его удача давно иссякла. Скорее всего, он сломает руку или ногу, не сможет забраться в башню. Это было хуже мгновенной смерти. Намного хуже. Ему придется ждать в агонии, глядя, как солнце садится, и сгущается ночь. Смотреть и считать часы до… до…

Он не хотел думать о таком. Он найдет сломанное заклинание. Быстро, пока не нанесен ущерб.

Он добрался до конца тропы и ступил на неровные камни пляжа, когда услышал печальный мяукающий вопль. В этот раз звук был четче, его улавливали даже его смертные уши, звук пронзал стрелой его сердце. Он повернулся на звук и увидел трепет бежевого пергамента с красными чернилами.

Два шага, и пергамент был уже не белым, а синим, и красные чернила были уже не почерком, а тонкими венами. Голова с гребнем и тупым носом поднялась между камней, ярко-желтые глаза умоляли, в них была боль. Эти глаза посмотрели на мужчину, пасть открылась, стало видно ряды острых зубов и гремучий язык. Существо зашипело, как змея.

— Ну-ну, друг, — сказал мужчина, сел на корточки рядом с существом. Его длинное тело застряло меж двух камней, одно крыло беспомощно трепетало, другое вытянулось под неестественным углом. Длинная рана портила то крыло — части не хватало, край был неровным. Участка чешуи на крупе тоже не было. Серебряная кровь испачкала камни вокруг. — Что с тобой такое сделало? — пробормотал мужчина, изучая дыру. Он приподнял бровь, существо печально моргнуло, глядя на него. Хоть оно выглядело как умное — или не совсем глупое — оно могло только скулить. — Не переживай, — сказал мягко мужчина. — Все не так плохо, как я боялся. Может, я даже смогу тебя подлатать.

Существо застряло между камней, пока пыталось сбежать от того, что на него напало. Так оно и попалось. Почему напавший не добил жертву, мужчина не понимал. Он посмотрел на другие силуэты в небе. Может, некоторые из них, увидев брата в беде, прогнали врага.

Мужчина схватил тело существа под крыльями и осторожно высвободил его. Оно зашипело, длинная шея повернулась, и острые зубы ударили по его ладони. Существо отдернуло голову быстро, как змея.

Раздался металлический звон, и мужчина даже не вздрогнул. Существо тряхнуло головой и недовольно и удивленно фыркнуло.

— Я бы не пробовал еще раз, — сказал мужчина с ноткой насмешки в голосе. Он отодвинул один из камней ногой, чтобы высвободить зверя. Его гибкое тело обвило руку мужчины, длинный хвост раскачивался, здоровое крыло хлопало. Порванное крыло свисало. Существо жалобно мяукало.

Мужчина снял кожаную сумку с плеча, развернул ее на плоской поверхности камня, сглаженного морем. А потом завернул существо внутрь, осторожно убрав коготки с толстой ткани своего рукава. Зверек устал бороться, опустил голову, и мужчина поднял его и повесил кожаную сумку на плечо.

— Я найду того, кто это сделал, — сказал он, поднявшись и стряхнув песок с мантии. — Потоки унесли нас ближе к берегам Аурелиса. Что-то, наверное, прошло сквозь чары.

Теперь это добралось до острова, и оно вряд ли скоро уйдет. Воздух тут вызывал зависимость у существ Аурелиса и других царств Эледрии. Если они пробовали его раз, они жаждали больше. Если он не будет защищать остров, вскоре его переполнят звери-фейри.

Но защита требовала силы. А у него не было лишней силы.

Качая головой, мужчина поправил сумку за спину. Существо мяукнуло, раздраженное, а не жалобное, ведь оно уже было не в ловушке камней.

— Хорошо, маленький друг, — нежно сказал мужчина. Он отвернулся от тропы, посмотрел на открытую воду. — Не хочется забирать тебя у твоих братьев, но, надеюсь, это будет ненадолго. Если повезет, снова будешь летать…

Его голос утих. Сердце дрогнуло, и он удивленно отпрянул на шаг.

Там была лодка. Маленькая и крепкая. Без паруса, только весла, и один человек направлял ее к этому пляжу. Мужчина моргнул и присмотрелся, решив, что глаза обманывали его.

В лодке была женщина. Худая, но сильная, рыжие волосы сияли, как огонь, на солнце, яркие, как крылья, хлопающие над ней. Она была фейри? Вопрос крутился в голове, а женщина повернула лодку к берегу. Она была еще слишком далеко, чтобы он мог разглядеть ее лицо, но он понял, что она была смертной. Юной и смертной.

И прекрасной.

* * *

Нилла перевела дыханию. Ее ладони в мозолях сжали весла крепче. Она моргнула и посмотрела снова. Да, кто-то стоял на берегу. Кто-то высокий. Длинные бледные волосы струились из-под капюшона, призрачные и странные даже в ярком свете.

Это, скорее всего, был мужчина. Крупным мужчиной в тяжелом коричневом плаще с капюшоном, скрывающем лицо.

— Сильвери, — прошептала она. Если это не был призрак мертвого пирата, это был маг. Никто больше не жил в Роузварде.

Почему он просто стоял там?

Она поежилась, и желудок сжался от качки лодки на волнах. Он явно увидел ее. В океане больше ничего не было на мили, и драконы сверху привлекали внимание к ней. Он пришел поприветствовать ее? Или он прятал жуткие чары под плащом, готовый вытащить это и бросить в нее, как только она причалит?

Нилла глубоко вдохнула. Она не хотела прибыть так,… но она и не планировала ничего в этом безумном путешествии. Но она надеялась, что придет и уйдет с Роузварда, не встретив изгоя-мифато. Гаспар не говорил, был ли мужчина опасным, но он был обученным магом. Вряд ли он был дружелюбным.

— Пропавшие пираты с корабля показывают твое гостеприимство, да? — буркнула она. С дрожью в спине она повернулась к открытому морю, двигая веслами. Она не хотела отворачиваться от той фигуры… но выхода не было, и она стиснула зубы и гребла, стараясь не думать о мертвых пиратах. Она часто оглядывалась. Мужчина не двигался. Только ветер трепал его плащ, показывая, что он не был вырезан из прибитых к берегу досок и поставленный, как пугало, чтобы отгонять непрошенных гостей.

Еще немного, и нос лодки захрустел об песок и гальку. Нилла убрала весла внутрь и прыгнула в воду, уже мокрые юбки промокли до колен. Она сжала борт лодки и вытащила ее на берег. Ей придется оттащить ее дальше от берега, чтобы ее не унесло в прилив, но пока что она потирала мозолистые ладони об бедра, повернувшись к фигуре на берегу.

Он все еще не шевелился.

Может, ей нужно было вернуться в лодку и поискать другую гавань. Но зачем? Он уже знал, что она была тут. Может, тут и не удалось бы украсть скрытно. Гаспар явно догадывался о таком, когда послал ее.

Она смотрела на свою мокрую сумку на дне лодки. Могла ли она нанести Сладкие сны на губы, не вызвав подозрений? Она взглянула на мужчину на пляже и передумала. Она не посмела бы поцеловать то, что было в тени капюшона. Кто знал, что найдут ее губы? Бивни?

— Семь богов, — прошептала она, начертив маленький круг двумя пальцами. А потом она задрала промокшие юбки до середины голеней и легко вышла на каменистый берег. Она ощущала каждый камень, ракушку и острый край сквозь тонкую подошву туфлей, и она несколько раз пошатнулась и выругалась.

А мужчина в плаще просто стоял. Смотрел на нее. Он был уже почти на голову выше нее, и он стоял на груде камней, что заставляло его возвышаться, как великана. Каждый инстинкт говорил Нилле остановиться, хоть помедлить. Но она не могла. Пауза покажет ее неуверенность, ее слабость, и это она не могла позволить.

И она подошла к мужчине, расправила плечи и расставила ноги шире. Она ясно и четко сказала:

— Вы — маг Сильвери?

Ответа не было.

Нилла ждала, убирая с глаз волосы, которые бросал туда ветер.

— Эй! Слышите? Я ищу мага Сорана Сильвери. Вы — это он?

Молчание. А потом едва заметный — она чуть не пропустила — кивок. Ей показалось, что она видела блеск глаз под капюшоном, но там была тень. И волосы. Много волос.

Она подняла голову выше. А потом быстро взмахнула рукой и ткнула его в руку выше локтя. Он вздрогнул и повернулся, а она отскочила на два шага, чуть не споткнувшись об камни.

— Хорошо! — выдавила она. — Вы — не статуя. Это уже что-то, — она скрестила руки. Ее рукава были закатаны до локтей, и она ощущала мурашки на предплечьях. — Я из Вимборна. Меня зовут Перонилла Бек. Рада знакомству, — не зная, что еще делать, она подняла тяжелые юбки в мокром реверансе.

Она ощутила… удивление из-под его капюшона? Изумление?

Нет. Нет, было только молчание.

— Что ж, — сказала Нилла, хрустя солью на зубах, — вы не из общительных, да? Тут не с кем общаться. Не важно. Я перейду к делу. Я тут для…

Злой вопль перебил ее, такой громкий и внезапный, что она вздрогнула.

— Зараза! — закричала она, прижав ладонь к колотящемуся сердцу. Она думала миг, что звук издал сам мужчина. Движение привлекло ее взгляд к его плечу. Тупая морда с выпирающими ноздрями появилось из-за головы в капюшоне, и яркий глаз хмуро смотрел на нее из-под чешуйчатых бровей. Крыло раскрылось за головой мужчины, как странный головной убор. Еще одно крыло было с кровавой раной, трепетало от ветра.

Нилла глупо раскрыла рот.

— Дракон! — она указала дрожащей рукой, качая головой. — Сэр, вы… у вас дракон на спине!

Существо раскрыло пасть, но вместо блеяния издало жуткое змеиное шипение, язык трепетал в воздухе. Мужчина молчал. Рука в мантии поднялась, и Нилла увидела блеск серебра — перчатки? — он убрал жуткую голову существа за плечо.

А потом резко развернулся и широкими шагами устремился по пляжу, мантия развевалась за ним. Нилла увидела его широкую спину, на плече висела кожаная сумка. Крылатое существо удобно устроилось там, как ребенок на спине матери. Оно издало вопль, голова покачивалась от шагов женщины.

Нилла не могла шевелиться от потрясения. Но не могла просто отпустить его. Она встряхнулась, подобрала юбки и зашагала, спотыкаясь об камни и рыча ругательства.

— Что вы будете с ним делать? — крикнула она в широкую спину. — С драконом? Они… Вы их едите? Судя по его виду, его мясо жесткое, хотя, если долго варить…

Мужчина остановился. Существо зашипело снова, а потом сдавленно булькнуло, когда мужчина резко развернулся к Нилле. Она заметила сверкающие глаза, белые волосы, но не лицо.

Инстинкт звал ее отпрянуть. Но она стояла, смотрела на него, пока он глядел на нее из тени. Открытый честный взгляд — еще одна уловка мамы. Не бояться, не вызывать подозрений. Это работало у мамы каждый раз. Но Нилла едва могла выдерживать взгляд тех странных глаз. Пришлось выпрямить спину и сжать кулаками складки юбки.

Хоть она не могла сказать точно, ей показалось, что мужчина окинул ее взглядом. Оценивал ее. А потом низкий голос вдруг донесся из капюшона:

— Виверна.

Нилла моргнула, глядя на него. Слово было странным. Он говорил на другом языке? Или ей показался голос?

— Что?

— Виверна. Не дракон.

Она приподняла брови, ее рот открылся в тихом:

— Ах, — но без понимания. Может, это был термин магов. Или, может, он был просто чокнутым. Она замешкалась, хлопая ресницами из-за соли в воздухе. — Так они…?

— Что они?

— Вкусные?

Еще пауза. В молчании не было реакции. А потом:

— Нет.

— Что будете делать с этим? Он ранен, в крови. Вы охотитесь на них ради магических экспериментов? Виверны… подходят для заклинаний? — она сглотнула, в горле было неприятно сухо. — Это ужасно. Бедняга.

Существо выглядело из-за плеча мужчины снова, и в этот раз оно показало зубы, что сошло бы за улыбку у другого существа. Его глаза-бусинки закатились, существо издало смешок, который, наверное, означал торжество.

Мужчина снова убрал его голову. Нилла увидела еще вспышку серебра. Она кивнула на его ладонь.

— Зачем вам перчатки? — осведомилась она и быстро добавила. — Виверны, наверное, кусаются. Или выдыхают огонь. Если подумать, я бы не хотела касаться такой без…

— Вам нужно уйти.

Вот. Отказ. Она могла это понять. Да, слова были недружелюбными. Но она еще могла исправить ситуацию.

Она широко улыбнулась.

— Уйти, сэр? Но я только попала сюда. Мне нужно место, чтобы немного отдохнуть, — она вскинула голову и шагнула к нему, попыталась применить трюк, который мама исполняла больше раз, чем Нилла могла сосчитать. Она посмотрела на лицо в тени из-под ресниц. — У меня в последнее время одни неудачи, — честно сказала она, делая глаза уязвимыми. — Если и у вас так, я бы хотела…

— Вы должны уйти. Сейчас, — мужчина отпрянул на шаг, увеличивая расстояние между ними. Он махнул рукой. — Вернитесь в свою лодку и плывите отсюда. Пока еще можете.

Тени вдруг замелькали на земле вокруг ее ног. Нилла отпрянула на пару шагов. Она подняла голову, увидела много драконьих силуэтов в воздухе. Их хохочущие голоса стали бурей воплей. Глаза сверкали, как драгоценные камни, глядя на нее.

— Уходите, — сказал мужчина.

И виверны полетели.

Не было времени думать, строить план или реагировать как-то, кроме крика. Нилла повернулась и побежала по пляжу, едва ощущая, как ее терзали острые зубы и когти. Крылья хлопали по воздуху за ней, хриплые голоса кричали ей вслед. Когти задевали волосы и юбки, и разум говорил ей, что крылья стучали по ее голове, и зубы рвали ее тело.

Она добралась до лодки и чуть не упала в нее, но смогла сжать борт и толкнуть ее в воду. Волки подхватили лодку и попытались вырвать из ее рук. Нилла рухнула внутрь. Она попыталась встать, запуталась в юбках и попробовала снова, забралась на скамью и сжала весла.

Только тогда она поняла, что виверны отступили. Они стали облаком у пляжа, но не следовали за лодкой. За бурей ярких крыльев она видела зловещую фигуру, тихую и серьезную.

Ее руки дрожали так, что она едва могла держать весла. Нилла направила лодку подальше от пляжа. Виверны не следовали за ней.

6

Мужчина смотрел, как лодочка уплывает от берега. Он смотрел, пока виверны не разлетелись лучами ярких красок, ловя потоки воздуха и поднимаясь все выше и выше, возвращаясь к своему танцу высоко над волнами. Он смотрел, пока ее рыжие волосы не пропали в тумане моря Хинтер.

И он все стоял и смотрел.

Это был сон? Наверное. Ее лицо было таким милым, необычным в своей красоте, оно точно не могло быть настоящим. Ее лицо могло родиться от лихорадки его изоляции, пока он близился к безумию.

Но… мог ли сон быть таким убедительным? Семь богов, она расспрашивала его о том, что он ест!

Может, это был не сон. Смертных прибивало к этому берегу, особенно в это время года, когда потоки моря усиливались и приносили остров ближе к смертным берегам. Он порой видел рыбаков близко к его пляжу, но они понимали ошибку и спешили уплыть. И тут бывали… гости за эти годы.

Всех ждал ужасный конец. Так стало бы и с девушкой, если бы она осталась.

Он резко вдохнул, холодный ветер вдруг ударил по его лицу, отбросил его капюшон и впился в волосы. Раненая виверна впилась когтями в его плечо, поднесла голову ближе к его уху и с грустью вздохнула.

— Это было для ее блага, — сказал мужчина, убирая существо в сумку и отворачиваясь от моря. — Какой бы ни была ее история, она не может тут оставаться. Было добром прогнать ее от этих берегов. Будем надеяться, что твои собратья прогнали у нее мысли о возвращении.

Виверна буркнула, будто ответила, пока они поднимались по тропе.

— Мне плевать, понравилась ли она тебе, — мужчина подобрал край мантии, чтобы не споткнуться при подъеме. — Я не собираюсь тебя есть. И не собирался. Ее сочувствие было напрасным. Не вздыхай из-за нее, глупое создание.

Виверна зашипела и продолжила ворчать всю дорогу к вершине скалы. Там мужчина оглянулся на море, искал лодку. Он ничего не увидел. Может, она уже миновала Вуаль, вернулась в море смертных.

«Соран Сильвери…».

То имя. Он знал это имя. Да?

Это было его имя?

Он вздохнул и отвернулся, прошел к двери маяка и пригнулся, чтобы войти. Большая квадратная комната была мрачной после яркости дня. Когда он закрыл глаза во мраке, слепящие картинки солнца, сияющего на прядях ярко-рыжих волос, играли за его веками.

Он резко тряхнул головой и снял сумку с плеча. Виверна недовольно пискнула, когда он мягко опустил ее на стол в центре комнаты. Она пыталась выбраться из сумки, царапалась когтями на кончиках кожистых крыльев, брыкалась задними лапами. Когда она плюхнулась на стол грудой чешуи, хвоста и странных конечностей, она бросила на мужчину злобный взгляд.

— Жди тут, — сказал он и прошел к лестнице. Он быстро поднялся, миновал дыру в потолке и попал в темную и пустую башню с балками для опоры и узкими окнами. Тени ощущались почти как ночь.

Но в глубинах не двигалось ничего живого. Пока что. До наступления ночи.

Ведя ладонью по стене, он обошел комнату и поднялся выше, там воздух был прохладным и чистым, и его инструменты ждали в ящичках вокруг стола. Он выбрал чистый лист пергамента, перо, перочинный нож, чернила и пемзу, а потом повернулся к лестнице.

В последний миг он замер, взгляд влекло окно с видом на берег. Он замер на пару мгновений, воюя с собой.

Хоть все внутри протестовало, он прошел к окну и выглянул. С высоты море Хинтер было видно лучше, вплоть до мерцающей Вуали, отделяющей этот мир от другого. Но все было мутным, даже когда он прищурился, пытаясь сделать вид четче. Он видел кончик Эвеншпиля вдали, но все между было скрыто. Не туманом — день был ясным, синее небо раскинулось сверху, по нему двигались белые облака. Но все было мутным.

Как бы он ни искал, он не видел девушку и ее лодку.

Можно было подумать, что после всех этих лет, которые он вдыхал воздух Хинтер, он стал ближе к фейри по восприятию. Но — нет. Он оставался ограничен смертностью. Но, несмотря на эти ограничения, он не сомневался в чувстве, которое как инстинкт задевало его разум.

Девушка была еще близко. Она не уплыла от острова.

Он стиснул зубы до боли в челюсти. Он предупреждал ее. Он четко сказал ей. Не его дело, если она решила проигнорировать его, если решила отбросить свою жизнь. Он не должен вмешиваться. И все же…

Он отложил предметы и вернулся к столу, опустился на колени у одного из ящиков, открыл тот же фолиант, который проверял меньше часа назад. Он взял верхний лист, осторожно сжал его обеими руками и вернулся к окну. Он быстро стал читать слова, написанные изящным почерком с плотными линиями, его рот беззвучно двигался при этом.

Вспышка яркого цвета отвлекла его от страницы. Большие красные крылья широко раскрылись на синем небе, спускались по спирали к башне. Большая виверна пригнула голову и пролетела в окно, опустилась на поднятое предплечье мужчины, когти на задних лапах сжали плотную ткань его рукава. Эта виверна с гребнем из перьев и крыльями, которые казались красными, как ее тело, но при свете переливались, была изящнее синего зверька на столе внизу.

Она склонила голову, изумрудные глаза смотрели в глаза мужчины.

— Мне приходится просить об услуге, друг, — сказал мужчина, нежно гладя красивое существо по длинной шее. — Смертная прибыла на остров. Думаю, ты ее видел. Я хочу, чтобы ты проверил границы и чары. Убедись, что она на самом деле уплыла. Вернись как можно скорее, следи, чтобы не летал после заката.

Виверна моргнула сияющими глазами, повернула голову и тело и взлетела с руки мужчины с такой силой, что он отшатнулся на несколько шагов. Она прижала крылья к телу, вылетела в окно, а потом раскрыла их широко, чтобы ловить потоки воздуха, устремляясь в открытое небо.

Мужчина отвернулся, хмурясь, с болью в груди.

— Готово, — он собрал вещи и пошел вниз по длинной темной лестнице. — Лучше проверить, — продолжил он, говоря вслух, словно так мог заставить себя поверить в слова. — Этого я требую. Подтверждения. Остальное от меня не зависит.

Что-то слушало вдали. Что-то невидимое и неслышное, но присутствующее.

Мужчина тревожно оглянулся, а потом решительно повернулся к лестнице и ускорил шаги.

* * *

К удивлению Ниллы, когда она перестала безумно грести, чтобы проверить раны, ожидая порезы на каждом дюйме тела, она не нашла укусов или царапин. Только бледные ступни кровоточили в туфли, пострадали от камней на пляже. Но стая монстров — не-драконов, по словам мужчины в капюшоне — хоть и пугала, не навредила ей никак, кроме небольших дыр на голубом платье. Она была напугана, потрепана, но невредима.

Она плыла по открытой воде прочь от пляжа. Мужчина в капюшоне и стая виверн становились все меньше. Мужчина смотрел на нее какое-то время, а потом повернулся и ушел к скалам, поднялся там по тропе, которую она не видела. Нилла опустила весла и ждала, но он не появился на вершине скалы. Не-драконы разлетелись, некоторые взмыли выше, другие скрылись в трещинах скал. Пляж вскоре стал мирным и заброшенным.

Но она не осмеливалась высадиться снова. Не там.

— Боггарты и ведьмы, — рычала она, двигая весла. Нилла оглянулась и уже не видела Эвеншпиль. Если она попытается уплыть в Вимборн, она, скорее всего, запутается в этих странных потоках и останется на берегах мира фейри. Или хуже. Ей нужно было найти другое место на острове, чтобы высадиться.

После получаса гребли она обогнула остров так, что было видно дальнюю сторону Роузварда. Там она сделала паузу, чтобы попить и поесть припасы Гаспара. Пока она жевала неприятно пахнущий сыр, Нилла разглядывала новый берег. Высоко над холмом было видно впечатляющие крыши когда-то красивого поместья. Дорнрайс, если она правильно помнила, где лорды Роузварда поколениями жили в роскоши. Издалека дом все еще выглядел величаво, с множеством дымоходов и острых верхушек.

Если бы она делала ставки, поспорила бы на деньги, что книга заклинаний Гаспара была где-то там. В таком большом доме точно была библиотека, помимо других утерянных сокровищ.

— Там будут и призраки, — пробормотала Нилла, стряхивая крошки с юбки. Она снова взялась за весла.

Еще четверть часа, и стало видно гавань. Она была между скалами, но достаточно широкая, чтобы вместить несколько больших кораблей. Три длинных причала тянулись от берега, идеальное место для торговли дорогими товарами для радости лорда Роузварда. В гавани был только один корабль, пришвартованный к среднему причалу. Гнилой, отчасти погрузившийся в воду, он был с дырявыми парусами, обвисшими, как сломанные крылья. Нос оставался над водой, и было видно изящно изображенное название «Позор королевы».

Корабль пиратов. Это явно был он.

Но ни одного пирата не было видно.

Куда они делись? Те почти драконы их убили?

— Бред, — прорычала Нилла. Мама всегда говорила, что воображение не помогало вору. Было просто начать видеть худшее, к чему могла привести кража, и это приводило к параличу от страха.

Нилла закрыла разум и направила лодку вдоль одного из причалов к берегу, где она втащила лодку на более мягкий песчаный пляж, отличающийся от другой стороны острова. Это мало радовало, но ее пострадавшие ступни не мучились еще сильнее.

Повесив свою сумку на плечо, она прошла по пляжу к мощеной дороге, плавно ведущей к высоким скалам. Множество домов стояло вблизи пристани, но ветер океана и волны повлияли ужасно, сорвали двери и крыши, разбили окна. Если еще пару десятков лет никто не приплывет, вся деревня рухнет. Все следы прошлой жизни будут стерты с лица острова Роузвард.

Зияющие двери и пустые окна помогали поверить в призраков. Нилла отвела взгляд, поправила сумку, подобрала мокрые юбки и поспешила по дороге, которая тоже была разбитой, но еще годилась для похода. После часов в гадкой лодке Нилла не сразу привыкла к твердой земле, но она продолжала идти. Солнце было уже высоко. Если она хотела забрать книгу и покинуть остров дотемна, нужно было спешить.

Следя за небом, ожидая драконьи силуэты, она добралась до вершины холма. Она следила там за каждым шагом. Когда-то ухоженный и красивый сад, наверное, находился тут, но деревья заросли и искривились. Кустарники с шипами забрались на обломки стен, били камни дороги.

А в конце дороги ждало поместье Дорнрайс.

Издалека оно выглядело величаво и грозно, но чем ближе Нилла была, тем ужаснее оно становилось. Когда-то оно было украшено вьющимися розами, которые цвели весь год. За годы без ухода кустарники разрослись, сплелись, боролись и умерли, похоронив изящные линии дома под собой. Желтые листья и черные точки портили оставшиеся участки зелени. Все было таким уродливым. И печальным.

Кованая калитка, отчасти сорванная с петель особо разбушевавшимися кустарниками, была приоткрыта перед ней, но не выглядела гостеприимно. Нилла замерла у калитки и посмотрела на когда-то красивые двойные двери дома. Она с трудом видела их за сплетением шипов.

— Сейчас пригодились бы когти, — прошептала она. Нилариум легко порвал бы эти заросли. Но не было смысла вздыхать из-за того, чего у нее не было. Она должна справиться. Мелких драконов хотя бы не было видно среди труб поместья.

Найти путь было сложно. Прошел час, она была в царапинах и крови, разгоряченная и недовольная, ужасно уставшая, колени дрожали. У нее не было спокойных ночей или питательных ужинов, а вода, кусок хлеба и сыра, которые она проглотила на лодке, были далекими воспоминаниями. Когда она нашла тропу среди шипов, она ругалась, вспотела, была растрепана так, что отпугнула бы призраков.

Узкая почти заросшая тропа вела к задней двери. Может, пираты вырезали путь тут, и кусты не успели его перекрыть? Но времени на мысли не было, ладони были в царапинах и дрожали, когда она добралась до двери и повернула ручку. Она поддалась от небольшого давления. Это удивило Ниллу так сильно, что она вскрикнула от радости и скользнула худым телом в брешь и прохладную тьму на другой стороне.

Она замерла, дав глазам привыкнуть после яркого света полудня, постепенно разглядела большие печи, длинные рабочие столы, висящие приборы, кастрюли и котлы — все было знакомым по ее работе в университете Мифатес. Уголки ее рта приподнялись. Если это была кухня, то…

Она поспешила вперед, открыла дверцы шкафчиков. Нос покалывало, она пошла за запахами и обнаружила кладовую с ящиками и прочими вещами.

— Не радуйся, — прошептала она. — Прошло пятнадцать лет. Тут ничего съедобного.

Но она не смогла устоять и подошла, чтобы осмотреть. Света из окна хватало, чтобы увидеть банки фруктов и овощей. Она отыскала муку и сахар, зерно и патоку, разные специи, включая корицу и гвоздику. Она робко попробовала все, и оно на вкус было удивительно не испорченным.

Лучше всего было то, что она нашла буханку хлеба в корзинке под тканью. Она знала, что хлеб давно должен был заплесневеть и рассыпаться, но он казался свежим, словно испеченным утром. Когда она потыкала его, корочка была твердой, но заманчивой. Она разломала буханку пополам, внутри хлеб оказался мягким и вкусным.

Она быстро разобралась с буханкой, не переживая, что это было невозможно, что хлеб мог быть зачарованным. Когда она закончила, она нашла горсть фиников в корзинке и спрятала их в свою сумку на потом. Временно насытившись, Нилла вытерла липкие пальцы об юбку и вышла из кладовой. Она вернется позже и обыщет ее тщательно. А сейчас ее ждала работа.

Лестница вела из кухни на главный этаж дома. Нилла вышла с лестницы в коридор с богатой лепниной и мягким ковром под ее утомленными ступнями. Она вдыхала запах богатства… и пустоты.

— Ищи книгу, — прошептала она. — Тебе нужно только это. Найди книгу и уходи.

Она шла осторожно на носочках. Она прислушивалась, все мышцы были напряжены. Каждая дверь, которую она проходила, была открыта, словно кто-то шел перед ней и заглядывал в каждую комнату по очереди. Она заглянула в несколько комнат, там была богатая мебель и украшения, но все пахло затхлостью. Многие окна были разбиты, и лозы с шипами забрались в трещины и покрыли стены или потолки.

Порой она видела странные… следы. Словно кто-то бил мечом по столу, по стене, оставляя длинные глубокие полосы. Она старалась не приглядываться к ним.

В конце одного коридора другая дверь была отчасти приоткрыта, и было видно яркий свет дня. Нилла нахмурилась. Было легко заблудиться в огромном доме. Она как-то добралась до входа? Она подошла на носочках и заглянула в брешь.

Она стояла на пороге большого обеденного зала. Свет лился из стеклянного купола сверху и полностью озарял полный банкетный стол, накрытый как для пира. Она увидела хрустальные графины с вином и серебряные кувшины, серебряные и золотые кубки, ножи с драгоценными камнями и скатерть редкого пурпурного шелка, на которой золотом вышили розы. В мисках на ножках были горы засохших фруктов, и жуткие скелеты кабана и большой птицы стояли по краям стола, все еще на больших серебряных блюдах.

Гости сидели за столом. Они склонились на стульях, головы были на тарелках. Словно они уснули, пока ели.

Они не были гнилыми, как и все в доме. На их костях была плоть, на головах — волосы, и они были в одежде. Нилла заметила одежду сразу. Это были не богатые камзолы лордов или корсеты и драгоценности леди. Их тела были в грубой ткани, в пятнах и дырах, да и люди — то, что от них осталось — были грубыми и неприятными. Их исхудавшие ладони сжимали кубки и приборы, они вели себя по этикету перед смертью.

Итак. Тут экипаж «Позора королевы» встретил свой конец. Их глотки были перерезаны, одежда была в дырах. Их конечности изрезали, пока они пировали.

7

Его ладони не слушались его.

Пальцы болели от напряжения, мужчина пытался ровно держать перо над бежевым пергаментом. Он опустил кончик на поверхность и надавил сильнее, стал чертить длинную линию. Он сразу ощутил, что давление было неправильным, линия была слишком толстой, а когда он попытался исправиться, она вовсе пропала. След мерцающей энергии вспыхнул на миг и растаял.

Он хотел бы обвинить перо. Или качество чернил. Но он знал, что виноват был он.

Голубая виверна растянулась на столе перед ним, ее тупой нос лежал между коготками на остриях крыльев-лапок. Она недовольно двигала глазами и ворчала. Когда он отбросил раздраженно перо, существо резко подняло голову и показало зубы, рыча от боли. Оно прижимало сломанное крыло к боку, изорванная полупрозрачная кожа скомкалась. Пергамент с неровным почерком вылетел из-под ладони мужчины и упал на пол.

Он отклонился на стуле, качая головой. Его виски пульсировали, плечи болели. Как долго он сидел тут, сосредоточившись на работе? Он потерял счет времени. Часы, наверное. Смятые листы бумаги валялись на полу вокруг его стула, все были испорчены его кривыми записями. Тут и там мерцали нити энергии, но они вскоре угаснут, слишком слабые, чтобы их использовать.

— Прости, друг, — буркнул он, виверна привстала на задних лапах, обвила крыльями тело, став похожей на чешуйчатую колбасу. Она хмуро глядела на него, а он смог лишь виновато покачать головой. — Прости. Мои руки… — он беспомощно поднял ладони, а потом с гримасой потер ими уставшие глаза. Качая головой, он потянул за грубую кожу лица, провел пальцами по спутанным волосам.

Его мантия висела на спинке стула у стола. Он был только в штанах и свободной порванной рубахе, которую носил прошлой ночью. Она все еще была коричневой от пятен крови, но, когда он поднял ткань, чтобы осмотреть рану, порезы зажили, став выпуклыми шрамами. Одно преимущество от воздуха этого мира было: его раны, даже сильные, быстро заживали. Его тело было всегда целым, готовым к нападению ночью.

Виверна ощутила его тревогу, развернула крылья и опустилась на живот, подвинулась по столу и вытянула длинную шею.

Он смотрел в ее немигающие желтые глаза.

— Придется остаться тут, друг. Пока я не придумаю, как помочь. Ты будешь слишком уязвимым, не сможешь летать, еще и в темноте. Я могу тебя защитить, пока ты в этих стенах.

Дрожь пробежала по спине виверны. Она моргала, глядя на мужчину, склонив резко голову. Когда в ее глазах появился вопрос, мужчина резко встал, сбив стул. Спутанные волосы упали на его лицо, он прошел по тускло освещенной комнате к двери. Он едва знал, что делал, пока его ладонь не легла на ручку, он открыл дверь. Он миновал порог и глубоко вдохнул, закрыв глаза, словно пробовал свободу, долго пробыв в темнице.

Хлопанье крыльев привлекло его внимание. Он открыл глаза, прикрыл лицо ладонью и посмотрел на изящное тело с огромными крыльями, кружащее в ярком небе. Он протянул руку в последний миг, чтобы красивая алая виверна опустилась. Ее когти сжали его предплечье, и мужчина шире расставил ноги, чтобы выдержать этот вес.

Виверна открыла рот и издала трель, как песню.

— Ты была быстрой, красавица, — мужчина поднял свободную руку и провел нежно пальцем по длинному желтому горлу виверны. — Какие новости? Она… — он запнулся. Он не хотел задавать вопрос. Что-то в глазах виверны говорило ему, что ему не понравится ответ. Но ему нужно было знать. — Смертная девушка уплыла от наших берегов?

Виверна опустила голову, гребень поднялся. Она повернула голову и шею и посмотрела на север острова.

Сердце мужчины сжалось, он проследил за взглядом виверны. С этой высоты он видел все до дальнего конца, почти в миле отсюда, там крыши и трубы большого поместья виднелись на фоне неба.

Он стиснул зубы, подавляя ругательство. Она не послушалась и направилась в испорченное сердце Роузварда.

Это была не его вина. И не его дело. Он предупредил ее. Если она решила не слушаться, ее судьба — ее вина.

Мужчина повернулся к виверне и кивнул.

— Ты — молодец. Теперь лети, прячься этой ночью. Она отвлечется, но лучше не рисковать. Предупреди остальных.

Виверна подняла гребень и запела в ответ. Мышцы сильных задних лап напряглись. Виверна взлетела, описала круг, другой, набирая высоту, и отправилась прочь от скалы, чтобы со своими собратьями плясать в воздухе до конца дня.

Мужчина смотрел вслед, но не видел виверну. Он увидел на миг бледное лицо, глядящее на него сквозь вуаль мокрых спутанных от ветра волос.

Он повернулся к двери. Хоть он был рад покинуть темное тесное пространство, теперь он искал там убежища, хлопнул дверью так сильно, что виверна пискнула и спрыгнула со стола. Она поспешила к камину, поднялась по камням на полку, сжалась там и грозно зашипела.

Мужчина игнорировал ее. Он взялся за работу, брал разные брошенные страницы и отказывался смотреть на бардак, который устроил. Он разгладил каждую страницу, собрал аккуратной стопкой на столе, но, хоть его лицо и действия были решительными, он работал в тумане.

Когда пол стал чистым, он глупо посмотрел на стопку бумаг не зная, зачем занялся этим. Он не мог использовать их еще раз. И, сколько бы бумаги он ни брал из своих скромных запасов, они не заканчивались. Одно из многих хороших — или ужасных — качеств Роузварда. Он давно перестал это ценить. Но теперь он собрал страницы и решил посмотреть еще раз. Может, было что-то в тех кривых линиях, чем он думал раньше. Может, из них можно было вытянуть жизнь или силу, если он просто…

Он тяжко прислонился к столу, опустив плечи, ладонь лежала на стопке страниц, другая сжалась в кулак и давила на деревянную поверхность. Кого он обманывал? Он мог притворяться, сколько хотел, но он не мог сосредоточиться на работе. Все мысли тянулись к другой стороне острова. Он был напряжен, ждал быстро приближающиеся часы тьмы.

— Почему она не послушала? — прошептал он. — Почему не уплыла?

Когти царапнули по камню, поспешили по полу. Виверна зацепилась коготками за край стола, подтянулась. Она подползла к нему на животе и опустила голову на его ладонь на стопке бумаг. Она моргнула и тихо заскулила.

Мужчина хмуро смотрел в ответ.

— Не смотри на меня так. Мной не так просто управлять.

Виверна возмущенно зашипела, язык трепетал. Мужчина оскалился, убрал ладонь из-под челюсти существа, поднял стул и сел. Он пытался игнорировать настойчивый взгляд зверька, но виверна поползла по столу, вытянула шею, пока нос не оказался в дюймах от его носа, и издала высокий писк.

— Хватит! — мужчина снова вскочил на ноги. — Перестань. Это глупо, и это погубит нас. Когда она порвет твою плоть и развеет твое существование по двенадцати ветрам, не вини меня!

Виверна открыла пасть, показывая зубы, будто в улыбке, глядя, как мужчина схватил с другого стула мантию и надел на плечи, а потом прошел к шкафу, порылся внутри и вытащил маленькую записную книжку. Он полистал страницы с заклинаниями, они не были великими, но оставались сильными. Должны быть.

— Ты увидишь, — бормотал мужчина, убирая книжку в мантию. Он недовольно посмотрел на виверну. — Ты пожалеешь. Все мы пожалеем.

Он повернулся и поспешил за дверь, оставив виверну сидеть на столе, радостно подняв здоровое крыло.

* * *

— Возьми себя в руки. Дыши, девица. Дыши.

Нилла сжимала голову руками, прижавшись спиной в стене так далеко в коридоре, как смогла пройти, пока не упала на колени. Ее тело содрогалось. Это было глупо. Она не росла в уединенном саду всю жизнь. Она видела достаточно тел, достаточно ужасов.

Но это было другим.

Эти мужчины… были такими расслабленными. Но умерли так ужасно! Как можно было пострадать от таких ран, но спать за столом? Почему они не попытались сбежать? Почему они не отбивались? Почему их лица не искажала агония, которую они точно испытали?

Может, она не так поняла сцену. Да. Наверное, так. Она быстро взглянула, а потом ужас наполнил ее вены, и она отступила в темный коридор. Если бы она присмотрелась, она поняла бы…

Нилла сжала волосы у висков, потянула до боли, пытаясь вернуть мыслям порядок. Она не могла успокоить разум.

— Они давно умерли, — шептала она. — Годы назад. То, что сделало это с ними, уже ушло.

Она верила себе?

Это было важно?

— Встань и найди ту книгу, Нилла, — прорычала она низко и опасно. — Встань и найди ее. Тебя ждет папа. Он рассчитывает на тебя. Ты сделаешь это. Ради него.

Прижимаясь к стене, Нилла поднялась на дрожащие ноги. Она обеими ладонями давила на стену за спиной, глубоко дышала, и ее сердце успокаивалось. Она не была трусихой. У нее был шок, но она еще не сдалась. Пока что.

Она сунула ладонь в сумку, вытащила нож и ножны. Ее пальцы с трудом прицепили ножны к запястью, спрятали их под рукавом, но как только она ощутила знакомое давление на предплечье, ей стало лучше.

Хотя маленький ножик не помог бы против того, что порезало тех мужчин…

Нилла расправила плечи, повернула в коридоре, чтобы уйти подальше от того обеденного зала, миновала несколько открытых дверей, не заглядывая. Мама когда-то показывала ей подробные планы дома мэра Вимборна на их столе, хотя она не пускала Ниллу внутрь, но она приказала ей запомнить каждую комнату, лестницу, окно и чердак перед их ночным визитом. Поместье мэра не могло сравниться с этими развалинами, но Нилла подозревала, что план был схожим. Значит, библиотека была на втором этаже.

Еще пара поворотов она нашла большую лестницу, ведущую к площадке, где она разделялась на две лестницы. Большое окно украшало стену над ней, и хоть заросли закрыли нижнюю половину, солнце проникало сверху, бросая луч золота на центр ступенек.

Нилла приблизилась и замерла. Декоративные столбики перил выглядели как драконы — нет, виверны. Их пасти были открыты, и их словно тошнило лозами, украшенными идеальными розами, оплетающими перила.

Избегая этой пугающей смеси жуткого и красивого, Нилла поднялась по центру лестницы, в полоске солнечного света. На площадке она замерла на миг, а потом повернула направо. На вершине был темный коридор с приоткрытыми дверями, и она ощущала покалывание на спине, словно за ней следили в эти бреши. Ждали, пока она пройдет.

Она тряхнула запястьем, ощутила свой нож и смело пошла по коридору, открывая ногой каждую дверь шире и заглядывая в комнаты за ними.

Третья дверь слева дала то, что она искала.

— Наконец-то! — выдохнула она, вошла и застыла. Ее глаза медленно расширились.

Комната была такой темной, что она не сразу поняла размер пространства. Встроенные стеллажи тянулись от пола до лепнины под сводчатым потолком в двух с половиной этажах наверху. Спиральные лестницы вели к балконам и площадкам, раздвижные лестницы манили смельчаков взять книгу с верхних полок. Большой камин был украшен вырезанными свитками, полка над ним была в декоративных томах. Богатые, но удобные кресла — размером с троны, отметила Нилла — стояли у камина.

Она забыла на миг о страхе. Было чудом просто стоять на пороге, дышать атмосферой знаний, красоты и тайн, выраженных на бумаге и пергаменте за века. Она всегда любила книги, хоть у нее не было времени наслаждаться ими.

Но… она была тут не просто так.

Воспоминание о миссии рухнуло на нее, и ее плечи опустились.

— Проклятье, — сказала она. Ее голос отражался, а потом тишина проглотила его. Как ей найти одну книгу из тысяч?

Если ей не повезет, она не уйдет отсюда до заката.

8

Мужчина опустил голову, скрестил руки глубже под мантией и шагал по тропе среди скал на север. Он смотрел на ноги, а не туда, куда направлялся, не мог поверить, что делал это, вышел из маяка близко к закату.

Но его шаги один за другим несли его по острову. Небо потемнело. Солнце опускалось к океану, бросая огненную дорожку на волны. Через час оно сядет полностью. И он будет снаружи в темноте.

Он коснулся книжки под мантией. Он, может, был не таким, как раньше. Он не вернет свою истинную силу. Но он не был без оружия. Хоть его ладони уже не слушались его, его разум был острым. Точнее, так он думал.

Он мог сходить с ума, но он все равно был обречен.

Порыв ветра развевал его мантию, проникал сквозь бороду до губ и морозил кожу. День был теплым, но эта перемена в воздухе обещала бурю. Может, не этой ночью и даже не завтра. Но скоро. Он ощущал запах дождя в атмосфере.

Когда он поднял голову и увидел дома перед собой, сердце сжалось в его груди.

«Дорнрайс».

Название всплыло в его голове так тихо, что он едва это заметил. Его рот двигался, губы пытались сформировать слово, которое казалось странным, чужим:

— Дорн… райс…

Произнесенное слово сильно повлияло. Он закрыл глаза. Воспоминания хлынули на него потоком — воспоминания, которые он давно научился закрывать, которые он считал потерянными навсегда. Но они никогда не будут полностью потерянными, пока он жил.

Он стоял перед разбитыми вратами, но его глаза были закрыты, и он видел, какими высокими и красивыми они были, всегда открытые для путников, которые потоком прибывали на остров Роузвард и покидали его. Он видел длинную аллею с ухоженными ясенями, бросающими тени на дорожку. Он видел дом, большой и величавый, в конце. На зеленом лугу перед дверью он видел пару молодых людей, бегущих вместе после красного бала, беспечно смеясь, когда они спотыкались и падали, пачкая белые штаны. Их золотые волосы развевались за ними, как лошадиные гривы.

И розы. Он ощущал их запах. Даже сейчас, пока он дышал, их яркий аромат наполнял его голову. Он когда-то любил их сильно, но не понимая эту любовь, чувство пульсировало в его венах, хоть он не знал о нем. Розы были жизнью и душой Дорнрайса, всего острова. Он вдыхал их запах с рождения, вбирал в свою душу.

Розы давно умерли. Увяли на стеблях. Несколько черных бутонов еще цеплялись за сухие ветки, которые душили когда-то красивое поместье и его земли. Их бывшая роскошь пропала, остались только развалины в шипах.

Но запах… задержался. Был на каждом камне, на каждом пне. Вонял, как яд.

Если смертная девушка была не глупой, она посмотрела бы на Дорнрайс, каким он был сейчас, развернулась и убежала бы. Но — нет. Он ощущал это. Она была внутри. Она как-то прошла сквозь дикое сплетение зарослей и попала в дом. Глупая овечка радостно бежала на скотобойню.

Сжав мантию обеими руками, мужчина миновал калитку. Он пошел по дорожке, больше сцен вспыхивало в его голове: кареты приезжали к освещенному факелами крыльцу, леди в платьях, слуги спешили за ними с зонтиками, чтобы прикрыть их нежную кожу, юноши в высоких сапогах и шляпах с перьями ехали на лошадях. Сцены жизни, какой она когда-то была.

«Соран Сильвери».

Это было его имя, хоть он давно пытался забыть это, как и другие детали о том, кем он раньше был. А девушка прибыла и вернула его в окрестности, которых он избегал, привела его разум к тропам, которые лучше было оставить нетронутыми. Может, он не немного сошел с ума, пока был в Хинтере. Но безумие было лучше, чем мучения разума, всплывшего в темном месте за его глазами.

Соран Сильвери. Второй сын лорда Созейла Сильвери из Роузварда. Любимец мамы, страдания для его брата. Беда для всех, кого он знал и любил.

Он стиснул зубы, погрузился в сплетение веток с шипами, скрывающее когда-то красивый вход богатого дома. Он рвал ветки, ладони сжимали и терзали, и он не переживал, что шипы отбивались. Несколько шипов смогли пробить плотную ткань его мантии, но его открытые ладони не ощущали боли.

Наконец, он прошел к огромной входной двери и повернул ручку. Как и ожидалось, было не заперто, и дверь тихо открылась. Он прошел в просторное фойе.

Еще волна воспоминаний хлынула на него, и он на миг застыл, не мог дышать. Словно переживая все это, он видел толпу лордов и милых дам в шелках и бархате у основания лестницы. А на площадке с ладонью на перилах, нарядная в белом свадебном платье, еще не знающая о его присутствии…

— Хеления, — его рот двигался почти против его воли.

Она услышала его? Казалось, что да, она вздрогнула в видении, повернула голову так резко, что каскад черных кудрей посыпался через плечо. Она скользила взглядом по толпе, искала его.

Он опустил голову, цедя сквозь зубы ругательства. Иллюзия пропала, лорды и леди, свет, музыка и тот миг. Он резко повернулся, закрыл за собой дверь, погрузил фойе в чудесную тьму, подавившую прошлое, вернул себя в тени и мрак настоящего. Хеления пропала. Давно. Как и все они. Никого не осталось на острове Роузвард, кроме монстров, которых он сам привел сюда.

Он выпрямился, уши покалывало, он прислушивался к скрипу половиц или щелчку закрывающейся двери. Что-то, что выдаст местоположение смертной девочки. Это будет интересная игра в кошки-мышки, тут было много коридоров и комнат. Девушка могла оказаться где угодно.

Кожу покалывало на шее. Он опустил капюшон на плечи, посмотрел в глубокие тени под лестницей. Там было пусто.

Но он знал лучше.

Она была недалеко. Она никогда не была далеко.

Рычание загудело в его горле, он пошел по ближайшему коридору справа, ведущему к банкетному залу, там стоило начать поиски. Движение кралось за ним, но не попадалось на глаза, и хоть он игнорировал это решительно, одну ладонь он держал на книжке в его мантии, на всякий случай. Он тихо шел по могиле, которая когда-то была его домом, все мышцы были напряжены, его глаза были огромными. Если бы он посмел зажечь свечу! Но это привлечет нежелательное внимание. Сейчас она была отвлечена. Лучше так это и оставить.

Почти все комнаты он проходил без пауз, но слабая дрожь в воздухе, как танец пылинок, сообщала, что несколько дверей недавно открывали. Он заглядывал в те комнаты с интересом. Было пусто. Дом был тихим и неподвижным. Смертной девочки не было видно.

Он добрался до конца коридора, увидел, что двери банкетного зала были приоткрыты. Там оставили гнить свадебный пир, который никто не тронул, и он гнил годами.

Девушка пошла бы туда?

Он подошел к дверям и заглянул, и его сердце подпрыгнуло к горлу от вида резни.

Он знал, конечно, что они были мертвы. Те глупые люди приплыли к этому берегу в поисках утерянных сокровищ Дорнрайса. Он не видел их, но заметил их корабль в гавани, знал, когда они высадились, как зараза, на его берега, готовые начать разрушение.

Они даже не начали. Он слышал их крики ночью. И когда она посетила его позже, покрытая их кровью, она улыбалась, радовалась.

«Жаль, тебя не было на моем маленьком празднике, — прошептала она ему на ухо. — Тебе понравилось бы!».

Он ощущал ее сейчас, ее руки обвивали его сзади. Он вдыхал и ощущал ее запах, ее сладкую гниль. Яд ее шелковистых губ щекотал его ухо, превращая кровь в воду.

О, боги, почему он покинул башню? Он знал, что не стоило. Он должен был помнить!

Шорох побеспокоил воздух за его спиной. Он повернулся и чуть не заметил… что-то. Что-то гибкое, похожее на змею. Его пальцы сжались на книжке под мантией. Он не хотел ее доставать, ненавидел использовать силу, которую не мог вернуть. Он был таким уязвимым. Каждый день, каждый час его сила становилась все меньше.

Крик разбил воздух. Тихий, далекий. Разносился эхом из дальней части дома. Сверху?

Он замер, его душа застыла в миг нерешительности, миг, который он ощущал себя совсем не готовым. Разум говорил ему бросить это дело, оставить девушку ее судьбе. Ее предупреждали. Это была не его вина. Не его вина. Не его…

Соран Сильвери, рыча, бросился действовать. Он вытащил книжку, открыл ее перед собой, пока бежал на крик.

* * *

Нилла потерла сонные глаза ладонью. Если она потрет сильнее, вернет себе адекватное состояние. Или отгонит тени библиотеки. Но, когда она убрала ладонь, голова была такой же глупой от усталости, и свет угасал за заросшими окнами.

Нилла стояла высоко на одной из стремянок, зацепившись за перекладину локтем, вздохнула и посмотрела на пол под лестницей, усеянный книгами, которые она откладывала для проверки позже. Она нашла свечи и спички на полках, зажгла около дюжины, расставила их на разных столах. Одна свеча трепетала на полке перед ней, создавая золотую сферу света.

Но никакие свечи не могли скрыть правду. Солнце садилось. Она проведет ночь в Дорнрайсе.

— Зараза, — пробормотала она. Оставив свечу угасать в подсвечнике, она спустилась по лестнице, села, скрестив ноги, в круге своей юбки среди стопок книг, разглядывала их обложки, пытаясь определить, могла ли какая-то из этих книг быть той, которую искал Гаспар.

Было несколько кандидатов, кожаные переплеты были с узорами цветов, может, роз, может, нет. Когда она проверила слова внутри, они были не похожи на заклинания. В одной были мелкие буквы, которыми описывались жизни и времена королей и королев Сэрита в скучных деталях. В другой был шрифт с завитками и сладкая поэзия, от которой у нее сводило зубы.

Но розы были на обложках. И откуда ей знать, были ли это нужные книги заклинаний? В этих строчках могла быть магия, которую она не ощущала.

Но она ощущала силу от гримуаров в Эвеншпиле. Если Гаспар так хотел Розовую книгу, она должна быть сильной.

Нилла взяла книгу, повернула ее и отложила. Она повела шеей и плечами, они трещали. Она лазала по лестнице туда-сюда часами, вытаскивая книги и убирая их, поглощенная работой. И она едва задела поверхность.

Ее колени дрожали, она пошатнулась между свеч и книг, шагая к сумке, которую она опустила на одно из кресел, похожих на троны. Она вытащила оттуда горсть фиников, которые взяла до этого. Вдруг оголодав, она плюхнулась в кресло и съела все, впиваясь в сладкую твердую плоть. Они слишком быстро кончились, и она отклонилась в кресле.

— Что теперь? — ее голос звучал странно в просторной библиотеке. Она несколько часов не давала себе думать о мертвых пиратах. Но теперь, когда ее окружила тьма, воспоминание об их истерзанных трупах вернулось.

Она поежилась. Она не хотела оставаться на ночь в этом месте. Она могла устроиться на ночлег в одном из заброшенных зданий у пристани? Одно из них должно подойти хоть на ночь.

Кого она обманывала? Одна ночь?

Она посмотрела на полки книг вокруг нее, и ее желудок сжался.

— Хорошо, что Гаспар дал мне три недели, — прошептала она. Качая головой, Нилла посмотрела на свои ладони, вяло лежащие на коленях.

Картинка мелькнула в голове: туманный берег и три фигуры, пропадающие вдали, пока она уплывала все дальше. Две фигуры стали пятнами в ее памяти, но третья выделялась четкостью.

Сэм. Стоял рядом с тем монстром-мифато. Его лицо было полным сожалений, стыда. И страха. Сэм предал ее, догнал и поймал, отдал ее Кловену, словно безделушку с хорошей ночи кражи. Ее Сэм.

Что за глупости? Он был не ее Сэмом. Он никогда им не был. Он был питомцем ее матери, Нилла играла с ним, но это давно прошло. Почему ее должно удивлять, что он легко выдал ее начальнику? Почему ее удивляло, что, хоть он ощущал сожаления и вину, он просто стоял там и дал отослать ее в проклятые воды, не возразив?

Она была одна. Одна была одна с падения матери. У нее был папа, конечно, но она заботилась о нем, он не мог заботиться о себе.

— Папа, — прошептала она и закрыла глаза, которые жгло от подступающих слез. Что он будет делать без нее? Госпожа Диргин выгонит его с чердака, если он не заплатит. Как он, с его милым лицом, нежным голосом и мягкими ладонями, сможет набрать хоть половину суммы в грязи Драггс?

Если он не умер уже от шока из-за избиения Кловеном…

Эта мысль была такой резкой и жуткой, что Нилла содрогнулась. Она встряхнулась и моргнула пару раз. Она задремала? Может, немного. Тени в комнате сгустились, несколько ее свеч угасли.

Нет, стойте…

Она села прямо в кресле, оглядела комнату. Все свечи погасли, мягко дымились, словно их задули одним выдохом. Но в комнате было не так темно, как она ожидала. Она все видела четко. Вокруг стремянки были стопки книг. Ее сумка лежала на полу у ее ног. Она могла различить узор, вышитый на подлокотнике изящного кресла напротив нее. Каждая нить была четкой, но будто лишенной цвета. Лишенной жизни.

Нилла выдохнула. Дыхание собралось белым паром перед ее лицом, почти сияло. В комнате стало холодно. Конечно, солнце село, а она не развела огонь в камине.

Почему казалось, что этот холод был не совсем… холодом? Это было как нечто покалывающее. Эмоция… которую она не хотела называть. Даже в голове. Но мысль была там, и Нилла не могла ее отогнать.

«Страх».

Она вдохнула и встала. Дрожь пробежала по ее шее сзади, она резко повернулась. Но там ничего не было, кроме высокой спинки кресла, а дальше — высокие стены книг. Изящная лепнина вдоль плинтусов была острой, и Нилла видела ее четко, хоть источника света не было.

Нилла обвила руками тело. Паника подступала к ее горлу, но она стиснула зубы. Призраки вышли поиграть? Все это привело к известным историям, которые она слышала?

— Призраки — просто мертвые люди, — прошептала она. — Мертвецы не могут тебе навредить. Они мертвы, — ее голос звучал пусто и отдаленно, разносился эхом, словно из другого мира.

Блеск привлек ее взгляд. Нилла повернулась туда, сердце дрогнуло, когда она увидела огонек на пороге библиотеки. Призрачный свет? Нет… это был золотой огонь, теплый, не призрачный. Он звал ее в этом холодном месте, как маяк, пробившийся сквозь тяжелый туман. Она не успела понять, как сделала несколько шагов к нему. Но Нилла остановилась, увидев, что горело.

Не свеча. Роза.

Ярко-красная роза поднялась из зарослей, которые тянулись вдоль внутренней стены коридора снаружи, а теперь цеплялись за дверную раму. Цветок покачивался на стебле, хотя ветра не было. Ее лепестки рассыпались пеплом, огонь поглощал ее, но роза продолжала восстанавливаться, разворачивала новые лепестки, пока старые чернели.

Вид был странным, пугающим и неестественным. Но роза была живой. Точнее, умирающей, но все еще живой, ужасно страдающей, поддаваясь огню снова и снова. Она умирала, еще не была мертва, и Нилла прошла к розе, ее влекло тепло ее мучений.

Она не успела понять, как оказалась на пороге спиной к библиотеке. Еще одна яркая вспышка света дальше по коридору привлекла ее взгляд: вторая горящая роза была среди зарослей лоз на стене. Они уже были в доме, когда она вошла? Нилла не помнила.

Роза рядом с ней вдруг погасла, будто огонек свечи задули. Дым нес сладкий запах, смешанный с ноткой серы, от этого Ниллу мутило. Она быстро пошла по коридору ко второй розе, ее влекло, как мотылька к огню. Все было лучше, чем оставаться во тьме, которая была не настоящей тьмой.

Где-то на глубине сознания голосок пытался возразить. Ее заманивали, как рыбу червяком. И она глупо следовала. Почему? Почему она не останавливалась?

Она шла, пока запах второй розы не наполнил ее ноздри, и она шагнула ближе, чтобы снова посмотреть на феномен сгорающих и вырастающих лепестков. Шипы и стебли не горели. Только сама роза.

Нилла протянула ладонь к огню, зачарованная. Ее пальцы дрогнули от жара, но она тянулась, вдруг ей захотелось поймать ту розу, забрать ее.

Огонь резко погас. Ее пальцы сомкнулись на холодном рассыпающемся пепле. Мир погрузился во тьму, и она стояла, моргая, ослепла на пару вдохов, а потом ночь вокруг нее стала четкой и странной. Она почти добралась до конца коридора у балкона с видом на фойе.

На перилах балкона, с дальней стороны над открытым пространством сиял третий огонек, такой же манящий, как два других.

Она бездумно пошла за ним, спотыкаясь в спешке. Она сделала несколько шагов и уловила неожиданный звук. Тишина стала такой глубокой, что Нилла почти забыла, чем был звук, пока этот красивый переливчатый голос не разбил ее. Это был низкий голос женщины. И он пел.

Огонь на третьей горящей розе плясал, казалось, в такт песне. Нилла поспешила по балкону вдоль перил к дальней стороне, преследуя свет и голос, желая догнать их. Ее шаги были легкими, и ее сердце трепетало от ощущения, которое она не могла назвать. Это не мог быть страх. Как она могла бояться такого чарующего голоса?

Она стала различать слова в песне:

— Красным цветет роза в сердце этой ночью,

Светлая, как солнце, новая, как весна,

Сияют ярко звезды, зовут петь мою душу,

Хоть вокруг рекою протекает тьма.

Нилла поспешила сквозь тени, третья роза погасла, другая загорелась, потом еще и еще, заманивая ее глубже в ту часть большого дома, к тому голосу.

Стены извивались по бокам от нее, тьма ползла по ним, и краем глаза Нилла видела, что живые ветки и жестокие шипы терзали дерево и штукатурку. Сзади двигались заросли, закрывали путь к отступлению, сплетаясь.

Она не могла бояться. Голос был близко. И важно было только найти источник.

Она добралась до широкого зала с дверями по бокам, все были приоткрыты. Она не заглядывала в те комнаты, ведь последняя роза горела над порогом в шести дверях от нее. Ей нужна была та комната. Голос, милый голос лился изнутри:

— Спустись к воде, любовь моя, любовь,

Спустись по берегу к воде.

Садись в лодку и плыви в ночь,

И я буду навеки твоей любовью.

Нилла поспешила к тому порогу, и хоть роза над ним погасла, как другие, это не имело значения. Комната внутри сияла. Десятки роз наполняли пространство, свисали с лоз, которые ползли по стенам, обвивали столбики большой кровати с пологом, двигались по потолку. Большой букет свисал из центра потолка, будто люстра, и эффект слепил.

Но внимание Ниллы было приковано к фигуре напротив, сидящей за изящным трюмо. Пять роз обрамляли зеркало, их свет озарял идеально поверхность зеркала. Нилла видела лицо и тело, отражающиеся там, четко, как днем.

Это была молодая женщина, вряд ли старше Ниллы, но во всем отличающаяся от нее. Ее кожа была как сметана, нежная и гладкая, результат ухода, который могли позволить только богачи. Ее волосы были длинными и черными, почти идеально прямыми, ниспадали на ее спину и плечи волнами, которые переливались в свете огня. Лицо с темными глазами, высокими скулами и острым подбородком было чуть наклонено на длинной шее. Она была в нарядном платье, которое ниспадало от ее плеч. Все в ней говорило о годах воспитания и ухода, словно поколения трудились, чтобы создать эту красавицу.

Золотая цепочка блестела на ее горле, изящный овальный амулет лежал на ее ключицах над объёмной грудью. Она держала прядь волос в одной руке, другой бережно расчесывала ее гребнем, двигаясь в такт с песней. Все видение так очаровывало, что Нилла застыла на пороге и просто смотрела. Она не могла мгновение даже ощущать стыд внутри нее — стыд из-за своего растрепанного вида и поведения девки с Драггс.

Песня резко оборвалась. Темные глаза в зеркале перестали смотреть на себя и заметили Ниллу на пороге. Прямые брови сдвинулись в строгую линию удивления. Розы в комнате погасли одна за другой, оставляя сильный запах духов и серы.

— Кто ты? — спросила женщина низким голосом.

Нилла раскрыла рот, не могла ответить. Ее голова заполнилась предупреждениями, которые она не хотела слушать пару мгновений назад. Она открыла рот, пытаясь придумать оправдание.

Вместо этого она закричала:

— Осторожно!

Ее голос был слабым. Далеким. Слишком далеко, чтобы ее услышать, словно звучал за толстой стеной.

Было слишком поздно.

Лозы обвили стул женщины, поднялись по трюмо и сомкнулись вокруг самой женщины. Она дернулась, попыталась встать, но лозы обвили ее ноги, приковывая ее к стулу, впивались в ее платье и обвили руки. Толстая ветка обвила ее плечи, шею, шипы впивались в ее плоть. Кровь лилась яркими струйками по ее гладкой коже. Женщина раскрыла рот в крике, но ни звука не вылетело из ее горла, только листья, шипы и большая цветущая роза. Ее челюсть сломалась, когда они вырвались из нее и скрыли ее лицо.

Тело женщины было еще видно. И теперь оно было не из плоти, а из стеблей розы, которые переплелись, создав женственный силуэт. Длинные темные волосы были каскадом листьев и гнилых лепестков роз, а лицо было жутким собранием цветов и шипов. Лепестки моргали, как веки, над двумя черными дырами на месте глаз.

Эти дыры посмотрели на лицо Ниллы через зеркало.

У нее был один миг для решения. Лишь миг. Она могла поддаться страху, сотрясающему ее душу. Она могла сдаться лозам, ползущим по стенам, полу и потолку, тянущимся из фигуры, сидящей перед зеркалом. Она могла броситься в те объятия, и ее плоть сорвут с костей, ее кровь обагрит те цветы, дополнит жуткое видение. Или…

Нилла развернулась и побежала прочь от этого порога.

9

За вуалью реальности пульсировала сила.

Соран остановился у подножия лестницы и смотрел на площадку и тени выше. Все выглядело чисто, но он знал, что не стоило доверять смертному зрению.

Он поднял книгу заклинаний, открыл нужную страницу и прочел странные символы, написанные там его рукой годы — жизни — назад в ранние дни обучения. Это заклинание не было сильным, по сравнению с тем, что он создавал позже. Но должно было сработать.

Пока он читал, символы стали ярче, горели лентами энергии на странице, обжигая его глаза. Отказываясь моргать, он прочел спокойным тоном:

— Ilrune petmenor. Mythanar prey sarlenna sior…

Когда он добрался до конца страницы, он медленно опустил веки и прошел из бодрствующего мира в другой.

Тени были такими же темными и глубокими, но уже не мешали видеть. Он видел все ясно, как день, даже четче, ведь краски или жизнь не отвлекали его от холодной реальности искаженного мира, который разделяли все разумы во всех известных и неизвестных мирах.

Царство кошмаров.

Лозы цеплялись за перила, закрыли декоративных виверн. Они разбили доски и панели из дерева. Тут и там раскрывались цветы среди шипов, но быстро сгорали, становясь пеплом, пока цвели. От них оставался запах смерти.

Он не осмеливался медлить, хоть не хотел подниматься в то гнездо заразы. Крик все еще звенел в его голове, но он не повторился. Девушка могла уже быть мертва, но если она дышала…

Он бросился вперед, открыл физические глаза, чтобы скрыть жуткие лозы. Может, зря он погрузился глубже в Кошмар, не глядя под ноги, но если он увидит материальность мира вокруг него, он не найдет смелости продолжать.

Соран повернулся на площадке, поспешил к этажу выше. Он был почти уверен, что крик донесся из той стороны. Если он ошибался, для девушки все равно могло быть уже поздно.

Другой мир давил на него. Он ощущал, как шипы цеплялись за его рукава, хватали за ноги и впивались в душу, хотели утащить его из реальности в Кошмар. Он сопротивлялся. Чем дольше он держался, тем дольше он мог медлить с использованием заклинаний. У него осталось всего два, и нужно было использовать их с умом.

Он последовал за своей интуицией по коридору. Вдруг давление темной силы вокруг него стало таким сильным, что перекрыло путь. Он снова закрыл глаза, использовал остатки магии заклинания, чтобы пройти в Кошмар.

Стена шипов возвышалась перед ним. Розы покачивались на стеблях, пылали перед ним, слепя. Лозы сплетались плотнее, не пропуская дальше.

Соран отпрянул на шаг, стиснув зубы. Он знал, что там была дверь библиотеки. Девушка была внутри? Скорее всего, и она была еще жива, раз Дева шипов так не пускала его к ней. Если бы она уже была мертва, зачем такое делать?

Он открыл глаза снова, вернулся в реальность. Но теперь сила Кошмара была слишком сильной, он видел краем глаза тот мир, хоть и не спал. Он открыл маленькую книжку заклинаний снова, листая страницы уже использованных заклинаний, нашел то, что искал. Он прочел заклинание четко, и слова снова вспыхнули на странице:

— Venrel farkatra atra, yesmenor atra.

Когда он закрыл глаза, он поднял меч, сияющий светом в этой странной тьме.

— Пропусти, — приказал он зарослям, расставив ноги шире и готовя оружие. — Пропусти, или тебе будет хуже.

Розы горели, умирали, цвели и загорались снова. Стебли, как лозы, сплетались плотнее, чем раньше, и его голова кружилась от вони. Низкий голос шептал в тенях:

— Оставь ее мне. Она тебе не нужна.

— Она — просто дитя, — он шагнул ближе и поднял с угрозой меч. — Она заблудилась, невинная. Я заберу ее с собой.

— Зачем? Зачем ты ее заберешь? Ты ее оставишь? Полюбишь? Забудешь обо мне?

— Я прогоню ее. Она покинет Роузвард до заката завтра.

— Врешь. Ты хочешь ее. Ты хочешь ее себе. Ее нежную гладкую плоть. Ты жаждешь ее.

Спорить было бесполезно. Разве можно было урезонить кошмар?

Соран взмахнул мечом — заклинанием — и прорезал сердце стены зарослей. Чары были сплетены хорошо, одна из его лучших попыток из ранних дней обучения. Они взорвались от темной силы в стеблях фонтаном ярких белых искр. Розы взорвались дождем лепестков, шипы обсыпались, и Кошмар отдернула руки с визгом, который резал дух как осколки стекла.

Сияние слепило глаза Сорана. Он отшатнулся, отвернул голову. Когда он смог посмотреть снова, в этот раз в реальности, проход был чистым. Он заглянул в библиотеку — красивую просторную комнату, которая когда-то была его любимым убежищем. Стопки книг, снятых с полок, усеивали пол вокруг стремянки.

И в глубинах большого кресла сжалась маленькая фигурка.

Через секунды его ладонь прижалась под ее челюстью, нашла быстрый пульс. Она была жива. Чудо, но она была еще жива. Ее сон был беспокойным. Она быстро и сдавленно дышала, капли пота выступили на лбу.

Ее душа была глубоко в кошмаре. Слишком глубоко, чтобы вернуться?

Соран убрал книжку заклинаний и просунул обе ладони под руки девушки, поднял ее на кресле. А потом рывком закинул ее на плечи. Она не была тяжелой. Она была маленькой и худой, весила не больше виверны. Ее голова стукнулась об его плечо, и он поправил хватку и позу, стараясь не касаться ее в неприличных местах, хотя почему он придерживался вежливость в этот миг, он не знал. Как только он крепко сжал ее, он повернулся к дверному проему.

Он остановился и процедил ругательство.

Она была там. Он знал, что она была там. Чары зрения уже перестали работать, но не важно. Он ощущал ее присутствие четко, словно она была в бодрствующем мире. Высокая, женственная, лицо было из листьев и лепестков. Такая странная и невероятно знакомая, ее изящные конечности были из стеблей. Она была голой и чувственной, желанной и пугающей.

Соран вдохнул и расправил плечи.

— Пропусти, — твердо сказал он. — Я не хочу тебе вредить.

— Вредить мне?

Она прошла в комнату, тянула лозы за собой. Они ползли по стене, по полу, рвали и оставляли вмятины.

«Ты уже меня ранишь. Ты ранишь меня глубже, чем может пронзить любой меч».

Он покачал головой. Одна ладонь придерживала девушку, другой он вытащил книжку заклинаний, открыл свежую страницу. Он уже использовал два заклинания, не хотелось использовать третье, последнее. Был бы другой способ…

Он знал, что должен сказать, но слова обжигали горло ядом. Он облизнул пересохшие губы и с болью сглотнул.

— Хеления, — прошептал он имя будто в молитве. — Хеления, ты должна мне довериться. Ты должна верить в меня, в нашу связь.

Он ощущал, как она разглядывала его, склонив странную голову. Занавес листьев и лепестков, будто волосы, двигался на ее плече с шипами. Это было нечто знакомое, до боли знакомое. Его сердце дрогнуло в груди.

— С чего мне доверять тебе? Ты говоришь, что любишь меня. Что такое любовь? Я знаю любовь мужчин! В ее центре только предательство.

— Я не смог бы тебя предать, — он осторожно шагнул к ней. — Мы — одно… одна душа, связаны. Ты — это я, я — это ты. Как я могу предать себя?

— Если ты говоришь правду, ты оставишь девочку.

Она сделала еще шаг в комнату. Он вдыхал ее запах, сладость роз, сажа и гниение.

— Оставь ее как доказательство своей любви.

— Я не сделаю этого, Хеления, — прошептал он.

А потом выпустил заклинание.

Оно ударило дугой, магия ярко вспыхнула, рассекая реальность и Кошмар. Он попал по цели. Серп магии рассек шею женщины и ее торс по диагонали, разделяя ее пополам. Она закричала и рассыпалась со вспышкой горящих роз, и Соран не ждал, чтобы вдохнуть. Он поспешил со смертной девушкой на плечах, пробиваясь через дрожащие заросли, которые отступали от него, боясь еще вспышек магии.

Но у него больше не было заклинаний. Книга была теперь пустой, бесполезной. У него осталась только решимость жить, бежать, желание выжить пульсировало в нем.

Он бежал по коридору с эхом визга Девы шипов за ним, а потом спустился бегом по лестнице. Если он упадет, все будет кончено. В темноте за ним собирались лозы, Дева шипов по частям восстанавливала себя.

Он добрался до конца лестницы и побежал по фойе к двери. Почему он закрыл ее за собой? Какой дурак! Пришлось остановиться, потянуть за ручку и распахнуть дверь, не выронив смертную, зная, что Дева шипов вот-вот спустится по лестнице за ним.

Дверь открылась внутрь. Холодный ночной воздух заполнил его легкие, прогоняя запах горелых роз. Он шагнул вперед, но остановился. Хоть инстинкты гнали его бежать, он повернулся и оглянулся на фойе, на широкую лестницу.

Девушка. Он нес ее тело, но ее душа была на свободе, бродила где-то в Кошмаре. Спасение оболочки было ничем, если душа была потеряна.

— Если вы там, — позвал он, голос звучал громко в просторном фойе, — идемте со мной. Сейчас. Это единственный шанс.

Соран не знал, услышали ли его, повернулся и побежал в ночь. С каждым шагом он ожидал, что руки с шипами поймают его сзади, оттащат в Кошмар и снимут плоть с костей.

10

Ужас дрожал в духе Ниллы, гнал ее бежать, чтобы выжить. Она пригибалась, уклонялась и неслась к концу зала, шипы хватали ее за платье и волосы. Один неловкий шаг, и она упадет, и лозы поймают ее.

Но она не оступилась. Она добралась до конца зала, выбралась в коридор и, увидев впереди открытый балкон, побежала туда. По бокам двигались лозы, желая схватить ее, пол двигался как змея под ее ногами.

Только тут у нее не было ног. Она была как ветер, создание воздуха и духа, металась между сплетающимися ветвями, неуловимая, ведь была бестелесной. Она ощущала свое тело, тяжелое и где-то далеко… но это была не она. Она была тут, и она была свободна.

Она добралась до перил балкона и без колебаний прыгнула в пустоту над лестницей. На жуткий миг она ощутила вес смертного тела вокруг себя, притяжение тянуло ее к боли и смерти. На долгий миг она парила, невесомая.

Миг прошел. Потом еще и еще. Она парила в воздухе, бестелесная, легкая, как перышко. Шипы и ветки хлестали с перил, как злые языки, желающие задеть ее сущность. Но они были слишком тяжелыми. Они не могли дотянуться до нее.

Она была мертва? Мысль окружила ее, вызвала чувства в ней. Она забыла миг смерти, как вышла из безжизненного смертного тела? Она стала призраком, привязанным к дому, к этой тьме?

Дверь внизу открылась.

Нилла видела блеск, будто свет луны, в бреши, падающий на мраморный пол фойе. Он был таким ярким, по сравнению с тьмой вокруг нее, что ее глаза были бы ослеплены… если бы у нее были глаза.

Темная колонна стояла в этом свете, пятно без черт, которое как-то показалось ей не настоящей частью этой реальности. Она едва видела эту тень, но ощущала ее присутствие, и оно было… знакомым.

Тень повернулась, и она почти заметила мантию с капюшоном и белые спутанные волосы.

«Если вы там…».

Нилла вздрогнула и повернулась в своем облике без формы. Это был голос? Смертный голос? Он долетал до нее будто издалека, и она напрягала свой странный нечеловеческий слух, чтобы уловить его.

«Если вы там… идемте со мной. Сейчас. Это единственный шанс».

Тень у двери повернулась и пропала в мягко пульсирующем сиянии.

Стебель с шипами ударил хлыстом от перил и попал по ней. Он пробил центр ее сущности, и Нилла закружилась, ожидая кровь из раны, которой не было. Она быстро пришла в себя и сосредоточилась.

Она не могла оставаться тут.

Она решительно полетела к двери. Яркость за ней была неприятной, но она двигалась там. На волнительный миг она ощутила холодный ночной воздух вокруг себя, попыталась вдохнуть его, забывая, что у нее не было ноздрей и легких.

Тень была впереди, двигалась быстро. Мир вокруг него стал внешним двором Дорнрайс, насколько Нилла разглядела его до этого, но окутанный странной не-тьмой, искажающей все до жуткого вида. Но луна сияла высоко серебряным светом даже в этом измерении. Вид придал ей смелости.

Рычание зазвучало за ней. Нилла оглянулась и увидела ветки с шипами, тянущиеся из дверного проема по крыльцу. Этого хватило, чтобы ускорить ее.

Нилла спешила за тенью, минуя спутанные лозы, выбралась на дорогу чище впереди. Она по пути медленно вернула облик, похожий на ее смертное тело. Она даже снова была в грязном платье, и волосы развевались за ней облаком. Каждый ее шаг переносил ее на несколько ярдов, а потом ее нога снова касалась земли.

Она догнала тень, которая теперь уже напоминала силуэт мужчины. Она словно видела его сквозь несколько слоев вуали, он был неясным, но плотным на другой стороне. Она слышала, как он тяжело дышал, пока шел, будто нес вес на своих плечах.

Она оглянулась, Дорнрайс уже уменьшался вдали. Женщина из лоз погонится за ними из дома? Нилла поежилась, парила возле тени, что не успокаивало. Чем ближе она была к нему, тем нереальнее он казался.

«Я знаю, что вы там».

Далекий голос донесся до нее снова. Нилла вздрогнула и посмотрела на фигуру из тени, уверенная, что говорил он.

«Вам лучше проснуться, пока можете. Как только проснётесь, будете в безопасности. Вы попробуете?».

Проснуться? Она спала? Мысль утешала. Если она не была мертва, может, она могла сбежать из этого темного мира, просто открыв глаза. Но где она будет, когда проснется? В Дорнрайсе? Неприятная мысль. Ей не хотелось оказаться снова в тех жутких стенах, бодрствующей или нет.

Какой у нее был выбор? Она не хотела парить тут как призрак вечно.

— Хорошо, — сказала она, не зная, слышал ли ее мужчина из тени. — Как это сделать? Как мне проснуться?

Он не ответил. Он не слышал ее.

Нилла сделала еще несколько широких парящих шага, а потом сосредоточилась, пытаясь ощутить свое физическое тело. Оно… было близко? Она почти ощущала его, тяжесть кости, плоти и тканей. И поза была неудобной, шея затекла.

Она нахмурилась, и ощущение пропало. Она снова была призраком, невесомой. Даже ее воображаемое тело почти пропало, и ей пришлось сосредоточиться, чтобы вернуть его вокруг себя.

«Не переживайте, — послышался издалека мужской голос. Фигура из тени подвинулась, словно разминала шею, подвинула груз на плечах. Он нес что-то тяжелое, пригибался от этого. — Оставайтесь рядом. Мы скоро вас разбудим».

У нее не было идей лучше, и Нилла послушалась. Она даже опустила бестелесную ладонь на то, что посчитала рукой мужчины из тени. Он, казалось, вздрогнул от ее прикосновения, хотя ей могло это показаться. Он не заговорил снова, и она парила рядом с ним, порой оглядываясь в поисках ползущих лоз. Пару раз она видела жуткое движение в глубине теней, но надеялась, что это было ее воображение.

Они двигались вдоль края скал у моря высоко над океаном. Она видела эффект ветра, дующего сквозь мужчину из тени, как плащ. Ветер не касался ее, даже не задевал неподвижный мир вокруг нее. Даже океан казался пустотой, черной дырой. Это так расстраивало, что она отвела взгляд и сосредоточилась.

Башня маяка появилась перед ними. Они направлялись туда? Мужчина в тени был сосредоточен на башне. Они будут там в безопасности? Он сможет ее разбудить? И что будет потом? Вопросов было много, и все без ответов.

Но ее вопросы пропали, когда жуткий стон сотряс тьму. Звук послал шок по сущности Ниллы, и она потеряла облик, обвила собой мужчину в тени, словно ребенок, сжавший руками ногу родителя. Он пошатнулся два шага, а потом быстро выпрямился, продолжил уже быстрее.

Стон зазвучал снова, низкий, без слов. Почти звериный.

А потом слова:

Любимый. Любимый!

Почему ты предал меня? Почему, почему, почему?

Звук леденил душу. Нилла не могла это вынести. Она выглянула из-за мужчины из тени, земля за ними извивалась. Лозы с шипами приближались быстро. Ужас наполнил ее.

Ты — мой. Я — твоя.

Оставь девчонку. Оставь ее мне. Оставь ее мне, любимый.

Три руки с шипами поднялись из массы, как головы змей, готовые ударить. Нилла закричала, ее голос был далеким и близким.

«Держитесь», — шепнул мужчина из тени. Он бросился вперед, когда шипы ударили. Нилла бросилась в мужчину, в себя, и закричала.

Раздался стук, словно дверь распахнули, и грохот, будто ее захлопнули снова. Три жутких треска ударили по ощущениям Ниллы, и вдали раздался крик боли.

И стало тихо.

Она умерла? Нет, она не могла. Если бы она умерла, она бы поняла это? Борясь со своей дрожащей сущностью, она заставила себя приподняться и оглядеться.

Она оказалась в большой квадратной комнате, полной той же не-тьмы, что и мир снаружи. Мужчина из тени тоже был там, прошел в нишу в углу комнаты, где что-то опустил. Он прошел к большому холодному камину возле ниши, стал разводить огонь. Она услышала треск, будто увидела сияние, когда искра разгорелась. Но это было далеко, словно за множеством вуалей от нее. В ее мире не было света или тепла.

Не зная, что делать, она подлетела к нише, пытаясь увидеть, что опустил мужчина. Она увидела груду шкур, посчитала это кроватью. И там была еще фигура из тени? Меньше мужчины, но тоже без черт и далекая.

Почему ее так… влекло туда?

Мужчина из тени вернулся в нишу, разведя огонь, прошел сквозь Ниллу. Она отлетела от него, недовольно фыркнув. Грубиян! Он опустился на колени рядом с грудой шкур и будто поднял на руки другую фигуру из тени.

«Проснитесь».

Запах гари пронзил ее голову.

Нилла дернулась в шоке, удивленная от ощущения головы, от того, что чувствовала это жжение. Она давилась… а потом ощутила вокруг себя тяжесть смертного тела. Она уже не была невесомой, и она не была в мире из не-тьмы. Она была в полной тьме, и что-то опаляло ее ноздри.

Ее тело содрогнулось, ладони дико искали что-нибудь реальное, чтобы впиться в это. Она нашла ткань и сжала с силой кулаком. Ее веки затрепетали, тяжелее, чем когда-либо, и когда она смогла приоткрыть их, яркость огня чуть не ослепила ее. Царство тьмы тянуло за ее разум, пытаясь вернуть ее, и она чуть не погрузилась в нее.

— Проснитесь. Давайте. Я знаю, что вы меня слышите.

Она с усилием воли смогла открыть глаза. Белый туман как облако наполнял ее зрение. Картинка медленно стала четче, и она смотрела в серебряные глаза, обрамленные выпуклыми шрамами и дикой гривой белых волос и бороды.

— Ах. Вот и вы, — прорычал голос среди спутанных волос. Рука двигалась под ней, рука, обвивающая ее плечи, прижимающая ее к широкой груди в мантии. — Все хорошо. Можете меня отпустить.

11

Тело Ниллы отреагировало серией резких движений. Она ударила ногами, выгнула спину, ее ноги запутались в юбках. Ее ладонь все еще сжимала ткань, и она не могла заставить пальцы отпустить, но все остальное тело резко оттолкнулось.

Она упала на пол, растянулась и потянула незнакомца за собой. Его лицо было близко к ее, глаза были такими большими, что она видела свое отражение в его расширенных зрачках. Длинные волосы упали вокруг лица, смешались с бородой и щекотали ее щеки.

— Отпусти, девочка, — низкий голос загудел в белой бороде. Она ощутила, как что-то твердое и холодное отцепляет ее пальцы от грубой ткани. Через миг незнакомец встал и попятился, поднял ладони в жесте, показывая, что он не опасен. Свет огня мерцал на холодном металле, сковывающем каждый палец. — Я не наврежу.

Вопль без слов вырвался изо рта Ниллы. Она поднялась на локтях и попыталась отодвинуться, но ноги запутались в юбках, остановив ее. Она повернулась, упала на лицо и поднялась снова, как-то смогла встать на ноги.

Где она была? Вся комната накренилась. Странная комната, которую она не видела раньше, с низким огнем в камине куполообразной формы, нишей в одной стене и балками под высоким потолком. Но она не могла все это воспринять. Она смотрела только на дверь.

Она бросилась туда.

— Стой!

Ладонь сжала ее руку выше локтя, пальцы впились в плоть. Инстинкты и обучение заставили Ниллу вонзить локоть в живот. Она услышала удивленное «ох», хватка на ее руке ослабла так, что она вырвалась. Она бросилась к двери, сжала ручку и потянула внутрь. Ночной воздух свистел в узком проеме, ударил по ее лицу, выл в трубе.

Две ладони опустились по бокам от нее и захлопнули дверь.

— Не глупи! — зарычал голос у ее уха. — Дева шипов еще там.

Нилла застыла в клетке из двух мускулистых рук, голых по локти, покрытых множеством выпуклых шрамов. Они были уродливые, но она их едва замечала. Она смотрела на ладони в дюймах от ее носа. Десять безумных ударов сердца она пыталась уговорить себя, что это были перчатки. Но это было не так.

Они были закованы в нилариум — серебро фейри покрывало каждый палец, текло по ладони и венам сверху до запястий. Оно высохло и затвердело, но она еще видела застывшие струйки, словно воск на свече.

Она застыла, не могла двигаться, повернуться и едва могла думать.

— Тут ты в безопасности, — грубый голос заговорил снова, словно пробивался сквозь зубы. — Но если ты пересечешь порог, я не буду отвечать за то, что случится. Понятно?

Она вдохнула. А потом кивнула.

— Хорошо.

Одна ладонь подвинулась. Она ощутил, как вес сильного тела за ее спиной повернулся. Другая ладонь осталась на месте, но незнакомец подвинулся, давая ей место, чтобы повернуться.

— Иди. Тебе холодно. Вернись к огню.

Она огляделась, увидела серебряные глаза, глядящие на нее сквозь спутанные волосы. Она снова увидела жуткие шрамы вокруг тех глаз и быстро отвела взгляд. Она не могла сделать ничего, кроме как послушаться, попятилась в комнату, вернулась к камину. На камине был маленький стул. Она взяла его, перевернула и села. Она смотрела на танцующий огонь, но не видела его.

Все ощущения в ее теле были сосредоточены на незнакомце за ней. Хоть она не повернулась к нему, она ощутила, когда он пересек комнатку. Послышался стук, потом полилась жидкость. Через миг две ладони в нилариуме появились перед ее глазами, неловко держали деревянную чашку.

— Выпей это.

Нилла подняла взгляд, но не смотрела в его глаза.

— Ч-что это?

— Вода.

Она не была уверена, верила ли ему. Но ей так хотелось пить, что она приняла бы это, даже если бы он назвал это ядом. Ее дрожащие ладони расплескали часть воды, она подняла чашку к губам, осушила ее в несколько отчаянных глотков.

— Можно больше? — прошептала она.

Он взял чашку и вернул ее через пару мгновений. Она снова выпила все, провела дрожащей ладонью по рту и прошептала:

— Спасибо, — и сжала чашку на коленях.

Он хмыкнул. Он с шумом протянул стул по полу, опустил его напротив нее у камина и сел. Свет огня играл на складках его мантии, сиял на ладони на подлокотнике стула. Она попыталась посмотреть на его лицо, но он поднял капюшон. Может, это к лучшему.

Нилла смотрела на чашку на своих коленях, пытаясь привести в порядок бурный разум. Где она была, как оказалась тут? Размытые картинки крутились в голове. Темная тропа у обрыва и океан. Коридоры и живые лозы.

Это все ощущалось как далекий сон.

Она посмотрела на комнату вокруг себя. Она была больше, чем ей показалось сначала. Грубо использованные стулья, стол и другая мебель стояли в беспорядке, и лестница без перил вела у одной стены, пропадала в потолке, наверное, вела еще выше.

— Это… — она посмотрела в сторону мужчины. — Мы в маяке?

Капюшон подвинулся, он кивнул.

— Помнишь, как сюда пришла?

Потерев ладонью лицо, она вспомнила, как искала в книгах библиотеки. Она вспомнила, как села в большое кресло. А потом все стало тенями в голове. Она помнила шипы. Не темный мрак. И себя без тела и в отчаяние. И горящие розы.

Когда она попыталась сосредоточиться на одном из тех воспоминаний, они разбежались, оставив только смятение. Нилла нахмурилась, сжав переносицу.

Когда она подняла взгляд, незнакомец смотрел на нее. Его глаза блестели в глубинах капюшона.

— Ты… маг Соран Сильвери? — тихо спросила она.

Он не сразу ответил. А потом его голос загудел из капюшона:

— Я — Соран Сильвери. Но я не маг. Уже нет.

Она сглотнула, горло сжалось.

— Почему ты принес меня сюда?

— Чтобы уберечь.

Еще обрывок сна мелькнул в голове, женщина из стеблей, покрытых шипами, с нереальным красивым и ужасным лицом. Нилла зажмурилась и покачала головой. Видение рассеялось, как и другие, она не смогла ничего удержать. Она поежилась, вдруг ощутив себя маленькой и ужасно уязвимой. Маг опоил ее? Очаровал? Потому она не помнила ничего после того, как села в кресло в библиотеке? Если да… зачем?

Ее взгляд упал на кровать в нише, но она не стала бы там отдыхать. Она подняла голову, расправила плечи и повернулась к магу, решительно посмотрела в его глаза.

Маг подвинулся на стуле, уперся локтями в колени, его тяжелые ладони обмякли на запястьях. Нилла вздрогнула от движения, но не вскочила со стула. Ее пальцы впились в кружку так сильно, что она могла треснуть.

— Я бы предложил, — загудел голос в тени капюшона, — чтобы ты осталась тут на ночь. На рассвете ты должна покинуть Роузвард. Ты вернешься, откуда прибыла, и забудешь об этом месте.

Нилла смотрела на него, сидя неподалеку. Что это? Он хотел, чтобы она ушла? Нет, все не могло быть так просто. Если он уже опоил ее и принёс сюда, у него точно были мрачные намерения. Она знала, что Гаспар ожидал от него. После пятнадцати лет на острове любой мужчина желал бы отношений разного вида.

Ее желудок сжался, Нилла поняла, что оставила свою сумку в библиотеке, и яд «Сладкие сны» остался в ней. Если маг… если он попытается…

Он встал.

Нилла затаила дыхание, вскочила, обошла стул и попятилась к стене. Но маг поднял свои странные ладони и просто отпрянул на шаг. Он замер у камина, чтобы зажечь свечу, а потом прошел к лестнице.

— Ты в безопасности этой ночью, — сказал он. Свеча озаряла белую спутанную бороду и сияла в бледных глазах. — Обещаю это. Но больше ничего не обещаю.

И он повернулся и поднялся по лестнице. Она смотрела, а он прошел в дыру в потолке. Она слушала, пока его шаги не утихли. Вдали закрылась дверь.

Стало тихо.

Нилла выдохнула с дрожью, опустилась на стул. Сила покинула ее тело. Но она оглянулась на дверь. Разве она не должна убежать? Пока она могла? Она будет тут уязвимой. Если он решит спуститься посреди ночи, пока она спала, как она защитится?

Она поискала маленький кинжал, но, хоть нашла ножны на запястье, сам ножик пропал. Когда и как она его потеряла, она не помнила, но кинжала не было. Было глупо оставаться тут, без оружия, завися от этого незнакомца, этого… Ее глаза закрылись, и она снова увидела шрамы, ладони в нилариуме.

— Монстр, — прошептала она.

Она открыла глаза, встала со стула и замерла на миг в нерешительности. А потом повернулась к двери, расправила плечи и сделала три шага.

Она не успела сделать четвертый, странный звук донесся с другой стороны: Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Слишком ритмично. Звук был слишком точным для ветки, которой хлестал ветер.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Бум!

Нилла отпрянула. Сердце билось в горле и так сильно, что она почти задыхалась. Дверь гремела в раме. Вся башня дрожала. Пыль сыпалась в углу комнаты.

Не было женщины из стеблей, шипов и лепестков.

Это был ветер. И ветка. И все.

Не важно. Нилла не собиралась покидать башню этой ночью.

Она прошла к груде шкур в нише и опустилась на вершину. Она нашла тонкое одеяло с одной стороны, натянула его до плеч. Даже так, даже с огнем в камине, она не могла унять дрожь. Она просто лежала там, не было сил думать или двигаться, она была слишком напугана, чтобы придумывать план, и смотрела на сияние огня на стене, которое медленно угасало.

Настойчивый стук продолжался еще долго.

12

«Как она выжила?».

Впервые в памяти Соран поднялся по лестнице башни быстро, без колебаний. Он не давал себе мешкать, ведь ночь уже наступила, а он еще не начал восстановление заклинания.

Он ощущал ее вне башни, вне сильных чар, отгоняющих ее. Ее ладони были всюду, ее пальцы проверяли, искали трещину в его защите. Он должен поправить заклинание. Сейчас.

Но, пока он поднимался, вопрос не давал себя игнорировать. Как эта девушка выжила? Ее душа во сне была отделена от тела, могла пострадать ото всех ужасов Роузварда ночью. Простая смертная не пережила бы такое. Дева шипов должна была поймать ее, растерзать ее разум на кусочки и уничтожить этим ее физическое тело.

Но девушка как-то избежала хватки Кошмара и вышла за ним из Дорнрайса, миновала остров, готова воссоединиться со своим телом, когда он дал ей благовония. Он ожидал такого бы от талантливого мифато. Но девушка, как она? Без следа заметной магии?

Что-то странное происходило тут. Ему это не нравилось. Не нравилось работать каждый день, вспоминать прошлое, которое он долго старался забыть.

А теперь он был в опасности, ведь ночь темнела, и Дева шипов была не подавлена.

Он добрался до комнаты наверху и приступил к работе, сначала расставил свечи в мисках, а потом сел за стол. Он расстегнул пряжки на красной книге. Энергия в книге стала сильнее, дрожала под его ладонями в серебре.

Он приготовился. Не было времени готовиться к грядущей битве. Он должен был просто броситься туда, верить, что инстинкт многих лет поможет ему. Стиснув зубы, он открыл книгу и стал читать заклинание.

Магия ударила по нему, как кулак, чуть не столкнула со стула. Он сжал края стола, удержался на месте и читал, четко формируя слова. Его сердце колотилось в груди, еще одна волна магии ударила по нему, но в этот раз он был готов, принял удар, почти не дрогнув. Когда он добрался до конца страницы, заклинание стало гулом энергии, терпимым и ровным, исходящим от книги к его душе и в воздух и эфир вокруг него.

Он перевернул страницу и читал, его голос стал ритмичным. Он управлял моментом. Пик прошел. Остальное этой ночью он мог выдержать. Должен был.

Она была там.

Он ощутил ее приближение, она была заинтересована и возмущена его чарами. Он слышал, как она всхлипывала во тьме, звука хватало, чтобы разбить его сердце. Но она не пыталась говорить, не пыталась прийти к нему. Пока что.

Он читал снова и снова, во тьме ночи, зажигая свечу за свечой, когда они догорали. От напряжения вызова такой магии его голова кружилась, и три заклинания слабее, которые он использовал до этого, уже повлияли на него. Все плавало перед глазами, искры плясали по краям, но он не давал потоку заклинания прерваться. Рассвет был на краях неба, и Соран приближался к концу заклинания, взбодрился. Еще две страницы. Он читал слова увереннее, голос был твердым.

Он открыл последнюю страницу, и Дева шипов появилась за ним.

Он ощутил ее раньше, чем она заговорила, чем она коснулась его. Ее присутствие было отмечено запахом роз и смерти. Она шагнула к нему, лозы ползли по полу. Она обвила руками его плечи, стоя за ним. Ее нежные, как лепестки, губы играли с его ухом, и трепет желания пронзил его, несмотря на усталость, несмотря на попытки самоконтроля. Это было из-за роз. Запах пьянил.

«Я получу ее, ты знаешь это».

Ее голос был нежнее света луны, опаснее яда.

«Я получу ее. Сломаю ее. По кости за раз. А потом сорву кожу с ее еще живого тела, буду носить ее как плащ, и ты увидишь, как хрупка и гадка смертная плоть».

Она поцеловала его. Ее язык играл с раковиной его уха, ее зубы прикусили мочку. А потом она с шипением провела щипами по его лицу, терзая бороду, кожу, щеку и лоб.

А потом она пропала.

Он прочел последние слова, когда солнце взошло. Заклинание было завершено. Он склонился над открытой книгой, опустил плечи, его дух был почти сломлен. Капли крови упали на страницу, и он с воплем поспешил вытереть их рукавом. Пятна остались, но не перекрыли буквы, хоть и испортили книгу.

Он поспешил закрыть книгу и пряжки на ней. Он задул последнюю свечу и попытался встать. Колени дрожали так, что он чуть не упал на пол, так что он тяжко сел, склонил голову и скрыл лицо в холодных ладонях, покрытых серебром.

Дева шипов вернется завтра ночью. В гневе она будет ужаснее обычного. И ему будет сложно отогнать ее.

Не важно. Девушка уже уплывет к тому времени. Он прогонит ее сам. Потому что, конечно, он не мог ее оставить. Он не мог рисковать, даже если хотел узнать, что за сила помогла ей убежать от Девы шипов. Это было бы неправильно. Не справедливо.

Он не будет рисковать еще жизнью.

Решимость сжала его сердце, он встал со стула, в этот раз удержал равновесие. Он поправил мантию, надел капюшон и пошел к двери. Лестница башни вела вниз спиралью, кружа голову, все туманилось перед глазами. Он прижал ладонь к стене и стал спускаться.

Пронзительный крик раздался внизу, отражался от камня, ударил по его ушам как куски льда.

Девушка! Соран застыл, сердце билось в горле. Дева шипов пробилась? Он ошибся, пока читал заклинание, и защита ослабла? Он…

Другой крик, громче первого.

Соран забыл об усталости, бросился по лестнице вниз, надеясь, что не опоздает.

13

Боль от пустоты в животе разбудила Ниллу из тревожного сна. Она со стоном повернулась и уткнулась носом во что-то затхлое. Глубокий вдох вызвал чихание, и она проснулась. Сонно вытирая нос ладонью, Нилла села. Одеяло соскользнуло с ее плеч, оставив ее дрожащей, она смотрела на другую ладонь, бледную на фоне густой шерсти.

«Где я?».

Несколько мгновений она в панике не могла найти ответ. Она помнила железные оковы, удерживающие руки над головой, пока она сжималась в камере, но то воспоминание смешалось с тем, как она опускалась в мягкое кресло в роскошной библиотеке.

И все вернулось. Она знала, где была.

Нилла обмякла, хотелось сжаться и снова уснуть. Ее тело словно увяло, руки и грудь болели от часов с вёслами. И она была ужасно голодной! Огонь в камине стал углями, но когда она посмотрела в высокое узкое окно, она увидела сине-розовое небо. Наступал рассвет.

Она посмотрела на лестницу. Ни звука, ни следа от мага Сильвери. Но он мог вот-вот спуститься с предупреждениями, готовый прогнать ее из Роузварда.

Он мог прогонять ее, сколько хотел. Он не мог помешать ей вернуться. И в следующий раз она будет осторожнее. Она не покажется ему, и она найдет ту книгу и…

— Как он это сделал? — прошептала она, голос был хриплым в спертом воздухе. Как он нашел ее и перенес в эту башню, хоть она не заметила? У него был яд как Сладкие сны? Она ничего не ела и пила с его рук, и он не мог добавить яд туда. Это была магия?

Она поежилась, натянула одеяло до плеч, укуталась в него, как в плащ. Желудок стонал, болел от пустоты. Маг Сильвери дал ей воду ночью, но она ничего не ела после тех фиников, украденных в буфете Дорнрайс. Она выглянула из ниши, пытаясь найти в тенях что-нибудь съедобное. Маг точно не станет ругать ее, если она поест перед тем, как он отправит ее в море.

Она заметила корзинку чего-то, похожего на яйца, в углу. Нилла выползла из ниши, потянув одеяло за собой. Медная сковорода висела рядом с камином. Она не считала себя хорошим поваром, но знала, как пожарить яйцо.

Она двигалась быстро, боясь, что маг спустится и прогонит ее из башни, не дав поесть. Разведя огонь, чтобы он горел ярко, она опустила сковороду нагреваться на углях, а потом потянулась за яйцами. Она улыбнулась. Это были не куриные яйца. Они были больше, серые в крапинку. Она таких еще не видела.

Но яйцо было яйцом, да? Она полезла в корзинку.

Жуткий вопль напугал ее. Что-то упало с балок сверху на сундук рядом с корзинкой яиц. Нилла отпрянула, наступила на юбки и сбила стул, рухнула с грохотом. С еще одним воплем что-то поднялось с пола и обвило корзинку яиц. Кожистое крыло поднялось в воздух, другое вяло накрыло корзинку, как одеяло. Большие ноздри повернулись к Нилле, глазки-бусинки посмотрели из-за них.

— Ой! — вскрикнула Нилла. — Ты пытаешься меня перепугать? — она приподнялась, убирая прядь волос с лица.

Дракон показал зубы, гремя хвостом, наполняя комнату еще одним воплем. А потом он бросил корзинку и пополз к ней.

— Эй! — Нилла вскочила на ноги, схватила ближайшее оружие, которым оказалась медная сковорода. Ручка нагрелась от огня, но не была раскаленной. Нилла взмахнула ею, целясь в голову существа. Оно пригнулось, прижалось к полу, а потом вскочило и щелкнуло зубами. Нилла замахнулась снова, попала сковородой по его челюстям. Существо поймало сковороду, как собака — кость, и жевало, рыча и вопя. — Прочь, мерзкий ящер! — завизжала Нилла. Она подняла сковороду обеими руками, и существо поднялось с ней, задние лапы раскачивались, здоровое крыло хлопало, плохое крыло волочилось по полу. Она отбивалась ногами, попала ступней по мягкому брюху. Зверь не отпустил сковороду, а впился сильнее, еще и обвил хвостом ее лодыжку и голень. — Прочь! — завизжала Нилла, прыгая на одной ноге, отбиваясь другой. — Слезь, слезь, слезь…!

— Что происходит?

Ее сердце дрогнуло. Нилла пошатнулась и упала, сковорода оказалась на ее груди, и существо все еще впивалось в нее. Оно било по Нилле здоровым крылом, кожа шлепала по ее лицу, и она закричала и выругалась, пытаясь высвободиться.

Вспышка серебра. И вес существа пропал с ее груди. Нилла убрала волосы с лица, успела увидеть, как существо отпустило ее сковороду, показывало зубы и язык, пока маг Сильвери прижимал его под рукой. Хвост все еще обвивал ее ногу, поднимая ее, и от этого было видно даже колено, что было неприлично даже для девки с Драггс.

— Эй! — возмутилась она. Быстро тряхнув ногой, она вырвала существо из хватки мага, но хвост ее не отпустил. Он сдавил сильнее, чешуя впилась в ее кожу. — Слезь с меня!

— Чем ты расстроила виверну?

— Я? Я даже не знала, что она была там! Мелкая зараза напала на меня с МИЙЯАА! — она изобразила вопль виверны, хлопая ладонью над головой, будто гребнем, это заставило существо убрать хвост. Зверь опустил гребень, склонил голову, жалобно бурча.

Нилла не видела лицо Сильвери под капюшоном, но его голос был странно сдавленным, когда он сказал:

— Мои виверны вспыльчивые и наглые. Не думают о своей безопасности. Но они не злобные. Ты ее спровоцировала.

— Я? Я пыталась сделать завтрак! — она махнула на корзинку яиц. — Хотите сказать, это ее гнездо? Это — как вы их там зовете? — яйца виверн?

— Виверн? Нет, — она не стала злиться на снисхождение в его тоне. — Виверны не так рождаются. Она просто защищает мои вещи. Она считает тебя воровкой.

Нилла хмуро смотрела на существо, оно бурчало в ответ. Оно подняло гребень, показало зубы и гремело языком. Нилла зарычала в ответ. Виверна хлопнула здоровым крылом и забралась на плечо Сильвери, где она стала щебетать и тыкаться в тени его капюшона носом. Судя по тому, как маг погладил голову существа, он не хотел резать ее для заклинаний.

— Мелкая дрянь, — буркнула Нилла и встала. Она вытерла краем юбки медную сковороду, хотя это не помогло, учитывая состояние ее платья. Ничего не поделать. — Лучше слюны виверны, — прорычала она и подняла сковороду, посмотрела на следы зубов монстра. Качая головой, она склонилась, чтобы поставить сковороду на огонь. — Так чьи они? — бросила она через плечо.

— Что?

— Яйца. Если они не виверн, то чьи?

— Чаек.

— О, — Нилла села на пятки, глядя на яйца я крапинку. — Вкусные?

— Терпимые.

Последовала пауза. Нилла оглянулась и увидела, как виверна стянула капюшон с лица мага, давая увидеть его растрепанные волосы и жуткие шрамы вокруг глаз. Они выглядели хуже в этом свете, красные, вызывающие боль, некоторые были свежими. Кровь была на его щеке и лбу, пропитала часть волос. Как он получил новые порезы посреди ночи?

Его бледные глаза смотрели на нее сквозь волосы, выражение лица мага не удавалось понять. Может, он злился. Но и был любопытен. Нилла подавила дрожь и выдавила улыбку.

— Хотите немного?

Густые брови сдвинулись.

— Ты предлагаешь мне яйца из моих запасов?

Она пожала плечами и кивнула на его ладони, одной он придерживал виверну, другая висела неподвижно у его бока.

— Вряд ли такими что-то приготовишь. Не выглядят удобно.

Еще пауза. Виверна забралась на его голову, коготки тянули за волосы. Он был удивительно спокойный при этом, не сводил с лица Ниллы задумчивого взгляда. Он медленно и четко сказал:

— Это не так.

— Не думаю, — Нилла потянулась к корзинке, но ладонь замерла над верхним яйцом в крапинку. Она взглянула на виверну. Та резко повернулась к ней и зашипела, подняв здоровое крыло, и маг выглядел так, словно на нем была карнавальная шляпа. — Можно?

Сильвери прикрыл голову виверны ладонью и сдвинул зверька на свое плечо.

— Ты умеешь готовить? — в его голосе без эмоций послышался интерес?

Нилла улыбнулась и пожала плечами.

— Я ничего не сжигаю. Яичницу или болтунью?

— Как хочешь.

Маг снял виверну с плеча, отцепил когти задних лап от плотной ткани его мантии и вернул существо на балку под потолком, где оно уселось, как хищная птица, над камином, следя за Ниллой. Нилла показала зверьку язык и прошла к корзинке яиц. Виверна только защебетала и зашипела в ответ.

После мига поисков Нилла нашла жир, который добавила на нагретую сковороду, а потом стала разбивать яйца. При этом она следила краем глаза за Сильвери. Он сел на тот же стул, что и прошлой ночью, скрестил руки в глубоких рукавах мантии. Он поднял капюшон, и она ощущала, как он следит за каждым ее движением. Это пугало.

— Меня зовут Нилла, — сказала она, чтобы заполнить тишину. — Перонилла Бек. Если вам это хочется знать.

Он не был заинтересован. Он не сказал ничего в ответ. Хоть он говорил вежливо, вел он себя грубо. Но пятнадцать лет изоляции могли испортить его манеры.

Он хотя бы не выгнал ее, не дав поесть. Ей стоило радоваться. Он, наверное, был рад гостю, который мог пожарить яйца. Как он обычно их готовил? Она не могла представить, как те ладони успешно разбивают яйца, не оставляя скорлупу в них. Он варил их? Все равно пришлось бы снять скорлупу, это было бы ужасно тяжело металлическими пальцами. Может, он ел их сырыми.

Мысль кипела в ее голове.

— Знаете, — сказала она поверх шипения яиц. — Я видела припасы на кухне в большом поместье. Пряности, мука, соль, — она взглянула на него и заставила себя посмотреть снова и выдерживать взгляд. — И они не выглядели испорченными.

— Нет.

Ответ был слишком коротким, чтобы помочь. Он соглашался с ней? Возражал? Это было важно.

Нилла осторожно обвила краем юбки ладонь и подвинула сковороду на углях, чтобы лучше прогреть.

— Просто, — продолжила она, — немного соли помогло бы. Я не вижу тут особых вариантов еды, но, судя по припасам в доме, вы могли бы хорошо питаться.

Она посмотрела в его сторону, пытаясь заметить реакцию в тени капюшона. Ничего. Только блеск, словно огонь отражался в его глазах.

— Ну? — с нажимом сказала она.

— Что, мисс Бек?

— Вы тут один? Никто не хочет те вещи. Почему вы сам их не принесли?

— Я тут помещен не для своих удобств.

Нилла нахмурилась и повернулась к сковороде. Они были на грани подгорания. Она хвалилась, что ничего не сжигала, но лучше было не испортить это заявление. Она быстро сняла сковороду с огня, сжав ее руками, обернутыми тканью, и повернулась к магу.

— Тарелки?

Маг встал, прошел к шкафчику у стены, порылся внутри и вернулся с двумя надбитыми, но еще подходящими деревянными тарелками. Без лопатки Нилла просто наклонила сковороду, и яйца соскользнули по одному без проблем. Сильвери опустил тарелки на стол, а потом после мига размышлений вернулся к шкафчику и вытащил кривую вилку с двумя зубцами. Он протянул ее Нилле с серьезностью оруженосца, протягивающего рыцарю меч.

Нилла приподняла бровь.

— А вы?

— У меня только один, — ответил Сильвери. — И…

— Такая утварь вам не помогает? — Нилла кивнула и пожала плечом. — Я просто девчонка с Драггс. Мы не переживаем из-за манер за столом.

Она села с одной стороны стола и тут же принялась за яйцо, такая голодная, что едва успевала резать свою порцию на кусочки. Горбясь над тарелкой, Нилла вилкой отправляла большие куски яйца в рот, быстро жевала. Яйца чаек были больше, чем она привыкла, но она все еще жалела, что не сделала себе еще два или три.

Она вычистила тарелку боком вилки, и когда следы желтка пропали, она поднял голову. Маг Сильвери отправил последний кусочек в рот, аккуратно сжимая его большим и указательным пальцами. Капюшон мешал ей видеть, как он ел с бородой, но он ел руками куда опрятнее, чем она — вилкой.

Ее губы скривились, она отодвинула тарелку, уперлась локтями в стол и подперла подбородок руками.

— Знаете, — она смотрела, как Сильвери вытащил салфетку, словно из ниоткуда, и стал вытирать серебряные пальцы, — было бы не сложно.

Он замер с салфеткой в руке.

— Что, мисс Бек?

— Чтобы я принесла соль. И еще немного вещей. Из большого дома. Уверена, у вас есть… дела мага, — она приподняла голову, чтобы махнуть ладонью, и широко улыбнулась. — Я не могу обещать много, но я работала на кухне два года, и я знаю немного больше жарки яиц. Я умею делать оладушки и кашу, а еще могу немного…

— Вы покинете Роузвард, — Сильвери встал, опустил салфетку с одной стороны от тарелки. — Сейчас.

Она моргнула, глядя на него. Он имел в виду сейчас? В этот миг? Он махнул рукой на дверь, и она уже не могла сомневаться в его намерениях.

Нилла отодвинула стул и встала, вытерла ладони об юбку. Она оглядела комнату, но не видела ни сумки, ни припасов. Ничего, что помогло бы. И она прошла за магом к двери башни, которую он открыл. Луч утреннего света на миг ослепил ее. Она услышала, как маг пересек порог, сделала шаг за темным силуэтом.

Утро было ясным и с холодом в воздухе. Они стояли на утесе над полоской пляжа, куда она пыталась высадиться вчера. С высоты Нилла смотрела на океан, видела верхушку Эвеншпиля вдали. Виверны летали потоками сверху, весело крича друг другу.

— Моя лодка на другой стороне острова, — Нилла обвила себя руками. Ветер трепал ее волосы, убирал с лица длинными лентами.

— Да, — Сильвери быстро закрыл дверь и заслонил ее собой.

Нилла попыталась очаровательно улыбнуться. Ощущалось плохо.

— Я могу убирать. Было бы не так плохо…

— Отсюда до гавани целая миля, мисс Бек. Предлагаю отправляться, — он шагнул к ней, отойдя от порога. Он был таким высоким, что она вытянула шею, чтобы посмотреть на его лицо под капюшоном, увидеть его блестящие глаза. Она выдерживала взгляд, упрямо стиснув зубы. — Уходите, — сказал он. — И предупредите всех, что смерть ждет тех, кто ступает на остров Роузвард.

— О, я просто расскажу о гадких вивернах. Это кого угодно напугает.

Он моргнул. Кожа в шрамах вокруг его глаз вдруг сморщилась, и она почти подумала, что… но нет. Он опустил голову, не дав ей увидеть. Может, он просто скривил губы под белой спутанной бородой.

Он скрестил руки на груди и кивнул в сторону.

— Туда.

— Знаю-знаю, — Нилла вздохнула. Она пожала плечами, повернулась и пошла по узкой тропе вдоль скалы. Вдали она видела трубы и крыши Дорнрайс. Она не оглядывалась.

Но знала, что маг Сильвери смотрел ей вслед, пока она не пропала из виду.

14

Странная боль появилась в груди Сорана, когда девушка пропала за соснами.

Он мог быть честным с собой? Признать правду? Было приятно. Приятно общаться с другим человеком. Даже очень приятно, это было как остудить губы на миг в ручье, а потом выбраться на животе на горячий песок.

Но оазис был иллюзией. Все было сухим и умирающим, и он не мог цепляться за нереальное.

Она должна уйти, и чем скорее, тем лучше. Он спас ее раз, рискнул всем, чтобы забрать ее из Кошмара. Он не будет в ответе за ее жизнь. Не снова.

Соран вошел в маяк, хлопнул за собой дверью. Виверна, слизывающая остатки яйца с медной сковороды шершавым языком, подняла голову, испугавшись, а потом медленно опустила гребень. Соран нахмурился в ответ, но у него не было сил ругать зверька. Или переживать. Ни из-за яиц. Ни из-за виверны, лижущей сковороду. Ни о чем-то еще.

Он не мог даже подняться в свою комнату, рухнул в нише на груду шкур. Его глаза закрылись с силой, и сладкое забвение сна потянулось к нему. Его тело расслабилось, словно провалилось сквозь шкуры, камни и твердую землю в воду океана далеко внизу. Было приятно поддаться тьме, тишине, пустоте без снов и времени.

И когда он проснется, если повезет, воспоминания покинут его. Он забудет лица тех, кто жил и умер в Дорнрайсе. Он уже не вспомнит о любви, ненависти, предательстве, боли, которые причинил и испытал. Он не будет помнить свое имя или место, где он жил в мире людей. Он вернется к холодному существованию с одной целью.

Но, пока он лежал там, его глаза закрылись, и он не мог отрицать картинки, играющие в голове — картинки ярких распущенных волос, тревожного, но необычно красивого лица. Он не мог забыть ощущение гибкого женского тела в его руках…

Вскоре сон подавил его.

* * *

Путь длиной в милю давал много времени подумать о следующих шагах.

— Я не могу отправиться в Вимборн, — пробормотала Нилла, шагая по извилистой тропе. Она поглядывала на воду, искала вдали город. Он оставался упрямо невидимым, хотя туман не мешал смотреть. Только Эвеншпиль было видно, острие мерцало в свете утра вдали.

Не было места сомнениям: она уже не была в своем мире.

Знание было сегодня не таким пугающим, чем вчера. Она билась с виверной за корзинку яиц утром. Одна мысль об этом была невообразимой прошлым утром, но теперь… все странные истории о существах фейри, чарах и других мирах крутились в голове, уже были не историями, а фактом. Она могла извлечь из этого выгоду.

Но это решение не сообщалось с инстинктом, горящим в ее голове — инстинкте послушаться мага, поспешить к лодке, столкнуть ее в волны и грести к Эвеншпилю изо всех сил, надеясь, что найдет свой путь сквозь вуаль, чтобы вернуться в смертные воды и смертный воздух.

Инстинкт нужно было потушить. Хотя бы пока что.

— Какие есть варианты? — спросила она у себя, шагая решительно вперед. — Найти укрытие на другой стороне острова? — у пристани была заброшенная деревня. Она могла забрать припасы из кухни Дорнрайс и устроиться на ночлег. А потом она продолжит проверять ту большую библиотеку.

Почему это ее остановило?

Нилла замерла, только соленый ветер трепал ее юбку и волосы, она смотрела на не такой далекий дом впереди. Дорнрайс будто ждал ее в засаде. Тени играли в разуме, почти воспоминания, от которых она шарахалась, не хотела приглядываться. Воспоминания… шипов.

— Дева шипов, — прошептала она.

Разве не такое имя маг Сильвери называл прошлой ночью, когда она в слепой панике пыталась убежать из маяка в ночь? Он сказал, что Дева шипов еще была там. Эта загадочная сущность могла быть монстром, который порвал пиратов, пока они спали в банкетном зале?

Или монстром был сам Сильвери?

Еще дрожь пробежала по ее спине. Нилла опустила голову, обвила руками тело. Она не могла поверить, что мужчина, сидевший напротив нее утром, аккуратно завтракавший яйцом с помощью двух пальцев, сделал бы такое. Нет. Она яростно замотала головой, заставила ноги шагать по тропе. Утро было светлым и красивым. Она не хотела поддаваться мрачным мыслям. И всем тем почти безумным предупреждениям о Деве шипов и смерти. Просто уловка, чтобы прогнать ее. Или он сошел с ума. Или все сразу.

— Так или иначе, ты не спрячешься так, чтобы он не знал, — сообщила она себе, отбросив ногой камешек с дороги. — Он знает каждый дюйм этого острова лучше тебя.

Он не последовал за ней этим утром, значит, мог как-то магией следить за ее движениями, знать, куда она шла. Спрятаться не выйдет. Он нашел ее прошлой ночью достаточно легко и как-то шили сознания. Он мог это сделать снова.

Нилла замерла и оглянулась на кривой маяк на краю утеса. Она нахмурилась, невольно кусая щеку изнутри. Все знали, что маги были странными, особенно мифато. Говорили, они жаждали больше магии. Нилла верила в это. За два года работы в университете она увидела магов Мифатес достаточно. Запах такой жажды преследовал их как духи. От Гаспара воняло этим.

Эта Розовая книга точно была очень сильной. Сильнее гримуаров в комнате с перьями. Что-то уникальное. Маг Сильвери мог выбрать такое изгнание? Он ушел на Роузвард, отрезал себя от остального человечества, чтобы не делиться этой книгой заклинаний с другими?

Но что насчет его слов утром: «Я тут помещен не для своих удобств».

Нилла раздраженно выдохнула, поджимая губы, развернулась и пошла к большому дому. Было слишком много неизвестных, но одно она знала точно: книга была в маяке, а не Дорнрайсе. Ей нужно было вернуться в башню, не привлекая внимания мага. Или его противной виверны.

— По одной проблеме за раз, — прошептала она. — Сначала нужно забрать сумку.

Она быстро добралась до дома. Не успев подготовиться, Нилла оказалась у сломанной калитки и дорожки, ведущей к дому. На вершине скалы она оглянулась на гавань и гнилые останки «Позора королевы». Она видела свою лодочку на месте, ведь вытащила ее на песок дальше линии прилива.

Тяжко вздохнув, Нилла повернулась к тропе. Решительно стиснув зубы, она поспешила вперед, юбка развевалась за ней как паруса.

Она прошла к двери кухне уже проще в этот раз. Заросли у двери были не такими густыми, как она помнила, и она вошла в прохладу и сумрак кухни Дорнрайс. Замерев на пороге, она три раза медленно вдохнула.

— Видишь? — шепнула она и кашлянула, заговорила громко, прогоняя тишину. — Нечего бояться. Это просто старый пустой дом.

Ее голос разносился эхом. Утих. А она стояла, пыталась услышать… что-нибудь. То, что не могла назвать. Нечто, похожее на эхо смеха глубоко в тенях. Ощущение насмешки, темного веселья.

Нет. Ничего не было. Только тишина и пыль.

Нилла поспешила к буфету и заглянула внутрь. Она опешила, увидев буханку хлеба в той же корзинке, где она взяла ее вчера. Это была та же буханка? Нет. Она ту съела. Невидимый пекарь работал ночью?

— Магия, — прошептала она. Как быстро она привыкла к этой мысли.

Вчерашняя буханка не навредила ей, и Нилла взяла эту, сунула в мешок, найденный на полке. Она взяла еще немного предметов, убрала их в мешок, включая маленький стеклянный сосуд с прозрачной жидкостью и странным словом «qeise» изящным шрифтом. Выглядело дорого… но она была воровкой, да? И она не знала, были ли другие источники еды на острове, если только не хотела искать яйца чаек.

Ее мешок был наполнен, Нилла закинула его на плечо и поспешила по кухням и лестнице слуг, вышла в широкий коридор выше. Она увидела высокие двойные двери банкетного зала в конце коридора. Они были закрыты. Странно. Она оставила их открытыми вчера. Вид мертвых тел внутри так напугал Ниллу, что она сразу попятилась и не осмелилась вернуться, чтобы закрыть двери…

Она покачала головой.

— Ты не так запомнила, — сказала она. — И все, — вчерашний день был размыт в ее голове.

Она быстро повернулась, вскоре добралась до большой лестнице с уродливыми вивернами, украшающими перила. Этим утром было темнее, чем вчера, солнце еще не поднялось достаточно высоко, чтобы заглянуть в большое окно. Нилла не была против тьмы до этого.

— И не против сейчас, — напомнила она себе и прошла к лестнице.

Она заметила золотой блеск.

Она застыла и медленно повернулась. Ее рот приоткрылся от резкого вдоха.

Луч солнца падал из заросшего лозами окна на позолоченную раму картины. Она не заметила ее вчера, ведь вечером та часть холла была в глубоких тенях. Но теперь она видела огромный портрет. Он так ее очаровал, что она забыла обо всем.

Дело было в глазах. Пугающих глазах. Солнце падало на них, и вся картина словно угасла, а глаза сияли. Внимательнее.

Нилла отвернулась от лестницы и подошла к портрету. Почему ей стало тяжело дышать? Почему ее ноги запинались, и она не могла сопротивляться? Рама висела высоко на стене, но Нилла шла, пока не оказалась под ней, задрав голову, разглядывая картину.

Там было юное гордое лицо с тонкими саркастичными губами, уголок был приподнят так, что было видно ямочку. Длинные бледно-золотые волосы обрамляли сильные скулы, ниспадали на плечи, завиваясь на концах почти с женственной изящностью. Но в широких плечах и силе челюсти и лба не было ничего женственного.

Нилла прищурилась. Хмурясь, она подняла ладонь так, чтобы скрыть нос и нижнюю половину лица, оставив только лоб и глаза, яростно глядящие на нее. Бросающие ей вызов узнать их. Понять, на чье лицо она смотрела.

— Хорошо, маг Сильвери, — прошептала она. — Тут у тебя шрамов нет, да?

Она сделала шаг назад, опустила руки. Только потом она заметила второй портрет справа от первого. Свет был слишком тусклым, чтобы рассмотреть лицо там, но оно было походе на первое. Странно. Зачем два портрета с одним человеком висели бок о бок на видном месте?

Она нахмурилась, ощущая, что что-то должна тут понять. Словно в этот миг должна стать ясной тайна изгнанного мифато и его книги заклинаний. Он, наверное, был частью семьи, может, сын лорда Роузварда. Но почему теперь он был тут один? Почему Дорнрайс стал развалинами, а деревня у пристани — заброшена? Почему он оставался тут, когда другие убежали, и Роузвард уплыл от мира смертных?

«Я был помешен сюда не для своего комфорта».

Она покачала головой. Конечно, она должна продолжать. Библиотека ждала ее. Она должна найти свою сумку и продумать следующий ход. Но она не могла отвести взгляда. Она не могла повернуться затылком к этим глазам, чтобы они смотрели ей вслед… как живой Сильвери смотрел на нее этим утром.

Она вдруг склонила голову, нахмурилась сильнее от вопроса, всплывшего в голове.

— Сколько же тебе лет? — прошептала она.

Лицо на портрете было юным. Всего на пару лет старше ее восемнадцати лет, как ей казалось. Но она считала, что мужчина, который дал ей место для ночлега прошлой ночью, был куда старше. Его волосы были белыми, а не красивыми золотыми, и такими спутанными, что он выглядел как безумный старый отшельник, а не красивый сын лорда. Но… она вспомнила руки по бокам от ее тела, когда он закрыл дверь. Она поразилась нилариуму на его ладонях, но все равно заметила мышцы.

Он не был стариком, это точно.

Резко вдохнув, Нилла отвернулась от портрета. Куда забрели ее мысли? Хватит этого! Она почти побежала к лестнице, поднялась, минуя по две ступеньки за шаг. На площадке она повернулась и поспешила на второй этаж, а потом не останавливалась, пока не добралась до библиотеки.

Двери были широко открыты. Внутри все было, как она помнила. Стопки книг вокруг стремянки. Свечи в разных подставках стали лужами воска. Кресло, в котором она уснула.

Но где была ее сумка? Она выронила ее у кресла? Теперь ее там не было.

— Куда я ее дела? — бормотала она, проверила под креслами, повернулась, прижав ладонь ко лбу, и огляделась в просторной библиотеке. Она сунула ладонь под подушки кресла, вскрикнула и отдернула руку. Хмуро глядя на каплю крови, она сунула палец в рот и сняла подушку с кресла.

Ее маленький ножик выпал со стуком на пол. Нилла взяла его и убрала в ножны на запястье под рукавом. Как же приятно было вернуть оружие! Нож мог не помочь против магии и хитрых магов, но она чувствовала себя лучше с ножом.

Она нашла свою сумку высоко на полке. Почти на вершине стеллажа, до лепнины у потолка оставалось три полки. Это было… странно. Она не помнила, чтобы проверяла книги на той полке, и она не стала бы тащить сумку с собой.

Она спустилась с сумкой, открыла ее и проверила содержимое. Все было на месте. Включая Сладкие сны.

Она осторожно подняла глиняную баночку, открыла и проверила содержимое. Осталось не так и много, тонкий слой на стенках и чуть толще — на дне. Без ресурсов матери новых поставок не будет.

— Нужно быть осторожной, — прошептала она. — Нужно выбрать время…

Ее губы скривились, она убрала баночку в сумку. Ядовитый поцелуй не поможет, если она не могла найти губы мужчины за теми волосами! И, хоть Гаспар намекал, маг Сильвери не выглядел как отчаянно жаждущий ласк. Он вел себя достойно. Для безумца.

Нилла повесила лямку сумки на плечо, спустилась по спиральной лестницы от площадки с дверью библиотеки. Она вернула свои вещи, пора было продумать курс действий. Чтобы проверить маяк, нужно было подгадать момент, когда мага не было дома. И ей нужно было убедить его оставить ее в Роузварде хоть на пару дней.

— Все хорошо, — пробормотала она, — но как ты собираешься это сделать?

Пока Нилла несла мешок украденных вещей из буфета и сумку из библиотеки, разум строил план. А если она немного расскажет магу о своих обстоятельствах? Немного лжи, сплетённой с правдой, станет убедительной историей. Она могла сказать ему, что ее обвинили в преступлении — конечно, пусть верит, что она невиновна — и заставили бежать, иначе ее казнят. Вызвать у него сочувствие. Если она убедит его, что ей нужно было место, чтобы переждать грозу, на пару дней, и предложит готовить в обмен на его гостеприимство…

— И, если нужно, можно предложить другое.

Она скривилась, когда слова вылетели из ее рта. Вес Сладких снов на бедре немного успокаивал. Она поежилась и покачала головой. Лучше было сначала предложить немного еды и попросить немного сочувствия. А потом она будет переживать за другое.

Нилла прошла по кухням и выскользнула из боковой двери, тихо и незаметно, как мышка. Она была рада покинуть Дорнрайс, ускорилась среди зарослей, а потом вернулась на открытую дорогу. Только один раз она поддалась желанию, щекочущему ее спину, оглянуться через плечо.

Но дом был просто домом. Груда камней, кирпичей и стекла. Бледная фигура не стояла в окне, не привлекла взгляд Ниллы. Мертвые глаза не следили за тем, как она уходила.

Она покачала головой и поспешила. Вскоре Нилла добралась до широкой тропы над скалами и глубоко вдохнула, соленый морской ветер прогнал из ее легких пыль, а из разума — тени, и ее дух взбодрился. Она не помнила чистый воздух и открытое небо в прошлом. Такой роскоши не было на извилистых улицах Вимборна. Даже когда она карабкалась с мамой на самые высокие крыши города, они не могли выбраться из дыма, поднимающегося из множества труб.

Воздух тут укреплял ее, а яркое солнце согревало кожу, и она позволила себе надеяться, что ее спешно продуманный план сработает. Только когда она увидела башню маяка, она замедлилась и посерьезнела. Мешок с украденными вещами соскользнул с плеча и упал со стуком у ее ног. Ее храбрость подвела ее.

— Ну же, девица, — прорычала она сквозь зубы. — Ты приняла решение. Нет смысла тратить день, — она склонилась к мешку.

И застыла.

Красивый и оглушающий жуткий вопль донесся с ветром. Он обвил ее душу и пронзил до глубины.

Он не мог быть настоящим. Не мог! Такой звук, такой чистый, полный света и золота, печали, мог растопить даже каменное сердце. В ее ушах звенело эхо, и ее дух воспарил, словно тянулся к этой красоте, пытаясь впиться в него с отчаянной радостью.

А потом воздух разбил хор жуткого блеяния. Нилла развернулась, глаза расширились. Стая виверн собралась в воздухе недалеко от тропы, по которой она шла. Они собрались стаей, как вчера, когда Сильвери отправил их за ней. Ее сердце сжалось от ужаса. Они снова летели за ней?

Но нет… они сосредоточились на другой мишень, пикировали и били по чему-то, что она не видела.

Вопль раздался снова, будто песня, красивый и полный боли. Нилла пошатнулась, ее глаза расширились. Голос доносился из той же стороны, где летали виверны.

Это был крик помощи.

Бросив мешок, Нилла вытащила нож из рукава и побежала раньше, чем поняла, что делала. Она должна что-то сделать. Она должна была попробовать.

15

Соран проснулся от такого сильного одиночества, что не мог дышать.

В ранние дни его заточения — он не думал о тех днях много лет — это ощущение боли, потери было постоянным его спутником. Но он давно научился жить с ним, а потом игнорировать его, и перестал его ощущать.

Так почему чувствовал это? Почему переживал?

Он моргнул, и его глаза тяжко закрылись. Нет, он снова моргнул. С третьей попытки он открыл глаза и обнаружил, что тяжесть на сердце была не только от эмоций. Чешуйчатый голубой комок свернулся на его груди, был тяжелее, чем должен быть. Он облизнул свою морду во сне и поймал зубами край бороды Сорана.

— Фу! — Соран повернулся на бок, сбрасывая виверну. Она завопила, упав на пол, а потом поднялась с шумом крыльев, ударяя хвостом по полу и хмуро глядя на Сорана. Он сел, горбясь, чтобы уместиться в маленькой нише. Виверна с оскорбленным видом шипела на него, а потом забралась на полку камина. Она повернула длинную шею и стала чистить чешую на спине с шумом и энтузиазмом.

Соран тряхнул головой и провел холодными кончиками пальцев по спутанным волосам, пытаясь прогнать туман сна из головы. Ему не нужно было много спать, он давно научил тело работать даже с двумя-тремя часами сна. Несмотря на долгие ночи и жуткую усталость, он не давал себе спать целый день. До заката всегда была работа.

Но он не мог отогнать тяжесть, давящую на его душу как железный плащ.

Он невольно посмотрел на медную сковороду у камина. Виверна вылизала ее дочиста, но ему нужно было помыть ее тщательно перед тем, как убирать. Так лучше.

— Так лучше, — повторил он и выбрался из ниши, укутался в мантию. Он не давал себе представлять ее у камина, следящей за шипящими яйцами. Он не давал себе думать о том, как она сидела напротив него за столом. Он не заслужил роскошь общества, не заслужил забыть об одиночестве. Он даже не заслужил эти воспоминания.

Вскоре бесконечные дни снова окружат его, и эта встреча забудется, словно ее и не было. Словно луч солнца и не пронзал мрак его вечной темницы.

Соран прошел к шкафу и открыл широко дверцы. Он поискал в темноте небольшую стопку книг и вытащил одну, копию книжки, которую он брал с собой в Дорнрайс прошлым вечером. Он открыл ее на ладони и полистал страницы. Подойдет.

Оставив шкаф открытым, он убрал книжку за пазуху и пошел к двери. Вопль с камина привлек его взгляд. Виверна следила за ним, раскрыв здоровое крыло и глядя на него с укором.

— Прости, друг, — сказал Соран, его ладонь легла на ручку двери. — У меня нет сил чинить сегодня твои чары. Мы попробуем скоро снова. Может, завтра, — он открыл дверь, и ветер проник в комнату, пошевелил его волосы. — А пока у меня есть другая работа.

Он закрыл за собой дверь, несмотря на недовольный вопль виверны. Ему не хватало только, чтобы эта мелочь последовала за ним. Виверна была беззащитна, пока не могла летать. Ее зубы были острыми, но не убивали, и они не помогли против монстра, который напал на нее вчера.

Соран пошел по тропе к пляжу внизу, двигаясь быстро, не давая смотреть на воды в поисках лодки или ярко-рыжих волос. У него была работа, он не давал себе отвлекаться на глупые желания.

Он увидел несколько виверн на пляже. Порой они решали полетать над другими частями острова, словно их вел инстинкт миграции. Но другое место не давало им хорошего укрытия, и они всегда возвращались до заката, чтобы спрятаться в маленькие пещеры в скале и закрыться камнями, прячась от грядущей ночи.

Соран игнорировал тихую пустоту, пока шел по пляжу к месту, где нашел раненую виверну вчера. Он присел там на корточки, скользил быстро взглядом. Но если враг и оставил след, который мог заметить смертный взгляд, ветер и вода уже его смыли.

Соран с неохотой вытащил маленькую книжку заклинаний из мантии. Он не хотел использовать ценный запас заклинаний. Он использовал три прошлой ночью, больше, чем мог позволить. Но разве у него был выбор? Существо фейри смогло пересечь чары острова и было слишком сильным, чтобы он справился сам.

Он открыл нужное заклинание и прочел несколько странных слов, похожих на первое заклинание, которое он использовал прошлой ночью:

— Ilrune petmenor. Mythanar awl sarlino cor…

Перед глазами все замерцало, заклинание играло с его разумом, меняло восприятие. Прошлой ночью оно послало его взгляд глубоко во тьму Кошмара, пробило тени, которые не мог пронзить взгляд смертных глаз.

В этот раз была не тьма, а мерцающий опасный свет, который медленно проступил перед его глазами. Чары вели его взгляд сквозь вуали времени, давая увидеть тени прошлого. Не совсем тени. Скорее… отголоски света. Силуэты энергии, которая оставила следы на ткани реальности.

Он смотрел на движения на пляже, виверны кружили сверху, неловко опускались и ковыляли по песку. Волны набегали на пляж.

Он смотрел, как тонкая легкая фигура приблизилась по пляжу, волосы развевались за ней на ветру, она убежала в море, ее прогнали крылья, такие яркие, что он чуть не закрыл глаза, чтобы порвать заклинание.

Вместо этого он прошел дальше во времени, пока не увидел свой силуэт на коленях у камней, когда он высвободил маленькую виверну. Но это было недостаточно далеко. Он давил, ощущая границы заклинания. Оно было не особенно сильным, ранние старания в дни его обучения, и он не ожидал, что применит его. Тогда его силы росли почти каждый день, и возвращение к заклинаниям юности и детства было бы бесполезной тратой усилий и таланта.

Но теперь он был рад каждому сбереженному заклинанию. Без этих мелочей он не прожил бы так долго на Роузварде.

Мерцающие огни вдруг стали ярче. Соран резко вдохнул. Появилась новая картинка, существо приблизилось по пляжу, двигаясь легко, словно мысль. Силуэт был неясным. Он был уверен только в четырех ногах и сильной длинной шее.

Что-то маленькое бежало по земле перед существом: его виверна волочила порванное крыло за собой, убегая. Крупное существо гнало ее в камни, и виверна, увидев брешь, попыталась втиснуться в убежище, но вместо этого застряла. И закричала от ужаса.

Хищник замедлился, осторожнее пошел по неровной земле. Соран заметил изящные ноги, высекающие искры из камней. Он увидел, как поднялась сильная шея, и силуэт, похожий на длинный меч, сверкнул перед его глазами.

В следующий миг виверны напали стаей. Их вызвали крики их брата, они спикировали на существо, их было слишком много, они двигались слишком быстро, чтобы существо могло защититься. Существо, казалось, встало на задние ноги, било по воздуху передними. Но виверн было слишком много, и вскоре оно повернулось, прыгнуло дугой над камнями и побежало по пляжу. Половина стаи полетела за ним, а другая половина летала над пострадавшим товарищем какое-то время, пока виверна жалобно просила помощи.

Жжение опалило разум Сорана, и чары стали расплетаться. Он перешел черту. Он поспешил моргнуть и разбить чары, пока они не рухнули сами, что могло повредить его смертным глазам. Он не двигался пару секунд, его холодные ладони прижимались к лицу, к глазницам, ждал, пока яркость угаснет.

Он поднял взгляд, посмотрел на тихий пустой пляж. От случившегося вчера не осталось ни следа. Он повернулся в ту сторону, куда убежал хищник. Гримаса исказила его рот.

— Итак, — прошептал он в бороду, — один из них попал сюда.

Ругаясь под нос, он пошел по пляжу, пока он не стал острыми камнями и пенной водой. Он не видел тропы на скалах, которую мог использовать. Но существа фейри могли вести себя иначе. Существо могло забраться по скале, не переживая, чтобы сбежать от виверн. Или оно могло убежать по воде с Роузварда к своим берегам.

Соран смотрел на море, искал берег среди вуали. Ему показалось, что он заметил берег вдали, зеленый пейзаж под ярким солнцем. Но он не верил, что существо фейри вернулось туда, где ему было место. Теперь оно было в Роузварде, и оно тут останется, пока ему не надоест охотиться.

Ругаясь, Соран вернулся и поднялся по узкой тропе. Он должен найти этого зверя, но прямое столкновение будет безнадежным. Может, он сможет оставить ловушку для него? Но ему нужны были чары сильнее, чем те, которые он взял с собой.

Он добрался до вершины тропы, сделал три шага к маяку. Он не сделал четвертый, крик разорвал воздух.

Соран в потрясении медленно повернулся к Дорнрайсу. Там были его виверны, он видел их в небе, стая улетала во все стороны.

Он ошибся? Он точно ошибся, ему это показалось. Его мозг пострадал от того старого заклинания.

Он не мог слышать голос смертной девушки.

Он ждал, привстав на носочках, дожидаясь второго крика. Но его не было. Он задерживал дыхание, пока не пришлось вдохнуть. А потом ругательство вырвалось из легких.

Он побежал вдоль края утеса, мантия развевалась за ним.

* * *

Скорбная песнь звенела снова и снова, била по душе Ниллы своей красотой и тревогой.

Какая-то ее часть понимала, что тут работали чары. Если бы она была в своем разуме, она не побежала бы стремглав к стае опасных виверн. Что она могла сделать против стаи? Они были меньше драконов, но у них было достаточно зубов и когтей, чтобы даже храбрый путник занервничал. Она еще не заметила огонь, но не была уверена, что они не могли им атаковать.

Но против всех суждений она шла вперед. Она обогнула выступ скалы, тропа привела ее к низким кустам, и там Нилла остановилась.

Виверны собрались в небе, по очереди пикировали потоком беспощадной атаки, били по одному врагу, а потом улетали и возвращались к стае сверху. Эффект создавал бурю крыльев, чешуи и жутких воплей. Облака красок были яркими, крылья вспыхивали на солнце.

Но Нилла едва их видела. Ее взгляд тут же привлекла их мишень.

Это был единорог.

Она слышала истории и песни о таких существах, видела их на гобеленах и мозаиках. Но она не представляла, что увидит сама что-то такое идеальное, сияющие и чистое. Он был не таким большим, как лошадь, по форме и пропорциям напоминал оленя, на челюсти была небольшая прядка шелковистой бороды. Гордый витой рог торчал из его лба, ловил свет и отражал его, как граненый кристалл, переливался радугой лучше кристалла в диадеме королевы. Сильные мышцы двигались под бархатной шерсткой, но его ноги были тонкими и изящными. Нилла могла представить, как они ломаются пополам от неловкого шага по этим камням.

Кровь текла серебряными ручьями по белой шерсти существа. Вид разрывал сердце, но было так красиво, что это только усиливало сияющую ауру единорога. Он издал красивый и трагичный вопль, поднялся на дыбы и ударил по нападающим рогом.

Но десятки виверн летели со всех углов, и хоть единорог был легким на острых раздвоенных копытах, виверны были слишком быстрыми. Одна оставила порез на шелковистой шее единорога, задела его мягкую гриву. Единорог повернулся, метая головой, жест был таким красивым, хоть и диким от отчаяния. Другая виверна напала на его спину, когти почти задели мишень.

Миг, который длился вечность, Нилла стояла на месте, раскрыв рот, не веря глазам, не понимая странную смесь красоты и ужаса, танец смерти и жизни, играющий перед ее ошеломленными смертными глазами. А потом что-то в ней лопнуло.

Забыв весь страх, она схватила горсть камней и бросила одним изо всех сил в следующую спускающуюся виверну. Она была меткой, мама научила ее хорошо. Камень задел заднюю лапу маленького монстра, и он улетел в сторону, удивленно вопя. Следующая виверна порвала ухо единорога, но второй камень Ниллы попал другой по крылу, сбив ее с воздуха. Она упала на землю кучей, встряхнулась и, неловко разбежавшись, бросилась в небо и поспешила прочь от боя.

Время стало размытым. Нилла бросала камни, как только находила их, приближаясь при этом к единорогу. Вскоре она оказалась рядом с ним, сжимая нож. Следующая виверна полетела к ней, но в последний миг развернулась, пока ее клинок не задел крыло.

Единорог, осмелев от неожиданной помощи, ударил с новой энергией, и его испуганные крики стали торжественной песней. Он сбил виверну с воздуха, и она улетела к воде внизу. Он пронзил крыло другой рогом, а потом стряхнул ее, и она рухнула, оглушенная, на камни у его ног.

Виверны отступили, поднялись выше в воздух, кружась темным кольцом. Их яркие краски скрывало их количество. Словно слушаясь сигнала, который она не слышала, они вдруг разлетелись в стороны над островом и водой.

Нилла тяжело дышала, еще сжимала нож в руке. Кровь гремела в венах, и ее мышцы дрожали от адреналина. Убрав волосы с лица, она огляделась, отчасти уверенная, что атака продолжится. А потом повернулась к единорогу, и ее сердце сжалось от красоты существа, которое так близко стояло к ней.

Оно смотрело на нее двумя глазами, сияющими как две голубые луны. Его бока вздымались, и кровь текла струйками из порезов на шее, плечах, боках и тонких ногах. Его голова доставала до ее плеча, хотя рог делал его выше. Единорог дрожал и мерцал, такой хрупкий и красивый, что Нилла боялась, что ее дыхание заставит его разбиться как иллюзию.

— Я… я пришла так быстро, как смогла, — сказала она. Голос звучал твердо и хрипло. Она чувствовала себя грязной. Из-за своей смертности. Стыдилась этого.

Но единорог моргнул изящными ресницами, смотрел на нее дальше с чистотой и светом. Она хотела коснуться идеального мягкого носа, провести пальцами по шелковистой гриве. Но как она могла? Она не была достойна такого. Никто не мог, даже среди красивых фейри.

Единорог сделал шаг к ней. Он медленно и изящно опустил рог так, что он замер над ее сердцем. Нилла затаила дыхание. Она вдруг увидела, каким острым был тот рог, каким опасным. Струйки коричневой и черной жидкости, будто чернила, стекали по его завиткам, темные жуткие пятна только подчеркивали сияющую чистоту рога. Еще шаг, и единорог пробьёт рогом ее грудь. Он точно сломает кости, мышцы и ткани, пронзит ее бьющееся сердце и другую сторону так быстро и чисто, что она даже не поймет, что умерла. Может, она и не ощутит боли.

Так она умрет? Ее сердце охватило желание до боли. Да! Пусть она так умрет! Этот красивый миг, эта жертва собой на алтаре идеальной красоты!

Но единорог отвернулся.

Нилла охнула и опустила взгляд, отчасти убежденная, что рог пронзил ее. Она схватилась за грудь, искала дыру в платье. Ничего не было. Единорог просто поприветствовал ее. Это было почти невыносимо красиво! Ее колени дрожали, она чуть не разрыдалась от боли из-за такого идеала.

Изящные ноги единорога едва касались земли, пока он шел, мерцая внутренним светом, к виверне, которую ранил. Она рычала и шипела, хлопала крыльями, щелкала зубами и чешуей. Существо было ярко-зеленым, но Нилла едва его видела. По сравнению с единорогом, остальной мир был тенями.

Единорог поднял голову. А потом оскалился, его челюсть опустилась, и Нилла увидела острые клыки, торчащие из лиловых десен. Раздвоенное копыто опустилось на спину виверны, единорог опустил голову и оторвал крыло кричащего маленького существа. Черная кровь полилась на землю, единорог вскинул голову и со странными спазмами мышц горла проглотил крыло целиком.

Нилла моргнула.

Ее глаза закрылись, перекрыв сияющий свет, и она увидела скелет, тьма в нем бурлила красной магией. Раздвоенные копыта были острыми, как кинжалы, а с острого рога капала кровь. Демоническая аура исходила из него, темная и поглощающая, как ночь.

Она подняла глаза, и создание снова сияло, почти невыносимо красивое. Оно опустило рог и порезало заднюю лапу еще кричащей виверны.

— Нет! — Нилла бросилась на единорога. Ее нож был все еще в руке, и она не давала себе думать, что делала, пока не вонзила его в плечо единорога.

Шок дрожью пробежал по телу единорога, ударил по Нилле с такой силой, что она упала. И вовремя, ведь единорог взмахнул головой, выплюнул то, что жевал, и ударил по ней опасным рогом. Нилла успела защитить голову от удара головой об камни, и тут же прокатилась, избегая удара копытом. Камни трещали, утес дрожал от силы удара, угрожая обрушиться в море.

Единорог топнул снова, целясь в ее голову. Нилла катилась и катилась, смутно осознавая, как близко была к краю утеса, но не могла изменить направление. Копыто опустилось на ее юбку. Она была в ловушке. Глаза единорога сверкнули, солнце сияло на его роге, он горел, как звезда. Он поднял голову, готовый ударить, прибить ее к земле.

Громкий вопль сотряс воздух. Оставляя след черной крови, однокрылая виверна бросилась на задние ноги единорога, острые зубки впивались в его шкуру. Единорог вздрогнул и встал на дыбы, отпустил ее платье. Нилла снова покатилась.

И упала с края утеса.

16

Соран обогнул камень вовремя, чтобы все увидеть: девушка лежала на спине на краю обрыва, волосы развевались вокруг нее сверкающей рыжей бурей, пылающие голубые глаза смотрели среди прядей. Он видел, что ее юбка была прижата, но не видел, чем. Он думал, что заметил движущуюся тень, но это могло быть от пролетающего облака.

Потом там вдруг оказалась одна из виверн, зеленое существо чуть больше домашнего кота. В крови и с одним крылом, он бросилась на пустой воздух, терзая его зубами и задними когтями. Что-то дико трясло его, и виверна потеряла хватку и отлетел в один из камней с душераздирающим воплем.

Смертная девушка высвободила юбку из-под невидимой силы, прижимающей ее, и сорвалась с края.

Соран застыл. Его глаза округлились от шока, сердце замерло в груди. На миг мир вокруг него накренился.

Крики его виверн привели его в чувство. Он тряхнул головой, чтобы прочистить ее, а потом вытащил книжку заклинаний, нашел нужное. Ничего серьезного — один укол боли. Действуя быстро, он разместил заклинание между пальцев, оживив его, догадался о местоположении мишени по реакции виверны.

— Yesrona sarfir! — он тряхнул запястьем, словно бросил дротик.

Реальность задрожала так сильно, что Соран отпрянул на шаг.

Его заклинание попало.

Следующий миг все решит. Его враг или поймет границы его жалкой магии, придавит его к земле одним ударом, или — если боги еще были милосердны, и если удача оставалась в согласии с его священными звездами — он поразится неожиданной атаке и отступит. Соран мог лишь стоять, вытянув руку, глядя в пустоту, где точно был враг, все еще готовый ударить по страдающей виверне.

Что-то двигалось в воздухе, тьма потекла и умчалась за деревья. Он не видел ее, но чувствовал с долей уверенности, которая появилась после долгих лет, которые он дышал воздухом Хинтер.

Он проживет. Еще хотя бы пару мгновений.

Он бросился к пострадавшей виверне, упал на колени рядом с крохотным зверьком. Одно крыло было оторвано полностью, и его тело было изломано, искажено под неестественными углами. Виверна смотрела на него, красный глаз горел, моргал, другой был разбит. Чернильная кровь текла из множества ран.

Всхлип застрял в горле Сорана, он подхватил виверну серебряными ладонями, ее голова свисала на сломанной шее, но виверна смогла издать тихий смешок, когда он поднял ее ближе к своему лицу.

— Прости, — прошептал Соран, слезы текли по щекам в бороду. — Прости. Прости меня, друг, — он поднес чешуйчатую голову к своему лбу и закрыл глаза. Он ощущал, как сломанное существо дрожало от вздоха. — Я должен был отпустить тебя, — прошептал он. — Выпустить тебя.

В следующий миг его ладони держали обрывки пергамента. Они вылетел из его пальцев и улетели с ветром, слишком быстрые, чтобы уследить. Он открыл глаза и увидел темные чернила на ладонях, капающие на его колени, его сердце разбивалось.

— Проклятье!

Соран поднял голову и повернулся, оставаясь на коленях. Девчонка! Неужели…? Он поднялся, сделал пару неуверенных шагов, а потом подбежал к краю утеса и посмотрел вниз.

— Великие боги! — выдохнул он.

Она была там. Держалась за склон скалы, как летучая мышь, ее белое лицо было поднято, но она не видела его. Она смотрела на свои ладони и камни над ними, искала, за что ухватиться. Ветер трепал ее объемные юбки, угрожал сбросить ее в волны и камни, ждущие ее внизу.

Соран смотрел, а она сделала рывок вверх, но промазала. Он думал, что она упадет, но она схватила тот камень, за который держалась раньше и прижалась сильнее к стене, зажмурившись.

Это было невозможно. Просто невозможно. Ее тонкие конечности не должны были поймать ее тело при падении. От падения руки вырвало бы из суставов, и это если бы она чудом смогла бы ухватиться достаточно крепко.

Но он не мог отрицать то, что он видел своими глазами.

— Мисс Бек! — закричал он.

Ее плечи задрожали, а с ними и руки. Она услышала его, но не могла поднять голову и посмотреть на него.

— Держитесь, — сказал он.

Он мог почти поклясться, что слышал, как она бормотала:

— Вот так новая идея, да?

Ладони дрожали, он снова вытащил книжку заклинаний, листал страницы в поисках чего-то, что помогло бы в этой ситуации. Многие заклинания в этой книжке были слабыми, глупыми, которые практиковали младшие ученики в Мифатесе. Но там было одно заклинание левитации. Не сильное, продлится всего несколько секунд. Но, может…

Стараясь не говорить слишком быстро, Соран прочитал заклинание и ощутил, как магия пульсировала вне его тела и неслась через него. Он охнул, создал заклинание и бросил его, как до этого дротик боли.

Оно попало по макушке девушки. Она напряглась. Ее левая ладонь соскользнула. Она попыталась ухватиться снова, но камень под правой ступней вдруг рассыпался. Она с криком повисла на одной руке над обрывом.

Но заклинание окутало ее. Ее волосы развевались вокруг нее, словно она была под водой, и свободная рука и нога перестали дико двигаться.

Ее глаза расширились, и она посмотрела на Сорана с укором.

— Что вы…?

— Некогда! — рявкнул он, сел на корточки и протянул руку. Его мутило от высоты, но он не мог думать об обрыве, только о бледном лице девушки в паре футов ниже него. — Забирайтесь!

Тревога в его голосе пробила ее шок. Она потянулась к склону скалы свободной рукой, стала подтягивать себя, ладонь за ладонью, ее тело парило, легкое, как облако. Ветер подул, угрожая сбросить ее со склона. Ее глаза расширились. Она могла легко улететь в море Хинтер, и заклинание перестанет работать, и она рухнет в океан.

— Держитесь! — Сорану не стоило говорить. Ее хватка была как железо, ее костяшки были белыми и выпирающими, пока она цеплялась за камни. Ее руки дрожали, и он боялся, что страх заставит ее ослабить хватку. Но она поднималась с мрачной решимостью, стиснув зубы, глядя на него как на свою цель.

Рябь в воздухе коснулась его лица, его души. Не ветер, а магия.

Его заклинание.

Оно рассеивалось.

Она посмотрела в его глаза, ее глаза стали еще шире, белки обрамляли ее радужки. Она тоже это ощущала.

Соран упал на живот и вытянул руку.

— Берите меня за руку! — крикнул он.

Она медлила миг. Это чуть ее не погубило.

Она отчаянным рывком подняла невесомое тело вдоль скалы. Его холодные пальцы сжали ее запястье, и заклинание рассеялось, ее тело врезалось в стену от вернувшегося притяжения.

Соран стиснул зубы, сдавленный рев вырывался из горла. Она была маленькой, но весь ее вес на одной его руке чуть не сбросил его. Нилариум на его ладонях сжал ее руку, был готов сломать изящное запястье, а не отпустить ее.

Она искала ногами, куда упереться на склоне скалы. Ее свободная ладонь впилась в камень и потянула ее тело, убирая с его руки часть веса. Он уперся в землю, призвал силу, о которой и не догадывался, чтобы подтянуть девушку. Дюйм за болезненным дюймом он тянул ее, пока ее другая ладонь не смогла сжать камень.

Она схватилась и с большей силой, чем он ожидал от ее тонких рук, подтянула тело, пока не уперлась локтем в землю. Соран сел и вытащил ее, обвив рукой ее талию, оттянул ее от края. Она рухнула под ним на спину, грудь вздымалась и опадала от быстрого дыхания. Он склонялся над ней, локоть поддерживал его тело над землей. Другая ладонь еще сжимала ее запястье, и он с трудом ослабил хватку, заметил жуткий красный след пальцев на ее коже.

— Мисс Бек, — охнул он и сжал ее плечо, встряхнул ее. — Мисс Бек, вы в порядке?

Ее взгляд был пустым, смотрел в небо. Она тяжело моргнула. Ее глаза сосредоточились на его лице. Ее рот открылся, горло двигалось, словно она пыталась говорить.

Она посмотрела поверх его плеча.

И закричала.

Инстинкт пронзил мышцы Сорана, заставляя реагировать. Он бросился над девушкой и прокатился по камням с другой стороны от нее. Он увидел, как что-то твердое и опасное ударило по земле, где его тело было миг назад.

Девушка поднялась на ноги, опасно пошатнулась, но была настороже. Она отскочила подальше от края утеса, глядя на то, что Сорану казалось пустым местом.

Он знал лучше.

Он поднялся на корточки, потянулся за книжкой заклинаний. Жаль, он не взял продвинутые заклинания, что помогло бы с таким врагом! Но, хоть он ожидал сразиться сегодня с разными монстрами, даже не подумал о единорогах.

Он вытащил из книжки еще дротик боли. Этого было мало, но он бросил слова, заклинание, надеясь, что попадет. Судя по тому, как девушка охнула и дрогнула, единорог отреагировал. Он точно отвлек его.

— Осторожно! — пронзительно закричала девушка.

Слабая тень подсказала ему о приближающейся атаке. Он бросился в сторону, но в этот раз не угадал.

Боль пронзила его плечо, яркая, как молния, ослепительная. Он подумал, что слышал свой крик, но звук был таким далеким. Из другого мира за этим миром боли.

Он дрожал, прижимая ладонь к плечу. Кровь лилась сквозь его пальцы. Кончик сломанного белого рога торчал из ткани его мантии.

Две минуты. Еще две минуты сознания.

Если повезет.

Земля двигалась под его ногами. Сквозь слепящую боль он будто увидел движение тени, удар длинного змеиного хвоста, мускулистую шею. Он не мог двигаться, не мог думать.

Крик — нечеловеческий и такой красивый, что мог порвать сердце надвое — разбил воздух. Соран поднял голову и увидел облако тьмы, света, а потом…

Девушка стояла рядом с ним. Она сжимала нож в руке, и он был в серебряной крови единорога.

— Идиот! — кричала она. — Почему ты стоишь и даешь ему пронзить тебя? — она сжала его руку, не обращая внимания на кровоточащую рану, потащила его за собой. — Идем! Нужно идти!

Он сделал шаг. Пошатнулся. Стал падать. Она скользнула под его руку, забрала его вес на свои плечи.

— Я сильнее, чем выгляжу, — прорычала она. — Шагай. Еще… о, зараза!

Она остановилась. Он поднял мутные глаза, моргая от вспышек боли. Он не видел, не чувствовал это. Но знал, что единорог был там. Мешал им пройти к маяку.

Девушка, поддерживая его, дрожала, подняла свой смешной маленький нож.

— Назад! — закричала она. — Назад, и я дам тебе больше!

Если бы у него были силы, Соран рассмеялся бы. Вместо этого смех бурлил в груди, а прозвучало бульканье, полное боли. Он опустился на колени, увлек ее вниз рядом с собой. Она вырвалась из-под его руки, и он заметил только, как она встала рядом с ним, широко раздвинув ноги, сжимая крепко нож в кулаке. Как котенок с большими глазами, выгнувший спину перед драконом.

Улыбка приподняла уголок его рта.

А потом он погрузился во тьму, полную боли.

17

— Сэр? — выдавила Нилла, отчасти повернулась, пнула упавшего мага пяткой. — Сэр? Проснитесь!

Не получалось. Мужчина потерял сознание. Он мог и умереть, судя по его реакции. Никакая внезапная вспышка магии мифато или чары не спасут в последний миг.

Она осталась одна.

Она с большими глазами повернулась к единорогу, шепча:

— Зараза! — она думала, что просто доведет мага до маяка, может, у него был волшебный замок на двери, что-то, что не впустит единорога.

Уже не важно. Единорог был там, в паре ярдов впереди нее, преградил путь. И он недавно казался небольшим, изящным и чистым, а теперь стал большим, мускулистым, с широкими плечами и толстой бычьей шеей. Кончик его рога был сломан, неровный и опасный, в крови мага Сильвери. Две раны кровоточили на его шее, два места, где ударил ее нож. Но ее нож был слишком маленьким, чтобы серьезно навредить.

Он только разозлил единорога.

Нилла встала перед упавшим магом, расправила плечи. Единорог моргнул лунными глазами, и на миг они стали раскаленными солнцами, их мерцание стало тенью с красным отливом. Единорог выгнул большую шею и опустил сломанный рог. Сердце Ниллы дрогнуло от осознания, что ей осталось около трех вдохов до смерти. А потом ее пронзит рог, растопчут раздвоенные копыта.

Единорог сделал шаг. Нилла открыла рот, пытаясь закричать, выдавить молитву и взреветь от возмущения.

Но она не успела издать ни звука, странный вопль раздался в воздухе вокруг них.

Нилла сжалась и чуть не упала на мага, отпрянув. Единорог отвлекся, повернул большую голову, оглянувшись, и Нилла тоже посмотрела.

Ее мешок украденных вещей из Дорнрайса лежал на тропе, содержимое высыпалось. На том мешке на задних лапах, подняв здоровое крыло над головой, сидела голубая виверна. Она вскинула голову, вопя, рыча, ее голос отражался от камней и летел в небо.

Единорог фыркнул, широкие ноздри раздувались. Он разбивал землю, стал обходить виверну по кругу. Он порвет зверька на кусочки, как зеленую виверну.

Но глупая виверна не дрогнула. Она выпятила грудь и кричала все громче.

Тени мелькали на земле. Воздух наполнился шумом кожистых крыльев.

Нилла подняла голову, ее сердце дрогнуло от вида стаи виверн, недавно разлетевшейся, ставшей плотным облаком чешуи, зубов и когтей. Они дико кружили над единорогом.

Единорог закричал красивой гневной песней, которая сбила Ниллу на колени. А потом виверны напали, но не по одной, а парами, тройками, быстрее, чем раньше. Единорог бил рогом, зубами, копытами. Несколько раз он попадал по виверне, отбрасывая ее. Но другие только яростнее нападали.

Наконец, единорог завизжал так яростно, что вся красота его голоса разбилась. Он встал на дыбы, бил по воздуху копытами, повернулся и побежал по острову от тропы среди сосен, пропал из виду. Виверны погнались за ним разноцветным потоком, их яростные вопли утихли как рожки охотников вдали.

Нилла на коленях на земле несколько раз судорожно вдохнула, ее нож все еще был в руке. Она моргала, глядя на голубую виверну, все еще сидящую на ее мешке. Она показала зубки, потом сунула нос в мешок, искала угощение. Ее голова появилась оттуда с половиной буханки свежего хлеба в пасти, хвост радостно покачивался.

У Ниллы не было сил ругать или благодарить зверька. Она повернулась к магу Сильвери. Его лицо, насколько было видно за бородой, было белым, как смерть, голова лежала на земле.

— Сэр? — шепнула Нилла. Она быстро бросила нож и толкнула его в плечо. — Сэр, проснитесь!

Удар единорога убил его? Кровь растекалась под ним, испачкала длинные белые волосы.

Она быстро сжала его плечо и повернула его на спину. Кровь пропитала плечо его мантии, много слоев ткани. Бормоча ругательства, отчасти уверенная, что единорог вернется закончить начатое, Нилла стала расстегивать его мантию. Она неуклюже стащила ткань по его рукам, и, судя по стону мага, он ощущал каждый раз, когда его рану задевали. Но Нилла смогла стянуть внешние слои ткани.

Большое пятно крови было на плече его свободной белой рубахи. Были и другие пятна… много темно-коричневых пятен, старых пятен на мягкой ткани. От предыдущих ран?

Качая головой, Нилла боролась с тремя шнурками, соединяющими его рубашку, ее пальцы дрожали от страха и тревоги. Она развязала их, раскрыла рубаху, освобождая его окровавленное плечо. Ее глаза расширились.

Его плечи и грудь были с твердыми мышцами. Но было сложно заметить это под десятками жутких шрамов, покрывающих каждый дюйм его кожи. Она привыкла к шрамам вокруг глаз мага, только эту часть кожи было видно над волосами. Она не ожидала, что такое продолжится на его теле. Многие были толстыми, выпуклыми, неровными. Их точно не обрабатывали, и плоть плохо соединилась.

Нилла стиснула зубы, склонилась над его плечом, чтобы осмотреть свежую рану, небольшую, но глубокую. Он осторожно потянула за плоть, ей показалось, что внутри был кончик рога единорога.

Это было плохо. Кто знал, какая магия или яд была в роге единорога? Нужно было его вытащить.

Она быстро подползла к ножу, он был в серебряной крови единорога и земле. Если таким полезть в рану мага, это его точно убьет! Она вытерла клинок об юбку, но лучше не стало.

Она услышала фырканье. Нилла подняла голову, виверна вытащила кусок сыра из ее мешка. Ее глаза расширились, она вспомнила. Разве она не взяла сосуд спирта?

Нилла поднялась на ноги, спотыкаясь об юбки, и бросилась к мешку.

— Кыш! Кыш! — зарычала она и оттолкнула голубого зверька, не переживая, что он зашипел, щелкая зубами. Она сунула руку в мешок, пальцы сомкнулись на горлышке маленькой стеклянной бутылочки. Она не разбилась. Это уже радовало.

После короткой борьбы с пробкой она схватила камень и разбила горлышко сосуда.

— Надеюсь, это было не очень дорогое, — буркнула она, наливая половину содержимого на нож и ладони. Жидкость жгла немного, но Нилла приняла это за хороший знак.

Она вернулась к магу, склонилась над ним, налила больше жидкости на его рану. Послышалось неприятное шипение с хлопками. Она скривилась. Это не казалось натуральным. Но его проткнул единорог. Это точно не было естественно.

Осторожно разделив раненую плоть, чтобы было видно кусок рога, она вонзила нож. Он потерял сознание сильнее, не ощущал ее неуклюжие попытки, и это было хорошо! Ее желудок сжался, кровь текла из раны. Ругаясь, стряхивая волосы с лица и снова ругаясь, она смогла вытащить кусок рога выше, сжала его пальцами и убрала.

Она подняла его перед лицом. Кровь текла с завитков на пальцы, ладонь и запястье, пачкая рукав. Он был целым? Осколков не осталось в плече? Она так не думала. Но как убедиться наверняка?

Тело мага содрогнулось. Нилла подавила вопль, резко села на пятки, ударилась копчиком. Он дернулся снова, голова повернулась на бок. Мышцы щеки напряглись, он зажмурился.

Он с криком сел прямо, подтянув колени при этом. Он снова закричал, коснулся раны в плече. Кровь лилась по его пальцам.

— Не трогай! — закричала Нилла. Она схватила его мантию, лежащую рядом, и протянула ему. — Вот, — сказала она. — Заткнём кровотечение этим, если можешь.

Он посмотрел на нее большими и пустыми глазами. А потом моргнул, и ясность вернулась.

— Мисс Бек?

Она убрала его ладонь с его плеча, вернула слои ткани на место. Она ощущала, как кровь пропитывала ткань, и она знала, что грязная мантия была не лучшим выбором бинтов. Но маг просто сидел и глядел на нее, моргая за спутанными волосами.

— Ч-что случилось? — выдавил он.

— Вы стояли там, как дурак, и дали единорогу вонзить рог в ваше плечо, вот, что случилось, — сказала Нилла. — Я думала, что он пронзит ваше сердце, и где тогда вы были бы?

— Единорог? — он моргнул, посмотрел на ее ладони, прижимающие мантию к его ране. — Ч-что… Где рог?

Нилла кивнула на кусок бежевого рога в крови на земле рядом с ней. Его лицо исказилось, он притянул ноги к себе сильнее, словно отодвигался от змеи.

— Убери его! — закричал он.

— Тише! Тише. Это просто…

— Это яд! — он тревожно посмотрел на нее, глаза были круглыми. — Это яд для меня!

Нилла нахмурилась. Но он выглядел так, словно побежит, если она ничего не сделает, а потом потеряет сознание от потери крови, а это было бы нехорошо. Она сжала его ладонь, прижала к его плечу, чтобы он удерживал ноты на месте, а потом схватила кусок рога. Нилла поднялась на ноги и отнесла его к краю утеса.

Она стояла миг у обрыва, медлила. Рог был красивым. Даже сломанный и в высохшей крови. Что-то в спиралях создавало гармоничную музыку в атмосфере, она слышала ее не ушами, а в душе, пока она крутила медленно рог. Было ли плохо его оставить? Талисман ее странного времени на острове Роузвард? Она могла сделать из него кулон, может, он скрасит темные ночи, и…

— Мисс Бек?

— Все хорошо, сэр! — бросила Нилла через плечо. Она вздохнула, отодвинула руку и бросила кусочек рога как можно сильнее.

Он кружился, сверкая, сиял как падающая звезда. А потом он упал в воду. Она увидела последний блеск, и рог утонул. Но ей могло показаться. Рог пропал.

— Зараза, — прошептала она, хоть она не могла сказать, почему. Она повернулась к магу.

К ее удивлению, он был уже на ногах. Он стал не таким слабым, как мгновения назад? Он пошатнулся, но устоял на ногах, убрал сверток ткани от плеча. Кривясь, он прижал его обратно. Кровь текла по его торсу, по твердым мышцам живота, пропитывала пояс его штанов и белую рубаху, висящую на поясе.

— Вот, сэр, — Нилла подошла к нему. — Обопритесь на меня. Нам не нужно, чтобы вы тут упали, да?

Он неуверенно посмотрел на нее, глаза были яркими, чуть растерянными. Он принял ее помощь, закинул руку на ее плечи и склонился к ней.

— В маяк? — сказала Нилла.

Он хмыкнул, и она приняла это за «да». Они пошли по тропе вместе. Они прошли мимо виверны и мешка. Нилла замерла, чтобы отогнать зверька и подобрала мешок. Виверна направилась по тропе впереди них, ковыляла на задних лапах, волоча сломанное крыло за собой, хлопая другим каждые пару шагов, и выглядя глупо. Виверна спасла их жизни. Она не могла заставить себя смеяться над ней.

Маяк был недалеко, но они шли медленно, и каждый миг Нилла боялась, что единорог вернется. Чтобы скрыть страх, она осведомилась:

— Почему вы дали ему пронзить тебя? Вы глупо стояли там, раскрыв рот, ждали, пока он ударит вас.

Он хмыкнул, и она думала, что он не ответит. Но после пары шагов он сказал:

— Я не мог его увидеть.

Нилла приподняла бровь.

— Вы не могли увидеть зверя с рогом в три фута длиной, пылающим на его голове, стоящего перед вами?

— Единорогов не видят смертные глаза.

— А? — Нилла попыталась посмотреть на него. Она увидела только спутанную бороду. — Глупости! Я его видела, и я смертная.

— Да, — маг сделал еще два тяжких шага и кашлянул. — Единороги порой показывают себя чистым юным девам, — он помедлил и добавил. — Девственницам.

Шея Ниллы вспыхнула, жар затопил ее щеки. Она вдруг заметила, какой мускулистой была спина, которую обвивала ее рука, и каким твердым был живот, на котором была другая ладонь, пока она помогала магу шагать по тропе. Ее румянец стал ярче.

— Хорошо, что я оказалась рядом, да? — пробормотала она.

Его спина напряглась. Он винил ее в своем состоянии? Это была не ее вина. Она не просила его забирать ее со скалы, она сама справлялась. Почти. Ее желудок дрожал от воспоминания о том падении и ощущении камней, падающих под ее ладонями. Высота ее никогда не пугала, по крайней мере, ненадолго. Мама научила ее принимать опасность, принимать, что однажды она может погибнуть при падении. Такой была судьба вора. Это стало судьбой матери.

Но даже мама не могла предсказать события этого дня. Никак.

Они добрались до маяка, и виверна впереди прыгнула на закрытую дверь. Как зверек выбрался? Наверное, через окно. Им повезло, что так было!

Нилла довела мага до порога и отпустила, чтобы потянуть за ручку. Дверь не открылась, и это ее удивило. Она не видела замок. Он мог как-то запереть его изнутри?

Маг Сильвери охнул, пошатнулся и потянулся к ручке сам. Дверь поддалась, словно ответила на беззвучный приказ. Дверь открылась внутрь. Больше магии.

Нилла поежилась, но все же провела его в узкий проем. Она направила его к кровати в нише, но он замотал головой. Вместо этого он опустился на стул у стола посреди комнаты.

— Покажите, — Нилла потянула за мантию, которую он прижимал к плечу.

Он не возражал, и она убрала ткань, кривясь с ним, когда ткань прилипла к засохшей крови. К ее удивлению, рана выглядела уже лучше. Если бы она не знала лучше, поклялась бы, что рана заживает.

Она ощущала его взгляд на своем лице и быстро посмотрела на него.

— Я, кхм…

— Это воздух, — Сильвери посмотрел в ее растерянные глаза. — Воздух Роузварда течет из Эледрии, он пропитан магией. Он исцеляет тело быстро, если ничто не мешает. Как только вы убрали яд — рог единорога — воздух начал работу. Шрам останется, но… — он пожал плечами.

— Что испортит еще один шрам? — закончила за него Нилла. Она коснулась его плеча осторожно. Он вздрогнул, но не возражал, даже когда она склонилась ближе, разглядывая рану в тусклом свете, падающем из двери и высоких окон. — А заражение? — спросила она.

— Тут его не будет. Воздух не поддержит.

— То есть я потратила бутылку алкоголя, пытаясь прочистить рану, зря?

Он нахмурился.

— Какую бутылочку вы использовали?

— Не знаю. Что-то странное, что я еще не видела. Не могу выговорить название, но на этикетке было что-то вроде… квизи?

— Qeise? — подсказал маг, голос дрожал от боли. — Вы про qeise? Вы использовали бутылку трехсотлетнего лунулирианского qeise высшего лорда Созейла? Для чего?

— Я налила немного на нож и ладони, больше на ваше плечо.

Маг стал выглядеть хуже, чем с куском рога в плече. Он застонал, опустил голову на ладонь и уперся локтем в стол.

— До каких глубин пал дом Сильвери?

Это было слишком. Нилла стала и скрестила руки.

— Простите, что пыталась спасти твою жизнь. И он может вернуться, как хлеб после вчера. В том месте много магии, и то, что я использовала, было на полке рядом с уксусом. Уверена, напиток испортился, и его оставили для маринования мяса и прочего. Вряд ли это хороший напиток.

Он хмуро посмотрел на нее меж двух серебряных пальцев.

— Весь qeise хорошего качества.

— Вы его не использовали, а голодали на диете из яиц чаек. Для чего вы его припасали? Для особого случая? Я должна знать, что скоро у вас день рождения? Потому что в другом случае я на вашем месте закрыла бы рот, если не можете сказать «спасибо», как подобает джентльмену. Так я думаю.

— О, вот как? — он опустил руку и сел прямее, скривился и схватился за плечо от резкого движения. Зубы сверкнули в его бороде, он посмотрел на рану, но она уже стала лучше, хотя и не зажила. Его локоть упирался в стол, он свесил ладонь с края. Он хмуро смотрел на Ниллу. — Зачем вы воровали с кухонь Дорнрайса? Я сказал вам покинуть Роузвард. Я понятно выразился.

Во рту Ниллы пересохло, ее плечи напряглись.

— Да, сэр. Но дело в том… в том…

Ее планы были почти забыты от событий последнего часа, а теперь вернулись. Если бы она только успела придумать историю! Отрепетировать ее и говорить с уверенностью. Оставалось надеяться, что ее импровизация не вызовет у него еще больше подозрений.

Она глубоко вдохнула.

— Правда в том, что мне некуда идти.

— Вы можете вернуться в Вимборн, — прорычал он.

Она кивнула, а потом быстро покачала головой.

— Я не могу туда вернуться. Пока что. Я… попала сюда, пытаясь сбежать.

— Сбежать? — он посмотрел на ее лицо, слишком пристально, ей было не по себе. — От чего?

Она начала. Стоило продолжить и узнать, чем это кончится.

— Я попала в плохую ситуацию, — она опустила голову, чтобы длинные волосы закрыли лицо с одной стороны. Стыд согревал ее грудь, но это было хорошо. Стыд поможет истории. — Они собирались отрезать мне ладони.

— Что? — вопрос вырвался так сильно изо рта Сильвери, и виверна у его лодыжек села на задние лапы и зашипела. Маг невольно подвинул ногу, убирая зверька за стул, и посмотрел на Ниллу. — Почему они хотели сделать это? С вами?

Нилла пожала плечом.

— Меня обвинили кое в чем… ужасном.

— Но вы — просто девушка. Что вы могли сделать?

Она фыркнула. Это было слишком просто. Ей нужно быть осторожной и не перегнуть.

Подняв мерцающие глаза, она посмотрела на него. Слезы висели на ее ресницах, были отчасти искренними, и она знала, что это помогало.

— Девчонка с улицы Драггс не может защититься ничем, кроме репутации. А репутация в этом мире далеко не заведет.

Он смотрел ей в глаза. Его гнев растаял. Она видела, что он верил, даже сквозь волосы на его лице. Он верил, а еще, если она не ошибалась, сочувствовал. Он точно был с сердцем.

Он отвернулся, подвинул осторожно раненое плечо, посмотрел на свою ладонь.

— Я пыталась уплыть по реке, — продолжила она. Можно было добавить правды в историю. Немного. Пусть заполнит остальное, как хочет. — Паромщики не брали меня без платы, которую я не могла позволить. Я могла покинуть город только через море, и я поплыла к Роузварду. Никто сюда не прибывает. Говорят, тут призраки, и я подумала… подумала спрятаться тут на несколько недель. Пока они не перестанут нас искать.

— Несколько недель? — маг покачал головой. — Простите, но это невозможно.

— Почему? — Нилла схватила второй стул, поставила перед ним и села, чтобы видеть его лицо. Она помедлила, а потом, надеясь, что не перегибает, протянула обе руки и сжала его ладонь в серебре. Она ощутила трепет его руки, он попытался отодвинуться, но она не отпустила. — Я понимаю, что на острове опасно, но… вы уберегли меня от настоящего вреда. И вы должны признать, что я помогла сегодня. Вас уже пронзил бы и убил единорог, если бы не я! И единорог все еще там.

Его глаза вспыхнули. Он потянул руку к себе, но без силы. Он слабел?

— На Роузварде есть опасности хуже единорогов, мисс Бек. И я… не всегда могу ими управлять.

Она кивнула и тихо сказала:

— Вы про Деву шипов?

Он не отвечал и не шевелился.

— Вы уберегли меня прошлой ночью, — возразила Нилла. — Не дали ничему произойти со мной, и я… думаю, я доверяю вам.

— Доверяете мне? — горечь в его голосе заставила ее немного отпрянуть. Она искала давление ножа под рукавом. Но его там не было. Она выронила его снаружи?

Маг встал, вырвался из ее хватки и прошел к камину, глядя на дымящиеся угли. Он стоял спиной к ней, голые плечи опустились. Под спутанными прядями длинных волос она видела движение мышц. Румянец снова охватил ее шею.

Она сцепила ладони на коленях и смотрела на них.

— Дайте хотя бы остаться и помочь с единорогом. Он убивает ваших виверн, и вы не видите его, чтобы биться с ним. Дайте отплатить за ваше гостеприимство помощью в его ловле.

Он не сразу ответил. Мгновения шли, Нилла слушала его тяжелое дыхание, почти ощущала силу внутренней борьбы, исходящую от него. Если она надавит сильнее, это его сломает, и она закрыла рот и ждала, едва дыша.

Голос мага загудел в полумраке комнаты:

— Мне нельзя доверять, мисс Бек. Но если вы решили все равно так делать, то… можете остаться. На несколько дней. Пока опасность для вас не ослабеет, чтобы вы вернулись в Вимборн и как-то еще сбежали от врагов.

Нилла с дрожью вдохнула.

— Спасибо! — она вскочила со стула, сделала несколько спешных шагов к нему, а потом спохватилась. Она сжала юбку ладонями, широко улыбаясь от облегчения. — Вы не пожалеете, сэр. Я помогу. Я буду готовить и убирать. Вам нужна тут еще пара рук!

Он повернулся к ней так резко, что его бледные глаза словно загорелись. Нилла вскинула руки и рассмеялась.

— Это шутка! Или вы не любите шутки?

Он выдерживал ее взгляд жуткий миг. Что-то, что она не могла назвать, проступило на его лице. А потом, к ее удивлению — и облегчению — он рассмеялся. Звук был теплым, удивительно сладким, доносился из глубин бороды.

— Вы правы, мисс Бек, — он подвинул ладони с блеском нилариума. — Мне пригодилась бы еще пара рук.

Он рассмеялся снова, и Нилла улыбнулась ему, но все внутри нее сжималось. Она обманула его. Она знала это. Ее план шел так, как она надеялась, и дальше был лишь вопрос времени. Она добьется его доверия. Заставит его расслабиться.

А потом обыщет всю башню, найдет Розовую книгу и заберет ее.

18

Девушка как-то смогла собрать половину буфета Дорнрайса в мешок.

Соран, укутав голые плечи тонким одеялом, смотрел, как она открыла мешок и рылась в добыче. Мука, масло, сахар, пакетики пряностей и не только это она выложила на стол быстрыми движениями, бормоча под нос.

— Оладушки, — сказала она, взглянув на него. — Да, оладушки. С корицей, теплые со сковороды, немного посыпанные сахаром. Тут точно все получится, да, сэр?

Он поймал ее взгляд с безразличием, но желудок сжимался в предвкушении. Он почти ощущал запах тающего сахара, и этот запах был желаннее даже qeise, который она безжалостно потратила в попытке залечить его раны. Как давно он не ел простую еду? Он не помнил. Может, сто лет назад.

Вопрос горел в его голове, пока он смотрел, как девушка достала миску из его жалких припасов на кухне и стала отмерять муку и сахар горстями. Она точно была из Вимборна, но из какой эры? Прошли века с тех пор, как Роузвард утянуло из потока времени его мира и отправило по потокам Хинтер. Или, может, прошли дни.

Не важно, конечно. Он плотнее укутался в тонкое одеяло и сгорбился над столом. Когда она уйдет, дни без времени обрушатся на него, и он перестанет думать о таком. Мир смертных уже не был для него.

Потому он не имел права ощущать тепло в груди, пока смотрел, как работала девушка. Он не имел права любоваться ее ладонями, двигающимися как птицы. Или тем, как она отбрасывала пряди спутанных волос. Или музыкой ее грубого голоса, пока она бормотала боги знали что.

Она не принадлежала ему. Не принадлежала Роузварду.

Она пробудет несколько дней, и все закончится.

Он оторвал взгляд и посмотрел на свои ладони в серебре. Видимые признаки его заточения, ужаснее, чем любые оковы, сделанные людьми. Ладони, которые никогда не ощутят нежность женской кожи, шелковистые волосы или тепло человека, пока скользят по изгибам тела…

Яростный вопль сотряс воздух, прерывая опасные мысли. Соран вздрогнул, поднял голову и увидел девушку с ладонью в корзинке яиц чаек. Виверна сидела на балке над ней, свисала с задних лап, как летучая мышь, и шипела на нее, щелкая зубами.

— Отстань, червяк! — рычала девушка. — Ты просто решила, что я тебе не нравлюсь, да?

Виверна зашипела и подняла гребень.

Девушка показала язык и взяла яйцо из корзины. Соран смотрел, как она взвешивает яйцо, легонько подбрасывает и ловит, ее запястье было свободным, а пальцы — ловкими.

— Посмотрим, — сказала она, улыбнувшись виверне. — Посмотрим, что с тобой сделает сладкий оладушек.

Виверна пристально смотрела на нее, пока девушка занималась своим делом. Соран попытался отвести взгляд, но, как и виверна, разглядывал ее, пока она опустилась на колени у огня, грея сковороду на углях. Свет огня сиял на ее волосах, превращая кудри в ленты яркой лавы. Она была юной, очень худой, но ее силуэт смягчился, пока она сидела в пруде из своей юбки, двигая сковороду, чтобы масло растопилось и покрыло ее.

Горло Сорана сжалось. Он знал много красивых женщин, встречал женщин, которые знали силу своих тел, знали, как превратить кровь мужчины в огонь одним взглядом.

Но в тот миг он не помнил ни одного того лица.

Девушка опустила ложку теста на сковороду, и воздух наполнили запахи шипящего масла, теплой корицы и чуть жженого сахара. Все мысли и ощущения пропали. Желудок Сорана заурчал так громко, что он боялся, что девушка услышит. К счастью, виверна в это время зарычала. Она спустилась по спирали, обвивая один из опорных столбов, подобралась ближе к девушке. Ее ноздри дрожали, когда она подобралась к камину. Когда искра вылетела и попала по носу виверны, она зашипела и попятилась, села на задние лапы и укуталась в крылья.

— Эй, — девушка взглянула на виверну. — Разве драконы не должны любить огонь?

— Это не дракон.

Девушка вздрогнула. Соран понял, что какое-то время молчал. Она забыла, что он был тут? Она взглянула на него, ее большие глаза ярко озаряло сияние огня. Ее бровь приподнялась.

— Это не дракон, — повторил он, странно смутившись. Он должен был молчать, но слова все равно вырывались. — Это виверна.

— Как скажете, — девушка покачала головой и пожала плечом. А потом повернулась к сковороде и перевернула умело оладушек. Громкий хлопок и шипение вскоре утихли, и она добавила. — Как по мне, она похожа на дракона.

Он поджал губы, не позволяя себе поддаться. Он оставил ее на время, но не будет потакать ей. Если она хотела готовить еду, пускай. Он не обязан это есть. Если она хотела болтать, ладно. Он не обязан отвечать. Он сохранит все барьеры, и, когда она уйдет, он не ощутит боли от этого. Было бы лучше, если бы она не приплывала сюда.

Он отвернулся от девушки и смотрел на угасающий свет дня в одном из высоких окон, на облака, окрашенные закатом, тянущиеся по темнеющему небу. Вскоре придется идти наверх. Он должен был подняться и уйти сейчас. Подготовиться к ночному бою…

Но он сидел и слушал девушку, пока она переворачивала оладушки, смотрел краем глаза, как она собирала стопку на деревянной тарелке. Его ладонь потянулась к ноющему плечу, осторожно потерла рану, которая уже начала превращаться в шрам.

Девушка встала так внезапно, что он резко повернулся к ней. Она стояла с тарелкой оладушков в руках спиной к огню, ее голову озарял сзади свет.

— Голодны, сэр? — сказала она и подошла к столу.

Он сидел, молча. Глупо. Его протесты не смогли вылететь. Она опустила тарелку на стол и подвинула к нему. Шесть оладушков лежали там, сияли кристаллами сахара, чуть подгорели по краям. Хоть он пытался остановиться, он невольно склонился и глубоко вдохнул. Его глаза закрылись от ощущения тепла в венах.

Он заставил себя поднять голову и посмотрел на девушку. Она застыла и смотрела на него.

— А вы? — спросил он.

— О, можно сделать еще много, — ответила она, тряхнув головой. Она отвернулась от него и продолжила зачерпывать тесто и опускать на сковороду.

Он должен был встать. Уйти.

Он должен был закрыть душу от таких искушений.

Но ладони Сорана двигались сами, взяли верхний оладушек, свернули, как он делал в детстве. Он откусил немного. Сахар и масло таяли на языке. Ему было все равно, что ощущался привкус гари, что центр не пропекся. Он закрыл глаза и на миг оказался в раю.

— Так в чем отличия?

Соран проглотил кусочек и вернулся в настоящее. Девушка стояла спиной к нему, но ее вопрос звенел в воздухе.

— Отличия, мисс Бек? — сказал он.

— Между вивернами и драконами, — она села на пятки и посмотрела на виверну, которая на животе подползала к камину, ноздри трепетали. Тонкий вопль вырвался из ее горла, почти за пределами людского слуха. Хоть виверна напоминала рептилию, она умудрялась выглядеть жалобно.

Девушка скривилась и перевернула оладушек. Пока он готовился, она оглянулась на мага, приподняв брови с вопросом.

— Крылья, — Соран опустил оладушек, не доев его, и кашлянул. — Крылья дракона растут из плеч, отдельно от передних лап. Крылья виверны тянутся вдоль передних лап, как у летучей мыши.

Девушка опустила бровь и посмотрела в желтые глаза виверны.

— Летучая мышь, да? Жуткая мелочь.

— Размер — еще одно отличие, — продолжил Соран. — Размах крыльев виверны не превышает восемь футов, насколько я понимаю. Но они взрослеют до приблизительно сотни лет, так что я не ручаюсь за правду этого утверждения.

— Восемь футов? — девушка уставилась на зверька на животе у ее ног. Его размах крыльев был не больше трех футов. — Семь богов, каким монстром ты будешь!

Виверна показала ей зубы.

— Не наглей, — заявила девушка и посмотрела на Сорана. — Продолжайте. Насколько большими бывают драконы?

— Последняя запись о драконе в мире смертных отмечала размах крыльев примерно сорок футов.

Ее глаза выпучились. Она не могла пошевелиться миг, пока обдумывала эту информацию.

Ее зубы сверкнули, она улыбнулась виверне.

— Что думаешь, червячок? Дракон съел бы тебя как оладушек и не наелся бы.

Виверна загремела языком на нее, подвинулась к опорному столбу снова.

— Эй, — окликнула ее девушка. Виверна замерла и оглянулась. Девушка бросила оладушек, он кружился в воздухе. Виверна с радостным воплем вытянула длинное тело и ловко поймала угощение, проглотила за миг. А потом она забралась по столбу на балки под потолком, радостно щебеча.

Девушка убрала сковороду с огня, чтобы остыть, оставила миску с одной стороны от камина, встала и подошла к столу. Она села напротив, Соран замер, сжимая кусочек оладушка двумя пальцами.

— Не робейте, — она уперлась локтями в стол и опустила подбородок на руки. — Я из Драггс. Я видела такие манеры за столом, что прыщавый свинопас покраснел бы и убежал домой. Как думаете, что мы используем вместо утвари в Драггс?

— Я… не смею представлять.

Она фыркнула.

— Куриная кость. Да, верно! У меня был кусочек отполированной косточкой из голени курицы, и она неплохо служила. Хотя есть было толком нечего. Сухари и корочки. Ножи и ложки для такого не нужны.

Соран бросил кусочек оладушка в рот, задумчиво жевал. А потом сказал:

— Этот Драггс, о котором вы говорите, в низшем Вимборне?

— Да, — кивнула девушка. — Хотя, если бы я смущалась из-за такого, я бы хотела, чтобы вы знали, что изначально я не оттуда. Я попыталась бы убедить вас, что я начинала жизнь в Вестбенде, уважаемом районе. Но, думаю, такой хороший джентльмен, как вы, не видит разницы между этими двумя местами.

— Я… — он опустил ладонь рядом с тарелкой и неловко постучал пальцем. — Я не ходил в Вестбенд или Драггс ни разу.

— Ясное дело. Вы оставались в Нортоне с другими мифато. Учились в университете? — он опустил голову, но она продолжала. — О, не скромничайте! Я знаю, что вы были мифато. Все знают, что на острове Роузвард бывший мифато, и если другого загадочного мага в мантии тут нет, то это вы. И я видела, как вы колдовали. Вы заставили меня парить!

Его палец застыл, не стукнув. Он медленно согнулся, и его ладонь стала кулаком из серебра, затвердевшие капли выделялись как камни.

— Я — не мифато, — тихо сказал он. — Уже нет.

Его слова были резкими, мерцали в воздухе между ними, как опасная стена.

Девушка поймала губы зубами. А потом вдруг склонилась над столом и взяла один из трех оладушков, остывающих на его тарелке.

— Вы не любите общаться, да? — она свернула оладушек и откусила край. — Вы всегда были таким очаровательным, — продолжила она с едой во рту, — или просто последние годы были только вместе с вивернами?

Она шутила над ним? Наверное… но она не вела себя оскорбительно. В ее глазах сиял нежно дразнящий свет, словно она пыталась чего-то от него добиться. Информации? Она пришла узнать тайны Роузварда?

Или просто хотела, чтобы он рассмеялся?

Она склонила голову и приподняла плечо. Прядь длинных волос упала вдоль щеки и шеи. Как очаровательна она была, небрежная, женственная и очень красивая! Его желудок сжался на тех оладушках, которые он смог съесть.

— Ну? — она медленно откусила оладушек, выдерживая его взгляд. — Вы можете мне сказать. Если это тайна, это никуда не уйдет. Мне некому рассказать.

Он стиснул зубы и медленно кивнул.

— Да, мисс Бек.

— Что, да?

— Да, я провел слишком много времени с вивернами в последние несколько лет.

Она моргнула. Потом фыркнула. А потом рассмеялась, мотая головой и закатывая глаза. Смех щекотал и его горло, удивляя его, и под спутанной бородой его рот изогнулся в том, что можно было назвать улыбкой.

Она вдруг потянулась над столом и украла один из двух его оставшихся оладушков. Ее платье приоткрылось, показывая больше светлой кожи в веснушках, чем было прилично. Жар вдруг появился в его венах, и он посмотрел на свою тарелку, а девушка вернулась на свой стул, свернула оладушек, не замечая, что ее простое действие сделало с ним.

Она прожевала и тихо проглотила, молчание нарушала только виверна, шуршащая под потолком, и треск огня. Когда девушка доела, она стряхнула сахар с пальцев, уперлась локтем в стол и опустила подбородок на ладонь.

— Итак, — сказала она, — что мы будем делать с единорогом?

Он посмотрел на ее лицо.

— Мы?

— Да, мы, — она посмотрела на него. — Разве не поэтому вы позволили мне остаться? Чтобы помочь с тем зверем, пока он не заколол вас рогом?

Соран покачал головой.

— Я позволяю вам оставаться, пока опасность в Вимборне не пройдет, чтобы вы смогли вернуться безопасно в свой мир. Но вы не будете подходить к единорогу.

— О. Так вы сами собираетесь на него охотиться, — она отклонилась на стуле, скрестила руки и прищурилась. — Практически вслепую.

— Я не буду полностью слепым, мисс Бек. Виверны, как вы заметили, его видят. Они мне помогут, будут моими глазами. Они хотят избавиться от жестокого хищника.

Она, казалось, хотела возразить, но глубоко вдохнула, подавив то, что хотела сказать. Через миг она поежилась.

— Я не думала, что единороги… были такие, — она покачала головой, отчасти улыбаясь. — Я не думала, что единороги были настоящими, так что не должна удивляться. Я всегда думала, что они были как лошади.

— Единороги совсем не похожи на лошадей.

— Это я уже поняла, увидев одного, — она закатила глаза. — Но, признай, они выглядят так, словно едят траву, сено и яблоки. Я не думала, что он… станет так рвать другое существо.

— Единороги — создания чистой магии, им нужно магическое питание, чтобы жить, — Соран нахмурился от этих слов. Зачем он объяснял? Ей не нужно было все это знать.

Но любопытство в ее взгляде нравилось ему. Он невольно продолжил:

— Мои виверны — идеальная добыча, ведь они родились из магии.

— Магии? — она склонилась к столу, уперлась локтями и склонила голову, снова открывая больше кожи, чем понимала. Ее поза была такой небрежной и манящей, что ему пришлось отвести взгляд. — Вы говорили, что они не из яиц, — отметила она. — То есть они… появились из заклинания?

Соран кивнул, глядя на голубую виверну на балке под потолком.

— Можно и так сказать, мисс Бек, — сказал он, разглядывая линии виверны, восхищаясь изящными пропорциями сильного тела. Существо должно было считаться уродливым, но не было. Для него оно было удивительно красивым, как и все они. — Из заклинания, — он не мог скрыть гордость в голосе. — Записанного.

Он ощущал взгляд девушки на своей щеке почти так же сильно, как ощутил бы пальцы на его коже. Он покраснел и не смотрел в ее сторону.

— Вы их создали, — сказала она. — Это ваша магия.

— Они — из снов, — его голос смягчился, стал ниже. — Сны, сплетенные с чернилами и чарами, наделенные дыханием реальности. Но не той реальности, которая жила бы в мире смертных.

— В мире… погодите, — девушка снова притихла. Он взглянул в ее сторону и увидел, как она хмурилась, поджав напряженно губы. Она не была глупой. Могла догадываться о правде. Она не могла пройти сквозь мерцающую Вуаль вокруг Роузварда и не заметить перемены, когда ее город, ее мир вдруг стал намного дальше от нее.

Но чувствовать правду было не тем же, что и знать правду. Или принимать.

— Где мы? — прошептала она.

Соран посмотрел на свои ладони. Свои проклятые, беспомощные и, несмотря на все намерения, бесполезные ладони. Он позволил гордости вернуться на миг, когда он вспомнил юные дни, когда сила была у его пальцев, и нужно было только схватить ее. Вся та юная энергия пропала. Он ощущал себя старым, пока сидел напротив милой девушки. Древним.

— Роузвард ушел слишком далеко со своего курса, — холодно и твердо сказал он. — За края карты смертных в неизвестное. В тень за луной. В кусочек существования, где нож рассекает вуаль.

Она молчала несколько вдохов, а потом грубо кашлянула.

— Вы о… мире фейри?

— Нет, — он медленно покачал головой. Волосы упали на глаза. — Нет, я не об Эледрии. Мир фейри похож на наш мир больше, чем вы думаете. Представьте его как… звезду. Точку света. Что-то в ничем. И наш мир, мир смертных, еще одна звезда, точка света. Но мы отдаляемся от нашей звезды, от орбиты вокруг ровного света. Мы направляемся во тьму между звезд. В Хинтер.

Она смотрела на него, не мигая. Он выдерживал ее взгляд, видел, как тень накрыла ее лицо, хоть с одной стороны ее озарял огонь. Она поежилась и прижала ладонь к груди. Солнце садилось, бросая оранжевый свет в одно из высоких окон. Воздух внутри был теплым, спертым, все еще пахло корицей.

Но вокруг — по краям всего — ждала тьма. Медленно набирала силы. Готовилась захватить все с наступлением ночи.

— Мы еще не оторвались далеко, — сказал Соран. — Но год за годом связи Роузварда с миром, который вы знаете, натягиваются сильнее, медленно рвутся.

— Сколько осталось? — прошептала она. — До того… как связи порвутся?

— Не ваше дело, мисс Бек, — он резко встал. Тонкое одеяло упало с его плеч на стул за ним. Он поежился, но не от холода. Он не ощущал холод годами. А то и веками. — Вы покинете Роузвард задолго до этого. А теперь я должен пожелать вам спокойной ночи.

Он повернулся и пошел к лестнице, будто убегая. От нее? Возможно. Убегая от всего, что она обещала невинным лицом, смертностью и женственной нежностью. Когда-то эти соблазны он считал дешевыми, а потом теми, которые больше не получит.

— Маг Сильвери.

Он застыл, нога уже была на нижней ступеньке. Он медленно оглянулся на нее, стоящую у стола. Что за выражение было на ее лице? Страх? Наверное. Это не могло быть ничто другое. Что могла девушка ощущать к монстру, как он?

— Вы… вы… — она обошла стол, подняла тарелку с последним оладушком, пронесла ее по комнате к нему. — Вы можете проголодаться, — она вложила тарелку в его ладони.

Он удивленно сжал тарелку. Его палец нечаянно задел ее ладонь, и он ощутил холод в руке от контакта. Он застыл. Замер идеально, словно пойманный чарами. Она стояла достаточно близко, чтобы он видел, как темные центры ее голубых глаз расширились. Она была такой красивой, как ему и казалось? Или он просто… изголодался?

— Спасибо, мисс Бек.

Она вздрогнула от его голоса и отпрянула на шаг. Только тогда он понял, как близко она подошла к нему, так, что он ощущал тепло ее тела, тепло, которое тянулось к его голой коже как обещание.

— Спасибо, — повторил он, чеканя каждый звук, чтобы скрыть, как сжалось горло. — Я… — он неуверенно замолк. Все мышцы тела напряглись, словно готовясь к бою, и воздух между ними мерцал энергией. Он думал, что она отступит, поспешит увеличить расстояние между ними.

Но она стояла с круглыми глазами и ждала. Чего?

— Отдохните, — сказал он и забрал из ее пальцев тарелку. — Вы в безопасности этой ночью.

И он поднялся по лестнице, пропал выше в башне, ушел от огня, от нее.

Во тьму, всегда ждущую мига, чтобы забрать его.

* * *

«Ты мне соврал».

Соран сосредоточился на Розовой книге, читая медленно и тщательно заклинание. Он ощущал, что Дева шипов приближалась, но не давал ей отвлечь его. Сила заклинания горела над страницами, обжигала его глаза. Он хотел моргнуть, отвести взгляд.

Но он не сделал этого. Не этой ночью. Одна ошибка будет катастрофой.

«Ты обещал мне, что она уйдет до моего возвращения. Обещал, любимый!».

Лозы с шипами ползли по стенам, терзали камень. Они добрались до пола, потянулись, как зараза, к его стулу и ногам.

Но это было не настоящее. Не в этом мире. Пока он не отвлекался, они не могли ему навредить. Он ощутит боль, но это была только иллюзия.

«Лживые. Вероломные. Обещания возлюбленного — сладкий яд!».

Дрожь сотрясла его тело. Соран охнул и согнулся над книгой, его лоб почти коснулся строк магии, выжженных на странице. Пот выступил на его лбу, и он спешно вытер его. Он не мог позволить каплям упасть и испортить изящный шрифт.

Руки с шипами обвили его ноги, привязали его к ножкам стула. Не важно. Он читал. Даже когда она появилась за ним. Когда он ощутил ее лицо над его плечом, ее губы играли с его ухом.

«Я предупреждаю тебя, любимый. Разобьешь мое сердце, и я разобью твое».

Он перевернул страницу, читая последние сильные строки. Кровь была на пожелтевшем пергаменте, портила текст. Он удивленно моргнул. Он помнил, что кровь капала из ран прошлой ночью. Помнил, что упало несколько камень. Но не думал, что они так навредили.

Это было слишком?

Он читал, ладони в серебре сжались в кулаки по бокам открытой книги. Если бы он был все еще таким магом, как раньше! Если бы его сила, которой он овладел давно, была доступной! Тогда он легко восстановил бы ущерб, и Дева шипов осталась бы скована навеки. А так…

Он добрался до конца заклинания, прочел последние строки.

С шипением и ударом пальцев с шипами по его щеке Дева шипов исчезла, вернулась в темное царство, которому принадлежала, снова изгнанная. Она не могла сбежать в этот мир этой ночью.

Но завтра… завтра…

Соран с дрожью выдохнул и закрыл Розовую книгу. Его пальцы неловко закрыли пряжки. Он не давал себе ослабить осторожность. Только потом он опустил лоб на поверхность стола. Он не двигался долгие мгновения, вдыхал и выдыхал. Не думал, не чувствовал. Просто существовал.

Солнце поднялось из-за моря, залило остров Роузвард светом. Новый рассвет, новый день.

А его заточение продолжалось без конца.

19

Она могла доверять ему?

Нилла стояла пару мгновений, слушала, как маг поднимается по лестнице башни. Она посмотрела на отверстие в потолке, отчасти желая, чтобы он вернулся. Ей не хотелось оставаться вечером и ночью одной.

Щебет привлек ее взгляд к потолку, виверна улыбалась ей с балки. Хорошо, она не была совсем одна.

— Но я не думаю, что ты считаешься как общество, — пробормотала она, губы слабо изогнулись. — Ты же просто заклинание, да? Ты вообще настоящая?

Зверек зарычал, покачивая хвостом, выражая возмущение. Нилла закатила глаза и приступила к работе, собрала все, с чем готовила. В углу комнаты были бочки с водой и тряпки. Она могла хотя бы убрать бардак, который устроила. Пока она работала, она стала замечать боли в теле, даже в местах, которые не болели раньше. У корней волос и кончики ушей не могли болеть физически, но она не могла это объяснить иначе. Все в ней отчаянно устало и хотело расслабиться, хоть на пару мгновений.

Искушение было сильным. Желание поверить магу Сильвери на слово.

Закончив мыть тарелки, она решила расставить украденные вещи из Дорнрайса, а не бросать их на столе. У одной стены стоял шкаф. Решив, что там можно было спрятать припасы, она открыла дверцу, не мешкая.

Сначала она ничего не разглядела в тенях. Ее глаза привыкли, и она обнаружила много полок и несколько глубоких ниш. Ряды рубах висели в одной из ниш. За и под ними были стопки книг и свитков, запиханных без порядка.

— Книги? — прошептала она. — Это уже что-то.

Она оглянулась на лестницу. Но шагов мага Сильвери не было слышно. Она могла осмелиться немного осмотреться?

Щебет привлек ее внимание. Виверна сидела на балке над ее головой. Она склонила голову и подняла гребень.

— Я просто осмотрюсь, — она пожала плечами. — Почему тебе не оставить меня в покое, маленький волшебный монстр?

Виверна не пошевелилась, следила. Но она не собиралась прыгать на ее голову, и Нилла сдвинула рубахи и вытащила книги из шкафа, одну за другой. Она посмотрела на них, вертя в руках.

Почти сразу же она поняла, что была ближе к поиску того, что ей было нужно, чем в библиотеке Дорнрайса. Эти книги вызывали покалывание в пальцах, ощущение было схожим с тем, что она испытала в Эвеншпиле. Эти книги были меньше тех гримуаров, но гул магии в них ощущался так же.

Одна книга, тонкая и красная, заинтересовала ее так, что Нилла открыла ее на первой странице. Слова от руки сразу же засияли и поднялись из книги к ней. Это было так неожиданно и жутко, что Нилла выронила удивленно книгу. Она закрылась, упав.

Виверна защебетала сверху. Нилла подняла плечи и хмуро посмотрела на зверька.

— Знаю-знаю, — пробормотала она. — Больше я так не буду.

Она отложила красную книжку, отчасти гадая, был ли шанс, что тут спрятали Розовую книгу, которую она искала. Но это было бы слишком просто. И, хоть книги тут были волшебными, в них не было такой силы, которая привлекла бы мага Гаспара.

Другие книги были не такими сильными, и она отложила их, не разглядывая. Когда она вытащила последние несколько маленьких книжек из глубины шкафа, Нилла вздохнула. Розовой книги тут не было. Она этого и не ожидала. Маг Сильвери не оставил бы что-то настолько ценное без охраны.

Вздохнув, она убрала книжки внутрь, подавив желание сделать это аккуратно. Маг Сильвери заметит, если она приведет его стопки волшебных книг в порядок. Одна груда книг без порядка была похожа на другую, и она надеялась, что он не заметит, что что-то изменилось, когда в следующий раз откроет шкаф.

Выполнив задание, Нилла поднялась, чтобы проверить три полки сверху шкафа. Они были слишком узкими для книг, там были листы бумаги и свитки. Она сунула руку вглубь одной, коснулась чего-то неожиданного: уголка коробки. Она с интересом вытащила коробку, поддерживала ее левой рукой, пока открывала медную пряжку и поднимала крышку.

Ее глаза загорелись.

— Интересно, — прошептала она, криво улыбаясь. — Очень интересно.

— Ррлт?

Нилла виновато вздрогнула и посмотрела вправо, увидела только голову виверны, висящую вверх тормашками над ее плечом. Она повернула голову и снова чирикнула.

— Не переживай, — Нилла закрыла коробку. — Это не твое дело, — она убрала коробку на полку, пальцы еще пару мгновений гладили лакированную поверхность.

Она пожала плечами, закрыла шкаф и повернулась к своей добыче. Она не могла убрать их в шкаф, но другой столик и полки были у стены напротив, и она отнесла их туда вещь за вещью.

Потом она открыла свою сумочку и вытащила баночку Сладких снов, такую легкую в ее руке. Когда она подняла крышку и заглянула внутрь, ее сердце сжалось. Осталось на три раза. Если повезет.

Она не собиралась целовать мага Сильвери больше трех раз. Но это было проблемой: как и когда она вообще собиралась его целовать?

Его влекло к ней, она не сомневалась. Было сложно прочесть его эмоции за волосами, но она заметила, как он наблюдал за ней, пока она готовила. В его взгляде был интерес. Она знала тот взгляд. Она часто его получала.

«Ты не должна ему доверять. То, что он говорит как принц и зовет тебя «мисс Бек», не означает, что он видит в тебе нечто больше девки с Драггс. Кто-то или что-то, кого он может использовать, как захочет».

Все маги Мифатеса была одинаковыми. Наглецами и мерзавцами. Они были уверены в своей магии, смотрели на остальных людей с презрением. Говорили, мифато никому не кланялись, кроме высших членов своего ордена. Мифато мог даже стоять в присутствии принцев и королей.

Мифато мог найти себе даму для утех. Но выбор у мага Сильвери был ограниченным. И она была уверена, что он заметил ее женственную фигуру этим вечером.

Но она не думала, что он спустится по этой лестнице посреди ночи, да?

Нилла фыркнула, закрыла баночку и поставила на полку за мешок муки. Может, она была наивной, но она не верила, что маг со шрамами мог ей навредить. Он использовал все, чтобы прогнать ее с Роузварда, даже рисковал собой, чтобы спасти ее от единорога. Она могла сойти с ума, пытаясь вызвать здоровое недоверие, или она могла просто принять, что он был благородным, хоть и странным, замкнутым и молчаливым мужчиной.

— Жаль, я не могу просто добавить дозу в его оладушки утром, — прошептала она, пальцы замерли на баночке. Так было бы проще. Но Сладкие сны работали не так. Требовался поцелуй, чтобы активировать яд.

— Магия фейри, — сказала ей мама, когда Нилла спросила об этом годы назад. — Глупое дело, но сильное, — Нилла так и не узнала, как она получила это вещество.

И когда эта баночка закончится, пополнить запасы не выйдет.

— Тогда не трать ее, — сказала Нилла и оставила баночку за мукой, среди украденных припасов. — Я дождусь хорошего шанса.

Может, если ей повезет, ей и не придется целовать мага.

Было немного волнительно готовиться ко сну с виверной сверху. Зверек бесстыдно смотрел, как Нилла сняла грязное изорванное голубое платье и легла в нише в тонком нижнем платье. Она забрала тонкое одеяло, которое бросил Сильвери, укуталась им по плечи и отвернулась к стене. Она плотно закрыла глаза.

И ждала.

Ждала. И ждала.

Она слушала, но шагов сверху не было. Ее напряженное тело стало расслабляться, и ее разум погрузился в туман усталости. Она пыталась отогнать его, заставить себя остаться в сознании. Она представила лицо папы, в крови и синяках, каким она его видела в последний раз. Она думала, как он ждал ее на чердаке, гадая, где она была, бросила ли она его. Она подумала о Сэме на пляже, глядящего ей вслед, никак не помогающего ей. Она подумала об угрозе Гаспара, о топоре господина Шарда, обо всех причинах, по которым ей нужно было оставаться в сознании, быть наготове.

Она не думала о печальных серебряных глазах, юных и старых сразу, глядящих на нее с картины в золотой раме.

Сон поймал ее. Ощущения притупились, и разум и дух стали сильнее. Она ощутила странное притяжение душой, словно нити, связывающие ее с ее миром, медленно развязывались. Она ощущала притяжение бесформенной Хинтер, зовущей… зовущей…

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Дыхание Ниллы застряло в горле.

Было темно. Очень темно. Она попыталась открыть глаза, но поняла, что они были уже открыты. Она перевернулась. Зрение медленно привыкло и заметило красноватое сияние в камине, едва заметное из ее ниши в углу. Она, наверное, проспала несколько часов, судя по состоянию огня.

Что-то разбудило ее, инстинкт самосохранения пробил ее усталость. Она замерла, слушая. Ее пальцы сжимали одеяло, и ее грудь быстро вздымалась и опадала. Холодный воздух комнаты проникал под воротник тонкого платья, но она не подвинула одеяло. Она напряженно ждала. Наготове.

Но на лестнице не было звуков шагов или шороха мантии по камню.

Ничего.

Она была дурой. Она знала это.

Но что было глупее: думать, что маг Сильвери хотел навредить ей, или считать, что он так не сделает?

«Разы. Два. Три…», — она начала отсчет, едва дыша. Когда она досчитала до двадцати, она продолжила. Когда она дошла до сотни, звука так и не было.

Она сглотнула, укуталась одеялом сильнее и повернулась на бок. Ее тело стало тяжелее, голову наполнил туман. Ее мышцы медленно расслабились, и она погрузилась в сон.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

20

Соран проснулся через несколько часов после рассвета, тело и душа болели от боя. Он ощущал жжение множества порезов, но это в основном было в его разуме, хотя несколько оказались слишком сильными для его разума и появились на его коже, на спине и руках. Капли сухой крови были на его простынях.

Он со стоном поднял холодную серебряную ладонь к лицу, потер щеки и потянул кожу вокруг глаз. Если бы у него был выбор, он остался бы в своей узкой кровати еще на двенадцать часов. Но единорог все еще был на острове. Он не мог тратить время.

Со стоном Соран выбрался из кровати и понял, что все еще был одет наполовину. Он не стал искать вечером рубаху, а тут же сел за стол и стал укреплять заклинание.

Он посмотрел на свой бледный торс в шрамах. Но рана на плече хотя бы стала шрамом. Ему повезло, что смертная девушка была там, и ей хватило ума вытащить кусок рога.

— Не повезло, — прорычал он, разминая руку и двигая плечом, разбивая онемение мышц. — Не повезло.

Если бы не ее действия, он был бы уже мертв. Смерть от яда единорога была бы полной боли, но лучше объятий Девы шипов. Он должен был принять свой конец, прекращение пыток. Но…

Соран склонил голову и через миг покачал головой, его борода волочилась по голой груди. Он мог спорить с собой, сколько хотел. Мог отрицать, пока солнце не сядет. Правда оставалась: его сердце сегодня было легче, чем вчера.

Мысль, что он спустится по длинной лестнице и увидит милое лицо, услышит бесконечную болтовню, была чистой радостью.

Он не заслужил этого.

Соран встал с рычанием. Он не хранил рубахи в башне, и его мантия осталась внизу, в крови после того, как ею затыкали рану. Ох, его тело в шрамах не потрясло девушку слишком сильно вчера. Он провел пальцами по спутанным волосам, нахмурился, поняв, что делал. Бесполезный жест. Он думал, что как-то сделает себя менее гадким для гостьи?

Какое ему было дело до того, что она о нем думала?

Снова рыча, он прошел к лестнице и не скрывал шаги, пока спускался. Он отчасти ожидал услышать шум готовки, пока приближался к отверстию в потолке. Но было тихо, и его сердце жутко сжалось. Она ушла? Она поднялась с первым светом и убежала, решив, что лучше рискнуть шеей на улицах в Вимборне?

Он сделал несколько шагов в спешке, посмотрел на нишу… и его сердце успокоилось.

Она была там. Спала на животе, ладонь лежала на полу, волосы спутались вокруг головы. Виверна свернулась на ее пояснице. Их нежный дуэт сопения был музыкой для его ушей.

Соран стоял пару мгновений, смотрел на странную парочку. А потом девушка громко фыркнула. И звук привел его в чувство.

Он тряхнул головой, отвел взгляд и спустился по лестнице, прошел к шкафу. Открыв дверцы, он схватил первую рубаху, которой коснулся, и натянул через голову. Его ладони боролись со шнурками, пока он делал вид, что не хотел оглядеться, убедиться, что девушка была еще там, что она ему не приснилась.

Как только он завязал шнурки, он опустился на корточки и полез вглубь шкафа в поисках книжки заклинаний. Странно. Книги не были в том порядке, в каком он оставил их вчера. Но он и не расставлял старые заклинания по порядку. Хотя мог поклясться, что книжка была в левой нише, а он нашел ее в центральной, под тремя книгами, которых он не помнил там.

Он нахмурился, вытащив книжку. Неужели…? Девушка была…?

— Эй!

Соран вздрогнул и вскочил на ноги, развернулся. С бурей чешуи и крыльев виверна выбралась из ниши. Вопя, существо прошло в центр комнаты, а потом подняло гребень и здоровое крыло, выпятило грудь, гремя языком на фигуру, выбравшуюся из-под одеяла.

— Эй! Противный монстр, ты меня пронзил! — девушка крутилась, вытягивая шею, пытаясь увидеть свою спину. Она провела ладонью по плечу, потянулась другой рукой за спину, и Соран заметил тонкое белое платье на ней, много открытой кожи шеи и груди. Он не успел моргнуть, она согнулась, ощупывая спину ладонями. — Я соскребу ножиком с твоей спины немного чешуи! Посмотрим, понравится ли тебе, да?

Виверна повернула голову и с мольбой взглянула на Сорана. Он открыл рот, пытаясь заговорить, выдавить слова из сжавшегося горла.

Он не смог даже загудеть, девушка села прямо с тихим:

— О! — и уставилась на него, вдруг поняв, что на нее смотрела не только виверна. Он увидел, как ее бледная кожа покраснела.

А потом она схватила одеяло и закрылась им спереди до горла. Она моргнула, хмурясь, и поняла, как ожидаемо смущалась, и ее румянец стал темнее. Она отпустила одеяло одной рукой, другой убрала волосы с лица и указала на виверну, рыча.

— Ваша гадкая ящерица напала на меня! Она прыгнула мне на спину и пыталась порвать когтями на кусочки!

— Это… нет, — Соран покачал головой, взглянул на виверну и повернулся к девушке. — Как я уже говорил, виверны защищают, они не злобные.

— А мне она кажется злобной! — девушка встала с пола, прижимая одеяло у груди. — Или когти, царапающие спину, это «доброе утро» в этих краях? Я новенькая, не знаю этого.

Соран открыл рот, закрыл его и моргнул. Что за странное чувство бурлило в его груди? Это…? Это же не мог быть смех?

Он подавил это, кашлянул и поднял ладонь.

— Уверен, все не так плохо, мисс Бек.

— Да? Как вам понравилось бы проснуться от разрывающих вас когтей?

Слова вылетели с бездумным раздражением и повисли в воздухе между ними. Как только они были произнесены, девушка будто пожалела об этом. Она посмотрела на его лицо в шрамах и грудь, где плохо завязанная рубаха не скрывала шрамы на коже. Ее румянец стал сильнее. Она опустила голову, и рыжие волосы упали ей на лоб.

Горло Сорана сжалось, но он сглотнул.

— Если позволите посмотреть, мисс Бек, — сказал он, стараясь звучать бодро, хотя не мог скрыть хриплость в тоне, — я скажу, получили ли вы серьезные раны.

Ее взгляд вспыхнул, и она отвела взгляд, а потом закатила глаза, изобразила уверенность, которой он не поверил, и вышла из ниши, повернулась и убрала волосы за плечо, показывая Сорану свою спину, скрытую только тонкой тканью ее нижнего платья. Низкий воротник не скрывал острые лопатки и изящные кости позвоночника.

Он шагнул ближе, едва понимая, что делал. Влечение к ней было сильнее, чем он ожидал. Жар, как звериный, пробежал по его венам, и потребовались все силы, которые еще у него были, чтобы не провести ладонью по ее талии, не притянуть ее спиной к своей груди, чтобы вдохнуть запах ее волос, ее шеи, ее плеча.

Она дрожала? Знала, что искушала этим его? Он сделал шаг, другой, пока не оказался достаточно близко, чтобы видеть, как волоски на ее шее сзади задевало его дыхание.

Он был один так долго…

— Ну? — ее голос привел его в чувство, пробил дрожь в висках. — Я истекаю кровью? — она оглянулась, поймала его взгляд.

Боги, он не был рабом своих импульсов. Уже нет.

Он был мужчиной, не монстром.

Соран моргнул и покачал головой.

— Крови нет, мисс Бек. Похоже, существо вытянуло пару нитей вашего наряда, но другого ущерба нет.

— Но и это ущерб, да? — прорычала она, повернулась к нему и тряхнула волосами, чтобы они скользнули за спину. — У меня ведь нет запасной одежды?

Он оказался ближе к ней, чем понимал. Она стояла перед ним, их тела разделяли дюймы. Она смотрела на него. Он мог сосчитать веснушки на ее носу, видел темные ресницы вокруг синих глаз. Он смотрел, как ее глаза скользят взглядом по его лицу, вспомнил вдруг, что выглядел для юной девицы как потрепанный старик.

Он отвернулся и отошел к камину. Там он сел на порточки и стал разводить огонь. Почему он переживал, он не знал. Нужно было чем-то отвлечься, занять руки.

— Знаете, — сказал он после долгой паузы, — если вам нужны платья, тут их много.

— Вы про поместье? — он услышал сзади движение, догадался по шороху ткани, что девушка спешно надевала верхнее платье. — Хотите, чтобы я сходила и украла у призраков?

— В Дорнрайсе нет призраков, — ответил Соран. — Не днем, — он поднялся и, оставаясь спиной к девушке, взял потрепанный медный чайник, ждущий у камина и отнес к бочке с водой, чтобы наполнить его.

Девушка появилась рядом с ним. Ее ладонь коснулась его руки. Он застыл, и она быстро убрала ладонь с его руки на чайник, сжала ручку рядом с его пальцами.

— Давайте я это сделаю, — бодрым тоном сказала она.

Соран бросил на нее взгляд.

— Я заботился о себе много лет, мисс Бек.

— Да, а теперь я помогаю, — она потянула, но он не отпустил. Она хмуро посмотрела на него. — Прошу, сэр. Вы помогли мне, позволив остаться. Позвольте отплатить, как я могу.

Он не поддавался еще миг. А потом принял решение, отпустил чайник и отошел в дальнюю часть комнаты. Его сердце странно билось, пока он прошел к столу и неловко сел. Он не знал, что делать, не знал, куда смотреть.

Девушка наполнила чайник из чаши с водой и вернулась к огню. Она повесила чайник на прут над огнем, вытащила что-то из припасов, которые принесла из Дорнрайса. Соран сквозь туман в голове понял, что она делала кашу. Для него.

Глупости! Ему не нужно было, чтобы она готовила для него. Обслуживала его, как великого лорда. Это было слишком.

Он встал, огляделся в комнате. Заметил свою мантию на спинке другого стула. Он поднял ее, быстро просунул руки в рукава, игнорируя загрубевшие участки крови на плотной ткани. Он скрыл капюшоном голову, взял красную книжку заклинаний и сунул под мантию, а потом пошел к двери.

— Куда вы?

Соран замер, ладонь тянулась к ручке. Он огляделся и увидел девушку с ложкой в руке. Она склонила голову, хмурясь.

— У меня много работы сегодня, — сказал он. — Единорог все еще на свободе. Я не могу отдыхать, пока с ним не покончено.

Бровь приподнялась на бледном лбу девушки.

— Вы пойдёте охотиться на невидимого монстра, не поев хоть немного?

Он подвинул взгляд в сторону, потом посмотрел на нее.

— Да.

— Тогда вы глупее, чем я думала, — она подняла ложку и указала на его нос. Капля каши висела на конце. — Если бы у вас была хоть половина мозга, вы сначала позавтракали бы, лучше были бы готовы к работе днем. Но, — она пожала плечами и повернулась к огню, — как хотите! Уверена, мы с червяком быстро это съедим.

Виверна радостно чирикнула и скользнула между ног девушки, чешуйчатый нос нюхал оживленно запахи овсянки, молока, корицы, гвоздики и щепотки сахара, доносящиеся из чайника. Девушка сделала несколько шагов как в танце, чтобы избежать виверну, но одна нога наступила на хвост существа. Виверна зашипела, показывая зубы.

— Сама полезла под ноги! — прорычала девушка, подтолкнув ее носком. Виверна с угрозой щёлкнула зубами, и девушка вскрикнула. — Эй! Малявка! — она посмотрела на Сорана, застывшего у двери. — Вы можете сделать что-то с этим монстром?

Соран поднял ладонь, поманил.

— Идем.

Виверна с презрением фыркнула и послушно поспешила к ноге хозяина. Не зная, что именно он сделал, Соран вернулся на стул у стола, виверна шла за ним. Она села под его стулом, следила за девушкой и чайником, нос лежал между когтями крыльев. При этом она все время скулила, свист из ноздрей был таким высоким, что было почти невозможно услышать. Но все же звук было слышно.

— Фу! — прорычала Нилла, помешивая овсянку. — Как эта малявка не свела вас с ума?

— Я… — Соран посмотрел на зверька. — Мне нравится их общество. Будет одиноко, когда они пропадут.

— Когда пропадут? Они мигрируют?

— Нет, — он тяжко покачал головой, вдохнул. — Они тут пленники, мисс Бек. Но их срок закончится быстрее моего.

Девушка не сразу ответила. Он следил за ней из-под капюшона, она зачерпнула кашу в деревянную миску. Посыпав щепоткой корицы, она поставила миску перед ним. Она протянула ему ложку, но он не стал ее брать. Он просто сидел, вдыхал пар от миски, не хотел смотреть ей в глаза.

— Так вы — пленник, — сказала она.

Его ладони вдруг дрогнули по бокам от миски, и этого ответа девушке хватило. Она вернулась к огню, обвила тканью ручку и сняла чайник с огня. Другой миски не было, и она просто отнесла чайник на стол, села и стала зачерпывать кашу оттуда и есть.

Соран сидел, не глядя на нее. А потом, сделав вид, что его ладони не дрожали, он поднял миску к своим губам и накренил. Он ел так — и более грязно — много лет. Когда вообще ел. Теперь он сидел напротив смертной и ощущал смущение от своего поведения.

Боги, почему он поддался ее уговорам и остался?

Они доели в тишине, только виверна скулила. А потом девушка пробормотала:

— Ты сделаешь меня безумнее, чем он, — она опустила остывший чайник на пол у своих ног. — Давай, червяк. Ешь.

Виверна посмотрела на Сорана, тот кивнул. Она с радостным воплем пробежала по полу и уткнулась носом в оставшуюся кашу, которая пропала через мгновения. Виверна села, ее пузо странно раздулось, крылья обмякли. Она облизнулась, собирая остатки каши.

Девушка закатила глаза. Видя, что Соран доел, она склонилась над столом, схватила его миску и подняла чайник с пола, отнесла их к чаше, чтобы помыть, а потом наполнила чайник водой, бормоча:

— Я дам этому отмокнуть, а потом хорошенько отчищу.

— Не нужно этого делать, — быстро сказал Соран.

Она пожала плечами и повернулась к нему со слабой улыбкой.

— Мне нужно чем-то заняться, пока вы охотитесь на единорога.

Он моргнул, понимая.

— Вы… вам придется покинуть башню, пока я на охоте. Вы не можете оставаться тут одна.

— Что? — она нахмурилась. — Вы выгоните меня на остров, где бегает единорог, и мне будет нечего делать, некуда идти. И будем просто надеяться, что я не столкнусь со зверем во второй раз? Остров не такой большой.

Соран не ответил. Он не хотел это признавать, но она была права. За дверью маяка было опасно, пока единорог был там.

— Ага! — она вдруг улыбнулась, пересекла комнату к столу, села и опустила подбородок на сцепленные ладони. — Не подумали об этом, да? Скажите, сэр, у вас есть план, как охотиться на монстра, которого вы не видите?

Он отклонился на стуле. После мига колебаний он вытащил книжку заклинаний из-под мантии и опустил на стол перед собой.

— Я хочу наколдовать ловушку. Если заманить его должным образом, единорог попадется. И я смогу разобраться с ним. Даже если он невидимый.

Она кивнула, поджав губы.

— И чем вы его будете приманивать? Одной из своих виверн?

Соран опустил голову, глядя на облизывающуюся виверну. Он потерял слишком много в последнее время, мог вот-вот потерять еще больше. Но если он не сделает то, что нужно, единорог вскоре уничтожит всю стаю.

— Ничего не поделать, — сказал он.

— А я?

Хмурясь, Соран посмотрел в глаза девушки.

— Что, мисс Бек?

— Я думала над вашими вчерашними словами. Что единороги показываются смертным девам, — она опустила ладони на стол и склонилась с пылом. — Я мало знаю о мире фейри и их зверях, но я слышала истории о единорогах. Да, во многих историях они красивые, а не кровожадные монстры, — она пожала плечами, ее губы дрогнули почти в улыбке. — Но, если я правильно помню, единорога можно заманить на пение девицы. Или я ошибаюсь?

Соран покачал головой.

— Вы предлагаете себя как наживку?

— Да. Как-то так. Уверена, будет не так просто, как в старых историях и песнях. Но мы выжили вчера. Немного удачи и общая работа, и мы сможем выжить снова. Не думаете, что песня девы сработает лучше виверны? Единорог и сам охотится на виверн. Зачем ему рисковать ради одной? Но, если я смогу заманить его…

— Вы безумны.

Ее улыбка пропала. Она отклонилась на стуле и скрестила руки.

— Кто бы говорил.

— Единорог — одно из самых опасных и яростных созданий во всей Эледрии. Они больше всего жаждут магии. Капли магии в голосе девы точно его пьянит. Он захочет пировать, мисс Бек. Вами. Вашим голосом. Понимаете?

— Не совсем. Если бы вы сказали, что он съест мое сердце, я была бы осторожна. Но если он хочет мой голос…

— Это не все.

Соран резко встал и прошел по комнате. Идея была хорошей. Единорог не сможет устоять перед песней смертной девы. Но как он мог согласиться на такую схему, когда девушка не знала, что предлагала? Да, если он будет быстрым, если магия в старых заклинаниях была хорошей, то все хорошо получится.

Но он не был быстрым. Не как раньше. И заклинания… он посмотрел на тонкую книжку в ладони. Это были заклинания юноши, ранние попытки. Полные обещания и силы, но не отточенные. Если бы у него был доступ к его прошлым способностям, это было бы другим делом. Если бы он стал магом, каким был раньше… пока все не рухнуло…

Он поднял ладони в нилариуме, пальцы напряглись. Будь проклят тот, кто сделал это с ним! И его глупая гордость, которая привела его к такому дну.

Девушка смотрела, как он расхаживал перед камином. Она знала, что заинтересовала его, он ощущал долю уверенности в ее взгляде.

Соран повернулся к ней.

— Уверены, что хотите этого? Что хотите так рискнуть?

Она улыбнулась, но уже не так широко.

— Моя жизнь была только риском тут. Я лучше встречу риск сама, чем спрячусь. И это ведь хорошая идея?

— Да, мисс Бек, — он скривился, говоря сквозь зубы. — Это хорошая идея. И, если нам очень повезет, это сработает.

21

Нилла думала, что они сразу уйдут. Но, к ее удивлению, маг Сильвери сел за стол и стал листать книжку заклинаний. Он молчал, даже не смотрел в ее сторону. Просто сидел там, медленно листал страницы.

Это нервировало.

Нилла уже ничего не могла сделать, стала отмывать посуду с завтрака, порой поглядывая на мага, проверяя, не изменилось ли что-нибудь. Но он молчал, и Нилла сдалась. Она сосредоточилась на своем занятии, но разум кипел.

«Почему ты вызвалась сделать это? — думала она, оттирая прилипшую кашу. — У тебя уже есть тут работа, девочка. Ты не можешь спасти папу, если тебя пронзит единорог!».

Это было глупо. Но… Она закрыла глаза на миг, вспомнила, как маленькая зеленая виверна, потеряв крыло, бросилась на заднюю ногу единорога вчера и спасла ей жизнь. Конечно, потом ее порвали, но она проявила смелость в конце и спасла Ниллу.

«Ты в долгу перед зверьками, — твердо сказала она себе. — И, если правильно сделаешь работу, маг Сильвери будет тебе доверять. Чем больше доверия получишь, тем лучше шансы».

Она составила посуду с одной стороны от камина, тихо прошла к столу и села.

Сильвери не замечал ее, перевернул еще страницу.

— Что вы делаете? — спросила она.

Он взглянул на нее поверх края книжки.

— Проверяю, что тут все заклинания, которые понадобятся в нашем походе. Я не хочу быть неподготовленным, если есть шанс не допустить этого.

— Так это книга заклинаний, — Нилла тут же пожалела, что не смолчала, когда он посмотрел на нее с подозрением. Он знал, что она рылась в его шкафу прошлой ночью? Догадался? Книги были в таком бардаке, что вряд ли можно было заметить. Она быстро добавила. — Я так и подумала, вы же мифато.

— Я — не мифато. Я это говорил.

— Хорошо, бывший мифато. Я так и думала, что у вас тут остались книги заклинаний, — она склонилась на стуле, уперлась локтями в стол, склонила голову и невинно моргнула. — Я ни разу не видела такую. Книгу заклинаний, — ложь слетела слишком бойко с ее языка, и она поспешила скрыть румянец, который угрожал подступить к ее щекам. — Можно посмотреть?

Он ответил еще одним взглядом.

— Вы ничего не разберете, мисс Бек.

Она нахмурилась и отклонилась на стуле.

— Мне это нравится! Вообще-то я умею читать.

— Возможно. Но вас вряд ли учили читать на старом аранели, языке магии.

Она открыла рот, но закрыла его после паузы. Она не могла с этим спорить. Она пожала плечами и фыркнула.

— Если я не могу читать, не смогу нечаянно колдовать, да? Так что можно и показать мне.

— Нечаянно…? Как вы думаете…? — маг покачал головой и громко закрыл книгу. — Такая сила не для непосвященных. Вы не сможете применить заклинание отсюда, но можете пострадать от магии внутри. Это понятно? Не трогайте мои книги заклинаний. И точно не открывайте их.

— Ладно, — Нилла подняла ладони, сдаваясь. Маг смотрел на нее неудобно долго, но потом открыл книгу и продолжил медленно листать страницы, даже медленнее, чем раньше.

Нилла вздохнула и закатила глаза, увидела виверну на балке под потолком. Та дружелюбно тряхнула гребнем, и Нилла слабо улыбнулась. Наверное, виверна просто хотела больше овсянки, но девушку устраивала хоть чья-то симпатия.

Наконец, маг закрыл книгу и спрятал под мантию. Он встал и пошел к двери.

— Постойте! — Нилла с воплем вскочила и поспешила за ним. — Это все, что вы с собой возьмете? На охоту?

Он оглянулся, посмотрел на нее из-под капюшона.

— Что еще мне брать, по-вашему?

— Не знаю. Может, веревку. Или меч?

— Думаете, сталь смертных повлияет на существо, которое вы видели вчера?

— Мой нож его ранил.

Маг опешил.

— Да, — медленно признал он. — Это было… неожиданно, — он замер на пороге маяка, свет утра озарял его высокое тело. — Нож с вами, мисс Бек?

Она нахмурилась и неуверенно огляделась, теребя пустые ножны в рукаве. Она использовала нож, вытаскивая кусок рога из плеча мага. Потом она его не помнила.

— Наверное, он снаружи. Рядом с тем, что осталось от той бутылочки квизи.

— Qeise, — прорычал Сильвери. Она почти слышала, как скрипят его зубы. Он вышел наружу и поманил Ниллу за собой. Она послушалась, вышла в свет утра, который был немного ярче полумрака маяка. — Мы его поищем, — сказал маг. — Ваш нож. Думаю, его сделали элдериане, и он может нам пригодиться.

Нилла уставилась на него, пока он запирал дверь. Виверна прошла к порогу, шипя, но маг отодвинул ее ладонью внутрь.

— Не сегодня, друг. Я не хочу, чтобы ты снова рисковала собой. Оставайся тут, пока опасность не пройдет.

Виверна зашипела еще раз, но дверь закрылась. Маг повернулся к Нилле.

— Вы сказали, его сделали эледриане? — осведомилась она.

Она видела блеск глаз в тени капюшона, но не знала, какими были эмоции на лице.

— Да, мисс Бек.

— Из… мира фейри? Мой нож из мира фейри?

— Если вы настаиваете на разговорном выражении, да.

— Ох.

Он прошел мимо нее, прочь от двери, широкими шагами устремился по тропе, по которой она помогала ему идти вчера. Нилла повернулась и последовала за ним, ее голова кружилась.

Но почему она удивлялась? Было логично, что ее маленький ножик сделали фейри. Мама обладала несколькими сокровищами фейри — когти из нилариума, конечно, и Сладкие сны. Почему бы ножу таким не быть?

Но как она их получила? Ребенком Нилла принимала объяснения мамы.

— Это подарки, — говорила она, звонко смеясь. Нилла отчасти верила, но и подозревала, что мама не все хотела объяснять. Нилла вскоре просто перестала спрашивать и думать об этом.

Но разве не было странно, что одной воровке из низшего района Вимборна подарили столько артефактов фейри?

Об этом Нилла думала, пока они не добрались до небольшого участка тропы у обрыва, где они вчера столкнулись с единорогом. Маг Сильвери решительно прошел туда, где до этого лежал почти при смерти. Бутылочка лежала там, горлышко было разбито, половина содержимого пропала. Он поднял ее, и, хоть капюшон не давал Нилле увидеть его лицо, она почти ощущала его разочарование.

— Понюхайте сами, — она встала у его локтя и скрестила руки. — Оно точно испортилось.

— Qeise никогда не портится, мисс Бек, — сказал Сильвери, поднес сломанную бутылочку к носу. Едва он сказал это, как он охнул, закашлялся и согнулся почти пополам, бросил бутылочку, и она разбилась, ценная жидкость пролилась на камни. Послышалось шипение с хлопками, и вонь поднялась волнами так, что глаза Ниллы слезились.

Она откинула голову и рассмеялась, отпрянула на несколько шагов от запаха. Маг отшатнулся за ней. Его капюшон упал на плечи, он мотал головой, выглядя как большая потрепанная овчарка, от этого ее смех стал сильнее. Он хмуро смотрел на нее, глаза были бледными и пронзительными в маске из шрамов, и она быстро прижала ладонь ко рту. Но это не подавило смех, гремящий в горле, и она отвернулась, обвила руками живот и выпустила весь смех. Она знала, что это не подходило ситуации. Но смеяться было приятно после всего напряжения, неуверенности и страха, душивших ее последние дни.

С тех пор, как Кловен появился на пороге госпожи Диргин, чтобы забрать долг папы. С тех пор все и пошло наперекосяк.

Боль сжала сердце Ниллы, приведя ее в чувство. Она издала еще несколько истерических смешка, потом закрыла рот и повернулась к магу. Он изображал оскорбленное достоинство.

— Закончили, мисс Бек?

— Пока что, — ответила она, шмыгнув носом.

Он протянул ей что-то. Ее маленький ножик в засохшей крови.

— Я был прав, — сказал маг, Нилла взяла нож и вытерла его об юбку уже грязного платья. — Кинжал из чистого вирмаера, и он почти точно солирианский.

— О? — Нилла приподняла бровь. — Я думала, вы сказали, что он из… как вы все время говорите? Эледрия?

— Солирия — один из Великих дворов Эледрии, столица Рафира. Царство Дня, как вы можете это знать.

Нилла медленно приподняла другую бровь.

— Я не знаю. Для меня все это — земли фейри.

Он недовольно посмотрел на нее.

— Да. Что ж, — он отмахнулся от ее и ее неведения, отвернулся, вытащил книжку заклинаний из-под мантии и стал листать. Он остановился на четверти книги и стал читать, губы формировали странные слова, порой звуки были такими странными, что Нилла не могла их воспринять.

Воздух над открытой книгой задрожал. Ее интерес усилился. Нилла шагнула ближе, вытянула шею, чтобы увидеть страницу. Ей показалось, что слова там слабо пульсировали, вызывая рябь в атмосфере. Она будто двигалась в глаза Сильвери, создавая мерцающую связь, которую она не могла описать словами, но чувствовала с поразительной ясностью.

Когда ее глаза стали гореть, Нилла моргнула и отвела взгляд. Мир, который был ярким раньше, стал странно тусклым, хотя на небе не было ни облачка. Она потерла глаза ладонью, один, потом другой. Когда она убрала руку, зрение немного прояснилось. Она моргнула пару раз, и зрение стало почти нормальным.

Она смотрела на океан перед собой, невольно искала вдали вершину Эвеншпиля. Шестеро виверн летали над волнами, но больше ничего не было. Холодный ветер проникал сквозь ее платье, щипал за кожу.

Нилла поежилась. Ее взгляд упал туда, где она вчера упала с края утеса. Ее желудок сжался, словно она снова испытала то падение.

— Ах! — голос Сильвери привлек ее внимание. Он сделал несколько широких шагов в сторону и опустился на корточки. Радуясь, что могла отвлечься, Нилла поспешила за ним, посмотрела поверх его широкого плеча. Сначала она ничего не увидела. А потом, щурясь, пригляделась и заметила… тусклый блеск…

— Это кровь единорога? — спросила она.

Он резко повернулся, оставаясь на корточках, посмотрел на нее поверх плеча.

— Вы это видите? — его голос был удивленным рыком.

Нилла взглянула на него и тревожно кивнула.

— Что? Я ударила зверя пару раз, и с него капала кровь, когда виверны прогнали его. Так что след крови мог остаться. Мы будем идти по следу?

Сильвери медленно встал, навис над ней. Он пристально смотрел на ее лицо. Она подумала, что заметила рябь заклинания в центрах его темных зрачков.

— Вы не должны видеть кровь, — сказал он. — Не без… магии.

— О? — она нахмурилась. Он странно разглядывал ее. Она хотела бы попятиться, быть дальше от него. Но не хотела проявлять слабости. Разве это не могут смертные девы?

— Нет, — маг чуть прищурился. — Если единорог выбирает показать себя смертное деве, то только так она его увидит. Но кровь… ей уже день. Она должна была давно пропасть для ваших глаз.

— Но вы ее видите?

— Я использовал заклинание, чтобы она показалась мне.

— Да? Думаю, заклинание работает и для меня.

Он не ответил. Он пристально смотрел ей в глаза, и было почти больно. Он ожидал, что она в чем-то признается? В тайне или грехе? Она не знала, что он хотел.

Скрестив руки, она заняла защитную позу.

— Я мало знаю об этом, и мне все равно. Я знаю только, что мне это выглядит как кровь единорога, и если мы хотим поймать единорога сегодня, логично идти по следу. Согласны, маг Сильвери?

Он сжал губы в тонкую линию, и они пропали в его бороде. А потом хмыкнул и повернулся, пошел к деревьям в ту же сторону, куда виверны прогнали единорога день назад. Нилла поспешила за ним.

Заклинание, наверное, позволяло ему видеть след, ведь он без колебаний шел за пятнами крови единорога. Он продолжал идти, пока пятна не стали каплями, и двигался дальше, даже когда Нилла перестала видеть кровь.

Они шли через заросшие части острова, попали в сосновый лес, полный теней, а потом на луга высокой травы, шелестящей на ветру. Роузвард ощущался больше, пока его пересекали пешком, чем Нилла ожидала.

Она смотрела на спину Сильвери, все еще не понимая, почему вызвалась помочь ему в этом безумии. Было уже поздно отступить, сказать магу, что она передумала быть наживкой и попросить его отпустить ее? Вряд ли он стал бы спорить. Он и сразу не хотел, чтобы она шла с ним.

— Ах. Вот это выглядит похоже.

Нилла чуть не врезалась в спину мага. Она отпрянула на несколько шагов, недовольно хмыкнула, а потом выглянула из-за него.

Они добрались до дальней части острова, части напротив Вимборна и мира смертных. Океан раскинулся перед ними, но вдали на горизонте виднелась полоска лиловой земли. Берег, который не был частью мира смертных. Горло Ниллы пересохло. Несмотря на объяснения мага, на все, что она видела своими глазами, было волнительно столкнуться с доказательством, как далеко она ушла от привычной реальности.

Маг отвлек ее, указав рукой не на землю вдали, а на берег. Изогнутый край острова на севере был не таким отвесным, как сторона с маяком, но море набегало на камни. Человек мог легко упасть с одного из тех неровных камней и застрять в яме с водой.

— Смотрите. Среди камней, — сказал маг, еще указывая.

Нилла посмотрела туда, куда он указывал. В нескольких ярдах была пещера, почти скрытая среди камней. Когда был прилив, ее почти полностью затапливало, но сейчас она была открыта. Пещера была темной, влажной и выглядела зловеще.

— Клянусь вашей жизнью, мисс Бек, там единорог решил скрыться.

— Моей жизнью?

Он бросил на нее взгляд.

— Это образно.

— Знаю, — она приподняла бровь и посмотрела ему в глаза. — Но фраза неудачная в таких обстоятельствах, — она расправила плечи, подняла голову и смотрела на жуткую пещеру. — Думаете, он знает, что мы тут?

— Вряд ли.

— Почему?

— Если да, мы были бы уже мертвы.

— О. Это утешает.

Сильвери резко повернулся, пошел по тропе, откуда они пришли. Нилла поспешила за ним, окликнула так громко, как только осмелилась:

— Эй! Куда вы? Разве единорог не в той стороне?

— Именно, — бросил он через плечо. — Но я заметил ольху по пути, стоящую на поляне. Это будет место для нашей ловушки, мисс Бек.

— О, правда?

— Да.

Она всплеснула руками, тяжело дыша, шагая шире, пытаясь поспевать за ним.

— Хорошо. Я уточню. Почему это лучшее место?

— Потому что, — ответил он тоном, который намекал, что у него были дела лучше, чем рассказывать ей о таких простых вещах, — ольха из Эледрии. Первые саженцы ольхи были принесены в мир смертных как подарок короля Солирии высшей жрице Сэрита тысячу лет назад. Ее запах успокоит единорога, который явно ошеломлен смертными запахами на острове Роузвард. Запах успокоит его, и он вряд ли заметит скрытое заклинание.

Нилла не могла притворяться, что понимала хотя бы половину его слов, потому что он бубнил, слова вылетали быстро и рассеянно. Он, казалось, забыл, что она была там, когда закончил речь. Наверное, это ничего не меняло. Нилла не расспрашивала его.

Когда они добрались до одинокого дерева на маленькой поляне, Нилла поняла, что это была ольха, когда маг стал обходить дерево, разглядывая его и бормоча под нос.

— Да, подойдет, — заявил он и, резко повернувшись к Нилле, указал рукой. — Если изволите, мисс Бек?

Она опустила голову и прищурилась.

— Что?

— Присядьте, — он указал снова. — Мы начнем делать ловушку. А потом вы должны спеть.

— О, точно, — она послушно села на корень, покрытый мхом, пригладила грязную и изорванную юбку. — Я ощущаю себя глупо, — пробормотала она, не ожидая, что маг услышит.

К ее удивлению, он присел на корточки перед ней, и его лицо под капюшоном оказалось на одном уровне с ее.

— Почему это?

— О, ладно, — она пожала плечами и посмотрела на свои колени. У нее еще был нож… ее нож фейри, и она крутила его между пальцев, стараясь не порезаться. — Знаете, я ни разу не представляла себя девушкой, которая может заманить единорога. В историях эти девушки золотоволосые и милые, как рассвет, и все такое.

Она вздрогнула, когда холодные пальцы из нилариума сжали ее ладонь, остановив ее нервные движения с ножом. Она посмотрела в его бледные глаза. Они разглядывали ее пристально, что ее нервировало так, как она не могла привыкнуть. Он открыл рот, словно хотел заговорить, но закрыл его.

А потом сжал ее ладонь чуть сильнее, чем нужно было для утешения.

— Хватит баловаться с ножом, — сказал он. — Спрячьте его в рукаве или отдайте мне. Иначе единорог учует свою кровь, и это все будет напрасным.

Нилла скривилась, убрала кинжал в привычное место в рукаве.

— Хорошо, маг Сильвери, — сказала она, сцепив ладони на коленях. — Ставьте ловушку.

Он встал, вытащил книжку заклинаний из мантии, открыл почти на середине. Не глядя на нее, он зашагал вокруг нее и ольхи, бормоча, читая заклинание. Она повернулась и наблюдала за ним.

И снова удивленно вздрогнула, увидев ленты мерцающей энергии, текущие из книги, изо рта мага. Они не были видимыми… это было скорее как ощущение. Как уверенность.

Магия. Магия летела с губ мага и из книги в его руках, опускалась в землю вокруг нее. Нилле показалось, что она заметила что-то вроде железных прутьев, тянущихся высотой с ольху, но они пропали из виду. Когда маг завершил круг с ней и деревом в центре, он закончил чтение, и она уже не ощущала и не видела магию.

— Это все? — она посмотрела на него. Ее грудь сдавило, сердце сжалось. Она нервничала больше, чем ей хотелось признавать.

Маг Сильвери кивнул.

— Ловушка готова. Скрытая, но она есть, — он топнул ногами несколько раз по мху перед ней. — Тут, — сказал он. — Единорог должен подойти к этой точке. Когда он наступит сюда, ловушка активируется.

Нилла посмотрела на ноги мага. Ее мутило от тревоги. Ей не нравилось, что существо, которое она видела вчера, будет так близко, как он стоял сейчас.

— Уверены, что это сработает?

— Да. Если хорошо исполните свою роль, мисс Бек, заклинание закончит остальное. Сейчас! — он громко закрыл книжку и убрал ее под мантию. — Мне нужно скрыть себя, иначе единорог заподозрит ловушку. Помните, мисс Бек, я не вижу монстра. Я сделаю, что смогу, чтобы вас защитить, но вы должны оставаться в пределах ловушки до последнего момента. А потом, когда единорог наступит на это место, вам нужно быстро уйти.

— Кхм! — Нилла нахмурилась и огляделась. — Что значит, уйти? Как далеко мне нужно уйти, чтобы не попасться в ловушку?

— Граница — там, где я прошел. Вот, — маг подвинул ветку к месту в трех футах от точки, где она сидела. — Это будет меткой. Зайдете дальше нее, и вы в безопасности. Но не двигайтесь, пока единорог не доберется до точки, активирующей заклинание. Иначе он останется свободным и точно вас убьет.

— Это все сложнее, чем я думала, — пробормотала Нилла, с тревогой оглядываясь на тропу, откуда они пришли, на каменистый берег и темную пещеру. Единорог мог уже пройти, невидимый для ее невидимых глаз, готовый жестоко убивать.

Сильвери посмотрел на нее. Она ощутила это, хоть отвернулась от него.

— Вы можете отказаться, — сказал он. — Я использую виверну. Существо станет жертвой, ведь оно не успеет сбежать из ловушки, но…

— Нет-нет, — быстро сказала Нилла. Она вспомнила бедную виверну, которая храбро прыгнула на единорога вчера, спасая ее жизнь ценой своей. Может, было глупо думать, что она была в долгу перед волшебным созданием, но так было. — Я сделаю это. Я сказала, значит, сделаю.

Она улыбнулась, решительно глядя на мага.

— Давайте поймаем противного единорога.

22

Соран немного отошел, надеясь, что успокаивающий запах ольхи скроет его присутствие от единорога. Искра заклинания зрения еще была в его глазах, и хоть этого не хватило бы, чтобы раскрыть единорога ему четко, он хотя бы должен был заметить его ауру.

Он должен был надеяться, что этого хватит.

Он присел на корточки за кустами утесника, чтобы следить и ждать. Его ладони в нилариуме не ощущали колючки, он осторожно разделил ветки, чтобы видеть поляну и девушку. Она сидела с ладонями на коленях, выглядя скромно, как принцесса из старых сказок. Да, ее платье было в пятнах, а волосы спутались, и весь облик был не нарядным, но она обладала достоинством, которое исходило изнутри, а не от наряда или обучения.

Она была храброй. Очень храброй. Слишком храброй для ее блага.

Соран стиснул зубы, подавляя ругательство. Сколько раз он почти убеждал себя прогнать ее, изменить план и не подвергать ее опасности? Почему она рисковала жизнью? Он должен был остановить это. Даже сейчас он мог. Должен был.

Какая разница, убьет ли единорог виверн одну за другой, а потом нападет на него? Какая разница, выживет ли он после этого?

Он знал ответ. Он должен был жить. Должен был сохранять разум, хоть и с трудом, и жить. Все зависело от этого. От него.

Если для этого нужно было использовать невинную деву, так тому и быть.

— Почему она не поет? — пробормотал он, щурясь, глядя на нее. Она сидела пару мгновений беззвучно. Она забыла?

Соран привстал, бросил шишку и попал по ее ноге. Девушка вздрогнула, глаза округлились от страха, когда она повернулась к нему. Увидев его лицо среди ветвей, она расслабилась, но раздраженно нахмурилась.

— Что? — шепнула она.

— Пойте! — почти беззвучно ответил он, указав пальцем на свое горло.

Она нахмурилась, кивнула и повернула лицо к берегу, скрытому за юными деревьями. Ее ладони сжали юбку на коленях, пару вдохов она не издавала ни звука, а потом открыла рот и…

— Ой, историю расскажу, расскажу я честную,

Жизнь моя весела, когда выпью я!

Соран рассмеялся.

— Что это такое?

Он не такое ожидал. Она пела нескладную песнь из таверны с переливами акцента, слова сливались так, что было сложно узнать язык.

— Работаем шесть дней в неделю, и каждый может быть последним,

Мы закончили смену, и скорее сюда!

Мы живем на куриных костях, если находим куриц,

Но похлебка на воде — уже неплохая еда!

Он прижал ладони к ушам, а потом вскочил на ноги. Соран бросил вторую шишку, попал по ее голове.

— Ай! — она замолкла на полуслове и хмуро посмотрела на него. — За что?

- Нет, — ответил он и покрутил пальцем у уха. — Что это было?

— О чем вы?

— Тот звук, который вы производите! Я думал, вы умеете петь.

Она помрачнела.

— Я пою.

— Это не пение. Это дальше всего от пения, чем все, что я слышал в жизни.

— Я и не говорила, что пою красиво, да? — она всплеснула руками и стала формировать неприличный жест, но передумала и просто скрестила руки. — Я — девица. Я пою. Этого хватит, чтобы вызвать единорога?

Он скрипнул зубами, подавляя несколько слов, подступивших к губам. Она была права. Единорогу важно качество песни или голоса? Магия должна быть одинаковой.

— Ладно, — прорычал он, поднял капюшон. — Пойте, мисс Бек. Но, ради всего святого, что-нибудь другое. Что-то спокойнее.

Она закатила глаза и отвернулась от него. Он скрылся за кустами, и она запела снова. Ее голос стал ниже, мелодия была не такой лихой, и она точнее исполняла ноты. Было все еще не мило. Но ее неровный голос и песня, которую она выбрала, чем-то даже привлекали.

— Старушку Перриган отправили на день к столбу позора,

Побила мужа, и за то должна платить,

Мы споем для нее, собравшись у столба позора,

А потом сходим за его здоровье выпить.

Соран уткнулся головой в ладони, провел пальцами по волосам, сдвигая при этом капюшон. Что он ожидал? Девушка была милой, но она не вела себя изящно, как леди высокого происхождения, среди которых он когда-то бывал.

Она не была… не была Хеленией…

Песня закончилась. Девушка закашлялась. Из-за веток Соран смотрел, как она устроилась удобнее на корне, покрытом мхом, а потом запела снова. Ее горло уже устало. Она не привыкла долго петь. Хватит ли этого? В ее голосе была магия, хоть и слабая. Искра заклинания в его глазах видела тусклую ауру вокруг девушки, такую слабую, что он пропустил бы ее, если бы не знал, что выглядывал. Этого хватит, чтобы привлечь единорога? Отвлечь его от сильного заклинания в земле вокруг девушки? Это…

Что-то отвлекло его. То, что он не мог определить и игнорировать. Сильный сдвиг в атмосфере вызвал дрожь в его костях.

Соран сел прямее. Двигаясь осторожно, он раздвинул колючие ветки немного, чтобы видеть лучше.

Единорог приближался.

Сильная волна магии поднялась среди деревьев. Песнь единорога звучала в ответ голосу девицы. Соран не слышал ее. Песнь была не для него. Но он ощущал ее силу в земле и траве. Его зрение затуманилось по краям, и, когда он моргнул, он увидел вспышки неба в звездах, облака и свет, глубину и красоту.

Он покачал головой и открыл глаза. Он не мог позволить себе попасться в заклинание единорога. Зверь явно поел еще после их встречи вчера, потому что его магия стала опасно сильной. Его голос был как яд в воздухе.

Девушка стояла в центре ловушки под ольхой. Судя по ее пристальному взгляду, она видела приближающегося единорога. Она слышала ту песню, чарующую песню. Она была ошеломлена. Ее кожа сияла в ответ на магию, тянущуюся к ней.

Она знала? Помнила, кем была, что собиралась тут делать?

Соран медленно встал. Одной рукой он держал открытую книжку заклинаний. Он не осмеливался читать заклинание до последнего мига, ведь вспышка магии точно привлечет внимание единорога к нему.

— Ну же, — шептал он. — Мисс Бек, ведите его к себе.

Словно в ответ на его слова, девушка усилила пение, сделала голос громче. Чары единорога влияли на нее, смешивались с ее песней, превращая ее смертный голос в нечто прекрасное, поразительное. Слова стали не важны, остался чистый звук, золотая гармония, которая пронзала сердце.

Она не собиралась двигаться.

Соран потрясенно смотрел, парализованный от осознания. Девушку поймали чары единорога. Она собиралась пустить его к себе, и она не успеет убежать из ловушки. Единорог активирует магию, и они оба будут пойманы.

Тогда он порвет ее на кусочки.

Как близко он был? Соран не знал точно, мог лишь оценить по песне, льющейся из ее рта, по ряби силы в пустом воздухе. Единорог был близко. У него были мгновения, может, лишь одна секунда на решение, чтобы рискнуть всем.

Соран вскочил и замахал руками.

— Эй! Сюда! Сюда, однорогий монстр!

Песня девушки оборвалась.

Она закашлялась, отшатнулась на шаг. Ее волосы упали на лицо, но она отбросила их, повернулась к нему, глаза все еще были ошеломленными от сияния чар. А потом она моргнула, встряхнулась, и ее лицо прояснилось.

Ее глаза расширились.

— Бегите! — завизжала она.

* * *

Это было так красиво. Красивее, чем она помнила, чем она представляла.

Единорог вышел из леса на поляну с ольхой, и вся душа Ниллы взлетела от вида. Он был таким большим и красивым! В этот раз он не казался маленьким и изящным, как до этого. Он был большим, размером с боевого коня. Но каждое его движение было идеально грациозным, размеренным. Его роскошная грива блестела, белые пряди переливались, пряди трепал ветерок, и шрамы в крови на белом боку отражали свет солнца, как отполированное серебро с бриллиантами.

Нилла посмотрела на существо, и ее разум взорвался с болью вопросом. Почему? Почему кто-то хотел навредить такой идеальной красоте? Почему кто-то не хотел отдать жизнь, конечность, душу, все этому чудесному существу?

Где-то в ее разуме что-то извивалось и кричало:

«Дура, он тебя очаровывает! Он поймал тебя чарами, и ты просто стоишь и позволяешь ему идти к тебе, чтобы убить!».

Но тот голос она не слушала. Это была старая Нилла, которая не понимала силу и величие единорога.

Нилла подняла ладонь, протянула руку, манила единорога ближе. Он сделал шаг, и мир вокруг пропал за тенью, стал нереальным, по сравнению с сияющей аурой той души. Едва понимая, что делала, Нилла повысила голос, запела громче. Это была еще одна песня из таверны, которую она выучила темной ночью в переулке Драггс. Но она изменялась, слетая с ее языка, сливаясь с песнью единорога в гармонии, которая заставляла ее сердце стучать быстрее, пытаясь вылететь из ее груди.

Глаза единорога пылали, как две яркие луны, жидкие и бездонные, полные обещаний и гибели. Единорог приблизился и опустил голову, его рог сверкал. Нилла видела опасное острие, отчасти не понимала, как он отрос поле того, как сломался вчера. Но это была не настоящая мысль. Просто неприятное гудение голоса на задворках разума.

Еще шаг. Раздвоенное копыто опустилось, сминая листья и прутья, сотрясая мир вокруг.

Еще несколько шагов, и тот рог пронзит грудь Ниллы, и она перестанет петь ту чудесную песню. В смерти ее голос станет идеальной красотой, как сам единорог, и…

— Эй! Сюда! Сюда, однорогий монстр!

Тот голос… Это была часть этого мира.

Он трещал в мерцающей реальности вокруг нее, ломал гармонию песни, пронзая ее душу человечностью.

Нилла подавилась своим голосом, и ее связь с единорогом разбилась. Потеря связи ударила по ее духу, и она чуть не согнулась от боли. Единорог взмахнул головой, отвел рог от нее, и Нилла повернулась, искала то, что посмело помешать ее единению с идеальным.

Растрёпанный мужчина стоял за кустами в нескольких ярдах от нее, он подпрыгивал и махал руками. Безумец…

Нет, стойте. Она его знала. Она знала это волосатое лицо, она знала эти сверкающие от паники глаза.

Это был маг. Это был Соран Сильвери. Она пришла сюда с ним, да? Она пришла…

Единорог бросился. Глаза Ниллы расширились, ее разум встал на место, чары были временно сломаны. Она уже не видела огромное сияющее идеальное существо. Это был пылающий скелет, скалящий большие окровавленные клыки. Он бросился к Сильвери, его рог был опущен, готовый пробить грудь мага.

И он не видел этого.

— Бегите! — завизжала Нилла.

Маг повернулся и бросился в сторону, в гущу деревьев. Единорог пронесся мимо, его копыта терзали землю там, где он стоял миг назад. Монстр повернулся, глаза пылали, как шары огня.

Сильвери появился меж двух деревьев левее от Ниллы, и она увидела, как он открыл книжку заклинаний, поднял ее. Она видела, как его рот двигался. Боггарты, он собирался стоять там и читать заклинание, ожидая, пока единорог его растопчет?

Она тряхнула запястьем, и ножик вылетел в ее ладонь. Она подбросила его и поймала кончик пальцами.

Единорог смотрел на мага, сделал два широких шага, готовясь к броску.

— Эй! — закричала Нилла.

Единорог повернул к ней голову, огонь бежал по его шее и плечам. Широкие ноздри раздувались, оттуда вылетал темный дым.

Нилла отодвинула руку и бросила. Кинжал — клинок фейри от ее матери — крутился в воздухе, сверкая, как комета.

Он вонзился клинком в правый глаз единорога.

Ревущий крик послал волну шока по воздуху, сбивая Ниллу с ног. Мир кружился сверху, тьма и свет мелькали. Она теряла сознание? Нет! Она не могла! Она поднялась на локти, качая головой.

Единорог несся к ней, смерть горела в его глазах. Она сдавленно вдохнула. Лицо отца появилось перед глазами. Она успела подумать:

«Прости, папа. Я тебя подвела», — еще вдох, и…

Широкая спина в грубой мантии перекрыла обзор. Маг стоял перед ней, большой пылающий меч появился в его поднятой руке. Он был таким ярким и горячим, словно маг призвал звезду с неба и придал ей иной облик.

Единорог затормозил, сминая землю, чуть не сел на круп. С воплем, который как-то казался прекрасной музыкой, которая могла разбить сердце, он вскинул голову, направляя рог.

Маг этого не видел. Он смотрел не в ту сторону, все еще стоял настороже между ней и единорогом, но слепой.

— Справа! — закричала Нилла. — Сейчас!

Он повернулся, сделал шаг назад и опустил меч, когда единорог бросился. Вспышка света и магии, хлопок. Нилла упала, закрывая руками лицо, чтобы спасти глаза. Она сжалась на боку в комок, чтобы превратиться в маленький невидимый мяч.

Волна магии прокатилась мимо. Ей нужно было двигаться. Она не могла просто дрожать и ждать, пока единорог добьет ее. Всхлипнув, она убрала руки, приподнялась и огляделась.

Она увидела комок конечностей и мантии. Маг Сильвери… оглушен? Или мертв? Пылающий меч все еще ярко горел, вонзился в землю недалеко от нее. Огонь лизал клинок до рукояти, но она не горела.

Единорог лежал на боку под разбитым стволом юной сосны справа от нее. Нилла нашла его взглядом, и магия со светом пробежала спазмом по его жуткому телу, похожему на скелет. Он ударил одним копытом, другим. А потом поднял голову, щелкая зубами, ударяя рогом. Один глаз был массой серебряной крови, кинжал еще торчал оттуда. Другой глаз потемнел, пылал ярко, как факел.

Единорог неуклюже поднялся на ноги. Длинный рог уже не сиял, он был сломан пополам, края были неровными и опасными. Он издал еще вопль боли, звук сотрясал воздух, задел Ниллу с такой силой, что она понимала, если бы ужасные чары попали по ней, они подавили бы ее. Но единорог не целился, и она все еще управляла собой.

У нее был миг, чтобы принять решение. Лишь миг.

Она вскочила на ноги и бросилась к пылающему мечу. Огонь лизал ее ладони, но она стиснула зубы и сжала рукоять, вытащила меч из земли. Он ответил на ее прикосновение, и, хоть она ощущала жар, огонь не обжигал ее ладони. Оружие было большим для нее, но она шире расставила ноги, подняла его над головой и повернулась к единорогу.

Он посмотрел на нее. Его лошадиная голова с клыками повернулась, он смотрел на нее одним глазом. Встав на дыбы, он ударил по воздуху передними копытами, послал в нее заряд песни.

Нилла видела, как приближается рябь магии. Она не могла пригнуться, избежать удара, так что сделала единственное, что могла: взмахнула мечом. Красный пылающий край разрезал чары, разбивая магию на кусочки.

Песнь оборвалась нескладным скрежетом, разлетелась по бокам от нее, и она осталась целой.

— Ого! — выдохнула она. — Сработало!

Единорог раздувал ноздри, тряхнул головой. Он сделал шаг, словно хотел броситься, но замер.

Нилла пятилась, помня об ольхе за собой. Она осмелилась оглянуться, искала место, которое Соран отметил как точку, активирующую ловушку. Она могла завести единорога так далеко? Могла ли еще заманить его?

— Идем, — она сделала еще один осторожный шаг, клинок меча раскачивался, огонь плясал перед глазами. — Идем, уродец. Ты знаешь, что хочешь меня!

Он тряхнул головой, сделал несколько быстрых шагов, рыча, как дикий кот, длинный лиловый язык торчал между огромных зубов.

— Да, я знаю, что ты злишься, — сказала Нилла. — Идем! Добьешь меня. Или… — она ступила в кольцо. Ловушка осталась? Магия еще работала? Она на это надеялась. — Или тебе нужно добавить сладкого?

Единорог смотрел на ее оружие, и ее ладони сжали рукоять крепче. Он не подойдет, пока она держала меч, после того, что он сделал с его рогом, а потом чарами.

— Хорошо, — прошептала она и взмахнула мечом. Он улетел недалеко, ведь был очень тяжелым, но рухнул за кольцом ловушки, вне ее досягаемости. Она стояла, уязвимая, опустив руки по бокам. — Хорошо, — сказала она. — Иди ко мне.

Единорог вскинул голову, рыл землю, отбрасывая куски земли. Он сделал шаг, но замешкался, уши подрагивали, хвост метался.

Нилла сглотнула с трудом. В горле пересохло. Но она должна была попробовать. Она открыла рот и пропела первую песню, которая пришла в голову:

— Красным цветет роза в сердце этой ночью,

Светлая, как солнце, новая, как весна,

Сияют ярко звезды, зовут петь мою душу,

Хоть вокруг рекою протекает тьма.

Где она услышала эти слова, эту мелодию? Это было как что-то из сна, далекого сна. Она знала, что пела это неправильно, не так, как это нужно было петь. Ее голос был слишком резким, тонким и высоким.

Эта песня была для низкого хриплого голоса, полного тепла и глубины страсти. Она слышала голос раньше, хотя не помнила, где или когда.

— Спустись к воде, любовь моя, любовь,

Спустись по берегу к воде.

Садись в лодку и плыви в ночь,

И я буду навеки твоей любовью.

Единорог поднял голову. Острые волосы сжались. Его хвост перестал метаться, и все его тело застыло.

А потом огонь пробежал по его спине, словно он был голоден и хотел утолить этот голод. Он сделал шаг, другой. На третий он запел. Нилла смотрела, как магия рябью неслась к ней, смешиваясь с ее голосом.

Слова песни пропали. Но песня росла, красота и величие были выше ее плохого вокала, ее смертных идеалов. В этот раз, когда голос в ее голове завизжал, что она поддавалась чарам, что она попалась, она не спорила с ним. Это было правдой. Она знала. Но смысла бороться не было.

Единорог подходил ближе, здоровый глаз горел. Оставалось несколько шагов, чтобы ловушка сработала. Еще три… еще два… один…

Боль вспыхнула в ее руке, пальцы сжали ее руку. Нилла с потрясением перестала петь, ее дернули за руку так, что она потеряла равновесие.

Стены ловушки поднялись из земли. Воздух расколол визг единорога, когда он понял, куда попал. Но заклинание сомкнулось, и звук пропал.

Нилла прокатилась по мху, листьям и земле, раскрыв рот в беззвучном крике, ее разум обжигала боль разорванных чар. Когда ее тело замерло, она оказалась головой на широкой вздымающейся груди, ее лицо уткнулось в спутанную бороду.

23

Соран лежал неподвижно, руки крепко обвивали девушку. Небо над ним дико кружилось, обрамленное сплетающимися ветвями, и тьма смыкалась, сужая поле зрения. Он боялся, что потеряет сознание.

Девушка была жива? А он? Может, он умер. Может, магия, когда его меч-заклинание столкнулся с рогом единорога, взорвалась так, что порвала его смертное тело, и теперь он остался только призраком.

Может, потому ему показалось, что он слышал песню Хелении среди деревьев, зовущую его…

Нет, это не мог быть голос Хелении. Ему показалось это в жуткий миг, когда он верил, что был на грани смерти.

Соран моргал, пытаясь очистить зрение усилием воли. Он приподнял голову на пару дюймов и опустил подбородок, чтобы увидеть спутанные рыжие волосы у своей груди.

— Мисс Бек? — сдавленно сказал он. Соран осторожно подвинул ладонь с ее плеча, чтобы убрать волосы с ее щеки и попытаться увидеть ее лицо. — Мисс Бек, вы…

Спазм сотряс ее тело, и она резко села, уперев ладони в его грудь. Большие голубые глаза смотрели на него, дикие и ошеломленные. Грязь запачкала ее лицо с одной стороны, и ее волосы были в листьях и прутьях.

— Вы живы! — прохрипела она. Ее пальцы сжали его рубаху.

— Да, — он приподнялся на локтях, быстро моргая, чтобы отогнать тьму. Он переместил вес на одну руку, поднял другую. Он осторожно опустил холодные пальцы на ее ладонь. — Все хорошо, мисс Бек. Опасность позади.

Она поежилась, подняла плечи до ушей. Она медленно разжала пальцы, отпустила его рубаху и убрала ладонь из-под его. Он ощутил странное ощущение потери, но быстро подавил его.

Они поднялись на ноги и отошли друг от друга, поправили одежду и не смотрели в глаза друг другу. Девушка оглянулась. Соран проследил за ее взглядом до ловушки под ольхой. Мерцающее заклинание держалось, хотя единорог бушевал в небольшой клетке. Те стены долго не продержатся. Ему нужно было действовать быстро.

— Где мой меч? — пробормотал он, озираясь. Он вскоре заметил его, но не там, где ожидал. Не там, где он и единорог столкнулись. Хмурясь, он шагнул к оружию.

Недостаточно быстро.

— О! — воскликнула девушка. — Я бросила его туда, сэр, — она быстро прошла ближе к ольхе, где меч лежал у края ловушки. Она опустилась на колени, сжала рукоять ладошками и подняла меч.

Соран уставился на нее. Он закрыл глаза, резко повернул голову в сторону и посмотрел снова. Но картинка не изменилась. Она стояла там, держала заклинание, протягивала ему, словно тарелку оладушков.

Это было невозможно.

— Как… вы делаете это? — выдавил он.

Его сухой тон испугал ее, Нилла нахмурилась.

— Он не такой тяжелый, сэр, хоть и большой. Он, похоже, не совсем настоящий.

— Не совсем…? — Соран судорожно вдохнул и провел ладонью по лицу. — Это не настоящее, мисс Бек. Это… не из физической субстанции, это не существует!

Она посмотрела на меч в своих ладонях, его огонь отражался в ее глазах. Когда она подняла голову, бровь неуверенно приподнялась.

— Как сильно вы ударились головой, сэр?

— Нет, вы не поним… Не важно! — он пересек расстояние между ними в несколько шагов и забрал оружие из ее рук. Он отчасти ожидал, что меч рассыплется, сила заклинания нарушится от ее вмешательства. К его потрясению, меч остался крепким, чего он не ожидал после того удара по рогу единорога. Заклинание будто стало даже сильнее. — Невозможно! — прошептал он снова, его глаза расширились.

— Итак, — девушка замерла у его локтя, — как он не существует? Мне он кажется настоящим.

— Он не должен так выглядеть для вас, — парировал Соран, взглянув на нее. — Это не должно… Вы не должны…

Она не должна была видеть заклинание. Она видела эффекты магии, которую он применял, но заклинание существовало в другом изменении, в квинсатре, измерении магии, которое не воспринимали смертные. Она не должна была видеть это, она не должна была смочь коснуться заклинания, владеть этим мечом. Это было невозможно.

Но…

Такая способность с магией не встречалась среди смертных. Что-то другое тут происходило, и он не осмеливался обдумать это. Но если подозрения в его голове были верны, то… что еще она могла?

«Ты видел, что еще, — прошептала мысль в его голове раньше, чем он смог ее остановить. — Она вышла из своего тела в Кошмар и выжила. Она пережила встречу с Девой шипов».

Это было возможно. Возможно, что ее могли научить сделать больше.

Соран ощущал взгляд девушки на своем лице, она разглядывала его. Он не мог заставить себя снова посмотреть на нее, боясь то, что выдадут его глаза. Надежду. Страх. Желание.

Нет. Он слишком много хотел от нее. И все это могло произойти из-за влияния воздуха Хинтер и сильной магии единорога. Предполагать другое было опасно, и она не заслуживала больше опасности после того, как уже так много рисковала.

— Не важно, — прорычал он. Отвернувшись от нее, он подошел к краю ловушки и посмотрел сквозь мерцающие прутья. Заклинание еще сияло в его глазах, но он не мог увидеть физический облик единорога внутри. Но рябь магии исходила от его возмущенной души, оставила дыру в тени, силуэт, который он почти видел.

Единорог знал о его присутствии, бросился на стену перед ним. Заклинание задрожало в ответ. Он не мог выстоять так много ударов. Нужно было покончить с этим. Сейчас.

Соран приготовил меч. У него все еще было много сил, достаточно, чтобы нанести последний удар. Одним ударом, потому что этот удар точно разобьет ловушку. Если его удар не будет убийственным, если он только ранит зверя, все будет потеряно.

Он поправил положение плеч, смотрел на рябь магии, следил за силуэтом, приближающимся снова. Единорог, казалось, повернулся и смотрел на него. Соран сделал шаг.

— Погодите!

Девушка появилась рядом с ним, смотрела на ловушку. Он посмотрел на нее, удивленный тому, каким холодным и бледным стало ее лицо, ее глаза были большими и пустыми. Что-то двигалось в ее зрачках, остатки чар. Хватка единорога на ней не была снята полностью, несмотря на барьер из заклинания.

— Что вы будете делать? — тихо сказала она, глядя на зверя в клетке.

— Что должен, мисс Бек, — ответил Соран. — Я не могу позволить единорогу жить.

— Вы не можете… не знаю, отослать его? — ее губы дрожали, слезы собрались на ее ресницах. От этого его сердце сжималось.

Но Соран твердо покачал головой.

— Невозможно. Даже если я как-то смог бы, он вернется и приведет за собой больше зверей. Есть только один способ разобраться с таким монстром. С ним нужно покончить.

Она моргнула. Слезы покатились по щекам, оставляя дорожки на ее бледной коже.

— Он такой красивый.

Нет. Это был дьявол, пожиратель. Бес самой жестокой и хищной натуры. Но его песнь так влияла, что, несмотря на то, что она видела и испытала, девушка видела только идеальную красоту в последние ужасные моменты. Может, единорог намеренно управлял ею, пытался спасти свою жизнь. Может, он надеялся переманить девушку на свою сторону, убедить ее напасть на его врага.

Соран стиснул зубы и расправил плечи.

— Мне жаль, мисс Бек, — мрачно сказал он. — Это единственный способ.

Она поежилась, и, когда он попытался повернуть ее за плечо, она сопротивлялась. Ее губы беззвучно произнесли «нет». Он давил, и ее решимость рассыпалась. Даже в отчасти зачарованном состоянии она должна была понимать, что единорог влиял на нее. Она отвернулась от зверя в клетке, Соран подтолкнул ее, и она отошла на несколько шагов. Она подавила всхлип, обвила себя руками, склонила голову и зажмурилась.

Соран повернулся к ловушке, опасная магия гудела внутри. Единорог знал, что был побежден. Соран ощущал отчаяние, смешанное с гневом, из-за нитей чар. Единорог не будет умирать тихо.

— Давай, — Соран шагнул ближе, готовя меч. — Ты знаешь, что хочешь напасть на меня, — он оскалился. — Вырви мое сердце из тела. Давай!

Еще шаг, и он оказался на линии заклинания. Единорог бросился.

Он не видел, как он опустил рог, как напряглись сильные мышцы его крупа, как раздувались его ноздри. Но он ощущал все это и больше, магия обрушивалась на него. Он сжимал меч-заклинание крепко, заставил себя выждать на миг дольше, чем хотел, а потом взмахнул мечом с силой.

Конец был не таким жестоким, как ожидал Соран. Его клинок рассек горло единорога, кость, мышцы и сухожилия, отрубил голову единорога от его тела. Свет вспыхнул, меч-заклинание рассеялся в руке Сорана, прутья клетки разбились на кусочки в воздухе, магия вернулась в квинсатру, где ей было место.

Но единорог… он был там один миг, а в другой пропал. Соран стоял неподвижно, пустые ладони сжимали воздух. Он моргнул, покачал головой и моргнул снова. Это точно закончилось? Это могло быть так просто? Может, он обманывал себя, и единорог вырвался из клетки, избежал его удара и готовился пронзить его сзади. Соран развернулся, недоверчиво озирался.

Единорога не было. Девушка рухнула на колени, прижимая ладони к сердцу, и всхлипывала.

— Мисс Бек? — слова гремели в его сдавленном горле. Он поспешил опуститься на колени рядом с ней, помедлил миг, а потом обвил рукой ее плечи и притянул ее к себе. Она повернула лицо к его груди, ее слезы падали на его бороду, промочили его рубаху. Он обвил ее и другой рукой, притянул ближе, пока она плакала. — Мне жаль, — тихо прошептал он, едва понимая, что говорил. — Мне так жаль. Это голос единорога. Он оставляет след на любой душе, которая его слышит. Это пройдет, мисс Бек. Обещаю, это пройдет.

Она покачала головой, будто попыталась говорить. Но слова стали всхлипами, и она могла только прижаться сильнее. Ее руки обвили его шею, и Соран придерживал ее, пока боль от угасающих чар терзала ее душу.

Какой маленькой и хрупкой она была! Но при этом сильной. Такой контраст потрясал.

Соран скривился, странная неуверенность ползла по его конечностям и глубоко в венах. Он резко покачал головой и отодвинул девушку от себя сильнее, чем требовалось, и поднялся на ноги. Ее рыдания утихли, но она не поднимала головы. Она сидела на коленях, волосы ниспадали длинным занавесом, лицо было скрыто в ладонях.

Он отвернулся, не мог терпеть вид. Соран посмотрел на ольху и место, где умер единорог. Что-то мерцало на земле среди почерневшего мха и кривых корней. Желая как-то отвлечься, Соран прошел проверить.

Он опустился на колени и обнаружил рукоять ножика. Смерть единорога была слишком даже для клинка из вирмаера. Яркий металл почернел, и, когда Соран поднял ножик, клинок рассыпался.

Соран сжал окровавленную рукоять. Она была простой, такой ножик могла прятать в рукаве леди высокого класса в Солирии. Как жало осы, скрытое за красивыми крыльями бабочки.

Как смертная девушка получила такое?

Он оглянулся на нее. Невозможная девушка с ее невозможными способностями. Он задумчиво нахмурился. Быстро встав, Соран подошел к ней, еще сидящей на коленях.

— Мисс Бек, — сказал он резче, чем требовалось.

Она подняла тяжелую голову. Слезы и грязь испачкали ее лицо, волосы прилипли к щекам. Но она выглядела так мило, что это рвало его сердце.

Он нахмурился сильнее и протянул рукоять.

— Боюсь, ваше оружие уничтожено. Но оно вам помогло. Хотите сохранить его? Как… напоминание?

Она посмотрела на рукоять без слов. А потом, пожав плечами, она забрала ее и спрятала в потайной карман. Соран оставил пустую ладонь протянутой, и девушка обвила ее пальцами, позволила ему поднять ее на ноги. Но она запуталась в длинной юбку, пошатнулась, сжала его пальцы крепче и упала к нему. Он поспешил отпрянуть, сохраняя расстояние между ними. Ее мерцающие глаза посмотрели на его лицо с вопросом.

— Идемте, — сказал он и отвернулся, скрыл лицо капюшоном. — Давайте уйдем отсюда.

24

В ее сердце была боль. Жуткая боль, словно рог единорога пробил ее грудь, вонзаясь глубже крови и кости.

Она все еще слышала последнюю ноту его песни смерти, последний миг чистой красоты, чистого гнева и чистой печали. Перед тем, как меч-заклинание закончил эту песнь навеки. Она думала, что умрет, рассыпавшись на кусочки. Кто мог жить, услышав, как такая красивая песнь обрывается навсегда?

Разумная часть, подавленная отчаянием, пыталась предупредить ее, что это чары кружили ей голову. Но разум казался жалкой тратой, по сравнению с печалью, сотрясающей ее душу.

Но, пока она шла по острову за высоким магом, первый шок от боли утих. Она смогла сосредоточить разум на широких плечах и затылке в капюшоне. Часть ее ненавидела его за убийство единорога. Часть боялась его из-за силы, которая положила конец такому.

Часть нее хотела, чтобы он остановился, повернулся и обнял ее. Дал ей прижаться головой к его сердцу и оставаться там долго. Она хотела слышать тот низкий голос, утешающий ее, и слова пробирались бы сквозь осколки в ее разуме и затронули ее сердце, заставляя ее понять, что оно не было полностью разбито.

Нилла стиснула зубы до боли в челюсти, с силой отогнала те мысли. Они добрались до тропы на склоне, ведущей к маяку, и кривая башня возвышалась перед ними. Она перевела взгляд со спины мага на маяк, сосредоточилась на нем. Ее ноги были тяжелыми, и хоть расстояние уже не было большим, оно вдруг показалось непреодолимым.

«Еще шаг, — подгоняла она себя, внутренний голос был строгим и непоколебимым. — Еще один шаг. А потом еще…».

Она как-то добралась до двери. Маг широко открыл ее, и Нилла прошла в темную квадратную комнату и рухнула на стул у стола. Ее сердце грохотало, оглушая, и она едва осознавала движения вокруг себя, маг Сильвери развел огонь, наполнил медный чайник, виверна суетилась вокруг ее ног, щебеча и вопя с интересом. Она просто сидела и смотрела в пустоту, думая ни о чем, слушая только о пульсе в висках, и тот ритм идеально совпадал с последними нотами песни единорога.

Холодные пальцы вдруг сжали ее запястье. Она вздрогнула и подняла голову, маг Сильвери стоял перед ней. Он поднял ее ладонь и вложил в нее что-то теплое.

— Вот, мисс Бек. Выпейте. Это поможет.

Она хотела помощь? Как только боль пропадет, песня тоже уйдет. А если она больше никогда не услышит такую песню снова?

Но маг не шевелился. Его взгляд сверлил ее, не давая отказаться.

Нилла поднесла чашку к губам. Она сделала глоток, что-то горькое окутало ее язык и обожгло горло. Она закашлялась, прижала ладонь ко рту и проглотила все. Жидкость неприятно бурлила в животе.

— Еще, — сказал маг. — Ну же, мисс Бек. Еще глоток.

Она поежилась и хмуро посмотрела на него. Но песня уже угасала. Ладони дрожали, она осушила напиток большим глотком, а потом опустила чашку со стуком, пролив последние капли.

Маг опустился рядом с ней, поднял голову и показал ей спутанную бороду и жуткие шрамы. Она сосредоточилась на его глазах, удивилась, увидев в них тревогу.

— Ужасная гадость, — прорычала она, вытирая рот ладонью. — Если бы я не знала лучше, решила бы, что вы пытались меня отравить!

Облегчение сверкнуло в его взгляде.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

Она размышляла миг и честно ответила:

— Голодна.

— Это хороший знак.

— Да? Жаль, ведь в доме нет ничего съедобного, что мне не нужно делать самой. Позвольте встать, и я сделаю оладушки…

— Нет. Не надо вставать, — он поднялся и отошел от нее, прошел к высокому шкафу. Он, наверное, развел огонь в камине, между его сиянием и светом в окнах Нилла ясно видела, как он открыл дверцы и стал рыться на верхних полках. Он отодвинул коробку, и она увидела блеск света на медной пряжке. Эту шкатулку она находила и заглядывала внутрь прошлой ночью.

В голову пришла идея. Она задумчиво поджала губы.

— Ах! — маг вытащил что-то из шкафа. Оставив дверцы открытыми, он принес маленькую оловянную баночку, украшенную коронами и гарцующим оленем. Сев напротив Ниллы, он открыл крышку.

Масляный запах наполнил комнату.

— Это… Королевское печенье? — охнула Нилла. Все мысли пропали из головы, она села прямее.

Он просто протянул ей банку. Она посмотрела внутрь. Да, там было около дюжины изящных печеньиц в форме короны, украшенных цукатами, будто драгоценными камнями. Мама порой приносила такое печенье домой, как особое угощение, но их было сложно получить даже талантливому вору.

Нилла сглотнула, ладонь почти против ее воли потянулась к верхнему печеньицу. Она спохватилась и посмотрела на мага.

Он кивнул.

— Прошу, угощайтесь.

Стараясь скрыть рвение, Нилла взяла печеньице и поднесла к губам. Она миг держала его там, закрыв глаза, вдыхая сладкий запах. Она медленно откусила немного, но вкус был хорошим, а голод слишком сильным. Она не успела заметить, как проглотила целую.

Виверна учуяла сладости и заскулила, суетясь у ножек стола.

— Даже не думай, червяк! — прошипела Нилла, осторожно собирая крошки кончиком пальца. Она посмотрела на мага. — Откуда у вас такие угощения? Я думала, вы не думали о своем удобстве.

— Я и не думал, — ответил он, опустил коробочку на центр стола. Он взмахом руки разрешил ей взять еще. Нилла не ждала дольше. Пока она ела второе, а потом третье, Сильвери встал, вернулся к камину и стал заваривать чай.

Использовав то, что маг отвернулся, виверна подняла голову до колен Ниллы и с надеждой посмотрела на нее. Она отогнала виверну и решительно доела печеньице. А потом, решив, что не будет делать из себя свинью, съев четвертое, она отвернулась от баночки, стараясь не смотреть туда. Виверна зарычала и опустилась на пол, недовольно бормоча.

Маг вернулся к столу и опустил перед ней горячую деревянную чашку. Нилла сделала глоток. Было горьким после сладкого печенья, но чай успокаивал, и она все выпила. Маг не ел и не пил, но сел напротив нее за стол, скрестил руки в глубоких рукавах мантии, вытянув длинные ноги перед собой и скрестив их в лодыжках. Он закрыл капюшоном лицо, чтобы ей было видно только бороду, пеной ниспадающую по его груди.

Она теребила почти пустую чашку, внимательно разглядывая его. Она потянулась за четвертым печеньем, аккуратно грызла его и спросила:

— Так что теперь, сэр?

— А? — он вздрогнул, словно забыл о ней. Когда он поднял голову, она заметила сверкающие глаза. — Еще раз?

— Что теперь? — повторила она. — Остров снова безопасен. Что вы будете делать тут весь день, одни? Наверное, у вас много магических дел. Практиковать жуткие искусства и прочее.

Он медленно моргнул, а потом повернулся к огню.

— Остров не бывает безопасным, — сказал он после долгой паузы. — И не будет. И я ничего не могу с этим поделать.

— Ничего? — Нилла взяла вишню в сахаре с одного конца короны и бросила в рот. — Вы умело справились с единорогом. Я бы не назвала это ничем.

Он не сразу ответил. А потом пожал плечами и кивнул в ее сторону, не глядя на нее.

— Должен отблагодарить вас за помощь, мисс Бек. Вряд ли все так успешно сложилось бы без вашей помощи. Вы были… очень храброй.

Глупое тепло поднялось по щекам Ниллы. Она опустила голову, скрывая улыбку, которая не должна была там находиться. Какое ей было дело до похвалы мага со шрамами? Но тепло оставалось какое-то время, даже после последнего кусочка печенья.

Она потянулась закрыть баночку, пока искушение не заставило ее съесть еще четыре. Поразительно, что могли сделать печенье и чашка чая с пострадавшей душой. Если она думала об этом, песнь единорога еще была там, глубоко внутри. Но теперь она слышала ее словно из-за множества слоев. Она могла вернуться и мучить Ниллу во тьме бессонной зимней ночи, но она уже не боялась, что песня будет преследовать ее каждый миг бодрствования, отравляя все другие мысли красивой печалью.

— Нужно отпраздновать, — она отодвинула баночку. Сильвери с укором посмотрел на нее, и она рассмеялась. — Не нужно вести себя как надувшийся гусь! Мы сегодня бились и победили. Это достойно небольшого празднования, да?

Он задумался, а потом кашлянул.

— Не думаю…

— Не думайте! Празднование — не время думать. Нужно есть Королевское печенье, пить квизи в честь нашего успеха. Или… знаю.

Она вдруг встала. Двигаясь быстро, пока маг не остановил и не расспросил ее, она прошла к шкафу, который все еще был открыт. Она встала на носочки, взяла шкатулку — красивую, из красного дерева с черными полосками — с верхней полки, обхватила руками и осторожно донесла до стола. Взгляд Сильвери давил на нее, она открыла пряжку и стала раскладывать содержимое: мисочку, две баночки с крышками, набор гребней, жесткую щетку. А еще бритву и ремешок. Она положила их в ряд на столе.

Маг молчал. Молчание было неприятным. Он был таким тихим, что она слышала храп виверны, сжавшейся в комок чешуи и крыльев под столом.

Нилла села и уперлась локтями в стол.

— Ну? — наконец, сказала она.

Он поднял голову. Его капюшон упал с лица, открывая растрепанные волосы и бороду. Бровь приподнялась медленно, бледные глаза вспыхнули.

— Что, мисс Бек?

— Что думаете? — она указала на инструменты для бритья. — Я увидела их только что в вашем шкафу. Почему нет?

Последовала долгая пауза. Нилла решила, что не станет ее нарушать, но вскоре стала думать, что придется сидеть, сжав губы, до темноты. Наконец, она покачала головой и отклонилась на стуле.

— Хорошо, можете говорить.

— Что сказать?

— Это было глупо.

Он не ответил. Другая его бровь медленно приподнялась.

— Я просто подумала, может… — она утихла, опустила голову, щеки снова вспыхнули. Нилла подняла ресницы и посмотрела снова на него. — Просто вы так вежливо говорите, двигаетесь и ведете себя. Я подумала, что вы, наверное, не всегда выглядели как волосатое чудище.

— Волосатое чудище?

— Да. Дикое, безумное и ужасно волосатое чудовище, — Нилла улыбнулась ему. А потом посерьезнела. — Я брила папу раньше. И все еще брею. Когда я дома. Когда вернусь домой, — ее горло сжалось, и ей пришлось кашлянуть и продолжить. — Вы были добрым ко мне, маг Сильвери, позволили остаться тут. Я могу не только готовить. Вы добрый, и…

Он встал. Это было так резко, что Нилла вскрикнула и вжалась в стул. Его голова была опущена, лицо снова скрывал капюшон, но его голос рычал так низко, что будто отзывался гулом в ее животе.

— Я — не добрый, мисс Бек. И не хороший. Мне не нужна ваша помощь. И я не желаю вашего сочувствия.

Она не успела прийти в себя и подумать об ответе, он уже поднялся по лестнице и пропал в отверстии в потолке.

* * *

Нилла сидела на крыльце, смотрела, как солнце садилось за горизонт вдали. Виверна присоединилась к ней, волочила сломанное крыло по полу, пока шла, а потом села на задние лапы. Они молчали вместе. Виверна, когда Нилла посмотрела на нее, искала взглядом в небе собратьев, парящих высоко среди облаков.

Ее взгляд влекло к Эвеншпилю за водой, единственному символу ее мира. Мира, который ощущался далеким и в милях, и в памяти. Она всего два дня назад отплыла от туманного берега? Два дня назад миновала вуаль и попала в мир Хинтер? Казалось, времени прошло больше.

Виверна вдруг широко зевнула и повернулась к комнате. Она слышала, как виверна забралась на балку под потолком. Прошуршав, ворча, выделив много времени на умывание, она уснула, оставив Ниллу в покое. Она опустила подбородок на колени, повернула голову немного в сторону и смотрела на движение воды и облаков.

Она видела перед глазами вспышку рога единорога, отголоски его песни звучали в ушах. Она видела пылающий меч мага, который удобно лег в ее ладони. И глаза Сильвери, когда он увидел, как она его держит.

Каким странным стал мир! Странным, но полным возможностей. Ее сердце болело от бесформенных мыслей, желаний, обрывков идей, которые не приходили к ней еще несколько дней назад, а теперь были на грани понимания.

Слабая улыбка приподняла уголок рта.

— О, мама! — вздохнула она, нарушая долгое молчание. — Что бы ты обо мне сейчас подумала?

Слова едва покинули рот, и она услышала шаги на лестнице за собой. Нилла поджала губы и прикусила их. Она сидела спиной к комнате, смотрела на туман на горизонте и ждала, пока услышит его на нижней ступеньке, а потом на полу.

Подняв голову с колен, вытянув ноги перед собой, Нилла сказала достаточно громко, чтобы ее услышали, поверх плеча:

— Вы уже закончили дуться?

Ответом было молчание. Больше шагов зазвучали в комнате, шуршала длинная мантия, стул царапнул пол. Нилла повернулась вовремя и увидела, как маг Сильвери сел. Он отодвинул стул от стола и сидел лицом к камину.

Нилла встала, обвила себя руками. Оставив дверь открытой за собой, она подошла к магу медленно, пока не встала перед ним. Его ладони лежали на коленях, и она видела, как пальцы чуть напряглись, когда она приблизилась. Последние лучи света дня падали в окно, озаряя его осунувшееся лицо без капюшона, спутанные волосы, подчеркивая шрамы. Его глаза блестели, и если бы она не знала лучше, приняла бы это за страх.

А это было бредом, конечно. Чего он боялся?

Она уперла кулаки в бока.

— Это займет пару часов. Вы выглядите как овчарка.

— Я в курсе, мисс Бек.

— Овчарка, которая пробежала сквозь кусты, а потом покаталась в грязи.

— Да, мисс Бек.

Она протянула руку, ненавидя себя немного, когда ее пальцы вздрогнули перед тем, как коснулись спутанных прядей, ниспадающих ниже его плеча. Он заметил, что она помедлила? Наверное. Его быстрый взгляд заметил все. Она подняла прядь волос и разглядывала.

— Мне приступить к работе?

Одна ладонь в нилариуме поднялась и чуть не коснулась ее руки. Его глаза снова вспыхнули, и в этот раз в них точно был страх.

— Пока вы не начали, — сказал он, — вам нужно знать… — его голос утих.

— Что? Что вы в шрамах под волосами? — Нилла пожала плечами. — Тут некого этим пугать. Только меня.

Его веки опустились, на миг прикрыв взгляд.

— Это хуже, чем вы думаете.

— Бред, — Нилла взяла бритву, лежащую рядом с ремешком, уже опасно заточенную. — Мне плевать на шрамы. Теперь замрите, ладно?

Он послушался. Он замер так, что она могла легко поверить, что все его тело покрывал нилариум, не только его ладони.

Она приступила к работе, сначала отрезала ломкие концы волос, спутанные участки и колтуны. Она была беспощадна, и вскоре его плечи и пол вокруг его стула выглядели как амбар овец. Его волосы были такими густыми, что ей отчасти хотелось обрезать их почти полностью, но она помнила юношу на портрете в золотой раме и решила придерживаться длины, как могла, распутывая колтуны пальцами, когда требовалось, а потом работая гребнем.

— Ай, — сказал он очень тихо сквозь зубы.

— Простите, я вас поранила? — она замерла, перестав бороться гребнем с особенно сильно запутанным колтуном.

— Нет, мисс Бек, — тут же ответил он, хотя все указывало на обратное. — Никак нет.

Она фыркнула и продолжила работать, отмечая каждый раз, когда он кривился.

— Знаете, — сказала она после недолгой паузы. — Я бы хотела, чтобы вы не звали меня так.

— Как?

— Мисс Бек. Звучит так, будто я — воспитанная леди. Это не так, вы знаете. Я — девка с улицы Драггс.

— Как тогда мне вас звать?

— Нилла, если хотите. Так меня многие зовут.

Маг кашлянул.

— Я бы никогда не смог обращаться к любой девушке так невежливо. Так просто не делается.

— Не делается? — она потянула за еще один колтун, от этого его голова неловко склонилась на бок. — Бред, сэр!

— Такое принято только в круге семьи.

— В круге вашей семьи? — она отпрянула на шаг, поймала его взгляд и погрозила гребнем у его носа. — Если бы я была возле круге вашей семьи, я была бы не выше посудомойки. И меня звали бы только: «Сюда, девчонка!». Если бы вообще меня замечали.

Он посмотрел на нее. Хоть его волосы начинали выглядеть аккуратнее, его борода все еще была массой колтунов. Но ей показалось, что она увидела, как его губы изогнула улыбка.

— Вряд ли вас можно не заметить.

Она быстро зашла за его спину, стала работать гребнем рьяно и не дала ему увидеть жар, приливший к его лицу.

— Вы про волосы, я так понимаю. Да, голова пылает как факел. Боггарты, я бы чаще всего прятала их под платком! Я вообще-то скромная, сэр, хотя вы можете не верить.

— Скромная. Да, я уверен в этом, мисс Бек.

Она фыркнула и отложила гребень. Пора было напасть на бороду. Она начала с ножниц, хотя тут помогли бы больше садовые ножницы. Когда она отрезала бороду как можно сильнее, она нанесла мыло кистью и стала осторожно скрести бритвой. Пока она работала, ее глаза расширились. Каждое движение лезвия убирало участок волос и открывало больше шрамов на его щеках, челюсти и шее.

Он и говорил, что будет хуже, чем она ожидала. Его кожа была паутиной шрамов, многие из них были старыми, бледными, но были и красные и пурпурные, выпуклые на бледной коже. Шрамы странно тянули за уголки его губ, искажали форму носа, ушей и лба. Она все еще видела призрака мужчины с портрета, но он смотрел словно из-за искаженного стекла. Может, ей стоило оставить немного бороды для прикрытия.

Но нет. Нужно было убрать все.

Когда она подняла его голову, чтобы лучше доставать до шеи и горла, он скривился.

— Сейчас точно не двигайтесь, сэр, — сказала она. — Я бы не хотела добавить вам порезов. Хотя одно хорошо: вы и не заметите! — она захихикала, а потом убрала бритву и щелкнула пальцем по его уху. — Это шутка. Если не можете посмеяться над собой, то зачем это все? Или хотите, чтобы я притворилась, что вы не выглядите так, словно спите каждую ночь на кровати из шипов.

Он посмотрел ей в глаза. Теперь куст волос пропал с его лица, и она видела выражение лица — и он не злился, не был раздражен или печален. Он был напуган. Даже потрясен.

— Да, это еще одна шутка, — Нилла закатила глаза. Она закончила, а потом отошла и закрыла бритву со щелчком. — Вот, сэр. Готово. Было так ужасно?

Мышцы его горла двигались, словно ему было сложно сглотнуть. Одна серебристая ладонь робко ощупала его челюсть и горло, хотя это был призрак почти забытой привычки, чем что-то еще. Она была уверена, что он ничего не ощущал теми пальцами. Шрамы вокруг его рта потянули за уголки, когда он скривился.

— Это… кхм, — он кашлянул и попробовал снова. — Это немного… кхм…

— Болит? — подсказала Нилла. — Не переживайте, сэр! У меня кое-что есть, — она подошла к столу, вернула лезвие в шкатулку и выбрала одну из бутылочек лосьона. Когда она открыла ее и ощутила запах роз, почти пьянящий своей силой, она отпрянула, моргая, а потом быстро налила немного на ладонь.

Потерев ладони, она подошла к магу и снова встала перед ним.

— Опустите руки, — сказала она, и он опустил ладони на колени. — Замрите.

Она не медлила в этот раз. Она втерла лосьон в его кожу, ее пальцы обводили твердые изгибы шрамов без пауз. Он не поднимал взгляда при этом, смотрел на свои колени. Но она видела, как его ноздри раздулись от вдоха.

Осознание ударило по ней, и Нилла замедлилась и чуть не отпрянула. Наверное, его трогали впервые за пятнадцать лет.

Сколько было магу Сильвери? Гаспар говорил, что они учились вместе, а Гаспару было под сорок. Сильвери, наверное, был того же возраста, но белые волосы делали его старше. Теперь эти волосы были уложены, и она видела его лицо… Нилла нахмурилась, пока нежно гладила его скулы. Было невозможно сказать из-за шрамов, но он не выглядел намного старше юноши с портрета.

Она поняла, что ее ладони замерли. Она стояла, прижимая ладони к его лицу, и думала:

«Проклятье! Как можно быть такой глупой?».

Ее почти ничто не разделяло от него. Он не мог помешать ей быстро поцеловать его. Если бы она нанесла Сладкие сны до того, как он спустился, она бы использовала этот шанс. Он был бы напуган, да. Он отреагировал бы, возможно, жестоко — она вспомнила удары Гаспара — но он оказался бы на полу, стал бы беспомощным через минуту. И она могла бы подняться по лестнице, обыскать его комнату, найти книгу…

Было бы так просто.

Ее взгляд был прикован к его рту несколько секунд. Она подняла голову, он смотрел ей в глаза. Жар вспыхнул на ее шее.

Она опустила ладони и быстро попятилась, скрывая смущение за хитрой улыбкой.

— Готово! И вы такой милый, как только могут сделать смертные ладони, если можно так сказать.

Он встал. Плотная мантия сложилась складками, длинные рукава опустились и прикрыли ладони. Капюшон вернулся, но расчесанные волосы лежали на широких плечах. Он был высоким, а в темном пространстве казался еще выше. Выше и страннее. Нилла привыкла к растрепанному хозяину дома за две ночи. Тот мужчина вызывал тревогу. На этого мужчину было тяжело смотреть. От вида тех шрамов она ощущала призрак боли на своей коже.

Но сияние огня и сгущающиеся тени вечера смягчали резкие линии, и он выглядел человечнее. Почти нежно.

— Мисс Бек, — слова загудели в его груди. — Я…

— Вы не должны меня благодарить, — ее голос был бодрым. Слишком бодрым. Он слышал напряжение за ним? — Правда. Это было не сложно.

Он посмотрел на нее. Она снова видела мужчину с портрета, глядящего сквозь маску неровных линий. Нежность пропала, и Нилла вдруг ощутила себя уязвимо. Она две ночи провела под крышей этого мужчины, и он не навредил ей, как и обещал. Но могла ли она доверять ему после такого короткого знакомства?

Она выдерживала его взгляд, не давая себе отвести взгляд. На баночку Сладких снов, скрытую за припасами с кухни.

Он пошевелился. Нилла напряглась, и ее ладони стали кулаками. Но он не двигался к ней. Вместо этого он низко и грациозно поклонился. Это был придворный жест, неуместный в этом мире, в этой мантии и с этим лицом. Но он выглядел при этом естественно.

— Желаю вам хорошей ночи, мисс Бек, — сказал он. — Хороших снов.

И он ушел по лестнице, оставив ее одну у мерцающего камина.

25

Соран поднимался по лестнице почти вслепую, едва понимая, что делал. Хоть вес грядущего боя давил на его плечи, его разум был не здесь. Был опасно отвлечен.

Каким дураком он был! Он должен был держаться подальше от нее, не давать ей касаться его своими мозолистыми ладонями. Не подпускать ее близко, чтобы ее лицо было в дюймах от его.

Одно дело позволить ей остаться на несколько дней, дать ей укрытие. Но это… это было опасно.

Если Хеления узнает… если она хоть заподозрит…

Соран добрался до двери на вершине лестницы, тяжело прижался к раме, холодные пальцы сжали дерево так, что могли оставить след. Другой ладонью он коснулся гладкой кожи своего лица. Его пальцы ничего не ощущали, но щеки реагировали на нилариум, дрожали. Каким холодным и нагим он себя ощущал! Открытым.

Что она ощущала, когда стояла так близко к нему, смотрела на жуткие шрамы, искаженные черты, ставшие почти нечеловеческими? Что она думала, когда ловила его взгляд? Он видел ее внезапную неуверенность, замечал оттенки цвета на ее бледной коже. Огонь, вдруг вспыхнувший в нем, пылал в глазах? Она понимала, что ее близость, ее пьянящий аромат делали с ним? И ее нежное прикосновение, тонкие пальцы на его лице…

Он опустил голову, рыча. Он был дураком. Опасным обреченным дураком. Девушка была невинна, чистая настолько, что видела единорогов своими смертными глазами. А он был просто старым сломленным монстром. Он не будет потакать этим чувствам. Этим инстинктам.

Он не позволит себе вспоминать, как она пристально смотрела на его губы.

— Хватит! — прорычал он и убрал ладонь от двери. Он прошел в комнату, добрался до стола и сел. Солнце уже почти полностью село, у него не было времени.

Соран закрыл глаза и три раза глубоко вдохнул, задерживая дыхание каждый раз, ожидая, пока сердце замедлится, а потом выдыхая. Он не мог отвлекаться в бою. Он не мог дать этим мыслям, этим ощущениям задерживаться в его голове. Он должен быть твердым, решительным. Стать похожим на камень.

Когда он открыл глаза, он ощущал себя уверенно. Розовая книга лежала перед ним, плотно закрытая ремешком. Он ощущал силу, гудящую внутри. Он нашел свечу, зажег ее, опустил в миску, стоящую так, чтобы сияние озаряло страницы.

Время настало. Пора было начинать работу.

Его пальцы не дрожали, он расстегнул пряжки и открыл книгу на первой странице. Густой аромат роз окутал его. Он яростно отогнал его и сосредоточился. Он пристально смотрел на первые строки, начал их читать. Слова формировались в разуме, в душе, были ясными и четкими. Он ощущал, как сила заклинания ожила, ощущал свое мастерство и контроль. Этой ночью он не погибнет.

Он читал медленно и осторожно, листал страницы одну за другой. Слова горели ярко, пока он читал их, поднимались в ответ на его зов, нити энергии пульсировали, он ловил их и осторожно управлял ими. Только одна часть его разума была сосредоточена… та часть, которая ждала приближения Девы шипов.

Она точно придет. Она не знала обо всем, что происходило в ее царстве днем. Она вползет в окно, скользнет по полу и вопьется в него. Или будет стоять в свете луны и душераздирающе стонать, из-за чего он запнется.

Но ничего не было. Ни следа, ни голоса.

Соран читал, и его не перебили. Сила заклинания росла, и он поздравил себя с тем, что управлял ею и своими эмоциями. Он был сильнее, чем думал. Может, встреча с единорогом пошла ему на пользу.

Он добрался до конца заклинания раньше, чем ожидал. Его свеча уже дымилась, и он закрыл книгу. Он пару мгновений сидел во тьме, глаза медленно привыкали к бледному свету луны, льющемуся в окна за ним, после света свечи. Тревога сдавила его желудок.

Это было просто. Слишком просто.

Он что-то пропустил? Он как-то в своей уверенности пропустил страницы и оставил заклинание не законченным? Он прочел слово не так или пропустил строчку, не поняв этого?

Нет. Он поспешил закрыть пряжки и отодвинул книгу. Он сделал то, что нужно было. Заклинание было закреплено. Зачем было сомневаться?

Он устал. Так устал после событий дня. Он нуждался в воздухе.

Соран поднялся из-за стола, снял тяжелую мантию и оставил ее на спинке стула. Он сбросил сандалии и ослабил шнурок рубахи, шатаясь, пока шагал к кровати. Он замер на миг, провел холодными пальцами по голой коже со шрамами на щеках.

Улыбка изогнула его рот, но он подавил ее.

Он забрался в кровать, натянул одеяло до груди, опустил голову на подушку и смотрел на потолок над собой. Все было темным и неподвижным. Рассвет скоро наступит, и новый день с ним. Но день не будет тихим. Не будет холодным, одиноким и бесконечным, в обществе только виверн. Нет, завтра будут улыбки, закатывание глаз и фырканье от потрясения. Может, даже будет смех, настоящий смех…

Соран закрыл глаза, повернулся на бок и дал сну охватить его, нежно увести в глубокие тени и место подсознания. Он не знал, как долго отдыхал там, не совсем спал, но и не бодрствовал. Он ощущал холодный воздух голой кожей. Чувствовал тепло одеяла, шершавую ткань на груди. Он чувствовал боль в костях, мышцы медленно расслаблялись.

И он ощутил, как воздух стал напряженным. Как от присутствия.

Дева шипов? Не может быть. Заклинание было готово, связь была завершена. Она не могла прийти до заката. Он не мог ошибаться. Верно?

Он пытался проснуться, но его веки были будто свинцовыми. Он смог только повернуться на спину. Когда он попытался пошевелить руками, они были парализованы. Его душа парила в странном пространстве между бодрствованием и сном, беспомощная.

А потом что-то коснулось его. Нежное, теплое. Давление на губы.

Легкое, как перышко. А потом глубже и настойчивее.

Огонь вспыхнул в его животе, ревел в его конечностях.

Соран открыл глаза.

* * *

Нилла легла в нише, в одежде и все еще в тонких туфлях. Она сжалась под одеялом, ее плечи были подняты к ушам, и она смотрела, как огонь медленно угасал в камине.

И она ждала.

«Это глупая идея».

Может быть. Может, ей стоило послушаться своей осторожности.

А если она признается магу во всем, расскажет ему правду? Всю правду в этот раз, а не часть, которую она поведала ему вчера. Рассказать ему о Гаспаре и его угрозах, о папе и его долгах.

О том, что ей нужна была книга заклинаний.

Он выслушает ее? Отдаст книгу?

Нилла нахмурилась в сгущающейся тьме и плотнее укуталась одеялом. Если книга была так важна для Гаспара, она была важна и для Сильвери. Было бы глупо доверить магу свою тайну.

Если бы она только знала, сколько времени прошло во внешнем мире! Могла ли дождаться другого шанса, попробовать другой способ? Но она не могла рисковать. Этой ночью.

Прошел час. А то и два. Солнце давно село, ночь растеклась тьмой по небу.

Она все ждала.

Прошел еще час, и она поняла, что ее тело напряглось и слушало. Ожидало тихий стук за дверью. Но было тихо. Мирно. Она навострила уши, уловила вдали стон и шелест океана. Порой во тьме звучали вопли виверн. Раненая виверна храпела под потолком. Мир был спокоен.

Нилла закрыла глаза.

А потом вдруг открыла их снова. Как долго она спала? Огонь полностью догорел, и в комнате было темно, кроме луча света луны, падающего в одно высокое окно. Воздух ощущался спертым, воздух мира, где прошла полночь.

«Пора».

Нилла убрала одеяло и встала с кровати. Она думала, что будет слепой в этой тьме, но она двигалась уверенно. Мама хорошо научила ее справляться почти без света. Она прошла к полкам с припасами с кухни, вытащила баночку Сладких снов из укрытия на виду. Она подняла крышечку. Едкий запах обжигал ноздри. Она отпрянула, кривясь, осторожно сунула палец в баночку и зачерпнула немного у дна. Осталось три дозы. Если повезет. Она не могла их тратить зря.

Ее губы жгло, когда она нанесла Сладкие сны, но она игнорировала это. Она закрыла баночку и осторожно поставила ее на место, а потом повернулась к лестнице. Ее сердце колотилось в горле, она пересекла комнату и стала подниматься, прижимая ладонь к стене.

Она несколько шагов ощущала отсутствие перил, шанс упасть. Подъем казался бесконечным. Когда она миновала потолок и попала в башню, она почти ничего не видела. Но она шла дальше, шаг за шагом, двигая ладонью по стене.

Почему она так нервничала? Она творила трюки опаснее больше раз, чем могла считать, ее недавний подъем на Эвеншпиль даже не был среди них.

Она отчасти ожидала увидеть блеск свечи из дверного проема сверху. Но, кроме теплого сияния огня, был только серебряный свет луны, льющийся в большие окна. Но это был свет. Она ускорилась, желая оставить голодные тени позади.

Что-то двигалось. Ползло. Задело край ее ладони.

Нилла отдёрнула руку. Ее сердце колотилось, а потом подпрыгнуло, чуть не задушив ее. Ничего там не было. Она слушала, но звуков не было. Она заставляла пальцы ощупывать каменную стену. Ничего. Совсем ничего. Разум обманывал ее.

«Иди. Тебе нужно сделать это. Не медли. Ты нужна папе».

Она стиснула зубы и шла дальше, миновала последние восемь ступенек к двери сверху. Сжимая раму двери одной рукой, она заглянула в комнату.

Свет луны лился идеальным потоком, озаряя маленькую кровать у стены, сияя на прядях длинных бледных волос, покрывающих спину и плечо, повернутые к Нилле.

Сильвери спал. Хорошо. Это было хорошо.

Нилла повернулась и посмотрела на стол мага в дальнем конце комнаты. Он был в тени, слишком темной, чтобы видеть, какие там были книги и свитки. Но она ощущала их там, видела силуэт. Розовая книга была среди них. Должна быть.

Она сделала шаг и остановилась, когда тишину нарушил скрип и шорох. Она боялась, но повернула голову.

Маг повернулся во сне. Он лежал на спине. Его глаза были закрытыми, он глубоко и ровно дышал.

Она могла рискнуть? Она могла попробовать найти книгу во тьме, надеясь, что она не разбудит его? Она была тихой и ловкой. Должна справиться.

Но если он проснется, все будет потеряно.

«Не глупи, девица».

Она стиснула зубы. Сладкие сны горели на ее губах, наготове. Она поднялась сюда, чтобы применить дозу. Чтобы отключить его. А потом найти книгу и поспешить по острову к своей лодке до рассвета. Если она будет быстрой, если она будет осторожна, она сможет вернуться в Вимборн до рассвета.

Она тихо прошла к кровати мага, но остановилась в двух шагах от него и опустила взгляд, хмурясь. Почему она была только в нижнем платье? Она не раздевалась на ночь. Она хотела быстро сбежать. И куда делась ее обувь? Разве она не в туфлях поднималась по лестнице?

Что-то тут было не так. Что-то…

Нет. Она не так запомнила. И, когда она даст ему яд, у нее будет время одеться. Сладкие сны погружали в сон на часы. Она нанесла на губы столько, что это вырубит его на день.

«Раз… два… три…», — она взяла себя в руки и медленно считала. Когда она добралась до двадцати, она прошла к кровати мага. Ее волосы упали вперед, когда она склонилась, и она боялась, что они защекочут его лицо, когда она склонится, и он проснется. Она поспешила убрать волосы и свернуть их в пучок. А потом посмотрела снова.

Лунный свет странно играл с глазами. Странно, как сияние сделало его кожу гладкой, убрало уродливые шрамы, и он все больше напоминал юношу с портрета. Длинные волосы разметались по подушке, были золотыми, а не белыми. И его ладони — одна лежала на груди, другая сбоку — в этом свете она не видела грубое покрытие нилариума.

Почему нет?

Это было неправильно. Это было не…

Это было настоящим?

Должно быть. Она ощущала, как колотилось сердце, слышала свое тревожное дыхание. Кожа на ее шее покалывала, волоски встали дыбом. Это точно было реальным. И ей нужно было действовать. Сейчас, пока она не упустила момент.

Нилла склонилась над спящим магом. Ее губы нашли его в темноте, сначала нежно. Они были полными и мягкими, а не в шрамах, как она ожидала. Она прижалась сильнее, заставила его рот открыться. Ей нужно было убедиться, что доза попадет в него.

Он пошевелился. Его веки затрепетали. Ресницы поднялись. Его взгляд был мутным.

А потом он посмотрел на нее, и взгляд стал острым, как два клинка в свете луны.

Нилла отодвинулась на пару дюймов. Она миг смотрела на него, напрягшись.

«Пусть думает, что это сон. Пусть думает, что это сон, пока яд не…».

Ладони сжали ее руки у плеч. Теплые живые ладони, пальцы давили до кости. Он притянул ее к себе и поймал ее рот в пылающем рьяном поцелуе, который потряс ее. Одна ладонь отпустила ее руку, прижалась к ее макушке, пальцы запутались в ее волосах, и он держал так, что она не могла отодвинуться.

Трепет страха пробежал по ее спине. Или не страха. Она просунула ладони под себя, пыталась оттолкнуться от его груди, быть дальше от него. На нем была только свободная рубаха, и ее ладони ощутили голую кожу и мышцы. Он дрожал от ее прикосновения.

И вдруг она не удержалась на ногах. Он утащил ее на кровать за собой, она оказалась на спине, легкие требовали воздуха. Его голова и плечи над ней закрывали свет луны. Занавес его волос падал с его плеча, они мерцали. Одна рука поддерживала его тело, кулак и локоть прижимались к тонкому матрацу. Его другая ладонь ласкала ее щеку, и она заметила за диким стуком сердца, что его пальцы были теплыми, а не холодным мёртвым серебром. Жар пылал в его глазах, и за тем жаром был один вопрос.

Ей нужно было освободиться. Ударить острым коленом между его ног и выползти из-под него, оказаться вне его досягаемости, пока яд не сработает. Все нервы в ее теле пылали, ей нужно было действовать.

Почему она прижала ладони к его щекам? Почему она убрала бледную прядь волос ему за ухо?

Почему она закрыла глаза и подняла подбородок, позволяя целовать ее губы?

Его губы были голодными, но нежными. Не было ничего требовательного в сладости его поцелуя. Один поцелуй привел к другому, а потом поцелуи стали двигаться от уголка ее рта по щеке к уху. Его дыхание щекотало нежную кожу ее шеи, и она резко вдохнула, зная, что он это услышал. Она ощущала его волнение, его сердце колотилось в том же ритме, что и ее.

Подождите. Стойте. Ее разум отчаянно кричал в протесте. Он должен был рухнуть. В любой миг. Яд должен был уже одолеть его. Он должен был лежать грудой конечностей, а она — найти книгу заклинаний и сбежать.

Но в нем не было ничего беспомощного. Он был сильным, уверенным. Его рука обвивала ее талию, притянула ее для глубокого поцелуя. Любое сопротивление в ней пропало. Ее ладони обвили его шею, она запустила пальцы в его волосы, и ее тело прижалось к нему, сердца бились рядом. Она прервала поцелуй, хватала ртом воздух, ее голова упала на подушку.

Но он не остановился, не мог. Его губы двигались по ее челюсти, шее, и каждое прикосновение было нежным, теплым и пылким. Он продолжал целовать ее ключицы, и его ладонь скользнула по ее руке к плечу, нежно потянула за ее платье, чтобы раскрыть больше коже. Его рот двигался, изучая изгибы ее шеи и плеча, и она отвечала на его прикосновение вспышками восторга. Он спустил рукав ниже, его пальцы играли опасно вдоль широкого воротника, задевали изгиб грудей сверху.

Нилла поежилась, и он поднял голову с вопросом в глазах. Она смотрела на него, кровь гремела в висках.

А потом она расстегнула его рубаху. Хоть ее пальцы дрожали, она развязала шнурки, раскрыла рубаху, и она упала с его широких плеч. Он сел, чтобы стряхнуть рукава, сбросить рубаху до пояса. Лунный свет сиял на мышцах его груди и живота, свет и тень преувеличивали эффект.

Ее горло пересохло, жар пульсировал в теле. Он должен был видеть ее взгляд, ведь он вдруг улыбнулся опасно и с пониманием. Его ладонь снова скользнула за ее шею, приподняла ее голову, и он поймал ее губы в долгом поцелуе.

Что-то скрипело. Что-то стонало.

Камень ломался от огромной силы.

Глаза Ниллы распахнулись.

— Сэр! — выдохнула она в его рот. — Маг Сильвери!

Он отодвинулся, моргая, взгляд был мутным и изумленным.

— Мисс Бек? — он нахмурился. Он выглядел удивленно, а через миг — напугано. Изумление в его взгляде сменилось чистым шоком. — Мисс Бек, что вы…

Движение за ним.

Нилла завизжала.

Темные лозы лились в окно, поднимались по стенам, тянулись по потолку и над чашей с маслом. Черные, как живые тени, они терзали камень, разбивали до пыли. Они обвили ножки кровати, рвали матрас, впились в руки Ниллы. Тонкие ростки обвили ее шею, талию, руки, и шипы были как ножи в ее плоти. Она завизжала снова, пыталась вырваться. Но она попалась.

Она слышала вдали крик Сильвери:

— Мисс Бек! Мисс Бек, проснитесь! Перонилла!

26

Голова Сорана поднялась со стола так быстро, что он чуть не упал со стула. Он огляделся во тьме, не мигая, почти ослепленный странными картинками в голове. Шипы… лозы…

— Нет! — зарычал он и посмотрел на то, что было перед ним. Розовая книга, открытая на середине. Пьянящий запах поднимался с ее страниц, от сияющих слов, воняло горящими розами. Запах наполнял его нос и голову.

Боги, нет! Он уснул. Попал в Кошмар, не понимая того, что сделал.

«Предатель», — ее голос шептал в его ухе.

Она стояла за его спиной, напряженная, наготове.

«Я знаю, что в твоей голове. Я видела тебя со смертной девушкой. Неверный! Бессердечный! Жестокий!».

Соран склонился над книгой заклинаний. Магия еще пульсировала в воздухе вокруг него, еще не разбитая. Он задремал на миг, но и этого было много. Но, может, он мог все еще удержать заклинание. Он нашел место у начала второй страницы, где заклинание начинало становиться неправильным, и начал читать, говоря громко, сильным и четким голосом.

«Не важно», — шипела она. Рука обвила его плечи, легла на грудь, пальцы играли со шнурками рубахи, тянулись к коже. Ласка стала жестокостью, шипы впивались глубоко.

Соран охнул и сжал края стола. Кровь выступила, пропитала его рубаху, лилась спереди. Он скрипнул зубами, склонился над книгой и читал, медленно и ровно, несмотря на боль. Чудом он смог поймать нити заклинания и связать их.

Оно должно было выдержать. Только бы выдержало!

«Не важно, — шептала Дева шипов, играя с его ухом. Ладони скользили по его шее сзади. — Я видела правду. Я видела, где твои желания. Ты можешь связать меня этой ночью, а что завтра? А в следующие дни?».

Ее зубы вонзились в его плечо. Он закричал, горбясь над столом и книгой. Заклинание дрожало, могло порваться. Усилием воли он взял себя в руки и заставил слова литься потоком.

Магия снова усилилась.

«Я доберусь до нее в конце, — цедила Дева шипов, брызжа кровью. — Я заберу ее в свое измерение, в свои объятия. Ты можешь биться, любимый, но ты не победишь. Ты не можешь победить… Не можешь… победить…».

Ее голос утих, сила заклинания укрепилась и прогнала ее. Соран расправил плечи, кривясь от порезов и ран. Но не было времени разбираться с ними. Ему нужно было закончить работу, в этот раз на самом деле. Как глупо было поддаться чувственной фантазии!

Картинка появилась в голове — девушка рядом с ним в его узкой кровати, ее лицо было поднято к его, ее тело было теплым и податливым.

Ее губы приоткрылись, манящие, нежные.

Сон. Просто сон. Он замотал головой, прогоняя картинку. Он пришел в бой уставшим и отвлеченным, и это сказалось. Дева шипов была хитрой, как змея в тени, и она сыграла с его разумом, с его воображением и слабостями.

А девушка? Что случилось с ней, пока его защита была опущена? Он не знал, как долго длился сон. Судя по состоянию заклинания, когда он проснулся, он задремал на пару мгновений. Успела ли Дева шипов напасть на девушку, пока она спала?

Соран с трудом отогнал мысли и запер их. Он должен был сосредоточиться. После такой ошибки он не хотел оступаться. Заклинание нужно было завершить, закрепить связи. Он нацелил все, что у него было, в слова перед собой, в силу, исходящую от страницы и его разума. Он сплетал и завязывал нити, слова слетали с его языка с отточенной точностью.

Прошли часы. Свеча догорела.

Он добрался до конца последней страницы. Когда было прочтено последнее слово, он захлопнул книгу и застегнул пряжки. Сила пульсировала под его ладонями, но чары были сплетены. В этот раз по-настоящему.

Вздохнув, Соран отклонился на стуле и потер руками лицо. Серебро на коже заставило его вздрогнуть. Он вспомнил девушку, ее ладони с бритвой осторожно убрали его бороду.

Боги, как он чуть не отплатил ей за доброту! Как близко подошел к тому, чтобы выпустить монстра, и… и…

Его глаза расширились. Ладони опустились. Девушка! Она еще спала?

Он вскочил на ноги и, бросив тяжелую мантию на спинке стула, побежал из комнаты и по длинной спиральной лестнице. Его шаги были слишком быстрыми, что было опасно, но он не мог замедлиться. Минуя по три ступеньки за шаг, он чуть не упал на нескольких поворотах.

Он вышел из отверстия в потолке, посмотрел на кровать в нише. Она была там — лежала под одеялом.

Соран, боясь того, что обнаружит, спрыгнул на пол и прошел по комнате. Он рухнул на колени рядом с девушкой, пытался увидеть ее лицо в свете низкого огня в камине.

— Мисс Бек! — сказал он, рыча сквозь сдавленное горло. Он сжал ее плечо и грубо встряхнул. — Мисс Бек, проснитесь! Перонилла!

* * *

Нила открыла глаза.

Она лежала в нише на шкурах. Огонь озарял каменную стену над ней и лицо в шрамах, нависшее над ней.

Нилла с воплем села, схватила одеяло и запуталась в юбке. Ее сердце колотилось, паника дрожала в каждой вене. Она безумно посмотрела на свои руки, запястья, торс, все еще уверенная, что ощущала давление лоз, шипы, терзающие ее плоть. Это было как настоящее…

Но ничего не было.

— Тише, мисс Бек. Тише, — ладони сжали ее плечи. Нилла смотрела на уродливую маску из шрамов и скулила. Она попыталась стряхнуть его ладони, но он держал. — Смотрите на меня. В мои глаза.

Что-то в его голосе манило ее, она не могла противостоять. Она смотрела. Страх немного рассеялся, и пугающие черты стали лицом, которое она узнала.

— Маг Сильвери! — выдохнула она.

Это была не версия в свете луны, которая держала ее миг назад в объятиях. Это был не идеальный сон о мужчине, шрамы которого пропали, открыв красоту. Все выпуклые шрамы были заметны на побритом лице, темные и неровные в сиянии огня. Но были и свежие порезы. Много. Они пересекали его лоб, щеки и шею, уши. Кровь пропитала тонкую ткань распахнутой рубахи.

Что это было? Что случилось? В голове возникли видения шипов и лоз. Но почему у нее не было крови? И почему она была тут, в своей кровати в нише?

— Все хорошо, мисс Бек. Вы в безопасности, — голос Сильвери пробил дикую панику в ней, и она сосредоточилась на его глазах. Она смотрела в его глаза, почти зачарованная. Его хватка с ее плечи переместилась на ее лицо, он придерживал ее голову. Холодные твердые пальцы в нилариуме касались ее кожи. Она поежилась. — Это был сон, — сказал он. — Мне очень жаль. Я уснул. Я не хотел. Всего на миг, но она пробралась, пока я спал. Вы не ранены?

«Сон? Это был… это…».

— Я не ранена, — выдохнула она. Когда она оттолкнула его ладони, он поддался. Он отодвинулся, все еще сидел возле ее кровати, уперев локти в свои колени, он смотрел пристально на нее. Она потерла рукой лицо и убрала волосы со лба. Ее взгляд упал снова на его кровоточащие лицо и торс. Жестокие порезы были такими, какие она еще ощущала на своей коже. — Что случилось? — осведомилась она, ее голос был сдавленным. — Что…? Вы…? — холодный кулак сжал ее сердце, и ее глаза расширились. — Это была Дева шипов?

Он кивнул, опустив взгляд.

— Это сон?

— Не сон, — он покачал головой. Его длинные волосы лежали на плечах, белые пряди пропитала кровь. — Кошмар, — его челюсть двигалась, словно он пытался подобрать слова. Их не был, и он попытался встать.

Нилла быстрым движением руки поймала его за руку.

— Скажите, что происходит.

Он смотрел на ее пальцы.

— Вам лучше не знать. Сейчас вы в безопасности, и…

— Бред, — процедила Нилла. — Если думаете, что можно со мной оставаться загадочным, лучше передумайте! Что за Дева шипов? Что со мной случилось? И почему вы… вы… — она махнула свободной рукой на его раны. — Почему вы разрезаны, как мясо на праздник?

Его рука напряглась под ее пальцами. Она ощущала в нем силу, он мог легко вырваться. Она сжала пальцы крепче, хотя знала, что это было бесполезно, и смотрела на него так яростно, что знала, что он ощущал это, хоть и не смотрел ей в глаза.

Его грудь поднялась от тяжкого вздоха. Он опустил колено, сел рядом с ее кроватью.

— Дева шипов — это носрайт.

Нилла моргнула.

— Повторите?

Он закрыл глаза и провел ладонью по лицу, размазывая кровь.

— Носрайт. Это… существо из Хинтер.

Дрожь побежала по ее спине. Нилла отпустила руку мага и сжала одеяло на своих коленях, словно тонкий щит. Она ждала, не могла придумать, что спросить, но знала, что должно быть больше. Куда больше.

Маг Сильвери вдохнул и медленно выдохнул.

— Есть история, мисс Бек. Не хорошая, и я не хотел бы ее рассказывать.

— Я слушаю.

Он посмотрел на нее, опустил взгляд.

— Вы знаете о войне между смертными и фейри?

Нилла пожала плечами, но кивнула. Все знали о Великой войне фейри, хотя детали были утеряны со временем. Некоторые говорили, что фейри пытались вторгнуться в мир смертных и сделать людей своими рабами. Другие говорили, что смертные вторглись на земли фейри, хотели украсть побольше сокровищ. Обе версии могли содержать долю правду. И много лжи.

— Война прошла три века назад, — сказал маг Сильвери, — и смертные проигрывали. Тогда мифато занялись темными искусствами, искали оружие, которое можно было использовать против, казалось, непобедимых фейри. Магия смертных не помогала до этого, их навык с пергаментом и записанными чарами не мог сравниться с естественной магией, которая горела в каждой вене тела фейри и душе. Но мифато знали, что это было не все, они знали, что существовало в темных местах, еще не познанное. Они направили магию ручками и оживили письмом первого из носрайтов — кошмар во плоти.

Нилла опустила плечи и голову. Тени на краю комнаты казались темнее, чем раньше, словно подступали к ней и магу.

— Он не принял физический облик в мире смертных, — продолжил Сильвери, — так что сначала мифато не поняли, что создали. Они не знали, что это существо, вызванное злыми глубинами их разумов, жило и обретало облик в Эледрии, в мире фейри. Оно выходило из воздуха, невероятно сильное, и уничтожало целый город, атакуя ужасом так, что никто не видел такого, никто не мог это осознать. Но мифато, опьяненные победой, не остановились. Они создали больше жутких созданий и послали их в Эледрию. Фейри были бессильны. Носрайты рождались из разумов смертных, и перья смертных давали им жизнь. И их можно было привязать только пером и бумагой. Но фейри не понимали письменную магию. У них не было своего письма, они не могли представить, как символы и линии могли содержать слова, миры, идеи. И они бросились на кошмары. И умерли. Вскоре после этого была подписана Клятва. Для мира между фейри и смертными, мифато согласились отдать книги, в которых были заклинания носрайтов, и сознание кошмаров запретили. Теории Хозарска и Морнингтри — известных магов ордена Мифатес, лидеров развития чар носрайтов — были запрещены и уничтожены.

Ниллу мутило. Она понимала отчасти, куда шла история.

Маг понизил голос.

— Я был… юным. Амбициозным, — он сглотнул. — Наглым.

— Вы создали Деву шипов. Написали ее, — слова сорвались с ее губ шепотом.

— Меня приняли в Орден Мифатес ребенком, — сказал он. — Я показал необычную способность к магии, говорили они. Наставники хвалили меня, давали мне самые сложные теории и заклинания. Я поглощал их, всегда жаждал большего, всегда хотел расширить способности, границы своих сил. Но всегда была стена. Я заходил далеко, но они останавливали меня. Разворачивали, посылали в новый курс изучения. Я двигался вперед, но меня снова и снова сталкивали. Я знал, что они что-то скрывали… то, что могли сами не знать. И был другой ученик, Дюсаро Гаспар.

Нилла поежилась от имени, но скрыла это тихим кашлем и кивком.

Сильвери продолжил, не заметив:

— Хоть он не был мне равным по навыкам, мы были схожи в амбициях и провели достаточно времени вместе, чтобы нас звали друзьями. Товарищами. Ему тоже не нравились границы, в которых нас держали наставники. И когда мы раскрыли тайную историю Войны и узнали о роли мифато в ее конце, мы были заинтригованы.

Его слова будто давили на него, и его голова тяжко опустилась. Кровь капала с порезов на уже грязную рубаху, на каменный пол. Нилла скривилась от вида.

— И вы… и это Гаспар поняли, как сделать носрайта?

— Эм, если коротко, да, — он поднял ладонь, поймал струйку крови пальцем. Она была яркой на серебре. — Это было незаконно, конечно, и мы не осмелились заниматься этим в Эвеншпиле. И мы смогли вынести перо из университета. Мы не смогли так легко унести книгу заклинаний, и я подготовил одну сам для необходимого заклинания.

Розовая книга. Он говорил о Розовой книге. Точно.

Маг отвел взгляд, посмотрел на потолок, куда-то вдаль.

— Я никогда не забуду ту ночь. Ту долгую ночь. Гаспар пытался меня остановить. Он так хотел попробовать, но когда момент наступил… он знал, что заклинание было ему не по силам. И он стоял в стороне, а я работал. Я работал часами, вливал все в это творение. Погрузился во тьму своего духа и взял все, что там было. Я был таким… — он закрыл глаза, мышцы на щеке в крови дрогнули. — Я был таким уверенным. Я знал, что мог создать что-то, что даже старые мифато боялись бы. Я знал, что мог доказать, что я сильнее, всем, кто думал, что мог управлять моей силой. Что я овладел своей магией.

Стыд выжигал морщины на его лице глубже, чем порезы и шрамы. Он вдруг стал старше. Не был юным и красивым, как в ее сне. Это был мужчина, увидевший то, что не должен был, сделавший то, что не должен был. Мужчина, который прыгнул до звезд, но обнаружил лишь, как можно оттуда упасть.

Яростное желание наполнило ее руки, ее душу — желание прижать ладони к этому лицу в крови и морщинах. Притянуть его голову к своему сердцу, чтобы он отдохнул.

Что с ней такое?

Нилла встряхнулась и сжала одеяло, глядя на свои ладони.

— Видимо, это сработало, — ее голос был рычанием. — Вы написали эту… Деву шипов и оживили ее. И она… что? Появилась в мире фейри?

Он кивнул.

— Она уничтожила город Даруния. Превратила его в развалины. Она уже направлялась в Аурелис, когда король Лодираль из Двора Рассвета нашел меня, — он опустил голову и сжал ладонями в серебре длинные волосы, потянул у корней, словно хотел оторвать голову и бросить на пол. — Я в ответе за смерти сотен. Может, тысяч. Они не говорили мне всего размаха того, что я наделал. Они пришли с мечами и жестокостью, ожидали увидеть боевого мага, думая, что Клятва была нарушена. Они не ожидали найти меня. Всего лишь меня, ведь я сказал Гаспару убегать, зная, что результат не будет хорошим. Я думал, что они убьют меня, но им нужны были мои силы. Им нужно было, чтобы кто-то сковал Деву шипов. И другие живые маги не обладали таким навыком.

— Сковал ее? — Нилла поджала губы и прикусила, не зная, что собиралась сказать. А потом выпалила. — Зачем ее сковывать? Вы ее создали. Вы не могли ее просто стереть?

Сильвери медленно покачал головой.

— Я не уверен, что создал ее. По крайней мере, не из пустоты и не так, как вы думаете о создании. Она словно уже существовала, словно всегда существовала во тьме за пределами понимания и восприятия. Когда я написал ее, я просто дал жизнь и плоть чему-то безжизненному и бестелесному, но уже реальному. Таких существ не стереть. Сон никогда не умирает на самом деле. Я сковал ее словами, написал ее пленение в той же книге заклинаний, в которой написал о ее освобождении. Это было сложнее и опаснее, чем вызвать ее к жизни. Я едва выжил. Но мне было все равно. Как только я узнал, что наделал, что я принес в миры, я был готов умереть, лишь бы исправить грех. Но король фейри из Двора Рассвета решил сделать иначе.

Он поднял ладони в нилариуме.

— Король Лодираль проследил, чтобы я больше не подверг миры опасности.

Нилла смотрела на его ладони. Неуклюжие и неподвижные, они едва подходили для обычных человеческих дел.

Сила мифато была из его способности писать. Это Сильвери уже не мог.

Маг долго молчал, и Нилла не знала, что сказать. Она могла лишь смотреть на те ладони и думать, как больно было, когда их покрывали жидким нилариумом, когда он смотрел, как серебро застывало. Он стал калекой навеки. Вся та сила пропала. Все, что делало его собой. Это было как отрезать ноги лошади.

Сильвери опустил ладони на колени и пожал плечами.

— Дева шипов скована в Розовой книге, — сказал он. Я смог — с трудом — поддерживать ее оковы долгое время в Хинтер. Но так не будет всегда.

И что будет, когда женщина-кошмар сбежит? Нилла поежилась, и ее кожа вздрогнула от воспоминания о тех порезах, что произошло только во сне.

Но тот сон…

— Дева шипов поместила сон в мою голову? — тихо спросила она. — Этой ночью.

— Да. Обычно я остаюсь на посту всю ночь, пока она охотится. Я отгоняю ее. Но этой ночью я… задремал за работой. Она добралась до вас, — он посмотрел на нее, и на его выражение было больно смотреть. — Мне очень жаль, мисс Бек. Я сделал, что мог, чтобы защитить вас от нее. Но она хитра. И она… не рада, что вы тут, на Роузварде.

Сколько он знал о ее снах? И сколько в том сне было от Девы шипов?

Кошмарное создание заставило ее испытать пыл тех украденных поцелуев так ярко, что она ощущала их даже сейчас, пылающие на ее губах, челюсти, шее…

Нилла спрятала лицо в ладонях, прижала пальцы к щекам, словно могла прогнать румянец. Это был лишь сон. И все. И снами нельзя было делиться, так что Сильвери не знал детали.

О, семь богов, только бы он не знал детали!

Нилла расправила плечи и убрала волосы с лица, покачала головой.

— Итак, — сказала она слишком громко и твёрдо. — Вы говорите, что сдерживали ее все эти годы. Как именно?

— Магией, — сказал Сильвери. — Годы назад я написал заклинание ее оков. И каждую ночь я читаю его полностью, укрепляя заклинание.

— Это звучит не сложно, — от его взгляда она нахмурилась. — Ладно, ладно! Я знаю, что мало понимаю в вашей магии. Я просто говорю, что это звучит не очень сложно. И пока у вас есть книга заклинаний, пока вы… как вы говорите?.. укрепляете заклинание, она не может вырваться?

Сильвери медленно покачал головой.

— Магия всегда оставляет след, особенно на физическом мире. Книга заклинаний не сможет вечно терпеть вспышки магии по ночам. Со временем она рассыплется.

— Вы не могли бы… не знаю. Переместить заклинание в другую книгу?

Он поднял ладони.

— Не с этим.

— А что будет, когда книга рассыплется? Когда Дева шипов вырвется?

Сильвери посмотрел на нее.

— Она примет полностью телесный облик. И убьет меня.

— Убьет вас?

— Да, — он медленно моргнул. На его лице не было страха, только смирение и уверенность. — Но когда Роузвард разорвет связь с миром смертных, моя смерть не будет важна. Она убьет меня и останется тут, навеки в плену. Будет уплывать по Хинтер глубже в пустоту.

Что-то на его лице беспокоило ее. Нилла осторожно вдохнула и сказала:

— А если связь не порвется? Если Роузвард останется связан?

— Тогда она сбежит отсюда в мир смертных. Она укоренится там и медленно будет распространяться от разума к разуму. И, мисс Бек, она уничтожит все, что вы знаете и любите.

27

Сильвери оставил ее сидеть на кровати, а сам прошел к камину, добавил полено и поставил чайник на огонь. Нилла смотрела на него, словно в тумане, пока он брал чайные листья из их уменьшающихся припасов. Она не совсем понимала, что он делал, просто смотрела.

В голове бурлили новые мысли, ужасные идеи.

Его история была унизительной, и она не сомневалась в его словах. Он не мог врать, так унижая себя.

Но она знала немного о сочинении историй. О том, как рассказать правду, не поведав всего. Чего-то не хватало в небольшой истории, которую он рассказал, чего-то, что она не могла определить, но ощущала с уверенностью.

Она закрыла глаза… и снова ощутила тепло его ладоней на ее коже, нежные, изучающие. Она ощущала жар его губ на своем плече, пульс его желания, бьющийся в такт с ее одичавшим сердцем. Дрожь пробежала по ее спине.

Нилла открыла глаза. Словно прочитав ее мысли, маг оторвал взгляд от огня. Она не поймала его взгляд, разглядывала свои ладони на коленях. Это был лишь сон, напомнила она себе. Даже если бы шипы не вмешались… если бы поразительная страсть продолжилась… это не было настоящим.

Но почему это ощущалось реальным?

Картинки вспыхивали перед глазами. Ее первая ночь в Роузварде. Первая жуткая ночь и первый жуткий сон. Шипы душили… розы пылали… и что-то еще. То, что она почти забыла.

Ее губы двигались, беззвучно формируя слова песни: «Красным цветет роза в сердце этой ночью. Светлая, как солнце, новая, как весна…».

Деревянная ложка стуком привлекла внимание к Сильвери у камина. Он что-то мешал в деревянной кружке, потом поднялся и подошел к ней, протянул напиток. Она взяла чашку, поднесла к лицу и глубоко вдохнула пар. Чай был не самым ароматным, но что-то в его горечи успокаивало.

Сильвери сел на пол перед ней, скрестив ноги, локти уперев в колени. Нилла сделала глоток, посмотрела на мага поверх чашки. Вкус был резче, чем она ожидала, и напиток был горячим. Она проглотила и ощущала, как жар спускается к животу.

Облизнув губы, она опустила чашку.

— Ваши порезы, — сказала она. — Они заживают.

Он поднял ладонь, коснулся раны над глазом, задел другую, рану глубже возле уха. Если она не ошибалась, эта выглядела как след укуса. Но, может, это была игра света.

— Воздух Хинтер, — он пожал плечами и опустил руку. — Он быстро заживляет. Но… не бесследно.

Нилла кивнула. Она посмотрела на множество шрамов, видных из-за ее стараний с бритвой. Она едва узнавала в нем мужчину, с которым целовалась во сне.

Она опустила голову, быстро сделала еще глоток обжигающего чая.

— Когда солнце взойдет, — сказал маг после неприятной паузы, — вам нужно уйти.

— Уйти? — она сказала слишком быстро в чашку и чуть не захлебнулась. Она спешно вытерла рот ладонью. — О чем вы?

— Теперь вы видели, что может Дева шипов, — он пожал плечами и покачал головой. — Вы должны понимать, что не можете тут оставаться в безопасности.

— О, — Нилла нахмурилась, рассеянно сделала глоток и смотрела на содержимое чашки. Она должна была спорить? А хотела?

Она прижала два пальца к виску, потерла. Если бы она могла втереть мысли в голову! Она не могла уйти. Она еще не завершила работу. Но как ей придумать повод остаться, чтобы убедить его, не выдав слишком много?

Розовая книга добавляла тревог. Теперь она знала, что это было, могла ли она выполнить миссию? Если маг Сильвери говорил правду, это было опасное оружие для всех миров.

И она собиралась… что? Просто передать его в ладони такого, как Гаспар?

Ей нужно было думать. Как-то собраться с мыслями и принять решение. Но Сильвери смотрел на нее, глаза сияли серебром в свете огня, и он не могла думать внятно. Она вспоминала тот сон. Жар, восторг… ужас…

С тихим стоном она опустила чашку с силой на край кровати в шкурах. Она чуть не перевернулась, но Сильвери быстро поймал чашку.

— Мисс Бек, — он склонился к ней с тревогой в голосе, — вы устали. Поспите. До конца ночи вы в безопасности. Заклинание завершено, и Дева шипов не вернется до следующего заката. Прошу, мисс Бек. У вас будет много времени, чтобы покинуть Роузвард до ее возвращения. Уверяю вас. Но сначала отдохните.

Нилла кивнула без слов, его слова окутали ее, и она позволяла магу утешить ее. Она легла на шкуры, смотрела рассеянно, смутно ощущала, как он укрыл ее одеялом, смутно заметила, как он встал и медленно отошел. Может, ей нужно было что-то сказать, но она не могла придумать, что. Ей отчасти хотелось позвать его остаться. Ей не нравилось оставаться одной в темноте после всего, что она увидела, что узнала.

Но она не могла заставить себя говорить.

Сильвери посмотрел на нее. Он казался выше и зловещее в тенях, она не видела его лицо, только блеск глаз.

— Отдыхайте, — сказал он. — Вы в безопасности. Пока что.

И он повернулся к лестнице, через пару мгновений поднялся и пропал.

Вес одиночества давил на нее. Нилла сжалась под одеялом, подтянула ноги к груди. Сон был невозможным. Будущее не сулило ничего приятного, что бы она ни выбрала.

Вернуться в Вимборн и поговорить с Гаспаром? Или попытаться избежать его, найти отца и сбежать из города, как она хотела изначально? Могли они с папой жить в ужасно широком мире за стенами Вимборна? Они умрут от голода, если она не станет использовать то, чему ее учила мама. Ее ловкие пальцы могли обеспечить папе жизнь.

Но Кловен и его банда отыщут их и вернут Гаспару, бросят перед ним на колени.

Она зажмурилась, а потом вдруг села. Нилла нахмурилась с любопытством. Может, на вопросы не было ответа, потому что она не могла представить даже несколько следующих часов своего будущего. Но одно она знала…

Она отбросила одеяло, выбралась из ниши. Ее ноги в мягких туфлях не шумели, она прошла по холодному полу к припасам с кухни на столике сбоку. Она порылась среди них и вытащила баночку Сладких снов. Она подошла с ней к камину, опустилась там, где свет огня позволял увидеть содержимое баночки. Она подняла крышку и заглянула. Когда она проверяла в прошлый раз, оставалось три дозы вещества фейри.

Теперь было лишь два.

Нилла вдохнула и медленно выдохнула, дыхание стало паром в воздухе. Она опустила крышку, сидела у камина какое-то время, глядя на огонь, но мыслями была далеко.

— Это был только сон, — прошептала она и повторила тверже. — Только сон.

Но это было не правдой. По крайней мере, не совсем.

* * *

Соран стоял у южного окна башни маяка, смотрел на рассвет.

Эвеншпиль было видно четче в это время дня за туманом границы. Он смотрел, как солнце играло на белой поверхности, почти ослепляя. Доказательство, что связь между Роузвардом и миром смертных была еще сильной. Доказательство, что он должен был жить и бороться.

Да. Он должен был продолжать. Один.

Он не мог сказать, как долго стоял там. Не мог понять, что выглядывал. Но, когда вдруг яркие волосы появились внизу, прошли к краю скалы, его сердце дрогнуло в груди.

Она уходила.

Не дожидаясь, когда он спустится. Не прощаясь.

Она хорошо сбегала. Как и должна была. То, что она испытала из-за Девы шипов прошлой ночью, убедило ее. Лучше столкнуться с волками улиц Вимборна, чем кошмарами Роузварда.

Соран отвернулся от окна и прошел по комнате, опустился на край кровати. Он уперся локтями в колени и уткнулся лицом в ладони. Он не будет смотреть, как она уходит по тропе, направляясь к гавани, где ждала ее лодка. Не было толку усиливать боль. Он должен был принять это, вытерпеть.

А потом забыть.

Забыть события последних нескольких дней. Удивление. Радость.

Забыть тот пылкий сон.

Его ладони были холодными на коже, но он помнил, какими теплыми они были в те нереальные мгновения. Ощущение ее нежного тела под его пальцами было чистой радостью. Он чувствовал себя целым, полным силы и страсти. Всем, каким он был раньше. Он думал, что потерял это навеки.

И она. Перонилла Бек.

Нилла.

Странная, забавная, смелая. Глупая, раздражающая и милая.

Она была чистой красотой.

Его пальцы впились в голову, давили на череп. Его волосы и борода скоро отрастут, скроют его жуткое лицо. Его воспоминания об этих днях вскоре пропадут. И другие воспоминания угаснут — его имя, его семья — все те его части, которые было больно вспоминать, но которые ее присутствие вызвало и сделало терпимыми.

Роузвард уплывет в Хинтер. Связи с миром смертных ослабеют, а однажды порвутся. И в тот день он примет решение: продолжать сражаться или просто… остановиться.

Это решение будет принять не сложно.

Он не знал, как долго там сидел. Но ему придется встать, принять пустоту комнаты внизу. Не полную пустоту. Виверна все еще осталась, и ему нужно было попытаться исправить ее крыло. Его ждали небольшие задания, и нужно было укрепить чары на берегах Роузварда, чтобы не позволить ничему больше прибыть из Эледрии. Он заполнит день, заполнит часы. И когда наступит ночь, он снова пойдет в бой. Спасет мир.

Соран надел мантию, спустился по лестнице, шаги были тяжелыми и медленными. Не было запаха каши или масла и оладушков. Только виверна встретила его, когда он появился из отверстия в потолке. Она лежала, сжавшись в комок, у двери, выпрямила длинную шею и подняла гребень. А потом вскочила на задние лапы и поспешила по полу, помогая себе когтями на лапах-крыльях. Она весело защебетала.

— Прости, друг, — голос Сорана был подавленным, странно разносился эхом в полумраке комнаты. — Она ушла. Не горюй по ней. Она заслуживает свободы.

Огонь догорел в камине, и Соран стоял какое-то время, смотрел на угли, пытаясь найти силы развести огонь снова. Виверна подползла к нему и обвила его ноги, раздраженно рыча. Наверное, надеялась, что он попытается сделать кашу.

Соран скривил губы и отвернулся. У него не было аппетита. Виверна могла поесть сырые яйца чаек, ему было все равно. Ему нужно было на воздух, действовать. Ему нужно было уйти из этой комнаты. Он прошел к двери, сжал ручку и открыл ее.

Он застыл на пороге.

Она была там. Стояла на краю утеса, обвив руками худое тело. Ветер трепал ее волосы и юбки, ледяной порыв, который она не ощущала.

Соран смотрел. Это не могло быть правдой. Это был сон. Он тряхнул головой, закрыл глаза и зажал переносицу. Но когда он посмотрел снова, она не пропала. Она чуть повернулась и оглянулась на него поверх плеча.

— Доброе утро, сэр, — сказала она.

— Мисс Бек, — слова почти беззвучно сорвались с его губ. — Мисс Бек, что вы… Почему вы…?

Она повернулась к нему, все еще обвивая себя руками. Ветер бросил волосы на ее лицо, но она тряхнула головой и посмотрела на него всей силой своего взгляда.

— Я решила, что не ухожу, — сказала она.

Кровь отлила от его лица. Если бы его колени не соединились, он схватил бы дверь, чтобы не упасть.

Девушка ждала, давала ему шанс ответить. Но, хоть его рот открылся, ответа не было.

Она глубоко вдохнула и шумно выдохнула.

— Послушайте, — она шагнула к нему, задрав голову, чтобы видеть его. — Я уже дважды сталкивалась с Девой шипов и выжила. Можно звать это удачей или как-нибудь еще. Но вы не можете отрицать, что я выжила.

Она была близко. Достаточно близко, чтобы он мог сосчитать все веснушки на ее носу и щеках. Достаточно близко, чтобы, если осмелился, он мог обвить ее руками. Убедиться, что она была настоящей. Убедиться, что он не был один.

Она склонила голову, глядя на него задумчиво, словно пыталась прочесть выражение его лица.

— Вы не отговорите меня, — сказала она. — Я чувствую, что у меня есть шанс против нее, потому что… вы со мной.

— Мисс Бек…

Ее ладонь взлетела, словно останавливала его слова.

— Нет, слушайте. Дома я… На моей стороне никого нет. Я одна. Одна против всех монстров. И не говорите, что в нашем мире нет монстров. Вы жили в нем достаточно долго, чтобы знать лучше. Я не говорю о единорогах, бушующих на улицах, но я лучше сразилась бы с еще одним единорогом, чем то, что ждет меня там. Тут у меня есть шанс. Но если я вернусь в Вимборн, буду одна. И мне придет конец.

Ее глаза сияли, смотрели на него с мольбой и решимостью. Он не знал, что было сильнее. Он знал лишь, что не мог в этот миг возразить, хоть протесты и собрались в голове. Он мог только смотреть на нее, наслаждаясь ее присутствием.

Позже он пожалеет об этом. Но лучше бы этому позже не наступать.

— Мисс Бек, — сказал он, наконец, чеканя слова, словно читал заклинание, — вы можете оставаться в Роузварде, сколько хотите. А я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить вас.

— Да. Знаю, — радость озарила ее лицо, и она улыбнулась ярче восходящего солнца. Ее руки перестали обвивать ее тело, словно ей уже не нужно было удерживать себя целой, и она убрала непослушные пряди волос с глаз. — Я знаю, что вы сделаете все, что сможете. Но, — добавила она, — у меня есть идеи насчет этого. Думаю, пора вам перестать заниматься всей защитой, сэр.

Он медленно моргнул, не понимая, правильно ли ее услышал.

— Простите, что вы имели в виду?

— Я о том, — она снова сверкнула очаровательной улыбкой, — что хочу, чтобы вы научили меня магии.