Лиз Мелдон

«Добыча»

Серия: Охота (книга 2)

Автор: Лиз Мелдон

Название на русском: Добыча

Серия: Охота_2

Перевод: Дмитрий П. (1-2ч.),

Танюшка Б. (3–6 ч.),

Ирина Романоф (с 6 ч.)

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Александра Йейл

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Часть 1

— Как ты могла это скрыть от меня?

Мойра старалась не смотреть на глянцевую фотографию своей матери, но была не в силах сдерживать себя. Ее пальцы сжимали зыбкий осколок памяти, оставляя жирные следы по краям. Если Расс, он же Северус, она должна была помнить об этом, оказался прав в своих предположениях, и она действительно являлась полукровкой, то ее недавние изменения обретали хоть какой-то смысл. Она развивала в себе то, что заложено природой, а не умирала от какой-то неизведанной болезни, перед которой медицина была бессильна. Это было ее возрождение, а не гибель.

Но почему мама ничего не сказала ей об этом?

Очевидно, она была не в себе ближе к своей кончине — все эти обезболивающие лекарства сотворили бы такое с любым человеком. Но у нее была целая жизнь, чтобы поведать Мойре, кто она такая и какие возможности могут открыться перед ней в будущем, но она этого не сделала.

Взгляд Мойры стал горячим, прожигая лицо улыбающейся матери. Эти глаза, эти волосы — когда-то у Мойры были точно такие же. Зеленые глаза. Темно-каштановые волосы. Если бы мама сейчас была жива, то она бы не узнала ее сегодняшнюю. Это просто нереально. Перед смертью она предрекала, что все изменится, как только Мойре стукнет двадцать два.

В то время Мойра пропустила это мимо ушей. В конце концов, ее мать, единственная родственница, с которой у нее была хоть какая-то, но связь, готовилась покинуть это свет, когда болезнь полностью поглотила ее, и бредила о двадцати двух годах и каких-то луковицах, и Мойра с трудом могла выносить это.

Когда она умерла, наступила пора скорби. Затем Мойре пришлось завершить все дела, которые ее мама не успела доделать при жизни, что еще больше истерзало ее скорбящее сердце. А потом она попыталась разобраться с тем, как ей жить дальше, подумать о своем образовании и дальнейшей карьере. Вся это суматоха и присутствие рядом ее подруги Эллы на этом этапе стали тем, что помогло ей снова стать прежней собой. Но вскоре все в ее жизни изменилось, как и предрекала мама.

И если верить Северусу, вездесущему чертову демону, истинная сущность Мойры наконец-то дала о себе знать.

Ее ангельская сущность.

Как ее мама могла быть не в курсе, что занималась сексом с ангелом?

Гневный взгляд Мойры смягчился и перестал излучать ярость, когда она задумалась об этом. Если верить Северусу, то большая часть сверхъестественных существ, о которых ходят легенды, были реальны, просто человечество понятия об этом не имело. По крайней мере, большая часть человечества. Очевидно, что некоторые из людей соприкасались с представителями этого скрытого от посторонних глаз сообщества демонов и ангелов. Если она жила своей обычной жизнью и понятия не имела о том, что ангелы, демоны и вампиры реальны, то она и не имела права винить ни в чем свою маму, особенно, если та не знала, что пригласила к себе в постель парня, у которого пару крыльев за спиной и нимб над головой.

Мойра же занималась сексом с Северусом и даже предположить не могла, что он демон. Это что-то похожее.

Она бы могла все понять по его глазам, которые выдавали его с головой, но Мойра в своем сознании приплюсовала его мимолетные странности со взглядом к поводам убраться из гостиничного номера. Но нельзя отрицать, что это было. Она видела частичку его истинного «Я», его души, если конечно у демонов вообще она существует, и она все еще не могла решить для себя, что она чувствует в связи с этим.

Страх? Точно нет.

Возбуждение? Если только отчасти.

Интерес? Именно.

Ее разум мог бы с легкостью отвергнуть все это. Но всего два дня назад Северус стоял возле ее ящика с нижнем бельем, держа ее красные прозрачные трусики в руке, полностью переворачивая все ее представления о реальности. Она могла бы не поверить ему, назвать его сумасшедшим, но это была бы только пустая трата времени. Мойра не могла отрицать то, что некоторые из изменений, которые произошли в ней, особенно ее невероятная и весьма любопытная сила, имели сверхъестественную природу. Она просто была слишком напугана, чтобы предполагать такое.

Прежде чем покинуть ее дом, Северус сказал ей о том, что почувствовал, как остывает воздух, когда она плачет, и это было еще одним приобретением в копилку ее личных странностей.

Мойра много думала об этом, она провела два дня в размышлениях и терзаниях, запираясь в своей комнате каждый раз, когда была свободна от занятий, и приняла решение просто жить вместе с этим. Намерения Северуса казались ей искренними, хоть она и поклялась себе вести себя предельно осторожно рядом с ним. Как не крути он был демоном, и то, что он предложил помочь, ничего не меняло.

Если она попытается сопротивляться этому, включать здравый смысл, придумывать другие, более рациональные объяснения происходящему, это ни к чему не приведет. Северус пообещал ей отыскать ее отца, которого они оба на данный момент считали одним из ангелов, работающим в «Серафим Секьюритиз». Чем дольше Мойра будет копаться в себе, пребывая в экзистенциальном кризисе, тем дольше она будет откладывать свою встречу с существом, которое прокляло ее, а может и благословило, наградив ее сверхъестественной силой. Если бы она могла просто встретиться с ним и поговорить, чтобы получить ответы на свои вопросы, Мойра была бы счастлива. Конечно, она не ожидала счастливого воссоединения семьи, хотя было бы здорово наладить хорошие отношения с единственным существом, которое как никто понимает, что именно с ней происходит.

Но все-таки, несмотря на всю жесткость своих слов, Северус был прав. Что касается старого доброго папы, было только два возможных варианта. Первый, он всегда знал о ее существовании и о том, что ей предстоит пережить, но просто не удосужился связаться с ней. Версия дерьмовая, но правдоподобная. Второй же вариант, что он вовсе не знал о ее существовании. Возможно, что мама каким-то образом скрывала ее, но Мойра всю свою жизнь прожила в Лощине Фарроу, а отец, предположительно, работал в «Серафим Секьюритиз» в самом центре города. Вероятность того, что у него не было ни малейшего подозрения о ее существовании, казалась ничтожной, но Мойра была готова поверить и в это.

До того, как мама умерла, Мойра была оптимисткой. Было бы неплохо наконец-то вернуть себе былую жизнерадостность. Видеть мир в серых тонах, и ненавидеть себя за то, кем ты стал, никому еще не помогало, тем более Мойре. Теперь, когда хоть кто-то мог поддержать ее, и неважно демон он или нет, она планировала выжать из этого максимум для себя.

Все это время она пыталась игнорировать то, что делает с ней это сногсшибательное существо. Боже, он всегда был восхитителен, и то, что Северус оказался демоном, никак не повлияло на степень его притягательности.

Это определенно делало ее общение с ним более опасным, и Мойра не могла и не хотела забывать об этом.

Нельзя сказать, что она знала, что будет делать, если его демоническая сторона покажет свое уродливое лицо, или же очаровательное, все зависит от обстоятельств. Штудируя интернет-форумы, архивы и прочие теологические источники, она вооружилась новой информацией об ангелах и демонах, но это отнюдь не делало ее экспертом. Никто не мог прийти к единой точке зрения, ни в книгах, ни в интернете, и большая часть информации, которую ей удалось добыть, закопавшись в одеялах и подушках, походила больше на популизм в области культуры и фантастики, нежели на что-то связанное с действительностью.

Она всегда умела впитывать информацию и учиться на ходу. Бесспорно, последние два года были для нее удивительными, но Мойра была готова погрузиться в этот новый мир и вступить на тропу новой жизни, с тем багажом, который у нее уже был. В конце концов, что она теряла? Если Северус попытается как-то навредить ей, то ее обещание свернуть ему шею, никто не отменял.

Ее телефон негромко завибрировал рядом с ней, побуждая ее вынырнуть из очередного омута ее собственных мыслей, в которые она погружалась в последнее время. Последнее погружение длилось уже несколько часов: казалось, что только что она уставилась в экран своего ноутбука, изучая страницу из википедии об иерархии ангелов, а сейчас он уже погас, так заряд батареи оказался на исходе.

Теперь ей предстояло это все переосмыслить.

Закусив нижнюю губу, она посмотрела на дисплей своего телефона и обнаружила непрочитанное сообщение от Северуса. Это он предложил обменяться номерами, и она провела много времени, глядя на номер без фото, который он вбил в ее телефон на тот случай, если посреди ночи у нее возникнет уйма вопросов, на которые, по ее мнению, у него могут быть ответы.

Но вместо этого она держала их все внутри себя. Прокручивая их в голове, проговаривая эти слова, она до сих пор чувствовала, словно она просто свихнулась.

Свихнулась до такой степени, что получает на свой мобильник сообщения от парня, который называет себя демоном похоти.

«У нас все в силе на сегодня?»

Они планировали встретиться в кафешке напротив «Серафим Секьюритиз». Для всех, кто мог видеть их со стороны, они выглядели бы как твое друзей за ланчем, но Северус планировал провести некую разведывательную работу, прежде чем они перейдут к более серьезным шагам. Несмотря на то, что Мойра вела наблюдение за этим злосчастным зданием все прошлое лето, его грубый и холодный серо-черный фасад лишь насмехался над ней, поэтому Северус планировал понаблюдать за ним самостоятельно.

Прежде чем начать собираться, она отправила ему ответное сообщение: «Еду на автобусе, который отправляется в 11:50».

От ее дома, который находился на окраине студенческого городка до центра Лощины Фарроу можно было добраться примерно за полчаса. Не так быстро, как хотелось бы, но ей было лень тащиться до университета, чтобы воспользоваться экспресс-автобусом, который в конечном итоге доставит ее до места всего лишь на десять минут раньше.

«Я буду на месте, когда ты приедешь. Ищи меня за столиком у окна. Я уже забронировал нам столик на двоих с видом на нужное здание».

Она закатила глаза, сгорая от желания подшутить над его пунктуальностью. Их встреча должна была состояться только через сорок минут, но кому-то, видимо, не терпелось поскорее начать.

Усмехнувшись, Мойра набрала довольно колкое ответное сообщение, но потом заволновалась о том, что это может показаться чересчур дружелюбным и слишком дерзким. Конечно, он уже видел ее даже голой, но с тех пор их отношения буквально обнулились и начались с чистого листа. Мойра больше не была той девушкой, которая покраснела, став цвета пожарной машины, и сбежала в ночь, обливаясь неистовыми слезами. А Северус не был спокойным, понимающим эскортом, который возомнил себя сталкером, преследуя ее в течение недели.

Сейчас она была дочерью ангела. Существом, которое могло гнуть металл и охлаждать воздух своими слезами, а Северус был демоном похоти, который заставлял ее сердце и женское естество испытывать непривычные, волнующие и приятные ощущения. Их отношения начались заново, как только он поведал ей о темной изнанке этой жизни, и это естественно.

Так и должно было случиться.

Так что, она стерла весь текст, что набрала до этого и ответила вежливой отпиской, а затем приступила к сборам. Уже пять минут спустя она приколола мамину фотографию обратно на доску над столом, натянула на себя узкие черные джинсы, которые стали для нее слишком просторными в эти дни, и добавила черные футболку и шапочку, чтобы лаконично завершить свой образ. в общей ванной комнате, в конце коридора, она немного подкрасилась, чтобы хоть немного обозначить свою принадлежность к миру живых. Добавив хоть какого-то цвета своим бледным полупрозрачным щекам, она схватила джинсовую куртку, висящую на дверной ручке, проходя мимо своей комнаты, а затем поспешила вниз по лестнице.

И едва не столкнулась со своей подругой Эллой, которая поспешно поднималась вверх по ступенькам, держась за перила.

— Ох!

— Бог мой!

Они рассмеялись, пытаясь разминутся друг с другом, и Мойра поспешила дальше, чтобы запрыгнуть в ее скромные черные туфли, которые она с трудом откопала в куче обуви своих соседок, расставленной около входной двери.

— Я даже не могла предположить, что ты дома, — отметила Элла, выглядя достаточно мило в желтом сарафане с короткими рукавами.

Мойра уставилась на него, так как он показался ей до боли знакомым. И только потом до нее дошло, что это вещь из ее гардероба. Элла имела привычку порыться в ее шкафу, хотя не выкидывала таких номеров уже по крайней мере год. Но это не особо задевало Мойру. В конце концов, у Эллы хотя бы были сиськи, чтобы носить что-то подобное, в то время как третий размер Мойры постепенно сдулся до первого, что, по-видимому, было еще одной особенностью ангелов, способной свести ее с ума.

— Я была в своей комнате, — сказала она, почувствовав на себе взгляд Эллы. — Занималась подготовкой.

— Разве у тебя нет занятий в это время?

— Я решила пропустить их.

Она была слишком вдохновлена предстоящей встречей с Северусом, чтобы сидеть на невыносимо скучном семинаре.

Элла вздохнула наполовину насмешливо, наполовину серьезно.

— Что? Ты пропустила занятия?

Мойра не считала, что это был достойный повод для драматического этюда ее подруги.

— Такое случается.

— Так, значит ты свободна, чтобы пообедать вместе? — поинтересовалась Элла, собирая свои пышные локоны в некое подобие пучка на затылке, накрепко зафиксировав их там.

— Эээ, нет, — Мойра потянулась за сумочкой, одной из двух, что висели на крючках рядом с дверью, прекрасно понимая, что Элле будет недостаточно одного неуверенного «нет», чтобы удовлетворить ее любопытство. — Я встречаюсь с одним из ассистентов преподавателя, чтобы обсудить наш учебный процесс. Мы собираемся пообедать вместе в центре.

Идеально выщипанные брови Эллы взметнулись вверх.

— Ты терпеть не можешь всех остальных ассистентов преподавателей.

— Ну, конкретно этого, я ненавижу чуть меньше остальных, — ответила она, вынужденно засмеявшись. Бросив взгляд через плечо, она прочла в глазах Эллы явное и нескрываемое недоверие, но ей не нужно было разрешение выйти куда-то от нее. — Увидимся позже?

Элла что-то промычала в ответ, сложив руки на груди и прислонившись к изогнутым перилам у подножия лестницы.

— Конечно, увидимся. Хорошенько тебе развлечься за обедом.

— Поверь мне, ничего такого не будет, — заключила Мойра и направилась к выходу. Понимая, что разговор с подругой еще будет иметь продолжение, она поспешила на автобусную остановку, чувствуя, как колотится ее сердце от предвкушения.

***

У Мойры было еще пару минут, чтобы добраться до места, прежде чем он уйдет. Стиснув зубы, Северус оторвал свой взгляд о мозолившего глаза здания «Серафим Секьюритиз» на противоположной стороне улицы, изуродованного своими грубыми чертами и удручающим цветовым решением. Вскользь взглянув на дисплей своего телефона, Северус понял, что она в принципе еще не опаздывает, но его не радовала перспектива маячить возле центра активности Ангелов дольше, чем нужно.

После нервного срыва Мойры, который побудил его предложить ей свою помощь, он провел пару дней в размышлениях о том, есть ли у него аневризма. Конечно, демоны были невосприимчивы к человеческим недугам: на них быстро заживали раны, полученные на земле, и они были практически неуязвимы в Аду, хотя все еще оставались восприимчивы к боли.

И все же, он не мог объяснить самому себе, как он мог согласиться помочь ей выследить Ангела, который предположительно являлся ее отцом? Исключая какие-то повреждения в своем мозгу, он обвинял во всем своего внутреннего демона и штуковину, которая болталась у него между ног. Если бы его так необъяснимо не тянуло к Мойре Аурелии, гибриду ангела и человека, которая все больше привлекала любопытных зевак, по мере того как ее силы росли, то он бы не за что не стал рисковать своей жизнью.

Рисковать своей свободой. Ни один ангел не будет в восторге от того, что кто-то из демонов копался в их истории, особенно тот ангел, который облажался настолько, что от него залетела человеческая женщина. Он резко выдохнул, взглянув на свой нетронутый кофе и булочку. Все может пойти к чертям, если он не будет соблюдать осторожность. Он не был уверен в том, насколько решительно настроена Мойра и насколько она жаждет отыскать своего отца, но порой семья заставляет нас совершать такие поступки, на которые раньше бы вы никогда не решились. Иногда семья чертовски влияет на тебя, и Северус был знаком с этим не понаслышке.

Кофейня казалась ему безопасным местом. Двухэтажное здание, кишащее людьми, давало ему возможность оставаться незамеченным и вести наблюдение. Кроме того, отсюда разносился волшебный запах выпечки практически до самого «Инферно», о чем без умолку повторял Аларик. Однако, сейчас, когда одна из этих булочек лежала прямо перед Северусом, он обнаружил, что у него совсем нет аппетита.

Это не было связано с тем, что он оказался так близко к месту, где обосновались ангелы Лощины Фарроу. Это не имело никакого значения. Он был просто на взводе. Его задевало, что она так долго не появляется. Выводило из себя то, что Мойра, мать ее, Аурелия оказалась столь…

— Привет! А вот и я! — рука скользнула по его спине в то время, как голос Мойры, пронзительный и обволакивающий, как и всегда, раздался по правую сторону от него, и Северус попытался не вздрагивать от столь неожиданного вторжения в его личное пространство. Через несколько секунд она уже сидела на стуле напротив него, положив свою сумочку на массивный подоконник из дубового дерева, который тянулся вдоль окна. — Прости, автобус сделал остановку возле университета безо всяких на то причин, хотя я уверена, что водителю просто приспичило в туалет. Я…

Она поджала губы и покраснела еще сильнее, когда он одарил ее изучающим взглядом. Они смотрели друг на друга, не произнося ни слова, прежде чем Мойра пробормотала что-то насчет кофе и выскользнула из-за стола. Он наблюдал, как она пристроилась к короткой очереди у прилавка, поправляя свою шапочку, под которой были спрятаны ее белоснежные волосы. Северус всячески пытался понять, почему она так тщательно скрывает их. Хотя к ее внешности в прошлом, до ее трансформации, они бы не подошли, но сейчас это выглядело вполне симпатично. Более того, необыкновенно привлекательно.

Его темные глаза гуляли по ее фигуре, отмечая неприличное обилие черного цвета в ее прикиде сегодня. Северус фыркнул и устремил взгляд на улицу, наконец-то сделав глоток из своей чашки с кофе. Напиток уже совершенно остыл, так как был заказан им уже около часа назад, но Северус все равно пил его. Черный цвет в одежде. Неужели, она действительно думала, что они в буквальном смысле будут заниматься разведкой? Что они проберутся в «Серафим Секьюритиз» через какой-нибудь вентиляционный ход, подобно шпионам?

Люди порой настолько предсказуемы, и даже полукровки. Все спутницы демонов, которых он видел за эти годы, предпочитали черные и красные тона в одежде, когда проводили время в компании адского отродья. Черный, красный, облегающий, прозрачный — сплошная провокация, и плевать на пастельные тона и прочие модные тенденции. Судя по тому, что он видел за время наблюдения за ней, Мойра всегда предпочитала более теплые цвета: зеленый, желтый, оранжевый, а порой и лиловый, что доказывал интерьер ее спальни. Ему практически нравилось это, но на самом деле его не должно было интересовать, как она себя преподносит. Ее внешний вид не имел отношения к их маленькому дельцу. Северус пообещал ей оберегать ее и сделать все, что в его силах, чтобы помочь ей найти отца. Он просто должен был довести это дело до конца, потому что дал слово.

Не имело значения, что его внутренний демон, похороненный глубоко внутри него, отчаянно жаждал прикоснуться к ней. Провести своим языком по ее обнаженной коже, и укусить ее за округлые ягодицы, чтобы услышать ее крик. Внутренний демон хотел вытворять с ней все самые прекрасные и непристойные вещи, и Северусу пришлось приложить не мало усилий, чтобы удержать его в узде. Ему было по силам это, он мог контролировать его, но было бы гораздо веселее дать зверю абсолютную свободу. Тот так долго был взаперти, довольствуясь лишь жизненной энергией клиенток, прибегающих к услугам эскорта. Он заслуживал того, чтобы немного насладиться полукровкой, но Северус не мог всецело довериться этому, так как опасался перегнуть палку.

Он жаждал овладеть ею, но знал, как рискует, если позволит этому случиться.

Единственное, чего он не мог понять, так это то, почему он так сильно желает ее — и мысли об этом заставляли его буквально лезть на стену.

Таким образом, на данный момент, подавление желаний было лучшим выходом. Подавление и контроль. Он должен был игнорировать свои темные инстинкты, свои самые потаенные желания и носить маску хладнокровия, чтобы выполнить свое обещание.

Это было очень по-католически с его стороны.

Десять минут спустя, Мойра вернулась не с кофе, а с крем-супом, который источал сильный запах консервированных грибов, и багетом, что показалось Северусу весьма странным выбором для столь теплого дня. Конденсат стекал по ее стакану со смузи, когда она поставила его на стол рядом с его чашкой, снова устроившись напротив него и поджав губы.

— Итак, — начала она, водя большой ложкой по поверхности супа, от которого поднимался пар, — какие планы у нас на сегодня? Когда мы проникнем внутрь?

Когда она кивнула в сторону здания «Серафим Секьюритиз», Северус ухмыльнулся и сделал еще один глоток кофе.

— Сегодня мы туда не пойдем.

— Что? — она выпустила ложку из рук, едва успев поймать ее, пока она полностью не погрузилась в сливочную гущу. Чем дольше Северус смотрел на нее, тем очаровательнее ему казалось ее недовольство, и он еле сдерживал улыбку.

— Я все сказал.

— Я слышала. Мне хотелось бы разъяснений.

— Смотри сама, мы с тобой не знаем никого из тех, кто работает там, — выпалил он, и прежде чем она успела хоть что-то сказать, Северус наклонился к своей сумке с ноутбуком, стоявшей возле его стула в ногах. Оттуда он извлек блокнот и принадлежности для рисования углем. — Все твои фотографии бесполезны, а я бы хотел начать с того, чтобы сопоставить лица с именами.

Безусловно, это требовало времени, но Северус предпочитал иметь хотя бы поверхностное представление о том, с кем он имеет дело, и так как у него, слава богу, не было личного опыта взаимодействия с ангелами из «Серафим Секьюритиз», это было лучшее из того, с чего они могли начать.

Ее непонимание становилось все ощутимее.

— Так ты что… собираешься рисовать их? — ее брови взметнулись вверх.

— Да, мы нарисуем их. Из того, что мне известно, они все одеваются одинаково, — ответил Северус, открывая блокнот на чистой странице и копаясь в футляре в поисках подходящего инструмента для рисования. — Немного смахивает на людей в черном. Костюмы. Аккуратно уложенные волосы. Безэмоциональные, равнодушные лица.

— Похоже на шутку.

— Ни капельки, — сказал он, не задумываясь, а затем разложил все принадлежности перед собой, прежде чем посмотреть на нее. — У тебя есть идеи получше? Которая не приведет к моей неминуемой смерти? Ты знаешь, истории отчасти правдивы. Ангелы и демоны не особо ладят между собой. Это крайне рискованно для меня, поэтому мы будем действовать по моему плану, так как он единственно возможный. Надеюсь, я доходчиво объяснил?

— Но…

— Это был вопрос… Так да или нет?

Она посмотрела на него с укором.

— Не разговаривай со мной, как с ребенком. Я не маленькая.

— Я прекрасно знаю об этом, — задумчиво произнес Северус. Его взгляд не спеша и изучающе скользнул по ее фигуре и остановился на зардевшемся багрянцем лице. — Однако в том, что касается нашего дела, ты в каком-то смысле ребенок. Ты ничего не знаешь об этой стороне мира, кроме того, что тебе поведал я.

— Я многое изучила, — запротестовала она, скрестив руки на груди, когда он вновь ухмыльнулся.

— Ты думаешь, кто-то из нас позволит, чтобы правда просочилась в интернет? — протяжно спросил он. — Что касается книг? В них есть доля информации, которую можно считать достоверной, но правда гораздо шире, чем ты думаешь. До сих пор тебе не удалось отыскать своего отца. Поэтому я здесь. Итак, спрашиваю еще раз… Я доходчиво все объяснил?

Он ждал ответа, наслаждаясь тем, как горят ее глаза, прежде чем вопросительно вскинул бровь.

— Да, — коротко ответила она и с недовольным выражением лица принялась есть суп. Северус дал ей немного остыть, готовясь к выполнению предстоящей миссии.

На протяжении дня Ангелы входили и выходили из здания в своих черных костюмах и налакированных ботинках, все буднично, как и в любом офисном здании вокруг них. Несмотря на то, что он не имел личных дел ни с кем из них, в целом сообщество демонов имело смутное представление об их стиле существования. Они делали перерыв на ланч, хотя и не нуждались в пище. Они приходили на работу рано утром и уходили вечером, имитируя начало и конец рабочего дня. За это время никто не ускользнет от Северуса. Их нельзя было запечатлеть на фотоаппарат, но вполне возможно нарисовать.

Как только у них с Мойрой будет представление об их лицах, они смогут узнать их имена. Все, чего им не доставало, это найти демона, готового содействовать им обоим, при условии, что его наброски будут как можно более фотографичными. Непростая задача, с учетом того, что ему придется делать это с другой стороны улицы от нужного здания, да еще и с ворчащей на ухо Мойрой рядом.

Но Северус был довольно хорош в художественном мастерстве. Этот талант был отточен в нем годами до знакомства с Алариком. В то время он владел большим количеством свободного времени.

Он занимался распаковкой одного из своих любимых угольных карандашей в тот момент, когда его ослепила яркая вспышка света. Инстинктивно моргнув, он поднял взгляд на Мойру и увидел, что та копается в своем мобильнике с ехидной ухмылкой на лице.

— Что это было?

— Селфи, — ответила она, водя пальцем по дисплею своего телефона. — Ты заговорил о моих фотографиях, и это заставило меня задуматься о том, что ангела нельзя запечатлеть на фотографии. Я решила проверить, как обстоят дела с демонами.

— И как? — безэмоционально спросил он, отложив в сторону карандаш и положив локти на стол.

Некоторое время она продолжала изучать свой телефон, а затем протянула его ему.

— Ты получился нормально. А я… слишком засвечена, — по-видимому, она сама была не в восторге от своей идеи. — Такого раньше не было.

Бесспорно, от ее лица на фото исходил свет, но не настолько, чтобы полностью смазать черты ее лица. Северус сделал вид, что отвел свой взгляд в сторону на свои принадлежности для рисования в тот момент, когда Мойра улыбнулась настолько открыто, словно они были действительно двумя хорошими друзьями, болтающими в кафе. Когда Северус снова посмотрел на Мойру, он заерзал на стуле и огляделся по сторонам. Осознавали ли Мойра это или нет, но только что она нехило подыграла для их прикрытия.

— Сделаем еще одну фотку, — настоял он, — чтобы на этот раз я улыбался.

Она слегка заколебалась, словно чувствуя какой-то подвох, но вскоре согласилась. Чуть слышно откашлявшись, она склонилась к нему и подняла свой телефон, чтобы выбрать подходящий ракурс для селфи, затем она дежурно улыбнулась, когда он сделал то же самое. Они застыли в этой позе до тех пор, пока она не нажала кнопку, не сработала вспышка и не раздался тихий щелчок, который нарушил собой фоновый шум от разговоров в кафе. Когда Мойра бросила свой взгляд на фото, ее лоб нахмурился, а рот открылся от удивления.

— Оу. Твои глаза…

— Мы тоже не слишком фотогеничны, — отметил он, мельком взглянув на дисплей. Как и в большинстве случаев, его демонические глаза были темны без единого намека на белизну. — В городе есть один парень, который мы все знаем. Он помогает делать нам фотографии для документов. По крайней мере, большинство из нас обращается к нему. Но некоторых реально не волнуют принципы человеческого бытия, и ангелы преуспели и в этом.

Она кивнула, пребывая в рассеянности и продолжая, нахмурившись, смотреть на экран мобильника.

— Они пугают тебя? — он постучал по корпусу ее мобильника, и Мойра резко выпрямилась, испытав мимолетный испуг, словно бедный загнанный олененок. Северус отвел свою руку, положив ее на поверхность стола, постукивая пальцами. — Мои глаза. Они пугают тебя?

Она смущенно пожала плечами.

— Я бы так не сказала.

— Почему? Они отражение моего внутреннего демона. И ты должна опасаться его.

— Я не знаю, — произнесла она, убирая телефон в сумку. — Мне кажется, что не все демоны такие уж плохие. То есть, я имею в виду… что ты вроде нормальный.

— Твой комплимент мне очень приятен, — ухмыльнулся он в ответ, — но ты должна бояться, Мойра. Ты должна быть настороже со всем этим.

— Почему?

— Потому что они безжалостны к своим врагам, — ответил он, схватив один из карандашей и указав им на здание на противоположной стороне улицы. — Пока ты знакома только с одним из демонов, — он снова усмехнулся. — И я вел себя примерно.

Она не пропустила эти слова мимо ушей.

— Преследование меня — это примерное поведение?

— Боюсь, что преследование являлось необходимостью и привело только к лучшему, — он снова посмотрел на свой карандаш, придя к выводу, что его необходимо заточить, прежде чем пустить его в дело. — Что касается таких как я, то я не уверен, что тебе будет всегда так вести.

Она с трудом сглотнула, и его взгляд невольно скользнул по ее нежной шеи, прежде чем вернуться к карандашу.

— Тогда почему все так?

— Почему все как? — он прекрасно понимал, о чем она спрашивает, но не имел особого желания говорить об этом и особенно с ней.

— Почему ты ведешь себя со мной примерно?

Он стиснул зубы, роясь в своем пенале до тех пор, пока не обнаружил там клочок наждачной бумаги, с помощью которого можно заточить угольный карандаш.

— Северус?

Тот факт, что она просто произнесла его имя, уже пробуждал его внутреннего демона. Он метался в клетке, неистово желая дать ответ, но Северус только тяжело вздохнул и продолжил свое занятие.

— Разве это имеет значение?

— Для меня — да, — выпалила она, разломив свой багет и предлагая половину ему. Он отмахнулся от нее, практически взбешенный ее проявлением доброты. Разве она не видит, что у него уже есть чертова булочка?

— Я осознал, — произнес он, тщательно анализируя свои слова, — что после череды дурных поступков, совершенных мной, пришло время для разнообразия сделать что-то во благо другого.

— Я не верю в это, — шепотом, крайне неуверенно, промолвила она.

— Ты можешь верить во все, что тебе вздумается, — пробормотал он, — потому что мне наплевать на это. В конце концов, я просто помогаю тебе. И я помогу сохранить тебе жизнь…

— У тебя есть причина отомстить ангелам?

— Как и у всех демонов, — он ощущал, как пристально она смотрит на него, как неземные голубые глаза пронзают его насквозь. — Но у меня нет никаких личных мотивов для мести им. Никаких.

— Тогда почему…

— О, смотри-ка, — выпалил он, вцепившись в шанс закончить с этим разговором раз и навсегда, — кажется, появился один из них.

Как он и рассчитывал, это мгновенно переключило ее внимание. Она повернулась лицом в сторону здания по ту сторону дороги, широко раскрыв глаза и слегка приоткрыв рот, и они оба проследили за ангелом, который вышел через главный вход с зажженной сигаретой в руках. Существо ни разу не поднесло ее к губам. Ангел просто постоял немного, запрокинув голову и закрыв глаза, подставляя лицо под лучи полуденного солнца, а потом затерялся в толпе людей, шагающих по Габриэль-Стрит.

— Ты запечатлел…?

Она резко замолчала, окончательно убедившись, что Северус уже вплотную занялся наброском, воспроизводя лицо ангела, скрупулезно отмечая каждую деталь. Еще несколько мгновений она изучающе смотрела на него, ее взгляд был таким же обжигающим, и Северус чувствовал это, пока она не вернулась к своему обеду, милосердно наградив его молчанием.

Часть 2

— Ну разве ты не выглядишь элегантно?

— Ты так думаешь? — Мойра потянула за слегка обтягивающую талию черную юбку длиной до колен, один из немногих предметов одежды, который все еще был ей впору после физических изменений, — предмет, который она не могла носить с десятого класса, когда он был частью ее школьной формы. Юбка мягко струилась вокруг колен, но подпоясанная сверху область впивалась в ее и без того маленькую талию, как будто хотела сомкнуться вокруг ее позвоночника.

— Ну, твоя задница хорошо смотрится в юбке, — сказал Северус, медленно оглядев ее своими задумчивыми черными глазами, и Мойра почувствовала, как ее щеки мгновенно вспыхнули. К счастью, теперь они только слегка порозовели; за две недели совместной работы Мойра почти привыкла к его игривым попыткам заставить ее ерзать.

— А блузка? Не слишком вычурно, правда?

Она позаимствовала ее у Эллы, так как у нее не было ничего подходящего из деловой одежды, на которой настаивал Северус, когда они переписывались перед сном прошлой ночью. Имея план попасть прямо в логово зверя, он хотел, чтобы они оба выглядели соответственно. Хотя он был красив, как всегда, в сшитом на заказ сером костюме и накрахмаленной белой рубашке, клетчатый красный галстук был на удивление модным, Мойра чувствовала себя самозванкой.

Что вполне соответствовало ситуации. За все то время, что они с Северусом работали вместе, она никогда не чувствовала себя такой маленькой, как в тот самый момент, когда стояла через дорогу от «Серафим Секьюритиз». Она училась в аспирантуре, причем в аспирантуре по истории искусств. У нее не было никаких дел, чтобы наведываться в любое из корпоративных зданий в центре города, как будто она работала там.

Но опять же, Северус работал в эскорте в свободное время, так что, на самом деле, ни одному из них здесь не было места.

— Думаю, что тебе нужен бюст побольше, чтобы заполнить ее должным образом, — заметил он после еще одного мучительно долгого момента изучения. Он зажал шифон цвета горчицы между пальцами. Этот цвет всегда бросался в глаза на более темной коже Эллы. На Мойре смотрелось по-дурацки, но в то утро у нее не было времени раздобыть что-нибудь получше.

— Круто, — отрезала она, отмахиваясь от его руки. — Спасибо. Отличное повышение уверенности в себе.

— Твой бюст в полном порядке, — пробормотал демон, закатывая глаза. — Идеальный размер, если я правильно помню. — Ее румянец потемнел. — Эта блузка просто кажется немного большой, вот и все.

— Ну, это все, что я смогла найти.

— Иди сюда.

Она попыталась уйти, но он был слишком быстр, схватив ее за запястье и притянув к себе. Затем, как это бывает с ребенком, он развернул ее, просунув пальцы под слишком узкую в талии юбку и начал набивать ее тканью. Мойра прикусила внутреннюю сторону щеки, застыв на месте и отчаянно покраснев.

И тут она подумала, что избавилась от этой привычки. Последние две недели Мойра каждый день встречалась с Северусом в кафе за завтраком. Она ела заказанную им еду — какими бы ни были особенным утренние часы — а он резервировал для них места у стойки, выходящей окнами на улицу. По большей части они сидели молча, ели и смотрели, как Северус рисует. Хотя сейчас она знала о нем ненамного больше, чем в начале, она уже привыкла к нему — к тому, как он целенаправленно смотрел, фыркал и делал замечания с явной целью заставить ее извиваться.

Ей бы следовало возненавидеть его дерзость. Ей следовало бы немедленно поставить его на место. Но она позволила этому случиться. Она покраснела, вздохнула и закатила глаза, все это время борясь с огнем глубоко внутри себя, который она чувствовала только рядом с ним.

Он нравился Мойре. Он, казалось, изо всех сил старался сделать так, чтобы она этого не сделала, но это случилось, и теперь уже нельзя было это отрицать. Мало того, что парень был захватывающим дух, но он, казалось, искренне стремился сохранить ее в безопасности — несмотря на все ворчание по поводу ее наивности относительно мира демонов, которые были верными — и он оказался талантливым художником. На сегодняшний день у них было десять почти идеальных набросков различных ангелов, которые приходили и уходили из «Серафим Секьюритиз» за последние две недели. Сходство было сверхъестественным, и Северус намеревался вскоре обратиться к своим демоническим контактам в общине, чтобы начать сопоставлять имена с лицами.

Однако сегодня он хотел получить приблизительное представление о внутренней планировке «Серафим Секъюритиз». Если им все-таки удастся найти отца Мойры, Северус решил, что лучше всего будет встретиться с ним лицом к лицу на работе, когда его бдительность ослабнет. Северус не стал бы сопровождать Мойру внутрь, но он выразил интерес к поэтажному плану здания на тот случай, если ей понадобится помощь.

Это было почти… сладко.

Конечно, он мог бы получить подобную информацию для своих собственных целей, но это не касалось Мойры. Если это никак не повлияет на поиски ее отца, пусть парень делает все, что хочет.

Когда в Центре развития зданий и услуг «Фарроу Холлоу Билдинг энд сервис» настояли на том, что никаких планов этажей для «Серафим Сэкъюритиз» не существует, Северус предложил им надавить на женщину, сидевшую за стойкой регистрации в вестибюле первого этажа. Вся эта затея казалась рискованной, и Мойра нервничала с тех пор, как проснулась за два часа до звонка будильника. Тем не менее, пока Северус возился с ее народом, немного более грубо, чем ему было нужно, у нее была некоторая уверенность в том, что он выглядел спокойным и собранным.

Мойра могла ничего не знать об этом мире, о настоящих ангелах и демонах, бродящих среди людей, но она чувствовала себя в безопасности, пока он был с ней. В последние месяцы она чувствовала, как растет ее сила, и она была только наполовину ангелом; Северус был полнокровным демоном — из ада. Если сегодня что-то пойдет не так, это должно что-то значить.

— Вот так, — сказал Северус, потратив больше времени, чем нужно, чтобы разгладить складки на ее бедрах. — Порядок…

— Остановись. — Она оттолкнула его руки, а затем отошла в сторону, чтобы изучить свое отражение в витрине кафе. Он умудрился превратить пышную, чуть-чуть слишком широкую блузку в нечто, что выглядело подогнанным под ее фигуру — к тому же фигуру песочных часов. Когда девушка в последний раз видела свое тело с фигурой песочных часов? Месяцы. Может быть, даже год. Вздернув подбородок, она еще мгновение оценивающе смотрела на себя, а затем коротко кивнула. — Отличная работа.

— Я тоже так думаю. — Он сунул руки в карманы, когда звуки раннего утреннего движения в час пик наполнили утреннюю тишину. — Твои волосы тоже выглядят хорошо. Я боялся, что это будет слишком заметно, белый цвет.

Она с трудом сглотнула и провела рукой по обеим сторонам головы, приглаживая любые выбившиеся волосы. Обычно Мойра не любила слишком тугие французские косы, но когда она сказала Элле, что сегодня утром у нее презентация на семинаре и она не может надеть шерстяную шапочку, ее подружка сжалилась над ней.

Зная, что Мойра не хочет, чтобы весь мир пялился на ее новые волосы, Элла зачесала их назад с помощью какого-то средства для укладки, а затем заплела в жесткую французскую косу. Кончик хвоста щекотал спину Мойры всякий раз, когда она смотрела вниз, но все средства для укладки умудрялись сделать ее волосы немного темнее обычного ослепительно яркого белого цвета. Все остальные ангелы имели такой же безумный оттенок волос, и было удивительно, что большинство людей не интересовались, почему все, кто работает в «Серафим Секьюритиз», носили одну и ту же прическу.

Элла слишком торопилась помочь ей с прической и нарядом, и Мойра ушла из дома, чувствуя, как внутри у нее все переворачивается. Она ненавидела лгать ей, но правда все еще была слишком непонятна для обычного человека, чтобы поделиться ею с Эллой. Итак, Мойра говорила самую безобидную ложь, надеясь, что если она когда-нибудь расскажет Элле правду, то ее лучшая подруга поймет необходимость секретности. Поймет, конечно, но Мойра не ожидала, что она простит ее. По крайней мере, не сразу. Лучшие друзья не хранят секретов. Они заключили договор еще в начальной школе.

Но когда дело дошло до всего этого…

— Ладно, ладно, хватит пялиться на себя, — голос Северуса резко, как удар хлыста, прорвался сквозь ее размышления, и она выпрямилась, ее ладони вспотели, и девушка снова посмотрела на него.

— Так ты уверен насчет этого? — спросила она, надеясь скрыть свои нервы уверенным тоном и умеренно прямым зрительным контактом. — Ну, ты знаешь, этого.

Взгляд Северуса проследил за ее кивком в сторону удручающе мужественного здания на другой стороне улицы.

— Не совсем так. — Он на мгновение поджал губы, потом покачал головой. — Послушай, мы здесь еще до того, как они обычно появляются. По моим подсчетам, у нас есть около сорока пяти минут, чтобы получить необходимую информацию и убраться отсюда. Если все пойдет наперекосяк, то рядом с вестибюлем есть пожарный выход, который выведет нас в переулок.

Ее брови взлетели вверх.

— А потом?

— И тогда мы будем надеяться, что я знаю переулки этого города лучше, чем они, — сказал он ей с дерзкой усмешкой. Северус иногда думал, что он такой обаятельный, такой ловкий. Какая-то часть ее знала, что это было притворством — никто не мог так рисовать, обладать вниманием к деталям, тратить время на заботу, все ради чего-то, что не имело очевидной выгоды для него самого, и быть полным высокомерным кобелем тоже. С каждым днем этот поступок становился все более и более прозрачным. Однако другая ее половина не хотела, чтобы он останавливался.

— Пошли, — пробормотал Северус, направляясь к дороге. — Мы и так уже потеряли достаточно времени.

Мойра поспешила за ним, ее каблучки громко стучали по тротуару. Они стояли бок о бок на обочине, пережидая внезапный поток машин, а затем бросились через улицу. Рука Северуса зависла над ее поясницей на протяжении всего пути туда, прямо до тонированных двойных стеклянных дверей входа. Мойра подняла глаза, когда он потянул одну из них, и увидела, что «Серафим Секьюритиз» выбито золотом старинным шрифтом на передней части здания. Северус был прав: ангелы не пытались это скрыть. Но с другой стороны, зачем им это делать? Если их целью на Земле было загонять своенравных демонов и дисциплинировать проблемных людей, то им нечего было скрывать.

Сделав глубокий вдох, она вошла внутрь. Плечи назад, подбородок вверх.

Уверенная в себе, но не слишком эффектная, не то чтобы она была лучше всех в радиусе десяти футов — в которых стоял Северус и женщина за огромным металлическим столом регистрации в середине пустого фойе, женщина, которая не могла быть больше чем на несколько лет старше Мойры. Пока она шла вперед, стуча своими проклятыми каблучками, грохочущими при каждом шаге, она пыталась представить себе, что ей самое место в таком месте, как это. Потому что, судя по неторопливому, безразличному взгляду секретарши, ей придется это доказать.

Мойра прикусила внутреннюю сторону щеки, взъерошенная, но менее раздраженная, чем могла быть, и остановилась примерно в футе от металлического чудовища информационного стола. Секретарша ни на секунду не отразила вымученную сахарно-сладкую улыбку Мойры.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — пробормотала она, отодвигая стул от компьютера и вставая. Огромная стена скрывала ее настоящее рабочее место, доходившего ей примерно до пояса; женщина была похожа на жирафа. — Офисы будут открыты только в восемь.

— Мы пришли немного раньше, но я действительно надеялась, что смогу поговорить с вами, — сказала Мойра, протягивая женщине руку для рукопожатия. Когда секретарша продолжала смотреть на нее так, словно Мойра была той самой жвачкой, которую она только что сняла со своей туфли, она убрала ее и прижала к себе. — Меня зовут Рэйчел Клеммонс, а это…

Черт, как же его звали на обложке? Они оба согласились использовать фальшивые имена во время этой первой встречи в «Серафим Секьюритиз»; Северус предложил это после того, как он хорошенько посмеялся над тем, что Мойра использовала свое настоящее имя, когда заказывала его на ту ночь. Во время его отнюдь не нежных насмешек Мойра просто продолжала есть свой омлет с ветчиной и сыром в каменном молчании, не отвечая, пока он не сменил тему.

— Аарон Таннер, — сказал Северус, бочком подойдя и положив руки на стол. — Мы студенты-архитекторы из Университета, заинтересованные в приобретении некоторых строительных чертежей для исследовательской работы, над которой мы работаем. — Когда все лицо секретарши, казалось, сморщилось, он пошел дальше. — Нам не нужно будет выносить его из здания. Фотографий будет достаточно.

— Если вам нужен план этажа, вы должны спросить в городе…

— Мы так и сделали, — ответила Мойра, чувствуя лишь легкое самодовольство, когда женщина нахмурилась и поджала губы. — Нам сказали, что ваши работодатели не зарегистрировали его в городе.

— Насколько я помню, мои работодатели не обязаны этого делать, — резко сказала секретарша, — и я не могу просто так выдавать личную информацию.

— Возможно, мы могли бы прийти к какому-то соглашению. — Быстро, как атакующая гадюка, Северус обхватил рукой запястье женщины. Поначалу она казалась испуганной, но потом, словно ей ввели быстродействующий транквилизатор, все ее тело словно растаяло от его прикосновения. Ее ресницы затрепетали, и внезапно она вся расплылась в улыбке.

— О, к соглашению, да? — брюнетка практически мурлыкала. — Что у тебя на уме?

— Что ты делаешь? — горячо прошептала Мойра Северусу, ища камеры наблюдения. Кроме лифтов с золотыми дверьми слева, запасного выхода справа и двух кустистых папоротников по обе стороны от главных дверей, вестибюль был воплощением суровости — и ни одной камеры в поле зрения, насколько она могла судить.

— Ты все время твердишь о том, какие мы, демоны, испорченные и плохие, — пробормотал он в ответ. — Взгляни сама, как действует инкуб на человека.

Мойра тяжело сглотнула, глядя широко раскрытыми глазами на секретаршу, которая, скорее всего, слышала, как Северус сказал, что он демон. Однако, вскоре стало ясно, что эта женщина была так поглощена Северусом, что едва ли понимала, о чем он говорил. Она просто таращилась на него, как будто он был каким-то богом, и в Мойре закипел неприятный жар, когда Северус улыбнулся ей в ответ той красивой, милой, искренней улыбкой, которую она видела только у него.

— Ну же… — его взгляд метнулся вниз, к груди женщины, которую она толкнула в его сторону, прижавшись бедрами к компьютерному столу внизу, — Мэри. Скажите честно, это ваше настоящее имя, или они просто заставляют вас носить бирку с этим именем?

— Это мое Богом данное имя, — проворковала она в ответ, поглаживая его руку. — Ты такой красивый…

Мойра сморщила нос.

— Вот это да.

— Ну, я беру больше, чем обычно, — сказал он со вздохом и снова посмотрел на Мойру. — Она не будет помнить эту встречу.

— Какое облегчение!

— Для кого именно?

Она прикусила щеку, желая стереть эту улыбку с его лица. Просто жаль, что это так на нее подействовало. Просто позор. И безвольно. И… И…

Тьфу. Теперь она понимала, почему женщины все время влюбляются в придурков. Они действительно знают, как проникнуть тебе под кожу.

— Хорошо, Мэри, — пророкотал Северус, снова сосредоточившись на секретарше. — Нам нужны поэтажные планы всего этого здания. Каждый укромный уголок и щель. Как думаешь, ты сможешь сделать это для меня?

— Они наверху, — мечтательно произнесла она, вцепившись в его рукав. — В запертой комнате. Запретной зоне.

— Как возмутительно! Может быть ты проведешь для меня экскурсию…

— Эй! — рявкнул самый глубокий голос, который Мойра когда-либо слышала. Его богатый, мрачный тембр отразился от стен, ударив ее в полную силу, сотрясая кости, и они оба с Северусом обернулись на звук портфеля, ударившегося о кафельный пол.

Там, почти поглотив главный дверной проем, стоял ангел номер семь, разодетый в стандартный хорошо сидящий костюм и галстук. Он, должно быть, был семь футов — то есть семь футов пульсирующих мышц (прим. 213 см). Почти такие же глаза, как у Мойры, метнулись между ней и Северусом. Чернокожий, но почему-то бледный, как и она, и крепкий; они посмеивались над тем фактом, что у него не было волос — отблеск солнечного света с его лысой головы мог вызвать несчастный случай в хороший день — его брови были такими же белыми, как и у нее.

Они также спорили о его челюсти; Мойра всегда говорила, что Северус изобразил ее слишком острой, что она была более массивной, более квадратной. Теперь, когда они были так близко друг к другу, Северусу было приятно узнать, что он был прав.

— Пора идти, — пробормотал Северус, тут же отпустив секретаршу, которая со стоном плюхнулась обратно на стул, и схватил Мойру за руку.

— Вон отсюда, демон! — взревел ангел, шагая к ним с такой яростью, что у Мойры подкосились колени. К счастью для нее, это не имело значения, была ли она слаба в коленях или нет, потому что Северус делал все за нее. Обхватив ее рукой за талию, он поднял ее и рванул к запасному выходу, держа ее извивающееся тело прямо между собой и подобравшимся ангелом. Как только они почти вывалились за стальную дверь, над головой завыла сигнализация, ее пронзительный визг, словно сверло, прожужжал в ее черепе.

Они бросились бежать, как только оказались в переулке, и Мойра последовала за Северусом, цепляясь за его руку, надеясь, что не подвернет лодыжку на этих проклятых каблуках.

Когда они добрались до конца узкого коридора и сигнализация была приглушена теперь уже плотно закрытой дверью, она наконец поняла, что сделал Северус во время их поспешного отступления.

— Подожди. Ты только что использовал меня как живой щит?!

Северус с криком вырвал свою руку из ее ладони.

— Помни о ярости, милая, — рыкнул он в ответ, и они оба, не сбавляя шага, резко повернули направо и помчались по переулку за невысокими домами рядом с «Серафим Секьюритиз». Обходя мусорные баки и сбившиеся мусорные мешки, Северус демонстративно разминал руку и дул на пальцы, и когда посмотрел на нее через плечо, его глаза были абсолютно черными. — Ты чуть не сожгла мне руку.

— Ну, может быть, ты это заслужил. — Не то чтобы она сделала это намерено — или даже заметила, что это произошло. Но это хорошо. Мойра надеялась, что это ранит его так же сильно, как и его драматизм. — Я не твой живой щит.

— Нет, технически ты была на наполовину живым щитом, — сказал он, подмигнув ей, прежде чем схватиться за ржавую дверь, которая медленно открывалась, когда служащий в серой поварской куртке неторопливо вышел из нее с телефоном и сигаретами в руках. Мужчина отпрыгнул в сторону, и Мойра пробормотала свои извинения, когда они влетели внутрь.

— Если ты когда-нибудь сделаешь это снова…

— Я буду считать, что меня предупредили, — крикнул Северус, когда они мчались через что-то, похожее на высококлассную кухню — один из многих отвратительно дорогих ресторанов в одном квартале от Габриэль-Стрит. Итальянский, учитывая количество приготовленной пасты, которую она поймала мимоходом, хор «пошел ты и убирайтесь отсюда к чертовой матери» сопровождал их всю дорогу в обеденный зал. Они остановились у входа небольшого пустого зала, в помещении было тихо и темно, скатерти на столе нуждались в смене. Северус отпер двери в считанные секунды, и она последовала за ним, чувствуя, как колотится ее сердце.

Они двигались вперед, пока между ними и «Серафим Секьюритиз» не оказалось около четырех кварталов, стремительно пересекая проезжие части и пересекая автомобильный поток. К тому времени, когда они наконец остановились, Мойра была запыхавшейся — но не такой запыхавшейся, как следовало бы, — и совершенно справедливо напуганной.

— Он знал, что ты…

— Конечно, он знал, — пробормотал Северус, бросая на нее один из тех дурацких взглядов, в которых он был так хорош, прежде чем выглянуть из-за угла здания. — Они узнают об этом через секунду.

— Он поймает нас…

— Нам просто нужно затаиться на пару часов, — настаивал он, беря ее за руку и таща через перекресток. — Демоны все время смеются над ангелами. Глупые демоны, но эти напыщенные ублюдки знают разницу между хеклерами и крупными игроками. Я — никто. Мы будем в порядке.

Хотя его голос и звучал уверенно, но подергивание щеки и сжатые челюсти говорили совсем о другом. С трудом сглотнув, Мойра снова сжала его руку и сжала чуть крепче, ее прилив живой защитной ярости на этот раз пошел на убыль.

— А куда мы можем пойти? Они нас найдут…

— Ко мне, — коротко бросил он, прежде чем очередной крутой поворот привел их в очередной переулок. — Мой двоюродный брат тщательно прописал это место по просьбе отца моего соседа по комнате. Все здание скрыто от демонов, ангелов и всего, что находится между ними.

Северус остановился так резко, что она врезалась прямо в него — это было похоже на столкновение со стеной. Сердито глядя на него, Мойра высвободила руку и потерла больное место на руке.

— Послушай, я знаю, что это была небольшая катастрофа, но мы будем в порядке, — сказал он ей мягким, почти успокаивающим тоном. — Мы перегруппируемся и попробуем еще раз. Это не единственный наш вариант.

Слишком взволнованная тем, что только что произошло, Мойра в ответ лишь кивнула. Его взгляд скользнул вниз, к ее руке, но вместо того, чтобы снова потянуться к ней, он засунул обе свои руки в карман.

— Идем. Мы совсем недалеко от моего дома.

Мойра предпочла бы посидеть в темной, тихой комнате, предпочтительно в своей спальне, и расслабиться — но это вряд ли было возможным. Поэтому она последовала за ним, настороженно прислушиваясь к звуку трепещущих крыльев, все время задаваясь вопросом, не оказались ли они в более глубоком дерьме, чем показывал Северус.

***

— Ну что, мы уже успокоились или все еще чувствуем себя ужасно?

Мойра уставилась на недопитый чай в странно очаровательном фарфоре, который Северус принес из своего шкафа. Зеленый чай — ничего особенного. Учитывая все, что она видела за последний час, она ожидала увидеть какую-то странную магическую смесь трав, которая должна была успокоить ее, но нет. Только зеленый чай — из магазина на той же улице, где Северус и его сосед по комнате Аларик покупали все свои продукты.

— Я не знаю, — сказала она, медленно поднимая взгляд туда, где он стоял, прислонившись к черным металлическим перилам. Позади него множество крошечных, слишком крутых ступенек соединяли все четыре этажа его огромного, невидимого дома в центре Фарроу-Холлоу. Мойра все еще пыталась осознать это, но ее возмущало обвинение в том, что только она одна была потрясена тем, что произошло сегодня утром. — Мы?

Она многозначительно уставилась на стакан виски в его руке — пятый стакан, если она правильно считала.

— Я в порядке, — огрызнулся он в ответ. — Я беспокоюсь только о тебе.

Что-то среднее между фырканьем и насмешкой вырвалось из ее рта, и она проигнорировала его закатившиеся глаза, пока допивала остатки чая. Как она и подозревала — он был тепловат в этот момент, все настоявшиеся кусочки листьев на дне оставляли странный привкус во рту. Не говоря ни слова, она протянула ему руку. И стала ждать. И ждать.

И ждала, пока Северус не пересек разделявшее их пространство и не протянул ей свое виски. Маленький глоток обжог ей горло, выжигая вкус зеленого чая, и растекся по животу, теплый, вездесущий. Она отдала стакан обратно с приглушенным кашлем, зажав рот рукой, и Северус вернулся на свое место у перил, с тонкими коваными железными прутьями, чтобы никто не споткнулся и не упал на нижнюю лестницу, допивая остатки своего напитка в угрюмом молчании.

Он не был в порядке. И она не была.

Убедившись, что за ними не следят Ангелы, Северус срезал путь через весь город, ведя Мойру на буксире. Через три улицы от «Серафим Секьюритиз» они миновали популярную университетскую тусовку «Инферно» и остановились чуть выше по улице перед огромным зияющим пространством между двумя многоквартирными домами из красного кирпича.

Измученная беготней на каблуках, Мойра с ужасом ожидала еще одного обхода по усеянным мусорными контейнерами переулкам. Именно тогда Северус снова взял ее за руку, и когда он потянул ее в переулок, она быстро поняла, что он имел в виду, когда сказал, что его кузен заколдовал свой дом. Только что они были снаружи — а в следующее мгновение она уже входила на первый этаж длинного, узкого здания, сжимая руку Северуса так крепко, что он пожаловался, что потерял кровообращение.

В панике Мойра обернулась и увидела, что Северус закрывает входную дверь, которая находилась рядом с огромным окном, выходящим на тротуар — такой же вид можно было ожидать от квартиры на первом этаже в любом из соседних зданий. Только это здание было невидимо невооруженным глазом снаружи.

— Тебе нужна специальная метка, чтобы войти и выйти, в первую очередь даже увидеть или потрогать здание. Единственный способ, которым кто-то без метки может попасть внутрь, это если они прикасаются к кому-то с указанной меткой, — сказал ей Северус, абсолютно безразлично, когда поднял свою рубашку, чтобы показать грубо вырезанную пентаграмму над левой стороной его грудной клетки. — У Аларика и моей кузины Корделии такое же клеймо. Это ее метка. Немного банально для ведьмы, но это ключ к успеху. Никто другой — демон, ангел, человек, вампир, садовый гном — не сможет нас найти.

Для остального мира здесь не было никакого здания. Они пройдут прямо через еще один пыльный, заброшенный переулок-иллюзию, порожденного магией его кузины-ведьмы.

Было слишком много информации, чтобы воспринимать все сразу. Не в силах вымолвить ни слова, Мойра просто плюхнулась на пол, скрестив ноги, насколько позволяла юбка, а ее мозг лихорадочно пытался соединить логические точки. Вместо того, чтобы утешить ее, Северус исчез, чтобы приготовить чай и взять бутылку «Джек Дэниелс» из кухни на первом этаже. Затем он повел ее по этой кошмарной лестнице на четвертый этаж — свой этаж — и усадил на кожаный диван перед окном, выходящим на улицу.

И вот она стояла там, почти полностью неподвижная, достаточно долго, чтобы ее конечности начали коченеть. Когда она поставила маленькую фарфоровую чашечку на подоконник и взглянула на солнечный, прекрасный весенний день снаружи, Мойра поняла, что ей следовало бы подумать. Обработать. Она уже смирилась со всем, что видела и чему научилась. Но ее разум был относительно пустым, и она не могла не задаваться вопросом, было ли это потому, что она уже решила принять все, что Северус собирался бросить в нее, — или же она была просто в шоке.

Несмотря на то, что она не думала так, как должна была, Мойра запомнила почти все детали дома Северуса. Четыре этажа. Невидимый для посторонних, но со вкусом и экономно оформленный изнутри. Это напомнило ей о тех объявлениях, которые они с Эллой бесстыдно просматривали во время выпускных экзаменов. Кому же не хочется смотреть на красивые, дорогие дома в далеких землях? Демонстрации были похожи на сахарную вату — без вещества, но приятно. Здание, которое Северус делил с этим Алариком, напомнило ей то, что она видела в Амстердаме: высокая, опасно крутая лестница, тонкая, но многоуровневая.

Серо-черная цветовая гамма распространялась по всему интерьеру, от окрашенного открытого камня на стенах до гладкого черного дерева на каждом уровне. Первый этаж: кухня и столовая. Вся новейшая бытовая техника. Изящная мебель. Второй этаж: уровень Аларика. Немного грязновато по сравнению с остальной частью дома. Меблирована огромной Г-образной секцией и огромным настенным телевизором. Третий этаж: пусто. По-видимому, в стадии строительства. Северус не стал вдаваться в подробности.

Четвертый этаж: владения Северуса. Скудно обставленная, если не считать дивана и трех книжных полок, каждая из которых была до краев заполнена книгами — упорядоченный хаос. Белый с серым клетчатый ковер в ногах дивана. Стеклянный журнальный столик. Никаких занавесок на окнах. На другом конце коридора, за лестничной клеткой рядом со стеной, как и на этаже Аларика, была закрытая дверь, которая, как она предположила, вела в спальню.

Мойра не совсем понимала, почему ее удивляет, что Северус держит свое личное пространство в чистоте и порядке, но это было так. У него просто была вся эта индивидуальность. Она полагала, что это отразится и на том, как он украсил свой дом. Не очень. Ни одной фотографии, картины или декоративной вазы в поле зрения. И никаких растений тоже, если не считать садика с травами, растущего на кухне внизу.

— Мойра?

— Хм? — она заморгала, не сводя с него глаз, и сердце ее сильно забилось, когда она оказалась единственным объектом его внимания.

— На самом деле… как ты себя чувствуешь?

Ее челюсти на мгновение сжались, когда она задумалась. Как она себя чувствует? Как будто весь ее мир перевернулся с ног на голову. Как будто ее тело больше не принадлежало ей. Как будто их первая и, возможно, единственная попытка проникнуть в «Серафим Секьюритиз» закончилась полным провалом, и она все еще не приблизилась к тому, чтобы найти своего отца. Так что, просто персик.

Не в настроении обсуждать это, пока еще нет, она подошла к краю дивана, поставила локти на колени и положила подбородок на кулак.

— Что ты сделал с секретаршей?

Мускулы вдоль его подбородка дрогнули, как будто он тоже сжался в ответ на вопрос, который он не хотел, чтобы был задан. Он молча пересек узкую комнату и поставил стеклянный стакан на одну из книжных полок. Пиджак исчез, рукава закатаны до локтей, галстук распущен, это лицо — он определенно был достоин женского обморока. Мойра ненавидела саму мысль об этом — ненавидела то, что у него был этот негласный способ отвлечь ее.

— Я сделал то, что делаю со всеми людьми, — тихо признался он, проводя кончиками пальцев по нескольким книгам, прежде чем повернуться и пригвоздить ее своим непоколебимым взглядом. — Я очаровал ее.

— Не хочешь уточнить?

— Некоторые демоны рождаются с определенными способностями, — сказал он ей, засунув руки в карманы и начав расхаживать взад-вперед из одного конца комнаты в другой — не более десяти или двенадцати футов, самое большее. — Я родился инкубом. Конечно, ты же знаешь, что мы черпаем силы у людей, чтобы выжить, но при этом отдаем немного самых себя. Наше прикосновение… электрическое. Оно волнующее. Захватывающее. Сексуальное возбуждение без проникновения, — он ухмыльнулся, когда она скорчила гримасу. — О, не смотри так. Это то, что мы делаем. Ты, должно быть, почувствовала это.

— Почувствовала что? — ее щеки потеплели. — Сексуальное возбуждение без проникновения? Нет. Не могу сказать, что почувствовала.

Он помолчал, нахмурив брови.

— Давай сейчас. Тебе не нужно стесняться этого. Это ощущение совершенно естественно. Это позволяет нашим, э-э, поставщикам быть податливее. Многие люди кончают только от одного прикосновения.

Мойра резко встала и двинулась вперед, прежде чем поняла, что так живо откликнулась на эту мысль. Как хорошо для этих женщин — иметь возможность испытать оргазм только от прикосновения инкуба. Как чертовски здорово.

— Ну, мы с тобой не туда свернули, если ты на это намекаешь, — сухо сказала она, чувствуя, как внутри у нее все сжалось. Его смешок только усилил жар на ее щеках.

— Слушай, я знаю, что у тебя там есть какой-то ангел, — Северус указал на нее, махая рукой вверх и вниз по ее телу, — но там есть и человек. Я знаю, что ты что-то почувствовала той ночью. Это было ясно в твоем… ответе.

Открыв рот, Мойра уставилась на него, уже не заботясь о том, что он увидит, как она покраснела.

— Вау. Вау. У тебя действительно большое самомнение.

— Дело вовсе не в том, чтобы быть гордым собой, — прорычал он в ответ. — Это факт.

— Нет, то, что я тебе говорю, — это факт. — Она вытащила скомканную блузку Эллы из-под юбки, внезапно почувствовав, что ей слишком жарко. — Послушай, это не вызов твоему эго, но я не чувствовала, что ты, ну, знаешь, накачал меня наркотиками или что там ты делаешь с людьми. Мне очень жаль, но я этого не почувствовала.

— Тебе не нужно стыдиться того, как твое тело реагировало на…

— Я просто пытаюсь разобраться в этом! — воскликнула она, желая провести рукой по волосам — но тут же вспомнила, что они заплетены в тугую косу. В этот момент, однако, многие непослушные волосы выбились и распушились, вероятно, придавая ей полубезумный вид. Она резко выдохнула и уперла руки в бока. — Я просто пыталась проникнуться тем моментом. Я чертовски нервничала из-за того, что наняла эскорт, и я просто… я просто хотела хоть раз хорошо провести время. Я подумала, что это вполне можно сделать с профессионалом.

Его глаза слегка сузились.

— И ты хочешь сказать, что этого не было?

— Да, в значительной степени.

— Это чушь собачья! — отрезал он, снова принимаясь расхаживать по комнате. — Мы бы с тобой прекрасно провели время вместе, как и все остальные люди, если бы ты не убежала в страхе.

— Нет…

— Да, — почти безжалостно прошипел он ей в ответ и свирепо сверкнул глазами. — Это просто часть твоей гребаной биологии. Я не знаю, во что ты тут играешь, пытаясь убедить меня в обратном. Очевидно, ты нашла одну из моих кнопок и пытаешься нажать ее. С какой целью, я понятия не имею.

— Ты так много о себе возомнил! — почти выкрикнула Мойра, свирепо глядя в ответ. — Это не из-за тебя. Это я пытаюсь быть честной. Если то, что обычно происходит, когда ты касаешься человека, было тем живым секс-шоу с секретаршей, то нет, этого не произошло!

— Ну да, — глаза Северуса снова прошлись вверх и вниз по ее фигуре, почти пренебрежительно, и он фыркнул. — Конечно, нет.

— И что это должно означать? — с ней что, было еще что-то не так? Она всегда стеснялась того факта, что никогда раньше не испытывала полного оргазма. Всегда. И вот теперь Северус говорил ей, что она должна была чувствовать то, чего не чувствовала, но Мойре не нужно было с этим мириться. Только не от него. Она получила достаточно этого дерьма от своего собственного критического «я».

— Послушай, ты же наполовину человек, — выдавил он из себя. — Ты, должно быть, была очень близка к этому.

— Нет, это не так! — Мойра подошла прямо к нему, преграждая путь, встречаясь нос к носу с демоном и отказываясь отступать под его пристальным взглядом. — Хорошо ли я провела время? Да, ты делаешь очень хороший массаж, и я как бы ввязалась в него, как только нервы ушли. Но ты такой же, как и все остальные. Ты такой же, как и все остальные парни, которые не смогли меня вытащить из раковины.

Его ноздри раздулись, и в одно мгновение белки его глаз исчезли, сменившись чернильно-черным цветом, который делал с ней странные вещи — вещи, в которых она не была готова признаться. Мойра с трудом сглотнула, отказываясь пугаться только потому, что какой-то сексуальный демон стал устрашающим.

— Я всегда думала, что я просто придирчива, что парни, с которыми я была, были неопытны или что-то в этом роде, — продолжала она тихим и тщательно контролируемым голосом. — Но тогда я тоже не могла сделать это сама, и внезапно парни, прикасавшиеся ко мне, перестали чувствоваться чем-то большим. Никто из них. Каждый человек в моей жизни, который прикасается ко мне, это как… как порыв ветра. Ничего. — Она укоризненно ткнула его пальцем в грудь, все еще не зная, на кого же она действительно сердится. — Ты должен был быть другим. И ты был прав! Я наконец-то почувствовала, что меня снова трогают, как будто я не была полностью отключена от мира, но потом все закончилось так же, как и всегда… со мной, неудовлетворенной, ненавидящей себя, и еще одним парнем, который не может помочь мне выполнить этот пункт, чтобы добавить к моему списку.

Во рту у Мойры внезапно пересохло, она сжала губы и поняла, что дрожит — причем сильнее, чем следовало бы. Черт возьми, она стояла на цыпочках и сердито смотрела на него, как будто он был единственным, кто был полностью испорчен. Конечно, он неосторожно ткнул медведя пальцем, отказываясь принять ее правду, но…

— Я, — прошипел Северус, его голос был подобен раскату грома перед разрушительной бурей, — совсем не похож на маленьких человеческих мальчиков, с которыми ты, без сомнения, возилась все эти годы.

— Ах да? — она склонила голову набок, подняв брови. — Я еще не видела ни единого доказательства, подтверждающего это.

— В ту ночь я был так же хорош, как и всегда, — его щека дернулась, руки сжались в кулаки, и Мойра судорожно сглотнула. Она знала, что должна отступить. Теперь она знала, что это она тычет медведя, подливая масла в огонь, но ничего не могла с собой поделать. На этот раз ему не удалось победить. Северус поддерживал ее почти во всех других аспектах их странных отношений, но только не в этом. Потому что Мойра была права, и он был упрямым, раздражительным сексуальным демоном.

— А ты все-таки хорош? — прошептала она, запрокинув голову и удерживая его абсолютно черный взгляд. Должно быть, он наклонился, чтобы ответить на вызов, потому что она почувствовала гул их близости, гул гнева и чего-то гораздо более опасного, кипящего под кожей.

И эта опасность нравилась ей гораздо больше, чем следовало бы.

— Потому что, давай подумаем, — продолжала Мойра, и их носы почти соприкоснулись. Северус продолжал сердито смотреть на нее сверху вниз, неподвижный, как мраморная статуя, если не считать странного подергивания губ, раздувания ноздрей и дрожания челюстных мышц. Она тихо вздохнула, ее взгляд упал на его губы. — Ты же зарабатываешь на жизнь эскортом. Вся твоя фишка в том, что ты используешь его для поддержания себя. Я все поняла. — Мойра подняла руки вверх. — Я не осуждаю тебя, пока ты не убиваешь своих клиентов. Но давай будем честными… тебе не нужно на самом деле так сильно стараться. Как ты и говорил, некоторые из них кончают только потому, что ты к ним прикасаешься. Это их биология. Так что, действительно, ты хорош?

— Каждая из моих клиенток испытывает удовольствие, превосходящее то, что она когда-либо получала от любого мужчины в своей жизни. — Он слишком громко произнес свои слова. Гневно. Было довольно жарко — и она снова поняла, что так не должно быть. Почему она не может перестать смотреть на его губы? Судорожно втянув воздух, Мойра подняла голову еще выше, откинув ее назад ровно настолько, чтобы они столкнулись не носами, а ртами.

— Ну да, конечно, они так и делают… потому что ты их накачаешь наркотиками. — Она прикусила нижнюю губу, не упуская из виду, как взгляд Северуса стал тяжелым — как будто он наблюдал за ней точно так же, как она наблюдала за ним. Мойра прочистила горло, и ее гнев постепенно улетучился. — И знаешь что? Я не думаю, что ты заставил бы меня кончить. И знаешь почему?

— И почему же? — прорычал он.

— Потому что ты, вероятно, просто не привык пытаться, — пробормотала она, касаясь губами его губ, прежде чем быстро отступить, добавив около двух футов столь необходимого пространства между ними. Северус, казалось, рванул за ней, но быстро выпрямился, когда Мойра уперла дрожащие руки в бока и пожала плечами.

— Просто прими это, Северус. Ты осыпаешь меня жестокими истинами с тех пор, как мы встретились. Думаю, что пришло время проглотить вкус твоего собственного лекарства. Ты просто чертов демон похоти. Тебе не нужно работать, чтобы заставить женщин кончить, поэтому, по логике вещей, когда ты сталкиваешься с кем-то невосприимчивым к твоему дерьму, ты немного спотыкаешься. Просто раньше тебе никогда не приходилось пробовать. Я все поняла.

Какого черта она вообще здесь делает? Злиться на единственное существо в городе, которое могло бы помочь ей найти отца, и все потому, что он ей не поверил? Использовал ли он ее как живой щит? Это было мелко, но, черт возьми, разве это когда-нибудь было хорошо?

Северус выпрямился, расправил плечи, хрустнув костяшками пальцев. Она ожидала, что снова увидит ярость, свирепо глядящую на нее. Вместо этого она обнаружила смущение. Нахмурившись, она ответила на его шаг одним гигантским шагом назад.

— О, милая Мойра, я так старался, — сказал он ей, следуя шаг за шагом, пока ее ноги не уперлись в спинку дивана — и все же он преследовал ее. — Я старался держать все это в себе. Я пытался оттолкнуть тебя, пытаясь создать некоторую дистанцию между нами, но, наверное, это был мой роковой недостаток, не так ли? Моя ошибка — думать о тебе, как о каком-то глупом человеке, который обманется моими хитростями… моей маской.

— Ч-что?

Его улыбка была определенно хищной.

— Я думаю, что наконец-то пришло время прекратить эти попытки…

Мойра вскрикнула, когда его руки сжали ее предплечья, его хватка была такой твердой и реальной, что ее сердце пропустило удар, как и в первый раз, когда она увидела его. Улыбаясь, с глазами все еще черными, как ночь, Северус притянул ее к себе и одним быстрым движением перебросил ее через плечо, как будто она абсолютно ничего не весила.

Часть 3

Было досадно от того, как мало усилий понадобилось, чтобы пробудить в нем зверя.

Северус пытался противостоять этому. Всячески. Черт. Изо всех сил. Игнорируя свои низменные инстинкты. Прикладывая все усилия, чтобы не дать ей сбить себя с толку. Мойра почувствовала себя чересчур свободно в его компании, даже не осознавая, какой опасности подвергает себя.

Но умалять его способности, ставить под сомнения его силу, подвергать критике природу, присущую Северусу… Здесь, она перешла черту.

Теперь Мойра испытает все последствия этого. Она всецело ощутит их, буквально дыша ими, пока не станет умолять его остановиться, но и тут он не станет давать никаких обещаний.

— Что ты там задумал? — запротестовала она, брыкая ногами и колотя кулаками по его спине. — Ты это, мать твою, серьезно? Отпусти меня сейчас же!

«Можешь кричать сколько вздумается. Это нисколечко не поможет тебе». Мойра просчиталась, возомнив, что ситуацией рулит она, что ей позволено вот так врываться в его дом, оскорбляя его.

Подобно всем остальным. Бесконечная черед оскорблений. Инкубы и суккубы, может быть, и не были особо чтимы в иерархии демонов, но все же имели свои преимущества. Таланты. Способности, которые были дарованы с рождения только им, и после столетий оттачивания, Северус был чертовски искусен в их использовании.

От этого еще досаднее было от того, что он вышел из себя из-за какой-то ерундовской вереницы слов.

Возможно, это был лишь предлог — та самая муха, которая раздулась до слона. Последняя капля, побуждая его сорваться. Но какова бы не была причина, Северуса теперь это мало тревожило. Он абсолютно забыл о разгневанных ангелах. Мойра всецело завладела его мыслями, и к тому времени, когда он доведет начатое с ней до конца, она уже не сможет оторваться от него.

Размашистыми быстрыми шагами он пересек пространство комнаты, а затем распахнул дверь своей спальни и скользнул внутрь. Хрупкий ангельский гибрид на его плече продолжал изо всех сил протестовать, даже когда Северус захлопнул дверь и скинул ее с себя. Мойра вскрикнула, обрушиваясь на пол, но он подхватил ее прежде, чем она успела приземлиться. Первобытные рефлексы демона позволяли ему быть проворнее и сильнее. Северус вновь заключил ее в свою хватку, позволив ей лишь пролепетать какой-то бессвязный текст возмущения, прежде чем вцепиться рукой в ее горло. Она напряглась, вскинув вверх подбородок.

Мойра действительно была прекрасна. Северус пытался сопротивляться ее очарованию, пагубному притяжению, уповая на то, что его зловещий взгляд и лукавая ухмылка, оттолкнут ее от него. Он стремился оградить ее от существа, которое отчаянно желало овладеть ею. Но она проигнорировала его предостережения. Мойра встретилась взглядом с демоном, заглянула в его истинную сущность и даже не вздрогнула.

«Как скажешь, прелестная Мойра. Будет тебе встреча с демоном».

Он овладел ее ртом со всей настойчивостью, которой она заслуживала, его член затвердел от стона, вырвавшегося из нее, когда она приподнялась на цыпочках и ее ресницы затрепетали. Он целовал ее со всем неистовством, которое сдерживал в себе с того момента, как впервые увидел ее, подключая язык, зубы, припухшие губы и блуждая своими руками по телу Мойры. Никаких запретов. Полная свобода действий. Его рука сильнее сжалась на ее нежном горле, но она все же ответила на его поцелуй. Яростно. Словно не желая уступать ему в дерзости.

Тонкие, ловкие пальцы вцепились в ткань его рубашки, а ее язык слегка замешкался, когда он проник в темноту ее приоткрытых губ. Она ни на секунду не закрыла глаз, также, как и Северус, его природная темнота схлестнулась с ее небесной синевой. Ее взгляд даже не дрогнул. Ни страха, ни сомнений. Северус видел в них только порочное желание, захлестнувшее ее, когда бедра Мойры прижались к нему. Из него вырвалось рычание, и Северус был готов поклясться, что ее чертова синева улыбалась.

Даже если он заблуждался насчет глаз, то ее рот точно искажала улыбка. И, Северус подался вперед, прижимая ее к двери. Ее предельно синие глаза распахнулись от осознания его отчаянной потребности. Он усилил напор, прижимаясь своим членом к бедрам Мойры, прежде чем прервать поцелуй и прикусить ее нижнюю губу. Она вздрогнула, слегка отпрянув, но он лишь интенсивнее терся об нее, упиваясь ее реакцией.

Девчонке действительно нравилось это, как бы она не притворялась. Он, наверное, мог бы овладеть ею прямо здесь, одной рукой держа ее за горло, а другой — задрав ее юбку, и заставить кончить десять раз к ряду. Какая чудовищная несправедливость, что ни один из человеческих мужчин-неудачников не подарил ей оргазма раньше, а еще печальнее был тот факт, что она абсолютно не представляла, как достичь его самостоятельно.

Спустить на нее демона являлось не наказанием для Мойры, а подарком.

Не меняя сурового выражения лица, Северус поджал губы и провел рукой по ее шее, оборачивая ее волосы вокруг своих пальцев, а затем с силой оттягивая ее голову назад. Мойра вскрикнула, запрокинув голову и обнажив перед ним свою шею. Ухмыльнувшись, хотя бы от того, что теперь она была лишена возможности видеть его, он скользнул носом вниз по ее шее, впитывая ее запах и запечатлевая его в своей памяти, чтобы иметь возможность ощущать ее еще продолжительное время после того, как девчонка сбежит. Ее пальцы сильнее сжимали ткань его рубашки, углубляясь в белый хлопок. В ответ Северус провел языком от ложбинки на ее шее до кончика подбородка, покусывая его для пущего эффекта.

Тело Мойры содрогнулось. Ласкающий слух стон послал импульсы к члену Северуса. Он жаждал заставить ее делать это снова и снова, пока она не начнет просить о пощаде.

В порыве Северус снова поцеловал, вновь завладев ее ртом так настойчиво, как только мог себе позволить, и положил свою руку ее на затылок, прижимая к себе. И снова она всецело приняла его, ее руки скользнули вверх и вцепились в накрахмаленные воротник рубашки. Зубы Северуса впились в нижнюю губу Мойры, когда она разорвала на нем рубашку, заставляя пуговицы каскадом осыпаться на пол, и впилась ногтями в его обнаженную грудь. Вскоре ее нога обвилась вокруг его талии, юбка задралась, а бедро обнажилось. Ничего не мешало прямо сейчас опуститься на колени и попробовать ее на вкус. Это было так просто и чертовски логично.

Но у Северуса были другие планы.

Вместо этого Северус взял ее обе руки в свои, сжав запястье вместе, и стал целовать ее еще неистовее, тереться об нее еще интенсивнее, доводя до исступления, чтобы она не разгадала его намерений до того, как он осуществит задуманное.

И все же Мойра вырвалась, жадно хватая ртов воздух и склонив голову. Северус уловил, как барабанной дробью отдается ее пульс, учащенно бьющийся под кожей на ее шеи.

— Я не боюсь тебя, — заявила она, снова поднимая глаза на него и соприкасаясь с ним лбами. Он отметил, как она нервно сглотнула и слегка приоткрыла рот, вглядываясь в его черную бездну. — Я знаю, чего ты добиваешься, и не боюсь.

— Пока не боишься.

Северус потянул за узел, который только что накрепко завязал на ее запястьях, используя свой клетчатый галстук. Мойра заметно напряглась, устремив удивленные глаза на свои связанные руки.

— Ч-что это такое?

— Идеальный узел, завязанный одной рукой, — промурлыкал он в ответ, отстраняясь и резко дергая за галстук. Она сорвалась с места, словно марионетка. Ее щеки зарделись. Северус снова шагнул назад, наблюдая за тем, как она извивается, пытаясь совладать с оковами и освободить руки. Мойра даже не предполагала, что чем больше телодвижений она совершает, тем сильнее затягивается петля. В случае чего Северусу ничего не стоило бы развязать этот узел, потянув за нужный конец или попросту разорвав его, но ему нравилось лицезреть, как девчонка нервничает.

— Северус.

— О, ни слова.

Его внутренний демон ликовал, упиваясь ее негодованием, и будучи не в состоянии не отметить, как сомкнулись ноги Мойры, словно в попытках заглушить волну желания. Черт побери, он ощущал ее запах даже отсюда. Бесполезно, это отрицать.

Потянув за галстук, он заставил ее преодолеть длинное узкое пространство спальни, а затем, положив руку ей на бедро, подтолкнул Мойру в сторону кровати. Она приземлилась на простыни. Ее юбка задралась еще больше. Мойра попыталась перевернуться, вырываясь из его хватки, но Северус быстро пресек это. Полностью забравшись на кровать, он достиг ее изголовья, чтобы примотать конец галстука к одной из перекладин. Мойра вскрикнула, и сама подалась вверх, оказываясь в ловушке. Убедившись, что ей больше не сбежать, Северус сел на корточки и хлопнул в ладоши, заставив девчонку вздрогнуть

— Выглядит так, словно ты чересчур доволен собой, — выпалила она, и ее голос звучал бархатно с легкой хрипотцой. Северус стиснул зубы, так как его возбуждение достигло предела.

— Трудно вести себя по-другому, — ответил он, скользя взглядом по ее беспомощному телу. — Ты так прекрасна в роли пленницы.

— Развяжи меня.

— Ну уж нет.

Вместо этого он схватил ее за талию и бесцеремонно разорвал на ней ее слишком узкую юбку. Его имя слетело с уст Мойры, и в ее голосе упрек смешался с возбуждением. Как ни в чем не бывало он расправил куски ткани, подобно крыльям бабочки по обе стороны от нее. Его взору предстали черные кружевные трусики, и мимолетный взгляд на Мойру показал, что ее щеки пылают, а глаза закрыты. Прежде чем он успел избавиться от последнего препятствия, девушка успела перевернуться, в следствие чего расстояние между ней и изголовьем кровати стало еще меньше.

Северус цыкнул. Можно подумать, он не смог сорвать с нее этот малюсенький кусочек ткани и в таком положении. Он наблюдал, склонив голову набок, как она пытается подняться на кровати, недовольно ворча. Демон внутри него ухмыльнулся.

— Благодарю, — произнес Северус. приподняв бедра, она лишь облегчила ему задачу — освободить ее от кружев, что он и сделал. Подсунув пальцы с обеих сторон, он потянул кусочек ткани вниз по ее бедрам. Глупышка, хоть поздно, но осознала свой просчет, и ее бедра снова прижались к простыням, но это уже не имело значения, так как ее трусики уже были приспущены. Ей уже стоило бы смириться с происходящим.

Когда она отказалась расслабить свои накрепко сжатые бедра, Северус переключился на ее аппетитную аккуратную попку, погружая свои зубы в ее правую ягодицу достаточно глубоко для того, чтобы она завизжала. Он словно нажал на волшебную кнопку, и ее бедра с легкой дрожью приподнялись, позволяя ему беспроблемно стянуть кусочек черных кружев с ее ног. Когда кровать заскрипела, Мойра подняла голову, чтобы увидеть, как он вешает ее трусики на изголовье кровати, словно трофей.

— Северус.

— Знай, каждый раз, когда ты произносишь мое имя, ты лишь раззадориваешь меня, — признался он, положив свою голову рядом с ее на кровати, чтобы встретиться с ней взглядом. Ее щеки на мгновение втянулись, словно она прикусывала их, а затем он заметил, как она судорожно сглотнула. Прекрасно. Немного страха, капелька боли во имя удовольствия еще никому не причиняли вреда.

И все же, он не мог удержаться от того, чтобы дать ей последний шанс избежать этого. Демон противился этому, и эти слова давались ему с трудом, но все же на кровати перед ним была Мойра, хрупкая и беззащитная.

— Ты знаешь, что тебе нужно сказать, чтобы положить этому конец.

Она прищурилась, а он ответил ей лишь лукавой, самодовольной улыбкой.

— Ну же, — прошептал он, проводя пальцами по ее спине, по тонкому материалу ее шифоновой блузки, — скажи это. Используй свой шанс. Рискни.

Когда она отвела от него взгляд, все еще продолжая хмуриться, он снова схватил ее за волосы и потянул назад, ее сдавленный стон побудил демона довольно замурлыкать.

— Не хочешь? — он еще сильнее запрокинул ее голову, обращаясь с Мойрой так, как никогда не позволял себе ни с одной из своих партнерш по постели. Он не делил постель с демонами. А любой из людей сломался бы под таким давлением, но Мойра лишь всхлипнула от давления на ее шею, но все равно не проронила ни слова. Северус ухмыльнулся, а затем провел языком по мочке ее уха. — Хорошая девочка, — прошептал он.

Когда он отпустил, Мойра вздрогнула и вновь сжала бедра. Ее запах опьянял. Сместившись на край кровати, он встал у нее в ногах, а затем схватил ее за колени и с легкостью перевернул. Потом, не преследуя особо никакой цели, взял ее за лодыжки и потянул на себя, насколько это позволял галстук, и ее руки оказались поднятыми над головой. Желание переполняло все его существо. Северус жаждал ее, того момента, когда она окажется в его объятиях.

Но он ни на секунду не задумывался о том, что мог бы получить от нее взамен. Северус не стремился напитаться жизненной энергией Мойры — он хотел именно ее.

Ухмыляясь, он обхватил руками тонкие, кремово-белые лодыжки, оценив бледно-розовый лак на ногах, и раздвинул их. Инстинктивно бедра Мойры тоже разомкнулись. Она сопротивлялась с едва скрываемым раздражением, пытаясь освободиться, как от своих ков, так и от хватки Северуса. Он замер лишь на мгновение, а затем приподнял нижнюю часть ее тела так, что ее аккуратное лоно открылось его взору, но его глаза по-прежнему были прикованы к лицу Мойры. Такая непоколебимая решимость вырваться на свободу, такая отчаянная самоотдача. Он мог бы наблюдать за этим днями напролет.

Но он не сделает этого, так как лопнет от желания, куда раньше. поэтому он укусил ее за пятку, усиливая хватку, когда она снова начала брыкаться, а затем проследовал зубами по ее ахиллову сухожилию. Вскоре он уже небрежно закинул ее ноги себе на плечи, и смирение, которое читалось в ее глазах, от осознания, что пути назад нет, стоило каждого оскорбления, которого Мойра бросила в его сторону ранее. Откровенно говоря, этот незначительный эпизод уже давно был забыт. Не имел для него никакого значения. Пустяк. Как и ангелы, и вообще вся их миссия — абсолютно все. Северус просто не мог оторваться от Мойры, когда она извивалась, а ее бедра вздрагивали, когда его язык скользил по области под ее коленом.

Она прошептала его имя, когда он провел языком по чувствительной внутренней поверхности ее бедра, ее возбуждение так сводило с ума, что Северус удивлялся, как его слух еще что-то улавливал. Тем не менее, на мгновение он приостановил свои ласки и посмотрел на нее, выгнув черную бровь. Ее грудь поднималась и опускалась в сбивчивом дыхании, пальцы больше не пытались освободиться, и Северус корил себя за то, что он не сорвал с тела Мойры и эту чертову блузу тоже.

Хотя, ее соски были бы слишком отвлекающими, чересчур милой деталью, сбивающей с намеченного пути.

— Что-то не так?

— Что ты собираешься делать? — прошептала она, едва шевеля губами. Ее веки были опущены, а лоно источало соки. Вопрос, безусловно, был риторическим, но он не мог позволить себе проигнорировать наивность в ее тоне, невинность, произнесенного ею.

— А что по-твоему я делаю? — он сбросил ее ноги со своих плеч и поспешно сел, чтобы избавиться от надоевшей рубашки. Пусть он ничего не получит от нее, но Северус жаждал как можно больше соприкосновений кожа к коже. По максимуму.

— Ты… Ты… Что ты хочешь?

Северус прищелкнул языком, словно в укор ей, а затем снова расположился между ее бедер. На этот раз ее ноги без сопротивления легли на его плечи, хотя пальцы на ступнях и согнулись от напряжения.

— Мойра, не прикидывайся, — съязвил он, ущипнув ее за бедро. Сдавленный крик застрял у нее в горле, и Северус повторил это действие. Еще один восхитительный звук, который достоин поселиться в памяти. — Ты практически умоляла меня об этом… И вот я здесь… Делаю все, чтобы осуществить это.

Он одарил ее лукавой улыбкой, и она крепко зажмурилась, откинув голову на подушку. Его язык скользнул по ее половым губам, когда Северус изучал их — нежность, припухших складок, и возбуждение, просачивающееся сквозь них. Он не мог вспомнить была ли там растительность в прошлый раз, но сейчас, вблизи, видел, что есть. Светлые, маленькие волосики.

— Считай, что это служит тебе уроком, дорогая, — прорычал он, устраиваясь поудобнее и пожирая глазами то, к чему так стремился. Он использовал свои руки, чтобы распахнуть ее для своего жаждущего рта. Она напряглась, затаив дыхание, из губ Северуса сорвался зловещий смешок. — В следующий раз, будь осторожнее со своими желаниями…

Когда его язык наконец проник между ее влажными складочками, Мойра выкрикнула его имя, что звучало отчаянно и преисполнено желанием, а ее бедра выгнулись навстречу ему. она была просто божественно прекрасна на вкус, словно чертовски сладкий ад. Северус зарычал, и его тело заполыхало огнем, так как она сводила его с ума — ее вкус, запах, стоны. Почему он не сделал этого раньше? Какого хрена он ходил вокруг да около, подобно мученику, когда мог поддаться искушению и заниматься этим сутками напролет?

Северус застонал, играя языком с ее клитором, тело Мойры содрогалось, дрожа и извиваясь от его ласк. Его руки легли на ее ягодицы, наминая их, а затем приподняли ее так, чтобы он имел возможности попробовать ее глубже, давая возможность Северусу всецело вкусить ее. Он не проявлял снисхождения и не замедлял темпа, пока терзал ее чувствительный маленький бутон, лаская его именно так, как нравилось ей, судя по ее отчаянным стонам. Мойра с силой натягивала путы, а ее щеки горели — истинный образ одержимой женщины. От увиденного рот Северуса исказила ухмылка, а его член еще больше напрягся под брюками.

Приподнявшись на коленях, Северус подхватил ее тело с кровати, практически не ощущая веса в своих руках, и позволил своему демону воистину вкусить ее вкуса. Его язык глубоко проникал в ее трепещущее лоно, снова и снова, пока его нос не уткнулся в клитор Мойры. Он мог бы пожирать ее беспрерывно, днями и ночами — если бы Северус имел возможность выжить, подпитываясь лишь Мойрой, он бы пошел на это, отказался бы от всех остальных, чтобы от заката до рассвета вкушать ее сладкие, словно нектар, соки, конечно, если она будет также отчаянно стонать, как сейчас. К счастью, сейчас в доме кроме них не было никого, так как Аларик наверняка предположил бы, что Северус убивает кого-то здесь, наверху.

И только это одно уже льстило ему.

— О, твою ж мать! — взвыла она, и изголовье кровати сопротивлялось каждому ее рывку. Будучи порождением ада, она была сделана из более прочного материала, чем большинство привычной мебели.

— Какой грязный язык, — прорычал Северус, проникая двумя пальцами в лоно девушки, прежде чем снова вернуться к ее клитору. Мойра брыкалась, снова взбунтовавшись и пытаясь вырваться из его хватки. Северус не отступал, отмечая выражение блаженной агонии на ее прекрасном лице, когда он трахал ее пальцами и терзал языком.

До тех пор, пока она не сомкнула свои лодыжки и не зажала его накрепко между бедер. Его темп замедлился и напор ослаб, и тогда Северус заметил, что тело Мойры расслабилось в передышке. Нахмурившись, Северус вырвался из плена ее ног, затем задрал их вверх, подложив руки ей под колени, и отшлепал ее настолько сильно, насколько осмелился. Звук разрезал густую тишину, окружающую их. Так-то лучше. Мойра взвизгнула, отпрянув от него. Ее рот был прикрыт, так и маня погрузиться в него. В конце концов, она вполне заслуживала того, чтобы быть связанной и стать источником удовольствия для него.

Но не сегодня. Сейчас он преследовал не эти цели.

— Прекращай эти фокусы, — прорычал он, раздвигая ее ноги, — или я привяжу твои лодыжки к ножкам кровати, и ты действительно получишь сполна.

Мойра снова крепко зажмурилась, всхлипнув и уронив голову на подушку.

— Это слишком. Чересчур. Я просто не могу…

Северус холодно усмехнулся.

— Милая моя, это все еще только начало.

Северус вновь погрузил два пальца в ее тепло, задумавшись, не подключить ли еще и третий, в то время, когда она вновь начала сопротивляться его хватке. Он продвинул одну ее ногу еще дальше себе за плечо, склоняясь, чтобы атаковать ее клитор, используя все свои умения, способные заставить ее закричать. Его язык был беспощаден. Напорист. Нежен. Легкие, едва заметные прикосновения, подобно вспышкам, сменялись настойчивыми ласками. Все это время он беспрестанно терзал ее лоно. Его натиск не знал компромиссов, а настойчивость поразительна. Постепенно, ее тело стало сжиматься вокруг него. Блузка Мойры сбилась в кучу у нее на груди. Он прижимал ее вторую ногу к кровати, и ее киска была полностью открыта для его нещадных посягательств.

— С-Северус, — выдавила она, толкая его бедром в плечо, все более настойчиво. — Северус, прошу тебя, остановись. Пожалуйста, прекрати, хватит!

Он бросил на нее свирепый взгляд, оторвав рот от ее естества. Она снова повторила свои мольбы, и это привело к тому, что его рука обхватила ее подбородок, опуская его вниз, чтобы заставить ее посмотреть ему прямо в глаза.

— Что не так? — прорычал он, заметив влажные следы ее собственного возбуждения, оставленными его пальцами на щеках девушки. Он едва сдерживался, чтобы не скользнуть ими между ее нежными губами, но решил не отвлекаться.

— Это… Все это действительно чересчур, — в очередной раз повторила она. На ее глазах выступили слезы, а щеки еще сильнее зарделись. Ухмыльнувшись, он вновь положил руку ей на бедра, а затем слегка помассировал ее половые губы, время от времени погружая свои пальцы внутрь. Все это время ее тело дрожало под ним.

— Это же не больно?

— Эм, нет, — ответила она и вновь залилась багрянцем. Мойра откашлялась, пытаясь собраться с мыслями. — Просто это… обескураживает. Может нам стоит сделать перерыв или…?

Он сжал губы, чтобы не рассмеяться, понимая, что не должен делать этого, если ее слова о том, что она никогда не испытывала оргазм, были правдой. Северус предполагал, что это станет для нее сверхошеломляющим, и это подзадоривало его.

— Но тебе же не больно?

— У меня слегка болят запястья.

— Сейчас, мне плевать на твои запястья. — Он лукаво улыбнулся, глядя сверху вниз на ее потрясенное выражение лица, которое вскоре стало томным и преисполненным удовольствия, как только его пальцы вновь скользнули внутрь нее. — Пристегнись, милая. Сегодня ты наконец-то достигнешь пика.

— Северус… — она прикусила губу и едва сдержала стон, когда он вновь припал ртом к ее клитору. Мойра была уже близко. Поэтому, Северус бросил все свои силы на то, чтобы быстрее привести ее туда. Ее тело металось, бедра предательски терлись о его руку, его рот, а речь Мойры стремительно становилась бессвязной. Северус следовал своей цели, но не торопился, позволяя ей передохнуть, чтобы она всецело осознала, насколько глупо останавливаться, когда ты почти достигла желаемого. Все, что от нее требовалось, это лишь подтолкнуть себя, чтобы сломя голову броситься в бездну, а не отступать назад.

Наконец она разразилась безмолвным криком, закрыв глаза и открыв рот. Это было чертовски притягательным зрелищем, и Северус разрывался между лицезрением того, как ее спина выгнулась идеальной дугой, а руки вцепились в галстук, и погружением своего языка в ее лоно, дабы всецело ощутить разрушительную силу первого оргазма Мойры. В результате он умудрился насладиться и тем, и другим, поначалу восхищаясь ею и навсегда запечатлевая в своем сознании ее образ во время экстаза, а затем заменив свои пальцы языком на ее влагалище. Она стала еще слаще, после того как достигла пика, и Северус жадно глотал все до последней капли, растягивая ее сладострастную пытку, насколько это было возможно.

Когда ее тело, наконец, обмякло, после кульминации, длящейся как минимум минуту, которая, как он предполагал, казалась вечностью для юного ангельского гибрида, Северус отстранился от Мойры. Он опустил ее ноги на кровать, слегка сгибая их в коленях, пока девушка ловила ртом воздух. Затем он откинулся назад и провел рукой по своим волосам. Ее вкус все еще держался у него на языке, и он облизнул губы, глядя на нее сверху вниз, будучи уверенным только в одном.

Он должен был овладеть ею.

Прямо сейчас.

Иначе он умрет. Превратиться в вспышку света, горстку золы и углей, или чего там остается на самом деле после гибели гребаного демона.

— Боже, — простонала она, тяжело дыша, — что это было? Бог мои…

— Спешу заверить тебя, что он точно не имеет к этому никакого отношения, — отметил Северус, хотя слова давались ему с трудом. Демон жаждал овладеть ею — взять ее прямо здесь и сейчас. Грубо. Безжалостно. Вдавливать ее тело в кровать, пока ее ножки не сломаются, пока все это здание не рухнет к чертовой матери. Северус еще никогда не был так близок к тому, чтобы полностью потерять контроль, и осознавал, что, если он попытается сдать назад хоть на сантиметр, зверь внутри него рванет на несколько километров вперед.

Не сводя с нее глаз, Северус слез с кровати и подошел к ее изголовью, одним легким движением избавляя ее от пут. Ее руки обрушились, а сама она сбивчиво дышала, дрожала, щеки горели, а глаза были закрыты.

Однако, они мгновенно распахнулись, как только Северус подхватил ее на руки и понес куда-то, словно жених невесту, не останавливаясь до тех пор, пока не прижал ее тело к пустующей стене напротив своей кровати. Мойра привстала на цыпочки, закусив нижнюю губу, и стоило Северусу потянуться к своим брюкам, как ее проворные пальцы тоже оказались там, орудуя с молнией, пока он расстегивал пуговицу. Он спустил, сковывающую его плотную ткань вниз, изнывая от желания, но тут же забыл обо всем, как только руки Мойры сомкнулись вокруг его члена.

Его веки дернулись и опустились, рука уперлась в стену, чтобы сохранять равновесие, когда она погладила его. Вверх и вниз. Задерживаясь на головке. Вниз и вверх. Он позволял ей эти прикосновения, пока находил в себе силы сдерживаться, до тех пор, пока ему не стало невыносимым собственное бездействие. Затем, освободившись от ее рук, Северус схватил ее за бедра и приподнял в воздух, бесцеремонно вторгаясь в ее лоно. Ее неугомонные руки скользнули от его груди к плечам, а затем к лицу, обхватив его, когда Северус наполнил ее, и сдавленный стон сорвался с губ Мойры.

Он уткнулся лицом в изгиб ее шеи, упиваясь запахом и едва ощущая робкие поцелуи, которыми она осыпала его плечи. Зверь внутри него взревел, пробуждаясь к жизни, сокрушительная волна желания обрушилась на каждый сантиметр его тела, лишая его возможности соображать. Больше не существовало ничего, кроме его члена внутри нее. Все остальное потеряло всяких смысл. Когда ее лодыжки сомкнулись на его пояснице, он окончательно отпустил себя.

Высвобождение инкуба отнюдь не деликатно. Это не только тихие стоны, долгие поцелуи и взгляды глаза в глаза. Это грубо, дико, необузданно — и он давал ей именно это. Северус врезался в нее, двигаясь размашисто, так резко, что заставлял ее кричать, вцепившись одной рукой ему в волосы, а другой обхватив его шею. Мойра изо всех сил держалась за него, так как ей больше ничего не оставалось. Северус не давал ей выбора, никаких альтернатив. Она должна была пережить этот шторм, либо оказаться захваченным им.

И судя по тому, как она подмахивала ему бедрами, по тому, как ее руки тонули в его волосах, Мойра приняла решение выстоять в этой буре. Северус никогда не гордился ей больше, чем в этот самый момент.

Он позволил демону внутри него взять бразды правления в свои руки, трахая ее так, как желал с той самой первой ночи — так жестоко, что стена позади них затрещала и дала трещину. Мойра, наверняка, почувствовала это, неистовую природу его высвобождения, но лишь крепче прижалась к нему.

— Жестче, — прошептала она, упираясь пятками в его спину. Северус, зарычав, выполнил ее просьбу, убрав ее руку из своих волос и пригвоздив ее к стене. Он полностью отдался своей природе, кусая ее шею, двигая бедрами, когда ее ноги крепче обвивались вокруг него.

— Мойра, ты…

— Черт, — закричала она, ее тело забилось в конвульсиях, а зубы впились в его плечо. Он зашипел, когда боль прорвалась сквозь густой туман удовольствия, заполонивший его мозг, и ослабил хватку на ее руке. Северус оторвал Мойру от плеча и прижал ее к стене. Тело девушки все еще сотрясалось от второго оргазма, который был самым удивительным из тех, которые он доставлял.

Ее рот стал причиной его поражения. Он был способен трахаться часами, но вид ее пьянящей улыбки, полузакрытых глаз и его ярко-красной крови, размазанной по ее губам, обезоруживал. Зарычав, Северус прижался своими губами к ее и ощутил металлический вкус, снова вторгаясь в нее. Он совершил резкий толчок и напрягся, а она поцеловала его так отчаянно, словно это было в последний раз. Невероятное наслаждение настигло Северуса, непохожее ни на что испытанное им ранее, и на мгновение он задумался о том, не было ли это его гибелью.

Но его плечо пульсировало, доказывая обратное. Экстаз пробежал по его венам. Ангельский гибрид в его объятиях обхватил его голову обеими руками, прежде чем жадно прикусить его нижнюю губу.

Понимая, что, вероятно, он прижимает ее к потрескавшемуся камню с зазубренными краями, он чудесным образом сумел переместить их обратно к кровати. Она пронзительно взвизгнула, а потом тихонько рассмеялась, садясь и кладя руки ему на грудь, после того как Северус рухнул на кровать.

— Спасибо, — прошептала Мойра. Ее улыбка дрогнула, а затем он приметил слезу, скользнувшую по ее щеке, а затем и по другой. Глаза Мойра наполнились слезами, а на губах выступила его кровь. Северус поспешно вытер все это, облизнув свои палец и глядя на нее снизу вверх.

— За что?

— Ты сам знаешь за что.

Ах да. Это. Было преступлением, что она не испытывала подобных удовольствий раньше, и будь его воля, Мойра испытывала бы оргазмы ежедневно, пока не догнала бы и не перегнала в этом своих сверстников. Северус лишь усмехнулся, сомневаясь, что стоит как-то комментировать это.

— Поверь… Мне правда было очень приятно.

Она поцеловала его еще раз. В этот раз поцелуй был более нежным и вдумчивым. Северус стянул резинку, удерживающих ее волосы в хвосте, освобождая ее локоны от пут. Когда она оказалась над ним, оперевшись на руки по обе стороны от его головы, ее волосы упали ей на лицо, обрамляя его подобно нимбу.

И, если не брать в расчет взаимоотношения ангелов и демонов, забыть о тысячелетнем взаимном презрении, она действительно была самым прекрасным созданием, которое он когда-либо встречал.

***

— Мойра? — Северус прислонился к закрытой двери ванной комнаты, прислушиваясь к шуму работающего душа внутри. Не получив ответа, он постучал костяшками пальцев по дереву и толкнул дверь. Над стеклянной перегородкой душевой клубился пар, жар от которого затуманил ее достаточно для того, чтобы скрыть нагую фигуру по ту сторону, а всю помещение уподобить сауне. Даже массивное потолочное зеркало запотело. — Мойра?

Она резко повернула голову в его сторону, и он наблюдал, как она просеменила в дальний угол вполне просторной душевой, а затем высунула голову из-за стеклянной перегородки. К его большому удивлению, она прикрывала руками грудь.

— Что тебе?

— Мне кажется, что время для скромности ушло, не успев прийти, — поддразнил ее Северус, выгибая бровь и многозначительно устремив взгляд вниз на более интимные места. Она на мгновение смутилась, а затем откашлялась, натягивая на лицо улыбку.

— Так что ты хотел?

— О, я просто принес кое-что, — поспешно ответил Северус. — Как насчет мягких полотенец? Бутылочек с шампунями самых разных ароматов? Давление воды достаточное?

После того, как он заставил себя перестать целовать ее, Северус предложил Мойре принять ванну, чтобы прийти в себя. Его ванная комната была практически такой же просторной, как и спальня. Верье не пожалел денег на то, чтобы щедро обставить дом своего сына, и эта роскошью позволено было пользоваться и его соседу по жилплощади тоже. Стены душевой были выложены дорогой мраморной плиткой, а высокая слегка матовая перегородка отделяла ее от остального пространства.

Он предпочел бы залезть в ванну вместе с Мойрой, несмотря на то, что все еще был слегка обеспокоенный тем, что мог причинить ей боль в порыве лучшего секса в своей жизни. Неожиданно для него, она заявила, что через полчаса должна появиться на семинаре, если, конечно, не было никакой явной угрозы, что ангелы будут охотиться на них обоих.

Большинство менее уверенных в себе мужчин сочли бы подобное пренебрежение за оскорбление, но он отметил, с какой тоской она посмотрела на огромную ванну, когда он вкратце описывал ее принцип работы душа. Несмотря на то, что, когда они оба пришли в себя, девушка, казалось, немного смущалась в его присутствии, она не стала скрываться от него в горячей ванне, и они оба долгое время лежали в объятиях, впитывая в себя суть того, что только что произошло между ними.

Однако, она была заметна раздражена тем, во что он превратил ее юбку.

— Что, черт возьми, я по-твоему теперь должна надеть? — запричитала она, как только наконец слезла с него. Время нежных поцелуев закончилось, и она сунула эту дурацкую тряпку ему в лицо в тот момент, когда Северус все еще пытался прийти в чувства, оправившись от пост-оргазмического тумана. Он пробормотал какую-то невразумительную чепуху, а затем выпроводил ее в душ. И вот теперь он вернулся, более-менее контролируя свои порывы, так как демон временно насытился.

— У меня есть двадцать минут на то, чтобы добраться до кампуса, — заявила Мойра. — Ты найдешь что-нибудь, что я могла бы надеть, или нет?

— Моя кузина Корделия когда-то давным-давно оставила здесь свое платье, — ответил он ей, держа платье за плечи и демонстрируя ей. Судя по широко раскрытым глазам Мойры, она была от него не в восторге.

— Твоя кузина не снималась в фильмах Тима Бертона?

— Ее вкусы довольно эклектичны для здешних реалий, — согласился Северус, окинув взглядом платье, — но подозреваю, что в аду оно бы произвело фурор.

Мойра побледнела, а затем неуверенно кивнула.

— Ладно. Давай… и это подойдет. Благодарю.

— Я оставлю его рядом с раковиной.

— Еще раз спасибо.

Она снова исчезла за перегородкой, ее изящная фигура ступила под струи воды, и эхо от ниспадающего потока изменило тональность.

Северус положил абсолютно черное платье возле раковины, задаваясь вопросом, как Мойра справиться с таким количеством кружева, не говоря уже о корсетных завязках сзади. Он было уже хотел предложить ей свою помощь, но тут поймал свое отражение в запотевшем зеркале. Нахмурившись, Северус вытер поверхность стекла. На его щеках виднелся здоровый румянец, и хотя его демонические глаза уподобились более человеческим, их радужки выглядели так, словно он подпитался людской энергией. Северус склонился ближе, хмуря брови. Он не ощущал себя сильнее, но его тело свидетельствовало о возросшей жизненной силе.

Он вновь провел рукой по зеркальной поверхности, когда она снова начала запотевать, чтобы тщательнее всмотреться в свое отражение, прежде чем бросить взгляд в сторону душевой. Мойра определенно была невероятным существом, которое он больше не желал держать от себя на расстоянии вытянутой руки. Его внутренний демон доказал, что может овладеть ею, не сломив, и это было даже более обнадеживающим, чем Северус мог предполагать.

Сгорая от любопытства, он отодвинул в сторону вырез своей темной футболки. Там, по-прежнему виднелась отметина, которую она оставила на его плече. Он судорожно сглотнул, а затем поморщился, когда коснулся ее пальцем и она отдалась болью. Мойра была так прекрасна с его кровью на губах и зубах, ее черты были преисполнены животного удовольствия, а глаза — в них читалось, что она всецело принадлежала ему.

В этот момент Северус осознал, что жаждет ее. И не только ее тела. А всю ее всецело.

Он помогла ей не только потому, что не хотел видеть, как ангел убивает ее, но и потому, что каждый раз, когда он смотрел на нее, в глубине его одинокой темной души что-то шевелилось. Мойра больше не казалась ему какой-то опасностью. Она была бурей, от которой он больше не в состоянии был убегать, не после того, что случилось сегодня. Теперь она стихия, к которой его тянуло, чтобы растворяться во всем ее манящем, сводящим с ума великолепии. Он нуждался в ней, и это не было следствием ее укуса.

Просто она заставила его истекать кровью. Мойра была способна противостоять его силе, столкнуться с его темным проявлением, а десять минут спустя уже шутить и смеяться, словно они были просто парой любовников. После жизни полной одиночества, в которой Северус обманным путем воровал у женщин энергию в постели, будучи зависимым от нее, как от наркотика, эта девушка пришла к нему добровольно. По собственному желанию.

Он пересек пространство ванной комнаты и остановился возле входа в душевую кабину. Мойра обернулась, стоя под мощной струей воды, которая, пузырясь в волосах, стекала по ее спине, и неуверенно подошла к нему, когда Северус поманил ее к себе пальцем. Как только она достаточно приблизилась к нему, он схватил ее за предплечье и притянул к себе, заглушая ее протесты своими губами. Она напряглась лишь на мгновение, а потом расслабилась и прижалась к нему своим хрупким мокрым телом, приоткрыв рот, подобно распускающемуся цветку.

— Я вызову такси, — прохрипел он, сжимая ее руку. Их рты были так близко к друг другу, что он все еще мог чувствовать ее вкус. — И я поеду в кампус вместе с тобой… просто, чтобы быть уверенным.

Она кивнула, медленно скользя взглядом от его губ к глазам.

— Договорились.

— Хорошо.

— А сейчас, кыш отсюда, — прошептала она с улыбкой, — а то я опоздаю на занятия.

— К чертям эти занятия, — прорычал он, притягивая ее к себе для очередного поцелуя, который, как он рассчитывал, заставит ее колени подогнуться, но получил лишь то, что его юный ангельский гибрид выпихнул его из душевой, хихикая. Северус неохотно выпустил ее из объятий, давая себе отчет, что мог бы снова овладеть ею, если бы действительно захотел этого, а потом повторить это снова и снова, пока учеба не стала бы последним, о чем она думала.

Но вместо этого он поправил свой доставляющий неудобства восставший член, загнал своего разгулявшегося демона обратно в клетку и вернулся в спальню, чтобы вызвать такси.

Часть 4

Северус выпустил дым изо рта лишь тогда, когда тот начал обжигать легкие, горло и заднюю часть языка. Тот образовал перед ним огромное серое облако, прежде чем рассеяться в ночном воздухе и исчезнуть навсегда. Он бросил взгляд на сигарету в своей руке, а затем щелкнул по ней большим пальцем, стряхивая тлеющий пепел. Сигарета вновь вспыхнула красным, и он понес ее к губам, чтобы затянуться еще раз.

Люди курили по разным причинам, но Северус знал, что многие успокаивали нервы таким образом. Если бы никотин подобным образом влиял на демонов, то у него бы имелось железное оправдание для своего пристрастия к этим проклятым штукам. Эту привычку он приобрел еще в далекие двадцатые годы двадцатого столетия и до сих пор не мог от нее избавиться. Не потому, что это имело для него какой-то смысл. Просто нравилось. Просто хотелось курить. Северус уже смирился с этим.

Мойра стала для него чем-то сродни сигареты. Касание к ней не давало ему ничего — ни энергии, ни силы, ни власти, и все же он принял то, что хотел ее, жаждал ее, желал получить все, что она предлагала, хоть в этом списке и не было жизненной энергии. Лишь ее красота. Ее ум. Ее соблазнительный ротик и притягательные прелести.

А еще ее пунктуальность. В то время, как Северус всегда прибывал на место намного раньше назначенного срока — еще одна дурная привычка, приобретенная в мире людей, — Мойра всегда приходила за пять минут до оговоренного времени.

Стоя в переулке между «Инферно» и «Краем Роз», Северус бросил взгляд на наручные часы. До назначенного времени оставалось еще десять минут и еще пять минут до того момента, когда Мойра вывернет из-за угла, минуя уже довольно приличную людскую очередь, ожидающую, когда они смогут попасть внутрь через парадный вход, который манил их, как пламя мотыльков. У него со спутницей были дела в гораздо менее растиражированном заведении, в баре и ночном клубе исключительно для демонов, где Аларик должен был вступить на смену бармена через час. Северус отметил, что «Инферно», принадлежащий отцу его соседа по жилплощади, являлось одним из немногих мест, где тусили демоны самых разных рангов, и где он не был откровенно подавлен тем, что рожден инкубом.

Нет, здесь дискриминация была более завуалированной, не без ехидных взглядов и оскорбительных перешептываний, но все же то, что Аларик являлся его другом и соседом, давало Северусу некие привилегии. Однако сегодня ему предстояло продемонстрировать, что он не пустое место, самому главному человеку: Верье, отцу Аларика и экс-князю Ада. Северусу редко доводилось общаться с этим существом лицом к лицу, и он не мог припомнить ситуаций, когда оставался в кабинете с Верье один на один. Кроме того, он никогда не заявлялся в «Инферно» в сопровождении спутницы. Это сулило стать ночью новых открытий.

Прислонившись к теплой красной кирпичной кладке «Края роз», еще одного заведения Верье, Северус вновь выпустил дым, на этот раз кольцами, и продолжил ждать. Ресторан был также полон народа, как и ночной клуб по соседству, люди тянулись туда, не взирая на высокие цены, сами не понимая почему. Столики в нем бронировали на месяцы вперед, и Верье отнюдь неплохо зарабатывал на обоих своих заведениях в лощине Фарроу. Нельзя сказать, что он нуждался в деньгах, как таковых: все-таки, как князь Ада, пусть и в отставке, он пользовался уважением везде, куда бы не сунулся. В то время, как банды демонов и различные мафиозные кланы держали в ежовых рукавицах неблагополучные районы города, Верье был на коне — и точка.

Именно на знания и опыт Верье делал ставку Северус сегодня вечером. Подмышкой он сжимал альбом с десятью детальными портретами ангелов, которых они с Мойрой видели в «Серафим Секьюритиз» за последние две с половиной недели. Северус попросил своего друга Аларика организовать им встречу, чтобы иметь возможность показать ему эскизы. Оставалось только верить, что самый могущественный демон города сумеет распознать их, назвать имена и дать любую другую информацию, если, конечно, сочтет это нужным в данный момент.

Им была важна любая информация, которую они могли получить, и Северус искренне надеялся избежать лишней мороки покупать ее у демонов, которые нереально завышали цены. Вопрос не терпел отлагательств, так как их стычка с ангелами на днях внесла свои коррективы, и хотя Северус пока не слышал шелеста их крыльев за каждый углом, он не мог быть на сто процентов уверен, что они позволят ему и Мойре докопаться до истины. Последние три дня ему даже пришлось ходить за ней по кампусу, просто чтобы знать, что никто другой не занимается тем же самым.

Теперь же, однако, он даже не скрывал своего присутствия. Он следовал за ней так, чтобы каждый раз она замечала это, и Мойра с долей лукавства подыгрывала ему. Засунув руки в карманы и натянув на голову шерстяную шапочку, она проходила возле него, задевая его и касаясь самых чувствительных мест. Эта маленькая проказница обычно настолько выбивала его из равновесия к концу дня, что Северусу приходилось часами стоять под холодным душем, чтобы хоть как-то собраться с мыслями. он бы с превеликим удовольствием затащил бы ее в какой-нибудь укромный переулок и оттрахал до потери сознания в наказание за то, что она так выводила его, но Мойра попросила его держаться от нее подальше, чтобы она могла спокойно закончить курсовую на этой неделе.

— Так как в «Инферно» нас повсюду будут окружать демоны, то я бы не хотела в этот момент думать о курсовой и подготовке к семинарам, — настояла она в ночь на понедельник, надув губки и дав ему от ворот поворот. — Так что, попридержи его в штанах до среды.

И он сделал это из уважения к ней. Но сейчас, когда наступил вечер среды, Мойра задерживалась на две минуты, и Северус обнаружил, что далеко не в том расположении духа, в котором мог бы быть. Это было опасно — от и до. Связываться с ангелами. Вовлекать в это дело Верье. Вести Мойру в логово греха и порока лощины Фарроу — место, которое подходило для того, если вы хотите в буквальном смысле чертовски повеселиться. Основной поток посетителей был обычно по выходным, и он надеялся, что середина недели привлечет лишь стандартную группу одиночек, заскучавших и угрюмых засранцев, которые решили выпить в тишине.

И все же Северусу ни на секунду не удавалось усыпить бдительность. Даже не взирая на то, что Аларик пообещал, что присмотрит за Мойрой, если его встреча вдруг затянется, и на то, что Северус намеревался заплатить еще некоторым другим, чтобы они позаботились о ее безопасности во время его отсутствия.

Он так и не решил для себя, было ли это ошибкой или нет. Отправиться в «Инферно», чтобы встретиться с Верье, в одиночку стало бы идеальным раскладом — сомнительно, что демон-князь позволил бы Мойре, незнакомке, намерения, которой он даже не в состоянии считать, войти в его кабинет — но его маленький гибрид был крайне настойчив. Она выразила желание принять в этом участие. Даже если бы Мойра не заявила об этом прямо, он знал, что ей хотелось быть в деле. Они охотились за ее отцом, поэтому полукровка заслуживала быть там, даже если ее единственная задача будет заключаться в том, чтобы пригублять выпивку в баре и особо не отсвечивать.

От Северуса требовалось лишь доставить ее туда и обратно в целости и сохранности, и уповать на то, что никто не проявит к ней повышенного интереса.

Он вздохнул и посмотрел через дорогу. Гарантировать, что никто не проявит к ней интереса было не так и просто, потому что Мойра выглядела так…

— Твою ж мать.

Ругательство слетело с его губ, а альбом выпал из рук прежде, чем он смог осознать увиденное… Она выглядела чертовски красиво.

У поворота в переулок стояла девушка в наряде насыщенного гранатового цвета, роскошном, как дорогое вино. Мойра должна была прибыть сюда после учебного дня в кампусе, и Северус был готов увидеть ее в джинсах и, возможно, симпатичную кофточке с невинным вырезом, но он видел перед собой особу в ярко-красном одеянии, представляющим собой облегающую юбку-карандаш с высокой посадкой и аккуратный браллет, отделанный кружевом, ниспадающей на открытую кожу живота девушки. На ее шее красовалось черное изящное колье, а за ее ноги в черных туфлях на шпильке можно было запросто умереть. Северус еле сдерживался, чтобы не начать умолять пройти в них по его бренному телу, дабы он смог почувствовать их уколы.

— Ну как? — она вскинула руки в воздух, и он заметил маленькую черную сумочку у нее на плече. — Подходящий прикид для посещения демонического бара?

Ее голос вернул его в реальность, и Северус замотал головой, сокращая расстояние между ними несколькими большими шагами.

— Более чем подходящий, — пробормотал он, неспешно окидывая взглядом ее фигуру. Красное и черное. Типичный людской наряд, когда они планируют влиться в среду демонов. Северус сдержал улыбку, не позволяя себе подшутить над ней, как делал это с остальными. Даже в этом прикиде, она выглядела божественно и неотразимо, а ее стройные ноги и белоснежные волосы лишь подчеркивали это великолепие. Сегодня ее локоны были собраны в хвост, игривый и соблазнительный, словно сирена, манящий Северуса намотать его на кулак. Ей удалось сделать укладку так, что волосы по-прежнему обрамляли ее лицо, слегка завиваясь — словно Мойра действительно потратила на это время.

Может быть, она старалась для него?

От этой мысли у внутреннего зверя началось слюноотделение.

— Что-то не… — Мойра пригладила юбку рукой, и ее щеки залились краской, когда Северус положил свою ладонь ей на бедро, чтобы полюбоваться ей сполна.

— Ты слишком сногсшибательна, — пробормотал он. — Каждый негодяй захочет вонзить в тебя свои когти.

Она нервно сглотнула, поправляя белые пряди, обрамляющие лицо.

— Я так понимаю, это значит, что тебе нравится?

— Безумно.

Она хоть представляла, как трудно ему было держать в узде свои низменные инстинкты? Все, что он хотел, — это прижать ее к стене и удовлетворить все свои потребности, прямо здесь и сейчас. К черту встречу с Верье. Плевать на людей, выстроившихся в очередь за углом. Когда он находился рядом с Мойрой, вдыхал ее запах, весь остальной мир не имел никакого значения.

— Раньше это сидело на мне лучше, — пролепетала она, одергивая юбку. — Как и вся моя одежда. Сейчас мне все велико.

Он с трудом заставил себя на мгновение взглянуть на нее более критически и должен был признать, что браллет лучше смотрелся бы груди чуть большего размера. Юбка тоже немного морщилась на ее заднице. Но для Северуса Мойра все равно была восхитительна.

— Знаешь, мне кажется, тебе бы стоило получше питаться в данный период, — заявил он, когда эта мысль из ниоткуда возникла в его голове, когда Мойра бросила на него суровый взгляд, Северус лишь пожал плечами и провел пальцем по бретельке на ее плече в направлении ее выступающей ключицы, отчаянно желая спустить ее, чтобы освободить ее молочно-белую грудь, увенчанную идеальным розовым соском. Но вместо этого он заставил себя убрать руку обратно в карман. — Если наши предположения верны, и ты на этапе трансформации в… — он осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что они в переулке одни. — Я к тому, что если это произойдет, то, наверняка будут и изменения в твоем метаболизме. Если ты слишком теряешь в весе, и это становится причиной комплексов, то просто ешь побольше. Уверен, что ты вполне можешь позволить себе такую роскошь.

Нельзя было поспорить, что молодые демоны были чрезвычайно ненасытны и прожорливы, поэтому Северус осмелился предположить, что организм Мойры функционировал примерно по такому же принципу в период ангельской трансформации.

— Что ж, это кажется, — она сделала паузу и слегка нахмурилась, — вполне логичным.

— Ну вот.

Он склонился и поспешно, но смачно поцеловал ее в щеку, не желая смазывать ее темно-рубиновую помаду, делающую ее губы столь аппетитными. Помимо этого, Мойра нанесла немного темных теней на веки, но это не умаляло ее природной красоты.

— Порой я рассуждаю вполне даже логично. Если бы ты хоть иногда слушала, что я говорю, то поняла бы…

У него на мгновение сперло дыхание, когда она, смеясь, ударила его в грудь, заставив его сердце биться чаще.

— Ауч!

Северус выбросил сигарету и прижал руку к груди, нацепив на себя гримасу поверженного страдальца — нужно признать, что выглядело это слегка театрально. Он не привык к тому, чтобы те, с кем он делил постель, причиняли ему боль. Откровенно говоря, и сам Северус пытался не делать никому больно на протяжении последних двух десятилетий среди людей, поэтому ему странно было ощущать подобное на себе. Тупая боль вскоре рассеялась, стоило ему только слегка потереть ушиб, а улыбка Мойры сменилась чем-то более выразительным, и блеск ее зубов заставил Северуса ощутить легкое покалывание в плече.

Живя в Аду, демоны исцелялись от ран в мгновение ока. На Земле же время исцеления могло затянуться в зависимости от тяжести повреждений. Зубы Мойры оставили шрам на его плече, который пока так и не зажил, но он и не хотел этого. Северус наслаждался каждой толикой боли, каждым мрачным воспоминанием о том дне в его спальне.

— Я действительно сделала тебе больно? — нерешительно спросила она, положив свою руку на его. Ее кожа показалась Северусу теплее, чем обычно. Из-за того, что у него перехватило дыхание, он смог ответить лишь кивком, и тогда Мойра отпрянула, а от ее игривости тут же не осталось и следа. — Оу, прости…

— Не стоит переживать. — Напомнив себе, что им пора идти, так как его завуалированный флирт с Мойрой в этом темной переулке затянулся, Северус снял с себя куртку и накинул ее на плечи спутнице. — Мне нравится эта боль. Я много лет не ощущал подобного.

— Мне знакомо это чувство.

Они обменялись мимолетными взглядами, прежде чем Мойра просунула руки в рукава куртки. Она была заметно велика ей, но достаточно хороша для того, чтобы наряд девушки не вызывал у других демонов реакций, подобных желаниям Северуса.

Откашлявшись, Мойра вновь посмотрела на него, и в ее лице не было никакого намека на нежность.

— Зачем я нацепила это?

— Как я уже говорил, ты выглядишь слишком аппетитно, — сказал Северус, взяв ее за кончики пальцев, потому что только они были видны из рукавов, — поэтому, если мы не проявим осторожность, кто-то может попытаться откусить от тебя кусочек.

Мойра лишь хлопала своим рубиново-красным ртом, не находя, что ответить.

— Оу.

— Вот и я о том же.

Северус повел ее по переулку, подхватив по пути свой альбом с эскизами. Как только они достигли стальной двери без ручки, Мойра замедлила шаг, настойчив дернув его за руку, чтобы остановить.

— Так что именно я должна буду делать там? — она кивнула в сторону здания из темного кирпича, и впервые за то время, что она находилась в переулке, выглядя вполне себе уверенной, в ее голосе зазвучали нотки волнения.

— Ты? — уточнил Северус, притягивая ее к себе и ловя, когда она не устояла на своих каблуках. Его рука обвилась вокруг ее талии, и разница в росте заставила Мойру задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ты будешь отдыхать в баре. Наслаждаться напитками и атмосферой. К сожалению, Верье ни за что не впустит тебя к себе в кабинет, так что это все, что ты можешь сделать в этом случае.

Мойра даже не пыталась скрыть своего разочарования.

— Ну что ж, понятно.

— Если все пойдет по плану, то мы покинем это место через сорок пять минут, — пообещал он.

Северус прожигал не мало ночей в «Инферно», но придя сюда с Мойрой, он хотел как можно скорее получить информацию и убраться отсюда. Конечно, он предпочел бы провернуть все это после того, как Аларик вступит на смену, но у Верье было только это время на встречу с ним и никак иначе, поэтому Северус не мог упустить этот шанс.

А еще он не мог опоздать. Поэтому он слился с Мойрой в поспешном, но глубоком поцелуе, а затем повернулся и постучал кулаком в дверь. Он сделал это столько раз, сколько было положено по шифру этого месяца, и потянул Мойру за собой внутрь, как только дверь отворилась.

— Это ты, пиявка, — поприветствовал его Дартаниус, ехидный ублюдок-швейцар, по традиции, ухмыльнувшись. Прилично возвышаясь над Северусом, седовласый демон вздохнул, видимо, собираясь выплеснуть еще какую-то колкость, но слова, казалось, замерли на кончике его языка, когда его черные глаза зацепились за Мойру.

— Приветствую, — промямлила она, застенчиво улыбнувшись, прежде чем Северус потащил ее за собой к ближайшему бару. Сопровождая к барной стойке самую красивую из присутствующих девушек, включая официанток-суккубов, Северус продолжал чувствовать на себе пристальный взгляд швейцара, что крайне раздражало. Мойра неуверенно семенила за ним, озираясь по сторонам, пока ее рука была сжата в его руке.

Как Северус и рассчитывал, это был рядовой вечер среды. Здесь была даже тише, чем в прошлую среду, когда он также заглядывал сюда. Несмотря на то, что в верхних динамиках играла музыка, пол вибрировал от низких басов, раздававшихся с площадок на нижних этажах. Бар, в котором обычно заведовал Аларик, еще был закрыт, о чем свидетельствовал тусклый свет над полками с напитками. Северусу ничего не оставалось, как посадить Мойру в центральном баре неподалеку от входа.

Несколько любопытствующих глаз были направлены на них, но Северус ощущал жар их взглядом прямиком на себе. Они чувствовали его, инкуба, низшего существа в иерархии демонов. Мойра была для них темным пятном, пустотой, не наделенной особыми вибрациями. Оставалось лишь уповать на то, что эта особенность, а также его безразмерная куртка защитят ее от лишнего внимания. В конце концов, никто из гибридов не излучает вибраций. Аларик тоже был для них лишь сгустком пустоты. Северус расценивал это как преимущество, так как никакая сверхъестественная гадина не имела возможности разгадать их. Лично он был готов убить за право обладать подобной анонимностью.

— Присаживайся сюда, — сказал он, придерживая ее за талию и помогая забраться на высокий барный стул, — и заказывай, что твоей душе угодно.

Их появление привлекло внимание суккуба, которая, как он надеялся, работает здесь сегодня. Она неторопливо подошла к ним, чрезмерно покачивая бедрами. Из одежды на ней были только яркие-розовые лоскуты, прикрывающие ее соски, и короткие рваные шорты. Глаза Мойры расширялись от удивления с каждым шагом суккуба, но все это исчезло, как только Северус игриво ущипнул ее за талию.

— Это Мэдлин, — сказал он, кивнув в сторону пурпурноволосого суккуба, чья пышная грива ниспадала на спину роскошными волнами. — Она позаботиться о тебе, пока я буду встречаться с Верье.

Произнося последнюю часть своей реплики, он пристально посмотрел на суккуба, намерено повысив голос настолько, чтобы та уяснила, что от нее требуется.

— Без проблем, — промурлыкала Мэдлин в ответ, и лишь улыбнулась, когда Северус сжал ее руку, положив в нее стодолларовую купюру. Суккуб знала, что получит еще столько же, как только он вернется и обнаружит, что Мойра цела и невредима и находиться там же, где он ее оставил.

— Мы с ней одно и тоже, — добавил он, обращаясь к Мойре, и та кивнула, слегка приподняв брови, как только уловила смысл его слов. — Так что тебе не стоит бояться ее.

— Не стала бы нас сравнивать, — возразила Мэдлин, облокотившись на барную стойку и подперев подбородок кулаками. — Я намного, намного лучше.

— Безусловно, — ответила Мойра с легкой дрожью в голосе. — Приятно познакомиться.

— О, она такая душка, — проворковала Мэдлин, выпрямляясь так резко, что это движение чуть не заставило Мойру соскочить со стула. Северус удержал спутницу на месте, не желая того, чтобы Мэдлин уловила, как просто ее напугать.

— Не спускай с нее глаз, — приказал Северус. Затем он резко схватил суккуба за запястье, когда ему показалось, что Мэдлин потянулась через стойку бара, чтобы коснуться лица Мойры. — И не смей ее трогать.

— Ох уж, эти мужчины, — проворчала Мэдлин, демонстративно закатив глаза перед Мойрой. — Ужасные собственники. Что я могу предложить тебе выпить, милая?

— Эм… — ее растерянные голубые глаза теперь смотрели на полки с напитками. — Мартини, пожалуй.

— Прекрасно. С оливкой.

— Да, благодарю.

— Какая воспитанная, — проворковала Мэдлин, словно нянчась с ребенком, когда Северус посмотрел на часы. — Где ты откопал такую, Сев?

Северус нахмурился. Никому, за исключением Аларика, он не позволял таких вольностей со своим именем. Увы, сейчас у него не было времени для препираний, поэтому он чмокнул Мойру в щеку, посоветовал ей не злоупотреблять спиртным и направился к лестнице в дальнем углу бара. Оглянувшись напоследок через плечо, он пристально посмотрел на Мэдлин, которая лишь отмахнулась от него, не скрывая раздражения, которое он уловил даже в другом конце зала.

С альбомом в руке и сердцем, ушедшим в пятки, Северус поднимался по лестнице, преодолевая по две ступеньки за раз и надеясь, что Верье пребывал в хорошем расположении духа. С князем Ада всегда нужно быть начеку, так как он улыбается и тогда, когда ты ему нравишься, и вроде как улыбается перед тем, как перерезать тебе горло.

И Северус понятия не имел, как отличить одно от другого.

Часть 5

Мойра не совсем понимала, что ожидала от демонического бара, но явно не то, что увидела.

Погружение в мир ангелов, демонов и прочей сверхъестественности за последние несколько недель, проведенных с Северусом, было довольно захватывающим. Помимо того, что она приблизилась намного ближе к тому, чтобы отыскать своего отца, чего бы, наверняка, не добилась в одиночку, Мойра, наконец-то, начала чувствовать себя человеком. Не бледнокожим уродом и непонятным существом. Теперь, глядя в зеркало, она не видела перед собой ходячий труп. По крайней мере, это перестало казаться ей чем-то невразумительным. Конечно, она еще не поборола полностью своих комплексов, но была близка к этому. Трансформации ее тела не были результатом какой-то неведомой науке смертельной болезни. Мойра становилась кем-то, кто имел право на существование. Обретала свое лицо.

И роль Северуса в том, что помочь ей узнать себя настоящую, была значительной. Несмотря на все его насмешки, лукавые взгляды и кривляния, он был самым внимательным, заботливым и незаменимым мужчиной, хоть и демоном, с которым она общалась столь долгое время. С ним она чувствовала себя самой собой, не взирая на все трансформации.

Это стало освобождением.

И в плане секса тоже. Интим с Северусом был несравним ни с чем, испытанным ей ранее, Мойре потребовалось все ее самообладание, чтобы не прописаться в его спальне навсегда. Она не только имела возможность прикасаться к нему, не опасаясь, что переломает ему кости, но и открыла с ним для себя мир наслаждений, о существовании которых даже и не подозревала. Что, насчет оргазмов? Они просто невероятны. Феноменальны. Оба больших пальца вверх. Высшая оценка. Сплошные плюсы. Десять, мать вашу, из десяти. Мойра все еще никак не могла свыкнуться с тем, что ее тело способно испытывать что-то настолько охренительно приятное. Игра явно стоила свеч.

Но самое главное было то, что Северус вернул ее к жизни, из которой, как ей казалось, она выпала уже около года назад. Когда люди касались ее или случайно задевали — эона практически не чувствовала этого. Лишь повстречав Северуса, Мойра осознала, насколько отличается от людей, с которыми была знакома всю свою жизнь, и она ни за что не хотела терять то, чувствовала рядом с ним, особенно учитывая то, что его прикосновения быль столь ощутимыми. Каждый поцелуй, каждый укус, каждое касание руки, скольжение кончиков пальцев по ее коже — Мойра чувствовала все, и это было чертовски приятно. У нее больше не было причин прятаться, позволяя всему остальному миру существовать без нее. Северус вернул ее к жизни, просто позволив быть самой собой, и, наверное, она никогда не сможет в полной мере отблагодарить его за это.

Крышесносный секс являлся довольно неплохим взносом в это.

Взгляд Мойры скользнул вверх по каменным ступенькам, провожая Северуса, пока тот не исчез из виду. Он бывал порой довольно мрачным, и ей все еще требовались усилия, чтобы удачно взаимодействовать с ним — с его темнотой, скрывающейся за проницательным взглядом — но она была готова к этому. Мойра самоотверженно стремилась к этому, замечал Северус этого или нет.

Именно потому, что он помогал ей чувствовать себя защищенной в этом новом, непривычном для нее мире ангелов и демонов, а еще заставлял ее чувствовать себя живой среди других людей.

Мойра нуждалась в нем.

— Ты все еще здесь, милая, — Мэдлин, соблазнительный суккуб, с которым он оставил ее, поставила перед ней бокал мартини, ослепительно улыбаясь. — Твой мартини с оливкой.

— Благодарю. — Мойра поспешно поднесла бокал к губам, стараясь не морщится, когда джин обжег ей горло. Она не являлась любительнице этого напитка, но, оказавшись застигнутой врасплох, растерялась и ляпнула первое, что пришло в голову. Как правило, Мойра отдавала предпочтение пиву или же что-то покрепче, что имело обманчиво фруктовый вкус.

Суккуб облокотилась на стойку, так что ее грудь оказалась у нее на уровне подбородка.

— Что скажешь? Восхитительно? Или же и вовсе просто божественно?

— Восхитительно, — заключила Мойра, подавляя кашель после второго крошечного глотка обжигающего напитка. Не в силах выдержать черных глаз демона, она решила вскользь изучить обстановку в Инферно.

В студенческие года она, Элла и все их друзья наведывались в человеческий филиал бара каждые две недели. Те, активно рекламировали себя в кампусе, заманивая студентов огромными скидками и предлагая девушкам бесплатную выпивку каждую пятницу. И, хотя Мойра выпала из тусовок с тех пор, как поступила в аспирантуру, так как была слишком озадачена трансформацией своего тела, чтобы уделять время досугу, но она точно знала, что ее соседки по дому все еще посещают заведение как минимум раз в месяц.

И, откровенно говоря, человеческий филиал был куда веселее. Музыка получше, народ поживее, и обстановочка посовременнее. Демонический филиал выглядел крайне удручающе со всеми этими темными кирпичными стенами, черной мебелью и в целом слишком мрачной обстановкой. Ну, ладно, не совсем. Три барышни, работающие в баре, выбивались из атмосферы царящего уныния, но никто из посетителей, казалось, никак не реагировал на их вызывающие наряды и соблазнительные взгляды.

В целом, Мойра оценивала это место на троечку с плюсом. Ничего особенного, но чистенько и достаточно подходяще для того, чтобы она чувствовала себя комфортно, выпивая здесь.

— Итак, расскажи-ка мне, — промурлыкала Мэдлин, коснувшись руки Мойры, чтобы привлечь ее внимание, — каким образом такая милая хрупкая крошка, как ты, связалась с таким мерзавцем, как Северус?

От неожиданности Мойра резко отдернула руку. Для Мэдлин реакция оказалась предсказуемой, а вот Мойра получила лишнее подтверждение, что прикосновение секс-демона не может одурманить ее. Однако, демонстрировать это было бы довольно глупо, поэтому она загадочно захлопала ресницами и сделала еще один глоток мартини, уповая на то, что это не выглядит слишком театрально.

— Ну, мы… эм… познакомились. — Черт, они с Северусом еще не дошли до того, чтобы придумать легенду о своем знакомстве. Под пристальным взглядом демона, прожигающим ее насквозь, Мойра заерзала на барном стуле, выпрямляясь, скрывая те немногие открытые участки кожи, которые были видны из-под безразмерной куртки Северуса, пропахшим его одеколоном, и решила ограничиться полуправдой. — Честно говоря, я его клиентка. Мы просто решили взять передышку на сегодняшний вечер.

— Клиентка, которой известна его истинная сущность? — уточнила Мэдлин, вскинув бровь. Мойра заметно занервничала. Неужели клиентки Северуса понятия не имели, что он инкуб? Судя по всему, нет. Черт. Подстава. Дерьмо.

— Ну, полагаю, можно сказать, что мы общаемся с ним в одних кругах, — выдавила она из себя и сделала большой, пожалуй, даже слишком большой глоток своего напитка. Мойра поперхнулась им еще до того, как успела полностью проглотить, поэтому мартини хлынуло у нее из носа. Мэдлин же просто наблюдала за ней, даже не пытаясь помочь.

— От тебя исходит действительно странная вибрация. Вряд ли ты одна из нас…Тогда кто же ты?

— Разве мамочка не учила тебя, что это некорректный вопрос, Мэдлин? — упрекнул ее Северус, возникший словно из ниоткуда рядом с Мойрой, когда та схватили салфетку, вытирая лицо. Она устремила свои заплаканные глаза на него, когда он похлопал ее по спине.

— Эй, — прохрипела она, довольная тем, что пурпурноволосый демон ретировался, как только Северус одарил ее суровым взглядом, — что-то ты быстро.

— Верье еще не появился, — сообщил Северус, держа под мышкой свои эскизы и как прежде будучи одетым в черную хлопковую футболку и обтягивающие джинсы. Его задница в них выглядела просто идеально.

— Ну и что это значит для нас? — ее щеки зарделись, когда он провел своей рукой по ее шее, а затем собственнически приобнял ее за плечи.

— Это значит, — ответил он, вздохнув, — что теперь у нас есть час, который нам придется убить. Может прогуляемся куда-нибудь еще? У «Края роз», возможно, еще работает киоск.

Мойра усмехнулась и закивала.

— Да, здешние цены слишком высоки для еды, которую они предлагают.

— Дорогая, прошу тебя попридержать коней, — сделал ей замечание Северус, натянуто улыбаясь. — Цены устанавливает Верье, поэтому уверен, что они более чем оправданы.

Мойра огляделась вокруг, предположив, что их кто-то подслушивает, но это было не так.

Опять же, ей ли судить. Северус доказал, что она все еще чужак в его мире, поэтому она перестала перечить ему, по крайней мере, в большинстве случаев.

— Ладно, — произнесла она, ответив ему такой же дежурной улыбкой, — уверена, что я заблуждаюсь по поводу… системы ценообразования. — Когда он кивнул, Мойра явственно представила, как он мурлычет «хорошая девочка» своим сексуальным, бархатным голосом как у бога секса, и поймала себя на том, что сжала ноги, когда желание захлестнуло ее. — Как бы там ни было, нам не обязательно уходить куда-то. Мы же можем подождать здесь, не так ли? Выпить вместе?

Северус напрягся еще больше, и улыбка исчезла с его лица. Он окинул темным взглядом помещение, оценивая обстановку вокруг, прежде чем тяжело вздохнуть, уступая.

— Конечно. Без проблем. Мы можем…

Услышав шум, раздавшийся со стороны входа, Мойра оглянулась через плечо. В заведение ввалилась компания громко смеющихся, бранящихся парней, одетых сплошь в черное и нацепивших на себя то, что Мойра могла бы назвать ничем иным, как побрякушками.

— Мы скоротаем время в нижнем зале, — поспешно заявил Северус, хватая ее за руку и стаскивая с барного стула. Мойра последовала за ним, спотыкаясь, так как ее каблуки были непривычно высокими, и спохватилась, что оставила свой недопитый мартини, когда Северус остановился у закрытого бара в другом конце зала. Нахмурившись, она наблюдала за тем, как он прячет свои эскизы за стойкой.

— Ты уверен, что можешь оставить это здесь?

— Аларик заступит на смену через пятнадцать минут, — заметил он, черкая что-то ручкой на салфетке. — Здесь их никто не тронет.

Она прикусила губу, не будучи уверенной, что сейчас подходящее время для расспросов. Эти наброски создавались в течение двух недель, постоянно корректируясь, и именно они служили причиной тому, что она и Северус оказались здесь сегодня. Заметив озадаченность на ее лице, он одарил ее одной из тех лукавых улыбок, от которых у Мойры подкашивались ноги, и повел ее к лестнице, которая вела вниз.

— Не переживая, детка, — пояснил он. — Я всегда оставляю свои вещи там. Все будет отлично. Не много желающих подцепить вшей от инкуба, копаясь в моих вещах, поверь мне.

— Как скажешь. — До этого момента она доверяла ему практически во всем, так почему это должно измениться сейчас? Мойра бросила последний взгляд назад, отмечая перевернутые стулья и приглушенный свет — полная противоположность бару, где она пила свой мартини. Новоприбывшие стекались к стойке, за которой работала Мэдлин и иже с ней. Шум от них стоял хлеще, чем от придурков из соседнего братства, которые жили через дорогу от них на окраине студенческого городка.

Однако довольно скоро гул от неуемных мужских голосов сменился грохочущими басами. Следовать мрачной дорогой, ведущей на нижний этаж, было равноценно переходу в другой мир. Казалось, что странным, что грохочущие звуки не доносились до верхнего зала. Мойра удивленно ахнула, увидев факелы — настоящие, с живым огнем — освещающие нижние ярусы винтовой лестницы.

Ее глаза полезли на лоб, когда они с Северусом наткнулись на двух полуобнаженных персонажей, которые слились в безудержном яростном сексе на последнем повороте лестницы. Обескураженная, Мойра споткнулась на последней ступеньке, угодив лицом в спину Северуса, а затем прикрыла рукой свои пылающие щеки, буквально унося ноги от реального секс-шоу. Да ее ушей донесся смех демонического спутника, и она замедлила шаг, когда он приобнял ее за талию, притягивая ближе к себе.

— Кажется, ты не так представляла себе это место, — прошептал Северус ей на ухо.

Безусловно, не так. Они устремлялись прямо в преисподнюю, факелы освещали каменные полы, стены, потолки — все, что находилось в поле зрения. Здесь было втрое больше посетителей, нежели наверху, и на мгновение это напомнило Мойре танцпол в человеческом филиале «Инферно», но с гораздо большим количеством обнаженных тел. Повсюду глаза, наполненные тьмой, тут и там демоны. Мойра нервно сглотнула, пытаясь вернуть самообладание.

— Уверена, что не хочешь покинуть это место?

— Ко мне же никто из них не прикоснется? — поинтересовалась она, повысив голос и вцепившись в ткань его футболки настолько крепко, что казалось странным, как та не порвалась. Северус нахмурился и замотал головой, и Мойра вздохнула с облегчением. — Тогда, не хочу. Все будет хорошо.

Как только она поймала себя на мысли, что никто из присутствующих никак не отреагировал на их появление, тела, исступленно изгибающиеся на танцполе, воздух, пропитанный потом, и запахи, наполняющие пространство, стали казаться ей не столь напрягающими. Однако, музыка, была действительно адской, и Мойра заткнула уши, пока Северус вел ее в самый эпицентр безумия.

За счет низких потолков этот уровень вызывал у Мойры еще больший приступ клаустрофобии, чем верхний этаж, но факт наличия диджейского пульта, примостившегося на сцене, и бара с тремя симпатичными созданиями, странным образом успокаивал ее. Это был простой клуб — с большей долей сексуальной распущенности, чем она привыкла, но все равно не являлось похожим на то, что они очутились в аду или на что-то в этом роде. Это были просто люди, ну, или демоны, какая разница, которые тратили свои кровно заработанные на хорошее времяпрепровождение.

Присутствующие мало чем отличались, например, от тех же студентов университета.

Северус провел ее в стороне от толпы, а не сквозь нее, и вскоре усадил за высокий стол, один из немногих, расположенных вдоль дальней стены. Ноги Мойры оказались в полуметре от пола, и она скрестила лодыжки, нервно барабаня пальцами по черной (неужели гранитной?) столешнице.

— Не желаешь что-нибудь? — у него не было другого выхода, как озвучить ей свой вопрос прямо в ухо, но не повышая голоса. Совсем нет, этот был тот самый бархатистый голос, от которого раз от раза в ее животе порхали бабочки, а трусики становились мокрыми. Мойра поймала себя на том, что все сильнее прижимается к нему, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем он вообще ее спрашивает.

— Оу, — она встревоженно посмотрела на спутника. — Я же забыла свой мартини. Даже не заплатила за него.

— Они запишут его на мой счет, — заявил Северус, жестом показывая, что беспокоиться не о чем. — Взять тебе еще один?

Мойра замотала головой, внезапно ощутив смущение. Северус предлагал ей выпить, когда они находились вдвоем, ну, в секс-клубе, что выглядело довольно интимно. С другой стороны, еще интимнее было то, как Мойра подалась вперед, склоняясь к его уху и касаясь рукой груди своего спутника.

— Я не большая поклонница джина. Можешь принести мне что-нибудь послаще?

Его подбородок дернулся, словно от напряжения, и Северус поправил куртку, чтобы прикрыть большую часть тела Мойры. У нее перехватило дыхание от того, как он ухаживал за ней, оберегая ее. Когда их глаза встретились, она столкнулась с темнотой. Мойра все еще не понимала, как относиться к этому — к демонической природе Северуса, которая являлась его истинной сущностью, исходя из расплывчатых объяснений. Все, что она знала наверняка, что это возбуждало ее гораздо больше, чем следовало, поэтому Мойра поспешно отдернула руку, когда поймала себя на том, что скользит пальцами по вырезу его футболки.

— Твой сладкий напиток будет с минуты на минуту, — промурлыкал он ей на ухо, и она вздрогнула, когда Северус провел языком по ушной раковине, слегка прикусив мочку. — Никуда не уходи.

— Ничего не могу обещать, — прошептала она, когда он отстранился, заставив все ее тело пылать огнем. Северус бросил лукавую ухмылку через плечо, прежде чем растворится в толпе, направляясь в бар.

Оставшись наедине с собой, Мойра нашла в себе силы собраться, смахивая с лица румянец и мысленно успокаивая себя. Сегодня вечером они пришли сюда по важному делу. Безусловно, сегодня после смены в библиотеке ей понадобился целый час, чтобы привести себя в порядок, прихорашиваясь и нанося серьезный макияж, на который требовалось время. Да, отчасти это было сделано ради Северуса, отчасти, чтобы вновь почувствовать себя прежней, но больше всего Мойра хотела просто вписаться в этот мир. Она стремилась к тому, чтобы ощущать себя совершенно естественно и непринужденно в окружении демонов.

До сих пор, она не была уверенна, что ее старания увенчались успехом, но Северус определенно оценил ее прикид. Бесспорно, это же что-то значит?

Возьми себя в руки, девочка. Она прислонилась к шероховатой поверхности каменной стены, убеждая себя расслабиться. Это был всего лишь бар, а наверху сидел демон, который мог назвать имя ее отца — ничего особенного. Прийти, сделать свое дело и уйти. Больше ничего не требовалось. Лишь дело. Не каких… сексуальных игр с Северусом.

Она прикусила нижнюю губу, а затем осеклась, вытирая зубы, так как опасалась, что они могли запачкаться рубиново-красной помадой из-за ее дурацкой привычки. Убедившись, что все в порядке, Мойра заметила, что несколько человек у сцены наблюдают за ней, поэтому расправила плечи и одела маску безразличия, которая, как ей казалось, была самой выигрышной в этом месте.

И это работало, повышая уверенность и успокаивая нервы, но ровно до тех пор, пока блуждающий взгляд Мойры не наткнулся на пару, которая в прямом смысле слова совокуплялись буквально в трех метрах от нее. Девушка-человек, если, конечно, возможно судить о принадлежности по ее глазам, внезапно наклонилась и уперлась руками в стену перед темноглазым мужчиной-демоном, стоя спиной к нему. Ее джинсовая мини-юбка задралась. Мойра с трепетом наблюдала, как демон расстегнул свои штаны, извлекая член и резко вонзая его в лоно девушки.

— Боже!

Она была не в состоянии отвести глаз. Это было сродни автокатастрофе, на которую все равно смотришь, как не борись с этим. Никто из посетителей, казалось, не замечал или просто игнорировал то, что два персонажа тупо… трахались. Прямо здесь. Прямо на танцполе. Плевав на всех.

Внезапно возникшая фигура ухмыляющегося Северуса закрыла ей обзор, и он протянул ей бокал с чем-то прохладным.

— Сангрия, — пояснил он. — Предельно фруктовая вещь.

— Благодарю.

Слова давались ей с трудом, и она, взяв соломинку в рот, разом высосала половину розовой жидкости, снова краснея. Северус не стал возвращаться на свой стул, а остался стоять перед ней, положив руку ей на колено и не давая ей продолжить наблюдать за творящемся на танцполе. Постепенно, когда еще шаловливая рука скользнула под ткань ее юбки, Мойра отвлеклась от происходящего вокруг, растворяясь в ощущениях от нежных прикосновений пальцев Северуса, плавно скользящих по внутренней стороне ее бедра.

— У нас в запасе еще целых сорок пять минут, — заявил он, подавшись в ее сторону и на этот раз гораздо бесцеремоннее проводя языком по ее уху. — Как же нам скоротать это время?

Она начала ощущать покалывания между ног по мере того, как его ласки становились все более интенсивными и настойчивыми. Мойра поймала себя на том, что раздвинула ноги настолько, насколько позволяла юбка-карандаш.

— О, я даже не знаю. — Она допила остатки Сангрии непривычно быстро для себя, даже не ощущая никаких признаков опьянения. Можно сказать, что в эти дни ласки Северуса пьянили ее гораздо сильнее, чем алкоголь. Мойра поставила бокал на стол, а затем нарочито невинно захлопала ресницами. — У тебя есть какие-то предложения?

Чувственный изгиб его губ, таящий в себе желание и что-то хищническое, чуть не заставил Мойру потерять сознание, и она вздрогнула, когда Северус обхватил ее лицо руками и поцеловал. Неистово. Он дерзко скользнул своим языком между ее приоткрытых губ, и она ощутила вкус мяты и риска. Мойра обожала вкус его поцелуев, абсолютно каждого их них, который был всегда разным, но неизменно с оттенками опасности. Одинаково впечатляющие. Она отчаянно пыталась обхватить ногами его талию, пытаясь действовать с ним в единой мысли, поспевать за его языком, которым, казалось, он планировал успеть за отведенное время исследовать каждый миллиметр ее тела.

Она вцепилась пальцами в ткань его футболки и прильнула телом к нему, когда Северус сжимал ее голову. Две крупные ладони обхватили ее лицо, заставляя ее чувствовать себя пойманной и защищенной одновременно, словно добровольная пленница. Казалось, что он порывается запустить свое пальцы в ее волосы, но укладка останавливала его. Вместо этого Северус отстранился. его глаза стали еще темнее, а с губ сорвалось рычание.

Прежде чем Мойра успела отпустить какую-нибудь колкость, зная, что их обоих заводят словесные прелюдии, Северус схватил ее за руку и стащил со стула. Она поспешила за ним, стараясь не отставать и не оказаться на полу, угодив каблуком в щель между плиткой, которой выложен пол.

Северус вновь обогнул танцпол с извивающимися на нем телами, где некоторые пары, по всей видимости, позволяли себе большие вольности, нежели просто танцы. Он притормозил, когда они достигли противоположной стороны зала и остановился возле арочного проема с деревянной дверью. Северус схватился за кованную стальную ручку двери, и когда та беспрепятственно распахнулась, он втащил Мойру внутрь, а затем захлопнул ее за собой.

Мойра часто заморгала, пытаясь привыкнуть к абсолютной темноте, в которую они погрузились. Запах пота и секса отошел на задний план, и вместо него воздух наполнился влажностью и прохладой. Как только Северус отпустил ее руку, она приобняла себя, чувствуя себя не в своей тарелке, пока с потолка не просочился тусклый свет. Мойра посмотрела наверх, поначалу прищурившись. Маленькие проблески света, подобные звездному небу — чарующе красиво и непривычно, особенно на контрасте с накаленной обстановкой снаружи.

Как только помещение наполнилось светом, Мойра получила возможность немного освоиться. Несмотря на то, что комнатка была маленькой, ее потолки были выше, чем в подземелье, служащим танцполом, которое осталось за дверями. Выполненная полностью из камня, она представляла собой небольшое круглое помещение со скамейками вдоль стен и массивным металлическим крюком, свисающим с потолка. Она нервно сглотнула и уже было открыла рот, чтобы задать вопросы, но Северус прижал ее спиной к двери, припадая губами к ее губам.

И, в мгновение, она забыла о крюке, о людях, совокупляющихся снаружи, о черных глазах тут и там и об эскизах, оставленных Северусом в баре. Все, что сейчас имело значение — это он и она, пожар, разгорающийся между их телами, то, насколько идеально совпадают их губы, и как трепещет все внутри нее.

Целуя ее неистово и жадно, Северус практически пригвоздил ее к двери своим телом, сжимая ее ягодицы и целенаправленно следуя руками вверх по ее бедрам к груди. он остановился лишь на ее плечах, наконец-то, стягивая с них его куртку, которая теперь смялась возле ее ног, ненужная. Кожу Мойры покалывало от прохладного воздуха и неизвестности.

Какое странное ощущение — вдруг ощутить себя абсолютно незащищенной, уязвимой, оставаясь в то же время полностью одетой.

Мойра отметила, что Северус совершает какие-то манипуляции между их телами, и они сопровождались звучным щелчком его кожаного ремня, когда он выдернул его из петель. Северус прикусил ее нижнюю губу, слегка отстраняясь и буквально оттаскивая ее от двери, от чего Мойра всхлипнула. Она никогда не являлась поклонницей болевых ощущений в сексе, но то, как Северус преподносил это, являлось чем-то фантастическим. Поэтому Мойра позволяла ему действовать, и когда боль пронзила ее вновь, она уловила более мощный, более интенсивный импульс желания между ног.

Когда он наконец-то прервал ласки, Мойра прислонилась к двери, пытаясь совладать со своим сердцебиением. Сжимая свой пояс в руке, Северус выгнул бровь и пристально посмотрел на нее. Подобный звездам свет отбрасывал зловещие тени на его лицо, подчеркивающие эти обсидиановые глаза. Только дурак не испугался бы подобного, но рядом с Северусом Мойра становилась полной дурой.

Он выжидал, музыка снаружи заставляла дверь вибрировать, а дыхание Мойры было учащенным и сбивчивым. Северус дал ей время прийти в себя, пока она не опустила глаза на ремень, сжатый в его руках. Зная, что он контролирует каждое ее движение, она облизнула губы, а затем выставила перед ним свои запястья, изящно сложив их вместе. К связыванию Мойра также была равнодушна, но Северусу, по всей видимости, нравилось ограничивать ее свободу.

А Мойре доставляло удовольствие позволять ему это.

Демон устремился вперед, одаривая ее лукавой ухмылкой, призванной, как она уже знала, пробудить в ней трепет, а затем медленно, с предельной аккуратностью обернул ремень вокруг ее запястий. Он не сводил с нее глаз, не спешно обдумывая насколько туго его затянуть. Мойра дерзко отвечала на его вызов, вздернув подбородок, и лишь слегка вскрикнула, когда Северус резко потянул ее на себя. Кожа ужалила ее сильнее, чем она могла ожидать.

Мойра врезалась ему в грудь, держа связанные руки перед собой, и Северус накрутил ее конский хвост на кулак, оттягивая голову Мойры назад. Ее тихий всхлип от внезапного поцелуя вызвал его рычание в ответ. Он прижимал ее к себе, не скрывая своего возбуждения, и без стеснения терся о ее тело, даже когда вел в центр небольшой комнаты.

У нее снова перехватило дыхание, когда Северус, к разочарованию Мойры, также резко прервал поцелуй и поднял ее связанные руки высоко над головой. Она вздрогнула. ощутив легкую боль в плечах, когда Северус закрепил ремень на железном крюке, вынуждая ее встать на цыпочки. Когда он отступил назад, она чисто для вида изобразила словно пытается освободиться, извиваясь всем телом, но Северус в очередной раз доказал свою способность буквально пригвоздить ее к месту.

Он любовался своей работы со стороны. Его темные глаза ничего не выдавали, но выпуклость в джинсах была куда красноречивее. Рот, искаженный в довольной ухмылке. Руки, сцепленные за спиной. Северус выглядел чертовски удовлетворенным.

Он склонил голову набок, наблюдая, как она перебирает пальцами по полу. Мойра жаждала, чтобы он приблизился к ней. Чтобы его губы вновь скользили по ее коже, а руки совершали мучительно прекрасные манипуляции с ее телом. От столь долгого дистанцирования ей становилось не по себе.

— Дверь заперта? — выдавила она из себя.

— Что-то не так, милая? — он провел пальцем от ее скулы, вниз по губам, шеи, ключице. В его глазах отражались те звезды на потолке. — Не склонна к эксгибиционизму?

— Нет, — выпалила она. Северус поджал губы, фыркнул и обошел ее сзади. Мгновение спустя она услышала, что он остановился. Волнение нахлынуло на нее с новой силой. Она была заперта один на один с демоном. Не в силах обернуться, будучи подвешенной на неповоротливом крюке, Мойра была вынуждена прислушиваться к его тихим шагам, каждый из которых вызывал у нее трепет, возбуждал и усиливал потребность в прикосновениях. Ее соски затвердели и выступали сквозь тонкую бархатистую ткань бралетта — предмета гардероба, служащего одновременно бюстгальтером и топом. Купив его много лет назад, она ни разу не осмелилась одеть его до сегодняшнего дня.

Сейчас ее интересовал лишь один вопрос, будет ли Северус столь любезен, чтобы сохранить ее вещи в целости и сохранности. В прошлый раз он не особо церемонился с тем, в чем она была.

Северус медленно обошел вокруг нее, двигаясь с грациозностью хищника. Он проделал это дважды, на втором круге проведя пальцем по линии ее позвоночника, сверху вниз, постепенно увеличивая давление. Мойра подалась вперед, но тут же была возвращена назад за крошечный язычок молнии на ее юбке. Прикусив нижнюю губу, она сделала резкий вдох, когда Северус расстегнул юбку, а затем спустил вниз по линии бедер, пока та не соскользнула с ее ног и не была отброшена в сторону. Мойра предвкушала, что следом последуют ее трусики — те самые, красные, со слегка вызывающей прорезью на самом интимном месте, которые привлекли внимание Северуса, когда он впервые побывал в ее спальне. Тогда она была возмущена, что кто-то столь ошеломительно дерзко вторгся в ее ящик с нижним бельем.

Казалось, что они по-прежнему манили его, так как он на мгновение замер, проводя пальцами по кружевам, прежде чем скользнуть между ее бедер и коснуться чувствительных складочек, к которым имелся открытый доступ. Мойра приподнялась на цыпочках, хватая ртом воздух, когда стон удовольствия вырвался из ее груди. А потом все прекратилось, оказавшись лишь легким поддразниванием. Она провела языком по губам, ощущая жар во всем теле, когда Северус вновь ухмыльнулся.

— Ты запомнила, как они понравились мне. Я польщен, — промурлыкал он, и его голос дрогнул то ли от желания, то ли от…более глубоких чувств.

— Тебе нравятся не самые дешевые вещи. Помни об этом, когда решишь порвать что-нибудь в очередной раз, — заявила Мойра, хотя в ее голосе уже не было прежней уверенности. Дрожь и прерывистое дыхание пришло ей на смену. Она попыталась собраться, вернуть свойственный ей пыл, но уже ощущала, как поплыла, когда его приглушенный смех омыл ее кожу.

— Как мне нравится твой аккуратненький язвительный ротик, — прошептал он, обхватив ее лицо руками. Она ожидала, что он поцелует ее, как тогда, когда они только оказались в комнате, но он лишь скользнул зубами по ее подбородку и шее. Мойра зашипела от боли и удовольствия, постепенно наполняющим ее. Ей следовало бы остыть — не вестись так легко у него на поводу, но она не могла игнорировать пожар, вспыхнувший между ними. Мойра попросту не хотела делать этого.

Поэтому она приподнялась на цыпочках и выгнула спину, приветствуя его жадный рот, исследующий изгибы ее тела. Его зубы щипали соски сквозь ткань бралетта, и Мойра содрогалась, ощущая, как становится влажной между ног. Северус шептал ее имя, губами вырисовывая узоры на ее коже, пока вдруг не остановился. Судорожно сглотнув, Мойра опустила глаза вниз, встретившись взглядом с демоном, стоящем на коленях и сжимающем ее бедра.

— Северус, что ты… Оу! — воскликнула она, сама того не желая, когда он оторвал ее ноги от земли, буквально водружая себе на лицо. Они оказались у него на плечах, спускаясь вниз по его спине. Она ощутила, как спало напряжение в руках, когда Северус принял практически весь ее вес на себя.

Каждый размеренный вдох, дразнящий выдох, вырывающийся из его приоткрытых губ, обжигали ее естество. Она ожидала, что он станет мучить ее. В конце концов, у него имелось в запасе время до встречи с Верье. Но Северус неожиданно поспешно сдвинул кружево в сторону, вцепившись в ее ягодицы так, что кончики его пальцев посинели, а затем уткнулся ртом в ее пылающие желанием лоно. Ее тело содрогнулось от первого влажного прикосновения к ее набухшим складочкам, а глаз широко раскрылись. Нечто сдавленное, словно всхлип, вырвалось изнутри ее, и наслаждение накрыло ее столь стремительно, что Мойра была готова умолять его сбавить обороты.

Она и в первый раз просила его притормозить, буквально за секунду до своего первого оргазма. Это было… переломным моментом в ее жизни. И, нужно признаться, изрядно воодушевило ее. Даже не потому, что мужчина показал ей, как получить удовольствие, а потому, что он выбрал удачный момент, чтобы показать ей, что она не потеряна. Доказать ей, что все ее страхи беспочвенны. Все, чего ей не хватало — это лишь умелая пара рук, и искусный рот, орудующие в нужных местах.

Мойра перестала ощущать себя живой с тех пор, как начались трансформации, и, благодаря Северусу, она наконец поняла почему. Нет, Мойра не была ущербной. Вовсе не была обречена на безрадостное существование. Она лишь предала саму себя, сдавшись перед обстоятельствами, сломавшись и даже не предпринимая попыток что-то изменить.

Той ночью Мойра закрылась в своей спальне, погасила свет и трогала сама себя, там, где трогал он. Интенсивнее и смелее, чем она позволяла себе прежде, исследуя свое тело, новое тело, представляя на себе его руки, язык, ослепительно черные глаза, и это настолько поглотило ее, что она без проблем достигла пика самостоятельно. Ее оргазмы с Северусом были ярче, но она решительно настроилась когда-нибудь превзойти их в сольной практике.

Когда-нибудь, но не сегодня. Не тогда, когда его язык кружит вокруг ее клитора, и каждый щелчок порождает сладкую боль, поражающую ее подобно молнии. Огненная, грохочущая полоса, разрезающая черные небеса в самый разгар шторма. Точно также вспышки удовольствия рассекали неумолимо заполняющий ее туман желания, готовый вот-вот разразиться дождем блаженства, поглощающим ее.

Она запрокинула голову, оказавшись в ловушке, из которой в ближайшее время не планировала вырываться. Ее руки связаны, бедра в жадной хватке Северуса, и все что она может — лишь совершать движения вверх-вниз, усиливая трение, принимать его ласки и биться в экстазе.

Казалось, что это длилось часы, но, очевидно, что прошло лишь несколько минут, прежде чем Мойра достигла пика. Закрыв глаза, он всхлипывала от удовольствия, которое разливалось по ее телу, подобно бурному течению реки. Ее каблуки впились в спину Северуса, и он укусил ее за бедро в ответ, по-прежнему не ослабевая хватки. Только когда удовольствие раскололо ее на части, Мойра открыла глаза, утопая в мерцающем звездном свете, льющемся с потолка.

Звуки музыки постепенно прорывались сквозь пелену блаженства, и ее тело обмякло, когда Северус снял ее ноги с плеч и вернул на землю. Встав с колен, он вытер рот и облизал свои пальцы. Мойра ожидала вновь увидеть на его лице типичную самодовольную ухмылку, но его губы были поджаты, а челюсть напряжена настолько, что мускулы лица вздрагивали. Страх вновь дал о себе знать, побуждая ее прийти в себя. Дыхание Мойры вновь участилось, когда Северус проскользнул мимо нее и исчез из виду.

Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что он все еще рядом. Мойра чувствовала его едва уловимую вибрацию — то, чего она не замечала ранее, но погружаясь все глубже в этот мир, она научилась распознавать ее. Также она слышала, как Северус расстегнул пуговицу и молнию на своих брюках. Его пальцы вновь впились в ее бедра, когда он раздвинул ее ноги, а затем одним резким толчком вошел в нее.

Стон Мойры отразился от стен, глаза расширились, а затем ресницы затрепетали, как только она привыкла к размерам, наполняющим ее. Наслаждение вновь наполняло ее, щупальца сладкой боли поползли по телу, и она слегка повернула свою голову, ощутив его губы на своей шее.

— Ты, — прорычал он, кусая ее так сильно, что она вскрикнула, — самое прелестное создание, которое я когда-либо встречал.

Не найдя слов, она просто запрокинула голову, прижимаясь к нему, приоткрыв рот и закрыв глаза. Абсолютное доверие. Осознанный риск. Северус уткнулся носом в ее шею, вызывая мурашки на ее теле. Его рука снова крепко обхватила ее конский хвост. Ноги Мойры, как она не старалась, теперь едва касались полы, и она вздрогнула, когда вторая рука Северуса скользнула по ее животу. Поначалу его движения были плавными, и она извивалась от щекотки, пока его пальцы не скользнули под кружевную отделку ее бралетта, под красную бархатную ткань, и не сжали ее уже болезненно твердый сосок. Мойра дернулась, пытаясь сопротивляться, но он пресек ее, резко дергая за волосы и впиваясь зубами в шею.

— Ты готова, моя милая хрупкая Мойра? — прошептал он ей на ухо. Она взмахнула ногой, упиваясь стоном боли, вырвавшимся из него, когда каблук угодил ему по ноге. Пальцы Северуса переместились к ее второй груди, столь же безжалостно сжимая сосок, и он прикусил мочку ее уха. — Как скажешь, дорогая.

— Слишком много слов…

Сорвав еще один неконтролируемый, изумленный крик с ее губ размашистым толчком, Северус раз за разом врезался в нее. Запястья Мойры ныли, между ног все горело, а приближение очередного оргазма вынуждало ее кусать себя за щеки, чтобы приглушить стоны, крики и всхлипы. Северус зарычал, крепче сжимая ее волосы и кусая шею, пока она снова не лягнула его.

— Не сдерживайся, — прошипел он со остервенением. — Хочу, чтобы они тебя слышали. Я желаю слышать тебя.

Мойра изо всех сил пыталась держать все звуки при себе, но не смогла, когда его движения стали интенсивнее, жестче, когда он щипал ее за соски и накручивал волосы на свой кулак до тех пор, пока она вновь не увидела звезды. Нешуточные, настоящие звезды. Блаженство от второго оргазма затмило все ее чувства, боль отступила и остался только экстаз. Слезы катились по ее щекам, пока густой, словно расплавленный металл, жар плавно растекался по ее телу.

— Мойра? — услышала она голос, доносящийся откуда-то извне, сквозь туман, едва различимо. — Я сделал тебе больно?

— Нет, — выдавила она, а ее тело вновь дернулось и затрепетало.

— У тебя слезы.

— Просто я счастлива.

Счастлива быть нормальной, испытывать естественные ощущения. Быть обнятой и поцелованной мужчиной, который не обращает внимания на трансформации и не шугается их. В эти мгновения она была счастливее, чем когда-либо… Связанная, в помещении, походящее на темницу для секс-утех, в которую ее затащил демон, Мойра была действительно счастлива.

— Черт. — Северус прошипел несколько бессвязных ругательств ей в плечо, выпуская из рук ее волосы и накрепко обхватывая ее за талию. Ярость, с которыми он совершал последние толчки, продлили блаженство после оргазма, но мгновение спустя Северус замер, и ее имя сорвалось с его губ.

Они продолжали стоять не шелохнувшись, заполняя комнату тихими стонами, пока Мойра не почувствовала, что у нее онемели пальцы. На этот раз, когда она снова пнула его по ноге, Северусу не потребовалось лишних слов, чтобы приподнять ее, и освободить ее руки, снимая ремень с крюка. Не совсем уверенно держась на ногах, он пересек небольшое пространство помещения с ней на руках, и сел на одну из скамеек, все еще оставаясь внутри Мойры.

— Знаешь, — прошептал Северус, целуя ее ключицы, плечи, шею, — у нас все еще осталось… — он посмотрел на свои массивные, презентабельные на вид часы, — целых двадцать пять минут.

— Да, что ты говоришь? — ответила Мойра, ерзая на нем и намеренно игнорируя его намеки. — И как же нам скоротать это время?

Его руки скользнули по ее бедрам, и Северус прижал Мойру к себе, чтобы она могла сполна ощутить, как он вновь твердеет внутри нее.

— Уверен, что очень скоро ты убедишься, что я крайне изобретателен в вопросах убийства времени…

Мойра прикрыла щеки ладонями, пряча румянец, и рассмеялась.

Часть 6

— Ты уверена, что я не могу предложить тебе выпить чего-нибудь покрепче?

— Нет, вода подойдет, — настаивала Мойра, улыбнувшись, когда сосед Северуса по комнате, Аларик, поставил стакан перед ней. Он наполнил его до краев льдом, именно так, как ей нравилось, при этом ей даже не пришлось объяснять. — Думаю, что сегодня и так выпила достаточно.

— Я очень в этом сомневаюсь, — сказал он со смешком, облокотившись на стойку. — Уверен, что ты удивишься, как много ты можешь вынести, если теория Северуса верна.

Она пожала плечами.

— Возможно.

Конечно он был прав. Она не выглядела и не чувствовала себя ни капельки пьяной от выпивки, которую пила до того, как они с Северусов нашли способ, как убить время в секс-яме. Она была даже не навеселе, что могли бы сделать с ней два крепких коктейля два года назад. А еда не насыщала ее, даже ее любимые блюда, а в спальне она справилась со всей жестокостью, которую Северус обрушил на нее. Это был бы забавнейший эксперимент, посмотреть, сколько всего потребуется для того, чтобы ее напоить, но это отложим на другой вечер. Сегодня же Мойра хотела сохранить самообладание.

Сделав большой глоток воды, Мойра оглянулась через плечо на лестницу, по которой Северус поднялся почти час назад, зажав под мышкой свой верный альбом для рисования. Он отвел ее в задний бар, когда в основном обстановка начала накалятся, он был уверен, что его сосед по комнате присмотрит за ней. К несчастью для нее, большую часть своего времени Аларик был занят посетителями, поэтому она убивала свое время, уткнувшись в телефон, находясь не в настроении продолжать наблюдать за демонами.

Когда места рядом с ней опустели она наконец-то могла рассмотреть высокую жилистую фигуру. Тонкая россыпь едва заметных веснушек украшала переносицу. Они соответствовали его медно-рыжим волосам, которые были зачесаны назад и уложены с помощью какого-то средства для укладки. Он был красивым парнем, в придачу с шикарным английским акцентом, но она не чувствовала того же вибрирующего гула от него, который привыкла ощущать с Северусом.

— Итак, как долго с вы с Северусом живете вместе? — спросила она, когда поняла, что он все еще наблюдает за ней.

— Ну, мой отец перевез меня сюда, когда умерла моя мама, а мне было семнадцать, — сказал он ей. Мойра изменила выражение лица, как делала всегда, когда кто-то упоминал о смерти родителя, она все еще чувствовала тоску и пустоту внутри себя. Возможно, она больше не горевала по своей маме, но она сильно скучала по ней.

— Мне жаль, — быстро сказала она, обхватив руками огромный стакан. — За твою маму. Моя умерла, когда мне было двадцать один год. Это… это отстой.

— Да, это был не лучший мой год, — тяжело сказал Аларик, глядя куда угодно, только не на нее. — Но было приятно воссоединиться с моим отцом. Он хотел, чтобы я был рядом. Тогда я так думал, потому что я очень сильно похож на нее, позже он дал мне работу здесь, и я встретил Северуса, и… И с тех пор мы стали соседями по комнате.

— Это мило.

— Ну, я бы не стал использовать этот термин, особенно, когда имеешь в виду демона, — сказал ей Аларик с легкой усмешкой, которая стала шире, когда мои щеки покраснели. — Хотя он роскошный парень. Он, конечно, никогда в этом не признается, но он один из немногих демонов, которых я встречал, которым было глубоко насрать на то, что я гибрид.

Мои брови взлетели вверх и проснулось сильное любопытство.

— У демонов есть проблемы с гибридами?

— Сев не сказал тебе?

— Нет, — фыркнула Мойра. — Он немного скуп на информацию. Я все еще практически ничего не знаю из того, что должна бы.

— Точно. — Он выпрямился и схватил рулон бумажных полотенец, затем начал чистить стойку. — Слушай, гибриды — это немного запретная тема в сообществе демонов. Большинство демонов не признают никаких детей, которые у них есть. Мне повезло, что мой отец любил маму так же сильно, как и я, иначе я был бы сам по себе.

— Все зависит от того, как демон относится к людям, — сказал ей Аларик, при этом сильно нахмурил брови. — Некоторые считают их, ну, низшим видом, если хочешь. Другие смотрят на них как на еду. Немногие видят их такими, какие они есть — людьми. Большинство демонов считают себя лучше людей. — Он взглянул на нее, его глаза были прекрасного изумрудного оттенка. — По их мнению, получается будто высший вид смешивают с низшим видом пищевой цепочки… Никому, на самом деле это никому не нравиться, особенно, если по итогу никто не знает, проявиться ли демоническая сторона или нет.

— А у тебя она уже начала проявляться? — спросила я. Я не могла представить, чтобы эти огромные зеленые глаза почернели, но опять же, по ту сторону Ада было много разных потрясающих существ. И то, что было симпатичным снаружи не всегда обозначало, что внутри не было зверя, пропитанного тьмой.

— Нет. Пока нет, — он усмехнулся, расправив плечи, когда выпрямился. — Думаю, моя тьма застенчива. С таким отцом как Варье, это смутило бы многих.

Прежде чем у нее появилась возможность спросить почему — потому что она все еще не понимала, что такого особенного было в этом парне Верье, — группа шумных мужчин расположилась вдоль барных стульев, заполнив все, кроме одного места рядом с ней. Убирая свои чистящие средства, Аларик одарил ее еще одной ухмылкой, а затем одними губами произнес: «Сейчас вернусь». Мойра кивнула и улыбнулась, затем сделала еще один большой глоток воды. Надеюсь, он не будет отсутствовать слишком долго. В то время как вытягивать информацию из Северуса было все равно что вырывать зубами, Аларик казался достаточно словоохотливым.

И она хотела говорить с ним: он был первым гибридом, которого она когда-либо встречала. Если то, что он сказал о предрассудках сообщества демонов, было правдой, ей еще многому предстояло научиться — и ей нужно было научиться этому быстро. Насколько она знала, ангелы могли быть так же предвзяты по отношению и к ней, и, если это было так, ей определенно нужно было знать. Мойре нужно было подготовиться.

Не то чтобы она не готовилась всю свою жизнь к тому, что ее отсутствующий отец отвергнет ее при первой встрече, но сейчас все было по-другому. Почему-то мысль о том, что ангел отвергнет ее, отбросит в сторону, как будто она была никем, причиняла гораздо больше боли, чем она думала.

— Итак, какое жестокое существо могло оставить такую хорошенькую малышку, как ты, в полном одиночестве?

Каждое слово порхало над ней, просачиваясь в одно ухо и вылетая из другого. Она вздрогнула, мурашки неприятно пробежали по коже, даже под кожаной курткой Северуса. Низкий мужской голос был похож на змеиный, шипящий и шепчущий, и Мойра чуть не свалилась со стула, когда обнаружила его источник — сидящий прямо рядом с ней, слишком близко к ее зоне комфорта.

— Привет, — проворковал демон, его черные как смоль глаза резко контрастировали с его чисто выбритой фарфоровой кожей — кожей, за которую она могла бы отдать все свои деньги. — Это место занято?

— Э-э, да. — Мойра оглянулась на лестницу, затем встала, чтобы отмахнуться, игнорируя то, что незнакомец сидел лицом к ней, расставив ноги и положив руку на стойку перед ней. Он улыбнулся, сверкнув набором исключительно острых зубов.

— Мной, верно? Занятый мной? — от его смеха у нее скрутило живот, и Мойра бросила на него недоверчивый взгляд.

— Не совсем.

— Ну, тогда, может быть, только на некоторое время, а? — он протянул руку, как будто хотел убрать выбившиеся пряди волос с ее лица, но она отпрянула прежде, чем он успел. Разочарование промелькнуло на его лице, но она не смогла обнаружить в нем ни единой искренней черты. Одетый с головы до ног в черное, костюм был искусно скроен, чтобы соответствовать его поджарому телосложению, волосы демона соответствовали его глазам, а его улыбка опасно сверкала, как мешанина серебряных крестов и ожерелий, висящих на его шее. Каждый крест был украшен жемчугом, что показалось ей странным — для демона.

— Я не…

— Сейчас, в этом нет необходимости, — промурлыкал он, протягивая ей руку. — Давай просто будем друзьями, хорошо? Ты можешь звать меня Дириэль, сладкая.

Мойра судорожно сглотнула и попыталась поймать взгляд Аларика, но группа кудахчущих идиотов на другом конце бара отвлекала его. Она многозначительно фыркнула, уставившись на протянутую руку Дириэля, прежде чем пристально посмотреть ему в лицо.

— Я действительно не ищу новых друзей, но спасибо за предложение.

— Дерзкая, — прорычал он, медленно продвигаясь к краю своего барного стула, его присутствие неприятно вторгалось в ее личное пространство. — Мне действительно нравится это в женщине. Почему бы мне не угостить тебя выпивкой? Я позволю говорить тебе столько гадостей, сколько ты захочешь.

— Нет. — Серьезно, демоны были хуже людей в барах; ни один из них не мог понять намека. Но она не могла физически отогнать демона. Северус уже доказал, что ее силы не слишком велики.

— Разве тебе никто никогда не говорил, что чем больше ты говоришь «нет», тем усерднее мы добиваемся твоего внимания? — На этот раз демону удалось провести пальцами, похожими на когти ногтями и всем прочим, вверх по ее скуле и в волосы. Не желая устраивать сцену, Мойра просто отстранилась, насколько могла, затем попыталась соскользнуть со стула и уйти. Аларик был слишком занят, чтобы вмешаться — и она все равно не хотела беспокоить его каким-то придурком, — поэтому она решила, что Мэдлин может составить лучшую компанию. Конечно, любой парень здесь предпочел бы преследовать полуголую суккубу вместо Мойры.

Однако, как только она начала подниматься, рука Дириэль опустилась ей на плечо, снова опустив ее на сиденье. Паника пронзила ее, руки запульсировали от прилива адреналина, кожа стала горячей.

— Останься, — настаивал демон, на этот раз в его голосе звучали более резкие нотки. — Давай поболтаем. Думаю, мы прекрасно поладим.

Плотно сжав губы, она наклонилась вперед, чтобы позвать Аларика — только для того, чтобы увидеть другого бармена на его месте, а фигура гибрида исчезла в дверь в задней части бара.

— Только ты, да я и никого больше, — прошептал Дириэль, его слова снова нахлынули на нее, и от этого ощущения ее затошнило. Наконец-то готовая пустить в ход свои новые силы и чувствуя, что у нее нет другого выбора, Мойра сжала руки в кулаки как раз в тот момент, когда его ногти впились в нее, прорезав кожаную куртку прямо в плечо.

— Двигай, Дириэль. Никому не нравится извращенец из бара, который не понимает намеков.

Все ее существо поднялось при звуке голоса Северуса, быстро соединившись с его рукой, отрывающей от нее руку Дириэля. В то время как демон убрал свою власть над ней, он все равно оставался прямо в ее личном пространстве, губы приподнялись в насмешливой улыбке, от которой у нее кровь застыла в жилах.

— Северус, как я рад.

— Пошли. — Северус подтолкнул Мойру, обнимая ее за талию. — Мы здесь закончили…

— Едва закончили, — огрызнулся Дириэль, хватая чрезмерно длинный кожаный рукав и дергая Мойру обратно на свое место. — Насколько я помню, Лич, ты украл мою девушку на прошлой неделе. Вырвал его прямо у меня из рук, когда мы собирались так весело провести время вместе. Думаю, что пришло время мне отплатить тебе тем же.

— Отвали, Дириэль, — прорычал Северус, вставая между Мойрой и другим демоном — нелегкий подвиг, учитывая его близость. — Ты же знаешь, что Верье терпеть не может, когда демоны дерутся в его баре.

Дириэль больше не сопротивлялся из-за того, что тело Северуса блокировало ее, Мойра схватила его сзади за рубашку, прижала к месту между ним и подножием стены, торчащей из бара, и лихорадочно искала дружелюбное лицо Аларика, которого нигде не было видно, а в другом баре было слишком много людей, чтобы она могла найти Мэдлин.

— У нас было с ним дело этим вечером…

— И теперь ваше дело завершено, — промурлыкал Дириэль, — потому что на самом деле он был человеком, окруженным свитой, который просто отошел в сторону. Наверное, вышел перекусить в полночь в «Уголок Розы», да?

— Северус, давай просто уйдем, — пробормотала Мойра, пытаясь соскользнуть со стула, но на пути было слишком много гребаных демонов, чтобы вытащить ноги.

— Нет, милая, ты останешься здесь. — Между Северусом и Дириэлем произошла короткая потасовка, и тело инкуба внезапно вернулось к ней. — И старый добрый Севви и я собираемся хорошо поболтать теперь, когда папа покинул игровую площадку. Теперь тебе не к кому бежать, когда другие будут придираться к тебе сегодня вечером.

— Иди к черту, Дириэль…

Звук удара кулака Дириэля в челюсть Северуса напомнил Мойре гром. Демон двигался так быстро, так яростно, когда он спрыгнул со стула и последовал за шатающимся Северусом, кулаки взлетели, когда инкуб попытался закрыть лицо, чтобы не получить по нему несколько хороших ударов.

— Северус!

— Мойра, уходи!

Дириэль развернулся, подталкивая Северуса к ближайшему столу, зрители вскочили на ноги, когда он разбил их напитки.

— Мойра, верно? — эти черные глаза практически сверкали. — Значит, у тебя есть имя…

Страх пронзил ее, грудь сжалась, а конечности одеревенели — пока Северус не бросился на Дириэля сзади. Другие мужчины у стойки бара уже поднялись со своих стульев, образовав полукруг вокруг дерущейся пары, и она ахнула, когда один из них нанес меткий удар по задней части колена Северуса, сбив его с ног. Другому удалось нанести удар в висок, от его колец по лицу потекла струйка крови.

— Оставьте его в покое! — крикнула она, но ее слова были заглушены неуклонно собирающейся толпой смеющихся, глумящихся, черноглазых демонов, большинство из которых, казалось, болели за Дириэля. Не увидев ни одного дружелюбного лица, она бросилась на ринг, споткнувшись о стул и покачнувшись на каблуках. — Слезь с него!

Рука с железной хваткой схватила ее за локоть и дернула назад, и она закричала, отбиваясь, когда еще больше рук начали хватать ее, проталкивая сквозь толпу. Слишком много тел между ней и Северусом, чтобы сейчас от нее была польза, она повернулась к вышибале.

— Сделай что-нибудь! — потребовала она. Огромный парень стоял позади полпы, неподвижный и молчаливый, без всякого выражения — пока не встретился с ней взглядом и не улыбнулся.

Ублюдок.

Хор криков, насмешек и жестокого смеха стал оглушительным. Сквозь промежутки между телами демонов перед собой она видела смутные вспышки — Северус на земле, Дириэль над ним. Повсюду кровь.

Мойра должна была что-то сделать — или ее единственный настоящий друг в этом новом мире умрет.

Поэтому она схватила руку, зажатую у нее на плече, дернула ее вперед и вонзила зубы в нижнюю сторону запястья демона. Он выругался на языке, которого она не понимала, но она продолжала кусаться, пока не почувствовала металлический привкус крови — и демон оттолкнул ее. Она наткнулась на нескольких зевак, выплевывая на ходу теплую вязкую кровь, и когда никто из них не попытался схватить ее, она протиснулась сквозь толпу, пока снова не оказалась в гуще событий.

— Иди! — крикнул ей Северус. — Убирайся!

Как она и думала: он лежал на спине, костяшки пальцев разодраны, лицо так залито кровью, что его с трудом можно было узнать. И Дириэль, возвышающийся над ним — его безжалостные кулаки в сочетании с пинками от его маленькой группы ликующих друзей. Ярость заставила ее вспыхнуть, ее щеки стали горячее, чем когда-либо.

— Я сказала, — закричала она, шатаясь вперед в своей узкой юбке-карандаше и на высоких каблуках, — оставь его в покое!

Дириэль развернулся как раз вовремя, чтобы она хлопнула его руками по плечам, надеясь, что ее новая сила, по крайней мере, выведет его из равновесия.

Ослепительная вспышка чистого белого света вырвалась из ладоней Мойры — и она швырнула его через барную стойку.

Толпа замолчала. Обмякшее тело Дириэля врезалось во что-то, подняв шум разбитого стекла и расколотого дерева, но и это тоже затихло. Дрожа, Мойра уставилась на свои руки ладонями вверх. Такого раньше никогда не случалось. Они выглядели так же, как всегда, но у нее начала кружиться голова, а колени казались не очень устойчивыми.

Вокруг них послышался множественный шепот, когда Северус перекатился на бок и выплюнул полный рот крови. Медленно он поднял на нее взгляд — уже не черный, как смоль, а тот, который она встретила впервые. Даже светлее, его радужки были мутно-серые.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — потребовал Аларик, захлопывая дверь в задней части бара и направляясь к толпе. Широко раскрыв глаза, он наклонился к другу. — Сев?

В одно мгновение Северус вскочил на ноги и бросился к Мойре, подхватив ее под колени. Она взвизгнула, когда он швырнул ее — буквально швырнул — через стойку бара и прорычал:

— Уходим!

Аларик едва успел поймать ее и удержаться на ногах, пара врезалась в полки с дорогими, дребезжащими бутылками ликера. Голоса начали повышаться, зовя Северуса, но все это слилось в один ужасный рев, смешанный с пронзительным воем, который она чувствовала сквозь зубы. Инкуб перемахнул через стойку, оставляя за собой кровавый след, схватил Аларика за плечо и подтолкнул его и Мойру к задней двери.

— Бестро!

***

— И где, черт возьми, ты был? — слова Северуса эхом разнеслись по главному этажу его дома, и Мойра слышала, как они с Алариком расхаживали, стуча ботинками на толстой подошве по паркету.

— Я расписывался за доставку! Отца не было, и с этим нужно было разобраться. Я сказал Симусу присматривать за ней, — ответил Аларик. — Меня не было пару минут!

Сидя на верхней ступеньке узкой крутой лестницы в четырехэтажном невидимом доме, расположенном прямо по улице от Ада, Мойра наблюдала, как капли дождя скатываются по кожаной куртке Северуса. Она все еще была обернута вокруг ее плеч, точно так же, как он ее оставил. Весенняя гроза, появившаяся из ниоткуда, продолжала колотить в окно, выходившее на улицу, и она взглянула в его сторону, когда свет разорвал тьму. Это было мимолетная, мерцающая, одинокая вспышка молнии — но она не могла не думать о силе, которая вырвалась из ее рук, когда она толкнула Дириэля.

Так оно и было. Молния. Прожектор. Вспышка чего-то грубого и первобытного, что каким-то образом сумело одновременно напугать и успокоить ее.

Прямо как Северус. Он почти вырвал ее из рук Аларика, когда они отступили в заднюю часть Инферно, которая была не чем иным, как серией извилистых коридоров, расположенных между человеческой и демонической стороной. Хотя ее каблуки делали это почти невозможным, Мойра не отставала, бежала рядом с двумя друзьями, пока не провалилась в тяжелую металлическую дверь на противоположной стороне здания, прямо в припаркованный белый Ламборджини Аларика.

Это было последнее, чего она ожидала от такого милого, болтливого парня, как Аларик, за рулем, и она была вынуждена сидеть на коленях Северуса, промокшая до костей от ливня, когда они мчались оттуда. Дождь сделал дороги скользкими, и Северус крепко держался, размазывая свою кровь — все еще горячую, даже сейчас — по шее Мойры, когда Аларик затормозил перед, казалось бы, пустым переулком. Схватив Северуса за руку, она побежала вместе с парнями в их волшебно скрытый дом, дверь за ними громко захлопнулась.

Все, чего она хотела, это схватить влажную тряпку и вытереть лицо Северуса, но парни начали препираться, как только Аларик запер входную дверь. Оцепенев, Мойра молча поднялась по лестнице с намерением переждать эту конкретную бурю — все это время зная, что она обязательно нырнет с головой в другую бурю, когда эта закончится.

— Я же говорил тебе не оставлять ее одну. Я же говорил тебе…

— И мне очень жаль! Я не думал, что за пять минут будут такие проблемы!

Их тени тянулись по темному деревянному полу, свет над плитой на кухне все еще горел. Прикусив внутреннюю сторону щек, Мойра медленно стянула с себя каблуки и выстроила их в ряд на ступеньку ниже себя. Если бы Аларика там не было, она бы тоже начала снимать с себя промокшую одежду, нуждаясь в горячем душе и крепком напитке. Но он был там — и он не отступал от криков Северуса, хотя голос демона был более грубым, более животным, чем она когда-либо слышала.

Хорошо для него. Мойра не была уверена, что ей было бы так хорошо, если бы Северус говорил с ней таким же тоном.

— Ты знаешь, что думает мой отец о драках в его баре…

— Дириэль нанес первый удар!

— Вот почему я говорил тебе не привязываться к клиентам. Она не может быть таким отвлекающим фактором, чтобы это вредило ее безопасности.

— Аларик, не надо…

— Но не обращай на мои слова внимания, — прорычал англичанин, и громкость спора наконец снизилась. — Ты привел ангела-гибрида в бар моего отца? Ты хоть понимаешь, насколько это безумно? Ты что, потерял голову?! Каждый гребаный демон в Фарроуз-Холлоу будет знать о ней завтра к восходу солнца!

— Я знаю, Аларик.

— И они придут за ней…

— Я знаю.

От внезапной напряженной тишины у нее по спине пробежала дрожь. Мойра хотела винить себя; это была ее случайная вспышка света, которая выдала ее с головой. Но она не знала. Она все еще не знала, на что способна, и никто, включая Северуса, не был готов рассказать ей об этом.

— Мне нужно идти, — проворчал Аларик, его тяжелые шаги топали, сопровождаемые звоном ключей. — Мне нужно поговорить с моим отцом. Мне нужно это исправить. Мне нужно… опередить Дириэля и его гребаных лакеев, прежде чем они… — он остановился в промежутке между входной дверью и нижней частью лестницы, свирепо глядя, как она предположила, в направлении Северуса, он продолжил: — Не приводи ее обратно в бар. Когда-либо. Ты же знаешь, что отец не хочет иметь ничего общего с ангелами. Ты знаешь, Северус. Какого хрена ты мне не сказал, кто она такая? Гибрид, конечно, я это знал, но вторая половина могла быть кем угодно. Она обманула всех нас, и она даже не настоящий ангел. Ты должен был предупредить меня, что…

Он замолчал, нахмурив лоб, прежде чем медленно посмотрел вверх по лестнице. Одинокая слеза скатилась по ее щеке, и Мойра смахнула ее, сильно моргая. Она даже не заметила, что они приблизились. Аларик вздохнул и провел рукой по своим лохматым волосам, все это средство для укладки было смыто дождем.

— Мне жаль, Мойра, — сказал он мягко — по крайней мере, по-доброму. Затем, не говоря больше ни слова, он вышел через парадную дверь и захлопнул ее за собой. Мгновение спустя рев его дорогого двигателя заполнил улицу, и она наблюдала, как его машина скрылась из виду через переднее окно.

Мойра снова вытерла щеки, не желая, чтобы упала еще одна слеза, но остановилась только тогда, когда обнаружила Северуса, стоящего у подножия лестницы. Разбитая губа, которую она видела в машине, зажила, но его лицо все еще было покрыто кровавыми пятнами, а глаза светлее, чем обычно. Она ждала — ждала, что он что-нибудь скажет, ждала, когда гнев сойдет с его лица.

Когда ни то, ни другое, казалось, не произошло, она схватила свои туфли, встала и начала подниматься на его этаж. Тяжелые шаги раздались на лестнице позади нее, и они вместе поднялись на оставшиеся два пролета в тишине.

Как только она достигла его уровня, она сняла с себя куртку, ненавидя то, что она почувствовала утрату даже в такой мелочи, и повесила ее через перила. Она положила свою сумочку на пол под ней, рядом с ней туфли, и, скрестив руки на груди, ждала, когда Северус присоединится к ней. Когда он наконец это сделал, гнев все еще был там, написанный на каждом дюйме его тела, от скованной походки до напряженности вокруг рта.

— Почему, черт возьми, ты не сказала мне, что можешь так делать? — прорычал он, положив руку на перила. Она прикусила внутреннюю сторону щек, проглотив мгновенную вспышку гнева внутри себя от обвинения в его тоне, и стала ждать. Когда не последовало продолжения, никаких дополнительных слов — никаких расспросов о том, как она себя чувствует, Мойра пристально посмотрела на него.

— Потому что я не знала, что могу так делать, — сказала она. Не было смысла пытаться скрыть, как дрожал ее голос, поэтому она просто позволила ему услышать. — На случай, если ты забыл, я буквально ничего об этом не знаю. О себе. Я полагаюсь на тебя в этом деле.

Его глаза сузились, и он отвернулся. Два шага спустя он снова повернулся к ней лицом, его рот безмолвно открывался и закрывался, затем он покачал головой и ворвался через скудно обставленное пространство в свою спальню. Вспылив, Мойра последовала за ним, ее кожа покрылась мурашками, а промокшая одежда казалась тесной и неудобной. Она смогла помыться в туалете клуба после их сексуальной возни в подземелье, но теперь она просто чувствовала себя… ужасно. Мойра чувствовала себя ужасно во всех смыслах этого слова.

В темной спальне, освещенной лишь тусклым светом ночной лощины Фарроу, просачивающимися из окна в крыше, она остановилась в изножье его кровати. Ее пальцы коснулись одеяла, воспоминания о том дне, о том чудесном дне с Северусом, вызвали румянец на ее щеках.

Однако оно исчезло при звуке его шагов в ванной. Течет вода. Брызги. Шаги по кафелю — и затем его маячащая фигура в дверном проеме. Он провел пальцем по чему-то на стене своей спальни, и внезапно мягкий желтый свет вспыхнул во всех четырех углах длинной узкой комнаты.

Даже при таком уютном освещении он выглядел сердитым на нее.

— Я должен был понять, — сказал он, медленно и обдуманно произнося каждое слово, как будто ему требовалось настоящее усилие, чтобы сказать. — На днях… Когда ты обожгла мне руку, ты была зла. Ты…

Северус начал расхаживать, оставляя на земле слабые влажные очертания отпечатков обуви, его лицо было почти чистым, если не считать кровавых следов вдоль линии роста волос. Как не смытая краска для волос, окрашивающая его кожу.

Не зная, что делать, куда сесть, Мойра стояла совершенно неподвижно, пока он не повернулся к ней лицом — тогда она начала ковырять ногти.

— Мойра, какого хрена ты это сделала?

— Я не делала этого нарочно, — возразила она, менее защищаясь, чем могла бы после изменения его тона. Тем не менее, его тон «я просто разочарован» был почти таким же оскорбительным, как и отношение «я чертовски зол», которое он принял всего несколько мгновений назад. Она прижала руки к бокам, сжав их в кулаки. — Я пыталась помочь тебе. Я не знала, что это случится. Я просто хотела оттолкнуть его.

— Ты должна была убраться нахрен оттуда, как я тебе сказал, — настаивал он, и его глаза стали демоническими. — Я сказал тебе уходить. Я был в порядке.

— Это так не выглядело, когда я смотрела на тебя. — Она слегка приподняла подбородок, отказываясь поддаваться страху темноты его глаз. — Из тебя вышибали все дерьмо.

— Я демон. Я исцелюсь!

На этот раз она вздрогнула — но только потому, что он крикнул. Северус снова принялся расхаживать взад-вперед. Если бы у него была хоть капля декоративного дерьма, чтобы разбросать его по комнате, эти вещи разбились бы вдребезги. Вместо этого он просто излучал гнев — и все сопутствующие ему мелкие эмоции. Мойра чувствовала, как он стоит в пяти футах от нее, как вокруг нее поднимается жар, от которого нет спасения.

Ее нижняя губа задрожала — теперь заметно, так что она могла это почувствовать, — и, наконец, она дала волю слезам. Большие, тяжелые, багровые слезы, которые оставляли горячие полосы на ее щеках. Она не потрудилась вытереть их, но и не позволила своему лицу исказиться от отчаяния. Мойра сдерживала свои эмоции, ее выдавали только слезы — и дрожащие кулаки.

Когда Северус наконец перестал расхаживать взад и вперед, он посмотрел на нее, демонические глаза снова исчезли, и он нахмурился. В этот момент ему показалось, что он только что увидел ее, по-настоящему увидел, с тех пор как началась драка в баре. Ее руки перестали дрожать, и она закрыла глаза, когда он подошел и заключил ее в объятия — влажные, крепкие, непреклонные объятия, в которых, несмотря ни на что, она все еще находила утешение. Медленно она подняла руки и схватила его за бока, сжимая их в кулаки вокруг ткани его влажной рубашки, и позволила ему обнять ее. Вскоре слезы прекратились, и она всхлипнула, когда он начал растирать ей спину.

— Прости, что кричал. — пробормотал он ей в висок. — Мне просто не следовало приводить тебя сегодня вечером.

— Но я хотела прийти, — сказала Мойра, уткнувшись ему в грудь. — Я хотела быть там.

— И я должен был подумать. — Он резко выдохнул, его дыхание обжигало ее кожу. — Прости меня, Мойра, за все. Сегодняшняя ночь была моей виной, а не твоей.

Она кивнула. Хотя ей и приходило в голову поспорить, настоять на том, что именно она раскрыла свои способности, она этого не сделала. Этот спор остался бы без внимания для них обоих. Мойра все еще училась. Северусу следовало бы знать лучше.

Ей не место в демоническом баре — неважно, насколько реальным это заставило ее снова почувствовать себя.

Северус подержал ее еще немного, поглаживая по спине, потревожив прилипший к ней влажный бюстгальтер, пока она больше не смогла этого выносить. Затем он позволил ей переодеться во что-нибудь сухое — не теплое, но достаточно хорошее. Угольно-серые глаза, почти человеческие на вид, наблюдали, как она сняла с себя одежду, отбросила ее в сторону и натянула через голову одну из его мешковатых старых футболок. Его запах пропитал материал, и она поднесла его к носу под предлогом вытирания — но на самом деле она держала его там, чтобы вдохнуть его запах и подумать о нем в другом свете. Когда он был на ней сверху, внутри нее, доставляя ей удовольствие, потому что, казалось, получал кайф от самого акта, от того, что наблюдал, как она достигает кульминации у его рта.

Одетая в его рубашку, подол которой заканчивался на верхней части ее бедер, Мойра могла притвориться, что они были обычными людьми, которые провели ночь в баре. Она могла бы притвориться, хотя бы на мгновение, что она пьяна, и он тоже, что они танцевали часами напролет, смеялись с друзьями, прежде чем рухнуть в объятия друг друга, в его постели, с планами на поздний завтрак завтра утром, с похмелья и несчастные, но все равно счастливые тоже.

— Залезай, — пробормотал он, и иллюзия рассеялась. — Твоя кожа холодна как лед.

Позволив ему сбросить рубашку, Мойра прошла через его комнату и забралась под простыни. Ее голова откинулась назад к деревянным прутьям наверху, тем самым, к которым он привязал ее в тот первый раз, и ее щеки вспыхнули. Северус, казалось, не заметил, он подоткнул ей одеяло, а затем сел слишком далеко, примостившись на краю кровати.

— Северус? — она облизнула губы, когда он посмотрел в ее сторону. Он ее боится? Испугался ее силы, того, что кипело прямо под поверхностью. Он, похоже, не был большим поклонником ангелов. Мойра хотела спросить, подтвердить, что между ними ничего не изменилось — и что ничего не изменится, независимо от того, какие способности возникли из ее глубин. Вместо этого она выбрала более легкий путь и поковыряла свои ногти — ногти, которые очень быстро росли, и их будет все труднее и труднее подстригать обычными кусачками. — Ну, и что теперь?

— Сейчас… Ты останешься здесь.

Она резко подняла глаза.

— Что?

— Ты слышала Аларика… К утру каждый демон в Фарроуз-Холлоу будет знать, что по улицам бегает гибрид ангела. Они узнают, что ты со мной, и придут тебя искать. Ты не можешь покинуть это здание.

— Это безумие. — Легкая полуулыбка тронула ее губы, надеясь, что это была просто какая-то шутка, но Северус не улыбался — и ее улыбка тоже умерла. — Северус, нет. Я не понимаю, почему я должна…

— Потому что они заберут тебя, — резко сказал он, отворачиваясь. — Они возьмут тебя и используют, разорвут на части, надеясь найти в тебе что-то, что поможет им причинить боль настоящим ангелам.

Эта мысль заставила ее желудок перевернуться, сверкающие черные глаза Дириэля вспыхнули в ее сознании. Она обхватила себя руками, глубже зарываясь в плюшевые подушки под собой. Ой.

— Я не пытаюсь держать тебя при себе, — мягко сказал он. — Это для твоей же безопасности.

— Но у меня есть жизнь, — возразила она, зная, что в лучшем случае это было слабое подобие жизни, но это было правдой. — Разве я не могу просто пойти домой? Я останусь в своей комнате. Я попрошу Эллу…

— Ты подвергнешь их всех опасности. — Резкие, как удар хлыста, его слова пронеслись через зияющее расстояние между ними. — Ты подвергнешь Эллу опасности. Тебе нужно остаться здесь, пока я во всем не разберусь… пока я не смогу положить конец слухам и сказать, что ты кто-то другой. Что-то, во что они поверят. Желательно что-нибудь из Ада. Что-то, что не было бы таким блестящим, новым и привлекательным для них.

— Северус, я не хочу, чтобы меня заперли в твоем доме…

— А почему бы и нет? — Он встал и почесал затылок, все еще не глядя на нее. — Никто не знает о существовании этого места, кроме Верье и ведьмы, которая его заколдовала, которая, так уж случилось, приходится мне двоюродной сестрой. Они не смогут найти тебя здесь. Это единственное место в городе, где ты в безопасности, Мойра, так что тебе просто придется смириться с этим.

— Да, ну, в последнее время я пережила очень много дерьма, — сказала она ему хрипло. — Слишком много. И мне не помешало бы немного больше терпения с твоей стороны, пока я не смирюсь со всем. Неужели тебе так не понятно, насколько сильно я не хочу быть запертой здесь?

— Что непонятно, — прорычал он, наконец повернувшись к ней лицом, черты его лица снова стали жесткими, — так это то, что после всего этого времени, проведенного вместе, после всего, что мы сделали вместе, ты все еще не доверяешь мне. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, Мойра. Это то, чего я хотел с самого начала.

Прикусив внутреннюю сторону щек, Мойра посмотрела на окно в крыше, на тяжелые капли дождя, безжалостно барабанящие по нему. Ей больше нечего было сказать, чего бы она уже не сказала. На самом деле…

— Верье назвал вам имена? — спросила она очень тихим голосом. Назвать имена ангелов, работавших в «Серафим Секьюритиз», было главной целью сегодняшнего вечера, но сейчас это казалось таким незначительным.

— Да. Он назвал их всех, хотя у него не было никакого интереса разглашать это. На самом деле, он сказал мне не лезть не в свое дело, когда дело касалось ангелов, но это было ожидаемо. — Его ответ был сдержанным. — Мы вернемся к поискам твоего отца, как только я… исправлю эту нашу новую маленькую ситуацию. По одной проблеме за раз, хм?

Губы Мойры дрогнули, и она сжала их вместе, решив не сдаваться. Если ситуация действительно была такой ужасной, какой он ее представлял — и по какой причине ему нужно было лгать? — тогда она должна была остаться здесь. Ради Эллы и всех остальных, о ком она заботилась, Мойра не могла ступить ни ногой на улицу, пока демон, сердито смотрящий на нее, не исправит то, что произошло сегодня вечером — то, что произошло примерно за десять секунд.

Десять коротких секунд, которые изменили ее жизнь.

Она уже должна была привыкнуть к этому.

Но это было не так. Ни в малейшей степени.

— Послушай, просто… постарайся уснуть, — пробормотал Северус, направляясь к двери. — Мне нужно подумать.

Выходя, он щелкнул выключатель, теплое желтое свечение исчезло, за ним последовал щелчок закрывающейся двери его спальни. Мойра посидела там мгновение, прислушиваясь к глухому реву бури снаружи, к отдельным каплям, бьющим в окно с крыши, прежде чем подтянуть колени к груди и зарыдать в одеяла Северуса.

Часть 7

— Чертовски… нелепая вещь, — проворчал Северсус. Цифровой интерфейс на духовке сердито запищал в ответ, и он услышал, как Аларик фыркнул с другого конца кухни. Отказываясь поддаваться на уговоры, он расправил плечи и попробовал еще раз, перед ним было раскрыто руководство пользователя. Он победит этот гребаный таймер духовки — так или иначе.

Почему это все должно быть так чертовски сложно?! Все, что он хотел, это поставить этот чертов таймер на один час. Обычно он не был склонен к какой-либо сложной кулинарии, сварить кастрюлю чечевицы, и он мог ходить сытым в течении нескольких дней. В любом случае, большая часть его рациона были люди, а не обычная еда. К сожалению, тела демонов на Земле были не такими прочными, как в аду. Это было часть сделки за то, что их допустили к царству людей. Демоны на Земле были слабее, исцелялись медленнее и действовали примерно на шестьдесят процентов от своих обычных возможностей, если рассматривать это с позиции силы. Чем дальше ты уходил от врат Ада, тем слабее ты становился. Вот почему города, которые были расположены рядом с вратами были так наполнены демонами, включая Фарроуз-Холлоу.

— Ага. — Он отступил назад, когда таймер начал тикать, затем поспешно поставил сковородку с завернутой свининой вырезкой по середине духовки. — Свинина почти готова.

— Тебе потребовалось 15 минут, чтобы разобраться с духовкой, — усмехнулся Аларик, разрушая момент его триумфа. — Почти уверен, что это рекорд, Сев.

Его сосед по комнате завис у барной стойки с другой стороны L-образной стойки. Вырезка, однако, была предназначена не для Северуса, а для Мойры. Новый житель здания сидел за обеденным столом, который отделял гостиную на первом этаже от кухни. Повсюду были разбросаны бумаги, она почти закончила отмечать все эссе, которые ученики прислали на проверку ей, как ассистенту преподавателя в университете. Когда Северус подошел, Аларик соскользнул с одного из барных стульев вслед за ним, она даже не подняла глаз.

— Все практически готово, — сказал он ей, останавливаясь по другую сторону стола, его рука сжимала спинку стула. Он попытался не улыбаться, когда она яростно зачеркнула целый абзац и что-то нацарапала на полях. Она стала безжалостной с оценками с тех пор, как переехала почти неделю назад, и учитывая, что это частично было его виной, Северус чувствовал, что должен принести какие-то извинения пострадавшим ученикам.

Закончив, она со вздохом отложила ручку и подняла глаза.

— Гарнир тоже?

— За кого ты меня принимаешь? — он склонил голову набок, ухмыляясь. — Оно уже готово, тебе просто нужно его разогреть.

Это были тушеные овощи и большая порция картофельного пюре. С тех пор как Мойра была вынуждена переехать к нему, простив ее желания, но для ее безопасности — Северус пытался успокоить ее, хорошо ее кормя. Всего за короткую неделю его режима питания ее щеки уже были немного менее изможденными; как он и подозревал, она ела недостаточно, чтобы соответствовать потребностям своего нового тела. Если бы это принудительное заключение продлилось месяц, Северус прикинул, что смог бы полностью избавиться от всех заостренных углов ее фигуры, которые ей так не нравились.

Кроме того, Элла точно не стала его самой большой поклонницей, когда он неделю назад появился на крыльце с сумкой для вещей Мойры. Это был единственный раз, когда он позволил Мойре связаться с ней, и его маленький гибрид поведал ложь о том, что она ненадолго остановилась в доме своего нового парня. Элла выглядела так, словно хотела содрать с него кожу живьем, тем более после того, как он ответил на ее тысячу вопросов как можно более расплывчато, пока бродил по спальне Мойры, наполняя сумку.

Кудрявая девушка, невысокого роста, но вспыльчивая по натуре, должна была что-то заподозрить. Вот почему Северус время от времени отправлял текстовые сообщения с телефона Мойры, чтобы сообщить Элле, что с ней все в порядке, и что она скоро расскажет ей обо всем. В конце концов, он согласился на это — Мойре придется в конце концов привести свою лучшую подругу в мир демонов, вампиров, ангелов и всего остального, что может разорвать человека пополам. Это было условие, которое она поставила в обмен на то, чтобы остаться с ним спокойно, без борьбы. Элле нужно было знать правду — она нуждалась в защите, а знание было первой линией обороны.

Хорошо. Северус проследит за всем этим, но только после того, как он подавит слухи, циркулирующие в Фарроу-Холлоу о Мойре и ее способностях. До тех пор, пока он не сможет гарантировать безопасность женщины, которая действительно важна для него, Элла была в самом низу списка его приоритетов.

Внутренний демон все больше защищал Мойру с каждой новой информацией, которой Аларик делился с ним в частном порядке. Фарроуз-Холлоу гудел новостями о гибриде ангела, и почти каждый демон хотел ее кусочек, как он и боялся с того момента, как она сбросила с него Дириэля. Он никогда раньше не был собственником по отношению к женщине, но его внутренний демон был пристрастен к скучающей, иногда сварливой женщине, сидящей за его обеденным столом, — и он выпотрошил бы любого, кто коснулся бы хоть одного волоска на ее прекрасной голове. Северус в кои-то веки был на той же волне, и часть агрессивной защиты его внутреннего «я» просочилась в его повседневное поведение.

— Так ты все еще не хочешь сказать мне, куда ты идешь, да? — спросила Мойра, когда он обогнул стол и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Она прислонилась к нему с тихим вздохом, закрыв глаза. Северус задержался, вдыхая ее запах, пытаясь обуздать зверя внутри.

Понятно, что Мойра была менее чем откровенна физически с тех пор, как он поймал ее в ловушку в своем доме. Они с Алариком купили кое-какую мебель и превратили ранее пустой третий этаж во что-то, в чем Мойра могла чувствовать себя более комфортно во время своего пребывания. Иногда она делала свои школьные задания на диване, но, несмотря на то, что у нее в распоряжении была вполне подходящая кровать, она спала в его кровати каждую ночь — в его присутствии или без него.

Его губы приоткрылись, когда она провела рукой по его щеке, царапая ногтями недавно побритую щеку. Аларик с другого конца комнаты прочистил горло, что заставило Северуса выпрямиться с рычанием.

— Ты не захочешь знать, куда мы направляемся, — заверил он Мойру, взяв ее за подбородок и погладив большим пальцем по щеке. С той ночи она становилась теплее от физического прикосновения, но, не желая ее беспокоить, Северус держал это при себе. Когда Мойра бросила на него скептический взгляд, он опустился на уровень ее глаз. — Я обещаю. Ты действительно не захочешь знать.

Один из информаторов Верье сказал Аларику, что некоторые семьи демонической мафии соберутся сегодня вечером, чтобы выпить, поесть, а затем сделать ставку на владение Мойрой. Все это не имело значения, потому что Северус не позволил бы им найти ее, но он не мог смириться с мыслью, что кто-то там будет думать, что она принадлежит ему. Юридически. Он не сомневался, что кто-то поднимется из Ада, чтобы заключить обязательные контракты на кровь и все такое. Итак, он и Аларик попали в список гостей и намеревались перекупить каждого присутствующего больного ублюдка. У Северуса было значительное состояние после многих лет работы в качестве эскорта, но именно у Аларика был неограниченный запас кредитов в любой валюте, любезно предоставленный его отцом.

Верье, возможно, был на пенсии, но каждый демон, находящийся под его юрисдикцией, должен был отдать ему такую же дань уважения на Земле, какую они заплатили бы князьям Ада внизу, — и это было свидетельством того, насколько сильно Верье любил мать Аларика и самого Аларика, соответственно, что он передал свою маленькую черную карточку в тот момент, когда Аларик попросил об этом.

Между тем, сказать, что Верье был менее чем впечатлен Северусом, когда он вальсировал в своем кабинете в «Инферно», выпрашивая имена ангелов, было бы величайшим преуменьшением в мире. Хотя бывший принц предоставил их, он сделал это с уверенностью, что это будет последний раз, когда он услышит об этой ангельской чепухе.

А потом Мойра швырнула Дириэля через его бар, повредив при этом столы, стулья и стеклянную посуду. В то время как Верье отказался напрямую вмешиваться в последствия той ночи, он позволил Мойре остаться в секретном здании своего сына, и теперь у Аларика был пустой чек, чтобы сделать ставку на нее сегодня вечером. Возможно, он и убрал руки от дел ангелов, но Верье все равно сделал бы все для своего самого любимого сына.

Северус знал, что это была слабость, которой он слишком часто пользовался на прошлой неделе, но у него не было другого выбора. На карту была поставлена жизнь Мойры. Ни один из демонов, разыскивающих ее, не убил бы ее — просто радостно мучил бы ее до тех пор, пока ее жизнь не вытечет из нее, как бы долго это ни было. Продолжительность жизни гибридов варьировалась в зависимости от того, с кем был смешан человек, и ни у кого не было большого опыта общения с ангелами. В этот момент даже Северус просто придумывал это по ходу дела.

— Как долго вас, парни, не будет? — спросила Мойра, когда он пересек комнату и взял обувь из шкафа для одежды.

— Очевидно, что… — Аларик сжал губы, слово «аукцион», вероятно, вертелось у него на кончике языка. Северус бросил на него взгляд, когда сел на ступеньки и сунул ногу в один из своих отполированных оксфордов с крыльями.

— Думаю, мы должны вернуться к одиннадцати, — сказал он Мойре, завязывая тонкие шнурки. — Я пришлю тебе сообщение, если мы задержимся.

— А потом мы сможем начать наш вечер кино, — добавил Аларик, энтузиазм в его голосе не смог вызвать у Мойры больше, чем полуулыбку. — Верно? Верно? Я не могу поверить, что вы никогда не видели ни одного фильма об Индиане Джонсе. Харрисон Форд — легенда.

— Так мне сказали, — решительно сказала она, затем улыбнулась более искренне, когда поймала взгляд Северуса. — Прихватишь что-нибудь перекусить на обратном пути?

— Конечно. Напиши мне свои предпочтения.

— Повеселись сегодня вечером, — крикнула она, когда они направились к входной двери, — чем бы ты там ни занимался.

— Поверь мне, — сказал ей Северус, крепко сжимая ручку и хмурясь при мысли о том, что должно было произойти, — мы, безусловно, этого делать не будем.

***

Мойра подождала, пока не щелкнет последний замок и яркая машина Аларика не отъедет от тротуара, прежде чем она приступила к действиям. Ножки стула заскрежетали по твердой древесине, когда она оттолкнулась и поспешила на кухню, понизив температуру духовки и быстро проверив вырезку, чтобы убедиться, что она не подгорит. Свинину готовили целую вечность, верно? При такой низкой температуре она могла добраться до кампуса и обратно до того, как это будет сделано — и задолго до того, как ее демонические охранники вернутся с того, что они там не делали сегодня вечером.

Прикусив нижнюю губу, она вернулась к обеденному столу, который последние несколько дней был ее центром для оценивания эссе, затем собрала все исправленные эссе — которые пришли сегодня в полночь от ее студентов — и сложила их в аккуратную стопку. Сердце бешено колотилось, она посмотрела на дверь, наполовину ожидая, что Северус неожиданно вернется. Все, что она получила вместо этого, — это очень тихое вечернее движение проезжающей машины мимо переднего окна. Тем не менее, она подождала еще мгновение, ее ладони стали липкими, прежде чем схватить телефон и заказать такси по адресу жилого комплекса по соседству.

Рассчитав время прибытия на пять минут, она собрала свою сумку через плечо — оцененные эссе, бумажник, телефон — и поспешила наверх. Ее легкие горели к тому времени, как она добралась до третьего этажа, все еще не привыкшая подниматься по тонким, узким лестничным клеткам сегодня, чем неделю назад. Со стороны Северуса и Аларика было очень предусмотрительно предоставить ей целый этаж, пока она застряла здесь, даже если она проводила каждую ночь в постели Северуса, а не в мягкой большой кровати, которую они доставили для нее в ее первый день.

На самом деле, когда она переоделась из своей домашней одежды во что-то более подходящее для кампуса, Мойре пришлось признать, что ее новые соседи по комнате были очень любезны — несмотря на ее капризность — с самого начала. Конечно, ночь инцидента была напряженной. Аларик извинился за то, что сказал на следующее утро, сославшись на стресс как на причину, по которой он обвинил ее во всех их проблемах, и Мойра простила его, не колеблясь ни секунды.

На следующей неделе Аларик превратился в желанного союзника, всегда готового поиграть с ней в видеоигры, посмотреть фильмы или шоу и выпить в ранние утренние часы дорогого ликера из бара своего отца, когда Мойре хотелось напиться. Она еще, конечно, не преуспела в этом, но Аларику было забавно попробовать.

Даже Северус, несмотря на все свои телефонные кражи и нотации, приложил усилия, чтобы ей было удобно. Он не извинился за свое поведение той ночью — за то, что убежал и оставил ее рыдать в своей постели, — но его действия наводили на мысль об этом. Днем он виделся со своими клиентами-людьми, набираясь сил для ночей, которые он проводил в демоническом баре Фэрроуз-Холлоу, предположительно пытаясь опровергнуть любые слухи, ходившие о ней.

Он даже столкнулся с гневом Эллы, как лично, так и по телефону, когда пришел к ним домой и собрал для нее кое-что из вещей Мойры. Инкуб позаботился обо всех ее приемах пищи, и он ни разу не попытался снять напряжение, как бы Мойре этого ни хотелось. В общем, он был идеальным джентльменом, что делало то, что она собиралась предпринять, в десять раз сложнее.

Когда Мойра надела свою черную шерстяную шапочку, тщательно спрятав под нее все намеки на свои слишком белые волосы, она снова заколебалась. Северус был великолепен, даже несмотря на ее угрюмые надутые губы и разочарованные взгляды. Мойра ясно дала понять, что не хочет оставаться здесь, запертая, как заключенная, но она понимала логику, стоящую за этим. К сожалению, понимание не переросло в принятие, и ее настроение то поднималось, то опускалось — в основном, опускалось — всю неделю. Аларик предположил, что она, возможно, наконец-то осознает, действительно осознает все, что произошло с ней с тех пор, как она встретила Северуса, все новые тяжелые истины, которые ей пришлось проглотить. Это имело смысл, и она знала, что ей не следовало вымещать свои эмоции на Северусе, но он оказался легкой, добровольной мишенью.

И это заставляло ее чувствовать себя ужасно. Просто… совершенно дерьмово, честно говоря.

Это — тайное бегство — заставило ее почувствовать себя еще хуже. Однако эссе должны были быть возвращены, и Мойра была полна решимости не позволить этому глупому инциденту полностью разрушить ее жизнь. Все, что ей нужно было сделать, это добраться до кампуса, проехать всеми обходными путями до здания своего профессора, а затем оставить стопку в своем почтовом ящике. Поймать такси, каким-то образом придумать, как вернуться в волшебное здание, которое никто, кроме нее, Северуса и Аларика, не мог видеть, а потом бац! Ей было бы хорошо остаться дома еще на одну несчастную неделю.

Одетая в тонкий бежевый вязаный свитер и пару старых узких джинсов, которые в талии все еще были слишком большие, Мойра сунула ноги в свои потрепанные кроссовки, затем поспешила вниз в комнату Аларика. Нарушение его уединения не заставило ее чувствовать себя лучше — как и отчетливый запах мужчины в его темной, загроможденной спальне, — но в ванной на ее этаже не было окон, а окна в крыше Северуса не открывались, поэтому ей нужно было это, чтобы добраться до пожарной лестницы, которая проходила с крыши на первый этаж здания. Входная дверь не открывалась для нее после того, как Северус запер ее, и она не была уверена, почему, но в крайнем случае пожарная лестница вполне подойдет.

Хотя замок на оконной задвижке оказался сложнее, чем она ожидала, Мойре удалось его открыть. Примерно в футе справа лестница шла параллельно окну, и она забралась на верх унитаза, ее сердце подскочило к горлу, когда она посмотрела вниз. Почему она не подумала, что тут может быть так высоко? Здание было узким и высоким; ванная комната Аларика на втором этаже выглядела как обычная квартира на четвертом этаже. Сделав глубокий вдох, она маневрировала так ловко, как только могла, адреналин делал ее движения несколько нескоординированными.

Как только девушка ухватилась рукой за черную металлическую ступеньку лестницы, ей удалось перевернуться, и из нее вырвался легкий визг, когда она не сразу нашла опору. Как только она это сделала, Мойра воспользовалась моментом, чтобы перевести дыхание, сердце теперь колотилось у нее где-то в районе горла. Так, самое трудное было позади, верно? Теперь ей осталось только спуститься вниз. В переулке за ее спиной было тихо, пока она спускалась, ступенька за ступенькой. Помимо обычного шороха автомобильных шин в центре города, случайных гудков и очень далекой болтовни пешеходов, она чувствовала себя одинокой за зданием.

Когда кончик ее туфли коснулся цемента, она спрыгнула вниз, но крепко держалась одной рукой за лестницу. Она посмотрела вверх, прищурившись на все еще открытое окно ванной, затем вздрогнула, когда ее телефон начал звонить из глубин сумки.

Мойра повернулась, чтобы выкопать его — и в этот момент, как только она разорвала контакт с пожарной лестницей, здание исчезло.

Она ахнула, несмотря на то, что знала, что именно это и произойдет, затем протянула руку. Ее длинные цепкие пальцы ни с чем не столкнулись, когда она провела рукой по воздуху. Как будто дома никогда и не существовало.

— О, Мойра, — сказала она, вздыхая, как Северус, когда он был слегка раздражен отсутствием у нее знаний о потустороннем мире, — ты не продумала это.

Когда она придумала эту маленькую схему несколько дней назад, прочитав краткое электронное письмо от своего профессора, напоминающее всем преподавателям, что эссе должны быть готовы, было легко просто решить, что она выяснит, как вернуться в волшебный дом Северуса и Аларика, когда вернется. Теперь, однако, она могла признать глупость этой логики.

Что она могла сказать — у этой бывшей отличницы не было никакого опыта нарушения правил. Мойра была пунктуальной и послушной всю свою жизнь, иногда с ошибками. Тайный побег был неизведанной территорией.

Она поджала губы, зная и принимая, что ей придется позвонить Северусу по дороге домой, чтобы объяснить, что она сделала. Он бы разозлился — и это было бы справедливо, — но она знала, что он впустит ее. Она надеялась на это. А затем он прочитал бы заслуженную порцию лекций о безопасности, о том, какими ужасными были демоны, о том, как сильно она рисковала, и бла-бла-бла.

Нервничая, Мойра в последний раз проверила свою шерстяную шапочку, теперь понимая, что ее отличительной чертой гибрида ангела были поразительно белые волосы, которые она делила со всеми остальными в «Серафим Секьюритиз». Затем, потому что любопытство побудило ее к этому, она еще раз провела пальцем по тому месту, где должно было стоять здание. Ничего. Легкая улыбка тронула ее губы. Удивительно.

Она действительно хотела встретиться с этой двоюродной сестрой-ведьмой, которая заколдовала целое здание, чтобы оно полностью исчезло не только из поля зрения, но и из всех других чувств.

К сожалению, требовалось решить более насущные проблемы. Например, ответить на звонок. Она выудила телефон и приняла вызов, слегка запыхавшись.

— Вы заказывали такси для Лары? — спросил женский голос, когда Мойра прижала телефон к уху плечом, перебегая трусцой по пустому, мрачному, залитому дождем переулку, где когда-то стояло здание.

— Да, иду, — выдавила она. Возможно, она допустила ошибку, использовав свое настоящее имя, когда заказывала ночь с эскортом, но с тех пор Мойра поумнела. Имя ее мамы, к счастью, было достаточно распространенным, чтобы не вызывать подозрений, и она не поднимала головы, когда выскочила из тени переулка и села в ожидающее такси перед соседним многоквартирным домом.

Водитель на переднем сиденье улыбнулся ей так же явно безразлично, как большинство водителей такси, когда они забирали студента, направлявшегося в кампус, и когда машина — в которой пахло дешевыми, резко цветочными духами, — отъехала от тротуара, Мойра откинулась на сиденье и только тогда заметила, что ее трясет.

Дрожащая, но наконец-то свободная.

Даже если это только на следующие полчаса.

***

Конец этого семестра ознаменовал пятый год пребывания Мойры в кампусе FHU — и было странно осознавать, что она действительно скучала по этому месту.

Стоя на нижней ступеньке лестницы, ведущей к огромной готической башне своего, здания, в котором размещались все офисы факультета искусств, Мойра с улыбкой изучала знакомый кампус. Она не должна была скучать по этому месту. Обычно это сводило ее с ума, когда все эти невежественные старшекурсники слонялись вокруг. Мойра всегда была слишком занята, а вокруг слишком длинные очереди в кофейнях, негде посидеть в библиотеке, когда она хотела работать. Но она прекратила раздражаться из-за этого.

Элеонора Гримсби, профессор, что курировала Мойру, втянула ее в разговор, когда поймала Мойру, бросающую оцененные эссе в почтовый ящик возле своего офиса. Очевидно, она была последней, кто сделал это, но Гримсби не отчитала ее за это. Вместо этого она спросила, все ли в порядке, отметив, что некоторые из ее коллег болтали о ее отсутствии на семинарах на прошлой неделе.

— О, я подхватила тот самый грипп, который ходит вокруг, — выкрутилась Мойра, отчасти довольная тем, что ее профессора замечали, когда она не посещала их занятия. Но опять же, с ее новой внешностью — как они могли этого не сделать? Пара поболтала в тускло освещенном коридоре добрых пятнадцать минут об эссе, экзаменах и ее диссертации, которая должна была быть сдана в следующем году, которую Мойра все еще не начала. Было странно приятно обсуждать академиков, как будто ничего не изменилось, и теперь, когда она стояла на этой ступеньке, горизонт окрашивался янтарным, золотым и пурпурным заходящим солнцем, Мойра могла забыть, что все демоническое население Фарроус-Холлоу искало ее.

Она могла забыть, что сама превращается в существо, в ангела.

Она могла забыть о предупреждениях Северуса и предостерегающей гибридной болтовне Аларика. Мойра снова была просто аспиранткой. Ассистент преподавателя. Двадцатитрехлетняя девушка, у которой вся жизнь впереди.

Однако, как только она заставила себя уйти и направится быстрым шагом к автобусному терминалу кампуса, где обычно стояли такси, — все это нахлынуло на нее. Что она не была просто обычной студенткой университета. Что вся ее жизнь, возможно, еще впереди, а может, и нет. Что Северус собирался вывести ее из себя — и что она не разговаривала с Эллой лицом к лицу целую неделю.

Внезапно она остановилась, не обращая внимания на ворчание долговязого мудака, который врезался в нее из-за этого. Он продолжал идти, надев на уши огромные наушники, и Мойра дрожащими руками схватила свой телефон. Это был самый долгий период, когда они с Эллой не виделись, если не считать того, что однажды летом Элла была вынуждена навестить своих двоюродных братьев в Нью-Йорке. Это было летом между одиннадцатым и двенадцатым классом, и это были самые длинные три недели в жизни Мойры — по крайней мере, так она думала.

Конечно, у этого расстояния была своя цель. Когда она смотрела на фотографию Эллы на своей странице контактов в социальной сети, ухмыляясь при виде высунутого языка между ее пухлыми губами, Мойра знала, что привести ее в этот очень реальный, очень сверхъестественный мир было для нее проклятием.

Но она не могла продолжать в том же духе. Элла знала, что что-то случилось, что-то изменилось в жизни Мойры с тех пор, как начались внешние перемены, и Мойра мало что сделала, чтобы вовлечь ее в это. Она знала, что это причиняет Элле боль. Она знала, что ее лучшая подруга подозревала, что Мойра хранит секреты, и не могла этого вынести.

Кроме того, если демоны найдут фото и сопоставят имя с лицом Мойры, Элла окажется в опасности. И, по мнению Мойры, это означало подвергаться риску и не обращать на это внимания, а затем подвергаться риску и знать об опасностях. По крайней мере, с помощью последнего Элла могла быть защищена. Она могла бы принимать собственные решения — может быть, даже переехать и разделить новое жилище Мойры.

По крайней мере, тогда она не останется в неведении, пока все, кто преследует ее, наконец, не отстанут.

Итак, Мойра нажала кнопку вызова и поднесла телефон к уху. На первом звонке студенты высыпали из соседнего химического корпуса, вечерние занятия с семи до девяти наконец закончились. Стоянка будет переполнена, и Мойра медленно направилась к ней, ее улыбка исчезла, когда заиграла запись голосовой почты Эллы. Она повесила трубку, нажав на кнопку отключения сильнее, чем это было необходимо, и вместо этого перешла к текстовым сообщениям. Элла жила со своим телефоном. Даже если она была в классе, она всегда отвечала.

Если только ее не забрал кто-то из нового мира Мойры, то Элла игнорировала ее звонки.

Нахмурившись, Мойра отправила быстрое сообщение, чтобы сообщить своей лучшей подруге, что она в кампусе, если та захочет выпить кофе.

«Я подожду следующие пятнадцать минут — пока не прибудет следующий автобус. Просто дай мне знать. Мне так жаль, Элла. Мне действительно нужно с тобой поговорить».

После того, как она нажала кнопку «Отправить», она так же позвонила Северусу, ее сердце билось быстрее с каждым гудком. Этот звонок тоже перешел на голосовую почту, и на этот раз она записала сообщение.

«Привет. Итак. Это я. Не сердись, но я нахожусь в кампусе, потому что мне нужно было передать эти эссе моему профессору. Пока все идет хорошо. Никаких черноглазых существ, преследующих меня. Я была осторожна. Я просто жду, не захочет ли Элла выпить со мной кофе, а потом я собираюсь вернуться. Если вы, ребята, закончите с тем, что делаете, вы всегда можете заехать за мной. Я полностью предвкушаю твои нотации. Я знаю. Я это заслужила. Мне просто нужно было выйти и сделать это. — Она сделала паузу, затаив дыхание, а затем прочистила горло. — Увидимся у тебя дома».

Когда она повесила трубку, что-то внутри нее немного сжалось, когда она увидела, что Элла не ответила ей. Она тоже это заслужила. Стоянка автобусов и такси была кошмаром примерно в то время, когда заканчивались занятия; негде было сесть, никто не смотрел, куда они идут, курильщики нагло закуривали вопреки всем знакам «не курить». До перемены было невыносимо терпеть шум и суету. Так вот, это было совершенно ужасно.

В эти дни все чувства Мойры подвергались непрерывному нападению, шум толпы был слишком громким, от резких запахов духов и тел ее слегка подташнивало, а разнообразие цветов и одежды мешало сосредоточиться. Ничего сумасшедшего. Ничего такого, с чем она не смогла бы справиться. Это было просто… немного чересчур. Она не была уверена, обострились ли ее чувства. Она почти не чувствовала этого, когда люди врезались в нее, не то что со всеми демонами, которые грубо обращались с ней в баре. Но остальные ее чувства сегодня были перегружены сильнее, чем обычно, и она свернула за угол ближайшей научной библиотеки, нуждаясь в короткой передышке.

Ее встретила пустая улица — ни машины, ни автобуса, ни студента в любом направлении. Быстрая проверка ее телефона не показала ничего от Эллы или Северуса, и Мойра, наконец, прекратила свое бесцельное хождение, прислонившись к толстому, сильно разрисованному столбу безопасности кампуса — нажмите большую красную кнопку, если на вас нападут! — и нахмурилась.

Должна ли она беспокоиться о том, что ни один из них не отвечает ей?

— Прошу прощения?

Мойра резко подняла глаза на фигуру, стоявшую перед ней. Одетый в лососево-розовую футболку-поло и джинсы намного светлее, чем у нее, и очень белые кроссовки — парень был физическим воплощением каждого придурка, который тусовался в доме братства через дорогу от нее в пригороде.

— Ты знаешь, где находится Морриси-хаус?

Как банально. Вполне логично, что парень, который так выглядел, с шестью упаковками пива в одной руке, направлялся прямо к упомянутому шумному братству.

— Э-э, да. — Мойра оттолкнулась от столба безопасности, направилась к нему и указала назад, в сторону кампуса FHU. Что-то зажужжало у нее в ухе, и она рассеянно отмахнулась — неужели комары уже вылезли? Разве еще не была весна? — Ты просто идешь не на той стороне кампуса. Ты можешь срезать путь через холмы, затем через проход между биологическим корпусом и теплицами. Это примерно в четырех зданиях отсюда. Ты не сможешь его пропустить.

Особенно, если эти придурки устраивали вечеринку. Все это место было бы освещено, как на Рождество, гирляндами, развешанными вдоль балконов и перил крыльца. Бочонки с пивом доставляли в тот же день. Полиция прибудет в 2 часа ночи, точно по расписанию. Они всегда приглашали Мойру и ее соседок по комнате присоединиться к ним, но до сих пор никто никогда не принимал их предложение — за исключением одного раза в сентябре прошлого года, когда Мойре и Элле пришлось утащить воинственно пьяного Ли из дома для вечеринок, но это было только потому, что она думала, что дом братства был их домом, и она просто хотела спать.

— О, черт, правда? — младший член братства, достаточно молодой, чтобы, может быть, через год окончить среднюю школу, почесал в затылке. — Черт. Ладно.

Отлично. Мойра снова посмотрела на свой телефон. Ничего. Где, черт возьми…

Испуганный крик застрял у нее в горле, когда парень ударил ее наотмашь — сильно.

Демон!

Мойра, пошатываясь, врезалась в столб, ее телефон с грохотом упал на тротуар одновременно с шестью упаковками гремящих пивных банок, про которые он явно забыл. Ее руки согнулись в локтях, когда она подняла их, чтобы защититься, парень из братства приблизился с черными глазами и ужасной улыбкой.

— Спокойной ночи, полукровка, — усмехнулся он, двигаясь быстрее, чем она ожидала. Он обошел ее протянутые руки и прижал мокрую тряпку без запаха к ее лицу. Она набросилась на него, пытаясь увернуться, но обнаружила, что ее движения мгновенно стали вялыми. Ее мысли замедлились. Ее руки похолодели. Ее колени подогнулись.

И когда она почувствовала, как его рука обвилась вокруг нее, темнота затуманила ее зрение, последнее, что услышала Мойра, прежде чем потерять сознание, был звук шин, скрежещущих по тротуару, направлявшихся прямо к ней.

***

— Сэр, можно вас на минутку?

— Что, Томпсон?

Северус ухмыльнулся резкости тона Аларика. Почти каждый присутствующий демон был на взводе теперь, когда аукцион отставал от графика более чем на час, и то, что его вампирская нянька слонялся снаружи, постоянно проверяя их, заставляло Аларика лезть на стену.

Как правило, наблюдатели Аларика держались на расстоянии, но только потому, что по ночам Аларик обычно работал барменом в «Инферно». Здесь не было никакого риска, особенно когда его отец работал этажом выше. Любой демон, который попытался бы причинить боль, искалечить или похитить соседа Северуса по комнате, был бы на самоубийственной миссии. Однако, когда Верье узнал, что они будут присутствовать на этом аукционе, ему потребовалось всего две секунды, чтобы настоять на том, чтобы они взяли с собой Томпсона. Северус тоже не был поклонником кровопийцы, но он научился отключаться от него давным-давно — то же самое со всеми няньками от Верье. Что касается Северуса, то они были не более чем наемной прислугой. Мухи на стене. Незначительные и легко заменяемые.

Аларик закатил глаза и вышел в холл, оставив Северуса в полном одиночестве в маленькой комнате, битком набитой демонами, представляющими три клана демонической мафии Фэрроуз-Холлоу. Число мафиозных семей колебалось на протяжении десятилетий, но в настоящее время в грязном преступном мире города заправляют пять ключевых игроков. Пять групп, которые иногда хорошо играли вместе, но обычно этого не делали.

На данный момент в законном частном секторе был отряд Верье, обычно для подавления более крупных конфликтов, прежде чем ангел был вынужден вмешаться; разношерстная банда головорезов Дириэля, единственной целью жизни которой было веселиться, как будто это была их последняя ночь на Земле; и, наконец, три семьи мафии, каждая из которых специализировалась либо на сексе, наркотиках, либо на оружейной промышленности. Большинство демонов Пустоты Фарроу вписываются в одну из этих групп — быть одному намного хуже. И Северус знал об этом.

Именно контакты Аларика выяснили время и место проведения аукциона, и хотя Северусу поначалу было противно застрять в этом маленьком помещении, не более чем пустом складе в задней части бутика одежды, управляемого демонами, теперь он получал удовольствие от того факта, что аукцион провалился еще до того, как начался.

Конечно, все бандиты были полны энтузиазма, шептались и сплетничали друг с другом о единственном гибриде человека и ангела в Фэрроуз-Холлоу. Каждый должен был подписать договор, обязательно кровью, в котором говорилось, что все будут уважать результаты аукциона. Тот, кто выиграет Мойру сегодня вечером, первым делом решит заполучить ее. Аларик держал свою черную карточку наготове и даже подписал имя своего отца просто для дополнительной безопасности. Остальные кретины в черных костюмах и джинсах не сказали Северусу ни единого слова с тех пор, как он прибыл, и лишь немногие осмелились спросить Аларика, почему его отец так заинтересовался гибридом. Естественно, они не получили никакого ответа — только испепеляющий взгляд, которым мог бы гордиться Верье. Вскоре после этого вопросы прекратились.

Вздохнув, Северус достал телефон из глубокого кармана своего черного плаща. Опоздание на час и пять минут — и все еще никакого сигнала. Стиснув зубы, он поднял телефон, поводил им по сторонам, надеясь увидеть, как хотя бы одна полоска сети появится на дисплее. Ничего. Он нахмурился. Одна из семей, вероятно, использовала свою ведьму, чтобы заблокировать прием сигнала в здание сегодня вечером. Этот аукцион был довольно засекреченным. Все вырученные средства должны были храниться в доверительном управлении в банке «Одинокий демон» в центре делового района. Как только победитель заберет Мойру себе, средства будут переведены в фонд, используемый для выплаты городским властям. Никому не нравилось пресмыкаться, но сотрудничество некоторых ключевых игроков было необходимо для того, чтобы приход и уход демонов оставался незамеченным широкой публикой.

Массовая истерия людей, узнавшая о демонах… Это был бы полный беспорядок. Беспорядок, который, заметьте, понравился бы большинству демонов, но это, безусловно, усложнило бы жизнь тем, кто просто хотел ассимилироваться.

— Сев? — лицо Аларика появилось в его периферийном поле зрения так внезапно, что он подпрыгнул.

— Что-то не так?

— Нам нужно идти.

Не задавая вопросов, Северус выскользнул через приоткрытую дверь склада, затем последовал за Алариком по темным задним коридорам, не говоря больше ни слова, пока они не вышли через пожарный выход. Томпсон забрал их из Ада, сменив более яркий автомобиль Аларика на что-то более сдержанное — настолько сдержанное, насколько мог быть крепкий черный Линкольн, огромный внедорожник, занимающий почти всю ширину переулка, в котором они припарковались.

— Что случилось? — потребовал Северус теперь, когда они были вне пределов слышимости. Его первой мыслью была Мойра, но Аларик, несомненно, был бы в большей панике, если бы это было так.

— Ходят слухи, что ангелы закатят здесь вечеринку примерно через две минуты, — заметил Томпсон, черный наушник с проводом, спускающимся под костюм, придавал ему вид федерального агента. Все, что ему было нужно, — это пара солнцезащитных очков, и образ будет завершен.

Худощавый, ростом шесть с половиной футов, с кожей белее свежевыпавшего снега, вампир был ночным наблюдателем Аларика около семи лет. Учитывая тот факт, что Верье не позаботился о том, чтобы заменить его, он, должно быть, чертовски хорош в своей работе — и это означало, что он говорил правду — ангелы направлялись сюда.

И все же Северус не мог не спросить:

— Ты уверен?

Но Томпсон уже стоял у задней двери внедорожника, жестом приказывая им двигаться — напряженный и невыразительный, как всегда.

Аларик, однако, держался сзади, засунув руки в карманы.

— Ты хочешь подождать и посмотреть? Источники Томпсона обычно довольно точны.

Хотел ли он сидеть смирно и ждать, когда ангел рухнет с неба и прибудет сюда? Не совсем, но мысль о том, что кто-то слил информацию только для того, чтобы вытащить Северуса и Аларика, зная, что их заметили с Мойрой, заставила внутреннего демона встревожиться. Зверь весь день бродил взад и вперед в ожидании сегодняшнего вечера, расхаживая по всей ширине своей клетки и требуя, чтобы его выпустили на свободу. Северус не мог так рисковать. Даже если бы он укреплял свои силы ежедневными визитами к клиентам, плюс прикасался к любому человеку, которого мог бы найти за это время, на аукционе его бы превзошли демоны, чья грубая сила не зависела от людей. Нет, внутренний демон мог скрежетать зубами и оставаться на месте.

— Это может быть уловка, — сказал он после минутного раздумья тихим голосом, хотя знал, что чувствительные уши вампира Томпсона все равно услышат каждое слово. — Например, чтобы убрать нас с дороги?

— Да, но… — Аларик замолчал, когда Северус рассеянно прижал палец к его опущенным губам. Пронзительный вой, похожий на звук приближающейся бомбы, с каждой секундой становился все громче и громче. Быстрый взгляд на Томпсона показал, что вампир тоже это услышал, и в одно мгновение он оказался рядом с Алариком, заставив гибрида подпрыгнуть и выругаться себе под нос.

— Нам нужно убираться…

Что бы ни падало, оно столкнулось с верхней частью здания, все, начиная со стен, и заканчивая фундаментом, сотряслось при ударе. Все произошло так быстро — грохот свинцового груза между этажами, окна с шумом лопаются со стороны улицы, а два вылетают сзади в переулок. Северус дернул Аларика в сторону, чтобы избежать последствий, только для того, чтобы отшатнуться, когда ослепительная белая вспышка света распространилась по всему зданию. Недолгие крики демонов внутри атаковали его уши.

— Сэр, мы должны…

Дверь пожарного выхода, специально утяжеленная, чтобы не пускать людей, распахнулась, и ангельский свет залил переулок. Все трое вскрикнули, Северус упал на колени и свернулся калачиком, чтобы прикрыть лицо, а Аларик полз по нему сверху, как гибридный щит. Святой свет обжигал все участки кожи, на который падал, и Северус стиснул зубы от мучительной боли. Если бы тело Аларика не прикрывало его, он был бы покрыт волдырями.

Так же быстро, как и появился, свет исчез — кто-то выключил его. Когда темнота снова окутала переулок, Северус оттолкнул Аларика от себя и плюхнулся на спину, задыхаясь и корчась. Та кожа, которая встретила свет ангела, пузырилась, как при ожоге третьей степени у человека. Его тело заживет, даже если на Земле это займет немного больше времени, чем в Аду, но это будет намного больнее.

— С тобой все в порядке? — прошептал Аларик, отползая на бок, этот ярко-зеленый взгляд скользил вверх и вниз по его телу. — Сильно досталось?

— Мы должны были просто уйти, — пробормотал он. Самый большой сустав на каждом из его пальцев был обожженным и пузырящимся. Кожа вокруг него тоже покраснела, но ничего хуже сильного солнечного ожога. Северус выживет. Демонам внутри не так повезло. — Ты в порядке?

— Я хорошо, — настаивал Аларик, помогая Северусу сесть. — Хотя и меня немного обожгло.

— Ну, посмотри на себя. — Он похлопал своего друга по плечу, движение обжигало его поврежденную кожу. — Похоже, ты все еще вживаешься в свою демоническую шкуру.

— Не похоже на выгоду в данных обстоятельствах. — Напряжение, когда он поднял Северуса на ноги, промелькнуло на лице Аларика.

— Нет, боюсь, что нет. Лучше держаться за свою гибридность — быть и человеком, и демоном — пока все это не уладится. — Через плечо своего друга Северус увидел то, что осталось от их сопровождения. — Томпсону это тоже не принесло особой пользы.

Аларик резко обернулся.

— Черт. Отец будет так расстроен.

Тронутый светом ангела, вампир превратился в груду черного пепла — наконец-то по-настоящему мертвый. Он должен был отдать должное парню; по крайней мере, он до последнего пытался защитить своего подопечного. Северус никогда больше не будет говорить о нем плохо.

— Он действительно ненавидит брать интервью у новых кураторов, — продолжил Аларик, когда они направились к внедорожнику.

— А как насчет… — Северус стиснул зубы, когда его рука сомкнулась на ручке двери со стороны пассажира, и один из волдырей лопнул. Прозрачная жидкость начала сочиться между его пальцами, и он вытер ее о штаны — только для того, чтобы в процессе лопнуть еще два. Глубоко и ровно дыша, он рывком открыл дверь и забрался внутрь, когда двигатель взревел и ожил. Он не стал возиться с ремнем безопасности, как Аларик, и вместо этого смотрел прямо перед собой, все его тело дрожало, когда он пытался игнорировать агонию, пронизывающую его. — А как насчет К-Кингсли? Он охотился за постом Томпсона в течение, — он тяжело сглотнул, на мгновение зажмурив глаза, — многих лет.

— Да, я дам рекомендацию. Кингсли просто очень скучный старый хрыч, понимаешь? Одевается так, как будто сейчас все еще 1896 год, и я не думаю, что когда-либо видел, как он улыбается, — пробормотал Аларик, и внедорожник дернулся назад, когда он нажал на газ. Мчась задним ходом по пустому переулку, он управлял огромным транспортным средством с впечатляющим изяществом.

— Да, бл*ть, Томпсон был крутым, — ответил Северус, его улыбка исчезла, как только он увидел, что дверь пожарного выхода снова распахнулась. Прежде чем он смог мельком увидеть существо, Аларик ударил по тормозам, поменял передачу на внедорожнике и резко свернул в переулок между двумя зданиями, который должен был вывести их на улицу. Из-за своих усилий он потерял зеркало со стороны пассажира, и Северус смотрел в зеркало заднего вида, пока они не вернулись на Флемминг Стрит, ожидая увидеть нападавшего, преследующего их по пятам. Но ничего.

Вместо этого их приветствовал вой сирен и ошеломляющая вспышка красных и синих огней; пожарные, скорая помощь и полицейские машины уже мчались по улице к месту происшествия, бутик был в огне и повсюду было стекло. Аларик притормозил, чтобы пропустить бригаду.

— Какой беспорядок, — сказал он, покачав головой. И он, и Северус обернулись, чтобы понаблюдать за спасательными работами через тонированное заднее стекло внедорожника.

— Они быстро добрались сюда, — хрипло заметил Северус. В то время как демоны платили свою справедливую долю человеческим чиновникам, он полагал, что ангелы тоже подкармливали многих благодетелей. Пожарная и скорая помощь были данностью, хотя он всегда думал, что полиция может приехать в любом случае. — Вероятно, предупредили, что они понадобятся для уборки.

— Должно быть, все обставят как несчастный случай, — согласился Аларик, медленно присоединяясь к застоявшемуся потоку машин. Через дорогу от бутика уже начала собираться толпа, многие достали телефоны, чтобы заснять последствия.

— Как думаешь, кто-нибудь выжил?

— Не на аукционе. Я знаю, что наверху есть человеческие квартиры. Они более подвержены риску, чем мы все, особенно когда там пожар — это совсем другая история.

Огонь не был сверхъестественным. Ангел, ответственный за этот свет, мало что сделал бы, чтобы остановить его — отсюда и звонок в пожарную службу. Дополнительные группы экстренного реагирования промчались мимо них на обратном пути в Ад, но когда Аларик проехал «Инферно», Северус с гримасой кивнул в его направлении.

— Разве тебе не нужна твоя машина?

— Я высажу тебя первым, — настоял его друг, разворачиваясь на относительно пустой улице и паркуясь перед их зданием. — Уверен, что Мойра раздражена тем, что мы еще не вернулись. Начинайте фильм без меня. Мне нужно рассказать отцу о том, что произошло сегодня вечером.

Не в настроении спорить, Северус коротко кивнул, прежде чем чуть не вывалился из машины. Когда он закрывал дверь, телефон Аларика зазвонил, его мелодия приглушилась, как только дверь закрылась.

Северус не был уверен, что побудило его проверить свой телефон. Внутренний демон жаждал вернуться в дом, отчаянно желая потереться о Мойру, чтобы она могла нянчиться с ним из-за его травм. Покраснение на его коже уже начало исчезать, но волдыри все еще кричали, когда он достал свой телефон. Наконец-то есть сигнал — и голосовое сообщение от Мойры.

Северус на мгновение уставился на экран, его физическая боль исчезла до фонового шума — ее место быстро заняла тревога. Он постучал костяшками пальцев по окну, он набрал номер своего почтового ящика, жестом попросил Аларика подождать минутку, затем поднес телефон к уху.

— Одно новое сообщение, да знаю я, — прошипел он в автоматическую запись голоса. Он никогда не получал сообщений. Никто, кроме Аларика, никогда не оставлял ему голосовых — рабочий телефон, конечно, был другой историей. Когда он постучал, чтобы открыть первое не прослушанное сообщение, его беспокойство усилилось, поток адреналина пробежал по его конечностям — и только усугубился сообщением Мойры.

— Привет. Итак. Это я. Не сердись, но я нахожусь в кампусе, потому что мне нужно было передать эти эссе моему профессору. Пока все идет хорошо. Никаких черноглазых тварей, следующих за мной…

— Чертова женщина! — прорычал Северус, бросаясь к входной двери. Он позвал ее, как только вошел внутрь, но сначала обратился к дымящейся вырезке в духовке. Он вытащил ее без прихватки, руки обжег раскалённый противень, но его не волновали дополнительные ожоги, а затем помчался через здание, выкрикивая ее имя.

К тому времени, как он добрался до своего этажа, его голос звучал безумно даже для его собственных ушей.

— Бл*ть!

Здание было пустым. Ни одного симпатичного маленького гибрида в поле зрения. Северус ударил кулаком по зеркалу в ванной, зашипев, когда осколки впились ему в руку. Боль не имела значения — и она не могла сравниться с гневом, который изгонял внутренний демон, сжигая его изнутри.

Он должен был найти ее. Нигде в Фэрроуз-Холлоу для нее не было безопасно — разве он недостаточно вдолбил это в ее толстый гребаный череп на этой неделе?!

Как ей удалось выбраться? Он попросил Корделию заколдовать входную дверь, прежде чем она отправилась в ад на прошлой неделе, и его двоюродный брат снабдил ее талисманом, чтобы полностью запирать ее снаружи, когда ему понадобится.

Это не имело значения. Мойра была где-то там, снаружи. Она была уязвима. Северусу нужно было найти ее — немедленно.

Он бросился вниз по лестнице, спотыкаясь на каждой площадке, прежде чем с грохотом вылететь через парадную дверь. Он двигался так быстро, что в итоге врезался во внедорожник, потянувшись к двери, которая затем вывела весь автомобиль из равновесия. Его друг схватился за руль, уронив при этом телефон, и широко раскрытыми глазами уставился, как Северус бросился на пассажирское сиденье.

— Кампус! — прорычал он, колотя по приборной панели окровавленными, скрюченными руками, почти все его волдыри были разорваны. — Она пошла в кампус.

Шины завизжали, когда Аларик помчался прочь от обочины, едва не задев при этом одну из этих нелепых двухместных умных машин. Водитель ударил по тормозам и клаксону, и Северус уставился на него черными глазами, его губы изогнулись в рычании.

— Мы найдем ее, — сказал Аларик, звуча нехарактерно напряженно, когда он проехал ближайший красный свет. — Я уверен, что с ней все в порядке.

— Просто веди машину.

У него не хватило терпения быть вежливым — скрывать внутреннего зверя, который сбежал из клетки при первом же намеке на ее исчезновение. Потому что с его историей дерьмовой удачи на обоих планах мира у Северуса было мучительное чувство, что его симпатичный маленький гибрид уже мертв.

Или еще хуже и ее — забрали.

Часть 8

Мойра почувствовала это еще до того, как открыла глаза — колющую, жгучую, разрывающую боль в плечах. Она попыталась пошевелить ими, дотянуться до них, но что-то острое и холодное впивалось ей в запястья при малейшем движении. Сильно раскинув руки, она не чувствовала кончиков пальцев. Наждачная бумага, покрывающая ее горло, сдерживала стон, и каждый тяжелый глоток воздуха только усиливал ощущение. Как ножи. Ножи, скользящие по ее горлу. Ее желудок скрутило. Ее веки отяжелели. Сначала они не поднимались, но когда туман начал рассеиваться, она поняла, что ей нужно столкнуться с последствиями своих действий.

Мягкое освещение приветствовало ее, когда ей наконец удалось открыть глаза. Как она и предполагала, ее руки были связаны и вытянуты — наручники, оставляющие кровавые следы на ее запястьях, соединенные с цепями, встроенными в каменные стены, растягивая ее руки до предела. Ее тюремная камера была круглой, сложенной из известняка, с земляным полом. Окон не было, но на потолке горели десятки маленьких круглых лампочек, излучавших ровно столько света, чтобы она могла видеть, где находится, — и ее затошнило.

Прямо перед ней была дверь. Черный металл. Окна тоже нет. А сбоку от него — камера, установленная на штативе. Она моргнула, пытаясь сначала разобраться в этом, ее разум медленно соображал. Неужели паренек из братства накачал ее наркотиками? Похитил ее? И снимал ли он ее сейчас?

Все признаки указывали на «да».

Нижняя губа Мойры задрожала, когда она склонила голову к груди. Дрожь пробежала по ней, начиная с ее внутренностей и прокладывая себе путь наружу. С ее слегка согнутыми коленями весь ее вес пришелся на руки, на ее бедные плечи, и когда она нашла в себе силы наконец встать прямо, их немного отпустило.

Рыдание вырвалось прежде, чем она смогла остановить его, и хотя сильная боль не исчезла полностью, она уменьшилась. Немного. Мойра пошевелила плечами, затем проверила прочность цепей, удерживающих ее. Они дребезжали при каждом рывке, но не сдвинулись с места. Ни на дюйм, даже когда она тянула изо всех сил.

Захваченная. Безнадежно пойманная в ловушку.

«Стоило ли оно того? Отвозить эти гребаные эссе?»

Голос звучал как у Северуса — разочарованного Северуса при этом. Она снова закрыла глаза, слезы собирались, падали, струились по ее щекам.

«Нет, — сказала бы она ему. — Оно того не стоило».

Мойра ждала, чувствуя, как на нее накатывает волна чувств. Глупая. Это было самое главное. Мойра почувствовала себя глупо. Испуганно. Сердито. Но в основном глупо — за то, что игнорировала Северуса, за то, что думала, что все демоны будут похожи на него.

Она подняла голову, шмыгнув носом, услышав, как что-то лязгнуло по другую сторону дверных замков. Не желая, чтобы чертов придурок из братства видел, как она плачет, она вытерла лицо, как могла, подняв затекшие и ноющие плечи, чтобы протереть щеки.

Когда дверь со скрипом открылась, парня из братства не было с другой стороны. Брови Мойры нахмурились, она слегка прищурилась, когда фигура вышла из тени в мягкий свет комнаты. Одетый в белое, от мешковатых брюк до струящейся рубашки с длинными рукавами, он носил мешанину серебряных распятий, все разные по стилю, каждое из которых было усыпано крошечными жемчужинами и камнями.

Демон, который напал на Северуса в баре. Дириэль. Худощавый, с высокими скулами, которые при таком освещении казались особенно острыми. Черные волосы — волнистые, но короткие, идеально уложенные вокруг головы, чтобы отвлечь от того факта, что в остальном он выглядел как какой-нибудь взвинченный хиппи. И эти глаза — черные, как беззвездное небо в полночь. Мойра с трудом сглотнула, выпрямляясь, насколько могла, в то время как ее сердце упало прямо в желудок.

— О, да ладно, почему такое удивленное лицо? — дверь закрылась за ним, захлопнувшись с предчувствием неизбежности, от которого у нее задрожали колени. — Никаких слез, Мойра. Мы еще даже не начали веселиться.

Если раньше она думала, что у нее пересохло во рту, то теперь там было как в пустыне. Она подняла подбородок, надеясь скрыть свой страх, свою панику, когда Дириэль подошел к установленной камере и проверил ее настройки. Со сцепленными за спиной руками она не могла видеть, что он держит, пока он не показал ей свою спину — и когда она заметила нож, длинный и зазубренный, она снова дернула за свои ремни, когда на нее начало накатывать еще больше паники.

— Хорошо, — тихо сказал он, поворачиваясь на цыпочках, чтобы снова посмотреть ей в лицо. — И мы можем начинать веселиться. Веселье я тебе гарантирую.

— Думаю, наши определения веселья могут отличаться, — выдавила она, отступая, насколько это было возможно, как можно дальше назад с каждым маленьким шажком, который он делал вперед. Однако цепи давали не так много, и ее колени угрожали подогнуться, когда он, наконец, остановился прямо перед ней, расстояние между ними составляло не более фута или около того — нож безвольно висел у него на боку.

— Ты знаешь… — его рука дернулась так внезапно, что она вскрикнула, когда он сжал ее подбородок, впившись ногтями в плоть. — Я действительно должен поблагодарить тебя. — Дириэль оттянул зияющий вырез своей белой рубашки с оборками в сторону, обнажив два сильных ожога, по одному на каждом плече, каждый размером с ее ладонь. — Я никогда не знал, что у меня могут быть шрамы, пока не встретил тебя. Итак, спасибо тебе за то, что научила меня чему-то новому. Прошли годы с тех пор, как кто-то из вас, прямоходящих млекопитающих, удивлял меня.

Мойра старалась не отшатнуться, даже не вздрогнуть, когда он надвинулся на нее, вся ее концентрация сосредоточилась на руках. Но ничего не произошло. Никакой ослепительной вспышки света. Никакого тепла — никакого ожога. Этот огонь заставлял ее почувствовать себя сильной. Она поняла это через несколько дней после инцидента, погрузившись в раздумья, размышляя о своей ситуации. Она защитила Северуса от монстра — и это заставило ее почувствовать себя сильной. На тот раз она не испытывала полного отвращения к своему новому телу.

Теперь, однако, она не могла даже зажечь искру.

Жалкая.

— Мой отец — ангел, ты знаешь, — выпалила она, когда демон провел кончиком своего ножа по ее боку, острие порезало ее вязаный свитер. — И когда он узнает, что ты сделал со мной, будут последствия…

— Я собираюсь зайти дальше и оставить тебя прямо здесь, — заметил Дириэль, наконец убирая свою когтистую руку, костлявую и острую, с ее подбородка — и вместо этого поднося нож к ее губам, — прежде чем ты поставишь себя в неловкое положение.

Мойра отпрянула назад, сжав губы, когда зазубренный край лезвия коснулся их.

— Какая смешная девочка, — проворковал Дириэль, наклонившись ближе, его дыхание было горячим и неприятным, — мы все знаем, что твой папа ангел. — Он лизнул ее в щеку шершавым, как у кошки, языком. — Как ты думаешь, кто нанял меня, чтобы сделать это с тобой?

Она резко выдохнула, новость выбила из нее дух. Дириэль отстранился, прижимая плоскую сторону ножа к ее щеке.

— Это был дорогой папочка, — прошептал он, затем провел пальцем у нее под глазами, его пугающе острый ноготь поймал ее слезы. — На случай, если ты немного медленно соображаешь… С полукровками никогда нельзя сказать наверняка.

Ее отец нанял демона, чтобы причинить ей боль? Если Дириэль говорил правду — а в этом не было никакой гарантии, настаивал тихий голосок в ее голове, — тогда это означало, что ее отец знал, кто она, где она… и просто хотел убрать ее с дороги. Все это могло быть ложью, но что бы это ему дало? Если он хотел причинить ей боль, очевидно, все, что демону нужно было сделать, это сказать правду. Правда была достаточно плоха. Если бы нож Дириэля не был приставлен к ее лицу, Мойра опустила бы голову, используя волосы, чтобы скрыть слезы.

— О, выше нос, лапочка, — Демон дважды похлопал ее по щеке, прежде чем убрать клинок, перекидывая его взад и вперед между каждой рукой. — Всегда есть луч надежды. Твой отец нанял меня, чтобы убить тебя, но я еще не сделал этого. А? А? Все не так плохо, не так ли?

Глаза Мойры сузились, глядя на него, хотя в ее взгляде не было яда, когда душераздирающая печаль пронзила ее изнутри. Она всю свою жизнь готовилась к тому, что ее отец — ну, мужчина, который пожертвовал немного спермы, — возможно, не захочет ее признавать. Она произнесла десятки речей. Она читала книги на эту тему, подростком посещала разные форумы, посвященные этому вопросу, писала в разные чаты. Мойра думала, что достаточно подготовилась, чтобы воспринять новость и не дрогнуть — чтобы иметь возможность смириться с этим, смириться с этим и продолжать идти.

Наконец ее колени подогнулись, тело опустилось настолько, насколько позволяли цепи.

Очевидно, она недостаточно подготовилась.

Потому что это чувство пустоты, эта постоянно расширяющаяся черная дыра в глубине ее души причиняла боль гораздо сильнее, чем все, что Дириэль с ней делал.

— Видишь, вот что получает крылатый ублюдок за то, что не добавил подробностей в наш контракт, — продолжил Дириэль, его неподдельное ликование было вишенкой на вершине этого кошмара. — Он сказал, что я должен убить тебя, и я, конечно, убью, но он не сказал, когда мне нужно это сделать.

Она закашлялась, глаза расширились, когда его рука обхватила ее за горло и сжала.

— Итак, — бездушные черные глаза блуждали вверх и вниз по ее фигуре, — давайте посмотрим, с чем мы здесь имеем дело, м?

Он просунул палец в петлю ремня на ее джинсах, затем разрезал ее ножом. Мойра напряглась, болезненное чувство охватило ее, когда она поняла, что он собирался сделать, и наблюдала, как напрягся каждый мускул, когда он просунул нож под талию гладкой стороной вниз, затем повернул его вертикально и разорвал. Зазубренное лезвие прорвало ткань насквозь, и она попыталась вывернуться, визг застрял у нее в горле.

— А теперь будь хорошей девочкой и постарайся не двигаться, — сказал он, присев на корточки и потрогав разрыв. — Не хочу, чтобы я задел тебя… пока что.

Он продолжал разрезать ее одежду с почти клинической точностью. Сначала пошли ее джинсы, разрезанные по боковым швам и отброшенные в сторону двумя аккуратными кусочками. Ему нужно было присесть, чтобы сделать это, и, выжидая, затаив дыхание, Мойра нанесла удар.

Ей удалось ударить его коленом прямо в нос, заставив рычащего демона опрокинуться назад, и множество ожерелий звякнуло. Зарычав, он вытер кровь о свое драгоценное белое одеяние, а затем вернулся к работе гораздо более рьяно, чем до этого.

Мда. Это оказалось менее приятным, чем она ожидала.

Затем последовали ее трусики, разрезанные с обеих сторон. Мойра инстинктивно скрестила ноги, но Дириэль заверил ее, что не будет их раздвигать; он взял самое длинное из своих жемчужных ожерелий и обвил его вокруг ее лодыжек, связав их — его точная формулировка была довольно сдержанной — казалось, он очень гордился собой, когда закончил.

Затем последовал ее свитер, разрезанный и разрезанный с меньшим изяществом, как будто он начинал терять терпение. И последнее, но не менее важное: ее бюстгальтер; он расстегнул застежку зубами, пока Мойра боролась с ним, затем с драматическим талантом скользнул вокруг нее и сорвал его спереди, бретельки защелкали на ее коже, когда они порвались.

— Ну, разве ты не выглядишь… — он поджал губы, рассматривая ее, со вздохом отбрасывая лифчик в сторону. — До боли заурядной. Не уверен, чего я ожидал…

Дириэль сделал круг вокруг нее, пока Мойра дрожала и боролась с новым приступом слез, ее кожа горела от смущения с головы до ног.

— Он тебя трахает?

Она дернулась, когда он ткнул ее в заднюю часть бедер — как судья, оценивающий выставочную собаку. Дириэль прекратил свое кружение после двух кругов, скривив рот от отвращения.

— Северус? Не так ли? Просто ужасные существа, инкубы. Они трахают все, у кого есть пульс, а тут еще ты… мерзость. Человек и ангел. Худшее сочетание полукровки, на мой взгляд. — Он поднял руки, снова улыбаясь. — Но полагаю, что я здесь не для того, чтобы судить его. Я здесь, чтобы решить, перережу ли я тебе горло сейчас или позже. — Дириэль хлопнул в ладоши, звук столкновения плоти был подобен грому. — Давай начнем.

Мойра хотела кое-что ему сказать, что-нибудь насмешливое, как делали героини во всех приключенческих книгах, когда злодей загонял их в угол. Она хотела быть храброй, быть язвительной, найти слабое место в бесцеремонной, садистской броне Дириэля и использовать ее для всего, что у нее было.

Но она не могла. Она просто стояла там, дрожа, не чувствуя своих рук, пальцев ног, в то время как ее сердце колотилось где-то в горле. Каждый раз, когда она приоткрывала рот, с ее языка не слетало ни слова — ни резкого возражения, ни небрежного комментария о том, что с ней все в порядке, и он ее ничуть не напугал. Потому что он это сделал. Дириэль держал ее обнаженной и прикованной неизвестно где. Ее ангельский свет решил быть застенчивым, и ее сил не хватило, чтобы разорвать оковы.

Теперь она чувствовала себя наивной, маленькой и глупой в равной мере, наконец осознав, насколько не в своей тарелке оказалась в этом новом мире.

Нежеланной тоже. Как нежеланный мужчина, ангел, который был ответственен за то, во что она превратилась.

Теперь, когда Дириэль стоял позади нее, она позволила своим слезам течь так тихо, как только могла, отчаянно пытаясь унять дрожь в теле. Два пальца ткнули ее в спину, поднимаясь вверх и останавливаясь между лопатками. Она резко вдохнула, когда он усилил давление, толкаясь, как будто что-то искал.

— Теперь, прямо здесь…

Мойра закричала — звук, раздиравший ее горло, — когда Дириэль вонзил в нее этот зазубренный нож. Укус каждого острого зуба, впивающегося в ее кожу — был подобен агонии. Одной рукой он схватил ее за плечо, пока она металась, но он продолжал и продолжал врезаться в нее. Тепло пробежало по ее спине, по ягодицам, вниз по бедрам; ей не нужно было смотреть, чтобы знать, что это кровь.

Еще один крик, когда он начал давить на другое плечо, а затем еще и еще. Каждый дюйм лезвия, каждый зубец, каждая рана. Она чувствовала все это. Северус заставил ее чувствовать себя наилучшей из возможных способов, а Дириэль — худшей.

— Ч-что ты делаешь? — она плакала, обмякнув, когда он наконец остановился — когда он наконец, казалось, отступил назад, возможно, чтобы полюбоваться своей работой. Мойре не нужно было спрашивать; она знала, что он делает. Пытает ее. Получает удовольствие. Хочет посмотреть, сможет ли он оставить на ней такой же шрам, как она оставила на нем.

Дириэль цыкнул на нее, положив руку на заднюю часть ее бедра, когда его взгляд обжег ее изодранную кожу.

— Перестань жаловаться. Все заживет. А теперь давайте посмотрим, как следует…

На этот раз у нее вырвался беззвучный крик, после того как нож со звоном упал на землю и его пальцы заняли свое место. Она извивалась и сжималась, ее нервы были в огне, голова затуманена, когда Дириэль вонзился в свежие раны. Мойра все ждала, что вот-вот упадет в обморок, наконец потеряет сознание и проснется несколько часов спустя, израненная, но живая.

Ее новое тело выдержало. Оно встретило боль — заставив почувствовать каждую ее частичку.

— Ага! — она услышала, как он снова хлопнул у нее за спиной, и через несколько секунд пальцы снова проникли в нее. — Вот они! Такие маленькие. Такие драгоценные.

Теперь ее колени полностью подогнулись, и она повисла там, опустив голову, дрожа, все ее тело горело.

— Ч-что?

— Твои крылья, глупая девчонка. Твои крылья! — закрепившись на левой цепи, Дириэль развернулся перед ней, и это движение заставило ее запястье гореть. Он обхватил ее лицо окровавленными руками, пока кровь стекала по ее спине. Теперь она достигла ее лодыжек, ярко-красная жидкость, горячая и вездесущая. Дириэль заставил ее отвести взгляд, когда он слегка покачал ее головой, ухмыляясь, его смех был похож на смех гиены. — Ты живешь одним днем, Мойра Аурелия. У тебя там выросли ангельские крылья, как я и подозревал, в ту секунду, когда ты взорвала меня в Аду. Какая удача!

Она моргнула, глядя на него, ее вялый разум не мог ничего понять.

— Крылья?

— Судя по твоему ошеломленному оцепенению, я так понимаю, ты не знаешь, насколько сильны ангельские крылья? — он погладил ее по щекам большими пальцами — грубо, как нежелательный массаж, который натер ее кожу. — Одно перо можно продать за миллионы, и ты будешь моим нескончаемым запасом. Ангелы получают сок из своих крыльев. Их мозги и мускулы, если ты понимаешь, к чему я клоню, все усиливается от действия перьев. Все хотят их заполучить. Заклинания. Зелья. Ритуалы. Необузданная, неиспользованная сила одного пера… Это уму непостижимо!

Теперь он говорил практически с пеной у рта, продолжая разглагольствовать.

— Теперь, это может пойти одним из двух способов, полукровка, — сказал ей Дириэль, понизив голос — внезапно слишком серьезный. — Мы с тобой можем работать вместе. Я одену тебя с шиком. Ты отрастишь крылья, и я соберу их для того, кто предложит самую высокую цену. Мы можем быть командой.

Сама мысль об этом вызвала у нее рвотный позыв, и на этот раз она не стала этого скрывать.

— Или ты можешь продолжать быть раздражительной. Я буду держать тебя связанной… и все равно соберу их для того, кто предложит самую высокую цену. Все, что меняется, — это твоя уступчивость, а? В конце концов мне придется убить тебя, я подписал контракт, но до тех пор, кто сказал, что мы не можем извлечь из этого максимум пользы? Немного повеселимся?

Он вернулся к растиранию ее лица, кровь размазалась по ее губам, и пока он стоял там, выжидающе изогнув одну бровь, Мойра вдохнула металлическую жидкость — и выплюнула ее обратно в него так сильно, как только могла. Слюна и кровь покрывали его бледную щеку, подбородок, и все же эти ужасные черные глаза ничего не выдавали.

После минутного напряженного разглядывания друг друга, когда Мойра наконец набралась смелости по-настоящему одарить его своим пристальным взглядом, Дириэль глубоко вздохнул и смахнул кровь.

— Ты становишься немного предсказуемой, Мойра. Немного скучновато.

Он на мгновение нырнул ей за спину, затем в мгновение ока вернулся с ножом в руке. Она пыталась держать глаза открытыми, но зрение размывалось, когда он постучал гладкой стороной лезвия по ее носу, капли крови брызнули ей на лицо.

— Я собираюсь дать тебе немного времени, чтобы подумать об этом, — сказал он ей, небрежно пятясь к двери. — Знаешь, взвесь свои варианты. И я тоже собираюсь подумать. — Он указал на нее ножом, кровь летела повсюду. — Мы найдем способ оживить это самое обычное тело — не волнуйся.

И он исчез. Вышел за дверь, которая захлопнулась за ним. Мойра услышала, как замки со звоном встали на место. Она посмотрела вниз на лужу крови вокруг своих ног, все еще перевязанных жемчугом. Боль не прошла. Она вцепилась в нее, эмоционально и физически, вцепилась своими крючками и не отпускала.

Итак, Мойра склонила голову, подвешенная за безвольные руки и горящие плечи, и, наконец, позволила себе расплакаться.

Часть 9

Северус

— Она опаздывает, — прорычал Северус, расхаживая перед окном первого этажа, свирепо глядя на скромных пешеходов. Взволнованный, как зверь в клетке, он последние полчаса расхаживал взад и вперед в ожидании приезда своей кузины Корнелии. — Она никогда не опаздывает.

— Технически у нее все еще есть три минуты, — сказал Аларик из кухни. Грохот тарелок подсказал, что он почти закончил разгружать посудомоечную машину, навязчивый шум, который заставил Северуса скривить губы.

— Она уже должна быть здесь. Разве она не знает, как это важно? Время имеет решающее значение!

Он услышал, как Аларик вздохнул, но его друг больше ничего не сказал — он знал, что лучше не спорить с Северусом в этот момент. Мойра пропала три дня назад. Три мучительных дня. Северус искал ее повсюду, просил об одолжениях и расплачивался за них. Сотни тысяч долларов перекочевали в карманы разных демонов, чья информация даже ничего не значила. Только прошлой ночью, после угрозы вовлечь Верье — пустая угроза, конечно, поскольку Верье было все равно, что Мойра была похищена, — он смог извлечь полезную информацию от демона, который работал на обслуживании в кампусе университета, у которого, наконец, была запись с камеры наблюдения.

Парни Дириэля забрали ее. Он накачал ее наркотиками, запихнул в машину и поехал на север.

Каким бы незначительным ни был Дириэль в Аду, без известной фамилии, о которой можно было бы говорить, и без особых демонических способностей, он построил для себя небольшую империю в Фарроуз-Холлоу.

Как он это сделал, можно было только догадываться. Однажды он просто появился, влиятельный и неприлично богатый, с людьми и боеприпасами в своем распоряжении. В отличие от других мафиозных семей, он редко проявлял свой вес, предпочитая проводить время, мучая и развлекаясь. Но у него была численная сила, и Северус знал, что это только отнимет больше времени, если он будет работать по уровням сети демона.

И время не было на его стороне, особенно после того, как он наконец понял, кто похитил Мойру.

Северусу нужно было найти ее сейчас — если она вообще пережила три дня в руках Дириэля.

К сожалению, единственная ведьма, которая согласилась помочь, не задавая вопросов и не взимая платы, была в Аду — в отпуске. И не отвечала на его личный вызов. Единственный способ, которым Северус смог вытащить свою кузину наверх, был через Аларика. Гибрид сказал своему отцу, что в магии, скрывающей их дом, произошел сбой, и Верье отправил ей просьбу вернуться на Землю. Естественно, в ее чарах не было ничего плохого; навыки Корнелии были легендарными, и она предлагала их только Верье и своей семье.

Однако, когда обе стороны поняли, что все это было всего лишь уловкой, чтобы вернуть ее на Землю, Аларик заработал легкую взбучку от своего отца, а Северус проснулся от своего двухчасового сна этим утром — это был первый сон, с тех пор, как Мойра исчезла, — из-за телефонного звонка от визжащей Корнелии. Все еще не придя в себя, он позволил ей снова и снова разглагольствовать о ее профессиональной честности и о том, как он заставил Верье усомниться в этом. Когда она закончила, Северус с затуманенными глазами объяснил свое затруднительное положение, и после некоторого хихиканья она согласилась зайти около девяти утра, чтобы помочь.

— Наконец-то, — прорычал он, когда заметил ее очень отчетливую фигуру, идущую через улицу. Закутанная в черное кружево, она была не более чем тенью, плывущей ярким, шумным весенним утром, и на ее лице была улыбка, когда Северус рывком открыл дверь и обнаружил, что она ждет с другой стороны.

— Доброе утро, кузен, — поздоровалась она, хрипло обращаясь к нему своим знойным голосом — она всегда звучала как блюзовая джазовая певица из другого десятилетия или заядлая курильщица с оттенком элегантности. — Ты выглядишь ужасно.

Когда Мойра спросила, был ли его двоюродный брат персонажем из фильма Тима Бертона, ее оценка стиля была недалека от истины. Хотя в Аду это было довольно модно, для современного земного времени все это было немного готическим и тяжелым.

Ее сильно затянутый корсет придавал ей тонкую талию и бедра делал пышнее, несмотря на ее и без того стройную фигуру. Сегодня она будто вальсировала прямо с викторианских похорон, от черной юбки с оборками из шелка до облегающего черного жакета на пуговицах. Кружево повсюду, включая высокий вырез, который поднимался вверх по ее шее и изящно расширялся под подбородком. Наконец, крошечная шляпка, которая сидела чуть сбоку, с черной сеткой, стекающей вниз, чтобы прикрыть ее острые, угловатые черты лица, была просто нелепой, даже для Корнелии.

Сегодня, к большому огорчению Северуса, ее лицо выглядело ясным, фарфоровая кожа была безупречной, а густая черно-синяя грива, доходившая до бедер, была уложена в нехарактерно аккуратный шиньон.

Войдя, Корнелия схватила его за подбородок, слегка сжала и встряхнула мимоходом. Ах, красные перчатки, ну конечно.

— Спасибо за твою оперативность, — прошипел он, отворачивая лицо от ее досягаемости и захлопывая дверь. — Я так долго ждал…

— Не говори со мной о пунктуальности и приличиях. — Она развернулась, ее демонические глаза сузились, когда она обвиняющее указала на него пальцем. — Я проводила лето в Пандемониуме с матерью, когда получила вызов Верье — причем довольно раздражающий. Тебе повезло, что я вообще здесь.

— Да, да, я уже выслушал лекцию, — проворчал Северус, хотя и остановился, чтобы поцеловать ее в щеку, которую она предложила, скромно наклонив голову, прежде чем направиться на кухню. — Давайте приступим к работе, хорошо?

— Аларик, дорогой, ты хорошо выглядишь, — почти пропела Корделия, ковыляя за ним, стук ее каблуков по паркету заставил Северуса закрыть глаза, чтобы не начался нервный тик.

— Привет, Корнелия. Рад снова тебя видеть.

— Дорогой, скажи мне, ты все еще бармен? Создание с твоими талантами предназначено для великих свершений! Я действительно должна заняться твоими картами… На самом деле, я принесла свою колоду, если вам интересно.

Северус ущипнул себя за переносицу; он знал, что должен был позвать Корнелию, когда Аларика не было дома. Ведьма была влюблена в сына Верье, и она дала понять это всем в комнате, включая Аларика, что схватит его в туже секунду, если он хотя бы улыбнется ей. Его сосед по комнате утверждал, что ему неловко от такого внимания, но все его покраснение, заикание и неловкость всякий раз, когда он был рядом с ней, говорили об обратном.

Однако сегодня был не тот день, чтобы кокетливо подшучивать. Северус был вне себя от беспокойства с тех пор, как исчез его маленький гибрид ангела. Он был нетерпелив, раздражителен и суетлив, не мог усидеть на месте больше пяти минут, прежде чем броситься в очередную авантюру, чтобы найти Мойру. Мысль о том, что другой демон заберет ее, используя в своих извращенных целях, заставила его внутренности закипеть, и тот факт, что это был Дириэль, только усугубил ситуацию.

Помимо ощущения собственной особой смеси страха и ярости, внутренний демон вызывал у него ужасную изжогу с тех пор, как они нашли выброшенный мобильный телефон Мойры рядом со столбом безопасности в кампусе. Зверь хотел ее вернуть так же отчаянно, как и Северус, и если они не найдут ее в ближайшее время, Северус беспокоился, что его сварят в кислоте изнутри.

— Действительно, с такой привлекательной внешностью тебе следовало бы быть сенатором, — проворковала Корнелия, снимая перчатки за стойкой, когда Северус присоединился к ней. Аларик стоял по другую сторону стойки, у раковины, возясь с тряпкой для мытья посуды. Раскрасневшиеся щеки и нервная улыбка его соседа по комнате были красноречивы, как всегда, и в любой другой день Северус присоединился бы к разговору, чтобы немного безжалостно поддразнить.

Но не сегодня.

— Сосредоточься, — рявкнул он, хлопнув ладонью по граниту. Аларик подскочил, но Корнелия просто бросила на Северуса раздраженный взгляд, прежде чем деликатно снять головной убор. Его взгляд метнулся к ее рукам без перчаток, испещренным шрамами, которым было много десятилетий. Это был знак чести среди рожденных в аду ведьм; магия имела свою цену, и Корделия с гордостью носила свои шрамы. Ее лицо также должно быть покрыто ими, большими и маленькими, толстыми и тонкими, глубокими и поверхностными, но она всегда создавала иллюзию, проходя через врата ада.

В конце концов, в наши дни людей со шрамами было мало, и если она хотела заниматься своими делами на Земле, не привлекая безумного внимания, ей нужно было выглядеть нормально. То же самое было с каждым демоном, который поднимался наверх; магия адских врат скрывала их рога и когти, изменяла их кожу. Короче говоря, врата ада делали существ подземного мира приятными на вид.

Аларик, однако, всегда казался очарованным шрамами Корделии. Когда он заметил, что мужчина разглядывает ее руки, его губы приоткрылись, как будто он хотел задать вопрос, Северус наконец положил этому конец.

— Вы двое можете пофлиртовать и трахнуться позже, — прорычал он, многозначительно глядя на них. — После того, как мы найдем Мойру.

— Хорошо, хорошо, — пробормотала Корделия, отмахиваясь от Северуса, в то время как раскрасневшийся Аларик бросил на нее кинжальный взгляд через стол. Ведьма сложила свою сброшенную одежду, которая теперь включала ее викторианское пальто, в сторону, открывая замысловатые шрамы, поднимающиеся по ее обнаженным рукам, как одна татуировка в разных оттенках малинового. Затем она достала из глубины кармана юбки сложенную карту Фэрроуз-Холлоу и открыла ее. — Мне понадобится что-нибудь из ее вещей. Что-то, чем она недавно пользовалась.

Не видя необходимости в ее объяснениях, Северус бросился вверх по двум лестницам с первого этажа на третий. Он оставил вещи Мойры в том виде, в каком они были, как будто это помогло бы ему забыть, что ее похитили и, скорее всего, пытали прямо в этот самый момент. Неуверенный в том, что конкретно нужно Корделии, Северус запихнул все — одежду, солнцезащитные очки, зубную щетку — в спортивную сумку Мойры, а затем отнес все это вниз.

Как и прежде, он застал Аларика и Корнелию в середине флирта, а его двоюродную сестру, наполовину растянувшуюся на барной стойке для завтрака, под которой сморщилась огромная карта Фэрроуз-Холлоу. Его сосед по комнате придвинулся гораздо ближе в его отсутствие и поспешно откашлялся, когда Северус громко уронил сумку Мойры на обеденный стол.

Корнелия бросилась в бой, бормоча, чтобы он убирался с дороги, пока она рылась в вещах Мойры. Северус стоял рядом, конечно, ближе, чем ей хотелось бы, и, скрестив руки на груди, наблюдал. Казалось неправильным, чтобы кто-то, кого Мойра сочла бы незнакомцем, прикасался к ее вещам, особенно когда Корнелия остановилась на белом бюстгальтере с розовыми и голубыми сердечками на чашечках.

— Бюстгальтер? — сухо спросил он.

— Это было ближе всего к ее сердцу, ты, маленький идиот, — усмехнулась она в ответ. Если бы они были детьми, она бы показала ему раздвоенный язык, прежде чем отвернуться. Теперь, когда они были полностью взрослыми демонами, она просто повернулась в вихре черных кружев и прошествовала обратно к столу, не сказав больше ни слова. Закатив глаза, Северус последовал за ней, прижав руку к груди от внезапного приступа боли в сердце.

Мне нужно найти ее, черт возьми.

Корнелия мотала головой из стороны в сторону, громко хрустя шеей при каждом движении, затем расправила плечи и глубоко вздохнула. Проинструктировав Аларика выключить свет на кухне, она вытянула руки над картой, крепко сжимая бюстгальтер в одной руке, другой ладонью вверх, и закрыла глаза.

Наблюдать за тем, как его двоюродная сестра-ведьма творит заклинания, было привычным делом. Ее неистовое бормотание — древне-арамейский, если он не ошибался, — было сродни одержимому, говорящему на нечеловеческих языках. Если бы она не закрыла глаза, вам пришлось бы наблюдать, как они закатились и покрылись дымкой. И ее голос — гортанный и хриплый, демон внутри делает все за нее. Северус привык к этому зрелищу, но он думал, что Аларику это может показаться неприятным; вместо этого его друг наблюдал с пристальным вниманием, ловя каждое ее слово.

Снова и снова она бормотала заклинание, воздух вокруг них сгущался. Она так крепко держала лифчик Мойры, что костяшки пальцев побелели, и вдруг зашипела, широко раскрыв глаза. Северус и Аларик, совершенно безмолвные, наблюдали, как кожа на ее ладони лопнула, и в центре образовалась лужица крови. С кончиком языка, зажатым между зубами, губы раздвинулись в рычании боли или восторга — или, что более вероятно, и того, и другого, Корнелия повернула руку, тихо шепча ритуал, когда ярко-красная кровь капала на карту.

Когда она, наконец, сжала руку в кулак, новая рана растянулась на всю ширину ее ладони, капли крови на карте объединились. Любые своенравные капли устремлялись к самой большой, как будто их притягивало магнитом, и Северус придвинулся ближе, когда пятно заплясало по карте, не оставляя за собой кровавого следа. Наконец, она остановилась, дрожа, прежде чем красная капля свернулась сама по себе, образовав единственную точку, которая впиталась в бумагу.

Корнелия выдохнула, дыхание больше походило на предсмертный хрип, чем на что-либо еще, прежде чем убрать обе руки и прижать тыльную сторону окровавленной ладони ко лбу.

— Вот, — сказала она, вернув свой обычный хриплый голос. — Она там.

— Разве это не просто лес? — спросил Аларик, когда они с Северусом склонились над картой. Расположенный к северу от университета, район, в котором, по-видимому, была оставлена Мойра, был лесом на самом краю городской черты — на самом деле, недалеко от адских врат, что заставило Северуса вздрогнуть. Однако логика возобладала, и он покачал головой с колотящимся сердцем, когда вспомнил, что там было на самом деле.

— Нет, нет, Маммон построил там поместье после того, как создал адские врата, — сказал он, надеясь, что его воспоминания об истории города были правильными. Мастер магии и богатства, адский принц Маммон построил все адские врата на Земле, и иногда он тратил впустую несколько лет в близлежащих городах — если они вызывали у него интерес. — Замок был заброшен, когда он вернулся в Ад, но я верю, что он все еще функционирует.

— Демоны предпочитали жить в городе, когда они мигрировали, — согласилась Корнелия, ее слова приобрели несколько мечтательный оттенок, когда она прогуливалась вокруг стойки.

Вдруг Северус повернулся и бросился к двери.

— Что ты делаешь? — Аларик поспешил за ним, схватив его за руку. — Ты собираешься пойти туда?

— Мы знаем, где она сейчас, — возразил Северус. — Я должен идти. Я должен вернуть ее обратно…

— Да, но бежать вслепую кажется совершенно не разумным поступком.

— И что бы ты хотел, чтобы я сделал вместо этого? Сидел здесь и вертел большими пальцами, как я делал все это время?

— Нет, но иметь какой-то план было бы полезно, — нахмурившись, заметил Аларик. — Не будь глупым, Сев. Мы знаем, где она, конечно, но мы не знаем, сколько демонов у него охраняет ее. Дириэль — придурок, но он не оставил бы кого-то настолько ценного без охраны, и они выпотрошат тебя, как только увидят. Не… Будь… Глупцом. Мойре не нужен героический идиот.

— Верно, верно, верно, — пробормотал Северус, заставляя друга замолчать своим собственным хмурым взглядом. Аларик, конечно, был прав. В то время как каждая клеточка его существа подгоняла его, отчаянно пытаясь вытащить Мойру из того ада, который она, вероятно, пережила, он не мог броситься туда вслепую. Кроме того, ему нужно было подзарядиться; его физических сил серьезно не хватало после того, как он провел последние три дня в поисках ее. Даже упыря было бы трудно победить в его нынешнем состоянии. — Ты прав, но Мойра…

— Эта Мойра определенно имеет на тебя влияние, — промурлыкала Корнелия, стуча каблуками по направлению к ним. Северус оглядел Аларика, фыркая на нее, но она оставалась невозмутимой. — Я никогда раньше не видела тебя таким взволнованным, кузен.

— Она… важна, — сказал он, с трудом сглотнув, — для меня. Она важна для меня, и Дириэль заставит ее страдать.

— Хм. — Корделия остановилась рядом с Алариком, затем вытащила руку из-за спины, с другой все еще капала кровь на пол, и подняла маленький, совершенно невинный кекс. Ее ресницы затрепетали, когда она предложила ему это. — Совсем забыла, я принесла тебе подарок.

— Постой… он появился только что? — Аларик нерешительно принял выпечку, когда она кивнула.

— Хм… Разве это было не эффектно? — улыбнулась Корнелия, затем неторопливо направилась к лестнице, еще больше раскачивая своими бедрами. — Я помогу вам двоим найти эту Мойру, но только если вы получите план здания этого замка. Я смогу найти ее точное местоположение, чтобы сэкономить нам немного времени. — Она остановилась на полпути к лестнице и перегнулась через перила. — До тех пор я буду дремать в твоей комнате, Северус. Я немного устала от перелета… только что прилетела из Ада и все такое.

Парни наблюдали за ней, пока она не скрылась наверху, ее каблуки стучали по второму этажу к следующей лестнице. Затем, в унисон, они посмотрели вниз на кекс Аларика — шоколадная основа, ванильная глазурь, немного красной посыпки сверху. Как только он начал разворачивать прозрачный пакет сверху, Северус выбил кекс у него из рук.

— Не ешь это, — прошипел он, слишком хорошо зная свою кузину, чтобы позволить Аларику пройти через это. — Не ешь ничего из того, что она тебе печет, если не хочешь влюбиться в нее по уши навсегда.

— Верно. Да. Не хочу этого. — Аларик вытер пальцы о домашние штаны, затем почесал затылок, не в силах встретиться взглядом с Северусом. — Итак, каков тогда план?

— Понятия не имею, — проворчал Северус, направляясь к входной двери и надевая пару ботинок. — Подумай об этом, пока я пойду поищу эти строительные планы. Мы вытащим ее оттуда сегодня вечером, есть у нас план или нет. Ты понимаешь?

Аларик вздохнул, руки по швам, кекс с глазурью у его ног.

— Я понимаю, что ты сделаешь это, даже если я буду возражать.

— Чертовски верно, я так и сделаю. — Северус не собирался позволять Дириэлю убивать единственного человека, который заботился о нем, единственного, кроме Аларика и Корнелии, который, казалось, знал его, настоящего его. На самом деле, если бы у него была возможность убрать этого ублюдка Дириэля в процессе, он бы не колебался. Мойра не заслужила этого, ничего из этого. Северус был ответственен за ее недостаток знаний, за отсутствие страха перед демонами. Он был дураком, который привел ее в Ад; она раскрыла себя, защищая его.

Он был обязан Мойре вытащить ее, и как только он это сделает, он прижмет ее к себе, попробует на вкус, защитит, поклонится ей так, как ей следует поклоняться, — и никогда, никогда больше не отпустит.

Часть 10

Северус

— Пойдем, Корнелия. — Северус уставился на нее с переднего пассажирского сиденья нового внедорожника Аларика. Его двоюродная сестра показала ему средний палец на руке, которая сжимала лифчик Мойры, ее глаза были закрыты, а слова текли рекой, когда она произносила заклинание определения местоположения над планами зданий трехсотлетней давности, которые Северус приобрел для заброшенного замка Маммона.

Откопать их было нелегко, но он справился, коснувшись почти каждого человека в городском отделе документации Фэрроу-Холлоу, пока не получил то, что хотел. Они были заперты в хранилище вместе с планами нескольких других ключевых структур демонов, включая очень точную планировку Ада. Северус тоже забрал это и планировал передать Верье, как только они вернут Мойру.

— Просто позволь ей делать свое дело, Сев, — пробормотал Аларик, непрерывно барабаня пальцами по рулю и вглядываясь в окружающий лес. В глуши они подвергли новую машину Аларика, подарок его отца после того, как он обнаружил, что на другой не хватает зеркала, испытанию, заставив ее пересечь скалистую, пересеченную лесистую местность, чтобы добраться до нужного места.

Точка к северу от замка. Здесь они официально находились за пределами города, что и было предложением Корнелии: многие местные ведьмы были всего лишь людьми, поглощенными магией демона, на добровольной основе, и их охват был ограничен. Собственно, в Фэрроу-Холлоу не было смысла поднимать тревогу до того, как они подтвердят местонахождение Мойры в замке.

Отсюда Северус планировал просто сделать это — ворваться, уничтожить всех, кто встанет у него на пути, и вытащить ее. Местонахождение Дириэля уже было подтверждено: Дартаниус позвонил около пятнадцати минут назад, чтобы сообщить Аларику, что демон пытается пробиться обратно в Ад. К счастью, Верье был готов решить этот вопрос лично, хотя все знали, что он будет в плохом настроении после того, как его оторвут от полуночной трапезы в «Уголке Розы» за что-то столь мелкое. Северусу почти стало жаль Дириэля — почти.

Шелест бумаг снова привлек его внимание, и Северус наблюдал, как кровь Корнелии пробежала по планировке одного этажа и перескочила на следующий. Она заметалась, ища, и ища, и ища, пока, наконец, не погрузилась в последнюю страницу пергамента. Корделия отбросила лифчик Мойры в сторону вместе с остальными планами строительства замка, затем внимательно осмотрела кровавый след.

— Она на два уровня ниже, — сказала ведьма, поджав губы и водя пальцем по странице. — В конце коридора, в круглой комнате.

— Живая?

— Ее бюстгальтер раскалился во время заклинания, — сказала ему Корнелия, продолжая осматривать свою кровоточащую руку. — Она жива.

— Тогда давайте двигаться дальше, — прорычал Северус, прежде чем поспешно выйти, сопротивляясь желанию захлопнуть за собой дверь. Аларик сделал то же самое, и пара подождала, пока Корнелия, черт возьми, не торопясь, присоединится к ним, облизывая новую рану на ладони, когда она прогуливалась по подлеску, совершенно не обращая внимания на то, как ветки хватали ее за волосы, а колючие кусты цеплялись за ее платье. Северус закатил глаза и схватил ее, когда она была достаточно близко, таща ее за предплечье, пока она не нанесла меткий удар ногой по его икре.

— Черт, — прошипел он, отпуская ее с сердитым взглядом. — Что?!

— Я просто подумала, что ты хотел бы подойти туда под плащом-невидимкой, — заметила его кузина, в ее ярко-зеленых глазах блеснул огонек, демон пока спрятался внутри. — Или, если ты хочешь подойти, бесцеремонно и очевидно, как день, тогда я полностью за то, чтобы посмотреть, как тебя выпотрошат, но только со стороны…

Северус закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Мойре не принесло бы никакой пользы, если бы он разозлился и разгорячился, его внутренний демон явно очень хотел кого-нибудь разорвать. Возможно, он отчаянно хотел вызволить ее из тюремной камеры, но все равно должен был действовать разумно. — Просто сделай это уже. У нас нет на это времени.

— Что у вас за отношения?

— Корнелия.

— Тебе следовало бы почаще заводить любовниц, кузен, — поддразнила она, засовывая свернутый пергамент в карман юбки, прежде чем сунуть все еще кровоточащую руку в шелковистую черную перчатку. — С тобой слишком скучно, когда ты такой.

Его губы растянулись в оскале, но прежде чем он успел произнести еще одну угрозу, она схватила его за локоть, и внезапный порыв холода окатил его. Он вздрогнул, свежий воздух обжигал с каждым вдохом.

— Ребята? — панический взгляд Аларика несколько раз скользнул по Северусу и Корделии, глядя, но не видя. Он протянул обе руки. — Это моя наименее любимая версия плана. Ребята?

Корнелия наблюдала, как он оглядывается с поджатыми губами, явно не в восторге, затем схватила его за руку, когда Северус закатил глаза.

— Вот, милый, — проворковала она, переплетая свои пальцы в перчатках с его пальцами. Одетый во все черное, от кожаного пальто до смехотворно чистых ботинок на шнуровке, Аларик дрожал более заметно, чем Северус под иллюзией.

— Холодно.

— Очень проницательно, Аларик, — сказал Северус со вздохом, наблюдая, как дыхание его друга выходит облаком пара. — Невидимость обычно такова. Пошли.

— Не отпускай мою руку, дорогой, — наставляла Корнелия. — Как только мы трое расцепимся, иллюзия рухнет. Так что держись крепко.

— Э-э, верно.

— Ради всего святого, — проворчал Северус, наполовину волоча двоих за собой через лес. Вероятно, к этому времени они уже пересекли черту города, обходя стволы деревьев, как упавших, так и стоящих вертикально, и избегая по пути нор животных. Начался слабый весенний туман, проникавший сквозь навес над головой и только усиливавший холод заклинания Корнелии. Примерно через десять минут замок замаячил впереди сквозь лес, его разрушающиеся очертания напоминали архитектуру старого света в столице Ада, Пандемониуме.

Они решили войти через парадную дверь — другой точки входа на главном уровне, согласно планировке, не было. Северус мог только надеяться, что планы строительства замка были точными; сегодня он обманул больше людей, чем за долгое время, и к концу этого весь отдел был очарован его прикосновением.

Он провел день, набираясь сил, и был буквально переполнен ими, когда полчаса назад они вместе отправились в путь. Корнелия, возможно, была их элементом неожиданности, секретным оружием, но Северус все еще хотел быть физически способным одолеть своих врагов.

Хотя слабый отблеск света внутри замка наводил на мысль, что он все еще использовался по той или иной причине, но он определенно знавал лучшие времена. Почти все маленькие окна были разбиты, осколки витражного стекла хрустели под ногами, когда невидимая троица кралась по периметру здания. Северус шел впереди, разглядывая разрушающиеся башенки и заросший плющ. Дириэль мог бы заявить, что это место принадлежит ему, но казалось маловероятным, что он действительно будет в нем жить.

Что только усилило ярость Северуса.

Потому что это означало, что сейчас он будет использовать его с явной целью увести Мойру, а тем временем делать с ней черт знает что.

— Притормози, — отругала Корнелия, наткнувшись на него, когда он остановился у края стены. — Я ношу каблуки, ради Люцифера.

— Ну, это было твое глупое решение, не так ли, кузина? — усмехнулся он в ответ, бросив на нее быстрый взгляд через плечо, прежде чем выглянуть из-за угла. Конечно же, входная дверь была именно там, где предполагал макет, и перед ней сидели два болтающих демона. Большие амбалы, конечно, но он не заметил в них ничего особенного.

Генетическая лотерея демонов была дерьмовой игрой, как Северус слишком хорошо знал, но большую часть времени она производила их: обычных тварей Ада, которые были сильны, но вряд ли так влиятельны, как остальные.

Он никогда не понимал, почему они не составляли низ иерархии демонов; в них не было ничего особенного, кроме их физической формы и способности причинять боль, которая была даром, которым, как утверждали все демоны, обладали. Тем не менее, они были большинством: неспециализированные, но жестокие, они занимали более высокое положение, чем Северус, строго потому, что их сила не зависела от сущности человеческой жизни. Везучие ублюдки.

— Мы можем вырубить их, — прошептал он, затем низко пригнулся и зашаркал за угол. Корделия и Аларик последовали за ним, но как только они подошли достаточно близко к паре в кожаной одежде, сидящей на потрескавшихся ступеньках крыльца, один из них курил, Аларик встал рядом с Северусом, и Корнелия оказалась зажатой между ними. К сожалению, им нужно было держать ее, чтобы поддерживать заклинание, а это означало, что правая рука Северуса и левая рука Аларика должны были действовать так, как если бы они принадлежали одному телу.

Он помахал Аларику, затем сосчитал пальцами — три, два, один, вперед.

Когда Аларик ударил коленом меньшего из двух чудовищ в лицо, Северус обхватил голову другого демона рукой, вцепился ему в ухо и вывернул изо всех сил. Сила свернула шею ничего не подозревающему существу, и его огромное тело мгновенно упало. Когда он закончил, Северус сделал то же самое с демоном Аларика, который размахивал в пустоту своими огромными кулаками с искаженным от ярости лицом. Аларик тем временем прятался за Корделией, ведьма внезапно начала серьезно хихикать.

Северус фыркнул на них обоих, демон внутри был сильно недоволен тем, как медленно все это происходило.

— Можем ли мы попытаться быть здесь профессионалами?

— О, расслабься, кузен, — поддразнила Корделия, ведя пару вверх по каменным ступеням к входной двери. — Всегда есть время немного повеселиться, когда ты совершаешь убийство.

— Это не убийство, когда они оживут, — Северус, нахмурившись, потянулся к ржавой дверной ручке. — Так что постарайся сохранить хоть немного приличия, хоть каплю достоинства…

Пронзительный, сокрушающий череп сигнал тревоги завизжал в ту секунду, когда Северус распахнул дверь. Чувствуя себя так, словно кто-то вонзил дрель ему в висок, как от боли, так и от звука, он зажал уши руками и, пошатываясь, со стоном вошел в замок.

— Магия! — прокричала Корделия сквозь шум, и единственным признаком того, что это ее беспокоило, была легкая морщинка на лбу. — Я отключу это.

Когда сработала сигнализация, Аларик, спотыкаясь, вошел вслед за ней, тоже заткнув уши пальцами. Однако, прежде чем кто-либо из них смог вымолвить хоть слово, он с силой развернул Северуса — как раз вовремя, чтобы тот заметил натиск демонов, несущихся к ним. Они спускались и со второго этажа и вылетали откуда-то снизу, видимо из подвала. В общем, около пятнадцати черноглазых мужчин, и у каждого из них были надеты яркие украшения, которые часто ассоциировались с пристрастием Дириэля к вечеринкам полоумных.

Потрясающе.

Не совсем неожиданно, но, конечно, не оценено по достоинству.

Когда он приготовился к первой волне, прямо над его плечом раздался выстрел, и Северус отшатнулся в сторону.

— Аларик!

— Да ладно, это был отличный выстрел в голову, — крикнул его друг сквозь шум, ухмыляясь. — И не за что.

Учитывая тот факт, что демон Аларика отказался дать о себе знать, все они согласились снабдить его физическим оружием на сегодняшний вечер, в то время как Северус будет полагаться только на силу. К счастью для него, Аларик был отличным стрелком, используя лунный свет, проникающий через открытую дверь, и вспышку каждого выстрела, чтобы отбить нападавших.

И чем скорее он их уберет, тем лучше. Мало того, что эта волшебная система сигнализации заставляла Северуса взбираться на гребаную стену, но и все головорезы Дириэля ревели так, как будто это было эпическое противостояние в их жизни. Неужели и так было недостаточно шума? Должны ли они внести в это свой вклад?

— Корнелия, ради всего святого, затки эту хрень!

— Я работаю над этим! — проревела она в ответ демоническим голосом и подняла руки над головой, каждая из которых пульсировала мягким красным свечением. — Просто делай свое дело, кузен!

Когда пара жестоких демонов набросилась на него, Северус отпер внутреннюю клетку — и выпустил зверя на свободу. Глаза совершенно черные, он сражался со всеми навыками в своем арсенале, используя свою скорость и ловкость в своих интересах. Пригибаясь, извиваясь, уворачиваясь — он увернулся от шквала кулаков, прежде чем выбить одного из нападавших из равновесия своевременным ударом ноги в колено. Как только существо упало, он набросился, свернув ему шею точно так же, как сделал с первым из людей Дириэля. Сломанная шея была самым надежным способом подавить демона, независимо от его ранга или способностей.

Кроме пули в голову, конечно. Единственный способ оправиться от этого состоял в том, чтобы кто-то выковырял пулю до того, как начнется разложение.

И поскольку у него не было пистолета, сломанная шея была уготована следующему демону, который напал на него, и следующему, и следующему, и еще одному после этого. Раздались выстрелы, но Северус был вынужден вернуться к другу, когда они остановились — у пистолета Аларика было всего восемь патронов.

Специально разработанное огнестрельное оружие. У Аларика закончились боеприпасы, и он использовал пистолет как тупой инструмент, даже сумев треснуть одного атакующего демона по челюсти, прежде чем другой ударил его кулаком в лицо.

Северус повалил третьего демона, посягнувшего на Аларика, на землю, затем ударил его головой, лицом вперед, о булыжный пол, пока кровь не брызнула повсюду. Только когда жидкость пропитала его колени, он понял, что Корделии удалось отключить магическую сигнализацию. Пронзительный звон в ушах ничуть не утих, и он засунул палец в одно из них, поводил им, все время открывая и закрывая челюсть.

— Сев, — проворчал Аларик, толстая рука демона обвилась вокруг его горла. — П-помоги н-немного…

Северус, пошатываясь, поднялся на ноги, немного потрепанный и более чем немного окровавленный, только для того, чтобы быть сбитым с ног силой Корнелии. Ее сила пронеслась по всему пространству, белые и серые ударные волны пульсировали вокруг нее. В то время как удар заставил его задыхаться и хрипеть, все дружки Дириэля исчезли в тот момент, когда они коснулись их.

— Это должно помочь нам немного… — она упала на колени, кровь хлестала из каждой ноздри. — На некоторое время.

— Корнелия!

К большому удивлению Северуса, Аларик бросился к ней, поймав ее прежде, чем она упала. Ведьма улыбнулась гибриду, пара купалась в лунном свете, льющемся из открытой входной двери, затем похлопала его по щеке.

— Не волнуйся, малыш, — пробормотала она. — Заклинания изгнания всегда немного более обременительны на Земле, чем в Аду. Я сейчас буду на ногах.

Когда груда тел, и все вокруг исчезли, Северус быстро оценил свои травмы. Все его костяшки пальцев были рассечены, кожа все еще была нежной после столкновения с ангельским светом несколько дней назад. Чье-то кольцо оставило неглубокую рану на его щеке, и его тело болело от нескольких ударов, но он выживет. Точно так же, как заклинание Корнелии, рукопашный бой и нанесенные им травмы всегда сильнее поражали его за пределами подземного мира. В отличие от Корнелии, Северус не почувствует этого завтра. Он был бы в основном исцелен, страдая только от приступов битвы, в то время как его кузина осталась бы со шрамами на всю оставшуюся жизнь.

— О, дорогой, они сломали твой очень царственный нос, — сказала Корнелия, звуча все сильнее с каждым мгновением, когда она посмотрела на Аларика. Когда Северус медленно поднял глаза, он увидел, что его друг улыбается ей.

— Да все нормально. — За банальным комментарием последовал нервный смех, на который Корнелия отреагировала, как волк, заметивший спотыкающегося оленя среди убегающего стада.

— Не беспокойся. Ты мне все еще нравишься, — промурлыкала она, ее глаза стали совершенно черными. Аларик прочистил горло, затем помог ей подняться на ноги, положив руку ей на талию, чтобы поддержать ее.

— Аларик, она испекла тебе что-нибудь, пока меня не было сегодня? — огрызнулся Северус, не в силах найти другого разумного объяснения… этому. Он раздраженно отмахнулся от заикающегося ответа своего друга, прежде чем снова встать и прошествовать через круглое фойе. — Где, черт возьми, лестница вниз?

— Налево, — сказала ему Корнелия, и он услышал мягкий стук ее каблуков по камню, когда пара последовала за ним к железной двери, спрятанной в задней левой части комнаты.

Когда она не сразу открылась для него, Северус толкнул ее плечом — только для того, чтобы Аларик осторожно вмешался:

— Я думаю, что нужно потянуть, а не толкнуть.

Нахмурившись, Северус потянул — и, конечно же, чертова штука открылась без единого скрипа петли.

В то время как все, чего он хотел, — это броситься вниз по темной винтовой лестнице, Северус велел Корнелии идти впереди — именно ее кровь на карте приведет их к Мойре.

Поэтому он последовал за ней, как бы это его ни убивало, скрежеща зубами и хмурясь, когда они оказались в похожих на лабиринт коридорах нижнего уровня замка. Множество тупиков, коридоров, которые становились все уже и уже по мере продвижения. Только демон мог создать такой кошмар, и к тому времени, когда они достигли второго подуровня, на котором должна была находиться Мойра, они потратили целый час, просто осваивая лабиринт. Внутренний демон Северуса в этот момент был почти невыносим, его пищевод горел огнем, а голова пульсировала.

— Найди комнату, — прорычал он, выталкивая Корнелию из второго в высшей степени клаустрофобного лестничного колодца, с которым они столкнулись сегодня. — Найди ее!

— Если ты толкнешь меня еще раз, кузен, я изгоню тебя! — прорычала ведьма, бросив на него испепеляющий взгляд через плечо.

— У нас заканчивается время!

— Эй, смотри…

— Ну, тогда лучше дай мне сосредоточиться! — отрезала Корделия, говоря через Аларика, когда она довольно драматично положила руки на бедра.

— Тогда, черт возьми, сконцентрируйся!

— Не запачкай свои трусики в…

— Дверь! — Аларик протиснулся мимо них обоих, пробегая трусцой по тускло освещенному грязному коридору впереди. Северус снова оттолкнул Корнелию, игнорируя ее возмущенные проклятия — потому что Аларик был прав. Прямо впереди единственной вещью на этом уровне была гигантская металлическая дверь. Факелы мерцали по обе стороны, и Северус поспешно помог Аларику с полудюжиной замков, его пальцы были неуклюжи, а сердце бешено колотилось.

Когда они, наконец, все отперли, Северус оттолкнул Аларика с дороги и рывком открыл входную дверь. В тот момент, когда он вошел внутрь, атака на его чувства была мгновенной — и сильной.

Существовала ощутимая разница в температуре между внешним залом и внутренней частью комнаты. Хотя его глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к потолочному освещению, намного более яркому, чем факелы, освещающие коридор, когда Северус смог видеть, он пожалел, что не может. Его дыхание быстро сбилось и вышло облаком перед ним, и он резко остановился, чувствуя, что его ноги просто больше не могут двигаться. Шок. Это был полный шок от открывшегося перед ним зрелища.

Ибо там была Мойра, подвешенная, распятая на невидимом кресте, ее руки были широко раскинуты цепями, вделанными в стены. Его внутренний демон замолчал, когда он впитывал ее, начиная со слоев жемчужных нитей, обернутых вокруг ее лодыжек, достаточно туго, чтобы держать ее связанной. Старая кровь, размазанная по ее ногам, высохла, стекая из раны, которую он еще не мог видеть. Ее нагота заставляла его руки сжиматься в кулаки, ее неземная кожа светилась в холодной подземной клетке.

Вверх, вверх, вверх его взгляд путешествовал… останавливаясь на ее груди. Кто-то проколол их двумя золотыми стержнями, воткнутыми в ее соски, между ними висела тонкая золотая нить, соединяющая их. Казалось, время остановилось, чем дольше он изучал ее.

Демоны привыкли к ужасу — но это не означало, что они ничего не чувствовали, когда на конце палки палача были те, кого они больше всего любили. Северусу хотелось повернуться и убежать, отвернуться, сильно моргнуть, снова попробовать открыть дверь, как будто это могло что-то изменить. Но он не мог. Он должен был увидеть все это. Ему нужно было, чтобы ее образ был выжжен на переднем плане его сознания — чтобы подпитывать его ярость, чтобы усилить его месть.

Как и у Дириэля, ее шею украшали десятки серебряных и золотых ожерелий с жемчужными вставками повсюду, на концах некоторых были кресты. Ее голова была низко опущена — пока взгляд Северуса не скользнул по густой заплетенной короне волос вокруг нее. Медленно, с заметным трудом Мойра подняла глаза, ее губы посинели, ресницы замерзли.

Слезы выступили на ее обмороженных щеках в тот момент, когда их глаза встретились.

Плачущий ангел — она превратила свою клетку в холодную.

Звук грохота позади заставил его действовать. Северус быстро оглянулся и увидел, что Аларик разбивает установленную камеру о стену. Корнелия осталась в дверном проеме, дыхание поднималось перед ней медленными ровными облачками.

Ноги — ног он больше не чувствовал — понесли его к Мойре, и он обхватил ее лицо обеими руками. Все, что он хотел сделать, это прикоснуться к ней, обнять ее, защитить от всего зла своего мира, но он знал, что это не так. Она вздрогнула от ощущения его рук на своих ледяных щеках — она не смогла бы справиться со зверем внутри, с тем, что он жаждал сделать с ней теперь, когда он нашел ее.

— С тобой все в порядке? — прошептал он, затем поморщился. Что за дурацкий гребаный вопрос. — Мне так жаль, Мойра. Я…

— Это моя вина, — пробормотала она хриплым голосом — Дириэль заставил ее кричать. Это не должно было его удивлять, но Северусу пришлось бороться со своей естественной реакцией, его кончики пальцев угрожали впиться в ее кожу. Мойра моргнула, глядя на него, затем заметно сглотнула. — Я… Это моя в-вина.

Он напрягся, затем крепко схватил ее за подбородок, чтобы привлечь ее внимание, заставляя их взгляды встретиться.

— Послушай меня. Ни в чем из этого нет твоей вины, ты понимаешь? Ничего из этого. Ты не сделала ничего, чтобы заслужить это.

— Я ушла, — сказала она, ее слова были похожи на вздох, ее веки отяжелели. — Я…

— Это не имеет значения, — прорычал Северус, сопротивляясь желанию встряхнуть ее, хотя бы для того, чтобы она поняла. — Это сделал Дириэль, а не ты. Это не наказание за то, что ты ушла из дома. Это неоправданная дикость. Ты ни в чем не виновата, и на этом все закончится, ты понимаешь? — Он вытер падающие слезы, его взгляд опустился на ее синие, дрожащие губы, желая, чтобы он мог поцелуем вернуть их к жизни. — Я убью его. Я, бл*ть, убью его.

Легкое шуршание цепочки, соединенной с запястьем Мойры, вывело его из ярости, и он понял, что просто стоит там, держа ее лицо и впиваясь взглядом в ее губы. Чертовски бесполезный. Аларик тем временем пытался выдернуть цепь из стены — пытался и терпел неудачу.

— Отойди, отойди в сторону, — приказал Северус, обхватывая цепь обеими руками и дергая изо всех сил. Она не сдвинулась с места так легко, как ему хотелось бы, все его тело работало, работало и работало, чтобы набрать достаточный вес, и в конце концов она сломалась. Освободив одну сторону, Северус подбежал к другой, оказывая такое же почти непреклонное давление, пока она тоже не вырвалась на свободу. Краем глаза он заметил, как Мойра упала. К счастью, Аларик был там, чтобы поймать ее, а Северус через несколько секунд оказался рядом с ней, осторожно опуская ее измученное тело на землю.

— Вот и все, — пробормотал он, осматривая ее в поисках любых признаков свежей травмы — и кипя от того, что он обнаружил. Две толстые, все еще заживающие линии пересекли ее лопатки, и даже в его нынешнем состоянии, пересекая грань между тем, чтобы прижать Мойру к себе и вернуться в город, чтобы вырвать позвоночник Дириэля, он точно знал, почему ее похититель нанес раны именно там.

Он хотел найти ее крылья.

Эта мысль тоже пришла Северусу в голову после того, как он собрал все кусочки вместе и понял, что Мойра была гибридом ангела и человека. Крылья ангелов были вершиной магии — лучшими из лучших, и они также не теряли своей силы, когда вы отрывали их от источника. Он не был уверен, что гибрид будет обладать таким мощным свойством — и ему было все равно. Мойра имела значение для Северуса. Только она. Не ее способности, и уж точно не то, что он мог с ними сделать.

Это всегда была она, такая, какой она была.

Покачав головой, он вернул свое внимание к ней.

— Кто-нибудь, снимите эти наручники! — прорычал он, заметив, что руки Мойры безвольно повисли по бокам, как будто она не могла их поднять. — Корнелия.

— Убери их! — грубо прошептала Мойра.

— Я знаю, дорогая, я знаю, мы работаем над этим…

— Нет, — ее водянистые глаза метнулись к нему. — Пирсинг. Вытащи их оттуда. Пожалуйста.

Что-то блестящее привлекло его внимание, и когда он откинул назад несколько выбившихся прядей ее светлых волос, Северус, наконец, также заметил все новые пирсинги вдоль ее ушей. По меньшей мере десять на правой стороне, по всей раковине ее уха. Бриллианты. Кольца, шпильки — все. Однако он знал, что Мойра имела в виду не эти пирсинги, не по тому, как ее голос сорвался.

Итак, когда Корделия присела на корточки с левой стороны и схватила ее за руку в наручниках, а Аларик использовал нож, спрятанный в ботинке, чтобы разорвать нити жемчуга вокруг ее ног, Северус занялся пирсингом сосков. Чистое золото. Красивые. Они были бы довольно привлекательны на ней — если бы она действительно хотела их. Выражение ее лица, страдание в глазах, гребаная температура этой комнаты, буквально застывшей от ангельской печали, — все кричало об обратном.

Стиснув зубы, Северус отвинтил круглый конец одного из золотых стержней, работая так осторожно, как только мог. Он чувствовал, что она наблюдает, тяжесть ее взгляда делала его более неуклюжим, чем следовало бы, он теребил сосок сильнее, чем хотел. Мойра резко выдохнула, когда он вытащил первый стержень, за этим звуком последовал один из ее тяжелых наручников, упавших на землю. Не говоря ни слова, троица повернулась вокруг нее, Аларик метнулся в сторону с нитками жемчуга, снятыми с ее лодыжек, а Северус перелез через нее, чтобы осмотреть левую грудь, в то время как Корнелия перешла к правым кандалам.

И Мойра сидела посреди всего этого, дрожа и плача в самой ужасной тишине, которую Северус когда-либо испытывал. Звук ее следующего вздоха был ненамного лучше, но, по крайней мере, у него были два ее новых пирсинга, те, которые, казалось, беспокоили ее больше всего. Когда она освободилась от кандалов, пришло время убираться отсюда к чертовой матери.

— Корнелия, кто-нибудь из его головорезов вернулся? — спросил Северус, сбрасывая свой черный тренч длиной до колен. Раньше он выбрал один из толстых зимних материалов, совершенно не по сезону, потому что чувствовал, что позже ему, возможно, придется обернуть его вокруг Мойры.

— Я могу произнести еще одно заклинание изгнания, прежде чем мы поднимемся, — заметила его кузина, ее дразнящий тон полностью исчез.

— Аларик, прикрывай ее.

— Да, конечно, — сказал гибрид, вскакивая на ноги и спеша за Корделией. Когда их шаги затихли, Северус накинул свое толстое пальто на плечи Мойры и повернулся, чтобы поднять ее, когда он встал.

— Подожди, — прошептала она, роясь в полароидных снимках, разбросанных вокруг нее. Он нахмурился, только сейчас заметив их. Большинство из них лежали лицом вниз, но те немногие, которых он мог видеть, говорили ему, что он не хотел бы видеть остальные — там была Мойра в различных состояниях пыток. И гребаное лицо Дириэля. Почему она хотела сохранить что-то из этого?

— Мойра.

— Все, — пробормотала она, хватая один снимок, прежде чем засунуть обе руки в его пальто, которое практически утопило ее, в нем было так много лишней ткани. — Пожалуйста, вытащи меня отсюда.

Ей не нужно просить дважды. Северус встал и поднял ее одним плавным движением, подхватив одной рукой под колени, а другой поддерживая за спину. Он в последний раз с отвращением оглядел ее подземелье — и выскочил вон.

И ни он, ни Мойра ни разу не оглянулись назад.

***

Мойра

Когда Мойра поняла, что простояла под непрерывными струями душа Северуса большую часть часа — просто стояла там, руки по швам, уставившись прямо перед собой на дорогую плитку, — она, наконец, выключила его и вышла. К тому времени большая часть крови была смыта и утекла в канализацию. Она не мылась, но обжигающе горячая вода сделала свое дело.

И снова Мойра обнаружила, что просто стоит там, уставившись вперед — ни на что. Она медленно наклонила голову, чтобы изучить свое тело. Слабый розовый цвет окрасил ее ноги там, где остались кровоподтёки от ее кандалов. Следы от наручников на ее запястьях оставались ярко-красными, с оттенком синяков. Ее соски, которые мучили с тех пор, как Дириэль воткнул первый пирсинг, больше не горели. Извлечение золотых стержней принесло мгновенное облегчение, и когда она подняла тяжелую руку, чтобы осмотреть их в наполненной паром ванной, она обнаружила, что отверстия уже начали закрываться. Затем она проверила свои уши, но все отверстия на обоих остались, кожа опухла и болела. Северус только что вынул бриллианты, прежде чем она пошла в душ.

Все еще мокрая, она направилась к стойке быстрыми, короткими шагами, но когда ее бедра коснулись мрамора, она остановилась, нахмурившись. Как она сюда попала? Взгляд через плечо. Она только что была там. Глубоко вздохнув, она закрыла глаза.

Она ожидала, что в ее голове закружатся мысли — мысли о гневе, мести, печали. Но там было пусто. Пустота. Возможно, она просто устала. Девушка провела рукой по зеркалу, стирая конденсат, а затем повернулась, чтобы осмотреть отметины на спине. Они причиняют боль больше всего, эти длинные порезы над ее лопатками. Розовые и необработанные, они перестали открываться только вчера, когда она изменила свое положение. Мойра все еще чувствовала это, пульсирующую боль, с каждым своим движением. Дириэль хотел получить свои крылья. Она с трудом сглотнула и потянулась назад, едва успев дотянуться до начала каждого разреза.

Мойра все еще не могла осознать, что у нее будут крылья.

Ее взгляд зацепился за что-то блестящее на прилавке — все эти бриллиантовые и золотые пусеты, булавки и кольца, которые были злобно продеты в ее уши. Дириэль хотел сделать ее красивой — это было причиной его пирсинга. Сделай ее красивой, сделай ее произведением искусства. Если бы она просто сказала «да», ей не нужно было бы быть красивой. Она будет его партнером. Равная в этой жестокой игре с ангельскими перьями на черном рынке, которые он будет срывать с нее, одно за другим, пока она не достигнет конца своей полезности.

Ее челюсти сжались. Ее глаза сузились. Пошел он к черту.

И к черту ангела, который передал ее ему.

Оставив пока в покое раны на плечах, она собрала все бриллианты и золото со стойки в одну руку, а затем выбросила их в унитаз. Она трижды смывала их, чтобы убедиться, что все они ушли, прижимая к груди пушистое полотенце, которое Северус оставил для нее.

— Пошел ты! — прошептала она, наблюдая, как вода закручивается спиралью.

Она была благодарна Северусу и остальным за то, что они смогли вытащить ее, и ей не пришлось снова видеть лицо своего похитителя. Мойра не была уверена, как бы она отреагировала — эмоционально, конечно, и, вероятно, с большим количеством криков. Когда Северус чуть не вышиб дверь ногой, ей потребовалось все, что у нее было, чтобы не превратиться в месиво из рыданий и слез. Она делала все возможное, чтобы бороться с этим, казаться сильной, когда все ее существо жаждало сломаться, расколоться на тысячу кусочков, чтобы она могла просто перестать чувствовать.

Вытирая волосы полотенцем, она вспомнила тот момент, когда Северус впервые появился, и то ошеломляющее чувство облегчения, которое нахлынуло на нее. Она всегда знала, что он придет за ней, но по мере того, как тянулись часы, было трудно сохранять веру — еще труднее с каждым украшением Дириэля, добавляемым к ее телу.

Но он пришел за ней. Герой с черными глазами, который пришел, чтобы спасти героиню-идиотку, которая должна была просто выслушать его и послушаться. Рядом с ним верный Аларик, его лицо было залито кровью, а нос заметно опух. У двери маячила женщина прямо из драмы викторианского периода, в ее наряде и глазах отражалась вся готическая архитектура Фэрроуз-Холлоу. Женщина разорвала оковы. Женщина изгнала демонов, которые вырвались из тени леса, когда они мчались обратно к машине.

Корнелия. Двоюродная кузина Северуса. Когда Мойра обернула полотенце вокруг себя, она поняла, что обязана этой незнакомке своей жизнью, этому демону, владеющему магией, у которой не было причин помогать ей, кроме ее связей с Северусом.

Она должна презирать их — всех их. Демоны. Жестокие, извращенные, ужасные существа, подобные тому, кто мучил ее три дня подряд.

Она должна ненавидеть их.

Но она не могла.

Потому что Корнелия боролась за нее.

Потому что в момент слабости Мойры, когда ее тело обмякло, Аларик поймал ее.

И потому что Северус пришел за ней, освободил ее, держал ее всю дорогу домой — как она и предполагала.

Мойра никогда не смогла бы их возненавидеть. Но она могла ненавидеть Дириэля. Она могла ненавидеть демона, который управлял камерой, тех, кто пришел посмотреть, сидя в стороне, как будто мучения Дириэля над ней были театром мирового класса. И она будет — до самого последнего вздоха.

Или, предпочтительно, до тех пор, пока Дириэль испустит свой дух.

Она возненавидела бы его еще больше — своего отца, ангела, который хотел ее смерти. Она будет презирать его, но она будет охотиться за ним. Противостоять ему. Вычеркнет его и его грехи.

Помня об этом, она на цыпочках прошла по скользкому полу ванной и открыла дверь. Две темные фигуры стояли в дверном проеме с другой стороны тускло освещенной комнаты Северуса, бормоча приглушенными голосами. Северус оглянулся, посмотрев на кузину позади себя, и когда Мойра вышла, он сказал что-то еще себе под нос, прежде чем ведьма исчезла. Не в буквальном смысле. Или, может быть, она это сделала — могут ли ведьмы так поступать? Дематериализоваться?

— Она приготовила тебе снотворное, — сказал Северус Мойре, тихо закрывая дверь. — Это даст тебе сон без сновидений.

— Это очень осмотрительно с ее стороны. — Мойра оглядела комнату, и когда она не увидела свою спортивную сумку, она схватила футболку, свисающую с края корзины для белья Северуса, и натянула ее. Прохладный материал облегал ее все еще влажную фигуру, и от него отчетливо пахло им — не просто одеколоном, а им.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я не знаю, — призналась она, прежде чем бросить полотенце на дверь ванной, поправив его так, чтобы оно висело прямо. Она чувствовала — очень много. — Я просто… Я не знаю.

— Тогда давай, в постель.

Он ни разу не расспросил ее о подробностях. Ни по дороге к нему домой, никогда он отнес ее наверх и посадил на стойку в ванной, никогда снял все ее новые серьги, ни после того, как нагрел воду в душе до нужной температуры — обжигающей. Он не спрашивал, а Мойра не хотела говорить, и они, похоже, пока оставляли все как есть.

Когда она пересекла комнату и забралась под одеяло, которое он откинул, она поняла, что должна была быть измотана. Уставшая. Сломанная. Но, наблюдая, как Северус ставит чашку с дымящейся зеленой жидкостью на прикроватный столик, Мойра не могла решить, где она вписывается в спектр. Была ли вообще нормальная реакция на то, через что она прошла?

— Мойра, почему ты хочешь сохранить это? — спросил Северус мягким тоном, поднимая снимок, который она схватила, прежде чем он вытащил ее из этой адской дыры. Он протянул его, но держал изображение лицом к себе; Мойре не нужно было видеть его, чтобы знать, что там было. Конечный продукт. Венец славы Дириэля — она, ослепленная, украшенная драгоценностями и окровавленная.

Это был рациональный вопрос, но когда она потянулась к Северусу, Мойра не чувствовала себя такой уж рациональной. Потому что вместо того, чтобы схватить фотографию, она схватила его, ее рука сжала тонкую ткань его рубашки на пуговицах. Она крепко сжала его, выкручивая, пока, наконец, рывком не уложила его в постель рядом с собой. Ее нижняя губа задрожала, когда он опустился на свое место. Ее горло горело, а глаза защипало, когда она забралась на него сверху.

И когда она обвила руками его шею и уткнулась в него лицом, Мойра зарыдала. Она перестала сдерживаться, перестала гасить в себе слезы. Шлюзы открылись, и воздух вокруг них остыл. Оседлав его, Мойра почувствовала, как слезы текут по ее лицу на его кожу, точно так же, как весенний дождь ручьями стекал по окну внедорожника на обратном пути. Как раз в тот момент, когда над ними прогремел гром, молния расколола тьму, она плакала и плакала, обрушивая внутреннюю бурю на единственного человека, на которого осмелилась.

Он выдержал шторм во всей его полноте. Северус обхватил ее затылок, повернув лицо внутрь, чтобы она могла чувствовать его мягкие, ровные выдохи на своей коже. Он позволил ей содрогнуться, прижимаясь к нему, все время осторожно прикасаясь к ней, его руки полностью избегали ее спины. Он ничего не сказал, когда ее ногти вонзились в него, до мучительного хрипа при каждом неровном вдохе.

Пока ее подвешивали и выставляли напоказ, прокалывали и издевались над ней, Мойра думала, что никогда больше не захочет, чтобы к ней прикасались. Никто. Когда-либо. Но с того момента, как Северус обхватил ее лицо ладонями, на его лице отразилось чувство вины, она поняла, что так больше продолжаться не может. Ей нужно было, чтобы к ней прикасались. Она хотела, чтобы ее обняли — и он был тем, кто это сделал. Прикосновение Дириэля вызвало у нее отвращение, но Северус спас ее. Снова и снова, в тяжелых обстоятельствах или нет, ласка Северуса возвращала ей жизнь, когда Мойра думала, что все кончено. Прикосновение его рук к ее бокам, нежный шепот его плоти над ее — это было ее спасением.

Когда буря наконец утихла, она медленно села, голова у нее отяжелела, а глаза опухли. Шмыгая носом, Мойра вытерла слезы со щек, а затем провела тыльной стороной костяшек пальцев по его шее. Тень улыбки коснулась ее губ, когда она вытерла его, пытаясь успокоить дыхание, и она поймала, как его взгляд блуждал по ее рту. Он обнимал ее, ласкал, но не поцеловал — и Мойра знала, что он хотел этого. Она видела это в его глазах, которые с каждым мгновением становились все темнее, пока в последний раз не моргнули, и человечность не исчезла.

Это должно было напугать ее. Это должно было напугать ее с первого раза, когда она увидела это, и до сих пор. Дириэль не представлял собой ничего, кроме черных глаз, жестоких улыбок и острых когтей, но Северус был утешением. Он был надежным убежищем во тьме.

Прикусив внутреннюю сторону щеки, она поднесла пальцы к его губам, деликатно задержав их там на мгновение. Он наклонился к ней, но не поцеловал. Он просто смотрел ей в глаза. Даже если она не могла видеть его зрачки при таком освещении, она чувствовала это, его пристальный взгляд, не отпускающий ее. Ее призрачная улыбка превратилась во что-то более осязаемое, что-то, что она почувствовала на своих щеках. Скоротечное. Появилось и снова исчезло. Она провела пальцами по губам Северуса, затем вниз по его горлу, пока не уперлась рукой ему в грудь, его ключицу, как якорь, в то время как она наклонилась и схватила напиток Корнелии с тумбочки.

Без запаха и густой. Это был зеленый трилистник, и на вкус он был ни на что не похож, когда скользнул ей в горло и согрел живот — первая настоящая еда, которую она ела за последние дни. Дириэль разрешила ей пить воду с энергетическими добавками — плюс два перерыва в ванной в день, которые нужно было делать, все еще прикованной цепью. Вчера один из его последователей наслаждался едой из куриных наггетсов на вынос в ее камере — он предложил ей половину, но только в том случае, если она съест это у него из рук, как собака. И Мойра сделала это без намека на стыд, потому что это жареное дерьмо успокоило ее ноющий желудок.

Напиток Корнелии насытил ее — и тот мгновенно отяжелел. Каждая конечность обвисла, усилие поставить пустую чашку обратно было уже тяжелее, чем она могла сделать. Северус сделал это за нее, пока она опускалась рядом с ним, положив голову ему на колени и обняв его за талию.

— Дай это мне, — пробормотала она, протягивая руку, ее пальцы сжимались, пока не обхватили фото. Пока она рассматривала его, ее губы дрожали, но слезы сдерживались, Северус запустил руку в ее мокрые волосы, массируя основание головы. Это было довольно успокаивающе, и вскоре она обнаружила, что борется с желанием заснуть — позволить темноте овладеть ею.

— Ты хочешь знать, почему я взяла это? — спросила она, ее голос звучал очень далеко, даже для ее собственных ушей. — Я хочу это видеть. Я хочу помнить это, то, что он сделал со мной. Потому что без этого я все забуду. Я забуду боль от пирсинга. Я забуду, как болели и горели мои плечи… Я буду блокировать это. Я буду скорбеть и двигаться дальше. Но если я смогу взглянуть на это, я вспомню. — Она судорожно вздохнула, теперь с большей уверенностью зная, что «он», о котором она говорила, было множественным числом. — Я запомню, чтобы, когда у меня наконец появится шанс убить его, я это сделаю. Я не отступлю, я не проявлю милосердия, потому что я запомню это. Все это. И я дам ему именно то, чего он заслуживает…

Смерть. Мойра благословила бы Дириэля смертью — светом своего прикосновения, огнем своего ангельского пламени. Она разберется с этим. Она справится с этим. Она научит его приходить, когда его позовут, а затем покажет ему, насколько глубоко она может оставить на нем шрамы, десятки ожогов, сравнимых с первыми двумя, которые она ему нанесла.

А потом смерть. Ничем не примечательная смерть. Без фанфар. Никакого особого шоу из этого. Просто — конец. Мойра станет его концом.

Она станет концом для Дириэль и своего отца.

Трусы.

Но сейчас сон мог взять ее, и она приветствовала покой сна без сновидений с распростертыми объятиями. Прежде чем она сдалась, ее рука крепче обхватила Северуса, и она вдохнула его запах. Они вместе встретят тьму лицом к лицу, пока у нее не хватит сил окутать их светом.

Итак, пусть придет тьма — и впервые пусть она найдет ее бесстрашной.

Конец