Миранда Бриджес "Пара монарха" Серия: Дом Каймар (книга 2)

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Перевод: Bad Banny, Andgi

Редакторы: Eva_Ber, Nikkoletta

Обложка: Bad Banny

Оформление: Eva_Ber

Глава 1

Придёт ли когда-нибудь мой принц.

Но, судя по всему, не сегодня, потому что этот засранец до сих пор не явился. Скрестив руки на груди, я притопываю ногой, как будто это волшебным образом заставит Зейдена появиться. Хотя я не стремилась стать парой принца, но если он считает, что я его пара, то очень забавно демонстрирует это. Чувство неуверенности укоренилось во мне, и я притоптываю ногой быстрее.

— Морган, все в порядке? — спрашивает Лия.

— Ага, в порядке, — отвечаю я. — Не понимаю, почему он до сих пор не пришел за мной.

Моя лучшая подруга обнимает меня за плечи в знак поддержки, а затем отпускает. Серебро татуировки на ее запястье подмигивает мне, напоминая о ее брачном статусе с Вареком. Как будто я могу забыть об этом.

У Варека тоже есть подобная татуировка, специальная для спаренных мужчин, но она не единственная. По словам Лии, у него есть и другие, указывающие на его статус командира, и одна — на дом, к которому он принадлежит. Всего их пять, и он принадлежит к дому Каймар. Как и Зейден.

Все мужчины из этого дома мудаки или только мой?

— Зейден — будущий лидер дравианцев, — произносит Лия. — Я уверена, что у него сейчас много дел. Особенно после того, как он приказал Вареку и его команде проникнуть на чью-то там территорию и забрать нас. Что, кстати, могло привести к началу войны. Не говоря уже о том, что этот приказ противоречит их законам.

Ничего нового Лия мне не говорит. Я все это знаю, наряду с тем, как инопланетяне отправились на Землю в поисках подходящих женщин, и некоторые из них в конечном итоге нашли свои пары — женщин, которым они поклоняются и ради которых готовы на все. Варек нашел Лию и влюблен в нее так, что на это почти больно смотреть. Однажды подружка сказала мне, что брачные узы неразрывны и возникают почти мгновенно. Учитывая поведение моего бывшего парня на Земле, скажу, что не стала бы возражать, если кто-нибудь относился ко мне так, как будто я такая одна во вселенной.

Человек или нет.

Я перекидываю непокорные кудри через плечо.

— Если учесть, что нас похитили в надежде продолжить свой род, не хотелось бы мне оказаться у разбитого корыта.

— Глупенькая, у тебя все будет хорошо. — Лия кивает в сторону космического шаттла. — Ты просто переезжаешь.

— Да, вместе со всеми ненужными девушками, — замечаю я, глядя на большую группу женщин, стоящих близко к окнам. Мне хочется сказать «отвергнутые», но знаю, что Лия просто обидится на меня. — Джоан и Бриттни сейчас со своими пришельцами, и ты бы не пришла проводить меня, если бы Варек не отвечал за наш перелёт.

— Принц никому так не доверяет, как своему двоюродному брату, и ты знаешь, как важны эти женщины для будущего их вида, — говорит она. — И ты также знаешь, что я была бы здесь с тобой. Мы, черт возьми, на новой планете. От этого захватывает дух, независимо от того, кто ты есть.

— Ты права, — бормочу я.

Мы поднимаемся на борт шаттла, который напоминает мне наземное метро. Только не понимаю, как работает это транспортное средство, оно парит в футе от земли и под ним нет никаких рельс. Хотя это и не имеет значения. Инопланетяне ведь заявили, что их технология на много световых лет превосходит наши.

Шаттл плавно проносится по городу, мимо изящных зданий. Кажется, что они построены из алмазов, отражающих солнечный свет и создающих радужные блики на соседних зданиях. Здания имеют спиральную форму и вздымаются так высоко, что, клянусь, пронзают небо. Растительность по всему городу — это калейдоскоп цветов: от желтых листьев до фиолетовых стволов деревьев. Приземлившись впервые на планете Наджари, я не могла поверить, что здесь так много ярких красок, ведь на космическом корабле не было ничего, кроме унылых белых стен и полов. В целом это прекрасное место.

— Мне кажется, что тебе будет комфортнее, если тебя оставят в покое на какое-то время, — говорит Лия, скрестив руки и глядя в окно. — Принц для тебя чужой, а мы обе знаем, какой замкнутой ты становишься с чужими людьми.

— Меня больше беспокоит неизвестность. — От нервозности я никак не могла устроиться на мягком сидении. — Как только встречусь с принцем, меня перестанет напрягать эта ситуация. Меня не прельщает мысль о занятии сексом с инопланетянином, но раз уж это сделало счастливыми Джоан, Бриттни и тебя, — произношу, посматривая на колечко в ухе подруги, которое говорит о ее помолвке, — я хочу попробовать. Кроме того, после всего, что ты мне рассказывала о принце, думаю, что Зейден мне понравится.

Лия ободряюще мне улыбается.

— Я только несколько раз слышала разговор Варека с кузеном, и судя по ним Зейден показался мне хорошим парнем. Если бы была уверена, что он станет плохо с тобой обращаться, я бы помогла тебе сбежать.

— О да, особенно если вспомнить наш последний удачный побег, — в моем тоне слышится явный сарказм. Я качаю головой, вспоминая наш неудачный план побега на Земле пару недель назад. По следящим устройствам в наших позвоночниках нас выследили еще до того, как у нас появился шанс. — С меня хватит побегов. Теперь моя жизнь здесь, и я собираюсь извлечь из этого максимум пользы.

— Я рада, что ты не сдаёшься, — говорит Макейла в знак приветствия, пристраиваясь рядом со мной. — А вот я все еще готова подкупить кого-нибудь, чтобы меня вернули на Землю.

— Я знаю, что ты практически не общалась с дравийцами, — отвечает ей Лия, — но могу обещать, что как только ты узнаешь их получше, сразу поймёшь, что они добрые и...

— А ещё, что секс с ними, вероятно, просто потрясающий, — заканчиваю я за подругу.

Лия бросает на меня неодобрительный взгляд, но молчит.

— Да мне плевать, — возражает Макейла, вздергивая подбородок.

Я пожимаю плечами.

— Конечно, нет. Но тебе лучше задуматься об этом, потому что от этого дерьма никуда не деться. Поверь мне, я пыталась.

— Посмотрим.

Лия ободряюще улыбается Макейле.

— Я знаю, это покажется безумным, но надеюсь, ты образуешь пару с одним из дравийцев и будешь счастлива.

— Лия, уймись, — говорю я. — Ты не сможешь никого переубедить. Черт, я уже смирилась со всей этой ситуацией, но все равно хочу спрыгнуть с корабля. Не все найдут свою настоящую любовь в эльфе ростом шесть с половиной футов с серебряными волосами, заостренными ушами и неоново-голубыми глазами. И неважно, насколько они сексуальные в своих летных костюмах, — задумчиво рассуждаю я, поглядывая на Лию. — Ты так и не сказала мне, какой размер члена у Варека. Он такой же большой, как и все остальное, или Варек похож на культуриста, сидящего на стероидах?

— Морган! — возмущается подруга.

— Лия! — передразниваю я. — Ну правда, это ведь простой вопрос. Да или нет?

Лия в ошеломлении смотрит на меня, широко раскрыв рот. Она задержала дыхание, и я решаю сжалиться над ней. Видеть, как ее лицо становится пунцовым, — уже достаточная награда. Кроме того, маячок в ее позвоночнике сообщит Вареку о состоянии подруги, а мне не хочется, чтобы он надрал мне задницу из-за того, что я расстроила его будущую жену.

— Ладно, храни свои секреты, — подвожу итог разговору. — Я поищу ответ в штанах собственного пришельца.

— Ты такая извращенка, — отвечает Лия, поджав губы.

— Ага, говорит девушка, которая залетела от пришельца, — закатываю я глаза.

На это Лия показывает мне язык, и я отвечаю ей тем же, ведь именно так ведут себя взрослые двадцатипятилетние женщины. Хотела бы я сказать, что это стресс от похищения так повлиял на нас, но мы и на Земле были такими же. Ах, где те старые добрые времена, когда мужчины хотели залезть к тебе в трусы только для секса, а не для того, чтобы завести инопланетных детей.

— Вы двое просто смешны, — бормочет Макейла, качая головой. Напоследок усмехается и покидает нашу компанию.

— Расскажи мне то, чего я не знаю, — кричу я ей вслед.

В этот момент шаттл плавно замер, и я гляжу в окно. За окном чертовски красивый особняк, затмевающий все известные дома на Земле.

— Ты не говорила мне, что Варек богат, — шепчу я Лии.

— Потому что сама не знала, — отвечает она тоже шепотом. — Если это дом Варека, можешь себе представить, насколько богат твой пришелец, раз он принц?

— Явно богаче техасских нефтяных магнатов.

— Согласна.

Медленно все женщины выходят из шаттла, их взгляды прикованы к гигантскому зданию, которое Варек осмеливался называть домом. Дом, черт возьми. Если Макейла захочет сбежать, то сможет сделать это прямо здесь, потому что в этом доме её никто не найдет.

Варек, за которым следуют члены его команды, подходит к нашей группе из тридцати или около того женщин. Черный летный костюм обтягивает его тело, словно стриптизерша — шест, каждая твердая мышца подчеркнута и выставлена напоказ. Вообще-то, все пришельцы выглядят так, и я не понимаю, почему они до сих пор все не женаты. Я ловлю их взгляды на девушках. Черт, похоже, они возбуждены.

Надеюсь, они будут держать свои члены в штанах — или в летных костюмах, не важно.

— Морган, я могу переговорить с тобой минутку? — обращается ко мне Варек.

Я одобрительно качаю головой, скрывая потрясение. Сначала, значит, я ему не понравилась, потому что он завидовал моей дружбе с Лией, но теперь, кажется, справился с завистью.

В основном.

Инопланетяне иногда чересчур сильно проявляют собственничество, и лично мне это не нравится. Однако Лия, похоже, не возражает, пока Варек не проявляет агрессии ко мне. И это хорошо, потому что я не собираюсь мириться с этим дерьмом.

Сначала ведут себя как придурки перед девушкой, а потом друзья.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Ты уже какое-то время находишься под нашей опекой, и я подумал, что, возможно, ты сможешь помочь другим женщинам адаптироваться к новой жизни здесь, на Наджари, — сообщает он. Рука Варека находит руку Лии, пока он говорит, и этот жест привязанности заставляет мое сердце биться чаще от зависти. — Чем быстрее мы сможем заставить их понять свое положение здесь, тем быстрее сможем добиться будущего, в котором оба вида будут жить счастливо. Ты кажешься прирожденным лидером, способным справиться с этой задачей.

— Я могу заняться этим, без проблем, — приветствую я командора, от чего Лия закатывает глаза. — Однако, капитан, не стоит слишком на это рассчитывать. Многим понадобились недели, чтобы смириться. Остальным ничуть не легче.

— Сделай все возможное, чтобы девушки чувствовали себя комфортно, — кивает Варек, — но понимаю, что в конечном итоге все будет зависеть от них самих. Когда они будут в паре с подходящим воином, это поможет ускорить процесс интеграции.

— Посмотрим, — пожимаю я плечами.

— Пойдемте, — зовёт за собой Варек, шагая вперед рядом с Лией.

Стоит мне шагнуть за парой, как ко мне присоединяется Макейла.

— Это безумие какое-то, — произносит она. — Думала, камеры на космическом корабле будут последним, что я когда-либо увижу снова.

— Тебе еще повезло, — отвечаю. — Я прожила в камере на корабле пару недель, прежде чем оказаться здесь. Поддержка остальных женщин помогла мне пережить это. Но на самом деле меня пугает даже мысль о длительном пребывании тридцати женщин под одной крышей. Это никогда не заканчивалось ничем хорошим на реалити-шоу.

Макейла хихикает, пока мы заходим внутрь, но потом ее смех резко затихает от роскоши, встретившей нас.

— Это просто ошеломительно, — слышится возглас другой моей сокамерницы Элеоноры, которая встаёт рядом со мной. — Я не привыкла к такому богатству, — потирает она руки, а ее взгляд мечется из стороны в сторону. — Это место заставляет меня чувствовать себя неловко.

— Дорого, вычурно и не удобно, — делаю выводы я.

Я окидываю взглядом тридцатифутовые потолки, украшенные по краям серебряной филигранью. Это единственное цветное пятно, но оно не привлекает внимания так, как жемчужный мраморный пол, на котором периодически появляются серебряные вкрапления. Мебель в прихожей повторяет плавный узор зданий, ножки каждого предмета закручены в спираль и выглядят так, будто сделаны из хрусталя. Я, конечно, не сомневаюсь, что мебель прочная и ее можно использовать по назначению, но выглядит она очень хрупкой.

Это дом или музей?

— Морган, я должен взять тебя с собой во дворец. Тебя вызвали, — обращается ко мне Варек, переговорив с кем-то по своему устройству связи на запястье.

Кажется, мое знакомство с новым женским обществом подождет.

— Давно пора, черт возьми, — бормочу я про себя.

Глава 2

— Что это за Хью-Хефнеровское дерьмо (прим. Хью Хефнер — американский издатель, основатель и шеф-редактор журнала «Playboy», а также основатель компании «Playboy Enterprises». Хью жил в окружении прекрасных юных девушек в особняке)?

Я оглядываюсь на пятнадцать или около того женщин, слоняющихся по комнате, и сразу же скрежещу зубами. Неужели принцу действительно нужно, чтобы вокруг ходило столько кисок? Как я могу удовлетворить сексуальные потребности Зейдена, если он привык к такому количеству женщин?

Я в гареме, честное слово. Святое дерьмо.

Сомнения оседают в моем нутре, как яд, медленно заражая меня. Что, если я не его пара, а просто еще одна вагина, которую можно использовать для его удовольствия? Что, если я никогда не обрету любовь, как у Лии?

Мой рот сжимается, когда я оглядываю обитателей комнаты. Инопланетянки такие же высокие, как и мужчины, и я не могу найти ни одной, которая была бы меньше метр восемьдесят. Их серебристые волосы длинные и распущенные, они скользят по плечам, когда они двигаются или поворачивают голову. Несколько пар аквамариновых глаз пристально смотрят на меня, как только я вхожу в комнату. Длинноногие, прикрытые полосами шелка, который изящно струится и маняще расходится, когда женщины поднимаются со своих мест или двигаются по комнате. Они так красивы со своими изящными скулами, идеально прямыми носами и высокой, упругой грудью.

Короче говоря, они вобрали в себя все, чего нет у меня.

Единственное, что у меня есть на данный момент, — это то, что у меня вьющиеся волосы темно-каштанового цвета, так сильно отличающиеся от их светлых волос. И мой рост метр шестьдесят пять, что делает меня забавного размера, вроде миниатюрной плитки шоколада. И давайте не будем сбрасывать со счетов тот факт, что моя грудь больше. Это должно принести мне несколько шоколадных очков.

Или сисько-баллов.

Ко мне приближается трио великолепных женщин, и в моей голове звучит сигнал тревоги. Это похоже на инопланетную версию сцены из фильма «Дрянные девчонки». Та, что посередине, которая кажется лидером, одета в темно-бирюзовый наряд, вроде принцессы Диснея Жасмин. Цвет подчеркивает ее экзотические глаза, а покрой материала подчеркивает ее стройное тело. Она смотрит на меня свысока, как на кучу дерьма. Мой позвоночник напрягается, и я слегка сгибаю колени.

Давайте готовиться к бою.

— Пойдем, — говорит она мне.

Ее английский с акцентом удивляет меня, на мгновение выбивая меня из колеи. Я настороженно смотрю на нее, когда она поворачивается и уходит, явно ожидая, что я последую за ней. Две другие женщины, одна в желтом, а другая в мятно-зеленом, ждут меня. Я делаю шаг вперед, прежде чем они решат дотронуться до меня.

Наверное, это не очень хорошая идея ввязываться в драку в мой первый день.

Гарем представляет собой не что иное, как овальную комнату с дверью через каждые два метра, ведущей куда-то. Я предполагаю, что это похоже на модель мозгового штурма, основной круг, ветви которого расходятся в разных направлениях, но в данном случае это комнаты. Интересно.

Женщина в бирюзовом входит в дверь и оставляет ее открытой для меня. Внутри этого нового пространства находится огромная купальня, выполненная в древнеевропейском стиле с мозаичной плиткой и колоннами. Это очень заманчиво, и я ловлю себя на том, что с нетерпением жду возможности войти в воду. Я не ханжа, поэтому раздеться перед этими женщинами не будет проблемой.

Без предупреждения женщины дергают меня за одежду, показывая, что я должна ее снять. Затем они указывают на воду, их тонкие пальцы почти тычут меня в лицо. Как только я делаю, что мне говорят, они набрасываются на меня, как стервятники, тыкают и толкают меня. С головы до ног я вымыта, их ногти болезненно скребут, но больше всего жалят их слова на новарском.

— Вы видели ее грудь? — спрашивает та, что в желтом. — Она смехотворно большая. И ради чего? Она же просто будет постоянно непристойно колыхаться.

— И посмотри на ее нос, — говорит лидерша. — У нее на нем вечная грязь. Я терла точки, но они не исчезают. Она уродливее, чем я думала.

Когда я попросила Лию организовать мне загрузку новарского, языка пришельцев, это было сделано с намерением иметь преимущество перед всеми вокруг меня. Я хотела знать, как окружающие ко мне относятся, и это решение пригодится сегодня. Очень жаль, что я должна молчать, чтобы сохранить этот секрет, потому что на самом деле мне хочется всех обматерить.

Я не питала никакой надежды на то, что инопланетные женщины станут моими подругами. Черт, я даже ожидала некоторой неуверенности или скептицизма, но на что я не рассчитывала, так это на оскорбления ниже пояса. И та, что в бирюзовом, лидерша дрянных девчонок, официально в моем дерьмовом списке.

И поверьте, я веду счет.

Счет: я — 0; сука — 1.

— Я думаю, что они просто не такие, как мы, — тихо говорит женщина в мятно-зеленом.

— Ты такая слабачка, Химена, — говорит лидерша.

Химена возвращается к мытью моей руки, но ее плечи поникают, а голова опускается. Мне хочется посочувствовать ей, но я не уверена, по своей воле она тусуется с ними или нет. Если да, то она идиотка, а если нет, то в будущем она может стать потенциальным союзником.

На данный момент я не доверяю ни одной из них.

Как только я выхожу из ванны и вытираюсь, лидерша указывает на стол в дальнем конце комнаты.

— Иди сюда, — говорит она.

Я не решаюсь сесть на стол по нескольким причинам, первая из которых заключается в том, что он похож на стоматологическое кресло с ярким круглым светильником над головой, окруженное гаджетами и металлическими инструментами. Вторая причина в том, что она сказала мне это, как будто я собака.

Полагаю, что мое время реакции недостаточно быстро для нее, потому что она хватает меня за плечи и поднимает, прежде чем швырнуть на стол. Ее сила удерживает меня, когда она пристегивает меня ремнями.

Черт, эта сучка сильная.

— Поторопись, Химена, — рявкает она. — Нам нужно убрать с нее эти волосы, чтобы она выглядела презентабельно.

Химена подбегает ко мне и щелкает выключателем. Когда начинается жужжащий звук, в моей груди возникает паника и охватывает все тело. Как бы я ни боролась, я не могу освободиться, и мой гнев нарастает вместе с тревогой. Инопланетная женщина берет устройство и проводит им по всей длине моей руки, при этом от металла исходит тепло вместе с инфракрасным светом.

От первой вспышки боли, которая пронзает меня, у меня перехватывает дыхание, и я замираю.

— Что это, черт возьми, такое? — вскрикиваю я, глядя на свою руку, чтобы убедиться, что она не горит. Или ее ампутировали. Вместо этого я обнаруживаю, что все волосяные фолликулы отсутствуют и моя рука выглядит гладкой, как у ребенка. Вау. Они используют лазер, чтобы удалить мои волосы, и это было бы здорово, если бы не было больно.

— Еще раз, — говорит лидер.

Срань Господня!

Другая моя рука агонирует от боли, но на ней нет следов ожогов или шрамов. Этот процесс продолжается, и я стараюсь лежать как можно неподвижнее, чтобы можно было завершить начатое и покончить с этим. В конце концов они перестают меня удерживать, и я пытаюсь расслабиться.

Пока они не добираются до моих женских прелестей.

Как бы мне ни нравилось содержать там все в чистоте и порядке, я хочу, чтобы у меня бала возможность самой решать иметь там волосы или нет. Верблюжьи губки — это не тот образ, к которому я сейчас стремлюсь (прим.: верблюжьи губки — название очертаний гениталий, проступающих через тесную, облегающую одежду). Поэтому, когда Химена подносит устройство к моим прелестям, я выбиваю его у нее из рук и спрыгиваю со стола. Каким-то образом она успевает нажать кнопку, прежде чем я одергиваю ее, и самая верхняя часть моих лобковых волос горит как сумасшедшая. Я смотрю вниз, и, естественно вижу, что волосы в нижней части живота отсутствуют. Вообще-то, это выглядит неплохо, но я не хочу, чтобы стало еще хуже.

— Оставь ее, — говорит лидерша. — Мы сделали все, что могли. Не то чтобы это сделало ее привлекательной. Давайте перейдем к ее прическе и одежде, чтобы мы могли закончить.

Я сохраняю оборонительную позицию в углу, в который убежала, не желая, чтобы они знали, что я их понимаю. Химена первая подходит ко мне со свертком пурпурных шелков в руках, как бы предлагая мне подарок. Я беру их у нее и поспешно надеваю, пока они не передумали. Эти телки сильные и могли бы уложить меня на этот стол за десять секунд.

Топ — не более чем недоразумение, обнажающее щедрое декольте, так как плотно прилегает ко мне. Ткань едва прикрывает мои груди, делая их еще больше, чем они есть на самом деле. Одно можно сказать наверняка, они не будут болтаться в этом наряде. Штаны напоминают мне шелковые брюки-клеш, вьющиеся вокруг моих лодыжек, когда я иду. Этот наряд оставляет мои руки, плечи и живот обнаженными. Хорошо, что я не видела ни одного шоколадного торта с тех пор, как покинула Землю, иначе я была бы немного полнее, чем сейчас. На мой взгляд, никто в здравом уме не должен отказываться от шоколада в любом виде.

После того, как я оделась, меня усаживают и наряжают украшенными драгоценными камнями серьгами, браслетами и ожерельями. Я так отвлекаюсь на эти побрякушки, что почти не обращаю внимания на то, как они дергают и смыкают меня за волосы, пытаясь укротить мои непослушные кудри. Я провожу кончиком пальца по топазам и бирюзе, покрывающим мои запястья. Экстравагантность всего этого заставляет меня молчать, и это хорошо, я полагаю. Меня не должно удивлять такое богатство. В конце концов, Зейден — будущий король. Однако одно дело знать это, а другое — испытать это на себе.

— Наконец-то, — говорит лидерша, убирая различные расчески и щетки. — Мы сделали все, что могли.

Я провожу рукой по волосам, отмечая, что половину из них они заплели в крошечные косички, а остальные рассыпали по плечам. Я не уверена, почему они просто не оставили их распушенными, как у них, но мне все равно, и я не хочу спрашивать.

Мы покидаем купальню и возвращаемся в гарем. Аквамариновые взгляды скользят по мне, но я поднимаю подбородок и делаю вид, что ничего не замечаю. Я уверена, что они будут пялиться еще долго, по крайней мере, до тех пор, пока не исчезнет новизна моего присутствия. Надеюсь, это случится раньше, чем позже.

— Останься тут, — говорит лидерша, выставляя руку, как будто еще больше подчеркивая свою команду.

Я киваю, не собираясь подчиняться. Как только она поворачивается ко мне спиной, я направляюсь к ближайшей двери и выхожу в длинный коридор, готовая взорваться. Разочарование и гнев, которые так и просятся наружу, заставляют мои щеки гореть, а дыхание учащаться. Я расхаживаю взад и вперед, пока не понимаю, что это не помогает уменьшить давление внутри меня. Поэтому я быстро иду прочь от гарема. Я так чертовски зла, что, возможно, смогла бы дойти пешком до Земли, если бы был прямой путь.

Плитка под моими ногами из мрамора с золотыми прожилками, а стены украшены драгоценными камнями, выложенными замысловатыми узорами. Колонны были размещены с интервалами — для украшения или поддержки, я не уверена, — но в любом случае они придают помещению ощущение роскоши. Я бы остановилась, чтобы полюбоваться всем этим, если бы это не было связано с принцем, который до сих пор не появился. Лиа поклялась мне, что он был вне себя после того, как увидел меня по видеотрансляции, и что он не может дождаться встречи со мной. Он сказал, что подозревает, что я его пара. Пффф. Больше похожа на его будущую мамочку.

Я так поглощена своими кровожадными мыслями, что не осознаю, что я уже не одна, пока кто-то не окликает меня по-английски. Какого черта?

— Что ты здесь делаешь?

Глубокий мужской голос вибрацией проходит по мне, останавливая мои шаги. Я оборачиваюсь в поисках источника, мои глаза расширяются при виде пришельца, который находится не более чем в полуметре от меня. Как, черт возьми, ему удалось подобраться так близко, а я не заметила? Подлый ублюдок.

Его длинные серебристые волосы спускаются до поясницы, заплетенные в косу, намного длиннее, чем у кого-либо, кого я видела до сих пор. На нем черная туника с длинными рукавами, манжеты и подол которой украшены серебряной вышивкой. Его черные брюки простые и непримечательные, за исключением того факта, что они облегают его ноги, как вторая кожа. Материал облегает каждый изгиб мышц, давая лишь намек на мощное тело под ними.

Я поднимаю подбородок, чтобы меня не запугали. Если я смогла больше часа терпеть, когда эти женщины говорили обо мне всякое дерьмо, то смогу справиться с одним высокомерным мужчиной. Чем дольше я смотрю на него, тем больше понимаю, что он самоуверенный. Это видно по легкому наклону его головы, предполагающему, что я должна знать его важность. Это выражается в языке его тела, в том, как он отводит плечи назад и держит спину прямо. И, наконец, его рот — намек на ухмылку, играющую на его губах.

Я беру свои слова обратно; он подлый, красивый, самоуверенный ублюдок.

— Я не понимаю, какое это имеет отношение к тебе, — говорю я, приподнимая бровь.

Он дважды моргает, глядя на меня в ошеломленном недоумении, прежде чем эта ухмылка становится еще шире. Мои свежеобщипанные женские прелести обращают на это внимание, и я сжимаю бедра, чтобы попытаться утихомирить гормоны.

— Не мое дело, да? — спрашивает он. Это звучит как вызов, смешанный с весельем. Мое сердце на мгновение сжимается от угрозы, которую он может представлять для меня. Этот мужчина силен и привык эффективно использовать эту силу.

— Не твое, — говорю я, заставляя слово сорваться с моих губ. Затем я поворачиваюсь, игнорируя его. Единственный мужчина, который привлечет мое внимание, — это Зейден, и даже сейчас я не уверена, что одарю этого придурка улыбкой, не говоря уже о моем теле.

Я делаю уверенный шаг вперед, настолько уверенный, что с силой врезаюсь в неподвижный предмет. Я вздрагиваю от неожиданного препятствия, морщу нос от пронзившей его боли. Подняв голову, я вижу идеально вылепленную грудь. Подняв подбородок выше, я обнаруживаю глаза цвета морской волны, сверлящих меня сверху вниз.

— Какого черта? — бормочу я, делая шаг назад.

Его взгляд следует за моим движением, как взгляд голодного волка следует за овцой, прежде чем напасть и съесть ее. О Боже, теперь я думаю о том, как он съедает меня. Лия сказала мне, что в слюне пришельцев есть что-то, что вызывает оргазм, и я ловлю себя на том, что хочу знать, распространяется ли это на всех пришельцев. Мои новенькие шелковые трусики намокли, поэтому я переставляю ноги, чтобы унять пульсацию клитора. Я пристально смотрю на причину моего испорченного нижнего белья и делаю еще один шаг назад.

Он воспринимает мое отступление как приглашение подойти ближе. Его шаги неспешные и целеустремленные, когда он приближается ко мне.

— Я отвечаю за охрану дворца, так что все, кто приходит и уходит — это мое дело. От владыки и вплоть до самой крошечной человечки, все они находятся под моим наблюдением.

Моя спина ударяется о стену, и я сдерживаю проклятие, которое вертится у меня на языке. Каким-то образом мужчина загнал меня в угол.

— Ну, эта крошечная человечка никому не угрожает, — говорю я, указывая на себя.

Его взгляд следует за движением моей руки, опускаясь, чтобы скользнуть по моей груди. Его грудь расширяется от глубокого вдоха, и я знаю, что он восхищается увиденным. Ему лучше наслаждаться видом, потому что это все, что он получит.

Я внутренне ухмыляюсь тем сисько-баллам, которые только что заработала.

— Некоторые из самых незначительных вещей привели к гибели некоторых из самых могущественных людей, — говорит он, его голос становится громче. — Никогда нельзя недооценивать противника.

— Я не представляю опасности, — шепчу я, подсознательно подстраиваясь под его тон.

Он делает шаг ко мне, сокращая расстояние между нами. Я прижимаюсь к стене, но безрезультатно. Если я буду дышать слишком глубоко, мои соски будут тереться о его грудь. Да чтоб меня, теперь они покалывают.

Я — такая шлюшка.

— О, ты очень опасна, малышка, — говорит он. Он упускает голову на уровень моего уха, и его голос ласкает меня, посылая мурашки по спине. — Интересно, знает ли принц, насколько.

Принц. Зейден. Мой разум очищается от гормонального тумана.

— Я принадлежу принцу, — говорю я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Ему не понравится, что ты так со мной обращаешься.

Он проводит губами вниз по моей шее, не сильнее, чем взмах крыла бабочки. Мое дыхание останавливается, а затем ускоряется. Его запах наполняет мои ноздри, его сущность соблазняет меня, уговаривает подойти ближе. Я задыхаюсь от напряжения силы воли, чтобы не подчиниться притяжению моего тела к нему. Мое сдавленное дыхание заставляет мои груди тереться о его грудь. Его резкий выдох веером расходится по моей коже.

— Как я с тобой обращаюсь? — спрашивает он сексуальным рокотом. — Я не причинил тебе вреда и не прикасался к тебе. Что ты скажешь этому своему принцу?

Мои чувства трепещут, и мне трудно сохранять связь со всей этой сексуальностью, бомбардирующей меня. Я облизываю губы, собираясь с мыслями. Его взгляд останавливается на моих губах, и я клянусь, что он собирается поцеловать меня.

— Я скажу ему, что ты ложно обвинил меня в том, что я опасна, и что ты подошел ко мне слишком близко. Мое тело принадлежит ему, — говорю я.

Он выгибает бледную бровь, глядя на меня.

— Он знает, что ты так легко готова отдать ему свое тело?

Я усмехаюсь.

— Он мог бы знать, если бы этот засранец нашел время встретиться со мной.

Я отворачиваюсь, когда глубина моего признания поражает меня. Это не касается этого незнакомца, что я чувствую себя отвергнутой Зейденом.

Вместо того, чтобы расстраиваться из-за того, что я оскорбила его будущего лидера, мужчина возвращает мой взгляд к своему, одним пальцем под моим подбородком.

— Если бы он знал, какая сладость его ждет, я сомневаюсь, что он заставил бы тебя ждать.

Слова текут сквозь меня, успокаивая мою уязвленную гордость.

— Это не имеет значения, — говорю я с раздражением.

— Почему же?

Я открываю рот, чтобы рассказать ему о том, какие чувства вызывает у меня гарем и о своих мучительных сомнениях, но сжимаю губы вместе. Это не то, что я должна обсуждать с совершенно незнакомым мужчиной. И хотя я ценю его внимание, это неуместно.

— Просто, — огрызаюсь я. Мой гнев порожден моей неуверенностью, которая раздражает меня все больше.

— Возможно, тебе нужен кто-то, кто оценит тебя по достоинству.

Нет неправильного способа истолковать его сексуальное приглашение, и как бы мои прелести ни умоляли меня принять его предложение, я не могу. Я прибыла на эту планету, чтобы испытать всепоглощающую любовь, а не трахаться с каждым сексуальным пришельцем, который встречается на моем пути. Однако, если принц не явится, я без раздумий займусь этим здоровяком. В конце концов, у девушки имеются потребности.

И есть что-то такое в том, как он смотрит на меня…

Я кладу руки на его массивную грудь и толкаю изо всех сил. Только его удивление моим неожиданным поступком позволяет мне оттолкнуть его на шаг назад. В противном случае я, вероятно, травмировалась бы, пытаясь сдвинуть эту глыбу.

— Ты можешь пойти и оценить кого-нибудь другого, — шиплю я. — И если ты снова сделаешь мне подобное предложение, я скажу принцу.

Мужчина кивает мне и отступает на шаг. Без его близости, давящей на меня, дышать становится легче. Я действительно не хочу думать о том, как горячо и возбужденно я пережила эту близость. Это смущает и нервирует.

— Я понимаю, малышка, — говорит он.

Я скрещиваю руки на груди и киваю.

— Хорошо.

— Позволь мне проводить тебя обратно в твою комнату.

— Нет, спасибо. Я сама справлюсь.

— Очень хорошо, — говорит он. — Но не ходи по зданию без сопровождения или какого-либо компаньона.

— Хорошо.

Я не собираюсь принимать его предложение, но согласие — самый быстрый способ избавиться от этого куска жгучего вожделения.

— И еще кое-что, прежде чем я уйду, — говорит он. Я напрягаюсь, когда он приближает свое лицо ко мне, его губы касаются раковины моего уха. — Просто знай, что когда я прикоснусь к себе, я буду представлять, что это ты берешь мой член в свою руку.

Я, черт возьми, чуть не задыхаюсь от собственного дыхания, когда это видение проникает в мой мозг.

Он отступает от меня с ухмылкой, когда я прислоняюсь к стене для поддержки. Я корчу ему гримасу, но он ухмыляется еще шире, когда уходит.

Гребаные пришельцы.

Глава 3

Стоило мне вернуться в гарем, или дворец кисок, как я люблю его называть, меня сразу же окружают тройняшки. Жаль, что я не могу их различать, потому что все пришельцы для меня на одно лицо.

— Идём, — зовет старшая, в тигровом наряде, пристально смотря в мою сторону. Она произносит слова с сильным акцентом, что заметно даже по одному слову. Я сомневаюсь, что девушка знает больше горстки английских слов, и меня это вполне устраивает.

Я следую за ней, потому что эта девочка определённо может надрать мне задницу, а ещё потому, что мне больше нечем заняться. Они уже удалили все лишние волосы на моем теле, что было весьма болезненно, не говоря уже о том, что задели мою гордость, как и меня саму, во время купания. И что же мне остаётся?

Девушка ведет меня через одну из многочисленных дверей, ведущих из комнаты, а две другие следуют позади. В новом помещении, столовой, меня встретил накрытый на одну персону стол. Девушка жестом указала мне на еду и коснулась губ кончиками пальцев, видимо, показывая мне, что я должна съесть это.

Я киваю и сажусь в кресло, за стол. Не теряя времени, принимаюсь за еду. Я ещё несколько недель назад выяснила, что инопланетянам мы нужны живыми и здоровыми, чтобы выносить их потомство, так что не стоит беспокоиться о том, что блюдо отравлено.

— Она ест как животное, — комментирует новарка в желтом.

— Она и есть животное, Кхари.

Я изо всех сил стараюсь не оторвать взгляд от тарелок, чтобы девушки не увидели злость, которая наверняка таится в моих глазах. Если бы могла проткнуть ее вилкой и остаться безнаказанной, я бы так и сделала.

Кхари на это лишь презрительно фыркает.

— Ну, я просто не представляю, как ее тщедушное тело справится с похотью принца. Он весьма... ненасытен.

— Это просто секс, — замечает главная. — Ему просто нужно оплодотворить её, не более того. Я сомневаюсь, что он сможет достаточно возбудиться, чтобы сделать это, когда увидит её.

Кхари и вторая девушка хихикают.

— Хаксли, не ожидала от тебя такого.

Значит, моего врага зовут Хаксли — полезная информация.

Итак, счёт два ноль в пользу Хаксли.

От злости я сжимаю вилку и откусываю еще кусочек еды, несмотря на то, что аппетит у меня пропал. Я обязана выглядеть на все сто и не позволю этим стервам испортить мой ужин. Через несколько минут я отодвигаю от себя тарелку, давая понять, что закончила, и встаю. Пройдя мимо девушек, целенаправленно иду в главную комнату. Здесь я плюхаюсь на ближайший диванчик рядом с окном. К счастью, меня наконец оставили в покое.

Мои мысли сразу же возвращаются к мужчине-инопланетянину, который напал на меня в коридоре. Я сомневаюсь, что он отвечает за безопасность. Хотя не помню, чтобы у него было оружие. Возможно, мужчина обладает даром теликинеза, как пришелец Лии. Если это так, то ему не нужна защита, легкое движение руки и враг повержен.

Кстати о самоудовлетворении…

Прикусив щеку изнутри, я вспоминаю его слова. Они были скандальными, неуместными и такими сексуальными. Даже от воспоминаний моё лицо пылает. Высокомерная эльфийская задница. Усмехаюсь я над прозвищем, придуманным Лией. Если и существует придурок-эльф, так это тот мужчина.

Кем бы он ни был.

Жаль, что не знаю имени этого мужчины, но я не могла его спросить, иначе он бы посчитал это за знак моей заинтересованности. Нет, для него лучше остаться безымянным.

Боже, пожалуйста, пусть Зейден будет таким же горячим, как этот воин. Аминь.

Хаксли встаёт передо мной, загораживая потрясающий вид за окном. Когда я старательно игнорирую её, девушка прочищает горло, собираясь что-то сказать. Может, я и слабее её физически, но если речь идет о том, чтобы быть стервой, я получу чертову золотую медаль за это.

— Пойдем, — наконец говорит она. В тоне девушки сквозит раздражение, что вызывает глубоко в моей душе улыбку.

Теперь счёт один два, пока в пользу Хаксли.

Я продолжаю не обращать на нее никакого внимания. Когда, наконец, поднимаю на неё взгляд, синие глаза Хаксли сияют от гнева. Медленно, как кошка с клавиатуры компьютера, когда у вас экзамен на время, я встаю с дивана и разворачиваюсь. А поднявшись, вяло потягиваюсь и зеваю.

— Пойдем, сейчас же, — шипит Хаксли, сузив глаза так, что они стали походить на щелки.

— Да, конечно, — закатываю я глаза, пытаясь скрыть свое веселье.

Она скользит босыми ногами по мраморному полу, её шёлковые одежды бурно колыхаются, выдавая гнев. Выйдя из комнаты, мы проходим ряд поворотов по длинному коридору. Я тут же понимаю, что заблудилась, но меня это не волнует. Уверена, девушка не по доброй воли со мной возится, ей приказали. И этот кто-то явно хочет, чтобы обо мне заботились. С тех пор как я тут появилась, меня купали, кормили и заботились обо мне. Я предполагаю, что это Зейден отдал приказ, но, чем дольше я с ним не встречаюсь, тем меньше в этом уверена.

Когда мы подходим к двустворчатым дверям, возвышающимся надо мной, Хаксли берется за золотую ручку. Однако вместо того чтобы открыть дверь, она поворачивается в мою сторону, буравя меня взглядом.

— Тихо.

— Оки-доки, — отвечаю я.

Она в недоумении качает головой, и я еле сдерживаю хихиканье от ее выражения лица. Как будто она решает, согласилась я или оскорбила её. Спустя мгновение Хаксли поджимает свои идеально выгнутые губы и с силой распахивает дверь.

Биение сердца становится все громче, оно сильно бьётся прямо о ребра. Огромный зал имеет форму полукруга, в нем изогнутые скамейки рядами обращены к длинной скамье, напоминающей судейскую трибуну. На ней шесть мест, на которых сидят пять мужчин и одна женщина. На каждом халат разного цвета, и мне интересно, для чего это. Халаты зелёного, синего, жёлтого, красного, оранжевого и белого цветов; похоже на пачку «Скиттлз» за скамейкой запасных.

Люди в халатах стоят перед двумя подиумами в центре зала, и это напоминает мне место, где военнослужащих отдают под трибунал. Я не сразу заметила, но Варек, которого я с нежность прозвала «Капитан Засранец», встает за одну из трибун, и его голос эхом разносится по комнате.

— Уверяю вас, что эти женщины-терранки стали самым ценным активом, который наш народ когда-либо имел, — говорит он на новарском. — Выживание нашего вида всегда будет на первом месте, это важнее даже возможной войны.

На нас никто не обращает внимания, пока Хаксли ведет меня к первому ряду и сидящим на нем. Не все женщины присутствуют на собрании, но Лия, Бриттни и Джоан здесь. Взгляд Лии настолько сосредоточен на Вареке, что она даже не поворачивает голову в мою сторону, но стоило мне сесть, как она хватает меня за руку и со всей силы сжимает. Мне пришлось прикусить губу, чтобы не выругаться.

— Командор, вы хотите, чтобы мы вступили в войну, в которой наша и без того малочисленная раса была бы полностью уничтожена, прежде чем эти женщины смогли бы принести нам новое потомство? — возмущается инопланетянин с нахмуренными бровями, сидящий в центре совета. Он качает головой, а затем указывает пальцем на Варека, отчего его зеленая мантия колыхается. — Даже если они произведут здоровое потомство, в чем вы еще не убедились, наши мужчины погибнут еще до рождения полукровок.

Пришелец таким тоном произнес «полукровки», как будто наша ДНК отвратительна и никогда не может быть смешена с их. В этот момент клянусь всем, что если это и есть принц, то я точно угоню ближайший космический корабль и вернусь на Землю или врежусь в ближайшее здание. Когда я вошла в комнату, во мне поселилась надежда мельком увидеть принца или хотя бы разгадать его личность, но все эти предвзятые ублюдки выглядят одинаково в своих разноцветных мантиях и с хмурыми лицами.

Поэтому Зейден до сих пор не пришел за мной? Потому что его сородичи не одобряют? У меня желудок сводит от одной мысли. Может, мне не стоит встречаться с этим королевским придурком?

— Будущее поколение стоит того, чтобы всем пожертвовать, — отвечает Варек. — Мы все равно умираем, так почему бы не дать нам что-то, за что можно бороться? А еще лучше — ради чего стоит жить?

— Я бы не отдал свою жизнь за чьего-то нечистого бастарда, — говорит другой член совета, потирая руки. — Вы предлагаете запятнать чистоту нашей расы, не задумываясь о том, как это повлияет на наше будущее. Традиции священны.

— И откуда нам знать, что у нашего народа все еще сохранится наш дар? — спрашивает женщина. — Что, если их генетика сотрет одно из наших самых важных достояний?

— Не говоря уже о том, что они слишком слабы, — говорит первый оратор, тот, что одет в зеленое. — Я сомневаюсь, что они переживут процесс спаривания.

Я слышу, как Хаксли хихикает в паре рядов позади, и мои уши горят, когда вспоминаю ее высказывание обо мне. Когда-нибудь я дам этой сучке по зубам. После того как целый день сжимала челюсти, пытаясь сдержаться и не высказать все, что думаю, мое лицо начинает болеть. Должно быть, я побила свой собственный рекорд терпения. Интересно, сколько язв у меня образуется в процессе.

— Я понимаю, что это решение внесет большие изменения в наш образ жизни и мышление, — говорит Варек, — но ради возможности иметь собственного ребенка я готов рискнуть всем.

Лия хнычет рядом со мной, и я обхватываю ее плечи свободной рукой. В последнее время ее гормоны шалят из-за беременности, и я надеюсь, что Лия не привлечёт к себе внимание. Это точно не поможет аргументам Варека.

— И вот еще одна проблема, — добавляет мужчина в желтом. — Как вы будете решать, кому достанется, а кому нет?

Варек вскидывает бровь — вызов, если я не ошибаюсь.

— Кажется, это не должно быть проблемой, поскольку желающих иметь потомство с людьми крайне мало. Но... — он делает паузу и ухмыляется. — Если я ошибаюсь, то это лишь докажет Вам, что мужчины хотят будущего больше, чем традиций.

Несколько членов совета усмехаются и перешептываются между собой, но мой взгляд привлекает тот, кто стоит в самом центре в белой мантии. Он еще ничего не сказал, но выражение его лица было жёстким, как будто он находится на казни, а не на слушании. Меня раздражает, как эти инопланетяне сдерживает свои эмоции, доводя себя до эмоционального запора. Это профессиональное мнение Лии как психолога, и я с ним полностью согласна

— Командующий высказывает обоснованные соображения, — говорит знакомый голос. — Как глава службы безопасности и генерал наших вооруженных сил, я могу подтвердить, что война с Ялатом не будет легкой, но прогресс никогда не приходит даром.

Мой взгляд останавливается на мужчине, которого я встретила вскользь, и не могу поверить, как не заметила его до сих пор. Он прислонился к дальней стене справа от платформы, его руки скрещены на массивной груди, и выглядит он, как крутой злодей, каким и является. Меня совершенно не удивляет, что он генерал. Мне он показался чертовски властным.

Не хотелось бы мне так реагировать на этого мужчину.

Он отталкивается от стены и пробирается к пустой трибуне рядом с Вареком. Я слежу за каждым его шагом, стараясь скрыть свой интерес во взгляде.

И тут этот ублюдок подмигивает мне.

Мое лицо сгорает от смущения, и я краснею, как чёртов рак. Я отворачиваюсь, не в силах встретиться с его понимающими глазами. Хорошо, что не веду счёт с ним, потому что он побеждает в каждом раунде при встрече.

— Мы знаем ваше мнение по этому вопросу, — говорит мужчина в зеленом. — Ведь это вы приказали командору привезти людей.

— Виновен, — отвечает генерал, пожимая плечами. — Думаю, вы уже услышали все, что хотели от меня или командора. Почему бы вам не послушать кого-то непредвзятого, кто будет полагаться только на факты.

Получив кивок от генерала, Брэкстон — врач, который лечил человеческих женщин на корабле, — поднимается и заменяет Варека на трибуне.

— Старейшины Великого совета, я хотел бы представить вам результаты своих медицинских исследований.

— Слушаем тебя, Брэкстон из дома Манкой.

— Позвольте мне начать с того, что человеческие женщины — единственный вид, совместимый с нами. Мне было поручено найти вид, совместимый с нашим, и мне потребовались годы, чтобы это сделать, — Брэкстон прочищает горло. — И это при том, что они не только совместимы, но и чрезвычайно плодовиты. В первые две недели после совокупления двадцать пять процентов девушек забеременели. Не секрет, что девяносто процентов наших дравианских женщин бесплодны, а остальным требуются годы, чтобы забеременеть. Эти терранские женщины могут произвести множество потомков за то время, которое требуется одной из наших женщин для зачатия.

По комнате прокатывается ропот, когда слова доктора проникают в сознание присутствующих тяжёлым грузом. Лия говорила мне, что у дравианцев проблемы с размножением, но я не думала, что все настолько плохо.

— Как вы знаете, на каждую дравианскую женщину приходится четыре или пять мужчин, — в зале наступает тишина, как только доктор начинает говорить. — Вы, возможно, не знаете, что за последние пятьдесят лет у нас родилось всего шесть девочек. Из пяти беременных людей четверо вынашивают потомство женского пола.

Разговоры нарастают, восклицания и недоверие прокатываются по залу.

— Порядок! — кричит инопланетянин в желтом. — Спасибо, доктор, за эту поучительную статистику. Совету есть над чем подумать, но до тех пор, пока мы не примем решение, женщин следует держать отдельно, подальше от всех, чтобы ни у кого не было соблазна.

Лия задыхается, и пока она взглядом ищет Варека, слезы наполняют ее глаза. Он мгновенно оказывается рядом и прижимает ее к своей груди.

— Не волнуйся, — говорит он ей по-английски. — Они не заберут тебя у меня.

Как бы я ни радовалась за подругу, не могу не думать о сложившейся ситуации. Похоже, я не скоро встречу принца.

Хреново быть принцем.

Глава 4

Хаксли подходит ко мне и говорит:

— Пошли.

Ее тон резкий, унизительный, и она как будто она ругает меня за то, что я писаю на пол вместо того, чтобы просто стоять там с невинным видом.

Мое выяснение отношений с Хаксли произойдет намного быстрее, если она не отступит на хрен.

Я не пытаюсь скрыть свое презрение к этой девице и отворачиваюсь, игнорируя ее. Никто не заставит меня уйти, пока я не попрощаюсь со своей лучшей подругой.

Прохладная рука хватает меня за плечо и надавливает, разворачивая меня. Лицо Хаксли теперь в дюйме от моего, ее пальцы так сильно впиваются в мою кожу, что я знаю, что после такого останутся синяки.

— Ну же, — шипит она. Ее дыхание ударяет мне в лицо, заставляя меня моргнуть.

Как раз самое время, мать твою.

Моя рука резко взлетает вверх, хватая ее за руку, за ней следует мой локоть, когда я разворачиваюсь и отталкиваю ее от себя. Она отшатывается, на ее лице ясно читается удивление, но я не даю ей времени среагировать. Она выше и сильнее, так что я должна действовать быстро.

Это не первый раз, когда кто-то пытается причинить мне боль.

Я делаю шаг вперед и толкаю ее в грудь, лишая равновесия. Как только я сжимаю кулак, чтобы вмазать ей, чья-то рука обвивается вокруг моей талии, оттягивая меня назад.

А потом мои ноги больше не касаются пола.

Я резко поворачиваю голову, чтобы посмотреть, кто схватил меня, и сияющие аквамариновые глаза генерала смотрят на меня сверху вниз. Внезапно я осознаю всю мощь его твердого, мускулистого тела, прижатого к моему. Моя задница прижимается к его паху, пока я изо всех сил пытаюсь освободиться, и все, чего я добиваюсь, — вызываю у него смех.

И провоцирую стояк.

Я сглатываю, когда его член, который теперь ощущается как гребаный ствол дерева, пульсирует прижатый ко мне. Я немедленно прекращаю свои движения, обмякнув в надежде, что он отпустит меня.

Он этого не делает.

— Хаксли! — этот звук заставляет меня подпрыгнуть, когда он выкрикивает ее имя. О, кто-то сейчас отгребет. Каким-то чудом мне удается сдержать ухмылку.

Счет: я — 2; Хаксли — 2.

Она разглаживает ткань своей одежды, выглядя так, словно и не было только что никакой потасовки. Отбросив волосы за плечо, она склоняет голову. Несмотря на то, что она выглядит спокойной, я улавливаю подергивание ее заостренного уха, когда он говорит с ней.

— Не прикасайтесь ни к одной из человеческих женщин. Они новички на нашей планете, и с ними следует обращаться как с гостями, пока мы не выясним, какое место они займут среди нашего народа.

— Мне очень жаль, милорд. Я очень расстроилась из-за языкового барьера, потому что она, похоже, не может нормально общаться, — говорит Хаксли, скользя по мне взглядом.

Эта сука только что назвала меня идиоткой?

Счет: я — 2; Хаксли — 3.

Лия была права; я готова обматерить кого-нибудь на новарском меньше чем за три минуты. Моя грудь вздымается от оскорблений, которые я хотела бы бросить в адрес Хаксли. Лия смотрит на меня и слегка качает головой: она пытается помочь мне сохранять спокойствие, и это немного помогает. Я раздраженно скрещиваю руки на груди, пытаясь не обращать внимания на свои болтающиеся в воздухе ноги, из-за чего я чувствую себя ребенком на руках у родителей. Я снова смотрю на пришельца.

Привет, папуля.

— Я понимаю, — говорит он. — Я ценю все, что вы сделали, заботясь об этой человечке. Пожалуйста, продолжай и дальше служить на благо своего народа.

— Я сделаю это ради моего народа и моего принца, — говорит она.

— Отведи ее в покои принца, — говорит он.

Ее колебание настолько мимолетно, что я уверена, что мне оно показалось, за исключением ее горящего взгляда, когда встречается с моим.

— Да, милорд.

Мне кажется, или я что-то пропустила?

«Милорд» кажется довольно высокомерным титулом для генерала, но опять же, эти пришельцы, ну... чужды мне. То же самое можно сказать и об их обычаях.

— Ну, а теперь, — говорит он мне на ухо, переходя на английский. — Что мне с тобой делать? — его хватка на мне меняется, и следующее, что понимаю, я разворачиваюсь, а затем оказываюсь прижатой к его груди.

— Ты мог бы опустить меня, — говорю я.

— Хочешь убежать, малышка?

Когда мои соски твердеют от чувственности в его голосе, а его член пульсирует у моего клитора, это не бегство, это самосохранение. Вряд ли он подозревает, что я вот-вот расплескаюсь, как Ниагра. Однако я сомневаюсь, что Зейден оценит, если я появлюсь в его спальне будучи возбужденной из-за другого парня.

— В отступлении нет ничего постыдного, генерал, — говорю я. Мой голос звучит более задыхающимся, чем минуту назад, и я надеюсь, он предположит, что это из-за моей стычки с Хаксли, а не из-за того, что он меня возбуждает.

Он опускает голову в знак признательности.

— Это правда, но я не думаю, что тебе свойственно уклоняться от сражений.

— Я сражаюсь, чтобы защитить себя, а не ради победы.

Он наклоняется, приближая свое лицо к моему.

— Ты думаешь, что сможешь защититься от меня? — его дыхание касается моего лица, и мое сердце замирает.

— Я бы попробовала, — честно отвечаю я.

— Мы еще посмотрим.

Прежде чем я успеваю ответить на это загадочное замечание, он опускает меня на землю. Он скользит моим телом вниз по своему, пока мои ноги не касаются пола, и я пристально смотрю на него. Я без сомнения знаю, что он сделал это нарочно. Он улыбается мне сверху вниз, совершенно не стыдясь.

Я повожу плечом, освобождаясь от его хватки, но знаю, что это только потому, что он позволил мне это сделать. За последние две минуты он прикоснулся ко мне больше, чем мужчины за последние два года. Теперь мне просто нужно найти свое праведное негодование по поводу его бесцеремонного обращения со мной.

Очевидно, оно куда-то запропастилось.

— Морган, — зовет Лия.

Я направляюсь в ее сторону и, не теряя времени, заключаю ее в объятия.

— Скоро увидимся. Попроси капитана, чтобы он разрешил мне как-нибудь зайти, хорошо?

— Хорошо, — говорит она, выглядя так, словно вот-вот расплачется.

Я отступаю назад, когда Варек заключает ее в объятия, а затем обращается к генералу. Краем глаза я замечаю, как Хаксли нетерпеливо постукивает ногой, но на ее лице нет того раздражения, которое она испытывает ко мне. Мне так же не терпится избавиться от нее, как и ей от меня, поэтому я подхожу к ней.

— Пошли, — говорю я ей.

Счет: я — 3; Хаксли — 3.

***

Хмуро указав на дверь спальни принца, Хаксли оставляет меня. Слава богу. После нашей кошачьей драки я уверена, что она больше не будет меня недооценивать, но это не очень-то уж хорошо. Это просто означает, что в следующий раз она будет более подготовленной. И, учитывая ее натуру, следующий раз определенно будет.

Я толкаю дверь и вхожу в комнату, любуясь всем ее великолепием. На возвышении стоит большая кровать с балдахином, черными подушками и черным покрывалом. Сбоку есть дверь, которая ведет на балкон, и есть закрытая дверь, которая, как я предполагаю, ведет в ванную комнату. С потолка свисает люстра с черными кристаллами, которая заливает комнату мягким светом.

С чем связано увлечение принца черным цветом? Не то чтобы я возражала, но сначала на корабле был Варек с его простыми белыми стенами и коврами повсюду, а теперь у Зейдена везде черные предметы. Это двое, как инь и ян.

Если бы не дрожь от осознания, пробежавшая по моему позвоночнику, я бы даже не узнала, что кто-то находится в комнате. Я поворачиваюсь лицом к двери, и сразу же мое сердце начинает биться так быстро, что инсульт мне обеспечен.

Это он.

— Черт возьми, нет, — говорю я, качая головой.

— Черт возьми, да, — говорит генерал, ухмыляясь мне.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди. — Я ожидаю, что в любую секунду появится принц.

— Это моя комната.

Мой рот открывается в недоумении. Этого не может быть. Да ну нахрен.

— Ты Зейден? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Это одно из обращений ко мне.

Гнев сжимает меня, как смирительная рубашка, и, возможно, я немного сумасшедшая.

— Ну, ты можешь добавить в список еще и «лживого засранца».

Он поднимает руку и тычет пальцем в мою сторону. Невидимая сила сжимается вокруг меня, и меня тянет к нему, как на конвейерной ленте. Его дар, или телекинез, приводит меня к нему с другого конца комнаты, и через несколько секунд тепло его тела просачивается в мое.

— Шшш, малышка. Так не разговаривают с членами королевской семьи.

— Отпусти меня, — огрызаюсь я. Я борюсь с его хваткой, но все, чего добиваюсь, это расстраиваюсь, когда мне не удается сдвинуться даже на сантиметр.

Все это время Зейден, будущий лидер дравианцев, играл со мной, находясь рядом, и игнорировал меня, когда ему это было удобно. Гнев даже близко не подходит для описания того, что я чувствую. Когда его ухмылка становится шире, я чуть не слепну от ярости, которая красной пеленой заволакивает мои глаза.

Я осматриваю его запястье в поисках устройства, которое должно было бы уведомить его о моем расстройстве, но его нигде не видно. Я пристально смотрю на него прищуренным взглядом, не в силах сделать ничего другого.

— Ты собираешься использовать устройство для отслеживания моего биологического уровня? Потому что если да, то ты должен знать, что у меня зашкаливает пульс и давление тоже.

— Я не использую этот механизм, который поведал бы мне о том, что я и так уже знаю, — говорит он с веселым выражением лица.

Где же взгляды обожания и удовлетворения от того, что у него есть пара?

Думаю, что я не та, кто ему нужен. У меня болит в груди при мысли о том, что я отвергнута. Однако, если это так, то у меня нет причин быть его племенной кобылой, приятельницей по траху или кем-то еще. Мне нужно продолжить поиски, чтобы найти того, кто объявит меня своей парой.

— Если ты меня не отпустишь, мое тело в конце концов впадет в шок от гипервентиляции, — говорю я, пытаясь воззвать к его логике.

— Я думал, что твое тело принадлежало принцу, — говорит он.

— Я сказала это только для того, чтобы отвлечь тебя от меня. Отпусти.

Он опускает руку, и как только я освобождаюсь, я делаю шаг назад и скрещиваю руки на груди.

— Значит, ты солгала, — говорит он.

— Это ты лжец, — возражаю я. — Ты ни разу не сказал мне, кто ты такой.

Он пожимает плечами.

— Ты никогда не спрашивала.

— Это ложь по недосмотру. И держу пари, ты так и не пришел бы встретиться со мной, потому что я не просила?

Он прищуривается, глядя на меня, как будто открыл что-то важное, потому что сокращает дистанцию между нами. Взяв меня за подбородок пальцами, чтобы я не могла отвести взгляд, он опускает голову так, что мы всего в дюйме друг от друга. Его глаза цвета морской волны сияют ярче редчайшего драгоценного камня и чуть не пронзают меня своим пронзительным взглядом.

— Я не пришел, потому что не мог, а не потому, что не хотел, — тихо говорит он. — С тех пор как я узнал о твоем существовании, я ни о чем другом не думал.

— Я тебе не верю.

Я пытаюсь вырвать подбородок из его хватки, но он крепче сжимает его, удерживая меня на месте.

— Ты можешь не верить моим словам, малышка, но ты не можешь отрицать, что я жажду тебя, — говорит он.

Его губы скользят по моим, и я поднимаю руки к его груди, готовая оттолкнуть его, но его свободная рука обвивается вокруг моей спины. Он притягивает меня ближе, захватывая мои руки, в то время как его рот оказывает давление. Я стою неподвижно, не реагируя на мягкое нападение, но я знаю, что мое сопротивление долго не продлится. Мое дыхание уже сбилось, а соски напряглись, задевая его грудь с каждым вдохом.

— Откройся для меня, — шепчет он мне в губы.

Я качаю головой, движение прерывается его пальцами, сжимающими мой подбородок. Желание клубится у меня в животе, но мой разум снова и снова прокручивает то, что он не раскрыл, кто он такой.

— В тебе есть огонь, который я хотел бы увидеть как разгорится еще ярче, — говорит он. — Но если мне придется загасить его, прежде чем разжечь, я это сделаю.

Глава 5

Вызов скользит по мне и пронзает до глубины души. Почему меня возбуждают его вкрадчивые угрозы? Возможно, потому что уверена, что принц не причинит мне настоящего вреда. После пережитого в прошлом насилия я способна распознать истинную угрозу по отношению ко мне. Я могу ошибаться, но в любом случае не хочу сдаваться прямо сейчас.

Vive la résistance и черт (прим. Да здравствует сопротивление — пер. с французского).

И тут его язык проникает между моих губ, вызывая взрыв ощущений. Странное тепло разливается по моему телу, от моих губ и к клитору, как расплавленная лава, обжигая на своем пути. Вместе с покалыванием между ног моё лоно становится влажным, и я почти стону, чувствуя приближение оргазма. И все это от одного маленького движения языка.

Лия была права: их рот волшебный.

Зейден делает это снова, и тепло превращается во всепоглощающий жар, сжигая изнутри. Мое сопротивление превращается в пепел, но я все равно стараюсь сопротивляться из последних сил, понимая, что больше не смогу выдержать ни одного щелчка его языка.

Это чертовски несправедливо, что он так влияет на меня.

— Пожалуйста, — прошу я хриплым от возбуждения голосом.

К моему удивлению, Зейден отпускает меня. Я делаю шаг назад, моя грудь вздымается от частого дыхания, а ноги дрожат. Я вытягиваю руки вперёд, в надежде оказаться на расстоянии.

— Мы можем постоять так минуточку? — Мне нужно собраться с духом, иначе уже через пару секунд я буду лежать на лопатках с раздвинутыми ногами.

Зейден скрещивает руки, эти огромные мышцы привлекают моё внимание. Это определенно не единственная огромная часть его тела.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — спрашивает он.

— Э-э-э, да.

— Отлично, — слегка покачивает головой Зейден. — Говори, что хотела.

Я пытаюсь что-нибудь придумать, что угодно, но ничего не получается. Открываю рот в попытке сказать первое, что придёт в голову, и тут принц стягивает рубашку через голову. Рельефные мышцы сияют под освещением комнаты, привлекая мой взгляд. Внезапно у меня пересыхает во рту при виде широкой груди, смуглых сосков и пресса, который можно было бы использовать как терку для сыра. Не говоря уже о красивых серебряных татуировках, покрывающих плечи и идущих вдоль бицепсов.

Я уже не влажная, я, черт, истекаю соками.

Глубоко сглатываю, пытаясь заглушить стон, готовый сорваться с губ, когда длинные мужские пальцы обхватывают пояс брюк. Одним плавным движением его брюки падают на пол, и мой взгляд бесстыдно следует за ними. А затем медленно поднимается обратно.

Принц не носит нижнего белья. Полезно знать.

Его член гордо и высоко торчит вперед. Я не девственница, но даже я не уверена, что смогу принять этот размер в себя. Размер члена подтвержден: большой, как дубинка.

Тревога охватывает меня, и я кручусь на месте, готовая сбежать. Куда я пойду? Не знаю, но теперь мой пульс дрожит от тревоги, а не от возбуждения.

Мои волосы еще не успели рассыпаться по плечам, как принц прижимается к моей заднице членом. Зейден обхватывает мою талию одной рукой, а другой сжимает мое горло, большим пальцем поглаживая учащенный пульс на шее. Мой позвоночник едва не треснул, стоило мужчине сжать меня, и я замираю на месте. Черт, как же он быстр.

Принц прижимается губами к моему уху.

— Не думал, что ты трусишка, Морган.

Закрываю глаза от чувственности, с которой он произносит мое имя. Это действует, опускает мою защиту на дюйм.

— А я не ожидала, что ты насильник, — шепчу я.

Зейден смеётся, и этот звук успокаивает меня, заменяя тревогу возбуждением.

— Ты не представляешь, как долго я ждал, когда ты окажешься в моих объятиях, когда смогу прикоснуться к твоему телу. Ты можешь остановить меня, но сначала позволь хотя бы попробовать тебя на вкус и прикоснуться.

Я открываю рот, чтобы возразить, но его рука на моем животе поднимается вверх и ласкает грудь, не давая произнести ни слова. Указательный и большой пальцы зажимают сосок через одежду и перекатывают его, причиняя лёгкую боль.

— Твоя грудь восхитительна, — говорит он. — Такая полная, аппетитная. Я мог бы ласкать ее часами.

От одной только мысли о его губах на моем теле и волшебном тепле, которое это принесет, у меня подгибаются колени. Вместо того чтобы взять меня за талию, принц обхватывает меня между ног, удерживая в вертикальном положении. Каждая частичка моего тела, к которой Зейден прикасается, горит, умоляя о большем. Словно почувствовав готовность моего тела, мужчина забирается рукой ко мне в трусики. Перебирает маленькие локоны, которые находит там.

— Не надо, — произношу я напряжённым голосом.

— Что не надо? — спрашивает Зейден, погружая палец между моих складок.

— Это, — стону я.

Принц теребит клитор, и мои бедра подрагивают в ответ.

— Почему? — шепчет он.

В данный момент у меня нет веской причины. Да и вообще никакой нет.

Зейден целует шею, эффект от его прикосновений увеличивается по мере того, как жар его поцелуев опускается ниже. Моя голова откидывается назад к его груди, и принц рычит от моей капитуляции. Удовольствие быстро нарастает под умелыми ласками пальцев, и через несколько секунд я уже кричу и хватаюсь за его твердые бедра, глубоко впиваясь ногтями в плоть.

Меня не удивляет, что мой оргазм приходит так быстро, потому что у меня уже давно никого не было. Вот что меня удивляет, так это его интенсивность. Он на столько хорош, что у меня на языке вертится мысль попросить Зейдена сделать это еще раз, когда мое тело наконец успокоится.

Принц стискивает мою промежность, а я прижимаюсь к нему, мои волосы разметались по широкой груди. Сейчас я настолько довольна, что не могу думать ни о чем, кроме Зейдена и того, какое удовольствие он мне доставляет. А оно фантастично.

Его руки опускаются на мои бедра, и большими пальцами принц толкает меня вперед, наклоняя так, что мое лицо и грудь упираются в кровать, оставляя спину доступной. Зейден обхватывает рукой мой живот, а другой проводит вдоль позвоночника, возвращается и сжимает мое бедро. Его член упирается в меня, ноги прижимаются к моим, пока я стою, выгнувшись.

И тут чувствую, как головка члена упирается мне между ног сквозь шелк одежды. Тонкий материал почти не создает барьера, и мое тело откликается, как будто это происходит кожа к коже.

Встаю с кровати, вялость от оргазма спадает, когда Зейден стягивает мои брюки до колен. Поворачиваюсь, чтобы попросить сбавить темп, и мельком замечаю его выражение лица. Оно чертовски завораживает, заставляя мое сопротивление испариться.

Когда Зейден вдавливает головку члена внутрь, его лицо застывает от удивления, а глаза закрываются в полном восторге. Как будто я — вершина его мира, и принц хочет лишь поклоняться, сделать меня своей богиней. Это кружит голову.

Зейден входит глубже, и мое тело жадно принимает его, сжимая. И у меня возникает вопрос, неужели я сомневалась о том, что смогу его принять.

— Боже, ты такая узкая, — хрипит он на новарском. — Твоё лоно убьет меня.

Опускаю голову на кровать, сжимаю в кулак простыни, уже не сдерживая стон наслаждения, который грозит задушить меня. Звук моего экстаза подстегивает Зейдена войти до конца, доводя меня до безумия. Моя голова кружится, и я закусываю одеяло, чтобы не закричать, пока он берет меня сзади. Только рука на талии удерживает от падения на пол, потому что мои ноги слабеют.

Снова и снова принц пронзает меня, удовольствие от этого нарастает, достигает пика. Затем прижимается грудью к моей спине, его лицо так близко, а рука обхватывает мое горло. Чем сильнее Зейден трахает меня, тем сильнее сжимаются его пальцы на моей нежной коже. Это возбуждает, раздвигая границы моего восприятия и даже не пугает. В этом теле столько силы, но Зейден прекрасно справляется, используя, наполняя и поклоняясь моему телу с помощью своего.

Когда подступает мой оргазм, я не сдерживаю крик, наслаждаясь каждым толчком члена, и Зейден кончает вместе со мной. Его крик удовольствия отдаётся во мне, когда мы сливаемся. Его крик звучит в унисон с моим, когда мы оба находим удовлетворение друг в друге, и клянусь, что никогда не чувствовала себя так близко к кому-то.

— Твое лоно принадлежит только мне, — говорит Зейден на новарском. Он тяжело дышит мне в шею. — Эту сладость невозможно заменить, ее могу попробовать только я и мой член.

Эта одержимость не даёт мне дышать и приносит столько радости, что прячу лицо в пледе, иначе Зейден, глядя на меня, уже понял бы, что я понимаю его. Однако тело предаёт меня, снова становясь влажным, и мои бедра толкаются назад, напрашиваясь на второй раунд.

— Ты может и не понимаешь грязные словечки, которые я произношу, но твое тело знает, — продолжает Зейден на новарском. Он проводит языком по моей шее, вызывая дрожь в теле, не в силах сдержать восторг. — Мне трахнуть тебя снова, Морган?

— Сэр, да, сэр!

Зейден садится, и мне сразу же становится холодно. Воздух холодит мою спину, и я напрягаюсь. Принц выходит из меня и обхватывает мои бедра с обеих сторон, прежде чем перевернуть. Я удивленно смотрю на него, когда он поднимает руку, и сползаю по кровати. Он не опускает меня, пока моя голова не устраивается на подушке у изголовья. После чего ложится рядом.

Зейден обхватывает член рукой и гладит его, глядя на меня, и это самое сексуальное, что я когда-либо видела. Я не пытаюсь скрыть приглашение во взгляде и облизываю губы в предвкушении того, что будет дальше.

Он стонет от одного взгляда на меня и в одно мгновение оказывается сверху. Не раздумывая, я обхватываю его шею и прижимаю к своим губам. Хочу почувствовать, мистический жар его губ на своём теле, как он воспламенит меня, словно электрический ток. Поцелуй начинается агрессивно, я ищу его язык своим и сосу, как только он оказывается в пределах досягаемости. Мужская грудь разрывается от стона, и звук резонирует во мне.

Зейден отстраняется, разрывая поцелуй, несмотря на мои протесты, и проводит указательным пальцем по шву моего топа. Одним быстрым движением срывает с меня топ, и соски мгновенно напрягаются под его взглядом. Внимание принца останавливается на сосках, он опускает голову и берет один из них в рот. Я думала, что жар на моем языке — это потрясающее ощущение, но оно тускнеет по сравнению с тем, как это чувствуется на груди.

Я не могу поднять бедра под весом Зейдена, но все равно пытаюсь, отчаянно желая почувствовать его внутри. Потребность ощутить член внутри усиливается, когда принц продолжает сосать соски, уделяя внимание каждой груди, как будто я не сгораю заживо от каждого прикосновения губ.

— Зейден, — молю я. Его имя — не что иное, как мольба.

Он сдвигается, а затем отпускает мой сосок, только для того, чтобы с силой ворваться внутрь.

— Боже, да, — задыхаюсь я.

В приступе страсти царапаю его спину, пока член врывается в меня снова и снова. Я потеряла всякое чувство времени и реальности, пока Зейден трахает меня, приближая к оргазму.

— Если ты остановишься, я убью тебя, — кричу, выгибая спину.

— Ты такая требовательная, — говорит он по-английски. — Я трахну тебя так глубоко, что мой член коснется твоего чрева и примет все моё семя.

Это отправляет меня за грань. Оргазм вырывается из меня, и мои глаза закатываются, когда спазм за спазмом накатывают волнами. Продолжающиеся толчки продлевают удовольствие ещё сильнее, чем раньше, и в тот момент, когда мне кажется, что буквально умираю от этой сладкой пытки, Зейден кончает. Его член набухает, упираясь в стенки моего лона, заставляя кричать от сильного наслаждения. Как и до этого, принц кричит в экстазе, и этот звук явно доставляет ему удовольствие.

— Я мог бы трахать тебя весь день, — говорит Зейден на новарском, наконец замедляя свои движения. С громким вздохом принц опускает голову на мое плечо, не позволяя своему весу придавить меня. Чувствовать его сверху и внутри настолько естественно; это единение плоти, которое невозможно измерить близостью.

Наконец закрываю глаза и позволяю чувству удовлетворения окружить меня, укрывая своим спокойствием. Именно для этого я прибыла на эту планету, чтобы соединиться с кем-то на таком глубоком уровне, чем когда-либо прежде.

Дыхание Зейдена касается моей щеки, когда он убирает локон с моего лица. Его слова на новарском едва ли громче шепота, но они громким эхом отзываются в глубине моего сердца.

— Ты лучше, чем я ожидал, больше, чем мог надеяться, и все, что когда-либо мог желать. Ты, Морган, моя намори.

Понятия не имею, что означает этот термин, но слова такие страстные и в то же время нежные, что я готова разрыдаться. Вместо этого втягиваю принца в разговор, чтобы подавить эмоции, угрожающие утопить меня. Мне очень нужно отвлечься.

Подперев голову, я смотрю на Зейдена сверху вниз, поглаживая пальцем его ключицу и грудь.

— Какое значение имеют цветные мантии в зале суда сегодня?

Его ленивый взгляд становится острым, брови сходятся на переносице, но он отвечает на вопрос:

— Цвета указывают на принадлежность к одному из пяти домов: Тари, Фаэль, Каймар, Силай и Манкой.

— Кто был в белом? — спрашиваю, с каждой секундой становясь все любопытнее.

— Король.

— Почему ты носишь черное?

— Это цвет, в который одеваются все воины.

Прикусила губу, пытаясь вспомнить вопросы, которые крутились у меня в голове во время заседания.

— Почему ты стоял в стороне, а не за судебной скамьей?

— Интересно секс всегда делает тебя такой любознательной? — ухмыляется Зейден, и его глаза светятся весельем. За что я игриво шлепаю его по груди, а принц продолжает:

— Я не вхожу в совет из-за моего статуса генерала. Только когда займу место своего отца, войду в совет. Надеюсь, это произойдет не скоро.

— Конечно. Так и должно быть.

Зейден вздыхает, перебирая локоны у моего виска.

— Давай, спрашивай. Я же вижу, ты хочешь знать больше.

Я ухмыляюсь. Он прав; принцу не нужен маячок, чтобы знать, чего я хочу. Это хорошо, но в тоже время настораживает, как он так быстро научился меня понимать.

— У вас с Вареком будут проблемы из-за того, что вы привезли нас сюда? Лия говорила, что тем самым вы нарушили закон, и когда я увидела сегодня Варека, говорящего за трибуной, начала волноваться.

Зейден обвивает рукой мою шею и притягивает ближе, пока его нос не касается моего.

— Я не могу передать тебе, как мне приятно слышать твою заботу обо мне, но не стоит так беспокоиться. Совет не одобряет то, что мы сделали, но они не смогут отменить решение моего отца, если только не примут единогласное решение. Но у меня есть сведения, что дома сомневаются, кого им поддерживать. Мы с Вареком можем получить некоторое осуждение и порицание, но этим все ограничится.

— О, хорошо, — вздыхаю я.

Зейден глубоко вдыхает, словно пытается поглотить мое дыхание. Это небольшое действие заставляет трепетать бабочек у меня внутри.

— Последний вопрос? — спрашиваю я. Зейден кивает, и я улыбаюсь ему в знак благодарности, когда он заправляет локон мне за ухо. — Почему ты такой эмоциональный? Я думала, что это неотъемлемая часть вашей культуры — держать свои эмоции в тайне или даже искоренять их, и все же ты смеёшься и хмуришься.

— После того, как я всю жизнь находился под пристальным вниманием из-за факта своего рождения, мне было трудно сдерживаться, чтобы не провоцировать людей. Я рано понял, что если я просто скажу, о чем думаю, это разрушит все планы. — Он гладит меня по спине, пока говорит, заставляя меня расслабиться. — Эмоции считаются слабостью, но они могут быть использованы как для защиты, так и для отвода глаз от того, что я хочу оставить в тайне. Это стратегия, которая сослужила мне хорошую службу.

— Обещай мне, что не будешь притворяться, когда будешь со мной, — говорю я.

— Не буду.

— Хорошо.

— Спи, Морган.

— Да, да, — говорю я, зевая. — Я не вижу ничего плохого в том, чтобы выяснить немного информации о парне, который только что вставил в меня свой член, но, возможно, это только моё мнение.

Зейден смеётся, прижимая меня к себе. Прижатая к его телу, я чувствую себя в большей безопасности, чем когда-либо с тех пор, как меня впервые похитили. Он целует мои волосы, а затем замирает, его руки расслабляются.

— Зейден? — Он стонет под моим взглядом. — Я просто хотела пожелать спокойной ночи. Ради всего святого.

— С тобой в моих объятиях я буду спать крепче, чем когда-либо с тех пор, как узнал о твоем существовании. Предвкушение не давало мне покоя несколько недель, но теперь, когда ты здесь, мне не терпится погрузиться в мирную дрему. Так что да, спокойной ночи. Первая из многих.

Ну и ладно. Кто бы мог подумать, что кто-то может взять простое прощание и сделать его таким сексуальным?

Я прижимаюсь ближе к принцу, наслаждаясь тем, как его рука обнимает меня. Перед тем как уснуть, я улыбаюсь себе, мысленно повторяя его слова.

Глава 6

На следующее утро меня встречает пустая кровать вместе с неприятной болью. Я подтягиваюсь, пытаясь отвлечься от мыслей о Зейдене, но ноющая боль напоминает мне о его воздействии на мое тело. Я даже не буду задумываться о том, какой вред он причинил моей психике своими нежными словами и ласками. Не говоря уже о том, как он обнимал меня всю ночь, обвивая своим могучим телом, как будто я была ему дорога.

Раздается стук в дверь, но прежде чем я успеваю крикнуть, входит Хаксли, а за ней следуют Зари и Химена. Я сажусь, прижимая простыни к груди, мой мозг все еще затуманен сном. Взгляд Хаксли скользит по моему растрепанному виду, и уголки ее губ поджимаются. Эти инопланетяне умеют скрывать свои эмоции, но недостаточно хорошо.

Я отбрасываю простыню и встречаю ее пристальный взгляд, позволяя Хаксли увидеть доказательства занятий любовью Зейдена. Мне не нужно зеркало, чтобы знать, что у меня отметины на шее и крошечные синяки на бедрах. Это была дикая поездка, это уж точно.

Слава богу, я была достаточно взрослой, чтобы прокатиться на этом аттракционе, и у меня был льготный проход.

Ее глаза вспыхивают, прежде чем сузиться, но она ничего мне не говорит. Вместо этого она смотрит на Химену.

— Одень человеческую женщину, чтобы мы с Зари могли заняться ее волосами. Эти кудри слишком буйные и на правильную укладку уходит много времени.

— Да, Хаксли, — говорит Химена на новарском. Она медленно подходит к кровати, но в ее взгляде нет враждебности. — Подойди, пожалуйста, — говорит она мне по-английски.

Я поднимаюсь с кровати, счастливая услужить, раз она так любезно попросила. Хотя я уверена, что у меня здесь нет никаких прав как у заводчика, надо будет спросить Зейдена, могу ли я уволить Хаксли и Зари. Было бы здорово провести день, не слыша, как они говорят обо мне всякое дерьмо.

Но сегодня, к сожалению, не тот день.

— Похоже, она едва выжила после спаривания, — хихикает Зари, разглядывая меня.

Хаксли бросает на нее взгляд, и веселье другой женщины уменьшается.

— У Зейдена есть долг перед своим народом, заботиться об их будущем, но опускаться в попытке оплодотворить эту женщину недопустимо. Я восхищаюсь его непредубежденностью, но как будущий лидер, он должен держаться подальше от создания полукровок. Ты бы слышала заседание совета. Это было довольно спорно.

Просто услышав, как Хаксли произносит имя Зейдена, я сжимаю челюсти. Мне не нравится фамильярность и интимность, которые она себе позволяет. Готова поспорить на мою левую грудь, что они несколько раз спали вместе, и не только потому, что она часть его гарема. Мой желудок мгновенно скрутило при этой мысли.

Химена оборачивает ткань вокруг моего туловища и завязывает причудливым узлом. Я благодарно улыбаюсь ей, и она отвечает на мой жест, хотя и более неуверенно. Это немного, но это только начало. Если я собираюсь получить информацию, мне нужны друзья, говорящие по-новарски и знающие, как хранить секреты.

— Ты присутствовала на заседании совета? — спрашивает Зари. — Только люди, участвующие в слушании, и члены королевской семьи могут присутствовать.

— Да, — говорит Хаксли самодовольным тоном. — Совет хотел взглянуть на заводчиков, и, поскольку я являюсь их куратором, мне разрешили остаться.

— Тебе повезло, — тихо говорит Химена.

Хаксли усмехается.

— Зейден хотел, чтобы я была там. Заводчик был для него просто предлогом, чтобы увидеться со мной.

Она пронзает меня своим пристальным взглядом, и мне требуется каждая унция самообладания, чтобы вести себя так, будто я понятия не имею, о чем идет речь. Моя ревность душит, и отсутствие выхода чуть не убивает меня. Но как только они узнают, что я понимаю новарский, я никогда больше не услышу от них правды. Хотя я не слишком уверена, что Хаксли сейчас говорит правду. Лучше бы ей этого не делать, иначе Зейден — покойник. Пришелец. Черт бы его побрал, покойник.

— Пойдем, — говорит мне Хаксли, жестом приглашая сесть на край кровати. После того, как я повинуюсь, она тянется к моим волосам и дергает, возвращаясь к разговору на новарском. — Единственный, кто действительно настаивает на заводчиках, — это его двоюродный брат Варек. Большинство членов совета против этого, а те, кто еще не высказался, вероятно, хранят молчание, чтобы Варек подумал, что он не сядет за это в тюрьму. Можете себе представить? Он такой позор для королевской семьи.

Варек, может быть, и не самый мой любимый человек в мире, но он относится к Лие так, словно она — его жизнь. И это делает его вполне приемлемым для меня. Когда я слышу, что он может попасть в тюрьму, у меня начинает болеть в груди за мою подругу. Этого не может случиться. Зейден сказал, что все в порядке, но от этой мысли у меня до сих пор мурашки бегут по спине. Лучше бы он был прав, иначе мне придется начать планировать побег, но на этот раз по-настоящему. Одному богу известно, что случится с нами, «заводчиками», если Зейдена и Варека не будет рядом, чтобы защитить нас.

Химена надевает на мои запястья и шею новый набор браслетов и ожерелий, и меня охватывает беспокойство. Да, другие женщины тоже носят драгоценности, но все это кажется немного чрезмерным. Интересно, что бы подумал Зейден, если я уберу их всех? А пока, пожалуй, я буду играть роль преданной наложницы.

— Ты знала, что у Варека есть обручальный браслет? — спрашивает Хаксли, и на ее полных губах появляется лукавая улыбка. Когда две женщины качают головами, она говорит: — Он отдал его заводчику, на которого претендует.

Зари ахает, ее рука взлетает к груди, а Химена тоскливо вздыхает.

— Сотри это глупое выражение со своего лица, Химена, — говорит Хаксли тоном, похожим на удар хлыста. — Их союз — это мерзость и оскорбление для наших женщин. Кроме того, я сомневаюсь, что старейшины признают это настоящим браком. Она не гражданка, а всего лишь рабыня.

— Совершенно верно, — говорит Зари, скрещивая руки на груди и свирепо глядя на Химену. — Чем больше мужчин увлечены этими животными, тем меньше они доступны для остальных из нас.

Мое сердце сжимается из-за издевательства над инопланетной женщиной. Химена опускает голову ниже, ее плечи сгорблены так сильно, что это выглядит болезненно. Я хочу обнять ее, но проявление к ней какого-либо сочувствия не поможет ни одной из нас. Вместо этого я смотрю на вид за пределами этой комнаты, обводя взглядом очертания дерева, которое я бы с удовольствием запихнула Хаксли в ее поганый рот.

— Меня интересует только один мужчина, — объявляет Хаксли, ее тщеславие заставляет мои коренные зубы скрежетать друг о друга. — Но мне это не нужно, потому что Зейден попросил встретиться со мной в моей комнате сегодня вечером. Я же говорила тебе, что он покончит с этой грязью, как только наступит реальность. Несмотря на то, что он любит своего двоюродного брата, Зейден наконец-то начал видеть в Вареке разочарованного фанатика, которым он и является.

Что только что сказала эта распутная шлюшка?

Зейден пойдет к ней в комнату сегодня вечером? Через двадцать четыре часа после того, как трахнул меня? Если бы у него были часы, которые указывают на какие-либо телесные страдания, которые я испытываю, он бы знал, что я вот-вот взорвусь. Как он может пойти к Хаксли после той удивительной ночи, которую мы провели вместе? Очевидно, я единственная, кто чувствует, что это изменило жизнь.

Мое дыхание сбивается до такой степени, что я хриплю, но я зажимаю рот, чтобы не издать ни звука. Боль рикошетом отдается в моей груди, выводя меня из себя даже больше, чем слова Хаксли. Я не должна чувствовать себя такой разбитой из-за его предательства.

И является ли это даже настоящим предательством?

Я знала о его гареме еще до того, как ступила одной ногой на эту планету. Может быть, он не относится к моногамии, как люди, но в глубине души я никогда не думала, что он заменит меня так быстро. Я начала было надеяться, что я его пара, но этот кораблик был подожжен, изрешечен пушечными ядрами и затонул в самой глубокой части океана.

Другими словами, у меня нет причин быть здесь, иначе я утону в жалости к себе или гневе. А возможно, и то, и другое.

— Ты можешь получить принца, — говорит Зари, ее голос выводит меня из моих мыслей. — Я служу в гареме только потому, что это считается честью. Я нацелена на кое-кого другого

— Я тоже, — тихо говорит Химена.

Я чуть не застонала вслух. Неужели Химена не видит, что все, что она им расскажет, будет использовано против нее? Она милая, но очень глупая. Однажды мне придется открыть ей глаза и рассказать о дрянных девчонках. Если, конечно, я все еще буду на этой планете.

— Оу? — говорит Хаксли, и даже из этого односложного слова сочится насмешка. — И кто бы это мог быть?

Химена качает головой, ее серебристые волосы мягко покачиваются.

— Я не скажу его имени, потому что этого никогда не произойдет. Мой отец этого не допустит.

Зари усмехается и меняет тему, так как, вероятно, чувствует, что не получит от Химены никакой полезной информации.

— Я думаю, что заводчик достаточно презентабельна. В любом случае, не похоже, чтобы принца заботила ее внешность, особенно если он пойдет к тебе в постель, Хаксли.

— Я знаю, — говорит лидерша. — С тем же успехом мы могли бы отвести ее обратно в комнату развлечений ко всем остальным. Мы сделали все, что могли.

Инопланетянки собирают свои принадлежности, а затем Хаксли кивает мне подбородком, приказывая следовать за ними. И я это делаю, но только потому, что мне невыносима мысль о том, чтобы остаться в комнате, где Зейден занимался со мной любовью. Поправка: где он меня трахнул.

Потому что, в конце концов, это был всего лишь секс.

К счастью, Хаксли и Зари покидают меня, как только мы входим в комнату со всеми остальными наложницами в башне кисок. Я нахожу ближайший шезлонг и плюхаюсь на него, внутренне кипя от злости.

Что, черт возьми, мне теперь делать?

Я могла бы поговорить с Зейденом о Хаксли, но это, вероятно, прозвучало бы так, как будто я ревнивая девушка, которой я не являюсь. Просить его держать свой член в штанах не обязательно, но с этой новой культурой, в которой я нахожусь, я думаю, что это так. И если мне придется спросить, действительно ли это подтверждает идею о том, что он из тех парней, с которыми я хочу дурачиться? Абсолютно, бл*ть, решительно нет.

Это значит, что мне нужно убираться отсюда. Я осматриваю комнаты, составляя мысленный список того, куда ведет каждая из них. Есть несколько, в которых я никогда не была, но это не значит, что я не могу это выяснить.

Я встаю, полностью намереваясь проявить любопытство, когда мое внимание привлекает развевающийся пурпурный шелк. Химена проскальзывает в одну из дверей, тихо закрывая ее за собой. Быстрый взгляд по комнате показывает, что никто, кроме меня, не обращает на нее никакого внимания. Мне требуется всего секунда, чтобы принять решение последовать за ней. Она никогда не казалась скрытной, поэтому ее загадочное поведение возбуждает мое любопытство.

Чтобы отвести подозрения, я двигаюсь небрежно, пересекая комнату, и вскоре оказываюсь за дверью. Химена сворачивает направо в конце коридора, и мне приходится бежать, чтобы сократить расстояние между нами. Надеюсь, что Зейден не перехватит меня, как в прошлый раз, потому что я не готова иметь дело с его тупой задницей.

Я заворачиваю за угол как раз вовремя, чтобы увидеть, как она входит в другую дверь, ныряя за мраморную колонну, оглядываясь через плечо. Подождав три секунды, я следую за ней, и когда я вхожу в дверь, я приятно удивлена. Она ведет в сад, хотя это слово кажется неподходящим для окружающего меня ботанического великолепия. Цветы всех форм, размеров и запахов мягко атакуют мои чувства, и на мгновение я забываю, зачем я здесь.

Я вздыхаю от упущенной возможности по-настоящему ощутить красоту этого места, когда крадусь вдоль живой изгороди. Ничего не найдя, я поворачиваюсь и направляюсь к другому ряду кустов, напрягая слух, чтобы уловить хоть малейший намек на звук. Когда до меня доносится мужской голос, я подхожу ближе, располагаясь прямо за кустом с листьями размером с мою голову.

— За тобой следили? — спрашивает мужчина. Его голос кажется мне знакомым, но я не могу его точно вспомнить.

— Нет, отец. Все остальные девушки собрались в гареме, — говорит Химена.

— Хорошо. Тебе уже удалось соблазнить принца?

Я прикрываю рот рукой, когда меня охватывает желание застонать. Неужели и она тоже.

— Нет, отец.

— Почему нет? Это не сложно, девочка. Раздвинь ноги и сделай это. Нам нужно, чтобы ты была рядом с ним, чтобы, когда придет время, ты была готова.

Когда придет время для чего? Судя по злобе в тоне мужчины, я начинаю думать, что это немного глубже, чем просто игра во всевластье.

— Отец, я пыталась! — плачет Химена. — Он уже несколько недель не брал женщину в свою постель, и мы все подозреваем, что это из-за заводчиков. Это началось примерно в то время, когда его двоюродный брат подтвердил, что на борту его корабля находятся человеческие женщины. Даже после всего этого, он еще не позвал ни одну из нас, но он нарушил свой период воздержания ради человеческой женщины.

Зейден соблюдал целибат? Несколько недель? Каким бы сексуальным он ни был, это трудно себе представить. Против моей воли, мое сердце согревается при мысли, что он, возможно, ждал меня. Может быть, в конце концов он все-таки не такой уж тупой осел…

— Это не имеет значения, — говорит ее отец. — Совет взволнован его поведением в военном зале. Нам не удалось переубедить его в некоторых вопросах, и если он и дальше будет упрямиться, то нам понадобится твоя помощь. Если мы не осудим его за нарушение закона Коалиции.

Совет. Вот где я слышала этот голос. Он был одет в зелёное на встрече, посвященной Вареку и заводчикам. Я не могу точно представить его лицо, но я узнаю его, как только увижу снова. Прослушав этот разговор, с этого момента я буду мысленно каталогизировать всех людей, с которыми вступаю в контакт. Очевидно, назревает какое-то дерьмо, и я не хочу, чтобы Зейден — а по соседству и я — пострадал от этого.

— Отец, — умоляет Химена дрожащим голосом. — Я сделала все, о чем вы просили, но то, что ты предлагаешь, является изменой. Я не буду этого делать.

— Жаль, что ты так это расцениваешь, — говорит он обманчиво мягким голосом. — Твоей сестре придется понести наказание за твой мятеж.

Химена начинает плакать, и этот звук разрывает мне сердце.

— Она едва пережила последнее избиение, — говорит она срывающимся голосом. — Пожалуйста, умоляю тебя, оставь ее в покое. Я сделаю все, что ты попросишь.

— Да, моя послушная дочь, ты сделаешь это, или твоя сестра заплатит за твое упрямство. Убедись, что скоро окажешься в постели принца, и возьми его на крючок, прежде чем я тебя позову.

— Что мне делать с заводчиком?

Мой позвоночник выпрямляется при ее упоминании обо мне. И подумать только, что мне было жаль эту женщину. Урок усвоен.

— Делай что угодно, только не убивай ее. Принц не захочет, чтобы его игрушка пострадала, но есть множество способов избавиться от нее, не причинив ей вреда.

— Я понимаю.

— Хорошо. Мне пора идти, Химена. Помни о своей сестре и о том, что ее ждет, если ты потерпишь неудачу. Я уверен, что это даст тебе достаточную мотивацию для выполнения поставленной задачи.

— Да, отец.

Удаляющиеся шаги тяжелые, не такие легкие, как у Химены. Я жду, когда она уйдет сюда, но она не двигается. До меня доносится только звук ее плача, и я изо всех сил сопротивляюсь ему. Как бы сильно я ни сочувствовал ее ситуации, она придет за мной.

— Химена?

Я поворачиваю голову в сторону мужского голоса. Пришел кто-то новый и гораздо более молодой судя по голосу. Я заползаю под ближайшие листья, используя их, чтобы никто меня не увидел. Надеюсь, я не влезла в ядовитый плющ или его эквивалент. Я отодвигаю несколько веток в сторону, пытаясь получше разглядеть пару, но все, что я могу разглядеть, — это спина Химены и часть мужского лица.

— Квин, что ты здесь делаешь? — спрашивает она. Душащие слезы, делают ее голос хриплым.

— Как только я увидел, как твой отец вошел во дворец, я наблюдал за его передвижениями. С тобой все в порядке?

— Не надо, — говорит она. — Если кто-то заметит, как ты прикасаешься ко мне, это будет означать верную смерть.

— Мне все равно. Прошло слишком много времени с тех пор, как ты была в моих объятиях, с тех пор, как я наслаждался мягкостью твоих бедер. Я умираю без тебя, Химена.

Вот дерьмо. Мое лицо пылает от этих страстных слов. Или у меня сыпь от растения. В любом случае, это, должно быть, тот самый таинственный парень, о котором она говорила ранее. Он одет в черную форму, похожую на форму Зейдена, и я предполагаю, что он охранник или солдат. Он наклоняется к Химене, и я отчетливо вижу его лицо. Привет, мистер Секси, он же Син Квин.

— Мы не можем, — говорит Химена. — Пока я являюсь частью гарема и под властью моего отца, я не свободна.

— Будущему вождю плевать на потерю одной женщины из своего гарема. Думаю, если бы мы поговорили с ним, объяснили наши чувства друг к другу, он бы отпустил тебя. Мы могли бы пожениться, и ты была бы свободна от всего этого.

— Но мой отец по-прежнему будет контролировать мою сестру. Я не могу бросить ее. Она уже перенесла много страданий из-за меня, и я не сделаю ничего, что могло бы подвергнуть ее опасности.

Мужчина ругается.

— Как долго мы должны молча страдать? Я хочу объявить всему миру, что ты моя. Я хочу проколоть твое ухо супружеской серьгой, так же, как и свое собственное. Но я не буду ждать вечно, Химена. Мы будем вместе, даже если мне придется убить твоего отца, чтобы это произошло.

— Мне плевать на его жизнь, но твоя — это все, — говорит она, рыдая. — Я не позволю тебе подвергать себя опасности ради нас.

— Но ты потерпишь член принца внутри себя? Это так ты показываешь мне свою любовь и преданность? — хрипит Квин. — Я не могу спать по ночам, зная, что он прикасается к тебе.

— Он больше не прикасается ко мне.

— Правда? — спрашивает он.

Это слово произнесено с такой надеждой, что я не знаю, как Химена смогла устоять перед этим парнем. Он явно влюблен в нее, как будто она его пара. Это прекрасно и в то же время трагично. По крайней мере, я знаю, что на самом деле она не хочет Зейдена себе. Она просто действует по приказу своего отца, чтобы защитить свою сестру.

Понятно, но все равно это не оправдывает ее.

— Я слишком задержалась, — говорит Химена. — Кто-нибудь заметит мое отсутствие.

Какие-то шуршащие движение, а затем:

— Поцелуй меня, прежде чем уйдешь, Химена.

Поцелуй длится намного дольше, чем я думала, учитывая, что она не хочет, чтобы ее поймали, но, наконец, я вижу, как фиолетовый всполох проносится мимо моего укрытия, и я предполагаю, что что путь свободен. Выползая из-под массивных листьев, я возвращаюсь к дворцовой двери. В этот момент мне было все равно, заметит ли кто-нибудь мое отсутствие. Сомневаюсь, что это кого-то волнует, а Химена все равно попытается от меня избавиться.

И именно поэтому мне нужно уходить отсюда.

Глава 7

Мое возвращение в гарем вызывает у Хаксли пристальный взгляд, но она тут же отстраняется. Похоже, в замке кисок все хорошо.

Побывав на природе, я понимаю, что очень скучаю по свободе, которую давала мне жизнь на Земле. Я очень хочу вернуться на улицу, хотя бы для того, чтобы немного понежиться в лучах солнца и насладиться тишиной. Здесь чертовски шумно, все дамы постоянно болтают. Это первый раз, когда я пожалела, что понимаю их язык. В противном случае мне было бы легче от всего отгородиться.

Подхожу к ближайшему окну и выглядываю наружу, пытаясь определить, где только что пряталась. С данной точки обзора место найти не получается, но я все равно остаюсь на месте, прокручивая в голове различные сценарии побега. Единственная помощь, которую я могла бы получить, — это помощь Лии. Думая о Вареке, прикусываю внутреннюю сторону щеки. Он с таким упорством борется за их с Лией союз, что просто не сможет мне помочь. К тому же, он близок с Зейденом и всегда будет на его стороне.

Можно сказать Хаксли о моем желании сбежать, и уверена, что она мне поможет, если сначала не убьет, вот только сложно заставить себя просить ее о помощи. Одна только мысль об этом вызывает дрожь по телу. А у Химены и без меня проблем хватает. Кроме того, она не может за себя постоять, так зачем ей помогать мне? С другой стороны, ей нужно, чтобы я исчезла, так что, может все-таки стоит ее попросить.

В комнате становится тихо, до жути тихо. Оборачиваюсь, чтобы найти причину, и мой взгляд падает на Зейдена. По телу пробегает дрожь осознания, но я остаюсь неподвижной. Принц одет в черную форму, которая делает его еще красивее, чем вчера. Волосы по-прежнему заплетены в длинную косу, но на этот раз он добавил несколько маленьких косичек прямо за ушами. Они символизируют дом Каймар, но я знаю это только потому, что Лия тоже заплетает такие косички.

Его аквамариновый взгляд находит мой с другого конца комнаты, но я не пытаюсь приветствовать принца. Нет, это делают все остальные. Каждая женщина по-своему борется за внимание, и Хаксли на первом месте. Она прижимается к нему всем телом, а он не предпринимает ни единой попытки отстранить девушку, заставляя меня выпрямиться от волнения.

От абсурдности ситуации закатываю глаза, надеясь, что мое отвращение заметно. Скрестив руки, с томным видом прислоняюсь к стене, пытаясь изобразить, как мне все надоело. Внутри все горит от ревности, но эмоции не должны взять верх над логикой.

А логика такова: Зейден — бабник.

Я успеваю заметить, как сощурились глаза принца, прежде чем повернулась к нему спиной, отстраняясь. В комнате раздается хор вздохов, когда разговоры резко стихают. Любопытствуя, я оглядываюсь через плечо, чтобы посмотреть, что за суматоха. Глаза Зейдена потемнели при взгляде на Хаксли.

О, черт, это признак спарившихся самцов.

Итоговый счет: Хаксли победила. Игра окончена.

Мои плечи опускаются, смиряясь с тем, что принц спарился с Хаксли. Это радостное выражение лица — словно нож в моем сердце, который прокручивается с каждым вздохом. И хотя мне и хочется кричать о несправедливости, я понимаю, что так будет лучше. Хаксли обожает его, и это, очевидно, взаимно. Надеюсь, Зейден отпустит женщин из гарема, и они смогут сами искать себе мужей.

Если это счастливая мысль, то почему мне хочется ударить Хаксли и врезать Зейдену между ног?

Сжимая кулаки, бегу к ближайшей двери, ведущей в коридор. Зейден, окруженный сиськами и задницами, бросает на меня взгляд, пытаясь остановить, но я его игнорирую. Как только дверь захлопывается за мной, бегу. Сомневаюсь, что принц побежит следом, и эта мысль подгоняет. Меня охватывает чувство вины, что оставляю Зейдена одного разбираться с заговором отца Химены против него, но и это чувство я игнорирую. Теперь это проблема Хаксли, и, судя по тому, что я видела, она с ней справится.

Стоит мне добежать до главных дверей дворца, как я тут же замираю на месте. У выхода стоит охранник, который оборачивается, пока я продумываю варианты преодоления препятствия. На меня смотрит Квин с выражением нетерпения и раздражения на лице. Шестеренки в моей голове зажужжали, и через несколько секунд я поняла, как выбраться отсюда.

Подхожу к охраннику уверенными шагами, и его глаза удивленно распахиваются. Когда я оказываюсь в шаге от мужчины, кладу руки на бедра и вздергиваю подбородок.

— Варек, дом Каймар, — говорю я, указывая на дверь. Не нужно быть гением, чтобы понять, что я пытаюсь сообщить.

Губы Квина превращаются в ниточки, и мужчина качает головой.

— Нет, — говорит он на новарском.

Я ожидала подобный ответ, поэтому использую свой последний козырь, свой туз пик.

— Химена, — шепчу я, приподняв бровь.

Его лицо становится пепельным, а губы приоткрываются от удивления.

— Что? Как?

— Химена, — повторяю, но на этот раз указываю пальцем в грудь мужчины, подчеркивая свою точку зрения.

Его взгляд окидывает окружение, прежде чем кивнуть мне. Квин качает головой, показывая, что мы должны выйти на улицу, что меня вполне устраивает.

Однако первый шаг к свободе оказался тяжелее, чем я думала.

Поездка к дому Лии в космическом челноке безмятежна и дает мне время обдумать ситуацию. Сомневаюсь, что у меня получится убраться с планеты, но кажется, что смогу устроить свою жизнь здесь, если только не придется регулярно видеться с Зейденом. Пока что идея сойтись с каким-нибудь другим инопланетянином вызывает во мне тошноту, поэтому единственная альтернатива — найти работу. Варек изначально хотел, чтобы я руководила человеческими девушками, помогала им освоиться и привыкнуть к новой жизни. Сомневаюсь, что эта миссия была выполнена за то время, что меня не было. Разработав план, я чувствую себя немного лучше. Этого мало, но все же.

Как раз в тот момент, когда я выхожу из шаттла, Лия выходит из дома. Стоило подруге меня увидеть, как я услышала визг и ощутила искренние объятья, еле сдерживая слезы. Я не плакса, но что-то в Лии делает меня уязвимой. Наверное, это чертовы гормоны беременности подкашивают меня.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает подруга, отстраняясь.

— Так ты встречаешь свою лучшую подругу? — поддразниваю я.

— Конечно, нет. Я просто не ожидала тебя увидеть, — оправдывается Лия. — Я собиралась к девочкам. Хочешь со мной?

Я киваю, и мы забираемся в ожидающую нас машину. Дом девочек и был моей целью, в любом случае, подальше от Варека, а это два очка в пользу дома.

Лия дает указания компьютеру, и как только мы трогаемся, с ухмылкой посматривает на меня, поджимая губы.

— Мне казалось, что Зейден не выпустит тебя из постели по меньшей мере месяц, прежде чем отпустить на воздух.

Я безуспешно сдерживаю отвращение, и брови Лии приподнимаются, тем самым задавая вопрос.

— Его королевская задница спарилась с той сучкой, которая пыталась драться со мной в зале суда, — объясняю я. Даже произносить эти слова вслух больно.

— Я в это не верю, — качает головой Лия.

— Почему?

— Я видела спаренного самца, помнишь? Варек настолько влюблен в меня, что никогда бы не переспал с другой самкой после встречи со мной.

Я скрещиваю руки, опуская голову на сиденье.

— Возможно, Зейден и занимался сексом со мной, но он сказал Хаксли, что придет в ее комнату сегодня вечером, и его глаза потемнели, когда принц смотрел на нее сегодня. С этим не поспоришь.

— Ну не скажи, — возразила подруга. — Варек и Арджун проявляли признаки связи после очень незначительного общения со своими самками.

— И что?

— И то, — возражает Лия, — эта сучка Хаксли жила в гареме какое-то время, как я предполагаю. Если бы она была парой Зейдена, он бы увлекся ею гораздо раньше.

Пламя надежды, разгоревшееся в моей груди, обожгло своей хрупкостью. Я не могу даже допустить мысль, что Лия права, потому что это грозит душевной болью. Если я серьёзно пара Зейдена, он не станет посещать Хаксли сегодня вечером. Конец истории.

— Давай не будем торопить события?

Подруга вздыхает, явно недовольная моим сопротивлением.

— Хорошо, но мне не терпится сказать «я же тебе говорила».

— Как скажешь.

Челнок останавливается, и мы выходим, направляясь к парадному входу особняка. Через несколько секунд после звонка в дверь, одна из человеческих девушек открывает.

— Привет, Лия, — она с улыбкой приветствует подругу.

— Привет, Вивиан, — отвечает Лия. — Как дела?

Вивиан пожимает плечами.

— Все по-старому. Ты здесь ради своих лекций?

— Ага, — отвечает Лия. — Помнишь Морган?

— Привет, — я помахала рукой девушке.

Вивиан машет мне в ответ, глядя на Лию.

— Входите.

Мы входим в фойе, и я оглядываюсь в благоговении. Несмотря на то, что это не первый мой визит сюда, от этих богатств моя душа замирает.

— Морган!

Поворачиваюсь в сторону голоса.

— Привет, Макайла. Как дела?

— Нормально, наверное. Я все еще хочу вернуться на Землю, но доктор Фил вон там, — указывает она на Лию, — считает, что я просто должна смириться.

— Это говорят гормоны, — отвечаю несмотря на протестующие звуки Лии. — Она хочет как лучше, — закидываю руку на плечо своей лучшей подруги и ласково обнимаю. — Но у нее стокгольмский синдром, так что я не уверена, что мы можем объективно оценивать её точку зрения, — подмигиваю Лии.

— Мой профессиональный негормональный диагноз относительно Морган — ревность, — ухмыляясь, подшучивает подруга.

— Ты так хорошо меня знаешь, — мое сердце заколотилось в знак согласия, но в ответ я лишь смеюсь, пытаясь преуменьшить правду. — Макайла, хочешь потусоваться, пока Лия занимается промыванием мозгов?

— Конечно, — тут же соглашается Макайла.

— Кто-нибудь знает, где я могу найти Элеонору? — спрашивает Лия. — Сегодня ее очередь на сеанс.

— Она в библиотеке, — на ходу бросает Макайла и тянет меня за собой. — Давай, Морган. Пойдем поплаваем.

— Почему я не удивлена, что в этом доме есть бассейн? — бормочу я себе под нос.

После пары часов плавания и принятия солнечных ванн я чувствую себя посвежевшей и уже способна выбросить Зейдена из головы. По большей части. Макайла очень похожа на меня, поэтому с ней очень весело. Ещё бы, покажите мне того, кто бы не хотел общаться со мной? Я чертовски восхитительна.

Лия в конце концов присоединяется к нам после того, как поговорила с несколькими девушками.

— Какая ирония, — говорит она, садясь на пустой шезлонг рядом со мной.

— Ты о чем? — я повернулась к подруге.

— То, что я пользуюсь своей степенью по психологии, дабы убедить женщин принять инопланетную расу на чужой планете. Если бы кто-то рассказал мне об этом раньше, я бы рассмеялась ему в лицо.

— Моя степень по уголовному праву здесь вообще ни черта не стоит, — ворчу я. — Все, чего я хотела, это убедиться, что преступники заплатили за свои преступления, и помочь невинным жертвам обрести покой.

— Я знаю, — настроение Лии сразу падает, и взгляд становится грустным.

— Ох, чувствую какую-то страшную историю в твоём прошлом, что заставила тебя пойти этим путем, — замечает Макайла.

— Да, была такая история. Хочешь послушать?

— Конечно, — Макайла пожимает плечами, а затем складывает руки за головой. — У нас у всех есть прошлое и в данный момент нет будущего, так что вперед.

Лия хмурится на этот комментарий, но я понимаю, о чем говорит Макайла. Не все мы получим свою счастливую жизнь, как Лия.

— Я не буду вдаваться во все страшные подробности, — начинаю рассказ, — но, если коротко, у меня был очень жестокий парень, который был настолько сумасшедшим, что я взяла стипендию в университете Канзаса, только чтобы сбежать от него. Пришлось разорвать связь со всей своей семьей, потому что он убедил их, каким ангелом был, а я сука, которая разбивает ему сердце, в то время как он тайно избивал меня.

— Он был ангелом, все верно, — шипит Лия. — Гребаный Люцифер.

— Чертовски верно, — соглашаюсь. — После этого судьбоносного опыта я решила специализироваться на уголовном праве, чтобы помогать людям, которые стали жертвами, как и я. Здесь я никогда не смогу этого сделать, но...

— Лия.

Все три наши головы поворачиваются в унисон в сторону мужского голоса, чтобы увидеть Варека идущего в нашу сторону. Лия вскакивает с шезлонга и бросается в объятия своего мужчины. В свою очередь Варек нежно касается ее губ и тут же замечает меня.

— Что ты здесь делаешь? — хмурится мужчина.

Не знаю, из-за его тона или из-за того, что я злюсь на Зейдена, что распространяется на всех мужчин поблизости, но гнев во мне нарастает, заставляя мои щеки пылать.

— Это не ваше дело, капитан, — говорю я, складывая руки. Я прекрасно знаю, что он командор, но мне всегда доставляло огромное удовольствие наблюдать возмущенный прищур глаз, когда я неправильно называю его статус.

— Когда его светлость свяжется со мной и спросит, почему вас нет во дворце, это станет моим делом, — резко бросает Варек.

Чертов маячок. Я забыла об этом, поскольку Зейден сказал, что не использует часы для наблюдения за мной. Какая же я идиотка.

— Ну, его светлости это тоже не касается, — говорю я. — И мне по барабану, что вы скажете по этому поводу. Если вам это не нравится, отправьте мою задницу обратно на Землю.

Лия поджимает губы, но благоразумно молчит. Это не первый раз, когда я сталкиваюсь лбами с Вареком, и я сомневаюсь, что последний.

Макайла поднимает руку.

— Если ее задница отправляется домой, пожалуйста, захватите и мою тоже.

Я наклоняюсь и «даю пять» ей.

— Точно, соседка.

— Хватит, — шипит Варек, и этот тон гораздо резче, чем раньше. — Я должен немедленно отвезти тебя во дворец.

— Я так не думаю, — возмущаюсь я.

— Я не спрашивал, — выкидывает руку Варек.

Я поднимаюсь на ноги, не желая оказаться в невыгодном положении. Неважно, что он сложен как полузащитник и может раздавить меня как букашку, не говоря уже о том, чтобы использовать на мне свой дар, а командор всем своим видом показывает готовность.

— Подождите минутку, — говорю я, вытянув руки перед собой. — Принцу я больше не нужна; он уже с кем-то спаривается.

Варек вскидывает на меня бровь, заставляя меня нахмуриться от этого высокомерия.

— Этот кто-то — ты, — говорит он.

Глава 8

Мое сердце трепещет, даже когда я отрицательно качаю головой. Лия смотрит на меня, и ее улыбка чертовски самодовольна, поэтому я корчу ей гримасу.

— Нет, это не так, — возражаю я. — Он связан с одной из женщин в гареме.

— Послушай, — говорит Варек, — позволь мне отвести тебя обратно, и ты сможешь поговорить об этом с Зейденом. Уверен, вам двоим есть что обсудить.

— Нет, спасибо, — говорю я, разворачиваясь.

Я делаю гигантский шаг, чтобы свалить отсюда к чертовой матери, прежде чем Варек сможет использовать свое волшебное дерьмо на мне и врезаться в кирпичную стену. За исключением того, что стена теплая и мясистая. Я запрокидываю голову и вижу, что Зейден смотрит на меня сверху вниз. Это уже второй раз, когда я натыкаюсь на его твердую, как камень, грудь.

— Подвинься, — говорю я резко, приказным тоном.

— Оставьте нас, — говорит Зейден.

Все разбегаются, но Лия, проходя мимо, произносит одними губами: «Я же тебе говорила». Я отвечаю ей «заткнись» и высовываю язык. Ее хихиканье достигает моих ушей, хотя я больше не могу ее видеть. Вместо этого я наблюдаю, как Зейден скрещивает руки на своей массивной груди, и не могу удержаться, чтобы не уставиться на то, как перекатываются мышцы. Боже, он такой сексуальный придурок.

— Кто позволил тебе покинуть дворец? — спрашивает он, как только мы остаемся наедине.

— Я не собираюсь тебе говорить, — говорю я в ответ. Я понятия не имею, как будет развиваться этот маленький сценарий, но я не собираюсь раскрывать ему свои секреты. Кто знает, понадобятся ли они мне в будущем?

— Ты расскажешь мне сейчас же, Морган.

— Черт возьми, нет, — почти кричу я. Использование моего имени подразумевает, что между нами есть близость, а ее нет. Уже нет.

— Ты будешь делать все, что я прикажу, и я приказываю тебе назвать мне имя того, кто помог тебе уйти.

Это самое глупое, что он мог мне сказать.

Я поджимаю губы, мысленно упираясь пятками. Теперь я ни за что не стану сотрудничать. Не то чтобы у меня были какие-то планы, но теперь я умру на вершине мятежа. И моя причина: мужчины, будь то пришельцы или люди, отстой.

В ответ на мое молчание я замечаю небольшой тик в челюсти Зейдена. Даже когда мое сердце бешено колотится от его близости, в глубине души я чувствую, что он никогда не причинил бы мне вреда. Это так успокаивает по сравнению с моими прошлыми отношениями. Не то чтобы мы были вместе, но я переспала с этим парнем, так что это физические отношения, по крайней мере. Короткие, но все равно считается.

— Почему ты настаиваешь на своем упрямстве? — спрашивает он меня, его голос становится тихим.

Я прищуриваюсь на него, не доверяя спокойствию его тона.

— Почему ты настаиваешь на том, чтобы беспокоить меня, когда у тебя явно есть пара, которая ждет тебя?

Когда он поднимает руку и его глаза вспыхивают, я мысленно прикрываю себя ладонью. Должно быть, я что-то выдала в этом вопросе, но я не уверена, что именно. Если так будет продолжаться и дальше, мне придется вести с ним счет, потому что я не могу сказать, кто выигрывает, а кто проигрывает на данный момент. Тем не менее, думаю, что по очкам впереди именно он.

— Моя пара? — спрашивает он, его голос становится мягче.

Я вздыхаю, как будто он самый глупый мужчина на планете, потому что в этот момент он мне кажется именно таким.

— Да, Хаксли. Никаких ассоциаций? Высокая, с серебристыми волосами, ведет себя как сука, Хаксли? — я раздраженно качаю головой и указываю в том направлении, где, как мне кажется, находится дворец, хотя понятия не имею наверняка. — Знаешь, ну та, что в гареме? Боже, я не понимаю, почему ты все так усложняешь.

Зейден берет меня за плечи своими большими сильными руками и приподнимает так, что я встаю на цыпочки. Он наклоняется и приближает свое лицо менее чем в дюйме от моего, и я резко втягиваю воздух от его близости.

— Хаксли никогда не была и никогда не будет моей парой, — говорит он. — Посмотри мне в глаза, когда я говорю тебе, что для меня существует только одна женщина, и она самая раздражающая, упрямая, вспыльчивая, болтливая, сексуальная и смелая женщина, которую я когда-либо встречал. — Его глаза темнеют по краям, в них вкрадываются завитки чернильной тьмы. — И сегодня она ушла от меня. — Его зрачки теперь полностью черные, без малейшего намека на неоновую синеву.

— Бл**, — выдыхаю я.

— Да, Морган, — говорит он с ухмылкой. — Ты та пара, о которой я говорю, — на его губах появляется намек на веселье, и его сменяет хмурая гримаса. — Почему ты ушла?

Я сглатываю комок эмоций, застрявший у меня в горле. Тревога, замешательство и возбуждение сливаются в один клубок, из-за чего мне трудно говорить. Что на самом деле удивительно, так как у меня никогда не возникало трудностей с тем, чтобы что-то сказать.

— Я думала, ты больше не хочешь меня.

Правда срывается с моих губ прежде, чем я успеваю ее подавить. Черт возьми.

— Я буду хотеть тебя до того дня, когда испущу свой последний вздох, и даже это меня не остановит. Я буду искать тебя в загробной жизни, желая тебя всю вечность.

Его почерневшие зрачки почти сияют от страстности его тона. Страсть, стоящая за его словами, разжигает во мне гнев и боль, которые я отказывалась признавать.

— Я тебе не верю, — шепчу я. Я так сильно этого хочу, потому что, если это правда, то я нашла начало того, что могло бы стать для меня началом долгой и счастливой жизни.

— Пойдем со мной и никогда не уходи, и я буду показывать тебе правдивость моих слов каждый прожитый тобой день. — Он прикасается своим лбом к моему, и я закрываю глаза, ошеломленная. Его нежность — его величайшее оружие против меня. — Намори, пожалуйста.

Дерьмо. Я забыла спросить Лию, что это значит. Мысленная заметка для себя.

— Хорошо, но у меня есть пара условий, — говорю я.

Услышав его громкий смех, я моргаю, глядя на него, задаваясь вопросом, что здесь такого чертовски смешного? Это не самое веселое время для меня. Я знаю, что если вернусь с ним, то подвергну себя опасности стать эмоционально уязвимой, а это очень важно. Я не подпускала парней так близко со времен моих отношений с засранцем бывшим.

— Почему ты смеешься? Я совершенно серьезно, — говорю я.

Он смеется еще громче, поэтому я хватаю его за член. Это заставляет его замолчать.

— Морган, — предупреждающе рычит он.

— Зейден, — говорю я ему в губы.

— Я трахну тебя на глазах у всех, не задумываясь, — говорит он. — И это будет настоящим шоу для них. Видишь ли, я продумал все способы, как бы хотел наказать тебя за то, что ты бросила меня, и хотя в конце концов они тебе понравятся, они могут напугать остальных.

Я убираю руку, как будто его член — это динамитная шашка. Я не против попробовать что-то новое и захватывающее в постели, но не на глазах у всех. Я никогда не была из тех, кто делится, включая тело моего мужчины, особенно его член.

— Во дворце у меня есть дела, которые требуют моего внимания, — говорит он. — Пойдем со мной, и ты сможешь огласить мне свой список требований по дороге.

— Этот список только что стал длиннее, приятель.

Попрощавшись как можно быстрее, с горящими щеками, я забираюсь в шаттл, который ждет нас с Зейденом снаружи. Он больше и изящнее, чем другие, которые я видела, но это неудивительно, поскольку он королевский. Конечно, у них есть свой личный транспорт.

Он садится на плюшевую подушку, и когда я сажусь напротив него, он хватает меня за бедра и сажает к себе на колени. Прежде чем я успеваю возразить, он обнимает меня, прижимая к себе. Его член упирается мне в бедро, и минуту назад это было причиной моего смущения. Все время, пока я прощалась, член Зейдена был таким же выпирающим, как гребаная Пизанская башня, но вместо того, чтобы отклоняться в сторону, он торчал вперед. Даже его униформа не могла скрыть этого факта. От одной мысли об этом мое лицо снова заливается краской, а меня не так-то легко смутить. На самом деле, обычно именно я та, кто всех смущает.

Я прочищаю горло, пытаясь собраться с мыслями.

— Итак, мои требования.

— Ах да, это должно быть интересно. — Его аквамариновые глаза искрятся весельем, что делает их еще красивее, чем обычно. Жаль, что он чертовски раздражает меня до такой степени, что я не могу наслаждаться ими.

Я прищуриваюсь, глядя на него, но продолжаю.

— Хаксли должна уйти.

— Моя пара ревнует? — говорит он, утыкаясь носом мне в шею. — Так вот почему она не хочет, чтобы та другая женщина была рядом?

Конечно, я не хочу, чтобы эта шлюха была рядом с Зейденом, но его голова уже распухла от гордости, и я не хочу усугублять ситуацию, признавая это.

— Ревновать к этой сучке? — я усмехаюсь и закатываю глаза. — Нет, но с ней ужасно находиться рядом, и я не понимаю, почему она должна быть моей сопровождающей.

— Готово. Что еще? — он покусывает мою ключицу, и я ерзаю у него на коленях. Его член пульсирует в ответ.

Как, черт возьми, я должна сосредоточиться, когда он занимается подобным дерьмом?

— И Зари тоже, — говорю я. — Я не уверена насчет Химены, но пока она подойдет.

Я бы уволила и ее тоже, но я должна присматривать за ней, так как она замешана в какой-то схеме, касающейся Зейдена. Теперь, когда он сотрудничает со мной, Химена стала моим приоритетом номер один.

Зейден кивает, и я продолжаю.

— Я хочу, чтобы гарем был распущен.

Он отстраняется от меня и смотрит на меня мгновение, прежде чем ответить.

— Нет.

Что за нахрен, бл*ть?

Я тут же пытаюсь оттолкнуть его, но это все равно что толкнуть здание. С легким вздохом разочарования я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на него.

— Отпусти меня.

— Нет.

— Я чертовски устала от этого слова.

— Нет, — говорит он, подчеркивая предложение паузой. — Если ты не скажешь мне, почему.

— Почему? — спрашиваю я с открытым ртом. — Только мужчина мог задать такой глупый вопрос. Я не должна была объяснять тебе такие вещи. Я имею в виду, почему бы мне тоже просто не завести гарем? Тогда ты сможешь увидеть, как...

Мое дыхание прерывается тихим вскриком, когда Зейден бросает меня на подушку, а затем прижимает своим телом. Его ониксовые глаза пронзают меня своим пристальным взглядом, пригвождая меня сильнее, чем его торс.

— Ты не будешь заниматься сексом с другим мужчиной, Морган. И ты даже не взглянешь на одного из них с сексуальным подтекстом, потому что одного этого достаточно, чтобы оправдать его смерть. Я, бл*ть, ясно выразился?

— Ясно, — хриплю я.

Он снимает с меня часть своего веса, и я делаю глубокий вдох. Он скользит рукой по моему бедру, вверх по руке, пока не обхватывает мою шею сзади. Мой пульс трепещет под его пальцами, когда они сжимаются.

— Одной мысли о том, что другой мужчина прикоснется к тому, что принадлежит мне, достаточно, чтобы я впал в чистейшее безумие, — говорит он. — Я не потерплю, чтобы ты даже намекала на такое, в шутку или по правде. — Он заменяет свои пальцы губами и целует меня в шею, в то время как его рука скользит вниз, чтобы нырнуть между моих бедер, под юбку. Восхитительный жар его поцелуя раскрывается и проникает в мое сердце. Он просовывает руку мне под трусики и находит мой жар, который горит для него. — Это, — говорит он, вводя в меня палец, — мое. Ты слышишь меня, намори?

— Да, — издаю я стон, когда он гладит меня.

— А теперь скажи мне, чего еще ты хочешь.

— Я хочу, чтобы гарем исчез.

Я ахаю, когда он вставляет еще один палец и ускоряет движения.

— Почему?

— Зачем тебе это знать? — мне удается выдавить из себя. Интенсивность, исходящая от него, возбуждает меня так же сильно, как его поцелуи и его пальцы.

— Моя умная девочка, всегда уклоняешься, никогда не отвечаешь. Я добьюсь правды, даже если мне придется ублажать твое тело до безумия, чтобы получить ее. — Он проводит большим пальцем по моему клитору, и я вздрагиваю. — А теперь скажи мне то, что я хочу знать.

Моя голова раскалывается от нарастающего оргазма, и мое тело теряет контроль. Я едва могу дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить. Сладкое жжение внутри меня теперь превратилось в бушующий ад, и я могу вспыхнуть в любой момент.

— Скажи мне. — Он проводит языком по моим губам, нежно раздвигая их. — Я хочу смотреть, как ты кончаешь, видеть, как твой оргазм сотрясает твое тело. Просто сначала дай мне то, что я хочу. — Он останавливает движения своих пальцев, и мое лоно сжимается в знак протеста.

Теперь он зашел слишком далеко. Сначала он доводит меня до пика прекрасного оргазма, а затем решает остановиться, оставляя меня настолько сексуально неудовлетворенной, что я готова закричать. А во-вторых, он требует эмоциональной уязвимости там, где ее нет. Не круто.

Я наклоняюсь и пихаю его пальцы своими, пытаясь оттолкнуть его от себя.

— Ты мне не нужен. Я закончу и сама.

Моя рука отлетает в сторону, когда его дар управляет ею. Пульсирующий клитор и истекающая киска — я просто теряю самообладание, не в силах сопротивляться. Сексуальная война — это не то, что я могу выиграть.

— Я не хочу, чтобы у тебя был гарем, потому что, если ты со мной, ты мой. Если тебе нужен секс, то это с этой киской прямо здесь, — кричу я, прижимаясь бедрами к его руке. — Если тебе нужны поцелуи, то это будут эти губы. И если тебе нужно, чтобы тебе отсосали, знаешь, что? Ага, вижу ты уже догадался. Снова эти губы. — Я поднимаю голову, приближая свое лицо к его. — А знаешь почему? Потому что я, бл*ть, не делюсь.

Он убирает пальцы с моего лона и одним плавным движением устраивается так, чтобы лечь между моих бедер. Его коса падает на плечо, щекоча верхнюю часть моей ноги. В ту секунду, когда его губы смыкаются вокруг моего клитора и он сосет, я стону. Громко.

— О Боже мой, да! — я протягиваю освобожденные руки, хватаю серебряные пряди его волос и с силой прижимаю его к себе. — Если ты, бл*ть, остановишься, я тебя прибью.

Его смех, наряду с волшебным жаром его рта, доводит мой оргазм до апогея, и я кричу. Он не останавливается, не сдается, и в порыве моей страсти я почти жалею, что отдала ему эту команду. Почти. Я кончаю и кончаю, все мое тело дрожит от удовольствия, которое заставляет мои пальцы поджиматься от его интенсивности.

Наконец-то он сжалился надо мной и прекратил эту восхитительную пытку. Я все еще дрожу мелкой дрожью, когда он заключает меня в свои объятия.

— Я распущу гарем, — шепчет он мне в волосы.

— Ещё бы ты, бл*ть, его не распустил, — бормочу я. Я говорю это не с таким удовольствием, как раньше, потому что мой оргазм выжал из меня почти все силы, но думаю, что в моих словах достаточно четкая позиция, потому что он усмехается.

— Какие еще у тебя требования?

— Я хочу иметь возможность навещать Лию и других девочек, когда захочу.

На мгновение он замолкает.

— Только если ты согласишься взять с собой охрану.

Я пожимаю плечами.

— Хорошо.

— Что-нибудь еще?

Я прикусываю губу, чтобы не потребовать того, чего я действительно хочу: узнать, почему он собирается пойти сегодня вечером в комнату Хаксли. Однако я не могу спросить об этом, не выдав себя, потому что я не должна этого знать. Мне просто придется наблюдать за ним, как ястреб, пока я не выясню, что на самом деле происходит между ними двумя. Вместо этого я решаю спросить о чем-то почти столь же важном.

— Расскажи мне о своей истории с Хаксли. Я так понимаю, что вы когда-то были парой, — говорю я.

— Я расскажу тебе позже вечером, — говорит он.

Я отстраняюсь и смотрю на него, нахмурившись.

— Почему не сейчас?

— Потому что, малышка, мы прибыли во дворец.

— Хорошо, — говорю я. — Но никакого секса, пока все мои требования не будут выполнены.

Зейден приподнимает бровь.

— Ты только что угрожала мне?

— Да, именно.

— Морган, ты только что бросила вызов, на который я планирую ответить, — говорит он, потираясь своим членом об меня.

— Пффф, — я закатываю глаза. — В том, что у тебя стояк, нет ничего нового, Зейден.

Глава 9

Зейден берет меня за руку и ведет во дворец. Стражники переглядываются, замечая, как он держит меня, но ничего не говорят. Я подозреваю, что это потому что Зейден не потерпит их мнения, и если он публично заявляет о наших отношениях, то это хороший знак. Я не хочу, чтобы мной пользовались, как очередной девочкой из гарема. Я прилетела, чтобы стать его парой и получить взаимные чувства. Если он действительно привязан ко мне, то это начало чего-то удивительного.

Я так увлечена своими мыслями, что не замечаю, что мы направляемся в гарем, пока Зейден не открывает дверь. Я тут же выбегаю вперёд и захлопываю дверь, прижимаясь к ней спиной.

— Что ты делаешь? — удивленно спрашивает принц.

— Ты не должен туда входить, — резко отвечаю, тяжело дыша.

Он скрещивает руки и смотрит на меня сверху вниз.

— У меня нет времени на игры, Морган. Ты сказала, что хочешь, чтобы гарем был распущен, и я пришел прямо сюда, чтобы выполнить твою просьбу. А теперь отойди в сторону. У меня есть и другие дела, хотелось бы покончить с этим побыстрее.

— Я...

— Ты что? — смотрит он на меня прищуренным взглядом.

К черту.

— Твой член выколет кому-нибудь глаз. Я думала, он уже успокоился, но, судя по всему, он у тебя из стали. Я ни за что не пущу тебя в комнату к женщинам в таком состоянии. Они будут пялиться на член, а это меня не устраивает, — скрещиваю руки, подражая его позе.

— Не понимаю, почему это тебя беспокоит. Ничего такого, чего бы они не видели раньше, — отвечает Зейден непринужденно.

— Не напоминай мне, — выдавливаю из себя.

Зейден берет мой подбородок в руку и целует меня. Его взгляд загорается при взгляде на меня после поцелуя.

— Ты чертовски красива, когда ревнуешь. Тебе это идет.

— Тебе бы очень пошло смирение, — отвечаю я.

— Пойдем, мы теряем время, — ухмыляется принц.

Отодвинув меня в сторону, он открывает дверь и входит, а мне приходится идти следом, стиснув зубы от разочарования.

Все головы поворачиваются в нашу сторону, в комнате становится тише, чем на похоронах. И я подозреваю, что скоро здесь будут плакать. Зейден проходит в центр комнаты и складывает руки, а я встаю перед ним.

Может, его и не волнует, что член выставлен напоказ, но меня волнует. Его судорожный смех ерошит мои волосы, но мне все равно, понимает ли принц, что я делаю или нет. Как уже объяснила, это мой член, и я не буду передавать его по кругу, как гребаный рожок мороженого, чтобы каждый мог его лизнуть. Глазами или языком.

— Дамы, — начинает Зейден, — я хочу начать с благодарности за то, что вы придерживаетесь традиций нашего народа, которые были возложены на вас все эти годы. Знаю, как нелегко было оставить свои семьи ради службы королевской семье, но вы достойно выполнили свой долг, и от имени дома Каймар я выражаю искреннюю благодарность.

Стараясь сохранить отсутствующее выражение лица, я сканирую толпу женщин, наблюдая за реакцией. Эти дравийцы не отличаются эмоциональными реакциями, но женщины сдерживаются не так сильно, как мужчины. Я нахожу глазами Хаксли, но нетрудно догадаться, о чем она думает, поскольку готова кинуть в меня кинжалами. Мое лицо чуть не сводит судорогой от сдерживаемой ухмылки.

Когда-нибудь я расскажу ей о себе, но не сегодня.

— У меня есть новость, которая изменит вашу жизнь, но не важность для нашего народа, — говорит он. — От вас больше не потребуется служить мне. Я создал пару с этим человеком, и как бы неожиданно это ни звучало, не был никогда счастливее.

Хаксли бледнеет и выглядит так, будто ее сейчас стошнит. Жари пытается утешить ее, но Хаксли просто отталкивает девушку. Химена раскачивается на шезлонге, но резко останавливается, прежде чем упасть. Наверняка она думает о Квине. И своем отце. Это проблема, на которую я должна обратить внимание Зейдена в скором времени.

Несколько женщин задыхаются, а другие смотрят на меня с явным замешательством во взгляде. Я подавляю чувство неполноценности, которое пытается подняться вместе с их скептическим отношением ко мне. Полагаю, они не считают меня достойной парой для принца, но мне плевать. Есть вероятность, что девяносто девять процентов жителей на этой планете будут думать так же. Я знаю, с чем мне придется столкнуться, но Зейден того стоит.

По крайней мере, ему лучше быть таким.

— Вы получите финансовую компенсацию, как если бы все еще состояли на службе, но сейчас вы свободны. Но прежде у меня к вам есть просьба, — говорит он. — Я планирую устроить приём в честь моей пары и был бы признателен, если бы вы поприсутствовали, чтобы выразить свою поддержку моему союзу с Морган. Вы происходите из привилегированных семей, и ваше влияние нельзя отрицать, так что ваше присутствие будет большой честью. Приглашения будут отправлены, и я хотел бы получить ваше согласие сразу же, как вы его получите.

Это самая лучшая завуалированная угроза, которую я когда-либо слышала. Очевидно, женщины тоже поняли намек, потому что по комнате пронесся хор «Да, милорд». За одним исключением — Хаксли, конечно же. Если бы взглядом можно было убивать...

Прежде чем успеваю понять, что происходит, Зейден берет меня за руку и выводит из комнаты. Ни прощания, ни «Я был рад общению с вами», ничего. Он просто тащит меня по коридорам, и мне приходится бежать, чтобы не отстать.

— Куда спешишь? — спрашиваю, и моё дыхание сбивается.

Принц так быстро останавливается, что я врезаюсь в него. Снова. В третий раз. Этому парню нужно прекратить так делать.

— Я хочу тебя, намори. Мое желание невозможно укротить, — говорит он, не скрываясь.

Я уже чувствую, что начинаю краснеть. Желание зажать ему рот рукой очень сильное, но, к сожалению, Зейден застал меня врасплох, и мой мозг с трудом справляется с его грязными словечками.

Его брови сходятся вместе.

— Поэтому выбирай: или идём быстрее, или я трахну тебя прямо на этом мраморном полу.

Я пытаюсь сглотнуть ком в горле.

— Только не здесь.

Зейден кивает и возобновляет свой жестокий темп, заставляя меня вновь бежать следом, так как все еще крепко сжимает мою руку.

— Если бы я тебя не знала, — произношу, задыхаясь, — я бы подумала, что ты скрытый эксгибиционист.

Принц смотрит на меня через плечо и ухмыляется.

— Если бы был способ сделать это так, чтобы никто не увидел твоё красивое тело, я бы уже трахал тебя по всему дворцу.

После этих слов я спотыкаюсь о собственные ноги.

Зейден подхватывает меня, пока я не упала на пол, и почти бегом проделывает остаток пути до своей комнаты. Оказавшись внутри, он захлопывает дверь и прижимает меня к себе, покрывая жаркими поцелуями мою кожу.

— Зейден, — хриплю я, задыхаясь от бега и поцелуев на своей груди.

Он освобождает один сосок и берет его в рот.

— Хм?

Прижимаюсь ладонями к двери, так как мое тело начинает покалывать. Этот его чудесный рот однажды убьет меня.

— Ты не сдержал свое обещание.

Зейден поднимает голову и внимательно смотрит на меня, его глаза по-прежнему голубые, но с черной окантовкой.

— Я согласился на все твои условия.

— Ты не рассказал мне о себе и Хаксли, — качаю головой.

— Черт возьми, — возмущаясь, принц вытирает рукой лицо. — Это не может подождать?

— Нет.

Зейден стонет и утыкается лицом между моих грудей.

— Что ты хочешь знать? — бормочет он, прижимаясь к моей коже.

Глядя в потолок, пытаясь успокоить свои бушующие гормоны, которые требуют зажать его лицо между своих ног.

— У тебя были с ней отношения?

— Всегда считалось, что мы с ней будем вместе. В какой-то момент ее отец, глава дома Силэ, попросил моего отца, чтобы она обручилась со мной. Мой отец отклонил эту просьбу, но разрешил Хаксли войти в гарем, — вздыхает принц.

— Зачем он вообще нужен?

— Когда плодовитость и количество наших женщин уменьшилось, был создан гарем, чтобы гарантировать появления следующего наследника престола. Это обычная практика, которая началась задолго до моего рождения. Она служит хорошей цели, но в последние годы не принесла пользы.

Зейден снова берет мой сосок в рот, и моя голова с тихим стуком падает обратно на дверь. Ощущение покалывания вернулось, но с большей силой, чем раньше. Возможно, это связано с тем, что я чертовски возбуждена. Хочу сказать ему, чтобы вставил в меня свой член, но лишь выдыхаю его имя.

— Зейден, — это больше похоже на вздох, чем на что-либо еще. Мольба с придыханием.

Он поднимает голову и через мгновение целует меня, распространяя это покалывающее чувство дальше, усиливая его. Его язык сплетается с моим, кружась, пробуя и отдавая. Поцелуй становится глубже, как и моя страсть, приближая меня все ближе и ближе к освобождению.

— Больше никаких разговоров, — шепчет он мне в губы.

В ответ я запускаю пальцы в его волосы и притискиваю к себе. Закидываю на него ногу, обхватывая сзади и прижимаясь клитором к члену, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Зейден берет мою вторую ногу и поднимает ее к своему бедру, задирая мою юбку вокруг туловища и поддерживая меня за попу. Быстрым движением срывает трусики и отбрасывает их в сторону, оставляя мое лоно в своём полном распоряжении.

И, наконец, резко входит.

Грубым толчком заполняет меня, так глубоко, так хорошо, что я понимаю, что долго не протяну. Моя спина почти до боли вжимается в стену, но эта боль приносит только удовольствие. Зейден страстно и грубо трахает меня, и мне это нравится. Своими стонами экстаза я побуждаю его входить глубже, чем в предыдущий раз, толкаться сильнее, пока он не заполнит меня настолько глубоко, что между нами больше не останется пространства.

— Моя прекрасная пара с таким восхитительным лоном, сжимающим меня крепче любого кулака, умоляющем кончить, — стонет он на новарском. — И она принимает все, так глубоко. Секс с тобой не сравнится ни с чем.

Я хнычу в ответ, потерявшись в этих словах и собственной страсти.

Он прижимается к моей шее, не замедляя своих толчков. Хватка становится жёстче, и мои губы открываются на вдохе.

— Кончи для меня, — требует Зейден. Как раз в тот момент, когда собираюсь попросить его ослабить хватку, он касается самого сладкого местечка, и я взлетаю по спирали. Мой крик затихает, и остаётся лишь приглушённое дыхание. Волна за волной обрушиваются на меня, усиливаемые извергающимся оргазмом Зейдена.

— Твою мать, — кричит Зейден.

Опускаю руки с его волос и обхватываю его шею, упираясь лбом в плечо. Толчки замедляются, но он все еще вбивается в меня, как будто не может насытиться. В конце концов, Зейден затихает, упираясь лбом в мой лоб.

— Никогда не угрожай скрыть свое тело от меня, Морган, — говорит он. — Ты можешь злиться сколько угодно, но всегда приходи ко мне в постель.

— Я не занимаюсь сексом с тем, на кого злюсь, — отвечаю.

— Я не имею в виду просто секс, — поясняет он. — Я не хочу, чтобы ты уходила. Всегда возвращайся в мою постель, чтобы я мог обнять тебя и быть рядом. Даже просто быть в твоем присутствии достаточно, чтобы успокоить меня.

— Хорошо. Не уйду, но ты не можешь просто заниматься со мной сексом, когда захочешь, если я не в настроении.

— Верно подмечено, только я пока не заметил никаких отказов, — ухмыляется он.

— Придурок, — бормочу я.

Зейден хихикает и быстро целует меня. Все еще находясь внутри, он переносит нас на кровать и выходит из лона. Чувство потери почти непреодолимо и сопровождается пустотой. Зейден укладывает меня на кровать и ложится рядом, обнимая. Это то, что мне нужно. Если что-то и можно сказать о Зейдене, так это то, что он вызывает у меня больше эмоций, чем кто-либо.

Принц смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах клубится чернота.

— Я обожаю тебя, намори, — шепчет он на новарском, проводя пальцами по моей щеке. — Молюсь, чтобы однажды ты испытывала ко мне такие же чувства, как я к тебе. Чтобы ты увидела, как много я готов принести в жертву, чтобы ты была рядом, — он наклоняется и целует меня в нос. — Что я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

— О чем ты говоришь? — спрашиваю, стараясь сдержать дрожь эмоций в своем голосе. Его заявление почти довело меня до слез. Он заставляет меня чувствовать себя обожаемой и ценной.

Любимой, если быть честной.

— Я говорю, что сейчас тебе нужно поспать, — отвечает он по-английски.

Я медленно моргаю, вялость теперь дает о себе знать.

— А тебе?

Он качает головой, и серебристые пряди касаются его щеки. Я заправляю их за ухо. Оно подергивается, когда прикасаюсь к нему. Мне нравится, как он выглядит. Такой чужой, но такой завораживающий.

— Почему нет? — спрашиваю я. Вспоминается его предполагаемая встреча с Хаксли, и я резко сажусь, заслужив обеспокоенный взгляд Зейдена.

— Ложись, — просит он, мягко толкая меня в плечо. — Я скоро вернусь.

— Куда ты идешь?

— Мне нужно уладить кое-какие официальные дела.

— Хорошо.

Я ложусь на спину и делаю вид, что устраиваюсь поудобнее, но на самом деле натянута, как тетива. Если он думает, что может навестить Хаксли после того, как трахнул меня, то у него большие проблемы.

Глава 10

Я жду целых десять секунд после того, как Зейден уйдет, чтобы выпрыгнуть из кровати и последовать за ним. Выглянув за двери, я обнаруживаю, что коридор пуст. Мое первое предположение — найти его в гареме, так как я сомневаюсь, что Хаксли просто так уйдет без боя. Если их там нет, то я придумаю что-нибудь другое.

Мой поход в эту часть дворца встречает небольшое сопротивление. Незнакомцы проходят мимо меня и смотрят на меня с любопытством или презрением, но так или иначе оставляют меня в покое. Судя по их одежде, я делаю предположение, что некоторые из них слуги, в то время как другие выглядят важными людьми. В любом случае, я их игнорирую. Добравшись до двери, я проскальзываю внутрь и обнаруживаю, что она пуста. Вот дерьмо.

Одну за одной я начинаю открывать другие двери, которые ведут в столовую, баню и другие места, которые я еще не исследовала. Через несколько минут мои поиски резко прекращаются, так как я не нашла ни Зейдена, ни Хаксли.

Мысль о том, что они вместе, вызывает у меня отвращение, но я напоминаю себе, что если бы он хотел быть с ней, то давно бы распустил гарем из-за нее. Она не производит на меня впечатления женщины, которая позволила бы этому продолжаться. Или женщины, которая откажется от шанса когда-нибудь стать королевой.

Я поворачиваюсь обратно к главному входу, пытаясь решить, что мне делать дальше. Блуждая по залу, я прислушиваюсь к голосам или чему-то еще, что могло бы указать мне направление, куда идти. Однако там ничего нет. Черт, я реально хреново разбираюсь в этих детективных штучках. Моя степень в области уголовного правосудия — такая гребаная трата времени.

Не желая сидеть и ждать Зейдена в его комнате, сходя с ума, я направляюсь в сад, желая насладиться его спокойствием. Как только мои босые ноги погружаются в сочную траву, я понимаю, что сделала правильный выбор. Без нависшего надо мной чувства срочности, в отличие от прошлого раза, когда я была здесь, я прогуливаюсь по территории и нахожу время, чтобы полюбоваться и рассмотреть каждое растение. Мой фаворит оказался гибридом, который выглядит как гардения, скрещённая с розой. Аромат у него божественный.

Мое блуждание приводит меня к другому зданию за садами. Похоже, это мог быть сарай или какое-то складское помещение. Как всегда, мое любопытство побуждает меня провести расследование. Когда я приближаюсь к зданию, отчаянная мольба разрушает спокойствие моего окружения, посылая адреналин в мое тело.

— Отец, пожалуйста!

Я прячусь за ближайшим растением, используя его как щит. Голос Химены легко узнать, и боль в нем разрывает мне сердце. Нерешительность борется во мне. Я хочу вмешаться, но любая информация, которую я узнаю, может спасти жизнь Зейдену. Это единственное, что удерживает меня в моем укрытии.

— Я не виновата, что он распустил гарем, — говорит Химена. — Никто не мог предсказать, что он будет связан с человеком-заводчиком.

— У тебя был шанс послужить своей семье и своему дому, но теперь его нет, — говорит ее отец. От ледяного тона его голоса у меня по спине пробегают мурашки. — Ты мне больше не нужна, но не волнуйся. Принц присоединится к тебе в загробной жизни раньше, чем ожидалось.

Предательский скрежет лезвия раздается в темноте, громко контрастируя с тишиной, которая меня окружает. А потом я бегу. Я не могу видеть Химену и ее отца, но знаю, что он собирается убить ее, и я не могу позволить этому случиться. Воспоминания о моем бывшем парне всплывают, бомбардируя меня образами моего собственного спасения от смерти. Он чуть не лишил меня жизни много лет назад, но, если я смогу спасти кого-то еще, я буду знать, что выжила не просто так.

Я огибаю живую изгородь, попадая в поле зрения Химены, и резко останавливаюсь, осматривая открывшуюся передо мной сцену. Она медленно пятится от отца, когда он надвигается на нее с ножом в руке. Мое тело напрягается, икры напрягаются, готовясь к броску. А потом я бегу по траве. Мои босые ноги бесшумны, когда я бегу, что придает мне элемент неожиданности. Не раздумывая, я врезаюсь в члена совета, обхватывая его руками за талию, чтобы помочь мне повалить его на землю. Мы жестко приземляемся, что практически выбивает из меня дух.

Крик ужаса Химены пронзает темноту, когда ее отец переворачивается, ища выпавший нож. В момент моей недееспособности я наблюдаю, как он нащупывает оружие, а затем крепко сжимает его в руке. Он переводит взгляд с меня на Химену и обратно, как будто делает выбор.

А потом направляется ко мне.

Я карабкаюсь по траве, не сводя с него глаз, когда он приближается ко мне. Он идет за мной уверенными шагами, его неоновые глаза становятся ярче в темноте.

И горят предвкушением убийства.

— Убив тебя, я решу свои проблемы, — говорит он мне.

— Да пошел ты! — выплевываю я. Возможно, он меня не понимает, но мои намерения совершенно ясны.

Его брови поднимаются от отвращения в моем тоне.

— Ты дерзкая, но это тебя не спасет.

Я перекатываюсь, встаю на колени, а затем упираюсь ногами. Я могу умереть сегодня ночью, но это будет не без борьбы. В ту секунду, когда я выпрямляюсь, я поворачиваюсь лицом к нападающему, поднимая руки, чтобы защитить себя. Открывшееся мне зрелище останавливает мои движения, когда меня охватывает замешательство.

Меч, торчащий из груди члена совета, заставляет меня несколько раз моргнуть. А потом он исчезает, когда Квин выдергивает его из тела мужчины. Химена тихонько вскрикивает, когда безжизненное тело ее отца падает на землю, а его кровь заливает землю.

Я выставляю руки перед собой, молясь, чтобы Квин не направил оружие в мою сторону. Его пристальный взгляд находит меня, а затем он кивает мне один раз, прежде чем повернуться к Химене. Она кидается в его ожидающие объятия, ее слезы блестят в лунном свете.

— С тобой все в порядке, любовь моя? — спрашивает ее Квин.

— Да, но что мы будем делать теперь? — Она смотрит на тело своего отца, вздрагивает, а затем поворачивается к Квину. — Они казнят тебя за его убийство.

— Мне все равно. Я не мог позволить ему причинить тебе боль.

Слезы Химены превращаются в душераздирающие рыдания.

— Но я умру без тебя. Должен же быть какой-то выход.

— Я что-нибудь придумаю, — говорит он. — А пока ты должна идти. Отведи человеческую женщину обратно внутрь и никому об этом не говори. — Она кивает, вытирая слезы, а потом он говорит: — Тебе нужно, чтобы эта женщина замолчала.

Я напрягаюсь, не уверенная в том, как они планируют заставить меня замолчать. Через две секунды я поднимаю лежащий на земле нож и предупреждающе направляю его. Я рисковала своей жизнью не для того, чтобы они убили меня.

— Я заставлю ее понять, — шепчет Химена, глядя на меня.

— Она спасла тебе жизнь, — говорит Квин. — Ты должна защитить ее. Когда твоего отца больше нет, его место займет другой. Повстанцы из его группы не успокоятся, пока принц и его отец не будут отстранены от власти. Эта женщина теперь является источником рычагов давления, если она действительно его пара.

Химена склоняет голову.

— Я понимаю.

— Уходи, быстро.

Квин целует ее, а затем подталкивает в мою сторону.

Пока он оттаскивает безжизненное тело, Химена приближается ко мне, ее шаги осторожны. Я опускаю нож, без слов говоря, что не вижу в ней угрозы.

— Пойдем, — говорит она по-английски. Она улыбается мне, но ее губы дрожат. — Я не причиню тебе вреда.

— Хорошо.

Она движется в направлении дворца, и я занимаю позицию рядом с ней, наблюдая за ней боковым зрением. Я почти уверена, что мне ничего не угрожает, но отчаявшиеся люди делают глупости, и я не собираюсь быть застигнутой врасплох.

Как только мы оказываемся внутри дворца, Химена торопит меня по коридорам, как будто ей не терпится спрятать меня. Когда мы оказываемся в спальне Зейдена, она глубоко выдыхает и прислоняется к стене.

— Итак, вы с Квином, да? — говорю я по-новарски. — Как долго это продолжается?

Химена соскальзывает на пол, и ее зад сильно ударяется о землю. Она смотрит на меня, когда я скрещиваю руки на груди, ожидая ответа. Всю обратную дорогу до спальни я размышляла о том, стоит ли делиться своим секретом или нет. В конце концов я решила, что пришло время заручиться поддержкой этой женщины. У Зейдена слишком много врагов, замышляющих против него заговор, и ему нужно больше союзников, помимо Варека. С теми рычагами влияния, которые у меня есть в отношении Химены, думаю, этого достаточно, чтобы она пошла на сотрудничество.

Если нет, то мы все, бл*ть, сдохнем, потому что я заберу ее с собой.

— Ч-что? — заикается она.

— Ты слышала меня, — говорю я. — Я не виню тебя. Он секси и, очевидно, очень заботится о тебе.

— Очень много лет. Еще до того, как меня отправили служить в гарем, с ранней юности.

Я киваю.

— Я рада за вас двоих. Однако теперь, когда в этом замешана я, нам с тобой нужно серьезно поговорить. — Я присаживаюсь на корточки, оказавшись на уровне ее глаз, чтобы она могла видеть, что я не шучу. — Ты должна рассказать мне все, что планировал твой отец. На карту поставлена жизнь Зейдена, и хотя я рисковала своей жизнью ради тебя, я пожертвую твоей, если это спасет его. — Я приставляю нож к ее лицу. — Все ясно?

Химена сглатывает, а затем кивает.

— Что ж, хорошо, — говорю я. Я играю с ножом в качестве тактики запугивания. Ее глаза следят за каждым моим движением, и я рада, что безраздельно завладела ее вниманием. — А теперь скажи мне то, что мне нужно знать.

К сожалению, она многого не знает. Она говорит, что ее участь в заговоре состояла в том, чтобы заслужить доверие и привязанность Зейдена, которые в конечном итоге должны были привести к ее беременности. Однако моя персона все испортила. Она не знает имен тех, с кем был в сговоре ее отец, но они известны как пуристы. И она подозревает, что это не только члены дома Манкой, откуда она родом; она думает, что в этом замешаны и другие члены совета.

— Черт, — бормочу я.

— Ты ведь никому не расскажешь, верно?

Я машу рукой в знак отказа.

— Конечно, нет. — Я пригвождаю ее взглядом. — И ты никому не скажешь, что я понимаю ваш язык, даже принцу. Это не подлежит обсуждению. Если я узнаю, что ты проболталась, ты пожалеешь об этом. Возможно, сейчас мы и союзники, но этот союз все еще хрупок в моих глазах.

— Я понимаю.

Я выдыхаю, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце, которое не замедлилось с тех пор, как член совета обнажил свое оружие. Я смотрю на нож в своей руке, отмечая красоту мастерства, прежде чем подойти и спрятать его в ящик тумбочки. Я не могу допустить, чтобы Зейден поймал меня с ним, иначе он будет задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать.

— Вначале мы все думали, что Хаксли была его парой, — тихо говорит она. — Но я так рада, что это ты.

Я улыбаюсь Химене и сажусь рядом с ней на пол, подтягивая колени к груди.

— Я тоже. Эта сука его не заслуживает.

Химена усмехается.

— Я почти не могла сдержать веселья при виде выражения ее лица, когда его светлость объявил тебя своей парой. — Она хихикает, и моя улыбка становится шире. — Она уже долгое время его преследует. Хорошо, что он избежал ее злых лап.

— Кстати, о… Почему она сказала, что Зейден встречается с ней сегодня вечером? Я никак не могу понять, это ложь или нет.

Химена пожимает плечами.

— С ней никогда не знаешь наверняка. Она часто лжет, чтобы казаться более важной, чем она есть на самом деле. Одно я знаю точно: если он и идет в ее комнату, то не для секса. — Она тянется и берет мою руку в свою, заставляя меня посмотреть на нее. — Я никогда не видела принца таким, и я была частью его гарема в течение многих лет. Какие бы дела у него с ней ни были, ты можешь быть уверена, что он не изменит тебе.

— Я действительно настолько очевидна? — спрашиваю я, испытывая отвращение к себе за такую открытость. Мне действительно нужно поработать над своим бесстрастным выражением лица.

— Нет, но, если ты готова убить за него, нетрудно догадаться, что он тебе небезразличен. И очень даже.

— Ты меня подловила.

Это на самом деле так: я переживаю об этом высокомерном ублюдке больше, чем хотелось бы.

Глава 11

Химена остается со мной еще некоторое время, рассказывая о своей жизни и отношениях с Квином. Внимательно слушаю, радуясь, что есть, с кем поговорить, кроме Зейдена, поскольку мы не так много беседуем. Это меня устраивает, потому что я не могу насытиться им, но мне не хватает женщины, которой можно довериться. Я бы хотела проводить больше времени с Лией, но из-за всего, что происходит, сейчас на это нет времени.

После ухода Химены я забираюсь в постель, уверенная, что с ней мой секрет в безопасности. Чем больше она рассказывала, тем больше я понимала, какой она замечательный человек и насколько была пешкой в ужасном плане своего отца. Наконец засыпаю с мыслью, что сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ей и Квину выйти живыми из этой ситуации.

Тепло тела Зейдена, когда он притягивает меня ближе, заставляет проснуться, но я не хочу открывать глаза, пока он не начинает поглаживать внутреннюю сторону моего бедра.

— Спящая красавица, проснись для меня, — шепчет он мне в висок. — Не скрывай от меня свою страсть.

Моя ночная рубашка — не более чем клочок шелка, сползающий по моему телу, когда Зейден поднимает ее, обнажая моё лоно и живот. Когда принц устраивается между моих ног и его губы смыкаются вокруг клитора, мои глаза распахиваются.

— Зейден, — кричу я, задыхаясь.

Он целует крошечный бугорок, и я напрягаюсь так сильно, что, кажется, сорвусь. Таинственный жар его рта собрался в лоне, и я теку для него. Вдруг Зейден нависает надо мной, устраиваясь между моих ног. Обхватывает ладонями мое лицо и медленно входит внутрь. Наши взгляды встречаются, и мы становимся единым целым, наши тела говорят то, что не могут передать слова.

— Моя сладкая намори, — задыхается он.

Принц отстраняется и погружается в мое гостеприимное тело, его движения неторопливы. Это нежное занятие любовью, но оно не потеряло ни капли страсти. Когда мы приближаемся к оргазму, я бормочу слова поощрения, рассказывая, чего хочу и что он делает со мной.

— Только для тебя, — отвечает он.

Что-то изменилось в его тоне, в языке тела, когда он входит в меня. Между нами словно стало больше чувств. Слезы наворачиваются на глаза от хрупкости момента.

— Я твоя, — шепчу прямо перед тем, как кончить. На меня наплывают волны наслаждения и блаженства, которое, я знаю, не смогу найти больше нигде, кроме как в объятиях Зейдена.

Он не отстает, но на этот раз не кричит от удовольствия. Вместо этого прижимает меня к себе, пока удовольствие сотрясает его могучую фигуру. Когда все закончилось, Зейден целует каждый сантиметр моего лица, задерживаясь на губах.

— Такое счастье, — тихо говорит он на новарском. — Я никогда не испытывал ничего подобного. Должно быть, это и есть то «все», о котором говорил Варек. Любовь, о которой он говорит с благоговением. — Зейден опускает голову на изгиб моего плеча и целует в шею. — Любовь, которую я теперь испытываю к тебе.

Он любит меня.

Слезы подкатывают все быстрее и льются по моим щекам, и я почти умираю, пытаясь сдержаться. Кажется, что теперь у меня есть своя собственная счастливую жизнь, и, хотя мое сердце готово разорваться, есть одна вещь, которая держит меня на земле.

Кто-то там, на свободе, планирует забрать у меня Зейдена.

Провожу пальцами по его волосам, лежа в объятиях, и думаю о том, как мне уберечь Зейдена, чтобы я могла наслаждаться этой вновь обретенной любовью, иначе она будет разрушена.

* * *

— Госпожа!

От крика Химены я вскочила на постели, одеяла зашуршали от резкого движения. Убираю волосы с лица, чтобы лучше видеть девушку, но она уже нависает надо мной, взволнованно заламывая руки.

Я накрываю ее руки своими, останавливая нервную дрожь.

— Что случилось?

Ее аквамариновые глаза, обычно спокойные и успокаивающие, светятся паникой.

— Они забрали его.

— Кто?

— Дворцовые солдаты взяли Квина под стражу, — говорит она сквозь поступающие слезы. — Суд над ним назначен на завтра, но когда речь идет об убийстве члена совета, снисхождения не будет.

— Мы наверняка можем что-то сделать.

Химена в панике качает головой, но меня так просто не остановить. Даже если не осознает этого, она все равно пришла ко мне, потому что в глубине души знала, что я попытаюсь что-нибудь сделать. Приятно, что она верит в меня.

— Помоги мне одеться, — приказываю я. — Мы должны найти Зейдена. — Химена снова качает головой, и я кладу руки на бедра, поднимая бровь. — Почему нет?

— Он на совещании.

— Откуда ты всегда знаешь, где он? — спрашиваю я.

— Я служу тебе, но чтобы знать, когда могу тебе понадобится, должна знать, с тобой принц или нет, чтобы не мешать, когда вы вместе.

Я качаю головой, ухмыляюсь.

— Другими словами, тебе нужно знать, где он, чтобы, если мы занимаемся сексом, ты не помешала?

Химена кивает, и на ее полных губах появляется намек на улыбку, прежде чем исчезает совсем. Я моргаю и переключаю свои мысли обратно на Квина. Меня легко отвлекает все, что связано с Зейденом.

Особенно его член.

— Мы наверняка можем что-то сделать. — Через несколько минут я уже полностью одета и отбиваюсь от рук Химены, когда она тянется к моим волосам. — У нас нет времени на фривольности.

Я решительно шагаю к двери, но затем останавливаюсь на месте, поворачиваясь лицом к Химене. Я пригвоздила ее взглядом и положила руки на бедра.

— Я только что поняла, что ты говоришь по-английски.

Она склоняет голову в знак признательности.

— Его светлость предложил мне немедленно пройти языковое обучение, поскольку мне приказано продолжать служить тебе. Думаю, он хотел, чтобы тебе было с кем поговорить. И это очень приятно, что я могу понимать тебя, — отвечает Химена, улыбаясь.

— Продолжим путь, — указываю головой в направлении двери, отбрасывая акт доброты Зейдена на задворки своего сознания. Мне придется обдумать и проанализировать это позже, когда на кону не будут стоять жизни, включая его.

Химена ведет меня в незнакомую мне часть дворца. Становится очевидно, что у нее есть цель, потому что она уверенно идёт вперёд. Через несколько минут мы сталкиваемся с вооруженным охранником, который преграждает дверь в камеру, похожую на ту, в которой я находилась на борту корабля Варека «Феникс». Внутри сидит Квин с подтянутыми коленями, упираясь в них лбом. Как только Химена заговорила, он вскинул голову и широко распахнул глаза.

— Нам нужно поговорить с заключенным, — приказывает она охраннику.

— Ни тебе, ни кому-либо другому ни при каких обстоятельствах не разрешается это делать, — отказывает нам мужчина. Он переминается с ноги на ногу, и меч у его бедра бликует в лучах света. Очевидно, у него нет дара, раз есть оружие. Я пытаюсь придумать способ, который сможет помочь, когда Химена упомянет меня.

— Эта человеческая женщина хочет поговорить с ним, но это ненадолго, — говорит Химена, жестом указывая на меня. Охранник открывает рот, скорее всего, чтобы возразить, но она прерывает его. — Это пара принца, о которой всем объявили сегодня днем. Вы, конечно, не хотите навлечь на себя его гнев, отказав ей в ее желании?

Расправляю плечи, стараясь выглядеть важной персоной, но мои волосы рассыпались по плечам, как львиная грива, и я босиком. Я больше похожа на уличного бродягу, чем на важную даму. Когда скрещиваю руки, то ловлю взгляд охранника, изучающего мою грудь.

Хмм... сиськи.

Приподнимая их предплечьями, чуть не бью себя ими по лицу, как чёртовой подушкой безопасности, но это его привлекает. Зрачки охранника расширяются, а губы раздвигаются. Как я и предполагала, все эти гребаные инопланетяне жаждут вагины.

Охранник, не отрывая от меня глаз, говорит Химене:

— У вас есть пять минут, но вы не должны входить внутрь.

— Спасибо, — говорит она, кивая. И ждет, пока охранник отойдет на достаточное расстояние, а затем спешит к стеклу, прижимая ладони в том самом месте, где Квин держит свои руки. — Ты в порядке?

— Почему ты здесь? — спрашивает он. Его взгляд падает на меня, и выражение замешательства на его лице становится еще более очевидным.

На красивом лице Химены мелькает обида, но тут же исчезает.

— Мы здесь, чтобы помочь.

Квин усмехается.

— Вы ничего не сможете сделать. Тебе лучше уйти, пока кто-нибудь не обнаружил, что ты общаешься с преступником.

— Ты не убийца, — яростно шепчет она. — Ты просто защищал меня.

— Я уже признался в преступлении.

Я шлепаю себя по лбу и закатываю глаза.

— У нас нет времени на это дерьмо, — говорю я на новарском. В ответ на возмущённое выражение лица Квина бросаю на него жёсткий взгляд, заставляя тем самым заткнуть свой рот.

— Как работает этот ваш суд? — спрашиваю я.

Квин встаёт по струнке смирно и говорит со мной так, будто обращается к самому генералу, а не к простой девушке. От его уважения мне еще больше хочется ему помочь.

— Я предстану перед советом, и мои преступления будут перечислены. Затем совет признает это убийством и казнит меня за убийство главы дома Манкои.

— Разве они не собираются выслушать твою версию? — мой голос становится громче, и Химена смотрит на меня с беспокойством, поэтому я беру себя в руки. — Неужели нет никого, кто защитит тебя и объяснит, что ты действовал с целью защиты Химены?

Квин качает головой.

— Она не моя жена, поэтому не попадает под мою власть.

— Ради всего святого!

Квин и Химена смотрят на меня с одинаковым выражением шока, и я скривилась.

— Извините, — бормочу я. — Так это все, значит? Ты просто умрешь?

Химена задыхается, зажав рот кулаком, и я обнимаю ее за плечи. Квин отрывисто кивает, и у меня сводит живот. Я не могу позволить этому случиться, но у меня нет ни малейшего представления о том, как это остановить. Планирую умолять Зейдена, но это не самый надежный план.

— Разве нет законов, которые защищают людей в таких ситуациях? — спрашиваю я.

Химена фыркает и вытирает слезы тыльной стороной рукава.

— В архивах библиотеки есть записи, но они в основном устарели.

— Как так? — спрашиваю я.

— Они применимы только к ситуациям, в которых участвует спаренный мужчина, — отвечает она.

Меня осенила идея. И поскольку она сумасшедшая, я решаю ею воспользоваться.

— Извините, я на минутку.

Квин щурится, как будто у меня не все в порядке с головой, но у меня есть идея, которую нужно проверить, если я хочу иметь хоть какое-то основание для того, чтобы присутствовать в зале суда. Я вальсирую к охраннику, слегка пританцовывая. Сначала он смотрит на меня настороженно, но недоверие в его взгляде исчезает, стоит подойти ближе.

— Какой большой и длинный меч, — мурлычу я. — Могу я подержать его в руках хотя бы секунду?

Смущенный взгляд возвращается, но замечаю, что его рука дергается, как будто охранник хочет отдать мне меч.

— Не уверен, что это хорошая идея, — говорит он.

— Мы с подругой говорили о том, каким сильным ты должен быть, чтобы поднять что-то такое большое, — произношу я, протягивая руку, чтобы коснуться его руки, но в моей голове звучит предупреждение Зейдена. Я не хочу, чтобы этот воин умер, поэтому опускаю руку и провожу пальцем по кончику стали. — Я обещаю вернуть его через минуту.

Я дарю ему свою лучшую знойную улыбку, когда он отдает мне меч, но улыбка исчезает, когда чуть не роняю эту чертову штуку. Ублюдок весит целую тонну. Я поднимаю меч в руки, осторожно, чтобы не ампутировать себе руку, и иду обратно к Химене.

После беру рукоять между ладонями и замахиваюсь на подругу.

Химена вскрикивает и прячется за протянутыми руками, а рев ярости Квина разбивает окно его камеры. Через несколько секунд охранник выхватывает у меня оружие, и я ухмыляюсь.

— Спасибо, — говорю я.

Охранник уходит, что-то бормоча, но я не обращаю на него внимания. Миссия выполнена.

Химена опускает руки.

— Зачем это было нужно?

Я киваю в сторону Квина.

— Смотри. Его глаза черные, как ночь. Честно говоря, удивлена, что для изменений потребовалось столько времени. У Варека глаза начали темнеть уже через день после встречи с Лией. Наверняка это произошло и во время убийства твоего отца той ночью, но никто из нас не заметил, потому что было темно, — я пожала плечами, — и потому что нужно было разобраться с трупом.

— Ты моя пара, Квин? — спрашивает Химена. Она прижимается к стеклу, как будто может дотронуться до него. — Почему ты никогда не говорил мне?

— Спаренные мужчины были в прошлом, пока кузен принца не появился вместе с людьми, — объясняет Квин. — Я не хотел, чтобы твой отец использовал это как рычаг давления на нас.

— О, Квин, — вздохнула Химена.

— Ладно, голубки, у нас много работы, если мы хотим вытащить Квина отсюда. Отведи меня в библиотеку, Химена.

— Да, госпожа. — После она обратилась к Квину: — У меня появилась надежда, благодаря ей.

Я встречаю взгляд Квина. Он, вероятно, видит румянец на моем лице, но ничего не говорит.

— Я верю, что она сделает все возможное.

— Это верно, — признаю, переплетая руку с рукой Химены. — Мы вернемся, но только после того, как найдем способ спасти твою задницу. Я не могу допустить, чтобы моя единственная дравианская подруга потеряла своего будущего мужа. И на этот счет, никому не говори, что я говорю на новарском. Я еще не готова выдать этот секрет. — Смотрю на охранника. — Тебя это тоже касается, большой мальчик.

Он злится на меня, но после взгляда, брошенного на него Хименой и Квином, сжимает рот в твердую линию. Я принимаю этот маленький жест за знак согласия и подмигиваю ему.

— Видишь? — говорит Химена, оглядываясь на Квина. — Она всего лишь немного сумасшедшая.

Глава 12

— Знаешь, Химена, — говорю я, закрывая очередной талмуд, — возможно, я более чем немного сумасшедшая.

Я вздыхаю, и мое дыхание рассеивает пыль, покрывающую стол. Библиотека очень древняя и очень запущенная. С цифровыми файлами никто больше не использует архаичный метод бумаги и чернил. Тома занимают каждый дюйм полок, их страницы похрустывают, а корешки скрипят от долгого неиспользования, каждый раз, когда я открываю одну из них. Я провожу пальцами по блестящей золотой фольге, оттиснутой на обложке, надеясь, что эти книги никогда не выбросят. Они слишком красивы.

— Почему, госпожа? — Она перестает просматривать страницу перед собой, чтобы посмотреть на меня.

— Возможно, я идиотка, если думаю, что смогу найти что-то, что поможет освободить Квина. Судя по тому, что я прочла, законы очень строги, оставляющие мало места для переговоров.

Химена хватает мою руку и сжимает ее.

— Только не сдавайся пока. Я знаю, что ты не понимаешь наше общество, но я уверена, что когда-то эти законы защищали невинных больше, чем власть имущих. Только баланс сместился в их пользу, и я сомневаюсь, что они захотят отказаться от этого.

— Это относится и к Зейдену? — спрашиваю я.

— Нет. Он — будущий лидер нашего народа, независимо от того, кто входит в совет.

— Как вы, ребята, вообще определяете, кто будет королем?

Она делает глубокий вдох, и я готовлюсь к долгому объяснению. Убрав свою руку с моей, Химена откидывается на спинку стула, подперев подбородок ладонью.

— На данный момент монархия перейдет к отпрыску короля, которым является принц, но если принц не сможет произвести наследника, тогда трон будет доступен тому, кто достаточно силен, чтобы занять его. Учитывая наши проблемы с рождаемостью, ты можешь понять, почему принц искал тебя. Не только для того, чтобы завести собственного ребенка, но и для того, чтобы обеспечить себе место у власти.

— Да, достойный заводчик, — говорю я, указывая на себя. — Это звучит примерно так.

Каждый раз, когда я начинаю верить, что Зейден действительно любит меня, я вспоминаю о своем статусе заводчика или о его брачной связи. Тот факт, что он не может просто любить меня, приводит в бешенство, но только потому, что это так сокрушительно. Это причина, по которой я сдерживала свои чувства к нему. Жаль, что мои родом из подлинного места, а его — нет.

— Мой отец и люди, разделяющие его амбиции, хотят посадить на трон представителя своего дома. Теперь место в совете в качестве главы дома Манкоев займет мой старший брат. — Печаль опускает уголки ее губ. — Я не уверена, будет ли он лучше или хуже моего отца.

— Мы побеспокоимся об этом позже, — говорю я, потирая виски. Все утро я пыталась выбросить Хаксли и Зейдена из головы, но мне это не удалось. Мысль о том, что он оставался с ней наедине, даже на мгновение, сводит меня с ума. — Химена, я хочу задать тебе вопрос, и мне нужно, чтобы ты честно ответила на него. Хорошо? — Без колебаний она кивает, и хотя я хочу знать правду, я боюсь ее услышать. Я прочищаю горло и выдавливаю слова. — Я знаю, что ты чудесным образом следила за Зейденом после того, как я легла спать. Так значит он пошел в комнату Хаксли, как она утверждала, что он собирался?

— Да.

Вот же ублюдок!

Мой лоб с громким стуком ударяется о стол. Я решаю оставаться в этом положении до тех пор, пока мне больше не захочется убивать Зейдена. Это может занять некоторое время.

— Госпожа?

— Да? — спрашиваю я, произнося это слово приглушенно.

— Я не думаю, что он пошел туда по той причине, по которой ты думаешь.

Я вскидываю голову так быстро, что мне приходится моргнуть, чтобы прояснить зрение.

— Что?

— Он не занимался с ней сексом, как она намекала, — мягко говорит Химена. — Я видела ее лицо после того, как он вышел из ее комнаты, и она была очень зла. Это не взгляд женщины, удовлетворенной любовными ласками своего мужчины — взгляд, который я довольно часто вижу на твоем лице.

У меня отвисает челюсть.

— Неужели это так очевидно?

— Дело не только в твоем выражении лица, госпожа, — хихикает Химена. — Ты и его светлость довольно громко выражаете свою, э-э... страсть.

Я вздыхаю и киваю, не в силах ничего отрицать.

— Так почему же, по-твоему, он пошел к Хаксли, если не для того, чтобы переспать с ней? Я не могу придумать другой причины.

Химена пожимает плечами.

— Я знаю только местонахождение принца время от времени, а не то, что происходит за закрытыми дверями. Возможно, тебе следует самой спросить у него.

Я усмехаюсь.

— Я не хочу, чтобы он знал, что я его проверяю.

— Почему нет? Думаю, что это показало бы ему, что ты беспокоишься о нем.

— Или что я собственнически ревную. — Я машу рукой, желая закрыть тему. — Как ты думаешь, где сейчас Зейден?

Она смотрит на часы, висящие на дальней стене, и мне кажется странным, что, несмотря на передовые технологии дравийцев, в них все еще сохранились остатки первобытных времен.

— Его светлость должен быть со своим отцом в это время дня, — говорит она. — Они собираются вместе каждый день в обязательном порядке.

Я морщусь.

— Не думаю, что я готова встретиться с большим человеком... э-э, пришельцем, прямо сейчас. Давай просто останемся здесь, пока я не окосею от чтения.

***

Проведя день в устаревшей библиотеке, я готова с этим покончить. Я набросала несколько заметок, которые, как мне кажется, помогут защитить Квина, но на данный момент я просто надеюсь убедить совет не убивать его. Если он просто сможет остаться в живых, я придумаю какой-нибудь другой способ спасти его, даже если для этого придется помочь ему сбежать. Если мой опыт заключения меня чему-то и научил, так это тому, что не все люди, находящиеся в заключении, должны оставаться там.

Химена прекратила исследования только для того, чтобы принести нам еду, но от ее преданности Квину у меня щемит в сердце. Я так сильно хочу им помочь, и именно это удерживало меня в этом кресле весь чертов день, в надежде, что я найду хоть какую-то информацию, которая изменит ситуацию. Химена, возможно, не осознает, что у нас общее прошлое, связанное с насилием со стороны того, кто должен был любить нас, но я-то знаю это, и это подпитывает меня больше всего на свете. Я хочу справедливости для нее и Квина. Справедливости, которой я так и не получила.

— Ты выглядишь усталой, госпожа, — говорит она. — Возможно, тебе стоит пойти прилечь.

Я тру глаза и зеваю, качая головой.

— У нас не так много времени. Не думаю, что у нас еще достаточно аргументов.

— Уже поздно, — говорит она, покусывая нижнюю губу. — Его светлости не понравится, что тебя не будет в его постели, когда он придет в свою комнату.

— Его светлость не умрет, если придержит свой член в штанах еще часок или около того, — говорю я. — По крайней мере, я на это надеюсь, если он собирается навещать женщин в их покоях по ночам.

Химена ахает, и ее рука взлетает к открытому рту.

— Ой, расслабься, — говорю я, закатывая глаза. — Его светлость найдет меня, когда я ему понадоблюсь. В конце концов, он жаждет потомства, и, по-видимому, это произойдет только через вот эту вагину.

Я указываю на свою промежность и делаю раздраженное лицо. Так трудно поверить, что Зейден заботится обо мне, когда мне постоянно напоминают о моей работе заводчика. На самом деле, это начинает меня бесить, потому что эта идея действительно причиняет боль. И очень сильно.

Химена издает сдавленный звук, ее глаза так велики, что кажется, ее вот-вот хватит удар.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, протягивая руку, чтобы взять ее за руку. Ее пульс бешено колотится.

— Она, вероятно, в шоке из-за неуважения, которое ты проявила к своему принцу своими грубыми словами.

Глубокий тембр Зейдена вибрирует во мне, воспламеняя каждый дюйм моего тела, даже когда я осознаю, что конкретно он услышал. Я не просто сунула ногу в рот. Нет, я практически съела всю свою чертову ногу. Научусь ли я когда-нибудь держать свой рот на замке?

— Зейден, — медленно говорю я, поворачиваясь на стуле лицом к нему. — Что ты здесь делаешь?

Он скрещивает руки на груди, его губы поджимаются.

— Я мог бы спросить то же самое у тебя.

Химена, теперь уже пришедшая в себя, встает и жестом указывает на книги.

— Милорд, это моих рук дело. Я привела сюда свою госпожу, чтобы найти в законах что-нибудь, что спасло бы моего возлюбленного от казни.

— Ты говоришь о Квине из дома Фаэля? — спрашивает он, не выказывая ни малейшего удивления или гнева при ее упоминании о любовнике.

— Да, милорд. Завтра он предстанет перед советом.

— Я в курсе, — говорит Зейден. — Мы с тобой встретимся до этого, и ты сможешь рассказать мне все, но сейчас я должен внедрить свое семя в священное лоно моего заводчика, которое даст мне потомство, которого я так отчаянно жажду.

Химена съеживается и смотрит на меня с выражением, которое можно описать только как жалость. Я хочу убежать с ней, но это не поможет, иначе я бы уже выскочила за дверь вслед за ней. Вместо этого я поднимаюсь на ноги и подражаю позе Зейдена, скрестив руки на груди и выставив вперед подбородок.

— Иди сюда, малышка, — приказывает он, когда мы остаемся одни.

Я качаю головой.

— Мне и здесь хорошо.

— Если мне придется притянуть тебя, обещаю, это будет не очень приятно.

На мгновение я подумываю о том, чтобы бросить ему вызов, хотя бы для того, чтобы испытать его гнев, но потом решаю, что не хочу рисковать. Как бы уверена я ни была, что он никогда не причинил бы мне вреда, я не хочу проверять эту теорию. Кроме того, мне нужно заручиться его помощью с Квином.

Хотя прямо сейчас я не буду этого делать, так как меня только что поймали, когда я говорила всякое дерьмо.

С высоко поднятой головой я направляюсь к Зейдену, стараясь ступать медленно. Я хочу, чтобы он знал, что мне насрать на его чувства, так как ему явно наплевать на мои. Если бы это было не так, то он не пошел бы к Хаксли.

Блин, я такая ревнивая ведьма.

Я останавливаюсь, когда оказываюсь в футе от него, но все равно чувствую себя словно в тисках. Библиотека, кажется, уменьшается из-за того, что этот невероятный мужчина занимает все пространство.

— Что ты здесь делаешь, Морган?

— Я составила компанию Химене, — говорю я.

— Мне доложили, что вы весь день не выходили из этой комнаты.

— Это правда. — Я пожимаю плечами. — Не то чтобы мне было еще чем заняться.

— Ты имеешь в виду, кроме зачатия моего потомства? — Он поднимает бровь, глядя на меня, как будто ожидая ответа. Поэтому я отдаю его ему.

— А-ага-а, — я растягиваю слово, позволяя ему сочиться как можно большим количеством кислоты.

Он хмуро смотрит на меня и расцепляет руки только для того, чтобы положить их по обе стороны от моих бедер на стол позади меня. Мое сердце, которое начало учащенно колотиться при звуке его голоса, теперь бешено колотится. Я не возражаю против того, чтобы быть пойманной в ловушку Зейденом, но его близость всегда, кажется, влияет на мою способность генерировать связные мысли.

— Ты действительно думаешь, что я рассматриваю тебя только как достойное лоно? — спрашивает он, и его глаза темнеют.

Я сглатываю от осознания того, что он испытывает сильные эмоции. Очевидно, то, что я сказала, действительно расстроило его. Однако, поскольку я тоже расстроена, теперь это вечеринка. Давай потанцуем, придурок.

— Разве изначально не для этого ты привез меня на свою планету?

— Поначалу да, но разве ты не видишь, как все изменилось? — Он делает глубокий вдох и на мгновение закрывает глаза, прежде чем открыть их. Они все еще из обсидиановые, отчего у меня сводит живот.

Я поднимаю подбородок выше. Если я буду продолжать в том же духе, то буду смотреть в чертов потолок, но у девушки должна быть гордость.

— Ничего не изменится, если ты продолжишь посещать других женщин.

Его глаза расширяются от понимания.

— Хаксли, — говорит он. Я молчу, но он кивает, как будто я подтвердила его слова. — Ты знаешь о том, что я навещал ее?

— Я все знаю, — вру я.

— Значит, ты знаешь, что я пошел туда с намерением угрожать ей до полусмерти, если она когда-нибудь снова проявит к тебе неуважение? — спрашивает он, наклоняясь ближе. Его теплое дыхание скользит по моим губам, и я крепко сжимаю их, чтобы они не последовали за его губами. Его взгляд нагревается от моего неуловимого действия. — Значит, ты знаешь, что я сказал ей, что она может проявить к тебе неуважение, если попытается заманить меня в свою постель?

Он вдавливает свой возбужденный член в мягкость моего живота, и я не могу сдержать вздох, вырывающийся из моего рта. Он улыбается моей реакции.

— Значит, ты знаешь, что я держал свой член в штанах, потому что твоя вагина — единственная, в которую я хочу погрузиться?

— Если все это правда, — говорю я дрожащим голосом, — тогда почему ты мне не сказал? Почему я должна была услышать об этом от кого-то другого?

— Я не думал, что тебе будет важно знать об этом, так как этот вопрос решался.

Я хмыкаю и поджимаю губы.

— Это так по-мужски. Разве ты не хотел бы, чтобы я сказала тебе, если бы разговаривала с другим мужчиной в его спальне наедине?

Глаза Зейдена вспыхивают, и он обнимает меня за талию, грубо притягивая к своей груди.

— Ты не посмеешь, — рычит он.

— Видишь? Это не очень приятно, не так ли? — Я поднимаю голову. — Знаешь, ревность тебе идет.

Губы Зейдена подергиваются, прежде чем его хмурый взгляд превращается в ухмылку. Затем он смеется так громко, что звук эхом отдается в огромной комнате, заставляя мое сердце трепетать в ответ. Он такой чертовски великолепный.

— Ты победила, малышка, — говорит он. Затем добавляет: — Пока. — Он поднимает руку, чтобы провести ею по изгибу моего лица. — Ну что ж, давай оба будем откровенны.

Я подозрительно прищуриваюсь.

— Ладно. В чем?

— Почему ты мне не доверяешь?

Я вздыхаю, признавая свое поражение. Из всех вопросов, которые он мог бы задать мне, на этот мне ответить труднее всего. Чувство стыда нарастает, и мне требуются все силы, чтобы продолжать выдерживать пристальный взгляд Зейдена. И быть правдивой.

— У меня был парень, который избивал меня.

Глава 13

Я наклоняю голову и жмурюсь, и тут всплывают воспоминания: жалостливые лица людей, когда они видели синяки на моем лице или руку в гипсе, а также безразличные, невозмутимые лица моей семьи. Слова обвинения звучат в моих ушах, исходящие от людей, которые утверждали, что любят меня. Те же люди, которые встали на сторону моего парня, поверив ему, а не мне. Оскорбления и ложь, скрытые за маской привлекательности и харизмы.

Я вздрагиваю, когда Зейден касается моей щеки. Он прижимается лбом к моему лбу, рука, обхватывающая мою поясницу, напрягается. Я жду слов сочувствия, от которых станет только хуже. Люди думают, что мне нужны их соболезнования, а на самом деле я хочу лишь их понимания.

— Понимаю, — просто говорит Зейден.

Я жду большего, но Зейден молчит. Открываю глаза, встречая его темный взгляд, и ищу в нем жалость. Не найдя ее, мне становится любопытно.

— Что ты понимаешь?

— Моя намори была предана мужчиной в прошлом, и теперь мне придется заслужить ее доверие.

— Значит, тебе не жалко меня? — спрашиваю я, скептицизм делает мои слова резкими.

— Нет. Если что, я восхищаюсь тобой, потому что ты выбралась из той ситуации живой и невредимой.

— Иногда я чувствую себя сломленной, — шепчу я. — Его слова ранили меня сильнее, чем кулаки. Так что теперь я подозреваю, что каждое доброе дело по отношению ко мне имеет скрытые мотивы.

— Это самосохранение, Морган. Со временем ты узнаешь, кому можно доверять, а кому нет, — мягко говорит он. — Мое положение будущего лидера заставляет меня контактировать с самыми разными персонами, которые хотели бы использовать меня в своих корыстных целях или увидеть, как меня уничтожают.

Я откидываюсь назад в его объятиях.

— Химена рассказала мне о планах, в которые был вовлечен ее отец и которые связаны с тобой, и это звучит не очень хорошо. Я уверена, что на повестке дня убийство.

— Я знаю.

— Ты знаешь? — Кажется, я попугай. — Как?

— В этом дворце практически ничего не происходит без моего ведома.

— О. А я-то думала, что защищаю тебя, — говорю я с легким смешком. — Я тебе совсем не нужна.

— Ты ошибаешься, намори. — Принц гладит меня по шее, целуя чувствительную кожу. — Ты проникла в каждую клеточку моего тела, до самых костей.

— Пфф. Это не твои кости, а твой стояк.

Кости!

— Мне нужно идти, — говорю я, прижимаясь к груди Зейдена. — Я только что подумала о чем-то очень важном.

— Ты никуда не уйдешь, пока мы не закончим.

— Ладно, хорошо. Тебе нужно мое тело, бла-бла-бла, — заявляю я, постукивая ногой в нетерпении.

Зейден подхватывает меня под руки и поднимает так, что наши взгляды встречаются, а мои ноги болтаются в воздухе.

— Ты не слышишь меня. Я хочу больше, чем просто твое тело, Морган, и пока ты не признаешь этот факт, у нас не будет секса.

— Ну конечно. Можешь опустить меня сейчас? — скептически выгибаю бровь.

— Куда ты так торопишься?

— Мне нужно поговорить с врачом с «Феникса».

Брови Зейдена сошлись, а рот сжался.

— Ты больна? — И тут его глаза распахиваются в сильном удивлении. — Ты ждешь ребенка?

— Нет и нет.

Выражение разочарования быстро исчезает с его лица, но я все еще вижу его, и мое сердце слегка щемит. Не думала, что меня затронет что-то настолько незначительное, но радость Зейдена от моей беременности, пусть и кратковременная, горела ярким солнышком.

— Мне нужно поговорить с ним о некоторых моих прошлых травмах.

— Я приглашу его в комнату сразу, как отведу тебя туда.

Целую Зейдена в губы, не в силах сделать ничего другого в его объятиях.

— Спасибо!

Принц выдыхает и смотрит на меня с отчаянием.

— Ты убиваешь меня.

— Почему люди всегда говорят мне об этом?

Вернувшись в комнату, я в волнении меряю комнату шагами в ожидании появления Брэкстона. Зейден наблюдает за мной с одного из диванов, будто ему нет дела до всего на свете.

— Сколько еще осталось? — спрашиваю я, отбрасывая волосы на плечо.

— Не очень много, — говорит он. — Ты не обладаешь терпением, не так ли?

— Терпение никогда не было моей сильной стороной.

— А я и не заметил, — сухо бормочет он.

Раздается стук в дверь, и я спешу ее открыть. Брэкстон входит в своем летном костюме и белом халате, в том самом, в котором я впервые его встретила. Кажется, что это было вечность назад, но прошло не больше пары месяцев. Просто безумие, как сильно изменилась моя жизнь с тех пор.

— Доктор! — улыбаюсь я в знак приветствия.

— Морган, — говорит он, кивая головой. Затем Зейдену он кланяется в пояс и говорит: — Милорд.

— Брэкстон, — приветствует принц. — Надеюсь, я не побеспокоил тебя своим вызовом. Моей паре не терпелось обсудить с тобой некоторые личные вопросы, поэтому я счел разумным пригласить тебя сюда.

— Конечно, милорд, — отвечает доктор, не в силах скрыть удивления при слове «пара». — В чем дело?

Зейден указывает в мою сторону:

— Вам придется спросить у нее.

Брэкстон ожидающе поворачивается ко мне, и я не теряю времени даром. Я торопливо спрашиваю, а доктор как всегда спокойно отвечает. После этого разговора начинаю верить, что смогу спасти жизнь Квина.

— Спасибо! — почти визжу и бросаюсь обнимать его. Доктор замирает в моих объятиях, когда Зейден прочищает горло.

Вот дерьмо.

Я отстраняюсь от доктора.

— Зейден, не делай ему больно. Мой энтузиазм взял верх, — протягиваю руки, желая успокоить своего принца. — Это ничего не значит.

— Ты можешь идти, Брэкстон, — говорит Зейден, не отрывая взгляда от моего лица.

— Спасибо, что уделили мне время.

— Да, милорд.

— Прости, Кости, — шепчу я доктору через плечо. — Я была рада тебя видеть. — Когда дверь тихо закрывается, пытаюсь сгладить ситуацию, так как у Зейдена все еще странное выражение лица. — Ты ведь не собираешься его убивать, правда?

— Нет.

— Слава Богу!

— Тебе еще что-нибудь нужно? — спрашивает он.

Я смотрю на него, оценивая выражение его лица в поисках мыслей, которых он не выдает. Зейден выглядит спокойным и расслабленным, но не могу отделаться от ощущения, что это маска.

— Как ты думаешь, может ли Химена иметь доступ к цифровым файлам, содержащим законы, касающиеся убийств?

— Подойти ко мне, Морган.

— Это значит «нет»?

Зейден вскидывает бровь, и я в защитном жесте вытягиваю руки.

— Что это за команды? — бормочу, ступая по полу. — Я просто пытаюсь помочь другу. Можно подумать, что за добрый поступок накажут, а не похвалят.

— Прекрати бормотать, — мягко говорит он, обхватывая мои бедра и притягивая меня к себе на колени. — Я хочу, чтобы ты сказала мне, почему это так важно для тебя. Я никогда не видел, чтобы ты так переживала из-за чего-то.

— Я не считаю, что Квин должен быть убит за то, что защищал женщину, которую любит, — отвечаю я и обхватываю лицо Зейдена руками, притягивая к себе. — Я бы никогда не попросила тебя злоупотребить своей властью, но в данной ситуации это так. Можешь ли ты сделать что-нибудь, чтобы его пощадить?

— Законы четко говорят об этом. Я знаю, что они кажутся тебе суровыми, но законы служат определенной цели. Если бы кто-то думал, что может убить членов совета или королевской семьи без немедленных и суровых последствий, наши жизни были бы в большей опасности, чем уже есть. Преступления на почве страсти редки, поскольку мы не потакаем своим эмоциям и не позволяем им контролировать наши действия.

Я опускаю руки, стараясь не унывать из-за отсутствия помощи со стороны Зейдена.

— Не беспокойся, намори, — говорит он.

— Да, конечно. Химена может потерять любовь всей своей жизни, и эта мысль причиняет мне боль. — Я поднимаю взгляд и поджимаю губы. — Кстати, что такое намори?

Его брови удивленно взлетают.

— Я удивлен, что твоя подруга не рассказала тебе.

— Это плохо?

— Нет, — отвечает мой принц.

— Я не обращала на это внимания, поскольку слышала, как Варек называл так Лию. Это никогда не имело значения для меня, пока не услышала, как ты это сказал, но я все время забываю спросить тебя, что это значит.

Зейден хватает меня за бедра и поднимает так, что я оказываюсь на нем. Мне приходится обнять его шею руками и замечаю, как глаза Зейдена из аквамариновых превращаются в оникс.

— Слово намори используют только мужчины, имеющие пару, для того чтобы показать, насколько она для них важна. Проще говоря, оно переводится как центр сердца. Когда я называю тебя так, значит говорю, что люблю тебя, Морган.

Если бы Зейден не держал меня, я бы упала.

Он никогда не говорил мне слов, которые убедили бы меня, что влюблен в меня, но со всеми этими брачными узами и феромонами мне вообще трудно доверять словам. Однако то, как принц говорит сейчас, без каких-либо признаков сексуального интереса, звучит искренне.

Поэтому я отвечаю, позволяя своим эмоциям открыться:

— А?

Замечаю лёгкую улыбку на его губах, прежде чем Зейден целует меня. Это самое мягкое из прикосновений, самое нежное из поглаживаний, но оно воспламеняет мою кровь. Я углубляю поцелуй, желая получить от него больше, желая ощутить глубину его любви ко мне и сделать ее более реальной. Я дико стремлюсь к его языку и губам, проводя своим по его губам снова и снова, пока в его горле не раздается рык. Удовлетворение заполняет меня, делая более агрессивной. Я провожу руками по шелковистым прядям его волос, а после сжимаю их, чтобы приблизиться.

Руки Зейдена на моих бедрах сжимаются почти до боли, а затем отталкивают меня от себя.

— Эй? — в удивлении возмущаюсь. Иногда мне кажется, что я не настолько умна, как говорит Лия.

Принц качает головой, закрывая глаза.

— Нам нужно остановиться.

Я перевожу взгляд с его лица на массивную выпуклость в брюках, а затем обратно. После того, как похлопала Зейдена по плечу, он открывает глаза, и я смотрю на него с недоверием.

— Кажется, ты думаешь, что все, что мне нужно от тебя, — это секс и потомство, — произносит он. — Но мои чувства к тебе гораздо глубже.

— Это все связь, — говорю я.

Зейден хмурится, и я напрягаюсь от выражения неудовольствия на его лице.

— Нет. Это. Это не так, — каждое слово словно пощечина.

— Мне сложно в это поверить, — тихо возражаю я.

— Мы не будем близки, пока ты не поверишь.

— Пффф!

— Я серьезно, Морган.

— Я серьезно, Морган, — передразниваю я. — Ты видел свой член в последнее время? Он вот-вот взорвется. Ты не похож на того, кто может подождать еще хотя бы минуту, не говоря уже о том, чтобы ждать, когда я тебе поверю.

— Я справлюсь, — заявляет этот упрямец с измученным выражением лица.

Я наблюдаю за его борьбой и решаю сжалиться. Если он действительно хочет доказать, что видит во мне нечто большее, чем племенную кобылу, отказ от секса — хороший способ доказать это.

— Ладно, хорошо. Это не связь, — признаю я.

Он обхватывает мое лицо ладонями и целует, пока я не начинаю задыхаться, а затем отстраняется. Зейден кладет свой подбородок на мою голову, прижимая меня к себе.

— Я рад, что ты, наконец-то, приняла мои чувства.

— Мы можем заняться сексом теперь? — спрашиваю я мелодичным тоном.

Зейден смеется, и этот звук согревает меня изнутри. Его смех — одно из самых привлекательных его качеств, на мой взгляд. Конечно, смех не сравнится с его членом, но близко к нему.

Зейден вздыхает и крепче прижимает меня к себе.

— Теперь мы можем заняться любовью.

Пожимаю плечами.

— Это важно, и ты должна понимать различия, — настаивает он.

Много времени спустя, лежа в объятиях Зейдена, я наконец признаю, что между сексом и любовью есть огромная разница.

Глава 14

Я так нервничаю, что, кажется, меня сейчас вырвет.

Я кладу руку на живот, как будто это успокоит бурлящее внутри ощущение, но, конечно, это не так. Химена смотрит на меня, озабоченно нахмурив брови.

— Я в порядке, — вру я.

— Вам не лучше, чем мне, госпожа, — говорит она. — Но спасибо вам за то, что вы соблюдаете приличия. Один из нас должен быть сильным, и я сомневаюсь, что это буду я.

— Ты должна быть сильной ради Квина, — говорю я, оглядывая зал суда. — Эти люди не воспримут тебя всерьез, если ты не будешь выглядеть уверенно, не говоря уже о компетентности. Ты просмотрела записи, которые я тебе дала?

Химена кивает.

— Я выучила их наизусть, но никто никогда не выступает, кроме членов совета. Я не уверена, что они мне позволят.

— Зейден говорит, что потребует, чтобы тебя выслушали, но остальное зависит от тебя.

— Луна, солнце и звезды, — произносит она как молитву, — помогите мне не оступиться.

— Если ты это сделаешь, я подниму тебя с пола и займу твое место, хорошо?

Она слабо улыбается мне.

— Очень хорошо.

Комната пустее, чем на последнем заседании, на котором я присутствовала, но я не уверена, к лучшему это или же нет. Это из соображений конфиденциальности или же из-за того, что оно не является особо важным делом? Я надеюсь, что первое.

Пять членов совета стоят за отведенными им местами, пока король не займет свое место в центре. Только когда он садится, остальные следуют его примеру. Включая нас в аудитории, которая состоит из меня, Химены, доктора Кости и Варека. Зейден стоит в стороне в своей обычной позе, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Его взгляд встречается с моим, и он подмигивает мне. Мое сердце екает в груди.

Покачав головой, я отвожу взгляд. Это испытание касается не только спасения жизни человека; оно также направлено на то, чтобы познакомить группу фанатиков с новыми концепциями и идеями. Если они не начнут смотреть на людей в другом свете, мы все можем оказаться в опасной ситуации.

Глава дома Тари встает, его желтая мантия колышется.

— Я призываю этот суд к порядку в присутствии нашего лидера и уважаемого совета. Да будет найдена истина, свершится правосудие, а честь восторжествует.

Отец Зейдена машет рукой в знак благодарности, и член совета продолжает.

— Перед нами Квин из дома Фаэля, обвиняемый в убийстве главы дома Манкои, нашего бывшего члена совета Ванграла. Квин, по его собственному признанию, признался в этом поступке.

Квин кивает один раз. Он стоит на центральной трибуне лицом к членам совета, спина прямая, голова высоко поднята. Его язык тела ни в малейшей степени не робок. Если бы это можно было выразить словами, это сказало бы, что ему наплевать на то, что думают эти люди, и если бы он мог снова убить отца Химены, он бы точно это сделал. Я могла бы смело встать за спиной человека с такой парой яиц.

— Тогда я не вижу причин, по которым мы не можем приступить к вынесению приговора, — говорит человек из дома Тари. — Все, кто выступает за смертную казнь, пожалуйста, проголосуйте.

При слове «казнь» я чуть ли не выталкиваю Химену с ее сидячего положения и поднимаю на ноги. Она спотыкается и ловит себя на том, что привлекает взгляды всех присутствующих в комнате. Она изящно прочищает горло, бросает на меня раздраженный взгляд, а затем подходит и встает впереди Квина.

— Мой лорд и уважаемые члены совета, я хочу просить о его жизни.

Новый член совета, сменивший отца Химены, усмехается. Его зеленая мантия дергается от резкого движения руки.

— Ты знаешь, что закон ясен в этих вопросах. Ты ничего не можешь сказать, что могло бы что-то изменить.

— Брат, — говорит Химена, — я...

— В этом зале суда кровные узы не признаются, — рявкает он. — Ты вызываешь беспристрастность, а это неприемлемо.

Химена физически слабеет от резкого тона своего брата. Ее голова опускается, отчего волосы падают на лицо, а плечи опускаются.

— Вы правы, советник Тиноз. Я просто хотела привлечь внимание совета к тому факту, что Квин спас меня от гнева моего отца, который привел бы к моей смерти. Конечно, учитывая сокращение числа наших женщин, можно было бы что-то сказать в пользу того, что Квин спас мне жизнь?

— Ложь, — шипит ее брат. — Ты очерняешь советника Ванграла своими ложными обвинениями.

Глава дома Тари наклоняется вперед в своем кресле, его желтая мантия сминается, когда он складывает руки.

— Законы, хотя и обновлены с учетом важности дравийских женщин, не перевешивают важность нашего лидера и членов совета. Поощрять людей убивать этих людей без серьезных последствий спровоцировало бы анархию, измену и другие многочисленные вещи. Не вздумай возвышаться над своим статусом, дочь Ванграла, дома Манкоев.

Голова Химены мотается из стороны в сторону, встречаясь взглядами с людьми перед ней. Она умоляюще протягивает руки, прежде чем опуститься на колени.

— Я ничего не прошу для себя, но я умоляю вас пощадить Квина.

— Чтобы ты могла вернуться к своему любовнику? — брат Химены, Тиноз, усмехается. — Это само по себе является преступлением, поскольку ваши отношения, очевидно, имели место, когда по контракту ты была частью гарема.

— Хотя вас и не судят, — говорит мужчина в желтом, — если вы будете настаивать на этом заявлении, вы также окажетесь перед судом.

Химена прикрывает рот рукой, и я предполагаю, что это для того, чтобы не расплакаться.

Когда я встаю, все взгляды устремляются на меня, но я игнорирую их всех и спокойно подхожу к ней. Затем я шепчу ей на ухо:

— Стой рядом с Квином и не говори ни единого слова, что бы ни случилось.

— Да, госпожа.

Химена делает, как я говорю, и, когда она становится у меня за спиной, я встречаюсь взглядами с членами совета.

Время шоу, сучки.

— Уважаемый совет, — начинаю я по-новарски, — на этот раз я хочу предложить вам свое решение вашей проблемы.

А потом я замолкаю и жду. И действительно, комнату наполняет бормотание, за которым следуют насмешки и ворчание. Первый, кто нападет на меня, из дома Манкоя. В этом нет ничего удивительного. Брат Химены заметно моложе всех остальных, и я рассчитываю на его неопытность.

И незрелость.

— Ты не имеешь права выступать в этом суде, — почти кричит Тиноз. — Но сказать, что у тебя есть ответ на проблему, которой не существует, — это проявление высокомерия, с которым нельзя мириться. Стража, уведите ее.

Вот дерьмо.

Я ожидала, что они возмутятся, но не выгонят меня физически из комнаты. Мой взгляд мечется вправо и влево, когда два инопланетных мужчины пробираются ко мне из углов комнаты, мечи на их бедрах покачиваются в такт их длинным шагам. Когда они оказываются в пяти футах от меня, они внезапно останавливаются. Выражение их удивления отражает мое собственное.

— Вы не прикоснетесь к человеческой женщине. — Зейден выходит вперед, вытянув руки ладонями к охранникам. — Я, например, хочу услышать, что она хочет сказать.

Охранники не сопротивляются дару Зейдена, но каждый из них заметно выдыхает, когда он выпускает их из своих объятий. Они отступают на свои прежние позиции, в то время как члены совета смотрят на меня свысока с возмущением и гневом. Только одинокая женщина, представляющая дом Фаэля, смотрит на меня с интересом. Я чувствую в ней потенциального союзника, так как Квин из ее дома.

Один есть, осталось пять.

— Мне ясно, что вы не можете интерпретировать свои законы, так как своим приговором вы как бы противоречите им, — говорю я.

— Каким образом? — спрашивает глава дома Каймар.

— Ваши архаичные законы защищают членов совета перед общественностью, я права? — спрашиваю я. Получив несколько кивков, я продолжаю. — Однако женщины превалируют над этой важностью из-за их сокращающейся численности, и все же вы не примете ее жизнь в расчет. Ни жизни ее ребенка, которого защищал Квин.

Я почти чувствую удивление Квина, узнавшего о своем нерожденном ребенке. Позади меня раздается какое-то шаркающее движение, и я предполагаю, что это Квин заключает Химену в свои объятия. Я хотела бы обернуться и увидеть этот драгоценный момент, но я не могу позволить себе потерять ход своих мыслей.

— Этот ребенок будет ублюдком, — говорит Тиноз, скривив губы. — Очевидно, что она зачала ребенка во время своего пребывания на службе в гареме.

— Это правда.

Я опускаю голову в знак признательности.

— И женщины не так важны, как члены совета, вот почему этот закон все еще существует, — говорит Тиноз, его тон выходит за рамки высокомерия.

Я перевожу взгляд на женщину-члена совета, наблюдая, как ее губы сжимаются, а в уголках глаз появляются морщинки, когда она смотрит на брата Химены.

Про себя я цитирую слова великого Кигана-Майкла Ки:

— Ты облажался, А-А-Рон.

— Если это правда, — говорю я, возвращая свой пристальный взгляд вперед, пригвоздив Тиноза, — Тогда ты нарушаешь свой собственный закон, поскольку ребенок Химены — мужчина. Квин защищал только то, что ваше общество ценит больше всего. Будущего члена совета. Малыш наверняка займет твое место, когда достигнет совершеннолетия, а тебя уже не будет в живых.

В комнате становится тихо, как в могиле. Затем Тиноз нарушает молчание.

— Но Квин все равно нарушил закон, переспав с ней, когда она была обещана принцу. Не говоря уже о том, что он не имеет на нее никаких прав или власти, поскольку он не ее муж.

— Он не нарушал закон, — возражаю я. — Квин — спаренный самец. Отдавая Химену на службу принцу, ты нарушил закон, защищающий его право на нее, женаты они или нет. И этот закон содержится в том же архаичном тексте, равном по силе закону, который защищает членов совета. Так что либо этот суд позволяет отдать женщину супруга на службу другому, вынуждая ее самца идти против закона, чтобы защитить ее, либо вы поддерживаете законы и его права, освобождая его от предполагаемой вины.

Бум! Гребаный микрофон падает вниз.

— Это абсурд! — кричит Тиноз.

— Ты забываешь одну важную деталь, заводчик, — говорит лидер, с интересом разглядывая меня. — Тебе еще предстоит доказать, что советник Ванграл на самом деле представлял опасность для своей дочери. Это только слухи от тебя, от нее и от осужденного убийцы.

— И снова вы правы. — Я оборачиваюсь и смотрю на доктора. — Кости, не мог бы ты выйти.

Брэкстон встает, поправляет свой белый халат и подходит, чтобы встать рядом со мной.

— Если мне будет позволено высказаться? — говорит он, обращаясь к совету.

Тиноз закатывает глаза.

— Мы уже позволили этой человеческой шлюхе говорить, так почему бы и нет...

Его слова резко обрываются.

Мой взгляд устремляется на Зейдена, чья рука поднята, его глаза черны как ночь. В ту секунду, когда члены совета заметили его появление, в комнате проносятся шепотом слова «пара» и «невозможно». Тем временем задыхающийся член совета начинает приобретать все больший оттенок красного. Он цепляется за невидимую силу дара Зейдена, которая обвилась вокруг его горла, его глаза выпучены, а губы дрожат.

— Зейден, отпусти его. — Король смотрит на своего сына, лишь слегка приподняв бровь.

Зейден тут же опускает руку, но его глаза остаются блестящим ониксом. Он смотрит на меня, и мое сердце сжимается. Я должна буду выразить ему свою признательность позже.

И голой.

Кости прочищает горло, выглядя так, как будто Зейден чуть не убил кого-то — обычное явление. Неужели этого парня ничего не пугает?

— Я избавлю вас от скучных научных подробностей, но я нашел время, чтобы осмотреть Химену, и у нее есть признаки множественных ушибов и переломов в структуре скелета.

— Это ничего не доказывает, — говорит Тиноз, его голос тише, чем раньше. — Она могла получить эти травмы в любое время в прошлом.

— Это правда, — говорит Кости. — Тем не менее, я хотел бы позвать сестру Химены, Некси. — Кости оглядывается на двери, поэтому я делаю то же самое. Они медленно открываются, являя миниатюрную версию Химены, только моложе. Некси идет вперед уверенными шагами, но ее взгляд широко раскрыт, а рот сжат в твердую линию. Нетрудно догадаться, что она нервничает.

— Некси подвергалась многочисленным избиениям, большинство из которых были недавними, — говорит Кости.

— Ложь, — говорит Тиноз. — Я не вижу никаких доказательств насилия над девушкой. Эта человеческая шлюха, вероятно, раздвинула бедра, чтобы заручиться поддержкой врача.

Король поднимает руку, когда Зейден делает шаг вперед, и останавливается. Затем король снова переводит взгляд на Тиноза.

— Вы будете хранить молчание во время этого судебного разбирательства, или вас выпроводят из помещения. Пожалуйста, продолжайте, Брэкстон.

Врач прочищает горло.

— Переломы у Некси как старые, так и новые. Если вы посмотрите сюда, вы увидите, что я выделил каждый перелом, выделив красным те, которые произошли за последние тридцать дней. Хотя у нее не осталось никаких следов ушибов, кости еще не полностью срослись.

От количества красных точек на голограмме с устройства Кости меня тошнит. Химена издает негромкий вскрик, который быстро заглушается. Глаза Зейдена вспыхивают, когда он смотрит на голограмму, и на его челюсти появляется тик. Мысль о том, что у этой молодой девушки были множественные переломы костей, затрагивает всех нас. Кроме ее брата. Тиноз выглядит так, словно готов ее придушить. И Химену.

Но в основном меня.

— Я думаю, мы видели достаточно, — говорит король. — Ты можешь идти, — говорит он девушке. — Стража, арестуйте старшую дочь Ванграла.

— Что? — вскрикиваю я.

Я разворачиваюсь и заслоняю собой Химену, бросая на короля взгляд, от которого у него должна съежиться мошонка и поджаться яйца. Все присутствующие должны быть благодарны, что я не обладаю телекинезом. Квин толкает Химену за спину и присаживается на корточки, поворачивая голову, чтобы рассмотреть приближающихся охранников.

— Стойте, — говорит король, поднимая руку. — Это все.

Я тупо смотрю на него, не понимая его действий.

— Посмотрите на его глаза. Он явно спаренный самец. — Король встает, его белые одежды развеваются. — В свете всей этой информации становится ясно, что советник Ванграл действительно угрожал самке спаренного самца, заставляя его принять меры, чтобы защитить ее и жизнь в ее утробе. Квин, дом Фаэля, освобождается от всех обвинений и обвинений против него, но только при условии, что пара немедленно поженится, а женщина будет полностью под его опекой и властью. Это все. Свободны.

Степень в области уголовного правосудия за гребаную победу.

Глава 15

Я счастливо вздыхаю, когда Квин обнимает Химену и целует ее так, будто иначе умрет. Наверное, мне не стоит наблюдать за ними, но это слишком красиво, чтобы не смотреть. Некси нерешительно подходит к паре, но они принимают ее с распростертыми объятиями. Химена открыто плачет, и я уверена, что в этих слезах поровну боли, облегчения и гормонов.

— Морган, — зовет она, улыбаясь мне сквозь слезы.

Я подхожу к своей помощнице с улыбкой на лице.

— Надеюсь, ты не сердишься на меня.

— За то, что не сказала мне пол моего ребенка? — спрашивает Химена.

Я киваю.

— Мне нельзя было знать эту информацию, и с моей стороны неуважительно объявлять ее таким образом. Надеюсь, ты знаешь, что я хотела лишь помочь. Я боялась, что эта информация повлияет на результат, и не могла так рисковать.

Химена обнимает меня, плача все сильнее.

— Я навечно благодарна тебе, независимо от того, какие методы ты использовала.

Я обнимаю ее в ответ, на глаза наворачиваются слезы. Наверное, у меня сейчас такой период в цикле, что захлебываюсь от эмоций.

— Все что угодно для моей подруги.

— Я у вас в долгу, госпожа, — говорит Квин, его глубокий голос как будто издалека доносится до меня. — Вы не упомянули, что отец Химены угрожал и вашей жизни, когда вы спасли ее. За это я навсегда у вас в долгу.

— Какого хрена?

Я вскидываю голову от громогласного рёва Зейдена. Приходится отстраниться от Химены, которая смотрит на принца словно он палач. Его хмурый взгляд, становящийся все яростнее с каждым шагом ко мне, углубляет морщины на лбу и вокруг рта. Он действительно выглядит так, будто собирается кого-то убить.

Зейден шагает ко мне, его шаги не замедляются даже вблизи меня. Вместо того чтобы остановиться, он подхватывает меня на руки и перекидывает через плечо. Воздух вырывается из моих легких, когда живот врезается в его мускулистое плечо. Я поднимаю голову и отбрасываю волосы в сторону. Химена и Квин в ужасе смотрят на меня.

Машу им рукой, чтобы успокоить.

— Все в порядке. Его королевское высочество просто немного расстроен. — Зейден громко шлепает меня по заднице. — Эй, больно, засранец! — кричу я.

Теперь все смотрят на нас. У половины из них забавное выражение лица, у других на лицах написано отвращение.

— Скажи еще слово, и я отшлепаю тебя снова, но уже по голой заднице, — рычит Зейден.

Я сжимаю губы. Однако мое тело радостно гудит от его угрозы. Знаю, что он хочет ударить меня не из жестокости, а скорее из заботы, и это меня заводит. Если Зейден отведет меня в укромное местечко, я, возможно, даже буду провоцировать его до тех пор, пока он не выполнит свое обещание.

Тут швабра требуется для генеральной уборки из-за промокших трусиков.

Зейден выходит из зала суда, направляясь в спальню, и чем ближе мы подходим, тем сильнее я возбуждаюсь. Дверь распахивается от пинка Зейдена, громко стукнувшись о соседнюю стенку, но я едва замечаю это, потому что меня бросают на кровать.

Я ударяюсь о матрас и подпрыгиваю, и тут же сажусь. Зейден ходит взад-вперед, его серебряная коса раскачивается из стороны в сторону, кулаки сжаты.

— Какого хрена ты не сказала мне, что Ванграл пытался тебя убить? — кричит он.

— Ты злишься, что я не рассказала тебе о том, что могу говорить на новарском? — спрашиваю я.

— Не переводи тему, — вырывается у него.

— Нет. Я хочу знать.

— Я знал с самого начала, — признается он. — Теперь ответь на мой вопрос.

— Ты что?! — кричу я. — Все это время ты говорил со мной на новарском, зная, что я все понимаю? — Моя грудь вздымается от резкого дыхания, так как гнев заставляет кровь в моем теле кипеть.

— Да, — говорит он. — Варек рассказал мне о загрузке переводчика после просмотра данных корабля.

— Капитан — засранец, — бормочу я про себя.

— Морган, ответь на мой вопрос, или да поможет мне...

Один взгляд Зейдена испаряет мой возмущенный гнев. Я облизываю губы, пока нервы бабочками пархают в моем желудке.

— Я вышла из ситуации без происшествий.

— Дело не в этом, и ты, черт, это знаешь. — Его ониксовые глаза сверкают от ярости, и кажется, что каждый мускул в его теле напряжен.

— Там много чего происходило, — говорю я, стараясь не смотреть на его член. — Я не пыталась подвергать себя опасности, но когда советник напал на Химену, не знала, что еще делать.

— Тебе следовало остаться в этой комнате, где безопасно, — настаивает он. — Ты заставишь меня носить тот браслет на запястье только для того, чтобы я мог убедиться, что ты все еще жива, когда нахожусь вдали от тебя.

— Ну если это то, что тебе нужно сделать... — пожимаю плечами.

Он трет лицо и тяжело выдыхает.

— Это не должно быть так. Я пытался дать тебе свободу, в которой ты, похоже, нуждаешься, но каждый раз, когда это делаю, ты попадаешь в беду или убегаешь.

— Ты собираешься наказать меня? — шепчу я, не в силах полностью скрыть свое возбуждение.

Зейден резко замирает, словно превратившись в камень. Затем медленно поворачивает голову ко мне, его потемневший взгляд приковывает меня.

— Что ты только что сказала? — Его голос мягче, чем я когда-либо слышала.

Я прикусываю губу и смотрю на него сквозь ресницы.

И тут Зейден превращается в движущееся пятно. Прежде чем успеваю понять, что происходит, уже оказываюсь лежащей на его бедрах, приподняв задницу. Его рука ударяется о гладкую кожу моей ягодицы, и я вскрикиваю от неожиданности. Когда он шлепает меня снова, я не кричу, а стону.

Он отвечает рыком.

— Пообещай мне, что больше никогда не будешь подвергать себя опасности.

Оглядываюсь на него через плечо, приподняв бровь.

— Я не могу обещать то, что не могу контролировать.

Зейден задирает мою юбку, почти отрывая ее от моего тела, и снова шлепает меня. Но на этот раз по другой ягодице. Жжет, как же больно, но горящая задница заставляет моё лоно обратить на себя внимание. Я опускаю голову, не в силах сделать ничего, кроме как впитывать удовольствие, проходящее через мое тело.

— Ты будешь делать то, что необходимо, или я сойду с ума, — говорит мой принц. Воздух колышется от того, что его рука несется вниз с новым шлепком. — Я не смогу жить, если с тобой что-то случится.

Моя задница горит, а лоно истекает соками, и эти противоречивые чувства приближают меня к оргазму. Я не могу вымолвить ни слова. Звуки, вырывающиеся из моего рта, представляют собой смесь рыданий, стонов и вздохов. И все это происходит от физического напоминания о силе, которой обладает Зейден, а также от его заботы обо мне.

Когда думаю, что он снова шлепнет меня, Зейден рывком усаживает меня на своих коленях лицом к себе. Не успевает моя юбка опуститься на бедра, как он уже входит внутрь. Зейден трахает меня так, будто это наш последний раз вместе, его руки на моих бедрах помогают ему делать сильные толчки, насаживая меня на свой член. Моя голова откидывается назад, и я позволяю Зейдену управлять моим телом, так как не в состоянии этого сделать. Чувства слишком сильны.

Я хватаюсь за его плечи и держусь, пока он вбивается в меня все сильнее. Мое сердце громко стучит, отдаваясь в ушах, но это не заглушает слов Зейдена, каждое из которых сопровождается сильным толчком.

— Ты. Больше. Никогда. Не уйдешь. От меня.

Прежде чем успеваю ответить или произнести хоть звук, мой оргазм достигает пика, и я извиваюсь на его члене. Однако принц не замедляет своих движений, продолжая входить в меня с такой силой, что мне кажется, что я потеряю сознание. Когда он наконец кончает, это вызывает второй оргазм, и на этот раз я кричу. Зейден выкрикивает мое имя, звук эхом отдается в комнате и в моей душе.

— Я не оставлю тебя, — обещаю я, уткнувшись лицом в его шею.

Зейден ворчит, и это высокомерное ворчание заставляет меня улыбнуться.

— Думаю, я уже достаточно наказана, — извиваюсь, пока его член продолжает пульсировать внутри меня. — Несмотря на то, что я получила огромное удовольствие, все равно скоро потеряю сознание от истощения.

Зейден ухмыляется, глядя на меня, его член твердеет.

Я издаю стон, который наполовину состоит из отчаяния, наполовину из возбуждения.

— Для того, кому я нужна живой, ты слишком явно пытаешься меня убить.

Его смех — последнее, что я слышу, прежде чем мои стоны экстаза заполняют комнату.

Глава 16

Это моя вечеринка, и я буду плакать, если захочу. Ребята, последние пару дней я была в состоянии эмоционального срыва. Если бы я была моей подругой, я бы, наверное, себе вмазала. Может быть, мне стоит попросить Лию сделать это.

— Морган, ты выглядишь так красиво, — говорит она, ее взгляд скользит по моему наряду.

Мой наряд похож на арабское свадебное платье из белоснежного шелка с развевающейся юбкой. Моя грудь в топе на бретельках с лентой у основания шеи, а живот обнажен. Серебряные браслеты украшают мои запястья и лодыжки, сочетаясь с серебряными лентами в моих волосах.

— Спасибо. Я бы хотела, чтобы Зейден заметил.

— Ты шутишь, что ли? — спрашивает Лия, приоткрывая рот. — Он весь вечер не мог оторвать глаз от твоих изгибов.

Я усмехаюсь.

— Вероятно, это для того, чтобы убедиться, что я не убегу. Я люблю хорошую вечеринку, но все, кроме людей и их пар, смотрят на меня так, словно хотят убить. Это немного портит мне настроение.

— Не обращай внимания на этих ублюдков, — говорит Лия. — Они просто расстроены тем, что Зейден присвоил тебе почетный статус среди своего народа, объявив тебя своей невестой.

Я качаю головой.

— Эта церемония просто для того, чтобы сказать им, что я его пара, а не будущая невеста.

Я осматриваю комнату в поисках его, но не могу найти его среди всех присутствующих инопланетян. Я понятия не имею, насколько велико население Дравии, но я чувствую, что все они здесь. Мужчины одеты по-разному, но каждый наряд имеет цветовую маркировку, соответствующую их дому. Несколько присутствующих женщин одеты в разноцветные одежды, так что я понятия не имею, частью какого дома они являются.

Брови Лии сходятся вместе, а губы поджимаются.

— Это не то, что сказал мне Варек. Он сказал, что Зейден не только объявляет тебя своей парой, но и своей невестой, а это значит, что ты будешь править вместе с ним, когда придет время. Ты будущая королева, Морган. Вот для чего эта вечеринка.

Я наклоняюсь влево, и Лия хватает меня за руку, удерживая в вертикальном положении. Ошеломленно моргая, я прокручиваю в голове ее слова, и у меня почти подкашиваются колени. Как, черт возьми, я превратилась из заводчика в невесту, а Зейден мне об этом не сказал?

Этот подлый ублюдок.

— Он даже не спросил меня, — шепчу я.

— Что?

Я скрещиваю руки на груди и начинаю постукивать ногой, чтобы не закричать.

— Зейден даже не просил меня выйти за него замуж. Он в основном говорил всем, как будто это было решенное дело. Что за гребаный мужской поступок!

Лия кивает в знак согласия.

— По крайней мере, это означает, что он видит в тебе не заводчика, а жену.

— Что я тебе говорила об этом дерьме с Поллианной? — я ворчу.

— Что за дерьмо с Поллианной? — Макайла садится рядом со мной, за ней следует Элеонора. — Почему мне всегда кажется, что я пропускаю самые пикантные сплетни, когда вы двое тулитесь и шушукаетесь друг с другом?

— Это потому, что мы, скорее всего, говорим о ком-то гадости, — говорю я.

— Не хочешь поделиться? — Макайла шевелит бровями.

— Я не знала, что это вечеринка по случаю моей помолвки, — говорю я. — Я думала, что это просто объявление о том, что я пара Зейдена, так как этот ублюдок не просил меня выйти за него замуж.

— Кто-то злючка, — хихикает Макайла.

Я бросаю на нее взгляд.

— Достаточно злючка, чтобы надрать тебе задницу.

Она улыбается мне, хотя Лия и Элеонора выглядят обеспокоенными.

— В любое время и в любом месте, — подмигивает Макайла.

Я возвращаю ей.

— В любом случае, хватит обо мне и моих будущих семейных проблемах. Как жизнь в женском обществе?

Элеонора пожимает плечами.

— Довольно мирно, учитывая, сколько здесь женщин.

— Это хорошо, — говорю я, разыскивая Зейдена с другого конца комнаты. Он стоит сбоку от помоста, скрестив руки на груди, и разговаривает со своим отцом. Его взгляд находит меня, задерживается, а затем возвращается к королю. Судя по складкам вокруг рта Зейдена, я подозреваю, что их разговор был напряженным.

Он одет в свою военную форму, за исключением того, что на этот раз на ней есть символы, обозначающие его звание. На этот раз он оставил свои волосы распущенными, за вычетом крошечных косичек над заостренными ушами. Он не смог бы выглядеть красивее, даже если бы попытался.

Сексуальный ублюдок.

— Приятно лентяйничать весь день, — говорит Макайла. — Но это начинает надоедать.

— Альтернатива быть заводчиком вызывает у меня тошноту, — говорит Элеонора. — Я лучше променяю эту участь на спокойные деньки.

Макайла закатывает глаза.

— Я просто имею в виду, что было бы неплохо заняться чем-нибудь продуктивным.

— Я понимаю, — говорю я.

Чувство, которое я испытала, когда использовала свое образование, чтобы спасти жизнь Квина, — это то, что я запомню на всю оставшуюся жизнь. В этом есть что-то такое приятное, что трудно объяснить. Я не желаю новых судебных разбирательств, но если есть возможность добиться справедливости для того, кто этого заслуживает, я хочу быть частью этого.

Я снова перевожу взгляд на Зейдена. Позволит ли он мне помочь ему править, осуществляя правосудие, которое очень необходимо на этой планете? Во всяком случае, я могла бы выступить в защиту человеческих женщин. Очевидно, им нужен кто-то, кто был бы на их стороне, а кто лучше, чем будущая королева?

— Я тоже, — говорит Лия. — Мне нравится иметь возможность использовать свою степень по психологии для чего-то другого, кроме как диагностировать, что не так с Морган.

Я улыбаюсь ей.

— Что не так, так это то, что я помолвлена, а у меня даже нет клипсы для ушей, чтобы показать это, не говоря уже о кольце.

— Всему свое время, — говорит Лия.

Легкий ветерок колышет воздух в комнате, взъерошивая пряди волос, которые лежат у меня на шее. Несмотря на то, что двери открыты, за весь вечер не было ни намека на ветер. Задумчиво морщась, я оглядываюсь вокруг, пытаясь найти источник, когда в комнате становится тихо. Мой взгляд останавливается на короле. Он поднял обе руки, его рукава мягко колышутся от силы его дара. Как только в комнате становится тихо, он опускает руки, и ветер мгновенно стихает. Поговорим о привлечении внимания.

— Дравийцы, — приветствует король. — Я приветствую вас в связи с этим знаменательным событием, касающимся моего сына. — Он жестом указывает на Зейдена, который стоит, расставив ноги и уперев руки в бедра, и выглядит как будущий лидер, которым он и является. — Многие из вас знают, что время, проведенное им в качестве генерала наших вооруженных сил, дало ему глубокое понимание, превратив его в мастера тактики, а также опытного дипломата. Это побудило его принимать смелые решения, касающиеся будущего и благополучия нашего народа.

Лия тихо переводит для других девушек, но я слишком нервничаю, чтобы оторвать взгляд от платформы. Затем король смотрит на меня и прищуривается, пригвоздив меня взглядом.

— Это по приказу Зейдена человеческие женщины были доставлены сюда. Многие из вас считают эту идею неразумной или оскорбительной для нашего общества, и я согласен. Идея создания нечистых родословных отвратительна.

Моя кожа становится липкой, когда кровь отливает от моего лица. По толпе пробегает ропот, большинство из них в той или иной форме соглашаются с заявлением короля. Я не уверена, что так должна проходить церемония помолвки, но, насколько я понимаю, это полный отстой. Если не больше.

Король поднимает руку, и по комнате проносится порыв ветра, заставляя всех замолчать.

— Я привел своего сына к членам совета и судил его так, как будто он не был моим наследником и будущим лидером нашей расы. Однако, став свидетелем того, как он был связан с человеческой женщиной и ее действиями в суде, я должен признать, что был неправ. Их союз станет одним из многих, которые спасут наш народ. Без земных женщин мы сохраним наши родословные чистыми, но это будет ценой вымирания. — Король кладет руку на плечо Зейдена и с гордостью смотрит на него, прежде чем посмотреть в толпу. — Наши люди сталкиваются с переменами, которые нелегко принять, но пройдет время и мы сможем принять их.

Шепот в толпе снова усиливается, и трудно не слышать проклятий и комментариев. Особенно оскорбления, брошенные в мою сторону. Я не отрываю глаз от Зейдена, отгораживаясь от всех вокруг. С того первого дня в зале суда я знала, что это будет нелегко, но я не позволю их словам разлучить меня и Зейдена. Хотя мне интересно, могла бы будущая королева показать всем средний палец, и чтобы все по-прежнему было хорошо.

Скорее всего, нет.

— Когда придет время, — говорит король, — мой сын поведет вас в светлое будущее.

Зейден кивает, но когда он поднимает голову, его взгляд останавливается на мне.

— Морган, подойди ко мне, чтобы я мог вручить тебе символ наших будущих клятв в верности друг другу.

Я, должно быть, слишком долго колебалась, потому что Лия легонько подтолкнула меня в сторону Зейдена. Мое лицо пылает, когда я иду к нему, но я держу подбородок высоко, не желая, чтобы эти пришельцы знали, что они выбили меня из колеи своими предубеждениями. Это не первый раз, когда группа людей набрасывается на меня.

Спасибо, мама и папа.

Толпа не расступается передо мной. Вместо этого они, похоже, демонстрируют свое неодобрение, заставляя меня обходить их стороной. Я бы хотела, чтобы они не были такими сильными, иначе я бы, наверное, проверила их на прочность, проходя мимо.

Путь к Зейдену оказывается намного длиннее, чем следовало бы, особенно когда мне преграждает путь звероподобный пришелец. Когда я пытаюсь обойти его, его рука тянется, чтобы схватить меня за предплечье, оставляя синяки на коже. Мой вздох теряется в его боевом кличе, который потрясает меня до такой степени, что у меня стучат зубы.

Комната наполняется звуком и движением. Мужчины и женщины выбегают из комнаты, в то время как другие занимают оборонительную позицию с мечами в руках. Другие поднимают руки и отправляют мебель в полет по воздуху. Я кричу, когда пришелец, держащий меня в плену, тащит меня в противоположном направлении от Зейдена.

Изо всех сил я тяну и упираюсь, но это не смущает моего похитителя. Я поворачиваю голову в поисках какой-либо помощи, но самый близкий мне мужчина — Варек, и он отбивается от нападающих вместе с Лией и другими женщинами, сгрудившимися позади него.

Вдалеке я замечаю Зейдена, который использует свой дар, чтобы отправлять людей в полет через комнату. Он великолепен. Даже издалека я вижу, как сила разливается по его телу, когда он сталкивается сразу с несколькими врагами.

А потом мой похититель отпускает меня. Застигнутая врасплох, я спотыкаюсь, хватаясь за ближайшую колонну для поддержки. Протянув одну руку в моем направлении, удерживая меня неподвижно, он поднимает другую, и коллекция мечей взлетает вверх, собираясь в воздухе. Смахивающим движением вниз он отправляет их в сторону помоста.

Прямо на Зейдена и короля.

Не в силах пошевелиться, я кричу. Зейден резко поворачивает голову в мою сторону, как раз вовремя, чтобы увидеть приближающееся оружие. Он поднимает обе руки, и его дар отражает атаку, отчего куски металла со звоном ударяются о стены. Когда его взгляд встречается с моим, его глаза сверкают яростью, зрачки полуночно-черные. Я открываю рот, чтобы позвать его, но невидимые руки сжимают мое горло, отчего мои глаза расширяются в панике.

Когда я хватаюсь за горло, Зейден бросается ко мне, отбрасывая все и всех в сторону. Спина моего похитителя напрягается, когда расстояние между ним и Зейденом уменьшается. Затем он снова поднимает руки. Освободившись от его хватки, я падаю на пол, хватая ртом воздух, чтобы звезды в моих глазах померкли. Даже с моим ослабленным зрением я могу видеть десятки стрел, парящих прямо под потолком.

А потом идет дождь из стрел.

Не в силах сделать ничего другого, я сворачиваюсь калачиком и закрываю голову руками. Звук стрел, ударяющихся о мраморный пол, гремит в моих ушах громче любого града. Кажется, целую вечность они падают вокруг меня, пока одна из них не пронзает мой бок. Я вскрикиваю, когда боль пронзает меня, сотрясая своей тяжестью. Мое дыхание становится паническим и прерывистым, когда ткань моего платья расцветает красным. И снова мое зрение расплывается, когда из моей раны исходит агония.

— Морган!

Я поднимаю голову при звуке своего имени, только для того, чтобы посмотреть, как Зейден набрасывается на моего похитителя. Они падают на пол и катаются, каждый пытается получить преимущество, чтобы быть сверху, чтобы подчинить другого. Зейден, более крупный и сильный из них двоих, легко доминирует над другим мужчиной и в считанные секунды обхватывает его руками за горло.

— Твой дар не спасет тебя от моего гнева, — говорит Зейден сквозь стиснутые зубы. — Но я подарю тебе милосердную смерть, если ты скажешь мне, кто за этим стоит.

Другой мужчина качает головой.

— Пуристы никогда не согласятся на союз с человеческой грязью. С таким же успехом ты можешь убить меня сейчас, потому что мы не успокоимся, пока они не умрут и не уйдут вместе с...

Быстрым движением руки Зейден сворачивает пришельцу шею, а затем встает на ноги.

— Брэкстон! — кричит он, опускаясь на колени рядом со мной.

— Зейден, — шепчу я. Я тянусь к нему, желая почувствовать его и впитать его силу. Я никогда в жизни не была так напугана, и я ничего так не хочу, как чтобы он обнял меня. Хотя мой бок горит так сильно, что я не уверена, что хочу, чтобы меня трогали.

Он берет мою протянутую руку в свою большую и прижимается губами к кончикам моих пальцев.

— Намори, — хрипит он, крепче сжимая мою руку. — Держись, помощь идет.

— Ты здесь. Это самое главное.

— Шшш, — говорит он, поглаживая меня по щеке. Хотя я этого не вижу, я чувствую, как дрожат его пальцы. — Не пытайся говорить. — Он поднимает голову и снова зовет Брэкстона, как раз в тот момент Варек и Лия попадают в поле моего зрения.

— Морган! — кричит она.

Варек прижимает Лию к груди, когда она начинает плакать, и это пугает меня больше, чем Зейден, зовущий доктора. Но потом я замечаю беспокойство на лице Варека.

Ребята, я, должно быть, сильно облажалась.

— Я здесь. — Брэкстон присаживается на корточки рядом со мной, его лоб морщится. — Она теряет слишком много крови, но как только я выну стрелу, кровь потечет намного быстрее. Нам нужно отвезти ее в клинику и начать переливание крови, одновременно готовя ее к операции.

— Мне жаль, малышка, — говорит мне Зейден, и каждое слово пропитано болью.

Затем он просовывает руки мне под спину и ноги. В ту секунду, когда он поднимает меня, мой бок вспыхивает в агонии, и я прикусываю губу, чтобы не закричать. Мое зрение темнеет по краям, и моя голова убаюкивающе прижимается к груди Зейдена.

— Ублюдок, — хриплю я прямо перед тем, как отключиться.

Глава 17

Я попала в чёртову сумеречную зону, но это потрясающе.

— Думаю, ей достаточно лекарств. — Голос Зейдена заполняет моё сознание, заставляя меня улыбнуться. Или, по крайней мере, мне кажется, что улыбаюсь. Трудно сказать, поскольку сейчас не могу контролировать свое тело. Однако меня это устраивает, пока нет боли.

— Я просто хочу убедиться, что у нее будет все хорошо, когда действие анестезии закончится, — говорит Брэкстон в своей раздражающе спокойной манере. — Не волнуйтесь, милорд. Ваша пара молода и сильна, и ребенок цел и невредим.

Ребенок? Чей ребенок?

— Ребенок? — повторяет Зейден.

— Думал, вы знаете, — удивляется Брэкстон. — Позвольте мне первым поздравить вас с предстоящим рождением сына.

Ни хрена себе! Инопланетный ребенок. Мой инопланетный ребенок. Боже мой, ребенок! Если бы я уже не лежала на полу, то точно упала бы, как Лия, когда узнала, что беременна.

Раздается громкий стук и чей-то выдох. Теплое дыхание касается моего лица, и я догадываюсь, что это дыхание Зейдена.

— Вы в порядке, милорд?

— Брэкстон, ты хочешь сказать, что на мою пару напали и ранили, когда она беременна моим сыном? — спрашивает Зейден, его голос такой тихий, что слышу его только потому, что он рядом со мной.

— Да.

— Гребаный ад. Я убью всех этих предателей до единого. Этих проклятых пуристов, — восклицает Зейден. — Приведите сюда Варека, вместе с Кейдом, Арджуном, Квином и остальными спарившимися мужчинами.

— Сию же минуту, милорд.

На заднем плане я едва слышу, как Брэкстон вызывает по коммуникатору других инопланетян. Разговор заглушается Зейденом и его учащенным дыханием. Кажется, что у него вот-вот случится сердечный приступ.

Я поднимаю руку, чтобы попытаться успокоить его, но ничего не происходит. Ну, по крайней мере, я попыталась.

— Вы вызывали меня, милорд? — спрашивает Варек.

Какого черта? Когда он успел прийти? Я, видимо, потеряла сознание. Какие бы лекарства во мне ни были, они кажутся чертовски сильными. Надеюсь, они не повлияют на моего ребенка. Мое сердце сжимается при мысли о жизни, трепещущей в моем животе. Облегчение захлестывает меня, когда думаю о том, что мой ребенок жив и здоров.

— Да, это не может ждать, — говорит Зейден.

— Вы не хотите провести этот конфиденциальный разговор в более уединенной обстановке, а не в клинике?

— Я не покину Морган, пока она не очнется, — заявляет Зейден, нежно сжимая мою руку.

— Как пожелаете.

Зейден прочищает горло.

— После смерти моего отца я стану лидером, и мне нужен кто-то, кто займет мое место генерала. Нет ничего удивительного в том, что я назначаю тебя на эту должность. Мне нужен воин, которому я могу доверять, кузен.

Мой бедный Зейден. Я бы хотела каждой частицей своего существа утешить его и сказать, как мне жаль, что он потерял отца. Возможно, у меня не было возможности узнать бывшего лидера, но он казался мне честным и справедливым.

— Это честь для меня. Могу ли я озвучить просьбу?

— Проси о чем угодно, Варек.

— Я знаю, что вы хотите сохранить предстоящую войну в тайне, и пока с этим согласен, но ялаты приближаются. Наши союзники в четвертом квадранте видели, как собираются их корабли. Без Коалиции, чтобы остановить их, мы должны готовиться к битве, — говорит Варек. — Мы должны связаться с боракцами и попросить их соблюдать договор между нашими видами.

— Да, они будут очень полезны. Вызовите их немедленно, — приказывает Зейден. — Что касается группы, которая называет себя пуристами, мы должны найти способ их обнаружить. Это больше не безопасно. Не только для моей пары, но и для твоей, Варек. Я должен посоветовать всем носить устройства, которые предоставят нам данные о состоянии здоровья наших пар. Я бы предпочел узнать раньше, чем позже, если она в беде.

— Ты единственный, кто его не носит.

— Не напоминай мне, кузен, — рычит Зейден. — Я страдал, как не должен страдать ни один мужчина, наблюдая, как она лежит в собственной крови, не зная, выживет ли. Я уже потерял своего отца. И не хочу потерять любимую.

— В Морган много упрямства и воли к жизни, больше, чем в большинстве женщин, — говорит Варек. — Она выкарабкается.

— Она беременна.

— О, — на мгновение Варек замолкает. — Это значит, что ей еще есть ради чего жить.

Я хочу сказать им, что никуда не уйду, но сон снова забирает меня с свои объятия. Надеюсь, на этот раз я возьму Зейдена с собой в свои сны.

— О боже! — причитает Бриттани.

Ее плач будит меня, и мои веки вздрагивают. Ободренная этим небольшим действием, я пытаюсь открыть глаза. Сквозь щелки вижу Бриттани, Джоан и Лию, сидящих в креслах вокруг меня. Мы так давно не были вчетвером вместе, что у меня на глаза наворачиваются слезы. Глупые гормоны беременности.

— Брит, ты ведь знаешь, что она не умирает? — спрашивает Джоан. — Док только что сказал, что она должна проснуться в любой момент.

Бриттани фыркает и вытирает глаза.

— Я знаю. Просто она самая сильная из нас, и видеть ее в таком состоянии просто... ошеломляет.

— Сохраняй спокойствие ради ребенка, Бриттани, — говорит Лия. — Делай глубокие вдохи. Вот и все.

— Приятно снова быть вместе, — говорит Джоан. — Дрего может отпустить меня на несколько часов, только когда мы во дворце и он занят его охраной.

— Джоан! — говорит Бриттани, и ее лицо краснеет.

— Что? — Джоан пожимает плечами. — Этот инопланетянин трахает меня всеми возможными способами.

Лия хмурится.

— Не думаю, что этим следует хвастаться.

Джоан подмигивает.

Я смеюсь. Ну, пытаюсь во всяком случае, только выходит это как придушенный хрип, привлекающий внимание девушек.

— Морган? — Лия наклоняется ко мне и кладет руку мне на плечо.

— Черт, — стону я.

— С возвращением, подружка, — улыбается мне Лия.

— Привет, — говорю я, мой голос едва выше шепота. — Я рада, что ты здесь.

— А что насчет нас? — спрашивает Джоан с игривым видом. — Мне пришлось слушать, как Бриттани плачет последний час из-за твоей жалкой задницы.

— Я тоже скучала по тебе, Джоан. — Я смотрю на блондинку. — И по тебе тоже, Бриттани. Спасибо, что пришла.

Бриттани застенчиво машет рукой и снова вытирает лицо.

— Теперь, когда мы будем жить во дворце, все будет как в старые добрые времена.

— За вычетом камеры и этих дурацких ночных рубашек, — говорит Джоан.

— Слава богу, — вздыхает Лия. — Тебе что-нибудь нужно?

Я качаю головой.

— Я просто чувствую сонливость, но в остальном в порядке. Так что же я пропустила, пока была без сознания? Ты ведь не устроил вечеринку без меня? — поддразниваю я.

Лицо Лии становится серьезным.

— После того, как в тебя попала стрела, Зейден отвез тебя в клинику, а Варек отвел меня и остальных девушек в безопасное место. После нападения наши вещи перевезли во дворец. Зейден решил, что безопаснее, если все люди будут под его защитой. С тех пор за нами следят стражники, куда бы мы ни пошли. На этом все и закончилось.

— Похоже, не так уж и много я пропустила, — говорю я.

— Намори!

Голос Зейдена наполняет моё сердце теплом. Он пересекает комнату в четыре шага. Взяв мое лицо в ладони, принц целует меня, его губы едва касаются моих, как будто я хрупкая. Я ранена, но не мертва, поэтому обхватываю его шею руками и целую изо всех сил.

— Кажется, нам пора идти, — говорит Джоан, подавляя смех.

Бриттани улыбается.

— Пока, подруга, — машет рукой Лия.

Я машу им в ответ, не разрывая поцелуй с Зейденом. Он целует меня не так глубоко, как я хочу, но когда из его горла вырывается стон, чувствую удовлетворение.

— Когда ты проснулась? — спрашивает он, отстраняясь.

— Не так давно.

— Тебе следовало позвать меня. Я был вне себя от беспокойства.

Я касаюсь его губ своими, прежде чем сказать:

— Мне жаль. Сначала я правда была дезориентирована, но это не оправдание.

— Нет, не оправдание, — говорит он. — Но это не имеет значения. Ты очнулась. Уверена, что чувствуешь себя хорошо?

Я улыбаюсь ему, сопротивляясь желанию поцеловать снова.

— Да, я в порядке. Мы в порядке.

— Ты знала о беременности? — спрашивает он, наклоняя голову набок.

— Нет. Я была в таком же шоке, как и ты, когда подслушала ваш разговор с доком.

— Впервые в жизни я чуть не упал в обморок, — признается Зейден с ухмылкой. — Я всегда надеялся, но никогда не думал, что это станет реальностью. — Тут уголки его губ опускаются, а вокруг глаз собираются морщинки. — Я мог потерять тебя, Морган. Вас обоих.

— Ты не потерял нас, — говорю я, ища его взгляд. — Но потерял своего отца. Я хочу, чтобы ты знал, что мне очень жаль.

Зейден ненадолго прикрывает глаза, прежде чем посмотреть на меня.

— Со временем все наладится.

Я прикусила губу, чтобы не затронуть эту тему. Это нелегко для него, но надеюсь, что мы поговорим об этом в будущем, когда все уляжется. Я хочу быть рядом всегда, чтобы он знал, как сильно может на меня рассчитывать. Как сильно я его люблю.

— Зейден?

— Да, намори? — улыбается он мне.

— Я люблю тебя. Знаю, что не говорила этого, но не была уверена, насколько сильно...

Зейден стаскивает меня с кровати и прижимает к своей груди. Воздух с шипением вырывается из моих легких, но не желаю, чтобы этот нежный момент заканчивался. Руки Зейдена начинают дрожать — очень трогательно, что он так сильно переживает мое признание.

— Выходи за меня замуж, — хрипит он. — Сегодня, сейчас. Я произнесу священные обеты, как только прибудет священник.

Я слегка отстраняюсь, чтобы взглянуть на него. Ониксовые глаза сверкают страстью и волнением, и мне не хочется их омрачать. Я качаю головой, и выражение его лица в мгновение ока превращается из радостного в раздраженное.

— Морган... — предупреждающе произносит он.

— Посмотрите сюда, мистер Я — королевская особа, и я получаю все, что захочу. — И ткнула его пальцем в грудь, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Ты никогда не просил меня выйти за тебя замуж. Ты объявил о нашей помолвке, даже не посоветовавшись со мной. То, что я люблю тебя, не означает, что ты можешь диктовать, как мне жить. Если я стану твоей королевой, то ты должен относиться ко мне как к королеве. Никто не говорит королеве, что делать. Ее, черт возьми, спрашивают. Ты меня понял?

Зейден моргает, и я не могу сказать от чего, от шока или от замешательства. Возможно, и то, и другое. Как уже сказала, он, возможно, привык добиваться своего, но со мной такое дерьмо не пройдет. Теперь, когда он держит мое сердце в заложниках, должен понять, что эти отношения будут строиться по принципу «давать и брать», или я заберу свою беременную задницу в другое место.

Я, скорее всего, окажусь в депрессии до конца жизни, но этот вопрос должен быть решён.

— Ты права, — мягко говорит он.

— Чертов скиппи.

— Я не спросил тебя, потому что боялся твоего отказа, — признается он.

Я прижимаюсь к его лицу, проводя большим пальцем по щеке.

— Любовь стоит любого риска, Зейден. Мы просто должны быть достаточно сильными и смелыми, чтобы пойти на него.

— Выходи за меня замуж, пожалуйста, — повторяет он.

— Ты все еще не спросил меня, — замечаю, поджимая губы.

— Черт. Черт. Морган, мать моего ребенка, самая упрямая, женщина, которую я обожаю больше жизни, ты, черт побери, выйдешь за меня замуж?

Я делаю вид, что обдумываю предложение, пока из его груди не раздается рык.

— Да, черт побери, выйду. Я люблю тебя, высокомерный ты ублюдок.

Зейден выглядит таким счастливым, что мне не хочется снова портить его планы.

— Но это будет не сегодня. Я хочу чувствовать себя красивой в день своей свадьбы, ведь она будет единственной в моей жизни.

— Естественно, черт побери, единственной, — бормочет он.

— Как уже говорила, хочу, чтобы все было идеально, а сейчас я не чувствую себя на сто процентов прекрасной. — Тянусь к его лицу, и вижу свое отражение в его глазах. — Как только поправлюсь, я выйду за тебя замуж и буду счастлива.

— Спасибо, черт.

— Теперь поцелуй меня так, как будто все хорошо, — говорю я. — Я может и ранена, но безумно возбуждена.

Зейден выдыхает в отчаянии.

— Я не позволю тебе раненной издеваться над собой, когда наш брак еще не заключен. Когда ты сможешь заниматься сексом, не причиняя себе вреда, тогда и займемся, но в брачную ночь.

Я закатываю глаза и хмыкаю ему в лицо:

— Ты такой ханжа.

— А за этот комментарий я тебя обязательно отшлепаю.

— Уже не могу дождаться, — смеюсь я.

Зейден отстраняется, и его брови взлетают вверх.

— Выйти за меня замуж или чтобы тебя отшлепали?

— И то, и другое.

Глава 18

— Давай, Морган, — говорит Макайла, откидывая одеяла, укрывающие мои ноги. — Тебе нужно встать, чтобы восстановить силы.

Я прищуриваюсь и смотрю на нее.

— Давай я пульну в тебя стрелой и посмотрю, как быстро ты придешь в себя.

— Заткнись, или я ударю тебя в бок, — угрожает она.

— Ты злюка. Ты знала об этом? — бормочу я.

— Кто бы говорил, сучка, — говорит она с ухмылкой. — Серьезно, тебе нужно немного подвигаться. Быстрая прогулка по дворцу пойдет тебе на пользу.

— Иду! — говорю я, ставя ноги на холодный мраморный пол.

Макайла обнимает меня за талию, перенося часть моего веса на себя. Я благодарно улыбаюсь ей, когда мы медленно выходим из клиники в коридор.

— Значит, теперь твоя очередь быть няней, да? — спрашиваю я.

Она пожимает плечами.

— Мне захотелось навестить тебя. Ты единственная, кроме Вивиан и Элеоноры, с кем я поладила. Лия классная, но она всегда занята или со своим инопланетным чуваком.

— Он был весь ее с первого дня, — говорю я. — Наверное, дальше будет только хуже.

— Уверена, — говорит она. — Ты должна услышать о слухах, которые ходят здесь. Элеонора говорит, что на днях видела каких-то странных инопланетян, которые просто прогуливались по дворцу, как ни в чем не бывало. Друзья дравианцев, я полагаю.

— Должно быть.

— Я правда думаю, что...

От ее вздоха моя голова закружилась, как маятник.

— Что такое? — спрашиваю я, мой голос становится громче.

— Шшш, — говорит она, поднося палец к губам в знак тишины. — Там несколько тех чудовищных инопланетян, о которых я тебе рассказывала. — Она щурится и вытягивает шею, как будто это поможет ей лучше рассмотреть. — Срань господня! Ну же, давай подойдем поближе, чтобы получше рассмотреть.

— Ты уверена?

— Не ссы, Морган, — шипит она на меня, таща меня вперед.

— Если я и знаю что-то наверняка, так это то, что я не гребаная трусиха. Показывай дорогу. — Я делаю паузу, а затем для пущей убедительности добавляю: — Сучка.

Она улыбается мне. Ребята, а мне нравится эта девушка.

Прячась за колоннами, которые периодически усеивают коридор, она подводит нас ближе к группе пришельцев за углом. Там Зейден и Варек, а также некоторые другие члены экипажа с «Феникса». А затем я окидываю взглядом вновь прибывших.

Срань господня.

Дравианцы высокие, но эти парни крупнее. И не только по росту. Их тела более точеные и прекрасно вылеплены с помощью мышц. Откуда мне знать? Потому что на них только набедренные повязки.

Какого черта?

Их длинные полуночные волосы каскадом ниспадают на темную кожу плеч, но именно их крылья притягивают мой взгляд. Они массивны, даже когда плотно прижаты к телу, как сейчас. Их хвосты лежат на полу, время от времени подергиваясь или подрагивая. В целом, эти инопланетяне — зрелище, на которое стоит посмотреть.

Причудливо, но интересно.

— Срань господня, инопланетяне-горгульи, — выдыхает Макайла.

Я снова оглядываю группу и киваю в знак согласия.

— Определенно.

— Думаю, что одна из них — женщина, — говорит она. — Смотри, у нее топ на бретельках. Определенно женщина. Разве ее крылья не восхитительны?

Я киваю, но Макайла не смотрит на меня. Похоже, она соревнуется в гляделках с самым большим инопланетянином-горгульей. Я слышала о животных, запугивающих вожака стаи, чтобы установить господство, но чем больше я смотрю на него, тем больше думаю, что моя подруга идиотка. Никакие пристальные взгляды не усмирят этого массивного зверя.

А потом она обрывает зрительный контакт.

— Зачем ты это сделала? — кричу я на нее шепотом. Она не знает о планах, которые Зейден обсуждал с другими солдатами, и я не могу поделиться этой информацией, но я могу попытаться сохранить дружескую обстановку. Если это вообще возможно.

— Он пялится на меня, как на гребаный Хэппи Мил с игрушкой, — говорит она.

— Пошли, — говорю я, потянув ее в противоположном направлении. — Я устала, и мне нужно прилечь.

— Да, конечно. — Она в последний раз смотрит на инопланетянина-горгулью, изогнув бровь, прежде чем отвернуться.

Инцидент исчерпан. Ну, по крайней мере, я на это надеюсь.

***

Я провожу пальцем по раковине уха, наслаждаясь ощущением обручальной клипсы с бриллиантом. После предложения Зейден в течение часа подарил мне это украшение и надел его на меня. И вот уже целый час я лежу в постели и только и делаю, что восхищаюсь этим.

Я беременна и собираюсь выйти замуж за мужчину — э-э, пришельца, — которого люблю.

Я глубже зарываюсь в одеяло, моя эйфория заставляет меня вздыхать. Я думаю, что это лучший день в моей жизни, не считая дырки в боку. Она все еще беспокоит меня, но восстановление происходит быстрее, чем я думала. Кроме того, она полностью заживет до дня моей свадьбы.

Дверь в клинику открывается, и я поднимаю глаза, ожидая увидеть дружелюбное лицо, когда входит Хаксли с Жари. Адреналин бурлит во мне, заставляя мое сердце бешено колотиться. Я не теряю времени даром и отбрасываю одеяло в сторону, когда они приближаются ко мне, стараясь как можно быстрее подняться на ноги. Но в считанные секунды они усмиряют меня. Я поднимаю глаза и ухмыляюсь, глядя на кровь, текущую из носа Хаксли. Вот что ты получишь, сука.

— Поторопись. Мы должны увести ее отсюда, пока кто-нибудь не пришел, — говорит Хаксли.

Я приоткрываю губы, чтобы закричать, но Жари закрывает мне нос и рот тряпкой. В своей борьбе я заканчиваю тем, что вдыхаю химические вещества, содержащиеся на ней, что быстро приводит к эффекту. Летаргия обволакивает меня, заставляя мои конечности обмякнуть, и вскоре мое зрение затуманивается. Прежде чем темнота приветствует меня, я в ужасе наблюдаю, как Хаксли срывает клипсу с моего уха и швыряет ее через всю комнату.

***

— Ты уверена, что нам следует это делать? — спрашивает Жари.

От ее голоса у меня стучит в голове, хотя я почти уверена, что она говорит с нормальной громкостью. Слова слегка искажены, но я списываю это на воздействие наркотиков на меня. У меня перехватывает дыхание, когда я думаю о том, как они могут навредить моему ребенку, и у меня почти начинается гипервентиляция. Используя свою железную силу воли, я сохраняю спокойствие, но едва-едва.

Хаксли покойница, как только я приду в себя.

— Ты не хуже меня знаешь, что пуристы хотят, чтобы заводчик исчез, — говорит Хаксли.

— Ты собираешься убить ее?

Я приоткрываю глаза, глядя на них из-под ресниц. Если грядет нападение, я хочу быть готовой. Или, по крайней мере, попытаться, будучи в моем состоянии. Что, черт возьми, они со мной сделали?

Хаксли качает головой.

— Я бы так и сделала, но она более ценна живой, чем мертвой. Ее нужно использовать как рычаг давления на Зейдена.

Жари закусывает губу, ее глаза бегают из стороны в сторону.

— Я не понимаю, как похищение его заводчика поможет тебе завоевать его расположение.

— Просто заткнись, — шипит Хаксли. — Он должен быть здесь с минуты на минуту.

— Кто?

— Контактер.

— О, — говорит Жари. Она заламывает руки, с каждой секундой выглядя все более встревоженной. — А как насчет...

Хаксли смотрит на другую женщину взглядом, который говорит о насилии.

— Закрой. Рот.

Жари скрещивает руки на груди, но ее лицо заметно бледнеет.

Через несколько минут Хаксли начинает расхаживать по комнате, отчего у меня кружится голова.

— Он уже должен быть здесь. Должно быть, что-то случилось.

— Я правда не думаю, что это хорошая идея, Хаксли, — говорит Жари дрожащим голосом. — Пуристы сильны, но они идут против Зейдена, который больше не генерал, а наш лидер.

— Если ты такая трусиха, ты не заслуживаешь быть частью этого, — говорит Хаксли, свирепо глядя на женщину. — Почему бы тебе просто не уйти?

Жари мгновение колеблется, а затем направляется к двери. Когда Хаксли преграждает ей путь, она резко останавливается, а затем отшатывается, отчего становится видно, что в руке у Хаксли нож.

— В свое время я повидала кое-что предательское, но это уж слишком, — говорю я, изо всех сил пытаясь сесть.

Хаксли переводит взгляд на меня, но Жари не сводит глаз с ножа. Умная девочка. Если бы только я могла отвлечь Хаксли настолько, чтобы спасти ей жизнь. Может быть, если я это сделаю, она поможет мне выпутаться из этого.

— Я не удивлена, что ты говоришь на нашем языке, — говорит Хаксли. — Ты бы использовала любые методы, чтобы стать более привлекательной для Зейдена, но это не сработает. Ему нужен кто-то из его собственного вида, а не человеческая шлюха.

— А ты — пи*да, и это, кстати, все, что ты можешь предложить, — говорю я. Мое дыхание затруднено, когда я использую стену, чтобы подняться на ноги. Я опираюсь на нее, пытаясь устоять на ногах.

— Я убью тебя, — кричит Хаксли.

— И разозлить этим пуристов? — спрашиваю я. — Это сделало бы тебя ТУПОЙ пи*дой.

С криком она делает шаг ко мне, и мое тело напрягается. Я быстро осматриваю комнату, но тут нет ничего, что могло бы мне помочь. Она совершенно пуста без единого предмета мебели.

— Госпожа, беги! — кричит Жари, перехватывая Хаксли. Жари хватает ее за запястье, прижимая к стене, когда я, спотыкаясь, прохожу мимо. — Уходи, сейчас же!

Я хотела бы поблагодарить ее за спасение моей жизни, но я ни за что не осмеливаюсь замедлить свои движения. Дорога каждая секунда, а поскольку наркотики все еще находятся в моей крови, я двигаюсь намного медленнее, чем обычно.

Звуки их борьбы наполняют мои уши, когда я переступаю порог автоматической двери. Меня встречает коридор с несколькими дверями, и я решаю бежать, пока не найду кого-нибудь. Надеюсь, не пуриста, потому что это было бы чертовски отстойно.

Я набираю скорость по мере того, как удаляюсь от своей бывшей тюрьмы, но крик Хаксли все еще доносится до меня. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что она гонится за мной без каких-либо признаков Жари. У меня болит в груди при мысли о том, что она мертва или ранена, но я продолжаю бежать. Преодолевая охвативший меня ужас, я резко поворачиваю, надеясь скрыться из поля зрения Хаксли.

А потом я натыкаюсь на стену.

Зейден заключает меня в свои объятия, и я никогда еще не была так счастлива впечататься в его в грудь.

— Схватите ее, — рявкает он солдату позади меня.

Квин сбивает меня с ног, когда Зейден несется по тропинке, по которой я только что пришла. Несколько солдат следуют за ним, держа мечи наготове. Знание того, что Зейден не один, заставляет меня обвиснуть в объятиях Квина.

— Спасибо, — говорю я, глядя на него.

Он кивает мне.

— Для меня большая честь служить моей королеве.

Вот дерьмо. Мне нравится, как это звучит. Даже чересчур.

— Ты можешь кое-что для меня сделать? — спрашиваю я.

— Все, что угодно, моя королева.

— Ты можешь разбудить меня, когда Зейден вернется? Кажется, я сейчас потеряю сознание.

***

Когда я прихожу в себя, я снова нахожусь в клинике, все выглядит так, как будто моего приключения с Хаксли никогда и не было. Зейден сидит в кресле рядом со мной, склонив голову.

— Зейден, — шепчу я.

Он дергает головой, глядя на меня полуночными глазами.

— Намори.

Я беру его протянутую руку и несколько раз моргаю, чтобы сфокусировать на нем взгляд.

— Что случилось?

— Хаксли была заключена в тюрьму, а Жари находится в критическом состоянии. Если она выживет, то присоединится к Хаксли в тюрьме. Брэкстон дал тебе какое-то лекарство, чтобы противодействовать тому, что дала тебе Хаксли. Это должно сработать.

— А ребенок? — спрашиваю я, мои губы дрожат.

— В полном порядке. — Зейден наклоняется и целует меня, позволяя своим губам задержаться. — С тобой все в порядке?

— Я все еще чувствую себя не в своей тарелке, но гораздо лучше, чем раньше. — Я прикусываю губу, не зная, как затронуть тему Жари.

— Что такое?

— Жари спасла мне жизнь, — говорю я. — Она могла позволить Хаксли убить меня, но она помогла мне сбежать. Можем ли мы проявить милосердие к ней?

Зейден сжимает губы, его рот превращается в тонкую линию.

— Когда я думаю о том, что произошло, мне хочется убить ее, так что нет.

Я сглатываю. Очевидно, сейчас не самое подходящее время для такого разговора с ним.

— Я понимаю. Вы нашли «контактера», с которым Хаксли должна была встретиться?

— Он так и не появился, — говорит Зейден. — Интересно, был ли это план пуристов с самого начала, но кто может сказать наверняка.

— Хотя я так чертовски рада, что жива, я действительно расстроена из-за своей обручальной клипсы, — говорю я, надув губки. — Я знаю, что это всего лишь кусок металла, но он много значил для меня. Даже если ты заменишь его, мне будет не хватать оригинала.

Он протягивает руку ладонью вверх.

— Ты имеешь в виду это?

Я визжу, забирая у него клипсу и надевая.

— Как, черт возьми, ты ее нашел? Эта сучка швырнула ее через всю комнату, и я практически смирилась с тем, что больше никогда ее не увижу.

— Я велел прочесать комнату, пока ее не нашли.

— Звучит как пустая трата рабочей силы, но я благодарена и ценю это. — Я улыбаюсь ему. — Приятно быть в паре с монархом.

Глава 19

— О чем ты думаешь? — спрашиваю я Зейдена позже в нашей спальне. Я обнимаю его за талию и прижимаюсь щекой к гладкой коже его спины. Лунный свет омывает его кожу серебром, освещая татуировки. Он уже пообещал мне, что я смогу сделать свою собственную, как только полностью исцелюсь.

— Тебе не следует вставать с постели.

Я приподнимаюсь и щиплю его за лопатку.

— Без тебя одиноко.

— Я скоро вернусь, — в его голосе слышится озабоченность.

Я подхожу к нему спереди, отмечая жесткие линии вокруг его рта. Указательным пальцем провожу по ним.

— Ты расстроен. Хочешь поговорить об этом?

— Идет война, Морган, — отвечает он, не глядя. Сцепив руки по бокам, он смотрит вперед, в окно. Звезды ярко мерцают, но они меркнут по сравнению с неоновым взглядом Зейдена. — Как лидер своего народа, я должен больше заботиться об их безопасности, но не могу перестать беспокоиться о тебе настолько сильно, что забываю про них. Они заслуживают лучшего лидера, того, кто будет ставить их на первое место. — Он взирает на меня, его глаза стали такими же черными, как ночь за окном. — Я никогда не поставлю их выше тебя.

— Все, что ты сделаешь для своего народа, будет в моих интересах, потому что я теперь одна из них. Тебе не нужно отделять меня от них. Мы все под твоим руководством и защитой, Зейден.

Он обхватывает меня за талию, притягивая ближе, а свободной рукой сжимает мою шею.

— Я буду защищать тебя ценой своей жизни. Вас обоих. — Его взгляд опускается к моему животу, а затем возвращается к лицу. — Сейчас опасное время. У нас есть враги внутри и снаружи, они хотят, чтобы мы были уничтожены.

— Да, но у нас есть и друзья, — говорю я, думая о команде «Феникса» и бораксах.

Зейден выдыхает, его грудь вздымается от резкого дыхания.

— Это правда.

— Эта проблема не может быть решена в одночасье, но, работая вместе, мы сможем разобраться со всем.

Наконец он переводит взгляд на меня.

— Ты никогда не сдаешься, да? — спрашивает он с намеком на улыбку.

— Один мудрый человек однажды сказал: «Многие вещи кажутся невыполнимыми до тех пор, пока их не сделаешь», — говорю я. — Я никогда не перестану надеяться на то, что все мы будем жить долго и счастливо.

— Кто этот мудрый человек? Я бы хотел с ним побеседовать.

— Капитан Жан-Люк Пикар — это его имя, но ты не сможешь с ним поговорить, потому что он вымышленный персонаж.

Зейден смеется.

— Только ты можешь найти логику в чем-то вымышленном.

— Эй, — возмущаюсь я, пихая его в грудь. — Пикар был великим лидером. Не смей оскорблять его. Готова поспорить, он побывал в космосе больше раз, чем ты.

— Сомневаюсь, — сухо говорит Зейден. — Так расскажи мне о счастливом конце, о котором ты мечтаешь с такой любовью.

От романтических мыслей у меня к щекам поднимается жар, но я его игнорирую.

— Все, чего я когда-либо хотела, — это чтобы кто-то любил меня, а я любила его в ответ. Это мое представление о счастливой жизни.

— И ты нашла то, что искала? — спрашивает он, глядя на меня с такой нежностью и любовью, что у меня чуть сердце не остановилось.

— О да, — отвечаю, целуя его. — Больше, чем надеялась.

Конец