Боулдеровские волки: клятвы и слёзы (Книга 2)

БОУЛДЕРОВСКИЕ ВОЛКИ : КЛЯТВЫ И СЛЁЗЫ

Серия: Боулдеровские волки. Книга 2

Автор: Оливия Вильденштейн

Переводчик: Siberian_forest

Редактор: Siberian_forest, NaPanka, Gosha_77

Вычитка: Siberian_forest

Переведено для группы https://vk.com/booksource.translations

При копировании просим Вас указывать ссылку на наш сайт!

Пожалуйста, уважайте чужой труд.

Боулдеровские волки: клятвы и слёзы (Книга 2)

АННОТАЦИЯ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41

ГЛАВА 42

ГЛАВА 43

ГЛАВА 44

ГЛАВА 45

ГЛАВА 46

ГЛАВА 47

ГЛАВА 48

ГЛАВА 49

ГЛАВА 50

ГЛАВА 51

ГЛАВА 52

ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Она думала, что борьба закончилась, но всё только начиналось.

По завершению испытаний Несс Кларк заслужила своё место в мужской стае и покорила своего нового Альфу — Лиама Колейна. Но её место среди боулдерцев, и отношения с Лиамом, под угрозой. Сначала её кузен, ставший для стаи врагом номер один, утверждает, что Несс помогла ему избежать смертного приговора. А затем Август Ватт, лучший друг Несс, с которым она знакома с детства, возвращается домой, в Боулдер.

И хотя план Августа состоял только в том, чтобы присягнуть на верность новому Альфе и вернуться на службу, он обнаруживает, что теперь не может просто взять и уехать. И это становится проблемой для Лиама и Несс: между Несс и бывшим морпехом установилась парная связь. Если эту связь не закрепить, она исчезнет, но на это уйдут месяцы. Как долго и упорно два человека могут бороться с физическим влечением, которое делает их тела невосприимчивыми ни к кому, кроме своей пары?

Несс устала от борьбы, устала от необходимости доказывать, что она достойна доверия стаи и любви Альфы. Но когда вражеская стая прибывает в город и угрожает боулдерцам, перед ней встает выбор: отойти в сторону и позволить волкам, которые когда-то оттолкнули её, самим бороться за себя, или вмешаться и помочь им в борьбе с нежданными гостями.

Несс никогда не отступала... ни перед кем.

Так почему же она должна сделать это сейчас?

ПРОЛОГ

Впервые я перевоплотилась в одиннадцать лет. Я всё ещё помню шокированные лица своих родителей. Но если мама смотрела на меня с широко раскрытыми глазами, то папа расплылся в улыбке. Он присел и развел руки в стороны, чтобы поймать меня. Я была дезориентирована и с трудом стояла на ногах, поэтому он довольно быстро схватил меня. Папа прижимал меня к своей груди, пока мой волк не успокоился, а я сама не перевоплотилась из зверя, с когтями и покрытого шерстью, в голенького ребёнка из плоти и крови. После этого папа укутал меня во флисовый плед и прошептал:

— Всё в порядке, Несс. Всё будет хорошо.

Но он ошибся.

С этого дня уже ничего не было хорошо.

"О чём ты думаешь, малышка?" — голос Лиама прозвучал в моей голове так неожиданно, что я подпрыгнула.

Я умела перевоплощаться в мохнатого зверя и, тем не менее, общение без слов всё ещё поражало меня.

Я не знала, привыкну ли я когда-нибудь к тому, что мой Альфа разговаривал со мной, используя ментальную связь стаи.

Мой Альфа...

Всего лишь несколько минут назад члены стаи присягнули на крови в верности Лиаму, который стал новым Альфой боулдеровской стаи. Его мечта сбылась. Как и моя, ведь я тоже поклялась ему в верности. Теперь я была членом стаи, которая когда-то не приняла меня из-за моего пола. Как тебе такое, Хит Колейн?

Так же как и способность вожаков стаи общаться без слов, для меня оставалось загадкой, как Хиту удалось породить на свет такого благородного и доброго сына, как Лиам.

Улыбнувшись Лиаму, я запустила пальцы в его мягкие чёрные волосы, которые упали ему на глаза красновато-коричневого цвета, и убрала их со лба.

— Ни о чём. Только о том, как я тобой горжусь.

Сегодня была его ночь. Я не собиралась портить её своими мрачными мыслями.

Он пристально вгляделся в моё лицо. Альфы могли общаться без слов, но не умели читать мысли.

— Ещё десять минут и пойдём.

Я оглядела просторный каменный зал штаба, где состоялась церемония посвящения. Снаружи мир уже готовился ко сну. А внутри только начиналось празднование. От оживлённых разговоров и запаха крови с привкусом железа, которая уже давно высохла на запястьях присутствующих, у меня начала кружиться голова.

— Мы можем остаться подольше, Лиам. Я никуда не тороплюсь.

Мне было особенно некуда идти... и не к кому.

Хотя нет, это было не совсем правдой. В Колорадо я подружилась с девушкой: Сарой Мэтц. По четвергам и субботам она была ди-джеем в клубе под названием "Берлога", а всё остальное время волком сосновой стаи. Вообще-то она должна была быть моим врагом — боулдеровцы и сосновые презирали друг друга — но поскольку мы познакомились на помолвочной вечеринке её брата, она была настроена ко мне дружелюбно. И если честно, Сара становилась приятной только после первой чашки кофе. А до этого момента она была невероятной ворчуньей.

И всё же она была лучше, чем девушки боулдеровских волков, с их напускной дерзостью, которые ненавидели меня из-за того, что я обладала тем, чего не было у них — геном оборотня. И потому что я покорила Лиама Колейна, парня, которому суждено было стать Альфой.

Я наблюдала за тем, как Лиам оживлённо общался со стаей, как вдруг в животе у меня что-то запульсировало. Наверное, я была голодна — я съела сэндвич перед церемонией, но это было несколько часов назад. Если только эта пульсация не была вызвана моей нервозностью. Лиам попросил меня поехать к нему после завершения вечера. Раньше я никогда не уезжала с мужчиной к нему домой.

Я прижала руку к животу, который с каждой секундой становился всё твёрже, и подошла к стене, где на деревянном столе располагались напитки, холодные закуски и энергетические батончики. Я достала батончик с арахисовым маслом из стеклянного салатника и почти уже сняла с него упаковку, как вдруг в окно сверкнули фары, ослепив меня.

Сначала я подумала, что мой кузен-предатель, Эверест, осознал, что был не прав, когда заставил меня поверить, что это я убила отца Лиама.

Но затем из машины вышел водитель.

Энергетический батончик выскользнул из моих пальцев и упал обратно в салатник.

Я почти почувствовала, как земля начала содрогаться под его ботинками.

Присягнув на верность Лиаму, Август Ватт уехал из штаба. И вот всего несколько минут спустя он опять был здесь. Я надеялась, что он вернулся, чтобы извиниться за своё странное поведение, но его резкая походка и прищуренные глаза говорили о том, что его намерение было совершенно иным.

ГЛАВА 1

Август приблизился к штабу, и всё моё тело напряглось. У меня возникло ощущение, как будто кто-то скручивал меня всё сильнее и сильнее. Я ощущала себя одной из тех заводных балерин в музыкальных шкатулках. Скрестив руки, я наблюдала за его приближением. И как те балерины, я повернулась в его сторону, когда он обошёл квадратное здание и подошёл к тяжёлой входной двери. Может быть, он пришёл, чтобы извиниться за то, что вёл себя так отстранёно по отношению ко мне? Или он просто что-то забыл?

Я надеялась на первое. Я хотела, чтобы он подошёл ко мне и сказал, что сожалеет, потому что я не сделала ничего, чтобы заслужить его холодность. Август всегда был моим самым любимым человеком в Колорадо. И я хотела, чтобы так всё и оставалось, несмотря на все те километры суши и океана, что должны были вновь разделить нас после его возвращения на службу.

Как только он вошёл внутрь, он сразу же отыскал меня своими зелёными глазами, после чего окинул взором всё помещение и остановился на седовласом старейшине, который склонился над моим исхудавшим дядей.

Лиам перехватил Августа, прежде чем тот успел подойти к Фрэнку. Должно быть, он мысленно что-то сказал ему, потому что выражение лица Августа сделалось грозным.

Не останавливаясь, он прошёл мимо Лиама.

— Мне надо переговорить с Фрэнком.

Лиам расправил плечи, его глаза раздражённо засверкали. По крайней мере, я не надумала себе плохое настроение Августа.

Фрэнк медленно выпрямился, оставив моего дядю, который продолжил отрешённо смотреть на свои коричневые мокасины. Он недавно узнал, что его сын оказался предателем, и ему предстояло еще долго терзаться из-за этого.

Зачем ты это сделал, Эверест? Зачем ты заставил меня сражаться с Лиамом? Ты надеялся, что я умру? Или что умрёт он? Мне очень хотелось получить ответы на эти вопросы, потому что я не могла до конца поверить в то, что парнишка, с которым я выросла, смог вот так запросто нанести удар в спину мне и своей стае.

Я попыталась расслышать, что Август прошептал Фрэнку, но оживлённые разговоры, которые разносились по помещению, облицованному камнем и стеклом, поглотили низкий тембр голоса моего друга. Я не могла это так оставить, поэтому, пройдя сквозь небольшие группки людей, поглощавших пиво в честь празднования, я подошла к Августу и ткнула его пальцем в руку. Он не убрал мой палец со своего бицепса, но на секунду закрыл глаза.

— Какого чёрта, Август? Чем я заслужила такое...

Он открыл глаза, и его пристальный взгляд заставил меня замолчать.

Фрэнк вздохнул.

— Я боялся, что это произойдёт.

— Что произойдёт? — спросила я, свирепо смотря на Августа.

— Вы оба идёте со мной, — Фрэнк направился в заднюю часть дома.

Ни я, ни Август не двинулись с места.

— Сейчас же, — сказал Фрэнк.

Август опустил глаза.

— Я не понимаю, — сказала я.

— Я тоже, Несс, — голос Августа прозвучал так невероятно мягко, что его даже нельзя было назвать мягким. Сам же он остался всё таким же натянутым, как футболка кремового цвета на его спине.

— Что значит, ты не понимаешь? — тихо произнесла я. — Это ты игнорируешь меня. А не наоборот.

— Несс, сейчас, — тон голоса Фрэнка не терпел возражений.

У меня скрутило живот от нервов. Я начала двигаться вдоль помещения, в котором неожиданно стало очень тихо. Лукас и Мэтт пристально посмотрели на меня, когда я проходила мимо них, и на Августа, который шёл сзади.

"Несс?" — я услышала голос Лиама у себя в голове и попыталась найти его глазами среди огромных мужских тел. Его было несложно заметить. Не то, чтобы он был выше остальных, но от него исходило нечто такое, чего не было у других, невероятное притяжение... свойственное только Альфам.

— Я сейчас вернусь, — сказала я ему, и в этот момент Август обошёл меня и прошёл вперёд.

Глаза Лиама стали янтарного цвета, словно его волк пытался вырваться наружу. Он был собственником и оберегал людей, которые ему нравились. С тех пор, как он забрался на мой балкон, и мы впервые поцеловались, я вошла в число таких людей.

Я нацепила на лицо улыбку, чтобы убедить его, что всё было в порядке. Но было ли? Почему Фрэнк захотел поговорить со мной? И почему Август вёл себя так, словно с ним поступили несправедливо? Он не собирался становиться Альфой, поэтому вряд ли дело было в зависти. Перед тем, как уехать из Боулдера, он даже пытался уговорить меня не сражаться против Лиама.

Я направилась в сторону одной из маленьких комнат в задней части дома. Август уже был внутри. Когда я прошла мимо него, он закрыл дверь, после чего прислонился к ней спиной и подпёр ботинком.

Я плюхнулась на чёрное кожаное кресло, положила ногу на ногу и обхватила руками своё колено, которое уже начало дёргаться от нетерпения.

— Почему вы хотели поговорить с нами обоими?

Фрэнк взял один из плетёных стульев из груды составленных друг на друга стульев, и опустил его на каменный пол. Стул скрипнул, когда он сел на него. Он перевёл взгляд с Августа на меня и обратно. Август скрестил на груди руки, на гладкой коже которых выступили жилы. Он не говорил мне, где он базировался последние несколько недель, но я подозревала, что этот тёмно-коричневый оттенок кожи он мог приобрести где-нибудь на Ближнем Востоке. Не так много стран находилось сейчас посреди военного конфликта. Не считая Колорадо. Наш штат пребывал в постоянном состоянии конфликта благодаря враждующим стаям.

Старейшина вздохнул, и мой желудок снова сжался. Может быть, дело было вовсе не в голоде? Может быть, в стрессе? В стрессе, вызванном странным поведением Августа.

— У тебя спазмы желудка, не так ли, Несс? — спросил Фрэнк.

Я моргнула, и, убрав руку с живота, обхватила ей своё колено.

— Это нормально.

— Нормально? — крякнула я.

— Это симптом того, что с тобой произошло.

— Произошло? Что со мной произошло?

Фрэнк взглянул на Августа.

— Как твой живот, сынок?

— В порядке, — резко ответил он.

— Что со мной произошло, Фрэнк?

Теперь я была напугана. Мне не было больно, но я определённо испытывала дискомфорт.

— Парная связь, — сказал Фрэнк. — Вот что.

— Что?

Мне показалось, что мой мозг сделал пируэт в голове.

— Что-что?

Я посмотрела на Августа.

Его лицо побледнело, а чувственные губы приоткрылись.

— Нет...

— Да, — сказал Фрэнк. — Прости, сынок. Не думаю, что это то, что вы с Несс хотели бы услышать, но ваши волки решили, что вы предназначены друг другу.

Наши волки?

Парная связь?

Я втянула ртом воздух.

— Что? — прошептала я, но не потому что была тупой или недалёкой — я прекрасно поняла, что только что сообщил нам Фрэнк, и я была в шоке.

Более чем в шоке. Вероятно, именно это испытала моя мать в ту ночь, когда я выкатилась из своей комнаты на четырех лапах, покрытая белой шерстью.

Пока Фрэнк объяснял особенности парной связи, я отвлеклась. Я не хотела, чтобы моя судьба была предрешена. Я хотела иметь возможность влюбиться в человека, которого выберу сама. И Август не был этим человеком. То есть, я, конечно, любила Августа, но как старшего брата.

И не больше.

Я не смогла бы полюбить его как-то иначе.

— Это никак не связано с любовью, — сказал Фрэнк.

Неужели он прочитал мои мысли? Может быть, я произнесла их вслух?

Я уставилась на цементные швы между каменными плитами на полу. Линии расплывались у меня перед глазами и пересекались под странными углами. Это не могло происходить... я только что стала членом стаи. Я только что целовала Лиама Колейна. Мне не нужна была эта парная связь.

— Парные связи это часть эволюции...

Я оборвала Фрэнка.

— Как и уничтожение особей женского пола?

Меня всё ещё волновала эта проблема. Думаю, меня всегда будет волновать тот факт, что члены моей стаи принимали корень гнилого дерева для того, чтобы в стае рождались только мальчики.

— Нет, Несс.

В комнате вдруг стало тихо. Поскольку Фрэнк не стал ничего объяснять, а Август не задал ни одного вопроса, я сделала вывод, что Август был уже осведомлён об этом инструменте селекции, который использовали боулдеровские волки.

— Я не хочу прозвучать как педант, но позволь мне преподнести тебе небольшой урок истории. Как ты уже знаешь, оборотни появились здесь сразу же после людей. Чтобы выжить, нашим предкам были дарованы когти и шерсть. Они использовали этот дар для защиты тех на этой земле, кто был покрыт только кожей, — Фрэнк прерывисто вздохнул. — Чтобы пройти проверку временем, каждый наш предок связывался со своим партнёром, с кем-то, кто дополнял его умения, и чьи гены позволяли создать более сильного волка. Но современный мир стал менее враждебным для поселенцев, поэтому количество оборотней сократилось, и именно благодаря тому, что из поколения в поколение образуются парные связи, мы не вымерли. К сожалению, сейчас, когда наших людей убивают охотники...

— Или корни дерева, — вставила я и устремила свой взгляд на крошечные комочки земли, оставленные грязными ботинками, которые вели к холодильнику, запертому на замок.

Что могло там храниться, если потребовались замок и цепь?

— Или корни дерева, — уступил мне Фрэнк. — Парные связи стали редкостью. Но это всё ещё происходит. Некоторые оборотни даже устанавливают такие связи с людьми. Это редкое явление, но оно существует.

— А мы можем... — я испустила дрожащий вздох. Всё это было так несправедливо. — Мы можем разорвать эту связь?

— Разорвать? — хрипло сказал Фрэнк.

Я почувствовала, словно мой живот наполнили бензином и подожгли. Было ли это связано с нашей связью? Я не стала прижимать руку к животу, боясь, что это привлечёт внимание к моему непослушному телу.

— Почему ты хочешь её разорвать, Несс? — спросил Фрэнк.

Я посмотрела на Августа, который так пристально изучал холодильник, гудящий в углу, что если бы он был колдуном, а не оборотнем, холодильник наверняка превратился бы в лужицу из стали.

— Немногие удостаиваются такого подарка...

— Подарка? — взвизгнула я, прервав Фрэнка. — Когда у тебя забирают право выбора, это не подарок. Скорее проклятье! Ни я, ни Август совершенно точно этого не хотим.

Август резко перевёл взгляд с холодильника на меня.

Всё моё тело пульсировало.

— Верно же, Август?

После некоторой паузы Август произнёс:

— Верно.

Фрэнк свёл свои седые кустистые брови.

— Август находится здесь меньше суток. Может быть, если вы дадите себе немного времени.

Я покачала головой, и мои светлые волосы выбились из пучка, в который я их убрала, и рассыпались по обнажённым плечам.

— Фрэнк, при всём уважении, мы с Августом и так хорошо знаем друг друга, но у нас не такие отношения. Они никогда не будут такими.

— Почему нет? — спросил старейшина.

Я оторопела. Почему Фрэнк так упрямился? Потому что традиции стаи были для него священны? Что ж, для меня в них не было ничего священного.

— Что если я уеду надолго? Связь может ослабнуть? — спросил Август.

— Расстояние ослабит связь, но не поможет ей разорваться магическим образом. Это не та связь, которую вы устанавливаете с Альфой, ребятки.

— То есть только смерть сможет отменить её? — начала размышлять я. — Не то, чтобы я подумываю убить себя или Августа, — добавила я, чтобы они не заперли меня где-нибудь.
Я не могла потерять всю свою свободу в одну ночь.

— Приятно слышать.

Август улыбнулся мне печальной улыбкой, из-за которой пульсация внутри моего живота чуть ослабла.

Отлично. Теперь в мой желудок был встроен барометр, который транслировал эмоции и настроение Августа. Мой взгляд опустился ему на живот. Он ни разу не дотронулся до него. Разве мои эмоции не передавались ему точно так же?

Его улыбка исчезла, и он снова сжал челюсти.

— Есть ли какой-то ещё способ, кроме смерти, чтобы разорвать эту связь, Фрэнк?

— Да.

Фрэнк откинулся на спинку стула и покачал головой, словно учитель, которому пришлось вразумлять слишком дерзких учеников.

— Какой? — спросила я.

— Тебе не захочется...

— Как? — спросил Август твёрдым голосом.

— Если установление парной связи не завершилось...

— Завершилось? — спросила я.

— Полное установление связи происходит через сексуальные отношения.

Мои щёки вспыхнули точно стоп-сигналы автомобиля. О...

— Как я уже сказал, если связь не установится полностью до следующего солнцестояния, она будет разорвана.

Сжав край своей небесно-голубой кофточки холодными пальцами, я выпалила:

— Тебе просто надо продержаться подальше от меня в течение шести месяцев, Август. Ты же вроде планировал оставаться на службе как раз на этот период времени, верно?

Прошло несколько длинных секунд, прежде чем он ответил:

— Верно.

Фрэнк неодобрительно сморщил лицо.

— Вы собираетесь уничтожить нечто абсолютно священное.

Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть.

— Фрэнк?

Лиам.

Вот дерьмо. Мне хотелось, чтобы Лиам зашёл сюда не больше, чем ещё раз отобедать с Эйданом Майклзом — убийцей моего отца.

Я обхватила шею липкими ладонями, мечтая уменьшить температуру своего тела.

Август приподнял одну бровь, словно ожидая моего разрешения открыть дверь.

Я решила, что Лиам заслуживает того, чтобы узнать о случившемся. И всё же мне была отвратительна мысль о том, что он узнает. Я боялась того, как это повлияет на него... на нас.

Я причесала волосы пальцами так, чтобы они чуть прикрывали щёки, и кивнула.

Август отошёл от двери в тот самый момент, когда она распахнулась. Лиам стоял в дверях, заполнив собой всё пространство. Его разрезанная и окровавленная футболка колыхалась на теле. И хотя порез в области сердца уже затянулся, тонкая бледная отметина с красными кровоподтёками напоминала о только что прошедшей церемонии посвящения. Как и грудь Лиама, моё запястье тоже затянулось, хотя место, где я сделала надрез, всё ещё саднило.

Он с грохотом закрыл за собой дверь.

— Я подождал. Я устал ждать. Какого чёрта тут происходит? — сказал он требовательным тоном, в котором также слышалась горечь.

Я попыталась осторожно стереть со своего запястья засохшие кровоподтёки, стараясь не повредить кожу.

Тишина.

Она показалась мне такой зловещей. Я хотела всё объяснить Лиаму, но слова застряли у меня в горле.

Фрэнк медленно проговорил:

— Я объяснял Августу и Несс про установление парных связей.

— Парных связей? — глаза Лиама вспыхнули. — Поэтому они пахли так... так, словно они...

Я съёжилась.

— Пожалуйста, не произноси этого. Пожалуйста.

— Как мы пахли? — спросил Август.

Может, мне стоило уйти? Убежать из Боулдера, чтобы не умереть от стыда?

Долгое время все молчали. По крайней мере, никто не произносил ничего вслух. По тому, каким удивлённым стало лицо Августа, я поняла, что Лиам закончил своё предложение мысленно.

Я не могла больше здесь находиться.

— Мне надо домой, — сказала я, вскочив с места.

— Домой?

Лиам приподнял одну из своих тёмных бровей.

Точно. Он же думал, что я поеду к нему домой.

— В гостиницу.

Его дыхание слегка сбилось.

"Но это ничего не меняет, Несс", — его голос слегка успокоил мой измученный мозг.

— Разве? — хрипло прошептала я.

"Не для меня".

Фрэнк тоже поднялся со стула. Он похлопал Лиама по плечу.

— Не очень мудро вставать между парой.

Лиам повёл плечом, чтобы сбросить с себя руку Фрэнка.

— При всём уважении, Фрэнк, не очень мудро указывать Альфе, что делать.

Фрэнк опустил руку.

— Ты прав. Я прошу прощения.

— К тому же, мы оба знаем, что связанные парной связью не всегда остаются вместе, — добавил Лиам.

Был ли Фрэнк с кем-то связан? А Лиам? Нет. Если бы это было так, он бы знал, почему мы с Августом пахли, словно мы... словно мы... Фу. Я даже не могла представить это, не испытывая стыда.

— Август, когда ты уезжаешь? — спросил Лиам.

Вена на шее Августа начала пульсировать. И хотя выражение его лица не выдало раздражения, глубоко у себя в животе я чувствовала непрекращающиеся хлопки. Я не понимала, чем это было вызвано, так как он сам принял решение уехать. Лиам не прогонял его.

— Утром, — Август не сводил глаз с моего раскрасневшегося лица.

— Если ты собираешься в гостиницу, Несс, — сказал Фрэнк, — не могла бы ты забрать Джеба с собой? Эрик привёз его сюда, но Эрику необходимо побыть здесь ещё немного.

— У меня нет машины...

И водительских прав. Первое, что я собиралась сделать завтра, это зайти в учреждение по управлению автомобильным транспортом.

— Я подвезу вас с Джебом. Дай мне только попрощаться со всеми, — сказал Лиам.

— Лиам, мы со старейшинами должны ещё много чего обсудить с тобой, — сказал Фрэнк.

— Тогда я просто подвезу её и...

— Я могу отвезти их. Я всё равно собирался уезжать, — сказал Август.

Лиам прищурил глаза. Напряжение между двумя этими мужчинами было таким сильным, что если бы я сунула палец между ними, меня бы ударило статикой.

— Было бы прекрасно. Спасибо, Август, — сказал Фрэнк.

Я схватила Лиама за руку и переплела наши пальцы, потому что, судя по его напряжённому лицу, он не находил это прекрасным.

— И да, Несс, Эвелин находится у меня дома. Это чтобы ты не волновалась, когда вернёшься в гостиницу.

Я задумалась об Эвелин, женщине, которая заботилась обо мне на протяжении шести лет, которые я прожила в Лос-Анджелесе, и на какое-то мгновение это отвлекло меня от мыслей о Лиаме и Августе. Неужели Фрэнк пытался возродить то, чтобы было у него с ней тогда, когда она всё ещё была замужем за человеком, который ненавидел оборотней и застрелил моего отца? Я всё ещё не могла привыкнуть к мысли, что когда-то Эвелин носила имя Глория Майклз и была женой Эйдана, любовницей Фрэнка и жительницей Боулдера, штата Колорадо. Интересно, смогу я к этому когда-нибудь привыкнуть?

— Скажите ей, что я приду навестить её завтра.

Фрэнк кивнул и прошёл между Августом и Лиамом.

Лиам отпустил мою руку и, обхватив меня за талию, собственническим жестом прижал к себе.

— Я найду Джеба и подожду тебя в машине, — сказал Август и вышел из комнаты.

Когда он ушёл, я почувствовала, как внутри меня словно размоталась катушка с нитками. Но затем я почувствовала кое-что ещё. Рука Лиама прошлась по моей спине и, задержавшись у основания шеи, подняла мою голову вверх.

— Это просто поездка на машине. И он сказал, что завтра уезжает.

— Я знаю всё это, но я бы лучше сам отвёз тебя домой.

Я поцеловала складку, которая залегла у него между бровями.

Наконец Лиам вздохнул и погладил меня по щеке, его ногти нежно прошлись по мои бледным шрамам, которые оставили его когти во время нашего последнего испытания. Я видела, что хотя он и сделал это ненамеренно, его всё ещё мучил этот факт.

Он накрыл мои губы своими губами.

— Ты всё ещё моя.

Он как будто напоминал мне.

— Так и есть.

Он провёл языком по моим губам, заставив их раскрыться. В то же время он начал массировать мой затылок ловкими пальцами, и из меня вырвался стон. Услышав этот звук, он углубил поцелуй, и стал массировать мою голову ещё интенсивнее. Спустя минуту мы прервали это приятное занятие, а наши губы оторвались друг от друга.

— Я приеду, как только закончу здесь. Оставь балконную дверь открытой.

— Окей, — выдохнула я.

Он опустил руку мне на поясницу и вывел меня в основной зал. И хотя люди всё ещё оживлённо беседовали, я почувствовала, как их взгляды устремились в нашу сторону. Их зрачки пульсировали от любопытства, а ноздри раздувались.

— Всё будет хорошо, Несс, — проговорил Лиам.

Я взглянула на него, желая, чтобы он никогда не произносил этих слов, потому что они прозвучали как проклятие. Если партнёры, предназначенные друг другу судьбой, были реальностью, значит, то же могло относиться и к проклятиям, так ведь?

ГЛАВА 2

Когда я вышла из штаба, Август закрывал заднюю дверь своего пикапа. Видимо он помогал пристегнуться моему убитому горем дяде, потому что тот сидел пристёгнутым, и выглядел так, словно был не в состоянии справиться с этим сам.

Я проскользнула на пассажирское сидение и пристегнула ремень безопасности.

— Спасибо, что согласился подвезти.

Август не сводил глаз с лобового стекла, всматриваясь в тёмные очертания сосен, купавшихся в белом лунном свете. Вчера было полнолуние и все волки, молодые и старые, носились по лесу. Августа не было среди них. По крайней мере, его не было вместе со всей стаей.

Повернув ключ зажигания, он поехал по грязной дороге мимо ржавого забора и огромной деревянной таблички c надписью "Частная Собственность".

— Ты пойдёшь на пробежку перед отъездом? — спросила я.

— Да.

Прежний Август, который воспринимал меня как младшую сестру, наверняка спросил бы меня, не хотела ли я побегать с ним. Но этот новый Август... он не пригласил меня присоединиться к нему. Хотя я и не согласилась бы. Я не для того ушла с вечеринки так рано, чтобы отправиться на пробежку. К тому же, что мог подумать Лиам, если бы появился на моём балконе, а меня не оказалось бы дома?

Я протянула руку и коснулась костяшек пальцев Августа, после чего осознала, что мне, вероятно, не следовало вообще его касаться. Что если это могло как-то усилить нашу связь? Я убрала пальцы и почувствовала, как мой живот начал дико пульсировать, а сердце отчаянно биться.

— Мне очень жаль... что всё это произошло, Август.

— Это не твоя вина, Несс, — ответил он хриплым голосом. — Это вообще ничья вина, мать его.

Я вздрогнула.

Немного помолчав, он продолжил:

— Теперь мне придётся опустить монетку в мамину банку для ругательств. Она уже почти на четверть заполнена.

Впервые с тех пор, как Август вернулся в штаб, я улыбнулась.

— Она всё ещё хранит её?

— О, да. Она называет её своим пенсионным фондом.

Я улыбнулась ещё шире.

— Я соскучилась по твоей маме.

Занятая тем, чтобы найти своё место в Боулдере, я ни разу не навестила Изобель.

— Она тоже по тебе соскучилась. Тебе стоит навестить её после моего отъезда. Она будет счастлива.

Я кивнула.

— Хорошо, что завтра я собираюсь подать заявление на получение водительского удостоверения.

Август глянул на меня, его черты лица были теперь более расслабленными.

— У тебя нет прав?

— Мне они были не нужны в Лос-Анджелесе. К тому же у меня не было машины, так что они мне вряд могли пригодиться.

Джеб издал какой-то звук сродни сопению или рыданию. Я развернулась на сидении. Его веки были закрыты, а шея наклонена под неестественным углом — он спал.

— Ты всё также не можешь рассказать мне, чем занимаешься? — спросила я Августа, повернувшись к нему.

— Это секретная информация.

— Но я же твоя пара.

Он чуть не съехал с дороги.

— Прости. Я решила, что это смешно; но это не так.

Я переплела пальцы рук, сложив их на коленях, и задумалась над тем, что заставило меня пошутить о нашей связи.

— Не могу поверить, что я это сказала. Не мог бы ты просто удалить это из своей памяти?

Август ничего не сказал. Вместо этого он включил радио и настроил его на какую-то джазовую волну. Август был большим фанатом джаза. Я часто дразнила его и говорила, что у него вкус, как у старика. К сожалению, я больше не считала его таким уж старым. Хотя мне было бы гораздо проще продолжать так думать.

К слову о стариках...

— А у Фрэнка была пара?

— Я не в курсе.

— А у кого-нибудь из членов стаи?

— У Эрика. Он со своей женой уже пятьдесят лет вместе.

— Это очень долгий срок.

— В следующем месяце мои родители будут справлять тридцатую годовщину.

Я была благодарна ему за то, что он напомнил мне о настоящей любви за пределами парных связей. Не то, чтобы я в этом сомневалась. Всё же мои родители любили друг друга, но при этом не были связаны.

— Это безумие.

— Да, — он пристально смотрел в тёмную дорогу. — Так какие у тебя планы на совершеннолетие?

Я провела ладонями по своим джинсам, чтобы перестать дёргаться.

— До него ещё далеко.

— Пять недель это не так уж и далеко.

Я облизала губы.

— Я не очень люблю дни рождения.

— Когда-то ты их очень любила. И всё время просила устраивать фейерверки. В итоге я один раз чуть не поджёг сам себя. Помнишь?

— Помню.

Низ его джинсов всё ещё дымился, когда он вернулся к нам после запуска фейерверка.

— Ты так сильно ругался, а твоя мама пошутила, что устроит себе небывалый шопинг на те деньги, что ты ей задолжал.

От этих воспоминаний я улыбнулась, но мои глаза начали гореть, а губы задрожали. Мой первый день рождения без мамы.

Август, должно быть, почувствовал мою печаль и коснулся моей руки.

— Давай не будем говорить о днях рождения.

— Да, — сказала я хрипло.

— Лучше расскажи мне что-нибудь про Лос-Анджелес.

Я украдкой провела рукой по своим мокрым ресницам, а потом рассказала ему о самых интересных случаях, что произошли со мной в те годы, которые мы провели порознь.

— Всё было не так плохо, — сказала я, крутя в руках телефон.

Экран неожиданно загорелся, пришло новое сообщение.

ЛИАМ: "Только не волнуйся. И не оставляй дверь на балкон незапертой, хорошо? Я буду через час".

Как я могла не волноваться?

Я: "Думаешь, Эверест может напасть на меня?"

ЛИАМ: "Просто запри дверь, хорошо?"

Я начала нервничать.

"Хорошо", — ответила я.

Август взглянул на меня, и машина слегка дёрнулась.

— Что?

Я упёрлась локтем в подлокотник и подпёрла голову рукой.

— Ничего.

— Ты забыла, что у меня теперь есть встроенный детектор лжи. Ты напугана. Что тебя напугало?

— Я не напугана, — я покачала головой, потому что мои слова, явно, не убедили его. — Я раздражена, но не напугана.

— Чем ты раздражена?

Я вздохнула.

— Лиам думает, что Эверест не сбежал из Боулдера.

Август краем глаза посмотрел на меня.

— Ты же знаешь, как он со мной поступил, да?

— Я слышал обрывки этой истории. Может, тебе стоит начать с самого начала?

Я обернулась и посмотрела на дядю, у которого изо рта потекла слюна. И хотя он спал, я всё равно понизила голос и рассказала Августу, как Эверест убедил меня в том, что я убила отца Лиама с помощью таблеток от перевоплощения, которые я подсыпала ему в ту ночь, когда была у него дома. Мне пришлось рассказать Августу про эскорт агентство, про сделку, заключенную с Альфой сосновой стаи, про похищение Эвелин и про то, как мой кузен шантажировал меня.

Я потёрла запястье, чтобы стереть пятнышко засохшей крови.

— Я не могу понять, хотел ли Эверест, чтобы я умерла, или надеялся, что я убью Лиама?

И хотя на лицо Августа падал лунный свет, мне было сложно считать его эмоции.

— Твой кузен частенько менял обличия.

— Он же оборотень.

Август не улыбнулся моей незатейливой игре слов.

— Я знаю, что вы не очень-то ладили, Август, но у нас были хорошие отношения. Я хочу верить, что он не желал мне смерти. Как и надеюсь, что он не желал её Лиаму... Что он сделал это, чтобы проверить, насколько я верна Лиаму.

После долгой паузы Август сказал:

— Тебе следует остаться сегодня в доме моих родителей. И все последующие ночи тоже. По крайней мере, мой папа сможет тебя защитить.

Я улыбнулась ему.

— Я не собираюсь прятаться. Если уж на то пошло, я собираюсь выследить своего кузена.

Август ещё крепче сжал руль.

— Лучше уж я буду охотником, чем тем, на кого охотятся.

— Нет, — рявкнул Август.

Джеб громко захрапел.

— Я не боюсь, — сказала я, понизив голос.

— Пусть стая ищет его. Лиам теперь Альфа, и именно этим Альфы и занимаются. Вершат правосудие во имя стаи.

— Он перегрызёт Эвересту горло и даже не будет его слушать. Я хочу получить ответы на свои вопросы, Август. Мне это нужно.

— Может, мне стоит остаться?..

— Что? Нет.

Я содрогнулась от того, как резко эти слова вырвались у меня изо рта. Что-то начало скручиваться внутри моего живота, точно змея. Может, это и не было такой уж большой проблемой, но Август не мог остаться. Мне хватало забот помимо нашей странной парной связи.

— Не надо из-за меня менять свои планы. Всё будет хорошо.

— Я знаю, ты хочешь моего отъезда из-за Лиама, но ты серьезно думаешь, что я смогу простить себя, если уеду, и с тобой что-нибудь случится?

— Ничего не случится. Я прошла все испытания и выжила, не так ли?

Он фыркнул.

— Слушай, давай я тебе пообещаю, что если вдруг я буду переживать о своей безопасности, я пойду к твоим родителям.

Его светло-карие глаза потемнели, и в них отразилось сомнение.

— Я обещаю.

— Мне надо, чтобы ты это задокументировала.

— Август Ватт, — я хлопнула себя ладонью в грудь, — ты мне не доверяешь?

— Я знаю, что ты можешь нарушить своё обещание.

Моё игривое настроение улетучилось.

— Что ты имеешь в виду? Какие обещания я не выполнила?

— Когда ты уехала в Лос-Анджелес, ты сказала, что будешь писать.

Я закусила нижнюю губу.

— Мама не хотела, чтобы я общалась с кем-то из Боулдера. Она сказала, что оборвав все связи, я смогу жить дальше, но теперь я думаю, что она просто не хотела, чтобы Хит знал, куда мы переехали. Она боялась его... и того, что он с ней сделал.

— Что он с ней сделал?

Верно... Очень немногие знали о том, что произошло. И я ни разу не пожалела, что Эверест убил Хита. Отец Лиама заслуживал того, что получил.

— Он её изнасиловал, Август, — прошептала я, словно мой тихий голос мог каким-то образом уменьшить ужас того, что случилось.

Глаза Августа округлились.

— Чёрт... — прошептал он, его голос был хриплым, словно по нему прошлись наждачкой.

После этого мы больше не разговаривали.

Извилистый рельеф горной дороги вытянулся и выпрямился, когда мы приблизились к гостинице, окна которой сияли. Я была рада тому, что там были гости. Мне бы не хотелось возвращаться в тихое и тёмное место. Мне хватало тишины и темноты в душé.

Припарковавшись перед вращающимися дверями, Август закинул безвольную руку моего дяди на своё широкое плечо и повёл его в вестибюль. Я взяла мастер-ключ из небольшого офиса за стойкой регистрации и показала дорогу в комнату дяди на первом этаже. Комната Джеба не была такой же громадной, как жилище Эвереста на чердаке, но она всё равно была просторной — один только шкаф дяди и тёти был размером с мою комнату.

После того, как Август уложил дядю на кровать, я сняла с него обувь, подоткнула одеяло и выключила свет. Мой нос зачесался от запаха столь обожаемых Люси благовоний. Как Джеб его выносил? Мне пришлось убрать свои благовония на балкон, что разозлило мою и без того нервную тётю.

Интересно, какие удобства приготовил ей Эрик у себя в подвале? Была ли я плохим человеком, надеясь на то, что она лежала сейчас на холодном и твёрдом полу? Воспоминание о том, как она стояла над Эвелин, привязанной к стулу, заставило меня сжать руки в кулаки. Как же я ненавидела Люси...

— Вообще-то, ты можешь поговорить со мной, — сказал Август.

Я отвела взгляд от банок, заполненных высушенными лепестками роз, которые украшали каминную полку.

Я не собиралась портить единственную ночь, которую Август должен был провести со своими родителями.

— Тебе надо идти.

Я направилась в сторону двери.

— Несс...

— Прошу тебя, Август. Я не хочу больше разговаривать. Я просто хочу смотреть телевизор так долго, пока из моих глаз не потечёт кровь.

Август вышел из спальни, а я закрыла дверь и убрала ключ в карман. Мы прошли вниз по деревянной лестнице, устланной ковровой дорожкой зелёного цвета.

Внизу лестницы я встала на цыпочки и поцеловала Августа в его небритую щеку.

— Будь осторожен завтра в дороге. И звони мне время от времени, ладно?

Я улыбнулась ему и поспешила к себе в комнату, чувствуя, как истончается невидимая веревка.

— Несс, — снова крикнул Август мне в след, но я не остановилась.

Связь между нами сделалась ещё слабее, и в конец концов стала совсем тонкой, словно паутина.

И я поняла, что Август ушёл.

Я почувствовала укол грусти, осознав, что мы не увидимся с ним ещё несколько месяцев. Но так было бы лучше. Лучше для всех.

ГЛАВА 3

Лиам приехал в час ночи. Я уже засыпала, когда услышала, как он постучал в дверь и позвал меня.

Как только я впустила его, он тут же заключил меня в объятия. Он склонил голову к изгибу моей шеи и понюхал меня.

— Ты пахнешь им. Я ненавижу, когда ты им пахнешь.

Меня поразили его слова. До его прихода я долго отмокала в горячей пенной ванной, пока вода не стала холодной. Я даже помыла голову. Похоже, мыло не могло стереть волшебный запах моей пары. Но завтра это уже не должно было быть проблемой. Я не могла пахнуть кем-то, кто находился за тысячу миль отсюда.

Лиам лизнул меня в то место, куда он опустил свою голову, и провёл языком вверх по моей шее, от чего я содрогнулась. Неужели он пытался перебить своим запахом запах Августа?

Лиам завёл меня в комнату и крепко прижался своими требовательными губами к моим губам. И хотя я устала, я ответила ему со всей страстью, которая только была во мне.

Когда мои ноги врезались в край кровати, я прижала руки к груди Лиама и оторвалась от его губ.

— Может, я и пахну Августом, а вот ты пахнешь абсолютно всеми мужчинами нашей стаи.

Он посмотрел на свою окровавленную футболку, после чего сорвал её с себя и бросил на пол рядом с моим мягким креслом, затем снял джинсы и, наконец, нижнее белье. Оставшись без одежды, он развернулся и направился в ванную.

Раздался шум воды, и я услышала, как кольца на душевой шторке брякнули о перекладину. Я не смела дышать. Даже моё сердце перестало биться. Лиам был голым в моем присутствии — и не в первый раз — и принимал душ в моей ванной.

И пока он был там, я так и не сдвинулась с места. Он вышел, и на его талии, словно высеченной из камня, было повязано полотенце. Он улыбнулся мне самодовольной улыбкой, увидев моё растерянное выражение лица, после чего обхватил мою голову руками и оставил на моих губах глубокий, сладкий, идеальный поцелуй.

Затем его руки скользнули вниз с моего лица и прошлись по моим рукам, которые безвольно повисли по бокам. Мне, вероятно, следовало обхватить его за талию, или провести ногтями по его спине, или сделать что-то с помощью своих пальцев, но я не могла заставить их двигаться. Я никогда не была близка с мужчиной, и меня переполняли самые противоречивые чувства, начиная от нетерпения и страха, и заканчивая воодушевлением и чувством вины.

Все они были объяснимы, кроме чувства вины. Лицо Августа возникло у меня перед глазами, и мой желудок сжался. Я крепко зажмурилась, желая, чтобы его лицо исчезло, а напряжение внутри меня уменьшилось.

— Я не могу, Лиам, — сказала я, не дыша.

— Чего ты не можешь?

Мои щёки вспыхнули.

— Заниматься сексом. Я не могу. Не сегодня.

Моё дыхание стало прерывистым. У меня началась самая настоящая паническая атака.

— Тише.

Он погладил мои руки. Вверх и вниз. Вверх и вниз.

— Нам не обязательно ничего делать, Несс. Тише.

Он обнял меня и прижал к себе. Лиам держал меня в своих объятиях, пока моя грудь не перестала сотрясаться от возбуждённых вздохов.

— Могу я остаться на ночь, или ты хочешь, чтобы я ушёл?

Я сглотнула.

— Ты можешь остаться, — я откинула волосы назад. — Я хочу, чтобы ты остался.

— Хорошо. Потому что я тоже хочу остаться.

Он поцеловал меня в кончик носа.

Я забралась в кровать и подвинулась, освободив ему место. Он щёлкнул лампой, стоявшей на прикроватной тумбочке, а потом прильнул ко мне, устроившись рядом.

— Как всё прошло... со старейшинами? — спросила я, когда он начал играть с моими волосами.

— Теперь я знаю всё о том, что значит быть Альфой.

— Не могу поверить, что ты Альфа. Мой Альфа.

— Мне нравится, как это звучит.

Он провёл носом по моей шее.

Я вздрогнула.

— Они знают, куда уехал Эверест?

— Они обнаружили его машину в Денвере.

Я повернулась к Лиаму.

— В Денвере? Что он забыл в Денвере?

— Не знаю.

Может, мой кузен знал кого-то в Денвере? Может быть, Меган, с которой он недавно сошёлся? Он познакомился с ней на музыкальном фестивале, и целовался с ней в баре "У Трэйси". Может быть, она была из Денвера? Она была студенткой Университета Колорадо. Это единственное, что я о ней знала помимо того, что она была изящной блондинкой. Может быть, о ней можно было найти информацию в базе данных её колледжа?

Глаза Лиама выглядели уставшими. Ему надо было поспать, а я расспрашивала его. Но я не могла не спросить про ненавистный мне инструмент для гендерной селекции.

— Ты уничтожил палку, Лиам?

— Палку?

— Окаменевший корень.

Его рот вытянулся в линию.

— Я не собираюсь уничтожать его.

Я отодвинулась от него.

— Почему нет?

— Потому что он ценен. А ценные вещи стоит хранить.

— Ценен? — взвизгнула я. — Это просто мерзкое вонючее дерево, использовать которое — преступление.

— Несс... — его голос прозвучал почти раздражённо, — пожалуйста, давай не будем ругаться из-за этого. Не сегодня. Я никогда больше не буду его использовать, я обещаю.

Он перевернулся на спину и провёл руками по своему лицу.

— Но это может сделать кто-то другой, — я приподнялась на локте.

— Несс, — зарычал он.

— Ты хоть раз задумывался о том, что если бы поколение твоего отца не использовало его, родилось бы больше девушек, и, вероятно, одна из них могла бы составить тебе пару.

Глаза Лиама ярко засияли, как полная луна.

— Тогда я рад, что его использовали, потому что мне не нужна пара. Я хочу тебя. Вместе с твоим горячим темпераментом. Я хочу тебя.

Лиам толкнул мой локоть, на который я упиралась, и я упала обратно на матрац. А он перекинул через меня ногу и расположился сверху, упёршись руками в кровать. Когда он опустил ко мне своё лицо, я начисто забыла о боулдеровской реликвии, об Эвересте и о том, как дышать.

— Не такой уж и горячий у меня темперамент, — пробормотала я.

Он улыбнулся и посмотрел на меня.

— Это всё равно, что сказать, что во время грозы не так сильно идёт дождь.

— Не уверена, что это комплимент.

Он потянулся ко мне за поцелуем, но прежде чем сократить расстояние между нами, прошептал:

— Для человека, который обожает грозу, это самый лучший комплимент.

И затем он поцеловал меня, и целовал до тех пор, пока наши тела не устали так же, как и наши головы.

ГЛАВА 4

Когда я проснулась на следующее утро, Лиам уже ушёл, а простыни на его стороне были холодными. Я проверила время на телефоне: шесть тридцать. Мне удалось поспать совсем немного, но этого должно было быть достаточно. Мне надо было заняться делами гостиницы и проверить дядю.

Я расчесала волосы, а затем нанесла лёгкий слой консилера, чтобы скрыть круги под глазами. Мои глаза были василькового цвета, как и у моей мамы — но если её глаза всегда сияли, мои в последнее время походили на мутное стекло.

Собрав волосы в хвост, надев джины и чёрную футболку с V-образным вырезом, я взбила свои подушки и с армейской тщательностью заправила постель, подоткнув одеяло. Я надеялась, что никто из гостей ещё не спустился на завтрак. Я была уверена, что у нас есть все основные продукты, но без Эвелин мы мало что могли предложить гостям: тосты, джем, масло. И Эвелин, и мама учили меня готовить, но у меня это не очень хорошо получалось. Хотя я могла приготовить самые простые блюда.

Быстрым шагом я направилась на кухню, ожидая, что там будет темно и пусто. Подойдя к ней, я заметила, что из-под двери струится свет, а в воздухе пахнет карамелизированным луком. Может, дядя решил приготовить себе поесть? Я толкнула плечом маятниковую дверь и застыла при виде Эвелин, склонившейся над плитой.

Её губы цвета красного вина приподнялись в улыбке.

— Доброе утро, querida¹.

Дверь ударила меня в спину — не больно, но достаточно сильно, чтобы заставить меня полететь вперёд. Я смогла устоять на ногах, схватившись за стальной остров.

— Я думала...

— Что я брошу тебя здесь, и тебе одной придётся со всем управляться? Я попросила Фрэнка подвезти меня сюда час назад.

Она покачала головой, и её иссиня-чёрные волосы заплясали поверх фартука, закрывающего её джинсы и кофту. Она выглядела счастливой. Счастливее, чем когда-либо. Даже блаженной.

— Не могла бы ты принести мармиты²?

Я пошла за ними к полкам в задней части кухни, и всё время оглядывалась, чтобы убедиться, что Эвелин была реальна.

— Лиам оставался ночевать?

Я уронила одну из крышек, которая громко зазвенела, упав на плиточный пол.

Когда я нагнулась за крышкой, Эвелин добавила:

— Я не осуждаю. Просто интересуюсь.

Я откашлялась.

— Он... но ничего...

Эвелин отложила щипцы, которыми переворачивала кусочки бекона, и ложку, и подошла ко мне. Он взяла меня за руки и сказала:

— Querida, тебе почти восемнадцать. Ты вполне можешь ночевать с мальчиками. Только пообещай мне, что ты в итоге выберешь того, кто будет к тебе добр. Ты заслуживаешь доброты и уважения.

Я вспомнила о прошлой ночи, а потом ещё одно неприятное воспоминание всплыло в моей голове, словно кто-то взял кальку и перевёл его туда. В ночь помолвочной вечеринки, когда я заехала к Лиаму домой, его звериное начало взяло верх над человеческим. Я винила во всём волка внутри него, но, может быть, я была слишком наивна? Отличались ли наши волки от наших двуногих обличий?

Эвелин изучающе осмотрела моё лицо.

— Несс? Ты меня пугаешь.

Я покачала головой.

— Тебе не стоит обо мне беспокоиться.

— Я всегда буду о тебе беспокоиться. Я слишком тебя люблю.

У меня перед глазами возник образ Эвелин, привязанной к стулу. Я сжала зубы, чтобы не дать моим клыкам заостриться. Мне очень хотелось наведаться в подвал к Эрику и вонзить свои зубы в мясистую бледную шею Люси.

Тётя не причинила боли Эвелин, по крайней мере, так она сказала, но она относилась к тем людям, которые обычно скрывали свою боль. Она никогда не жаловалась на свой артрит, который сковывал её суставы, как и на старую пулевую рану в ноге, из-за которой она хромала.

* * *

Завтрак прошёл без каких-либо проблем.

Эмми, одна из двух других женщин, работавших в гостинице, пришла сразу после меня и настояла на том, чтобы самой организовать завтрак. Она спросила меня, где Люси, и я сказала ей, что та поехала за своим убитым горем сыном. Эмми сдавленно улыбнулась. Она проработала в гостинице достаточное количество времени, чтобы быть в курсе последних слухов о семье Кларков. Но вот о чем она не знала — по крайней мере, я так думала — так это о двойственной природе своих работодателей.

Пока Эмми занималась ранними пташками, я приготовила поднос с едой и отнесла его дяде. Я раздвинула шторы в его комнате и попыталась вытащить его из постели, но он не двигался. Я проверила пульс, чтобы убедиться, что он жив. Он был жив. После третьей попытки поднять его, я ушла.

Пока я спускалась по лестнице, до меня дошло, что сегодня я отвечаю за гостиницу. От этой перспективы мой желудок так резко напрягся, что я невольно прижала к нему свою ладонь.

Всё будет хорошо.

Я справлюсь.

К тому же всё это было временно. День. Может быть, два. Так ведь?

Напряжение в животе не стихало. Я начала делать глубокие вдохи, но это не помогло.

Вращающиеся двери гостиницы повернулись, и тогда я поняла, что работа с дыханием не поможет расслабить мой живот.

Это был не стресс; это был Август.

И его мама.

— Изобель? — воскликнула я.

Она мало изменилась — её тёмно-каштановые волосы были всё такими же блестящими, а лицо бледным — но она, казалось, похудела, стала чуть тоньше. Она развела руки, и я, быстро спустившись по лестнице, вошла прямо в её объятия.

— Ох, милая девочка, я скучала по тебе, — она крепко стиснула меня, после чего отстранила от себя и начала разглядывать. — Боже мой, ты вылитая…, — её голос сорвался на имени моей мамы, — Мэгги.

Я попыталась улыбнуться, но при упоминании мамы моё сердце сжалось. Она умерла в январе, но у меня было ощущение, что это было вчера. Иногда я даже доставала телефон и хотела ей позвонить.

— Что вы делаете здесь так рано? — спросила я, глубоко задышав, чтобы уменьшить боль в сердце.

Изобель указала на стойку регистрации.

— Всегда мечтала поработать в таком качестве.

— Эм. Серьёзно?

— Я слышала, здесь открыта вакансия.

Она перевела на меня взгляд, и её ярко-зелёные глаза напомнили мне о соснах, растущих вдоль дороги, ведущей к гостинице.

Я моргнула.

— Пожалуй, я приступлю... если ты не против.

— Вы уверены, что хотите?..

— Да.

Она зашла за стойку регистрации, а я посмотрела на Августа. Неужели, это он попросил свою маму заменить Люси?

— Ничего не надо отремонтировать? — спросил он.

— Что?

— Лампочки? Облупившаяся краска?

Он обвёл рукой холл гостиницы. Когда я нахмурилась, он сказал:

— Сомневаюсь, что в ближайшие дни от Джеба будет много пользы, учитывая обстоятельства.

О. Чувство благодарности переполнило меня.

— Ты не можешь делать всё сама. Ну, то есть, может быть, и можешь, но тебе необязательно, — он закатал длинные рукава своей термокофты, которая облегала его торс, точно вторая кожа. — Я умею хорошо работать руками, только не отправляй меня на кухню, если не хочешь отравить гостей, — уголки его губ приподнялись.

— Ты разве не должен быть сейчас в самолёте или подводной лодке?

Он оглядел холл гостиницы и сказал:

— Я отложил свой отъезд.

Чувство облегчения и беспокойства начали борьбу внутри меня.

— Правда?

Я молилась о том, чтобы он решился на это не потому, что беспокоился обо мне. Но я не рискнула спросить.

— Мне надо быть на стройке через час, поэтому я могу задержаться у тебя минут на шестьдесят.

Если он не собирался уезжать, то у нас было больше, чем шестьдесят минут.

— Хм, надо переделать кое-что на веранде.

Он кивнул и зашагал в сторону двухуровневой гостиной.

— Эй, милая, не могла бы ты рассказать мне, как здесь обычно проходит день?

Изобель стояла в дверях между стойкой регистрации и офисом.

И хотя я никогда не стояла за стойкой регистрации, я наблюдала за дядей и тётей достаточное количество времени, чтоб понимать, чем они занимались. Я объяснила Изобель всё, что знала, после чего направилась к лестнице, которая вела в прачечную, находящуюся в подвале, но вдруг сквозь вращающиеся двери вошёл Мэтт под руку с блондинкой, которая поразительно на него походила.

— Привет, Несс. Не знаю, помнишь ли ты мою маму, — он указал головой на женщину рядом с собой.

Я её не помнила. Хотя она, наверное, присутствовала на собрании стаи. Но ведь Изобель там не было. Может быть, мамы Мэтта там тоже не было?

Я подошла к ним и протянула ей руку.

— Рада познакомиться с вами, мэм.

Она схватилась за мои пальцы.

— Кейси. И я тоже рада познакомиться, Несс.

Она отпустила мою руку, и я убрала её в карман своих джинсов. Поскольку ни один из них не сообщил о причине своего прихода, я спросила:

— Не желаете позавтракать?

— О, мы уже поели, — прощебетала Кейси.

Я взглянула на Мэтта, не вполне понимая, чего они хотели.

— Кофе? Чай?

— Мы здесь, потому что...

Кейси прервала своего сына:

— Потому что я люблю готовить. А ещё после встречи стаи я запомнила, что Эвелин фантастический шеф-повар. Я хотела бы поработать с ней.

О.

— Пожалуй, я пройду на кухню.

Она остановилась у стойки регистрации, поцеловала Изобель в щёку, после чего пересекла вестибюль и скрылась в столовой.

Я снова повернулась к Мэтту. Он что-то сказал Изобель, и та расплылась в широкой улыбке.

— Ну, какой же льстец, — сказала она мне и покачала головой.

Вращающиеся двери снова пришли в движение, и в вестибюль вошёл Лукас со спортивной сумкой через плечо.

— Мне нужен номер, — объявил он, подойдя к стойке регистрации и упершись в неё рукой. — Привет, миссис Ви.

Изобель улыбнулась.

— Привет, Лукас.

Я вскинула бровь.

— Зачем тебе номер?

— Меня затопили. Долбаные соседи.

Я опустила бровь на место.

— Ого. Очень жаль.

Он провёл рукой по своим растрёпанным чёрным волосам, которые обрамляли его уши.

— Чего тебе жаль? Не ты ли заставила их оставить кран включённым на всю ночь?

Я тихонько фыркнула.

— Знаешь что? Мне не жаль.

Светло-голубые глаза Лукаса радостно засияли. Я была готова поспорить, что в старших классах его должны были окрестить «самым невыносимым парнем в Боулдере».

— Какой у тебя номер комнаты, Несс? 105, верно?

Я скрестила руки.

— А что?

— Просто не хочу оказаться с тобой в одной комнате, — он подмигнул. — Лиам мне яйца оторвёт. Чёрт. Простите, миссис Ви.

Изобель улыбнулась.

— Я слыхала и похуже, сынок.

Лукас наклонился и заглянул в монитор компьютера.

— Номер 106 случайно не свободен?

— Свободен. Сейчас принесу тебе ключ, — Изобель исчезла в офисе.

Я скрестила руки.

— Твою квартиру, правда, затопили?

Он улыбнулся мне самодовольной улыбкой.

И эта улыбка красноречивее слов ответила на мой вопрос.

— Ты здесь, чтобы присматривать за мной?

— Присматривать за тобой? — Лукас фыркнул. — Придёт же в голову.

— О Боже, так и есть!

Он поиграл бровями.

— Тебя заставил Лиам?

В офисе раздался звон металла — это Изобель разбиралась с ключами.

— Никто меня не заставлял. Я делаю это по доброте душевной.

— Ты-то уж точно не добрый, — возразила я.

Мэтт усмехнулся, а Лукас нахмурился.

Я развернулась к Мэтту.

— Я так понимаю, твоя мама здесь не для того, чтобы брать кулинарные уроки?

Он закинул свою огромную руку мне на плечо.

— Стая заботится о своих, Несс.

Широко раскрыв глаза, я переводила взгляд между двумя мужчинами, занявшими половину вестибюля.

— Ты плачешь? — спросил Мэтт.

Я коснулась своей щеки. Конечно же, кончики моих пальцев намокли.

— Неужели у тебя эти дни... опять? — предположил Лукас, одарив меня улыбкой, от которой мне захотелось дать ему по шее.

Я успела показать ему средний палец за секунду до того, как мама Августа вышла из офиса, позвякивая ключом. Я быстро опустила руку, молясь о том, чтобы она не заметила мой неприличный жест.

Губы Лукаса приподнялись в язвительной улыбке, когда он положил ключ в карман. Но затем его улыбка исчезла, а его взгляд остановился на чём-то у меня над головой. Я почувствовала, что Август стоит за моей спиной, почувствовала его всем своим нутром, которое сжалось, словно кто-то натянул невидимую верёвку, связывающую нас двоих.

— Готов отправиться в путь, чтобы порешить всех плохих парней? — спросил Лукас.

— Я отложил поездку.

Август медленно вытер ладони о свои джинсы, которые были запачканы жирными пятнами и морилкой.

— В гостиной надо заменить две лампочки на люстре. Не знаешь, где я могу их найти, Несс?

— Знаю.

Я повела его в сторону кладовки. В ней пахло моющими средствами, холодным металлом и пыльными картонными коробками.

— Лампочки вот здесь.

Я указала на полку, которая находилась под небольшим откидным окном. Август подошёл к ней и прошёлся по рядам лампочек, пока не нашёл нужные.

— Я заменю их, пока я ещё здесь.

И вдруг мне в голову пришла одна мысль.

— А Лиам знает, что ты отложил поездку?

Август встал прямо передо мной.

— Ещё нет.

— Значит, это ты попросил свою маму прийти помочь?

— Это была не только моя идея. Мои родители не хотели оставлять тебя одну. Поэтому мама позвонила Кейси. И, полагаю, что Мэтт позвонил Лукасу.

— Пошёл распаковывать вещи, соседушка, — сказал мне Лукас, уставившись на Августа, который стоял в нескольких сантиметрах от меня.

Я попятилась и ударилась поясницей в косяк.

— Мы не соседи, Лукас.

— Ну, почти. Слушай... у тебя нет запасных наушников? Не хотелось бы слышать твои стоны.

Всё моё тело напряглось.

Раздался звук разбивающегося стекла. Я глянула в сторону коробочек с лампочками, которые сжимал в своих кулаках Август. Не сказав ни слова, он взял новые, после чего задержался у полки и начал разглядывать кусочек неба сквозь окно.

— В любом случае, если у тебя для меня что-нибудь найдется, просунь мне под дверь, лады? — сказал Лукас и направился по коридору, напевая какую-то весёлую песенку. Не успев заглянуть за угол, он прокричал:

— Эй, Август, тебе следует заглянуть к "Трейси". Та официантка с ума сойдёт, когда узнает, что ты свободен.

Мышцы на спине Августа напряглись.

— Мне надо проверить кое-что, — я сглотнула, — в прачечной. Спасибо за помощь.

И я поспешила покинуть кладовку, чувствуя пульсацию внутри живота, по мере того, как расстояние между мной и Августом становилось всё больше и больше.

ГЛАВА 5

Я оставалась в прачечной довольно долгое время, сортируя грязное бельё и полотенца, как и свои чувства. И лишь по прошествии трёх часов стирки и сушки, и почти двух часов глажки, гостиничное бельё было приведено в порядок. А вот внутри меня была всё та же неразбериха.

Мне хотелось бросить всё, направиться в зал и начать пинать грушу, чтобы очистить голову, но мне всё ещё предстояло переделать массу дел, прежде чем я могла бы закончить работу. Я вернулась наверх, решив проверить, как там дела у Изобель. Я молилась о том, чтобы не встретить там кого-то ещё.

— У вас всё хорошо? — спросила я маму Августа.

— Всё отлично, дорогая. Пара человек забронировало номера на выходные, и ещё у нас в пятницу ужин в честь дня рождения на двадцать человек. Я поговорила с Эвелин и заказала продукты. Я как раз обновляю список вин. Ах да, и кто-то оставил гостиничный велосипед на улице. Я обнаружила его, когда встречала гостей. Я не знала, куда его поставить, поэтому закатила его в офис.

Она указала на офис у себя за спиной, продолжая кликать мышкой, забивая что-то в экселевскую таблицу — как я поняла, список вин.

Я вошла в офис, и моё тело застыло и похолодело, точно кусок мрамора. На руле велосипеда висел бейджик, который развевался из-за прохладного ветерка, создаваемого вращающимся вентилятором в углу. Слюна застряла у меня в горле, когда я схватилась за бейджик и сняла его с веревочки, всё ещё надеясь, что это Изобель прикрепила его сюда.

На бейджике чёрным маркером было написано: "Чтобы ты могла навестить меня снова".

По моей и без того уже похолодевшей спине пробежала дрожь.

— Вы не видели, кто его оставил? — спросила я в надежде, что мой голос не мог выдать мое нервозное состояние.

— Нет. Я обнаружила его в самом начале подъездной дороги.

Мог ли Эйдан доставить его сюда? Учитывая то, как сильно Лукас повредил его шею в ту ночь, когда он подстрелил Лиама, я сомневалась, что этот охотник свободно разгуливал по Боулдеру вместе с велосипедом. Может быть, он попросил своего водителя доставить велосипед?

Я смяла бейджик и выбросила его в мусорное ведро.

Чёрта с два я поеду в гости к этому извращенцу.

Я выкатила велосипед через дверь гостиницы и покатила его по дороге в сторону склада, где Люси и Джеб хранили походные принадлежности: каяки, удочки и другое снаряжение, которое они предоставляли гостям.

Возвращаясь назад, я прищурилась и посмотрела на дорогу, сверкающую в ярком солнце. Я искала глазами лимузин Эйдана, но даже если он там когда-то и стоял, то давно уже должен был уехать.

"Встречаемся сегодня в восемь в гостинице, обсудим судьбу Эвереста Кларка. Быть всем членам стаи".

Голос Лиама прозвучал так резко и чётко, что я начала вращать головой, ожидая увидеть его, но рядом со мной не было ни души. Оправившись от шока, я попыталась сосредоточиться на том, что он сказал: «судьбу Эвереста Кларка». Мой пульс ускорился и начал стучать в ушах. Я посмотрела на первый этаж гостиницы. За одним из окон лежал дядя. Слышал ли он тоже зов Лиама, или Лиам исключил его из сообщения?

Я вернулась в гостиницу, схватила мастер-ключ и побежала вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Я постучала, после чего вошла в комнату дяди.

— Джеб? — позвала я.

Когда я увидела, что одеяло трясется, и услышала приглушённые всхлипывания, я поспешила к нему.

— Лиам... он... он убьёт моего сына, — голос Джеба был таким тягучим, точно сироп, которым я ранее полила его блинчики. — Моего единственного ребёнка.

Значит, он слышал Лиама.

— Он сказал "обсудить". Может быть...

— Ты не знаешь законов стаи, Несс. Ты член стаи уже... сколько? Двадцать четыре часа? У волков нет сострадания.

Его снисходительный тон рассердил меня.

— Может, я знаю не столько же, сколько ты, но они не отомстили за смерть моего отца. Может быть, они не станут убивать Эвереста.

— Он связал Хита и оставил плавать в его же собственном бассейне. Ты думаешь, Лиам простит моего сына? О, милая девочка, тебе столькому надо ещё научиться...

Я сжала губы. И хотя мне очень хотелось уйти, я подавила это желание.

— Тебе что-нибудь принести, Джеб? — спросила я сухо.

Не сводя глаз с Флашеронских скал, видневшихся за эркерным окном, он прошептал:

— Зачем ему вообще понадобилось убивать его? Это ты его попросила?

Мой позвоночник одеревенел.

— Как ты мог такое подумать?

— Из-за того, что он сделал с Мэгги.

— На случай, если ты забыл, Хит также изнасиловал Бекку. Может, это она попросила Эвереста убить Хита?

— Она была в коме.

У меня сдавило горло, впрочем, как и все позвонки. Я сглотнула.

— Перед тем, как она попыталась совершить суицид и впала в кому.

Дядя посмотрел на меня покрасневшими глазами, а потом снова перевёл взгляд на горную панораму. В каком-то смысле — неосознанно — я стала сообщником в убийстве Хита, но если бы я хотела убить его, я бы сама это сделала. Я бы никогда не попросила кого-то сделать за меня эту грязную работу. Как мог мой дядя так плохо обо мне думать?

— Зови, — прошептала я и попятилась назад от его кровати. — Если тебе что-то нужно, зови.

Затем я развернулась и поволочилась вниз по лестнице.

Изобель подняла голову от монитора компьютера, в который она смотрела, и спросила:

— Всё в порядке?

Я кивнула.

— Переживаю за Джеба, вот и всё.

Изобель не ответила, но я почувствовала, что она изучающе оглядела меня.

Я вышла на веранду, огибающую гостиницу, чтобы очистить голову. Вместо этого густой лес напомнил мне про Эйдана и о странной записке, которую он прислал. Я попыталась позвонить Лиаму, чтобы рассказать ему об этом, но мой звонок был перенаправлен на голосовую почту.

Встреча стаи должна была состояться через несколько часов. Я вполне могла подождать и сообщить ему уже там. Вряд ли это была угроза. Людям не угрожают посредством приглашений. Но опять же, Эйдан Майклз был изобретательным человеком. Может быть, это была непрямая угроза? Или напоминание о том, что он знал, как достать меня... залезть мне под кожу?

Я оттолкнулась от шершавых перил, которые сделали мой отец и Ватты. Мне нужно было чьё-то мнение по этому вопросу, и поскольку Лиам не отвечал, я решила поискать своего соседушку.

ГЛАВА 6

Я постучалась в номер Лукаса, и сразу же вошла внутрь, как только он открыл дверь.

— Господи. Что за срочность?

Лукас стоял босиком и в спортивных штанах, которые так низко сидели на его бёдрах, что из-под них виднелись боксеры. На нём также была майка, демонстрирующая его огромные мускулы. И хотя я хотела сказать ему, чтобы он подтянул штаны, я не стала этого делать, так как пришла не для того, чтобы указывать ему на плохой вкус в одежде.

Войдя в комнату, я закрыла дверь.

— Я обычно не отказываюсь, если девушка сама вешается на меня, но...

— О, Боже, что за самомнение, — я закатила глаза. — Если бы ты был последним мужчиной на Земле, я бы даже тогда не согласилась быть с тобой.

Он улыбнулся.

— Это жестоко, Кларк.

— Я пришла, потому что мне доставили кое-что странное.

Его улыбка исчезла.

— Слушаю.

— В ту ночь, когда я ходила к Эйдану Майклзу, и он стрелял в Лиама... в общем, я приехала туда на одном из гостиничных велосипедов. И сегодня мне вернули его с запиской, в которой говорилось: чтобы ты могла навестить меня снова, — выпалила я на одном дыхании.

Глаза Лукаса потемнели.

— Кто его вернул?

— Не знаю. Изобель нашла его на дороге.

— Откуда ты знаешь, что это тот же самый велосипед?

— Я этого не знаю, но...

— Может быть, записка предназначалась кому-то другому?

Я зарычала от раздражения.

— Ладно. Не бери в голову.

Мускул на его челюсти дёрнулся.

— Ты звонила Лиаму?

— Я пыталась. Он не ответил.

В течение долгой минуты Лукас смотрел на меня, словно решая, верить мне или нет.

Я вытерла липкие руки о джинсы, после чего оглядела комнату, которая была почти точь-в-точь как моя: те же бежевые шторы, такое же кресло, обтянутое фланелевой тканью, медные светильники, белое постельное белье. Отличался только пейзаж на картине, висевшей на стене.

— Слушай, я пришла, потому что подумала, что ты скажешь мне, стоит ли мне беспокоиться насчёт Эйдана...

— Всегда следует беспокоиться насчёт людей, имеющих слишком много денег и влияния. Но помимо этого ублюдка, прикованного к постели, у нас есть проблема похуже.

Мои конечности сделались до ужаса ледяными.

Лукас упал в кресло, поставил локти на колени, скрестил пальцы рук и наклонился вперёд. Он посмотрел на меня, словно решая, стоит ли ему рассказывать мне о том, что случилось.

— Сегодня утром Лиам обнаружил, что из штаба был украден один предмет.

Я нахмурилась. Что такого важного могли хранить боулдеровцы в штабе?..

— Селекционный корень?

Лукас фыркнул.

— Размечталась.

Я, и правда, мечтала об этом.

— Весь Силлин, принадлежащий стае, пропал.

— Силлин? Ты имеешь в виду таблетки против перевоплощения?

Он кивнул.

Мама заставляла меня принимать Силлин в течение трёх недель, после нашего переезда в Лос-Анджелес, чтобы не дать моему телу перевоплощаться и приглушить мой запах, на случай, если вокруг были другие оборотни. Она не хотела, чтобы меня кто-нибудь унюхал. Все одинокие волки теряли контроль над собой, поэтому стаи охотились на них. В итоге, расстояние, отделяющее меня от боулдеровцев, вынудило мой ген оборотня уснуть, и впоследствии я уже не нуждалась в этом лекарстве.

— Кому может понадобиться их красть? — спросила я.

— Как говорит Грег, — моему мозгу понадобилось около секунды, чтобы вспомнить, что это был доктор стаи, — их больше не выпускают.

— И?

— Их можно продать.

Я не могла поверить, что разговариваю с Лукасом без желания придушить его.

— И кто, по вашему мнению, их украл?

— Мы не думаем, мы знаем. Коул проверил записи с камер видеонаблюдения, как только Лиам позвонил ему.

— И кто их взял?

— А ты как думаешь?

Я стиснула зубы.

— Ты сейчас серьёзно, Лукас? Ты хочешь, чтобы я угадывала?

— Эверест. Их украл Эверест, чёрт возьми. И угадай когда? В то самое время, когда ты явилась на склад Ваттов, чтобы сразиться с Лиамом. И единственная причина, по которой мы не поймали его раньше, заключается в том, что когда происходил поединок, вся стая должна была присутствовать там, чёрт возьми. А это значит, что человек, который отвечал за камеры видеонаблюдения гостиницы и штаба, был на этом долбаном поединке.

Я ощетинилась.

— Ты намекаешь на то, что это моя вина?

Он издал неровный вздох, и провёл руками по лицу.

— Ты вообще не в курсе, что он задумал, так?

— Как ты можешь вообще спрашивать меня об этом, Лукас?

— Прости. Мы просто пытаемся понять, чего он хочет в итоге добиться. Вот и всё.

— Эти таблетки дорогие?

— Ты думаешь, Эверест украл их ради денег?

— Ты сказал, что они редкие. Может он украл их, чтобы подкупить членов других стай и сделать их своими союзниками?

Лукас оживился, услышав мою теорию.

— А, может быть, он планирует использовать их на нас?

Как я использовала их на Хите. А ведь это была идея Эвереста.

Зрачки Лукаса сузились до размеров булавочной головки.

— Вы не рассматривали такой вариант? — спросила я.

Он ударил руками по коленям, и этот громкий звук испугал меня.

— Чтоб тебе провалиться!

— Не дождёшься, — я произнесла эти слова раньше, чем успела понять, что сказала их вслух.

Лукас ухмыльнулся, но затем, когда он обдумал моё предположение, эта ситуация уже перестала его забавлять.

— Нам надо позвонить Лиаму, — сказал он, наконец.

Мы так и сделали, и на этот раз наш Альфа ответил.

ГЛАВА 7

Минут через пятнадцать после нашего звонка в комнату Лукаса ворвался Лиам и сразу же направился ко мне. Оказавшись рядом со мной, он обхватил руками моё лицо и рассмотрел каждый его сантиметр, словно хотел убедиться, что я была цела и невредима. Я не понимала, почему он решил, что со мной что-то случилось, но разве я могла жаловаться на то, что была небезразлична кому-то настолько, что он волновался обо мне? Одной рукой Лиам скользнул вниз по моей руке и коснулся моих пальцев, а другой провёл по бледным белым шрамам, которые он неумышленно оставил на моей щеке во время последнего испытания.

Лукас рассказал ему о наших предположениях, и о велосипеде. Но учитывая масштабы наших проблем, дилемма с велосипедом казалась совсем незначительной.

— Он же не знает о сегодняшнем собрании? — спросила я.

— Он не присягал мне, так что нет, он не слышал.

Лиам провёл рукой по своим взъерошенным волосам и начал ходить взад-вперёд по комнате.

— Если этот ублюдок планирует отравить нас Силлином, ему следует сто раз подумать.

— По крайней мере, Силлин не может убить нас, — осмелилась сказать я, но пожалела о своих словах, когда Лиам и Лукас покосились на меня.

Конечно, я подсунула немного Силина Хиту, но он умер от серебряного провода, который Эверест затянул на его шее.

— Силлин может и не убьёт нас, — сказал Лиам мягко, перестав расхаживать по номеру, — но он отнимет нашу силу.

Я проглотила накрывшее меня чувство вины. И хотя Лиам не был фанатом своего отца, Хит был его единственным родителем, а я приложила руку к его гибели.

Лиам провёл большим пальцем по моему нахмурившемуся лбу.

— Перестань винить себя.

— Я никогда не перестану винить себя, — прошептала я.

Лиам прижал меня к себе и провёл рукой по моим волосам. Его мускусно-мятный запах окутал меня, успокоив мои напряжённые нервы.

— Что думаешь делать, Лиам? — спросил Лукас, прервав тишину.

— Думаю нанести небольшой визит Эйдану Майклзу, как он и просил.

Я отстранилась от Лиама.

— Нет. Этот мужчина психопат! Ты не можешь снова поехать к нему.

Лиам улыбнулся мне печальной, но в то же время опасной улыбкой.

— Несс, он больше не подстрелит меня.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что, во-первых, мы будем готовы, и, во-вторых, он в больнице.

— Лиам... нет.

— И что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, когда он опять начнёт доставать тебя?
Лиам погладил меня по дрожащему подбородку. От его прикосновения я содрогнулась ещё сильнее.

— Никто не смеет угрожать моим волкам. Никто.

— Тогда я пойду с тобой, — сказала я.

— Однозначно нет.

— Лиам...

— Даже не обсуждается, Несс.

— Но...

Лиам многозначительно посмотрел на Лукаса, по-видимому, мысленно отдавая ему приказ, потому что Лукас сказал:

— Готов не отлипать от неё, как те латексные изделия.

Это было мерзко и нечестно. И я им об этом сообщила. Но, конечно, не про мерзкую часть, только про то, что это было нечестно. Затем я распрямила плечи и посмотрела на них своим самым свирепым взглядом. По крайней мере, мне так казалось.

— Что нечестно? — спросил Лиам. — Держать тебя подальше от потенциальной угрозы?

— Разве девиз стаи не призывает защищать Альфу любой ценой? — спросила я.

Лиам прищурил свои тёмные глаза.

— Ты защитишь моё психическое здоровье, если будешь в безопасности. Если с тобой что-то случится, я сойду с ума, Несс. Я сойду с ума и покалечу любого, кто встанет у меня на пути. Пожалуйста, не дай мне сойти с ума.

Он провёл костяшками пальцев по моей щеке.

Я надулась. Я была слишком рассержена, чтобы уступать.

— Надеюсь, это не из-за того, что я девушка, и ты думаешь, что я слишком хрупкая. Потому что я в...

— Это из-за того, что ты моя девушка, — сказал он.

— Я подожду снаружи, — пробормотал Лукас.

Секунду спустя дверь закрылась.

— Моя, Несс.

— А что будет со мной, если с тобой что-то случится?

— Стая защитит тебя.

У меня защипало в глазах.

И тогда что-то глубокое отразилось на его лице. Он прижался губами к моему лбу, затем поцеловал мои веки, нос, подбородок и, наконец, мой шрам. Он не оставил нетронутым ни единого миллиметра на моём лице. Точнее не так. Он ещё не поцеловал меня в губы. Но поцелуй в итоге состоялся, а вместе с ним на меня накатила волна мощных ощущений. Они наполняли и опьяняли меня, точно Тихий океан, который бьётся о песчаный берег Венис Бич³.

Вкус нашего поцелуя напоминал о громе, молниях и желании.

Невероятно сильном желании.

Желании защищать, но также крепко держать и наполнять друг друга.

Он углубил поцелуй, а руками провёл вниз по моей спине и взял меня за попу. Как вдруг мой желудок словно сжали в кулак. Я отскочила назад, как будто кто-то толкнул меня.

Раскрыв припухшие губы, я тяжело задышала. Лиам посмотрел на меня извиняющимся взглядом. Вероятно, он подумал, что я решила отстраниться, потому что он слишком спешил. Я сжала руки в кулаки, чтобы не дать себе прижать их к моему всё ещё напряжённому животу. Я винила глупую парную связь за эту внезапную боль. Это было нечестно.

Так нечестно.

Лиам потёр заднюю часть своей шеи.

— Прости, Несс. Я не хотел тебя торопить...

— Ты не торопишь меня.

— Тогда почему ты отстранилась?

Я не могла держать от него секретов. Тем более, если этому суждено было происходить каждый раз, когда мы целовались. Я приложила два пальца к своему животу. Он нахмурился, но потом его лицо разгладилось. Он всё понял. И когда это случилось, на его лицо упала тень.

— Но он же уехал, — сказал Лиам.

— Нет, не уехал.

Выражение его глаз испугало меня. Лиам попятился назад и вышел из номера. Через некоторое время вошёл Лукас.

Я опустилась на кровать и схватилась руками за голову.

Я не думала, что этот день может стать ещё хуже, но, по-видимому, именно это и случилось.

ГЛАВА 8

— Он хочет заставить его уехать? — спросила я у Лукаса.

— Надеюсь, что он сосредоточится на Эвересте и Эйдане, и только потом займётся твоей связью.

На щеке Лукаса появилась ямочка. В отличие от меня, у него не было ямочек, поэтому я предположила, что он закусил щёку.

— Хорошо, что я и Тарин больше не вместе. Девчонки только отвлекают.

— Вы с Тарин расстались? Когда это случилось?

— Пару дней назад.

Мне не нравилась Тарин, но я и Лукасу не особенно симпатизировала, поэтому я решила, что они подходят друг другу.

— Вы долго встречались?

Вокруг стола, рядом с которым я сидела, закружилась муха и приземлилась на картину у Лукаса за спиной.

— Достаточно долго, для того, чтобы это расставание оказалось болезненным.

Как я поняла, это она с ним рассталась, но я не стала расспрашивать. Я встала и вытерла руки о свои джинсы.

— Мне надо работать.

— Ты же не собираешься сейчас навестить Эйдана?

— Нет, — тихонько фыркнула я. — Я хочу отомстить, а не совершить самоубийство.

— Значит, мне не придётся ходить за твоей задницей по всей гостинице.

— Ты можешь попробовать, но я знаю это место лучше тебя, так что... удачи! — я одарила его улыбкой. — Но если тебе скучно, могу достать для тебя метёлку для пыли.

— Я пас. Я собирался сходить в спортзал.

— У тебя вообще есть работа?

— Ты моя работа.

Я так резко вскинула голову, что шпилька, которую я воткнула в свой импровизированный пучок, впилась мне в череп.

— Ты же это не серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Но это только пока Эверест не будет уби... пойман.

— Убит? — прохрипела я.

— Пойман.

Моё сердце замерло, точно та муха, сидящая на нарисованном ручье.

— Но ты собирался сказать "убит"...

— А это важно?

— Конечно.

— Ты разве не хочешь, чтобы он умер?

— Я хочу, чтобы Эйдан Майклз умер.

— Но не Эверест?

— Я не знаю, что чувствую по отношению к своему кузену-предателю. Я вообще не понимаю его мотивов. Я думала, что он сделал это из-за Бекки, но он, недолго думая, сошёлся с другой девушкой, пока Бекка была в коме, так что я не знаю... — я пнула ногой уголок бежевого плюшевого ковра. — Кстати о той девушке: базы данных колледжей находятся в открытом доступе?

— Нет, но Коул, вероятно, сможет их взломать. А что?

— Я хотела проверить, не живёт ли эта девушка в Денвере.

— Как её зовут?

— Меган.

— Меган, а дальше?

— Не знаю.

— Как пишется "Меган"?

— Не знаю.

— Ты что прикалываешься, Несс?

Я упёрла руки в бёдра.

— Не шипи на меня.

— Я тебе, что, долбаный кот?

— Ладно, — я раздражённо вздохнула. — Не рычи на меня. Так лучше?

Он фыркнул.

— Ты хотя бы знаешь, в каком колледже она учится?

— Она первокурсница в Университете Колорадо.

Он набрал что-то на своём телефоне.

— Выходит, она будет второкурсницей этой осенью?

Точно... Сейчас же лето.

Он что-то низко прорычал.

— Я так понимаю, ты не в курсе, что на младших курсах Университета Колорадо обучается 24 000 студентов.

Я не знала, что этот университет был таким большим.

— Они случайно не общались с Эверестом по Скайпу? Это облегчило бы нам задачу...

— Я не знаю. У меня нет аккаунтов в социальных сетях.

Покачав головой, он поднёс телефон к уху.

— Йоу, Коул. Мне нужна информация о чике по имени Меган. Она первокурсница или второкурсница в Университете Колорадо... Нет, не для секса, тупица.

Я ухмыльнулась.

Лукас сидел на кресле и выуживал ниточки из фланелевой ткани на подлокотнике. Его ногти были неровными, обломанными о землю и камни. Мои были такими же после пробежки со стаей в полнолуние. Я сразу же состригла их, но спустя три дня белые полумесяцы наросли снова.

— Цвет волос? Кожи? Глаз? — спросил меня Лукас.

— Светлая кожа. Блондинка, волосы до плеч. Я не видела, какого цвета у неё глаза.

Лукас передал эту информацию Коулу.

— Коул спрашивает, толстая ли она? Или может худая? Есть какие-то отличительные приметы?

— Я видела её издалека на музыкальном фестивале, где она сидела на лавке, а потом "У Трейси", там она тоже сидела. Она симпатичная. Это может как-то помочь?

— То, что девушки считают симпатичным, не всегда совпадает с мнением парней, — пробормотал Лукас.

— У неё лицо в форме сердца.

Лукас приподнял одну бровь, через которую проходил белый шрам. Он достался ему после автомобильной аварии, которая забрала жизни его родителей.

— Что это вообще значит?

Я нарисовала в воздухе сердце двумя указательными пальцами.

— Судя по тому, что говорит Несс, у неё огромный лоб и малюсенький подбородок, — он перенёс телефон к другому уху и одновременно пробормотал, — А ты сказала, что она симпатичная.

Я закатила глаза.

— У неё не такой уж гигантский лоб.

Пока Коул искал информацию на другом конце линии, Лукас рассказал ему о проблемах с камерами видеонаблюдения в гостинице. Поскольку, услышав ответ Коула, он не бросился петь и танцевать, я заключила, что брат Мэтта пока не смог решить эту проблему.

— Хорошо... я покажу ей. Спасибо, чувак.

Через две минуты, телефон Лукаса издал сигнал. Он нажал на экран, после чего передал его мне. Я пролистала вниз электронное письмо, присланное Коулом, в котором находились скриншоты портретов разных Меган, имена которых писались тоже по-разному.

Я вернула Лукасу телефон и покачала головой. Ни одна из них не была Меган Эвереста.

Лукас просмотрел скриншоты.

— Бекка была эскортницей. Может быть, Меган тоже?

— Эверест сказал, что она ей не была.

— Он также сказал, что ты убила Хита.

Мелкие светлые волоски на моих руках встали дыбом.

— Ты прав, — сказала я, а потом добавила себе под нос. — Никогда не думала, что скажу это.

Губы Лукаса приподнялись в улыбке.

— Горячих парней всегда недооценивают.

Я фыркнула.

— О, Боже. Заткнись.

Он усмехнулся.

— Как называется фирма?

— Эскорт агентство "Красный ручей"

— Ненавижу слово "ручей", — сказал он, набирая текст.

— Ты что-то имеешь против небольших водных потоков?

— Я имею что-то против больших шерстяных тел, — он взглянул на меня. — Только не говори мне, что ты никогда не слышала о ручейной стае.

Я нахмурилась.

Он потёр подбородок, который отчаянно нуждался в том, чтобы его побрили.

— Похоже, не слышала. Самая маленькая стая, которая стала самой большой... Ни о чём не говорит?

Я покачала головой.

Он откинулся на спинку кресла.

— Я расскажу тебе эту душещипательную историю, когда закончу с эскорт агентством, — его пальцы летали по экрану телефона. Не поднимая головы, он сказал: — Их веб-сайт не работает. У тебя остались их контакты?

По моему телу побежали мурашки от одной мысли о том, что мне пришлось бы звонить Сандре, сутенёрше — или как там называли хозяек эскорт агентств — с которой меня познакомил Эверест. И хотя она всегда была приятной и мило общалась со мной по телефону, я надеялась, что мне никогда не придётся говорить с ней после свидания с Эйданом Майклзом. Я содрогнулась, вспомнив о нём.

— Дай мне номер.

Я дала ему номер, и Лукас позвонил в агентство, включив телефон на громкую связь.

Автоответчик эскорт агентства "Красный ручей" попросил нас оставить сообщение. Когда раздался звуковой сигнал, я так отчаянно замотала головой, что пряди волос, которые выбились во время поцелуя с Лиамом, заколыхались вокруг моего лица.

— Приветики. Это Агентство "Красный ручей"? Я ищу какую-нибудь девушку, которая смогла бы составить компанию парню в эти выходные. Было бы здорово, если бы вы рассказали мне о ваших девушках.

Лукас оставил номер своего телефона, после чего завершил звонок. Его подбородок был ярко красным.

— Ты покраснел, — сказала я, в основном, чтобы позлить его.

Он показал мне средний палец, а я улыбнулась.

— А теперь расскажи мне про ручейных.

Он положил телефон на подлокотник своего кресла.

— Четыре года назад, стая, которую мы даже не рассматривали всерьёз, вдруг стала самой большой стаей на территории Скалистых гор.

— Поэтому я о них и не слышала. Я четыре года провела в Лос-Анджелесе.

— Ты когда-нибудь слышала про тополиных?

— Конечно. Это стая пацифистов. Папа называл их хиппи.

Он покрутил телефон в своих пальцах.

— Что-то типа того. Они жили в поселении — хотя это скорее был небольшой город, чем поселение — и почти не общались с людьми. Так или иначе, десять лет назад состоялся саммит. Это был фактически первый саммит за сто лет. Боулдеровцы, сосновые, тополиные и несколько стай с запада подписали соглашение о ненападении. Но ни один из ручейных не явился. Тополиные располагались ближе всего к ручейным, и сообщили, что они ничего не слышали от своих соседей в течение нескольких лет и поэтому решили, что те вымерли.

Конечно же, после этого боулдеровцы не ходили и не вставляли друг другу цветы в волосы. А среди сосновых, несмотря на то, что в целом они были мирными, находились такие — у меня в голове всплыло лицо Джастина — которые были эгоистичными и жестокими.

— А как вымирают стаи? — спросила я.

— Очень часто молодёжь отказывается от нашего образа жизни. Они переезжают в большие города, теряют связь со своей истинной природой, и раньше умирают, потому что для наших тел неестественно не перевоплощаться.

Интересно, сколько лет жизни я потеряла, живя вдали от Боулдера?

Он почесал подбородок.

— Но хуже всего... это когда те, кто уезжают, начинают размножаться.

— Почему это хуже всего?

— Потому что, если их отпрыски рождаются вдали от стаи, их ген становится дефектным. Так получаются дети, которые не могут полностью перевоплотиться. Мы называем их "полуволки".

Выражение его лица стало таким суровым, что я задалась вопросом, а встречал ли он когда-нибудь полуволка, который перевоплощался?

— Это существа из кошмаров, — Лукас хрустнул пальцами. — В любом случае, вышло так, что ручейные не вымерли... а просто прятались. В одну зимнюю ночь Альфа ручейных вошла на территорию поселения тополиных с группой своих волков и вызвала Альфу тополиных на дуэль. Битва была до безумия кровавой и тополиные — теперь это ручейная стая — упоминали, что она вела нечестную борьбу, хотя никто не смог этого доказать...

— Она? Альфа ручейных — женщина?

Лукас фыркнул.

— Ну, конечно же, ты обратила внимание именно на это.

Я скрестила руки.

— Только потому, что она выиграла битву, не значит, что она дралась нечестно, Лукас. Почему вообще сделали такой вывод? Потому что она была женщиной, а женщины обычно уступают мужчинам?

Лукас сжал губы. Похоже, я ударила по больному.

— Тогда как ты объяснишь, что абсолютно все высокопоставленные тополиные, которые вызывали её на дуэль после этого, тоже лишились своих жизней, а?

Я пожала плечами.

— Она невероятно сильная.

Лукас бросил на меня испепеляющий взгляд. Он даже не рассматривал такую возможность! Сексистская свинья.

Я ещё сильнее скрестила руки.

— Ты встречал её?

— Нет. И у меня нет желания встречаться с этой сумасшедшей сукой.

— Ты такой сексист.

— Сексист? Осторожнее со своими осуждалками. Ты ничего про меня не знаешь.

— Нет такого слова "осуждалки".

На его лице отразился гнев и что-то ещё.

— Ты считаешь, что ты выше только по отношению ко мне или ко всем остальным тоже?

Помолчав какое-то время, я ответила:

— Я не считаю себя выше кого бы то ни было.

— Но ведёшь ты себя именно так.

От его комментария у меня закололо в груди.

— Я просто хочу, чтобы ко мне относились как к равной.

Лукас так пристально уставился на ковёр, что мне показалось, что его длинный ворс сейчас воспламенится.

— Вас сорок. А я одна, Лукас, — у меня защипало в глазах. — Это вы ставите себя выше.

Я ненавидела себя за то, как сорвался мой голос.

Я развернулась и вышла, пытаясь совладать со своими эмоциями. Убирая номера, я думала об Альфе ручейной стаи. Может быть, Лукас и не хотел встречаться с их Альфой, а вот я хотела. Я надеялась, что моё любопытство не делает меня неверной по отношению к своей стае. Не то, чтобы я могла присягнуть на верность её стае — в моих жилах текла кровь боулдеровцев, и если бы она не победила нашего Альфу на дуэли и не украла бы его связь с нами, я продолжила бы оставаться боулдеровцем.

К тому же я не хотела нового Альфу. Я доверяла Лиаму, а доверяла я немногим. Но как я могла доказать, что была им ровней, если они приставили ко мне долбанного сторожевого пса?

Может быть, я могла бы первой найти Эвереста...?

Раскладывая закуски для собрания в конференц-зале, и убирая гостиную, я размышляла о том, почему Эверест мог оказаться в Денвере.

— Что там, в Денвере, Эверест? — пробормотала я себе под нос, наблюдая за тем, как небо за эркерным окном потемнело и стало сияющего фиолетово-голубого цвета.

Было ощущение, что я о чём-то забыла, но о чём?

ГЛАВА 9

В 7:45 вечера мужчины начали стекаться в гостиницу. Сначала приехал Нельсон. Он так крепко обнял свою жену, словно они не виделись несколько дней, а не несколько часов. Я не могла не смотреть на них, вспоминая о том времени, когда мои родители стояли точно так же щека к щеке, сердце к сердцу, и что-то нашёптывали друг другу. Я не хотела им мешать, поэтому отвела взгляд, и начала перекладывать зелёные яблоки в деревянной миске, которую я поставила на угол стойки регистрации.

Я слышала, как Нельсон спросил Изобель, не устала ли она. Краем глаза я увидела, что она отрицательно покачала головой. Поцеловав Изобель в лоб, Нельсон подошёл ко мне лёгким, но размашистым шагом. Как и у его сына, у него были длинные конечности, но если у Августа руки и ноги были покрыты многочисленными мускулами, Нельсон был довольно худощавым.

Он коснулся моего плеча, из-за чего яблоко, которое я пыталась расположить на вершине моей красивой пирамиды, покатилось вниз.

Он поймал фрукт, не дав ему скатиться со стойки, и водрузил наверх.

— Как ты, Несс?

— Отлично. Благодаря Изобель и миссис Роджерс.

Изобель улыбнулась мне.

— Кстати, я попросила Скайлу поработать на стойке регистрации после того, как пойду домой. Она сказала, что не видит в этом проблемы, и что её жена сможет заняться делами в столовой. Надеюсь, вы не против.

— Я очень за.

Я даже не подумала о том, чтобы нанять менеджера на ночь. Мне надо было найти Скайлу после собрания и спросить её о том, как долго она могла бы поработать — я надеялась, что к тому времени моему дяде станет "лучше". Только вот могло ли ему теперь стать лучше?

Вращающиеся двери снова пришли в движение, и в помещение ворвался свежий запах ясного вечера, а также мускусный запах мужских тел. Лиам был среди пришедших. Когда я увидела его, все звуки, кроме тихого жужжания у меня в ушах, перестали существовать. Он направился прямо ко мне. Поздоровавшись с Нельсоном, Лиам переплёл свои пальцы с моими и отвёл меня подальше от отца Августа.

"Как прошёл твой день?" — прошептал он внутри моей головы.

Я подняла на него глаза.

— Это был бесконечный день. А твой?

Но на самом деле, мне хотелось знать, что сказал Эйдан.

"Слышал, Лукас преподнёс тебе урок истории".

— Так и есть.

Рассказал ли ему Лукас, чем закончился этот урок?

Пропустив нескольких постояльцев в столовую, мы направились к лестнице, ведущей в конференц-зал. Он не отпускал мою руку, пока мы не дошли до овального стола. Заняв своё место, он кивнул головой на стул рядом с ним.

— Может быть, сюда следует посадить кого-то из старейшин, Лиам.

Или кого-то выше меня по званию в стайной пирамиде.

Взгляд его тёмных глаз задержался на мне.

"Твоё место теперь рядом со мной".

Покусывая губу, я опустилась на стул. Одно дело было встречаться с Альфой; но сидеть рядом с ним — означало нечто большее.

По деревянному полу покатились колёсики стульев, а джинсы зашуршали по гладким кожаным сиденьям. Я застучала пальцами по столешнице и уставилась на дорожку из сверкающих стаканов, которые я расставила в центре.

Стул рядом со мной так долго пустовал, что я уже начала думать, что никто не захочет сесть со мной рядом. Но Мэтту стало жаль меня, и он опустился на стул. Я тихонько выдохнула.

Мои внутренности завязались в узел. Стресс... это был стресс. И нервы. Или...

Я подняла глаза к дверному проёму, и вдруг в зал вошёл Август. Он сел рядом со своим отцом и оглядел помещение. Его взгляд упал прямо на меня.

Моё сердце сжалось от этого незначительного жеста. Что сказал ему Лиам? Я опять опустила взгляд на стаканы, стараясь найти утешение в разглядывании неодушевлённых предметов.

— Где Джеб? — спросил Лиам.

Я глянула на него, после чего обвела взглядом присутствующих, сидящих за столом. Не доставало только моего дяди.

— Он не выходил из комнаты весь день, — сказал Лукас.

— Он должен быть здесь, — сказал Лиам, — Лукас, Мэтт.

Оба парня встали и вышли из зала.

Моё сердце застучало с удвоенной силой. Я хотела сказать Лиаму, что не обязательно было силой тащить моего дядю на это собрание; но я прикусила язык. Было не очень разумно подвергать сомнению указания Альфы и уж тем более до того, как собрание успело начаться.

Фрэнк наклонил голову в сторону Лиама. И хотя Альфа не говорил ничего вслух, Фрэнк отвечал ему кивком головы и короткими "да". Значит, между ними происходил диалог.

Приглушённое мычание и тяжёлые шаги раздались снаружи, после чего в зал вернулись Лукас и Мэтт, таща между собой моего дядю. Они опустили его на последний свободный стул, после чего вернулись на свои места.

Джеб завалился вперёд, его лицо было серым и по цвету сливалось с его седой щетиной, лоб его был сморщен, точно изюм. Казалось, что за эти пару дней он постарел на несколько лет.

— Закрой дверь, малютка Джей, — сказал Лиам одному из самых младших членов стаи, парню с акне и медными волосами до плеч.

Этот мальчик напомнил мне Эвереста в тот год, когда я уехала из Боулдера. Эверест тоже носил тогда длинные волосы, и у него тоже было сильное акне. Я помню, что часто гадала, как же ему удается выносить химический запах крема, который он втирал в лицо каждый день, чтобы избавится от акне.

— Спасибо всем, что пришли, — голос Лиама звонко прозвучал в зале с низкими потолками, и отразился от серых каменных стен. — Сегодня нам надо обсудить два вопроса. Давайте начнём с Эвереста Кларка, убийцы моего отца.

Присутствующие нахмурили лбы, и их взгляды сошлись на мне. Мой пульс ускорился, так как я поняла, что собравшиеся воспринимали меня как сообщника Эвереста.

— Если вы не хотите остаться без своих глазных яблок, я призываю вас не смотреть на Несс подобным образом, — прорычал Лиам.

Мужчины отвели взгляды.

— Согласно традиции стаи, за смерть всегда мстили смертью.

Я начала беспокойно потирать пальцы рук, которые лежали на моих коленях, но тут же остановилась, когда Лиам заговорил о мести и смерти. Я скрестила руки и откинулась на упругую спинку стула.

"Не всегда", — подумала я, но не стала произносить это вслух. Каждый, кто присутствовал за этим столом, знал, что за смерть моего отца так и не отомстили.

— Кто за то, чтобы убить Эвереста Кларка, пожалуйста, поднимите руки.

Джеб взвизгнул, и Нельсон положил руку на ссутуленное плечо дяди. И хотя Август ничего не сказал, его напряжённое выражение лица ясно говорило, что он тоже считал обязательное присутствие Джеба на этом собрании жестоким.

Многие руки взмыли в воздух; но не моя. Я не хотела, чтобы Эвереста убили. Но я хотела, чтобы его наказали. Я посчитала руки и посмотрела на лица тех, кто проголосовали за казнь Эвереста. Тридцать четыре голоса из сорока. Джеб тоже покосился на руки, его бледные веки дрожали. Нельсон не поднял руку, но её поднял Август.

У Лиама не было молотка, поэтому он стукнул кулаком по столу.

— Большинством голосов решение принято.

Вот так удар кулака по столу определил судьбу моего кузена. Кровь прилила к моей коже, которая неожиданно показалась мне слишком тесной для моего тела. Я потёрла руками обнажённые плечи, чтобы снять напряжение. Я перевоплощалась! Я не могла перевоплотиться прямо здесь. Я закрыла глаза, а мои ноздри начали раздуваться, в то время как я пыталась подавить в себе волчицу, рвущуюся на поверхность.

Я собиралась выпустить её позже.

"Чуть позже, — пообещала я ей. — Пожалуйста, не сейчас".

Я не могла потерять контроль перед всеми этими мужчинами.

Я надавила на неё ещё сильнее. Постаралась подавить её. Медленно, точно тающий лёд, её хватка ослабла. Когда я почувствовала, что могу управлять своим телом, я открыла веки и осмотрелась, молясь о том, чтобы никто не заметил моего состояния.

К счастью, стая уже обсуждала другой вопрос. А может быть, они всё ещё обсуждали Эвереста. Что бы это ни было, эта тема полностью завладела их вниманием.

Хотя это было не совсем так.

Август смотрел на меня, и по тому, каким озабоченным было выражение его лица, я поняла, что он стал свидетелем моей маленькой внутренней борьбы. Я почти улыбнулась ему, желая сообщить, что со мной всё было в порядке, но вспомнила о его поднятой руке — его голосе. Я уставилась на вращающийся вентилятор на потолке. Лопасти, разрезающие трещащий от напряжения воздух расплывались у меня перед глазами.

Лиам снова стукнул кулаком по столу, привлекая всеобщее внимание.

— А теперь ко второму вопросу.

Лиам достал пачку таблеток в алюминиевой фольге из кармана своих джинсов и, зажав её между средним и указательным пальцем, спросил:

— Все ли знают, что это такое?

ГЛАВА 10

Лиам помахал пачкой, и алюминиевая фольга зашуршала в тишине конференц-зала.

— Это называется Силлин. Мы принимаем его, если нам надо избежать перевоплощения. Другими словами, если вы едете за пределы штата, ломаете кость или получаете отравление серебром, мы даём вам его.

Отравление серебром? Я не знала, что Силлин купировал воздействие серебра.

— Долгие годы мы хранили огромные запасы этого лекарства. Но в последний раз, когда мой отец попросил Грега достать нам немного Силлина из больницы, стайному доктору сообщили, что это лекарство больше не выпускается.

Лиам кинул пачку одному из молодых парней, чтобы тот посмотрел на неё и понюхал.

У Силлина не было запаха, именно поэтому Хит не почувствовал его в напитке.

— Те, кто принимали эти таблетки, могут рассказать вам, что их эффект длится недолго, и что они не приносят вреда.

— Эти таблетки Несс дала Хиту? — спросил малютка Джей.

— Да, — сказал Лиам спокойно и, сощурившись, посмотрел на парня.

Малютка Джей вздрогнул и тут же сосредоточил своё внимание на пачке, после чего передал её дальше. Его щёки сделались пунцовыми. Он наклонился вперёд, схватил графин с водой, который чуть не выскользнул из его дрожащих пальцев, и наполнил свой стакан.

— Сегодня утром мы со старейшинами обнаружили, что все запасы Силлина, принадлежащие стае, были украдены из штаба.

— Несс украла их? — спросил кто-то.

— Что?

Я резко повернулась в сторону того, кто задал этот вопрос.

Мужчине было чуть за тридцать, в его правое ухо было вдёрнуто золотое кольцо. А из выреза сиреневой рубашки торчали волосы на груди. Как бы я ни старалась, я не смогла припомнить его имени.

— Я ничего не крала! — воскликнула я.

— Родриго, — от резкого тона Лиама мужчина начал теребить кольцо в ухе. — Таблетки украл Эверест.

Мужчина, сидящий рядом с Родриго, положил руку ему на предплечье, чтобы успокоить черноволосого оборотня.

— У нас есть запись с камер, где он срезает замок с холодильника и забирает всё его содержимое.

Замок с холодильника...

— В понедельник вечером он не выглядел сломанным, — сказала я.

Фрэнк вздохнул.

— Это потому что он заменил его точно таким же замком. Мы поняли, что произошло, когда попытались открыть его, и это не сработало. Когда мы попросили Коула достать нам записи...

— Это ублюдок даже не скрывался от камер, — покачав головой, Коул взял сигарету, которая была заткнута ему за ухо, и постучал ей по столу.

Родриго отпустил своё кольцо.

— Что он собирается делать с этим Силлином?

— Мы полагаем, что он либо попытается продать его другим стаям, — сказал Лиам, — либо использует его на нас.

Родриго фыркнул.

— И как он сможет это провернуть, чёрт возьми?

— Он может подмешать его в наши напитки или еду, — сказал Лиам, — Силлин не имеет вкуса, поэтому никто из нас не сможет его почувствовать.

Волк с волосатой грудью оглядел графины с водой, которые я поставила посреди стола. Малютка Джей выплюнул воду, которую он только что набрал в рот, затем выставил перед собой руку и смотрел на неё, пока светлые волоски не стали толще и не превратились в рыжевато-коричневую шерсть.

— Я не подсыпала ничего в воду, — прорычала я сквозь сжатые зубы.

— Но ты же находилась рядом с ней весь день? — спросил Родриго.

— Эвереста нет в Боулдере, — сказала я.

— Серьёзно? — мужчина скрестил пальцы. — И откуда ты это знаешь? Он прислал тебе сообщение?

— Хватит! — голос Августа разнёсся по залу словно выстрел. — Несс не сообщник Эвереста. Он использовал её, заставил её почувствовать себя виноватой в том, чего она не совершала, поэтому отстаньте от неё уже, мать вашу.

Дзынь. Ещё одна монетка в банку его мамы.

Лиам сжал губы, но не стал отчитывать Августа за его вспышку гнева. По крайней мере, не вслух. Мой желудок сжался то ли из-за того, как сильно я разнервничалась, то ли из-за нашей связи… я не знала наверняка. Я положила руку на живот, в надежде, что тепло и давление на него помогут снять напряжение.

Секунду спустя, Лиам снял мою руку с живота, переплёл наши пальцы и потянул к себе. Мой стул покатился и ударился о его стул.

Я нахмурилась, поглядев на него, но его взгляд был прикован к Августу. Август схватил один из стеклянных графинов и налил себе воды. Половина содержимого выплеснулась через край. Он вытер воду рукавом своей кофты, затем поднёс стакан к губам и начал пить, долго и жадно. Понимая, что Лиам пытается таким образом сделать заявление, я высвободила свою руку из его руки.

Мужчина, который до этого клал свою руку на предплечье Родриго, приподнял тёмно-русую бровь.

— Может быть, Люси знает, что задумал её сын?

Джеб издал низкий вопль, который был больше похож на звериный, чем на человеческий.

Эрик упёрся руками о стол.

— Я допрашивал Люси сегодня утром, Джеймс. Она сказала, что не знает.

— Тогда зачем она ему вообще помогала? — спросил кто-то.

Кадык моего дяди дёрнулся несколько раз на его небритой шее. Его опухшие глаза заволокло пеленой и он начал качать головой из стороны в сторону.

Взгляд Эрика скользнул по мне.

— Эверест сказал ей, — он потёр свою лысину. — Что Несс убила Хита и пыталась свалить всё на него.

— Что он ей сказал?

Мои когти появились так неожиданно, что оцарапали стол, оставив за собой деревянные завитки. Не удивительно, что моя тётя меня ненавидела.

"Ш-ш-ш", — раздался голос Лиама у меня в голове.

Я начала втягивать воздух, который обжигал мои лёгкие, точно огонь, пока моя волчица не отпустила меня. Когда я немного успокоилась, я сказала:

— Кто-то наблюдал за мной на складе.

— Люси наблюдала за тобой на расстоянии, — сказал Эрик. — Эверест установил сотовый телефон на одну из полок и соединил его с её телефоном. Нам удалось найти его.

— Она утверждает, что его оставил там Эверест, и я надеюсь, что она не лжёт. И что никто больше не участвовал в их заговоре, — Лиам откинулся на спинку стула. — Сегодня я готов быть милосердным, но моему милосердию настанет конец утром. Так что если кто-то хочет в чём-то признаться, я очень советую сделать это сейчас.

Ни один не заговорил.

Я очень сомневалась, что кто-то признается, но, может быть, Лиам не рассчитывал на признания, сделанные вслух... Может быть, он проверял язык тела членов своей стаи, искал подсказки.

Оглядев своих людей, Лиам сказал:

— Ну, хорошо...

— У нас есть какие-нибудь зацепки о местонахождении Эвереста? — спросил малютка Джей, его голос прозвучал довольно пискляво.

Взгляд Лиама прошёлся по лицам членов стаи, не задерживаясь ни на одном из них, словно он всё ещё высматривал заговорщика.

— Есть, — медленно сказал он, не вдаваясь в подробности.

— Мы можем присоединиться к поисковой группе? — спросил малютка Джей.

Фрэнк пригладил свои густые седые волосы.

— Твой энтузиазм похвален, Джозеф, но у Лиама всё под контролем.

— Ну, дедушка...

Значит, малютка Джей, он же Джозеф, был внуком Фрэнка? Я поняла, что сочувствую этому мальчику, потому что, как и я, он потерял отца. И мне нравился Фрэнк.

— Нет, Джозеф, — сказал Фрэнк, — Ты слишком молод.

Джозеф скрестил свои веснушчатые руки и надулся.

— Самое главное сейчас, это объединиться и быть начеку. Пейте из своих собственных бутылок, готовьте еду сами, и если у кого-то возникнут проблемы с перевоплощением, незамедлительно сообщите об этом.

Лиам распрямил свои широкие плечи и поднялся, оттолкнувшись от стола.

— Спасибо всем, что пришли.

Стулья откатились назад, и все мужчины встали, тихо переговариваясь. Я не стала вставать. По крайней мере, не сразу. Лиам не упомянул ни про велосипед, ни про свою встречу с Эйданом Майклзом. Может быть, он не хотел вызывать ещё больше беспокойства, а может быть думал, что в стае могла завестись крыса. Я огляделась по сторонам. Только Август смотрел сейчас на меня. Его губы то раскрывались, то крепко сжимались, словно он хотел что-то сказать.

Чья-то рука опустилась мне на плечо и сжала его.

— Ты готова? — спросил Лиам.

Я откинула голову назад.

— Готова? Отправиться на поиски Эвереста?

Лиам покачал головой, и продолжил массировать мне плечо.

— Я отвезу тебя домой.

Я едва не замурлыкала от того, какими приятными были его пальцы, разминающие мои напряжённые мышцы.

— Думаю, тебя надо хорошенько растереть.

Меня было нелегко смутить, но, тем не менее, мои щёки вспыхнули. Правда, мне бы не хотелось, чтобы он так громко произносил последнее предложение. Будучи Альфой, он мог использовать ментальную связь.

И тут до меня дошло. Так же как и ранее, он делал заявление, потому что чувствовал угрозу со стороны Августа. Я вздохнула и позволила Лиаму сделать это заявление, позволила ему заявить на меня права. Когда я оглядела зал, я увидела, что остались только Мэтт и Лукас. Я откатила стул, сжала пальцы Лиама и встала.

Выходя из зала, я остановилась рядом с Лукасом. Отбросив в сторону своё раздражение, я спросила:

— Они тебе перезвонили?

Лиам нахмурился, а голубые глаза Лукаса сверкнули беспокойством. Я почувствовала, что он был взбешён тем, что я упомянула эскортное агентство перед его друзьями. Но я не понимала, почему. Он же не, в самом деле, собирался нанять эскортницу.

— Кто должен был ему перезвонить? — спросил Лиам.

— Эскортное агентство, — сказала я.

Мэтт поиграл бровями.

— Пытаешься забыть Тарин, ага?

Лукас, щёки которого порозовели, толкнул его.

— Нет, придурок. Несс думает, что последняя девушка Эвереста могла работать на эскортное агентство "Красный ручей". И да, они перезвонили. Они не знают никаких Меган.

Моё сердце сжалось от удивления. Значит, Эверест не соврал. Я начала играть с обручальным кольцом своей мамы, которое висело у меня на шее на кожаном шнурке. Я надевала его на палец и снимала, и снова надевала.

— Зачем она вам? — спросил Лиам.

— Несс подумала, что эта чика может связывать Эвереста и Денвер, — проворчал Лукас.

Лиам и Мэтт обменялись взглядами. После чего Лиам кивнул в сторону двери, и огромный блондин закрыл её.

— Мы нашли то, что связывает твоего кузена с Денвером, — сказал Лиам, понизив голос.

Я отпустила кольцо, и оно ударилось о мою футболку несколько раз прежде, чем успокоиться.

— Правда?

— Благодаря тебе.

— Мне?

Лиам провёл большим пальцем по костяшкам моих пальцев.

— Ты же знаешь, что мы нанесли визит Эйдану Майклзу? Он оказался очень... информативным.

Мэтт хрустнул пальцами.

— Не знаю, в курсе ли ты, Волчонок, но у Майклза отель в Денвере.

Вот почему название этого города показалось мне знакомым! Сандра отправила мне информацию об Эйдане перед моей встречей с ним. У него были отели в Денвере, Лас-Вегасе и... как там назывался третий город? Наверное, это не имело большого значения. Если только Эверест не сбежал из отеля в Денвере. Тогда это могло иметь значение.

— Значит, Эверест продал Силлин в обмен на убежище? — спросила я.

Лиам покачал головой.

— Нет.

— Нет? — я с сомнением приподняла бровь.

— Твой кузен продал Эйдану кое-что другое.

— Свою душу? — съязвил Лукас.

Мэтт фыркнул.

— Сомневаюсь, что ему было что продавать.

— Землю, — сказал Лиам. — Договор вступает в силу после его смерти.

— Землю? А какой землёй владеет мой кузен?

Мэтт указал на зал, в котором мы находились.

— Отель? Он продал Эйдану Майклзу отель? — взвизгнула я.

Лиам глубокомысленно кивнул.

— Хорошо, что мы не устроили здесь штаб, ага? — продолжил Мэтт.

И тут меня осенило.

— Так вот зачем Эверест заключил эту сделку... Несмотря на то, что гостиница это не штаб, она занимает центральное положение на территории стаи.

— Может быть, дело в этом, но это не меняет конечного результата, — сказал Лиам.

На какое-то мгновение мне сдавило горло.

Лиам отпустил мою руку, но не меня саму. Он обхватил моё лицо руками и нежно произнёс:

— Нам не нужно это здание, Несс. У стаи хватает земли. У меня её много.

— Но как же...

Я хотела сказать "земля моей семьи", но вспомнила, что мой папа продал свою часть, чтобы купить участок и построить наш дом. Гостиница и холм, на котором она стояла, мне не принадлежали.

— Разве может стая позволить себе расстаться с этой собственностью? — я сглотнула, желая избавиться от пощипывания в глазах. — Твой отец продал Эйдану Майклзу так много земли... Разве ему мало? — прошептала я. — Неужели он хочет получить ещё и это место?

Мелкие складочки на лице Лиама сделались глубже, и он ещё крепче сжал меня, едва не оставив синяки. Через минуту полнейшей тишины он сказал:

— Эйдан Майклз просто жадный сукин сын.

Я положила свои руки поверх его рук и убрала с себя его пальцы. Мне не стоило напоминать Лиаму о сделке с дьяволом, которую заключил его отец.

— Ну, хотя бы он не заполучил Силлин, — начала размышлять я, чтобы снять напряжение, не покидающее Лиама. — Не могу поверить, что человек, ненавидящий оборотней, не был заинтересован в том, чтобы купить таблетки, которые делают нас слабее.

Мэтт скрестил руки.

— Предполагаю, он о них не знает.

— Он нас ненавидит, Мэтт. У него есть вся информация о нас. Конечно же, он знает про Силлин.

— Я имею в виду, может быть, твой кузен не рассказал ему об украденном Силлине?

Я приподняла брови. Вот оно что. Через мгновение я сказала:

— Не могу поверить, что Эйдан Майклз так быстро сдал Эвереста.

Лукас хмыкнул.

— Этот мужчина не умеет испытывать угрызения совести, чёрт бы его побрал.

— Эйдан очень заинтересован в том, чтобы Эверест умер, — выражение лица Лиама снова смягчилось. — Чем быстрее это произойдёт, тем быстрее состоится сделка, и он получит это место. Поэтому он отправил тебе велосипед. Он хотел, что бы ты, или кто-то из нас встретился с ним, чтобы он мог похвастаться перед нами своей маленькой победой.

— Откуда нам знать, что он говорит правду? Может, это ловушка.

Лиам провёл пальцем по моей шее, оставив на ней горячий след.

— Я поручил этого ублюдка Грегу и двум боулдеровцам. Им приказано замедлить процесс его выздоровления, если он солгал. Но повторюсь, Эйдану очень выгодно, чтобы мы нашли твоего кузена.

Я вздохнула. Всё было так невероятно запутано, но хотя бы я получила ответы на свои вопросы.

— Нам надо выдвинуться сегодня вечером.

Лиам нахмурился.

И тогда я пояснила:

— Чтобы найти Эвереста. Нам надо отправляться в Денвер прямо сейчас.

— Я уже сказал тебе. Ты не едешь с нами.

Я резко отпрянула.

— Но я хочу.

— Нет.

— Лиам...

— Нет.

Лукас раскрыл дверь

— Пойти, что ли, выпить пива. Мэтти?

— Показывай дорогу.

Перед тем как направиться в сторону лестницы, Мэтт глянул на меня, а потом на Лиама. Но в итоге он решил поступить мудро и не ввязываться в наш спор.

Я скрестила руки.

— Он мой кузен, Лиам.

— Именно поэтому ты не едешь.

— Я не буду мешать.

— Несс, если мне не изменяет память, ты не поднимала руку.

— Только потому, что я не хочу его смерти, не означает, что я буду вмешиваться в решение стаи.

— Я всё равно не возьму тебя с нами. Я не хочу, чтобы ты это видела. Даже если человек заслуживает смерти, это не самое приятное зрелище.

Кислый привкус наполнил мой рот, когда я вспомнила запах пороха, зияющую чёрную дыру в коричневой шерсти моего отца, и вкус металла, когда я пыталась слизать его кровь. И хотя меня в итоге стошнило кровью с примесью серебра, мне пришлось делать промывание желудка. Давали ли мне тогда Силлин? Всё, что случилось после выстрела, было как в тумане.

Я крепко зажмурилась и вздрогнула.

Лиам обнял меня и притянул к себе.

— Позволь мне избавить тебя от этого, Несс, — мягко сказал Лиам, положив свой подбородок мне на голову. — Ты волк, и ты увидишь множество ужасных вещей за свою жизнь. Позволь мне избавить тебя хоть от чего-то. Кроме того, я бы предпочёл, чтобы ты не видела, как я вершу правосудие.

Долгое время мы молчали. Воспоминания об Эвересте нахлынули на меня. Я вспомнила, как мы с ним тайком сбирали подушки и одеяла в гостинице и потом построили крепость эпических размеров в его спальне. Когда моя мама нашла нас, прячущихся за пушистыми хлопковыми стенами, она легла вместе с нами и рассказала нам историю о двух маленьких волках, которые отправились в путешествие вместо того, чтобы идти в школу. Я ещё не была волком, поэтому не подумала, что эта история обо мне, но после её рассказа, я стала мечтать стать волком. После того дня мы с Эверестом долго обсуждали путешествие, в которое мы могли бы отправиться, если бы я могла перевоплощаться.

Я прикусила дрожащую губу, когда поняла, что для нас уже не будет никаких приключений. У меня по щеке скатилась слеза, а затем ещё одна, пропитав тонкую ткань тёмно-синей футболки Лиама с V-образным вырезом. Он был прав. Я не должна была сопровождать его. Я вполне могла бы встать между Эверестом и оружием, призванным оборвать его жизнь.

— Не могу поверить, что Джеб не стал бороться за жизнь своего сына, — мой голос дрожал, как и моё тело.

— Джеб знает законы стаи.

— Это его убьёт, — прохрипела я. Мой голос был едва ли громче жужжания вентилятора.

Я ждала, что Лиам скажет мне, что я не права, что мой дядя сильный, и он справится, но Лиам ничего из этого не сказал. Он просто обнимал меня, гладя меня по спине вверх и вниз, вверх и вниз, пока моё тело не расслабилось.

"Поехали сегодня ко мне".

Я посмотрела на него сквозь пелену слёз и сглотнула.

— Хорошо.

ГЛАВА 11

По пути к его дому, я вдруг осознала, что гостиница скоро будет принадлежать Эйдану Майклзу. А это означало, что мне нужно будет искать новое жильё. Может быть, я могла бы напроситься к Саре? Она говорила, что ей не нужны соседки, но я бы сделалась маленькой и незаметной и заняла бы небольшой уголок в её роскошной квартире. Или к Эвелин. Может быть, я смогла бы переехать к ней и Фрэнку? Или я должна буду жить с Джебом, моим официальным опекуном? Что если бы Джеб не пережил смерти Эвереста? Что тогда? Неужели тогда моим опекуном стала бы Люси? Если бы Эрик вообще выпустил её из своего подвала. Могли ли социальные службы прийти за мной, или Эвелин, наконец, смогла бы стать моим опекуном?

Через пять недель мне должно было исполниться восемнадцать. До этого момента моя жизнь принадлежала людям, которые плохо подходили на роль моих опекунов.

— О чём ты думаешь? — голос Лиама заставил меня отвести взгляд от усыпанного звёздами неба.

— Об Эвересте.

Я солгала, потому что не хотела нагружать его своими проблемами. К тому же, мои мысли были не так уж далеки от Эвереста.

Лиам сжал руль.

— Мне жаль, Несс.

— Чего?

— Что сегодня проголосовали именно за это решение.

В свете звёзд его точеный профиль сиял белым светом.

Я закусила губу, после чего отпустила её, издав неровный вздох.

— Я ценю то, что ты это сказал.

Припарковавшись перед домом, сделанным из дерева и стекла, который был таким же тёмным, как и небо за лобовым стеклом, Лиам взял мою холодную руку и прошёлся большим пальцем по моим костяшкам.

— Не думай, даже на секунду, что его убийство доставит мне удовольствие.

Я сглотнула. С трудом. Но это не помогло мне избавиться от кома в горле размером с булыжник.

Лиам обхватил руками моё лицо, наклонился над центральной консолью машины и оставил лёгкий поцелуй на моих губах. От его прикосновения дрожь побежала по моей спине.

— Лиам?

Его губы оставили дорожку поцелуев на моём подбородке.

— Да, детка.

— Спроси его, зачем он это сделал. Прежде чем...

Остальная часть моего предложения повисла в тишине между нами.

— Спрошу.

— И пообещай сделать это быстро. Не мучай его, ладно?

Я вдохнула, и его тёрпкий запах окутал меня. Он был таким знакомым и успокаивающим.

— Обещаю.

Прежде чем открыть веки, я вздохнула, гадая, сдержит ли он своё обещание завтра утром.

Он поднял мою руку, перевернул её, и оставил на моей открытой ладони невинный поцелуй. Затем он опустил её и сказал:

— Ты ела?

Последнее о чём я могла сейчас думать, это о еде.

— Нет.

— Ты голодна?

— Не очень.

Он постучал пальцем по моей прохладной коже.

— Может быть, содержимое моего холодильника вдохновит тебя?

— Может быть.

Хотя я в этом сомневалась. Мой желудок завязался в один большой узел.

Прижав к себе свою сумку, я нажала на ручку двери и вышла из машины. Оказавшись внутри дома, Лиам сбросил ботинки. Я последовала его примеру и поставила свои кроссовки рядом с его обувью. Когда я выпрямилась, нервозность, никак не связанная с судьбой моего кузена, переполнила меня. Я никогда ни у кого не ночевала... ну, кроме Эвелин.

Когда мама работала допоздна, я оставалась у Эвелин. Она наполняла мой желудок своей вкусной едой, затем давала мне в руки кружку молока, подогретого на плите, и читала мне, пока я не засыпала, лежа головой у неё на коленях, в то время как она гладила меня по волосам. Весь следующий месяц после смерти мамы я оставалась с Эвелин почти каждую ночь. Она пыталась кормить меня, заставляла меня пить молоко, пыталась отвлечь меня одной из её книг. Но всё, что я могла делать, это спать, и даже это мне удавалось делать урывками.

Лиам приподнял пальцами мой подбородок и приблизил моё лицо к своему.

— Ты опять где-то далеко от меня.

— Прости.

Я убрала подбородок с его пальцев и прошлась взглядом по незамысловатому и строгому декору, который казался простым, но, вероятно, стоил ему немалых денег.

Лиам вздохнул, обхватил рукой мою руку и потянул в сторону огромной двери. За ней находилась холостяцкая кухня: мрамор шоколадного цвета с бежевыми прожилками, медные аксессуары и шкафчики с дымчатыми стеклами, которые открывались одним нажатием пальца. Я уже была в этом доме, но тогда мне не довелось побывать на кухне.

Лиам достал пластиковые контейнеры из холодильника, поставил их на мраморный остров и снял крышки.

— Ты всё это сам приготовил? — спросила я, забравшись на один из кожаных стульев и восхищаясь тем, какой чистой и блестящей была его кухня.

— С тех пор как умер папа, мама Мэтта продолжает фанатично присылать мне еду.

— Очень мило с её стороны.

— Она хорошая женщина. Я слышал, она приходила, чтобы помочь в гостинице.

Он достал две тарелки и приборы.

— Так и есть. Как и Изобель.

— Стая заботится о своих.

Меня наполнило тёплое трепетное чувство. Мне бы никогда не надоело слушать то, что я была частью стаи.

Он кивнул подбородком в сторону еды.

Осознав, что мы всё ещё очень мало знали друг о друге, я спросила:

— Какая у тебя любимая еда?

— Стейк.

Он положил что-то похожее на поленту⁴ себе на тарелку, после чего добавил зелёных бобов и толстый кусок подрумяненного мяса.

— Не очень оригинально, ага?

Он одарил меня самодовольной улыбкой, поставил свою тарелку в микроволновку, нажал пару кнопок, после чего кухня наполнилась мягким жужжанием.

— А что насчёт тебя?

— Я люблю почти всё. Но я испытываю слабость к мексиканской кухне. Эвелин... — я провела рукой по волосам, — часто готовила нам в Лос-Анджелесе.

После того, как я приготовила для себя тарелку, Лиам поставил её в микроволновку.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Было бы здорово.

Он открыл холодильник и достал оттуда бутылку воды и бутылку пива.

— Это похоже на первое свидание, — сказала я.

Он открыл своё пиво, сделал большой глоток и наклонился ко мне с поцелуем.

— Я не хочу, чтобы это было нашим первым свиданием. Я хочу сводить тебя куда-нибудь. Давай завтра вечером, только ты и я.

Моё сердце застучало быстрее, но затем замедлилось, когда я вспомнила, что завтра вечером я навсегда удалю контакт своего кузена из телефона. Моё отрывистое дыхание заставило Лиама наклонить голову набок.

— Ты не хочешь, чтобы тебя видели вместе со мной? — спросил он.

— Что? — я постаралась успокоить свой неровный пульс. — Нет, дело не в этом.

Я провела указательным пальцем по запотевшим стенкам своей бутылки.

— Я хочу сходить куда-нибудь с тобой, только не завтра.

Его глаза были полны сожаления. Я не знала — и не стала спрашивать, боясь его ответа — было ли это связано с его угрызениями совести из-за моего кузена или с тем, что приходилось откладывать наш ужин.

Микроволновка издала сигнал. Лиам протянул мне мою тарелку, после чего опустился на стул рядом со мной. Мы не разговаривали, сосредоточившись на еде и потерявшись каждый в своих размышлениях.

Я не чувствовала вкуса. Это было просто топливом для моего истощенного тела и способом не разговаривать об Эвересте.

Когда я закончила, я отнесла тарелку к раковине и помыла её.

— Тебе необязательно это делать, Несс. Каждые два дня ко мне приходит человек и убирается.

— Я так долго убирала за собой и другими, что это укоренилось в моей ДНК.

Я улыбнулась ему и вытерла руки о кухонное полотенце, которое висело на ручке духовки.

— Ты этим занималась в Лос-Анджелесе?

— Да, а ещё работала официанткой, но я это ненавидела, — я сморщила нос. — Какой клининговой компанией ты пользуешься?

Лиам допил остатки своего пива.

— А что?

— Я скоро останусь без работы.

— Ты же не собираешься убирать дома?

Я нахмурилась.

— Это единственное, что я умею, Лиам.

— Ты теперь часть стаи, Несс.

— И что? — я скрестила руки на груди. — Оборотни считают ниже своего достоинства убираться в домах?

— Я помогу тебе найти нормальную работу.

— Уборка домов это нормальная работа.

— Но ты можешь найти лучше.

— У меня только диплом о среднем образовании, Лиам.

— Завтра мы заедем в Университет Колорадо и подадим документы.

— То есть, после того, как ты разделаешься с моим кузеном? — огрызнулась я, мой голос прозвучал напряжённо, каким было и моё тело.

Лиам встал со стула, обошёл остров и подошёл ко мне.

— Несс...

Я крепко сжала губы.

— Ты злишься.

Так и есть. Я злилась из-за судьбы Эвереста. Злилась из-за того, что Лиам принижал мою работу. Злилась, потому что не продолжила обучение.

Он положил руки мне на плечи.

— Я всё понимаю, но не надо на меня злиться.

Я уставилась на вырез его тёмно-синей футболки, отказываясь смотреть ему в глаза.

— Альфа защищает свою стаю. Эверест опасен для тебя... для всех нас, — он подхватил мой подбородок и поднял мою голову так, что наши глаза встретились. — А что касается твоего будущего, я думаю, что тебе лучше поступить в колледж. Уверен, что твои родители хотели бы этого.

Мой гнев испарился при упоминании родителей. В последний месяц своей жизни мама наседала на меня по поводу подачи документов в колледж.

— Сначала мне надо подать документы на стипендию, — пробормотала я, наконец.

— У стаи есть накопления. Если ты хочешь пойти в Университет Колорадо осенью, для тебя там зарезервировано место. Все расходы оплачены.

— Даже комната в общежитии?

— Даже комната в общежитии.

Значит, мне нужно будет найти жилье только на следующий месяц... Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— А какая от этого выгода стае?

Лиам улыбнулся.

— Нет никакой выгоды. Ты часть стаи. Образование это один из бонусов. Нам нравится, чтобы наши волки были достаточно образованы, чтобы захватить мир. Ну, или хотя бы Боулдер.

Но мне всё ещё была нужна работа, чтобы вернуть четыре с половиной тысячи, которые я задолжала банку за последние месяцы аренды квартиры, включая разные другие расходы, но мне не хотелось снова напоминать ему об этом.

Лиам обхватил руками мои запястья и опустил вниз мои костлявые руки, разделяющие наши тела.

— Не отгораживайся от меня. Я знаю, что все эти годы ты заботилась о себе сама, но теперь у тебя есть я. И многие другие, которые тоже готовы тебя поддержать. Ты должна нам доверять.

— Я пытаюсь.

Он скользнул губами по моим губам. Его губы были мягкими, словно шёлк, но затем его поцелуй стал более интенсивным. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы расслабиться, после чего я, наконец, вздохнула — точнее это было больше похоже на стон, чем на вздох — после чего обхватила его руками за талию. Но вдруг мой желудок начал пульсировать, словно моё сердце перекочевало туда. Я попыталась подавить неприятное чувство, но вскоре оно затмило все остальные.

Я так резко отпрянула от Лиама, что часть моих губ, казалось, должна была остаться приклеенной к его губам. Его тёмные глаза пристально оглядели выражение моего лица и моё тело, задержавшись на руке, прижатой к животу: я опустила руку и сжала пальцы в кулак. Пульсация начала стихать.

— Эрик предупреждал меня об этом, но я думал... — его кадык дёрнулся. — Я думал, что всё будет иначе.

— О чем предупреждал тебя Эрик?

— Он сказал, что твоё тело будет сопротивляться любому действию в отношении тебя, которое не исходит от твоего настоящего партнёра.

Меня охватил ужас.

— Единственное, что может помочь избежать этого — расстояние. Но Август не собирается уезжать, — Лиам вздохнул, и его накачанная грудь слегка опустилась. — Я не знаю, в курсе ли ты, но у его мамы рак груди.

При слове "рак" моя кровь начала закипать.

— Они думали, что она его победила, но он вернулся. И в этот раз болезнь более агрессивна. В любом случае, на следующей неделе у неё должна состояться двойная мастэктомия.

Пронзительное всхлипывание вырвалось у меня из груди раньше, чем я успела зажать рот рукой.

— Чёрт, — он прижал меня к себе. — Я забыл, что именно из-за рака твоя мама...

Он не закончил предложение. Да это было и не нужно. Он провёл рукой по моей голове.

Эта новость потрясла меня, я восприняла её очень близко к сердцу. Теперь я понимала, почему муж Изобель так переживал за неё в гостинице, и почему она выглядела такой бледной на фоне её здорового сына.

— Август сказал, что на этот раз доктора уверены в успехе, но он хочет остаться на время операции. Он пообещал уехать после.

Меня затрясло от боли в груди, которую я испытывала по отношению к Изобель, Нельсону и Августу, и от стыда из-за того, какой я была эгоисткой. Я не только решила, что Август остался из-за меня, но была готова умолять его уехать, чтобы я могла быть близка с Лиамом. Боже.

Лиам запустил руку мне в волосы.

— Он не хотел, чтобы я говорил тебе, так что, пусть это останется между нами.

Я кивнула, всё ещё прижимая костяшки своих пальцев к губам, желая подавить весь тот ужас, что вызвала новость Лиама.

— Это несправедливо, — пробормотала я.

— Жизнь редко бывает справедлива.

И хотя я не могла прочитать его мысли, я почувствовала, что он думал о своей собственной матери, которую забрали у него, когда ему было только восемь, и сделал это его собственный отец-тиран.

— Кстати, о несправедливости, я знаю, что ты ненавидишь Эвереста, и я знаю, что ты хочешь следовать традициям, — я облизала губы, — стаи, но мой кузен оказал тебе услугу. Он разделался с убийцей твоей матери, — я надеялась, что если я преподнесу всё именно так, это может изменить его решение. — Может быть, ты пересмотришь его приговор?

Лиам сжал пальцами мою футболку, словно это была шея Эвереста.

— Моя мать не была частью стаи.

— И что? — меня начало дико трясти от злости. — Разве её жизнь была от этого менее ценной?

— Не путай прощение с честностью.

Его глаза сделались такими чёрными, как будто его зрачки поглотили радужку.

— Мой отец был подлым ублюдком, но он, тем не менее, был моим отцом. Если я позволю твоему кузену уйти безнаказанным, какой из меня тогда Альфа?

— Милосердный.

— Милосердие не добавит мне уважения.

— Это неправда. Умение сострадать это достойное качество для лидера. Я бы уважала тебя за то, что ты проявил сострадание к тому, кто его не заслуживает.

Он перевёл взгляд на блестящую мраморную поверхность шоколадного цвета.

— Не надо, Несс.

— Что не надо?

— Не надо рассказывать мне о том, как руководить стаей. Я здесь Альфа, а не ты.

Его слова задели меня, и я распрямила плечи.

— С помощью таких речей ты можешь заставить стаю уважать себя, но не меня, — я отпрянула от него и пошла в гостиную. — Не меня.

— Куда ты идёшь? — он пошёл за мной.

— На улицу.

Он схватил меня за запястье и развернул к себе.

— Прости. Я не должен был этого говорить. Я просто устал и на взводе из-за всего того, что происходит с тобой, — он указал на мой живот, — я не хотел, чтобы это так прозвучало.

Я уставилась на его пальцы, всё ещё сжимающие моё запястье.

— Я хочу, чтобы ты уважала меня, — он завёл прядку волос мне за ухо, — но я не могу так сразу изменить законы стаи. Не сейчас. Со временем...

— Ты принял меня — девушку — в стаю, и ты не подсыпáл это дурацкое дерево в напитки новых членов стаи, так что ты можешь всё изменить! Если ты этого хочешь, ты можешь. Это в очередной раз доказывает, что ты хочешь смерти моему кузену, иначе ты бы простил его.

Я подняла руку, чтобы ослабить его хватку, а затем дёрнула её на себя, чтобы высвободиться. Его пальцы не причинили мне боли, но я всё равно прижала руку к груди.

Его глаза округлились, когда он посмотрел на то место, где только что были его пальцы. Он положил руку на свой затылок, после чего упал на колени передо мной, прижался лицом к моему животу и обхвати меня руками.

— Прости меня, Несс. Пожалуйста, не уходи.

Я долго смотрела на него, смотрела, как его большое тело дрожит от раскаяния. Это напомнило мне о той ночи на террасе в гостинице, когда он плакал в моих объятиях. Сейчас он не плакал, но его трясло.

Может быть, Лиам и вёл себя, как сильный и смелый мужчина, но он был сломлен внутри, и хотя я неплохо умела справляться с проблемами, я не знала, как разрешить ту, что оставил после себя один из его родителей. Могла ли я справиться с ней? У меня у самой было столько проблем. Сирота. Почти бездомная. Без денег. И с парной связью.

Я положила руку ему на голову.

— Я не оставлю тебя, Лиам.

Он поднял на меня глаза и внимательно посмотрел на моё лицо, словно хотел удостовериться, что я говорю правду, а затем поднялся вверх по моему телу. На протяжении долгой минуты он стоял, глядя на меня сверху вниз, а не наоборот, и я увидела, что сильный мужчина внутри него снова воспрянул, оттеснив сломленного ребёнка.

Он обхватил руками моё лицо, запрокинул назад мою голову и отчаянно прижался губами к моим губам. И хотя мой желудок начал сжиматься, я раскрыла губы и переплела свой язык с его языком.

Я понимала, что на этом наш спор не закончен, но это было перемирие. Я бы хотела, чтобы оно длилось долго, но было ли это возможно, если завтра он собирался совершить злодеяние? Я постаралась выбросить образ своего кузена из головы, пока Лиам атаковал мои губы. Я почувствовала вкус крови, хотя ничья кровь пока не пролилась.

Лиам застонал и стал целовать меня ещё более рьяно. Вкус крови у меня во рту стал таким сильным, что меня начало тошнить. Я с силой упёрлась руками в грудь Лиама и оттолкнула его.

Его рот и подбородок были в крови.

ГЛАВА 12

— О Господи, у тебя кровь идёт! — взвизгнула я.

— Ты укусила меня.

В его голосе послышалось оживление. Его это забавляло?

Как это могло забавлять его?

Я провела языком по зубам. И, само собой, мои клыки были удлиненными. Я коснулась рукой своего рта. Кончики моих пальцев окрасились в красный. Меня переполнило чувство отвращения.

Улыбка Лиама стала ещё шире, и он достал бумажную салфетку из кожаной коробочки, стоявшей на полке рядом с входной дверью. Он промокнул свои губы, а потом мои. Кровь струйкой вытекала из ранки, которую я прокусила.

— Чёрт, это был самый горячий поцелуй в моей жизни.

Я моргнула. Разве это могло быть приятно?

Он немного подержал салфетку у своего рта, после чего скомкал её и бросил на полку.

— Я сделала тебе больно, — сказала я таким же неровным голосом, каким выглядела сейчас его израненная губа.

Он нахмурился.

— Детка, боль от укуса только усиливает удовольствие. По крайней мере, мне так говорили... ведь я никогда раньше не встречался с девушкой-волком.

Я тут же забыла о том, что укусила его. И хотя это было и глупо, мне нравилось то, что я отличалась от его бывших девушек.

Его глаза сверкнули жёлтым светом — это были волчьи глаза.

— Ты мне веришь?

Я кивнула.

Он приподнял мой подбородок своим носом, прошёлся заострившимися зубами вниз по моей шее, а затем вонзил их в мою кожу прямо над ключицами.

Я ахнула, но не от боли.

Я почувствовала пощипывание в том месте, где он проткнул мою кожу, и волна удовольствия распространилась от этого места по всему моему телу. Он отпустил мою кожу, после чего прошёлся языком по тому месту, которое прокусил.

— Чёрт, ты такая сладкая.

Когда он слизал всю кровь, он уставился на моё ошарашенное лицо с удовлетворённой ухмылкой.

— Я рад, что нашёл один из способов доставить тебе удовольствие. Хотя я не теряю надежды найти ещё.

Мои щёки и всё моё тело охватил жар.

— Я думала, так делают только вампиры.

— Вампиров не существует.

Но мы же существуем...

Он облизал свои распухшие от желания губы, его глаза всё ещё сверкали, но уже не жёлтым светом.

— Ты когда-нибудь слышала легенду об укусе, который спас жизнь?

Я покачала головой.

— Это хорошая история. Одна из моих любимых. Моя бабушка часто рассказывала её мне.

Я потёрла то место, которое укусил Лиам.

— Во время ужасного лесного пожара, одного Альфу ударило горящее дерево, упавшее на него. Удар был таким сильным, что когда члены стаи попытались снять с него пылающий ствол, они почувствовали, что их связь с ним ослабевает. Его правая рука, — я нахмурилась, и он объяснил, — в больших стаях есть Бета-волки. Так вот, Бета приказал всем отправиться домой, чтобы избежать ещё больших жертв. Но пара Альфы отказалась покидать его. Она выкопала траншею в земле, чтобы добраться до него, а затем схватила его за шею и вытащила бездыханное тело. Согласно легенде, когда её зубы пронзили его кожу, её любовь к нему попала в его кровоток и запустила сердце, — он пожал плечами.— Эта история, вероятно, преувеличена, но мне нравится думать, что наша магия способна спасать жизни.

Он убрал мои пальцы с того места, которое я всё ещё потирала, и поцеловал меня туда.

Я вздрогнула. Я потеряла не очень много крови, но при этом чувствовала такое же головокружение, как в тот раз, когда мне пришлось расстаться с половиной литра своей крови в попытке спасти маму. Она настаивала на том, что моя кровь не сможет магическим образом вылечить её рак яичников, но я всё равно решила попробовать сделать это одним мрачным утром. Вставив иглу в её руку, покрытую синяками из-за катетеров, я молила о чуде.

В отличие от пары Альфы из легенды Лиама, я не получила своего чуда, поэтому я не сильно верила в то, что наша магия может спасать жизни.

Лиам повёл меня в спальню и тем самым вытащил меня из моих страшных воспоминаний. Он включил лампу на прикроватной тумбочке, затем отпустил мою руку и пошёл в ванную, которая располагалась рядом со спальней.

— Дай мне одну секунду.

Он исчез внутри, оставив меня стоять на краю ярко-фиолетового ковра, который растянулся от одной стены, обшитой деревянными панелями, до другой. Когда я осталась одна в комнате, мысли начали вращаться в моей голове, точно блюдо в микроволновке. Образ моего кузена возникал у меня перед глазами снова и снова.

Как бы мне хотелось спасти его.

Оглянувшись, я заметила свою сумку, лежащую на диване. Мой телефон был внутри неё. Я могла предупредить его. Он мог убежать далеко и никогда больше не возвращаться. Взглянув на дверь спальни, я достала телефон, и мой палец замер над иконкой сообщений.

С помощью пары коротких слов я могла изменить его судьбу. Я почти сделала это, но затем вспомнила о том, как он обошёлся с моей жизнью, как он задушил Хита, и я поняла, что не могу предать стаю только потому, что мы с ним были связаны кровными узами.

Я опустила телефон, но он вдруг завибрировал, и на экране появилось сообщение.

САРА: "Эй, подружка, не хочешь потусоваться завтра?"

И хотя моё настроение было угрюмым, сообщение Сары заставило меня улыбнуться.

Я: "С радостью".

САРА: "Обед в 3 часа "У Трейси"?

Я: "Никто не обедает в 3 часа".

САРА:"Мы обедаем".

Я покачала головой.

"Хорошо. До завтра".

Заскрипели половицы, и я подпрыгнула.

Лиам прислонился к дверному проёму своей спальни, джинсы сидели низко на его бёдрах и он был без рубашки. При виде его точеной груди, кубиков пресса и густеющей книзу полоски чёрных волос, у меня пересохло в горле. Лиам был просто идеальным. И почему моя парная связь образовалась именно с Августом?

— С кем ты переписываешься? — в тоне Лиама прозвучало что-то странное — подозрение, или ревность.

— С Сарой. Мы решили встретиться завтра.

Он опустил руки, которые были скрещены на его груди, и подошёл ко мне.

— Будь с ней осторожна. Я знаю, что она твоя подруга, но она из сосновых. Я не доверию сосновым. Так же как и ручейным, или любой другой стае с запада.

— И ты ещё говоришь, что у меня проблемы с доверием.

Он улыбнулся мне почти что хищной улыбкой, после чего выдернул телефон у меня из рук и бросил его на кожаный диван.

— На тебе слишком много одежды. Руки вверх.

Я огляделась вокруг, посмотрев на огромные стеклянные стены, за которыми простирался ночной пейзаж.

— Там никого нет, — пообещал он.

Почувствовав, что моя неловкость никуда не делась, он подошёл к стене и нажал на кнопку, опустив металлические жалюзи, а потом вернулся ко мне.

— Ты уверен?

— Закрой глаза.

Я нахмурилась, но сделала, как он сказал.

— А теперь слушай.

Я продолжила хмуриться, но всё-таки попыталась прислушаться. Мне понадобилась секунда, чтобы расслышать что-то ещё помимо моего частого дыхания и гула опускающихся металлических жалюзи. Но затем мне удалось различить мерное биение сердца Лиама, стук насекомых, врезающихся в окна, порыв ветра, пролетающего над дикой травой, шелест сосновых иголок, крики сов, порхание крыльев насекомых и тихий стук сердец, которые были слишком маленькими для того, чтобы принадлежать человеку или волку.

— Я знаю, что ты ещё учишься настраиваться на свои чувства, но не забывай использовать их. Наша человеческая природа позволяет нам жить в этом мире. Но наша волчья природа позволяет нам выживать в нём.

Он нежно взял мои запястья одной рукой и поднял их к потолку. Другой рукой он потянул вверх мою футболку и снял её через голову.

Мою кожу покрыли мурашки, и всем моим телом завладело желание. Хотя моё тело не предназначалось для Лиама, оно всё равно желало его. Расстегнув мой лифчик, он опустил лицо к моей груди и вдохнул запах моей чувствительной кожи.

— Сейчас тебе больно? — его голос был низким и хриплым.

— Нет, — сказала я, слегка задыхаясь.

Он спустился пальцами вниз по моему животу, расстегнул мои джинсы и медленно стянул их. Он снова стоял на коленях, но на этот раз не для того, чтобы умолять меня остаться. Его глаза заволокло поволокой, а его лицо теперь находилось напротив той части меня, рядом с которой не оказывался ещё ни один мужчина.

Он оттянул пальцем чёрное кружево. Холодный пот выступил у меня на лбу, когда он приблизился ещё ближе. Неожиданно резкая боль пронзила мой живот, и я отбросила его руку.

— Прости. Прости, — прохрипела я. — Это какой-то отстой.

Лиам встал на ноги, обхватил руками моё тело, которое начало дрожать, и положил свой подбородок мне на голову.

— Так и есть, но это временно.

Я прижалась щекой к его вздымающейся груди, и в моей голове был лишь один вопрос: почему моя волчица выбрала Августа себе в пару.

ГЛАВА 13

Я резко проснулась. Не понимая, где нахожусь, я оглядела комнату, залитую тусклым солнечным светом. Мой взгляд упал на картину с павлиньим пером над камином из камня. Я была в комнате Лиама.

В его кровати.

Я развернулась и коснулась его подушки. Она была холодной. Я скинула простыни со своих ног и вскочила с кровати.

— Лиам, — позвала я и начала передвигаться по спальне в поисках Лиама.

Дверь в ванную была приоткрыта, но внутри никого не было. Я взяла телефон, проверила время и пошатнулась, увидев цифры на экране: 10:30. Я не могла вспомнить, когда в последний раз спала так долго.

Экран моего телефона был переполнен сообщениями от Эвелин, которая спрашивала меня, где я и всё ли со мной в порядке. Я отправила ей короткое сообщение о том, что со мной всё в порядке, и я направляюсь в гостиницу.

Лиам тоже прислал мне текстовое сообщение: "На пути в Денвер. Уже скучаю по тебе".

Сердце заколотилось где-то у меня в горле, превратив каждый мой вдох в подвиг.

Я проверила время в сообщении Лиама: 7:30 утра. Это означало, что он уже был в Денвере. Точнее он уже был там более двух часов. Тот факт, что я не получила от него других сообщений, вызвал у меня адскую тошноту. Означало ли это, что они отправились на поиски Эвереста? Или что они уже добрались до него и возвращались назад? Образы того, что они могли с ним сделать, проносились у меня в голове, как удушающий дым из трубы.

Я постаралась успокоить своё воображение. Мне нужно было загнать свои мысли в угол, чтобы удержать их от создания различных сценариев. Я поискала свою одежду, но вспомнила, что она осталась в гостиной. В нижнем белье я направилась к двери.

Открыв дверь, я увидела Лукаса. Оторвавшись от своего журнала, он выпалил:

— Наконец-то проснулась.

Я захлопнула дверь с такой силой, что петли на ней задребезжали. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Я прикрыла руками обнажённую грудь, как будто Лукас каким-то образом мог увидеть её сквозь дверь.

— Если я тоже разденусь, тебе это поможет?

Поможет? Чем, по его мнению, это могло помочь?

— Судя по твоему молчанию, ответ отрицательный.

Я отыскала полотенце и обернула его вокруг себя. Делая большие глотки воздуха, я с трудом зашагала обратно к двери, после чего распахнула её.

Лукас ухмыльнулся.

— Ты же знаешь, что ты теперь член стаи, Несс. Тебе надо привыкать раздеваться перед нами. Это поможет тебе сблизиться со своим народом.

— Вы и ваши методы единения... — пробормотала я и поплелась в сторону дивана.

— Значит, тебе понравилось играть в пейнтбол? Надо бы повторить.

— Я скорее съем тухлую белку.

Он бросил свой журнал на кованный кофейный столик, после чего поправил бейсболку синего цвета, которую он носил козырьком назад, и сказал:

— Ты такая чёрствая, Кларк.

— Какая часть игры в пейнтбол должна была мне понравиться? Когда меня пристрелили мои же товарищи по команде?

Я стянула с дивана лифчик, после чего схватила свои джинсы и футболку.

— Вы вели себя со мной просто ужасно.

— Это называется дедовщина. Все через это проходят.

— Серьёзно? Кто ещё в стае пережил такое же веселье?

Лукас одарил меня глуповатой улыбкой.

— Я так и думала.

— Ты когда-нибудь слышала, что затаить обиду это всё равно, что выпить яду? Это только делает тебе больно.

Я стиснула зубы.

— Кстати, а что ты здесь вообще делаешь? Опять пришёл поиграть в сторожевого пса?

Он хмыкнул.

— Во-первых, я волк, а не пёс. Во-вторых, несмотря на то, что провести день с тобой это так же увлекательно, как стричь ногти на ногах, я отношусь к своей работе серьёзно.

Неужели он только что заставил меня представить его ноги? Фу.

Он встал и вытер руки о свои чёрные спортивные шорты.

— Кроме того, если всё пройдёт хорошо, ты избавишься от меня к вечеру.

Его слова эхом отозвались внутри меня. Если всё пройдёт хорошо... Другими словами, если Эверест будет найден и убит.

Я впилась пальцами в одежду.

— У тебя есть какие-нибудь новости?

— Нет, — он задержал на мне свой изучающий взгляд. — Так каков наш план? — его голос прозвучал чуть менее дерзко, как будто он испытывал ко мне жалость, а не раздражение.

Должно быть, он понял, что моё угрюмое настроение по большей части было связано с тем, что происходило в Денвере, а не с тем, что творилось в Боулдере.

— У тебя есть машина? — спросила я.

— У меня есть доступ к одной машине.

Он указал на окно. Несмотря на то, что небо было затянуто тучами, за окном блестел чёрный внедорожник Лиама.

Как бы мне ни хотелось избавиться от Лукаса, я не могла отрицать, что его умение водить машину было полезным.

— У тебя же есть права?

Он приподнял одну бровь, рассеченную белым шрамом.

— Они у меня с шестнадцати лет. А что? У тебя разве нет?

Я сжала губы.

— Нет, у меня нет.

— Серьёзно?

Его бровь, казалось, приподнялась ещё на пару миллиметров.

— У меня всё не было времени их получить. Но как раз сегодня я собиралась этим заняться. Только сначала заскочу в гостиницу и повидаю Эвелин и Изобель.

Я направилась к двери спальни, прижимая к себе одежду, но остановилась и повернулась к Лукасу. Впервые с тех пор, как я проснулась, я улыбнулась.

— О, а потом в три часа я обедаю с Сарой "У Трэйси". Или, может быть, лучше сказать, что это мы с ней обедаем?

Он скривил губы, как будто проглотил что-то кислое. Войдя в спальню, я услышала, как он проворчал что-то вроде:

— Мне за это недостаточно платят.

Я ухмыльнулась, натягивая вчерашнюю одежду. Когда я вернулась в гостиную, собирая волосы в хвост, Лукаса уже там не было. Я заметила его снаружи — он сидел на корточках, припав носом к земле. Моё сердце застучало в такт моим ногам, когда я подошла к нему и оглядела грунтовую дорогу и мягко покачивающиеся сосны.

— Что-то не так? — порывистый ветер подхватил мои тихие слова.

— Я почуял запах волков.

— Из стаи?

— Нет.

— Сосновые?

Его ноздри раздулись ещё раз, после чего он развернул своё длинное тело и встал.

— Нет.

— Настоящие волки?

— Понюхай.

Он кивнул на траву.

Я присела на корточки и вдохнула. К земляному травянистому аромату скользких стеблей примешивался запах шерсти волка с характерным мускусным запахом человека.

Оборотни.

ГЛАВА 14

— Почему ты решил, что это не боулдеровцы?

Я поднялась с корточек. Утренняя роса пропитала ткань моих узких джинсов.

— Я ищейка, Несс.

— И?

— И это значит, что пока ты изучала арифметику, я нюхал кусочки ткани, принадлежавшие разным людям, а потом отправлялся на их поиски.

— Ты не ходил в школу?

— О, я ходил в школу, — он одарил меня самодовольной улыбкой. — Просто мои дополнительные занятия были гораздо интереснее, чем у некоторых.

По пути к машине я сказала:

— Мне ещё нужно многому научиться.

— Как? — он хлопнул себя ладонью по груди. — Разве великая Несс Кларк не всезнайка?

Я толкнула его в бицепс, но это было всё равно, что ударить по твёрдому камню.

— Заткнись.

Он усмехнулся, что было удивительно, так как Лукас был мрачным типом, а вовсе не балагуром. Он кивнул подбородком в сторону дома.

— Ты заперла дверь?

— У меня нет ключа.

— Лиам не дал тебе ключ?

Я нахмурилась.

— А должен был?

Достав колечко с ключом из кармана своих спортивных шорт, он искоса посмотрел на меня. Я не стала спрашивать, что означал этот взгляд. Пока Лукас запирал дом, я забралась во внедорожник и пристегнулась. Через минуту он запрыгнул внутрь, сел за руль и завёл двигатель.

Когда машина тронулась с места, я снова посмотрела на лес.

— Здесь где-нибудь ещё живут другие стаи?

— Я таких не знаю.

— А одиночки?

— Вероятно. Но они играют с огнём, бегая здесь. Если они дорожат своими жизнями, им лучше пробегать мимо.

Пейзаж вокруг был окутан серым светом, который делал всё более плоским и мрачным. Я была рада отсутствию солнца. Настроение у меня было совсем не солнечное. Я проверила телефон в ожидании новостей о поимке Эвереста. Но их не было, поэтому я засунула телефон обратно в сумку.

— Нервничаешь? — спросил Лукас, когда мы уже подъезжали к гостинице.

Я пожевала ноготь на большом пальце.

— А ты разве нет?

— Не-е. Я верю в своего Альфу, — он искоса взглянул на меня. — А ты разве не за него переживаешь?

За лобовым стеклом показался залитый золотом фасад гостиницы, которая скоро должна была достаться отвратительному человеку. Эйдан вероятно собирался превратить её из уютного местечка в очередной безликий проект за много миллионов.

— Он моя плоть и кровь, Лукас.

— Он использовал тебя, затем попытался посодействовать твоему убийству, и ты всё ещё надеешься, что ему это сойдёт с рук? Я тебя не понимаю, Кларк.

Я стала теребить кончики своего хвостика.

— А что если за всем этим что-то стоит? Что если он не хотел этого делать? Что если Эйдан Майклз заставил его? Или шантажировал?

— А что если Эйдан Майклз не делал всего этого?

От его резкого ответа у меня по коже побежали мурашки. Ведь тогда это означало, что у моего кузена совсем не было сердца.

— Думаю, мы всё равно никогда об этом не узнаем, ведь Эвереста не будут судить.

Я схватилась за дверную ручку.

— Мы не животные. Они допросят его прежде, чем прибить.

Сделав глоток липкого воздуха, я прошипела сквозь зубы:

— Он не собака.

— Ты поняла, что я имею в виду.

Я поняла его, но от этого мне не стало спокойнее.

— Тебе необязательно заходить внутрь.

— Пока всё не закончится, я буду следовать за твоей задницей.

Я раздраженно фыркнула и выпрыгнула из машины.

Пока Лукас парковался, я прошла через вращающиеся двери в фойе. В гостинице было светло и тепло, а ещё слегка пахло баночками с «поппури» и лакированными сосновыми досками. Эти запахи ассоциировались у меня с Боулдером. Он не был мне домом, и не был безопасным раем, но на какое-то время это место стало самым близким к тому, что я могла бы назвать домом. Я остановилась у стойки регистрации, где Изобель разговаривала по телефону. Она подняла указательный палец. Я подождала, изучая её лицо. Она была бледной, но не болезненно-бледной. И хотя кожа обтягивала её скулы, а плечи торчали из-под кремовой блузки, она не показалась мне измождённой. На какое-то мгновение образ моей матери наложился на образ Изобель, и моё сердцебиение замедлилось.

Положив трубку, она улыбнулась.

— Привет, моя милая.

— Привет. Как... — я уже было собиралась спросить, как она себя чувствует, но предполагалось, что я ничего не знала об её состоянии. — Как идут дела сегодня утром?

Я обвела рукой помещение гостиницы.

— Всё хорошо. Ночь прошла тихо. Утро тоже тихое. Я перенесла несколько мероприятий для гостей, которые должны были проходить на свежем воздухе, из-за погоды, и изменила расписание уборщиков.

— Спасибо.

— Тебе не за что меня благодарить.

Она сжала мою руку. Кожа на ней была влажной, как и у моей мамы, когда ей было совсем плохо.

— Я также проведала Джеба. Он проспал почти всё утро. Я принесла ему немного еды. Тебе, наверное, следует зайти к нему. Ему не помешала бы компания.

Интересно, знала ли она о том, что сейчас происходило? От жён стаи ничего не скрывали, но знали ли они о каждом шаге Альфы?

— Я зайду к нему после того, как проведаю Эвелин.

А ещё мне нужно было принять душ и переодеться. Могла ли Изобель учуять запах Лиама на мне? Она не была волком, но она видела, как я вошла, и должна была понять, где я была. Но на её лице не было осуждения. Только милая улыбка. И почему эта болезнь нападала на хороших людей? Почему она не могла обрушиться на людей вроде Эйдана Майклза?

Я пошла по направлению к кухне, как вдруг голос Изобель остановил меня.

— У тебя есть какие-нибудь планы на сегодняшний вечер?

Я развернулась как раз в тот момент, когда Лукас вошёл в двери. Мне так хотелось сказать "нет", но я не знала, в каком буду состоянии сегодня вечером. А в каком состоянии будет Лиам? Плюс, ужин у Ваттов предполагал, что Август, вероятно, будет там, и хотя я всё детство ужинала с ним и его семьёй, сейчас всё было иначе.

— Сегодня вечером я не смогу, — сказала я в итоге, и в тот же самый момент Лукас сказал:

— Доброе утро, миссис Ви.

— Доброе утро, Лукас.

Она улыбнулась ему, после чего опять посмотрела на меня.

— Хорошо. Сообщи мне, когда ты будешь свободна. Я бы хотела пообщаться с тобой.

— Я... Хорошо. Я обещаю. Может, на этих выходных?

— Просто дай мне знать. Или приходи сама. Наш дом — твой дом.

От её слов у меня сжалось сердце. Я поспешно кивнула, после чего продолжила идти на кухню. Огромное кухонное пространство было наводнено вкусными запахами, от которых мой пустой желудок заурчал.

— Несс!

Эвелин отдала Кэйси кухонные щипцы и, прихрамывая, пошла в мою сторону.

Изменения атмосферного давления всегда усугубляли её артрит и, видя, как она хромала сегодня утром, я поняла, что ей было больно. Запах ментоловой мази, которую она фанатично втирала в свои больные конечности, успокоил мои расшатанные нервы.

Она поцеловала меня в обе щёки, без сомнения оставив на них следы своей яркой помады.

— Кейси, у тебя всё под контролем? Мне надо поговорить с Несс.

— Можешь не торопиться, Эвелин. Я займусь прованскими овощами.

Эвелин заставила меня взять ее под руку и потянула меня к двери.

— Пойдём. Выпьем чаю, querida.

Я взяла чайник с верхней полки в кладовке, как вдруг перед нами возникла Скайла с тяжёлым подносом.

— Привет! Как дела, дорогуша?

Она поставила поднос рядом с раковиной, затем убрала прядку обесцвеченных волос со лба и схватила мой чайник.

— Дай я помогу тебе. Чёрный, зелёный, травяной?

— «Эрл Грей», — сказала я. Эвелин любила только чёрные чаи. — Но я могу и сама справиться...

Она начала прогонять меня.

— Вон из моей кладовки.

— Спасибо, Скайла, — сказала Эвелин. — Мы будем на террасе. Дождь ведь ещё не пошёл?

Потянувшись за жестяной баночкой с байховым чаем, Скайла сказала:

— Ещё нет, но подозреваю, что он начнётся с минуты на минуту.

— Мы всё же рискнем, — сказала Эвелин и повела меня через столовую на террасу.

Снаружи был только Лукас. Он занял одно из кресел и проверял что-то на своём телефоне. Может быть, Лиам прислал сообщение? Мне не терпелось достать свой телефон, но я могла сделать это после разговора с Эвелин.

Небо заволокло сиреневыми облаками, и оно напоминало стёганое одеяло, которое сшила для меня в детстве мама и которое я отдала ветерану войны на углу улицы в один невероятно холодный зимний день. Его собака тогда зарычала на меня — вероятно потому, что я всё ещё пахла волком — а её хозяин улыбнулся, приподнял бутылку с алкоголем, которая, казалось, навсегда пристала к его ладони, и накинул одеяло на себя и своего питомца.

Оглядев Лукаса, Эвелин зашагала к противоположному концу террасы. Мы сели за квадратный стол из тикового дерева.

Тихим голосом она сказала:

— Фрэнк сообщил мне, что мой бывший муж купил гостиницу твоей семьи.

Я бросила взгляд на огромные стеклянные раздвижные двери, чтобы убедиться, что Скайла не выходила из них. Я не хотела тревожить преданных нам сотрудников раньше, чем это было необходимо. Эйдан Майклз мог вполне гарантировать им работу. Я не знала его намерений относительно этого места. Оно могло стать стратегическим пунктом, позволяющим ему следить за стаей, либо это была всего лишь коммерческая сделка для пополнения его банка недвижимости.

— Эвелин, как ты думаешь, он купил её, чтобы нанести ущерб... нам?

Под "нами" я имела в виду оборотней, хотя я ни секунды не сомневалась, что Эйдан был из тех людей, кто получил бы огромное удовольствие, помешав счастью своей бывшей жены. Поскольку этот мужчина обладал большим количеством связей и любил совать нос в чужие дела, я прекрасно понимала, что он знал о возвращении Эвелин в Боулдер.

— Или он просто вложил в неё деньги?

Она соскребла воск от лимонной свечи, который накапал на тиковую поверхность стола.

— Ему не нужны ни деньги, ни земля, querida.

Другими словами, это было не коммерческое предприятие.

— Вот держите, — прощебетала Скайла.

Она поставила на стол деревянный поднос с двумя кружками, чайником, сахарницей, небольшим кувшином с молоком и тарелкой, в которой находились маленькие печенья с джемом, считавшиеся одним из фирменных блюд Эвелин.

Поскольку у Эвелин был теперь доступ к кухне бóльшего размера и неограниченному количеству свежих продуктов, она сама готовила джем, так что и без того уже вкусное печенье стало просто невероятным.

— Вам принести что-нибудь ещё? — спросила Скайла, оглядев небо.

— Нет, спасибо, — сказала Эвелин. — Ты и так нас уже избаловала.

Я улыбнулась Скайле, которая улыбнулась мне в ответ, но её губы так и норовили выпрямиться, словно она хотела спросить, что не так. И хотя мы с ней были знакомы всего два месяца, я чувствовала, что она меня понимает; возможно, это было связано с тем, что мы обе потеряли матерей. Скайла как-то сказала мне, что она умела слушать, если бы мне вдруг захотелось поговорить.

Тогда я не хотела говорить о маме. И я всё ещё не хотела говорить о ней. Воспоминания о её уходе были всё ещё слишком свежи. И хотя я больше не плакала, когда кто-то вспоминал о ней, это до сих пор разрывало мне сердце.

— Я ещё не видела Эмми, но не могла бы ты поблагодарить свою жену за то, что она вышла вчера в ночную смену? Джеб и... Люси оценили бы это.

Она улыбнулась.

— Хорошо. В любом случае, дайте знать, если вам что-то нужно.

Пока Эвелин наполняла кружки горячим дымящимся чаем, я стащила с тарелки печенье.

— У Фрэнка есть ещё одна комната, которую я приготовила для тебя вчера вечером. Я хочу, чтобы ты переехала жить к нам. Я знаю, что Джеб официально твой опекун, но он не в состоянии заботиться о тебе, а мужчины, которые ошиваются рядом с тобой, мне не нравятся.

Она бросила взгляд в сторону Лукаса, и я сморщила нос. Надеюсь, она не подумала, что он был моим поклонником, потому что... фу.

— Ты уверена, что Фрэнк не возражает?

Она накрыла мою руку своей шершавой ладонью.

— Фрэнк не возражает. Его дом... он большой. На выходных приезжает его внук, Джозеф, но в остальные дни он живёт там один.

— Уже нет.

Её губы приподнялись в застенчивой улыбке.

Как же мне нравился блеск в её чёрных глазах, который появился там благодаря Фрэнку, а также румянец на её бледном лице, похожем на мастику для торта. Если кто и заслуживал счастья, так это Эвелин.

— Приходи ко мне на кухню сегодня вечером. Мы можем уйти с тобой вместе, когда я закончу с ужином.

— Хорошо.

После этого мы пили чай в тишине, наслаждаясь компанией друг друга. Мы встали почти час спустя, собравшись уходить. Она наклонилась ко мне, словно желая поцеловать меня в щёку, но вместо этого спросила:

— Почему тот парень всё время смотрит на тебя?

— Он просто помогает мне сегодня с кое-какими делами. Например, возит меня туда-сюда.

Если бы я сказала Эвелин правду о том, что Лиам боялся, что Эверест может причинить мне вред, она бы начала волноваться, а я не хотела, чтобы она волновалась ещё больше.

Она поцеловала меня в обе щёки, а затем потёрла их руками.

— Ну вот. Я заставила твоё бледное лицо немного порозоветь.

Несмотря на мой летний загар, я предполагала, что выгляжу мертвецки бледной. И ещё я почувствовала первые капли дождя, которые начали покалывать мои оголённые руки. Я закрыла веки и подняла лицо к небу, приветствуя начавшийся дождь.

ГЛАВА 15

Приняв душ и переодевшись, я решила заглянуть в комнату к Джебу. Лукас потащился за мной. Мне пришлось долго его уговаривать, но в итоге я смогла заставить его постоять снаружи во время моего визита к дяде. Вообще-то мои намерения были не вполне альтруистичными. Я подготовила бумаги, на которых требовалась подпись моего опекуна.

Изобель должно быть раздвинула шторы, потому что в комнату проникал приглушённый свет.

— Привет, Джеб. Это Несс, — сказала я, приблизившись к нему. Я не хотела напугать его.

— Дело сделано? — спросил он измученным голосом. Таким же было и его выражение лица.

— Я не знаю.

Я придвинула стул к кровати.

— Ты ел?

Поднос на его прикроватной тумбочке, полный еды, дал мне исчерпывающий ответ. Но я надеялась, что мой вопрос мог пробудить его интерес к еде.

— А Люси?

— Люси?

Он задержал взгляд на моём лице. Его бледно-голубые глаза были усеяны лопнувшими сосудами.

— Я подумал, что у тебя могут быть какие-нибудь новости.

Я покачала головой.

— Я могу позвонить Эрику. Ты хочешь, чтобы я это сделала?

У меня не было номера Эрика, но он, вероятно, был у Лукаса. Я могла взять его у него.

— Нет, — тихо сказал Джеб.

Долгое время никто из нас не проронил ни слова. Как вдруг слабый голос моего дяди раздался в тихой комнате.

— Ради чего мне теперь жить, Несс?

Я могла бы соврать ему и сказать "ради гостиницы", но у него не было теперь и этого. Кто теперь должен был принять его к себе?

— Ты слышал, что Эверест продал гостиницу Эйдану Майклзу?

Его зрачки сузились от удивления, а бледные губы разомкнулись. Он не знал.

— В обмен на это Эйдан должен был помочь ему взломать систему безопасности стаи и сбежать из Боулдера.

Я начала теребить кольцо своей мамы, надевая его поочередно то на один, то на другой палец.

Дядя уставился на меня, тем самым подтвердив, что он не имел об этом ни малейшего представления. Вот так я стала посланцем дерьмовых новостей. Я выпустила кольцо и положила руки на колени.

— Я не должен был записывать её на его имя. Люси сказала... — его голос сорвался, — Уже неважно, что она сказала.

Он сомкнул губы, словно пытался не дать себе выругаться на мать своего ребёнка. Последовала ещё одна долгая минута тишины, после чего он сказал:

— У меня есть несколько квартир в центре Боулдера.

Я нахмурилась.

— Я попрошу, чтобы одну из них приготовили для нас.

Я сжала колени.

— Нас?

— Для тебя и меня.

Значит, он не планировал сводить счёты с жизнью.

— Тебе не стоит обо мне беспокоиться, Джеб. Фрэнк сказал, что может принять меня...

— Ты под моей опекой, а не под его, — огрызнулся он. Последний раз он выглядел таким энергичным только в день последнего испытания, когда узнал, что его жена взяла Эвелин в заложницы.

Я хотела жить с Эвелин, но я не могла оставить своего дядю.

— Хорошо.

Неожиданно он сел на кровати.

— Не могла бы ты дать мне мой телефон?

Я встала, взяла его телефон с того места, где я оставила его заряжаться несколько дней назад, и, отдав его ему, стала наблюдать за тем, как он набрал какой-то номер и рявкнул что-то неизвестному несчастному на другом конце провода.

Положив трубку, он сказал:

— Одна из горничных зайдёт по тому адресу. Там, вероятно, потребуется серьёзная уборка.

Он вытащил из ящика тумбочки блокнот, на котором был изображён объёмный логотип гостиницы, и ручку, записал адрес и выдрал из блокнота лист бумаги.

Я неохотно взяла лист, но попыталась подавить своё нежелание. И хотя именно дядя утащил меня обратно в Боулдер, когда узнал, что я живу в Лос-Анджелесе без матери, его нельзя было обвинять в фиаско, которое последовало за этим событием. Если уж на то пошло, я должна была испытать облегчение из-за того, что ему было не всё равно, и он не пытался отмахнуться от своих обязательств. Я сложила листок бумаги с адресом и решила сама заняться уборкой.

Неожиданно он встал с кровати, и мне даже пришлось отступить на шаг назад, чтобы он не врезался в меня и не отправил в полёт на противоположный конец комнаты. Его лицо вспыхнуло от гнева, глаза сверкали.

— Не могу поверить, что он заключил сделку с убийцей твоего отца, — проговорил он себе под нос, после чего схватился за раму картины, нарисованной акварелью, и с силой дёрнул её на себя.

Я приготовилась к хаосу и съёжилась, но Джеб не стал кидать полотно через всю комнату. Вместо этого рама сложилась вдвое, словно книга. За ней оказался сейф. Он набрал шестизначный код, и сейф издал сигнал. Джеб начал искать что-то внутри, шелестя бумагами и переворачивая коробки с украшениями, пока не нашёл то, что искал: конверт. Он заглянул внутрь и достал оттуда колечко с двумя ключами. Он снял один из ключей и бросил мне колечко. Оно приземлилось у моих ног.

— Это ключ от нашего нового дома. Хорошо, что я не доверил его своему сыну. В голове не укладывается, что он продал нашу гостиницу Эйдану Майклзу.

Джеб так покраснел, что я забеспокоилась, что с ним может случиться удар. Не то, чтобы волки могли умереть от сердечного приступа.

Я присела и взяла колечко с ключом.

— Что будет, когда Люси отпустят?

Дядя перестал бормотать себе под нос и уставился на меня.

Я посмотрела на небольшой серебряный ключ, который лежал на моей ладони.

— Я не хочу с ней жить, Джеб, — сказала я, снова подняв глаза на дядю.

— Я подаю документы на развод.

Ого.

Джеб подошёл ко мне и схватил меня за плечи.

— Мы справимся, Несс.

Вернувшееся к нему желание жить возродило мою надежду на то, что можно залечить самые глубокие раны. Мы менялись, зарабатывали шрамы, но мы были способны выжить. И хотя я чувствовала, что Эвелин будет бороться за меня, я была тронута тем, что мой дядя меня не оставил.

— Знаешь, Каллум всегда давал мне советы о том, как воспитывать моего сына. Это выводило меня из себя, но теперь я жалею, что не прислушивался к нему, — он сжал мои плечи, а потом отпустил. — Ты добрая девочка, Несс.

Я сжала губы, желая подавить эмоции, подступившие к моему горлу.

— А теперь иди собирать вещи.

Я кивнула и зашагала к двери, но вспомнила, что он должен был подписать мои бумаги. Я достала их, и он их подписал, только попросил меня не записываться на уроки вождения. Он собирался научить меня сам.

Меня захлестнула очередная волна эмоций. Джеб никогда не смог бы заменить мне отца, так же как Эвелин не могла заменить мне мать, но я была рада их поддержке и их присутствию в моей жизни и надеялась, что это немного снимет груз ответственности с моих плеч. Мне не суждено было снова стать ребёнком — и я этого даже не хотела — но я была не против того, чтобы разделить часть своих обязанностей с кем-то взрослым.

ГЛАВА 16

Когда мы с Лукасом доехали до бара "У Трэйси", Сара уже была там.

До этого я собрала сумки и забежала в новую квартиру, где оставила вещи и составила список чистящих средств, которые надо было купить. Джеб вложил свои деньги в квартиру на втором этаже двухэтажного дома, который находился примерно в десяти кварталах от бара. Там были две маленькие спальни, но к ним примыкали отдельные ванные комнаты. Там также была гостиная с кухней свободной планировки. Окно в ней выходило на горы, которые частично блокировали свет. Несмотря на запах плесени и отсутствие мягкой мебели, я решила, что я не испытываю отвращения к этой квартире.

А почему я должна была ненавидеть её? Она должна была стать мне новым домом. К тому же я надеялась в скором времени переехать в комнату в общежитии. Я была рада тому, что мои вещи уместились в две голубые сумки из "ИКЕИ". Если бы у меня было больше вещей, переезд оказался бы более трудоёмким. К тому же я придерживалась философии своей мамы о том, что вещи и страсть к накопительству лишали людей счастья и свободы.

"Чем проще тебе путешествовать, тем дальше ты уедешь", — говаривала она.
Когда-то я расстраивалась, что у меня не было возможности купить новый рюкзак к началу учебного года или пару кроссовок "Адидас", которые были у каждого, но со временем я перестала хотеть новые вещи. На это ушли годы. Если честно, для этого понадобилось заболеть маме. Тогда я не хотела ничего, кроме лекарства, которое помогло бы ей выжить.

Я прошла мимо бара к столу, за которым сидела Сара. Она стучала по столешнице своими ногтями с идеальным маникюром в такт дождю, ударявшему в стеклянный фасад здания. Заметив меня, она улыбнулась, но её улыбка исчезла, как только она заметила моего телохранителя.

Вместо того чтобы сесть за другой стол, как он сделал это в гостинице, Лукас плюхнулся на стул рядом с Сарой.

— А вот и мой любимый представитель сосновых.

— У тебя нет любимого представителя сосновых, — огрызнулась Сара.

Мне же она сказала:

— Зачем тут этот неандерталец?

Лукас ухмыльнулся и перевернул кепку на своей голове.

— Ясно, продолжаешь обзываться.

Сара осуждающе посмотрела на него, и её карие глаза потемнели.

Я вздохнула.

— Это долгая история.

— Я слушаю.

Она откинулась на стуле и сложила руки так, что её невероятно пышные формы приподнялись. Я заметила, что Лукас оглядел её оценивающим взглядом, причём он сделал это не мельком и совсем этого не скрывал. Он сидел, уставившись на её грудь, в течение целой минуты. Мерзавец.

Когда я закончила свой рассказ, она расплела руки.

— Чёрт, Несс. Какой же это отстой.

— Не говори.

— Надеюсь, они сегодня поймают твоего кузена. Как минимум тебе больше не придётся проводить время вот с этим типом.

Она кивнула в сторону Лукаса, который, пользуясь случаем, снова уставился на её грудь.

— Полегче, Мэйсон. Разве твой папа не научил тебя хорошим манерам?

Взгляд Лукаса скользнул к её лицу.

— Мой отец умер до того, как я начал замечать анатомические различия между мальчиками и девочками.

Конечно же, Сара знала, что Лукас потерял своих родителей — в отличие от меня, она знала все о жизни оборотней. Когда у неё изо рта вырвался резкий вздох, я нахмурилась.

— Я забыла об этом, — сказала она гораздо мягче.

— Это было давно.

Лукас снял кепку и провёл рукой по чёрным волосам, после чего снова нацепил её.

— Ну и кто теперь пялится? — сказал Лукас, и уголок его рта приподнялся.

Сара развернулась ко мне.

Лукас поиграл бицепсом.

— Не желаешь пощупать?

— Ты серьёзно?

Сара сморщила нос и схватила заламинированное меню, хотя я была совершенно уверена в том, что она знала его наизусть.

— Я скорее поглажу гремучую змею, чем твой бицепс.

— Тебе нравятся змеи, да?

— Оставь её в покое, Лукас, — предупредила я.

Он улыбнулся мне самодовольной улыбкой, после чего поднял глаза на телевизор, по которому шёл теннисный матч.

Официантка с густой чёлкой, дерзкой улыбкой и ещё более дерзким голосом приняла наш заказ. Я заказала булочку с беконом и воду, а Сара и Лукас — по чизбургеру и «Кока-коле». Интересно, Лукас намекал именно на эту мисс Дерзость в тот день, когда помогал Августу в гостинице? Это она была рада тому, что он остался в городе? Меня подмывало спросить, но я боялась, что это будет расценено как ревность с моей стороны, а не как то, что это было на самом деле: любопытство.

Мысли об Августе, казалось, активировали нашу связь и мой желудок напрягся. Я начала тереть его, пока Лукас и Сара пререкались о музыке, которую Сара играла в "Берлоге" в прошлую субботу. Официантка вернулась с кувшином и когда она начала наливать воду в мой стакан, дверь в кафе распахнулась.

Вода перелилась через край, потекла на стол и на мои колени. Я отодвинулась от стола так резко, что ножки моего стула врезались в потёртые деревянные панели на стене. Она подняла кувшин и начала изо всех сил извиняться, после чего схватила пачку салфеток из подставки на столе, чтобы убрать беспорядок.

— Ничего страшного, — сказала я, проследив за её взглядом, который она снова бросила на вход в заведение.

На Коула и Августа.

Август рассеянно тёр свой живот. Когда он заметил меня за покрасневшей официанткой, его рука застыла на месте, после чего он опустил руку, сжав пальцы в кулак.

Да, это было отстойно.

Для нас обоих.

Коул толкнул Августа локтем и указал на наш стол. Судя по тому, как неохотно Август зашагал в нашем направлении, я почувствовала, что меньше всего он хотел оказаться рядом со мной.

— Привет, Несс.

Коул улыбнулся и кивнул Саре и Лукасу, после чего поприветствовал официантку, назвав её Келли.

Келли едва расслышала его приветствие, так как всё её внимание было обращено на Августа.

— Я думала, ты уехал.

Он почесал шею.

— Мне пришлось отложить отъезд.

Его лицо было напряжено, и я решила, что это было больше связано с тем, что его беспокоила наша связь, а не с тем, что Келли уделяла ему столько внимания.

— Я слышала, вы с Сиенной расстались.

Она произнесла это очень тихо, так тихо, что если бы я была человеком, я бы, вероятно, не услышала её.

Пальцы Августа застыли на месте, и он свёл вместе брови. Выражение его лица, вкупе с неумолимой пульсацией у меня в животе, буквально кричало о том, как ему было не комфортно.

Я заметила, что Сара начала принюхиваться к воздуху. Она нахмурилась. Неужели она могла унюхать нашу связь? Я вспомнила, как Лиам сказал, что Август пах мной, а я Августом... или что-то типа того, но я считала, что запах уже должен был развеяться.

К счастью Сара нарушила неловкую тишину.

— Разве никто из вас не работает?

Все три парня начали переглядываться между собой.

— Моя работа — это Несс, — сказал Лукас, что заставило Августа перенести свой пристальный взгляд с Келли на лохматого оборотня.

— А мы решили сделать перерыв. Погода уж больно суровая, — сказал Коул.

В отличие от моих джинсов, которые прилипли к моей коже, ни его одежда, ни одежда Августа не была мокрой, поэтому они, должно быть, переоделись перед приходом сюда. А может быть, температура их тел была выше, чем у меня, и благодаря этому вся жидкость уже испарилась?

Коул указал на биллиардные столы в глубине помещения.

— Не хотите сыграть партию в пул?

— Я думал, ты никогда не спросишь, — Лукас вскочил со своего места.

— Несс?

Коул не назвал имени Сары, но посмотрел на неё, что, совершенно точно, означало, что приглашение распространяется и на мою подругу.

Я покачала головой.

— Я хочу пообщаться с Сарой

— Нам ещё много о чём надо поговорить, — добавила она.

Когда парни оказались вне зоны слышимости, а официантка убежала прочь, Сара шёпотом спросила:

— Почему Август Ватт пахнет тобой?

Я содрогнулась.

— Мы и правда пахнем одинаково? — прошептала я.

— Да. Если только вы не обменялись лосьонами для тела. Обычно парни пахнут, — она махнула рукой в сторону стула, который только что занимал Лукас, — раздевалкой.

— Это настолько очевидно?

— Для человека, который знает тебя и твой запах — да.

Я сморщила нос, услышав то, как она сформулировала свою мысль. Но, как я поняла, она не хотела меня этим унизить.

— Вы с ним установили парную связь?

Я закусила нижнюю губу.

— Вот дерьмо.

Её стул скрипнул, когда она наклонилась вперёд.

— Значит между тобой и Лиамом всё кончено?

— Нет. Почему ты так решила?

Она слегка отодвинулась от стола.

— Детка, ты же понимаешь, какова цель парной связи?

— Я понимаю, какова её цель, но я не планирую бросать своего парня и прыгать в постель другого мужчины.

— Вообще, это как бы неизбежно. Твоё тело должно было закрыться от всех остальных мужчин. Мой брат и Марго связаны. Сначала он пытался сопротивляться связи. У него была девушка. Это продлилось неделю. Ты не можешь сопротивляться связи. Ты просто не можешь. Это как если бы ты пыталась ничего не есть и надеялась выжить.

У меня начало покалывать кожу от раздражения.

— Есть множество связанных пар, которые не остаются вместе.

— Серьёзно? Назови хоть одну.

— Я не знаю их имён. Я просто слышала об этом от Фрэнка МакНамары. Он упоминал кого-то из нашей стаи, у кого была пара, но он не остался с ней вместе.

Сара сказала с досадой:

— А я никогда не слышала о парах, которые в итоге не остались вместе. Это биология или химия, или что-то такое. Плюс, это хорошая вещь. Такое не с каждым случается. Я бы даже хотела, чтобы это случилось со мной, — к счастью, она понизила голос, когда добавила: — И секс, похоже, при этом просто бомбический.

Она поиграла бровями.

Я взглядом заставила её замолчать.

— Вообще, он скоро уезжает, — сказала я приглушённо. — Расстояние ослабит связь.

— Почему он уезжает? — она глянула в сторону биллиардного стола. — Лиам заставил его? Чтобы заниматься с тобой своими грязными делишками?

Краска залила мою шею.

Она подалась вперёд, и длинные светлые кудряшки закрыли ей плечи.

— О Боже, так и есть! Это настоящий отстой, Несс. Никто не должен вставать между парой.

— Да мне вообще не нужна пара!

К сожалению, я сказала это так громко, что даже дождь, барабанящий по стеклянному фасаду, не смог заглушить моих слов.

Конечно же, парни прервали игру и посмотрели на нас, так же как и двое других мужчин, которые глушили пиво за липкой барной стойкой. Не то, чтобы они знали, о ком я говорила, но Август знал. И судя по тени, которая залегла у него на лице, я могла понять, что это произвело на него глубокое впечатление.

Я сомневалась, что его задело то, что я не хотела быть с ним. Всё-таки он воспринимал меня как сестру... а люди обычно не хотят быть со своими сёстрами, потому что это во всех смыслах неестественно и неправильно. Но он вряд ли оценил то, как резко я высказала своё омерзение. Я сняла резинку с волос, решив занять свои неожиданно трясущиеся руки и закрыть лицо.

— Я не хотела выводить тебя из себя, — извинилась Сара.

Я упёрлась локтями в столешницу и схватилась руками за лоб.

— Дело не в тебе, Сара. А во всей этой глупой ситуации.

Она вздохнула, и в этот момент Келли принесла нашу еду. Она слишком резко поставила тарелки на стол, а её взгляд был направлен в сторону парней.

— Другой бургер надо отнести вон туда, — Сара указала на Лукаса.

Парни уже продолжили играть. Включая Августа. Он стоял ко мне спиной, словно не хотел смотреть на меня. И как никогда ранее, я возненавидела нашу связь, потому что внезапно испугалась, что она могла стереть все те годы, что мы провели вместе и превратить нас в чужих друг для друга людей.

Я почувствовала, что Сара смотрит на меня. Чтобы она ни думала в этот момент, она не стала произносить этого вслух.

Укусив несколько раз свой жирный бургер, обильно смазанный кетчупом, она сказала:

— Я скоро стану тётей. Мой брат и Марго ждут кое-кого.

Я моргнула.

— Близнецы. У них будут близнецы. Девочка и мальчик, — она откусила большой кусок бургера.

— Ведь свадьба была только на прошлой неделе. Она даже не выглядела беременной.

— Но она была беременна. Просто этого не было видно. Пока ещё рано — шесть недель или около того — поэтому они пока не особенно рассказывают.

— Шесть недель! И они уже знают пол?

Сара приподняла одну из своих тёмных бровей.

— Нам не нужно УЗИ, чтобы знать такие вещи.

Она вытерла пальцы о бумажную салфетку с клетчатым узором, после чего коснулась указательным пальцем своего носа.

— Мы можем унюхать пол ребёнка?

— Нет. Мы можем унюхать беременность. Пол определяется исключительно благодаря материнскому инстинкту. Женщина, конечно, может ошибиться, но мамочки-оборотни редко ошибаются.

Значит, если бы моя мама была оборотнем, она бы знала, что я девочка до того, как я пришла в этот мир. Мои родители никогда не делали УЗИ, так как были убеждены, что ждали мальчика. Разве мог ребёнок, рождённый в боулдеровской стае, быть кем-то иным? Интересно, что бы произошло, если бы ещё до моего рождения кто-то узнал, что я была не того пола? Но я не стала дальше задаваться этим вопросом, потому что именно на этот вопрос я ни за что не хотела бы знать ответ.

— Ты встречалась с кем-нибудь из своей стаи? — спросила я.

— Ага. В старших классах я встречалась с парнем по имени Чэннинг. Но потом я стала выбирать парней не из стаи. В основном это были парни из Университета Колорадо.

Она сделала большой глоток содовой.

— Моя мама, вероятно, заставит меня выйти замуж за волка, поэтому я пока сосредоточилась на людях. Они не такие самодовольные, как парни из стаи.

— Университет Колорадо? Ты училась в Университете Колорадо?

— Через пару недель начнётся мой второй год там. А что? Тоже подумываешь поступить?

— Похоже, что я могу это сделать.

— Что значит, могу?

— Лиам сказал, что стая откладывает деньги на образование.

Её глаза загорелись.

— Так ты поступаешь?

Я кивнула.

Она взвизгнула, что заставило всех снова посмотреть в нашу сторону.

— О, Боже, это так здорово! Наконец-то у меня появится друг.

— Ой, перестань. Неужели у тебя нет там друзей?

— Дорогуша, я предвзята. Большинство людей не любят предвзятых девушек. Большинство людей любит, когда девушки покорные и приятные. Мама всегда достает меня тем, что я должна быть более приятной, — она усмехнулась. — Ты, как бы, моя первая подруга.

Я оторвала полоску бекона от своей булочки, пропитанной майонезом.

— Это значит, что у меня есть доступ ко всему твоему гардеробу?

Она запрокинула голову и рассмеялась, но затем посмотрела на меня испытующим взглядом.

Я улыбнулась. Несмотря на то, что за окном гремел гром, и я была до чёртиков взвинчена из-за того, что происходило в моей стае, я тут же почувствовала себя счастливой.

— Ты тоже моя первая подруга.

Она приподняла свой стакан и подождала, пока я не чокнусь с ней.

— За наши первые разы.

Когда я коснулась своим стаканом её стакана, Лукас поставил на стол пустую тарелку и протянул руку между нами, чтобы взять стопку салфеток.

— Ты не похожа на девственницу, Сара, — сказал он.

— Если ты пытаешься залезть мне под шерсть, Мэйсон, то это не работает.

Он опустил глаза ей на грудь, а затем медленно поднял их.

— Прости, но я не сплю с сосновыми.

Её улыбка дрогнула.

— Я вообще-то и не предлагала тебе, придурок.

Уголок его рта приподнялся, и когда он стащил картошку фри из пластиковой корзинки, стоящей рядом с её тарелкой, его рука коснулась её груди. Сара резко отпрянула. Его глаза загорелись нескрываемым весельем, которое только усилилось, когда Сара свирепо посмотрела на него.

Она переставила корзинку, задвинув её в самый дальний угол стола.

— Руки прочь от моей картошки.

— А ты оказывается собственница?

Лукас медленно вытер пальцы о смятую салфетку, словно пытался задержаться у стола подольше.

— Ты же работаешь завтра вечером в клубе, блондиночка?

— Как и в любой четверг.

Цвет её кожи снова вернулся к своему привычному оттенку, но былого веселья как не бывало.

— Не забудь свои беруши. А лучше вообще не приходи.

Она снова повернулась ко мне.

— Ты придёшь, Несс?

Я уже было ответила "возможно", как вдруг распахнулась входная дверь, и в помещение ворвался запах летнего дождя и мужского пота. Моё сердце заколотилось, когда я увидела Лиама. Его тёмные волосы были зачесаны назад, а тело — так напряжено, словно он был готов ударить кого-то.

Ярость.

Он выглядел так, словно был в ярости.

Но ещё более устрашающим было то, что он был в ярости из-за меня.

ГЛАВА 17

Я резко встала, мои колени ударились о стол, и по ногам прокатилась волна боли. Последний раз он смотрел на меня с таким презрением, когда я вышла из лабиринта Джулиана Мэтца, размахивая боулдеровской реликвией.

В баре повисла жуткая тишина, если не считать приглушённого бормотания комментатора и непрекращающегося стука капель дождя по окнам. Когда кий ударил по шару из композита, я подпрыгнула.

Долгое время Лиам не двигался. Впрочем, как и Мэтт, который стоял рядом с ним.

Лукас нахмурил густые брови, посмотрев на своего Альфу. Когда Лиам направился ко мне, громыхая ботинками по изношенному полу, выражение лица Лукаса стало ещё более суровым,

— Ты сдала нас? — спросил Лукас низким голосом. Очень низким.

Сара, которая развернулась на своём стуле, повернулась ко мне.

В сочетании с убийственным взглядом Лиама, от обвинения Лукаса у меня застыла кровь в жилах.

— Ч-что?

"Он убежал!"

Голос Лиама так пронзительно прогремел у меня в голове, что мне пришлось схватиться за лоб, утопив пальцы в виски.

— К-кто? — заикаясь, произнесла я.

"Твой кузен!"

Дождевые капли вперемешку с по́том стекали с его спутанных волос за воротник чёрной футболки с V-образным вырезом.

— Почему ты кричишь на меня?

— Потому что это твоя вина, — прорычал Лиам.

Мэтт сложил руки на своей огромной груди.

— Эверест оставил голосовое сообщение Эйдану, в котором он назвал его ублюдком за то, что тот его сдал.

Я почувствовала, как два огромных мужчины начали подходить ко мне сзади. Я смогла различить запах Августа. Вероятно, вторым был Коул. Неужели они решили окружить меня?

Я распрямила плечи, пытаясь добавить бравады своему внешнему виду. Хотя никакой бравады я не чувствовала.

— Каким образом это голосовое сообщение связано со мной? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Он сказал, что ты прислала ему сообщение о том, что мы идём за ним, — сказал Мэтт.

Я пошатнулась, но затем схватила свой телефон, разблокировала его и сунула в лицо Лиаму.

— Проверь сам. Проверь мои сообщения. Я ничего не посылала Эвересту.

Он уставился на телефон, которым я махала туда-сюда.

— Проверь. Его. Лиам!

Он схватил телефон, его пальцы начали ловко двигаться по экрану. Я ждала. Ждала, что он поймёт, что он всё совсем не так понял. Но затем... затем его глаза вспыхнули, и моё сердце остановилось.

Он фыркнул, и это прозвучало так оскорбительно.

— Вот твоё сообщение, Несс.

Он развернул телефон и пихнул его прямо мне в лицо.

— Вот... оно... мать его.

Я пробежалась взглядом по яркому экрану, пытаясь разобрать чёрные буквы: "Лиам идёт за тобой. Эйдан рассказал ему, где ты прячешься. Беги!"

Слова начали расплываться у меня перед глазами.

— Я не... — я посмотрела поверх телефона на Лиама, — Я этого не писала. Кто-то... Я не делала этого...

Слёзы потекли по моим щекам.

Его ноздри раздулись и, покачав головой, он сунул телефон в мои онемевшие пальцы.

— Не ври мне, Несс.

Его тяжёлое дыхание ударило в мой пульсирующий лоб.

— Я не вру.

— Слушайте, ребята, не могли бы вы обсудить это снаружи? — попросила Келли, опасливо поглядывая на своих клиентов.

"Ты ради этого была со мной? Чтобы получить эту информацию?"
В его словах прозвучала смесь горечи и тоски.

— Нет, — каждый мой вдох застревал у меня в горле. — Нет! Кто-то взломал мой телефон и отправил ему это сообщение, — я развернулась к Коулу. — Это ведь несложно сделать?

— Несложно, — сказал Коул, но судя по его сощуренным глазам, он, как и все остальные, считал, что я пытаюсь свалить всё на хакера.

— Ты, правда, думаешь, что если бы я отправила это сообщение, я бы оставила его у себя в телефоне? Ты, в самом деле, считаешь, что я бы его тебе показала? Насколько тупой вы все меня считаете? — прохрипела я, посмотрев на Лиама, потом на Мэтта, а затем на Лукаса.

Я не стала оборачиваться и проверять, смотрят ли сейчас на меня Коул и Август. Я и так чувствовала их тяжёлые взгляды на своей спине.

— Ты вчера не подняла руку, — сказал Лукас.

Лицо Мэтта опасно потемнело, словно по нему разлили чернила.

— И это автоматически делает меня предателем? — мой голос дрожал. Всё моё тело дрожало. — Лиам? — Мне было всё равно, что обо мне думают другие. Но поскольку он...

Он опустил взгляд на пол.

— Ты и раньше предавала стаю, Несс.

Переполненная гневом и разочарованием, я сжала губы и попятилась, но врезалась в тело. Чьи-то руки опустились мне на плечи, попытавшись удержать меня на месте. Я сбросила их, словно это была паутина, затем схватила свою сумку, вынула оттуда кошелёк, и кинула на стол деньги, чтобы оплатить свой наполовину съеденный обед.

— Раз уж на то пошло, я рада, что Эверест убежал, — выпалила я, расталкивая локтями Лиама и Мэтта.

— Несс! — закричала Сара, но я не остановилась.

Я нырнула под проливной дождь, захлопнув за собой входную дверь бара, и помчалась через улицу, не глядя на машины. Это, конечно, было не смешно, но я чувствовала, что если бы меня сбила машина, я причинила бы ей больше вреда, чем она мне.

"Ты и раньше предавала стаю", — слова Лиама снова и снова прокручивались у меня в голове.

Раздражение начало разливаться внутри меня, точно цемент, засыхая между рёбрами, пока, наконец, не превратилось в крепкую стену. Моё зрение стало острее. Моя волчица рвалась наружу. Я побежала ещё быстрее по грязным улицам, огибая подпрыгивающие зонтики и протискиваясь мимо прохожих в капюшонах. Я не извинялась. Я уже не могла извиняться. Мои зубы вытянулись, превратившись в клыки. Я перевоплощалась, и я была всё ещё посреди города.

Я ещё быстрее начала пробираться по залитым дождём улицам, и замедлилась только, когда оказалась в одном из переулков. Я не могла подавить в себе желание перевоплотиться. Мне уже было всё равно. Я пробежала мимо проржавевших металлических баков, переполненных кислыми и дурно пахнущими пищевыми отходами, и меня накрыло облегчение, когда я заметила, что один из переулков выходит на парковку, окаймлённую соснами. За одним из мусорных баков я сняла своё ожерелье и спрятала его в сумку, а потом разделась. Моя одежда настолько промокла, что снять её было настоящим подвигом. Особенно когда мои пальцы начали утолщаться. Мне удалось сбросить джинсы как раз в тот момент, когда мои коленные суставы щёлкнули внутрь и заставили меня упасть на четвереньки.

Я стиснула челюсти, когда магия волка пронеслась по мне яростными и грубыми волнами, превращая моё слабое человеческое тело в крепкий сгусток из белого меха и тугих мышц. Когда перевоплощение было завершено, я выскочила из-за мусорного бака и нырнула за припаркованные машины, после чего проверила, нет ли поблизости людей.

Я слышала, как бьются их сердца в окружающих меня зданиях; я слышала, как вибрируют их голоса за освещёнными окнами; я слышала, как спускают воду в туалетах, как плачет ребёнок, как молодая девушка напевает спокойную мелодию, как визжат автомобильные шины, и как капли дождя стучат по капотам автомобилей. Мир наполнился какофонией звуков и стал таким резким, что моё волчье тело превратилось в оголённый провод.

Я металась и петляла зигзагами, пока мои лапы не коснулись мягкой земли. А потом я увеличила скорость. На мгновение я оказалась дезориентирована, но имело ли это значение? Я не бежала к чему-то, я убегала от кого-то.

От Лиама.

Моя шерсть вздыбилась от дрожи во всём теле. Я думала, что Колейн может быть порядочным и непредвзятым человеком, но он быстрее поверил Эйдану Майклзу, чем мне. И даже не дал мне возможности развеять его сомнения.

Слава Богу, моё тело не подпустило к себе Лиама прошлой ночью. Если бы я потеряла с ним девственность... Я даже не могла закончить эту ужасную мысль, поэтому я выбросила её из головы и сосредоточилась на том, чтобы не потерять равновесие на грязной и скользкой траве. Я позволила окружавшей меня действительности затопить, наполнить меня.

Я бежала в одиночестве, пока небо не окрасилось в самый глубокий ночной оттенок, пока мои лёгкие не сжались так сильно, что мне пришлось остановиться и отдышаться. Я нашла убежище под каменным выступом. Дождь лил так яростно, что заволакивал лес. Даже с моими обострёнными чувствами я едва могла видеть в метре перед собой. Впрочем, мне было всё равно.

Я легла, расположив голову между передними лапами, и наблюдала за тем, как мой разрушенный мир разваливается вокруг.

Снова...

ГЛАВА 18

Наверное, я заснула, потому что следующее, что я почувствовала, это как что-то ткнуло меня в рёбра. Я резко проснулась и вскочила на лапы, выпрямив позвоночник и заскрежетав зубами в угрожающем рычании.

Гора шоколадно-коричневого меха возвышалась в нескольких сантиметрах от меня. "Это я, Несс".

Зелёная сверкающая полоска вокруг его зрачков размером с булавочную головку заставила меня расслабиться.

"Август?"

Я всё ещё держалась на расстоянии, повернув голову к краю каменного выступа, который защищал мой мех от дождя. Хотя моё брюхо и ноги были заляпаны грязью, я больше не была мокрой. Пока я спала, буря стихла. Но только снаружи. Буря внутри меня по-прежнему бушевала, не стихнув ни на миг с тех пор, как обвинение Лиама проникло в моё сознание. И я всё ещё ожидала увидеть чёрного волка между стволами деревьев, образующими изгородь.

"О чем ты только думала, решив броситься в бега в одиночку?"

Я не стала отвечать Августу, но спросила: "Ты один?"

"Да".
Он отряхнулся, забрызгав меня тёплыми каплями.

Я хотела доверять Августу, но я не могла не навострить уши и не прислушаться к звукам в радиусе одного километра. Я не думала, что у меня хватит сил снова кому-то доверять. Кроме Эвелин.

Эвелин... Она ждала меня.

"Сколько сейчас времени?"

Он откинул голову назад, его коричневая шерсть взъерошилась.

"Сколько сейчас времени!? Тебя сейчас это волнует?"

Я сощурилась.

"А что ещё меня должно волновать? Разве стая уже проголосовала за то, чтобы убить меня?"

"Убить тебя? О чём ты говоришь?"

"В смысле, о чём я говорю? Ты был там! Лиам назвал меня предателем".

Мои слова вырвались из пасти одним горячим вздохом.

"То, что я вчера не подняла руку, не значит, что я предала бы стаю!"

Слёзы потекли по моей морде, по моим губам, начали скользить между острыми зубами. Темнота должна была скрыть их от Августа. Или, может быть, он их видел? Какое мне было дело? Может, я и была волком, но я была и человеком. Под шкурой и грязью у меня было сердце, и оно было разбито. А разбитые сердца обливались слезами. Я не должна была стыдиться их. Чего мне действительно следовало стыдиться, так это переживаний о том, что другие верили в моё предательство. Я знала, что не посылала этого сообщения, и это единственное, что имело значение.

Единственное, что должно было иметь значение.

"Ты веришь мне, Август?"

"А ты как думаешь?"

Он попытался подойти ко мне, но я попятилась.

"Да или нет?"

"Конечно, я верю тебе".

Он почти не колебался при ответе, но скептицизм пробился сквозь облегчение, которое я испытала.

"Почему?"

Он пристально посмотрел на меня своими зелёными глазами и сказал:

"Потому что я тебя чувствую. Если бы ты это сделала, тебя бы не терзала душевная боль. Тебя бы мучило чувство вины. Я сказал это Лиаму, но он упрямый осёл. Хотя он всё равно потом придёт в себя".

"Не могу поверить, что поклялась ему в верности. Жаль, что я не могу взять свои слова назад".

Было так много того, что я хотела бы взять назад: поцелуи, ласки, доверие. Я снова вздрогнула.

Внезапно я пожалела, что перестала бежать, пожалела, что не пересекла границу штата или не исчезла в Скалистых горах. Я могла бы держаться подальше от Боулдера, пока мне не исполнится восемнадцать, и тогда я смогла бы освободиться от этого проклятого места.

Я пристально посмотрела на лес.

Я почувствовала, как Август ткнулся мордой мне в шею.

"Даже не думай убегать".

Я повернулась к Августу.

"Почему нет? Я ненавижу это место. Как же сильно я его ненавижу, чёрт побери".

Он вздохнул, и его дыхание взъерошило шерсть вокруг моих ушей.

"Это ты сейчас так чувствуешь, но завтра..."

"Я чувствовала это почти каждый божий день, с тех пор как вернулась сюда. Я могу пересчитать дни, когда была счастлива, по когтям одной лапы".

Он дыхнул мне в шею, чтобы утешить меня.

"Я говорю это не для того, чтобы вызвать у тебя жалость. Я говорю тебе это просто потому, что не хочу, чтобы ты думал, что я вспыльчивая. И что мне хочется уехать отсюда из-за того, что случилось «У Трейси»".

Я обернулась и посмотрела на луну, скрытую за облаками, точно за вуалью.

"Я не могу позволить тебе убежать".

"Почему?"

"Потому что моя мать никогда не простит меня за то, что я позволил тебе уйти одной".

Я издала резкий звук, который мог бы быть смехом, только вот волки не смеялись. Мы плакали, но не смеялись.

"Ты не обязан ей говорить".

Он хмыкнул.

"Мне и не придётся ей говорить. Моя мама знает всё".

Я перевела взгляд с неба на мягкую землю.

"И кстати, ты подумала о том, что это сделает с Эвелин? Я наслышан о том, что она очень заботится о тебе. Как, по-твоему, она воспримет твоё исчезновение?"

"У неё теперь есть Фрэнк".

"Ты думаешь, он заменил тебя? Люди могут любить не только одного человека".

Я начала ковырять лапой мягкую землю, наблюдая за тем, как грязь поднимается и собирается вокруг моих когтей.

"Я, правда, не хочу возвращаться".

Август наклонился вперёд и уткнулся мордой в моё плечо, чтобы привлечь моё внимание.

"Он больше никогда не нападёт на тебя таким образом. Я обещаю".

"Не давай обещаний, которые не можешь сдержать".

"Почему ты думаешь, что я не смогу его сдержать?"

"Потому что, когда твоя мама..."

Я резко замолчала. Я не должна была этого знать.

"Когда моя мама, что?"

Когда я целую минуту не смогла ничего сказать, он вздохнул.

"Лиам рассказал тебе, не так ли?"

Я кивнула.

"Почему ты мне не сказал?"

Я не хотела, чтобы он подумал, что я жалуюсь, но мне хотелось услышать это именно от него.

"Я не хотел беспокоить тебя ещё больше. Особенно после того, как твоя собственная мама умерла от рака".

Моё тело обмякло, как будто его снова раздавило падающими камнями.

"У неё не было никаких шансов. Но твоя мама... у неё ведь хорошие шансы?"

Он медленно кивнул.

"Если ты не хочешь остаться здесь ради кого-то другого, останься ради неё".

Я посмотрела на Августа, а затем перевела взгляд на тёмный лес.

"Я понятия не имею, где я сейчас нахожусь, Август".

Я имела в виду не только этот лес, но и свою жизнь. Я была совершенно потеряна.

"Я покажу тебе дорогу назад".

Он начал идти, но остановился, когда я не последовала за ним.

"Как ты вообще меня нашёл?"

"Я чувствую тебя, Несс. Это, считай, единственное, что я чувствую в последние дни".

Влажный ветерок донёс его слова до моих ушей.

"Прости".
Я не понимала, почему извинялась за то, что не могла контролировать.

Он пожал плечом, а затем развернулся и снова начал идти.

"Уверен, со временем всё это станет более управляемым".

Я уже не была тем маленьким волчонком, рядом с которым он бегал шесть лет назад, но мне всё ещё приходилось ускорять шаг, чтобы не отставать от него. Должно быть, он заметил это, потому что в какой-то момент замедлил свой быстрый темп. Молчание между нами всё нарастало, но оно не было неловким. Во всяком случае, оно очень походило на бальзам, исцеляющий глубокие порезы, которые Лиам оставил во мне.

"Я рада, что ты дома", — прошептала я.

Август посмотрел на меня своим спокойным, всевидящим взглядом.

"Как только ты вернёшься к Лиаму, ты, вероятно, изменишь своё мнение".

Я ощетинилась, в ужасе от его мыслей, что я вернусь к Лиаму.

"Может быть, я и противоречивая, но у меня есть немного самоуважения. Лиам и я никогда больше не будем вместе".

Я вспомнила о том, как он обнюхал меня.

"Я уже однажды простила его".

Несмотря на то, что его конечности были покрыты мехом, казалось, что они стали твёрже.

"За что ты его простила?"

Август впился в меня своими зелёными глазами, но я не стала объяснять. Я была готова унести то, что произошло между мной и Лиамом, в могилу.

Несмотря на то, что небо было испещрено бледными облаками, я всё ещё могла различить звёзды, похожие на сверкающие булавочные головки. Они напомнили мне о моём отце и о той ночи, когда мы смотрели на звёзды с нашей крыши. Папа был таким нежным и благородным мужчиной.

Мужчиной, который никогда бы не набросился на кого бы то ни было, причём так жестоко и на людях.

Были определённые границы, которые не следовало переходить. И я отодвинула эти границы, чтобы подпустить Лиама ближе, но после сегодняшнего дня я собиралась установить вокруг себя новые границы, чтобы ни один недостойный человек не смог бы их пересечь.

ГЛАВА 19

Август припарковал свой пикап на той же стоянке, где я перевоплотилась из человека в волка. Он проследил мой запах от "У Трейси" до металлических мусорных баков, за которыми я укрылась, чтобы раздеться.

В Боулдере было тихо и темно, когда наши когти застучали по тротуару стоянки. Когда мы добрались до пикапа, позвоночник Августа напрягся, а затем его коричневый мех превратился в тёмную, бронзовую кожу. Когда он развернулся, все его суставы и мышцы начали удлиняться и утолщаться, пока его зад не стал полностью человеческим, а не волчьим. Я заметила сморщенную полоску кожи у основания его позвоночника. Мне стало интересно, откуда у него этот шрам. Когда он начал поворачиваться, я отвела взгляд, неожиданно проявив большой интерес к поцарапанному диску заднего колеса.

Щёлкнула дверца машины, затем зашуршала ткань, и раздался урчащий звук закрывающейся молнии. Только после этого я позволила себе снова взглянуть на Августа. Лукас сказал, что мне нужно было привыкнуть к наготе, но для мужчин стаи это было легко. Они росли, разгуливая нагишом в обществе друг друга, а я — нет.

Торс Августа был обнажён, а его ноги были босыми. Он протянул мне фланелевую рубашку кремового цвета.

— Твоя одежда всё ещё сырая.

Его рубашка повисла между нами. Неужели он ожидал, что я перевоплощусь прямо у него под носом? Когда я не сделала ни малейшего движения, чтобы взять рубашку, Август повесил её на край кузова и отвернулся. Я была благодарна тому, что он понял мою немую просьбу. Закрыв глаза, я выгнула спину и позволила магии запульсировать в моих конечностях. Мех, когти, клыки и все остальные части моего волчьего телосложения исчезли. Мои уши снова оказались по бокам от моего лица, челюсть сплющилась, а губы изменили форму.

Вернувшись в человеческое обличие, я прижала руки к влажному гравию и поднялась. Мои суставы щёлкнули, когда я выпрямилась во весь свой рост, составлявший около ста семидесяти сантиметров. Оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что Август всё ещё стоит ко мне спиной, я схватила рубашку с кузова и просунула в неё руки. Я быстро застегнула пуговицы, оставив пятна грязи на мягком материале, который так сильно пах Августом, что у меня закружилась голова. Или, может быть, это произошло из-за всего того расстояния, которое я пробежала с головокружительной скоростью.

Откинув назад спутанные волосы, я сказала:

— Теперь можешь повернуться, — мой голос прозвучал хрипло, как будто его тоже протащили по пересечённой местности.

Август повернулся, и я потянула вниз за подол рубашки, радуясь тому, что он был на целую голову выше меня. В противном случае он смог бы увидеть гораздо больше.

— Спасибо, — сказала я, кивая на рубашку.

Я ухватилась за подол, чтобы материал не смог приподняться.

Август пригладил ладонью свои коротко остриженные волосы. Я никогда не видела его с другой прической, но я вспомнила, как Изобель показывала мне его детские фотографии, на которых его лицо было обрамлено густыми мягкими кудрями, которые, казалось, не могли решить, в какую сторону им загнуться. От маленького мальчика с тех фотографий осталось только две вещи: россыпь тёмных веснушек на носу и скулах и проницательные зелёные глаза с тёмными и золотыми крапинками. Но если его мальчишеский овал лица был мягким, то сейчас его крепким мужским подбородком, казалось, можно было разрезать дерево.

— Тебе уже лучше, Ямочки?

Как же неожиданно было услышать своё прозвище. Всё своё детство я слышала и откликалась на него, но я не была уверена в том, что оно мне всё так же нравится. Слыша его, я начинала чувствовать себя ребёнком. Но я ничего не сказала. Я полагала, что для Августа я навсегда осталась маленькой девочкой с косичками, которую он возил в школу и забирал из школы по дороге на работу.

— Несс?

— Хм-м.

Я отпустила губу, которую рефлекторно зажала между своими зубами.

— Тебе уже лучше?

— Да.

Я соврала.

Он приподнял одну бровь, и я добавила своему выражению лица мягкую улыбку.

— Обещаю. Пробежка помогла мне очистить голову.

И хотя, судя по его виду, я не убедила его, он наклонил голову в сторону пикапа и сказал.

— Залезай. Я подброшу тебя обратно в гостиницу.

Он распахнул дверь. Застегнув рубашку, я тяжело опустилась на сиденье и отодвинулась подальше к пассажирской двери. Мои бёдра коснулись поцарапанной кожаной обивки, которая показалась мне грубой и холодной на ощупь.

— Сначала мне нужно заехать в новую квартиру.

Как жаль, что у меня не хватило присутствия духа побежать туда вместо того, чтобы... (я оглядела стоянку)… оказаться там, где я в итоге оказалась.

— Новая квартира?

— Да. Для меня и Джеба. Мы будем жить в городе. В квартире на 13й улице.

Он замедлился на светофоре.

— Вот как? Почему?

— Потому что мой кузен продал гостиницу Эйдану Майклзу.

Август повернулся ко мне, мышцы его живота начали перекатываться в слабом лунном свете. Для того, кто только что пробежал по мокрому лесу, он выглядел невероятно чистым, он был едва покрыт грязью.

В отличие от меня...

Мои бёдра были вымазаны чем-то коричневым, а волосы напоминали дреды. Я убедилась в этом, мельком взглянув на себя в зеркало заднего вида. Я скрутила свои затвердевшие волосы в ещё более толстую верёвку, после чего свернула её и продёрнула концы волос в образовавшуюся петлю, чтобы зафиксировать их.

— Ты шутишь? — прошептал Август.

— Боюсь, что нет.

Август покачал головой, словно пытался уложить в ней эту новую информацию.

— Договор вступает в силу после смерти Эвереста. Держу пари, именно поэтому Лиам считает, что я спасла жизнь своему кузену, — проворчала я. — Чтобы убедиться, что гостиница не перейдёт в другие руки.

Слово "предательство" снова пронзительно прозвучало в моём мозгу. Я прижала кончики пальцев к виску и помассировала его.

— Вообще-то, ты можешь высадить меня у гостиницы. Мне нужно захватить там пару вещей. Квартира ещё не совсем готова к заселению.

Там были матрасы, но не было ни простыней, ни подушек, ни чистящих средств, ни еды.

— Конечно.

Пока мы ехали, я достала телефон из сумки. Экран был заполнен сообщениями. В основном от Эвелин и Сары, но одно из них — пропущенный звонок и голосовое сообщение от Эвереста. Я уронила телефон на колени, затем попыталась схватить его, прежде чем Август смог бы увидеть имя Эвереста среди уведомлений.

— Всё в порядке?

Я заморгала, глядя на него, точно олень в свете фар; хотя я надеялась, что не выгляжу именно так.

— Да. Просто Эвелин беспокоится. Я должна была пойти сегодня ночевать к Фрэнку.

Я позвонила ей, чтобы Август больше не задавал мне вопросов.

— Querida! — воскликнула она, избавив меня от пары децибел слуха. — Ты жива! Dios mio⁵, я думала... я думала. Не делай этого больше с моим бедным corazón⁶, или я не успею состариться!

Я улыбнулась её неистовому выражению чувств и любви, которые сочилась изо всех этих испанских междометий.

— Мне очень жаль. Я ужинала с подругой и потеряла счёт времени. Ты всё ещё в гостинице?

— Я ждала целую вечность, но Фрэнк настоял на том, чтобы отвезти меня домой. Он сказал, что ты отправилась на пробежку с другом. Мне не нравится, что ты бегаешь по лесу ночью.

Я крепко схватилась за подол фланелевой рубашки.

— Я была в... в своём другом обличии. Ночью для нас безопаснее, чем днём. Кроме того, как и сказал Фрэнк, я была не одна.

— Ты вообще приедешь? Я приготовила тебе постель.

Постель в доме вместе с Эвелин — это было похоже на рай. Я посмотрела на часы на телефоне и съёжилась, заметив, что уже почти половина одиннадцатого. Мне всё ещё нужно было забрать вещи из гостиницы, отвезти их на моё новое место, принять душ и переодеться.

— Могу приехать через час. Это не очень поздно?

— Что это ещё за вопрос? — похоже, она оскорбилась. — Ты что, думаешь, что я не смогу прождать тебя всю ночь?

Её слова наполнили меня любовью.

— Ладно. Буду через час, — сказала я и добавила тихим шёпотом: — Я люблю тебя.

Уже не в первый раз я мысленно поблагодарила Фрэнка за то, что благодаря ему Эвелин стала частью моей жизни. Что бы я без неё делала?

— Но не так сильно, как я люблю тебя, — ответила она.

Повесив трубку, я провела ребром ладони по одному, а затем по другому глазу. Несмотря на то, что я вздремнула в лесу, я чувствовала себя измученной. Несомненно, это было связано с большим количеством коротких ночей и слишком большим количеством напряжённых дней.

Когда пикап затормозил на круговой подъездной дороге у гостиницы, я скомкала свою одежду и сунула её в сумку.

— Спасибо, что нашёл меня, Август.

Я улыбнулась ему, а потом выскочила из машины и захлопнула дверь.

Когда я направилась к входу, я услышала, как захлопнулась другая дверь машины.

Я обернулась и увидела, что Август неторопливо направляется ко мне.

— Что ты делаешь?

Он нахмурился.

— В смысле, что я делаю?

Я посмотрела на припаркованную машину, а потом на него.

— Ты можешь ехать домой.

— Если я уеду домой, как ты доберёшься до своей новой квартиры? А потом к Фрэнку?

Порыв прохладного ветра сорвал аромат сандалового дерева с его кожи и донёс до меня.

Как он мог так хорошо пахнуть после пробежки по лесу? Я не решалась понюхать себя. Я была готова поспорить, что от меня несло высохшим по́том и сырой грязью.

— Я справлюсь, — сказала я, наконец.

На его лице появилась кривая улыбка, которая приподняла один из уголков его губ.

— Как ни странно, у меня не запланировано никаких дел на сегодняшний вечер.

— А-а-а. Ты отменил все свои горячие свидания?

— Мне не впервой, не так ли?

Я улыбнулась.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь.

Я точно знала, о чём он говорил. Когда я ещё жила в Боулдере, я частенько умоляла его сводить меня в кино или боулинг или развести костёр, чтобы пожарить зефирки, не спрашивая, есть ли у него другие планы.

Я не хотела делить Августа с его подружками или друзьями.

Я хотела его всего для себя самой.

Осознание того, какой я была жадной, заставило мою улыбку исчезнуть.

— Прости.

Его брови изогнулись.

— За что?

— За то, что я была таким требовательным и эгоистичным ребёнком.

— Ты не была такой.

— Я пользовалась тобой. Твоей добротой.

— Ямочки...

— Как и сейчас.

Тепло его полуобнажённого тела так плотно окутало меня, что я отступила, а затем толкнула вращающиеся двери.

Эмми, сидевшая за стойкой регистрации, схватилась за грудь.

— Святая матерь Божья, ты только что довела меня до сердечного приступа.

Я знала, что выгляжу ужасно, но чтобы настолько.

— Прости, — робко сказала я.

Она, казалось, не услышала моих извинений, так как сосредоточилась на мужчине позади меня. На её лице появилась ухмылка, такая же яркая, как серебряные кольца, обрамлявшие её ушную раковину.

— И чем это вы занимались? Рестлингом в грязи?

— Эм. Я помогла ему устранить протечку на складе.

Ложь далась мне слишком легко. Чтобы закрепить результат, я помахала своей мокрой одеждой.

— Правда, я мало чем помогла.

— Должно быть, это была очень серьёзная протечка.

Её улыбка дала мне понять, что она не только не купилась на мою глупую историю, но и добавила к ней массу грязных догадок.

— Ей стоит ещё поучиться сантехнике, — добавил Август.

Эмми бросила на него строгий взгляд.

— Никогда не принижай сантехнические навыки женщины.

И хотя я была благодарна ей за то, что она встала на мою защиту, разговор начал принимать странный оборот.

— Мне нужно принять душ и захватить кое-какие вещи. У тебя всё в порядке?

— Да. Почти, только вот... — она бросила взгляд на лестничную площадку первого этажа. — Твой дядя наконец-то вышел из своей комнаты сегодня днём. Он был в странном настроении. Несколько маниакальном. Похоже, он перебрал все бухгалтерские книги и досье в подсобном помещении. После этого там как будто бы взорвалась бомба. Мы с Изобель навели порядок, но поскольку мы не знали, куда и что надо складывать, мы просто свалили всё в одну большую кучу.

Я взглянула на лестницу.

— Люси и он... — я помолчала секунду, после чего добавила: — Разводятся.
Это было более простое объяснение, чем правда.

— На самом деле, мы с ним переезжаем.

Она раскрыла рот.

— Пожалуйста, никому пока не говори. Я имею в виду, что ты можешь рассказать Скайле, но больше никому. Я не хочу, чтобы персонал беспокоился о том, как их развод повлияет на гостиницу.

Она отрицательно покачала головой.

— Я не буду болтать, но, чёрт побери. Я в шоке. Бедный Эверест.

Я еще крепче сжала телефон, отчаянно желая прослушать его голосовое сообщение.

— Я только спущусь вниз, сложу вещи в стирку и приму душ. Я не долго.

Август кивнул, хотя и не горел желанием остаться с Эмми, особенно после того, как она сказала:

— Погоди. До меня только что дошло. Ты же сын Изобель? Она показывала мне твою фотографию.

Пока она втягивала его в разговор, я спустилась по лестнице в прачечную, достала чистое полотенце, бросила свою одежду и рубашку Августа в одну из промышленных стиральных машин, плотно обернула полотенце вокруг себя и включила машину на самый быстрый цикл. После того, как я сполоснула резиновые подошвы своих белых кроссовок, я направилась в раздевалку, которая соединяла крытый бассейн с тренажёрным залом.

И только тогда прослушала сообщение Эвереста.

— Привет, Несс. Я возвращаюсь в Боулдер. Спасибо, что прикрываешь меня. Я не заслужил твоей помощи. Тем более после того, что я сделал. Всё так запуталось. Как же всё запуталось, чёрт побери, — повторил он медленнее и тише.

Я могла представить, как он дёргает себя за тёмно-рыжие волосы, как он делал это в детстве, когда всё шло не так, как он хотел.

— На случай, если со мной что-нибудь случится, я оставил, — слово, которое он произнёс дальше, прозвучало неразборчиво, как будто он прошёл через какой-то туннель, — в твоей комнате, — помехи снова раздались в трубке, — под по... Чёрт!

Звук свистящего воздуха вырвался из телефонной трубки, после чего раздался приглушённый стук, как будто телефон выпал из его руки и упал на какой-то ковёр. Отдаленно я услышала, как он прошипел:

— Чёртов сукин сын нашёл меня.

Скрежет металла в трубке заставил меня одёрнуть телефон от уха, а затем... наступила тишина.

Полнейшая тишина.

Негнущимися пальцами я нажала на экран, чтобы перезвонить ему. Послышался гудок, который всё звучал и звучал. А потом мне предложили оставить сообщение.

Я сбросила звонок.

Я вздрогнула, но потом прошептала себе:

— У него, должно быть, сел аккумулятор.

Я молилась, чтобы связь оборвалась именно поэтому. Если только тот сукин сын не догнал его.

Нет, я не могла сейчас думать об этом.

С Эверестом всё было в порядке. Он ехал назад. Я проверила отметку времени голосовой почты. Он звонил около часа назад. Вероятно, он уже был в Боулдере.

Я набрала сообщение: "Я в гостинице. Где ты?"

Мой большой палец завис над значком отправки, когда я прочитала компрометирующий меня текст над всё ещё не отправленным сообщением. Я перечитала то, как был сформулирован текст, пытаясь найти в нём что-нибудь такое, что доказало бы мою невиновность. Но это было похоже на меня, а это значило, что хакер был знаком с тем, как я разговариваю. Мой пульс бешено забился от осознания этого.

Или, может быть, хакер предварительно изучил содержимое моего телефона? Это ведь было возможно?

В течение долгого времени я колебалась, отправлять ли Эвересту сообщение, которое я только что сочинила, боясь, что это сделает меня предателем, которым мой Альфа уже и так считал меня. К чёрту. Я всё равно уже пыталась дозвониться до Эвереста. Кроме того, нам с ним нужно было поговорить. Я заслуживала ответов. Мне было всё равно, кем это меня делало. Я нажала "Отправить", затем вошла в душевую кабинку и включила горячую воду, чтобы растопить холод, сковавший мои суставы.

Я потратила много времени, смывая грязь со своего тела; но ещё больше времени я потратила на то, чтобы распутать волосы. Когда я выполнила обе эти задачи, я выключила душ и вытерлась полотенцем, но прежде проверила свой телефон. Я надеялась, что Эверест прислал мне ответное сообщение.

Он этого не сделал.

Когда я взяла одноразовую расчёску с подноса с туалетными принадлежностями и провела зубьями по мокрым волосам, я задумалась о том, куда он пойдёт в Боулдере. Здесь было слишком много камер. Он, вероятно, прятался в мотеле.

Я снова прослушала его сообщение.

— В твоей комнате. Под по...

Что он оставил в моей комнате? И под чем? Какое слово начиналось с "по"... и можно ли было найти эту вещь в спальне?

По...

Поппури?

Может быть, он имел в виду банки с засушенными цветами?

По дороге в прачечную, я прокрутила в голове всё, что было в моей спальне, но там больше не было ничего такого, что начиналось на "по". Цикл стирки закончился, поэтому я бросила одежду в сушилку и села на столешницу, решив подождать его завершения. Теребя мягкое махровое полотенце, я ещё немного поразмышляла о загадочном послании Эвереста.

Мои мысли постоянно возвращались к банке с цветами, но потом я избавилась от этой мысли, так как запах высушенных роз Люси казался мне ядовитым.

Я снова набрала номер Эвереста. Гудки всё также непрестанно раздавались у меня в ухе. Я уже собиралась снова прослушать его голосовую почту, когда в дверном проёме появилась тёмная фигура. Телефон выскользнул из моих пальцев и со звоном ударился о белую плитку.

ГЛАВА 20

Август присел и поднял мой телефон.

— Я не хотел тебя напугать. Просто тебя слишком долго не было.

Выпрямившись, он протянул мне маленький аппарат, его глаза начали блуждать по экрану.

Я побледнела, боясь, что он увидит имя Эвереста, боясь, что он сочтёт меня предательницей, боясь...

— Он не разбился, — сказал он.

Пульс стучал у меня в шее, я ещё плотнее обернула полотенце вокруг себя и протянула дрожащую руку, чтобы забрать свой телефон.

Август приподнял одну бровь.

— Ямочки, ты меня пугаешь.

— Всё хорошо. Я просто устала.

Его взгляд опустился на мои голые ноги, выглядывающие из-под полотенца, или, может быть, он посмотрел на стиральную машину, в которой вращалась наша одежда.

Вряд ли она уже высохла, но, я надеялась, что она не будет слишком мокрой. Я спрыгнула на пол, и Август отошел в сторону, после чего я наклонилась и открыла дверцу машинки.

Я сунула руку в барабан. Август откашлялся и сказал:

— Почему ты не одета?

Первым делом я вытащила его рубашку.

— Весь мой гардероб на новой квартире.

По какой-то причине он так быстро перевёл взгляд на вход в прачечную, что мне пришлось проверить, не материализовался ли там мой кузен.

Там было пусто.

— Она ещё не совсем высохла, — сказала я, пошевелив пальцами, чтобы привлечь его внимание.

Его острый кадык дёрнулся, когда он взял у меня рубашку.

Я вытащила свою одежду и сказала:

— Дай мне ещё пару секунд.

Вернувшись в раздевалку, я натянула влажные джинсы — ужасное ощущение; затем застегнула лифчик, который был таким влажным, что у меня затвердели соски. Я включила фен и целую минуту водила им по груди, надеясь, что горячий воздух согреет меня.

Это немного помогло.

Чуть позже я вернулась в прачечную. Август уже надел рубашку. Я сунула ноги в туфли, не став надевать носки. Я разложила их сушиться на вешалке, а затем перекинула сумку через плечо. Я не знала, стоит ли мне загрузить простыни и полотенца в корзину, но так как я уже была одета и направлялась к Фрэнку на ночь, сбор вещей мог подождать до утра.

— Мне ещё нужно зайти к себе в комнату. Если тебе нужно...

— Я уже сказал тебе. Мне никуда не нужно.

— Хорошо.

Пока мы поднимались по лестнице, я сказала:

— Ты можешь подождать меня у машины, если тебе так будет лучше.

— Как хочешь.

Чего же я хотела?

Я даже не знала, что я искала... флешку, деньги, украденный Силлин? О, Боже. Что, если это был Силлин? Что, если Эверест подбросил его в мою комнату, чтобы я снова выглядела виноватой? Что, если он вытащил каждую таблетку из алюминиевой упаковки и спрятал их среди сухих лепестков роз? Мой желудок неожиданно начало сводить судорогой от нервов. Мне казалось, что меня вот-вот стошнит. Я потянулась к перилам, чтобы выровнять свою покачивающуюся походку.

— Что происходит?

Август уставился на моё лицо, а потом на живот.

Похоже, я побледнела, или он почувствовал испытываемый мной сильный стресс через нашу связь? Я не хотела в одиночку мучиться из-за того, что Эверест оставил мне голосовое сообщение, хотя было несправедливо перекладывать это на кого-то другого. Я сглотнула, так как в горле у меня стало сухо, как в тех банках с благовониями тёти Люси.

— Ямочки?

Я закрыла глаза, а когда открыла их, сказала:

— Эверест оставил мне сообщение.

Август так долго молчал, что я начала дрожать.

Я сглотнула слюну в попытке промочить горло.

— Он оставил мне сообщение, в котором поблагодарил меня, а затем сказал кое-что ещё и...

— Почему бы тебе не включить мне это сообщение?

Глаза Августа сверкнули в полумраке лестницы.

Я кивнула и достала свой телефон. Дрожащими пальцами я нашла сообщение и нажала кнопку воспроизведения. Я заметила, как черты лица Августа изменились. Сначала он нахмурился, затем его лицо окрасилось подозрением, а потом на нём отразился шок.

— Клянусь, я не предупреждала его о приближении стаи, — пробормотала я, когда сообщение закончилось.

Не отрывая своего пристального взгляда от моего телефона, он сказал:

— Что он мог тебе оставить?

— Не знаю. Я даже не знаю, что это может быть. Я подумала о попурри. Люси называла так банки с лепестками цветов, которые она оставляла в комнатах, но я уже давно избавилась от той, что была в моей комнате.

Август утопил подбородок в шею.

— Пожалуйста, скажи, что ты мне веришь.

Он вздохнул.

— Август, я клянусь...

Наконец, он поднял на меня глаза.

— Я верю тебе.

Меня накрыло волной облегчения.

В тишине мы отправились в подсобку забрать мой ключ. Я сказала Эмми, что мне нужно кое-что взять из своей комнаты, хотя она и не требовала объяснений. Но она беспокойно прищурила свои добрые глаза.

Когда мы шли по мертвецки тихому коридору, я спросила Августа:

— У тебя есть ещё какие-нибудь соображения?

— Я думаю.

Связь между нами натянулась, словно тетива лука. Я старалась не задаваться вопросом, почему это произошло.

Я толкнула дверь, включила свет и затем прошла по небольшой прихожей. Я осмотрела свою комнату в поисках попурри, но в комнате не было ни одной банки. Август опустился на колени и заглянул под кровать, после чего поднял матрас и проверил под ним. Пока я с грохотом открывала ящики в своей комнате и осматривала обитое фланелью кресло, он ухватился за край коврика на полу и вытащил его из-под кровати. В воздух полетели мерцающие пылинки.

— Тут ничего, — сказал он.

Я проверила шкаф, а он тем временем пошёл в ванную и начал с грохотом открывать шкафчики. Я ясно услышала грохот упавшего фарфора, вероятно, крышки туалетного бачка.

— Ты нашёл что-нибудь...?

Неожиданно моя голова запульсировала от голоса. Я потеряла равновесие и ударилась головой обо что-то холодное и твёрдое, но остальная часть моего тела приземлилась на что-то тёплое и мягкое.

— Несс! — моё имя завибрировало у меня в ушах.

Я запрокинула голову. Август с тревогой смотрел на меня сверху-вниз, сжимая моё обмякшее тело в своих объятиях.

Неужели мне только почудилось, что слово "боулдеровцы" раздалось у меня в голове?

— Ты слышал, как кто-то...?

— Это Лиам.

Голос снова прогремел у меня в голове, и я схватилась за лоб.

"Родриго и его группа только что обнаружили машину Эвереста в кювете у хребта Бик. Я сейчас направляюсь туда".

Округлившиеся зелёные глаза Августа то делались чёткими, то снова расплывались.

— О, Господи, — пробормотала я.

Лицо Августа снова сделалось чётким. Он высвободил из-под меня одну руку. Неожиданно, его телефон оказался прижатым к уху, и он заговорил в него.

— Твою мать, — прорычал он. — Твою мать.

"Два пенни в баночку Изобель", — подумала я.

Такая глупая мысль.

Я уставилась на маленький мигающий огонёк прямо над собой. Или, может быть, это пульсировала моя голова?

Машина Эвереста находилась в кювете.

Был ли он внутри машины?

Должно быть, я произнесла это вслух, потому что Август сказал:

— Он там.

Слёзы потекли по моим щекам и начали исчезать в моих всё ещё мокрых волосах.

— Он...

Я не могла произнести последнее слово.

— Он не выжил.

Август провёл большими пальцами по моим щекам, но слёзы текли быстрее, чем он успевал их стирать.

— От-отвези меня... к нему.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Пожалуйста, — прохрипела я. — Пожалуйста, Август.

— Несс...

Я коснулась его щеки и умоляюще посмотрела на него.

Он вздохнул и в итоге сдался.

ГЛАВА 21

По дороге к месту аварии никто из нас не проронил ни слова. Август включил обогреватель, но это не помогло унять мою дрожь.

— Ямочки, придвинься ближе.

Он похлопал по сидению, разделяющему нас.

Поскольку я была в таком ступоре, что не могла двигаться, он отстегнул мой ремень безопасности, притянул меня к себе, обнял за плечи и начал растирать мою покрытую мурашками кожу, пытаясь согреть её. Слёзы непрестанно текли по моим щекам и вокруг моих дрожащих губ, впитываясь в рукав его фланелевой рубашки. Я закрыла глаза и позволила запаху стирального порошка и сандалового дерева убаюкать меня.

Всё моё тело оказалось как будто под наркозом. Кроме моей руки.

Я чувствовала свою руку... чувствовала на ней нежные поглаживания пальцев Августа.

— Мы на месте, — прошептал он где-то час спустя.

Он остановил пикап в опасной близости от края горного склона и включил аварийные огни, которые осветили оранжевыми вспышками несколько других автомобилей.

Позади нас была припаркована пожарная машина с огромной лестницей наверху, и два внедорожника. Я отстранилась от Августа, провела ладонями по щекам, затем сделала глубокий вдох и медленно вышла из машины. Когда мои ноги коснулись земли, я пошатнулась. Я резко выставила вперёд руку и облокотилась о дверцу машины. Голова закружилась, как волчок. Я начала медленно вдыхать и выдыхать, и каждый вдох царапал мою грудь, словно когти.

Чья-то рука обхватила меня за талию, а другая взяла за локоть.

— Ты уверена, что хочешь спуститься туда?

— Да, — выдохнула я. — Моя сумка? Она у тебя?

— Она в машине.

Последнее сообщение Эвереста сохранилось на моём телефоне.

А мой телефон был в моей сумке.

— Ты не мог бы дать её мне?

Август достал мою сумку, затем перекинул её длинный ремень через моё плечо. Закрыв дверь, он снова взял меня за локоть и повёл к освещённой канаве. Первое, что я увидела, это перевёрнутую машину.

Это был джип Эвереста.

А потом я увидела суровый взгляд Лиама.

— О чём ты думал, мать твою, когда решил привезти её сюда, Ватт? — рявкнул он.

Пожарный рядом с Лиамом поднял голову. Луч от фар грузовика отразился от маленького кольца у него в ухе. Несмотря на его шлем, я узнала Родриго, тёмного оборотня, который большую часть времени хмуро глядел на меня.

— Я заставила его привезти меня, — сказала я.

Хлопнули двери какой-то машины, и к нам подошли ещё два человека: Фрэнк и Эрик. У Фрэнка перехватило дыхание, когда он заметил меня. Очевидно, никто не ожидал, что я приеду.

Эрик ухватился за погнутое ограждение и спрыгнул вниз с головокружительной высоты. Он поскользнулся, но не упал. Он перенёс свой вес на пятки, после чего осторожно направился к останкам машины моего кузена.

К останкам моего кузена.

Фрэнк обменялся многозначительным взглядом с Августом. Он, вероятно, пытался дать понять Августу, чтобы он не подпускал меня ближе. Прежде чем тот успел последовать этой безмолвной инструкции, я отмахнулась от него и направилась к раскуроченному металлическому ограждению и протиснулась мимо балок. Я осторожно спустилась по склону скалистого холма.

Лиам встал передо мной, закрыв собой машину.

— Ты не должна быть здесь, — прорычал он.

— Не указывай мне, что делать, — огрызнулась я. Мой голос прозвучал резко и холодно.

— Что произошло? — спросил Эрик, и я решила, что он спрашивает о нас с Лиамом, но затем лысый старейшина уставился на Родриго.

— Похоже, что он либо пропустил поворот, либо нарочно перевернулся.

Он думает, что Эверест покончил с собой? Я широко раскрыла рот, но пожалела об этом, потому что глотнула воздуха, который был пропитан едким запахом смерти.

— Причина смерти? — спросил Фрэнк, который спускался по крутому склону вместе с Августом.

Старейшина едва не упал, но Август поймал его за руку и поддержал.

— Кусок металла разорвал его трахею, — сказал Лукас.

Он присел на корточки, как будто искал какие-то обломки среди камней и пучков пыльной травы, но я заметила, что его ноздри начали раздуваться. Он пытался уловить запахи.

Комок подкатил к моему горлу. Я прижала костяшки пальцев к своим губам, чтобы они не разомкнулись.

Справившись с тошнотой, я сказала:

— Он не совершал самоубийства.

Все тут же уставились на меня.

— А тебе откуда знать? Опять с ним болтала? — спросил Лукас.

— Отцепись, Лукас, — зарычала я, и в тоже время Родриго сказал:

— Опять?

Лиам сложил руки на груди.

— С чего ты решила, что это не был суицид?

Ещё несколько автомобильных дверей захлопнулись, а затем два мускулистых блондина появились в луче света грузовика и направились к нам.

— Привет, — крикнул Мэтт хриплым голосом.

Когда его взгляд остановился на мне, он удивленно изогнул свои медовые брови, а потом быстро перевёл взгляд на джип. Я проследила за выражением его лица, ожидая, что его исказит боль, но этого не произошло. Неужели ему было наплевать на Эвереста? Волновал ли вообще кого-нибудь мой кузен?

Не удивительно, что Эверест ненавидел стаю.

Не удивительно, что он их обманул.

Мэтт обошёл перевёрнутую машину и остановился рядом с водительской дверью. Когда он поморщился, новая волна тошноты заставила мои ноги подкоситься.

Неужели тело Эвереста было всё ещё там?

— Итак, ты начала рассказывать нам, почему Родриго ошибся, предположив, что это самоубийство, — в голосе Лиама послышалась подозрительность.

— Он оставил мне голосовое сообщение около часа назад.

Я вытащила свой телефон.

— Это звучит так, как будто я и правда виновата... С другой стороны, вы все и так уже считаете, что я преступник, так что какой смысл оправдываться?

Я нажала на экран телефона пальцами, которые, казалось, стали очень толстыми. Мне потребовалось три попытки, чтобы правильно ввести свой пароль.

Все молчали.

Сделав ещё один глоток отравленного смертью воздуха, я выставила телефон вперёд и дала им прослушать голосовое сообщение по громкой связи. Слышать голос Эвереста, и знать, что он умер, было жутко.

Когда сообщение закончилось, Мэтт сказал:

— Кто-то ехал за ним.

Лукас поднялся с корточек.

— Это объясняет куски пластика, которые мы нашли на дороге.

Он повернулся к Родриго.

— Ты сказал, что задний габаритный огонь мог оторваться от джипа, когда тот перевернулся, но вероятнее всего, другая машина врезалась в машину Эвереста.

Лиам сжал челюсть, потом разжал её и снова сжал.

— Проверь дорогу на наличие следов заноса, Мэтт.

Мэтт вскарабкался наверх по скале, обойдя двух пожарных, которые несли огромные кусачки к месту происшествия.

— Что Эверест оставил у тебя в комнате?

Голос Лиама отвлёк моё внимание от зазубренного инструмента.

Лукас, который всё ещё сидел на корточках, попеременно осматривал то пучки пыльной травы, то выражение моего лица.

— Не знаю. Мы с Августом перевернули всё вверх дном, но ничего не нашли.

И без того тёмный взгляд Лиама потемнел ещё больше.

Родриго и один из его людей начали вскрывать водительскую дверь, а по моей спине неожиданно разлилось тепло, после чего чья-то рука обняла меня за плечи и развернула в другую сторону.

— Не смотри, — сказал Август.

Я не стала сопротивляться.

— Почему вы вместе, и почему ваша одежда и волосы мокрые? — прорычал Лиам.

— Я была на пробежке. На долгой пробежке.

Мои слова вылетели изо рта, ударившись о твёрдую грудь Августа.

— Я не планировала возвращаться. Возможно, я бы этого не сделала, если бы Август не вернул меня.

На мгновение я задумалась: а стал бы Лиам переживать, если бы я исчезла навсегда? Не отрывая взгляда от одной из пуговиц на рубашке Августа, я добавила:

— Фрэнк, мне звонила Эвелин. Она сказала, что я могу остаться с вами на ночь.

Фрэнк вытер руки о свои джинсы.

— Да. Она ждёт тебя.

— Я знаю, что вам, вероятно, нужно быть здесь, но не могли бы вы отвезти меня к ней, пожалуйста?

— Конечно.

Он обменялся парой тихих слов с Эриком, после чего начал подниматься по крутому склону.

Я высвободилась из объятий Августа и пошла за Фрэнком, желая уйти подальше от этой тёмной горы, от которой пахло смертью и недоверием.

— Я кое-что нашёл, — раздался рык Лукаса сквозь звук приближающейся сирены.

Мы с Фрэнком тут же остановились и посмотрели вниз, в канаву. В его руках блеснуло что-то плоское и чёрное. Телефон.

— Это Эвереста? — крикнул Фрэнк вниз.

— Он выключен.

— Отдай его Коулу, — сказал Лиам, и его взгляд метнулся ко мне. — Если на нём есть что-то, что можно извлечь, он это найдёт.

В его словах так явно слышалось обвинение, что моё лицо окаменело.

Неужели Лиам думал, что я обменивалась сообщениями с Эверестом? Неужели он думал, что я вступила с ним в сговор, чтобы украсть Силлин?

Я покачала головой и отвернулась.

ГЛАВА 22

Я упёрлась локтем о подлокотник в машине Фрэнка, а голову положила на ладонь.

— Сообщили ли Джебу... сообщили ли ему о том, что Эверест... — я не могла закончить это предложение.

— Он позвонил мне, чтобы узнать новости. Сказал, что приедет, но я велел ему оставаться на месте. Что я сам приеду к нему...

А ведь совсем недавно Джебу стало намного лучше. Конечно, улучшение его настроения было вызвано гневом, но всё же.

— Ты и правда не отправляла Эвересту это текстовое сообщение? — спросил Фрэнк после паузы.

Я ненавидела то, что он мне не доверяет. С другой стороны, казалось, что никто, кроме Августа, не доверял мне.

— Клянусь, я этого не делала. Тот, кто написал ему это сообщение, сделал это удалённо.

Фрэнк вздохнул.

— У кого-нибудь был доступ к твоему телефону прошлой ночью?

— У Лиама.

Как бы я ни злилась на Лиама, я знала, что он не отправил бы подобное сообщение с моего телефона.

Фрэнк тоже это знал. После долгого молчания он сказал:

— Ты всё-таки дочь своей матери.

Я оторвала голову от ладони. Это было крайне неожиданно.

— Мэгги была такой храброй. Это сводило твоего папу с ума.

Он снова перевёл взгляд на дорогу за лобовым стеклом, и на его лице промелькнула эмоция, которую я никак не могла понять.

— Это сводило с ума очень многих мужчин.

Многих мужчин? О, Боже, надеюсь, он не был тоже в неё влюблён.

Всю оставшуюся дорогу, пока мы не доехали до его уединённого двухэтажного бревенчатого дома в паре миль от штаба, он больше не сказал ни слова. Я смутно помнила, как ходила с родителями в гости к Фрэнку, когда была ещё очень маленькой — это было целую вечность назад.

Прежде чем выйти из машины, он сказал:

— Будь более терпелива с Лиамом. Это период адаптации не только для тебя, но и для него тоже. На него свалился украденный Силлин, а ещё ему надо учиться быть Альфой. Он испытывает сильный стресс.

Я ощетинилась. Я не могла поверить, что он призывал меня к терпению.

Я уже собиралась захлопнуть дверь, когда он добавил:

— И, Несс, будь осторожна. Не натравливай Лиама на Августа. Парни, особенно волки, склонны охранять свою территорию, и они очень ревнивы. Да что уж там, я видел такое и раньше, и хотя та пара не осталась в итоге вместе, в стае произошёл серьёзный раскол.

Ого. А вот и ещё одна резкая смена темы. Я воспользовалась возможностью, чтобы спросить:

— Кто они были?

— Это не имеет значения. Их уже нет в живых.

— Обоих?

И вот тут я уже была уверена, что он был частью того несчастного любовного треугольника.

Фрэнк устремил взгляд на мрачный лес, раскинувшийся за его домом.

— Мне надо ехать в гостиницу. Джеб ждёт.

Как только он произнёс эти слова, в ночи раздался голос, который я так хорошо знала.

— Querida?

Эвелин стояла у входной двери, освещённая мягким светом, льющимся из гостиной Фрэнка. Её бархатный халат был туго повязан на её талии, а чёрные волосы развевались вокруг бледного лица.

Я захлопнула дверцу машины и шагнула в её распростёртые объятия.

Когда Фрэнк уехал, она сказала, приподняв одну бровь:

— Куда он направился в такой час?

Я вздохнула.

— Я даже не знаю, с чего начать.

Она затащила меня в дом, усадила за деревянную кухонную столешницу и начала разогревать воду в кастрюльке на плите, но потом, должно быть, решила не заваривать чай, потому что вылила всё содержимое, достала пакет молока из холодильника и налила немного в кастрюлю. Пока молоко разогревалось, она обхватила мои липкие руки своими руками.

— Расскажи мне всё.

Я так и сделала. Ну, почти. Я не стала рассказывать ей о моём столкновении с членами стаи "У Трэйси". Это просто заставило бы её возненавидеть стаю. Когда я закончила рассказ, молоко начало переливаться через края кастрюли и, попав на огонь, зашипело. Она бросилась к плите, выключила газ и застыла у плиты, сжав губы. Через некоторое время она достала деревянную ложку из терракотового кувшина и сняла пенку с подогретого молока, после чего разлила его по двум кружкам.

Поставив их на стол, она снова села рядом со мной. Я обхватила тёплую керамическую кружку и поднесла её ко рту. Молоко обожгло мои губы и язык. Я поставила кружку обратно, и немного молока выплеснулось через край. Вместо того чтобы вытереть его, я начала водить кончиком пальца по пролитой жидкости, рисуя круги на деревянной поверхности.

— Ты думаешь, что за всем этим стоит Эйдан?

Её чёрные глаза остекленели, как будто она начала о чём-то вспоминать — вероятно, о том времени, когда она была замужем за этим мужчиной.

— Он единственный, кому выгодна смерть Эвереста.

Если только моего двоюродного брата не хотели убить за то, что он спрятал в моей комнате.

Поморгав глазами, чтобы прийти в себя, она встала, взяла кухонное полотенце и вытерла пролитое молоко.

— Кто-то должен положить конец жизни этого человека.

— Если он умрёт, его адвокаты обнародуют информацию о стае, сделав её открытой для общественности.

— Я слышала об этом. Фрэнк рассказал мне.

Она начала вытирать край моей кружки, пока на нём не осталось следов молока.

— Я никогда никого так не ненавидела, как этого мужчину. Он точно раковая опухоль. Ты знаешь, сколько раз я мечтала покончить с ним?

Её дыхание участилось, а щёки залил румянец.

Я схватила её руку, ту, что сжимала полотенце, которым она продолжала вытирать столешницу, хотя та уже была чистой.

— Пообещай мне, что ты не будешь вмешиваться.

Она подняла на меня глаза.

Её решительное выражение лица заставило мой пульс ускориться.

— Пообещай мне.

После долгой паузы она медленно выдохнула.

— Его нельзя оставлять в живых.

— Я согласна. Но пообещай держаться от него подальше. Потому что, если с тобой что-нибудь случится... — мой голос сорвался, и это сломило её упорство.

Черты её лица, которые до этого были жёсткими, смягчились. А потом она притянула меня к себе.

— Я обещаю тебе, querida, что не подвергну себя опасности, но ты должна обещать мне то же самое.

Я сглотнула. Я не хотела давать Эвелин обещание, которое у меня не было желания выполнять.

— Несс...

— Ладно. Я буду держаться от него подальше.

Пока что.

ГЛАВА 23

На следующее утро, после недолгого ночного сна на одной из двух односпальных кроватей в гостевой комнате Фрэнка — я подозревала, что это была та самая комната, в которой гостил его внук, потому что она пахла мальчиком и была увешана постерами фильмов о супергероях — я оделась во вчерашнюю одежду и вышла на кухню выпить кофе.

Фрэнк и Эвелин уже встали. Они сидели на диване и тихонько разговаривали. Тёмные круги под глазами Фрэнка говорили о том, что его вечер оказался длиннее моего.

— На кухне есть кофе, querida, — сказала Эвелин.

Я отправилась на кухню, заметив, что они возобновили свой тихий разговор.

— Как Джеб? — рискнула спросить я немного погодя.

Фрэнк почесал подбородок, покрытый белой щетиной.

— Не очень хорошо. Вчера вечером Эрик отвёз твоего дядю к себе домой, чтобы они с Люси могли поговорить. Похоже, было много криков. И много плача.

Я сделала осторожный глоток кофе.

— И что теперь будет?

— Мы похороним Эвереста на территории штаба сегодня вечером.

Я уставилась в мутные глубины своего кофе, почувствовав знакомое жжение в глазах. Но ни одна слезинка не высвободилась наружу.

— Они нашли жёлтую краску на одном из зеркал заднего вида на джипе.

Мой взгляд остановился на старейшине.

— Вероятно, она попала туда с машины, которая столкнула его с дороги. Это важная улика, потому что это необычный цвет.

Он пристально посмотрел на вазу с полевыми цветами на деревянном кофейном столике.

— У Эйдана есть жёлтая машина? — спросила я, обойдя кухонную столешницу и направившись в гостиную с покатым потолком, украшенным деревянными балками и люстрой из оленьих рогов. Я решила, что этот светильник вполне мог быть сделан самим Фрэнком.

— Эйдан Майклз в больнице.

— Это не значит, что он не мог заплатить кому-то, чтобы сделать это.

— Возможно, но Лукас уловил там посторонний запах, — Фрэнк поднял на меня настороженный взгляд. — Я думаю, что мы, возможно, имеем дело с ручейными.

Его признание задребезжало у меня в ушах, точно осколки разбитой кружки. Я даже посмотрела вниз, чтобы убедиться, что не уронила её. Но я всё ещё сжимала её своими пальцами, костяшки которых побелели.

— Лукас вчера учуял запах волков из другой стаи на территории дома Лиама. Это тоже были ручейные?

— Ручейные? — спросила Эвелин.

Фрэнк провёл руками по лицу и вздохнул, устремив взгляд на эркерное окно напротив меня. Долгое время он смотрел на холм, покрытый высокой, выгоревшей на солнце травой и полевыми цветами, такими же, как и те, что стояли в вазе.

— Ручейная стая, — объяснил Фрэнк, — была когда-то самой маленькой стаей, а затем в одну кровавую ночь они поставили самую крупную стаю на колени.

Эвелин ещё крепче вцепилась в подлокотник дивана.

— Боже мой, — пробормотала она.

Моё тело стало таким холодным, что я боялась пошевелиться, опасаясь, что мои конечности могут просто отколоться, как сосульки.

— Вы предупредили Джулиана?

Фрэнк снова посмотрел на меня.

— Лиам встречается с ним сегодня. Он попытается заключить с ними союз.

Учитывая то, насколько сильно обе стаи противостояли друг другу, я почувствовала, что это было важно. Работали ли когда-нибудь сосновые и боулдеровцы вместе?

— Зачем ручейным убивать Эвереста? — спросила я после долгого молчания.

— Лиам считает, что это связано с Силлином, — сказал Фрэнк. — Мы ещё раз проверили твою спальню. Мы ничего там не нашли и надеемся, что никто, ни один ручейный, не добрался до того, что там было спрятано.

Эвелин спросила, что такое Силлин, и пока Фрэнк объяснял ей, я попыталась понять, где мой кузен мог спрятать таблетки. Если конечно речь шла о таблетках.

* * *

Чуть позже мы с Эвелин заехали в новую квартиру, которую я теперь должна была называть своим домом. Мы прибрались в квартире, застелили кровати и распаковали мою одежду. Всё это время она повторяла, что ей не нравится это решение, что мой дядя не в состоянии позаботиться обо мне и что я должна остаться с ней и Фрэнком. Она стала выглядеть ещё более несчастной, когда дядя забежал в квартиру с огромным чемоданом и несколькими картонными коробками, которые, казалось, должны были вот-вот взорваться.

Распаковывая вещи, он говорил что-то словно маньяк, и ни разу не упомянул Эвереста. Как будто он ещё не пережил смерть своего сына. Я спросила, как дела у Люси, чем заслужила его пристальный взгляд, за которым последовал его кислый ответ:

— Она убила нашего сына, покрывая его. Мне плевать, как у неё дела.

Когда Фрэнк в тот же вечер отвёз нас с Эвелин в штаб, там было так много припаркованных машин, что они растянулись по всей дороге. Каждый боулдеровец прибыл сюда со своей семьёй. Когда мы приблизились к телу, завёрнутому в белый саван, моё сердце замерло. Мне показалось, что я снова вижу тело своего отца. Тогда он тоже был закутан в белое. Оборотней не хоронили в гробах; их закапывали в землю, не накрывая ничем, кроме савана, чтобы вернуть их земле.

На мгновение мне показалось, что ткань, в которую был завернут мой кузен, принесли из гостиницы, но затем я выбросила эту глупую мысль из головы.

Хриплый стон пронзил неподвижный воздух — Люси.

Я не видела её с того дня, когда она взяла Эвелин в заложницы.

Мои чувства обострились при виде коленопреклоненной фигуры тёти. Я буквально слышала, как слёзы текут по её молочно-белым щекам, как бьётся её сердце, перекачивая кровь через её органы, как пот капает за пояс её чёрных брюк.

Эвелин сжала мою руку, сдержав моё внезапное желание вонзить клыки в горло тёти. Внезапно передо мной оказались Изобель и Нельсон. Нельсон кивнул мне, лицо его было искажено горем, Изобель же погладила меня по щеке и поймала мои пальцы, которые я сжала в кулак.

По другую сторону не очень глубокой ямы стоял Лиам, по бокам от него Лукас и Мэтт. Все трое торжественно сцепили руки перед собой и склонили головы. Я наблюдала за Лиамом, хотя он не смотрел на меня. Он уставился на яму.

Может быть, он вспомнил о похоронах своего отца?

Позволил бы он устроить Эвересту похороны, если бы мой кузен погиб от рук Альфы?

Лиам, должно быть, почувствовал тяжесть моего взгляда, потому что он поднял на меня глаза. Они были такими тёмными и покрасневшими. Плакал ли он или это был всего лишь признак усталости? Наверное, второе. Зачем Лиаму плакать из-за того, кого он ненавидел?

"Несс?" — его непрошеный голос пронзил мою голову.

Я опустила взгляд на своего дядю, который прижал ладонь к останкам своего сына, закутанным в саван.

"Пожалуйста, посмотри на меня".

Я не стала этого делать.

"Пожалуйста, детка. Посмотри на меня".

Детка? Это слово привлекло моё внимание. Я пригвоздила его взглядом.

"Я это заслужил".

Он заслуживал гораздо большего, чем мой суровый взгляд.

По его извиняющемуся поведению я заключила, что Коул обнаружил что-то на телефоне Эвереста.

Эрик начал с ритуального пения, которое сопровождало уход членов нашей стаи из этого мира, поэтому Лиам больше не пытался общаться со мной. Я не проронила ни единой слезинки, когда Эвереста опускали в вырытую яму. Я не плакала, пока его останки засыпали землёй. Я не издала ни единого звука, пока грязь с дождём сыпалась на белую ткань. С сухими глазами и пересохшим горлом я наблюдала за тем, как на него упал последний ком земли, а потом за тем, как Джеб похлопал по мягкому холмику, как будто укладывал своего сына спать в самый последний раз.

Когда все направились в штаб на поминки, я отошла от женщин, которые поддерживали меня, и подошла к той, которая всегда толкала меня на дно.

— Мне жаль, что он умер, — мой голос прозвучал безэмоционально.

Люси перестала сотрясаться в рыданиях и посмотрела своими покрасневшими карими глазами на меня.

— Мне всегда нравился Эверест. Даже после того, как он обманул меня, я хотела, чтобы он жил.

Она долго смотрела на меня, не говоря ни слова, а потом начала кричать:

— Это из-за тебя он умер! Ты! Ты разрушила наши жизни!

Она вскочила на ноги и начала колотить кулаками в мою грудь, её браслеты яростно зазвенели.

— Мы должны были оставить тебя гнить в той вонючей квартире. Нам не надо было возвращать тебя обратно!

Её удары не причиняли мне боли. Моя грудь была слишком онемевшей, чтобы болеть. Кроме того, это была не моя вина, что Эверест погиб; это была его собственная вина. Я не стала отталкивать её руки. Мне было наплевать на удары, которыми она осыпала меня. Но Августу и Нельсону, должно быть, было не всё равно, потому что они схватили её за веснушчатые руки. А потом Джеб закричал на свою жену, брызгая ей слюной в лицо.

Она усмехнулась ему в ответ.

— Я надеюсь, что ты умрёшь! Все вы. Вы — ошибка природы и должны быть уничтожены.
Она плюнула в Джеба.

Август и Нельсон оттащили Люси назад, а затем поволокли её за здание. Собирались ли они запереть её под серебряной решёткой? Мне было всё равно, что случится с моей тётей. Она была слишком жалкой.

"Несс?"
Мятный аромат Лиама пронёсся над моим плечом и проник мне в нос, глубоко-глубоко.

Я медленно повернулась и посмотрела на своего Альфу. Боль на его лице не поколебала мою решимость не подпускать его к себе.

— Что? — язвительно спросила я.

"Прости, что не поверил тебе".

Я крепко сжала губы.

"Коулу удалось отследить сеть Wi-Fi, через которую было отправлено то сообщение. Это было сделано не с твоего телефона. Это было сделано даже не из Боулдера".

Я испытала облегчение из-за того, что меня оправдали, но боль от того, как поспешно он осудил меня, осталась.

— Почему же ты не доверяешь мне так же, как другим членам стаи, Лиам? Потому что я новенькая? Или потому что я ещё этого не заслужила? Что именно я должна сделать, чтобы заслужить?

Воздух волнами вырывался сквозь мои стиснутые зубы.

— Я бы ни за что не подвела тебя, Лиам. И не из-за какого-то там обмена кровью, а потому, что, когда я даю кому-то своё слово, я его держу. У меня много недостатков. Я признаю, что могу быть очень упрямой и люблю поспорить, и я так же много врала. Я далеко не ангел.

Зрачки Лиама пульсировали.

— Но я всегда гордилась тем, что я хороший человек — надёжный и преданный. Я никогда никого не предавала за всю свою жизнь. И я не стала бы предавать стаю, о которой так долго мечтала, или парня, — мой голос сорвался, — парня, который... который... — я не смогла закончить предложение. Это было чертовски больно.

Лиам вздрогнул.

Слёзы, которые я сдержала на погребении Эвереста, наконец-то потекли. Я начала вытирать их, но они не переставали капать. Я сделала шаг назад, потом ещё один. Лиам не пошевелился. Он просто стоял там, упершись в землю ногами, похожими на стволы деревьев.

Я резко развернулась. Вместо того чтобы пойти в штаб, я зашагала по направлению к дороге.

Я шла и шла.

Эвелин окликнула меня, но я не остановилась.

Я шла, пока небо не стало тёмным и на нём не появилось множество звёзд. И под этим ливнем света, на покрытых мозолями ногах, я уходила всё дальше и дальше по извилистой грунтовой дороге.

Я была похожа на рака-отшельника, который горевал, плотно сжавшись в комок в своей раковине. Я даже не знала, скорблю ли я о своём кузене или о своём разбитом сердце.

Это был первый раз, когда парень разбил мне сердце. Мама часто говорила, что мне было это нужно, чтобы понять, когда появится действительно подходящий мужчина. Она сказала, что правильный человек соберёт кусочки моего сердца и заполнит трещины своей любовью так, что оно никогда уже больше не треснет.

"А кто соберёт твоё сердце теперь, когда папы больше нет?" — спросила я её.

Её голубые глаза смягчились, и она прижала меня к себе на нашем потрёпанном диване, обивка которого была уже много раз залатана.

"Твой папа не разбивал мне сердце, Несс. Он забрал с собой его половину".

На дороге рядом со мной заскрипели автомобильные шины, из-под которых полетели крошечные камушки прямо на мои лодыжки.

— Несс, садись в машину.

Я уставилась на кусты, обрамлявшие дорогу, освещённые двумя лучами фар.

— У тебя уйдёт несколько часов, чтобы добраться до города.

— Я не тороплюсь, Август.

Впервые за много лет мне было нечего делать. Конечно, мне нужно было искать работу, но мне не обязательно было делать это именно завтра.

Завтра я могла выспаться.

Или лежать, уставившись в потолок.

Или смотреть телевизор.

Или пообедать с Сарой посреди дня.

После всего того горя и стресса, что я перенесла за последние несколько дней, я почувствовала, что наконец-то снова могу дышать. Это было странно, учитывая, что ручейные могли находиться в Боулдере, а человек, заслуживающий смерти, всё ещё был жив, в то время как Эверест был мёртв.

— Господи, Ямочки, ты такая же упрямая, как в детстве.

Я ухмыльнулась, взглянув на Августа. Было так здорово, что моё лицо выражало сейчас что-то помимо возмущения, и не было заплаканным.

— А ты ожидал, что я изменилась?

Глаза Августа сверкнули в темноте машины.

— Повзрослела. Я ожидал, что ты повзрослела.

— Если покорность это признак зрелости, то я надеюсь, что никогда не повзрослею, Август Ватт.

Он покачал головой.

— Ты действительно собираешься пройти ещё одиннадцать миль по темноте на каблуках?

— Ты прав.

Я выскользнула из каблуков, подцепив их кончиками пальцев, а затем направилась к тонкой полоске травы, обрамлявшей дорогу, чтобы мне было мягче идти.

— Без каблуков легче.

Он зарычал.

— Несс, перестань. Я серьёзно.

— Ты всегда слишком серьёзен. Тебе надо расслабиться. Например, отправиться на прогулку босиком под звёздами? Это очень успокаивает.

Я посмотрела на небо и попыталась найти созвездия, которые он научил меня искать много лет назад.

— Это Андромеда или Кассиопея? Я никогда их не различала.

Когда он не ответил на мой вопрос, я повернулась к нему. Вместо того чтобы посмотреть на небо, он уставился на меня.

— Тебе больше не интересны созвездия? — спросила я.

— Я скажу тебе, что это за созвездие, если ты сядешь в машину.

Я одарила его кривоватой улыбкой.

— Хорошая попытка, но тебе потребуется нечто большее, чтобы я сошла с этой дороги и села в этот пикап.

— Несс, это не шутки. Ручейные бесчинствуют в наших лесах. Они убили твоего кузена.

Вот так он только что испортил мне настроение.

— Ну и что, Август? Теперь я должна жить в страхе? Я не непобедима. Я знаю это. Во всяком случае, смерть Эвереста действительно дала мне это понять, но я не собираюсь прятаться. Они убили моего кузена по какой-то причине, и вряд ли эта причина была в том, что он был боулдеровцем.

Август издал ещё один раздражённый рык.

— Вести переговоры с террористами легче, чем с тобой.

Моя улыбка тут же вернулась.

— Так что? Андромеда?

— Да, — выдохнул он.

Я указала на другое скопление звёзд. И хотя я чувствовала, что испытываю терпение Августа, он назвал мне каждое из созвездий. На протяжении одиннадцати миль он рассказывал мне о звёздах, туманностях и планетах.

Когда мы добрались до моего нового дома, у меня уже болели ступни, но я чувствовала себя такой же невесомой, как те звёзды, украшающие небеса.

Я сложила руки на открытом пассажирском окне.

— А это было забавно.

Август только фыркнул в ответ.

— Ну ладно, Ватт, пещерный ты мой человек, — я постучала по раме. — Спокойной тебе ночи.

Я улыбнулась ему, и это немного разгладило кожу, напрягшуюся вокруг его глаз. По пути к лестнице, ведущей к моей новой входной двери, я услышала, как он крикнул:

— Я рад, что ты не изменилась, хотя я чувствую, что ты в итоге сведёшь меня с ума.

Я ухмыльнулась, глядя на дверь.

— Немного безумия должно пойти тебе на пользу.

Я вошла в крошечное фойе, оставляя за собой следы крови и грязи на чистых дубовых полах, помечая свою новую территорию.

ГЛАВА 24

Я проснулась от невероятно яркого и белого солнечного света. Он струился через окно, обдавая теплом помятые простыни и обнажённые участки моей кожи, выглядывающие из-под этих простыней. Я потянулась, и моя спина приятно хрустнула.

Некоторое время я обозревала горы за окном, купающиеся в голубом небе. Это, конечно, не шло ни в какое сравнение с видом из моего окна в гостинице, но всё равно это было чертовски красиво. Я вполне могла бы привыкнуть к этому.

До чего же это была опасная мысль.

Привыкнуть к чему-то.

Только потому, что я не позволяла себе привязываться, не означало, что я не могла разрешить себе наслаждаться этим видом. До тех пор, пока меня не вырвали с корнем и не забросили в другие стены. Я выкатилась из кровати и встала, но как только подошвы моих ног коснулись прохладных досок пола, я поморщилась и упала обратно в постель.

Похоже, я перегнула палку прошлой ночью.

Пройти десяток или около того миль босиком, вероятно, было не самым мудрым поступком, который я совершила, и одному Богу известно, сколько неразумных поступков было уже на моём счету. Я тут же представила, как Август трясёт своим пальцем и говорит: "Я же тебе говорил". Может быть, он и не стал бы трясти пальцем, но определённо сказал бы именно это. Хорошо, что его здесь не было.

Держась одной рукой за голые стены своей спальни, я захромала в ванную. Плиточный пол всё ещё был испачкан кровью и грязью. Прошлой ночью я была рада пометить свою территорию, но в утреннем свете пожалела, что не вымыла ноги в раковине. По крайней мере, у меня хватило ума намылить их и подержать в ледяной воде, прежде чем лечь в постель.

Причесав волосы и почистив зубы, я пошла в гостиную, чтобы проверить дядю. Он не только уже встал, но и попивал кофе с Нельсоном и Августом. Я прижала ладонь к стене, чтобы не упасть, и это вызвало самодовольную улыбку на лице Августа. И как я могла не услышать, что у нас были гости? Квартира была не такой уж большой, тем более я обладала острым слухом оборотня.

Я оторвала руку от стены, сделала неуверенный шаг и поморщилась. Могли ли пальцы на моих ногах сломаться от слишком интенсивной ходьбы? Во мне определённо что-то сломалось. Не говоря уже о коже на ногах, которая покрылась мозолями и потрескалась во множестве мест.

— Надеюсь, мы тебя не разбудили, — сказал Нельсон, поставив кружку на стол.

Я сделала ещё один медленный, мучительный шаг.

— Ты там в порядке, Несс? — спросил Август.

Я выдавила улыбку.

— Ага. Все отлично.

Он откинулся на спинку стула и скрестил свои большие руки, точно зритель в театре, который наслаждался представлением. Ещё один шаг, и я добралась до небольшой ламинированной столешницы, отделявшей гостиную от кухни, которая также служила столовой.

Кровавый след, который я оставила прошлой ночью, стал коричневатым и слился с тёмными сучками пожелтевшего дубового пола.

— Нельсон и Август зашли в гости, потому что беспокоились о наших жилищных условиях, — сказал Джеб, не дожидаясь, что я спрошу.

Не то чтобы мне не было любопытно. Интересно, что он сам думал обо всём этом?

— И они принесли нам выпечку.

Он указал на тарелку, увенчанную золотыми треугольничками, посыпанными завитками лимонной цедры, которые наполняли воздух приятным ароматом. Мне пришлось очень постараться, чтобы унюхать его, так как всё помещение было также наполнено запахом Августа. Интересно, это наша парная связь усилила его запах, или он плохо смыл мыло со своей кожи?

Держась рукой за столешницу, я, прихрамывая, приблизилась на пару сантиметров к маленькому круглому столику.

— Ням, — сказала я.

Имея в виду выпечку. А не Августа.

То есть, от него, конечно, тоже хорошо пахло, но треугольнички пахли лучше. Так хорошо, что их хотелось съесть. В отличие от Августа, которого у меня не было никакого желания есть. Для того чтобы отбросить свои людоедские мысли, мне пришлось остановиться, потому что я, очевидно, была не в состоянии сделать это на ходу.

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — спросил Нельсон.

— Что?

— Ты выглядишь так, будто тебе больно, — Нельсон указал на меня.

Ох.

— Это всего лишь мышечный спазм.

Я опустила взгляд на свои голые ноги, сожалея, что не сменила пижамные шорты на что-то подлиннее. Я посмотрела в сторону своей спальни. Нет. Я не собиралась тащиться обратно. Кроме того, я почти добралась до свободного стула между Джебом и Августом.

Ещё один шаг...

Холодный пот выступил над моей верхней губой, когда я, наконец, опустилась на стул и громко выдохнула.

Август, который сидел, немного отвернувшись от стола, положил ногу на ногу и улыбнулся так широко, что мне захотелось его ударить.

— Август предложил сходить в поход, — сказал Джеб. — И устроить пикник.

— Ничто так не очищает голову, как солнечный свет и свежий воздух, — сказал Август.

Я слегка побледнела при мысли о пешем походе.

— Мне бы не помешало отвлечься, — Джеб ущипнул себя за переносицу. — Думаю, мне не стоит отказываться от физических нагрузок. Может быть, это поможет мне уснуть.

Он поднял на меня свои голубые глаза, под которыми залегли синяки.

— Что скажешь? — спросил Август.

Что же я скажу? Дайте подумать... Что ты садист, Август Ватт. А еще, что меня придётся тащить всю дорогу, учитывая моё физическое состояние.

Но, конечно же, я ответила:

— Эм. Сегодня у меня приём по поводу получения водительского удостоверения.

Это было только наполовину ложью. Если бы в конторе нашли на меня время, я могла бы сдать экзамен сегодня. Могла ли я просто так заявиться туда?

Веселый блеск в глазах Августа потух, и он проворчал.

— Как удобно.

Я взяла с тарелки треугольничек и откусила его.

— Мы можем выдвинуться после того, как ты закончишь, — сказал Нельсон. — На какое время у тебя назначен приём?

Кусок выпечки попал не в то горло, и я закашлялась. Август поставил передо мной стакан с водой, который я осушила.

Ну, никакого покоя для раненой.

Сколько сейчас было времени? Я оглядела комнату в поисках часов. Я нашла ответ на свой вопрос на телевизионной приставке: 9:15.

— В одиннадцать тридцать.

— Мы никуда не торопимся. Сможем выдвинуться сразу после этого, — сказал Август.

Ох, божечки. Я бросила на Августа убийственный взгляд, который вернул блеск его глазам.

— Отлично.

Я откусила большой кусок плотного слоёного теста и набила им рот. Я надеялась, что мой ген оборотня чудесным образом исцелит мои ноющие кости и изодранную кожу в течение следующих трёх часов.

— Жду не дождусь.

Август приподнял одну из своих густых бровей.

— Я позвоню Иззи, чтобы подтвердить наши планы на пикник.

Нельсон тут же поднялся со своего места, прижав сотовый телефон к уху.

Джеб положил руку мне на предплечье и сжал его.

— Спасибо тебе за участие, Несс.

— Конечно.

Дядя встал и отнёс свою кружку к раковине.

— Мне нужно позвонить в гостиницу. Я сейчас вернусь.

Я проследила за тем, как он прошёл в свою спальню. Хотя его плечи были опущены, а глаза опухли, он был далёк от того призрака, каким являлся всего несколько дней назад. Внезапно я осознала, что с церемонии посвящения не прошло и недели, хотя казалось, что прошёл уже целый месяц. Время было странной штукой. Некоторые дни длились всего лишь пару секунд, а другие тянулись неделями.

Тепло руки на моём колене заставило меня отвести взгляд от закрытой двери спальни Джеба.

— Я просто подкалывал тебя, Несс, — тихо сказал Август. — Тебе не обязательно идти. Тем более что ты даже ходить-то не можешь, так ведь?

Август убрал руку и положил её на свою ногу, окружность которой равнялась обеим моим ногам.

— Я могу хромать, только не смей говорить "я же тебе это говорил”.

Он вскинул обе ладони вверх.

— Но, может быть, через три часа мне станет лучше.

— Ты уверена? Тебе, правда, не обязательно идти.

— Мне показалось, что Джеб обрадовался тому, что я решила присоединиться.

Я положила в рот остатки треугольничка, и начала задумчиво пережёвывать его.

— Если я действительно не смогу это выдержать, я просто позагораю, пока вы будете бродить по лесу.

Я смахнула крошки со своих ладоней.

— Твоя мама тоже собирается в поход?

Он отрицательно покачал головой.

— Но она собирается приехать. Кстати, почему бы тебе не поехать с ней и не встретиться с нами уже на озере?

— Это невероятно привлекательное предложение.

Нельсон вернулся к нам и засунул телефон в задний карман своих джинсов с высокой талией.

— Мне нужно заехать на склад. Кристиан хочет изучить чертежи дома мистера Соммервиля. В очередной раз.

Август вздохнул и поднялся.

— О, тебе не обязательно ехать со мной, сынок. Я разберусь с Кристианом.

— Я не против. К тому же, я уверен, что Несс нужно готовиться к своему большому экзамену.

— Почему бы тебе не помочь ей?

Отец и сын обменялись долгим взглядом. В этот момент что-то пронеслось между ними. Правда, я не могла понять "что", но я определённо собиралась узнать об этом сразу же, как Нельсон выйдет за порог.

Как только входная дверь закрылась, я спросила:

— Что это было?

— Ты о чём?

— Этот ваш взгляд.

— Какой взгляд?

— Ох, Август, перестань. Я выросла с вами.

Август смущённо потёр затылок, взглянув на дверь Джеба.

— Папа не хочет, чтобы Джеб оставался один. Во всяком случае, не в течение следующей недели. Он беспокоится, — Август пожал плечами. — Он беспокоится, что Джеб может... — он потёр шею. — Попытаться покончить с собой.

Последние несколько слов прозвучали совсем шёпотом.

— О, — меня всю покрыло мурашками. — Но я же здесь, — сказала я, наконец.

— Я знаю. Мы это знаем.

— Но вы не уверены, что я смогу с ним справиться?

— Нет. Дело не в этом. Мои родители также беспокоятся и о тебе.

Моё сердце немного сжалось от того, что кому-то, кроме Эвелин, было не всё равно, как у меня дела.

— Скажи им, что им не о чем беспокоиться.

Он фыркнул, после чего сел на стул и откинулся на его спинку. Я даже немного испугалась, что из стула могут вылететь перекладины, но тот к моему удивлению выдержал.

— Вряд ли это что-то изменит, — сказал он.

Он взял нож, который кто-то положил на стол, вероятно, чтобы разрезать выпечку пополам, хотя вряд ли уважающий себя оборотень съел бы только половину такого треугольничка. Он начал переворачивать прибор то лезвием вверх, то лезвием вниз. Снова и снова.

— Значит, нам теперь будут доставлять завтрак каждое утро? Если это так, то я хотела бы сделать парочку заказов.

Он взглянул на меня из-под своих тёмных ресниц и что-то тихонько хмыкнул. Я уже начала думать, что ворчание — это образ жизни Августа Ватта.

— Дай-ка угадаю, — он поднял вверх один палец. — Морковные маффины, желательно глазированные, — он поднял вверх ещё один палец. — Шоколадно-кабачковый кекс, — он поднял третий палец. — Свежий хлеб с солёным маслом, — вверх поднялся ещё один палец. — Булочки с корицей и толстым слоем глазури, — наконец вверх подпрыгнул его мизинец. — Бекон, порезанный толстыми ломтиками, с яичницей.

Я заморгала, так как была поражена тому, что он всё это помнил. Он только что перечислил все мои любимые блюда на завтрак. Не то чтобы я была самым придирчивым человеком, но я действительно питала слабость к корице и жирной пище. Обсуждение моих любимых блюд вернуло меня к разговору о еде, который состоялся у нас с Лиамом на его кухне, когда он спросил, что я люблю есть. Август уже знал обо всём этом. По какой-то причине меня это взбудоражило. Я встала и заковыляла на кухню, чтобы налить себе кружку кофе.

Повернувшись к нему спиной, я сказала:

— Кофе. Просто кофе. На самом деле я больше не ем ничего из этого.

Я не знала, почему я соврала Августу. Может быть, потому, что я не хотела, чтобы он думал, что всё про меня знает. Хотя это было именно так.

Я повернулась и прислонилась к ламинированной кухонной столешнице. Её край впился в полоску кожи, выглядывающую между моим укороченным топом и шортами для сна. И я снова подумала о том, что надо было надеть что-то ещё, только вот я жила среди волков. Они, вероятно, даже не замечали обнажённых участков тела.

Август нахмурился, глядя на меня, а затем нахмурился ещё сильнее, глядя на белую керамическую кружку, зажатую между моими пальцами. Я подула на пар и понаблюдала за тем, как он рассеивается и тает в воздухе.

Почувствовав себя полнейшей стервой, я сказала:

— Если у тебя действительно есть время, я была бы признательна за помощь в подготовке к экзамену.

Его взгляд вернулся к моему лицу. На мгновение я задумалась над тем, чтобы признаться в том, что я солгала, и что он был прав, и что это всё ещё была моя любимая еда, но я не смогла произнести ни слова. Я чувствовала себя совершенно обезоруженной, когда кто-то знал меня так близко. Я уже несколько месяцев не ела булочек с корицей или морковных маффинов, но при одном упоминании о них у меня потекли слюнки. Это также вызвало у меня множество воспоминаний. Я вспомнила себя сидящей за столом с людьми, большинство из которых больше не были частью этого мира.

Моя мама пекла самые лучшие булочки с корицей.

А обычным воскресным занятием моего отца, помимо вальсирования с женой по дому под песню Роберты Флэк, было натирание на тёрке нескольких фунтов моркови для маминой выпечки.

— Конечно, — сказал, наконец, Август. — У тебя есть брошюра?

— Нет.

Я снова подула на кофе. В этот раз пара уже не было.

— Ты не мог бы поискать вопросы на своём телефоне?

Он кивнул. Когда он опрашивал меня, его тон был таким жёстким, что я поняла, что задела его, но всё же я так и не смогла признаться ему в своём обмане. Возможно, я и была до крайности преданным человеком, но ещё я была чертовски упрямым лжецом.

ГЛАВА 25

Я в итоге не пошла в поход. Но я сдала теоретический экзамен на водительские права, не допустив ни единой ошибки, а затем отпраздновала это событие на пикнике на берегу озера со всеми моими любимыми людьми. Когда Изобель подъехала к управлению транспортными средствами, в её машине была Эвелин.

Я чуть не заплакала от того, как была счастлива, что Изобель догадалась пригласить Эвелин. Кроме того, я была очень взволнована, получив разрешение на получение прав с первой попытки. Теперь мне требовалось всего пятьдесят часов вождения и проверка зрения, и я смогла бы отправиться в путешествие по Боулдеру или по стране — самостоятельно. Я была опьянена свободой, которая находилась теперь на расстоянии вытянутой руки.

Воодушевленная мыслями обо всех тех местах, куда я могла бы отправиться, я подошла к краю озера, сняла сандалии и вошла в прохладную воду, которая подарила восхитительное ощущение моим ногам, покрытым мозолями. Я подняла камень и бросила его на стеклянную поверхность как раз в тот момент, когда заразительный смех Изобель зазвенел в тёплом летнем воздухе.

Это был идеальный день.

Один из самых идеальных дней за долгое время.

— Неплохо, — сказал Август, посмотрев на расходящиеся круги на воде, которые оставил мой камень, ушедший теперь на дно.

— Думаешь, что сможешь лучше, Ватт?

Он ответил мне самоуверенной улыбкой, первой, которую он подарил мне с тех пор, как я обманула его. После этой его улыбки всё снова стало хорошо.

Его плоский камешек четыре раза подпрыгнул над поверхностью, прежде чем погрузиться в свою водяную могилу.

— Я только разминался.

Я хихикнула.

— Ага-ага.

Его веснушки, казалось, загорели и стали еще немного темнее. Он присел на корточки и провёл почти целую минуту, осматривая каменистый пляж в поисках подходящего камня. Я вспомнила, как однажды смеялась над ним из-за того, что он посвятил полдня поискам на лугу самых безупречных красных маков, чтобы подарить Изобель на День матери. Я же сорвала первые попавшиеся стебли и собрала их в неаккуратный букет, который завял по дороге к моему дому. Хотя моя мама в итоге восхитилась его красотой и поставила в вазу на своём комоде.

Август медленно развернул своё длинное тело, уютно расположив самый маленький и тонкий камень у себя на ладони, и подошёл к кромке воды. Он присел на корточки, все мышцы его тела напряглись, после чего он бросил камень вперёд одним идеальным взмахом руки.

Подняв кулак в воздух, он воскликнул:

— Зацени-ка, Ямочки. Девять раз!

Я бросила взгляд на воду, которая всё ещё колыхалась. Я пропустила его подвиг. Я заметила только, как камешек подскочил пару раз, прежде чем утонуть, но я не могла ему в этом признаться, потому что тогда бы он понял, что я пялилась на него, а не на камень, и задался бы вопросом, почему.

Я тоже задалась этим вопросом.

Возможно, это было из-за неистово жаркого солнца.

Или в этом была виновата непрекращающаяся какофония сверчков.

— Ты победил, — признала я, заходя ещё дальше в воду.

Вода змеилась по моим голым бёдрам. Мне следовало надеть купальник, но я об этом не подумала. Поэтому мне осталось довольствоваться обрезанными брюками и майкой.

— Я собираюсь поплавать.

Стрекоза скользила по поверхности воды, её зелёное перламутровое тело дополняло пульсирующее мерцание озера. Я махнула рукой в сторону насекомого, и оно умчалось точно так же, как те кролики, что убегали от меня, когда я была в другом своём обличии.

— Не желаешь присоединиться ко мне? — спросила я, оглядываясь через плечо на Августа.

Он потёр подбородок, словно раздумывая, но затем снял штаны и стянул футболку. Я отвела свой любопытный взгляд, полностью погрузилась в воду и задержалась там, пока не почувствовала, что моя кровь остыла. Когда я вынырнула обратно, Август лежал на спине рядом со мной, напоминая дерево.

Он выглядел умиротворённым.

Слишком умиротворённым.

Хитро улыбаясь, я прижала обе ладони к его животу и надавила. А потом я так сильно рассмеялась, что, когда он вынырнул и в свою очередь затянул меня под воду, я нахлебалась невероятного количества озёрной воды.

Я оттолкнулась от него, как кальмар.

— Нечестно, — сказала я, отплёвываясь и смеясь одновременно.

Он ухмыльнулся. Когда я увидела, как он рассекает воду по направлению ко мне, вероятно, чтобы снова окунуть меня, я помчалась на середину озера. Только там я остановилась, чтобы перевести дух. С берега я заметила, как Эвелин прикрывает глаза ладонью. Я помахала ей, чтобы заверить её, что со мной всё в порядке, как раз перед тем, как меня снова окунули.

Я вырвалась и, отбросив волосы назад, прокричала:

— О, ты ещё пожалеешь об этом!

Август вызывающе усмехнулся.

— Неужели? И что же ты собираешься сделать, Ямочки? Опять подсыплешь мне в постель порошок, вызывающий зуд?

Ха! Я совсем забыла об этом.

— Неплохая идея...

Я начала ломать голову в поисках чего-нибудь похуже. Когда меня, наконец, осенило, я подплыла к нему и начала щекотать его бока. Из тех людей, кто боялся щекотки, Август боялся её больше всех.

Он хохотал до тех пор, пока ему не удалось ухватить меня за запястья. Потом он попытался отомстить, но я не боялась щекотки. Никогда. Должно быть, он в какой-то момент вспомнил об этом, потому что перестал тыкать пальцами в мою грудную клетку и просто положил ладонь мне на талию. Мне не было холодно, но моя кожа покрылась мурашками, а сердце... на мгновение замерло.

А может на пару мгновений.

Прежде чем он успел заметить моё странное поведение, я оттолкнулась от него.

— Хорошая попытка, здоровяк, — сказала я, надеясь, что мой голос прозвучал обычно. — Наперегонки до берега?

Его зелёные глаза уставились на берег так же пристально, как смотрели на меня мгновение назад. Август никогда не любил соревноваться — никогда, и всё же, то, как он посмотрел на берег, заставило меня задуматься, а не изменился ли он? Или может, он просто позволял мне выигрывать в детстве, когда мы играли в нарды или взбирались на дерево, потому что я была намного младше?

— Думаю, тебе понадобится фора, — наконец сказал он.

— Я уже взрослая. Мне больше не надо делать поблажки.

— Ты в этом уверена?

— Ага.

— И что я получу, если выиграю? — он погрузил подбородок и рот в озеро и выдувал пузыри, рассекая воду рядом со мной.

— Ты хочешь получить приз за то, что победишь девушку?

Он снова высунул голову из воды.

— Это удар ниже пояса. Ну и как я теперь должен тебя победить?

Я улыбнулась ему, и мои ямочки, казалось, впились мне в щёки.

— Готов?

Он фыркнул, и я восприняла это как знак согласия.

Я начала двигать конечностями, вращая ими так быстро, точно это были пропеллеры, а мой пульс ускорился до небес. В отличие от Августа, я всегда любила соревноваться. Что было одной из причин, по которой я решила участвовать в состязании на роль Альфы.

Он с плеском плыл по воде параллельно со мной. Я не останавливалась, чтобы проверить, кто был впереди, пока не добралась до берега. В ту минуту, когда мои пальцы коснулись берега, я выскочила из воды и отбросила волосы с лица. Август коснулся берега через пару секунд после меня.

— Да! — я торжествующе шлепнула руками по воде, но потом заметила, что он едва запыхался, и мой триумф угас. — Ты поддался мне, Август Ватт?

Он развернулся и сел ко мне спиной.

— Нет.

— Врушка.

Он искоса взглянул на меня, и в его проницательном взгляде было что-то такое, что заставило мою ухмылку померкнуть. Он как будто сказал: "Значит нас теперь двое". Может быть, я видела в его выражении лица то, чего там не было? Может быть, я видела там только то, что чувствовала сама?

Как бы то ни было, я выбралась из озера, прохладная вода стекала по моим ногам и между грудей. Добравшись до покрывала для пикника, я села и отжала волосы. Изобель протянула мне полотенце, которое я обернула вокруг себя.

— Помнишь те вечеринки, что мы устраивали здесь, Джеб? — сказала она моему задумчивому дяде.

Его взгляд был прикован к соснам, мягко покачивающимся вокруг кристально чистой воды.

— Я помню, как в одну из ночей Нельсон бросил меня в воду в одежде, потому что я сказал, что ты очень красиво выглядела.

Нельсон усмехнулся несколько смущённо, а Изобель покраснела, но улыбнулась так же широко, как и её сын.

Не отрывая взгляда от спины Августа и от шрама, похожего на гусеницу, который тянулся по всей ширине его поясницы вдоль резинки его чёрных трусов, она сказала:

— Вот это были дни.

Я не стала спрашивать, посещали ли мои родители те вечеринки у озера. Я чувствовала, что это было так. Они все росли вместе. Вместе плескались вокруг озера. Целовались, женились и вместе рожали детей.

Оборотни представляли собой коммуну, и, как и все коммуны, они вместе переживали трагедии, и каким-то образом продолжали держаться вместе и поддерживать друг друга в жизненных тяготах. До тех пор, пока не умер мой отец.

Станет ли наше поколение поддерживать связь? Смогу ли я однажды устроить пикник с Августом, Мэттом и их жёнами и посмеяться над старыми добрыми временами?

Я надеялась на это. Я надеялась, что получу то, что было у Изобель, Нельсона и Джеба. Я надеялась, что у меня снова будет настоящая семья.

ГЛАВА 26

Неделя, последовавшая за похоронами Эвереста, превратилась в одно большое размытое пятно. Каждый день кто-нибудь из стаи приносил нам завтрак и предлагал какое-нибудь занятие — фильм, игру в карты или прогулку. В какой-то момент Джеб начал отказывать людям, а потом вообще перестал выходить из своей комнаты, а это значило, что мне теперь самой надо было общаться с нашими посетителями и доказывать им, что у меня всё под контролем.

Что я и делала.

Мне было больно, но мою печаль смягчал тот факт, что Эверест сам вырыл себе могилу, хотя я всё ещё не понимала, почему он сделал то, что сделал, или почему ручейные заставили его замолчать. Было ли это связано с Силлином, или здесь было что-то ещё?

Когда Мэтт зашёл к нам в конце недели, размахивая пакетом домашних кексов с черникой, которые испекла его мама, я заставила его сесть и рассказать мне, что происходит, потому что я была уверена в том, что в данный момент много чего происходило.

Блондин, похожий на медведя, опустился на диван, поглаживая бледную щетину на своей квадратной челюсти.

— Джулиан и Лиам попытались связаться с Альфой ручейных и попросить её о встрече. Но она ещё не вернулась домой, поэтому Робби предложил отправиться к ним, чтобы встретиться с ней лицом к лицу.

Он вздохнул и откинулся на спинку дивана, обхватив её одной рукой, а другую руку опустил на подлокотник.

Я протянула ему кружку мятного чая, который только что заварила, и села на противоположный конец дивана, поджав под себя ноги.

— Вы думаете, его убили из-за таблеток?

— Это самый правдоподобный сценарий.

— Кто-нибудь разговаривал с Эйданом Майклзом?

— Эйдан Майклз?

Его брови медового цвета взлетели вверх на покрасневшем от солнца лбу. Я заметила, что на этой неделе он много работал на открытом воздухе.

— Откуда ему что-то знать?

— Ну, во-первых, у него были деловые отношения с Эверестом. И, во-вторых, его миссия — знать всё, что только можно об оборотнях. Разве его интерес к оборотням не распространяется за пределы Боулдера?

Мэтт напрягся и задумался об этом, сморщив лоб.

— Это так. Я поговорю с Лиамом.

Он сделал глоток чая.

— Или, может быть, тебе самой следует это сделать?

— Ни в коем случае.

— Почему?

Я поставила свою кружку на стол, так как начала сдавливать её так, что из неё мог потечь чай.

— Ты серьёзно, Мэтт? Ты спрашиваешь меня, почему? Ты был там.

— Я знаю, Несс, но мы все тогда были в напряжении, и учитывая ту смс, и то голосовое сообщение...

— Он должен был исходить из принципа презумпции невиновности. Вы все должны были.

Мэтт прикусил нижнюю губу.

— Он ненавидит себя за это, но ты должна понять, что это Лиам. Он всегда был немного... импульсивным.

Импульсивным?

— Значит, я должна простить и забыть?

Мэтт снова принялся почёсывать свою челюсть.

— Нет. Но я думаю, что вам, ребята, стоит поговорить. Вам не обязательно сходиться или что-то типа того, но он сейчас, правда, несчастен, Несс. И он стал ещё более раздражительным.

— Это не моя проблема.

— Он твой Альфа, так что это в некотором роде и твоя проблема. Это наша проблема. Если он сорвётся, он может сделать что-то такое, что поставит под угрозу всю стаю.

— Я не психотерапевт, Мэтт. Лиаму нужен курс психотерапии. И я говорю это не от злости, а потому, что его отец всерьёз облажался с его воспитанием. Я ничего не могу сказать или сделать, чтобы исправить причинённый ему ущерб.

Мэтт поджал губы.

— Тамара снова вынюхивает что-то рядом с ним.

— А это вообще когда-то заканчивалось?

— Думаю, нет, но сейчас она особенно активна.

Я уставилась в окно на холмистые горы, покрытые вечнозелёными растениями и травой. Моё сердцебиение замедлилось, когда я представила рыжеволосую бывшую Лиама и ту насмешку, которую она бросила в меня в тот вечер, когда я пошла в бар "У Трейси" вместе со стаей. Тогда она практически назвала меня проституткой.

— Она может забирать его, — сказала я.

— Ты уверена?

Наконец, я перевела взгляд обратно на Мэтта и сказала:

— Да.

Он уставился на свои рабочие ботинки, заляпанные грязью.

— Это из-за Августа?

— Август мне как старший брат.

Который перестал навещать меня после нашего пикника на берегу озера. Не то, чтобы он обещал приходить каждый день, но мне было бы приятно увидеть его лицо или услышать его голос.

— Я слышал, что между вами установилась связь?

— Тот факт, что все ожидают от нас союза, не означает, что мы привлекаем друг друга.

Мэтт фыркнул, что заставило меня ощетиниться.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Почему ты фыркнул?

— Потому что ты сексуальная, а Август — парень. И даже если тебе кажется, что он тебе как брат, по факту это не так.

— То есть?

— На днях он отказал Сиенне. А ещё когда та официантка, с которой он встречался до Сиенны, предложила ему выпить чего-нибудь вместе, он отказал и ей.

Я понимала, что эти его отказы могут быть неправильно истолкованы, но он, вероятно, беспокоился о своей матери. В понедельник у неё была операция. Я тоже волновалась.

— У него сейчас много проблем, Мэтт.

— Ни у одного одинокого парня не бывает так много проблем, чтобы он отказывался от необременительного секса, Несс.

Я выпрямила спину и поставила кружку на стеклянный кофейный столик.

— У меня есть одна теория.

— Я слушаю.

Я надеялась, что это не прозвучит странно... С другой стороны, весь этот разговор был довольно странным. Такой разговор я должна была вести с Сарой, но не с Мэттом. Не то, чтобы мы с Сарой ещё не успели это обсудить. Сара забирала меня почти каждый день, чтобы поучить меня вождению на своём красном миникупере, так что эта тема уже всплывала в наших разговорах.

Джеб сказал, что она, вероятно, пыталась выудить из меня информацию об Эвересте и ручейных, но я в этом сомневалась. Во-первых, она могла обратиться за информацией к своему дяде, а во-вторых, мы не так уж часто обсуждали дела стаи. В основном мы слушали музыку, обсуждая Университет Колорадо и предметы, которые мне предстояло изучить. Я ещё не получала письма о поступлении. Я понимала, что это, как и оплата моего обучения, зависело от разговора с Лиамом. Я была пока не готова встретиться с ним лицом к лицу, но я медленно приближалась к этому.

Вероятно на следующей неделе...

— Итак? — голос Мэтта выдернул меня из моих размышлений. — Что у тебя за теория?

Я провела рукой по волосам.

— Брачная связь делает наши тела невосприимчивыми к людям, которые не являются нашими партнерами.

Он нахмурился.

— Мы не можем... эм, — меня обдало жаром, — быть близки.

— А?

— Ой, да ладно тебе, Мэтт.

Я снова провела рукой по волосам так неистово, что на этот раз вырвала несколько волосинок.

— Не заставляй меня рисовать тебе схему. Мне и так уже достаточно неловко.

Так неловко, что я уставилась на пустой экран телевизора в углу.

— Стоп. Ты хочешь сказать, что ты не можешь заняться сексом со случайным человеком? Стоп...

Он повторил слово "стоп" ещё пару раз.

— Теперь я понимаю, почему Лиам пытался заставить Августа уехать из города. Ого.

— Да. Отстой.

Для Августа это был ещё больший отстой, чем для меня. Я-то хотя бы не знала, чего была лишена.

— Не понимаю, почему Август не свалит из Боулдера? То есть, я как бы понимаю. Его мама заболела и всё такое, но учитывая всё это...

Он потёр руки друг об друга.

— Учитывая всё это, Несс, если он остался в Боулдере, то только ради тебя.

Я сложила руки вместе. Не в молитве. Просто чтобы занять их чем-то. Этот разговор заставил меня испытывать беспокойство. Не говоря уже о неловкости. Мне было ужасно неловко. Я с нетерпением ждала, когда Мэтт уйдёт.

Словно почувствовав это, он встал.

— Он уедет, — медленно сказала я. — У него нет причин оставаться. Я не буду потакать этой связи. Я не хочу быть с кем-то из-за какой-то химической или магической привязки.

— Только потому, что это магия, не значит, что это все не на самом деле.

Я приподняла одну бровь.

— Всё именно так и есть. Магия не реальна, Мэтт.

— Мы тоже магия, и мы реальны, — он указал пальцем на себя, а потом перевел его на меня. — Как ты это объяснишь?

— Что бы ты сделал, если бы у тебя вдруг появилась пара, и этой девушкой была бы не Аманда?

Его лицо напряглось.

— Ты не можешь нас сравнивать. Аманда и я, мы вместе уже долгое время. Насколько я вижу, ни ты, ни Август ни с кем не связаны, так что нет никакой реальной причины держаться друг от друга подальше. Если только ты не держишься за Лиама. В таком случае...

— Не держусь.

Он понаблюдал за мной ещё одну долгую минуту, после чего направился к входной двери.

— Жизнь коротка, Несс, — он постучал своими мясистыми пальцами по стене. — Для одних она короче, чем для других. Просто убедись, что в конце жизни у тебя будет больше удовлетворения, чем сожалений. И да, я знаю, что не всем нужны отношения, любовь или секс, чтобы чувствовать себя счастливыми, но избегать этого из принципа — отстойная причина для того, чтобы оставаться одиноким.

Он повернул ручку и открыл дверь.

— И я знаю, что, вероятно, злоупотребил твоим гостеприимством и раздал слишком много нежелательных советов, но я знаю Августа. Он мне тоже как брат, и хотя он молчит о своих чувствах, он порвал с Сиенной в ту же минуту, как ты вернулась в его жизнь. И если я не ошибаюсь, тогда вы ещё даже не были связаны.

— Их разрыв не имеет ко мне никакого отношения.

— Ну, если тебе от этого легче спится ночью.

Я хотела сказать ему, чтобы он не вмешивался в мою личную жизнь.

— Помнишь, как вы обменивались игривыми сообщениями после первого испытания?

Я закатила глаза.

— Мы не обменивались игривыми сообщениями.

Он искоса поглядел на меня.

— Как скажешь, Волчонок.

— Я так и говорю. Могу показать тебе эти сообщения. Ни в одном из них не было ни намёка на сексуальность.

— У вас с ним связь.

— Мы друзья. Просто друзья.

— Ага. В любом случае, мне пора. Не хочу, чтобы мой босс меня уволил.

— Да. Мы этого не хотим, — проворчала я.

У меня испортилось настроение, потому что Мэтт залез мне в душу.

Настолько, что, как только он закрыл дверь и начал спускаться по ступенькам, громко насвистывая, я взяла телефон с кухонного стола и начала перечитывать свои прошлые разговоры с Августом. Несмотря на то, что в наших переписках не было ничего сексуального, они все же были довольно личными.

По мере того как я прокручивала сообщения всё выше и выше, наши телефонные разговоры начали всплывать у меня в памяти, и моё сердце забилось быстрее. Я же не могла влюбиться в Августа, или могла?

Ох.

Я боготворила его в детстве, потому что он был таким милым со мной, и таким внимательным. Было бы неправильно влюбляться в него сейчас. Сейчас я его практически не знала.

Я была так взвинчена из-за всего этого, что решила отправиться на длинную, длинную пробежку. К тому времени, как я вернулась домой, я пришла к выводу, который показался мне чрезвычайно мудрым: мне надо держаться от Августа подальше, пока он не уедет из города.

ГЛАВА 27

Я не осознавала, как сильно нервничала из-за операции Изобель, пока не проснулась в понедельник так рано, что небо всё ещё было усыпано звёздами. Я написала Августу, надеясь, что он отключил свой телефон на время сна. Я бы чувствовала себя ужасно, если бы разбудила его.

Я: Не мог бы ты сообщить мне, когда закончится операция, чтобы я могла приехать в больницу?

Его ответ пришёл буквально через минуту.

"Хорошо".

Я: Я тебя разбудила?

АВГУСТ: Нет.

С того дня, как моей маме поставили диагноз, и до самого конца я практически не спала ночами. Я уже собиралась спросить его, как он себя чувствует, и могу ли я что-нибудь сделать, когда на моём экране появилось новое сообщение.

АВГУСТ: Извини, что не зашёл на этой неделе. Был безумно занят на работе. Как вы там с Джебом?

Я: У нас всё хорошо. Не беспокойся. Кроме того, я тоже была занята. К нам заглянула почти вся стая.

АВГУСТ: Надеюсь, они приносили тебе хороший кофе.

Я закусила губу. Я не могла понять, каким был тон его сообщения: юмористическим или горьким.

Я: Кофе не приносили. Но теперь у меня достаточно выпечки, чтобы открыть пекарню.

АВГУСТ: …

Ну, хорошо, может быть, тон Августа не был горьким. Может быть, он действительно беспокоился о качестве нашего кофе.

Я: Мне, наверное, стоит подумать над идеей пекарни. Мне нужна работа. Ой. Прости, что надоедаю тебе этим.

На моём экране запрыгали три точки.

АВГУСТ: Нам не помешала бы помощь на складе. Мама вела бухгалтерию, но какое-то время она не сможет этим заниматься. А папа планирует взять небольшой отпуск, чтобы побыть с ней.

Я перечитывала его сообщение снова и снова, странные эмоции забурлили во мне. Мне нужно было отказаться. Находиться рядом с Августом было не очень хорошей идеей. Но, чёрт возьми, я очень хотела сказать "да". Бизнес принадлежал моему отцу, так что я знала, как там всё было устроено. Хотя, учитывая, что Ватты расширились, их деятельность, вероятно, очень сильно отличалась от того, что делал когда-то папа.

АВГУСТ: Само собой всё будет хорошо оплачено. В общем, подумай об этом.

И тогда мне на память пришёл один из наших первых разговоров после моего возвращения в Боулдер. Он спросил меня, не нужна ли мне работа?

Я: Если я скажу "да", но окажусь совершенно некомпетентной, ты обещаешь не держать меня из чувства вины или жалости?

АВГУСТ: Это ещё что за разговоры?

Я: Просто поклянись.

АВГУСТ: Хорошо. Клянусь.

Это же не было странным? Ведь это не означало, что мы будем работать бок о бок. Насколько я поняла, Август обычно работал на строительных площадках.

АВГУСТ: Почему встала ни свет, ни заря?

Я посмотрела на сверкающую полоску света, проглядывающую сквозь задёрнутые шторы.

Я: Просто волновалась.

АВГУСТ: Всё будет хорошо.

Я вздохнула, пожалев, что не могу быть такой же оптимистичной. В моей жизни было слишком много крутых поворотов. И всё же я написала ему: "Я знаю".

Не было смысла заражать других своим скептицизмом.

АВГУСТ: Одевайся.

Я: Зачем?

АВГУСТ: Я даже по телефону чувствую, в каком ты стрессе.

АВГУСТ: И надень удобную обувь.

Я села в постели, уже полностью проснувшись. Умывшись и почистив зубы, я натянула чёрные леггинсы, чёрную толстовку с капюшоном и кроссовки, затем вышла на кухню и написала Джебу записку на случай, если он проснётся и заметит, что моя кровать пуста. Когда я положила записку на обеденный стол, я начала раздумывать о том, чтобы написать Августу, что ему не следует переживать обо мне, ведь он должен заботиться о своей маме, как вдруг на моём экране появилось сообщение.

АВГУСТ: Я внизу.

Я быстро собрала волосы в хвост, схватила телефон и ключи и тихо вышла, постаравшись не разбудить дядю.

Август выглядел бледным, и это было из ряда вон, учитывая, что он был метисом. С другой стороны, этот эффект могло создавать свечение, исходившее от приборной панели.

Он улыбнулся мне, но улыбка не коснулась его глаз.

— Думаю, мы сейчас единственные люди во всём Боулдере, кто не спит.

Было 4:30 утра. Улица была совершенно пуста, а окна в домах были тёмными.

— Куда мы едем? — спросила я, пристегнувшись.

— Увидишь.

Я была не из тех, кому нравились сюрпризы, но я доверяла Августу. Пока мы ехали, я поиграла с музыкой, сменив его любимую джазовую радиостанцию на что-то более оптимистичное. А потом закрыла глаза, чтобы дать им отдохнуть, и забарабанила пальцами в такт музыке.

Мы поднимались всё выше и выше по горной дороге. Наконец он остановился, схватил рюкзак, перекинул его через плечо, и мы вышли из машины. Мы спустились по лесистой тропе, которая вела к острым хребтам Флашеронских скал, вид которых заставил меня вспомнить о первом испытании. Но я ничего не сказала Августу, даже когда у меня из-под ног посыпались камешки и адреналин закипел в венах, а попыталась отогнать страх того, что скала может снова обрушиться на меня дождём. Причиной того оползня был человек — точнее старейшины — так как это было частью испытания.

Мы остановились в паре метров от края крутого обрыва. Обычно у меня не было головокружений, но всё же я не стала смотреть вниз.

— Ты в порядке? — спросил Август, расстёгивая молнию на рюкзаке.

— Да. Всё отлично.

Он не сводил с меня пристального взгляда, пока вытаскивал покрывало из своего рюкзака, как будто не до конца мне поверил. Мог ли он почувствовать мою нервозность через нашу связь? Он встряхнул покрывало и расстелил его на камне, освещённом бледной луной.

— Не хочешь мне рассказать?

Я не хотела, но я также не хотела, чтобы он связывал мою нервозность с чем-то ещё. Поэтому я напомнила ему о забеге и об оползне. Всё его тело напряглось. Он наклонился и начал поднимать покрывало, но я наступила на него.

— Август, всё в порядке. Я обещаю. Кроме того, как говорила моя мама, лучший способ избавиться от плохих воспоминаний — создать новое.

Когда он так и не выпустил покрывало, я вырвала его край из сжатых пальцев Августа, и покрывало опустилось обратно на каменный пол. Я села на него и обхватила колени руками.

— Готова поспорить, что восход солнца отсюда выглядит шикарно, — сказала я, глядя в ультрафиолетовую тьму, которая простиралась вокруг нас.

Августу потребовалось некоторое время, чтобы стряхнуть с себя напряжение, но, наконец, он сел рядом со мной.

— Это лучший вид в Боулдере.

Он достал из своего рюкзака термос.

— Вот.

Когда я приподняла бровь, он сказал:

— Кофе.

Я открутила крышку и сделала глоток обжигающего горького напитка, после чего вернула термос обратно.

— Я даже не подумала о том, чтобы захватить с собой воду. Если бы я не была оборотнем и заблудилась в дикой местности, я бы, вероятно, не выбралась оттуда живой.

Я уткнулась подбородком в свои колени.

— Знаешь такое шоу "Голые и напуганные”?

В последнее время я много смотрела телевизор.

— Они, вероятно, присвоили бы мне рейтинг выживаемости одна целая и две десятых.

Август тихо усмехнулся.

— Оригинально. И я уверен, что это не так.

— Может быть, мне стоит отправить туда заявку от нас?

Он взглянул на меня краем глаза.

— Разве мы не проводим достаточное количество времени голыми и напуганными, раз уж мы оборотни?

— В моём случае, да, но чего боишься ты?

Он передал мне термос и устремил взгляд в небо.

— Вертолётов.

— Вертолётов? Оригинально. А почему вертолётов?

— Потому что я однажды потерпел крушение на вертолёте.

Моё сердце подпрыгнуло так высоко, что я почувствовала его у себя в горле.

— Когда?

— Три года назад.

Темнота вокруг нас отбрасывала тени на его лицо.

— Именно поэтому я вернулся в Боулдер.

Я подождала, не желая давить на него, но отрезок времени между его последним и следующим предложением длился целую вечность.

— Мой приятель пилотировал. Я был на заднем сидении с двумя другими парнями из моего отряда, когда мы попали под вражеский огонь. Один из них накануне рассказывал мне о том, как он планировал сделать предложение своей девушке...

Он замолчал, и его веки тяжело опустились.

— В общем, я спасся. А остальные нет. Один из медиков всё время повторял, как мне повезло. Это так разозлило меня, потому что с чего это мне вдруг повезло, чёрт возьми? Я видел, как все они погибли, Несс. Все они.

Наконец, он открыл глаза. Они сверкали.

— И теперь я провожу каждый чёртов день один на один с этими воспоминаниями.

Я ещё крепче вцепилась в свои колени. Я хотела протянуть к нему руку, но потом вспомнила, как ненавидела даже малейшее прикосновение руки, после того, как папу застрелили. Так же как и соболезнования. Единственным человеком, с которым я хотела быть рядом, была моя мама. В тот раз я даже оттолкнула Августа и Изобель.

— Знаешь, о чём я думал, когда лежал на той больничной койке?

Он, наконец, посмотрел на меня.

— Я думал о тебе. О том, какой храброй ты была в свои одиннадцать лет. Мне было за двадцать, и я был в полнейшем раздрае. Мне потребовался почти год, чтобы перестать видеть кошмары.

— Я не была храброй, Август. Я просто закрылась. Я даже не уверена, что вообще восстановилась. По крайней мере, точно не полностью. Часть меня умерла вместе с отцом.

Он моргнул, но из его сверкающих глаз не высвободилось ни слезинки.

— Как ты вообще теперь выносишь службу? — спросила я после долгой паузы.

— Я думал, она поможет мне пережить то, что произошло.

Он взял термос с кофе и сделал большой глоток.

— Помогло?

Он натянуто улыбнулся.

— Нет. Я просто в очередной раз вспомнил, как сильно я ненавижу вертолёты.

Я улыбнулась, хотя моё сердце обливалось кровью.

— Иногда кажется, что, будучи магическими существами, мы можем одержать верх над смертью.

Я подняла лицо к небу, туда, где должна была находиться луна. И хотя она не была причиной возникновения оборотней, притяжение спутника Земли влияло на нашу магию.

— Ты всё ещё хочешь вернуться на службу?

Он вздохнул.

— Не уверен, что всё ещё хочу этого.

Странное тепло разлилось внизу моего живота. Облегчение от того, что он мог остаться?

— Но мне, видимо, придётся.

Он схватил свободный камень и швырнул его в тишину, как будто пытался запустить его в небо.

Мои коленные чашечки упёрлись мне в щёку.

— Почему?

Он искоса посмотрел на меня.

— Так будет... проще.

Моё сердце застучало быстрее.

И ещё быстрее...

— Для кого? — тихо спросила я, не будучи уверенной в том, что мои слова достигли его ушей.

— Для нас обоих.

— Из-за связи?

Кивнув, он перекатился на спину, положив ладони под голову. Я взглянула на него через плечо, надеясь, что он не мог чувствовать того, что чувствовала я, но мне показалось, что мог. Я надеялась, что он спишет это на стресс, связанный с завтрашним днём.

— Это твой дом, Август. Тебе не надо уезжать отсюда из-за меня.

Его густые брови нависли над его зелёными глазами.

— Вместо того чтобы поступить в Университет Колорадо, я могу пойти в колледж в каком-нибудь другом штате. Я слышала, что колледж в Новой Англии неплохой.

Стала бы стая платить за колледж за пределами Боулдера, или они оплачивали счета только когда их волки оставались на территории стаи?

Я схватила термос с кофе и поднесла его к губам, затем поставила его на покрывало и легла рядом с Августом.

Он не стал возражать против моего предложения поступить в какой-нибудь далёкий колледж, и мой пупок не начал пульсировать из-за каких-либо подавленных эмоций с его стороны. Что бы я ни чувствовала к нему, это не было взаимно.

Мог ли он почувствовать моё разочарование? Я надеялась, что нет.

Я сжала пальцы в кулаки, а затем снова разжала их, проклиная Мэтта за то, что он вложил те дурацкие мысли в мою голову, а себя за то, что я позволила им там укорениться.

ГЛАВА 28

Операция Изобель прошла гладко, поэтому я пришла навестить её днём.

Несмотря на то, что она была подключена к аппарату ЭКГ, и из-под её бледно-голубого больничного халата торчали дренажные трубки, она улыбалась и выглядела намного лучше меня. Я поцеловала её в лоб, и у меня в носу защипало от сильного запаха антисептика и гнойных выделений, а затем села на стул, который до этого занимал Август и который он освободил для меня.

Мы говорили обо всём и ни о чём: о погоде, колледже, врачах, даже о её работе, которую я должна был взять на себя со следующего дня. В какой-то момент её зашёл повидать Грег. И хотя доктор стаи не оперировал её, он был тем, кто выбирал хирурга. Изобель засмеялась над чем-то, что он ей сказал, и что я не расслышала из-за того, кто только что вошёл в комнату.

Когда наши взгляды встретились, палата и все звуки — непрерывное пиканье кардиомонитора, звонкий смех Изобель, тихий разговор Августа и Нельсона, всё это на мгновение исчезло. Прошло одиннадцать дней с тех пор, как я видела Лиама в последний раз, хотя казалось, что прошёл месяц.

Я опустила взгляд на колени, после чего вскочила на ноги.

— Я пойду, возьму что-нибудь поесть в кафетерии. Кто-нибудь чего-нибудь хочет?

Я всё ещё смотрела на свои ноги, когда все ответили "нет".

Я обошла кровать Изобель и прошла мимо Лиама, чувствуя его повсюду. Его альфа-сущность стала как будто сильнее. Было ли это возможно?

В больничном коридоре я глубоко вздохнула. От множества химических запахов и запахов человеческих болезней у меня зачесался нос, и начали слезиться глаза. Несколько раз моргнув, я достала салфетку из коробки на посту медсестры, чтобы промокнуть влагу.

Кафетерий был полон посетителей, и от шума у меня разболелась голова. Мне нужно было поспать. И подольше. Я надеялась не проснуться завтра утром ни свет ни заря. Я купила сэндвич с ветчиной по завышенной цене, а потом вернулась в крыло, где Изобель должна была провести следующие две ночи. Когда я ела свой сэндвич, холодок пробежал по моим рукам, и причиной был далеко не кондиционер; я почувствовала чьё-то присутствие. Это был кто-то, кого я не хотела видеть. Прищурившись, я обошла коридор, проверив каждый его уголок, пока не остановилась у закрытой двери. Я подошла к ней и попыталась посмотреть внутрь сквозь стекло. В палате было темно. Я прислушалась к звукам, к дыханию, к пульсу — но меня встретила тишина. И всё же мое беспокойство росло. Я глубоко вдохнула, и среди неприятного запаха медицинского учреждения я учуяла знакомый приторный одеколон: Эйдана Майклза.

Я повернула дверную ручку и ворвалась внутрь, надеясь, что причина, по которой я почувствовала его запах, но не увидела его самого, заключалась в том, что он лежал мёртвый на своей больничной койке. Мне не повезло. Кровать была застелена хрустящими бумажными простынями, регулируемый столик над кроватью был начисто вытерт, а жалюзи закрыты.

Должно быть, это была та палата, где он восстанавливался.

Когда я развернулась, чтобы уйти, я врезалась в кого-то большого. С колотящимся сердцем я отшатнулась назад и подняла взгляд. Лиам уставился на меня сверху вниз, стиснув зубы, его глаза потемнели.

Я схватилась за грудь, где бешено стучало моё сердце.

— Ты чуть не довёл меня до сердечного приступа.

Выражение его лица немного смягчилось.

— Хорошо, что мы в больнице.

Какое-то время ни один из нас не произнёс ни слова.

Затем Лиам спросил:

— Как у тебя дела?

В то же самое время я спросила:

— Вы нашли владельца жёлтой машины?

Лиам сжал губы.

— Сразу к делу.

Он был прав. Это было не очень красиво с моей стороны.

— Со мной всё в порядке. А ты как?

Он так пристально смотрел на меня, что у меня вспотели ладони. Я вытерла их о свои леггинсы.

— Мне лучше.

Между нами растянулась долгая пауза.

— Коул определил, что это жёлтый "Хаммер". Он увидел эту машину на мониторе светофора.

Коул взломал городскую систему мониторинга дорожного движения?

И чему я удивлялась?

— Номерные знаки штата Колорадо. РУН-590. Принадлежит одному из ручейных. Думаю, ты это и так поняла по буквам номера, — он вздохнул. — Никакие мои извинения уже не отменят того, что я так быстро обвинил тебя, но я всё равно повторюсь.

Он сделал шаг ко мне навстречу.

— Я повторю это столько раз, сколько потребуется, чтобы ты простила меня.

Он наклонил голову и понизил голос до шёпота.

— Прости... меня.

А потом он повторил это снова через мысленную связь.

И снова.

И с каждым извинением он подходил ко мне всё ближе, разрушая защитную стену, которую я возвела вокруг себя. Должно быть, он почувствовал, что достучался до меня, потому что не перестал наступать, пока пальцы наших ног чуть ли не начали касаться друг друга.

Я подняла руку и прижала ладонь к его чёрной футболке.

— Стой.

Я не знала, остановится он или нет, но он это сделал.

Он остановился.

Он перестал говорить.

Перестал двигаться.

Моя рука начала вибрировать от его сильного сердцебиения, а лоб начало покалывать от его тёплого дыхания. Я опустила взгляд на его гладкий свежевыбритый подбородок.

Его губы зашевелились, и он произнёс моё имя.

Моя кровь начала медленно воспламеняться, и пламя сосредоточилось где-то в районе пупка, устроив там пожар.

— Ты нужна мне, — прошептал он.

— Не надо. Пожалуйста, не надо этого говорить.

Мои слова произвели на него обратный эффект.

Они развязали ему язык, и заставили его назвать все причины, по которым он нуждался во мне, он сказал, что я делала его сильным, что я успокаивала его, делала его жизнь слаще, ярче, лучше.

— Дай мне ещё один шанс, детка. Дай нам ещё один шанс. На этот раз я ничего не испорчу. Теперь я понимаю, что я могу потерять.

Его шоколадные глаза сияли в лучах солнца, пробивающихся сквозь жалюзи. «Клянусь своей стаей».

Я возненавидела это его признание, но не потому, что было слишком поздно, а потому, что было ещё слишком рано.

— Не надо клясться стаей, — прошептала я.

— Тогда своей жизнью. Я клянусь своей жизнью.

Покачав головой, я позволила своей ладони соскользнуть с его футболки, с его сердца. У меня защипало в глазах.

От запаха Эйдана.

От запаха Лиама.

— Лиам, я не могу.

На мгновение выражение его лица закрылось, превратившись в суровую маску Альфы, но на моих щеках появился румянец. Трещина в моей броне. И хотя он и пальцем не коснулся моего тела, его взгляд прошёлся по контурам моего лица. Раскаяние и нерешительность исчезли с его лица, сменившись чем-то, что одновременно заострило и смягчило все его черты.

Надежда.

И хотя я понимала, что моя обида померкла, я также поняла, что было нечестно давать Лиаму надежду.

— Не сейчас, Лиам. Не раньше, чем мой разум и тело освободятся от парной связи.

Несмотря на то, что снаружи я казалась собранной, внутри меня царил хаос. Я совсем запуталась в клубке своих эмоций и странных мыслей.

— Я подожду.

Он бросил на меня взгляд, который был таким обжигающе горячим, что моё сердце выстрелило, точно винтовка.

— Так же, как и твой...

Его голос затих, когда я заметила огромную тёмную фигуру в открытом дверном проёме. Мой желудок сжался. Как долго Август стоял там?

Лиам воспользовался тем, что я отвлеклась, и коснулся меня. Его пальцы внезапно оказались на моём лице и убрали прядь волос с моего лба.

Я отскочила назад.

Он неторопливо опустил руку. По-видимому, моя реакция не поколебала его.

— Что ты только что сказал? Точно так же, как и мой... что? — повторила я отрывисто.

— Точно так же, как и твой отец, дождался твою мать.

— Мой отец? — я нахмурилась. — Я не понимаю.

Я снова кинула взгляд поверх его плеча. Дверной проём был пуст.

— Помнишь, как в ночь моего посвящения я сказал тебе о том, что люди с парной связью не всегда остаются вместе?

Кровь застыла у меня в жилах.

— У моего отца была пара?

— Нет. У моего.

Какое отношение к моему отцу имело то, что у Хита была пара...

О...

О.

Я резко закрыла рот рукой.

— Моя мама была спарена с твоим отцом?

Он не кивнул. И ничего не сказал. Просто понаблюдал за тем, что это открытие сделало со мной. И за теми мыслями, что взрывались сейчас у меня в голове.

Моя мама была предназначена отцу Лиама, а не моему папе.

Но она всё же выбрала моего отца.

Она любила его, а не свою пару.

— В своё время это вызвало настоящий переполох, — сказал Лиам, подойдя к кровати и сев на неё. Жёсткий матрац заскрипел под ним. — Твоей маме было шестнадцать, и она уже три года встречалась с твоим отцом. А мой отец... В общем, он не собирался с этим мириться. И парная связь лишь усилила напряжённость. Я не знаю всей истории. Только её обрывки. Мой отец становился злым, когда напивался, но он также любил поболтать, — Лиам провёл руками вверх и вниз по своим бёдрам. — Через месяц или два после установления связи он решил, что действительно хочет быть с твоей матерью, поэтому он попытался увести её у твоего отца. Но Мэгги была влюблена в твоего отца.

Он пристально посмотрел на один из солнечных лучей, который растянулся на скользком и чистом линолеуме.

— Так что, как видишь, я не придаю большого значения парным связям, Несс.

Он снова поднял взгляд на моё лицо. И хотя я больше не зажимала рот рукой, он всё ещё был раскрыт. Я не была уверена в том, закроется ли он когда-нибудь снова.

Моя мама и Хит?

Я вздрогнула.

— Может быть, луна, или волчий Бог — или кто-то сверху, — он небрежно указал на потолок, — устанавливает связи между людьми, но, в конце концов, эти люди всё ещё являются хозяевами своей собственной судьбы. И своих собственных сердец.

Пылинки искрились в воздухе между нами, то появляясь, то исчезая из фокуса.

Лиам долго молчал, как будто понимая, что мне нужны время и тишина, чтобы переварить всё это.

— У вас с Августом есть своя история. И в отличие от моего отца, Август хороший парень, так что я понимаю, если ты смущена тем, что чувствуешь к нему...

Холод, окутавший моё тело, сменился раскалённым, как лава, жаром. Я провела ладонью по затылку, надеясь, что моя прохладная рука охладит его.

— ...но не забывай, что ты чувствовала ко мне до того, как появился он.

Как, чёрт возьми, он узнал, что я испытывала противоречивые чувства по отношению к Августу?

Это было так очевидно?

Я не хотела заводить этот разговор с Лиамом, точно так же, как и не хотела заводить его тогда с Мэттом.

Мэтт!

Должно быть, он поговорил с Лиамом. Поделился с ним нашим странным разговором.

Я не могла сейчас с этим справиться. Я моргнула, выйдя из оцепенения, и поспешно направилась к двери.

— И ещё, Несс, — окликнул он.

Я не стала останавливаться. Я просто продолжила идти. Я больше не хотела ничего слышать. Я больше не могла этого выносить.

Но его голос шёл за мной по пятам, звеня в моём сознании: Помни, что то, что ты чувствовала ко мне, не имело ничего общего с магией.

Я зажала уши руками (не то чтобы это могло заглушить его голос) и ускорила шаг, уходя из больницы.

* * *

В тот вечер за ужином я спросила Джеба о том, что сказал мне Лиам, потому что у меня появились сомнения. Я подумала, что Лиам мог вложить эту историю мне в голову, чтобы вернуть меня. Он знал, как глубоко я восхищалась любовью своих родителей, и как сильно я хотела того, что было у них.

Джеб провёл рукой по своим редеющим волосам.

— Как ты узнала?

— Лиам мне рассказал.

Я тыкала вилкой в креветку на своей тарелке, перекладывая её с одной стороны на другую.

— Это правда.

Я оторвала взгляд от креветки.

— Ты бы видела своего отца... — в его глазах появился отсутствующий ранее блеск. — Каллум боялся, что потеряет её, боялся, что она выберет Хита, но Мэгги даже не удостоила Хита взглядом. Твой отец был её первой любовью. Единственной любовью.

Он судорожно вздохнул и, покачнувшись на ногах, собрал наши тарелки, не спрашивая, закончила ли я. Он отнёс их к раковине, соскреб остатки риса и ракообразных в мусорное ведро, а затем тщательно вымыл обе тарелки.

— Настоящая любовь встречается редко, Несс. Но Мэгги и Каллум, у них это было, — добавил он, вытирая руки полотенцем.

— У тебя тоже это было? С Люси. До... всего этого?

— Я думал, что да. Возможно, так оно и было.

Он сложил полотенце, а затем снова развернул его.

— Честно говоря, я уже больше не знаю.

Он поставил тарелки на сушилку, после чего вымыл раковину и столешницу.

Мой дядя был на удивление аккуратным человеком. Я не знала, почему я предполагала о нём обратное. Только потому, что у него был штат уборщиков?

К слову о...

— Что будет с гостиницей?

Не сводя глаз со столешницы, он сказал:

— Я пытаюсь расторгнуть сделку Эвереста, — его голос споткнулся на имени сына.

Он сглотнул, отчего его кадык дёрнулся на небритой шее.

— Я пытаюсь расторгнуть сделку, которую он заключил с Эйданом, пытаюсь доказать, что он был не в своём уме, когда заключил её. Что после смерти Бекки...

Я уже давно не вспоминала о Бекке. Был ли Эверест сейчас с ней? Нашли ли они друг друга в загробной жизни? Существовала ли вообще загробная жизнь? Я соскребла ногтем застывшую каплю кокосового соуса карри с обеденного стола.

— Мой адвокат считает, что у меня есть реальный шанс расторгнуть сделку, но он предупредил меня, что на это может уйти много денег и времени. Он также предупредил меня, что вчера его навестил коллега, который посоветовал ему бросить это дело.

Я почувствовала, как мои веки поднялись высоко-высоко.

— Ему угрожали?

— Ты удивлена? Мы говорим об Эйдане Майклзе, человеке, который стрелял в собственную жену.

Мои глаза расширились ещё больше. Джеб знал об Эвелин? Это она рассказала ему или Фрэнк?

— И ты собираешься продолжать? — спросила я.

— Я построил эту гостиницу на участке, который принадлежал моей семье на протяжении многих поколений. Даже не сомневайся, что я буду бороться за неё, — его тон заставил меня подпрыгнуть. — Майклз уже достаточно отнял у моей семьи, тебе не кажется?

Я кивнула.

— Я знаю, что Эверест, вероятно, был убит ручейными, но как ты думаешь, мог Эйдан приложить к этому руку?

— Он владеет отелем на территории ручейных. Не думаю, что мы сделаем слишком поспешный вывод, предположив, что они были должны ему за что-то, и он спросил с них.

Это был не слишком поспешный вывод. Это уж точно.

— Ты рассказал Лиаму о своей теории? — спросила я, вытянув руки над головой и зевнув.

— Да. Он проверяет её.

Интересно, узнал ли Лиам что-нибудь? Но разве он не созвал бы собрание стаи, если бы это было так?

В ту ночь мне приснился Лиам. Но внезапно он превратился в другого мужчину.

В того, кто был очень на него похож.

В Хита.

Я проснулась с криком, от которого Джеб ворвался в мою спальню.

— Прости, — прохрипела я, дрожа всем телом. — Просто кошмар.

Глаза Джеба, которые начали светиться, как у его волка, потускнели.

— У меня у самого их полно.

Он повернулся, чтобы уйти, но остановился.

— Не хочешь поговорить об этом?

Я засунула свои холодные руки под подушку.

— Нет.

Ни с кем, кроме Эвереста, я не говорила о той ночи, когда я выдала себя за эскортницу, чтобы получить доступ к Хиту. Я надеялась, что если буду молчать, то это каким-то образом сотрёт это воспоминание, но мне удалось только немного подавить его.

— Разбуди меня, если передумаешь.

Я закрыла глаза, желая, чтобы этот кошмар исчез, но вдруг услышала, как зашуршали простыни. Джеб натянул одеяло мне на плечи и подоткнул его вокруг меня. А потом положил ладонь мне на макушку.

— Надеюсь, что лучшие сны найдут тебя. Ты заслуживаешь лучших снов. Ты заслуживаешь лучшего во всём.

Его глаза сияли, как только что отполированная кость.

После того, как он ушёл, я долго смотрела на стену, разделявшую наши спальни, и наконец-то поняла, почему моя мама указала его в качестве экстренного контакта в моих школьных бланках. Она знала, что если меня нужно будет спасать, то он придёт за мной.

ГЛАВА 29

Я должна была начать работать у Ваттов на следующий день, но Август написал мне, что будет лучше, если я приступлю к работе, как только его маму выпишут из больницы. Тогда у него будет больше времени, чтобы ввести меня в курс дела.

Так прошёл ещё один день, прежде чем я поехала на свою новую работу.

Джеб сел на пассажирское сиденье. И если Саре нравилось указывать мне на все те мелочи, которые я могла бы сделать лучше — она выводила меня из себя, и была дотошной — он давал советы довольно скупо. В основном он хвалил моё вождение, что невероятно вдохновляло, а потом сказал мне, что Грег придёт вечером и проверит моё зрение.

— Грег — офтальмолог? — спросила я, останавливаясь перед складом Ваттов.

— Нет. Но наши глаза... наше зрение... оно не совсем такое, как у людей.

Я раскрыла рот. А ведь я уже собиралась записаться на приём к первому попавшемуся окулисту. Хорошо, что я этого не сделала.

Джеб вышел из фургона с логотипом боулдеровской гостиницы и обошёл его спереди. Я отстегнула ремень безопасности и выпрыгнула из машины. Когда он занял место, которое я только что освободила, он сказал:

— Знаешь, я мог бы давать тебе деньги на карманные расходы.

— И ты знаешь, что я бы их не взяла.

— Ты такая же упрямая, как и Мэгги.

Гордая, а не упрямая, хотя я была готова принять любое сравнение с моей матерью.

— Позвони мне, когда закончишь, — сказал он. — Я заеду за тобой.

— Джеб?

Он уже взялся за ручку, но ещё не захлопнул дверь машины.

— Да?

— Я рада, что забыла получить свой аттестат о среднем образовании.

Его лоб покрылся морщинами, но затем немного расслабился; горестные события оставили на нём свои неизгладимые следы.

— Я тоже рад, что ты забыла о нём.

Мы улыбнулись друг другу на мгновение, а затем он кивнул в сторону склада.

— Давай топай, детка. Ты же не хочешь опоздать в свой первый рабочий день?

Я отошла от фургона и направилась к складу. Как только я вошла внутрь, на меня нахлынули воспоминания о последнем испытании. Я увидела перед глазами мужчин, которые стояли полукругом и пристально смотрели на меня, девушку, бросившую вызов их парню. Я отвела взгляд от усыпанного опилками пола и оглядела ярко освещённое пространство с рядами высоких металлических стеллажей и огромными рабочими столами, на которых плотники отмеряли деревянные плиты и шлифовали их.

Я снова почувствовала себя ребёнком, который пришёл к отцу на работу. Август забирал меня из школы, а потом, после остановки в кафе-мороженое, отвозил меня сюда. Интересно, было ли это мороженое всё таким же вкусным, как я его запомнила.

— Несс, — хриплый голос выдернул меня из воспоминаний о прошлом.

Август стоял у одного из проходов, зажав под мышкой электронный планшет. Я подошла к нему, обратив на себя немало любопытных взглядов со стороны сотрудников.

— Как твоя мама? — спросила я, заправив пряди распущенных волос за уши.

— Уже ходит, хотя ей и не следует.

В его тоне послышалась неожиданная резкость, как будто он злился на свою маму.

— Давай покажу тебе офис.

Он направился к стеклянной перегородке в задней части здания, не сказав больше ни единого слова.

Как только мы добрались до пустого офиса, я повесила сумку на крючок у двери.

— Папа записал тут некоторые изменения, о которых попросил наш клиент. Мне нужно, чтобы ты пересмотрела стоимость работ для него, проверила, какие пункты нужно исключить, добавила то, что нужно, а затем просмотрела наш список поставщиков, позвонила им и выбрала наилучшие и самые актуальные предложения.

Август протянул мне пачку распечаток, скреплённых вместе, включил офисный компьютер и открыл файл, в котором были перечислены все поправки, которые надо было внести.

Я заняла своё место в кресле на колёсиках.

— Надо ли мне учитывать комиссионные сборы на отдельные товары и услуги?

— Нет. Мы взимаем плату за проект в целом.

Он уставился на огромный бежевый принтер в углу, словно тот провинился.

— Ты в порядке?

Его зелёные глаза метнулись в мою сторону, а затем на клавиатуру компьютера.

— Просто устал, — сказал он, после чего пошёл к двери.

Находясь в полнейшей прострации, он добавил:

— Как только сделаешь перерасчёт, отправь документ на мою электронную почту August@Watt.com.

А потом он ушёл, и я не видела его весь остаток дня. Но я получила от него электронное письмо с длинным списком поручений. Работа занимала меня и отвлекала от мыслей о его раздражительности. На складе воцарилась тишина, часы шли, а я по нескольку раз проверяла таблицу за таблицей, чтобы убедиться, что мы получили все выплаты в полном объёме.

Мне всегда нравились цифры, поэтому работа, которую Август «взвалил» на меня, совсем не походила на работу. Я бы даже назвала всё это занимательным, хотя и немного обескураживающим. Обескураживающим потому, что мой доступ к финансам компании показал мне, как она процветала. Смог бы мой отец превратить свой плотницкий бизнес в строительную компанию стоимостью в сто миллионов долларов?

Стук в дверь оторвал мой взгляд от монитора компьютера.

— Август велел мне закрыть склад на ночь, — сказал мужчина с огромным носом, покрытым лопнувшими кровеносными сосудами, и слегка багровыми щеками.
У него на виске было пятно от морилки и ещё пара пятен на верхней части джинсового комбинезона.

— Ну. Ладно.

Я сохранила документ, выключила компьютер и схватила свою сумку. Пока мы шли по опустевшему складу, я чувствовала, что мужчина то и дело поглядывает в мою сторону.

Когда я поймала его за этим занятием, он весь покраснел и сказал:

— Ты вылитая мать, но с ямочками Каллума.

Я моргнула и начала перебирать свои воспоминания, чтобы понять, кто он был такой.

Он засунул большие пальцы под лямки комбинезона.

— Том. Я Том.

— Дядя Том? — спросила я так взволнованно, что он широко улыбнулся, показав мне свои зубы.

Это прозвище дал ему мой отец, который считал его членом семьи. Особенно после того, как в один ветреный рождественский сочельник Том потерял всю свою семью: жену, дочь, зятя и внуков. Он был за рулём, когда поймал колесом тёмный участок обледенелой дороги. В итоге машина вписалась в дерево.

— Не могу поверить, что вы всё ещё работаете здесь, — сказала я.

Он поморщился.

— Знаю, я старый.

— О, я не это имела в виду!

Вот дерьмо. Теперь я чувствовала себя ужасно. Я повесила сумку повыше на плечо.

— Я просто удивилась, увидев знакомое лицо, вот и всё.

Его лицо, наконец, расслабилось.

— Ватты — хорошие люди.

Я улыбнулась ему.

— Так и есть.

— И долго...

Он бросил взгляд на свои потёртые рабочие ботинки, а затем посмотрел на меня из-под коротких светлых ресниц.

— И долго ты будешь помогать? Остаток лета? Или только до тех пор, пока Изобель не станет лучше?

— Это не от меня зависит.

Он придержал дверь склада, пропуская меня вперёд. Закрыв за нами тяжёлую дверь, он спросил:

— Ты всё ещё вырезаешь маленькие фигурки?

— Нет.

Я подняла глаза в необъятное небо над нашими головами, усыпанное звёздами.

— У меня давно не было возможности заниматься этим.

Отец учил меня, но я так и не смогла в этом преуспеть, в отличие от Августа. Всё, что он вырезал, выглядело таким реалистичным.

— Я всё ещё храню того волка, которого ты мне сделала, — сказал Том.

Я снова перевела на него свой взгляд.

— Правда?

Эмоции приглушили мой голос.

— Дома на камине.

Дальний свет автомобиля, въехавшего на стоянку, на мгновение ослепил меня. Я ещё не звонила Джебу, так что вряд ли это был его фургон. Как только мои глаза снова привыкли к темноте, я заметила, что это был пикап.

— Увидимся утром, Несс.

По дороге к своей припаркованной машине дядя Том остановился и поприветствовал Августа.

Я вытащила мобильный телефон из сумки и написала сообщение Джебу о том, что закончила, а затем посмотрела на шагавшего ко мне Августа и попыталась оценить его настроение через нашу связь. Напряжённый. Он был напряжён.

Он осмотрел парковку.

— На чём ты поедешь домой?

— Джеб приедет за мной.

Когда он нахмурился, я добавила:

— У меня пока только разрешение на получение прав, забыл?

— Точно.

Он посмотрел на стену склада позади меня.

— Я могу тебя подвезти.

— Уверена, что он уже в пути.

Я перекинула через голову ремень сумки, чтобы повесить её через плечо, и чтобы кожаный ремешок не впивался мне в кожу.

— У тебя ещё много работы на сегодня?

— Нет. Я закончил.

— Тогда почему ты здесь?

— Я здесь живу.

— На складе?

— Нет.

Он кивнул в сторону небольшого здания, примыкающего к складу.

— Это временно. Я купил участок земли на северной стороне того озера, в котором мы плавали, но у меня не было времени заняться им.

— Могу я его увидеть?

— Что? Землю?

— Нет. Твоё временное жилище.

Он потёр подбородок, как будто моя просьба потребовала серьёзного обдумывания.

— Ладно, забудь, — пробормотала я, немного обидевшись.

Что именно, по его мнению, я могла сделать? Разгромить его квартиру или бросить пренебрежительные замечания о его обстановке?

Он посмотрел на всё ещё пустую дорогу, после чего направился в сторону своего дома.

Ладно, брось меня тут. Это совсем не странно.

Он остановился и слегка развернулся.

— Ты идёшь?

— Нет.

— Но я думал, что ты...

На этот раз он полностью развернулся, и серая футболка натянулась на его плечах. На её хлопковой ткани виднелась целая плеяда пятен: пятна клея, белой краски, жирные пятна.

— Почему нет?

Я почувствовала, как мои брови поползли на лоб.

— Ты явно не хотел показывать мне его, Август.

Он раздражённо вздохнул.

— Несс...

Я нажала на экран телефона, чтобы показаться занятой. Он что-то проворчал. Но поскольку я не могла оставить это так, я снова перевела взгляд на него.

— Я что-то не так сделала?

Его челюсть дёрнулась.

— Я не знаю. Это ты мне скажи.

Его голос прозвучал так тихо, что я засомневалась, правильно ли я его расслышала.

— Ты на меня злишься!

Он просто стоял, задумчивый и молчаливый, окутанный тьмой, источающий тьму. Он злился на меня до того, как я пришла на работу, так что всё, что я сделала, произошло до сегодняшнего дня. Но в последний раз мы с ним виделись в больнице и... Ох...

Жар пробежал по моему телу так быстро, словно течение в реке Колорадо во время паводка. Неужели Август Ватт ревновал меня?

— Лиам спросил меня, когда я уезжаю, — наконец сказал он. — Только вот я свалю из этого проклятого места, только когда я сам буду к этому готов, а не когда мне кто-то прикажет, понятно?

Я раскрыла рот. Это была не ревность.

Мой пупок пульсировал, как будто гнев Августа каким-то образом потянул за ниточку, связывающую нас. И тогда моё сердце начало пульсировать в такт ему. Этот странный жар отступил так же быстро, как и возник. Я устыдилась того, что поверила в его ревность.

Темнота за спиной Августа начала озаряться светом, послышался шум. По дороге пронесся фургон, подняв бледное облако пыли. Я не сводила глаз с приближающейся машины, потому что если бы я посмотрела на Августа, то либо накричала бы на него за то, что он думал, что я каким-то образом замешана в попытке заставить его покинуть Боулдер, либо начала бы плакать. Я не знала, что было хуже.

Направляясь к фургону, я бросила через плечо:

— Я скажу ему, чтобы он перестал тебя доставать.

Пришёл ли Август к выводу, что мы с Лиамом снова были парой, увидев нас вместе в больничной палате, или Лиам сам ему намекнул?

После того, как я села рядом с Джебом и ответила на его вопросы о том, как прошёл мой день, я сочинила длинную тираду Лиаму. В конце концов, я удалила её, почувствовав, что наш Альфа сорвётся в итоге на Августа.

В конце концов, я просто написала ему:

"Забыла спросить, распространяется ли плата за обучение на колледжи за пределами штата?"

Ответ Лиама пришёл через час, когда я уже ужинала.

"А что?"

Я: Планирую подать документы в другое место.

Тогда он мне позвонил. Поскольку я была не уверена в том, что смогу контролировать свой тон, я отклонила входящий звонок и написала:

"Не могу сейчас говорить. Но могу писать сообщения".

Через пару секунд он прислал мне сообщение.

"Твоё заявление уже обрабатывается. Ты должна скоро получить приглашение. И нет, деньги и связи стаи работают только на территории стаи. Нам нужно держать наших волков поближе".

Тогда почему ты пытаешься отослать Августа подальше?

Кажется, я знала ответ на этот вопрос.

Раздался звонок в дверь. Я глубоко и тяжело вдохнула, ожидая, что запах Лиама поразит меня, но это оказался запах антибактериального мыла и молотого кофе. Определённо не Лиам, если только он не сменил мыло на больничный вариант и не накачался кофеином.

— Должно быть, это Грег, — сказал Джеб, собираясь открыть дверь.

Облегчённо выдохнув, я положила телефон экраном вниз на диван и встала, чтобы доктор стаи смог осмотреть мои глаза и, молясь о том, чтобы он не заметил весь тот гнев, который кипел у меня под радужками.

ГЛАВА 30

На следующий день Лиам заехал на склад, чтобы повидаться со мной. По-видимому, он был не слишком доволен тем, что я не ответила на те два звонка, которые он сделал после того, как его последнее сообщение осталось без ответа.

Когда он вошёл в офис, я сидела, не отрывая взгляда от монитора компьютера. Однако я почувствовала его у себя за спиной, почувствовала, как дрожит его тело, а его запах наполняет всё помещение.

— Почему ты не ответила ни на один из моих звонков? — воскликнул он.

— Потому что я злилась на тебя.

Я всё ещё не смотрела на него, хотя он встал прямо передо мной.

— Я это понял. Но почему ты на меня злишься? Что я натворил на этот раз, Несс?

Я нажала кнопку на клавиатуре и переместила курсор на следующую вкладку.

— Чёрт побери, не игнорируй меня!

Наконец я откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и посмотрела в прищуренные глаза Лиама.

— Ты опять попросил Августа уехать из города?

Его зрачки запульсировали ещё сильнее, а затем его глаза стали жёлтыми, как будто его волк собирался выйти наружу.

Он покачал головой.

— Я спросил его, планирует ли он в скором времени уехать? Я не просил его уезжать. Прости меня за то, что я хочу знать, что мои волки планируют делать со своей жизнью! Особенно когда вокруг Боулдера столько всего происходит. Ты слышала, что ручейные пометили все изгороди Джулиана, чёрт побери? Это те же самые волки, которых Лукас учуял возле моего дома.

Я бешено заморгала, внезапно почувствовав себя мелочной из-за того, что решила, что это был любовный порыв.

— Так что нет, я не пытался выгнать твою пару из Боулдера. Я пытался выяснить, можем ли мы рассчитывать на него, если прибудут ещё ручейные, — прорычал Лиам, и его рычание ускорило биение моего сердца.

— Я... Прости, Лиам. Я просто предположила.

Я вздрогнула, почувствовав себя так, словно кто-то включил кондиционер на самую низкую температуру.

Но Лиам не выскочил вон, как я этого ожидала. Он просто стоял, сжимая и разжимая челюсти, и заставляя меня чувствовать себя ещё более глупо.

Я опустила руки на подлокотники кресла, затем встала и подошла к нему. Я положила руку ему на предплечье, надеясь, что он истолкует мой жест как знак прекращения огня.

— Чем я могу помочь?

— Нам не нужна твоя помощь, — отрезал он.

Моя рука соскользнула с его руки, и я опустила её себе на талию.

— Но тебе нужна помощь Августа? Ты же не планируешь заставить меня наблюдать со стороны?

— Это может быть опасно.

Он потёр подбородок, который заходил из стороны в сторону.

— Я не боюсь.

Он фыркнул.

— Может быть, ты и не боишься, а вот я боюсь.

Он боялся за меня или за стаю?

— Мы понятия не имеем о планах ручейных, а их Альфе настолько плевать, что она даже не удосуживается взять трубку на своём чёртовом телефоне. Робби умирает от желания поехать в Бивер-Крик и встретиться с ней, но Джулиан говорит оставаться на месте. Как и я, он боится, что это ловушка, и они хотят заманить некоторых из нас на свою территорию.
Он перестал тереть лицо, но его тело так и осталось в напряжении, из чего я сделала заключение, что он всё ещё был зол. На меня или на ручейных?

— Может, стоит отправить кого-то из нас на встречу с ней?

Кадык на его шее дёрнулся.

— Кого-то из нас? Надеюсь, ты не собираешься вызваться добровольцем, потому что я не позволю.

— Почему? — воскликнула я.

— Потому что ты вообще ничего не знаешь о ручейных или о том, как проходят дипломатические визиты у стай.

— Так научи меня.

— Этому нельзя научить.

— Чушь собачья! Всему можно научить.

— Я не отправлю тебя туда. Я не отправлю туда ни одного из своих волков. Ручейные хотят поговорить? Пусть приходят сюда сами. Мы сильнее на своей территории, нежели на их.

Я медленно сняла руку с талии и уперлась ладонью в стол.

— А что, если они явятся все сразу? Вся тысяча?

— Они не оставят свою территорию без охраны.

— Даже если половина их стаи придёт сюда, они будут значительно превосходить нас числом.

— Численность не всегда решает. У них много детей и са... — он замолчал так внезапно, что у меня перехватило дыхание.

— Надеюсь, ты не хотел сказать "самок"?

Его зрачки сузились, после чего снова расширились.

Я покачала головой.

— У нас разная физиология, Несс, так же, как и телосложения ребёнка и взрослого.

Я уставилась на половицы и начала разглядывать промежутки между досками.

Я почувствовала, как его палец скользнул под мой подбородок и приподнял моё лицо. Я высвободилась из рук Лиама и отступила назад.

— Напомни мне, как Альфа ручейных пришла к власти? Потому что, следуя той истории, что я слышала, она победила Альфу тополиных на дуэли.

— Тогда она уже была Альфой. Альфы обычно сильнее. Если бы она не была...

— Пожалуйста, больше не говори ничего. Это делает меня несчастной.

— Послушай, я полностью за то, чтобы у женщин было больше прав и возможностей, но я не собираюсь лгать и говорить, что мы равны и в физическом смысле, когда неопровержимые факты говорят о том, что мы не похожи друг на друга. Сколько женщин среди пожарников? Их даже называют пожарники.

— Нет, их называют — пожарными.

Он заскрежетал зубами, издал рык и вскинул руки в воздух.

— Тьфу ты. Совсем с тобой никакого спасу. Я никогда не смогу тебя победить!

Я скрестила руки на груди.

— Как же нелогично и забавно, что после этих слов ты всё так же продолжаешь говорить, что у меня нет шансов победить тебя.

Его ноздри начали раздуваться, а пальцы сжались в кулаки.

— Несс Кларк, ты сводишь меня с ума, чёрт побери.

После этих слов он буквально бросился ко мне и, обхватив меня за затылок, приподнял моё лицо.

— Я, наверное, чёртов мазохист, раз меня это так заводит, — его шёпот скользнул по моим губам, ускорив и без того бешеное биение моего сердца. — И чтобы ты понимала, я не считаю тебя неполноценной. Ты слишком умна, настойчива и возбуждающе красива, чтобы быть неполноценной. Именно так ты и выигрываешь в битвах. Ты можешь нанести сильный удар и в нужное место, но твои кулаки не идут ни в какое сравнение, — его взгляд встретился с моим, — с тобой.

Когда я почувствовала его губы на моих губах, я попятилась и спряталась от Лиама за столом.

— Мне нужно работать, Лиам.

Я также посмотрела на дверь, надеясь, что он поймёт намёк и уйдёт. А ещё я сделала это, потому что боялась посмотреть на него.

Боялась, что он увидит, какое сильное воздействие он оказывал на меня.

Чёртов Лиам Колейн. Этот мужчина был вспыльчивым зверем. Всем тем, что мне не нравилось в мужчинах, и всё же он смог забраться мне под кожу. Он давал мне пощёчины, а затем залечивал их с такой заботой и нежностью.

Не сказав больше ни слова, он пересёк офис, направился к двери и вышел. К сожалению, его уход мало помог успокоить мои нервы.

А потом всё стало ещё хуже, когда я получила электронное письмо от Августа, в котором говорилось: Пожалуйста, занимайся личной жизнью за пределами рабочего места.

Мне захотелось ударить кулаком в монитор, но он сломался бы, и стоимость замены была бы вычтена из моей зарплаты, какой бы она ни была. Я ещё не обсуждала этот вопрос, но предполагала, что моя заработная плата будет минимальной.

Лиам ошибался, считая меня умной. Умные люди не оказывались обременёнными долгами, работая на мужчин, с которыми они были физически связаны, и тем более не теряли голову от мужчин, которые не были особенно добры к ним.

Пришло время Несс Кларк собраться с силами и найти выход из этой ямы невзгод. В итоге я написала Саре сообщение:

"Можно мне пойти с тобой в "Берлогу" сегодня вечером?"

Вряд ли клуб помог бы мне решить мои проблемы, но он временно отвлёк бы меня от той дыры в душе, которую мне нужно было заткнуть.

Ответ Сары пришёл во второй половине дня.

"Несс Кларк хочет повеселиться?"

Я: Да.

САРА: Мне следует волноваться?

Я: О чём?

САРА: О том, что ты решила пойти куда-то вечером. Ты была не в настроении с тех пор как, эм, со дня похорон.

Я: Потом расскажу.

САРА: Я рассчитываю на это. Буду у тебя в 8, вместе с сексуальным платьем.

Я: А что не так с моими платьями?

САРА: Ничего. У меня просто есть одно, которое идеально тебе подойдёт. Чао.

И вот я собиралась пойти в клуб, или, по крайней мере, посидеть в будке ди-джея и посмотреть на то, как люди веселятся, в надежде, что их веселье передастся мне.

Когда я последний раз вообще веселилась?

На музыкальном фестивале? Нее. Эверест бросил меня ради той чики, Меган, а потом Джастин Саммикс практически назвал меня шлюхой.

В ночь, когда я бегала по лесу со стаей после испытаний? На самом деле, та ночь была скорее значимым событием, но никак не весёлым.

Когда плавала в озере с Августом? Его недавнее сообщение о том, что мне не надо смешивать работу и личную жизнь полностью отменило тот день.

И вообще, чем, по его мнению, я занималась в офисе? Был ли он на складе, или один из его сотрудников сдал меня?

Я вздохнула, когда поняла, что я уже очень давно не веселилась.

ГЛАВА 31

— Ты хочешь, чтобы я это надела? Но оно...

Я помахала клочком белой ткани перед собой.

— Сексуальное.

— Я хотела сказать развратное.

— И это сексуально.

Точно нетерпеливый ребёнок, Сара подпрыгивала на моей кровати. На ней было платье намного длиннее и свободнее того, которое она мне принесла.

— Кроме того, у меня не было джинсового комбинезона.

Она перестала подпрыгивать.

— Эй, ты назначила меня ответственной за сегодняшний вечер, так что надевай это чёртово платье, Несс Кларк.

Громко вздохнув, я скрылась в ванной, чтобы переодеться в эту белую полоску ткани. Хорошо хоть материал не был прозрачным. Я взбила волосы и покрутилась из стороны в сторону, оценивая своё отражение. Ну, хорошо. Платье действительно было сексуальным и скрывало больше, чем я предполагала. Не то чтобы я собиралась признаться в этом Саре.

Сара присвистнула, когда я вышла.

— Чёрт возьми, девочка. Может быть, мне всё же следовало откопать пару комбинезонов? Ты перетянешь на себя всё внимание.

— Никто не может перетянуть на себя внимание, когда в клубе ди-джей Росомаха.

Она спрыгнула с кровати, точно прыгунья с шестом.

— А теперь туфли...

— Разве мы будем танцевать?

— Да.

— Тогда на плоской подошве. Каблуки меня убьют.

Губы Сары протестующе приподнялись, но я сунула ноги в свои белые кеды раньше, чем она успела отчитать меня.

— Я и так уже надела платье.

Я сказала это так, будто делала ей большое одолжение. Слава богу, я не сказала ей, что оно мне понравилось. Я схватила сумку и проверила, взяла ли я телефон, ключи и бумажник. Но потом я подумала о документах.

— У меня нет поддельного удостоверения!

Сара закатила глаза так сильно, что мне показалось, что они никогда уже не встанут на место.

— Я там работаю, женщина. Плюс, у тебя убийственное тело и вполне себе привлекательное лицо.

Я напустила на себя хмурый вид, но улыбнулась, так что мой хмурый взгляд потерял бóльшую часть своего эффекта.

— Вполне себе привлекательное? Ну, спасибо.

Она ухмыльнулась.

— Ой, да ладно тебе. Ты и так знаешь, что ты горяченькая.

Я отмахнулась от её комплимента лёгким движением руки.

— Заткнись.

— Ну что, мы уже можем выдвигаться? Моя смена начинается через час.

Она смахнула с плеча копну своих светлых кудрей.

Выйдя из спальни, мы застали в гостиной Джеба и Дерека за просмотром шоу о рыбалке.

— Чао, мистер Кларк, — крикнула Сара.

— Пока, Сара... — его глаза чуть не выскочили из орбит. — Эм, девочки, вы собираетесь пойти в этом?

Я посмотрела на своё платье, отчасти удивившись его реакции, отчасти обеспокоившись, что он может заставить меня переодеться.

— Вот так одеваются дети в наши дни, — сказал Дерек, а потом указал на экран. — Джеб, посмотри на этого чудовищного окуня.

Джеб взглянул на телевизор, но затем его взгляд вернулся к нам.

— Во сколько ты будешь дома?

— Я привезу её к часу, — сказала Сара.

— К часу? — практически зашипел он.

— Мне семнадцать, Джеб, — тихо сказала я.

С каких это пор он стал беспокоиться о том, во сколько я вернусь домой? Когда я жила в гостинице, его это не сильно волновало.

Он потёр свой бородатый подбородок.

— Хорошо.

Он не брился с похорон Эвереста, как будто пытался отметить этот ужасный день длиной волос на лице.

— И, Сара, если ты за рулём, то не пей. Но если вы всё-таки выпьете, позвоните мне, и я заеду за вами.

— Мы волки, мистер Кларк. А волки не могут умереть в автокатастрофе.

Вообще-то, могут.

Вспышка боли осветила лицо Джеба.

Сара поморщилась.

— Чёрт. Простите меня.

Он сцепил пальцы на коленях и начал внимательно их изучать.

— Просто будьте осторожны, хорошо? — прохрипел он.

Прежде чем мы успели уйти, он добавил:

— Кто-нибудь из парней будет сегодня вечером в "Берлоге"?

— Они всегда там.

Не то, чтобы нам были нужны парни, хотела добавить я, но подавила это желание. Если присутствие мужчин успокаивало моего дядю, то кто я была такая, чтобы нарушать его душевное спокойствие?

Как только мы забрались в миникупер Сары, она сказала:

— Блин, я наговорила лишнего.

— Всё в порядке.

Она покачала головой и вздохнула. Помолчав немного, она сказала:

— Это так мило, что он заботится о тебе.

Я воткнула ремень безопасности в замок.

— Это как-то странно. Он не был таким раньше.

Я уставилась на горящие квадраты окон в доме нашей соседки снизу, древней женщины, которая выходила из своего дома только для того, чтобы полить лужайку, которую она называла задним двором, где росли цветы и трава.

— Я как будто заменила ему его ребёнка.

— Так и есть. Как и он заменил тебе твоего отца. Это не так уж плохо, когда кто-то так сильно заботится о тебе.

— У меня есть Эвелин.

— Но она ведь больше с тобой не живёт.

— Это был не мой выбор.

— Эй, — она постучала по костяшкам моих пальцев. — У тебя есть два человека, которые отдали бы свои жизни ради твоей. Это гораздо больше, чем у большинства людей.

Я глубоко вздохнула, после чего искоса взглянула на неё.

— Ты хочешь сказать, что не отдала бы свою жизнь за меня?

— Разве что ради спасения своего платья.

Я улыбнулась и шлепнула её по плечу. Оно было худощавым и твёрдым. Я знала, что она никогда не ходила в спортзал и ела больше, чем среднестатистический человеческий парень, поэтому я предполагала, что она часто перевоплощается в волчье обличие.

При мысли о перевоплощении моё тело загудело.

— Хочешь как-нибудь побегать вместе?

— У меня нет кед.

Она бросила недовольный взгляд на мои ноги, как будто моя обувь чем-то обидела её.

Я спрятала их подальше от её взгляда.

— Я имела в виду в волчьем обличии.

— Конечно. Я даже буду бежать помедленнее, чтобы ты могла поспевать за мной.

Я фыркнула, хотя и не сомневалась, что она может перегнать меня. В конце концов, у неё за спиной были годы тренировок в отличие от меня. Она притормозила на красном свете светофора, группа пешеходов пересекла улицу. От них исходило приятное волнение перед предстоящим выходным днем. Хотя одна из девушек, казалось, не была в таком же предвкушении, что и остальные. Она всё время оглядывалась по сторонам, как будто боялась, что кто-то следит за ней. Я проверила тротуары, но не заметила никакого преследователя.

Когда она проходила перед нашим миникупером, наши взгляды встретились, и меня пригвоздило к месту. Я узнала её.

Меган.

Это была знакомая Эвереста, Меган.

Я опустила стекло и позвала её.

— Ты знаешь эту девушку? — спросила меня Сара.

Меган ускорила шаг.

Я отстегнула ремень и выпрыгнула из машины как раз в тот момент, когда мотоцикл свернул на соседнюю полосу и чуть не сбил меня с ног.

Байкер начал орать на меня, но я не ответила. Я просто побежала за Меган.

— Меган! Подожди!

Она не стала ждать. Вместо этого она ускорилась.

Я сделала то же самое. Она свернула за угол. Почему она не останавливалась? Завернув за угол, я оказалась лицом к лицу с гигантским деревянным крестом.

— Не подходи ближе! — взвизгнула она. — Или я вызову копов.

Я попятилась, хмуро глядя на деревянный крест и на девушку за ним.

— Я знаю, кто ты! — закричала она.

Очевидно, она мало что знала, если думала, что деревянный крест может удержать меня. Но я позволила ей думать, что она меня раскусила.

— Ты не студентка Университета Колорадо, — сказала я, переходя к сути дела. — Эверест сказал мне, что ты там учишься, но это не так. Почему ты соврала?

— Я никогда не говорила, что я студентка Университета Колорадо.

Дрожащими пальцами она заправила за ухо прядку своих тёмно-русых волос, которые доходили ей до плеч.

— Твой кузен — лжец.

— Был.

— А?

— Он мёртв.

Крест опустился на пару сантиметров, а потом ещё немного, как будто внезапно отяжелел в её руке.

— Да, и прости, если напугала тебя.

Рядом со мной с визгом остановилась машина. А потом Сара распахнула дверь и направилась ко мне.

— Несс?

Костяшки пальцев Меган побелели на деревянном кресте.

— Ты тот... тот ди-джей из клуба.

— А ты кто? — Сара понюхала воздух.

— Никто, — Меган сделала шаг назад. — Я никто.

Сара приподняла одну бровь.

— Зачем тебе этот гигантский крест?

Меган не ответила. Она просто продолжала пятиться, переводя взгляд с меня на Сару.

— Я соболезную вашей потере, хотя и не удивлена. Эверест был подонком.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Он пытался завербовать меня в своё эскортное агентство.

Она состроила гримасу, исказившую её лицо в форме сердца.

— Его эскортное агентство?

— Он сказал, что мне не придётся ни с кем спать, и что я буду просто собирать информацию.

Должно быть, я на какое-то время перестала моргать, потому что мои глаза начало покалывать.

Она продолжила пятиться.

— Его убили? — её голос прозвучал чуть громче шёпота. — Не удивлюсь, если это так.

Я не могла заставить себя ни закрыть, ни открыть рот. Я просто разинула его, как тот полосатый окунь, которого разглядывал Дерек.

— В любом случае, оставьте меня в покое. Я, правда, собиралась позвонить в полицию.
Дойдя до конца улицы, она развернулась на каблуках и бросилась бежать.

— Это было странно, — сказала Сара после паузы.

Чья-то машина засигналила рядом с нами так пронзительно, что я подпрыгнула.

— Расслабься, детка!

Сначала я подумала, что Сара сказала это мне, но она пристально смотрела на водителя, который остановился за её машиной.

Она схватила меня за руку и оторвала от тротуара.

— Пошли.

Водитель просигналил ещё два раза. Сара показала ему средний палец.

Оказавшись в машине, она выехала из переулка и остановилась на стоянке у доставки.

— Что, чёрт возьми, это было?

Я всё ей рассказала. В самых грязных подробностях.

— Твой кузен был сутенёром, который использовал девушек для шпионажа? Чёрт. Неудивительно, что он мёртв.

И тут я поняла, что, возможно, его убили не из-за Силлина. Возможно, это было связано со шпионажем.

— Чего он хотел? — спросила Сара.

— Не знаю, но, по крайней мере, я понимаю, почему он мёртв.

Или я только немного приблизилась к пониманию.

Вероятно, он шпионил не за тем ручейным.

— А что насчёт Силлина? Как это связано? — спросила она.

Я сжала свои голые колени липкими руками.

— Может быть, это была такая мера безопасности? Может быть, Силлин ему был нужен для девушек, которых он нанял?

Я сама использовала Силлин на Хите.

— Для чего ему накачивать Силлином человеческих девушек?

— Нет. Он давал им Силлин, чтобы они подсыпáли его клиентам.

Точно так же, как он сказал мне подсыпать его в напиток Хита.

— Значит, он шпионил исключительно за оборотнями?

Мы с Сарой долго смотрели друг на друга. А потом она прошептала:

— Дерьмо.

И это очень точно описывало данную ситуацию.

— Сара, я думаю, мне нужно поговорить со своим Альфой. И полагаю, тебе нужно поговорить с Джулианом.

ГЛАВА 32

У элегантного дома были припаркованы ещё две машины, помимо чёрного внедорожника Лиама: серебристый седан "Додж" Мэтта и маленький синий "БМВ". Я даже немного обрадовалась, что Мэтт тоже был здесь. Несмотря на то, что я собиралась обсудить с Лиамом серьёзные вещи, мне бы не помешало, если бы кто-то ещё присутствовал при этом разговоре.

Выйдя из миникупера, я одёрнула подол своего белого платья.

— Прости, что сегодняшний вечер так закончился, — сказала я Саре.

Она покачала головой.

— Детка, мне очень жаль, что этот расчётливый ублюдок заставил тебя пройти через всё это.

Я вздрогнула. После встречи с Меган, я не могла заставить своё тело согреться.

— Подождать тебя? — спросила Сара.

— Нет. Со мной всё будет в порядке.

— Поговорим завтра?

Я кивнула, после чего закрыла дверцу машины, и услышала, как опустилось стекло.

— Кстати, какого чёрта у этой девушки был деревянный крест в руке?

Я ухмыльнулась.

— Потому что она, по-видимому, знала, кто я такая.

— По-видимому? Откуда она это узнала? Из фильма "Сумерки"?

Я усмехнулась.

— Наверное.

Но потом, когда Сара начала сдавать назад на подъездной дороге Лиама, мой смех пропал. Каким бы сверхъестественным существом она меня ни считала, она считала меня опасной. Теперь у меня был ответ на мой вопрос о том, как отреагирует мир, если о нас станет известно.

— Несс?

Я развернулась.

Мэтт стоял у входной двери.

— Что ты тут делаешь?

Несмотря на то, что дверь была приоткрыта лишь чуть-чуть, я услышала изнутри быстрый бит.

Я обошла машины.

— Мне нужно поговорить с Лиамом.

— Эм.

Он пригладил свои взъерошенные светлые волосы.

— Да. Эм.

Его кожа начала краснеть.

— Почему бы тебе не подождать здесь? Я схожу за ним.

— Ты серьёзно собираешься заставить меня ждать снаружи? — спросила я немного раздражённо.

Ладно, я была очень раздражена.

— Мне холодно. И я не в настроении ждать снаружи.

Я начала протискиваться мимо него. Или, по крайней мере, попыталась.

Мэтт преградил мне путь, выставив предплечье вперед.

— Какого чёрта, Халк? Мне, чёрт побери, всё равно. Можете там хоть оргии устраивать. Мне нужно поговорить с Лиамом. Это связано со стаей.

Я надавила на его большую руку. Мэтт вздохнул и, наконец, пропустил меня.

Они не устраивали оргии. Это была просто встреча, которая даже показалась мне вполне невинной.

— Несс! — пропищала со своего места Аманда, сидящая рядом с Сиенной на диване. — Привет.

— Привет, Несс.

Сиенна одарила меня лёгкой улыбкой, которая исчезла с её бледного лица почти так же быстро, как и появилась.

Лукас тоже был здесь, как и двое других парней из стаи. Одного определённо звали Декстер, это было то имя, которое засело у меня в голове, но я не знала, как звали другого. Может быть, Майкл? Они сидели за столом в углу гостиной и играли в карты. Судя по стопкам фишек — в покер.

— Красивое платье, — сказал Декстер, слегка ухмыльнувшись.

Я не была уверена, смеётся ли он надо мной или отвешивает мне комплимент. Хотя мне на самом деле было всё равно.

— Где Лиам?

Лукас уткнулся подбородком в шею и начал раздавать карты.

Никто долгое время не говорил ни слова, поэтому я спросила:

— Никто из вас меня не услышал?

Лукас положил колоду на стол, выровняв её так, чтобы ни одна карта не выглядывала наружу.

— Мэтт, почему бы тебе не принести Несс пива с кухни? Я схожу за Лиамом.

— Я не хочу пива. Я просто хочу...

Неожиданно Лиам вышел из своей спальни, на ходу застёгивая рубашку, его волосы были взъерошены, как будто он только что вздремнул. Когда его взгляд остановился на мне, он замер.

То же самое сделали и все присутствующие. Даже воздух, казалось, застыл, превратившись в густую, непригодную для дыхания массу.

Лиам бросил взгляд на Мэтта, и что-то промелькнуло между ними — вероятно, приказ, произнесённый через мысленную связь. Мэтт чуть ли не вприпрыжку бросился к своему Альфе, обогнул его и вошёл в спальню. Он закрыл дверь так быстро, что я догадалась, что у Лиама там кто-то есть, и он не хотел, чтобы я её видела.

Я сжала губы и сглотнула. Я не имела права ревновать, и всё же... и всё же я ревновала. Или, может быть, я просто была разочарована тем, как быстро меня заменили, особенно после того, как он сказал мне, что подождёт меня.

Что я стоила того, чтобы ждать.

Видимо не стоила.

Я снова сглотнула, но комок стал больше и сделался неровным. Вот дерьмо. Я закрыла глаза и вдохнула через нос. Вот дерьмо. Почему это было так больно?

Я не хотела возвращаться в его объятия. Я не хотела возвращаться в его постель.

Тогда почему мне было так больно?

Его голос прогремел у меня в голове: "Для меня это ничего не значило".

А для меня — значило.

Очень значило, и хоть я и убеждала себя в обратном, я всё ещё была зациклена на Лиаме.

Я почувствовала, как чья-то рука легла мне на плечо, а затем я почувствовала его запах — мятный и мускусный, — но я почувствовала также и её запах.

Кто бы она ни была.

Я надеялась, что Мэтт задержит её внутри, потому что я не хотела видеть лицо этой девушки.

— Несс? — произнёс Лиам вслух.

Его голос был похож на ветер. Он пробежал по моей коже, вызвав мурашки и заставив моё сердце содрогнуться. Я отступила на шаг назад и открыла глаза. Я боялась заговорить. Боялась того, как прозвучит мой голос. Но я всё равно это сделала.

— Мне нужно...

Я не зря боялась. Мой голос прозвучал так, словно я весь вечер кричала во всю глотку. Я снова сглотнула.

— Мне нужно поговорить с тобой о...

Я взглянула на девушек, сидящих на диване. Положив ногу на ногу, они покачивали своими ногами.

— О том, что я узнала сегодня вечером.

Лиам проследил за моим взглядом.

— Слушай, Аманда, не могли бы вы с Сиенной на минутку выйти на кухню?

Рот Аманды приоткрылся, как будто она собиралась возразить, но она, должно быть, почувствовала, что это было не просьбой. Она встала и, потянув Сиенну за собой, исчезла на кухне Лиама.

— В чём дело? — спросил он, обведя очертания моего лица своими тёмными глазами.

— Я столкнулась с бывшей девушкой Эвереста, — я взглянула на Лукаса. — Той самой Меган.

Голубые глаза Лукаса заинтересованно сверкнули.

— Она не студентка Университета Колорадо, и она не эскортница, но Эверест, очевидно, пытался втянуть её.

Я скрестила руки на груди и крепко обняла себя, чтобы перестать дрожать.

— Она утверждает, что он руководил эскортным агентством. Очевидно, он использовал девушек для шпионажа. Я думаю... — я сглотнула, и моя слюна направилась вниз, точно тупое лезвие ножа. — Я думаю, что он, судя по всему, шпионил за кем-то из ручейных.

Декстер запустил пальцы в свои каштановые волосы, стоящие торчком.

— Эверест был сутенёром?

Майкл — или как его там звали — положил карты на стол лицом вниз.

— Предполагаю, что Эверест выкрал Силлин, чтобы использовать его на людях... на волках, к которым он отправлял девушек, — сказала я.

Лукас нахмурился.

— Одно дело, когда Эйдан Майклз следит за нами — он ненавидит оборотней. Но Эверест? Он... он же был одним из нас.

— Я знаю. Послушайте, я думаю, мы должны попытаться найти женщину, с которой он работал.

Я разжала руки, чтобы порыться в сумочке в поисках телефона. Мои пальцы дрожали так сильно, что устройство чуть не выскользнуло у меня из рук.

— Эм. Я перешлю вам контакт эскортного агентства "Красный Ручей".

— Ты уже пересылала мне его, забыла? — напомнил мне Лукас.

Ни Декстер, ни второй оборотень не стали спрашивать, что делал у меня в телефоне номер эскортного агентства, но я предположила, что они были наслышаны.

Похоже, об этом был наслышан весь Боулдер.

Мне было всё равно.

Также как и то, что Лиам спал с другой девушкой.

Хотя кого я обманывала? Мне было не всё равно. Совсем не всё равно, чёрт побери.

После того, как мне с большим трудом удалось убрать свой телефон, я рассказала им о деревянном кресте Меган.

— Я знаю, что некоторые жители в этих краях знают о нашем секрете, но я просто подумала, что вы захотите быть в курсе.

— Ты была одна, когда это произошло? — спросил Декстер, пройдясь взглядом по моим ногам.

Жаль, что на мне сейчас не было колготок. Это платье совсем меня не прикрывало.

Он внезапно поморщился, опустив взгляд на фишки для покера. Лиам пристально посмотрел на него. Неужели наш Альфа рявкнул на Декстера через мысленную связь?

— Я была с Сарой Мэтц. Мы направлялись в "Берлогу", — я одёрнула подол своего платья. — Она поехала сообщить Джулиану о нашей встрече. Может быть, тебе стоит позвонить ему, Лиам.

Лиам стоял, уставившись на меня. Он, казалось, погрузился в свои мысли. Думал ли он о своём отце? Об Эвересте? О Джулиане? Или обо мне?

— Эм, Лукас, ты не мог бы подвезти меня до дома? Мне совсем не хочется идти пешком.

— Я подвезу тебя, — предложил Декстер, вставая.

— Её повезу я, — отрезал Лиам.

— Нет, — сказала я тихо, но твёрдо.

Я не могла поехать с Лиамом в одной машине. Не тогда, когда он всё ещё пах ею. Не тогда, когда я была так взволнована.

— Нет.

Кадык дёрнулся на его шее.

— Несс, пожалуйста.

— Нет. Лукас?

Я моргнула. Мои глаза так горели, что остальные части моего тела, казалось, стали совершенно холодными. Словно все они переместились в район моих век.

Ножки стула заскрипели, и Лукас оказался рядом со мной.

— Поехали.

Я кивнула, отвернулась от Лиама и последовала за Лукасом. Я молилась, чтобы мои слёзы не полились, пока я не вернусь домой, но мои молитвы остались без ответа, как это обычно бывало.

— Я думал, вы расстались, — сказал Лукас после долгого молчания.

— Так и есть, — хрипло прошептала я. — Но мне всё ещё больно.

Он коснулся моего предплечья. Ненадолго, но этого было достаточно, чтобы заставить меня моргнуть.

— Застать кого-то с другим — это отстойно.

Я нахмурила лоб.

— То же случилось и с Тарин. Я застал её с одним из сосновых.

Он мельком взглянул на меня.

— И из всех людей это должен был оказаться Джастин Саммикс.

Я раскрыла рот и на мгновение забыла, как сильно болело моё сердце, потому что мы с Лиамом даже не были вместе, когда я застала его, выкатившимся из своей кровати. Лукас и Тарин, однако, были парой. Я поняла, что ошиблась на его счёт. Я думала, что это он обидел Тарин.

— Я, и правда, ненавижу этих сосновых, — пробормотал Лукас.

Я не стала доказывать ему, что не все они были плохими, и не пыталась его утешить. Между нами воцарилась тишина, тихая и спокойная тишина, которая объединила нас в нашем несчастье.

Как только он остановил машину перед моим домом, я поблагодарила его. Он кивнул, не сводя глаз с тёмной улицы.

— Просто помни, что тебе потребуется половина того времени, что вы провели вместе, чтобы забыть человека, — сказал он.

Я остановилась, положив пальцы на ручку двери. Мы с Лиамом были вместе какие-то четыре дня. Если логика Лукаса была верна, то мой период скорби уже должен был закончиться.

— Как долго вы с Тарин встречались?

Устремив взгляд в темноту, он пробормотал:

— Слишком долго.

Я почувствовала его боль у себя в сердце. Что было безумием, потому что я сомневалась, что моё сердце могло когда-нибудь открыться Лукасу Мейсону. С другой стороны, я никогда не думала, что мой кузен был сутенёром, или что Лиам приведёт девушку в свою постель сразу же после того, как почти поцеловал меня.

Поднимаясь по лестнице и позвякивая ключами, которые я держала в своём дрожащем кулаке, я думала над тем, какую бы мне придумать ложь, чтобы моё раннее возвращение домой выглядело правдоподобно. Я ненавидела обманывать дядю, но не могла поделиться с ним тем, что только что узнала. Это разрушило бы те немногие хорошие воспоминания, которые у него остались о сыне. Я смахнула слёзы и вошла внутрь.

ГЛАВА 33

На следующий день я пошла на работу и притворилась, что всё было отлично, хотя чувствовала себя совершенно разбитой. Единственный плюс — мы не пересекались с Августом по работе.

Субботу я провела в постели. Однако в воскресенье мне позвонила Эвелин и сказала, что ждёт нас на поздний завтрак. Джеб заставил меня вести машину до дома Фрэнка, и я сделала это безупречно, несмотря на то, что плохо спала, и у меня слипались глаза. Я думала, что моё сердце не может разбиться сильнее, чем оно уже было разбито после происшествия "У Трейси", но я ошибалась. Его осколки просто разлетелись на ещё более мелкие. Прямо, как та ваза, которую я опрокинула дома, когда перевоплотилась в первый раз. Тогда она разбилась вдребезги о наш пол из сосновых досок, а затем осколки стекла превратились в порошок под ботинками моего отца, когда он пытался заключить меня в свои объятия, чтобы успокоить.

— Я позвонил в управление транспортных средств и договорился о времени завтрашнего экзамена по вождению, — сказал Джеб, вырвав меня из моих мыслей.

— Я думала, что смогу его сдать только через год.

— Владелица конторы моя должница.

Я взглянула на Джеба. Он разбудил во мне любопытство.

— Её муж встречался со своей любовницей у нас в гостинице.

Он одарил меня весёлой улыбкой.

— Я бы не стал болтать, если бы этот парень был добропорядочным гражданином, но он был придурком, который в какой-то момент попытался соблазнить Люси.

Его ликование немного поутихло при упоминании имени жены — бывшей жены?

— Она всё ещё заперта в подвале у Эрика?

Он уставился на извилистую горную дорогу.

— Нет. Она вернулась в гостиницу.

— Она работает на Эйдана?

— Пакует вещи и организует передачу гостиницы.

Я чуть не съехала с дороги.

— Я думала, что ты будешь бороться за неё!

Джеб вцепился в ручку коробки передач.

— Мой адвокат внезапно сменил тон. Он сказал, что договор был составлен очень грамотно, и я попусту потрачу ресурсы, пытаясь аннулировать его. И теперь я не могу найти ни одного адвоката в нашем штате, готового представлять меня. Деньги Эйдана Майклза прожигают дыры в карманах слишком большого количества людей.

Уже не в первый раз я пожелала смерти этому охотнику.

Я вспомнила о Меган и её кресте. Если бы люди узнали нас, если бы они поняли, что не все мы жаждем крови, возможно, их страх сошёл бы на нет?

— Ты действительно думаешь, что если о нас узнают, то все будет очень плохо?

Джеб с хрустом почесал бороду.

— Это непростой вопрос. У некоторых людей романтическое представление о нас, но если они узнают, что оборотни существуют... Я не уверен, что их благоговение перед нами перевесит страх.

— Думаешь, нас начнут отстреливать?

— Помнишь, что делали в Салеме с людьми, которые якобы были замешаны в колдовстве?

Я содрогнулась.

— А ведь они даже не были ведьмами. Так что, Несс, отвечая на твой вопрос — я бы предпочёл этого не выяснять.

Он протянул руку. Я думала, что он собирается поправить мою руку на руле, но вместо этого он положил свою руку поверх моей.

— Эйдан Майклз стар, Несс. Он и так скоро умрёт.

Если он не умрёт сегодня ночью, это будет недостаточно скоро.

— Ты, хотя бы, вернул себе деньги за гостиницу?

— Да. Но они заморожены на депозитном счёте до тех пор, пока не будет завершена процедура развода. Надеюсь, это скоро произойдёт, — помолчав некоторое время, он добавил: — Люси ведёт себя немного... сложно.

Я не стала спрашивать, что это значило. Если бы Джеб хотел рассказать мне больше, он бы это сделал.

— Мне нравится наша квартира, Джеб, но я тут подумала, если у тебя есть отложенные деньги, на которые ты мог бы отремонтировать старый дом мамы и папы, — я пожала плечами, — хотя бы окна и входную дверь, могли бы мы переехать туда?

— Дом нуждается не только в новых окнах и двери.

Джеб убрал свою руку с моей руки.

— Знаю, но я подумала, что смогу отремонтировать всё остальное сама. Благодаря папе, я знаю, как шлифовать и промасливать полы. Я могла бы позаимствовать материалы у Ваттов. И ещё нам нужно будет купить немного краски для стен.

— Там нужен ремонт всей электропроводки и, возможно, замена труб.

Я захлопала ресницами, пытаясь прогнать охватившее меня разочарование.

— Сын Дерека — электрик. Я мог бы спросить его о замене проводки. И у нас в гостинице было несколько сантехников. Я узнаю про цены.

Я моргнула.

— Значит, да?

— Почему нет? — он улыбнулся, а я улыбнулась ещё шире. — Ты уверена, что хочешь, чтобы я жил там вместе с тобой, детка? Ты уверена, что не хочешь его продать?

— Продать его? — крякнула я. У меня даже не возникало мысли его продать. — Я только что смогла вернуть его. Благодаря тебе.

Джеб вздохнул.

— Я не должен был заставлять твою маму продавать его, но все наши деньги были вложены в гостиницу...

На этот раз я положила свою руку на руку Джеба.

— Ты вернул его назад. Это всё, что имеет значение, — сказала я, как только мы подъехали к дому Фрэнка.

Рядом с ним была припаркована ещё одна машина — знакомый тёмно-зелёный "Ленд Ровер".

— Нельсон и Изобель тоже здесь? — спросила я, выходя из машины.

— Похоже на то.

Джеб схватил бутылку красного вина, которую мы купили по дороге.

Через секунду после того, как мы позвонили в дверь, меня заключили в тёплые объятия и осыпали поцелуями. Я инстинктивно закрыла глаза, что было разумно, учитывая, что некоторые поцелуи Эвелин приземлились прямо на мои опухшие веки.

— О, как я скучала по тебе, querida.

Меня громко чмокнули в ухо, отчего в нём на мгновение зазвенело.

— Я тоже рада тебя видеть, Эвелин.

Наконец она прижала меня к себе и провела большими пальцами под моими глазами.

— Ты плакала.

Она бросила недовольный взгляд на моего дядю, а тот в ответ лишь поднял руки в воздух.

— Нет. Просто мало сплю. Вот и всё. Тебе не о чем беспокоиться.

Она хмыкнула.

— Надеюсь, что ты голодна. Я приготовила все твои любимые блюда. Сырные кесадильи, засахаренный бекон, шоколадно-кабачковый кекс, а Изобель глазирует сейчас булочки с корицей, которые я испекла сегодня утром.

Я выглянула из-за Эвелин и увидела Изобель. Если бы не её бледность и слегка ссутуленные плечи, было бы невозможно сказать, что её прооперировали шесть дней назад.

Рядом с ней стоял её сын и вытирал руки кухонным полотенцем.

— Хм. А я думал, что ты уже не фанат всего этого.

Он взял одну из булочек с остывающего подноса и принялся жевать, а его мать начала упрекать его за то, что он не подождал, пока мы сядем за стол.

Эвелин приподняла одну из своих чёрных бровей, подведённых карандашом, отчего у меня по шее пополз румянец.

Я решила не обращать внимания на подколы Августа и пристальный взгляд Эвелин.

— Не могу поверить, что вы на ногах и уже чем-то заняты, Изобель.

Август что-то проворчал, а Эвелин сказала:

— Не думаю, что Изобель умеет отдыхать.

Изобель улыбнулась.

— Я перестану двигаться, только когда умру.

Но потом она, должно быть, вспомнила, что мы были в присутствии человека, который только что потерял своего сына, и прикусила бледную губу.

— Прости, Джеб.

Он пожал плечами.

Она печально улыбнулась ему и протянула сыну блюдо.

— Можешь отнести это на стол?

Август подхватил тарелку одной рукой, а затем Эвелин хлопнула в ладоши, и мы все заняли свои места за столом — я, между Эвелин и Джебом. Август сел напротив меня. К сожалению, стол был не очень широким, и когда он попытался устроить под ним ноги, его ступни врезались в мои.

Вдруг из спальни, в которой я спала в ночь смерти Эвереста, вышел внук Фрэнка с заспанными глазами и растрёпанными волосами, и направился к стулу рядом с Августом. Они стукнулись кулаками.

Мы открыли вино и разлили его по бокалам.

— Хочешь немного, Несс? — спросил Нельсон.

— Она несовершеннолетняя, — сказал Август.

Я закатила глаза, но сказала, что мне будет достаточно воды.

Нельсон фыркнул, подавая бокал Джебу.

— Ты начал пить алкоголь задолго до того, как тебе исполнился двадцать один год, сынок.

— Что не делает это законным, — сказал Август, а я покачала головой.

Почему его поведение было таким надменным? Это было так на него не похоже...

После того, как Эвелин прочитала молитву, мы принялись за еду. Еда была восхитительной, как и компания, не считая мистера Угрюмость, сидящего напротив меня.

— Ты был в "Берлоге" вечером в четверг, Август? — спросил Джеб.

— Нет. А что? Ты ходил туда?

Джеб усмехнулся.

— Я? Я слишком стар для того, чтобы проводить время в таких местах. Несс ходила, но её развернули у входа.

Я сделала глоток ледяной воды, но она попала не в то горло. Я так сильно закашлялась, что Эвелин пришлось потереть мне спину между лопаток. Ложь, которую я выдала Джебу, заключалась в том, что вышибала не пустил меня внутрь, тем самым поставив меня в неловкое положение и заставив плакать. Я бы никогда не заплакала из-за этого, но Джеб повёлся.

— Я сказал ей, что она должна была позвонить одному из парней. Чтобы они провели её внутрь.

Август сощурился.

— Там полно старшеклассников. Кроме того, разве твоя подруга не работает там ди...

Я пнула его по голени под столом. Он не мог меня сдать.

Одна из его бровей высоко изогнулась.

— Думаю, летом они строже следят за порядком.

Я ткнула вилкой в кусочек кесадильи. Её золотистая корочка хрустнула.

— Были ли ещё где-нибудь замечены ручейные? — спросила я Фрэнка, а потом засунула кусочек в рот.

Мне отчаянно хотелось сменить тему, и я прекрасно понимала, что если кто-то и обладал новой информацией о делах стаи, то это были старейшины.

— Пока всё тихо.

Фрэнк бросил обеспокоенный взгляд на Джеба, который сосредоточился на своей тарелке.

Вероятно, с моей стороны было не очень деликатно вспоминать про убийц его сына.

— Лиам собирается отправить кого-нибудь в Бивер-Крик?

Между бровями Августа появилась небольшая вертикальная бороздка.

Фрэнк сделал глоток вина.

— Я подумывал о том, чтобы самому отправиться туда. Я знаю Морган. И знаю, как она мыслит.

Лицо Эвелин стало белее, чем глазурь на булочках с корицей.

— Фрэнк... нет.

Он взял её руку в свою и крепко сжал.

— Всё будет хорошо.

— Я могла бы поехать, — вызвалась я. — Может быть, их Альфа хорошо отнесётся к девушке?

Веснушки Августа потемнели.

— Несс, это совершенно...

— Нет, нет, и ещё раз нет.

Эвелин так сильно сжала моё запястье, что перекрыла мне кровообращение.

— Некоторые женщины чувствуют меньше угрозы со стороны представителей своего пола, — сказала я.

Фрэнк почесал свою морщинистую шею.

— Сомневаюсь, что это разумно. Ручейные... ну, они очень тяготеют к своей другой природе, что не добавляет им цивилизованности.

— Они убили Эвереста, Несс, — прошептал Джеб. — Я не могу потерять и тебя тоже.

Я сжала губы. Ради Джеба я решила не спорить.

После этого никто больше не говорил о политике стаи. Говорили о летних Олимпийских играх и налоговых реформах. Когда Малютка Джей ушёл на встречу со своими друзьями, а мужчины принялись обсуждать политику за сигарами и виски, я начала убирать со стола. Эвелин и Изобель пытались помочь мне, но я сказала им, чтобы они сели, и что я была рада подвигаться после всей той еды, которую проглотила.

— Дорогой, помоги Несс, — сказала Изобель сыну, подходя к дивану, чтобы сесть.

Август оттолкнулся от деревянного косяка и неохотно направился на кухню.

— Мне не нужна твоя помощь, — сказала я, составляя тарелки в посудомоечную машину.

Но он всё равно начал мне помогать.

Мы не разговаривали, пока убирали кухню, и даже не смотрели друг на друга.

В какой-то момент он спросил:

— Почему у тебя такой вид, словно ты проплакала всю ночь?

Я облизнула губы. Не было смысла отрицать то, что было и так очевидно.

— Потому что так оно и было.

— Из-за чего?

— Пару дней назад ты прислал мне резкое письмо, а теперь обеспокоен тем, почему я плакала?

Он нахмурился.

— Резкое письмо?

— Чтобы я не смешивала работу и удовольствие. К твоему сведению, я не просила Лиама приезжать, точно так же, как не просила его заставить тебя уехать из Боулдера, и я точно так же не встречаюсь с Лиамом, понятно? Так что в его визите не было ничего личного и хотя бы отдалённо приятного.

Я насыпала порошок для посудомоечной машины в лоток и захлопнула дверцу.

— Кроме того, ты, должно быть, неправильно понял его, потому что он, судя по всему, не требовал твоего отъезда. Он спросил, не планируешь ли ты уехать.

Август фыркнул.

— Ты можешь перестать всё время фыркать? Серьёзно, тебе двадцать семь лет. Даже Малютка Джей не фыркает так часто, как ты.

Он моргнул, глядя на меня, а затем скрестил руки на груди и прислонился бедром к кухонной столешнице.

— Есть ещё какие-нибудь комплименты, которые ты хочешь мне отвесить?

— Уверена, я могу придумать ещё парочку, если ты дашь мне пару минут.

У него хватило наглости ухмыльнуться, что просто взбесило меня, потому что он явно не воспринимал наш разговор всерьёз.

— Ты сильно краснеешь, когда злишься.

— И это смешно?

— Когда ты была ребёнком, ты становилась красной как свёкла, когда что-то шло не так, как ты этого хотела.

— Я всё ещё не понимаю, почему это должно быть смешно.

Я вымыла руки, затем вытерла их кухонным полотенцем и начала накрывать остатки еды.

Август оттолкнулся от столешницы и отнёс закрытые плёнкой тарелки в холодильник.

— Не хочешь рассказать мне, почему ты соврала мне о том, что больше не любишь кабачковый кекс, булочки с корицей и прочее?

— Потому что мне не нравится, когда разные люди думают, что они всё обо мне знают.

— С каких пор ты относишь меня к "разным людям"?

В его тоне послышалась обида.

Я оторвала взгляд от тарелки, на которой лежали кусочки копчёного лосося.

— Ты думаешь, что знаешь меня, потому что я краснею, когда злюсь, или потому что я всё ещё ем всё то, что мне якобы не нравится, но я уже не та маленькая девочка, которую ты катал на своём пикапе и привозил в кафе-мороженое, чтобы перекусить, ясно?

Он нахмурился ещё сильнее, и другие области его лица тоже покрылись морщинками.

— Ты на десять лет старше меня. Ты всегда будешь на десять лет старше. Это никогда не изменится, но каждый раз, когда ты называешь меня Ямочками, я чувствую себя шестилеткой. Вряд ли ты хочешь заставить меня чувствовать себя ребёнком, но так оно и выходит. Я устала от людей, которые думают, что я веду себя по-детски. Или считают меня одноразовой.

— Одноразовой?

Август уставился на меня своими ярко-зелёными глазами, которые напоминали листья, которыми было усыпано дерево за кухонным окном.

— Когда это я заставлял тебя чувствовать себя одноразовой?

— Такого не было... Я не тебя имела в виду.

Я провела влажными руками по волосам.

— Я очень устала, Август.

Я попыталась пройти мимо него, но он вытянул руку, преграждая мне путь.

— Кто заставил тебя чувствовать себя одноразовой?

— Никто. Я даже не знаю, зачем я это сказала.

— Несс...

— Это уже неважно.

— Если это уже неважно, то почему ты выглядишь так, словно у тебя вот-вот случится нервный срыв?

Он не опустил руку.

— Ты, может, и изменилась, но я нет. Я всё такой же отличный слушатель.

Мои губы изогнулись в едва заметной улыбке.

— Я ценю твоё предложение, но я лучше отгрызу себе руку, чем буду говорить с тобой по душам о парнях. Без обид, но это было бы просто странно. И не из-за нашей связи, а потому, что ты парень.

Он так и не опустил свою руку.

— Ну, хорошо. Не хочешь рассказать мне, почему ты расстался с Сиенной? — спросила я, пытаясь доказать ему свою точку зрения, а не потому, что хотела обсудить его бывшую.

Воспоминание о прошлой ночи пронзило меня изнутри, точно кинжал. И как только мой первоначальный шок от того, что я обнаружила Лиама с другой женщиной, прошёл, я поняла, что было кое-что ещё, что причинило мне ещё большую боль: тот факт, что он сделал это в присутствии стольких людей. Это было мерзко. Однако, опять же, он не изменял мне. Я должна была перестать воспринимать это как предательство. Он никого не предавал.

— Нет, — сказал Август.

Мне понадобилась секунда, чтобы вспомнить, на какой вопрос он ответил.

— Вот видишь.

Наконец он опустил руку, пропуская меня. Я подошла к Эвелин и Изобель и следующие два часа разговаривала исключительно с ними. За это время у меня несколько раз покалывало кожу тыльной стороны шеи. В какой-то момент я обернулась, чтобы проверить, не схожу ли я с ума, или кто-то и правда наблюдает за мной. Я поймала на себе пристальный взгляд Августа.

Ну, хотя бы, я точно не сходила с ума.

Я выдавила улыбку, чувствуя, что наш разговор каким-то образом снял часть повисшего между нами напряжения. Вот бы только этот разговор мог также разрушить нашу связь.

Ещё пять месяцев.

Что, в сущности, такое — пять месяцев?

ГЛАВА 34

В стеклянную дверь офиса постучали.

Я оторвала взгляд от трёх вкладок, которые открыла, чтобы посмотреть, кто это был.

— Привет, Август.

Он подошёл ко мне, засунув руки в карманы брюк оливкового цвета, на которых была пара небольших прорех, словно он зацепился ими где-то на стройке.

— Я купил торт для одного из парней. Сегодня у него день рождения. Не желаешь немного?

— Эм. Конечно.

Я начала отъезжать от стола, посмотрев на время в правом верхнем углу экрана.

— Вообще-то, мне придётся отложить дегустацию торта.

Я собрала свои вещи и засунула их в сумку.

— Куда-то собираешься?

— На экзамен по вождению. Я отправила письмо твоему папе о том, что уйду сегодня на час раньше.

— А.

Он провёл большим пальцем по краю губ.

— Я должна была сообщить об этом и тебе тоже?

Он убрал руку от лица и покачал головой.

— Ни пуха, ни пера, или что в таких случаях говорят?

Я улыбнулась.

— Надеюсь я ничего там не разобью, а то могу и не получить права.

Его полные губы изогнулись в улыбке.

— Да. Постарайся этого избежать.

— Ты будешь здесь, когда я вернусь?

Он кивнул.

— Я сегодня работаю на складе.

— Хорошо. Я обнаружила некоторые расхождения со счетами одной лесозаготовительной компании. В любом случае, я всё тебе расскажу, как только вернусь.

Когда я уже пронеслась через весь склад, мой телефон зазвонил.

— Я снаружи, — сказал Джеб.

Я прошла через широко раскрытые ворота погрузочного цеха.

— Я тоже.

* * *

Я вернулась на склад Ваттов полтора часа спустя, сжимая в руках листок бумаги так сильно, что уже успела помять его в хлам.

Август и дядя Том склонились над толстой доской, покрытой палитрой пятен. Август, должно быть, почувствовал моё приближение через нашу маленькую связь, потому что он поднял на меня глаза.

— Получила? — спросил он.

Я думала, что это будет очевидно по моей самодовольной ухмылке, но, похоже, для Августа это было не слишком заметно.

— А ты во мне сомневался?

Он улыбнулся.

— Отлично, Ямоч... Несс.

— Ямочнесс? Это-то что-то новенькое.

— Я имел в виду, Несс. Просто Несс.

— Я знаю. Просто решила подразнить тебя.

Август почесал шею.

— Эй, Том, твой племянник всё ещё работает на радио?

Дядя Том расстегнул пуговицу на своём комбинезоне и быстро кивнул.

— Попроси его предупредить водителей о блондинке за рулём большого чёрного фургона.

Я показала Августу язык.

— Очень по-взрослому.

Дядя Том ухмыльнулся, отчего его щёки, похожие на засахаренные яблоки, раздулись.

Я вздёрнула подбородок.

— К вашему сведению, я отличный водитель.

Август усмехнулся.

— Парень, который принимал у меня экзамен, сказал, что я прирождённый водитель.

Затем он, правда, спросил, не хочу ли я как-нибудь поужинать с ним, но я опустила эту часть. Я просто приятно улыбнулась, хотя мне это показалось немного мерзким. Он был почти на двадцать лет старше меня, и у него не было одного зуба, причем не моляра. Я бы не заметила отсутствие моляра.

— Я не знал, что инструкторы по вождению раздают комплименты. Я точно никогда не получал от них комплиментов.

— Может быть, потому, что твои навыки вождения не были таким уж впечатляющими, — я одарила его дразнящей улыбкой.

— Август может впечатлить кого угодно, чем бы он ни занимался, — сказал дядя Том очень серьёзно. — Когда я был молод, хотя в это, вероятно, трудно поверить, я сам мог впечатлить кого угодно.

В это было трудно поверить, но я сказала:

— Я в этом не сомневаюсь.

Да, это была ложь, но она была доброй. Добрая ложь была приемлема. Ведь так?

Теперь уже всё лицо дяди Тома стало пунцовым.

— Ты хотела что-то обсудить со мной? — спросил Август.

Я снова посмотрела на него.

— Ах, да.

Мы направились в офис. Я тряхнула компьютерную мышь, чтобы разбудить монитор, затем снова открыла все вкладки и показала ему, что несколько накладных на поставку древесины не соответствуют складским запасам.

— Либо они не доставляют указанное ими количество древесины, либо кто-то ворует складские запасы.

Некоторые из этих расхождений были довольно незначительными, но всё же заметными. Почти как отсутствующий моляр. Не резец. Затем я указала ему на то, что всё это началось почти три года назад.

— Чёрт.

Август оглядел выделенные мной цифры.

— Слушай, наверное, дело в лесозаготовительной компании. Я к тому, что у вас всегда одна и та же компания. Если бы один из ваших сотрудников снимал сливки, он, вероятно, делал бы это по каждому заказу, а не только по заказу компании "Чёрное Дерево".

Если только этот человек не был умным. Я искренне надеялась, что дело было в лесозаготовительной компании, а не в одном из сотрудников.

— Как мама могла это пропустить? Это тысячи долларов убытков!

— 17 533 $.

Август моргнул.

Я пожала плечами.

— Я всё распечатаю, чтобы ты мог перепроверить мои цифры.

Август выпрямился.

— Я доверяю твоим расчетам, но ты их распечатай, чтобы я мог показать всё папе.

Я нажала CTRL+P на каждом из документов, и гигантский принтер с рёвом ожил в углу.

Август подошёл и взял бумаги из лотка, после чего пересёк офис, но затем остановился в дверях.

— Пусть это останется между нами. Пока я не выясню, что происходит.

— Конечно.

Я изобразила, как застегиваю молнию на губах.

Он вышел из офиса, но потом снова вернулся.

— И ещё раз поздравляю с получением прав. Это чертовски важный этап в жизни.

Я глупо улыбнулась ему.

Он постучал по дверному косяку распечатками.

— И не уходи, пока я не вернусь, хорошо?

Я кивнула, решив, что он захочет провести совещание после встречи с Нельсоном.

— Я приехала сюда на машине, так что я ни от кого не завишу.

Бабочка совершила обратное сальто у меня в животе.

Независимость.

Как же я ждала этого дня.

ГЛАВА 35

Солнце начало садиться, все работники уже ушли, но Август всё не возвращался. Я уже час как закончила со своей работой и теперь изучала трёхмерный фасад роскошного коттеджа. Я буквально чувствовала запах промасленных сосновых полов и высоких вечнозелёных растений, которые были добавлены в дизайн-проект за эркерными окнами.

— О чём ты размышляешь?

Тёплое дыхание лизнуло мою шею.

Я вздрогнула, и распечатки 3D проекта рассыпались по пыльному полу. Я схватилась за грудь, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Август! Ты напугал меня.

Его взгляд остановился на моём животе.

— Ты не почувствовала моего приближения? Лично я чувствую тебя за несколько миль.

Я опустила ладонь на живот, где уже некоторое время пульсировала призрачная нить, но ранее я отмахнулась от этого ощущения, решив, что я просто голодна.

— Я думала, что я просто очень проголодалась.

Он улыбнулся и присел на корточки, чтобы собрать бумаги.

— Так что? Ты действительно голодна?

— Я не знаю.

Близость Августа спутала все ощущения в моём теле.

Он положил бумаги обратно на стол и кивнул на них.

— О чём ты размышляешь?

— Хочу тут жить.

— Я думал, что дом твоей мечты — это стеклянный куб с собственным двором по кругу.

— Стеклянный куб?

— Ты как-то нарисовала его на бумажной салфетке, когда мы с тобой ели мороженое в кафе, и ты заставила меня поклясться, что когда-нибудь я построю его для тебя.

— Ой. Я уже даже не помню.

Я скрутила волосы в жгут и собрала их в высокий пучок, пропустив концы через петлю, чтобы зафиксировать причёску.

— Я была довольно требовательным ребёнком, да?

— Ты даже выбрала дерево, которое будет расти во дворе.

Я сосредоточилась на своих воспоминаниях, но не смогла вспомнить, о чём шла речь.

— Какое дерево я хотела?

— Пальму.

Я усмехнулась, убрав руки с волос.

— Серьёзно? Как это мило.

— Она хорошо бы прижилась в Колорадо.

Я сморщила нос.

— Но она, вероятно, была бы как бельмо на глазу.

— Это точно было бы оригинально, — он склонил голову. — Почти как одна девушка на целую стаю, состоящую из одних мужчин.

— Хм.

Когда он выразил это таким образом... Может быть, одно непокорное дерево пошло бы этому месту на пользу.

— А ещё ты хотела, чтобы в твоей спальне была незакреплённая половица. Как та, что была рядом с твоей кроватью.

А вот это я уже помнила. Когда мне было шесть или семь лет, мы с Эверестом оторвали деревянную половицу с помощью какого-то папиного инструмента, а затем сделали неглубокую впадину и выстлали её мешковиной. Я положила туда свой дневник вместе с драгоценной коллекцией полароидных снимков — мой папа в волчьем обличии, несколько глупых селфи с Эверестом и мной, кто-то из моих родителей, танцующий в нашей гостиной, и несколько крупных планов Августа. Я вспомнила один его снимок, где на его лицо падало солнце, а глаза отрешённо блестели. Я назвала это снимок "Мечтатель".

Когда я только переехала в Лос-Анджелес, я смотрела на него каждый вечер, но в какой-то момент изображение Августа начало печалить меня, поэтому я засунула фотографию в коробку из-под обуви вместе с остальными моими сокровищами. В следующий раз я сняла крышку с этой коробки примерно три года спустя. Из-за протечки в нашей квартире коробка оказалась залита грязной водой, испортив несколько сувениров, которые я привезла из Боулдера.

Я моргнула, вырвав себя из воспоминаний.

— Как прошёл разговор с папой?

— Я бы предпочёл обсудить это в другом месте.

Неужели он думал, что здесь есть жучки? Я не стала спрашивать.

Август указал на дверь, и я последовала за ним. Он выключил свет и включил сигнализацию. Я думала, что он расскажет мне о своём разговоре, когда мы выйдем наружу, но он наклонил голову в сторону от склада.

— О-о.

Я была почти уверена, что в моих глазах вспыхнул интерес.

— Я увижу твою пещеру?

Я потёрла руки, точно маленький ребёнок.

— Пещеру? — фыркнул он.

Я хлопнула его по руке.

— Эй. Это ещё за что?

— Каждый раз, когда ты будешь фыркать, я буду тебя шлёпать.

— Так вот за что я получил, — пробормотал он.

— Ага. Это заставит тебя обратить внимание на то, как часто ты это делаешь.

Он слегка покачал головой, но улыбка смягчила выражение его лица.

— Стоит ли мне напомнить тебе, что нанесение телесных повреждений осуждается общественностью?

— Телесные повреждения? — я фыркнула. — Сомневаюсь, что смогу причинить много вреда твоему впечатляющему телу.

Я подмигнула ему.

Он ткнул меня под рёбра.

— Это ещё за что? — сказала я, потирая бок. — Я не подкалывала тебя. Кроме того, этот термин даже не я придумала. Это всё дядя Том.

— Ты фыркнула, — сказал он невозмутимо.

— Я не фыркала.

— Фыркнула.

Я покачала головой, но ответила улыбкой на его улыбку.

Август открыл входную дверь, набрав код на цифровой панели, а затем нажал на кнопку на другой панели внутри. В помещении вспыхнуло множество разнообразных светильников.

Я подняла голову и оглядела узкое, но головокружительно высокое пространство.

— Ого.

Стены внутри были из гладкого бетона, полы из дерева с металлическим отливом, а над кухней располагался гигантский мезонин, увенчанный кроватью королевских размеров.

— Самая настоящая пещера, — заявила я.

Август прошёл на кухню и открыл холодильник, который был забит пивом, молоком, и опять пивом.

— Не часто здесь обедаешь, да?

Я провела пальцами по выступам на гигантском куске ствола, который был частью его кухонного острова.

— Прекрасно.

Боковые части были неровными, но гладкими, точно кружево.

— Я хочу себе такой остров в моём стеклянном кубе.

Я села за остров, а Август вытащил две бутылки пива, которые откупорил кулаком. Я приподняла бровь.

— А я думала, что я несовершеннолетняя.

Он улыбнулся.

— Я пытался позлить тебя.

Он протянул мне одну из бутылок, а одну оставил себе.

— За важные жизненные этапы.

Мы чокнулись, и я пригубила пива.

— Мне, наверное, не стоит пить, я же за рулём. Особенно на пустой желудок.

— Я собирался заказать пиццу.

Я слегка выпрямила спину.

— Тебе необязательно меня кормить.

— Ко мне скоро зайдет Коул. Он попросил, чтобы я заказал ему супер-огромный пирог.

Я сделала ещё один глоток.

— Вы с ним часто проводите время вместе?

— Ну, мы работаем вместе, поэтому да, мы каждый день проводим время вместе.

Они были одного возраста или, может быть, погодки.

— Я не помню, чтобы вы были такими хорошими друзьями до того, как я уехала из города.

— В те последние несколько недель, что ты была здесь, мы были в ссоре из-за девушки. Он переспал с ней сразу же после того, как я с ней расстался.

— И это было нарушением вашего братского кодекса или типа того?

Он фыркнул.

Я наклонилась и шлёпнула его по запястью.

— Эй.

Он потёр его, но его глаза весело сверкнули.

Я поднесла бутылку к губам и насладилась прохладным шипением пива, когда оно коснулось моего языка, а потом попало в кровоток.

— Так что же произошло после этого?

— В итоге он встречался с ней четыре года.

— И всё это время вы не разговаривали?

— Не-е. Мы довольно быстро всё уладили.

Я подумала о девушке в спальне Лиама. Я всё ещё не знала, кем она была, но я не могла представить, что захочу проводить с ней время. С другой стороны, Коул и Август были друзьями до того, как между ними встала девушка. У меня не было подружек в Боулдере, кроме Сары, но Сара, очевидно, не была той, кто находился за той стеной.

Смогла бы я простить её, если бы это оказалась она?

— Несс?

— Да? — я моргнула, вырвав себя из мрачных мыслей.

— Хочешь пиццы?

— Конечно.

Пока он звонил в доставку, я вернулась к мыслям о девушке в комнате Лиама. Я выпила всё своё пиво, думая о ней.

Мне действительно нужно было отвлечься от всего этого.

— Так что сказал твой папа? — спросила я, как только Август закончил делать заказ.

— Он сказал, что знает об этом. Мама уже обнаружила это несоответствие.

— И?

— И тебе не стоит переживать из-за этого.

Я скрестила ноги.

— Ты, и правда, не собираешься мне больше ничего рассказывать?

Он начал изучать этикетку на своей пивной бутылке, как будто решил проверить состав и делал это так тщательно, что между его бровями появилась небольшая бороздка. Наконец, он вздохнул.

— Это дело рук Тома. Его племянник, тот, что работает на радиостанции, ну… у его бывшей жены была зависимость от шопинга. Она опустошила их банковский счёт и уехала из города, накопив безумную сумму долгов и свесив их на него.

Долги. Я кое-что знала об этом.

Он отогнул уголок этикетки и оторвал её от зелёного стекла.

— Том просто пытался помочь своему племяннику.

— Почему он не обратился к вам и не попросил в долг?

— Видимо, он боялся, что ему откажут, а потом выгонят.

Август опёрся локтями о стойку и принялся сгибать этикетку, пока та не стала похожа на миниатюрный аккордеон.

— Кстати, мы ещё ни разу не обсуждали твою зарплату. Я полагаю, что для тебя это просто летняя подработка.

— Если вам надо, чтобы я осталась подольше, я могу поработать ещё и осенью.

Он помусолил сложенную гармошкой этикетку между пальцами, и липкая бумага распалась на кусочки.

— Но только если вы считаете меня компетентной...

— Мы считаем тебя компетентной, — он разорвал всю этикетку, превратив её в кучку гранул размером с рис. — Даже слишком.

Я моргнула и посмотрела на него. Существовало ли вообще такое понятие, как "слишком компетентный"?

— Тебя устроят двадцать баксов в час?

— Двадцать баксов?

Я чуть не подавилась. В Калифорнии я зарабатывала одиннадцать с копейками.

— Это очень щедро.

Он взял мою пустую бутылку из-под пива, собрал устроенный им маленький беспорядок, а затем бросил всё это в мусорное ведро под раковиной.

— У тебя ведь проблемы с деньгами?

— Что?

Почему он спрашивал меня об этом? Неужели от меня исходили голодные флюиды? Я попыталась напустить на себя невозмутимое выражение лица.

— Нет.

— Тогда зачем ты согласилась на работу эскортницей?

— Чтобы встретиться с Хитом.

— Я не об этой встрече. Я о второй.

Я поморщилась.

— Откуда тебе известно о второй встрече?

— Коул был там.

Ох.

— Мне пообещали три штуки за ужин с Эйданом. Я не знала, кто он такой. Я бы не поехала, если бы знала.

Август смотрел на меня так долго, что я почувствовала, как мою шею начала заливать краска.

— Послушай, я не очень-то горжусь этим, но три штуки только за один ужин...

— Я тебя не осуждаю, Несс.

— Все остальные осуждают, — пробормотала я.

Он накрыл мою руку своей рукой. Несмотря на то, что я была немного загорелой, контраст между цветами нашей кожи был очень резким — светло-коричневый на фоне золотистого цвета слоновой кости.

— Я очень хочу получить от тебя честный ответ касательно твоей финансовой ситуации. Я знаю, что твой дядя в затруднительном положении, так как ожидает плату за гостиницу, и я знаю, сколько стоят медицинские услуги.

Я с трудом сглотнула, молясь, чтобы Август не почувствовал, какой липкой сделалась моя кожа.

— Я была несовершеннолетней, когда мама... после её смерти я не отвечала за оплату её медицинских счетов. Мне нужно было платить только за повседневные вещи и кое-что ещё, ну, там, за аренду, еду и её... — я прикусила нижнюю губу, — её похороны, — я, не отрываясь, смотрела на наши руки. — В общем, отвечая на твой вопрос, мне нужна работа, но не деньги в долг.

Раздался звонок в дверь. От запаха плавленого сыра и острых помидоров у меня заурчало в животе. Август неторопливо убрал свою руку и направился к двери. Он освободил посыльного от трёх картонных коробок и дал ему щедрые чаевые, после чего поставил еду на остров. Он поднял крышки на двух коробках, а третью оставил закрытой — вероятно, это был супер-огромный пирог Коула.

— Ты можешь дать мне свои банковские реквизиты? — спросил он, доставая тарелки и протягивая мне одну. — Чтобы мы могли перевести на твой счёт зарплату в конце месяца.

— Я отправлю их тебе по электронной почте чуть позже.

Я вытащила из коробки кусок идеальной треугольной формы и откусила заострённый кончик.

Пока мы ели, между нами воцарилась тишина. Её прервал резкий стук в дверь, за которым последовал звуковой сигнал.

— Йоу, — сказал Коул, входя внутрь.

Увидев меня, он остановился. И хотя Коул пытался скрыть своё удивление, оно было написано у него на лице.

— Несс получила водительские права, — сообщил ему Август. — Мы решили отпраздновать пивом и пиццей.

Я промокнула губы бумажной салфеткой, схватила сумку, стоящую на стуле рядом со мной, и спрыгнула со своего барного стула.

— Я как раз собиралась уходить. Не хочу портить ваше свидание.

Когда я направилась к двери, Коул сжал моё плечо.

От его пальцев пахло сигаретами.

— Мэтт рассказал мне, что случилось.

Не говори этого вслух. Не говори этого вслух. Мне не хотелось заново переживать всё это.

— Это был подлый поступок, — добавил он, опуская руку, — но он сам виноват.

Я уставилась на пол рядом с его кроссовками.

— Он не сделал ничего плохого. Мы не были вместе, — тихо сказала я, а потом попыталась улыбнуться, но с треском провалилась.

Прошло уже пять дней, но моё сердце всё ещё вздрагивало каждый раз, когда кто-то упоминал Лиама.

— Спокойной ночи, парни, — пробормотала я и вышла за порог в кобальтовую темноту.

По пути к фургону, я смотрела на звёзды. А потом я понаблюдала за ними ещё немного, пока ехала домой, жалея о том, что я не могла чувствовать себя счастливее, потому что сегодня был хороший день.

Проезжая мимо дороги, которая вела к моему старому дому, я подумала о доме своей мечты, и вдруг нажала ногой на тормоз.

О.

Боже.

Мой.

Я моргнула и посмотрела в направлении дома моего детства. Последнее сообщение Эвереста всплыло у меня в голове. Я снова завела машину и поехала вверх по дороге.

ГЛАВА 36

Я припарковала фургон и помчалась вокруг дома к своей старой спальне. Окно, которое я разбила, чтобы запрыгнуть внутрь и спасти Эвелин, всё ещё зияло огромной дырой. Я подумывала о том, чтобы заколотить его, но потом, после всего, что произошло, это вылетело у меня из головы. Никогда ещё я не была так рада своей забывчивости.

Куски стекла всё ещё торчали из рамы. Я схватила с земли самый большой камень, какой смогла найти, и провела им по раме, выбив все острые осколки. Мои ладони и грудь покалывало от учащенного пульса. Я подтянулась на руках и залезла в тёмную дыру.

Должно быть, я убрала не всё стекло, потому что на одной из моих ладоней проступили капельки крови. Вытерев их о футболку, я начала продвигаться по пыльному полу, пока не нашла нужную половицу. Я присела на корточки и приподняла её. Мой пульс ускорился, а во рту появился привкус металла. Я не знала, чего я боялась больше: найти там что-то или ничего не найти.

Половица беззвучно поднялась.

Я уставилась в тёмную дыру, но не решалась запустить туда руку. Я осторожно отложила половицу в сторону, достала из кармана телефон и позвонила человеку, с которым я не хотела разговаривать.

Десять минут спустя на подъездной дороге раздался рёв двигателя. Я вышла из спальни, подошла к входной двери и отперла её. Лиам и Лукас вышли из чёрного внедорожника, а затем последовали за мной через мой старый дом.

Я указала на дыру.

— Я ничего не трогала.

Лиам посветил телефоном в отверстие, внизу сверкнула металлическим блеском стопка упаковок, которые мой кузен запихнул внутрь. Можно ли было вообще хранить Силлин вне холодильника? Я не стала спрашивать. Мне было всё равно. Единственное, что меня волновало, это чтобы Лиам и Лукас не подумали, что я приложила руку к сокрытию таблеток боулдеровской стаи.

Лиам вытащил все алюминиевые упаковки и бросил их на пыльный пол.

— Всё на месте? — спросил Лукас.

Лиам медленно пересчитал их.

— Одной не хватает.

Одной из тридцати или около того. Двадцать четыре таблетки в упаковке.

Когда Лиам поднял на меня свой взгляд, я напряглась.

— Я её не брала.

В его глазах вспыхнула какая-то эмоция. Боль? Сожаление? Я отвела взгляд, так как боль в сердце, вызванная его присутствием всё ещё была слишком сильна.

— Несс, я и не намекал на то, что это сделала ты.

Он выпрямился и осторожно шагнул ко мне.

— Спасибо, что нашла их. И за то, что сообщила.

Я кивнула, не сводя глаз с груды Силлина.

Он коснулся моей щеки, и я резко отпрянула.

— Мне надо идти.

Я повернулась и пошла через дом, не смотря никуда, кроме пола. Я боялась, что моё сердце, которое и так было переполнено горем, выскочит из груди, если я увижу что-то, что напомнит мне о моих родителях.

Я вернулась в машину и под звёздным пологом, со слезами, капающими и высыхающими на моих щеках, я покинула свой тёмный дом и тайник с таблетками, которые принесли так много вреда.

ГЛАВА 37

Свежеприготовленный кофе ждал меня на столе, когда я пришла на работу на следующее утро. Я не знала, мне ли предназначался этот напиток, но, когда никто не пришёл за ним, я отхлебнула его. Этой ночью я спала урывками, так что кофеин был очень кстати.

После того, как я ушла, Лиам сообщил стае о найденных таблетках. Он не упомянул подробностей, как то: где они были найдены и кем, — но я была уверена, что люди звонили ему, чтобы выяснить это. Новости быстро разносились по стае.

Я сделала ещё один такой нужный мне глоток обжигающего напитка. Он был восхитительно ароматным, как будто туда добавили карамель и корицу.

Поскольку Августа не было на складе, я отправила ему сообщение: "Это тебя мне нужно поблагодарить за кофе?"

Его ответ пришёл гораздо позже. "Тебе понравилось?"

Я: Он был восхитителен. Тебе придётся сказать мне, что это за сорт.

АВГУСТ: Рад, что тебе понравилось.

АВГУСТ: Как ты себя чувствуешь?

Я потёрла лоб.

АВГУСТ: Несс?

Я: Нормально.

АВГУСТ: ...

Я: Что ... это значит?

АВГУСТ: Это я фыркнул.

Улыбаясь, я просмотрела свой список смайликов, пока не нашла тот, который был похож на похлопывающую руку, и отправила его ему.

АВГУСТ: И?

Я:Это я шлёпаю тебя.

Август прислал мне улыбающуюся рожицу. А потом: "Тебе разве не надо работать?"

Да. Я должна была работать. К тому же мне нужно было отвлечься от мыслей о прошлой ночи, поэтому я положила телефон на стол экраном вниз и даже не взглянула в его сторону весь следующий остаток дня.

Когда я уже собиралась уходить, кто-то закрыл собой дверной проём офиса.

— Я обидел тебя своим последним сообщением? — спросил Август, прислонившись широким плечом к дверному косяку.

— Что?

Я надела сумку через плечо и приподняла волосы, чтобы вытащить их из-под ремешка.

— Ты так и не ответила, когда я написал, что тебе надо работать.

О. Я улыбнулась.

— Я не ответила тебе, потому что прислушалась к твоему совету. Я работала.

Я схватила дорожную кружку, которую помыла ранее, и протянула ему.

— Ещё раз спасибо за кофе.

— Такой же точно — завтра утром?

— Тебе не обязательно делать для меня кофе каждое утро, Август.

— Я живу рядом. К тому же я готовлю для себя целый кофейник. Отлить из него немного в кружку и принести сюда не так уж сложно.

— Тогда я согласна.

Я протянула кружку, и когда он взял её, наши пальцы коснулись друг друга.

По моей руке пробежал небольшой электрический разряд.

Статика.

Или наша связь?

Я засунула обе руки в задние карманы своих джинсов.

— У тебя есть какие-нибудь планы на вечер?

Его голос прозвучал немного резко.

Кровь, пульсирующая у меня в ушах, вероятно, создала этот звуковой эффект, потому что выражение его лица было совершенно нормальным.

— Я сегодня ужинаю с одним качком из Университета Колорадо. А ты?

— Качок из Университета Колорадо? — он выпрямился и стал как будто выше на один дюйм. — Ты серьёзно?

— Серьёзнее не бывает.

Он фыркнул.

Я шлёпнула его по груди. Он даже не потёр это место.

Вместо этого он скрестил руки, и сухожилия под его кожей стали ещё заметнее.

— Как зовут этого парня?

— А что?

— Просто интересно, знаю ли я его.

Я немного улыбнулась.

— Ты его знаешь.

Его зрачки начали пульсировать.

— Правда? Это Дэвид?

— Дэвид? Что ещё за Дэвид?

— Кузен Декстера. Пацан с родимым пятном под глазом. Он играет за сборную по футболу Университета Колорадо. Он на втором курсе.

— О. Нет.

Если Дэвид был на втором курсе, а значит на два года старше меня, и он считал его пацаном, то кем тогда была я?

— Вообще-то, парень, с которым у меня свидание, полузащитник "Колорадских Буйволов".

Август сощурил глаза.

— Ты, возможно, слышал о нём. Джеб Кларк.

Я подмигнула ему, а его глаза распахнулись. Тогда я добавила:

— С меня пока хватит свиданий. Я беру небольшой отпуск от мужчин. Примерно, на год или лет на десять.

Я проскользнула мимо Августа.

— В любом случае, я обещала Джебу, что поужинаю с ним сегодня вечером, так как вчера я его бросила.

Зашагав по складу в сторону выхода, я остановилась на полпути и обернулась.

— Не хочешь присоединиться?

Он пристально изучал крышку кружки.

— Нет. Я ещё немного поработаю.

Я была немного удивлена тому, что он предпочёл остаться в офисе, отказавшись от уютного ужина с друзьями семьи. Но потом до меня кое-что дошло.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне, Август. Я не в депрессии или типа того.

Он оторвал взгляд от кружки, нахмурив брови, как будто я неправильно истолковала его беспокойство. Он открыл рот, чтобы заговорить, но как раз в этот момент пронзительный вой пронзил ночь, а затем повторился ещё и ещё. Всё во мне напряглось, кожа ощетинилась, а мелкие волоски на моём теле сделались толще. Я никогда не слышала подобного раньше, но я знала, что это был зов моего Альфы. Настойчивость этого зова заставила меня изумлённо уставиться на Августа.

— Тебе придётся отложить ужин, — сказал он, ставя кружку на стол и снимая рубашку.

Вся срочность тут же была мной позабыта, когда я увидела обнажённый торс Августа, при виде которого мне сразу стало понятно, что означало выражение "кубики пресса" — в буквальном смысле.

— Несс? Этот вой означает, что случилось что-то серьёзное.

Я вышла из оцепенения. Неужели Силлин снова украли? Или, может быть, это были фальшивые таблетки? Я опустила взгляд на стружку под ногами и сглотнула, в горле у меня пересохло, и оно словно превратилось в сухие кукурузные листья, в которые Эвелин заворачивала тесто.

Август подошёл ко мне и приподнял мой подбородок.

— Всё будет в порядке. Я тоже буду там.

Я кивнула и начала нащупывать ремень своей сумки. Когда он зацепился за мои волосы, Август помог мне поднять его и снять сумку. Его близость и нагота взволновали меня и я попятилась. Мои руки дрожали, когда я стянула с себя медальон, потом футболку, после чего мой пупок хаотично запульсировал, а глаза Августа, которые смотрели на меня, начали светиться ярче.

Он отвернулся, его кадык поднимался и опускался в горле.

Ночь разрезал очередной вой, который казался теперь ближе. Стая направлялась сюда? Я нырнула за один из рабочих столов и, повернувшись спиной к Августу, расстегнула лифчик и спустила джинсы.

Когти щёлкнули рядом со мной, и от этого мои собственные когти выскочили из кутикул. Убедившись, что я не нахожусь в поле зрения Августа, я стянула с себя нижнее бельё раньше, чем хвост успел порвать его. Мои кости сдвинулись, мышцы вздулись, и я упала на колени, выгнув спину, в то время как остальная часть меня тоже начала перевоплощаться.

Когда всё закончилось, Август ткнулся мокрой мордой в моё плечо.

"Готова?" — спросил он.

Я утвердительно кивнула головой. Хорошо, что сегодня вечером я должна была встретиться с Лиамом, покрытая шерстью. Я чувствовала себя менее уязвимой в мехе, чем в человеческом обличии, как будто моя толстая белая шкура могла каким-то образом защитить меня лучше, чем бледная кожа.

Вой снова сотряс воздух.

Мы побежали к двери. Схватившись пастью за ручку, Август дёрнул за неё, а затем толкнул дверь плечом. На мгновение я задумалась, как мы найдём стаю, но потом почувствовала, как что-то сжалось у меня в груди. Подобно той связи, которая соединяла меня с Августом, внутри меня была ещё одна связь.

Та, что связывала меня с Лиамом.

Та, что привела меня прямо к нему.

ГЛАВА 38

В части леса, где густо росли деревья и подлесок, собралась вся стая. Большинство были в волчьем обличии, но некоторые так и не перевоплотились — те немногие были старейшинами. До полнолуния была ещё неделя, поэтому я предположила, что они не могли этого сделать. И всё же они пришли. Они также не смогли бы понять, о чём идёт речь, если бы Лиам не заговорил с ними через мысленную связь.

Мог ли он сделать это в волчьем обличии?

Я увидела Джеба, вернее, узнала его серо-русый мех, светло-голубые глаза и лимонный запах его тела. Я подошла к нему и протиснулась между ним и внуком Фрэнка, который был ростом с меня, когда был покрыт мехом. Но только не в человеческом обличии. Я удивилась этому обстоятельству. Но затем я отогнала эти мысли прочь.

Я почувствовала на себе взгляд светящихся глаз Лиама янтарного цвета, но продолжила смотреть на примятые сосновые иголки под его гигантскими лапами. Его волчье тело стало больше и шире с тех пор, как он стал Альфой.

Чей-то нос коснулся моих задних лап, пододвинув меня поближе к Джебу, а затем рядом со мной появилось ещё одно большое тело, которое протиснулось между Малюткой Джеем и мной. Август.

Взгляд Лиама переместился на моего соседа. Какое-то мгновение они просто наблюдали друг за другом. Затем Август сделал ещё один шаг вперёд, и его шкура вздыбилась, словно он хотел казаться больше. Но это была видимость. На самом деле он не вырос, но он посылал Лиаму сообщение, чтобы тот не смотрел на меня.

Я ткнула своего друга в бок, чтобы сказать ему, что со мной всё в порядке. Что ему не нужно было устраивать это шоу агрессии. Одному Богу известно, как другие могли его истолковать.

Он не сделал ни шага назад, но его мех разгладился, а Лиам повернулся лицом к другой части круга.

"Альфа ручейных наконец-то вышла на связь, — сказал он. — Завтра она приедет в Боулдер с делегацией. Она говорит, что едет с миром и остановится в гостинице".

"Разве Эйдан Майклз разрешил ей?" — спросил кто-то, прервав Лиама.

"Вероятно, он не знает, что они оборотни", — ответил один из присутствующих.

"Эйдан Майклз знает, — прорычал Лукас. — У него есть грёбаное досье на всё сообщество оборотней, но полагаю, что он не против брать деньги с нашего вида".

Я взглянула на своего дядю. Его взгляд остался неизменным, но я услышала, что его сердце билось теперь немного быстрее, чем остальные сердца вокруг меня. Я потёрлась щекой о его плечо, чтобы продемонстрировать ему свою привязанность и поддержку. Он повернул голову и на мгновение прижался щекой к моему лбу.

"Чего они хотят?" — глубокий голос Августа заглушил шёпот, который разлетелся вокруг нас, точно лесной пожар.

"Они хотят, чтобы все Альфы и их стаи встретились вместе. Она созывает нас на встречу в гостинице завтра вечером на закате, — ответил Лиам. — Я хочу, чтобы вы все были там".

Я выглянула из-за большого коричневого волка и встретилась с жёстким взглядом Лиама.

"Нам нужно выступить единым фронтом", — сказал Лиам, и я была готова поклясться, что этот комментарий был адресован только мне.

"Сосновые тоже там будут?" — спросил кто-то.

"Сосновые будут там", — ответил Лиам.

"Это ловушка. Нам не следует идти туда", — рявкнул кто-то.

"Мы поймали владельца жёлтого "Хаммера" — убийцу Эвереста", — сказал Лиам.

Я напряглась и едва слышно заскулила.

Лиам перевёл взгляд на моего дядю, который застыл рядом со мной.

"Мы установили его личность, и это сын Морган. Она знает, что он у нас. Это одна из причин её приезда. Чтобы вернуть его. Будет ли он жить или умрёт, полностью зависит от того, как она себя поведёт".

Я выглянула из-за спины Августа.

"И это может сойти ему с рук? Он убил Эвереста. Это уже становится тенденцией. Убийцы теперь могут беспрепятственно убивать?"

"Нам выгоднее, чтобы он был жив, а не мёртв, — сказал Лиам. — К тому же, Эверест в любом случае умер бы. Сын Морган всего лишь избавил меня от необходимости самому вершить правосудие".

От сдавленного стона Джеба у меня под шерстью побежали мурашки.

"Мне жаль, Джеб, — сказал Лиам. — Я понимаю, что тебе нелегко это слышать".

Поскуливая, Джеб прижал уши и пополз назад, подальше от стаи. Я пошла за ним, но Лиам окликнул меня по имени.

"Несс, собрание ещё не закончено".

Его голос прозвучал так властно, что я опустила голову и обернулась. Как будто моё тело и разум были двумя отдельными сущностями — там, где мой разум хотел последовать за моим обезумевшим дядей, моё тело повиновалось команде моего Альфы.

"Альфа ручейных настояла, чтобы ты приехала пораньше, вместе со мной".

"Я? Зачем?"

"Похоже, она наслышана о тебе".

Я ждала, что у мужчин, чьи взгляды были теперь прикованы ко мне, вырвется смешок. Но никто даже не хихикнул.

"Так что будь готова к семи", — сказал Лиам.

Затем он продолжил отдавать нам распоряжения относительно предстоящей ночи, призывая нас не употреблять никаких напитков или еды, предлагаемых в гостинице, на случай, если их накачали недостающим Силлином.

"Я думал, что мы вернули его весь", — сказал кто-то.

"Почти весь. Но это не значит, что у ручейных нет собственных запасов", — рявкнул Лиам.

Он начал говорить о дополнительных мерах предосторожности, но его голос превратился в белый шум у меня в голове, так как в это время я начала размышлять над тем, почему Морган, великая и ужасная Альфа ручейных, попросила о том, чтобы сначала встретиться со мной.

Может быть, в моём лице она искала себе союзника в нашей стае?

ГЛАВА 39

На следующий день я пошла на работу со смесью волнения и страха, бурлящего где-то глубоко в животе. Август отчасти усугубил моё ужасное настроение. Его беспокойство было настолько сильным, что я решила отпроситься у него пораньше. Прежде чем я смогла уехать, он спросил, не хочу ли я, чтобы он тоже приехал к семи. Когда я отклонила его предложение — потому что боялась, что Морган не оценит, если я приведу телохранителя, — его глаза потемнели, как вечнозелёные деревья в безлунную ночь.

Я не хотела ранить его чувства, и чуть не пошла на попятную, но он всё равно должен был приехать туда вскоре после меня. Кроме того, я не была напугана. Точнее не была слишком напугана.

Особенно после того, как ко мне заглянула Сара, которая только и делала, что без умолку болтала о предстоящей встрече. Она бросила мне на кровать три платья. И хотя я настояла на том, чтобы надеть что-нибудь своё, она сказала мне, что это был званый вечер. Званый вечер, очевидно, требовал модного наряда.

— Я не собираюсь соблазнять никого из ручейных, — пробормотала я Саре, неохотно примеряя платье под номером два.

— Одна из первых вещей, которым научил меня Джулиан, это умение презентовать себя. То, как ты держишься и как говоришь, влияет на восприятие тебя людьми. Появившись в наряде, который выглядит на тысячу долларов — на самом деле, я думаю, что этот стоит все две — ты сможешь выделиться, потому что любой, неважно волк это или человек, проявляет интерес к красоте и богатству.

Она помяла между пальцами чёрную фатиновую ткань юбки-миди, а я побледнела. Я никогда не спрашивала её, сколько стоило то красное платье, которое я надевала на свадьбу её брата, или маленькое белое платье, которое всё ещё висело у меня в шкафу.

Я разгладила жёсткий топ-бюстье, который подчёркивал мою грудь. Учитывая, что моя грудь была намного меньше, чем у Сары, я спросила:

— Ты вообще можешь влезть в эту вещь?

— Не-а. Заказала в Интернете, а потом мне было лень возвращать его. Оно твоё.

На секунду я задумалась о том, чтобы перепродать его, но это, вероятно, задело бы чувства Сары. К тому же оно было очень красивым и чёрным, так что, вероятно, его вполне можно было надеть по другому поводу.

Наконец я отвернулась от большого зеркала, которое было приклеено к обратной стороне двери моей спальни.

— Ты словно моя фея-крёстная. За исключением того, что вместо маленьких крыльев и седого пучка волос у тебя острые когти, которые могут разорвать горло любому, и ещё более острый язык, который может разорвать чьё-нибудь эго.

Она рассекла пальцами воздух, ногти с маникюром на её пальцах изогнулись.

Мои губы приподнялись в улыбке, которая исчезла, когда снаружи засигналила машина.

Сара спрыгнула с кровати и выглянула в моё окно.

— Лиам здесь. С тобой всё будет в порядке?

— Да, — солгала я, зайдя в ванную и выудив тушь из стакана, в котором я также хранила зубную щётку и подводку для глаз.

Несмотря на то, что мои руки дрожали, мне без проблем удалось нанести тонкий слой туши на ресницы. Я оставила остальную часть лица не накрашенной. Платье и так уже было весьма вызывающим. Я взбила волосы, которые высохли и стали немного волнистыми, и сунула ноги в чёрные туфли на каблуках.

— Будем молиться о том, чтобы сегодняшний вечер не превратился во что-то из фильма ужасов, — сказала Сара, проведя рукой по волосам, которые она мастерски выпрямила.

Это сделало из нее совершенно другого человека — теперь она казалась менее дикой и более утончённой.

Я начала тяжело дышать.

— Почему ты так говоришь?

— Я просто пошутила.

— Вообще-то, это не смешно, — пробормотала я.

И тут Сара сделала что-то совсем на неё не похожее. Она обняла меня.

— У неё нет причин убивать нас. Вероятно, она пришла умолять сохранить жизнь её сыну. И, возможно, предложит нам союз.

Она крепко обняла меня, её цветочный аромат начал покалывать мои ноздри, точно шипы розы.

— А, может быть, она хочет выдать тебя замуж за своего сына.

Я отпрянула.

— Что?

Сара пожала плечами.

— Я просто размышляю.

— Не надо размышлять о таких... ужасных вещах.

— У тебя есть пара. Используй это как оправдание, если она попытается выдать тебя замуж.

Распахнув дверь спальни, я поймала своё отражение в зеркале. Моё лицо было бледным, как у привидения, прямо как у Изобель в больнице.

Лиам снова посигналил.

— Тебе лучше пойти, пока он не поднялся наверх и не затащил твою задницу в свою большую машину.

Моё сердце как будто начало цепляться за сдавленные рёбра.

— Я не готова, — в панике прошептала я.

Она подошла ко мне и заправила прядь волос мне за ухо.

— Я приеду пораньше.

Когда я не сдвинулась с места, она сказала:

— Всё будет хорошо.

О нет, нет, нет. Зачем она это сказала? И использовала именно эти слова?

Холод пробрал меня до костей, когда я, наконец, вышла. Лиам не поздоровался со мной, когда я села в его машину, и не удостоил меня даже мимолётным взглядом. Он был одет в свою привычную чёрную футболку с V-образным вырезом и синие джинсы, но добавил к своему образу чёрную куртку.

— Я не слишком нарядно одета? Сара выбирала мне наряд...

На его челюсти дрогнул нерв, когда он, не отрывая пристального взгляда от лобового стекла, сказал:

— Ты напрашиваешься на комплимент?

— Что? Нет! Я просто спросила, не следует ли мне переодеться, пока мы не поехали.

Он нажал на педаль газа, и машина рванулась вперёд. Я поспешила пристегнуться.

— Теперь уже слишком поздно, — огрызнулся он. — Уверен, Август оценит твоё маленькое платье принцессы.

Его слова ошеломили меня и заставили замолчать. Но только на минуту.

— Не будь таким придурком, Лиам.

Он искоса поглядел на меня.

— Я? Придурок? — он разразился мрачным смехом. — Я думаю, ты перепутала меня со своей парой.

Он произнёс слово "пара" так, как будто это было что-то отвратительное.

Гнев наполнил мою грудь.

— С чего это Август придурок? Это не он сказал, что я организ...

— Он выступил против меня перед стаей! Я даже не могу поставить его на место словами или физически, потому что он твоя пара, — он прищурил глаза. — Скажи, вы с ним теперь вместе?

Я покачала головой, но не для того, чтобы ответить ему, а потому, что он вёл себя как сумасшедший.

— Если вы с ним переспите, то для тебя всё закончится. Ты застрянешь с ним на всю жизнь, и, судя по тому, что говорит Сиенна, он скучный любовник.

Я побледнела, а затем покраснела от гнева и уставилась на низкие здания, проносившиеся мимо нашего окна. Меня мучил вопрос, почему Лиам вёл себя так грубо и мерзко. Это не я прыгнула в постель к кому-то другому, как только оказалась свободна.

Он резко остановил машину на красном свете светофора.

— Безумнее всего то, сколько дерьма я уже выслушал от своих приятелей по этому поводу. Я не сделал ничего предосудительного, но при этом я плохой парень.

Я вцепилась в фатиновую ткань, как будто это был мячик для снятия стресса. Хотя это никак не снизило уровень моего стресса.

— Я знаю, что тебе больно...

— Мне не больно! Я, мать твою, в ярости!

Он хлопнул руками по рулю.

— Ты выбрасываешь меня на обочину при первой же моей ошибке. Я не идеален. Никто не идеален! Даже ты.

Костяшки моих пальцев побелели, а зрение обострилось, но я подавила свою волчицу, прежде чем она смогла разорвать моё маленькое платье принцессы.

— Я переспал с Тамми, чтобы она ублажила моё эго, которое ты сокрушила.

Громкость его голоса снизилась, но он всё ещё гремел на всю машину.

Тамми. Тамара. И почему я не была удивлена?

Он когда-нибудь переставал с ней встречаться? И зачем я только мучила себя этим? Это не имело значения.

Она не имела значения.

Не имело значения, что они сделали.

— Как я вообще могу быть Альфой, если меня заставляют чувствовать себя куском дерьма? — спросил он.

Я не издала ни звука. Я едва дышала. Мою спину покалывало, и я снова задвинула свою волчицу подальше.

Загорелся зелёный свет и, нажав на педаль газа, Лиам начал лавировать между машинами, точно пилот Формулы-1.

— Она была просто средством, чтобы положить всему этому конец, — добавил он так тихо, что я почти не расслышала его слов.

Я так ничего и не сказала.

Он резко затормозил ещё раз, на этот раз на обочине дороги, ведущей к гостинице.

— Скажи же хоть что-нибудь! — заорал он. — Закричи на меня! Сделай что-нибудь! Скажи мне, какой я ублюдок, дай мне пощёчину, скажи мне, какая Тамара сука!

Его яростные слова были полны отчаяния.

Он для этого затащил её в свою постель? Чтобы испытать мои чувства? Или для того, чтобы потешить своё самолюбие, как он сказал две минуты назад?

Он протянул руку и, обхватив меня за плечи, развернул к себе.

— Неужели ты даже немного не ревнуешь? Неужели тебе на меня наплевать? — прошептал он, и его мощный голос дрогнул.

— Ты разбил мне сердце, Лиам, — я была невероятно спокойна, и это даже не было притворством. Я не чувствовала жажды мести. — Я впустила тебя к себе в душу, а ты сломал меня. Это то, что ты хочешь услышать?

Я облизала губы, которые были такими же сухими, как и мои глаза.

Его руки скользнули вниз и сжали мои предплечья, как будто он хотел не дать мне упасть, удержав меня рядом с собой. Но я уже упала слишком далеко.

— Так вы с Августом...

— Нет никаких нас с Августом.

В глазах Лиама вспыхнуло что-то — надежда. Словно зажглась спичка, а затем внутри машины распространился огонь, и воздух начал потрескивать.

— Но также нет и нас с тобой, Лиам, — я по очереди убрала его пальцы со своих рук. — Ты должен меня отпустить, — тихо сказала я. — Ты должен меня отпустить.

Красные следы от его пальцев остались в тех местах, где он сжимал мои руки.

— Я буду повиноваться тебе, как я и поклялась, но не проси меня любить тебя.

Он провёл рукой по своим уложенным гелем волосам. Затвердевшая прядь упала на его блестящие глаза.

— Несс...

— Пожалуйста, Лиам, отпусти меня, — проговорила я.

Я коснулась его щеки, гладкой после свежего бритья, единственной мягкой части его тела. Всё остальное в нём было сплошными жёсткими линиями. Он сглотнул, и мышцы его челюсти задрожали под моей ладонью. Он накрыл мою руку своей, прижав обе наши руки к своему лицу. И так мы какое-то время сидели в машине на обочине дороги. Гостиница находилась всё ещё далеко, хотя уже была в поле зрения.

— Давай покончим с сегодняшним вечером, — сказала я, вынимая свою ладонь из-под его руки.

Он опустил веки, затем снова поднял их и глубоко вдохнул через нос. Или, может быть, он так набирался храбрости. Репутация ручейных была настолько ужасной, что я сама усердно работала над тем, чтобы успокоить свои нервы, пока мы медленно поднимались на холм на встречу с ними.

ГЛАВА 40

Лиам припарковался у входа за автомобилями всевозможных марок, компактно расположившимися в ряд. Здесь было всё, от сверкающих "Кайеннов" до ржавых "Цивиков". При виде ржавчины я поняла, что была не совсем из другой лиги и вполне могла бы вписаться в общество некоторых из этих оборотней.

Мы пошли к гостинице бок о бок, прежнее напряжение между нами развеялось. Мы, конечно же, не были расслаблены, но это никак не было связано с нашим скандалом, а имело отношение к логову волков, в которое мы собирались войти.

— Как ты думаешь, почему она попросила о встрече именно со мной? — спросила я.

— Ты двоюродная сестра Эвереста. И работала эскортницей. Может быть, она думает, что ты шпионила за одним или парой волков из ручейной стаи?

Шея Лиама была несгибаемой колонной на твёрдом основании его плеч.

Должно быть, у меня отвисла челюсть, потому что Лиам провёл костяшками пальцев по моему подбородку, как будто хотел закрыть мне рот.

— Ты ведь не этого делала?

Я освободила свой подбородок из его пальцев.

— Шпионила за ручейными? Нет.

Захлопнулись двери машины, и я подпрыгнула. Мы с Лиамом повернулись, чтобы осмотреть стоянку. Лукас, Мэтт, Август и Коул направлялись к нам от припаркованного пикапа.

Разве уже было восемь? Неужели мы с Лиамом провели целый час в машине? Небо было испещрено оранжевыми и розовыми полосами, что говорило мне о том, что они приехали раньше.

— Мы не хотели, чтобы вы двое входили туда без защиты, — сказал Мэтт, подойдя к нам.

Он был в чёрных джинсах и футболке с длинными рукавами, которые плотно облегали его широкие, крепкие руки.

Он приложил ещё меньше усилий к своему внешнему виду, чем Лиам, что подтвердило мои недавние опасения о том, что моё платье было слишком нарядным. Парни были похожи на вечнозелёные растения, а я — на ту пальму, которую хотела видеть в доме своей мечты. Я вцепилась в фатин, жалея, что не могу превратить его в джинсы и майку.

Голубые глаза Лукаса начали метаться между Лиамом и мной, как будто он пытался определить по нашим позам, где мы находимся на шкале любви и ненависти. Лохматый оборотень, должно быть, заметил, что от нашей ссоры остался только клубящийся дым, потому что черты его лица расслабились. Неужели он ожидал, что ему придётся вытаскивать мои когти из плоти своего Альфы?

Лицо Августа было пустой маской, но через нашу связь я почувствовала, что его тело почему-то дрожит. Он скрестил руки на груди, отчего ткань его тёмно-оливковой футболки "Хенли", которая так подходила к его глазам, натянулась.

— Давайте же узнаем, чего хочет великая Альфа ручейных? — Лукас указал на гостиницу.

Лиам повернулся к вращающимся дверям, но Мэтт отодвинул его в сторону.

— Я пойду первым, — сказал белокурый гигант.

Двери завертелись, обдав нас знакомыми запахами каминного дыма и попурри, а также мускусного пота и влажного меха. Пахло так, словно делегация ручейных бежала сюда на лапах, а не приехала в человеческом обличии на машинах. Возможно, некоторые из них прибыли сюда именно таким образом.

Лиам вошёл вслед за Мэттом, за ними пошёл Лукас. Коул жестом велел мне тоже войти, поэтому я прижала кончики пальцев к прохладному стеклу и толкнула его. Я ожидала, что внутри будет шумно, но меня встретила тишина. Было до жути тихо. За стойкой регистрации никого не было. Никто не ходил по коридорам. Не было слышно эха шагов по полированному сосновому полу.

Я остановилась прямо за вращающимися дверями, поэтому, когда Коул вошёл следом, я почувствовала его руку на своей спине. Он отодвинул меня на пару дюймов в сторону, чтобы войти в гостиницу, не опрокинув меня. Наша с Августом связь натянулась, когда он вошёл внутрь. Я инстинктивно опустила руку на живот, но не потому, что он зудел, а потому, что это прикосновение, казалось, придавало мне сил. В отличие от Коула, который встал рядом со своим братом, Август остался стоять у меня за спиной, его ровное тепло пульсировало на моих обнажённых лопатках, борясь с мурашками, покрывающими мою кожу.

— Что-то не то, — сказал Коул.

Тишина сотрясла всё моё тело.

Лукас понюхал воздух.

— Здесь отовсюду несёт ими.

— Я чувствую сердцебиения, — сказал он. — Человеческие и...

Послышались шаги и стук когтей, а затем два волка, вышли из гостиной, переваливаясь из стороны в сторону. Только это были не волки, а собаки. Огромные, золотисто-чёрные собаки, с обвисшими мордами. Они остановились перед нами шестерыми, оскалив зубы, по их отвисшим щекам текла слюна.

Я попятилась и врезалась в грудь Августа. Его руки легли мне на плечи в том же самом месте, где не так давно лежали руки Лиама. Но они не оставили на мне синяков, в отличие от рук Лиама. Прикосновение Августа было нежным, но твёрдым — бархатным, а не стальным.

Я расслабилась, заметив, что собаки были на туго натянутых поводках. Послышались шаги ног, ступающих по деревянному полу, а затем в дверях гостиной появился седовласый мужчина.

Эйдан Майклз

Он натянул поводки.

— Надеюсь, вы воздержитесь от убийства моих новых ищеек. Я приобрел их всего неделю назад.

Коул подошёл поближе ко мне, а Мэтт и Лукас встали перед Лиамом. Август не пошевелился. Он не отпускал мои руки, которые начали дрожать. Не от страха, а от неподдельной ненависти.

Я не хотела убивать собак, но их владельца... Я была уверена, что жаждала этого, желала перегрызть одну из его артерий и посмотреть, как он истечёт кровью.

— Он не причинит тебе вреда, — пробормотал Август.

Я не боялась, что он причинит мне боль. Совсем наоборот.

— Что ты здесь делаешь? — тон Лиама был резким, точно бензопила.

— Я просто решил заехать в своё новое заведение. Оно немного обшарпано, но вид отсюда великолепный. Это лучшее здание на этой территории.

Его тёмно-синие глаза в очках искали мои, пытаясь обогнуть стену мужских тел.

— Где твои постояльцы? — выпалил Лукас.

— Пошли немного размяться. Чудесные ребята. Очень образованные и дальновидные. Приятно отличаются от жителей Боулдера.

— Все? — спросил Лиам.

— Они, конечно, не все такие сообразительные, но...

— Лиам имел в виду, все ли они ушли на пробежку? — вставил Мэтт.

— О, да. Они все ушли. Даже молодые ребятки.

Эйдан почесал одну из своих собак между ушами.

— Если вы последуете за мной, я отведу вас туда, где будет проходить званый ужин.

— Ты остаёшься? — спросил Лукас.

— Почему нет? Это же моя собственность.

Эйдан обвёл взглядом фойе с высокими потолками.

Сухожилия на шее Лиама сдвинулись.

— Миссис Морган знает, что ты остаёшься?

Миссис Морган? Разве это была фамилия?

Эйдан улыбнулся своей маслянистой улыбкой.

— О, она знает. А теперь пройдёмте сюда, — он указал в сторону гостиной. — После вас.

— Сам иди вперёд, Эйдан, — сказал Лиам.

Это был первый раз, когда я услышала, как он обращается к старику по имени.

— Мы последуем за тобой.

Губы охотника поднялись ещё выше.

— У меня нет с собой винтовки, Колейн.

— Если ты не хочешь, чтобы я свернул шеи твоим собакам, ты пойдёшь впереди нас, — сказал Лиам.

Эйдан ласково похлопал более крупную ищейку.

— Эти два мальчика могли быть твоими двоюродными братьями.

— Мы не родственники собакам, — процедил Лиам сквозь зубы.

Нарастающий гнев Лиама подпитывал садистское ликование Эйдана Майклза.

Старик дёрнул за поводки, а затем повернулся и направился в гостиную. Лиам развернулся ко мне, как будто собирался что-то сказать. Его глаза светились янтарным цветом из-за жажды крови. И этот цвет стал ещё насыщеннее, когда он заметил руки Августа на мне.

Я была так поглощена видом Эйдана, что забыла о том, что Август всё ещё держал меня. Я высвободилась из его рук. Никто не произнёс ни слова, сделав и без того неловкий момент ещё более неловким.

— Не могу поверить, что эти ублюдки пошли на пробежку, — наконец, сказал Мэтт.

— Это не более чем тактический приём ведения переговоров, — пробормотал Лиам.

Его глаза начали медленно возвращаться к своему привычному человеческому оттенку. Только кольца вокруг его радужек оставались горящими, точно языки пламени.

Я скрестила руки на груди и начала потирать свою покрытую мурашками кожу. Кондиционеры были включены на полную мощность.

— Сделать из помещения холодильник это тоже тактический приём ведения переговоров? — спросила я.

— Всё, что создаёт дискомфорт, это тактический приём.

Он расстегнул куртку, словно предлагая её мне.

Прежде чем он успел это сделать, я зашагала вперёд, застучав каблуками по деревянному полу.

— Тогда мы подождём их на террасе.

Мэтт догнал меня, подстраиваясь под мой быстрый темп.

— Не отделяйся от группы, Несс.

По моей спине пробежал холодок от его предупреждения, а затем холод сковал и мои колени, когда я вошла в двухъярусную гостиную. Прямо у входа стояла Люси, её огненные волосы были уложены аккуратными волнами, дерзкая улыбка блестела от красной помады. Она была одета в чёрную рубашку-платье, которая подчёркивала все её выпуклости и молочную бледность её веснушчатой кожи. Она протянула серебряный поднос, на котором стояли рюмки.

— Добро пожаловать, — сказала она, запах её прокуренного дыхания раздражал меня почти так же сильно, как и её присутствие.

— Миссис Кларк, — сказал Мэтт.

— О, теперь просто Люси. Разве вы не в курсе? С сегодняшнего дня я больше не Кларк. Земля на могиле моего сына едва осела, а я уже изгнана из семьи, которой отдала двадцать лет своей жизни.

Она обратила всю силу своей ледяной улыбки на меня.

— Кларки такие непостоянные.

— Почему ты прислуживаешь на этой вечеринке, Люси? — вопрос Лиама переключил внимание моей тёти на него.

— Эйдан Майклз только что назначил меня директором гостиницы.

— Ты согласилась работать на убийцу своего сына? — сказал Лукас. — Это отвратительно.

Эйдан, который выходил на террасу, вернулся внутрь, но уже без собак. Выпустил ли он их или привязал к балюстраде?

— Ну-ну, Лукас, я не убивал Эвереста. Но вы и так это знаете, поскольку убийца находится у вас под стражей, разве нет?

То, что Эйдан Майклз знал о нас так много, по-настоящему пугало.

— Только потому, что ты не замарал своих рук, старик, не означает, что они не грязные, — парировал Лукас.

— Какое несчастье, что ты был воспитан стаей волков, Лукас. Получи ты образование, твоя речь могла бы быть удивительно красивой.

Лукас отвёл руку назад, но Коул поймал её прежде, чем Лукас успел ударить Эйдана кулаком в челюсть.

— Мы сегодня немного нервные?

Эйдан кивнул на поднос, после чего взял с него один из миниатюрных стаканов.

— Почему бы вам не попробовать наш приветственный напиток? Он прекрасен. Люси сама приготовила его из дистиллированной воды, настоянной на её любимых розах.

От одного запаха, поднимавшегося от рюмок, у меня защипало в глазах.

— Что ещё ты туда добавила, моя дорогая? — спросил Эйдан, постукивая указательным пальцем по выпуклому ободку своей рюмки.

— Силлин? — пробормотал Мэтт себе под нос.

— Водку и сахарный сироп, — радостно проговорила Люси.

— Силлин? — брови Эйдана поднялись, и он наморщил лоб. — Зачем ей добавлять туда Силлин? Это не придало бы никакого аромата этому изысканному напитку.

— Откуда ты знаешь, каков Силлин на вкус? — спросил Лиам, прищурившись, глядя на охотника.

Эйдан приложил большой палец к уху, затем поправил очки в проволочной оправе на переносице, хотя они и не сползали вниз.

— Когда я что-то исследую, Лиам, я делаю это очень тщательно, — наконец сказал он.

Он поднял свою рюмку и подождал, но никто из нас не последовал его примеру.

— Как хотите.

Он опрокинул в себя прозрачный напиток и причмокнул губами.

— Это восхитительно, как и женщина, которая его приготовила.

Неужели Эйдан Майклз подкатывал к моей тёте — бывшей тёте? Фу.

Когда два румяных пятна выступили на её щеках, я чуть не подавилась. Должно быть, я издала очень громкий звук, потому что когда она посмотрела на меня, её улыбка исчезла.

Неожиданно в фойе раздались голоса.

— Думаю, прибыли ещё гости. Пойдем, поприветствуем их, Люси.

Эйдан взял у неё поднос и предложил Люси руку. И она приняла её.

— Гостей всё больше, но хозяйки вечера всё ещё нет, — сказал Мэтт, пристально глядя на темнеющие стволы деревьев в лесу, которые раскачивались за выступающей террасой, точно мокрые кисти.

Лиам указал подбородком в сторону террасы, и парни последовали за ним. Я всё ещё была слишком ошеломлена тем, чему только что стала свидетельницей, и не могла пошевелиться

— Несс? — голос Августа проник сквозь серый туман моих мыслей.

Я отпустила свои локти, позволив рукам упасть на пышный, шероховатый фатин.

— Джебу нельзя сюда приходить. Он... он...

Я похлопала себя по юбке, как будто пыталась найти карман, но на платье не было карманов, и сумки у меня с собой тоже не было. Я не думала, что мне понадобится взять что-то с собой, так как сюда должен был приехать мой дядя.

— Ты можешь позвонить ему, Август? Скажи ему, чтобы не приходил, — мой голос прозвучал пронзительно от нервов. — Я не хочу, чтобы он... видел то, чему мы только что стали свидетелями.

Август выудил свой телефон из кармана брюк и нажал на экран, после чего поднёс его к уху. Пока он говорил, я заметила знакомую блондинку и вздохнула с облегчением.

Сара подошла ко мне. На ней было мерцающее платье, которое делало её больше похожей на богиню, чем на волка.

— Слышала, что ручейные опаздывают.

— Ты ведь не пила из этих стопок? — обеспокоенно прошептала я.

Кривая усмешка появилась на её блестящих губах.

— Я даже не думала употреблять то, что приготовили эти психи.

Подмигнув мне, она взяла меня под руку и потянула в сторону террасы, но я упёрлась каблуками в пол.

— Ты дозвонился до него? — спросила я Августа.

— Да. Он останется дома.

Я с облегчением вздохнула, хотя всё ещё не могла избавиться от гложущего меня беспокойства.

— У меня очень плохое предчувствие, — пробормотала я Саре, когда мы присоединились к остальным на террасе.

Она сжала мою руку.

— Всё будет хорошо.

И хотя голос Сары не дрогнул, её оптимизм мало меня успокоил. Возможно, потому, что Лиам выглядел так, словно собирался оторвать кому-то голову, а Лукас даже не обратил должного внимания на Сару, как это бывало обычно. Хотя он пару раз оглядел её с ног до головы. Хотя, возможно, моё беспокойство было вызвано одинаково мрачными выражениями лиц Августа и двух братьев Роджерс.

Что бы это ни было, я приготовилась к полнейшему хаосу. Я предпочитала быть приятно удивлённой, чем неожиданно разочарованной.

ГЛАВА 41

Джулиан Мэтц прошёлся по гостиной так, словно это заведение принадлежало ему. Его сестра Нора повисла у него на руке.

— Твой отец здесь? — спросила я Сару.

От удивления, а может быть шока, она наморщила лоб.

— Мой отец поссорился с дядей несколько лет назад. Его больше не приглашают на собрания стаи.

— Твои родители разведены?

— Нет, но каждый из них живёт своей жизнью.

— О.

Джулиан направился к нам.

— Мисс Кларк, давно не виделись.

Он отпустил свою сестру и, взяв мою руку, поднёс её к своим пухлым губам. Бриллиант на его мизинце ослепительно сверкнул.

— Слишком давно.

Его дыхание, как и его поцелуй, скользнуло по костяшкам моих пальцев.

Я отдёрнула руку. Я не боялась Джулиана, но он всё равно выбивал меня из колеи.

— Добрый вечер, мистер Мэтц. Миссис...

Как я должна была её называть?

— Мэтц, — подсказала Нора.

Она одарила меня улыбкой, которая сверкнула так же ярко, как и её сапфировые кольца, вставленные в мочки ушей.

— О, Робби и Марго приехали. Я сейчас вернусь.

Она заковыляла на своих высоченных каблуках к сыну и его жене. Они оба были элегантно одеты. В отличие от членов моей стаи. Сегодня вечером я больше походила на сосновых, чем на боулдеровцев, и это казалось неправильным, но Сара не была в этом виновата. Она не могла предположить, что моя стая не приложит никаких усилий к тому, чтобы нарядиться.

Как только Джулиан отошёл, чтобы поприветствовать ещё нескольких прибывших гостей, я спросила:

— Почему фамилия твоей мамы Мэтц?

— Потому что мой папа не волк, — сказала Сара, как будто это было очевидно. — Наши фамилии — это имя стаи. Если ты женишься или выходишь замуж за кого-то вне стаи, ты сохраняешь свое волчье имя, а твои дети получают твою фамилию. Это облегчает отслеживание родословных.

Я приподняла одну бровь.

— Да?

Она закатила глаза, подведённые чёрным карандашом.

— Ты действительно новенькая, детка.

Лукас, который стоял рядом с нами, ухмыльнулся.

— Чего ухмыляешься, Мейсон?

Сара бросила на него быстрый взгляд. Хотя он был скорее игривым, чем злым. Свои злобные взгляды она, вероятно, придержала для ручейных.

— Твои волосы. Что с ними не так?

Её щёки покраснели.

— Я их выпрямила.

Я отвлеклась на Джулиана и Лиама, отошедших к краю террасы и склонивших головы в разговоре, за ними увязались двое крепких парней из стаи сосновых. Мэтт и Коул тоже подошли к ним и стали пристально следить за Лиамом и телохранителями Джулиана. Я долго наблюдала за двумя Альфами, задаваясь вопросом, что они могли обсуждать. Я надеялась, что у них есть план, как безопасно вывести нас отсюда, на случай если ручейные нападут или подожгут гостиницу.

Моё сердце дрогнуло. Откуда вообще взялись эти мысли? От поленьев, горящих в огромном камине за раздвижными стеклянными дверями? Я взглянула на лестницу, располагавшуюся сбоку от террасы. Она была широкой, но если бы мы неожиданно бросились к ней, она бы не вместила всех. Я выглянула за перила. Я бы могла пережить падение со второго этажа, но наверняка сломала бы себе пару костей.

— О чём ты думаешь? — спросил Август, вырвав меня из моих мрачных размышлений.

Он отходил поговорить со своим отцом и старейшинами, но незаметно вернулся и теперь стоял, прислонившись бедром к деревянным перилам и скрестив руки на груди. Мне нужно было лучше следить за своим окружением.

— Об огне, — прошептала я, сжав гладкое бревно перил.

Он приподнял свою тёмную бровь.

— Что, если их здесь нет, потому, что они хотят поджечь гостиницу? — пробормотала я.

Я хотела, чтобы Август сказал мне, что это бред сумасшедшего, и что они пришли с миром, но он этого не сделал.

— Мы спрыгнем вниз и быстро побежим, — сказал он.

Я сглотнула.

— Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, малышка.

Он одарил меня натянутой улыбкой.

Малышка? Вот теперь я бы предпочла "Ямочки". Я обхватила пальцами свои локти и повернулась к лесу.

— Несс? — спросил Август.

Почему меня вообще беспокоило то, что он считал меня ребёнком? Я не понимала саму себя. Во всём была виновата связь. Связь исказила все мои эмоции.

Я ничего не ответила и пристально уставилась на лес.

И тут я услышала их.

Отдалённый звук сердец, бьющихся в унисон, и топот лап, бегущих по земле.

Август тоже их почувствовал.

— Они здесь, — прошептал он.

Каждый сосновый и боулдеровец почувствовал их, потому что все лица повернулись в сторону леса.

ГЛАВА 42

Ручейные прибыли, топча нашу землю своими гигантскими лапами, сминая нашу траву, разрывая нашу почву своими когтями, крадя наш воздух и наполняя его запахом своих влажных шерстяных тел. Они мчались к нам, двигаясь, как колонны солдат. Во главе них бежал волк, который был больше всех остальных.

Их Альфа.

Морган.

Светло-коричневая волчица вела своих волков к нам с решимостью, которая заставила меня отступить от перил. Она вынудила многих из нас отступить от балюстрады.

Это было глупо, так как её оборотни никак не могли запрыгнуть на второй этаж.

Она остановилась и издала протяжный вой, и тонкие волоски на моих руках стали гуще.

"Никому не перевоплощаться", — приказал Лиам.

Моя кожа неприятно натянулась, но я сдержала свою волчицу.

Джулиан, должно быть, отдал точно такой же приказ своей стае, потому что все остались в человеческом обличии.

Выйдя на открытое пространство под нами, покрытое травой, ручейные начали подниматься на задние лапы, их мех стал исчезать в порах человеческой кожи, заострённые уши переместились по бокам от их лиц, а морды сжались, превратившись в носы. На одних телах развилась грудь, на других — выросли волосы на груди. На телах поменьше не было ни волос, ни больших грудей.

Я переключила своё внимание с толпы обнажённых тел на женщину, стоящую во главе. Её волосы были короткими, как у мужчин, но лицо было изящным и женственным, как и всё остальное тело. Она была мускулистой, но её телосложение не походило на покрытые мускулами тела некоторых других волков, окружавших её. Я смотрела, не отрывая взгляда от их лиц, или, по крайней мере, пыталась это делать. Это был подвиг с моей стороны, учитывая, что их неприкрытые части тел раскачивались каждый раз, когда кто-то хотя бы немного двигался. Ручейные определённо не были скромниками...

Мне было интересно, беспокоит ли кого-нибудь ещё их нагота? Некоторые сосновые поморщились, но не факт, что именно из-за этого. Я взглянула на лицо Лиама. О чём он думал? Как бы мне хотелось, чтобы он поговорил с нами через мысленную связь, потому что я не знала, как воспринимать это действо под балюстрадой. Черты его лица сделались суровыми, взгляд янтарным и сияющим, а плечи были напряжены.

Джулиан заговорил, нарушив тяжёлое молчание:

— Это непревзойдённый успех, дорогая Кассандра.

Значит Морган, действительно, была её фамилия.

Мелкие морщинки окружили бледные глаза Альфы, когда она внимательно оглядела ряды лиц, смотрящих на неё сверху.

— Благодаря тебе я чувствую себя одетым не к месту.
Джулиан захохотал, как и многие другие сосновые.

Затаив дыхание, я внимательно вглядывалась в лицо Кассандры, ожидая её реакции на комментарий Джулиана. Её губы изогнулись в улыбке, и вокруг меня раздался коллективный выдох.

— Прошу прощения, Джулиан, — сказала она, и я заморгала, услышав её голос.

Она снова пробежала глазами по рядам лиц, пока не нашла моё.

Её взгляд задержался на мне.

— Я слышала много хорошего о лесах в этих краях.

Она улыбнулась, обнажив блестящие зубы, которые находили друг на друга.

Сердце начало бешено колотиться у меня в груди и ударяться в рёбра. Я попятилась, и один из моих каблуков зацепился за что-то. Я замахала руками, Лукас подхватил меня раньше, чем я успела упасть.

Поддержав меня, он пробормотал:

— Может быть, ты подождёшь, пока кто-нибудь из сосновых не облажается?

"Не показывай им свой страх, Несс", — сказал Лиам через мысленную связь.

Как я могла не показывать им свой страх?

Я уставилась на него, а затем на сосновых и боулдеровцев, которые повернулись и посмотрели на меня. В итоге я снова уставилась на Альфу ручейных.

Эйдан Майклз пересёк лужайку, остановился рядом с Альфой, а затем, как и она, улыбнулся мне.

ГЛАВА 43

— Что такое? — спросил Август, который был сейчас единственным, кто всё ещё пристально смотрел на меня.

Все остальные смотрели вниз на то, как Кассандра прижалась щекой к щеке Эйдана Майклза, как будто помечая его, словно он был волком, а не охотником.

Август встал передо мной, загородив мне вид на ручейных, чтобы я могла сосредоточиться на нём.

— Несс? Почему ты так напугана?

Я заморгала, глядя на него.

— Кассандра... она... я...

Он положил руку мне на плечо, согревая мою замёрзшую кожу, но этого оказалось недостаточно, чтобы вывести меня из ступора.

— Что с ней?

— Её голос, — прошептала я.

— Что с её голосом?

— Язнаюегоязнаюеё, — выпалила я так быстро, что мои слова смешались между собой.

Он нахмурился.

— Откуда?

— Она... она та самая женщина, которая... которая руководит... эскортным агентством "Красный ручей". Она называла себя... Сандрой, — я закрыла рот тыльной стороной ладони. — Боже мой. Меня сейчас стошнит.

— Ш-ш-ш.

Он притянул меня к своей груди, а я попыталась сдержать рвотные позывы.

К счастью, мой обед остался внутри. Наружу полезло только моё волнение. Оно поднималось всё выше и выше, точно пар в скороварке. Я была готова взорваться. Я оттолкнула Августа и бросилась обратно к ограждению.

— Ты! — закричала я ей, Эйдану. Мой голос зазвенел в ночи, заставив всех остальных замолчать.

Послышались резкие вздохи.

— Привет, Кэнди.

— Кэнди? — отозвалась Сара.

— Может быть, на языке ручейных это значит "дорогуша"? — сказала девушка, стоящая рядом с ней.

Женщина, которую я знала как Сандру, смотрела на меня какое-то время, а я в ответ смотрела на неё, и весь остальной мир вокруг нас перестал существовать.

Неужели она манипулировала Эверестом, заставив его работать на неё так же, как она заставила меня пойти на свидание с Эйданом? Я перевела свой обжигающий взгляд на Эйдана, который прижал палец к уху. Что связывало охотника и Альфу ручейных?

— Одеться! — взревела Альфа ручейных, нарушив тишину.

— Что это значит? — спросил меня Лиам.

Я всё ещё была слишком взволнована, чтобы говорить, поэтому позволила Августу объяснить.

Ручейные пришли в движение и потекли в гостиницу через двери под террасой, которые вели к бассейну. Некоторое время спустя появились первые одетые. Одна из них, молодая девушка с волосами такого же цвета, что и мех Кассандры, вернулась к Альфе ручейных, размахивая светло-голубым платьем, которое Кассандра натянула через голову. Оно осело бесформенной массой поверх ног Альфы.

— Спасибо, Лори.

Лори вытянула шею и посмотрела на нас. Её лицо было изящным, как у Кассандры, а брови густыми и изогнутыми, как у её Альфы. Я была готова поспорить, что они были родственниками. Может быть, мать и дочь? Я пожалела, что не попыталась заблаговременно узнать что-нибудь про ручейных. Это могло избавить меня от шока, который я испытала, когда я узнала, что по воли случая уже разговаривала с их Альфой.

Кассандра Морган. Я содрогнулась.

Она даже не потрудилась скрыть свою личность. Хотела ли она, чтобы я узнала её? Обе женщины и Эйдан направились к лестнице и начали неторопливо подниматься на террасу.

Лиам и Джулиан стали пробираться сквозь толпу сосновых и боулдеровцев, чтобы встать перед своими стаями.

— Кассандра, — сказал Джулиан.

— Джулиан.

Она не улыбнулась ему, и, повернувшись к Лиаму, оглядела его с ног до головы, словно оценивала. Она была немного ниже его ростом, вероятно, потому, что была босиком, в то время как он был в ботинках.

— Твоё сходство с Хитом настораживает.

Ему она тоже не улыбнулась.

Сухожилия на шее Лиама зашевелились, словно ветви на ветру. Это была единственная часть его тела, которую я могла видеть со своего наблюдательного пункта.

Лори, стоявшая сразу за Альфой, посмотрела на Лиама, но, в отличие от Альфы, ей, казалось, понравилось то, что она увидела, потому что её розовые губы растянулись в соблазнительной улыбке.

— Эйдан Майклз ненавидит волков, Кассандра, — сказал Джулиан, как только большая часть её стаи поднялась по ступенькам крыльца, создав мощную стену за спиной Кассандры.

— Ты, должно быть, ошибаешься, — сказала она, обхватив одной рукой запястье Эйдана. — Эйдан большой любитель животных.

— Он может и любит собак и своих собратьев-крыс, но не любит волков, — сказал Лиам.

— Эйдан! — она отпустила его запястье и схватилась за грудь. — Что я слышу?

Улыбка тронула тонкие губы Эйдана. Такая же улыбка застыла на губах многих ручейных.

Я обошла Сару и девушку из её стаи, чтобы лучше видеть, но что-то потянуло меня назад, не дав подойти ближе. Я огляделась вокруг, гадая, кто схватил меня за платье, но никто этого не делал. Когда я встретилась с зелёным взглядом Августа, я поняла, что меня удерживала не рука, а наша связь. Он покачал головой, как бы предупреждая меня не подходить ближе. Я прикусила губу и повернулась обратно к Альфам.

— Бабушка сейчас, наверное, перевернулась в могиле, — сказала Кассандра.

Я нахмурилась.

— Почему это твоя бабушка должна перевернуться? — спросил Джулиан, делая ударение на последнем слове, скопировав манеру её речи.

Кассандра улыбнулась.

— Потому что бабушка была категорически против того, чтобы волки ненавидели им подобных.

Я вдохнула так резко, что белые точки заплясали в поле моего зрения по краям. Она хотела сказать, что Эйдан Майклз был...

Джулиан ахнул.

— Эйдан Майклз — волк?

— Да.

Кассандра бросила на Эйдана нежный взгляд.

— Мой кузен.

Никто не произнёс ни слова, но парочка ручейных хихикнула.

— Он не пахнет волком, — сказал Лиам.

Она уткнулась носом в изгиб шеи Эйдана.

— Запах едва заметный, признаю. Силлин, который он употреблял все эти годы, что жил среди вас, ослабил его запах.

Эйдан Майклз был одним из нас.

В этом не было абсолютно никакого смысла. Зачем ему угрожать нам тем, что он мог раскрыть общественности секрет существования оборотней, если он сам был одним из них?

Все повернулись ко мне, и я поняла, что произнесла это вслух. Я была так потрясена, что даже не вздрогнула из-за того, что все обратили на меня своё внимание.

— Это было моим прикрытием, — сказал Эйдан.

— Значит, у вас нет досье на нас? — спросила я.

— О, у меня есть досье на каждого из вас, точнее у Сэнди.

— Но не у ваших адвокатов.

Он снял очки в проволочной оправе и протёр их подолом своей синей рубашки, затем снова надел их на нос и посмотрел на меня сквозь них.

— Я знаю, к чему вы клоните, мисс Кларк. Вы думаете, что ничто не помешает вам убить меня.

Я выдержала его пристальный взгляд.

— Разве кровь за кровь не закон для всех стай? Или ручейные играют по другим правилам?

Кассандра была единственной, кто ответил:

— Мы играем по одним и тем же правилам, Несс, но я решительно не советую тебе убивать моего кузена.

— Почему же, миссис Морган?

— Потому что тогда вся эта терраса превратится в кровавую баню, а мы пришли с миром, честное слово.

— Но он убил моего отца.

— А Джулиан Мэтц убил моего! — её голос пронзительно разнёсся по террасе. — И всё же ты не видишь, что я бросаюсь к его шее. Мы все потеряли людей, Несс. Вот почему я здесь. Потому что я думаю, что пришло время объединиться, а не сражаться. Но для начала я была бы очень признательна, если бы я увидела своего сына.

— Он сегодня нездоров, но вы увидите его утром, — сказал Лиам.

Она долго смотрела на него.

— Лучше бы он был жив и здоров, Колейн.

— Он жив.

Лиам ничего не сказал о его состоянии.

Она обратила внимание на своего кузена.

— Эйдан, ты сказал, что здесь будет еда.

Эйдан хлопнул в ладоши и оглядел толпу, пока его взгляд не остановился на Люси. Он кивнул ей, и она поспешила внутрь. У меня не было времени, чтобы разглядеть выражение её лица и понять, была ли она точно так же потрясена, как и я, узнав, что охотник оказался волком. Были ли у кого-нибудь подозрения на его счёт, или он действительно оставался незамеченным среди боулеровцев и сосновых?

ГЛАВА 44

Официанты высыпали на террасу, зазвучала музыка. Я узнала Эмми и Скайлу, но остальные были мне неизвестны. Они пробирались сквозь разномастную толпу, тарелки подпрыгивали на кончиках их пальцев. Слышали ли они что-нибудь из того, что было сказано? Знали ли они, кто мы такие? Эмми поймала мой взгляд, но затем опустила глаза на поднос с мини-бутербродами, который она держала в руках, а её лицо стало непривычно бледным.

Она слышала.

Она знала.

Собирались ли они рассказать об этом кому-то ещё? Или Эйдан Майклз купил их молчание?

— Что это, мать его, за пир во время чумы? — пробормотал Лукас позади меня.

— Полностью согласна с тобой, Мейсон, — сказала Сара.

— Ты согласна со мной? Чёрт, не мог бы я получить твоё согласие в письменном виде?

— Заткнись ради Бога.

Их подколы, к сожалению, не сняли моего стресса. Интересно, помогало ли это им?

Когда Кассандра направилась ко мне, я осталась на месте, хотя мне хотелось перепрыгнуть через перила и убежать подальше от гостиницы, от Боулдера, от этой женщины, которая была незнакомкой, и при этом была мне знакома.

Но мне были нужны ответы. И я чувствовала, что у неё их было с лихвой.

"Сохраняй спокойствие, — прошептал Лиам по мысленной связи, подходя ко мне. — Что бы она ни сказала, сохраняй спокойствие".

Легко ему было говорить. Она манипулировала мной. Для меня это было так же приятно, как порезать палец кухонным ножом.

Внезапно Кассандра оказалась прямо передо мной. Она была такой высокой, что даже несмотря на то, что я была на каблуках, мне пришлось задрать голову. Мне не нравилось смотреть на неё снизу вверх.

— Понимаю, почему в твоей стае начались волнения после твоего возвращения.

Я проигнорировала её странный комплимент. Если это, конечно, был он.

— Это вы взломали мой телефон?

— Не лично я.

— Но кто-то из вашей стаи?

— Мы пытались предупредить Эвереста самостоятельно, но он нам не поверил. Мы просто пытались ему помочь.

— То есть помочь ему покинуть этот мир до того, как его найдут боулдеровцы и обнаружат вашу с ним связь.

Она впилась в меня своим пристальным взглядом, и я поняла, что задела её за живое. Вообще-то, я собиралась нанести ещё один удар, потому что я ещё не закончила.

— Чьей идеей было организовать эскорт-агентство, Сандра? — тон моего голоса был таким же напряжённым, как и моя спина. — Эвереста или вашей?

Она склонила голову набок, поджав губы. Она была старше, чем я предполагала. Ей было пятьдесят, или может быть, шестьдесят лет. Крошечные морщинки обрамляли её рот. Однако что действительно привлекло моё внимание, так это странный голубоватый оттенок её губ — свежий синяк или странное родимое пятно? Или, может быть, ей было холодно? Холодный воздух вокруг заставил меня пожалеть о том, что я не взяла куртку.

— Это была моя идея, — сказала она

Я с облегчением выдохнула.

— Зачем?

— Чтобы получать сведения о других стаях.

— То есть шпионить?

Она сморщила свой вздёрнутый нос.

— Я не фанатка слова "шпион".

— Вам больше нравится "проныра"? — мой голос дрогнул, прозвучав довольно враждебно.

Она резко выпрямила голову.

— А ты, оказывается, маленькая злючка.

— Как вы втянули Эвереста в свой оппортунистический план?

— Я этого не делала. Это всё Бекка. Глупая девчонка влюбилась.

Она взяла стакан воды, который кто-то предложил ей — Лори.

Я окинула быстрым взглядом высокую женщину, стоявшую рядом с Кассандрой. Она была худой и плоской, как телом, так и лицом.

— Спасибо, милая.

Кассандра обхватила стакан пальцами, ногти на которых были острыми, слегка подпилены на концах и покрыты бордовым лаком, и поднесла его к своим голубоватым губам.

— На чём я остановилась?

— Бекка и Эверест влюбились друг в друга, — подсказала я резким тоном.

— Верно. Бекка убедила меня, что Эверест был недоволен боулдеровцами.

Она искоса посмотрела на Лиама.

— И что он может быть нам полезен. Так что мы поговорили, и я подключила его.

Тело Лиама застыло рядом со мной, словно полностью состояло из костей.

— Эверест хотел, чтобы Хита разжаловали, и спросил, есть ли у меня что-нибудь на него, что он мог бы использовать. Даже несмотря на то, что Эйдан снабдил меня кое-какой информацией, которая могла быть полезна твоему кузену, — её взгляд снова скользнул в мою сторону, — у меня не было цели спровоцировать войну между стаями. Я сказала ему, что позволю ему использовать девочек, чтобы он мог сам накопать грязных подробностей о Хите.

Несмотря на то, что Лиам не выказал никакой реакции, ни словесной, ни физической, я почувствовала его бешеное сердцебиение у себя в сердце. Вся стая, казалось, почувствовала его, потому что внезапно Фрэнк обхватил пальцами запястье Лиама, а Лукас протиснулся между Лиамом и мной.

Лори протянула Кассандре тарелку с едой и взяла у неё стакан.

— А кто придумал использовать меня в качестве эскортницы? — спросила я.

Кассандра проглотила сосиску в тесте за один укус, а затем с такой же скоростью у неё во рту исчезла ещё одна.

— Он. Но я поддержала эту идею. Ты жаждала мести и желала покончить с этим. Я подумала, что встреча с Хитом принесёт тебе успокоение.

В каком-то смысле так оно и было, но я бы никогда в этом не призналась. Выражение моего лица осталось невозмутимым. Атмосфера вокруг была настолько напряжённой, что я ожидала, что некоторые боулдеровцы могут перевоплотиться, но все они остались в человеческом обличии.

— Зачем ты отправила меня на встречу с Эйданом?

Его сейчас не было рядом с ней, как и не было среди толпы.

— Чтобы я могла отомстить за смерть моего отца и найти успокоение?

— Нет. Я сделала это, чтобы он мог найти успокоение. Убийство твоего отца было ошибкой. Ужасной ошибкой. Он целился в Хита, но полагаю, ты уже и так это знаешь.

— Это не отменяет того, что он сделал.

— Нет, не отменяет. Только вот он пытался помочь твоему отцу, Несс.

— Что вы имеете в виду?

— А это уже должен объяснить тебе твой Альфа.

Она начала разворачиваться, но я окликнула её:

— Миссис Морган, почему вы убили Эвереста?

— Мы не убивали Эвереста. Мы следили за ним.

— Именно это его и убило.

— Его убило то, что он кинул мою стаю на деньги, — бросила она в ответ. — Твой кузен был вором. Он сказал, что у него был доступ к Силлину, заставил нас заплатить за него солидный залог, а потом так и не доставил его.

Моё сердце забилось в два раза чаще.

— Зачем вам понадобился Силлин?

Она издала странный гортанный звук, нечто среднее между рычанием и вздохом.

— Для лечения травм. Для путешествий. Для моего кузена... хотя теперь он ему больше не понадобится. И прежде чем ты озвучишь своё предположение, мы не собирались использовать его в качестве оружия.

Так я и поверила...

Она покачала головой.

— Долг Альфы — защищать свою стаю любой ценой. По крайней мере, это то, что должен делать Альфа. И прежде чем ты начнёшь осуждать меня и мою стаю, я предлагаю тебе хорошенько взглянуть на своего собственного Альфу.

Глаза Лиама горели так же ярко, как то пламя, облизывающее стены гостиницы, которое я представляла.

Наконец она направилась в гостиную вместе с вереницей ручейных, потянувшейся за ней, но потом вдруг остановилась у раздвижной двери. Её голубое платье развевалось на лёгком ветру.

— Ах да, Кэнди, я пробуду здесь несколько дней. Нам ещё так много нужно обсудить, тебе и мне, так что не стесняйся.

Она слегка взмахнула пальцами, а затем направилась к одному из диванов внутри.

Её волки кружили вокруг неё, тихо поднося ей тарелки из буфета и унося их обратно. Они также пристально разглядывали нас с любопытством и осторожностью.

Тишина, окутавшая все три стаи, заставила волосы у меня на затылке встать дыбом.

— Лиам? — прошептала я.

Он смотрел куда угодно, но только не на моё лицо.

У меня в желудке появилось странное ощущение, как будто рой мотыльков хлопал своими маленькими крылышками по его стенкам.

— Что имела в виду Морган, Колейн? — спросил Август.

— Это не твоё собачье дело, Ватт, — огрызнулся Лиам.

— Если это имеет отношение к Несс, значит, это моё собачье дело.

Не поворачиваясь, я сказала:

— Нет, Август. Я знаю, что я тебе как сестра, но это не так. Так что это не твоё дело. Это касается только Лиама и меня.

Мои слова задели Августа. Я почувствовала это по той дрожи, что прошла через нашу связь. Когда он отступил, она завибрировала, как натянутая верёвка для сушки одежды. Он не ушёл из гостиницы, но отошёл на некоторое расстояние. На очень приличное расстояние.

Я обратила всё своё внимание на Лиама:

— Я слушаю.

Мускул у него на виске дёрнулся, а потом ещё один — но уже на его челюсти.

Когда он так ничего и не сказал, я спросила:

— Ты предпочитаешь, чтобы я попросила Эйдана Майклза просветить меня?

— За пару дней до того, как его застрелили, твой отец бросил вызов моему отцу, пожелав стать Альфой, — хрипло сказал Лиам. — Мой отец сказал, что убьёт его, и Эйдан перехватил их разговор с помощью одного из многих жучков, которые он установил в наших домах. Когда мы пришли за Эйданом после смерти Каллума, этот ублюдок прокрутил нам запись. Сказал, что проиграет её для всей стаи. Хотя отец и не стрелял в Каллума, это выглядело так, будто он был виновен. Вот почему смерть твоего отца не была отомщена.

Неожиданно музыка прекратилась, и её сменила шипящая запись. Над террасой прогремел восставший из мёртвых голос:

— Ну, какой же наглец этот Кларк! Он уже украл мою женщину. И теперь ему нужна моя стая? — казалось, Хит совсем обезумел. — Ну, какая же наглость, мать его.

Что-то разбилось. Вероятно, Хит швырнул в стену один из своих хрустальных бокалов. Я даже представила, как виски стекает по деревянному столбу в его комфортабельном коттедже.

— Как ты думаешь, почему он бросил тебе вызов? — голос пятнадцатилетнего Лиама разнёсся по крыльцу в мертвенной тишине.

— Чтобы привести своего выродка в стаю. Он не понимает, что она не его ребёнок. Что она, мать его, не может быть его ребёнком. У боулдеровцев не рождаются девочки! — далее Хит проревел пару ругательств, от которых Фрэнк закрыл глаза. — Кларки — паразиты, Лиам. Они высасывают ресурсы стаи и взамен не приносят ничего, кроме грёбаных проблем.

На мгновение динамики замолкли, и я решила, что Эйдан или кто-то другой, кто транслировал запись, нажал на паузу. Я посмотрела на Лиама, но он уставился на обшарпанные панели из тикового дерева у нас под ногами.

— У меня только что появилась просто фантастическая идея, — прогремел голос Хита над террасой. — Я убью его до того, как он публично бросит мне вызов.

После паузы запись продолжилась:

— А что если сделать так, как будто это несчастный случай на охоте, — голос Лиама прозвучал так спокойно и собрано, он был полной противоположностью своему отцу, — тогда ты сможешь обвинить того психопата охотника, и мы наконец-то избавимся от него.

Раздался щелчок. Возможно, это остановилась запись, а, может быть, это было моё сердце. Что-то как будто взорвалось в моём костном мозге, проникло в мои мышцы и завибрировало в моей плоти, покрыв каждый сантиметр моей кожи мурашками. Они каскадом стекали по ней коже ледяными волнами.

— Я даже не знала, что мой отец хотел быть Альфой, — прошептала я, хотя это было далеко не самое худшее из того, что я только что услышала. Из того, что все только что услышали.

Лиам поднял лицо, все его черты исказила боль.

Я сжала пальцы в такие крепкие кулаки, что мои ногти впились в ладони. У меня было сильное желание ударить его. Прямо в сердце. Вместо этого я вытерла рот о предплечье в попытке стереть каждый поцелуй, который мы когда-либо разделили.

Он провёл рукой по своим тёмным волосам, и прядь упала ему на глаза.

— Мне было пятнадцать, Несс. Я был ребёнком. Я понятия не имел, что говорю.

— И это твоё оправдание? — мой голос прозвучал у меня в ушах.

— Я просто хотел, чтобы Эйдан исчез. Не твой отец...

— Но ты всё же не сказал своему отцу, чтобы он не убивал моего.

Сара попыталась коснуться моей руки, но я отдёрнула её и начала пятиться назад, пока мой копчик не врезался в ограждение.

— Несс... — начал Лиам.

Я поклялась в верности человеку, который был замешан в убийстве моего отца.

— Ты истинный сын своего отца.

Лиам закрыл глаза, словно я замахнулась на него.

— Я не хочу, чтобы ты был моим Альфой, — я схватилась за поручень за спиной, чтобы не упасть. — Как я могу разорвать нашу связь?

Он распахнул глаза, и они округлились.

— Ты не можешь разорвать связь с Альфой, — сказал Фрэнк, на лбу которого появилось так много морщин, что казалось, будто этот вечер ещё больше состарил его лицо. — Единственное, что ты можешь сделать, это уехать, пока не перестанешь чувствовать притяжение стаи.

Я уставилась на старейшину, затем на оборотней, окружающих нас, на Альфу ручейных, которая сидела со своими волками в гостиной, наблюдая за мной через открытые стеклянные двери, на Сару, у которой открылся рот, на Лукаса, Мэтта и Коула, на лицах которых было одинаковое выражение сожаления, и, наконец, на Августа. Он был единственным, кто не смотрел на меня. Его глаза были похожи на две винтовки, приставленные к затылку Лиама.

— Значит, я уеду.

Я оттолкнулась от балюстрады и пошла мимо Лиама, который положил руку мне на плечо.

— Не смей прикасаться ко мне.

Я отдёрнула свою руку, ледяной шок сменился жгучим гневом.

— Мне жаль, — пробормотал он, когда я проходила мимо него.

Я развернулась.

— Нет, тебе не жаль. Тебе жаль, что я узнала.

Лиам покачал головой.

— Это были просто слова. Мы не причиняли ему вреда. Именно Эйдан нажал на курок. Мы этого не делали.

— Вот повезло, да? Повезло, что он допустил эту ошибку!

Я попятилась, после чего сорвалась и помчалась через гостиную на своих дурацких каблуках, сжимая своё дурацкое платье. Я подбежала к стойке регистрации, чтобы позвонить дяде.

Когда я набирала его номер, Эйдан вышел из заднего офиса с USB-флешкой в руке — вероятно, именно на ней и был записан тот отвратительный разговор. Я выронила телефон из рук, и он с грохотом упал у моих ног, аккумулятор вылетел из него.

— Тебе следовало прислушаться к моей записке, — сказал он.

— Какой записке?

Я схватилась за грудь, словно пыталась сделать так, чтобы моё сердце не упало на пол так же, как и телефон.

— Ту, что я прикрепил к твоему велосипеду, который доставил к гостинице.

— Вы застрелили моего отца и стреляли в свою бывшую жену. Вы, в самом деле, думаете, что я зайду на чай?

— Я не фанат чая. Я бы приготовил чего-нибудь с пузырьками...

Я в отчаянии взмахнула рукой в воздухе.

— О, вы и так знаете, что я имею в виду!

На его губах появилась маслянистая улыбка.

Я присела, чтобы подобрать телефон, а затем попыталась вставить батарею обратно, но мои руки дрожали.

— Помочь? — он протянул руку.

— Нет.

После нескольких неудачных попыток я вставила аккумулятор обратно. Пока телефон включался, я сказала:

— Я знаю, что убийство моего отца было ошибкой, что вы целились в Хита. Для чего?

— У меня была своя собственная вендетта по отношению к нему. Он забрал кое-что, что я любил.

Я сомневалась, что Эйдан Майклз был способен любить, но я точно также не считала, что он мог оказаться оборотнем.

— Мне очень пригодилась эта запись, когда Хит пришёл отомстить за смерть твоего отца. Надо было видеть, как он был удивлён, когда я прокрутил её для него.

Он одарил меня улыбкой, от которой у меня по коже побежали мурашки.

Эйдан Майклз был чудовищем. Так же как и Хит Колейн. Только Хит насиловал женщин, а Эйдан стрелял в них.

— Может быть, вы и не хотели убивать моего отца, но именно ваш палец нажал на курок.

— Это угроза, малышка?

— Может быть.

— На твоём месте я был бы поаккуратнее с угрозами. Может быть, ты и сирота, но у тебя всё ещё остались люди, которых ты любишь...

Мой желудок сжался от его угрозы. Я попятилась от него, прижимая телефон к груди. Следя одним глазом за волком из стаи ручейных, я несколько раз попыталась набрать номер Джеба по памяти, но автоматический голос раз за разом сообщал мне, что я набрала неправильный номер. Чёрт.

— Может, тебя подвезти домой, Несс? — спросил Эйдан.

— Можно подумать, я позволю вам подвезти меня куда бы то ни было.

— О, я бы мог позвонить своему водителю. Тем более что у меня есть дела поважнее. Или, может, тебе стоит воспользоваться велосипедом, который я вернул? Сейчас я принесу тебе ключ от гаража.

Чьи-то шаги застучали по полу фойе, а затем грубый голос произнёс:

— Ей не понадобится этот ключ.

ГЛАВА 45

— Тебе не обязательно везти меня домой, Август, — сказала я.

— Ты права. Не обязательно, но я уже собирался уходить. Если ты не хочешь, чтобы я подвозил тебя, пожалуйста, можешь вернуться домой самостоятельно.

Он остановился у входа в гостиницу, ожидая, пока я приму решение.

Я едва не швырнула телефон в Эйдана Майклза перед тем, как помчаться к вращающимся дверям. Как только мы оказались снаружи, я сказала:

— Когда-нибудь я убью этого человека.

Август взглянул на меня, и я увидела, что в его глазах залегли тени, причиной которых была я. Возможно, не всех, но некоторых. Мы не разговаривали, пока шли к его пикапу, и молчали, пока он вёз меня домой. Когда мы добрались до моей улицы, Август, наконец, заговорил:

— Ты же не собираешься на полном серьёзе уехать из Боулдера?

— Собираюсь.

— Ты всё ещё несовершеннолетняя.

Я уставилась на тёмные окна квартиры. Дядя, вероятно, уже спал.

— Джеб поймёт, почему я не могу оставаться в Боулдере. Он поймёт, почему я не могу подчиняться человеку, которому я... я не могу доверять.

— Тебе не обязательно уезжать. Лиам не причинит тебе вреда.

— Я знаю, что Лиам не тот злобный пятнадцатилетний мальчишка, но каждый раз, когда я буду смотреть на него, я буду вспоминать, что он был соучастником убийства моего отца, — я коснулась дверной ручки. — Кроме того, мой уход пойдёт тебе на пользу.

— Каким образом? — резко спросил он. — Каким образом он пойдёт мне на пользу?

Я изогнула бровь.

— Эм. Неужели сегодняшнее собрание заставило тебя забыть о нашей парной связи?

— Меня не беспокоит наша парная связь, Несс.

— Как это возможно?

— А тебя разве беспокоит?

— Нет, но я отреклась от мужчин.

Я изобразила улыбку, которой на самом деле не чувствовала. Мама часто говорила, что если ты улыбнёшься, несмотря на то, что тебе грустно, твои эмоции, в конце концов, отразятся на твоём лице.

— В любом случае, Август Ватт, я обещаю, что на этот раз буду писать.

Он пристально смотрел прямо перед собой. Меня так и подмывало наклониться и поцеловать его в щёку, но я струсила. Я вышла из машины и захлопнула дверь, а затем поднялась по ступенькам. Пикап всё ещё не трогался с места. Август, вероятно, ждал, когда я войду внутрь. Каким же он был джентльменом...

Я позвонила в дверь. Прошло несколько секунд. Через минуту я снова позвонила в дверь, но шагов не услышала. Разве моего дяди не было дома?

Нахмурившись, я спустилась по лестнице и постучала кулаком в пассажирское окно пикапа. Август опустил его. Его телефон уже звонил, а затем по громкой связи раздался голос моего дяди.

— Да, Август?

— Несс пыталась зайти домой, но у неё нет ключей.

— Я в штабе, присматриваю за нашим пленником с Дереком и его сыном. Если ты заедешь сюда, я могу отдать тебе ключ.

Я закусила губу.

— В какое время ты будешь дома?

— Меня сегодня не будет. Я опасаюсь, что эти ублюдки ручейные могут попытаться освободить убийцу Эвереста, и не хочу рисковать.

Его жажда мести буквально изливалась из телефона.

— Хорошо, мы что-нибудь придумаем, — сказал Август.

Когда он повесил трубку, я сказала:

— Я могу...

Я собиралась сказать, что я могу сама съездить туда и обратно, но вспомнила, что Джеб взял фургон. Чёрт. Вот засада.

— А ты не против меня подвезти?

Он кивнул, и я снова села в машину.

Отъезжая от обочины, он сказал:

— Мне не нравится, что ты будешь ночевать здесь совсем одна, когда ручейные всё ещё находятся в городе.

— Я шесть месяцев жила одна в по-настоящему дерьмовом районе.

— Тогда ты не была под моим присмотром.

— Я и сейчас не под твоим присмотром.

— Несс, — вздохнул он. — Пожалуйста, пожалей меня сегодня.

Я прикусила губу и смягчилась.

— У тебя есть какие-то идеи?

— Сегодня ты останешься со мной.

— Эм.

Мне показалось, что ремень безопасности перекрыл мне кислород. Я просунула большие пальцы под туго натянутую ткань ремня и потянула за него.

— Я посплю на диване, — сказал он.

Так. Но его квартира была одним большим открытым пространством. Если бы он лёг на диване, у каждого из нас всё равно не появилось бы своего личного пространства.

— Я могла бы пойти к Фрэнку...

— Его, вероятно, ещё долго не будет дома.

Август уже направлялся в сторону склада.

Я чувствовала, что даже если я напомню ему о том, что там будет Эвелин, мало что сможет изменить исход моего вечера.

— Хорошо, но тогда я займу диван.

— На кровати удобнее.

— Это твоя кровать.

— Диван тоже мой.

На моих губах появилась тень улыбки.

— Ты знаешь, сколько девушек хотели бы сейчас оказаться на твоём месте?

— Что-то у меня от этого места уже начинает болеть одно место, так что не думаю, что много.

Он искоса взглянул на меня, и, хотя света было немного, его глаза как будто стали зеленее.

— А вот и Несс Кларк, которую я знаю и обожаю.

— Заткнись.

Он тихо усмехнулся, и это несколько сгладило острые углы этой странной ночи.

ГЛАВА 46

Подкрепившись остатками лазаньи, я приняла душ и переоделась в одну из его футболок, которая так сильно пахла им, что у меня закружилась голова. Неужели от меня теперь тоже пахло сандалом и опилками? Или Август пах так же, как я? Или, может быть, наши запахи смешались и создали совершенно другой аромат?

Я спросила его об этом, помогая ему натянуть простыню на диван.

Его веснушки, казалось, потемнели от моего вопроса, поэтому я тут же добавила:

— Что?

Он потратил массу времени на заправку простыни под сиденье дивана, после чего выпрямился и потёр затылок.

— Они имели в виду, что мы пахнем так, как будто мы, — он схватил с кофейного столика сложенное одеяло и развернул его, — как будто у нас был секс.

— О, — я сморщила нос. — Так это... запах пота?

Он разразился смехом.

Я швырнула в него подушку, которую запихивала в наволочку. Он поймал её и закончил мою недоделанную работу.

— Что я такого опять сказала? — спросила я, изогнув одну бровь.

— Что там за изнурительный секс у тебя был?

Он всё ещё улыбался.

Я провела рукой по волосам.

— Эм... у меня его не было.

— Никогда?

Его усмешка превратилась в слабую улыбку.

Я была уверена, что сейчас моё лицо было свекольно-красного цвета.

— А? – только и сказал он.

И это было действительно хуже, чем если бы он вообще ничего не сказал.

— Я не пытался смутить тебя.

— Ты не смутил меня. Просто это очень странный разговор, — я поправила одеяло, которое он бросил на диван. — С другой стороны, я не знаю, чего я лишена.

Я села, и футболка с маленьким логотипом компании Ваттов задралась на мне. Я потянула за подол.

— Хоть ты и сказал, что привык к парной связи, но ты знаешь, чего ты лишён, так что это, должно быть, отстойно.

Его кадык дёрнулся.

— В последнее время в моей голове столько мыслей: о маме, о стае, о работе... так что у меня не было времени задумываться об этом.

— Мужчины вроде должны думать о сексе каждые семь секунд.

Он фыркнул.

— Разве?

Я наклонилась и шлёпнула его по руке.

Он покачал головой, и его улыбка сделалась шире.

— Ты долго будешь это продолжать?

— Пока не уеду.

Улыбка тут же пропала с его лица. Он сел рядом со мной, диван прогнулся под его весом.

— Тебе не следует снова уезжать. Это вредно для твоего тела.

— А если я останусь, это будет вредно для моей головы. Когда Лиам перестанет быть Альфой...

— Могут пройти десятилетия...

— ...я вернусь.

Я засунула руки между коленями и сжала ноги вместе.

— Несс...

— Давай больше не будем об этом говорить, ладно? Я, правда, устала.

Вздохнув, он обнял меня за плечи, притянул к себе и поцеловал в висок. Я закрыла глаза, наслаждаясь его близостью, его запахом. Я слишком сильно этим наслаждалась.

Это было ещё одной причиной, по которой мне надо было уехать...

Я испытывала совсем не сестринские чувства по отношению к Августу, и это могло усложнить наши отношения в ближайшие месяцы.

Я вынырнула у него из-под руки.

— Ты не против, если я выключу свет?

— Давай.

Я встала с дивана и подошла к входной двери. Я коснулась цифровой панели, а затем вернулась на диван. Лунный свет проникал в открытое окно, но я и без него хорошо видела в темноте. Возможно, моё зрение не было таким же острым, как у настоящего волка, но оно было лучше человеческого. Именно благодаря этому я смогла разглядеть огромную глыбу, распростёртую на диване.

— Иди на кровать, Несс.

— Но это твоя кровать.

— Мы вроде бы уже это обсуждали.

— Ладно.

Я подошла к лестнице и поднялась на мезонин, затем забралась на гигантскую кровать и скользнула под толстое одеяло. Я не была уверена, что смогу заснуть. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я снова слышала ту запись у себя в голове.

Снова и снова.

"А что если сделать так, как будто это несчастный случай на охоте, тогда ты сможешь обвинить того охотника".

Я лежала с открытыми глазами до тех пор, пока темнота не стала немного светлее.

Немного зеленее.

Немного голубее.

Я увидела себя бегущей.

Рядом с большим чёрным волком с улыбающимися серебристыми глазами.

"Как думаешь, ты сможешь поймать эту белку, малышка?"

Я бросилась за пушистым грызуном, который спиралью забирался по стволу сосны, и сдёрнула его с дерева.

"Слишком просто, папа".

"Быстро перекуси ей шею. Не надо, чтобы она страдала".

Через секунду белка перестала двигаться. Мы устроили беличий пир, с наших носов капала кровь. То есть, в основном с моего.

Мой отец наблюдал за происходящим, его глаза сияли от гордости. Внезапно он резко повернул голову в сторону, навострил уши и, развернувшись, напряг мышцы для прыжка.

"Несс, беги!"

Мы не успели убежать.

Пуля просвистела в застывшем воздухе и с хлопком вонзилась в его шкуру. Он пошатнулся и упал, из него брызнула кровь и залила мне лицо, смешавшись с кровью бéлки.

Я выла и выла, мой плач разносился по лесу, точно сорванные пушинки одуванчика.

Внезапно что-то тяжёлое придавило меня к земле. Я зарычала, начала извиваться и царапать нападавшего, пытаясь сбросить его с себя.

— Несс, проснись! Это всего лишь я.

Мои веки распахнулись. Август оседлал меня и удерживал руками мои запястья. Струйка крови сочилась из тонкой раны прямо у него под глазом.

Я ахнула.

— Твоё лицо!

— С моим лицом всё в порядке.

— У тебя кровь идёт.

Я с силой попыталась высвободить свои запястья из тисков его рук. Он отпустил меня, и я провела кончиками пальцев по полоске кожи, которую содрала. Я знала, что прикосновение к порезу не остановит кровавый поток, поэтому я вывернулась из-под Августа, села и поднесла край своей футболки к ране.

— Чёрт. Прости.

— Всё в порядке.

Он прикрыл глаз, и я зажала рану.

При виде крови я вспомнила о том, как мой отец истекал кровью. Только тогда в том лесу её было гораздо больше.

Я содрогнулась и закрыла глаза.

Большие тёплые руки сжали мои похолодевшие щёки.

— Посмотри на меня.

Я повиновалась.

— Это был кошмарный сон. Ты проснулась. Ты в безопасности.

Я втянула нижнюю губу и опустила ткань футболки, желая осмотреть его разодранные раны. Порез у линии роста его волос уже затягивался.

— Я же больше нигде тебя не поцарапала?

Он улыбнулся.

— Ты очень старалась.

Он откинулся назад на пятки, и его улыбка дрогнула, когда его взгляд опустился на полоску обнажённой кожи между моим чёрным нижним бельём и скомканной хлопчатобумажной футболкой, которую я всё ещё держала в руках.

Я выпустила её край, и он упал вниз.

Проведя ладонью по своим коротким волосам, Август развернулся, чтобы слезть с кровати, но я протянула руку и поймала его за локоть.

— Не мог бы ты остаться со мной? Пожалуйста?

Я чувствовала себя невероятно по-детски, прося его об этом.

— Только до тех пор, пока я снова не засну.

Прошло несколько секунд, прежде чем он кивнул. Он сделал это с таким трудом, что я почти пожалела о своей просьбе. Я снова легла и засунула руки под подушку.

— Я постараюсь больше не нападать на тебя, — сказала я, прижимаясь щекой к мятой ткани, которая стала влажной из-за слёз или пота — хотя, возможно, из-за того и другого.

Я понаблюдала за тем, как Август пытается устроиться поудобнее рядом со мной. Он не рискнул забраться под одеяло. Его длинные ноги в серых спортивных штанах растянулись по всей длине матраса.

— Я случайно не украла твою половину кровати? — спросила я, когда он закинул одну руку за голову.

Он лежал на спине, его футболка задралась, обнажив упругую загорелую кожу с дорожкой тёмных волос. Я резко закрыла глаза, но эта картинка уже запечатлелась на сетчатке моих глаз и творила странные вещи с моим животом... И ниже. Я сжала бёдра и перевернулась.

— Обычно я занимаю её всю, — сказал он.

Я отползла на край матраса, чтобы не занимать много места.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь освободить для тебя пространство.

И для себя.

Мне нужно было больше пространства.

Он фыркнул.

Я не стала его шлёпать; я не смела коснуться его. Но он коснулся меня. Он затащил меня обратно на центр кровати. Вот только его руки были далеко от моего тела.

— Как ты это сделал? — спросила я, отчасти завороженно, отчасти испуганно.
Управлять движениями другого человека, не прикасаясь к нему, можно было только с помощью магии, которую я никак не могла постигнуть своим разумом. И да, я знаю... Я могла перевоплощаться в оборотня.

— Я потянул за веревку, которая нас соединяет.

Мой пупок всё ещё пульсировал.

— Ты можешь научить меня, как это делается?

Не то чтобы мне было бы много пользы от этой способности после моего отъезда...

— Тебе надо сосредоточиться на этой веревке. Визуализируй её. Для меня она голубая и блестящая. Как только ты её представишь, ты должна втянуть живот, и он начнёт сворачивать её. Во всяком случае, так это делаю я. Может быть, для тебя всё будет по-другому.

— Могу я попробовать?

Он кивнул.

Я наморщила лоб, сосредоточившись. Я увидела эту веревку. Она не была голубой, но блестела. Я попыталась осмыслить всё это и втянула живот. Я почувствовала напряжение, но тело Августа не сдвинулось ни на дюйм.

— Я больше и тяжелее тебя.

Я снова попыталась. И снова провалилась.

— Ты хотя бы чувствуешь её?

— Да.

Он улыбнулся.

— Мне щекотно.

— Ты можешь протащить моё тело на несколько метров, но когда это делаю я, тебе становится щекотно? Чёрт. Это нечестно.

Он улыбнулся ещё сильнее, но поморщился, когда его улыбка натянула кожу, которую я поцарапала. Я протянула руку, провела большим пальцем по порезу, и у Августа перехватило дыхание.

— Больно? — спросила я.

— Я в порядке, Несс.

Он убрал мою руку со своего лица.

Наши головы были так близко, что я могла видеть форму каждой из его веснушек. Я помнила, как в детстве попыталась искать созвездия на его коже. Я помнила, что мне это удавалось, хотя и не помнила названий тех созвездий, что я находила на нём.

— О чём ты думаешь? — сказал он хриплым шёпотом.

— Я пыталась вспомнить названия созвездий, которые я искала среди твоих веснушек.

— Кассиопея. Ты была убеждена, что это, — он взял указательный палец моей руки, которую всё ещё держал, приложил его кончик к своей повреждённой щеке и провел им вниз, затем прямо, а затем снова вниз и, наконец, наверх, — Кассиопея.

Его тёплое дыхание коснулось моего носа, но мой живот пылал теперь сильнее, чем моё лицо. Я опустила глаза на его рот, задавшись вопросом, каково это будет — поцеловать его. Его дыхание сбилось, как будто он мог прочитать ход моих мыслей, как будто он мог почувствовать их через нашу связь. Возможно, так оно и было.

Я высвободила палец, который он всё ещё сжимал, и провела кончиком по твёрдой поверхности его щеки, по тёмной щетине на подбородке, и дальше вниз по его сильной шее. Я наблюдала за движением своего указательного пальца, который огибал контуры его тела. Я проследила за тем, как он обогнул его широкое плечо и спустился вниз вдоль его точеного бицепса. Когда мой палец касался его обнажённой кожи, она покрывалась мурашками.

Я ждала, что он положит конец моим исследованиям. Ждала, что он спросит, что на меня нашло, но он молчал, предоставляя мне доступ к его соблазнительным формам. Я очертила острый край его локтя, затем провела прямую линию вниз по внутренней стороне предплечья, где кожа была самой нежной, и остановилась, когда достигла центра его ладони.

Только тогда я осмелилась взглянуть в его глаза цвета мха, которые очаровывали меня всё моё детство. Его зрачки пульсировали, пожирая радужку. Я медленно придвинулась к нему ближе, пока мои губы не оказались на одной линии со следами засохшей крови на его щеке. Я прижалась ртом к его коже и высунула язык, чтобы слизнуть медное пятнышко. Никогда и ни за что я не могла бы подумать, что буду лизать лицо Августа. Возможно, если бы я была покрыта мехом, но не кожей. Если бы на мне был мех, этот поступок можно было бы расценить как игру или проявление нежности. Но прикосновение к коже было более интимным.

Август, который лежал совершенно неподвижно, наконец, пришёл в себя. Рука, к которой я всё ещё прикасалась, сомкнулась на моей, сжав мои пальцы, а другая его рука скользнула мне под голову и зарылась в моих волосах. Август осторожно потянул за мою голову, чтобы оторвать мой рот от своей щеки.

— Несс...

Моё имя прозвучало как порыв ночного ветра, от которого дрожали и раскачивались сосновые иголки.

— Если ты поцелуешь меня, то тогда уже не сможешь уехать, — пробормотал он.

Мне понадобилось мгновение, чтобы понять смысл его слов.

— Почему нет?

— Потому что ты не можешь накормить голодающего мужчину, а потом отнять у него еду.

Если бы его голос не был таким низким и хриплым, я бы, возможно, посмеялась бы над этой метафорой, но тембр его голоса дал мне понять, что он говорил серьёзно.

— Ты найдёшь еду получше, — наконец, сказала я, и моё сердце застучало, заставив трепетать серую хлопковую ткань, в которую было завёрнуто моё тело.

Пальцы, обхватившие мой затылок, расслабились, скользнули к шее, а затем обратно вверх.

— Как долго?

Я подумала, что он спрашивает меня, как долго я ещё планировала оставаться здесь, и я сказала, что до утра.

— Нет, Несс. Как долго ты испытываешь ко мне эти чувства?

О.

О...

Я опустила ресницы, тепло потоком устремилось к моей груди.

— Уже некоторое время. С того дня, когда мы купались в озере. Но эта связь... она меня смущает. Каждый раз, когда ты прикасаешься ко мне... Даже когда ты делаешь это случайно...

— Я ничего не делаю случайно.

Я резко перевела своё внимание на его лицо, тёплый поток распространился и согрел каждую часть моего тела.

—В общем, когда это случается, со мной что-то происходит, Август. Что-то такое, что, как мне кажется, я не должна чувствовать. Что-то такое, о чём, как мне кажется, мне не стоит тебе рассказывать.

И всё же, я сейчас признавалась ему в своих самых глубоких и самых тёмных тайнах.

— Ты поэтому злилась на меня за то, что я называл тебя Ямочки или ребёнком? Потому что ты думала, что я видел в тебе только маленькую девочку?

Я кивнула, и та дерзость, внезапно овладевшая мной, начала ускользать сквозь пальцы, точно раскрошившийся камень.

Он молчал так долго, что я сказала:

— Если ты сейчас же не скажешь что-нибудь, я умру от стыда.

Его пальцы скользнули вверх по моей шее и снова остановились на затылке, слегка приподняв его вверх.

— Что бы ты хотела, чтобы я сказал?

Я скривила губы, а потом пробормотала:

— Что ты чувствуешь то же, что и я, хотя бы немного.

— Но если я скажу это, я солгу.

Моё сердце сжалось от унижения, а затем я зажмурилась, плотно закрыв глаза.

— Я солгу, потому что, что бы ты ни чувствовала, я чувствую это в десятикратном размере. Я чувствую себя так с тех пор, как ты вошла в ту гостиную с высоко поднятым подбородком. С тех пор, как между нами установилась эта связь, что заставляет меня сдерживать себя и не дать этому поцелую случиться.

Я открыла глаза, унижение сменилось чем-то совершенно другим. Чем-то, что заставляло нашу связь гудеть.

— Почему?

— Потому что, как только ты окажешься далеко от Боулдера, далеко от меня и нашей связи, ты перестанешь хотеть меня, но я не перестану хотеть тебя.

— Ты этого не знаешь.

— Того, что я не перестану хотеть тебя? О. Я это знаю. Я был в... — он облизнул свои чувственные губы, отчего они заблестели. — Нас разделял океан, и я не мог выбросить тебя из головы, Несс. И это сильно выбивало меня из колеи. Я не был сосредоточен на команде, на миссии. Всё, о чём я мог думать, это о тебе и о том, через что тебя заставляла проходить стая, и что ты чувствовала. А потом, когда Коул сказал мне, что Лиам...

Он перекатился на спину, отпустив мою руку, но обхватив другой рукой мои плечи. Я положила голову ему на плечо, мои волосы рассыпались веером по его руке. Он провёл по ним пальцами, отчего кожу моей головы начало покалывать, всю меня начало покалывать.

— Когда Коул сказал мне, что Лиам начал подкатывать к тебе, я был ослеплён такой ревностью, что совершил серьёзную тактическую ошибку, которая подвергла риску одного из моих ребят. Это было ужасно, Несс.

Он вздрогнул и на долгую секунду закрыл глаза.

Я прижала ладонь к его груди, поймав быстрый ритм его сердцебиения кончиками своих пальцев.

— Прости.

— Это не твоя вина, солнышко. Это я оставил тебя. А не наоборот.

Только вот теперь это я говорила о том, чтобы оставить его. Что, если бы он действительно нашёл еду получше? Одна только мысль о том, что та официантка или Сиенна могли расположиться там, где сейчас лежала я, заставила меня стиснуть зубы.

— Я соврала, — сказала я, пытаясь ослабить напряжение у себя в челюсти. Я не отрывала взгляда от ладони, прижатой к его груди. — Я была влюблена в тебя, когда ещё была ребёнком. В прямом смысле. И я знаю, что это могло беспокоить тебя. Но ты был для меня всем. Ты значил для меня так много. Помнишь тот день, когда ты позволил мне пойти с тобой на свидание в кино с Бетси, или как там её звали?

Её лицо промелькнуло у меня перед глазами.

— Я ненавидела её округлые формы и каштановые волосы, ведь я сама была плоской, как доска, и блондинкой. Я ненавидела, что ты трогал и трогал её волосы. Её руку. Я так ненавидела это, что притворилась, будто у меня болит живот, чтобы ты отвёз меня домой. Чтобы ты остался со мной. Чтобы ты прикоснулся к моим волосам.

Какое-то время он ничего не говорил, словно пытаясь вспомнить. Или, может быть, после моего заявления он пожалел, что признался мне в том, что я ему нравлюсь.

— Её звали Кэрри.

О, божечки. Он её запомнил. Но что ещё хуже, он улыбнулся, вспомнив о ней. Мне было бы менее больно, если бы он ударил меня по рёбрам.

Он накрутил кончики моих волос на свои пальцы.

— Она порвала со мной в ту ночь, потому что я предпочёл тебя ей.

Его улыбка стала немного шире.

— Я знал, что ты влюблена в меня, но...

— На самом деле это была не влюблённость, а увлечение, — я поморщилась. — И я, честно говоря, понятия не имею, зачем я тебе всё это рассказываю.

— Думаю, я знаю.

— Правда?

Он перекатился на бок.

— Потому что ты решила испытать мою волю.

Он пристально посмотрел мне в глаза.

— Или сломать её...

— Это работает?

— Когда у тебя что-то не получалось?

Я улыбнулась, но потом моя улыбка исчезла. Затем, в порыве смелости — или глупости — я сократила расстояние между нашими губами, накрыв его губы своими.

Из его груди вырвался стон, и он оторвал свои губы от моих губ.

— Так ты остаёшься?

Его грудь поднималась и опускалась.

— Не думаю, что я смогу...

Он вздрогнул.

— Дай мне закончить моё предложение. Ты не дал мне закончить моё предложение.

Его взгляд скользнул по моему лицу.

— Закончи своё предложение.

Моё сердце колотилось уже где-то в районе моей челюсти, моих губ, подбородка, лба, но я повторила то, что сказала, и добавила последнее слово, которое меняло всё.

Для него.

Для меня.

Для нас.

— Не думаю, что я смогу уехать.

Я не хотела отвечать перед Лиамом, и я не знала, как я с этим справлюсь, если останусь, но я не была готова бросить Августа, Эвелин или Джеба. Я не хотела терять способность перевоплощаться в могущественного зверя, так же как и не хотела покидать дом, в который я только что вернулась.

Август сжал мой подбородок с душераздирающей нежностью.

— Мне нужно, чтобы ты была совершенно уверена в этом.

— В этом?

— В том, что ты хочешь остаться. Быть со мной.

Он провёл большим пальцем по моей нижней губе.

— Я хочу, чтобы ты была моей парой, Несс. Не сегодня. Не завтра, но до Зимнего солнцестояния. Мне нужно знать, хочешь ли ты этого тоже. Потому что это не простое увлечение. По крайней мере, для меня.

Он говорил о вечности. Вечность пугала меня до чёртиков.

— У меня даже никогда не было отношений, Август.

— Значит, ты не готова?

— А ты готов?

— Я был с другими людьми. Я знаю, каково это, и я понимаю, насколько драгоценно то, что мне было дано. Насколько драгоценна ты.

Он погладил меня по щеке.

— Я хочу быть с тобой, Август — только с тобой — и я видела, каково это. Я не соглашаюсь на тебя, потому что ты случайно оказался рядом и волшебным образом связан со мной. Но я не хочу обещать тебе вечность, потому что это пугает меня, — я облизала пересохшие губы кончиком языка. — И если тебе этого недостаточно...

Он обхватил рукой мой затылок и притянул моё лицо поближе к своему, прерывая поток моих мыслей и слов. Прижавшись к моим губам, он прошептал:

— Только со мной.

— Только с тобой, — сказала я мужчине, лежащему рядом, такому знакомому и в то же время, незнакомцу.

Он прижался своими губами к моим губам, и веревка, которая связывала нас, начала притягивать меня всё ближе и ближе. Я не знала, притягивал ли он меня или я сама это делала. Всё, что я знала, это то, что каждая из наших костей выровнялась относительно друг друга; каждый сантиметр нашей плоти сросся до такой степени, что невозможно было различить, где начинался один из нас и заканчивался другой.

И тот факт, что мы идеально подходили друг другу, пугал меня больше всего на свете, потому что, если бы мы расстались, это разорвало бы не только наши сердца. Это разорвало бы и наши тела.

ГЛАВА 47

Сон накрыл меня так же тихо, как рассвет, выползающий из-за горизонта, который заключил меня в свои объятия, так же как и Август. Я чувствовала себя в безопасности, и такой спокойной и удовлетворённой, какой не чувствовала себя уже очень давно. Всё, что мы делали, это целовались, наши пальцы не осмеливались касаться всех тех сантиметров кожи, которые были теперь в нашем распоряжении и которые мы могли исследовать. Я чувствовала, что Август боится спугнуть меня, двигаясь в слишком быстром темпе.

Я оценила эту его неторопливость. С Лиамом всё было поспешно. Мы целовались так, словно у нас не было времени, и в каком-то смысле так оно и было, хотя тогда никто из нас этого не знал.

Когда солнце поднялось выше, я погладила длинные пальцы Августа, лежавшие на моём животе и прижимавшие меня к нему. Я думала о той ужасной записи, размышляя о том, как низко могут пасть мужчины, чтобы сохранить то, что они считали своим, а затем я подумала о своём отце, пожелавшем стать Альфой.

Мне показалось странным, что он жаждал лидерства. Хотел ли он этого, чтобы ввести меня в стаю, как намекал Хит, или это была его жизненная цель? Знала ли моя мама о его намерениях?

Моя мама, которая была парой для другого мужчины...

Когда я лежала рядом с тем, кто должен был быть моим, я задавалась вопросом, было ли ей трудно сопротивляться этому притяжению. Возможно, это не было таким уж подвигом, учитывая, что её партнёр не был ни нежным, ни милым. Однако тот факт, что ей это удалось, убедил меня в том, что я оказалась в постели Августа не из-за какой-то магии. Если бы Август был жестоким нарциссом, я бы держалась от него подальше.

Словно почувствовав, что я думаю о нём, Август пошевелился позади меня, и пальцы, которые я ласкала, сжали мою футболку и приподняли меня немного повыше вдоль его тела. Я улыбнулась, поняв причину, по которой он изменил моё положение... почувствовав эту причину своим копчиком. Его губы соприкоснулись с моей лопаткой и запечатлели самый тёплый и мягкий поцелуй, который проник сквозь барьер хлопка и кожи. После этого они переместились к изгибу моей шеи и прижались к ней дразнящим поцелуем, а затем он проделал свой путь ещё выше, к чувствительному месту сразу за мочкой моего уха.

Всё ещё улыбаясь, я развернулась в его объятиях лицом к нему.

Он улыбнулся мне в ответ, хотя его улыбка показалась немного нерешительной, но от неё моё сердце забилось вдвое быстрее.

— Никаких сожалений? — наконец, спросил он.

— Нет.

Он провёл костяшкой пальца по моей щеке, погрузив её в ямочку, после чего очертил ей линию моего подбородка.

— А что насчёт тебя? — спросила я.

— Я сожалею только о том, что наступило утро.

— Ты боишься, что я превращусь в тыкву?

Он засмеялся, а затем прижал свой прекрасный смеющийся рот к моему и излил в меня глубокие ноты своей радости. По мере того как поцелуй углублялся, форма его губ начала меняться, они начали раскрываться всё шире и шире. Он притянул меня к себе, всю меня, от моего языка до моего тела. И когда выпуклость, натянувшая его спортивные штаны, прижалась к моим бёдрам, он оторвался от моего рта и слегка отстранил меня, как будто боялся поранить.

Изучив моё лицо, он заправил прядь волос мне за ухо.

— Похоже, я всерьёз сэкономлю на горячей воде.

Я изучающе посмотрела на него в ответ. На его зрачки, окружённые коричневым цветом, который переплавлялся в ярчайший зелёный с золотыми крапинками, на россыпь шоколадных веснушек на его светло-коричневой коже, на тёмно-каштановую щетину на его продолговатой челюсти, на едва заметный шрам, оставшийся после моего ночного нападения.

— Я компенсирую твой холодный душ, приняв свой горячий, — сказала я.

Его зрачки расширились, и он провёл своим носом по моему носу.

— Планируешь как-нибудь снова принять здесь душ?

Моё тело охватил жар. Что, чёрт возьми, побудило меня сказать это?

— Нет... Эм... только если я окажусь в затруднительном положении...

— Тогда я надеюсь, что ты будешь часто попадать в затруднительное положение.

Он улыбнулся, а я попыталась унять нарастающий жар.

— Я мог бы даже организовать его тебе.

Он оставил короткий и обжигающий поцелуй на моих губах, который совсем не помог мне охладиться.

— Кажется, мне тоже нужен холодный душ, — пробормотала я.

— Я бы предложил принять его вместе, но это только помешает нашей цели.

— Это точно.

Он убрал ещё одну прядь волос с моего лица, затем приподнял мои волосы и отпустил их, наблюдая за тем, как каждая прядь падает вниз.

— Как настоящее золото.

Я фыркнула, что прозвучало совсем неженственно.

— Если бы это было так, у меня бы сейчас не было долгов.

Его взгляд стал настороженным.

— Ты же сказала, что у тебя не...

— Совсем пустячные, — я прикусила нижнюю губу. — Ничего такого, с чем я не смогла бы справиться.

— Сколько?

— Не скажу.

— Почему нет?

— Потому что это личное.

— Как и мы с тобой. Сколько?

— Пожалуйста, оставим этот разговор.

Он перекатился в сидячее положение.

— Ладно. Мы оставим этот разговор.

Мои губы приоткрылись от того, как быстро он сдался.

— Спасибо.

— Мм-хмм.

Он переместился к изножью кровати, затем развернулся и взялся за лестницу.

— Сейчас я собираюсь принять душ, который мне так необходим. И еще заварить кофе.

Я приподнялась на локтях.

— Слушай, ты не мог бы написать Джебу, чтобы узнать, дома ли он? Мне нужно возвращаться в квартиру.

— Будет сделано.

Я снова ненадолго легла и понаблюдала за игрой света и тени на бетонном потолке, задумавшись над тем, что мне теперь делать, если я остаюсь — не в профессиональном смысле, а в стае. Придётся ли мне посещать собрания? Чем закончилась вчерашняя встреча? Если бы у меня был мой телефон, я бы позвонила Саре. С этого момента я решила больше никогда не выходить из дома без него, или без ключей, или без кошелька, если уж на то пошло. Я всегда гордилась тем, что могла бы выжить одна в любом городе, только вот, если бы это действительно было так, я бы взяла с собой сумку прошлой ночью. Я впилась пальцами в тёплое одеяло и посмотрела на вмятины, которые они оставили на нём. С другой стороны, если бы я взяла свою сумку, я бы не спала сейчас на этой кровати, похожей на облако, в обнимку с сексуальным оборотнем. Одна только мысль о той ночи заставляла меня мурчать — только по-волчьи.

Когда кофеварка начала булькать, я встала с кровати и потянулась, после чего вниз спустилась по лестнице. Деревянный пол под моими ногами был прохладным, но воздух был восхитительно тёплым. Я заметила своё платье на одном из барных стульев на кухне и начала раздумывать, не надеть ли снова эту вещицу, вызывающую зуд, но решила остаться в футболке Августа. Она была удобнее фатина и достаточно длинной, чтобы прикрыть мою попу.

Я прошла на кухню и осмотрела шкафчики, пока не нашла тот, в котором стояли кружки. Я не увидела среди них двух одинаковых. Я начала перебирать кружки, улыбаясь некоторым фразам, напечатанным на них. Я резко вздохнула, когда мой взгляд остановился на тяжёлой грязно-зелёной кружке. Я достала эту керамическую кружку и просто уставилась на неё.

Она вовсе не была волшебной — в отличие от вонючих деревянных артефактов — и всё же в этой конкретной кружке было волшебство. Она заставила время повернуться вспять. Я увидела себя сидящей за гончарным кругом, мои волосы заплетены в две длинные косы. В отличие от большинства других детей, которые делали что-то для своих родителей, я решила сделать что-нибудь для Августа. Я погладила ручку, покрытую глазурью. Точно так же и Август коснулся её тогда, когда я подарила её ему семь лет назад.

Я благоговейно поставила кружку на стол, затем налила в неё кофе, первый глоток которого заставил меня тихо застонать.

Что-то пискнуло, а затем дверь распахнулась. Я застыла с кружкой на весу.

— Август, я принёс... — Коул замолчал, заметив меня.

Мы уставились друг на друга, а затем скрипнула другая дверь, и Август вошёл в кухню. Полотенце было небрежно обернуто вокруг его бёдер. Запах его сандалового мыла чуть не задушил меня. Или, может быть, меня начало душить моё учащенное сердцебиение?

Пока Август топтался у меня за спиной, вероятно, доставая себе кружку для кофе, я начала раздумывать о том, чтобы нырнуть за остров в надежде, что Коул меня не заметит.

— Это не то, чем кажется, — выпалила я.

Но потом я почувствовала спиной тепло всё ещё влажного тела Августа.

— Это именно то, чем кажется.

О... Боже, убейте меня. Но поскольку никто меня так и не убил, я мягко толкнула Августа локтем и отступила в сторону, чтобы он находился не так близко к моей попе.

Дурацкая ухмылка появилась на губах Коула, когда он подошёл к нам.

— Чёрт.

Я стала доказывать себе, что могло быть и хуже. Это мог быть Нельсон или Изобель, которые могли войти в эту дверь вместо Коула.

— Мама передает кексы.

Он уронил пластиковый контейнер на остров.

— А я передаю свои поздравления.

Неужели кто-то только что включил отопление? Я была почти уверена, что начала потеть. Я поставила свою кружку на стол. Горячий кофе ещё больше этому способствовал. Я смущённо потянула за подол своей футболки. Не то чтобы Коул мог видеть мои ноги за островом. Как бы я хотела, чтобы это был настоящий остров — с пальмами, песчаными дюнами и прочим.

Вот дерьмо. По-видимому, я действительно питала слабость к пальмам.

— Эм.

Я развернулась.

— Август, мы можем по-быстрому поговорить?

"Наедине" произнесла я одними губами.

Его взгляд оторвался от Коула и вернулся ко мне. Сила его взгляда, в сочетании с самодовольной улыбкой, украшавшей его губы, заставила моё сердце остановиться.

— Конечно.

Он кивнул головой в сторону ванной.

Я практически бросилась туда.

— Если хотите, я могу уйти, — сказал Коул, садясь на один из барных стульев.

— Мы только на минутку, — заверила я его.

— На минутку? — Коул удивлённо фыркнул. — Долгие недели сексуальной неудовлетворенности дают о себе знать?

Август показал ему средний палец и последовал за мной. Я закрыла дверь и даже заперла её, хотя это было нелепо. Не то, чтобы Коул собирался ворваться сюда. Поэтому я решила отпереть её обратно.

— Дай угадаю, ты хочешь, чтобы я сменил код на двери?

— Что? Нет. То есть... может быть, — я провела рукой по волосам. — Вообще-то, это не то, что я хотела обсудить.

Он скрестил руки на своей широкой, очень широкой груди. Я начала теребить своё запястье с внутренней стороны, чтобы собраться с мыслями, но мой взгляд в запотевшее зеркало свёл мои попытки на нет. Стекло прояснилось, так что теперь я могла видеть V-образную спину Августа, которая, откровенно говоря, была такой же соблазнительной, как и его передняя часть.

— Ты в порядке, милая?

Я скрутила волосы в длинный жгут, чтобы убрать их с шеи, и чтобы они не смогли воспламениться от моей кожи.

— Эм. Да, но...

— Ты не хочешь, чтобы кто-то про нас знал?

Я закивала, словно маньяк.

— Почему?

— Потому что. Лиам и я, мы только что расстались...

— Это случилось три недели назад.

Неужели прошло уже три недели? Ладно, хорошо. По крайней мере, я не была совсем уж распутной.

— И всё же, не могли бы мы пока держать это в секрете? Всего пару недель...

Август прислонился спиной к белой эмалированную раковине и приподнял одну бровь.

— Зачем?

— Затем...

— Затем что?

Ох. И почему он не мог просто смириться с этим?

— Потому что я боюсь задеть чувства Лиама.

— Он не боялся задеть твои чувства.

— Я сама застала его с другой. Он не хвалился передо мной тем, что у него был секс.

— Я говорил не о сексе. Я говорил о том, что произошло "У Трейси”, — в его глубоком голосе послышались резкие нотки. — Несс, у тебя всё ещё есть чувства к нему?

— Что? — я моргнула. — Нет.

— Ты уверена?

— Конечно, уверена.

Его кадык дёрнулся раз, другой. Затем он вздохнул, оттолкнулся от раковины и сделал шаг ко мне. Он расцепил руки, которые тут же обвил вокруг моей талии.

Я подняла голову.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я ревную, и дальше, вероятно, станет только хуже. Хотя я не знаю, как это возможно, учитывая тот факт, что я уже сейчас готов свернуть шею любому, кто хотя бы просто посмотрит в твою сторону, — он кивнул головой на дверь. — Включая Коула.

— Тебе не нужно ревновать. Я обещаю. Я просто нервничаю. Что, если твои родители будут в ужасе?

— Мои родители уже любят тебя как дочь.

— Вот именно.

— Что вот именно?

— Им может показаться странным, что мы с тобой... ну, ты понимаешь...

Он улыбнулся, посмотрев на меня сверху вниз.

— Тебя забавляет, что я нервничаю из-за этого?

— Немного. Ты такая милая, когда краснеешь.

— Щенки тоже милые. И я не краснею.

— Краснеешь. Ну, хорошо, ты потрясающе красива, и я самый счастливый ублюдок во всём мире.

Я закатила глаза.

— Не надо преувеличивать.

— Я констатировал суровый факт, Несс. Ты самая красивая девушка, а я самый счастливый парень.

Он наклонился и украдкой поцеловал меня.

— Но я не думаю, что мы сможем скрывать всё это в течение нескольких недель. Может быть, несколько дней.

Я кивнула.

— Несколько дней — это хорошо.

Он снова поцеловал меня, заставив мои губы раскрыться и углубив поцелуй, пока плитка под моими ногами не исчезла. И она действительно исчезла, потому что он поднял меня и прижал к тёплой стене. Я обхватила его ногами за талию, чтобы не упасть, и так увлеклась нашим поцелуем, что мой мозг в блаженстве отключился.

Но тут зазвонил телефон, а за дверью раздался голос Коула, и я с глухим стуком вернулась в настоящее. Август осторожно опустил меня на пол, твёрдая выпуклость, натянувшая его полотенце, скользнула по внутренней стороне моих бёдер. Моя голова закружилась от желания, поэтому я прислонилась спиной к стене, чтобы успокоить своё учащенное сердцебиение.

Август обхватил мою голову ладонями и вдохнул воздух, который я выдохнула.

— Возможно, мне придётся принять ещё один душ, — его хриплый голос только усилил моё оцепенение, вызванное желанием.

Раздался стук в дверь.

— Ребята, извините, что прерываю, но тут кое-что произошло, так что, если вы двое не возражаете сделать небольшой перерыв...

Я открыла дверь так быстро, что Коул чуть не упал внутрь ванной комнаты.

— Что произошло?

— Джулиан только что бросил вызов Кассандре Морган.

Я нахмурилась.

— В каком смысле бросил ей вызов?

— Кто быстрее пробежит в мешке из-под картошки, — сказал Коул, и в то же время Август прошептал:

— Не может быть...

— Ещё как может, — Коул покрутил телефон между пальцами. — И я пошутил насчёт мешков.

— Он бросил ей вызов, чтобы стать Альфой ручейных? — выпалила я. — Что она сказала?

Он глубоко вздохнул.

— Когда Альфа бросает вызов другому Альфе, Несс, есть два варианта. Второй Альфа либо оставляет свою территорию и убирается, либо соглашается на дуэль и надеется, что претендент встанет не с той ноги.

— Ей придётся отказаться от Бивер-Крика? — спросила я.

— И от гостиницы. И любой другой земли, которая принадлежит им. Это закон стаи... закон сильнейшего.

— Это смелый шаг со стороны Джулиана, — сказал Август.

Коул перестал крутить свой телефон.

— Он либо станет легендой, либо прослывет идиотом, это уж точно.

— Как ты думаешь, он бросит вызов Лиаму в следующий раз? — спросила я.

— Джулиан сделал бы это раньше, если бы хотел получить землю нашей стаи, — сказал Август.

— Джулиан, вероятно, боялся делать это раньше, — сказал Коул, — из-за слухов о нашем эволюционном преимуществе.

— Эволюционном преимуществе? — спросила я.

— В нашей стае одни мужчины, — сказал Коул. — И прежде чем ты разорвёшь меня на части, я не сам придумал этот термин и не считаю, что мы более развиты. Я просто предположил, почему Джулиан никогда не бросал вызов Хиту.

— Но что, если он бросит вызов Лиаму? — спросила я. — Или она?..

Было бы глупо не принимать во внимание Кассандру, учитывая, что она уже победила одного Альфу.

— Если кто-нибудь из них вызовет Лиама на дуэль, полагаю, он будет драться, — сказал Коул.

Моё сердце подскочило к горлу и увеличилось в объёме так, что мне стало очень трудно дышать. Август начал рисовать небольшие круги на моей пояснице.

— С нами всё будет в порядке, — сказал он.

Чёрные точки заплясали у меня перед глазами.

— С ним всё будет в порядке, — добавил он уверенным шёпотом, чувствуя, что мне нужно подтверждение того, что жизнь Лиама вне опасности.
Август перестал описывать ладонью круги на моей спине и вместо этого притянул меня к себе, а затем поцеловал в лоб и повторил:

— С ним всё будет в порядке.

Я вцепилась в руку, обхватившую меня за талию, как будто это было единственное, что удерживало меня от падения.

— Эй, Коул, — сказал Август, и я почувствовала, как его сердце глухо стучит у моей лопатки, — держи то, что ты видел этим утром, при себе.

Коул кивнул.

— Конечно, дружище.

Он оттолкнулся от дверного косяка.

— Кто-нибудь хочет кексик?

У меня так сдавило горло, что я вряд ли смогла бы проглотить даже кофе.

— Мне нужна... одежда. Мне нужна одежда. Джеб... — хрипло прошептала я.

— Он дома. Дай мне одеться, и я отвезу тебя.

— Хорошо, — выдохнула я.

Август высвободил свою руку, но переплёл свои пальцы с моими и потащил меня обратно на кухню. Я забралась на барный стул, а он пошёл в сторону прохода рядом со своей ванной — я предположила, что там находился шкаф.

Наливая себе чашку кофе, Коул наблюдал за мной из-под своих светлых ресниц.

— Я удивлён, что ты всё ещё переживаешь за него после прошлой ночи. Ты выглядела такой рассерженной, что, казалось, была готова его убить.

А? Его? Ах да... Лиама.

— Единственный человек, которому я желаю смерти это Эйдан Майклз.

Коул упёрся локтями в остров.

— Могу я спросить тебя кое о чём?

Я осторожно сжала губы.

— Какие у тебя намерения? — спросил он.

— Это действительно не твоё дело, Коул.

— Я просто хочу знать, серьёзно ли ты относишься к нему. Это всё. Он через многое прошёл. И прежде чем ты на меня зарычишь, я знаю, что ты тоже, но он... ну, он...

Он зажал телефон между ладонями. Его пальцы были такими же толстыми, как у Мэтта, и покрыты такими же светлыми волосками.

— В общем, я пытаюсь сказать тебе, что я надеюсь, что ты не пытаешься заменить им Лиама.

Несмотря на то, что мне не нравилось его недоверие, я не могла не восхититься той заботой, с которой он относился к Августу, и это была единственная причина, по которой я ответила:

— Я не пытаюсь заменить им Лиама.

— Коул, — резко сказал Август, выходя из шкафа, одетый в армейские штаны и кремовую терморубашку, облегающую его торс.

Коул выпрямился, подняв обе ладони в воздух.

— Я просто присматриваю за тобой, дружище.

— Спасибо, но лучше не вмешивайся.

Коул плотно сжал челюсти.

— Прости.

Когда Август наклонился надо мной и уткнулся носом в мою шею, я спросила:

— Август?

— Да, милая?

Я повернулась к нему лицом, чтобы избавить свою кожу от покалывания.

— Дело именно в этом, — я указала на Коула, — в том, что он только что спросил... Вот причина, по которой я не хочу, чтобы люди узнали о нас. У всех остальных будет точно такая же реакция. Не имеет значения, что мы с Лиамом расстались три недели назад, или, что он уже переспал с кем-то другим; на меня будут смотреть как на тех самых девушек.

Взгляд Августа напрягся, а потом его глаза засветились зелёным цветом.

— Если кто-нибудь хотя бы намекнёт...

Я прижала палец к его губам, чтобы успокоить его волка, который начал давать о себе знать. Его волосы начали удлиняться и густеть.

— Давай больше не будем это обсуждать. Тем более учитывая всё то, что сейчас происходит.

Он вздохнул глубоко-глубоко, и я опустила руку.

— Ладно. Но если кто-нибудь что-нибудь скажет...

— Я стукну его по голове молотком из того ультрасовременного набора инструментов, который ты подарил мне на прошлое Рождество, — предложил Коул.

— Спасибо, — сказал Август, поднимаясь во весь рост.

— Ты бы сделал то же самое для меня.

— Это так.

Август схватил кекс, откусил его, проглотил, затем снова откусил, и снова проглотил. Ещё два укуса, и он потёр рукой об руку, стряхивая прилипшие крошки.

— Готова?

Я слезла с барного стула.

— Если ты разрешаешь мне оставить эту футболку себе, то да. Если нет, я могу надеть платье...

— Оставь футболку себе.

Он взял ключи от машины, бумажник и телефон из деревянной чаши ручной работы, расположенной на острове, и положил их в карман, а я сунула ноги в туфли на каблуках и схватила платье. Когда я открыла входную дверь, яркий свет залил пространство его лофта.

Солнечные дни предвещали хорошие события.

Сегодня мог быть хороший день.

Джулиан мог избавиться от Кассандры.

Меня поразило осознание того, что он мог унаследовать её стаю. Неужели им всем тогда пришлось бы переехать в Боулдер? Я надеялась, что нет, потому что ещё тысяча оборотней в этом районе не только переполнили бы наши леса, но и могли спровоцировать бои за территорию. Я отвернулась от яркого неба и посмотрела на Августа, чтобы узнать, почему он медлит. Я решила, что дело было в Коуле, но они оба уставились на меня.

Я слегка сдвинулась.

— Ты идёшь?

Август хлопнул своего приятеля по груди, бросил на него убийственный взгляд, после чего подошёл ко мне. Он обнял меня за талию и повёл к выходу. Парковка на складе была полна легковых и грузовых автомобилей, поэтому я отошла от него подальше.

Его глаза, которые не утратили своего убийственного блеска, скользнули по мне. Он ничего не сказал, но я почувствовала спазм глубоко в животе, и меня потащило обратно к нему.

— Август... — ахнула я, спотыкаясь на своих каблуках.

Он протянул руку, чтобы поддержать меня.

— Что?

Его тон был невинным, в отличие от его выражения лица.

— Ты и сам знаешь, — проворчала я, быстро осмотрев стоянку.

К счастью, на улице никого не было.

Когда мы подошли к пикапу, он открыл дверь.

— Несс, мне физически необходимо, чтобы ты была рядом со мной. Это не поддается моему контролю.

Я покачала головой.

— И это говорит человек с железным самообладанием.

— Не тогда, когда дело касается тебя.

Он прижал подбородок к своей шее, а затем рукой, которая не держала дверцу машины, коснулся моей талии, после чего выставил свою другую руку передо мной, словно цветок. Вздохнув, я вложила свою руку в его протянутую руку и забралась в пикап.

Как только Август сел за руль, и мы выехали со стоянки, я придвинулась к нему поближе и положила голову ему на плечо. Он обнял меня за талию и прижал к себе.

— Думаешь, Джулиан победит? — спросила я.

Август вздохнул, и от его вздоха затрепетали пряди моих нечёсаных волос.

— Мы узнаем об этом достаточно скоро.

— Бой насмерть — это такая варварская традиция.

Август отстранился и посмотрел на меня сверху вниз.

— И это говорит девушка, которая вызвалась участвовать в испытаниях на роль Альфы.

— Я не знала, что последним испытанием будет бой. Старейшины просто сказали, что мне придётся уйти, если я проиграю. Они ничего не говорили о смерти.

Он остановился посреди дороги. К счастью, там было две полосы, так что, хотя нам и сигналили, машины всё-таки объезжали нас.

— Я думал, что ты знала про последнее испытание.

— Нет.

— Ты бы стала участвовать, если бы знала?

Прежде чем я успела ответить, голос Лиама раздался у меня в голове: "Бой состоится в полдень на лужайке перед гостиницей. Я надеюсь увидеть вас всех там, чтобы поддержать наших союзников, сосновых".

Я проверила время на приборной панели машины.

— Это через... через час.

Август сжал руль.

— Я не хочу, чтобы ты ходила туда, Несс. Эти бои... они могут накаляться. И разжигать другие драки.

— Ты думаешь, что я не смогу постоять за себя?

— Конечно, сможешь, но хочу ли я рисковать? Нет.

— Я ценю твоё желание защитить меня, но я никогда не буду девушкой, сидящей дома на телефоне. Этого нет в моей ДНК.

Несколько разных эмоций отразились на его лице — удивление, разочарование, тревога.

— Хорошо, — наконец сказал он, — но ты всё время будешь рядом со мной. Надеюсь, ты не против.

— Август...

— Это не подлежит обсуждению.

Я слегка зарычала.

— Пощади меня, милая. Ты никогда не присутствовала на дуэлях. Они отвратительны. Даже если волк, за которого ты болеешь, побеждает, это всё равно отвратительно.

Я присутствовала на одной из дуэлей, и не в качестве зрителя. Но я не думала, что очередное обсуждение моих собственных испытаний поможет улучшить настроение Августа, поэтому я промолчала. Кроме того, мне не претила мысль о том, что я буду находиться рядом с ним.

ГЛАВА 48

Мы поехали в гостиницу на пикапе Августа. Я позволила Джебу сесть вперед, радуясь тому, что заднее сиденье было полностью в моём распоряжении. Пока мы ехали к гостинице, я переписывалась с Сарой и смотрела в окно на залитые солнцем горы. Сара была уверена, что её дядя уничтожит Альфу ручейных. Я надеялась, что она была права.

— Я никогда не видел здесь столько машин.

Джеб уставился на океан припаркованных машин, раскинувшийся разноцветной волной по наклонной подъездной дорожке.

Несмотря на то, что он был очень возбуждён — вероятно, из-за кофе и стресса, — я переживала, что приезд сюда обернётся для него тяжёлым испытанием. Особенно учитывая, что поблизости была его бывшая жена, заискивающая перед Эйданом Майклзом. Я очень надеялась, что Люси не покажется сегодня. Ради Джеба и ради меня. Неужели она не видела, каким мерзким человеком был Эйдан? Неужели она не могла разглядеть засохшую кровь своего сына под отполированными ногтями охотника и ручейных? Конечно, он не признался в убийстве Эвереста, но я чувствовала всем своим существом, что Эйдан приложил к этому руку. В конце концов, гостиница всё ещё принадлежала бы Кларкам, если бы Эверест был жив. И Эйдану было бы чертовски сложно разместить в ней всю свою многочисленную семью.

— Ты в курсе, что Эйдан Майклз — волк? — спросила я у Джеба, выходя из машины.

— Я слышал. И я всё ещё не могу в это поверить. Сколько же Силлина он должен был проглотить, чтобы скрыть свой запах?..

Он покачал головой, и его и без того лохматые седые волосы взъерошились. Я никогда не видела его таким неопрятным.

Август обошёл машину. Он засунул руки в карманы, вероятно, чтобы держать их подальше от моего тела. Несмотря на то, что я обещала оставаться рядом с ним, я попросила его не касаться меня. Прикосновение выдало бы нас. Вероятно, наши запахи уже сделали это.

Покрасневшие глаза моего дяди беспокойно метались с места на место.

— Наверное, он больше не может перевоплощаться. А, если и может, то он, должно быть, чертовски уродливый ублюдок. Как те полуволки. Единственный плюс того, что он волк, это то, что теперь ты сможешь прикончить его.

Август резко остановился.

— Прикончить его?

Одна из бровей Джеба взлетела вверх, в то время как другая опустилась вниз.

— Разве ты не хочешь, чтобы убийство Каллума было отомщено, Август?

— Конечно, хочу.

Мой дядя понизил голос до шёпота:

— Несс должна воспользоваться этой дуэлью, как отвлекающим манёвром и перегрызть ему горло.

— Это так ты заботишься о своей племяннице? — рявкнул Август, дёрнув за нашу связь и притянув меня ближе.

— Что прости? — спросил Джеб.

— Если бы ты заботился о ней, ты бы не подстрекал её к этому невероятному безрассудству.

— Безрассудству? — выпалил Джеб. — У нас разрешены кровавые убийства! Даже поощряются.

— Возможно, но советовать ей напасть на мужчину во время дуэли между Альфами? Мы с тобой оба знаем, чем это может закончиться.

Теперь Август уже рычал.

— Это может закончиться тем, что мой брат обретёт покой, вот как это может закончиться.
На виске моего дяди лихорадочно запульсировала вена.

— Тогда почему бы тебе самому не перегрызть горло этому засранцу? — огрызнулся Август.

Повисла пауза.

— Потому что сегодня я планирую вскрыть горло кое-кому другому.

— Кому? — спросила я.

— Алексу Моргану.

— Сыну Кассандры? — спросила я.

Он кивнул.

— Я провёл добрую половину прошлой ночи, созерцая лицо этого маленького оборотня через серебряную решётку. Если бы Эрик не удерживал меня, мальчик был бы мёртв уже этим утром.

Мало того, что мой дядя выглядел так, будто был под кайфом, он и еще рассуждал точно так же.

— Разве Алекс здесь? — я указала на гостиницу.

— Он будет здесь чуть позже, — Джеб понизил голос и приблизился к нам на один шаг. — Лиам предложит его в качестве обмена в случае... в случае, если Джулиан не победит.

— Что за обмен? — спросил Август.

— Он хочет потребовать, чтобы ручейные немедленно покинули Боулдер, — сказал он громким шёпотом. — Если она не примет условия Лиама, тогда я убью этого сукиного сына.

Волны гнева и жажда крови исходили от моего дяди.

Я взглянула на Августа, беспокоясь, что сегодняшний день превратится в настоящую бойню. Выражение его лица вторило моему.

Джеб посмотрел на наручные часы.

— Осталось двадцать минут, — его глаза сверкнули. — Двадцать минут.

Радостно потирая ладони, он пошёл впереди нас гарцующей походкой.

— Пойду, поищу себе место в первом ряду.

Некоторое время ни Август, ни я не разговаривали. Мы просто стояли и смотрели, как силуэт моего дяди исчезает внутри его бывшей гостиницы.

— Так, так, так. Что это у нас здесь? — раздался голос, которого я давно уже не слышала. Голос, по которому я совсем не скучала.

Август медленно осмотрел моё лицо, а потом ещё более медленно повернулся и встал передо мной, загородив меня от взгляда Джастина Саммикса.

— А вот и американский солдат Ватт.

Джастин жевал жвачку, что делало его более похожим на быка, чем на волка. Так же как и тогда на музыкальном фестивале, по бокам от него стояли два его приятеля.

— Слышал, тебя выгнали с позором.

— Есть какая-то причина, по которой ты пытаешься спровоцировать меня, Джастин, или ты просто получаешь удовольствие от того, что ты придурок мирового класса? — спросил Август, тон его голоса был натянутым, точно резинка.

Джастин улыбнулся, после чего снова начал громко жевать. Он вытянул шею, чтобы посмотреть на меня. Я не пряталась за Августом. У меня просто не было желания смотреть на этого мерзкого соснового.

— Похоже, я был прав насчёт тебя, когда мы встретились в первый раз.

Джастин надул пузырь, который лопнул, шлёпнув по его кривому рту.

— Надеюсь, ты подавишься своей жвачкой, Джастин, — выпалила я.

Он ухмыльнулся, как и двое его друзей. Один из них хрустнул костяшками пальцев, в то время как другой просто искоса посмотрел на меня.

— Как это работает? — продолжал Джастин. — Ты спишь с ними по очереди или со всеми сразу?

Это была последняя капля. Я бросилась из-за спины Августа, но он так сильно дёрнул за нашу связь, что я отлетела назад, ударившись о его грудь. Секунду спустя Джастин повис в воздухе, брызгая слюной. Либо Август слишком сильно сжал ему шею, либо жвачка попала ему не в то горло.

— Извинись. Сейчас же, — прорычал Август.

— Лэндон, — прохрипел Джастин, его лицо начало багроветь.

Может быть, он таким образом просил прощения на каком-то странном языке оборотней?

Его друг, у которого были короткие волосы и точно такая же майка, резко выбросил руку вперёд. И я догадалась, что Лэндон — это имя.

Август увернулся от кулака, летящего ему в лицо, затем ударил Лэндона тыльной стороной ладони в челюсть так внезапно, что тот моргнул, подался назад и рухнул на землю. Я бросилась на их другого друга как раз в тот момент, когда тот замахнулся ногой, чтобы пнуть Августа между ног. Август, вероятно, заблокировал бы удар, но я не стала ждать, чтобы проверить это. Я ударила в занесенную ногу парня, отбросив её в сторону, затем схватила его за плечи и так сильно ударила коленом в пах, что он издал пронзительный крик и согнулся, задыхаясь от боли.

Адреналин пробежал по моим венам, обостряя все мои чувства. Я почувствовала скопление первобытной энергии на лужайке перед гостиницей и шум голосов. Я услышала шёпот улыбки, растущей на губах Августа, и ровные удары его сердца, когда он посмотрел на меня сверху вниз.

— Пошли... вы... оба, — прошипел Джастин, снова привлекая внимание Августа к себе.

— Это не было похоже на извинение, — сказал Август.

Ногти Джастина изогнулись и заострились, а затем он вцепился в руку Августа.

Август швырнул его почти так же далеко, как тот камень, который он отправил тогда прыгать по озеру.

— Если кто-нибудь из вас хотя бы раз не так посмотрит на Несс, я разорву вас на куски, как паразитов, которыми вы и являетесь.

Я схватила его за руку. Кровь сочилась из его раны, стекая по запястью и пропитывая манжету кремовой хлопчатобумажной рубашки. Я закатала рукав, затем достала из сумочки салфетку и прижала её к четырём маленьким ранкам.

— Ты грёбаный псих, Ватт, как и все боулдеровцы. Все вы грёбанные дегенераты, — прохрипел Джастин, потирая покрасневшее горло. — Первое, что сделает Джулиан, когда выиграет дуэль, это вышвырнет твою стаю с нашей земли навсегда.

— Это не ваша земля, — сказала я, всё ещё обрабатывая раны Августа.

— И он сначала должен победить, — добавил Август как ни в чём не бывало.
Я ни секунды не сомневалась в том, что он надеется именно на этот исход, но насмешка в голосе Августа заставила Джастина побагроветь от ярости.

— Как будто у этой сучки есть какие-то шансы, — пробормотал Лэндон.

— Она победила Альфу тополиных, — напомнила я ему.

— Теперь понятно, за кого вы болеете, — Джастин потянул за подол своей белой майки и выпустил её поверх своих мешковатых джинсов. — Это потому, что она тоже сука, как и ты?

— Перестань называть мой пол такими словами.

Я подняла окровавленную салфетку и скомкала её в кулаке. Рана Августа перестала кровоточить и уже зарастала.

"Бой начнётся через пять минут".

Мы с Августом оба вытянули шеи в направлении лужайки, услышав зов Лиама.

— Пошли.

Август обнял меня за талию и повёл вперёд по подъездной дорожке.

В гостинице никого не было — ни горничных, ни моей вероломной тёти. Я напрягла слух, чтобы проверить, не услышу ли я биение человеческого сердца, но все сердца, которые стучали в данный момент, ни в малейшей степени не были человеческими.

Прежде чем мы вошли в гостиную, Август сказал:

— Ты была восхитительна.

Я закатила глаза.

Он остановился и, притянув меня к себе, погладил по щеке.

— Я серьёзно. На случай, если ты забыла, я и сам однажды получил от тебя кулаком.

Я нахмурилась.

— В тот день, когда я напугал тебя в спортзале...

В тот день, когда я решила участвовать в испытаниях. Казалось, что это было целую вечность назад.

Он опустил голову. Но прежде чем он успел поцеловать меня, я вырвалась из его объятий.

— Август... — прошептала я.

К счастью, вокруг никого не было. Джастин и его друзья, должно быть, зашли за угол гостиницы.

Август провёл рукой по губам.

— Точно.

Я знала, что глупо беспокоиться о том, что нас застукают, учитывая то, что происходило рядом с гостиницей, но я ничего не могла с собой поделать. Я превратилась в комок нервов — из-за Августа, а также и из-за предстоящей дуэли.

Мы пересекли гостиную и направились к стене тел, выстроившихся вдоль перил террасы. Я тихонько встала рядом с Коулом и осмотрела территорию в поисках Сары. Она стояла между своим братом и какой-то невысокой рыжеволосой девушкой.

Хотя Мэтцы стояли слишком далеко внизу, чтобы я могла оценить выражение их лиц, по положению их плеч я поняла, что семья Джулиана была на взводе. Остальная часть его стаи казалась немного более расслабленной. Они выстроились в свободную сеть позади Джулиана, который уже снимал свою одежду. На нём остались только белая майка и обтягивающие белые трусы.

Его сестра кружила вокруг Кассандры, чьё тело уже было обнажено, плечи отведены назад, большие груди низко свисали. Неужели ручейные всё время ходили голыми? Нагота была действительно последней вещью, о которой я должна была думать в этот момент.

— Что это делает Нора Мэтц? — спросила я.

— Она секундант Джулиана, — сказал Август, как только Лори отделилась от стаи ручейных и начала пересекать лужайку, направляясь к Джулиану.

— Что значит секундант? — спросила я.

Коул прислонился бедром к ограждению, приподняв одну бровь.

— Не смотри на меня так, Коул. Моё образование оборотня было прервано, когда погиб мой отец, и хотя я уже узнала о некоторых вещах, я в курсе, что в моих знаниях всё ещё много пробелов.

— Альфы не могут драться на дуэли без секундантов. Это человеческая традиция, которую стаи переняли и начали использовать, начиная с первой задокументированной дуэли между Альфами в Аппалачах, — ответил Август. — Как и в человеческих дуэлях, секунданты отвечают за то, чтобы всё было честно. Они также будут наблюдать за поединком с близкого расстояния — как своего рода судьи. Если какие-либо правила будут нарушены, они могут разнять участников. После чего поединок либо откладывается, если обе стороны желают матча-реванша, либо отменяется вообще. Если это произойдёт, то каждая стая обязана вернуться на свои территории, и Альфам больше не разрешается бросать вызов друг другу в течение оставшейся части их жизни. Однако если в одной из стай появится новый Альфа, то этот новый Альфа может бросить вызов правящему Альфе вражеской стаи.

— А что, если секунданты не смогут вовремя остановить поединок, и один из претендентов умрёт в результате нарушения правила?

— Тогда секундант убитого Альфы может бросить вызов победителю мгновенно, не дожидаясь завершения полного лунного цикла.

Август был сосредоточен на Лори, которая кружила вокруг теперь уже полностью обнажённого Джулиана, и, остановившись, схватила его за руку и заглянула под ногти. Затем она приподняла его голову и засунула палец ему в рот.

— Она проверяет, нет ли там спрятанного оружия или запрещённых веществ, имплантированных в зубную эмаль, — объяснил Коул, развернув своё большое тело обратно к лужайке.

Теперь я была в ещё большем замешательстве.

— Я не понимаю, какой толк в том, что секундант вступит в бой? — сказала я, возвращаясь к правилам дуэли.

— Победитель тратит много энергии во время боя. Особенно если это бой двух Альф. Учитывая, что секунданты не Альфы, их шансы на победу обычно равны нулю.

Глаза Августа теперь были на мне.

— Допустим, Джулиан победит Кассандру, но каким-то образом Лори заметит, что он играл нечестно — увидит ловушку на земле, или инсценированную суматоху в толпе, или, что он каким-то образом превратил палку в оружие — тогда Лори имеет право сразу же бросить ему вызов. У неё будет преимущество в том, что она не устала, и её тело не будут осматривать, так что чисто технически у неё у самой может быть спрятано оружие. Готов поспорить, что и Лори, и Нора готовы к бою. Конечно, это не значит, что они могут победить Альфу. У них не та масса тела и они не обладают такой же подготовкой, как Альфы. В большинстве случаев секунданты сдаются, чтобы спасти свои шкуры.

— Я никогда не слышал, чтобы секундант бросал вызов Альфе-победителю, — сказал Коул.

Стая ручейных образовала компактную дугу позади Кассандры. По обилию незнакомых лиц я догадалась, что все ручейные прибыли на состязание. Из-за массы тел, сотня сосновых, стоявших позади Джулиана, смотрелась довольно жалко. Секунданты встретились в центре поля. Обменявшись тихими репликами, они кивнули и пошли обратно к своим стаям, по пути избавляясь от одежды и готовясь перевоплотиться.

"Ты осталась", — голос Лиама в моей голове прозвучал так резко, что моё сердце подпрыгнуло.

Я приложила ладонь к груди, после чего отыскала его среди боулдеровцев, выстроившихся вдоль ограждения. Я думала, что он будет стоять где-то внизу, держа сына Кассандры в смертельной хватке, но Лиам был прямо здесь, среди своих людей и меня, Алекса нигде не было видно.

"Мне искренне жаль, Несс. И не потому, что ты узнала. Я сожалею о том, что хотел смерти твоему отцу. Мне жаль, что я скрыл это от тебя, что я причинил тебе боль... что я разочаровал тебя... снова. Я надеюсь, что со временем ты сможешь простить меня".

Я прикусила губу, опустив ресницы, чтобы подавить нахлынувшую на меня слабость. Я снова перевела взгляд на лужайку, обнажённые фигуры Джулиана и Кассандры то появлялись, то исчезали из фокуса. Я почувствовала, как пальцы Августа коснулись моего бедра. Я отодвинулась от него и наткнулась на Коула.

Краем глаза я заметила, как Коул обменялся взглядом с Августом. К сожалению, я знала, что означал этот взгляд. От Коула буквально исходила настороженность, наподобие запаха его сигарет. Но он был не прав на мой счёт. Я не хотела, чтобы Август прикасался ко мне не из-за тайных романтических чувств к Лиаму. Я просто не хотела внимания со стороны стаи — будь то Лиам или любой другой боулдеровец.

Август вцепился в деревянное ограждение, которое он и наши отцы отшлифовали много лет назад, словно хотел расколоть его. Сухожилия на его руках напряглись, заставив потрескаться засохшую кровь, которая всё ещё была заметна на его коже.

Низкий вой пронзил ярко-голубое небо, а затем ему начали вторить другие.

— Начинается, — прошептал Коул себе под нос.

ГЛАВА 49

Мои руки присоединились к другим рукам, вцепившимся в перила террасы. Бой начался около десяти минут назад, и хотя светло-коричневый мех на спине Кассандры был окрашен кровью, сочившейся из того места, куда Джулиан вонзил свои зубы, она всё ещё стояла на своих четырёх лапах. Она двигалась медленно, как будто боль в спине давила на её тело. Учитывая, что он укусил её в начале драки, рана должна была уже начать заживать.

Джулиан подождал, пока Кассандра подползёт ближе, и прыгнул на неё. Она распласталась на траве, затем перевернулась на спину. Я ожидала, что она продолжит катиться, но нет... Она остановилась, как будто ожидая, что Джулиан приземлится на неё. Как только его тело оказалось на расстоянии вытянутой руки от неё, она полоснула его когтями по животу, затем развернулась под ним и сбросила его со своей раненой спины.

Джулиан приземлился с тяжёлым стуком в паре метров от неё. Какое-то мгновение он не двигался.

Я затаила дыхание.

Все затаили дыхание.

Коул сказал:

— Он собирается прикончить её.

Джулиан поднялся на лапы, точно гора, созданная тектоническими плитами, и снова бросился к Кассандре, его тёмная морда была мокрой от её крови, клыки обнажены. Он обхватил её бедро пастью и начал мотать головой, словно пытался расчленить её. Её лапа осталась на месте, но сама она упала. Он протащил её пару метров, но затем она взбрыкнула, и Джулиан зашипел, издав громкий задыхающийся звук, как будто у него был полный рот меха. В тот момент, когда он отпустил её, она отползла от него, прижавшись животом к земле.

Но он всё ещё хрипел, хлопая лапой по своей морде, как будто пытался стереть кровь Кассандры. Его начало тошнить.

Голоса сделались громче, послышались крики, насмешки, подбадривания. Подобно болельщикам на спортивном матче, толпа становилась всё более шумной. И хотя зрители держались на безопасном расстоянии от волков, Нора и Лори кружили вокруг своих Альф.

Услышав, что Джулиана тошнит, Кассандра развернулась, присела на корточки, но потом приподнялась с протяжным стоном. Её движения были такими вялыми, что казалось, будто она движется в замедленной съёмке, и все же ей удалось опрокинуть Джулиана. Оба волка рухнули наземь, превратившись в мешанину из окровавленного коричневого меха, их тела начали корчиться и дёргаться.

Рычание эхом отразилось от рыжевато-коричневых стволов раскачивающихся сосен и от высокого стеклянного фасада гостиницы, точно яркий солнечный свет.

Кто-то заскулил.

А затем раздался щелчок, когда лопнула перенапряжённая вена.

Моя кожа покрылась мурашками. Один Альфа забрал жизнь другого.

ГЛАВА 50

Джулиан пал.

По лужайке, как и по террасе, прокатилась волна расстроенных криков. Все боулдеровцы напряглись и выпрямились, прищурив глаза и плотно сжав рты. Все разговоры рядом со мной стихли, даже Лиам ничего не произнёс через мысленную связь. Мы просто торжественно стояли плечом к плечу, охваченные шоком и горем.

Да, горем...

Несмотря на то, что мне не очень нравился Альфа сосновых, Кассандра нравилась мне ещё меньше.

Резкий крик разнёсся по полю. Нора бросилась к искалеченному, неподвижному телу Джулиана. Робби отскочил от своей стаи и поймал мать, прежде чем та успела броситься к брату. Она хныкала, скулила и рычала на своего сына, в то время как он что-то тихо говорил ей на ухо. Спустя долгое мгновение она перестала рычать и перевоплотилась обратно в человека. Сотрясаясь от рыданий, которые были такими пронзительными, что их, наверное, можно было услышать в центре города, она уткнулась головой в грудь Робби.

Мой взгляд скользнул по странной сцене внизу. Люди начали высыпать на поле, чтобы поздравить своего Альфу, которая всё ещё была в волчьем обличии. На другой стороне поля Сара рухнула на колени. Я кинулась к ней, но Август схватил меня за запястье и покачал головой.

— Нет, — сказал он, его тон не допускал возражений.

— Но Сара...

— О Саре позаботятся.

Его хватка была расслабленной, но твёрдой, как будто он боролся со своим желанием сжать меня ещё крепче.

— Оставайся здесь.

Марго и рыжеволосая девушка опустились на колени рядом с Сарой, но мне всё равно не терпелось подойти к ней. Что действительно заставило меня держаться подальше, так это ощущение ужаса, от которого пульсировала наша связь. Мой и без того сжимающийся живот скрутило и сжало от страха, который испытывал Август.

Я вернулась к ограждению, и он отпустил моё запястье. И хотя он больше не прикасался ко мне, он удерживал меня с помощью нашей связи, как будто не доверял мне и боялся, что я сбегу вниз по лестнице.

— Я не пойду туда, — заверила я его, но это мало помогло ослабить его невидимую хватку.

Я снова обратила своё внимание на площадку внизу. В последний раз мех исчез в порах Джулиана, его морда втянулась, а конечности поменяли положение, превратившись в человеческие.

— Вы хотите оспорить справедливость боя и бросить вызов Альфе сегодня? — крикнула Лори, которая опять была человеком и уже оделась. Её голос прогремел над всеми остальными.

Вместе с другими присутствующими оборотнями я посмотрела на Нору. Посмотрела на то, как она повернулась в объятиях сына. На то, как дрожат её губы. На то, как она покачала головой, что сначала было похоже на дрожь, а потом превратилось в её ответ.

"Нет".

— Вы хотите бросить вызов Альфе через один лунный цикл, начиная с сегодняшнего дня? — спросила Лори громким и ясным голосом.

Сестра Джулиана снова покачала головой. Робби убрал светлые волосы, прилипшие к бледному лбу и щекам матери. Марго набросила на плечи свекрови что-то вроде накидки, а затем Робби обнял её и помог уйти с поля. Крик вырвался из её рта, а затем ещё и ещё один. Её горе эхом отразилось от Флашеронских скал и их самых дальних вершин.

— Альфа ручейных! — Лори повернулась к своей матери, которую всё ещё покрывал мех. — Сердце падшего принадлежит тебе, а вместе с ним и его стая.

Сердце падшего?

Я не знала, переспросила ли я это вслух или Август увидел замешательство, написанное на моём лице, но он сказал:

— Победитель съедает сердце проигравшего, таким образом приобретая связь со стаей мёртвого Альфы.

Комок желчи подступил к моему горлу.

Август встал передо мной и прижал меня к своей груди.

— Я же говорил тебе, что это жестоко.

Я не смотрела, но слышала водянистый звук разрываемой плоти, медленный хруст костей и кровавое хлюпанье того, что когда-то питало тело мужчины, а теперь должно было питать магию этой женщины.

Хотя я, вероятно, и вообразила себе это, мне показалось, что я услышала, как кровь капает с морды Кассандры и смешивается с землей, пропитанной слезами и рвотой.

В конце концов, торжествующие вопли разорвали летнее небо, возвестив о том, что Альфа пал, а его место заняла другая.

Я вспомнила последнее испытание против Лиама, которое мне нужно было выдержать — испытание на прочность. Неужели именно то, чему я только что стала свидетелем, и имели в виду старейшины? Неужели они надеялись, что Лиам разорвёт мою грудь и съест моё сердце?

Я вздрогнула, и Август стиснул меня ещё крепче, и я ему позволила. Мне было всё равно, кто увидит меня в его объятиях. У меня в груди всё ещё билось сердце. Я не хотела заставлять Августа скрываться, чтобы избежать критики или пристальных взглядов, точно так же, как не хотела заставлять Августа держаться от меня на расстоянии. Он был мне нужен. Я хотела его.

Если сегодняшний день чему-то меня и научил, так это тому, что жизнь слишком коротка, чтобы беспокоиться о том, что подумают другие. Я обняла Августа за талию и прижалась к нему еще ближе, надеясь, что его запах и тепло помогут приглушить ужасные образы и звуки, которые продолжали воспроизводиться в моей голове.

ГЛАВА 51

Голоса вокруг нас становились всё громче. Разговоры начали проникать в мой гудящий мозг.

— Как ты думаешь, что он такое проглотил, что его стошнило? — спросил Мэтт своего брата.

— Мех, или, может быть, кусок плоти. От этого любого стошнит.

При упоминании рвоты желчь снова подступила к моему горлу.

— Ты был прав. Мне не следовало приходить, — пробормотала я, уткнувшись в грудь Августа.

Он заправил прядь волос мне за ухо.

— По крайней мере, теперь ты знаешь.

Его губы коснулись моей макушки, а пальцы прошлись по моей спине. Если у кого-то ещё были сомнения относительно того, пересекли ли мы с ним грань между дружбой и чем-то большим, я предполагала, что эта сцена должна была их развеять.

— Тебе следует забрать её отсюда, сынок, — услышала я слова Нельсона.

Я отстранилась от Августа так быстро, что, должно быть, оставила на нём пару своих ресниц.

Рот Нельсона был сжат в мрачную линию.

— Это было ужасно.

— Д-да, — заикаясь, пробормотала я.

Я заставила себя посмотреть в тёмно-карие глаза Нельсона, страшась увидеть там отвращение, но его там не было. Только настороженность. Я старалась не задаваться вопросом, была ли его настороженность вызвана тем, что произошло внизу, или тем, что произошло на террасе между Августом и мной.

Я засунула обратно под майку бретельку лифчика, которая соскользнула с моего плеча.

— Что теперь будет?

Несколько боулдеровцев тихо переговаривались позади Нельсона. Я услышала слова: Кассандра, дуэль, Лиам. Я боялась, что эти слова могут принадлежать одному и тому же предложению.

— Теперь, — отец Августа тяжело вздохнул. — Ручейные, вероятно, продлят своё пребывание в Боулдере. Им понадобится время для акклиматизации новых членов их стаи.

Джеймс, блондин с безупречно уложенными волосами, подошёл к Августу сзади.

— Это пойдёт на пользу вашему бизнесу.

— Можешь стричь и укладывать им волосы сколько угодно, но мы не будем вести дела с ручейными, — сказал Август.

— Мы жили рядом с сосновыми на протяжении почти ста лет и вели с ними дела. Почему бы нам не начать брать деньги с ручейных?

Август стиснул челюсти, как будто пытался удержать себя от язвительного ответа.

Нельсон коснулся предплечья сына.

— Давайте посмотрим, что будет дальше. Нет смысла предсказывать, что мы будем и чего не будем делать, пока мы не поймём, чего они хотят.

— Они хотят захватить нашу землю, — сказал Родриго, подходя и становясь рядом с Джеймсом, — и наших мужчин.

Я даже не потрудилась поднять руку, чтобы напомнить ему, что я не мужчина. Это действительно не имело значения.

— Откуда ты это знаешь, Родриго? Ты вроде сам болтал с Кассандрой перед дуэлью? — спросил Нельсон.

Я никогда не слышала, чтобы он был так резок с кем-либо. Я даже не знала, что он способен на такую резкость.

— Нет, Нельсон, я этого не делал, — отрезал Родриго. — Но зачем они вообще сюда явились? Зачем заставляли Эйдана следить за нами столько лет? Лиам сказал, что пропала одна упаковка Силлина. Готов поспорить, они накачали Джулиана таблетками...

— Тогда бы он не смог перевоплотиться. Кроме того, он ничего не пил и не ел прошлой ночью, — сказал Джеймс.

— Откуда ты знаешь? Ты был с ним всю ночь, Джейми? — а потом добавил себе под нос. — В очередной раз?

Джеймс попятился, качая головой.

— Иногда ты можешь быть настоящей задницей.

Он повернулся и направился к другой группе боулдеровцев.

— Лиам сказал Робби, что они должны сделать анализ крови Джулиана на Силлин.

Темноволосый, смуглый пожарный наклонил голову в сторону лужайки, где Лиам разговаривал с Робби.

— Но теперь тело Джулиана принадлежит ручейным, так как Нора отказалась сражаться. Буду удивлён, если они вообще позволят его похоронить.

— Робби собирается бросить Кассандре вызов прямо сейчас?

— Возможно, — сказал Родриго, — но его шансы на победу над Альфой ничтожны, — он покосился на меня своими тёмными глазами. — Нужно быть не в себе, чтобы бросить вызов Альфе.

Я отшатнулась, потому что мне показалось, что последняя часть его предложения была адресована мне.

Нельсон ещё крепче сжал руку Августа.

— Это уже перебор, Родриго.

— Мой отец мог победить, — пробормотала я.

— Шансы таковы, что...

— Хватит! — сказал Нельсон, всё ещё сжимая руку Августа. — Достаточно.

Родриго сжал свои толстые розовые губы.

— Требуется мужество, чтобы бороться за то, чего ты хочешь, — сказал Нельсон. — А вот чтобы унижать других, мужества не требуется.

Родриго опустил глаза, услышав упрёк Нельсона, но он был слишком гордым, чтобы извиниться за оскорбление моей семьи.

— Август, нам нужна твоя помощь кое в чём.

Коул наклонил голову в сторону Мэтта и Декстера.

Когда Нельсон отпустил руку сына, Август повернулся ко мне, как будто боялся оставить меня одну.

Я растянула губы в улыбке, которой не чувствовала.

— Иди.

Он неохотно пошёл с тремя другими боулдеровцами.

Я отошла чуть подальше от Нельсона, который всё ещё отчитывал Родриго. Я попыталась разглядеть Сару внизу. Если Лиам был там, то, вероятно, это было безопасно...

— Между тобой и Августом что-то есть? — спросил Лукас.

Он стоял рядом со мной, упёршись локтями в перила и устремив взгляд на поле внизу, вернее, на скрюченную девушку с блестящими светлыми волосами. Марго поцеловала Сару в макушку, а затем, обхватив себя руками за талию, встала и подошла к мужчине постарше — возможно, к своему отцу.

— Да, — наконец сказала я.

Лукас повернулся ко мне, прислонившись к балюстраде.

— Это серьёзно?

Затем Марго направилась к Робби. И хотя он всё ещё был погружен в разговор с Лиамом, Робби притянул к себе свою беременную жену.

Я вздохнула.

— Я решила остаться.

— Ты, правда, собиралась уехать из города?

— Да.

— Куда бы ты поехала?

Я пожала плечами.

— Может быть, обратно в Лос-Анджелес. Там я не смогла бы чувствовать притяжение стаи.

При мысли о возвращении в Лос-Анджелес у меня скрутило живот. Лос-Анджелес слишком сильно напоминал мне о маме.

— Или, может быть, я бы попытала счастье на Восточном побережье.

— Ты же знаешь, что он чувствует себя дерьмово из-за всего этого? Из-за записи. Из-за Тамми.

Я снова перевела взгляд на Сару, которая была теперь одна.

— Я знаю, но это больше не моя проблема, не так ли?

— Он наш Альфа, Несс.

— О чём ты говоришь?

— Если Альфа испытывает противоречивые чувства, он становится небрежным, и это может влиять на всю стаю.

Я скрестила руки на груди.

— Ну и что? Ты предлагаешь мне спуститься туда, крепко обнять его и сказать, что я прощаю его за то, что он разбил мне сердце?

— А разве он это сделал?

— Разбил мне сердце? Да, он это сделал.

Хотя в воздухе витал резкий запах смерти, большинство пятен крови на лужайке были скрыты за группами оборотней — некоторые из них были в трауре, другие праздновали победу. Кто-то накрыл Джулиана белой простынёй, из которой теперь торчали только его ноги и голова. Кровь проступила на белой ткани, и её было так много, что я не была уверена в том, что какое-либо количество отбеливателя сможет её удалить.

— У тебя были такие сильные чувства к нему?

— Да.

— У него всё ещё есть чувства к тебе.

— Переживёт.

— А что, если нет?

— Ты пережил расставание с Тарин?

Он понаблюдал за Сарой, которая поднялась и вытянула шею, чтобы посмотреть на солнце. Может быть, она надеялась, что его пылающий жар высушит её слёзы?

— Я больше по ней не скучаю, — сказал он.

Сара прищурилась, посмотрев в сторону гостиницы. Когда она заметила нас, она направилась к ступенькам крыльца, ступая быстро, как будто спешила убежать от своей новой стаи. Её выпрямленные волосы блестели золотом. Добравшись до террасы, она, пошатываясь, направилась ко мне. Я едва успела раскрыть объятия, как она бросилась в них.

— Мы говорили ему, чтобы он не бросал ей вызов.

Её слёзы пропитали ворот моей майки.

— Мы умоляли его не делать этого.

Я погладила её по спине.

— Он ушёл. И теперь мы... мы... ручейные.

На последнем слове её голос дрогнул.

— Теперь я буду слышать в своей голове её голос. Она будет той, кто будет говорить нам, что делать.

Сара отстранилась, уставившись на меня своими блестящими карими глазами.

— Я. Ненавижу. Её, — выпалила она, дрожа всем телом. — Я ненавижу их всех.

Она посмотрела на небольшую группу ручейных, проходивших под нами.

Их было пятеро, и они были ненамного старше нас. В то время как двое парней и одна из девушек сдержанно смотрели на нас, двое других — парень и девушка, которые были так похожи, что я предположила, что они были братом и сестрой — наблюдали за нами с нескрываемым интересом.

— Они не могут все быть плохими, — прошептала я ей, пытаясь успокоить.

— Я всё равно их ненавижу, — пробормотала она.

— Я знаю.

Я убрала её волосы назад.

Она отстранилась от меня и посмотрела своими покрасневшими глазами на Лукаса.

— Лиам должен бросить ей вызов. Он должен забрать себе стаи. Вы должны сказать ему, чтобы он бросил ей вызов.

Кровь отхлынула от лица Лукаса, сделав его таким же белым, как тот шрам, что рассекал его чёрную бровь.

— Ни за что. Если она сама не бросит ему вызов, то мы посоветуем ему не вмешиваться.

— Я уверена, что она жульничала, Лукас. Я не знаю, как она это сделала, но я в этом уверена. Джулиана рвало не шариками из шерсти. Готова поспорить, что она его отравила.

— Если бы она это сделала, — я сморщила нос от того, что собиралась сказать, — она не смогла бы съесть его сердце, не отравив себя.

— Несс права, Сара.

Сара потёрла глаза тыльной стороной ладони.

— Но она что-то сделала. Это должно быть так. Может быть, ей всё-таки удалось подсыпать ему Силлин? И это ослабило его.

Я наморщила лоб.

— Как бы она это сделала?

— Я не знаю, но...

Лукас прервал Сару.

— Разве Силлин не заставил бы его сразу же перевоплотиться в человека?

Было ли это так?

— Он не даёт нам перевоплощаться из человека волка, — сказала я, вспомнив, что он делал со мной, — но я не знаю, как он действует, когда мы находимся в обличии волка.

— Всё покажет токсикологический анализ, — сказал Лукас.

Так же, как он показал это в случае с Хитом...

— Если нам вообще разрешат его сделать, — пробормотала Сара.

— Если она не позволит вам его сделать, это будет ответом на ваш вопрос. Это докажет, что ей есть что скрывать.

Кассандра, наконец, перевоплотилась в человека. Её тело было в синяках и крови, но она гордо расправила плечи и подбородок. Какой-то мужчина перевязывал её бедро, из которого всё ещё сочилась кровь.

— Что, если он у неё в крови? — прошептала я.

— Что у неё в крови?

— Силлин. Что, если он у неё в крови? — сказала я так тихо, что и Лукас, и Сара напрягли слух. — Её рана уже должна была затянуться.

— Но ей удалось перевоплотиться в волка, — сказала Сара.

— Она, должно быть, проглотила его, находясь в волчьей форме, — сказала я, посматривая на импровизированную дуэльную арену в поисках — чего? — белых таблеток, смятой упаковки из фольги?

— Тогда мама увидела бы, как она что-то ест, и подала бы сигнал.

— Может быть, твоя мама пропустила это? — предположила я.

Сара сделала быстрый вдох.

— Ты же знаешь, что всё это значит? Что сейчас она слабее. Что если Лиам бросит ей вызов, он вполне может победить.

— Если только она не отравит и его тоже, — пробормотала я.

На лицо Лукаса вернулся румянец.

— Если Силлин есть в её организме, она никак не сможет снова перевоплотиться в волка. Не в ближайшие пару часов. Возможно, ей понадобится несколько дней, в зависимости от дозы.

— Они могли бы драться на дуэли в человеческом обличии? — спросила я.

— Это было бы необычно, но почему, чёрт возьми, нет? — Лукас казался взволнованным.

Мне не понравился его энтузиазм. Я боялась этого. Боялась, что это может подтолкнуть Лиама к безрассудным действиям. Прежде чем я успела его успокоить, Лукас крикнул:

— Великая Альфа Морган, перевоплотись назад!

Все повернулись и уставились на него, то есть вообще все.

— Прошу прощения? — спросила Кассандра.

Лукас скрестил руки на груди.

— Перевоплотись. Назад.

— Зачем, мистер Мейсон?

Я была поражена тому, что она знала его имя. С другой стороны, она, должно быть, потратила десятилетия на изучение всех материалов, которые присылал ей кузен, который стоял сейчас рядом с ней и был похож на кота, съевшего канарейку. Как же я презирала Эйдана Майклза.

— Чтобы удовлетворить моё любопытство, — сказал он.

— Держу пари, она этого не сделает, — прошептала Сара.

— Ну, хорошо, — сказала Кассандра.

Она смотрела на Лукаса, не отрывая от него взгляда. Из её пор начал появляться коричневый мех, а затем её глаза вспыхнули нечеловеческим блеском, и она приземлилась на четвереньки, растоптав нашу теорию о Силлине так же, как она растоптала травинки своими лапами.

ГЛАВА 52

Изо рта Лукаса вырвался свистящий вздох.

— Как? — прошептал он.

Сара заморгала, наблюдая за тем, как волк медленно превращался обратно в женщину.

Как только Кассандра перевоплотилась в человеческое обличие, она вытянула шею, чтобы посмотреть на нас, и подтянула повязку, которая соскользнула с её бедра.

— Я удовлетворила ваше любопытство, мистер Мейсон?

Губы Лукаса всё ещё были приоткрыты, но из его рта не вырвалось ни звука.

Могла ли она нанести на своё тело какой-нибудь крем, от которого Джулиану стало плохо?

— У Джулиана была аллергия на что-нибудь? — спросила я Сару.

Она покачала головой, её глаза были так широко распахнуты, что даже её радужки слегка побелели.

— Чёрт, — наконец сказал Лукас, как вдруг по полу террасы застучали тяжёлые шаги.

Мы все повернулись в сторону звука.

Зажатый между Августом и Коулом, стоял парень моего возраста. Похоже, это был печально известный Алекс Морган. Убийца Эвереста.

У Алекса были светлые кудри херувима, мальчишеская челюсть, которую ещё предстояло отточить жизнью, и которая была испещрена светлеющими синяками, напоминающими фиолетовый оттенок его глаз. Он был скорее симпатичным мальчиком, чем хладнокровным убийцей.

— Чёрт, она гораздо сексуальнее в жизни, — сказал он, окинув меня пристальным взглядом.

Август ударил Алекса локтем в висок.

— Ой. За что? — проворчал Алекс, пытаясь поднять руку и схватиться за голову, но Коул и Август сжали его запястья, скрутив их за его долговязым телом.

Алекс и в самом деле не производил впечатления, будто его должны были удерживать два гигантских оборотня. С другой стороны, в нём было нечто скользкое, как будто он был угрём, а не волком.

— Неужели это он убил Эвереста? — спросила Сара.

— Знаю-знаю, — проворчал Лукас.

Алекс ухмыльнулся, взглянув на Сару, точнее, на её грудь.

— А женщины здесь ничего.

— Заткнись, мать твою, — прорычал Лукас.

Алекс широко улыбнулся, начиная, похоже, всех раздражать. Затем он уставился поверх нас, на лужайку.

— Привет, ма, я дома!

Из стаи ручейных донеслось несколько приглушённых смешков.

— Ты сказал, что не причинишь ему вреда, — прорычала Кассандра Лиаму.

— Нет. Мы сказали, что не будем его убивать. И мы этого не сделали, — голос Лиама прозвучал пугающе спокойно.

Кассандра пристально посмотрела на него.

— Ваши условия. Какие они?

— Ты со своей стаей немедленно покидаешь Боулдер.

Сара ахнула.

Я положила руку ей на плечо.

— Он, конечно, не имеет в виду вас, — успокаивающе пробормотала я.

— Я сомневаюсь, что мои новые подданные... — начала Кассандра.

— Подданные? — пальцы Сары сжались в кулаки. — Мы не присягали тебе на верность. Мы бы никогда этого не сделали!

Кассандра бросила пристальный взгляд своих серых глаз на мою подругу.

— Мои новые соотечественники... Вам больше нравится этот термин, мисс Мэтц?

Сара нахмурилась.

— Я сомневаюсь, что они захотят покинуть свою землю, — продолжила Кассандра, снова обращая своё внимание на Лиама. — Хотя по факту, это моя земля.

— Так ты не принимаешь мои условия?

— Я не принимаю твои условия, — спокойно сказала Кассандра.

Я украдкой бросила взгляд через плечо на Алекса. Он больше не ухмылялся, но и не мочился в штаны.

— По факту, Колейн, Эверест был бы уже мёртв, не так ли? — продолжила она.

— Мы не в суде. Твой сын не отделается формальностями. Это закон, и он запрещает убийства между стаями, — сказал Лиам с резкостью в голосе. — У нас есть доказательства, что твой сын намеренно столкнул его с дороги. Мы нашли жёлтую краску на джипе Эвереста. Эта жёлтая краска с "Хаммера" твоего сына.

— Краска? И это твоё доказательство? — Кассандра поджала губы. — Когда Эверест уезжал с нашей территории, он вписался задним ходом в машину моего сына. Вот почему...

— Он позвонил мне прямо перед катастрофой! — мой голос разнёсся по поляне, оставив за собой шлейф вздымающейся тишины. — Он сказал, что за ним гнались, — я с трудом сглотнула. — Так что не смей утверждать, что он съехал в тот кювет случайно!

Брови Кассандры удивлённо изогнулись. Она слизнула кровь с губ, которые казались ещё синее в солнечном свете.

Чьи-то пальцы переплелись с моими. Тонкие пальцы. Сары. Она крепко сжала мою ладонь.

— Послушай, Колейн, — сказала Кассандра, — если ты вернёшь мне моего сына, я клянусь перед каждым ручейным и боулдеровцем, что никогда не вызову тебя на дуэль.

Она похлопала по тому месту, где находилось её сердце, словно желая доказать свою искренность.

— Я позволю твоей стае жить здесь и дальше. Я готова подписать с вами мирный договор сию же минуту.

Искра надежды зажглась во мне... в Лиаме. Я почувствовала, как ускорилось его сердце в моей собственной груди.

— Я пришла сюда не для того, чтобы бросать вызов Альфам, — сказала Кассандра. — Я пришла сюда, чтобы заключать союзы.

— И это говорит волк, который только что убил, — вмешался Робби.

— Не я бросила вызов твоему дяде!

Измождённое лицо Кассандры исказил гнев. Она сделала несколько шагов назад, заметно прихрамывая на правую ногу.

— Он бросил мне вызов! И он проиграл.

Она перестала пятиться и дёрнула рукой в сторону останков Джулиана.

— Вот что высокомерие делает с мужчинами. Оно заставляет их чувствовать себя богами, но ведут они себя при этом, как дураки.

Лиам долго изучающе на неё смотрел. Я молилась, чтобы он принял во внимание её условия.

— Прими её предложение, — прошептала я. Не то чтобы он мог меня услышать. — Прими его.

Сара взглянула на меня, на её лице отразились противоречивые эмоции.

— Нет!

Ответ Лиама был подобен взрыву — ужасающему взрыву.

— Ты сражаешься со мной прямо здесь. Прямо сейчас.

Моя кровь застыла в жилах.

— Лиам!

Лукас рванулся к ограждению так быстро, что я испугалась, как бы он не проломил его.

Кассандра внимательно посмотрела на Лиама.

— Пытаешься воспользоваться моими травмами, Колейн?

— Ты согласна? — спросил Лиам.

— Лиам, нет! — закричала я.

— Ты. Согласна?

— Ты что, не слышал ни слова из того, что я только что сказала о высокомерии? — спокойно спросила она.

— Боишься встретиться со мной лицом к лицу? — спросил Лиам.

Я хотела, чтобы она не согласилась.

— Тебе понадобится секундант, — наконец сказала она.

Лиам повернулся к нам и вытянул шею.

— Лукас...

— Чёрт, не проси меня сделать это, дружище.

Лукас так яростно замотал головой, что его чёрные волосы хлестнули его по белой, как полотно, челюсти. Лиам, должно быть, сказал ему что-то ещё, на этот раз через мысленную связь, потому что Лукас прорычал громко и непоколебимо:

— Абсолютно точно нет!

Лиам бросил взгляд на Мэтта.

Мэтт дёрнулся, а затем, как и Лукас, покачал головой.

— Нет.

Глаза Лиама сузились.

Улыбка заиграла на губах Лори.

— Твоя стая, кажется, не очень уверена в твоих способностях...

— Родриго? — в голосе Лиама послышалось раздражение.

Лицо Родриго блестело от пота.

— Прими её предложение, Лиам.

"Поверьте в меня!" — забушевал его голос у меня в голове.

Я зажала уши ладонями. И я была не одинока.

"Я смогу победить её! Она слаба. Я могу это сделать! Но я должен сделать это СЕЙЧАС".

Из меня вырвался всхлип.

Лиам пристально посмотрел мне в глаза, и это длилось долгое мгновение, за которое межу нами промелькнуло так много всего. Сожаление, обида, разочарование, привязанность.

"Не делай этого", — одними губами произнесла я.

Наконец, он обернулся.

— Я бросаю тебе вызов без секунданта.

ЭПИЛОГ

Кассандра забарабанила пальцами по окровавленной повязке на бедре.

— Дуэль без секунданта — это неслыханно.

— Неслыханно, но не противоречит законам, — сказал Лиам, тон его голоса был напряжён и решителен. — Кроме того, это ставит меня в невыгодное положение. И ты прямо-таки должна ухватиться за это.

Кассандра посмотрела на Лиама изучающим взглядом.

— Я не пытаюсь ни за что ухватиться. Я оцениваю риски.

Я лихорадочно осмотрела окружавших меня боулдеровцев. Некоторые из них стали бледными, как привидения.

Взгляд Августа встретился с моим.

— Лиам...

— Даже не думай давать мне советы, Ватт, — рявкнул Лиам.

Я втянула воздух, но в нём как будто закончился кислород. Я сделала ещё один вдох, и воздух словно попал мне не в то горло. Я начала кашлять так сильно, что подумала, что лишусь одного из своих лёгких.

Возможно, Лиам смог бы победить Кассандру, но что, если нет?

Тогда... тогда она... она должна будет съесть его сердце.

Не в первый раз за сегодняшний день желчь подступила к моему горлу. Я уже собиралась развернуться, когда мой взгляд упал на Алекса. Он улыбался, как будто почувствовал вкус своей свободы, как будто почувствовал, что его мать не отступит перед вызовом, как будто знал, что она победит.

Я снова развернулась. Кассандра поглаживала свой узкий, окровавленный подбородок. Рядом с ней бок о бок стояли Лори и Эйдан, оба расслабленные и улыбающиеся так же непринуждённо, как и Алекс.

— Я вызываюсь! — внезапно крикнула я. — Я буду его секундантом!

— Что? — взревел Лукас, и в то же самое время Август закричал:

— Об этом не может быть и речи!

Прежде чем кто-либо смог остановить меня, я слетела вниз по лестнице и помчалась к Лиаму.

Его тёмные глаза расширились от шока.

— Но поскольку я буду секундантом, я имею право голоса относительно того, когда произойдёт дуэль.

— Несс... — начал Лиам.

— Верно? — практически завизжала я, моё горло горело огнём.

— Нет. Только вызываемая на дуэль сторона имеет право голоса относительно того, когда и где это произойдёт, — сказала Лори. — И мы бы...

— Отпустите моего сына, и вы сами решите, когда и где состоится дуэль.

— Чёрта с два мы его отпустим, — сказал Лиам.

— Мой сын никому не причинит вреда. Я даю тебе своё слово.

— Твоё слово ни черта не значит.

— Тогда давай сразимся сейчас.

Она хромала и истекала кровью, и всё же была готова вернуться на ринг?

— Лиам.

Я мотнула головой в сторону крытого бассейна.

Стиснув зубы, он направился к гостинице, открыл стеклянную дверь, и после того, как мы оба вошли внутрь, захлопнул её так сильно, что стекло задребезжало в раме. Прежде чем я успела заговорить, он воскликнул:

— Ты пытаешься подставить меня?

— Подставить тебя? Нет, Лиам. Я бы не подписалась на это, если бы пыталась подставить тебя.

Его зрачки пульсировали.

Я взглянула через стекло на Кассандру, которая вытирала своё тело мокрым полотенцем, чтобы избавиться от свежей и запёкшейся крови, а затем обошла помещение с бассейном, вероятно, чтобы проверить камеры наблюдения.

Я не заметила никаких камер, но это не означало, что это место не прослушивалось, поэтому я понизила голос до шипящего шёпота.

— Она что-то сделала с Джулианом, и я планирую выяснить, что именно, так как не хочу, чтобы следующим сердцем, которое она съест, было твоё.

— Почему тебя волнует, что случится с моим сердцем?

Я провела рукой по волосам, мои пальцы зацепились за несколько прядей.

— Без понятия. Просто волнует.

— Ты выбрала Августа.

Я сжала губы. Сейчас был совсем неподходящий момент для этого разговора. С другой стороны, вряд ли когда-то мог наступить подходящий момент для этого разговора.

— Ты провела с ним ночь.

Это был не вопрос.

— Это не твоё дело.

— Вы мои волки. Это моё...

— Нет, Лиам. То, что происходит между Августом и мной, касается только его и меня.

В его стиснутой челюсти дрогнул нерв. Долгое мгновение он просто смотрел на меня.

— Послушай, я знаю, что ты не хочешь отпускать Алекса, но это даст нам время. Нам нужно время.

Но когда мои слова не загасили жажду крови, которая горела в радужках его глаз, я вскинула руки в воздух.

— Знаешь что, если тебе наплевать умрёшь ты или нет, тогда, пожалуйста, продолжай и дальше потворствовать своей вспыльчивости и иди сразись с ней прямо сейчас, но ты будешь делать это в одиночку, потому что я не буду стоять там и смотреть, как тебя выпотрошат!

В его глазах, наконец, появилось сомнение.

— Ладно. Хорошо, я подожду.

— Хорошо.

— Но я разрешу тебе быть моим секундантом только при одном условии.

— Никаких условий. Ты либо соглашаешься, либо нет. Но если ты этого не сделаешь, ты проиграешь.

— Может быть, я не проиграю.

Я зарычала от досады.

— Лиам. Ну же. Это не шутки. Это твоя жизнь! Неужели тебе не хочется увидеть ещё одну ночь? Ещё один год?

— Моё условие простое. Всё, о чём я прошу, это...

— Я же сказала, что не собираюсь вести с тобой переговоры.

— ...ты не встречаешься с Августом до окончания дуэли.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты сосредоточилась на мне. Если ты будешь потворствовать парной связи, твой разум и тело будут слишком заняты им, чтобы беспокоиться обо мне.

— Лиам... — выдохнула я. — Это просто смешно.

— Если я собираюсь доверить тебе свою жизнь, мне нужно, чтобы твои руки не были заняты, лаская тело другого мужчины.

Жар ударил мне в щёки.

— Лиам!

— Я не вижу проблемы в этой просьбе. Парень так увлечён тобой, что подождёт. Я же не прошу тебя оставаться без пары до Зимнего солнцестояния. Только до окончания моей дуэли.

Я недоверчиво уставилась на него.

— Для которой мы даже не назначили дату. Это может занять месяцы.

— Тогда лучше поскорее выяснить, как она сжульничала.

Это было нелепо. Он вёл себя нелепо.

— Послушай, моё условие — это не способ вернуть тебя. Это просто важное правило, помогающее избежать отвлекающих факторов, которые могут стоить мне жизни.

— Жизни, которой ты был готов пожертвовать минуту назад.

Он долго и пристально смотрел на меня.

— Ты согласна?

Он был совершенно несправедлив. Наши отношения с Августом не помешали бы мне сосредоточиться. Конечно, мы были парой, но я могла сосредоточиться и на других вещах... на других людях.

Мои ноздри раздувались от раздражённых вдохов.

— А если что-то случится?

— Если что-то случится, тогда я сам выберу дату дуэли.

— Ты ведь понимаешь, насколько это глупо, верно? Ты шантажируешь меня своей собственной судьбой.

— Соглашаясь на тебя в качестве своего секунданта, я вверяю свою судьбу в твои руки. Я полностью доверяюсь тебе. Честно говоря, я всё ещё думаю, что должен пойти и сразиться с ней прямо сейчас.

Его пристальный взгляд переместился на Кассандру, после чего опять остановился на мне.

— Так что? Ты согласна?

Я ненавидела то, о чём он меня просил.

— Я всё равно буду работать на него и его отца.

— Нет. С этого момента я буду тебе платить.

Я раскрыла рот, чтобы возразить.

— Твоей работой станет подготовка меня к дуэли.

Я всё ещё не могла закрыть рот.

— Твоей единственной работой. Ясно?

Август точно будет в ярости. Я уже чувствовала через напряжённую пульсацию связи, что моё добровольное желание быть секундантом Лиама съедало его.

— От тебя пахло им этим утром, так что не думай ни на секунду, что я не узнаю, проводишь ли ты с ним время.

— Мне теперь даже не разрешено проводить с ним время?

— Не один на один и не в замкнутом помещении.

— А что насчёт колледжа? Я смогу поступить в колледж, или это тоже не обсуждается?

— Ты можешь посещать занятия, но после них ты будешь со мной.

Он протянул руку.

— Мы договорились?

— Я ненавижу тебя, — сказала я, подавая ему руку.

— Если бы ты ненавидела меня, то позволила бы мне драться сегодня.

Его улыбка стала шире, но не радостнее, а коварнее.

— Будет весело.

— Весело? Это будет всё что угодно, но точно не весело.

Наши с ним сердца были сейчас на кону; а наши жизни оказались в подвешенном состоянии.

Он поднёс мою руку к своим губам и поцеловал костяшки моих пальцев.

Я отдёрнула руку и вытерла её о свои обрезанные джинсы.

— Для тебя это просто игра, не так ли?

— В некотором смысле, да. Если я хорошо разыграю свою карту, я выиграю всё, о чём когда-либо мечтал.

Его пристальный взгляд скользнул по моему лицу.

— Что бы ты сказала, если бы в итоге мы стали персонажами сказок, которые оборотни будут рассказывать на ночь своим детям из поколения в поколение, Несс Кларк?

— Я бы сказала, давай спасём твою чёртову жизнь, чтобы я могла вернуться к своей.

В его глазах блестела та же незаметная улыбка, которая украшала и его губы. Он кивнул в сторону лужайки, открыл дверь и вывел меня из тени обратно на солнечный свет.

Заметки

[←1]

querida - (исп.) дорогая.

Боулдеровские волки: клятвы и слёзы (Книга 2)

[←2]

Мармит – посуда, предназначенная для длительного подогрева пищи.

Боулдеровские волки: клятвы и слёзы (Книга 2)

[←3]

Венис Бич - пляж в Лос-Анджелесе

Боулдеровские волки: клятвы и слёзы (Книга 2)

[←4]

Полента — кукурузная каша

Боулдеровские волки: клятвы и слёзы (Книга 2)

[←5]

Dios mio (исп.) - боже мой

Боулдеровские волки: клятвы и слёзы (Книга 2)

[←6]

Сorazón (исп.) - сердце