Эмилия Уинтерс Мистер Блэквелл. Часть 3

Текст предназначен только для предварительного и ознакомительного чтения.

Любое коммерческое и иное использование материала кроме предварительного ознакомления ЗАПРЕЩЕНО.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчика СТРОГО ЗАПРЕЩЕНА!

Автор перевода не несет ответственности за распространение материалов третьими лицами.

Авторы перевода: Мария Касмынина

Редактор: Алена Маслова

Обложка: Александра Мандруева

Переведено для группы: https://vk.com/books_boys

1

Я перестала плакать спустя три часа. Опустошенная и уставшая, села за кухонный стол, уставившись в чашку чая с молоком, который сделала для меня Ларен. Теперь она готовила макароны с сыром и кусочками чоризо, заверив, что, поужинав, я почувствую себя лучше, но я сомневалась, так как даже не была голодна.

Мужчина, в которого я влюбилась, оказался помолвлен с другой женщиной.

Я поморщилась, ерзая на стуле. По глупости верила, что была единственной в его жизни несмотря на то, что мы никогда не обсуждали верность. Следовало догадаться, особенно когда Тристан предупредил, что не заводит отношений.

Дура, дура, дура!

– Ужин готов, – прощебетала Ларен, пытаясь ради меня поддерживать веселый вид. Я уже все ей рассказала. Про помолвку, ссору, фотографии, которые посмотрела в Интернете…

– Спасибо, – пробормотала я, когда она поставила передо мной огромную порцию макарон с сыром. Будто чем больше я съем, тем лучше буду себя чувствовать. Я поела немного, просто чтобы доставить ей удовольствие, и Ларен одобрительно улыбнулась, прежде чем принялась мыть посуду.

Закончив, она повернулась, прислонившись к стойке, и стала наблюдать, как я ковырялась в еде.

– Ты что-нибудь слышала о нем вообще?

Я вспомнила о своем телефоне и десятках пропущенных звонков и голосовых сообщений, которые Тристан оставил.

– Я не отвечаю на его звонки.

– Ноэль... – вздохнула подруга.

Я почувствовала укол раздражения.

– Что? Считаешь, нужно с ним объясниться?

– Да, считаю.

– Как ты можешь говорить такое? – обиделась я. – Он помолвлен!

– Знаю. Но упоминал ли Тристан когда-нибудь, что женится? Он сказал, это была идея его отца. Может, он намерен порвать с невестой, как только отец от него отстанет.

Я закрыла глаза и покачала головой. У меня не было сил разбираться с этим прямо сейчас. Все, чего мне хотелось – забраться в постель и заснуть. Я надеялась, что все это было большим кошмаром, и я проснусь рядом с Тристаном, счастливая. Сердце страдало по нему даже после всего, что он натворил. Что нужно сделать, чтобы чувства полностью исчезли? Не считая того, что Тристан не был психопатом и серийным убийцей, то я подозревала, что не так уж много.

Вздохнув, я хотела поесть еще немного, но в рот словно песок насыпали.

– Его невеста прекрасна, Ларен, – тихо сказала я своей лучшей подруге. – Она из тех женщин, которых можно представить рядом с ним. И она выглядела счастливой.

– А он?

Я не ответила. Потому что не знала. Все, о чем я думала – об уязвимом и жгучем взгляде Тристана в душе воскресным вечером, когда я исследовала его плоть. На него действовали мои ласки.

Но он принадлежал другой женщине.

* * *

Ларен ушла с озабоченным выражением лица, и я сразу же скользнула в постель, сжав в руке телефон.

Семь голосовых сообщений. Тристан оставил семь голосовых сообщений! Как истинный мазохист, я прослушала каждое. Затем снова прослушала. А потом и в третий раз.

От последнего сообщения в горле начало жечь:

– Ноэль... – долгая пауза, а затем выдох. – Знаю, что я последний человек, которого ты сейчас хочешь услышать. Я это заслужил. Я заслуживаю твоего гнева и боли. Заслуживаю всего, кроме, твоей любви, особенно после того, что натворил. – еще один выдох. – Пожалуйста, поговори со мной, сладкая. Скажи, что я не все испортил. Мне нужно это знать, иначе я свихнусь. Перезвони мне. Напиши. Просто сделай что-нибудь, что угодно, даже если я этого не заслуживаю.

Тристан казался таким несчастным. Думала, мне станет легче, если я услышу, как он страдал. Но этого не произошло.

Последний звонок был два часа назад. Почти в десять вечера. Скорее всего Тристан находился на деловом ужине или был с ней…

Я закрылась от подобных мыслей, иначе снова бы расплакалась. Нельзя было думать о них двоих вместе.

Телефон зажужжал, напугав меня. Я посмотрела на экран, и сердце бешено заколотилось в груди.

Спустя три звонка, я отклонила вызов Тристана. Мужчина был настойчив. Но я не была готова говорить с ним. Мне нужно больше времени.

Мгновение спустя музыкальный сигнал возвестил о новом голосовом сообщении. Я без колебаний поднесла телефон к уху. Меня окутал глубокий, бархатистый голос. Но я заметила резкость в тоне Тристана, будто он достиг предела своего терпения.

– Я не приеду к тебе, Ноэль, как бы мне этого ни хотелось. Мне нужно тебе все объяснить, но я дам тебе время. Правда не очень много. – мои губы приоткрылись в возмущенном вздохе. – Я просто хотел сказать, что считаю тебя самой красивой женщиной, которую когда-либо встречал. И намерен удержать тебя, как бы грязно ни пришлось играть. Слышишь, Ноэль? – я ждала, затаив дыхание, в небольшой паузе. – Я не буду играть честно.

Голосовая почта завершилась. Я недоверчиво уставилась на телефон и включила повтор, просто чтобы убедиться, что все правильно расслышала.

Ну и наглость! Поверить не могла в такое высокомерие!

Бросила телефон на прикроватный столик, на сегодня с ним покончено. Слишком возмущенная, я встала с кровати и прошлась по своей комнате, не находя себе места. Ушла моя боль. На смену ей пришло раздражение.

Появилось сильнейшее желание перезвонить Тристану и высказать все, что я о нем думала. Я поняла, что именно этого он и добивался. Какой-нибудь реакции. Ну, не дождется. Дам ему повариться пару дней. Черт возьми, я даже не знала, хотела ли вообще ему перезванивать!

Теперь сон окончательно ускользнул от меня. С таким положением дел у меня не было ни малейшего шанса поспать даже пару часов. Чтобы поумерить гнев, я направилась на кухню. Пребывая в подобном настроении, мне хотелось лишь одного – что-нибудь испечь. Я даже подумывала о том, чтобы снова позвонить Ларен, так как теперь у меня появилось настроение поругаться.

Ссора и выпечка – два моих любимых занятия, когда в деле замешан мужчина.

К полуночи вся кухня выглядела так, словно внутри взорвалась мучная бомба. Я испекла партию печенья с двойной шоколадной крошкой, ванильные кексы с розовой глазурью и буханку любимого осеннего... тыквенного хлеба.

Все получилось не так изящно, как обычно, но я чувствовала себя намного лучше. В теплой кухне с грязными кастрюлями, мисками и разбросанными повсюду кусочками теста, я жевала кекс, довольная, какой не была весь день.

Однако после третьего кекса в грудь вцепился ползучий намек на отчаяние. Я знала почему. Я никогда не пекла для Тристана, хотя много раз думала об этом.

Ведь, несмотря ни на что, я понимала – все бы отдала, лишь бы он был со мной прямо сейчас.

Слезы вернулись с удвоенной силой.

2

На следующее утро я поняла, что что-то не так, как только села в свое офисное кресло. К экрану моего компьютера была приклеена розовая записка. Я почти сразу узнала аккуратные каракули Энни.

«Зайди ко мне, пожалуйста, когда приедешь.»

Я замерла и быстро заморгала.

Сделав глубокий вдох, встала и задалась вопросом, не потеряю ли свою работу.

Энни сидела за своим столом, не отрывая глаз от экрана компьютера. Я видела отражение монитора в ее очках. Прочистив пересохшее горло – или, по крайней мере, попытавшись – я постучала в дверь, подав сигнал о своем приходе.

Энни кивнула головой на один из стульев, звук щелчков мыши заполнил тихий кабинет. Мой желудок скрутило, когда я села и выпрямила спину, ведь все, чего мне хотелось – свернуться в клубок. Энни закончила то, над чем работала, а затем полностью сосредоточила на мне внимание.

Она выглядела так, будто собиралась что-то сказать, но потом вздохнула, сняла очки и потерла переносицу. Я никогда раньше не видела, чтобы она так делала. Я нервно постукивала по бедру пальцами, ожидая, когда она заговорит. И поняла, что мое молчание было подтверждением моей же вины.

Когда наши взгляды, наконец-то, встретились, Энни тихо сказала:

– Вчера я случайно проходила мимо конференц-зала в «Блэквелл Файнешнл». – я опустила взор на колени, закусив губу, чтобы не расплакаться. – И услышала, как ссорилась пара. Догадываешься, о чем будет наш разговор?

– Энни... – я покачала головой, понятия не имея, что сказать. – Я...

– Хочешь знать, в нашей фирме такая строгая политика, когда дело доходит до межличностных отношений? – поинтересовалась Энни на удивление мягким голосом. – До того, как ты пришла ко мне работать, у меня был дизайнер. Она была яркой, воодушевленной. Очень похожей на тебя. Потом она завязала отношения с клиентом. С мужем, чья жена заказала ремонт. – я снова подняла взгляд, выражение моего лица, без сомнения, было очень мрачным. – В конце концов все пошло наперекосяк. Муж пообещал уйти от жены, но так и не сделал этого. Мой дизайнер была расстроена, убита горем. И вот, однажды ночью, когда пары не было дома, она явилась к ним и полностью разрушила все, над чем мы работали. Разбила окна, сломала мебель, бесценные произведения искусства разорвала в клочья. Общая стоимость ущерба составила более миллиона долларов. – я вздрогнула, но Энни продолжила. – Вдобавок ко всему, пара подала на нас в суд. К счастью, у меня хорошие адвокаты, но, само собой разумеется, это обошлось мне очень дорого. Я лишилась не только больших денег, но и талантливого дизайнера.

До меня доходили слухи от сотрудников, но я не знала масштабов разрушений. Я судорожно сглотнула, ожидая, что Энни нанесет смертельный удар.

Стул Энни заскрипел, когда она откинулась на спинку.

– Как все это началось, Ноэль?

Дрожащим голосом я ответила:

– Я познакомилась с Тристаном до того, как узнала о проекте. Мы... эм... – мои щеки вспыхнули от смущения. Я не хотела говорить своему боссу, что переспала с ним.

– Я понимаю. – кивнула Энни.

– Между нами все было не очень хорошо. Честно говоря, я надеялась никогда больше с ним не видеться. Но потом появился проект. И я так мечтала об этой возможности, что разрывалась на части. – я глубоко вздохнула, решив выложить все. Энни заслуживала правды. – Когда мы снова встретились, то оба решили забыть о той ночи, в наших общих интересах. Что оказалось легче сказать, чем сделать.

– Вы возобновили свои... отношения? – предположила Энни.

– Да, – призналась я, ощутив, как с плеч свалился огромный груз. Однако спазмы в животе не прекратились. Все, ради чего я работала… – Возобновили.

Энни вздохнула.

– Честно говоря, Ноэль, наверное, я обо всем догадалась раньше. Твоя реакция, когда ты встретила его, была очень странной. Я никогда не видела тебя такой... потрясенной. – я молчала, напряженно сидя на стуле. – Какие отношения между вами сейчас?

– Ты ведь слышала наш спор, – тихо сказала я ей.

– Он был приглушен. Но я уловила суть.

– Тогда ты в курсе, что Тристан помолвлен.

– А ты не знала?

– Нет, – прошептала я.

Энни изучала меня, выражение ее лица смягчилось.

– Ты любишь его? – мои глаза заблестели от слез. Взглянув на меня, Энни получила ответ. – О, Ноэль.

Воцарилось небольшое молчание, пока я яростно вытирала щеки. У меня не было привычки плакать перед своим боссом, поэтому сказать, что я огорчилась, было бы преуменьшением. Прочистив горло, я произнесла:

– Энни, я сожалею об этой ситуации. Последнее, чего я хочу – чтобы произошедшее плохо отразилось на тебе, на фирме. Мне действительно нравилось работать здесь, и я буду скучать...

– Ого, ого, милая. Притормози. Я тебя не увольняю.

– Нет? – прохрипела я.

Энни слегка улыбнулась.

– Нет.

– Но, политика... Я думала...

– Ноэль, я не собираюсь увольнять тебя из-за подобного. Ты проделала отличную работу в «Блэквелл Файнешнл». Я очень впечатлена. – она подалась вперед, сложив руки на столе. – Однако я не могу оставить ситуацию без внимания. Придется отстранить тебя от проекта по очевидным причинам. Мне очень жаль.

Горькое разочарование охватило меня. Я сглотнула и кивнула.

– Я понимаю, Энни. – по правде говоря, я была просто счастлива, что не потеряла работу.

– Разумеется, ты получишь компенсацию, но не полный процент. И, думаю, будет лучше, если ты возьмешь отпуск до конца недели. Чтобы привести свою голову в порядок. В понедельник у меня будет для тебя новый проект.

– Верно. Конечно. – Энни кивнула мне, дав понять, что наша встреча закончена.

Я встала.

– Энни, я правда...

– Знаю, милая. Отдохни немного. Ты выглядишь усталой.

Я кивнула, направляясь к двери.

– Тогда увидимся на следующей неделе.

– Да. О, и Ноэль?

Я быстро обернулась.

– Тристан... Ну, он больше не твой клиент. Подумай хорошенько. У каждой медали всегда есть две стороны.

* * *

Вернувшись в свой кабинет, я потрясенно пялилась в окно по меньшей мере двадцать минут. До сих пор не верилось, что меня не уволили.

Мне не нужно было ничего собирать, поэтому я просто написала уведомление об отпуске по электронной почте, прежде чем выключить компьютер. Как только я взяла свои вещи и погасила свет, в кабинете раздался звонок от секретаря.

– Слушаю, – ответила я.

– Ноэль, к тебе внизу посетитель. Говорит, ее зовут Изабель Блейк. Отправить ее наверх?

Я положила ладони на стол, чтобы успокоиться. Как она узнала обо мне? О моем месте работы? И, что более важно: сколько еще сюрпризов меня ждет сегодня?

Сердце бешено колотилось, приготовившись к конфронтации, я ответила секретарю:

– Нет, вообще-то я уже спускаюсь. Скажи ей, я скоро подойду.

Лифт не задерживался. Не успела я опомниться, как оказалась на первом этаже, и взглядом сразу же наткнулась на фигуру красивой блондинки, которую видела в Интернете с Тристаном. Его невестой…

Я подтянула сумочку повыше к плечу, и, стуча каблуками по плитке, подошла к девушке.

Изабель Блейк встала поприветствовать меня. С улыбкой. Даже вроде бы искренней. Я уже была застигнута врасплох. Я-то ожидала, что она захочет выцарапать мне глаза. Именно так я бы поступила, узнав, что Тристан встречался с другой женщиной за моей спиной.

– Вижу, вы знаете, кто я, – сказала Изабель с ясным и ангельским английским акцентом, протягивая руку в знак приветствия. Она была сногсшибательна в своих белых узких джинсах и блузке цвета румян. Ее золотистые локоны были завиты до совершенства.

Я пожала руку в ответ.

– Да, знаю. И полагаю, вы знаете, кто я.

– Точно, – сказала она, еще раз сверкнув улыбкой и взглянув на мою сумочку. – Вы уходите? Я надеялась немного поговорить с вами, если у вас, конечно, есть время.

Я изучала ее, задаваясь вопросом, с какой целью Изабель пришла сюда. Чтобы отпугнуть меня? Тристан уже сделал это сам. Но она собиралась выйти замуж за мужчину, в которого я влюбилась. Естественно, я не могла не заинтересоваться ею.

– Нет, я свободна. Может, выпьем кофе? Прямо за углом есть кафе.

– Звучит идеально.

Мы очень мало говорили друг с другом по дороге из офиса. Возможно, обе чувствовали, что беседа предстояла не из приятных.

Найдя столик и сделав заказ, мы все еще ходили вокруг да около. Изабель обратила внимание на окружающую обстановку и поинтересовалась, чем я зарабатывала на жизнь, хотя, вероятно, уже обо всем знала.

Только после того, как принесли наш кофе, мы, наконец, начали разговор. Изабель сделала глоток, скорчила гримасу и поставила чашку на блюдце. Затем слегка улыбнулась мне.

– Значит, вы та самая женщина, от которой Тристан без ума. – в ее тоне сквозил легкий намек на печаль, но слова не были обвинительными, как я ожидала. Сердце затрепетало, когда я услышала его имя, но я подавила чувства. – Прошу прощения за то, что грубо заявилась к вам на работу. Просто хотела познакомиться.

Я быстро глотнула кофе, чтобы успокоить пересохшее горло. Сделав глубокий вдох, тихо ответила:

– Изабель, я понятия не имела о...

– Все в порядке. Тристан рассказал мне.

– Рассказал?

– Да. Именно так я и узнала о вас. Он позвонил мне вчера и приехал поговорить. У нас была долгая беседа. – она потянулась вперед и похлопала меня по руке. – Ноэль, не уверена, в курсе ли вы, но вчера Тристан разорвал нашу помолвку.

– Что? – прошептала я. Взгляд тут же опустился на ее левую руку, и я увидела, что сверкающий бриллиант, который я заметила на фотографиях в Интернете, исчез с пальца. Я не могла поверить, что до сих пор не обратила на это внимания.

Изабель улыбнулась моему шоку.

– Вижу, вы не знали.

– Нет, я... я вообще не общалась с Тристаном, – пробормотала я. – Зачем он так поступил?

– Наши отцы устроили помолвку в прошлом году. Она была неофициальной до воскресенья, пока пресса не опубликовала нашу историю. Я всегда считала, что Тристан в итоге согласится объявить о помолвке. В конце концов, я не видела, чтобы он встречался с кем-то после того, как бывшая подружка продала СМИ информацию о его семье. Он не очень легко доверяет людям, хотя уверена, вы это уже поняли.

– Да, поняла, – пробормотала я, глядя в свой латте.

– Его отец угрожал отречься от Тристана, если тот не выполнит условия помолвки. Вы знали об этом?

У меня отвисла челюсть.

– То есть это значит, что...

– На мой взгляд, это блеф. Тристан, вероятно, тоже так думает, но его отец умеет удивлять. В большинстве случаев не в хорошем смысле этого слова. На такой риск Тристан навряд ли захотел бы пойти. Кроме того, мы были друзьями в течение долгого времени. В конце концов он все равно когда-нибудь женился бы. Вполне логично, что на мне.

– И теперь он разорвал помолвку, – медленно произнесла я, пытаясь осмыслить ситуацию.

– Его отец, естественно, в ярости. – Изабель неохотно сделала еще один глоток кофе. – Но, чтобы защитить Тристана, я заверила Блэквелла старшего, что это была моя идея. Что я хочу выйти замуж по любви и по другим глупым сентиментальным причинам. – за мягким поведением Изабель я разглядела умную, и, возможно, немного хитрую особу. Если бы она хотела уничтожить меня, то смогла бы это сделать. Черт возьми, мы, наверное, стали бы отличными подругами, сложись ситуация иначе. – Джон немного успокоился, но отношения между ним и Тристаном сейчас не самые лучшие. Впрочем, они никогда не были особо близки.

Между Изабель и Тристаном существовала какая-то связь, от которой у меня защемило в груди. Я почти ничего не знала о его семье, но все же она называла отца Тристана по имени.

Не стану лгать. Меня это задело. Очень.

– Могу я спросить вас кое о чем?

– Конечно, – ответила Изабель с легкой понимающей улыбкой.

– Вы любите его? – задать вопрос оказалось сложнее, чем я думала. Слова, казалось, застряли в горле.

Изабель задумалась на долгое, долгое мгновение и, наконец, призналась:

– Не уверена, что чувствую к Тристану. Будь я моложе, то ответила бы «да». Теперь же понимаю, что это была всего лишь невинная детская любовь. Но в некотором смысле, часть меня всегда будет любить его. Он отличный друг. Мы знаем друг друга почти всю нашу жизнь. Я бы солгала, сказав, что разорванная помолвка не причинила мне боль.

– Тогда вы, должно быть, ненавидите меня, – пробормотала я.

– Вовсе нет, – негромко ответила Изабель. – В конечном счете, я бы сделала все, о чем Тристан попросил бы меня. Когда он пришел ко мне вчера и рассказал о вас, о том, какую боль вам причинил, о своих чувствах – мне стало ясно, что, какой бы брак у нас ни был, в нем бы чего-то не хватало. Он не чувствует ко мне того, что чувствует к вам. Тристан заслуживает того, чтобы быть счастливым. И я заслуживаю быть счастливой. На мой взгляд, это единственный вариант, будь прокляты наши отцы.

Тихий смешок сорвался с моих губ.

– Предполагаю, что в данный момент вы с ним не общаетесь, – прокомментировала Изабель, ее глаза заблестели.

– Нет. – неважно, как сильно я переживала, неважно, как сильно скучала по нему… – Тристан солгал мне. Я не смогу этого забыть.

– Понимаю, – кивнула она. – С ним иногда бывает трудно. Но, в конце концов, он всегда это понимал. – Изабель видела, что я не сдала позиции, и, улыбнувшись, взяла меня за руку. – Ноэль, сделаете мне одолжение?

Поколебавшись, я ответила:

– Да.

– Просто поговорите с ним. Он страдает. Очень сильно. Позвольте ему изменить ваше мнение. Он умеет убеждать.

Я уже знала, что слабела рядом с Тристаном. Теряла самообладание, когда дело касалось его. Я боялась, что мы в конечном итоге вернемся туда, с чего начали: с отсутствия отношений, когда он ничего не мог рассказать мне о своей жизни, своем прошлом или семье, потому что я не подписала соглашение о неразглашении. В не-отношения, где Тристан мне не доверял.

Я вытащила руку из руки Изабель. Грустно улыбнувшись, сделала еще один глоток кофе и сказала:

– Именно этого я и боюсь.

3

– Сегодня идем тусить! – громко заявила Ларен, словно ураган ворвавшись ко мне домой в семь вечера.

Я позвонила ей, как только вернулась домой после встречи с Изабель, и рассказала все о разговоре с потрясающей блондинкой, а затем о непростой беседе с Энни. Сегодняшний день, безусловно, выдался напряженным, нервным и удивительным.

– Нет, – простонала я с дивана, жуя кусочек тыквенного хлеба, который приготовила вчера, и собираясь посмотреть фильм на тему Хэллоуина, который уже стоял в плейлисте на телевизоре.

– Да. Подъем, подъем, подъем!

– Ларен!

– Ноэль, – парировала подруга, скрестив руки на груди. Она выглядела прекрасно в облегающем платье изумрудного цвета и черных каблуках с ремешками.

Я вздохнула. Она была на своей волне, и я понимала, что отказать ей не получится.

– Хорошо, – проворчала я, не торопясь запихивая остаток хлеба в рот, просто чтобы позлить ее. – Куда пойдем?

– О, в новый клуб, – ответила она, махнув рукой. – Иди в душ, а я пока выберу тебе платье. Шевелись!

Двадцать минут спустя я только приняла душ. Выйдя из ванной, увидела, что Ларен уже приготовила для меня наряд в комплекте с кружевным нижним бельем, каблуками и клатчем. Очевидно, женщина серьезно имела в виду, чтобы я поторопилась.

Она влетела в мою комнату как раз в тот момент, когда я закончила одеваться. Я не мыла голову, поэтому осталось сделать лишь макияж, который Ларен нанесла мне опытной рукой, попутно задавая вопросы об Изабель.

Мы вышли из дома в восемь. К счастью, каблуки, которые подруга для меня выбрала, оказались не такими высокими, как те, что я надевала в тот вечер, когда познакомилась с Тристаном, иначе я сломала бы что-нибудь, судя по тому, как Ларен подгоняла меня по подъездной дорожке. Как только мы устроились в ее машине, то сразу тронулись с места.

– Значит, Изабель не разозлилась из-за разорванной помолвки? – спросила Ларен, постукивая пальцами по рулю, пока мы ждали сигнала к повороту на автостраду.

– Нет вроде. – я нахмурилась, глядя на подругу, заметив, что она была немного взволнованной. – Ты в порядке?

– Конечно! Почему спрашиваешь?

– Не знаю. – я легкомысленно махнула рукой. – Выглядишь так, будто спешишь или типа того.

– Потанцевать не терпится, – ответила Ларен, смеясь. – Плохая неделя на работе выдалась.

– Сегодня ведь только среда, – уточнила я, забыв, что меня саму сегодня чуть не уволили. Может, все-таки не помешает выпить пару стаканчиков?

– В тяжелый трудовой день лучше всего отдыхается. Хочешь скажу, почему?

Я рассмеялась, глядя в окно. Покачала головой и посмотрела на свою лучшую подругу. Мне показалось, что я впервые засмеялась с тех пор, как Тристан игриво бросил меня в бассейн на прошлой неделе.

Моя улыбка погасла.

Жалкая правда заключалась в том, что я скучала по нему. Скучала по Тристану весь вечер, прокручивая в голове разговор с Изабель. Я была удивлена, что он не сообщил мне о разрыве помолвки. Я не отвечала на его звонки, но все же…

Даже если он хотел продолжить наши отношения, суть была в том, что я не знала, могла ли вообще доверять ему. Он солгал мне.

Я не обращала внимания на то, куда вела машину Ларен. Но в конце концов заметила, что мы все дальше и дальше уезжали от города. Когда фары осветили вывеску одного из небольших аэропортов, я нахмурилась, осознав, что здесь не могло быть никаких баров или ночных клубов.

– Ларен, куда мы...

Телефон звякнул из клатча, оборвав меня на полуслове. Сердце заколотилось в груди, и мне стало любопытно, а вдруг написал Тристан? Пока я шарила в поисках мобильника, то нащупала кое-что, что определенно должно было находиться в ящике моего домашнего стола.

– Ларен?

– Да?

– Почему мой паспорт у меня в сумочке? – медленно спросила я, развернувшись лицом к подруге и держа паспорт двумя пальцами.

– Понятия не имею. – невинно ответила та.

– Ларен.

– Хмм-м?

– Куда мы едем?

Она пожала плечами.

Раздался еще один сигнал телефона. Я быстро схватила его, прочитав два новых текстовых сообщения. Оба от Тристана. Не обращая внимания на участившееся дыхание, я быстро прочитала первое:

«Я же предупреждал, что буду играть грязно.»

Что?

Второе гласило:

«Скоро увидимся, сладкая.»

Я застыла, уставившись на текст. Затем медленно повернулась к Ларен.

– Пожалуйста, скажи, что это не то, о чем я думаю.

Я прочла вину на ее лице, но также увидела довольный взгляд. Не говоря уже о том факте, что мы только что подъехали к воротам небольшого частного аэропорта. Охранник пропустил нас, как только увидел номера Ларен.

– Ларен! Что ты творишь? – спросила я, дрожа от ярости.

Она мне не ответила. В этом не было необходимости, потому что мгновение спустя я увидела его.

Тристан в черном костюме стоял у массивного самолета, на котором большими жирными буквами было написано «Блэквелл». У меня челюсть отвисла. Он разговаривал с пилотом, а ветер трепал его темные волосы. Когда фары осветили мужчин, Тристан оглянулся и встретился со мной взглядом через лобовое стекло, засунув руки в карманы.

Я сжала губы в тонкую линию и повернулась к Ларен. Машина остановилась в нескольких ярдах от мужчин, и подруга заглушила двигатель.

– Как ты могла? – прошипела я.

Подруга вздохнула, расстегивая ремень.

– Я сделала то, что посчитала для тебя лучшим.

Я разинула рот.

– Тебе не следовало даже связываться с ним!

– Это он связался со мной, просто для галочки. Твой Блэквелл общается с Кейном.

– И что с того? Вы двое устроили цирк за моей спиной, думая, что я обрадуюсь?

– О, я знала, что ты будешь в ярости. И Тристан тоже. Но у нас с ним состоялась долгая приятная беседа, и, девочка, он прекрасно к тебе относится, ясно? Ты реально думаешь, что я бы пошла на это, не уверенная на сто процентов в правильности происходящего? Я – твоя лучшая подруга. И знаю тебя лучше, чем кто-либо другой.

– Ты все равно должна была сказать мне.

– Чтобы ты куда-нибудь сбежала? Ага, конечно. – я покачала головой, взглянув на Тристана, который все еще держал руки в карманах, внимательно наблюдая за нашей с Ларен перепалкой. Пилот исчез, и я остро ощущала на себе взор Тристана.

– Ноэль...

Взгляд Ларен смягчился, и моя злость поутихла. Черт бы побрал ее ангельское личико. Никогда долго на нее не злилась... А подруга очень хорошо это знала и использовала в своих интересах.

– Ноэль, я никогда раньше не видела, чтобы ты так любила мужчину. Отношения – это всегда тяжело. – она взяла мои руки в свои, нежно сжав их. – Они каменистые и колючие, иногда уродливые, но того стоят. Посмотри, через какое дерьмо нам с Кейном пришлось пройти! Но я знаю, что никогда не буду любить кого-то так сильно, как его. И если ты все еще думаешь, что Тристан относится к тебе несерьезно, тогда почему он разорвал свою помолвку? Почему позвонил мне сегодня, отчаянно пытаясь придумать, как с тобой поговорить? Зачем он все это спланировал? – Ларен встряхнула меня. – Ему не плевать, судя по тому, что он рассказал мне. Просто сделай мне одолжение, ладно? Вылезай из машины и садись в самолет. Брось все и просто побудь с Тристаном четыре дня. Выясните, чего вы хотите друг от друга, а затем живите дальше. Ты не пожалеешь.

– Он причинил мне боль, – прошептала я, чувствуя комок в горле.

– И, вероятно, сделает это еще раз. Но знаешь что? Ты тоже рано или поздно его обидишь – так всегда бывает в отношениях.

Я задумалась над ее словами, позволив им осесть в голове.

В конце концов, Ларен наклонилась и поцеловала меня в щеку.

– Давай. Он ждет.

Она отпустила мои руки и вышла из авто, кивнув Тристану. Затем обошла машину, открыла багажник, и я услышала приближающиеся тяжелые шаги.

Я толкнула дверь и неохотно выбралась наружу. По глупости забыла пальто, потому что Ларен буквально выгнала нас из дома.

Тристан снял свой пиджак и накинул его мне на плечи. Я была благодарна за тепло, но не за пряный, опьяняющий запах, окутавший меня со всех сторон. Который лишь сильнее сбил меня с толку.

Я неподвижно стояла перед Тристаном, и он заключил мое лицо в ладони. Его зеленые глаза светились облегчением и любовью, но я пыталась сдержаться.

«Будь сильной, Ноэль», – мысленно наставляла я себя.

Мягкими губами Тристан коснулся моей левой щеки и кончика носа, и я почувствовала, как дрогнуло сердце.

– Привет, сладкая, – прошептал он мне.

Я чуть не застонала. Он делал все возможное. Играл нечестно.

«Он и не говорил, что будет иначе», – напомнила я себе, вспомнив довольно прямое голосовое сообщение, которое Тристан отправил прошлым вечером.

Я не ответила, но наши взгляды оставались прикованными друг к другу. Тристан выглядел измученным, будто не спал, но мое сердце все равно тосковало по нему. Было бы слишком легко вернуться к тому, что у нас было раньше.

Подошла Ларен. В ее руках была моя дорожная сумка, которую я сразу же узнала. Я почти поаплодировала хитрости подруги. Должно быть, она упаковала мою одежду, пока я принимала душ. Не говоря уже о том, что стащила мой паспорт из ящика стола... маленький воришка.

Тристан взял мою сумку.

Ларен поцеловала меня в щеку на прощание, прошептав на ухо:

– Повеселись. – она кивнула Тристану и добавила: – Я доверяю тебе.

– Спасибо за помощь, – ответил ей Тристан. Казалось, они о чем-то безмолвно переговаривались, и не будь я так раздражена, то приревновала бы.

Я беспомощно наблюдала, как Ларен вернулась в свою машину, завела двигатель и медленно уехала. Оставив меня наедине с ним…

Я плотнее закуталась в пиджак Тристана, как только услышала низкое гудение двигателя самолета.

– Готова? – спросил Тристан низким и глубоким голосом.

Был ли у меня выбор? Меня загнали в угол лучшая подруга и вроде как парень, но и не парень.

Я выпрямилась. Я смогу это сделать.

Посмотрев на Тристана, я кивнула.

4

Самолет Тристана был роскошным. Как только мы поднялись по трапу, стюард и стюардесса – безупречно одетый мужчина и идеально причесанная блондинка — поприветствовали нас, забрав мою сумку и обменяв ее на бокал шампанского. Я не осмеливалась взглянуть на Тристана. Не могла. Поэтому вместо него осматривала самолет.

Интерьер был выполнен в различных оттенках темно-серого, с массивными мягкими сиденьями из серой кожи. Столики были полированного черного цвета, а слева в серебряном ведерке со льдом стояла бутылка шампанского.

– Мистер Блэквелл, мы получим разрешение на взлет через несколько минут, – предупредила стюардесса, улыбнувшись.

Тристан кивнул и взглянул на меня. Несмотря на то, что наши места были напротив друг друга, и черный столик между ними явно предназначался для нас, Тристан провел меня туда, где мы могли сесть бок о бок. Я опустилась в то кресло, что было ближе к окну. Когда Тристан пристегнулся, я посмотрела в иллюминатор на черный асфальт – ночь была ясной и свежей.

Тристан наблюдал за мной. Я ощущала его взгляд, словно ласку. Пришлось осушить свой бокал шампанского. Стюардесса немедленно наполнила его снова. Я сделала еще один большой глоток, заметила изгиб губ Тристана, и поставила фужер на выступ в подлокотнике сиденья.

Тристан спросил:

– Нервничаешь из-за полета? Или из-за меня?

– Ни то, ни другое, – холодно ответила я, глядя вперед. Краем глаза увидела, как он потянулся ко мне, а секунду спустя почувствовала, как его теплая рука сжала мою. Вместо того чтобы отстраниться, я позволила Тристану касаться меня, наслаждаясь теплом, просачивающимся сквозь кожу.

– Ноэль, не сердись.

– Я не сержусь.

– Нет, сердишься, – пробормотал Тристан низким голосом, будто думал, что сможет успокоить меня. – Ты вся напряжена. Не смотришь в глаза. Нам нужно о многом поговорить.

Просто чтобы показать, что не боюсь, я взглянула ему в глаза и, приподняв бровь, ответила:

– Видимо, для этого в нашем распоряжении все время в мире, раз мы проведем вместе следующие четыре дня.

Мои слова словно послужили спусковым крючком, и самолет вдруг начал движение, выруливая на взлетно-посадочную полосу.

– Разве тебе не интересно, куда мы направляемся? – спросил Тристан, наклонившись настолько близко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке. Нежеланное возбуждение разлилось между бедер – я всегда теряла контроль рядом с этим мужчиной.

– Нет, – солгала я.

– Ты мне нравишься, – произнес он, не скрывая ухмылку. – Колючая такая. Так и хочется вытрахать из тебя все сопротивление.

Я громко ахнула. Затем мои глаза сузились. Тристану нужна была реакция. Он произнес эти слова, чтобы шокировать меня... и, возможно, возбудить. И ему это удалось.

Двигатели взревели, и самолет стал набирать скорость. Взлет избавил меня от необходимости отвечать, но лишь на время. Как только мы оторвались от земли и взмыли высоко в воздух, Тристан все еще ожидал ответа. Его рука, обхватившая мою, теперь казалась еще горячее.

Так и быть. Я ему отвечу.

– Твоя невеста приходила ко мне сегодня, – небрежно бросила я. И увидела, как он нахмурил брови. Значит, он все-таки не знал. – Или лучше сказать, бывшая невеста?

Теперь Тристан был ошеломлен.

– Что она тебе наплела?

Я пожала плечами.

– Мы мило поболтали за чашечкой кофе.

– Ноэль, – предостерегающе прорычал Тристан.

Я фыркнула и выдернула руку из его хватки.

– Когда ты собирался признаться, что был помолвлен, Тристан? Ты вообще когда-нибудь намеревался мне об этом сказать?

– Да я понятия не имел, что помолвка вообще планировалась! – воскликнул он, повысив голос. Я взглянула на стюардессу, которая пыталась притвориться, что не слушала нас. Тристан тихо выругался и встал, потянув меня за собой. Он повел меня по проходу самолета в хвостовую часть и открыл дверь в помещение. Внутри оказалась полностью меблированная спальня с небольшой ванной комнатой и моей дорожной сумкой, примостившейся на двуспальной кровати.

Тристан обернулся, закрыл и запер за собой дверь.

– Ты меня с ума сводишь. Ты в курсе? – зарычал Тристан он, надвигаясь на меня, пока я не уперлась спиной в дверь ванной. Ручка неудобно вжалась в бок, но я не могла пошевелиться, даже если бы захотела, так как была прикована к месту взглядом Тристана. – Я не мог работать и спать последние дни, потому что ты не отвечала на мои гребаные звонки.

– А чего, черт возьми, ты ожидал? Я ведь случайно узнала, что ты помолвлен!

– Но я больше не помолвлен! Все это уже не имеет значения, – ответил Тристан, стиснув зубы и прижавшись ко мне.

– Разумеется, имеет! Ты лгал мне. Я этого не забуду.

– Ну, когда-нибудь ты меня простишь, – прохрипел он, его лицо было ближе, чем я думала. Я видела, как расширились его зрачки. – Я уверен.

– Не про…

Тристан прервал меня жестким поцелуем и застонал, когда я ахнула. Его язык скользнул в мой рот, заявляя свои права.

Я сопротивлялась около двух секунд. А потом вцепилась в Тристана, впившись пальцами в его рубашку, боясь, что он отступит. Позже я буду проклинать себя за то, что оказалась жалкой и слабой. Но прямо сейчас мне необходимо было почувствовать связь с ним. Я нуждалась в ней последние два дня.

Тристан крепко прижался к моему животу, повозился с ширинкой на брюках, прежде чем обнажил нетерпеливый и готовый член. Затем задрал мое короткое платье и стянул вниз трусики.

Я видела на его лице гнев и желание одновременно. Тристан поднял меня и опрокинул на кровать лицом вниз. От напряжения, сковавшего его тело, я тяжело задышала в предвкушении. Наверное, я была больна, раз жаждала его настолько сильно.

Я высоко подняла зад, а Тристан снял мои кружевные трусики с лодыжек. Оглянувшись через плечо, я обратила внимание, как сжалась его челюсть. Тристан посмотрел на мое белье, прежде чем бросил его на кровать.

– Куда ты собиралась сегодня вечером, когда Ларен позвала тебя гулять? – зарычал Тристан. – Для кого ты это надела?

Я поняла, что он ревновал. По мне пробежала дрожь от едва сдерживаемой ярости на его лице.

– Не твое дело, – огрызнулась я. – Мы больше не вместе.

О, Тристану это совсем не понравилось. Его тело напряглось.

– Ты хотела трахнуться с другим сегодня? – его пальцы впились в мягкую плоть моей задницы, будто эта мысль привела его в ярость. Глаза Тристана стали такими темными, что казались почти черными.

– Ну, я не планировала трахаться с тобой. Так что сам подумай.

У меня перехватило дыхание, когда Тристан ворвался внутрь, врезавшись в меня сзади. Он твердо стоял на полу, отчего я чувствовала каждый его мощный толчок. Мои зубы щелкали друг о друга, ногти вцепились в одеяло. Мне хотелось кричать от удовольствия, которое Тристан мне доставлял, но я обнаружила, что не могла издать ни звука.

Он склонился над моей спиной.

– Ты. Моя. И никогда не будешь принадлежать другому, поняла?

Я не ответила. Потому что не могла. Я даже думать не могла. Мой рот открылся в беззвучном крике, когда я кончила – оргазм граничил с болью. И я продолжала кончать и кончать, а Тристан продлевал кульминацию с каждым толчком.

Я почувствовала, как набух кончик его члена, а затем мужчина выругался, выплескивая свой жар внутрь меня. Тристан рухнул на меня сверху. Я почувствовала его учащенное сердцебиение, прежде чем он отстранился, чтобы встать. Мои конечности казались резиновыми, когда я приподнялась на кровати, осторожно присаживаясь на край матраса.

Лицо Тристана раскраснелось, но я была уверена, что и мое тоже. По-видимому, не найдя слов, Тристан распахнул дверь ванной. Я наблюдала, как он открыл кран в раковине, облокотился локтями на стойку и ополоснул лицо. Затем опустил голову, и капли воды соскользнули с его лица обратно в раковину. Он судорожно вздохнул, выпрямился и вытерся полотенцем.

Через мгновение Тристан вернулся ко мне с теплым влажным полотенцем. Прежде чем я успела что-либо понять, он опустился передо мной на колени, раздвинул мои ноги и вытер меня так нежно, что мои глаза защипало от слез. Между нами повисла долгая тишина.

Когда Тристан поднялся с пола, то посмотрел на меня сверху вниз непроницаемым взглядом. Затем провел пальцами по моим щекам и наклонился, чтобы нежно поцеловать.

– Скажи что-нибудь, – умолял он у моих губ, его темные глаза искали мои собственные. Он выглядел виноватым, будто не хотел терять контроль, не хотел быть таким грубым, будто снова причинил мне боль.

– Ты оказался прав. Ты вытрахал из меня все сопротивление, – прошептала я хриплым голосом. Тристан вздрогнул, отстранившись. Легкий намек на грусть прокрался в мой тон, когда я продолжила: – Похоже, секс – это единственное, в чем мы преуспели.

– Не говори так, – тихо попросил он.

– Это правда.

Тристан направился обратно в ванную, бросил полотенце в раковину и вернулся.

– Поспи немного, – сказал он. – Мы приземлимся примерно через пять часов.

С этими словами он исчез за дверью, вернувшись к нашим местам в передней части самолета.

Часть меня страдала от потери, наблюдая, как Тристан уходил, но я знала, что это, вероятно, к лучшему. Мы так ничего и не решили. И я не знала, сможем ли мы когда-нибудь это сделать.

Я поморщилась, почувствовав острую боль между бедер. Расстегнув молнию своей дорожной сумки в поисках одежды для сна, я обнаружила записку от Ларен, написанную ее аккуратным, плавным почерком:

«Не отказывайся от него. Л»

Я чуть было горько не рассмеялась. Записка была как нельзя кстати.

Отыскав свежее нижнее белье и мягкую футболку, я сняла платье и туфли на каблуках и выключила свет, прежде чем скользнула под одеяло. Слезы навернулись на глаза, когда я свернулась в клубок, желая, чтобы Тристан обнял меня.

Я любила его. Но изменится ли что-нибудь и когда-нибудь между нами? Я так не думала.

Усталость взяла верх. Мягкое жужжание реактивных двигателей убаюкало меня.

* * *

Я не знала, сколько проспала, когда меня разбудил луч яркого света. Потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что это Тристан проник в комнату, закрыл дверь, и снова наступила темнота.

Я слышала, как он разделся, слышала мягкий шорох его брюк и рубашки, упавших на пол. Кровать прогнулась, когда он лег рядом со мной, обхватив мое тело руками мгновением позже, прижав меня спиной к своей груди.

Тристан протянул руку и пригладил пряди моих волос. Его пальцы ощущались так чудесно, что мои веки закрылись, и я расслабилась.

Через несколько мгновений, почувствовав спиной его сердцебиение, я нерешительно прошептала:

– Куда мы летим?

Это не означало, что он прощен. Но Тристан, казалось, понял, что это было: шаг в правильном направлении.

– В Лондон, – пробормотал он в мои волосы.

Я поддалась благоговейному волнению, от которого мое сердце подпрыгнуло в груди.

– Всегда мечтала там побывать.

– Знаю, сладкая, – сказал Тристан. – Это желание в верхней части твоего списка.

У меня перехватило дыхание. Он вспомнил, что я говорила ему в ту ночь, когда он появился в моем доме, в ту ночь, когда все изменилось.

– А теперь давай поспим, – прошептал он. – У нас был тяжелый день.

Окруженная его теплом, я повиновалась… на этот раз.

5

Стук в дверь спальни пробудил меня ото сна.

– Мистер Блэквелл? Посадка через двадцать минут, – раздался приглушенный голос стюарда.

– Спасибо, – ответил Тристан хриплым голосом.

Устало выдохнув, он уткнулся в мою спину, все еще крепко обнимая меня за талию. Тристан поцеловал мои волосы, и у меня в животе запорхали бабочки, хотя я никак не отреагировала внешне. Я была с ним холодна, особенно после прошлой ночи. И все еще не знала, как быть.

Я слушала, как он медленно просыпался – запомнила мельчайшие подробности за все те ночи, что оставалась в его пентхаусе. Тристан обычно пробуждался медленно, дремал после пары сигналов будильника, а потом просто лежал в постели, сонно бодрствуя, пытаясь заставить себя двигаться. Затем обычно поворачивался ко мне, и я помогала ему полностью проснуться…

Я скучала по тому времени, когда между нами все было просто, когда я была безумно счастлива без всех этих сложностей.

Тристан прошептал мне на ухо, что пора вставать. Я не открывала глаза, но они распахнулись сами по себе, когда он провел кончиком носа по моей шее, целуя чувствительное местечко сзади.

– Сколько сейчас времени? – прошептала я хриплым от глубокого сна голосом.

Тристан перевернулся и стал шарить по полу в поисках брюк. Вытащил из кармана телефон и проверил время, осветив экраном резкие, красивые черты своего лица.

– Два часа ночи по-нашему. И семь утра там, где мы приземляемся.

В Лондоне.

Будь мы с Тристаном в лучших отношениях, я бы сейчас находилась на вершине мира.

Нам все еще о многом предстояло поговорить, но я не хотела, чтобы напряжение между нами испортило мою первую поездку в Лондон.

– Нужно занять свои места, чтобы пилот мог начать приземление, – пробормотал Тристан и встал с кровати. Я увидела, что он был обнажен, и удивилась, как упустила этот факт раньше, ведь мы проспали вместе всю ночь.

Быстро и оценивающе взглянула на его подтянутый зад, прежде чем сама выползла из постели.

– У меня есть время принять душ? – уточнила я, роясь в сумке, которую Ларен упаковала для меня, в поисках чего-нибудь, что можно было быстро натянуть.

– Нет, – ответил Тристан. – Мы поедем прямо в отель. Примешь там.

– Ладно.

Я надела темные джинсы и простой темно-бордовый свитер, зачесав волосы назад в конский хвост. Мы оба почистили зубы у маленькой раковины, как только закончили одеваться, и, хотя делали это много раз раньше, сейчас все казалось более интимным.

Мы заняли свои места как раз к посадке.

У частных самолетов все-таки были свои преимущества.

* * *

Даже я слышала о Лондонском «Мандарине».

Роскошный отель был расположен недалеко от Гайд-парка и мог похвастаться самыми дорогими люксами в городе. Я не удивилась, когда водитель подъехал к великолепному викторианскому зданию. Тот экстравагантный ужин, которым Тристан угостил меня на нашем первом свидании, теперь казался ничтожным по сравнению с ценой, которую он заплатил за то, чтобы мы поселились здесь.

И, разумеется, Тристан забронировал все лучшее – нас сопроводили в королевский люкс с колоссальной ценой более 25 000 долларов за ночь.

В нем даже был дворецкий и три спальни. Три!

От главной захватывало дух – стены были выкрашены в сиреневый цвет, а над кроватью королевских размеров висела хрустальная люстра. Весь номер был потрясающим, с большой гостиной и столовой, отделанной мрамором ванной комнатой с подогреваемыми полами и огромной ванной. С балкона открывался прекрасный вид на Гайд-парк, в котором кто-то выгуливал своих собак на поводках, а кто-то бегал до седьмого пота перед тем, как отправиться на работу.

Тристан нашел меня на балконе, как только все уладил с дворецким Томасом.

– Не нужно было этого всего… – неуверенно произнесла я. Мне казалось, что я вращалась по спирали. Я не контролировала себя, когда дело касалось Тристана, и это начинало действовать мне на нервы.

– По-моему, мы уже это обсуждали, – непринужденно ответил он, встав рядом со мной и облокотившись на перила.

– Обсуждали? «Просто скажи спасибо, Ноэль»? И все? – уточнила я, выгнув бровь. Покачав головой, снова перевела взгляд на парк. – Я знаю, сколько стоит такой люкс, Тристан.

Краем глаза я заметила его ухмылку.

– Тогда ты будешь счастлива узнать, что мы останемся здесь только на ночь.

– Правда?

Он кивнул, коснувшись рукой моей руки.

– Завтра вечером летим в Шотландию. Хочу, чтобы ты увидела мой дом. Мы пробудем там до воскресенья.

У меня снова запорхали бабочки. «Хочу, чтобы ты увидела мой дом». Словно мое мнение имело для Тристана значение, словно он хотел, чтобы мне там понравилось.

Он подвинулся и развернул меня лицом к себе. Пристально глядя на меня сверху вниз, Тристан убрал несколько прядей, выбившихся из моего хвоста.

– Расскажи, что творится в твоей голове…

Я позволила ему обнять меня. Устала мысленно бороться, бесконечно размышляя, стоило ли мне держать дистанцию, когда все, чего я хотела – находиться рядом с ним.

– Я и сама не знаю, – честно ответила я ему.

Тристан, наверное, понял это, потому что сказал:

– Просто подари мне следующие четыре дня, сладкая. В любом случае, ты сейчас здесь, со мной, и я хочу, чтобы ты наслаждалась поездкой. Обещаю, ты не пожалеешь.

Его слова напомнили мне совет Ларен. В конце концов, я кивнула, ведь Тристан был прав. Нужно извлечь максимум пользы из следующих четырех дней. Однако это не означало, что я забуду произошедшее между нами. Нельзя просто вернуться к тому беззаботному счастью недельной давности.

Тристан, казалось, почувствовал облегчение. Он поцеловал меня в лоб, а затем жестом пригласил внутрь.

– Давай ты сходишь в душ, а я пока закажу завтрак? С большим количеством кофе, – поправился он.

Я не улыбнулась, но снова кивнула.

– Звучит как план.

Я устала, хотя в самолете на удивление хорошо выспалась. Было около трех часов утра по нашему времени, но в Лондоне уже ярко светило солнце.

Я испытала одновременно облегчение и разочарование, когда Тристан не присоединился ко мне в огромной душевой кабинке, но заверила себя, что это к лучшему.

Теплая вода казалась райской, особенно после того, как я вышла на балкон ранним осенним утром. Я моментально почувствовала себя отдохнувшей, надела восхитительно мягкий халат и высушила волосы феном, прежде чем отправилась на поиски своей дорожной сумки. Я обнаружила ее аккуратно стоящей в углу, но пустой. Похоже, ее уже распаковали, и я нашла свое нижнее белье в одном из ящиков комода в гардеробной. Я рассмеялась, представив, как Томас, наш дворецкий, разбирался с моими личными вещами.

Ларен успела проделать хорошую работу. Она упаковала по меньшей мере пять разных нарядов и положила платье на случай, если мы пойдем в хороший ресторан. Подруга даже засунула в сумку мою косметичку, хотя как она ухватила ее без моего ведома, останется загадкой. Я нанесла немного румян, тушь для ресниц и провела по губам бальзамом.

Я надела одежду, в которой была раньше – мягкий темно-бордовый свитер и джинсы, но вот в куртке, которую упаковала Ларен, вероятно, будет не очень тепло, судя по холоду, который я почувствовала на балконе.

Тристан, конечно, уже обо всем позаботился. Когда я отважилась выйти из главной спальни в гостиную, на диване стояла прямоугольная блестящая черная коробка. Тележка, полная продуктов для завтрака – яйца вкрутую, круассаны, ломтики бекона, хлеб с маслом, сосиски и огромный французский пресс с кофе – тоже уже стояла в гостиной. Тристан сидел на диване, с кем-то разговаривая по телефону. Я схватила круассан, отрывая маслянистые, слоеные кусочки, и медленно их смаковала. О, боги! Я и не подозревала, насколько проголодалась.

Тристан уже налил мне чашку кофе – а, может, это сделал Томас – и я сделала глоток, вздохнув от блаженства.

Почувствовав на себе взгляд Тристана, я посмотрела на него, как только он закончил свой звонок. Интересно, запланированы ли у него встречи с деловыми партнерами, пока мы здесь?

Он остался на диване, но кивнул на коробку.

– Это для тебя.

– Что там? – нерешительно спросила я.

– Открой и увидишь, – ответил он, забавляясь.

– Тристан... – предупреждающе произнесла я, увидев дизайнерскую этикетку на боковой стороне коробки.

Он поднял руки вверх.

– Это стоило не больше 2000 долларов.

– Тристан! Я ни за что не буду ее открывать!

Его губы дрогнули.

– Шучу.

Мои глаза сузились. Нет, он не шутил. Готова была поспорить: то, что находилось внутри, вероятно, обошлось ему дороже.

– Открой, – настаивал он. – Тебе это понадобится, особенно в Шотландии.

Мое любопытство взяло верх, и я развязала белую шелковистую ленту, скреплявшую коробку. Под хрупкой папиросной бумагой я обнаружила самое великолепное пальто верблюжьего цвета, которое когда-либо видела.

– Какое красивое, – выдохнула я, вытаскивая его, чтобы полюбоваться.

– И теплое, – добавил практичный Тристан.

Это было мягкое двубортное пальто, с расклешенным низом и зауженной талией, которое, судя по всему, доходило мне до верхней части бедер.

Моя улыбка погасла.

Я посмотрела на Тристана, наблюдавшего за мной.

– Тристан, ты же знаешь, я не могу...

Он прервал меня.

– Ноэль.

Одно слово, и я перестала протестовать, уставившись на мужчину. Пальто приятно грело руки. Я тихо спросила:

– Просто сказать спасибо?

Тристан кивнул один раз, выражение его лица было суровым.

– Да.

Легкий вздох сорвался с моих губ. Это был прекрасный подарок.

– Спасибо, – негромко поблагодарила я. Сейчас казалось неправильным целовать его, учитывая то состояние, в котором мы находились, поэтому я держала дистанцию.

– Всегда пожалуйста. – Тристан наклонился вперед, схватил свою чашку с кофейного столика, осушил ее одним глотком и встал. – Поешь. А я в душ, и пойдем гулять.

– Хорошо, – прошептала я, наблюдая, как он направился в спальню. Мне ужасно хотелось последовать за ним, но я знала, что это будет неправильно.

Я убрала коробку и любовно повесила пальто рядом с входной дверью. Потом позавтракала. К тому времени, как Тристан принял душ и надел облегающие темные джинсы и темно-серую рубашку на пуговицах, подчеркивающую его широкие плечи, мне не терпелось начать осмотр достопримечательностей.

Тристан приблизился ко мне, закатывая манжеты, и я едва сдержалась, чтобы не вдохнуть его свежий аромат.

– Готова? – спросил он, окинув меня взглядом.

Я кивнула.

Мне было интересно, заметил ли он тоску в моем взгляде? И хотела ли я, чтобы он ее заметил?

6

Лондон оказался таким, каким я его себе и представляла, даже лучше.

В городе царила суета. Нам повезло с погодой, день был солнечный, хотя и немного прохладный, чем мы и воспользовались в полной мере. К обеду ноги меня просто убивали. Я хотела погулять пешком и проехать в метро, чтобы познакомиться с городом, будучи человеком, у которого нет личного водителя в полном распоряжении. Тристана было на удивление легко убедить в этом, хотя было забавно наблюдать, как он пытался разобраться в маршрутах общественного транспорта.

Тристан сводил меня на «Лондонский глаз» (прим.перев.: колесо обозрения в Лондоне, высотой 135 метров). Затем мы прогулялись по Вестминстерскому аббатству и посмотрели Биг-Бен, архитектура которого меня поразила. Затем был речной круиз по Темзе, который закончился в Лондонском Тауэре, где мы провели пару часов.

Разумеется, я была уверена, что Тристан видел все это раньше, и, возможно, несколько раз. Он учился в Оксфорде на бакалавра, и, хотя университет находился недалеко от Лондона, Тристан говорил, что все равно приезжал сюда на выходные.

Я убедила его купить бутерброды на вынос вместо того, чтобы обедать в ресторане, после того как мы проехали на метро до Чаринг-Кросс. Я хотела поесть у фонтана на Трафальгарской площади и посмотреть на людей, особенно в такой солнечный день. Я даже сняла свое новое пальто, которое идеально мне шло, и аккуратно положила его рядом с собой, как только мы нашли свободное место на каменном выступе.

В течение всего дня между нами сохранялась дружеская атмосфера, хотя я чувствовала растущее волнение Тристана и тот естественный жар, который всегда между нами присутствовал. Тристан понял намек, что мне нужно время, чтобы во всем разобраться. Я была благодарна, что он дал его мне. Но каждая минута походила на борьбу, особенно когда я постоянно находилась рядом с ним.

Я любила Тристана. Он знал это. И в полной мере этим воспользовался.

Теперь я поняла, что у нас все получилось наоборот. Сначала секс. Затем псевдо-отношения. Теперь Тристан ухаживал за мной. И он прекрасно это делал…

Он был очарователен. Но я не была готова к наступлению по всем фронтам. Конечно, Тристан придерживался платонических отношений, чувствуя, что мне нужно пространство, но это не мешало ему флиртовать, быть чрезмерно внимательным и обеспечивать нам прекрасное времяпровождение.

Еще… Я почувствовала барьер между нами, который сама сознательно воздвигла.

Пока мы обедали, Тристан рассказал мне легенду о каменных львах на Трафальгарской площади.

– Говорят, если Биг Бен пробьет тринадцать раз, львы проснутся.

Я улыбнулась, глядя на четырех величественных животных, окружавших высокий монумент-колонну. Туристы взбирались наверх и фотографировались с ними.

– Я бы хотела, чтобы они проснулись.

– Интересно, что будет делать Лондон с четырьмя гигантскими львами, бродящими по улицам. – Тристан ухмыльнулся, а затем признался: – они мне всегда почему-то нравились. Я постоянно прихожу сюда, когда бываю в городе.

Он часто стал делиться небольшими фактами о себе. После той ссоры, которая у нас произошла из-за соглашения о неразглашении, я подумала, не пытался ли Тристан таким способом загладить вину. Когда мы проходили мимо статуи Уинстона Черчилля утром, Тристан рассказал о своем лучшем друге Грэме и о том, как тот, будучи в алкогольном опьянении, взобрался на нее однажды ночью, в те времена, когда они учились в «универе». Еще рассказал о своей слабости к чашке хорошего чая, так как одна из нянь, которая помогала его воспитывать, была британкой. Черт возьми, он даже мимоходом сказал что-то о своей сестре, о том, как та часами читала надписи на надгробиях в Вестминстерском аббатстве всякий раз, когда посещала его.

Я посмотрела на львов другими глазами. Вполне логично, что они ему нравились. Возможно, Тристан чувствовал себя в клетке. Мне стало интересно, сколько раз он приезжал к этим львам.

– Может, ты найдешь место для копий львов в моем здании, – поддразнил Тристан, доедая бутерброд, прежде чем сделать большой глоток воды из бутылки.

Я нахмурилась от его комментария, сбитая с толку.

– Ты же знаешь, что я не смогу этого сделать.

– Почему нет? Нужно, как обычно, согласовать все с Энни? – в его зеленых глазах светилось веселье. – Тогда отправлю специальный запрос.

Может, он и правда не знал? Но…

– Что? – спросил Тристан, заметив, что я замолчала.

– Я... я думала, ты в курсе, – я ошибочно предположила, что Ларен сказала ему. Я предупредила ее, что мне дали отпуск до конца недели, поэтому она все спланировала с Тристаном…

– В курсе чего?

– Энни отстранила меня от проекта, – тихо сказала я. – Я больше не работаю над твоим зданием.

Наступило мгновение безмолвия. Тристан завис.

– Что?

Я покачала головой.

– Я думала, Ларен рассказала тебе. Иначе я никак не смогла бы поехать с тобой.

Тристан все еще пытался осмыслить мои слова.

– Ларен сказала, что для тебя не будет проблемой отпроситься с работы на пару дней, так как ты опережаешь график. – вот же подлая маленькая… – Черт, Ноэль. Это из-за меня?

– Энни слышала нас. В тот день в конференц-зале...

– Бля*ь! – Тристан выругался, запустив руку в волосы. – Прости, Ноэль. Это моя вина. Я поговорю с ней.

– Нет, не надо. Пожалуйста, не вмешивайся, – попросила я. – Это моя вина, а не твоя. Я знала, чем рискую, и все равно рискнула. Я просто рада, что не потеряла работу. Энни велела мне взять отгул до конца недели.

– Ноэль, – сказал Тристан тихим голосом, его зеленые глаза, освещенные солнцем, пристально смотрели в мои. – Я легко могу это исправить. Пожалуйста, разреши мне...

– Нет. Если я тебе дорога, то не делай ничего подобного. Дай мне самой разобраться со всем.

Тристан выдохнул и сжал кулаки.

– Ладно. Обещаю, что не буду лезть. – он стиснул челюсти. – Как бы то ни было, прости, сладкая. Я знаю, что этот проект значил для тебя.

– Очевидно, недостаточно, – ответила я, глядя на львов.

* * *

Позже тем же вечером Тристан пригласил меня на ужин. Мужчина был нехарактерно тих по сравнению с обедом, но это не помешало нам и дальше исследовать город до тех пор, пока я чуть ли не падала от усталости.

Ресторан был прекрасен благодаря элегантному интерьеру, с богатыми бархатными драпировками сливового цвета и настоящими канделябрами на каждом столе. Стены были выложены кирпичом, придав помещению непринужденную атмосферу, которая добавила характера и очарования. Естественно, мне все понравилось, и нас подвели к нашему столику прямо в центре ресторана. Больше не было нужды прятаться в частных заведениях... Факт, ставший совершенно очевидным, как только головы посетителей повернулись в нашу сторону. Женщины смотрели на Тристана с вожделением, и, хотя мне был ненавистен каждый собственнический взгляд, я не заостряла на них внимания.

Тристан, безупречно одетый в черные брюки и облегающий блейзер, посмотрел на меня, как только мы заказали первые блюда. При слабом освещении его темные глаза сияли. Иногда он был слишком красив. Сейчас был один из таких моментов. Я вдруг занервничала и сделала большой глоток вина. Дорогое красное вино любовно обожгло горло, когда я ответила на пристальный взгляд Тристана.

Я задала вопрос, который не давал мне покоя весь день:

– Почему ты разорвал помолвку?

Тристан словно ожидал этого вопроса. Он ответил легко, будто это была самая очевидная вещь в мире.

– Потому что у меня есть чувства к тебе.

Я сглотнула. Это было самое близкое к признанию в любви.

– Если бы мы не познакомились, ты бы женился на Изабель?

Тристан сделал глоток вина.

– Понятия не имею. Все, что я знаю – помолвка никогда не была моим выбором.

– А выбором твоего отца, – пробормотала я. Тристан кивнул. – Изабель рассказала, что ты не в лучших отношениях с ним.

– И что еще тебе рассказала Изабель? – спросил Тристан, приподняв бровь. Ему не понравилось, что мы с ней побеседовали за чашечкой кофе.

– Почему ты так волнуешься? Боишься, что она проговорилась о вещах, которые мне не стоило знать?

Его губы удивленно изогнулись.

– Она знает меня много лет. Уверен, Изабель могла рассказать несколько неловких историй.

Меня пронзила неожиданная и уродливая вспышка ревности.

– Удивлена, что ты не заставил ее подписать соглашение о неразглашении. – горечь в моем голосе удивила даже меня. Тристан замолчал, сжав челюсти, и между нами повисла тишина. Стыд обжег мои щеки.

– Прости. Это было несправедливо.

– Но ведь так оно и есть.

– Просто забудь, что я что-то сказала.

Появился официант с нашим первым блюдом – восхитительным супом из гороха и мяты, но во рту стоял вкус пепла. Настроение определенно испортилось, о чем я сожалела, ведь Тристан подарил мне такой хороший день.

После того, как тарелки убрали, Тристан признался:

– Мы с отцом никогда не были в хороших отношениях.

– Ты не обязан рассказывать, если не хочешь.

Он проигнорировал меня.

– На самом деле, он тут решил, что будет лучше, если я возьму месячный отпуск.

Я ахнула.

– Что?

– Блеф. Который ему не удался.

– То есть ты сейчас не работаешь?

Тристан издал короткий смешок.

– Я всегда работаю. Мой отец не управлял «Блэквелл Файнешнл» более десяти лет, с тех пор как я занял его место. Его основное внимание сосредоточено на недвижимости. Даже если он возомнил, что имеет право решать, что мне делать, он ошибается. Именно я встречаюсь с советом директоров. Я слежу за тем, чтобы наши филиалы работали бесперебойно, о чем он догадался после того, как разослал пресс-релиз, информирующий общественность о моем отпуске. Чего он не ожидал, так это мгновенного падения наших акций более чем на 11%. Он позвонит к концу вечера, гарантирую. Он ценит деньги больше, чем свою гордость. Черт возьми, он даже ценит их больше, чем собственного сына.

На губах Тристана появилась горькая усмешка.

– Не говори так.

– Это правда.

Честность в его взгляде потрясла меня. Казалось, он верил в это до глубины души, что невероятно печалило. Возможно, я не очень часто общалась со своими родителями – это было больно для всех нас – но я ни разу не усомнилась в их любви ко мне.

Я не знала, что и сказать.

– Мне жаль, что я причинил боль Изабель, – пробормотал он. Тристан нашел мою руку под столом, и коснулся моей ладони большим пальцем. – Но я выбрал тебя. Отец смирится.

У меня запорхали бабочки внутри.

Внезапно чья-то рука опустилась на плечо Тристана.

– Так, так, так. Посмотрите-ка, кто это. – Позади Тристана появился высокий мужчина с широкой улыбкой на красивом лице и ямочкой на левой щеке. С темно-русыми волосами и теплыми карими глазами, он был почти так же великолепен, как Тристан. Почти.

Тристан отпустил мою руку, когда встал, и на его лице расцвела улыбка. Похоже, эти двое довольно хорошо знали друг друга, раз обменивались приветствиями.

– Я даже не знал, что ты здесь. Хоть бы позвонил, – произнес мужчина, ухмыляясь.

– Все вышло спонтанно, – ответил Тристан, взглянув на меня. – Мы пробудем здесь всего лишь до завтрашнего вечера, а потом отправимся в Шотландию.

Незнакомец окинул меня пристальным взглядом, явно оценивающим. Соблазнительная улыбка осветила его лицо, и он подошел чуть ближе, когда я встала. Несмотря на то, что я обула каблуки, он возвышался надо мной. Я заметила, как женщины посматривали в нашу сторону – на двух великолепных мужчин, стоящих рядом со мной. Даже я была слегка ошеломлена.

– И как же вас зовут? – промурлыкал незнакомец низким голосом с акцентом. Я увидела, как губы Тристана сжались в твердую линию, хотя эти двое были очевидными друзьями.

– Это Ноэль, – ответил Тристан, придвинувшись ко мне и обняв меня за талию, явно намекнув на собственничество. – Ноэль, это Скотт, мой друг. Мы вместе учились в Оксфорде.

– Приятно познакомиться, – поздоровалась я, пожимая ему руку и вежливо улыбаясь.

Скотт улыбнулся, но затем бросил непроницаемый взгляд на Тристана.

– А где Изабель?

– Мы разорвали помолвку, – пояснил Тристан, в его голосе прозвучало предупреждение.

– Как интересно. Я и не в курсе. – откровенно расчетливый взгляд Скотта снова переместился на меня, что мне совсем не понравилось. – Черт возьми, как же вы прекрасны. Тристан всегда легко заполучал красивых женщин, но на этот раз превзошел самого себя.

Я не знала, обижаться мне или радоваться. Единственное, что я поняла – Скотт намеренно выводил Тристана из себя. Мне стало интересно, что у них за дружба такая.

– Скотт, – проскрежетал Тристан, впившись пальцами в мой бок.

– Шучу. – Скотт поднял руки в невинном жесте, прежде чем снова посмотрел на меня. – Только не о том, что вы великолепны. Если он вам наскучит, я с радостью его заменю.

– Буду иметь в виду, – холодно ответила я, не в силах сдержать невольное удивление.

– Скотт, завязывай, – предупредил Тристан низким голосом.

Скотт даже не моргнул, услышав его тон.

– Как долго вы вместе? Кажется, не так давно, клянусь, я только что читал объявление о твоей помолвке в газете.

Тристан ничего не ответил, и это задело меня. Я ждала, а он все еще ничего не говорил.

– Мы не вместе, – наконец сообщила я Скотту, проглотив комок в горле, болезненно осознав молчание Тристана.

– О, правда? – ответил Скотт, широко улыбнувшись. – Рад это слышать. Как только доужинаете, не хотите выпить со мной?

Тело Тристана напряглось, и он сделал шаг ближе к Скотту, заслонив меня от посторонних взглядов.

– По-моему, твоя дама уже заждалась, Скотт, – пророкотал он.

– С чего ты взял, что я пришел сюда с дамой? – бросил вызов Скотт.

– Потому что я слишком хорошо тебя знаю, – ответил Тристан. – А теперь перестань пытаться надрать мне яйца и проваливай. Я позвоню тебе в следующий раз, когда буду в Лондоне.

– Ладно, ладно, – вздохнул Скотт, похлопав его по спине. – Помни, Блэквелл, ты до сих пор должен мне бутылочку «Гленфиддича». – он пошевелил бровями, взглянув на меня, и драматично добавил: – Увидимся, красавица. Выпьем в другой раз.

Он неторопливо направился прочь к столику, за которым сидела потрясающая рыжеволосая девушка. Я вернулась на свое место, как и Тристан.

– Извини его, – пробормотал он после того, как я замолчала, потягивая вино и глядя куда угодно, только не на Тристана. – Ему нравится дурить мне голову.

«А тебе нравится дурить мне», – подумала я.

Подведя итоги прошедшей ночи, я подумала, что, возможно, мы добились прогресса. И снова ошиблась. Несмотря на то, что Тристан рассказал мне о ситуации со своим отцом, он все еще не видел нас в отношениях. Один шаг вперед, один назад. Меня реально от этого тошнило.

В то же время я понимала, что не имела права расстраиваться. Мы никогда не давали друг другу никаких обязательств. И я больше не знала, чего хотела. Иногда мне казалось, что было бы проще просто сдаться. Это спасло бы меня от американских горок эмоций, через которые я прошла с Тристаном... гнев, боль и страдания. Но потом я вспомнила детали... То, как он смотрел на меня в ту ночь, когда мы занимались любовью в душе; его сексуальную улыбку, когда он был игрив; ночь, когда он держал меня в своих объятиях после того, как я рассказала ему о своем брате… Из-за всего этого я передумала сдаваться. Ларен предупреждала, что отношения – тяжелый труд. И я согласилась с ней.

Проблема заключалась в том, что… У нас с Тристаном не было никаких отношений. Так к чему же мы пришли?

Я молчала весь остаток ужина. Слишком хорошо чувствовала, как Тристан смотрел на меня, когда я ковыряла еду в тарелке, время от времени заставляя себя откусить кусочек. И пила вино. Много вина. К тому времени, как мы вернулись в отель, у меня приятно кружилась голова.

– Скажи мне, что случилось, – спросил Тристан, как только отпустил Томаса на ночь, и мы остались одни. Я пошла в хозяйскую спальню, и Тристан последовал за мной.

– Все в порядке, – ответила я. Но, будучи немного навеселе, я произнесла это с насмешливым оттенком, и Тристан нахмурился, схватив меня за руку, чтобы не дать мне войти в гардеробную.

– Прекрати, Ноэль, и скажи, что не так, – прорычал он. Его раздражение должно было разозлить меня, но по какой-то причине я нашла его забавным. – Ноэль...

Я выдохнула и, поскольку алкоголь придал мне больше смелости – или, возможно, все просто перестало казаться таким серьезным – я спросила:

– Что ты чувствуешь ко мне?

– Что?

– Что ты чувствуешь ко мне? Я хочу знать.

Тристан отпустил мою руку, но, когда я немного пошатнулась на каблуках, он подвел меня к краю кровати.

– С чего вдруг такой вопрос? – спросил он, пристально глядя на меня.

– Ты не сказал своему другу, что мы вместе. И я задумалась. Мы не вместе, и, хотя большую часть времени кажется, что вместе, мы не взяли на себя никаких обязательств друг перед другом. Ты можешь встречаться с кем захочешь, и я могу встречаться с кем захочу.

– Ноэль, – прервал Тристан с напряженным выражением лица. – Если ты говоришь все это, чтобы разозлить меня, то у тебя чертовски прекрасно получается.

– Это правда, – настаивала я, скрестив руки на груди. – Что подводит меня к следующему пункту размышлений. Какого черта мы вообще делаем?

Тристан провел рукой по волосам, глядя на меня сверху вниз.

– Мы не торопимся. Я даю тебе время. Я думал, ты именно этого хотела.

– А после? Что будет после воскресенья, когда мы вернемся домой? Я все равно не подпишу соглашение о неразглашении, чтобы быть с тобой. У нас до сих пор остались проблемы, которые мы спрятали в шкаф, и мне они надоели.

Тристан опустился на колени на пол между моих ног, оказавшись на одном уровне со мной, и обхватил мое лицо ладонями.

– Мы разберемся с ними, сладкая. Обещаю.

– Нет, я хочу выяснить сейчас. Ненавижу неведение.

– А я ненавижу то, что ты можешь бросить меня, и я не буду иметь права голоса в твоем решении. Я чуть не потерял тебя, и меня сводила с ума мысль, что ты не хочешь больше меня видеть или говорить со мной. Думаешь, мне нравится чувствовать себя таким беспомощным?

Я покачала головой. Тристан уже говорил мне нечто подобное, когда впервые пригласил на ужин – тогда он почувствовал себя уязвимым из-за меня, и это напугало его.

– Мне страшно, что я тебе не нужен, Ноэль. Каждая женщина, с которой у меня когда-либо были отношения, чего-то от меня хотела. Денег, жилья, подарков, социальных связей. Но не ты. Тебе ничего не нужно. Ты ненавидишь, когда я трачу на тебя деньги. У тебя успешная карьера, собственный дом, ты сама проложила себе путь в этом мире, и для этого тебе никто не был нужен, даже твоя семья. И это чертовски пугает меня, потому что означает, что ты можешь уйти от меня в любое время, когда захочешь. Мне нечего тебе предложить, нечем к себе привязать.

– Это неправда, – тихо произнесла я. – Ты знаешь, что я чувствую к тебе.

– Этого было недостаточно. Ты легко меня бросила.

– Потому что ты был помолвлен и...

Тристан разочарованно выдохнул.

– Я знаю. Знаю, что был помолвлен, но я больше не помолвлен.

– И ты предупреждал, что не предложишь ничего большего, чем то, что у нас было. Ты должен понять, что я почувствовала после твоих слов. Я влюбилась в тебя и понимала, что будущего нет. Поэтому, зная о моих чувствах, зная, что не будет отношений, и зная, что ты женишься на другой женщине... ты дор сих пор обвиняешь меня в том, что я сделала?

– Я не виню тебя, – пробормотал Тристан. – Это была моя собственная чертова вина за то, как все обернулось. Но я чувствую, что ты отдаляешься от меня даже сейчас. Между нами такая дистанция, которой раньше никогда не было. Такое ощущение, что ты готовишься оставить меня навсегда.

Усталость давила на мое сознание. Во рту пересохло от алкоголя, а голова начала раскалываться.

– Я так запуталась, Тристан.

Мы долго молчали.

Наконец, Тристан тихо признался:

– Ты спросила, что я чувствую к тебе. Все, что я могу сказать – я никогда ни к кому в своей жизни не испытывал подобных чувств. Тоска, счастье, отчаяние, страх. Мы не так давно знаем друг друга, и кажется безумием то, как быстро все между нами произошло. Но это правда. И я знаю, что ты чувствуешь то же самое ко мне.

Лед вокруг моего сердца смягчился и дал трещину.

Тристан поднялся с пола и запечатлел на моем лбу долгий поцелуй. Мои веки затрепетали, закрываясь, и я наслаждалась его ароматом, его близостью.

– Нам нужно отдохнуть. – он отстранился. – Думаю, будет лучше, если я займу одну из других спален сегодня. – я не возражала. Хотя каждая частичка меня кричала «нет», я знала, что Тристан был прав. – Увидимся утром.

А потом он вышел за дверь, тихо прикрыв ее за собой.

Я быстро разделась, сердце одновременно болело и колотилось, я испытывала странное чувство между грустью и восторгом. Затем я умылась и почистила зубы.

Позже, лежа в постели и желая уснуть, поняла, что ненавидела пустоту. Кровать была слишком большой, слишком холодной без Тристана. Но поскольку в глубине души я понимала, что это к лучшему, то перевернулась на другой бок и погрузилась в беспокойный сон, зная, что Тристан находился прямо по коридору.

7

Следующим вечером, когда мы приземлились в Шотландии, уже стемнело. Аэропорт находился в Инвернессе, но нас ждала машина, на которой Тристан отвез меня в свой частный дом недалеко от Гленко, примерно в двух с половиной часах езды. Сказать, что я испугалась из-за того, что он ехал по противоположной стороне дороги, было бы преуменьшением, но у Тристана все получалось невероятно легко.

Наш последний день в Лондоне выдался неловким после вчерашнего разговора. В течение всего дня Тристан был очень немногословен, и практически молчал в самолете и за рулем. Всю дорогу я покусывала нижнюю губу, время от времени бросая на него взгляды, гадая, не передумал ли он насчет нас.

Было трудно разглядеть шотландскую сельскую местность, по которой мы ехали, так как было невероятно темно – кроме фар автомобиля освещение практически отсутствовало. Однако, как только мы добрались до Гленко, я рассмотрела величественные вершины высоких гор, обрамленные черным небом. Уверена, в дневное время картина захватывала дух.

Тристан свернул с главной дороги на проселочную. Через пару миль мы подъехали к черным железным воротам, за которыми находился... гребаный замок. По крайней мере, таким он выглядел для меня.

«Дом», чтоб меня.

Это было великолепное массивное каменное здание с большими вертикальными прямоугольными окнами. Башенки выступали к небу от края внешних стен, и выглядели словно из сказок, которые моя бабушка читала нам с Джастином в детстве. Вокруг дома раскинулась ухоженная лужайка, и мы свернули на кольцевую, вымощенную булыжником подъездную дорожку.

В доме горел свет, а я сидела в машине Тристана, и у меня кружилась голова.

Его пентхаус я выдержала. Его самолет тоже. Но это…

Тристан ждал моей реакции. За всю дорогу он не произнес ни слова, но теперь, казалось, хотел что-нибудь от меня услышать.

Я повернулась к нему.

– Иногда я забываю, кто ты.

– И это очень хорошо. – он заглушил двигатель.

– Здесь прекрасно, Тристан, – вымолвила я, снова посмотрев в окно на ошеломляющую красоту. Я вспомнила его слова, когда мы приехали в Лондон. Тристан хотел показать мне дом... Хотел, чтобы он мне понравился. И мне понравилось. А я еще даже не видела интерьера.

– Пойдем, – пробормотал он, открыв дверь. По машине пронесся холодный ветерок, и я поежилась, натягивая пальто, которое Тристан купил для меня. Он оказался прав. Той куртки, которую Ноэль упаковала в сумку, было бы недостаточно.

Он отнес наши сумки к парадному входу – огромной двери из массива дерева с железным молотком в форме львиной головы. Та сразу же открылась, и на пороге появилась пожилая женщина:

– Скорее, скорее входите! А то холод впустите.

Когда она закрыла за нами дверь, то сразу же по-матерински обняла Тристана, а через мгновение отстранилась, чтобы как следует рассмотреть его.

– Вот дьявол. Ты все хорошеешь и хорошеешь, – взгляд женщины остановился на мне. – А это, должно быть, та девушка, о которой ты рассказывал.

Она обняла и меня. Тристан улыбнулся, положив руку женщине на плечи, когда она отстранилась. Было очевидно, что он высоко ценил ее. И я никогда не видела, чтобы он так открыто проявлял нежность к кому-либо.

– Ноэль, это Мэри. – он выглядел счастливее, чем я видела его за весь день. – Она управляет домом, когда меня здесь нет. Она и ее муж Тим живут в восточном крыле. Мэри, это Ноэль.

– Да, я знаю, кто она, – ответила женщина, ее сильный акцент был певуче красив. – Тристан много рассказывал о тебе, моя дорогая.

Я не могла не порадоваться ее словам, хотя мне было интересно, что именно он ей рассказал.

– Что ж, я очень рада с вами познакомиться.

– Скажу тебе, что я знаю Тристана с тех пор, как он был совсем крошечным, и он никогда не привозил сюда женщину, – она подмигнула, а я покраснела. Тристан выглядел слегка смущенным. – О, довольно болтовни. Вы, должно быть, устали. Наговоримся утром.

Мэри еще раз обняла нас обоих, сказав, что в холодильнике есть тушеное мясо, на случай если мы голодны, и ушла.

Фойе было великолепным. Не было другого слова, чтобы описать его. Все, казалось, находилось в своем первоначальном состоянии, включая каменные стены и полы, прямо из какого-то средневекового замка. И все же помещение было теплым. Яркие гобелены и картины маслом украшали стены, а роскошные ковры устилали полы. Еще здесь был огромный камин, в котором тлели угли. Две лестницы вдоль противоположных стен вились в дальней стороне дома. Мэри исчезла, поднявшись по правой лестнице, но Тристан подхватил наши сумки и пошел налево.

Он увидел мое удивление, когда я огляделась, и улыбнулся мне, по-видимому, впервые за весь день.

– Я не стал делать здесь современный ремонт. Предыдущие владельцы поменяли сантехнику и проводку, но в остальном все осталось почти таким же.

– Уважаю твое решение. Ужасно было бы войти и обнаружить кафельные полы, джакузи и плазменный телевизор.

– Не обольщайся. В гостиной есть телевизор. – усмехнулся Тристан.

Я восхищалась картинами, пока мы поднимались по узкой лестнице. Тристан провел меня до самого конца коридора и толкнул скрипучую дверь, открыв красивую меблированную спальню, отделанную в элегантных кремовых и сиреневых тонах, похожую на спальню, в которой я останавливалась в Лондоне.

– Вот твоя комната, – тихо пробормотал он, поставив мою сумку на кровать королевских размеров. Я не знала, чувствовала разочарование или нет, что Тристан распорядился поселить нас в разные комнаты. Однако после того, как мы расстались прошлой ночью, имело смысл, что он разделил нас, предоставив мне мое собственное пространство.

– Ты голодна? – спросил он после короткого напряженного молчания.

Я кивнула.

– Немного, – нам подали ужин сразу после посадки в самолет, но я переживала из-за необычного спокойствия Тристана и почти ничего не ела.

– Я занесу свою сумку, а потом спустимся на кухню, – предложил он, прежде чем снова повернулся к двери. Я последовала за ним и узнала, что его комната была смежной с моей. Я мельком увидела кровать с балдахином и камин. Мы спустились на первый этаж в тишине.

Кухня была простой, но большой. Пол был выложен камнем, как и во всем доме, но здесь не было ковров, поэтому он был холоднее, чем в остальной части дома.

Кухня состояла из черного холодильника, кладовой для хранения и большого деревянного островка в центре. Кроме того, я никогда раньше не видела подобной кухонной плиты. У нее было четыре дверцы, которые, как я предположила, предназначались для духовок, и электроплитки вместо газовых конфорок.

– Это плита AGA, – пояснил Тристан, заметив, что я пялюсь на нее. – Она электрическая, но Мэри обычно разводит огонь, чтобы ее разогреть. Я пытался купить ей более современную технику, но она настояла, что это лучшая духовка для жарки. Я поверил ей на слово, она отличный повар.

Я улыбнулась, наблюдая, как Тристан открыл дверцу холодильника. Он достал кастрюлю с тушеным мясом, о котором говорила Мэри, и поставил ее на плиту, повозившись с регулятором, чтобы включить конфорку. Затем мы стали ждать, пока еда разогреется.

Я запрыгнула на деревянную стойку, а Тристан облокотился на стойку напротив, скрестив руки на груди. Я ковыряла ткань своих джинсов. От плиты исходил низкий гул, когда она нагревалась.

– Ты очень давно знаешь Мэри, – сказала я. Это прозвучало, скорее, как вопрос, нежели утверждение.

Тристан кивнул, его взгляд задержался на мне.

– Она занималась нашим домом в Лондоне. Но отец продал его в обмен на лучшую недвижимость и нанял другую управляющую, поэтому Мэри с мужем вернулись сюда, в Шотландию. Когда я купил этот дом, она была единственной, кому я доверил управлять им. Я знаю ее с тех пор, как был совсем мальчишкой.

– Почему твой отец нанял кого-то другого, если она так долго была с твоей семьей? – с любопытством спросила я, гадая, ответит ли Тристан.

– Мэри с ним во многом не соглашалась. Они много спорили. У Мэри очень строгое представление о том, что такое семья, и как следует вести домашнее хозяйство. Мой отец был не совсем семейным человеком, и это постоянно выводило ее из себя.

Тристан отвечал так легко, а ведь всего пару недель назад мне пришлось бы вытаскивать из него информацию. Мне было интересно, что же изменилось. Я почувствовала надежду, что, возможно, он решил забыть о соглашении о неразглашении и глубже вовлечь меня в свою жизнь.

– Мэри сделала вид, что давно тебя не видела.

– Я как-то говорил, что в последний раз брал отпуск почти два года назад. Я приезжал сюда. Но я стараюсь видеться с ней каждый раз, когда бываю в Лондоне. Обычно Мэри удается приехать ко мне на поезде, если мое расписание забито. Я ее очень люблю.

– И она, кажется, очень любит тебя, – сказала я, улыбаясь.

Его губы изогнулись вверх.

– Ревнуешь?

– Могла бы.

Тристан беззаботно покачал головой. Казалось, это место подарило ему облегчение. Выдвинув ящик стола, он достал половник и осторожно помешал тушеное мясо, чтобы оно не пригорело на дне кастрюли.

– Ты любишь это место, да? – спросила я, оглядываясь по сторонам. Сушеные травы и лаванда свисали с контейнера для хранения над островком, придавая кухне чудесный уют. В левой части кухни находилось окно, за которым было темно. Днем из него открывался прекрасный вид, но, если бы я сейчас находилась здесь одна, то испугалась бы. С Тристаном же я чувствовала себя в безопасности. Защищенной.

– Я хотел бы жить здесь. Мне нравится пространство, уединение, сама страна. – Тристан отрицательно покачал головой. – К сожалению, сейчас это нереально.

– Ты ведь можешь жить там, где хочешь.

– Я буду отрезан от всего. Не смогу управлять «Блэквелл Файнешнл» отсюда. Мне нужно быть рядом, по крайней мере, к одному из главных филиалов, ближайший из которых находится в Лондоне, в нескольких часах езды. – я не стала с этим спорить. – Хотя, возможно, когда-нибудь… – его глаза прожигали меня насквозь. – Здесь прекрасное место, чтобы создать семью.

От напряженности в его взгляде мое сердце замерло в груди, но я не смогла бы отвести от Тристана взор, даже если бы захотела. Его слова вызвали в моем сознании опасные образы. Образы детей, пикников и брака. Волшебные образы, о которых я мечтала до боли, но понимала, что они могут никогда не осуществиться.

– Ты хочешь детей? – спросила я мягким голосом.

– Да, – пророкотал Тристан. – Много. – от его слов меня обожгло жаром. –Полагаю, именно поэтому брак по договоренности имел свои достоинства, – продолжил он, отведя от меня взгляд, чтобы проверить тушеное мясо.

– Что ты имеешь в виду?

Он пожал плечами.

– Мне тридцать. Хочется поскорее завести детей. Я не представлял, что влюблюсь в кого-то после того, что сделала моя бывшая девушка. Поэтому в Изабель был смысл.

Я не знала, какие чувства вызвали у меня его слова. Но от них у меня перехватывало дыхание. Означало ли это, что он влюбился в меня?

– Она была подушкой безопасности, – уточнила я, радуясь, что мы наконец-то заговорили об этом. Хоть о чем-то. Мы больше не отметали колючие темы в сторону, надеясь, что в конце концов обо всем позабудем.

– Да, – согласился Тристан.

Я сглотнула, глядя на свои колени.

– Ты сожалеешь о том, что сделал?

Я услышала, как он замер, помешивая тушеное мясо, металлический половник звякнул о край кастрюли. И вдруг Тристан оказался передо мной, коснувшись поцелуем моего лба, согрев меня в холодной кухне. Его губы были невероятно горячими.

– Нет, – прошептал он, коснувшись дыханием прядей моих волос. – Никогда.

Мои глаза встретились с его зелеными глазами, обрамленными темными ресницами, от которых у меня подгибались колени.

– Ты мне веришь? – спросил он, казалось, нуждаясь в моем ответе.

– Да.

Я верила. Тристан бы не разорвал помолвку, не будь у него ко мне чувств.

Он, казалось, был удовлетворен моим ответом и отстранился, чтобы взять тарелки для ужина. А я уже жаждала тепла его тела. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как мы в последний раз были близки.

Тушеное мясо было восхитительным. Мэри была превосходной кухаркой, как и говорил Тристан. Мы ели в тишине, хотя в ней не было того напряжения, которое охватывало нас последние два дня.

После этого мы вернулись в свои спальни. Было поздно, и к тому же последний день в Лондоне выдался насыщенным. Я с нетерпением ждала хорошего сна, хотя мне не нравилась мысль о том, что снова придется спать без Тристана. Вчера и так было достаточно тяжело, а теперь, когда он ночевал за стенкой, это походило на пытку.

На обратном пути по дому Тристан устроил небольшую экскурсию, пообещав показать остальное завтра – сады, конюшни и небольшой лес за домом. На нижнем этаже располагались прихожая, кухня, гостиная, переоборудованный офис и три свободные спальни. Восточное крыло принадлежало Мэри и ее мужу, поэтому мы туда не рискнули отправиться, но в западном крыле было больше спален и ванных комнат, не говоря уже о большой, полностью укомплектованной библиотеке с огромными кожаными креслами и камином. Она была сказочной.

Мы ненадолго задержались у дверей наших спален, не желая прощаться. Тристан взглянул на меня, но не двинулся, чтобы прикоснуться. Несмотря на то, что раньше я понятия не имела, чего хотела, сейчас, все, чего я жаждала – его объятий.

Но в конце концов мы лишь пожелали друг другу спокойной ночи. А потом разошлись по своим комнатам и закрыли за собой двери. Я оставила свою незапертой.

Сон не шел. Я прикусила губу, прокручивая в голове последние два дня, лежа в постели в темной комнате. Ветер завывал в оконных рамах, дребезжали стекла, но вовсе не это мешало уснуть. Именно вчерашний разговор, беседа на кухне, моменты, которые мы с Тристаном провели вместе в Лондоне, занимаясь такими простыми вещами, как осмотр достопримечательностей и поедание сэндвичей у фонтана, не давали погрузиться в сон. И у меня защемило сердце, когда я обо всем вспомнила.

Я скучала, нуждалась и жаждала Тристана одновременно. И все же он причинил мне боль, разбил мое сердце и солгал мне.

Затем мне вспомнились слова Ларен: «Отношения – это всегда тяжело. Они каменистые и колючие, а иногда и уродливые, но они того стоят».

Я застонала, переворачиваясь. Затем повернулась в другую сторону. Я взбила подушку, попыталась лечь на живот, на спину, на бок, но уснуть не получалось. Взглянув на время на своем телефоне, я поняла, что проворочалась в постели больше двух часов. Все из-за Тристана и того, что он сводил меня с ума.

Я медленно откинула одеяло и опустила ноги на холодный пол. Дрожа, осторожно прошла через темную комнату к двери и быстро выскользнула из спальни, пока не передумала.

Дверь Тристана оказалась не заперта, будто он тоже надеялся, что я приду к нему. Я тихо закрыла ее за собой, сердце бешено колотилось в груди. И все же я не чувствовала, что совершала ошибку. Я чувствовала, что совершала выбор, который нужно было сделать с самого начала.

Мои глаза привыкли к темноте и лишь на мгновение разглядели темные очертания мебели в большой комнате, прежде чем я подошла к кровати Тристана. Откинув одеяло с той стороны, на которой я обычно спала, я скользнула под него.

Тристан немедленно обнял меня, когда я устроилась на своем месте у его обнаженной груди. Он спал обнаженным, и я почувствовала его, когда обвила его ноги своими.

Его голос был хриплым.

– Это что, сон?

– Возможно, – прошептала я, мягко улыбаясь.

Он вдохнул запах моих волос, скользнул теплыми пальцами по моей коже, будто был лишен этого.

– Тогда скажи, что любишь меня.

Еще одна ледяная глыба в моем сердце растаяла. Его сонные глаза встретились с моими, и я мягко его поцеловала, что мечтала сделать еще со вчерашнего вечера. Тристан ответил, заключив мое лицо в большие ладони, наклоняя меня к себе для большего доступа.

– Я люблю тебя, – прошептала я ему.

– Спасибо, – поблагодарил он, словно мои слова – именно то, что ему нужно было услышать. Такое было ощущение, что его сердце разрывалось, будто Тристан не верил, что заслуживал моей любви. – Спасибо.

Он подвинулся, и я обхватила его торс лодыжками. Он целовал мои губы, нос, щеки, обнаженную шею. Затем задрал мою безразмерную футболку и поцеловал грудь, потершись щетинистой щекой о мягкую кожу и одновременно толкнувшись в меня легким движением.

Я беспомощно застонала ему на ухо, обнимая. В последний раз, когда у нас был секс, он был жестким и интенсивным. Сейчас же была чистая нежность, больше похожая на тот раз, когда я занималась с ним любовью в душе. Только на этот раз Тристан занимался со мной любовью. И мне нравилось каждое мгновение. Мне хотелось плакать от этой красоты.

Мой оргазм был медленным и мягким, и я изо всех сил пыталась отдышаться, когда он нахлынул на меня. Тристан вскоре последовал за мной, и навалился на меня, тяжело дыша и не желая отпускать, будто боялся, что я в тот же миг исчезну.

В конце концов, я устроилась на сгибе его руки, но Тристан все еще находился глубоко во мне.

Он поцеловал меня в губы. И я погрузилась в самый приятный и глубокий сон в своей жизни.

8

Я медленно проснулась от нежной ласки.

Застонав, я теснее прижалась к Тристану. Он провел рукой по моему плечу, когда яркий и безжалостный солнечный свет проник в комнату.

– Доброе утро, – пробормотал он хриплым голосом.

– Мм-м-м, доброе утро, – выдавила я.

Я услышала улыбку в его голосе.

– Ты собираешься просыпаться, сладкая?

– А надо?

– Уже почти десять утра. Мэри ворвется сюда, если мы не спустимся к завтраку через полчаса. Она не верит в то, что можно спать долго.

Я перевернулась на спину, футболка сбилась вокруг живота.

– Хорошо.

Тристан убрал мои волосы с лица, глядя на меня сверху вниз. Приподнявшись на локте, без футболки и с бронзовыми мускулами, он представлял собой прекрасное зрелище, ради которого стоило просыпаться по утрам.

– Что это значит? – внезапно спросил он.

Я моргнула, глядя на него, туман в голове прояснился.

– Ты про что?

Он указал между нами щелчком пальцев.

– Ты и я. Прошлая ночь. И прямо сейчас.

Оу.

Я вздохнула, не зная, как все объяснить. Поэтому сказала простую правду.

– Прошлой ночью я лежала в постели и поняла, что хочу быть с тобой. Поэтому... пришла.

Взгляд Тристана смягчился, от чего у меня перехватило дыхание, и он наклонился, чтобы нежно поцеловать меня.

– Это меня устраивает.

И хотя я мечтала остаться с ним в постели на весь день, он убедил меня одеться к завтраку. Десять минут спустя мы вошли в кухню, где Мэри приготовила полный шотландский завтрак: яичницу, хаггис, кровяную колбасу, помидоры, грибы, картофельные лепешки, ломтики бекона и сосиски.

Оказалось, я была большой поклонницей хаггиса, но, разумеется, я попробовала его, прежде чем Тристан со смехом объяснил мне, что это такое (прим. перев.: хаггис – национальное шотландское блюдо из бараньих потрохов, порубленных с луком, толокном, салом, приправами и солью, и сваренных в бараньем желудке). Мэри присоединилась к нам за завтраком, хотя Тим, ее муж, ушел кормить лошадей. Она рассказала о том, как выросла в маленьком городке под названием Краден-Бей, который находился на восточном побережье Шотландии. Рассказывала истории о Тристане в детстве и о том, что он всегда был таким серьезным, совсем не похожим на свою сестру Арию, которая была маленькой озорницей. Я не задавала вопросов об Арии, потому что, хотя Мэри, казалось, хорошо знала этих двоих, сам Тристан до сих пор ничего мне о ней не говорил.

Мэри спросила о моей семье и, казалось, была очень расстроена, когда я призналась, что редко общалась с родителями.

– Да я ведь каждый день звоню своим детям! И, поверь, они сами позвонят, если я вдруг им не позвоню. – мне был сделан выговор, к большому удовольствию Тристана. По крайней мере, до тех пор, пока Мэри не обратилась к нему: – Ты тоже не ангел.

Под конец завтрака я наелась до отвала. Но Мэри не разрешала нам выйти из-за стола, пока обе наши тарелки не опустели. Тристан с легкостью доел свой завтрак, но я заставила его съесть мой бекон, когда Мэри отвернулась. Я даже не смогла допить кофе.

После завтрака Тристан повел меня на обещанную экскурсию по саду. Как и весь остальной дом, он был безупречен и в прекрасном состоянии. Несмотря на то, что приближалась зима и было прохладно, в саду цвели цветы. Тристан сказал, что весной здесь более красочно.

По дороге в конюшню мы встретили Тима, который мне сразу же понравился. Он был полной противоположностью Мэри. Тихий и сдержанный, он почти не разговаривал, но много улыбался и казался очень добрым.

У конюшни Тристан повернулся ко мне.

– Хочешь покататься верхом?

– Прямо сейчас? – спросила я, вдыхая аромат сена, наполнивший воздух, и погладила красивую гнедую лошадь. – А можно?

Он улыбнулся.

– Да. Это ведь мои лошади.

Я покачала головой, удивляясь его высокомерности.

– Ну, конечно. Как я могла забыть?

– Когда-нибудь ездила верхом раньше? – спросил Тристан, открыв шкаф, уставленный ботинками для верховой езды всевозможных размеров.

– Да, – призналась я. – Но лишь пару раз. И только по тропинкам.

– Хорошо, – сказал он, переобувшись, и передал мне ботинки нужного размера. – Поедем через лес. Там хорошая тропинка, широкая, для двух лошадей как раз подойдет.

Мне потребовалось несколько попыток, чтобы взобраться на лошадь, как только Тристан ее оседлал. Стало очевидно, что он делал это довольно много раз, и верховая езда была еще одной вещью, в которой он преуспел. Иногда я задавалась вопросом, существовало ли что-нибудь, в чем Тристан не был хорош?

Лес за домом – или, скорее, замком – был безмятежным и тихим. Единственными звуками были мягкие шаги лошадиных копыт по сухим веткам и влажной земле. Все утро я не переставала улыбаться. И сейчас тоже.

«Зачем сопротивляться? – задумалась я. – Зачем сопротивляться, когда он дарит такие эмоции?»

– У тебя определенно надежный метод соблазнения, – призналась я Тристану. Он ехал рядом со мной верхом на черном фризском жеребце по кличке Джайлс. Моей лошадью был Пип.

– Не понимаю, о чем ты, – парировал Тристан.

– Королевские апартаменты в 5-звездочных отелях, частный самолет, замок, прогулки верхом по лесу и обильный шотландский завтрак в довершение всего...

Его ухмылка была бесстыдной.

– Я же предупреждал, что буду играть грязно.

– О, поверь, у тебя получилось.

– Я сделал тебя счастливой? – спросил он. И это был такой уязвимо звучащий вопрос, что глупые бабочки снова завелись.

Сделал ли он меня счастливой? Я задумалась.

Сегодня я была счастлива. Безумно счастлива, как и в те первые несколько дней с ним. Однако меня мучили сомнения. Что будет, когда мы вернемся домой? Я ощущала себя здесь как в пузыре, будто это был нереальный мир. Тристан вернется к работе, я вернусь к работе, и что тогда?

Я предположила, что только время покажет.

И ответила честно.

– Прямо сейчас я счастлива.

Тристан, казалось, был доволен ответом и признался:

– Я тоже.

Я чуть не застонала, почувствовав, как он завоевал еще один кусочек моего сердца. Да, Тристан действительно играл нечестно.

Несколько минут мы ехали молча, позволяя тишине леса петь нам обоим свою серенаду. Затем я уточнила:

– Так ты работаешь в понедельник?

Сегодня был наш последний полный день в Шотландии. Завтра днем вернемся домой, и снова наступит реальность.

Тристан кивнул.

– Мой отец уже разослал пресс-релиз и уведомление по компании.

– Значит, ты оказался прав, – улыбнулась я, вспомнив его слова о блефе отца.

– Да, – ответил Тристан и провел рукой по волосам. Затем бросил на меня взгляд. – Тебе кто-нибудь говорил, что ты невероятно любопытна?

– Только ты, – тут же парировала я. – И я вовсе не любопытна. Мне просто интересно.

– Это одно и то же, – указал он.

– Я любопытна только потому, что ты все время чертовски скрытный.

– Кстати о скрытности, ты так и не сказала, зачем Изабель навещала тебя на работе, – напомнил Тристан, подталкивая Джайлса ближе к моей лошади.

Я пожала плечами, глядя на тропинку.

– Она хотела со мной познакомиться.

– И, о чем вы говорили? – настаивал он.

– Не твое дело, – сказала я, довольная недовольным выражением его лица.

– Справедливо, – пробормотал он. – Но я не перестану спрашивать.

– Мой ответ не изменится.

Тристан покачал головой, улыбка тронула уголки его губ. Я практически читала его мысли: «Ну что мне с ней делать?»

Примерно через двадцать минут мы подъехали к небольшому ручью, затененному деревьями.

– Посидим немножко, и поедем обратно? – предложил Тристан.

– Конечно, – сказала я, сумев спрыгнуть с лошади с гораздо большей легкостью, чем усаживалась на нее. Зад немного болел от седла, и я подошла к покрытому мхом валуну и осторожно села, вытянув ноги перед собой.

Тристан украдкой поцеловал меня, сев рядом со мной и прижавшись к моему бедру своим. Когда он отстранился, то несколько секунд пристально смотрел на меня сверху вниз, а затем пробормотал:

– Я хотел с тобой поговорить кое о чем.

– Звучит серьезно, – пошутила я, пытаясь выглядеть беспечной и потерпев неудачу.

– Нет, просто этот разговор запоздалый, – ответил он. – Я много думал о нас, о причинах наших ссор. И понял, что вел себя глупо, пытаясь установить границы между нами.

– Та-а-к, – протянула я, не совсем понимая, к чему он клонил.

– У меня нет желания встречаться с кем-либо другим, – признался Тристан. – Я хочу лишь тебя. И надеюсь, что ты тоже не испытываешь желания ни к кому другому, потому что всякий раз, когда я думаю о тебе и другом мужчине, схожу с ума от ревности.

Оу.

– Тристан, – прошептала я, сердце бешено колотилось в груди.

Он сделал глубокий вдох.

– Я пытаюсь сказать, что хочу официально стать парой.

Ошеломленное молчание последовало с моей стороны. Затем я уточнила:

– Ты хочешь отношений со мной?

– Разве у нас уже нет отношений? – тихо поправил Тристан.

– Ну, да, но... – я замолчала. – Ты говорил...

Тристан отрицательно покачал головой.

– Я помню, что говорил. И было глупо заявлять такие вещи. Отчасти это было из-за помолвки. Я все еще не знал, каким будет мое будущее. Но теперь я знаю. Знаю, что хочу лишь тебя.

О боже мой.

В порыве ошеломленного возбуждения я рассмеялась и поцеловала Тристана. Можно подумать, он предложил мне выйти за него замуж, судя по тому, как я была счастлива. Но он ухмылялся, когда я отстранилась.

– Принимаю это за согласие?

– Да, – ответила я, улыбаясь. Но улыбка погасла, когда я кое-что вспомнила. – А как насчет... соглашения о неразглашении?

Тристан провел рукой по волосам.

– Оно не имеет значения. Я бы все равно выбрал тебя, даже если бы ты его не подписала.

Я поняла, о чем он говорил.

– То есть ты мне доверяешь?

Он кивнул.

– Да. Доверяю. Не верю, что ты когда-нибудь причинила бы мне боль.

– Никогда.

Он нежно поцеловал меня в висок и растопил мое сердце.

– Я знаю, сладкая. Знаю.

Мы еще немного посидели у ручья, а потом вернулись в дом. У Мэри было понимающее выражение лица, когда она увидела нас, мы поболтали с ней, а затем поднялись в нашу спальню. И, оказавшись там, поспешно разделись. Я скакала на Тристане, пока дважды не кончила.

Хотелось наверстать упущенное время.

Осенью в Шотландии солнце садилось рано, так что к пяти часам стало совсем темно. Тристан развел огонь в камине, и мы развалились в постели, наблюдая за пламенем и целуясь. Похоже было на медовый месяц. Никогда не думала, что могу быть так счастлива.

– Грустно уезжать завтра? – спросил он.

– Да. Я буду скучать по этому месту, – пробормотала я, обводя его обнаженную грудь, наблюдая, как она поднимается и опускается от дыхания.

– Мы будем часто сюда приезжать. Обещаю.

– Буду ждать с нетерпением, – ответила я, улыбаясь при мысли о возвращении. Я понимала, почему Тристану так здесь нравилось. Это при том, что я увидела лишь небольшую часть страны.

Он поцеловал меня, и я улыбнулась. Любовь сделала меня одержимой. Вот какой я стала.

– Люблю тебя, – прошептала я Тристану в губы.

Единственное, что превратило бы этот момент в самый совершенный – если бы он признался в любви в ответ.

Но Тристан этого не сделал.

9

Следующая неделя пролетела быстро.

Как только мы вернулись из Шотландии, я вернулась к работе, возглавив проект нового загородного дома для богатой пары. В коридорах офиса я слышала шепот, замечала странные взгляды, брошенные в мою сторону. Но никто прямо не спрашивал, почему меня отстранили от финансового проекта Блэквелл, было очевидно, что Энни не проболталась. Тем не менее, предположения коллег вызывали неприятный румянец на щеках каждый раз, когда в разговоре наступало неловкое затишье. Однако я сделала свой выбор. Я выбрала Тристана, поэтому держала голову высоко поднятой, потому что именно так он поступил бы в моей ситуации.

Однако мы почти не виделись. После приземления нас встретила буря в СМИ, и Тристан занялся устранением последствий глупого решения своего отца публично объявить об отпуске Тристана, а затем отозвать заявление через несколько дней. Несмотря на то, что мы общались по телефону всякий раз, когда у него появлялась свободная возможность, нам не удалось нормально поговорить с тех пор, как мы вернулись из Шотландии. Я даже стала ночевать у Тристана, просто чтобы иметь возможность быть рядом друг с другом, хотя он возвращался домой поздно и уходил на рассвете.

Я переживала за него. Беспокоилась, что он загонит себя в землю, если будет продолжать в том же духе. Я рассказала ему о своих опасениях по телефону, когда он ехал на деловой ужин, но Тристан лишь ответил, что он всегда так работал. Что мне придется к этому привыкнуть…

Но сегодня вечером он впервые за последнюю неделю будет свободен. Тристан хотел пригласить меня на ужин, а затем в «Валуар», посидеть с Ларен и ее парнем Кейном. А я предложила провести спокойный вечер дома, зная, что у Тристана выдалась трудная неделя и он, вероятно, устал. Но он настоял, заверив, что хочет показать всем, что наши отношения стали официальными.

К моему восторгу, Тристан сначала повел меня в маленький тайский ресторанчик, который, как я слышала, был лучшим в городе. Я была уверена, что он хотел отвести меня в какое-нибудь место, где на столе стояло бы по меньшей мере пятьдесят различных приборов, поэтому оценила этот жест.

– Скучаю по тебе, – пробормотал Тристан над тарелкой с восхитительно пахнущей лапшой с овощами. – Даже несмотря на то, что ночью мы вместе, я скучаю по тебе. Все время.

Я покраснела под его темным пристальным взглядом.

– И я скучаю по тебе.

Тристан поглаживал чувствительную кожу между моим указательным и большим пальцами. И ухмыльнулся, увидев мою дрожь.

Еще одной неприятной проблемой было то, что мы не были близки с той ночи, когда вернулись из Шотландии. Обычно я уже спала к тому времени, когда Тристан ложился в постель, а он, вероятно, отключался, прежде чем успевал что-либо предпринять. Так что сегодня…

Сегодня будет хорошая ночь.

К тому времени, как мы добрались до «Валуара», было девять часов вечера, и у входа в клуб выстроилась очередь. Тристан был Тристаном – он подъехал к черному входу, и нас сразу же впустили. Ларен и Кейн ждали нас в одной из приватных комнат, которые я заметила, когда впервые встретила здесь Тристана. Та ночь казалась такой далекой.

Комнаты были со стеклянными тонированными дверями. Внутри все было выполнено в соблазнительных насыщенных оттенках фиолетового, настолько темного, что он казался черным при слабом освещении. На диванах могла разместиться большая компания, Ларен и Кейн поприветствовали нас, как только мы вошли внутрь. Черт возьми, здесь даже была смежная ванная комната!

Ларен выглядела великолепно в темно-бордовом платье с глубоким вырезом – факт, который, я была уверена, не ускользнул от внимания Кейна. Тот смотрел на нее, словно не проводил с ней каждый вечер. Эти двое были без ума друг от друга и встречались в течение последних пяти лет.

За прошедшую неделю мы лишь мельком разговаривали с Ларен по телефону. Я рассказала ей подробности поездки, но так и не удовлетворила бурлившее в ней любопытство. Я улыбнулась в ее медвежьих объятиях, помахав Кейну, который пожал руку Тристану. Он рассказывал однажды, что познакомился с Кейном пару лет назад – вложил деньги в «Валуар» на начальном этапе и стал одной из главных причин, по которой клуб вообще был открыт.

Я глазела на Тристана, пока он болтал с Кейном. Иногда мне все еще не верилось, что мы были вместе. Он мог заполучить любую женщину, которую хотел, а выбрал меня.

Ларен отстранилась и посмотрела мне в глаза.

– Ты прям светишься, – ее тон был почти обвиняющим, но широкая улыбка говорила об обратном. – Никогда раньше не видела тебя такой счастливой.

– Так и есть, – покраснела я.

– Чудесно. Рада, что ты не держишь на меня зла за то, что я заманила тебя в ловушку. Кстати, когда у Тристана появится свободное время, чтобы мы все отправились в отпуск на том прекрасном самолете?

Я рассмеялась, привлекая восхищенный взгляд Тристана. Мы улыбались друг другу, как дураки, пока Ларен снова не завладела моим вниманием.

– Между вами двумя все хорошо? Ты была очень расстроена, когда уезжала. Ну, может, не расстроена. Скорее чертовски зла.

– Мы все уладили, но на это ушло время. Первые пару дней я и сама не знала, чего хотела. Но вот мы здесь.

– Вот так просто?

Я замешкалась, бросив взгляд на Тристана.

– Кое-что меня все же беспокоит.

– Что? – Ларен наклонилась ближе.

– Я призналась Тристану, что люблю его. Но он промолчал в ответ. Понимаю, что веду себя глупо, но это реально расстраивает меня.

Иногда, в конце наших телефонных разговоров на прошлой неделе, я говорила о своих чувствах почти бессознательно. Мои слова всегда встречались молчанием или поспешным прощанием. Я знала, что это не должно меня беспокоить, но оно беспокоило. Все действия Тристана говорили о том, что он испытывал ко мне те же чувства, что и я к нему. И все же он не стал выражать их словами.

– Не переживай, – тихо успокоила Ларен. – Кейну потребовался примерно год, прежде чем он признался мне в любви. И это случилось, когда мы расстались!

Я вспомнила то время, когда Ларен позвонила мне в слезах, но при этом смеялась, потому что была счастлива. Мне было интересно, сколько времени понадобится Тристану – год или, возможно, больше, прежде чем он произнесет эти три маленьких слова.

Однако я выкинула из головы грустные мысли, и мы с Ларен присоединились к мужчинам, обсуждавших общего знакомого, который только что приобрел компанию стоимостью в три миллиона долларов. Тристан притянул меня к себе, обняв за талию. Я наслаждалась его теплом, его пряным ароматом, от которого у меня буквально текли слюнки. Все в этом мужчине сводило меня с ума.

Пара часов пролетела в счастливой, довольной дымке. Напитки были выпиты, звучал смех, мы с Ларен танцевали под грохочущую, пульсирующую музыку, которая доносилась сквозь тонированные двери. К тому времени, когда Ларен и Кейн начали целоваться прямо перед нами, у меня уже было хорошее настроение. Устроившись у Тристана на коленях, я хихикнула ему в рубашку, пока мы пытались смотреть куда угодно, только не на друзей. В итоге мы просто глазели друг на друга.

– Веселишься? – пробормотал Тристан, убирая выбившуюся прядь волос с моего лица. Затем провел пальцем по линиям моих щек, по изгибу губ.

– Да, – прошептала я, улыбаясь. – А ты?

– Мне станет еще веселее, когда мы останемся наедине.

Я бросила взгляд на Ларен и Кейна.

– По-моему, это произойдет очень скоро.

Конечно же, через несколько минут Кейн посмотрел на нас и ухмыльнулся.

– Мы в кабинет. Вы тут не заскучаете?

– Думаю, нам будет не до скуки, – ответил Тристан с озорным блеском в глазах.

Кейн понял сообщение и потащил Ларен к двери.

– Тогда я обязательно постучу, когда мы вернемся.

Дверь автоматически закрылась за ними, и мы остались одни. В приватной комнате в «Валуаре». С тонированной стеклянной дверью и пульсирующим музыкальным ритмом. С людьми по ту сторону стекла.

Тристан поставил мой бокал на столик рядом с диваном, на котором мы сидели. Ну, на котором сидел Тристан. Потому что я сидела на Тристане. И чувствовала, как его затвердевший член прижимался к моей попке.

– Быстро ты, – пробормотала я, усаживаясь поудобнее у него на коленях.

– С тобой так всегда… – простонал Тристан.

Он помог мне сесть на него верхом, задрав платье до талии, чтобы я могла разместить колени по обе стороны от его бедер. Тристан теплыми ладонями провел вверх и вниз по моим обнаженным бедрам, отчего кожу стало покалывать от возбуждения. Я медленно расстегнула пуговицы его рубашки, просунула руки внутрь и почувствовала тепло и сердцебиение Тристана.

Он обхватил меня сзади за шею, притянув для долгого, глубокого, страстного поцелуя. С шипением выдохнул, увидев, как мои соски затвердели под тканью платья, так как я не надела бюстгальтер. Мгновение спустя он расстегнул молнию, и платье повисло вокруг моей талии.

Он откинулся на спинку дивана, пристально разглядывая меня.

– Раздевайся. Хочу посмотреть на свою девочку.

Его команда вызвала во мне трепет. Скажи это любой другой мужчина, мне бы захотелось его ударить. В устах Тристана приказ звучал... эротично.

Я встала, по пути поерзав на его члене. Тристан бросил на меня предупреждающий взгляд, который в равной степени выражал восхищение. Я медленно выскользнула из платья, позволив тому упасть на пол. Оставшись в одних кружевных черных стрингах и туфлях на каблуках, я почувствовала себя развратной.

– Повернись, – приказал Тристан хриплым голосом. Он провел рукой по подбородку, когда я показала ему свой зад, выпячивая ягодицы чувственной дугой. Он застонал, и когда я повернула голову, то увидела, что его брюки расстегнуты, а Тристан обхватил толстый, напряженный член рукой.

Очень медленно я просунула пальцы в стринги и стянула тонкую ткань вниз. Наклонившись, чтобы Тристан мог все рассмотреть, я сняла трусики со своих каблуков.

Улыбнулась через плечо и протянула ему их, словно они были призом.

Тристан тут же вскочил с дивана, пряча стринги в передний карман. Он подошел ко мне сзади и сжал мою задницу в знак признательности, покрывая поцелуями шею.

– У тебя лучшая задница, детка.

– О-о, – простонала я, когда он пальцем скользнул между моими ягодицами.

– Когда-нибудь, – пробормотал он, – я возьму и ее.

Я ахнула, от его слов соски напряглись еще сильнее. Никогда не думала, что подобное может возбудить меня, но с Тристаном… Я хотела этого. Хотела, чтобы он полностью владел моим телом.

– Думаю, тебе понравится, – прошептал он, проведя пальцами по моим скользким складкам. – Что еще тебе нравится? Тебя возбуждает, что прямо по ту сторону стекла полно людей?

Стон стал моим ответом.

Тристан подтолкнул меня вперед, пока я не протянула руку и не коснулась тонированной двери. Мы находились на верхнем уровне, и с этого ракурса я видела весь клуб. Бар, танцпол с десятками танцующих людей, мигающие огни.

– Непослушная девочка. Наверное, трахну тебя прямо здесь. – Боже, я любила его серьезный голос. Он возбуждал меня почти так же сильно, как его умелые пальцы. – Хочешь?

– Да, Тристан, – прошептала я с ноткой отчаяния в голосе. – Пожалуйста.

Он застонал.

– Как устоять, когда ты так просишь, сладкая?

Мгновение спустя головка члена протиснулась между моих ног. Я прогнула спину, чтобы предоставить лучший доступ, и Тристан без труда оказался внутри. Он двигался длинными, мощными толчками, и я была вынуждена опереться руками о стекло. Мне было интересно, видели ли люди внизу мои руки или силуэт Тристана, врезающегося в меня сзади.

Эти мысли возбуждали. Внутренние стеночки сжались вокруг члена, и я запрокинула голову, испытав сильный оргазм, который, казалось, длился вечность. Я пыталась отдышаться, но с каждым толчком Тристана это удавалось все труднее.

Его дыхание хрипло отдавалось у меня в ухе.

– Я почти все, детка. Хочу, чтобы ты взяла в рот.

Тристан вышел из меня, и я развернулась, опустившись на пол. Возвышаясь надо мной, Тристан казался свирепым богом, гордым, но готовым погибнуть.

Я обхватила член рукой, поглаживая основание, а Тристан зарылся пальцами в мои волосы. Затем я втянула его ствол глубоко в рот. Мой собственный вкус был неожиданным, но я поймала себя на том, что все быстрее двигала головой, скользя ртом по твердой длине.

Легкое прикосновение зубов к чувствительной головке – и Тристан застонал, запрокинув голову. Его бедра бессознательно дернулись, но я продолжила ласкать член, даже когда горячие струи хлынули в рот. Я проглотила его всего, как он и хотел, нежно лаская головку еще долго после того, как оргазм утих.

– Что же мне с тобой делать? – простонал Тристан.

Вопрос, который он задавал много раз прежде.

Я просто улыбнулась ему.

10

Приведя себя в порядок в ванной комнате – там оказалась даже маленькая бутылочка с жидкостью для полоскания рта, которой я воспользовалась, – мы с Тристаном снова устроились на диване. Кейн и Ларен могли вернуться в любой момент. Мысль о том, что они увидят нас в обнаженном виде, не особо меня привлекала. Однако что-то подсказывало мне, что до конца вечера мы с ними не встретимся…

Тристан не мог оторвать от меня своих рук. Я снова оседлала его, и он прижался ко мне, целуя меня, поглаживая спину. Я чувствовала себя... желанной. В такие моменты я понимала, что чувства Тристана ничем не отличались от моих собственных. Если бы он только признался мне, чтобы я больше не переживала...

Его телефон громко звякнул в кармане, и он вытащил его. Тристан отвлекался на телефон и во время ужина, но я не винила его за это.

Он прочитал текстовое сообщение, а затем сказал:

– Мне нужно позвонить.

– Хорошо, – пробормотала я, слезая с его колен. Тристан поднялся с дивана и прошел в дальний конец комнаты – достаточно далеко, мне едва было слышно его бормотание. Я нахмурилась, когда он запустил руку в волосы.

Он закончил разговор через пару минут. Но не вернулся ко мне на диван. Тристан стоял на месте достаточно долго, чтобы я поняла, что что-то случилось. Я немедленно подошла к нему.

Нерешительно я обняла его за торс и взглянула на мужчину снизу вверх.

– Тристан…

– Скажи, что любишь меня, – прошептал он хриплым голосом, внезапно прижав меня к себе.

У меня екнуло сердце.

– Люблю тебя. – Тристан закрыл глаза и нахмурил брови. На его лице было такое выражение тоски, муки и отчаяния, что я не знала, как поступить. – Тристан, что случилось?

– Ты так много дала мне, а я чувствую, что ничего не дал тебе в ответ.

Я нахмурилась.

– Тристан, о чем ты? Не говори так. – что, черт возьми, привело его ко всему этому? От кого был этот звонок?

– Моя сестра... – Тристан замолчал и провел рукой по усталому лицу. – Господи, Ноэль. Мне столько хочется тебе рассказать. Я больше не хочу ничего от тебя скрывать.

– Ты знаешь, что можешь рассказать мне все, Тристан, – тихо заверила я, протягивая руку и поглаживая его по волосам в утешение. – Я никогда никому...

– Знаю, – пробормотал он. Повисло короткое молчание, будто Тристан мысленно боролся с чем-то. Наконец он сдался. – Моя сестра нездорова.

– Больна, или...?

– Я только что узнал, что завтра ее снова отправят в психиатрическую больницу. Черт.

У меня перехватило дыхание. Снова отправят? Сколько же раз она была там раньше?

Словно прочитав мои мысли, Тристан хрипло сказал:

– Это будет в пятый раз за четыре года. В основном ее забирали после попыток самоубийства.

О боже мой.

Я сглотнула.

– Неужели она...

Тристан покачал головой, поняв мой невысказанный вопрос.

– Нет, не в этот раз. Отец отправил ее жить в свой дом в Северной Каролине, как бы я ни протестовал. Он нанял пару сиделок, чтобы те присматривали за ней, следили, чтобы она принимала лекарства, оценивали ее состояние здоровья. Именно в Северной Каролине Ария находилась последние четыре года.

– И ты чувствуешь себя виноватым из-за этого?

– Да. Всегда. Я люблю свою сестру, но до сих пор позволяю отцу держать ее подальше от глаз общественности, от прессы и историй в средствах массовой информации. Я чувствую себя частично ответственным.

– Но ты мог бы реально помочь ей, Тристан?

– Я мог бы попытаться. После всего, через что она прошла... – он снова закрыл глаза, словно пытаясь спрятаться от всего мира. – Примерно пять лет назад произошел один случай. Мы с отцом подрались на людях, на открытии музея. Впоследствии отец заплатил много денег за то, чтобы эта история исчезла. Но я никогда ее не забуду. В тот вечер я узнал, что один из деловых партнеров отца приставал к Арии, когда та была подростком. И не один раз. – у меня закружилась голова, желудок сжался. Тристан выглядел несчастным и разъяренным одновременно. – И отец был в курсе. Однако он все отрицал, а я ничего не мог доказать. Он, бля*ь, знал и ничего не сделал, потому что ему нужны были деньги этого куска дерьма.

– Тристан, – прошептала я.

– Ария все впитала, как губка. Сексуальные домогательства, смерть матери, депрессию. Она спасалась чтением и рисованием, но этого было недостаточно. А я был слишком занят, чтоб увидеть, что происходило на самом деле. Моя младшая сестренка шла по спирали, а я не мог ее защитить. Так же, как не могу защитить и сейчас.

– Не нужно винить себя за это, – прошептала я, в горле встал комок от его слов, от боли в голосе. – Не нужно взваливать этот груз на свои плечи, Тристан. Это была не твоя вина.

Он словно меня не слышал.

– Я не знаю, когда Ария в очередной раз сломается. Иногда, когда я навещаю ее, она снова становится прежней, счастливой и беззаботной. Рисует по утрам, по вечерам гуляет по пляжу. А иногда вообще не хочет меня видеть. Кричит, говорит, что хочет умереть, что ей суждено умереть, что дьявол велел ей покончить с собой. – Тристан вздрогнул, прижавшись ко мне. – Затем все начинается сначала. Новые комбинации лекарств, кратковременное пребывание в психиатрической больнице для наблюдения за суицидниками, новые сиделки. Бесконечный цикл. И, по-видимому, сегодня днем у Арии случился очередной рецидив.

Наступившая после этого тишина была тяжелой. Я узнала еще одну важную часть головоломки, которую Тристан держал в себе в течение многих лет.

– Завтра мне нужно лететь в Северную Каролину, – сказал он. – У нас были планы на выходные, но...

– Даже не думай об этом, Тристан, – твердо ответила я. – Хочешь, я поеду с тобой?

Он поразмышлял, но потом покачал головой.

– Нет. Лучше познакомитесь с ней, когда она не...

– Понимаю.

Ларен и Кейн в конце концов вернулись, но мы сообщили им, что уходим. Когда они спросили, почему, Тристан дал понять, что у него на работе возникла чрезвычайная ситуация.

Вечер принял мрачный оборот, и я спросила Тристана, не хочет ли он побыть один, однако он покачал головой и отвез нас в свой пентхаус. Мы сразу же отправились в постель, и я прижалась к Тристану, предлагая тихое утешение, так как он был не в настроении разговаривать.

Я знала, что он, вероятно, будет бодрствовать. Мне хотелось побыть с ним, но Тристан велел немного поспать, легонько поцеловав меня в лоб.

Как раз когда я засыпала, он пробормотал:

– Скажи, что любишь меня.

– Я люблю тебя, – сонно ответила я.

Мне показалось, что я услышала:

– Я тебя тоже.

Но, уплывая в сон, я не была уверена, прозвучало ли это на самом деле.

11

Тристан улетел в Северную Каролину рано утром, и я весь день ничего о нем не слышала. Написала ему несколько смс, спросив, как дела, как Ария, но получила только короткие, рассеянные ответы, поэтому оставила его в покое. Позвонит, когда сможет. Что Тристан и сделал поздним вечером.

– Как твои дела?

– Устал, – его голос звучал так, словно Тристан был измотан. Жаль, что я не могла разделить с ним это бремя. – Ты у меня?

– Нет, – ответила я, оглядывая свою кухню с мукой и сахаром на столешнице. – Я у себя. А ты где?

– В больнице. Весь день провел здесь, общался с врачами и психиатрами. Хотя все их диагнозы и предположения я уже слышал раньше. – Тристан вздохнул. Я почти видела, как он в отчаянии провел рукой по волосам. – Отвлеки меня, сладкая. Чем ты занималась сегодня?

Я рассказала, как мы с Ларен сходили пообедать, поболтали о Лондоне, Шотландии и обо всех достопримечательностях.

– Она спрашивала о вчерашнем вечере?

– Да, я сказала, что тебе пришлось уехать по работе. – Я чувствовала себя виноватой за то, что солгала Ларен, но это был секрет Тристана, а не мой.

Он молчал, но я слышала его тихое дыхание в телефонной трубке и приглушенный шум больницы на заднем плане.

– Иногда мне хочется, чтобы все знали, – признался он, – знали о моей сестре, чтобы не пришлось прятать ее, как какую-то маленькую грязную семейную тайну. Хочу, чтобы мой отец заплатил за то, что все скрыл, но в то же время... он ведь мой отец. Боже, у меня такой пи*дец в голове. Сам не знаю, чего хочу.

Его слова преследовали меня еще долго после того, как мы попрощались. Но я понимала, что, если история Арии станет достоянием общественности, Блэквеллы, включая Тристана, попадутся на удочку. СМИ имеют способность невероятным образом раскручивать истории.

Будто слова Тристана стали пророчеством, на следующий день все пошло наперекосяк.

За час до его приземления, мне в панике позвонила Ларен.

– Ты видела сегодняшние новости?

Ужас пронзил все внутри от ее тона.

– Нет. А что случилось? – я подумала, что что-то произошло с Тристаном.

– Переключи на четвертый канал.

В мгновение ока я включила телевизор, торопливо листая каналы, пока не нашла нужный. Я замерла, увидев заголовок под диктором.

«СЕМЕЙНЫЙ СКАНДАЛ БЛЭКВЕЛЛОВ»

Ниже, более мелкими буквами: «Дочь Ария Блэквелл находится в психиатрической клинике после сексуального насилия».

О боже мой.

Ларен все еще висела на телефоне, задавая мне вопросы. Но трубка упала на пол, а я опустилась на диван, зажав рот рукой, чувствуя, что меня сейчас стошнит.

Именно этого Тристан боялся.

– Семья Блэквелл пока не опубликовала опровержения анонимного источника, который утверждает, что получил информацию непосредственно от самого Тристана Блэквелла. Эта история была впервые опубликована сегодня утром на популярном сайте и быстро стала мировой сенсацией. Джону Блэквеллу еще предстоит выступить и опровергнуть утверждения о том, что он знал о жестоком обращении к своей дочери со стороны бывшего делового партнера и близкого друга семьи, личность которого в настоящее время неизвестна.

Я больше не могла это слушать. Желудок сильно скрутило, и я подняла трубку, осознав, что Ларен все еще была на линии.

– Я перезвоню, – бросила я.

Затем набрала номер Тристана, задаваясь вопросом, не прибыл ли его рейс раньше. Меня перевели прямо на голосовую почту. В отчаянии я позвонила снова, а затем беспокойно зашагала по гостиной.

Дела были плохи. Действительно плохи.

К тому времени, когда Тристан должен был приземлиться, я была готова рвать на себе волосы. Страх за Тристана поглотил меня. СМИ могут опорочить всю семью, если захотят, ради большего количества просмотров, лучших рейтингов, больших денег. Меня затошнило.

Я услышала, как с подъездной дорожки донесся хлопок – звук захлопнувшейся дверцы машины. Я бросилась к входной двери и увидела Тристана с неописуемой яростью на лице. Я автоматически сделала шаг назад, и он воспользовался возможностью войти внутрь, захлопнув за собой дверь. Стеклянная рамка картины, висевшая в прихожей, упала на пол и разбилась вдребезги.

Тристан выглядел измученным после поездки, но в его глазах безошибочно читалась боль и неприкрытый гнев.

– Тристан, я...

– Не смей, черт возьми! – заорал он, я заметила, как пульсировали его виски. – Какого хрена ты натворила, Ноэль? Сколько, бля*ь, тебе заплатили, а?

Вся кровь отхлынула от моего лица.

– О чем ты говоришь?

– Не прикидывайся дурочкой, – кипел Тристан, оттеснил меня и схватил, когда я попыталась отступить. – Ты была единственной, кому я рассказал об Арии. Единственной! А спустя несколько дней это появляется в новостях!

– Я никому не говорила! Пожалуйста, Тристан, ты должен мне поверить!

Он словно не слышал меня.

– Теперь я понимаю, почему ты так настаивала на том, чтобы не подписывать соглашение о неразглашении. Как дурак, я доверился тебе. А ты меня предала!

– Клянусь, я не...

– Закрой свой лживый рот! – прорычал он. – Между нами все кончено! Если ты еще когда-нибудь приблизишься ко мне или моей семье, я подам на тебя в суд. Ты меня поняла?

Он с отвращением отбросил мою руку и, прежде чем я успела моргнуть, выскочил за дверь.

Ошеломленная, я застыла в той же самой позе. Я пребывала в ужасе, дрожа от неверия. Я почти притворилась, что мне просто померещился весь этот разговор, но осколки стекла, усеявшие пол, говорили об обратном.

Тристан подумал, что я рассказала СМИ о его сестре. Я разрыдалась и рухнула на пол, плача и задыхаясь, когда осколки стекла врезались в мою кожу.

В таким виде Ларен и обнаружила меня.

Я услышала, как она ахнула, прежде чем увидела ее.

– Ноэль, что стряслось?

– Т-Тристан, он... – я больше ничего не могла сказать, судорожные рыдания сдавили горло.

– Черт. Милая, нужно убрать стекло, – поспешно сказала подруга, присаживаясь рядом со мной на корточки и поглаживая меня по спине. – Давай, пойдем в гостиную.

Я даже не почувствовала порезов на руках, когда Ларен повела меня к дивану. Я оцепенела. Но не могла перестать плакать.

– Он даже не позволил объяснить, – всхлипнула я.

– Шш-ш, все в порядке, – успокаивала Ларен. – Я сейчас вернусь. Схожу за бинтом.

Сквозь слезы я взглянула на свои руки и увидела несколько порезов, из которых сочилась кровь, и которые нужно было обработать. Ларен перевязала меня, а потом отправилась подметать стекло в прихожей.

Потом она кому-то позвонила и пыталась разговаривать шепотом, но Ларен была так зла, что я слышала каждое слово.

– Что, черт возьми, ты с ней сделал? Я прихожу к ней домой, а она сидит среди осколков стекла, с порезами на руках. Клянусь Богом, если ты... – пауза. – Что, черт возьми, ты несешь? Она даже мне ничего не рассказала, гребаный ты придурок! Ноэль никогда бы не сделала ничего подобного, если ты этого не понимаешь, значит, ее не заслуживаешь. Можно подумать, ей хотелось быть втянутой в ваш семейный скандал!

Сердце болезненно забилось, ведь я, без сомнения, желала находиться рядом с Тристаном в столь тяжелое для него время. Но он даже не рассматривал презумпцию невиновности! Обвинил, не услышав ни слова из того, что я пыталась объяснить.

Я даже была не в состоянии на него сердиться. У Тристана и так были проблемы с доверием, ведь бывшая девушка продала СМИ историю о его умирающей матери. И, возможно, Тристан стал доверять мне... Но, очевидно, больше не доверял. Чувствовал себя так, будто я ударила его ножом в спину.

Когда я успокоилась, то начала задаваться вопросом, как эта история оказалась у СМИ. Мог ли кто-нибудь подслушать наш разговор в «Валуаре»? Стены были толстыми, и находись шпион за пределами приватной комнаты, то он не смог бы услышать ничего, кроме громкой, грохочущей музыки. Нет, я не думала, что подобное возможно. Это не имело смысла.

Ларен вернулась в гостиную.

– Ноэль, – тихо позвала она, сев рядом со мной на диван. – Что случилось?

– Я не знаю, – прошептала я, слезы продолжали катиться по моим щекам. – история каким-то образом выплыла наружу... а я была единственной, кому Тристан ее рассказал. Он пришел к неправильному выводу и был в гневе. Я никогда не видела его таким злым.

– Он это сделал? – спросила она, глядя на порезы на моих руках.

Я слабо рассмеялась.

– Нет. Рамка для картины упала и разбилась. Тристан не причинил мне вреда. – по крайней мере, физически.

Ларен сделала глубокий вдох.

– Хорошо, начни с самого начала. Что произошло?

Ларен уже знала о моем отказе подписать соглашение о неразглашении. Но даже сейчас я не могла предать Тристана, хотя историю об Арии уже опубликовали во всех новостях. Я просто сказала ей, что он доверился мне, пока мы были в «Валуаре», а затем то, что информация появилась повсюду.

Подруга терпеливо слушала, как я запиналась на словах. А затем достала телефон.

– Кейн? Я думала, что в приватных комнатах клуба нет скрытых камер или жучков. – пауза. – Ну, тогда лучше перепроверить. Ты видел новости о Тристане? Да, ну, он рассказал Ноэль кое-что личное в той комнате, а потом информация оказалась в новостях, буквально пару дней спустя. Прочеши все и дай мне знать, если что-нибудь найдешь… Я тоже тебя люблю. Пока. – Ларен повесила трубку и взглянула на меня. – Кейн проверит комнату. Мы докопаемся до сути, Ноэль.

– Что, если Тристан мне не поверит? – прошептала я, глядя на свои колени.

Лицо Ларен окаменело.

– Значит он тебя не заслуживает.

12

Позже той ночью, выплакавшись, я обнаружила два голосовых сообщения от Тристана. Я не знала, включать их или нет: вдруг он решил просто повторить то, что сказал сегодня днем? Но страстное желание услышать любимый голос победило, и я поднесла телефон к уху, затаив дыхание.

– Ноэль, – начал Тристан. – Я... я не знаю, чему верить. – последовала долгая пауза, и я услышала, как что-то упало на заднем плане, разбившись вдребезги. Тристан выругался, и только тогда я поняла, что он был пьян. Очень, очень пьян. – Разве ты могла так поступить со мной? Все указывает на то, что нет. У тебя не было для этого причин, и ты утверждаешь, что любишь меня... Так зачем тебе продавать историю? – очередное пробормотанное проклятие и громкий треск. – Но кто еще это мог быть? Слово в слово, все, что я тебе сказал, появилось во всех новостях и сайтах. Я не знаю, что...

Голосовая почта отключилась, и я сразу же включила следующее сообщение.

– Детка, мне больно. Черт, все болит. Разваливается на части. И я так чертовски слаб. Я позвонил тебе меньше, чем через двенадцать часов, потому что скучаю по тебе все это гребаное время. И я даже не знаю наверняка, причастна ты к случившемуся или нет. Можешь предавать меня хоть каждый день моей жизни, я все равно буду скучать по тебе. Насколько все хреново? Черт, я просто хочу, чтобы время остановилось на секунду, и я смог подумать. – сердце болело, когда я слушала его слова. Слезы снова покатились по щекам. – Пойду спать. Пожалуйста, не звони мне. Пока я все не выясню.

Я пребывала в еще большем замешательстве, чем когда-либо.

* * *

Я выполнила просьбу Тристана. Не звонила ему и не писала. Вообще не пыталась с ним связаться, хотя каждую минуту думала о нем.

Ларен объявилась на следующий день.

– Ноэль, мне так жаль. Кейн выяснил, что произошло тем вечером.

Оказалось, охранник в клубе установил жучки во всех приватных комнатах, зная, что в них обычно проводят время знаменитости или богачи – люди, у которых предостаточно секретов. Как только Кейн вычислил предателя, тот признался, что в прошлом продал прессе по меньшей мере три истории, и что последней была история Тристана.

Я не знала, рассказал ли Кейн Тристану, кто на самом деле был виновен в ситуации. Тристан до сих пор не давал о себе знать, а ведь прошло чуть больше недели с тех пор, как он оставил то пьяное голосовое сообщение на моем телефоне. Неделю я с ним не разговаривала и не видела его.

Ну, вообще-то, видела. По телевизору. Несколько дней назад смотрела пресс-конференцию, на которой Тристан выступил с обвинениями в адрес своей семьи. Он рассказал правду о том, что Ария боролась с депрессией и психическим заболеванием, что она призналась в сексуальном насилии со стороны Джосса Элдриджа – делового партнера отца. Но Тристан отрицал, что его отец все знал, однако, судя по едва заметному сжатию губ во время речи, Тристан просто не мог доказать, что его отец был в курсе всего.

– Эта история утихнет, – успокоила Ларен. – Как только какая-нибудь знаменитость сделает неудачную пластическую операцию, или станет вирусным видео с котом, умеющим играть на пианино, о Блэквеллах забудут. Так всегда происходит.

Я надеялась на это, и мне было очень жаль Арию. Положительным моментом всего этого стало то, что Джосса Элдриджа арестовали еще до пресс-конференции.

В течение прошлой недели я также много думала. С каждым днем, ожидая звонка Тристана, я становилась все более беспокойной. И раздражительной. Ведь я не совершила ничего плохого. Тристан сделал неправильные выводы и выместил свою агрессию на мне. Я сдержала свое слово и до сих пор никому ни о чем не рассказала.

И если Кейн сообщил Тристану, а я предполагала, что он так и поступил, почему же Тристан до сих пор не позвонил? Неужели из-за всей этой ситуации он решил, что отношения больше не для него?

* * *

– Хватит, – объявила Ларен, когда однажды поздно вечером внезапно заявилась в мою квартиру. Прошло две недели с тех пор, как Тристан приходил ко мне домой. Две долбаные недели. – Хватит хандрить, Ноэль. Терпеть не могу, когда ты такая.

Я лежала в постели, жуя банановый кекс с шоколадной крошкой, который на скорую руку приготовила днем. Я, наверное, уже набрала фунтов десять за последнее время. Заедала стресс.

– Исчезни, – пробормотала я, смущенная тем, что моя великолепная лучшая подруга пялилась на то, как я уминала кекс с сахаром и шоколадом.

– Ноэль, пора завязывать, – сказала она, вздохнув и сев на край кровати. – И двигаться дальше. Или самой позвонить Тристану, чтобы наконец-то хоть немного успокоиться. Но нельзя продолжать в таком духе. – она указала на меня взмахом руки и нахмурилась.

– Не хочу ему звонить, – солгала я, покачав головой и сжав зубы.

– Прошло две недели с тех пор, как ты в последний раз слышала о нем. Он в курсе, что это не ты слила все в прессу. О чем это говорит, Ноэль? – сказала Ларен с суровым выражением лица.

Острая боль пронзила меня. Тристан уже более полутора недель знал, что я ни в чем не виновата... И все же я до сих пор пребывала в состоянии отчаяния. Страдания.

Я понимала, что Ларен была права. Поведению Тристана не было оправдания.

– Слушай, у Кейна есть двоюродный брат, который тебе понравится. Тебе будет полезно выйти из дома, сходить на свидание с симпатичным парнем и попытаться забыть об этом мудаке, хорошо? Можем даже устроить двойное свидание, чтобы ты чувствовала себя более комфортно. Просто сделай что-нибудь, кроме... вот этого.

Все во мне протестовало против ее предложения. Я все еще был влюблена в этого «мудака», как Ларен его метко назвала. И даже думать не хотела о том, чтобы встречаться с другим.

– Давай. Будет весело. Какие еще варианты? Сидеть дома и жевать выпечку?

Покраснев, я посмотрела на недоеденный кекс. Крошки рассыпались по простыне.

– Когда?

– Завтра вечером?

Я вздохнула.

* * *

Деррик, двоюродный брат Кейна, был симпатичным. Более чем. Великолепным. Умным, и успешным. Втянул меня в получасовую беседу о занудном телешоу, которое мы оба смотрели подростками. Не будь я влюблена в другого мужчину, я бы влюбилась в Деррека. Но, думаю, он догадывался, что был мне не интересен.

Все это время Ларен ободряюще улыбалась с другого конца столика. Кейн забронировал места в ресторане, куда Тристан водил меня на наше первое свидание. Все, что я делала – смотрела в сторону лифта, ведущего на этаж, который Тристан арендовал для нас обоих. Даже официанты были теми же.

У меня защемило сердце, но я заставила себя снова взглянуть на Деррика и улыбнуться шутке, которую он рассказывал. Глухо рассмеялась над ее кульминацией.

Ларен постучала меня по ноге под столом, и я подняла на нее взор. Она посмотрела на меня с вопросительной улыбкой на лице, кивнув в сторону Деррика. Я слегка пожала плечами, отводя взгляд. Я оказалась не готова к подобному. Думала, что, возможно, времяпровождение с друзьями поможет воспрять духом, но все, чего мне хотелось – уехать домой.

Когда Ларен извинилась и направилась в уборную, я пошла с ней. В коридорчике она развернула меня лицом к себе.

– Мне жаль, – пробормотала она. – Слишком рано, да?

– Не извиняйся, – ответила я ей. – Я благодарна тебе и знаю, что ты переживаешь за меня. Но… Я просто не могу. Деррик отличный парень, но все мои мысли лишь о Тристане. Понятия не имею, забуду ли его когда-нибудь.

Такова была печальная правда.

Вот тогда-то я и поняла, как следовало поступить. Необходимо было снять все с души. И нужно было сделать это лицом к лицу с Тристаном. Я перестала жалеть себя за то, что ждала его первого шага. Сегодня я наконец-то выплесну все, что держала в себе, и получу ответы. Может, тогда мне не будет так больно.

Ларен что-то прочитала в моем выражении лица и кивнула. Тихим голосом она произнесла:

– Кейн сказал, что Тристан сейчас на деловом ужине. В ресторане отеля «Бретания». И пробудет там еще по крайней мере час.

– Ты лучшая, – сказала я, впервые почувствовав себя бодрее за прошедшие две недели.

Мы вернулись к столику, чтобы забрать мою куртку и сумочку, а затем я извинилась перед Дерриком, предупредив, что мне придется уйти. Он попросил мой номер телефона, и я не стала отказывать.

Во время долгой поездки на такси в отель «Бретания» я старалась сохранять хладнокровие, хотя мысли мои неустанно путались. Я репетировала, что скажу Тристану при встрече, но мне не удавалось связать мысли воедино.

Я плавно вошла в ресторан, будто владела этим заведением, но заметив Тристана, запнулась. Он был красив, как всегда, безупречно одет, и сидел в окружении четырех мужчин за столиком в центре оживленного ресторана. Но он выглядел чертовски усталым. Я почувствовала, что смягчилась при виде темных кругов под его глазами, но затем собралась с духом. Нет. Пора положить этому конец. Нельзя было чувствовать жалость к нему, когда мне так много нужно было сказать.

Наши взгляды встретились, словно магниты. Губы Тристана приоткрылись, и даже на расстоянии я заметила, как он напрягся и подался вперед. Я была рада, что Ларен убедила меня надеть мое любимое бордовое платье-футляр, которое идеально облегало мои изгибы. Меня это не особо заботило, когда мы собирались на наше двойное свидание, но сейчас я хотела расцеловать ее.

Съешь свое сердце, Блэквелл.

Тристан немедленно извинился и встал из-за стола, застегивая пиджак, будто по привычке. Я замерла возле стойки администратора, когда он направился ко мне. В последний раз, когда мы выделись, он был переполнен гневом.

Неосознанно я отступила на шаг, что Тристан заметил... и ему это явно не понравилось. Сглотнув, я заставила себя стоять на месте.

– Ларен сказала, где ты, – произнесла я, когда он подошел на расстоянии вытянутой руки. – Мне нужно кое-что сказать, прежде чем поставить точку.

Его челюсть дернулась.

– Точку?

– Д-да, – подтвердила я, немного запнувшись от его внезапно разозленного выражения лица.

Он замолчал, рассматривая меня с таким вниманием, что я поежилась. Ладно, все шло не так, как планировалось.

Тристан кивнул головой в сторону администратора, которая, казалось, чувствовала себя очень неуютно.

– Есть ли где-нибудь уединенное место, где мы с моей девушкой могли бы поговорить?

Я прищурила глаза на «девушку», прекрасно зная, что Тристан сказал так, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Он расстался со мной две недели назад. Не потрудился позвонить или связаться со мной, хотя знал, что я невиновна во всем, в чем он меня обвинил.

– Да. Вон там, мистер Блэквелл, – пробормотала администратор, указывая на дверь в противоположном конце вестибюля ресторана.

– Спасибо, – Тристан положил руку мне на поясницу, от чего я напряглась, и быстрым шагом повел меня к двери. Думаю, он очень торопился вернуться на деловую встречу.

Мы очутились в своего рода бальном зале. При этом жутко пустом. Тристан закрыл за нами дверь, и я отступила от него, скрестив руки на груди. Комментарий про «девушку» действительно вывел меня из себя. Я не удержалась от едкого замечания.

– Не хочешь проверить, нет ли здесь жучков, прежде чем начнем разговор?

Тристан замер. Мне показалось, или на его лице мелькнула вспышка сожаления?

– Ноэль...

– Замолчи, – велела я, подняв руку. – Я буду кратка, так как, судя по всему, ты очень занят.

Он проигнорировал меня и опустил взгляд на мое платье.

– Где ты была сегодня?

– Гуляла.

– С кем? – спросил Тристан, намеренно тщательно выговаривая слова.

– Не твое дело, – ответила я тем же тоном.

– С кем, черт возьми, ты развлекалась Ноэль? – тихо уточнил он, но в его тоне безошибочно угадывалось предупреждение. Что меня просто взбесило.

– Я сказала, что это не твое чертово дело! – повысила я голос. – Ты не имеешь права ревновать. Ты порвал со мной, так что я могу встречаться с кем захочу!

Тристан горько рассмеялся.

– Быстро ты. Говорила, что любишь меня, но тебе понадобилось целых две недели, чтобы начать встречаться с другим.

Я втянула воздух, почувствовав подступившие к глазам слезы. Между нами повисла тишина, я изо всех сил старалась держать себя в руках.

– А чего бы ты хотел, Тристан? – тихо спросила я. – Чтобы я была несчастной? Сидела одна дома и плакала в ожидании твоего звонка? Ну, именно это и происходило в течение последних двух недель. Я была жалким месивом. И решила взять себя в руки.

Тристан шумно выдохнул.

– Ноэль... Я...

Но я еще не закончила.

– Ларен познакомила меня с отличным парнем сегодня, потому что больше не хотела видеть меня несчастной. Но я даже не смогла насладиться общением с ним, потому что до сих пор влюблена в другого мужчину. И чтобы иметь возможность двигаться дальше, мне нужно поставить точку. Между нами. Я больше не хочу так себя чувствовать. Мне нужно, чтобы ты объяснил мне, почему. Почему так легко отказался от нас? Ты знал, что я не сливала информацию прессе. Ты узнал об этом через несколько дней после того, как пришел ко мне домой, но даже не потрудился извиниться или позвонить. Ты держал меня в неведении, в то время как я чувствовала себя виноватой за то, чего не делала! Неужели тебе было так легко со мной расстаться?

– Нет, – сказал Тристан, сжав кулаки, его глаза горели гневом. – Я не расставался с тобой. Так что даже не произноси подобное.

– Да, расстался, – пробормотала я, мое горло сжалось. – Ты порвал со мной, а потом пропал, не считая пьяных сообщений на автоответчик поздней ночью, в которых ты просил не звонить тебе. – его губы сжались. – С тех пор я ничего о тебе не слышала.

– Я собирался приехать к тебе завтра, – тихо признался он.

– Да, уверена, что так и было.

– Я серьезно. – Тристан сделал шаг ко мне, а я отступила. – Сладкая, пожалуйста...

– Не называй меня так. Не смей так меня называть!

Его разочарование заметно росло. Тристан провел рукой по волосам. Обычно он был спокоен и собран, всегда рассчитывал получить то, что хотел. Теперь же выглядел озадаченным.

– У нас было достаточно проблем, тебе не кажется? – пробормотала я, глядя в пол. – Может, все это и к лучшему.

– Не говори так, – повторил он. Казалось, ему не понравилось осознание в моем голосе.

Тристан замолчал, покачав головой. Он, казалось, не находил слов, в таком состоянии я его никогда не видела. Мы стояли вместе в пустом бальном зале, и именно тогда я поняла... мы действительно поставили точку. Так почему же мне не полегчало? Во всяком случае, точно стало хуже.

– Ладно, – прошептала я. – Всего тебе хорошего. – я двинулась к двери, с каждым шагом удаляясь от него.

– Ноэль... – Тристан замолчал. Я ждала, что он скажет что-нибудь еще, например «пожалуйста, останься» или «я люблю тебя», но потом поняла, что мои надежды были жалкими.

– Прощай, Тристан.

13

Я вернулась к тому, с чего начала, до того, как Ларен попыталась вмешаться – валялась в постели, плакала и заедала горе. Я была жалкой. Тосковала по мужчине, который разбил мне сердце. У него была такая власть надо мной, которую я никак не могла понять.

Я даже не потрудилась снять платье. Выйдя из такси, добрела до квартиры, сбросила каблуки и забралась под одеяло. Игнорировала сообщения от Ларен и в конце концов отключила телефон, чтобы не слушать сигнал входящих смс.

Со стороны входной двери раздался стук. Я и его проигнорировала, решив, что пришла Ларен. Я реально просто хотела, чтобы меня оставили в покое. Но после пяти минут настойчивого стука, я сообразила, что у Ларен был ключ. Так что… или подруга потеряла его, или по ту сторону двери стояла не она. Что означало… Я вдруг осознала, кто это был.

Вопрос в том... смогу ли я игнорировать его очень долго?

Внутри все затрепетало, но я заверила себя, что это от нервов и страха перед очередной конфронтацией. Разве могло быть иначе, особенно после всего, через что мы прошли?

Я глубоко вздохнула у входной двери и распахнула ее, готовясь ко второму раунду. Не ожидала, что Тристан сразу же протиснется мимо меня в коридор, закроет за собой дверь и шагнет в гостиную.

– Что ты...

Он прервал меня, резко развернувшись.

– Теперь моя очередь, – я заметила его сдерживаемое волнение, которое очевидно читалось в напряженных линиях тела и решительной линии подбородка Тристана. – Когда я сказал, что собирался к тебе завтра, я не шутил. С момента пресс-конференции я находился в Северной Каролине. И вернулся сегодня днем, но мне нужно было сразу ехать на встречу, а затем на ужин, и то и другое я не мог отложить.

Ладно, допустим. Хорошо.

– Ты мог хотя бы позвонить, – парировала я, скрестив руки на груди, – за последние две недели. Но ты полностью исключил меня из своей жизни. И сделал это с легкостью.

– Думаешь, мне было легко? – опасно тихим голосом поинтересовался Тристан, его зеленые глаза потемнели. Он надвигался на меня, пока я не протянула руку и не погладила его лицо и щетину, которая заметно отросла. – Каждую минуту я думал о том, чтобы позвонить. Но мне было стыдно за свое поведение, за обвинения, и я убедил себя, что ты не хочешь меня слышать. По крайней мере, пока. И мне необходимо было уладить семейный скандал. Ларен оказалась права, сказав, что тебя не нужно втягивать во все это. Я уже стоил тебе проекта в «Блэквелл Файнешнл». Поэтому решил держать тебя как можно дальше от произошедшего, пока все не уляжется.

Сердце так сильно колотилось в груди, мне казалось, что оно вот-вот разорвется.

– Я желала быть рядом и поддерживать тебя, Тристан. Вот чего ты не понимаешь. Я знаю, что ты пытался защитить меня, но я хотела защищать тебя, – его губы приоткрылись. – Ты мог звонить, держать меня в курсе, чтобы я не накручивала себя, анализируя каждую сказанное тобой слово.

– Я все испортил, – признался он. – Прости за то, что ты пережила из-за меня, сладкая. Прости, что я был придурком в тот день, когда пришел сюда, за то, что причинил тебе боль, за то, что заставил тебя плакать. Но, пожалуйста, знай, что мне было больно вместе с тобой.

– Правда?

– Правда. – Тристан склонил голову в мою сторону.

Затаив дыхание, я решила сменить тему.

– Как дела в Северной Каролине?

На мгновение мне стало интересно, попытается ли он уклониться от ответа на вопрос, будучи настороже из-за действий охранника в клубе Кейна. Но я была удивлена. Ответ Тристана последовал незамедлительно.

– У Арии не все хорошо. Я должен был находиться рядом с ней на всякий случай.

– Что-то произошло?

– Ей удалось раздобыть кусок острого пластика неизвестно откуда, – сказал Тристан. О боже мой. – Медсестра нашла Арию в палате, когда та пыталась перерезать себе вены. К счастью, пластик оказался недостаточно острым, но несколько поверхностных ран все же оставил.

– Тристан, мне так жаль, – прошептала я, прижав руку ко рту. – Это ужасно.

– Ария знает о СМИ. Ей было нелегко это переварить, особенно в период рецидива.

– Сейчас ей лучше?

– Лучше.

Я не могла не смягчиться от напряжения на его лице, от темных кругов под глазами. За последние несколько недель Тристан прошел через ад. Я поняла, что была излишне стервозной и эгоистичной, ведя себя так, будто проблема была во мне, в то время как Тристану предстояло решить гораздо больше проблем. Если кому-то и было чего стыдиться, так это мне, а не ему.

– Прости меня, – извинилась я, глядя в пол и прикусив нижнюю губу. – Я ничем не помогла. У тебя сейчас и так много проблем, а я оказалась одной из них.

Тристан пошевелился, а затем заключил мое лицо в ладони и посмотрел в глаза.

– Ты не «проблема», Ноэль. Когда я находился в Северной Каролине со своей сестрой, ты жила в моих мыслях каждую секунду. Я чувствовал себя виноватым за то, что думал о тебе, в то время как моя сестра нуждалась в поддержке. Но я скучал по тебе. Твоему голосу, твоему запаху, волосам, улыбке. И переживал за тебя. Мечтал, чтобы ты была там со мной, ведь я чуть не сошел с ума. Мне нужна была твоя спокойная сила, чтобы со всем справиться. И я знаю, что, если бы попросил, ты бы вылетела следующим рейсом.

Тристан был прав. Я бы так и поступила.

– Ты нужна мне сейчас, сладкая, – прошептал он. Его взгляд был нежным, и в его глазах ожила та эмоция, которую я видела так много раз. Та, что всегда озадачивала меня, та, которую я чувствовала каждое мгновение, находясь рядом с Тристаном.

Я знала, что это было.

И я произнесла слова, которые он так часто просил меня сказать.

– Скажи, что любишь меня, – прошептала я в ответ, затаив дыхание, хотя мое сердце бешено колотилось и я чувствовала, что вот-вот упаду в обморок.

– Я люблю тебя, Ноэль. Безумно тебя люблю.

Слова Тристана были похожи на ласку, и они ошеломили меня. С дрожащим, неловким всхлипом я опустила голову.

Тристан поцеловал меня мягким, страстным поцелуем с привкусом соли, потому что по моим щекам текли слезы.

– Шш-ш, все в порядке, сладкая. Пожалуйста, не плачь, – прошептал он мне, покрывая поцелуями мое лицо.

– Я... я не могу.

Я почувствовала его нежную улыбку еще до того, как увидела ее.

– Прощаешь меня?

Я кивнула, не доверяя своему голосу.

– Спасибо, любимая, – произнес Тристан с явным облегчением в голосе. – Спасибо.

* * *

Позже мы лежали в постели.

Я была опустошена. Опустошена из-за последних двух недель, из-за этого вечера, из-за занятия любовью, которое последовало сразу за примирением. Но я не могла заснуть. Была слишком счастлива, чтобы спать, чего раньше не считала возможным. Тристан, казалось, чувствовал то же самое, он нежно водил пальцами по моей обнаженной коже, словно запоминая ее. Я улыбнулась его прикосновению, все еще отчасти не веря, что это был не сон, что Тристан действительно здесь, что он ответил на мою любовь.

– Ты, наверное, устал, – прошептала я, положив ладонь на его грудь, чувствуя, как его сердце пульсировало в ровном ритме. Много ночей я засыпала под его уверенный стук.

– Устал. Но хочу еще побыть с тобой.

– И я.

– Ты ведь знаешь, что я имею в виду, – пробормотал он, улыбаясь. Тристан коснулся пальцами ложбинки на моей спине, и я прильнула ближе. – И я боюсь, что если засну, то проснусь и пойму, что все это мне приснилось.

Сердце затрепетало, по всей видимости, у нас с Тристаном были схожие мысли.

– Расскажи мне что-нибудь хорошее, что произошло за последние две недели, – тихо попросил он.

Я подумала и заволновалась, что не смогу ничего рассказать. Все, что я помнила – как просыпалась с опухшими глазами, шла на работу, возвращалась домой, заползала в постель и съедала выпечку.

Потом вдруг вспомнила о Ларен.

– Я поняла, что у меня самая лучшая подруга, о которой можно только мечтать, – призналась я.

– Расположение которой мне предстоит вернуть, так как прямо сейчас она ненавидит само мое существование.

Я усмехнулась.

– Ларен любит Лабутены.

– Понял. Приятно знать, что она не будет испытывать угрызения совести по поводу траты моих денег, как ты.

– О, нет. Она заставит тебя рассчитаться по полной. Так что приготовься.

– Я бы купил ей целый магазин обуви, в благодарность за то, что она находилась рядом с тобой в течение последних двух недель, – признался Тристан.

Вот почему у меня никогда не было шансов против него. Каждый раз, когда он говорил нечто подобное, я влюблялась в него еще сильнее, хотя думала, что это невозможно.

– Ноэль?

– Хмм-м?

– Я еще не объявлял официально, – медленно начал Тристан, – но хочу, чтобы ты узнала до того, как это произойдет.

– Хорошо... – я приподнялась на локте, чтобы лучше его видеть. Тристан звучал серьезно.

– Я решил, что пора убрать отца из «Блэквелл Файнешнл».

– Что? – ахнула я.

– Я долго думал, полагая, что это невозможно. Но последние пару недель всколыхнули воспоминания, придали уверенности в своем будущем. Не хочу жить под его каблуком.

– Когда? Как?

– Не скоро. Но встреча, которую я проводил в ресторане... была с членами правления. Я объявил им о своих планах, которые они поддержали. Я планирую выкупить акции отца и предоставить совету директоров больше власти. Он не будет возражать, так как понимает, что компания зависит от меня. Но я буду удивлен, если он продолжит общаться со мной после того, как я официально обо всем объявлю.

– Если это то, чего ты хочешь, я всегда тебя поддержу, – ответила я.

Тристан расслабился.

– Знаю. – затем на его лице появилось дразнящее выражение. – Но когда я выкуплю акции, то перестану носить статус миллиардера в течение нескольких месяцев. Потерпишь миллионера?

Я рассмеялась и нежно поцеловала Тристана.

– Потерплю.

ЭПИЛОГ ТРИСТАН

Одиннадцать месяцев спустя…

Тристан наблюдал за Ноэль, которая сидела на покрытом мхом валуне, где он впервые попросил ее стать его девушкой. И она была так чертовски прекрасна, что у Тристана заныло в груди. В Шотландии было прохладно, близилась зима, но Ноэль выглядела очаровательно в шерстяном свитере и белых кашемировых перчатках, которые он купил для нее.

– Ты пялишься на меня? – прищурившись, спросила Ноэль. Но Тристан различил за серьезным тоном естественную игривость.

Он пихнул Ноэль в плечо и улыбнулся своей лучшей улыбкой несмотря на то, что нервничал, как никогда.

– Разве я виноват?

Ноэль попыталась скрыть улыбку, но ей это не удалось.

Тристан очаровал всех членов правления ровно за пять минут. Распродал собственность отца в «Блэквелл Файнешнл» менее чем за шесть месяцев. Завоевал лучшую подругу Ноэль за месяц, разумеется, в сочетании с покупкой чертовски большого количества Лабутенов.

И вот он сидел здесь, нервничал, пытался набраться смелости, чтобы попросить свою девушку, с которой он встречался уже год, выйти за него замуж.

Тристан в очередной раз вытер влажные ладони о джинсы. Черт возьми, он даже не знал, что ладони могли потеть. Он даже не помнил, когда так нервничал.

Тристан купил кольцо много месяцев назад, когда случайно зашел в ювелирный бутик на день рождения Ноэль. Он искал что-то простое, но ослепительное, вроде бриллиантового браслета или кулона. В бутике не было стеклянных витрин, как в других ювелирных магазинах, и по какой-то причине, когда консультант спросил, что Тристан хотел бы купить, он ответил, что кольцо.

Продавец представил ему более двадцати различных вариантов, каждый из которых принес из хранилища за стальными дверями. Тристан сразу же понял, какое кольцо идеально подходило Ноэль, потому что легко представлял его на ее пальце. Оно было красивым, но не слишком большим. Простым и элегантным, с ценником, который заставил моргнуть даже Тристана. Ему потребовалось около пяти секунд, чтобы принять решение после того, как он впервые увидел кольцо, а затем купил.

Оно лежало в его сейфе в течение нескольких месяцев.

Тристан привез его сюда, в Шотландию, на их годовщину. Это был идеальный момент, и Тристан не хотел больше ждать.

Если бы он только смог задать тот самый вопрос...

– Знаешь, как я представляю сегодняшний идеальный вечер? – размышляла Ноэль вслух. – В камине горит огонь, я ем знаменитый шоколадный торт Мэри, пью вино... и обыгрываю тебя в матче-реванше по «Скрэбблу».

– Ты забыла добавить «голая». Мы играли в «Скрэббл» на раздевание, если я правильно помню. – Тристан раздел Ноэль невероятно быстро, а она дулась из-за своего быстрого проигрыша.

Ноэль рассмеялась.

– По-моему, что у нас серьезные проблемы, если мы одна из тех пар, которые играют в «Скрэббл» каждый вечер.

– Мм-м, но секс после этого все равно невероятен, – пробормотал Тристан, склонившись для поцелуя, чтобы собраться с духом. – Меня так заводит, когда ты делаешь ошибки словах.

– Я все правильно написала, – настаивала Ноэль, притворно надув губы.

– Если мы играем в «Скрэббл» в Великобритании, то принимаются только британские варианты написания.

– Это правило вступило в силу только после свершившегося факта. И прямо перед тем, как ты выиграл.

– Что тут сказать? Я играю, чтобы выиграть. – Ноэль засмеялась, качая головой.

Так, сейчас.

Между ними воцарилось молчание, пока они наслаждались тишиной леса. У ног струился ручей с чистой водой. Воздух был свежим, и это помогло Тристану сосредоточиться.

Давай, Блэквелл, ты сможешь это сделать.

– Ноэль?

Господи, неужели он уже заговорил?

– Мм-м?

– Э-э... – Черт! – Я… Я...

Ноэль развернулась к Тристану лицом, коснувшись его коленей своими. Она внимательно к нему присмотрелась и наверняка заметила, как бился пульс у него на шее. Как не заметить, когда сердцебиение буквально долбило в ушах?

– Тристан, с тобой все в порядке? Ты выглядишь... – Ноэль замолчала. – Ты покраснел??

Все шло не по плану.

Черт, черт, черт. Скажи что-нибудь, идиот.

Тристан прочистил горло, надеясь, что это поможет. Глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, используя приемы, которым научился в бизнес-школе, чтобы справиться с нервами, хотя за эти годы редко приходилось их использовать.

– Тристан, если ты плохо себя чувствуешь, может, стоит вернуться, – пробормотала Ноэль, нахмурив брови, беспокойство отразилось на ее лице. Когда она попыталась встать, он поймал ее за руку.

Это была женщина, с которой он хотел провести остаток своей жизни. Это была женщина, с которой он хотел создать семью...

– Скажи, что любишь меня, – попросил Тристан, глядя Ноэль в глаза и поглаживая ее мягкую ладонь большим пальцем.

– Я люблю тебя, – смущенно пробормотала она.

– И я люблю тебя. Всегда буду любить. – Тристан оттолкнулся от валуна, вцепившись рукой в маленькую коробочку, в которой было сосредоточено их будущее, и опустился перед Ноэль на колени, так что его глаза оказались на одном уровне с ее. – Я люблю тебя так сильно, что мне аж больно. И я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь. – Тристан вытащил коробочку и открыл ее, проглотив комок в горле. – Ты выйдешь за меня замуж?

Ноэль потребовалось мгновение, чтобы осознать происходящее. Но когда ее взгляд упал на бриллиант, лежащий в коробочке, ее осенило. Она ахнула, ее глаза заблестели от внезапных слез.

– Боже мой, – пробормотала она. – Мне снится сон?

Тристан усмехнулся, снова вытирая потную ладонь о джинсы.

– Нет, вовсе нет, любимая.

Она недоверчиво рассмеялась, а затем бросилась на него, и они оба упали на покрытую листьями землю, всего в нескольких дюймах от ручья.

– Я согласна, Тристан, – прошептала она с поцелуем, и он почувствовал, как наконец-то расслабился. Ноэль отстранилась, чтобы посмотреть на него блестящими от слез и счастья глазами. – Можно подумать, ты бы принял другой ответ.

Тристан ухмыльнулся, снимая с Ноэль кашемировую перчатку, чтобы надеть ей на палец кольцо с бриллиантом.

– Чертовски верно, сладкая.