Алекса Райли Только его Серия: Для нее #2 (про разных героев)

Переводчики: Ленуся Л.

Редакторы: Анна Л., Дарья Х., Ирина Д., Натали И.

Вычитка и оформление: Анна Б.

Обложка: Таня П.

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для группы: K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books)

ПРОЛОГ

Райан

Шесть лет назад…

Я сижу на металлическом стуле, чувствуя себя некомфортно. Лучше уж на ногах. Хотел бы я находиться спиной к стене, но это не мое место, так что я делаю, как мне говорят. Я спокойно сижу и стараюсь дышать ровно, небрежно оглядывая комнату, убеждаясь, что ничего не показываю. Сегодня у меня есть одна цель, я должен как можно ближе подобраться к человеку, с которым собираюсь встретиться. Углубиться намного дальше, чем прежде… Не уверен, что хочу этого. Это может завести меня дальше, чем я готов пойти.

Мы в задней комнате ресторана в центре Манхеттена, и она явно используется для тайных встреч. Двое мужчин у дальней стены стоят рядом с выходом, и еще двое позади меня охраняют дверь, откуда я пришел. Они похожи на наемников; с ними легко справиться. Слишком глупы, чтобы понять, что произойдет. Прямо передо мной небольшой металлический стол и стул. Я слышу щелчок позади себя. Открывается дверь, и кто-то заходит. Я в сотый раз жалею, что со мной нет пистолета. Без него я чувствую себя голым. Я знаю, что могу защитить себя без оружия, но мне нравится чувствовать при себе его вес. И часто, когда просто есть видимый намек на него, это сокращает проблемы. Но его у меня забрали, как только я вошел в дверь, так что остается лишь смириться.

Вошедший садится за стол и наклоняется вперед. Он в дорогом костюме, который выглядит сшитым на заказ. Мужчины вокруг него одеты так же, включая меня. Когда ты работаешь в такой сфере, внешность — это все. Тем более для этого человека. Деньги — все для него. Деньги и власть.

Мужчина опускает большой желтый манильский конверт на стол и накрывает его рукой. Он держит ее на бумаге и смотрит на меня, сапфирово-голубой взгляд сверлит меня, будто пытается прочитать. Удачи, говнюк.

— Мне рассказывали о тебе много хорошего, Райан. Что ты тот, кто всегда сохраняет хладнокровие и кому можно доверять. Это правда?

— Да, сэр.

Первое правило в бизнесе — держать рот на замке. Второе правило — когда говоришь, говори меньше. Я придерживался обоих, и именно поэтому сегодня здесь.

— Ты работаешь на меня уже некоторое время, и я хотел бы дать тебе что-то вроде… — он замолкает, будто раздумывает, какое слово использовать. Его улыбка становится шире, когда, наконец, определяется: — …продвижения.

Я сижу и жду, дышу ровно и сохраняю спокойствие. Это то, что я делаю лучше всего. Я вознагражден, когда он убирает руку с конверта и подталкивает его ко мне, затем откидывается на спинку стула, наблюдая за мной. Я не двигаюсь, просто жду указаний, как верный пес.

— Мне нужна информация, и мне нужно, чтобы ты раздобыл ее для меня. Ты лицо, которое тут не знают, не связанное со мной напрямую. Согласно тому, что мне удалось раскопать, ты родился в Украине и был привезен в Америку ребенком. Ты вырос в Чикаго, но несколько лет назад оказался в Нью-Йорке и устроился ко мне на работу. Это близко к правде?

— Да, сэр.

Правило номер один: всегда говори с уважением. Близко к правде, но не все. Только те части, которые я хочу, чтобы он знал. Самое главное, что нужно помнить о лжи, — лгать как можно ближе к правде, только размывая некоторые вещи. Таким образом, никогда не забудешь что именно говорил.

Босс снова смотрит на меня, оценивая и переоценивая. Я расслабляюсь и жду, как он и хочет. Так же, как я знаю, мне нужно, встать на его сторону. Словно получив желаемое, он кивает на конверт, и я, наконец, протягиваю руку и беру его. Я держу его в руках, но не делаю попыток открыть. Я его знаю. Он хочет, чтобы люди следили за каждым его словом, и если захочет, чтобы я его открыл конверт, он скажет мне.

— Как только эта встреча закончится, мы больше не встретимся лицом к лицу. У тебя будет мой личный номер, и ты будешь общаться со мной еженедельно, предоставляя любую информацию, которую найдешь. Все, что тебе нужно знать, в этом конверте.

Он встает, застегивает пиджак, я стою рядом с ним, держа конверт. Он протягивает руку, и как бы мне ни хотелось пожать ее, я помню правило номер три. Схватив мою ладонь, он слегка подтягивает меня вперед, но это игра власти. Он хочет контролировать ситуацию, и, хотя я намного крупнее и гораздо искуснее в убийстве человека, я позволяю это. Такие люди, как он, должны сохранять эго. Это все, что у них есть.

— Думаю, ты идеально подходишь для этой работы, Райан. Ты похож на бойскаута.

Его дьявольская ухмылка заставляет мой желудок сжаться. Он отпускает мою руку, выходит из комнаты, и трое телохранителей следуют за ним. Четвертый останавливается, протягивает мне пистолет, и я убираю оружие обратно в кобуру, провожая его взглядом. Оставшись один, я стискиваю конверт и выхожу через черный ход. Я прохожу два квартала до парка и ищу свободную скамейку. Сажусь и одновременно открываю конверт, затем просматриваю содержимое.

Первые несколько страниц — именно то, что я ожидал. Инструкции, как получить разнообразную информацию об одном конкретном человеке. Фотографии мест, имущества, известных активов и людей, представляющих интерес. Я знаю, кто это. Это его сын — Майлз Осборн. Все знают о разладе. Но никто не знает почему. Так плохо, что Майлз даже сменил фамилию на девичью фамилию матери — Осборн. Это, должно быть, очень разозлило такого человека, как Александр Оуэнс. Думаю, причина в том, что Майлз знает все о своем дорогом старом отце и не хочет иметь с ним ничего общего, только похоже, Александр не чувствует того же. Он хочет, чтобы Майлз был как можно ближе, и собирается использовать меня, чтобы получить это.

Последний лист бумаги содержит одно предложение. От этих слов по моему позвоночнику пробегает холод, и я долго смотрю на них. К странице прикреплена фотография.

«Если она появится, немедленно предупреди меня».

Полиция подозревает, что Александр приложил руку к смерти трех женщин, и мне интересно, не одна ли это из его любовниц. Перевернув записку, я разглядываю фотографию, и у меня перехватывает дыхание. Я протягиваю руку и дотрагиваюсь до размытой картинки кончиком указательного пальца. Изображение немного смазано и снято сбоку, но ошибиться в красоте рыженькой на фотографии невозможно. Что-то в ней трогает меня изнутри, и все мои планы меняются. Кровь бежит по венам, и я чувствую, как поднимается уровень адреналина. Я сделаю все, что нужно, чтобы план сработал, но ни за что не отдам Александру эту девушку. Я смотрю на фотографию и замечаю кое-что. Это не любовница. Те же самые голубые глаза, на которые я смотрел через стол, смотрят на меня с фотографии. Я достаю фотографию Майлза. Вот оно. Она его дочь, и я предполагаю, что у нее имеются разнообразные маленькие секреты ее отца. Он не хочет, чтобы кто-то знал.

Александр Оуэнс нанял меня, чтобы я сблизился с его сыном, и я сделаю это. До конца этой недели я стану лучшим гребаным другом Майлза Осборна, но никогда не причиню вреда рыженькой.

Никогда.

Она нужна мне.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Райан

Она думает, я идеален. Думает, я выгляжу, как Капитан Америка. Что я играю по правилам. Но понятия не имеет, кто я на самом деле. Или почему я здесь.

Она думает, что Майлз одержим.

Она понятия не имеет, что такое одержимость. На что способен такой человек, как я, чтобы заполучить желаемое.

Я не такой, каким она меня считает. Думает, я хороший, но не знает, что я делал. И что сделал бы для нее.

Только для нее.

Глава 1

Пейдж

Я не знала, что на самом деле можно почувствовать на себе чей-то взгляд. Я не имею в виду это ползучее чувство, когда ты думаешь, что кто-то смотрит на тебя, и все волоски на шее встают дыбом. Нет, это другое. Я чувствую его взгляд на каждом участке кожи. Он согревает мое тело в местах, о существовании которых я даже не подозревала. Другие девушки, вероятно, чувствуют это все время, но не я. Будто он знает мое тело, и каким-то образом оно принадлежит ему. Его взгляд, блуждающий по моему телу, завораживает меня. Я помню каждую деталь, и это одновременно и благословение, и проклятие.

Когда смотрю на Джастиса, я никогда не знаю, какие глаза увижу. Иногда они ярко-зеленые, как свежий трилистник. В других случаях, когда свет падает прямо, появляются маленькие голубые пятнышки, отчего глаза кажутся почти лазурными. Но больше всего мне нравится, когда они становятся темно-зелеными. Они цвета утреннего леса, мягкие и живые, и я знаю, что Райан притворяется таким хладнокровным. Я часто думаю, что единственная, кто видит разницу. Он всегда такой спокойный и хладнокровный, но его глаза, вероятно, показывают мне больше, чем он хочет. Или, может быть, это я слишком много пялюсь. Это заставляет меня задуматься, есть ли что-то большее в этом мужчине, который всегда кажется таким совершенным. Он слишком хороший и чистый. Если бы он знал обо мне все, то, наверное, не смотрел бы на меня так, как сейчас, такими глазами. Теми, которые я тайно люблю.

Сначала я думала, что не нравлюсь Райану Джастису, но за эти годы заметила, что это не неприязнь, как бы я ни старалась раздражать его. Раздражение, которое я однажды прочла в его глазах, оказалось голодом. Чем больше я давлю и отталкиваю его, тем сильнее растет голод. Или, может быть, это мое собственное ощущение. Я должна держаться от него как можно дальше, потому что он может сломать меня. Один мужчина почти сломал меня, и не думаю, что смогу пережить другого, как бы сильно этого не хотела.

Я поворачиваю голову и смотрю через переполненный бальный зал на него, прислонившегося к стене и смотрящего на меня. Именно так я себе и представляла. Как и всегда. Он выглядит небрежно в классическом костюме, пытается казаться не угрожающим, что невозможно, когда речь о нем. Его размеры пугают, и даже то, что он на полметра выше тебя, как в моем случае. Я знаю, что Джастис ненавидит костюмы, потому что когда мы на работе, он всегда сбрасывает пиджак и закатывает рукава, обнажая татуировки, покрывающие мощные руки. Это единственное, что всегда казалось в нем странным. Татуировки совершенно не соответствуют поведению хорошего парня.

Все в помещении как будто знают, что нельзя закрывать Джастису обзор на меня, потому что даже в таком переполненном зале никто не встает у него на пути. Если я хочу, чтобы он не глазел на меня, придется уйти и найти себе другое место. Вот где начинается настоящая внутренняя борьба. Уйти или нет. Насколько бы я ни ненавидела это, я также сильно и жажду. Я стремилась к этому, как бы ни пыталась лгать самой себе, что не делала этого. Я жажду этого.

И это платье тому доказательство. Я выбрала его, думая о Джастисе. Я спросила себя, что бы он — или Капитан Америка, как мы с Мэллори называли его — подумал бы об этом платье. Будет ли оно раздражать его, как это происходит, когда я ношу на наши тренировки спортивный бюстгальтер и обтягивающие шорты? Сначала я сделала это не нарочно, но когда увидела, что это беспокоит Райана, стала делать это чаще.

Я играла в игры разума. Сколько бы я ни говорила себе, что Капитан не для меня, не могу перестать привлекать его внимание. Думаю, это больше похоже на провокацию, потому что его внимание всегда на мне. Мне нравится привлекать его внимание, хотя отталкиваю его, когда он подходит слишком близко. Боже, что со мной не так? Я стала одной из тех девушек, которые играют в игры. Это не свойственно мне, но понимаю, что не всегда бываю собой, когда дело касается его. Я другая. Или, может быть, не совсем другая. Джастис вытягивает ту часть меня, которую я не хочу выпускать.

Я отвожу взгляд от Райана и поворачиваюсь, чтобы он мог видеть меня сбоку. Черное платье без бретелек доходит до пола и плотно меня облегает. Выглядит консервативно… пока я не начинаю двигаться. Разрез от пола до верхней части бедра. Он обнажает мою ногу вплоть до линии белья, не оставляя возможности надевать трусики. В довершение всего на мне убийственные шпильки, и я чувствую себя высокой. Мои ноги кажутся длиннее из-за высоких каблуков и покроя платья. Я чувствую себя сексуальной, к чему не привыкла. Однако за последние несколько недель я поняла, что хочу быть больше, чем просто Пейдж.

Я прохожу зал, подмечая все, даже несмотря на то, что официально сегодня вечером мы не на работе. Мы здесь только для легкой безопасности, кроме того, необходимо всегда знать окружение. Сегодня, как всегда, мы с Капитаном должны защищать моего босса — сводного брата Майлза Осборна и его девушку Мэллори. Мэллори — моя лучшая подруга, так что я в любом случае ее прикрою. Сегодняшний вечер ничем не отличается. Мы должны смешаться с толпой, но, если что-то странное попадется на глаза, должны сообщить об этом охране. На благотворительном мероприятии продаются лоты за миллионы долларов, поэтому здесь много сотрудников, чтобы справиться с охраной. Майлз просто любит принимать дополнительные меры предосторожности. Здесь находятся произведения искусства, драгоценности и Бог знает что еще, что стоит больше, чем обычный человек зарабатывает за всю жизнь. Поэтому сложно винить повышенное внимание, которое гудит в помещении.

Пробираясь сквозь толпу, я пытаюсь понять, смогу ли потерять Капитана в этой суматохе. Я чувствую, что он идет за мной, и мне хочется его встряхнуть. На мероприятии ничего не происходит, и с каждой секундой становится скучно. Помещение хорошо защищено и все выглядит уместно. Мне кажется, что все будет спокойно, и я могу немного повеселиться. Поворачиваюсь, пытаясь разглядеть, насколько близко Райан, но теряю его в толпе. Обычно Джастиса легко заметить, он возвышается над всеми в помещении, но теперь прячется.

За последние несколько недель я кое-что узнала о Капитане — он двигается как гребаный кот. Я не знала, что такой большой человек может двигаться бесшумно. Это неестественно и чертовски сексуально. Мы оба работаем охранниками в Osborne Corporation, и технически он уже много лет мой босс, но все, что мы делали вместе, это звонки и электронные письма. Теперь я работаю с ним бок о бок каждый день. Так что это очень плохая идея, но я не могу не настаивать на этом. С каждым днем все больше. Мы работаем так близко друг к другу, и будет неловко, если что-то случится, но этого недостаточно, чтобы встряхнуть меня, чтобы остановить эту игру, в которую я продолжаю играть с Джастисом. Хотя я начинаю сомневаться, действительно ли я веду игру.

Оглядываясь по сторонам, но так и не вижу его и с болью в сердце думаю, а не ушел ли он. Джастис бы не ушел с мероприятия и не поехал домой, не отметившись, но я не думала, что он позволит мне так легко ускользнуть от него. Может быть, просто все мои усилия работают, и я злюсь на себя.

Внезапно на меня набрасываются. Сильные ладони обхватывают мои руки, и тащат меня по коридору. Райан прижимает меня к стене, опускает ладони по обе стороны от моего лица, заключая в клетку. Гигантское тело буквально нависает надо мной. Он наклоняется и смотрит. От взгляда темно-зеленых глаз у меня перехватывает дыхание.

— Что ты делаешь? — шепотом удается выговорить мне.

Я смотрю на Джастиса. Несмотря на то, что я на дурацких каблуках, он все еще возвышается надо мной. Его лицо застыло и совершенно непроницаемое, но в глазах нет ни единого голубого пятнышка. Ничего, кроме темно-зеленого, и мой живот сжимается, когда вся сила его взгляда сосредотачивается на мне. Это опьяняет, когда кто-то так сосредоточен на тебе. Никто никогда не смотрел на меня так, как Райан.

Только я знаю, почему он злится. Возможно, я слишком сильно сегодня его ткнула, до того как пришли сюда. Я позволила лжи завладеть собой и не пыталась остановить это. Мы оба должны заниматься делами Майлза и Мэллори, но я улизнула и купила для подруги тест на беременность. Конечно, Капитан поймал меня, потому что он все улавливает. Он никогда не пропускает удар, и я задаюсь вопросом, не обладает ли он как я фотографической памятью.

Когда Джастис увидел, что я купила, все его тело напряглось. Он предположил, что это для меня, и я не стала его поправлять. Я позволила поверить, что это мне нужен тест на беременность. И сделала так, чтобы разозлить его. Это был единственный раз, когда я получила настоящую реакцию — что-то, что не было манерным жестом. Уверена, мама учила его быть вежливым, что он рос в идеальном доме с родителями, тремя детьми и собакой по имени Спайк, которая бегала за белым забором. Я должна была объяснить, но вместо этого позволила поверить, что трахаюсь с кем-то и, возможно, забеременела. Увиденные на его лице эмоции стоили того, но узел в животе подсказал, что, возможно, я зашла слишком далеко.

Райан отрывает одну руку от стены и опускает мне на бедро. Следовало его оттолкнуть, но почему-то я застываю как вкопанная, ожидая, что будет дальше. Большая ладонь сжимается, и жесткие пальцы обхватывают меня. Джастис прикасался ко мне раньше, но не так. На работе были легкие касания. Началось с того, что он проходил мимо меня, а потом убирал волосы за ухо. Никто не прикасался ко мне, кроме Мэллори. Но чем больше времени мы с Райаном проводим вместе, тем больше он это делает. Будто целую вечность. Будто мы любовники. Будто это его право.

Обычно я отталкиваю или отмахиваюсь от его прикосновений, и я ненавижу, когда делаю это. Но на этот раз я не могу найти в себе волю. Я хочу его внимания. Нуждаюсь в этом. В последнее время я так изголодалась по Райану. Мне нужен этот момент. Мне нужен лишь этот раз, и тогда я буду в порядке. Я утащила бы его, и проигрывала в голове, когда нуждалась в этом.

В итоге в этом я обвиню мою лучшую подругу, влюбившуюся в мужчину, который смотрит на нее как на совершенство. Глядеть на них вместе горьковато-сладко. Мне нравится, что Мэллори нашла своего мужчину, но понимаю, что немного теряю ее. Видеть ее такой счастливой заставляет меня желать того, чего я не хотела желать. Любовь не для меня. Даже если в глубине души знаю, что это единственное, чего я больше всего хочу. У меня другие планы в жизни, и «влюбиться» там нет. Мне нужно свести счеты — отомстить за единственного человека, который любил меня. Моя мама. Она любила меня так сильно, как только могла.

Райан передвигает руку с моего бедра на живот и замирает. Его глаза изучают мое лицо, и я не знаю, что он ищет. Может быть, ждет, что я оттолкну, но я, кажется, не могу нормально дышать, пока он говорит. Я знаю, что он хочет меня, и повела себя как дурочка, заставив думать, что беременна, и сводя его с ума. Это смешно, потому что физически я не могла быть беременной, разве что от непорочного зачатия. Может быть, я думала, что это заставит Джастиса отступить, и все, что он заставляет меня чувствовать, уйдет. Если бы он не смотрел на меня и не прикасался ко мне, мои чувства прекратились бы. Но сейчас Райан ближе в моем личном пространстве, чем когда-либо.

— Тебе не следует заниматься «полевой» работой. Это небезопасно. — Его глубокий голос грохочет из груди и омывает меня. Я прищуриваюсь, любя его заботу, но ненавидя, что он думает, будто может указывать, что мне делать. Прежде чем я успеваю наброситься на него, он обрывает меня. — Я не знаю, кто он. — Капитан еще немного наклоняется. Его слова звучат жестко и наполнены чем-то, чего я не могу разобрать, чем-то, чего я никогда раньше от него не слышала. — Но, очевидно, он не особо важен, потому что я не видел, чтобы кто-то шнырял вокруг тебя.

Я хочу сказать, что он понятия не имеет, чем я занимаюсь, но это было бы ложью. Я живу в том же здании, что и мой брат, и Капитан следит за безопасностью. Наряду с тем, что мы вместе работаем над охраной в одном здании, он знает каждое мое движение.

— Этот ребенок теперь мой. Я позабочусь о тебе.

Его слова поражают и шокируют. Он же не сказал того, что я думаю? Он хочет быть отцом моего ребенка? Не его ребенка? Он хочет заботиться обо мне и моем нерожденном ребенке. Неважно, что ребенка нет, главное, что он хочет это сделать, несмотря на мое давление. Несмотря на все, что я сделала, чтобы причинить ему боль, пытаясь держать на расстоянии, он все еще не сдается. Это напоминание о том, насколько Джастис совершенен. Слишком идеален для меня. Он всегда хочет поступать правильно. Кажется, я всегда хочу сделать что-то не так.

Внезапно наши губы касаются друг друга. Наши губы соприкасаются, и в поцелуе нет мягкости. Он подпитывается всем, что я накопила с момента нашей встречи. Потребность и желание, которые я скрывала, и весь страх того, что может случиться, высвобождаются в этом поцелуе. Желание, которое я скрывала, истекает, когда я прижимаюсь к Райану, обвиваясь вокруг его гигантского тела. Он легко поднимает меня, и я снова прижимаюсь спиной к стене. Хочу сократить все пространство между нами.

Его рот прижимается к моему, язык проникает в мой рот. Джастис завладевает поцелуем, доминирует, и я отпускаю себя. Я позволяю себе наслаждаться его близостью и впитываю в себя. Хочу каждую каплю, которую могу вобрать из него.

Джастис рычит мне в рот, и в ответ я издаю стон. Прижимаюсь к нему, разрез на платье расходится, и я оказываюсь обнаженной напротив его костюма. Джастис ныряет рукой под ткань и обхватывает мои голые ягодицы, пальцами впивается в мою плоть собственническим крепким захватом. Что-то в том, как он прижимает меня к себе, заставляет меня раскрыться.

Затем Джастис отстраняется.

Я встаю на ноги, а он поворачивается ко мне спиной. Я в оцепенении, и мне требуется время, чтобы понять, что он с кем-то разговаривает. Незнакомый мужчина в костюме что-то говорит ему, но я слишком увлеклась, чтобы разобрать. Я потерялась в том мгновении, которое у нас только что было, ошеломленная тем, как быстро было разорвано это совершенство. Все может исчезнуть в мгновение ока. Я уже усвоила этот урок, и не хочу снова переживать эту боль. Нужно перестать об этом думать, поэтому делаю шаг в сторону, чтобы успокоиться. Капитан поворачивается и тянется ко мне, но я отступаю на шаг. Потом еще.

Его глаза сужаются до щелочек, но незнакомец продолжает говорить с ним, и я в защите поднимаю руку. Могу сказать, что Джастис собирается схватить меня, независимо от того, разговаривают ли с ним или нет. Я, наверное, растаю рядом с ним, если он прикоснется ко мне, а я не могу этого позволить.

— Пейдж, — он предупреждающе произносит мое имя, но я качаю головой.

Его рука сжимается в кулак, но я не сдаюсь. Мне нужно пространство, поэтому поворачиваюсь и бегу через бальный зал на выход.

Глава 2

Райан

Майлз появляется, когда наблюдаю, как Пейдж и Мэллори входят в комнату рядом с женским туалетом. Он оглядывает меня и приподнимает бровь.

— Не спрашивай, — говорю я и жду у дверей. Некоторое время мы стоим молча. Между нами происходит то, что не нужно обсуждать, и я киваю на его невысказанную просьбу.

Александр Оуэнс нанял меня шесть лет назад, чтобы я сблизился с его единственным сыном — Майлзом Осборном. Я был готов сделать это и многое другое, пока не увидел фотографию Пейдж. Я знал, что должно произойти, и отправился к Майлзу, чтобы заключить сделку. Оказалось, что мы нужны друг другу, и наш план начал обретать форму.

Он увидел Мэллори и влюбился с первого взгляда. Он не хотел показывать ее Александру и его продажности. Он хотел убедиться, что она в безопасности. Раньше прошлое Майлза уже возвращалось и настигало его, и он не собирался позволять причинять боль Мэллори. Когда я встретился с ним в первый раз, то выложил на стол все карты. Одной из них была его сводная сестра Пейдж. Майлз понятия не имел о ее существовании, и я рассказав о ней, показал Майлзу, что я на его стороне. Я нашел ее и взял под свое крыло. После этого Пейдж стала частью плана, хотя и не знала всей истории.

Мы с Майлзом заключили договор, и он выполнил свою часть сделки. Я сделал все, что мог, чтобы защитить Мэллори, чтобы Александр не прикасался к тому, кто важен для Майлза, и чтобы Пейдж была как можно ближе ко мне. Заключив эту сделку, я выбрал сторону, и буду жить с последствиями. Для меня нет ничего важнее Пейдж, и ничто этого не изменит. Даже если в итоге, она не захочет иметь со мной ничего общего.

Я киваю Майлзу, и мы шагаем вперед и входим в комнату, в которую вошли наши женщины. Ни у кого из нас не хватает терпения дать им наедине больше нескольких минут. Когда дверь открывается, они с удивленными лицами оборачиваются. Я же сосредотачиваюсь на Пейдж.

Мэллори подходит к Майлзу и что-то говорит ему. Но я не обращаю внимания ни на что, кроме красоты передо мной, которую так хочу растерзать. Поцелуй в коридоре был, мягко говоря, неожиданным. Только что я представлял ее с другим мужчиной и злился, как черт. Потом я подумал о том, что у нее будет ребенок, и о том, как проложить свой путь в ее жизнь. Я фантазировал о том, что у нас семья и мы вместе, а потом наши губы встретились, и я потерял все чувства, желая сделать эти мысли реальностью.

Не знаю, кто смог обрюхатить Пейдж, но ублюдка нигде не видно. Я выясню, кто это был, и когда сделаю это… Я отгораживаюсь от этой мысли. Разберусь с этим, когда найду. Мысль, что кто-то может положить свои руки на то, что принадлежит мне, вызывает тошноту, но я не сержусь на Пейдж за это. Может быть, стоило обозначить свои права на нее много лет назад.

Я так ревную, что меня тошнит, и мне сложно это вынести. Если бы Пейдж хотела меня, я бы никогда не отпустил ее, но она не знает, кто я на самом деле. Если бы знала, то не захотела бы меня. Игра с мужчиной, которого она ненавидит больше всего на свете, заставила бы ее ненавидеть меня. Знание, что я годами работал на него, еще до того, как узнал о ней, и не сделал ничего, чтобы остановить мерзавца… Возможно, ее жизнь была бы другой, если бы я тогда нашел способ избавить мир от ублюдка. Одному Богу известно, каково это — быть воспитанным этим человеком.

Но я могу быть добрым к ней и к ее ребенку. Я могу сделать ее своей и вырастить ее ребенка, как своего собственного. Я мог бы любить нашего ребенка так, словно он принадлежал мне, и тогда мы никогда не расстанемся. Разум проясняется, и внезапно мой путь становится очевидным. Если я заставлю Пейдж влюбиться в меня, ей будет наплевать на мое прошлое. Если она будет чувствовать хотя бы часть того, что я чувствую к ней, она поймет и примет меня прежде, чем узнает правду. Я могу сделать это. Могу убедить ее, что я правильный выбор, и что быть со мной не опасно.

— Какое-то пятнышко, — говорит Мэллори, указывая на свой рот и глядя на меня.

Я протягиваю руку и вытираю красную помаду, которую оставила на мне Пейдж после поцелуя. Пока я его вытираю, Пейдж проходит мимо и идет впереди, стараясь держаться на расстоянии. Наверное, это хорошая идея, потому что знаю, что каждый раз, когда я прикасаюсь к ней, она тает. Неважно, как сильно она сопротивляется, одно прикосновение… и она моя. Я постараюсь, чтобы она осталась одна, потому что нам нужно поговорить.

Я киваю Майлзу, и они с Мэллори направляются к столам аукциона. Я следую за Пейдж и делаю несколько больших шагов, чтобы догнать ее. Хватаю ее за руку и разворачиваю к себе лицом. На ее лице ясно видно удивление, но и желание тоже.

— Ты не можешь вот так сбегать от меня, — я стараюсь, чтобы в моем голосе не было мольбы.

— Ты не можешь указывать мне, что делать, — тихо говорит она и оглядывает толпу.

Я не хочу устраивать сцену, поэтому ослабляю захват и отвожу Пейдж в сторону, подальше от любопытных глаз. Я растираю ее руки и чувствую, как она расслабляется от моего прикосновения. Я хочу, чтобы все в помещении знали, что она со мной. Ее платье станет причиной чьей-то смерти, если они не будут этого знать. Эта женщина, насколько она сногсшибательно красива, что мне хочется подхватить ее на руки и прижать к себе.

— Поехали ко мне, — это не вопрос, хотя, вероятно, должен быть.

— Что? — Пейдж оборачивается, будто я разговариваю с кем-то еще, а затем смотрит на меня. — Мы не можем. Ты мой босс.

Это слабое оправдание вызывает у меня улыбку. Будто она когда-нибудь вела себя как подчиненная с боссом. Она никогда не слушает то, что я ей говорю.

— Если это единственная причина, тогда я уволюсь.

— Хорошо, может, я займусь твоими обязанностями. В любом случае, я сделаю все лучше. — Она приподнимает брови, бросая мне вызов.

Пейдж пытается забраться мне под кожу, но это делает ее еще более очаровательной. Я люблю ее дух и то, как она пытается действовать жестко. Но я знаю, что в глубине души, она котенок с маленькими коготками, который думает, что он тигр. Я посмеиваюсь над этими мыслями, и Пейдж смотрит на меня.

— Над чем ты смеешься? — Она хлопает себя по бедру и упирается в него рукой, и я не могу не представить маленького рыжего котенка, рычащего и пытающего поймать кончик веревки.

Протянув руку, я обхватываю ее шею и провожу пальцем по ее подбородку.

— Ничего, котенок, — нежно говорю я.

Мне нравится это обращение. Если бы Пейдж могла мурлыкать, она бы так и сделала, учитывая то, как она тянется к моим прикосновениям. Блядь, почему она не видит, что принадлежит мне? Ее тело знает это, но разум не может отпустить. Все в порядке, котенок. Я буду бороться за нас и не остановлюсь, пока не выиграю.

Словно осознав, что делает, Пейдж отходит на шаг назад. Когда я собираюсь схватить ее, кто-то подходит сзади и опускает руку на мое плечо.

— Мистер Джастис. У нас проблема. Я пытался поговорить с вами минуту назад.

Я поворачиваюсь и вижу охранника, который пытался поговорить со мной, когда я целовал Пейдж, и снова отворачиваюсь, игнорируя его.

Пейдж уже у выхода из здания, думаю, что она собирается покинуть мероприятие. Но я знаю ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что даже если сегодня вечером мы не работаем, она все равно отметится перед уходом. Я мельком вижу ее темно-рыжие волосы и черное платье у двойных дверей, и они закрываются за ней.

— Сэр, я хотел вам сообщить…

— Секунду, — говорю я, обрывая его и пытаясь догнать Пейдж.

Я ускоряю шаг, желая понять, куда она пойдет дальше, чтобы догнать ее. Добравшись до дверей и открыв их, я останавливаюсь как вкопанный. Пейдж в другом конце фойе стоит перед мужчиной, от которого все эти годы я старался держать ее подальше.

Александр поднимает голову, и его голубые глаза — такие же, как у Пейдж — смотрят на меня, и прежде чем я успеваю опомниться, в фойе появляются Мэллори и Майлз, и мы вчетвером остаемся с ним наедине.

Глава 3

Пейдж

Я смогла снова ускользнуть от Капитана, так что, думаю, что все-таки обладаю сверхчеловеческой силой. Все, чего я хотела, это раствориться в этом мужчине, но он не знает о моем прошлом. Он не знает, что я недостаточно хороша для такого, как он. Может, когда-нибудь и стану. Может, если я возьму свою судьбу в свои руки и отомщу, как хочу, то смогу сосредоточиться на себе. Скрыть то, что сделала. Но сейчас моя жизнь посвящена одной цели — отомстить сукиному сыну, который убил мою мать. Но из-за этой мести я могу потерять его. Потерять все. Капитан всегда играет по правилам, а я нахожусь на пути, готовая сломать всех, с кем сталкиваюсь, ради получения того, чего хочу.

Проходя через двойные двери, я направляюсь на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Немного остыну. Немного побуду одна, а потом вернусь и скажу Мэллори, что ухожу. Здесь много охраны, и Райан может справиться без меня. Я часто думаю, захотел бы Райан взять меня в свою команду, если бы Майлз не заставил его нанять меня. Конечно, он хочет трахнуть меня — может, даже хочет чего-то большего — но я не уверена, думает ли он, что я справляюсь со своей работой. Он часто смотрит на меня. Он даже пару раз приставлял ко мне охрану.

Я иду, погруженная в свои мысли, и не обращаю внимания на окружающих. Неожиданно натыкаюсь на кого-то, и ледяные ладони обхватывают мои руки. Они поддерживают меня и не дают упасть, и я поднимаю голову, чтобы извиниться. Но слова застревают у меня в горле, когда я смотрю в холодные голубые глаза, отражение моих собственных.

— Здравствуй, Пейдж.

От голоса моего отца у меня по спине пробегает холодок, и я невольно вздрагиваю. Мне удается проглотить крик, нарастающий в горле, а отец улыбается, наслаждаясь моим ужасом. Ему всегда нравилось, что люди шарахались от него. Это дарило ему некое больное превосходство. Он почти наслаждался этим. Его руки сжимают мои, а потом отпускают. Я думаю, что он собирается отойти, но он наклоняется и шепчет мне на ухо. Это первые слова, которые я слышу от него с тех пор, как он убил мою мать. Тогда он сказал, что если я только пикну, то закончу как она.

— Ну и ну, ты стала точно как твоя мать. Такая красавица, милая Пейдж. Мне так стыдно, что пришлось покончить с ней. Такая потеря. Она выглядела великолепно каждый раз, когда я держал ее под собой. Особенно, когда она плакала.

Он немного отстраняется и с мягкой улыбкой смотрит на меня сверху вниз. Протягивает руку, и его ледяной палец вытирает слезу. А я даже не заметила. Страх во мне просачивается единственным возможным способом. Одна-единственная слеза образовалась из моего стыда и ненависти, и он получает от нее радость.

— Совсем как она, — его голос полон благоговения, может быть, даже желания. Как мама могла любить его?

Он улыбается широко и зловеще, и мне хочется убежать. Я хочу покинуть это место и уйти как можно дальше от этого мужчины и от воспоминаний. Он смотрит мимо меня, и я вижу, как его взгляд останавливается на ком-то за моим плечом, но не оборачиваюсь, чтобы посмотреть. Я застыла, страх превратил меня в камень.

— Посмотрите на наше маленькое семейное воссоединение, — говорит Александр, и я выхожу из транса.

Делаю несколько шагов в сторону и смотрю, как он разговаривает с Майлзом. Я оглядываюсь и вижу позади него Мэллори и Капитана, который уставился на меня. Понимание проходит между нами. Он знает, мы с Майлзом ненавидим нашего отца. Майлз годами работал над тем, чтобы разорвать мир Александра на части.

Мои мысли путаются, когда я смотрю на Райана. Я хочу, чтобы он подбежал и обнял меня, поймал прежде, чем я рухну на пол. Погрузиться во всю ту защитную силу, которой он обладает. Затем приходит желание, чтобы он остался на месте и не приближался ко мне. Я не хочу, чтобы зло, которое дал мне отец, коснулось его. Или чтобы отец увидел еще одну мою слабость. Он так умело использует против меня все, что может.

Я слышу громкие голоса и краем глаза замечаю потасовку. Мгновение, и брат прижимает Александра к стене рядом со мной. Я по-прежнему не двигаюсь. Как и много лет назад, я стою и ничего не делаю. Все такая же слабая, как бы ни старалась с этим бороться. Чтобы притворяться, что это не так. Я смотрю, как Майлз душит Александра, а Капитан стоит рядом, позволяя этому произойти. Мы ничего не делаем, чтобы остановить происходящее, но позволяем продолжаться.

«Хорошо, — думаю я. — Пусть это случится. Пусть все, наконец, закончится».

Мой разум хочет, чтобы это произошло.

Но подходит Мэллори и опускает руку на локоть Майлза, останавливая потасовку. Майлз отпускает Александра, и когда он отступает, наш отец падает на пол. Я смотрю на ослабевшего монстра у своих ног, и мне хочется плюнуть на него. Человек, который преследовал меня годами, который никогда не покидал моих мыслей. Я хочу, чтобы он заплатил за то, что сделал с моей матерью, и чтобы он больше никогда такого не повторял. Наконец-то заступиться за нее. Возможно, Майлз закончил. Для него это конец пути. Может быть, для Майлза все кончено, но не для меня. Это только начало. Это не закончится, пока отец не окажется на два метра под землей. Я не могу отпустить.

Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Мэллори, и, пытаясь избавиться от боли, делаю вдох. Она знает, о чем я думаю. Она — единственный человек, которому я рассказывала о той ночи.

— Ваш водитель у входа, сэр, — говорит Капитан, нарушая тишину в помещении.

Я чувствую его рядом с собой, его рука скользит в мою, пальцы переплетаются с моими и сжимают. Его сила течет сквозь меня, и это дает то, что мне нужно. В этот момент мне нужно чувствовать себя в безопасности и убраться отсюда ко всем чертям. Я испытываю стыд, от того, что отец снова парализовал меня. Как я могу думать, что смогу отомстить, когда даже не могу встретиться с ним лицом к лицу?

Майлз и Мэллори выходят и садятся в свой лимузин. Капитан угрожающе смотрит на Александра и тянет меня к выходу. Я думала, что кто-то вызовет полицию, но, похоже, все произошло так быстро, что никто не успел заметить. Так что Александр будет лежать без сознания на полу, пока кто-нибудь не найдет его и не выведет.

Я следую за Капитаном, позволяя ему вести. Позволяю ему забрать меня туда, куда он хочет, и не сопротивляюсь. Сейчас не время отталкивать. Когда чувствую себя пристегнутой на пассажирском сидении автомобиля, я несколько раз моргаю. Капитан закрывает пассажирскую дверь, обходит машину и садится за руль.

В этот момент я чувствую так много, но когда он протягивает руку и опускает ее мне на колени, я жадно хватаюсь за нее.

— Я не беременна, Райан. Этот тест был для Мэллори. Я не хотела рассказывать тебе об этом… мне нравится подначивать тебя. Извини. Мне не следовало этого делать.

Капитан заставляет меня чувствовать себя в безопасности, и в этот момент я хочу дать ему что-то, даже если это немного. Это все, что я могу ему дать.

Пальцы Капитана дергаются, а потом он сжимает мою руку. После того, как слова слетают с моих губ, наступает небольшая пауза, и я начинаю беспокоиться, что он злится на меня.

— Спасибо, что рассказала мне. Впрочем, это не имеет значения. Я хочу тебя в любом состоянии.

Я поворачиваюсь и изучаю его профиль. Короткие светлые волосы, твердый резной подбородок, идеальный нос и ровные зубы. Он такой красивый, что у меня болит в груди. Я подношу его руку к губам и целую. От него пахнет палисандром и свежим хлопком, и мне хочется завернуться в него.

Я смотрю, как мимо проносятся огни Нью-Йорка, пока Райан уезжает из моего личного ада. Я представляю, как оставляю все позади и начинаю все заново, где Капитан со мной, и у нас нет прошлого, нет истории, только мы друг у друга. Но это не реальность. Жизнь никогда не дает мне того, чего я хочу.

Глава 4

Пейдж

— Спасибо, что отвез меня домой.

Я смотрю на Капитана, чувствуя себя немного неуверенно. Еще более неуверенной в себе. По дороге домой мы не сказали друг другу ни слова. Он последовал за мной в мою квартиру, все еще держа меня за руку. Я не хочу его отпускать. Кажется, это единственное, что держит меня сейчас вместе и не дает думать о других вещах, о которых не хочу сейчас думать. Я хочу сосредоточиться на его руке, прежде чем она исчезнет, и я снова останусь одна.

Он лезет в карман, наклоняется вперед, и я думаю, что он собирается меня поцеловать, но слышу, как позади меня щелкает замок, и входная дверь распахивается.

Я не удивлена, что у него есть ключ. Вероятно, один на каждую дверь во всем здании.

— Я остаюсь. — Он убирает свой ключ и ждет.

От растерянности мой рот слегка приоткрывается, я думаю о том, что он войдет внутрь. Он так напорист, и уголки его губ приподнимаются в улыбке.

— Я не это имею в виду, котенок. Не выпускай коготки.

Этот комментарий обычно заставлял меня огрызаться, но улыбка на его губах и мягкость в глазах заставили меня улыбнуться в ответ. Как бы я ни пыталась сказать, что мне не нравится Капитан за то, каким совершенным он может быть, это одна из вещей, которая привлекала меня в нем. Я знаю, что нравлюсь ему, но он никогда не был груб. Это не то, к чему я привыкла. Не то, с чем я выросла, и даже не то, что было в колледже. Я хорошенькая, и знаю это. Но почему-то я всегда привлекала придурков. Может быть, это мое отношение, но они, кажется, стекаются ко мне. Хорошие никогда не обращали на меня внимания. До Райана. И теперь, впервые, мужчина завладел моим вниманием.

— Тебе действительно не нужно делать этого. Я вроде как хочу побыть одна, — лгу я.

Я вообще не хочу быть одна. Теперь, когда нет Мэллори, квартира кажется такой пустой. Мы с ней вместе с колледжа, но теперь она ночует несколькими этажами выше с Майлзом, и я не думаю, что она вернется. Он не выпустит ее из квартиры. Я привыкла, что рядом кто-то есть. Вероятно, цепляться за нее было не так здорово, но когда ты проводишь годы в одиночестве, а потом испытываешь радость от того, что кто-то так близко, трудно отпустить. Она — все, что у меня было.

Тишина в квартире сводит меня с ума. Стены как будто смыкаются.

Капитан обхватывает мое лицо ладонями, проводит большим пальцем по подбородку, и я наклоняю голову навстречу его прикосновениям. Я не хочу, чтобы он оставался, потому что считает это правильным. Я хочу, чтобы он остался, потому что хочет этого.

— Ты можешь впустить меня, или я буду стоять в этом коридоре всю ночь.

— Ты будешь стоять здесь всю ночь?

— В какой-нибудь момент я бы, наверное, вломился, — признается он. — А так, да, до тех пор, пока не пойму, что с тобой все в порядке, а не просто вешаешь мне лапшу на уши.

Его признание трогает мое сердце, потому что я не думаю, что когда-нибудь буду в порядке. Я не говорю это. Просто жестом приглашаю Капитана войти. Он запирает за нами дверь, отпуская мою руку, и я вижу, как он вздыхает. На его лице явно читается облегчение.

— Не думал, что я тебя впущу? — спрашиваю я через плечо, направляясь на кухню.

Открываю морозилку и достаю бутылку водки. Беру стакан и наливаю себе, выпиваю и наливаю еще.

— Я никогда не знаю, что ты сделаешь. — Капитан снимает пиджак, бросает его на спинку дивана и закатывает рукава, открывая все те татуировки, которые я люблю. Я могла бы закрыть глаза и отлично описать их по памяти.

— Это, должно быть, сводит тебя с ума

Я возвращаюсь к дивану и сажусь. Скидываю туфли, и от этого движения разрез моего платья распахивается. Я поднимаю взгляд и вижу, что глаза Капитана прикованы к моим бедрам, но он быстро перемещает взгляд на мое лицо. Всегда джентльмен. До сегодняшнего вечера, когда я поцеловала его. Или он поцеловал меня? В тот момент это было трудно понять. Я не могла сказать, где начинается он и заканчиваюсь я. Я никогда не чувствовала себя такой связанной с кем-то, и задавалась вопросом, был бы секс похож на это.

— Нет, просто я всегда задаюсь вопросом, какую Пейдж получу.

Райан подходит и садится на противоположный конец дивана. Я разочарована тем, что он сидит не рядом. Прямо сейчас я бы не возражала против его прикосновений. Но разочарование превращается в удовольствие, когда Капитан берет мои ноги и опускает к себе на колени и начинает растирать. Ноющее чувство в мышцах от каблуков, которые я носила весь вечер, исчезает, когда большие руки обхватывают мои ступни и облегчают боль.

Я делаю еще глоток водки, наслаждаясь массажем. Я лежу и позволяю растирать меня, и нас окружает уютная тишина. Я допиваю остатки алкоголя и ставлю пустой стакан на стол рядом с собой. Только с небольшим количеством водки я чувствую тепло, протекающее сквозь меня. Это расслабляет и помогает забыть.

Я хочу забыть о встрече с отцом. Забыть, как легко я застыла рядом с ним. Это еще больше показывает, насколько я не готова его увидеть. Как я могу мстить человеку, которому не могу сказать и двух слов?

— И сколько разных меня существует? — поддразниваю я, стараясь не придавать значения словам Райана.

— Та, которой ты притворяешься, и настоящая ты.

Я откидываюсь назад, скрестив руки на груди. Его слова доходят до меня. Интересно, видит ли он меня насквозь? Может быть, дело в водке, а, может, я хочу знать другое, но игнорирую его слова и меняю тему.

— Ты думаешь, что хочешь меня? — Это не вопрос, потому что я уже знаю ответ. Поцелуй, который мы разделили, сказал все.

— Думаю?

Его пальцы глубже впиваются в мышцы ноги, заставляя стонать от удовольствия. На секунду его руки застывают, и я смотрю ему в лицо. Он делает глубокий вдох, будто пытается взять себя в руки, прежде чем снова начинает массаж. Господи, у него это хорошо получается.

Я хочу перечислить Капитану все причины, по которым это никогда не сработает. Что он слишком хорош для меня. Что во мне слишком много от отца. Я чувствую это. Откуда еще у меня эти мрачные мысли? Какая девушка хочет убить собственного отца? Какая девушка стоит и смотрит, как умирает ее мать?

Он никогда бы этого не сделал. Капитан спас бы положение. Может быть, он сможет спасти меня. Тепло от алкоголя подталкивает меня. Я убираю ноги с его колен, и он неохотно отпускает их. Я начинаю ползти к нему, и Капитан не двигается, пока я забираюсь к нему на колени. Прижимаюсь лицом к его шее, вдыхая аромат палисандра, и он обнимает меня. Просто держит. Не помню, чтобы кто-то делал это, даже моя собственная мать.

— Ты знал, что я помню все? — открываю секрет, который мало кто обо мне знает.

— Что ты подразумеваешь под «все»? — Райан медленными кругами поглаживает мою спину. Этот плавный ритм заставляет мои глаза закрыться, и я растворяюсь в нем.

— Все. — Я чувствую, как он на мгновение замирает, а затем снова начинает поглаживать. — Когда я увидела тебя в первый раз, на тебе были темно-синие брюки и белая рубашка. Галстук снят, две верхние пуговицы расстегнуты. Когда ты повернулся определенным образом, твои охренительные мышцы под рубашкой напряглись. И я мельком увидела татуировки, выглядывающие из-под рукавов. После того первого дня я провела так много ночей, задаваясь вопросом, как они выглядят. Как они тянутся по твоим рукам. — Я провожу пальцами по его правой руке. Мне не нужно смотреть, чтобы знать, что я точно веду по линиям. Мои глаза закрыты, я уткнулась лицом ему в шею, вдыхая его аромат. Я хочу чувствовать его запах вечно. Он успокаивает. — Потребовалось время, чтобы увидеть их все, но мне достаточно было одного взгляда. Теперь я знаю. Иногда, по ночам, а я рисую их на своей руке.

— Пейдж, — Капитан негромко произносит мое имя, но оно вибрирует по его телу в мое, вызывая у меня улыбку.

Я прижимаюсь носом к его шее, затем нежно целую. Райан снова замирает. Мне нравится, что именно я могу сделать одним лишь прикосновением.

Это придает мне силы, и после того, что произошло сегодня вечером, я упивалась этим. Я чувствовала себя такой беспомощной перед отцом. Я думала, что после всех этих лет я подготовилась лучше. Что я больше не та испуганная маленькая девочка.

— С одной стороны, это хорошо, когда все помнишь, — говорю я, целуя в шею. — Плохо то, что иногда ты хочешь забыть то, что видела, и время не может уменьшить боль, потому что ты продолжаешь видеть это. Память никуда не исчезает.

— Ох, котенок. — Райан крепко прижимает меня, будто пытается забрать плохие вещи.

Интересно, знает ли он, что делает? Если бы он не зашел со мной в квартиру, я бы, наверное, лежала в постели, прокручивая в голове воспоминания о вещах, которые не хотела вспоминать. Но сейчас я могу думать только о его объятиях. Его запах вторгается в меня. А его вкус я чувствую на своих губах.

Неожиданно Капитан резко встает со мной на руках и идет по коридору в мою комнату. Он опускает меня на ноги рядом с кроватью, а затем расстегивает свою рубашку. Я не могу не смотреть, как отлетает каждая пуговица, обнажая все больше его кожи. В поле зрения появляется широкая твердая грудь, и я только и могу смотреть, ошеломленная совершенством. Не дождавшись от меня реакции, Райан тянется к моему платью, расстегивая молнию и с легкостью снимая его через голову. Не отрывая глаз от моего лица, он бросает его на пол, снимает свою рубашку и надевает ее на меня. Капитан прикрывает мое обнаженное тело и застегивает все пуговицы, в то время как я смотрю, как он заботится обо мне.

— Всегда такой джентльмен.

— Если бы ты только знала, — говорит он, маскируя слова глубоким вздохом, и я почти не слышу их.

Закончив застегивать пуговицы, он откидывает одеяло, снова берет меня на руки и опускает на середину кровати.

— Ты ни за что не поместишься на диване. — Я тянусь к Райану, желая, чтобы он лег рядом со мной. — Или ты… — я даже не могу закончить предложение, настолько боюсь предположить, что он уйдет. Капитан проводил меня домой, убедился, что со мной все в порядке, и уложил в постель. Моя протянутая рука бессильно падает, потому что я не хочу, чтобы это заканчивалось. Знаю, когда наступит утро, все будет по-другому. Хочу продержаться еще немного, пока воспоминания не хлынули потоком. Уже скоро они начнут давить на меня, требуя быть услышанными.

— Я не уйду. — Его голос нежный, и это успокаивает растущую панику.

Меня охватывает чувство спокойствия, и я снова протягиваю к нему руку.

— Тогда ложись со мной.

Капитан стонет и скидывает обувь. Я откидываю одеяло, приглашая его в постель, не делая ни малейшего движения, чтобы сдвинуться в сторону. Моя кровать не гигантская, и когда я буду лежать в центре, Райану придется прикоснуться ко мне, чтобы уместить нормально свое большое тело.

Он выключает лампу и кровать с его стороны прогибается. И вот тут я удивляюсь. Я думала, что Райан ляжет с краю, но он прижимается ко мне всем телом, перекидывает через меня свою большую ногу, прижимая меня к себе и заключая в кокон. Я устраиваюсь в нем и задаюсь вопросом, сможет ли Капитан сдержать ночные кошмары. Когда я с ним, он не дает воспоминаниям возвращаться, и сегодня это все, чего я хочу. Покой, сон и комфорт.

Глава 5

Пейдж

Я просыпаюсь перед самым восходом солнца, когда темнота в моей комнате начинает рассеиваться. Солнце еще не появилось, везде серый сумрак. Уже рассвело, а я проспала всю ночь без сновидений в объятиях мужчины, которого не должна хотеть.

Потягиваясь, я замечаю, что Капитан не в постели, но его тепло окружает меня. Я сажусь, думая, что он, должно быть, ушел, но вижу, как он сидит на стуле рядом с кроватью и смотрит на меня. Его взгляд вызывает у меня стеснение, и я хватаюсь за одеяло, которое упало мне на колени. Я не использую его, чтобы прикрыться, а просто кручу, чтобы занять руки.

— Доброе утро, котенок.

Голос Капитана, словно карамель, течет по комнате и покрывает мою кожу. Я чувствую, будто что-то шевелится у меня в животе, и хочу, чтобы он лег рядом со мной. Хочу, чтобы он встал со стула, забрался на меня и молча взял. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Пока в моей голове разыгрывается фантазия, я кручу одеяло между пальцев. Капитан замечает это и смотрит на мои руки, потом снова в глаза. Он словно читает мои мысли, и его темно-зеленые глаза грустно улыбаются. Его запах палисандра окружает меня, и хотя я убедила себя, что Капитан слишком хорош для меня, я обнаружила, что отчаянно нуждаюсь в нем.

Может быть, это потому, что была отрыта перед ним вчера. Может быть, это потому, что я реально возбуждена его обнаженной грудью и хочу потрахаться. Или, может быть, я ему доверяю. Прошло много времени с тех пор, как я теряла бдительность, и последний раз это случилось с Мэллори – доверять кому-то так же интимно, как и отдать свое тело. И все же он здесь. В моей комнате и в моем пространстве, и я хочу отбросить все опасения в сторону и влюбиться в него.

Было бы так легко любить такого мужчину, как Райан Джастис. Он хороший до мозга костей — милый, добрый и никогда меня не обидит. Приблизится к нему и впустить в свое сердце — все равно, что вернуться домой. Я знаю это, как знаю, что вот-вот взойдет солнце, но все же остаюсь неподвижной на кровати. Все мои прошлые страхи и неуверенность пузырятся, когда первый луч света прорывается сквозь занавес и разрушает нашу драгоценную связь. Сияние дня ласкает пространство между нами, и, будто Капитан знает, что это произойдет, он кивает и встает.

— Я собираюсь домой.

Я чувствую одновременно так много эмоций. Мне грустно, что он уходит, но чувствую облегчение. Не знаю, достаточно ли я сильна, чтобы попросить его уйти, и все же недостаточно сильна, чтобы позволить ему остаться. Мое сердце было разбито давным-давно, и я не могу позволить себе влюбиться в кого-то настолько совершенного. Кого-то, кто может сломать меня после точки невозврата и оставить в обломках. Я знаю, что мое прошлое темное, и знаю, каковы мои планы. Прошлая ночь была неудачной, и мне нужно оттолкнуть это. Мне нужно оттолкнуть Капитана.

Я чувствую, как он подходит к кровати, и его шершавая рука касается моей щеки. Я вынуждена смотреть в его прекрасные зеленые глаза и видеть маленькие голубые искорки, когда свет касается их.

— Это еще не конец, Пейдж. — Райан проводит большим пальцем по моей нижней губе, и мое сердце бьется с надеждой. — Так начинается наша история.

Он медленно наклоняется и нежно касается губами моих губ. Я закрываю глаза и снова вдыхаю его запах, его присутствие и сладкое ощущение его тепла. И как только я думаю о том, что хочу большего, Капитан делает шаг назад. Бросив последний взгляд, он выходит из моей спальни и закрывает за собой дверь.

Я откидываюсь на подушку и лежу, пытаясь снова обрести землю. Что, черт возьми, только что произошло? Я так долго держала его на расстоянии, и однажды ночью, наконец, сдалась, и теперь нахожусь в раздрае. Большую часть жизни я эмоционально отталкивала от себя людей, и пока не появилась Мэллори, никто и пальцем не пошевелил. Конечно, я любила свою маму, и она любила меня, но мы не очень хорошо выражали это.

Когда моя мама познакомилась с Александром, она была юной. Слишком юной. Похоже, это в его вкусе. Заполучить молоденькую и воспользоваться ей. Сделать так, чтобы она зависела от него. Он хотел, чтобы его женщины думали, что он бог. Когда ей было пятнадцать, он нашел ее на улице и устроил на работу в какой-то ресторан, которым владел. Это заведение было прикрытием для отмывания денег и торговли наркотиками, но она была по уши в него влюблена и пошла на это добровольно. Она никогда не рассказывала мне их историю, но после ее смерти старая леди, которая работала в ресторане, рассказала мне все.

Александр начал домогаться ее при первой же возможности. Моя мать убедила себя, что это плата за все, что он для нее сделал, и за то, что он не позволял своим людям прикасаться к ней. Она делала то, что он говорил, и работала в ресторане, всегда находясь рядом, когда он приходил. Обслуживая его. Неудивительно, что через некоторое время она забеременела. В первый раз. Ей было почти шестнадцать, и он не позволил ей оставить ребенка. И против ее воли сделали аборт. После этого Александр потребовал принимать противозачаточные и сказал, чтобы такого больше не повторялось. Она знала о его настоящей семье — жене и ребенке — и он не хотел, чтобы она все испортила, запятнала его имя, будто этого еще не случилось. Но вскоре она снова забеременела, заявив, что противозачаточные не сработали. Он заставил ее сделать второй аборт и пригрозил, что если она снова забеременеет, то пожалеет об этом.

К двадцати годам мама была безумно влюблена в отца. Несмотря на то, что он обращался с ней, как с мусором, и начал поколачивать, она все еще любила его. Я никогда не пойму этого. Кажется, у нее был Стокгольмский синдром или что-то в этом роде (Примеч. пер.: Стокгольмский синдром — психологическое явление, когда жертва (например, рабства или насилия) оправдывает своего обидчика, ищет причины, почему он себя так повел. И даже начинает симпатизировать ему. Это своеобразная психологическая защитная реакция.). Я всегда задавалась вопросом, а может Александр бил по голове, и она была не в себе. Моя мать не имела связи с реальностью.

Она забеременела и умоляла его оставить ребенка, потому что знала, он никогда не оставит свою семью, а она хотела частичку его. Не знаю, как убедила, но он ей позволил, и появилась я. Мать назвала меня в честь своей бабушки и дала свою фамилию. Я родилась в этом мире как Пейдж Мари Тернер, и мой отец никогда не хотел иметь со мной ничего общего. Думаю, мама думала, что сможет любить меня, но в ее сердце было место только для него. Александр поглотил ее душу, и она не отпустила его.

Я выросла в ресторане, и старые итальянки, которые там работали, возили меня в школу. Можно было подумать, что своим отношением ко мне проявляли доброту, но нет, только убеждались, что у меня достаточно еды, и оставляли в покое. Лишь бы не мешала Александру и его сумасшедшей любовнице.

Я смотрела, как отец приходил и уходил, слушала все, что он говорил, и никогда ничего не забывала. Возможно, он думал, что я слишком мала, чтобы вспомнить что-то из того, что видела или слышала, но я помнила все.

Со временем я научилась жить с недостатками матери и заботилась о себе и довольно часто о ней. Но все изменилось, когда она узнала, что он бросил семью. Когда услышала, что он ушел и отпустил их, у нее настал момент, которого она ждала с пятнадцати лет.

Она думала, что отец, наконец, сделает ее своей женой и вытащит из свалки, в которую бросил. Что настал ее час блистать и быть признанной достойной женщиной. Но все пошло прахом.

Я переворачиваюсь и закрываю глаза, не желая вспоминать остальное. Не желаю, чтобы образы произошедшего, мелькали у меня в голове. Когда лучи солнца падают на мое лицо, я лежу и позволяю ему согреть меня, пытаясь отогнать темные мысли и всю ненависть, которая кипит внутри. Хотела бы я, чтобы Капитан снова был со мной в постели. Хотела бы оказаться в его объятиях, чтобы он был всем, о чем я могла думать.

Потом я слышу стук в дверь.

Выскользнув из постели, понимаю, что я все еще в рубашке Капитана, и кутаюсь в нее. Она пропитана его ароматом, и я делаю глубокий вдох, желая вдохнуть его. Иду к двери, уткнувшись носом в ткань, смотрю в глазок. Когда никого там не вижу, я поворачиваю замок, который, должно быть, защелкнул Капитан, когда уходил, и на пару сантиметров открываю дверь. На полу вижу маленький коричневый пакет и приоткрываю дверь шире. Оглядываю коридор, никого не вижу и тянусь за пакетом. Наверное, его принес швейцар снизу.

Я хватаю его, закрываю и запираю за собой дверь. Когда улавливаю аромат кофе и сладостей, мой рот наполняется слюной. Открыв пакет, я выглядываю внутрь и вижу маленький стаканчик и что-то похожее на плюшку, завернутую в вощеную бумагу. Сверху записка, и я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться.

«Я хочу, чтобы ты знала, что покупать тебе завтрак без рубашки было интересно. Но ты стоишь нескольких косых взглядов. Я сбегаю домой переодеться и буду ждать через час. Надевай спортивный костюм и спускайся.

Целую. Райан.»

Я краснею и прикрываю рот рукой, хотя не знаю, почему пытаюсь скрыть улыбку. По воскресеньям Капитан и несколько ребят, с которыми я работаю, тренируются вместе. С тех пор как я начала работать в корпорации «Осборн», из-за составленного расписания и приглядывания за Мэллори у меня давно не было тренировок. Я всегда отвечала за ее личную безопасность, и теперь, когда она всегда вместе с Майлзом, я могу пойти. Это обычная рутина — спарринг или тренировка, прохождение новых процедур безопасности и подготовка к следующей неделе, поэтому я не знаю, почему от записки у меня кружится голова.

Но потом я осознаю, потому что это другое. Капитан просыпается в моей комнате и приносит мне завтрак, это не рутина, и от этого я реагирую на него, как никогда раньше. Я стараюсь не придавать слишком большого значения этому доброму жесту, думая, что это просто Капитан. Хорош до мозга костей и совершенен во всех отношениях. Если пришлось оставить женщину неудовлетворенной в постели, самое меньшее, что он делает, это приносит ей кофе.

Я завтракаю, потому что, как всегда, умираю с голоду. Как только съедаю плюшку, принимаюсь за яичницу. После этого беру банан и жую, пока иду в свою комнату и одеваюсь. Мэллори всегда шутит, что я такая маленькая, а ем много, но я на это пожимаю плечами, не зная, что ответить. Наверное, чтобы быть маленькой нужно много энергии.

Я неохотно расстегиваю рубашку и в последний раз нюхаю ее, а затем вешаю на край кровати. Вежливо было бы вернуть ее Капитану, но у меня никогда не было хороших манер. Теперь она моя, конец дискуссии. Может, я и не смогу заполучить этого мужчину, но рубашку оставлю себе.

Натянув тренировочные шорты и спортивный бюстгальтер, я хватаю кроссовки и зашнуровываю их. Капитан терпеть не может, когда я так «скромно» одеваюсь на групповые тренировки, но почему я должна перестать дразнить его? После прошлой ночи, кажется, появилось чуть больше причин поддерживать тон наших отношений. Знание того, что я заставлю его рычать, только подстегивает меня.

Я так и не умылась после благотворительного вечера, и такое чувство, что у меня лицо поверх лица, поэтому чищу зубы и смываю макияж. Стянув свои каштановые локоны в высокий хвост, я на полсекунды задумываюсь, не накрасить ли губы, но решаю не утруждать себя. Капитан так часто видел меня без макияжа, так почему я должна волноваться сейчас? Все будет точно так же, как и до поцелуя.

Поцелуя.

Воспроизведение в моем сознании не отдает должного, когда я вспоминаю ощущение его большого тела, толкающего меня к стене. Как теплый язык проник в мой рот, и приказ повиноваться. Как большая ладонь сжимала мою голую задницу, и обжигающий жар шипел и потрескивал между нами.

Схватившись за край раковины, я пытаюсь стереть воспоминания. Технически Капитан мой босс, и нам не нужно переходить черту. Он идеальный парень, которому нужно найти Мисс Америку и остепениться. Эта мысль заставляет мерзкое ревнивое чудовище во мне шевельнуться, но я стряхиваю с себя и это. Остынь, Пейдж. Это был один неубедительный поцелуй, и я уверена, что прошлой ночью Капитан просто был милым. Он говорит, что это начало нас, но это не так. Я собираюсь прояснить это, а затем двигаться дальше.

— Идиотский поцелуй, как же, — рычу я, хватаю сумку и выхожу из квартиры.

Глава 6

Пейдж

— Ты хорошо смотришься подо мной, Капитан.

Я протягиваю руку, помогая ему подняться с пола. Щеки Капитана алеют, и парни принимаются улюлюкать над ним, а я чувствую, будто могу завоевать мир.

Мы в центре Манхэттена, на углу сорок первой улицы и Брайант-парка. Тут находится небольшой склад, который мы по выходным обычно используем для групповых тренировок. Вместе со мной и Капитаном тут МакКой, Грант, Шеппарт и Джордан. Эти четверо — часть охраны Майлза в Osborne Corporation и его личная охрана, когда мы с Капитаном не можем быть рядом.

Сегодня мы спаррингуемся, и Капитан со мной в паре. Не знаю, это из-за нехватки сахара или кофеина, который получила лишь сегодня утром, но я на грани. Я думала, что после вчерашней ночи Капитан будет со мной помягче, но он не сдерживается. Мысленно задаюсь вопросом, знает ли он, что я пытаюсь что-то показать, и просто позволяет мне сделать это. В любом случае, это уже третий раз, когда я повалила его на пол, и я готова на еще один раунд.

Склад пустой, посередине ринг, вокруг него маты. Одна стена выложена зеркалами, тренажеры расставлены по всему помещению. Обычно мы чередуем занятия на тренажерах с выходом на ринг.

Когда пришла сюда сегодня, я, как обычно, кивнула парням и начала тренировку. Сначала беговая дорожка, чтобы разогреть мышцы, а затем гири. Я кажусь маленькой, но спокойно могу поднять и удерживать свой вес. В последние разы Капитан оставался здесь во время моей тренировки, поэтому его присутствие не удивляло. Все должно было быть точно так же, как и раньше, да только на этот раз мое тело слишком остро ощущало его присутствие.

Я ждала — точнее, надеялась — что он упомянет о завтраке, который оставил для меня. Но, когда он этого не сделал, я отпустила ситуацию, не желая, чтобы это выглядело для меня важным. Вместо того чтобы говорить об этом, я решила вести себя спокойно и притворяться, что мое тело не кричало от прикосновений, пока мы тренировались. Весь день Капитан держался на расстоянии, и это съедало меня заживо. Обычно он находил способ коснуться меня, а я отстранялась, но теперь, когда я хотела его прикосновений, он этого не делал. Может быть, теперь, когда попробовал, он больше не хочет. Он вернулся домой, все обдумал и передумал. Я не стою усилий. За годы я слышала это больше раз, чем хочу помнить.

Мне не терпелось выйти на ринг, потому как я знала, что таким образом смогу прикоснуться к Райану. Но это не то же самое, когда прикасается он. Вместо того чтобы схватить меня и сцепиться друг с другом, он отклоняет или блокирует все мои движения. Падает и принимает поражение, не сопротивляясь. Не похоже, что он, таким образом, позволяет мне победить; он просто пытается не прикасаться ко мне. И эта мысль меня немного злит.

— Собираешься позволять мне выигрывать весь день?

Капитан встает и переходит на другую сторону ринга, наблюдая за мной. Едва он собирается что-то сказать, раздается звон, и парни отталкиваются от канатов.

— Время вышло, Тернер, — кричит МакКой, и я выдыхаю.

На сегодня закончили, и я перегружена эмоциями. Хочу как можно скорее уйти отсюда, но также хочу остаться и наорать на Капитана. Что со мной не так?

Я ныряю под канаты, хватаю бутылку воды и делаю глоток. Собираю свои вещи и прощаюсь с парнями, которые уходят раньше меня. Бросая вещи в свою спортивную сумку, я чувствую за спиной Капитана и знаю, что если повернусь, то не смогу прочитать выражение его лица. Это только напомнит, какая я идиотка, что желаю кого-то настолько идеального. Я ненавижу себя, потому что оно не стоило этого. Я недостаточно хороша для такого мужчины, как Капитан, и мое прошлое — не что иное, как мусор, который следует за мной.

— Что? — спрашиваю я, не поворачиваясь к нему лицом. Он читает меня так легко, поэтому не хочу, чтобы он видел, что я расстроена.

— Ты должна мне еще один раунд.

От его слов я поворачиваюсь, злясь. Он хочет вернуться на ринг? Какого черта? Я уложила его без особого сопротивления, и теперь он хочет еще один шанс? Нет, спасибо. Мне не нужна его жалость. Знаю, что веду себя как ребенок, потому что всегда веду себя то горячо, то холодно, и это совершенно лицемерно, но это все равно меня бесит. Это он все начал. С его прикосновениями и сладкими словами. Может быть, я немного влюбилась в Капитана, и теперь мне кажется, что он убегает. Он забрал маленькие моменты, к которым я привыкла. Он заставил меня жаждать их, и теперь я злюсь, что не получаю их.

— Тебе не хватило времени вздремнуть на матах? Думала, ты хотел именно этого.

Закинув руки за голову, Капитан хватает свою мокрую от пота футболку и стягивает ее, демонстрируя гладкую грудь и твердый пресс. Сплошные мускулы. Темные татуировки изгибаются на руках, и, клянусь богом, если бы на мне были трусики, они бы расплавились. Господи, этот парень похож на картинку «после» с одного из промо-видео для тренировок.

Я громко сглатываю.

— Еще один раунд. Думаю, мне просто нужно было найти свой ритм.

Его слова прерываются звуком закрывающейся двери спортзала. Ребята спешили уйти, чтобы насладиться оставшейся частью воскресенья.

Расправив плечи, я подтягиваю свой высокий хвост и слегка подпрыгиваю на носках.

— Давай.

У старых итальянок в ресторане было для меня имя. Они называли меня «Difficile». Я узнала, что это значит «жесткая», и мне это понравилось. Они мало со мной общались, но то, что они считали меня крутой, что-то значило. Я не из тех, кто отступал перед вызовом, и уж точно не собиралась останавливаться. Капитан бросил перчатку — единственный верный способ вывести меня на ринг.

Я смотрю, как он забирается первым на ринг, пролезает между канатами. Смотрю на его задницу и открыто ухмыляюсь, когда он выпрямляется и замечает, что я его разглядываю. Я ныряю между канатами и выпрямляюсь, все время подпрыгивая. Мое тело еще не восстановилось после тренировки, и на нас нет перчаток. Во время спарринга мы не наносим ударов. Мы разоружаем, задерживаем и сдерживаем. Поэтому, мы оба поднимаем руки и начинаем кружить по рингу, в ожидании, кто сделает первый шаг.

На этот раз я прогоняю из головы все чувства и концентрируюсь. Кроме небольшого отвлечения совершенством, которым является тело Капитана, я полностью сосредоточена. Я придерживаюсь его скорости на ринге, ожидая возможности. Он, по крайней мере, в два раза больше меня, так что когда дело доходит до силы, я в не выгодном положении. Но при правильном движении любого человека можно поставить на колени.

Сегодня все не так, как раньше. Воздух вокруг заряжен, и я чувствую, что это исходит от Капитана. Он готов напасть на меня, и когда это сделает, я должна быть готова. Уверена, когда он доберется до меня, будет не так легко выиграть.

Как только эта мысль приходит мне в голову, следует удар.

Райан бросает руку вперед, и я пытаюсь ее блокировать, но он застает меня врасплох и тянется к моему бедру. Я поворачиваюсь и брыкаюсь, еле освобождаясь от его большой руки, и он делает шаг назад, становясь вне моей досягаемости.

— Мама всегда говорила, чтобы я не играл со своей едой, — говорит он, пригибаясь и снова двигаясь по рингу.

— Ты планируешь поесть, после того как я отправлю тебя плакаться маме?

Он смеется громко и чисто, что я не могу сдержать улыбку.

— О нет, котенок. Я планирую съесть что-нибудь здесь, и единственными слезами будут слезы радости.

Я могла бы понять, что говорит Капитан, но он молниеносно двигает рукой, и у меня есть полсекунды, чтобы среагировать. Его пальцы касаются моей талии, но я скольжу в сторону и шагаю к нему за спину, сбиваю его с равновесия и уворачиваюсь.

— В чем дело? Надоело проигрывать перед ребятами? — Я надуваю губы, и мы снова начинаем кружить по рингу.

Капитан снова смеется. Боже, я ненавижу, как сильно люблю этот звук.

Он смотрит на меня напряженным взглядом, и улыбка становится зловещей.

— Меня не волнует, что ты надрала мне задницу на глазах у моих парней. Что меня волнует, так это то, что они увидят меня сверху, и что может случиться, когда я уложу тебя на спину.

Я пропускаю эти слова и стараюсь, чтобы они не повлияли на меня.

— Ты имеешь в виду, если уложишь меня на спину?

Райан облизывает губы, и мы снова кружим.

— Нет, котенок. Я имею в виду, когда.

Жаркая пульсация у меня между ног не имеет никакого отношения к тому, что говорит Капитан. Совсем никакого. По крайней мере, так я продолжаю себе говорить. Боже, почему я позволила себе остаться с ним наедине? Он весь потный и сочный, и, господи, я хочу взобраться на него, как на дерево. Я стала бы его маленькой обезьянкой и делала трюки на его плечах за деньги. Что со мной не так?

Я отвлекаюсь, и Райан использует открывшуюся возможность. Он хватает меня за бедра обеими руками и переворачивает на спину. Коврик-батут туго натянут, поэтому, хотя звучит громко и болезненно, падать на него на самом деле не больно.

Что причиняет боль, так это ноющее чувство в моей женской части, когда Капитан опускается между моих ног и заключает меня в клетку. Как это у него выходит, и почему это продолжает меня заводить?

— Итак, как и я говорил… — он наклоняется, его губы на расстоянии выдоха от моих, и я сжимаюсь в ожидании.

Я открываю рот, мои веки тяжелеют, когда я думаю обо всем, что хочу сделать с ним прямо на этом грязном коврике. Но как только фантазия начинает воплощаться в жизнь, одновременно звонят наши сотовые.

Капитан подскакивает, и я делаю то же самое, мы бросаемся к телефонам, которые находятся в стороне.

— Пейдж, боже мой, я помолвлена! — кричит Мэллори в трубку, и на секунду, на крошечное биение моего сердца, я больше чем ревную.

Я смотрю на Капитана, он смотрит на меня, и в этот момент между нами что-то происходит.

— Мэл, если ты попросишь меня надеть розовое, я убью тебя, — отвечаю я, не сводя взгляда с Капитана.

Он моргает, потом отворачивается, сходит с мата и идет в противоположном направлении. Мэллори продолжает рассказывать о своей помолке, и, наконец, та часть меня, которая любит ее, часть меня, которая вне себя от радости за мою лучшую подругу, вступает в игру, и я, слушая, улыбаюсь.

Глава 7

Пейдж

— Черт возьми.

Я переворачиваюсь и смотрю на часы. Вернувшись с тренировки, я надолго зависла в интернете, вороша информацию и ничего не находя. Мне нужна была помощь, и был только один человек, который мог ее оказать. Не знаю, скажет ли он Капитану, что я спрашиваю. Нужно придумать план. Потираю глаза, все еще чувствуя себя усталой, хоть и поспала. Этот часовой сон не исправил ситуации. Не помогает еще и сексуальное разочарование, да и эмоции тянут меня в разные стороны. Я хочу натянуть одеяло на голову и спать до завтра. Желательно, чтобы меня обнимал Капитан, чтобы я не чувствовала беспокойства.

Из гостиной доносится громкий звук, заставляя меня вскочить с кровати. Никто не может проникнуть в это здание, так что, кто бы ни стучал в дверь, ему позволили подняться. Безопасность в здании самая лучшая, и чужой не сможет войти. В тайне я надеюсь, что это Капитан, но отбрасываю эту мысль. Не представляю себе, чтобы он это делал. Хотя после последних сорока восьми часов я начинаю думать, что он на это способен. Райан выводит меня из равновесия, и я не могу его понять. В одну секунду мне кажется, что он возбуждается, а в следующую — что холоден как лед.

Может, Мэллори решила перевезти свои вещи. Я направляюсь к двери, готовая выговорить все грузчикам. Открываю дверь и вижу Мэллори с банкой Red Bull. Она протягивает его мне, и я знаю, что это своего рода извинения за то, что она собирается сделать. Не думала, что мы встретимся сегодня; я была уверена, что Майлз не выпустит Мэл. Пока будет в силах ее удерживать. Но, возможно, он хотел, чтобы все ее вещи оказались в его квартире как можно скорее, пока она не передумала.

— Не бей меня, — говорит она с сияющей улыбкой.

Мэл будто светится. На ней штаны для йоги и рубашка, которая слишком велика для нее, поэтому предполагаю, что она принадлежит Майлзу. Ее волосы выглядят так, будто она только что встала с постели, а на лице нет косметики. Я никогда не видела ее такой счастливой. И как бы мне ни было больно оттого, что мы с ней больше не только «я и она», я не могу не радоваться за нее. Я забираю Red Bull и притягиваю Мэл к себе. Не хочу, чтобы она переживала обо мне, хотя знаю, что она будет. Это ее момент, и я не подведу, сбросив свое дерьмо ей на плечи.

Подруга расслабляется и обнимает меня.

— Я знаю, мы собирались выйти и поговорить о свадьбе, но… — она замолкает, заставляя меня отстраниться и посмотреть на нее. — Майлз не хотел, чтобы я уходила далеко, так что он вроде как… — она смотрит в сторону гостиной.

О, Боже. Когда Майлз что-то делает, то никогда наполовину, особенно если дело касается Мэл. Никто не знает это лучше меня. Я была на передовой для него, почти преследовала ее более четырех лет. Я качаю головой, гадая, что он задумал на этот раз. Смеясь, открываю банку и делаю глоток. Вхожу в гостиную и замираю.

— Господи.

— Да, наверное, мне не следовало говорить ему, что розовый — мой любимый цвет.

Мэллори вообще не нужно было ему ничего говорить. Майлз знает все, когда дело касается нее.

Я не могу удержаться от смеха при виде этого зрелища. Комната заполнена разнообразными свадебными принадлежностями, все в розовом цвете. Я подхожу к вешалке у дивана и снимаю свадебное платье.

— Это ужасно. Я даже не знала, что бывают розовые свадебные платья! — Оно настолько нелепое, что аж смешно, и я не могу остановить смех.

Мэллори морщит нос.

— Оно не ужасно, — возражает она, заставляя меня смеяться еще сильнее, и ее улыбка становится шире.

— Ты обручилась несколько часов назад. — Я вешаю платье обратно на вешалку и оглядываю комнату. Тут собраны образцы всего необходимого для свадьбы и стопка книг. Моя квартира похожа на офис свадебного организатора. — У него было это все на складе, готовое к доставке, едва ты скажешь «да»? — Думаю, так и было, но, с другой стороны, ты можешь получить все, что угодно, когда у тебя есть столько денег, как у Майлза.

— Ты же знаешь Майлза, — говорит она.

Ага, вроде того. Я знаю, какой он, когда дело касается Мэл. Я появилась в жизни Мэллори из-за Майлза. Много лет назад он нанял меня в качестве ее тайного телохранителя. Я питала его привычку сталкера, когда он нанял меня быть ее соседкой по комнате в колледже и присматривать за ней, пока она ходила на занятия. Это быстро превратило ее из работы в самого важного человека в моей жизни. Единственный друг, который у меня был, и все это было ложью. Как высказала мне в лицо Мэллори, когда узнала правду. Тогда я подумала, что потеряла ее.

Хотя это начиналось, как работа, вскоре стало не так, и Мэл знала это. Несмотря на то, что она злилась на меня, эта работа свела нас вместе. Без Майлза мы никогда бы не познакомились, и я благодарна. Два человека, у которых никого не было, быстро сблизились, и приклеились друг к другу с первого дня. Но теперь у нее есть Майлз, мой сводный брат, и это самое важное в ее жизни.

Нас с Майлзом свела вместе одна общая причина — месть нашему отцу. Но не думаю, что ему это нужно сейчас. Теперь все, чего хочет Майлз — отпустить все и быть с Мэл, но я не могу. Наши отношения вращались вокруг этого плана, и это все, что нас изначально связывало. Он был добр ко мне. Вытащил меня с улицы и дал работу. Отправил учиться и убедился, что у меня есть то, что нужно, но наши отношения основаны на узах, которые мы сформировали из-за ненависти к нашему отцу. Теперь у нас этого больше нет, поэтому не знаю, что произойдет в будущем.

Майлз не тот брат, который приглашает тебя потусоваться. Мы не общаемся, если только речь не идет о Мэл, и он холоден к большинству людей. У меня никогда не получалось растопить этот холод, и я сдалась. Сначала, когда он вошел в мою жизнь, пыталась. У меня появилась искра надежды, что у меня будет нормальная семья. Но брат никогда не подпускал меня близко, и, вероятно, не помогло и то, что у меня уже была некоторая обида на него, когда он нашел меня. Он был другой семьей. Его мама была женщиной, из-за которой плакала моя мама, желая быть супругой, думая, что на другой стороне трава зеленее. Ни одна часть рядом с моим отцом не была зеленой и счастливой. Уверена, мама Майлза, Вивьен, чувствовала себя не лучше, когда была с ним.

Мы с Майлзом вообще ничего не делаем вместе. На самом деле, теперь, когда я об этом думаю, он даже не использует меня, и мне интересно, что это будет означать. Не думаю, что он уволит меня из своей компании, но только из-за Мэл. Он не сделает ничего, что может ее расстроить.

Эта мысль пронзает меня, и внезапно я чувствую себя немного одинокой. Я заставляю себя улыбнуться, не желая омрачать этот момент. Это важно для Мэл. Выросшая в приемной, она всегда мечтала о собственной семье, и это первый шаг к ней.

— Значит, он хочет жениться сегодня вечером? — дразню я.

Она хихикает, и я думаю, что права.

— Я сказала ему, что хочу потусоваться с тобой и поговорить о свадьбе и всем остальном. Так что Майлз привез все сюда, чтобы мы могли все обсудить и посмотреть.

— Тебе вообще нужно это дерьмо? — Я беру какую-то вычурную тарелку из обеденного сервиза.

— Нет. В смысле, кого я приглашу на свадьбу? Думаю, он считает, что я хочу что-то большое. Но нет. Я просто хочу выйти замуж.

Я опускаю тарелку.

— Ты сказала ему это?

— Мы почти не разговаривали с тех пока, как я сказала «да». — Она ярко краснеет, значит тут замешан секс.

Я качаю головой и падаю на диван.

— Майлз даже не любит людей. Уверена, он будет счастлив, чему-то супермаленькому.

Мэл подходит к вешалке и снимает розовое свадебное платье.

— Убери его, Мэл. Я люблю тебя и не позволю тебе надеть это.

Подруга вешает его обратно и, подойдя ко мне, плюхается рядом.

— Ты переезжаешь? — спрашиваю я, уже зная ответ.

Она игнорирует мой вопрос и задает свой:

— Ты в порядке?

— Буду.

Она хватает меня за руку.

— Не делай глупостей, Пейдж. Я знаю, ты хочешь свой кусочек.

Я смотрю на нее. Она единственная, кому я рассказала, что наблюдала, как отец убивает мать. Но не сказала обо всем, что услышала об отце за эти годы. Вещи, о которых он говорил, что делал. Я не хотела пачкать в этом милую Мэл. Только основное. Мою главную причину. Что молча стояла и ничего не делала, а потом убежала. Я никому не рассказывала о том, что видела. Отчасти от страха, отчасти от стыда. Чувство вины гложет меня, и иногда я ощущаю, как оно оживает внутри, медленно захватывая кусочек за кусочком. Иногда я приветствую это, а иногда, когда я смотрю на Капитана, хочу, чтобы у меня этого не было.

— Может, тебе стоит рассказать Майлзу.

— Нет, — перебиваю я.

Этого не случится. Это мое, и не только поэтому, — я просто не хочу втягивать его. Не хочу втягивать Мэл, потому что если будет Майлз, то и она. Майлз покончил с нашим отцом, и я хочу, чтобы так было и дальше. Не хочу, чтобы Александр нацелился на Мэл, а это произойдет, если он и Майлз столкнутся снова.

— Я знаю, что ты не можешь отпустить. Я понимаю, правда, понимаю. Если кто-то обидел тебя или Майлза, я тоже хочу, чтобы этот человек заплатил. Просто…

— Давай не будет думать об этом сегодня, — настаиваю я.

Мы должны спорить из-за моего нелепого платья на свадьбу, из-за бюджета — я должна убедить выбрать огромный и пафосный, а Мэл настаивать на небольшом и простом.

— Я никогда не видела у тебя такого лица, Пейдж. Ты выглядела такой потерянной вчера вечером.

Она все время пытается оттолкнуть меня туда. Вернуть туда, куда я не хочу возвращаться, потому что мне все еще стыдно за это. Я злюсь на то, как легко вчера замерла перед отцом. Сколько лет я так хорошо скрывала это? Почему все начинает проявляться? Может, я сломалась. Сколько ночей я лежала в постели, думая о том, что скажу ему, когда снова окажусь с ним лицом к лицу? Брошу в лицо угрозы и покажу, что он меня не напугал. Что буду преследовать его даже во сне. Чтобы это Александр лежал по ночам без сна, боясь закрыть глаза на случай, если ему приснится кошмар. Но я не сделала этого. Я показала страх, который он так любит видеть в людях.

— Я была в порядке. Капитан привез меня домой.

Мэллори удивленно поднимает брови, когда я пытаюсь сменить тему. Да, вот так я могу увести ее от этого. Она всегда жаждет информации о Капитане и хочет поговорить о том, что у меня с ним. Теперь, когда сама счастлива в любви, она хочет того же для меня. Держу пари, Мэл уже планирует двойные свидания. Я чуть не фыркаю от этой идеи. Я сообщаю ей подробности, зная, что это отвлечет ее от темы.

— Он остался на ночь.

— Боже мой! — Подруга возбужденно хлопает в ладоши, но я качаю головой.

— Успокойся. Мы просто спали. — Я практически вижу маленькие сердечки, парящие у нее над головой. — Не знаю, что с ним. Он целует меня, а в следующее мгновение уже на другом конце комнаты.

— Капитана трудно понять. У него всегда одно и то же выражение лица. Как камень, который видит все, но я знаю, что ты ему нравишься. Ну, единственная ситуация, когда он улыбается на работе, когда ты дразнишь его.

Мне хочется спросить, думает ли она, что между нами все действительно может сработать. Это Мэл назвала его Капитаном Америкой. Мы шутили о том, как идеально и по-американски он всегда выглядел. Такое совершенство не захочет меня, как только он начнет снимать с меня слои. Одно время я думала, что смогу притворяться, пока не добьюсь своего, но если я чему-то и научилась за последние несколько дней, так это тому, что Райан легко видит меня насквозь.

Я пожимаю плечами, будто в этом ничего нет. Встаю с дивана и иду к вешалке с платьями, снимая одно, которое белое.

— Это будет шикарно сидеть на тебе, — говорю я. Оно подошло бы ей как вторая кожа, и у Мэл есть все необходимые изгибы.

— Я должна выйти замуж завтра, иначе оно никогда не подойдет. — Она встает и опускает руку на свой живот. — В пятницу мы неправильно посмотрели тест. Нужно было еще подождать. Я беременна. Ты будешь тетей. — Она светится, и теперь я понимаю, откуда это сияние.

Я бросаюсь к ней, обнимаю, зная, какой разочарованной она была, когда тест показал отрицательный результат, несмотря, что пыталась скрыть это. Эмоции Мэл всегда отражаются на ее лице.

— Я все еще не могу в это поверить, — шепчет она. Я слышу слезы в ее голосе, отстраняюсь и смотрю на нее. Она так чертовски счастлива, что заставляет меня улыбаться еще шире.

— Я знаю, что нужно, — говорю я. Мэл шмыгает носом и слабо улыбается. Знаю, она счастлива, но сейчас не время для слез. Пришло время веселья. — Я собираюсь примерить розовое свадебное платье.

И Мэл заливается смехом.

Глава 8

Пейдж

Когда звякает лифт, я отрываю взгляд от телефона и вижу Майлза с Мэллори. Утро понедельника, и все возвращается к нормальной жизни. Ну, настолько нормальной, насколько возможно теперь, когда все изменилось. Мэллори выходит замуж и рожает ребенка, и я слишком счастлива, чтобы беспокоиться о том, как это повлияет на меня.

Вставая, я чувствую, как ко мне подходит Капитан. Стараюсь не обращать внимания на то, как мое тело нагревается от его близости, и сосредоточиться на работе.

Я проснулась рано утром, чтобы подготовиться к рабочему дню. Надела свой обычный комплект: белая классическая блузка и черные брюки. Я немного разбавляю наряд туфлями, не в силах перестать носить необычные каблуки. Слава богу, Майлз всегда обеспечивал меня приличной зарплатой, так что я могу позволить себе все, что мне нравится. Наверное, мне следовало бы надеть что-нибудь более практичное, но туфли — моя слабость. Ну, туфли и еда. На секунду я задумываюсь о поцелуе, который разделила с Райаном, и понимаю, что легко могу пристраститься и к этому. Наверное, уже.

Отбросив мысль о нем и его восхитительной обнаженной груди, я расправляю плечи и убираю телефон в красную кожаную сумку, которая подходит к моим туфлям. Сегодня на мне моя любимая пара «Мэри Джейн» от Miu Miu с каблуками в виде больших шурупов. Они придают мне рост, в котором я нуждаюсь, и заставляют себя чувствовать сексуально.

Я ждала здесь около пятнадцати минут, в течение которых Капитан наблюдал за мной с другой стороны улицы. Мне было интересно, когда он вошел внутрь, но я предполагаю, что он ждал, пока счастливая парочка не перестала нуждаться в охране.

— Доброе утро, котенок.

Его низкий голос посылает дрожь удовольствия прямо между моих ног, и я пару раз моргаю, прежде чем ответить. Никто не слышал, как он произносил эти слова, и я уверена, если бы он повторил это незнакомцу, они казались бы нормальными. Возможно, игривыми. Но для меня воспоминание, как он звал меня так последний раз, имеет огромное значение. Я помню его глубокий голос, шепчущий в темноте, и все желания возвращаются обратно.

К счастью, к тому времени, как к нам приближаются Мэллори и Майлз, я успеваю выкинуть игривые мысли из головы. Тогда я понимаю, что не ответила Капитану, но уже поздно. Я улыбаюсь каждому, кроме него. Эти зеленые глаза заставляют мои колени слабеть, и мне нужно сначала успокоиться.

— Сегодня утром мы на машине, — говорит Майлз, притягивая Мэллори к себе, когда они выходят из здания. Мэллори густо краснеет, и я стараюсь не думать о том, насколько грязной будет задняя часть лимузина, когда они доберутся до нашего здания.

Я выхожу на улицу и удостоверяюсь, что Майлз и Мэллори надежно спрятаны в машине, прежде чем она трогается. Я смотрю, как они уезжают, а потом решаю идти на работу пешком. Утро прохладное, но я не возражаю пройти несколько кварталов. В Osborne Corp есть еще одна команда службы безопасности, которая встретит босса и его невесту, когда они, наконец, оторвутся друг от друга и приступят к работе. Но не успеваю сделать и двух шагов, как теплая ладонь Капитана обхватывает мою руку, и он движется рядом со мной.

Я достаточно им одержима, чтобы понимать, что Капитан стоял рядом со мной все время, пока я следила за лимузином, но думала, что смогу уйти без инцидентов. Почему этот мужчинка — моя погибель?

— Сегодня я пойду на работу пешком, если ты не против, — говорю, но не делаю ни малейшего движения, чтобы выхватить руку или посмотреть ему в глаза. Я бессильна перед его прикосновением, и если увижу на его лице что-то близкое к желанию, клянусь богом, я взберусь по его телу, словно по шесту для стриптиза.

— Я так и понял. Подумал, что могу прогуляться с тобой, котенок.

— Ты не можешь так меня называть.

Я смотрю на его блестящие туфли, и почему-то мне кажется, что мое сердце тоскует. Когда я слышу, как он называет меня этим милым прозвищем, мне хочется чего-то, чего я не могу иметь. Что-то особенное и сладкое, на что я не способна. Но я не могу остановить желание внутри меня.

— И почему нет?

Когда он другой рукой обхватывает меня за подбородок, я делаю глубокий вдох и смотрю на него. Его темно-зеленые глаза яркие и нежные. Он смотрит на меня так, будто я делаю его день, просто будучи живой, и это выстрел в сердце. Я невольно делаю шаг в пространство Капитана, и его тепло приветствует меня.

Я теряю голос, пытаясь найти ответ на вопрос, который не хотела, чтобы он задавал. Он погружает меня в этот туман, где я не помню, почему он не может называть меня так, или почему я не могу принадлежать ему. Я подхожу слишком близко и забываю обо всем, кроме необходимости быть с ним и желания позволить ему меня защитить.

Проезжающий мимо автобус сигналит, и я несколько раз моргаю, разрушая чары. Отступаю, отпуская его руку и чувствую, как его пальцы скользят по моему подбородку. Отвлечение — это именно то, что мне нужно, и я ненавижу, что получаю его. Я недостаточно сильна, чтобы сделать это самой, так что, возможно, должна отправить водителю автобуса благодарственное письмо. Мне холодно без прикосновения Капитана, но я делаю это, чтобы защитить себя, и это правильное решение.

Я иду в сторону Osborne Corp и чувствую его рядом. На этот раз я убираю руки в карманы брюк, радуясь, что они у меня есть. Как правило, карманы в женской одежде в дефиците.

Мы идем два квартала в тишине, наши шаги синхронны, и такой ритм успокаивает. Его молчание и стук моих каблуков в такт с тяжестью его ботинок успокаивают мои нервы. Когда мы добираемся до ближайшего кафе, я оглядываюсь на Капитана и киваю. Он улыбается мне, и мои яичники тают. Господи, Адонис позавидовал бы этому человеку.

— Red Bull, ванильный латте, черничный маффин и шоколадная булочка? — спрашивает он, но знает, что прав.

— Помнить мой обычный заказ на завтрак жутко, но я дам тебе очки за эффективность, — лгу я. Это вообще не жутко. Это мило и заставляет меня хотеть притянуть его для еще одного поцелуя.

«Прекрати, Пейдж», — мысленно кричу я. Мне нужно отпустить этот поцелуй. Его слишком много в моих мыслях. Не может быть нормальным так много думать о поцелуе.

Я смотрю, как Капитан входит в кофейню и делает заказ. Он берет себе большой кофе, рогалик и сливочный сыр. Он никогда не ест рогалик, всегда предлагает его мне. Меня раздражает, как мне это нравится.

Я наблюдаю снаружи, как Райан берет кофе и ждет еду. Мой взгляд прикован к его полным губам. Он подносит стаканчик ко рту, складывает в букву «о» и дует на горячий напиток. Затем облизывает губы, и, клянусь, все ниже моей талии пульсирует, затем прижимается губами к стаканчику и делает глоток. Наблюдение за Капитаном не должно меня заводить, но мне приходится скрестить руки на груди, потому что мои соски теперь торчат. Я представляю все, что этот мужчина может сделать своими губами, когда слышу, как кто-то позади меня произносит мое имя.

— Пейдж? Это ты?

Обернувшись, я шокирована, что вижу Патрика. Его семья жила рядом с рестораном, в котором я выросла. Когда нам было по восемь лет, мы вместе играли в местных переулках и говорили о побеге. Он вырос в дерьмовой семье, как и я, и когда мне было десять и он исчез, я предполагала худшее.

— Патрик?

Мы оба улыбаемся, делая шаг вперед и обнимаясь. Я обнимаю его за шею, а он обвивает мою талию. Я чуть не плачу от облегчения. Патрик был моим самым близким другом, но мы были маленькими детьми. Я испытываю непреодолимое чувство ностальгии, видя его, и тоску по детству, которого у меня никогда не было.

— Что с тобой случилось?

— Где ты был?

— Это безумие!

Мы одновременно задаем одни и те же вопросы. Я смотрю на Патрика. Большие голубые глаза и взъерошенные черные волосы придают ему мальчишеский вид. Он немного выше меня и такой же тощий. Он одет в футболку Red Hot Chili Peppers и джинсы, и мне хочется смеяться.

— Думаю, ты был одет точно так же, когда я видела тебя в последний раз, — говорю я и игриво шлепаю его по руке.

Он улыбается и кивает мне.

— Да, возможно. Я здесь, чтобы встретиться с другом за завтраком. — Он улыбается и качает головой. — Боже, это безумие. Не проходит и дня, чтобы я не думал о тебе. Давай поужинаем, может…

— Нет.

Мы оба поворачиваемся и видим Капитана, который стоит, держа в руках пакет с моим завтраком, и хмуро глядит на Патрика. Мне хочется рассмеяться над его выражением лица, но при этом чувствую необходимость встать перед Патриком, чтобы защитить его от гнева Райана. Так что я делаю немного того и другого.

Смеясь, я встаю перед Патриком, и достаю свой телефон. Он диктует свой номер, и я пишу ему свой.

— Мне нужно на работу, так что напиши мне позже, и давай что-нибудь придумаем. Я бы хотела поболтать. Реально приятно видеть тебя.

— Да, я тоже опаздываю. Рад снова увидеть тебя, Пейдж. Действительно рад.

Он наклоняется, чтобы обнять меня, и я отвечаю ему взаимностью. Я практически чувствую ледяной взгляд Капитана, впивающийся мне в спину, но игнорирую. Я отпускаю Патрика, и он, махая кому-то внутри, входит в кафе.

— Кто это был? — вопрос звучит обвинительно, будто у меня проблемы. Я вижу ревность на лице Капитана. Он стиснул зубы, ожидая моего ответа.

— Просто старый друг, которого я не видела с детства.

Делаю глоток своего латте и шагаю на работу, думая о Патрике. Капитан, должно быть, чувствует, куда ушли мои мысли, и не задает больше вопросов. Уверена, как только мы доберемся до нашего офиса, он начнет копать, но до тех пор он молчит.

Патрик знал о моей ситуации с мамой и папой, так что у него наверняка будут вопросы. Не знаю, готова ли я снова пройти по этому пути, но было бы неплохо поговорить с кем-то, кто знает о моем прошлом. Рассказать Капитану все будет нелегко, а, может, и не придется. Это может быть способом пройти через то, что я расскажу без жалости, которую знаю, Капитан даст мне. Мы с Патриком выросли вместе, так что я не беспокоюсь, что он будет меня жалеть. Тогда нам обоим было плохо, и что-то в том, чтобы разделить эту тьму, кажется таким знакомым.

Мы входим в здание, сканируем наши карточки, в офисе направляюсь к своему столу и убираю свои вещи.

И все это время чувствую на себе взгляд Капитана, следящего за каждым моим движением. У него есть вопросы, но я к ним не готова. Только одна мысль не дает мне покоя, — от взгляда Райана я чувствовала больше, чем когда Патрик держал меня в своих объятиях.

Глава 9

Пейдж

Джордан, отрываясь от своих многочисленных мониторов и ловя мой взгляд, поднимает темную бровь. Я отвожу глаза и оглядываю комнату, не заметил ли кто-нибудь еще. Капитан пристально смотрит в свой компьютер, что делает с тех пор как мы пришли в офис. Готова поспорить, он ищет информацию на Патрика. Я бы закатила глаза, но на его месте я бы тоже так сделала. Его работа — охранять Майлза, и часть этого — знать все обо всех вокруг. Но в глубине души я надеялась, что делать это его заставила ревность. На работе Капитан всегда делает все по правилам, и мысль о том, что он нарушает протокол и проверяет человека из-за меня, согревает. Мне нравится идея, что он делает то, что он не должен.

Очевидно, Джордан заметил, что я смотрю на него, и гадает, какого черта я хочу. Джордан не любит, когда на него пялятся, но он единственный человек, который может дать мне то, что я хочу. Ну, по крайней мере, дать мне это как можно быстрее. Хотя есть сомнения, что он мне поможет. Если я что-то знаю о мужчинах, так это то, что им нравятся дамочки в беде, особенно мужчинам в нашей сфере деятельности. Это то, чем они зарабатывают на жизнь. Защищают людей.

Я должна проанализировать информацию о новой компании, которую хочет приобрести и возглавить Майлз. Я отвечаю за изучение всех тонкостей и того, кто может разозлиться, если покупка произойдет, но все, что я делаю — жду подходящего времени, чтобы остаться с Джорданом наедине. Я пыталась собрать информацию об отце самостоятельно, но ничего не вышло. Мне нужно отследить его, узнать больше о том, что он делает и где живет. Не знаю, как именно воспользуюсь знаниями, но мне нужно что-то, что угодно. Необходимо быть более подготовленной.

Я бросаю говорящий взгляд на дверь, и Джордан морщит лоб. Шрам, идущий от виска по щеке, натягивается. Мне всегда было интересно, как он его получил. Он не такой, как остальные парни в службе безопасности. Конечно, он часть команды, но обычно он за экраном компьютера, так что шрам и то, как он его получил, всегда вызывали у меня интерес. Я бы поняла, если бы он был у МакКоя, Гранта или Шеппарда. Все они провели годы в армии, и я знаю, что Шеппард даже управлял командой спецназа. Шрамы и эти парни – нормально, ну а у Джордана? На самом деле, я вообще мало знаю о нем. Остальные любят поговорить. Он же молчун.

Я встаю, не дожидаясь, когда он за мной последует. Капитан смотрит на меня, и я отвечаю, прежде чем следует вопрос.

— Дамская комната.

— Может, если ты перестанешь пить столько Red Bull… — начинает Грант, и я игнорирую его. Они всегда меня достают, но эти парни пьют кофе с мой вес.

— Я бы не отказался попить, — бормочет Джордан, вставая.

— Грант, ты не захочешь видеть меня без порции моего Red Bull, — дразню я в ответ, выходя из комнаты.

Джордан следует за мной. Совершенно спокойно, я хватаю его и тяну в дамскую комнату. Я единственная девушка в команде безопасности, и мы занимаем весь этаж. Нам не нужно столько места, но кроме команды никому не позволено находиться на этом этаже, поэтому нас с Джорданом не прервут. Он со скучающим выражением на лице заходит. Будто хочет побыстрее покончить с этим. Наверное, хочет, чтобы я перестала пялиться на него, думая, что смотрю на шрам, который он пытается скрыть за волосами. Иногда он специально оставляет их свисать с этой стороны лица.

— Боже, Тернер, — бормочет он, качая головой.

— Я знаю, ладно? Бьюсь об заклад, эта уборная намного чище вашей. — Я улыбаюсь, но он не отвечает. Боже, этот парень — камень. Даже не усмехнулся. — Мне нужна твоя помощь, — говорю я, и наконец, привлекаю его внимание. Скучающий взгляд исчезает, и любопытство берет верх. Я не часто прошу о помощи, хотя и новичок. Мне тяжело. Еще тяжелее, когда приходится просить мужчину. Он становится немного выше, будто собирается защитить меня. — Мне кажется, один парень преследует меня и, ну… — я замолкаю, будто настолько разбита, что не могу закончить предложение. Заламываю руки, чтобы усилить эффект.

— Ладно, уверен, команда может узнать…

— Нет, — прерываю я. — Это действительно неловко. — Переминаюсь с ноги на ногу. — Видишь ли, у нас был роман на одну ночь, и я думаю, что, возможно, он записал нас, — глаза Джордана слегка расширяются. — Он угрожает выложить видео, если я не встречусь с ним снова.

— Ты что, черт возьми, издеваешься надо мной? — Джордан расправляет плечи, словно готов к бою.

— Дело в том, я думаю, что он блефует. Я тогда напилась, и уверена, что мы не… — позволяю словам повиснуть в воздухе, — но я не совсем уверена.

Джордан проводит рукой по лохматым волосам.

— Назови мне его имя и какие-нибудь данные. Я проверю его и дам тебе знать.

Ничего не выйдет. Я должна видеть, как он это делает.

— Времени в обрез, и он может выложить видео в любой момент, — я широко раскрываю глаза.

Я играю. Эти парни видят во мне только жесткость, так что я знаю, что это должно до чертиков напугать его. Возможно, даже заставить чувствовать себя неловко. Но я рассчитываю на его помощь. Не верю, что любой, кто легко взламывает компьютеры, как Джордан, не имеет опыта в незаконной деятельности.

— Ладно, ладно. Сейчас проверю.

Я проговариваю информацию о парне, которого встретила в баре неделю назад с Мэл. Сообщаю Джордану все детали, которые, думаю, ему понадобятся, чтобы легко его найти.

— Хорошо, подыграй мне, и если я что-нибудь найду, то уничтожу.

Джордан открывает дверь уборной, и мы возвращаемся в главный офис.

— Я покажу тебе несколько обходных путей, которые использую для программы распознавания. Это может сократить время, когда тебе не хватает информации, — говорит Джордан, когда мы входим в офис.

Когда мы появляемся, все поднимают головы, но затем возвращаются к своим делам. Все, кроме Капитана. Он не сводит с меня глаз, пока я следую за Джорданом к его столу.

У него больше всего компьютерных экранов. У большинства из нас по два, а у него — пять. Я отступаю назад, когда он садится, и делаю вид, что рассматриваю маникюр, глядя не на экран, а на его руку на клавиатуре. Украдкой наблюдаю, как он вводит пароли. У каждого три ввода паролей для получения доступа к своему компьютеру. Каждый пароль состоит из пяти символов. Они сверхсложные для восприятия, и даже если кто-нибудь подглядит, все равно не справиться. Но я могу без проблем. Мой мозг фиксирует каждое нажатие клавиш и запирает в памяти.

— Видишь, если ты войдешь сюда… — говорит Джордан, не делая ничего подобного.

Он говорит одно, пока взламывает и достает водительские права этого парня и малейшую информацию, которую находит. Даже заходит в электронную почту парня. Большинство писем связаны с его работой в архитектурной фирме; несколько с сайтов знакомств. Когда Джордан не находит «видео», он влезает в телефон парня. Боже, надеюсь, он никогда не делал этого со мной. Для чего его использует Майлз? Я отбрасываю эту мысль и сосредотачиваюсь на том, что происходит сейчас.

Я смотрю, как он находит всю доступную информацию об этом парне. Вы действительно забываете, сколько о себе держите в телефоне. И там пусто. Так и должно быть, идея состояла в том, чтобы научиться; запомнить, как и что делать. И я многому научилась.

— Этого должно хватить. Теперь ты знаешь коды и как их использовать. Это сократит много времени.

Я смотрю на него сверху вниз, и он слегка улыбается, видимо рад, что ничего не нашел, и меня пронзает чувство вины. Но я блокирую его. У меня достаточно вины, чтобы беспокоиться, а с этой мелочью я смогу жить. В отличие от вины, которую несу за свою маму, тут я не так уверена, потому что я вообще не живу.

Эта мысль заставляет меня посмотреть на Капитана, который снова смотрит на меня. А, может, он и не переставал этого делать.

Откинувшись на спинку своего кресла, я размышляю, когда прийти в офис, когда в нем никого не будет. Это самая сложная часть, но за мной больше не должны так внимательно следить, как когда я только вернулась в Нью-Йорк. Я всегда была с Мэл, главным охранником которой большую часть времени был Капитан. Мимо него будет труднее всего проскользнуть. Мне придется сделать это посреди ночи, но я не знаю, насколько тщательно здесь все контролируется.

Может быть, я смогу подчистить за собой, как только получу доступ к компьютеру Джордана. Да и какое это будет иметь значение, если в итоге получу необходимую информацию? Хочу ли я, чтобы меня уволили? Нет. Но это цена, которую стоит заплатить за то, что я получу.

Все дело в этом. Майлз, может, и сошел с пути, но я нет. Мы объединились, чтобы уничтожить отца, и Майлз верит, что он сделал это, лишив его бизнеса и оставив ни с чем. Но я знаю, что большинство проектов было фасадом. Именно благодаря им он выглядит, будто имеет отношение к элите Нью-Йорка. Конечно, потерять этот бизнес было очень больно, потому что Александр всегда заботился о своем эго, утверждая свою власть над людьми, чтобы чувствовать себя более мужественным. Он, конечно, не был счастлив, потерпев неудачу, но все еще смог жить дальше. Боюсь, что он продолжит свой теневой бизнес. Большая часть его незаконной деятельности ушла на второй план из-за попыток стать легальным, но я знаю Александра, он никогда не оставит это полностью. Наркотики, шлюхи и наличные — все это было слишком соблазнительным. Он ни за что не откажется от всего этого. Он прогнил до мозга костей, и никогда не уйдет от этого.

Не знаю, много ли знает Майлз, но он не испытал того, что испытала я. Дорогой отец скрывал от Майлза грязное, обращаясь с ним как с золотым мальчиком. Все изменилось после того, как Майлз узнал, как тот на самом деле обращался с его мамой. Я сама в курсе только потому, что мне Вивьен рассказала. Видит бог, Майлз не стал бы так откровенничать со мной.

Даже не знаю, почему Вивьен поделилась. Она постоянно пытается сблизиться со мной, и это тревожит. По какой-то причине, когда мы общаемся, это ощущается как предательство. Хотя правда на стороне законной жены, я так сильно подвела свою мать, что любить Вивьен все равно, что добавлять еще один грех к куче… К куче, которая начинала заваливаться на меня, и вес которой, время от времени, становился невыносимым.

— Котенок.

Я поднимаю взгляд от компьютера и вижу Капитана. Он отвлекает меня от моих мыслей, и я оглядываю посещение. Все ушли, заставляя меня задаваться вопросом, насколько я отключилась.

— Сколько раз тебе повторять, чтобы ты перестал меня так называть? — рявкаю я, выплескивая на Капитана свой гнев, затем беру сумку и выхожу из офиса.

Глава 10

Пейдж

Телефон вибрирует в руке. Читаю сообщение и хмурюсь. Оглядываясь, я не вижу Капитана, но ясно, что он меня видит.

Капитан: Ты должна поужинать в этой закусочной. Слышал, у них хорошие сэндвичи с мясными шариками.

Я: Сталкер.

Капитан: Тебе это нравится. Только скажи, чтобы на хлебе не было кунжута.

Я хочу топнуть ногой. Капитан чересчур хорошо меня знает. Иногда даже лучше, чем я сама. Откуда он берет информацию, не понятно. Думаю, учитывая сколько мы проводим вместе, это лишь вопрос времени.

Я: Почему бы тебе не сделать для меня заказ, раз ты все знаешь?

Капитан: Уже сделал, котенок. Увидимся у тебя в десять.

Следом прилетает смайлик котенка, и я рычу и снова ругаюсь. Я бросаю взгляд в закусочную справа и из-за бликов на стекле не вижу, действительно ли Капитан там. Сначала думаю, что он шутит, но что если нет? Убираю телефон в сумку и ускоряю шаг.

К тому времени, как прихожу домой, даже немного потею. Захожу в квартиру и навожу порядок. Пытаюсь убедить себя, что это не потому, что придет Райан, ведь ясно, что я не позволю ему войти. Я просто убираюсь в очень быстром темпе без всякой причины.

Оглядывая гостиную, замечаю, что все свадебное дерьмо все еще на месте. Сдаюсь и иду в свою комнату, убираю одежду и застилаю постель, потому что забыла про это утром. Не потому что Капитан это увидит. Или толкнет меня сверху.

Мысль о нем поверх меня заставляет сжимать бедра. Образ того, что он снова в моей комнате и делает больше, чем спит, захватывает меня, и я чувствую между ног влажность возбуждения. Пока спорю с собой, есть ли у меня время помастурбировать, раздается стук в дверь.

— Дерьмо. — Я скидываю туфли, бросаю их в шкаф и иду босиком к двери. — Уходи, — говорю я через закрытую дверь, и засранец смеется.

— Открывай, котенок.

— Нет. — Я скрещиваю руки на груди и стою, как ребенок.

Не знаю, почему притворяюсь, что не хочу его здесь видеть. Мне просто не нравится, что он думает, будто может так легко приходить и уходить.

— Так что, мне все это съесть в одиночку?

Мой предательский желудок урчит, и я вспоминаю, что так и не зашла в магазин. В холодильнике кусок заплесневелого сыра и банка Red Bull, и мой желудок это знает. Я фыркаю и приоткрываю дверь.

Оглядываю крупное мускулистое тело Капитана и огромные пакеты с едой, которые он держит в своих лапах. В нос ударяет аромат итальянских специй и соуса-маринара, и рот наполняется слюной. Я прочищаю горло и пытаюсь вести себя спокойно.

— Оставь это. — Я кладу руку на бедро и с надеждой жду.

— Мило. Убери свою милую попку с дороги. — Я удивленно отступаю, когда он пинком распахивает дверь и входит. — Я мог бы воспользоваться ключом, но у меня заняты руки. Запри, пожалуйста, котенок.

— Почему ты продолжаешь называть меня так?

Запираю дверь, наполовину раздраженная, наполовину возбужденная. Капитан постучал ко мне в дверь, чтобы принести еду? Поговорим о сексуальной фантазии.

Он опускает пакеты с едой на стол, и я подхожу, чтобы открыть их. Но прежде чем я успеваю это сделать, Капитан оказывается передо мной, прижимает меня к стене и кладет руки по обе стороны от моей головы.

— Какого…

Мои слова обрываются, когда он наклоняется и нежно целует меня в шею. Теплое ощущение посылает дрожь по всему телу, и, не думая, я наклоняю голову, чтобы дать больше доступа к коже. Скользкий жар языка спускается к моей ключице, и между моих ног бьется пульс. Мои руки сами собой поднимаются к его груди, и я провожу ладонью по его рубашке. От моего прикосновения его соски твердеют, и интересно, становится ли он твердым где-нибудь еще. Райан прижимается ко мне тазом, и я точно знаю, где он затвердел больше всего. Толкаю бедра вперед, пытаясь соединить наши нижние части, забывая все причины, по которым я не хотела быть с ним.

— Я продолжаю называть тебя котенком, — говорит Райан и задирает мою ногу к своему бедру так, что об него трется моя киска, — потому что это делает тебя мокрой.

Дрожь моего дыхания никак не опровергает эту теорию, и Капитан начинает двигать меня вверх и вниз по своей ноге. Он никогда не говорил со мной так грязно. Конечно, он дал понять, что хочет меня, но обычно вел себя как джентльмен. Сейчас совсем другое. Грязное. И маленькой части меня нравится мысль, что он делает со мной грязные вещи. Что-то во мне заставляет его так со мной разговаривать. Что он не может контролировать себя, и я вытягиваю на поверхность его варварскую сторону.

Райан хватает меня за бедра и потирает меня о свое бедро. Хотя мы оба в брюках, это обеспечивает идеальное давление в идеальном месте. Он контролирует мои движения, и это именно то, чего я хочу, поэтому не останавливаю. Его рот на моей шее, и я запускаю пальцы в волосы Капитана, чтобы удержать на нужном месте.

Его хватка на моих бедрах почти болезненная, он точно оставит на мне следы. Мне должно быть не все равно, но такая грубость только усиливает мое желание, и я уступаю. Мышцы на его спине и руках напрягаются, кажется, что Капитан словно ожидающий освобождения зверь в клетке. Где-то в глубине души я понимаю, что это безумие, но мне чертовски приятно, чтобы говорить стоп.

— Райан, — шепчу я и откидываю назад голову.

Капитан заставляет меня трахать его ногу, и восхитительное давление между моих ног настолько велико, что я взрываюсь. Оргазм пронзает меня, и я кричу от удовольствия. Кончаю, прижимаясь к Райану, и позволяю ему использовать мое тело так, как он считает нужным. Все произошло не запланировано, спонтанно; он пришел и взял у меня то, что хотел. Что-то в потере контроля так освобождает, и я катаюсь на волне удовольствия, стараясь не анализировать это.

Капитан лижет местечко на моей шее, и оно чуть саднит, будто укус, но я была слишком занята оргазмом, чтобы заметить. Да и теперь, когда я в блаженном раю, мне все равно. Он нежно целует меня в ухо, и я удовлетворенно мурлычу.

Райан немного отстраняется и смотрит на меня сверху вниз, эти глаза цвета лесной зелени видят мою душу насквозь. Наклонившись, он прижимается своими губами к моим в поцелуе, неожиданно очень нежном. Я думала, Капитан изголодается по собственному удовольствию, но вместо этого он дарит мне один нежный поцелуй и отступает.

Я уже скучаю по его теплу, но он протягивает руку, берет меня за руку и ведет к столу. Я иду на дрожащих ногах, Капитан садится, а затем притягивает меня к себе на колени. Перед нами пакеты с едой, и он протягивает руку и открывает один, будто там, у стены, ничего и не случилось.

Глядя туда, где мы только что были, а затем обратно на него, я открываю рот, а затем снова закрываю не в состоянии сформулировать свои мысли. После нескольких попыток мне, наконец, удается произнести фразу.

— Ты не можешь вот так, просто прийти сюда с едой и довести меня до оргазма.

Капитан смотрит мне в глаза и улыбается своей белозубой, типичной американской улыбкой, и мне хочется дать ему пощечину. Или, может быть, поцеловать. Только за то, что дал мне знать, что может прийти и сделать это.

— Я принес тебе длинный сэндвич с мясными шариками и чизкейк. В следующий раз я сначала покормлю тебя. Ты голодна.

Мой живот тут же урчит от голода, а затем сжимается от мысли о еще большем удовольствии. Я скольжу вперед, плюхаюсь на стул рядом и кладу ноги на колени Капитана. Не знаю, почему делаю это, но он улыбается и растирает их, пока я ем.

— Ты расскажешь, что это был за парень сегодня утром? — спрашивает Капитан после того, как мы несколько минут сидим в комфортной тишине. Из одного из принесенных им пакетов достает и протягивает мне пиво и, потирая мою ногу одной рукой, продолжает есть.

— Нет, — говорю я с полным ртом мясных шариков. Он ждет, и, после того, как прожевываю все и глотаю, а потом делаю глоток пива, я вздыхаю. — Я предполагала, что ты уже нашел его.

— Очевидно, — говорит он без намека на извинения в голосе.

— Тогда что тут рассказывать?

— Мне интересно, кем он был для тебя. Кем он хочет быть для тебя сейчас.

Я закатываю глаза, но пытаюсь представить Капитана с другой девушкой. Я не допустила бы момента, как он прикасается к ней, прежде чем выцарапала бы ей глаза. Возможно, он прав на счет «котенка».

— Он старый друг из прошлой жизни. Тот, к которому я не собираюсь возвращаться. Он пропал из моего района, когда был ребенком, и я долгое время волновалась о нем. Увидеть его сегодня было хорошо. Это ответило на вопрос, который я не знала, что до сих пор задаю.

Он смотрит на меня и кивает, будто понимает.

— Обещай мне, Пейдж. Если будешь видеться с ним снова, возьми меня с собой. — Я начинаю снимать ногу с его колен, но он крепко сжимает ее, не отпуская. — Я серьезно. Я не собираюсь тебя останавливать. Мне просто нужно быть там.

Он смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом, и я вижу в нем не только нужду, но и страх. Поэтому киваю и возвращаюсь к еде. Я не понимаю все эти эмоции между нами. Или что, черт возьми, произошло меньше часа назад. Но я отодвигаю это и наслаждаюсь его компанией, пока он здесь. Видит бог, когда он уйдет, здесь будет достаточно одиноко. Когда Мэллори переедет к Майлзу, квартира будет такой пустой. Мне нужно встретиться с братом и поговорить, могу ли я остаться. Он платил мне зарплату через свою компанию, и я хочу убедиться, что ничего не поменяется, раз Мэллори выходит замуж, и у них будет ребенок.

— Эй. Возвращайся назад, — говорит Капитан, заправляя прядь волос мне за ухо.

Я поднимаю взгляд, и он касается моего подбородка, затем откидывается и снова начинает потирать мою ногу. Не знаю, как он узнал, куда ушли мои мысли, но он чувствовал, что это было плохое место.

— У тебя в спальне есть телевизор? — Капитан делает глоток пива, и я в замешательстве.

— Зачем?

— Потому что я хочу посмотреть бой, а у тебя вся гостиная в розовом дерьме.

Я смеюсь и киваю.

— Ага, в моей комнате есть небольшой телевизор. Но я не просила тебя остаться.

— Это как получить чизкейк. Тебе не нужно просить его, чтобы хотеть. — Он подмигивает мне, и мои щеки краснеют. Как ему всегда удается вывести меня из равновесия? — Я дам тебе немного моего чизкейка, если ты позволишь посмотреть телевизор у тебя в комнате.

Я на секунду задумываюсь, а потом убираю ноги с его колен и встаю. Смотрю на него сверху вниз. Он сидит, а я всего на несколько сантиметров выше.

— Ладно. Но штаны не снимать.

Его улыбка так восхитительно порочна, что я хочу немедленно оседлать его колени. Но вместо этого я притворяюсь невозмутимой, беру со стола коробку с чизкейком и топаю по коридору.

Глава 11

Пейдж

— Что случилось с правилом штанов? — спрашивает Капитан, когда я выхожу из гардеробной в длинной футболке.

Она с логотипом колледжа и так долго у меня, что на ней есть несколько маленьких дырочек, но я не могу с ней расстаться. У Мэл есть такая же. Мы надевали их в ленивые вечера, когда оставались дома и не вставали с дивана. Такие вечера у нас были довольно часто.

Я думала о том, чтобы найти и надеть что-то сексуальное, но у меня не так много таких вещей. Кроме туфель, наряжаться это не для меня. До недавнего времени, когда мне нужно было выглядеть официально для работы, у меня не было ничего, кроме одежды для тренировок и клуба. Я пыталась притвориться, что не пытаюсь привлечь внимание Капитана, но ему, кажется, нравится, как я одеваюсь. Я купила много вещей, думая о нем, но не отважилась на сексуальное нижнее белье. Пока. Я также думала, не надеть ли рубашку, которую он здесь оставил. Интересно, возбудится ли он, если узнает, что я спала в ней?

— Я могла бы надеть шорты…

Поднимаю руку и стягиваю с волос резинку и встряхиваю их. Боже, он хорошо выглядит в моей постели. Я никогда раньше не думала о размере кровати, но теперь счастлива, что она у меня королевского размера. Его большое тело в центре занимает большую часть, и нужно прижаться к нему, чтобы поместиться. Капитан даже не пытается подвинуться. Он вытянулся посередине, снял ботинки и закатал рукава рубашки, как всегда, расстегнул пуговицы на шее, демонстрируя часть груди. Возможно, мне стоило сделать правило «полностью одетый», потому что я хочу наброситься на него. Вид маленького кусочка обнаженной кожи заводит меня. Что бы я сделала, если бы он был голым? Господи, его прозвище начинает лезть мне в голову. Я хочу забраться на него и потереться своим телом о каждый сантиметр его тела. Совсем как котенок.

— …но не сделала этого, — закончила я, забираясь на кровать. Я тянусь за чизкейком, но Капитан хватает его первым, улыбаясь мне. — Знаешь, спроси-ка Мэл об инциденте с едой на первом курсе, и ты больше никогда не будешь красть мою еду.

Я прищуриваюсь, от чего Капитан улыбаться еще шире. Обычно этот взгляд заставляет большинство людей бежать, но он никогда не работает с Капитаном. На самом деле, думаю, ему даже нравится, потому что он всегда улыбается, когда я так делаю. Это только раздражает меня еще больше… или заставляет немного терять голову. Не знаю, что именно, и не собираюсь выяснять. Никогда еще мужчине не было так легко со мной. Ничего из того, что я делаю, не отталкивает его. Интересно, как долго это продлится, когда начнет выходить больше меня. Есть части меня, которые Капитан продолжает обнаруживать, как бы я ни старалась их скрыть. Если бы я только могла продержаться еще немного, чтобы у меня было еще несколько дней, которые я могла бы спрятать в своей памяти.

Мэл — единственный человек, который задержался. Единственная, кто остался, даже когда раскрылись некоторые из моих истин. Хотя… мне пришлось бороться, чтобы удержать ее. Но Капитан другое дело. Он сражается за меня. Неважно, как сильно я отталкиваю, он остается. Можно подумать, что это может еще больше раздражать, но нет. Вместо этого у меня возникает странное чувство, которое я никогда раньше не испытывала. Все налаживается. Ощущение, которого у меня никогда не было. Подумать только, у меня может быть кто-то, кто всегда будет рядом, что бы я ни делала.

— Покажи, на что ты способна, котенок.

Его игривая улыбка согревает что-то внутри меня, и, не задумываясь, я бросаюсь к нему. Я застаю его врасплох, и он роняет чизкейк. Но быстро собирается, и не успеваю увернуться, как он опрокидывает меня на спину и накрывает своим большим телом. Он надо мной, удерживает меня под собой, мои руки зажаты над головой, а его пальцы переплетены с моими.

— Может, если ты будешь себя хорошо вести и дашь мне съесть кусочек себя, тогда я дам тебе кусочек чизкейка, — дразнит он, затем прижимается ртом к моей шее и слегка прикусывает.

Я начинаю извиваться под ним, и по мне распространяется желание.

— Я думала, ты поделишься, если я позволю тебе посмотреть бой в моей комнате. — Я даже не пытаюсь выбраться из-под него, пробую обхватить его ногами, но он такой большой, что это почти невозможно.

— К черту бой.

Капитан отстраняется от моей шеи, и я вижу вспышку в его темно-зеленых глазах, наполненных желанием, а потом он завладевает моими губами. Его язык проходит меж моих губ в обжигающем поцелуе. Его обычно контролируемое тело слегка дрожит, и я чувствую, как он борется с собой, желая отстраниться от меня. Желая отступить от того, куда мы движемся.

— Не сопротивляйся, — шепчу я ему в губы, когда Райан начинает отступать. — Мне нравится, когда ты отпускаешь себя. Позволь идеальному джентльмену, ускользнуть для меня. Мне нравится эта грязная, более глубокая часть тебя, которая выходит поиграть со мной. Мне нравится, что я могу заставить его появиться.

— Уверяю, он появляется только для тебя, котенок.

— Покажи мне. Мне это нужно, — умоляю я, глядя на него. Я хочу, чтобы он сломался, заставил мир растаять для меня.

Капитан обхватывает мои запястья одной сильной рукой. Его рот возвращается к моим губам, и я издаю стон, позволяя толкнуть меня в мягкую постель. Что-то в этом мужчине заставляет отпустить себя, не думать ни о чем, кроме как потеряться в нем. Я так и делаю. Я шире раскрываю ноги, приглашая его делать со мной все, что он захочет.

Его рука ныряет под футболку и движется вверх по бедру. Медленнее, чем мне бы хотелось, мучительно горько. Я тянусь к нему, желая большего. Желая его руку между моих ног. Райан рычит мне в рот, углубляя поцелуй, его язык занимается любовью с моим. В его теле все еще чувствуется сдержанная потребность, и я хочу, чтобы он выплеснул ее на меня.

Он резко отстраняется, и я сажусь, нуждаясь в его губах. Я должна вернуть его себе. Мне все равно, нужен ли кислород. Я хочу целовать его вечно. Хочу остаться в этом моменте навсегда.

— Я хочу чувствовать всего тебя. — Я дергаюсь, и Капитан неохотно освобождает меня.

Обнимаю его за шею, притягиваю к себе и снова целую. Райан завладевает моим ртом, и я никогда не была так захвачена. Когда мы оба начинаем задыхаться, он прерывает поцелуй и прижимается лбом к моему.

— Котенок. — Он произносит мое имя как молитву, с таким количеством эмоций в голосе.

Я вижу, как он борется с собой, и хочу, чтобы он сломался. Почему мне так нравится давить на него?

Убираю руку с его шеи и тянусь к пряжке брюк. Расстегиваю пряжку и вытаскиваю ремень из шлевок. Собираюсь бросить его на пол, но Капитан выхватывает его у меня.

— Руки на изголовье, — рычит он, его тон застает меня врасплох. — Я дам тебе то, что ты хочешь, но ты будешь делать то, что я скажу.

Его слова посылают дрожь через все мое тело, вплоть до пальцев на ногах, и, клянусь, я чувствую, как они покалывают. Мой грязный Капитан возвращается поиграть. Я медленно поднимаю руки к изголовью кровати. Обхватываю пальцами металлический прут и делаю, как он говорит.

Капитан хищно улыбается, оборачивая ремень вокруг моих запястий и через решетку. Сердце в груди колотится, а тело сжимается от желания. Я едва сдерживаю стон, лишь наблюдая. Не поймите меня неправильно, я всегда думала, что секс с Капитаном будет хорошим, но не думала, что все пойдет так. Он не показался мне извращенцем, но, может быть, я сама такая ванильная, что считаю связывание извращением.

Я облизываю губы, гадая, что последует дальше. Я не могу найти слов, глядя на него в ожидании. Слишком медленно он садится и смотрит на меня. Задирает мою футболку, обнажая меня сантиметр за сантиметром и стискивает зубы, и видно, как он пытается держать себя в руках. И задаюсь вопросом, мучает ли он и себя тоже.

Когда я оказываюсь полностью обнаженной, Капитан обхватывает мои груди своими грубыми руками, и они идеально их заполняют. Я выгибаю спину, наслаждаясь шероховатостью его ладоней на моей гладкой коже.

— Капитан, — издаю стон я, умоляя о большем. — Пожалуйста.

— Ты зовешь меня Райан, когда я касаюсь тебя, или я останавливаюсь. — Большие пальцы скользят по моим соскам, затем останавливаются, ожидая, что я сделаю, как он говорит.

— Райан. Пожалуйста. Мне нужно больше.

— Хорошая девочка, — говорит он хриплым от желания голосом. — Я знаю, что тебе нужно, котенок. — Он скользит руками вниз по моему телу, заставляя мою чувствительную кожу покалывать от каждого прикосновения. — Я хотел бы попробовать всю тебя сегодня, но не могу. Не думаю, что смогу остановиться, если попробую. Я хотел бы покрыть каждый твой сантиметр своим ртом и убедиться, что ты покрыта моим запахом. Но сейчас позволь мне дать тебе то, что я могу.

— О, боже, — выдыхаю я дрожащим голосом.

С моих губ срывается всхлип, когда он лезет в штаны. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он вытаскивает член, обхватывает его рукой и гладит длинный толстый ствол. Это безумно эротично — наблюдать, как он трогает себя. Я крепче цепляюсь за спинку кровати, желая прикоснуться к нему. Я хочу сделать это с ним.

От того, как он смотрит на меня, поглаживая себя, мои внутренние стеночки сжимаются от потребности быть наполненной им. Я чувствую, как мои трусики намокают, но я не могу отвести взгляд.

Внезапно он хватает меня за бедра, притягивая мою задницу к себе и открывая меня еще больше. Оттягивает мои простые белые трусики в сторону, скользя головкой по моему клитору, едва касаясь его. Все мое тело содрогается от этого ощущения. Он скользит пальцами к губкам моего лона, открывая его и обнажая. С губ Райана срываются слова, которые я не могу понять. Откидываю голову назад, выпячиваю грудь вперед, пока он двигается назад и вперед.

— Боже, ты прекрасная, — слышу я его голос, заставляющий меня снова посмотреть на него.

Райан не сводит с меня глаз, продолжая тереться головкой члена. Взад и вперед, сводя меня с ума, подталкивая меня к оргазму. Я начинаю двигать вместе с ним бедрами, имитируя секс.

— Райан.

Его ноздри раздуваются при звуке своего имени. Темно-зеленые глаза становятся темнее, Капитан выглядит безумным. Он шире раздвигает свои бедра, тем самым раскрывая мои ноги, открывая меня невероятно шире. Рукой движется по моему бедру и впивается пальцами. Это собственническая хватка — такая крепкая, что, клянусь, я чувствую ее до костей. Идеальный укус боли.

И именно так кульминация взрывается во мне, заставляя кричать его имя. Райан дергается напротив, и когда мы вместе достигаем пика, тепло его освобождения обволакивает меня. Жар его семени на мне, и его собственническая хватка растягивают оргазм, прокатившийся по моему телу и достигший таких высот, о которых я никогда не думала. Вспыхнула каждая клеточка моего тела, и когда это, наконец, заканчивается, я буквально истощена.

Все мое тело расслабляется, а глаза закрываются. Не знаю, как долго мы остаемся в таком положении, но я все время чувствую на себе взгляд Райана. Он смотрит на меня сверху вниз, но я не могу заставить себя открыть глаза или попросить развязать ремень. Не уверена, что хочу быть освобожденной.

Чувствую касание его пальцев, когда он возвращает мои трусики на место. Я чувствую себя так, будто меня отметили на каком-то невысказанном, первобытном уровне. От его семени ткань трусиков липнет к коже, и я не могу сказать, что ненавижу это ощущение. Я слышу, как он передвигается, а затем мои запястья освобождают. Капитан проводит пальцем по местам, что были стянуты ремнем и массирует. Потом целует эти следы, что заставляет меня улыбнуться.

Закончив, он прикасается своими губами к моим в поцелуе, таком нежном, что я таю в постели. Глаза начинают слипаться. Почувствовав, что Райан отстраняется, хочу запротестовать, но он тут же обнимает меня, окружая своим большим телом. Его ноги переплетаются с моими, и это лучше, чем поцелуй. Когда он так обнимает меня, то дарит чувство комфорта и безопасности.

— Хочешь чизкейк, котенок?

— Нет, — бормочу я, потому что в этот момент мне больше всего хочется заснуть в объятиях Райана.

Глава 12

Пейдж

Когда просыпаюсь утром, сразу понимаю, что Капитана в комнате нет. Я дошла до того, что могу чувствовать его, где бы он ни был. Перевернувшись, вижу записку, и у меня в животе порхают маленькие бабочки.

«Котенок, я с Мэллори на встрече с организатором свадьбы. Майлз попросил сегодня утром пройтись с тобой на работу, так что поднимай свою симпатичную задницу и приступай к ней.

Скучаю по тебе, Р.

P.S. Твой храп восхитителен».

Я хочу смять записку, но одновременно и прижать ее к груди. Как он может быть таким раздражающим и милым одновременно?

Как и прошлой ночью. Капитан был милым в самом грязном смысле, показывая мне ту сторону, о которой я даже не знала. Мне нравится, что я получаю это от него. Все остальные считают его спокойным и хладнокровным, но я вижу кое-что еще. Будто у меня есть своя часть Капитана, которую никто не получает. Только я могу вытянуть это из него, и он делает это со мной тоже. Это напоминает мне ту ночь, когда он привел меня домой и сказал, что хочет Пейдж, которую я прячу от мира, и я ловлю себя на том, что хочу отдать ее ему.

Я прыгаю в душ и быстро готовлюсь к работе. Когда выхожу, сушу волосы феном, а затем стягиваю их в низкий хвост. Скручиваю в узел, делая вид, что у меня на голове прическа, хотя это самая простая вещь.

Я достаю голубую рубашку с длинными рукавами, которая подчеркивает мои глаза, и длинные черные брюки. Это моя обычная униформа: рубашка и брюки, но самое интересное всегда в обуви. Сегодня я достаю свои ярко-синие туфли от «Маноло Бланик» и надеваю их. Они подходят к моей рубашке и моим глазам, и мне интересно, понравится ли это Капитану. Я вытряхиваю эту мысль из головы.

Когда я иду к входной двери, замечаю пакет на стойке. Интересно как Капитан ушел, чтобы принести мне завтрак, а потом вернулся и оставил его на стойке, не разбудив меня. Должно быть, прошлой ночью я устала больше, чем думала.

Я открываю пакет и улыбаюсь выпечке внутри. Есть даже Red Bull. Я выхожу из квартиры и иду в вестибюль, там подожду Майлза, чтобы сопроводить его до работы. Когда спускаюсь вниз, он уже на месте, разговаривает с портье на стойке регистрации, и я смотрю на часы, чтобы убедиться, что не опоздала. Вообще-то, я на пятнадцать минут раньше, так что мне интересно, что происходит.

— Доброе утро, — бормочу я с набитым ртом.

— Привет, — говорит он, улыбаясь, а затем смотрит на пакет.

Я вежливо протягиваю ему пакет, но, к счастью, он качает головой. Не знаю, смогла бы я расстаться с едой, которую принес мне Капитан. Что-то в том, что именно он приносит ее мне, заставляет ощущать ее особенной.

— Я подумал, что спущусь пораньше, и мы вместе пойдем на работу. Мэллори хотела сначала встретиться с организатором свадьбы, и, кажется, думает, что так лучше. Что-то во мне пугало бедняжку, когда я ходил с Мэллори.

— А так и не скажешь. — Я поднимаю бровь.

Майлз смеется, и я осознаю, что он никогда не делал этого раньше при мне. Странный звук приятен, и на секунду я забываю нашу историю и смеюсь вместе с ним.

— А еще я подумал, что это хороший шанс поговорить.

Моя улыбка пропадает, а живот скручивает. Это страх, который сидит в глубине моего сознания. Теперь, когда у него есть Мэллори, я ему больше не нужна. Его тайный шпион больше не нужен. Черт, думаю, что с тех пор как мы приехали в Нью-Йорк, я сделала ему только хуже, даже улизнула с Мэл однажды. Я удивлена, что он не уволил меня на месте в тот раз.

— Давай пройдемся. Сегодня прекрасное утро.

Я киваю и убираю пакет с завтраком в сумку. Внезапно голод пропадает и чувствую, что меня сейчас стошнит. Но лучше покончить с этим как можно скорее, пока нас только двое. Мэл, вероятно, заставит оставить меня, а я не хочу быть здесь только потому, что я лучшая подруга его будущей жены. Я хочу быть рядом, потому что во мне нуждаются. Не потому, что меня жалеют.

— Пейдж, я всегда знал, что ты значишь для Мэллори и как важна для нее. Я знал это еще до того, как она узнала правду о том, как я повлиял на ее жизнь. Я видел, что связь между вами была настоящей, и я не хочу вмешиваться в это. Даже если временами немного завидую.

Мы идем медленным шагом, но я смотрю вперед, молча слушая, что он говорит. Должно быть, таким образом, он мягко подводит меня.

— И до Мэллори мне было трудно выражать свои чувства, включая тебя. — Я чувствую, как Майлз смотрит на меня, но не признаю этого. — Я знаю, что мы находимся в странной ситуации с нашими отношениями друг к другу и нашей истории. Но я хотел бы прояснить это теперь, когда Мэллори согласилась выйти за меня замуж и у нас будет ребенок, я встал на новый путь.

Я понимаю. Он больше не преследует нашего отца, но уверена, что знает, что я все еще не добилась своего, и предполагаю, что не хочет, чтобы рядом с ним или Мэл ходила бомба замедленного действия. Я больше не могу выносить ожидание и останавливаюсь, поворачиваясь к нему.

— Все в порядке. Я вывезу свои вещи к концу недели. У меня все еще есть работа или нет? — Майлз смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и я скрещиваю руки на груди, ожидая, что он скажет. — Сорви уже пластырь. Я большая девочка и могу с этим справиться.

— Пейдж. — Он замолкает, открывая и закрывая рот, словно рыба. Он недовольно вздыхает и пытается снова. — Пейдж, дело не в этом. Я знаю, что у меня плохо получается, но я стараюсь, так что будь со мной терпелива, ладно?

Я переступаю с ноги на ногу, не понимая, что имеет в виду брат. Он сжимает переносицу и ругается, потом смотрит на меня глазами, так похожими на мои.

— Я пытаюсь сказать, что забочусь о тебе, как о сестре и друге. Знаю, что был холодным и отстраненным долгое время, но проблема в моей собственной заднице. Ты важна не только для Мэллори, но и для меня. Для семьи, которую мы строим. Той, частью которой ты являешься. — Он лезет в карман пиджака и протягивает мне конверт. — Это документы на твою квартиру. Я дарю ее тебе. Ты по-прежнему работаешь в Osborne Corp, но если решишь искать работу в другом месте, я не остановлю тебя. Но знай, что мне будет очень грустно, если ты уйдешь. Ты — богатство компании и твоей команды. Всего, что мы с Мэллори пытаемся построить вместе.

Я беру конверт, чувствуя, как слезы жгут глаза. Что происходит?

— У нас с тобой общий враг, и я знаю, что наши первоначальные планы изменились. Но если тебе нужна помощь с чем-нибудь… — он твердо смотрит на меня, и между нами возникает что-то вроде понимания. — …Все, что угодно, скажи мне, и я буду рядом. Я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты сделала, чтобы вернуть мне Мэллори, так что, надеюсь, это начало. Я благодарен, что у меня есть ты, и надеюсь, что теперь, когда между нами все улажено, мы сможем начать исправлять наше разбитое прошлое.

Я прижимаю конверт к груди и, кивая, смотрю на свои туфли. Я не хочу плакать и боюсь, что если посмотрю на брата, то заплачу.

— Спасибо, — шепчу я, и, как будто понимая меня, Майлз снова начинает идти.

Остальная часть нашего пути на работу проходит в тишине, и к тому времени, как мы приходим в Osborne Corp, мои эмоции под контролем. Когда мы останавливаемся у стеклянного входа, я поворачиваюсь к брату.

— Мэллори была права насчет тебя.

Майлз кивает, на его губах появляется улыбка.

— Обычно так и есть.

— Я с ним еще не закончила, — говорю я, и Майлз снова кивает. — Я сделаю все, что в моих силах, потому что хочу, чтобы твои руки оставались чистыми. Но есть вещи, которые он должен искупить.

— Я здесь, если понадоблюсь, — только и говорит он.

Мы заходим внутрь и расходимся, и я проскальзываю в дамскую комнату, прежде чем подойти к своему столу. Войдя внутрь, захожу в первую кабинку, запираю за собой дверь и прислоняюсь к стене. Закрываю рот рукой и выпускаю рыдания, которые сдерживала всю дорогу до работы. Все тревоги, о которых я не знала, прятались так близко к поверхности и, наконец, освободились, и я отпустила их. Будто с моего сердца сняли груз, и мне стало легче. Я позволяю себе на несколько мгновений выбросить все это из головы, а затем прерывисто вздыхаю.

С губ срывается смешок, и я понимаю, что счастлива. Беспокойство о том, что меня оттолкнут от Мэллори и квартиры, ставшей мне домом, исчезло. На его месте — мечта о будущем. Где я — часть семьи, и есть люди, которые заботятся обо мне. Были времена в моей жизни, когда я думала, что такое невозможно, и иметь это в моих руках — то, на что я не смела даже и позволить себе надеяться.

Я иду к раковине и умываюсь, думая о пути, который простирается передо мной. Если это возможно, то, что еще может быть? Я заканчиваю вытирать руки, и внезапно в моем сознании возникает образ нас с Капитаном. Это тоже возможно? Смогу ли я жить с ним, несмотря на мое прошлое?

Подойдя к моему столу, я вижу, что МакКой, Грант и Шеппард уже на своих местах, и слышу, как Джордан готовит кофе в комнате отдыха.

Кресло Капитана пустует, и я вспоминаю, что сегодня утром он с Мэллори. Мне интересно, как идут дела, и думаю написать ей, но понимаю, что Мэл, вероятно, нужно сосредоточиться. Сбросив сумку и усевшись в кресло, я решаю вместо этого написать Капитану.

Я: Я не храплю.

Тут же всплывает окошко чата, будто он все утро ждал моего сообщения. Что-то в этом заставляет меня улыбнуться, и я снова чувствую ту маленькую бабочку в животе.

Капитан: У меня есть видеодоказательство.

Я закрываю рот рукой и думаю, что он лжет.

Я: Чушь.

Капитан: Это похоже на лицо парня, который лжет?

Он присылает свою фотографию, и я не могу сдержать глупую улыбку, которая появляется на моих губах. Боже, что этот мужчина со мной делает. Затем я вижу прикрепленное видео, и мой рот открывается. Этот засранец снял, как я сплю, и он прав, я храплю.

Я: О, ты труп. Ты у меня дождешься. Расплата — сучка с рыжими волосами.

Капитан: С нетерпением жду этого. Как насчет сегодняшнего вечера? Я получил приглашения в пивоварню, которая открылась в Челси.

Я: Если ты пытаешься подкупить меня пивом, то это не сработает.

Капитан: У них также есть хот-доги.

Черт побери!

Я: Отлично. Ты победил.

Капитан: Как и всегда. Увидимся после обеда *целую*

Поцелуй в конце сообщения кажется глупым. Но в то же время я дотрагиваюсь до слова, будто он реальный. Я опускаю телефон, а затем утыкаюсь лицом в руки. Этого не должно было случиться. Я не должна влюбляться в него. Все это не входит в план.

Я хочу, чтобы кто-нибудь сказал это моему сердцу.

Глава 13

Пейдж

— Ты собираешься убрать это дерьмо отсюда? — спрашиваю я Мэл, прислоняясь задницей к кухонному столу и глядя на свадебный взрыв в моей гостиной.

— Ты собираешься сказать мне, что случилось с данным маленьким нарядом? — Мэл опускает один из свадебных каталогов, который держала в руках, присоединяется ко мне на кухне и пробегает взглядом по моей одежде.

На мне были белые шорты, ботильоны и темно-фиолетовый топ, который, если я буду двигаться правильно, покажет немного моего живота. Это не то, что я обычно ношу, но в последнее время я делаю много вещей, которые обычно не делаю. Кроме того, мое новое любимое занятие — заводить Капитана. Мне нравится видеть, как далеко я могу его подтолкнуть, прежде чем он сломается. Заставлять его грязно разговаривать со мной. Когда он не сдерживает свои эмоции, мне не нужно решать, должна ли я сдаться и наслаждаться нашим временем, или должна двигаться в прежнем направлении мести. Когда я не обладаю властью, решение остается за ним. Это бесполезная игра, потому что знаю, какой выбор сделаю. Но, видимо, мне все еще нравится играть в эту игру.

Я пожимаю плечами, пытаясь приуменьшить значимость.

— Собираюсь пойти выпить пива.

— Я скучаю по пиву. — Мэл притворно хмурится, заставляя меня закатить глаза.

Она беременна совсем недолго. Как она уже может скучать о чем-то?

— Ага, ты выглядишь такой расстроенной.

Мэл опускает руку на живот, и ее лицо светится. Так продолжалось последние несколько дней. Она переигрывает, но держу пари, с Майлзом это работает. Кстати говоря…

— Где твоя тень? Мне трудно поверить, что он отпустил тебя дважды за день.

Она машет рукой, будто Майлз — не то, о чем стоит беспокоиться.

— Вернемся к пиву, — она играет бровями. — Капитан?

— Да, он заманил меня пивом и хот-догами. Как девушка может отказаться? — Я притворяюсь, что падаю в обморок, но Мэл улыбается еще шире, зная, что это мое идеальное свидание.

— Может, тебе стоит перекусить? Я имею в виду, что это свидание, и иногда, когда ты ешь, ты становишься немного… — Мэл скалит зубы, будто пытается изобразить морду животного.

— Что ты делаешь?

— Знаешь, как безумный тигр. — Она поднимает руки, делает несколько резких движений — худшая тигриная пародия, которую я когда-либо видела.

— У твоего тигра бешенство или что-то в этом роде?

— Иногда я задаюсь этим вопросом в отношении тебя. — Подруга отталкивается от стойки. — Давай я сделаю тебе макияж. — Я издаю стон от этой мысли. Эта игра, в которую мы играли в течение многих лет, но ей нечем торговаться. — Тогда я вынесу все это отсюда, если ты позволишь. Все розовое будет убрано из твоей квартиры, до того как ты вернешься домой.

Я взвешиваю это предложение. Я могла бы просто выбросить все дерьмо в коридор.

Словно прочитав мои мысли, Мэл заканчивает свое предложение:

— Только тушь и помада, которая подойдет к твоему топу. — И не дожидаясь ответа, она направляется в свою прежнюю комнату.

Когда я вхожу, Мэл роется в косметичке. Я осматриваю комнату и думаю о том, как все быстро изменилось. Мы не так давно в Нью-Йорке, но почему-то кажется, что дольше. Большая часть вещей Мэл все еще здесь. Проанализировав одежду, которую она носила сейчас, можно сделать вывод, что Майлз, скорее всего, заполнил ее шкаф в их квартире новыми.

Мэл перестает рыться в косметичке и опускает голову мне на плечо, переплетая свои пальцы с моими.

— Будет странно не жить с тобой, — наконец, говорит она. Я прислоняюсь своей головой к ее, думая о том же.

— Ты всего на несколько этажей выше, — напоминаю я ей и себе.

— Я знаю. Знаю. Тем не менее. — Мэл тянет меня к кровати. Я сажусь и она начинает наносить тушь мне на ресницы. — Что ты будешь делать с комнатой?

— Ничего. — Такое простое слово, но так много весит.

Я не могу придумать, что сделать с комнатой. Ничего. Что это говорит обо мне? Что мне делать? Создать здесь секретную комнату, где буду планировать смерть отца? Покрыть стены фотографиями и картами, как во всех шпионских фильмах, потому что это буквально единственное, что прямо сейчас происходит в моей жизни? Это моя главная цель. Я никогда не думала о том, что будет после мести. Чего я хотела после? Если это «после» есть. На самом деле, я могла бы находиться в такой комнате, только поменьше, с решетками на одной стороне. Но теперь, кажется, что есть много возможностей, стоит только захотеть. Сейчас уровень риска намного выше. Мне есть что терять.

— Вытяни губы, — требует Мэл, и я делаю это. — Боже, Капитан сойдет с ума. Может быть, он даже позволит тебе подержать его щит, — эта дурацкая шутка заставляет меня смеяться. — Возьми. Она отлично смотрится с твоими глазами. — Мэл протягивает мне помаду, и я смотрю в зеркало.

Темно-сливовая помада выглядит хорошо. Черт, она выглядит чертовски сексуально на фоне моей бледной кожи. Я выгляжу как женщина. Большую часть времени я чувствую себя девочкой, учитывая, насколько я маленькая ростом. Может, мне стоит скрыть веснушки на носу.

Неожиданно раздается стук во входную дверь, и я бросаю взгляд на часы. Капитан еще не должен быть здесь.

— Это Оз. Я удивлена, что он продержался так долго.

Я следую за Мэл из комнаты и открываю входную дверь. Майлз немедленно заключает подругу в объятия, соединяя их губы в поцелуе. Я смотрю, как Мэл краснеет, все еще стесняясь публичных проявлений чувств, но не отталкивает его. Она позволяет ему поцеловать себя, и хотя это немного грубо, я рада за нее. Несколько недель назад я бы сказала тому, кто так целуется на публике, чтобы они сняли номер, но теперь во мне загорается зависть. Появилось новое желание, и я знаю, кто в этом виноват.

Наконец, брат целует Мэл последний раз, и они отстраняются.

— Привет, Пейдж. — Он улыбается и крепче обнимает Мэл.

— Привет. — Я машу рукой, не зная, что еще делать.

Я все еще чувствую себя немного не в своей тарелке после утреннего разговора. Мэл переводит взгляд с меня на Майлза, и он обнимает ее за талию, притягивая еще ближе.

— У меня тут грузчики, — говорит он, улыбаясь Мэллори.

— Ты уже десять раз за сегодня это говорил, Оз. Я знаю, и все в этом здании знают, что сегодня приедут грузчики. Ты перевозишь меня наверх и не даешь сбежать.

Майлза, похоже, не беспокоит, что Мэл смеется над ним. Он просто тянет ее в сторону, чтобы пропустить грузчиков, и начинает отдавать приказы.

— Как прошла встреча с организатором свадеб? — спрашиваю я Мэл, игнорируя все остальное.

— Ты же не думаешь, что они будут упаковывать мои трусики? — небрежно говорит Мэл, не отвечая на мой вопрос.

Майлз издает странный звук, и после тигриных движений Мэл на кухне, я задаюсь вопросом, каким животным звукам эти двое собираются научить своего ребенка. Майлз отпускает Мэллори и идет в ее комнату, как я полагаю, чтобы собирать самостоятельно ее нижнее белье.

— Не упоминай про свадьбу в присутствии Оза. Он уже пытается выудить информацию, но это сюрприз. Он всегда удивляет меня, и я хочу быть той, кто сделает это в этот раз… — она замолкает, когда Майлз возвращается с коробкой в руках.

— Я выброшу их, — говорит он ей.

— Ты этого не сделаешь!

Я вижу, что Майлз хочет сказать больше, но бросает взгляд в мою сторону и останавливается. Слава богу, потому что я не хочу слышать о том, что мой брат хочет сделать с моей лучшей подругой.

Стук в открытую дверь заставляет нас всех обернуться и увидеть Капитана, который замер в дверном проеме. Он сменил официальную одежду. Костюм исчез, на нем джинсы и серая водолазка, плотно облегающая грудь.

— Пейдж.

Капитан подходит ко мне, и прежде чем я успеваю удивиться, наклоняется и целует меня. Поцелуй длится недолго, но посыл очевиден. Мы вместе. Он ясно дал это понять Майлзу и Мэллори.

— Осборн. — Капитан кивает Майлзу, который секунду изучает нас. У Мэл над головой снова танцуют эти дурацкие сердечки, и я хочу разбить их.

— Райан, — говорит Майлз, и в помещении ощущается неловкость.

Все, кроме Мэл, кажется, замечают это. Внезапно она включает режим планирования.

— Мы должны сходить на двойное свидание. На ужин или, может быть, на игру. Оз достанет билеты на лучшие места. Или…

— Детка, оставь их в покое, — говорит Майлз. Мэл притворно надувает губы, и Майлз передумывает. — Я достану билеты на лучшие места.

Он легко поддается ей, и Мэллори улыбается. Боже, они такие милые, что мне хочется их пнуть. Думаю, это в большей степени эффект, который Мэл оказала на Майлза, она его опьяняет. Хочется чего-то подобного. То, что женщина способна осветить весь мир мужчины, завораживает меня и пробуждает внутри странную тоску.

— Мэл, я напишу тебе позже. Большой парень может даже не дожить до утра, — говорю я, указывая большим пальцем на Капитана.

— Не забирай еду с ее тарелки, и ты будешь в порядке, — сообщает она ему.

— Я знаю, как обращаться с моим котенком, — говорит он, лениво обнимая меня.

Бабочки порхают при слове «моим», и я краснею. Не уверена, хочу ли наступить ему на ногу каблуком или залезть на него, словно на дерево. У Мэл отвисает челюсть, и она потрясенно смотрит на него.

— Пойдем, малышка. Ужин готов, — говорит Майлз.

— Вы останетесь здесь, сэр? — спрашивает Капитан.

— Мы не покинем здание.

Капитан достает телефон и отправляет сообщение. Будучи самой собой, я смотрю и вижу, что получатель Грант.

— Я попрошу Гранта убедиться, что квартира Пейдж заперта, и все грузчики покинули здание.

— Звучит отлично. Утром мы поедем на машине, — говорит Майлз, уводя Мэл из моей квартиры. Она оглядывается через плечо, ее рот открыт. Возможно, Майлз сможет отвлечь ее, чтобы она не обрывала мой телефон всю ночь.

— Я только возьму свою сумочку. — Я отхожу от Капитана и иду в свою комнату.

Едва я переступаю порог, как Капитан набрасывается на меня, пинком закрывая дверь. Он обхватывает меня руками и прижимает к закрытой двери. Мне нравится, как легко он может перемещать меня. Это заставляет чувствовать себя желанной и женственной — то, что я никогда не думала о себе.

— Я начинаю думать, что обжиматься у стены — наша фишка, — бормочу я.

— Все, что касается тебя — моя фишка, — говорит он и обрушивает свой рот на меня.

Он целует меня так, будто не видел несколько дней. Будто мы не провели день в офисе, флиртуя, прежде чем я ускользнула от него, чтобы вернуться домой и переодеться перед нашим свиданием.

Перестав меня целовать, он отпускает меня, мои ноги опускаются на пол.

— Надень штаны, — говорит он, глядя на меня.

— Ладно.

Я протискиваюсь мимо него, хватаю свою сумочку, а затем бросаюсь к двери, распахиваю ее и бегу по коридору. Он хватает меня, до того как я успеваю добраться до входной двери, и перебрасывает через плечо. Я думаю, что он отнесет меня обратно в мою комнату, но он этого не делает.

— Наверное, нам просто придется ходить вот так, чтобы не пришлось беспокоиться, что кто-то подумает, будто у тебя нет мужчины.

Капитан открывает дверь, и я пытаюсь высвободиться.

— Сэр.

Я слышу голос Гранта, и он заставляет меня замереть.

— Дерьмо, — бормочу я. Теперь все узнают.

— Не впускай никого в комнату Пейдж. Первая дверь справа по коридору. Напиши, когда все будет чисто.

— Конечно, сэр, — отвечает Грант, и Капитан несет меня на плече к лифту. — Тернер, — бурчит Грант, когда мы проходим мимо. В ответ я слегка фыркаю.

Когда двери лифта открываются, Капитан входит внутрь, ставит меня на ноги и нажимает кнопку вестибюля. Двери закрываются, и я скрещиваю руки на груди.

— Теперь все узнают, — бормочу я.

Капитан обнимает меня, прижимая к себе. Я легко подчиняюсь, как и всегда, когда он касается меня. Мое тело делает все, что он хочет.

— Очень мило, что ты думаешь, будто эти мужчины не знают, что ты уже моя, — говорит он, а потом целует меня.

Глава 14

Райан

Я беру ее за руку, и мы проходим пару кварталов до Upright Brew House. Когда мы подходим к входу, она смотрит на меня и оглядывает здание.

— Это не пивоварня. Это ресторан.

— Я знаю, — говорю я, дергая ее за руку и заходя внутрь. — Столик для Джастис.

Я смотрю на Пейдж и почти вижу, как из ее ушей идет пар. Она такая очаровательная, когда сердится. Мне нравится выводить ее, как, кажется, и ей меня. Тем слаще то, что когда я прикасаюсь к ней, она тает для меня. Только для меня. Твердость, которую она пытается показывать миру, ускользает, и я получаю Пейдж, которую она пытается скрыть. Такую полную страсти и сладости.

— Ты обманул меня. Это свидание! — Она ахает и оглядывается. — Они вообще подают хот-доги?

Мне приходится сдерживать улыбку. Пейдж может сопротивляться, но я знаю, она хочет этого свидания. Она хочет быть любимой. Я готов сделать это для нее. Разрушить стены, которые она возводит, чтобы защитить себя. Скоро она поймет, что они ей не нужны. Я всегда буду защищать ее. Я занимаюсь этим так долго, что не смогу остановиться. Это часть того, кем я сейчас являюсь.

Я притягиваю ее к себе, когда хостес ведет нас к нашему столику. Когда мы садимся, Пейдж оглядывается, и я не могу отвести от нее глаз. Она такая красивая, с темно-синими глазами и каштаново-рыжими волосами.

— Эта хостес должна следить за тем, куда смотрит, — говорит Пейдж достаточно громко, чтобы все вокруг нас услышали.

Мой взгляд возвращается к женщине, чье лицо краснеет, а затем она бросается обратно к стойке администратора. Я даже не заметил ее, но Пейдж явно заметила, что та глазела на меня.

— Котенок, я весь твой. Не нужно ревновать.

— Я не ревную, — врет она, и, блядь, меня это заводит.

Она волновалась обо мне, даже если ей не о чем беспокоиться. А я волнуюсь о ней. Делал это годами. Трудно было все это время находиться вдали от нее, имея ограниченный контакт. Молился, чтобы ни один ублюдок не пытался забрать ее у меня. Мысли об этом обеспечили меня гребанными кошмарами. Несмотря на то, что я знал, что мне нужно, чтобы она уехала из Нью-Йорка подальше от своего отца, то дерьмо все еще причиняло боль. Но безопасность Пейдж была в приоритете, и в тот момент было лучше, чтобы она уехала.

Пейдж смотрит на меня, на ее губах полуулыбка. Затем переводит взгляд на меню, пытаясь скрыть ее. Ясно, что ей нравится слышать это, поэтому я постоянно напоминаю ей, что никуда не денусь. Что принадлежу ей.

— Ладно, здесь есть чизбургер. Ты прощен, — говорит она, глядя на ближайший столик.

Ее взгляд поднимается к потолку, где дерево окрашено, словно кусочки шестиугольной головоломки. Уверен, выглядит мило, как и на фото. Но зачем мне смотреть на это, когда передо мной самый красивый объект в мире, который я пытаюсь сделать своим, кажется, целую вечность?

Подходит официантка, и Пейдж смотрит в меню, а потом на меня.

— Что ты пьешь?

— Мы оба будем сезонное светлое, пожалуйста, — говорю я, не отрывая взгляда от Пейдж. Она снова вздыхает, будто раздражена, но кивает, и официантка уходит.

— Почему ты просто не пригласил меня на свидание?

Я улыбаюсь и беру ее ладони и притягиваю через стол к себе.

— Потому что тебе нравится сражаться со мной вместо того, чтобы делать то, что на самом деле хочется. — Я вопросительно поднимаю бровь, но Пейдж не отрицает это. Ей нравится, когда я командую. Слишком много лет она все делала сама. — К тому же, каждый раз, когда мы наедине, ты мучаешь меня.

Она пытается отнять свои руки, но я крепко держу ее. Я не отпущу ее. Потому что мы оба знаем, она не хочет этого, и я тоже не хочу ее отпускать. Никогда не захочу.

— Вовсе нет! Все совершенно наоборот. — Котенок отрицает обвинение, но ее щеки пылают. Маленькие веснушки на ее носу выделяются еще больше, и она выглядит моложе, чем есть на самом деле. Она выглядит невинной.

— Когда я буду знать, что ты хочешь меня не только ради моего тела, тогда я позволю тебе делать собственный выбор, — говорю я ей.

Она улыбается и пожимает плечами.

— С тобой не весело. — Пейдж подмигивает мне, что отражается прямиком на моем члене.

Прошлой ночью Пейдж заставила меня сломаться. Я просто хотел лечь с ней в постель. Пусть привыкнет, что я рядом и никуда не ухожу. Но потом ее маленькое тело подо мной, начало умолять меня сделать то, о чем я мечтал в течение многих лет… У мужчины не так много контроля, и я сломался. И она была права. Я давно не был с женщиной — еще задолго до того, как она вошла в мою жизнь. Секс никогда не был тем, чего я жаждал до нее. Но с ней — да. Я не могу остановиться.

Официантка возвращается с нашим пивом и спрашивает, готовы ли мы сделать заказ.

— Мы будем два ангус-бургера с беконом и сыром. Ей с майонезом и кетчупом, но без лука и маринованных огурцов, а я буду стандартный. Мы хотим дюжину крылышек, половина легких, половина острых, и жареную кукурузу с трюфельным маслом и порцию картофеля-фри. И на этом поставим точку.

Пейдж начинает что-то говорить, но я делаю это за нее.

— А после мы хотели бы посмотреть меню десертов.

Пейдж вздыхает так громко, что официантка смеется, но записывает и уходит.

— Ты ужасен, — говорит Пейдж, и я отпускаю ее руку, чтобы она могла сделать глоток пива.

— Я ужасен, потому что знаю о тебе все.

На секунду ее глаза расширяются, а затем она отводит взгляд.

— Ты знаешь не все.

Я знаю все. Но мне не нужно говорить ей этого.

— Я знаю то, что важно. Какие ты ешь гамбургеры и какое пиво любишь. Я знаю, что ты любишь подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, хотя твои ноги вдвое короче, чем у большинства людей. Знаю, что ты любишь запах лимонов и предпочитаешь еду цветам. Я знаю, что твои ресницы трепещут, когда тебе снится кошмар, и знаю, что поцелуй под ухом прогоняет дурной сон. — Темно-синие глаза Пейдж не отрываются от моих, и я провожу большим пальцем по ее запястью. — Я знаю, что ты чувствуешь ко мне что-то, что пугает тебя до чертиков, и я знаю, что не возьму тебя, пока ты не поймешь, что это за чувство. Я знаю, что, в конце концов, ты станешь моей, но ты боишься заглянуть так далеко вперед. Что тебе понадобится время, чтобы привыкнуть ко мне. Что я никуда не исчезну. Что я никогда не причиню тебе боли. Я знаю все это, Пейдж, и многое другое. — Я немного наклоняюсь вперед, чтобы мои слова были только для нее. — Я знаю, что полюбил тебя с первого взгляда, и однажды ты скажешь мне это в ответ. Знаю, что скоро ты увидишь, что я действительно люблю тебя. Что это не просто слова. Я собираюсь доказать тебе это. Заставить тебя влюбиться в меня.

В уголках глаз Пейдж появляются слезы, но она не позволяет им пролиться. Она боец, это уж точно. И это то, что я больше всего в ней люблю. Я хочу, чтобы она позволила мне сражаться рядом с ней. Вместе с ней. Показать ей, что она не одна.

Через мгновение, держа меня за руку, котенок вздыхает и улыбается.

— Ты не знаешь, какого цвета у меня нижнее белье. — Она слегка вздергивает подбородок в самодовольном вызове.

Она дразнится, потому что не знает, что еще сказать. Ей нужно время, чтобы осознать все, что я сказал, и я дам ей его. Я дам ей все, что она захочет, так долго, пока в конце она не станет моей.

Я подношу ее руку к губам и целую костяшки пальцев.

— На тебе его нет, котенок.

Она пытается сдержать улыбку, но не может. Вместо этого она смотрит на мой рот, который то тут, то там прижимается к ее руке. Я чувствую ее кожу на своих губах.

— Как получилось, что ты знаешь обо мне все, а я о тебе ничего?

Я останавливаюсь и улыбаюсь.

— Слишком занята, ослепленная моей невероятной индивидуальностью?

— Не-а.

Подходит официантка с едой и предлагает еще по пиву. Я неохотно отпускаю руку Пейдж, чтобы она могла поесть, но у меня нет особого выбора, так как она действительно не ведет себя мило, когда дело доходит до ее еды.

— Тогда расскажи мне. — Пейдж смотрит на свой бургер, а затем быстро возвращает взгляд ко мне. Будто стесняется того, что спросила.

— Я родился в Украине и в детстве попал в детский дом. Моя мать была проституткой и не могла воспитывать меня. Меня усыновили родители, которые не могли иметь детей, и до меня уже усыновили двоих. Мне было три месяца, когда меня привезли в Америку, и я вырос в Чикаго.

Между нами что-то проходит, и я вижу понимание в ее глазах.

— Значит, у тебя есть братья и сестры?

— Да. Я малыш в семье.

Она смеется, оглядывая мое большое тело.

— Такой себе малыш.

— У меня есть старший брат и сестра, но мы не очень близки. Мы любим друг друга, и я бываю в родительском доме, когда выпадает возможность, но обычно я весь в работе. — Я делаю паузу, чтобы откусить, пока Пейдж думает, какие вопросы еще задать. У нее, наверное, их дюжина на выбор.

— А что это за татуировки?

Я улыбаюсь и вытираю рот, благодарный за простой вопрос.

— Тебе они не нравятся?

— Нет, нравятся. Просто ты не похож на таких парней.

Я пожимаю плечами и смотрю на свои руки.

— Большинство из них я сделал, когда приехал в Нью-Йорк. Ты права, когда говоришь, что я выгляжу по-американски, потому что так говорит большинство людей. Думаю, я сделал их ради протеста. Это так же помогало влиться, когда я работал с головорезами. Я был слишком хорошеньким, как многие раньше говорили. Мне нужно было что-то эпатажное. — Я протягиваю руку, чтобы Пейдж получше увидела. — Это сработало?

Она закатывает глаза, но все еще улыбается, и это все, чего я хочу.

— Мне нравится холодная погода, «Пэкерс» (Примеч. пер.: Профессиональный клуб по американскому футболу из города Грин-Бей, штата Висконсин) и шоколадное печенье. Терпеть не могу шампанское, не доверяю кошкам и скептически отношусь к людям, которые не ходят босиком в собственном доме. У меня есть родинка на левой ноге, я никогда не встречал кусочек бекона, который бы мне не понравился, и у меня очень сильное влечение к твоей заднице.

Пейдж громко смеется, а я сижу и смотрю. На то, как она откидывает голову назад и обнажает горло. На то, как ее волосы падают на бок. На то, как она прижимает руку к груди. Она смеется от всего сердца, и это самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Хотел бы я рассказать ей больше. Всем своим существом я хочу выложить все карты на стол. Но сначала мне нужно, чтобы она влюбилась в меня. Мне нужно, чтобы она увидела, что между нами происходит, и поддалась этому. Потому что, до того, как я, наконец, признаюсь, мне нужно знать, что связь, удерживающая нас вместе, достаточно сильная. Все остальное не имеет значения. Как я вырос или откуда я родом. Мелкие подробности моего прошлого. Самое главное — настоящее. Выбор, который я делаю сегодня. По крайней мере, я молюсь, чтобы это было все, что имеет для нее значение.

Мы говорим о работе, и Пейдж спрашивает меня о простых вещах, которые не требуют, чтобы я лгал или скрывал правду. Она доедает свою еду и немного моей, а потом официантка приносит меню десертов.

— Что мы будем есть? — спрашиваю я, пока котенок рассматривает его.

— Ты не собираешься делать заказ за меня?

— Нет. — Я качаю головой, и она возбужденно улыбается. — Десерт — самый важный прием пищи за день. Не хотелось бы лишать тебя удовольствия выбора.

Она возвращает меню официантке, заказывая каждого по одному.

— Жизнь коротка.

Пейдж откидывается в кресле, и мне так хочется поцеловать ее. Мне нужно притянуть ее к себе на колени и прижать ее мягкое тело к своему. Но здесь для этого не место, и я следую своему плану. Я не возьму ее, пока она не скажет, что любит меня. Мы были слишком близки к этому, и это должно прекратиться. Я хочу от нее большего, чем просто трах, и я хочу, чтобы она уважала мое желание.

К тому моменту, как приносят десерты, я заканчиваю рассказывать историю, как в первый раз спустился в метро и заблудился.

— Значит, ты заплатил двадцать баксов бездомному, чтобы он отвел тебя в аптеку? — Пейдж смеется, зачерпывая ложечку мороженого и отправляя ее в рот.

— Возможно, это было стереотипно, но я предположил, что он знает, где ее найти. У меня была простуда. Что еще мне оставалось делать? — Мне нравилось видеть ее улыбку, я рассказывал бы ей такие истории весь вечер, лишь бы такое выражение оставалось на ее лице. — Кроме того, он оказался женщиной, и она предложила больше, чем указание направление движения. Если ты понимаешь, о чем я.

Мы снова смеемся, а затем Пейдж рассказывает мне о своем первом путешествии с Мэллори, и о том, что они сидели на сиденьях, повернутых в другую сторону, и она испугалась, что они едут не туда.

— Я кричала на билетера, что нам нужно сойти с поезда, но он был очень мил и объяснил, что такое случается постоянно. — Пейдж делает глубокий вдох и потирает живот. — Это лучшее свидание-сюрприз, которое у меня когда-либо было.

— Должен согласиться. Готова идти?

— Не хочу, чтобы вечер заканчивался.

Я вижу правду в ее глазах, беру ее за руку и вывожу из ресторана.

— Пойдем прогуляемся. Вечер еще не закончился.

Мы идем по тропинке в парк. Солнце село, но фонари освещают путь вдоль фонтанов и деревьев. Ночь прекрасна, и мне недостаточно держать Пейдж за руку, поэтому я обнимаю и притягиваю ее к себе.

— Что происходит? — шепчет Пейдж больше себе, чем мне.

— Все, что захочешь, котенок. Я никуда не уйду.

Глава 15

Пейдж

— Блядь.

Я слышу бормотание, медленно открываю глаза и вижу, как сквозь занавески моей спальни пробиваются утренние лучи. Я улыбаюсь Капитану, волоски на его груди щекочут мое лицо. Я слегка покачиваю бедрами, чувствуя, как его утренний стояк вдавливается в меня, и вдыхаю его запах.

Вот как я просыпаюсь последние пару дней, — с моим телом поверх него. Я никак не могу оказаться достаточно близко к нему. Кажется, я любитель обнимашек. Кто бы мог подумать? Может быть, годы без особого физического контакта заставили мое тело жаждать каждую крупицу, которую оно может получить. Капитан хватает меня за бедра и держит, чтобы я не могла тереться об него. Тогда я впиваюсь зубами в его грудь, игриво кусая. Он бормочет еще одно «блядь», но на этот раз его голос такой глубокий, что я чувствую вибрацию.

Я сажусь к нему на колени и смотрю на него, лежащего на моей кровати. Я все еще не могу привыкнуть к этому. С такими мускулами он похож на греческого бога. Жаль, что он не позволяет мне делать с ним то, что я хочу. И, похоже, Райан уже не спит какое-то время. Наверняка. Капитан — ранняя пташка, и это единственный недостаток, который я обнаружила в нем за последние несколько дней. Это и то, что он практически не прикасается ко мне с той ночи с ремнем. Я расстраиваюсь. Это полная задница. Разве не мужчина должен настаивать на сексе, а девушка?

Я вытягиваю руки над головой, изо всех сил стараясь подразнить его, и руки на моих бедрах напрягаются. Выражение его лица становится жестоким, а глаза сужаются. Он дергает бедрами, прижимаясь ко мне членом, и с моих губ срывается мягкий стон.

— Котенок, — предупреждает он.

— Что? — Я хлопаю ресницами, будто понятия не имею, что делаю.

— Ты давишь.

— Правда? — Я слегка покачиваю бедрами. — Потому что мне кажется, что я его растираю.

Я наклоняюсь, останавливаясь у его губ на расстоянии выдоха. Но за секунду до поцелуя, вскакиваю с кровати. В эту игру могут играть двое.

Ну, я думаю, что могу играть в эту игру. Или, по крайней мере, пытаюсь. Капитан — единственный мужчина, которого я когда-либо пыталась соблазнить.

Если я чему-то и научилась за последние несколько дней, так это тому, что Капитан любит меня целовать. Он не может прожить и двадцати минут, не прикоснувшись своими губами к моим. Он даже крадет поцелуи, когда мы на работе. Это мило, и глупо, и, возможно, немного по-детски — улизнуть, чтобы устроить сеанс поцелуев. Но я не могу насытиться этим, даже когда притворяюсь, что меня это раздражает. Он улыбается каждый раз, когда я говорю, что мы не можем делать это на работе, а затем снова целует меня. Думаю, больше всего мне нравится в этом то, что обычно на работе он весь в делах. Но со мной… Я выхожу на первое место. Его желание поцеловать меня превышает все остальное. Это восхитительно, и меня не волнует, что это незрело.

Он пытается схватить меня, но я уворачиваюсь, проскальзываю в ванную и запираю дверь.

— Думаешь, я не смогу попасть туда? — он говорит твердым серьезным тоном, и я закатываю глаза.

— Я голая, — говорю я, снимая футболку и трусики, и включаю душ.

Я знаю, что сейчас он не войдет. Слышу, как Райан рычит, а потом говорит что-то по поводу завтрака. Я хихикаю.

Я запрыгиваю в душ, а после быстро выполняю свою утреннюю рутину, надеваю темно-синие брюки, белый шелковый топ на пуговицах и сиреневые босоножки Prada на танкетке. Собираю волосы в хвост и присоединяюсь к Капитану на кухне. Этот мужчина знает, что путь к моему сердцу лежит через желудок, и старается в полную силу. Мы слажено работаем на моей кухне, будто он живет здесь и знает все даже лучше, чем я. Думаю, вероятно, так и есть. Капитан готовил здесь больше, чем я.

— Я даже не знаю, где ты живешь, — говорю я и отправляю в рот кусочек яичницы с двойным сыром.

Вкус взрывается у меня на языке. Боже, этот мужчина умеет готовить. Как он все делает настолько идеально? Это еще один его недостаток, помимо того, что он ранняя пташка.

Капитан улыбается.

— Этажом ниже.

— Что? — говорю я громче, чем собиралась.

Неужели все живут в этом здании? Какого черта? В действительности я не должна быть шокирована. Неудивительно, что иногда Капитан появляется, словно из ниоткуда.

— Я много лет работаю с Майлзом. Так проще.

Что ж, это имеет смысл. Легче быть рядом. Он охранял Майлза с тех пор как я появилась. Капитан всегда был рядом. Интересно, насколько они близки. Наверное, не очень. На самом деле, Майлз не подпускает людей. Во всяком случае, до недавнего времени, и сейчас это серьезная работа, которая продолжается.

— Боже, ты мне так сильно не нравился.

Я качаю головой, вспоминая времена, когда видела Райана до того, как мы с Мэл переехали в Нью-Йорк. Я редко его видела, но и этого хватило. Он часто был с Майлзом, когда я выходила на связь. Иногда он был хуже брата с вопросами. Часто после того, как я докладывала Майлзу, звонил Капитан и снова допрашивал меня. Он даже несколько раз появлялся у нас в колледже, желая получить подробный отчет. Он требовал, чтобы я показала ему кампус, аудитории, где мы слушали лекции. Даже осмотрел нашу комнату в общежитии. Иногда я не была уверена, кто был больше одержим операцией «Держи Мэл в безопасности» — Капитан или Майлз.

— Ты хотел меня? — наконец, до меня доходит. Вот почему он был такой занозой в заднице! — Вот почему были все эти вопросы! Я думала, что ты считаешь меня некомпетентной! — Я вскидываю руки вверх, потрясенная тем, что не заметила этого раньше. Как я упустила это?

— Я говорил тебе, Пейдж. Я влюбился в тебя с того момента, как увидел.

Капитан и не думал извиняться за свои слова и действия. Он даже нисколько не смущен тем, что его поймали практически преследующим меня.

Мой желудок снова трепещет. Это второй раз, когда он говорит мне слово на букву «л». Мэл — единственная, кто делал это. Думаю, и я чувствовала это по отношению к подруге, но не знала, как выразить ей это.

— О, она начинает понимать, — бормочет Капитан, вставая из-за барной стойки и целуя меня в макушку.

Я сижу и вспоминаю все разговоры, которые мы вели на протяжении многих лет. Они всегда были сосредоточены на том, чем я занималась. Куда ходила. Как продвигались мои занятия и нужно ли мне что-нибудь. Что угодно.

— Ты как Майлз. Одного поля ягоды!

Я размышляю, стоит ли мне раздражаться, но, бьюсь об заклад, сердечки которые танцуют над головой у Мэл, прямо сейчас витают и над моей головой. Я всегда завидовала тому, как Майлз одержим Мэл, как беспокоится о каждой мелочи. Не думаю, что Капитан настолько плох, но мне больше нравится его способ. Он неуловимый и менее контролирующий, но все же собственник.

Райан подходит ко мне, и я откидываюсь назад.

— Собираешься поцеловать меня.

Это не вопрос, но я все равно отвечаю.

— Не-а.

Я спрыгиваю со стула и иду искать сумочку, чтобы выходить на работу. Чувствую на себе его взгляд, пока проверяю, все ли собрала. Мне приходится прикусить щеку изнутри, чтобы не улыбнуться. Прошло пять минут, а Райан уже теряет самообладание из-за отсутствия поцелуев. Почему я не подумала об этом раньше?

К тому времени, как мы добираемся до нашего офисного здания, я вспоминаю, почему не начала забастовку поцелуев раньше. Потому что мне нравится это так же, как и ему. Целоваться на диване, как подростки, словно наверстывая упущенное. Простые вещи, которые делают девочки, и я пропустила их. Теперь мне интересно, кто сломается первым. Бог свидетель, если Капитан действительно хочет поцелуй, он прижимает меня к стене. Так что мой лучший шанс — опередить его.

Я бросаюсь к нему, когда двери лифта закрываются. Он с легкостью ловит меня, притягивая к себе. Обхватывает мою задницу, впиваясь пальцами. Я приближаюсь к его губам, целуя так, будто не видела его годы. Я вкладываю в поцелуй все, что есть, отдавая полностью эмоции, которые он заставил меня чувствовать за последние несколько недель. Без слов говорю ему, что, по-моему, тоже влюбилась в него. Хочу, чтобы он, наконец, сдался и дал нам то, что мы оба хотим. Я хочу поделиться с ним тем, чем никогда в жизни не делилась ни с кем.

Я потираюсь об него, нуждаясь в большем. Провожу рукой по его коротким волосам и слегка тяну, сжимая его так же властно, как и он держит меня. Чувствую себя агрессивной и страстной, и хочу оставить на нем след.

Когда слышу звон лифта, я отстраняюсь и удерживаю между нами дистанцию. Делая глубокий вдох, я принимаю серьезное выражение лица, но оглядываюсь и вижу, что Капитан выглядит шокированным. Наверное, потому что я никогда не нападала на него так на работе. Он всегда нападал на меня.

Я усмехаюсь, гордая собой.

— Лучше убедись, что кто-то поддержит тебя, — дразнюсь я, и выхожу из лифта, оставив Райан стоять, удивленного моими действиями.

Во всяком случае, таков был план. Не успеваю я сделать и полшага, как Капитан втаскивает меня обратно в лифт и прижимает к стене. Он протягивает руку, бьет кулаком по кнопке закрытия дверей, и лифт делает то, что он требует. Затем он резко останавливает кабину, и по моему позвоночнику пробегает дрожь желания.

— Котенок, обещаю тебе, ты больше не захочешь меня дразнить. — Он делает так, что между нами не остается пространства, прижимая меня к зеркальной стене. — Ты понятия не имеешь, сколько раз на этой неделе я дрочил в душе, думая о том, чтобы взять тебя, иметь тебя, делая своей. Я занимаюсь этим уже много лет, но сейчас все еще хуже, потому что каждое утро я просыпаюсь рядом с тобой в постели, и меня окружает твой сладкий запах. Зная, как ощущается твое тело. Какие звуки издаешь, когда стонешь мое имя. — От его слов у меня перехватывает дыхание. — Ты дышишь, а я уже чертовски возбужден. Поэтому, когда ты выкидываешь такой трюк и дразнишь меня, я серьезно задумываюсь, почему не срываю с тебя трусики и не трахаю тебя прямо здесь и прямо сейчас.

— Срань господня, — шепчу я.

— А теперь дай мне свой рот.

Я делаю, как он приказывает, снова целую. На этот раз все так же грубо и дико, только я ничего не контролирую. Он целует меня, будто ничто другое в мире неважно, и у нас есть все время, которое он хочет. К тому моменту, когда Капитан разрывает поцелуй Я — лужа расплавленного желания, задыхающаяся.

— Никогда не отказывай мне, когда я хочу твой рот, — рычит он, затем отстраняется, оставляя меня в шоке. Не знала, что поцелуй может заставить землю вращаться в противоположном направлении.

Через секунду я крепко стою на ногах и расправляю плечи.

— Не бывает времени, когда ты не хочешь мой рот.

— Тогда тебе лучше запастись гигиенической помадой.

Я смеюсь, и он отпускает меня. Нажимает кнопку нашего этажа. Лифт открывается, и мы выходим, заходя в офис, как ни в чем не бывало. Занимаем свои места за столами. Здесь только МакКой. Все остальные на дежурстве. Он смотрит на нас и поднимает брови. Интересно, вся ли помада теперь размазана на моем лице.

— Я удалил запись, — наконец, говорит он, и я издаю стон. Он прекрасно видел, что мы с Капитаном делали в лифте.

— Осторожнее, МакКой, — рычит Капитан, вставая со своего кресла, внезапно разозлившись.

МакКой в знак капитуляции поднимает руки.

— Я же сказал, что удалил его, мужик. Можно подумать, я бы, бля, стал смотреть его.

— Успокойся, — бросаю я Капитану.

Он делает вдох, а затем медленно садится, все еще глядя на МакКоя, явно злясь, что кто-то видел наш сеанс поцелуев.

— Извини, я немного на взводе, — говорит он МакКою.

Мне приходится бороться с улыбкой, потому что знаю, почему он на взводе. Из-за меня. Я знаю, что он хочет от меня. Четкое обязательство, что я в этом по-настоящему. Больше не буду то подпускать, то отталкивать его. И я так сильно хочу дать ему это. Последние несколько дней были лучшими в моей жизни. Напряжение уходит из комнаты, и мы все возвращаемся к нашим компьютерам.

Я отвечаю на несколько писем, затем проверяю расписание Мэл. Обычно, когда она выходит из здания, я нахожусь в ее охране, но она только идет с работы домой. Она не нуждается во мне, ведь ее водитель — наш охранник, так что мне особо нечем заняться.

Когда я захожу в календарь, пол уходит у меня из-под ног. Как я могла забыть? Дата смотрит на меня, и перед моими глазами появляется облако. Годовщина, как я потеряла маму.

— Черт, — шепчу я сама себе и опускаю голову, делая несколько вдохов. Я держу себя в руках, потому что не собираюсь терять контроль над собой за своим столом.

Я говорила себе, что буду наслаждаться Капитаном, пока он есть у меня. Когда он узнает, что я хочу сделать со своим отцом, он бросит меня. Черт, я даже не знаю, смогу ли остаться. Если у меня все получится, мне придется бежать. Вот почему я с самого начала держала его на расстоянии вытянутой руки — потому что мы два разных человека из двух совершенно разных миров.

Но почему-то, когда я решила, что возьму у Капитана все, что смогу, он забрал меня. Я жила в этом маленьком пушистом облаке, позабыв все о моей маме и о том, что я обязана сделать для нее. Как я могла так поступить с ней? Я должна отдать ей должное. Будто я снова в той комнате, смотрю, как она умирает, снова стою беспомощная. Тот роковой вечер проносится у меня перед глазами, проигрывая сцену за сценой.

Я крепко закрываю глаза. Не знаю, как долго я сижу так, снова и снова заставляя вспоминать. Напоминая себе то, что я делала.

Ничего.

Я ничего не сделала, чтобы спасти ее. И что я делаю сейчас, чтобы отомстить за ее смерть?

Я достаю свой телефон и пишу Мэл.

«Мне нужна услуга».

Глава 16

Райан

С Пейдж что-то не так. Я наблюдаю за ней весь день, и она сама не своя. Дважды улучал момент, когда оставался с ней наедине, и спрашивал, но она отмахивалась, говоря, что просто болит голова. Не уверен, что верю ей. На ее лице маска, из-за чего ее труднее читать, чем обычно. К концу дня ей не становится лучше, и я начинаю волноваться и чувствовать себя на грани. Каждый мускул в моем теле напряжен, и я задаюсь вопросом, что происходит у нее в голове. Последние несколько дней она была игривой, когда я кусочек за кусочком вытаскивал настоящую Пейдж, но эта игривость почти исчезла.

— Котенок, может, мне стоит отвести тебя к врачу, — говорю я, прижимая тыльную сторону ладони к ее лбу, проверяя, нет ли температуры.

Кожа не горячая, и все же такое поведение не свойственно Пейдж. Мне не нравится это дерьмо, и что-то в этом настораживает. Что-то не так, а я всегда доверяю своей интуиции.

Пейдж оглядывается, а потом снова смотрит на меня, отбрасывая мою руку с большей силой, чем я ожидал. Это движение сжигает меня изнутри. Игривость ускользает. Она ускользает. Я чувствую это. Обычно, когда она отталкивает меня, — это нерешительная попытка. Почти приглашение продолжить прикасаться к ней. Но сейчас все по-другому.

— Говорю прямо, у меня сегодня начались месячные. У меня очень сильные головные боли и судороги, так что, если ты не возражаешь, я хотела бы побыть сегодня одна.

Ее заявление удивляет меня. Я не ожидал, что она скажет это, но не похоже, что у нее чума. Не знаю, как реагирует большинство парней, но мне все равно. Это просто период. У каждой на планете такое бывает. Не похоже, что котенок готова разделить его со мной, и если я буду рядом, я смогу позаботиться о ней. Принести ей все, что может понадобиться.

— Послушай, пойдем домой, и я сделаю тебе массаж ног, и ты отдохнешь. Я приготовлю ужин.

Я начинаю думать о том, что могу приготовить, чтобы Пейдж стало лучше. Может, она раздражительна и нуждается в еде. Это случается довольно часто. Я могу погуглить, что помогает в это дерьмовое время месяца. Уверен, что могу сделать для нее что-нибудь.

Пейдж выглядит раздраженной и качает головой, будто отгоняет эту мысль.

— Нет, я лучше побуду одна. Увидимся утром.

Ее слова окончательны, и я потрясен, даже зол тем, что она возводит вокруг свои стены. Неужели думает, что они останутся? Я не позволю.

— Эй. — Я хватаю Пейдж за руку, но она вырывает ее.

Что происходит? Почему она так агрессивна? Она злится, это понятно. Я вижу это по напряженным линиям ее тела. Она жесткая, почти ломкая.

— Серьезно, Райан. Я в порядке. Дай мне сегодня вечером немного пространства. Разве я много прошу?

Тот факт, что она использовала мое настоящее имя, заставляет меня сделать шаг назад. Мне не нравится ее тон или намек на то, что мое пребывание рядом. доставляет неудобства.

— Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Вижу, у тебя все под контролем, — Собираю все силы, чтобы произнести это.

Это касается ее отца. У Пейдж такое же выражение лица, как и в вечер аукциона. Я делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться. Мне нужно дать ей немного пространства. Немного времени, чтобы вздохнуть, но чуть-чуть. Она идет по этому пути не одна, как бы ей этого ни хотелось, или, по крайней мере, думает, что хотелось.

Пейдж хватает свою сумку и избегает зрительного контакта.

— Я в порядке. Я не очень хорошо себя сегодня чувствую, и была бы признательна за выходной.

— Конечно. — Выходит холодно, но котенок не реагирует. Я сжимаю кулаки, чтобы не схватить ее и не притянуть к себе.

Я стараюсь дать ей то, о чем она просит, хоть и думаю, что причина — дерьмо. Есть что-то еще, но я не могу давить на Пейдж. Во всяком случае, пока. Мне нужно выяснить, что случилось. Что изменилось за последние несколько часов. Мысли проносятся через все, что произошло за день, но в голову ничего не приходит.

Мы вместе выходим из здания, и я удостоверяюсь, что Пейдж благополучно добралась домой. Когда она прощается со мной у двери, я протягиваю руку и отпускаю ее. Очевидно, она не готова говорить о том, что действительно происходит.

Я спускаюсь по лестнице на этаж ниже, в свою квартиру. Вхожу, бросаю ключи у двери и иду в гостиную. Квартира холодная и полупустая, и внезапно я начинаю ненавидеть каждый сантиметр. В основном, потому что тут нет Пейдж.

Я включаю телевизор, на котором идет трансляция всех камер в здании. Включаю ту, что у двери Пейдж. Сижу на диване, гадая, все ли с ней в порядке, и пытаясь вспомнить, что, черт возьми, произошло после того, как пришли на работу. Я откидываюсь на спинку и смотрю в потолок. Нас разделяет всего несколько метров, но, почему-то, кажется, что между нами километры.

Все в порядке, котенок. Я позволю тебе немного оттолкнуть меня, но я иду за тобой.

Глава 17

Пейдж

— Эй, я здесь. Что происходит?

Я хватаю Мэллори и втаскиваю ее в квартиру, закрывая за ней дверь. Она бросает на меня настороженный взгляд, но не молчит. Я сотни раз прокручивала это в голове, так что, надеюсь, она будет в порядке, и не будет задавать много вопросов. Не хочу лгать ей. Я поклялась, что никогда не сделаю этого снова, и не изменю своему слову.

— Я сказала Капитану, что сегодня мне нужно побыть одной, что у меня месячные, и я плохо себя чувствую.

Подруга озадаченно смотрит на меня и склоняет голову набок.

— У тебя почти никогда не бывает месячных. С тех пор как я тебя знаю, они нерегулярны.

— Знаю. Не это главное, — говорю я, ненавидя, что Мэл так хорошо меня знает. Откуда она так точно знает, когда у меня месячные, а когда — нет? Это какая-то жуткая дружба.

— Пейдж, что ты задумала? Еще одна секретная миссия?

Подруга кажется взволнованной, и я вспоминаю тот вечер, когда мы тайком сбежали от Майлза и Капитана. Она слишком переживает о том, что нажимает на кнопки Майлза, но после того, как я сама сделала то же самое с Капитаном, не могу сказать, что виню ее. Забавно видеть, как они мучаются. И я бы солгала, если бы не сказала, что приятно смотреть, как они гонятся за нами. Интересно, погонится ли Капитан за мной, когда узнает, что я сделала.

Я избавляюсь от этой мысли, потому что она сбивает с толку. Мне нужно сосредоточиться, а времени у меня не так уж много.

— Нет, сегодня сольная операция. В следующий раз, обещаю привлечь тебя, — добавляю я, когда Мэл дуется. — Мне нужно, чтобы ты осталась здесь, и если постучит Капитан, скажи ему, что я позвала тебя, чтобы ты спустилась и посидела со мной. Скажи ему, что я сплю в спальне и не могу подойти к двери.

— А если он захочет поговорить с тобой? — спрашивает Мэл, уже без вопросов понимая то, что я делаю.

Боже, я люблю эту женщину.

— Придумай какую-нибудь отговорку. Скажи, что я в туалете, мне все равно. Просто убеди его, что я в порядке, что ему не нужно проверять меня. — Я хватаю рюкзак сложенный рядом с дверью и закидываю его на плечо. — Не думаю, что он поднимется, но если вдруг, я нуждаюсь в тебе.

Мэл опускает руку на мое плечо и сжимает его.

— Да, конечно, Пейдж. Я прикрою тебя.

Приятно знать, что подруга всегда поддержит меня, даже если мы не будем вместе, как раньше. Я хочу рассказать ей все, но не знаю, смогу ли выдавить хоть слово. Что-то в этом ощущается, как только мое, и вовлечение ее в ситуацию только усложнит процесс. А еще втянет Майлза. Это мой беспорядок, это то, что должна исправить я, не они.

— Спасибо, Мэл. — Я наклоняюсь и крепко обнимаю ее, затем поворачиваюсь, чтобы уйти. Когда я опускаю руку на дверную ручку, подруга останавливает меня.

— Ты когда-нибудь расскажешь мне, что это значит?

Я оглядываюсь через плечо и улыбаюсь ей. Я не отвечаю, только пожимаю плечами и выхожу за дверь. Я жду, пока она не запрет за мной. Когда понимаю, что она в порядке, начинаю двигаться. Я люблю Мэллори, но есть вещи, которыми я не могу поделиться.

***

Я пользуюсь служебным лифтом в нашем здании, на случай, если Капитан проверяет камеры. Не знаю, где они все установлены, но у меня созрела хорошая идея. Я оделась во все черное и простые ботинки, чтобы слиться с толпой. Я избегаю камеры, насколько это возможно, обходя холл, где, как я знаю, есть слепые зоны. Это здание — крепость, но у каждого дворца есть свои слабости. Я проскальзываю через подземный гараж, а затем тащу свою задницу в здание Osborne Corp.

Я не знаю, сколько у меня времени, но основываюсь на предположении, что Капитан появится на пороге квартиры, чтобы проверить меня перед сном. Если я знаю его так, как думаю, то мне нужно вернуться домой и лечь в постель до этого времени, потому что он не примет отказа. Мэллори — просто способ замедлить его. У меня, наверное, есть час до того, как он постучит в дверь. Круто. Эта мысль заставляет мой желудок трепетать. Райан так беспокоится обо мне, а я делаю это за его спиной. Хуже того, я использую его.

Мэллори сказала, что у Майлза поздняя встреча, так что она будет в порядке до полуночи. Поначалу надеялась, что Капитан будет в его команде, и мне не придется лгать, но, к сожалению, не получилось. С ним МакКой. Но у меня есть предчувствие, что Майлз как-нибудь уйдет со встречи пораньше, чтобы вернуться домой к Мэл, как можно быстрее. Наши парни немного зацикленные, поэтому я не оставляю ничего на волю случая.

Когда добираюсь до здания, я использую боковой вход в сад, который Майлз построил для Мэллори. Там есть запасной выход и точка доступа. Только три человека имеют разрешение использовать эту дверь для входа в здание: Майлз, Мэллори и Райан. Я достаю карточку из заднего кармана и наблюдаю, как загорается зеленый свет.

Я не хотела красть карточку Капитана, но у меня не было выбора. Не хочу, чтобы меня засняли на камеру, когда я вхожу в здание, и если проверят все проходы, то будет видно, что использовался пропуск Капитана. Это может вызвать кое-чье раздражение, но ничего страшного, верно? Как глава службы безопасности он приходит и уходит в любое время. Не думаю, что кто-нибудь заметит или спросит, почему он пришел так поздно.

Когда Капитан сегодня схватил меня за руку, я вырвалась и сделала вид, что раздражена тем, что он пытается тронуть меня. Это был единственный способ отвлечь его, чтобы он не заметил, как я стащила его пропуск. Я оставлю карточку на столе перед уходом, чтобы Капитан думал, что забыл ее. Капитан разозлится, но пока не узнает, что это была я, я в безопасности. Может быть, тогда он не будет ненавидеть меня. Мне не нравится лгать ему, но так будет лучше для нас обоих. Это не поставит его в центр событий, если он толком ничего не знает. Все падет на меня.

Поднимаясь по лестнице на наш этаж, я старательно обхожу камеры на лестничной площадке. Я знаю, что невозможно избежать их в лифте, так что подъем пешком лучший выбор. Добравшись до нашего этажа, я закрываю за собой дверь и подхожу к столу Джордана. Сажусь и нажимаю несколько клавиш, оживляя его компьютер. Расстегиваю рюкзак и достаю свой ноутбук и несколько кабелей, соединяющих два компьютера. Я ввожу все три пароля Джордана, точно запомнив их в прошлый раз. Как только вхожу в систему, я открываю программное обеспечение, чтобы скопировать на свой компьютер все, что найду. Если кто-то будет копать, поиски будут на компьютере Джордана, и они не приведут ко мне. Я сотру всю информацию, после того, как закончу, и получу то, что хочу, но это покажет, что сегодня пользовались его компьютером, а не моим. Извини, приятель, но девушки должны делать то, что должны.

Как только все настраиваю, нахожу все, что могу, на своего отца. У Майлза есть папка с информацией о нем. Мне в основном нужны места, телефонные номера, электронные письма и вещи, которые приведут меня к отцу. Или к его слабости. Он ушел с радаров после того, как Майлз вывел из строя многие его компании. Те, что были прикрытием для многих его грязных дел. Сейчас Александр прячется, позволяя осесть пыли. Нахожу закодированные файлы, доступ к которым можно получить только с помощью программ шифрования, и я использую их, чтобы войти и вытащить файлы Майлза. Возможно, это любовные записки Мэллори, но я видела, как их смотрел Капитан, и хочу копию на мой личный диск. Я смогу тщательно просмотреть их, когда вернусь домой, а сегодня нужно собрать как можно больше информации. У меня такое чувство, что после этого взлома, у меня больше не будет такой возможности. Капитан будет внимательнее следить за своим пропуском, а Джордан может заподозрить, что кто-то пользовался его компьютером. Хуже того, меня могут поймать и никогда больше не пустят в здание, а мне нужно на моем ноутбуке максимум информации.

Мне требуется всего несколько минут, чтобы просмотреть и скопировать файлы, которые я хочу. Требуется еще некоторое время, чтобы скопировать последние папки с компьютера Джордана на мой и закрыть программы. После, я стираю с компьютера Джордана все следы своего пребывания и убираю свой ноутбук обратно в рюкзак. Закидываю его на плечо. Мой пульс частит, но я сделала все что планировала. Я, наконец, могу покончить с этим. Оставить позади. Может быть, у меня будет будущее с Капитаном, если я все еще буду с ним. Боже. Капитан. От одной мысли потерять его у меня болит все тело.

Я оставляю стул Джордана точно так же, как нашла его, и последний раз проверяю стол, чтобы убедиться, что там нет ничего лишнего. Я улыбаюсь, думая, что все идет по плану, и поворачиваюсь, чтобы уйти.

И тут натыкаюсь на стену. Мой Капитан.

— Привет, котенок, — говорит он, глядя на меня сверху вниз. — Прихватила что-то мое?

Глава 18

Пейдж

Капитан смотрит на меня сверху вниз, его лицо — сплошные жесткие линии. Нечитаемая маска. Там нет никаких эмоций, и он ничего не делает. Он все еще в том же костюме, в котором был на работе. Его зеленые глаза темнее, чем когда-либо. Я крепче хватаюсь за лямку рюкзака и смотрю на него, не зная, что сказать. Я не хочу пытаться объяснить это. Я знала, что «мы» не вечны, именно поэтому наслаждалась всеми моментами, которые у меня с ним были, запоминая каждый из них, чтобы прокручивать их в голове, когда он навсегда уйдет из моей жизни. Когда Райан не захочет иметь со мной ничего общего. Он пожалеет, что сказал, что любил меня, потому что, человек, которого он любил — не настоящий.

Это разрывает мое сердце, потому что я никогда не думала, что вместе со всеми хорошими моментами мне придется пережить и расставание. Когда Райан узнает, какая я на самом деле в душе — он уйдет от меня. Замечая то, как он смотрит на меня сейчас, я чувствую, как на сверху обрушивается тяжесть реальной потери еще одного человека, которого я люблю.

Люблю.

Это слово вертится у меня в голове. Черт возьми. Я люблю его, и я потеряла его.

— Я… — с моих губ срывается единственное слово, прежде чем он обрывает меня.

— Ни слова, — говорит Капитан совершенно ровным тоном.

Он непроницаем, и я не знаю, как реагировать. Его большая рука обхватывает мое запястье, и он тянет меня за собой к выходу. Я не сопротивляюсь, хотя, возможно, должна. Желание бежать очень сильное, потому что осознание реальности того, что я сделала, настигает меня. Я хорошо бегаю, когда мне страшно. Когда не могу справиться с тем, что происходит. Тишина в лифте оглушительна. Не знаю, ненавижу это или приветствую.

Капитан не сказал, что все кончено. Пока. Так что в этот момент напряженности он все еще мой, но я знаю, что будет. Я хочу прижаться к нему. Захватить его губы в последнем поцелуе. Я помню сегодняшнее утро с нами в этом самом лифте, и оно было совершенно другим. Закрываю глаза, прокручивая картинки в голове, и чувствую, как под веками начинают собираться слезы. Я борюсь с собой, чтобы не дать им пролиться.

Когда раздается звук прибытия, я открываю глаза, и Капитан вытаскивает меня из лифта и из здания. Он держит меня за руку, когда мы идем по улице к нашему зданию, и мне интересно, куда он меня ведет. Ко мне домой, к нему или, может, даже к Майлзу, чтобы рассказать о том, что я сделала? Он, вероятно, скажет ему уволить меня, разрушая еще одни отношения, которые только начали зарождаться.

Может, мне стоит бежать. Я могла бы взять рюкзак и уйти. В нем информация, в которой я нуждаюсь, и это то, что привело меня на этот путь почти пять лет назад. Я позволила себе отвлечься и забыла об одном человеке, которому должна. Я позволила Капитану и мысли о нас отвлечь меня, помочь забыть ужасные вещи, свидетелем которых я была. Он наполнил мой разум такой сладостью, что она заняла все пространство. Воспоминания о каждом прикосновении, что мы разделили, кружили и затмевали тьму.

— Даже не думай об этом. Ты не пройдешь и двух метров, — рычит Капитан, прерывая мои мысли.

Каким-то образом он точно знает, о чем я думаю. Его гнев выплескивается в словах, и это первая искра эмоций, которую я получила с тех пор как он поймал меня. Когда мы, наконец, добираемся до нашего здания, меня поражает облегчение, когда Капитан нажимает кнопку моего этажа. Лифт едет гораздо быстрее, чем мне бы хотелось, и вскоре Капитан заталкивает меня в мою квартиру.

Я оглядываюсь, но не вижу Мэл. Интересно, что случилось. Он пришел раньше, чем я думала. Часть меня надеялась, что меня не поймают сразу, что я еще несколько дней побуду с Капитаном. Что, возможно, смогу отомстить и не позволю узнать, что я сделала. Мысль о том, чтобы покинуть его и иметь что-то свое, заставляет в груди все болеть.

Наконец, когда дверь за нами закрывается, меня отпускают. Я слышу щелчок замка, звук эхом отдается в тишине комнаты.

— Не проси меня об этом. — Я сжимаю руку на ремне рюкзака, не зная, что буду делать, если Капитан потребует, чтобы я отдала ему его.

Я слаба. Не знаю, как отреагирую, если он попросит меня забыть о мести. Если он узнает, что я делала, и заставит меня выбирать. Потому что в глубине души я думаю, что выберу его, и что это говорит обо мне? Что я поступаю неправильно по отношению к своей маме? Что могу жить дальше, тогда как она мертва?

Я не хочу выбирать. Легче просить прощение, чем разрешение. Капитан протягивает руку, и я думаю, что он собирается схватить лямку рюкзака, но он обхватывает мое лицо, и я тянусь к его ладони, закрывая глаза и позволяя его теплу просочиться в меня. Каждый раз, когда он прикасается ко мне, я таю. Как он это делает, я понятия не имею, но так и происходит. Одним прикосновением я хочу прижаться к этому мужчине и впитать любовь всей жизни.

— Мне не нужен рюкзак, котенок.

От этого обращения рыдания грозятся вырваться на свободу. Если он все еще называет меня так, это должно что-то значить. Вспышка надежды охватывает меня, заставляя открыть глаза и посмотреть на него.

— Ты не будешь убегать от меня. — Капитан наклоняется, еще больше вторгаясь в мое личное пространство. — Ты даже, черт возьми, не будешь думать убегать от меня.

Кончилось терпение, которое он давал мне. Раскаленный добела гнев сжигает его сейчас, но не из-за того, о чем я предполагала.

— Я украла твой пропуск, — выпаливаю я, не понимая, что происходит. Кажется, мы фокусируемся на разных вещах.

— Ты слышишь меня, Пейдж? — Капитан игнорирует меня, в его глазах все еще горит жар ярости.

— Ты слышишь меня? — огрызаюсь я, не уверенная, злюсь ли на то, что не получила ответа, или на то, что он назвал меня Пейдж, а не котенком — прозвищем, которое я должна ненавидеть.

— Мне плевать на пропуск. — Его взгляд скользит по моему плечу. — Или на рюкзак. — Капитан входит в мое личное пространство, и я делаю шаг назад, не понимая, что происходит. Я чувствую, как от него исходит гнев, и словно живое существо, занимает все пространство вокруг нас.

При моем отступлении все его тело напрягается, и он делает несколько успокаивающих вдохов. Я никогда не видела его таким. Будто он вот-вот выйдет из себя. Возможно, потому что женщина, которую он думает, что любит, обманула его.

Застигнув врасплох, Капитан берет меня на руки и притягивает к себе. Он утыкается лицом мне в шею, и я чувствую его теплые губы на своей коже. Этот большой и красивый мужчина поглощает меня своей силой и потребностью, и это больше, чем я могу вынести.

— Я не хотел пугать тебя, котенок. Мне жаль.

Его слова приглушенные, но я слышу их.

Не в силах удержаться, обнимаю его шею руками и провожу пальцами по коротким волосам. Чувствую, как напряжение покидает его тело, как уменьшается его дрожь.

— Я видел это в твоих глазах. Ты думала о том, чтобы убежать, просто сбежать, не так ли? — Он отстраняется и смотрит на меня, и я киваю. Его руки находятся у меня за спиной, а пальцы впиваются в меня так, будто я сейчас исчезну. — Я говорил тебе, что люблю тебя.

Мне приходится прикусить губу, чтобы она не дрожала. Каждый раз, когда он говорит так, это словно бальзам на душу, который заставляет чувствовать себя не такой грязной.

— Думаешь, я не знаю, что ты хочешь навредить отцу? Котенок, я не упускаю ни единой гребанной вещи о тебе. Я знаю каждый твой вдох.

Я качаю головой.

— Это не как у Майлза. Я не хочу разрушать его, — говорю я Капитану, пытаясь заставить его понять.

Это еще хуже. Я хуже. Я хочу чего-то более темного. Это единственное, что остановит чувство вины, остановит кошмары. Но отчасти это не так. Капитан останавливает мои кошмары.

Я должна заставить его понять, чтобы покончить с этим. Я не могу вынести пытки, когда он уходит. Хочу покончить с этим.

— Я видела, как моя мама умерла прямо у меня на глазах. Я стояла и ничего не делала. А потом убежала. — Как хотела сделать сегодня вечером. Бежать как можно дальше от моей ненависти к себе. Я всегда пытаюсь убежать от воспоминаний, хотя знаю, что это невозможно.

— Ох, котенок.

Я пытаюсь оттолкнуть Капитана, но он не отпускает меня. Его хватка нерушима, и это заставляет меня надеяться, что он никогда не отпустит меня, как бы сильно я ни отталкивала. Что он будет держать меня.

— Ничего. Я абсолютно ничего не сделала, чтобы заставить его заплатить за то, что он сделал с ней. Я ничего не сделала, чтобы помочь ей тогда, и мне нужно сделать правильно хотя бы сейчас. Я наблюдала, как это происходило, не двигаясь с места. А затем, когда смогла двигаться, я побежала.

— И моя девочка помнит все. Бьюсь об заклад, ты даже заставляешь себя переживать это снова и снова, не так ли?

— Не говори так, — огрызаюсь я. — Я не твоя девочка. Разве ты не видишь? Вот, что я пытаюсь сказать тебе. Я не подхожу тебе. Я не та, за кого ты меня принимаешь. Часть меня испорчена, и она никогда не будет исправлена. Я не остановлюсь, пока не заставлю его заплатить.

Даже когда бросаю эти слова Капитану, я хватаюсь за его рубашку, не желая отпускать. Я говорю ему, что он должен уйти, но сама же цепляюсь за него. Мое тело и сердце находятся в состоянии войны.

— Котенок, ты можешь пытаться оттолкнуть меня, но очень быстро поймешь, что я никуда не уйду. Я не хочу потерять тебя, поэтому собираюсь дать тебе ту месть, которую ты хочешь.

— Ты не это имеешь в виду. Не думаю, что ты понимаешь, что я хочу…

Он останавливает меня прежде, чем я могу закончить. Я собираюсь, наконец, озвучить то, что витало вокруг.

— Я убью любого, кто встанет на нашем с тобой пути. Сейчас я вижу, что твой отец стоит на гребанном пути. Он заставляет тебя отталкивать меня. Это делает его уже практически мертвым.

Слезы начинают падать, прорывая плотину, которую я построила тогда, когда он нашел меня в офисе.

— Не плачь, котенок. — Я обвиваю его руками и ногами, зарываясь лицом ему в шею, позволяя слезам свободно течь по лицу. — Ты и я. Несмотря ни на что. Я люблю тебя, Пейдж. И если это путь, по которому ты должна пройти, я расчищу его для тебя.

Я крепче прижимаюсь к Капитану, выпуская все накопившиеся эмоции. Никогда не хочу отпускать его, и хочу, чтобы он никогда не отпускал меня. Я ударяюсь спиной о кровать, и он наваливается на меня.

Он не уйдет.

— Я никогда тебя не оставлю, — говорит он, и я понимаю, что произнесла эти слова вслух. — Поэтому ты держишь меня на расстоянии вытянутой руки? Думаешь, что как только я пойму тебя, я уйду?

Я киваю ему в шею.

— Посмотри на меня, котенок.

Я неохотно отстраняюсь. Уверена, мое лицо красное и в пятнах. Капитан обхватывает руками мои щеки, большим пальцем стирая мои слезы.

— Я не торопился с тобой. Боялся, что могу напугать тебя тем, как много я чувствую к тебе. С этим дерьмом покончено. Ты моя, Пейдж, и ты никуда не пойдешь без меня. Я буду сражаться за тебя, и скоро ты узнаешь, насколько это правда.

Я не понимаю. Почему Капитан так хочет сделать это для меня? Почему он хочет пройти через многое, чтобы быть с кем-то вроде меня? Уверена, он может зайти в любой бар и найти девушку, у которой нет и десятой части того багажа и дерьма, что у меня. Кого-то, у кого нет непосильной ноши. Может быть, мне стоит расспросить о нем и его мотивах, но я этого не делаю. Наверное, мне стоит сказать, что я не позволю помогать, вместо этого я принимаю его обещания близко к сердцу. Я должна кричать на Капитана, чтобы он вытащил себя из моего беспорядка, но не могу отпустить его. Когда реальность потери его поразила меня, боль была намного хуже, чем я думала. Это ошеломляет, и я ненавижу это. Я хочу верить ему и довериться. Хочу, чтобы он был моей защитой и щитом. Мысль о жизни без Капитана невыносима, и я не буду тратить ни секунды на то, чтобы отказывать ему. Отказывать себе.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

Я хочу, чтобы он знал, потому что я никогда не любила никого так, как люблю его. Никогда не хотела затеряться в чьей-то душе и рассказать все свои секреты. Мне уже все равно. Мне нечего терять. Я никогда не отпущу его.

Глава 19

Райан

Я смотрю на Пейдж, ее темно-синие глаза полны эмоций. Я вижу в них надежду. Надежду на то, что я верен своему слову, что я не позволю ей уйти, что не разобью ей сердце, после того как она нежно вложит его в мои ладони. Я продолжаю вытирать большим пальцем ее слезы, но внутри, в моих венах, пульсирует адреналин.

Она любит меня.

Не в силах пошевелиться, я нависаю над Пейдж, прислушиваясь к ее дыханию. Это момент я хочу запечатлеть в своей памяти, чтобы вспоминать каждую деталь всю оставшуюся жизнь. Я вдыхаю аромат лаванды, запечатлевая его в своей душе. Какая-то часть моего сознания беспокоится, что Пейдж сдается только потому, что думала, что я ее отвергну, но это сомнение быстро рассеивается. Это только моя неуверенность, и она пытается пробиться, и я игнорирую ее. Я знал, что если смогу заставить эту девушку влюбиться в меня, то все остальное престанет иметь значения. Так и будет. Я сделаю так, как должно быть, и забуду о той части меня, которая сомневается. Большая часть знает, что Пейдж, наконец, честна сама с собой. Я давно знаю, что она чувствует то же, что и я. Просто она добирается до сути медленнее, чем я.

— Я люблю тебя, Пейдж.

Наклонившись, я трусь носом о ее нос и закрываю глаза. Я до смерти испугался, когда подумал, что она сегодня может сбежать, ускользнуть от меня и вырваться из моих рук. Эта мысль была невыносима. Я знаю, что не был с ней много лет, но всегда наблюдал за ней. Знал, где она и что делает. Если я лишусь этого, то просто сойду с ума.

Она опускает руки мне на шею, и наши губы соединяются. Сначала поцелуй нежный и осторожный, будто Пейдж изучает меня в первый раз, убеждаясь, что я действительно здесь, все еще немного неуверенная в том, что я хочу ее. Но внутри тлеет страсть, которая начинает постепенно возрастать. Между нами разгорается жар, я чувствую, как он увеличивается.

Ее полные губы прижимаются к моим, и когда я открываю рот, мягкий язык проникает внутрь. Пейдж пытается взять контроль на себя, но никто из нас не хочет этого. Ей нравится, когда я контролирую ситуацию, хотя вряд ли она когда-нибудь признается в этом. Но я чувствую некую потребность в ее поцелуе и знаю, что ей нужно. Пейдж пытается заставить меня сделать то, что она хочет, но она должна знать, что это так не работает. Я знаю, что ей нужно. Я задаю темп для нас, потому что хочу, чтобы это было идеально для нее.

Я завожу руку за шею и беру ее запястья, осторожно отводя их. Сжимаю ее руки над головой, мягко, но твердо.

— Не сегодня, котенок, — шепчу я, глядя в ее великолепные голубые глаза.

Борюсь с собой. Я хотел ее так долго, и даже со всеми соблазнительными вещами, которые она делала, чтобы возбудить меня и попытаться заставить взять ее, «я люблю тебя» было самой сексуальной вещью, которую она когда-либо делала для меня.

Я чувствую в Пейдж силу, которая соответствует моей собственной, но я не хочу ее такой. Я не хочу, чтобы наш первый раз случился после того, как я поймал ее крадущейся и раскрыл ее самые темные секреты. Я хочу, чтобы наш первый раз был особенным и совершенным, как она того заслуживает.

— Не заставляй меня больше ждать. Пожалуйста, Райан, разве мы недостаточно долго ходили вокруг да около? Я дала тебе то, что ты хотел. Займись со мной любовью.

Я закрываю глаза, ненавидя себя за отказ ей в чем-либо.

— Я хочу, чтобы это было особенным. Ты заслуживаешь свечей и лепестков роз. Наш первый раз будет с нами всю оставшуюся жизнь. Это будет воспоминание, которое останется с нами, когда мы состаримся, поседеем и будем делить желе. — Пейдж улыбается мне, и на земле нет более красивой женщины. — Однажды мы расскажем внукам о том, как влюбились друг в друга, и я хочу, чтобы вся наша история была именно такой, какой ты заслуживаешь.

Она высвобождает запястья и подносит руку к моей щеке.

— У нас все в беспорядке. Как мы встретились, как мы влюбились. — Пейдж улыбается, будто сама удивляется, что так легко говорит это. — То, как я пыталась оттолкнуть тебя, хотя мы оба знали, что все, чего я хочу, — это быть в твоих объятиях. У меня никогда не было ничего столь совершенного, как ты, столь совершенного как это. Займись со мной любовью.

Я опускаю голову ей на грудь, упираясь в нее лбом. Вдыхая ее запах, чувствую, как другая рука тоже освобождается из моей хватки и двигается по моей спине. Пейдж дергает мою рубашку, вытаскивая из штанов, и я неохотно позволяю снять ее. Затем она отбрасывает ткань, и я наблюдаю, как Пейдж берется за подол своей рубашки. Одним плавным движением стягивает ее со своего тела и извивается подо мной, чтобы расстегнуть лифчик. Снимает его и бросает в сторону в кучу к нашим рубашками, и я вдыхаю. Пейдж обнажена до пояса, и я изо всех сил стараюсь не смотреть на ее грудь. Так сильно хочу, но если сделаю это, то могу потерять контроль.

— Я люблю тебя, Райан. — Пейдж произносит эти слова, и они, как теплый мед, разливаются по моей коже.

Котенок думает, что я идеальный, когда в действительности это она. Она думает, что это у нее есть секреты. Я знаю все, что, как она думает, скрывает от меня. На самом деле, я — единственный человек в комнате, у кого есть секреты. Я не так совершенен, как она думает. Мне стоило бы обнажиться перед ней прямо сейчас, но это Пейдж раздевается догола.

Я плотно закрываю глаза, нежность ее слов заставляет мое сердце подпрыгнуть. Пейдж ныряет руками вниз, между нами, и я чувствую, как ее пальцы расстегивают мой ремень, а затем брюки. Она стаскивает их вниз по моей талии и заднице, обнажая мой член. Я держу глаза закрытыми, потому что не знаю, смогу ли себя контролировать.

— Я больше не могу выносить этого. Я хочу быть связана с тобой всеми возможными способами. — Пейдж нежно целует меня в грудь, а затем снимает и свои штаны. — Покажи мне, что ты никогда меня не отпустишь. Что ты всегда будешь со мной, несмотря ни на что.

Не в силах остановиться, я опускаю взгляд, смотрю как она стягивает трусики и сбрасывает их. Она голая подо мной, и я не могу перестать смотреть на ее совершенное тело. Она такая маленькая по сравнению со мной, но ее изгибы аппетитные. Ее полные груди с твердыми розовыми сосками идеально подходят для моих ладоней. Мой член качается между нами, а на кончике выступает жемчужная капля. Моя потребность в ней превзошла все чувства, которые я когда-либо испытывал. Я хочу ее больше, чем следующий вдох, и не могу больше сдерживаться. Я так долго сдерживался. Стены начинают рушиться.

Она берет мой ствол в руку и гладит от основания до головки, затем снова вниз, и крепко сжимает меня у основания.

— Блядь, — шиплю я сквозь стиснутые зубы.

Потом Пейдж говорит мне, чего хочет, сжимая ладонь.

— Займись… — сжатие, — со… — сжатие, — мной… — сжатие, — любовью. — И она широко раздвигает ноги.

— Черт возьми, Пейдж. — Я хватаюсь за спинку кровати и толкаюсь в ее руку. Маленькая лиса берет надо мной верх. Она — единственный человек во всем мире, который может это сделать. — Если ты впустишь меня в свою киску, я не остановлюсь. Я буду, как хищник, который пометил свою добычу. Ты никогда не освободишься от меня.

Пейдж кивает, дикий взгляд ее глаз не делает ничего, чтобы уменьшить мое желание к ней. Я крепче сжимаю кровать и смотрю на ее обнаженную киску. Она блестит от желания, и я вижу, что она готова для меня. Готова ко мне. Она была права, говоря, что мы строили стены. В прелюдии нет необходимости, мы оба знаем, чего хотим на самом деле.

— Убери руку, — говорю я, стискивая зубы. Пейдж делает то, что я требую, убирая руку с моего члена. — Ноги на талию, руки на плечи. — Хочу, чтобы она полностью обняла меня, чтобы каждый сантиметр ее тела касался моего, когда мы соединимся. И она снова делает, как велено. — Я люблю тебя всем сердцем, и ничто этого не изменит. Ничто.

Она кивает, смотрит на меня в предвкушении.

— Я тоже люблю тебя. — Теперь слова даются ей легко.

— Я чист, котенок, и, знаю, ты тоже. Я хочу тебя кожа к коже, без защиты.

Пейдж колеблется долю секунды, и я хочу развеять ее страхи. Убираю руку с изголовья кровати и хватаю ее подбородок, заставляя смотреть в глаза, чтобы Пейдж не пропустила ни слова из того, что я собираюсь сказать.

— Ты единственная, с кем я когда-либо хотел этого. И единственная, кого хочу на всю оставшуюся жизнь. Это значит все, котенок. Любовь, секс, брак, дети. Все это. Ты дашь мне, потому что тоже хочешь этого.

Ее большие голубые глаза смотрят глубоко в мои, и между нами образуется понимание. Я знаю, что она этого хочет. Я вижу это по тому, как она смотрит на Майлза и Мэллори. Она хочет этого, и я могу дать. Я даже видел это, когда она дурачила меня, говоря, что беременна, а я на это сказал, что ребенок мой. На мгновение ее глаза загорелись, но она быстро замаскировала желание, но я уловил его.

— Да, — шепчет она, и я не могу не думать, что этим словом она согласилась на гораздо большее.

— Да, — повторяю я и соединяю нас самым интимным образом, полностью входя в нее одним длинным толчком. — Ш-ш-ш, — шепчу я ей в губы, после того, как она вскрикивает.

Она девственница, поэтому я подумал, что это может быть больно. Я стараюсь не двигаться и дать ее телу приспособиться. Нежно целую ее в губы, пытаясь сделать все возможное, чтобы облегчить боль. Снова и снова шепчу, что люблю ее, хочу, чтобы она привыкла к словам. Ее тело сжимается вокруг меня, и я сопротивляюсь подступающему собственному оргазму. Хочу сделать это хорошо для нас обоих, поэтому двигаюсь губами по ее шее.

Я облизываю ее под ухом, а затем покусываю путь к ключице. Я полностью в моей девочке, жду, когда ее тело приспособиться к моему размеру. Когда добираюсь до ее груди, дыхание выравнивается, и Пейдж немного расслабляется подо мной. Обхватываю губами сосок, мягко сжимая затвердевший пик между зубами. Я посасываю, затем слегка прикусываю, и меня вознаграждают стоном. Пейдж начинает слегка покачивать бедрами, шире раздвигая ноги, когда я двигаю ртом к другой груди.

Я должен обладать этой женщиной во всех смыслах. Что-то внутри меня кричит, чтобы я завладел ею. Я знаю, это звучит безумно, но ничего не могу с собой поделать.

— Теперь ты моя, Пейдж. Пути назад нет.

Я — эгоистичное животное, потому что точно знаю, что делаю. Я буду доминировать над каждым ее сантиметром, если это будет означать, что она никогда не сможет уйти от меня.

Когда я прикасаюсь к ней губами, Пейдж становится мягкой, как теплое масло. Ее тело расслабляется, и я начинаю двигаться, позволяя чувствовать каждый мой сантиметр. Ее узкие стеночки окружают мой член, я никогда не чувствовал более совершенной хватки. Теплый, влажный жар ее входа приветствует каждый толчок. Пейдж впивается ногтями мне в плечи, и я умоляю пометить меня. Я хочу, чтобы мир увидел, что я принадлежу ей, моей Пейдж.

Она отрывает меня от своей груди, и я целую ее губы, почти так же дико, какой и является моя потребность в ней. Густая, огромная страсть бьет по мне, и я беру Пейдж, как дикарь. Я знаю, что должен быть нежным, и я должен замедлиться, но не в силах больше сдерживаться.

— Сильнее, — стонет она мне на ухо, гребанный Христос, она словно создана для меня.

Я толкаюсь сильнее, позволяя нашим телам удовлетворить свои потребности. Любить, трахаться, размножаться. Хочу войти в нее так глубоко, чтобы никогда не покидать, и хочу, чтобы ее кожа впитала мой запах. Хочу, чтобы у нас были одни легкие и чтобы мы никогда не дышали друг без друга. Потребность бьется между нами, как живое существо, и Пейдж цепляется за меня, умоляя о большем. Умоляя о том, что только я могу дать ей.

Она произносит мое имя и говорит, что уже близко. Ее оргазм подобен пожару, и она не может его контролировать. Боюсь, если последую за ней, меня разорвет надвое, но больше не могу сдерживать себя. Ее бедра сжимают мою талию, а ногти скользят вниз по моей спине, а затем она кричит о своей страсти. Ее кульминация захватывает мой член, и я, рыча в подушку, освобождаюсь глубоко внутри.

Это величайший момент в моей жизни, и я никогда не чувствовал себя более связанным с другим человеком. В этот момент наши сердца объединяются и сливаются в узы, которые никогда не сломать.

Мы смотрим друг другу в глаза, хватая ртом воздух, и оба понимаем, что это больше, чем мы могли себе представить. То, что мы считали занятием любовью, оказалось соединением душ. Это сильнее, чем все, что я когда-либо чувствовал, и нет пути назад.

Не прерывая зрительный контакт, я снова начинаю медленно двигаться. Сегодняшний вечер — начало нашей жизни, и я хочу провести его, занимаясь страстной сладкой любовью с женщиной подо мной.

Я только молюсь о том, что когда она узнает мои секреты, этого было достаточно, чтобы привязать ее ко мне.

Глава 20

Пейдж

— Ох, боже. — Моя спина выгибается над кроватью.

Я хочу быть ближе к Капитану. Нужно, чтобы мое тело было как можно ближе к нему. Я не думаю, я чувствую.

— Райан, — поправляет Капитан, рыча в мою киску.

Его широкие плечи держат мои ноги широко раздвинутыми, чтобы дать его массивным размерам пространство, в котором он нуждается, когда поедает меня. Он пожирает мое удовольствие, как будто свое собственное. Вибрация его голоса скользит по моему клитору, заставляя мой оргазм двигаться вперед, в желании выбраться на свободу. Капитан знает это, но отстраняется.

— Скажи это.

Ему нравится дразнить меня. Может, не совсем дразнить, но ему нравится получать то, что он хочет. Вежливый мужчина, который сдерживал меня, давно ушел. Что-то внутри него сломалось, когда он забрал мою девственность несколько часов назад. Он словно животное, и я нахожу каждую часть его личности опьяняющей. Люблю, когда он берет мое тело под контроль и делает с ним все, что захочет.

Я отпускаю изголовье и скольжу пальцами по его волосам. Пытаюсь приподнять бедра, желая снова почувствовать его рот на себе, но крепкая рука хватает меня за бедро, удерживая на месте. Почему контролирующая природа этого мужчины так заводит меня?

— Я люблю тебя, — я произношу слова, которые он хочет услышать.

Я столько раз говорила Капитану их за ночь, что он должен уже устать. Но если ему нравится, когда я говорю ему это, так же, как нравится мне, когда он говорит это мне, то я глубоко ошибаюсь. Я могла бы слушать признания в любви снова и снова, и, вероятно, испытывала бы оргазм только от этих слов.

— Полностью, котенок.

Я крепче сжимаю его волосы.

— Я люблю тебя, Райан.

— Это моя девочка, — говорит он, а затем его рот снова касается моего клитора. Он собственнически втягивает его, удовольствие взрывается оргазмом, на грани которого я балансировала. Освобождение, наконец, вырывается на свободу. Я повторяю его имя, все мое тело расслабляется.

Он медленно ползет вверх, оставляя за собой дорожку поцелуев. Утренняя щетина царапает мою кожу, и я уверена, что на моем теле на каждом сантиметре осталась метка. Достигая моих губ, Капитан глубоко целует меня, и я чувствую на нем свой вкус. Поцелуй становится мягким и ленивым, затем его тело сдвигается и прижимается ко мне. Он крепко обнимает меня, и я закрываю глаза, улыбаясь.

— Доброе утро, — говорит он мне на ухо.

— Хм, — это все, что я могу сказать в ответ.

Этот человек измотал меня сильнее, чем любая тренировка, которую я когда-либо проводила. И большую часть времени со вчерашнего вечера я лежала на спине. Райан проводит рукой от моего бедра вверх по животу, а затем обхватывает одну грудь. Он все никак не может перестать прикасаться ко мне, но и я не могу от него оторваться. Я всегда хочу, чтобы какая-то часть меня касалась бы его.

— Мой котенок послушен после ночи любви.

Его слова заставляют меня улыбаться еще больше. Так и есть. Я расслаблена, и все болит. Но это хорошая боль. Каждый раз, когда я буду сегодня двигаться, дискомфорт будет напоминать мне о Капитане и обо всем, что мы сделали этой ночью. Страсть, которая взорвалась между нами, которая копилась в течение многих лет, наконец, взорвалась. Больше никаких стен и секретов. Все рухнуло прошлой ночью. Я обнажилась перед ним, и это было приятно. Это освобождает — наконец позволить кому-то по-настоящему увидеть меня.

— Я покормила тебя. Теперь ты собираешься накормить меня? — поддразниваю я, поворачиваясь в его руках и прижимаясь к горячему телу.

Я зарываюсь лицом ему в шею, и что-то в этом успокаивает меня. Безопасность. Ничто негативное не может коснуться меня, когда Райан обнимает меня. Хотела бы я остаться здесь навсегда.

— Я когда-нибудь позволял тебе голодать? — спрашивает Райан, ритмично поглаживая меня по спине.

Не думаю, что прямо сейчас хочу вставать за едой. Сейчас выходные, и нам не нужно никуда ехать. Я перекидываю ногу через Капитана, забираюсь на его крупное тело и сажусь верхом. Мое лицо все еще у его шеи. Он обнимает меня обеими руками, прижимая к себе. Боже, он ощущается так хорошо. Я была глупа, что боролась с этим, потому что упустила те моменты, которые похожи на то, что мы разделили.

— Ты никуда не пойдешь. Я передумала, — говорю я, зарываясь глубже в него. Хочу впитать его целиком. Его запах, его тепло, все, что могу получить.

— Знаешь, как долго я этого хотел? — говорит Капитан лениво, заставляя мое сердце немного трепетать.

Я сажусь, мне хочется посмотреть на него сверху. Утренний свет разливается по кровати, и Райан оглядывает меня. Я не стесняюсь своей наготы и позволяю ему смотреть на себя. Опускаю руки ему на грудь и провожу пальцами по коротким волоскам.

— Ты действительно хотел меня все это время?

Мы говорили об этом на днях. Я даже пошутила, что он просто сталкер, как Майлз с Мэллори. Что все эти годы, когда мы оба работали на Майлза, он тоже хотел меня. Мне нравилась эта мысль.

— С самого начала, — подтверждает он.

Я прикусываю губу, желая спросить еще. Я вдруг почувствовала себя экстерриториальной.

— В чем дело, котенок? — давит Капитан, зная, что я хочу что-то сказать.

С ума сойти, как хорошо он меня понимает. Может быть, даже немного страшно. Нет, уже нет. Я не прячусь от него. Я открою все свои секреты. Я знаю, что с ним они в безопасности. Я чувствую это.

— Прошлая ночь была моей… — я пытаюсь сказать это, но мои щеки горят.

На губах Капитана появляется ухмылка.

— Я знаю. Как думаешь, почему я не взял тебя снова? Я знаю, что тебе больно. — Он проводит руками по моему бедру. У нас не было секса со вчерашнего вечера, но мы занимались другими вещами. Ну, он делал со мной разные вещи. Исследовал каждый сантиметр моего тела ртом и руками, снова и снова. Будто мог что-то упустить. Мне показалось, что он пометил меня. — Ты пытаешься соблазнить меня, сидя на мне голой, но бесполезно. — Капитан рисует большим пальцем маленькие круги на моих бедрах, отчего у меня по коже бегут мурашки.

— Я думаю, что спрашиваю…

Я оглядываю комнату, чувствуя себя немного неуверенно. Я не уверена в себе, потому что Капитан выглядит, как греческий бог, и он меж моих ног. Он определенно совершенство. Я не знаю, с чего начать с таким мужчиной в моей постели. Я позволила ему взять на себя инициативу, и оставила весь контроль.

— Смотри на меня.

Я перевожу взгляд на него.

— Ты был с кем-нибудь в последнее время? — наконец, выплевываю слова.

Ненавижу мысль, что он хотел меня, но, все же был с кем-то еще, пока ждал. Мысль о том, что он был с кем-то, причиняет мне боль, но еще сильнее, когда думаю о том, что он чувствовал ко мне. Мысль о том, что он питает эти чувства, но все равно трахался с кем-то другим, вызывает у меня тошноту.

Как только слова слетают с моих губ, я хочу вернуть их обратно. Я осознаю, что не хочу знать ответа. Начинаю впиваться пальцами ему в грудь, но Капитан шевелится. Он садится, оказываясь лицом к лицу со мной.

— Это моя идея, что тебе нельзя встречаться ни с кем, пока ты присматриваешь за Мэллори в колледже. Я сказал Майлзу, что это может отвлечь тебя, но на самом деле я знал, что это единственное, что удержит меня от того, чтобы прийти за тобой.

Мой рот непроизвольно открывается от такого признания. Я никогда не хотела встречаться. Я всегда была немного влюблена в Капитана. Он был единственным мужчиной, который пробудил во мне интерес, после того, как я много лет наблюдала, как отец обращался с матерью. Я не хотела иметь ничего общего с мужчинами, пока не появился Капитан. Учеба в колледже, полном привилегированных парней, тоже не помогла. Богатые думают, что могут делать все, что угодно, и все сойдет им с рук. Думаю, это одна из причин, почему я всегда была влюблена в Капитана — потому что он всегда казался таким хорошим. Как мужчина, который лучше отрежет себе руку, чем причинит боль женщине. Он защитник, и в глубине души я жажду этого.

Я не хотела ни с кем встречаться, но это не значит, что он имел право останавливать меня. Особенно, если Райан сам встречался с женщинами. От этой мысли у меня закипает кровь. Я сильнее впиваюсь пальцами ему в грудь, желая, чтобы он почувствовал мои ногти.

— Убери коготки, котенок. — Я чувствую, как его твердый член дергается подо мной, и прищуриваю глаза. — Прошло много времени.

Тем не менее, я продолжаю смотреть на него взглядом, который обычно заставляет людей сбегать. Но не этого мужчину.

Он улыбается глупой идеальной улыбкой, от которой я таю, той, которую он дарит мне, когда думает, что я милая.

— В течение многих лет только одна женщина была в моей постели, в душе, за моим столом, может быть, несколько раз на моей кухне.

— Райан, — на этот раз я рычу.

— Ты. Если бы ты только знала обо всем, что я мечтал сделать с ней, ты бы тут же сбежала. — Капитан прижимается своим лбом к моему. Дразнящая улыбка исчезает. — Пейдж, ты — единственная женщина, к которой я прикасался с тех пор как увидел тебя. Ни за что на свете я не отдал бы даже частичку себя, зная, что испытываю к тебе. Я принадлежу тебе уже много лет. Весь я.

Я слегка наклоняю голову, нежно целуя его. Потом кусаю его губу, заставляя вздрогнуть. Не успеваю понять, что происходит, как оказываюсь на спине, а Райан нависает надо мной. Его большое твердое тело накрывает меня.

— Просто даю тебе почувствовать, что случится, если я начну ревновать. Знаешь, просто следи, чтобы этого не случилось, — говорю я, вызывающе поднимая подбородок.

— Хм. Возможно, ты захочешь переосмыслить это, котенок. Мне нравятся твои зубы на мне, если ты не заметила. — Он трется об меня своей эрекцией, и трение восхитительно. Я обнимаю его за шею, желая оставаться связанной.

— Мне жаль. Я обнаружила, что очень ревностно отношусь к тебе. Может быть, потому что никогда не думала ни о ком, кроме тебя. Я думаю, что ты мой, — говорю я, желая выложить все, — не хочу потерять тебя. Когда я подумала, что сделала это прошлой ночью, на мгновение…

— Ты никогда не потеряешь меня, — прерывает меня Райан. Он так уверен в себе.

— Неправильно, что я позволяю тебе вмешиваться в мои проблемы.

— Неправильно, что ты не позволяешь мне, — бросает он в ответ. — Думаешь, я позволю тебе убить его? — его слова звучат низко и вызывающе.

Я думала об этом столько лет. Я подразумевала, что хочу сделать, но никогда не произносила этого. Слова всегда были рядом, но никогда не выскальзывали из моего рта. Будто, если я озвучу, то оживлю их и стану похожа на моего отца. В тот день, когда умерла мама, я просто стояла там. Потом, когда я снова увидела отца, впервые за много лет, я снова застыла. Парализованная. Может быть, во мне нет того, что нужно.

— Ты думаешь, я не смогу. — И это не вопрос.

— Пейдж, ты можешь сделать все, что захочешь. Твоя сила — одно из первых, что я заметил в тебе.

— Тогда почему? — спрашиваю я, глядя на него. Он похож на воина, готового сражаться за меня. Мой воин.

— Хватит с тебя прикосновений тьмы. Я знаю, что ты хочешь отомстить, и помогу тебе сделать это. Но я буду защищать тебя как можно дольше, пока мы делаем это. Когда все закончится, все действительно закончится. И я проведу остаток своей жизни, наполняя твой прекрасный мозг воспоминаниями, которые ты захочешь. Их будет так много, и они будут настолько прекрасны, что заблокируют те, от которых ты не можешь избавиться. Я дам тебе так много, что у тебя не будет выбора, кроме как проигрывать их в своем уме.

— Ты уже делаешь это, — признаюсь я.

— Ты позволишь мне защитить тебя? Помочь мне добраться туда, куда ты идешь? Быть командой? — Капитан давит. Он должен услышать, как я говорю то, что он хочет. — Позволь мне позаботиться о тебе, котенок. Позволь мне все исправить. Я могу дать тебе все, что ты захочешь.

Боже, это звучит так хорошо. Даже моя мать не заботилась обо мне так, как хочет Капитан. Я всегда заботилась о ней и собирала ее по осколкам. Мысль о жизни, где у меня есть партнер, тот, кто стоит рядом во время шторма — это долгожданное облегчение, которого я даже и не ожидала.

— Если я позволю тебе это сделать, ты должен кое-что для меня сделать.

— Все, что угодно, — без колебаний соглашается Капитан.

— Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью в костюме Капитана Америки. Вместе со щитом.

Напряженный момент прерывается, Райан улыбается и опускает свой вес на мою грудь. Я чувствую, как его тело сотрясается от смеха, обнимаю его и закрываю глаза. Если это любовь, то я не хочу, чтобы это когда-либо заканчивалось.

Глава 21

Райан

Стук в дверь заставляет меня проснуться, и я понимаю, что каким-то образом заснул с Пейдж на мне. Я сжимаю ее пышную задницу обеими руками и потираюсь своей эрекцией о ее живот, затем переворачиваю нас. Целую ее в щеку и накрываю одеялом, затем хватаю свои штаны и натягиваю их.

Подхожу к входной двери, смотрю в глазок и улыбаюсь. Это Мэллори с корзиной в руках, поэтому я отпираю дверь.

— Доброе утро, — бросает она, входя. Майлз в коридоре разговаривает по телефону и машет мне рукой. Я в приветствии киваю и оставляю дверь слегка приоткрытой. — Я принесла вам завтрак. Мы с Майлзом вышли пораньше и решили занести по пути.

— Я чувствую запах еды? — Пейдж выходит из своей комнаты, обернутая в одеяло, и ее волосы примяты на одну сторону. Она выглядела бы смешно, если бы я не хотел ее так сильно.

— У тебя нюх ищейки, — говорит Мэллори. — Похоже, прошлой ночью все сложилось.

Она смотрит на меня без рубашки, и я машинально поднимаю руки, чтобы прикрыть свою голую грудь. Мэллори смотрит на Пейдж, которая смеется и закатывает глаза.

— Мы оставим вас наедине, — говорит Майлз с порога, утаскивая Мэллори за собой.

— Подожди, я хочу девчачий разговор! — Мэллори выходя, надувает губы. Затем кричит Пейдж, чтобы та написала ей, и я закрываю за ними дверь и запираю ее на замок.

— Что вчера случилось? — спрашивает Пейдж, роясь в корзине с едой.

— Тебе нужно напоминание? — Я подхожу к ней и целую ее обнаженное плечо.

— Да, — слово звучит с придыханием, она откашливается. — Может быть, через секунду. Расскажи мне, что случилось. До того, как ты нашел меня.

— Я понимал, что вчера с тобой было что-то не так. Я пошел домой и долго думал, что делать, а потом решил навестить тебя. У меня было такое чувство, что ты куда-то собралась, а когда подошел к твоей двери, и открыла Мэллори, я понял. Она даже рта не открыла. Я взглянул на нее, и на ее лице было написано чувство вины. Я сказал, что если она сейчас пойдет прямо домой, я не расскажу Майлзу.

— Держу пари, она разозлилась на это, — говорит Пейдж, вытаскивая контейнеры из корзины.

— Майлз все равно узнал. Он вышел из лифта как раз в тот момент, когда я уходил. Он всегда знает, где его женщина. Но я не остался слушать, что случилось. Я обнаружил, что мой пропуск пропал, и знал, что у тебя были планы прокрасться обратно. Ты — единственный человек, кто подходит ко мне достаточно близко, чтобы стащить его.

— Как ты узнал? — спрашивает Пейдж, расставляя тарелки и раскладывая нам еду.

— Котенок, я все время говорю тебе, что знаю тебя лучше, чем ты сама. Ты ускользнула от меня, но ненадолго.

— Странно, что Майлз не злится, — говорит она, глядя на свою тарелку.

— Ха. Он все время знал, где Мэл. В этом здании достаточно охраны, чтобы охранять президента. Ты же не пригласила ее в бар, чтобы приставать к мужчинам. — Я ухмыляюсь, и Пейдж бросает в меня виноградину.

— Я сделала это только один раз. И не для того, чтобы приставать к мужчинам.

— Нет, может, и нет, но к тому времени, как я появился, половина бара уже трахала ее глазами. Иди сюда и загладь свою вину.

Я хватаю ее за талию и опускаю на кухонный стол. Сбросив с нее одеяло, я позволяю ему растечься вокруг ее бедер. Раздвигаю ноги, полностью обнажая, и смотрю на Пейдж, сидящую передо мной голой.

— Восхитительно. — Я до сих пор не могу поверить, что она голая передо мной. Столько лет я хотел этого. Работал над этим. И думал, что этого никогда не случится.

— Что я должна сделать, чтобы загладить свою вину?

Пейдж смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц, ее темно-рыжие волосы ниспадают на одно плечо. Она пахнет лавандой, сексом и мной. Мой рот наполняется слюной, я желаю попробовать ее снова. Да, Пейдж до прошлой ночи была девственницей, но она не стесняется. Даже лучше: она любит грязные вещи. И я не знал, что такое мне нравиться. До нее. Она пробуждает во мне варварскую сторону.

— Думаю, ты, вероятно, готова принять меня снова, не так ли?

Пейдж прикусывает губу, но раздвигает ноги шире, придвигаясь к краю стойки.

— Так я и думал, котенок. Всегда готова для меня.

Я расстегиваю штаны и скидываю их. Когда застываю перед ней обнаженный, мой твердый толстый член сердито указывает на ее киску. Место, которое он хочет больше всего, и он уже сочится для нее.

Я хватаю Пейдж за лодыжку и опускаю к себе на плечо, прижимая ноющую головку к ее входу. Решительно вхожу в тесную глубину, позволяя принять меня полностью одним длинным скольжением, а затем даю секунду приспособиться.

— Расслабься, котенок. Я собираюсь взять тебя так глубоко. Хочу, чтобы ты смотрела на мой член, как он входит и выходит из тебя. Хочу, чтобы ты смотрела, как я беру тебя, и видела, как пульсируешь, пока я кончаю в твою киску. Вытягиваешь каждую мою каплю в себя, туда, где мое семя и должно быть.

Чувствую, как от моих слов Пейдж сжимается вокруг меня, и ее взгляд опускается туда, где мы соединены. Я медленно выхожу из нее, а затем быстро возвращаюсь. Мы оба стонем от ощущения того, как я беру ее. Я вхожу и выхожу размеренными движениями, и Пейдж задыхается от желания. Продолжая двигаться в том же темпе, я подношу палец к клитору. При первом прикосновении Пейдж выкрикивает мое имя, но не испытывает оргазм. Она слишком чувствительна после моих губ, но не просит остановиться.

Мой член скользкий от ее страсти, и я легко вхожу. Пейдж невероятно тугая, даже после того, как сорвал ее вишенку, и я не знаю, сколько еще смогу продержаться. Хватаю ее за другую ногу и тоже опускаю к себе на плечо, теперь обе ее ноги подняты в воздух. Ее задница на краю кухонного стола, и она упирается ладонями позади спины, чтобы не упасть. Но Пейдж никуда не денется. Я держу ее за бедра, и мы смотрим, как наши тела снова и снова становятся одним целым.

Повернув голову, я облизываю ее лодыжку и кусаю внутреннюю сторону ступни. Пейдж выкрикивает мое имя, и это заводит меня еще больше. Я делаю то же самое с другой ногой и чувствую, как внутренние мышцы сжимаются вокруг моего члена.

— Я люблю тебя, котенок. Я так сильно тебя люблю.

Спина Пейдж выгибается, и она кричит, кончая на мне. Это зеленый свет, которого я ждал, поэтому вхожу в нее последний раз, наполняя каждой каплей, которая у меня есть. Отмечая ее глубоко внутри.

Снимаю ноги Пейдж с плеч и обвиваю ими свои бедра. Притягиваю ее к себе и держу, пока мы оба пытаемся отдышаться. Было быстро и интенсивно, и это лучшее, что я когда-либо чувствовал.

— Каждое прикосновение к тебе лучше, чем предыдущее, — говорю я, целуя ее в макушку.

Она смотрит на меня затуманенными похотью глазами и улыбается.

— А ты не так уж плох.

Я целую ее в губы и наслаждаюсь сладостью. Когда решаю, что мне нужно покормить котенка, прежде чем трахну снова, выхожу из нее и делаю шаг назад.

— Почему это так сексуально? — спрашивает она, глядя на мой член и видя, как меня покрывает наше совместное удовольствие.

— Мне нравится слышать, как ты говоришь, что я сексуальный, но на какую часть ты ссылаешься?

Мой член качается между нами, и она облизывает губы.

— Видеть следы моего освобождения на тебе, смешанные с твоими. Твой член покрыт нами. Не знаю почему, но, видя это, я снова хочу тебя.

— Потому что тебе нравится видеть, что ты пометила меня, — говорю я ей.

Она соскальзывает со стола и медленно опускается передо мной на колени.

— Пейдж, — говорю я сквозь стиснутые зубы. Я протягиваю руки, чтобы удержать ее, но меня прижимают к стойке. — Что ты делаешь? Поднимайся с пола.

— Думаю, ты знаешь, что я делаю. — Она проводит руками по моим бедрам, и они дрожат от ее прикосновений.

— Вставай, Пейдж. Тебе не нужно делать этого. — Не знаю почему, но я не хочу, чтобы она стояла передо мной на коленях. Она ни перед кем не должна преклонять колени. — Я серьезно.

— Просто попробую, — говорит она, глядя на меня. Ее вид заставляет мой член изгибаться от желания, но мое сердце болит, желая поднять ее с пола.

Юркий язычок облизывает губы.

Я стискиваю зубы и сжимаю кулаки, не желая, чтобы она думала, что должна делать это. Моей женщине стоит поклоняться. И я не знаю, смогу ли себя контролировать.

Жар ее языка на моем члене заставляет закрыть глаза. По моей плоти словно огонь пробегает, а потом я слышу стон Пейдж. Звук идет прямо к моим яйцам. Ее рот окружает головку моего члена, и я должен это видеть. Я смотрю на Пейдж и вижу, как ее рот широко растягивается вокруг моей длины. Я разжимаю кулаки и хватаю ее за волосы обеими руками. Я держу ее голову, пока она сосет мой член, и, черт, это самая эротичная вещь, которую я когда-либо видел.

— Ты хочешь сосать мой член? — спрашиваю я, и она кивает. Ее рот все еще заполнен членом, и я чувствую, как ее язычок касается кончика. — Тогда возьми его до самого горла, котенок. Очисти его. — Пейдж берет столько моей длины, сколько может вобрать в себя и дышит через нос. — Блядь.

Она мурлычет от восторга, тогда как я почти теряю самообладание.

— Ты получила эту единственную поблажку, так что лучше наслаждайся этим. Мне не нравится видеть мою женщину на коленях. Даже у моих ног. — Пейдж гладит мои бедра, яйца, потирает их и обхватывает. — Отсоси мне, а потом я хочу кончить на тебя.

Я вижу, как от моих слов она скользит рукой себе между ног, и слышу, насколько она мокрая. Мысль о том, что я помечу ее — возбуждает, и заставляет сделать это немедленно.

— Глубокий вдох, — предупреждаю я, крепче хватая ее за волосы и притягивая к своему члену. Я двигаюсь у нее во рту и выхожу из него, и мне требуется всего несколько толчков, прежде чем я буду готов. — Садись на ноги.

Пейдж делает, как я прошу, но ее рука все еще между ног. Я выхожу из ее рта и дрочу. Густые брызги вылетают и падают на ее подбородок и шею. Нахожу взглядом каплю, которая попала ей на грудь, и протягиваю руку, втирая. Затем падаю перед ней на колени, одной рукой растирая член, а другой тянусь к ее киске, чтобы помочь ей кончить.

— Теперь ты моя. Кончи на мою руку, котенок. Хочу весь день чувствовать на себе запах твоей киски.

Ее влажность сжимается вокруг меня, и я наклоняюсь вперед, целуя ее. Мой язык скользит ей в рот, и я чувствую вкус собственного удовольствия. Пейдж покрыта мной, и это самое большое возбуждение в моей жизни. Она скулит мне в рот, когда кончает, липкая сладость покрывает наши переплетенные пальцы. Когда проходит последняя дрожь, я подношу палец ко рту и вытираю влагу с ее нижней губы. Я вкушаю нас вместе, и это чертовски прекрасно. Как и моя Пейдж.

— Хорошая девочка. А теперь давай поедим.

Она краснеет, но буквально тает на мне, и приходится завернуть ее в одеяло и отнести на диван.

Мы лежим там весь день, едим, целуемся и гладим друг друга. Я снова и снова беру ее, не в силах насытиться. Есть темы, которые мы должны обсудить, и планы, которые нужно построить. Но сегодня только любовь к моему котенку. И если есть что-то, что я делаю хорошо, то это — люблю ее.

Глава 22

Пейдж

Мой телефон жужжит в сумке, и я наклоняюсь, чтобы достать его. Сегодня понедельник, и мы с Капитаном снова на работе. Он весь день смотрит на меня взглядом, от которого я ерзаю на стуле, наверное он решил послать мне грязное сообщение.

Я удивляюсь, когда вижу на экране имя Патрика. После всего, что случилось в последнее время, я совершенно о нем забыла. Чувствую себя ужасно, что не вышла на связь, когда обещала. Я провожу большим пальцем по экрану и читаю сообщение.

Патрик: Привет, Пейдж. Я хотел узнать, свободна ли ты сегодня в обед. Мы можем встретиться в том же кафе, что и в прошлый раз, если все срастется. Может, около полудня?

Обычно мы с Капитаном обедаем с командой или вдвоем. Но я всегда ем с Капитаном. Теперь, когда между нами все серьезно, я не вижу проблем, чтобы не позвать его с собой. Подхожу к его столу и прислоняюсь к столешнице бедром. Райан взглядом скользит по моему облегающему черному топу и черно-золотым брюкам-палаццо. На мне золотые босоножки от «Диор», в которых Капитан трахнул меня сегодня перед тем, как мы покинули квартиру. Когда его взгляд останавливается на них, я вижу, как поднимается бровь, и знаю, что он тоже думает об этом. Я чувствую тепло в нижней части моего тела, и мне приходится откашляться, чтобы сосредоточиться на том, что я собираюсь сказать.

— Мои глаза выше, моряк.

Капитан откидывается на спинку кресла и закидывает руки за голову. От этого его рубашка растягивается на твердых мышцах и груди, и, черт, я хочу немедленно оседлать его колени.

— Я не служил во флоте, но, если ты хочешь поиграть, я с радостью приму тебя на борт. — Он слегка раздвигает бедра, и я закатываю глаза от такой дурацкой шутки.

— Позже. Прямо сейчас мне нужно попросить тебя об одолжении, и прежде чем ты скажешь «да», я хочу, чтобы ты согласился на все условия. — Я прищуриваюсь, и Капитан скрещивает руки на груди. — Я хочу пообедать с моим другом Патриком. Не кипятись, — говорю я, когда вижу, что он открывает рот. — Я хочу, чтобы ты пошел со мной, но нужно, чтобы ты вел себя хорошо.

— О, я иду, — говорит Капитан.

— Я буквально только что попросила тебя пойти. Что мне нужно, так это чтобы ты был милым. Патрик был моим старым другом, и я хочу наверстать упущенное время. Я не говорю, что хочу, чтобы вы двое стали лучшими друзьями, но я была бы признательна за поддержку. Думаешь, ты справишься с этим?

— Да.

Капитан соглашается слишком быстро, и это вызывает у меня скептицизм.

— Обещаешь? Не будет альфа-дерьма с ударами в грудь?

Капитан распрямляет руки и встает, глядя на меня сверху вниз. Даже с моими высоченными каблуками, он все еще на голову выше, и я должна признать, что это немного пугает.

— Тебе же нравится, когда я демонстрирую свое альфа-дерьмо.

Я громко сглатываю и чувствую, как мой пульс движется к месту соединения ног. Как бы я ни пыталась это отрицать, он прав. Меня безумно заводит. Но это не значит, что я должна говорить ему об этом.

— Мне нравится, когда ты даешь мне то, что я хочу. И я хочу пообедать в полдень с Патриком. — Райан фыркает, и я опускаю руки ему на грудь. — И я хочу, чтобы ты был на моей стороне. Ладно?

— Ладно.

Я поднимаю руку, игриво шлепаю его по щеке и поворачиваюсь, чтобы уйти. Я чувствую его взгляд на своей заднице, и иду, немного больше виляя бедрами, чем обычно, чтобы поддразнить его. Не знаю, почему мне нравится доводить Капитана, но это действительно самое впечатляющее времяпрепровождение.

Добравшись до своего стола, я отвечаю Патрику.

Я: Звучит здорово. Надеюсь, ты не против, что я приду со своим парнем.

Я чувствую себя глупо, печатая «парень», но, думаю, это то, кем является Капитан. Патрик почти мгновенно отвечает смайликом с поднятым пальцем. Я смотрю на Капитана, и, конечно же, он смотрит на меня, поэтому я открываю ящик стола и достаю леденец.

Когда я засовываю его в рот и посасываю, Капитан выглядит крайне рассержено. Он крепче сжимает стол, и я подмигиваю ему, поворачиваясь к экрану компьютера. Мне нравится заставлять этого большого мужчину страдать.

***

К обеду я съедаю не меньше пяти леденцов, лишь бы помучить Капитана. Когда настает время уходить, он подходит к моему столу, вырывает конфету из руки и выбрасывает в мусорное ведро.

— Пойдем, пока я не отвел тебя в туалет и не отшлепал твою маленькую задницу.

— Обещания, обещания, — говорю я, хватая сумочку и проходя мимо Райана. Делаю так, чтобы он почувствовал изгиб моей задницы напротив своей промежности, и, клянусь, я слышу, как он ругается себе под нос.

Мы заходим в лифт, и я чувствую, как между нами искрится желание. Я планирую растерзать его, когда двери лифта закроются, но как раз в тот момент, когда они начинают закрываться, появляется рука. Джордан останавливает их. Он заходит внутрь и смотрит на нас, улыбаясь. Он понятия не имеет, что сексуальное напряжение между нами настолько сильное, что вот-вот разорвет этот лифт пополам.

— Убирайся, — говорит Капитан, и я прикладываю пальцы ко рту, чтобы подавить смех.

Джордан смотрит между нами и медленно делает шаг из лифта. Двери закрываются, и Капитан вводит код, запирая их и останавливая от движения.

Он поворачивается и медленно подходит, прижимая меня к стене.

— Хочешь, я возьму тебя прямо здесь? Я трахну тебя, где захочу. И учитывая, как ты дразнила меня сегодня, похоже, ты умоляешь меня об этом.

Мое дыхание становиться прерывистым, после того как его твердость трется об меня.

— Если во время обеда ты будешь хорошо себя вести, я приведу тебя сюда и дам то, что ты хочешь. Я наклоню тебя и возьму жестко, как тебе нравится. Я заставлю тебя кончить на моем члене и расскажу тебе все грязные вещи, которые ты любишь слушать. Но не дразни меня, котенок. Потому что мы оба знаем, что это опасная игра.

Он делает шаг назад и нажимает кнопку первого этажа, и лифт снова начинает движение. К тому времени, как двери снова открываются, я все в раздрае, но Капитан в полном порядке. Он берет меня за руку и вытаскивает из лифта, когда люди обходят нас, пытаясь войти. Как только мы выходим на улицу, и свежий воздух обдувает меня, я делаю вдох и проясняю разум. Господи, от этого мужчины у меня голова кругом.

Когда добираемся до кафе, мы входим внутрь и видим Патрика за одним из столиков в стороне. На нем очки в темной оправе, волосы растрепаны, но он все еще улыбается как в детстве. Он все такой же тощий, только теперь у него на лице есть волосы. Я подхожу и хочу обнять его, но Капитан встает передо мной.

— Привет, я — Райан, жених Пейдж. Приятно познакомиться.

Я шокирована на многих уровнях. Во-первых, потому что он подрезал меня, будто мы были в пробке. Во-вторых, когда это я согласилась выйти за него замуж? И, в-третьих, потому что я как бы таю от того, что он сделал все вышеперечисленное. Боже, что со мной не так?

— Я — Патрик. Приятно познакомиться. — Друг детства искренне улыбается Капитану и встречается с ним взглядом. Дружелюбно и не угрожающе.

Я обхожу Капитана и машу Патрику, он машет в ответ.

— Я уже заказал у стойки, если хотите. Или вы можете сесть и заказать позже, — говорит Патрик.

— Садись, Пейдж. Я сделаю заказ.

Капитан смотрит, как я сажусь за столик, и, клянусь, он делает это, чтобы я не касалась Патрика. Я потакаю его альфа-наклонностям и сажусь напротив Патрика. С этого положения я могу наблюдать, как Райан встает в очередь, чтобы заказать нам еду. Он продолжает смотреть на меня, и это очаровательно.

— Я очень рад, что ты пришла. На работе было напряжено, но я хотел выйти на связь, — говорит Патрик, отводя взгляд от Капитана.

— Я тоже. У меня столько всего произошло, и я совсем забыла. Поэтому я была очень рада, что ты написал.

Я смотрю на Капитана и вижу, что рядом с ним в очереди стоит женщина. Она призывно смотрит на него, но он ее игнорирует. Очередь длинная и движется медленно, поэтому он не сделал и шага вперед.

— Так чем ты занималась с тех пор как мы виделись в последний раз? — вопрос Патрика возвращает меня к разговору.

— Вау, на самом деле много чего. — Я рассказываю о колледже, стараясь, чтобы история была легкой и жизнерадостной, понимая, что с Патриком самим что-то случилось. Все эти годы он не выходил у меня из головы. — Что с тобой произошло? Ты исчез. — Я действительно хочу узнать больше о нем. Он просто пропал.

Патрик улыбается мне.

— Меня арестовали за кражу в магазине, а потом отдали в приемную семью. Но мне повезло. Меня усыновила замечательная семья, которая помогла пережить кое-какие неприятности и втянула в программу «Старший брат». Вот чем я сейчас занимаюсь. Я вношу свой вклад. (Примеч. пер.: Главная цель проекта состоит в том, чтобы помочь детям из неблагополучного окружения раскрыть свой жизненный потенциал через общение с взрослым волонтером-наставником. Отношения между ребенком и старшим строятся при сопровождении профессиональных психологов. Принцип программы заключается в том, что для ребенка из детского дома подбирается волонтер, который максимально подходит ему по возрасту, темпераменту и потребностям. При подборе учитываются интересы волонтера и ребенка, а также их психологическая совместимость. Пара может вместе посещать кино, театры, музеи, гулять и просто общаться.)

— Какое облегчение. Я всегда думала, что с тобой случилось что-то плохое, — говорю я, радуясь, что все в порядке.

— Ага, в детстве нам приходилось нелегко, — отвечает Патрик, делая глоток чая.

Нахожу взглядом Капитана, я вижу, как женщина приблизилась к нему. На этот раз я вижу, как она не случайно задевает его, и он поворачивается, чтобы посмотреть на нее. Я слишком далеко, чтобы понять, что она говорит, но она наклоняется и касается его руки. Я чувствую низкое рычание в груди, когда волна чувства собственности ударяет меня. Кем она себя возомнила? Капитан говорит что-то в ответ и отворачивается, игнорируя ее, и это немного ослабевает мой гнев.

Я открываю рот, чтобы сказать Патрику что-то еще, но вижу, как женщина достает телефон и направляет его на задницу Капитана. Огненная волна поднимается по моей шее, когда я вижу, как она фотографирует его задницу.

— О, черт возьми, нет.

Я вскакиваю со стула так быстро, что он ударяется о стену. Капитан поворачивается ко мне, когда слышит шум, и на его лице отражается беспокойство.

Женщина не обращает внимания, и я топаю к ней. До того как она успевает поднять глаза, я выхватываю у нее телефон. Она поворачивается ко мне со смесью гнева и смущения на лице.

— Какого черта ты делаешь…

— Заткнись, мать твою, — перебиваю я. В помещении становится тихо, и я чувствую на себе взгляды. — Я видела, как ты сфотографировала задницу моего мужчины. Во-первых, никто не трогает то, что принадлежит мне. Во-вторых, как ты посмела? Если бы ты была мужчиной, а это была женщина, представь, как бы все обернулось. Тебя бы назвали извращенцем и вызвали бы полицию. Просто потому что ты женщина, не дает тебе права объективировать кого-то или фотографировать их без согласия. Прояви уважение. Особенно, когда в трех метрах стоит невеста. — Я разбиваю телефон о кафельный пол и смотрю, как он разлетается на тысячу осколков.

— Ты должна мне телефон! — кричит женщина, но никто ее не поддерживает. Она одна в этом, и знает это.

— Я ни хрена тебе не должна. Ты сфотографировала моего мужчину, я разбила твой телефон. Мы квиты. Но я предлагаю тебе убраться отсюда, прежде чем захочу получить больше.

Я упираю руки в бока, ожидая, что она сделает. На мгновение она оглядывается, а потом решает уйти. Я стою и наблюдаю, как она уходит, когда чувствую руки Капитана вокруг своей талии.

— Невеста? — спрашивает он, и я двигаю рукой, будто отмахиваясь от этого слова. — А я-то думал, что тебе нравится меня объективировать, — говорит он так тихо, чтобы только я могла слышать.

Увидев, что шоу закончилось, посетители кафе возвращаются к своим делам. Я поворачиваюсь в объятиях Капитана и улыбаюсь ему.

— Только я могу обращаться с тобой, как с куском мяса. А теперь принеси мне сэндвич. Я умираю с голоду.

Он сжимает мою задницу и смеется, а потом отпускает меня, и я возвращаюсь к Патрику.

— Прости. Не хотела устраивать сцену, — говорю я, пожимая плечами.

Он смеется и качает головой.

— Ты совсем не изменилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда мы были детьми, ты очень злилась, когда люди трогали твои вещи. Я понимал это, потому что у всех нас было не так уж и много. То, что мы имели, было драгоценно. Думаю, у тебя это все еще так.

Я слегка улыбаюсь, думая, что Патрик прав.

— Ага, думаю, да. И я люблю этого мужчину. — Я оглядываюсь, Капитан подмигивает мне, и я чувствую любовь в груди.

К тому времени как наша еда готова, мы втроем начинаем есть, и заканчиваем нашу небольшую светскую беседу о том, кто и чем занимается сейчас.

— Так что случилось с твоими родителями? — спрашивает Патрик, глядя сначала на Капитана, а потом переводя взгляд на меня. Он пытается оценить, что знает Капитан, и я ценю это.

— Она умерла. Он свалил, — отвечаю я, стараясь как можно быстрее и безболезненнее подвести итог. Не хочу вдаваться в детали настолько, насколько это необходимо. Патрик был частью моей жизни, но это было давно, и я не хочу копаться в этом.

— Жаль это слышать.

Мы на цыпочках ходим вокруг плохих времен в нашей жизни, пытаясь сосредоточиться на хорошем. Мы рассказываем Капитану истории о том, как росли, и это возвращает мне хорошие воспоминания. Чем больше мы говорим, тем счастливее я становлюсь, что Капитан пришел, и мы сделали это. Это позволяет ему увидеть другую часть меня, и напоминает мне, что я не только мрак и уныние. Есть часть меня, которая хорошая и яркая. Так же, как и части, что дал мне Райан.

Темнокожий парень с длинными дредами заходит в кафе и улыбается нашему столику. Я не узнаю его, и он подходит прямо к Патрику и целует его в щеку.

— Привет, малыш. Прости, что опоздал. — Он смотрит на нас и протягивает мне руку. — Я — Амос, муж Патрика.

Мы пожимаем руки, и Амос присоединяется к нам до конца обеда. Мое сердце согревается, когда я вижу Патрика таким счастливым и влюбленным. Ясно, что эти двое по уши влюблены друг в друга, даже после того, как Амос сказал нам, что они вместе с двенадцати лет.

Капитан берет мою руку под столом и сжимает, и я знаю, что пора идти. Когда мы прощаемся и обещаем встретиться снова, я думаю, что так и будет. Приятно иметь часть моего прошлого, которая не темная и грязная. Это облегчение — иметь возможность держаться за что-то из того времени, иметь воспоминания без напоминания о том, что я делала или не делала.

По дороге на работу Капитан подносит наши руки к губам и целует мою. Мои шаги легкие, и я чувствую, словно груз спадает с моих плеч.

Никто из нас не упоминает слово на букву «Н».

Глава 23

Пейдж

Мы возвращаемся в офис, я делаю шаг к своему столу, но Капитан тянет меня за руку. Я следую за ним по коридору, думая, что он хочет поговорить. Он был спокоен во время прогулки и ничего не сказал, пока мы поднимались в лифте.

Мы поворачиваем за угол, и Капитан быстро затаскивает меня в женский туалет, закрывая и запирая дверь. Он хватает меня за бедра и разворачивает лицом к раковине. Чувствую, как он давит рукой мне на плечи, и наклоняюсь, хватаясь за стойку. Я смотрю в зеркало перед собой и вижу на его лице сердитое отражение. Он хватает меня за пояс брюк и спускает их вниз по бедрам, прихватывая и трусики. Моя нижняя половина открыта для него, но этого недостаточно. Он раздвигает мои ноги и смотрит на мою задницу, расстегивая ремень. Звук молнии громко раздается в комнате.

— Твою мать, — выдыхаю я, чувствуя, как адреналин и желание пронзают меня.

Отрывистыми движениями Райан освобождается от штанов, хватает свой член и поглаживает его.

— Думаешь, я забыл, как ты дразнила меня сегодня? — Я чувствую, как уже влажная головка трется о мою задницу. — Тебе повезло, что я не трахнул твой рот, чтобы преподать тебе урок, но тебе бы это слишком понравилось.

У меня текут слюнки от мысли отсосать ему, пока он злится. Он будет агрессивен и, возможно, потеряет контроль.

— Посмотри на себя, котенок. Наклонилась и намокла за секунду. Все, что нужно, это напомнить тебе, что ты моя, и ты промокла насквозь. — Райан касается меня между ног свободной рукой, и его пальцы тут же покрываются моим желанием. Внезапно пальцы исчезают, и я чувствую жгучий шлепок на заднице. — Если ты еще раз выкинешь этот трюк с леденцом в офисе, я сделаю свой член единственной твоей конфетой на неделю.

— Это все равно, что угрожать мне едой. Ты неверно понимаешь наказание, Капитан.

Еще один хлопок, и, черт возьми, это заводит меня.

— Ты зовешь меня Райан, когда твоя киска обнажена. И только потому, что я кончаю, не значит, что и ты кончишь тоже. Я проконтролирую, что ты неделю будешь без единого оргазма, ничто не облегчит боль между твоих ног.

Блядь. Да пошло оно.

Мы смотрим в зеркало, наши взгляды встречаются, и я киваю. Он, кажется, принимает это за согласие, и отпускает свой член, используя обе руки, чтобы схватить мои бедра.

— Теперь, если ты будешь тихой и дашь мне то, что я хочу, я позволю тебе кончить. Ты будешь хорошей для меня, котенок?

— Да, Райан. — Я больше не дразню, потому что вижу, что он близок к краю. Я истекаю от предвкушения жесткого траха, который он собирается дать мне, и не хочу делать ничего, что может сорвать его.

Он мощным толчком заполняет меня почти до боли. Его большой член длиннее и толще, чем мое тело может принять, но я как-то приспосабливаюсь. Райан будто знает, что мне нужна секунда, и делает паузу, достаточную, чтобы я отдышалась, а после выходит и снова делает жесткий толчок. Эти движения, кажется, продолжаются вечность. Капитан владеет каждым сантиметром моего тела, и острые ощущения от его потребности подобны наркотику. У меня кружится голова, пока я смотрю в зеркало, как он берет меня. Выражение его лица дикое, и ощущение его хватки граничит между удовольствием и болью. Высокие каблуки дают мне некоторый рост, но когда я стою в наклонной позиции, мои ноги слегка отрываются от пола при каждом толчке. Блестящий пот покрывает мое тело, и я пытаюсь приглушить крики удовольствия. Обычно я позволяю себе быть такой громкой, как захочу, когда Капитан занимается со мной любовью дома, но здесь не место для этого. Мы находимся прямо рядом с нашим офисом, и что-то в этом еще больше возбуждает. Райан так сильно хочет меня, что не может дождаться, когда мы сможем уединиться. Он должен быть внутри меня без промедлений.

Райан отпускает мое бедро и закрывает мой рот рукой. Это то, что мне нужно, так как оргазм накрывает мое тело, и я кричу от удовольствия в его ладонь. Он знал, что я уже близко, и знал, что я не смогу сдержать крик.

— Ты не можешь держать этот нахальный ротик закрытым, не так ли? — спрашивает он, по-дьявольски ухмыляясь мне через зеркало.

С диким видом Капитан в последний раз толкается в меня и хрипит от освобождения. Вид того, как он так сильно кончает, заставляет меня дрожать еще сильнее. Он словно животное во время спаривания, и первобытной части моего тела нравиться такое грубое обращение.

Я как чертова кошка в течке, которую спаривает ее король. И не могу сказать, что меня это не заводит.

Мои ноги все еще дрожат, когда Капитан медленно выходит из меня, а затем наклоняется и поднимает мои трусики и брюки. Я всем своим весом опираюсь на стойку, пока он поправляет мою одежду, а затем свою. Потом он поворачивает меня, и я падаю ему на грудь, совершенно обессиленная. Мне хочется прилечь и вздремнуть, но Капитан заставляет меня стоять здесь.

— Боже, я люблю тебя, — говорит он, нежно и сладко целуя мои губы, что является полной противоположностью тому, чем мы только что занимались.

Мне нравится, что мы можем иметь и то, и другое. Нежное и сладкое занятие любовью, где я нежусь на грани слез, и жесткий быстрый трах, когда мы отчаянно нуждаемся друг в друге.

Поцеловав меня так крепко, что я снова чувствую наплыв желания, Капитан обнимает меня за талию. И помогает вернуться в офис к рабочему столу. Он усаживает меня в кресло, задвигает его, подходит к своему столу и садится. Он ведет себя так, будто ничего не случилось, несмотря на то, что ему пришлось практически нести меня сюда, так как я потеряла способность пользоваться ногами.

Я смотрю на него. Капитан уперся локтями в стол и смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц. И тут я понимаю, что он прижимает два пальца к носу и нюхает меня. Не раздумывая, я откидываюсь на спинку стула и достаю леденец. Мне всегда нравились вызовы.

***

— Я хочу обговорить все планы, — говорю я, откусывая кусочек цыпленка с кунжутом и указывая вилкой на Капитана.

— А что тут планировать? Я же сказал, что позабочусь обо всем.

Капитан потирает мои ноги, и мне хочется стонать от того, как замечательно это ощущается, но не хочу доставлять ему удовольствие. Мы обсуждали это с тех пор как вернулись домой, и никто из нас не сдается. Мы достаточно долго говорили о моем отце. Он знает, что я хочу, чтобы он заплатил за то, что сделал, и я хочу быть частью этого. Капитан считает, что я не должна вмешиваться.

— У меня есть информация о том, где он. Я нашла все, что мне нужно, в ту ночь, когда ты застал меня в офисе. Я ждала достаточно долго, и не хочу больше ждать. — Я указываю на ноутбук на столе рядом со мной, будто Капитан не видит, что тот там.

Капитан пристально смотрит на меня, но в его прекрасных зеленых глазах мелькает понимание.

— Я сделаю это для тебя, потому что не хочу, чтобы эта тьма коснулась тебя. Если ты пойдешь по этому пути, то назад дороги не будет, Пейдж. Я собираюсь защитить тебя от того, что это сделает с тобой. Месть свершиться, но ты не будешь знать об этом. И я не собираюсь сидеть здесь и планировать детали того, что может отнять свет в твоих глазах.

Капитан наклоняется вперед и кладет руки мне на колени. Очень близко. Я хочу прижать его к себе и сказать, что он прав, но какая-то часть меня хочет бороться за то, что я думаю, должна сделать.

— Ты помнишь каждую деталь всего, что случилось с тобой, котенок. Не позволяй добавлять еще. Я дам тебе возмездие, которого хочешь, и завершенность, которая тебе нужна, но я не позволю тебе пачкать руки. Я слишком люблю тебя, чтобы позволить тебе сделать это самой.

Он поднимается и целует меня в лоб, а затем относит наши пустые тарелки на кухню. Я сижу и слушаю, как он моет посуду и прибирается. Думаю о сказанном, и понимаю, что он прав. Но также думаю, что если я этого не сделаю, то мне снова будет казаться, что я стою без дела. Если я не приложу никаких усилий, чтобы спланировать это, тогда что я действительно сделала, чтобы отомстить за свою мать, кроме как нашла мужчину, который сделает это за меня? Значит, я такая же, как она?

Звонит телефон Капитана.

— Джастис, — говорит он, и я слышу, как он бормочет несколько слов, а затем заканчивает разговор. Он подходит ко мне и обувается. — Мне нужно на секунду подняться наверх. Майлз хочет, чтобы я посмотрел детский монитор. Он сказал, что у него проблемы с подключением. Клянусь, этот человек сошел с ума. Он хочет, чтобы камера над детской кроваткой была подключена к каналу безопасности здания.

Я улыбаюсь ему, когда он наклоняется и быстро целует меня, прежде чем уйти. Я вижу ноутбук рядом с собой и решаю, что если дам Капитану информацию, то сделаю что-то хорошее. Таким образом, ему не придется тратить время на самостоятельные раскопки. Я достаю зашифрованные файлы. Может быть, Майлз уже раскопал кое-что, когда закрывал свое дело, так что это сэкономит мне немного времени. Нет смысла искать информацию, которую Майлз уже нашел.

Мне требуется несколько минут, чтобы расшифровать кое-какие папки, и после нескольких ненужных мне, я, наконец, нахожу ту, которая помечена «АО». Я предполагаю, что это инициалы Александра Оуэнса, и нажимаю на нее. Когда файл открывается, вновь приходится запускать шифрование. Это, должно быть, что-то нужное, иначе зачем столько усилий на кодировку?

Как только файл разблокирован, я вижу страницы документов на Александра, и многие из них связаны с бизнесом. Это может пригодиться, так как сузит место поиска, можно понять где он работает и, возможно, проживает. Я просматриваю документы, а затем вижу, что у Майлза есть страницы заметок к каждому документу. Брат как всегда дотошен. Я читаю несколько, а затем упорядочиваю их по дате. Просматриваю все, пока не нахожу личный номер телефона Александра.

Я запускаю поиск, как мне показал Джордан, нахожу этот номер в сети, а затем взламываю его. Начинаю с сообщений. И замираю, когда вижу имя Райана. Принимаюсь читать их.

Сердцебиение учащается, ладони потеют. Что за хрень я читаю? Через несколько дней есть еще одно письмо.

Отчетность Райана о том, что происходит в Osborne Corp. Месяцы и месяцы сообщений, которые перестали поступать чуть больше месяца назад. Значит Капитан перестал отчитываться моему отцу не так давно.

— Эй, котенок. Скучала по мне? — Весь мой мир уходит из-под ног, когда входит Капитан и улыбается. Он видит выражение моего лица и понимает, что что-то не так. — Что случилось, Пейдж? Ты в порядке? Твое лицо стало пепельно-белым.

Я отбрасываю ноутбук на пол и бегу в ванную. Не успеваю добраться до туалета, когда меня начинает тошнить. Я слышу его голос где-то позади, но в ушах звенят звуки рвоты. Я больна. Мне физически плохо от его предательства.

Райан знал. Он знал, кто я, прежде чем узнал Майлз. Он работал на моего отца. Человека, которого я хочу убить. Он предал меня, как никто другой, и я любила его. Я люблю его.

Я лезу в шкафчик у унитаза и обхватываю рукой холодный металл. Поворачиваюсь и прислоняюсь спиной к стене, целясь прямо в сердце мужчины.

Капитан поднимает руки и делает шаг назад.

— Пейдж, какого хрена? — Шок на его лице был бы комичен, если бы я не разлетелась на миллион кусочков.

— Убирайся из моего дома, лживый ублюдок. Ты знал, кто он. Ты даже делал то, что он говорил.

Понимание осеняет его, и он делает шаг ко мне.

— Пейдж, это не…

Я наставляю пистолет на стену и стреляю. Звук выстрела заставляет Капитана замолчать, и он делает шаг назад. Я направляю пистолет ему в сердце, желая, чтобы оно разбилось, как разбивается мое.

— Пошел. Вон. — Стискиваю зубы, и он кивает.

— Мы поговорит об этом, — говорит он, медленно выходя из ванной.

— Нет никаких «мы». И никогда не будет.

Я так и держу пистолет, направленным на него, и вижу на его лице боль. Хорошо. Капитан заслуживает этого и многого другого. Он поворачивает за угол, сжав кулаки, и я слышу, как он проходит через гостиную, тихо закрывая за собой входную дверь.

Я опускаюсь на пол в ванной. Не знаю, как долго сижу так, но все мое тело немеет. Меня тошнит, но ничего не осталось. Наверное, стоит принять душ, но меня начинает трясти, и я не могу пошевелиться.

Проходит время, и мой разум отключается, словно не в силах осознать случившееся. Я начинаю смеяться, потому что это не может быть реальностью. Я влюбилась в дьявола. Вот тогда мой истерический смех превращается в рыдания. Я сломлена, как моя мать.

Глава 24

Райан

Я смотрю на закрытую дверь, сердце колотится в груди. Мой мир просто рухнул мне прямо под ноги.

— Блядь.

Я бью стену. Мой кулак легко проходит сквозь гипсокартон. Но боль не сравнится с моим гневом. Я не решаюсь вернуться внутрь. Мне нужны все силы, чтобы удержаться на месте, пока внутри меня бушует внутренняя борьба. Я хочу вернуться и заставить Пейдж образумиться, даже если это будет происходить лицом к пистолету. Мне было бы все равно, если в итоге получу пулю, лишь бы она выслушала. Сейчас Пейдж видит только предательство, и, возможно, именно это я и сделал. Я действительно предал ее, но при этом никогда не хотел причинять ей боль. Она открылась мне и рассказала все свои секреты. Но я по-прежнему прятал свои, потому что боялся того, что именно она подумает, когда узнает.

Я работал в организации ее отца в течение многих лет, и я был в контакте с ним в течение последних пяти лет. Я скармливал ему чушь, чтобы следить за ним. Я пытался получить информацию о нем для моего куратора. Я работал под прикрытием, выкапывая компромат на Александра Оуэнса. Чтобы остановить его, а также всю его деятельность.

Он торгует оружием и наркотиками в подполье Нью-Йорка, используя свои компании в качестве прикрытия. У меня уже давно было достаточно информации, чтобы уничтожить его, но речь шла не только о нем, а о чем-то большем. Но потом в мою жизнь вошла Пейдж. Она подвергла меня в ступор, и я не знал, что делать. Меня раздирало на части на протяжении многих лет. Это компромисс, к которому я еще не пришел.

Все стало очевидно, когда я смотрел в дуло пистолета, который держала женщина, которую я люблю больше всего на свете. Я точно знаю, что мне нужно делать. На ее лице было столько боли. Она думала, что еще один мужчина в ее жизни подвел ее, и я никогда не хотел для нее этого. Я сделаю все, чтобы убрать это выражение с ее лица.

Раздает звук прибытия лифта, и я поворачиваюсь. Из кабины выходит Мэллори, на ее лице ясно читается паника. Когда она видит меня, выражение ее лица становится гневным, и она направляется прямо ко мне. Когда она поднимает кулак и замахивается на меня, я не пытаюсь его блокировать. Я даже позволяю своей голове дернуться от удара, давая ей удовлетворение, которое она искала. Кулак попадает в уголок губы, и я чувствую вкус крови.

— Чертов мудак! — кричит она. Входная дверь Пейдж распахивается. — Почему, черт возьми, ты никогда не говорила, что бить больно? — кричит Мэллори, но я смотрю на Пейдж. Она все еще держит пистолет, опустив его, ее лицо красное и покрыто пятнами, щеки мокрые от слез.

Я делаю шаг к ней, но ее взгляд останавливает меня. Это не гнев. Теперь это боль. Глубокая, выворачивающая внутренности боль, которая почти ставит меня на колени. И это сделал я.

— Двигайся, говнюк.

Мэллори толкает меня, и я отступаю в сторону, позволяя ей добраться до Пейдж. Она заключает ее в объятия, и глаза Пейдж закрываются. Она ищет утешение у своей подруги. Не у меня. Это я должен был утешать ее. Не разрывать на части.

Мэллори отстраняется и заталкивает Пейдж обратно в квартиру.

— Убирайся, — рычит на меня Мэллори, а потом захлопывает дверь, оставляя одного в коридоре.

Это закончится сегодня вечером. Я спускаюсь по лестнице в свою квартиру и иду к сейфу. Достав все, что нужно, я подхожу к компьютеру и связываюсь с другим оперативником. Тем, кому я могу доверять, который никогда не скажет ни слова о том, что я собираюсь сделать. Он должен мне, однажды я спас его сестру и держал рот на замке.

Теперь услуга нужна мне. К черту все остальное. Нахуй эту работу. Происходящее уже давно перестало быть связано с работой. Все, что я делал, всегда ставило Пейдж на первое место, возможно, мне следовало убрать Александра раньше. Я не был уверен, что она действительно хотела этого, пока они не встретились лицом к лицу несколько недель назад. Ужас в ее глазах был настоящим. Он был чудовищем, которое преследовало ее во сне, и только его смерть могла принести ей внутренний мир.

Когда я держал ее в своих объятиях, а она плакала и рассказывала, что случилось с ее матерью, я понял, чего она действительно желала. Я собираюсь дать ей это. Я бы сделал это много лет назад, если бы знал. Теперь знаю. Я покажу ей, что сделаю для нее все. Даже если после этого она меня не захочет. Даже если все взорвется у меня перед носом, у Пейдж будет душевное спокойствие.

Убрав оружие, я достаю телефон и бросаю его на кровать, не желая, чтобы меня выследили.

Я оглядываю свою спальню, гадая, что бы подумала Пейдж. Она покрывает каждый сантиметр пространства. Это часть моего грязного секрета, моей одержимости ею. Сотни фотографий, который я собрал за эти годы, заменяют обои.

Может мне и следует быть смущенным, но это не так. Это безумие? Да. Но это то, что есть. Она питала мою жизнь в течение последних пяти лет. Она была для меня всем, и я собираюсь показать ей, что всегда буду делать для нее то, что нужно, и, может быть, в конце концов, она будет моей.

Глава 25

Пейдж

Мэллори обнимает меня, крепко прижимая к себе, пока я плачу у нее на плече. Она позволяет мне выпустить боль, пока не остается слез. Я хочу прижать ее к себе и одновременно оттолкнуть. Не хочу, чтобы меня трогали, но чувствую, что разваливаюсь на части. Мой мир ускользает от меня.

Может быть, это расплата за то, что я сделала. Я забыла о своей матери и попыталась сделать что-нибудь для себя. Все это привело к тому, что все вокруг меня рушится. Не все сразу, но по кусочкам, пока ничего не остается. Такое чувство, что внутри меня нет жизни, только пустота. Я остаюсь с пустым сердцем и дырой в груди.

— Что случилось? — спрашивает Мэл, отстраняясь и глядя на меня.

Смотрит на пистолет в моей руке, и на мгновение ее глаза округляются, но она быстро скрывает свою реакцию.

— Капитан. — Я качаю головой. — Райан, — тут же исправляюсь, не желая использовать глупое имя, которое мы ему дали. — Он работает на моего отца. — Последние слова буквально отрываются от меня. Будто я им не верю. Будто они не могут быть правдой.

— Нет.— Мэл качает головой, отрицая это, как и я.

Я отворачиваюсь от нее, крепче сжимая пистолет. Не уверена, что смогу использовать его. Я сама себя шокировала, когда выстрелила в стену. Я на самом деле нажала на курок. Почему это хуже, чем потерять маму? Потому что я эгоистка. Это все, кем я была последние несколько недель.

— Я видела это. Все письма.

Я прочитала лишь несколько, прежде чем отодвинула ноутбук от себя. Я больше не хотела на них смотреть. Не хотела в это верить. Я больше не собираюсь быть дурой. Опускаю пистолет и беру ноутбук. Затем начинаю печатать.

— Что ты делаешь? Может, нам стоит позвонить Майлзу. Или, черт, я не знаю. Пейдж, скажи мне, что делать. Ты меня пугаешь.

Я игнорирую быстрый поток вопросов и продолжаю печатать, пока не нахожу нужное.

— Попался, — шепчу я себе под нос, беря пистолет и направляясь в спальню. Снимаю одежду и переодеваюсь в черные спортивные штаны, спортивный лифчик и черную толстовку, затем стягиваю волосы в конский хвост.

— Ты сделаешь это, не так ли? — Я смотрю на Мэл, стоящую в дверях моей спальни, по ее щекам катятся слезы. — Я знаю, что я… я сказала, — она запинается. — Я знаю, что сказала, что не буду стоять у тебя на пути, но… — Она подносит руку ко рту, будто пытается успокоиться, чтобы сказать эти слова. — Ты — моя семья, и я не могу потерять тебя. Я знаю, что это эгоистично, но, пожалуйста, просто, просто… — она повторяет это слово снова и снова, будто не может составить предложение или придумать, как его закончить.

Я подхожу к подруге, и она опускает голову, прижимаясь к моему лбу своим. Мы стоим так, пока она, наконец, не смотрит на меня.

— Ладно. Я знаю. Знаю, — наконец, говорит она, беря себя в руки.

Это помогает и мне успокоиться. Понимаю, что не могу уйти отсюда, когда она волнуется. Мы так долго были вдвоем, она и я.

— Жаль, что я не могу пойти с тобой.

Я качаю головой на ее слова.

— Обещай, что вернешься. Обещай мне.

— Я всегда буду с тобой, Мэл. Ты единственный человек, который никогда не использовал меня. Все, о чем ты заботилась — быть моим другом, и ты никогда не узнаешь, что это для меня значит. Единственный человек, который действительно любил меня. — Слезы текут по ее лицу. — Как я могу не любить тебя? — говорю я, хватая ее и крепко обнимая, надеясь, что это не последний раз, когда я ее вижу.

— Ты не веришь, но ты самый сильный человек, которого я знаю, Пейдж.

Боже, хотелось бы мне в это верить. Я чувствую, что в любой момент могу развалиться. Я в ужасе при мысли о деле. О том, как я держу пистолет перед отцом и нажимаю на курок. Не знаю, есть ли во мне это, но собираюсь это выяснить.

— Заставь его пожалеть, что он связался с тобой, — говорит Мэл, отпуская меня.

Я отступаю назад, иду к своему шкафу и достаю рюкзак. Это такой же, что был у меня, когда я жила на улице. На этот раз он заполнен немного по-другому. Я могу исчезнуть прихватив лишь его, если придется. Исчезнуть. Все, что мне нужно сделать, — нажать на курок и уйти. Я смотрю на Мэл, думая о том, как будет больно никогда больше не видеть ее. Но насколько больнее будет вернуться сюда? Чтобы помнить Райана.

Я иду в гостиную, хватаю ноутбук и убираю его в рюкзак. Оглядываю свою квартиру, гадая, не последний ли раз я ее вижу.

— Ты думаешь о том, чтобы сбежать после этого, не так ли? — спрашивает она.

— У тебя есть Майлз. Ты будешь в порядке. — Не знаю, кого успокаиваю, себя или ее.

— Я буду в порядке, Пейдж. Дело не в этом. Могу ли я жить без тебя? Да. Но дело в том, что я не хочу делать этого. Мы же семья.

— Моя единственная семья, — говорю я. — Что бы ни случилось сегодня вечером, я должна ненадолго уехать. Я не могу вернуться сюда. Это слишком, — объясняю я. — Больно. Куда бы я ни посмотрела, я вижу его.

— Ты делаешь то, что должна. Не беспокойся обо мне. — Мэл подходит и встает передо мной. — Ты знаешь, где меня найти. Я всегда буду здесь, и я всегда приду, если ты позовешь.

— Я люблю тебя, — говорю я, чувствуя, как снова подступают слезы.

— Я тоже тебя люблю. — Мэл хватает меня и притягивает к себе. Мы крепко обнимаемся, пока я, наконец, не отпускаю ее. А потом ухожу от единственной семьи, которую когда-либо знала.

Глава 26

Райан

— Ты уверен, что он там? — спрашиваю я в микрофон, глядя на пустой склад, который видал и лучшие дни.

Александр спешит навести порядок после того, что в его жизни устроил Майлз, а отчаявшиеся люди совершают отчаянные поступки. Например, бывают небрежны. Не помогает и то, что люди вокруг него только из-за денег, и с тем, как нестабильны были его дела, предполагаю, что его безопасность не так хороша, как раньше. Я на это рассчитываю.

Люди Александра — подонки. За все время, что я с ним работал, ни разу не встретил ни одного стоящего человека. Они бросят Александра и перейдут к следующему. Тот, кто платит больше, получает защиту. Здесь нет верности, но с такими людьми ее никогда и не бывает.

— Если бы не был лучшим в этом деле, меня бы не было сейчас у тебя в ухе. Да, он там. Там двое спереди и двое у заднего входа. Тебе нужно быть тихим, как только выйдешь из машины. Тут, в доках, не так много машин, но не знаю, когда мимо проедет патрульный.

— Спасибо, Кирнс. Мы квиты, мужик.

— Удачи, Джастис. Надеюсь, я увижу тебя с другой стороны.

Я снимаю микрофон и тихо выскальзываю из машины. Я припарковался достаточно далеко, чтобы видеть маленькое здание, меня сложно разглядеть. Из того, что я смог разобрать, тут закончили упаковывать в лодку партию того, что я предполагаю, является оружием, и собираются смыться. Мне нужно нанести удар, пока они думают, что им сойдет все с рук. Я качаю головой, думая о том, как плохо они здесь защищены и как все действительно пошло к черту для Александра. Обычно за такой продукцией следят человек двадцать. Он также никогда не доставлял товар. Предполагаю, он просто пытается отгрузить как можно больше дерьма, пока федералы проверяют все его деловые сделки.

Обойдя здание, я остаюсь в тени и не издаю ни звука. Достаю свою берету и привинчиваю глушитель. Хочу, чтобы все прошло спокойно. Как только заканчиваю, слышу, что кто-то идет. С задней части здания… Кирнс предупредил меня, что сзади два охранника.

— Давай загрузим грузовик и уберемся отсюда. Я устал и хочу трахнуть ту блондинку.

— Может, мы трахнем ее вдвоем.

Я слышу их разговор, когда они проходят в нескольких шагах от меня, и задерживаю дыхание, ожидая нужного момента. Я должен сделать все быстро, чтобы они не выдали меня. Проходит еще десять секунд, я замираю, а затем выхожу.

Выбрав парня подальше, я прицеливаюсь прямо между глаз и нажимаю на курок. Не проходит и мгновения, как я поворачиваюсь ко второму и снимаю его тоже. Они оба падают без единого звука, и я отступаю в тень, замедляя дыхание.

Я выхожу из-за угла, высматривая двоих впереди и вижу, что они курят, прислонившись к зданию. Они вооружены, но отвлечены, и это работает в мою пользу. Опять же, я должен быть быстрым, чтобы они не предупредили Александра.

Низко пригнувшись, я хватаю камень и отбрасываю его в сторону, к куче старых металлических бочек. Оба парня присаживаются, насторожившись, и оглядываются, ожидая услышать что-нибудь еще.

Я делаю два быстрых выстрела, и они мгновенно падают. Больше не издается ни звука.

Я осторожно проскальзываю вдоль стены к входу, стараясь бесшумно открыть дверь, внутри короткий коридор, который ведет к открытой площадке в задней части дома, и я останавливаюсь, прислушиваясь. Когда ничего не слышу, я медленно направляюсь в комнату.

В конце коридора горит голая лампочка, я поворачиваюсь и вижу Александра, стоящего ко мне спиной. Он склонился над большим столом, заваленным чем-то похожим на чертежи и блокноты, и оружием справа и слева от него. Образ Пейдж всплывает в моей голове, и я крепче сжимаю пистолет, думая, что это все для нее. Что я хотел бы сделать это давным-давно.

— Обернись. — Мой голос эхом разносится в пустом помещении, и я вижу, как челюсть моего бывшего босса дергается, давая понять, что он меня услышал.

Александр медленно делает то, что я велю. Первоначальное замешательство сменяется насмешкой.

— Что ты творишь?

Я смотрю в такие же голубые глаза, что и у женщины, которую люблю больше всего. Интересно, как она получилась у этого мужчины. Она совсем на него не похожа. Она думает, что они разделяют тьму, но это не может быть дальше от истины. Она совсем не похожа на этого человека. Там, где он провел свою жизнь, разрывая людей на части, чтобы получить то, что хочет, она провела свою жизнь, сражаясь в битве, которая ей не принадлежит. Битве за мать, которая не заслуживает ее преданности и привязанности. Мать, которая должна была спасти ее, защитить от этого человека и шрамов, которые он на ней оставил.

Александр говорит это так, будто у него нет времени. Будто мое присутствие раздражает и не приносит угрозы. Я наставил на него пистолет, но у него нет терпения иметь со мной дела. Тупой ублюдок.

— Даже великие падают низко, — говорю ему я, оглядывая комнату.

В углу даже есть койка, что заставляет задумываться, не остановился ли он здесь. Конечно, все не может быть так плохо. Если только он не прячется от федералов. Может быть, кто-то из его подручных отвернулся от него. Я бы не удивился, учитывая сколько всего на него навалилось. Уверен, Александр был бы более чем готов заключить сделку, чтобы уберечь свою задницу от тюрьмы.

— Все эти годы рядом с Майлзом, а ты не предвидел это? За что я тебе, блядь, платил? — Он указывает на меня пальцем, его лицо краснеет с каждой секундой.

Для парня, который построил империю, он недостаточно умен. Или, может быть, у него такие большие яйца. Я не общался с Александром больше месяца. С тех пор как Майлз начал уводить мир у него из-под ног. Это должно было насторожить Александра. Никто не обрывает связи без причины, и моя должна была быть ясной. Он должен был понять, что я больше не на его стороне.

— Давай не будем ходить вокруг да около. Я никогда не работал на тебя.

Александр сейчас выглядит даже старше, чем когда я видел его в прошлый раз.

— ФБР? — наконец выпаливает он.

Я отрицательно качаю головой. На самом деле он звучал немного с облегчением, когда задавал этот вопрос, поэтому мне кажется, что на него может охотиться кто-то покрупнее. Нет, если бы я работал на ФБР, мы бы его уже схватили. Это не было моей миссией. Я пришел с разведкой. Чтобы выяснить, на кого и с кем работал Александр. Потому что такие мужчины, как он, не имеют значения, его можно спокойно убрать. Если бы это было так, его давно бы посадили в тюрьму. Нет, таких людей как Александр было пруд пруди. Как только вы убираете одного, как гребанный сорняк появляется еще один. Нужно добраться до корня проблемы. Не одного человека. Для того чтобы внести реальные изменения, нужно убрать всех.

— Я здесь из-за Пейдж, — бросаю я ему в ответ.

Это правда. Да, это начиналось как работа, но сейчас уже не так. С тех пор как я впервые увидел ее фотографию. В тот день все изменилось. Раньше я выполнял работу, которая мне даже не нравилась. Со временем, она становилась все более грязной. И я обнаружил, что грань между правильным и неправильным начала размываться. Это заставило меня задаться вопросом, кто я и чем занимался, и стоило ли это того, чтобы ползать в грязи, которая, казалось, никуда не девалась, а только все глубже и глубже загоняла меня под прикрытие. Все и все начали выглядеть грязными. Даже я.

А потом появилась Пейдж. В тот момент я понял, что она была моей причиной. Путь, по которому я шел, вел к ней, и я бы прополз через любую грязь, чтобы добраться до нее. Единственная причина, по которой я сейчас стою здесь, — она и только она. Меня больше не волнует моя миссия. Ничего не имеет значения. Она — все, что имеет значение. Заставить ее кошмары исчезнуть — моя единственная цель. Я дам ей это, даже если это последнее, что я сделаю.

Мой бывший босс морщится от отвращения.

— Как и ее мать, как я вижу. Привлекает мужское внимание киской. Все они хороши для… — он пожимает плечами, будто Пейдж и ее мать не больше, чем мусор.

Может, он реально свихнулся. Я стою здесь, целюсь пистолетом в его голову, а он ничего не делает, чтобы защитить себя. Должно быть, он чувствует перемену в комнате. Гнев пульсирует от меня и заполняет пространство. С его лица сползает ухмылка.

— Ты даже не знал, кто она, пока я не сказал тебе.

— Я никогда не говорил, что это началось с нее, — решительно говорю я.

— Так ты что-то вроде копа?

Я не отвечаю.

Он начинает двигаться, и я делаю шаг ближе к нему. Он поднимает руки вверх.

— Я все понял. Это сделает твою карьеру. — Он кивает на стопку блокнотов. — Грязные копы, сенаторы — там есть имена, которым ты не поверишь.

Я продолжаю смотреть на него, позволяя ему говорить.

— Ты не хочешь этого? Отлично. Я могу дать тебе денег. Сколько ты хочешь?

— Мне не нужны твои деньги.

Мне нравится наблюдать за его мучениями. Темная часть меня хочет сделать с ним что-то еще. Заставить его плакать и умолять, после всех тех лет, что он преследовал мою Пейдж. Заставить его заплатить за все это. Один выстрел в голову не кажется слишком справедливым.

— Чего ты хочешь? Я достану это. Я могу достать тебе что угодно. — Он опускает руки по бокам, сжимая кулаки. Явно не тот человек, который любит просить милостыню. Наверное, он никогда в жизни ни о чем не просил, считая себя слишком важным, чтобы сделать что-то подобное.

— Единственное, чего я хочу, — чтобы ты умер.

— Почему? — Александр делает шаг назад, но идти некуда.

— Я уже говорил тебе об этом. Я здесь ради Пейдж.

Он мгновение изучает меня, пытаясь понять, что я имею в виду, но я ничем ему не помогаю.

— Она наняла тебя?

— Нет.

Он издает невеселый смешок.

— Ты любишь ее. — Судя по его тону, это самая глупая вещь на свете. Уверен, он не может этого понять. — Ты пришел сюда, чтобы убить отца женщины, которую ты любишь? Как романтично.

— Единственная причина, по которой я до сих пор не убил тебя, это то, что я думал, что может быть, планов Майлза на тебя будет достаточно. Но услышав, как Пейдж говорит о тебе, боль, которую я вижу в ее глазах, гнев и страх в них… я знаю, что только одно поможет. Ей не нужно было просить меня сделать это. Я хотел убедиться, что добрался до тебя раньше, чем она. Я не позволю твоей грязи снова прикоснуться с ней. Не позволю ничего коснуться ее.

— Думаешь, ты чем-то отличаешься от меня? Ты убиваешь, чтобы получить то, что хочешь. Это одно и то же. Мы просто хотим разных вещей.

— Может и так. — Я пожимаю плечами, потому что в некотором роде это правда. Я сделаю все для Пейдж, если это заставит ее улыбнуться. — Она хочет твоей смерти, так тому и быть.

С этими словами я нажимаю на курок. Его тело падает на пол, и я молюсь, чтобы после этого мой котенок обрел покой. Я стою и думаю, хватит ли этого, чтобы вернуть ее. Я убираю пистолет. Я найду способ или умру, пытаясь.

Краем глаза я замечаю какое-то движение и замираю. Я вижу Пейдж с пистолетом. Он в руке вдоль ее тела, и она смотрит на меня со слезами на глазах. Она все видела. Слышала все.

Я злюсь, что она здесь и что подвергла себя опасной ситуации. Ей пришлось увидеть смерть еще одного своего родителя. Даже если она ненавидела его, я не хотел, чтобы это воспоминание отпечаталось в ее мозгу. Я не хочу, чтобы все это касалось ее. При виде ее все мои защитные инстинкты рвутся вперед. Я хочу защитить ее от этого темного, уродливого мира.

— Котенок, — шепчу я, и мне хочется подбежать к ней и обнять, но не уверен, позволит ли она мне.

Ее мертвый отец лежит между нами, кровь растекается по грязному полу, и я не знаю, сможет ли она смотреть на меня после этого. Одно дело хотеть его смерти и желать, чтобы это произошло. Совсем другое — видеть, как мужчина, которого ты любишь, делает это. То есть, если она все еще любит меня.

— Капитан.

Она подбегает ко мне, бросается в мои объятия и рыдает. Я чувствую, как с каждым вздохом ее волнение и страх тают. Я крепко держу ее и выношу из этого места. Прочь от тьмы и всего зла, которое больше никогда не коснется ее снова.

Я несу ее к машине, сажаю внутрь, достаю свой пистолет и опускаю ей на колени.

— Подожди здесь, котенок. Мне нужно закончить.

Ее глаза дикие, но она кивает и обхватывает мое оружие. Она смотрит, как я иду к багажнику, достаю канистру с бензином и возвращаюсь к зданию.

— Документы. Возьми все записи, — говорит Пейдж, заставляя меня обернуться и посмотреть на нее.

Мгновение обдумываю, затем ставлю канистру и забегаю обратно. Хватаю со стола бумаги. Когда возвращаюсь, протягиваю их Пейдж. Снова беру канистру с бензином и выливаю его по периметру, а затем бросаю внутрь. Отступив назад, я достаю из заднего кармана зажигалку и зажигаю ее.

— Это для нее, жалкий ублюдок.

Я подбираю кусок какой-то бумаги и поджигаю его. Смотрю на пламя и удостоверяюсь, что он разгорелся, а потом бросаю в бензин и смотрю, как загорается здание. Я поворачиваюсь и ухожу. Никто не будет слишком вдаваться в подробности, потому что все они были известными преступниками. И если кто-то решит копать, у меня все еще достаточно влияния, чтобы замять это. Никто не будет скучать по этому куску дерьма, и этот мир будет лучше без грязи, которой он в него приносил.

Когда сажусь в машину, я протягиваю руку и сажаю Пейдж к себе на колени. Это опасно и, вероятно, незаконно, но я возвращаюсь к нам домой с ней на руках. Будь я проклят, если когда-нибудь снова отпущу ее.

Глава 27

Пейдж

— Куда мы? — спрашиваю я, уткнувшись лицом в шею Райана, когда мы входим в лифт, и он нажимает на кнопку не того этажа. Я не могу его отпустить. Я больше никогда не хочу его отпускать.

— Мне нужно тебе кое-что показать.

Уже поздно, и мы сегодня через многое прошли. Я опустошена. Не знаю, смогу ли справиться с большим, но я буду сильной. Для Райана и для себя. Для нас. И в этот момент он мог взять меня, куда угодно, и я бы пошла без сопротивления. После сегодняшнего вечера я принадлежу ему.

Капитан вынес меня из машины и с тех пор отказывается отпускать на землю. Двери лифта открываются, и он выходит со мной на руках, направляясь к двери. Отпирает ее, и как только мы оказываемся внутри, он опускает меня на ноги и закрывает ее за нами.

Здесь мало места, но я сразу могу сказать, что это его дом. Запах палисандра и чистого белья заставляет меня улыбнуться. Это его дом. Здесь не так много мебели и нигде нет картин, так что мне не нужно много времени, чтобы все увидеть. Я поворачиваюсь к Райану. Это совсем не похоже на дом.

Капитан делает глубокий вдох и тянет меня дальше по коридору к двери. Он толкает ее, а затем отступает в сторону, позволяя мне войти. Я прижимаю руки ко рту, когда вижу тысячи своих фотографий.

— Что это? — спрашиваю я, глядя на него, а потом на фотографии. Некоторые сделаны перед тем, как я поступила в колледж, примерно в то время, когда Майлз нашел меня; некоторые из моих студенческих лет. Я занимаю каждый сантиметр этих стен.

— Я едва окончил среднюю школу, когда на меня вышло ЦРУ. Я проявлял интерес к морской пехоте, но они набросились и забрали меня. Через некоторое время, меня отправили под прикрытие. Моя цель — Александр Оуэнс.

Я многое узнала, когда слушала разговор Капитана с Александром, но теперь он проясняет все для меня.

— В течение нескольких лет мне пришлось играть грязно, пока я не создал себе имя в кругах Оуэнса. И вот день настал. Я вообще-то думал не идти на встречу. Просто думал о выходе. Мне приходилось делать вещи, которые мне не нравятся, и с каждым разом становилось все хуже и хуже. Но я пошел на встречу, чтобы посмотреть, что он скажет. Мой куратор сильно давил на меня. Александр хотел, чтобы я подобрался к Майлзу. Присматривал за ним. Думал, что его сын охотился за ним, как ты знаешь он и делал.

Я подхожу чуть ближе, показывая Райану, что хочу услышать больше. Что я никуда не уйду. Он просто заполняет для меня детали. Я уже поняла, что он никогда не предавал меня. Только пытался защитить.

— А потом я увидел твою фотографию. Рыжие волосы и огонь в твоих глазах сбили меня с ног, словно гребанный грузовик. И я сразу понял, почему я оказался на том пути, по которому шел. Он привел меня к тебе, и самое грязное дерьмо, которое я должен был сделать, чтобы добраться до тебя, стоило того. Все. Я знал, что должен заполучить тебя. Ты была моей. А потом, как только встретил тебя воочию, то не мог больше не быть с тобой. Тогда я и пошел к Майлзу и заключил сделку. Я сказал ему, что из ЦРУ, и нахожусь глубоко под прикрытием. Мне было все равно, что я нарушаю множество законов, что могу оказаться в камере и никогда не увидеть света, и мы вместе разработали план. Он думал, что я работаю над своим делом. Я работал, чтобы заполучить тебя. Чтобы сделать то, что должен был сделать, чтобы уничтожить Александра, и в процессе держать его подальше от тебя.

Райан обхватывает мою щеку, потирая ее большим пальцем. Я наклоняюсь к этому прикосновению.

— Когда мы с Майлзом пришли к тебе с просьбой следить за Мэллори, я нанял частного детектива, чтобы он следил за тобой, фотографировал и присматривал. Это все, что у меня было в течение многих лет. Я оставил фото здесь, чтобы каждую ночь засыпать, глядя на тебя и ожидая, когда ты будешь рядом.

Я потрясена и ошеломлена. Райан сажает меня на край кровати, а сам опускается передо мной на колени.

— Я был одержим тобой, с тех пор как мельком увидел. Я все бросил ради тебя. Свою миссию в ЦРУ, мой план по уничтожению Александра. Все это было отброшено в тот день, когда я увидел тебя. Ты на первом месте. Я должен был защитить тебя, и знал, что единственный способ сделать это — тебя спрятать. Я знал, что лучше всего отослать тебя. У нас с Майлзом была общая цель. Уничтожить Александра. Я заставил его держать тебя в колледже и подальше ото всех. Боже, помоги мне, я хотел запереть тебя в башне и выбросить ключ, и это было самое близкое из того, что я мог получить.

Капитан опускает голову мне на колени, и я не знаю, что сказать. Все это обрушивается на меня, как тонна кирпичей.

— Я позаботился о том, чтобы ты была одна, чтобы тебе не на кого было опереться, кроме меня и Мэллори. Я не тот хороший и идеальный мужчина, каким ты меня считаешь, но не могу сказать, что сожалею об этом. — Он поднимает голову и его темно-зеленые глаза сияют. — Я бы сделал все снова, чтобы ты оказалась в моих объятиях. Я люблю тебя, Пейдж. Я люблю тебя больше собственной жизни. Я бы поджег весь мир, чтобы заставить тебя улыбнуться. Одним твоим словом я бы превратил его в пепел. Ты начало и конец моей жизни. Не заставляй меня жить без тебя. Потому что я не выживу. Без тебя меня нет. Ты была для меня всем, и, клянусь, ты — все, что я вообще знаю.

Слезы текут по моим щекам, и я удивляюсь, что все еще могу плакать.

— Все эти годы я чувствовала, что единственное, чего я когда-либо хотела, — это месть, — начинаю я. — Так и есть. Это было все, что я могла видеть. Но сегодня, я думала, что потеряла тебя, и мой мир рухнул. Это была самая страшная боль, которую я когда-либо чувствовала. Хуже, чем потерять маму. Знаешь почему?

Капитан наклоняется, сцеловывая одну из моих слез.

— Нет, котенок. Почему?

— Потому что я была счастлива. Не думаю, что была по-настоящему счастлива, пока не встретилась с тобой. Ты заставил меня светиться изнутри. Заставил настоящую меня выйти. Никаких стен или масок. Я могла быть просто собой, и я знала, что ты любишь меня такой. С моими ошибками и прочим. Раньше у меня такого никогда не было. Кого-то, кто сделал бы для меня все, не думая о себе, а потом я подумала, что это исчезло. Все ложь.

— Котенок, — слово выходит болезненным.

— Но я видела тебя сегодня вечером. Слышала слова, которые ты говорил моему отцу. Ты сказал, что сделаешь для меня все. Я тоже сделаю для тебя все. Я люблю тебя больше всего на свете. Не думаю, что смогу дышать без тебя, — признаюсь я. Когда Капитан ушел из моей квартиры, стены вокруг начали смыкаться.

— Больше никаких секретов, никакой лжи, — говорит он. — Теперь все открыто. Вообще все.

Я бросаюсь в объятия Капитана с такой силой, что он падает на пол. Его губы соединяются с моими, и Райан перекатывает нас так, что я оказываюсь под ним. Он опускается на меня своим весом, и это долгожданное давление. Осознание того, что он здесь, со мной, и что я в безопасности, позволяет всем годам беспокойства и печали оставить меня. Будто Капитан прогнал всех моих демонов, и у меня появилось новое начало.

Поцелуй жесткий и требовательный, и я даю ему то, что он хочет. Поцелуй отчаянный, и мы прижимаемся друг к другу, будто прошли годы с тех пор как мы держали друг друга в последний раз.

— Я люблю тебя, — шепчу я сквозь поцелуи, и его губы повторяют то же самое.

Эти три слова снова и снова повторяются в пространстве, которое разделяют наши губы. С каждым слогом мы на шаг ближе к тому, чтобы оставить наши призраки позади и исправить ошибки между нами.

Глава 28

Райан

— Раздевайся. Сейчас же, — рычу я в рот Пейдж и начинаю сдирать с нее одежду. Я слышу звук рвущейся ткани, но не могу остановиться.

Все открылось, и мы оба признались. Теперь мне нужно связать нас вместе, чтобы скрепить сделку. Я хочу быть внутри нее больше, чем ощутить воздух в легких. Пейдж сжимает мою рубашку в кулак, и я откидываюсь назад, чтобы позволить стянуть ее с меня. Я стаскиваю с нее толстовку и срываю спортивный лифчик. Она сбрасывает свои леггинсы, а я расстегиваю свои брюки, вытаскивая каменно-твердый член, пульсирующий от желания. Пейдж смотрит на него и раздвигает свои бедра для меня, обвивая лодыжками мою талию. Агрессивный взгляд в ее глазах сводит меня с ума от похоти. В мгновение ока она перешла от нежных сладких поцелуев к дикой страсти, и я с ней. Мы занимались сладкой любовью, и это потрясающе красиво. Но сейчас нам нужно воссоединиться, и наши первобытные потребности — самые громкие голоса в комнате.

Рядом с нами есть отличная кровать, но у нас нет на это времени.

Я сбрасываю ноги Пейдж от своих бедер и быстро спускаюсь к ее киске. Я один раз облизываю ее, а потом отстраняюсь и размещаю член у ее входа. Хочу ощущать ее запах и вкус на себе, когда возьму ее. Вхожу полностью одним сильным толчком, и ее ногти впиваются мне в плечи. Пейдж кричит от удовольствия.

Я накрываю ее тело своим, отдавая Пейдж часть своего веса. Вкус ее киски на моем языке заставляет меня действовать дико, и я рычу на нее сверху. Ее бедра двигаются в такт с моими, наша дикая похоть подпитывает потребность. Пейдж стонет мое имя и не сводит с меня глаз, когда проводит ногтями по моей спине.

Захватывая ее рот, я позволяю аромату желания Пейдж пройтись между нами, и это усиливает мою потребность в ней. Я обнимаю ее за спину и прижимаю ближе к себе, когда толкаюсь. С Пейдж это всегда как первый раз, учитывая, как прекрасно она ощущается. Я никак не могу быть достаточно близко, но продолжаю пытаться. Двигаясь внутри нее глубже и сильнее, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Наша страсть растет, и она разорвет меня надвое, когда мы, наконец, достигнем освобождения.

Я так долго ждал, чтобы она была такой. Чтобы у нас не было секретов, и мы оба были по-настоящему открыты. Это делает каждый поцелуй слаще, каждое прикосновение нежнее, и мое желание к ней намного сильнее. Все, что произошло, привело нас к этому моменту, и я бы ничего не изменил. Ощущение ее подо мной грубое и настоящее. Я никогда не испытывал такой сильной связи, что она буквально поставила меня на колени. Но Пейдж делает это со мной. Она обвела меня вокруг пальца, и один лишь ее взгляд может заставить меня подчиниться ее воле. Когда-нибудь она поймет, какую власть надо мной имеет, но до тех пор я буду каждый день стараться показывать это ей. Чтобы она увидела, что делает со мной, и что я никогда, никогда не перестану бороться за нее.

— Райан, — выдыхает она мне в губы, и я чувствую, как она дрожит подо мной.

Я двигаю губами вниз по ее шее и груди, вбирая в рот один сосок, а затем другой. Я слегка приподнимаю Пейдж над полом, подношу ее грудь к своему рту и вонзаюсь в тугую киску. Я чередую поцелуи и покусывания на каждой груди, сохраняя устойчивый темп толчков. Пейдж сжимается вокруг меня, и я слышу, как ее крики становятся громче, когда она приближается к оргазму.

— Скажи, что любишь меня, когда будешь кончать, котенок. Я хочу услышать твое удовольствие, обернутое в это.

Когда я очередной раз всасываю ее сосок в рот, внутренние мышцы крепко сжимают мой член. Спина Пейдж выгибается, и она выкрикивает слова, которые я хочу услышать, пока ее тело вздрагивает подо мной. Ее освобождение пульсирует на моем члене, и у меня нет выбора, кроме как присоединиться к ней. Я удерживаю себя внутри нее так глубоко, как только могу, и высвобождаю все, что у меня есть.

Слышать, как Пейдж произносит мое имя любовным шепотом, когда достигает кульминации, — это рай на земле. Я прижимаю ее к себе, пока мы переводим дыхание и возвращаемся к реальности. Мне требуются все силы, чтобы выйти из желанного тела, но я это делаю. Подхватываю обессиленную Пейдж и опускаю на свою кровать. Сбрасываю ботинки и брюки и забираюсь к моей девочке полностью обнаженный.

Она лежит на боку лицом ко мне, и я взглядом блуждаю по ее красивым изгибам. Протягиваю руку и поглаживаю ее от плеча до бедра, не в силах удержаться от исследования. Ее глаза тяжелеют от сна и похоти, а я так сильно хочу ее снова. Я был с ней несколько секунд назад, и это уже ощущается вечностью.

— Ты помнишь нашу первую встречу? — спрашиваю я, и Пейдж закатывает глаза, ухмыляясь мне.

— Конечно, помню.

— Я так нервничал в тот день. Не мог заснуть ночью, потому что знал, что ты придешь. Майлз уже говорил с тобой и убедил работать на него. Ты должна была встретиться со мной, так как я должен был стать твоим контактным лицом на протяжении всей работы.

— Почему ты нервничал? — Пейдж протягивает руку, проводя пальцами по волоскам на моей груди.

— Потому что уже знал, что ты единственная. — Я пожимаю плечами, будто это очевидно. — В тот день я встречался со своим будущим, и это было так волнующе и страшно. Но как только ты вошла в дверь, я почувствовал, как на меня снизошло спокойствие.

Я опускаю свою руку поверх ее и прижимаю ладонь к своему сердцу.

— На тебе были джинсы и темно-синяя толстовка, из-за чего твои глаза казались бриллиантами. Твои волосы были подняты вверх, и ты вошла с хмурым выражением на лице. У тебя был самый большой груз на плечах, и все это заставило меня хотеть тебя еще больше.

— Боже, я была так зла в тот день. Я не хотела отчитываться перед тобой. Я просто хотела делать свою работу, наблюдая за Мэллори, и покончить с этим. Я ненавидела мысль о том, что кто-то следит за каждым моим шагом. — Пейдж улыбается и качает головой. — Ты был такой занозой в заднице.

— Был, — соглашаюсь я и улыбаюсь. — Я хотел привлечь твое внимание, и это единственное, что, казалось, работало мне на руку, когда ты пыталась отчитывать меня. Этот каштановый хвостик качался, пока я обдумывал то, что хотел от тебя. Ты отдавала столько рвения, что я мог только улыбаться все время.

— Ты сделал это нарочно.

— По большей части, да. Я хотел видеть тебя раздраженной. Чтобы посмотреть, смогу ли вытащить из тебя хотя бы десятую часть той страсти, что была у меня. Ты была такой крутой в тот день. Но я видел настоящую тебя за той бетонной стеной, что ты возвела. Я видел за ней что-то особенное. Что за жесткой внешностью скрывается нежная женщина, которая боялась позволить кому-то любить ее.

Пейдж кивает, и я подношу ее руку к своему рту, целуя запястье.

— Тот день изменил мою жизнь, Пейдж. Встреча с тобой была невероятной, но прежде чем я передал тебе документы, и ты ушла, у нас был момент.

Она смотрит на меня и кивает, тоже вспоминая.

— Я держался за него, не желая, чтобы ты уходила. Я знал, что как только ты получишь информацию, ты уйдешь, и я не знал, когда увижу тебя снова.

— У меня тоже было такое чувство, — признается она.

— Я должен был отпустить тебя, и это было самое трудное, что я когда-либо делал. Но когда я протянул руку и коснулся твоей щеки, я понял, что ты единственная. Я не мог отпустить тебя без этого мимолетного касания, потому что мне нужно было что-то. Когда увидел твою фотографию, я понял, что ты создана для меня, но то, что ты была передо мной, и я был в состоянии коснуться, сделало это реальным.

Я тянусь через Пейдж к прикроватной тумбочке и достаю маленькую коробочку. Откидываюсь назад и опускаю ее между нами, позволяя ей смотреть.

— В тот день, когда ты уехала, я купил его. Потому что знал, что оно твое, и неважно, что бы ты ни выбрала, оно всегда будет принадлежать тебе. Если бы ты не захотела меня, в моей жизни бы не было больше иной женщины, поэтому я ждал, пока ты не сможешь меня прогнать.

— Райан, — шепчет она, но не двигается.

— Я уже называл тебя своей невестой, и, по правде говоря, так оно и было с того первого дня, как мы встретились. Ты просто не знала этого. — Пейдж смеется, начиная плакать, и я снова целую ее запястье. — Я женился на тебе в своем сердце в ту ночь, когда мы впервые занялись любовью. Однажды я хочу сделать это законным, но в моей душе это уже так.

— Ты действительно пещерный человек, — говорит Пейдж, и я смеюсь вместе с ней. Она определенно не ошибается.

— Я должен встать на одно колено и попросить тебя в поле бабочек или чем-то таком. — Пейдж улыбается и качает головой, будто я смешон, но я знаю, что ей это нравится. — Но я не могу рисковать тем, что ты не скажешь «да». Так что ты выйдешь за меня, Пейдж. Мы с тобой будем вместе до конца жизни. Мы будем делать детей, ссориться, мириться, смеяться, плакать и проводить каждый момент каждого дня как одно целое.

— О, боже, — говорит Пейдж и закрывает глаза.

— Я обещаю дать тебе семью, которую ты заслуживаешь, и ту, которую ты всегда хотела в глубине души. Я обещаю создавать тебе проблемы и быть занозой в заднице, потому что ты действительно любишь это.

Пейдж пытается ударить меня по груди, но я крепче сжимаю ее запястье одной рукой, а другой открываю коробочку. Я достаю гладкое кольцо с рубином-солитером и надеваю на безымянный палец. Как только оно там оказывается, я целую его и смотрю ей в глаза.

— Я обещаю любить тебя без колебаний, без исключений и без единого сомнения. Ты моя, пока земля не остановится и во мне не останется ни капли воздуха.

Пейдж смотрит на рубин три карата, и на ее лице явно читается шок. Она видела его в день нашей первой встречи. Прямо перед нашим зданием был ювелирный магазин, и я наблюдал, как она вышла на улицу и остановилась у витрины. Она стояла и смотрела на него, но я видел что-то в ее позе. Позже я узнал, что это было на самом деле. Я видел все надежды и мечты, которые она когда-либо возлагала на это кольцо. Пейдж ушла в тот день, отвергая все возможности, но я видел больше. И я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы дать ей это.

Она кивает, не говоря ни слова. Ей не нужно говорить, потому что нечего сказать. Мое сердце принадлежит ей, а ее — мне.

Я перекатываю Пейдж на спину и двигаюсь сверху. Мои губы соединяются с ее, на этот раз мягко, более нежно, чем когда мы занимались любовью на полу. На этот раз медленнее и слаще, и я часами поклоняюсь каждому сантиметру ее тела. Когда мы находим освобождение, это более страстно, чем все, что я когда-либо мечтал.

Потом я обнимаю ее, и понимаю, что такое настоящая любовь.

Глава 29

Пейдж

— Боже мой, мы переезжаем из этого здания, — издаю я стон, пытаясь выползти из кровати. Разве я не могу провести один день без того, чтобы кто-то не постучал в дверь и не разбудил меня? Я не успеваю сделать и шага, как Капитан тянет меня обратно на кровать и накрывает мое тело своим. Он улыбается мне широкой утренней улыбкой. Нам придется поработать над этим его утренним весельем.

— Я открою, — говорит он, затем нежно и лениво целует и заставляет меня забраться обратно в кровать.

Мне все равно, что кто-то стучит в его входную дверь, бог знает в какое время. Капитан отстраняется от меня, и я пытаюсь схватить его, но он продолжает двигаться, когда я обхватываю его за спину, и он встает.

— Котенок, я люблю, когда ты цепляешься за меня, но я не открою дверь с тобой голой, если ты не хочешь подписать смертный приговор тому, кто с другой стороны.

Я улыбаюсь, покусывая его шею, затем опускаю ноги на пол и отпускаю его.

Райан достает из комода пару боксеров и ругается, когда снова раздается стук в дверь.

— Господи. Еще даже не утро, — рычу я.

— Уже почти полдень, — поправляет Капитан.

Я смотрю на часы на его тумбочке. Вау. Должно быть он действительно опустошил на меня прошлой ночью. Когда я оглядываюсь на него, вижу, что он с ухмылкой на лице думает о том же самом. Его взгляд блуждает по моему обнаженному телу, он явно готов сделать это снова.

Я наклоняюсь, поднимаю его рубашку и протягиваю ему.

— Надень ее, если не хочешь, чтобы я вцепилась кому-нибудь в глаза.

Райан улыбается еще шире, забирая у меня рубашку и натягивая ее через голову. Я начинаю искать спортивные шорты. У Капитана широкая грудь, но его ноги — моя слабость. Его мощные бедра самая сексуальная часть его тела.

— И какого хрена меня заводит, когда ты ревнуешь? — спрашивает он, когда я нахожу шорты и протягиваю ему. Я закатываю глаза.

На этот раз стук в дверь громче.

— Откройте эту гребанную дверь! — Я слышу, как орет Майлз, удивляя нас обоих.

Капитан выходит из комнаты, и я ищу что-нибудь надеть, выбирая одну из его рубашек. Надеваю ее, она доходит мне до колен и свисает с одного плеча. Господи, он огромный.

— Она голая. Не ходи туда, — слышу голос Капитана, и за этим следует проклятие от Майлза.

Дверь распахивается, и в спальню врывается Мэллори, бросаясь на меня. Я падаю назад, и мы обе оказываемся на кровати, и она приземляется на меня сверху. Мэл начинает всхлипывать, и я обнимаю ее.

— Я в порядке, — шепчу я ей.

А потом ее стаскивают с меня. Майлз поднимает ее и ставит на ноги. Потом он тянет с кровати и меня. Я шокирована, когда он обнимает меня так сильно и крепко, что я почти не могу дышать.

— Я хочу надрать тебе задницу, — цедит он сквозь стиснутые зубы. Когда я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, то вижу на его лице облегчение. — Я же сказал, что помогу тебе. Ты, черт возьми, больше не сбегаешь вот так одна. Ты меня слышишь? Я твой брат. Я бы пошел с тобой. Если с тобой что-то случится… — Он качает головой. — Блядь! — снова рявкает он, притягивая меня к себе, чтобы обнять так же крепко, как и в прошлый раз. — Я должен был защитить тебя, а не втягивать в свои планы. Ты запуталась в отцовском бардаке. Я все сделал неправильно. Прости, Пейдж. Я должен был заботиться о тебе.

Я обнимаю его в ответ, крепко прижимая к себе. Это утешение, в котором я не знала, что нуждаюсь до этого момента, как мой брат обнимает меня и говорит, что все будет хорошо.

— Я приняла это решение сама. Если кто-то хотел преследовать его, я была согласна, — говорю ему я.

Я бы сделала все, чтобы пойти против своего отца. Я никогда не чувствовала себя использованной Майлзом. Единственное, я обманулась, из-за отсутствия каких-либо отношений с моими братом, но я никогда не думала, что он этого хочет.

— Мы все исправим. Начнем сначала. Имея особенную семью. — Он требует этого, как и многое другое.

— Мне нравится, как это звучит, — соглашаюсь я.

— Александр может…

— Он мертв, — говорит Капитан, обрывая Майлза.

Брат медленно отпускает меня, переводя взгляд с Капитана на меня. Вопрос ясен, но я действительно не хочу повторять все это снова. Они с Капитаном могут поговорить об этом. Я закончила со своим отцом. Покончила с жизнью в прошлом. Покончила с тем, чтобы вообще не жить. Теперь моя жизнь принадлежит мне. Над моей головой ничего не висит. Я свободна.

— Хорошо, — говорит Мэл, в ее голосе слышны слезы, она явно не переживает о том, что один из нас убил кого-то прошлой ночью. — Вы двое такие очаровательные, — добавляет она, переводя взгляд с Майлза на меня, затем подходит и пытается обнять нас обоих. — Эти беременные гормоны ужасны, — восклицает она в импровизированном групповом объятии и слегка икает.

Я смеюсь.

— Ты сумасшедшая, — говорю я.

Я отступаю из объятий, и Майлз притягивает Мэл к себе, успокаивая ее.

— Она была такой большую часть ночи. Я долго не мог из нее что-то вытянуть. Наконец, заставил ее расколоться.

— Прости… — говорит Мэл, отрывая лицо от груди Майлза. — Я знаю, ты не хотела, чтобы я ему говорила, но… — Она снова икает.

Капитан подходит ко мне сзади, обнимает одной рукой и прижимает к себе.

— Все нормально, — говорю я.

— Это не нормально. — Майлз качает головой. — Я рад, что он мертв. Без него мир стал лучше, — признается он. — Но я должен был быть лучше с тобой. Я должен был все знать. Черт, я должен был сложить кусочки пазла. Не просить мою семнадцатилетнюю сестру замышлять месть вместе со мной.

Я не уверена, что Майлз когда-нибудь был бы готов убить Александра. Он хотел заставить его страдать. Это была его месть. Чтобы заставить Александра чувствовать боль, как он заставлял чувствовать его мать. В этом смысле мы похожи. Мы оба хотели сделать с ним то же, что он сделал с нашими матерями.

— На самом деле это не так, Майлз. Все, что ты когда-либо делал — отправил меня в колледж. Убедился, что обо мне позаботятся. Ты никогда не обещал мне ничего о нашем отце, кроме того, что заставишь его заплатить.

Брат защищал меня от этого, даже если и не осознавал это.

Возможно, в то время мы и не были близки, но он вытащил меня с улицы и дал цель. Дал мне жизнь и цель, к которой нужно стремиться. В конце концов, у меня есть семья. Я бы не оказалась здесь без него.

— Все кончено, — говорит Капитан позади меня, целуя меня в макушку. Я поднимаю руки и обхватываю его руку, которая обнимает меня.

— Мы можем двигаться дальше, — подтверждаю я.

— Ты… — спрашивает Мэл.

Я качаю головой, понимая, что она спрашивает, ни я ли его убила. Она смотрит на Капитана и улыбается ему.

— Прости, что ударила тебя, — говорит она застенчиво. Майлз поднимает ее руку и целует. — Майлз мне все рассказал. Что ты работаешь с ним с тех пор как Александр пытался использовать тебя, чтобы ты сблизился с Майлзом.

— Хотя я не сразу понял, что он интересуется не только мной. — Майлз оглядывает комнату, и я краснею.

Я смотрю на Капитана, но его, похоже, не волнует, что все могут видеть его безумный маленький коллаж из меня. Ему абсолютно наплевать, кто что думает.

— О. Боже. Мой, — говорит Мэл, впервые заметив фотографии. — Ты уверена, что Оз и Капитан не родственники? Потому что они определенно оба сталкеры.

Я не могу остановиться и снова хихикаю. Мне нравится, что Капитан немного сумасшедший. Что стены его комнаты покрыты мной. Мэл визжит, заставляя нас всех подпрыгнуть.

— Твой палец! — Она вырывается из рук Майлза и хватает меня за руку. — Оно прекрасно. Это ты. — Она снова начинает плакать.

— Ты должна взять эти слезы под контроль, — говорю я ей.

— Все нормально, — всхлипывает она, и Майлз снова притягивает ее к себе.

Я не знаю, почему она даже не пытается отстраниться от него. Это бессмысленно. Я смеюсь, когда она украдкой вытирает нос о его тысячедолларовую рубашку.

— Это было здорово и все такое, — говорит Капитан, явно желая, чтобы все покинули его спальню. Мы планировали не вставать с постели весь день.

— Это мило, но я никуда не пойду, — говорит ему Мэл, хватая меня за руку.

Капитан отпускает меня, и подруга вытаскивает меня из комнаты и ведет по коридору на кухню.

— Ты не можешь здесь жить. Тут нет еды, — говорит Мэллори, открывая все шкафчики и оглядываясь. — Капитан, ты ведь знаешь, что женишься на Пейдж, верно? Подождите. — Она перестает ходить по кухне. Капитан все еще работает на Оза теперь, когда вся эта история с Александром закончилась? — Она слегка вздрагивает. — Ты все еще работаешь на ЦРУ?

Она шепчет последний вопрос, будто не задала все важные вопросы сразу. Мы позволяем ей спросить все, а затем отвечаю:

— Он больше не будет работать в ЦРУ, мы оба останется в Osborne Corp, мы будем жить у меня, потому что та квартира больше, — говорю я. — Но нам придется перенести «Алтарь Пейдж», потому что он, очевидно, переезжает с нами. И мой мужчина никогда не позволял мне голодать.

Капитан обходит кухонный остров, обхватывает меня за бедра и сажает на него, а потом крепко целует.

— Чего ты хочешь, котенок?

— Булочки.

— Сейчас вернусь.

— Оз пойдет с тобой, — добавляет Мэл.

Она подходит и целует Майлза, а потом выталкивает его за дверь вместе с Капитаном. Я сижу на стойке и смотрю, как она их выгоняет.

— Это безумие, — наконец говорит она, когда дверь закрывается. — Что случилось прошлой ночью? Мне действительно жаль, что я раскололась и рассказала Озу. Он так волновался за тебя. Видела бы ты его.

Ее слова согревают меня глубоко внутри, зная, как на самом деле Майлз заботится обо мне. После прошлой недели, думаю, он всегда так делал. Он просто не знает, как показать свои чувства. То есть, пока Мэл не прорвала его оболочку, и теперь они, кажется, выливаются.

— Он убил его ради меня. — Я облизываю внезапно пересохшие губы.

— О-такой-идеальный Капитан не такой уж и идеальный. Думаю, теперь у тебя нет оправдания, — говорит Мэл, запрыгивая на кухонный островок рядом со мной.

— Нет, он идеальный. Идеальный для меня. — Я смотрю на нее, и все ее лицо озаряется улыбкой.

— Это самая слащавая вещь, которую я когда-либо от тебя слышала.

— Знаю. Вы трое, должно быть, терлись об меня.

— О, думаю, кто-то действительно терся об тебя. — Она шевелит бровями.

— Когда потеряла его вчера, я думала, что никогда это не переживу. Это было так больно. Хуже всего на свете.

— Я знала, что что-то не так. Я имею в виду, я вижу, как он смотрит на тебя. Я вижу тот же взгляд, когда Майлз смотрит на меня. Капитан так в тебя влюблен. Он так смотрел на тебя с того самого момента, как я впервые увидела вас вместе.

Некоторое время мы сидим молча. Она тянется и хватает меня за руку.

— Как ты себя чувствуешь сегодня, когда все закончилось?

— Все, что я чувствую, — это счастье. — Я сжимаю ее руку. — И я не думаю, что счастье пришло из-за того, что он мертв. Я знаю, что хотела этого так долго, но прошлая ночь подарила мне Райана. Этот мужчина сделает для меня все на свете. В этом я не сомневаюсь. Я для него самый важный человек в мире. Это не то, что я чувствовала раньше. Быть для кого-то целым миром.

— Понимаю, — соглашается Мэл, и я знаю, что она понимает. У нее никогда не было своей семьи, и у нее есть мужчина, которые сделает для нее все. Это воодушевляет.

— Так тебе нужно то розовое платье? — Она толкает меня плечом.

— Знаешь, думаю, я надену, что угодно, если в конечном итоге выйду замуж за этого мужчину.

— Ты теперь всегда будешь такой слащавой?

— Ты продолжишь дразнить меня сладостями, когда знаешь, что я голодна?

— Эй, это я тут беременная. — Внезапно Мэл спрыгивает со стойки. — Ведь я единственная беременная, верно? Или вы с Капитаном сделали и это?

Я прикусываю губу, не зная, что сказать, потому что понятия не имею, так это или нет. До сих пор я об этом не задумывалась. Я вообще не могу думать, когда оказываюсь в руках Капитана.

Мэл начинает возбужденно подпрыгивать, и я не могу к ней не присоединиться.

Глава 30

Пейдж

Я оглядываю себя, стоя перед большим зеркалом. Мои каштановые волосы волнистыми локонами заколоты на одну сторону через плечо. Мэллори выбрала для меня в качестве подружки невесты темно-синий цвет, потому что сказала, что он идеально подходит моим глазам. Она права, конечно, и я выгляжу потрясающе. Шелковое платье с открытой спиной, завязками вокруг шеи и темно-синей кружевной отделкой. Платье облегает меня до колен, слегка расширяясь дальше в русалочьем стиле. Я выгляжу так, будто иду по красной ковровой дорожке, а не к алтарю, чтобы посмотреть, как моя лучшая подруга выходит замуж.

— Идеально, — слышу позади себя Мэллори и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

— Я могу сказать то же самое. — Я смотрю на ее белое платье, и мне нравится, как она потрясающе выглядит.

У нее платье без плеч, с длинными кружевными рукавами. Ее темные волосы подняты вверх, обнажая красивую шею и ключицы. Платье облегает талию, а затем немного расширяется. Нижняя часть кружевная, и когда она делает шаг, выглядывают ее розовые блестящие туфли.

— У тебя просто должно было быть что-то розовое, да? — смеясь, спрашиваю я.

Она пожимает плечами, как «конечно же», и подходит к зеркалу рядом со мной.

— Мы выглядим потрясающе, — говорит она взволнованно. — Не могу поверить, что мы справились со всем этим за месяц.

Оз хотел, чтобы у Мэллори было все, о чем она когда-либо мечтала, и с нужным количеством денег можно получить все это за четыре недели или даже меньше.

Подруга поглаживает живот. Она не выглядит беременной, но я думаю, что она намеренно немного выпячивает его, пытаясь придать видимость.

Я закручиваю прядь волос, чтобы они выглядели идеально, и снова проверяю платье. Не могу дождаться, когда Капитан увидит меня в нем. Он, вероятно, захочет сорвать его с меня в ту же секунду, но я буду наслаждаться, поддразнивая его.

— Итак. Я хотела тебе кое-что сказать, — говорит Мэллори, поворачиваясь ко мне.

— Что? Надеюсь на приеме будут те крабовые котлетки. Ты же обещала.

Я положила руки на бедра, снова разозлившись. Подруга сказала, что я могу выбрать то, что хочу, без возражений. Мэл улыбается мне, и улыбка эта немного злорадная. Я настораживаюсь.

— Сегодня не только день мой свадьбы. — Она берет со столика букет кроваво-красных роз и протягивает его мне. — Сегодня день нашей свадьбы.

Я беру цветы и вопросительно смотрю на нее.

— Ты имеешь в виду вашу — твою и Майлза?

— Нет. Наша — твоя и моя, как невест, и мы обе сегодня выходим замуж за наших мужчин. Сюрприз, Пейдж! Это двойная свадьба!

Она напевает слово «свадьба», будто это смягчит удар.

— Что? — говорю я, понижая голос. — Я не соглашалась на это. Мы с Капитаном говорили, что разберемся с этим после вас. Что нам не нужно планировать что-то большое… что-то огромное! — я почти кричу, а Мэллори только шире улыбается.

— Как мило, неужели ты думаешь, будто я не планировала это с Капитаном с самого начала. Как ты думаешь, зачем он каждый раз ходил со мной к организатору свадьбы? — Она хватает меня за плечи и наклоняет. — Помнишь, как ты лгала мне четыре года и притворялась моей подругой? Расплата — та еще сука, Пейдж, и ты должна мне. Звездный час.

Она делает шаг назад, и я смотрю на нее в полном шоке. Какого хрена происходит? Я выхожу замуж?

— Мы с Капитаном знали, что тебя нужно немного подтолкнуть, так что пошли. Позже ты можешь поблагодарить меня за то, что я сделала всю работу за тебя. — Она подмигивает и поворачивается, хватая свой собственный розовый букет. Затем берет меня под руку и выводит из комнаты.

— Мэллори, я не могу сделать этого. — Я тяну ее, но она каким-то нечеловеческим образом хватает меня за руку. — Отпусти меня.

— Чего ты боишься, Пейдж? — Мэл смотрит мне в глаза, и я вижу, что у нее нет ни намека на беспокойство или сомнение. Она спокойна и улыбается, будто это день ее свадьбы и ничего не может пойти не так. — По ту сторону этих дверей находится мужчина, которого ты любишь, и он ждет, чтобы сделать тебя своей навсегда. Задумайся об этом на секунду.

Она права, и я не знаю, почему волнуюсь. Может быть, потому что не ожидала этого, и мы с Капитаном не обсуждали детали. Я знала, что в его сердце мы уже соединились, так что брак просто формальность. Ничто в мире не могло нас разлучить. Свадьба — не то, о чем я мечтала, и, возможно, это еще одна вещь, на которую я не позволяла себе надеяться. Но вот она, протяни руку и возьми, только вот я хочу бежать.

Нет. Больше никогда. Единственное место, куда я побегу, — в объятия Капитана.

— Вот и все, — говорит Мэл, видя перемену в моих глазах. — Тебе потребовалась секунда, и вот она ты. А теперь давай выйдем замуж за наших мужчин.

— Черт возьми, — выдыхаю я, когда открываются двойные двери.

***

— Мне не следовало оставлять вас одних, — говорю я, переводя взгляд с Капитана на Мэллори.

Я сижу на коленях у Капитана, и его руки сжимают мою талию. Он целует меня в плечо, и я чувствую, как он улыбается. Беру бутылку шампанского и пью прямо с горла, и Мэллори смеется.

Вечеринка продолжалась до поздней ночи, и сейчас наши гости ушли. У нас не было большой свадьбы, учитывая всех людей, которых знает Майлз. Капитан пригласил свою семью, и я была счастлива познакомиться с ними. Они все были очень милами, и мы планировали возможность посетить их на Рождество, и это, казалось, всем понравилось. Капитан даже пригласил Патрика и его мужа Амоса, что мне показалось милым. Было приятно время от времени видеть Патрика. Он напоминает, что не все в моем прошлом было ужасно. В моей жизни были приятные моменты, и это не так уж плохо.

Мэллори пригласила несколько человек с работы, но кроме них у нас с ней не было никаких гостей. Мне это понравилось, потому что мы есть друг у друга. И этого более чем достаточно.

Приглашенная музыкальная группа все еще тихо играет на заднем плане, и я прислоняюсь к Капитану, закрывая глаза. Это был самый прекрасный день в моей жизни. Мы с Мэллори рука об руку вошли в двери и направились к нашему будущему. Когда я подняла голову и увидела эти темно-зеленые глаза, ожидающие меня, каждая мысль, которая у меня была, вылетела в окно. Мэллори пришлось пару раз дернуть меня за руку, чтобы я не побежала к Райану. До этого момента я не понимала, как сильно хочу свадьбы, чтобы отпраздновать наше слияние и дать миру знать, что я принадлежу ему.

К счастью, церемония прошла быстро, и мне не пришлось долго стоять перед толпой. Мы произнесли традиционные клятвы, за исключением того, что Капитан попросил мэра убрать «повиноваться» и заменить его на «кормить». Боже, я люблю этого мужчину.

После того, как все закончилось, мы вчетвером пришли в сад на наш прием. Это место Майлз построил для Мэллори, но я чувствую, что он тоже часть меня. Их история настолько стала частью нашей с Капитаном, что для нас имело смысл устроить двойную свадьбу. Повсюду мерцают огни, и сад выглядит так красиво. Здесь тихо, только звуки музыки и водопада, и я не знаю, хочу ли, чтобы эта ночь заканчивалась.

Мэллори сидит на коленях у Майлза напротив нас, и я протягиваю руку, хватаю ее руку и сжимаю.

— Спасибо, — говорю я и вижу, как в ее глазах появляются слезы.

— Думаю, нам пора уходить. Мы вылетаем через час, — говорит Майлз и поднимает Мэллори.

Я встаю, беру Капитана за руку, и мы выходим вслед за ними. Он обнимает меня за плечи, и мы выходим из здания Osborne Corp. Лимузин уже ждет их, и я вижу, как Мэл шевелиться в руках Майлза, и он ставит ее на землю. Она подбегает ко мне, окружая меня объятиями и целует в щеку.

— Я так сильно люблю тебя, Пейдж, — говорит она, а затем отстраняется и садится на заднее сидение лимузина.

Майлз подходит, целует меня в щеку и пожимает руку Капитану.

— Увидимся через две недели. Повеселитесь. — Он подмигивает Капитану и присоединяется к своей молодой жене. Лимузин отъезжает от тротуара.

Я поворачиваюсь к Капитану, чувствуя себя немного обескураженной тем, что все закончилось.

— Думаешь, там еще остались крабовые котлетки? — спрашиваю я, с тоской оглядываясь на здание.

— Думаю, они исчезли, когда ты заставила официанта плакать, котенок. — Он обнимает меня и целует в макушку. — Кроме того, у нас нет времени.

В этот момент подъезжает еще один лимузин, и Капитан открывает заднюю дверь.

— Что происходит? — спрашиваю я, волнение бурлит внутри меня.

— Садись, котенок. Нам нужно успеть на наш медовый месяц.

Я лучезарно улыбаюсь ему, думая, что я могу и привыкнуть к таким сюрпризам. Я не из тех, кто заставляет всех смотреть на меня, но готова ехать в отпуск в любой день недели. Я забираюсь внутрь и подпрыгиваю на сиденье, когда Капитан садится следом за мной. Машина отъезжает, и я смотрю на своего мужа, внезапно чувствуя в себе нарастающую бодрость.

— Куда мы направляемся? Я не собирала чемодан. Как ты это сделал? Я так взволнована.

Наклонившись вперед, я целую Капитана в губы, и он смеется, когда берет верх. Он накрывает меня своим телом, и моя спина ударяется о сиденье лимузина.

— Это сюрприз, и я упаковал твой чемодан. Есть вещи, которые стоят ожидания, Пейдж. И ты стоишь каждой секунды. — Его рот скользит вниз по моей шее, и я чувствую скользкий жар его языка меж моих грудей. — Боже мой, я знаю, что говорил тебе сегодня семь тысяч раз, но ты выглядишь так прекрасно. Самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Я обхватываю его талию ногами и чувствую, как под нами гудит мотор лимузина. Вибрация плюс губы Капитана заставляют меня стать немедленно готовой. Весь вечер был полон прикосновений втихаря и нежных поцелуев, и мы оба знали, что будет дальше. Что сегодня вечером мы будем заниматься любовью как муж и жена, и хотя это будет то же самое, что и раньше, это будет по-новому. Я не могу оторвать от него рук, и провожу ими по его рубашке, затем ныряю под пиджак. Я хочу, чтобы Капитан лежал на мне голый и стонущий, но это сиденье лимузина недостаточно велико для этого. Оно едва удерживает меня, а Капитан стоит на коленях на полу.

— Сколько у нас времени? — спрашиваю я, задыхаясь от желания.

— Вечность, — отвечает Капитан, освобождая один сосок от одежды и щипая его.

— Райан! — кричу я, когда боль превращается в удовольствие. — Я имею в виду, куда мы едем.

Он отпускает мою грудь и смотрит на меня с похотливой усмешкой. Лимузин останавливается, и мне хочется выругаться. Райан возвращает мое платье на место и нежно целует меня, затем приводит себя в порядок. Как только мы оба прилично выглядим, он открывает заднюю дверь и помогает выйти. Наш водитель придерживает дверь, пока кто-то достает наш багаж из багажника и увозит его. Мы на взлетной полосе, и я вижу в нескольких метрах от нас самолет.

— Он для нас? — спрашиваю я, глядя на своего новоиспеченного мужа.

— Да, миссис Джастис.

Мне нравится, когда Капитан так называет меня, и обнимаю его.

— Там есть кровать? — спрашиваю я, играя бровями.

— Да, миссис Джастис.

— Похоже, ты собираешься трахнуть меня в воздухе. Ты реально супергерой, — говорю я, быстро целуя его.

Капитан подхватывает меня, заставляя визжать от удивления и направляется к самолету.

— Ты, кажется, забыла об этом. Так что, полагаю, мне придется показать тебе. Но сначала я планирую заняться любовью. А потом трахну тебя.

Капитан заносит меня в самолет, а затем пристегивает к креслу. Я оглядываюсь и вижу, что самолет больше, чем я ожидала, с сиденьями с одной стороны и столом и креслами с другой. В задней части есть дверь, которая, как я полагаю, ведет к спальне, и я смотрю на нее, а затем на Капитана, подмигивая ему. Он садиться рядом со мной и пристегивается. Наш самолет готовится к взлету.

— Ты уверен, что не скажешь мне, куда мы летим? — спрашиваю я, надувая губы.

— Хм, — задумчиво произносит он, словно всерьез обдумывает это. — Вот что я тебе скажу. Если я смогу заставить тебя кончить десять раз, до того как мы приземлимся, я расскажу тебе.

— Десять! — выкрикиваю я, и один из стюардов поворачивается ко мне. — Простите, — бормочу я и оглядываюсь на Капитана. На этот раз я говорю тише, не желая, чтобы нас кто-нибудь услышал. — Это невозможно.

— О, милый котенок, — говорит он, обхватывая мой подбородок. — Ты забыла, что замужем за супергероем.

Глава 31

Райан

Я смотрю на свою жену, ее каштановые волосы разметались по белым простыням нашей кровати. Я повторяю это слово снова и снова и все еще не могу осознать тот факт, что теперь она действительно моя. Жена.

Пейдж уже несколько часов не шевелится. С тех пор как я буквально вытащил ее из самолета. Она едва открыла глаза. Не то чтобы я ее винил. Я почти не оставлял ее одну весь полет и знал, что она очень устала.

Ее тело выглядит таким мягким и приветливым. После того, как я испортил ее свадебное платье, мне пришлось отдать ей свою рубашку. Я перенес ее из самолета в машину, а затем в нашу маленькую хижину над водой. Пейдж не издала ни звука, когда я раздел ее догола и уложил в постель. И она ни разу не проснулась. Я бы беспокоился, если бы она не оставила насколько сонных поцелуев на моей шее.

Пейдж во сне переворачивается, ее ноги раскрываются и показывают доказательства всех оргазмов, которые я доставил ей в самолете. Моя щетина оставила небольшие следы на внутренней стороне ее бедер. Я сказал, что расскажу ей, куда мы едем, как только доведу до десяти оргазмов, но мой котенок потерял сознание на седьмом.

Я провожу рукой по ее шелковистой коже, собственнически обхватив ее киску. Я никогда не думал, что этот день наступит, и Пейдж будет лежать в моей постели. Доказательства ее принадлежности мне по всему телу. Вы не можете смотреть на любую часть ее тела и думать, что она не принадлежит кому-то. Может, это и варварство, но мне все равно. Я хочу, чтобы она всегда так выглядела. Слишком много лет, проведенных вдали от моей женщины, сделали меня немного бесчеловечным, когда дело доходило до нее.

Пейдж заставляет меня чувствовать себя целым. Смывает всю грязь, которая накопилась на мне за годы работы под прикрытием. Я снова чувствую себя чистым. Только она заставляет меня хотеть жить в соответствии с этой идеальной картиной, которую создала из меня. Только для нее.

Глаза моей жены медленно распахиваются, на ее лице медленно расплывается сексуальная улыбка. Солнце светит в окно, отчего маленькие веснушки на ее носу становятся еще ярче.

— Кажется, ты меня убил. — Слова наполнены ленивым удовольствием.

Я облизываю губы, думая о том, чтобы убить ее снова. Я мог бы провести весь этот медовый месяц, ничего не делая, только пируя ее киской, если бы она позволила мне.

— Не вздумай. Наверное, ты уже сыт по горло. Я даже не знаю, в какой стране мы находимся, — смеется Пейдж, садясь и приближаясь к моему рту, несмотря на то, что сказала.

Не теряя времени, она забирается ко мне на колени. Черт, мне нравится, что она тоже не может насытиться мной. Ее нахальный рот всегда говорит одно, а тело делает другое.

— Мне нужно покормить тебя, котенок, — говорю я, когда она, наконец, отпускает мой рот.

— Тебе нужно сказать мне, где мы, — говорит она и наклоняет голову набок, заставляя меня улыбнуться, потому что я знаю, чего она хочет, когда делает так. Я сжимаю ее бедра руками, притягивая ближе к себе и покусываю шею, пока она не начинает ерзать у меня на коленях.

Я отпускаю одно бедро и сжимаю в кулаке ее волосы, заставляя открыть мне еще больше своей шеи. Я сильно посасываю ее, намереваясь оставить на ней след.

— Сделай это, — говорит Пейдж лихорадочно, хватая меня, ее пальцы впиваются в меня. — Отметь меня. Я люблю видеть тебя, когда смотрю в зеркало. Меня это возбуждает.

Я посасываю ее кожу сильнее, а Пейдж двигается против меня, потираясь своей голой киской о мой член. Освобождение сочится из меня, только ее слова заставляют меня терять контроль.

— Вот так. О, боже. Пометь меня. — Ее слова звучат хрипло, и я знаю, что она уже близко. Она точно знает, что сказать, чтобы заставить меня потерять контроль, вцепившись в чувство собственничества, которое я к ней испытываю.

— Покажи всем, что я принадлежу тебе. — Я чувствую, как напрягаются мышцы ее тела. — Боже. Я твоя, Райан. — Она выкрикивает последнюю часть, заставляя меня кончить напротив нее. Я толкаюсь у ее киски и кончаю, как подросток, который увидел свой первый Playboy. Моя сперма растекается по ее киске, заднице и бедрам, отмечая ее еще больше. Я продолжаю двигаться против нее, пока Пейдж не взрывается собственным оргазмом.

Я откидываюсь назад и смотрю, как она плывет на волнах освобождения. Ее глаза закрываются, а тело дрожит напротив моего. Признак ее удовольствия заставляет мой член вернуться к жизни, будто я уже не обкончал ее всю.

Ее голова падает вперед, темно-красные волосы волн касаются нас обоих. Ленивая улыбка расплывается на ее полных губах, все еще припухших от нашего поцелуя. Когда ее голубые глаза открываются и смотрят на меня, я не могу удержаться, чтобы не поцеловать ее снова.

— Не могу поверить, что буду просыпаться так каждый день до конца моей жизни, — говорит Пейдж мне в рот. — Ты заставляешь все остальное исчезнуть. Ты же знаешь, что сделал это, да? Наполнил меня таким счастьем, что я больше ничего не помню.

В горле образуется комок. Я должен бороться с этим.

— Ты не знаешь, что для меня значит знать, что я сделал это для тебя. Это все, чего я когда-либо хотел. Сделать тебя счастливой. Забрать ту печаль, что была в твоих глазах, когда я впервые увидел тебя.

— Ну, Капитан, обещаю, ты сделал это и даже больше. — Она обнимает меня за шею. — Все позади, верно? — спрашивает она.

И я знаю, о чем она говорит. След страха еще остался. Что нас могут поймать за то, что мы сделали. Я вижу это по ее глазам, но уверен, что мы в безопасности. Я бы дал ей знать, если бы думал, что были сомнения. Я об этом позаботился. Кроме того, у меня был план на случай, если мы не будем в безопасности. На самом деле, мы сидим в моем плане прямо сейчас, но по другой причине.

— Я все отдал. — Я забрал со стола документы, только потому, что Пейдж сказала. Я даже не думал об этом. Все мое внимание было сосредоточено на ней и на том, как вытащить ее со склада. Если ЦРУ и захочет кого-то благодарить, то это должна быть Пейдж. — Они получили то, что хотели, и я покончил со всем этим. Ничто из этой жизни никогда не коснется нас.

Я уже некоторое время не работал в ЦРУ, ближе к концу работая только на Майлза. Мой старый куратор был шокирован, когда я появился с доказательствами. Я дал ему понять, чтобы он проконтролировал, что сгоревший склад не свяжут со мной. Что ни ЦРУ, ни моя работа с ними никогда не всплывут на поверхность. Эта жизнь осталась позади, и я не хотел, чтобы она возвращался обратно. Никогда.

— Как скоро я получу твою работу? — спрашивает Пейдж, слезая с моих колен и меняя тему разговора. Она отпускает все это, оставляя в прошлом, где ему и место. Двигаемся к нашему будущему.

— Ты метишь на мое место, котенок? — Я откидываюсь на спинку кровати и смотрю, как она оглядывает маленькую хижину. Она до сих пор понятия не имеет, где мы.

— Было бы забавно время от времени командовать тобой, — говорит Пейдж, будто еще не делает этого. Она подкрадывается к одному из окон и с ее губ срывается вздох.

— Мы над водой?

— Да.

— Где мы?

По какой-то причине я не хочу говорить ей. Мне нравится мысль о том, что она потеряна и держится только за меня. И все равно, если эта идея немного испорченная.

Я встаю с кровати с кровати и направляюсь к Пейдж, обнимая сзади и глядя вместе с ней в чистый голубой океан.

— Главное, ты со мной, — наконец говорю я, заставляя ее качать головой и хихикать.

— Тогда я думаю, что ты выбрал идеальное место для нашего медового месяца, потому что я не хотела бы быть в другом месте.

— Хорошо, потому что он наш.

Пейдж поворачивается и смотрит на меня.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что он наш?

— Я владею им.

— Ты владеешь домиком?

— Да. Как и всем островом, на котором он находится.

Глаза Пейдж широко распахиваются, будто она не до конца верит мне. Остров не гигантский, но приличного размера.

— Майлз, конечно, хорошо платит, но не настолько, — возражает она. Я улыбаюсь. Майлз на самом деле платит больше, чем хорошо.

— Я умно распоряжался своими деньгами. — Я вложил деньги почти во все, куда советовал Майлз, и это окупилось. Очень. — Я удачно их вложил, и трачу не много. Если не считать этот небольшой остров.

— Небольшой остров, — смеется Пейдж. — Прекрасно, Капитан, потому что я люблю туфли и потрачу все твои деньги для тебя.

— Пока я буду трахать тебя в них, ты никогда не услышишь жалоб. Кроме того, теперь это наполовину твое.

Черт возьми, все ее, если вы меня спросите. Единственная причина, по которой я вкладывал деньги, заключалась в том, что в конце я хотел сделать Пейдж своей, и знал, что семья стоит денег. Мне нужно было построить для нас жизнь. Убедиться, что я могу дать ей все, о чем она мечтала.

— Хм. — Пейдж шевелит бровями. — А как насчет вообще ничего? — Она трется о меня своим обнаженным телом. — Если ты владеешь этим островом, значит ли это, что я могу прыгнуть вот там?

Она вырывается из моих рук и направляется к раздвижным дверям. Затем открывает их и выходит на палубу на солнечный свет.

И я позволяю, зная, что на острове больше никого нет. И в ближайшие две недели не будет. Будем только она и я.

— О, там лодка. — Пейдж поднимает руку, чтобы помахать, и я в мгновение ока оказываюсь рядом, увлекая ее обратно в хижину.

Она начинает хихикать, и я тут же понимаю, что она просто издевается надо мной. Никакой лодки нет. Я рычу. Перекидываю ее через плечо, несу к кровати и бросаю на нее.

Смех прекращается, и на лице Пейдж появляется похотливое выражение. Она отползает назад на кровати, облизывая губы. Добравшись до изголовья, широко раздвигает ноги, и я вижу что мое освобождение все еще покрывает ее. Пейдж соблазняет меня своей киской, заставляя мой рот увлажниться. Я хочу снова ощутить ее вкус на себе. Прошло слишком много времени с тех пор как я целовал ее между ног.

— Тебе нравится заводить меня? — спрашиваю я, хотя знаю ответ.

Пейдж реально получает удовольствие от этого дерьма. Хорошо, что моя ревность и склонность к повадкам пещерного человека делают ее влажной, а то у нас могли быть проблемы. Не уверен, что это то, что я могу контролировать. Не с ней.

Я опускаю одну руку на кровать и смотрю, как учащается ее дыхание. Я протягиваю руку, хватаю Пейдж за лодыжку, и тяну на себя. Когда она оказывается там, где я хочу, я переворачиваю ее, нанося один шлепок по ее заднице. Она стонет, еще больше выпячивая задницу. И, словно охваченная желанием, еще немного раздвигает ноги.

Пейдж смотрит на меня через плечо, и я обхватываю рукой свой член. Вожу кулаком вверх и вниз, и она облизывает губы. Затем выше поднимает свою задницу, желая этого, желая меня.

— Я пропустил одно местечко, — говорю я. Я недостаточно хорошо пометил ее задницу. — Если ты и дальше собираешься подстрекать меня, то мне придется полностью покрыть тебя собой. Мне не придется переживать, если я помечу каждый твой сантиметр. — Это ложь. Я всегда буду опасаться того, что кто-то попытается забрать ее у меня. А кто бы ни попытался забрать Пейдж? Она идеальна во всех отношениях.

— Может, тебе стоит пометить меня изнутри? — Пейдж еще больше выпячивает свою задницу, и мне приходится сдержать улыбку.

Я продолжаю гладить себя, и она прищуривается, глядя на мою руку. В глазах вспыхивает ревность, от того, что я наслаждаюсь собой. Ей не нравится, что моя рука делает всю работу.

Я должен продолжить дразнить ее. Но, правда в том, что я хочу дать ей все. Я опускаюсь на колени на кровать и склоняюсь над Пейдж. Опускаю кулаки по обе стороны от нее, а затем вхожу в нее своим членом. Мы оба стонем. Я прижимаюсь ртом к ее шее, посасывая и облизывая так, как она любит. Я не прекращу заниматься с ней любовью, пока каждая ее частичка не будет отмечена мной.

Глава 32

Пейдж

Три месяца спустя…

Раздается тихий стук в дверь, и я открываю глаза, вижу, как в гостиную входит Вивьен, мать Майлза. Последние два дня меня так тошнило, что я провела их на диване, а теперь оглядываюсь вокруг и чувствую себя неловко.

— Ты выглядишь дерьмово, — говорит она, и я смеюсь. Я пытаюсь встать, но она протягивает руки, останавливая меня. — Не вставай. Я просто хотела зайти и проверить как ты.

— Я могу заразить тебя, — говорю я, глядя, как она подходит ко мне и садиться на кофейный столик.

Вивьен протягивает руку и убирает прядь волос с моих глаз.

— Майлз сказал, что ты болеешь, и я решила проверить, не нужно ли тебе чего-нибудь. Он сказал, что ты заставила Райана пойти на работу. — Она улыбается, и это наполняет мое сердце теплом.

На прошлой неделе Капитан заболел желудочным гриппом, и в течение нескольких дней был в отключке. Я, будучи невероятно заботливой женой, вылечила его. Но потом этот ублюдок заразил меня. Я провела в постели в течение нескольких дней, прокладывая дорожку в ванную. Но даже после того, как худшее оказалось позади, болезнь осталась.

— Он все время вертится рядом, пока я лежу тут и умираю. Я хочу поболеть спокойно, — шучу я, перекатываясь на бок.

Последние несколько месяцев супружеской жизни были замечательными. Мы с Капитаном не только сблизились так, что я даже и не представляла возможным, но и обрела целую семью. В течение недели мы обедаем с Майлзом и Мэллори, и Вивьен всегда приглашает нас на воскресный бранч. Она знает, что путь к моему сердцу лежит через желудок. Вивьен открылась мне, и это были те отношения, о которых я всегда мечтала. Она была добра ко мне и раньше, но у меня была своя защита. Но с тех пор как Капитан разрушил мои стены, я так и не вернула их обратно. И Вивьен проскользнула внутрь. Она дает мне нежную материнскую заботу, которой у меня никогда не было, даже от моей собственной матери. Иногда я чувствую вину за то, как мне это нравится, но я знаю, что в глубине души моя мать хотела бы, чтобы у меня это было. Чтобы кто-нибудь дал мне то, что она не смогла.

То, что Вивьен заехала сегодня, еще одна причина, почему ее присутствие в моей жизни — настоящее благословение. Потому что нет никого лучше мамы, когда болеешь.

— Ну, я подумала, что принесу тебе что-нибудь, чтобы ты почувствовала себя лучше.

— Не знаю, говорила ли такие слова раньше, но не думаю, что смогу есть.

Вивьен смеется и качает головой, доставая из сумки пакет. Она протягивает его мне, и я заглядываю внутрь. Смотрю на коробочку и чувствую укол гнева.

— Я не беременна. — Возвращаю ей коробку.

Я злюсь, глядя на рисунок женщины на упаковке, думая, как сильно я ее ненавижу.

Мои месячные всегда были нерегулярные, но никогда раньше я не беспокоилась об этом. Мы с Капитаном вернулись из нашего медового месяца и занялись сексом, как похотливые кролики. Думая, что в любой день я могу залететь. После месяца попыток я пошла к врачу, и они провели несколько тестов. Врач сказал, что с моей историей и размерами тела очень мало шансов забеременеть. Или выносить ребенка полный срок, особенно с размерами Капитана и понимая, насколько большим может быть его ребенок.

Это был сокрушительный удар, о котором я не сказала мужу. Он знал, что я ходила к врачу, но не стал настаивать, когда я не стала объяснять. Я знала, что рано или поздно нам придется поговорить об этом, но откладывала разговор, не в силах произнести это вслух.

Вивьен протягивает руку и сжимает мое плечо.

— Встань, пройди в ванную и используй этот тест. — Ее голос суров, и я понимаю, каково было Майлзу, когда его мать говорила ему что-то делать.

В ее тоне нет места для возражений, и я встаю, забирая коробку с собой в ванную. Я подумала, что потворствую ей и покончу с этим. Она не знает ни о моем теле, ни о том, что я не могу забеременеть. Но я ничего такого не говорю.

Я заканчиваю мочиться на палочку и убираюсь после этого. Открываю дверь ванной и вижу Вивьен, которая ждет меня с другой стороны.

Вивьен идет за мной обратно в гостиную, где я снова падаю на диван, а она суетится по комнате, убирая со стола. Я говорю оставить все как есть, но она пожимает плечами и возвращается к уборке салфеток и одеял, которые разбросаны вокруг.

Хорошо, что рядом есть кто-то, кто позаботится обо мне. Капитан отлично справляется, но он нависает надо мной, будто я в любую секунду могу заболеть смертельной малярией. Его беспокойство только заставляет меня волноваться, и это не приносит мне никакой пользы. Но такое чувство, что Вивьен держит все под контролем.

В какой-то момент я закрываю глаза, а чуть позже просыпаюсь от запаха куриного супа, и мой желудок радостно урчит.

Вивьен подходит с подносом, и я сажусь на диване. Она опускает поднос мне на колени. Там стоит чашка куриного бульона, два имбирных печенья и кружка чего-то горячего и сладкого.

— Спасибо. Кажется теперь я действительно проголодалась. У тебя должно быть волшебное прикосновение, — говорю я, потянувшись за печеньем.

— Не за что. Когда я была беременна Майлзом, меня постоянно тошнило. Я тоже думала, что у меня желудочный грипп. Единственное, что я могла проглотить, — имбирное печенье и куриный бульон.

Она ласково смотрит на меня, и я закатываю глаза. Вздыхаю и стараюсь не показаться дурочкой.

— Я не могу быть беременной. Доктор сказал, что это почти невозможно. — Я пожимаю плечами, поедая второе печенье. Черт, они хороши.

Вивьен кивает, но продолжает улыбаться и смотрит, как я ем. Когда я заканчиваю, она протягивает мне горячий чай и говорит, чтобы я сделала глоток. Жидкость согревает мой живот, и я чувствую себя в тысячу раз лучше после небольшого перекуса.

Я наблюдаю, как Вивьен берет свою сумку и ставит передо мной маленькую коробку печенья.

— Возможно, ты захочешь оставить их себе, — говорит она, кладя поверх тест на беременность. Затем наклоняется вперед, целует меня в макушку и выходит.

Волнение подкрадывается внутрь, и я ставлю кружку чая и нерешительно смотрю на тест. Затем мой нос начинает пощипывать и гореть, слезы собираются в глазах, а зрение затуманивается.

Глава 33

Райан

Я прохожу через вестибюль нашего многоквартирного дома, махая Чаку на стойке регистрации. Я ушел с работы пораньше, хотя знаю, что Пейдж разозлиться, если я приду проведать ее, но я волнуюсь.

— Привет, Райан.

Я слышу голос Вивьен, которая выходит из лифта. Ее мужчина, Том, встает с кресла в холле и подходит к ней. Они с Томом начали встречаться сразу после помолвки Мэллори и Майлза. Мэллори любит говорить всем, кто готов слушать, что это все ее рук дело.

Я улыбаюсь им, подхожу и пожимаю руку Тому. Вивьен целует меня в щеку. Я смотрю на выход и вижу, что ее ждет охрана. Увидев их, я решил, что она пришла повидаться с Майлзом или Мэллори. Хотя странно, что она приезжает днем.

— Что привело тебя сюда? — спрашиваю я.

— Заехала, чтобы завести кое-что. Я слышала, что Пейдж заболела, поэтому хотела проверить ее.

Я рад, что они с Пейдж смогли наладить связь, и я думаю, что это дает им то, что они упустили. Покой и уют.

— Нам нужно поторопиться, если мы хотим успеть на занятие, — говорит Том, опуская руку на поясницу Вивьен.

— Надеюсь, ты надел свои танцевальные туфли, — говорит она, подмигивая. — Сегодняшнее занятие будет по самбе. — Она пожимает плечами и наклоняется к нему, и мы прощаемся.

Я подхожу к лифту и нажимаю кнопку, в нетерпении ожидая, когда поднимусь и увижу свою жену. Я рад, что Вивьен пришла проверить ее, но мне нужно увидеть ее самому. У нее этот вирус держится намного дольше, чем у меня, так что, пришло время обратиться к врачу. Сегодня я надеялся прийти пораньше, чтобы отвести Пейдж, пока клиника не закрылась. Я знаю, что ей было плохо последние несколько дней, но кроме этого, ее беспокоит что-то еще.

Пару недель назад Пейдж пошла к врачу, но не сказала мне, что случилось. Знаю, она разочарована, что мы не забеременели сразу, но иногда это занимает некоторое время. И что с того, что у нас нет детей? Я хочу быть с ней всегда, и наличие или отсутствие детей не меняет этого. Если она хочет их достаточно сильно, я сделаю все, чтобы это случилось. Мы удочерим или воспользуемся суррогатным материнством. Я дам Пейдж все, что она захочет. Разговор окончен.

Я не знаю, была ли причина во встрече с врачом, но я знаю Пейдж. Ее что-то беспокоит, но понимаю, что не могу на нее давить. Она скажет мне, когда будет готова, и когда будет готова, мы все обсудим. Вместе.

Я поднимаюсь на лифте на наш этаж. Мы перевезли сюда все мои вещи, включая «Алтарь Пейдж», как она любит его называть, как только вернулись домой после медового месяца. Я открываю дверь и вижу, что Пейдж сидит в гостиной, обхватив голову руками, и рыдает.

Я подбегаю к ней и становлюсь на колени рядом, потирая ее спину.

— Котенок, что случилось? Скажи мне, что не так. Мне нужно отвезти тебя в больницу?

Она убирает руки, и я вижу, как она улыбается от уха до уха, несмотря на слезы.

— Я не больна. Я беременна.

Я смотрю на ее колени и вижу там тест на беременность, две ярко-синие полоски хорошо видны в специальном окошке. Я резко притягиваю Пейдж в свои объятия и целую ее так яростно, как в первый раз.

— Я так счастлив. Я так сильно люблю тебя, — говорю я, когда, наконец, отрываюсь от ее губ. Поцелуями спускаюсь вниз по ее шее, затем задираю рубашку и целую живот. — И тебя я тоже люблю, малыш.

Пейдж смеется и прижимается ко мне, и я целую ее все это время. Ее живот, руки, ноги. Везде, где могу прикоснуться губами. Рад, что у нее нет опасного для жизни вируса, и что она плохо себя чувствовала, потому что у нее был наш ребенок.

— Почему ты не сказала мне? — спрашиваю я, глядя в ее темно-синие глаза.

— Я только что узнала, — говорит она, улыбаясь мне. Когда я качаю головой, и она понимает, что я имею в виду, я разочарован, потому что знаю, что есть что-то большее, чем она показывает. Я легко читаю Пейдж. Она пожимает плечами. — Я боялась, что у нас никогда не будет детей. Я не хотела говорить этого вслух, потому что казалось, так станет все реальнее. Я не хотела тебя беспокоить.

— Пейдж, я люблю тебя. Моя жизнь с тобой. В хорошие времена и плохие. Мы разделим все тяготы вместе. Верно?

— Верно, — говорит она и обнимает меня за шею.

Я не могу удержаться от поцелуя, затем поднимаю ее на руки и несу в постель.

— Это требует праздничного секса, — говорю я, и Пейдж смеется.

Когда мы занимаемся любовью, нежно и сладко, и мы оба улыбаемся, когда целуемся. Будто не можем поверить, что мы добрались до следующего жизненного этапа, это одновременно и интересно и страшно. Потом, когда мы друг друга выматываем, я обнимаю ее, и мы говорим о будущем. Нашем будущем. Перед нами жизнь со всеми возможностями, о которых мы мечтали. Мир, где наша любовь, — это все, что имеет значение. Это рай, и я планирую дать ей все это. Потому что она моя и только моя.

ЭПИЛОГ 1

Пейдж

Четыре месяца спустя…

— Боже, этот маленький мальчик будет гигантом, — говорит Мэл, потирая рукой мой живот, вставая сбоку от смотрового стола.

Капитан стоит с другой стороны, держа меня за руку и потирая большим пальцем мое запястье. Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться. Сегодня мы выясним пол, и Капитан и Мэл думают, что это мальчик, и, возможно, это так, но они не знают, что малышей двое.

Я боялась сказать кому-нибудь, что у меня будут близнецы. Мне уже сказали, что я вряд ли забеременею. Врачи беспокоились о размерах Капитана по сравнению с моими, и о моем маленьком теле, носящем его ребенка. Мне было страшно, и я знала, что все остальные тоже испугаются. Но врач сказал, если удастся выходить до второго триместра, дальше все должно пройти гладко. Я прошла отметку, и теперь приближаюсь к третьему. Не могу поверить, как быстро летит время. Все выглядит великолепно, и я готова рассказать о своем маленьком сюрпризе. Я почти разрываюсь от желания сделать это.

— Ты почти такая же большая, как и я, а я опережаю тебя на несколько месяцев. — Мэл смотрит на свой собственный животик. У нее будет мальчик. Мы подумали, что было бы неплохо иметь в семье двух мальчиков, которые могли бы играть вместе, но когда мы заходим в детские магазины, Капитан всегда бредет к вещам для маленьких девочек. Я знаю, что он тайно хочет маленькую дочку, но не признается в этом. Не уверена, что знаю, как обращаться с девочкой, но, видя, как сильно он хочет ее, я тоже хочу.

— Это может быть девочка, — возражает Капитан. Его свободная рука скользит в мои волосы. — Твои глаза и волосы. Она будет моим маленьким ангелом. Папина малышка.

Я вижу, как он проигрывает это в своей голове. Она определенно будет избалована. Капитан будет в полной заднице. В два счета обведет его вокруг пальца.

— Тогда ей лучше иметь твой характер, потому что я не ангел, — поддразниваю я его. Было бы мило увидеть маленькую девочку, похожую на него.

— Она слишком большая, чтобы быть девочкой. Это должен быть мальчик, и он явно будет гигантом, как его отец. — Мэл кивает, будто ее слова — это факты, которые нельзя оспорить. Я гигантская, но стараюсь следить за собой. Питаться правильно и много ходить, раз теперь нельзя бегать. Я даже начала заниматься йогой. Я сделаю все, чтобы эта беременность прошла нормально.

В этот момент в комнату входит доктор с сияющей улыбкой на лице. Она так же взволнована, и хочет сказать всем, что это близнецы. Только мы с ней знаем.

— Как поживает наша будущая мамочка? — спрашивает она, направляясь к раковине, чтобы вымыть руки.

— У нас все хорошо, — отвечает Мэл за нас обоих, заставляя акушера-гинеколога смеяться. Она и ее врач тоже. Мэл потребовала, чтобы мы пошли к одному и тому же, не давая мне выбора. Не то чтобы я сопротивлялась, когда это лучший доктор в Нью-Йорке. Я понимала, что подвергаюсь высокому риску, поэтому не пыталась экспериментировать. — Давайте, скажите Пейдж, что у нее мальчик, чтобы мы могли уйти.

Я качаю головой, глядя на нее.

— Да, пожалуйста, скажите мне, кто у меня, чтобы я могла пообедать. Эти двое убивают меня. Они не кормили меня весь день. — Я вру. Я буквально только что позавтракала, но ем за пятерых. Ну, такое чувство, что я ем за пятерых.

— Ты голодна? — спрашивает Капитан. Он перестает играть с моими волосами, и на его лице появляется озабоченное выражение.

— Я всегда голодна. Продолжай меня гладить, — огрызаюсь я. — Прости, — добавляю я, и он смеется.

Я становлюсь раздражительной, когда голодна. Я так же все время плачу без всякой причины. Я превращаюсь в Мэллори.

— Отлично. Давайте посмотрим, кто тут у нас. — Доктор подходит к той стороне кровати, где сидит Мэл, и Мэл неохотно отходит в сторону, подходя к моей голове, пока доктор раскрывает мой халат и начинает наносить на живот гель.

Когда монитор касается моего живота, кабинет погружается в тишину, только сердцебиение малышей заполняет комнату.

— О боже, — говорит Мэл, и я понимаю, что она видит. Я слышу это в ее голосе, и я знаю, что она плачет.

Я смотрю на Капитана. Он смотрит на меня, пока Мэл шмыгает носом, а потом его взгляд устремляется на экран.

— Что-то не так?

Я слышу панику в его голосе и крепче сжимаю его руку. Мне не нравится, что он боится. Капитан никогда не боится.

— Нет, здоровяк. Их просто двое, — говорю ему я.

Его взгляд возвращается ко мне, но паника не исчезает. Он так беспокоился обо мне и ребенке, а теперь нужно волноваться о двоих малышах. Еще один человек, о котором он должен беспокоиться.

— С ней все в порядке? Я подумал… Черт, она сможет выносить двоих? — Его голос полон страха и благоговения. Он хочет этого, но не ценой того, что это причинит мне вред.

— Все выглядит прекрасно, — заявляет доктор. — Обе малышки развиваются хорошо, и анализы показывают, что Пейдж чувствует себя лучше, чем хорошо. Она в отличной форме, и держит себя и детей здоровыми. Она не первая крошечная женщина, которая носит близнецов, — уверяет она его.

— Две маленькие девочки, — бормочет Капитан, глядя на экран. Потом его глаза снова возвращаются к моим, и я вижу, что они полны слез.

— Дадим им минутку, — слышу я, как говорит доктор, вытирая гель с моего живота. Я не могу оторвать глаз от Капитана. Наблюдать по его лицу, как он осознает все, — прекрасно.

Он наклоняется, прижимаясь своим лбом к моему.

— Ты подаришь мне двух маленьких девочек?

Он спрашивает снова и снова, будто не может поверить, что я исполню его желание. Я дам этому мужчине все, что смогу. Все, что в моей власти, а может быть и за ее пределами. Он делает меня цельной и счастливее, чем можно представить. Я хочу сделать то же самое для него.

— Ты поместил их туда. — Я улыбаюсь ему, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Я буду таким хорошим с тобой и нашей семьей. Обещаю, Пейдж. — В его словах столько решимости, и я знаю, что он не шутит. Он будет невероятным отцом.

— Райан. — Я погружаю пальцы в его волосы. — Ты уже и так хорошо заботишься обо мне и этих девочках. — Так и есть. Этот мужчина делает все для меня и наших детей. Это видно во всем, что он делает. — Я никогда не сомневалась, что ты будешь идеальным отцом и мужем. Вот почему мне было так грустно, когда я думала, что у нас не будет детей. Потому что я знаю, как хорошо это у тебя получится. Я также знаю, что эти малышки придут в этот мир, зная, каким должен быть мужчина. Не представляю, как они смогут найти себе мужей с таким идеальным папой, как ты.

— У них не будет мужей, — рычит он и целует меня в губы.

Его язык скользит мне в рот, ленивый и сладкий, и я знаю, что когда мы вернемся домой, я тут же нападу на него. Капитан отпускает мою руку и скользит ладонью по моему животу. Я чувствую, как одна их девочек слегка пинается. Я размышляю, хочу ли сначала пообедать или просто съесть моего мужа. Когда он углубляет поцелуй, я знаю свой ответ. Я определенно собираюсь заполучить его.

— Это близнецы! Две маленькие девочки! — раздаются крики за дверью.

Это Мэл рассказывает Майлзу в приемной. Представляю, как она пытается прыгать вверх и вниз, а брат сходит с ума и пытается заставить ее сесть.

Я начинаю смеяться, прерывая поцелуй.

— Думаешь, я был ужасен раньше? Не уверен, что теперь выпущу тебя из нашей постели, — говорит Капитан, и я знаю, что он о постельном режиме.

Но если он будет со мной в постели, я не смогу устоять. Я потираю через джинсы его твердый член. Интересно, он готов из-за поцелуя или моего живота. Что-то в моей беременности заводит моего пещерного мужчину.

— По мне звучит отлично.

ЭПИЛОГ 2

Капитан

Пять лет спустя…

— Черепашки Ниндзя.

— Принцесса-фея.

— Черепашки Ниндзя.

— Принцесса-фея, и ты выбираешь вкусняшки! — говорит Пенелопа Пандоре.

Пандора прищуривается, будто обдумывает это, но мы знаем, что она выберет вариант с вкусняшками. Она заправляет рыжий локон за ухо, и в этот момент как никогда похожа на свою мать.

— Договорились, — соглашается Пандора.

Пенелопа морщит свой маленький веснушчатый носик в счастливой улыбке, затем подмигивает мне темно-зеленым глазом. Девочки выглядят почти одинаково, но у Пандоры глаза Пейдж, а у Пенелопы — мои. Их глаза и мировоззрение — единственный способ отличить их друг от друга. Пандора — до мозга костей ее мама. Пенелопа — настолько девочка, чем любой из нас может представить, но она, кажется, слишком хорошо управляет нами.

В этот момент в комнату входит Пейдж. Мне нужны все мои силы, чтобы удержать свою задницу на диване между моими девочками. На жене какая-то джинсовая штука, которая может быть одновременно и коротким платьем и длинной рубашкой. Не знаю, что это, но оно слишком короткое. Выглядит почти неприлично, учитывая сапоги выше колен. Ее губы окрашены в темно-красный цвет, а волосы собраны на макушке, демонстрируя ее офигенную шею. Я хочу рычать на ее открытую кожу. Ей нужно надеть водолазку и джинсы или что-то такое. С тех пор как у Пейдж родились наши девочки, она стала одеваться немного более сексуально. А беременность только сделала ее горячее. Теперь ее бедра немного шире, а грудь чуточку полнее.

— Ты такая красивая, мамочка, — говорит Пенелопа.

— Спасибо, милая, — говорит Пейдж в ответ, ее взгляд останавливается на мне. Она ни хрена не выйдет в этом. Мне плевать, что сегодня девичник, а у них с Мэл будет два охранника.

— Какого… — я останавливаюсь прежде, чем успеваю закончить предложение.

— Какого что, папочка? — подталкивает меня Пандора, ухмыляясь. Маленькая смутьянка. Пейдж подходит к дивану и наклоняется, чтобы поцеловать Пенелопу в макушку, а Пандора только хихикает.

— Мне нравятся твои туфли, мамочка, — добавляет Пенелопа.

Она может часами сидеть в шкафу Пейдж, примеряя ее туфли. Иногда она заставляет меня сидеть там и смотреть. Да, эта малышка, держит меня в напряжении. К счастью у меня еще есть Пандора, которая присматривает за сестрой. И, как запасной вариант, у меня есть Генри — сын Майлза и Мэллори. Он уже доставляет парням на детской площадке неприятности, когда те пытаются поиграть с моими девочками.

— Ну, думаю, твое платье просто идеально, моя маленькая принцесса, — говорит ей Пейдж.

Пенелопа разглаживает свое пышное платье. Думаю, что у нее больше нарядной одежды, чем у кого-либо в семье.

— Синий — действительно мой цвет, — говорит она Пейдж, заставляя меня смеяться.

Пандора только закатывает глаза, потом смотрит на Пенелопу.

— Тебе лучше пойти переодеться, потому что мы уходим с папой.

Пейдж вопросительно поднимает брови.

— О! — Пенелопа возбужденно хлопает в ладоши. — Еще одна секретная миссия!

— Секретная миссия? — спрашивает Пейдж, садясь на кофейный столик перед нами.

Я же смотрю на ее ноги, не в силах себя остановить. Да, она никуда не пойдет в этой гребанной рубашке или как это, черт возьми, называется.

— Ага, когда ты красиво одеваешься и встречаешься с тетей Мэл, папа превращает нас в тайных шпионов, и мы повсюду следуем за тобой. Иногда… — Я закрываю рукой рот Пандоры.

— У меня самый симпатичный шпионский костюм, мамочка. Хочешь его увидеть? — Пенелопа вскакивает с дивана, готовая сменить наряд.

Пейдж, прищурившись, смотрит на меня. Я просто пожимаю плечами и отпускаю Пандору, которая хихикает у меня за спиной, прекрасно зная, что она задумала. Это научит меня не давать ей второй десерт.

— Девочки, почему бы вам не поцеловать мамочку и не пойти надеть пижамы перед началом вечера кино? — Обе девочки делают, как говорит Пейдж, целуя и обнимая.

— Я сделаю утром блинчики, — говорит она им.

— И бекон, — добавляет Пандора.

— Мило, что ты думаешь, будто бекона не будет, — отвечает ей Пейдж.

— Я просто перепроверяю.

Пандора опускает руку на бедро, и я качаю головой. Пейдж хватает ее, притягивает к себе и начинает щекотать. Пенелопа отступает назад, будто не хочет вмешиваться и помять свое платье.

— Ладно. Идите переодеваться, — говорит им Пейдж, провожая по коридору. Затем оборачивается ко мне и прищуривает глаза. — Хочешь мне что-нибудь сказать?

Пейдж едва заканчивает предложение, и я уже около нее, поднимаю ее и перекидываю через плечо, поворачиваясь к другому коридору, который ведет в нашу спальню. Когда мы искали новое жилье, я хотел, что детские комнаты находились в другой стороне дома. Моя женщина может быть громкой.

— Отпусти меня, пещерный человек! — Пейдж стучит маленькими кулачками по моей спине.

— У меня такое чувство, что ты хотела, чтобы я стал пещерным человеком, иначе не пыталась бы выйти из дома в таком виде. — Я шлепаю ее по заднице, а потом запускаю руку под платье, чувствуя, что на ней только стринги.

Пейдж стонет, доказывая мою точку зрения. Она хотела такой реакции, и теперь ей придется иметь с этим дело.

Когда мы добираемся до спальни, я пинком закрываю дверь и защелкиваю замок. Бросаю ее на кровать, и ее ноги широко раскрываются в приглашении. Я смотрю на Пейдж. Блядь, как она становится все красивее? Она так чертовски совершенна, что иногда на нее больно смотреть.

— Вот как я это вижу — у тебя есть два варианта, — говорю я Пейдж, расстегивая ремень и вытаскивая его из шлевок. — Ты можешь либо позволить мне пометить твою киску, и будешь носить мою сперму на себе весь вечер, или немедленно переодевайся.

— Пометь меня, — говорит Пейдж без колебаний.

В этот момент я расстегиваю свои штаны и ее слова выходят с придыханием. Я вытаскиваю свой член, не потрудившись снять штаны. Ползу по ней, хватаюсь за низ платья и тяну. Резкий звук наполняет комнату, и я одариваю Пейдж дьявольской ухмылкой. Платье уничтожено. Пейдж открывает рот, смотря на него вниз.

— Упс. Думаю, тебе все же придется переодеться, — говорю я без тени вины.

— Ах ты…

Я прерываю ее, захватывая губы глубоким поцелуем. Наклоняюсь и стягиваю стринги, материал мне не соперник. Я хочу войти в Пейдж и уничтожу все на своем пути. Мой член легко находит влажный вход, проскальзывая прямо в нее. Пейдж выгибается мне навстречу, и ее стоны льются мне в рот, пока я толкаюсь в нее. Жестко.

К тому времени, как я закончу с Пейдж, она будет чувствовать меня при каждом движении, и не будет ни одной части ее тела, которая пропахнет мной.

ЭПИЛОГ 3

Пейдж

Еще тринадцать лет спустя…

— Мне это не нравится, Пейдж. Ни на одну гребанную каплю.

Капитан расхаживает взад и вперед, пока я потягиваю свой латте и стараюсь не улыбаться. Уже позднее утро, и девочки только что ушли, чтобы сделать маникюр и прически для выпускного, который пройдет сегодня вечером. Я наблюдаю, как муж проделывает дыру в деревянном полу, когда слышу, как входит Майлз.

— Чем это он так взвинчен? — спрашивает Майлз, наклоняясь и целуя меня в щеку. Он подходит к кофеварке, наливает себе кофе и садится рядом со мной.

Это немного комично, что мы сидим здесь, наблюдая за как расхаживает Капитан, и пьем кофе.

— Выпускной, — говорю я в качестве объяснения.

— А. Полагаю, Генри сегодня тоже будет здесь?

При упоминании об этом Капитан останавливается и пристально смотрит на Майлза, но затем возвращается к ходьбе. Мне приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Он зол, что Майлзу не нужно беспокоиться, у него ведь не девочка и ему не приходится иметь дело с ошивающимися рядом мальчишками.

Дочки так взволнованы сегодняшним вечером, но мы втроем держали это в секрете от их отца. Дело не в том, что мы не хотели говорить, просто избегали неизбежного припадка, который у него случится. Поэтому сегодня утром я дала девочкам немного денег и отправила их с тетей Мэллори на день красоты. Я сказала, что скажу отцу, пока они будут отсутствовать, и приму удар на себя.

— Да, Мэллори сказала, что он придет, чтобы сделать фотографии и приведет с собой девушку.

Капитан резко останавливается и поворачивается ко мне.

— Девочки идут на свидания?

— Да, Капитан. Мне жаль, но идут. — Я почти вижу, как слова будто физически ударяют его, и не знаю, почему, но мне это кажется забавным. — Пандору забирает сын Скайлер и Джейми, Зион, а Пенелопа идет с Итаном, он живет дальше по улице.

— Я знал, что не зря этот маленький ублюдок болтался рядом, — хмурится Капитан.

— Ну, он ведь косит твою траву, верно? — спрашивает Майлз, и я толкаю его локтем. Он подливает масло в огонь и знает это.

— Дело не в этом. И что насчет Зиона? Кто, черт возьми, сказал, что Пандора может встречаться с ним?

Я встаю и подхожу к Райану, обнимая за талию.

— Ты такой милый, когда злишься, но это их выпускной. Ты должен сдаться, хорошо?

— Нет. Я не должен ничего делать, — возражает Капитан, и я опускаю голову ему на грудь. Через мгновение он обнимает меня и делает глубокий вдох. — Они еще такие маленькие.

— Им восемнадцать. А осенью они обе отправятся в колледж. Мы должны научиться отпускать, — говорю я, глядя на него. — И под «мы» я подразумеваю тебя.

Капитан рычит, и я чувствую вибрацию всем телом. Поднимаюсь на цыпочки и целую его подбородок. Но это не поднимает ему настроение.

— Ну же, Капитан. Я возьму тебя за мороженым, когда они уйдут.

— Ты говоришь это только потому, что хочешь этого, — бормочет он, и это восхитительно — то, как сильно он дуется.

— Ты прав. Но тебе нравится давать мне то, что я хочу. А я хочу, чтобы девочки пошли на выпускной со своими кавалерами и хорошо провели время. Я хочу, чтобы у них был этот опыт, чтобы ты не пришел и не забрал их домой, или еще хуже, дулся весь вечер в углу.

— Ну, мне жаль их, — бормочет он.

— Но почему?

— Потому что они разозлятся, ведь на всех фотографиях я буду стоять между ними и их мальчиками. Может, мне стоит переодеть рубашку. — Он смотрит на ту, что на нем надета, будто всерьез рассматривает возможность переодеться для выпускных фотографий. — Знаешь, я действительно могу это сделать. Тогда они не пойдут на свидание.

— Райан, — говорит Майлз, и Капитан смотрит на него. — Помни, дружище, все дело в том, во что мы заставляем их верить. Пусть думают, что сегодня вечером им будет весело. Я уже загрузил машину.

Я смотрю на брата и мужа, ничего не понимаю. Но улыбка, которая появляется на лице Капитана, совсем не невинная. И тут меня осеняет. Они планируют улизнуть и последовать за ними. Боже, помоги моим бедным девочкам сегодня вечером. И их мальчикам, если они решат прикоснуться к ним.

ЭПИЛОГ 4

Райан

Еще десять лет спустя…

— Пейдж, где ты? — Я хожу по дому, пытаясь найти жену, но она не отвечает.

По дороге домой я проверил трекер на ее телефоне и увидел, что она дома. Я возвращаюсь в гостиную, а затем выхожу на задний двор, думая, что, может быть, она вышла на улицу. Солнце только что зашло, и у нас через час заказан столик.

— Котенок? Ты здесь? — зову я.

Я слышу всплеск и смотрю на волны в бассейне. Подойдя к нему, я приближаюсь к краю, а потом вижу ее. Я только собираюсь спросить ее, что происходит, как она брызгает на меня и начинает смеяться.

— Ты не сделала этого только что, — говорю я, глядя на нее сверху вниз.

— О, думаю, сделала. И что ты собираешься делать с этим? — Она опускает руки на край бассейна и дерзко улыбается мне.

— У нас ужин через час, котенок. Или ты хочешь, чтобы я вошел в воду и вытащил тебя?

Пейдж отталкивается от края, и тогда я вижу, что она совершенно голая. Свет на дне бассейна создает вокруг нее ауру. Чувствую, как твердею, и сжимаю кулаки по бокам.

— Ты собираешься простоять там всю ночь, как паинька, Капитан Америка? Или придешь за мной?

Я вижу, как ее груди подпрыгивают в воде, твердые соски так и умоляют меня о поцелуе. Пейдж движется к другой стороне бассейна и хватается край, выгибая спину. Она дразнит меня и знает это.

— Будь осторожна в своих желаниях, котенок, — говорю я ей. Не знаю, почему она думает, что ей нужно провоцировать меня. Она хочет меня где-то, и я уже там. Независимо от того, где это.

Не сводя с Пейдж глаз, я расстегиваю ремень и стягиваю джинсы с бедер. Она облизывает губы, и я не спеша снимаю рубашку, а затем боксеры. Я двигаюсь медленно, позволяя ее взгляду блуждать по мне, видеть, какой я твердый для нее, и думать обо всем, что этот член может сделать с ней. Все возможности, которые я могу предложить. Как я буду использовать его, чтобы доставить Пейдж удовольствие, пока она не сможет ходить, и мне придется выносить ее из бассейна.

Направляясь к ступенькам, я двигаюсь медленно и позволяю нарастать предвкушению. Когда добираюсь до лесенки, делаю вниз один шаг, а затем сажусь на край. Под моей задницей сухой камень, а ноги в воде. В бассейне есть еще три небольшие ступеньки, но данное место идеально подходит.

— Иди сюда, — говорю я, и тон не оставляет возможности для неправильного толкования.

На мгновение мне кажется, что Пейдж собирается нахально ответить. Или, может быть, даже отказаться. Но она смотрит на меня, и я вижу в ее глазах желание. Потребность. Пейдж всегда любила играть в то, что ей не нравится, когда ей указывают, что делать, но когда дело доходит до секса, я всегда командую, и ее это заводит. Мы оба это знаем.

Мы так долго были вместе, что я знаю каждую мысль, которая приходит ей в голову. Близняшки выросли и закончили колледж. Они построили хорошую жизнь, и нам не нужно беспокоиться. Ну, беспокоиться так же сильно. Думаю, в глубине души любой родитель всегда переживает. Но мы с Пейдж перестали работать, и посещаем наш остров так часто, как только можем. Мы проводим большую часть нашего времени, путешествуя между островом, домом и девочками. Давая Пейдж семью, о которой она всегда мечтала, ту, которую я не знал, что хотел до нее. Я не могу придумать лучшего способа прожить свою жизнь, чем быть с Пейдж. Наша жизнь медленная, и мы смакуем каждую мелочь, но котенок любит время от времени добавлять немного перчинки, чтобы держать меня в напряжении. Я бы солгал, если бы сказал, что мне это не нравится так же, как и ей. Она приносит смех в эту семью. Сердце всех нас.

Пейдж медленно подплывает ко мне, устраивая маленькое шоу и дразня меня, и когда добирается до меня, она смотрит на мои колени, а затем снова мне в глаза.

— Вот именно, котенок. Ты позаботишься об этом. А теперь иди сюда и забирайся наверх.

— Может быть, сначала мне нужно что-то другое. — Пейдж облизывает губы, и мой член пульсирует.

Я стискиваю зубы и смотрю как Пейдж медленно ползет вверх по ступенькам. Она преувеличивает свои движения и выглядит как чертова знойная богиня, идущая приветствовать меня. Я такой твердый, и не знаю, как долго смогу продержаться, чтобы не схватить ее.

Пейдж проводит руками вверх по моим ногам и к верхней части бедер, раздвигая их, а затем опускаясь на колени в воду передо мной. Она выглядит как соблазнительница, солнечные лучи играют в ее волосах. Не прерывая зрительный контакт, наклоняется, открывает рот и облизывает мой член от основания до кончика.

— Блядь!.. — шиплю я сквозь стиснутые зубы и протягиваю руку, сжимая ее волосы в кулаке. — У тебя есть тридцать секунд, прежде чем я подниму тебя и посажу на свой член.

— Тогда у меня есть время, — поддразнивает котенок, подмигивая, а затем берет мой член в рот и в горло.

Чистое удовольствие сотрясает мое тело.

Я издаю стон от ощущения горячего рта на моем члене и почти кончаю. Я должен думать обо всем, кроме Пейдж, стоящей на коленях передо мной, отсасывающей мне и доставляющей удовольствие.

— Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре, — начинаю считать я, потому что не знаю, что еще делать.

Я умираю, когда скользкий жар ее языка окутывает мой толстый член. Потом она всасывает жемчужину семени с кончика, и я умираю.

— Вот и все! Время вышло! — я почти кричу.

Поднимаю Пейдж и сажаю к себе на колени. Нуждаясь быть внутри нее. Я хочу кончить в ее киску, а не в рот.

Я раздвигаю ее ноги и вхожу в теплый вход членом прежде, чем Пейдж даже начинает протестовать. Обнимаю ее за шею и целую, пробуя на вкус свой предэякулят. Ее аромат заставляет меня стонать, и я использую свободную руку, чтобы схватить ее за бедро.

Я крепко держу Пейдж, пока двигаю ее на себе, заставляя ее киску доить мой член.

— Блядь, ты знаешь, как нажать на мои кнопки, — говорю я, двигаясь в ней.

— Мне нравится, как ты нажимаешь на мои, — стонет она, прижимая свои твердые соски к моей груди.

Я отпускаю ее шею, провожу рукой между нами и глажу ее клитор. Я точно знаю, как ей это нравится, и я не играю с тем, чтобы дать ей то, что она хочет. Я уже так близок к краю, что могу сорваться в любую секунду, и мне нужно, чтобы она была со мной.

— Ты плаваешь тут голая в одиночку, потому что знаешь, что это выводит меня из себя. Потом ты брызгаешь на меня и делаешь вид, что пытаешься убежать. — Пейдж издает крик удовольствия, когда я щипаю ее клитор. — Ты сосала мой член, когда точно знаешь, что это со мной делает. Ты подтолкнула меня, котенок, и теперь ты кончишь на мне. Я хочу, чтобы твоя киска высосала меня.

Я наклоняюсь вперед и облизываю шею Пейдж, затем посасываю нежное местечко чуть ниже уха. Хочу оставить на ней след, потому что знаю, что она будет любить его завтра.

— Райан. Блядь, вот так.

Ее киска сжимается вокруг моего члена, и оргазм проходит сквозь нее. Ее ноги напрягаются по обе стороны от меня, и я удерживаю Пейдж на месте, пока она пытается бороться. Я не перестаю потирать ее клитор, и Пейдж выкрикивает мое имя, когда волна удовольствия ударяет ее сильно и быстро.

Мой член пульсирует внутри нее, и я кончаю, давая жене именно то, что она хотела получить. Она хотела, чтобы я пометил ее и сделал своей, как бы ни пыталась отрицать это.

Когда мы оба расслабляемся и переводим дыхание, я прижимаюсь своим лбом к ее и улыбаюсь.

— Полагаю, мы пропустим наш ужин?

Пейдж смотрит на меня сверху вниз и знойно улыбается.

— Думаю, тебе придется дать мне поесть что-нибудь еще.

Я поднимаю ее и несу в бассейн, целуя шею и грудь. Пейдж — моя сильная, дерзкая женщина, но тает в лужу расправленного сахара каждый раз, когда я держу ее. Позже, когда мы, наконец, выйдем из бассейна, и я покормлю ее, и мы займемся медленной и сладкой любовью. Пейдж пообещает никогда больше не купаться нагишом без меня, но мы оба знаем, что это ложь.

И нас обоих это устраивает.

* КОНЕЦ *

Третью книгу серии (историю Джей и Джордан) читайте у нас в группе https://vk.com/kn_books