1

Когда он достаточно старался, Том Морган прекрасно ладил с людьми. Во-первых, он был очень красив, что заставляло большинство людей верить в его обаяние. Он также обладал пуленепробиваемыми навыками введения в заблуждение, благодаря тому, что всю жизнь занимался политикой. И ему было особенно легко завоевывать людей, когда они были охвачены эмоциональным дерьмом, например, на свадьбе.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что он был хитом на свадьбе сестры своей девушки. Ее семья с нетерпением ждала встречи с парнем, о котором Эшли им все рассказала, и не только из-за его внешности или обаяния. В наши дни все любили политику, и у каждого калифорнийца было свое мнение о его начальнике, губернаторе их штата, Леоноре Вествуд. К счастью, всякий раз, когда кто-то пытался спросить его о чем-то скучном, касающемся истинного дела управления - что она делает с управлением лесами? Не кажется ли вам, что налоги слишком высоки? Возле моего дома есть яма - он мог напомнить им, чем он на самом деле зарабатывает на жизнь.

"Вообще-то, я главный политический консультант губернатора", - сказал он, добавив в свой тон нужное количество извинения, чтобы хвастовство прошло гладко. "Так что я меньше занимаюсь повседневными делами и больше..."

"Ааа, я понял, ты смотришь на Белый дом", - сказал Тэд? Чад? Что-то по-братски, Том не слушал. Они были с остальными участниками свадьбы в оклеенной обоями спальне, ожидая начала церемонии.

"О, нет, конечно, нет", - сказал Том. "Сейчас мы просто сосредоточены на том, чтобы сделать счастливыми сорок миллионов калифорнийцев".

"Сейчас", - предсказуемо сказал Чад. "Но когда пройдут праймериз?"

Том притворился, что у него открылся рот, как будто он не притворялся, что этот вопрос застает его врасплох десятки раз в день. "Я имею в виду, к тому времени кто сможет сказать..."

"Конечно", - сказал Брэд, выглядя чертовски восторженно от того, что он в курсе самого большого открытого секрета в мире: Леонора Вествуд будет баллотироваться на пост президента в следующем году, и именно поэтому она наняла Тома.

Том подмигнул ему и сделал глоток пива. Затем он посмотрел на Эшли через всю комнату и взглядом послал ей безмолвную мольбу о помощи. Она приглушенно рассмеялась и быстро пересекла комнату к ним, сказав Тоду: "Извините, мне нужно увести его на секунду".

В элегантной прихожей дома родителей Эшли Том с облегчением прислонился к стене. "Слава богу", - сказал он, уже держа телефон в руке. "Еще немного светской беседы с этими зеваками, и я бы расплавился".

"Привет", - сказал Эшли, отбивая его руку, прежде чем он успел посмотреть на свой телефон. "Разве я не заслуживаю большей благодарности, чем эта?"

"Ты права", - сказал он, ухмыляясь и притягивая ее к себе, обнимая за талию. "Спасибо, спасибо..."

Он отстранился и поцеловал ее. Через мгновение она издала недовольный звук, прижавшись к его губам. "Что?" - спросил он, отстраняясь. "Тебе не нравится моя техника?"

"Я чувствую твой телефон у себя на спине", - сказала она.

Он усмехнулся шире. "Тебя это заводит?"

"Определенно нет". Она отстранилась. Вздохнув и посмотрев в коридор, она сказала: "Я должна пойти убедиться, что моя сестра готова. Уже почти время".

"Хорошо", - сказал он. "Оставь меня здесь одного".

"Не сиди на этой штуке все время", - сказала Эшли, отступая назад по коридору. "Иди и общайся! Сеть. Делай свое дело".

"Поверь мне, - сказал он ей, - единственный человек здесь, о котором я забочусь, это ты".

На ее лице промелькнула маленькая, счастливая улыбка. Затем она скрылась в коридоре.

Том остался наедине со своим телефоном, чтобы, наконец, проверить новости из офиса. Губернатор Вествуд - или Ленни, как называли ее сотрудники - только что завершила невероятно успешную поездку в Сингапур, и ему не терпелось увидеть, как это будет освещаться в новостях. Международные поездки были не совсем стандартными для губернаторов, но, учитывая масштабы экономики Калифорнии, губернатору Вествуд имело смысл отправиться за границу, чтобы развивать торговые отношения штата. Конечно, истинная причина визита была очевидна, но со вкусом не озвучена: международная поездка позволяла Ленни выглядеть как глава государства.

Как, скажем, будущий президент.

Том усмехнулся, прокручивая в голове все хорошие заголовки, которые до сих пор генерировала поездка. Самолет Ленни должен был только что приземлиться в Ван Найс, так что она скоро вернется в офис. Задыхаясь от нетерпения, он сунул телефон обратно в карман и подошел к окну в конце коридора. У него не было настроения присоединяться к остальным женихам, поэтому он не спеша осмотрел толпу, которая копошилась в саду среди белых стульев, расставленных для церемонии. Семья Эшли была обширной, обеспеченной и очень хорошо связанной, и он встречал многих из них на других предсвадебных мероприятиях. К сожалению, похоже, что некоторые из ее самых знатных родственников решили не присутствовать. Досадно.

Его телефон пиликнул в кармане. Когда он проверил его, он вздрогнул от волнения: это было электронное письмо от репортера Politico, которого он преследовал в течение нескольких месяцев. Наконец, парень связался с ним - он хотел зайти в офис, чтобы обсудить возможную статью о поездке в Сингапур, и он хотел сделать это сейчас.

Освещение на национальном уровне. У Тома пересохло во рту, и он принял быстрое, но легкое решение.

Засунув телефон в карман костюма, он пошел по коридору к комнате, в которой скрылась Эшли. Он осторожно постучал, и когда он просунул голову внутрь, его встретило облако духов и тюля. "Привет, дамы", - сказал он с ухмылкой. "Эшли, можно тебя на секундочку?".

Она закатила глаза, явно решив, что он хочет затащить ее в темный угол, чтобы еще немного пообжиматься. "Дайте мне секунду, девочки", - сказала она и вышла за ним в коридор.

Снаружи она провела руками по бокам его пиджака, выглядя измученной, но в то же время согретой вниманием. "Что теперь?" - спросила она. "Опять светская беседа, которой ты хочешь избежать?"

"Ммм", - сказал он и поцеловал ее, прежде чем отстраниться. "Нет, к сожалению. Я ненавижу делать это..."

Она нахмурилась. "Что такое?"

"Девять-один-один в офисе", - сказал он, гримасничая, как будто это причиняло ему боль. "Мне нужно идти".

"Идти? Что значит "идти"?" Она моргнула, сбитая с толку. "Том, у тебя свадьба".

"Я знаю."

"Ты... ты просил меня быть на свадьбе", - сказала она с затаенным возмущением. "Ты постоянно доставал меня по этому поводу, пока я не заставила свою сестру сделать тебя шафером".

Он поморщился и сказал: "Я знаю, но..."

"Нет, ты шутишь?" - потребовала она. "Ты действительно собираешься уехать?"

"Я нужен им там!" Чтобы задобрить репортера. "Это срочно".

"Нет", - твердо сказала Эшли, качая головой. "Ты все время работаешь. Я уверена, что они смогут выделить тебе достаточно времени, чтобы не испортить свадьбу моей сестры".

"Мне так жаль, детка", - сказал он, надувшись. "Я заглажу свою вину".

"Нет!" тихо крикнула Эшли, похоже, борясь между своим гневом и желанием не устраивать сцену. "Я серьезно, Том. Нет."

Он ничего не ответил. Когда она поняла, что он действительно собирается уходить, она уставилась на него и прошептала: "Если ты уйдешь со свадьбы, нам конец".

Том сжал губы, делая страдальческий и нерешительный вид. Когда ему показалось, что прошло достаточно времени, он вздохнул и сказал: "Хорошо".

Эшли была ошеломлена. "Ты... ты бросаешь меня?".

"Я не хочу", - сказал он. На самом деле он хотел. Эти отношения действительно достигли предела его полезности для него. "Но, детка, я же говорил тебе..."

"Тебе нужно идти на работу", - с горечью сказала Эшли. "Ты всегда заботился о своей работе больше, чем обо мне".

Это правда, но он все равно был готов уделять ей время - в конце концов, ее дядя был судьей Верховного суда, что делало ее семью не иначе как королевской семьей. Но роль конюха принесла гораздо меньше плодов, чем он рассчитывал, а ее дядя даже не потрудился прилететь на свадьбу, что, вероятно, означало, что он все равно скоро умрет. Вот тебе и связь.

Том взял руку Эшли в свою. "Мне жаль", - сказал он, его голос был низким и страстным.

Эшли посмотрела на него, в ее глазах стояли слезы. Том привык к такому взгляду - он часто видел его, когда его отношения заканчивались, если он вообще решался сделать это лицом к лицу. Он просто не мог понять, почему женщины, с которыми он встречался, так в него влюбились. Большинство из них тоже занимались политикой или работали в аналогичных сферах, где победа и продвижение - это все, что имело значение. Почему они позволяли эмоциям мешать этому?

Эшли выдернула свою руку из его и ушла. Том облегченно выдохнул и трусцой побежал на улицу, чтобы встретить свой Uber.

По дороге он еще раз просмотрел заголовки на своем телефоне. Сейчас они находились в самом разгаре одного из самых деликатных этапов предвыборной кампании: предвыборной. До первых президентских праймериз было еще так далеко, что открыто проводить предвыборную кампанию было слишком рано и считалось неприличным. Вместо этого Ленни нужно было занять выгодную позицию на предстоящих праймериз, не подавая виду, что она вообще что-то делает. Это было похоже на попытку выиграть гонку, в которой она не могла позволить себе быть замеченной.

И ей пришлось потрудиться, потому что лидером на предварительных и фактических праймериз была не Ленни, а сенатор Сэмюэл Уорхи. Ветеран и бывший учитель начальной школы, он прославился тем, что в восьмидесятых годах спас десятки учеников во время опасного наводнения. Этот звездный час привел его в губернаторский особняк, а затем в Сенат, и он сохранил сияние неполитической знаменитости. Он был старше по возрасту, но достаточно молод, чтобы это проявлялось как серьезность. Он был умеренным в своем голосовании, но страстным на трибуне. Он был опытным, популярным, хорошо выступал на телевидении, а его сотрудники не ответили ни на один звонок Тома.

В итоге он устроился на работу к Ленни. И это было ему по душе: он мог оставаться в городе, который любил. Формально офис губернатора Калифорнии находился в Сакраменто, но Ленни был достаточно умен, чтобы понять, что она не наймет ни одного высококлассного специалиста, если заставит их переехать в эту дыру. В Лос-Анджелесе было много стажеров и волонтеров, а также много ведущих политических репортеров Западного побережья, которых было гораздо легче привлечь к освещению кампании Ленни, когда она проходила у них на заднем дворе.

Том вырос в сонных пригородах Калифорнии, но переехал в Лос-Анджелес, как только у него появилась возможность. Пока он ехал из уединенного, покрытого листьями района, где проходила свадьба, в густое сердце города, где находился офис Ленни, их окружали сверкающие высотки. Тень упала на лицо Тома, когда солнце заслонило его, и он улыбнулся про себя.

Сенатор Уорхи был из Индианы. В Вашингтон Том бы переехал, но на Средний Запад? Нет, блядь, спасибо.

В любом случае, привести Ленни из середины стаи в Белый дом было бы его коронным достижением. В свое время Том провел несколько кампаний по выборам мэра и сената штата, написал несколько речей, сделал несколько удачных попаданий в СМИ, но этого было недостаточно для создания национального профиля, не сейчас. Для Уорхи он был бы еще одним начинающим сотрудником. Для Ленни он был спасательным кругом.

План был таков: через три месяца, сразу после Нового года, Ленни официально объявит о начале своей кампании. После этого она отправится в турне по всей стране с выступлениями и городскими собраниями, рассказывая о своей биографии и достижениях. Потом будет Айова, дебаты, всеобщие выборы, и Том получит залитую солнцем квартиру в Фогги Боттом с удобным подъездом к Западному крылу.

Он уже видел это. Продвижение Ленни в Белый дом было важнейшей частью его жизненного плана. С момента присоединения к кампании он уже получил заслуженную известность - у него наконец-то появилась синяя галочка в Твиттере, и он набирал подписчиков. Поездка в Сингапур прошла так хорошо, что казалось, будто все части наконец-то встали на свои места.

В офисе три разных сотрудника поздравили его с тем, как прошла поездка. Все телевизоры в зале были настроены на выпуск новостей о поездке, чтобы он мог насладиться плодами своего плана.

И, прислонившись к его столу, вишенкой на вершине его идеального дня была Фелиция Моралес. Фелиция была начальником штаба Ленни и работала с ней примерно с рождения. Как обычно, в одной руке она держала остывающий кофе, а в другой - телефон. Ее черные волосы были закручены в аккуратный пучок на затылке, а золотистая кожа почему-то всегда сияла, несмотря на то, что она видела так мало солнца, как Том. Ее губы и брови были сложены в вечную, едва заметную ухмылку, которая говорила: "Не трахай меня".

Он, конечно, подумывал о том, чтобы трахнуть ее. Но за последний год у них с Фелицией сложились хорошие рабочие отношения. Как одному из новых сотрудников Ленни, ему потребовалось время и терпение, чтобы завоевать ее доверие. Конечно, она была великолепна, и между ними периодически возникало напряжение, намекавшее на то, что между ними может быть что-то большее, но Тома устраивало то, что есть. Он не хотел раскачивать лодку.

"Похоже, все идет хорошо", - мягко сказала Фелиция, не отрываясь от своего телефона.

Том усмехнулся и снял пиджак, аккуратно накинув его на стул. "Где губернатор?"

"Ее самолет должен был приземлиться несколько минут назад, так что она должна быть в пути".

Том сел. "Ты не собираешься поздравить меня?"

Это, наконец, заставило ее взглянуть на него. "Я же сказал, что все идет хорошо, не так ли?"

Он откинулся назад и закрыл глаза, греясь в сиянии своего успеха. "Эй, отличная работа", - сказал другой сотрудник, проходя мимо офиса Тома.

Прежде чем он успел ответить, другой голос громко и грубо сказал: "Да, блядь!".

Том закатил глаза, когда в поле зрения появился Клэй Паркер, указывая на парня, который, как он думал, разговаривал с ним. Он остановился, когда подошел к дверям кабинета Тома, и громко добавил, чтобы его услышали: "Приятель, хорошо, что меня наконец-то здесь признают".

Клэй был одним из самых последних сотрудников губернатора, нанятых для руководства отделом анализа данных, что бы это ни было. Как человек, Клэй был одновременно совершенно не впечатляющим и очень впечатленным собой.

"Э-э, Клэй?" сказала Фелиция. "Он поздравлял Тома".

Клэй нахмурился. "С чем?"

Том встал и подошел к нему. "Главный вопрос в том, с чем бы он тебя поздравил?"

Клэй скрестил руки, когда Том подошел ближе. Он был высоким парнем, но его фигура была не столько устрашающей, сколько грозной. Не помогало и то, что он носил уродливые костюмы из дешевых подвалов, которые ему явно не шили на заказ, судя по тому, как они топорщились и топорщились в странных местах. Его песочно-коричневые волосы были пушистыми и имели форму чаши, как будто его стригла мать, и у него были широкие, тупые черты лица, которые могли бы придать ему задумчивый или загадочный вид, за исключением того, что все эмоции, которые испытывал Клэй, немедленно отображались на его лице.

И все эмоции Клэя были ужасны.

Клэй самодовольно ответил: "За то, что ты парень, который в одиночку поддерживает эту кампанию на плаву?".

"О, Боже", - пробормотал Том.

"Чем ты вообще здесь занимаешься?" спросил Клэй. "О, ты отправил ее в другую страну? Как это может быть полезно, Том, она же баллотируется в президенты Америки".

"Ну, мы не можем все сидеть в своих офисах и твитить весь день", - сказал Том.

"Эй, я генерирую самую ценную валюту, которая когда-либо будет у этой кампании - просмотры страниц и клики, детка". Том вздрогнул, когда Клэй потер пальцы друг о друга. "Я создаю шумиху".

"Фу", - сказала Фелиция.

"Клэй, что я могу сделать, чтобы ты покинул мой кабинет?" спросил Том. "Подожди, у меня есть идея". Он потянулся к своей двери, чтобы захлопнуть ее перед лицом Клэя.

Явно предвидя это, Клэй дернулся в сторону и быстро сказал: "Ты просто ревнуешь из-за статьи".

Том сузил глаза. "Какой статье?"

Клэй усмехнулся так, что, вероятно, счел это интригующим. "Ты не слышал?" - спросил он и нагло прошмыгнул мимо Тома в его кабинет. Том напрягся, но Фелиция подняла руку, как бы говоря: "Посмотрим, к чему это приведет".

Клэй остановился у телевизора в кабинете Тома, который беззвучно показывал кабельные новости. Он постукивал пальцем по своему телефону, пока экран не погас, а затем снова загорелся тем, что, должно быть, было на его телефоне. "Прочитай это и плачь.", - сказал он.

Том вздохнул и посмотрел на экран, который показывал профиль Клэя на каком-то сайте, о котором он никогда не слышал. "Смещенный основатель Pinpoint Клэй Паркер..." Он прочитал начало заголовка и не потрудился прочитать остальное.

Прошлая карьера Клэя, если ее можно было так назвать, была в Кремниевой долине, где он вместе с соседом по комнате в колледже основал программу управления базами данных. Программа захватила мир технологий, но прямо перед тем, как они все разбогатели, Клэя бесцеремонно вышвырнули из компании. Ходили слухи, что все это придумал его сосед по комнате, а Клэй просто пристроился за ним. Невозможно было сказать наверняка, но всего через несколько недель после продажи компании сосед Клэя был принят на должность руководителя отдела анализа данных сенатора Уорхи, и они получили хорошую порцию публикаций в прессе о своей передовой кампании. Ленни нанял Клэя на следующей неделе.

Клэй стоял у большого экрана с версией статьи, скрестив руки, самодовольное удовлетворение излучалось из каждой поры. "Отлично", - сказал Том. "Ты заставил еще одного доверчивого журналиста написать о твоей душещипательной истории".

"Мое стремление к справедливости", - поправил его Клэй. "Мое благородное стремление".

"И почему, черт возьми, ты сделал это именно сейчас?" спросил Том, раздражаясь. "Вся эта неделя должна была быть посвящена моей поездке в Сингапур".

"Сингапурской поездке губернатора", - вмешалась Фелиция.

"Ее, наша, поездка", - сказал Том, махнув рукой на нее, а затем на экран. "Этого не было в календаре сообщений на этой неделе".

Наглая улыбка Клэя только расширилась. "Ничего себе. Ты ревнуешь".

Том скрежетнул зубами. Фелиция, тем временем, казалось, была больше озабочена содержанием статьи, прищурившись, она быстро пролистала ее с экрана. "Клэй, это все о тебе и Pinpoint", - сказала она. "Ты даже не упоминаешь губернатора. Как это может помочь кампании?"

"Я работаю на кампанию", - сказал Клэй, как будто это было очевидно. "Значит, статья обо мне принесет кампании известность".

"Не совсем."

"Ребята, я знаменитость", - сказал Клэй, подчеркнув это слово так сильно, что у Тома отвисла челюсть. "Вот почему вы меня наняли".

Единственный способ, с помощью которого Клэй стал знаменитостью, заключался в том, что он стал мемом на основе нескольких кадров, на которых он был в смятении возле здания суда, где он вел судебную тяжбу со своим бывшим соседом. Клэй подошел вплотную к одной из новостных камер и крикнул: "Сука, сука!". В наши дни люди в основном использовали это как реактивный GIF.

"Ты не знаменитость, Клэй", - сказал Том. "Ты как близнец Винклвосса из списка D".

Он ухмыльнулся. "По крайней мере, люди знают, кто я такой".

"Тогда мне их жаль".

"Да ладно тебе", - добродушно сказал Клэй, повернувшись к экрану и прокрутив телефон так, что статья покатилась вниз с пиксельным размытием. "Ты не..."

"Клэй", - перебила его Фелиция, с напряженным выражением лица глядя на свой телефон. "Твоя дурацкая штука с зеркальным отображением экрана мешает нашему Wi-Fi?"

"Что?" воскликнул Том, почувствовав инстинктивный укол паники, когда посмотрел на свой телефон. Потрясенный, он понял, что за последние две минуты не получил ни одного нового электронного письма. Ужас захлестнул его.

"Возможно, он немного заглушил сигнал", - защищаясь, сказал Клэй. "Но только потому, что Wi-Fi в офисе и так отстойный, и, кстати, я пытался заставить тебя..."

"Исправь это", - шипел Том, сжимая в кулаке трагически сбившуюся с ног куртку Клэя. "Сейчас же. Я не могу быть не в сети".

"Подожди", - сказала Фелиция. "Похоже, что сейчас будет... ох. Черт."

Том похолодел. "Что? Что такое?"

Телефон Фелиции интенсивно жужжал, десятки сообщений, отправленных задним числом, поступали по мере восстановления сети. Телефон Тома сделал то же самое секундой позже.

"Ребята?" Сотрудник просунул голову в кабинет Тома со зловещим выражением лица. "Думаю, вы захотите это увидеть".

Ужас подкатил к горлу, Том последовал за Фе в буфет, где другой сотрудник увеличивал громкость на одном из телевизоров. В новостях показывали ролик о губернаторе в аэропорту совсем недавно. Это была трясущаяся видеозапись, на которой Ленни шла по асфальту аэропорта к своей машине, улыбалась и смеялась, переговариваясь с репортерами. Она выглядела немного растрепанной после долгого перелета, а прядь волос странно торчала с одной стороны ее головы, как будто она спала на ней во сне. Когда она поравнялась с машиной и кто-то открыл ей дверь, один из репортеров крикнул: "Губернатор, что это за волосы?".

Ленни нахмурилась и положила руку на голову. Затем она закатила глаза и сказала с громкостью, которую микрофоны улавливали с ужасом: "Ну, вот что бывает, когда в штате нет геев".

Клип замер, и в офисе воцарилась тишина.

"Блядь", - сказал Том.

"Двойной блядь", - сказала Фелиция.

Это должно было погубить их в предвыборной кампании. Это уничтожит всю ту хорошую прессу, которую Том получил от своей международной поездки. В гонке невидимок это было равносильно падению в выгребную яму.

Этот комментарий заставил Ленни выглядеть гомофобом. Он заставил ее выглядеть ретроградом. Она стала похожа на дряхлого родственника, которого все боялись увидеть на День благодарения. Их основной электорат был либеральным - ненависть не имеет дома - здесь, мы рады, что ты наш сосед, либерал "А-есть-для-Элли". Фанатизм был, по сути, худшим, в чем их можно было обвинить.

На экране телевизора ролик закончился, и ведущий кабельных новостей качал головой, выглядя невероятно разочарованным, когда он перешел к дискуссии с участием шести человек. На лице Фелиции застыло выражение ужаса, которое, как Том был уверен, совпадало с его собственным. В его ладони снова зажужжал телефон, и он опустил взгляд, чтобы увидеть сообщение от репортера Politico, с которым он обещал встретиться: Почти на месте. Предупреждение о спойлере: сейчас я пишу о ляпе, а не о поездке в Сингапур.

"Черт". Неделя идеального освещения новостей рушилась и сгорала на глазах. "Почему?" - услышал он свой вой, обращенный к Фелиции. "Какого хрена она это сказала?".

"Потому что я знаю, что всегда могу рассчитывать на таких засранцев, как ты, которые за меня все уберут", - раздался из дверного проема шелковисто-гладкий голос.

Ленни Вествуд была именно такой, какую вы хотели бы видеть в политическом кандидате: красивой, обаятельной и безжалостной. Большинство избирателей считали ее приземленной фермершей, потому что она при каждом удобном случае упоминала любимую миндальную ферму своей семьи, несмотря на то, что большинство ее миллионов были получены от крупного агробизнеса и ГМО. Она выбирала свои политические позиции с помощью данных опросов Тома и Фелиции, и она была достаточно умна, чтобы казаться теплой, а не умной на телевидении. У нее были медово-каштановые волосы и большие ореховые глаза, которые обычно казались широкими и понимающими.

Сейчас же они смотрели на Тома как кинжалы. "Госпожа губернатор", - слабо произнес Том. "Я... я не..."

"О, я знаю, что ты этого не делал, Том", - предупреждающе сказала она. "Я знаю, что ты не был бы так чертовски неуважителен после того, как я только что отработала весь обратный путь на шестнадцатичасовом рейсе, на который ты меня отправил".

"Мэм, - сказал Том, сглотнув, - я действительно..."

"Может быть, нам стоит сделать это наедине", - вмешалась Фелиция, оглядывая офис.

"Отличная идея", - сказал Ленни с ядовитой улыбкой. "Том, принеси нам кофе, ладно? Может быть, эта работа больше подходит для твоих талантов".

Он кротко ответил: "С удовольствием, мэм". Когда Фелиция последовала за губернатором в кабинет, он схватил ее за руку и сказал под нос: "Жалюзи".

Фелиция посмотрела на жалюзи на внутренних окнах кабинета губернатора и кивнула. Репортеры постоянно входили и выходили из офиса в поисках цитат или консультируясь с кем-то по поводу статьи, и Том не хотел, чтобы кто-то из них увидел, что кампания находится в кризисном состоянии. После того как за ней закрылась дверь, Фелиция закрыла их.

Том обернулся и увидел, что весь зал уставился на него. На заднем плане кабельные новости все еще обсуждали этот ляп, и Том услышал, как один из комментаторов сказал: "Неужели это конец кампании Вествуда?". Его сердце бешено колотилось, и все в офисе, казалось, были на взводе, как и он. Все, кроме одного.

Клэй прошел мимо Тома, насвистывая себе под нос. Том поправил манжету на пиджаке и последовал за ним по коридору.

Когда они оказались за пределами видимости буфета, Том схватил Клэя за руку и швырнул его к стене из матового стекла, зажав кулаки в куртке Клэя и наклонившись поближе, чтобы шипеть: "Ты. Как ты всегда умудряешься все испортить?"

"Что?" запротестовал Клэй, хотя на самом деле он не отталкивался от рук Тома, вжимавших его в стену.

"Это ты всегда выставляешь офис в смешном свете", - сплюнул Том. "Если ты еще хоть раз отключишь меня от интернета, я лично отрежу твои яйца от твоего тела, ясно?"

"Отпусти меня", - сказал Клэй, прижимаясь к нему. Он был намного выше Тома и должен был уметь сопротивляться, но вместо этого он, как ребенок, хрипел и безрезультатно хватался за запястья.

"Боже, какой ты жалкий", - прокомментировал Том.

"Заткнись", - сказал Клэй. "Ты просто злишься, потому что я тебе угрожаю".

Том разразился смехом. "Угрожаешь ты?" Он крепко сжал кулак в рубашке Клэя, прижав его к месту. Все лицо Клэя раскраснелось, его русые волосы всклокочены и торчат во все стороны. Том понизил голос и наклонился к нему. "Неужели ты не понимаешь, какой ты шутник?"

Клэй вздрогнул.

"Боже мой", - вздохнул Том. "Ты настолько бесполезен, что даже не знаешь, насколько ты бесполезен. Держу пари, ты думаешь, что ты такой же, как я, игрок с реальным влиянием здесь. Но это не так. Ты - ничто".

По мере того как Том говорил, лицо Клэя менялось от гнева до шока и унижения. Как всегда, Том мог прочитать каждую мысль, промелькнувшую на его лице. У него даже кровь стыла в жилах, когда он представлял, каково это - быть таким прозрачным, таким уязвимым, не иметь никакого покер-фейса.

Дыхание Клэя участилось, широкие плечи напряглись, когда Том прижал его к себе. Но его бледно-зеленые глаза были прикованы к Тому и вяло моргали. По мере того как шли секунды, становилось ясно, что он ищет ответный ход, но никак не может его придумать.

Тому стало интересно, каково это. Не всегда иметь на кончике языка что-то ядовитое.

Молчание продолжалось слишком долго, и Том чувствовал себя скорее обессиленным, чем победителем. Его сердце все еще колотилось, хотя и начало замедляться. Он отпустил воротник Клэя, отпихивая его.

"Пошел ты, Том", - вполголоса сказал Клэй и зашагал прочь.

Выйдя из-за угла, Том услышал, как Фелиция резко окликнула его по имени. "Ты идешь?"

Он вздохнул и последовал за ней в логово льва.

Настроение в офисе Ленни было мрачным. Ее телохранитель, Бекс, правильно рассчитал, что Том забудет принести кофе, и готовил кружку для губернатора. Несмотря на рост в пять футов и вес в девяносто фунтов, Бекс была грозной, когда решала, что Ленни нужно защищать. В остальное время - как сейчас - она была практически незаметна.

Фелиция вышагивала перед столом губернатора. Ленни откинулась на спинку стула и выглядела так, словно ее ярость прошла и оставила после себя больше усталости, чем злости.

"Итак, ах", - дипломатично начала Фелиция. "Почему бы нам не начать с... того, что произошло?"

"Я не знаю." Ленни вздохнула и потерла глаза, затем резко подняла на них взгляд. "Я имею в виду, черт возьми, в том самолете со мной было около двадцати политиков. Неужели никто из них не мог сказать мне, что мои волосы выглядят странно?"

"Не думаю, что в этом дело", - сказала Фелиция, в ее голосе прозвучал намек на мягкий упрек.

"В чем смысл?" раздраженно спросил Ленни.

"Ну, нам нужно выступить с заявлением об извинениях", - сказала она. "Прямо сейчас".

"Нам нужно сделать нечто большее", - сказал Том, вышагивая. "Такие ляпы, как этот..."

"Привет", - сказал Ленни, нахмурившись.

"Извините, мэм", - сказал Том. "Таких инцидентов, как этот - извинений будет недостаточно".

"Что ты хочешь, чтобы я сделала, Том? Выпороть себя? Надеть волосяную рубашку?" потребовал Ленни. "Это была глупая шутка".

"Нет, я думаю, что Том прав", - сказала Фелиция, нахмурив брови. "Избиратели будут... Мэм, они подумают, что вы фанатичка и извиняетесь только потому, что вас поймали".

"Я не гомофоб!" крикнул Ленни. "Это был комплимент! Я калифорниец, вы думаете, у меня нет друзей-геев?".

"Давай не будем включать это в извинения", - тихо сказала Фе.

Ленни бросил на нее взгляд. После минутного неловкого молчания зажужжал телефон Фелиции. Посмотрев на него, она неохотно сообщила: "Уорхи только что опубликовал заявление, в котором не упоминается ваше имя, но подтверждается его приверженность "равной защите по закону для всех граждан, независимо от того, кого они любят"".

Наступила прохладная тишина. "Ну, это удар по яйцам", - сказал Ленни, злясь на них обоих.

"В Твиттере... не намного лучше", - сказал Фе, зачитывая первые отклики. "Фу, мерзость, нет..."

"Да, спасибо, Фелиция", - раздраженно сказал Ленни.

"Это не то, шеф..."

Ленни нахмурился в замешательстве. "Что?"

"Это интернет-слово для... неважно", - сказал Том. "Дело в том, что нам нужно решить эту проблему, и быстро. Мы не хотим, чтобы избиратели думали, что вы думаете о геях как о повод для шуток. Или что вы действительно верите в эти стереотипы".

"Все гораздо хуже", - сказала Фелиция, поморщившись, когда губернатор бросил на нее мрачный взгляд. "Ну, это не то, что мы можем игнорировать фактическую суть цитаты. У нас не самый разнообразный персонал. И люди могут истолковать это, - поспешила она смягчить высказывание под пристальным взглядом Ленни, - как то, что мы... не в полной мере учитываем разнообразие страны".

"А что, если мы кого-то повысим?" спросил Том.

"За то, что он гей, вы имеете в виду?" пробурчала Фелиция.

"Да!" нетерпеливо сказал Том.

Фелиция моргнула. "Справедливо". Она помечала имена по мере того, как они приходили ей в голову. "Пэт? Мариэлла?"

"Нет", - угрюмо сказал Ленни. "Я ненавижу их обоих".

"Клэй?" предложила Фелиция.

"Нет", - с чувством сказал Том.

Ленни, казалось, согласился. "Я не буду привлекать больше внимания к этому придурку. Он не очень подходит для СМИ".

"Определенно нет", - сказал Том.

Фелиция вскинула руки. "Может быть, повышение кого-то - это неправильный шаг. Может, мы просто обойдем стороной вопрос о нашем предвыборном штабе и, не знаю... сделаем большое пожертвование в благотворительную организацию ЛГБТ?".

"Насколько большое?" скептически спросил Ленни. "Я не хочу выбрасывать деньги на ветер из-за того, что может просто провалиться".

"Я... не думаю, что это пройдет мимо", - сказала Фелиция. "Особенно учитывая контраст с Уорхи".

"Контраст?" спросил Ленни. "Что ты имеешь в виду?"

Телефон Тома зажужжал в кармане, но он проигнорировал его. "Ну, вы знаете", - говорила Фелиция. "Его считают... немного более прогрессивным в вопросах прав геев".

"Да ладно", - сказал Ленни. "У меня рейтинг А от HRC".

Том поморщился. Он вспомнил, как Фелиция проводила дни на телефоне с Кампанией за права человека, выкручивая им руки, пока они не повысили рейтинг до пятерки с четверки с минусом. Сейчас платформа Ленни по правам геев полностью поддерживается, но, по-видимому, она подала несколько плохих голосов по вопросам ЛГБТ много лет назад, когда была в Конгрессе, чтобы доказать, что она была кандидатом "семейных ценностей", когда это было в порядке вещей. Том не был знаком со всеми подробностями, поскольку тогда он еще не работал на нее. "Это правда", - уклончиво ответила Фе.

Ленни прищурился на нее. "Что именно?"

"У Уорхи пять с плюсом", - пробормотала она.

"Вот ублюдки", - прорычал Ленни.

Телефон Тома продолжал настойчиво жужжать, пока Фелиция говорила: "Мы просто должны придумать, что мы можем сделать, чтобы изменить разговор, чтобы мы прошли через это". Она посмотрела на Тома, ее глаза расширились в знак того, что она хочет помочь мне. "Есть идеи?"

Наступило молчание. "Что-нибудь?" снова спросила Фелиция, в ее голосе слышались нотки отчаяния.

Не найдя ответа, Том решил проверить свой телефон, чтобы потянуть время. Оказалось, что все это жужжание было сотнями уведомлений в его социальных сетях, в основном в Твиттере. Нахмурившись, он открыл первое из них.

Затем он чуть не выронил телефон.

Журналист, с которым он переписывался до этого, с которым он собирался поговорить о поездке в Сингапур, похоже, все-таки заглянул в офис, потому что он сделал фотографию Тома и опубликовал ее в Твиттере. На фотографии, сделанной всего несколько минут назад, Том и Клэй были запечатлены в коридоре - в том самом общественном коридоре, где Том избил его. Черт, он был так зол, что не заметил, где они были.

Картинка была размытой от движения, но на ней отчетливо были видны они двое. Том тащил Клэя к себе, и их лица были почти на одном уровне, они были близко друг к другу. Когда Том вот так прижимал Клэя к стене, он мог согласиться, что это выглядело немного... интимно. Том отчетливо помнил, как кричал на Клэя в тот момент, но на фотографии, по какой-то причине, они оба выглядели голодными, а не взбешенными. Их глаза были прикованы друг к другу. Казалось, что они вот-вот поцелуются.

А твит над фотографией гласил: Может быть, у @GovWestwood все-таки есть геи в штате…

2

Клэй привык к тому, что люди смеются над ним.

Дети в его средней школе смеялись над ним, но это не помешало ему поступить в крутой колледж. Потом люди в колледже смеялись над ним, но это не помешало ему основать многомиллионную компанию. И да, люди в этой компании выгнали его. Но так он попал на работу к губернатору Вествуда, который собирался стать следующим лидером гребаного свободного мира. Все, кто когда-либо смеялся над ним, доказали, что они ошибались.

Поэтому он не очень удивился, когда его вызвали в кабинет губернатора и застал там ее и Фелицию, едва не захлебывающихся от смеха. "Привет", - сказал он, неуверенно улыбнувшись на случай, если они смеялись над чем-то другим. "Что происходит?"

При виде его Ленни и Фелиция снова разразились хохотом. Он нахмурился.

Единственным, кто не смеялся, был Том, который вышагивал в углу комнаты. На вопрос Клэя он бросил на него взгляд. "Посмотри на свой телефон, тупица".

Клэй открыл телефон и чуть не подпрыгнул от удивления. У него были сотни уведомлений - почта, Twitter, Insta, все. Он стал вирусным? Он почувствовал, что начинает улыбаться.

Улыбка испарилась через секунду. Все уведомления были связаны с фотографией, на которой он и Том были запечатлены совсем недавно, когда Том прижал его к стене и стал психовать. На фотографии Том держал кулак в куртке Клэя и хмуро смотрел на него, все его тело было напряжено и направлено на Клэя. Клэй выглядел как идиот - его рот был открыт, а на лице застыло ошарашенное выражение, когда он смотрел на Тома. Он сморщился от смущения.

Но это было еще не самое худшее. По какой-то причине все, кто делился фотографией, думали, что они спят вместе? Ужас и унижение пронзили его насквозь. "Фу", - сказал Клэй, держа телефон подальше от себя, как будто он был ядовитым.

Фелиция вытирала слезы с глаз.

"Вы двое", - сказал Ленни, все еще задыхаясь от смеха. "Как долго это продолжается?"

Том резко и сердито сказал: "Мэм, я оскорблен тем, что вы думаете, будто я когда-либо прикасался к Клэю".

Боже, Клэй ненавидел его. Он ненавидел то, каким безрадостным засранцем был Том, каким высокомерным он был, как явно считал себя лучше Клэя. Клэй пришел в эту кампанию, вполне готовый терпеть издевательства и дерьмо новичков, но Том, казалось, искренне презирал его.

И кто, черт возьми, называет себя Томом? Это было какое-то дерьмо типа "Тофер". Претенциозный мудак.

Он явно добился всего, что имел в жизни, благодаря своей внешности. Да, он был тупо горяч - у него было лицо, как у гребаного диснеевского принца, за исключением блеска угрозы в глазах. Он не был таким высоким, как Клэй, но у него было стройное, жилистое телосложение, которое несносно хорошо смотрелось в костюме. У него были черные волосы, темно-карие глаза, россыпь веснушек на носу и вечная сине-серая тень на челюсти.

И Клэй ненавидел необходимость замечать все это каждый раз, когда Том находил новый креативный способ оскорбить его. "Что за... нет, я оскорблен!" - крикнул он в ответ. "Госпожа губернатор, я хотел бы официально заявить, что я оскорблен".

"Я имею в виду, что свадебные клятвы пишут сами себя", - изумилась Ленни.

"Я... просто", - заикнулась Фелиция. "Как?"

"Это была жалкая попытка Тома запугать меня", - огрызнулся Клэй.

"Клэй был несносен, а я сказал ему, чтобы он отвалил", - сказал Том, как будто он и не говорил. "Это совершенно искаженная картина".

Фелиция, которая все еще была приклеена к своему телефону, едва подавляла хихиканье. "Да, они просто случайно получили тот ракурс, с которого это... выглядит так, будто ты собираешься разорвать свой корсет?"

"Фу", - повторил Клэй. "Меня не интересует гонорея".

"Ты думаешь, я бы заразил тебя гонореей?" насмешливо сказал Том.

"Что, блядь, это значит?"

"О, ничего себе", - сказала Ленни, положив руку на живот. "Я нуждалась в этом сегодня".

"Мы можем, пожалуйста, вернуться к работе?" сказал Том. "В случае, если эта... мерзость стерла всем память, у нас все еще есть кризис, с которым мы должны справиться".

Фелиция застыла на месте. "Боже мой", - тихо сказала она. Она посмотрела на свой телефон расширенными глазами, а затем снова на остальных, протягивая его, чтобы показать картинку. "Ты прав. И вот как мы с этим справимся".

"Что?" спросил Клэй. Том спросил то же самое, хотя в его голосе было больше веселья.

"Мы должны изменить разговор", - сказала Фелиция, выглядя так, будто удивилась собственным словам. "Это определенно меняет разговор".

"Что?" переспросил Клэй.

"Ты шутишь, да?" сказал Том.

Не обращая внимания на Клэя, Фелиция пожала плечами и ответила Тому. "Это ты предложил кого-то повысить. Чтобы пресса знала, насколько разнообразен наш персонал".

Ленни взял телефон Фелиции и смотрел на него через толстые очки. "Ха."

"Нет. Нет!" сказал Том с нарастающей тревогой. "Мы не... я не... я не буду..."

Наконец, Клэй взорвался: "Кто-нибудь объяснит, что, блядь, происходит?".

"Весь интернет думает, что вы с Томом встречаетесь, - сказала Фелиция, - и это вроде как... работает на нас".

Клэй на мгновение запнулся. "Что?"

"Эта фотография вас двоих, она во всем Твиттере. Она набирает обороты на Reddit, а когда ее увидит Tumblr..." Она засмеялась. "Я уже получила запросы на комментарии от HuffPo, Mic и BuzzFeed. Люди, которые кричали на нас по поводу ляпа с прической, теперь говорят об этом. Интернету это нравится".

Клэй выпрямился. "Правда?" - спросил он, снова опустив взгляд на свой телефон.

Не работая ранее в политике, Клэй был удивлен, узнав, что есть люди, которые делают знаменитостей из сотрудников высокопоставленных политиков. Как будто только потому, что Ленни однажды может стать президентом, людям было не все равно, с кем Клэй обжимается.

Ладно, может быть, им было не все равно, с кем целовался Том. В любом случае, это было странно. Семья Клэя религиозно следила за спортом, а техника была своими собственными странными джунглями общественного восприятия и квази-знаменитостей, но он никогда не смирится с тем, что существуют поклонники политики.

Тем не менее, количество уведомлений росло с головокружительной быстротой, и он только что пролистал дюжину комментариев о себе. И это были хорошие комментарии - люди говорили о том, что хотели бы взобраться на него, как на дерево, и надавать пощечин. И все знали, что пощечина - это высшая форма влюбленности в Интернете.

От фотографии с Томом его тошнило от злости и смущения, но он также не мог не чувствовать легкое головокружение от радости.

"Извините," недоверчиво сказал Том, хотя в его голосе слышались нотки паники. "Я имею в виду, о чем мы вообще здесь говорим? Вы хотите, чтобы мы...?"

"Встречались", - просто сказал Ленни. "Вы с Клэем уже встречаетесь. Насколько это касается кампании".

Все в Клэе взбунтовалось при этой мысли. "Нет", - сказали они оба сразу.

"Позвольте мне прояснить, я на сто процентов буду геем ради кампании", - быстро сказал Том. "Но, мэм, позвольте мне встречаться со знаменитым поваром, ведущим кабельных новостей, Христом, даже с каким-нибудь братом из Силиконовой долины. Поверьте, я могу найти несколько очень желающих кандидатов, но я, и мы, как кампания, можем сделать гораздо лучше, чем Клэй".

Клэй насмехался в обиженном неверии. "Эй," сказал он. "Может быть, я не хочу, чтобы люди думали, что я встречаюсь с кем-то, кто настолько чертовски жуткий, что люди думают, что фотография, где ты избиваешь меня, это то, как ты выглядишь во время секса".

"Но..." надулся Ленни, показывая им телефон. "Они уже рисуют сердечки вокруг вас двоих".

Клэй вздрогнул от фотографии. Глядя на нее, он почувствовал острый прилив стыда, потому что он мог понять, почему у людей сложилось неправильное представление. На фотографии Том прижимал его к стене, и его сердитое выражение лица, вырванное из контекста, действительно выглядело сексуально и намеренно. Клэй был еще хуже - на фотографии он просто смотрел на Тома, почти восторженно.

"Я имею в виду, им это нравится", - сказал Ленни, перечисляя твиты. "Я чувствую себя настолько разбуженной, что больше удивляюсь тому, что Клэй Паркер получает что-то, чем тому, что он гей". Том засмеялся. "А это просто имя Тома на экране и фотография лягушонка Кермита, пьющего чай".

Клэй прыснул со смеху. Том нахмурился, но Ленни просто улыбнулась им, а затем Фелиции. "Мне это нравится".

"Госпожа губернатор, я бы с радостью унизил себя миллионом разных способов, чтобы поселить вас в Западном крыле", - сказал Том. "Но это..."

"Старший советник", - сказал Ленни.

Том нахмурился. "Мэм?"

"Старший советник по стратегии кампании", - размышлял Ленни. "Это звучит еще лучше".

"Это лучше?" спросил Том.

"Это может быть все, что ты захочешь, Том", - спокойно ответила она. Она говорила низким, опасным голосом, которого Клэй никогда раньше не слышал.

"Э-э", - сказал Клэй. "Что мы..."

Ленни повернулась к нему, не упуская ни секунды. "А вы... вы могли бы быть, а..." она неопределенно махнула рукой "...старшим консультантом по технологиям. Не знаю, Фелиция придумает какое-нибудь впечатляюще звучащее название. И я могу повысить зарплату каждому из вас".

Том насмехался, но Ленни не пропустил ни шагу. "Давай, Том", - сказала она. "Я организую публикацию в Politico о том, как ты бесценен. Если мы достаточно раскрутим твое лицо, то после предвыборной кампании улицы К будут драться за то, чтобы отсосать тебе. Или..."

Том казался заинтригованным, несмотря на себя. "Или что?" - спросил он.

"Видная роль в кампании, сочувственное повествование?" сказала Ленни, многозначительно пожимая плечами. "Когда-нибудь ты даже сможешь баллотироваться сам".

Том замолчал, его взгляд устремился внутрь.

Клэй покачал головой. "Это безумие", - сказал он. "Я не притворяюсь, что встречаюсь с Томом".

"Нет?" спросила Ленни, не обращая внимания. Она бросила телефон обратно Фелиции, села и поставила свои элегантные туфли на стол. "Ты единственный человек, который не пошел в политику, чтобы прославиться?"

Слово "слава" привлекло его внимание. Конечно, он согласился на эту работу, потому что хотел внимания - посмотрите, как весь мир восхищался Дереком, когда он перешел на работу к сенатору Уорхи. Если он поможет Ленни избраться президентом, он получит в горах больше известности, чем когда-либо получал в Pinpoint, более чем достаточно, чтобы запустить еще одну компанию. И эта компания будет полностью его.

С другой стороны, Том был огромным гребаным придурком, и мысль о том, что кто-то может подумать, что Клэй захочет с ним встречаться, была неприемлемой. "Я... я уже знаменит", - слабо сказал он.

"Ты никогда не можешь быть слишком знаменитым, Клэй", - снисходительно сказал Ленни. Она пристально смотрела на него, тяжесть ее взгляда была тяжелее, чем он когда-либо чувствовал. "Это твой момент, чтобы блеснуть".

Блеснуть. Ленни предлагала ему публичность, статус и власть - все, чего он когда-либо хотел, особенно после своего бесславного ухода из Силиконовой долины. Если он сделает это - если он согласится на эту безумную схему - он может стать ответственным за спасение кампании.

Он был им нужен.

"Я не знаю", - в конце концов сказал Клэй. "Даже я не смогу убедить людей в том, что это реально".

Том издал звук, похожий на придушенный рык. "Они уже убеждены, Клэй", - сказала Фелиция.

"Ну, я не знаю, поверят ли люди, что я встречаюсь с кем-то намного старше меня", - добавил он.

"Да пошел ты", - огрызнулся Том. Клэй усмехнулся. Ему было двадцать пять, и, судя по тому, как щепетильно Том относился к этому, он предполагал, что ему только что исполнилось тридцать.

"Мы договорились?" спросил Ленни.

Клэй вздрогнул и посмотрел на Тома. Как бы Клэй его ни ненавидел, он чувствовал, что они сделаны из одной ткани. Том был безжалостно амбициозен, и у Клэя был такой же всепоглощающий драйв. Они оба были крутыми и уверенными в себе, такими, которым завидовали другие. Конечно, Том был бессовестным придурком и коварным манипулятором, но он всегда выходил победителем. Клэй мог это уважать.

В данный момент Том смотрел на него с кипящей яростью. Этого было достаточно, чтобы его сердце заколотилось от желания отступить. Но Том поступил бы именно так.

Формально Том был категорически против этой идеи. Но ему казалось, что Том именно так и поступит. Для Клэя этого было достаточно.

В конце концов, тишина, потянувшаяся после вопроса Ленни, послужила ответом для каждого из них. Том снова посмотрел на свой телефон. "Господи Иисусе", - сказал он в пустоту. "Моя жизнь закончилась".

Ленни просияла. "Вот это дух".

После того как губернатор отпустила их, Клэй оказался в кабинете Тома, его голова шла кругом. Он стал интернет-знаменитостью (снова)! Он хотел позвонить маме и рассказать ей. Но сначала ему пришлось бы объяснить, что значит "интернет-знаменитость" (опять). Кроме того, ему придется притвориться, что он встречается с парнем, на которого жаловался ей уже несколько месяцев. Блядь.

Однако, несмотря на то, что он был в шоке, Том, похоже, воспринимал это гораздо хуже. Он расхаживал взад-вперед, с тревогой бормоча про себя. "Не может быть. Не может быть", - повторял он снова и снова, зажав ручку между зубами. "Должен быть способ..."

Клэй разрывался между злобным удовлетворением от того, что Том опустился так низко, и раздражением от осознания того, что это произошло потому, что его заставили притворяться Клэем. Он как раз собирался спросить Тома, о чем тот бормочет, когда тот резко остановился и указал на него. "О! Ты с кем-нибудь встречаешься?"

Это был первый раз, когда Том спрашивал Клэя о себе. Это было странно. Тому проявлять интерес к нему - к кому бы то ни было еще - было все равно, что делать что-то обратное, как будто надевать пальто наизнанку. "Э-э, - сказал он, - нет".

"Конечно, блядь, нет", - сказал Том, ссутулившись и грызя ноготь.

"Почему?"

"Я пытаюсь придумать, как нам выбраться из этого!" - крикнул он.

"Выхода нет", - сказала Фелиция, входя в комнату и решительно закрывая за собой дверь. "Ты был там, Том. Дело сделано".

"Но, черт возьми, это никогда не сработает", - умолял Том. "Я и Клэй? Никто на это не купится".

"Все уже купились", - сказала Фелиция.

"Да, на основе одной фотографии, возможно", - насмехался Том. "Но длительная шарада? Мы говорим о Клэе".

"Эй!" - крикнул он.

"Как он будет появляться на публике и казаться, ну знаете. достаточно нормальным, чтобы встречаться?"

"Ты шутишь, Том, я брал два курса импровизации в колледже", - сказал Клэй.

Том зарылся лицом в свои руки.

"Ладно, итак", - деликатно сказала Фелиция. "Нам нужна стратегия объявления".

Верно. Какой-то способ объявить всему миру, что они с Томом... встречаются. Внезапно грызение ручки и вышагивание Тома не показалось таким уж необычным. "Например?" спросил Клэй. "Устроим ли мы, например, пресс-конференцию?"

Глаза Фелиции и Тома встретились во взгляде, который Клэй начал узнавать. В один момент их диссонансные настроения слились в единый фронт насмешек. "Нет, Клэй", - сказал Том. "Мы не будем проводить пресс-конференцию".

Клэй почувствовал, что краснеет, когда Фелиция ухмыльнулась. "Тогда как эта дурацкая фотография поможет губернатору?" - потребовал он.

К его удовлетворению, они оба на секунду выглядели озадаченными. "Instagram?" предложила Фелиция.

Том покачал головой и махнул рукой, а Фелиция кивнула в знак согласия. Как будто за секунду они провели целый бессловесный разговор о том, почему ее идея не сработает. "Интервью?" сказал Том.

Фелиция скептически покачала головой, а Том наклонил свою, как бы говоря, что все правильно. Клэй стиснул зубы.

"Я могу написать об этом в Твиттере", - предложил он.

"Нет", - в один голос крикнули ему Том и Фелиция. Он вскинул руки.

Фелиция покачала головой. "Мы слишком много думаем об этом", - сказала она. "Вы уже нравитесь интернету. Мы не хотим кормить их с ложечки чем-то еще, мы хотим обратного".

Том нахмурился. "Держать это в секрете? Я был бы не против".

Фелиция закатила глаза. "Подумай об этом", - сказала она. "Как пары знаменитостей объявляют о том, что они пары? Никак. Их застают на свидании".

"Но нас уже застукали...", - начал Том, но потом прервался, выглядя неловко. От этого лицо Клэя снова стало горячим.

Фелиция, однако, ухмылялась. "Так давай застукаем тебя снова".

3

На следующий день Ленни проводила мероприятие на фермерском рынке. Она обошла прилавки и поприветствовала избирателей, рассказывая об устойчивом сельском хозяйстве, малом бизнесе, изменении климата и любых других горячих темах, которые Том и Фелиция могли вставить в разговор. Это было идеальное мероприятие для предвыборной кампании: оно не было откровенно политическим и проходило в живописном парке в великолепный день в Южной Калифорнии, что позволило сделать отличные фотографии.

Обычно Том впитывал внимание своего кандидата, избирателей и, самое главное, журналистов, преследовавших Ленни, но сегодня он дулся вдалеке, в тени нескольких высоких темно-зеленых деревьев.

"Тянешь время?" спросил его Фе.

"Просто...", - огрызнулся Том. "Дай мне минутку".

По полю, вдали от событий и Тома, бесцельно бродил Клэй, изредка щурясь на солнце. Он отказался от пиджака, оставшись в помятой белой рубашке на пуговицах и темных брюках, раскачивая длинными руками взад-вперед, как неугомонный подросток. От жары его обычно вьющиеся светло-каштановые волосы прилипли к черепу. Вид его на улице, как больной палец на фоне идеального дня, вызывал у Тома почти зуд раздражения.

"Легче не станет, если ты будешь откладывать", - сказал ему Фе.

Это было правдой. Он уже получал взгляды - и он, и Клэй - и даже не только от репортеров, сгрудившихся вокруг Ленни. По крайней мере, у них хватило достоинства попытаться скрыть свое любопытство; эта вирусная фотография его и Клэя не была новостью, это была просто дрянная интернет-сплетня, так что никто из репортеров не должен был ею заинтересоваться. Но, Господи, даже обычные люди на фермерском рынке, казалось, смотрели на них. Гребаные хиппи, которые целыми днями читают о политике в Интернете, вот кто ходит на фермерские рынки.

"Пойдем", - сказала Фе.

Он повернулся к ней, умоляя. "Мы не обязаны делать это сегодня".

"Мы должны", - твердо сказала она.

"Я все еще не уверен, что это хорошая идея", - сказал он.

"Это невероятная идея", - сказала Фе, глядя на него как на идиота. "И тот факт, что ты отменяешь свои собственные политические суждения..."

"Ты бы притворилась, что встречаешься с Клэем?" - потребовал он.

"Справедливо", - сказала она. "И все же. Мы принесли извинения - теперь нам нужно изменить разговор".

Том застонал. Вчера они опубликовали заявление Ленни с извинениями - мол, приношу свои безоговорочные извинения за глупое и бесчувственное замечание, остаюсь всецело приверженным правам ЛГБТК, бла-бла-бла. Том даже процитировал ее заявление в Твиттере с тщательно сформулированной фразой "Я верю губернатору Вествуда". И все это прошло примерно так, как он и ожидал: как свинцовый шар. Промах был плохим, и Фелиция была права. Лучший способ справиться с этим - заставить людей говорить о чем-то другом.

Например, о дурацком политическом корабле. "Если тебе от этого станет легче, - сказал Фе, - все уже думают, что вы спите вместе".

Его охватила волна отчаяния, когда он понял, что она была права. Но она также была права и в том, что нужно было сделать. Если он собирался жить в мире, где люди думают, что он трахается с Клэем Паркером, пора обратить это в свою пользу.

Клэй повернулся и нахмурился, когда он подошел к нему. Прежде чем он успел что-то сказать, Том сделал глубокий вдох и схватил Клэя за руку. Репортерам потребовалось всего несколько мгновений, чтобы заметить это, и вскоре все они, вместе с некоторыми из посетителей фермерского рынка, уже делали снимки.

Вот и все - фотографии в считанные секунды разлетелись бы по всему Интернету. Том и Клэй, держащиеся за руки, как пара школьных влюбленных. Они официально подтвердили, что являются парой. Том умирал внутри.

"Что ты делаешь", - спросил Клэй, хмуро глядя на него.

"На что, блядь, это похоже?" шипел Том, сохраняя улыбку, наклеенную ради фотографий.

"Почему ты так держишь меня за руку?" сказал Клэй, его собственная рука корчилась и извивалась против руки Тома.

"Что ты имеешь в виду? Прекрати", - сказал Том, пытаясь заставить его успокоиться.

"Люди так не держатся за руки", - сказал Клэй, другой рукой надавливая на руку Тома. "Давай, тебе должно понравиться", - объяснил он, переплетая их пальцы.

"О Боже", - пробормотал Том. По крайней мере, Клэй успокоился, и его рука не была липкой, как ожидал Том, - она была теплой и сухой. "Отлично, ты счастлив?"

"Я просто пытаюсь сделать все правильно", - мужественно ответил Клэй. Они начали идти к основному месту деятельности фермерского рынка. "Вот так люди держатся за руки, когда, ну, знаешь. встречаются".

"Как будто ты знаешь что-нибудь о свиданиях", - ответил Том.

"Больше, чем ты".

Несколько человек, осматривавших прилавки, неуверенно улыбнулись им, и Том улыбнулся и кивнул в ответ. "Я не собираюсь удостаивать это ответом", - прошептал он сквозь зубы.

"Это правда".

"Хорошо."

"Ты встречаешься с людьми только из-за их политических связей", - сказал Клэй. Том оглянулся на других клиентов, но, к счастью, никто, похоже, их не слышал. "Или статус. Или власть", - продолжал Клэй. "Или если ты думаешь, что можешь получить от них что-то еще".

"Вот что такое свидания".

Прежде чем Клэй успел ответить, их прервала женщина, подошедшая к ним. "Привет", - сказала она, сияя. "Я просто хотела сказать, что вы оба очаровательны".

"Спасибо", - сказал Том. Он решил добавить романтики, притянув Клэя к себе за соединенные руки и прислонив свою голову к плечу Клэя.

Женщина съела это, даже немного покраснев. "Ой", - промурлыкала она. "Вы просто оба такие красивые!"

Тому было немного обидно за обоих, но он заставил себя улыбнуться и сказать: "Спасибо. Надеюсь, вы уделите минутку, чтобы поболтать с губернатором, пока вы здесь".

"Конечно!" - сказала женщина и прошла мимо них.

"Отстань от меня", - сказал Клэй, отталкивая Тома от себя. "Слишком жарко для этого. Может, хватит уже держаться за руки?"

"Тише, люди могут услышать", - шипел Том. "И нет, только если ты не придумаешь для нас еще что-нибудь подходящее для пары".

Клэй нахмурился, затем схватил с соседнего стола пирожное размером с кусочек и протянул его Тому, как будто предлагая его съесть. "Только через мой труп", - процедил Том сквозь милую улыбку.

"О, кто-то может подслушать", - пропел Клэй. Том за руку оттащил его в соседнюю кабинку, Клэй вздрогнул и вскрикнул, потирая плечо.

Более нескольких репортеров, окружавших Ленни, все еще незаметно наблюдали за ними. Это было одновременно и ужасающе, и, по мнению Тома, технически хороший знак. Когда Клэй увидел, куда смотрит Том, он посмотрел в том же направлении, затем ухмыльнулся и начал махать рукой. Тому пришлось схватить его за другую руку. "Не махай!"

"Я думал, смысл в том, чтобы быть замеченным".

"Да", - сказал Том. "А не выглядеть так, будто ты пытаешься быть замеченным".

"Я не понимаю разницы", - сказал Клэй.

"Потому что ты идиот".

"Я не тот, кто втянул нас в этот бардак".

"Это точно ты", - сказал Том. Они дошли до киоска, где продавались органические шарфы и другие вязаные вещи. Он взял один и протянул его Клэю, как будто думал о том, чтобы купить его для него.

Клэй нахмурился, выглядя неловко. "Нет, эта дурацкая картинка выглядела так, будто мы - что угодно, - прошептал он, - потому что ты отбросил меня к стене".

"Потому что ты отключил нашу сеть только для того, чтобы показать нам гребаную статью о себе".

"Как будто ты такой скромный государственный служащий", - пробормотал Клэй. Том бросил шарф обратно на прилавок, и они пошли дальше. "Ты занимаешься этим ради себя и своей карьеры, как и я, и все остальные".

"Только вот, в отличие от тебя, - сказал Том, - я хорошо делаю свою работу".

"Ну, сейчас твоя работа заключается в том, чтобы встречаться со мной, а у тебя это плохо получается".

"Самодельные свечи?" - вмешался веселый продавец в соседнем киоске.

Том и Клэй оба испугались, но Том оправился первым. "Вау, это... здорово", - сказал он так искренне, как только мог. Большинство свечей были комковатыми и выглядели так, будто несколько цветов смешались вместе, чтобы получилось нечто, напоминающее темную ушную серу.

"Они очень романтичные", - кокетливо улыбнувшись, сказал продавец.

"Конечно", - неуверенно ответил Том. Даже в тени палатки продавца было жарко, а с Клэем, прижавшимся к его боку, еще хуже.

Когда продавец смотрел на них, в его глазах, возможно, было сердце. Наклонившись ближе, он прошептал: "Я видел вас двоих в Интернете".

Чем дольше они стояли, тем больше им казалось, что это длинная форма Клэя, прижатая к его боку, раскаляется добела, а не солнце, бьющее на них сверху. Это был другой вид тепла - мягкий и слегка влажный; осязаемый так, как может быть только тепло тела другого человека. Это было странно личное, и Тому это не нравилось.

"Это здорово", - сказал он продавцу, пытаясь отодвинуться от Клэя так, чтобы не выглядеть так, будто он это делает.

"Знаете, - заговорщицки сказал продавец, - некоторые мои клиенты используют мои свечи для занятий любовью".

"Хорошо", - сказал Том, пошел прочь и бодро потянул Клэя за собой. Они остановились у сырного ларька, где сотни маленьких нежных сырных шариков были сложены друг на друга в виде возвышающейся стены.

Покачав головой, Том поднял лицо, чтобы воспользоваться прохладным ветерком, и пробормотал: "Не могу поверить, что это работает".

Клэй нахмурился. "Что?"

"Что люди думают, что мы действительно встречаемся", - проговорил Том.

"Ничего себе", - сказал Клэй, обидевшись. "К твоему сведению, я могу сделать это гораздо лучше, чем ты".

"Пожалуйста", - насмехался Том.

"Это правда", - сказал Клэй и начал перечислять все на пальцах. "Я успешен, я технический гений, я знаменитость, у меня твердая восьмерка..."

Том фыркнул. "Клэй. Я красивый, обаятельный и состоявшийся. Твоя запись в Википедии - это подкатегория чьей-то другой".

На лице Клэя отразилась искренняя обида. "Ты такой придурок", - сказал он.

"Может быть, именно поэтому интернет любит нас", - размышлял Том. "Они поражены тем, что кто-то может встречаться с тобой".

Теперь Клэй начал по-настоящему возбуждаться. "Пошел ты, Том".

Том посмотрел на некоторых людей вокруг них, которые начали замечать, что голос Клэя повысился. "Успокойся", - сказал Том, стараясь звучать успокаивающе. "Посмотри на меня как любящий парень".

Клэй оскалился в худшей в мире имитации улыбки и процедил сквозь зубы: "Тогда перестань меня оскорблять".

Том фыркнул от смеха, не удержавшись. Это было просто лицо Клэя, когда Том оскорблял его - оно искажалось в превосходной степени и не позволяло ему остановиться. "Нет."

Клэй надулся и отдернул руку от руки Тома, как будто хотел сделать ею какой-то большой и глупый жест. Том сжал пальцы Клэя, пытаясь спасти их любовную позу, но Клэй только сильнее и сильнее отдергивал руку от Тома, пока, наконец, не высвободил ее, отчего его рука отлетела назад и врезалась в стену из маленьких сырных шариков.

Сыры начали падать, и Клэй в ужасе завертелся на месте. В панике он попытался поймать некоторые из них при падении, но затем запутался, споткнулся и потерял опору. В следующую секунду все шесть футов три метра Клэя рухнули на стол, разбрасывая сырные шарики.

Люди задыхались и бежали на помощь. Том поспешно подавил порыв рассмеяться и помог Клэю встать на ноги. Клэй пробормотал извинения перед оцепеневшим владельцем сырного ларька, и Том тоже вскочил на ноги. "Нам очень, очень жаль, мэм, мой парень не смотрел, куда идет", - сказал он. Она выглядела ошеломленной и просто кивнула в ответ.

Когда его веселье утихло, Том внутренне проклял себя. Вся эта история с фермерским рынком превратилась в катастрофу. Им придется вернуть деньги сыровару со счета кампании. Более того, этим фиаско они только что испортили свое дурацкое мероприятие по случаю "выхода в свет". Клэй выглядел идиотом, а это означало, что кампания будет выглядеть по-идиотски.

На одной стороне его дешевого костюма были крошечные сырные шарики. Прекрасно понимая, что люди будут фотографировать, Том, как мог, быстро и эффективно почистил рубашку Клэя, затем потянулся вверх, чтобы вырвать сырный шарик из волос Клэя, пока Клэй тупо смотрел на него. "Чертов идиот", - пробормотал Том. Все было испорчено.

К ним подбежала Фелиция. "О, Боже мой", - тихо сказала она.

"Я знаю", - мрачно сказал Том. "Это была вина Клэя".

"Вина?" сказала Фе, звуча озадаченно. "О чем ты говоришь? Это было идеально".

Том и Клэй оба уставились на нее. "Что?!"

4

Это был кошмар. Клэй нахмурился и посмотрел на свой телефон, просматривая фотографии с фермерского рынка за день до этого, которые распространялись в Интернете.

На каждой из этих дурацких фотографий Том выглядел как доблестный герой, нежно заботящийся о своем парне. Были фотографии, где Том помогает Клэю подняться из разрушенного сырного ларька. Фотографии, где он счищает обломки с одежды Клэя. Самой популярной фотографией была та, где Том потянулся вверх, чтобы вынуть сырный шарик из волос Клэя с мягкой улыбкой на лице.

OMG so adorbs!!!! написал один из комментаторов, а затем последовала череда эмодзи "огонь", "тревога" и "сверкающее сердце". Клэй прослезился. Он отчетливо помнил тот момент - Том ухмылялся ему, а не мило улыбался, и он определенно пытался не рассмеяться. Это он виноват в том, что Клэй вообще врезался в дурацкую сырную пирамиду. Почему фотографии получились такими разными?

Он просканировал отклики в Интернете, даже не будучи уверенным в том, что надеялся найти. Свайп, милый комментарий. Свайп, я люблю их! Свайп, фан-арт его и Тома. Вот это да.

Это выводило из себя. Почему никто не видит правды?

С отвращением он убрал телефон в карман. Он ждал в конференц-зале в офисе, куда его вызвали для какого-то совещания с Томом и Фелицией по поводу вскрытия фермерского рынка. Он глубоко вздохнул и посмотрел в окно, стараясь, чтобы вид горизонта Лос-Анджелеса и пыльных зелено-коричневых гор вдали успокоил его. Но вместо этого он только подумал, не было ли ошибкой согласиться на эту работу с Ленни - остаться в Калифорнии после всего, что произошло с Pinpoint. Он закрыл глаза, вспоминая, как впервые ступил в этот штат - в тот момент, когда сошел с трапа самолета и почувствовал теплое солнце Западного побережья на своем лице, а горы вдали окрасились в фиолетовый и розовый цвета, как на открытке.

Вот тут-то все и пошло не так.

Клэй прибыл в колледж полным энергии и жаждущим оставить свой след в мире. Он всегда хорошо разбирался в компьютерах и с самого начала знал, что кодинг станет его путем к мегауспеху, богатству, славе и уважению, которые приходят вместе с ним. Он был в восторге, когда узнал, что его сосед по комнате на первом курсе, Дерек, тоже кодер. В тот год Клэй придумал десятки невероятных идей для стартапов. Но все изменилось в тот день, когда Дерек признался ему, что у него появилась идея для новой программы базы данных, которую он назвал Pinpoint. Клэй сразу же понял, что это будет масштабно, изменит игру, и предложил Дереку любую помощь. Дерек согласился.

После этого все пошло быстро. К выпускному классу они привлекли еще полдюжины кодеров. Дерек руководил, но Клэй был его правой рукой, всегда был рядом, когда им нужна была пицца или пиво, или чтобы организовать вечер, чтобы выпустить пар. Он тоже вносил свою лепту в кодинг, следуя точным инструкциям Дерека, чтобы помочь сделать Pinpoint лучшим из возможных. И он никогда не жаловался, когда Дерек отвергал его идеи по поводу продукта, потому что он был командным игроком. Самым важным было то, что Pinpoint стал успешным.

Когда они запустили продукт, он стал гораздо большим, чем просто успех. Pinpoint был огромным скачком вперед в области хранения и организации данных между офисами, и особенно он понравился политическим кампаниям. Начали ходить слухи, что Дерек собирается стать Стивом Джобсом в политике, перенеся кампании и аналитику данных в XXI век. Как только Pinpoint стала достаточно большой, они переехали в Калифорнию и наняли сотни людей. Клэй никогда не был так горд.

Лишь постепенно он начал понимать, что что-то не так. Дерек был тем, кто получал светящиеся журнальные профили и ходил на модные вечеринки, в то время как Клэю отвели крошечный офис на первом этаже без единого окна. Дерек начал появляться в кампусе Pinpoint на одном из этих модных автомобилей-роботов, которые сами управляли собой, в то время как Клэй зарабатывал едва хватало на аренду жилья в Сан-Хосе. Дереку доставалась вся слава, в то время как Клэй, казалось, ни за что не отвечал.

В конце концов, все встало на свои места. На самом деле это была вина его родителей - мама была уверена, что Клэй имеет право на опционы на акции, шикарные фотосессии и собственный автомобиль-робот. Они подтолкнули его к противостоянию с Дереком, к тому, чтобы постоять за себя. Поэтому однажды вечером он пришел в блестящий офис Дерека со стеклянными стенами и выложил все, что он сделал для Pinpoint - весь код, который он написал по указанию Дерека, часы, которые он проработал, жертвы, которые он принес. Он попросил свою долю в компании, как соучредитель Pinpoint.

Дерек рассмеялся ему в лицо.

Это воспоминание до сих пор вызывало у него прилив стыда. Дерек сказал, что Клэй просто "был там", когда изобрел Pinpoint. Что он никогда не вносил ничего оригинального. Что он позволил Клэю общаться с ним и остальными только из жалости. Что ничего из Pinpoint не принадлежит ему.

А когда Клэй начал возражать, Дерек выпроводил его из офиса.

После его увольнения Дерек и остальные сотрудники пустили о нем все эти дерьмовые слухи, выставив его неудачником и прихлебателем, который пытался нажиться на гении Дерека. Хуже всего было то, что после увольнения он понял, что большинство людей в индустрии вообще ничего о нем не знают. Казалось, что он никогда не был частью Pinpoint.

Родители заставили его нанять адвоката. Затем одно за другим, ролик с его участием у здания суда стал вирусным, и в конце концов Клэй стал знаменитым. Но не такой, какой он должен был быть - как технологический предприниматель и гений. Нет, он стал знаменит как повод для шуток, в обрамлении истории Дерека, а не своей.

Он вытащил телефон из кармана и снова просмотрел фотографии с фермерского рынка. По крайней мере, на этот раз он прославился благодаря чему-то менее постыдному, чем последствия Пинпойнта. Он поморщился, увидев фотографию, на которой один из сырных шариков был прижат к его глазу. Чуть менее позорно.

Том, конечно, выглядел идеально на каждой фотографии. Том всегда выглядел хорошо; он скользил по жизни с непринужденной уверенностью и бездонным аппетитом к сокрушению своих врагов. Казалось, ничто и никогда не могло причинить ему боль. Клэй мог бы использовать немного этого, пока он еще был в Pinpoint.

Он задержался на одной из самых популярных фотографий, на которой Том был парнем мечты Интернета, и ласково улыбнулся, помогая Клэю подняться на ноги. Затем он опустил телефон, чтобы посмотреть на настоящего Тома, который в данный момент наклонился вперед в кресле над столом в конференц-зале и смотрел на свой телефон с мрачным выражением лица. Его темные волосы выглядели немного более неровными, чем обычно, как будто он плохо спал, а бледная кожа выглядела бледной от солнечного света. Фелиция еще не появилась, и они сидели одни в конференц-зале уже по меньшей мере десять минут, ожидая ее. Том не сказал ему ни слова с тех пор, как он пришел.

"Это твоя вина", - сказал Клэй.

Том положил телефон на стол. "О, из-за меня ты врезался в стену из сыра?"

"Я продавал его, ясно, Том?" сказал Клэй. "Я заставлял его работать, а ты вел себя как непрофессиональный мудак".

Том открыл рот, чтобы сказать что-то, вероятно, вульгарное, но его прервали, когда появилась Фелиция вместе с Бекс. Не сбавляя шага, Фелиция прошла мимо них и выхватила телефон из рук Тома. "Эй, мне это нужно!" - крикнул он ей.

"Нет, не нужен", - коротко ответила она.

"В чем проблема?" спросил Том, откинувшись в кресле. "План, блядь, сработал. Фотографии повсюду, все говорят о нас, и никто не говорит о ляпе Ленни". Он нетерпеливо побарабанил пальцами, когда Бекс заняла место напротив них. Фелиция осталась стоять, нависая над ним всеми своими пятью футами с мелочью. "Так почему мы здесь?"

"Ты шутишь?" потребовала Фелиция. "Это была чистая удача, благодаря которой все прошло успешно. Вы, два идиота, все время огрызались друг на друга. Если бы кто-нибудь подслушал, нам бы конец".

"Это была вина Клэя", - сказал Том.

"Это не так", - горячо возразил Клэй. "Ты..."

"Мне все равно!" крикнула Фелиция. "Эти фальшивые отношения могут спасти эту кампанию, а могут и потопить ее. Вы двое должны выяснить, как вы собираетесь провернуть это, не убив друг друга, или, что более важно, все наши карьеры".

"Неважно", - сказал Том, откинувшись в кресле. "Я могу проглотить свою гордость и притвориться, что встречаюсь с Клэем, если он сможет сделать то же самое".

"Вчера ты не смог", - сказал Фе.

"Вчера все прошло отлично", - сказал Том. "Ты сказал, что все было идеально".

"Та часть, которую вы оба проебали, была идеальной", - сказала она холодно. "Остальное было мусором".

"Ну, интернет нас любит, так что я не вижу в этом проблемы".

"Ты действительно такой тупой?" шипела Фелиция. "Ты почти раскрыл всему миру, что притворяешься геем и состоишь в отношениях с другим сотрудником избирательной кампании, чтобы отвлечь внимание от гомофобного ляпа. У прессы был бы день открытых дверей. Это как гребаный Уотергейт на кислоте. Эта кампания была бы закончена".

Том попытался вмешаться, но Фелиция просто продолжала, ее голос резал комнату, когда она набирала обороты. "Итак, Том, я знаю, что ты считаешь себя божьим даром для политического консалтинга. Я знаю, что ты здесь только для того, чтобы составить свое резюме и попасть на телевидение, и что если эта кампания провалится, ты каким-то образом провалишься наверх, в какую бы кампанию, зеленую комнату или кровососущую корпоративную лоббистскую фирму ты ни попал, потому что у тебя нет души", - плевалась она. "Но некоторые из нас участвуют в этом не только ради этого. Некоторые из нас действительно хотят, чтобы Ленни победил".

"Господи, успокойся", - вздохнул Том. "Сообщение получено - в следующий раз мы будем более убедительны". Встав, он спросил, "Это все? Потому что у меня..."

Тихо Бекс сказала: "Сиди".

Последовавшая за этим тишина была громкой, как раскат грома. Том шатко опустился обратно в свое кресло. Клэй чувствовал себя приклеенным к своему.

Бекс редко говорила. Вся ее деятельность уходила на задний план - вот что делал хороший телесный мужчина. Она должна была быть достаточно незаметной, чтобы слиться с персоналом кампании, политическими тяжеловесами и даже семьей Ленни. Она была свидетелем всех самых напряженных и напряженных моментов кампании. Она должна была быть рядом, когда Ленни хотела ее видеть, и незаметной, когда ей нужно было пространство.

Но когда Бекс решила, что ее нужно увидеть, ее увидели. Клэй нервно сглотнул.

Фелиция подождала немного, прежде чем взять метафорический микрофон обратно, и сказала гораздо более спокойным тоном: "Мы не можем оставить это на волю случая". Она села в кресло рядом с Бекс, лицом к Клэю и Тому над конференц-столом. "Мы не покинем эту комнату, пока вы двое не сможете притвориться парой, не препираясь все время. Итак, - сказала она, качая головой и вызывая смутно угрожающую улыбку, - убедите меня, что вы влюблены".

Несколько мгновений они сидели в упрямом молчании. "Что же нам делать?" в конце концов огрызнулся Том.

Фелиция сделала глубокий вдох. "Том", - спросила она. "Как долго вы с Клэем были вместе?"

"Два...", - начал Том, но под пристальным взглядом Фелиции сменил курс. "...месяца. Это рано, но... Это..." Повертев ртом, он закончил: "Как никакие другие отношения, которые у меня были раньше!"

"Ты видишь это?" сказал Клэй. "Он занимается тем, что говорит что-то, что звучит хорошо, но подразумевает противоположное".

"Это называется политикой", - кокетливо сказал Том.

Фелиция угрожающе прочистила горло.

"Спасибо, Том", - уныло сказал Клэй. "Ты... действительно особенный для меня".

"Оу", - насмешливо сказал Том.

"Где вы познакомились?" спросила Бекс.

Клэй сказал: "В офисе", а Том сказал: "На работе", их голоса беспорядочно накладывались друг на друга.

Фелиция пожала плечами и передала им этот вопрос. "Кто кого пригласил на свидание?"

"Клэй пригласил меня", - быстро сказал Том.

"Нет, нет, я не приглашал", - настаивал Клэй. "Том пригласил меня на свидание".

"Зачем мне это делать?" спросил Том. "У меня кризис сексуальности. Очевидно".

"Ты не можешь просто использовать кризис сексуальности, чтобы выйти из роли приглашающего!" сказал Клэй.

"Ладно", - категорично сказал Том. "Я пригласил Клэя на свидание, когда стало ясно, что он отчаянно влюблен в меня и никак не может с этим смириться".

"Ну, очевидно, это сработало", - самодовольно сказал Клэй. "Итак".

"Как ты узнал, что Клэй - тот самый?" спросила Бекс.

"Вау", - сказал Том, нахмурившись. "Я сказал, что буду притворяться, что встречаюсь с ним. Я не заявляю, что он моя гребаная половинка".

"Видишь?" сказал Клэй. "Он не сотрудничает".

"Клэй, как ты узнал, что Том - тот самый?" спросила Фелиция.

"Я не скажу, если он не скажет!"

"Господи Иисусе", - сказал Том. "Однажды поздно вечером наши глаза встретились над данными опросов под светящимися флуоресцентными лампами офиса, и тогда я понял, что это он".

Клэй покачал головой и, почти не обращая внимания на себя, проворчал: "Наверное, он забавный".

Он пожалел об этом, как только лица Фелиции и Бекс засветились одобрением. "Видишь?" сказала Фелиция. "Ну что, это было так трудно? Том, давай попробуем твой ответ еще раз".

Том вздохнул. Под неумолимым взглядом Фелиции он прочистил горло и сел вперед, встретившись с ней глазами. Мгновенно став харизматичным, он сказал: "Этот человек невероятно важен для меня. И я не хочу превращать наши отношения в нечто политическое, но дело вот в чем: личное - это политическое. Мне нужно знать, что человек, которого я выбрал, не будет лишен возможности участвовать в моей жизни так, как это разрешено гетеросексуальным парам. Вот почему я с губернатором Вествуд. Она поддерживает права ЛГБТ".

В завершение Том схватил Клэя за руку. Клэй вздрогнул от неожиданности, почувствовав горячую, шершавую ладонь Тома на своей.

Том закончил свою эпическую речь, сделав щенячьи глаза и мрачно сказав: "Для меня это личное".

Клэй растерянно моргнул.

Фелиция не была впечатлена. "Это лозунг, а не отношения".

Том отбросил руку Клэя, словно ошпарил его. "Чего ты хочешь от меня?"

"Ты знаешь, чего я хочу!" сказала Фелиция. "Я хочу, чтобы ты использовал свои значительные политические навыки и убедил меня в том, что это полная чушь. Ты сможешь это сделать, Том? Ты можешь делать свою гребаную работу?"

С убийственным видом Том втянул сквозь зубы разочарованный вздох, откинув голову назад. Затем он опустился, как бы отпуская все это. Когда он снова сел на стул и посмотрел на Клэя, тот стал спокойным и оценивающим. Его резкие черты лица, обычно напряженные от гнева или нетерпения, смягчились, а карие глаза стали глубокими и ищущими. Клэй почувствовал себя почти неуютно под его пристальным взглядом.

Затем он заговорил, его голос был низким и непринужденным. "Мне очень нравится упорство Клэя", - сказал он. "Он прошел через многое, но никогда не сдается. Неважно, сколько раз его сбивали с ног, он всегда встает на ноги. Он всегда борется".

Он слегка улыбнулся, и это не была его обычная циничная, насмешливая ухмылка - это была теплая, настоящая улыбка, и она была почти невыносимо красивой. Не сводя с Клэя глаз, он сказал: "Именно это заставило меня влюбиться в него".

Клэй не знал, что ответить. Том посмотрел на Фелицию, потом на Бекс.

Затем он снова взглянул на Клэя, и маска ласковости спала с него между одним морганием и следующим. "Как все прошло?" - спросил он бодро.

Губы Фелиции были поджаты в раздумье. "Все было хорошо".

"Видишь? Мы можем притвориться", - сказал Том. "Теперь мы закончили?"

Бекс и Фелиция сузили глаза друг на друга, затем встали и отошли в угол комнаты, чтобы посовещаться.

Клэй остался сидеть в неловком молчании с Томом. По крайней мере, это было неловко с его стороны. Том уже открыл свой телефон и пролистывал его, на его лице не было никаких эмоций. Он мог бы быть трупом, если бы не щелкающий большой палец.

Клэй всегда знал, что Том - обаятельный социопат, но то, что это было направлено именно на него, откровенно нервировало.

Странно, но это заставило его снова вспомнить о Пинпойнте. Все время, пока он там работал, он думал, что эти люди были его друзьями, но оказалось, что все они притворялись. По крайней мере, в этот раз он знал, что Том только притворяется, что он ему нравится.

Это должно было успокаивать, и в какой-то степени так оно и было. Но это также было похоже на хождение по высоко натянутой проволоке, когда он мог видеть, как падение происходит с обеих сторон.

Бекс и Фелиция снова подошли к ним. "Хорошо", - сказала Фелиция. "Сегодня у тебя получилось лучше".

"Спасибо", - мрачно сказал Том.

"Но", - сказала Фелиция. "Я все еще не уверена, что ты сможешь справиться с этим. Я хочу проверить тебя где-нибудь. Посмотрим, сможешь ли ты проделать всю эту историю с парой без срыва".

"О Боже, только не это", - сказал Том, опускаясь в кресло.

"Прости, Том, - сурово сказала Фелиция, - ты не думал, что публичное свидание с кем-то может включать в себя периодические выходы в свет?"

"Ладно, что", - сказал Том. "Где ты собираешься нас "тестировать"?"

"На бранче в законодательном собрании штата", - сказала Фелиция. "Завтра утром".

Клэй никогда не слышал о бранче, но Том, похоже, был знаком с ним. "Правда?" - спросил он, подняв брови. "Там не будет много людей, падающих в обморок от романтики".

"Именно", - сказала Фелиция. "Вас будут окружать измученные политические инсайдеры, которые будут следить за каждым вашим шагом. Они не сопливые, они циничные. Чтобы обмануть их, тебе придется быть абсолютно убедительным..."

"Да, да, я понял", - прервал ее Том, поднимаясь на ноги. "Мы будем влюбленными идиотами".

Он оглянулся на Клэя, презрение было написано в каждой черточке его лица. "Никто не узнает правды".

5

В последнее воскресенье каждого месяца члены законодательного собрания штата Калифорния, расположенного в Лос-Анджелесе, устраивали завтрак для себя, своих спонсоров, журналистов и любых других влиятельных лиц, которые могли подтвердить свой статус. Ленни и ее сотрудники всегда посещали это мероприятие - это была прекрасная возможность поддерживать отношения, распространять истории и выкручивать руки своим различным законодательным приоритетам.

Обычно Том любил этот завтрак. Это было его время блистать. Но сегодня, когда он вошел в зал, пульсация, прошедшая по нему, имела совершенно другой оттенок. Казалось, что все присутствующие смотрят на него и перешептываются за спиной. Том привык быть в центре внимания на таких мероприятиях, или близко к этому, но обычно это означало, что он был в центре восхищения, зависти или страха. Ему, честно говоря, было все равно, какие из этих чувств он вызывает; все они были формой власти.

Сегодня он чувствовал себя так, словно попал в водоворот сплетен, беспомощный перед его хлесткими потоками. Он больше не контролировал ситуацию.

Раздраженный, он поправил один из манжетов пиджака и попытался не обращать внимания на неосязаемое внимание к себе. Технически операция "Притворство" имела успех. Фотографии с фермерского рынка распространились даже дальше и шире, чем оригинальная, скрытая фотография Клэй и Тома, и вызвали такой интерес к их отношениям в Интернете, что это в достаточной степени подавило возмущение по поводу глупого комментария Ленни. На самом деле, казалось, что люди заинтересованы в Томе и Клэе гораздо больше, чем в первоначальном скандале. Спекуляции на их счет были безудержными. О них, как о паре, писали размышления и писали в Твиттере. Интернет, казалось, любил их.

Но здесь, на завтраке, у людей, смотревших на них, не было липких глаз и влюбленных выражений. Вместо этого он слышал хихиканье, резкий шепот и фыркающий смех. Вдалеке, он был уверен, кто-то изображал иск, сука! От унижения он почувствовал, что его лицо стало горячим.

"Дыши глубже", - пробормотал Фе рядом с ним, беря мимолетную мимозу с подноса.

"Я в порядке", - сказал Том.

"Да, ты выглядишь хорошо".

"Боже", - сказал он себе под нос, прижимая пальцы к переносице. "Почему я вообще согласился на это?"

"Я не знаю, о чем ты говоришь", - уклончиво ответил Фе.

"Это плохая идея", - резко прошептал Том. "Посмотри на них. Они все узнают".

Фелиция повернулась к нему лицом, снисходительно нахмурив брови. "Да, Том, посмотри на них", - медленно сказала она. "Они смеются и смотрят на тебя. Они над тобой смеются".

Том посмотрел на нее, наполовину в ярости, наполовину в замешательстве. "Они насмехаются над тобой, потому что они купились на это", - сказала Фе, как будто он был идиотом. "Они думают, что ты с Клэем. Это работает".

Том моргнул, одновременно становясь спокойнее и тревожнее, когда понял, что она права.

С тех пор как они затеяли этот дикий план, Том был в какой-то степени ошеломлен тем, что он вообще работает - не только тем, что отвлекает внимание от промаха Ленни, но и тем, что люди купились на идею о нем и Клэе.

Он взглянул на своего фальшивого парня, который прибыл вместе с ними и каким-то образом уже препирался с одним из официантов о том, сколько закусок ему разрешено брать с одной тарелки. На рукаве его пиджака было едва заметное пятно, волосы торчали на затылке, и он, казалось, не замечал всего этого внимания к ним, так же как и Том.

Кто в здравом уме мог подумать, что такой человек, как Том, будет с таким человеком, как Клэй?

Он глубоко вздохнул и попытался напомнить себе, что все это будет стоить того, когда Ленни окажется в Белом доме, а он будет держать в руках самую большую в мире доверенность от главнокомандующего. А до тех пор ему оставалось только лежать и думать о Вашингтоне.

Клэй сразу же испытал его терпение, громко вздохнув и спросив, как ему, вероятно, показалось, шепотом: "Почему я снова должен быть здесь?".

Фелиция просто улыбнулась Тому. "Наслаждайся", - сказала она и взяла Ленни за руку, чтобы направить ее на разговор с какими-то важными донорами. Том и Клэй остались в тягостном молчании.

Клэй заполнил его самым странным образом. "Итак, я рассказал о нас своим родителям. Или, знаешь. О нас." Он сделал воздушные кавычки, и Том подавил дрожь.

"Хорошо", - сказал Том, не понимая, почему Клэй говорит с ним о своей личной жизни.

"Они злились, что не знали, что мы "встречаемся" до того, как все это стало вирусным. Моя мама продержала меня на телефоне больше часа, заставляя извиняться за то, что я держу в секрете своего нового кавалера". Он усмехнулся. "Моя мама - тупица".

Том ничего не сказал. "В любом случае, все было не так уж плохо", - продолжил Клэй. "А как насчет тебя? Как отреагировала твоя семья? Потому что, к твоему сведению, если они захотят встретиться со мной или что-то в этом роде, я хочу, чтобы их предупредили".

Том резко фыркнул. "Они не захотят с тобой встречаться, Клэй".

"Почему?" возмущенно спросил Клэй. "Я потрясающий".

Тому нужно было выпить. Где были эти официанты с выпивкой?

Клэй уставился на него, явно ожидая ответа.

"Они не беспокоятся о моей личной жизни", - сказал ему Том. "Они знают, что я не очень-то трепетно отношусь к людям, с которыми встречаюсь".

"Ну, конечно", - сказал Клэй. Затем он нахмурился. "Но. Они даже не спросили?"

Том честно не мог вспомнить, когда он в последний раз разговаривал со своими родителями. Он был уверен, что прошло не больше шести месяцев. Может быть, год.

Он не был какой-нибудь душещипательной историей с неполной семьей, плохим детством или чем-то еще. Его родители были нормальными. Его родной город был нормальным. Он вырос в скучном, как дерьмо, доме в скучном, как дерьмо, пригороде, мечтая о больших городах, кричащих толпах и ярких огнях, от которых слезились глаза. Теперь у него была такая жизнь, о которой он всегда мечтал - он был влиятельным игроком на национальной сцене, значимым человеком. А его родители были счастливы, как моллюски, в пригороде.

И их совершенно не интересовала жизнь Тома, о которой он мечтал, и почему он этого хотел.

Он прочистил горло. "Пожалуйста, скажи мне, что ты не пытаешься отвлечься от того факта, что ты уже запланировал какое-то мероприятие со своей расширенной семьей".

Клэй ухмыльнулся от уха до уха. "Нет, они в Уолтхэме, штат Массачусетс, и они ужасны в Zoom", - весело сказал он. "Кроме того, тебе должно повезти, и ты получишь печать одобрения Лесли Паркер, она - крутая штучка".

"Господи Иисусе", - вздохнул Том.

Клэй скорчил гримасу, как будто он думал о чем-то, чего не говорил, что, конечно, было для него впервые. "Значит, фальшивые отношения никак не изменят твою жизнь?" - надавил он.

"Ты серьезно?" сказал Том. "Мои упоминания полны этого дерьма. Это портит мою репутацию".

"Ты действительно психопат", - сказал Клэй. "У тебя нет девушки или чего-нибудь еще?"

Том похлопал его по плечу. "Теперь есть".

"Проблематично", - сказал Клэй, указывая на него. "Видишь, Том? Я тебе нужен. Позволь мне показать тебе веревки геев. Они требуют очень много времени, чтобы научиться".

Том отвлекся, заметив Керри Фам в другом конце комнаты. Он схватил Клэя за локоть и сказал: "Позови Ленни - Керри здесь".

"Кто?"

"Керри Фам, идиот", - сказал Том, толкая его. Клэй выглядел израненным и поникшим, но послушно отправился на поиски Ленни.

Керри Фам была восходящей звездой местного активизма. Она была первой в своей семье из рабочего класса, кто пошел в колледж, и стала физиотерапевтом, чтобы поддержать их. Но оказалось, что студенческие кредиты, которые она взяла на обучение, управлялись какими-то сомнительными корпорациями, и она едва не потеряла дом своей семьи, когда ошибка в расчете процентов чуть не привела ее к банкротству. Местный адвокат вовремя исправил ситуацию, и с тех пор Керри стала страстным сторонником реформирования системы студенческих займов, чтобы предотвратить злоупотребления. Симпатичная и мягко сочувствующая, но сильная как железо, она была очень удобной для СМИ защитницей - идеальная приманка для губернатора, заботящегося о своем имидже.

Сегодня она выглядела особенно хорошо, в ярком, но изысканном коктейльном платье. Она поймала взгляд Тома и улыбнулась. "Керри", - сказал он, подавшись вперед, чтобы пожать ей руку.

"Том", - ответила она. "Спасибо, что пригласил меня".

"Рад, что вы смогли прийти", - сказал он. Керри и губернатор только что завершили серию выступлений в местных СМИ, призывая Конгресс принять законопроект о реформе студенческих кредитов, который поможет молодым людям вернуть часть своих денег и ограничит наиболее жестокие программы. Том и Фелиция уже давно решили, что "бренд" Ленни как кандидата будет привлекателен для молодежи, в основном потому, что она моложе Уорхи. Как только Том узнал о Керри, было легко связаться с делегацией Калифорнии и некоторыми другими союзниками Ленни в Конгрессе, чтобы подготовить законопроект о реформе студенческих кредитов. По плану законопроект должен был быть принят примерно за месяц до объявления Ленни о начале предвыборной кампании, чтобы придать ей импульс перед праймериз.

Пригласить Керри на завтрак было идеей Тома, чтобы дать ей понять, что у нее сложились настоящие рабочие отношения с губернатором, и опробовать возможности ее появления на национальной сцене по мере приближения к началу кампании. Если это сработает, она может стать очень ценным союзником - симпатичным молодым лицом, на котором Ленни сосредоточит свое внимание при голосовании за молодежь. Он обвел взглядом зал, отметив, что неподалеку расположились несколько журналистов. Если они смогут выйти с этого завтрака с несколькими фотографиями Ленни и Керри вместе, это будет идеально. "Губернатор очень хочет поговорить с вами".

Керри выглядела слегка удивленной. "Правда? Это замечательно".

Клэй и в самом деле лавировал в течениях вечеринки, чтобы подвести к ним Ленни с коктейлем в руке. "Мэм", - сказал Том. "Вы помните Керри Фам".

"Конечно!" сказала Ленни, излучая лакированную теплоту. "Мы так рады, что вы смогли присоединиться к нам".

"О, конечно!" сказала Керри, выглядя немного ошеломленной. Том махнул фотографу, чтобы тот сделал снимок, где они пожимают друг другу руки. Керри растерянно моргнула, когда снимок был сделан, но быстро переключила внимание на губернатора. "Большое спасибо за вашу работу над законопроектом".

обрадовался Ленни. "В этом все дело, верно?" - сказала она. "Помогать детям".

"... Верно", - сказала Керри.

"Что ж, еще раз спасибо, что пришли", - сказала Ленни, закругляясь. "И, послушайте, если мы можем что-нибудь сделать..."

"Нет, нет, вы уже так много сделали", - промурлыкала Керри, все еще цепляясь за руку Ленни. "Последняя редакция законопроекта - это просто невероятно. Эти агрессивные положения по борьбе с мошенничеством действительно изменят ситуацию для людей".

Ленни нахмурилась, что, по мнению Тома, означало замешательство - она никогда не была особенно ориентирована на детали, когда дело касалось политики. Он вступил в разговор, когда они, наконец, опустили руки. "Да, мы очень довольны последним проектом. Губернатор всю неделю проводил совещания по положениям о мошенничестве. Кстати говоря, Керри, я хочу представить тебе еще кое-кого", - сказал Том. "Клэй, ты можешь отвести Керри к делегату Гордону?"

Клэй вздохнул и потянул Керри за локоть. "Ну, хорошо", - сказала она, выглядя неуверенно. "Но спасибо тебе большое, Том! И я была рада снова видеть вас, госпожа губернатор".

Том вздохнул. Верующие.

Ленни допила свой коктейль, как только она ушла. "О чем это было?"

"Законопроект?" - напомнил он ей. "Реформа студенческих кредитов? Такие дети, как она, получат тысячи долларов обратно в виде уменьшенных процентов и сборов".

"Я это помню, Томас", - сказала Ленни. "Что она говорила о последнем проекте?"

"Не беспокойтесь об этом", - сказал Том. "По обе стороны прохода достаточно денег, чтобы он вышел из комитета". Том позаботился о том, чтобы в законопроект, помимо добавления жестких формулировок по борьбе с мошенничеством для коалиции Керри, также было включено маленькое тихое положение, которое увеличит так называемую комиссию за использование кредитных карт, взимаемую каждый раз, когда кредитная карта используется в розничной торговле. Компании, выпускающие кредитные карты, могли получить огромную прибыль, если бы законопроект был принят. По совпадению, в портфеле Ленни были значительные инвестиции в компании, выпускающие кредитные карты, и их корпоративных спонсоров. Как и большинство ее доноров, а также ее коллеги по партии.

По сути, законопроект должен был расположить его к Ленни, подмазать доноров и взбудоражить базу. Колесить и эффективно работать с этим до полудня Тому было трудно.

Затем он бросил взгляд в другой конец комнаты и увидел Клэя, который стоял у чаши с пуншем и показывал пальцем на кого-то в другом конце комнаты, которого, вероятно, не существовало. Том стиснул зубы. Клэй был очевиден, нетерпелив и настолько прост, что ему хотелось плакать. Его бесило, насколько он не соответствовал всем остальным аспектам идеальной жизни Тома.

"Как скажешь", - сказал Ленни. Клэй заметил, что Том смотрит на него, и помахал рукой.

Затем Ленни схватила Тома за рукав. "Черт, это Уэйн. Вытащи меня отсюда".

Уэйн Сентич был спикером Ассамблеи штата Калифорния и вечной занозой в заднице Ленни. Они постоянно спорили по поводу законодательства и обменивались угрожающими слухами друг о друге в своих дружественных политических блогах. Уэйн обладал всем обаянием продавца подержанных автомобилей, и внешность у него была соответствующая.

Он подошел к Тому с восторженной, сальной ухмылкой. "Привет, Томми, как дела?". Том заставил себя улыбнуться прозвищу и пожал влажную руку Уэйна. С помощью Тома Ленни снова растворился в толпе. "Я вижу, мы скучали по нашему милому губернатору".

"У нее сегодня много дел, сэр", - сказал Том. "Я передам ей ваши пожелания".

"О, пожалуйста, передавайте. Кстати говоря, - сказал Уэйн, - я слышал, что вас нужно поздравить. Весь город говорит о ваших новостях". Он ухмыльнулся. "Как вовремя, чтобы ваша... тайная любовь расцвела".

Том похолодел. Это было именно то, о чем он беспокоился - люди подозревали, что их с Клэем "отношения" были притворными, чтобы отвлечь внимание от промаха Ленни. Слишком уж совпадало время.

Но у Уэйна никак не могло быть доказательств. "Я не совсем понимаю, о чем вы", - сказал Том, сохраняя непринужденную ухмылку.

"Да ладно тебе, Томми-бой", - сказал Уэйн, откашлявшись от смеха. "Мы люди мира, не так ли? Даже если в мое время мужчины были не совсем..."

Он прервался, отвлекшись на что-то. Том повернулся и понял, что его внимание привлекло то же самое, что и Тома - вид Клэя у чаши с пуншем, выглядящего по-юношески неловко. Обида обожгла его.

Однако через секунду он кое-что понял. "Да", - сказал он неуверенно. "Мой Клэй очень особенный".

Уэйн выглядел неловко. "Я не знал, что ты такой нежный, Томми".

Но он был слишком неуверен, чтобы быть угрожающим. Том не знал, стоит ли доверять инстинкту, что Том играет с ним, и эти отношения были обманом, или доверять инстинкту, что никто не станет связывать себя с Клэем, если не будет вынужден.

Клэй был настолько отвратителен, что это заставляло людей меньше верить в то, что Том их обманывает. Неопределенность означала, что Уэйн не мог быть уверен, какую стратегию выбрать. Ему бы не хотелось переводить Тома на рельсы, если он искренен, или недооценивать его, если он интриган.

Каким-то образом Том оказался в "Отношениях Шредингера". Это было идеально.

"Что я могу сказать?" - сказал он Уэйну с улыбкой. "Я мягкотелый".

Прежде чем тот успел ответить, Том коротко кивнул Уэйну и прошел через комнату к Клэю. Он взял у него из рук стакан, который тот держал, и без слов поставил его на барную стойку. "Том, что?" спросил Клэй, когда Том придвинулся к нему вплотную.

"Похоже, у нас наступил момент", - пробормотал Том, поправляя галстук Клэя.

Клэй посмотрел вниз на руки Тома, работающие над его воротником, затем снова на Тома. "Что? Почему?"

"Слишком сложно объяснить", - сказал он. Наклонившись, чтобы шепнуть Клэю на ухо, он взглянул на Уэйна и увидел, что тот хмурится в их сторону.

"Просто поверь мне", - прошептал Том, - "это поможет Ленни". Он опустился обратно, взял одну из рук Клэя и поднял ее между ними.

"Э-э," сказал Клэй, "хорошо."

Том был удивлен - Клэй не предложил ни одного аргумента или сопливого ответа. Хотя ему было явно не по себе, он попытался подыграть попыткам Тома вывести Уэйна из равновесия - он смотрел на Тома, играя длинными пальцами Клэя. "Хорошо", - пробормотал Том.

Уголком глаза Том увидел, как Уэйн покачал головой и отошел. Том улыбнулся и испытал странное чувство благодарности своим фальшивым отношениям и Клэю за то, что они принесли ему победу.

"Получилось?" спросил Клэй, не сводя с него глаз. Хотя он явно не понимал, что происходит, казалось, что он уже сильно заинтересован.

Том не знал, почему он так удивился. Клэй мог быть грубым и несносным, но он всегда был командным игроком. Тем не менее, по какой-то причине этот момент показался ему первым, когда они с Клэем действительно были в одной команде.

Том пожал плечами. "Может быть. У тебя неплохо получается, Клэй. Думаю, ты можешь быть мне полезен".

Клэй закатил глаза, но слегка покраснел, когда улыбнулся.

6

Клэй хмуро смотрел на Фелицию с другого конца раздевалки, зарывшись руками в затхлую картонную коробку, полную футболок. "Почему я вообще должен носить форму?"

"Это часть мероприятия, Клэй", - сказала Фелиция с раздражением. "Ты играешь в школьной команде".

"У них не будет ничего моего размера", - пробормотал он.

"Этих детей набирают прямо в НБА", - сказал Том, не отрываясь от своего телефона. "У них точно есть что-то в твоем размере".

К концу выходных стало ясно, что фальшивые отношения Клэя и Тома превратились из удобного способа отвлечь внимание от промаха Ленни в полноценный актив кампании. Они официально были хитом - интернет был полон политических наркоманов и других очень онлайновых людей, спекулирующих и сплетничающих о них. Поэтому, как бы странно это ни казалось Клэю, они удвоили свои усилия - Фелиция начала активно планировать для них мероприятия и выступления в СМИ, потому что каждый пост о Клэе и Томе привлекал чуть больше внимания для Ленни и чуть меньше для Уорхи. Очевидно, до объявления Ленни о начале предвыборной кампании они планировали держать ее в курсе событий.

Именно так Клэя уговорили сыграть в благотворительном баскетбольном матче в местной средней школе. Идея заключалась в том, чтобы "звонари" сыграли с детьми и немного попиарились, а все деньги от продажи билетов пошли на новые книги, наборы для химии и тому подобное. Том был там, чтобы... посмотреть, как играет Клэй, или что-то в этом роде. Пока что он в основном просто раздражал его.

"Это оскорбительно", - сказал Клэй, не обращая внимания на Тома. "Баскетбол? Потому что я высокий? Это так лениво".

"Клэй, если ты один из тех высоких парней, которые хреново играют в спорт, пожалуйста, скажи нам об этом сейчас", - сказала Фелиция.

Клэй нахмурился и заглянул в картонную коробку, доставая оттуда майку и шорты, которые, как он надеялся, ему подойдут. "У меня есть настоящая работа, знаете ли", - сказал он. "Это не притворяться парнем Тома".

"Нет, не притворяться", - сказал Том. "С другой стороны, у меня есть гораздо более важные дела, которыми я мог бы заняться".

"Да, кстати говоря, Том, - сказала Фелиция, - нам нужно поговорить о твоем гардеробе".

Том наконец опустил свой телефон, сделав комично испуганное лицо. "Прости?"

Фелиция, словно из ниоткуда, достала пакет для одежды и вынула оттуда темно-серый свитер, все еще в обертке из химчистки. "Я подумала о чем-то более мягком", - сказала она, глядя на строгие линии костюма Тома. "Знаешь, более... подходящее".

"Я не занимаюсь мягким", - сказал Том. Хотя в его голосе прозвучало презрение, он встал и осмотрел свитер взглядом куратора.

"У меня есть коричневый пояс, который подойдет к нему", - сказала Фелиция, роясь в сумке.

"Нет", - сказал Том. "Если уж мне приходится носить этот дурацкий свитер, то позволь мне хотя бы сохранить пояс".

Она перекинула коричневый через его плечо, оценивая его. "Мой пресс-хит. Мой гардероб".

Том закатил глаза и стянул пояс с плеча, забрав и пакет с одеждой. "Отлично. Это твое мероприятие".

Клэй наблюдал за ними, пока Том шел в душевую, чтобы переодеться. У них с Фелицией была такая искрящаяся энергия, которая заставляла задуматься, спали ли они вместе, или собираются, или просто делают вид, что спали. Это было то, из чего делают ситкомы и исторические фильмы, или, может быть, Клэй просто слишком вжился в роль фальшивого парня Тома. Раздосадованный собой, он направился в противоположный душ, чтобы переодеться.

Не успел он это сделать, как услышал свист Фе. Клэй высунул голову из-за кафельной стены и увидел, как Том крутится перед ней. Он действительно хорошо выглядел в облегающем свитере - серый цвет дополнял его темные волосы и глаза, и, как сказала Фелиция, приятная на ощупь ткань придавала ему более мягкий вид. Как у парня, у которого действительно может быть личная жизнь.

Клэй нахмурился и вышел в своей униформе. Шорты были слишком короткими, майка - великовата, и он знал, что из-за ярко-фиолетового цвета школьной формы его кожа выглядит увядшей, а конечности - нескладными. Но все равно, приняв уверенную позу, он спросил: "А что насчет меня?".

Том и Фелиция разразились хохотом. "Да пошли вы, ребята", - сказал Клэй.

Школа находилась в относительно бедном районе, где Клэй никогда раньше не бывал. Хотя само здание выглядело старым и запущенным, баскетбольная площадка была яркой и веселой, а трибуны были заполнены родственниками и друзьями детей. Когда они вошли на площадку, Клэй с удивлением увидел несколько человек, похожих на журналистов, зажатых в угол - очевидно, Фелиция сделала свою работу.

Еще более удивительно, что, как только Клэй вышел из раздевалки, полдюжины людей устремились с трибун и окружили его и Тома. Они выкрикивали вопросы и тыкали своими телефонами в лицо Клэю, почти как скромная версия одержимой знаменитостями толпы. Он посмотрел на Тома, который выглядел таким же удивленным, как и он.

"Можно мне сделать селфи?" - спросил один из студентов, его рука уже была занесена для необходимого угла. На другом конце площадки Фелиция выглядела так, будто могла лопнуть от радости.

"Конечно", - ответил Том, хотя в его голосе слышалась тошнота.

Они расположились позади девушки, но она лишь хмуро посмотрела на них. "Подойдите ближе", - укорила она и устремила взгляд на экран, на котором было видно ее лицо, торс Тома и ноги Клэя.

"Хорошо", - сказал Том и подошел ближе, упершись подбородком в ее шею. Девушка хихикнула и покраснела, а Клэй стиснул зубы и прижался к ней с другой стороны.

Она нацепила блестящую улыбку и нажала на кнопку, и тут же десятки других телефонов разлетелись в разные стороны, так как остальные требовали их фото. Сначала было несколько неловких снимков, когда они пытались принять нужную позу, но потом Том взял инициативу в свои руки. Он обхватил Клэя за талию и, пользуясь тем, что он ниже ростом, прижался к Клэю, а Клэй положил руку ему на плечи, так что между ними образовалось идеальное пространство для студента, чтобы сделать снимок. Это означало лишь то, что им пришлось прижаться друг к другу, пока один человек за другим проскакивали мимо.

Клэй попытался сосредоточиться на студентах, которые улыбались, болтали и казались довольно милыми. Пальцы Тома нетерпеливо переместились на бедро Клэя, а его плечо стало горячим под ладонью Клэя.

Он почувствовал облегчение, когда в толпу ворвался пожилой мужчина с властным видом, который разогнал студентов несколькими строгими выговорами. Он протянул Клэю руку и сказал: "Джонас Гарольд, приятно познакомиться".

Должно быть, это был директор школы - зануда-парень, наполненный энергией доброжелательности. Клэй и Том представились. "Рад видеть, что вы одеты", - сказал Джонас, кивнув на свою форму. "Я познакомлю вас с остальными".

"Остальным?" спросил Клэй.

"Другие "рингеры", - сказал Джонас.

"О", - сказал Клэй, наконец заметив, что на Джонасе тоже была одна из школьных футболок. "Есть и другие благотворительные игроки?"

"Конечно", - сказал Джонас, прищурившись на Клэя. "Ты думал, что будешь единственным взрослым? Играть в одной студенческой команде... против другой?"

"Э-э", - сказал Клэй. Еще два человека, тоже в майках, подошли, чтобы встать рядом с директором. "Нет, конечно, нет".

"Ага", - с сомнением сказал Джонас. "Во всяком случае, это член совета Чанг и Миа Рейнольдс". Клэй узнал женщину из местных новостей, а Том, похоже, уже был знаком с членом совета. "Клэй, я буду играть с тобой, а они - с другой командой".

"Круто", - сказал Клэй, ухмыляясь. "Приготовьтесь съесть немного тротуара".

Улыбки остальных дрогнули. "Для детей", - неуверенно сказал Джонас.

Клэй взглянул на Тома и увидел, что тот уже прокладывает себе путь через зрительный зал, сидя на трибунах с Фелицией.

Клэй проследил за тем, как Джонас указал ему, где стоять на площадке, а затем директор поднялся на небольшой помост и официально начал мероприятие, поблагодарив всех за то, что они пришли, и рассказав о том, как будут потрачены деньги. Речь продолжалась довольно долго, и в конце концов Клэй заметил баскетбольный мяч, лежащий в нескольких футах от него, и поднял его, чтобы сделать пробный бросок. Получилось немного громче, чем он ожидал, и Джонас обернулся, чтобы посмотреть на него во время речи, испугался, но продолжил, ничего не сказав. С трибун на него смотрела Фелиция. Он закатил глаза и отбил мяч.

После речи началась игра. Клэй ожидал, что это будет рутина - быть высоким ребенком означало быть втянутым во все виды спортивной деятельности, хочешь ты этого или нет, а подростковый возраст оставил у него отвращение к спорту. Тем не менее, когда глупые старшеклассники дважды за первые десять минут украли у него мяч, его соревновательная жилка взяла верх над апатией, и он начал играть более серьезно. В конце концов его мышцы расслабились, он погрузился в игру, и дети радостно закричали, когда он поймал быстрый пас и забил гол. Он ухмылялся и обменивался с двумя из них приветствиями. К перерыву его команда была впереди.

Фелиция, находившаяся в раздевалке, была не впечатлена. "Что за херня была с этим дриблингом во время речи директора? Тебе двенадцать?"

"Может, спасибо тебе, Клэй, за то, что ты крут в баскетболе?" - потребовал он.

"Дети классные", - сказала она. "Ты здесь, чтобы сделать хорошую прессу, а не выиграть игру".

"Послушай Фе, Клэй", - уныло сказал Том, глядя на свой телефон.

"И ты", - огрызнулась Фелиция, выхватывая телефон из его рук. "Убери эту чертову штуку! Ты должен болеть за своего парня, а не проверять Твиттер".

Клэй почувствовал странный укол уязвленной гордости при мысли, что Том не следил за ним. "Эй, да ладно!" запротестовал Том. "Ладно, я буду проверять его реже, но мне нужен мой телефон!"

"Я веду это мероприятие. Ты сегодня актер", - поддразнила она его. "Я - команда. Делай то, что тебе говорят. Будь красивым для журналистов".

Том резко надулся, и Клэй снова дернулся от раздражения. Вот он, потея, делает настоящую работу, а Том ведет себя как плаксивый ребенок, потому что не может игнорировать Клэя, чтобы побаловаться в Интернете. Он снял майку и опорожнил бутылку с водой на голову, вытирая волосы и грудь насухо полотенцем. Не глядя на телефон, Том уставился на Клэя, пока тот искал свежую майку.

"Готов?" спросила Фелиция.

Оказавшись на площадке, Клэй не мог не взглянуть на Тома. Даже без телефона казалось, что он не очень-то следит за игрой. Наблюдая за игрой, Том наклонился к Фелиции, чтобы что-то прошептать.

Он на секунду задержал взгляд на Томе и чуть не налетел на студента, который быстро отобрал мяч и пронес его по площадке, чтобы забить гол.

Клэй едва сдержал взрывное проклятие - его перехват выбил их из борьбы за лидерство. Конечно, теперь Том наблюдал за происходящим. Клэй покачал головой и снова взял мяч, решив проучить этих подростков.

На часах оставалось меньше пяти минут. В течение первых четырех они обменивались очками. Клэй старался сосредоточиться на игре, но в какой-то момент он был поражен, услышав, как Том скандирует: "Давай, Клэй!", громко хлопая в ладоши. Клэй напомнил себе, что он просто делает свою работу. Он должен был болеть за меня.

Он все еще не мог удержаться от того, чтобы не взглянуть на трибуны, пока шел через корт. Том определенно наблюдал за ним - он сидел, наклонившись вперед, положив локти на колени. Но, как ни странно, на его лице была небольшая хмурость, как будто он все еще был чем-то отвлечен. Его внимание было полностью сосредоточено на Клэе, его взгляд был пристальным, но он все еще казался отстраненным, как будто что-то, что он увидел, удивило его.

В любом случае, Том наблюдал, поэтому Клэй заставил себя сосредоточиться на игре. Счет был равным. На мгновение показалось, что игра может закончиться ничьей, но тут глупый репортер местных новостей проехал через команду Клэя и забил гол.

На этот раз он не сдержал громкого "Черт!". Несколько детей захихикали, а Фелиция в стороне грозно посмотрела на него. Том опустил голову, прикрыл рот рукой, а его плечи дрожали.

"Мистер Паркер", - сурово сказал директор.

"Да, извините, неважно", - пробормотал Клэй, все еще злясь. Его команда уступала два очка, оставались считанные секунды.

Когда игра снова началась, мяч оказался у одного из учеников команды Клэя, но его схватили другие игроки. Клэй трусцой пересек площадку и крикнул мальчику, чтобы тот передал ему мяч. С отчаянным видом студент передал ему мяч, и Клэй сделал широкий бросок из-за трехочковой линии.

Он попал прямо перед звуковым сигналом.

Толпа разразилась радостными криками. Клэй почувствовал, что ухмыляется от уха до уха. Его команда обступила его, а директор пожал ему руку. Клэй засмеялся, когда толпа вынесла его с площадки на трибуны, к толпе нетерпеливых журналистов и обожающих учеников, и к Тому.

Том выглядел таким же увлеченным, как и все остальные, он широко улыбался, хлопал и аплодировал. Он поднялся на ноги, и когда Клэй подошел к нему, Том рассмеялся и быстро обнял его, ликуя. Но когда он отстранился, улыбка Тома померкла. Они оба одновременно поняли, что последует дальше.

Это было то, чего требовал момент, то, что должна была сделать настоящая пара. Тем не менее, Клэю и в голову не приходило, что эти фальшивые отношения на самом деле включают поцелуй с Томом Морганом.

Толпа все еще ревела, одобряя победу. Клэй взглянул на губы Тома и едва не потерял равновесие от острого ощущения, что его видят - давление сотен глаз, устремленных на них. К счастью, Том, казалось, смирился с неизбежным больше, чем Клэй, и с решительным видом снова приблизился к нему.

И это был... всего лишь поцелуй. Губы Тома были мягкими и теплыми, но сам он был жестким, чего, по мнению Клэя, и следовало ожидать от фальшивого поцелуя. Он глубоко вздохнул и заставил себя не отстраняться слишком быстро. Он остро ощущал, что его глаза закрыты, и задавался вопросом, на что они похожи. Толпа обступила их. Щетина Тома царапала его подбородок. От него приятно пахло. Конечно, от него приятно пахло.

Потом Том придвинулся к нему. Это было всего лишь небольшое изменение: они немного сблизились, их губы встретились под другим углом, но от этого по коже Клэя неровными всплесками побежало тепло, подстраиваясь под стук его сердца. Том втянул воздух и схватил в кулак майку Клэя, притянув его ближе, чтобы поцеловать снова, глубоко и с открытым ртом. В том, как Том целовал его, было что-то темное, словно грозовые тучи, проносящиеся над его мыслями, медленные, горячие и электрические. Он положил руки на талию Тома для равновесия и обнаружил, что не может удержать свои пальцы от судорожных движений, впиваясь в мягкую плоть. Руки Тома скользили по его лицу, зарывались в волосы, и все вокруг содрогалось.

Пока Том резко не отстранился. И тут же Клэй услышал, как вокруг них захихикали дети.

Он тупо стоял на месте, пока Фелиция не направила их к людям, которых Клэй должен был поблагодарить и поприветствовать, прежде чем они покинут мероприятие. Том был рядом с ним все это время и все еще стоял рядом с Клэем, когда тот небрежно вытер губы. Никто другой, скорее всего, не заметил бы этого жеста, но для Клэя он был безошибочным - он хотел стереть поцелуй. Клэй понимал: его мысли путались, и он с радостью стер бы последние несколько минут, если бы мог. Он был уверен, что выглядит нелепо, с красным от игры лицом и растрепанными от рук Тома волосами.

Но когда Клэй встретился взглядом с Томом, тот не выглядел раздраженным или пренебрежительным. Он выглядел удовлетворенным, как во время завтрака, когда он наклонился к Клэю, уговаривая его подыграть его романтической чепухе. Когда он прошептал своим низким, тайным голосом: "Доверься мне".

7

Том вернулся в офис, как только закончился баскетбольный матч. Свет был выключен, в помещении царила смертельная тишина, но работы всегда было больше. Законопроект Ленни о студенческих займах скоро будет рассматриваться, и если он не будет следить за каждым событием, каждой сделкой, каждой поправкой, которая может быть предложена, и ее последствиями для созвездия групп интересов, на которые опиралась кампания, он может оказаться в полном пролете.

И, честно говоря, это давало ему такое же болезненное, но удовлетворенное чувство, как хорошая тренировка, когда он оставался в офисе после полуночи каждую ночь, читая информационные бюллетени, сканируя Twitter и выплевывая фразы, чтобы использовать их в своей речи или в следующем выступлении в социальных сетях. Ему нужны были глаза, уши и влияние на каждую часть работы Ленни и на все политические события в целом, насколько это было возможно. Это было утомительно. Это было то, ради чего он жил.

К тому же, это помогало ему отвлечься от затянувшейся автокатастрофы, которой были его "отношения" с Клэем.

Это, и поцелуй.

"Знаешь, если ты остаешься допоздна каждую ночь, то выглядишь как мудак", - сказала Фелиция, прислонившись к дверной раме его кабинета. Фелиция была одним из тех редких существ, которые лучше выглядят при тусклом флуоресцентном освещении офиса. Он взглянул на часы - 12:14 ночи. Под глазами у нее не было темных кругов, а кожа по-прежнему сияла. Возможно, дело в том, как она делала макияж. А может быть, дело в том, что она была сделана из того же материала, что и Том - она тоже преуспевала под давлением.

Однако сумка у нее была на плече. А, значит, она уходила и чувствовала себя виноватой. Он повернулся в кресле лицом к ней и пожал плечами. "Наверное, это справедливо".

На ее губах застыла улыбка. Это было не очень хорошо для его теории вины. "Хочешь знать, над чем я работала?"

"Хочу ли я?"

Она пересекла комнату и протянула ему свой телефон. Он открыл его легко - слишком легко. "Никакого пароля?" - спросил он.

"Там нет ничего плохого".

Том фыркнул. "У каждого есть что-то плохое в телефоне".

Затем он увидел, что было на ее экране, и поморщился. Это были новости об их дне на баскетбольном матче, распространенные гораздо шире, чем он ожидал. "Ты это сделала?" - напряженно спросил он.

"Угу", - ответила она, прислонившись к его столу. "Это оказалось не так сложно, как я думала, - заставить репортеров клюнуть".

Том пролистал статьи, стараясь не слушать. Признаться, его фальшивые отношения с Клэем делали именно то, что должны были делать: каждая статья была еще одним положительным моментом в СМИ для Ленни. Подобное дерьмо - люди, интересующиеся повествованием, а не политикой - было бесценно для кампании. Именно это становилось вирусным, именно это заставляло людей вкладываться. Подробные белые книги - это хорошо и все такое, но если бы они могли стать культурным камнем? Это был тот самый гусь, который будет клевать золото до конца карьеры Тома.

И все это происходило потому, что сегодня было хорошее событие. Общественная благотворительность, немного спорта и новый корабль политики. Фотографии вышли на удивление хорошо. Что-то в том, что он был в этом дурацком свитере, а Клэй в баскетбольной экипировке, яркий солнечный день, дети, ухмыляющиеся позади них - Господи, это могло бы быть предвыборной рекламой, настолько это было цельно и бодро.

"Да, ты действительно оказал мне услугу", - сказала Фелиция, выкручивая нож. "Если бы мне пришлось поцеловать Клэя, не думаю, что у тебя была бы такая хорошая фотография для работы".

И вот оно. Он швырнул ее телефон на стол, как будто ему было наплевать на фотографии. На самом деле, они уже запечатлелись в его мозгу: Клэй выглядит почти ошеломленным, его глаза закрыты, а выражение лица мягкое, когда Том прислонился к нему, держа лицо Клэя в своих руках.

Он решил перейти в наступление. "Тебе что, двенадцать? Мы что, играли в семь минут на небесах?"

"Значит, поцелуй с Клэем был раем?"

"Ого. Никогда не считал тебя романтиком, Фе".

"Значит, ты хочешь сказать, что это..." она держала телефон перед ним, "...было на сто процентов фальшивкой."

Он сделал паузу на долю секунды.

Фелиция разразилась смехом.

"Откуда ты знаешь?" потребовал Том.

Она фыркнула, перевела дыхание и торжественно сказала: "Я не знала, до этого момента".

"О, да пошла ты".

Она снова засмеялась. "Ладно, я сразу догадалась. Ты покраснел!"

"Нет, не краснел!" Он чувствовал, как его лицо пылает, даже когда он говорил это, но Том Морган не покраснел, так что это, должно быть, был грубый, мужской прилив ярости.

Она кивнула, прижав телефон к губам, чтобы сдержать хихиканье. "Да, это так! Всего на секунду. Совсем чуть-чуть".

"Ты такой полный говнюк".

"И я подумала, что все, что заставит великого Тома Моргана покраснеть..."

"Заткнись."

"Должно быть, это был какой-то поцелуй..."

"Заткнись."

"Кто бы мог подумать, что Клэй Паркер хорошо целуется..."

"Он им не был", - категорично заявил Том. Это было единственное, что он мог сказать наверняка - Клэй не был особенно хорош в поцелуях.

Конечно, он ожидал гораздо худшего. В конце концов, это был Клэй, и когда после игры они уставились друг на друга, Клэй весь в поту и ошарашенный, Том пришел в легкий ужас от перспективы поцеловать его. Но он был профессионалом, поэтому смирился и сделал то, что нужно было сделать.

И все оказалось не так уж плохо. К удивлению Тома, не было ни колющего языка, ни всасывания, как у пылесоса. Со стороны Клэя не было никакой агрессии; он позволил Тому взять инициативу на себя. Его губы были теплыми и сухими. От него пахло потом после игры, но свежим, не раздражающим. Он все еще немного тяжело дышал.

Тому потребовалось мгновение, чтобы понять, что они просто... стоят там. Целуются нерешительно, неуклюже, когда им нужно было убедить мир, что они - бойфренды, празднующие после победного броска. Поэтому он схватил Клэя и поцеловал его так, как будто это было всерьез. Кожа Клэя все еще была горячей после игры, а его фигура оказалась менее грубой, чем ожидал Том - когда он прижался ближе, то обнаружил упругие, плоские мышцы. Руки Клэя обхватили его, неуклюжие, но теплые. Толпе это понравилось.

Так что нет, это не было ужасно. Но Клэй определенно не умел целоваться.

Вот что было так странно. Это был обычный, заурядный поцелуй - даже неловкий, фальшивый. Но когда рот Клэя открылся под губами Тома, это вызвало вспышку жара в основании его черепа, как искра, загоревшаяся в сухой траве в жаркий летний день.

Он неловко почесал затылок. Смех Фелиции утих и превратился в добрую улыбку. "Серьезно, Том", - сказала она. "Если тебе нужно, например... поговорить о чем-нибудь..."

Он нахмурился. "Поговорить?"

"Эм", - сказала она. "Я имею в виду, ты... целовал с парнем сегодня? И, очевидно, тебе понравилось? Так что... не хочу показаться тебе Кэти Перри, но..."

"О, Боже." Он прижал пальцы к своим закрытым глазам, потрясенный. "Тебе не нужно читать мне весь сценарий It Gets Better, Фе".

"Извини меня за то, что я пытаюсь хоть раз быть порядочной", - сказала она резко. "Во что бы то ни стало, будь козлом".

"Ты думаешь, у меня какой-то сексуальный кризис?" - потребовал он. "Очевидно, я би-любопытен или что-то в этом роде. Кого это волнует?"

И честно говоря, Тому было все равно. Его никогда не волновало, гей человек или натурал, просто союзник или враг. Он жил в одном из самых либеральных городов на планете, и у него не было непросвещенной семьи, чтобы беспокоиться о разочаровании. Это ничего не изменило в его сексуальной жизни, добавив новый источник влечения - это была не столько пугающая новая реальность, сколько нечто, что нужно изучить, как вид еды, который он никогда не пробовал. Заметно, но не меняет игру. Том знал, что это должно было быть чем-то вроде мучительных раздумий, но у него действительно не было ни времени, ни интереса.

Фелиция выглядела удивленной, но в то же время расчетливой. "Хорошо", - сказала она, растягивая слово. "Итак, тебя беспокоит не влечение к мужчинам. Это был... поцелуй с Клэем?"

"Ты бы хотела поцеловать Клэя?"

Фелиция не ответила. Она уставилась на него, пробегая взглядом по глазам.

"Что", - сказал он категорично.

Она пожевала губу в течение минуты, нехарактерно нерешительно, прежде чем сказать: "Просто будь осторожен, Том. Клэй не такой, как мы. Ну, он не такой, как ты".

"Что это значит?" - спросил он.

"Клэй уродлив внешне", - сказала Фелиция. "Не его внешность, я имею в виду, его личность - он хвастливый, детский и братский. Это раздражает, но в конечном счете безвредно. Ты и я, мы носим свое уродство внутри. Я стараюсь использовать свое, чтобы помогать людям. Но ты..."

Том вздохнул. Именно поэтому между ним и Фелицией никогда ничего не было, и поэтому ничего и не будет. Он был благодарен за напоминание - Фелиция была красива, умна и коварна, и время от времени ему нужно было вспоминать, почему у них ничего не получится.

Тому не нужна была девушка, которая хотела бы его спасти. Может быть, максимум, девушка, которая смутно фантазирует об этом. Но не та, которая действительно скажет ему это в лицо.

"Мне кажется, ты слишком много смотришь романтических фильмов на Netflix", - сказал он ей.

Она проигнорировала его. "Просто убедись, что Клэй знает".

"Знает что?"

"Что если кто-то пострадает", - сказала она, - "это будет он".

Том насмешливо хмыкнул. "Ничего себе, Фелиция. Глубокомысленно."

"Хорошо, Том", - сказала Фелиция, убирая телефон в сумку и поворачиваясь к нему спиной.

Он не отрывался от своего экрана, когда она уходила.

8

Клэй пожалел, что не знает, каков на ощупь язык Тома. Это было не то, что он когда-либо хотел или должен был знать.

Да, конечно, Том был горяч, но Клэй никогда его не любил. Он был засранцем. Он был полон себя. И он был одним из тех горячих парней, которых Клэй обычно презирал. Его внешность была слишком аккуратно упакована, а сам он был слишком смазлив.

Но этот дурацкий поцелуй все испортил. Было достаточно плохо притворяться парнем Тома. Теперь, когда он поцеловал его, даже скучные рабочие встречи стали вызывать дополнительное раздражение: приходилось сосредотачиваться, чтобы не отвлечься на плоскую форму нижней губы, веснушки и мягкие черные волны волос, думать о том, как хорошо он пах в тот день, и ощущать подушечки пальцев на лице Клэя.

"Клэй", - огрызнулся Том.

"Что?" - сказал он, бросая в него ручку с другого конца комнаты. Злость лучше, чем рассеянность и возбуждение, подумал он.

"Что за...?" Том недоверчиво посмотрел на ручку на полу. "Я спросил, что ты думаешь?"

"О чем?" спросил Клэй. По крайней мере, два человека вздохнули.

"Идея Фелиции", - выдохнул Том. "Записать нас в подкаст".

Сердце Клэя подпрыгнуло. С тех пор как их "отношения" стали чем-то из ряда вон выходящим, они с Томом поднялись до уровня, по крайней мере, местной знаменитости среднего уровня, но даже он был удивлен, что они готовы так скоро перейти к подкастам. "Ты серьезно? Какой? Pod Save America? The Daily?" Он нервно вдохнул. "FiveThirtyEight?"

"Ах..."

"Ни одно из них, идиот", - ответила Фелиция, откинувшись в кресле. "Местное шоу".

"О," сказал Клэй. Определенно, местная знаменитость среднего уровня. "Но все равно звучит круто".

"Очень рад, что ты это одобряешь", - язвительно сказал Том. Он помахал рукой стажерам прессы. "Принесите нам материалы для брифинга по этому шоу".

Они поспешили покинуть собрание, прихватив с собой остальных сотрудников пресс-службы. "Хорошо", - сказала Фелиция, собирая свои вещи. "Это будет хорошим следующим шагом для вашего, ах, публичного профиля".

Клэй поморщился. Подкасты - это круто; необходимость притворяться, что ты с Томом - нет. "Так, я полагаю, это работает? Ты знаешь - нас?" - спросил он, используя воздушные кавычки.

"Отвратительно", - сказал Том. "И да, это чертовски работает. Ты что, не видел, что там со Стервятником?"

"Что?"

Фелиция протянула ему свой телефон, который открылся на статье "Стервятника" под заголовком "Десять фанфиков про Клэя и Тома, которые вам нужно прочитать прямо сейчас".

Клэй покраснел и вернул ей телефон. Единственный фанфик, который он когда-либо читал, был про щупальца и оставил у него шрам на всю жизнь. Кроме того, он мог скачать его копию, неважно. "По какой-то причине люди просто в восторге от нас", - сказал Том со скучающим видом. "Это должно поддержать их".

"Во что бы то ни стало, изобрази мученика", - сказала Фелиция со вздохом. "Я делаю обе ваши работы, когда вы убегаете играть в домик".

Стажерка снова просунула голову в комнату. "У нас все готово на завтра, на девять утра".

"Подождите, мы делаем это завтра?" потребовал Том.

"Это местное шоу", - сказала Фелиция, пожимая плечами. "У них есть члены городского совета, у которых они могут брать интервью каждую неделю. Нам пришлось ухватиться за это место".

"Мы должны были предложить им?" спросил Том.

"Не волнуйтесь, вы двое все еще в тренде", - сказала Фелиция. "Но подкасты сейчас в тренде".

Клэй энергично кивнул. Том закатил глаза.

"Так что я бы занялась подготовкой", - добавила Фелиция.

"Подготовкой?" сказал Том. "Фелиция, я постоянно работаю с прессой". Клэю он сказал: "Позволь мне говорить".

Прежде чем Клэй успел накричать на него, Фелиция сказала: "Не "Пресс-хит 101", придурок. Вы должны подготовиться к первому интервью как пара".

"Мы были на фермерском рынке как пара", - сказал Том. "Завтрак, баскетбольный матч..."

"Это были не собеседования. Вы почти ни с кем не разговаривали, просто должны были выглядеть на людях как пара", - сказала Фелиция. "В этот раз, конечно, вам будут задавать вопросы о политике, но они также будут ожидать больше шуток. Можете ли вы ответить на основные вопросы об этом деле? Как вы сошлись? Что вы делаете для развлечения?" Она с сомнением посмотрела между ними. "Вы знаете... что-нибудь? Друг о друге?"

Том неуверенно посмотрел на Клэя. Клэй ответил ему тем же взглядом.

Фелиция проверила время на своем телефоне. "Я бы начала".

Они договорились встретиться в офисе в восемь утра следующего дня, прямо перед началом съемок шоу. На улице было еще темно, поэтому Клэй поступил так, как поступил бы любой нормальный парень из Массачусетса, и зашел в Dunkin' возле своей квартиры, чтобы купить самый большой кофе со льдом, который у них был.

Когда Клэй появился в офисе с чашкой Starbucks в руке, Том с насмешкой посмотрел на него. "Dunkin'? Правда?"

"Starbucks крут только для тех, кто наполовину миллениалы", - сказал Клэй.

"Что "задней половины"? спросил Том.

"Ну, знаешь", - сказал Клэй, положив свои вещи на стол. "Миллениалы постарше. Те, кто родился в..." Он сделал паузу для драматического эффекта, а затем сказал: "Восьмидесятые".

Лицо Тома потемнело, и Клэй усмехнулся, увидев, что его выстрел попал в цель. Когда Том сидел в кресле напротив стола Клэя, он услышал, как тот пробормотал что-то похожее на "89-й год, придурок". "Что это было?" - спросил он.

"Так. Этот подкаст", - сказал Том, поставив свои блестящие черные туфли на стол Клэя в знак явного неуважения.

Дружелюбно решив пройти мимо, Клэй сказал: "Да, у меня были кое-какие идеи".

"Не нужно", - ответил Том, доставая что-то из своего портфеля и передавая Клэю. "Я все придумал, тебе просто нужно запомнить это до того, как они приедут".

Том протянул ему самый настоящий бумажный блокнот, белый, с аккуратными синими линиями и гораздо более грязным черным почерком. "Что?" спросил Клэй. "Что это?"

"Я все записал", - сказал Том, самодовольно поправляя галстук. "Наше первое свидание, наша годовщина, милые глупые истории, которые мы можем рассказать. Все".

"На бумаге?" с сомнением спросил Клэй.

"Ты шутишь? Мы не можем рисковать тем, что люди узнают, что это подделка", - сказал Том. "Мы должны быть защищены от утечек. Это означает бумагу".

Клэй даже не потрудился ответить, насколько это глупо. Вместо этого, взглянув на все, что Том уже нацарапал об их фальшивых отношениях, он сказал: "Я думал, мы должны были выяснить все это вместе".

"Я знаю, что хорошо играет, и это будет играть хорошо".

Клэй уставился на него. В конце концов, Том спросил "Что?".

"Ничего", - сказал Клэй, опустив взгляд на блокнот. "Ты просто забыл нарисовать мистера Томаса Паркера в углу в окружении сердечек".

"Заткнись", - сказал Том. Казалось, что он слегка покраснел, но, вероятно, это было из-за освещения в офисе с утра пораньше.

"Ладно", - сказал Клэй, вздыхая, когда пытался расшифровать куриную возню Тома. "Нашим первым свиданием была... выпивка в... Пот Карен?"

"Апотекерен", - поправил Том. "Это бар, хороший бар. Андерсон Купер был там в прошлом месяце".

"Я не хожу пить в места, которые не могу выговорить", - сказал Клэй.

"А куда ты водишь парней на первое свидание?" спросил Том. "На биткойн-конвенцию? Турнир по видеоиграм?"

Клэй почувствовал, как загорелось его собственное лицо.

"Нет, ты не водил меня на турнир по видеоиграм", - сурово сказал Том. "Господи, Клэй".

"Dave & Busters?" - с надеждой спросил он.

"Фу", - сказал Том с ударением. Через мгновение он махнул рукой и сказал: "Давай просто скажем "бар". Нам не нужно указывать тот, который слишком низкопробный, чтобы меня в нем увидели, или слишком хороший, чтобы ты понял меню напитков".

Клэй закатил глаза и снова просмотрел блокнот. Нахмурившись, он указал на что-то. "Что здесь написано?"

Том наклонился, чтобы прищуриться при слабом освещении, приблизив свое лицо к большому пальцу Клэя на краю бумаги так близко, что он почувствовал тепло его дыхания. Это заставило его пульс слегка участиться. Он нахмурился и слегка встряхнулся, прогоняя это ощущение.

"В чьем доме мы остановимся", - прочитал Том.

И Клэй собирался пройти мимо этих мысленных образов.

"У меня, разумеется", - добавил Том.

"Почему очевидно?" спросил Клэй, нахмурившись.

"Моя квартира красивее".

"Ты никогда не видел мою квартиру!"

"Я зарабатываю больше денег", - сказал Том. "И у меня лучший вкус".

"О да", - сказал Клэй. "Потому что это то, что мы делаем, когда мы там - восхищаемся твоим вкусом".

Том поднял бровь, и Клэй внутренне выругался. Какое ему было дело до того, кто где останавливался в ходе их фальшивых отношений? И почему его возражение прозвучало скорее как флирт, чем как аргумент?

"Отлично", - сказал Том. "Они все равно не будут нас об этом спрашивать". Он выхватил блокнот у Клэя и стал черкать на нем исправления.

Клэй неловко сдвинулся с места. "А как насчет других вещей? Например... личные вещи?"

"Что ты имеешь в виду?" спросил Том, его голос был приглушен ручкой, которая торчала у него изо рта.

"Типа, я не знаю", - сказал Клэй. "Как ты попал в политику?"

"Я был стажером в прессе на выборах мэра. А тебя, - сказал он, указывая ручкой, - купила Ленни, чтобы мы могли подбросить статью в Politico о том, насколько технологически подкованной будет ее еще не объявленная кампания". Он усмехнулся. "Я сказал им "без комментариев".

"Я имел в виду "почему", - сказал Клэй, - "засранец".

"Ох". Том пожал плечами. "Я не знаю".

Клэй скрежетнул зубами. Никакой членораздельной отрепетированной речи о том, что я делаю это по правильным причинам? Очевидно, Клэй даже не заслужил полного обаяния Тома. Как будто он был заперт в пузыре вокруг Тома, вынужденный наблюдать, как он ослепляет и отвлекает остальной мир, в то время как Клэй видел свое истинное "я" - пустое, искусственное ничтожество. Которого он должен был поцеловать.

"Чушь, которую ты не знаешь", - пробормотал Клэй. "Ты, наверное, был самовлюбленным социопатом в восемь лет".

Том моргнул, но вместо того, чтобы ответить остроумной репликой, он просто сидел с каким-то ошарашенным выражением лица.

Клэй покачал головой, когда ему в голову пришел новый вопрос. "А как насчет того, когда мы говорили, что любим тебя?"

"Пожалуйста", - насмехается Том, выглядя не впечатленным. "Я даже не говорю этого в своих настоящих отношениях".

"Какие настоящие отношения", - сказал Клэй под вздохом.

"Хорошая мысль", - ярко сказал Том. "Ты, очевидно, ревновал бы ко многим, многим девушкам, с которыми я встречался до тебя, так что если они спросят, мы можем использовать это, чтобы показать, что, мол, смотрите, у нас бывают ссоры, мы нормальная пара".

"Мы - что?" сказал Клэй, приподнимаясь на своем стуле. "Они не будут спрашивать нас о таких вещах!"

"Что тогда?"

"Я не знаю." Клэй беспомощно пожал плечами. "Я знаком с твоей семьей?"

На лицо Тома вернулось застывшее выражение. "Нет".

Клэй открыл рот, но прежде чем он успел задать вопрос, Том резко встал из-за стола. "Они почти пришли, и мне нужно еще кофе", - сказал он, глядя в свою пустую чашку из Starbucks, а затем бросил ее в мусорное ведро.

Клэй поспешил за ним, пока он шел на кухню. Том возился с кофеваркой, а Клэй прислонился к столешнице, думая о том, что Том сказал ему на завтраке в законодательном собрании штата. "Ты действительно не часто разговариваешь со своими родителями?"

Том не поднимал глаз от своего изучения ассортимента чашек K-Cup в офисе. "Конечно".

"А они не очень любят политику?"

"Клэй...", - начал Том, звуча раздраженно.

"Мне нужно знать для подкаста", - крикнул он, вскидывая руки вверх. "Ты не можешь ставить меня на колени по такому основному вопросу, как семья".

Том вздохнул, отрезанный, разочарованный звук. "Моя семья... нормальная. Скучная. Они живут в пригороде - кул-де-сак, белый заборчик, все такое. Они устраивают вечеринки и любят бейсбол. А у моего брата буквально два на пять детей. Один на подходе".

"У тебя есть брат?" спросил Клэй. Было достаточно трудно представить Тома, занимающегося обычными человеческими делами, тем более двоих.

Том издал пренебрежительный звук. "Тео. Он живет дома, в одном квартале от моих родителей".

"Так почему бы тебе не поговорить с ними?"

"Разве я похож на парня, который любит пригороды и посиделки?" Клэй пожал плечами, признавая правоту. "Я не мог дождаться, чтобы уехать оттуда. Но Тео, ему это нравится. Он фактически руководит местной Малой лигой. Я имею в виду - Господи". Том покачал головой, словно его это озадачило, а затем вернул свое пристальное внимание к кофеварке. "Они счастливы с ним. Я им не нужен".

Клэй ничего не сказал. Том вставил чашку K-Cup в кофеварку Keurig и нажал кнопку запуска, но знакомое жужжание и шипение не началось. Экран настойчиво мигал, и Том снова вздохнул, на этот раз резче, и подтолкнул машину. Он издал недовольный звук, и экран замигал быстрее. Том прошипел сквозь зубы: "Ты, наверное, шутишь".

Он выглядел более раздраженным, чем того заслуживает несговорчивая кофеварка. "Том..."

"Просто..." Он сделал резкое движение, останавливающее его. "Мне просто нужно еще немного гребаного кофеина, чтобы этот день был терпимым".

Клэй наблюдал, как машина все больше и больше падает вниз по спирали, чем больше Том возится с ней. "Но если ты просто..."

"Я понял". Он ткнул в бак с водой, ткнул в экран, а затем снова потянулся к баку.

"О Боже", - взвизгнул Клэй и схватил его за руку, чтобы остановить, пока он не сделал еще хуже.

Его кожа была поразительно теплой, что заставило его остановиться. Он хотел лишь остановить махание Тома, но теперь он чувствовал его ладонь под кончиками пальцев, тонкое сочленение костяшек и сухожилий. Глаза Тома метнулись к глазам Клэя, и прошло напряженное, молчаливое мгновение, пока никто из них не двигался.

Затем Клэй отдернул руку и прочистил горло. "Э-э, - сказал он, - ты просто должен... здесь".

Он осторожно шагнул за спину Тома, чтобы добраться до другой стороны машины, и протянул руку, чтобы постучать по ней. Но вместо того, чтобы отойти от Клэя в сторону, как он ожидал, Том остался на месте. Клэй оказался по обе стороны от Тома, пока тот чинил машину, и по его телу поползли колючие мурашки, когда тепло от тела Тома проникало в его грудь и руки. Он старался не касаться его, но рукав его рубашки задевал внутреннюю сторону локтя Клэя, когда он работал над машиной, а несколько прядей волос щекотали его подбородок. В периферийном зрении он видел затылок Тома.

Наконец, машина начала выплевывать кофе. Клэй опустил руки и отступил назад, остро ощущая, как ему стало холодно, когда он отошел.

"Отлично. Спасибо", - хрипло сказал Том.

"Без проблем", - сказал Клэй.

Они снова замолчали. Над краем кофейной чашки Тома начал подниматься пар.

9

Когда Том пришел на работу во вторник, Керри Фам уже ждал его в кабинете. Появление людей в его офисе без предварительной записи всегда было плохой приметой.

Он широко улыбнулся ей. "Керри! Очень рад тебя видеть. Как у вас дела?"

"Я в порядке, Том", - ответила она, неловко улыбаясь. У гражданских всегда были такие ужасные покерфейсы. "А у тебя?"

"У меня все отлично", - сказал он, садясь. "Что я могу для тебя сделать?"

"Ну," сказала она, "я видела статью в LA Times."

Том нахмурился. "Про кулинарный блог?" Какой-то типчик утверждал, что видел, как Том и Клэй устроили романтический ужин в одном из новейших ресторанов Лос-Анджелеса. Они ничего такого не делали, но Фелиция все равно вырезала статью из настоящей, физической газеты, она так гордилась тем, как продвигается их маленький проект. Очевидно, они были настолько популярны, что пытающиеся бороться рестораторы симулировали свое присутствие, чтобы создать шумиху. Это было похоже на "Начало" или что-то в этом роде - фальшивые наблюдения за фальшивыми отношениями.

Очевидно, Том не был настолько предан этой чепухе об отношениях, чтобы пригласить Клэя на ужин только на случай, если их заметит репортер. А что если их никто не заметит, и он просто... поужинает с Клэем?

Он не избегал Клэя.

Просто в последнее время отношения между ними стали немного странными. Мысли Тома постоянно возвращались к тому поцелую на баскетбольном матче, к ощущению тела Клэя, прижавшегося к нему, и рук Клэя, скользивших по его спине. И дело было не только в поцелуе. Интервью в подкасте прошло хорошо, даже отлично, но он все время нервничал, отвлекаясь на воспоминания о том, как Клэй подошел к нему сзади, чтобы починить кофеварку, и его руки обхватили Тома с двух сторон. Он пытался сосредоточиться на ответах Клэя, чтобы они были последовательными, но вместо этого все время смотрел на руки Клэя, вспоминая ощущение того, что попал в колыбель его рук, и отвлекался на неудобное предположение о том, как они могут сочетаться.

Он снова сосредоточился на растерянном выражении лица Керри. "Нет, - говорила она, - колонка по губернаторскому законопроекту о студенческих займах".

Ох. "Точно", - сказал Том, прочищая горло. "Я думаю, это было здорово, в основном позитивно..."

"Это было действительно позитивно", - сказала Керри, роясь в своей сумке и доставая беспорядочную коллекцию бумаг, включая газету.

"О, вы... вы нашли его с...", - полусерьезно начал Том, но Керри его прервала.

"Законопроект получил восторженные отзывы от некоторых учителей и защитников", - сказала Керри, просматривая статью. "И... этот парень, которого автор называет филантропом, но который на самом деле управляет хедж-фондом".

"Ого", - сказал Том. "Мы действительно завоевываем людей".

"Почему управляющему хедж-фондом нравится наш законопроект о студенческих займах?" спросила Керри. Ее контролируемый, ровный тон вызвал у него подозрение, что она уже знает, почему. "Банкам не понравятся положения о списании долгов. Это плохо для бизнеса".

"Конечно, - сказал Том, - но..."

Не успел он закончить, как Керри шлепнула ему на стол еще один лист бумаги. "Что это?" - спросила она, указывая на выделенный абзац.

Том внутренне выругался. "Это подраздел законопроекта".

"Отмена другого закона", - сказала она, начиная выглядеть нетерпеливой.

"Похоже на то".

"Том", - сказала Керри. "Ну же. Этот раздел отменяет закон, ограничивающий комиссию за снятие денег с кредитных карт".

Том кивнул. "Да, отменяет".

Она развела руки в стороны. "Так что же он делает в законопроекте о реформе студенческих займов?"

Он подмигнул ей. "Керри. Я знаю, что ты знаешь, что такое свинина".

"Свинина - это мост, который строится там, где он не нужен", - сказала Керри, начиная волноваться. "Но... мы собираемся позволить компаниям, выпускающим кредитные карты, поднять комиссию за снятие денег?"

"Конечно", - сказал Том, пожимая плечами. "Что в этом плохого? Ты фанат больших магазинов?".

"Я фанат молока! И бензина! И одежды!" - кричала она. "Каждый раз, когда они повышают плату за проезд, удар приходится не на Walmart, а на покупателей - плата перекладывается на них. Основные вещи, которые нужны семьям, становятся дороже".

"Это... может произойти", - допустил он.

Керри, казалось, с трудом находила слова для выражения своего гнева. "Значит, этот законопроект навредит тем самым людям, которым он должен помочь!"

Он вздохнул. "Послушай, мы подсчитали цифры, Керри. Это положение позволяет повысить плату за снятие денег только на небольшую сумму за каждую транзакцию. Да, это ударит по людям, но это капля в море по сравнению с тем, что они получат от облегчения долгового бремени. Они все равно окажутся в выигрыше".

"Капля в море для людей, которые и так не могут поставить еду на стол?" - потребовала она. "Им нужны все капли, Том!"

"Этот законопроект возвращает среднему выпускнику Калифорнийского муниципального колледжа 982 доллара в год, даже после учета небольшого увеличения стоимости жизни из-за платы за проезд", - процитировал он результаты частного исследования, которое они провели. "Я не чувствую себя плохо из-за этого".

"Средний человек?" возразила Керри. "А как насчет несреднего человека? Необычный случай? Ты можешь мне пообещать, что никому не станет хуже от этого законопроекта? Что никто не обанкротится или не потеряет свой дом?".

"Я не могу обещать вам этого ни по одному законопроекту", - возразил Том. "Это большая страна. Мы не принимаем закон для каждого выпускника, которого надула его коммерческая школа".

"Но вам не нужно вставлять несвязанные корпоративные подачки в законопроект, который должен помочь людям", - сказал Керри. "Вы могли бы просто помочь людям".

Том вздохнул и опустил голову на руки. Речь Керри выиграла бы день в шоу Аарона Соркина, но в реальном мире на кону стояло слишком много денег, чтобы трогать положение о взимании платы за проезд. Деньги не только для законодателей, которые собирались проголосовать за законопроект, но и для спонсоров Ленни и для самой Ленни. Это не выходило наружу.

Жаль, что Керри заметила это, но ее праведное возмущение было не так важно, как общая картина. Помимо прибыли, которую принесет Ленни, законопроект о студенческих кредитах должен был стать фирменным знаком ее кампании - знаком того, что она может работать для своих избирателей, идти на компромисс и добиваться результата. К тому же, объявление кампании Ленни приближалось быстро - даже если бы нашлась политическая воля убрать это положение, они никогда не смогли бы сделать это вовремя, чтобы успеть принять законопроект до ее объявления. Этого нельзя было сделать.

Так что Керри, скорее всего, будет разочарована, но это не значит, что Том должен полностью оттолкнуть ее. Он глубоко вздохнул и посмотрел на нее. Это был взгляд, который он часто использовал, но еще не довел до совершенства, в отличие от его взглядов "иди сюда или я тебя убью". В этом взгляде было понимание - он должен был стать посредником в достижении компромисса; сострадательный, твердый, мягкий взгляд, который не вызовет ответной реакции. Это срабатывало примерно в двух третях случаев.

Керри была решительно настроена на оставшуюся треть. "Кто-нибудь из этих компаний, выпускающих кредитные карты, делает пожертвования губернатору Вествуда?" - спросила она.

Том опустил свое компромиссное лицо. "Многие поддерживают губернатора", - холодно ответил он.

Это заставило ее отступить от его стола. Она прижала несколько пальцев к переносице и сделала глубокий, хриплый вдох.

"Просто исправь это, Том", - сказала она. "Пожалуйста?"

Под глазами у нее были темные круги, а плечи ссутулились, словно отяжелев. Она выглядела измученной. В мире, где это не имело бы никакого значения для карьеры Тома, он бы помог ей.

Но не было мира, где карьера Тома не стояла бы на первом месте.

"Спасибо, что зашли, Керри", - тихо сказал он.

10

В понедельник Клэй приехал в офис рано утром. Утром он тщательно подобрал костюм, расчесал и привел в порядок волосы и использовал свой самый грозный спрей для тела.

Сегодня ему предстояло встретиться со своим архнемезисом.

Наконец-то пришло время для дачи показаний по его иску против Pinpoint. Судебный процесс длился уже несколько лет и к этому моменту разросся на десятки отдельных, взаимосвязанных исков, которые его адвокат пытался объяснить ему один раз, но потом сдался. Сначала Клэй подал в суд на Дерека за то, что тот выгнал его из компании, которую он помог основать (или, по крайней мере, помог основать Дереку). Но затем Pinpoint подала на него ответный иск, и в эти дни Клэю все чаще казалось, что он находится на стороне потерпевших. После всех судебных издержек он не был уверен, что вообще что-то получит от этого.

Но для Клэя дело было не в деньгах. Дерек украл его компанию, его репутацию и то, что он считал лучшими годами своей жизни. Он не мог вернуть эти вещи, но он мог рассказать свою версию истории. Выложить все начистоту.

И дача показаний означала, что они наконец-то продвинулись вперед. Дерек и его адвокаты должны были допросить Клэя в офисе в то утро. Он приехал так рано, что единственным человеком, опередившим его, была Фелиция. Бросив сумку в офисе, он все утро ходил по вестибюлю, планируя, что сказать Дереку, когда тот войдет.

Он уже сузил свой список разрушительных ожогов до трех лучших, когда двери лифта открылись, и из него вышла хорошо одетая группа, возглавляемая Эмми?

"Клэй", - сказала она, нацепив фальшивую дружелюбную улыбку. "Как дела?"

Эмми Стропко была, по сути, секретарем Дерека. Когда они основали Pinpoint, она была еще школьницей-стажером, и сейчас ей было не больше двадцати одного или двадцати двух лет, но она расхаживала вокруг, как будто близость к Дереку означала, что она старший вице-президент или что-то в этом роде. У нее не было опыта работы с кодами, но на ее TikTok был миллиард подписчиков.

Он посмотрел на нее, на костюмы позади нее, которые явно были юристами, а за ними - на пустой лифт. "А где Дерек?"

Эмми неловко рассмеялась, как будто Клэй разыгрывал сцену. "Он не придет".

"Он..." - пробормотал Клэй. "Что?"

"Почему Дерек пришел к этому?" спросила Эмми. "Это же тебя свергают".

Клэю стало плохо. "Да, по моему иску против Дерека!" - крикнул он.

"Вообще-то, это часть нашего иска против тебя", - сказала Эмми. "Эй, у вас есть кофе?"

"Что", - замялся Клэй. "То есть... да, у нас есть... кухня..."

"Отлично!" сказала Эмми, и без единого слова она и адвокаты пронеслись мимо него.

Клэй все еще смотрел им вслед, когда появился Том. Как только он переступил порог, его взгляд метнулся к одному из адвокатов Эмми, устанавливающему камеру в конференц-зале. Он действительно был прирожденным политическим оперативником - вероятно, мог учуять записывающие устройства за милю.

Прежде чем Том успел пожурить секретаршу за то, что она позволила установить камеру в его королевстве без его разрешения, Клэй вскочил. "Это для меня".

Том нахмурился. "Для тебя?"

"Дача показаний", - хмуро сказал Клэй. Он не мог поверить, что всего несколько минут назад он так радовался этому, а Том был свидетелем того, как все рушится и сгорает.

Том, однако, выглядел просто слегка озадаченным. "О. Точно", - медленно сказал он. "Что ж. Не отвечай ни на какие вопросы о кампании".

Клэй бросил на него злобный взгляд. "Спасибо, Том".

Том сморщил нос. "О, Боже. Что на тебе надето?"

Прежде чем он успел ответить, Эмми и ее когорта вернулись с чашками кофе из кухни. Она заглянула в конференц-зал, выглядела довольной и спросила Клэя: "Мы готовы идти сюда?".

Клэй вскинул руки. "Я не понимаю, как мы можем быть готовы, но все равно!"

Теперь все смотрели на него, как будто он устраивал сцену. Клэй насупился и уставился в стену.

Затем все стало в миллион раз хуже. Эмми повернулась к Тому, нацепила гораздо более правдоподобную улыбку и протянула руку. "Это, должно быть, знаменитый Том Морган!" - сказала она. "Я так много о вас читала".

Если бы Том был половиной настоящей властной пары, она могла бы выглядеть примерно так же, как он и Эмми: оба одинаково красивые, отполированные и олицетворяющие успех. Он взял ее предложенную руку со своей рефлекторной, идеальной ухмылкой Тома Моргана, и ее собственная кокетливая улыбка расширилась в ответ, на щеках появились ямочки, а губы стали полными, красными и идеальными. Рядом с ними Клэй чувствовал себя, как на бежевом ковре в офисе - грязным, изношенным и невыразительным.

Том бросил на него короткий взгляд, прежде чем ответить: "Надеюсь, хоть что-то из этого хорошо. А вы?"

"Эмми Стропко. Я из Pinpoint", - сказала она. "Это некоторые из наших адвокатов".

Клэй с тошнотой наблюдал, как Том осматривает ее. Эмми всегда была красивой, но деньги придали ей эту блестящую красоту влиятельного человека, которая казалась невероятно шикарной. Ее наряд кричал о Силиконовой долине: черный шерстяной юбочный костюм, кожаные сапоги до колена, яркая матовая помада и ряд сережек в каждом ухе. Этот образ говорил: "Обычно я ношу на работу потрепанные футболки, но я наряжусь, когда этого потребует старая экономика".

Судя по выражению лица Тома, он оценил это заявление. Том, существо политическое, выглядел как дома в своих четких, формальных деловых костюмах. И только Клэй, который никогда и ни в чем не выглядел правильно, перейдя из Кремниевой долины в политику Лос-Анджелеса, так и не смог найти точку опоры, оказавшись между двумя мирами и не выглядя правильно ни в одном из них. Он остро ощущал потертости на своих ботинках.

"Ну, добро пожаловать", - говорил Том. "Только не задерживай Клэя слишком долго, хорошо?"

Эмми фыркнула.

Том уставился на нее.

"Да, Эмми", - горячо сказал Клэй. "У меня есть настоящая работа. Но по какой-то причине Дерек слишком занят..."

"У Дерека тоже есть работа, Клэй. Помнишь?" Последнее слово прозвучало так злорадно, что стало совершенно ясно ее истинное значение - работа Дерека была бесконечно более впечатляющей, чем работа Клэя, потому что все ожидали, что новый босс Дерека сокрушит Ленни на праймериз. Даже сейчас Клэй, очевидно, не мог сравниться с Дереком. "К тому же, он все еще член совета директоров Pinpoint".

"Пока", - возразил Клэй, но это прозвучало пусто. Позади Эмми адвокаты ухмылялись друг другу.

"Хорошо", - сказала она тоном, который был умиротворяющим на поверхности и раздраженным под ней. "Почему бы нам не начать? Я не хочу лишать кампанию губернатора Вествуда их технического гения".

Теперь было ясно, что она насмехается над ним, и на мгновение Клэй смог лишь недоверчиво посмотреть на нее. Эта девушка раньше приносила ему кофе, а теперь она стала той, кого Дерек послал занять его, когда он не мог побеспокоиться? Он искал что-нибудь, что-нибудь, что могло бы послужить хорошим ответом, но когда ее губы скривились в довольной ухмылке, он почувствовал, как его охватывает жжение унижения.

Возможно, он был настолько бесполезен, как все думали.

"Знаете, что мне нравится в вас, представителях Силиконовой долины?" спросил Том. Клэй слегка вздрогнул - он почти забыл о присутствии Тома.

"Что это?" спросила Эмми.

"Как плохо вы пиаритесь", - сказал Том небрежно. "Я имею в виду, что другие отрасли, которые являются ядовитыми и смертельно опасными, по крайней мере, придумали, как оставаться вне центра внимания. Но вы, ребята, продолжаете делать заявления о том, что вы цените частную жизнь каждого и точно не являетесь злом, а на следующий день появляется история о том, как вы собираете данные всех людей или разжигаете насилие по всему миру. И ради чего? Нефтяные компании буквально уничтожают планету, но нефть хотя бы что-то делает. Неудивительно, что все вас ненавидят".

Теперь Эмми была единственной, кто зиял. "Простите?"

"Я уверен, что вы уже догадались, но мы, сотрудники кампании, держим вас здесь только потому, что нам нравится, когда наш Wi-Fi работает", - сказал Том, его голос никогда не отступал от того же вежливого тона, которым он приветствовал ее. "Вы, может быть, и большая шишка в Пало-Альто, но в политике вы никто. Потому что политика подразумевает реальную работу, а не поездку на Burning Man и отнесение ее к деловым расходам. Мы работаем двадцать четыре семь, три шестьдесят пять, в дерьмовых кабинетах, за государственную зарплату, потому что мы поняли разницу между тем, что модно, и тем, что важно. Вы - кучка детей, сжигающих деньги миллиардеров, делающих бесполезные игрушки, думая, что это что-то значит. Я за день делаю больше, чем они смогут вместить в твой некролог".

Эмми уставилась на него с открытым ртом. Один из адвокатов положил руку на сердце.

"Ваш стартап звучит мило. Клэй работает на следующего лидера свободного мира", - сказал Том. "Хорошего дня".

Клэй мог только смотреть на него. Том коротко кивнул ему, затем окинул взглядом конференц-зал. "О, и нам понадобится эта комната через полчаса", - сказал он Эмми. "Сделай это побыстрее".

"Я..." Эмми запротестовала, но Том уже ушел.

"Мне нужна одна минута", - сказал Клэй и помчался за Томом. Позади него слышалось бешеное бормотание адвокатов.

Клэй остановился возле офиса Тома. "Что это было?" - спросил он, задыхаясь.

Том поднял на него бровь, уже склонившись над столом, заваленным беспорядочными бумагами. "Ты мой парень, помнишь?" - сказал он негромко. "Это выглядело бы странно, если бы я не защищал тебя".

"Точно", - сказал Клэй, его сердце колотилось. "Верно".

Ему было все равно, имел ли Том это в виду. Оскорбления Тома всегда были произведениями искусства, прекрасными сами по себе, но это было нечто особенное. Это был классический удар Тома Моргана, который останется в веках, и это было сделано для него. Он почувствовал головокружение.

Он был союзником Тома. Это заводило его гораздо больше, чем он хотел признать.

Том расстегивал пуговицу на воротнике и ослаблял галстук, его пальцы двигались ловко. "Клэй", - сказал он. "Твои показания?"

"Хорошо", - сказал Клэй и ушел, чтобы сразиться с адвокатами.

11

Большинство кампаний давали своим старшим сотрудникам один выходной в месяц. Эти дни исчезали, как только объявление Ленни приводило кампанию в движение, но в первые дни предвыборной кампании Том получал целых два выходных дня в месяц. Ему не очень нравилось не работать в офисе, но он знал, что это время было важно - он мог бегать трусцой в течение дня, получая важнейший синергетический эффект от загара и дня ног; он мог действительно сосредоточиться на своем присутствии в социальных сетях (всегда быть на связи, как он любил напоминать Фелиции); и, конечно, он мог ходить на встречи с другими политиками и представителями кампании, получая компромат на своих соперников, сплетни о своих друзьях и предложения о работе, которые он всегда рассматривал хотя бы наполовину.

Он только что закончил очень продуктивный выходной день и ждал, когда ему доставят ужин, когда получил сообщение от Фелиции. Конечно, он увидел, что новости начали появляться и в Твиттере - в Европе произошел теракт, и его выходной закончился. Он повесил на дверь записку для курьера, чтобы тот оставил еду, и направился в офис.

Вместо этого он зашел в "Махмуд'с", закусочную через дорогу от офиса, которая была вечным местом тусовки сотрудников. Он нашел Фелицию и Клэя в кабинке на заднем дворе. "Что мы здесь делаем?" - спросил он, положив руку на одну из виниловых спинок сиденья. Том бывал в "Махмуде" и раньше, хотя последний раз он действительно ел здесь в тот день, когда Ленни так сильно пожурил его за неправильный проект пресс-релиза, что он решил временно нарушить свой запрет на углеводы и трансжиры.

Перед Фелицией и Клэем уже лежала внушительная куча каждого из них. "Не могли больше ни минуты находиться в этом гребаном офисе. К тому же мы были голодны", - ошарашенно сказала Фелиция, не поднимая глаз от компьютера. Клэй выглядел таким же оцепеневшим. Пиджак его костюма был скомкан рядом, а рукава рубашки закатаны, обнажая удивительно хорошо развитые предплечья.

Том прочистил горло. "Плохой день?"

На этот вопрос Клэй наконец поднял на него глаза и ошарашено моргнул.

Том знал, что он сексуальный. Ему досталась хорошая костная структура, и он много работал над тем, чтобы его тело было таким же привлекательным. Он также знал, что, проработав всю жизнь в офисах в костюмах и галстуках, можно почувствовать контраст, когда впервые видишь кого-то в повседневной одежде. И Том очень тщательно выбирал свою повседневную одежду: сегодня на нем были облегающие темные джинсы, ярко-синяя футболка, обтягивающая грудь, и темно-серая толстовка, которая так плотно облегала плечи, что не было видно ни единой морщинки.

Клэй выглядел так, будто забыл, как говорить по-английски.

Том подавил улыбку, когда скользнул в кабинку рядом с Фелицией. Клэй с трудом выговаривал слова, но в конце концов закашлялся и снова зарылся головой в свою работу. Том наслаждался собственным самодовольством, почти напевая от положительного внимания. Ему даже не было жаль Клэя; хотя он и не был в лиге Тома, публичная огласка их фальшивых отношений на самом деле напугала нескольких поклонниц Клэя в Интернете. Более чем нескольких, если быть честным; некоторые уголки Интернета, казалось, находили Клэя очень сексуальным.

Было время, когда один этот факт заставил бы Тома перевернуться на живот, но не теперь. Его так раздражала личность Клэя с момента знакомства с ним, что он позволил этому раздражению перекинуться на его внешность, но это было не совсем справедливо, как он обнаружил. Может, Клэй и не был классическим красавцем, но когда он не хвастался чем-то или не скалился своей ужасной, пожирающей дерьмо ухмылкой, он выглядел... прилично. Привлекательным. В нем было что-то простое и в то же время привлекательное, где-то между прямотой черт лица, яркими, сосредоточенными глазами, широкоплечим телосложением и остротой улыбки.

Когда он позволил своему взгляду задержаться, Клэй снова поднял глаза, словно почувствовал, что он смотрит. Их взгляды встретились.

Том моргнул и попытался сосредоточиться на Фелиции, которая заканчивала объяснение того, что вывело Ленни из себя в тот день и привело к тому, что персонал уже был измотан, когда появились новости о терроре. "И теперь мы по пояс в дерьме советского блока", - сказала Фелиция.

Том нахмурился. "Подожди, я думал, это была террористическая атака".

"Возможно, его спонсировала или потворствовала ему какая-нибудь сепаратистская группа", - сказала Фелиция. "И, конечно, кузен главного министра иностранных дел президента или что-то в этом роде является ее членом, и..."

"Скоро выборы", - сказал Том, начиная вспоминать.

"Так что мы не можем опубликовать заявление, пока не будем на сто процентов уверены, что не разозлим кого-нибудь, кто понадобится Ленни, когда она окажется в Sit Room", - заключила Фелиция.

"Черт", - сказал Том, доставая свой ноутбук. Он повернулся к Клэю. "Почему ты здесь?"

Клэй подпрыгнул, как будто он не был уверен, что Том его видит. "Провожу опросы по международным отношениям", - сказал он. Его тон был странно неуверенным.

"И он помогает мне искать в Википедии информацию о восьмистах членах кабинета этого парня", - уныло сказала Фелиция.

Том пожал плечами и сказал: "Хорошо". Его вопрос к Клэю не был враждебным. Они с Фелицией, может, и нагадили Клэю, но он все равно был частью команды. Когда они все окажутся в окопе или в иранской закусочной в 21:52 в субботу, он будет там. Том открыл свой ноутбук и начал работать.

Через полчаса или около того Фелиция ушла, чтобы переговорить с каким-то экспертом по внешней политике. Через несколько минут Клэй постучал по компьютеру Тома. "Смотри, кто это", - пробормотал он.

Том посмотрел туда, куда он кивнул, и заметил блогера Axios, сидящего в нескольких кабинках ниже их, который пил кофе за своей работой. Для удобства штаб кампании Ленни находился в офисном здании за углом от мэрии, что означало, что "Махмуд" был популярен не только среди сотрудников, но и среди политических наркоманов и журналистов в целом.

Том кивнул. "Сегодня все работают допоздна".

Затем ему пришла в голову новая мысль. Он развернул свой ноутбук и встал из кабинки, чтобы пристроиться рядом с Клэем. "Что ты делаешь?" спросил Клэй.

"Ничего, детка", - ответил Том, подмигнув. Он взглянул на блогера, и, конечно, небольшая суматоха привлекла его внимание. Он помахал им рукой, и Том помахал в ответ, а затем быстро поцеловал Клэя в щеку.

Когда он снова посмотрел на блоггера, то с триумфом отметил, что тот поднял свой телефон, наклонив его в сторону пейзажа, чтобы лучше сфотографировать. Всегда публикуй.

Клэй решительно уставился на экран ноутбука, хотя казалось, что он покраснел. Губы Тома пощипывала щетина. Фелиция подняла на них бровь, когда вернулась, но безропотно заняла прежнее место Тома.

Том немного удивился, когда через несколько минут Клэй громко вздохнул, откинув голову на виниловое сиденье. "Это хуже всего".

"Принеси еще кофе, Клэй", - сказала Фелиция.

"Фу", - сказал Клэй, но все, что он сделал, это достал свой телефон и ссутулился на своем месте, бессистемно раздвинув ноги так, что его нога столкнулась с ногой Тома под столом.

Том нахмурился и подождал минуту, но нога Клэя не сдвинулась с места. Он украдкой взглянул на него и увидел, что Клэй уставился в свой телефон с рассеянным и слегка ошеломленным выражением лица. Он явно сделал это не нарочно. Казалось, он даже не заметил их прикосновения.

Том немного поколебался и вернулся к своей работе. Он не понимал, в чем тут дело; если кто-то и заглянет под стол и увидит, что их ноги соприкасаются, то, скорее всего, ничего не подумает.

Или подумают, что они встречаются, в чем и был смысл.

Но это странно отвлекало, когда нога Клэя прижималась к его ноге, эта... случайная точка связи между ними. Через ботинок Клэя не проникало тепло, но нога Тома все равно была теплой. На нем были относительно тонкие кроссовки, поэтому он чувствовал, как твердый край кожаных оксфордов Клэя прижимается к нему.

Он не собирался двигать ногой. Это было бы своего рода признанием того, что это его задевает, в то время как его это не волновало. Клэй мог прижать свою ногу к ноге Тома, случайно или нет. Для него это не имело никакого значения.

Его ногу покалывало. Он продолжал представлять себе ноги Клэя под столом, длинные и раздвинутые, и вспоминать, как щетина Клэя царапает его губы. Ему было интересно, как будет ощущаться колено Клэя, прижатое к его колену, как будет ощущаться его бедро под ладонью Тома.

Черт побери, это его заводило. Сколько ему было, четырнадцать? Он сделал глубокий вдох и заставил себя прочитать абзац текста на экране, проговаривая слова в уме, но не вникая в содержание.

Еще через мгновение Клэй перестроился и откинул ноги назад, казалось, совершенно не замечая внутреннего смятения Тома. Он вздохнул. Все было кончено.

Его нога нетерпеливо покачивалась. Его способность сосредоточиться на работе давно пропала. Он все еще чувствовал призрачное тепло в том месте, где они соприкасались.

Ему в голову пришла глупая идея.

Не отрывая глаз от компьютера, он небрежно оттолкнулся правой ногой так, что она коснулась ноги Клэя. Он почувствовал, как тот слегка вздрогнул - не сильно, но достаточно, чтобы понять, что на этот раз он заметил. Клэй смотрел на него периферийным зрением, но его лицо оставалось совершенно бесстрастным, как будто он был поглощен работой и сделал это совершенно случайно. Он держал ногу неподвижно, задрав ее под странным углом, чтобы поддерживать связь.

Он услышал, как Клэй сглотнул. Он переместился в своем кресле и посмотрел в сторону. И тут его ноги раздвинулись, его левое колено ударилось о колено Тома.

Зрение Тома затуманилось. Их ноги были прижаты друг к другу от щиколотки до колена, джинсовая ткань скребла по шерсти. Теперь он явственно ощущал жар от тела Клэя. Он боролся с желанием закрыть глаза.

Он прекрасно понимал, насколько это глупо. Ради всего святого, он играл в лапту. Он потакал своему нелепому, пропитанному либидо импульсу; теперь пришло время закрыть эту тему.

Клэй слегка прижался к нему, издав едва заметный шелест ткани. Том прикусил губу и задумался о том, как повернуть лодыжку, чтобы обхватить ногу Клэя. Он видел, как побелели костяшки пальцев Клэя на столешнице рядом с ним.

Затем зазвонил телефон Фелиции. Они оба подскочили, но, к счастью, Фе, похоже, ничего не заметила, хмуро глядя на экран, когда выходила из кабинки, чтобы ответить.

"Я, эээ, собираюсь подышать воздухом", - задохнулся Том. Клэй быстро кивнул, не встречаясь с ним взглядом.

На улице было освежающе прохладно, что было приятным бальзамом на сердце Тома, которое билось в груди с дискомфортом. Он не позволил себе оглянуться внутрь закусочной, где Клэй ждал в кабинке в одиночестве.

Какого черта он только что делал? И почему Клэй подыграл ему? Ему не нравилось, как сильно он наслаждался этим качеством Клэя - его готовностью соглашаться с глупыми выходками Тома. Сговорчивый Клэй, конечно, лучше, чем спорщик, но это также поставило перед Томом новый вопрос, который становился все больше и больше в суете его мыслей, и который он пытался игнорировать.

Каким будет Клэй в постели?

Сможет ли он удивить Тома так же сильно, как их поцелуй? Перерастет ли та искра тепла, которую он почувствовал, в нечто большее? На что еще согласится Клэй?

Его вновь обретенная уступчивость подсказывала, что Том может узнать ответы на эти вопросы.

Он проклинал себя. Секс на одну ночь с Клэем был до смешного плохой идеей. Даже поцеловать его было ужасной идеей, как и их абсурдные фальшивые отношения. Он ненавидел себя и, главным образом, свое либидо. И он ненавидел Клэя.

Проблема была в том, что Том всегда был поклонником ненависти к траху.

Он покачал головой и направился обратно в закусочную. Вскоре после этого российский премьер-министр выступил с речью, и это направило их работу в другое русло. Вскоре успокаивающие профессиональные обязанности утихомирили бурю в голове Тома.

Когда они закончили работу, было уже два часа ночи. К этому позднему вечеру даже в центре Лос-Анджелеса стало прохладно, и они втроем прижались к углу на улице, ожидая свой Uber. Неоновые огни закусочной, казалось, освещали воздух вокруг них, отражаясь от блеска блузки Фе и небрежных, неухоженных прядей волос Клэя.

Том старался не обращать внимания на привычную обстановку: хрустящий воздух поздней ночи, скрежет бетона тротуара под его ботинками, томительное ожидание попутки до дома. Восхитительная неопределенность от мысли, что тебя сейчас трахнут.

Обычно Том любил этот момент. За долгие годы он отточил свою улыбку, стал экспертом в ее использовании и ожидании ответного взгляда в глазах женщины, который говорил ему, что он получил зеленый свет, чтобы наклониться.

Это было слишком легко представить: Клэй попадется на эту улыбку, Том знал, что попадется. Его светлые глаза помутнеют, и он наклонится ближе, возможно, даже не осознавая, что делает это. Том наклонится, проведет рукой по шее Клэя и поцелует его более плавно, чем во время игры. На этот раз это не было бы неловко или натянуто; Том поцеловал бы его так, как всегда целовал на свиданиях в это время ночи, поцелуй, направленный на то, чтобы две поездки домой стали одной.

Вместо этого Клэй метался и ерзал на холоде, а Том чувствовал себя идиотом.

Разумеется, все они сели в разные машины. Фелиция рассказала какую-то глупую шутку, как раз когда они подъехали, и Клэй засмеялся так сильно, что его голова откинулась назад, а на лице появилась огромная глупая улыбка.

Том прислонился головой к сиденью автомобиля, когда его Uber отъехал, и попытался успокоить мысли о том, что если, что если, что если, что если, что если, гоняющиеся в его голове.

12

Клэй не был тем, кого можно было бы назвать трудолюбивым работником. Он предпочитал работать эффективно: крошечные всплески чистой гениальности, перемежающиеся с решающими часами, когда он слоняется по офису, узнает последние офисные сплетни, читает действительно важные твиты и просто в целом следит за тем, чтобы чувствовать себя и работать наилучшим образом. Том называл это дурачеством и кричал на него за это, но до сих пор эта система работала для него очень хорошо.

Время от времени, однако, он что-то менял. Несколько недель назад во время работы над некоторыми наборами данных ему пришла в голову идея нового проекта по кодированию. Обычно идеи для проектов по кодированию приходили и уходили, как идеи для сценариев или рецепты, которые он никогда не собирался пробовать. Но эта конкретная идея зацепила его, и со временем она стала одной из тех вещей, над которыми ковыряешься, как над распутанным свитером или странной кожей. В конце концов, это привело к сегодняшнему дню, когда Клэй все еще находился в офисе далеко за закатом, у него болела спина, а глаза были сухими и слезились от долгого взгляда на экран. Но боль от настоящей тяжелой работы стоила того, потому что он думал, что у него может - просто может - что-то быть.

Он подскочил, когда кто-то постучал в дверь, и, подняв голову, с удивлением понял, насколько пустым и темным был офис. В дверях стоял Том, в пальто, перекинутом через руку, и с оскорбленно-шокированным выражением лица. "Что ты все еще здесь делаешь?"

"Я здесь работаю, придурок", - сказал Клэй.

"Давай", - сказал Том, положив свои вещи и обойдя стол. "Что ты на самом деле делаешь?"

"Господи, Том. Тебе обязательно все время быть мудаком?"

Том приподнял бровь. "Ты действительно работаешь? Твои оскорбления еще более неубедительны, чем обычно, как будто ты... устал от какой-то... связанной с работой деятельности".

Клэй вытер лицо ладонями. Он действительно устал; взгляд от экрана нарушил транс, в котором он находился, и теперь он чувствовал, что день тяготит его. Он давно так не отключался во время кодирования. "Да, - сказал он в свои руки, - я действительно устал, потому что я действительно работал. Ты хрен."

"Над чем?"

Клэй почувствовал волну нервозности, но постарался говорить так, будто они все еще просто дурачились, когда сказал: "Я не собираюсь тебе сейчас говорить".

"О, да ладно", - сказал Том, смеясь и наклоняясь, чтобы посмотреть на экран Клэя.

"Стоп!" сказал Клэй, отгоняя его. Однако он был осторожен, не прикасаясь к Тому и даже не приближаясь к нему. Просто его присутствие, склонившегося над его плечом, было достаточно неприятным - волны тепла, исходящие от него и оседающие на спине Клэя и чувствительном изгибе его шеи. Это напомнило ему о том, какими трогательно-ласковыми они были в последнее время, в таких важных вещах, как поцелуй, и во всех мелких вещах, которые были как-то хуже - поцелуи у Махмуда, держание за руки на людях, всепроникающее чувство, что от него ждут, что он будет рядом с Томом, сблизится с ним, будет близок и знаком с ним. Это отвлекало.

И, конечно, несмотря на то, что было уже поздно и Том весь день работал, он все еще пах потрясающе.

Клэй оттолкнулся от своего стола. Мысль о том, чтобы показать свою работу Тому, заставляла его безотчетно нервничать, но уступить стоило бы, если бы это заставило его уйти. "У меня просто появилась идея, хорошо?"

Том все еще улыбался, в его глазах светилось озорство. "Да?"

"Это...", - вздохнул Клэй. Он закрыл несколько окон на своем экране, чтобы Том мог видеть основную архитектуру своей идеи. "Я все еще работаю над этим. Возможно, это глупо".

Он на несколько мгновений скрылся в темных углах своего кабинета, давая Тому возможность взглянуть на него, но в основном просто ожидая неизбежного сокрушительного оскорбления. В конце концов, он снова взглянул на него и был удивлен, увидев, что тот с трезвым выражением лица смотрит на экран Клэя. "Это карта?" - спросил он.

"Это не что-то уровня Пинпойнта", - нерешительно ответил Клэй. "Я просто..."

Том подождал, подняв брови, и перспектива того, что он действительно может быть заинтересован, подтолкнула Клэя к тому, чтобы сказать: "Это... это такой алгоритм. Он предсказывает, основываясь на том, где кто-то жил раньше, где он будет жить дальше, когда переедет. Поэтому я подумал: если у нас есть досье на хорошего избирателя, а он переехал, и мы не можем проследить за ним, мы можем предсказать, в каком районе он может оказаться. Если в каком-то районе окажется высокий индекс потенциально переселенных избирателей, я не знаю. Отдай приоритет агитации там".

Том уставился на Клэя с задумчивым выражением лица.

"Я знаю!" сказал Клэй, раздражаясь. "Это не гениально или что-то в этом роде. Это даст нам, может быть, крошечное преимущество в явке избирателей и..."

"Это умно", - сказал Том, глядя на экран. "Если это работает. Ты можешь сказать, каков коэффициент ошибок?"

Клэй медлил с ответом - он не ожидал, что у Тома будут последующие вопросы. "Ну, не совсем, - сказал он, - но я работал с профессором, который изучает городское расселение - я уверен, что это не направит нас в неправильном направлении".

Том кивнул. "И это может помочь. На полях". На его лице появилась небольшая улыбка. "Это умно".

Клэй был озадачен. Для него "умный" всегда означало "меняющий игру" - выделяющийся из толпы, нарушающий общепринятую мудрость, приходящий к каким-то открытиям, которые случаются раз в поколение. Pinpoint был одним из таких, и это было коронным достижением Клэя, хотя в глубине души он всегда знал, как мало в нем было от него.

Но Том улыбался так, словно все это было неправдой. Эта новая идея Клэя была маленькой - маргинальной, как назвал ее Том. Но он все равно выглядел взволнованным. А Клэй знал, как редко Том чему-то радуется.

У Тома также было странное выражение глаз, когда он продолжал смотреть на него, как будто он что-то недоговаривал. "Что?" настороженно спросил Клэй.

Он покачал головой, глядя в сторону. "Ничего".

"Что?"

Том оглянулся на него, весело и озадаченно нахмурившись. "Ты просто скромничаешь со своей идеей. Обычно, если бы ты придумал что-нибудь хотя бы отдаленно похожее, ты бы уже был в моем офисе в шесть утра, издавая звуки воздушной тревоги".

Клэй немного смущенно пожал плечами. Том не ошибся, но сейчас он все еще сиял от похвалы. Кому нужны звуки сирены?

Конечно, момент был уже упущен - Том вернулся к просмотру своего телефона. "Тебе стоит почаще пробовать работать".

Клэй рассмеялся в ответ, как будто он все еще не застрял на "Это умно". Том постучал по своему телефону и отвернулся, собирая свои вещи, чтобы отправиться домой. Прежде чем он успел подумать об этом, Клэй сказал: "Эй, подожди".

Том обернулся, одна бровь приподнялась в ленивом вопросе. "Ну, примерно на днях", - сказал Клэй. "Когда люди из Пинпойнта были здесь?"

Том закатил глаза. "Как я и сказал. Это было самое меньшее, что мог сделать фальшивый парень".

"И все же", - сказал Клэй, прислонившись к дверной раме напротив Тома. "У Эмми было такое зажатое выражение лица, и оно сохранялось все время. Это было потрясающе".

Том усмехнулся. "Да, хорошо." Он посмотрел на землю, потом снова на Клэя. "Они явно были в резервуаре для Уорхи, а потом они думают, что придут сюда и уничтожат одного из наших людей?" Он покачал головой. "Нет".

"О, так теперь я один из команды?" сказал Клэй, поддразнивая.

Том покачал головой, но он улыбался. "Нет, нет. Только когда другие парни здесь".

"Хорошо", - сказал Клэй. "Спасибо".

Том ничего не сказал. Он прислонился спиной к дверной раме. Клэй беспокойно провел пальцами по дверному косяку позади него. Если бы он выпрямился, то в этом маленьком пространстве он бы склонился над Томом, и их разделяло бы всего несколько сантиметров. Находясь так близко, Клэй смог бы снова почувствовать тепло, исходящее от тела Тома, как тогда, когда они сидели так близко у Махмуда, как тогда, когда они прижимались друг к другу во время баскетбольного матча. По мере того как тянулись секунды, а они молча смотрели друг на друга, пространство между ними казалось все меньше и меньше.

Пока Том не встряхнулся и снова не посмотрел на свой телефон, отойдя на несколько футов. Он часто так делал - использовал свой телефон как щит, способ сказать: "Это важнее тебя, оставь меня в покое". Его голос снова стал ровным и закрытым, когда он сказал: "Не задерживайся слишком поздно. Люди могут начать ожидать, что ты действительно много работаешь здесь".

Клэй прочистил горло. "Я, наверное, сейчас уйду". Он действительно чувствовал себя вымотанным. "Кроме того, разве мы не должны все время уходить вместе? Знаешь, если бы мы были настоящей парой?"

Том бросил на него неодобрительный взгляд через плечо. "Если бы ты регулярно работал так же тяжело, как я, я уверен, что ты бы умер".

А я уверен, что если бы ты действительно встречался с кем-то, то они бы тебя вообще никогда не увидели, подумал Клэй, а потом прогнал эту мысль. Ему не нужен был мысленный образ Тома, ослабляющего галстук дома, падающего в постель без сил, нуждающегося в том, чтобы кто-то провел рукой по его волосам и снял ботинки.

Том Морган был бы абсолютной катастрофой для любого, кто был бы настолько глуп, чтобы заботиться о нем.

"Возможно!" сказал Клэй. "Я оставлю это на твое усмотрение".

Том уже снова смотрел на свой телефон. "Мой Uber здесь", - сказал он грубо. "Увидимся".

Как глупо, подумал Клэй, качая головой, когда смотрел, как он уходит.

13

Фальшивым отношениям Тома и Клэя исполнился месяц, когда Ленни провела свой первый официальный сбор средств в рамках кампании. Конечно, они не уточнили, для какой именно гонки она собирает средства, так же как и то, что они переименовали PAC в "Леонора для нас" специально из-за неясности.

Том с нетерпением ждал начала сбора средств уже несколько недель. Подобные мероприятия были его любимыми - они объединяли скрытность и теневую борьбу перед кампанией с большим денежным адреналином главного события.

Билеты стоили десять тысяч долларов за тарелку - Том хотел начать с двадцати пяти тысяч, но Фелиция убедила его быть реалистом. Их хозяином был известный телепродюсер, который предоставил им свой особняк в Сан-Марино. Сан-Марино был богатым пригородным анклавом Большого Лос-Анджелеса, который получал значительную часть прибыли города и не допускал распространения своей культуры с помощью стула и кнута. Газоны были подстрижены с военной точностью, а в городе пахло апельсиновыми рощами и "Шанель № 5".

Участки земли были большими, но это все еще был Лос-Анджелес, поэтому они могли быть только настолько большими. Поэтому жители теснили свои миниатюрные Версали до самого края участка. Место сбора средств имело небольшую часть переднего двора за домиком охраны и механизированными воротами. Двадцатифутовые живые изгороди ограждали территорию поместья, но папарацци все еще ждали у входа, и по крайней мере трое или четверо наверняка свисали с веток где-то в глубине заднего двора.

Бальный зал, в котором проходило мероприятие, отличался экстравагантностью: позолоченные колонны, мраморные полы, массивные люстры, огромные окна вдоль стены, выходящие на обширный балкон. В сумерках зал словно светился. Небольшой кабинет на втором этаже выходил на бальный зал сверху, и Том прохаживался там, наблюдая, как его подчиненные приветствуют первых прибывших фужерами с шампанским, пока персонал готовится.

Ленни была в прическе и макияже, просматривая карточки с биографической информацией о крупнейших донорах. Она была одета в черно-золотое платье с огромным шелковым капотом, который облегал ее шею и плечи, делая ее похожей на львицу. Бекс выглядел нарядно в облегающем смокинге, из-под которого виднелась лодыжка на дюйм выше черных мокасин. Том выбрал смокинг от Tom Ford с узким лацканом, который подчеркивал каждый угол его тела. Он подошел к зеркалу и поправил галстук-бабочку, что на самом деле было лишь поводом полюбоваться своей линией челюсти. Боже, он выглядел хорошо.

Он мог только надеяться, что Клэй покажется хотя бы отдаленно похожим на него. Это не имело значения, поскольку они были здесь не в качестве фальшивой пары. Клэю вообще незачем было там быть, если не считать того, как сильно он ныл по поводу того, что его не включили в программу в течение последних нескольких недель. Единственными фотографиями с мероприятия будут снимки папарацци, сделанные издалека.

Но, честно говоря, Тому было любопытно, насколько он сможет наложить свою собственную печать на Клэя Паркера. Он даже не усложнил задачу. Он дал ему всего три указания: купить смокинг ("настоящий смокинг, Клэй, а не костюм, который ты носишь в офис"), отнести его к портному Тома и подстричься.

Он вздохнул, пытаясь представить Клэя стоящим на месте достаточно долго, чтобы выполнить хотя бы одну из этих задач.

Следующей пришла Фелиция, одетая в изящное серое вечернее платье, которое едва мерцало в слабом свете. Ее гладкие волосы были убраны с лица, а глаза были темными и дымчатыми. Она выглядела как первая затяжка сигареты после долгого перерыва в курении. Том присвистнул. "Отличная работа, Моралес".

"Спасибо." Она сказала это так, будто ей было все равно, но он мог сказать, что ей было немного не все равно.

"Эй, а где мой свисток?" спросила Ленни, не отрываясь от своих карт.

"Я слишком уважаю вас, чтобы свистеть, госпожа губернатор", - сказал Том.

"Но я выгляжу лучше, чем Фелиция, верно?"

"Конечно, мэм", - сказал он, молча покачав головой в сторону Фелиции, которая сжала губы в улыбке.

Бальный зал внизу быстро заполнялся. "Она почти готова?" спросила Фелиция, подойдя к Тому.

"Думаю, да", - ответил Том, взглянув на часы. "Скорее, я хочу найти идеальное время, чтобы выпустить ее на волю. Слишком рано, пока доноры не напились, и она может оказаться вынужденной говорить о политике".

"Я тоже это слышал, Том", - кисло сказал Ленни.

"Простите, мэм", - сказал Том, смеясь. "Просто..."

Его слова замерли в горле, когда появился Клэй.

Он следовал инструкциям Тома. Смокинг был четким и простым - откровение для Клэя, чье чувство моды обычно было небрежным и беспорядочным. Он хорошо сидел, благодаря чему его рост и телосложение казались внушительными, а не громоздкими. А его волосы - они были не более чем на дюйм короче, но больше не пушились, а были зачесаны в аккуратные густые волны.

И каким-то образом, его хамство исчезло. Не было ни ухмылки, ни оскала гиены, ни надутого оскала. Он засунул руки в карманы и смотрел на Тома из другого конца комнаты, на две части нерешительно и на одну часть спокойно, может быть? Уверенный в себе?

Он все еще был Клэем. Он никогда не отводил глаз. Но стоило Тому взглянуть на него, и ему трудно было остановиться.

Это Фелиция разрушила чары. "Клэй!" - сказала она, не скрывая своего удивления. "Ты... хорошо оделся?"

Ухмылка вернулась. "Ты знаешь это", - сказал он, проходя мимо.

Фелиция закатила глаза и пошла готовить Ленни. Клэй остановился перед Томом. Он тихо сказал: "Я нормально выгляжу?".

Том прочистил горло. "Да, я бы сказал, что ты выглядишь хорошо".

Глаза Клэя метнулись к его глазам. "Галстук-бабочка в порядке?"

Том рассмеялся, задыхаясь. "Да, Клэй, галстук-бабочка в порядке".

Он нерешительно улыбнулся. "Хорошо."

От него пахло мылом и сандаловым деревом. Часть Тома призывала его найти выход и не оглядываться.

"Мэм", обратился он вместо этого к губернатору. "Время пришло".

Ленни блистала, когда на кону стояли деньги. Она пробивалась через сбор средств, как акула, всегда подвижная и вечно голодная. Она порхала от группы к группе, пожимала руки, спрашивала о внуках, позировала для селфи и обсуждала государственные вопросы. Том оставался с ней в течение нескольких первых разговоров, а затем отделился и направился прямо к бару.

Он пристроился рядом с Фелицией, которая уже была там. "Выглядит неплохо", - сказала она, хотя эти слова она адресовала в основном своему телефону.

Он кивнул ей, махнув рукой бармену. Мероприятие проходило хорошо. Доноры выглядели довольными, а с теми немногими, кто подходил к нему с вопросами или просьбами, было легко справиться. Сегодняшний вечер был очень важен: многие из присутствующих здесь людей пожертвовали бы и Уорхи, потому что они жертвовали всем только для того, чтобы им перезвонили. Они хотели иметь выбор, и сегодня вечером нужно было убедить их, что Ленни - это серьезный вариант. Флюиды, царившие в зале, говорили ему, что это работает.

Когда официант принес ему напиток, он заметил Клэя в другом конце бара, который разговаривал с некоторыми из сотрудников службы по работе с избирателями - людьми, которые на самом деле выполняли работу Ленни в качестве губернатора. Поверьте, Клэй разговаривает с наименее важными людьми. По крайней мере, он не болтал с официантами.

Клэй на мгновение обвел взглядом комнату, затем остановился, заметив Тома. Как будто он искал его.

Он улыбнулся, а затем вновь сосредоточился на разговоре. Это была еще одна из тех настоящих, непритязательных улыбок Клэя, которые Том не знал, как воспринимать. Он отпил остатки своего напитка.

"Неприятности в раю?" спросила Фелиция, все еще не поднимая глаз от своего телефона.

"Пошла ты", - сказал Том, снова подзывая бармена.

Это было смешно. Клэй выглядел хорошо - лучше, но не настолько. И все же, даже когда Том вернулся на вечеринку, обрабатывая зал со своим обычным блеском, он не мог не помнить о Клэе все время. Где он стоял, что делал, как двигались его губы, когда он говорил. Как он просто был там, всю ночь, нежно притягивая внимание Тома. Он попытался сосредоточиться на доноре, с которым разговаривал, который все время рассказывал о своем лыжном домике, но Клэй маячил в его периферийном зрении. Он был одним из немногих людей на вечеринке, которые, казалось, были явно рады присутствовать здесь - не просто развлекались, а были счастливы. Его смех был немного громче, чем у других людей, а улыбка настолько широкой, что его глаза по краям сморщились. Он был безвкусным.

Ему очень шел этот смокинг.

"Я вас отвлекаю?" - спросил донор, с которым он разговаривал.

"Э-э", - сказал Том, и его охватила паника. Он быстро попытался переключиться на их разговор. Черт, о чем они говорили? "Нет, я... извините, я..."

"Не беспокойся об этом, сынок", - сказал мужчина. Удивительно, но он не выглядел сердитым - вместо этого на его лице была небольшая улыбка, которая выглядела почти жеманной. Он положил отеческую руку на локоть Тома и сказал: "Мы все там были, а? Иди и веселись".

У Тома закружилась голова от неожиданности, когда он смотрел, как донор уходит. Он был уверен, что этот парень стоит девятизначную сумму - если бы он его разозлил, это было бы катастрофой. Вместо этого, очевидно, его невнимательность и непрофессионализм очаровали его. И все потому, что он решил, что так и должно быть...

Он снова взглянул на Клэя. В его нутре боролись неуверенность и искрящееся, тревожное тепло.

Том с силой выкинул все эти мысли из головы и заставил себя сосредоточиться на работе. Если не считать его потенциально опасного для карьеры увлечения Клэем, остальная часть сбора средств прошла хорошо. Ленни хорошо справилась с короткими, смешными, но не слишком забавными репликами, которые написала для нее Фелиция, а ужин, похоже, удался на славу. Когда вечеринка затянулась и стали раздавать крошечные десертные закуски, Ленни понял, что еще не поблагодарил хозяина. Он спросил Фелицию, не заметила ли она его.

"Ммм, нет", - ответила она, разламывая крем-брюле размером с наперсток. "Но я видела его некоторое время назад".

"Где?" спросил Том.

Вздохнув, Фелиция положила недоеденный десерт на поднос проходящего мимо официанта и направилась вдоль края бального зала. Том последовал за ней. Сквозь окна в непроглядной ночи светились звезды.

"Клэй", - сказала Фелиция, и Том замер, поняв, куда она его привела. Клэй тоже смотрел на него, а не на Фелицию, которая спрашивала: "Разве ты не разговаривал со Стивом?".

"С кем?" - спросил он, наконец посмотрев на нее.

"С домовладельцем?" - спросила она.

"О, да", - сказал Клэй, снова взглянув на Тома, затем на комнату. "Я думаю, он был..."

В этот момент в их разговор ворвалась Бекс, задыхаясь и хватая Фелицию за руку для поддержки. "У нас проблема".

У Тома свело живот. "В чем дело?"

"Это Баш".

Себастьян "Баш" Вествуд, двадцатидвухлетний сын Ленни, был классическим богатым ребенком, потерпевшим крушение: с правами, распутным и просто диким по отношению ко всему, что он мог сунуть себе под нос. Фелиция, в частности, провела бесчисленное количество часов, убирая за Башем, чтобы сохранить репутацию Ленни. При одном упоминании его имени один ее глаз дергался.

Если бы это зависело от Тома, Башу не позволили бы и на пятьдесят миль приблизиться к месту сбора средств, но одно из его непреложных правил работы в политике гласило: "Не связывайся с семьей".

"Что он сделал?"

Особенно своевременный грохот раздался со стороны кухни, и все, кроме Клэя, вздрогнули. Клэй не был знаком с Башем.

К счастью, никто из гостей, похоже, этого еще не заметил. "Так, мы должны его отсюда вывести", - сказала Фелиция.

"Без фотографий", - добавил Том.

"Должен быть боковой вход для обслуживающего персонала..."

"Да, но сегодня вечером повсюду папарацци", - сказал Том. "Они заметят, если вместо персонала выйдет Баш. Особенно, если он замазан ударом".

"Мы можем укрыть его здесь?" спросила Фелиция. "Держать его тихо и попытаться переждать, пока все не уйдут?"

"Я так не думаю", - сказал Бекс, посмотрев в сторону кухни.

"Тогда нам придется вывести его через боковой вход", - мрачно сказала Фелиция. "Может быть, если я наброшу ему на голову пальто, фотографии папарацци будут не такими удачными."

Том выругался и осмотрел комнату. Она была права, это была единственная игра.

Он взглянул на Клэя, который смотрел на него доверчивым, спокойным взглядом. Все остальные были вне себя, но Клэй выглядел спокойным, словно знал, что Том вытащит их из этой ситуации.

Том подумал о лучшей игре и постарался не обращать внимания на то, как колотится его сердце.

"Ты права", - сказал он Фелиции. "Выведи его через боковой вход. Прикрой его чем сможешь. Но подожди пять минут".

"Для чего?" спросила Фелиция.

Том схватил Клэя за руку. "Мы собираемся отвлечь их".

Несколько посетителей вечеринки посмотрели в их сторону, когда Клэй зашагал за Томом, и они вдвоем пробились сквозь толпу. Это был хороший знак.

Они увернулись от официанта, проскочили еще через нескольких гостей, а затем оказались у одной из французских дверей, ведущих на балкон. Просто чтобы отвлечь их, подумал Том. Вот и все.

Он распахнул дверь, вытолкнул Клэя наружу и последовал за ним.

Когда они выходили на улицу, в кустах послышался шорох. Еще один хороший знак. Том привел их в угол балкона, где их не было видно с вечеринки, но при этом почти вся лужайка была в поле зрения. Он не видел нигде прячущихся репортеров, но чувствовал тяжесть на коже, как будто за ними наблюдали.

Лунный свет омывал все вокруг в двух тонах - бледно-серебристом и темно-синем. Жужжали сверчки, подчеркивая, как резко стих шум вечеринки. "Том", - негромко сказал Клэй и повернулся к нему лицом.

Том пытался отрицать это, но когда Клэй был прямо перед ним, созревший и готовый, выглядящий великолепно, как задумал сам Том, когда это было хорошим карьерным шагом - внезапно не осталось больше оправданий, которые Том мог бы найти. Когда Клэй смотрел на него с таким глупым, красивым, доверчивым лицом, он не мог отмахнуться от этого.

Он хотел Клэя. И от суровой правды этого, от стыда за это, у него задрожали руки, когда он потянулся, чтобы притянуть лицо Клэя к своему.

Их губы соприкоснулись, но он тут же захотел большего - ему нужно было утихомирить бурю в своем сознании. Он скользнул рукой за шею Клэя, обхватил другой его лацкан и поцеловал его крепко, крепче, чем следовало бы, без времени на неловкость или колебания. Руки Клэя обхватили его, и он поцеловал в ответ, но Тому нужно было больше. Поэтому он взял челюсть Клэя в свои ладони и поцеловал его мягче, глубже, используя язык, втягивая нижнюю губу Клэя в свой рот и играя с его затылком, пока Том не задыхался от этого, и наконец Клэй тоже сорвался.

Он толкнул Тома, пока тот не ударился спиной о стену дома позади них, прижал его к колючей штукатурке, чтобы отчаянно поцеловать. От легкости, с которой Клэй прижимал его к себе, Том покраснел, но это было нормально, потому что Клэй наконец-то целовал его так, как он хотел, словно упивался этим, словно хотел провести ртом по каждому сантиметру кожи Тома, который только мог найти. Том стонал во рту Клэя, а руки Клэя блуждали по всему телу Тома, теплые и властные. Том зарылся пальцами в волосы Клэя, затем провел рукой по его спине, под пиджаком, чтобы почувствовать тепло кожи Клэя под рубашкой.

Клэй прервался, чтобы провести поцелуями по шее Тома, его щетина и мягкое прикосновение губ заставляли его дрожать. Не закрывая рта, Том мог слышать, как тяжело он дышит. Он попытался взять себя в руки, но снова задохнулся, когда Клэй сильно ущипнул его в том месте, где шея соприкасалась с воротником костюма. Он снова притянул рот Клэя к своему, а затем руки Клэя нашли задницу Тома и бесцеремонно притянули его ближе, сжимая их бедра. Идеальное, скрежещущее трение разрушило остатки его терпения - пора было перенести это куда-нибудь наедине.

Когда слово "наедине" пришло ему в голову, он в шоке оторвался от Клэя.

"Что?" - задыхался Клэй. Он уперся руками в стену, позволяя Тому откинуться назад.

"Достаточно", - гортанно сказал Том.

Он не мог поверить, что позволил этому зайти так далеко. Ему было неловко, и он чувствовал, как напрягся Клэй. Он хотел бы не знать этого. Он хотел бы, чтобы его руки не болели от желания снова коснуться Клэя, прижаться к его ногам и закончить это хотя бы для одного из них. Он жалел, что не чувствует тепла, исходящего от тела Клэя, даже если между ними несколько дюймов холодного ночного воздуха.

Он взглянул на Клэя, губы которого все еще были приоткрыты и влажно блестели. Его пронзило почти болезненное желание, и он с силой ударился головой о стену, чтобы рассеять его.

"Ты..." Клэй сглотнул и попытался снова. Он убрал ладони со стены, чтобы больше не наклоняться над Томом, но когда он не наклонялся, казалось, что он не знает, что с собой делать. "Как ты думаешь, получилось?"

Том облизал губы. "Думаю, да", - тихо сказал он. "Но, подожди, мы не можем просто вернуться внутрь".

"Что?" ошеломленно произнес Клэй.

Том вздохнул и слегка улыбнулся, потому что было темно и Клэй, вероятно, не мог видеть, а также потому, что эта ночь и его жизнь стали слишком абсурдными, чтобы не посмеяться над ними. Он осторожно взял Клэя за руку и подвел его к мраморной балюстраде на краю балкона.

"Бойфренды, да?" - пробормотал он ему вслед. "Это должна быть романтическая интерлюдия, а не отвлекающий маневр".

"Верно", - вздохнул Клэй.

Том снова рассмеялся, увидев плачевное состояние галстука-бабочки Клэя. "Вот", - сказал он, и Клэй стоял очень спокойно, пока Том поправлял его, стараясь не думать о том, как он, должно быть, сбил его с места.

Когда галстук был поправлен, они снова погрузились в молчание. Пока они стояли, Клэй играл с его рукой, ласково перебирая пальцы, словно ему действительно было интересно, какой формы костяшки пальцев у Тома, в каком состоянии его ногти, какой шрам на подушечке большого пальца. Том время от времени наклонял голову, как будто они разговаривали. На таком расстоянии папарацци не смогли бы этого заметить.

Через несколько минут на его телефон пришло сообщение от Фелиции, подтверждающее, что они вывезли Баша без шума.

"У нас все в порядке?" спросил Клэй.

"Угу", - ответил Том, быстро убирая телефон в карман, чтобы у зрителей не возникло подозрений. Клэй снова взял его руку, когда она освободилась, и свободно переплел их пальцы. Нежная кожа по бокам его пальцев была чувствительной, и он с трепетом вдохнул. Тишина между ними была даже приятной - полный гул насекомых и отдаленное щелканье объективов фотоаппаратов.

"Может, нам вернуться?" спросил Клэй, спустя мгновение.

Том не был уверен, что готов встретиться со всеми на вечеринке или отпустить мир и тепло, царящие здесь.

Он прочистил горло. "Еще немного", - сказал он. "Просто для безопасности".

Клэй кивнул. Позади них раздался приглушенный рев вечеринки, и Том позволил этому звуку заглушить стук пульса в его ушах.

14

На следующее утро Том проснулся, решив не думать о сборе средств. Он решил сосредоточиться только на том, что их уловка сработала - в Интернете о Баше ничего не было. Ни фотографий его ухода с вечеринки, ни слухов о том, что он устроил скандал; только еще несколько миллионов на банковском счету кампании и несколько хороших статей о мероприятии в политической прессе.

Он не хотел думать об остальном - о них с Клэем наедине на том темном балконе. Он не хотел думать о неустойчивом дыхании Клэя, о влажном жаре его рта, о его ошеломленном выражении лица, когда они расстались. Он не хотел думать о том, как далеко он зашел, или об ослепляющей потребности, в которой он потерялся на те несколько смутных мгновений.

Каждое лихорадочное воспоминание давало понять, насколько все вышло из-под контроля. Весь мир Тома вращался вокруг контроля: контроля над своими клиентами, над циклом новостей и над всей политической экосистемой. Контроль над собой был абсолютной основой.

Когда сбор средств был позади, он был готов перевернуть страницу. Ему нужно было сосредоточиться на своей работе, а не на глупых отвлекающих факторах вроде Клэя.

Поэтому, конечно, когда он пришел на работу, кто-то предусмотрительно приклеил к двери его кабинета вырванную страницу из местного таблоида. Заголовок гласил: "Парни из Гов'с Грейтби!", а под ним были напечатаны снимки его и Клэя, сделанные накануне вечером.

Он вздохнул, даже когда его пульс участился. "Очень смешно, ребята", - сказал он. Он сорвал статью и направился в свой кабинет.

"Не знаю", - сказала Фелиция, следуя за ним. "Я подумала, что это слабовато для заголовков. Два парня застуканы целующимися возле благотворительного фонда? Мегабонеры были прямо там".

Том хрипло рассмеялся и посмотрел на газетную полосу в своей руке. Видеть прошлую ночь, запечатленную на бумаге и чернилах, делало ее неизбежной, почти сюрреалистичной. Даже на расстоянии и при слабом освещении папарацци получили четкое изображение Клэя, прижимающего Тома к бледной каменной стене особняка. Их лица были едва различимым пятном, но, тем не менее, передавали затаенное дыхание момента. Он даже мог различить очертания своих рук, сжимавших пиджак Клэя. На фотографиях все его тело, казалось, напрягалось, чтобы приблизиться к Клэю.

Он скомкал дешевую бумагу в кулаке и швырнул ее в мусорный бак, но она отскочила от бортика.

"Спасибо, что приняли на себя пулю", - сказала Фелиция.

Он напряженно пожал плечами. "Это сработало".

"Конечно", - сказала Фелиция. Она села в кресло перед его столом, сделала глоток кофе и небрежно посмотрела в сторону. "Ты мог бы отвлечь их чем-нибудь другим".

Том нахмурился. "Например, чем?"

Она пожала плечами. "Большой публичной дракой". Том ничего не сказал. "Фотографии всеми любимой новой пары политической власти в кричащем поединке?" - уточнила она. "Сработало бы не хуже".

Его телефон пронзительно зажужжал. "Это было бы не так хорошо для кампании", - сказал он. "Людям нравится, когда мы вместе".

"Конечно, нравятся", - сказала Фелиция. Он посмотрел на нее.

Прежде чем она смогла снова уколоть его, ее телефон тоже начал жужжать. В зале раздался обеспокоенный ропот. Фелиция посмотрела на свой телефон, затем в ужасе подняла глаза на Тома.

"Господи", - сказал он. "Что теперь?"

Ни у кого не было фотографий Баша, убегающего с вечеринки. Хуже того: они получили аудиозапись того, как Ленни врезалась в него в лимузине по дороге домой. Запись длилась около четырех минут, но большинство изданий цитировали ее так: Ленни плюнула на него, чтобы он повзрослел и перестал её позорить.

Встречи сотрудников после "Гаффа" были самыми ужасными - никто не хотел смотреть кандидату в глаза. К счастью, в этот момент Ленни склонилась над iPad, который дала ей Фелиция, и просматривала статьи в каменном молчании.

"Отлично", - сказала Ленни, когда закончила, и вернула iPad Фелиции. Она окинула взглядом остальных сотрудников, которые, казалось, съежились на своих местах. "Итак? Что нам делать?"

Первой заговорила младшая сотрудница. Том подумал, что ее зовут Сара, но он никогда не слушал, когда сотрудники рассказывали ему что-нибудь о себе. "Ну, мэм, - сказала она неловко, - как вы знаете, мы хотим, чтобы избиратели видели в вас что-то вроде, эм, жесткой, но, ах, матроны..."

"Матроны?" потребовала Ленни.

Другой младший сотрудник - Дэйв, возможно? - сделал попытку. "Ну, знаете, сильная, но симпатичная".

"О, я просто должна быть симпатичной? И это все?" Ленни зарычала, а Дэйв побелел. "Слушай, дерьмо для мозгов, я буду делать твои гребаные мемы и придерживаться гребаного сценария, когда я на публике, но это твоя работа - следить, чтобы никто не подслушивал мой чертов лимузин!".

"Ты права", - сказал Том, вступая в разговор, как только убедился, что младший персонал закончил отстреливать свои члены. "Дело не в том, что произошло, а в том, как это исправить".

"Ты имеешь в виду, как сделать меня снова привлекательной?" сказала Ленни, злобно глядя на Дэйва. Он вздрогнул.

"Ну, мы не можем наклоняться прямо к этому", - сказал Том. "Если мы выставим тебя и Баша на какое-нибудь мероприятие вместе, это будет вонять... ну, этой встречей".

"И что?" устало сказала Ленни. "Ты хочешь, чтобы я пошла и испекла печенье? Устроить небольшой показ мод? Может, мне, блядь, связать что-нибудь?"

"Мэм..." - начала Фе.

Их прервала Бекс, просунувшая голову в комнату. "Извините меня", - тихо сказала она. "Фелиция? Он здесь".

Это должно было означать, что Баш здесь для неизбежной конфронтации с матерью после гаффа. Том надеялся, что крики не будут настолько громкими, что отвлекут персонал.

Фелиция вздохнула и набралась сил, посмотрев на Ленни. "Мэм, вы хотите...?"

"Фу", - мрачно сказала Ленни. "Нет, но я буду". Она встала и жестом показала всем остальным, все еще сидящим за столом. "Просто сделайте что-нибудь. Устройте блестящий отвлекающий маневр, мне все равно. Не впутывайте меня в это. И покончите с этой гребаной историей". Она вышла через дверь, ведущую из конференц-зала в ее кабинет, и Фелиция последовала за ней. Когда дверь за ними закрылась, Том почувствовал отчетливый запах травки. Ага, Баш был в здании.

Как только губернатор ушла, наступила гробовая тишина. "Идеи", - приказал Том.

"Хм", - встряла наверное-Сара. "Мы тут подумали - завтра в Эхо-парке будет усыновление".

"Что?"

"Это типа, SPCA выходит с кучей собак..."

"И кошек, и все такое. Может быть, песчанки", - вклинился Дэйв.

"Так, и они милые, и они приглашают несколько блогов и местных СМИ, чтобы те пришли и прорекламировали это, и цель состоит в том, чтобы их всех усыновили", - закончила Сара. "Или что-то в этом роде".

Снова наступила тишина. Том почувствовал головную боль в висках. "И что?"

"Итак..." Продолжил Дэйв. "Если их не усыновляют, иногда они..."

"Господи Иисусе", - крикнул Том. "Я знаю о приютах для животных, Дэйв".

"Меня зовут Дэн", - сказал Дэйв.

"Я хочу сказать", - прошипел Том, - "как это нам поможет? Ты собираешься послать туда Ленни, чтобы она усыновила питомца? Это еще более клише, чем вязание или печенье".

"О, нет, только не губернатора", - серьезно сказала Сара. "Мы думали... мы думали, может быть, вы с Клэем могли бы поехать".

Теперь к головной боли добавилась тошнота. "Я не думаю, что это хорошая идея".

"Почему нет?" - спросила она. "Люди любят собак!"

Том открыл рот, чтобы сказать ей, что именно не так с идеей собачьего парка, но понял, что ничего плохого в этой идее нет. Люди действительно чертовски любят собак, и они также, очевидно, любят его большие гейские Insta-идеальные отношения с Клэем. Теперь он мог видеть контент. Дружелюбная гей-пара в Твиттере, играющая со щенками? Они будут в восторге.

Проблема была в том, что он не был уверен, что тоже сможет это выдержать.

"О", - сказала Сара, теперь она звучала обеспокоенно. "Это что, мистер Паркер не любит животных?"

Когда они смотрели на него с упреждающей тревогой, у него по позвоночнику пробежал холодок. Неужели этот офисный плебс думает, что их с Клэй отношения были настоящими? На мгновение Том не смог вспомнить, сказали ли они об этом сотрудникам или просто поверили, что слухи об этой уловке распространятся. По правде говоря, они редко беспокоились о том, чтобы рассказать что-то персоналу, но он почувствовал легкую панику от проникновенного взгляда в их глазах, который ясно говорил, что они считают их с Клэем настоящими.

"Нет, все в порядке. Звучит неплохо", - сказал он. "Пришлите мне детали. А потом возвращайтесь к работе".

Они сидели и смотрели на него.

"Сейчас", - рявкнул он, и они поспешили повиноваться.

Когда они ушли, он потер виски, пытаясь унять головную боль. Еще одно публичное мероприятие с Клэем было последним, что ему было нужно. Это было бы чертовски неловко и отнимало бы у него время и энергию.

Или это не будет неловко, и это может быть намного, намного хуже.

Он подумал о том, чтобы пойти в офис Клэя и дать ему задание. Он избегал его весь день, но увидеть его в кабинете под тошнотворными флуоресцентными лампами, снова в унылой, пыльной одежде Jos. A. Bank, которую он называл гардеробом, - это могло бы помочь.

Затем он представил, как Клэй улыбнется, узнав, что их завтрашнее задание - поиграть с кучей собак из приюта.

Вместо этого он отправил ему электронное письмо.

Когда Том присоединился к Ленни и Фелиции в кабинете Ленни, все было не так плохо, как он ожидал. Баш растянулся на диване Ленни, играя со своим телефоном, когда Ленни наклонилась над ним и прорычала: "Себастьян, клянусь богом, ты не можешь доставлять свои чертовы волшебные грибы в офис".

Том моргнул, взглянув на Фелицию. Она беспомощно пожала плечами.

"Я и не собираюсь", - сказал Баш. Он был одет в поношенные дизайнерские треники, от него пахло дымом и несвежим пивом. На его челюсти была щетина нескольких дней. "Это волшебные трюфели. Гораздо более дорогие".

"Послушай меня, ты, маленькая дрянь...", - начала Ленни.

Фелиция вскочила. "Может быть, было бы продуктивнее, если бы мы перешли к разговору о том, зачем мы все здесь собрались".

"Хорошо", - сказал Баш, положив телефон, чтобы достать сигарету из кармана и положить ее в рот. "Почему я здесь?"

Ленни выхватила сигарету. "Серьезно?" - потребовала она. "Ты только и делаешь, что заказываешь наркотики в Интернете, или иногда читаешь новости?"

Баш недоверчиво рассмеялся. "Нет."

Ленни посмотрела на него. "Кто-то записал нас в лимузине прошлой ночью".

Баш прищурился. "В... лимузине?"

"После сбора средств", - добавила она с вызовом.

Еще больше смутившись, он спросил: "Какого сбора средств?"

"Вчера вечером был сбор средств", - выдохнула Ленни. "Ты был как всегда небрежен, и нам пришлось отвезти тебя домой. Но кто-то подслушивал машину, и теперь наше видео есть во всем Интернете".

"Кто-то нас подслушивал?" усмехнулся Баш. "Это так... сексуально".

Ленни отвернулась с рычанием, ее руки сжались в кулаки. Фелиция вздохнула и сказала: "Баш, могу я посмотреть твой телефон?"

"Мой телефон?" - спросил он. "Зачем?"

"Наиболее вероятно, что кто-то взломал его, чтобы заставить его дистанционно принимать аудиосигнал", - объяснила она. "Мы уже проверили телефон губернатора, и он был чист. Так что...?"

Баш пожал плечами и передал ей телефон, назвав свой код. Том был откровенно удивлен его сотрудничеством - как он сказал Фелиции, у каждого есть что-то плохое в телефоне. Очевидно, Баш не стыдился того, что было на его телефоне.

Пролистав его в течение нескольких минут, Фелиция объявила телефон чистым и вернула его ему. "Но мы все равно должны попросить ИТ-специалистов дооснастить его, чтобы убедиться, что он безопасен", - сказала она.

"Не знаю", - легкомысленно ответил Баш. "Я делаю здесь много личных вещей".

Ленни выхватила у него телефон и швырнула его в стену.

Стекло еще рассыпалось по полу, когда она наклонилась к Башу. "Послушай меня, ты, испорченный маленький дегенерат", - шипела она. "Меня тошнит от твоего дерьма. Я не позволю тебе разрушить эту кампанию так же, как ты разрушил всю мою жизнь. Ты делаешь все, что тебе говорит Фелиция, а все остальное время молчишь. Мне плевать, в каком количестве бухла или пизды ты утопишь себя, если только ты сделаешь это незаметно".

Баш наклонил голову. "Спасибо, мам", - сказал он тихим, насмешливо-ласковым тоном.

Том и Фелиция изо всех сил старались ни с кем не встречаться глазами. Ленни устроилась за своим столом и сделала глубокий вдох, а затем спросила: "Итак, что придумал мозговой трест? Как мы собираемся с этим справиться?"

"Мы собираемся организовать несколько мероприятий, чтобы попытаться... отвлечь внимание", - сказал Том, надеясь, что они не станут расспрашивать о подробностях.

Фелиция кивнула. "Я думаю, все будет хорошо", - добавила она. "Вероятно, все это пройдет".

"Правда?" спросила Ленни.

"Пресса не хочет освещать эту историю", - сказала Фелиция. "Она безвкусная и личная. Мы дадим им другие поводы для публикаций, откажемся от участия, и в конце концов они уйдут".

Сидя на диване, Баш сказал: "Как будто этого никогда и не было?"

Фелиция посмотрела на него с удивлением. "Точно".

"Отлично", - сказала Ленни. Не говоря больше ни слова, она повернулась к своему компьютеру и начала работать.

Неловкое молчание затянулось, пока Ленни, наконец, не взглянула на Баша и не сказала: "Что ты все еще здесь делаешь? Мне нужно работать".

Баш вздрогнул и поднялся на ноги. "Всегда рад, мама", - сказал он и, ссутулившись, вышел за дверь.

15

На следующий день в Лос-Анджелесе было светло и солнечно - идеальный фон для романтических планов Тома и Клэя в собачьем парке. Том проспал после беспокойной ночи, взял Uber для поездки в парк и пригрозил, что поставит своему водителю четыре звезды, если тот попытается завязать разговор.

Он не должен был так нервничать. Это было чертово мероприятие по усыновлению собак - создание контента шло практически на автопилоте. Не было ничего такого, из-за чего стоило бы волноваться.

Кроме того, что он впервые видел Клэя после сбора средств.

Когда он только приехал, он не мог его найти. Мероприятие было оживленным - будки были установлены вдоль обеих сторон парка, в центре были игровые площадки для собак, а вокруг них извивались дорожки, по которым прогуливались семьи и пары со своими питомцами. Он ненадолго отвлекся - несколько человек узнали его и хотели пообщаться, а кампания прислала несколько волонтеров, которым требовалось его внимание.

Но в конце концов он заметил Клэя, стоявшего у кучи деревьев на самом краю парка. Как только он увидел его, его беспокойство уменьшилось - отнюдь не отполированный, элегантный вид, которого он добился для сбора средств, при свете дня Клэй снова превратился в своего обычного неуклюжего человека. На нем была объемная толстовка Red Sox и свободные спортивные шорты, которые выглядели прямо из каталога середины девяностых. Его волосы были взъерошены и беспорядочны, и он неловко ерзал, стоя на месте.

Том подошел к нему. "Что ты здесь делаешь?"

"Не знаю", - угрюмо ответил Клэй, бросив взгляд на беспорядочную толпу собак позади Тома.

Он нетерпеливо вздохнул. "Клэй".

"Я..." вздохнул он. "Я не очень хорошо отношусь к собакам".

"Господи, они что-то задумали", - сказал себе Том.

Клэй нахмурился. "Что?"

"Ты должен прийти поиграть с собаками, Клэй. В этом вроде как и есть смысл".

"Я пытался", - сказал он. Он раскачивался взад-вперед на своих ногах, грыз ноготь, выглядел взволнованным и опасливым. "До того, как ты пришел сюда. Но они все лаяли на меня".

"С тобой все будет в порядке", - хрипло сказал Том. "Пойдем."

"Но я..."

"Пойдем", - сказал Том и схватил Клэя за руку.

Как только он это сделал, у него перехватило дыхание от прикосновения кожи Клэя к его коже. Он медленно перевел взгляд с их сцепленных рук на вытянутую руку Клэя, за которую Том потянул, и на ошеломленное лицо Клэя, которое, вероятно, отражало его собственное. Форма ладони Клэя была ему уже знакома. Он чувствовал эти руки по всему своему телу.

И именно поэтому он нервничал.

Прочистив горло, он крепче сжал руку Клэя, прогоняя это ощущение. "Давай сделаем это", - сказал он. Клэй молча последовал за ним.

Он сосредоточился на событии, чтобы успокоить свои нервы. Они познакомились с несколькими разными собаками, но всегда давали неопределенные ответы, когда их спрашивали, готовы ли они взять одну из них домой. Том видел множество людей, которые фотографировали, и его попросили сделать несколько снимков вместе с Клэем. Он выложил несколько фотографий самых милых щенков, и его подписчики с энтузиазмом откликнулись. Клэй изо всех сил старался испортить мероприятие, уворачиваясь от всех собак, которые подходили слишком близко, но один оранжевый кот следовал за ним повсюду.

Примерно к десяти Том решил, что они сделали все, что могли. Большинство ящиков и стендов разбирали и упаковывали, а он был втянут в разговор с особенно прытким волонтером, который хотел знать, что губернатор собирается делать со щенячьими фабриками. Рука Тома уже лежала на телефоне в кармане, готовая вызвать машину.

"Мистер Морган?" - говорил волонтер. "Что вы думаете - может ли губернатор что-нибудь сделать?"

Том задумчиво вздохнул, а лохматый соляно-персиковый терьер волонтера осуждающе склонил голову над Томом.

Прежде чем он успел ответить, послышался грохот и несколько десятков завывающих лаев, и на него сбоку набросился очень восторженный сенбернар.

Сотрудники приюта оттащили собаку и принесли свои извинения, но ущерб был нанесен - на рубашке Тома остались огромные капли слюны, а на его шортах - изрядное количество. Он скорчил гримасу и отмахнулся от извинений и предложений помощи.

Только один человек был достаточно глуп, чтобы смеяться, и он смеялся изо всех сил.

"Я думал, собаки тебя пугают", - сказал он Клэю.

Клэй усмехнулся. "Не тогда, когда они облизывают твою дизайнерскую спортивную одежду".

Сенбернар залаял, и Клэй вздрогнул. Том оскалился и поднялся на ноги.

Оглядевшись вокруг, чтобы убедиться, что его не подслушивают, Клэй сказал: "Итак... мы закончили на сегодня?"

"Да", - с горечью ответил Том. От него воняло псиной. "Черт. Это подпортит мой рейтинг Uber".

"Э-э", - сказал Клэй. После секундного оцепенения или, может быть, противоречия, он сказал: "Я имею в виду, моя квартира в нескольких кварталах отсюда - я шел пешком".

Том моргнул. "И что?"

"Так что... ты можешь переодеться".

У Тома пересохло во рту. Идти в квартиру Клэя было, безусловно, плохой идеей. Идти в квартиру Клэя, чтобы снять с себя одежду, определенно было плохой идеей. К тому же, одежда Клэя даже не подошла бы ему.

Но собачья слюна начала просачиваться сквозь одежду на кожу, и мысль о том, что придется сидеть так всю дорогу домой, пересилила его здравый смысл.

"Да", - сказал он. "Хорошо". Клэй улыбнулся.

Пока они шли, Клэй хвалил посты Тома об их утренней встрече. "Они будут так злиться, что мы не уехали с собакой", - сказал он о комментаторах.

"Да, ну, они могут пососать мои яйца".

"Том", - засмеялся Клэй. "Это не очень изобретательно. Ты теряешь голову".

Он был прав. Настроение Тома еще больше испортилось.

Клэй провел их через несколько кварталов к югу от парка, на окраину Вестлейка. "Ты живешь здесь?" с сомнением спросил Том.

Клэй кивнул. Том принюхался к окружающей обстановке. Он жил в центре города, в нескольких кварталах от офиса, чтобы терять как можно меньше времени на дорогу. Это означало, что его район был немного бездушным, как Лос-Анджелес - больше корпоративного пейзажа, чем искусства или ночной жизни, - но это был чистый, безопасный район, и тот факт, что он выжал из военного сундука Ленни достаточно денег, чтобы позволить себе жить здесь, свидетельствовал о его политической ценности. Его квартира была небольшой, но элегантной и модной, все из стекла и бледного дерева, и у него было приложение, которое присылало ему картины для стен, которые он мог менять каждые несколько месяцев.

Вестлейк был, в общем, дешевле. На каждый хипстерский ресторан приходился выцветший магазин, торговый центр или заросший пустой участок. Без небоскребов солнце здесь палило сильнее, и казалось, что оно состарило эти кварталы больше, чем хромированные изгибы центра города. "Не хотел платить слишком много за аренду, да?"

Клэй бросил на него язвительный взгляд. "Господи Иисусе, ты элитарный, в Лос-Анджелесе все дорого".

Том пожал плечами.

Квартира Клэя оказалась подвалом узкого двухэтажного дома на относительно тихой улице. Стены дома были выбелены белой штукатуркой, в трещинах штукатурки росли буйные горячие розовые цветы. Клэй провел его через скрипучий деревянный забор высотой до плеча, который отделял лужайку от переулка, ведущего к его дому. На входной двери висели осколки облупившейся изумрудно-зеленой краски. Пока Клэй возился с ключами, Том слушал, как вдалеке жужжат цикады.

Внутри все было так, как Том и ожидал - длинный прямоугольник гостиной, с открытой кухней в правом углу сбоку от входной двери. Слева было несколько дверей, которые, предположительно, вели в ванную комнату, возможно, несколько шкафов и спальню Клэя. Том кашлянул и решительно осмотрел остальную часть квартиры.

Стены и полы были бетонными, шлакоблочными и кирпичными, но было достаточно ковров, настенных висюлек и других мягких текстур, чтобы не чувствовать холода. Огромный телевизор стоял на подставке в стиле midcentury, а журналы и одежда были разбросаны на длинном низком сером диване. Здесь также было удивительно много растений, находящихся в разном состоянии упадка. Квартира напомнила Тому сорняки, растущие из потрескавшегося бетона, пока они не заросли на тротуаре.

"Итак", - сказал Клэй. "Да, давай я тебе что-нибудь принесу".

Он открыл, проскользнул и осторожно закрыл дверь своей спальни. Пока его не было, Том воспользовался возможностью осмотреть квартиру более тщательно. Телевизионная стойка ощетинилась проводами и приставками, включая что-то пульсирующее зеленым светом, повсюду были разбросаны открытые DVD и видеоигры. На кухне было пыльно - как и большинство сотрудников кампании, Клэй, вероятно, ел в основном в офисе или рядом с ним. На диване валялась почта, а также несколько коробок из-под пиццы и несколько контроллеров, которые выглядели так, словно они соответствовали светящейся зеленой штуке. Создавалось впечатление, что ему нравится проводить время здесь, вне офиса.

"Вот", - сказал Клэй, появляясь с рубашкой, которую он бросил Тому. Том встряхнул ее, чтобы рассмотреть, но это была не какая-то позорная футболка с графикой, а обычный серый хенли.

Он нахмурился на Клэя. "Почему ты носишь свои отвратительные подвальные костюмы в офис, когда ты мог бы одеться вот так?".

"Что, как будто мне наплевать?" сказал Клэй.

"Твои стодолларовые костюмы создают впечатление, что тебе на все наплевать", - сказал Том, натягивая через голову свою грязную рубашку. Клэй покраснел до самых корней волос, и на секунду показалось, что он подумывает отвернуться от Тома, прежде чем он взял себя в руки и встретился с Томом взглядом. Том надеялся, что он тоже не покраснел.

"Это кампания", - добавил он, натягивая Хенли. "Пока там нет журналистов, ты можешь носить все, что хочешь. Особенно если ты техник". Рубашка была великовата, но удивительно удобна. Он подтянул длинные рукава к предплечьям. "Теперь, когда мы победим..."

Клэй поднял брови. "Ну, да. Как только мы победим, это будет деловая формальность, и я хочу быть готов".

"Клэй, - сказал Том, - если мы победим, мне придется сжечь все, чем ты сейчас владеешь, и провести тебя по магазинам, чтобы купить тебе что-нибудь подходящее для Западного крыла".

Клэй, казалось, был ошеломлен. "Хорошо".

Том нахмурился. Ему не нравился случайно поставленный знак, но он не хотел оставаться здесь надолго, чтобы оспорить его.

"Итак, спасибо", - сказал он, внезапно осознав, что на нем рубашка Клэя. Ткань начала нагреваться, собирая тепло его тела, и в его сознании промелькнуло видение Клэя, натягивающего эту же рубашку через голову, гладя ее по коже.

Он был готов уйти. "Пока", - сказал он.

Клэй кивнул, выглядя таким же неловким, как и он сам. "Пока".

Как только Том оказался дома, он сразу же стянул с Клэя рубашку и принял душ, чтобы смыть с себя остатки собачьего запаха. Он мысленно отметил, что должен как можно скорее принести рубашку в офис и вернуть ее Клэю. Но она соскользнула с кровати, куда он бросил ее, пока был в душе, и, оказавшись на полу, померкла на фоне его спальни.

16

Работа в политике и работа в технологиях имеют одну общую удручающую черту: от каждого ожидается, что он будет трудоголиком. Вы должны были быть настолько увлечены своей работой - настолько благодарны за то, что вы вообще там работаете, - что вы, по сути, работали бы все время, даже если бы не было конкретной чрезвычайной ситуации или кризиса, который нужно было бы решать. Вы просто должны быть всегда на связи.

Поэтому не было ничего необычного в том, что в воскресенье офис Ленни был заполнен как минимум наполовину, особенно когда до ее важного объявления оставалось чуть меньше двух месяцев. Тем не менее, Клэй вздохнул, глядя в окно. Это был теплый, ленивый день - один из тех дней, когда чувствуешь нехватку витаминов при одном только виде загорелой травы и мерцания тепловых волн над шоссе. Ленни не было дома, так что за все отвечать было некому, но как только сотрудники заметили, что Том копошится в своем кабинете, складывая вещи в сумку, они с тихим ропотом облегчения начали собираться.

Клэй почти закончил работу, но перед тем, как собраться, он заставил себя закончить несколько последних электронных таблиц. Когда он вышел в коридор у лифта, единственным человеком, ожидавшим его там, был Том.

"О", - сказал Клэй. "Эм. Привет".

"Хм", - сказал Том, не отрываясь от своего телефона.

Клэй прочистил горло, пока они молча ждали лифта. Он раздумывал, стоит ли заводить разговор, когда Том напрягся от какого-то осознания. "Черт", - прошептал он, оглядывая офис.

"Забыл что-нибудь?"

"Мой гребаный интернет сломался", - сказал Том, проводя рукой по волосам.

Клэй нахмурился. "Я только что получал сигнал..."

"Не здесь, дома", - сказал Том. "Дерево упало на что-то, я не знаю. Вчера вечером оно отключилось, а завтра не должно восстановиться. Так что я думаю...", - вздохнул он, и Клэй с легким шоком понял, что даже Тому не терпелось выбраться из офиса. "Думаю, я просто останусь здесь".

Клэй вспомнил, как накануне видел Тома в его квартире, в заляпанной рубашке и с всклокоченными черными волосами, выглядевшего презрительно, жалко и просто восхитительно.

Не успев даже осознать, что говорит, он сказал: "Ты можешь приехать".

Том замер. "Э-э..."

"Я имею в виду, - поспешил добавить Клэй, - потому что у меня есть Wi-Fi. И, знаешь... это место угнетает".

Том застыл еще на пару секунд. Черт, о чем только думал Клэй, приглашая его к себе?

Затем, на удивление, Том пожал плечами и сказал: "Ладно".

Клэй прищурился. Это было осторожное "хорошо"? Или... приглашение? Он никогда не мог понять Тома.

Когда они добрались до его дома, возникла определенная неловкость. Том смотрел на свой диван с открытым пренебрежением, рука его лежала на сумке, и Клэй поспешил смести с нее всю почту, квитанции и бродячую одежду, чтобы освободить место для него. "Итак, сеть Wi-Fi - CIA Van 3, а пароль - POTUSParker".

Том фыркнул. Клэй проигнорировал его. Он бросил свои рабочие вещи на кухонную стойку и взял два пива из холодильника. Том уже открыл свой ноутбук и, казалось, сосредоточился на работе, что было хорошо. Было бы неловко, если бы у него была причина быть здесь.

Он облегченно вздохнул и протянул пиво Тому. "Держи."

"Спасибо", - рассеянно сказал он и взял пиво, не глядя.

При этом его палец коснулся костяшки пальца чуть ниже ногтя Клэя, грубой мозолистой кожи, которая почему-то была необычайно чувствительной. Он услышал свой вздох, и Том тоже посмотрел вверх, его глаза потемнели.

"Э-э," сказал Клэй, отдергивая руку. "Так что да. Пиво и Wi-Fi!" Он слабо улыбнулся. "И ESPN".

Он поспешно сел на диван и включил телевизор в качестве фонового шума. Том снова стал игнорировать его, а Клэй открыл свой компьютер и включил то, над чем работал в офисе. Но было невозможно сосредоточиться, когда Том находился рядом с ним, и призрак его прикосновения задерживался на руке Клэя. Ему было интересно, что Том думает о его квартире. Ему было интересно, что Том думает о том, что он пригласил его к себе. Ему было интересно, успевает ли Том сделать так же мало, как и Клэй.

Он настолько погрузился в свои мысли, что был поражен, когда Том потряс пустой бутылкой и сказал: "Можно мне еще одну? Я тоже возьму тебе одну".

"Конечно, спасибо", - сказал Клэй, несколько ошеломленный зрелищем того, как Том перемещается по квартире, заходит на узкую кухню и трогает приборы.

Когда он вернулся, передавая Клэю холодную бутылку, он сказал: "У тебя есть вафельница?".

"Да. А что?"

"Когда ты когда-нибудь готовил вафли?" сказал Том, откупоривая свое пиво.

"Я мог бы".

"Ага."

Внезапно Клэй решил, что на сегодня с него достаточно работы. Он отбросил компьютер в сторону и взял в руки контроллер, запустив свою любимую игру для расслабления после работы.

Том не двигал головой, но даже периферийным зрением Клэй видел, как его глаза перебегают на экран телевизора, а затем возвращаются к ноутбуку. "Ты ведь знаешь, что я все еще твой босс, верно?"

"Да, и я позволил тебе укрыться в моей квартире".

Это заставило его замолчать, пока Клэй щелкал по открывающимся экранам. "Ладно, отвали", - сказал Том. "Не похоже, что ты много делаешь в офисе".

Клэй позволил ему это и расслабился в игре, стреляя во врагов и переезжая города на своем тяжелобронированном танке.

Через несколько минут Том спросил: "Что это такое?".

"Это называется "Battle of the Bulge", - сказал Клэй. "Это игра о Второй мировой войне".

"Почему все игроки... пончики", - спросил Том, его голос разделился поровну между любопытством и презрением.

"Это выпуклая часть", - сказал Клэй.

"Но на самом деле это название..." Том остановился, наблюдая, как Клэй стреляет из пушки Гатлинга в шоколадный эклер размером с человека, разбрызгивая кондитерский крем по мрачному серому полю боя.

"Ладно. Неважно", - вздохнул Том. Секундой позже он отложил свой компьютер и потянулся. "Я голоден", - объявил он. "Хочешь заказать пиццу или что-нибудь еще?"

"Хорошо."

Через несколько минут раздраженный голос Тома снова прервал его игру. "Seamless и Postmates не будут доставлять сюда, потому что у тебя уже есть аккаунт, созданный для этого адреса".

"Хорошо".

"Хорошо, так ты достанешь свой телефон и закажешь что-нибудь?".

"Через минуту", - сказал Клэй, не отрывая глаз от экрана, пытаясь обойти посыпавшуюся клубнику. Эти ублюдки были жесткими.

"Господи Иисусе, ты пятилетний", - сказал Том. Наклонившись вперед, он схватил пульт от телевизора и выключил его.

"Том!" закричал Клэй и бросился за пультом. Но было уже слишком поздно - когда телевизор снова включился, он был мертв, его начинка из бостонского крема разлетелась по всему экрану. "Что, черт возьми, с тобой такое?"

"Расслабься, Картман", - сказал Том.

"Я не приходил к тебе домой и не поганил твое дерьмо!" огрызнулся Клэй.

"Справедливо", - сказал Том. Он поднял одну из игровых приставок. "Как насчет этого. Я сыграю с тобой, и если ты меня обыграешь, я заплачу за ужин".

Вид Тома, держащего одну из консолей, был причудливо эротичным. Клэй проклял свое испорченное либидо и сказал: "Ну и ладно", - и поставил очередь на многопользовательский раунд.

"Разве ты не хочешь узнать, что произойдет, если я выиграю?" спросил Том.

Он подавил дрожь от вызова в своем голосе. "Сомневаюсь, что мне это нужно знать".

"Ты готовишь для меня", - сказал Том с излишней уверенностью.

Клэй закатил глаза. "Ладно, тогда оставь это Биверу. Приготовься к тому, что тебя разгромят".

Многопользовательский раунд в BoB был, по сути, захватом флага - каждому нужно было вернуть предмет на территорию другого игрока, не получив при этом пулю. Клэй начал с опережения, легко расправляясь с застекленными пехотинцами Тома. Но Том довольно быстро освоился, и он издал радостный вопль, когда ему удалось найти и поднять панцер, спрятанный в ржавом сарае. Через пять минут он уже перебрасывал парней Клэя и врывался на его территорию, чтобы забрать приз (Ковчег Круллера).

"Какого черта", - ошеломленно сказал Клэй, откинувшись на спинку дивана. Он не был уверен, что его больше злило или заводило.

Том потянулся с роскошным воздухом и почесал живот. "Ну, что там у тебя, Джулия Чайлд?"

Клэй бросил пульт на журнальный столик и подошел к холодильнику. Ответ был, в общем-то, ничего - он жил на вынос, - но он знал, что Том не сделал глупое пари, чтобы обеспечить себя домашней едой. Он бы, наверное, посидел и позлорадствовал в гостиной пять секунд, а потом вернулся бы к своей работе и полностью игнорировал Клэя, лишь бы его еда была в пути.

Но потом Том удивил его, пройдя за ним на кухню и заглянув в холодильник под рукой Клэя. "Фу", - сказал он, когда увидел, что там находится. "Серьезно?"

Клэй пожал плечами. "Твое дурацкое пари".

Том начал шарить по кухонным шкафам, пока не вернулся к вафельнице. Это был рождественский подарок его мамы, и, к сожалению, рядом с ней лежал пакет с вафельной смесью. Том повернулся к нему со злой ухмылкой.

"Я не буду делать тебе вафли", - сказал Клэй.

Том поднял пакет и толкнул его в него. "Я не буду есть то, что находится под этой кучей плесени в холодильнике".

"Просто дай мне заказать что-нибудь!" сказал Клэй, возмущаясь.

"На это мы не спорили", - самодовольно сказал Том. Он уселся на один из барных стульев за стойкой и положил подбородок на ладони. "У тебя есть фартук или что-то в этом роде?"

"Не наслаждайся этим так сильно", - язвительно сказал Клэй. Ухмылка Тома только расширилась.

На самом деле Клэй никогда раньше не готовил вафли. Его мама делала их для него, когда он был ребенком, и она, вероятно, думала, что этот подарок - своего рода лекарство от тоски по дому. Но Клэй был уверен, что его вафли получатся дрянными, что еще больше его расстроит.

Странно, но Том облегчил задачу, отвлекая его все время. Он высказывал свое мнение по поводу того, как Клэй отмеряет, как смешивает, странно ли, что у него нет сиропа, есть ли в шаговой доступности магазин, где можно купить сироп (до которого Клэй, конечно же, шел, пока вафли готовились, потому что помощь Тома не соответствовала духу пари). Это выводило из себя, но, по крайней мере, занимало его мысли.

А сидеть на кухне и издеваться над ним было для Тома не в пример веселее, чем смотреть телевизор, играть в игру или даже, Господи, работать. Но по какой-то причине он оставался на месте, пока Клэй не поставил перед ним тарелку с немного подгоревшими вафлями.

Он сделал вид, что заправляет салфетку в воротник.

Том издал преувеличенный стон во время первого укуса. Клэй почувствовал, что его лицо пылает, и отвернулся, притворяясь раздраженным. "Рад, что могу быть полезен".

Когда он снова взглянул на Тома, тот лукаво улыбался и большим пальцем убирал крошки с нижней губы. Низким голосом он сказал: "Спасибо, Клэй".

Клэй начал поспешно убираться, бросив вафельницу в раковину и грубыми движениями оттирая столешницу.

Когда он пригласил Тома к себе, он был намерен вести себя непринужденно. Вместо этого они проболтали весь день, и теперь он готовил Тому ужин.

Он не был идиотом. Он знал, как это выглядит, когда парень ищет секса. О, он не думал, что приход к нему пить пиво и дурачиться был своего рода стратегией соблазнения со стороны Тома. Но он также не был уверен, что Тому нужна стратегия. И он не был уверен, что это не он тут разнюхивает.

Прежде чем он успел остановить себя, воспоминания о поцелуе во время сбора средств снова нахлынули на него, словно тени, набрасывающиеся на его мысли. Как он едва мог разглядеть лицо Тома в темноте. Прохлада ночного воздуха у его шеи. Шорох их одежды, тяжелое дыхание Тома. Ощущение рук Тома, хватающих его, скользящих по коже, его мягкий рот, побуждающий Клэя открыться, его язык, проникающий внутрь. Как мало потребовалось, чтобы Клэй сошел с ума от отчаяния.

Он не мог поверить, каким глупым он был, потеряв себя вот так. Но когда Том прижался к нему, поцеловал его горячо, медленно и намеренно, все остатки здравого смысла в его мозгу погасли, как угли во время дождя. Это был переломный момент, оставивший Клэя незащищенным и неуравновешенным.

Вот только Том тоже оказался втянут в это.

Он сжал руки в кулаки на столешнице. Он не позволял себе думать об этом. Он не позволял себе думать о том, насколько они стали знакомы, что в последнее время большинство ругательств Тома в его адрес стали звучать ласково, а не колко.

Это было так плохо. У Клэя и раньше было много безэмоционального секса, но он догадывался, что Том не просто занимается случайным сексом, он использует его в качестве оружия.

Том Морган пережевал бы его и выплюнул.

Он взглянул на Тома краем глаза. Тот с довольным выражением лица поглощал последние остатки масла, которое Клэй использовал вместо сиропа. Заметив внимание Клэя, он усмехнулся. Клэй прочистил горло. "Хорошо?" - спросил он хрипло.

Том медленно кивнул. "Хорошо".

17

Прошло две недели с тех пор, как Керри Фам пришла к Тому в офис. С тех пор он уклонился от дюжины ее звонков, большинство из них - в первые несколько дней после их встречи. Затем она замолчала примерно на неделю. Он должен был догадаться, что это нехороший знак.

Где-то между вечером вторника и утром среды начали приходить твиты.

Их было не слишком много, и не все сразу. Керри была умнее. Она не хотела ставить под угрозу законопроект - во всяком случае, пока. Но другие умные и подкованные активисты - друзья и союзники Керри - намекали на то, что они заметили проблему взимания платы за проезд. Это еще не дошло до журналистов, обывателей и базы; это был достаточно тихий рев, чтобы засечь только чрезвычайно чувствительный радар Тома. Это был выстрел в нос.

Поэтому он встретился с ней за чашкой кофе в тихом местечке в нескольких кварталах от офиса. Он заказал столик на улице, но за углом от улицы и остальной части здания, чтобы их не потревожили. Или чтобы их не увидели.

Керри улыбнулась, когда заметила его. Том встал, обнял ее, и они завели вежливую светскую беседу, пока Керри ждала свой кофе. Как только официант ушел, Том приступил к своей рутинной работе.

"Итак, Керри, - сказал он, - мы изучили вопрос о взимании платы за проезд. Мы изучили его досконально, подключили наших лучших людей, но, к сожалению, губернатор ничего не может сделать".

Пальцы Керри замерли там, где они возились с ее кружкой. "Действительно."

"Она не пишет законы", - сказал Том. "Мы можем призвать законодателей отказаться от этого положения, но в конечном счете это зависит от председателя Сената, что..."

"Я знаю, что я всего лишь физиотерапевт, а не какой-нибудь крутой политический консультант", - категорично заявила Керри, - "но у меня есть представление о трех ветвях власти".

Том кашлянул. "Конечно. Но..."

"Ленни - это политическая сила, стоящая за этим законопроектом", - продолжал Керри, говоря поверх него. "Она - причина, по которой это происходит в первую очередь. Если она скажет им убрать это положение, оно появится". Она холодно улыбнулась. "Так почему же она этого не делает?"

Том сохранил приятное выражение лица, но сбавил тон, чтобы она подумала, что делает успехи. "Я понял тебя, Керри. Мы можем добавить некоторые консультации по кредитам и субсидированную помощь в финансовом планировании для тех, кто попал в беду".

"То есть люди, живущие от зарплаты до зарплаты, могут узнать о 401-ках и накопительных медицинских счетах, которые они не могут себе позволить?" Керри насмехается. "Это чушь, Том. Моя коалиция не может поддержать законопроект, в котором есть плата за снятие денег, и ты это знаешь". Она разжала челюсть и сказала то, ради чего пришла сюда. "Это положение должно быть исключено, или мы откажемся от поддержки".

Вот оно. Том знал, что все закончится именно этим, но он пришел на встречу с другими предложениями и протестами, потому что так вежливо поступают, когда собираются надуть союзника. Особенно такого новичка в игре.

"Это не входит в счет, Керри", - сказал он. "Мне жаль".

"Правда", - сказала она, устремив на него острый, как сталь, взгляд.

"Я знаю, что ты рассматриваешь это как предательство..."

"Нет, это не предательство", - холодно сказала Керри. "Это просто первый шаг. Шаг второй - я обращаюсь к прессе. Я разоблачаю то, что вы делаете. Я говорю людям, что этот законопроект - фикция, что он навредит работающим людям. Что губернатор не заботится о том, чтобы помочь кому-либо, только своим донорам и собственным доходам. А потом, на третьем этапе, появится положение о взимании платы за проезд".

"Нет", - сказал Том. "Третий шаг - губернатор нападает на вас".

Керри моргнула. Она не ожидала этого. "На меня?"

"Да. Я пишу речь для губернатора, в которой она восхваляет все хорошее, что делает законопроект, и нападает на вас как на идеологического экстремиста, который вредит своему делу проверками на чистоту и партийной враждой", - сказал Том. "Затем наступает четвертый этап: законопроект проходит с взиманием платы за проезд, и Ленни получает похвалу не только за помощь студентам, испытывающим трудности, но и за то, что не побоялась бросить вызов своей собственной базе". Двухпартийный, жестко говорящий специалист по заключению сделок".

"Жулик", - недоверчиво возразил Керри. "Люди увидят это насквозь".

Том пожал плечами. "Да, некоторые. Но не те, кто пишет заголовки".

По мере того, как до Керри доходил смысл сказанного Томом, его взгляд становился жестким. "Это все равно заденет губернатора Вествуда".

"Да, заденет. Вот почему я хочу, чтобы мы работали вместе", - просто сказал Том. Это оказалось правдой. "Но не будь наивной. Тебе будет больнее".

"Это угроза?" спросила Керри.

"Ты не хочешь ввязываться в грязную борьбу с президентской кампанией, Керри", - тихо сказал Том. "Ты не готова к тому, что это вызовет".

Керри медленно покачала головой, откинувшись в кресле. Она смотрела на него так, словно видела его впервые. "Я не могу поверить..."

Том подождал, но она не закончила фразу. Это не имело значения. Он понял суть. Тем не менее, пока он ждал, пока она перестроится, он с раздражением понял, что это повисшее молчание беспокоит его. Это было смешно - он был профессионалом; его не раздражали молодые активисты-идеалисты. Не имело значения, что она увидела в нем, или что она думала, что увидела.

Он безжалостно подавил в себе чувство пустого любопытства, нездорового любопытства. "Послушай, нам не нужно туда идти", - сказал Том. "Ты все еще наш союзник. Я знаю, что ты разочарована, но такова политика".

"Нет", - сказала Керри, ее слова прозвучали тихо и четко. В ее глазах все еще был тот далекий взгляд. "Это то, что делают такие люди, как ты".

"Серьезно, как ты можешь этого не понимать?" срочно сказал Том, наклоняясь к ней. "Это законопроект или нет. Вот как это работает. Прими этот прогресс и вернись к нам через год, если хочешь. Или сделай это на следующий день! Лояльность - ничто в этом бизнесе, альянсы - да, и они строятся на том, что ты можешь получить, а не на том, что ты хочешь".

Керри ничего не ответила. Она смотрела на людей, идущих по тротуару через дорогу от них, делающих покупки, курящих и собирающихся на поздний завтрак.

Том вздохнул. Было бы жаль потерять Керри как актив кампании - у него были большие планы на нее, далеко выходящие за рамки продвижения этого законопроекта. Больше законов, больше мероприятий, больше неосязаемых преимуществ, связанных с таким харизматичным союзником. Керри сделала бы для них больше, чем просто интересную политику - она стала бы для них способом выйти на рынок молодых избирателей, а еще лучше - молодых избирателей, не участвующих в выборах.

И все же. Принятие одного законопроекта с ее звездной силой - даже если она от него откажется - помогло бы Ленни. И они все равно, вероятно, будут использовать ее фотографию на сайте кампании, независимо от того, останется она с ними или нет. Она была красива, даже здесь и сейчас, нарисованная, разъяренная и отказывающаяся смотреть на него. А за красоту дают клики.

Он встал, достал из кармана бумажник и положил сумму, достаточную для оплаты счета. Когда она по-прежнему молчала, он сказал: "Приятно иметь с вами дело".

Она ничего не ответила, и он ушел.

18

В понедельник утром Клэй ворвался в офис Тома, дрожа от ярости. Захлопнув за собой дверь, он поднял письмо, которое уже смял в кулаке, и сказал: "Ты можешь поверить в это дерьмо?".

"Э-э", - сказал Том тому, кто говорил по телефону. Клэй бросил письмо на стол Тома и рухнул на стул в углу, затем снова вскочил на ноги. Он был слишком взволнован, чтобы сидеть. "Мэр, ничего, если я вам перезвоню? У меня тут небольшой кризис", - говорил Том. "Да. Да. Нет, ни в коем случае. Да. Хорошо, спасибо".

Он повесил трубку и начал ковыряться в скомканном письме, кокетливо добавив: "Это было неважно и вообще".

"Просто прочитай его", - крикнул Клэй.

Том достаточно разгладил письмо, чтобы прочитать его, но Клэй не мог спокойно смотреть, как он это делает - одного переживания было достаточно, чтобы его кровь закипела.

Это было чертово письмо о прекращении и запрете от тупого чертова адвоката Дерека по поводу зарождающейся идеи Клэя о картах, о предсказании того, где избиратели будут селиться после переезда. Дерек утверждал, что у него есть права на программу, что он функционально владеет ею. В письме говорилось, что использование Клэем программы, работа над ней или даже доступ к ней - это кража интеллектуальной собственности Дерека.

"Какого хрена?" сказал Том, грозно нахмурившись. Гнев Клэя мгновенно улетучился, когда он увидел свое отражение в другом человеке. Он почувствовал, как его плечи слегка расслабились. "Он не может быть серьезным".

"По мне, так это чертовски серьезно", - проворчал Клэй, снова садясь в кресло.

"Он говорит, что у него есть права на твою карту?" Том отбросил письмо в сторону, откинувшись в кресле. "Вы, ребята, не работали вместе много лет. Вы начали разрабатывать это всего несколько месяцев назад?"

"Несколько недель назад", - сказал Клэй.

"Яйца у этого парня", - сказал Том. "Он явно полон дерьма. Его адвокаты, вероятно, уговорили его разрешить им отправить эту штуку, чтобы они могли взять за нее деньги. Он ни за что не выиграет иск".

Клэй застонал в свои руки. Еще один иск? "Почему", - пробормотал он.

"Подожди", - потребовал Том. "Как он вообще узнал об этой идее?"

Клэй нахмурился. Как Дерек узнал? Единственное, что он мог придумать, это...

"О", - сказал он. "Вот дерьмо. Я загрузил некоторые документы на наш офисный аккаунт Pinpoint".

Брови Тома поднялись. "У него есть доступ к этому?"

"Не должен", - сказал Клэй. "Копаться в личных данных пользователей? Это очень сомнительно".

"Мог ли он узнать об этом каким-то другим способом?"

"Нет, мужик", - сказал Клэй. "Эта штука только-только начала работать, единственный человек, которому я ее показывал, был..." Он прочистил горло. "Ты".

Он не хотел показывать ее кому-то еще, пока не будет уверен, что она сработает. И, честно говоря, привлекательность хвастовства этим или чем-либо еще, над чем он работал, в последнее время была для него все меньше и меньше. Он просто хотел сделать что-то, что он считал хорошим.

И, возможно, Том тоже считал это хорошим.

"Ну, это звучит как основание для встречного иска", - говорил Том. "Что сказал твой адвокат?"

"Эээ", - сказал Клэй. "Мне еще нужно ему позвонить".

Том кивнул, снова сканируя письмо. "Должен сказать тебе. Я не фанат этого парня".

Ярость Клэя улетучивалась, оставляя больше тошноты, чем чего-либо еще. С его стороны было глупо хранить файлы с идеей карты на Pinpoint. Еще большей глупостью было то, что он пришел к Тому об этом первым, еще до того, как позвонил своему адвокату. Он достал телефон и набрал номер, раздумывая, стоит ли брать письмо у Тома, но не желая его беспокоить. Теперь, когда он немного успокоился, ему стало даже как-то неловко, что он пришел к Тому за помощью. Что ему оставалось делать?

Он набрал голосовую почту своего адвоката. Раздраженный, он оставил короткое сообщение и повесил трубку.

Том недоверчиво качал головой над письмом. "Как он мог подумать, что ему принадлежит твоя идея?"

"Он думает, что все принадлежит ему", - угрюмо сказал Клэй. Он чувствовал себя так, словно ему нанесли удар в живот. Достаточно было того, что они с Дереком ссорились из-за Pinpoint, казалось, целую вечность; теперь Дерек влезал в жизнь Клэя и душил единственную новую идею, которая у него была - единственную хорошую идею, которая у него когда-либо была.

И, возможно, он был прав. Клэй сглотнул, вспомнив ту роковую ночь в офисе Дерека, когда он потребовал свою долю Pinpoint, а Дерек только смеялся и смеялся.

Он думал, что они с Дереком равны, а Дерек просто урвал свою долю славы. Дерек даже не заметил присутствия Клэя.

Он ни черта не сделал для Пинпойнта; Дерек ясно дал это понять. Возможно, идея с картой тоже была дерьмовой, и именно поэтому все это и произошло.

"Клэй", - говорил Том, наклонившись над столом, чтобы встретиться с ним взглядом. "Этот парень - полное дерьмо, ясно? Он не собирается забирать твою карту. На самом деле, даже то, что он прислал это, - сказал он, встряхивая бумагу, чтобы подчеркнуть, - показывает, что это хорошая идея. Это значит, что он считает ее ценной".

Клэй провел рукой по лицу. "Да. Может быть".

У Тома было странное выражение лица, задумчивое и осторожное. "Клэй..."

Прежде чем он успел сказать что-то еще, у Клэя зазвонил телефон. На экране высветился номер его адвоката. Он помахал телефоном Тому и встал. "Я должен ответить", - сказал он. "Извини, что побеспокоил".

"Все в порядке", - сказал Том, откинувшись в кресле. "Все будет хорошо".

"Да. Да", - сказал Клэй, чувствуя себя так, словно пытался убедить самого себя, и открыл дверь.

Он поднял трубку, не дойдя до своего кабинета. Однако, когда он повернулся и посмотрел назад через жалюзи кабинета Тома, не было похоже, что он еще не вернулся на работу. Он сидел за своим столом, глядя прямо на Клэя, с таким решительным взглядом в глазах, что у Клэя по позвоночнику пробежала дрожь.

Клэй покраснел и отвел взгляд. Он заставил себя сосредоточиться на том, что говорит адвокат, и закрыл за собой дверь кабинета.

19

"Боже мой", - сказал Том. "У тебя есть гитара?"

Это были следующие выходные, и они снова слонялись по квартире Клэя. С их стороны было неряшливо не идти в офис, но дела с кампанией шли медленно, поэтому Том сказал сотрудникам, что они могут работать дома. Потом нужно было просто притвориться, что он не ждет смс от Клэя.

В итоге это даже не было приглашением, просто селфи Клэя с самодовольным видом над тарелкой вафель. Том ответил что-то колкое и, вероятно, сексистское, Клэй ответил, и они как-то взаимно договорились провести время у Клэя дома.

В любом случае, это имело смысл. Том был там не потому, что ему нравятся видеоигры или вафли - он был там, чтобы фотографировать их для публикации в Instagram, чтобы поддерживать хэштег. Он догадывался, что фотосъемка в чьей-то квартире придаст всему предприятию ощущение близости, которого ему так не хватало.

А фотография, где он дурачится на гитаре? Это было идеально. Он пытался найти удачный ракурс, пробуя позы. Клэй все еще играл в свою дурацкую игру с пончиками и не поднял глаз, когда Том обнаружил гитару под грудой грязного белья на диване, но в конце концов он в отчаянии отбросил контроллер, когда Том попробовал одну позу.

"Дай мне", - сказал он, жестикулируя рукой. Том неохотно протянул ему телефон, и Клэй сделал один снимок, после чего бросил его обратно. Том уже готов был пожаловаться, но потом посмотрел на снимок - это был удивительно хороший кадр, сделанный за секунду до того, как он занял позицию, так что это была действительно откровенная фотография, а не одна из тех, что Том делал в позе "candids". На фотографии он смотрел вниз на гитару, его лицо было расслаблено, пальцы загибались вокруг грифа, а тень подчеркивала впадину челюсти.

"Мило", - сказал он, слабо удивившись, и разместил фотографию на аккаунте в Instagram, который он создал для Клэя и который он контролировал. Сразу же начали поступать восхищенные комментарии.

"Напомни мне, почему мы делаем это здесь, снова?" раздраженно спросил Клэй, вернувшись к своей игре.

"Я же говорил тебе, что в квартире это выглядит более достоверно".

"У тебя есть квартира. Я полагаю. А может, ты просто висишь вниз головой на дверной раме в офисе, как летучая мышь".

"У меня есть квартира", - сказал Том. "Это слишком мило".

Клэй насмешливо хмыкнул. "Спасибо."

"Это комплимент!" сказал Том. "Твое место больше соответствует тому настроению, к которому мы стремимся. Мой не выглядит... достаточно хипстерским".

"Ты имеешь в виду достаточно человечный".

Том проигнорировал его. Клэй никогда не был в его квартире - откуда ему знать, что это правда?

Его прервало возиться с гитарой, когда зазвонил телефон Клэя. Он поднял трубку, все еще сосредоточенный на своей игре, и сказал: "Алло?... Да... Это здорово". Через несколько мгновений он сказал: "О, не будь засранкой", и широко ухмыльнулся.

Это была приятная, теплая улыбка, без намека на злобу или самодовольство. Том пожал плечами, чтобы отогнать приятную пульсацию, которую она послала по его коже. "Да, да", - говорил Клэй. Улыбнувшись, он сказал: "Пошла ты тоже", и повесил трубку.

"Кто это был?" спросил Том.

"Моя бабушка", - сказал Клэй.

Том моргнул. Не спрашивай, не спрашивай, не спрашивай. Он был здесь ради содержания, а не для того, чтобы вникать в странные... бабушкины проблемы Клэя. Или чтобы пялиться на его улыбку.

Прочистив горло, он вернулся к гитаре. Однако когда он наконец-то заиграл на ней, он тут же скривился от звука, шлепнув ладонью по струнам.

"Да", - сказал Клэй. "Я никогда не могу настроить эту чертову штуку".

"Тогда зачем ты ее купил?"

"Я не знал, что это будет, типа. тяжело".

Том закатил глаза. "Это не сложно".

Ему понадобилось всего около пяти минут, чтобы настроить гитару на слух. Прошли годы с тех пор, как он прикасался к ней, и некоторые аппликатуры ставили его в тупик, но подача была инстинктивной. Когда он добился нужного звучания струн, он начал выводить ноты, затем аккорды, затем прогрессии. Клэй взглянул на него, когда в воздухе стали появляться блуждающие мелодии, которые в основном возникали из мышечной памяти Тома. "Ты действительно умеешь играть?" - спросил он.

"Конечно", - ответил Том, выбирая куплет песни "Don't Think Twice". "Ты не поверишь, как девчонки любят гитару".

"Фу", - сказал Клэй. "Ты тот парень?"

Том сыграл рифф из "The Man Who Sold the World", и Клэй скривился и быстро отвел взгляд. Том улыбнулся про себя. Эта песня всегда действовала на него особенно хорошо.

"Не будь придурком", - сказал он. "Я собирался стать музыкантом в колледже".

Клэй снова посмотрел на него, как будто знал, что должен игнорировать Тома ради его игры, но не мог этого сделать. "Что, типа у тебя была группа?"

"Не совсем." В основном, он неплохо играл на гитаре и отчаянно хотел выбраться из маленького городка, в котором вырос, и музыкант казался ему самым быстрым способом. А потом он встретил Кэролайн. "Я в основном играл на подпевках для девушки, с которой был вместе. Она писала тексты и пела".

"Девушка?" сказал Клэй. "Я думал, весь смысл в том, чтобы подцепить девчонок. Или из-за этого ваша маленькая группа распалась?"

"Нет", - сказал Том. "Скорее, она надула меня".

Теперь он привлек внимание Клэя. "Вот дерьмо", - сказал он. "Извини".

Том пожал плечами. "На самом деле она не обманывала меня. Мы не были вместе - она не придерживалась моногамии". Шевельнув бровями, он добавил: "Хотя она делала все остальное. И все остальные".

За последние пятнадцать лет он отточил шутливый тон, которым рассказывал эту историю, но Клэй не засмеялся. Он просто смотрел на Тома и, казалось, даже не заметил, когда его аватар пончика в игре получил еще несколько дырок. "Это отстой", - сказал он. "Так вот почему ты решил не заниматься музыкой?"

Том рассмеялся, больше над собой, чем над вопросом Клэя. Обычно он не рассказывал остальную часть этой истории, но все равно чувствовал, как она бурлит. Что-то в квартире Клэя так с ним поступало, он заметил, что он расслаблялся, говорил больше, чем следовало. "Вообще-то... ну, вроде того. Не то чтобы она испортила для меня музыку или что-то в этом роде, но я думал о том, как отомстить ей, верно? И я знал, что переспать с кем-то другим ей не повредит. Так что я думал обо всем, что она ненавидела, и в итоге я записался на стажировку к местному политику. А остальное - история".

Он усмехнулся Клэю, но Клэй не улыбался. "Где она сейчас?"

Том нахмурился. "Откуда мне знать?" Клэй выглядел сомневающимся, поэтому он сказал: "Серьезно, я не расстроен. Послушай..." Он вздохнул и провел рукой по волосам, не понимая, как он оказался на этом пути с Клэем. "Она пришла на мероприятие, которое мы однажды проводили в офисе члена совета. Мне кажется, она даже не знала, что я там буду, а может, и знала, не знаю. Но когда я увидел ее в толпе, протестующую, я вдруг почувствовал глубокое облегчение. Типа правильности. Я был так рад быть там, где я был. Внутри".

Он все еще мог видеть толпу у офиса члена совета в торговом центре, размахивающую своими печальными, сделанными вручную знаками. Иногда он представлял себе эту толпу, когда воображал себя однажды главой администрации Белого дома, в кабинете, где из окон будет видна только аккуратно подстриженная зелень и агенты Секретной службы.

Однако сейчас эта мечта не была такой спокойной, как раньше.

Начальный экран игры Клэя нетерпеливо вращался. Но Клэй все еще смотрел на Тома, словно ожидая чего-то. "Она не была любовью всей моей жизни, Клэй", - сказал Том. "Политика - да".

Его телефон зажужжал, и он положил гитару, чтобы проверить его. Клэй встал и, проходя мимо, поднял тост своей пустой пивной бутылкой, насмешливо сказав: "За счастливую пару".

"Сделай мне вафли", - позвал его Том.

"Ты не выиграл ВоВ", - сказал Клэй.

"Ну да, ты проиграл". Клэй ничего не сказал, тогда Том сказал: "Я сыграю к ужину", и снова взял гитару и заиграл "Инфанту".

"Боже мой, "Декабристы"? Ты хуже всех", - пожаловался Клэй, копошась на кухне и бормоча что-то похожее на "назови меня хипстером".

"Да, как будто у тебя есть хоть какой-то вкус", - сказал Том, растягиваясь на диване. "Это то, что ты хочешь?" Он завел новую песню, с эффектным вступлением, и начал петь о восходе солнца в темный день.

Клэй вышел из кухни, нахмурившись. "Черт. Почему я не могу вспомнить, что это за песня?".

Том усмехнулся. Он продолжал петь, на этот раз на испанском, о том, что не надо торопиться. Когда он дошел до припева, он выжидающе посмотрел на Клэя, мелодия зависла. У Клэя был измученный вид человека, у которого что-то застряло на кончике языка. Смакуя это, Том воспроизвел ноты припева и пропел: "...muy rápido".

Клэй нахмурился. "Это не смешно. Ну-ка, как она называется?".

Том пожал плечами и снова заиграл припев, напевая: "Piénsalo...".

"Том!"

"Con cuidado."

"Черт побери", - сказал Клэй и направился к своему ноутбуку.

Том закрыл его одной ногой, затем поставил на него обе ноги, продолжая играть. "Dios mío!"

Клэй бросился к ноутбуку Тома, и Том, бросив гитару, попытался остановить его, выкрикивая все четырехсложные испанские слова, которые только мог придумать. "Том!" крикнул Клэй тоном обиженного младшего брата или сестры. "Пойдем!"

Они оказались на диване: Клэй лежал на спине, прижимая к груди ноутбук Тома, а Том - на нем. Он просунул пальцы под компьютер, пытаясь оттолкнуть его, но Клэй крепко держал его. На данный момент это была патовая ситуация.

Том приподнялся на одной руке, чтобы отдышаться. Но как только он снова посмотрел на Клэя, у него снова перехватило дыхание. Клэй наполовину смеялся, наполовину хрипел от их борьбы. Его глаза были яркими от возбуждения, лицо открытым и расслабленным, а челюсть изогнулась в улыбке.

Том почувствовал, что тонет. Он сглотнул, отчаянно желая вспомнить время, когда Клэй не казался ему привлекательным.

Но он не мог. И теперь, когда они сделали паузу, их борьба потеряла свою динамику и начала скатываться в другую сторону, влекомая тишиной между ними и их совпадающим, задыхающимся дыханием. Том раскинулся на Клэе, его рука была зажата между ноутбуком и теплой грудью Клэя, их ноги спутались. Когда Том был над ним, его рука лежала на диване возле головы Клэя, а предплечье касалось его виска, было слишком легко представить, что они...

Том принюхался, затем нахмурился. "Что-то горит?"

"Вафли!"

Том откинулся назад, чтобы дать ему встать, наблюдая за тем, как Клэй бежит обратно на кухню, и стараясь не вспоминать ощущение тела Клэя под своим. Он снова взял гитару и прочистил горло, а затем запел "Desgarbado".

"Ага!" - крикнул Клэй из кухни. "Деспасито".

"Пользоваться телефоном - это измена", - крикнул ему вслед Том. По правде говоря, он был благодарен; он не был уверен, что смог бы пройти еще один раунд этой игры.

Его собственный телефон в кармане жужжал от комментариев к фотографиям, на которых они с Клэем были вместе.

20

Было уже поздно, а Том все еще был в офисе, но не по обычным унылым причинам. Нет, все было еще более удручающе: вместо того, чтобы быть заваленным работой, он закончил свою работу и все равно был в офисе - крутился в кресле, бесцельно листал телефон и изо всех сил старался не писать Клэю.

Ему нужно было перестать ходить к нему домой. Конечно, это было удобно: он мог размещать контент для их фальшивых отношений, делать какую-то работу и отдыхать одновременно. Но та часть себя, которая все еще смутно помнила, как это было - быть Томом, мать его, Морганом, версией Тома до Клэя, - эта часть себя имела хоть какое-то самоуважение. Может быть.

Он сфотографировал Клэя вчера после их небольшой ссоры за компьютером, потому что его волосы были взъерошены и выглядели довольно мило. Он разместил ее на Instagram, и эта чертова штука побила какой-то рекорд, набрав почти столько же лайков, сколько фотографии Тома, что было совершенно неприемлемо. Том фактически был бренд-менеджером их отношений, так что он гордился своими рекламными навыками, но все же.

Он снова посмотрел на фотографию, проверяя ее статистику. Клэй недоверчиво щурился, а в одном углу было размытое пятно, которое, вероятно, было его рукой, пытавшейся отмахнуться от телефона. На снимке была только голова Клэя, но Том помнил, как выглядела его рубашка, вся в рваных пятнах после их ссоры, так что в воздухе витал запах стирального порошка. В квартире Клэя всегда так пахло - тупыми, домашними вещами, обыденными, но в то же время уютными.

Том в разочаровании закрыл экран. Вокруг него в офисе было в основном темно, лишь несколько острых точек света то тут, то там освещали угол стола или пустой коридор.

Он слегка вздрогнул, когда в открытой двери появилась Фелиция. Ему не следовало удивляться - если кто-то и работал допоздна, то это была она. Она протянула бутылку с чем-то - похоже, виски - и бесшумно вошла в кабинет, чтобы поставить на его стол две кружки из кухни. Одна из них была с первой баллотировки Ленни в Конгресс более десяти лет назад, а вторая - кружка "Лучший босс мира", которую кто-то, должно быть, получил в шутку. Хорошо, что Бекс не позволила Ленни никогда не появляться на кухне.

Пока она наливала, он спросил: "Плохой день?".

Она села на стул напротив его стола и взяла свою кружку. "Она собирается взять десять процентов".

Том кивнул. Они обсуждали идеи для климатической платформы Ленни. Фелиция хотела, чтобы она пошла на большее и призвала ввести пятидесятипроцентный налог на различные грязные продукты выбросов. Доноры убеждали ее остановиться на чем-то более умеренном, например, на десяти процентах. Очевидно, Ленни сделала свой выбор. "Твоя ошибка в том, что ты достаточно заботлива, чтобы иметь свое мнение", - сказал Том.

"Фу", - сказала ему Фелиция. "Просто дай мне спокойно выпить".

"Ты пришла ко мне!" сказал Том.

"Почему ты все еще здесь?" - спросила она.

Он пожал плечами, как будто не было такого конкретного места, где он мог бы быть прямо сейчас. "Разве ты никогда не предпочитаешь просто работу?"

"Нет", - ответил Фе. "Я думаю, мы просто дерьмово ладим с людьми".

"Я отлично лажу с людьми", - сказал он.

Она подняла на него сомнительную бровь.

"Ты шутишь?" - сказал он. "Девушки благодарили меня за то, что я расстался с ними по смс. Я гладкий, как черт".

"Да, ты действительно гладкий", - сказала она, ее губы искривились в небольшой улыбке вокруг ободка ее кружки.

Мерцающие флуоресцентные лампы офиса придавали белым стенам тошнотворный оттенок синевато-зеленого цвета в это время суток. Том сделал глоток виски Фе, чтобы согреться. "Может быть, мне действительно нужно больше гулять", - согласился он.

"Знаешь, что самое интересное?" тоскливо сказал Фе, откинувшись в одном из кресел. "Это никогда не отвлекает меня от работы - свидания, вечеринки, все это. Вообще никогда. Оно всегда жужжит там, сзади". Она жестом указала на свой висок. "Опросы. Речь. Звонки, которые я должна вернуть". Она вздохнула и допила то, что было в ее кружке, затем налила еще одну. "Несмотря ни на что".

Он наблюдал за линиями ее тела. Под шерстью и полиэстером он заметил, что она была стройной и сильной. Это было тело, которое заслуживало того, чтобы время от времени отвлекаться. "У тебя просто недостаточно хорошего секса", - сказал он ей.

Она ухмыльнулась. "Правда?"

Том расстегнул пуговицу галстука и выдержал ее взгляд, ничего не говоря.

Ее глаза расширились, и она приподнялась на стуле. "О, нет. Скажи мне, что ты не пристаешь ко мне".

"Конечно, нет", - легко ответил Том. "Я знаю, что это оскорбит твою девственную чувствительность".

Но его шутка не сработала - Фелиция была зла, более зла, чем можно было бы ожидать от простого нежелательного прохода. "Нет, ты оскорбляешь мою признательность за твое политическое мастерство", - прошипела она. "Если станет известно, что вы с Клэем фальшивые, это погубит кампанию".

Том немного остыл. Он уже давно не думал об этом. "Господи, Фе, я не приставал к тебе".

Она покачала головой, неубежденная и разъяренная. "Это должно сработать", - сказала она. "Это не наша вина, что ты подписался на неопределенный период безбрачия. Только так это сработает - мы не можем допустить, чтобы хоть один подкаблучник выступил против нас, иначе это испортит весь рассказ".

"Я понял", - огрызнулся Том.

И он понял. Но только во время этого разговора он осознал напряжение в своих мышцах как то, чем оно было - острой потребностью в сексе. Прошло некоторое время. Неужели он только что приставал к Фелиции? Иногда он делал это, даже не замечая.

Затем ему пришло в голову кое-что еще. "Ты говорила эту речь Клэю?" - спросил он.

Наступила тяжелая пауза, во время которой Фе пристально посмотрела на него. Затем она сказала: "Ты идиот", выпила свой напиток и ушла.

Клэй слегка подпрыгнул, когда поздно вечером к нему постучали в дверь. Он не заказывал никакой еды и никого не ждал. С опаской он встал, чтобы ответить.

На пороге стоял Том, держа в руках упаковку пива. "Привет", - сказал он. "Могу я поработать здесь некоторое время? Я не могу сосредоточиться в офисе, это сводит меня с ума".

Костюм Тома был помят, но это было не все, что в нем выглядело не так. Он держался рукой за дверной косяк Клэя и выглядел каким-то... сгорбленным, странным образом. Расслабленным, вот только на Томе расслабленность выглядела очень странно.

Клэй тоже чувствовал себя странно - было уже достаточно поздно, и он переоделся в тонкую футболку и пижаму. Он чувствовал себя неловко из-за того, что был так плохо одет рядом с Томом, но Тому, похоже, было все равно. "Э-э", - сказал он. "Конечно".

Он посторонился, чтобы пропустить Тома внутрь. "Спасибо", - сказал он, протягивая ему пиво. Клэй взял два, поставил остальное в холодильник и присоединился к Тому на диване, где тот скидывал свою сумку и пальто.

Несмотря на заявленную причину своего присутствия, Том взял пиво, которое дал ему Клэй, но не потянулся к ноутбуку или телефону. Вместо этого он сделал большой глоток и откинул голову на спинку дивана. Он закрыл глаза, его темные ресницы распустились по щекам. Он действительно был смехотворно, несправедливо красив.

И сегодня он был нехарактерно спокоен. Клэй никогда не видел, чтобы Том чувствовал себя комфортно в своей квартире и не пытался как-то это изобразить. Его ничто не отвлекало и не занимало; он просто был собой и позволял Клэю наблюдать за ним.

Том вздохнул, и в горле у него заклокотало, когда он сглотнул. Клэй подумал о том, как темнеет небо перед грозой, и почувствовал отдаленный раскат грома в своих нервах.

"Не слишком ли я усердно работаю с персоналом?" спросил Том.

Клэй начал. "Что? Нет", - сказал он. "Мы все хотим работать усердно. Ленни будет президентом. Что может быть круче этого?"

"Не знаю", - сказал Том. "Ночь отдыха время от времени. Выпить. Выпустить пар".

Что? "Ладно, я знаю, что ты не думаешь, что выпускать пар круче, чем работать в Западном крыле", - сказал Клэй, нахмурившись.

"Даже высокопоставленному политическому оперативнику время от времени нужно развлекаться", - архаично сказал Том.

"О, да?" спросил Клэй. "Тебе не хватает развлечений?"

"Честно говоря, прошло слишком много времени. Если ты понимаешь, что я имею в виду", - сказал Том, садясь вперед и делая Клэю знак "ты понимаешь, что я имею в виду", покачивая бровью. "Как... недели".

"Конечно, ты думаешь, что все занимаются сексом каждые несколько недель", - пробормотал Клэй, глядя на свое пиво.

"Да ладно", - сказал Том. "Я просто... я в бешенстве. За нас обоих".

"Что?" спросил Клэй. "Почему?"

"Потому что никто из нас не сможет ни с кем трахаться, пока не закончится этот фарс", - сказал Том. "Одно дело, если нас поймают, и люди подумают, что мы изменяем - это было бы плохо. Но если станет известно, что это фальшивка? Катастрофа".

Клэй пытался успокоить учащенное биение своего сердца, говоря себе, что все идет не к этому. Том сделал еще один длинный глоток пива, затем поставил его на стол, отодвинув от себя. Он снова прислонился к дивану, ослабляя галстук. Клэй беспокойно потирал большим пальцем бутылку пива.

"Знаешь, что еще может заставить нас узнать?" спросил Том, его глаза были закрыты.

"Что?"

"Наши фальшивые поцелуи", - сказал он, глядя на Клэя. "Это отстой".

Клэй почувствовал стеснение, которое зародилось в его коже головы и перекинулось на пальцы ног. "Прости?"

"Мы должны стать лучше в этом. Более расслабленными", - сказал Том. "Ты каждый раз ведешь себя так, будто это наш первый поцелуй, и это может нас подкосить".

Клэй застыл на месте, когда по его коже разлился жар. Конечно, он не был расслаблен, когда целовался с Томом - это был их первый (и второй) поцелуй.

И оба раза он был ужасно горячим.

"Пошел ты!" - сумел прошептать он. "Ты так напрягался на сборе средств, что собирался опрокинуть топиарий".

"Только потому, что я не трахался с кем-то несколько недель", - сказал Том. "Слушай, мы должны попрактиковаться в поцелуях, как это делают настоящие пары".

Сердце Клэя забилось в горле, и его голос прозвучал придушенно, когда он спросил "Как... что?".

"Скучно", - объяснил Том. "Потому что они больше не трахаются".

"Ты хочешь попрактиковаться в поцелуях?" потребовал Клэй. "Скучные поцелуи?"

"Господи, Клэй", - сказал Том, превозмогая себя. "Это для работы".

Клэй просто сидел там, ошеломленный, пышущий жаром и неподвижный. Том быстро понял первые два слова, но ему потребовалась секунда, чтобы заметить последнее. Когда он это сделал, он сел, выражение его лица было неуверенным, и придвинулся ближе к Клэю. Клэй все еще не двигался, хотя какая-то часть его души кричала, чтобы он бежал.

Том наклонился и нежно поцеловал Клэя, просто мягко прижавшись губами, без языка. Клэй попытался представить, на что это было бы похоже, если бы это был не третий их поцелуй и если бы это был не первый раз, когда они делали что-то подобное наедине. Он заставил себя откинуться на спинку дивана и мягко встретить губы Тома, не слишком медленно и не слишком быстро. Размеренно, спокойно, как будто это было бессмысленно.

Том слегка отстранился, изменил угол и снова поцеловал его, поднеся руку, чтобы погладить челюсть Клэя. Жар запульсировал во всем теле, но Клэй заставил себя не реагировать. Он заставлял свои мышцы расслабляться одну за другой. Но он слышал, как учащается дыхание, а рука Тома все крепче сжимала кожу Клэя.

Это продолжалось и продолжалось - изысканная пытка: расслабиться в тот момент, когда все внутри него сжималось от желания. Пока они целовались, жар нарастал - в губах, под кожей, в пустом зуде ладоней. Ему хотелось прикоснуться к Тому, но он заставил себя не делать этого. Ему хотелось углубить поцелуй, но он сопротивлялся. Он хотел позволить себе издавать звуки, задыхаться, как того требовало его тело, но смутно помнил, что не должен был этого делать. Он не мог вспомнить почему.

Вскоре все тело Клэя затрепетало, мозг перевернулся, а руки затряслись. Том что-то бормотал Клэю в рот, но Клэй не мог разобрать его слов, пока рука Тома не прижалась к его шее. "Мы должны, - бормотал Том, - никто больше не должен знать, и это будет хорошо, так хорошо, Клэй, давай, это поможет нам сохранить рассудок, никто не должен знать..."

Плохая идея. Плохая идея, плохая идея, твердил голос в голове Клэя, но голос звучал одурманенно и рассеянно, когда Том подползал все ближе и ближе к нему, их колени соприкасались, а руки Клэя каким-то образом уже оказались в волосах Тома. И действительно, разве не так было всегда - не только с того дня, когда Том прижал Клэя к стене, но и до этого, когда Том был высокомерным засранцем, чьи темные глаза и мягкая кожа преследовали мечты Клэя? Когда он хотел этого так долго - прежде чем он даже понял, что хочет этого - как он мог сопротивляться?

Том повис на шее Клэя и вливал свои слова в его рот между поцелуями, которые становились все длиннее и глубже, пока, наконец, Клэй не толкнул его обратно на диван и не забрался на него сверху.

Они целовались безудержно, влажно и глубоко, их запреты полностью исчезли. Том потянулся вверх, чтобы стянуть с Клэя футболку, а Клэй вытащил рубашку Тома из брюк, просунул две руки под нее, чтобы добраться до голой кожи, и прижался к шее Тома, хотя воротничок и галстук все еще мешали. Их руки сталкивались и путались, когда они оба пытались раздеть Тома одновременно, Том расстегивал пуговицы рубашки, а Клэй чуть не задушил Тома, пытаясь снять с него галстук. Диван скрипел, когда они двигались, единственными звуками были разочарованное ворчание и судорожное дыхание.

Вскоре Клэй уже отбивал руки Тома, чтобы спустить рычаг вниз по телу Тома. Он потянул за пуговицу своих брюк и спустил молнию, затем взглянул на Тома, который покраснел и задыхался. "Это нормально?" спросил Клэй неровно.

"Да. Да, да", - сказал Том, яростно кивая, - "Да".

Член Тома был таким же аппетитным, как и весь он, толстый, горячий и совершенный. Клэй сделал несколько нежных, ознакомительных поглаживаний, взволнованный удивленным шипением Тома и его удовольствием. Он жарко дышал на головку и вылизывал ее, пробуя на вкус. Том застонал, и Клэй сразу же перестал медлить. Он заглотил Тома так глубоко, как только мог, прижал ладони к бедрам Тома и вошел в него.

Том задыхался, его спина выгнулась, глаза закрылись, как от боли. С точки зрения Клэя он представлял собой невыносимо горячую картину: он извивался и корчился от удовольствия, его рубашка была распахнута, а нижняя рубашка уже намокла от пота. Клэй застонал и сильно засосал, наслаждаясь горячей тяжестью Тома на своем языке. Пальцы Тома зарылись в волосы Клэя, а он издавал сдавленные, недоверчивые звуки, пытаясь заглушить их другой рукой. Клэй снова застонал, не в силах остановить себя от ударов о диван. Он провел ногтями по бедрам Тома, провел языком по его длине и прижал бедра Тома, когда тот выгнулся. Пальцы Тома прижались к его коже, отчаянно впиваясь в нее. Клэй не хотел, чтобы это заканчивалось.

"Клэй...", - задыхался Том, содрогаясь. "Я собираюсь..."

Клэй успел только удивиться, что Том соблюдает сексуальный этикет, и тут же кончил. Он восторженно наблюдал, как Том кричал и дергался, держа горло свободным, чтобы легко глотать. Он дал ему достаточно времени, чтобы кончить, затем отстранился и вытер губы, пока Том лежал и перезагружался.

Клэй присел на диван, задыхаясь. Он был невероятно тверд, так возбужден, что едва мог видеть прямо, но он не хотел думать о том, что будет дальше. В голове крутились воспоминания о великолепных, полных спазмах тела Тома, когда он кончал, о его приторном вкусе и сладкой боли в челюсти Клэя.

Но его возбуждение граничило с трепетом. Ведь в том, что Том кончил, была какая-то безопасность. Это было весело, это был горячий, как ад, вызов, которому Клэй был готов потакать - возможно, даже то, чего он жаждал дольше, чем хотел признать. Его влюбленность в Тома всегда была боготворимой, поэтому он не чувствовал стыда за то, что поклонялся ему. Это было похоже на доказательство собственной правоты.

Но прикосновение Тома к нему было бы совсем другим. Клэй не мог себя контролировать. Он чувствовал себя шатким, как карточный домик, который рассыплется от одного прикосновения пальцев Тома. От его бдительности не осталось бы и следа.

Он подумал, не встанет ли Том и не уйдет, даже не попытавшись ответить взаимностью. В этом было бы какое-то холодное, предсказуемое облегчение. Даже представить, что Том протянет руку, чтобы прикоснуться к нему, было слишком похоже на признание в чем-то.

Том моргнул, когда сел, не пытаясь скрыть вялость в глазах. Клэй почувствовал, что его дыхание сбилось. Том чмокнул губами и положил руку на диван рядом с плечом Клэя, но не торопил его, не давил. Он придвинулся ближе, словно ему действительно было холодно и он искал тепла, и начал целовать висок Клэя, его щеку. Его дыхание проникало в ухо Клэя, теплое и влажное. Он был весь такой мягкий, соблазнительно-сладкий, когда кончил, провел рукой по телу Клэя и пробормотал: "Хм. Это выглядит болезненно. Позволь мне помочь".

При первом прикосновении руки Тома к его члену через тонкую ткань пижамы, Клэй задыхался, словно умирал. "Позволь мне", - повторил Том, и тепло залило лицо Клэя, все его тело. Тяжесть взгляда Тома на нем была слишком велика, поэтому он уткнулся лицом в его шею и заскулил, кивая "да, пожалуйста". Том лизнул руку, засунул ее под пояс брюк Клэя и, слава богу, не стал дурачиться или дразнить - он крепко обхватил Клэя и сделал это быстро, давая ему все, что нужно. Клэй издавал неловкие звуки в горло Тома, вдыхал его запах и так сильно сжимал его бедро, что, вероятно, оставил следы.

Его оргазм был таким же раскаленным и всеобъемлющим, как он и предполагал. Он оставил его в оцепенении, прижавшись к Тому. С таким же успехом он мог бы обнимать его. Это было ужасно унизительно, но, несомненно, умиротворяюще. Он дрейфовал.

Потом Том сказал, его голос был обветренным, но непринужденным: "Видишь? Теперь мы больше не напряжены".

Клэй отстранился и посмотрел на него. У Тома было его лицо консультанта, пустой приветливый взгляд, который говорил: "Не волнуйся, все это не имеет значения". Клэй видел его в офисе сотни раз - это было стандартное состояние Тома, но все равно было шокирующе видеть его здесь, сейчас, когда его кожа все еще холодела от пота, а на брюках засохли пятна от пота.

Клэй уставился на него, и Том выдержал его взгляд. Его ответ на невысказанный вопрос Клэя был ясен.

Затем Том опустил взгляд на свою руку. "Ну и гадость", - пожаловался он и встал с дивана, направляясь в ванную.

Клэя все еще покалывало. Он чувствовал себя изможденным и выжатым в лучшем смысле этого слова. Но тот страх, который он ощущал раньше, поселился в его костях, тихий ужас, который прогнал дымку после оргазма.

21

Это продолжалось.

Это было, буквально, именно то, чего Клэй боялся. Он трахнул Тома, и это было даже лучше, чем он ожидал, и теперь не было никакой возможности, чтобы все это не закончилось дерьмом. Том был "белым ходоком" в отношениях - он мог действовать по шаблону, но эмоционально он был гниющим трупом. Он ясно дал понять, что рассматривает член Клэя как свой личный мячик для снятия стресса, а самого Клэя - не более чем как приятного приятеля. Не было никого, кто был бы менее достоин сексуальной эмоциональной связи, чем Том, и никого, кто был бы более готов ее получить в любом случае - с его пьянящей улыбкой, его упоительно совершенным телом и его легким обаянием. Клэй знал, что встречаться с Томом было плохой идеей до того, как они это сделали, и он знал, что было плохой идеей продолжать делать это сейчас.

И все же это продолжалось. Видимо, Клэй был достаточно прост для Тома Моргана, чтобы его разрешения хватило только на полдня, потому что каждый вечер он приходил домой из офиса, полный решимости не допустить этого снова, а потом сидел на диване, играя в BoB с Томом на ноутбуке рядом с ним, сучась о том, как это отвлекает его, пока он пытается работать, и Клэй поздравлял себя с тем, что он сделал умный выбор - больше не трахать Тома, потому что он скорее убьет его на хрен. Потом Том вставал за пивом, и Клэй смотрел на длинные линии его ног и спины, пока он уходил, а когда он снова садился, Клэй чувствовал запах его одеколона, смешанный с потом долгого дня, и через несколько минут Том клал руку на его бедро, холодное от пива, и...

И так продолжалось снова и снова. Они обменивались минетами и рукоприкладством каждую ночь на той неделе, всегда на том же диване, который в свое время стал причиной его гибели. Клэй становился слишком хорош в этом - он изучал звуки Тома, его самые чувствительные места, как определить, когда наступит ночь, когда он позволит Клэю медленно снять с себя одежду, а член будет целовать его уши или нежную кожу под пупком, и когда он захочет, чтобы Клэй поскреб рукой по молнии его брюк - он так отчаянно жаждал его прикосновений.

И Том тоже совершенствовался. Это был явно его первый раз с парнем, но он никогда не казался застенчивым или нервным - скорее, он знал, что уже умеет делать, и был рад оставаться в своей зоне комфорта. Но он расширял свои горизонты, чем больше времени они проводили обнаженными вместе, и у него появился прожорливый аппетит. Стоило ему лишь бросить взгляд на Клэя сквозь ресницы, когда он проводил ртом по его коже, и Клэй забывал все сомнения и страхи, которые когда-либо испытывал, теряясь в жаре рук и языка Тома. Воспоминания об этом иногда отвлекали Клэя в проклятом офисе, а он никогда не был одним из таких людей.

После первых нескольких ночей, когда Том каждый вечер в час ночи возвращался к нему на Uber, он, наконец, начал спать на диване Клэя, чистить зубы в офисе и принимать душ в спортзале, полагал Клэй, потому что он никогда не видел, чтобы Том делал что-то, что указывало бы на то, что он действительно живет в квартире Клэя, разве что дремал рядом с ним после секса.

Клэй также не видел, чтобы Том вел домашнее хозяйство - но он начал замечать признаки, разбросанные по квартире. Том ворчал по поводу разбросанной повсюду нераспечатанной почты, но не делал ничего, кроме как сердито отмахивался от нее, пока Клэй был рядом. Однако утром на журнальном столике лежала аккуратная стопка счетов, а все каталоги оказывались в мусорном ведре. Кухонная стойка Клэя обычно представляла собой нагромождение приборов, но через несколько недель после того, как Том начал приходить, он обнаружил, что кто-то прочесал все шнуры питания и расположил вафельницу так, чтобы она не мешала.

А мама Клэя прислала ему растение, когда он только переехал, - коротенькое, корявое растение, которое почти сразу стало приобретать печальный оттенок зеленого. В задней части квартиры Клэя была большая раздвижная стеклянная дверь, но она выходила на темную, мрачную кладовку, выходящую на улицу, так что ему приходилось постоянно задергивать плотные шторы, чтобы отгонять ползучих гадов. Без солнечного света для растения это было практически все. Пока однажды Клэй не заметил, что самая дальняя правая часть шторы была завязана узлом внизу, а ткань узла заправлена в кованую перекладину, расположенную вертикально рядом с окном. Получился идеальный солнечный треугольник для растения, который в то же время закрывал квартиру от посторонних глаз. Это было элегантное решение, и Клэй мог представить себе, как это делает Том. Он удивился, как много времени прошло, прежде чем он заметил это. Растение уже выглядело более зеленым.

Вся его квартира словно оживала.

Том начинал привыкать к квартире Клэя. Она была тесной и маленькой, что иногда раздражало Тома, но она была теплее, чем его квартира - не только в буквальном смысле, но и в разрушенных кирпичных стенах, темной мебели и темно-зеленых тканях. Каким-то образом эффект цветов и тесного пространства создавал ощущение уюта, словно в коконе от остального мира.

Он все еще никогда не был в спальне Клэя и не собирался. Тому было достаточно интимной близости на диване; не было нужды вносить путаницу.

Ведь если не считать возможной путаницы, дела с Клэем шли на удивление хорошо. У него уже давно не было приятеля для траха, и это редко был настоящий приятель для траха. У него были постоянные встречи для секса с политическими союзниками, и политические соперники, с которыми он встречался для спорадического секса на почве ненависти. Но комфорт и привычка иметь кого-то, чью квартиру он фактически колонизировал, чье расписание он составлял буквально по нажатию кнопки, кто был бы рядом, когда бы он ни захотел, с кем ему нравилось проводить время...

Зачеркните это. Ему не нравилось проводить время с Клэем. Просто все шло хорошо, что означало, что Том регулярно трахался, что приводило его в лучшее настроение, чем в последнее время, что означало, что он лучше ладил со всеми.

Это точно, точно был не Клэй. Проводить больше времени с Клэем означало узнать больше, чем Тому когда-либо было нужно, о его глупых, братских интересах, таких как спорт, игра в пончики и почему он любит бары, в которых есть такие игры, как Skee-Ball. Однажды Том попытался объяснить Клэю, что единственные бары, в которые стоит ходить, это те, где тебя гарантированно увидят репортеры, но Клэй только рассмеялся и пообещал как-нибудь сводить его поиграть в аэрохоккей. Том не помнил, согласился ли он.

Дело в том, что секс был невероятным. Со временем он становился все лучше, все жарче, как будто они нуждались в нем тем больше, чем больше получали. Занимаясь сексом на диване, Том чувствовал себя удручающе, как в школе, только иногда ему это нравилось - это беспорядочное, безумное чувство, будто он умрет, если не получит руки Клэя. Это было идеальным противоядием от стеснения, которое закрадывалось в его плечи и поясницу после долгого рабочего дня - Клэй вжимал его в подушки дивана, запустив руку в волосы Тома, чтобы оттянуть его голову назад, чтобы он мог лизать и сосать горло Тома, другой рукой лапал одежду Тома, его бедро терлось между ног Тома.

Возможно, все было так хорошо только потому, что это был его первый раз с парнем - все равно что пробовать новую еду. Когда Том впервые попробовал тайскую кухню, это было похоже на "О боже, где это было всю мою жизнь", и в итоге он стал заказывать пьяную лапшу так часто, что был уверен, что хозяйка ресторана Monsoon Siam объявит его в розыск, если он перестанет. Но через некоторое время новизна улетучилась, и все стало простым и обыденным. Он был уверен, что скоро это произойдет и с Клэем; он станет просто еще одним меню, зарытым на дне кухонного ящика Тома.

А пока он был счастлив быть получателем относительного опыта Клэя. Однажды Клэй даже поддразнил его по этому поводу - сразу после того, как Том кончил, когда он все еще лежал на диване без костей, Клэй протянул ему горсть бумажных полотенец из кухни и сказал: "Мне как-то не по себе".

Том все еще пытался заставить свой мозг перезагрузиться. Он безрезультатно лапал бумажные полотенца. "А?"

Клэй усмехнулся и ущипнул его за ухо, от чего все еще дрожащие кусочки Тома запульсировали от удовольствия. "Мне кажется, что я воспользовался твоей... э-э... девственностью".

Том поднял бровь. "Моей что теперь?"

"Твоей гей-девственностью".

Том засмеялся. "Да, хорошо. Я так не думаю, но спасибо. Я знаю, что делаю".

Клэй нахмурился. "Ты уже был с другими парнями?"

"Нет, но, знаешь", - сказал Том, вытираясь. "Когда я получил это задание, я... провел свое исследование".

Глаза Клэя потемнели, и он наклонился к Тому. "Ты смотрел гей-порно?"

Сердцебиение Тома участилось, хотя он точно знал, что в течение следующего часа, по крайней мере, он будет выведен из строя. Но Клэй следил за его губами, и неприкрытая похоть на его лице вызывала ответную потребность, разгорающуюся под кожей Тома. С Клэем каждый раз было так глупо хорошо и так легко. Ему было комфортно здесь.

Комфортно с Клэем.

Поэтому он насмешливо хмыкнул, и его голос стал легким. "Да, для работы".

Клэй моргнул и сел назад. "Точно."

Том вытащил свой телефон из-под диванных подушек. "Уже поздно. Я должен идти."

"Да, хорошо", - сказал Клэй, стараясь казаться рассеянным. Том был милосерден и никогда не упрекал Клэя, когда у него возникали проблемы с ритуалами случайного секса. Очевидно, он был менее привычен к этому, чем Том.

Заказав Uber, он положил телефон в карман и начал собирать свои вещи. "Хочешь подождать здесь?" небрежно спросил Клэй. "На улице ветрено".

"Нет", - сказал Том. "Увидимся завтра".

Том ждал на обочине, наблюдая за приближением значка машины на экране. На улице было холодно, но здесь было комфортнее, чем внутри.

И менее запутанно.

22

Когда Том приехал в офис во вторник, он с удивлением обнаружил, что вошел рядом с Клэем. Бросив на него раздраженный взгляд, он спросил: "Как получилось, что мы пришли одновременно?".

"Хм?" тупо спросил Клэй. "Я не знаю. Почему бы и нет?"

Потому что я должен был сначала вернуться от тебя в пять утра, позаниматься, принять душ и собраться, подумал Том. Но он лишь сказал: "Потому что у меня было больше дел".

Его грубый тон, казалось, подсказал Клэю, о чем он говорит. Защищаясь, он сказал: "Я люблю поспать! Мне нужен отдых для красоты".

Том закатил глаза. Они вместе вошли в лифт.

Когда двери закрылись, Клэй спросил: "А в чем проблема? Ты боишься, что если мы приедем сюда вместе, люди подумают... что мы спим вместе?".

В его словах был смысл. Том поморщился, но ничего не сказал.

"Мы должны быть еще более очевидными", - продолжил Клэй, начиная ухмыляться. "Приходить в одежде друг друга. Возьми одинаковые кофейные чашки. Может быть, мне стоит поставить тебе засос".

"Даже не думай об этом", - мрачно сказал Том.

Клэй просто проигнорировал его, придвинувшись ближе, чтобы сделать вид, что осматривает шею Тома в поисках хорошего места для засоса.

"Фу", - сказал Том, отбиваясь от него своей сумкой. Однако, как ни странно, он почувствовал, что начинает улыбаться. "Не надо!"

"Это поможет продать его", - сказал Клэй, издавая ужасные, зевающие звуки ртом. "Давай, дай мне!"

"Стоп!" сказал Том, непроизвольный смех вырвался из него. Он оттолкнул Клэя как раз в тот момент, когда двери лифта открылись.

Из них появилась Фелиция, которую, похоже, не забавляли их выходки. Том прочистил горло и поправил галстук. "Доброе утро".

Она подняла на него бровь. "Встреча?"

"О, черт", - сказал Том, взглянув на часы. "Ладно, хорошо - позволь мне только взять несколько файлов из моего офиса, и я скоро буду".

Фелиция бросила на него уничтожающий взгляд и ушла, не сказав больше ни слова. Том повернулся к Клэю и испытал мимолетный, совершенно странный порыв поцеловать его перед уходом. Клэй тоже смотрел на него, смех все еще исчезал из его глаз, на его лице была небольшая улыбка.

Том моргнул и прогнал странное чувство, повернулся, чтобы уйти, и пробормотал: "Пока".

Он опоздал на несколько минут, когда пришел в конференц-зал, где его ждали Фелиция и несколько младших сотрудников отдела политики и коммуникаций. Том положил свои документы на стол и сказал: "Итак, давайте начнем. Как вы все знаете, законопроект о студенческих займах вот-вот будет принят, поэтому нам нужно убедиться, что мы готовы к победному кругу, то есть к выходу в СМИ". Он открыл одну из своих папок. "Первое, что нужно знать..."

"Эм, Том?" Фелиция деликатно прервала его. "Я созвала эту встречу. Помнишь?"

Том нахмурился. "Да. Я думал, ты созвала его для того, чтобы я ознакомил всех с законопроектом, чтобы организовать развертывание".

"Отчасти", - сказал Фе, вставая. "Но в основном я хотела поговорить о Керри". Она нажала кнопку на пульте, который держала в руках, и на экране на одной из стен появилось слайд-шоу. На первом слайде была большая фотография Керри, а также логотипы медиакомпаний и маркированный список, который гласил: активистка, цветная женщина, хорошее повествование, местные корни.

"Э-э", - неуверенно сказал Том, садясь. "А что насчет Керри?"

"Как ты сказал, мы собираемся сделать победный круг по законопроекту о студенческих займах", - сказала Фелиция, обращаясь ко всей комнате. "И Керри является лицом этого законопроекта - ну, другим лицом, не считая лица губернатора. Пока мы сотрудничаем с ней только в местных СМИ, но скоро мы захотим повысить ее авторитет на национальной арене. Мы должны убедиться, что она готова".

"Вы хотите оппонировать?" - спросил один из младших сотрудников, делая пометки.

"Нет, Том уже все это сделал", - сказал Фе. "Я думаю, еще тренинг для СМИ, плюс мозговой штурм по поводу того, как лучше ее упаковать". Она перешла к следующему слайду, на котором были показаны результаты опросов. "Мы включили несколько вопросов о Керри в наш последний опрос внутри штата, и результаты показали, что люди действительно…"

"Я не уверен, что нам стоит рассчитывать на то, что Керри будет суррогатом законопроекта. Или мы". Том негромко сказал, наклонившись к Фелиции.

"Почему нет?" спросила Фелиция, нахмурившись. "Это все ее дело".

Том посмотрел на младших сотрудников и понизил голос еще на одну ступень. "Да, но... дело в том, что..."

Лицо Фелиции потемнело. "Что?"

От необходимости отвечать его спасло то, что у всех разом зажужжали телефоны. Однако, как только он понял причину, он потерял всякое чувство благодарности. Его сердце упало, когда он увидел слова Westwood и утечку аудиозаписи. "Господи", - сказал он. "Только не это".

В Интернете циркулировал ролик, по-видимому, утечка записи телефонного разговора Ленни с крупным донором. Одна из младших сотрудниц уже начала проигрывать ее на своем телефоне, причем громкость была достаточно высокой, чтобы все могли слышать, как эхо, развоплощенный голос Ленни произносит: "Ну, я не знаю, почему тебя не пригласили на завтрак, Стив. Слушай, это был промах моего персонала, уверяю тебя, потому что с той суммой, которую ты дал, я имею в виду, я сделаю для тебя гостевую спальню, ты можешь переехать!".

Жесткий звук смеха Ленни завершил ролик. Фелиция закрыла глаза, выражение ее лица было страдальческим. Звук снова зациклился на телефоне сотрудника. Том бросил на нее взгляд, она вскочила, стала возиться с телефоном и постучала по нему десяток раз, пока звук окончательно не затих.

"Черт", - прошипел Том. Любая утечка информации с участием доноров всегда была ужасной - избиратели могли увидеть, как делается колбаса, а это никогда не было хорошо. Этот конкретный ролик звучал так, будто Ленни продал бы штат Калифорния за достаточно большой донорский чек. "Как, черт возьми, это все время происходит?" - спросил он.

Он посмотрел на Фе, которая все еще держала глаза закрытыми, прижав руку к виску. "Где губернатор?" - спросил он.

Она вздохнула и достала свой телефон. "На сборе средств", - сказала она, набирая текст. "Я прослежу, чтобы Бекс взяла ее телефон и успокоила ее, пока она не окажется в укромном месте".

"И убедись, что это действительно уединенное место", - сказал Том. "Нам придется купить Бекс одну из тех дурацких штуковин, которые улавливают радиосигналы для сканирования на наличие жучков". Сотрудник начал печатать на своем телефоне, и Том огрызнулся: "Не записывайте это!". Указывая на другого сотрудника, он сказал: "Ты - подготовь мне полный отчет по этой истории - полную цитату, с кем она говорила, кто ее ведет, любые ответы Уорхи, все. Я хочу получить его через десять минут. Вперед!"

Все младшие сотрудники вскочили, чтобы уйти. Том сел вперед и положил голову на руки, уже начиная чувствовать приближение головной боли от напряжения. Все шло одно за другим: ляп с прической, утечка информации из лимузина Баша, теперь вот это. Он взглянул на слайд-шоу Фе, показывающее улыбающееся лицо Керри, и почувствовал еще один толчок давления.

Клэй просунул голову в конференц-зал. "Ребята, вы в порядке?" - спросил он. "Я видел, как остальные выбегали отсюда".

Несколько месяцев назад Том выгнал бы его из комнаты. Однако сегодня его вид заставил его сердцебиение замедлиться. "Закрой дверь", - устало сказал он Клэю, и тот молча повиновался.

Том откинулся в кресле и спросил Фелицию: "Как ты хочешь с этим справиться?".

Она потерла лицо. "Мы успеем выписать счет по студенческим займам, чтобы наступить на него?"

Том покачал головой. "Он все еще на разметке".

"Черт", - сказала Фе. "Хорошо, какую еще политику мы готовы выпустить?"

"Эээ..." сказал Том сокрушенно. Клэй закрыл дверь и сел рядом с ним. "Ничего особенного".

"Что, правда?" - потребовала она. "У нас есть студенческие займы, и больше ничего?"

"Реформа студенческих займов будет нашей главной темой", - сказал Том. "Мы задействовали всех сотрудников отдела политики для ее доработки".

"Они могут работать только над одним вопросом одновременно?"

"Они младшие сотрудники по политике", - сказал Том. "Они едва могут работать над одним делом одновременно".

"Да ладно, будьте серьезнее", - сказала Фелиция. "Должно же быть хоть что-то. Даже что-то маленькое - какой-то вопрос, на котором мы можем заострить внимание прессы".

"Я серьезно", - сказал Том, слегка раздражаясь. "Это не значит, что мы можем просто приготовить что-то за час - политика требует времени. Кроме того, у нас нет огромного штата экспертов по политике. Большая часть денег уходит на платные СМИ, прямую почтовую рассылку и консультантов, которые придумывают всю эту кампанию в цифровых СМИ. Ну, знаете, хэштег в Твиттере и все такое".

Фелиция моргнула. "Верно", - сказала она, медленно откидываясь на стуле.

Следующим вступил Клэй. "А как насчет интервью?"

Том нахмурился. "Интервью? С кем?"

"Не знаю", - сказал Клэй. "Но, например, пусть ее покажут по телевизору. Это изменит ход событий, верно?"

"К чему?" спросил Том. "Они бы просто спросили ее об этом". Он откинулся в кресле, вздыхая. "Боже, где же стихийное бедствие, когда оно так необходимо?"

"Ну, хорошо", - сказал Клэй. "Что если... она заведет собаку?"

"Ты хочешь, чтобы она завела собаку", - категорично сказал Том.

"Или, я не знаю", - сказал Клэй. "Как насчет мема?"

"Мем?"

"Да, она могла бы сделать что-то смешное в Твиттере, чтобы это стало вирусным".

"Почему я об этом не подумал? Давайте просто сделаем нашего политического кандидата популярным в Интернете!"

"Знаешь что, Том, я пытаюсь помочь".

Том потер лицо руками. "Это просто должно быть что-то, что угодно, чтобы перезагрузить новостной цикл. Что, если... что, если она сделает новую стрижку?"

Фелиция разразилась смехом, заставив Тома подпрыгнуть на своем месте.

"Новая стрижка!" - сказала она придушенным, высоким голосом. Том взглянул на Клэя, глаза которого расширились.

"Э, Фелиция", - сказал Том. "Ты в порядке?"

"Да, я в порядке", - сказала Фелиция, откинув голову назад. "Новая стрижка. Новая стрижка."

"Это просто идея", - сказал Том.

"Нет, ты прав, это отличная идея", - сказал Фе. "Она баллотируется на пост самого могущественного человека в мире, в ее руках триста миллионов человек, экономика в триллион долларов и ядерное оружие, достаточное, чтобы покончить с жизнью на Земле десятки раз. Почему бы ей не попробовать челку?".

"Фелиция..."

"Я в порядке", - сказала она, наклонив голову и зажав переносицу между пальцами. Смех резко пропал из ее голоса.

На мгновение воцарилась неловкая тишина. "Мне нравятся ее волосы", - предложил Клэй.

Фелиция вскинула голову, на ее лице появилась фальшивая улыбка. "Эй, есть идея", - сказала она. "Почему бы вам двоим не сделать что-нибудь?"

"Э-э", - сказал Том, обменявшись с Клэем еще одним тревожным взглядом. "Мы? Что ты имеешь в виду?"

Она пожала плечами. "Ваши маленькие свидания были лучшими моментами этой кампании за последние несколько недель", - сказала она. "Это то, что мы делали в последний раз, когда был кризис".

Том посмотрел на Клэя. Ни один из них ничего не сказал. Через мгновение Том сказал: "Думаю, мы... могли бы это сделать. Что ты имел в виду?"

"Я ни хрена не знаю", - сказала она, вставая и поворачиваясь к ним спиной.

Наступила еще одна мрачная тишина. Том уставился на свои ботинки, чтобы не смотреть на Клэя. По правде говоря, ему не нужны были никакие предложения от Фелиции - у него и так было слишком много идей о том, чем они могли бы заняться - бессмысленных, непродуктивных вещей, таких как посещение новых ресторанов или прогулки по городу. Он просто хотел провести несколько часов с Клэем, занимаясь чем-то глупым и совершенно бессмысленным. Он начинал жаждать этого.

Он покачал головой и попытался сосредоточиться на реальных, существенных идеях о том, как они могли бы преодолеть этот ляп, но его мозг политического консультанта не работал. Вместо того чтобы генерировать работоспособные идеи, он застрял на воспоминаниях о смехе Клэя, когда он пытался прижать его к себе в лифте, и о том, какое глупое лицо он состроил, разлепив губы, как идиот.

Прочистив горло, Том сказал: "Ты уверена, что это должны быть мы? Отвлекающий маневр заведет нас так далеко. Мне кажется, что мы должны сделать что-то, направленное на Ленни".

Фелиция ничего не сказала.

Клэй, выглядящий так же неуютно, как и Том, сказал: "Эй, а что насчет Баша?".

"Баш?" недоверчиво спросил Том.

"Да", - сказал Клэй, пожимая плечами. "Я имею в виду, если вы хотите изменить разговор, почему бы не сделать что-то вроде "мать и сын", только они двое".

"Больше внимания СМИ к Башу - это последнее, что нам сейчас нужно", - резко сказал Том. Он повернулся к Фелиции, которая была очень неподвижна, ее лицо слегка нахмурилось. "Фе? Не хочешь меня поддержать?"

Фелиция посмотрела на свой телефон, затем снова на него. "Что?"

Том поднял бровь. "Ты хочешь объяснить, почему Баш - это не решение?"

Фелиция на мгновение задумалась. Затем она, казалось, вышла из задумчивости и тихо сказала: "Да, это не так".

"Так что же нам делать?" сказал Том.

Фелиция положила телефон обратно в карман и скрестила руки. "Мы ничего не делаем".

"Ничего?" спросил Том.

"Мы преодолеваем это", - мрачно сказала Фе. "У нас нет ничего, чтобы отвлечь внимание - ничего стоящего, во всяком случае. Так что мы просто... ждем".

"Ты думаешь, это сработает?" спросил Том.

"Должно сработать", - сказала Фелиция. "И я собираюсь убедиться, что это не повторится".

"Что?" сказал Том. "Как?"

"Просто доверься мне", - рассеянно сказала Фелиция и вышла из комнаты.

Том посмотрел на Клэя, который выглядел таким же потерянным, как и он сам. "По крайней мере, мы не на крючке?" неуверенно сказал Клэй.

"Точно", - сказал Том.

Ему хотелось, чтобы от этого ему стало легче.

23

Очень странно, подумал Клэй, как часто Том делал вид, что не проводит время с Клэем, когда на самом деле проводил.

В то субботнее утро он заглянул к нему для секса, вооружившись, как обычно, какой-то неубедительной речью о том, что он собирается уйти, как только они закончат. Но как только они закончили, он заявил, что слишком устал, чтобы двигаться, а потом просто захотел быстро проверить свой телефон, ну, знаете, просто просмотреть заголовки, и вскоре он проголодался, поэтому они заказали еду.

В итоге они провели весь день за просмотром новостей и жалобами на работу. Ленни все еще отставала от Уорхи в опросах примерно на столько же, на сколько она отставала до того, как Клэй присоединился к кампании, и он подумал, что она уже должна была набрать немного, если Том делал свою работу правильно, и если их фальшивые отношения действительно были так популярны, как казалось в Интернете. Том привел несколько сложных аргументов о том, что на данном этапе кампании сохранение Ленни на прежнем уровне было равносильно набору, а также о том, что Клэю следует заткнуться, если он собирается обвинять Тома.

К полудню они оба чувствовали себя неугомонными и изголодавшимися по солнцу, поэтому они пошли в "Старбакс" за углом от квартиры Клэя. По дороге Клэй изложил Тому свою идею о том, как Ленни может обогнать Уорхи в сфере цифровой рекламы. Том сказал ему, что каждый аспект его идеи - дерьмо, но он все равно выслушал ее, что было ново.

Вся их динамика в тот день была новой, понял Клэй. При всех больших, странных, театральных изменениях в их с Томом отношениях за последние несколько месяцев, самым малозаметным и странным было то, что они стали... ну, если не друзьями, то, по крайней мере, коллегами, которые не совсем ненавидели друг друга. Он знал, как редко Том прислушивался к мнению тех, с кем работал, да и вообще кого-либо.

Но это был все еще Том, поэтому все, что хоть отдаленно могло считаться признаком привязанности, всегда должно было быть сдобрено правдоподобным отрицанием. Как только в их разговоре наступило затишье, пока они ждали свои напитки, он достал свой телефон, явно пытаясь установить между ними дистанцию, делая вид, что ему нужно сосредоточиться на работе.

Клэй решил отвлечь его. "Ооо", - сказал он, схватив что-то случайное с соседней полки с товарами. "Надо было купить кружку к кофе".

Том лишь поднял взгляд от своего телефона, явно не впечатленный. "Кружки - единственный кухонный предмет, который у тебя уже есть".

Клэй положил кружку и повернулся к ближайшему сувениру. "Ооо, - сказал он, - надо было взять маленький пакетик печенья".

Пластиковая упаковка от печенья соблазнительно хрустела между его пальцами, но Том только сказал: "Мх" и снова посмотрел на свой телефон.

Клэй снова повернулся к полке. "Оооо, вот оно", - уверенно сказал он, беря предмет и засовывая его между телефоном Тома и его лицом. "Диск с классными песнями из кофейни!"

"Ты шутишь, да?" Тон Тома был язвительным, но пока он говорил, он убрал телефон обратно в карман. Клэй пытался скрыть свой триумф.

"Я могу включить ее дома", - сказал он вместо этого. "И притвориться, что я в кафе, и работать".

"А, ты не работаешь. Во-вторых, ты мог бы просто пойти в "Старбакс", и еще, - сказал Том и сделал паузу с сомнением, - у тебя есть CD-плеер?"

"Нет", - сказал Клэй, улыбаясь. Он положил диск обратно на прилавок и сделал шаг ближе к Тому. "Ты знаешь, что неправильно записал цифры?"

"Да, я просто пошутил", - пробормотал Том, и на его лице появилась небольшая улыбка. Он не отодвинулся, когда Клэй подошел ближе, только откинул голову назад.

"Не так уж и смешно", - вздохнул Клэй.

"Заткнись", - сказал Том и наклонился к нему. Сердце Клэя заколотилось от неожиданности - Том был не из тех, кто целуется вне секса. Но все же он наклонил свое лицо к лицу Клэя, его глаза потемнели, и Клэй почувствовал запах его одеколона...

И тут между ними зажужжал его телефон. "Оставь это", - задыхаясь, сказал Клэй.

Том посмотрел вниз. "Это может быть важно".

Или это может быть предлог, чтобы ты ушел, когда все хорошо, подумал Клэй. Бариста поставил их напитки у стойки, и он вздохнул, повернувшись, чтобы взять картонные втулки.

При этом он подвинул одну из чашек кофе слишком близко к краю стойки, и она опрокинулась. Он попытался спасти его, но в итоге переборщил и рывком пролил кофе на себя.

Том фыркнул, оторвавшись от своего телефона. "Думаешь, они продают футболки Starbucks?".

"Ха-ха", - сказал Клэй, отрывая толстовку от рубашки, чтобы попытаться спасти ее. "О, чувак, это повсюду".

Он расстегнул молнию на толстовке и стянул ее, перекинув через плечо, пока пытался вытереть пролитый кофе. "Можешь принести мне еще салфеток?" - рассеянно спросил он у Тома.

Когда Том не ответил, Клэй бросил пустую чашку из-под кофе и промокшие салфетки в ближайший мусорный бак и обернулся. Том смотрел на него с мрачным выражением лица. "Что?"

"Что это", - спросил он с отвращением в голосе.

Клэй посмотрел вниз на свою футболку, которая теперь была выставлена на всеобщее обозрение без капюшона. "Это оригинальные персонажи BoB", - сказал он, протягивая футболку, чтобы Том мог видеть. Конечно, она была старой и немного потрепанной даже по его меркам - ткань была скорее белой, чем желтой, когда он только получил ее. И она немного контрастировала с его бордовыми спортивными шортами и лаймово-зелеными кроссовками.

Чем дольше Том смотрел на него, тем больше его поражал весь наряд Клэя. Том, конечно, выглядел невероятно в своей безупречной повседневной одежде: темно-синей футболке, облегающих брюках верблюжьего цвета и ослепительно белых кроссовках. Даже его волосы были искусно не уложены, несколько черных прядей падали на лоб, как будто он только что встал с постели.

"Я даже не заметил", - сказал Том, покачав головой. Но он выглядел скорее разочарованным собой, чем Клэем.

"Все не так плохо", - защищаясь, сказал Клэй.

"Нет", - сказал Том, выпрямившись и решительно поведя плечами. Очевидно, он совсем забыл о предполагаемой работе, которую использовал как предлог, чтобы уйти. "Не могу поверить, что я позволял этому продолжаться так долго, но я больше не буду фотографироваться с...", - он жестом указал на Клэя, - "этим".

Наверное, это был плохой знак, что Клэя ничего из этого не оскорбило. Он только вздохнул и сказал: "Так что в следующий раз бери кофе сам", и повернулся обратно к кассе.

Том остановил его, положив руку ему на локоть, одной рукой постукивая по своему телефону. Клэй нахмурился, увидев, что он вызывает Uber.

"О, нет", - сказал Том. "Мы починим это сегодня".

"Починим?" с опаской спросил Клэй. "Что ты имеешь в виду?"

"Том", - прошипел Клэй, покраснев, когда он перевернул бирку. "Эта одежда слишком дорогая".

"Перестань покупать загружаемый контент для своей игры про пончики", - сказал Том, перелистывая пиджаки, каждый из которых стоил больше, чем телефон Клэя.

"Мне понравилось DLC для Блинцкрайга", - ворчал Клэй.

Том привел их в какой-то шикарный бутик, в котором, похоже, все было только двух цветов и, вероятно, за просмотр брали деньги. Это было явно место, где Том делал покупки, а также такой магазин, в котором Клэй сжег бы свою кожу, прежде чем добровольно войти внутрь. Он чувствовал, как продавцы осуждают его.

"Так зарабатывай больше денег", - ответил Том.

"Скажи Ленни, чтобы она платила мне больше".

"Я бы так и сделал, - сказал Том, - если бы ты только что не сказал мне, что предпочитаешь потратить эти деньги на дополнения к видеоиграм, а не на профессиональную одежду".

"Это джинсы", - сказал Клэй, - "а не профессиональная одежда".

"Эта одежда для тех случаев, когда тебя видят со мной", - негромко сказал Том, - "а это работа". Он впихнул в руки Клэя огромную стопку одежды, одновременно махнув продавщице. "Алло? Мы готовы посмотреть комнату".

Одежда, может, и была дорогой, но, видимо, магазин не удосужился оборудовать настоящие примерочные с нормальными стенами. Даже после того, как Том закрыл за ними дверь, Клэй все еще мог слышать разговоры других покупателей и продавцов, как будто они находились прямо здесь. Он говорил тихо, жалуясь: "Я все еще не понимаю, почему мы должны это делать. Моя одежда в порядке".

Том фыркнул, и Клэй неохотно снял футболку, чтобы примерить одну из рубашек, которые выбрал Том. "Где ты вообще ходишь по магазинам?" спросил Том, пробежавшись глазами по торсу Клэя. "Target? T.J. Maxx?"

"Не знаю", - сказал Клэй. "Old Navy".

"О боже", - сказал Том. "Прости, что спросил. Вот, попробуй это".

Клэй закатил глаза и натянул свитер, который протянул ему Том. Когда его голова появилась, он увидел, что Том делает снимок. "Какого черта?" - спросил он.

"Что?" Том пожал плечами, не раскаиваясь, хотя его лицо слегка покраснело. "Это хороший контент".

По крайней мере, Том проявил любезность и показал ему фотографию, и Клэй с неохотой признал, что она выглядит мило - его локти были засунуты в свитер, когда он надевал его, а маленькая полоска живота внизу выглядела довольно сексуально. Он дал Тому добро на публикацию фотографии и повернулся, чтобы посмотреть на себя в зеркало.

Свитер действительно смотрелся неплохо, хотя и контрастировал с его баскетбольными шортами. Том одобрительно кивнул, а Клэй быстро пожал плечами, пробормотав: "Мы нравились Интернету, когда я еще мог позволить себе еду".

"Расслабься, малыш. Ты можешь списать это как деловые расходы".

Клэй нахмурился. "А ты можешь?"

Том пожал плечами. "Я не знаю. Вот, попробуй это..." Он протянул Клэю футболку и объемный кардиган. "И вот это", - добавил он, доставая пару джинсов из другой кучи.

Клэй почувствовал, что его лицо пылает, когда он разделся до трусов и натянул одежду, которую ему передал Том. Том не смотрел на него, пока он раздевался, но спокойная сосредоточенность его взгляда все равно заставила сердце Клэя биться быстрее. Любое внимание Тома возбуждало его, будь то личное или профессиональное. Это заставляло его гадать, что Том сделает с ним, как спровоцирует его в следующий раз. Словно подсказав ему свои мысли, Том шагнул вперед, как только Клэй застегнул молнию на джинсах, натянул футболку именно там, где хотел, и подтянул бока кардигана.

Когда он закончил, он подтолкнул Клэя в плечи, повернув его лицом к зеркалу, и встал позади него, чтобы посмотреть на свою работу. "Вот, видишь?" негромко сказал Том. Одежда не была похожа на ту, что носил бы Том - она была слишком сутулой и напоминала гранж. Но они также не были похожи на то, что выбрал бы Клэй - они были слишком модными. Клэю нравилась его старая, поношенная домашняя одежда. Парень в зеркале сейчас был версией Клэя, созданной Томом, подходящей для публичного показа.

Но неестественность этого не беспокоила Клэя так сильно, как должна была бы. Наоборот, это возбуждало его, как будто одежда, которую выбрал Том, была руками Тома, которые бегали по нему, обнимали его и представляли миру. "Выглядит хорошо", - сказал Клэй, его голос был немного неуверенным. "Не знаю, стоит ли оно этих денег".

"Хм", - сказал Том с небольшой улыбкой, разворачивая Клэя лицом к себе. "Ну, есть еще один плюс".

Том наклонился, чтобы поцеловать его, и Клэй облегченно выдохнул, притягивая Тома к себе. Это действительно было ужасно, что со временем у него не выработался иммунитет к Тому. Они занимались сексом уже десятки раз, но его мозг все еще отключался каждый раз, когда Том приближался, и его все еще сводило с ума прикосновение кожи Тома к его коже.

Том прижал его спиной к стене примерочной и расстегнул ремень. Клэй сглотнул и отвернулся, откинув голову к стене. Он мог слышать других людей в магазине всего в нескольких дюймах от себя, и незаконность этого заставляла его гореть еще жарче. Ему пришлось прижать кулак ко рту, чтобы не задохнуться, когда Том опустился на колени.

Но дело было не только в том, что их могут поймать. Они с Томом были публично - но не по-настоящему - вместе, а теперь они занимались сексом на публике, но старались, чтобы никто об этом не узнал. Клэй чувствовал себя так, будто он сделан из бумаги, выставлен на всеобщее обозрение и перекручен, как картина Эшера или что-то в этом роде. Рот Тома был горячим и скользким, а голова Клэя кружилась от накладывающихся друг на друга противоречивых историй, а волосы Тома были такими мягкими в его пальцах, и у него кружилась голова, и он так сильно хотел Тома, а путаница во всем этом только еще больше заводила его...

Клэй приглушил стон, когда кончил, ногтями другой руки царапая дешевые фактурные обои в гримерной.

Он повалился назад, когда Том снова встал на ноги, скручивая и растягивая сведенные судорогой мышцы. Клэй слабо спросил: "Хочешь, чтобы я тебя сделал?".

"Нет", - сказал Том, вытирая губы большим пальцем. "Я не хочу, чтобы у них возникли подозрения. Это может подождать, пока мы вернемся домой".

Клэй замер. Том прищурился и поправил себя. "Назад. Пока мы не вернемся к тебе домой".

"Точно", - сказал Клэй, неловко кивнув.

Конечно же, как только они вернулись, Том попытался уйти, сославшись на какую-то явно дерьмовую рабочую необходимость. Клэй проигнорировал его, выхватил из его рук пакеты с покупками, бросил их на пол и толкнул Тома обратно к входной двери, чтобы закрыть ее. Том пробормотал полусерьезное возражение, и Клэй провел рукой по его боку под рубашкой, наклонился, чтобы пососать его шею и сказать: "Но я хочу отплатить тебе".

Том задыхался и говорил что-то о срочном меморандуме, а Клэй провел ногтями по спине Тома, слегка прикусывая тонкую кожу горла, и бедра Тома выгнулись дугой, прижимаясь к бедрам Клэя, а его жалобы стихли.

Они оказались на диване, где Клэй сделал ему долгий, томный минет, который Том все время пытался ускорить, запустив руку в волосы Клэя, призывая его ускорить темп. Но его рука отпадала каждый раз, когда он увлекался, и так продолжалось до тех пор, пока Том не кончил с содроганием и беспомощным хныканьем, почти всхлипом.

Клэй сполз на пол, прижавшись спиной к дивану. Пакеты из их похода по магазинам валялись на полу, а челюсть болела. Но Том все еще не говорил, он сидел на месте, задыхаясь и блестя от пота. Клэй позволил себе небольшую ухмылку.

Его желудок заурчал, и он понял, как сильно проголодался после дня, проведенного на побегушках. Он поднялся и пошел посмотреть, что у него есть в холодильнике. "Хочешь остатки?" - обратился он к Тому.

Затем он услышал звон пряжки ремня Тома. Обернувшись, он увидел, что Том стоит у дивана, уже почти полностью одетый. "Ты идешь?" - спросил он недоверчиво.

"Да", - сказал Том. Его голос был хриплым, но он смотрел вниз на свой телефон. "Надо возвращаться домой".

Он сделал слишком большой акцент на доме. "Точно", - сказал Клэй. "Да. Хорошо."

Он наклонил голову в прохладный воздух холодильника, пока дверь не захлопнулась за Томом.

24

Поскольку Том был очень важным и влиятельным человеком, его пригласили принять участие в серии лекций по политической коммуникации, спонсируемой местным университетом. Он получил это приглашение несколько месяцев назад, когда был всего лишь успешным, красивым, немного известным политическим оперативником. Теперь он был успешным, красивым, чуть более известным политическим оперативником в одной из любимых пар Интернета, поэтому свет прожекторов светил на него сильнее, чем когда-либо. Ему это нравилось, но он также чувствовал давление.

"Расслабься", - сказал Клэй, - "ты выглядишь хорошо".

Они находились в зеленой комнате за кулисами, которая на самом деле была не зеленой комнатой, а просто классом, который использовался для этих целей. Тем не менее, там было одно из тех дешевых зеркал из Икеи, что стоят в шкафу, и Том крутился перед ним, пытаясь убедиться, что его костюм выглядит хорошо со всех сторон. "Хорошо?" - спросил он, глубоко уязвленный.

Клэй закатил глаза, сидя на стуле у дальней стены. "Ты до смешного хорош собой, ты знаешь это".

"Ну, да", - сказал Том, снова поправляя галстук. "Кроме того, я расслаблен".

"Нет, не расслаблен. Ты всегда так проводишь большим пальцем по челюсти, когда нервничаешь", - сказал Клэй. Он больше не смотрел на Тома, а возился со своим телефоном, поэтому Том не мог понять, как он увидел, что тот делает с большим пальцем.

Том подошел к двери и выглянул через узкую щель, оставленную приоткрытой. В коридоре толпились люди, пришедшие на заседание, и пробирались в зал, чтобы занять свои места. Большинство людей были моложе и выглядели довольно серьезно, они вели тихие разговоры и хмурили брови. Это была не совсем его толпа, но близко к тому.

Но, опять же, это было не совсем его мероприятие. Здесь будут камеры, и этого было достаточно, чтобы он пришел, но два других приглашенных участника дискуссии были активист и блогер - еще более серьезные типы с нахмуренными бровями. Том был здесь, чтобы принести звездную энергию, и его это вполне устраивало.

Он поймал себя на том, что проводит большим пальцем по челюсти, и поспешно отдернул руку в сторону. Вернувшись в комнату, он взглянул на Клэя. Он выглядел хорошо; он подбирал гардероб Клэя исключительно из одежды, которую они купили в прошлые выходные, зная, что их могут сфотографировать вместе. В итоге он выбрал темно-синие брюки, коричневые туфли, белую рубашку на пуговицах и синий пиджак с широким клетчатым принтом, нарочито ретро-шикарным. Его каштановые волосы снова были аккуратно уложены, и он раскинулся в кресле с расслабленной, томной вибрацией, которую Том замечал в нем все чаще и чаще в последнее время. С его грубыми чертами лица, расслабленными, не угрожающими, не враждебными, он был бесспорно красив.

К черту. Он был горяч.

Том слегка встряхнулся. Он не собирался пускать звездные глаза из-за Клэя.

Тем не менее, было хорошо, что он здесь. Даже если Том облажается и скажет что-то ужасное на сцене, в зале найдется хоть один человек, который не станет его за это корить. Ну, Клэй, конечно, ему за это влетит, но это будет не так страшно, как то, что сделает Фелиция, если он сегодня сделает что-нибудь, что повредит кампании. Они только начали преодолевать бурные дни, вызванные утечкой звонков доноров, и наконец-то восстановили движение вперед. Нервы снова подкрались к его горлу.

Он тряхнул головой, пытаясь прогнать нахлынувшее беспокойство. "Ты должен выйти туда", - сказал он Клэю.

"Эй", - ответил Клэй, поднимаясь на ноги. "Не нервничай, у тебя все получится".

"Я знаю", - сказал Том, мысленно прогоняя свой список тезисов.

Клэй схватил его за плечи, заставив посмотреть прямо на него. Его глаза смягчились, когда он увидел, что завладел вниманием Тома, и он сказал негромко и убедительно: "У тебя все получится".

В легких Тома что-то раскрылось, и он сделал глубокий, успокаивающий вдох. Земля немного уплотнилась под его ногами. "Да", - сказал он, слегка вздохнув. "Да".

Он был очень благодарен, что Клэй здесь.

Увидев, что он немного расслабился, Клэй широко и мило улыбнулся. "Просто будь настолько фальшивым и эмоционально манипулируемым, насколько это возможно".

Том рассмеялся. "Очевидно".

Улыбка Клэя немного потускнела, дразнилка улетучилась, и осталась только привязанность. И тут Тома охватил порыв поцеловать Клэя на удачу, или веселье, или мужество, но он безжалостно подавил это чувство.

"Эм", - сказал он неловко. "Ты должен..."

"Точно, точно", - сказал Клэй. Он улыбнулся, еще раз похлопал Тома по плечам и сказал: "Удачи", после чего выскользнул за дверь.

Том сделал несколько глубоких вдохов и зашагал по комнате, читая свой телефон, пока один из сотрудников мероприятия не просунул голову в комнату, чтобы сообщить ему, что время пришло.

Его провели за кулисы и представили участникам дискуссии и ведущему. Толпа ревела, когда их объявляли и вели на сцену, а Том устроился поудобнее в одном из широких кожаных кресел, которые они поставили. Мало что он любил больше, чем ощущение микрофона в руке.

Тем не менее, он почувствовал некоторую остаточную нервозность, когда ведущая начала свое вступительное слово. Сегодня было такое мероприятие, на которое он давно хотел получить приглашение. Он не хотел провалить его.

Из-за яркого света трудно было разглядеть кого-либо в зале, но под резким бликом Том смог различить несколько первых рядов кресел. Клэй был там, справа, в основном в периферийном зрении Тома. И все же, увидев его там, с рукой на подбородке, словно он был поглощен происходящим, Том немного успокоился. Это напомнило ему, что это был политический театр, как и все остальные аспекты его работы.

Том был артистом. Он должен был быть хорош в этом.

Он не был хорош в этом.

Панель закончилась более чем наполовину, а у него ничего не получалось. Это не было чем-то конкретным, что он сказал или сделал; его не освистала толпа и не объявила об отмене выступления. Это было скорее общее ощущение, что он просто никого не впечатляет. Его комментарии никогда не вызывали особого отклика у аудитории, а его идеи, казалось, не влияли на ход беседы. У него было ощущение, что он выглядит банально и шаблонно, в то время как другие участники дискуссии казались искренними и серьезными. Он не производил впечатления.

В то время как один из других участников дискуссии говорил, он смотрел на толпу. Он не хотел упустить эту возможность, не сделав из нее ничего путного. Ему нужно было активизировать свою игру. Ему нужно было казаться подлинным.

Они как раз обсуждали политическую риторику и коммуникацию, и один из участников дискуссии говорил о нарушении традиционных правил политической речи. "Легко сказать "Общайтесь с людьми", но что это значит?" - спросил он. "Как мотивировать людей на решение проблем, которые кажутся непреодолимыми, например, изменение климата или подавление избирателей?".

Другой участник дискуссии кивнул. "Держать в уме свою аудиторию - это очень важно", - сказала она. "Дело не столько в том, что вы, как политик, хотите сказать. А в том, что готовы услышать эти избиратели".

Том снова оглядел аудиторию и заметил Клэя сбоку. Когда их взгляды встретились, Клэй ободряюще улыбнулся ему. В мозгу Тома всплыла случайная картинка, и, не удержавшись, он рассмеялся.

Оба других участника дискуссии посмотрели на него, смутившись, и в комнате воцарилась тишина.

"Э-э, простите", - сказал он. "Это просто..."

Когда он задумался, почему это воспоминание о том, как Клэй разговаривал по телефону с бабушкой, только что пришло ему в голову, он понял, почему он установил связь.

"Это так случайно, - объяснил он, - но... знаете, когда вы проводите с кем-то много времени, вы в итоге подслушиваете некоторые его телефонные разговоры? Так вот, так я узнал, что когда мой партнер звонит своей бабушке, они часто ругаются друг на друга".

Аудитория не знала, как реагировать - было несколько хихиканий, но и несколько вздохов. "Да, я знаю, это действительно странно, верно?" сказал Том. Это вызвало еще несколько смешков, и по мере того, как аудитория расслаблялась, Том тоже расслаблялся. "Очевидно, Клэй получил свой нецензурный язык от бабушки. И я не говорю о нецензурщине на ТНТ после десяти вечера, я имею в виду нецензурщину на HBO. Они просто набрасываются друг на друга, все эти крики и ругань, а потом в конце говорят: "О, я скучаю по тебе, я тоже тебя люблю". Другие участники дискуссии захихикали, а Том подождал немного, прежде чем продолжить. "Но когда я спросил его об этом, он рассказал мне... его бабушке приходится ходить к врачу примерно раз в неделю, чтобы сдать некоторые анализы. Она очень нервничает каждый раз, когда ей приходится идти, потому что всегда боится, что ей сообщат плохие новости. И тогда я понял, что он ругается на бабушку, чтобы отвлечь ее. Они всегда так разговаривали друг с другом, и он просто... пытается держать ее в хорошем состоянии духа".

По толпе пронеслось громкое "ах", и Том постарался не выглядеть слишком торжествующим. "Да, я думаю, вы абсолютно правы", - закончил он, обращаясь к другому участнику дискуссии. "Я думаю, когда люди больше всего в этом нуждаются, именно тогда важнее всего выбросить из головы правила того, как мы разговариваем друг с другом. Ведь именно это и должна делать политическая риторика, верно? Создание связи, которая делает возможным то, что кажется невозможным".

Он понятия не имел, как он вытащил эту фразу из своей задницы, но она сработала. Аудитория одобрительно зашумела, раздалось несколько восхищенных шепотков, и даже коллеги по дискуссии казались тронутыми. Том удовлетворенно откинулся на стуле.

После, за кулисами, Клэй крепко обнял его. "Поздравляю, чувак!" - сказал он, несколько раз стукнув его по спине. "Ты, блядь, убил его".

"Спасибо", - задыхаясь, сказал Том. Он уже поблагодарил ведущих и других участников дискуссии, и хотя вокруг толпился персонал и люди собирали свои вещи, чтобы уйти, он не думал, что их могут подслушать. Наклонившись, чтобы понизить голос, он спросил Клэя: "Ты не расстроился из-за...".

Клэй нахмурился. "Что, из-за того случая с моей бабушкой? Нет, все было в порядке. Зрителям понравилось!"

Он широко улыбался, практически опьяненный успехом Тома. Но Том видел лицо Клэя, когда он разговаривал по телефону с бабушкой, и то, с какой любовью он смотрел на нее, когда говорил ей, что она была сволочью, откладывая следующую встречу. Как он не решался открыться Тому о ее проблемах со здоровьем, потому что сам явно не хотел слишком много о них думать. Каким уязвимым он выглядел, когда, наконец, выложил все, его глаза потемнели от беспокойства.

Внезапно Том пожалел, что рассказал эту историю целому залу, полному людей. Тот факт, что Клэй доверил все это ему, заставлял чувствовать себя неправильно, как будто это было что-то только между ними двумя. Что-то... личное?

О нет. Том сглотнул. "Точно. Это было потрясающе".

Клэй усмехнулся, не обращая внимания на его внутреннее смятение. "Да, да, ты рок-звезда", - сказал он, обхватывая плечи Тома. "Готов идти?"

"Да", - слабо ответил Том и постарался не обращать внимания на комок в горле.

25

В тот уик-энд они тусовались в квартире Клэя, когда у Тома зазвонил телефон. Клэй подумал, что это довольно раздражает, поскольку они только что закончили тайскую еду, и Клэй наконец-то убедил Тома сыграть с ним в BoB без всяких дурацких пари, в которых ему пришлось бы готовить. Тем не менее, он приостановил игру, не жалуясь. Том встал, ответив на звонок, и прошел на кухню, которая была настолько уединенной, насколько позволяла квартира Клэя.

"Привет", - легко сказал он. "Да, чувак, как ты?".

Клэй видел Тома измотанным, подавленным, раздраженным и раздраженным, но его политическая личность всегда была без особых усилий очаровательной, как будто у нее был собственный источник энергии, который существовал вне его. Он был просто естественен, когда дело доходило до того, чтобы успокоить других людей, помочь им ослабить бдительность, чтобы они не заметили приближающийся нож. Но как бы легко это ни было для него, Клэй уже провел достаточно времени рядом с Томом, чтобы видеть, как эта часть его личности плывет по его поверхности, как масло по воде, мерцая и переливаясь. В его голосе было только очарование, но не теплота, только юмор, но не улыбка.

"О, да?" - сказал он, положив руку на столешницу Клэя. "Это здорово, поздравляю".

Клэй задался вопросом, с кем он разговаривает. Поздравления могли быть связаны с тем, что прошел какой-то законопроект, или, может быть, какой-то мелкий конкурент Ленни был облапошен. Он был уверен, что на другом конце провода не Фелиция - похоже, она была единственным человеком, с которым Том бросил свое дело, кроме Клэя.

"Угу. Угу", - говорил Том. "Ну, лучше, чем твоя жалкая задница".

В голосе Тома был намек на фамильярность, что заставило Клэя задуматься. И все же, казалось, это было на пользу тому, кто говорил по телефону, а не Тому. Он медленно вышагивал по кухне, и когда Клэй мельком увидел выражение его лица, оно было холодным и напряженным - обычная маска, которую он носил в офисе.

"Нет, все отлично", - сказал Том. "Конечно. Конечно. Эй, напиши мне свой адрес, я пришлю тебе что-нибудь. Нет. Нет, правда. Да. Хорошо. Пока".

Он повесил трубку и снова устроился на диване рядом с Клэем. Клэй оставил это на минуту, пока Том брал свой контроллер и снимал игру с паузы. Затем он спросил: "Что это было?".

"Ничего", - ответил Том. Клэй подождал его, и через несколько минут Том пожал плечами. "Мой брат. У него родился третий ребенок".

Это поразило Клэя, как далекий бум - тихий, но грохочущий. "Это был твой брат?" - потребовал он.

"Да", - сказал Том. После неловкого, молчаливого момента он поймал взгляд Клэя и спросил "Что?".

"Ничего", - сказал Клэй, не отрывая глаз от телевизора.

"Что", - резко сказал Том.

Голова Клэя словно наполнилась целым рядом вопросительных знаков и запятых. Этот звонок прозвучал как неловкий разговор с каким-то знакомым из колледжа или дальним родственником, от которого ты не в восторге, но никак не с братом. "Вы не близки?" - спросил он.

"Знаешь, с кем я близок, Клэй? С моими подписчиками в Твиттере", - сказал Том. "Вообще-то, нет, не так - моими друзьями по Твиттеру".

"О, хорошо", - сказал Клэй резко. "Важное уточнение".

Они играли в эту игру в тишине в течение минуты или двух. Затем, вскользь, без настоящего допроса или акцента, Клэй спросил: "Почему вы не близки?".

Том откинул голову на спинку дивана. "Боже, Клэй..."

"Ладно, хорошо, неважно".

"Мы просто не будем, хорошо?" сказал Том. "У нас до хрена общего".

Клэй пожал плечами. "Не обязательно иметь много общего, чтобы быть близким с семьей".

Том нахмурился. "Да, нужно".

Хм. "Что ты имеешь в виду?" спросил Клэй.

Том снова сделал раздраженное лицо, но Тома раздражало многое. Это конкретное выражение казалось еще хуже, оно словно стягивало его черты. Это была горечь, которая проглядывала в бороздах его лица, стиснутых челюстях и темных уголках глаз.

"Потому что иначе..." Том запнулся, вздохнул, а затем начал снова. "Тео - мой брат - он как мои родители. Они... люди из пригорода. Они любят командные виды спорта, сетевые рестораны и CBS".

В мозгу Клэя пронесся саркастический ответ, что-то вроде "Звучит грубо", но он даже не подумал произнести его вслух. Возможно, прежний Клэй так бы и сделал - в те времена, когда они с Томом были просто соперниками по работе, которые постоянно поносили друг друга. Но сейчас одна мысль о том, чтобы поддразнить Тома по этому поводу, приводила в ужас. Это было бы все равно, что толкнуть ребенка или чихнуть в церкви. Том говорил - говорил о чем-то реальном. Клэй не мог представить, как можно его прервать.

"Очевидно, я хотел уйти оттуда", - говорил Том. "Еще до того, как я занялся политикой - сколько себя помню". Он все еще смотрел на экран, но Клэй не думал, что видит игру. Он говорил так, словно забыл, что говорит вслух.

"Я хотел большего", - просто сказал Том, - "но они этого не сделали". Он слегка нахмурил брови. "Им этого было достаточно. Они все были просто... счастливы, все время, без причины. Например, они все были на седьмом небе от счастья, когда Тео выиграл футбольный матч в средней школе, а я был странным, потому что..."

Он резко прервался. Его грудь поднялась и опустилась, как будто он стал дышать тяжелее. Клэй ничего не сказал.

Странный.

Он подумал, что, возможно, начинает понимать. Многие люди выросли в местах, которые были для них недостаточными. Многие люди уезжали из сонного пригорода в большой город или в большое приключение.

Многие чувствовали себя не в своей тарелке в родном городе. Не все чувствовали себя не в своей тарелке в своем доме.

Клэй подумал о своем собственном детстве, о том, как мама и папа заставляли его чувствовать себя так, словно он висит на луне, независимо от того, какие дурацкие хобби или интересы он развивал. То, что описывал Том, было едва ли меньше этого - вряд ли это было пренебрежение или жестокое обращение.

Но он мог представить себе молодого Тома на какой-нибудь игре Малой лиги, а всех остальных - счастливыми и довольными. И он мог с полной ясностью понять, каково это - быть единственным человеком, которому хочется уйти, а родители отвечают на это чувство не сочувствием или даже гневом, а отстраненным замешательством... или незаинтересованностью.

Этот ребенок быстро научится дурачить людей.

"Вы часто ссорились?" спросил Клэй.

Том фыркнул. "Нет. Я просто делал вид, что мне нравится все это дерьмо, а потом уходил при первой же возможности".

В желудке Клэя образовалась яма, похожая на то, что он чувствовал, когда съедал слишком много нездоровой пищи - давящая пустота. "Итак," сказал он, прочищая горло. "Ты не собираешься навестить их? Познакомиться с новым ребенком?"

"Нет, черт возьми", - сказал Том с насмешливой улыбкой. "Разве я похож на человека, который любит детей?"

Клэй представил, как Том нежно держит новорожденного, и яма в его животе превратилась в выгребную яму. Это было глупое, бессмысленное чувство, которое он пытался отогнать.

Но его зрение продолжало заполняться образами Тома - ребенка, с ребенком, дома, в кругу семьи. Если он вернется сейчас, удивится ли его семья его появлению? Будет ли им холодно? Неловко? Счастливы, не уверены, сожалеют? Клэй был уверен, что Том не знает, что сказать и как себя вести. Или, может быть, он слишком хорошо все знает, и снова впадет в свою типичную жопоголовую рутину, растрачивая свое время впустую. Он не будет иметь ни малейшего представления о том, что делать с ребенком. Кто бы подсказал ему, что нужно приложить усилия? Кто бы сгладил отношения с его семьей? Кто заставил бы его смеяться, когда они доставали его до смерти?

Клэй решительно уставился на свою видеоигру, пытаясь игнорировать все, что он чувствовал, и то, как это складывалось в слова, которые он все время пытался проглотить. Это было бы так глупо, так самонадеянно, все равно что шарить в темной комнате, не боясь, что он может что-нибудь опрокинуть. Но прежде чем он смог остановить себя, он проговорил: "Может быть, все будет не так уж плохо... если я пойду с тобой".

Том был очень, очень спокоен. Он все еще возился со своим контроллером, но Клэй чувствовал, как вся его сущность застыла. Через секунду он встал, чтобы отнести пустую коробку из-под еды на кухню. Он бросил ее в мусорное ведро, подошел к раковине и включил воду.

Стоя спиной к Клэю, он сказал: "Почему? В доме моих родителей нет камер. Никакого освещения. Никакой пользы для Ленни".

Клэй чувствовал, как куски его самого отрываются и исчезают в холодной, темной яме в его груди. "Мы могли бы сделать несколько снимков", - сказал он в пустоту. "Опубликовать их".

Из раковины Клэя донеслось звяканье посуды. Том все еще не повернулся. "Много дерьма, через которое нужно пройти ради содержания", - сказал он, его голос был едва слышен.

"Да", - сказал Клэй.

Руки Тома лежали по обе стороны раковины, костяшки пальцев побелели, плечи сгорбились на шее. Клэй проклинал себя за то, что испортил их спокойную ночь своим навязчивым бредом. Он прибавил громкость на телевизоре, чтобы Том услышал тихую музыку из видеоигры и понял, что Клэй закончил заставлять его чувствовать себя странно.

Том остался стоять у раковины Клэя, медленно дыша.

26

Поздно вечером Том собирал свои вещи, когда заметил Фелицию, вышагивающую в своем кабинете. Он не видел ее последние несколько дней, с момента их панической встречи по поводу утечки аудиозаписи звонка донора Ленни. В итоге из ее загадочного обещания сделать так, чтобы это больше не повторилось, не вышло ничего особенного. Это был не самый приятный цикл новостей, но в основном они пережили самое худшее. Ему было немного любопытно, чем она занималась, но гораздо больше он боялся спросить ее и, возможно, спровоцировать еще один мини-срыв, или что там с ней происходило в тот день.

Сейчас она выглядела так, словно была на грани очередного срыва, бешено вышагивая взад-вперед. Возможно, ему следовало бы просто уйти, но одна крошечная искорка сострадания, которую он испытывал к Фелиции, заставила его остановиться в дверях и спросить: "Привет. Ты в порядке?".

Она резко прекратила вышагивать и оглянулась на него. Ее глаза были широко раскрыты. "Я в порядке".

"Да, похоже, ты в порядке", - сказал Том. Он закрыл ее дверь. "В чем дело? Что-то случилось?"

Отстраненно она ответила: "У меня есть... безумная идея. И я не знаю, что с ней делать".

"Хорошо", - медленно сказал Том. На секунду он забеспокоился, что то, из-за чего она так волнуется, связано с ним и Клэем, но потом напомнил себе, что не все связано с ними.

Молчание затянулось, пока Фелиция продолжала смотреть на него тысячелетним взглядом. Чем больше она молчала, тем больше Том беспокоился, что, возможно, это касается их с Клэем. Его сердце неловко забилось. Он как раз собирался спросить, когда она сказала: "Утечка".

Он нахмурился. "Что?"

"На днях", - нервно сказала она. "Звонок донора".

Теперь она привлекла его внимание. "Да? И что же?"

Понизив голос до шепота, она сказала: "Это был Баш".

Тому потребовалось мгновение, чтобы понять, что она говорит. "Что значит, это был Баш?"

"Это был Баш", - повторила она. "Это он сделал. Он записал разговор Ленни и слил его".

Он почувствовал, что часто моргает. "Прости, мы говорим о Баше?" - спросил он. "Этот парень не мог завязать собственные шнурки, если только вы не заставляли его сушиться в течение недели".

"Это был Баш", - поклялась Фелиция. "И я думаю, что он также был утечкой из лимузина".

"Подожди, что?" спросил Том.

"Подумай об этом", - сказала она. "Мы искали шпионские программы на его телефоне и на телефоне Ленни, но не нашли ни одной. Мы предположили, что это означает, что кто-то прослушивал лимузин, но кто это делает? Это был не жучок. Это была не шпионская программа. Это был он".

В последний раз Том видел Баша в офисе в тот день после сбора средств. Он отдал им свой телефон на проверку без единого писка протеста, что в ретроспективе было... несколько странно. Но это все еще был Баш. Том покачал головой. "Это..."

"И звонок с донором", - продолжала Фелиция, заговорщицки и напряженно. "Почему ты не слышишь голос донора?"

В аудиоклипе был слышен только голос Ленни, а не того, с кем она разговаривала. "Наверное, потому что они слили его и не хотели себя уличать", - заметил Том.

"Да, но послушай голос Ленни". Фелиция уже держала свой телефон в руке, запись была в очереди. Голос Ленни было немного трудно расслышать, он как-то искажался, хотя слова были достаточно четкими. "Это эхо", - сказал Фе. "Потому что это не запись разговора, это запись, которую кто-то сделал с Ленни, пока она говорила по телефону. У нее дома. У Баша".

Это все еще не имело никакого смысла. "Что ты говоришь?" сказал Том. "Баш, что, пытается сорвать ее кампанию?"

Взгляд Фелиции метался по офису, но в этот момент она посмотрела прямо на него. "Можешь ли ты представить, что рос с Ленни в качестве матери?"

Он снова вспомнил тот день в офисе - Ленни швырнула телефон Баша об стену, и стекло разлетелось во все стороны. По его позвоночнику пробежал холодок. "Это... все еще большой скачок", - сказал он.

"Что нам делать?" спросил Фе. "Мы не можем ей сказать. Она убьет его".

"Если это правда, мы не можем ей не сказать", - сказал Том. Фе бросила на него умоляющий взгляд, и он нахмурился. "Подожди, ты же не можешь быть..." Когда он сосредоточился на ней, ему показалось, что он видит ее впервые - ее нервное возбуждение, затравленный взгляд в ее глазах. "Ты на стороне Баша?"

"Я не знаю!" - сказала она, вскидывая руки. "Господи, я всегда предполагала, что ее домашняя жизнь была довольно запутанной, но это..."

"Фелиция", - сурово сказал он. "Ты должна взять себя в руки. Если Баш делает это, мы должны..."

Он прервался, и она бросила на него взгляд, который говорил: "Ну? Что мы собираемся делать? Что они могут сделать? Он вспомнил свое правило номер один - "Не связывайся с семьей".

"Вот почему я схожу с ума", - сказала Фелиция, вышагивая. "Вся моя работа заключается в решении подобных проблем, но я понятия не имею, как это исправить, если проблема в Баше. А если это Баш..." Она запнулась, выглядя встревоженной и потерянной.

"Что?"

"Я просто", - сказала она. "Оплошности. Опросы. У нас почти нет портфеля политики. А теперь - если ее собственный сын пытается саботировать ее... Я имею в виду..." Она рассмеялась под нос и отчаянно спросила: "Хоть что-то в этой кампании реально?"

Том подумал о том, что Клэй спрашивает его о брате, позволяя Тому продолжать играть в видеоигры, пока они разговаривают, чтобы это не казалось навязчивым. Выслушать историю жизни Тома, даже если она была глупой и обыденной и ничего не объясняла о том, почему Том был... таким, каким он был.

Предложил пойти с ним домой. Чтобы ему не пришлось ехать и видеть свою семью - одному.

"Я не знаю", - тихо сказал он.

Фелиция смотрела в окно и выглядела невероятно уставшей. "Поспи немного", - сказал ей Том. "Может быть, ты ошибаешься, может быть, это не Баш".

"Да", - сказала она. "Может быть".

Они вышли вместе, когда Фе собрала свои вещи, и молча ждали лифта.

27

Клэй был на работе, когда его телефон начал разрываться. Он был немного озадачен, потому что обычно он был с Томом, когда это случалось - потому что Том только что выложил их фотографию или написал что-то милое Клэю в Твиттере, на что он уже подготовил не менее милый ответ. На днях он написал целый твит о том, что они вместе смотрят кино - в основном, жалобы на плохой вкус Клэя к фильмам и закускам в кино - и интернет пришел в ярость от этого. Клэй все это время был отвлечен, потому что Том прижался к нему, когда они смотрели фильм, прислонившись спиной к боку Клэя и положив голову ему на плечо. Клэй предложил им сделать селфи, чтобы добавить их позу в тему, но Том просто отмахнулся от этой идеи. От одной мысли об этом сердце Клэя забилось быстрее.

Но на этот раз его упоминания сработали не из-за фотографии или еще какой-нибудь парочки. Сегодня все твитили ему статью из Recode. Его глаза расширились, когда он прочитал заголовок.

Pinpoint обвиняется в мониторинге личных данных пользователей.

Он спустил ноги с края стола и сел вперед, быстро пролистывая статью. Это было жестоко - обвинения были ужасающими, и в статье говорилось, что Pinpoint была потрясена этой новостью, ходили слухи о чрезвычайном заседании совета директоров и междоусобице среди сотрудников. На вставной фотографии Дерек смотрел вниз, его рот был искривлен в пристыженной гримасе. Сердце Клэя заколотилось от уродливой, торжествующей радости.

Затем он остановился, застыв, на абзаце в самом низу:

Сотрудники губернатора Калифорнии Леоноры Вествуд, выступающие на условиях анонимности, поскольку они не уполномочены комментировать текущее расследование, говорят, что им стало известно о практике мониторинга данных Pinpoint, когда бывший генеральный директор Дерек Китинг отправил аналитику данных Вествуд и бывшему сотруднику Pinpoint Клэю Паркеру письмо о прекращении и запрете программы, которую Паркер разрабатывал на личном аккаунте кампании в Pinpoint. "Сначала они пытались украсть идею одного из наших людей, а затем в процессе они проболтались, что шпионили за аккаунтами пользователей?" - сказал один из оперативников Westwood. "Это похоже на эффект Стрейзанд, только намного, намного глупее".

Клэй был ошеломлен. Он встал на автопилоте и направился к офису Тома. Он даже не постучал, прежде чем войти, его челюсть все еще была открыта.

Том сидел за своим столом, откинувшись в кресле, сложив руки на животе, и выглядел самодовольным, как черт. Его ухмылка углубилась, когда вошел Клэй. "Видел что-нибудь интересное в последнее время?" - спросил он.

"Ты-ты", - прошипел Клэй. "Как?"

"Эй, это едва ли был я", - сказал он, вставая и поднимая руки вверх. Он выглядел еще более виноватым, когда пытался выглядеть невинным. "Дерек сделал это сам с собой, написав то письмо психу. Ты дочитал статью до конца?" Том практически подпрыгивал на ногах от возбуждения, наклонившись, чтобы посмотреть статью на телефоне Клэя. "Для них это может стать очень плохо. Акции упадут, Конгресс может захотеть провести расследование. Черт, они могут начать уголовное расследование".

Клэй снова взглянул на статью, испытывая злобное удовлетворение от того, как плохо это будет для Дерека.

И все это из-за Тома, который улыбался Клэю с тем же злобным ликованием. Он сделал это - должно быть, взял письмо, которое адвокаты Дерека прислали Клэю по поводу его идеи с картой, выяснил, какое сомнительное дерьмо затеял Пинпойнт, и пошел к репортеру. Он все это устроил. Клэю захотелось перекинуть телефон через плечо, прижать Тома к столу и изнасиловать его прямо здесь.

Том сделал это. Ради него?

"Ты видел ту часть в конце?" небрежно спросил Том. Клэй пролистал статью до конца и нашел абзац, в котором кратко упоминалась программа, которую Клэй разрабатывал на Pinpoint и которую Дерек пытался украсть. В статье ясно говорилось, что это была идея Клэя, и это заставляло его звучать потрясающе - как смелый, инновационный предприниматель, на которого несправедливо нападает горький, жалкий неудачник. Там также была тонкая насмешка над кампанией Уорхи за то, что они наняли Дерека.

"Да, - говорил Том, - мне пришлось оказать несколько услуг, чтобы убедиться, что они напечатали все материалы об Уорхи. Тем не менее, это будет того стоить. Кампания Уорхи должна будет выступить с заявлением - это заставит их выглядеть так, будто они попали в утечку данных".

"Да", - сказал Клэй, его энтузиазм немного поутих. Он улыбнулся Тому. "Это здорово для Ленни".

"И плохо для Дерека", - многозначительно сказал Том, с усмешкой глядя на Клэя. Его темно-карие глаза горели озорством и волнением. Пульс Клэя участился. Может быть, он толкнет Тома к столу?

Конечно, в этот момент в кабинет Тома вошла Фелиция. "Ух ты", - сказала она, глядя на свой телефон. "Это невероятно".

"Спасибо", - сказал Том. Он бросил на Клэя короткий, интимный взгляд, который, казалось, намекал на то, что позже будет какой-то победный секс. Этот день был таким потрясающим.

Том сделал это для него. Он знал, что не должен так думать, не должен быть в этом так уверен, но он был уверен - глупо, безрассудно уверен, опьяненный взглядами Тома и доказательством, которое держал в руке. Если у Тома и был язык любви, то это было крысятничество - сведение счетов и нанесение ударов от имени людей, о которых он заботился. Том затеял закулисную интригу, чтобы эта статья появилась, чтобы отомстить за Клэя - потому что он хотя бы немного заботился о нем. По крайней мере, настолько, чтобы сделать это.

Том и Фелиция анализировали реакцию на статью на своих телефонах, зачитывая особенно удачные твиты, когда в дверях появилась Ленни. "Томас", - сказала она. "Думаю, тебя можно поздравить, маленькая змея".

"Спасибо, мэм", - сказал Том, практически прихорашиваясь. "Я рад, что вам понравилось".

"Это приведет в ярость этого старого пердуна", - проворчал Ленни. "Уорхи едва может включить компьютер, а теперь ему придется объяснять, почему его золотой мальчик был вовлечен в... что это, опять, Фелиция?".

Но Фелиция отвлеклась на что-то в своем телефоне. "Подожди минутку", - сказала она, глядя на Тома. "Ты тоже сделал дополнение?"

"Что такое дополнение?" спросил Клэй, все еще задыхаясь от волнения.

"Это как еще одна история о первой истории. Медиа-блогер из Politico делает одну - твиттер-ленту с закулисными подробностями статьи Recode", - сказала Фелиция, читая со своего телефона. "Я слышала, что основным источником для разоблачения Pinpoint был Том Морган. Думаю, если ты пришел в гости к царскому дружку, тебе лучше не промахнуться".

Ленни выглядела озадаченным. "Я не понимаю", - сказала она.

"Том проболтался, что он был источником истории о Pinpoint", - сказала Фелиция. Клэй нахмурился.

"Разве это не плохо?" спросил Ленни.

"Нет, потому что эта история все равно почти не касается нас", - объяснила Фелиция. Она жестом показала между Клэем и Томом. "Но Том сумел превратить эту историю в дополнительную историю о нем и Клэе".

У Клэя свело живот. Том больше не смотрел на него. "Это так мило", - сказала Фелиция. "Твоим поклонникам это нравится. Одна девушка говорит, что то, что ты встал на защиту Клэя, очистило ее кожу и полило ее посевы, Том".

Клэй почувствовал, что дрожит, ему вдруг стало холодно. Фелиция хихикала, зачитывая очередные обожаемые комментарии от их поклонников. С каждым из них радость Клэя немного улетучивалась. Каждый из них был случайным незнакомцем в Интернете, который пришел к тому же выводу, что и Клэй, и каждый заставлял его чувствовать себя еще большим идиотом.

Том сделал это не для себя. Он сделал это, чтобы люди думали, что он сделал это для него.

Чтобы казалось, что Тому не все равно.

"Вау", - сказала Фелиция, прокручивая страницу. "То есть, я знаю, что это подделка, но даже я тронута твоим романтическим жестом, Том".

"Это как чертова мыльная опера", - сказал Ленни, впечатленный. "Это здорово. Отличная работа".

Их слова отскакивали от него, пока Клэй оставался погруженным в свои страдания. Впервые за долгое время он задумался, как долго должны были продлиться его фальшивые отношения с Томом. Они никогда не говорили о дате окончания отношений, но в какой-то момент они должны были закончиться, не так ли? Не похоже было, что кампания будет длиться вечно.

Если подумать, они никогда не говорили о том, как все закончится. Сделают ли они заявление? Устроят какую-нибудь драку? Или в конце концов они просто остановятся - спокойно прекратят все, что делали, перестанут действовать, перестанут притворяться?

Кто будет решать, когда они закончат? Он или Том?

Когда бы и чем бы это ни закончилось, Клэй хотел быть готовым. Может быть, он спросит об этом Фелицию, чтобы знать. Чтобы он мог подготовиться.

Но он знал, что не сделает этого.

"Хорошая работа, парень", - негромко сказал Клэй Тому.

Том удивленно поднял на него глаза. "Спасибо", - сказал он. Он выглядел напряженным, словно хотел еще что-то сказать или сделать, но сдерживал себя.

Через мгновение Клэй кивнул и медленно пошел обратно в свой кабинет. Он чувствовал похмелье, его кратковременный эмоциональный кайф полностью сгорел. В груди болела боль, которая была тем сильнее, что это была боль даже не за себя, не в полной мере.

Ему было так грустно за Тома. Грустно, что он такой. Грустно, что он так явно рассматривал эмоции как слабость, которой можно воспользоваться, а не как что-то, что нужно принимать. Или лелеять.

Печально, что все это было фальшиво, насквозь и до конца.

Он сел в кресло и оглянулся на офис Тома, расположенный через коридор. Ленни и Фелиция все еще были там, несомненно, планируя, как отреагировать на статью и извлечь из нее выгоду. Том сидел за своим столом. Когда Клэй посмотрел на него, их взгляды встретились, но через мгновение Том отвел глаза.

28

Когда Том зашел в квартиру Клэя в воскресенье утром, Клэя не было дома, но дверь была не заперта. Том впустил его, угостился пивом, включил телевизор на что-нибудь скучное, что он мог бы слушать во время работы, и запер дверь.

Он ухмыльнулся минут через двадцать, когда услышал, как Клэй пытается войти и ругается в разочаровании, когда у него не получается. Он уже собирался выкрикнуть какую-нибудь колкость в ответ, когда понял, что Клэй разговаривает по телефону.

"Нет, это не ты кусок дерьма, мама, это моя дверь", - сказал Клэй, глядя на Тома, когда тот влетел в квартиру с ключами в руках, телефоном, зажатым между ухом и плечом, и руками, полными продуктов. Том сделал мысленную пометку накричать на него, если в этих сумках не будет хотя бы одного сиропа - у них заканчивались продукты.

Клэй был на исходе, мысленно поправил он себя. Ему действительно нужно было прекратить это делать.

Как бы Клэй ни был раздражен дверью, он не удивился, обнаружив Тома у себя дома. Неужели он так часто здесь бывает? Эта мысль заставила его смутиться, и он решил компенсировать это тем, что не стал помогать Клэю убирать продукты.

Это оказалось хорошим решением, потому что разговор Клэя с родителями был стебным и занял его на все время. Он только что убрал последние пакеты с покупками, когда Том услышал, как его голос стал странно завуалированным, когда он сказал: "Да, мам, да. Он... он в порядке".

Том навострил уши. "Да, просто очень много работает. Мы оба", - сказал Клэй. "Ну, да, иногда. Достаточно".

Он посмотрел на Тома из кухни, в его выражении лица было что-то непостижимое. Очевидно, ему было не по себе, но Том не был уверен, потому ли это, что он говорил о нем, пока он был там, или потому, что он лгал своей матери.

"Да, это здорово", - поспешно сказал Клэй, садясь на другой конец дивана и не глядя на него. "Я действительно счастлив. Да. Да. Ладно, поговорим позже. Люблю тебя".

Он бросил телефон рядом с собой, опустившись обратно на диван. "Оу", - сказал Том. "Что ты рассказал ей обо мне?"

"Ничего! Я придерживался сценария. Ну, знаешь, мы без ума друг от друга и все такое".

"Хорошо. Мне не нужно, чтобы твоя мама проболталась Друджу, что мы фальшивые".

"Ладно, пошел ты, моя мама не читает гребаный отчет Друджа", - горячо возразил Клэй. "Она стильная леди".

Том закатил глаза. "Конечно".

Клэй секунду возился со своим телефоном, потом сказал: "Она часто спрашивает о тебе".

"Хорошо", - с сомнением сказал Том.

"Я не так много ей рассказываю", - сказал Клэй, уже защищаясь. "Я имею в виду, что рассказывать особо нечего, кроме работы".

"Ты просишь меня дать тебе истории, которые ты сможешь рассказать обо мне своей семье?" спросил Том.

"Нет. Я не знаю". Он бросил телефон и начал возиться с пультом от телевизора. Через секунду он спросил: "Что я должен сказать, когда она спросит о тебе?"

Том подмигнул ему. "Я не знаю, Клэй. Все, что угодно, лишь бы она от тебя отстала".

Клэй закатил глаза. Возникла еще одна пауза, которая, вероятно, была более неловкой для Клэя, чем для Тома, а затем он спросил: "Ты говоришь со своими родителями обо мне?".

"На самом деле мы не разговариваем, помнишь?" сказал Том.

"Верно", - сказал Клэй, кивнув и не глядя на него. Затем он спросил, нахмурившись: "Ты с кем-нибудь разговариваешь обо мне?"

"Что, как с психотерапевтом?" сказал Том.

"Нет, хотя есть идея", - сказал Клэй мрачно. "Но если серьезно, я имел в виду друзей. У тебя есть друзья, не связанные с политикой?"

"Неполитические друзья? Не очень", - сказал Том. "Есть несколько друзей из колледжа, но мы не так часто общаемся".

"Что не так много?"

Том пожал плечами. "Не знаю. Прошло несколько лет".

Клэй поднял бровь. "Кто-нибудь еще?"

Том прищурился, размышляя об этом. "Мой торговец травкой".

"Твой дилер?" сказал Клэй, не впечатленный. "Чувак, это Калифорния. Иди в диспансер, как все остальные".

"Эээ", - сказал Том. "Ладно, раньше у меня был обычный парикмахер".

"Раньше?" спросил Клэй.

"Ну да", - пожал плечами Том. "Когда я начал работать на Ленни, я нашел другое место, ближе к офису, так что".

"Значит, у тебя был нерабочий друг, которого ты бросил из-за работы", - сказал Клэй с неодобрением на лице.

Том фыркнул. "Да, Клэй. Большинство моих друзей - с работы".

"Хорошо", - с сомнением сказал Клэй и опустился обратно на диван, от него исходило то же неодобрение.

"Послушай, Клэй, если ты хочешь играть на моем уровне, то, вероятно, именно так и будет выглядеть твоя жизнь", - сказал ему Том. "Меньше друзей из колледжа, больше друзей на телевидении, в Сенате и на Уолл-стрит".

"На твоем уровне", - пробормотал Клэй. "Да."

Том с раздражением понял, что Клэй, похоже, был больше раздосадован этим разговором, чем разговором с родителями. "Что?"

"Я не знаю, хочу ли я быть на твоем уровне", - сказал Клэй.

"Что это значит?"

Клэй покачал головой, глядя на свои руки. "Знаешь ли ты, что раньше я хотел быть тобой? Вообще-то, я думал, что я - это ты". Он ковырялся в обертке своей запотевшей бутылки пива. "Потом я понял, что не хочу быть тобой. А потом я понял, что не хочу, чтобы ты был таким же".

Он сказал это с оскорблением, и Том насмешливо посмотрел на него в ответ.

Но это не помешало ему услышать то, что он на самом деле сказал. Единственное, что он действительно мог иметь в виду.

Клэй делал длинный глоток пива. Он больше не смотрел на Тома.

Он тоже это слышал.

Он выглядел уязвимым, почти подавленным, сидя сгорбившись на диване, пытаясь пережить неловкое затишье в их разговоре. Тому следовало бы вскочить, чтобы сменить тему, но в этот раз он тоже чувствовал себя потерянным для слов. Внутри него происходило какое-то движение, слишком бурное и хаотичное, чтобы выразить его словами. Частично это было похоже на гнев на Клэя. Частично это было похоже на шок. А часть - тревожное желание положить руку на спину Клэя, почувствовать тепло его кожи и гул его тела. Чтобы знать, что он все еще здесь, и показать ему, что Том тоже здесь.

Это определенно было бы неправильным шагом. Том и раньше слышал подобное. Обычно это исходило от женщин, которые, как он знал, лгали, говорили ему то, что, по их мнению, он хотел услышать. Но иногда у него возникало ощущение, что это искренне. Или настолько искренние, насколько могут быть искренними чьи-либо чувства к нему.

Но это никогда не меняло результата. Рано или поздно они всегда понимали, какую ошибку совершили.

Клэй тоже поймет это. Возможно, он просто запутался. Черт, он же назвал Тома бессердечным. Он не питал никаких иллюзий.

Он точно знал, кем был Том.

Том прочистил горло и заставил себя сказать: "Хочешь сыграть партию в BoB?".

Улыбка Клэя в ответ была немного грустной. "Конечно, Том".

29

В первый день работы законодательного собрания сенатор, связанный с коалицией Керри, заблокировал законопроект Ленни о студенческих займах.

"Керри Фам", - кричала Ленни на Тома, как только они остались одни в ее кабинете. "Это ты привлек Керри Фам к этому делу. Она была твоей идеей! Твой проект! И она трахает нас?"

"Мэм...", - дрожащим голосом сказал Том. Дверь в ее кабинет была закрыта, но стены были тонкими, и он знал, что весь персонал слушает. "Я общался с Керри - я готов позаботиться о ней, я просто не знал, что она..."

"Попытается меня поиметь?" спросила Ленни, ее голос стал опасным мурлыканьем. "Скажи мне, Том. Это то, чего ты хочешь? Ты играешь в какую-то игру?"

"Нет, мэм".

"А может, ты просто отвлекся", - плюнула она, опускаясь в кресло. "Играешь в жопу с большим уродливым гигантом".

Том напрягся, пытаясь сдержать волну тревожного гнева. "Нет, мэм. Я прошу прощения за задержку. Уверяю вас, я нейтрализую Керри, и законопроект будет продвигаться уже завтра утром".

"Посмотрим, блядь, не так ли?" шипела Ленни. Она поставила свои шпильки на стол, каблуки были как кинжалы, и уставилась на него.

Он рывком кивнул и вышел из ее кабинета.

В коридоре на него уставилась дюжина сотрудников, а еще полдюжины были слишком умны, чтобы смотреть. "За работу", - прорычал он и как можно быстрее направился к своему кабинету.

Он не лежал там. Он собирался добиться принятия этого законопроекта, даже если это убьет его. Он точно знал, как заставить этого тупоголового сенатора снять свой запрет, потому что точно знал, как вести себя с Керри. Он никогда не вел дела с кем-либо, не убедившись, что у него есть рычаги давления на них, на случай, если дело пойдет наперекосяк. Он просто был настолько глуп, что думал, что на этот раз ему не придется его использовать.

Или, возможно, он был настолько глуп, что надеялся, что ему не придется этого делать.

Возможно, Ленни была права - возможно, он был опасно рассеян. Обычно он умел читать людей лучше, чем сейчас, и его никогда не заставали врасплох. Но, с другой стороны, он никогда не испытывал такого беспокойства по поводу жертв, которые требовались, чтобы добиться цели. Это усугубляло тошноту и стыд, бурлящие в его нутре.

Он захлопнул дверь своего кабинета и тяжело опустился в кресло, чувствуя на коже холодный пот. Лай Ленни часто был хуже ее укуса, но Том долгое время работал в политике и рано усвоил, что ничто не может быть определенным. Законопроект о студенческих займах должен был стать центральной темой кампании. Этот промах мог стоить ему работы.

Возможно, он отвлекся, но теперь он ясно видел ситуацию. Он должен был исправить это - закончить это - решительно.

Поэтому он поднял трубку и сделал короткий звонок, который мог разрушить жизнь Керри.

Том отправился в квартиру Клэя сразу после работы. Это был его выходной, но когда Том пришел туда, квартира была темной и пустой. На секунду он подумал, что Клэя нет дома, и почувствовал мерцание чистой темноты, на которую не хотел смотреть слишком пристально.

Затем он увидел свет под дверью спальни и услышал тихий звук музыки из компьютерных колонок.

Его охватило желание постучать в дверь. Он знал, что это плохая идея.

Но он все равно это сделал. Клэй позвал: "Входи".

Если квартира Клэя была маленькой, то его спальня была крошечной - всего лишь двуспальная кровать с узкой полоской пола вокруг нее, застеленной в основном носками. На подоконнике над изголовьем стояло несколько маленьких безделушек, а напротив кровати стоял узкий комод, на котором стоял телевизор. Здесь было еще темнее и тише, чем в гостиной, все еще ощущалась холодная, грубая атмосфера, но зато было много мягких цветов и таких поверхностей, которые, казалось, втягивали в себя звук. У Тома было ощущение, что он зашел в карман, спрятанный от всего мира.

Клэй лежал на кровати, закинув одну руку за голову, и читал то, что выглядело как графический роман. Казалось, он не удивился, увидев Тома. "Привет. Как дела?"

"Ничего", - сказал Том, прислонившись к дверной раме и потирая большим пальцем лоб. "Хотел узнать, не хочешь ли ты... эм... ".

Клэй нахмурился и позволил своей книге упасть вперед на грудь. "Ты в порядке?"

"Да. Конечно", - сказал Том, солгав так явно, как только мог. Ему не было стыдно.

И Клэй легко поймал его на слове. "Что случилось?"

Том положил сумку и перебрался на кровать Клэя, сидя со скрещенными ногами. Комната казалась больше из-за матраса Клэя. Он ослабил галстук, положил подбородок на ладонь и вздохнул. "Просто завтра у меня будет дерьмовая встреча, и я не жду ее с нетерпением".

"Что там дерьмового?"

Том рассказал о Керри и законопроекте, и о том, как сенатор выполнил ее просьбу, заблокировав его. Он рассказал о взрыве Ленни и о плате за снятие денег, о 982 долларах и о капле в ведре. Он объяснил, куда он позвонил и что скажет Керри, когда встретится с ней завтра утром.

Клэй ничего не сказал, когда он закончил. "Ну что?" хрипло спросил Том. Он чувствовал себя больным и измученным. "Разве ты не собираешься сказать мне, что я подонок?"

Клэй покачал головой. "Нет".

"Почему нет?"

"Я не Фелиция, Том", - сказал он. "Я не пытаюсь притворяться, что знаю, что лучше для тебя или для кого бы то ни было".

"Но я," сказал Том. "Я думал, ты не хочешь, чтобы это был я".

Клэй обхватил руками колени, откинувшись на подушки. Он пожал плечами. "Да. Хотя я понимаю, что это ты".

Том задрожал. Он думал о том, что сказать, и остановился на "Ты никогда не сможешь делать то, что делаю я". Это прозвучало как оскорбление.

Клэй улыбнулся и сказал: "Да пошел ты".

Том проснулся в незнакомом месте. Медленно он понял, что находится в спальне Клэя. Он был полностью одет, как и Клэй, и они лежали на одеялах, лицом друг к другу, но не касаясь. Клэй все еще спал, дышал медленно и со слабым храпом, засунув руки под подушку.

Свет из окна был слабым и бледным - должно быть, было еще рано. Том не мог вспомнить, как заснул предыдущей ночью. Он помнил, как часами разговаривал с Клэем, немного о Керри, а также о своем дурацком комиксе, о своем выходном, о том, как адвокаты Дерека обалдели от статьи Тома, и о миллионе других неважных вещей.

Они не трахались. Том был уверен, что они даже не дурачились. И это не было похоже на то, что он прижимался к Клэю ночью, чтобы согреться.

Нет, все было еще хуже. Том, очевидно, нарушил свое правило "никакой спальни" только потому, что хотел общества Клэя.

Он чувствовал себя скованным из-за того, что спал в своей одежде. Но он не стал переодеваться, а просто почистил зубы, побрызгал на лицо водой, нанес свежий одеколон и отправился на встречу с Керри.

На этот раз он выбрал еще более уединенное место - крошечный парк, едва ли шире переулка, расположенный между двумя тихими улочками в стороне от оживленной магистрали. Скудная трава была завалена мусором, а стены покрыты граффити. Было еще рано, поэтому вокруг было не так много пассажиров, чтобы подслушивать. Том сел на скамейку и стал ждать.

Керри пришла в толстом пуховом пальто, зажав под мышкой сумку. Увидев Тома, она слегка торжествующе улыбнулась. Она думала, что именно на этой встрече он скажет ей, что ее план сработал.

Она села рядом с ним. "Итак. Как продвигается четвертый этап?"

Том наклонил голову. "Какой именно?"

Она пожала плечами. "Я забыла". Ее улыбка расширилась, и она сказала: "Я решила, что вместо того, чтобы обращаться в прессу и пытаться добиться отмены законопроекта, я просто отменю его сама. Сенатор Грихальва действительно заботится о том, чтобы помогать людям. В отличие от вашего босса".

Он кивнул. "Это был умный ход".

Когда молчание затянулось, ее улыбка померкла. "Зачем ты позвал меня сюда, Том?"

"Мы знаем о таблетках, Керри".

Последние остатки ее улыбки испарились.

"Медсестра, простите, физиотерапевт, - продолжал он, - крадет таблетки из больницы? Это было бы, что. Намерение распространить?"

Она покачала головой и закрыла глаза.

"Ваш адвокат впечатляет, он отделался лишь предупреждением", - сказал Том. "К сожалению, копы, которые заключили сделку, запомнили тебя".

Керри побледнела. "Как вы..."

"Мы вместе занимаемся бизнесом", - сказал он. "Это моя работа".

Ей потребовалось мгновение, чтобы заговорить. "Я ничего не крала", - сказала она наконец. Ее голос был натянут, как струна пианино. "Это был мой парень. Мой бывший парень. Однажды вечером он забирал меня с работы и украл пять окси - этого было недостаточно для обвинения в намерении распространить наркотики, но копам было все равно. Их не волновало, что я не имею к этому никакого отношения. Они просто хотели обвинить меня, потому что знали, кто я такая. Они думали, что я нарушитель спокойствия".

Это звучало как реальная версия истории, за которую Том заплатил нескольким копам. "Конечно", - сказал он.

Керри откинулась на спинку потертой скамейки в парке, в ее глазах стояли злые слезы. "Итак. Ты слил это?"

"Нет", - сказал Том. "Я не должен был. Я просто сказал сенатору Грихальве".

Она вздрогнула, резко нахмурив брови. "Ты... что?"

"Я сказал ему. И он снял свой запрет на законопроект".

Керри сглотнул. Он видел, как на ее лице забрезжил рассвет - осознание того, что он сделал. "Мне не нужно было разрушать твою репутацию, Керри", - сказал он. "Мне просто нужно было дать ему понять, что я могу это сделать, если захочу. Если бы мне пришлось".

Это было все - он просто выбил у нее ноги из-под ног. Он сделал ее политически токсичной. Она была той, кто привлек их внимание к реформе студенческих кредитов, а теперь никто не хочет с ней работать. Никто не будет отвечать на ее звонки или полагаться на ее политическую поддержку, чтобы пойти на риск и попытаться улучшить ситуацию. Не зная, что это исследование противников находится на свободе и может быть использовано против нее в любой момент.

Она не хотела, чтобы ее имя было вымазано в грязи. Но он заставил ее замолчать.

Керри смахнула слезу со щеки. "Итак," сказала она хрупко. "Законопроект будет принят - со сборами, которые сделают Ленни и ее друзей миллионерами. И отнимет еще больше у людей, которые с трудом сводят концы с концами".

"Это все равно шаг вперед", - сказал Том. "Жизнь людей станет легче. Без нас этого бы не случилось".

Она посмотрела на него так, словно он был отбросом. "Ты действительно думаешь, что ты хороший парень", - сказала она, задыхаясь. Удивительно, и язвительно.

Он уставился на свои ботинки. "Нет", - сказал он. "Я просто выиграл".

Рядом с ним Керри закинула свою сумочку повыше на плечо, встала и плотно завернула пальто.

"На этот раз", - сказала она и пошла прочь.

Еще не рассвело, когда Том вернулся к Клэю. В квартире в это время утра не пахло ни едой, ни вафлями. Не было ни света, ни шума от его дурацкой видеоигры, ни приглушенного гула музыки.

Это напомнило ему о ранних утрах, когда он просыпался и уходил вовремя, чтобы не видеть Клэя.

Он ненавидел такие утра.

Он застыл в дверном проеме спальни Клэя. Он не закрыл за собой дверь, когда уходил, боясь, что звук разбудит его, и она осталась приоткрытой, приглашая его войти во второй раз.

Клэй лежал на кровати на боку, раскинув длинные конечности. Он больше не храпел. Свет был по-прежнему бледным, воздух неподвижным. Казалось, вся квартира спала вместе с ним.

Каждая частичка Тома ощущалась грязной, словно он осквернял мягкую невинность этого пространства.

Он бросил сумку на пол и забрался на кровать. Он вылез из туфель, стянул пиджак и ослабил галстук, но напряжение под кожей никуда не делось. Почему-то все шесть футов с лишним Клэя казались меньше, когда он спал, когда от него пахло слюной и пыльными соринками раннего утра.

Том должен был прикоснуться к нему. Пока под ним была теплая кожа Клэя, ему не нужно было думать. Придется быть.

Он осторожно провел рукой по волосам Клэя, не желая пугать его, когда тот еще спал. Но Клэй только улыбнулся и перевернулся на спину, кивнув головой и потершись о подушку.

Голос Клэя эхом отдавался в его голове. Я тоже не хочу, чтобы ты был таким. Хотя я понимаю, что это ты.

Том придвинулся ближе к нему. Ему нужно было, чтобы Клэй не спал, нужно было, чтобы он смотрел на него, если он не собирается быть тем парнем.

Том поцеловал его, мягко и продолжительно, и он мог точно определить момент, когда Клэй перешел от легкого сна к сонному бодрствованию. Его глаза оставались закрытыми, но он фыркнул, улыбнулся и поцеловал Тома в ответ, издав сонный, довольный звук в глубине горла.

Тому не хватало этого легкого комфорта. Он придвинулся ближе и снова поцеловал Клэя, сильнее прижав их губы друг к другу, что вызвало у Клэя урчание, наполовину протестующее, наполовину довольное. Он переполз на него, проводя руками по теплой от сна одежде, целуя его снова и снова.

Клэй слегка зашипел, когда Том стал ласкать его утренний стояк через пижаму. Смеясь, он сказал, задыхаясь: "Том-что-о-о, ммм...".

Том знал, что Клэй не разделяет дрожащую потребность, которая искрилась под его кожей, но он был полон решимости довести его до этого. Он провел ладонями по его груди и поцеловал его с открытым ртом, дернул за волосы и прижал их тела друг к другу без малейшего намека на деликатность. В конце концов Клэй начал прижиматься к нему и целовать его развратно.

Однако он все еще не был таким отчаянным, как Том. Когда Том засунул руку под пояс брюк Клэя, тот завелся и отпрянул назад, положив руки по бокам от лица Тома. "Эй, эй", - мягко сказал он. Его глаза все еще были мутными от сна. "Что случилось?"

В комнате было слишком много воздуха; он чувствовал себя слишком свободным, слишком свободным, словно в любой момент мог разорваться на части. И он вспомнил слова Клэя, его нелепую, неуместную веру в него. Он хотел почувствовать это, сделать это реальным. Он сглотнул. "Я хочу, чтобы ты меня трахнул".

Клэй просто смотрел на него, и когда Том снова поцеловал его, его ответные поцелуи были мягкими и нежными. Но потом Клэй положил широкую ладонь на шею Тома, и это простое прикосновение принесло невероятное облегчение. Том прильнул к нему, и Клэй поцеловал его со сладкой, сосредоточенной сосредоточенностью, а его другая рука провела успокаивающую дорожку вверх и вниз по позвоночнику. Затем, наконец-то, - наконец-то, - он перевернул их, оказавшись сверху.

Том приподнялся под ним, благодарный за то, что вес Клэя придавил его к матрасу, но Клэй продолжал целовать его медленно и совсем не так настоятельно, как хотелось Тому. Он с трудом выпутался из рубашки, чуть не оторвав пуговицы в спешке, и Клэй снял свою футболку. Но Клэй схватил его за лицо, когда Том начал расстегивать ремень, отвлекая его долгими, одурманивающими поцелуями, когда он пытался раздеться, большими пальцами поглаживая виски и челюсть Тома. Он чувствовал, что Клэй навевает на него свою собственную сонливость, замедляя Тома в тот самый момент, когда Клэй начинал действовать. Жгучая потребность в трахе все еще была, но Клэй превращал ее в рассеянную, тяжелую потребность, согревая все тело Тома.

Губы Клэя были красными и опухшими, когда он наконец отстранился, опираясь на одну руку. "Ты уверен?" - спросил он.

Его слова были заботливыми, но глаза были голодными.

"Да", - сказал Том.

Клэй еще мгновение смотрел на него, затем откинулся на кровать, чтобы порыться в прикроватной тумбочке. Обычно, когда они дурачились, большая часть одежды оставалась на них, и Том воспользовался случаем, чтобы оценить широкую полосу кожи Клэя, бледную и усыпанную родинками. Он вылез из брюк и боксеров, наблюдая, как Клэй поставил на стол бутылочку со смазкой и стянул один презерватив с полоски.

Затем они уставились друг на друга. Это было похоже на тот момент, когда Том обычно отпускал ехидные, дерьмовые шуточки, но на языке не осталось слов, в легких не осталось дыхания.

Клэй, казалось, почувствовал тяжесть момента, поэтому он нарушил его, наклонившись и лизнув жирную полоску на члене Тома. "Блядь", - зашипел Том, откидываясь на подушки и сжимая в кулак плед под собой. Клэй непрерывно работал над ним, заглатывая его, одной рукой держась за основание его члена, а другой поддерживая себя на матрасе. Горячий, влажный отсос вытеснил большинство мыслей из мозга Тома, но он все еще чувствовал, что вибрирует от напряжения, что он может исчезнуть, если будет долго держать глаза закрытыми. Он провел рукой по волосам Клэя и потянул за них, и Клэй застонал. "Давай", - сказал Том на дрожащем дыхании.

Клэй сжал его бедро и вслепую потянулся к прикроватной тумбочке. Произошло какое-то неловкое жонглирование, и вскоре он почувствовал, как Клэй разминает его бедра, играет с его яйцами и просовывает смазанный палец между ног. Том застонал и попытался отрегулировать свое неровное дыхание, пока Клэй дразнил его, тыкаясь и массируя, а затем проникая внутрь.

"Блядь", - снова сказал Том, и на этот раз его слова прозвучали негромко и невнятно. Было ощущение, что он одновременно вплавляется в матрас и сжимается в спираль, сгорая и разрываясь на части. Клэй, напротив, выглядел так, будто мог бы заниматься этим весь день - он выглядел потрясающе, широкие плечи были выставлены напоказ, когда он склонился над Томом, целуя его ребра и поглаживая его изнутри. Когда он не смотрел на Тома, то следил за тем, что делают его пальцы, и мысленный образ этого заставлял Тома задыхаться.

Он никогда не был так увлечен прелюдией. Каждое прикосновение сводило его с ума, толкало дальше, притягивало сильнее. Ему казалось, что его растягивают так сильно, что скоро он испарится в воздухе. Но это было хорошо, именно этого он и хотел - быть весь в ощущениях, не оставляя места для мыслей.

"Том. Том", - сказал Клэй. Он понял, что дышал так тяжело, что почти хрипел. "Ты в порядке?"

"Да", - ответил Том хрипло. "Давай сделаем это."

"Хорошо", - вздохнул Клэй и схватил презерватив.

Когда он выстроился в линию, упершись руками по обе стороны плеч Тома, он тихо сказал: "Будет больно".

Том раздвинул ноги пошире и закинул подбородок на Клэя. "Пошел ты".

Клэй усмехнулся и медленно вошел в него.

Было больно, но не слишком. Когда Клэй дошел до конца, Том резко выдохнул, и Клэй уперся лбом в его плечо, явно стараясь не двигаться. Том приподнял его лицо, чтобы поцеловать, и обнаружил, что его рот захлопнулся от шока и удовольствия. Он затмил все за пределами спальни Клэя, за углами его матраса, за поверхностью их кожи.

Это было идеально.

Клэй задохнулся и судорожно вытер руку об угол простыни, чтобы лучше видеть. Том, наблюдая за ним, подстроил свои бедра и рассмеялся, когда Клэй дернулся в ответ.

Когда Клэй снова начал двигаться, он двигался медленно. С каждым толчком боль утихала, а часть ее начала превращаться в тоску, а затем в неторопливо накапливающееся удовольствие. Том вздохнул и пробормотал ленивое поощрение: "Черт, это... да. Да, Клэй, продолжай". Дыхание Клэя было резким и неустойчивым, но его движения оставались осторожными и нежными.

В конце концов Тому надоело быть осторожным и нежным. "Быстрее", - сказал он, наклоняя бедра.

Клэй задохнулся и резко подался вперед. Было немного больнее, чем раньше, но вместе с болью пришла вспышка сладкого удовольствия, заставившая Тома застонать. Это было то, чего он хотел - грубый, спортивный секс, который стирал все остальное.

И Клэй дал ему это грубо - он начал толкаться сильнее, толчками, которые ощущались просто невероятно. Но он не ускорялся; его рот тянулся вверх и вниз по шее Тома, а его пальцы беспокойно порхали по плечам Тома. Это было грубо, но это была размеренная грубость, глубокий, интенсивный трах, который пульсировал, пока Тому не показалось, что все его тело отдается эхом, одним долгим гулом наслаждения.

Все вокруг помутнело. Том весь покрылся мелким потом, а Клэй дрожал и что-то бессвязно бормотал, пока Том брал между пальцами пучки его мокрых от пота волос. Их губы толкались и скрещивались вместо поцелуя, и голос Тома надломился, когда он сказал: "Клэй, Клэй...". Это было так чертовски хорошо, и страшно, как будто смотришь с края обрыва. Клэй поклонялся ему, владел им, брал его...

При этой мысли Тома охватило нечто вроде паники, он понял, что да, Клэй берет его, но это была раскаленная до бела паника, которая больше походила на накатывающее удовольствие, его грудь сжалась от всепоглощающей, пронзительной боли.

Он был уже почти у цели, когда Клэй изверг безошибочный стон. Он схватился за плечи Тома, чтобы упереться, дико задвигался и застонал что-то невнятное. Затем он рухнул на него сверху, обмякший и почти удушающе тяжелый.

Том вдыхал короткие, судорожные вдохи. Внезапное отсутствие движения только подчеркивало, насколько он был близок, насколько он был тверд, теперь прижатый к животу Клэя. Он просунул руку между ними, пытаясь справиться с мертвым грузом Клэя. Но даже когда почти не было пространства для маневра, просто кончики пальцев на его члене заставляли его извиваться от острой потребности.

Тогда Клэй приподнялся на локте, и Том обхватил рукой его член. Он грубо подергал себя. Клэй посмотрел вниз на свой стояк, потом вверх, чтобы встретиться с глазами Тома, и он был так близок, так отчаянно желал, что у него не осталось сил спрятаться от Клэя. Клэй наблюдал за ним, как он доводит себя до оргазма, был рядом с ним в его обнаженной, трепещущей нужде, прижимался к нему, когда он наконец упал за край.

Клэй остался стоять, но свесил голову, задыхаясь, словно пробежал марафон. Том никогда в жизни не чувствовал себя таким бескостным.

"Ни хрена себе", - сказал Клэй.

"Ммм", - ответил Том.

Клэй снова посмотрел на Тома. Через секунду все станет липким и противным, но в этот момент все тяжелое и насыщенное в Томе было закреплено взглядом Клэя.

Прядь волос Клэя упала вперед на его лицо. Том осторожно отодвинул ее назад, позволяя своей руке задержаться. Клэй улыбнулся ему, и Том почувствовал, что улыбается в ответ.

Затем он почувствовал, что начинает липнуть. Он поморщился и застонал, предвкушая уборку, но Клэй только рассмеялся и встал, спотыкаясь, направился в ванную.

Том немного потянулся, прислушиваясь к звуку льющейся воды. Боль снова начала просачиваться, но ему было все равно. Клэй принес ему полотенце, когда душ нагрелся. "Спасибо", - сказал Том.

Клэй кивнул, присев на край кровати. "Хочешь заказать завтрак?"

Том приподнялся на одном локте. Клэй был все еще голый. На его плече виднелась линия небольших синяков, где Том впился ногтями. Они оба были покрыты потом. Губы Клэя были красными и перепачканными от губ Тома. В комнате было жарко и пахло сексом.

Но вокруг он слышал звуки просыпающегося мира. Снаружи проезжали машины. Здание щелкало и гудело. Шаги хрустели по листьям на тротуаре.

Том провел рукой по лицу и закрыл глаза, сказав: "Вообще-то, я думаю, мне пора идти".

Клэй ничего не сказал. Собравшись с силами, Том открыл глаза и увидел свое лицо. Это зрелище заставило его возненавидеть себя еще больше, чем утром. "Я имею в виду, мне пора домой. У нас обоих работа", - добавил он. "И я должен... измениться, понимаешь". Он попытался улыбнуться. "Не хочу появляться в офисе с запахом спермы".

"Точно", - тихо сказал Клэй.

Это было так глупо. У Тома была плохая идея, но он все равно сделал это, наклонившись вперед, чтобы наклонить подбородок Клэя одним пальцем и нежно поцеловать его в губы.

Клэй поцеловал его в ответ на мгновение, а затем позволил ему прерваться.

Том вздохнул. "Увидимся на работе".

Клэй встал и пошел в сторону ванной. "Я думал, это работа", - сказал он.

Том хотел ответить, но Клэй закрыл за собой дверь ванной.

30

Законопроект о студенческих займах Ленни принят. Сотрудники устроили вечеринку, чтобы отпраздновать это событие - первая офисная вечеринка Клэя с момента присоединения к кампании. Но ему было трудно чувствовать себя празднично, когда Том притаился в углу и выглядел больным на голову.

Клэй подошел к нему с бумажной тарелкой в руках. "Привет. Хочешь торт?"

"Хм?" Том посмотрел на торт на тарелке Клэя и стал еще более ярким зеленым. "Нет. Это что, торт из продуктового магазина?"

"Это вкусно!" сказал Клэй. "Дешевый торт - самый лучший, он весь липкий, как будто ешь грязь, но он шоколадный".

"Я пас", - угрюмо сказал он.

"Хочешь шампанского?"

"Может быть". Он фыркнул. "Какое мы купили?"

Клэй прищурился и посмотрел на складной стол, превращенный в бар. "Андрэ, кажется?"

"О, Боже", - пробормотал Том, прислонившись лбом к своему телефону.

"Эй, давай", - сказал Клэй, подталкивая его плечом. "Это хорошо, да? Ленни счастлива?"

"Конечно", - сказал Том, вздохнув. "Законопроект прошел. Пресса была в восторге. Наш цифровой ролик о законопроекте взорвал интернет. Я практически слышу, как сотрудники Уорхи проклинают меня из Индианаполиса".

Клэй кивнул. "Доноры счастливы", - продолжил Том. "И судя по настроению Ленни, я полагаю, что ее портфель хорошо заработал". Он посмотрел на свои ноги, шаркающие на месте. "В прессе ничего не было сказано о комиссионных".

"Ничего от Керри?" тихо спросил Клэй.

Том покачал головой. "Это была еще большая победа для нее, чем для нас. Но она, вероятно, отказывалась от интервью, после..."

Клэй проглотил толстый кусок торта и бросил свою тарелку в мусорный бак неподалеку. "Давай убираться отсюда".

Том нахмурился. "Что? Уже два часа дня".

"Ты сегодня принял законопроект. Возьми выходной".

"Клэй, давай", - сказал Том, потирая виски.

Клэй сделал шаг ближе к нему, немного наклонившись вперед, чтобы Том оказался в его тени. "Ты не думаешь, что заслуживаешь перерыва?" - негромко спросил он.

Том поднял на него глаза, его лицо было осунувшимся и бессонным. Он выглядел совершенно жалобным, его глаза были полны всех слов, которые он не хотел произносить.

"Пойдем", - решительно сказал Клэй. "Я знаю место, куда мы можем пойти, где мы можем провести целый день, и ты сможешь прочитать мне лекцию о том, что я нахожу чрезвычайно скучным, и при этом звучать напыщенно и по-дурацки".

"Ты думаешь, я хочу показаться напыщенным?" спросил Том.

"Я думаю, именно поэтому ты встаешь с постели по утрам", - сказал Клэй.

Том уставился на него, но улыбка натянула уголки его губ.

Клэй привел Тома в музыкальный магазин, который он десятки раз проходил мимо своей квартиры, но никогда не заходил туда. Это было пыльное, потрепанное место, с выцветшими рекламными листовками на стенах, ящиками и ящиками с пластинками в углу и целой стеной гитар на витрине. Когда Том вошел, кислое выражение его лица исчезло, а морщины вокруг глаз разгладились. Несмотря на то, что у него была гитара, Клэй не мог не интересоваться тонкостями музыки, инструментами и прочей ерундой. Тем не менее, когда он увидел, что напряжение с плеч Тома спало, он улыбнулся и попросил Тома рассказать ему о каждой из гитар.

С каждой его речью о блокирующих тюнерах, системах вибрато и усилителях настроение Тома, казалось, улучшалось. Чем счастливее он был, тем больше отвлекался Клэй. Улыбающийся, болтливый Том был невыносимо сексуален, и мысли Клэя возвращались к тому утру.

Тому утру и предыдущей ночи. Потому что накануне вечером Том говорил с ним. Конечно, он был уклончив, многословен и болтлив, как обычно, но этого было недостаточно, чтобы скрыть то, что происходило на самом деле: Том говорил с Клэем о том, что на самом деле его тяготило. Он искал Клэя как плечо, на которое можно выплеснуть душу. Он открылся. Возможно, это было даже сексуальнее, чем то, что произошло на следующее утро.

Ладно, нет, утро было более сексуальным. Да, они спали вместе уже несколько недель, но Том никогда раньше не был так уязвим с ним. Он был неистовым, отчаянным, замкнутым на каком-то уровне, отказываясь объяснять, что именно происходит и почему. Но его руки, его глаза, его объятия - он потянулся к Клэю и позволил себя обнять. Он был там с Клэем. И после первоначального дикого порыва они вместе замедлились.

Том что-то украл у него в те бездыханные, потные мгновения - вот что это было. Он впустил Клэя в себя и сделал Клэя своим полностью.

Том с разрушенными стенами. Клэй убил бы за то, чтобы увидеть это снова.

Он знал, что, скорее всего, нет. Он помнил, чем закончилось то утро, и прекрасно понимал, в какой жопе он оказался. Он знал, что все это плохо кончится. Том выйдет из себя, или замкнется, или сделает что-нибудь ужасное - случайно, а может, и специально. Том был очень, очень хорош в том, чтобы убедиться, что в итоге он окажется сверху.

Но на данный момент Клэй прошел через все стадии паники и самобичевания и пришел к преждевременному принятию. Он ценил то, что происходит, и не напрягался из-за того, что не мог изменить. Он будет наслаждаться Томом, пока он у него есть.

"Итак," сказал Клэй, когда Том закончил осмотр всех товаров, выставленных на продажу в магазине. "Ты собираешься что-нибудь купить?"

Том рассмеялся. "Не знаю. У меня и так почти нет свободного времени, чтобы заниматься подобными вещами".

Клэй пожал плечами. "Это правда."

"Кроме того", - сказал Том. "У меня есть твоя гитара".

"Да", - сказал Клэй, улыбаясь. "У тебя есть".

К его удивлению, кто-то сфотографировал их на выходе из магазина. Клэй нахмурился. "Ты написал в Твиттере о том, что мы здесь?"

"Нет", - сказал Том, выглядя немного обеспокоенным.

"Хм. Похоже, теперь мы действительно знамениты".

Том сгорбился в своей куртке, натянув воротник на лицо. "Давай вернемся к тебе домой".

"Ты не хочешь пройтись парадом перед обожающими массами?" сказал Клэй, жестом указывая на пустой тротуар.

"Я проспал сегодня утром. Мне пришлось спешно собираться", - сказал Том. "Я не хочу, чтобы меня сфотографировали в замасленном виде".

Клэй фыркнул. "Ты прекрасно выглядишь".

"Именно так".

"Ладно, ты выглядишь потрясающе", - сказал Клэй, налегая на слова. Он наклонился, чтобы поцеловать Тома, и вместо того, чтобы дать ему деру, Том поцеловал его в ответ, улыбаясь ему в губы, положив руку ему на шею. Это было чертовски приятно.

Когда Клэй отстранился, случайный парень с соседней улицы снова фотографировал их на свой телефон. Но когда Том оглянулся назад и увидел его, он повернулся к Клэю и закатил глаза. "Пойдем".

Том взял его за руку, и сердце Клэя забилось немного быстрее.

Ленни была очень занята во время последнего рывка к принятию закона о студенческих кредитах - сначала она хлопотала в законодательном органе, чтобы все голоса остались в строю, потом выступала по телевидению и поддерживала звонки доноров, которые продолжались всю ночь. Поэтому Клэй был несколько удивлен, когда, наконец, вернувшись в офис, она попросила о встрече с ним.

Фелиция и Том уже были в ее кабинете, когда он пришел. "О, это дело старшего персонала?" - спросил он.

"В последний раз повторяю, Клэй, ты не старший сотрудник", - сказал Том.

"Лучше бы я им был", - сказал Клэй и сел в кресло. Том сел на стул рядом с ним, а Фелиция прислонилась к столу Ленни, проверяя свой телефон. "Я думал, что получил повышение за то, что терпел тебя".

Том ухмыльнулся, но это был теплый, знакомый взгляд. Клэй обнаружил, что ему приходится физически сдерживать себя, чтобы не потянуться к нему и не прикоснуться, не почувствовать тепло его кожи. У него пересохло во рту при мысли о том, что он может остаться с ним наедине сегодня вечером у себя дома.

Прежде чем он успел увлечься этими мыслями, в комнату вошел Ленни. "Отлично, вы все здесь", - сказала она. Она устроилась за своим столом, заваленным вырезками из пиратской прессы и папками, полными новых предложений по сбору средств, полученных в результате успеха законопроекта.

"Прежде всего, молодец, Томас, по поводу студенческих займов", - сказала Ленни. "Это действительно начинает выглядеть как потенциально выигрышная кампания".

"Я стараюсь, мэм", - сказал Том, ухмыляясь.

"Теперь у нас есть импульс", - сказал Ленни. "Так что я хочу извлечь из этого выгоду".

Фелиция отложила телефон и сцепила руки перед собой.

"На счете?" спросил Том.

"Да. У нас хорошее повествование", - сказал Ленни. Она взяла со стола кружку с кофе и покатала ее между ладонями, практически вибрируя от возбуждения.

"Ну, - медленно сказал Том, - законодательная сессия почти закончилась, но мы можем..."

"О, Том", - сказал Ленни. "Ты тот, кто всегда говорит мне, что нужно разнообразить свои сообщения, чтобы людям не надоедало одно и то же старое дерьмо. У нас только что была политическая победа, теперь нам нужна личная. История с хорошим настроением".

"Хорошо", - тупо ответил Том. Он взглянул на Фелицию, но она не смотрела ни на него, ни на Клэя.

"У меня появилась идея", - продолжила Ленни. Она наклонилась вперед, улыбаясь от уха до уха, и посмотрела на каждого из них. "Я хочу, чтобы вы поженились!"

31

Том услышал высокочастотный звук, который, вероятно, был взрывом самого себя в параллельной вселенной.

Ленни ухмылялась как маньяк. "Большая, красивая свадьба, чтобы начать кампанию", - сказала она. "И я буду вести церемонию!"

В комнате было очень тихо. Клэй ничего не сказал, хотя он выглядел не столько ошеломленным, сколько застывшим в какой-то печальной бледности.

"К тому же, это позволит мне обойти Уорхи с левого фланга", - заявила Ленни, казалось, не замечая их реакции. "Вот ублюдок. А представляете, что сделает КПЧ, когда узнает, что я веду гей-свадьбу? Получи, А-но плюс".

Том облизал губы и попытался заговорить. "Мэм", - сказал он. "Мы действительно уверены, что свадьба..." слово словно обожгло его горло на выходе "...это то, что нужно?".

"Я не буду проводить церемонию гражданского брака, если вы об этом подумали", - сказала Ленни. "Я не думаю, что у них больше нет таких браков, не так ли, Фелиция?"

"У них их больше нет, мэм", - тихо сказала Фелиция.

"У них их нет", - повторила Ленни, глядя на Тома.

Том знал, что это значит, когда она не разрывает зрительного контакта. Решение было принято.

"Мэм, я не...", - сказал он, пытаясь что-нибудь придумать. Но его разум был ошеломлен неподвижностью. Он и раньше совершал дикие поступки на работе, говорил ужасающую ложь. Но...

Она хотела, чтобы он женился на Клэе?

Наконец, Клэй заговорил. Со странной, спокойной покорностью, которую Том не совсем понимал, он сказал: "Извините, но я не думаю, что могу это сделать. Мэм".

Ленни прищурился на него. "Прости?"

Клэй умоляюще посмотрел на Фелицию, и в этот момент Том увидел проблеск того Клэя, которого он встретил впервые, - нервозность и неопытность, скрывающиеся под громогласностью. Когда Фелиция не помогла, он снова повернулся к Ленни и сказал: "Это... личное".

Ленни поднял крайне непонимающую бровь. "Ты не можешь выполнять свою работу по личным причинам?"

Клэй нахмурился. "Ты... ты... ты просишь меня выполнять работу по личным причинам!"

Том быстро терял нить разговора, или, возможно, это слово "женат" все еще билось у него в голове, но Ленни, похоже, все прекрасно понимала. "Да, я замужем", - сказала она Клэю. "В чем дело? Вы, мальчики, хотите чего-то большего, чтобы поднять градус? Отлично". Она откинулась в кресле, обдумывая ситуацию, а затем сказала: "Я дам вам каждому по десять тысяч долларов прибавки. И добавлю к вашим титулам "старший", или "директор", или "исполнительный", или еще какую-нибудь хрень".

Никто ничего не сказал. Она проницательно посмотрела на них, а затем добавила: "Любая работа, которую вы захотите после кампании. В Белом доме, на К-стрит, на CNN, где угодно. Я лично гарантирую это".

Том посмотрел на Клэя, и наконец Клэй посмотрел на него. У него были печальные, затравленные глаза побитого щенка. Тому захотелось протянуть руку и провести по его волосам. Он хотел обнимать его до тех пор, пока его дыхание не выровняется, пока он не почувствует спокойствие Клэя просто от ощущения их кожи, прижатой друг к другу.

Он никогда раньше не испытывал такой паники.

"Ну же", - насмешливо сказал Ленни, видя их нерешительность. "Как будто кто-то из вас собирался жениться на ком-то другом".

Том ничего не сказал, но Ленни смотрела на Клэя. Он понял, что она воспринимает согласие Тома как данность.

А почему бы и нет? Что он такого сделал, чтобы кто-то подумал, что он не женится ради политической выгоды?

Клэй еще раз взглянул на Тома, затем кивнул. "Да. Конечно. Хорошо".

Том встал и направился к двери. Никто его не остановил.

Позади себя он услышал, как Ленни сказала: "Отлично! Думаю, все решено".

Дойдя до своего кабинета, он закрыл за собой дверь, не захлопывая ее. Ему нужно было спокойствие, которое приходило после того, как он тщательно закрывал дверь, решив не шуметь.

Клэй не шумел на совещании. Это было очень на него не похоже; Том подумал, не заболел ли он, или что-то еще не так. С другой стороны, теперь, когда он думал об этом, он понял, что Клэй не взрывался на него, или на кого-либо еще, уже несколько недель. И количество нелепых вещей, которые он говорил ежедневно, было явно меньше, чем обычно. Казалось, что его хамство исчезло или, по крайней мере, поубавилось. Только что он был очень тихим.

Когда Клэй успел стать тактичным?

Том сидел в кресле и смотрел на стену. Спустя некоторое время Фелиция постучала в его дверь и вошла. "Ты в порядке?" - спросила она.

"Конечно", - ответил Том. Он все еще сидел за своим столом, хотя и не мог вспомнить, над чем он работал. За окном было темно.

Фелиция села напротив него и несколько раз щелкнула пальцами перед его лицом. "Господи. Серьезно, ты в порядке? Я думала, Клэя будет трудно продать".

Том тяжело вдохнул, пытаясь сосредоточиться. "Ты ужасно спокойно к этому относишься", - сказал он. "Тебя это не оскорбляет? Еще одна фальшивка, чтобы добавить к фальшивой кампании?"

Фелиция отвела взгляд. "Мне не следовало этого говорить", - тихо сказала она.

"Да ладно", - усмехнулся Том.

"Я серьезно", - сказала она, снова посмотрев на него. "Я думала об этом, и..." Она сделала глубокий вдох. "В жизни у тебя так много шансов что-то изменить. Изменить все к лучшему. Ленни - это мой шанс".

"Так ты согласна на фальшивую свадьбу?" - спросил он.

Его коварный разум ответил: "Настоящая свадьба. А ты - фальшивая часть." Фелиция пожала плечами. "Это не касается никого, кроме вас двоих. Если ты не против, то и я не против".

Том сжал кулак и ничего не сказал.

Фелиция подняла бровь. "Правда?"

Он нахмурился на нее. "Извини меня за то, что я взял секунду на размышление, прежде чем жениться на ком-то по работе".

"Да, именно - жениться на ком-то!" сказала Фелиция. "Она же не просит тебя сделать что-то действительно ужасное, например... поддержать ужасного кандидата".

Наступило мгновение полной тишины, а затем они оба начали смеяться. Том смеялся так сильно, что его плечи затряслись, и ему пришлось спрятать лицо в ладонях. Когда ему стало спокойнее, он протер глаза и увидел, что Фелиция смотрит на него со смесью затаенного веселья и беспокойства.

"А может, брак... значит для тебя больше, чем я думала", - сказала она.

"Он ничего не значит, и ты это знаешь", - огрызнулся он.

"Тогда в чем проблема?" - спросила она. "Это из-за Клэя? Все идет не так, как надо?"

Том все еще чувствовал ладони Клэя на своих плечах, его бедра между бедрами Тома, тепло его кожи. Он точно помнил, каким усталым и счастливым он выглядел после этого, и тепло в его глазах. В голове у Тома постоянно звучала песня из его дурацкой видеоигры. "Все в порядке", - сказал он, его голос был хриплым.

Фелиция наклонила голову. "Вы что, трахаетесь?"

"Отъебись".

"Вау. Это делает это... хуже?"

"Фелиция, клянусь богом..."

"Ты прав", - сказала она, оборонительно подняв обе руки. "Я не пытаюсь тебя психоанализировать".

"Тогда почему ты, блядь, здесь?" спросил Том. Он выглянул через одно из внутренних окон на остальной этаж, но в кабинете Клэя свет был погашен. Ему стало интересно, как долго он здесь пробыл, прежде чем отправиться домой.

"Когда Ленни предложил мне это - свадьбу - я подумала, что это бред", - сказала она. "Единственная причина, по которой я сказала ей, что можно даже спросить вас двоих об этом, была в том, что я искренне думала, что вы не будете против. То есть, да, это свадьба - это большое дело. Но мы не совсем поколение брачующихся. И интернет любит вас обоих, ваши упоминания зашкаливают - это действительно повышает ваш авторитет. Разве это не плюс?"

"Так ты думаешь, что я должен это сделать", - сказал он.

"Я удивлен, что ты не думаешь, что тебе стоит это сделать".

Том так устал. Он подпер лоб одной рукой и сказал: "Может быть, я слишком много времени провожу с тобой".

Фелиция фыркнула. "Мы практически поменялись местами. Почему-то я стала бессердечной стервой, а у тебя проснулась совесть".

Ее маленькая овечья улыбка ненависти к себе была милой. Он надулся на нее. "Твое сердце в лучшем случае теплое".

"Оу", - тихо сказала она.

Какое-то время они сидели в дружеском молчании. С Фелицией все всегда было просто. Даже когда они вцепились друг другу в глотки, было комфортно от предсказуемости противника, с которым ты так хорошо сходишься.

"Итак," сказала она. "Могу я сказать Ленни, что ей не стоит беспокоиться?"

Ее бодрый тон был шагом назад от неловкой откровенности, которой они делились минуту назад - она снова была обычной Фелицией, политической Фелицией. Политическая Фелиция была слишком умна, чтобы когда-либо открыто флиртовать с Томом, но у нее был способ очаровывать его, всех, от кого ей что-то было нужно, перед которым было трудно устоять. Обычно, когда она его обрабатывала, ему хватало секунды, чтобы оценить, насколько она прекрасна - не только красива, но и искусна; чувственность ее разговорного джиу-джитсу. Переговоры с такой женщиной, как Фелиция, всегда заставляли его задуматься о том, какой она будет в постели.

У него еще не было такого момента. Он медленно осознал, что уже несколько недель не думал о Фелиции в таком ключе. Теперь даже попытки вызвать эти мысли вызывали у него смутную тошноту.

Он больше не хотел ее.

В комнате было не холодно, но Том почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь. "Том?" спросила Фелиция.

"Да", - сказал он. "Не о чем беспокоиться".

"Отлично", - сказала Фелиция, вставая и неловко складывая руки. "Я скажу ей".

Том остался за своим столом, играя ручкой, чтобы отвлечься. Фелиция приняла эту реплику и ушла, хотя у двери она обернулась.

"Утром, - сказала она, - нам нужно будет поговорить о... ну... нам нужно будет поговорить о предложении".

Сердце Тома было похоже на бетон, который начал трескаться. "Звучит замечательно", - сказал он.

Она кивнула и закрыла за собой дверь.

32

На следующее утро состоялось первое официальное собрание сотрудников, посвященное планированию их, боже, их помолвки. Клэй все еще не мог думать об этом без головокружения.

Он пришел в офис вовремя, но был там первым. Бекс позволила ему подождать в кабинете Ленни.

Том не пришел вчера вечером. Клэй тоже весь день не мешал ему на работе, но присматривал за его кабинетом. Он заметил, как Фелиция вошла туда к концу дня и долго не выходила. Ему не нравилось то, что это вызвало у него леденящие душу чувства.

Он вообще не видел и не разговаривал с Томом после той встречи - той встречи, когда Ленни довел давление на их отношения до сокрушительного.

Клэй понял, что в жизни и в политике есть много вещей, которые он не понимает, но одно у него получалось довольно хорошо - читать Тома. Клэй несколько месяцев назад, тот, кто впервые стал "парнем" Тома, мог бы испугаться реакции Тома на предложение Ленни: его пассивное согласие, его почти полное молчание. Но теперь он знал лучше - теперь он признал такое поведение Тома тем, чем оно было: он, вероятно, был в панике.

Вместо того чтобы вызвать у него чувство недоверия или дешевизны, вся эта ситуация заставила его пожалеть Тома. Клэй пытался хоть немного сопротивляться предложению Ленни, но никто в той комнате даже не ожидал, что Том будет сопротивляться. Все, что они видели, это холодного, безэмоционального Тома, которого Клэй привык видеть. Они даже не представляли, сколько еще всего скрывается под этим.

И он не мог осуждать Тома за то, что тот в конце концов сдался, потому что Клэй, вероятно, всегда бы согласился на эту сделку. Может, он и недолго был в политике, но в душе он был политическим животным. Когда ты всегда стремишься вперед, подобные договоренности были частью сделки. Его оскорбляло не столько то, что его попросили жениться ради работы, сколько то, что ему пришлось выйти замуж за Тома в качестве политического трюка, и он чувствовал, что какая-то часть его самого умирает.

Потому что, конечно, он хотел жениться на Томе.

Но не так. Не так скоро, и не в качестве гребаной фотосессии для Ленни. Не тогда, когда Том никогда бы не захотел жениться, будь то работа или нет.

Это было отвратительное, странное чувство, знать, что он собирается получить что-то, что сделает его несказанно счастливым, по абсолютно худшим причинам.

В последнее время он часто так делал. Например, то утро с Томом - это был один из лучших моментов в жизни Клэя, но Том пришел к нему только потому, что он был так измучен тем, что ему пришлось сделать, чтобы этот законопроект был принят. Воспоминания об этом, какими бы пылкими и страстными они ни были, были омрачены болью Тома и тем, как он замкнулся в себе после этого. Казалось, он не мог сблизиться с Томом, не став причиной или свидетелем какой-то трагедии.

Неужели влюбленность должна быть такой болезненной?

Том вошел в комнату. На нем был пиджак от костюма, рукава рубашки закатаны, чтобы показать предплечья, карие глаза усталые, но все такие же темно-красивые, как всегда. Он не улыбнулся, когда кивнул Клэю, но в этом была какая-то знакомость, почти незаметное ослабление напряженности в его фигуре.

По крайней мере, это было не больно.

Ленни и Фелиция последовали за ним в коротком порядке. Ленни все еще пребывала в неудержимом настроении и сияла, когда она хлопнула в ладоши и спросила их: "Как поживают мои голубки этим прекрасным утром?".

Том выглядел так, словно собирался сказать что-то грозное.

"У нас все замечательно, мэм", - вклинился Клэй. Том бросил на него взгляд.

"Итак", - сказала Ленни, занимая свое место. "Что у нас есть? Как будет разворачиваться этот грандиозный роман?"

"Мы должны на время уйти в темноту", - сказал Том, его голос был ровным. "Если мы зайдем слишком далеко и будем все время на виду, у нас получится как у Хиддлсвифта. Люди поймут, что это фальшивка".

"Я не знаю, что это такое, но мнение принято", - сказал Ленни.

"Ладно, значит, никаких публичных мероприятий в течение... месяца?" спросила Фелиция.

"Нет, нет, мы не можем этого сделать", - сказал Ленни. "Я хочу, чтобы свадьба состоялась до объявления старта".

"До Нового года?" недоверчиво спросила Фелиция. "Я имею в виду, большинство свадеб занимают..."

"Да, да, я знаю", - сказал Ленни, махнув рукой. "Но посмотрите на этих двоих - никто не поверит, что они мчатся к алтарю". Ее улыбка при этих словах была практически гринчевой. "Кроме того, они захотят пожениться до начала кампании и будут работать на меня двадцать четыре часа в сутки".

Фелиция посмотрела на них, пытаясь оценить их реакцию.

"Конечно", - беззвучно сказал Том. "До объявления".

"Значит, предложение должно быть сделано... на следующей неделе?" сказала Фелиция, посмотрев на свой телефон.

На следующей неделе? оцепенело подумал Клэй. Они собирались обручиться на следующей неделе?

Когда никто не заговорил, Фелиция сказала: "Хорошо. Предложение будет на следующей неделе".

"Кто собирается сделать предложение?" спросил Ленни.

Это была еще более удручающая мысль. Кто бы сделал предложение, если бы это было реально? Наверное, никто из них; он так и представлял себе Тома, разглагольствующего о том, что разрешение на брак - это всего лишь бессмысленная бумажка и как глупо государству вмешиваться в личную жизнь людей. Так что, скорее всего, предложение сделает Клэй, и скорее всего, он сделает это просто потому, что после того, как Том поживет в его квартире и попьет его пиво, он будет настаивать на этом, чтобы они могли хотя бы воспользоваться налоговыми льготами.

А может, он просто хотел сделать предложение Тому.

"Клэй должен это сделать", - сказала Фелиция.

Он подскочил. "Что? Почему?" Он молился, чтобы в его голосе не прозвучало чувство вины.

Но Фелиция смотрела на Тома. "Интернет считает тебя холодным, Том. Они захотят увидеть твое реактивное лицо. Ну, знаешь, дамский угодник, игрок, ледяной политик, вынужденный проявлять эмоции на публике? Они сожрут это дерьмо".

Том был бледен. "Отлично", - сказал он тихо.

"Ты способен проявлять эмоции, не так ли, Том?" скептически спросил Ленни.

С убийственным взглядом в глазах Том выдавил из себя: "Думаю, я справлюсь".

"Отлично!" сказал Ленни. "Тогда где-нибудь в общественном месте? Но только ничего безвкусного, как на бейсбольном матче или с одним из этих, как вы их называете, флэш-мобов".

Фелиция взвесила это, ее голова склонилась, пока она размышляла. Клэй почувствовал внезапный приступ паники. Он знал, что это предложение было поддельным, что все это было поддельным, но он все еще чувствовал уязвленное чувство собственности и неистовое желание вернуть хотя бы часть контроля. Если он собирался сделать предложение Тому, пусть даже в рамках декораций, он должен был сам решить, как это произойдет.

"Как насчет пирса Санта-Моники?" - промурлыкал он. Фелиция моргнула, удивленная его инициативой. "Фотографии будут отличные", - объяснил он. "И это, знаете ли..." Он посмотрел на Тома, а затем быстро отвел взгляд. "Романтично".

"Это идеально", - медленно сказала Фелиция. "Если ты сделаешь предложение на набережной, папарацци получат фотографии, но они должны быть достаточно далеко, чтобы не слышать тебя, так что тебе не придется заучивать речь".

Точно - речь. Потому что, насколько она знала, Клэй не сможет придумать, что сказать, когда будет делать предложение Тому.

Он был в полной заднице.

Когда все детали были согласованы, Клэй выскочил с собрания, как летучая мышь из ада. К его удивлению, Том догнал его в коридоре и остановил его попытку сбежать, нежно взяв его за запястье. Клэй ждал, гадая, что скажет Том после того, как избегал его последние двадцать четыре часа. Но тот только кивнул, и Клэй последовал за ним в пустую, затемненную кабинку дальше по коридору.

Когда они остались одни, Том сказал: "Я... я просто хотел... узнать, как у тебя дела". Он немного пошатался на месте, выглядя крайне неуютно. "Убедиться, что ты в порядке со всем этим".

"Это была не твоя идея", - сказал Клэй. "Как ты с этим справляешься?"

Том насмешливо хмыкнул. "Следующий президент Соединенных Штатов - мамаша с конкурса".

Клэй пожал плечами. "Да." Наступила подавленная пауза, а затем он сказал: "Ты не пришел вчера вечером".

Том бросил на него тревожный взгляд. "Я не хотел, чтобы ты чувствовал... давление".

Клэй кивнул. "Но я в порядке".

"Хорошо", - сказал Том, выглядя тошнотворно. Его будущий жених.

"Боже", - сказал Клэй, когда что-то новое пришло ему в голову. "Мне придется купить кольцо".

"Боже", - пробормотал Том.

"Думаю, у моей двоюродной бабушки есть фамильное кольцо, которое она привезла из Польши или что-то в этом роде".

"Женское кольцо мне не подойдет, Клэй", - сказал Том. "К тому же, я не очень люблю бриллианты".

"О. Точно", - сказал Клэй. "Ну, а какой у тебя размер кольца?"

"Да хрен его знает".

Клэй пошарил в карманах. Там ничего не было, но он нашел нитку, торчащую из подкладки пиджака, и дергал за нее, пока она не оторвалась. "Давай", - сказал он Тому.

Том мрачно посмотрел на него, но ничего не сказал, приблизился и позволил Клэю взять себя за руку. Он обмотал нитку вокруг безымянного пальца Тома, оставив достаточно слабины, чтобы она не пережималась, и завязал ее тонким узлом.

Их глаза встретились, когда он закончил. Клэй продолжал держать руку Тома и обнаружил, что не может отвести взгляд. Это тоже было больно, каждый артефакт этой огромной, ужасной лжи, которую они собирались произнести. Но в этот момент, когда рука Тома была в его руке, а его тело - всего лишь на расстоянии дыхания, все, о чем он мог думать, - это приблизиться, притянуть его к себе и попробовать его на вкус, пока все остальное не исчезнет.

Будет ли хуже, если они снова трахнутся?

Он хотел сделать это снова. Он хотел иметь возможность сделать это медленно, теперь, когда Том может чувствовать себя более комфортно. Или, черт возьми, Том может трахнуть его. Ему было буквально все равно, он просто хотел запереть дверь и лежать с ним в постели, пока между ними не останется ничего, кроме общего дыхания и пота на коже.

"Итак, - сказал Клэй, - ты придешь сегодня вечером?"

Глаза Тома все еще были прикованы к его глазам. "Разве это не должно быть плохой приметой?"

"Я думаю, что это... Только в ночь перед свадьбой".

Свадьба. Какая сюрреалистичная вещь. И это заставило его представить, какой была бы настоящая свадьба с Томом. Том, вероятно, настоял бы на самой унылой свадьбе в здании суда, какую только можно себе представить, совершенно без чувств. Но он также мог представить, как они найдут кого-нибудь, кто одолжит им машину, положат несколько бутылок пива в холодильник, поедут куда-нибудь в глушь и будут сидеть на капоте, глядя на звезды. Отпраздновать свою первую ночь в качестве супружеской пары под открытым небом.

О чем он думал? Том ненавидел природу. Подумать только, он тоже. И все же, это было правильное чувство. Знакомо, даже если это была всего лишь фантазия.

"Ну", - говорил Том, - "если мы уходим в темноту на неделю, нам не нужен контент".

Клэй сделал шаг ближе и понизил голос. "А как насчет снятия стресса?"

В этот момент он откровенно склонялся над Томом. Он бы почувствовал себя плохо, но Том определенно откинулся назад.

Фелиция появилась из-за угла. "Эй, я просто хотела уточнить время..."

Том отпрянул от него, отпихивая его одной рукой. "Уточни у Клэя, это его предложение".

"Том!" крикнула Фелиция в его удаляющуюся спину.

"Извини", - быстро сказал Клэй, а затем тоже поспешил прочь от нее, не обращая внимания на ее театральное шипение раздражения.

Он захлопнул за собой дверь кабинета и опустился в кресло, уставившись на свой кулак. Когда Том толкнул его, он не просто создал дистанцию - он засунул круг нити с его пальца обратно Клэю.

Он раскрыл ладонь, глядя на тонкую черную нить в колеблющемся круге, и представил, что вместо нее на его ладони лежит кольцо.

Какое кольцо хотел бы Том? Он подумал, не спросить ли его, а потом почувствовал мощный прилив сил, похожий на тот, что он ощущал во время встречи, - что-то вроде собственничества. Он хотел выбрать кольцо для Тома. Что-то такое, чего он, возможно, не ожидал, но что ему все равно понравится. Что-то толстое и не слишком похожее на ювелирное - неброское, но мужественное. Он представил себе Тома с простым серебряным кольцом на пальце, и от этого образа у него так сильно заболело в груди, что он перевернулся в кресле, почувствовав внезапное головокружение.

Может быть, то, что кольцо настоящее, компенсировало бы тот факт, что все остальное в их отношениях было ложью.

33

Том держался подальше от Клэя во время их "темной недели". У него было плохое предчувствие, что если он продолжит торчать в квартире Клэя или дурачиться с ним, он скажет что-то, о чем потом пожалеет - что спокойствие и удовлетворенность, которые он чувствовал в присутствии Клэя в последнее время, выльются во что-то совершенно ему неподвластное. Он видел Клэя в офисе, и это не было интимной или притворно-ласковой встречей; они говорили о работе, и Том иногда огрызался и называл его идиотом, как обычно, а иногда, когда он был абсолютно уверен, что никто не смотрит, он сидел в своем кабинете и делал вид, что работает, а сам смотрел в окно на Клэя, сидящего напротив, наблюдая, как тот возится с ручкой или пьет кофе. Одного этого - простого взгляда на него, занимающегося своими делами, - было достаточно, чтобы Том оставался в здравом уме.

Фелиция постоянно заходила к ним, чтобы задать вопросы об их фальшивых отношениях для их настоящей PR-стратегии. Том с унылым одобрением отметил, что уход в тень вызвал всплеск упоминаний о них, и многие спрашивали, куда делись все фотографии, совместные выступления и контент. Ночью он лежал в своей собственной, гораздо более красивой квартире, на гораздо более дорогом матрасе и гораздо более дорогих простынях, и впервые в жизни с трудом заснул.

Все шло как нельзя лучше.

Самые трудные моменты были в конце каждого рабочего дня, когда Клэй готовился к возвращению домой. Он взял за правило заходить в офис Тома перед уходом, всегда с совершенно однообразной болтовней, всегда плохо скрывая свое желание, чтобы это стало чем-то большим. Но он никогда прямо не приглашал Тома к себе - казалось, он чувствовал, что Тому нужно отстраниться, его настороженность и страх. Как будто он просто заходил каждый день в шесть тридцать или семь, чтобы дать Тому знать, что он здесь, если он ему нужен.

Затем, в четверг, Клэй ушел из офиса рано - около трех. Том продержался тридцать четыре минуты, прежде чем написал ему сообщение.

Прогуливаешь?

На прием к врачу.

Все хорошо? Он заставил себя написать "хорошо" вместо "нормально", но не смог заставить себя опустить знак вопроса.

Клэю потребовалось две минуты, чтобы ответить, и за это время Том ничего не успел сделать. Затем появились три маленькие точки, и то, что пришло, было и текстом, и картинкой: Клэй на улице, щурится от яркого солнечного света, тонкая разноцветная трубка криво торчит из его улыбки.

Да, просто осмотр.

Том прищурился на фотографию. Это... "Пикси Стикс"? Ты ходишь к педиатру?

Нет, я всегда получаю что-нибудь сладкое после посещения врача. Я это заслужил.

В груди Тома запульсировал веселый смех, но ни один не прошел через горло. Он уставился на фотографию Клэя на солнце, угощающегося после выполнения поручения, и понял, что тоже чувствует солнце на своей коже - затягивающее тепло абсурда Клэя, радость, которая, казалось, прожигала его изнутри.

Уходя с работы в тот вечер, он дал водителю Uber адрес Клэя, а не свой.

Было уже поздно, и когда он приехал туда, а Клэй открыл дверь, Том ничего не сказал, просто затолкал Клэя обратно в его квартиру, пинком закрыл дверь и набросился на него.

Споткнувшись, они упали на диван Клэя, и, приземлившись на него, подняли волну запаха квартиры Клэя, от которого у Тома сжалось в груди что-то тревожно-близкое к тоске по дому. Он устроился на коленях Клэя, обхватив его лицо обеими руками, и поцеловал его так сильно, что это должно было причинить боль им обоим. Во рту у Клэя все еще был вкус сахара.

Когда они оторвались друг от друга, Клэй попытался заговорить, но Том просто опустился на колени, стянул с Клэя джинсы и приник губами к коже Клэя так быстро, как только мог, чтобы его возражения стихли. В квартире горел свет, но Том больше чувствовал себя сродни черноте за окнами Клэя, ощущение, что это крошечное, светлое пристанище в холодной, темной ночи.

Как только он отстранил Клэя, Клэй снова затащил его к себе на колени и сделал ему рукоблудие так же грубо и быстро, как Том отсасывал ему, и все это время беспорядочно целовал его.

Он оделся, как только восстановил дыхание. Клэй схватил его за руку и прошептал: "Останься", но Том лишь сжал его пальцы и отвернулся, поправляя одежду, когда выходил из квартиры.

На следующее утро они не говорили об этом. Но в субботу Клэй прислал ему фотографию простого серебряного кольца, лежащего на его раскрытой ладони.

Том почувствовал, что не может дышать. Он послал Клэю сообщение с большим пальцем вверх, его собственный палец дрожал на экране.

Когда они вернулись в офис после предложения, Ленни ждало шампанское.

"Клянусь, - сказала Ленни, наливая шампанское в чашки Solo, пока они смотрели репортаж о предложении на TMZ, - я могу смотреть на это весь день".

Том сосредоточился на шипении в своей чашке и попытался отключить звук телевизора. Он не смотрел, и он не смотрел ни на одну из фотографий.

Они сделали это на пирсе, как и планировали. Это было самое настоящее калифорнийское клише - бодрящий, соленый воздух, потертое морем дерево, туристические стенды и мерцающие аттракционы. Он почти не слышал "предложения" Клэя - волны громко разбивались, и его внимание было рассеяно папарацци, бешено выхватившими свои самые большие камеры, как только Клэй опустился на одно колено. А в голове у Тома шумел какой-то бешеный белый шум, похожий на пот, надежду и страх.

Он был уверен, что речь Клэя звучала примерно так: "Ты самый невероятный человек, которого я когда-либо встречал, и я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь", и что-то о семье.

На одно остановившееся от ужаса мгновение Тому показалось, что он может заплакать. Хуже того, он был уверен, что Клэй это заметил.

"Хорошая работа, Том", - говорила Фелиция. "Твое лицо на этих фотографиях идеально".

"Я знал, что ты можешь проявить эмоции, если этого требует работа", - засмеялась Ленни.

Том допил шампанское и открыл телефон. На него обрушился шквал сообщений и электронных писем, но сначала он проверил заголовки. Пока что предложение было хитом - финалом сезона всеми любимого нового шоу. В BuzzFeed даже была статья о них, черт возьми ("Буквально 17 фотографий Тома Моргана и Клэя Паркера, которые доказывают, что любовь реальна").

Он пролистал фотографии, чувствуя, что его дыхание стало неровным. Там были фотографии, которых он не помнил, с событий, которые он не мог связать с кампанией или работой. Некоторые были просто снимками, на которых он улыбается Клэю, открыто и беззастенчиво. Он никогда раньше не видел такого выражения на своем лице.

"Хорошо", - сказала Ленни, постукивая наманикюренным ногтем по своей чашке Solo. Остальные сотрудники вошли, чтобы отпраздновать вместе с ними - предположительно, то, что они приняли за настоящую встречу сотрудников. Наступила тишина, и Ленни подняла свою чашку. "Воистину, я никогда бы не предсказала этого, но за нашу самую успешную инициативу кампании. Отличная работа, ребята!"

Сотрудники засмеялись и зааплодировали. Большинство из них подумали бы, что она их просто подначивает.

От взгляда на телефон его затошнило, поэтому Том убрал его и посмотрел на Клэя. Еще на пирсе, когда он кивнул "да", Клэй улыбнулся ему своей маленькой, интимной улыбкой, а затем встал и надел кольцо на палец. Оно и сейчас было там, тусклая тяжесть, которую он старался не замечать. Но Том помнил ощущение руки Клэя, сложенной поверх его руки, и он почувствовал его снова, когда Клэй встретил его взгляд через всю комнату с той же маленькой улыбкой. Это было наполовину неправдоподобно, а наполовину что-то другое. Как будто он думал, что все это того стоило.

Том снова почувствовал это смятение, покой и страх, тепло и холодный, зыбкий ужас. Он поднялся со своего места. "Нам нужно больше шампанского", - сказал он никому конкретно.

Улыбка Клэя растворилась в легкой хмурости. Том повернулся и вышел из комнаты.

На кухне ничего не было. Он побродил по коридору, потом оказался у двери Фе, где заметил открытый ящик дешевого шампанского, стоявший в темном углу. Конечно, Фе позаботился о том, чтобы у них было все необходимое. Это был особенный день для кампании.

Он пошире распахнул картонную коробку и вытащил еще одну бутылку из блестящей пластиковой упаковки. Когда звук откупориваемой пробки затих, он услышал позади себя голос. "Ты в порядке?"

Он обернулся. Фе прислонилась к дверному косяку, наклонив голову, наблюдая за ним.

"Да", - сказал он. "Я в порядке. Разве ты не слышала? Все идет очень хорошо". Он сделал длинный глоток из пенящейся бутылки. Шампанское было не в его вкусе, но, по крайней мере, оно обжигало на пути вниз.

"Осторожнее, Том", - сказала Фелиция. Ее тон был дразнящим, как бы заученным, как будто она не была в этом уверена. "Ты начинаешь казаться..."

"Что?" - спросил он.

Она не ответила. Когда она смотрела на него, небольшие следы хорошего настроения полностью исчезли с ее лица, и осталось только то, что выглядело как искренняя тревога.

Он рассмеялся над ней. "Не беспокойся об этом, Фе", - сказал он. Он посмотрел на бутылку в своей руке. "Разве ты не помнишь? Что ты сказала?"

"Что я сказала?" - спросила она. "Когда?"

Он сделал несколько шагов к ней, пока не смог нормально смотреть ей в глаза. "Если кто-то пострадает, то это будет Клэй".

Она моргнула.

"Так что я в порядке", - продолжил он. Он хлопнул ее по плечу. "Давай вернемся на вечеринку".

Она не последовала за ним, когда он вышел.

34

Свадьба была назначена на самый конец декабря, через три недели. Все подчеркивали, что это слишком рано, но Ленни не сомневалась в своей решимости поддерживать их "динамику". И она не ошиблась - предложение Клэя стало мега-вирусным, что еще больше подняло PR кампании. Его уведомления были полны людей, жаждущих подробностей о помолвке, свадьбе и их с Томом счастливой жизни.

Теперь уже не было пути назад. Они с Томом собирались пожениться.

Чтобы облегчить непосильную задачу планирования свадьбы за считанные мгновения, Ленни предложила устроить ее в своем огромном особняке. Это было полезным напоминанием для Клэя, что это не настоящая свадьба - это часть кампании "Вествуд для Америки".

Это ощущение только усилилось в процессе планирования свадьбы. Клэя возили на примерки, проводы и интервью, но, похоже, никому не было дела до его мнения, хотя у него его было предостаточно. (Он всегда считал, что было бы здорово надеть на свадьбу шляпу, но Том отверг эту идею лишь холодным взглядом). Вместо этого Фелиция и Том все спланировали, придумав свадьбу, которая будет потрясающе смотреться на Instagram и на фоне фотографий Ленни. Он даже не был до конца уверен в последнем - Ленни вела церемонию, и он не слышал, чтобы кто-нибудь упоминал о том, что она прошла онлайн-курс, получила сертификат или сделала что-то еще, что нужно делать людям, которые не являются священниками, судьями или капитанами лодок.

По крайней мере, планирование свадьбы дало ему возможность увидеться с Томом.

Том явно избегал его, за исключением тех странных, случайных случаев, когда он появлялся в квартире Клэя, перебирал его кости, а потом уходил. Их долгие, томительные выходные, когда они бегали по дурацким делам и валялись вместе на диване, остались в прошлом, и Клэй скучал по ним. Все, что у него теперь было, - это бешеный, торопливый секс и пышное планирование фальшивой свадьбы, на которой он был всего лишь реквизитом.

И все это время он продолжал думать о том, что мы с Томом собираемся пожениться, и испытывал приступы паники, потому что никто, кроме него, не думал о том, что будет после свадьбы. Каждый раз, когда он пытался поговорить с Томом об этом в офисе, тот отшучивался и уходил, и каждый раз, когда он пытался поговорить с ним об этом, когда они оставались наедине, он отвлекал Клэя сексом, а потом уходил, что было удручающе эффективно, потому что секс по-прежнему был умопомрачительным.

Поэтому в конце концов Клэю ничего не оставалось, как ворваться в кабинет Тома, захлопнуть за собой дверь и потребовать: "А как же наш дом?".

Том моргнул, глядя на него удивленно и, на мгновение, уязвимо. Прежде чем Клэй успел отреагировать на это, выражение его лица вернулось в свое стандартное состояние раздражения. "Что наш?" - спросил он.

Клэй сел на стул перед столом Тома. "Мы занимаемся всей этой ерундой с планированием свадьбы, о которой у меня, кстати, есть масса идей..."

Том закатил глаза. "Если это опять из-за шляпы..."

"Нет, я хочу сказать, - сказал Клэй, - мы проводим все это время, думая о свадьбе, но что насчет после? Как насчет того, где мы будем жить?".

"Что значит "мы"? спросил Том.

Клэй нахмурился. "Разве мы не..."

"На самом деле мы не собираемся жениться, Клэй. То есть, женимся, но это не..." Том отвернулся, поправляя какие-то бумаги на своем столе. Не глядя на него, он уточнил: "На самом деле мы не собираемся жить вместе".

"Но... ты всегда беспокоишься о том, что люди узнают, что это фальшивка", - заметил Клэй. "Разве это не будет большой удачей, если мы не будем жить вместе?"

Том открыл рот, но потом закрыл его.

Когда через минуту он все еще стоял в тупике, Клэй открыл свой компьютер и поставил его на стол Тома. Его браузер уже был открыт на сайте Zillow. "Я думаю, нам стоит арендовать это место".

"Господи, ты уже..." сказал Том, выглядя обеспокоенным, но он прервался, вчитываясь в детали объявления. "Ладно, нет. Ты шутишь? Я не буду там жить".

"А что там не так?" спросил Клэй, поворачиваясь, чтобы посмотреть на экран. Это был маленький домик с ярко-зелеными ставнями и дверью цвета корицы.

"Он похож на то место, где можно найти тело бабушки после того, как от нее не было вестей в течение нескольких недель", - сказал Том. "Кроме того, этот район?"

"Это немного дальше от работы", - защищаясь, сказал Клэй.

"Намного дальше", - сказал Том. "Я не собираюсь каждый день ездить на работу по часу, чтобы у тебя были клумбы".

"Мне плевать на клумбы", - сказал Клэй. "Все, что ближе к офису, так дорого!"

"Нам не нужен целый дом", - сказал Том. "Поищи что-нибудь поменьше".

"Не знаю", - сказал Клэй. "У этого дома есть баскетбольное кольцо на заднем дворе. Было бы здорово иметь немного открытого пространства, ну, знаешь, для гриля и прочего, или если мы захотим пригласить людей".

"Я зависал в твоей квартире почти каждый день в течение последних нескольких месяцев", - сказал Том, - "и ты никогда не приглашала людей".

"Может быть, я бы пригласил, если бы у меня было баскетбольное кольцо".

"Найди хорошее здание недалеко от работы, где есть бассейн и один из этих, ну, знаешь, бизнес-центров", - сказал Том. "Потусуйся там с людьми".

"Модный многоквартирный дом в центре Лос-Анджелеса?" с сомнением спросил Клэй. "Там все так дорого, что мы сможем позволить себе только студию, а потом убьем друг друга".

Том покачал головой. "Да, это правда. Нам бы понадобилось как минимум две ванные комнаты".

"Точно, одна целая для твоих средств для волос, а другая для всех твоих кремов для кожи", - сказал Клэй с прямым лицом.

"Потому что ты чертов неряха", - ответил Том.

"И я хочу как минимум две спальни".

"Что? Зачем?"

"Чтобы одна из них была офисом". Том кивнул, как будто понял. Затем Клэй добавил: "Для меня".

Он перестал кивать. "Для тебя?"

"Да", - пожал плечами Клэй. "Я имею в виду, что, возможно, я не буду заниматься политикой вечно. Возможно, я захочу снова начать кодировать, и если я это сделаю, мне понадобится офис".

Насмешка исчезла из выражения лица Тома. "Возможно, ты снова начнешь кодировать?" Он задал вопрос тоном, который для Тома был почти нежным.

"Да. Не знаю", - сказал Клэй, чувствуя себя неловко. "Та идея с переселением соседей, которая у меня была, звучала так круто в статье Recode".

"Это круто", - сказал Том с небольшой улыбкой. "Ты еще над ней поработал?".

"Немного. Сначала мне пришлось перенести все это с Pinpoint, так что это было неприятно". Том сделал отвратительное лицо при упоминании компании Дерека, что заставило Клэя внутренне засветиться. "И я думал обратиться к некоторым из моих старых контактов со времен Pinpoint, к людям, которые могли бы..."

"Финансировать это?" подсказал Том.

Клэй пожал плечами.

"Ты должен", - сказал ему Том, наклоняясь вперед над своим столом. "Я могу помочь тебе, если хочешь - обсудить идеи питча и..."

Младший сотрудник просунула голову в комнату. "Том?" - спросила она. "Ты нужен им на этой встрече".

"Точно. Да, я сейчас приду", - сказал Том. Он взглянул на бумаги на своем столе, и Клэй потянулся к компьютеру, чтобы убрать его с дороги.

Как только его ноутбук захлопнулся, их взгляды встретились. Затем Том отвел взгляд, прочистил горло, и в этот момент весь воздух в комнате словно перевернулся. Всего секунду назад он был наполнен всеми этими сладкими идеями о том, что могло бы быть, если бы они действительно переехали в маленький домик с зелеными ставнями или в шикарную высотку - если бы они действительно пошли на эти компромиссы и нашли место, которое им обоим нравится. Если бы Том помогал Клэю с кодированием, а Клэй готовил вафли, когда Том поздно возвращался из офиса, и они нашли бы способ построить совместную жизнь.

Но это были всего лишь мечты, и когда они испарились, между ними осталась лишь напряженная дистанция.

"Это глупо", - сказал Том, глядя на свои колени. "Кампания скоро начнется, мы будем в дороге. И если Ленни победит, мы все переедем в Вашингтон. Если нет..." Его глаза метнулись к глазам Клэя, а затем в сторону. "Все равно все это закончится".

"Верно", - сказал Клэй. "Верно. Ладно, тогда я... забуду об этом". Он спрятал компьютер под мышку и встал.

"Клэй", - позвал Том, когда его рука коснулась двери, и он обернулся.

Том, казалось, на секунду замешкался со словами, сделав глубокий вдох и затем отбросив его. "Я... Я собирался сказать, что ты можешь забрать эту шляпу, если она тебе действительно нужна, но..." Он улыбнулся. "Ты точно не можешь".

Клэй кивнул и слегка рассмеялся. "Да. Я знаю. Она должна выглядеть хорошо, верно? В этом весь смысл".

В челюсти Тома вскочил мускул. "Ага."

Клэй посмотрел на землю, затем открыл дверь. За своим столом Том молча и неподвижно сидел, пока Клэй уходил.

35

В мгновение ока наступила ночь перед свадьбой.

Предвкушение в Интернете достигло ажиотажа. Они исполнили всю песню и танец, прося о конфиденциальности этого особого события, но кампания позаботилась об утечке достаточно подробной информации, чтобы весь интернет знал, что фотографии появятся завтра. Более того, Фелиция, вероятно, захочет, чтобы они разместили фотографии и с репетиционного ужина, о чем Клэй не задумывался до сих пор.

Он запоздало порадовался, что позволил Тому выбрать всю свою одежду.

Они одевались к ужину у Клэя, переодевались в его спальне и помогали друг другу с запонками и галстуками. Он должен был признать, что костюм, который выбрал для него Том, выглядел неплохо - угольно-серый с узким черным галстуком. Том выглядел в костюме просто великолепно, что, вероятно, означало, что Клэй не был готов к тому, насколько лучше он будет выглядеть в смокинге на следующее утро.

На следующее утро. От одной мысли об этом нервы подползали к горлу.

Он был благодарен за то, что его отвлекли, когда зажужжал телефон. Он проверил его, кивнул сам себе и положил телефон обратно в карман, но, видимо, этого было недостаточно, чтобы Том ничего не заметил. "Что это было?" - мягко спросил он.

"Ничего", - ответил Клэй.

Том лишь поднял бровь, поправляя галстук.

Клэй вздохнул. "Это был мой адвокат".

"О?" спросил Том. "Новости по судебному процессу?"

"Да", - сказал Клэй, неловко пошевелившись. Он ждал столько, сколько, по его мнению, могло сойти с рук, прежде чем наконец сказал: "Я уладил дело".

Том опустил руки, оставив галстук болтаться на шее. "Что? Почему ты мне не сказал?"

"Я говорю тебе сейчас", - пробормотал Клэй.

Том покачал головой, бормоча. "Но почему сейчас? Ты только что поймал их на удочку историей из Recode. Ты мог бы использовать свое преимущество".

"Ну, мой адвокат сказал, что именно из-за этой истории они сделали такое большое предложение", - сказал Клэй.

"Я..." Том расхаживал взад-вперед, как будто его распирало от вопросов. "Хорошо, и сколько же ты получил?"

Клэй немного надулся, как будто неплохо. "Много", - сказал он.

"Как много?" спросил Том.

Клэй показал ему сообщение от своего адвоката. Том присвистнул. "Ладно, это уже кое-что. Но..." Он все еще выглядел расстроенным, проводя рукой по волосам. "Ты получил что-нибудь еще? Акции Pinpoint? Какое-то признание от Дерека по поводу всего, что ты внес?"

Клэй засунул руки в карманы и снова отвел взгляд. "Нет".

"Тогда почему вы согласился на сделку?"

Клэй просто пожал плечами. "Я хотел оставить это позади. Двигаться вперед".

Том уставился на него, нахмурив брови.

"Давай", - легкомысленно сказал Клэй. "Нам нужно поскорее уходить, если мы хотим успеть вовремя".

Том вернулся к работе над своим галстуком, все еще глядя на Клэя. "Мы - почетные гости", - сказал он. "Они будут ждать нас".

"Почти уверен, что Ленни - почетный гость", - сказал Клэй.

"Правда", - сказал Том, заправляя галстук в пиджак, когда закончил. "Тогда, думаю, это не имеет значения". Он протянул руки. "Как я выгляжу?"

Клэй покачал головой. "Все будут мне завидовать".

Том усмехнулся и медленно поцеловал его. "В этом вся идея".

Ленни устроила репетиционный ужин в своем огромном доме. Свадьба тоже будет проходить там же, на лужайке перед домом. Дом почти не нужно было украшать - он был именно таким, каким Клэй всегда представлял себе дома богатых людей: полированное дерево, богатые красные ковры, огромные люстры, картины маслом и двусмысленные каменные скульптуры. Воздух словно сверкал, а официанты в смокингах сновали между гостями с подносами шампанского.

Официанты выглядели более по-домашнему, чем чувствовал себя Клэй. Возможно, он был хорошо одет, но он не знал ни одного человека, кроме Фелиции, Ленни и Тома. Список гостей состоял в основном из друзей и спонсоров Ленни, что его не очень беспокоило, поскольку она за все платила. Она также великодушно согласилась оплатить перелет родителей Клэя из Массачусетса. Они были его единственными гостями, которые сейчас находились в пути; он не хотел приглашать кого-то еще на фальшивую свадьбу. Кроме того, небольшой список гостей помогал поддерживать атмосферу таинственности вокруг их отношений со "знаменитостями".

Том не пригласил никого - ни семью, ни друзей. Клэй был уверен, что Тео позвонил однажды вечером после того, как предложение попало в новости, чтобы спросить о свадьбе, потому что он услышал, как Том пробормотал что-то о том, что не хочет, чтобы ему пришлось путешествовать с маленьким ребенком.

Он ничего не слышал о родителях Тома. Он боялся спрашивать.

Они с Томом были разделены течениями вечеринки через несколько минут после прибытия. Сейчас Том был занят в центре зала, очаровывая толпу больших шишек своим обычным магнетизмом. В темно-синем костюме, с легкой черной щетиной на челюсти, он выглядел невероятно красивым в тусклом свете свечей, словно сошедший со страниц свадебного журнала - непревзойденный жених. Пальцы Клэя покалывало при мысли о том, что завтра он возьмет руки Тома в свои и позволит Тому надеть кольцо на его палец.

Его телефон зажужжал в кармане - сообщение от мамы, в котором говорилось, что они с папой только что приехали. Он с облегчением вздохнул и направился к парадной лестнице в фойе. Через несколько минут он увидел, как его родителей вводят внутрь.

"Клэй-Клэй!" - позвала его мама, когда увидела его, ее лицо расплылось в тысячеваттной улыбке.

"Ма-ам", - раздраженно пробормотал он, обнимая ее, хотя и был благодарен за успокаивающую знакомость ее духов. Он поприветствовал отца, затем повернулся и жестом указал на комнату позади себя. "Ну, что ты думаешь?"

"Так шикарно!" - сказала она, широко раскрыв глаза, когда передавала свое пальто одному из сотрудников мероприятия.

Его отец вывернул шею, чтобы все это рассмотреть. "Вау. Ты действительно добился успеха, сынок", - с гордостью сказал он.

Клэй подавил дрожь. Он ненавидел врать родителям о свадьбе, но ничего нельзя было поделать. "Мам, хочешь выпить?" - спросил он. "Выпивка здесь дорогая".

Она не ответила ему. Она застыла на месте, ее лицо медленно наполнялось пронзительным волнением. "Фил!" - прошептала она, хватая его отца за рукав и тряся его. "Фил, смотри! Вот он!"

Клэй оглянулся через плечо, где Том телепатически ухмылялся одному из гостей. "О, Боже!"

За последние несколько месяцев с его родителями было много разговоров о том, почему они до сих пор не встретились с Томом, и большинство из них было до того, как они "обручились". Уровень тревоги его мамы взлетел до бесконечности, когда она узнала, что ее сын собирается жениться на человеке, которого она еще не видела, и потребовалось немало уговоров, чтобы убедить ее, что на репетиционном ужине будет достаточно времени, чтобы познакомиться с женихом ее сына. Все это настигло его сейчас, когда его мама с военной эффективностью нырнула в толпу и по прямой направилась к Тому. У Клэя была всего секунда, чтобы бешено замахать руками, пытаясь привлечь внимание Тома и передать хоть какое-то предупреждение.

Как оказалось, волноваться не стоило. Когда мама Клэя прижалась к нему с дрожащим энтузиазмом, Том лишь на полсекунды выглядел ошеломленным, но потом пришел в себя, сжал ее руку в своей и плавно представился. К тому времени, как Клэй и его отец подошли к ним, они уже перешли к любезностям, и Том сказал: "Давайте найдем тихий уголок, чтобы мы могли поболтать. Я хочу услышать все о Клэе".

Его мама растаяла. Клэй закатил глаза.

Том совершенно не умел общаться с родителями - он громко смеялся над шутками мамы, свободно говорил с папой о биткоинах, и каждый раз, когда он тепло смотрел на Клэя или сцеплял их пальцы, Том чувствовал, что его акции растут. Это даже не было похоже на стандартное наступление обаяния Тома Моргана - Клэй знал, как сужаются края глаз Тома, когда он устает от долгого выступления, но сегодня он совсем не казался напряженным или искусственным. Его улыбка была легкой, и это заставляло сердце Клэя учащенно биться.

Ситуация ухудшилась только тогда, когда его мама достала детские фотографии. "Мам, какого черта", - закричал Клэй, когда она показала Тому фотографию, на которой он был в трехлетнем возрасте, голый и с поднятыми вверх руками перед зеркалом в их доме. "Почему у тебя это вообще есть в телефоне?!"

"Дейрдре показала мне, как помещать вещи в облако!" - радостно сказала его мама, проводя пальцем по экрану. "О, посмотри на это".

Том выглядел так, будто он прикусил губу, чтобы не завыть. "Клэй", - сказал он, как только прочистил горло. "Я чувствую какую-то тему в этих фотографиях".

"Я голый?" мрачно спросил Клэй.

"Ну, и это тоже", - сказал Том, наклоняясь поближе, чтобы рассмотреть фотографию Клэя, стоящего перед игрушечной лошадкой. "Но дело еще и в том, что ты был таким уродливо высоким даже в детстве, что у тебя никогда не было игрушек подходящего размера".

"О, это правда", - сказала его мама, пролистав еще раз. "Он вырос как росток, вот этот. Мы никогда не могли за ним угнаться".

На фотографии в ее телефоне был пятилетний Клэй, угрюмо смотрящий на маленькую игрушечную машинку. Том посмотрел на фотографию, потом на Клэя, и на его лице отразился восторг.

"Ну да", - проворчал Клэй. "Может, им стоит делать игрушки побольше".

Том наклонился и прошептал на ухо Клэю: "Хочешь, я куплю тебе кровать с гоночной машиной?".

Клэй оттолкнул его, но удержался от горячей дрожи, пробежавшей по позвоночнику.

"Я так рада за вас, мальчики", - сказала его мама, прислонившись к руке отца. "И так рада, что мы наконец-то познакомились с тобой, Том", - добавила она, устремив взгляд на Клэя.

"Спасибо, Лесли", - сказал Том. Он наклонился вперед. "Я хочу спросить - вы не были... удивлены? Тому, как быстро все это произошло?"

"Ну, вы двое влюблены", - снисходительно сказал его отец. Том улыбнулся ему, и теперь Клэй мог видеть знакомую напряженность вокруг его глаз. "Кроме того, друзья поженились раньше нас. Я не уверен, как вы, тысячелетние, делаете это сейчас".

"И Клэй рассказал нам, почему ему так долго нужно было держать ваши отношения в секрете", - сказала его мама. "Просто жаль, что все видят, что это связано с твоей работой на губернатора".

Его отец кивнул. "Особенно, учитывая ее никудышный послужной список по вопросам ЛГБТ".

"Фил!" - взвизгнула его мама. "Говори тише, мы здесь гости губернатора".

"Я гражданин", - твердо ответил он. "Я имею право на свое мнение".

"Ты из Массачусетса. Ей все равно, что ты думаешь".

Клэй закатил глаза и позволил родителям спорить. Затем он заметил, что Том выглядит бледным, и наклонился к нему, чтобы негромко спросить: "Все в порядке?".

"Да. Извините меня", - сказал он родителям Клэя. "Мне нужно сделать несколько звонков. Было приятно познакомиться с вами".

Его родители сияли от этих любезностей и не возражали, когда Клэй последовал за Томом.

Он нашел его в затемненной комнате, которая могла бы быть кабинетом, хотя в ней не было мебели. Может быть, так выглядели дома до свадьбы? Его голос прозвучал эхом, когда он спросил: "Мы должны быть здесь?".

"Что они собираются делать", - сказал Том, глядя на пару французских дверей, выходящих во двор. "Скажут нам, что мы не можем пожениться завтра?"

Он открыл дверь с тихим скрипом, и Клэй вышел за ним на каменную террасу. Там все еще находилось несколько сотрудников, готовившихся к следующему дню. Двор Ленни плавно спускался вниз, по бокам и сзади были высокие, хорошо подстриженные живые изгороди. По обе стороны лужайки росли два огромных дерева - большие, толстые стволы с огромным навесом из листьев, которые, вероятно, обеспечивали прохладу в течение дня. Ощущение было почти как под тентом, а крошечные фонарики, развешанные между деревьями и их ветвями, усиливали эффект, хотя и не были включены. Сзади, перед живой изгородью, было установлено что-то вроде беседки или арки, а напротив них были расставлены изящные белые стулья. Это было именно то, чего ожидал Клэй.

"Господи", - сказал Том, воспринимая все это, и это тоже было правдой.

Казалось, никто не заметил их присутствия. Клэй рассмотрел длинную линию тела Тома в лунном свете, изгиб его горла, когда он сглатывал. "Ты в порядке?" - спросил он снова.

Том покачал головой. "Я..." Он повернулся к Клэю, лицо его исказилось, словно что-то пожирало его изнутри. "Как ты можешь быть в порядке, когда твоя семья находится здесь из-за этого - из-за этого фальшивого дерьма?"

Это был справедливый вопрос. Клэю стало не по себе, когда он подумал о том, как его родители будут справляться с тем, что неизбежно случится, когда все это рухнет. Тем не менее, он пригласил их. Он пожал плечами. "Ну... для меня это реально".

Том сделал шаг назад.

Клэй поспешил сказать: "Я имею в виду... мы ведь делаем это ради работы, верно? Это реально. Мои родители понимают, что для меня это важно". Том расслабился на дюйм, хотя все еще выглядел настороженным. "И ты действительно командуешь мной и говоришь мне, куда идти и что надеть", - заметил Клэй, и Том слегка улыбнулся. "Будь то настоящие отношения или... рабочий проект, который только выглядит таковым. И я делаю это по более веским причинам, чем многие люди женятся. Я могу быть золотоискателем".

На это Том издал сухой смешок.

"Я не скрываю ничего важного от своей семьи", - сказал Клэй. "И... Думаю, если кому-то и придется быть моим "фальшивым" женихом, я рад, что это ты. Я не против, что моя семья знает тебя. Это не фальшивка".

Том ничего не сказал. В темноте было трудно понять выражение его лица.

"Уже поздно", - сказал Клэй. "Я сказал родителям, что поеду с ними на Uber в отель и прослежу, чтобы они добрались в целости и сохранности. Если..."

Он прервался, когда Том набросился на него и поцеловал, обхватив лицо обеими руками. Клэй ждал, но Том не углубил поцелуй и не прижал их тела друг к другу. Они просто покачивались вместе, согреваясь в прохладной ночи.

Когда Том прервал поцелуй, он тихо сказал: "Встретимся у тебя дома".

"Хорошо", - ошеломленно сказал Клэй.

Когда он вернулся домой после того, как отвез родителей, он был уверен, что Тома там не будет. Но когда он захлопнул за собой дверь машины и услышал, как она отъезжает, у его ворот мелькнула тень. Том был там, стоял молча, засунув руки в карманы. Клэй почувствовал почти болезненный толчок желания в основании позвоночника, и он с трудом вставил ключ в замок.

Том даже не дал Клэю включить свет. Они привалились спиной к кухонной стойке, Том запустил пальцы в его волосы, прижался всем телом к Клэю и целовал его до боли в губах. Так продолжалось до тех пор, пока столешница не уперлась в бедро Клэя, а Том не начал двигать бедрами по его ноге, и Клэю пришлось задыхаться между поцелуями: "Том, может, мы... ты хочешь...".

Не говоря ни слова, Том взял его за руку и потащил в спальню.

Он не переставал целовать его и там. Он прижимался к Клэю так, словно не мог подойти достаточно близко, позволяя ему снять пиджак с плеч, вытащить рубашку из брюк и медленно расстегнуть пуговицы, его пальцы сводило судорогой, потому что Том не отступал назад, чтобы дать ему возможность работать. Кожа Тома была холодной, когда Клэй снял с него рубашку, поэтому он принялся согревать его, осыпая горячими поцелуями с открытым ртом все его тело и проводя руками по спине и плечам. Том снял с Клэя рубашку короткими, резкими движениями, на его лице читался голод.

У Клэя перехватило дыхание от этого зрелища. В комнате было не так много света, но его хватало, чтобы увидеть, что обычный фасад Тома исчез, и ничто не мешало Клэю увидеть мысли, мелькающие на его лице. Том облизал губы и посмотрел на Клэя, открытость его глаз беспомощно пригвоздила его к месту.

"Том", - прошептал он.

Том снова поцеловал его. Он вцепился в брюки Клэя, когда они упали на кровать, снимая ботинки и носки и хватаясь друг за друга. Том повалил их так, что оказался сверху, и навис над Клэем, как идеальный герой романтического романа. Он провел рукой по груди Клэя, опустился ниже, чтобы поцеловать и облизать его соски, провел ногтями по животу. Он взял Клэя в рот и сосал его, медленно и тщательно. И все это время его темные глаза то и дело поднимались вверх, чтобы встретиться с глазами Клэя.

"Том", - задыхался Клэй, его голова билась на подушке. Он не мог перестать произносить его имя.

Том приподнялся и начал делать ему самый медленный, самый мучительный ручной массаж, тугой, извилистый и идеальный, потому что все это время он смотрел ему в глаза. Время от времени он прерывал зрительный контакт, чтобы поцеловать шею Клэя, щеку или, мягко, нежно, губы, но каждый раз, когда Клэй зажмуривался, ошеломленно закрывал глаза, а потом снова открывал их, Том смотрел прямо на него. Дыхание Клэя становилось все тяжелее, когда он прижимался все ближе и ближе, он чувствовал, как пот выступает на лбу, видел кулаки на простынях в периферийном зрении, но Том, казалось, не видел ничего, кроме Клэя, глядя на него так открыто, что он кончил с дрожащим криком.

Том дышал на него, пока Клэй не перестал дрожать. Затем его руки снова переместились на Клэя, одна за плечо, другая вокруг бедра, и он притянул его ближе, чтобы тот мог прижаться к нему, пыхтя и почти рыча от потребности. Клэй чувствовал себя так, словно только что пробежал марафон, но ощущение того, что Том терся о его скользкое бедро, все равно вызывало искры на коже. Он впился пальцами в спину и задницу Тома, разминая и подталкивая его, и шептал ему на ухо, сексуальные вещи, но также и другие, которые ему определенно не следовало говорить, например: "Давай, сделай это, трахнись, да, пожалуйста, Том, ты нужен мне, пожалуйста, ты мне так нужен..." Он не мог перестать умолять, и это было так глупо, потому что он уже кончил, но он знал, о чем на самом деле умолял, слышал это в своем голосе, чувствовал это в том, как его руки изгибались над Томом, и его кожа трепетала там, где пальцы Тома впивались в него: Пожалуйста, верни меня обратно, пожалуйста, пожалуйста, люби меня тоже.

Том кончил с гортанным звуком в шею Клэя, а затем обмяк.

Клэй был измотан. Каждый раз, когда они занимались сексом до этого, он был в той или иной степени неистовым - безумным, страстным и всегда отвлекал их от чего-то.

Сегодня все было по-другому. Том смотрел на него.

Также в этот раз все было по-другому, и за этим последовал слабый звук храпа. Клэй фыркнул в недоумении, а затем рассмеялся, когда понял, что даже великий секс-фантазер Том Морган храпит.

Он был уверен, что его смех разбудит Тома от, должно быть, вызванного сексом ступора. Но Том только мило нахмурился, слегка отстранился от Клэя, чтобы оказаться на своей подушке, и снова погрузился в сон.

Храп продолжался, пока Клэй лежал и смотрел на лицо Тома, такое открытое во сне. Он продолжался, пока Клэй ополоснулся, натянул пижаму и забрался обратно в постель. Он продолжался, пока Клэй дремал, мечтая о других временах, когда он мог бы услышать храп Тома.

Когда Клэй проснулся, вещей Тома уже не было, а простыни на его стороне кровати были холодными.

Он оделся в смокинг, который выбрал для него Том. Когда он положил в карманы бумажник, ключи и телефон, осталась только маленькая серая коробочка с кольцом, безобидно лежащая на комоде.

Вид ее был таким обыденным и в то же время таким сюрреалистичным. Он положит коробочку в карман пальто, вызовет попутку, вернется в особняк Ленни и позволит Тому надеть кольцо на его палец.

Ему нравилась эта мысль, и он ненавидел ее. Он ненавидел ее с того самого дня, когда Ленни подтолкнул их к этому. Ничто не могло быть более неправильным, чем фальшивая свадьба для того, что для него было настоящей любовью.

Это было так глупо, грустно и жалко, но все, чего Клэй хотел в мире, это чтобы Том пришел сегодня и сказал: "Я не могу этого сделать. Я не выйду за тебя замуж, потому что это все понарошку, а я люблю тебя по-настоящему."

Он взял коробочку с комода, открыл ее и посмотрел на кольцо, которое выбрал для него Том. Оно совпадало с кольцом Тома - простое, толстое серебряное кольцо. Он оглянулся на кровать, где простыни были смяты, но в остальном все свидетельства ночи, проведенной с Томом, исчезли.

Впервые за долгое время он позволил себе предаться слабой надежде. Может быть, Том явится сегодня на свадьбу и скажет все то, что Клэй хотел от него услышать. Может быть, он был готов. Может быть, он откажется выходить замуж за Клэя.

Он не мог придумать ничего более романтичного.

Он защелкнул коробочку с кольцом, положил ее в карман и вызвал "Убер".

Когда он приехал на место, подъездная дорожка Ленни была забита машинами, и повсюду сновали сотрудники, направляя ранних гостей и координируя работу поставщиков. Клэй прошел внутрь.

Первой он заметил Фелицию. Она разговаривала по телефону, сгорбившись, словно не хотела, чтобы кто-то слышал ее слова, но при виде Клэя ее лицо напряглось. Она бросила трубку и направилась прямо к нему. "Что-то не так", - сказала она.

Сердце Клэя заколотилось. Возможно, это было оно. Может быть, это часть всего. Может быть, когда появится Том, он отменит все это.

Но он этого не сделал. Потому что Том вообще не появился.

36

Том знал, что ему следует пойти туда, где Клэй не подумает его искать, но он не мог придумать ни одного места, которое подходило бы под это описание. Он не был уверен, говорит ли это что-то о скучности его жизни или о том, насколько хорошо Клэй его знает. Возможно, и то, и другое.

В конце концов, поскольку он был предсказуемым трудоголиком, он выбрал офис. Клэй наверняка подумает искать его там, но минуты тянулись, а пустой офис оставался безмолвным. Никто не ворвался в его дверь; никто не явился для драматического противостояния в последнюю минуту.

Он отключил телефон. Вид плоского черного экрана, смотрящего на него со своего места на столе, был самым страшным, что он когда-либо испытывал. Он был полностью отрезан от Клэя, от своей работы, от мира в целом. Он дрейфовал в открытом море.

Он вспомнил, как все эти месяцы назад кричал на Клэя, что тот отключил ему интернет. Он был похож на наркомана, который злится на того, кто забрал у него наркотик. Только теперь он был тем, кто очистился, и было слишком мало, слишком поздно.

Без телефона ему пришлось воспользоваться настоящими часами на стене. Он смотрел, как они пробили 10:00 утра, а затем 10:01. Вот и все, он сделал это. Он официально не явился на свадьбу.

Он погубил свою карьеру и предал Клэя.

Все, что он думал, что испортит, он испортил.

В конце концов, его сломило не то, что сделал Клэй. Это были родители Клэя, и то, что они сказали о том, как Ленни относится к правам ЛГБТ. Это ударило Тома как кирпич в грудь. Конечно, он знал о послужном списке Ленни - отстраненно, профессионально. Но для родителей Клэя это был не политический театр - они считали позицию политика в отношении прав геев критически важной для физического благополучия их сына, который жил в одиночестве на другом конце страны. И такие люди, как Ленни, как Том, которые должны были заботиться о нем - вместо этого они использовали его.

Именно тогда он понял, что должен сделать. Вся ночь ушла на то, чтобы набраться смелости и попрощаться с Клэем.

Он подскочил, услышав, как открываются двери лифта. Он крутанулся в кресле, сжимая руками край стола. Но в дверь вошла Ленни, одетая по высшему разряду и сжимающая в руках сверкающую сумочку. Он повернул шею, чтобы оглядеть ее, но там больше никого не было. Она застыла в дверях, черты лица напряглись, а глаза медленно наполнялись яростью.

"Отлично", - прошипела она. "Просто охуенно. Единственный раз, когда мне нужно, чтобы у тебя была личная жизнь, а ты в этом чертовом офисе".

Сердце Тома бешено колотилось, но он чувствовал странное оцепенение. Ленни прошла мимо него в кабинет и бросила свою сумочку на его стол. Он прочистил горло, но она заслонилась от него рукой, подняв палец.

"Не разговаривай", - огрызнулась она. Сев на край его стола, она сделала глубокий вдох, а затем устремила на него взгляд глаз-бусинок. "Знаешь, почему я никогда не повышала тебя выше Фелиции?"

"Э-э," - сказал Том. Его голос звучал хрипло, несмотря на то, что он не спал уже несколько часов.

Ленни не стал ждать, пока он продолжит. "Потому что она умнее тебя", - сказала она совершенно искренне. Она взяла пульт от телевизора на его столе. "Посмотри, как она заставила меня это прокрутить", - сказала она и переключила его телевизор на CNN.

Там была реклама. "О, - сказала она, убирая прядь волос с глаз. "Ну, в общем, я сказала что-то вроде: "Слушайте, я знаю, что СМИ хотят сосредоточиться на межличностной драме между моими помощниками, но я бы предпочла сосредоточиться на своей работе и выполнении работы сорока миллионов калифорнийцев. Все, что я скажу о Томе и Клэе, это то, что они прекрасная пара и заслуживают уединения, пока работают над своим выздоровлением".

Том уныло кивнул. "Да."

"Я выглядела сочувствующей, бессердечной и по-настоящему дружелюбной к геям", - добавила она. "На самом деле для меня это сработало даже лучше, чем свадьба".

Она слегка рассмеялась. Это было леденяще.

В следующую секунду ее взгляд снова устремился на Тома, и все следы веселья исчезли с ее лица. "Но до такого ты бы никогда не додумался", - холодно сказала она. "Надеюсь, ты запомнишь это, где бы ты ни оказался в следующий раз".

Том сглотнул. "Где бы я..."

"О, вы с Клэем, конечно, уволены", - сказала она непринужденно. "А что вы думали, что произойдет, когда вы провернули этот маленький трюк?"

Гнев пылал в его горле - гнев, на который он не имел права, но все равно было больно. "Ты уволила Клэя?"

"Да", - сказала она. "И что?"

Он уставился на нее. Ее глаза были невероятно пустыми - в них, конечно, была ярость, но ничего более сложного или нюансированного. Это было похоже на попытку удержать зрительный контакт с мраморной плитой. Он вздрогнул и отвел взгляд.

"Но он..." Том коротко вздохнул и начал снова. "Но мне казалось, ты сказала, что для вас это сработало лучше".

"Ну..." Ленни пожал плечами. "У меня настроение лучше, чем могло бы быть. Но ты все равно все испортил. И мне будет приятно наблюдать, как ты собираешь свои вещи".

Последовала долгая, неловкая пауза. Том сжал челюсти. До него только-только начало доходить, что его уволили. Должно быть, у него действительно была диссоциация.

По крайней мере, он думал, что именно так это называется, когда возникает ощущение, что он находится вне себя и смотрит внутрь. Он слышал об этом из вторых и третьих рук от всех, кого знал, кто действительно ходил на терапию. Ему действительно казалось, что он видит всю комнату, весь кабинет, а он сам - просто безжизненная кукла, сидящая в кресле, как какая-то Барби из Политики. Все, что происходило, как будто происходило с кем-то другим.

С другой стороны, возможно, именно таким он и был всю свою жизнь - пустым костюмом. Может быть, то, что происходило сейчас, было его превращением в кого-то другого. Он не был уверен, кем именно. Комната немного вибрировала и таяла, и он почувствовал себя более похожим на себя - по крайней мере, настолько, чтобы стоять. Стать кем-то новым звучало ужасно. Но это было и лучше, чем оставаться тем, кем он был раньше.

Он оглядел офис, который больше не принадлежал ему, и понял, что собирать вещи почти не нужно. Он взял со стола несколько блокнотов и зарядное устройство для телефона и неловко зажал их под мышкой. Ленни прошла за его стол и села в кресло, наблюдая за ним.

"Это все, что у тебя было в офисе?" - спросила она, звуча глубоко не впечатленным голосом. "Господи. Это даже не настолько занимательно, чтобы быть schadenfreude, это просто schad".

Он достал из кармана свой пропуск и положил его перед ней. Затем он повернулся, чтобы уйти.

"Том, подожди", - сказала она.

Он снова повернулся к ней лицом.

Она ярко улыбнулась ему и выкинула его пропуск со стола в мусор. "Пока!"

Он моргнул, а затем повернулся к ней спиной.

В дверях он остановился и спросил через плечо: "Ты не боишься, что мы станем достоянием общественности?".

Она откинулась в кресле и холодно посмотрела на него. "Огласка чего, Том?" - спросила она. "Вы спите вместе. Вы проводите все свое время вместе. И ты только что причинил себе боль, чтобы попытаться спасти его".

Том ничего не ответил. Она снова улыбнулась, и он вышел из ее кабинета.

37

Он пошел в квартиру Клэя.

Как обычно, дверь была не заперта. Клэй сидел на диване в одних трусах, повсюду валялись банки с пивом и нездоровой пищей. Он играл в BoB, хотя "играл", возможно, было преувеличением - его персонаж экстравагантно умирал каждые несколько секунд, но Клэй не проявлял никакого интереса. Он не поднял глаз и ничего не сказал, когда Том вошел. В груди у Тома защемило от ужасной, незнакомой боли.

"Ну," сказал он негромко. "Ты неважно выглядишь".

"Да", - ровно ответил Клэй, все еще глядя на экран телевизора. "Меня бросили у алтаря, унизили перед СМИ и уволили - и все это в один день".

Том оглядел квартиру, его части, которые были разбросаны повсюду - его одежда, бумаги из офиса. Вафельница. "Да", - сказал он.

Он сел на диван, стараясь не сидеть слишком близко к Клэю, но и не слишком далеко от него. "Я... я не смог этого сделать", - тихо сказал Том, глядя на свои ботинки. "Я знаю, что это делает меня мудаком. Ну, я имею в виду, я всегда был мудаком, наверное".

Наступило долгое молчание. Том уже собирался начать говорить снова, но тут Клэй, казалось, вышел из своего транса. "Да", - сказал он резко. "Ты - мудак".

Том вздрогнул. Он никогда не слышал, чтобы Клэй был так уверен в чем-либо, даже в своей обиде на Дерека. Ярость в голосе Клэя заставила его застыть на месте, но ему все же удалось облизать губы и сказать: "Клэй, это...".

Но Клэй и близко не собирался заканчивать. Он отбросил контроллер в сторону и вскочил на ноги, расхаживая взад-вперед перед диваном. "Ты хоть представляешь, что это за дерьмо было сегодня?" - сказал он. "Ты не пришел. Там была целая гребаная свадьба, готовая к выходу, за исключением одного жениха. Ты знаешь, каково это - быть одетым в этот дурацкий смокинг, с этим дурацким цветком, который они положили в карман, - сказал он, ткнув пальцами себе в грудь, - самым заметным человеком там, и все пялятся на тебя, потому что ты - грустный мешок, которого бросил жених? Люди фотографируют и пишут в Твиттере о твоей гребаной жизни? И как только тебе удается от них уйти, Ленни кричит на тебя во всю мощь своих легких?"

"Клэй..."

"Ты оставил меня там одного", - жестко сказал Клэй.

Том повесил голову и тяжело сглотнул. "Мне жаль", - сказал он, его голос звучал с трудом.

Клэй не был впечатлен. "Да, это замечательно, Том". Он отошел от него, скрестив руки. "Какого хрена ты здесь делаешь?"

Невероятно, но вся эта тирада Клэя была самой легкой частью. Когда Том попытался заговорить снова, у него пересохло во рту, и казалось, что биение его сердца становится все сильнее, все быстрее и тяжелее, пока все его тело не рассыплется в пыль.

Ему потребовалось несколько попыток, чтобы вымолвить слова. "Я, наверное, должен был сказать тебе об этом раньше, но..." Он прочистил горло. "Я больше не хочу устраивать фальшивые свидания".

Он постарался сделать ударение на нужном слове. Пожалуйста, подумал Том. Пожалуйста, пойми это.

Клэй ничего не ответил.

Когда молчание затянулось, он попытался снова. "Клэй, ты... ты понимаешь, что я хочу сказать?" В его голосе слышалось слабое отчаяние, но ему было все равно. Он просто хотел, чтобы Клэй посмотрел на него.

Клэй на мгновение застыл на месте. Затем он подошел к окну и раздвинул его, о чем Том даже не подозревал. Он стоял и дышал свежим воздухом в течение минуты, а когда обернулся, Том понял, что на улице, должно быть, моросит дождь, потому что его белая рубашка стала чуть более серой и прилипла к бледным бицепсам. Он выглядел холодным и хрупким, слегка дрожал, его мышцы мелко подрагивали.

Том попытался проанализировать выражение его лица. Его сердце упало, когда Клэй сжал челюсти и, казалось, обдумывал свои слова.

Затем он подошел к дивану, возвышаясь над Томом, и прорычал: "Нет. Знаешь что, Том, я больше не могу заниматься этим - этим, как Свенгали, не говори, что я имею в виду, и определенно не позволяй никому видеть, что у меня есть чувства. Я, блядь, люблю тебя, ясно?"

Сердце Тома подпрыгнуло.

Клэй вскинул руки и заорал: "Да, я знаю, я, блядь, попал в ловушку. Но мне плевать. Я устал чувствовать себя дерьмово, потому что у меня есть эмоции, а ни у кого другого в этом бизнесе их нет. Я не думаю, что это делает меня слабым, я думаю, что это делает меня сильным. Ты можешь не чувствовать того же, но я чертовски люблю тебя, и точка".

Том попытался заговорить, один раз, еще раз и еще. Его рот бесполезно хлопал. Наконец он сказал: "...о".

Клэй уставился на него. "О?"

Он пытался, действительно пытался. Он точно знал, что он должен был сказать, как это должно было произойти. Но в его жизни не было ничего, что могло бы хоть отдаленно подготовить его к этому моменту.

Клэй был сильным. Том был слабым.

В его груди словно перевернулся мотор, который никак не хотел заводиться. "Я", - сказал он. "Я..."

Лицо Клэя закрылось, сразу после того, как Том увидел вспышку опустошения. "Оставь меня в покое, Том", - тихо сказал он.

Да. Я заслужил это. "Хорошо." Он встал и засунул руки в карманы. Несколько шагов до двери показались ему самым длинным расстоянием, которое он когда-либо преодолевал в своей жизни.

Когда он был уже почти у двери, Клэй сказал: "Подожди".

У Тома перехватило дыхание. Но Клэй просто подошел к шкафу для одежды у входной двери и рывком открыл его, его лицо было мрачным. "Возьми свое дерьмо", - сказал он, вытаскивая одно из пальто Тома.

"О. Хорошо", - сказал Том. Каждая его часть болела.

Клэй не встретился с ним взглядом, когда Том взял пальто из его рук. Когда он повернулся, чтобы закрыть дверь шкафа, что-то в его задней части с грохотом упало.

Клэй нахмурился. Он сдвинул в сторону несколько других курток, открыв небольшую картонную коробку. Когда Том увидел ее, ему показалось, что его сердце провалилось в желудок.

"Что это?" спросил Клэй, потянувшись к коробке.

"Не знаю", - быстро ответил Том. "Ладно, хорошо, я пойду".

"Подожди", - снова сказал Клэй, и на этот раз он удержал Тома на месте, обхватив его руку. Другой рукой он разворачивал пакет, рассматривая этикетку. "Ты что-то заказал?"

Том заказал это несколько недель назад, но когда посылка пришла, он вдруг понял, насколько это было глупо. Клэй был в соседней комнате, поэтому он поспешно засунул его в дальний шкаф, чтобы тот не увидел, а потом забыл, что он там был.

Том попытался вырваться из хватки Клэя, но тот лишь крепче сжал его. Его сердце колотилось, все тело было раскалено от паники. "Я... это должно было быть просто..."

Клэй одной рукой вскрыл транспортную коробку, все еще держа руку Тома тисками, и вытащил из нее коробку поменьше.

Это был набор форм для блинов. Он нашел их в Интернете - силиконовые формы в виде всех любимых персонажей "БоБ" Клэя.

Это было, наверное, самое сильное смущение за всю его жизнь. Том почувствовал, как вся кровь отхлынула от его лица, когда Клэй посмотрел на него. Он запнулся: "Твоя модель вафельницы, которая у тебя есть, не позволяет использовать пользовательские грили, поэтому мне пришлось... я просто подумал... не знаю, любишь ли ты блины так же сильно..."

Клэй посмотрел на фотографии на коробке, потом снова на Тома. Он взял подарок в руки, потряс им и сказал: "Это самое дерьмовое признание в любви, о котором я когда-либо слышал".

Что-то тонкое и холодное треснуло в Томе, как иней, тающий на траве с восходом солнца. "Серьезно, Том, - говорил Клэй, - это ужасно. У тебя так плохо получается".

Том сглотнул. "Я знаю", - прошептал он.

Клэй ласково покачал головой. "Ты подарил мне формочки для блинов", - изумился он.

"Да", - сдавленно сказал Том.

Клэй посмотрел вниз на красочную коробку, потом снова на Тома. Он все еще улыбался, но улыбка была сдержанной и неуверенной. Он мягко спросил: "Ты хочешь быть со мной по-настоящему?".

Том глубоко вздохнул. Он уже сделал невозможное прошлой ночью, когда они лежали вместе в постели. Он не сдерживался. Он позволил всему проявиться - всему, что он чувствовал; всему, что Клэй вытянул из него; тому, что было раньше, и тому, что росло, медленно и упрямо, в свете ласк Клэя. Вся его ужасная слабость, вытащенная на поверхность.

Но это было в темноте. Сегодня, при свете дня, он попытался сделать это снова.

"Да", - выдавил он из себя.

Клэй кивнул на секунду. Затем он наклонил голову и просто сказал: "Хорошо".

Том моргнул. "И это все?"

Клэй пожал плечами. "Ты ужасен в этом, но..." Его улыбка стала шире, когда он посмотрел на Тома. "Мы можем поработать над этим".

Том дрожал, когда Клэй притянул его в объятия. Он уперся кулаками в рубашку Клэя, не желая отпускать его. Щека Клэя прижалась к его лбу, его щетина почти ранила, когда они прижались друг к другу, но Том не хотел отпускать и этого. Он вдохнул, наслаждаясь тем, как руки Клэя ослабли вокруг него, а затем снова сжались, и сказал: "Клэй?".

"Да?"

Он отстранился, чтобы посмотреть в глаза Клэю, и облизал губы. Он даже не был уверен, что хочет сказать, но знал, с чего начать.

"Покажи мне", - сказал он.

Клэй улыбнулся, взял его за руку и повел в их спальню.

Позже Том лежал плашмя на кровати Клэя и думал, сможет ли он когда-нибудь восстановить контроль над мышцами. Клэю было лучше, он опирался на обе подушки, листая свой телефон.

"Люди пишут статьи о том, что наш разрыв означает для любви", - сказал он Тому.

Том попытался что-то сказать... может быть, но его мозг все еще не полностью соединился с нервной системой.

"Подростки делятся мемами, которые я... не совсем понимаю", - добавил он задумчиво.

Тому удалось повернуть голову и посмотреть на Клэя. По всей его шее и груди были разбросаны засосы, а на бедре было что-то похожее на ковровый ожог. Это было замаскированное благословение, что в понедельник им не придется выглядеть офисно-презентабельно.

"И они составляют плейлисты Spotify. Чтобы справиться с болью", - продолжал Клэй, ухмыляясь.

У Тома заурчало в животе. Скоро должна была появиться еда. Может быть, вафли. Или блинчики в форме пончиков.

"Tumblr сошел с ума", - сказал Клэй, подняв брови.

Тому удалось положить руку на бедро Клэя. Клэй улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать его бровь, а затем край линии роста волос.

Затем он вернулся к проверке своего телефона. "О", - сказал он с удивлением и сел поудобнее. Он пролистал еще немного, затем повернулся к Тому с расширяющейся ухмылкой. "Я только что получил очень интересное письмо от начальника штаба сенатора Уорхи", - сказал он, в его голосе звучало волнение. Он наклонился ближе к Тому и сказал: "Я думаю, они хотят нас нанять".

На противоположной тумбочке зажужжал телефон Тома. Клэй подскочил, чтобы посмотреть на него. "Это, наверное, они".

Том приподнялся на одной руке и повернулся, чтобы посмотреть на свой телефон, дребезжащий на тумбочке. Затем он поднял его и опустил в стакан с водой, стоящий рядом.

Когда он снова повернулся к Клэю, то увидел, что тот застыл на месте. Том забрался к нему на колени и выбил телефон из рук Клэя на пол. Затем он поцеловал его. Тщательно.

Когда он закончил, он отстранился и увидел, что Клэй смотрит на него, ошеломленный. "Мы еще не закончили", - сказал Том, его голос был густым, как гравий.

"Хорошо", - тупо ответил Клэй и снова поцеловал его.

Телефон Клэя зажужжал под кучей одежды, куда он засунул его, но они оба проигнорировали его.

38

Через неделю Клэй вернулся домой и застал Тома за уборкой квартиры. Он миллион раз говорил ему, что ему не нужно этого делать - особенно сейчас, когда они оба собирались переезжать, - но он знал, что Тома это успокаивает. Он явно никогда раньше не был безработным.

Больше беспокоило то, что он убирался, смотря CNN. Клэй закрыл за собой дверь, положил коробку, которую держал в руках, и обвиняюще сказал: "Что ты делаешь?".

Том слегка вздрогнул, хотя ему удалось лишь на секунду оторвать взгляд от экрана. "Что? Ничего".

"И для тех, кто только что настроился на эту волну, мы находимся менее чем в тридцати минутах от стартовой речи губернатора Леоноры Вествуд в рамках президентской кампании", - сказал один из ведущих кабельных новостей.

Клэй скорчил ему гримасу. Том пожал плечами, не раскаиваясь.

"Почему", - сказал Клэй. Он поднял свою коробку и поставил ее на журнальный столик, затем сел рядом с Томом. "Мы говорили об этом. Ничего хорошего из того, что ты смотришь это, не выйдет".

"Я просто хочу посмотреть, как все пойдет, понимаешь. Взяла ли Фе что-нибудь из моих идей", - защищаясь, сказал Том, собирая грязную одежду Клэя в корзину, не отрывая глаз от экрана.

"Ага", - сказал Клэй. "Почему бы не отключить его до выступления?"

"И пропустить предварительное освещение?" усмехнулся Том. Клэй взглянул на экран, где панель заполняла время, болтая о Ленни и гонке, пока в углу тикали часы обратного отсчета.

"Отлично", - сказал Клэй. "Наслаждайся своими пустыми калориями ярости".

"Что это вообще..." начал Том, но осекся, когда в нижней части экрана ослепительно вспыхнул и затем изменился хайрон. Теперь он гласил: Кампания Вествуда отвечает на слухи о Себастьяне Вествуде.

"Ха", - сказал Том.

Ведущий догнал хайрон и сказал: "Ужасное время для кампании Вествуда, у нас сейчас срочные новости, связанные со скандальным сыном губернатора Вествуда, Себастьяном Вествудом. Интернет-блоги сообщают..."

"Фе была права".

"В чем права?" спросил Клэй.

Том моргнул и покачал головой. "Ни в чем", - сказал он, затем улыбнулся Клэю. "Теперь это проблема кого-то другого".

Клэй воспользовался моментом, чтобы взять пульт и хотя бы выключить звук на телевизоре. Том позволил ему, что было многообещающим знаком. Прерывание также, казалось, наконец-то привлекло его внимание к Клэю, и он сосредоточился на коробке, которую Клэй принес домой. "Ты все взял?" - спросил он.

По телевизору, когда людей увольняли, в коробке, которую они выносили, всегда было растение и обычно несколько рамок для фотографий, но в коробке Клэя было только несколько папок, куча ручек и эти штуки для удаления скоб, большинство из которых, вероятно, были не его. "Ага", - сказал он.

"Хм", - сказал Том, копаясь в коробке. "Тяжело было возвращаться?"

"Нет, не с Ленни, Фелицией и практически всеми, кто ушел", - сказал Клэй. "Стажер впустил меня".

"Конечно", - сказал Том. "Ты сделал что-нибудь ужасное в офисе Ленни?"

"Нет", - сказал Клэй, хотя, конечно, такая мысль приходила ему в голову. "Но я нашел это на своем столе".

Он протянул конверт. Том нахмурился. "Что это?"

"Это от Фелиции", - сказал Клэй. "Хочешь знать, что внутри?"

Том начинал нервничать. Его глаза сузились, медленно перемещаясь от конверта к лицу Клэя. "Хочу ли я?"

Клэй не спешил вынимать сложенные внутри листы блокнота. Там был также один лист компьютерной бумаги, на котором Фелиция написала краткое объяснение. "Очевидно, - сказал Клэй, - несколько недель назад, в рамках планирования свадьбы, вы с Фелицией решили, что мы должны написать свои собственные клятвы".

В глазах Тома вспыхнула неподдельная паника. "Клэй..."

"Я был очень удивлен, когда узнал об этом", - сказал Клэй, разворачивая исписанные страницы. "Думаю, ты отказался от этой идеи, прежде чем рассказать мне. Может быть, тебе не понравился ни один из твоих черновиков?" Он опустил взгляд на первую страницу, глубоко вздохнул и начал читать. "Клэй, ты..."

Том набросился на него. Клэй рассмеялся и откинулся назад, держа страницы наискосок, когда Том потянулся за ними. Они боролись, Том частично забрался к нему на колени и впился ногтями в предплечье Клэя, но ему удалось его удержать. "Дай мне!" Том задыхался, хватаясь за него без малейшего подобия достоинства.

"Успокойся, сумасшедший", - рассмеялся Клэй. "Это были фальшивые клятвы для фальшивой свадьбы".

Том откинулся назад и провел рукой по волосам. "Точно", - сказал он, задыхаясь. "Ммм-хмм, да. Они были фальшивыми".

Клэй сдержал улыбку, наблюдая, как Том переводит дыхание. Через мгновение он опустил руку из защитной позы, чтобы снова взглянуть на страницы. "Хотя, - сказал он, - они были бы очень убедительны".

Том зарычал на него, и улыбка Клэя вырвалась на свободу. Том вздрогнул от этого зрелища, а затем его глаза стали мягкими, и он наклонился, чтобы нежно поцеловать его. Через мгновение Клэй расслабился, и Том обнял его, нежно прижимая к себе.

Однако Клэй был совершенно не удивлен и полностью готов к этому, когда Том снова схватился за бумаги. "Я никогда не позволю тебе забрать их", - прорычал он, уворачиваясь от нападок Тома. Они были на грани того, чтобы упасть с дивана. "Я помещу их в рамку. Бронзирование! Я погружу их в карбонит!"

Некоторое время спустя, после того, как клятвы были надежно убраны, а они привели в порядок свою одежду, Том снова прибавил громкость на телевизоре, как раз когда один из ведущих кабельного телевидения сказал: "И мы в нескольких минутах от объявления губернатора Вествуда".

"Итак", - сказал Клэй. "Ты готов смотреть это и бузить?".

Том перевел взгляд с экрана телевизора на Клэя, на корзину для белья и обратно. "Знаешь что?" - сказал он и выключил телевизор.

Клэй бросил на него удивленный взгляд. "К черту все", - сказал Том. "Пойдем куда-нибудь".

"Да?" спросил Клэй.

"Да", - сказал Том.

Клэй улыбнулся. "Хорошо."

Всю жизнь Тома определяла пустота. Пустота как вакуум, который засасывал его вперед, всегда подталкивая его к большему, лучшему, следующему. Пустота как тактика, чтобы обмануть, перехитрить и перехитрить своих врагов. Это казалось естественным положением вещей.

Поэтому было странно принимать противоположность пустоты: Правильность. Полнота. Дом.

Господи, он становился банальным.

Но так оно и было. Клэй был его домом. Может быть, поэтому переезд в Индиану не казался таким уж ужасным.

Он определенно не был рад этому, это точно, но они с Клэем оба устроились на работу в кампанию Уорхи, и именно там она базировалась - пока, во всяком случае. Через несколько месяцев они отправятся в путь, а потом будут в Вашингтоне. Несколько месяцев он мог мириться со Средним Западом.

И это стоило того, чтобы иметь возможность лично отвечать за разрушение мечты Ленни.

Он взглянул на Клэя, который разговаривал по телефону, пока они вместе шли по улице. Выражение его лица было немного напряженным, но Том не волновался. Увольнение Ленни, похоже, разожгло в нем огонь, потому что последнюю неделю он работал как сумасшедший, над своей идеей карты и над другими новыми идеями кодирования, которые ему постоянно снились, в основном связанными с кампанией. За последние несколько месяцев он многому научился, особенно если учесть, что он был относительным новичком в политике. Теперь ему звонили инвесторы и некоторые из его старых знакомых из Pinpoint, интересуясь, как они могут помочь ему реализовать его идеи.

Возможно, они действительно недолго пробудут в Индиане.

Ему было интересно, где они окажутся, если новые идеи Клэя перерастут в постоянное дело. Северная Калифорния? Может быть, Остин, или даже округ Колумбия. Для Тома лучше всего подходит округ Колумбия, но, честно говоря, он мог представить их живущими где угодно. Его хваленый жизненный план уже не казался таким уж планом - скорее компасом, указывающим в одном общем, но широком направлении. Может, он устроится на работу в администрацию Уорхи, а может, займется чем-то другим. Пока он мог надирать задницы и побеждать своих соперников - и пока Клэй был рядом с ним, пока он это делал, - он был счастлив.

Когда Клэй положил трубку, он уже улыбался. "Звонок прошел хорошо?" спросил его Том.

Он энергично кивнул. "Они сказали, что могут прилететь в Индианаполис на следующей неделе, чтобы встретиться со мной".

"Ого", - сказал Том. "Должно быть, они действительно хотят тебя".

Клэй закатил глаза на снобизм Тома. "Я думаю, в Инди будет круто", - сказал он. "Я нагуглил гей-бары рядом с нашей квартирой - мы должны пойти в клуб, когда приедем туда".

"Клубы?" спросил Том. "Когда это ты был в клубе?"

"Один раз", - твердо сказал Клэй. "И это было круто. И я хочу пойти с тобой".

Том сдержал улыбку. "Я думал, мы договорились держать все в секрете".

"Стыдишься меня?" спросил Клэй, явно дразнясь.

Том остановился перед почтовым ящиком, и Клэй остановился рядом с ним. На собеседовании в кампании Уорхи Том заставил Уорхи согласиться с тем, что их отношения не подлежат разглашению - они не могут быть использованы в интересах кампании. Некоторые из других старших сотрудников Уорхи, присутствовавших на собеседованиях, похоже, имели другие идеи, но Том был уверен, что сможет с ними справиться. Никто из них не мог быть умнее Фелиции.

И кто знал - может быть, когда-нибудь они с Клэем снова станут публичной властной парой. Но не сейчас. Их отношения уже были для всех остальных. Он просто хотел, чтобы Клэй немного побыл сам по себе.

Том наклонился и крепко поцеловал Клэя, затем отстранился. "Нет", - ответил он. "Жадный".

Клэй медленно усмехнулся. "Ты жадный ублюдок".

"Хм", - сказал Том и добавил: "Материалист".

"Это точно", - сказал Клэй, кивнув.

"Гедонист".

"Придурок".

"Лжец".

"О, двуличный член".

"Бессердечный", - сказал Том.

Клэй обхватил руками спину Тома и долго смотрел на него, раздумывая. "Нет", - сказал он наконец с небольшой улыбкой. "Не бессердечный".

Они снова поцеловались, задержавшись на некоторое время. Затем Клэй прервал поцелуй, скорчив гримасу. "Давай", - сказал он. "Я хочу есть".

"Секунду", - сказал Том и повернулся к почтовому ящику.

Когда они принимали законопроект о студенческих кредитах, Том поручил некоторым из исследователей Ленни проинформировать его обо всем, что ему нужно было знать, в том числе о похороненном пункте о взимании комиссионных. Они составили записку, в которой говорилось, что это положение может быть уязвимым в суде, особенно если кто-нибудь обратит внимание на определенный раздел законодательной истории. Том обратил на это внимание, закопал памятку в таком месте, где ее никто никогда не найдет, и законопроект был принят. Конечно, любой, кому попадет в руки меморандум, теперь имеет все шансы добиться отмены положения о взимании платы за проезд в суде.

Том взвесил папку-аккордеон, которую держал в руках. На нем была толстовка. Ему приходилось надевать что-то подобное всякий раз, когда он выходил на улицу - обратная сторона того, что он был знаменитостью, у которой были довольно публичные отношения. Он мог бы снять толстовку, когда они доберутся до места, которое Клэй нашел вдали от дороги. Но здесь, перед почтовым ящиком, он не собирался рисковать.

"Том", - ныл Клэй. "Я голоден. Я хочу бездонные мимозы".

На папке был указан почтовый адрес местного отделения ACLU, но под ним лежал еще один конверт, адресованный Керри. Том еще мгновение смотрел на них, а затем бросил в почтовый ящик.

Клэй усмехнулся, когда они повернулись, чтобы идти по кварталу к позднему завтраку. "Мягкотелый", - поддразнил он.

Том закатил глаза, но взял Клэя за руку и переплел их пальцы.

И там даже не было никого, кто мог бы это увидеть.