Джейн Харвей-Беррик Название: «Очень заботливый владелец» Серия: Вне серий

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Перевод: Дмитрий П (пролог, 1-15 гл.) Виктория Горкушенко (16-18 гл., эпилог)

Редактура: Наталия А

Обложка: Alena Tsurkan

Вычитка: Алина Семёнова

Перевод группы: https://vk.com/stagedive

18+ 

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Пролог

Снег падал густыми хлопьями, покрывая мягким одеялом дороги, крыши зданий и приезжающие мимо автомобили.

Дрожа от холода, он поднял глаза в небо, которое покрывали тяжелые темные тучи, полностью заслонившие звезды.

Сильный ветер поднял его галстук, который смачно хлопнул ему по влажному лицу. Ледяной удар немного вернул его в чувства, и он продолжил идти.

Сунув руки в карманы, он брел по тротуару, чувствуя, как его тело костенеет от холода.

Последнее время он много ходил пешком, но при таком морозе и порывистом ветре можно было взять машину, но додумался он до этого только на полпути.

Он также забыл надеть пиджак, и теперь его тонкая белая рубашка была мокрой и прозрачной, и совсем не защищала от снега и ветра, пронизывающего до костей.

Он конечно думал позвонить Шарлотте, чтобы она приехала и подобрала его, но она бы замучила его расспросами, почему он не за рулем и почему идет в одной рубашке по заснеженным улицам.

Он не взял машину, из головы все вылетело, потому что Карл был убит. Его брат был мертв.

Нет, он не мог сказать этого, не по телефону. Не мог. Это было бы слишком.

Именно поэтому он шел сквозь снег, его офисные туфли полностью промокли, а манжеты брюк стали грязными от слякоти под ногами.

Снег залепил его глаза и налип на плечи, голова была полностью белая. Он быстро замерзал, и мороз обжигал легкие при каждом вздохе.

Когда он приблизился к дому, ему почему-то не захотелось туда заходить. Он остановился и рассматривал новую дверную коробку с гладкой алюминиевой дверью.

Когда он поднимался по последним трем ступенькам своего дома, его одновременно охватили и облегчение, и тревога.

Там он чуть не споткнулся об Стэна.

Он лежал на верхней ступеньке, свернутый в плотный калачик, и дрожал от холода, уткнувшись носом в хвост.

Он открыл глаза, когда мужчина наклонился, чтобы погладить его, погрузив свои замерзшие пальцы в его густой мех и сразу почувствовав тепло.

— Что ты тут делаешь, дружок?

Стэн тихо заскулил и, неловко поднявшись на ноги, прижал свою тяжелую голову к ногам хозяина.

Горячий поток гнева начал зарождаться внутри замерзшего мужчины.

Он конечно знал, что Шарлотта недолюбливает Стэна, но это было уже слишком — выгнать пса на улицу в такую погоду.

Его руки замерзли настолько, что пальцы давно онемели. Потребовалось три попытки, чтобы вставить ключ в замок и открыть дверь.

Когда он зашел внутрь, сразу почувствовал покалывание на коже, и как тепло обволакивает его тело, пытаясь стать его частью. Стэн неуверенной походкой прихрамывал сзади, мужчина слышал, как он стучит своими когтями по деревянному полу.

Шарлотты в гостиной не было. Возможно она пошла спать, что странно для столь раннего времени. Мужчина поднялся по лестнице, Стэн следовал за ним, слегка поскуливая, он прекрасно знал, что его туда не пускают.

Он хотел окликнуть Шарлотту, но так как не знал, что сказать, просто пошел в спальню.

В отражении огромного зеркала, которое Шарлотта повесила над комодом, он увидел свою жену.

Она была с другим мужчиной. Он имел ее сзади, загоняя по самые яйца.

И это был не какой-то незнакомец. А его лучший друг и партнер.

— Ч-т-то...?

Он снова начал заикаться, впервые за четырнадцать лет, потому что гнев и ярость переполняли его.

— Ч-т-то…?

Он не мог выговорить ни слова, ненависть уже наполнила его, с него хватит.

— Алекс!? — Шарлотта закричала и накрылась простыней, открыв ему лицо Уоррена.

Уоррен поднял руки в знак капитуляции, и Алекс увидел в его глазах страх вперемешку с чувством вины.

Его лучший друг. Его верный партнер. Но теперь Алекс не знал, что ему сказать. У него просто не было слов. Поэтому он ударил Уоррена по лицу своей все еще онемевшей рукой, и даже не заметил, как сломал кисть.

Он совсем ничего не чувствовал.

Глава 1

Начало

Доун

Восемнадцать месяцев спустя

Копыта Таннера поднимали маленькие грязевые брызги, когда он шел через лес, сам выбирая путь. Глубокое чувство умиротворения и спокойствия переполняло меня. Прошло не мало времени с моей последней утренней прогулки верхом. Мне редко выпадал такой шанс, потому что по жизни я была очень занятой.

Несмотря на то, что прошло не более получаса после восхода солнца, становилось очень душно. Я чувствовала, как мои подмышки намокли, а по спине бежит пот. Но здесь было слишком красиво, чтобы беспокоится о таких мелочах.

Озеро сегодня было спокойным, его зеркальная поверхность простиралась до самого горизонта, и я наблюдала, как крошечные волны выплескиваются на илистый берег, пока белоснежные облака лениво плывут по небу.

Когда я въехала на небольшую поляну, свет темно-изумрудного леса сменился нежным светом от восходящего солнца.

Я дышала полной грудью, наслаждаясь приглушенными звуками природы и ощущением полного уединения. Это был тот редкий момент, когда я чувствовала себя беззаботной.

Но как только Таннер приблизился к озеру, я заметила на земле кучу старого тряпья. Боже, как я это ненавидела! Как у людей поднимается рука бросать мусор в таком красивом месте? К сожалению, я уже привыкла видеть выброшенные бутылки, банки и обертки от сэндвичей на местных тропах.

Я собиралась забрать хлам и выбросить этот мусор дома, поэтому решила ткнуть их своим хлыстом. Но обнаружила, что это не совсем лохмотья — это были рваные джинсы, выцветшая футболка и потертая клетчатая рубашка.

Это было странно. Кто мог оставить здесь эти вещи? Может здесь кто-то разбил лагерь? Я разочаровано вздохнула и подняла это тряпье. Как же я ненавижу людей, которые мусорят на лоне природы.

Внезапно Таннер стоящий рядом со мной, заволновался, а у меня возникло неприятное ощущение, что за мной кто-то наблюдает, и когда я подняла глаза, у меня на мгновение перехватило дыхание.

В озере, по пояс в воде, стоял мужчина и пристально смотрел на меня. От волнения я сильно сжала поводья Таннера.

— Вот черт! Вы напугали меня!

Он ничего не ответил, а его ледяной взгляд заставлял меня реально нервничать. Это был крупный мужчина: высокий, сильный, с широкими плечами и хорошо развитой мускулатурой. Его неухоженная борода была густой, а длинные спутанные волосы слиплись на его голове — он выглядел как горец или викинг.

Он даже не пытался заговорить со мной, просто сузил глаза и пристально смотрел на меня, и я чувствовала гнев и угрозу, исходящую от его взгляда.

Я нервно сглотнула и сделала шаг назад, но мой каблук зацепился за кучу листьев, и я уронила одежду, которую держала в руках.

Он свирепо наблюдал за мной, его губы приоткрылись, и он оскалил зубы.

Я попыталась собрать все силы, чтобы не потерять самообладание и забраться на лошадь. Присутствие Таннера хоть как-то успокаивало меня. Я позаимствовала его у своего начальника, он обычно был пугливой лошадью, но сейчас он стоял на удивление смирно, счастливо жуя траву и игнорируя мое моральное противостояние с незнакомцем.

— Я уже уезжаю, — тихо сказала я, при этом стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Видите, уезжаю.

Затяжное молчание нагнетало обстановку, но меня радовало то, что он не подходил ко мне. Мне стало интересно, а понимает ли он вообще по-английски.

Вблизи он казался моложе, чем я думала. Его волосы были темно-русыми, а борода-светло-коричневой с рыжим оттенком. С такого расстояния я не могла сказать, какого цвета были его глаза. Может, он был родом из Восточной Европы?

Наконец, мужчина заговорил.

— М-м-мое.

Я недоуменно моргнула.

— Что?

Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и попытался снова.

— М-м-мое!

Я смотрела на него, не понимая, о чем он говорит, потом мои глаза упали на груду одежды на земле.

— Ох, так это ваши вещи?

Он сложил руки на груди и нахмурился. Язык его тела кричал, чтобы я уходила, но сам он молчал, и угрожающе смотрел на меня, и это пугало меня больше всего. Мои глаза следили за движением его рук, когда он сжимал их сильнее, бицепсы выпирали, я прекрасно осознавала, что этот мужчина был больше и сильнее меня, и что я была совсем одна в лесу, в милях от людей, которые могли бы мне помочь.

По-прежнему радовало лишь то, что он не приближался.

Затем мои глаза опустились к линии воды, которая плескалась вокруг его талии.

Мои глаза расширились, когда я поняла, что он был совершенно голый. Вода была прозрачной, и я все смогла разглядеть. Я действительно видела абсолютно все. Когда я, отошла от шока и подняла глаза, он встретил мой взгляд, приподняв бровь, намекая на то, что он прекрасно видел, как я его разглядывала. Я бросила на него осуждающий взгляд, дергая поводья, чтобы Таннер сдвинулся с места.

— Вы вторглись на частную территорию, — огрызнулась я через плечо, просто чтобы показать, что я его не боюсь. — Вам следует уйти.

Его губы искривились в насмешке, и он сделал полшага в мою сторону, его вид стал еще более свирепым.

Почувствовав его нарастающий гнев, я поспешила уехать. Я хотела быстрее убраться оттуда и рассказать Дену, что на его территории бродит чужак. Я призывала Таннера ехать быстрее, оглянувшись только один раз, чтобы убедиться в том, что незнакомец не преследует меня. Но он все еще стоял по пояс в воде и смотрел мне вслед.

***

Моя утренняя прогулка крайне потрясла меня, а я ненавидела чувствовать себя столь уязвимой. Поэтому на работу в ветеринарную клинику «Petz Pets» я пришла уже в плохом настроении, а громкий, высокий голос Эшли бил по голове, хлеще чем отбойный молоток.

Пока я звонила своему другу Дэну, который по счастливой случайности был офицером полиции Жирара, чтобы рассказать о сумасшедшем парне на озере, мне пришлось выслушать бесконечный рассказ Эшли о новой паре обуви, ради которой, как я поняла, можно было умереть. Следом она полчаса рассказывала мне сплетни, которые насобирала за неделю. Все они сводились к тому, кто с кем переспал, у кого с кем был роман, и сколько порций «Космополитен» она выпила за выходные.

Я, конечно, пыталась абстрагироваться, но игнорировать ее пронзительный голос было невозможно.

— Ох, это так печально, — сказала она внезапно, уже гораздо тише и сдержаннее.

— Что такое? — поинтересовалась я.

— Миссис Хамфрис написала, что она не может найти Мисси.

Мисси — это черно-белый комок шерсти со строптивым характером и острыми когтями, в чем я убедилась на своем довольно болезненном опыте. При последнем осмотре оказалось, что она была беременна, и должна была окотиться со дня на день. Поэтому ее исчезновение не было чем-то удивительным.

— Когда она видела ее в последний раз?

— Вчера утром.

— Скорее всего, она ищет безопасное место для своих котят. Скажи миссис Хамфрис, пусть проверит все хозяйственные постройки соседей, а также места, куда, по ее мнению, могла пойти Мисси. Она точно не могла уйти далеко.

— Миссис Хамфрис уехала на охотничьи угодья. И у нее не так много соседей, — слегка нахмурившись, ответила Эшли.

Я поежилась, вспомнив грозного незнакомца, с которым столкнулась этим утром. Надеюсь, Дэн найдет время, проверить это место.

Эшли что-то печатала, бормоча себе под нос и жуя одновременно.

— О, как тебе это нравится? — засмеялась она, читая сообщения, пришедшие за ночь и сверяя календарь. — Новый клиент записался на прием по электронной почте, что уже странно, обычно все записываются по телефону. Но более того, он описал всю историю жизни своего пса, и настаивает на том, чтобы его ветеринаром был мужчина.

— Серьезно? — я подняла взгляд на Эшли и нахмурилась.

— Да, я специально перечитала его письмо дважды, чтобы убедиться в том, что я все правильно поняла. И знаешь, что, его адрес — Тенгвуд, должно быть именно он купил хижину старика Джо, ну ту самую, которую хотел приобрести Боб Делани.

Я первый раз слышала о том, что Боб хочет приобрести это место, но в этом был смысл, потому что ему принадлежала собственность у озера по соседству. Старик Джо никогда не возражал, чтобы я гуляла по его земле, но я точно знала, что Бобу мое присутствие не понравится. По элементарной причине — он меня ненавидел. А насчет отношения ко мне Стеллы, я даже думать не хотела.

Я много раз проезжала мимо хижины Джо. Это было унылое и мрачное место, дом был отсыревшим и ветхим, скрытым в глубине леса. Такие места обычно выбирают для съемок фильмов ужасов. Исключением было только озеро неподалеку, которое было очень красивым.

Я еще раз посмотрела на Эшли, поражаясь ее осведомленности обо всем на свете. ФБР явно нуждались в таком агенте, как она.

— У Гарри сегодня есть свободные места? — вернувшись в рабочее русло, поинтересовалась я.

Гарри — наш главный ветеринар и владелец клиники. Он прекрасно справлялся со сложными и колючими клиентами.

— Да, в три часа у него окно.

— Значит, проблема решена.

Эшли посмотрела на меня чрезмерно драматично.

— А тебя не смущает, что наш новый клиент — долбанный сексист?

В глубине души меня это раздражало и задевало, но подыгрывать Эшли у меня не было желания.

— Меня это не касается, — ответила я довольно твердо.

— Я бы была в бешенстве, потому что выходит, что он считает, будто женщина не может быть хорошим ветеринаром, — продолжала Эшли, не собираясь останавливаться.

Я решила не обращать на нее внимания, и просмотрев список пациентов на день, занялась подготовкой кабинета для осмотра.

Вскоре прибыл наш первый пациент, вест-хайленд терьер с экземой, и я и думать забыла о новом клиенте, который так взбудоражил Эшли, до того момента, пока Гарри не получил экстренный вызов к ценному племенному животному с подозрением на перелом.

Эшли широко улыбнулась, когда джип Гарри растворился в облаке пыли и гравия.

— Итак, теперь, когда Гарри уехал, ты планируешь встретиться с этим клиентом-сексистом?

Я вздохнула, но постаралась сдержать раздражение. Посмотрев на часы, я отметила, что до приема было еще 15 минут, и подумала, что Эшли может позвонить клиенту, до того, как он выйдет из дома.

— Позвони ему и предупреди, о ситуации с Гарри, если его не устраивает женщина-ветеринар, то перенеси прием.

Она взяла телефон и начала звонить, но остановилась.

—Увы, но уже поздно, — сказала она, показывая на потрепанный пикап, который въехал на парковку.

Я повернулась, чтобы посмотреть на нашего нового клиента, но несколько минут ничего не происходило. Я начала сомневаться в том, покинет ли он вообще свой пикап. Наконец, я увидела, как дверь машины распахнулась, и оттуда вышел мужчина. Почему-то я ожидала, что клиент-сексист будет мужчиной постарше, но судя по его походке я ошиблась.

Первым делом я отметила, что он высокий и мускулистый, а потом... я узнала его.

Это был незнакомец с озера. Голый мужчина, который напугал меня до смерти, и о встрече с которым я пыталась забыть весь день.

Время, проведенное с ним наедине, заставило меня осознать, что я уязвимая девушка, поэтому я даже решила пересмотреть свой маршрут для верховых прогулок.

Но теперь я столкнулась с ним во второй раз. Он все еще напоминал мне горца, и на нем была та самая одежда, которую я приняла за лохмотья. Его длинные, взъерошенные волосы и густая борода скрывали большую часть его лица. Дрожь пробила все мое тело. Он снова был как будто не в себе, его глаза беспокойно метались. Он подошел к пассажирской двери, а потом я на мгновение потеряла его из вида.

Когда я снова его увидела, он нес на руках огромного пса, который вполне мог весить фунтов восемьдесят. Это говорило о том, что мужчина был силен, потому что мог легко справляться с таким весом. Я вспомнила груду мышц, которые отметила, когда встретила его на озере. Несомненно, он был силен, но, когда он нес пса, его руки были нежными.

Я наблюдала за его губами и подбородком и поняла, что он разговаривает со своим питомцем.

Он осторожно положил его на землю и прицепил поводок к шее.

Пес тут же сел и почему-то отказался двигаться с места. Его шерсть была густой, блестящей и здоровой, а вот морда уже начала седеть. Я предположила, что он наполовину ретривер, а наполовину мастиф — крупный и крепкий. И тяжелый.

Эшли смеялась, глядя на то, как хозяин дергал за поводок, а пес оставался неподвижен. Мужчина тоже был неподвижен, уперся руками в бока, и просто смотрел на своего питомца и качал головой. Нагнувшись, он снова подхватил его на руки, и, толкнув дверь, вошел в клинику.

Теперь он был ближе ко мне, и я могла рассмотреть его более основательно.

Его волосы были светло-каштановыми, местами с солнечно-белыми проблесками, все также не расчесанные и превращенные в хаос сумасшедшими кудрями. Его одежда была еще хуже, неопрятная и потертая, но все же чистая. Когда он остановился возле Эшли, я почувствовала слабый запах мыла и стирального порошка, и никакого намека на одеколон. Это был не мужчина, а парадокс.

Эшли натянуто ему улыбнулась.

— Мистер Уинтерс и Стэн, верно?

Он утвердительно кивнул, но так и не произнес ни слова, продолжая держать пса на руках. Его лицо было мрачным, без намека на улыбку, казалось, что он и вовсе никогда не улыбается.

Так вот тот человек, который купил хижину Джо? Чувство вины заполнило меня, за те мысли, что этот мужчина незаконно проник на территорию озера. Я же понятия не имела, что кто-то уже переехал туда. Формально получается, что это я сегодня была незваным гостем. Я почувствовала себя ужасной стервой. С другой стороны, я была так напугана, что в тот момент не могла рационально мыслить.

— Мне очень жаль, — произнесла Эшли, выдавливая из себя фальшивую вежливость, — но доктор Петц, наш ветеринар-мужчина, был вынужден уехать по экстренному вызову. Вас может принять только доктор Эндрюс.

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, и его тело заметно напряглось. До того, как он снова опустил взгляд в пол, по блеску в его глазах я поняла, что он узнал меня. Я была уверена, что он развернется и уйдет, но он еще раз посмотрел на своего пса, и черты его лица и выражение необычных золотисто-карих глаз смягчилось. Он снова взглянул на меня и одобрительно кивнул.

— Отлично, — сказала Эшли, бросив взгляд в мою сторону. — Основную информацию я получила из вашего письма, но надеюсь, вас не затруднит заполнить анкету?

— Может вы сначала занесете Стэна в смотровую, — перебила я Эшли. — Вам, наверное, тяжело держать его на руках.

Мужчина удивился моему предложению, но все же отнес пса в кабинет для осмотра, так и не сказав ни слова и даже не взглянув на Эшли.

— Грубиян, — произнесла она недостаточно тихо, и, хотя я была с ней согласна, я укоризненно посмотрела на нее и забрала анкету.

Она остановила меня, наклонившись, и ее голос перешел на шепот.

— Я буду держать ухо востро, Доун. Он выглядит странно. Знаешь, немного похож на маньяка.

Я натянуто улыбнулась и последовала к своему новому клиенту.

Пес сидел на смотровом столе, тяжело дыша и пуская слюни. Только взглянув на него, можно было сказать, что он был довольно солидного возраста, и у него были серьезные проблемы с дыханием. Это обычно указывало на желудочно-кишечную болезнь или на стоматологические проблемы.

Мужчина стоял в дальнем углу кабинета, опустив взгляд в пол, иногда посматривая на меня сквозь копну густых растрепанных волос.

— Значит ты Стэн? — произнесла я, гладя пса по голове. — Пациент, не желающий идти на прием.

Он дважды стукнул хвостом.

— Я думаю, ты не в восторге от походов к ветеринару. — Я снова посмотрела на молчаливого хозяина. — Не волнуйтесь, у нас много пациентов, которые ведут себя так в первый раз, потом привыкают к нам и все проходит прекрасно.

Мужчина смотрел прямо на меня, но понять его эмоции было невозможно.

— И я должна извиниться за сегодняшнее утро, — неожиданно для самой себя сказала я. — Старина Джо не был против моих прогулок по его территории. Когда я вас увидела, то не знала, что вы купили землю Джо... ну и сделала неверные предположения. Этого больше не повторится.

Мужчина склонил голову на бок, но ничего не ответил, а я сгорала от стыда и смущения.

— Итак, чем я могу вам помочь? — спросила я.

Стэн покорно посмотрел на меня и широко зевнул.

— Ух, запах из пасти не из приятных. Чем вы его кормите?

Мистер Уинтерс заморгал, снова скрестил руки на груди, как утром на озере, и сделал несколько глубоких вздохов. Его глаза закрылись, а лицо исказилось. Я испугалась, что у него случился приступ, но вскоре его глаза открылись и он выдавил из себя одно слово.

— Б-б-бекон.

— Бекон?

Он утвердительно кивнул и произнес еще одно слово.

— Я… я… яйца.

Ему понадобилось три попытки, чтобы произнести это слово, и мне стало крайне его жаль.

Мой новый клиент не был груб. У него был дефект речи. Причем крайне серьезный.

Мое сердце смягчилось, и я еще раз посмотрела на мужчину. Но он снова опустил глаза в пол, не в силах встретиться со мной взглядом. Но прежде чем он отвел глаза, я увидела в них боль и разочарование, и в первую очередь унижение.

Я даже не могла себе представить, насколько тяжело жить без основной потребности человека — общения. Теперь я чувствовала себя еще ужаснее, за то, что так подумала об этом человеке сегодня утром.

Неудивительно, что он делал все, чтобы не говорить ни со мной, ни с Эшли.

Неудивительно и то, что он прятал свое лицо за бородой и волосами.

Как же он, наверное, был одинок.

— Полагаю, вы волнуетесь из-за слюноотделения у Стэна? — поинтересовалась я.

Бесспорно, он безумно любил свою собаку. Я видела беспокойство в его глазах, когда он смотрел на меня, видела, как нежно обращается он со своим питомцем.

Мужчина кивнул.

— Стэн не будет против, если я посмотрю его пасть?

Он снова кивнул.

— Хорошо, давай посмотрим на твои зубы, Стэн.

Я сразу увидела корень проблемы: болезнь десен. Также у пса была проблема с зубным налетом — его зубы были желтыми и в пятнах. Но основной проблемой были воспаленные десна. Вероятно, ему было очень больно при осмотре, но он не рычал и не скалился, не подавая виду.

— Стэн, тебе нужно срочно почистить зубы.

После полного осмотра и измерения температуры, которая была немного повышена, я поведала хозяину о диагнозе и о том, как бороться с этой проблемой.

— Некоторые из зубов в итоге придется удалить, а остальные нужно отчистить от оставшегося налета. Но в первую очередь необходимо избавить пса от гингивита — это заболевание десен, начальная стадия пародонтоза. И нужно назначить дату приема для удаления налета. У вас имеется страховка?

Я была готова назначить минимальную цену за услуги, и уже задавалась вопросом, согласится ли Гарри финансировать лечение Стэна из средств по нашей благотворительной программе, как вдруг мистер Уинтерс утвердительно кивнул и вынул карту из своего бумажника.

Бумажник выглядел новым и дорогим, и я уже было подумала, что он его украл, но увидела гравировку «A.У.», выбитую золотом. Его страховой полис для животного также оказался действительным.

Я его совсем не понимала.

— Также нужно, чтобы вы заполнили несколько анкет. Я обратила внимание, что Стэна не кастрировали?

Мистер Уинтерс с пренебрежением поморщился. Мужчины практически всегда так реагировали, и я ели сдержалась, пытаясь скрыть улыбку. Тем более кастрировать Стэна было уже поздно.

— И еще мистер Уинтерс, бекон с яйцами не самая подходящая еда для пса, ему нужен специальный корм для собак его возраста. Сколько вы говорите ему лет?

Тут же я осознала, что мужчине трудно говорить, и нагнулась к экрану компьютера, куда Эшли внесла информацию по пациенту.

— Значит ему около 10 лет. И он пес-спасатель. Где вы его нашли?

Я хотела ударить себя, за то, что снова забыла о том, что сне нужно было формулировать вопросы так, чтобы на него можно было ответить кивком.

— В целом он выглядит хорошо для своего возраста. Но вы должны поменять его рацион питания. Сейчас я сделаю ему укол, который будет действовать как болеутоляющее, противовоспалительное и антибиотик одновременно. Так ему будет комфортнее, пока мы не позаботимся о его деснах и зубах.

Я погладила Стэна по загривку, и он уткнулся мордой в мою руку.

На минуту мне показалось, что его хозяин улыбнулся, хотя за густой бородой это было сложно рассмотреть. После того как я сделала Стэну укол, мужчина благодарно кивнул и снял пса со стола.

— Как все прошло? — воскликнула Эшли, когда мы вышли из кабинета.

— Замечательно, — уверенно ответила я, и назначила следующий прием.

Все это время мистер Уинтерс стоял рядом молчаливый, напрягая своим присутствием.

***

Весь оставшийся день я не могла выкинуть мистера Уинтерса из головы. Когда я встретила его у озера, то реально думала, что он опасен, но теперь я трактовала его действия по-другому, и стыд переполнял меня за мои утренние предположения и реакции. Можно было понять его злость, когда мы впервые встретились. Ведь я вторглась на его территорию, да еще и отчитала его за то, что он там оказался. Я неправильно истолковала его молчание. Да еще и назвала его одежду лохмотьями, пока он стоял голый в воде.

От воспоминаний о нем, стоящем по пояс в озере, мое тело обдало жаром. Мне было стыдно перед самой собой от того, что меня будоражили мысли о его мускулистом рельефном теле и о его природной мужественности. Последний раз, что-то настолько впечатляющее я видела, когда училась в колледже или на экране телевизора.

Он был создан из противоречий. У него был дорогой бумажник и премиум страховка для домашних животных, но при этом ржавый пикап и одежда, похожая на лохмотья. Как рассказала мне всезнающая Эшли, хижину он купил на наличные без ипотеки. Ей это поведала ее подруга Дженни, которая работала на единственного адвоката в городе Симеона Спендера, так что, скорее всего это была правда.

Никто не знал, что его привело в штат Пенсильвания, городок Жирар с населением всего 3065 человек. В тех редких случаях, когда его видели в городе, он был замкнут и ни с кем не разговаривал, теперь я знала почему, но остальные считали его странным и даже жутким. Интересно, почувствовал ли еще кто-нибудь его глубокое одиночество за этой маской неприступности? И прятался ли он в глубинке только из-за заикания или было что-то еще?

Он снился мне ночью, после его визита в клинику. Сон был совершенно не подобающим для приличной матери-одиночки, которая почти не ходит на свидания, и у которой восьмилетняя дочь спит в соседней комнате.

Я проснулась раздражительной, в плохом настроении и чрезмерно возбужденной. Это было не самое лучшее состояние. Поэтому я постаралась выкинуть все мысли из головы, отвезла дочь к подруге, и поехала на работу, успокаивая себя тем, что сегодня смена будет длиться всего полдня. Спасибо Гарри, что на время школьных каникул он разрешал мне работать неполный день.

Я добралась до работы как раз в тот момент, когда Эшли парковала свою «Хонду». Но она не стала выходить из машины, а просто помахала мне рукой, чтобы привлечь мое внимание, она пригнулась, наблюдая за входом в клинику из-за руля.

Вскоре я увидела причину такого поведения. На парковке стоял ржавый пикап, из которого вскоре вылез мистер Уинтерс с большой коробкой в руках. Он положил ее у входной двери в клинику и ушел. Я видела, как он посмотрел в нашу сторону, и мне стало очень стыдно, что он заметил, как мы прятались на стоянке. За его длинными взъерошенными волосами было не разобрать выражение его лица, и не понять, что он думает о нашем столь странном поведении.

Когда его старый пикап покинул парковку, я поймала себя на мысли, что все это время не дышала.

Эшли, театрально вздрогнув, наконец-то вылезла из машины.

— У меня от этого типа мурашки по коже. Как думаешь, что в коробке? А вдруг там отрубленная голова? О, боже, только не открывай!

Я не стала отвечать, вместо этого с осторожностью приоткрыла коробку. А затем с визгом отпрыгнула от нее, Эшли завизжала еще сильнее. В коробке что-то шевелилось.

Как выяснилось, в коробке в гнезде из рваных тряпок сидел молодой беркут, его маховые перья еще были пушистыми, а левое крыло, очевидно, было сломано. Птица громко и жалобно кричала.

Я попросила Эшли открыть клинику и внесла своего нового клиента внутрь.

Некоторые считают, что невозможно восстановить сломанное крыло птицы, но по своей практике могу сказать, что если быть осторожным и проявить терпение, то можно полностью вылечить животное.

Беркуты были редки в нашем регионе и находились под охраной. Вероятно, мистер Уинтерс нашел его в лесу.

После осмотра я убедилась, что у птицы нет других травм. Отрезав перевязочной ленты, которая не прилипает к пуху и перьям, я сложила крыло в его естественное положение и перевязала его. Я старалась делать это как можно осторожнее, потому что птица громко кричала и пыталась достать меня своим острым клювом.

Потом я попросила Эшли, чтобы она вызвала ветеринара из питомника Питсбурга. Через три-четыре недели передержки птица должна полностью восстановится, по крайней мере, я на это надеялась. Ей действительно повезло, что мистер Уинтерс ее нашел, потому что с такой травмой в дикой природе она бы не выжила.

Несмотря на свой брутальный и невозмутимый вид, мистер Уинтерс невероятно трепетно относился ко всему живому, и это интриговало меня в нем еще больше.

Глава 2

Встреча

Доун

— Эшли, тебе удалось связаться с мистером Уинтерсом? Он пропустил назначенный прием.

Прошло уже несколько недель с того момента, когда его видели в городе последний раз. Хотя от него еще было две «специальные доставки»: опоссум, который вскоре скончался, как я полагаю от старости; и енот, у которого была сломана лапа, и который в данный момент почти восстановился в зоопарке Кливленда.

Эшли посмотрела на меня, скорчив пренебрежительную гримасу при упоминании его имени.

— С кем? С этим скрытным маньяком?

— Он не скрытный... просто застенчивый.

— Ясно. Нет, он не отвечает на мои сообщения. Видимо он там, у себя в лесу, шьет шубу из беличьих шкур и разговаривает с деревьями. Ты не вздумай ездить туда. Он точно ненормальный.

— Эшли, он такой странный... немного по другим причинам. Ты не должна говорить о нем такие вещи. Ты разве не заметила, как он был мил со своей собакой. И он спас того неоперившегося беркута и енота со сломанной лапой.

Она на мгновение призадумалась.

— Знаешь, что я думаю?

Я уже побаивалась услышать ответ.

— Мне кажется у него что-то к тебе есть.

— В смысле?

— Он специально причиняет боль этим животным, чтобы у него был повод увидится с тобой.

— Как ты можешь говорить такой ужасный бред! Если бы он хотел увидится со мной, то он бы пришел на назначенный прием. И было бы прекрасно, если бы он пришел. А он наоборот избегает меня и уж точно он не смог бы причинить боль животным!

— Возможно, ты права. Но не отрицай того, что он псих!

Я тяжело вздохнула, понимая, что этот разговор ни к чему не приведет.

— Лучше попробуй позвонить ему еще раз.

Эшли недовольно закатила глаза, но все-таки набрала его номер телефона.

Стэн

Это была очень длинная неделя, и определенно самая худшая за все время пребывания в этом городе. Ненавижу, когда мой хозяин расстроен. Он выглядел очень больным. Я даже подумал, что он может умереть. Я очень не хотел снова оставаться в одиночестве. Если бы он ушел в иной мир, я бы свернулся калачиком рядом с ним и тоже бы сдох.

Но хозяин все-таки проснулся, и в моем сердце снова появилась надежда на лучшее. Впервые за долгое время его глаза снова стали ясным, и он источал свой естественный запах без всяких там химикатов. Сейчас он пах, также как я. И меня это очень радовало.

Я тоже чувствовал себя гораздо лучше, мои зубы почти не болели, и я даже стал задумываться о косточках. Давненько мне не приходилось их грызть.

Я сидел на улице, наслаждаясь солнцем и запахом земли. Я задумчиво лизнул свои яйца. Я очень гордился своими яйцами, потому что они были крупными и блестящими, и презентабельно качались при ходьбе, так что бились о мой мех песочного цвета. Я прервал свое занятие и посмотрел на своего хозяина, я очень сочувствовал ему. Возможно, если бы он мог лизать свои яйца, он был бы хоть чуточку счастливее.

А может после мастерских измен его супруги и потери бизнеса он больше не мог стать счастливым?

И он потерял Карла. Точнее мы оба его лишились.

Мое настроение испортилось от этих воспоминаний. Мой друг. Мой первый владелец.

Я считал, что все люди жестоки и бездушны, пока не встретил Карла. Он был заботлив и очень добр ко мне. И его брат был точно таким же.

Хозяин приземлился на землю рядом со мной, и я прижался к его нагретой спине, впитывая лучи заходящего солнца.

— Я бы не справился без тебя, Стэн, — сказал он, погружая пальцы в мою шерсть, — ты единственный с кем я могу поговорить, ты тот, кому я могу доверять, каждый второй сукин сын, не стоит того воздуха, которым он дышит. Ты единственный!

Мое сердце очень болело за моего хозяина. Я знал, что он достоин в жизни большего, чем просто общение с побитой жизнью собакой, но кроме меня у него больше никого не было.

Когда мы оставили позади горы, то отправились на восток, наблюдая, как небо становится больше, а горизонты шире. Теперь мы сидели в тишине, солнце скользило по небу, а вдалеке блестело озеро.

***

На свете не было ничего более восхитительного, чем послеобеденный сон.

Прошло два дня, я спал в тени своего любимого дерева. Это был старый, молчаливый и величественный бук, который бросал мягкую тень на весь дом и деревянную террасу. Я прислушивался к тому, что делал хозяин, но слышал только ритмичный стук — где-то вдалеке он рубил дрова.

Я встал и встряхнулся, чтобы размять свои кости, потом отправился на прогулку в лес, чтобы отыскать своего владельца. Я был спокоен, потому что мой хозяин выздоровел.

Неожиданно мои ноздри задергались, потому что я учуял в воздухе новый запах. Сладкий и приторный трупный запах. Моя шерсть встала дыбом, и я остановился, чтобы понять направление ветра и определить откуда он доносится.

Я не спеша двинулся вперед, я был начеку. Животные рождаются в лесу, проживают свою жизнь и здесь же умирают. Но это был не тот случай, и низкое рычание вырвалось из моего горла. Сквозь запах разлагающейся плоти я чувствовал запах человека, который пользовался одеколоном. Тот же запах, что иногда витал около нашего крыльца, но теперь совсем слабый и еле уловимый.

И тут я наткнулся на труп: тело кошки с ошейником на шее, которое уже полежало на летней жаре и активно разлагалось.

Я лаем привлек внимание хозяина. Он должен был увидеть это. Он должен был знать, что кто-то снова побывал на его земле. Кто-то, кто убивал животных. Я залаял еще настойчивее, и через какое-то время он пробрался ко мне сквозь кусты, держа топор в руках.

— Стэн, что такое, приятель?

Я показал мордой на кота, а Алекс сморщил нос.

— Вот дерьмо!

Потом он присмотрелся к трупу. Вокруг шеи кошки был обмотан толстый кусок проволоки. Она попалась в ловушку. Не думаю, что у нее была сломана шея, скорее всего она просто задохнулась. Мне никогда не нравились кошки, они всегда много выпендриваются и ведут себя высокомерно по отношению к человеку. Можно сказать, что я ненавидел их, но даже при таком раскладе, я бы не пожелал такой смерти даже злейшему врагу. Это был мучительный и ужасный способ уйти в мир иной. В одиночестве. Ведь она умирала здесь совсем одна.

Никто не должен умирать в одиночестве.

Хозяин нахмурился, его губы сложились в тонкую линию, это означало, что он был расстроен или зол. Он вздохнул, положил топор на землю и стал распутывать проволоку, разбирая ловушку. Затем он снял с кошки ошейник и убрал его в карман, поморщившись от зловония, исходящего от трупа.

— Я должен взять лопату, — пробормотал он, хотя я знал, что уходить и возвращаться сюда снова ему не хотелось.

Потребовалось совсем немного времени, чтобы выкопать неглубокую могилу. Затем он поднял тело кошки и положил его в углубление. Он засыпал ее сверху землей и положил несколько плоских камней, чтобы покрыть могилу, но я знал, что сегодня ночью у падальщиков будет пир.

Мои уши навострились, когда я услышал новые звуки и отправился по направлению к их источнику. Три крошечных котенка слабо мяукали, их крики были усталыми и отчаянными, глаза все еще плотно закрыты. Они были голодны, хотели материнского молока, и дрожали от страха. Четвертый был уже мертв, его крошечное тело лежало неподвижно.

Увидев их, мой хозяин выругался и сжал топор так, что костяшки его пальцев хрустнули и побелели. Затем он положил топор на сосновую хвою, снял с себя рубашку и стал подбирать котят по одному, тщательно заворачивая их в выцветшую ткань.

Он встретился со мной взглядом, его глаза были полны грусти. Он покачал головой.

— Они в плачевном состоянии, — сказал он, сдерживая слезы. — Их мать уже давно умерла, и они ужасно голодны. Черт, мне нужно позвонить этому ветеринару.

Одной рукой он успокаивал котят, а другой доставал свой телефон. Я задумчиво понюхал малышей. Хозяин был прав они были очень слабы, один из них уже еле шевелился, и был слишком измученным, чтобы мяукать.

Бывали времена, когда я искренне ненавидел людей за их жестокость.

Он дозвонился, и я услышал искаженный голос в трубке.

— Клиника «Petz Pets». Чем могу вам помочь?

— К.. кот-т...

— Алло?

— К...к...ко...

— Что? Я вас не слышу. Очень плохая связь. Попробуйте перезвонить.

Хозяин стукнул себя телефоном по лбу, когда звонок был прерван.

— Дерьмо, — выругался он.

Он прижал котят к груди, отодвинув мертвого топором.

Тут я услышал звук приближающихся шагов. Их было слишком много, чтобы принадлежать убийце-одиночке, а затем раздался детский смех.

Хихикая, к нам выбежала маленькая девочка. Увидев моего хозяина, стоящего с топором в руке, вспотевшего, взъерошенного и в рваной одежде, она закричала.

Она кричала снова и снова, ее маленькое тело застыло на месте, глаза были широко распахнуты и полны ужаса. Ее пронзительный крик заставил меня вздрогнуть, а хозяина стоять не шелохнувшись, застыв от шока.

Следом из-за деревьев выскочили мужчина и женщина, они звали девочку по имени. Они вздрогнули, когда увидели хозяина.

— Пожалуйста, не трогайте ее, — прошептала женщина, когда ее муж подкрался к рыдающей девочке.

Не сводя глаз с моего хозяина, он схватил девочку за руку и попятился с ней назад.

— Все нормально, приятель. Мы хорошие. Тебе не о чем беспокоится. Не делай ничего, о чем потом пожалеешь. Мы уходим прямо сейчас. Хорошо?

Он продолжал бормотать, пока они уходили, а хозяин просто смотрел на них, его челюсть слегка отвисла, потому что он понял, что все они его боятся. Он посмотрел на топор, свободно висевший в его руке, на котят, спрятанных в рубашке, а затем отвернулся, облегченно вздохнув, и отправится домой.

Я побежал за ним. И все что мог сделать, это дать ему понять, что меня он никогда не пугал и не причинял боль, и я уверен, что никогда не сделает мне ничего плохого.

Мое сердце болело от того, как ему было одиноко.

Доун

Полчаса назад я проводила своего последнего клиента, вручив ему капли от мерзких блох, а потом потратила не мало времени обрабатывая кабинет и смотровые, чтобы остальные пациенты их не подхватили.

Эшли была раздражена тем, что ей приходится ждать, пока я закончу, но не до такой степени, чтобы предложить свою помощь. Так как она была сестрой невестки Гэрри, я не могла предъявить к ней претензии. И она этим пользовалась.

Когда я только переоделась и повесила халат, Эшли позвала меня из приемной, ее голос был пронзительным и возбужденным.

— Смотри!

На стоянке стоял грузовик мистера Уинстера, а позади него — полицейская машина с мигалками.

— О боже мой! Это же тот странный тип!

Эшли схватила меня за руку, когда мы обе уставились в окно.

Я видела, как Джон Истман, заместитель Дэна, подошел к грузовику со стороны водителя. Я не могла видеть, что произошло после этого, но вскоре он отступил, положив руку на служебный револьвер.

Я дернулась назад. Эшли посмотрела на меня, ее глаза заинтересованно блеснули.

— Выйдете из машины и положите руки на капот! Живо!

Я увидела, что дверь грузовика открылась, и оттуда показался мистер Уинтерс, его движения были нарочито медленными. Я не могла сказать нервничал ли он, его лицо было скрыто за волосами, но двигался он уверенно.

Он снова держал в руках картонную коробку и аккуратно положил ее на водительское сидение, прежде чем подчинится Джону. Затем он положил руки на капот и нагнулся вперед, расставив ноги.

Я с ужасом наблюдала, как он пытался повернуться, но Джон ткнул его лицом в капот, и когда Уинтерс повернулся в нашу сторону, его лицо было в крови. Думаю, у него была разбита губа, но на расстоянии было плохо видно.

Я не понимала, что происходит, но слышала отчаянный лай Стэна, и знала, что я должна что-то сделать, чтобы успокоить его. В случае, если он попытается напасть на Джона, он будет просто застрелен.

Я распахнула дверь клиники, за мной по пятам шла Эшли.

— Что происходит?

— Уйдите дамы, — рявкнул Джон. — Он может быть опасен.

— Что он натворил?

— У вас есть право хранить молчание, — произнес Джон, усиливая хватку, и игнорируя мой вопрос.

Эти слова подтолкнули меня к действиям. Я понимала, что мистер Уинтерс плохо говорит, даже когда не испытывает стресса.

— Джон, у него серьезные проблемы с речью, и он не сможет ничего сделать, кроме как молчать.

Наступила короткая пауза.

— Ты знаешь этого парня?

— Да. Это один из моих клиентов. Несколько недель назад он приходил ко мне со своим псом.

Обойдя Джона сзади, я подошла к пассажирской двери грузовика и открыла ее, успокаивающе потрепав Стэна по голове. Его рычание и лай утихли, он смотрел на меня умоляющим взглядом, пока я его гладила.

— Что там внутри? — Спросил Джон, он посмотрел на меня и Стэна и кивнул в сторону картонной коробки.

Конечно же я ожидала, что там еще одно раненое животное, но мистер Уинтерс выглядел таким разъяренным, что, на всякий случай, позволила Джону заглянуть туда первым.

Он заглянул в грузовик, затем приоткрыл коробку. Мы услышали жалобное мяуканье, и я поняла, что была права.

— Похоже на...

Я шагнула вперед и посмотрела в коробку.

Три крошечных котенка, день отроду или чуть больше. Двое мяукали, хоть и слабо, а третий...

— Бедняжки! Вы их нашли? Где их мать?

Мистер Уинтерс молча кивнул и пожал плечами. Конечно он не мог ничего сказать, тем более сейчас.

Мы на мгновение встретились глазами, затем он снова посмотрел на коробку.

— Один не выжил, — с грустью сказала я.

Он закрыл глаза, выражение его лица было мрачным и полным сострадания. И я чувствовала, что его это действительно волнует.

Потом он опустил голову и не смотрел ни на кого из нас, как будто чувствовал себя виноватым в том, что случилось.

Затем подъехала вторая полицейская машина, и, слава Богу, это был Дэн.

— Я взял его Дэн, — взволнованно сказал Джон. — Он не очень-то сопротивлялся. Но я не смог найти топор.

Услышав про топор, я удивилась.

— Он что-нибудь сказал? — Спросил Дэн, посмотрев на меня.

— У него серьезный дефект речи, — нетерпеливо выпалила я. — Я уже объясняла Джону, что он мой клиент. Он привез мне своего пса несколько недель назад, а потом еще того беркута, о котором я тебе рассказывала. Ах да, еще енота! В общем он спас много диких животных с тех пор, как поселился неподалеку. Он купил хижину Джо.

— Вот именно, — задумчиво произнес Дэн.

Мистер Уинтерс настороженно наблюдал, как Дэн обходит его грузовик и пытается погладить Стэна, осматривая все с присущей ему внимательностью.

— Дэн, — снова влезла я, — он привез мне котят. Они выглядят очень плохо, один уже умер. Мне нужно срочно ввести им жидкость для искусственного вскармливания. Может быть мы все пройдем внутрь, все равно клиника уже закрыта, и я заодно осмотрю Стэна?

— Кто такой Стэн?

— Пес мистера Уинтерса, — сказала я, повернувшись через плечо, и аккуратно достала коробку с котятами, чтобы не травмировать их.

Затем я услышала, как Дэн допрашивает Джона.

— Что случилось с его губой?

Младший офицер покраснел.

— Он оказывал сопротивление и…

— Ты же сказал, что он не особо сопротивлялся?

В воздухе повисла тяжелая пауза.

— Поговорим в машине, — сказал Дэн.

Я нахмурилась, когда Джон толкнул мистера Уинтерса в плечо, чтобы заставить его шевелиться, общаясь с ним как с глухонемым. Я злилась, но мое внимание было сосредоточено на котятах. Они были такими крошечными, что я с трудом представляла, как их кормить.

Стэн заскулил, а Мистер Уинтерс будто врос ногами в землю, не желая оставлять его одного в грузовике.

— Шевелись уже, — Джон разозлился и толкнул его еще раз.

Мистер Уинтерс издал звук похожий на рычание, наполненное разочарованием, которое заставило Джона остановиться, и посмотреть сначала на задержанного, потом на его пса.

— Если я выпущу твою псину из грузовика, она будет хорошо себя вести?

Я уже открыла рот, чтобы сказать, что Стэн дружелюбный пес, но не была уверена, как он поведет себя в такой напряженной ситуации.

Мистер Уинтерс яростно кивнул, и Джон, настороженно, открыл дверь грузовика. Стэн буквально выпал из грузовика, растянувшись на земле, так как его лапы подкосились. Его хозяин недовольно нахмурился.

Но потом Стэн поднялся и встряхнулся, прихрамывая подошел к своему хозяину, и начал тереться об его ногу.

— Ладно, — сказал Дэн, — давайте перенесем этот цирк внутрь, и там во всем разберемся.

Я отнесла котят в смотровую и приступила к работе. Удовлетворенная тем, что они все еще живы, я быстро нашла им заменитель молока и покормила малышей.

Когда я вернулась в офис, мистер Уинтерс был прикован одной рукой к столу, а другой гладил пса, который стал гораздо спокойнее. Эшли сидела на своем рабочем месте, жадно наблюдая, за тем, что происходило напротив ее стола. Благодаря ей, половина Жирара будет знать о произошедшем уже через пару минут.

— Ты его арестовал? — спросил Дэн у Джона.

— Я как раз собирался это сделать, когда ты подъехал.

Дэн поморщился, и я поняла, о чем он думал в этот момент. Мистер Уинтерс был незаконно задержан, и мог подать в суд на Департамент полиции. И теперь, когда мы оказались ближе, я видела, что у задержанного была разбита губа, а по подбородку и бороде стекала кровь.

— Итак, мистер Уинтерс, — сказал Дэн, повернувшись к нему. — Кажется мы все немного переборщили.

Он бросил быстрый взгляд на своего коллегу, прежде чем продолжить:

— Нами была получена жалоба на человека с топором, напугавшего молодую семью возле вашей собственности. Вы что-нибудь об этом знаете?

Мистер Уинтерс уставился на него, и я поняла, что он пытался заговорить. Потом я заметила, как он зашевелил рукой. Он сделал это неоднократно, явно пытаясь донести до Дэна какое-то сообщение.

— Я не понимаю, что ты пытаешься мне сказать, — расстроено признался Дэн.

— К… к… к, — Уинтерс беспомощно заикался.

— Черт, — Дэн занервничал и потер лицо ладонями.

— Может он хочет, чтобы ему дали возможность напечатать ответы? — предположила я. — Это так?

Мистер Уинтерс облегченно кивнул, радуясь, что хоть кто-то его понял.

— Наконец-то, — пробормотал Джон. — Этот парень ненормальный дикарь.

— Прекрати, — резко оборвал его Дэн.

Он снял наручники с задержанного и осторожно отступил.

Мистер Уинтерс размял свои запястья, успокоил Стэна и сел за компьютер Эшли. Мы все сгорали от любопытства и столпились позади него, чтобы посмотреть, что же он напишет.

Я открыла рот от удивления, когда его пальцы начали летать по клавиатуре, набирая текст на ощупь со скоростью профессионального секретаря.

«Я рубил дрова, когда поблизости залаял Стэн. Я понял, что он чем-то встревожен, и пошел посмотреть. Там я нашел мертвую кошку. У меня есть ее ошейник».

Затем он вытащил из кармана розовый кошачий ошейник и вручил его Дэну.

— Подожди-ка, дай посмотреть, — я взяла ошейник и прикусила губу.

Это был ошейник Мисси, кошки миссис Хэмприс.

Фырканье Эшли показало, что она выдвинула на первый план свою утреннюю версию.

— Как именно погибла Мисси?

«Она попала в ловушку, которая сейчас лежит у меня в багажнике грузовика. Я понятия не имею, кто установил ее на моей территории, но она довольно новая. Затем я обнаружил котят. Я направлялся к своему грузовику, чтобы привезти их сюда, когда из леса выбежала маленькая девочка. Она закричала, когда увидела меня, и ее родители подумали, что я ей угрожаю. Я ничего не сделал! Они ушли, а я приехал сюда. Это все!»

Потом он повернулся и посмотрел на нас. Мне хотелось верить ему, но показалось странным, что количество раненых животных увеличилось после его приезда в Жирар. Но я не верила, что он на такое способен.

— Спасибо, — тихо произнесла я. — Если бы вы пришли туда чуть позже... Выжившие котята очень слабы, но думаю вы добрались до них вовремя. Миссис Хэмприс будет очень расстроена, что Мисси больше нет, но хотя бы спасены двое ее котят.

Он кивнул, переведя взгляд на Дэна и Джона.

Дэн задумчиво теребил свои усы.

— Ваш рассказ совпадает с показаниями супругов Мецнер. Когда я попросил их описать ситуацию более подробно, они рассказали, что очень испугались, — затем он повернулся к мистеру Уинтерсу. — Я приношу свои извинения. Кажется, все слишком остро отреагировали. Не будет никаких официальных обвинений.

— Ты издеваешься? — Сказал Джон, его голос был наполнен яростью.

— У него в грузовике чертов топор, — добавила Эшли, недовольная тем, что ее версия не подтверждается.

— У меня есть бензопила, но это не делает меня маньяком, устраивающим резню.

Голос Дэна звучал язвительно, и это было бы смешно, если бы не было настолько серьезно. Мистер Уинтерс снова начал печатать.

«Мы можем поехать домой?»

Желание посмеяться улетучилось полностью. Он сидел в кресле, его плечи грустно опустились, рукой он гладил своего пса. Он искал утешения у единственного существа, которое действительно его понимало. Слезы наполнили мои глаза. Должно быть, мы все казались ему крайне черствыми и жестокими, обвиняя его в том, что он пытался причинить боль маленькой девочке, хотя он напротив хотел спасти жизнь новорожденных котят.

Для себя я решила, что больше не буду строить никаких предположений.

Я видела, как этот день вымотал мистера Уинтерса.

— Конечно. Вы можете ехать, когда захотите, — прочитав сообщение, ответил ему Дэн.

Он немедленно встал, и Стэн поднялся вместе с ним.

— Мистер Уинтерс, — быстро окликнула я, пытаясь придумать, как показать, что мы не настроены против него. — Мы пытались связаться с вами, чтобы назначить новую дату приема для Стэна, так как вы пропустили предыдущую.

Я старалась говорить, как можно мягче, чтобы он не подумал, что я говорю это с укором. Он закрыл глаза и поморщился, но я не смогла понять, что это значит. Я дотронулась до его руки, но тут же отстранилась, заметив его пристальный взгляд на моей руке.

— Мы с вами свяжемся, — мягко сказала я. — Только постарайтесь не затягивать. А о котятах я позабочусь, так что будьте спокойны.

Моя маленькая речь, судя по всему не произвела на него впечатления, его лицо оставалось неподвижным и строгим. Он посмотрел на меня сверху вниз, снова напоминая мне о своем росте. Наши взгляды на мгновение встретились и застыли. Затем он просто развернулся и ушел.

Дэн тяжело вздохнул.

— Это была дерьмовая ситуация. Как там твои котята?

— Думаю теперь все будет в порядке. Он нашел их вовремя, — устало ответила я.

— Хорошо, как давно вы сказали пропала кошка у миссис Хэмприс?

— Пару недель назад. Видимо она ушла в лес, чтобы там окотиться. Я должна сообщить хозяйке, что произошло. Мне говорить ей о нем? О Мистере Уинтерсе?

— Думаю, так будет правильно. И да, Доун, дай мне знать если он снова привезет раненое животное, особенно если оно снова попадет в ловушку.

— Думаешь, что он в этом замешан?

Я возмутилась таким предположениям, тем более мистера Уинтерса тут уже не было, и он не мог ничего сказать в свою защиту.

— Не знаю, просто держи меня в курсе. — Сказал он и повернулся к своему заместителю. — А с тобой мы пройдем кое-какую подготовку по порядку проведения полицейских процедур.

Глава 3

Наваждение

Доун

Я обещала купить дочке мороженое. Честно говоря, ей не пришлось его долго клянчить, потому что я любила его так же сильно, как и она. Хотя конечно, я не считала его хорошей заменой завтраку.

После подъема мы отправились за ним в общественный парк Лейк-Эри. К нашему разочарованию, очередь была до самого входа.

— Давай-ка покачаемся на качелях и вернемся сюда минут через десять? — предложила я.

Кэти долго упрямилась, но, в конце концов, согласилась и побежала вперед, пока я медленно шла к своей любимой скамейке в тени.

Когда я к ней подошла, то увидела, что она уже занята. Рядом с ней я заметила Стэна, того самого пса мистера Уинтерса. Но вот мужчину, который был с ним, я не узнала. По крайней мере, не сразу.

Когда я подошла ближе, то от удивления еле устояла на ногах — мужчина, который был со Стэном — действительно был мистером Уинтерсом.

Я часто думала о нем после того случая, так что, увидев его сейчас, я словно вызвала его своим воображением. Правда он совсем не был похож на того мужчину, которого я видела в последний раз.

После инцидента с топором жители Жирара были в панике — те, кто был знаком со сплетницей Эшли, конечно же. Она реально могла бы устроится на работу в «National Inquirer». Некоторые из ее знакомых мечтали, чтобы он уехал из города из-за Мисси, полагая, что именно он убил ее. Но все-таки разумных, как Дэн, было большинство. Живи и не мешай жить другим — такой была его философия. Наверное, это главная причина того, почему мы дружили с ним долгие годы.

Но я не могла поверить своим глазам, потому что тот, о ком говорил весь город, выглядел теперь совсем по-другому. Он сбрил свою длинную бороду, оставив только небольшую щетину, и коротко подстригся. Преображение было ошеломляющим. Слово «красавец» даже близко его не описывало. Он был похож на голливудскую звезду с таким властным подбородком и остро выраженными скулами. Я не могла перестать смотреть на его губы, притягательно полные и чувственные, которые не могла рассмотреть ранее за его безобразной бородой. И только его завораживающие золотисто-карие глаза, наполненные дикостью и одиночеством, оставались мне знакомы. Он смотрел на небо, от глубокого волнения его лоб был напряжен, и Стэн тревожно посматривал на него, пожевывая недоеденный бутерброд, брошенный на траве.

Сначала я подумала, что мне нужно найти другую скамейку, но он выглядел таким потерянным и одиноким. И еще я подумала, что если он так изменился, то возможно он уже не прячется от всего мира.

— Знаете, мистер Уинтерс, я бы рекомендовала вам держать пса на поводке.

Эта фраза должна была звучать как шутка, потому что Стэн был самым дружелюбным и воспитанным псом их тех, кого я встречала, но в итоге это оказалось самое нелепое начало разговора.

Мистер Уинтерс посмотрел на меня в явном замешательстве, но потом видимо узнал, потому что моргнул несколько раз, и если бы это был кто-то другой, то я подумала бы, что он бессовестно пялиться на меня. Меня вдруг осенило, что я сейчас я тоже выгляжу совсем по-другому. Вместо синего халата на мне были мои любимые шорты и футболка, а очки я сменила на контактные линзы.

Он вздохнул несколько раз, как будто пытался что-то сказать, но потом просто кивнул и опустил глаза на бутерброд, брошенный им на газон.

Я почувствовала, как он слегка вздрогнул, когда я села на скамейку рядом с ним. Он стал казаться еще более напряженным, чем обычно, его челюсти сжались.

Стэн встревожено посмотрел на меня, и я начала гладить его по голове, что успокоило нас обоих. Он закрыл глаза и часто задышал, высунув язык.

— Вы в порядке? — робко спросила я.

Мне показалось, что мистер Уинтерс был удивлен моим вопросом, да и я была немного смущена, но он утвердительно кивнул.

Он снова сделал несколько вдохов, пытаясь заговорить, но не произнес ни слова.

Я попробовала другой подход, зная, как он заботится о Стэне.

— Извините, если я помешала вам, просто вы не отвечаете на наши письма о следующем приеме Стэна. Его зубы действительно нуждаются в лечении.

Он поморщился и покачал головой.

— Пожалуйста, не затягивайте с этим. Мы хотим сохранить псу как можно больше зубов. — Я на секунду прервала свою речь. — Знаете, я бы не узнала вас, если бы не Стэн.

Его выражение лица снова стало пустым и холодным.

«Боже, я не должна была этого говорить. Это звучало осуждающе, а я совсем не это имела ввиду», — подумала я про себя.

— Извините, мне кажется, вы чем-то расстроены.

— П...п...лохой... д...д...день.

Плохой день. Хотелось бы мне понять, почему его день был плохим. Светило солнце, с озера дул легкий ветерок; парк и вовсе был прекрасен, высокие деревья отбрасывали тени с солнечными проблесками, которые могли спасти от нарастающей жары.

Но то, что творится в душе человека, может быть подавляющим. Нет закона, по которому то, что происходит внутри, должно соответствовать тому, что находиться снаружи.

— Понятно, — просто произнесла я.

Я сидела, гладя Стэна по загривку, и смотрела в сторону озера. Я замечала, что его хозяин, несколько раз косился на меня краем глаза, и мне было не понятно: он ждет, когда я уйду или все-таки пытается заговорить, поэтому я просто сидела молча и ждала, что будет дальше.

Стэн явно одобрял мое присутствие, поэтому, подумав, перенес свою голову с коленки мистера Уинтерса на мою. Он радостно поскуливал, а его хозяин недовольно и ревниво морщился.

— Что-то не так? — спросила я.

Наконец он встретился со мной взглядом. Его глаза были прекрасны, мягкого орехового цвета с золотыми вкраплениями, обрамленные густыми черными ресницами. Его взгляд был полон вопросов и нерешимости.

Он отвернулся, посмотрел на Стэна и снова вздохнул. Затем он пожал плечами, а я тихонько рассмеялась, поняв, что он ревнует своего пса.

«Стэн прекрасно понимает, что я обожаю собак», — подумала я.

Я снова посмотрела на мистера Уинтерса, внимательно его изучая. Его джинсы были новыми, но не брендовыми. Это не мешало им великолепно сидеть на его длинных ногах. Футболка была старой и выцветшей, повидавшей не мало стирок, и она обтягивала его мускулистое тело.

Когда я увидела Стэна в парке, я искала глазами мистера Уинтерса, который бы выглядел как дикий горец, а вместо этого я нашла задумчивого красавца. Это было так неожиданно и...

— Мама! Мамочка!

Нетерпеливый голос Кэти пронзил тишину. Мистер Уинтерс встревожено поднял глаза, пока дочка отчаянно махала своей рукой. Он даже вздрогнул от столь неожиданного крика.

— Простите, — сказала я с улыбкой. — Долг зовет!

Я встала и направилась к Кэти, которая уже стояла у кафе мороженного.

— Очереди нет, мама. А кто этот дядя? Мне понравилась его собака. Ты будешь «Роки Роуд» или с тройной шоколадной крошкой?

— Он мой клиент. А его пес просто замечательный. Что ж, думаю сегодня я буду с орехами. А ты, малышка?

Она сделала вид, что задумалась, пока я сдерживала смех. Мы обе знали, что она тоже выберет «Роки Роуд», потому что она всегда так делала.

— «Роки Роуд», пожалуй...

Тут я уже не удержалась от смеха.

— Хорошо, можешь пока поискать нам скамейку.

Она развернулась и побежала, я посмотрела ей вслед и, к своему шоку, увидела, что она бежит прямо к мистеру Уинтерсу. Это было не то место, что я имела ввиду, когда просила ее найти местечко, где посидеть.

Я уже хотела выбежать за ней из кафе — видимо во мне обострился материнский инстинкт — но очередь за мною снова выросла, а Кэти все еще была у меня в поле зрения. Поэтому я все-таки заказала мороженое и расплатилась, нервно ожидая своего заказа и постоянно поглядывая в сторону дочери. Забрав мороженое, я сразу рванула к ней.

Кэти плюхнулась на траву, обняв Стэна, который выглядел так, будто был на седьмом небе от счастья, когда она обнимала его и разговаривала с ним.

Мистер Уинтерс выглядел слегка удивленным, но он… улыбался.

Боже мой, этот мужчина был просто божественен.

Кэти болтала без умолку, хотя я не понимала, разговаривает ли она со Стэном или пытается завести разговор с мистером Уинтерсом. Она всегда говорила очень быстро и много. Я просто наблюдала за этими тремя... Я даже не знала, как мне относится к этой ситуации. Моя дочь всегда настороженно относилась к представителям мужского пола, потому что в ее жизни их было немного. Со своим отцом она виделась всего один раз в полтора-два месяца, когда ему это было удобно, так как, по его словам, у него был очень плотный график. Дядю Боба она недолюбливала, да и я не поддерживала с ним общение с того момента, как сестра развелась, а мои родители уехали жить во Флориду.

— Прошу прощения, — сказала я, вернувшись с двумя стаканчиками мороженого. — Кэти, я же тебе говорила, что нельзя подходить к незнакомым собакам на улице.

Кэти сморщила нос.

— Я просто знаю, что он хороший, — пробормотала она. — Тем более ты сама мне это сказала.

Стэн лизнул ее в нос, и она захихикала.

— Это моя дочь Кэти, — официально представила ее я, хотя она уже вела себя с ними как со старыми знакомыми.

— Дядя рассказал мне все о Стэне, — неожиданно промолвила Кэти. — Пса нашел его брат. Он сбежал, чтобы прибиться к бродячему цирку. А как вас зовут?

Мои глаза полезли на лоб от удивления. «Он что разговаривал с ней?».

— Это мистер Уинтерс, — тихо произнесла я, пока в моей голове пульсировал лишь один вопрос, а Кэти продолжала болтать.

— Он тоже любит книги и обещал мне почитать.

Теперь я действительно не знала, что и сказать, да и мистер Уинтерс выглядел крайне растерянным. Только Кэти и Стэн были абсолютно спокойны.

— Я уверена, что мистер Уинтерс слишком занят для всего этого, — сказала я, не придумав ничего лучше.

Я протянула дочери ее стаканчик мороженого.

— Пойдем-ка Кэти-Кей, посидим и поедим мороженого. И оставим мистера Уинтерса в покое.

— Пока, Стэн. Пока, мистер Уинтерс, — крикнула им Кэти.

Он поднял глаза, когда Кэти уходила, и несколько секунд провожал ее взглядом, прежде чем снова уделить внимание своему псу. В его глазах снова появилось одиночество, будто бы минуты проведенные в нашей компании были для него отдушиной. Я слегка коснулась его руки, он приоткрыл рот от удивления и пристально посмотрел на меня.

— Желаю вам всего хорошего, мистер Уинтерс, — тихо произнесла я.

Я ушла и почувствовала себя более чем растерянной. Дочка бежала впереди меня, не замечая моего недоумения.

Я не сомневалась, что не узнала бы его, если бы не его пес. Его преображение было просто невероятным. Он прятал удивительно приятное лицо под волосами и бородой. Я уверена, что Эшли не назвала бы его ненормальным дикарем, если бы увидела таким. Минимум, что бы она сказала, что он горяч.

Было очевидным, что он еще не привык к своему новому облику, поэтому постоянно тряс головой по привычке, ожидая, что пряди волос скроют его лицо, поэтому чувствовал себя неловко, когда понимал, что прятаться больше было не за чем.

Он стал объектом для обсуждений после того, как его чуть не арестовали. Эшли старательно распространяла эту горячую сплетню. Так как его редко видели в Жираре, и он реально был похож на дикаря, то слухи быстро расползлись по всему городку.

К счастью, мой друг Дэн растоптал самые страшные из них: о том, что мистер Уинтерс беглый преступник и серийный убийца. В конце концов, чудак-одиночка оказалось худшим из сплетен.

Я больше не вспоминала о своей теории расстройства речи, что было к лучшему, потому что моя дочь верила в то, что он согласился ей почитать.

— Кэти, что именно тебе рассказал мистер Уинтерс?

Она закатила глаза, это уже вошло у нее в привычку, этим она напомнила мне Стеллу.

— Ну, мам, я же уже рассказывала, — начала она. — Он сказал, что Стэн был бездомным, и его брат подобрал его и придумал ему эту кличку. Он думает, что псу примерно девять лет, но он не уверен. Про цирк я придумала, а все остальное правда. И он любит такие же книги, что и я. Поэтому я попросила его как-нибудь мне их почитать. И он согласился. А он твой друг? Он мне понравился. Он понимает меня.

У моей дочери конечно было очень развито воображение, но она не была лгуньей. Если она утверждала, что мистер Уинтерс говорил с ней, значит так и было на самом деле, поэтому моя теория о серьезном дефекте речи не подтверждалась.

Но в его душе действительно была скрыта какая-то тайна. Я бы не сказала, что это было чем-то странным… Он просто казался таким грустным. И очень одиноким. Очень.

Интересно, что же с ним все-таки случилось?

Он будто извинялся, когда я напомнила о пропущенном приеме Стэна, поэтому надеюсь, что они придут в следующий раз. Хотя сам пес явно выглядел лучше и веселее, чем в прошлый раз, даже если его рацион питания не был изменен.

Но внешность мистера Уинтерса! Это было самое большое потрясение. Интересно, что побудило его сбрить бороду и состричь волосы? В моей голове мелькнула картинка, как мистер Уинтерс стоит перед зеркалом в ванной. Я представляла, как он принимает душ, вытирается полотенцем, оборачивает его вокруг своих бедер, откидывает голову назад открывая шею, когда бреется нагим, как он проводит лезвием по щеке, обнажая нежную и уязвимую кожу. Его тело стройное и мускулистое. Мое сердце начинало бешено биться.

Мой Бог, я наконец-то встретила мужчину, который мне нравится, и он оказался немым одиночкой, которого возможно разыскивали в нескольких штатах. Стелла бы мной гордилась!

Стэн

Я искренне гордился своим хозяином, он беседовал с этим милым ребенком как обычный человек. Конечно, он не был так хорош в присутствии ее мамы, но начало уже было положено.

Я также прекрасно знал, что доктор считает его крутым парнем, и хозяин тоже был к ней неравнодушен. Влечение, феромоны, как это не назови, я чувствовал этот запах. Мое обоняние не даром в тысячу раз лучше человеческого. Я знал, о чем говорю. Обнюхивание мочи — означало не только то, что я помечаю свою территорию. По этим запахам я мог сказать, кто был вокруг, определить их возраст и породу, и я с точностью мог сказать, если какая-нибудь сука помечала свой путь для меня.

Эй, если у тебя есть член, то выставляй его напоказ. Тем более в моем возрасте, его нужно либо использовать, либо уже забыть о нем.

Но как бы я не смотрел на эту ситуацию, между доктором и хозяином явно пробегали искры. И это многого стоило.

По крайней мере, я на это надеялся.

Если только она не собиралась разбить ему сердце, как та сучка. В таком случае, она могла поцеловать меня в мою шерстяную задницу!

Доун

Я все еще думала о встрече с мистером Уинтерсом в парке, когда мы прибыли в дом Нэнси и Спена.

Они были друзьями моих родителей, и после того как мои мама и папа переехали, они заменили для Кэти бабушку и дедушку.

— Мои любимые девочки! — воскликнула Нэнси, открывая перед нами дверь. — Кэти, беги на задний двор, там Спен орудует у гриля, и он приготовил для тебя вкусный гамбургер.

Потом она повернулась ко мне и расплылась в улыбке.

— Ты очень хорошо выглядишь, Доун. У тебя появился румянец на щеках. Как поживаете?

Я обняла Нэнси. Они хорошо ладили с Кэти.

— Спасибо, у нас все хорошо. А как вы со Спеном?

— Живы и здоровы, и этого уже предостаточно в нашем возрасте.

Я почувствовала запах гамбургеров, который исходил с заднего двора. У меня потекли слюнки. Несмотря на мороженое, съеденное в парке, мой желудок заурчал.

Кэти болтала со Спеном и помогала готовить обед.

— И мы встретили нового друга мамы, — рассказывала она, брызгая кетчуп и горчицу на булочки. — У него очень добрый пес, которого зовут Стэн.

Нэнси посмотрела на меня и подняла брови.

— Новый друг? — спросила она.

Мои щеки покраснели.

— Не совсем так, — ответила я. — Он мой новый клиент. Я лечу его пса.

— Он мне очень понравился, — продолжила рассказ Кэти, не обращая внимания на наш разговор у нее за спиной. — Он понимает меня.

Потом она повернулась и пристально посмотрела на меня.

— Ты считаешь, его красивым, мама?

— Что? Нет, — пробормотала я в ответ. — Хотя, если честно, он неплохо выглядит.

Я лгала. Потому что он был великолепен. Теперь уж точно.

— По-моему, мистер Уинтерс очень красивый, — объявила она, будто удивляясь, что я не заметила столь очевидного. — А еще он забавно разговаривает.

— Уинтерс? — переспросил Спен, наморщив лоб. — Это тот, что купил землю старины Джо?

— Именно он, — ответила я, засмеявшись.

— Тот, которого арестовал Дэн? — воскликнула Нэнси.

— Почти арестовал. И это сделал Джон, а не Дэн. Но да, это именно тот мужчина.

— Но это странно, — сказала Нэнси. — У меня сложилось впечатление, что он довольно страшный… Ну так сказала Эшли…

Спен покачал головой.

— Я тебе уже говорил, чтобы ты не собирала городских сплетен. Мне он показался вполне приличным парнем. Правда возможно слегка скрытным и отстраненным.

— Но разве он, красив? — настаивала на своем Нэнси.

Все взгляды устремились в мою сторону.

— Он может прийти на вашу вечеринку? — неожиданно выпалила Кэти. — Вместе со Стэном.

Каждый год Нэнси и Спен устраивали вечеринку в честь Дня Независимости, и этот год не был исключением.

— Кэти, я не знаю...

— Пожалуйста! — умоляла она, сморщив свое маленькое личико и не сводя глаз со Спена и Нэнси.

— Может и стоит его пригласить, — задумался Спен. — Его не очень тепло встретили в Жираре, поэтому ему не помешает знакомство с некоторыми людьми. Хотя не факт, что он примет приглашение.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — радовалась Кэти, обнимая Спена за талию.

Нэнси удивленно подняла брови.

— Очевидно, этот парень произвел на Кэти впечатление, — сказала она мне.

— Вы даже не представляете какое, — промолвила я задумчиво.

Глава 4

Доброта

Доун

С тех пор, как я себя помню, День Независимости означал вечеринку в доме Нэнси и Спена. Когда я была ребенком, это было грандиозным событием, полгорода собиралось, чтобы поесть пирогов Нэнси и выпить самогона Спена, хотя я об этом не должна была знать. Сейчас вечеринки проходили гораздо скромнее, но даже учитывая то, что мы с Кэти приехали довольно поздно, у их дома было припарковано более двадцати автомобилей.

Я вздохнула, в то время как Кэти завизжала от предвкушения. Я никогда не любила большое скопление людей и всегда избегала всяческих тусовок. Все это делало меня похожей на затворника, но я таковой не являлась, просто у меня были свои причины для такого поведения.

Есть масса вещей, которые привлекают меня в жизни в маленьком городе: дух объединения, продажа выпечки с целью сбора средств на ремонт крыши церкви; приготовление печенья для девочек-скаутов и организация фейерверка на футбольном поле средней школы. Но был один большой минус проживания в таких городках, одна вещь, от которой тебе никуда не скрыться — это сплетни. И поскольку большую часть своей взрослой жизни я была окружена ими, то я их искренне ненавидела. Именно по этой причине я избегала больших компаний и увеселительных мероприятий.

Кэти выскочила из машины и побежала к дому. Я завидовала своей дочери, точнее ее готовности окунуться в праздник. Она еще не научилась быть осторожной и не знала, что люди могут быть двуличными: улыбаться тебе, но при этом всей душой тебя ненавидеть.

Я шла медленнее, и несла с собой переносной холодильник, наполненный различными салатами, которые я туда сложила.

Но прежде чем попасть внутрь, я осмотрелась и у меня перехватило дыхание. В дальнем конце улицы стоял ржавый пикап мистера Уинтерса. Я остановилась с открытым от удивления ртом.

Я даже представить себе не могла, что он примет приглашение и приедет. Если уж кто-то и был еще большим отшельником, чем я, то это наш новый таинственный житель Жирара. Я убеждала свою дочь, что его не будет на празднике, когда она меня спрашивала появится он или нет. Теперь выходило, что я ошибалась.

Все внутри меня сжалось от нервного предвкушения... От мыслей, что я увижу его снова. Я была немного удивлена внезапным приливом крови к щекам и легким головокружением, которое охватило меня. А потом я задумалась, как же он переживет этот вечер, если общение давалось ему с таким трудом? Это был чертовски смелый шаг с его стороны.

Я поставила переносной холодильник на кухонный островок и занялась расстановкой салатов на фуршетном столе, улыбаясь, когда увидела разнообразие закусок, что наготовила Нэнси.

Я уже собиралась выйти на задний двор, когда она ворвалась на кухню.

— Доун, дорогая, — она крепко обняла меня, — а где же малышка Кэти?

— Наверное уже поедает второй хот-дог, — смеясь, ответила я.

— Точно-точно, — согласилась она с улыбкой. — Кстати, твой мистер Уинтерс тоже здесь, правда ли неожиданно?

— Он не мой мистер Уинтерс, — произнесла я, стараясь сдержаться.

Она хитро улыбнулась мне в ответ.

— Спен ездил к нему, чтобы пригласить к нам на праздник, но, когда он вернулся, и я спросила, придет ли Мистер Унтерс, Спен ответил мне, что он не уверен. Поэтому мы не особо надеялись, что он все-таки появится. Должно быть, его привлекла перспектива снова увидится с тобой.

Я посмотрела на нее с укором.

— Нэнси, пожалуйста перестань.

— Никакого сватовства, обещаю. Кстати ты знала, что он строитель? — Нэнси сжала мою руку.

Я отрицательно покачала головой. Честно говоря, я почти ничего о нем не знала.

— Спен говорит, что он провел великолепную работу по благоустройству хижины Джо, сделав из нее что-то в стиле «Лучший дом и сад».

Она замолчала, будто ожидая что я тоже что-то скажу, но мне нечего было ответить. Она выглядела слегка разочарованной, но все равно нежно улыбнулась мне.

— А теперь выйди на улицу и, пожалуйста, хотя бы притворись, что тебе нравятся вечеринки.

Когда я осмотрелась, то увидела знакомые лица: Гэрри и Шейлу Петц, их сына Ллойда с женой Ли Энн, брата Нэнси Людо, который был одним из лучших сантехников, соответственно, очень уважаемым человеком в городе, и кучу других людей, которые приветственно махали мне рукой и обнимали Кэти, когда она подбегала к ним поздороваться.

Я не видела его, мистера Уинтерса, и даже его пса, но увидела своего друга Дэна со своей супругой Кристалл.

— Привет, Доун. А где твоя кроха?

— Где-то носится в поисках неприятностей, — рассмеялась я, — узнаем по крикам.

— Ну я же не на дежурстве! — застонал Дэн.

Я была знакома с Дэном и Кристалл еще со школы. Когда мне было семнадцать, я даже ходила с Дэном на свидание. Правда это было только один раз, потом он начал ухлестывать за Кристалл. Так как это осталось в прошлом, то сейчас мы все были друзьями.

Кристалл обняла меня и вручила фруктовый пунш.

— Я встретила таинственного мистера Уинтерса, — сказала она, хитро улыбнувшись, и перешла на шепот. — Теперь я понимаю, почему все говорят только о нем.

Она кокетливо захлопала ресницами, чем заставила меня рассмеяться.

— Все одинокие женщины пытались с ним заговорить, но это не принесло результатов. Может и тебе стоит попробовать?

— Он привел Стэна? — спросила я невозмутимо.

— Свою собаку-поводырь? Да, думаю, что он таскает его повсюду.

— Собака-поводырь? Думала, его пес — это просто домашний любимец, — я произнесла эти слова неуверенно, потому что сама не знала, что из этого было правдой.

— Ну я подумала, что это так! Ну потому что, понимаешь, в связи с его инвалидностью, — продолжила Кристалл, смутившись.

Она прошептала слово «инвалидность» так, будто говорила о чем-то неподобающем.

Затем я услышала, что моя дочь громко зовет его по имени, ее пронзительный голос затмил мириады разговоров.

— Мистер Уинтерс! Мистер Уинтерс! Это я, Кэти. А где Стэн? Он с вами?

Я обернулась и увидела, как она бежит к тому самому человеку, о котором все говорили.

На нем были джинсы и хорошо выглаженная белая рубашка. Он был чисто выбрит и выглядел так шикарно, как никогда раньше. Я не отрываясь смотрела на него, правильнее сказать тупо пялилась, до такой степени, что Кристалл засмеялась у меня за спиной.

— Прошу прощения, — пробормотала я. — Мне кажется я должна спасти его от своей назойливой дочери.

— Конечно-конечно, — рассмеялась она. — Только вот кто спасет его от тебя?

Я недовольно покачала головой, ее слова задели меня, хотя она этого даже не планировала. Я прекрасно понимала, что я не подарок, и осознавала, что местные сплетники до сих пор обсуждают меня за спиной. Но сейчас мне некогда было думать о прошлом, я шла к своей дочери.

Когда я подбежала к ней, она уже стояла на коленях на газоне и обнимала за шею Стэна. Он радостно и часто дышал, виляя хвостом.

— А он любит хот-доги? — поинтересовалась Кэти.

Я была поражена и буквально обомлела, когда мистер Уинтерс ответил ей вполне нормально, его заикание было практически незаметно.

— Он здесь на с…службе, поэтому никаких хот-догов.

Кэти потерла свой нос грязными руками.

— Он, наверное, очень свирепый охранник?

Заинтригованно я наблюдала, как он наклонился и потрепал Стэна по холке.

— Между нами говоря, он свиреп, почти к…как кролик. Но этого никто не должен знать. Это наш с тобой секрет.

— Кролики могут быть очень злобными, — серьезно ответила Кэти, — у них большие острые зубы, а еще они могут пинаться.

— Простите, — сказала я со смехом, пока шла по траве, чтобы присоединиться к ним, — это был истинный ответ дочери ветеринара.

— Ладно, никаких хот-догов. Прости, Стэн! — разочарованно произнесла Кэти, и поспешила к остальным детям, которые весело играли во фрисби.

— Как поживаете, мистер Уинтерс?

— А...Алекс, — кивнул он мне.

— Ох, пожалуйста, тогда зовите меня Доун.

Я раскраснелась, потому что не ожидала, что он заговорит со мной, тем более я снова не сводила с него взгляд.

Чтобы скрыть свое смущение, я наклонилась, и почесала за ушами Стэна. Он прижался мордой к моей ноге с закрытыми глазами и блаженным выражением на морде.

Я подняла глаза, чтобы посмотреть на Алекса, и обнаружила, что он наблюдает за мной, выражение его лица смягчалось улыбкой.

— Вы, наверное, не удивитесь, если я скажу вам, что удивлена вас здесь увидеть. Скажу честно, я приятно удивлена.

Он огляделся вокруг и пожал плечами.

Я могла только представлять, что он ощущал сейчас, находясь среди такого количества незнакомых ему людей. Я слегка улыбнулась при мысли о том, насколько Спен мог быть убедительным, если ему это было нужно. Папа говорил, что в свое время он был блестящим адвокатом.

Алекс казался напряженным, его плечи застыли, а выражение лица стало непроницаемым, когда его глаза встретились со многими пытливыми взглядами, наблюдающими за нами.

— Слишком много людей? — почти прошептала я.

Он утвердительно кивнул и поморщился.

— Но вы определенно выглядите лучше, чем в прошлый раз! Ой, простите, мне не стоило этого говорить...

Мои слова затихли в тот момент, когда я поняла, что, вероятно, он не хотел, чтобы ему напоминали об этом. Он же ясно сказал, что тогда у него был плохой день.

— С…Стэн очень полюбил К...Кэти, — мягко сказал он, удивив меня такой сменой темы.

Я тихонько засмеялась.

— Думаю, эта симпатия взаимна. Она только о нем и говорила, после того как познакомилась с ним в парке. И это учитывая тот факт, что она не обделена общением с животными.

Он глубоко вздохнул, его губы сформировали слова, прежде чем он произнес хоть звук.

— К...к...котята?

Я широко улыбнулась.

— У них все замечательно. Миссис Хамфрис забрала их к себе домой. Она очень благодарна вам и безумно хотела сказать это лично. Но она обязательно вам напишет.

Он довольно кивнул, внимательно слушая меня, и я была счастлива, что у нас складывается что-то похожее на разговор. Я расслабилась и начала получать удовольствие от вечера, делая вид, что не замечаю смешков и взглядов друзей Спена и Нэнси.

Я только хотела расспросить Алекса о его работе по благоустройству хижины, когда из ниоткуда возник мой злейший враг.

Она подошла к нам, и ее пронырливый взгляд вопросительно скользнул между мной и Алексом.

Черт! Ну откуда она здесь взялась!? И почему она выглядела так потрясающе и была при полном параде, в то время, когда я была одета в старую джинсовую юбку и обычную футболку.

— Здравствуй, Стелла, — сказала я довольно резко.

Между нами чувствовался холод, поэтому Алекс с любопытством посмотрел на нас.

— Ты не собираешься познакомить меня со своим кавалером? — довольно грубо спросила она, пробежав по Алексу холодным взглядом.

У меня было два выбора: либо устроить сцену и послать ее, либо...

— Стелла, это Алекс, — коротко сказала я, — а его пса зовут Стэн.

Алекс озадаченно посмотрел на меня, очевидно, задумавшись, почему я не опровергла предположение Стеллы, что он является моим кавалером. Но сейчас я не могла сказать ему, от каких неприятностей я его этим избавила.

— Я просто очарована, — она проверяла Алекса на прочность, игнорируя меня и Стэна.

Я просто закатила глаза. Передо мной была типичная Стелла. Стоило поставить перед ней любого симпатичного парня, и она тут же превращалась в настоящую хищницу. У такого милого и застенчивого мужчины, как Алекс, не было никакого шанса ей противостоять.

— Откуда вы, Алекс? Я слышала, что вы не местный? — поинтересовалась она, все еще игнорируя меня.

Алекс напрягся, его губы превратились в тонкую линию.

— Э...

— Вообще-то это твой новый сосед, — выпалила я, чувствуя, что должна вмешаться, потому что Алексу было тяжело что-то сказать.

И тут же я мысленно отругала себя за то, что открыла Стелле все карты и рассказала, что Алекс живет с ней по соседству. Хотя она могла уже знать об этом или уже довольно скоро стала бы в курсе.

Стелла расплылась в широкой улыбке.

— Как прекрасно! Вы должны заглянуть ко мне на чашечку кофе, сосед.

На этих словах она бросила на меня торжествующий взгляд.

Неловкая пауза затянулась, но тут я увидела, как к нам бежит Кэти, радостно улыбаясь.

— Привет, тетя Стелла! — воскликнула она и бросилась к ней в объятья.

Я бы сказала только одну вещь в защиту сестры: она никогда не была настроена против Кэти с самого ее рождения. Только против меня.

Потом Кэти снова убежала, оставив нас в этом мучительном молчании.

Я заметила смятение Алекса, когда он переводил взгляд с меня на Стеллу и обратно.

— Да, — с заметным раздражением сказала я. — Мы сестры.

— К сожалению, — прошипела Стелла себе под нос.

Затем она бросила на меня презрительный взгляд и положила свою ладонь на руку Алекса. В этот момент она выглядела так, будто оценивала кусок мяса на продуктовом рынке.

— Рада знакомству, Алекс, — промолвила она, довольно зло посмотрев на меня. — Очень жду нашей новой встречи. Ведь мы с вами такие близкие соседи. Заходите в любое время.

Затем она развернулась и пошагала прочь.

Алекс поднял брови, и наши взгляды встретились, в его глазах было очень много вопросов.

Я неловко улыбнулась.

— Я удивлена, что вы не слышали местных сплетен о нас.

Алекс отрицательно покачал головой и посмотрел вслед Стелле, а я печально вздохнула.

— Мне нравится жить в маленьком городе, но иногда это бывает так нелегко, — призналась я, когда он вновь посмотрел в мою сторону. — Все в городе давно знают о нашем семейном бизнесе, но я и Стелла... это очевидно... мы не ладим. Но она никогда не втягивала Кэти в наши разборки, и за это я ей благодарна. Но что касается остального... Даже не спрашивайте меня.

Алекс не стал ничего спрашивать, и его глаза говорили о том, что он не собирается любопытствовать. Вероятно, он был не из тех, кого интересуют сплетни, потому что он сам был объектом местных разговоров. Хотя я была не уверена, был ли он в курсе, что о нем все говорят. Даже если он не замечал этого ранее, то сейчас он прекрасно видел, как все улыбаются и шепчутся вокруг него.

Вскоре я услышала, что меня зовет моя дочь, и даже не могла понять облегчение это или разочарование.

— Ну, увидимся позже, — произнесла я неловко.

Он кивнул, когда я погладила Стэна на прощание и ушла.

***

Через час вечеринка мне изрядно наскучила. Я бы даже сказала чрезмерно. Я пыталась всячески игнорировать присутствие Стеллы, но она закидывала в себя алкоголь бокал за бокалом, и мне не очень хотелось, чтобы Кэти видела ее такой.

Определенно пора было уходить. Кэти точно не обрадуется, если мы сделаем это сейчас. В отличие от меня, моя дочь была заядлой тусовщицей — чем больше людей вокруг, тем лучше. И кроме школы, она почти никогда не видела таких больших компаний. Во мне проснулось чувство вины.

Когда у тебя появляются дети, ты становишься экспертом в области чувства вины. У взрослых людей никогда не хватит времени, чтобы быть всем, чем вы хотите быть для своего ребенка, делать все, что вы хотите для них сделать, дать им все, чего они хотят и заслуживают. А когда вы еще и родитель-одиночка, то чувство вины увеличивается втрое.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы отыскать Кэти. Ее не было у буфета, и она не играла с детьми. Не было ее и на кухне, где она любила вести разговоры с Нэнси. Также я не обнаружила ее ни в одной из уборных в доме.

Я снова вышла на задний двор и наконец-то увидела ее. Она валялась в тени большого дуба. И она была с Алексом. Снова.

Мне сразу же взгрустнулось. Я прекрасно понимала, что ее так тянет к нему, потому что ей не хватает отцовского внимания.

Я решила подкрасться на цыпочках, чтобы послушать, о чем они говорят.

— Так жарко, — жаловалась она, растянувшись вместе со спящим Стэном в тени, ее лицо покраснело от зноя.

Алекс улыбнулся ей, протягивая бутылку с водой.

— Спасибо, мистер Уинтерс, — поблагодарила она, сделав несколько больших глотков, затем вытерла рот рукой и передала бутылку обратно.

— М...можешь звать меня Алекс, — сказал он нерешительно.

Кэти нахмурилась.

— Моя мама говорит, что ко всем взрослым, кроме нее, я должна обращаться миссис, мистер или доктор.

Я прикрыла рот рукой, стараясь не смеяться. Я понимала, что подслушивать очень нехорошо, но меня так умиляло их общение. Она определенно не была так заинтересована в разговоре с другими парнями, с которыми я встречалась за последние восемь лет.

— Я не так и стар, — ответил Алекс с интонацией, которая граничила между весельем и недовольством.

Я задумалась. Мне казалось, что ему было чуть больше тридцати, но полагаю, что для восьмилетнего ребенка взрослыми кажутся все, кому чуть больше шестнадцати.

— Отлично, — воскликнула Кэти, и снова заулыбалась. — Тогда ты сможешь быть моим парнем?

Боже! Бедный Алекс! Он выглядел таким ошарашенным и отрицательно качал головой, выпучив глаза от неожиданности.

— Думаю, я все-таки слишком взрослый для тебя, Кэти!

Моя дочь призадумалась.

— Хорошо. А ты будешь парнем моей мамы? Я знаю, что ты ей реально нравишься, хотя обычно она никого не любит.

Что она несет!? Я уже собиралась идти и спасти Алекса от ее расспросов, но желание узнать, что он ответит, остановило меня.

— Это она так сказала? — спросил он.

— Нет! — серьезно заявила Кэти. — Но мы, женщины, это чувствуем.

Теперь она напоминала больше восемнадцатилетнюю девушку, нежели восьмилетнею девочку.

— Или ты встречаешься с тетей Стеллой? — спросила она после небольшой паузы.

Я не понимала откуда у нее такие вопросы.

— Н…нет!

— Но тебе нравится моя мама?

Он утвердительно кивнул, но с некоторой осторожностью.

—Ты считаешь ее красивой?

— Эм...

— Я просила ее сегодня накраситься перед выходом на тот случай, если ты придешь, но она предпочитает краситься только тушью, а не помадой. Тебе нравится помада на губах?

Алекс, выглядел так, будто его жгут на костре инквизиции. Я не понимала, вмешаться мне или нет, подслушать ответ или бежать к ним!

— И…иногда... Это зависит от...

— От чего?

— От девушки, и ц…цвета помады, я думаю.

— Какого цвета помада подойдет моей маме?

— Ну...

Тут мое терпение лопнуло. Когда Алекс увидел меня, то я поняла, что я как раз вовремя. На его лице явно читалось облегчение, как будто помощь прибыла в самый подходящий момент.

Стэн открыл один глаз, чтобы посмотреть, кто пришел, и снова закрыл его, увидев меня.

— Кэти, ты снова пристаешь к мистеру Уинтерсу?

— Его зовут Алекс, мам. Он разрешил мне так его называть. И он считает тебя красивой. Он говорит, что тебе нужно красить губы, как я тебе и говорила. Он как раз собирался мне сказать, какой цвет тебе подойдет.

Алекс выглядел таким же смущенным, как и я — это было уже слишком.

— Кэти, — сказала я. — Думаю, тебе уже достаточно информации.

— Хорошо, мама. Я просто пытаюсь тебе помочь. У тебя давно не было постоянного парня. А Алекс свободен и не встречается с тетей Стеллой. Я спрашивала, он сказал, что нет.

Потом она встала и ушла с очень серьезным выражением лица.

— Боже, простите, — запинаясь, промолвила я. — Просто иногда она такая... В общем извините.

Я была удивлена, когда Алекс вдруг рассмеялся, он выглядел довольно расслабленным, не смотря на допрос, который ему устроила Кэти.

— Она замечательный ребенок, — произнес он.

— Да это так.

На мгновение я подумала, не стоит ли мне уйти, тем более, когда Кэти уже убежала. Но Алекс улыбался мне, и эта улыбка была восхитительна. Видя его таким расслабленным, я решила, что должна использовать эту возможность, чтобы побыть с ним наедине.

— Не возражаете, если я посижу здесь? — ненавязчиво спросила я. — Нэнси и Спен очаровательны, но...

— Слишком много людей.

Он повторил мои слова, и я улыбнулась.

— Так вот почему вы здесь прячетесь?

Он кивнул, и его улыбка стала еще более открытой, я бы даже сказала — дружелюбной.

— Спасибо, что не стали расспрашивать обо мне и Стелле, — я плюхнулась рядом с ним и вздохнула.

Он понимающе кивнул и пожал плечами. Он действительно умел общаться одним движением плеч.

— Спасибо за понимание. Хмм...Честно я удивлена, что вы до сих пор здесь.

Он нахмурился, как будто и сам не понимал, почему он так задержался.

Я немного помолчала, раздумывая как продолжить разговор, затем жестом показала на бутылку с водой.

— Вы разве не хотите выпить? Уверена, что тут найдется легкое пиво, учитывая тот факт, что вы за рулем.

Он нахмурился и отрицательно покачал головой.

Теперь мы полностью погрузились в тишину, но создавалось впечатление, что мы продолжали общаться. Я не чувствовала необходимости что-то говорить, потому что подсознательно понимала, что это сейчас не нужно. Я была уверена, что он не будет без конца рассказывать о себе, в отличие от моих предыдущих мужчин. Это было очевидно. Общение с ним было легким и не напрягало.

Он прижался спиной к дереву, закрыл глаза, и умиротворенно вздохнул.

Мне нравилось то, что он чувствует себя комфортно рядом со мной, позволяя себе так расслабится. Сейчас я имела возможность рассмотреть его вблизи. Я была заинтригована небольшими изъянами в его идеальном лице: маленький шрам на подбородке, отметина на ухе, где, как я решила, он когда-то носил серьгу, три веснушки под правым глазом. Следом мои глаза опустились на его руки, которые он слегка скрестил на коленях, и я увидела татуировку на внутренней стороне его левого запястья, рукописный шрифт бежал к локтю.

— А что написано на вашей тату? — поинтересовалась я. — Это латынь?

Он открыл глаза и посмотрел на меня. Затем снова нахмурился и его спокойное выражение лица исчезло. Это было подобно тому, как грозовые тучи скрывают за собой солнце, затмевая свет. На мгновение я подумала, что он оставит мой вопрос без ответа.

— И...итальянский.

Удивившись своей смелости, я подняла его руку, и развернула текстом ко мне, чтобы рассмотреть.

Там было написано: «Siamo tutti creature di Dio».

— Что это значит?

Он непроизвольно дернулся, когда я взяла его за руку. Его ладонь была теплой и сухой, на ней чувствовались мозоли. Тут я вспомнила, что Спен упоминал, про то, что Алекс работает над благоустройством хижины старины Джо.

Я осторожно положила его руку обратно на его колени, и он снова слегка дернулся, немного отстранившись. Я ждала ответа, надеясь на то, что он достаточно доверяет мне, чтобы раскрыть эту маленькую тайну, зная, что я не буду распускать сплетни. Он сделал глубокий вдох. Наконец-то я поняла, что это был его способ справиться, мысленно проговорить, что именно он собирается сказать, чтобы лучше сформировать слова. Мне стало интересно, научился он этому сам или же следовал советам логопеда.

— В...в...все м...м...мы твари Божьи.

Он стал заикаться сильнее, что означало, что сейчас он нервничает. Я слегка озадачилась, услышав его ответ, но потом меня осенило.

— Да! Я знаю эти слова! Святой Франциск? Это ведь одно из его изречений? Мне всегда оно нравилось. Тем более для вас оно действительно наполнено смыслом.

Я посмотрела на Стэна, который тихо посапывал в тени дерева.

— Думаю Стэн для вас — полноценный член семьи. Не так ли, парень?

Пес лениво открыл глаза, услышав свое имя, затем медленно откинул свою голову на траву, тем самым заставив меня засмеяться.

— Святой Франциск — это покровитель животных. Верно?

На самом деле это был не вопрос, но почему-то Алекс напрягся еще сильнее. Я уже хотела сменить тему, как вдруг услышала то, чего хотела меньше всего.

Я слегка приподнялась и посмотрела в сторону фуршетных столов.

— Вот черт! Боб явился! Это бывший муж Стеллы. Она пьяна, и мне не нравится, то что там происходит. Я поговорю с ним. А ты позаботься о ней, хорошо?

— Э...

Я не дала ему ответить, резко вскочила и протянула ему руку, чтоб помочь подняться. Поколебавшись секунду, он взял меня за руку, поднявшись одним плавным движением, которое приблизило его ко мне.

Мое сердце бешено заколотилось, но, когда я осознала, что все еще держу его за руку, оно практически остановилось. Он пристально смотрел на меня, когда мое внимание привлекли громкие крики у зоны барбекю. Было похоже, что Стелла собирается убить своего бывшего.

— Все это время ты трахал ту молоденькую суку в нашей с тобой постели!

— Закрой свой рот, Стелла, ты пьяна!

— А ты паршивый ублюдок, Боб. Добро пожаловать к нам! Но не дождешься, дом я оставлю себе!

Родители закрывали уши своим детям, стараясь, чтобы они не слышали эту отборную брань, но похоже, что она разносилась до соседних штатов.

Мы быстро подошли, ощущая на себе взгляды тех, кто старался не обращать внимания на разборки Стеллы и Боба.

Стэн бежал за нами по пятам, но как только мы добрались до места, он остановился, встрепенувшись и оскалив зубы.

Алекс кивнул в сторону Боба и сузил свои глаза. Я не понимала, что он имеет ввиду, но не было времени на расспросы. Вместо этого я схватила бывшего Стеллы за руку, чтобы привлечь его внимание, а другая женщина пыталась унять мою сестру, чтобы остановить поток уродливых слов, которые она выкрикивала.

— Алекс, — вдруг крикнула Стелла, бросившись к нему на шею, когда он к ней приблизился. — Он оскорбляет меня!

Он стоял как вкопанный, в шоке от происходящего. Это заметили абсолютно все. Даже его пес выглядел слегка удивленным.

Но Стеллу было не остановить, она схватила Алекса и крепко поцеловала его, прежде чем повернуться и заорать на Боба.

— По крайней мере, теперь я знаю, что такое настоящий мужчина!

Она положила руку на живот Алекса, как будто это и правда был ее мужчина. Все гости уставились на нее.

— Это правда? — ухмыльнулся Боб, как не пыталась я не смогла его увести подальше. — Да у тебя было столько хахалей, что ты сама со счета сбилась.

— Остановитесь, — пробормотала я.

— Ты скотина! — воскликнула Стелла и попыталась наброситься на своего бывшего.

Алекс успел среагировать, схватив ее за талию и оттаскивая назад, попутно отбиваясь от ее рук. Стэн начала громко лаять.

— Стелла! — выкрикнула я, встревоженная и пораженная происходящим. Затем повернулась к Алексу. — Ты можешь увести ее отсюда? Пожалуйста!

Он кивнул и крепче сжал запястья Стеллы, волоча ее за собой, даже тогда, когда она попыталась броситься на подружку Боба, которая пряталась под зонтиком. Она продолжала сопротивляться всю дорогу, а Стэн без умолку лаял.

— Тупая сука! Ты никогда не могла контролировать себя пьяной! — крикнул Боб ей вслед.

— Здесь дети, Боб. Включи голову! — сорвалась я на него.

— Ты своей сестре-алкашке это скажи!

— Вы в гостях у Нэнси и Спена, — уже более спокойно напомнила я.

Он отвернулся от меня, не сказав ни слова, но меня радовало уже то, что он заткнулся. Он подошел к своей сногсшибательной подружке и самодовольно улыбнулся всем гостям.

Я покачала головой и поспешила за Стеллой. Я никогда не видела ее настолько неуправляемой. Боб никогда не влиял на нее положительно, но после развода все стало в тысячу раз хуже. Сегодняшняя ситуация — это уже край.

Алекс тащил Стеллу к своему грузовику, а она продолжала отчаянно сопротивляться, его лицо было решительным и суровым. Я вздрогнула, когда сестра пыталась ударить его коленом в пах, но он вовремя увернулся и принял удар на бедро. Алекс поморщился, и Стэн залаял еще громче. Некоторые из гостей отошли от собаки подальше.

Через мгновение к нам подбежала Нэнси.

— Господи! Стелла! Что же ты творишь? — она обняла мою сестру.

К моему удивлению Стелла рухнула в ее объятия и начала реветь. Но меня уже успокаивало то, что ею кто-то занялся.

Да, я не ладила со своей сестрой, но мне очень не нравилось видеть ее в таком состоянии. Я знала, каково это, когда кто-то тебе изменяет. Чувство сострадания заставило меня немного остыть.

— Ты можешь отвезти ее домой, Алекс? — обеспокоенно спросила Нэнси.

Когда Стелла еще крепче прижалась к Нэнси, Алекс неохотно кивнул и посмотрел на меня. Я хотела прочесть его взгляд, но его лицо не выражало эмоций, и я не смогла понять, о чем он думает.

Он отвел глаза и открыл дверь пикапа, усадив Стэна на заднее сидение, чем тот, казалось, был недоволен. Затем он помог Стелле сесть на пассажирское кресло и посмотрел на Нэнси.

— Куда ее везти? — спросил он, указывая на сестру.

Нэнси удивленно посмотрела на него, видимо поверив в поцелуй моей сестры, затем заметно смутилась, осознав, что Алекс не знает ее адреса. Она нахмурилась, покачала головой, затем дала указания.

Я вернулась к дому, не зная, заметил ли это Алекс, но Стелла видела, ее глаза вспыхнули злобой, когда она грозно на меня посмотрела.

Я наблюдала, как они уезжали, пока пикап не скрылся из виду. Я не могла не задуматься, сколько из всего произошедшего было спланировано, а сколько произошло по вине алкоголя. Так или иначе, Стелла уехала с Алексом, и ее взгляд сказал мне, что она выиграла этот раунд.

Я просто устала думать об этом — я давно не считала это игрой. Она была моей сестрой. Мы должны были поддерживать друг друга. Но это было в прошлом.

То, что я видела сестру с Алексом беспокоило меня даже больше, чем мне хотелось. И я ненавидела Стеллу за то, что она использовала его, при чем так публично. Я же видела шок и замешательство на его лице, когда она бросилась на него. Я предполагала, что она сделала это, чтобы показать Бобу и всем присутствующим, что они пара, тем самым вычеркнув меня из игры.

Старая добрая Стелла — убила двух зайцев одним выстрелом.

Не многие мужчины могли отказать моей сестре, и у меня не было оснований полагать, что Алекс станет одним из немногих. Наша связь была ощутимой, но возможно я это просто придумала. В любом случае, это длилось не долго.

Я тяжело вздохнула. Моя старшая сестра всегда была гламурной и популярной, я же была тихой и скромной. Один единственный раз парень предпочел меня Стелле, но он был ходячей катастрофой. Тем более у меня была Кэти, и я бы не оставила ее даже ради целого мира.

—Ты в порядке, Доун?

Слова Нэнси были такими теплыми, что на мои глаза навернулись слезы.

— Все хорошо, — солгала я, подарив натянутую улыбку.

— Он кажется милым молодым человеком, — слегка неуверенно произнесла она, — немного закрытым. Слишком тихим для Стеллы, я бы сказала.

Потом она погладила меня по руке и ушла.

Глава 5

Сострадание

Доун

Я никогда не возражала, когда мне выпадала ночная смена. Тем более такое случалось один-два раза в месяц. Это нравилось моей дочери, потому что она оставалась у своей подруги Холли, а меня устраивало, так как давало мне возможность встать пораньше и совершить верховую прогулку.

Мы делили ночные смены с более крупной ветеринарной клиникой в Эри, но сегодня была наша очередь. Я наслаждалась одиночеством, тишиной и покоем дома, потому что такое бывает не так часто.

Я жила всего в пятнадцати минутах от офиса, и все экстренные вызовы переадресовывались мне на мобильный. Это сокращало расходы клиники, потому что не приходилось держать сотрудников для ответа на звонки в ночное время. К счастью, ночными звонками обычно никто не злоупотреблял. Но если такое и случалось, то Гэрри разрешал не отвечать, если это было не так срочно.

Я конечно скучала по дочери, но все-таки наслаждалась моментами уединения. И, конечно, мне не понравилось, когда посреди ночи меня вырвали из этой неги. Но такова была специфика работы ветеринара в ночную смену.

Мой телефон разрывался от звонка, разбудив меня от глубоко сна, и я нащупала выключатель, чтобы взглянуть на часы. Было около двух часов ночи.

Я ответила с третьего звонка, искренне надеясь, что мой голос будет звучать бодро.

— Экстренная линия «Petz Pets», слушаю вас.

— Д...Доун.

Заикание выдало его, но я бы узнала его голос в любом случае.

— Алекс?

— Д...да.

— Что стряслось? — мой голос стал более сосредоточенным. — Вы в порядке?

— С..с..с... С..т...т... АААА!

Он закричал от отчаяния, когда не смог произнести ни слова, поэтому мне пришлось убрать телефон подальше от уха.

— Алекс, — произнесла я, как можно спокойнее, несмотря на то, что мое сердце бешено заколотилось, когда я услышала его голос. — Сделай глубокий вдох и постарайся сохранять спокойствие. Что-то со Стэном?

Он хмыкнул в трубку что-то невнятное.

— Д...да! — наконец сказал он.

— Понятно, приезжайте в клинику. Я буду там через двадцать минут.

Я положила трубку и схватив джинсы, надела их, на ходу засунув телефон в задний карман. Я спала в лифчике и футболке, поэтому мне осталось только надеть ботинки и накинуть пальто, прежде чем выйти из дома.

Как обычно, термос с кофе уже ждал меня у двери, приготовленный для ночной смены, я прихватила его и побежала к машине.

Через пятнадцать минут я уже была на месте. Я включила свет и накинула халат, приготовившись к осмотру.

Время шло, но ничего не происходило, и я уже начинала нервничать. Алекс жил еще ближе к офису чем я, значит он ехал не из дома. Но тогда откуда, и что случилось? Неужели несчастный случай? Я уже хотела перезвонить ему, но передумала, потому что боялась тревожить его, когда он был за рулем и так расстроен.

Но вскоре я увидела свет фар, освещающих дорогу, и его пикап въехал на стоянку, стирая шины об асфальт.

Я открыла дверь, когда Алекс выскочил из машины, и направился ко мне со Стэном... хотя нет, это был не Стэн. Алекс нес на руках пса, которого я никогда раньше не видела, неподвижного и покрытого кровью, которая блестела на его темной шерсти.

Мое сердце екнуло, он был уже мертв, но Алекс не осознавал этого.

Он выглядел очень удручающе, его кожа была бледной, глаза полны беспокойства, лицо и одежда были в крови. Он был побит и это было очевидно, но я побоялась спрашивать его о чем-то, потому что он был слишком разъярен.

— Положи его на стол, — дала я указания.

Под ярким освещением операционного стола собака выглядела еще хуже. Ее шерсть слиплась от обильного количества крови, ухо было почти оторвано, щека и шея представляли из себя сплошные рваные раны. Но его глаза уже были неподвижны и широко раскрыты, а язык вывалился из пасти.

Я ненавидела такие ситуации. Меня выворачивало от вида таких животных, но я была обязана выполнять свою работу. Я достала стетоскоп и внимательно его послушала. Я ничего не услышала, что подтверждало то, что я уже и так знала. Эта собака уже какое-то время была мертва. Теперь мне нужно было успокоить владельца... точнее человека, который принес эту собаку в клинику.

Я медленно подняла голову и печально вздохнула.

— Мне очень жаль, Алекс. Он не выжил.

Он закрыл глаза, а потом неистово стукнул кулаком по столу, заставив меня подпрыгнуть на месте.

Я чувствовала себя беззащитной в пустом офисе посреди ночи. Страх пробрался вглубь меня, и я проверила рукой телефон в заднем кармане, чтобы убедиться, что он на месте.

Волна гнева Алекса наконец-то приутихла, и он рухнул в кресло, чувствуя себя уязвленным и разбитым. Он сидел, закрыв руками глаза, и корил себя за то, что не успел.

В этот момент он казался еще более одиноким и сломленным, чем, когда-либо. Я понимала, что мне нужно собраться с духом и как-то успокоить его, показать ему, что он не один, но я не знала, как это сделать. Еще мне хотелось узнать, кто избил его.

Он вздрогнул, когда я коснулась его подбородка, поворачивая голову из стороны в сторону, чтобы рассмотреть повреждения.

На его щеке красовался синяк, глаза были красными и отекшими, губа была разбита и распухла. Затем я подняла его руки и дотронулась до сбитых костяшек пальцев.

— Что произошло?

Он покачал головой, давая понять, что не хочет об этом говорить. Затем он отодвинулся и убрал свои руки.

— Хотя бы расскажи, где ты нашел этого пса? Я прекрасно вижу, что собака дралась, а не попала под машину, например.

Алекс просто кивнул в ответ.

— Ты тоже дрался, — добавила я, сжав губы.

Выражение его лица просто разрывало мне душу. В нем было все: боль и сожаление, печаль и разочарование, вина и много чего еще.

Он снова покачал головой, не найдя в себе сил говорить, и встал, чтобы уйти.

— Алекс, — мягким и тихим голосом произнесла я. — Позволь мне помочь тебе.

Он глубоко вздохнул, моргая и сжимая свои кулаки.

— С...с...с...собачьи бои! — смог выпалить он.

— Я поняла тебя. — Ответила я, как можно терпеливее, но мое разочарование нарастало. — Ты был там? Это были незаконно организованные собачьи бои?

Он неуверенно кивнул.

— И ты... тоже участвовал в них?

Я понимала это по его внешнему виду. Но он подтвердил мои опасения, кивнув.

Это означало, что он тоже участвовал в боях? Эта мысль вызывала у меня жуткое отвращение. Я не могла представить себе, что этот чувственный и милый мужчина был вовлечен во что-то столь варварское и ужасное. Но кровавые останки пса и тот факт, что Алекс был весь избит, заставили меня сомневаться во всем.

— Можешь рассказать мне, как именно, это произошло?

Он нахмурился и отступил от меня в сторону.

— Алекс, пожалуйста.

Отчаяние и ярость вспыхнули в его глазах, прежде чем он развернулся и покинул клинику, покрытый с ног до головы кровью и слюной умершей собаки.

Я прекрасно понимала, как должна была поступить, но очень не хотела этого делать. Я ведь просто желала, чтобы он мне все рассказал. Надеялась услышать какие-то объяснения. Но сильные переживания лишили его возможности говорить, и я осталась в неизвестности и в мертвой тишине.

Я понимала одно, каким-то образом Алекс был связан с незаконными боями.

Я достала телефон и набрала номер полицейского участка.

***

Вернувшись в ту ночь домой, я так и не смогла уснуть.

Меня просто передергивало, когда я вспоминала многочисленные раны пса, которого притащил Алекс. За время моей практики я видела видео с собачьими боями, и это было кошмарное зрелище. Это в буквальном смысле были схватки насмерть. Некоторые владельцы умышленно отрезали своим псам уши и хвосты, чтобы у соперника было меньше мест для атак. Их целенаправленно учили убивать. Эти животные были практически обречены на смерть, кроме тех редких случаев, когда они оказывались спасенными. Я просто не понимала, как люди могут быть такими жестокими.

Как, черт возьми, кто-то, типа Алекса Уинтерса, мог быть вовлечен в этот ад? Он казался мне таким заботливым. Но поразмыслив, я вспомнила, что на теле Стэна было несколько шрамов, которые могли быть последствием участия в боях.

Я оставила тело собаки в небольшом морге, который находился у нас в клинике, чтобы Дэн имел возможность осмотреть его утром. Я знала, что собачьи бои существуют до сих пор, но думала, что это бывает только в крупных городах. На меня наводила ужас мысль о том, что это могло происходить у нас в Жираре.

Я не спеша приняла душ и оделась, ощущая себя так, будто за ночь постарела на десяток лет.

Эшли уже была в офисе к тому моменту, когда я вернулась. Ее беспардонность и любопытство вновь поражало меня.

— Ну и откуда у тебя трупак?

— Эшли!

— Что?

— Ничего особенного. Это пес, который участвовал в боях. И я не смогла его спасти.

— Да ты что? Я как-то и не подумала, что ты можешь положить в холодильник живого, — Эшли закатила глаза и подошла к кофе машине.

Честно, было такое ощущение, что она бесчувственна, как камень.

Дэн и Гэрри появились в клинике почти одновременно, и я пригласила их в кабинет осмотреть тело собаки.

— Это ужасно, — произнес Дэн, осмотрев тело. — И ты говоришь, что его доставил Алекс Уинтерс?

— Именно так.

— Он сказал, где нашел этого пса? Или скрыл?

— Нет, не сказал. Но ты же знаешь, что он не может произнести ни слова, когда взволнован или расстроен.

Я немного поколебалась, но все-таки решила рассказать Дэну еще кое-что.

— Уверена, что он тоже дрался. У него была разбита губа и проявлялся синяк под глазом. И, да, костяшки его пальцев были сбиты до крови.

— Я должен навестить его, — сказал Дэн. — Возможно в своем доме он будет менее напряжен и сможет говорить.

— Ты думаешь, это снова начинается? — спросил Гэрри у Дэна. — Незаконные собачьи бои?

Я бросила на него удивленный взгляд.

— Последние серьезные происшествия такого рода были до того, как ты начала здесь работать, — продолжил Гэрри, переведя свой взгляд на меня.

— Я не думаю, что они когда-нибудь прекращались. После того, как этот крупный бизнес был прикрыт в Филадельфии несколько лет назад, он превратился в подпольный и о нем ничего не было известно. В последнее время, правда, я кое-что слышал, — со вздохом ответил Дэн.

— Не думаю, что собака в таком состоянии имела возможность пережить путь из Филадельфии. Смневаюсь, что она могла пережить даже два часа в пути из Питтсбурга, — констатировала я, качая головой.

— Мы ничего не можем утверждать наверняка. Я поеду и поговорю с Алексом.

Мы все притихли, подавленные насилием и жестокостью, которым подверглось это животное.

***

— Человек-загадка записался на еще один прием, — скорчив гримасу, оповестила меня Эшли.

Прошло три недели с того момента, когда я последний раз видела Алекса. Столько времени прошло с того времени, когда он разбудил меня своим звонком. Двадцать один день с тех пор, как я видела его онемевшим от боли и гнева.

Дэн так и не перезвонил мне, поэтому я не знала, чем закончилась его встреча с Алексом. Но веренице слухов не требовалось никаких новых фактов, чтобы чем-то подпитываться. Из последнего: были предположения, что мистер Уинтерс переехал из Калифорнии, чтобы быть ближе к Стелле; другие считали его кинозвездой, который проходил курс реабилитации, и теперь скрывается от папарацци в маленьком городке, правда никто не мог вспомнить фильмов с его участием. Миссис Дженерс даже предположила, что это Крис Хэмсфорт, но похоже у нее были серьезные проблемы со зрением.

Я еле сдерживалась, чтобы не огрызнуться на Эшли. По крайней мере она больше не называла его фриком или маньяком. Она видела, как он ходит в магазин за покупками, восхищая всех своей новой прической и аккуратно выбритым лицом, и с тех пор сплетни о нем, распространяемые ею, протекали в другом русле. Но я не скажу ей об инциденте с собачьими боями, даже если это окажется правдой.

— Ты сама примешь его или мне записать его к Гэрри? — поинтересовалась она у меня, хлопая ресницами. — Я просто не хочу, чтобы были какие-то неловкости из-за его связи со Стеллой... ну, ты сама все знаешь...

Я не знала ничего, и это напрягало меня. Эшли продолжала без умолку утверждать, что Алекс и Стелла встречаются. Ну или хотя бы спят вместе. Это больше подходило по стилю моей сестре. Но я понятия не имела, какого формата отношений предпочитает придерживаться Алекс. Никто никогда не видел их вместе в городе, но так как они жили по соседству и именно он увез ее с вечеринки Нэнси и Спена, сплетни только множились.

Еще больше я не хотела верить в его причастность к собачьим боям. По крайней мере я надеялась, что он не имеет отношения к их организации, и тем более не любит наблюдать за этой адской «забавой». Но тогда не понятно, какого черта он там делал?

Я вытерла лоб и постаралась избавить себя от лишних мыслей. Я должна была быть профессионалом в своем деле. Хотя конечно бы было легче, если бы я не испытывала к Алексу такой симпатии.

— Нет, все в порядке, Эшли. Я буду рада принять Стэна и мистера Уинтерса.

Да, я специально назвала его по фамилии, чтобы не выдать своих эмоции.

Эшли театрально изобразила удивление и, глубоко вздохнув, вернулась к монитору компьютера.

Когда пробило одиннадцать часов, внутри меня все забурлило, а ладони начали потеть. Не знаю, чего именно я ожидала, но мне не терпелось его увидеть. И это мне не очень нравилось. По крайней мере, не сейчас, когда он мог быть замешан в чем-то незаконном, не тогда, когда он и Стелла...

— Доброе утро, мистер Уинтерс, — вежливо сказала Эшли, когда дверь в клинику открылась. — Пожалуйста, присаживайтесь. Доктор Эндрюс скоро вас примет.

Я не слышала, что ответил Алекс, но слышала стук когтей Стэна по линолеуму. Уже хорошо, что в этот раз его не пришлось нести на руках. В глубине души я улыбалась.

Я как раз собиралась пригласить их в кабинет для осмотра, когда услышала, как Эшли снова с ним заговорила. В ее голосе проскальзывали неприкрытые нотки флирта.

— Я уверена, что вам уже не раз это говорили, но теперь вы выглядите совсем не так, как на момент вашего появления в городе. Вы очень даже симпатичный.

Ответом было молчание.

— Хотя, хочу отметить, что небольшая неряшливость вам тоже к лицу.

И снова тишина.

— А ты просто милаха, Стэнли, — захихикала Эшли.

— Он просто Стэн, — поправила я ее на автомате, когда вышла в приемную.

Я заметила, как она снова закатила глаза и потрепала пса по голове. После она протянула Алексу брошюру.

— Доктор Энрюс хотела бы, чтобы у вас была эта памятка. Она содержит в себе описание диет, подходящих для взрослых собак, — она явно строила ему глазки. — Там вся необходимая информация.

Алекс что-то пробормотал, пока она возвращалась к столу. Какая еще брошюра? Я ничего подобного не просила ее делать.

— Привет, Стэн, — сказала я, поглаживаю его по голове. — Очень рада, что сегодня тебя принесли не на руках.

Я взглянула на Алекса и уловила, что он улыбается.

Синяков на его лице уже не было, но во взгляде появилась какая-то новая настороженность, когда он смотрел на меня.

— Иди, — скомандовал он Стэну.

Стэн лениво поднялся на ноги и поплелся за мной, а Алекс беззвучно проследовал за нами. Когда мы подошли к столу для осмотров, он поднял пса.

Я хотела поинтересоваться, как у него дела, но погасила в себе это желание, потому что моим клиентом был Стэн, а не Алекс. Он был для меня никем в данный момент.

Я полностью сосредоточилась на работе. Снова проверила зубы и десны Стэна, пока Алекс молча смотрел на меня все это время.

— Я назначу ему процедуру на полдень. Я планирую почистить ему зубы, но три или даже четыре из них я буду вынуждена удалить. Вам необходимо оставить Стэна у нас на несколько часов.

Я подняла глаза на Алекса и заметила по его выражению лица, что он слегка ошеломлен моим заявлением.

— С ним все будет хорошо, — успокоила его я. — Это стандартная процедура.

— Я х...хочу о...остаться.

— Он будет под наркозом большую часть времени. Мы позаботимся о нем, я обещаю.

— Нет! — решительно заявил он, мотая головой. — Ос...с...танусь!

Я успокаивающе погладила Стэна, когда его встревоженный взгляд скользил между нами.

— Все будет хорошо, правда, — еще мягче произнесла я. — Возвращайтесь в два часа дня. Только никакой еды и питья для пса. Хорошо?

Я видела, как он вышел из клиники, опустив голову, и бормоча что-то Стэну.

— Сильный и молчаливый, — подмигнула мне Эшли. — И он так классно привел себя в порядок.

Я не могла с этим поспорить. Но мне было интересно, чтобы она сказала, увидев его всего в крови и с глазами полными ярости.

Тот факт, что она не видела его в таком состоянии, подтвердился в то же мгновение, когда я взяла забытую им брошюру, которую она ему дала. Там был написан номер ее телефона и короткое сообщение.

«Позвони мне. Обещаю, что мы весело проведем время. Эшли».

Я еле сдержала вздох, стараясь выглядеть беззаботной. Жизнь сделала меня очень осторожной, а материнство сделало меня немного хладнокровной, когда моей главной обязанностью стала забота о дочери. Только те мужчины, в которых я была уверена, добивались первого свидания, не говоря уже о чем-то большем.

Эшли же была на шесть лет моложе меня, очень миловидная и игривая, и ее жизнь не была отягощена какими-то особыми обязанностями, типа воспитания детей.

Иногда я чувствовала, что эти мысли меня начинают тяготить. В такие моменты я жалела, что у меня нет никого, с кем бы я могла поделиться всеми этими переживаниями и сомнениями.

Алекс вернулся в клинику три часа спустя, и теперь он нес Стэна на руках, тяжело дыша и печально глядя в его выразительные глаза.

Мой взгляд скользнул между Алексом и Эшли, но я не заметила какого-либо интереса с его стороны. Хотя, возможно, я просто не хотела этого замечать и выдавала желаемое за действительное.

Сейчас Алекс беспокоился о Стэне. Это было заметно по тому, как он хмурил брови и крепко сжимал губы. Также я не могла не обратить внимание, на рельеф его бицепсов, когда они напрягались пока он держал Стэна на руках. Я не должна была рассматривать его и восхищаться, но и не делать этого я не могла.

Я натянуто улыбнулась, когда он заносил пса в операционную.

— Просто положите его сюда, пожалуйста, — сказала я, гордясь собой, что мой голос звучит сдержанно и профессионально. — И не трогайте ничего руками — вся поверхность стерильна.

Он понимающе кивнул и положил Стэна на стол. Пес выглядел несчастным, из уголков его пасти стекала слюна, и я успокаивающе погладила его шерсть.

— Мы позаботимся о тебе, Стэн. Тебе просто нужно отдохнуть несколько дней. Считай, что у тебя отпуск.

Когда я подняла глаза, Алекс смотрел на меня так пристально, что по моей спине пробежали мурашки.

— Кстати, ты забыл свою брошюру, — сказала я слегка небрежно.

Он склонил голову, продолжая сверлить меня взглядом, что заставило меня еще сильнее занервничать.

— Ветеринарная памятка, — уточнила я, протягивая ему брошюру от Эшли.

Он непонимающе смотрел на меня, заставляя меня покраснеть.

— Я поняла, — мягко сказала я. — Вы не обратили на нее внимания.

Он не читал эту брошюру и не видел послание от Эшли, а теперь я собственноручно вручила ему ее. Судьба видимо просто смеялась надо мной.

Через несколько минут все было готово к операции.

Алекс склонился над Стэном, нежно потянув его за уши и поглаживая его густую шерсть. Потом он начал тихо говорить с ним, пока я неподалеку общалась с Гэрри.

— Не волнуйся, приятель. Они отлично о тебе позаботятся. Это всего лишь несколько зубов, так что нет повода для беспокойства.

Он не заикнулся ни разу, пока разговаривал со Стэном. И если раньше я могла сомневаться в его любви к своему псу, то теперь я по-настоящему осознала всю степень его привязанности.

Алекс выглядел настолько виноватым, пока успокаивал свою собаку, и я была уверена, что Стэн все это чувствует. Его темные глаза уставились на хозяина, и он жалобно заскулил.

— Да ладно, Стэн, все не так уж и плохо.

— Мы должны начать прямо сейчас, мистер Уинтерс, — прервала я его разговор с псом.

Я уже и так дала ему больше свободы, чем позволяла другим клиентам. Так что меня не мучили угрызения совести за то, что я отправила Алекса ждать в приемную, когда брила Стэну лапу, чтобы сделать анестезирующий укол.

Вскоре его глаза стали сонными, и наконец, закрылись, и мы смогли продолжить. Гэрри следил за анестезией, а я чистила Стэну зубы.

Работая, я внимательно изучала пса. У него было несколько шрамов по всему телу, похожие на следы борьбы. Глаза Гэрри встретились с моими поверх наших хирургических масок. Мы оба подумали об одном и том же. Стэн действительно был бойцовским псом, а, следовательно, Алекс был втянут во все это глубже, чем мне хотелось верить.

— Он говорил, что его брат спас собаку два года назад, — отметил Гэрри.

Я только хмыкнула в ответ и продолжила свою работу в тишине.

Наконец процедура была завершена. Стэн будет испытывать некоторый дискомфорт, но я знала, что в итоге это поможет ему оставаться здоровым еще некоторое время.

Я сняла хирургические перчатки и фартук, выбросив их в мусорное ведро, и отправилась искать Алекса.

Приемная была пуста, я вопросительно посмотрела на Эшли.

— Он вышел на улицу, — довольно сердито сказала она. — И он реальный мудак.

— С чего это вдруг? — спросила я, удивившись таким переменам в ее отношении к Алексу.

Она только глубоко вздохнула и продолжила работать за компьютером.

Означало ли это, что он ей отказал?

Как только я вышла на улицу, меня окатила волна жара. Небо было необыкновенно синим и ясным. Летний зной раскалил поверхность земли, будто печь. Температура достигла 30 градусов тепла, и только легкий ветерок, доносящийся с озера, помогал пережить такую жару.

Алекса не было ни в пикапе, ни на парковке. Вместо этого я обнаружила его на противоположной стороне дороги от клиники, сидевшего в тени раскидистого дуба с закрытыми глазами.

Он сидел без рубашки с обнаженным торсом, и я не смогла удержаться от того, чтобы насладиться видом его красивого тела. Его мощная накаченная грудь поднималась и опускалась в такт его дыханию, его сильные предплечья лежали на коленях, длинные стройные ноги были вытянуты вперед.

Он не брился несколько дней, и рыжеватая щетина слегка затемнила нижнюю часть лица, смягчая грубость его черт. Его ресницы были длинными и густыми, и они отбрасывали тени на его щеки.

Когда я подошла ближе, он открыл глаза. Не было никакой сонной медлительности и попыток понять, где он находится. Его веки затрепетали, и он сразу перешел от глубокого сна к бодрствованию. Это слегка сбивало с толку.

— Операция прошла успешно, — поспешно сказала я. — Я была вынуждена удалить ему четыре зуба, так что ему придется неделю питаться только мягкой пищей. Это позволит его деснам быстрее зажить. Как вариант, сегодня вечером предложить ему измельченные яйца, а потом что-нибудь довольно легкое для желудка, например, отварной рис с мелко порубленной курицей.

Я увидела по выражению его лица, что он почувствовал облегчение, он грациозно поднялся на ноги, взяв меня за руки.

— С...с...спасибо.

Его ладони были теплыми и слегка шершавыми. Я неловко улыбнулась, чувствуя, что начинаю краснеть, поэтому освободила свои руки. Его прикосновение было слишком личным и слишком интимным, и от этого становилось неловко, потому что я знала, что подобное испытываю только я.

— Он скоро проснется. Вы хотите дождаться его пробуждения рядом с ним?

Он кивнул, не найдя больше сил, чтобы что-то сказать, пока я наблюдала необузданные эмоции, написанные на его лице, которое кстати, было невероятно красивым.

— Какое-то время он будет немного слабоват. Так как он уже достаточно взрослый пес, то ему может быть сложно избавиться от последствий анестезии, и он будет вялым в течение нескольких дней. Просто дайте ему возможность отдохнуть и следите, чтобы он потреблял большое количество воды. У меня есть список лекарств, которые он должен принимать три раза в день перед едой.

Выслушав меня, он сразу развернулся и отправился по направлению к клинике.

— Эй, Алекс, вы можете снова надеть рубашку, иначе я буду вынуждена реанимировать Эшли? — окликнула я его. — Или еще хуже отцеплять ее от тебя, — вдобавок пробормотала я себе под нос.

Я искренне не хотела, чтобы он этого услышал, но он резко развернулся и посмотрел на меня с замешательством и еле заметным раздражением. Не говоря ни слова, он взял свою рубашку и надел ее, даже не отряхнув от травы и листьев.

Я провела его в реабилитационный кабинет, небольшую светлую комнату с клетками разных размеров по периметру. Мы положили Стэна на мягкое одеяло в самую просторную клетку на уровне пола.

Гэрри находился рядом, контролируя дыхание пса, пока тот отходил от наркоза.

— Вы помните Гэрри? Он наш главный ветеринар и владелец клиники, — уточнила я, не будучи уверенной, что Алекс помнит его с вечеринки у Спена на День Независимости.

Гэрри поднялся, и мужчины пожали друг другу руки.

— Ну что ж, мистер Уинтерс. Ваш пес отлично перенес операцию. Думаю, что Доун расскажет вам все, что вы должны знать.

— Спасибо, — пробормотал Алекс и сел рядом с клеткой своего любимца, потеребив его за ушами.

Стэн моргнул и глубоко вздохнул, я была очень рада видеть, что с собакой все хорошо.

Алекс казался ошеломленным, видимо он не мог поверить, что его пес теперь был здоров. Его большие руки были настолько нежными, когда он гладил свою собаку, что я не могла представить себе, что он этими же руками дерется. Но он делал это, и я вспомнила ярость на его лице, которую видела в ту ночь. Сейчас он часто моргал, и я подумала, что он борется с эмоциями, нахлынувшими на него.

Я коснулась его плеча, желая успокоить. Но его кожа под футболкой была горячей, и я быстро отдернула руку.

— Алекс, с ним все будет в порядке. Я не допущу, чтобы со Стэном, что-то случилось.

Он подарил мне очень трогательную улыбку, которая практически разбила мое сердце, поэтому я просто похлопала его по руке, возвращаясь снова к роли простого ветеринарного врача.

Когда я выходила из кабинета, то заметила, как Алекс вытирает свои глаза, пока Стэн обнюхивает его карманы.

— Скоро мы поедем домой, ладно? Только прошу, не пугай меня так больше, слышишь?

Его голос был мягким и чистым, без всякого намека на заикание.

Стэн отказался от поиска каких-либо вкусняшек и довольствовался тем, что лизнул руку хозяина и снова улегся на одеяло, одолженное нами.

Алекс провел с ним целый час, и я решила, что пес уже готов к тому, чтобы вернуться домой.

— Сегодня только измельченные яйца, — напомнила я ему, пока он радостно кивал, узнав, что может забрать пса домой. — Потом кормить чем-то мягким и легким для переваривания в течение нескольких дней. Он будет немного вялым, потому что взрослым собакам трудно отойти даже после незначительной операции, но, обещаю, что с ним все будет в порядке.

Я наблюдала в окно, как они уходили. Стэн слегка пошатывался, когда они шли по парковке. Алекс внимательно наблюдал за ним. Потом он усадил его в пикап и не спеша уехал.

— Ты не думаешь, что он гей? — задумчиво спросила Эшли.

Я была ошеломлена этим предположением. Ничего в Алексе даже не намекало мне на это, но я могла ошибаться.

— Откуда мне знать, — ответила я, пожимая плечами.

— Думаю, да, — тяжело вздохнув, произнесла Эшли, — и это досадно. Может мне познакомить его с моим кузеном в Кливленде. Как ты на это смотришь?

Я была знакома с ее кузеном Максом. Он был шумным, игривым и очень веселым. Но он также был из тех парней, которые начинают психовать, когда их одежда оказывается запачкана собачьей шерстью или еще хуже слюной.

Эшли увидела мое выражение лица полное сомнения и противоречий.

— Нет, пожалуй, не стоит, — заключила она.

***

— Вот, дерь... день какой хороший!

— Мама! —Кэти ахнула, широко открыв глаза. — Ты собиралась сказать плохое слово!

— Нет, ничего подобного, — сердито сказала я, вылезая из машины.

Прошло два дня после операции Стэна, и я не получала никаких сообщений от Алекса, поэтому предположила, что все в порядке.

Эшли убеждала себя, что он не проявляет к ней внимания из-за своей сексуальной ориентации. Я отказывалась в это верить, но все равно ничего не говорила ей на эту тему.

Дэн заезжал, чтобы сказать, что он продолжает получать информацию о собачьих боях, и попросил меня держать уши и глаза востро. Он ничего не рассказал о своем разговоре с Алексом, и я знала его слишком хорошо, что понять, что он ничего мне не скажет, даже если я буду настаивать. Он был очень порядочным, и не смотря на нашу многолетнюю дружбу, в первую очередь он был офицером полиции.

И хотя мои мысли почти постоянно были об Алексе, и это не давало мне спать по ночам, сейчас на меня свалились более серьезные и неотложные проблемы.

— Ну здорово, пробоина! Как раз этого мне и не хватало! — выругалась я, тяжело вздохнув.

Это была только моя вина. Я прекрасно знала, что шины уже износились, но свято верила, что они еще немного протянут. У меня не было лишних пятисот баксов, чтобы заменить полный комплект прямо сейчас. Поэтому этот план был отвергнут. Мне нужно было еще немного подкопить, чтобы сделать это.

Мой отец позаботился о том, чтобы я умела заменить шины, поэтому я достала домкрат из багажника. Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы поднять машину в воздух. Затем меня осенило, что прежде чем сделать это, я должна была ослабить гайки, поэтому пришлось снова опустить авто на землю и достать гаечный ключ.

К этому времени моя шея уже горела от полуденного солнца, и мое настроение становилось все хуже. Потому что я не могла сдвинуть эти чертовы гайки. Они застыли на месте.

Отчаявшись, я вытащила телефон, чтобы вызвать дорожную помощь. Но как назло не было сигнала. Мне крайне хотелось крыть всю эту ситуацию благим матом, но с дочерью, которая ждала меня в машине, я довольствовалась только тем, что яростно пинала спустившую шину.

Нам предстояла трехкилометровая прогулка в город, но с Кэти она займет целую вечность, тем более у нас не было с собой даже питьевой воды.

Внезапно я услышала звук приближающегося сзади автомобиля и полностью осознала, насколько мы уязвимы в данной ситуации. Я снова взяла гаечный ключ и скрылась за машиной.

Я чуть не заплакала от облегчения, когда увидела потрепанный пикап Алекса.

— Алекс! Как я рада! У меня лопнула покрышка, а телефон не принимает сигнал.

Голова Кэти высунулась из окна машины.

— Привет, Алекс. Как там поживает Стэн? Мама сказала, что ему было необходимо удалять зубы. Мне тоже однажды пришлось это сделать, и это был отстой!

— Кэти! Ты не должна так выражаться!

— Все ребята из школы так говорят, мам.

— Но это неправильно!

Кэти недовольно закатила глаза, и когда я посмотрела на Алекса, то поняла, что он еле сдерживает смех.

— И после этого мама не разрешала мне есть конфеты целую неделю, — продолжила Кэти.

Алекс улыбнулся.

— Твоя мама отлично позаботилась о Стэне.

— Конечно. Моя мама очень умная, — гордо заявила моя дочь, снова закатив глаза.

Он тихо усмехнулся. Отношения между Алексом и моей дочерью были настолько доверительными, что я поймала себя на том, что ревную. Мне хотелось, чтобы в общении со мной он был такой же расслабленный.

Когда он обернулся, чтобы посмотреть на меня, на его лице сияла улыбка. Да, я определенно завидовала Кэти.

Я моргнула смущенно, затем указала пальцем на пробитое колесо.

— Я собиралась его заменить, но не смогла его снять, мне не поддались гайки.

— А еще мама ругалась, — довольно громко прошептала моя дочь.

Я бросила на Кэти строгий взгляд, что заставило ее замолчать.

Алекс взял ключ, которым я пользовалась. Его мышцы напрягались, когда он ослаблял гайки, и мне безумно нравилась эта картина.

Затем, он поставил запаску на место и недовольно покачал головой.

— Я в курсе, — виновато сказала я, — просто новые шины ужасно дорогие... Но я решу этот вопрос.

Я замолчала, а потом искренне улыбнулась, когда Кэти выбежала из машины и обняла его за талию, сияя от радости, будто он только что изобрел мороженое.

— Ты как рыцарь, который спасает людей. Только у тебя нет лошади. Ну и доспехов. Моя мама занимается верховой ездой, и я тоже хочу научиться. А ты умеешь?

Алекс замотал головой, добрая улыбка освещала его лицо, когда он смотрел на мою дочь.

— Моя мама может тебя научить. Она действительно хорошо это делает.

— Спасибо, что притормозил, — слегка раздраженно сказала я, потому что чувствовала себя взволнованной.

Он посмотрел на меня поверх головы Кэти, выражение его лица было слегка насмешливым, но он ничего не сказал. Он никогда не любил говорить со мной.

Вздыхая от разочарования, я наблюдала, как непринужденно моя дочь прощается с ним, затем забралась в машину и помахала ему рукой, прежде чем мы уехали.

Несколько секунд Алекс просто неподвижно стоял, пока, наконец, не поднял руку и не помахал нам в ответ.

Глава 6

Страхи

Доун

Это была ужасная идея. Или нет. Безусловно, да. Отвратительная. Худшая из всех. В истории моих неудачных решений, она бы была на самой верхушке топа. Или на самом дне. Наверняка, на самой низкой строке.

Я положила мобильник на стол и отправилась сварить кофе, ужасно злясь на себя. Но я пообещала Кэти, дав на минуту слабину, а я поклялась выполнять обещания. Хоть один из родителей должен был это делать.

Заправившись самым крепким кофе, который только могла вынести, я в десятый раз взяла в руки телефон и уставилась на него так, будто это был детонатор от взрывчатки. Затем я набрала номер, на этот раз позволив звонку пройти. И ждала, гудок за гудком, гудок за гудком...

Я уже решила, будто это знак, что я не должна его беспокоить, когда он наконец-то поднял трубку. Он ничего не говорил, но так как гудков больше не было, а связь не была прервана, я поняла, что ждал он на том конце провода.

— Здравствуйте, мистер Уинтерс... то есть... Алекс. Это Доун.

Последовала затяжная пауза, прежде чем я услышала его голос. Теперь он хрипел мне прямо в ухо.

— П..привет?

— Да, привет! Слушай, я... то есть мы тут подумали, если у тебя на завтра нет никаких планов, то не мог бы ты со Стэном заглянуть к нам на ужин? Я всегда готовлю жаркое со всякими гарнирами по воскресеньям. Это что-то вроде традиции.

Я выпалила эти слова настолько поспешно, что не была уверена в том, понял ли он, о чем я.

— Эм...

— Это идея принадлежит Кэти, — я нервно рассмеялась в трубку. — Она... мы хотели отблагодарить тебя за вчерашнюю помощь. Только Бог знает, как долго мы бы простояли на обочине без связи и с намертво закрученными гайками, если бы не ты...

Он сомневался, это заставило меня вцепиться в телефонную трубку так, словно я собиралась ее задушить.

— О...

— Великолепно! — воскликнула я и вздрогнула.

Возможно, он сказал не «окей». Вероятно, он хотел сказать что-то абсолютно другое.

— Эй, это было «окей» означающее, что ты придешь, или «окей» в смысле я подумаю?

— Н...нет

У меня сердце ушло в пятки, и мне стало дурно. Яснее, чем «нет», конечно, не скажешь.

— Ну что ж, хорошо. Я просто хотела спросить...

— Я...я вег...вегетарианец, — наконец-то выдавил он из себя.

— Ох! Да? Правда? Но ты же говорил, что кормишь Стэна беконом и хот-догами, — мои слова будто повисли в воздухе.

— Э..это так.

— Получается, что ты вегетарианец, а бекон готовишь только для Стэна?

Последовала еще одна пауза, и я представила, как он утвердительно кивает в трубку.

— Хорошо, я что-нибудь придумаю, — сказала я. — Эм, я напишу тебе адрес. Окей. Хорошо. Увидимся завтра. И захвати Стэна. Пока. До завтра. Пока.

Я повесила трубку, взволнованная, но вздохнув с облегчением.

— Кажется, у нас свидание, — пробормотала я себе под нос.

Нет, нет, это не свидание. Я не должна так думать. И насколько я знаю, он встречается со Стеллой. Пожалуйста, пусть это будет не правдой.

Когда я сообщила Кэти, что Алекс и Стэн точно придут к нам на ужин, она завизжала от восторга и тут же помчалась в свою комнату, чтобы решить, что наденет. В этом она была больше похожа на Стеллу, нежели на меня. Но теперь, когда я задумалась об этом, то поняла, что понятия не имею, что надеть мне. Какой наряд подойдет для дружеской встречи, но не будет слишком простым? Как выглядеть привлекательно, но в то же время, чтобы не было заметно, что я долго старалась, чтобы произвести впечатление, и чтобы это не было похоже на отчаянный шаг? Какие-то размышления праведной монашки. Ей-богу.

И конечно, я всю ночь не могла уснуть.

Я снова считала неправильным мое решение пригласить к нам Алекса. Что если мы будем сидеть и пить чашку за чашкой кофе в полном молчании? То, что он мне нравится, не значит, что я должна была приглашать его к себе домой. О, Боже! Что я наделала?

Эти сомнения заставляли меня нервничать. А что, если он весь ужин будет молчать? Что если он уже пожалел, что принял приглашение? Может ему просто жаль меня, а может он сказал «да» только из вежливости, потому что я ветеринар Стэна?

В 4 утра я решила включить свой ноутбук, чтобы отыскать вегетарианские рецепты. Я испытала настоящий шок, когда узнала сколько ингредиентов требуется для их приготовления. Интересно, он сочтет меня скрягой, если я просто сбегаю и куплю для него вегетарианские бургеры? Хотя, я уже пообещала ему домашней еды.

Наконец-то, мне попался рецепт овощной лазаньи, которая по способу приготовления мало чем отличалась от мясной, поэтому я была уверена, что смогу с ней справиться. Потом я нашла рецепт салата, и решила, что этого будет достаточно.

Затем я начала предполагать, что он подумает о нашем скромном жилище в две комнаты, с малюсеньким передним двориком, но зато приличным задним. Его дом располагался почти на четырех гектарах земли, в самом престижном районе нашего города, а если верить Спену, то вскоре он будет достоин страниц журналов.

Эти мысли подтолкнули меня к тщательной уборке, которую я продолжала до тех пор, пока Кэти не спустилась по лестнице, хмуро поглядывая на пылесос.

Я попросила ее поправить подушки на диване и протереть пыль с книжных полок перед завтраком. Образец всеобъемлющей материнской любви.

Конечно же, приготовление лазаньи заняло гораздо больше времени, чем я планировала, поэтому я судорожно носилась по кухне, когда Кэти оповестила меня, что они прибыли. На пять минут раньше. Вот черт!

Я открыла входную дверь, еще до того, как Алекс позвонил, и обнаружила Стэна, который мочился на клумбу моего соседа.

— Мама! Стэн пометил розы мистера Гримсона. Он точно разозлится!

Алекс покраснел и прошептал что-то Стэну, который посмотрел на него в ответ невинными глазами и покачал своей тяжелой головой, будто говоря, куда он тогда должен ходить...

Я не могла удержаться от смеха, когда Кэти прижала свои ладошки ко рту, стараясь сдержать свое хихиканье.

— О, боже, — произнесла я, улыбаясь. — Мистер Гримсон так печется о своих розах.

— П...простите, — замялся Алекс. — Стэн, немедленно извинись перед Доун!

Вместо этого, Стэн обернулся, чтобы обнюхать свою задницу.

— Думаю, что вам лучше войти, — предложила я, продолжая посмеиваться.

Но прежде чем проследовать внутрь, Алекс полез в свой пикап, чтобы достать коробку конфет. Проклятье, у него была просто обалденная задница, джинсы плотно прилегали к телу, когда он потягивался и наклонялся, длинные и накаченные ноги подчеркивались поношенной тканью джинсов. Вместо привычных потрепанных футболок, на нем была накрахмаленная белая рубашка. Он выглядел сногсшибательно.

— Мама, ты покраснела, — воскликнула Кэти своим звонким голосом.

Алекс обернулся и успел поймать мое выражение лица, похожее на морду оленя, попавшего под свет фар. Мой взгляд перешел с его задницы на землю. Неужели он понял, что я пялилась на него? Я была сконфужена.

Он не подал вида, но я была уверена, что он обо всем догадался. Он передал мне коробку швейцарского шоколада, а затем лишил меня дара речи, поцеловав в щеку.

Боже, а как от него приятно пахло.

— Ты ей правда нравишься, — громко заявила Кэти. — Поэтому она целую вечность думала, что сегодня надеть.

— Кэти, — прошипела я.

— А еще она достала модные салфетки для гостей, хотя всегда говорила, что бережет их для визита президента.

Ух! Мои щеки вспыхнули огнем, и я бросила на свою дочь сердитый взгляд, в котором читалось, что она приговорена к выполнению домашних работ до тех пор, пока не выйдет на пенсию. Я украдкой бросила взгляд на Алекса и убедилась, что он всячески пытается скрыть улыбку, но он был слишком галантен, чтобы показать это.

Потом он протянул подарок для Кэти, что слегка остудило мой пыл.

— Это для тебя, Кэти-Кэй, — произнес он.

Он назвал ее так, как называю ее я, и те немногие средства обороны, что я оставила, были разрушены в пух и прах. Я закрыла глаза и молилась о том, чтобы он не встречался с моей сестрой или с кем-то еще.

Кэти крепко держала в руках книгу, а ее глаза расширились от счастья и удивления.

— Ого, круто! «Волтер — пукающий пес»! О, посмотри на эту картинку. Он очень похож на тебя, Стэн.

Алекс, казалось, слегка нервничал, словно не был уверен, как отнесутся к его подарку. Но несмотря на нескрываемый восторг Кэти, я поспешила его приободрить.

— Очень мило с твоей стороны, Алекс. Уверена, она полюбит эту книгу. И спасибо за конфеты, это по душе нам обеим.

Он кивнул и улыбнулся, в его глазах читалось облегчение. Это была не широкая улыбка и не усмешка, это было уже что-то другое.

Я улыбнулась ему в ответ.

— Ну что, добро пожаловать в сумасшедший дом.

Он вошел в гостиную, и с любопытством осмотрелся по сторонам, мне было жутко интересно, что он думает обо всем этом. Комната была заставлена мебелью в кремово-голубых тонах, а диван завален подушками. Интерьер выглядел женственным и уютным. Я слегка запустила дом, если честно. Все алименты, которые я получала были переведены в трастовый фонд для Кэти. Я не хотела трогать деньги моего бывшего, ведь в один прекрасный день нужно будет оплатить учебу Кэти в колледже. И если не считать выходных раз в месяц или около того, я была полноценной матерью-одиночкой.

Алекс проследовал за нами на веранду, где я поставила небольшой столик рядом с качелями.

Стэн плелся следом за нами, а затем плюхнулся на прохладный газон, растянувшись и чувствуя себя, как дома. Кэти незамедлительно присоединилась к нему и начала рассказывать длинную и запутанную историю о своих друзьях и том, чем они занимаются в школе. Стэн зевнул и довольно фыркнул, когда Кэти почесала ему за ушами, время от времени склоняясь к нему, чтобы поведать ему очередной секрет.

А я осталась наедине с Алексом. Он разместился на качелях, вытянув свои длинные ноги, и затем расслабился, закинув одну ногу на другую.

Я устроилась на одном из стульев, которые расставила у стола. Сесть с ним рядом на качели — казалось слишком личным. Да, было бы похоже на свидание.

— Как дела у Стэна? Есть какие-нибудь проблемы? — спросила я, стараясь придерживаться нейтрального тона, потому что постоянно напоминала себе, что, по моим сведениям, он встречается со Стеллой.

Господи, пожалуйста, только не это!

— Н...нет. Костей пока не ест...

— Боюсь, что это осталось для него в прошлом, но, если он когда-то захочет вновь попробовать, это ему не повредит.

Он вздохнул и кинул взгляд на Стэна.

Мне тоже не хотелось думать о том, что он стареет, но доказательства были на лицо. За последние два месяца его морда из серой стала белой, и, казалось, что его движения заметно замедлились.

Алекс взглянул на меня, и я осознала, что меня снова уличили в том, что я пялюсь на него.

— Откуда вы его спасли? — быстро выпалила я, надеясь на то, что не успела снова покраснеть.

— М...мой брат. Он был морпехом в Афганистане. С...Стэн...

— Ох, — тихо сказала я, — так значит Стэн из Афганистана? Наверное, нелегко было доставить его сюда.

Он покачал головой.

— Ты сказал, что твой брат был морским пехотинцем. Его что больше нет?

Он закрыл глаза и его лицо наполнилось скорбью. Больше никакого ответа не требовалось.

— Я сожалею, — коротко промолвила я.

Маленький кусочек пазла встал на свое место.

Он потерял брата, в память о котором остался только пес, которого он спас. Это объясняло, почему Стэн не был кастрирован и чипирован. Это могло даже косвенно объяснить то, почему Алекс чувствовал себя таким одиноким, хотя я была уверена, что за этим кроется что-то большее. Не забыла я и о его таинственном преображении, которое оставляло за собой слишком много вопросов. Если сейчас, он выглядит так, как выглядел обычно, то что его заставило запустить себя? И что впоследствии побудило передумать и избавиться от бороды и длинных волос?

Все, что я узнавала о нем, интриговало меня еще сильнее. Он был загадкой.

Я понимала, что разговор о его брате расстроил его, поэтому неуверенно коснулась своей рукой его плеча. Он посмотрел на меня и на этот раз не стал отводить взгляда. Это длилось всего мгновение, но мне показалось, что между нами зародилось что-то важное. Это было похоже на дружбу, а может быть и больше.

— Ты сейчас свободно говоришь, — заметила я внезапно с понимающей улыбкой, и опустила руки на колени. — А с Кэти ты и всегда говорил.

— Да. Сначала со Стэном, потом с Кэти, а теперь... и с тобой.

Моя улыбка исчезла, когда выражение его лица стало серьезным и он наклонился ко мне.

— Я...Я...

Неожиданно зазвонил мой чертов мобильник, и я раздраженно фыркнула, извиняясь за то, что вынуждена ответить на звонок.

Мне показалось? Или он реально собирался поцеловать меня?

В кой-то веке я была счастлива, что меня потревожил звонок от рекламной компании. Мне нужно было собраться с мыслями. Я не могла позволить себе заходить слишком далеко. Точнее, я не знала, могу ли я?

Я налила себе воды из-под крана и сделала большой глоток.

Кэти все еще болтала со Стэном, и это вызывало у меня улыбку. Но потом я расслышала, о чем она говорит, и моя попытка расслабиться и успокоиться полетела к чертям.

— Если мама и Алекс поженятся, то ты сможешь жить со мной, — говорила Кэти, пока Стэн слушал ее, склонив голову набок. — И тогда, возможно, у них родится ребенок, и у меня будет маленькая сестренка, как у моей школьной подруги Мари. Но мне не нужен братик. С мальчиками одни проблемы.

Эмоции сжигали меня изнутри диким пожаром: это было смущение от того, что Алекс мог слышать ее и мог заподозрить что-то касательно моих мотивов. Но также это было ощущение от утраты того, что у нас никогда не было полноценной семьи. Своего отца Кэти видела довольно редко и практически не обращала на него внимания, потому что он был человеком, который никогда не ставил ее на первое место. Моя сестра отвернулась от меня по слишком болезненным причинам, поэтому о них не хочется говорить, и теперь Кэти вплетала Алекса в без того запутанное полотно нашей жизни.

Почему она выбрала именно его? Что подсказывало ей, что именно он может заменить ей настоящего отца?

Я напомнила себе, что практически ничего о нем не знаю. Может быть, у него уже есть семья, а может и дети, и, возможно, он с ними тоже не видится. Я делала о нем слишком много опрометчивых выводов. Мне нужно было быть умнее, по крайней мере, менее доверчивой, чем моя дочь.

Алекс спустился с крыльца и Кэти прервала свою беспорядочную одностороннюю беседу со Стэном. Казалось, что Алекса ничуть не смутило то, что он услышал от моей дочери.

С учащенным сердцебиением я наблюдала, как Кэти объясняет ему, как правильно плести венки из маргариток. Он внимательно выслушал ее, затем кивнул и терпеливо сплел длинную цепочку из крохотных цветков, которую моя дочь повесила на шею Стэну.

Она захлопала в ладоши от восторга, хотя Стэн не выглядел настолько же довольным, как она.

Это был недолгий, но волшебный момент.

— Алекс, а у тебя и правда масса талантов, — отметила я, когда присоединилась к ним на улице. — От замены автомобильных шин до плетения венков из цветов.

— Мне пришлось показывать ему, как это делается, мам, — воскликнула Кэти, поставив руки в боки.

Он застенчиво улыбнулся, в уголках его глаз виднелись слабые морщинки. Я снова задумалась о том, сколько ему было лет. Свежевыбритым он выглядел лет на двадцать. По крайней мере, ему точно было не больше тридцати пяти. Я надеялась, что он не был моложе меня. За Стеллой уже закрепилось прозвище Пума среди жителей города, и мне не хотелось носить на себе такой же ярлык.

— Ужин готов, — оповестила я с широкой улыбкой. — Овощная лазанья, а для Стэна у меня есть порция риса с курицей.

Они проследовали за мной внутрь дома. На Стэне все еще красовалось ожерелье из цветов. Кэти проводила Алекса к раковине, чтобы он мог помыть руки. Я была поражена, когда она взяла его за руку, указав на место за нашим скромным столом. Это было такое доверие, которого она ранее ни к кому не проявляла. Хотела бы я знать, о чем сейчас думает Алекс.

— Мама, ты забыла про напитки, — строго заявила Кэти, когда я села за стол.

— Кэти, — упрекнула ее я. — Я не забыла, просто подумала, что будет вежливо поинтересоваться у гостя, чего он желает. Алекс, у меня есть пиво, вино, сок и вода?

— В...вода, было бы замечательно.

Кэти побежала на кухню и вернулась оттуда с тремя стаканами и бутылкой охлажденной воды.

— Теперь можно начинать.

Алекс уже собирался сделать глоток, когда Кэти оперлась локтями об стол и пристально посмотрела на него.

— У тебя есть девушка, Алекс?

— Кэти! — огрызнулась я.

— Но ты же сама хотела это узнать, мама? — сердито настаивала Кэти. — Ты говорила, что надеешься, что у него нет ни девушки, ни парня.

Моя челюсть отвисла. Я говорила это, но не Кэти. Я разговаривала с мамой вчера вечером, и случайно проговорилась о том, что ко мне на ужин придет мой друг.

Кэти продолжила допрос, а я продолжала сидеть с открытым ртом.

— Так у тебя есть парень, Алекс?

Мне с трудом удалось совладать со своими мыслями.

— Хватит, Кэти! — воскликнула я, с нескрываемым раздражением в голосе.

Алекс мотал головой, словно не понимая смеяться ему в этот момент или проигнорировать вопрос моей дочери.

— Н...нет.

Он имел ввиду, что у него нет девушки или просто отрицал тот факт, что у него есть парень? Мне было так досадно! Возможно, мне не стоило прерывать Кэти.

А может, я сделала все верно.

Я бросила еще один суровый взгляд в сторону Кэти и перевела разговор в более нейтральное русло.

Слава Богу, хоть лазанья удалась.

Сначала Алекс старался, есть аккуратно, словно ребенок на ужине с родителями, а затем постепенно вошел во вкус.

— Это в...восхитительно, — сказал он, съев все, что было на тарелке.

— Мама впервые готовила ее только из овощей, — весело сообщила Кэти. — С мясом она вкуснее. Обычно по выходным у нас всегда жаркое или курица, если только мне не приходится ехать к отцу.

При воспоминаниях об отце она поморщилась.

Алекс выглядел удивленным. Я никогда не говорила при нем об отце Кэти, и по выражению его лица было очевидно, что он не слышал слухов по этому злосчастному поводу. С одной стороны, меня радовал этот факт, а с другой, я осознавала, что когда-нибудь мне придется рассказать ему все, если между нами....

Станем ли мы друзьями или даже больше, я все равно очень не хотела этого разговора.

Расправившись в лёт со своей порцией риса и курицы, Стэн сел между Кэти и Алексом, не сводя с них умоляющих глаз, пока они заканчивали со своей едой.

Я предупредила Кэти, чтобы она не кормила Стэна со стола, и, следовательно, я тоже не могла этого позволить, от этого Алекс чувствовал себя немного неловко. Печальный взгляд Стэна становился все тяжелее, пока он не положил свою морду на колено Алекса, следя за каждым движением вилки.

Кэти засмеялась.

— Стэн вел себя так же, когда был щенком?

— Тогда я не знал Стэна, — спокойно объяснил Алекс. — Мой брат спас его два года назад, и тогда он переехал ко мне.

Кэти выглядела пораженной.

— Он что был сиротой?

— Наверное, но главное, что теперь уже нет.

Она погладила Стэна и будто случайно уронила кусок лазаньи. Я притворилась, что не заметила этого и ничего не сказала. Кроме того, Стэн был слишком ловок, и проглотил все быстрее, чем бы мы успели среагировать. Я улыбнулась и подумала, что у него отличная реакция для старого пса.

— А почему ты не ешь мясо? — поинтересовалась Кэти. — Бекон он тааакой вкусный, особенно тот, который готовит мама. Он такой хрустящий.

— Я слишком люблю животных, — коротко ответил Алекс.

Кэти прищурилась, будто ожидая более развернутого ответа. Думаю, я тоже, потому что поймала себя на том, что мы обе внимательно на него смотрим.

— У нас есть яблочный пирог и мороженое на десерт, — выпалила я, меняя тему.

Кэти, радостно вскрикнув, помчалась к холодильнику.

Когда мы ели десерт, я немного рассказала о своей жизни в Жираре и о том, что училась в университете Пенсильвании.

Мы обе пытались разговорить Алекса, чтобы он рассказал нам что-нибудь о себе, но он с большой неохотой выложил нам только пару фактов. Он рос в Миннесоте на Среднем Западе, где изучал архитектуру и инженерное дело в Северо-Западном университете. Конечно, между его учебой и настоящим был огромный отрезок времени, но у меня тоже было в прошлом то, о чем я не хотела говорить, например, отец Кэти.

Но лучшим во всем нашем общении стало то, что Алекс почти не заикался. Мне нравилось, что он чувствует себя расслабленно в нашей компании.

Честно? Он мне очень нравился, и мне хотелось узнать о нем побольше. Что заставляло его меняться? Всегда ли он заикался? Из того, что я знала об этом, работа с логопедом зачастую приносила свои плоды. Я хотела знать, пробовал ли он обращаться к специалистам, но не считала, что имею право спрашивать об этом. Наверное, еще было рано.

— Значит, ты переехал сюда из Колорадо? — поинтересовалась я, желая услышать что-то о его жизни после университета.

Мороженое соскользнуло с его ложки, он нахмурился, а затем утвердительно кивнул. В воздухе повисло молчание, прежде чем он снова перевел разговор на меня.

— А вы прожили здесь всю жизнь?

— Пока еще нет, — отшутилась я.

Алекс рассмеялся, и это было приятно слышать. Но думаю, что тем самым мы договорились отложить более личные разговоры на другой раз. Я очень надеялась, что у нас будет другой раз, следующее «не свидание».

После ужина Кэти повела Стэна прогуляться по двору. Вся прогулка заключалась в том, что пес обнюхивал кусты и мочился на них, а Кэти безудержно смеялась. Я не стала возражать. Тем более, это дало мне возможность побыть с Алексом наедине.

Я хотела задать ему один важный вопрос.

Он помог мне отнести посуду обратно на кухню и как раз складывал ее в посудомоечную машинку, когда я набралась смелости, чтобы спросить то, что мучило меня последние два часа.

— Алекс, я понимаю, что это не мое дело, но я не могу не спросить: ты встречаешься с моей сестрой?

Он молча посмотрел мне в глаза.

— Нет, — уверенно сказал он, — вовсе нет.

Какая-то часть меня хотела поблагодарить его, но я еще не закончила.

— Ты ходил с ней на свидание? — поинтересовалась я, боясь услышать, что они встречались после вечеринки у Спена.

— Нет, мы никогда не встречались... и ничего в этом роде.

Я закусила губу и нахмурилась.

— Просто на барбекю она сказала...

— Я в курсе, что она сказала, — перебил меня он. — Но эта была просто месть бывшему мужу. Ты же сама нас познакомила, помнишь? Я гарантирую тебе...

Что он хотел мне гарантировать? Что его вовсе не интересовала моя сестра? Что он здесь потому что...?

— Прости, — произнесла я смущенно. — Просто между мной и Стеллой... все сложно. Не знаю, может ли стать еще хуже, но я бы не хотела рисковать.

Он вздохнул и посмотрел в сад, где Стэн и Кэти свободно прогуливались по заднему двору.

— Доун, я давно ни с кем не встречался.

Я кинула на него скептический взгляд.

— Правда? И почему?

Он отвернулся.

— Прийти сюда... Это как взять новый старт для меня.

— Ты не любишь говорить о своем прошлом.

— Ты тоже, — ответил он, вскинув бровь.

Я слегка улыбнулась.

— Ты прав, — сказала, я вздохнув, — но тогда, что нам остается? Если вообще есть смысл...

Я стояла у раковины, погрузив свои руки под струи горячей воды, когда он захлопнул дверцу посудомоечной машинки и встал позади меня, положив свои руки мне на талию. Я слегка подпрыгнула на месте, ошеломленная, но крайне довольная таким поворотом событий. Он казался таким застенчивым, что я бы никогда не подумала, что он может быть таким...

Его руки сжимали мою талию, и я почувствовала, как его теплые губы коснулись моей шеи, прежде чем он поцеловал меня в плечо. Я склонила голову набок и глубоко вздохнула.

— Спасибо, что пригласила нас, — прошептал он, касаясь моей горячей кожи, его дыхание охлаждало и воспламеняло меня одновременно. — Это был восхитительный день.

Я развернулась так, что наши тела оказались прижаты друг к другу, а мои мокрые руки обхватили его шею.

Глядя мне в глаза, он наклонился и поцеловал меня в губы, исследуя, пробуя.

— Тебе это нравится? — тихо спросил он.

— Я так давно этого не делала, — призналась я.

Он начал отстраняться, увеличивая пространство между нами, но я удержала его на месте.

— Я не говорила «нет», — мягко намекнула ему я.

Он снова обнял меня, когда наши глаза встретились, изучая друг друга.

Я зачарованно наблюдала, как радужки его глаз сменяют оттенки золотисто-коричневого. Они были почти медового цвета, когда он был счастлив или смеялся, что случалось не так часто, как бы мне хотелось; приобретали оттенок тикового дерева, когда он погружался в свои мысли; и становились цвета темного красного дерева, когда он был возбужден, как сейчас.

От уголков его глаз разбегались едва заметные морщинки, а в уголках губ появились дуги, но это не были ямочки. Там, где были расстегнуты пуговицы его рубашки виднелись светло-каштановые волосы, которые украшали его мускулистую грудь, воспоминания о которой были так свежи в моей голове.

Затем он наклонился, что поцеловать меня снова, и на этот раз я ответила на его поцелуй. Как только почувствовала его губы на своих, я уже не могла сдерживаться. Я целовала его до тех пор, пока не начала видеть взрывающиеся звезды перед моими плотно закрытыми глазами.

Его губы были мягкими, но настойчивыми, нежными, но властными, и когда я приоткрыла рот, он не колеблясь накрыл его жадным поцелуем, слился со мной в поцелуе со всей страстью и решимостью. В нем не было ничего неуверенного или застенчивого. Это был поцелуй мужчины, который умел целовать девушку так, что у нее дрожали колени.

Я даже представить себе не могла, что он будет таким смелым и уверенным, умеющим получать то, что ему нужно, и отдавать себя в нужном количестве. Я не знала, что думать об этом, но мое тело неслось впереди моего разума.

Его руки сжали мою талию, а бедра подтолкнули меня, прижав к раковине. Он был возбужденным, твердым и горячим.

— Алекс, — выдохнула я ему в рот, стараясь отстраниться.

Мне было неловко от того, что я веду себя как похотливый подросток на первом свидании, но еще больше я боялась, что Кэти нас застукает.

— Алекс, — повторила я, добиваясь того, чтобы он посмотрел мне в глаза, но он смотрел на мою вздымающуюся грудь. — Мне это очень нравится, но моя дочь бродит снаружи.

Он кивнул и отступил на шаг от меня, его глаза еще пылали от возбуждения и желания, а под молнией его джинсов прилично выпирало.

— Все правда прекрасно, — произнесла я, заставляя себя улыбнуться и положив свою руку на его. — Просто сейчас я не должна увлекаться.

В этот момент Стэн проследовал через кухню в гостиную. Я услышала тихий стук и поняла, что он устроился на ковре, постукивая хвостом. Алекс схватил полотенце, чтобы прикрыть свою эрекцию, как раз в тот момент, когда Кэти, пританцовывая, появилась на кухне. Она пристально посмотрела на нас.

— Вы что целовались? — спросила она, поморщившись.

Мои глаза расширились, и я уже было открыла рот, чтобы все отрицать, но выражение лица Алекса уже все сказало.

— Вы не должны делать этого при мне, — сердито заявила Кэти. — Я всего лишь ребенок. Я не должна видеть такие вещи. Это может травмировать меня.

Алекс вскинул брови, очевидно, пытаясь сдержать улыбку.

Я обернулась и увидела, что моя дочь плюхнулась рядом со Стэном, который довольно громко храпел. Она склонилась, чтобы прошептать ему что-то на ухо, улыбнувшись.

Это была непривычная для меня ситуация, и я совсем не знала, что сказать, тем более в присутствии Алекса. И маленькая шалунья, которой была моя дочь, прекрасно это знала. Она также знала, что потом обязательно найдет время, чтобы расспросить меня обо всем.

Но это пробудило во мне осознание того, что все свидания с мужчиной, абсолютно любым мужчиной, означали то, что я приглашаю его в жизнь моей дочери, как и в свою собственную. Алекс ясно дал мне понять, что есть вещи, о которых он не собирается говорить. Мне следовало быть осторожной, но, от воспоминаний о его страстных губах, во мне не оставалось ни капли здравого смысла.

Алекс наблюдал за Кэти и Стэном, слегка улыбаясь. Он казался совершенно расслабленным, находясь в моей гостиной, он был доволен нашей компанией и спокоен, что очень радовало меня.

Я посмотрела на часы, поразившись тому, как быстро пролетело время.

— Кэти, тебе пора спать, милая.

— Ну, мам!

— Давай, иди. Почисти зубы, умойся, надень пижаму и прыгай в постель. Я скоро к тебе приду.

Ворча и вздыхая, она выскользнула из комнаты, всем видом давая понять, что меня ждет, когда она достигнет переходного возраста.

Алекс повернул голову и посмотрел на меня, все еще улыбаясь и будучи абсолютно спокойным.

— Она прекрасный ребенок.

— Я рада, что ты так думаешь. Я тоже так считаю. Большую часть времени, — смеясь, ответила я, — когда она не ставит меня в неловкое положение.

— Думаю, это вопрос уместности, — ответил он, слегка сочувственно.

— А ты никогда не хотел завести детей?

Вопрос так неожиданно сорвался с моего языка, что я тут же захотела запихнуть его обратно и повернуть время вспять, но это уже было невозможно.

Алекс, казалось, воспринял вопрос спокойно, но, как я обдумала это позже, его ответ был уклончивым.

— Быть отцом — это большая ответственность.

Я не знала, что ему на это ответить. Безусловно, он был прав, но далеко не все отцы чувствовали тяжесть этой ответственности.

— Я был удивлен, когда ты мне позвонила, — произнес он.

Смутившись, я засмеялась.

— Надеюсь, ты был не против?

— Нет, я очень рад, что ты позвонила. Я был удивлен, но счастлив. Я...

Кэти перебила его, не дав ему договорить. Она была одета в пижаму с мишками Тэдди.

— Алекс, ты почитаешь мне? Ты обещал.

Я вопросительно вскинула брови, но Кэти даже не смотрела на меня.

— Почитаешь? Пожалуйста.

Алекс выглядел удивленным, но не сопротивлялся. Я подумала, что если бы он не хотел этого делать, то нашел бы предлог отказать. Но я не была уверена в том, что думаю по этому поводу. Если бы мне кто-то сказал, что позволил незнакомому человеку остаться наедине в спальне с его дочерью, то я бы немедленно назвала его худшим родителем года.

— Давай, я уложу тебя спать, а Алекс почитает тебе, — предложила я.

— Хорошо, — ответила Кэти, будучи довольной, что добилась своего.

— Но только десять минут, — предупредила я.

— Ну, мам! — Надулась Кэти, но не стала спорить.

Она знала, что я серьезно отношусь к ее режиму дня.

Продолжая без умолку болтать, она уже во второй раз за день взяла Алекса за руку и потащила его вверх по лестнице в свою комнату, а я плелась позади них, чувствуя себя почти лишней.

Я видела, как Алекс моргнул, когда увидел торжество розового в комнате Кэти, затем он поднял медвежонка Барли со стула, чтобы придвинуть его ближе к кровати.

Я поправила одеяло и отступила назад, когда Кэти протянула Алексу книгу.

— Эту главу, — повелительно сказала она.

— Ты забыла сказать «пожалуйста», — мягко напомнила я ей.

— Эту главу, пожалуйста, Алекс, огромное пожалуйста с вишенкой сверху, — театрально произнесла моя остроумная дочь.

Я бросила на нее еще один взгляд, который она успешно проигнорировала, и вышла в коридор, делая вид, что поправляю фоторамки на стене. Я слышала тихое перешептывание, а потом успокаивающий тон Алекса, который читал моей дочери.

Комок подступил к горлу, когда я стояла там, слыша его голос, неторопливый и добродушный, что выражалось в каждом слове. Отец Кэти никогда ей не читал. Это так несправедливо.

Я прислонилась к стене, задыхаясь от нежелательных эмоций, которые нахлынули вместе с воспоминаниями о том, как наш отец читал мне и Стелле это было его любимое время суток, и наше тоже.

Пока Алекс читал «Что Кейти сделала дальше», подражая голосам благородных девиц прошлого столетия, мои глаза наполнились слезами.

Был ли он правильным мужчиной в неправильное время или просто неправильным мужчиной? Я не знала ответ на этот вопрос. А может и вовсе не было ничего правильного или неправильного, просто были два человека, которые неуклюже проживали свою жизнь.

Наконец-то, Кэти притихла, и я услышала, как Алекс выключает ночник и на цыпочках выходит из комнаты.

Смахнув слезу, я направилась на кухню, чтобы приготовить нам кофе.

Когда он появился позади меня, мне удалось взять себя в руки.

— Как все прошло?

— По крайней мере, она не возмущалась.

— Хм, похоже ты прошел ее испытание. — Я задумчиво посмотрела на него. — Ты никогда не читал детям раньше?

— Нет, это моя первая сказка на ночь, — признался он, — а ты можешь что-то посоветовать?

— Нет, у тебя природный талант. Поверь мне, ты бы знал, если бы Кэти осталась недовольна.

— И она даже разрешила мне поцеловать ее маму, — промолвил он.

Я хотела его, но не могла получить. Не сейчас.

— Не могу просить тебя остаться на ночь, — сказала я тихим, но уверенным голосом. — Но я не хочу, чтобы ты уходил прямо сейчас.

Он ответил легкой улыбкой.

— Спасибо. Я просто не был уверен, когда ты меня пригласила... Ведь это свидание?

Он закончил свою фразу вопросом.

— Я тоже не была уверена, — честно призналась я, — но думаю, что да... если, конечно, ты не против.

Мы смотрели друг на друга сквозь пространство комнаты, пока я ждала от него ответа.

Но он не ответил.

— Мне включить музыку? — спросила я, надеясь разрядить неловкое напряжение, которое возникло между нами.

Он кивнул и подошел к дивану, а я опустилась на колени, перебирая свою коллекцию старых компакт-дисков. Рок был слишком громким, кантри слишком депрессивным, и он мог не любить его, соул тоже... ничего не подходило. Но неожиданно я нашла идеальный аккомпанемент тишине.

— Тебе нравится гитарная музыка?

Он пожал плечами, а то, как он меня рассматривал, кричало о том, что его не волнует выбор музыки.

Вскоре из динамиков донеслись тихие звуки испанской гитары, которая была эмоциональной, восхитительной, и атмосфера в комнате начала меняться, накаляться, пока я не ощутила, что она давит на меня, или, возможно, что это напряжение исходило от меня, и то, что я испытывала, влияло на мое восприятие музыки. Я не могла это объяснить.

Собрав себя в кулак, я подошла к Алексу и опустилась на него таким образом, что мои колени уперлись в спинку дивана, а мое тело нависло над ним.

Он не улыбнулся и не удивился. Он просто положил свои руки мне на бедра и стал водить пальцами по ткани моей юбки. Он смотрел на мое лицо, словно пытался прочитать в нем, что будет дальше.

Я почувствовала, как он напрягается подо мной, и меня разрывало от желания сказать ему что-нибудь, сказать, как это на меня не похоже, как сильно я хочу его и как этого боюсь. Но у меня просто не было слов.

Я открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Разочарование накрыло меня, и, возможно, в этот момент я поняла его немного больше, чем раньше.

Его пальцы сильно впились в мои бедра, словно он еле сдерживал себя. Я подняла свои дрожащие руки, прикоснулась к его щекам и припала губами к его губам.

Алекс, казалось, застыл на месте, поэтому в этот раз я взяла инициативу в свои руки, дразня его приоткрытый рот, пока он не ответил на мой порыв. Его руки скользнули вверх к моей талии, и он притянул меня ближе к себе.

Сила нашего поцелуя возрастала с каждой секундой, пока я с остервенением не сжала его лицо, а его руки не вцепились в мою талию почти зверской хваткой.

Я застонала, когда он опустил меня на диван, звуки, которые вырывались из меня, я никогда ранее не слышала. Он держал свой вес на руках, чтобы не раздавить меня, но я могла ощущать всю внушительность его тела над собой, а расстояние между нашими бедрами неуемно сокращалось.

Я провела руками по его спине, царапая ногтями рубашку, ощущая ширину его плеч и мощь его мускулов. Боже, этого было так много, но в то же время так мало. Я, то пыталась остановиться, то просто быть сдержаннее, то снова теряла контроль. Моя голова шла кругом.

Мне хотелось быть смелее, я хотела поддаться желанию, хотела просто побыть женщиной и отбросить все предубеждения. Но я не могла. Точнее не должна была позволить себе это.

Я медленно отстранилась, но он снова потянулся ко мне, правда все-таки сумев остановиться. Он прищурил глаза, будто испытывал боль, словно покрывало цивилизованности готово было быть сорванным, а низменные инстинкты готовы взять верх.

Он прижался лбом к моему лбу.

— Я понимаю, — прошептала я. — Прости, но мы должны остановиться. Кэти может спуститься в любую секунду, а я не могу...

Его тело отстранилось от меня, но я чувствовала напряжение в его руках, когда сжала его бицепсы. Я чувствовала себя, как натянутая тетива, мое тело покалывало от сдерживаемой энергии. Я медленно вздохнула, усмиряя свое сердцебиение, но не могла ничего сделать с его железным стояком, которому было тесно в джинсах. Он знал, что я чувствую его, но я молчала, поэтому он не спешил отодвинуться от меня.

Мы смотрели друг на друга горящими от желания глазами, в которых плескался целый океан сомнений, откровенности и недосказанности между нами.

Наконец, он медленно сел, неохотно выпуская меня из объятий.

— Я слишком хочу, чтобы ты остался, — прошептала я. — И поэтому ты должен уйти. Ты понимаешь меня?

Он кивнул, и думаю, что он понял меня. Я просто беспокоилась за себя и Кэти.

Он провел рукой по своим волосам, вздохнул и, к моему удивлению, одарил меня улыбкой, которая появилась на его лице.

— П...приходите...завтра. Ты и Кэти. Будет жаркий день. Мы сможем искупаться.

Его улыбка вызвала у меня облегченье и радость.

Завтра День труда, все, что у нас было из планов с Кэти, это пять килограмм десертов и киномарафон «Школьного мюзикла».

— Искупаемся в озере?

Он утвердительно кивнул.

— Звучит заманчиво, и я бы хотела посмотреть на твой дом. Может мы придем после обеда?

— К обеду.

Я тихо рассмеялась.

— Ты же говорил, что не умеешь готовить?

— Я делаю это не очень хорошо, но Стэну нравится моя стряпня.

— Звучит обнадеживающе. Уверена, Стэн знает толк в еде.

Услышав свое имя, пес приоткрыл один глаз.

Он поднялся на ноги, потянувшись, затем подошел к дивану, положив морду на колено Алекса, глядя на него с обожанием.

Наверное, у меня было такое же выражение лица. Если это так, то это выглядело жалко.

Алекс потрепал Стэна по загривку, вздохнул и вытащил ключи из кармана. Я попыталась не смотреть на него, пока он приводил себя в порядок. Но осознание того, что он все еще был возбужден под тканью своих поношенных джинсов, обдавало мое тело приливами желания.

— Нам пора, Стэн, — спокойно произнес Алекс. — Не забудь поблагодарить хозяйку.

Стэн моргнул, устало виляя хвостом, затем лизнул мою руку.

Я рассмеялась.

— Я тоже люблю тебя, здоровяк. — Я повернулась к Алексу и улыбнулась. — Ну что ж, увидимся завтра, с вами обоими.

И мое беспечное сердце вновь забилось быстрее, когда эти слова достигли моего мозга.

Он целомудренно поцеловал меня в щеку, практически так же, как несколько часов назад, и совсем не так, как несколько минут назад, но это не погасило то желание, которое я к нему испытывала.

Я наблюдала, как он сажает Стэна в пикап, а затем, махнув мне на прощание рукой, он уехал.

Я обхватила себя руками, когда свет фар исчез в ночи.

Я не могла и предположить, что сегодняшний день завершится именно так.

Признаюсь, что была немного напугана тем, что пригласила Алекса в свой дом. Не только потому, что он был таким сильным и задумчивым, но и потому, что у него имелся дефект речи. Я, правда, думала, что мы все время будем сидеть молча. Хотя его молчание не было преднамеренной агрессией, которое отец Кэти использовал как свое оружие, это было просто отсутствие слов. Но Кэти он нравился, и они общались с первого знакомства.

Так что я решила рискнуть. И с того момента, как он появился на нашем пороге, он вел себя идеально.

Его искренний подарок для Кэти очень тронул меня. Это было прекрасно. А еще он подарил мне мои любимые конфеты. Я планировала приберечь их, но теперь горела желанием съесть их все без остатка.

Я вздохнула.

Теперь, признавшись самой себе, что он мне нравится, я подняла ставки в этой игре. Я хотела быть решительной и открыться для возможной любви. Но я должна была заботиться о Кэти.

Его глаза горели огнем, когда я поцеловала его, казалось, что я разожгла костер, который не в состоянии потушить. Я определенно чувствовала, насколько он был возбужден, и была всего в шаге от того, чтобы пригласить его в свое сердце и... в свою постель.

Но как бы он ни был прекрасен, особенно, когда не забывал улыбаться, как бы он ни был добр к Кэти и каким бы сильным не было мое к нему притяжение, я не могла так рисковать сегодня.

Его красивый взгляд казался таким опечаленным. Но попросить его уйти было правильным решением. Я чувствовала себя ужасно в тот момент. И смогла облегченно вздохнуть только тогда, когда он пригласил нас к себе завтра.

Сейчас беспокойство вновь охватило меня. Я нервничала.

«Боже, что же со мной происходит?»

Глава 7

Возбуждение

Доун

Кэти была в восторге, когда я сообщила ей, что мы проведем день на озере. И она исполнила свой танец «счастья», когда я добавила, что мы будем там со Стэном и Алексом, а я даже не понимала, кто из них ей нравиться больше. Она обожала пса, относилась к нему как к ребенку или к брату, которого у нее никогда не было. А что касалось Алекса... Я была уверена, что он ей очень нравиться. Слишком сильно, если учитывать сколько раз она с ним виделась. Но я не могла отрицать того, что мы обе были счастливы, что увидим его так скоро.

Я взяла пляжные полотенца, солнцезащитный крем, бутылки с водой, затем завернула с собой столько вчерашней еды, сколько смогла, и мы запрыгнули в машину, подпевая песням из «Холодного сердца». Они были не очень по сезону, по моему мнению, но Кэти слушала их круглый год в независимости от погоды за окном. Мы знали их наизусть.

— А тетя Стелла тоже там будет? — Неожиданно спросила Кэти.

— Сегодня нет.

Кэти вздохнула, но больше ничего не сказала. Интересно, сколько еще времени пройдет, прежде чем она потребует ответов на вопрос, почему я поссорилась с сестрой.

Поворот к хижине Алекса был в восьмистах метрах от дома Стеллы, но с менее заметным указателем. Если честно, я повернула в последний момент, заметив просвет среди деревьев. Мы пробирались по грязи, пока аллея из лиственных деревьев не вывела нас на поляну, залитую солнцем.

Это было похоже на сказку, и невероятная тишина была почти фантастической, тихим раем, подобным Эдему.

— Красота, — прошептала я.

Хижина стала совершенно другой и невероятно красивой. Теперь это был двухэтажный, выкрашенный белой краской дощатый коттедж с широким крыльцом, защищенным раскидистыми ветвями большого красного бука. Когда солнце играло с листвой, весь дом был залит мягким янтарным светом, а вдалеке сверкало озеро, словно приветствуя нас.

Я уже собиралась подъехать поближе, чтобы припарковаться, когда из-за угла появился Алекс, его глаза казались суровыми, а на лбу виднелись глубокие морщины, от того что он хмурился.

Заметив нас, он замер с совсем недружелюбным выражением лица.

Он поднял руку, подобно регулировщику, заставив меня остановиться.

Улыбка сползла с моего лица, а Кэти выглядела потрясенной. Затем Алекс развернулся и пошагал прочь от нас.

— Что происходит, мам? — Нерешительно спросила Кэти, сжимая в руках пакет с собачьим угощением, который она везла для Стэна.

— Не знаю, милая. Подожди секундочку и дай мне поговорить с Алексом.

Я тихо открыла дверь и выскользнула из машины, глядя в том направлении, куда он ушел.

Я знала, что он слышит, что я следую за ним, так как мои нерешительные шаги сопровождались хрустом гравия.

— Ты должна вернуться в м-машину, — устало сказал он, оглядываясь через плечо.

Он больше не выглядел суровым, что я восприняла как хороший знак.

— Алекс, ты меня пугаешь. Что происходит? Ох!

Потом я увидела, что он пытался от нас скрыть — мертвого енота. Ужасный труп. Большей части тела просто не было, только стеклянный глаз, болтающийся на черепе.

С нескрываемым отвращением он сунул голову животного в мешок для мусора.

— Это сделал... Стэн?

— Н-нет! — сердито воскликнул он, снова заикаясь. — Н-нет!

Спустя пару секунд он глубоко вздохнул

— Нет, — повторил он, на этот раз более спокойно. — И я не хотел, чтобы Кэти это видела.

— Хорошо, эм... ты хочешь, чтобы мы уехали?

Он отрицательно помотал головой, снова нахмурившись. Затем, не говоря ни слова, зашагал прочь, сжимая в руке мешок для мусора. Я даже не хотела знать, как он собирается избавиться от остатков енота.

Я не понимала, стоит ли оставаться здесь, и вернулась в машину, но тут в дверях появился Стэн, широко улыбаясь и высунув язык.

Кэти помахала ему так, словно ожидала, что он поднимет лапу и помашет ей в ответ, но он только завилял хвостом, а она засмеялась. Я решила, что мы еще чуть-чуть подождем, и если настроение Алекса не улучшиться, то мы уедем.

Еще меня беспокоил разодранный енот. Я знала, что на них охотятся рыси и восточные койоты, но они обитают в более диких местах, вдали от людей. Кто-то в лесу, вероятно, убил его, но кто? Это показалось мне странным.

Не показывая своего беспокойства Кэти, я припарковалась у дома, и она выскочила из машины, устремляясь прямо к Стэну и без умолку болтая.

Я открыла багажник, чтобы достать корзину для пикника, и вздрогнула, когда Алекс неожиданно появился позади меня.

Я прижала руку к сердцу, и почувствовала, как бешено оно стучит под моими дрожащими пальцами.

— Ты напугал меня, — сказала я, стараясь улыбнуться.

Алекс слегка поморщился и сунул руки в карманы своих шорт.

— П-прости, — пробормотал он.

Мы неловко смотрели друг на друга до тех пор, пока он не склонился надо мной, взяв в одну руку корзину для пикника, а в другую пляжные полотенца, и направился к озеру. Стэн неторопливо последовал за ним, а Кэти пошла рядом с ними.

У меня не оставалось другого выбора, кроме как перекинуть сумку через плечо, запереть машину и тоже отправиться вслед за ними.

Дорожка к озеру была из толстого слоя мелкого песка, создававшего облачка пыли, и вскоре мои белые кроссовки стали светло-коричневыми.

На Алексе были шлепанцы, синие шорты и свободная футболка. Тем не менее, я могла видеть, как были напряжены его плечи, и он казался более взволнованным, чем вчера. Если бы Кэти не болтала со Стэном, не обращая внимание на угнетающее молчание между нами, то я бы развернулась и ушла.

Но, по крайней мере, пейзаж стоил того, чтобы сюда приехать.

Гладь озера переливалась на солнце, а рябь плескалась о берега. На ярко-голубом небе не было ни облачка, а в кронах деревьев гулял легкий ветерок. Это было крайне мило, гармонично и невероятно умиротворяюще.

Я бросила взгляд в сторону Алекса, который недовольно поджал губы, наблюдая за мной из-под нахмуренных бровей. Заметив, что я смотрю на него, он отвернулся.

Я незаметно проверила свой телефон, убедившись, что сигнал хороший, это успокоило меня. Алекс заставлял меня нервничать.

Он поставил корзину для пикника на большое покрывало, и я увидела три контейнера-холодильника и переносной гриль рядом с небольшим костром. Все было готово для приготовления пищи. Вдобавок, он купил набор розовых бумажных тарелок, украшенных радугами, и такие же одноразовые стаканчики. Даже пластиковые ножи и вилки были розовыми. Я осознала, что все это он сделал специально для Кэти.

Моя тревога в момент улетучилась, и я улыбнулась, подумав о том, как он рылся в супермаркете в поиске всего розового.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Это невероятно. Я серьезно, Алекс. Спасибо.

Я была вознаграждена едва заметной улыбкой, когда он пожал плечами. Затем он опустился на колени, чтобы установить сковородку над огнем, и сел на корточки, когда она начала нагреваться. Он обложил костер плоскими камнями, а рядом поставил ведро с водой. На покрывале лежало три маленькие подушки, надувной мяч и несколько игрушек для Стэна. Я видела, что он очень старался сделать для нас этот день запоминающимся.

— Мам, Стэн хочет поплавать. Можно?

Стэн зевнул и плюхнулся на покрывало, положив голову на зеленую подушку, нисколько не заинтересованный в водных процедурах или в какой-либо другой активной деятельности.

— Думаю, что Стэн предпочел бы пообедать и вздремнуть, — отметила я. — А мы с тобой позже обязательно искупаемся.

— Ну, мааам! — Умоляюще воскликнула она.

— Я искупаюсь с ней, — спокойно сказал Алекс.

— Но ты же занят готовкой, — возразила я, указывая на холодные хот-доги и вегетарианские бургеры, выложенные в ряд возле шипящей сковородки.

— Это подождет... и не думаю, что хорошая идея купаться сразу после еды. — Он замолчал, переводя взгляд с меня на Кэти, словно опасаясь, что сказал что-то не то. — Если ты не возражаешь...

Кэти посмотрела на меня таким образом, что я сразу поняла — сопротивляться бесполезно. Но я бы и не сказала, что была против.

— Хорошо, — ответила я с улыбкой, — если Алекс не возражает поплавать с тобой прямо сейчас...

Чтобы я не сказала дальше, мои слова все равно потерялись бы в восторженном визге Кэти, которая бросилась на Алекса.

Я чуть не рассмеялась, увидев удивление на его лице, когда моя восьмилетняя дочь повисла на нем, словно маленькая коала. Он определенно был не из тех людей, кто часто общается с детьми, но все же сумел собраться и осторожно погладил Кэти по голове, как обычно гладил Стэна.

Я одобряюще улыбнулась, и он, казалось, немного расслабился.

Кэти подпрыгнула на одной ноге, скидывая с себя сандалии, затем ловко выскользнула из шорт и футболки и осталась в розовом купальнике, который казался почти неоновым.

Я повернулась, чтобы кое-что сказать Алексу, но слова застряли у меня в горле, когда я увидела, когда он снял свою футболку и сделал шаг в сторону озера.

Он был идеален. Его тело было безупречным. Оно было лучше, чем я его помнила. Гладкая, загорелая кожа, рельефные мышцы и длинные, стройные ноги. Редкие волосы на груди, которые я уже видела ранее, при свете солнца казались почти золотыми, а там, где у большинства мужчин находился пивной животик, у Алекса была настоящая «упаковка из шести банок», рельеф из четко выраженных мышц брюшного пресса. А потом он протянул свою руку Кэти, и моя последняя оборона рухнула.

Они вошли в воду вместе, держась за руки. Кэти передвигалась осторожно на цыпочках, ощущая, как прохладная рябь воды касается ее колен.

Ее отец пропустил все: когда она начала говорить, когда сделала первый шаг, когда пошла в школу. Он не читал ей по ночам и, насколько мне известно, не разу не ходил с ней купаться во время своих ежемесячных визитов, которые чаще всего бывали отменены или отложены.

Я улыбнулась, когда Кэти плеснула водой в Алекса, ведя себя смелее, чем ее мать. Ее детский смех разносился в умиротворяющей тишине озера.

Он усмехнулся, вытирая капли с лица, и вошел глубже в озеро, пока вода не дошла до его мускулистых бедер. Он нырнул, оставив за собой едва заметные круги, и вновь показался из воды через десять метров, тряхнув волосами. Я зачарованно наблюдала, как блестят его руки и грудь, как капли воды стекают по его телу, но все затмила его улыбка, широкая и счастливая, которая поразила меня в самое сердце.

И в тот момент, когда озеро переливалось на солнце, а воздухе витал аромат костра, я осознала, что навсегда запечатлею в памяти это воспоминание об Алексе. Блеск в его глазах говорил больше, чем он мог сказать словами.

Он был счастлив.

У меня перехватило дыхание, и я улыбнулась, радость переполняла меня.

Остаток дня был таким же прекрасным. После того, как они почти час плескались и играли в воде, я наблюдала, как Алекс снова занялся нашим маленьким костром, ломая ветки своими сильными руками, чтобы поддерживать огонь. Это было элементарное удовольствие наблюдать за настоящим мужчиной, который занят физическим трудом. Игра мускулов на солнце, блики света на его широкой спине, легкая сосредоточенность, румянец на щеках, когда тело нагревается под лучами летнего солнца. Здоровый, сильный, мускулистый мужчина.

Мы болтали обо всем на свете, и он почти не заикался, не считая тех моментов, когда рассказывал о своем доме среди леса, о животных, с которыми он общается, о лисятах, навещающих его по ночам, и о Стэне.

Кэти чувствовала себя с ним непринужденно, свернувшись калачиком и положив голову ему на плечо. А еще она заставила его сделать грязевую маску на лице, что, как она заверила, сделает его красивым. Когда грязь высохла и потрескалась, и Алекс смыл ее водой, она заявила ему, что все сработало. Алекс в ответ рассмеялся. И это был самый искренний смех, несущий удовольствие и гармонию.

Но как только он отвернулся, моя улыбка исчезла. Как мне защитить свое сердце, когда Кэти, очевидно, уже была без ума от него? Моя дочь являлась главной причиной, почему я оградила себя стеной неприступности, но она стала и слабым местом в моей броне. Поэтому мужчина, завоевавший любовь моего ребенка, был близок к тому, чтобы покорить мое сердце.

***

Я слегка задремала, будучи сытой и довольной, пока Кэти спала рядом со Стэном. Когда я открыла глаза, то увидела Алекса, идущего по дорожке от своего дома.

— Я не слышала, как ты ушел, — зевнув, промолвила я.

— Мне нужно было кое-что сделать, — сказал он с таинственным блеском в глазах.

Я села, мгновенно проснувшись.

— Эм, это настораживает. И чем ты занимался?

— Только не сердись... — начал он.

— Эм, ладно, а почему я должна сердиться?

Он смущенно поморщился.

— Я...я к-к-купил новые шины для твоей м-машины.

Я удивленно вытаращила глаза.

— Алекс, я не могу это принять...

— П-пожалуйста! Мне важно, чтобы вы с Кэти были в безопасности.

— Я... спасибо, но ведь шины такие дорогие. Я не могу тебе позволить...

— Пожалуйста. В любом случае, я их уже установил.

Я не знала, что сказать. Это была одна из самых милых вещей, которые для меня кто-либо делал в жизни, но мне было крайне неловко принимать такие подарки.

— Очень мило с твоей стороны, Алекс. Но я буду чувствовать себя лучше, если верну тебе деньги...

Уголки его рта опустились.

— Это п-подарок, — тихо произнес он.

Я засунула поглубже свою гордость, не желая еще больше ранить его чувства.

— Спасибо, — промолвила я, улыбаясь и одновременно качая головой. — Огромное тебе спасибо.

Он улыбнулся в ответ и подмигнул.

Когда солнце начало клониться к закату, Кэти потащила нас в дом. Мы упаковали остатки еды, и когда Кэти забралась на широкие плечи Алекса, чтобы с комфортом добраться до дома, он, сказал, что вернется за холодильниками позже.

Я считала, что его хижина прекрасна снаружи, но внутри она была просто фантастической. Старинные деревянные столы блестели в приглушенном свете, вся остальная мебель была новой и высшего класса. По сравнению с этим мой дуплекс казался маленьким и потрепанным.

— Вау, Алекс! Это так красиво! Выглядит потрясающе. Ух ты! Я глазам своим не верю! Ты все это сделал сам? Боже, должно быть ты занимаешься этим профессионально.

Я замолчала и посмотрела на него.

— У тебя есть какие-нибудь другие проекты?

Он неловко пожал плечами.

— Сейчас, только этот.

— Хм, — промолвила я, прищурив глаза, — ты изучал архитектуру и инженерное дело в университете?

Он отвернулся и ничего не ответил.

К этому времени Кэти уже крепко спала на широком диване, глубоким беспечным сном ребенка, который провел целый день на свежем воздухе.

Осторожно и как можно тише, Алекс укрыл ее одеялом, подоткнув края, чтобы ее ноги не мерзли. В это момент я представила, как он лежит на этом диване, вытянувшись в полный рост, и смотрит телевизор или читает одну из книг, разбросанных по гостиной, а Стэн лежит рядом с ним. А затем я представила, как я лежу рядом, прижавшись к нему, пока горит камин, спасая нас от зимних холодов.

Мечты опасны — они искушают нас всем, чего мы не должны хотеть.

У меня был взят дом в ипотеку, которую я могла себе позволить, и любимая работа. И у меня была Кэти — самая яркая путеводная звезда моей жизни.

Но сейчас я мечтала о чем-то другом, о том, чего жаждала во мне женщина, а не мать.

Я никогда не понимала своих друзей, которые рассказывали о том, что они испытывают душераздирающую потребность в другом человеке. Непонятную тоску. Когда абсурдно и необъяснимо отчаянно жаждешь быть близким кому-то.

Но сейчас... сейчас я начала это понимать.

Я хотела тело Алекса, но еще больше я хотела видеть его улыбку. Я желала, чтобы он смеялся, чтобы в его глазах был виден веселый блеск, потому что это случалось так редко. И когда я увидела это сегодня, то поняла, что буду помнить это всю жизнь. Я хотела душевной близости, тесной связи двух взрослых людей, живущих вместе. Мечтала о том, чтобы рядом был кто-то, кто сможет успокоить меня в предрассветные часы, кто будет напоминать, что с Кэти все в порядке, и что я не такая уж и плохая мать.

И сейчас, я была так близка к тому, чтобы получить то, чего не хотела до этого момента... Это немного пугало меня, потому что было ново. Я хотела его. Хоть и не должна была этого делать. Но я знала, что это так.

«Я хочу, я желаю, я жажду».

Алекс предложил мне кофе, и я была рада передохнуть от пристального внимания его выразительных глаз, поэтому с радостью последовала за ним на его уютную кухню, уставленную новенькими шкафами и незатопленной дровяной печью.

Он приготовил две чашки крепкого ароматного кофе и отнес их на заднюю веранду, где мы сидели в тишине, наслаждаясь спокойствием, пока солнце садилось за горизонт.

Он сидел, устремив свой взгляд в сторону леса, позволяя мне изучить его строгий профиль и силуэт на фоне восходящей луны.

Затем он слегка толкнул меня локтем, указывая во тьму густого леса. Три, нет, четыре пары глаз смотрели на меня, сверкая, когда свет от крыльца отражался в их осторожных взглядах. Я наблюдала, как Алекс улыбался при виде лисят, которые устремились к миске Стэна.

— Мне кажется он будет недоволен, — прошептала я.

Алекс улыбнулся.

— Он уже привык делиться. Они приходят сюда почти каждую ночь.

— Я думала, что лесные лисы пугливы.

Алекс пожал плечами.

— Я стал подкармливать их, когда погибла их мать.

Он снова стал выглядеть слегка печальным, когда он смотрел на то, как лисята проглотили свою еду и скользнули обратно в сгущающуюся темноту.

— Я прекрасно провела сегодняшний день, Алекс. Точнее, мы обе.

Он медленно кивнул, словно обдумывая сказанное мной.

— Прекрасно?

— Тебя что-то смущает?

Его ответ не был дерзким, скорее он был вдумчивым.

— В моей жизни было не так много прекрасного.

Я подумала, что может быть его слова были возможностью копнуть немного глубже, но он казался замкнутым и немного грустным, поэтому я решила не портить столь прекрасный день.

— Правда, было здорово, — спокойно добавила я и была счастлива, что это заставило его вновь улыбнуться. — Спасибо тебе, за все.

Я наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, поражаясь собственной смелости. Он удивился и глубоко вздохнул.

Я не понимала, мир еще вращался или время замерло, пока мы сидели там, и нашими единственными свидетелями были существа в темноте леса?

Любовь — это патология? Бедствие? А может быть это какая-то эпидемия? Можно ли заразиться любовью, носить ее в себе, а потом передать ее другому, подобно чуме? Или она подобна заразительному смеху, от которого слезы брызжут из глаз и болит живот, хотя шутка была совсем не смешной?

Я уже смирилась жить с мыслью, что у меня иммунитет к любви, к той что может быть между мужчиной и женщиной. Вместо этого жизнь мне подарила просто бездонный океан любви к моей дочери. Я предположила, что это чувство настолько переполнило меня, что не оставило места для другой любви. Иной любви.

Мои губы покалывало от его однодневной щетины.

Но разве это не любовь, когда ты жаждешь чей-то улыбки, так же сильно, как и тела? Когда чей-то смех умиротворяет тебя лучше любой молитвы?

Мое сердце бешено колотилось.

А может это всего лишь животная похоть, волна гормонов, хлынувшая в мою кровь, которая заставляла ее закипать от желания?

Он протянул руку, чтобы прикоснуться ко мне, а в его затуманенный взгляд словно просил разрешения, когда его ладонь легла на мою щеку. Я вздохнула и, трепеща, подалась ему навстречу.

Моя мама всегда говорила, что больше всего в мужчинах ценит нежность, потому что она отражает их суть. Их тела крепкие и мускулистые, и они гораздо крупнее, чем мы. Мужчины сильные и внушительные. Поэтому, когда их прикосновения мягкие, когда их пальцы скользят по вашей коже, словно солнечные лучи, только тогда мы можем чувствовать их душу.

Я никогда не понимала этого. Никогда не верила ей.

До этого момента.

Именно так, нежно и так мягко, он касался своими теплыми губами моих, и я обхватила его за шею, отвечая взаимностью.

Я ощущала вкус кофе и запах соснового леса.

Нежность перерастала в желание, а оно в животную похоть, и я поймала себя на мысли, что мама ошибалась. Я жаждала почувствовать всю его силу около себя и на мне. Я хотела ощутить его твердость внутри меня. Я устала нести все на своих плечах. Хотела, чтобы кто-то понес меня. Пусть недолго. Всего мгновение.

Деревянный подлокотник уперся мне под ребра, когда я склонилась к нему. Я старалась не придавать этому значения, когда Алекс подхватил меня и усадил к себе на колени, удивив меня неожиданным вздохом и последующим за ним тихим смешком, потому что, возможно, он прочитал мои мысли, а, может быть, он просто жаждал того же, чего и я. А потом мы снова слились в поцелуе. Довольно долго нерешительность чередовалась с настойчивостью, а жадные и страстные поцелуи с горячими прикосновениями губ и жаркими вздохами.

Мои пальцы нащупали подол его футболки, когда я скользнула ладонями по его груди, ощущая тепло его кожи, которое отдалось дрожью во мне. Я начала задирать ее вверх, Алекс наклонился вперед, стянув ее с себя и нетерпеливо швырнув на пол.

Весь день я жаждала прикоснуться к нему, мечтала ощутить его вкус, но боялась этих желаний. Но я устала от предубеждений, устала бродить по жизни в одиночестве. Если это будет всего одна ночь, я буду помнить о ней вечность, а если будет продолжение... что ж, эти границы еще нужно было пересечь, но я была готова к новым горизонтам.

Мои руки скользили вниз по его спине, изучая его кожу, словно я ослепла в тот момент. Мы продолжали целоваться, пробуя на вкус, изучая, и направляя друг друга. Я цеплялась за его бицепсы, гладила его рельефный пресс, содрогалась от удовольствия, когда он одной рукой обхватил мою грудь, а другой придерживал меня за спину, чтобы я не упала.

Слишком поздно.

Я уже была без ума от Алекса Уинтерса, мужчины-загадки, любителя животных, трепетной души, раненого война в битве за жизнь. А может это и правда была судьба? Ведь мы оба боролись за жизнь, так или иначе.

Мои пальцы скользнули вниз к поясу его шорт, и его живот напрягся, когда он закрыл глаза и издал протяжный стон.

Это было подобно чувственной игре в шахматы: мой ход, его ход. И с каждым ходом мы приближались к матовой ситуации. И я надеялась проиграть как можно быстрее.

Его губы что-то беззвучно шептали мне в шею, целуя ее и спускаясь все ниже и ниже, пока язык не пробежал под воротником моей футболки.

Но я все-таки еще была собой, и моя дочь спала на его диване, всего в нескольких метрах от нас. И мои желания, были сейчас не самым главным.

Я легонько толкнула его в грудь.

— Алекс, остановись.

Он не сразу смог уловить смысл моих слов и интонацию. Его нежелание отрываться от меня льстило, но, когда он без лишних вопросов отпустил меня, он окончательно завоевал мое сердце.

— Кэти не должна видеть нас такими.

Он согласно кивнул, в темноте выражение его лица казалось очень серьезным. Когда он встал, я соскользнула с него, он придержал меня, когда мои ноги коснулись деревянного настила.

Он взял меня за руку, и мы на цыпочках проследовали в гостиную.

Кэти по-прежнему лежала на диване, тихо посапывая, одной рукой она запуталась в одеяле, а другой опиралась на густой мех Стэна.

Его мудрые пожилые глаза следили за нами, когда мы пересекали комнату, но он не двигался. Казалось, что он всем видом говорил нам, что он охраняет ее. И что ее сон в безопасности, пока он здесь.

Кэти крепко спала, и витала где-то далеко от реального мира, поглощенная своими волшебными снами. Так что у меня была свобода действий. Мой материнский инстинкт отступил, так как моей дочери было комфортно, тепло и спокойно.

А вот женский инстинкт...

Алекс чувствовал мое смятение и крепче сжал мою руку, его брови взметнулись в немом вопросе.

— С ней все хорошо, — прошептала я. — Мне просто необходимо было убедиться.

Он улыбнулся, его глаза остановились на моей дочери, затем на Стэне, прежде чем снова овладеть моим взглядом.

— Я...Я х...хочу... Я хочу заняться любовью. Хочу тебя.

Его голос дрожал, но его глаза просто пылали от непреодолимого желания.

— Да, я тоже...

Это все, что я успела произнести, сраженная его восторженной улыбкой, которая, казалось, осветила его изнутри.

Он начал жадно целовать меня, осыпая безудержными поцелуями и прижимая меня к своему разгоряченному телу. И у меня перехватило дыхание, когда он повел меня по лестнице, все выше и выше.

К себе в спальню.

«Я хочу, я желаю, я жажду».

Прохлада белоснежных простыней коснулась моих ног, когда Алекс проводил меня к своей постели, прежде чем запереть за нами дверь. Я потянулась к нему, притягивая ближе. Когда я щелкнула языком возле его шеи, он тихо зарычал в знак одобрения. Затем я начала движение вниз, с жадностью исследуя его идеальное тело, пока не коснулась губами его живота. Он закрыл глаза и сжал свои кулаки.

Пока я продолжала осыпать поцелуями все, что мне было доступно, его пальцы погрузились в мои волосы, нежно поглаживая их до самых кончиков, прилипших к моим щекам. Он притянул меня к себе и, заправив непослушные пряди мне за уши, он поцеловал меня в подбородок, а затем его язык последовал по моей шее, нащупывая учащенный пульс, а затем его рот стал действовать все грубее.

Я извивалась, и он немедленно скользнул ниже к месту между шеей и плечом, покусывая кожу, что заставляло меня вздрагивать. Он тихонько рассмеялся, уткнувшись носом в мою футболку. Затем резко выпрямился и приподнял меня над кроватью так легко, словно он поднимал ребенка, а не девушку, которая весит почти шестьдесят килограмм.

Его желание доминировать поразило меня. И да, определенно возбудило. Такого я не ожидала. Еще одна скрытая сторона загадочного мужчины, который медленно снимал с меня одежду.

Он притянул мою грудь к свои губам, исследую каждый миллиметр вокруг, покусывая соски, но эта боль приносила только наслаждение.

Я потянулась к его шортам, которые распирало от возбуждения, и он оттолкнул мои руки, но сделал это не раньше, чем я ощутила пульсирующий ствол под тонкой тканью.

— Но я хочу...

Никак не отреагировав, он прошелся своим ртом вдоль моих ребер и живота до бедер, а затем широко раздвинул мои ноги и прижался лицом к моему бугорку, его язык, столь сдержанный во время затянувшихся молчаний, теперь буквально терзал меня. Его загорелые руки сжимали мои бледные бедра, а щетина царапала их внутреннюю часть.

Недели сдержанности, месяцы потребности, годы ожидания. Мое тело буквально вспыхнуло, словно извержение вулкана, будто лесной пожар, мчащийся по засушливым просторам. Я сжала губы, в попытках сдержать стоны в возвышающейся тишине, когда он приближал меня к пику.

Все напряжение внутри меня испарилось. Яркий, словно хвост кометы, свет вспыхнул перед моими глазами, и мое тело плавилось от зноя, трепеща каждой своей клеточкой. Я вздрогнула, а моя спина выгнулась, когда блаженство накрыло меня с головой. Я сделала вдох, затем еще один, обмякая и растекаясь, как водоросли после шторма.

Я ощутила запах собственного возбуждения, и осознание этого снова заставляло мою кровь кипеть. Я приоткрыла глаза.

Алекс навис надо мной, а его взгляд был сосредоточен, словно он ожидал моего приговора.

Внезапно я рассмотрела в его глазах: желание, похоть и вожделение. Он нуждался в этом. Его пристальный взгляд прожигал дорожки на моем теле.

Я не знала, что сказать, поэтому потянулась к нему, вцепившись в пояс его шорт. Его член сочился от возбуждения, оставляя темное пятно на ткани, и это напомнило мне о главном.

— У тебя есть презервативы?

Его брови взметнулись вверх, и он развернулся на пятках. Затем, порывшись в ящике, он вернулся с небольшим пакетиком в руках. И, боже, он так торжествующе улыбался, что его белоснежные зубы озаряли комнату.

Он торопливо стащил с себя всю одежду, и поспешно облачил своего бойца в доспехи. В лунном свете его тело было подобно скульптуре, тени подчеркивали его рельефы, а блики серебрили его кожу.

Я схватила его за бедра, притягивая ближе и впиваясь ногтями в его упругие ягодицы.

Пошатнувшись, он навис надо мной и припал губами к моей шее. Мое тело выгнулось, становясь ближе к нему настолько, что мои бедра прижимались к его твердому члену.

Я обхватила его руками, притягивая все ближе и ближе, и терпение Алекса лопнуло. Вот черт, до того, как он вторгся в мое пылающее лоно, он поглотил меня. Я была в шоке от собственной беспечности.

Он надавил на мою киску, решительно и настойчиво, будучи в отчаянии от возбуждения. У меня так давно не было секса, тем более с таким мужчиной, поэтому мое тело содрогалось от удовольствия, даже когда сопротивлялось, а потом он оказался внутри, и стало понятно, что это была острая потребность, когда его движения становились все решительнее. Вожделенные звуки от того что он внутри, шлепки кожа о кожу. Его мужской мускусный аромат, смешивающийся с запахом секса. Этот идеальный мужчина врывался в мою жизнь одним неистовый толчком за другим.

Казалось, что он тоже мечтал об этом, с каждым движением выражение его лица становилось все более диким, пальцы одной руки мертвой хваткой вцепились в мое бедро, а вторая рука сжимала матрас, пока кровать подо мной ходила ходуном. Ураган эмоций бушевал внутри меня

Я отключила мозг и полностью отдалась ощущениям.

Я не ожидала такой страсти, ведь Алекс казался таким нежным. Он был мягок и обходителен, когда мы целовались. Но теперь инстинкты брали верх. Я видела это в его потемневших глазах, в диком взгляде, в стремлении к удовольствию на его лице, в низком рычании, когда он с неистовой силой безжалостно в меня вторгался.

Он молчал, но его тело просто кричало.

Дикая, животная страсть.

Он не произносил ни слова, потому что не хотел и не мог этого делать, и это делало безудержный секс с ним таким впечатляющим.

Он закрыл глаза, и не смог сдержать стона, когда все вены на его шеи напряглись. Он вошел в меня до предела, и замер, достигнув пика. А я? Я была в восторге от того, как он овладел мною, яростно и страстно. И не могла прийти в себя, как потерпевший кораблекрушение после шторма.

Его пот капал мне на грудь, руки дрожали, но он одарил меня трепетным поцелуем в губы, прежде чем рухнуть на спину.

Я лежала на кровати, растекаясь, словно кто-то вылил меня туда, а в моей голове все перемешалось.

Рядом со мной лежал мой молчаливый любовник, не говоря не слова. Твердый и устойчивый континент моей жизни превратился в подвижную и беспокойную тектоническую плиту. Почва под моими ногами теперь была такой призрачной, словно мираж в пустыне.

Я боялась даже шевельнуться, чтобы не провалиться в огромную пропасть, образованную нашей страстью. Это ведь не могло быть продиктовано просто похотью, не так ли? Это ведь было связано с какими-то чувствами?

На меня слишком давила поглотившая нас тишина, поэтому я решила заговорить первой.

— Это было... невероятно, — сказала я коротко, потому что не могла подобрать слов, чтобы описать все то, что я чувствовала и испытывала.

Он приподнялся на локте, и посмотрел на меня сверху вниз ласковым и довольным взглядом.

— Потому что это было с тобой.

Меня разрывало от счастья, но я ничего не ответила, делая вид, что это ничего не значит, и ничего не меняет.

Глава 8

Тяжелое решение

Доун

— Мне было интересно...

Алекс перекатился на бок, наблюдая за мной с мягкой, уже знакомой мне улыбкой. Он вскинул брови, ожидая продолжения моей речи.

— Не суть, это не имеет значения, — со вздохом закончила я.

В тот момент никакие вопросы были не нужны. Мы занимались любовью несколько раз подряд, и мое тело было измотано, или, точнее, до предела расслаблено, но я чувствовала себя необыкновенно живой. Электричество гудело по моим нервам и мышцам, и кипение непреходящего возбуждения ощущалось под моей кожей.

Противоречие было просто ошеломляющим.

Алекс погладил мой живот, нежно скользя пальцами вниз, вдоль едва заметных светлых линий растяжек. Он уже поцеловал каждую из них, заставив меня прослезиться, когда сказал, что они восхитительны, потому что украшают меня как мать.

Я задрожала от блаженства, когда его пальцы очертили круг по поверхности моего бедра, а затем он пристально посмотрел на меня.

— Спрашивай, — произнес он.

Что? Безусловно, у меня были вопросы. Но мне показалось, что лучше не озвучивать их сейчас.

— Спрашивай, — повторил он, — о чем угодно.

Я слегка колебалась, совсем не желая портить момент, но с другой стороны, он сам сказал, что сейчас я могу спросить его, о чем угодно...

— Ладно, хорошо, но мне действительно интересно... зачем ты подстригся? И сбрил бороду? Похоже на то, что ты скрывался от чего-то? Вот я и задумалась... Что заставило тебя передумать?

Я замолчала, от неловкости, пока он перестал гладить мое тело.

Затем он вовсе убрал руку и перекатился на спину, уставившись в потолок.

— Прости, если я...

— Нет, — прервал он. — Не стоит извиняться... просто тяжело г-г-говорить.

— Тогда не стоит.

Он повернулся ко мне и печально улыбнулся. Затем закрыл глаза.

— Я просто забывал побриться, — коротко пояснил он.

Я ждала, что он все же скажет больше.

Пауза затянулась, и я снова пожалела о том, что завела этот разговор. Но потом он снова заговорил.

— Когда Карл погиб, я был в отчаяние. Он был моей семьей, мой единственный брат. К тому же... в то же время произошло еще несколько событий на работе... но смерть брата затмила все. Полагаю, что я слегка сошел с ума. Я перестал ходить на работу, и практически перестал жить. Я не брился и не стригся восемнадцать, точнее, девятнадцать месяцев. А потом, когда я начал приходить в себя... мне стало нравиться, что мой внешний вид заставляет людей дважды задуматься, прежде чем заговорить со мной. Мое… мое заикание было довольно сильным, поэтому держать людей на расстоянии казалось проще, чем пытаться с ними общаться. Думаю, ты права. Я прятался. В любом случае, я просто запустил эту ситуацию.

— Ты больше не заикаешься.

Он тепло улыбнулся.

— Не с вами.

Я неуверенно закусила губу.

— Я правда не понимаю. Почему оно то проявляется, то нет? Но ты не обязан отвечать, если не хочешь.

Он нахмурился.

— Не уверен, что смогу ответить, но как не крути, так и есть. Наверное, это стресс. Но не всегда. Это началось, когда я еще был ребенком. Когда нас бросила мама, мне было столько же лет, сколько и Кэти, поэтому мне даже не нужно быть психологом, чтобы понять это.

— Должно быть, это было крайне тяжело.

Он только пожал плечами.

— Если хочешь знать клиническое определение, то это называется психогенным тиком. Мой психиатр объяснял мне, что заикание проявляется внезапно после событий, которые вызывают сильный психологический стресс. — Он бросил на меня отсутствующий взгляд. — Характеризуется повторение начальных или ударных слогов.

— Ведь это может пройти? Теперь да, не так ли?

Он помотал головой.

— Я не знаю. Как и все остальные. Может это исчезнет, а может останется навсегда. Предполагаю, что это есть и это останется, но я не могу знать наверняка.

— Даже не представляю, насколько это сложно.

— Люди не могут проявить терпение и начинают заканчивать за меня фразы. Это унизительно, когда кто-то говорит за тебя, словно ему виднее, что ты хочешь сказать. С тобой и Кэти я чувствую себя... в безопасности, хотя это слишком громкое заявление, но я уверен, что ты не осудишь меня.

Я приподнялась на локте и прикоснулась к его небритой щеке, затем провела пальцами по коротким волосам, которые были чуть длиннее щетины. Его губы приоткрылись, и он что-то промурлыкал от удовольствия, заставляя меня рассмеяться.

— Тебе это нравится?

— Да, — с удовольствием простонал он, приоткрыв один глаз и улыбнувшись мне, — ты можешь делать это весь день, и я не попрошу тебя остановиться.

— Я рада, что ты подстригся, — произнесла я. — Потому что ранее в моих глазах ты был не Мистером Уинтерсом, а горным человеком.

Он рассмеялся.

— Что-то типа, Джона «Гризли» Адамса? (прим. житель Калифорнии. Прославился как дрессировщик медведей гризли и других диких животных, которых сам же и ловил).

— Именно, но со Стэном вместо медведя.

— Думаю, Стэну такое сравнение пришлось бы по душе.

— Ты казался таким диким и неприступным.

Улыбка исчезла с его лица.

— Знаю. Поэтому и привел себя в порядок. Та девочка в лесу...

Он нахмурил лоб, а его выражение лица исказилось от болезненных воспоминаний.

— Я напугал ее. Привел в ужас! Я слишком долго не обращал внимания, как выгляжу. Меня устраивало, что люди держатся от меня подальше, но я не задумывался... Я слышал, как она кричала... а ее родители... Они смотрели на меня словно на какого-то монстра. Это действительно потрясло меня. Это было ужасно.

Он перестал хмуриться, но все еще выглядел крайне печальным.

— Если бы не те котята, я бы... После того, как я принес их тебе, то осознал насколько я устал быть в отчуждении, жить наполовину. Понял, что должен попытаться... должен вернуться... Или навсегда останусь сумасшедшим отшельником, которым пугают детей.

Он повернулся ко мне.

— И именно тогда я встретил тебя.

— Меня?

Я удивленно моргнула. Даже не заметив, что он снова пристально смотрит на меня.

Алекс улыбнулся.

— Ты приняла меня. Была добра ко мне и к Стэну. Я не особо показывал это, — произнес он, проведя пальцем между собой и мной, — но я тоже не хотел, чтобы ты боялась меня. Ты была особенной.

За эти слова он заслужил поцелуй.

***

Мы занимались любовью, затем спали, а потом снова занимались любовью, и так всю ночь напролет. К утру я была совсем без сил. Но мне было хорошо. Даже слишком хорошо. Лишенная сна, изнеможденная, но глупо улыбающаяся.

Очевидно, что это когда-то должно было закончится. Мне нужно было на работу, а Кэти планировала провести день в доме Холли. Я вела себя как очень плохая мать, оставив ее одну. И когда я пыталась придумать, как ей сказать, как объяснить, что я провела ночь с Алексом, слова просто застревали у меня в горле. Я была обязана ей что-то сказать. Но что?

Алекс затащил меня в душ, и мы снова наслаждались телами друг друга под струями горячей воды. Мы не произносили ни слова, он просто прикасался ко мне и улыбался. К тому же, он был из тех людей, которых не угнетает молчание.

— Я должна идти, — грустно сообщила я, натягивая на себя вчерашнюю одежду. — Кэти собиралась к подруге, а у меня работа. Нам обеим пора возвращаться, чтобы успеть переодеться и позавтракать.

— Я могу вас накормить.

— О, да? Яйцами с беконом, как Стэна, не так ли?

Он улыбнулся, смутившись.

— Если у тебя нет пшеничных хлопьев с кленовым сиропом, то ты увидишь Кэти в гневе.

Он вскинул брови, посмотрев на меня скептически.

— Ты видел ее только с милой стороны, но моя дочь довольно вспыльчива, поверь мне.

Он, казалось, был поражен моим заявлением, но Кэти действительно была слишком похожа на Стеллу, и была подобна фейерверку. Иногда я задавалась вопросом, как такой могла стать моя дочь?

Он почесал свои подбородок и провел рукой по волосам.

— Можно пойти в закусочную.

— Ты приглашаешь нас позавтракать в закусочной?

Он утвердительно кивнул.

Я очень хотела ответить согласием. Я желала, как можно дольше оттянуть момент, когда мне придется расстаться с этой идиллией, но я так же не была готова объявить всему городку, что мы с Алексом расстались. Подождите... а мы что встречались?

Мои щеки покраснели, и Алекс бросил на меня недоумевающий взгляд.

Разговор об этом был сейчас не к месту.

— Как насчет того, чтобы разбудить Кэти, и вы со Стэном позавтракаете у нас?

Он согласился, и закрепил это страстным поцелуем, крепко сжимая мои бедра. Мы набирали обороты с бешеной скоростью, запал страсти, который, как я думала, был исчерпан, снова превратился в пожар.

А потом Стэн пукнул — это был долгий, протяжный и громкий рокот.

Я рассмеялась, и настрой действительно немного подпортился, так как по комнате поплыл отвратный запах тухлых яиц. Я отпрянула от Алекса, когда тот бросил на пса суровый взгляд.

— Не очень подходящие звуки для этого момента, — усмехнулась я.

— Скоро это псина будет жить в гребаной конуре, — пробормотал Алекс.

Стэн вздохнул, словно удивившись тому, что проснулся. Затем снова закрыл глаза, тихо посапывая.

Все еще смеясь про себя, я отправилась будить Кэти.

Обычно по утрам она была довольно ворчлива, но как только она увидела Стэна, то вся засияла от радости. Заметив Алекса, она подбежала к нему и крепко обняла за талию, уткнувшись лицом в его клетчатую рубашку.

Его взгляд был удивленным, и он посмотрел в мою сторону поверх ее головы, прежде чем осторожно опустить свои руки и обнять ее в ответ.

— Алекс и Стэн позавтракают с нами у нас дома, — вскользь произнесла я, гадая, как на это отреагирует Кэти.

— Я голодна, — коротко ответила она.

Затем она поднялась по лестнице в ванную комнату Алекса, словно делала это всю свою жизнь.

Она не требовала никаких объяснений, не интересовалась, где я спала, напротив, она вела себя как дома. Но это только пока. Я понимала, что мне придется дать ей ответы позже. Я не знала, как это сделать.

Через несколько минут, когда Кэти постановила, что Стэн хочет, чтобы она поехала с ним, Алекс погрузил их обоих в свой пикап и последовал вслед за моей машиной в город. Мне пришлось заехать в «Уолгринз» за молоком, потом мы дружно позавтракали, хоть и довольно поспешно, прежде чем я должна была отвезти Кэти к подруге и отправиться на работу.

Пока дочь переодевалась, Алекс взял меня за руку, но не смотрел мне в глаза. Несколько минут мы сидели молча, а его большой палец неуверенно скользил по моему запястью.

— Итак, — протяжно произнес он, — могу ли я считать это свиданием? Потому что я бы хотел пригласить тебя на полноценное свидание в кафе или в кино, куда ты захочешь.

Я надеялась услышать эти слова. Одновременно боялась, но надежда засияла.

— Конечно, — ответила я. — Буду очень рада.

Он улыбнулся и поцеловал меня в запястье, заставив мой пульс участиться.

Потом Кэти сбежала вниз по лестнице, чмокнув Стэна в макушку и получив ответный поцелуй, который заставил ее рассмеяться.

— Алекс, а ты можешь отвести меня к Холли? — поинтересовалась она.

Я удивленно моргнула, совсем не ожидая такого поворота.

— Не сегодня, — ответила я довольно спокойно.

— А завтра? Ведь завтра ты тоже работаешь, а у меня занятия начнутся только в понедельник.

— Посмотрим.

Она надула губы, а ее выражение лица стало довольно суровым.

— Это значит «нет». Почему Алекс не может отвезти меня?

— Кэти! Мы не будем сейчас это обсуждать. Бери свою сумку, попрощайся с Алексом и Стэном, а затем садись в машину.

Она схватила сумку и вышла, громко хлопнув дверью.

Алекс вскинул брови.

— Прости за это. Добро пожаловать в «Parenting 101» (прим. сложная миссия в компьютерной игре Grand Theft Auto V, порученная герою игры Майклу де Санта и связанная с его сыном).

— Она восхитительный ребенок.

— В целом, да. Не считая трех лет бессонных ночей, прорезывания зубов и истерик. А так, да, быть ее матерью — это счастье.

— Тебе п-повезло, — промолвил он, опустив глаза.

— Да, — тихо ответила я. — Так и есть.

***

В конце дня, когда меня уже одолела усталость, произошло нечто неожиданное.

Дэн заглянул ко мне на работу.

— Мы можем поговорить? — спросил он серьезно.

— Что-то с Кэти? — ахнула я, прижав руку к своей груди.

— Нет, нет, ничего такого, — поспешил он успокоить меня. — Нам просто необходимо поговорить. Желательно наедине.

Эшли закатила глаза и вернулась к чтению своего журнала, а я проводила Дэна в один из свободных кабинетов для консультаций.

— Что случилось?

Он нахмурился и медленно опустился на кресло, положив свою шляпу на стол между нами.

— Я видел тебя сегодня, — наконец-то начал он, — у «Уолгринза».

Мой мозг лихорадочно работал. К чему он клонил?

— И что дальше?

— Также я видел Кэти в пикапе Алекса Уинтерса. — Сказал он осуждающе. — Ранним утром.

Я была возмущена. Во-первых, его враждебным настроем, а во-вторых, я просто не была готова сейчас обсуждать наши отношения с Алексом. Они были слишком свежими, слишком непроверенными. Но Дэн был моим лучшим другом, одним из немногих, кто не отвернулся от меня...

— Ну и что? — Раздраженно спросила я.

Он наклонился немного вперед, отперевшись на локти.

— То, что это не выглядело так, что вы просто встретились за завтраком.

— Это тебя не касается, Дэн.

Он проигнорировал мой резкий тон и продолжил:

— Ты оставалась у него на ночь, не так ли?

Мои щеки вспыхнули от злости от его осуждающего тона.

— Ты задаешь вопрос или уже утверждаешь это?

— Доун...

— И просто для справки: ты пришел сюда как офицер или просто как друг?

— И так и так, Доун. Как обычно.

Я откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди.

Дэн поправил на бедре служебный пистолет и сурово посмотрел на меня.

— Значит, ты все-таки была с ним. Черт возьми, Доун! Ты ничего не знаешь об этом парне!

— Что ты себе позволяешь!

Он поморщился и тут же отстранился.

— Я имею ввиду, что он в городе всего пару месяцев. Это на тебя не похоже. И подумай о Кэти...

— Как мой друг, ты мог бы порадоваться, что после стольких лет, я наконец-то встретила кого-то, кто мне... понравился.

Он провел руками по волосам, гнев и разочарование читались на его лице.

— Только не он.

— Почему?

— Боже, Доун! Мы с тобой друзья уже полжизни. После того, что сделал Мэтью ты не можешь просто поверить мне, что Уинтерс — это плохой вариант?

Я сглотнула, потому что во рту внезапно пересохло. Он явно что-то недоговаривал.

— Что ты скрываешь? Тебе придется рассказать мне больше, Дэн.

Он раздраженно зарычал.

— То есть ты мне не доверяешь?

— Ты знаешь, что это не так. Но я не ребенок, и чтобы ты не скрывал, ты должен рассказать об этом мне.

Он вздохнул, и в его интонации слышались разочарование и обида.

— Я не могу рассказать тебе все, но после того, как он притащил дохлую собаку, я кое-что проверил. — Он выдержал паузу. — Я не подозревал, что все так... Как долго у вас это продолжается?

Ночь, месяц, всю жизнь? Я не знала, что ответить ему. Алекс много значил для меня. Я влюбилась в него.

Я говорила почти шепотом, когда решилась ответить.

— Совсем недавно.

— Это хорошо. Тогда ты не будешь сильно страдать, — коротко ответил он.

Поздно. Уже слишком поздно. Даже факт этого разговора делал мне больно.

— Что ты выяснил?

Мой голос задрожал, и Дэн медленно отвел глаза.

— Все, что я могу тебе сказать, это то, что у полиции Денвера имеется досье на него толщиной в пять сантиметров. За ним имеется много всего. Много плохих вещей. Я не могу сказать тебе больше, потому что по некоторым эпизодам расследование еще продолжается...

Холодный пот струился по моей спине, а руки дрожали.

— Черт, Доун! Мы с тобой друзья долгое время. Ты знаешь, что это все для блага твоего и Кэти...

Это так. Я знала это, но не хотела верить в то, что он говорит про Алекса. Я просто не могла поверить. Это казалось невероятным. Но опять же, у меня не было большого опыта в выборе мужчин. Я не желала верить в слова Дэна, но в то же время...

— Это… Кэти может что-то угрожать?

Он глубоко вздохнул.

— Честно? Я не знаю. Все, что могу сказать, что этот парень не стабилен. Помнишь, каким он был, когда только перебрался сюда?

Я помнила, даже слишком хорошо. Но в то время он был в депрессии и потерял работу. Он сам признал, что был сам не свой. Что должно случится, чтобы у него произошел рецидив? Будет ли он тогда опасен?

— Ты действительно хочешь, чтобы рядом с ней находился кто-то подобные ему? — продолжил Дэн. — Чтобы он был с тобой?

Слезы наполнили мои глаза, и я замотала головой.

— Все... все так ужасно?

Дэн с грустью посмотрел на меня.

— Серьезно, Доун. Этот парень — нестабилен, — вздохнул Дэн. — Прости, но я должен был сказать тебе об этом. И в любом случае, ты можешь найти кого-нибудь получше. Ты заслуживаешь большего.

Он поднялся, провел руками по полям шляпы и посмотрел на меня сверху вниз.

— Сообщи мне, если он причинит вам вред. В любое время дня и ночи...

Чтобы он еще не собирался сказать, он не смог, поэтому просто покачал головой.

— Мне пора идти.

Сказав это, он поправил шляпу на своей голове, сдвинув ее на затылок, и коснулся пальцами ее полей.

— Хорошего дня. Кристалл передает тебе привет.

И покинул кабинет.

Я сидела ошеломленная, не в силах даже шелохнуться, а мысли роились в моей голове. Я прокручивала все, что говорил Дэн о нестабильности и полицейском досье.

Я не хотела в это верить.

Алекс рядом с Кэти — играющий с ней, читающий ей, укутывающий ее одеялом, когда она спит. И со Стэном: эти большие руки, такие нежные и заботливые. И со мной, боже, каким он был со мной — страстным, сильным, самоотверженным. И любящим. Когда он смотрел на меня, я чувствовала себя желанной.

Но я не могла отрицать того, что видела его и другим: встревоженным, неспособным общаться, потерянным. И диким. Я видела, как его буквально трясет от ярости. Видела, как угрожающе темнеют его глаза, и еще до того, как узнала, я ощущала, что он способен на жестокость. Видела окровавленные костяшки его рук в ту ночь, когда он притащил несчастного пса. Я все видела, но отказывалась принимать это.

От разочарования слезы потекли из моих глаз, и я раздраженно их смахнула.

Это было так несправедливо!

Но Дэн был моим другом, и к тому же полицейским. Он всегда поддерживал меня.

Я просто обманулась, ошиблась в очередном мужчине. Так что в этом нового? Просто еще одна женщина, которая верила только в то, во что хотела верить, видела то, что хотела видеть. Не было ничего нового под этим солнцем.

Это была всего одна ночь. Этого явно недостаточно, чтобы влюбиться.

Ложь, которую мы внушаем себе каждый раз, когда наши сердца разбиваются.

***

Остаток дня я старалась делать вид, что все в порядке, но чувствовала опустошение. Когда забрала Кэти от Холли, я крепко обняла ее.

Она вывернулась из моих объятий.

— Мам!

Я заставила себя улыбнуться.

— Прости. Я совсем забыла, что моя девочка уже взрослая.

Она с подозрением посмотрела на меня и начала рассказывать о проведенном дне. Я слушала ее вполуха, периодически вставляя «да», «нет», «ух ты» там, где это было более-менее уместно.

В конце концов, она заставила замереть меня своим суровым взглядом.

— Что с тобой, мама? Ты ведешь себя странно.

— Ох, — растерянно рассмеялась я. — Просто очень устала. Такой длинный рабочий день. Как насчет диснеевского марафона сегодня вечером? Только для девочек.

— А как же Алекс и Стэн?

Моя натянутая улыбка сползла с лица.

— Не думаю, что они фанаты Диснея, — сбивчиво ответила я.

— Нет, мам, — проворчала она, словно объясняя что-то маленькому ребенку. — Все потому, что они мальчики.

— Ты не хочешь сегодня смотреть кино?

Она пожала плечами.

— Я лучше бы поехала к Алексу. Это было бы замечательно.

Вся неуверенность и все тревоги, которые я испытывала по поводу своих материнских способностей, обрушились на меня в мгновение. Всего один день, а она уже предпочла бы проводить время с ним... с сумасшедшим человеком.

— Сегодня мы с ними не увидимся, — ответила я жестче, чем она того заслуживала.

Кэти снова фыркнула, и весь дальнейший путь мы провели в гнетущей тишине.

Когда зазвонил телефон и на дисплее высветилось имя Алекса, я вздрогнула так сильно, что дернула в сторону руль, заставив свою дочь взвизгнуть от испуга.

— Это Алекс, — сообщила она, указывая на держатель моего мобильного устройства на приборной панели.

— Я перезвоню ему позже, — солгала я, — так как опасно отвлекаться, когда ты за рулем, даже если есть возможность говорить, не беря телефон в руки.

Она одарила меня взглядом, который говорил о том, что она ждет от меня правды, но ничего не сказала.

Спустя минуту пришло сообщение.

— Как насчет ужина сегодня вечером? Готовит Стэн.

— Мам?

— Я потом ему отвечу.

Кэти задумчиво посмотрела на меня.

— Ты злишься на него?

— Прекращай, Кэти. Я сказала, что отвечу ему позже.

Она не говорила со мной все оставшееся время в пути, оттаяв только тогда, когда я предложила приготовить на ужин ее любимые блинчики.

Алекс прислал мне еще несколько сообщений, прежде чем телефон замолчал.

С каждым разом мое сердце обливалось кровью. Я понимала, что нечестно заставлять его гадать, что он сделал не так, если он ничего не делал. Или, возможно, сделал что-то, достаточно ужасное, чтобы обеспокоить Дэна. Все было настолько сложно. Я решила просто отправиться спать.

Это могло бы сработать, если бы я смогла уснуть, но я провела ночь, ворочаясь в постели и пытаясь отогнать от себя образ его загорелых рук на моих бледных бедрах, которые он раздвигал, когда ласкал меня языком.

Таким образом я провела всю ночь, потерявшись в океане своих переживаний, и к утру была опустошена и несчастна и абсолютно не знала, что мне делать дальше.

Я обнаружила, что снова лгу Кэти, когда она рассматривала мои красные глаза и опухшие веки.

— Все в порядке, — пробормотала я, — возможно, я просто приболела.

Она выглядела такой взволнованной, крепко обнимая меня, что я была вынуждена делать вид, что все в порядке. И это была самая ужасная ложь.

— Не волнуйся. Со мной все будет хорошо.

***

Я оступалась весь день, совершая ошибку за ошибкой, пока Гэрри не отправил меня провести инвентаризацию лекарственных препаратов, хотя обычно эту работу выполняла Эшли.

Но когда я вернулась домой, забрав Кэти, мне хотелось развернуться и умчаться куда-нибудь подальше.

Обшарпанный пикап был припаркован возле моего дома, а Алекс со Стэном сидели на крыльце.

— Алекс! — Восторженно закричала Кэти, выскочив из машины и побежав к нему.

Он с легкостью подхватил ее и закружил, заставляя ее смеяться. Затем она присела рядом со Стэном и погладила ему живот, пока он часто дышал от удовольствия.

Алекс настороженно наблюдал за мной, засунув руки в карманы.

Он снова был одет в белую рубашку и мягкие потертые джинсы, и на меня нахлынули воспоминания о том, как я проводила своей рукой по тонкой ткани, ощущая его жар, наблюдая за тем, как его глаза медового цвета темнеют до оттенка красного дерева, когда возбуждение овладевает им.

Я глубоко вздохнула и собралась духом. Пора повзрослеть и перестать прятаться. Страусиный подход к решению проблем я бы никому не рекомендовала... исходя из своего опыта.

— Привет, Алекс. Как ты?

Он неловко улыбнулся и пожал плечами.

— Не хочешь выпить кофе? — спросила я отстранено.

Улыбка исчезла с его лица, как только он услышал мой тон, а плечи опустились. Он взглянул на Стэна с Кэти и неуверенно кивнул.

Я отправила Кэти поиграть со Стэном на заднем дворе, и включила кофеварку. Алекс молча наблюдал за мной, сидя за маленьким столиком, и я не могла не заметить, что он даже не пытался ко мне прикоснуться. Я налила кофе и протянула ему чашку.

— Нам необходимо поговорить, — начала я, понимая, что мое хладнокровие и нынешнее поведение привело к тому, что он, вероятно, сейчас не в состоянии говорить.

Выражение его лица стало серьезным, и он поставил нетронутую чашку кофе на стол, показав жестом, что начать должна я.

— Я буду с тобой честна, Алекс. Кэти — самое главное, что у меня есть в жизни, и я не хочу ее расстраивать. Ее отец едва присутствует в ее жизни, и она сильно привязывается к людям. Ты должен понимать... для меня дочь всегда будет на первом месте. Всегда.

Его глаза заблестели, и он улыбнулся, кивая в знак одобрения.

— П-п-прекрасный р-ребенок.

Я засомневалась, вглядываясь в его лицо в поисках намека на неискренность, но ничего не увидела. Боже, это было так тяжело. Надежда блеснула в его глазах, когда я села на край стула, напряженная и неприступная, сделав несколько глубоких вздохов, прежде чем продолжить.

— Алекс, мне нужно что-нибудь знать? Я не знаю ничего о тебе, ничего из настоящего. Ты никогда не говоришь о себе, и это вызывает у меня подозрения, что ты что-то скрываешь...

Он сидел неподвижно, а его лицо было наполнено страхом, пока я продолжала.

— Так что, если это как-то может повлиять на Кэти, то я должна об этом знать. Или по крайней мере позволь мне... уйти, пока все не зашло слишком далеко.

Это была не совсем правда, но я была настолько откровенна, насколько могла себе позволить, чтобы не сообщать, что сегодня ко мне приходил Дэн. Я просто была в отчаянии... Я так хотела, чтобы он сделал это сам. Хотела… Нет! Мне было необходимо, что бы Алекс мне все объяснил.

Он крепко зажмурился, глубоко вздохнул, и, казалось, испытывал ужасную боль. Затем он открыл глаза, лишенные всяких эмоций, и его взгляд, казалось, пронзил мою кожу, словно скальпель хирурга. Мне вдруг очень захотелось обнять его и заверить, что все будет в порядке.

Потом я обратила внимание, что у него дрожат руки и он сильно потеет, а его дыхание стало прерывистым. Его кожа стала серой, и выступила нездоровая испарина на лбу. Боже мой. Это было похоже на приступ панической атаки. И я вспомнила слова Дэна о том, что он неуравновешен...

— Алекс? Ты в порядке?

Он покачал головой и резко встал с места, расхаживая по комнате и скрестив руки на груди, в буквальном смысле держа себя в руках. Он делал частые глубокие вздохи, и, постепенно, цвет его лица снова стал почти нормальным.

Я налила ему стакан воды, и он поспешно выпил его, вытерев рот рукой.

— Прости, — тихо сказала я, ощущая свою вину. — Я не хотела... все дело в Кэти.

Я замолчала.

Стэн просунул голову через приоткрытую дверь в кухню и подбежал к Алексу, глядя на него с тревогой.

Тот присел на корточки рядом с ним и запустил свою руку в его мягкую шерсть, которая росла густой гривой вокруг шеи пса.

— Я был ж-женат, — произнес Алекс еле слышно.

Женат?

Это было не тем, что я ожидала от него услышать. Я откинулась на спинку стула.

Он не смотрел на меня, продолжая говорить. Его голос был низким, без эмоциональным, холодным — голосом робота, который он использовал, когда пытался побороть заикание.

— Когда она ушла, я начал пить...

— Ох! Ты пьешь? И часто?

Мое внезапное замечание сбило его с толку, и он сделал небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями, но после того как он дважды ошарашил меня двумя предложениями, мое сердце бешено колотилось, и я задавалась вопросом, какое откровение ждет меня впереди. Он сглотнул, продолжая гладить шерсть Стэна.

— Я пил. У меня были проблемы на работе, и я потерял ее и брата... Это был мой способ выживания. Но я завязал. Я не пью уже девять месяцев. Но если доберусь... Мне тяжело об этом говорить.

На этот раз он встретился со мной взглядом, умоляя выслушать его, но я боялась того, что он может увидеть в моих глазах, поэтому отвернулась.

— Я не знаю... Я бы никогда не подумала, — пробормотала я

— Стелла.

Мои глаза широко распахнулись.

— Стелла? При чем тут моя сестра?

Он посмотрел на поскуливающего Стэна.

— Она соблазняла меня.

— Это меня совсем не удивляет, — рассмеялась я совсем невесело.

Он продолжал рубить правду-матку, но его безудержной откровенности было уже слишком много. Чересчур.

— Но после того, как я увидел ее на вечеринки у Спена, я сказал ей, что не могу находиться рядом с теми, кто выпивает. Она восприняла это в штыки.

— Так ты был с ней и раньше знаком?

Он утвердительно кивнул.

— Спасибо, что сообщил мне об этом, — холодно ответила я.

Тишина, казалось, возросла в массе и объеме и сильно давила на меня. Когда я заставила себя встретиться с ним взглядом, мои защитные барьеры уже захлопнулись, оставив его снаружи. Я все еще никак не могла сообразить, какое отношение это все имеет к досье в полиции Денвера, но я уже наслушалась досыта. За пару минут он сообщил мне столько новой и заставляющей беспокоиться информации, что я уже не знала, за что зацепиться.

Разведенный. Пьющий. Уволенный с работы.

Он откинулся на спинку стула, обхватив голову руками, а когда поднял свои глаза, они были абсолютно несчастными.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

Мое сердце кричало: «Нет!»

Я хотела его и отчаянно желала, чтобы он остался.

Но я не могла.

Не могла быть столь безрассудной.

Ради себя, и тем более, ради Кэти.

— Думаю, так будет лучше, — тихо ответила я, удивившись своей уверенности. —Мне нужно о многом подумать.

Он кивнул, словно знал мой ответ, хотя, возможно, надеялся и на другой.

Выражение его лица было холодным и отстраненным, когда он выпрямился и отвернулся от меня.

Как только Алекс отправился к выходу, Стэн последовал за ним, двигаясь неуклюже и остановившись рядом со мной, чтобы я могла почесать его за ушами.

— Пока, Стэн.

Алекс слегка притормозил, его плечи напряглись, но он больше ничего не сказал и не посмотрел на меня.

Потом он вышел на улицу и усадил Стэна в свой пикап.

Я стояла у входной двери до тех пор, пока его автомобиль не скрылся за горизонтом.

Кэти вбежала в дом.

— А где Алекс?

— Ему было нужно вернуться домой, — коротко ответила я.

— Когда он вернется? — настойчиво спросила она.

— Он не вернется.

— Почему?

— Так надо!

— Что надо? Почему он не вернется?

— Кэти...

— Что ты наделала? — Сквозь слезы спросила она, ее губы дрожали, она пыталась получить ответы на свои вопросы.

— Прости, Кэти, но так будет лучше.

— Нет, не будет! Это не к лучшему! Это хреново! Ненавижу тебя! Ты всегда делаешь так, чтобы все уходили!

Со слезами на глазах она помчалась наверх, захлопнув за собой дверь своей комнаты. Я слышала ее рыдания и громкие всхлипы.

Внутри меня все перевернулось, и мне стало плохо. Была ли она права? Это я заставила всех уйти? Ее отца? Стеллу? А теперь и Алекса?

Я понимала, что была уже слишком подавлена, чтобы спрашивать о его проблемах с полицией. И он не упомянул об этом. Значит, он все-таки не был откровенен. Я не должна была забывать об этом.

Меня накрыли слезы за нас обеих.

Глава 9

Поддержка

Доун

Я только что совершила самую большую ошибку в своей жизни?

Ведь совершила?

Вот что значит быть рациональной и ответственной — это предполагает, что чувства всегда должны уступать перед разумом. Но правильно ли это? Кто сказал, что чувства менее важны? Кто сказал, что доводы разума гораздо весомее? С каких это пор мозг стал важнее сердца?

Любовь не может называться любовью, если она боится обстоятельств и перемен.

Шекспир писал сонеты о любви, но если они были о необходимости всегда потакать разуму, то почему-то мой учитель английского никогда не упоминал об этом?

Или, может быть, просто я всегда была идиоткой и самозабвенно привязывалась не к тем мужчинам?

Возможно, в глубине души я понимала, что не должна следовать своим собственным суждениям.

Но если я поступила правильно, то почему мне это казалось таким неправильным?

Все было так непонятно.

Что вообще происходит? Дэн имел в виду алкоголизм Алекса? Если да, то почему он не мог мне сказать об этом? В чем же дело? Что сделал Алекс, чтобы получить судимость? Дэн сказал, что у них имеется досье на него, но не говорил, что он преступник. Но тогда зачем полиции хранить досье на человека, который не нарушал закон? И тот факт, что расследование все еще идет не менее странно…

Дэн никогда не рубил с плеча. Он был хорошим и справедливым полицейским, которого любили и уважали. Именно он был тем, кто пресекал все сплетни, когда Алекс только приехал сюда, а теперь он говорит держаться мне от него подальше.

Я пребывала в полном смятении.

Дэн был моим другом, и я понимала, что он заботиться обо мне, но сейчас он мыслил, как полицейский.

Что я наделала? Этот вопрос крутился в моей голове всю ночь, и оставил меня в итоге подавленной и выжатой, как лимон.

Почему я чувствовала себя такой растерянной? Мужчина признался, что у него проблемы с алкоголем. Я должна бежать от него в противоположном направлении! Но его поцелуи... Я не была уверена, что смогу когда-то оправиться от них. В его глазах было искреннее желание, и я испытывала то же самое. Я не ощущала ничего подобного так долго, если вообще испытывала когда-нибудь нечто подобное.

И он был таким милым с Кэти, что у меня не оставалось сомнений, что он нравится ей. И мне уже не нужно было гадать, о чем она думает и о чем мечтает.

Я почувствовала себя ужасно, когда выгнала его. В выражение его лица не было подавленности, но было молчаливое принятие, которое сокрушило меня, словно он ожидал такого исхода с самого начала. Я рыдала без остановки почти полчаса, когда легла в постель. Хотя обычно не позволяю себе слез.

Все было так сложно.

И его дом! Это было так неожиданно. Он выглядел так, словно был включен в список «Лучшие дома и сады». Он просто восхитителен. Он превратил ветхую хижину в презентабельный дом, который бы не выглядел неуместным даже в Хэмптоне, и Спэн подтвердил, что Алекс проделал всю эту работу сам. У этого мужчины явно есть талант, но он утверждает, что не занимается строительством. Почему он не стал мне рассказывать о себе и о проблемах с полицией? Что может быть еще хуже, чем признать себя разведенным безработным алкоголиком?

Целый взвод самых страшных предположений промаршировал в моей голове, но уверенность в каждом из них растворялась в облаке сомнений.

Я провела всю ночь, размышляя о том, что сказал Дэн, и насколько его представления об Алексе отличаются от того, каким я его знала. Я молилась о том, чтобы мне удалось заснуть. Я молила о кратковременной передышке от этих жестоких сомнений.

На следующее утро мне не стало легче. Я едва смогла сомкнуть глаза на протяжении всей ночи, потому что каждый раз, когда это делала, безжалостные воспоминания о его прикосновениях, прекрасных и выразительных глазах, рисовали в моем воображении кадры, словно бесконечная кинолента.

Кэти все еще не разговаривала со мной. По своему опыту я знала, что она может продолжать это в течение нескольких дней. Так что я продолжала свои бодрый монолог, который она игнорировала в полном молчании на протяжении всего завтрака и по пути к Холли. У меня просто не было сил спорить с ней о наших взаимоотношениях.

После того, как высадила ее, я продолжила свой долгий путь на работу, сделав остановку, чтобы взять двойную порцию латте. Кофеина не хватило, чтобы продержаться целый день, поэтому к обеду мне понадобилось развеяться. Я вернулась в город, чтобы закупить продукты и немного отвлечься от своих мыслей.

В заднем кармане моих джинсов лежал чек на пятьсот долларов, чтобы расплатиться за шины, которые Алекс купил для меня. Я все еще не решила, что с этим делать.

И тут, мои мысли, словно спроецировались на реальность, и я увидела его, от чего мой рот открылся от удивления.

Он выходил из «Хоум Депо» (прим.: сеть хозяйственных магазинов) в той же одежде, в которой был вчера вечером, когда я застала его ожидающим меня на крыльце, но сейчас накрахмаленная белая рубашка была порванной и грязной. Его джинсы тоже были испачканы, они были в земле и цементной пыли. Лицо и руки также были покрыты корками грязи.

Я взглянула в его глаза, налитые кровью, и сразу подумала, что он пьян.

Заметив меня, он сжал кулаки, а я испуганно отпрянула назад.

Я стала свидетелем момента, когда отчаяние завладело всем его телом, и он отвернулся от меня.

Чувство вины, раскаяния, практически греха, тревоги и беспокойства сорвали меня с места, несмотря на учащенный пульс и мои опасения.

— Алекс!

Он услышал, как я зову его по имени, замер на полушаге, но не обернулся.

— Алекс, — снова произнесла я неуверенно. — Что с тобой произошло?

Он посмотрел на меня через плечо мутными глазами, его мозг был затуманен от усталости и недопонимания.

— Ты выглядишь так, словно валялся в грязи.

Он осмотрел свою одежду, словно впервые обратил на это внимание. Затем пожал плечами от бессилия.

— Л-ландшафтный дизайн.

Острая боль тут же пронзила мое сердце, когда я осознала, что мои предположения снова были далеки от истины. Я должна была заподозрить, должна была догадаться и понять, что он не спал всю ночь, избавляясь от своего разочарования, работая с землей. Он не пил, а копал и рыл землю... он называл это ландшафтным дизайном... на нем была та же белая рубашка, в которой он приходил ко мне вчера.

Я хотела извиниться, но еще задавалась вопросом, должна ли дать ему еще один шанс, точнее дать этот шанс себе. Но меня снова накрыло сомнениями. Он выглядел удручающе этим утром, и он явно не спал, он даже не прервался на то, чтобы переодеться. Но даже это было не важно... Просто ненормально заниматься ландшафтным дизайном всю ночь напролет.

Он был нестабилен.

Но что-то шепнуло и напомнило мне, что, по крайней мере, он не схватился за бутылку.

Я сделала это с ним, и я знала об этом.

Я грубо отвергла его... Практически сломила.

И в это мгновение я осознала, что это значило для нас... для него, мое сердце призвало меня не сдаваться и не слушать неподтвержденные доводы Дэна.

По-прежнему глупое сердце. Бездумное, беспечное и безрассудное сердце.

Я молчала, не зная, что сказать, с чего начать, как сделать первый шаг...

— Алекс, я...

Его взгляд был печальным и отстраненным, медовая глубина его глаз омрачалась отчаянием.

— Могу я поговорить с тобой?

Он устало и неуверенно кивнул.

— Я хочу извиниться за свое вчерашнее поведение. Ты был честен со мной, как я и просила, а я выгнала тебя. Прости.

Он смотрел на меня в смятении, словно не понимая, о чем идет речь. Я и сама не особо понимала. Но это был порыв, эмоции, можно называть это как угодно. Я предоставляла ему, мне и нам еще один шанс.

— В общем, я хотела спросить, не могли бы мы попробовать начать все сначала?

Он замотал головой, и меня накрыло волной разочарования.

— Н-нет! Я х-хочу, — он замялся в попытках произнести это как можно понятнее. — М..может х..хочешь кофе?

Давящий груз сомнений исчез, а облегчение сделало меня почти невесомой, словно перышко. Я засмеялась, потому что была переполнена надежд, и это сделало меня счастливой. Алекс смущенно улыбнулся в ответ.

— Конечно, я бы с удовольствием выпила кофе. Но у меня есть всего несколько минут, прежде чем мне придется вернуться на работу, да и тебе стоило бы пойти домой и привести себя в порядок. Ты скверно выглядишь, Алекс. Без обид.

Он окинул себя, всего покрытого грязью, быстрым взглядом и пожал плечами, словно для него это не имело значения. Мы отыскали свободную скамейку напротив детской площадки и расположились на ней, не обращая внимания на любопытные взгляды проходящих прохожих.

Я смотрела в свой дымящийся кофе, будто где-то там был заключен весь смысл вселенной.

— Алекс, хочу еще раз сказать, — тихо произнесла я, — что сожалею о том, как поступила вчера вечером.

— В…все нормально.

Я замотала головой, опечаленная тем, что он так легко отнесся к моему столь грубому обращению с ним, как будто он ожидал такого, привык к этому, заслуживал этого.

— Я не хочу, чтобы кто-то причинил вред Кэти, но я осознаю, что прикрываюсь этим, чтобы люди, особенно мужчины, не подходили ко мне слишком близко. Да, меня беспокоит ситуация с алкоголем, но ты сказал, что завязал... и я склонна тебе верить.

Он не смотрел в мою сторону. Вместо этого он уставился на свои руки, сложенные перед ним, но я поняла, что он слушает меня.

— Может, у нас и получиться прийти к этому не спеша. Например, сходить вдвоем на свидание, как ты предлагал. Если ты, конечно, не против. Только ты и я?

Он кивнул, и пьянящая улыбка расплылась по его лицу.

— Замечательно, — ответила я, вздохнув с облегчением. — Так, мне нужно идти. Я просто выбралась немного пробежаться по магазинам и выпить кофе. Я позвоню тебе позже.

Мы оба поднялись со скамейки.

— Д-Доун...?

Я быстро обернулась, воодушевленная и полная надежд.

— Да?

Он прищурился, и его лицо исказилось, когда он попытался выдавить из себя слова. Только несколько неразборчивых сдавленных звуков вырвались наружу, и он покраснел от разочарования и стыда.

— Все в порядке, — ответила я, когда на мои глаза навернулись слезы. — Я позвоню тебе. До встречи.

Он снова кивнул и сунул руки в карманы, а я отправилась к своей машине.

Он продолжал смотреть мне вслед.

А я надеялась на то, что не была слишком наивной, давая ему и нам второй шанс.

***

Остаток дня тянулся медленно. Я десяток раз хваталась за телефон, чтобы позвонить ему, но не могла придумать, что именно сказать. В конце концов, я решила подождать, пока мой мозг немного остынет после двух бессонных ночей.

Я забрала Кэти, и мы заехали в пекарню, чтобы взять свежеиспеченных пончиков и пойти поесть их в парке. Это был своеобразный шаг к перемирию, то, что мы всегда делали, когда нуждались в поддержке друг друга.

Женщина перед нами, казалось, была крайне возмущена тем, как медленно движется очередь. Она фыркнула и что-то пробормотала себе под нос, без конца посматривая на свои золотые часы.

Я улыбнулась про себя. Эта тактика точно не сработает, я знала это, потому что однажды, давным-давно, тоже пыталась ее применить. Владелица пекарни, Мэвис, имела привычку болтать с каждым своим клиентом, потому что это помогало ей собирать сплетни со всего города. Не думаю, что найдется множество людей, довольных тем, какой застывшей кажется очередь, но она готовила лучшие торты и пирожные в городе, а за ее кофе многие могли бы умереть.

Я заметила, как напряглись узкие плечи женщины, облаченные в брендовый пиджак, изящно облегающий ее спину, когда Мэвис обратилась к ней как «милая».

Она была миниатюрной блондинкой, с тонкой талией и большой грудью. Она была похожа на крохотную версию крольчихи Джессики с огромными глазами и идеальной гривой длинных блестящих волос, в общем, полная мне противоположность.

Глаза Кэти были полны восхищения, когда она осмотрела ее дорогой наряд и двенадцатисантиметровые каблуки. Моя восьмилетняя дочь внесла подписку на «Vogue» в свой рождественский список подарков. Точнее на «Teen Vogue». Что случилось с «American Girl»? Где я допустила ошибку?

— Не могли бы вы мне помочь? — спросила женщина с таким акцентом, который намекал, что она живет в Нью-Йорке.

— Я могу помочь тебе с кофе, дорогая, а еще, мы делаем отличные пончики.

Она стиснула зубы.

— Ну, хорошо. Черный кофе.

Мэфис не спеша налила кофе в чашку и положила сдачу на поддон. Нужно отдать ей должное, она использовала время по максимуму.

— Я ищу место под названием Тэнглвуд. — Выпалила незнакомка. — Вам известно, где это? — На этих словах она выдавила из себя притворный смешок. — Это не то же самое, что искать дорогу в городе. Там так много дорог без указателей... GPS тут не поможет.

В глазах Мэвис блеснул интерес.

— Ты хочешь найти земли старика Джо, находящиеся на берегу озера?

— Старика Джо? Это место, которое вы упомянули, называется Тэнглвуд? — Нетерпеливо спросила она.

— Да, именно так. У тебя есть какое-то дело к старине Джо? Надеюсь ты в курсе, что он умер несколько месяцев назад?

— Не могли бы вы мне подсказать, как туда добраться?

— Новый владелец не очень дружелюбен с незнакомцами, — ответила Мэвис, и по ее улыбке я поняла, что она намеренно тянет время. — Не так ли, Доун? Ты же пересекалась с владельцем несколько раз? — Она улыбнулась в мою сторону. — Как у тебя дела, милая? Как ты поживаешь, Кэти?

Женщина обернулась, чтобы оглядеть меня, ее хмурый взгляд оценивающе скользнул по моим джинсам и футболке. Затем она холодно взглянула на Кэти, словно игнорируя ее, от чего мои волосы встали дыбом.

— Вы знакомы с Алексом Уинтерсом? — спросила она с притворно незаинтересованной интонацией.

— Да, — ответила я, посмотрев на нее. — Я лечила его пса Стэна.

— О Боже, у него до сих пор живет эта вонючая дворняга?

Кэти ахнула.

— Стэн — мой друг, и он не вонючий!

Женщина прищурилась.

— Алекс — наш друг, мой и моей дочери, — заявила я, притягивая Кэти ближе к себе, когда та, нахмурилась, глядя на незнакомку.

Женщина одарила меня высокомерной улыбкой.

— Что ж, получается, что вы знакомы с моим мужем, — произнесла она.

Глава 10

Сомнения

Алекс

Она даст мне еще один шанс.

Эти слова звенели у меня в голове, путаясь в клубок, состоящий наполовину из надежды, наполовину из отчаяния. С того момента как этот день начался, вяло перетекая из ночи в утро, я был готов отдать свое левое яичко ставя на то, что он не станет лучше. Но ее нежный аромат, казалось, был в моем доме повсюду. Это просто срывало мне крышу.

Быть рядом с Доун, проводить с ней ночи и дни — все это было так непринужденно, но в то же время настолько невероятно. Узнав ее как женщину и как мать, я снова начал рисовать свое будущее. Это казалось правильным. Это и было правильным.

Что происходило со мной и с моей жизнью? Я открылся, и Доун стала светом, озаряющим все самые темные уголки моей души. Это было жутко.

Прикасаться к ней, ощущать ее вкус, находиться рядом с ней и внутри нее, все это сродни другому измерению. Это было вожделение, потребность, желание и страсть. Это был секс в темноте, это была любовь при свете. По утру, когда мы проснулись, я ощущал теплоту. Я исследовал ее тело, позволял ей изучать свое, впуская ее в свой мрачный мир.

И это едва ли все не разрушило. Едва.

Во мне было немного хороших качеств, и, вероятно, чувство собственного достоинства было не одним из них. В какой-то момент она покинет меня. Я всегда это знал.

Столкнувшись сегодня с Доун, я ожидал увидеть отвращение в ее глазах, и боялся увидеть презрение к тому, что я сказал, к тому немногому, что поведал ей о себе. Но вместо этого я увидел сострадание с примесью осторожности, и все эмоции на ее лице нашли отражение на моем. Я ненавидел это чувство, так как создавалось ощущение словно я сделан из стекла, и все мои мысли, и надежды, мечты и страхи были видны, хотя и находились вне досягаемости.

Сегодня она сидела настолько близко ко мне, что я мог ощущать цветочный запах ее геля для душа. Ее темные волосы были такими густыми и блестящими, что мне снова захотелось коснуться их. Но когда она посмотрела на меня, в ее глазах читались сомнения и отстраненность. В выражение ее лица таилось какое-то новое знание, которое было пока мне непонятно.

Я хотел сказать ей, что мы можем идти к этому так медленно, как ей будет комфортно. Я готов был сделать все, что потребуется, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Я не хотел отпускать ее, не успев объяснить, что, находясь рядом с ней, снова чувствовал себя живым, что ощущал мягкие волны гармонии и возбуждение от новых возможностей. Я желал, чтобы она понимала, как много для меня значит Кэти, и что я был готов защищать их до своего последнего вздоха. Я хотел, чтобы она знала все.

Но слова не давались мне. Они никогда не давались мне, когда я нуждался в этом больше всего. Больше нет.

Я мог бы написать ей сообщение, но это было бы не совсем правильно. Мог бы написать ей письмо. Но правда заключалась в том, что я хотел сказать об этом словами, объяснить, что я чувствовал. Хотел изложить мысли, как нормальный человек.

Нежеланные воспоминания нахлынули на меня. Почти все свое детство я жил в тени. Удивительно, как можно быть невидимым, оставаясь на виду. Если вы лишены возможности говорить, в конце концов вы остаетесь на обочине жизни, вы становитесь невидимым. Я надеялся, что все это останется в прошлом, но жизнь имеет привычку нанести тебе удар по яйцам, несмотря на то, что ты уже стоишь на коленях.

Я ненавижу свое заикание, презираю тот факт, что оно ограничивает меня, но чем больше я злюсь, тем хуже становится. Я пытаюсь заговорить, но ничего не выходит, ни слова. Вижу замешательство и сочувствие на лицах окружающих, как они пытаются заканчивать за меня предложения, словно они знают, что я хотел сказать, о чем я думаю. Я вижу в их глазах только одно: «Что с ним? Он ненормальный!»

Но я не такой. Я чувствую, что у меня словно не хватает конечности, вот только никто об этом не знает. Кроме меня. В течение ста тысяч лет человечество общается по средствам речи. Но только не я, не теперь.

И все только усугублялось.

Я испытывал разочарование и ярость. Отчаяние.

Но рядом с Доун я снова почувствовал себя нормальным, почувствовал себя человеком... и она обещала позвонить мне.

Стэн лизнул мою руку, а затем прижался к моему колену, глядя на меня с беспокойством во взгляде.

В моих мыслях смешалось все: надежда с обреченностью, смирение с желанием бросить вызов судьбе. Я был готов бороться, но битва развернулась у меня в голове.

Что, черт возьми, я вчера ожидал? Неужели я действительно мог подумать, что она примет то, что рядом с ее дочерью будет ошиваться чертов алкоголик? И это я ей еще не все рассказал. Должно быть, у меня булыжники вместо мозгов. Я бы не хотел связываться с собой. Я был так слеп, играя в счастливую семью в течение целого дня. Зачем такой привлекательной и умной девушке, как Доун, осложнять свою жизнь общением с таким сбитым летчиком, как я? Я не мог винить ее. И не делал этого.

Я просто чувствовал какую-то дурацкую, щемящую необходимость поделиться с ней правдой, пусть хоть ее частичной, отредактированной версией. Потому что это была ее просьба. Потому что я чувствовал эту неуловимую связь с ней. Почему я не мог держать свой рот на замке? Почему не мог быть аккуратнее с правдой о себе?

Теперь она практически меня боялась.

Но какие у меня еще были варианты? Отношения, построенные на лжи... еще большей лжи? Ни одна здравомыслящая женщина не захочет связываться со мной.

Но мне было недостаточно аргументов, и находясь рядом с Доун и Кэти, я продолжал думать о возможностях.

После того, как она прогнала меня вчера, сон был последней вещью, о которой я мог думать, вернувшись домой. Предвкушая, что произойдет дальше, Стэн удалился в одну из пустующих комнат. Он вздохнул и бросил на меня взгляд, чуть покачивая головой, словно говоря: «Хозяин, девушки того не стоят».

Я бы не удивился, если бы увидел, как он лапами, прикрывает уши, а голову сует под подушку.

Я метался по дому в поисках чего-нибудь, на чем можно было выместить свой гнев, но проклятое место словно насмехалось надо мной, находясь в идеальном состоянии.

Потом я вспомнил, что у меня имеется несколько поленьев, которые необходимо расколоть на дрова для камина, который я сложил на кухне, готовясь к зиме.

Я схватил топор и неистово раскалывал их в чертовы щепки до тех пор, пока у меня не зажгло глаза от пота.

В два часа ночи я принял решение выложить тропинку к озеру. Я планировал создать что-то типа небольшой набережной, чтобы мне не приходилось пробираться по грязи каждый раз, когда я собирался искупаться. Самый разгар ночи казался мне идеальным временем для начала работ.

Прихватив фонарь, лопату и кирку из сарая, я пробрался сквозь деревья к озеру.

Я работал с полной самоотдачей, не обращая внимания на то, как ноют мои мышцы и насколько я испачкался. Постепенно усталость начала оккупировать мое сознание, предоставляя мне передышку от отравляющих, губительных мыслей. Это был лучший способ справиться с ситуацией, не такой разрушительный, как выпивка и наркотики. Не такой разрушительный, как женщины.

Все плохое, что случалось в моей жизни, происходило из-за женщин.

Если Бог и создал идеальную женщину, то пока я ее не встречал.

Так говорил мой отец, после того как от нас ушла мама. Разве нормальная женщина может бросить своих детей, ни сказав ни слова? Ни одной поздравительной открытки, даже на Рождество. Она отправилась на «поиски» себя. Я думаю, что она просто была не готова к тому, чтобы быть женой и матерью.

Именно тогда я и начал заикаться... после того, как ушла мама.

Из компанейского и жизнерадостного мальчишки я превратился в замкнутого и несчастного. Хватило всего пару раз, что бы меня подразнили «А-а-а-алекс», чтобы я полностью замкнулся.

Моя школа организовала встречи с логопедом. Насколько я помню, они проходили несколько раз в месяц. Но это не принесло своих плодов. Я стал набираться уверенности понемногу, когда мне исполнилось тринадцать лет и начал заниматься в тренажерном зале с Карлом. С тех пор я посвятил себя занятиям спортом, и к тому времени, когда учился на втором курсе университета, заикание ушло. До Шарлотты и Уоррена.

После того, что случилось между мной и Доун, я подумал, что все будет хорошо, если я смогу хоть когда-то связать снова хоть два слова вместе.

С первыми лучами солнца берег был преображен в ряд широких ступеней. Мне оставалось только обложить площадку тротуарной плиткой, и у меня будет неплохая смотровая площадка. Она бы стала идеальным местом для скамейки.

Скамейки для твоей грустной и одинокой задницы неудачника, чтобы коротать на ней время в абсолютном одиночестве.

Я даже не утруждал себя переодеванием, прежде чем отправиться в строительный магазин, чтобы оформить заказ на тротуарную плитку. Мне повезло, потому что водитель не был занят, поэтому мой заказ сразу же был на пути к моему дому.

Парень постарался подогнать свой грузовик как можно ближе к моему дому, но несмотря на это мне все равно пришлось использовать свой пикап, чтобы переместить все в нужное мне место. Мне было плевать на это. Побольше нагрузок, каких угодно, только бы ни о чем не думать.

Стэн наблюдал со стороны за тем, как я бродил туда-сюда с плиткой, периодически зевая и практически закатывая глаза. Он уже привык к моим странностям.

«Разбуди меня, как закончишь, хозяин».

К тому моменту, у меня уже слегка гудело в голове из-за отсутствия сна, но это состояние меня устраивало, так как это было сродни отключению, когда ничего лишнего уже не может возникнуть в моем мозгу, а это и было целью данного мероприятия. Мне просто нужно было залить раствором щели между плитами, и дело будет сделано. Черт, может мне просто стоило уложить плиткой все тридцать пять квадратных метров, которыми я владел. Это отвлекло бы меня от переживаний года на два.

Я вернулся в магазин, чтобы приобрести скамейку.

И тогда я столкнулся с Доун.

Я ненавидел появившуюся настороженность в ее глазах, но, несмотря на все, что я рассказал ей, она все равно собиралась дать мне и нам еще один шанс.

***

Когда я услышал шум двигателя приближающегося автомобиля, надежда заиграла в моей груди. Доун приехала ко мне.

Но когда я с робкой улыбкой на лице отворил дверь, мне тут же захотелось захлопнуть ее обратно.

Женщина в машине была ниже ростом и с более аппетитными формами, чем у Доун, возможно, она была даже сексуальнее и, по мнению большинства мужчин, горячее. А еще она была самой расчетливой и лживой сукой, которую мне приходилось встречать на своем гребаном пути. По совместительству она была моей женой.

Шарлотта вылезла из взятого напрокат автомобиля, хмурясь от того, что свеженасыпанный гравий пачкал ее дизайнерские туфли.

Все внутри меня перевернулось, и я понимал, что мои глаза сейчас широко раскрыты от удивления, и в них таится вопрос о том, если у меня время для отступления.

Она заметила, что я наблюдаю за ней, и на ее лице нарисовалась натянутая улыбка.

— Привет, Алекс.

Я просто уставился на нее, а все мои слова тут же улетучились.

— Ты подстригся. Избавился от этой жуткой бороды. Стало гораздо лучше.

Я нахмурился.

— У тебя здесь прекрасное местечко. Очень... располагающее.

Что ей от меня было нужно? Она и так уже забрала все, что можно.

Она опустила руку на бедро, выпятив его и нетерпеливо постукивая своими накрашенными ногтями по ткани льняной юбки.

— Ты не пригласишь меня войти?

Неистовая ярость пульсировали во мне. Я сложил руки на груди и медленно замотал головой. Я не хотел, чтобы воспоминания о ней пачкали мой новый дом.

Улыбка стерлась с ее лица, и мне было забавно наблюдать, как она пытается побороть в себе чувство раздражения.

— Я только что проделала путь через полстраны, чтобы увидеть тебя!

В ее голосе было столько возмущения, что это чуть не заставило меня улыбнулся. Но нет, она не заслуживала моих улыбок. Она не была достойна ни меня, ни моего времени.

Я развернулся и вошел внутрь, плотно закрыв за собой дверь.

Вот так, лучше. Мне следовало бы запереть ее на засов, заколотить все окна и окропить все вокруг святой водой, потому что буквально через полминуты она уже стояла у черного входа и выглядела по-настоящему злой.

Стэн негромко зарычал, а шерсть на его загривке встала дыбом. Я погладил его по голове, чтобы успокоить, и он поднял на меня глаза, полные тревоги.

Шарлотта бросила на него суровый взгляд, а затем выместила все свое недовольство на мне... Это была тактика, к которой я успел привыкнуть.

— Ты только что захлопнул дверь прямо у меня перед носом! Я не могу поверить, что ты позволил себе такое!

— Н-н-н-не надо, — я сделал глубокий вздох, чтобы усмирить в себе нарастающую ярость и попробовать снова. — Я н-н-не хочу с тобой разговаривать.

Она протянула руку, чтобы провести ей по моей щеке, но коснулась только пустоты, когда я резко от нее отстранился.

—Ты все еще заикаешься. Я думала, что ты уже справился с этим.

Если бы я не смотрел на нее, то наверняка пропустил бы искру вины, которая на мгновение вспыхнула у нее на лице. Но это длилось недолго, и через мгновение она снова вернулась к тому для чего сюда приехала.

— Мне действительно нужно поговорить с тобой, — произнесла она, немного смягчив тон. — Это важно.

Под деловым костюмом, шпильками и красным блеском для губ, где-то глубоко под всем этим, скрывалась двадцатилетняя студентка, которую я когда-то встретил и полюбил. И несмотря на то, что я ни черта не был ей обязан, я решил, что должен выслушать ее. Возможно, то что она мне скажет, наконец-то, ответит на вопрос: «Почему?»

Я отошел в сторону и впустил ее на кухню, настороженно наблюдая за тем, как она осматривается вокруг.

— Ты знаешь, тобой проделана немалая работа, — сказала она. — Меня очень впечатляют детали, особенно рейки на стене и обшивка. А также оригинальные дубовые полы. Очень красиво.

Я сомневался в том, что она проделала весь этот путь, чтобы оценить состояние моего жилища, но я не был удивлен тем, что она в курсе, что я приобрел данный участок земли. Она всегда говорила, что знания — это сила. Я вскинул бровью.

— Ч-что...ч-что тебе нужно?

— А мне нужен повод, чтобы увидеться со своим мужем?

Мое сердце чуть не остановилось. Ушам своим не верю!

— Бывшем. М-мужем.

Ее глаза встретились с моими, затем она отодвинула стул и села на него, поставив свою сумку рядом с ним. Потом она закинула ногу на ногу так, что юбка скользнула вверх по ее бедрам, а сама она вела себя таким образом, словно готовилась к деловым переговорам.

— Мы еще вернемся к этому. У нас не было нормальной возможности поговорить. Ты все время был пьян или под кайфом. Также ты игнорировал мои звонки.

Тут она была права. Забвение казалось лучшим выходом после того, как мой брат был убит, и я застукал ее с этим ублюдком Уорреном.

— Но... мне жаль Карла. Хоть я никогда об этом и не говорила.

Я не мог не отметить, что она все еще пытается не оговаривать тот факт, что она спала с моим лучшим другом в нашей постели. И все же ее голубые глаза излучали искренность. Хотя она всегда умела притворяться.

— Тебе н-н-не нравился Карл.

— Не нравился, но ты любил его, поэтому он был небезразличен и мне.

Я не был уверен, насколько этому можно верить. Но думаю, я хотел поверить. Я ненавидел осознавать, что весь наш брак был ошибкой. Я не хотел вернуть ее, но и не хотел думать, что ошибался в ней с самого начала.

— Уоррен был моей ошибкой. Я бы хотела попробовать начать все сначала.

Она даже не моргнула.

— Когда-то нам было хорошо вместе. Помнишь, когда мы только встретились? Мы были молоды. Мы были так влюблены. Ты просто не мог оторваться от меня, — на этих словах она слегка рассмеялась. — Помнишь наш первый совместный отдых в Аспене, когда мы катались на лыжах весь день, а затем занимались сексом всю ночь напролет? Я сбросила тогда килограмм пять. Или, когда мы заполучили контракт с Монако-Стрит? Мы трахались прямо на столе для переговоров. Помнишь? Это было прекрасное время, Алекс. Я думаю, что просто за эти годы мы по уши увязли в работе, но у нас все же есть чудесные совместные воспоминания.

В чем-то она была права. Я любил ее всем сердцем. А она растоптала все это. Страшно любить кого-то. Страшно любить не того человека, точнее, не тех людей. И облажаться, оказаться одураченным и просто обманутым.

Я вспомнил об Уоррене, моем бывшем лучшем друге. Он же был шафером и деловым партнером. И когда я думал о нем, то представлял себе какашку в марципане: сладкую снаружи, но все же внутри это было дерьмо.

Увязли в работе? Она до сих пор считала меня за откровенного идиота. Скорее всего, так и было. Но я не был идиотом.

— Т-т-ты увязла в простынях нашей постели вместе с У-Уорреном.

— Не нужно пытаться задеть меня.

Я рассмеялся, хоть было и не смешно, но взял себя в руки, желая, чтобы она ушла.

— Я никогда н-н-не изменял тебе. Никогда.

— Да, ты святоша, а я шлюха. — Она закатила глаза. — Я только что познакомилась с твоей маленькой подружкой. Кажется, она сказала, что ее зовут Доун.

Я нахмурился, когда она довольно, словно кошка, улыбнулась.

— Ты знаком с ней?

Я, не задумываясь, кивнул, наслаждаясь вспышкой удивления на ее лице, которая сопровождалась задумчивым недовольством.

— Это из-за ее дочери? Это то, что тебе нужно? У нас могут быть свои дети, Алекс. Ты всегда мечтал об этом. Теперь к этому готова и я.

Я не мог издать ни звука. С помощью своего внутреннего навигатора, она просто не могла найти более неподходящую тему для разговора. Но это было в ее репертуаре.

Шарлотта провела пальцем с эффектным маникюром по моей руке.

— С твоим талантом и моей деловой хваткой мы быстро покорим Денвер. Черт, зачем останавливаться на Денвере? Дети не должны быть помехой, разве не для этого существуют няни.

— М-мне это неинтересно.

Она откинулась на спинку стула, молча изучая меня.

— Ты ведь любил меня когда-то, Алекс.

«Да, любил. Но я не уверен, что ты когда-то любила меня. По-настоящему».

Она тяжело вздохнула.

— Вижу, что ты не сможешь простить меня прямо сейчас, но прошу тебя, не держи на меня зла, убеждая себя, что я никогда не любила тебя.

Я не был уверен, что она играет, но ее поведение говорило больше слов. Бизнес ее явно интересовал больше.

— В-все ложь! П-п-полиция!

— Ради бога! Мы снова возвращаемся к этому? Я сделала это ради тебя, Алекс. Ты полностью потерял контроль... Ты транжирил наши деньги, разбрасывая их на улицах, словно конфетти.

Это было только один раз, но это было чертовски приятно. Я улыбнулся, вспоминая об этом.

— Боже. ты раздавал свою одежду бездомным... У тебя был нервный срыв, но ты не хотел признавать этого. Может быть, курс реабилитации спас тебе жизнь. То, что произошло потом с полицией, твоя вина, я тут не при чем.

Я просто отдал свое пальто нищему, а не бегал голышом по гребаной улице. Ладно, я также отдал ему свои туфли. Но у меня были и другие, а у него их не было вообще.

— Ты хоть знаешь, как они тебя называли?

Конечно, я знал.

Я также прекрасно знал, что это именно она навела на меня копов, и именно она определила Стэна в приют для бездомных животных.

Да, она сделала мне, типа, одолжение, потому что хотела избавиться от единственного существа, о котором я все еще продолжал заботиться.

Меня выворачивало при мысли о том, что она в состоянии убедить себя, что делала все это ради моего блага. Шарлотта была искусным редактором своей правды, но существовала одна вещь, которую она не в состоянии была откорректировать, хотя мне бы хотелось, чтобы она справилась с этим — ее образ в моих глазах.

— У-Уоррен, — настойчиво сказал я.

Она замотала головой.

— Я оступилась. Ты столько работал в тот сумасшедший период, что на меня у тебя совсем не было времени. Я была не твоей женой, а твоим деловым партнером. Я видела тебя чаще за столом переговоров, чем в нашей спальне. Мне просто было одиноко.

Я с ухмылкой покачал головой, и встревоженный взгляд Стэна проскользнул между нами. Он прекратил рычать, но был буквально прикован ко мне и очень напряжен.

— Ты считаешь, что лишился всего, а я забрала все себе, но я тоже многое потеряла, Алекс. — Она задумчиво смотрела в никуда. — Ни один архитектор, из тех что мы наняли, даже рядом не стоял с тобой по таланту и видению. Посмотри, во что ты превратил эту развалину. Ты тратишь время впустую, буквально похоронив себя в этой глуши. Возвращайся обратно. В качестве партнера или консультанта, безо всяческих ограничений и с шестизначной зарплатой. Сделай это не ради меня, если тебе это претит. Просто возвращайся в компанию. Черт, в ее названии все еще значится твое имя. Это же должно иметь для тебя хоть какое-то значение.

— И-и-имело.

— Все можно вернуть. Просто подумай об этом. Я попрошу своего юриста подготовить любой договор, который ты только пожелаешь. Или же займись этим сам. На твоих условиях.

После того, что сотворила со мной Шарлотта, слово «юрист» из ее уст звучало страшнее, чем «зомбиапокалипсис».

— С-стэн.

Она поморщилась.

— А при чем тут он?

Я склонил голову набок. Она совсем не изменилась.

Шарлотта закатила глаза.

— Хорошо, возьми свою дворнягу с собой.

— М-мне н-нравится здесь.

Она теряла терпение, и ее едва сдерживаемое разочарование было готово вырваться наружу. Она терпеть не могла, когда ей отказывали. Делать это в этот раз мне было невероятно приятно.

— Это из-за той женщины? Ты серьезно?

Я вспомнил, как сбивалось мое сердцебиение, когда Доун смотрела на меня. Да, это было серьезно.

Возможно, судьбоносно.

— Тогда работай дистанционно! — Фыркнула она. — Просто приезжай раз в месяц на переговоры. Компания все оплатит. Лучшие отели... В общем, все расходы.

Я прищурился. Что толкает ее на такие отчаянные шаги? Что она мне не договаривает?

Она глубоко вздохнула, когда я в очередной раз замотал головой.

— Я не могу справиться с этим без тебя, Алекс, — полушепотом произнесла она, глядя на меня своими большими голубыми глазами, в которых блестели слезы.

И несмотря на то, что я убеждал себя в том, что все это часть спектакля, я не мог не почувствовать угрызений совести.

— Бизнес разваливается, — выпалила она, аккуратно вытирая слезы, чтобы не размазать тушь, — потому что только твои проекты помогали ему развиваться. Без тебя мы потеряем контракт с «Локхидом». — Она нервно вздохнула и посмотрела на меня. — Хорошо, я, признаюсь. Ты мне нужен, Алекс. Ты нужен компании. Все эти люди, твои друзья, лишаться работы, если ты не вернешься. Ты хочешь, чтобы это было на твоей совести? Сможешь жить, зная, что ты мог что-то изменить?

Она действительно была частью моей работы.

Если бы она сразу начала с этого, то я, возможно, задумался о дистанционной работе, чтобы помочь им, пока они не найдут мне замену. Она была права в том, что я уважал, ценил и всегда заботился о своих сотрудниках. Но все они знали об интрижке Шарлотты и Уоррена, но никто из них мне не сказал. Они предали меня так же легко, как и она. Я ничего не должен ни ей, ни им, а ее попытки манипулировать и давить на меня приводили меня просто в ярость.

Она никогда не понимала меня. И похоже, все происходящее говорило о том, что это у нас взаимно.

— Как же Уоррен?

Она слегка засмущалась.

— Тебе не придется с ним иметь дело.

Я поднялся с места, проследовал к входной двери, открыл ее и дождался того момента, когда Шарлотта поймет намек.

Через несколько мгновений я мог слышать стук ее высоких каблуков по деревянному полу.

— Так ты согласен?

— Поищи другого лоха.

— А как же компания...?

— К черту компанию! — Резко ответил я.

Компания не сможет греть вас по ночам. Офис не станет встречать старость вместе с вами. Зарплата — не друг.

— Я л-любил тебя, доверял тебе. А ты чуть не уничтожила меня... Какое-то время я ненавидел тебя за это.

Она побледнела.

— А теперь?

— П-прости. Но мне просто жаль тебя.

Она хотела что-то сказать, но вместо этого просто подалась вперед и поцеловала меня в щеку. Я замер, ощущая груз девяти лет брака, тринадцати лет совместной жизни, от которых остался только этот поцелуй на прощание.

И это было еще печальнее от того, что мне было наплевать.

Она извлекла из сумки конверт и вручила мне его в руки.

Затем, нахмурившись, она осмотрела свою кожаную сумку, внезапно выпустив ее из рук.

—Твоя тупая псина помочилась на нее!

Широкая улыбка появилась на моем лице, когда я посмотрел на Стэна, который наблюдал за нами, склонив голову набок и изображая саму невинность.

— Бог мой! — Вспылила она. — Это отвратительно! Она стоила мне три тысячи баксов! Это же Гучи!

Я был не в состоянии сдерживать смех.

Шарлотта брезгливо подхватила свою сумочку кончиками наманикюренных пальцев и, надув губы, вышла за дверь.

Сев в свой арендованный Мерседес, она посмотрела на меня из окна машины.

— Ты неудачник, Алекс. Так будет всегда. Ты просто жалок... И у тебя уродливая псина.

Шины прокручивались на гравии, когда она устремилась по дороге прочь из моей жизни.

Я смотрел ей вслед, навсегда перелистывая последнюю страницу в нашей жизни, как мистер и миссис Уинтерс. В целом, все прошло куда лучше, чем я мог себе представить.

Дала ли она мне ответы на мои вопросы? И да, и нет. Но мне показалось, что я видел ее настоящую впервые в жизни. Может быть, она ощутила то же самое. Очевидно, мы не были такими, какими были, когда нам было по двадцать лет. Мы оба изменились, но мы взрослели порознь. Оборачиваясь назад, я думаю, что хотел создать семью, когда женился на ней. Но сейчас, когда я думаю об этом, в моей голове всплывают Доун и Кэти, словно они и являются моей семьей.

Я посмотрел на конверт, который по-прежнему держал в руках, и вскрыл его, гадая о том, какие новые претензии готовы обрушить на меня адвокаты Шарлотты.

Это было свидетельство о расторжении брака. Это звучало словно диагноз, настолько холодно. Но мне казалось, что я выбрался из эпицентра урагана, и это было связано не столько с нашим браком, сколько, определенно, с его последствиями.

Глядя на документ в своей руке, я чувствовал облегчение и освобождение. Да, это была очередная вещь, в которой я потерпел неудачу в своей жизни, но теперь, по крайней мере, я был свободен.

***

Я ждал два дня, когда Доун позвонит мне, целых два дня, пока меня не осенило, что здесь что-то не так. И я начал подозревать, что знаю, в чем, а вернее в ком, кроется причина.

Шарлотта знала о существовании Доун, а мне даже не пришло в голову, поинтересоваться, откуда у нее такая информация. В конце концов, у нас было всего два, типа, свидания, так откуда, черт возьми, о ней могла узнать моя бывшая супруга?

Но больше меня тревожило, что именно Шарлотта могла ляпнуть Доун, а не то, как она узнала о нас. Если. конечно, существовали «мы», что начинало казаться мне все менее и менее вероятным.

Подливать масло в огонь всегда было любимым занятием Шарлотты. Она что-то сказала Доун?

Когда мое первое сообщение ей, осталось без ответа, искра беспокойства напрочь лишила меня сна.

Поэтому я решил отправить второе сообщение, попросив о встрече, и тогда Доун ответила: «Я не думаю, что это хорошая идея, поэтому я отвечаю тебе отказом. Прошу тебя, не задавай мне больше вопросов. Удачи тебе в будущем».

Прочитав ответ, я выругался вслух. Я понимал, что Шарлотта снова все испортила. Не было смысла даже гадать, зачем она это сделала. Она хотела, чтобы я рвал на себе волосы.

Я написал Доун еще несколько сообщений, но она оставила их без ответа.

Я долго думал о том, чтобы увидеться с ней, попытаться убедить ее передумать... Но был ли в этом смысл? Она четко дала мне понять, что не желает, чтобы я был рядом.

Разочарование сменилось гневом, а гнев — сокрушительным отчаянием. Я думал, что Доун была не такой как все, была особенной. Я явно не должен был больше доверять своей интуиции относительно женщин, она безусловно давала сбои.

Стэн положил свою морду мне на колено и тяжело вздохнул, когда я слегка потрепал его за ушами.

— Остались только ты и я, приятель. Только ты и я.

В этот момент я осознал для себя, что отношения — это просто развлечение, в котором я не нуждаюсь на данный момент. Вместо этого я принял решение сосредоточиться на следующей миссии.

И это убедило меня продолжать жить, а не ставить на своей жизни крест. Неожиданно, но это было так.

А на следующий день по возвращении домой, я обнаружил в почтовом ящике чек от Доун на пятьсот баксов и короткую записку, в которой говорилось, что это компенсация за шины, которые я установил на ее автомобиль.

Я разорвал его на куски и развеял по ветру.

Стэн

Хозяин был опечален, но, по крайней мере, не впал в депрессию, как в прошлый раз.

Все больше дней он проводил в одиночестве. Люди — стайные животные, как и собаки, поэтому меня беспокоил тот факт, что он был одинок. Я ведь не становился моложе. И я не мог быть с ним вечно.

Я скучал по ним... По той женщине и ребенку. Даже когда она вешала мне на шею венок из цветов, она все равно была прелестной малышкой.

Я не знал, что произошло между моим хозяином и его женщиной, но подозревал, что это как-то связано с той гребаной сукой, на которой он был когда-то женат.

Я сожалел о том, что не тяпнул ее за задницу, когда имел такую возможность, но я кайфанул от того, что помочился на ее сумочку.

Глава 11

Возмездие

Алекс

Дел по дому совершенно не осталось. Мне было необходимо найти новое занятие. Я избегал Кливленда с той ночи, пытаясь убедить себя держаться подальше от него, но сопротивляться было все труднее. Я понимал, что не должен возвращаться туда, но так как ничто не могло отвлечь меня, то это становилось просто вопросом времени и не зависело от причин.

Мне нравилось это, и я принимал это в себе, я скучал по подобному хаосу и всплеску адреналина. Это позволяло мне чувствовать себя живым и настоящим, как будто придавало моей жизни смысл. И являлось единственной вещью, которая была еще сильнее, безумнее и отчаяннее меня. Это здорово быть кем-то, кто изгоняет тьму, хотя бы на протяжении одной ночи. Но жизнь сложена из множества моментов обилия ночей. И одна единственная секунда порой способна изменить вашу жизнь навсегда.

Я собирался использовать это время по максимуму.

Жизель не ожидала увидеть меня, но, приметив, улыбнулась, а ее глаза заблестели от предвкушения.

Она стояла под тем же фонарем и в том же «рабочем» прикиде: кожаная юбка, топ с глубоким вырезом и высоченные каблуки. Издалека она могла бы сойти за тридцатилетнюю, но при ближайшем рассмотрении ей уверено можно было дать все шестьдесят, если не больше.

Я держался в тени поодаль, лишь приподняв подбородок в знак приветствия, и улыбнулся, когда она двинулась в мою сторону.

— Какие люди! А я гадала, увижу ли тебе снова, красавчик. Ты здесь, чтобы вновь поделиться со мной твоими с трудом заработанными деньгами?

Я усмехнулся и утвердительно кивнул, протягивая ей пятидесятидолларовую купюру.

— Опять за старое?

Моя улыбка соскользнула с лица, и я почувствовал, как оно напряглось, когда она отправила купюру себе в лифчик.

Затем она уперлась руками в бока и уставилась на меня.

— На этот раз ты будешь осторожнее?

Уголки моих губ слегка дернулись, когда я согласно покачал головой.

— Тебя кто-нибудь ждет дома?

— С-с-стэн.

Ее брови взметнулись вверх.

— Так ты гей?

Я замотал головой и вместо ответа извлек свой телефон, демонстрируя ей фотографию свернувшегося калачиком на своей подстилке спящего Стэна.

Говорят, что иногда фотография может сказать больше тысячи слов. И это работает, когда ты такой немой придурок, как я.

Жизель рассмеялась.

— Поглядите-ка. Да ты прямо святой Рокко.

Я с недопониманием уставился на нее в темноте.

— Что? Я посещала католическую школу. Треть оттуда становятся монахинями, треть — шлюхами, а еще треть — школьными учителями. Словосочетание «утренняя месса» до сих пор вызывает у меня аллергию, и я искренне ненавидела эту школу.

— К-кто?

— Святой Рокко? Ты похож на него, красавчик.

Я улыбнулся в ответ, а она подмигнула.

— Значит, ты снова хочешь устроить небольшой беспорядок и разнос? Несколько нарушенных законов и куча разбитых голов? Так уж случилось, что я в курсе, где ты можешь это получить.

Она извлекла из сумочки сигарету и закурив выпустила дым в воздух.

— Я слышала, что на следующей неделе в пятницу на 55-ой улице будут проходить мероприятия такого рода, как тебя интересует. Забавно, я как раз вспоминала о тебе, и вот ты здесь. Может это судьба?

Она рассмеялась и отрывисто закашляла, вцепившись в мое плечо кроваво-красными ногтями, не в силах остановиться, хрипло смеясь над собственной шуткой.

Я поддерживал ее, пока она не пришла в себя, и вскинул бровь, когда ее рука скользнула вниз и сжала мой бицепс.

— Ты знаешь, где меня отыскать, если тебе понадобится снять свое напряжение... позже.

Я замотал головой, и она театрально вздохнула.

— Проехали. Итак, я слышала, что там есть заброшенное здание, в котором раньше располагался боулинг. Вот, где все проходит. Но... — Она пристально посмотрела на меня. — Я также слышала о том, что ребята, которые заправляют этим заведением имеют серьезные связи, понимаешь? Надеюсь, что ты сумеешь помешать им, но не попасться?

Я сложил руки на груди, и она закатила глаза.

— Еще увидимся, красавчик.

И она зашагала прочь, с невероятной ловкостью и знанием дела минуя потрескавшиеся плитки тротуара.

Я вернулся в свой пикап и вбил в GPS координаты, которые от нее получил. Это местечко находилось всего в нескольких кварталах от города. Также я поинтересовался, кто такой святой Рокко: покровитель собак и невинно осужденных.

И то, и другое было про меня. Забавная леди.

По мере того, как я ехал, район становился все более и более захудалым. Ряд заброшенных зданий с разбитыми окнами, расположенных на пустыре, и магазины, настолько мощно защищенные металлическими ставнями на дверях и решетками на окнах, что прорваться в них можно было только на танке «Шерман».

Здание боулинга находилось на углу, а его неоновая вывеска свободно болталась. Я припарковал свой автомобиль в полу квартале от места и пешком обследовал здание, отмечая свободные и скрытые точки доступа внутрь. Здание было надежно закрыто, и судя по его виду, довольно часто использовалось для целей, которые ускользали от налоговых служб. Мое сердцебиение ускорилось, когда я подумал о том, для чего это помещение используется сейчас, и знакомый прилив ярости забушевал во мне. Это был первый раз, когда я почувствовал себя живым после расставания с Доун.

Я обошел здание вокруг и обнаружил пожарную лестницу, расположенную практически в двух метрах от земли. Я был вынужден приложить некоторые усилия, чтобы добраться до нее и проникнуть сквозь разбитое окно внутрь, минуя осколки стекла, которые словно когти цеплялись за мою одежду.

Это должно было сработать. Я бросал бы гранаты отсюда, и выжидал бы, чтобы понять, кто стоит во главе всего этого. Как только я застану их врасплох, вернусь к своему пикапу и совершу звонок. Да, я буду использовать дымовые гранаты. Удивительно, чего только нельзя приобрести в интернете.

Я изучал остальную часть ветхого здания, комнату за комнатой, натыкаясь только на красные глаза крыс в свете моего фонаря, которые царапали когтями пол, когда разбегались. Убедившись в том, что смогу здесь ориентироваться, я вылез обратно через разбитое окно.

Я планировал появится здесь на следующей неделе. И тогда, я заставлю этих ублюдков нести ответственность за происходящее.

Когда я вернулся домой, Стэн приоткрыл сквозь сон глаза и облегченно вздохнул, когда я приземлился рядом.

Я погладил его по шерсти, и мои пальцы задержались на шрамах, ощупывая рану на ухе, которая срослась не самым удачным образом.

Мы оба перенесли не один удар судьбы, но я собирался отомстить за то, что произошло со Стэном.

***

Остаток недели я провел, гуляя по лесу. Я настолько хорошо изучил все тропинки, что мог отыскать дорогу даже в самое темное время суток, а тот, кто устанавливал ловушки на моей земле, давно уже не давал о себе знать. Я нахмурился, вспомнив о голове енота, которую кто-то подбросил мне под дверь, как раз в тот момент в тот момент, когда в гости приезжали Кэти и Доун. Я не знал, считать это предупреждением, или кто-то просто недолюбливает меня. Но как бы там ни было, расчлененные трупы животных начали появляться с первого дня моего появления здесь. У меня имелись свои подозрения... Мне просто было необходимо поймать их с поличным.

Но кто бы это ни был, похоже, он завязал со своим занятием. А может, ему просто надоело издеваться надо мной. По крайней мере, теперь мне не нужно было так сильно волноваться, что Стэн может угодить в одну из ловушек. Меня очень расстраивало, когда я находил других животных, но последние, которых я обнаружил, пострадали от естественных причин. Когда я находил их, я все равно отвозил в ветеринарную клинику, но делал это до восхода солнца, чтобы оставаться незамеченным. Я призывал себя взять себя в руки, когда дело касалось женщины, которую я все еще желал.

Неделя тянулась мучительно долго. Только предстоящее событие пятничной ночи удерживало меня от того, чтобы сделать что-то действительно безрассудное, например, отправиться к Доун и попросить ее дать мне еще один шанс.

К вечеру четверга я был настолько на взводе, что стал подобен бомбе замедленного действия, готовой рвануть в любой момент.

Мы со Стэном сидели на новенькой скамейке на только недавно построенном причале и наблюдали за тем, как солнце садится за горизонт. Осталось двадцать четыре часа...

Я тщательно все спланировал, чтобы не оказаться пойманным, но надеялся, что, если что Доун присмотрит за Стэном. Я верил в это. Хотя, не мог так думать. Я не мог доверять ей настолько.

Когда день плавно перешел в ночь, словно окутав все во мглу, я встал и отправился обратно в дом. Было тихо, но в лесу никогда не бывает абсолютного безмолвия. Стэн последовал за мной, виляя хвостом, его плечо терлось мне о бедро, от его дыхания исходил пар на прохладном ночном воздухе.

Дела у него шли неважно. Он стал менее подвижным и кашлял всю последнюю неделю. Мне даже пришлось сводить его к ветеринару, тогда, когда я был уверен, что Доун не работает. Гэрри прописал ему стероиды, но они не помогли настолько, насколько были должны или насколько я рассчитывал.

Ему следовало бы поднабрать в весе, но вместо этого он худел. Это пугало меня. Я не мог потерять еще и Стэна. Просто не мог. Я чувствовал, как снова теряюсь в реальности, поэтому мне стало еще важнее сохранить его. Стэн был моим якорем, и я реально в нем нуждался.

Дома я отнес его на собачью лежанку, которая располагалась рядом с моей кроватью в углу спальни. Тяжело вздохнув, он неловко взобрался в нее, свернувшись калачиком для комфортного сна.

Я завернул его в покрывало, чтобы уберечь от сквозняков, и пробормотал что-то о том, что балую его на старости лет. Он еще раз тихонько вздохнул и закрыл глаза, пока я его гладил.

Вскоре после этого мы оба уснули.

***

Я сел на кровати в холодном поту.

Обычно неожиданные пробуждения происходили по вине моей бывшей женушки, которая била меня локтем по лицу, потому что я якобы занимал слишком много места в кровати, и Карла, звонившего посреди ночи, потому что это была единственная возможность, когда он мог это сделать, будучи в командировке.

Но услышать, как кого-то тошнит... не самое хорошее начало дня.

Мое тело все еще ощущало усталость от вчерашнего патрулирования леса, и мой мозг безусловно не соображал на полную катушку.

Я включил ночник и уставился на беспорядок вокруг: возле спального места Стэна, на самой его лежанке и на половицах спальни.

Голова пса была опущена, бока тяжело вздымались, словно его все еще продолжало выворачивать наизнанку.

— Ты объелся травы, дружище?

Он слегка приподнял голову, высунув язык и пуская слюни.

— Пошли, нам пора на улицу, если тебя продолжает тошнить.

Но он сидел на месте и жалобно смотрел на меня.

— Ты ведь сможешь спуститься по лестнице, дружище?

Когда он продолжил сопротивляться спуску по лестнице, я поднял его на руки и потащил вниз, будучи серьезно встревоженным. Раньше он всегда самостоятельно спускался вниз.

Я вышел из дома со стороны кухни и опустил его на траву за террасой, с беспокойством наблюдая за тем, как его тело содрогается.

Все внутри меня перевернулось от сочувствия и страха.

Я присел на корточки рядом с ним и потрепал его по холке.

— Ты реально плохо чувствуешь себя, дружище? Ты что-то не то съел? Может быть у тебя желудочная инфекция?

Он прислонился ко мне, и я ощутил насколько он дрожит.

Чувство тревоги обострилось до предела. Я задавал себе вопрос, должен ли позвонить на экстренную линию помощи животным.

Может у него всего лишь газы? Я был виноват в том, что часто баловал Стэна его любимыми лакомствами, хотя все же старался сделать рацион питания более правильным для нас обоих.

Я уговаривал Стэна немного прогуляться, потому что порой это помогало, особенно если ему было необходимо в туалет. Он поднялся на дрожащие лапы, сделал несколько шагов за мной, а затем снова сел, он слегка дрожал от утренней мороси, которая туманила рассвет.

Я попытался снова, подбадривая его криками и свистом. Но ему удалось сделать всего лишь шаг.

Мое сердце обливалось кровью, когда я видел, как он пытается сделать все, чтобы угодить мне, но не мог совершить больше одного болезненного шага.

Спустя несколько минут ему стало полегче, поэтому я снова внес его внутрь, обтер полотенцем и усадил на диван. Но вскоре он снова начал тяжело дышать.

Я сел на пол и прислонился спиной к дивану, поглаживая его по голове. Он закрыл глаза и протяжно вздохнул, потом моргнул и пристально на меня посмотрел.

«Я не очень хорошо себя чувствую, хозяин».

— Я вижу, приятель. Думаю, нам снова придется обратиться к собачьему доктору, но они знают свое дело, поэтому проблем не будет. Может быть, на этот раз ты даже войдешь в кабинет самостоятельно, чтобы мне не пришлось таскать твою задницу.

«Все возможно, хозяин».

И он снова закрыл глаза.

Я решил, что возвращаться в постель уже бессмысленно, поэтому нацепил на себя футболку и джинсы и принялся убирать беспорядок в спальне.

Когда я спустился вниз, то увидел, что Стэн выглядит так, словно его вот-вот снова стошнит. Я едва успел вынести его во двор. Его бока бились в судорогах, а из пасти стекала тонкая струйка желчи, он выглядел настолько подавленным, что я решил больше не ждать. Это явно было не то, что можно исправить словами поддержки.

Было уже почти пять утра и лучи солнца начали просачиваться сквозь кроны деревьев, серебря поверхность озера. Но красота была для меня сейчас потеряна.

Я схватил свой мобильник и набрал номер дежурного ветеринара.

Я не был готов к тому, что мне ответит Доун. Какова могла быть вероятность, что на дежурстве сегодня именно она? Но я не думал об этом. Не сейчас.

— Экстренная линия помощи животным, чем я могу вам помочь?

— Д-д-д...

— Алекс? Ты в порядке?

— С-с-стэн!

Она ответила мгновенно.

— Приведи его в офис. Встретимся там через двадцать минут.

Прежде чем звонок прервался, я услышал, как она суетиться и зовет Кэти. Почему она была с ней, если у Доун было ночное дежурство?

У меня не было времени размышлять об этом, поэтому я сунул мобильник в карман и рванул к пикапу. Я устелил пассажирское сидение несколькими мягкими одеялами, соорудив уютное гнездышко для Стэна.

Когда я взял его на руки, он положил свою морду мне на плечо и закрыл глаза, Леденящий душу страх волной накрыл меня.

— Крепись, дружище. — Пробормотал я, стараясь, чтобы он не услышал в моем тоне тревоги. — Все будет хорошо. Я понимаю, что ты болен, но Доун поставит тебя на ноги.

Глаза Стэна оставались закрытыми, а дыхание стало слишком частым.

«Мне больно, хозяин».

— Знаю, приятель. Я понимаю тебя. Ты просто должен крепиться.

Я нарушил все возможные ограничения скорости и игнорировал дорожные знаки, что помогло мне добраться до ветеринарной клиники в рекордно короткие сроки. Я прибыл первым, и к тому времени, когда увидел машину Доун, уже был вне себя от ожидания.

Я подбежал к ней, чтобы открыть дверцу, и увидел Кэти, свернувшуюся калачиком на заднем сидении.

— Мы уже приехали, мам? — Сквозь сон прошептала она. — Стэн в порядке? Привет, Алекс.

— Пока ничего не могу сказать, милая. Постарайся еще отдохнуть.

Вместо этого Кэти села и протерла глаза.

— Могу я его увидеть?

Доун уже открывала двери в клинику и отключала сигнализацию.

— Хорошо, только быстро, — бросила она через плечо.

Я заметил, что Кэти все еще была в пижаме, когда заглянула в окно моего пикапа. Она была настолько крохотной, что едва могла дотянуться кончиками пальцев до Стэна. Я приподнял ее, чтобы она могла погладить его по голове.

— Не болей, Стэн, — тихо прошептала она.

Уголки ее губ вздрагивали, а в глазах блестели слезы, когда она взглянула на меня.

— Он вильнул хвостом, — сказала она дрожащим голосом, — но это было слишком слабое виляние. Мама говорит, что собачий хвост — это как наши улыбки. Я не уверена, что Стэн сейчас улыбается, Алекс.

Мне пришлось проглотить комок слез, прежде чем я смог ответить.

— Я тоже так не думаю, Кэти-Кей. Но твоя мама отличный ветеринар, и я уверен, что она поможет ему.

— Хорошо, — сказала она, широко раскрыв полные беспокойства глаза.

Я нес Стэна на руках, а Кэти шла впереди меня, открывая передо мной все двери до тех пор, пока Стэн не очутился на столе для осмотра у Доун.

Она уже вывела всю информацию по нему на монитор своего компьютера и быстро просматривала ее.

Стэн облизнул губы, а затем, кашляя, изверг из себя тонкую струйку желудочной кислоты.

— Когда начались приступы рвоты? — Доун закончила просмотр карточек Стэна.

— П-первый раз в четыре утра, а второй перед тем, как я позвонил тебе.

Доун резко подняла голову.

— До этого была слабость или вялость?

— Он уже некоторое время заторможен. Но я списывал это на возраст. Гэрри дал ему стероиды от кашля, который начался у него на прошлой н-неделе...

Доун нахмурилась и осмотрела язык Стэна. Он был голубоватого оттенка, что, конечно, не походило на его здоровый розовый цвет. Мои ладони вспотели, и я был вынужден вытереть их об джинсы.

— Кэти, подожди, пожалуйста, снаружи, — произнесла Доун решительным и командным голосом.

— Нет, мамочка! Можно я останусь со Стэном, умоляю, мам? Я буду вести себя тихо. Ему нравиться, что я здесь.

Доун бросила в сторону дочери задумчивый взгляд и открыла рот, будто собираясь что-то добавить, но потом просто кивнула.

— Ты можешь остаться, если Алекс не против.

Кэти умоляюще посмотрела на меня, и я согласно кивнул. Стэн был ее другом. Я слишком хорошо понимал ее.

Доун приложила стетоскоп в область ребер Стэна и внимательно прислушалась. Когда она снова встретилась со мной взглядом, я уловил ее тревогу.

— У Стэна в легких скопилась жидкость и нарушен сердечный ритм. Похоже, что у него был сердечный приступ.

Я не ожидал услышать такого. Я не хотел это принимать.

«Пожалуйста, Боже, нет».

Кэти всхлипнула и зарылась лицом в густую шерсть Стэна. Мне хотелось сделать то же самое.

— Но ты же можешь привести его в порядок, не так ли? У людей... эм… собак сердечные приступы не редкость.

Доун тяжело вздохнула.

— Стэн уже довольно стар для пса своей породы, Алекс. Удивительно, что он так долго протянул, учитывая тяжелый период щенячества.

— Нет, — прошептал я. — Не говори так. Он не готов уйти. Я не готов его опустить. Ради всего святого, Доун! Прошу тебя.

Она перевела взгляд на Стэна и неуверенно кивнула.

— Я обещаю, что сделаю все, что в моих силах.

Когда шерсть Стэна начала мокнуть от слез Кэти, Доун отправила ее в приемную, а сама занялась подготовкой лекарств.

Я наклонился и позволил своим пальцам утонуть в густом воротнике на его шеи.

— Давай, дружище. Ты можешь преодолеть это. Ты просто должен делать то, что говорит доктор. Может, придется отказаться от хот-догов, приятель. Я понимаю, что это хреново, но я компенсирую тебе это, хорошо?

Стэн взмахнул хвостом и обессиленный рухнул на стол.

«Не уверен, хозяин. У меня не особо хорошо получается».

Я продолжил свою речь.

— Только подумай о том, сколько мы всего с тобой сделаем до конца года. А на День Благодарения я приготовлю для тебя индейку... а весной мы могли бы отправиться куда-нибудь в путешествие, туда где теплее. Я не хочу всего этого без тебя. Давай, Стэн, ты должен попытаться.

Доун вернулась в кабинет и положила свою руку мне на плечо.

— Ладно, у меня готово лекарство, Алекс.

— Что ты хочешь ему дать...Это ведь сработает, не так ли?

Она дала ответ только на первую часть моего вопроса.

— Я даю ему комбинацию Дигоксина, который поможет его сердцу, и Фуросемида, такое мочегонное, которое поможет очистить его легкие от жидкости. Если это сработает, то ему станет легче дышать. Потому что сейчас сердце Стэна не работает должным образом, поток крови слишком вялый.

— Хорошо, — ответил я хриплым голосом.

— Это не больно, Стэн, — произнесла она, придерживая его за загривок и вводя иглу.

Затем она протерла место укола и погладила его по голове.

— А теперь мы должны поместить его в кислородную клетку, — сказала Доун. — Неси его сюда.

Я поднял его и понес в то место, которое было скрыто от посторонних глаз, и я его не видел раньше, не хотел бы оказаться здесь дважды.

Там было множество клеток разных размеров, но клетка Стэна была самой большой. Но вместо стандартной конструкции из тонких прутьев это была пластиковая коробка с трубками, через которые в нее нагнетался чистый кислород.

На дне уже лежала подстилка, но я предположил, что Стэн отдаст предпочтение одеялу из дома. Доун поддержала меня и поручила Кэти принести его из моего пикапа.

— Как тебе это, дружище? Пахнет домом, верно? По крайней мере, здесь не будет пахнуть дезинфекцией. Когда ты вернешься домой будешь пахнуть чистящими средствами, но не переживай, это ненадолго.

Стэн приподнял голову и позволил мне подстелить ему одеяло. Потом лизнул мне руку.

«Спасибо, хозяин».

— Я тоже люблю тебя дружище.

Доун мягко опустила свою ладонь мне на плечо, когда я присел на корточки рядом со Стэном.

— Алекс, нам нужно подождать снаружи.

Я замотал головой.

— Я не оставлю его.

— Так действительно будет лучше. Стэн нуждается в отдыхе, а сейчас он чувствует твои переживания. Просто иди в приемную. Я приготовлю для нас кофе.

Я не хотел никуда идти, но если так будет лучше для Стэна...

Я снова погладил его по голове.

— Мне нужно идти, но я буду ждать тебя снаружи. Просто успокойся и отдохни. Ладно? Хорошо, Стэн? Я буду ждать тебя, обещаю.

Я обернулся, чтобы еще раз взглянуть на него.

— Ты не можешь бросить меня, дружище. Ты слышишь меня? Ты должен справиться с этим... Ты не можешь оставить меня.

Когда я вышел из кабинета, Стэн поднял голову, и его шоколадные глаза уставились на меня, словно он пытался донести до меня сообщение.

«Я ужасно устал, хозяин».

— Я скоро вернусь, — промолвил я, еле сдерживая слезы.

Очутившись в приемной, я постарался взять себя в руки. Глаза Кэти были на мокром месте, и она продолжала шмыгать носом. Свойственная ей бесконечная болтовня исчезла, и она сидела молча, выглядя такой юной и крайне напуганной.

Доун протянула мне кружку с слегка отбитыми краями, из которой поднимался пар.

— Я позвонила соседке, она приедет и заберет Кэти домой, — тихо произнесла она.

— Я был удивлен, увидев ее. Но это приятный сюрприз, — прошептал я, взъерошив волосы Кэти.

— Ее няня подвела нас в последний момент, так что...

— Я хочу остаться со Стэном, — выдавила из себя Кэти, и ее нижняя губа задрожала.

— Ты должна вернуться домой и подготовиться к школе, Кэти-Кей.

— Мама, Стэн хотел бы, чтобы я осталась с ним.

Уголки ее губ вздрагивали, а глаза были полны слез. Я видел, как Доун смягчается.

— Хорошо, но тебе нужно переодеться, и когда ты позавтракаешь, то миссис Лендл привезет тебя сюда, если ты так хочешь. Хорошо?

Кэти выглядела разъяренной.

— Я серьезно, Кэти. Прямо сейчас мне нужно уделить все свое внимание Стэну.

— Но я буду вести себя хорошо, я обещаю, мамочка.

Ее голос был еле слышным.

— Не сомневаюсь, милая. Ты сможешь вернуться, как только что-нибудь поешь.

Кэти вздохнула, опустив глаза в пол, побежденная.

Я чувствовал то же, что и она.

Мне было отвратительно сидеть в приемной, осознавая, что Стэн находится рядом и одной ногой на том свете. Я не был готов его отпустить. Не был готов попрощаться. И никогда не буду.

«Ну же, Стэн, — сказал я про себя, — не оставляй меня вот так, дружище».

И впервые за долгое время, я начал молиться.

«Дорогой Бог, если ты действительно там, и реально слушаешь меня, пожалуйста не забирай Стэна. Он один из самых хороших парней. Он ни разу никому не причинил вреда добровольно, и раз за разом спасал меня. Несправедливо, что его настигла такая участь. Пожалуйста, пусть он встанет на ноги. Я понимаю, что никогда не верил в тебя, но я прошу не за себя, точнее, может быть, и за себя, но только ради Стэна. Пожалуйста. Аминь».

Я не знал, поможет ли это, но, по крайней мере, я попытался.

Спустя двадцать минут соседка Доун приехала за Кэти, которая ни в какую не хотела уезжать.

Доун отправилась проведать Стэна, но, когда она вернулась выражение ее лица говорило за нее все.

— Мне очень жаль, Алекс, — промолвила она, — но Стэну не становиться лучше...

— К-как...Ч-что это значит?

— Время беспощадно. — Ее глаза стали стеклянными от непролитых слез. — Он умирает, Алекс.

— Нет!

Я не хотел ей верить. Просто не мог. Я замотал головой.

— Ты должен попрощаться с ним.

Я протиснулся мимо нее и опустился на колени возле Стэна. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание стало прерывистым, а глаза были закрыты.

Когда я прикоснулся к его голове, его глаза открылись лишь на мгновение, прежде чем снова закрыться.

Я гладил и обнимал его, зарываясь лицом в его теплую шерсть, но понимал, что Доун была права. Он не собирался жить дальше, и пришло время попрощаться.

— Все в порядке, Стэн. Я здесь. Я рядом.

Стэн

Мне было так больно. Каждый вздох давался настолько тяжело, словно мне сжимали грудь. Но страшнее всего было видеть отчаяние в глазах моего хозяина.

Он присел на корточки возле моей клетки и провел пальцами по моей шерсти, тихо причитая, его голос был хриплым и сломленным.

Я лизнул его руку и попытался завилять хвостом, но я был слишком слаб. Я так устал, что все, что мне удалось, это только ударить один раз хвостом по полу.

Моей последней миссией на Земле было донести до хозяина, что его любят, и что я оставляю его в надежных руках. И она была выполнена.

Я надеялся на то, что он знает, что он никогда не подводил меня, будучи хорошим хозяином, заботливым и ответственным и настоящим другом.

Я грел в себе надежду, что он все понимает, но вокруг становилось все темнее, и свет угасал в моих глазах. Я чувствовал, что Карл уже ждет меня, совсем не далеко, где-то за рекой, на том берегу.

Больше не будет никаких воспаленных суставов или тумана перед глазами. Больше никакой одышки. Больше никакой боли. Я собирался домой.

Дальше, только тишина...

Алекс

Доун легко коснулась моей руки.

— Мне жаль, Алекс. Он ушел.

— Нет, — прошептал я.

— Алекс...

— Он не мог оставить меня, — недоверчиво выпалил я, — он не мог так поступить.

— Просто пришло его время.

— Нет, это было не его чертово время! Он не должен был оставлять меня! — Крикнул я.

Я ждал, что она накричит на меня в ответ, придет в ярость, но она не сделала этого. Вместо этого она взяла меня за руку, и ее теплые пальцы переплелись с моими.

Я был не силах посмотреть на нее, поэтому отвернулся и взглянул на Стэна.

Он лежал с открытыми глазами, а его язык был высунут, и болтался в уголке рта. Его любовь к жизни, задор, предельное дружелюбие, которое он приносил с собой в любое место, где появлялся, исчезли. Его глаза цвета шоколада были пустыми и неподвижными, их свет погас навсегда.

Его душа уже покинула старое измученное тело. Мой единственный друг ушел.

Я рухнул на колени на бетонный пол.

— Я должен был быть рядом с ним! — Воскликнул я. — Я хотел остаться с ним, а ты вынудила меня ждать снаружи. Стэн умирал, и в этом твоя вина. Я никогда не прощу тебе этого. Я должен был быть здесь каждое мгновение, каждый его вздох.

Часть меня понимала, что мои слова слишком жестоки и несправедливы, но я был не в состоянии принять всю эту боль от осознания того, что мой лучший друг мертв.

Я погрузил свои пальцы в шерсть Стэна. Он был еще теплым. Это было так неправильно. Чертовски несправедливо.

— Мне так жаль, что меня не было рядом, приятель. Ты был лучшим псом на свете. Ты был моим другом. Моим единственным другом. Ты выручал меня каждый раз, когда никто не мог этого сделать, и я вечно будут тебе за это благодарен. Я буду так скучать по твоей вонючей заднице. Безумно.

Я сунул руки в клетку и закрыл ему глаза, но ничего не мог поделать с его высунутым языком, и это казалось мне диким. Дрожащими руками и затуманенными от слез глазами и обернул тело Стэна в одеяло и вытащил его из клетки, игнорируя слова утешения, срывающиеся с губ Доун.

Унося ноги из клиники, я чуть было не столкнулся с Эшли, которая как раз была готова приступить к своей работе.

Увидев меня, она отпрянула и разинула рот. Если она что-то и сказала, то я не слышал этого.

Я поместил тело Стэна на пассажирское сидение своего пикапа.

— Я отвезу тебя домой, дружище. Я отвезу тебя домой.

Доун попыталась коснуться моей руки, но я отверг ее прикосновение. Мне хотелось злиться на нее, обвинять ее во всем. В тот момент я ненавидел ее за то, что она лишила меня драгоценных мгновений, что не смогла спасти его.

Я завел машину и поехал по направлению к своему жилищу, хотя понимал, что теперь без Стэна я не смогу чувствовать себя там, как дома.

После того, как припарковался на подъездной дорожке, я не знал, что мне делать дальше. Я понимал, что должен похоронить его, но мысль о том, чтобы положить его в землю и заложить могилу тяжелыми камнями, доставляла мне больше боли, чем я был в состоянии принять.

Но я сделаю это. Финальное проявление моей дружбы с существом, которое стало мне дороже всех на свете в этом гребаном мире.

Я схватил лопату и начал интенсивно копать землю, пока мои руки не вспотели, а пот со лба не залил и без того опухшие от недосыпа, глаза.

Я вырыл глубокую могилу, достаточно глубокую, чтобы никто не мог нарушить его вечного покоя. Затем я развернул одеяло и аккуратно расстегнул ошейник. Для него, должно быть, казалось неправильным носить его, когда он был абсолютно свободен.

В этот момент я услышал, как по гравийной дорожке с хрустом проехала машина. Даже не глядя, я знал, что это была Доун. Поэтому засунув свои грязные руки в карманы джинсов, я вышел ей на встречу.

Она как раз выходила из машины в тот момент, когда увидела меня и тут же заколебалась. Я нахмурился, прежде чем запоздало понять, что вместе с ней была Кэти.

Доун подошла ко мне и неуверенно начала говорить, глядя куда-то чуть ниже моего подбородка.

— Алекс, я... Я не хотела, чтобы ты делал это в одиночестве. Поэтому, пожалуйста... ради Кэти. Ей это очень нужно. Она должна попрощаться.

Я ничего не сказал вслух, но я прекрасно понимал, о чем она говорит, потому что испытывал то же самое.

— Я понимаю, что ты злишься на меня. У нас были противоречия, но Кэти хочет устроить похороны Стэна. Я знаю, что ты в это не веришь... ладно, я вообще не знаю, во что ты веришь, но... Алекс, это действительно ей поможет.

— Все в порядке.

Она сглотнула и скользнула языком по пересохшим губам.

— Это первый раз, когда она столкнулась со смертью кого-то, кого она любит и...

— Я же сказал, без проблем.

— Спасибо, я действительно ценю это. И, эм, она хочет сделать для Стэна мемориальную доску.

— Доску?

— Она тоже любила его.

Кэти тихо плакала, когда выходила из машины, и слезы текли по ее щекам. Она вытерла рукавом нос и рот, а затем, спотыкаясь, подошла ко мне и обняла за талию, крепко прижимая к себе.

— Это несправедливо! — Воскликнула она. — Я не хочу, чтобы Стэн был мертв!

У меня пропал дар речи. Я просто не знал, что сказать. Поэтому, крепко обнял ее в ответ, желая защитить от всего плохого, что существует в мире. Но никто не мог сделать этого. Очевидно, даже Бог.

Доун подошла к нам, проведя пальцами под глазами, чтобы вытереть их от слез, и я обнял ее тоже. Потому что мне сейчас это было нужно, потому что она тоже хотела этого, потому что так мы чувствовали себя семьей, пусть и на короткое время.

— Я принесла Стэну печенья, — пробормотала Кэти, глядя на меня заплакаными глазами.

В замешательстве, я бросил взгляд на Доун.

— Она изучала мифы Древней Греции в школе. — Поспешила ответить Доун. —Ты же слышал про Харона?

Тогда до меня дошло, что печенье было нужно для того, чтобы заплатить перевозчику. Стэну бы это понравилось.

— Спасибо, Кэти-Кей, — ответил я, поцеловав ее в макушку.

Я решил похоронить Стэна под его любимым деревом — Медным Буком. Я последний раз погладил его и снова завернул в одеяло. Его тело уже стало прохладнее, и от этого было только больнее.

Я опустил его в землю и попрощался.

— Прощай, дружище. Я люблю тебя. Ты мой друг, и я крайне недоволен тем, что ты умер. Надеюсь, на небесах найдутся тосты с беконом и хот-доги, потому что ты просто обожал их, хотя они только вредили тебе. Пока, Стэн. Спасибо тебе за то, что всегда был рядом.

Кэти всхлипывала на протяжении всего времени, но, когда подошла ее очередь прощаться, она что-то прошептала Стэну и положила поверх одеяла три больших печенья для собак.

А потом я засыпал могилу, ощутив как стекают слезы по моему лицу, когда земля покрывала моего лучшего друга.

Когда я закончил, Кэти разместила на могилке картонную табличку, на которой была надпись, сделанная ее детским подчерком, а затем заплакала, пообещав Стэну, что вскоре на месте картона появиться настоящая мемориальная дощечка.

«Стэн. Десять лет. Наш друг».

Я легонько приобнял Кэти и пообещал, что мы скоро с ней увидимся.

Но я не сдержал своего обещания.

Глава 12

Освобождение

Алекс

После того, как они ушли, я не находил себе места в собственном доме.

Было слишком тихо, и эта тишина становилась невыносимой. В каждой из комнат ощущалось призрачное присутствие Стэна, просто его не было видно. Его одеяло на диване, лежанка в моей спальне, корм на кухне и миска на веранде. Закрывая глаза, я буквально ощущал его дыхание на своей руке.

Кэти хотела остаться, но она слишком устала и была подавлена, поэтому я не стал спорить с Доун, когда она сказала, что они должны вернуться домой.

Но теперь я остался один, и ярость во мне возрастала с каждым моим шагом.

Неужели этот мир еще недостаточно отнял у меня? Моя мать, отец, мой брат, жена, моя жизнь и практически рассудок, а теперь еще и мой пес. Когда же вселенная перестанет подкладывать мне свинью?

Я хотел отправиться в Кливленд и пролить немного крови, но больше всего я желал выпить.

Алкоголь всегда был рядом, всегда был готов выслушать в течение часа, или даже четырех, как ты изливаешь ему душу.

Я практически час, боролся со своим желанием, ставшим потребностью, а потом сдался. Всего один глоток перед тем, как отправиться в Кливленд. Только один.

Схватив ошейник Стэна, я сунул его в карман и направился к своему пикапу. Не дав себе времени для сомнений, рванул с подъездной дорожки, поднимая фонтаны гравия, пока шины скользили по рыхлой поверхности, а деревья за окном стали не более, чем цветным фоном.

Я выехал на шоссе, не обращая внимания на сигналы возмущенных водителей, и помчался вниз по дороге.

Я нуждался в утешении. Мне не хватало немного сочувствия, чтобы отвлечься от всего этого дерьма. И я решил, что мне нужно снять напряжение.

Всего один глоток.

Добравшись до города, я отыскал первый попавшийся бар и оставил свой пикап на стоянке возле него. Было уже прилично за полдень, поэтому заведение не было пустым, но и не отличалось многолюдностью. Несколько пожилых мужчин с видом завсегдатаев подпирали собой барную стойку.

Я проигнорировал их нескрываемое любопытство и положил на стойку пятидолларовую купюру, попросив порцию «Jim Beam».

Я колебался, прокручивая в голове все доводы, почему это была плохая идея, вспоминая, из-за чего я бросил пить около года назад. Истинная причина была в Стэне. В прошлый раз он остановил меня. Стэн стал моим спасителем, а теперь его больше нет.

Я опрокинул проклятую жидкость в рот, и из моих глаз брызнули слезы от гребаного обжигающего эффекта.

— Повторить? — Поинтересовался бармен.

Еще одну, не более.

Я ответил на его вопрос, положив еще одну пятидолларовую купюру поверх стакана и пододвинув его к нему.

Он повторно наполнил стакан и облокотился на барную стойку, наблюдая за тем, как я опрокидываю свой виски.

Двойная порция виски на пустой желудок после почти годового перерыва быстро дала о себе знать. И мне это чертовски нравилось. Я забил на Кливленд, забил на все свои планы и заверения, которые давал сам себе. Я собирался пить до состояния забытья, когда не смогу ничего чувствовать, а, возможно, и вовсе не очнусь. Таков был мой новый план.

— Б-бутылку, — пробормотал я, извлекая из бумажника полтинник.

Бармен вскинул брови.

— Ты за рулем?

Меня снова охватили сомнения: мне нужно было кое-что провернуть, кое-где побывать, спасти живые души. Но виски манил меня, обещая, что будет лучше, если я выпью еще хотя бы один глоток...

Я покачал головой и швырнул бармену ключи от своей машины. Я никогда не был настолько придурком, чтобы сесть за руль пьяным... хоть во многом и был мудаком, черт возьми.

Бармен пристально посмотрел на меня, но спорить не стал. Мудрое решение.

Я взял бутылку и забился в самый дальний угол, где мог спокойно пить.

Как только я ее откупорил, насыщенный солодовый аромат ударил мне в ноздри. Я облизал губы, практически истекая слюной от предвкушения следующей порции, от которой меня отделяло всего несколько секунд. Моя рука дрожала, когда я наполнял стакан темно-янтарной жидкостью, и я немного разлил на стол.

У меня никого не было. Никого, кому было бы не плевать, кто скучал бы по мне. Ладно, возможно, Шарлотта и будет скучать по мне... точнее по хорошему архитектору, который в состоянии спасти ее бизнес. Я ухмыльнулся от такой иронии судьбы.

Жар охватил мое горло от третьей порции, заставив закашляться, прежде чем я ощутил вкус сладкой кукурузы и дубовых бочек. Я протер глаза и повторил. А затем еще и еще, пока не сбился со счета. Я собирался пить до тех пор, пока не притупятся чувства и не отступит боль.

Из дальних уголков моего сознания доносились крики о том, насколько я слаб. Ты всегда был слабым! Ты чертов неудачник! СЛАБАК! СЛАБАК! СЛАБАК!

Но чем больше я пил, тем тише становились эти крики, менее разборчивы и внятны, когда я уткнулся носом в стол, но все еще оставался в состоянии наливать себе и продолжать заливать в себя алкоголь.

Когда я попытался сходить в уборную, пол подо мной начал шататься, словно палуба корабля во время шторма. Мой пустой желудок отозвался на это, и я задумался, можно ли мочиться чистым виски?

День близился к концу, и в баре началась вечерняя суматоха. Я заказал себе вторую бутылку, прежде чем первая успела закончиться.

— Может, стоит немного сбавить обороты, приятель, — посоветовал бармен, — или хотя бы запей чем-то, а лучше съешь что-нибудь.

Я пододвинул к нему купюры, и он только пожал плечами.

Когда я проследовал обратно к своему столику, за мной увязалась блондинка со сногсшибательными буферами и настолько ярко-красной помадой на губах, что чуть не ослепила меня.

— Тебе нужна компания, красавчик?

Я указал ей на бутылку... у меня уже было все, в чем я нуждался на данный момент. Но она восприняла это, как приглашение присоединиться, и наполнила свой стакан, затем чокнулась со мной.

— Выпьем за новых друзей. Меня зовут Харпер.

Я просто продолжал пить.

— Это у тебя собачий ошейник? Тебе нравится, что-то поизвращеннее, не так ли? Значит, мы с тобой поладим.

Она рассмеялась, и впилась ногтями мне в руку, когда я засунул ошейник Стэна обратно в карман.

Я ощутил ее язык на мочке своего уха и оттолкнул ее, сделав очередной глоток.

В какой-то момент она видимо потеряла ко мне интерес, так как, подняв глаза в очередной раз, я обнаружил, что снова один. Так было гораздо лучше. Я был совсем один в окружении людей. Стэн был моей компанией. Он был для меня всем.

Я снова протер глаза. Я был недостаточно пьян, поэтому наполнил очередной стакан и залпом его выпил.

Я наливал и пил, наливал и пил. До тех пор, пока моя голова не стала казаться мне неподъемной. Я решил положить ее на стол, всего на мгновение.

Не знаю, как долго я пробыл в отключке, но следующее, что почувствовал, как кто-то трясет меня за плечо.

— Алекс, давай, подъем. Пора домой.

Девушка. От нее так хорошо пахло.

Я улыбнулся и посмотрел вверх, перед глазами все плыло. Высокая, темные волосы, карие глаза. Доун? Нет, не она. Я удивился, когда признал в девушке Стеллу.

— Дома никто не ждет, — пробормотал я.

— А как же Стэн?

Я указал наверх.

— Стэн наверху? — Переспросила она, она была немного растеряна.

— Да, поднялся по золотой лестнице, — промямлил я.

Она тихонько фыркнула.

— Алекс, ты несешь какой-то бред. Как думаешь, ты сам сможешь добраться до машины?

Я не был уверен. Мои ноги меня вообще не слушались.

Она потянула меня за руку, помогая встать, и закинула ее на свои хрупкие плечи. Мы пошатнулись, а затем побрели на парковку к машине. Она прислонила меня к двери, но я съехал вниз, и холодный металл коснулся моей спины, когда я зацепился за боковое зеркало.

— Давай, помоги мне, Алекс! — Заныла она. — Ты весишь целую тонну.

Она сделала все что в ее силах, чтобы помочь мне подняться на ноги, а затем открыла дверцу и затолкала меня внутрь. Я рухнул прямо поперек рычага переключения передач, игнорируя то, как он упирался мне прямо в бок.

— Ради всего святого! Ты можешь сесть прямо! И не вздумай блевать. Ты даже не представляешь, сколько стоит, отмыть эту машину. Я, пожалуй, открою окно, если приспичит, высунешь голову туда.

Я пытался, я действительно сдерживался, и большую часть пути вел себя примерно. Но когда мы въехали на ухабистую подъездную дорожку к моему дому, мой организм взбунтовался, и меня вырвало смесью виски и желудочной кислоты прямо на роскошный кожаный салон.

— Не могу поверить, что ты сделал это! — Завизжала она.

— Прости, — пробормотал я.

Она припарковалась и как только открыла дверь, я вывалился из автомобиля и практически на четвереньках начал передвигаться по направлению к входной двери.

— Теперь тебе лучше? — Не скрывая ехидства, спросила Стелла.

Я смачно рыгнул.

— Бог мой!

— Я пошел спать!

— Только не в таком виде! — Воскликнула она. — Сними свое испоганенное тряпье и ступай в душ.

Я стянул рубашку через голову, краем уха уловив звуки рвущейся ткани, когда зацепился за дверной косяк. Стелла была вынуждена залезть в мой карман, чтобы найти там ключи.

Я ухмыльнулся и приблизил к ней свои бедра.

— Ты пьян и воняешь.

Я согласно кивнул. Затем рухнул на пол в коридоре, пытаясь стащить с себя ботинки. Один из них приземлился в гостиной, а второй... черт знает, куда он отправился. Затем я расстегнул молнию на джинсах и начал подниматься по лестнице, спотыкаясь и приземляясь на колени. Я бросил джинсы на полпути вверх и вцепился в перила, чтобы дотащить свое тело до пункта назначения.

Я не заметил, как остался без боксеров, до того, как очутился в ванной. Я смог открыть воду только со второго раза, а затем вошел внутрь душевой кабины и поскользнулся, сломал мыльницу и опрокинул шампунь. Мне кажется, принимать душ в носках было более чем неправильно.

Я собрался вытереть себя полотенцем, но посчитал это слишком муторным занятием, поэтому вывалился из ванной мокрым.

Я услышал удивленный вздох со своей спиной, но к этому моменту я уже ничего не мог соображать, поэтому рухнул на кровать без сознания.

Пробуждение утром следующего дня стало одним из ужаснейших событий в моей жизни. Во рту у меня было так мерзко, словно я съел что-то, что вырвалось из ада.

Проявления похмелья были чудовищными, но чувство стыда грызло меня намного сильнее. Я был крайне разочарован тем, что спустя столько времени мне все еще не удавалось себя контролировать.

Затем боль от потери Стэна вновь проникла в мое сознание, и рана вновь закровоточила. В моей памяти всплывали омерзительные воспоминания: Стэн, Доун, срыв, виски... головная боль, стучащая в висках, желудок скрутило от тошноты — все это было красочным напоминанием о том, насколько я был потерян, насколько был разрушен мой мир и мое существование было бессмысленным.

Я лежал, жалея себя, как вдруг услышал шум льющейся воды в своей ванной комнате, что заставило меня сесть на кровати.

Это было ошибкой. Моя голова болела настолько, что я боялся, что она просто взорвется от малейшего движения. Я медленно протянул руку и ощупал простыни рядом со мной. Вот дерьмо, они все еще хранили чье-то тепло.

Как, черт возьми, я добрался домой прошлой ночью? И кто сейчас был в моей ванной?

Ответ не заставил себя долго ждать, выйдя из ванной в моей футболке.

Это была Стелла.

Какого хрена она тут делала?

Я зажмурился и застонал.

— Боже, Алекс, ты не обязан так радоваться при виде меня! — Воскликнула она, улыбнувшись и уперев руки в бока.

Я растерянно посмотрел на нее, и в ее глазах промелькнуло сочувствие.

— Хреново выглядишь. Как твое самочувствие?

Я попытался заговорить, но мой голос был настолько хриплым, словно я выкурил десять пачек «Мальборо», прежде чем что-то пробормотать в ответ.

Она улыбнулась и замотала головой.

— Ты был вчера на таких рогах. Должна признаться, что была удивлена, увидев тебя в баре. Бармен рассказал, что ты просидел там пол дня, вливая в себя виски в количестве равным твоему весу. Что тебя подвигло на такое?

Я отвернулся от нее, будучи раздосадованным тем, что она не могла видеть, как мое сердце обливается кровью.

— С-стэн м-м-мертв, — произнес я, и мой голос сорвался уже на втором слоге.

— Ох, — шепотом сказала она, — мне так жаль.

Мне было нечего ответить.

Она немного помолчала, а затем протянула стакан воды, который держала в руке.

— Я не могу исправить этого, но в моих силах помочь тебе побороть похмелье. Представляю, каково тебе сейчас.

Я взял стакан дрожащими руками и проглотил пару таблеток, которые она протянула.

— Тебе нужно снова принять душ. — Решительно сказала она. — Ты всю ночь изрядно потел, и я должна заметить, что это довольно неприятно.

Я переместился на край кровати, искренне желая, чтобы мой желудок перестало крутить.

— Боже, только не это! — Воскликнула Стелла, отворачиваясь и прикрывая глаза рукой. — Я вдоволь насмотрелась на твой член прошлой ночью. Я не готова к повторному представлению!

Я замер. Мне казалось, что уже достаточно новостей для этого утра.

Она обернулась через плечо, глядя сквозь пальцы.

— Ох, не переживай ты так, между нами ничего не было. Ты просто решил устроить стриптиз по дороге в душ. И, кстати, официально заявляю, что меня оскорбляет тот факт, что ты с таким отвращением относишься к мысли о том, чтобы переспать со мной. Было же время, когда... в прочем, неважно. Просто дождись, пока я выйду из комнаты.

Дверь захлопнулась, и до меня донеслась настойчивая просьба, чтобы я не забыл надеть штаны.

Моя голова слишком болела, чтобы вдаваться в раздумья о том, как она здесь оказалась, поэтому я долго стоял под душем, чтобы чувствовать себя чище и трезвее. Точнее, чуть меньше пьяным.

Мой разум начал прояснятся, и горе готово было захлестнуть меня с головой. Я чувствовал стыд, слишком много стыда. Я жил в трезвости почти год. Одиннадцать долгих, довольно сложных месяцев. И вот теперь все сначала. Стэн ненавидел, когда я пью. Он бы очень негодовал по поводу моего состояния прошлой ночью.

Господи, как же мне было стыдно перед своим псом. Мне нужно было лечиться. Но я уже проходил через это и, в конце концов, только Стэн смог мне помочь.

Я вернулся в спальню, чтобы одеться.

Стелла открыла окна, чтобы проветрить помещение, она была права: в комнате реально стоял затхлый запах, и у меня не было другого выбора, кроме как постирать постельное белье, прежде чем я снова смогу спать в своей постели.

Затем мой взгляд остановился на лежанке Стэна неподалеку от моей кровати. Одеяла были холодные, но все еще хранили его запах. Мне всегда нравился запах его шерсти, когда он нежился на солнце, теплый и насыщенный, как аромат свежего хлеба или печенья.

Слезы обжигали мои глаза, и я с яростью смахнул их. Лучше уж злиться, чем страдать.

Я слышал, как Стелла орудует на моей кухне, и вновь задался вопросом, что она здесь забыла... и смогу ли я осилить чашку кофе, запах которого доносился снизу.

Внезапно, раздался громкий стук в дверь. Было еще довольно рано для таких настойчивых гостей, и это заставило мои виски пульсировать еще сильнее, когда я озадаченным спускался по лестнице. Тогда же из кухни появилась Стелла.

— Думаю, стоит открыть, — произнесла она, вздохнув, когда настойчивый стук повторился.

Я распахнул дверь и увидел перед собой Доун.

— Ох, слава Богу! Я не знала, что...

Ее слова прервались, и она прищурила глаза и поджала губы.

— Стелла, — произнесла она холодно.

Я обернулся и еще раз посмотрел на Стеллу, которая по-прежнему была в моей футболке, с босыми ногами и растрепанными волосами.

Ее глаза стали большими от удивления и неожиданности.

— Вот, дерьмо, — пробормотала она.

Доун не стала выслушивать оправданий. Она обожгла меня едким взглядом, когда я пытался выдавить из себя хоть слово, и, развернувшись, устремилась прочь, прежде чем я смог выдать хоть один членораздельный звук. Мое состояние не позволяло мне броситься за ней следом.

Стелла подошла ко мне и положила руку на плечо.

— Мне так жаль. Клянусь, что не хотела навредить тебе. Никому из вас.

Я позволил двери захлопнуться, поморщившись от резкого звука, и, на нетвердых ногах, направился на кухню и плюхнулся там на стул.

— Почему ты здесь, Стелла?

Она вздохнула и села на стул с противоположной стороны стола, пододвинув ко мне чашку кофе.

— Я приметила твой пикап возле бара Майка и удивилась этому, тем более после того, как ты рассказал мне... ну, ты понимаешь... о своих проблемах с алкоголем. Когда я нашла тебя там, то увидела, что ты в чертовски плохом состоянии, и решила отвезти тебя домой. Я могла позвонить Доун... хотя, нет, я бы не стала, но я понимала, что ты не в состоянии добраться до дома самостоятельно. — Она сделала паузу. — Я отвезу тебя к пикапу, как только ты придешь в норму... и это еще не все.

Я поднял на нее взгляд. И тут же озадачился, почему на ней моя футболка. Я недоумевающее вскинул брови.

Она закатила глаза.

— Ты заблевал весь салон моей машины и меня заодно.

Я виновато потупил взгляд.

— Я не решилась уйти, потому что у тебя был нездоровый сон. Поэтому переоделась в это. Ты был куда менее скромен. Признаюсь, у тебя очень впечатляющая штуковина между ног. Я была не против такой демонстрации.

Она тихонько засмеялась.

— Я поговорю с Доун. — Продолжила она, хотя выражение ее лица не особо обнадеживало. — Конечно, она не сомневается в том, что я шлюха, но знает, что я не буду лгать. Думаю, она поймет, когда услышит правду. Есть шанс, что я смогу убедить ее.

Мне было так неловко. С чего вдруг она была ко мне так внимательна? В последний раз, когда я видел Стеллу, все прошло довольно некрасиво...

***

Это случилось спустя несколько дней после вечеринки у Спена, Стелла появилась возле моего дома, когда я возился со своим пикапом. Она заявила, что просто навестила меня по-соседски, но я прочел хитрый расчет в ее глазах. Я был знаком с подобным, так как частенько замечал такое за Шарлоттой.

Но с учетом того, что она была сестрой Доун, я дал ей шанс, но не доверял. Вопреки здравому смыслу, я пригласил ее на чашечку кофе. Она хотела гораздо большего, чем просто моего превосходного колумбийского кофе со сливками, и пригласила меня на ответный ужин.

Когда Доун спросила меня о Стелле пару месяцев назад во время одного из наших «не свиданий», я признался ей, что ее сестра приставала ко мне, но я многое умолчал в этой истории.

Воспоминания были не из приятных, и я чувствовал себя подавленным от того, что между нами произошло, и как я себя вел.

Мы сидели на моей веранде, и я отчетливо помню, как она пожирала меня своими голодными глазами...

— Я хотела поинтересоваться, не хочешь ли ты заглянуть ко мне как-нибудь вечерком. Никаких обязательств, Алекс. Просто мне порой... так одиноко. И ты здесь совсем один...

Я был честен. Я заявил ей, что не могу проводить время в компании тех, кто выпивает. С этого момента все понеслось к черту. Как и большинство алкозависимых, она не хотела признавать этого, столкнувшись с уродливой правдой.

— Ради Бога, — сказала она, не скрывая раздражения, — Я позволяю себе пару бокалов вечером и все. Это не говорит о том, что я алкоголичка или что-то в этом роде.

— Говорит, — ответил я, встретившись с ней взглядом.

Несколько секунд она смотрела на меня с вытаращенными глазами. Она казалась крайне удивленной.

— У тебя с этим проблемы?

Я утвердительно кивнул и увидел, что она пытается переварить новую информацию.

— Но это так... по тебе и не скажешь.

— Я н-не пью уже девять месяцев, — сказал я, бросив взгляд в сторону озера. — Это о-очень тяжело дается.

Она окинула меня взглядом с ног до головы.

— Все знали, что ты от чего-то сбежал, уединившись здесь. Но я думала, что это из-за развода.

Я вздрогнул, и она ехидно улыбнулась, понимая, что попала в цель.

— Значит, мои предположения были верны. Не удивлена... это читается во взгляде. Алекс, я в курсе, каково это.

Она склонила голову и провела рукой по волосам. Я отвернулся и, нахмурившись, уставился на свою чашку с кофе.

— Уверен, что я не смогу как-то тебе помочь? Как насчет невинных удовольствий? Или моя сестренка добралась до тебя первой?

Я уставился на нее с укором, ярость внутри меня нарастала.

— Да, перестань! — Рассмеялась она. — Я заметила, как Доун ошивается около тебя. Эта фригидная маленькая сучка ни с кем не была столь дружелюбна. Она в курсе? О тебе?

Я реально начал жалеть, что рассказал ей о себе, и помотал головой.

— Н-нет! Н-н-никто не знает!

— Ох, не парься, я никому ничего не скажу, — с раздражением заверила она. — Ненавижу всех этих сплетничающих куриц. Поверь, я слишком часто становилась объектом их обсуждений. — Затем она сделала паузу. — Постой, если моя сестра не спасает тебя от одиночества, то кто же тогда?

Она не понимала никаких намеков.

Я поднялся с места и вылил свой нетронутый кофе на землю, надеясь, что она поймет, что ей тут не рады.

— Почему ты такой застенчивый? Я тебя чем-то смущаю?

— Не в-выводи меня, — предупредил я.

В ответ она снова рассмеялась.

— Жду тебя на ужин. Обещаю, что вино будет только на моей стороне стола.

Она разжигала ярость, и без того переполняющую меня, и даже не осознавала этого.

— Ты же прекрасно знаешь, что хочешь этого, — произнесла она, проведя рукой по моим волосам.

Я резко схватил ее руку, от чего она вздрогнула.

— Ты хочешь секса, Стелла? — Спросил я довольно грубо и настойчиво. — Хочешь быстрого перепихона безо всяких чувств? Так давай.

— Я ничего не говорила насчет быстрого, — ответила она, и ее глаза сверкнули от возбуждения.

Стелла взяла мою протянутую руку, и я помог ей подняться. Как только она выпрямилась, я с силой толкнул ее назад, услышав, как ее тело ударилось об стену. Она не успела никак среагировать.

Я прижал ее бедрами к стене и припал своими губами к ее губам. Ее руки вцепились мне в спину, а ее язык пытался сопротивляться моему. Я грубо дернул ее за волосы, заставляя запрокинуть голову, затем бесцеремонно скользнул рукой между ее ног. Она застонала и извивалась.

Я сдернул с нее трусики, которые скользнули вниз до ее колен.

— Только не здесь! Давай не на веранде! Алекс, прошу тебя!

Я игнорировал ее просьбы, ярость и гнев затмили во мне гуманность.

Затем я заметил ее руку, замахнувшуюся для пощечины, за секунду до того, как она обрушилась на меня, успев перехватить ее.

— Хватит! — Закричала она, и я отступил назад, не отводя от нее глаз.

— Разве ты не этого хотела, Стелла? — Я старался говорить без эмоций. — Никаких чувств, никаких обязательств, только секс? Разве ты не рассказала всем, будто я уже трахнул тебя? Ты же просто используешь меня, не так ли? Все как ты и сказала. Без обид.

— Ты ублюдок! — Прошипела она. — Не удивительно, что твоя жена бросила тебя. Не могу поверить, что считала тебя хорошим парнем.

— Не начинай, — спокойно ответил я. — Ты просто думала, что я буду тебе благодарен, и со мной все будет легко. Ну, или просто удобно.

С выражением неподдельного отвращения на лице, она наклонилась, натягивая свои трусики, чтобы сохранить хоть немного достоинства.

— Пошел ты!

***

После этого она больше не пыталась связаться со мной, и мы не виделись. Мне казалось, что это довольно логично.

Вспоминая о событиях того дня, мы оба ощущали неловкость и стыд. С тех пор, каждый из нас многое пережил, прошел через череду невзгод, стал старше и, возможно, слегка помудрел.

— Ты п-презираешь меня? — Вопросительно пробормотал я.

Стелла устремила взгляд в окно на моей кухне

— Некоторое время это было действительно так. Ты вел себя как настоящий ублюдок, но я вынуждена признать, что не была столь невинной и безупречной, как чистый снег. Я словно посмотрела на себя в зеркало... и мне не понравилось отражение, которое я там увидела. — Она пожала плечами. — Мне стыдно за то, что я говорила и делала в тот день. И, как бы это не выглядело со стороны, я рада, что вы с Доун вместе.

— Мы не вместе.

— Как так? Но Дэн... В общем, я слышала, что вы встречаетесь...

— Это долгая история.

— Возможно, ты когда-нибудь захочешь рассказать мне об этом. Я не конченая сука, как может показаться.

Я нахмурился, а она с досадой ухмыльнулась.

— С тех пор, как мы виделись с тобой последний раз, я много в себе копалась. Думаю, мне стоит поблагодарить тебя за это. Хотя некоторые элементарные истины было довольно сложно принять. Если у меня получится, — она махнула рукой, — то возможно я смогу вернуть себе сестру.

Ее голос звучал искренне.

— Я, правда, скучаю по ней, и очень многое пропустила из жизни Кэти. — Затем она хлопнула ладонями по коленям. — Но перед этим у нас впереди еще насыщенный день. Так что пей кофе... и надеюсь, что тебя снова не стошнит.

Голова все еще болела, а от неиссякаемой энергии Стеллы она и вовсе шла кругом.

Я прихватил свое кофе и, пошатываясь, отправился в гостиную, развалившись там на диване.

В углу лежало сложенное одеяло Стэна. В каждой из комнат находилось то, что напоминало о нем.

Стелла подошла и села рядом со мной, пока я зарывался пальцами в мягкую ткань.

— Мне очень жаль Стэна, — шепотом произнесла она.

Я не мог говорить, поэтому просто кивнул. Она обняла меня за плечи и крепко прижала к себе. Это было мило, и в этом не было ничего предосудительного, никаких мотивов, кроме дружбы. Спустя минуту Стелла разомкнула объятия.

— Я знаю, что он был очень важен для тебя. И, может быть, ты когда-нибудь поведаешь мне почему. В один прекрасный день.

Я снова молча, кивнул.

— Сейчас я смотаюсь домой, чтобы переодеться, но скоро вернусь. Мы должны наведаться с тобой в одно место.

— Сегодня.

Она утвердительно кивнула.

— Сегодня. — Стелла понимающе улыбнулся. — Не сомневайся, Стэн бы это одобрил.

***

Стелла не сообщила мне, куда именно мы направляемся. Мы ехали около часа, и когда оказались на окраине Кливленда, у меня появился еще один повод чувствовать себя виноватым, за то, что я не сделал кое-что важное прошлой ночью. Затем она испугала меня до чертиков, свернув на парковку возле захудалой церквушки.

Я посмотрел на нее недоверчиво.

— Пошли, — настойчиво сказала она.

Небольшой плакат на двери подсказал мне, к чему все это.

«Вы контролируете свои отношения с алкоголем или они вас? Собрание анонимных алкоголиков. Каждую пятницу, в 11 утра».

— Я время от времени бываю здесь, — призналась она. — Это помогает.

Я тяжело вздохнул и успокоил себя, что я делал уже это и раньше и без проблем смогу сделать это снова. Я знал, что Стелла права, и признавал, что я — слабак. Возможно, это придаст мне сил. Я сжал кулаки и вошел внутрь.

В дальнем углу церкви находилось крохотная комнатка с грязными окнами. Одиннадцать человек сидели на жестких деревянных стульях, расставленных полукругом. Я машинально пересчитал собравшихся: восемь женщин, остальные мужчины. Младшей из них была девушка лет двадцати с небольшим, она выглядела разбитой и полностью отчаявшейся, с тонкими волосами и сальной кожей, покрытая прыщами, а самому старшему мужчине, который носил рубашку и галстук, было на вид лет семьдесят. Всем остальным было в районе пятидесяти. Казалось, что я лишний в этой компании, но на самом деле мое присутствие здесь было вполне уместно.

Мужчина, ведущий собрание, встретил нас с улыбкой, но ничего не сказал, а только жестом предложил присесть. Стелла крепко взяла меня за руку и больше не выпускала ее.

Я всмотрелся в лица собравшихся, понимая, что каждый из них сделал то же, что и я: мы все облажались, хоть и каждый по-своему. Все здесь были равны.

Когда мужчина, ведущий собрание, поинтересовался, кто из нас хочет начать, Стелла бегло мне улыбнулась.

— Привет. Меня зовут Стелла, и я — алкоголичка.

— Привет, Стелла, — вторили все в унисон с разной степенью вовлеченности.

Внутри меня все сжалось, и я начал потеть. Я ненавидел то, что нахожусь здесь, но не отрицал того, что, возможно, именно это мне и было нужно.

Стелла расправила плечи и продолжила говорить:

— Я привыкла думать, что просто время от времени выпиваю в компаниях, пока друг не ткнул меня лицом в правду, — она окинула меня взглядом. — Я пыталась найти себе оправдание: развод, а затем раздел имущества. — Стелла вздохнула. — Но на самом деле все началось намного раньше... когда я узнала, что мой жених изменяет мне... с моей младшей сестрой.

Я недоумевающе посмотрел на нее, и издал вздох удивления. Она поморщилась, прежде чем продолжить.

— Понимаете, она всегда была умной, а я популярной. — Стелла ухмыльнулась. — Моя сестра залетела, а я обратилась за помощью к своему новому другу — виски с содовой. Я высказала ей столько плохих вещей... действительно ужасных... за которые мне стыдно до сих пор. Я обвиняла ее в том, что из-за нее моя жизнь трещит по швам, но оказалось, что она понятия не имела, что тот, кто ее обрюхатил был моим женихом. Этот урод мутил с нами обеими одновременно. Но в тот момент, я была слишком горда и глупа, чтобы принять это. Потом я встретила Боба, надеясь, что брак с ним расставит все на свои места, но все стало еще хуже. И я опустилась еще ниже, когда чуть ли не набросилась на нового парня моей сестры. Но тот отшил меня и открыл мне глаза на то... что у меня есть проблемы.

Она тяжело вздохнула, и я крепче сжал ее руку. Стелла посмотрела на меня с благодарностью, прежде чем продолжить.

— Он был абсолютно прав, хотя мне потребовалось не мало времени, чтобы понять это. А еще я осознала, что слишком долго коплю обиды. И это помогло мне простить мою сестру, и сейчас я стремлюсь к тому, чтобы простить саму себя. Как бы там ни было, но на этой неделе у меня будет уже сто дней, проведенных без алкоголя.

Все пробормотали слова одобрения и поддержки, что слегка смутило Стеллу.

— Я не в состоянии исправить все ошибки, совершенные мной, но я к этому очень стремлюсь.

Глава 13

Конец

Алекс

Обратный путь из церкви протекал в тишине. Каждый из нас был погружен в свои мысли. К тому же я был слишком вымотан, и головная боль не собиралась отступать.

Стелла включила радиоприемник, поймав какую-то джазовую волну, но уже через минуту вырубила его.

— Люди обожают распускать сплетни. Никто не упустит возможность высказать свое мнение. Как не крути, то, что я вчера забрала тебя из бара Майка, тоже не осталось незамеченным. Тем более, ты стал излюбленным объектом для сплетен, с тех пор как приехал в город.

Я молчал и смотрел в окно. Все, чего я сейчас хотел, это чтобы меня оставили в покое. Чтобы снова был только я и Стэн. Но судьба сыграла злую шутку. Я даже не предполагал, что можно чувствовать себя столь опустошенным.

— Некоторые люди никогда не примут тебя. По крайней мере, я сужу по своему опыту.

Я бросил беглый взгляд в ее сторону, но она смотрела прямо перед собой.

— Это из-за отца Кэти?

Она пожала плечами.

— Наверное. Это был превосходный повод для сплетен: две сестры, один мужчина, ребенок, рожденный вне брака, и скандал посреди главной улицы между теми самыми сестрами. Экшн просто.

Она пыталась говорить об этом с иронией, но я улавливал боль в ее интонации.

— А теперь все повторяется. Те же две сестры, но другой мужчина. Ты.

— Как, черт возьми, им приходит такое в голову?

— Ну, во-первых, моя публичная истерика на вечеринке Нэнси и Спена послужила отправной точкой, а во-вторых... — Она сделала паузу, вздыхая, — Кэти рассказала своей подруге Холли, что они с Доун оставались ночевать у тебя. Холли — это внучка Гэрри и племянница Эшли. А наш городок маленький, слухи распространяются быстро, и люди делают свои выводы.

Я нахмурился, но не от того, что она была в чем-то не права. Просто сказанное меня совсем не радовало.

— Не включай психолога, Стелла. Это не твое призвание.

Она фыркнула, но, когда я посмотрел на нее, улыбнулась.

— Я просто говорю о том, что тебе придется выслушать много всякой фигни и научиться пропускать ее мимо ушей. Лично я, просто посылаю всех к чертям. Если их жизнь настолько скучна и никчемна, что они ищут утешение в сплетнях, то мне их жаль. Я считаю, что тебе стоит остаться здесь, так как ты ничего не сделал. Тебе нечего стыдиться.

Я замотал головой, так как она ошибалась.

— Я больше и не собирался сбегать. Но Доун перевернула все с ног на голову.

— Что произошло?

Я провел рукой по своей щетине.

— Она поинтересовалась у меня, если в моем прошлом что-то такое, о чем она должна знать, что-то, способное навредить Кэти...

— И ты признался ей, что у тебя есть проблемы с алкоголем.

— Да, и этого оказалось достаточно, чтобы она ушла. А сегодня утром... мало ли что она могла подумать. Проклятие, ты же видела выражение ее лица. Теперь она убеждена, что приняла правильное решение и...

Я не знал, как закончить эту фразу, но в этом и не было необходимости.

— Алекс, в данный момент она ощущает себя преданной нами обоими. Должно быть, ее не покидает ощущение дежавю. Все, что нам остается, это рассказать ей правду и уповать на то, что она поверит. Я не хочу больше быть ей врагом, поэтому мне нужно исправить это ради себя, ради нее... И ради тебя тоже.

— Ты думаешь, она станет слушать?

— Я заставлю ее выслушать, — решительно заявила Стелла. — Не знаю, поверит ли она мне... Но надеюсь, что она захочет поверить тебе.

— Я знаю, что ты ей небезразлична, — начал я. — Она рассказывала мне, что вы были очень близки в детстве, но отдалились друг от друга после поступления в колледж. И теперь, я в курсе почему. Она восхищается тем, что ты не посвящаешь Кэти в проблемы между вами. Доун это, правда ценит. А Кэти любит тебя, и это хорошее начало.

— Только не говори мне, что ты пытаешься быть психологом.

Усмехнувшись, я замотал головой.

— Нет, не уверен, что стоит даже начинать. Любой, кто обратился бы ко мне за консультацией, получил бы психологическую травму, даже если бы у него не было никаких особых проблем до этого.

Стелла рассмеялась, попутно ткнув меня локтем под ребра.

— Шутник! А если серьезно, как ты собираешься жить, когда закончишь обустройство своего жилища?

Я нахмурился и пожал плечами.

— Мне нужно доделать кое-какие дела. Правда, я еще не определился какие именно.

Я лукавил. Я прекрасно знал, чем займусь, позже, ближе к концу недели. Я снова отправлюсь в Кливленд, чтобы встретиться с Жизель. Я уже был осведомлен, что, несмотря на то, что место проведения боев могло меняться, проводились они все равно с периодичностью раз в месяц. Это помогало удерживать аудиторию. Мне просто нужно было немного подождать.

Стелла похлопала меня по колену.

— Ты смышленый парень и со всем разберешься.

— А что насчет тебя? Какие у тебя планы на ближайшее будущее?

— Уладить все вопросы со своей сестрой.

***

Я смотрел вслед задним фарам автомобиля Стеллы, когда тот, покачиваясь, удалялся прочь по дорожке от моего дома.

Дом. Теперь я не мог назвать это место домом. Без Стэна здесь не было ничего привлекательного, просто очередное место для ночлега. Я сдернул простыни с кровати, отправляя их в стиральную машинку, а затем попытался привести себя в порядок, но вскоре мне стало невыносимо находиться здесь в одиночестве, поэтому я вышел во двор и сел рядом с могилой Стэна.

— Привет, приятель. Ты, наверное, уже в курсе событий прошлой ночи, и разочарован во мне. Значит, нас уже двое, а если взять в расчет еще и Стеллу, то трое. Она, кстати, оказалась вполне нормальной и даже затащила меня на собрание анонимных алкоголиков.

Я тяжело вздохнул.

— Ты был отличным товарищем, Стэн, моим лучшим другом и превосходным псом. Я ни одного дня не жалел, что ты являлся частью моей жизни, даже когда ты обмочился на ковер и даже, черт возьми, когда погрыз всю мебель. Если бы ты не появился в моей жизни пару лет назад, я наверняка бы спился. Не буду скрывать, что немного злюсь на тебя, что ты вот так бросил меня, хотя я давал себе отчет, что когда-нибудь это случится. Я буду скучать по тебе каждую минуту каждого дня, приятель. Надеюсь, что там, где ты сейчас находишься, у тебя все хорошо, и там подают восхитительные сэндвичи с беконом. Передавай от меня привет Карлу.

Я потер глаза и стал ждать. Я не знал точно, чего я жду, видимо, какой-то знак, что он услышал меня, или что-то в этом роде.

Меня окружали звуки леса, а вдалеке я слышал рев мотора лодки, плывущей по озеру. Я прислонился к широкому стволу медного бука и уставился в тусклое небо, металлическо-серого цвета, фрагменты которого виднелись сквозь лоскутное одеяло красновато-коричневой листвы. Возможно, я надеялся, что раздастся знакомый лай, но этого не случилось.

Доун

Предательство. Со стороны тех, кто был мне дорог.

Снова.

Предательство. Со стороны моей сестры.

Опять.

Увидев ее, стоящую в дверях дома Алекса, в его футболке, я ощутила опустошающую боль внутри. Я желала, чтобы она испытала что-то подобное. Меня буквально разрывало. Я была готова убить его. И мне хотелось просто сбежать.

Почему она ненавидела меня? Я стала такой же жертвой Мэтью, как и она. Зачем она так поступала? За что?

Это было крайне жестоко.

И я сбежала. А потом разрыдалась по дороге домой, и была вынуждена припарковаться на обочине, так как понимала, что вести машину в таком состоянии было небезопасно.

Все обиды и боль, ярость и разочарования выплеснулись наружу реками слез. Я оплакивала себя, потерю сестры, мою разрушенную семейную жизнь, мужчину, которому я осмелилась поверить, будущее, которого у нас никогда не будет.

Я надеялась, что эти слезы принесут облегчение, смоют с меня все и дадут силы жить дальше, но все, что я получила по итогу, это — пустота.

Я вернулась домой, радуясь, что Кэти в этот момент была с Холли, и свернулась калачиком на диване, разбитая, потерянная и безгранично одинокая.

Я услышала голос Кэти в своей голове, который говорил, что я сама выгоняю всех из своей жизни, и на меня нахлынула новая волна слез.

Все казалось мне абсолютно бессмысленным. Зачем к чему-то стремиться, если все неудачи приносят такую боль? Зачем лелеять мечты, если по итогу они все оборачиваются кошмарами?

Уже начало смеркаться, когда я услышала неуверенный стук в дверь. Было темно, а в доме не горел ни один из светильников. Я с недоумением уставилась на часы. Кэти должна была вернуться только через час, и к этому времени необходимо было взять себя в руки.

Стук повторился, и на этот раз был настойчивее.

Я с трудом поднялась с дивана, так как жуткая головная боль делала меня вялой и несобранной.

Открыв дверь, я увидела на пороге Стеллу.

Обескураженная, я непонимающе уставилась на нее, а затем попыталась захлопнуть дверь, но она толкнула ее, выставив сумочку впереди себя, чтобы не дать мне ее закрыть.

— У меня с ним ничего не было, — неожиданно выпалила она.

Я с недоверием посмотрела на нее.

— Ничего не было, — сказала она спокойнее. — Алекс любит тебя. Правда любит.

— Это низко, Стелла, даже для тебя, — с насмешкой сказала я и снова попыталась закрыть дверь.

Она удивила меня своей силой, когда широко распахнула дверь и затолкала меня внутрь. Стелла указала на меня своим пальцем с идеальным маникюром.

— Доун, этот мужчина терзает себя, потому что переживает за ваши отношения. И прямо сейчас ты нужна ему. — Она опустила руку. — Так что, прошу тебя! Прежде чем ты совершишь самую большую ошибку, просто... Просто выслушай меня. Пожалуйста.

Я скрестила руки на груди, пытаясь удержать внутри себя надежду, которая осмелилась расцвести.

— Зачем ты пришла, Стелла? Скажи правду.

Ее жесткий фасад рухнул, и она сжала губы.

— Я скучаю по тебе. Хочу, чтобы моя сестра снова была рядом.

Будучи выбитой из колеи, я просто уставилась на нее с подозрением.

— Я говорю правду, — продолжила она. — Я скучаю по тебе, сестренка. Знаю, что обвиняла тебя в том, что произошло с Мэттом, и с моей стороны это была огромная ошибка. Я сожалею, Доун. Это не лучшее оправдание, но я чувствовала себя настолько униженной и оскорбленной, что мне просто не хотелось верить, что я ему была безразлична. Я позволила своей гордости встать на пути истины, и злилась совсем не на того человека. Ты моя сестра, и я люблю тебя. — Стелла тяжело вздохнула. — Мне так жаль.

На моих глазах навернулись слезы, и я заставила себя сглотнуть комок в горле. Я ждала этих слов восемь лет. Мне безумно хотелось поверить ей, но...

— Мэтью... Мэтт... Он играл с нами обеими, — дрожащим голосом ответила я. — И я знаю об этом. Я никогда не хотела, чтобы все было так, но у меня есть Кэти, и она значит для меня все.

— И для меня, Доун. Она моя племянница, и я ее безумно люблю.

— Я знаю.

И я действительно видела это. Стелла никогда не позволяла злости и обиде отражаться на ее отношении к Кэти. Я всегда ценила в ней это.

— Я хочу быть частью ее жизни, Доун. По-настоящему, пока она не стала слишком взрослой. Она может спросить меня, почему мы с тобой постоянно ссоримся, и меня пугает даже мысль об этом. Я хочу оставаться ее тетей Стеллой. Хотя, я и так ее клевая тетя Стел, — она едва заметно улыбнулась.

Ее слова были такими трогательными. Мне очень хотелось, чтобы наши отношения с сестрой наладились, но сомнения все еще не отступали.

— Я видела тебя. Стелла. Сегодня утром. На тебе была... футболка Алекса. Ты же провела у него ночь.

Стелла поморщилась.

— Ты права, но все не так, как ты думаешь. Клянусь тебе. Зуб даю! У нас ничего не было. Может, ты позволишь мне войти и присесть? Я больше не хочу сплетен о войне между сестрами Эндрюс.

Я молча отступила назад и, бросив последний испытующий взгляд на Стеллу, прошла в гостиную, оставив ее решать следовать ли за мной.

Поколебавшись, она присела на краешек моего потрепанного дивана, выглядя так, словно была удивлена тем, что я ее впустила.

— Спасибо, — пробормотала она, осматривая пространство комнаты.

Я кивнула, требуя от нее пояснений.

— Это не то, что ты думаешь, — начала она.

— Это я уже слышала.

— Да, но это правда. Я просто не знаю, с чего начать,— она сделала глубокий вдох. — Начну с вечеринки у Нэнси и Спена. В тот момент, я была совершенно разбита. Боб вытрепал мне все нервы, а гонорары адвокатов неумолимо росли. Я налегала на бутылку... И тут увидела тебя с Алексом. Вы выглядели такими счастливыми, так хорошо смотрелись вместе. Во мне взыграла ревность. Я всегда завидовала тебе, Доун.

На ней лица не было во время этого признания.

Эти слова шокировали меня. Я всегда считала ее соблазнительницей, абсолютно довольной жизнью. Это я всегда ей завидовала.

Стелла откашлялась.

— Когда я увидела вас вместе, мне захотелось доказать, что я тоже могу нравится мужчинам. Сейчас я понимаю, что просто выплеснула свой гнев по отношению к Мэтту. Я все еще винила тебя, хотя и знала, что это он был ублюдком. В общем, тебе известно, что Алекс отвез меня домой, но и в принципе это все. Он даже не захотел зайти и выпить со мной. И теперь я знаю почему. — Печально сказала она. — Хотя, причина, безусловно, была не одна. Но тем не менее, вскоре после этого я наведалась к нему... и довольно прямолинейно дала понять, что хочу с ним переспать.

Несмотря на то, что я слышала от Алекса о том, что Стелла приставала к нему, внезапная нахлынувшая ревность заставила меня сжать кулаки.

Стелла облизала губы, прежде чем продолжить:

— Естественно, он дал мне от ворот поворот. Он абсолютно не повелся на мои поползновения, что, признаюсь, задело мою гордость. Алекс заявил, что не может общаться с теми, кто зависим от бутылки. Это меня так ошарашило! Я никогда не думала о себе в таком русле. Но это был именно тот волшебный пендель, в котором я нуждалась. Я долго и тщательно анализировала свое поведение... и мне совсем не понравилось то, до чего я докопалась.

Выражение ее лица взывало к пониманию.

— У меня в багаже неудачная помолвка и провальный брак. Я стала тридцатишестилетней алкоголичкой и разведенкой, которая лишилась поддержки своей сестры. Я облажалась во всем, что имело для меня смысл. Поэтому, — она глубоко вздохнула. — Я начала посещать собрания анонимных алкоголиков, в результате чего начала смотреть на мир трезвыми глазами.

— А мама с папой в курсе? — Перебила ее я.

— Да, но я сообщила им только спустя две недели. Мне хотелось быть уверенной в том, что я смогу обходиться без бутылки. Они были крайне недовольны, что я скрывала от них такое. Но я не хотела в очередной раз публично облажаться. Понимаешь? Мне нужно было дождаться, когда я смогу заявить, что я — реабилитирующийся алкоголик, не кривя душой.

Она уставилась на свои руки.

Я понимала, чего ей стоило рассказывать мне обо всем этом. Стелла выворачивала свою душу, и это выбивало меня из колеи.

— У тебя получилось? Ты завязала с выпивкой, Стел?

Она кивнула с гордостью, и легкая улыбка тронула ее губы.

— Сто дней трезвости, Доун. Целых сто дней.

— Вау! Это впечатляет. Поздравляю!

— Спасибо! Это многое для меня значит.

Я неуверенно улыбнулась в ответ. Это было что-то непривычное и слегка неловкое. Но хорошее. Мне было приятно поддержать свою сестру.

— Это было непросто, — продолжила она. — Я миллион раз порывалась прийти к тебе, но сначала хотела преодолеть все остальное.

— Ты не должна была делать это в одиночку, Стел.

— Да, наверное, ты права. Спасибо еще раз за поддержку. Я мечтала наладить отношения с тобой, хотя бы попробовать, но не знала, как это сделать.

Я облизнула губы.

— А какую роль во всей этой истории играет Алекс?

Беспокойство промелькнуло на ее лице.

— Вчера вечером я ехала по городу и заметила его пикап, припаркованный возле бара. Он рассказывал мне, что у него были проблемы с алкоголем, поэтому я заволновалась. Я подумала...Черт, даже не знаю, что именно подумала, но, когда увидела его внутри, он выглядел крайне... удручающе.

Я печально вздохнула.

— Он потерял Стэна. Своего пса.

— Я в курсе. В конце концов, мне стало ясно, что он конкретно перебрал. Поэтому я загрузила его в свою машину, чтобы отвезти домой. По пути его вырвало прямо в салоне, запачкав все, в том числе и меня. Я очень надеюсь, что на мойке смогут вывести эту вонь, — она поморщилась, заставив меня улыбнуться.

Она подмигнула и тоже улыбнулась.

— Это было просто отвратительно! Я заставила его принять душ и лечь спать. Но Алекс был настолько пьян, что я забеспокоилась, что все может повторится во время сна. Поэтому и решила остаться...

— И тебе требовалось во что-то переодеться...

— Именно! И больше ничего! Клянусь! Этот парень любит тебя, Доун. Чертовски любит. И сейчас он разбит, так как считает, что все испортил. Но я же вижу, что Алекс не безразличен тебе, поэтому, прошу тебя, не оставляй его только потому, что думаешь, словно у нас что-то было... Он любит тебя, и я тоже. Все, чего я желаю, чтобы у вас с Кэти все было хорошо. И, как я уже говорила, хочу, чтобы моя сестра вернулась.

Мне хотелось ей верить. Ее глаза излучали искренность, и я видела, как в глубине у нее таится надежда, что я найду в себе силы ее простить.

Я подошла к своей сестре. А потом мы просто плакали в объятиях друг друга, чередуя извинения со слезами.

Стелла крепко обняла меня, и это было приятно. И так правильно.

— Иди к нему, Доун. Дай ему шанс. Дай шанс самой себе, — прошептала она мне на ухо, когда мы слегка отстранились друг от друга.

Алекс

Вероятно, я заснул снаружи, у могилы Стэна, так как, когда я внезапно проснулся, промерзнув до костей, солнце уже клонилось к закату, а над лесом сгущался сумрак.

Затем я увидел то, что меня разбудило.

— Доун, — прохрипел я, попытавшись выпрямиться, и поморщился, когда острая боль пронзила мою шею после того как я поспал в неудобном положении.

— Прости, что потревожила.

Я протер глаза, все еще не веря, что она рядом. Мне не пришлось объяснять, что я делал снаружи. Мы вместе хоронили Стэна.

Я уставился на нее, когда она опустилась на землю напротив меня, подтянув колени к груди.

— Как ты себя чувствуешь? — Нерешительно спросила она.

Я вздохнул и провел рукой по своей щетине.

— Погано. Глупо. Разочарован в себе. Без Стэна. С похмелья.

Она ничего не ответила, просто не сводила с меня глаз.

— Ко мне приходила Стелла, — сказала она спустя время. — Мне хочется верить ей...

— Я не спал с ней. — Я помотал головой. — Нет. Ты та, с кем я хочу быть.

— Ты не пришел ко мне, — печально прошептала она тихим голосом, словно шелест бумаги. — Ты не захотел моей поддержки. Вместо этого ты пошел в бар и надрался.

Я поморщился.

— Ты права... Я снова облажался. Мне, правда, жаль. Проклятие, мне стыдно за все, что вчера случилось. Просто это было слишком...

— Я знаю и пытаюсь понять.

Я откинул голову, и оперся на ствол дерева позади себя.

— Доун, у меня алкоголизм. Меня всегда в первую очередь будет тянуть к бутылке. Мне остается только продолжать с этим бороться. Я жил в трезвости практически год, но после всего, что на меня свалилось, я сдался, и даже не могу передать словами, насколько себя за это презираю.

Она вздохнула.

— Мне, правда, жаль Стэна. Я понимаю, как много он для тебя значил, и сожалею, что не смогла ему помочь. Мы сделали все, зависящее от нас, но...

— Просто пришло его время. Знаю. И мне тоже жаль. Я не хотел ни в чем тебя обвинять.

Она с облегчением вздохнула, и часть напряжения между нами ушла.

— Спасибо. Я хотела и надеялась, — ее глаза встретились с моими. — С того момента, как ко мне приехала Стелла... да и раньше, я думала о тебе, о нас, практически безостановочно. Но я не могу рисковать из-за Кэти.

Я не думал, что может стать еще хуже, но потом пришла Доун и доказала обратное.

Пока мы смотрели друг на друга, в ее глазах появлялось все больше сомнений, и я отбросил остатки своей гордости.

— Ты дашь мне еще один шанс? — Обреченно спросил я.

Она вздохнула и отвела взгляд.

— Я хотела бы, но не уверена, что это будет разумно. Но точно не сейчас. Я пока не готова. Сейчас... Мне постоянно придется ждать подвоха и жить как на иголках. Я не смогу так жить.

Острая боль пронзила мое и без того растоптанное сердце.

Разве до этого она сказала недостаточно? Неужели она всерьез собиралась добить меня? Я уже и без того был слишком повержен.

Я собирался сказать ей, что она уже и так дала мне больше, чем я заслуживал. Но не сделал этого. Не смог.

Вместо этого в моем голосе звучала горечь и обида.

— Я не виню тебя. Мне тоже было бы страшно рисковать.

Ее глаза были преисполнены печали, когда она заставила себя встать на ноги.

— Увидимся позже, Алекс.

— Сомневаюсь. Мне больше не понадобятся услуги ветеринара.

Она поджала губы и отправилась прочь.

И да, я бы мог сделать этот день еще более отстойным и продолжить вести себя, как мудак. Но я отпустил ее.

На улице заметно холодало, и лед в моем сердце, который начал оттаивать, вновь застыл от последних слов Доун. Она не видела себя рядом с алкоголиком. Это был конец.

***

Следующие две недели я был полностью погружен в себя. Все работы по благоустройству дома были завершены, не хватало лишь элементарной уборки. Еще одно утро, и к состоянию этого места не смогла бы придраться ни одна инспекция.

Я тосковал по Стэну. В доме было слишком тихо. Стэн наполнял своим молчаливым присутствием пространство, даже когда спал. Сейчас здесь обитали лишь воспоминания о нем.

Я скучал по Доун и, конечно же, по Кэти.

Пустота внутри была невыносимой. Я снова был в шаге от того, чтобы сдаться. Был ли смысл в упорной борьбе, если в итоге все оборачивалось дерьмом?

Но все же имелось одно светлое пятно, один лучик надежды, который исходил от самого неожиданного человека.

Каждый вечер меня навещала Стелла, и я угощал ее ужином. Я рассказал ей, что вечера в одиночестве даются мне всех сложнее, и она взяла на себя заботу развлекать меня. Ко всему прочему она была просто никудышной кухаркой и устала питаться фастфудом.

Она рассказала мне о том, как они росли вместе с Доун и о придурке Мэтью, который полагал, что встречаться с двумя сестрами одновременно — это круто. Ублюдок. Я и так знал, что он не особо интересовался Кэти. Стелла же подтвердила, что его участие в ее воспитании сводилось к минимуму.

— Вся ирония заключается в том, что я познакомилась с ним, когда на одних из выходных ездила навестить Доун в университете штата Пенсильвания. Она задерживалась после занятий, что-то обсуждая со своим профессором, и тогда я впервые увидела Мэтта. Он работал в студенческом городке, да и сейчас трудится там же. У нас все закрутилось, а потом он сделал мне предложение. Он был галантен и внимателен, и это казалось мне пределом мечтаний. Заметь, что в то время у меня была только скучная работа в офисе в Эри. Наверное, для меня это был способ вырваться оттуда. Я даже представить не могла, что по будням он встречается с Доун, а со мной по выходным. Не могу сказать, почему Доун до сих пор поддерживает с ним общение. Должно быть, она просто пытается жить по правилам.

Стелла вздохнула.

— Она уверена, что у Кэти должен быть отец, — она вскользь взглянула на меня, но я не предал этому значение. — Какая-никакая мужская рука в воспитании. Спэн превосходен в этом, но ему уже скоро стукнет восемьдесят.

К счастью, вскоре она оставила эту тему.

Но плохие новости не заставили себя ждать. Тот самый ублюдок, который прошлым летом поприветствовал меня в Жираре тушкой дохлой лисы на пороге моего дома, вернулся к своим трюкам. На этот раз я всерьез намеревался вычислить его.

Я только вернулся с продуктового магазина с необходимым для приготовления ризотто. Меня не было всего около часа, но этот мудак успел повесить у меня на крыльце дохлого зайца.

Я достал старый армейский нож Карла из бардачка своего пикапа как раз в тот момент, когда услышал, как хрустит гравий под колесами автомобиля Стеллы.

— Фу! Это еще что?

Я не стал утруждать себя ответом, поспешно срезав тушку и выкинув в лес. Мои приятели-лисы уже подросли, но не отказывались от халявных обедов. Я был убежден, что, наверняка, это их мать была принесена в жертву к моему приезду в этот городок. Правда, я не мог понять, какие мотивы скрывались за всем этим. Ну, помимо того, что я не был здесь желанным гостем. Но обычно люди пытались узнать меня поближе, прежде чем возненавидеть.

Стелла устроилась на кухне поудобнее, после того как залила воду в кофеварку.

— Для чего все это?

— Кто-то пытается запугать меня. Я не знаю, какую цель он этим преследует, но это происходи регулярно с тех пор, как я здесь поселился.

— Ты серьезно? А Дэн в курсе?

— Да, он заезжал однажды, когда кто-то оставил труп вороны на крыльце. Я предполагаю, что это тот же самый человек, что расставляет ловушки в лесу.

— И что он сказал?

— Особо ничего. Только то, чтобы я поставил его в известность, если это продолжится. Вскоре мне показалось, что все приутихло, и я не стал никого напрягать по этому поводу. К тому же, — я искоса посмотрел на нее. — Я предпочитаю не связываться с полицией.

— Эм, не подумай, я не переубеждаю тебя, но Дэн довольно хороший парень.

Я только пожал плечами. Чтобы не творилось на моей земле, я разберусь с этим сам.

— Как у тебя дела?

Она фыркнула.

— Ты о моем преследователе? Боб все еще не отступает и пытается выжить меня из моего дома.

— А что твой адвокат?

— Бракоразводный процесс закончен, и у меня есть перспективы отсудить себе дом, но мне нужны будут деньги, чтобы платить налоги и содержать его. Так что вскоре мне придется искать работу, так как этот дом мне дорог, и я не хочу его терять. Я даже не понимаю, почему Боб в него так вцепился — ему никогда не нравилось в нем жить. Он говорил, что жутко жить посреди леса. А теперь ведет себя, как кретин. — Она замолчала, о чем-то задумавшись. — Знаешь, а меня только что осенило...

— Что он не такой уж кретин?

— Перестань, он самый жуткий придурок из всех, мне кажется, что я только что поняла, зачем ему понадобился этот дом спустя столько лет. Можно я воспользуюсь твоим компьютером? Мой мобильник отказывается ловить здесь вай-фай.

Я принес ей свой ноутбук, и она улыбнулась при виде фотографии Стэна, отдыхающего на террасе, на заставке монитора.

— Старый приятель, — ласково произнесла она.

Затем она отыскала статью из местной газеты о перспективах строительства вдоль берега озера.

— Вряд ли они могли получить разрешение на строительство.

— На охотничьих угодьях штата, нет. Но мой дом к ним не относится. — Она бросила встревоженный взгляд в мою сторону. — И твой тоже.

Я имел представление о том, сколько стоит земля на берегу озера с разрешением на застройку, и все начало обретать смысл.

— На вечеринке у Спена, Боб пытался заговорить со мной о покупке дома. Тогда все и началось. Тем более, я дни напролет проводила с бутылкой. — Она ухмыльнулась. — И он был крайне настойчив.

— Спен говорил мне, что кто-то еще оставлял заявку на земли старины Джо, но предложил гораздо меньше, чем я. — Я пожал плечами. — Я не особо задумывался о цене. Просто нуждался в уединении.

Стелла вновь задумалась.

— Сложно поверить, что я вообще об этом думаю, но... Знаешь, Боб фанат охоты. Ежегодно, как только открывался сезон, он уходил со своими друзьями, чтобы пристрелить какого-нибудь несчастного карибу. Он знает, как правильно расставить ловушки, — она вздохнула. — Несмотря на то, что этот парень — та еще мразь, мне мерзко думать о том, что он мог оставлять трупы животных на твоем крыльце. Но все сходится...

— Если это Боб, то я поймаю его.

— Ты ведь любишь строить из себя мачо и все такое? А теперь иди и покажи мне, как ты справляешься на кухне. Это будет хорошей практикой, пока моя глупая сестра приходит в себя.

— Стелла...

— Кыш! Ступай и приготовь для меня, Алекс.

***

Осень отступала, и зима уже заявляла о своих правах. Я ощущал ее приближение по цвету листьев, переходящих от темно-зеленого к красному, оранжевому и песчаному, что заставляло лес буквально полыхать, несмотря на то, что заметно холодало. Я все еще не принял решения, остаться или продать этот дом.

Но если я и продам его, то не Бобу. Чем больше я рассуждал о том, что предположила Стелла, тем больше убеждался, что она права. Время было выбрано слишком удачно.

Чтобы он не задумал, я был готов ему противостоять. Но сейчас у меня имелись другие дела, которые требовали завершения.

Я дважды наведывался в Кливленд, разыскивая Жизель, но она словно растворилась, а у меня не имелось других осведомителей, чтобы найти то, что я хотел. Я бы мог околачиваться по барам в попытках разузнать что-то, найти хоть какую-то зацепку, но... вероятно, это был бы не самый лучший вариант. Так что на данный момент этот проект отошел на второй план. Если бы я потратил время, околачиваясь в нужных барах, то, возможно, получил бы необходимую информацию, но это было бы все равно, что все обрызгать бензином, а потом ходить и бросать зажженные спички. И хотя я был несчастен, я не был склонен к самоубийству.

Чтобы не дать своему мозгу атрофироваться, я начал работать над некоторыми архитектурными эскизами, идеями для других домов, подобных моему. Это было далеко от тех масштабных проектов, которыми я занимался ранее, но все же хоть какое-то отвлечение.

Доун так и не давала о себе знать. Однажды я попытался позвонить ей, но ее телефон переключился на голосовую почту, и я не стал оставлять сообщение.

Я любил проводить время со Стеллой. Мне нравилось, что у меня появился друг, кто-то, знающий темные моменты моей биографии и не осуждающий меня за них.

Мы сидели в моей гостиной, наслаждаясь тем, как играет пламя в камине, и трещат поленья, источая аромат кедра и дуба. Это было так мило, по-домашнему уютно. От этого было очень спокойно. С тех пор как я во второй раз ступил на тропу трезвости, я научился по-новому ценить спокойствие в жизни.

Стелла пила кофе, а я травяной чай. Раньше я откровенно насмехался над каждым, кто пьет эту муть, но сейчас избегал любых зависимостей, даже от кофеина.

— Ты же знаешь, что на следующий день после смерти Стэна, я отправилась к Доун? — Неожиданно спросила Стелла.

Мы оба избегали упоминания ее имени в наших разговорах, поэтому этот вопрос ошарашил меня.

Я замер, держа чашку на полпути ото рта, а затем снова сделал глоток. Я не сомневался, что она заметила мои колебания.

— Да, знаю, — наконец ответил я. — Она мне рассказала. Спасибо, что сделала это.

Стелла сочувственно посмотрела на меня.

— Но ведь это не помогло, не так ли?

Я нахмурился.

— Стел, порой я способен испортить все сам. Ты же пыталась мне помочь и сделала это. По крайней мере, она знает правду и не надумала себе лишнего.

Стелла вздохнула.

— Мне пришлось умолять ее у порога, прежде чем она пустила меня в дом. В какой-то момент я подумала, что мне придется поклясться всей своей коллекцией сумочек от Шанель, чтобы добиться позволения войти. Полагаю, что в итоге я оказалась внутри только потому, что она была смущена тем, что нас могут услышать ее соседи. — Она взглянула на меня через стол. — Я пока еще не привыкла к отказам и думаю, что ты уже понял это.

Я ей слабо улыбнулся.

— Это точно.

— С тех пор я не раз пыталась поговорить с ней о тебе...

— Так ты поддерживаешь с ней общение?

— Да, мы встречаемся, чтобы выпить кофе. Иногда она берет с собой Кэти.

— Это хорошо. Правда, прекрасно. Как она? — Спросил я, стараясь не выдавать своих эмоций.

Я был рад, что отношения Стеллы и Доун наладились, особенно если это означало, что благодаря этому я буду знать, как у нее дела.

—Теперь вы обе довольны?

Стелла окинула меня изучающим взглядом.

— Она скучает по тебе. Ее терзают сомнения, правильное ли решение она приняла. Между делом я намекнула ей, мол, она совершает ошибку, и что, то, что между вами, дается не каждому и заслушивает и второго, и третьего, и бог знает какого там шанса, чтобы позволить вам во всем разобраться.

— Как Кэти? — Перебил я, убегая от возможных вопросов.

— Все также. Скучает по тебе и тоскует по Стэну.

— Ясно.

Стелла посмотрела на меня, переводя тему разговора.

—Ты уверен, что не хочешь рвануть со мной во Флориду на День благодарения? Я забронирую тебе номер в отеле, так что тебе не придется останавливаться у моих родителей.

— Уверен, но за приглашение спасибо. Мне пока совсем не до праздников. Тем более, у меня есть кое-какие планы, которые необходимо провернуть.

— Планы, значит? Не думаю, что хочу знать, какие именно. Просто будь осторожен. — Ее голос звучал настороженно. — Ты точно не хочешь передумать и спасти меня от общества моих родителей?

Я улыбнулся ей в ответ.

— В другой раз.

— Я это запомню, — она рассмеялась. — Доун уже сказала, что не поедет, так как этот засранец хочет увидеться с Кэти на праздниках. — Стелла закатила глаза. — И он делает это не потому, что в нем проснулся отцовский инстинкт, а лишь для того, чтобы подосрать планам Доун. Так что они остаются в городе.

Она сообщила то, что мне уже было известно, и да, это было одной из причин, почему я не еду с ней. Стелле я этого не озвучил, но по озорному блеску в ее глазах понял, что она меня раскусила.

— Знаешь, я давно хотела спросить тебя, — сказала она, лукаво улыбаясь, — в тот день на террасе ты ведь всерьез был готов трахнуть меня, не так ли?

Я поморщился.

— Стелла...

— Ну же, Алекс, я не собираюсь набрасываться на тебя и лишать тебя твоей безгрешности... точнее того, что от нее осталось. Но мы же друзья. Ты можешь быть со мной откровенен.

— Боже, Стелла!

— Признайся! — Настаивала она.

— Хорошо, да. Я был готов трахнуть тебя прямо там на террасе. Ты слишком давила на меня... И я почти потерял контроль. И мне противно от самого себя из-за этого, и я сожалею. Довольна?

Стелла рассмеялась.

— Брось, не извиняйся, это было очень горячо! Кроме того, приятно осознавать, что ты не считаешь, меня абсолютно непривлекательной.

— Не выворачивай мне яйца, — резко отрезал я, и она вновь расхохоталась.

— Да, ты прав. Просто это так весело. Не волнуйся, красавчик, я помню, о чем мы договаривались, и очень надеюсь, что моя сестра очень скоро одумается.

Я ухмыльнулся и покачал головой. Стелла всегда оставалась Стеллой.

***

На следующий день Стелла улетела во Флориду, и я остро ощутил ее отсутствие. Как только я остался один, искушение приложиться к бутылке усилилось. Оно преследовало меня словно тень, как болезненная потребность, которая становилась более ядовитой по мере того, как я думал о ней.

Я усугубил свое печальное состояние тем, что избавился от старых покрывал Стэна и выбросил его погрызанные игрушки и недоеденную пачку собачьего печенья, которая все еще хранилась в шкафу. Чуть позже я передумал, откопал печенье среди мусора и разбросал по лесу, чтобы порадовать лисиц и других диких зверей. Стэну бы это понравилось.

Я терпеть не мог все эти чертовы праздники, и все тут. Именно в это ужасное время мои мама и папа оказались запертыми в доме в своем обоюдном несчастье, когда я был ребенком.

Во время учебы в колледже все было не так печально. Пару раз я был приглашен в гости к родителям своего соседа по комнате из Детройта, пока не встретил Шарлотту. Не то чтобы она очень любила праздники. Она считала, что хорошо бы провести время в Акапулько или на Мауи — где-нибудь в дорогом и солнечном месте.

За пару лет, проведенных со Стэном у нас появились собственные традиции: содовая и пицца «Двойный сыр» для меня и «Пепперони» для Стэна. Всех посторонних к черту. Это было моим девизом, но в этом году, черт подери... В этом году я рассчитывал совсем на другие вещи с людьми, которых считал своей семьей, и Стэном. А теперь у меня не осталось вариантов, кроме как напиться и забыться.

Когда я все же в День Благодарения неохотно открыл глаза, мир вокруг внезапно припорошило белым снегом, а лес вокруг озера сковало серебристым льдом. Я поежился. Вероятно, настало время подключить котел, но мне было плевать.

Я уставился в окно, задумавшись о том, а не рвануть ли мне к Стелле во Флориду, чтобы погреться немного под тамошним зимним солнышком. Но у ее родителей возникло бы слишком много вопросов, да и я не хотел быть так далеко от Доун, даже если она не собиралась идти со мной на контакт.

Я замотал головой, старясь отогнать все мысли. Затем натянул на себя спортивные штаны и кроссовки и отправился в лес.

Мое дыхание превращалось в пар, а когда я втянул в себя ледяной воздух он вызвал у меня боль в горле. Я бежал чрез лес, пока подмерзшая листва хрустела под моими ногами. Мой темп постоянно нарастал до тех пор, пока мое тело не начало обливаться потом, а мышцы ног не заныли. Я сбавил обороты, а после остановился, прислонившись спиной к стволу дерева, чтобы перевести дыхание.

Что-то внутри меня изменилось, но я не понимал, что именно.

Проигнорировав эти ощущения, я вернулся в дом, гнетущая тишина которого душила меня. Мне было необходимо чем-то себя занять. Поэтому остаток утра я провел, развешивая плотные шторы, выбранные мной с помощью Стеллы, так как из-за резкого понижения температуры, я мог видеть следы своего дыхания на зеркале ванной комнаты.

Я ненавидел думать о Стэне, замерзшем в своей могиле, поэтому отогнал эту мысль.

Я нашел себе занятия на день, а завтра, в ночь Черной пятницы запланировал поездку в Кливленд. Наконец-то, мне удастся отыскать Жизель и получить от нее нужную мне информацию.

Глава 14

Перемены

Алекс

Так проходил мой День Благодарения: утро я посвятил пробежке к озеру, а потом до полудня менял масло в своем пикапе. На обед у меня был печеный картофель.

Я уже практически разделался с ним, но был по локти в жиру и масле, когда зазвонил мой мобильник, перепугав меня до чертиков. Лишь у Стеллы, Спена, моего банка и строительного магазина был мой номер, поэтому звонками меня жаловали не часто.

Я потратил несколько мгновений на то, чтобы отыскать полотенце и вытереть руки. Входящий звонок был с номера местного оператора, который оказался незнакомым.

— Алло?

Все, что я мог расслышать в трубке, это что-то похожее на сопение. Я уже собирался сбросить звонок, когда на том конце провода раздался тихий, заплаканный голосок.

— Алекс, ты можешь приехать за мной?

— Кэти? Что случилось? Где ты?

Пока я искал ключи в кармане куртки, всхлипы в трубке только усиливались.

— Солнышко, скажи мне, где ты? С тобой все в порядке?

— Я у своего отца, — произнес дрожащий голос. — Точнее, была у своего отца, но у него занятия со своим учеником, несмотря на то, что сегодня День Благодарения. Я сказала, что хочу остаться дома и посмотреть свои любимые телешоу, но он заявил, что все они идиотские и есть дела поважнее, поэтому мы поехали в многоквартирный дом к его ученику. Папа оставил меня в машине, и я не знаю, где он. Мне здесь не нравится, да еще и холодно. А еще я хочу есть и в туалет.

Она сделала паузу, чтобы вздохнуть, а затем шмыгнула носом, пытаясь сдержать слезы. Во мне закипала ярость. Я был выбит из колеи тем, что отец оставил ее одну в таком состоянии. И что, черт возьми, за чушь с этим репетиторством в День Благодарения? Я в курсе, что он ведет преподавательскую деятельность, но вряд ли, что и сегодня. И даже если возникла какая-то неотложная потребность, он должен был сначала доставить Кэти домой. Ублюдок.

—А что сказала твоя мама? Ты звонила ей?

Слегка поколебавшись, она снова заговорила.

— Нет. Она же на работе.

— Думаю, что она хотела бы, чтобы ты поставила ее в известность.

— Я звонила в клинику, но звонок был переадресован на телефон Эшли. Она сказала, что мама проводит срочную операцию у лошади миссис Кингстон. У нее сильные колики, это означает, что у нее в кишечнике острая непроходимость, а это действительно больно. Мама говорила мне, что я могу отвлекать ее только в случае экстренной необходимости, а я не знаю, насколько чрезвычайна моя ситуация. Поэтому я позвонила тебе.

Я старался говорить с ней, как можно спокойнее, не показывая, насколько я в действительности был обеспокоен и как чертовски зол.

— Так, я думаю ты должна снова связаться с Эшли и рассказать ей все то, что сообщила мне. И еще скажи, что я заберу тебя. Хорошо?

— Обещаешь? — Спросила она голосом полном надежды.

— Я уже сажусь в свой пикап. Постараюсь приехать, как можно быстрее.

— Ладно, — фыркнула она. — Ты сердишься на меня?

— Конечно, нет, милая. Ты все сделала правильно.

Даже если твоей маме это и не понравится.

— Я приеду за тобой, дорогая. Уже очень скоро. Кэти, и еще, это важно, как долго ты уже ждешь отца в машине?

Я не собирался вмешиваться в их дела, если она пробыла там всего несколько минут, хотя ее голос звучал так расстроено...

Последовала короткая пауза.

— Наверное, около часа, примерно.

Я выругался себе под нос, и голос Кэти задрожал.

— Я хотела позвонить тете Стелле, но она сейчас в Орландо у бабушки с дедушкой, и я подумала, что мама будет злиться на меня, если я ей позвоню.

Я не мог сказать бедняжке, что ее мама еще больше вскипит от того, что она позвонила мне.

— Не волнуйся, милая. Можешь сказать мне, заперты ли двери машины?

Я услышал какую-то возню, прежде чем получил от нее ответ.

— Кажется, да.

— Ясно, это хорошо. Держи их закрытыми и не открывай никому, кроме своего отца. Я уже мчусь к тебе. Набери меня, если он вернется.

— Договорились, — тихо сказала она. — Я скучаю по Стэну.

Внутри меня все сжалось.

— Знаю. Я тоже.

— И по тебе скучаю, — прошептала она. — И мама тоже.

В этот момент я не мог найти подходящего ответа, но это дало мне маленькую вспышку надежды.

Кэти оказалось довольно сложно объяснить, где она находится, она назвала мне адрес своего отца и добавила, что находится всего в нескольких минутах езды от него. Поэтому я выдвинулся в том направлении, пока она описывала мне, что видит за окном и что запомнила по дороге. Я мог предположить, что она была возле одного из домов в кампусе, но в случае необходимости был готов стучаться во все двери, чтобы найти того, кто мне поможет.

Миллион мыслей пронеслись в моей голове на протяжении этого короткого маршрута. Было уже поздно, и я тревожился, что Кэти все еще одна. Я поставил свой мобильник на громкую связь на тот случай, если она вдруг снова позвонит и сообщит, что ее отце вернулся, но телефон молчал все двадцать километров пути.

Когда GPS известил меня о том, что я приближаюсь к месту назначения, мне пришлось самому набрать ее.

— Алекс! Где же ты? Мне страшно. Кто-то только что постучался в окно машины.

— Я правда уже близко, милая. Не могла бы ты описать мне машину, в которой ты находишься?

— Эм, она новая, — неуверенно произнесла она.

— Хорошо, а какого она цвета?

— Серебристого, — ответила она, в этот раз более уверенно.

Я сразу же приметил серебристый Мерседес в нескольких десятков метров перед собой.

— Я вижу тебя Кэти-Кей. Сейчас я моргаю фарами. Ты видишь меня?

— Да! — Завизжала она. — Да, я вижу тебя.

Я припарковался позади нее и выскочил из машины. Уже через пару секунд Кэти обнимала меня за талию и крепко прижимала к себе, истерически рыдая в мою рубашку. Я обнял ее в ответ, погладил по волосам и пообещал, что все будет хорошо.

— Ты позвонила Эшли?

Она кивнула, вытирая глаза рукой.

Неожиданно ее телефон зазвонил.

— Это мама, — сообщила она дрожащим голосом, шмыгая носом. — Мамочка, — тихо прошептала она. — Я послушно ждала, как велел папа, но уже темнело, мне было страшно и холодно, и очень сильно хотелось в туалет.

Она говорила совсем как маленький ребенок, а не как не по годам взрослая девочка, которой зачастую казалась.

— Со мной все в порядке. — Пауза. — Я даже не знаю. — Пауза. — Уже давно. Он сказал, что ему нужно заниматься с учеником. — Пауза. — Я не знала, что делать. — Пауза. — Я позвонила Алексу, и он приехал за мной. Сейчас он здесь. — Пауза. — Да. Ладно. Хорошо. — Кэти внимательно слушала, несколько раз кивая. — Я тоже тебя люблю, мамочка, — прошептала она и протянула телефон мне. — Она хочет поговорить с тобой.

— Алекс?

— Д-да.

— Большое спасибо, что присмотрел за моей маленькой девочкой, — голос Доун дрогнул, и я мог уловить в нем нотки негодования.

Мне хотелось протянуть руку через телефон, чтобы успокоить ее.

Но в этот момент кто-то окликнул Кэти, и к нам подбежал высокий худой мужчина.

— Кэти! Что ты делаешь возле машины? — закричал он.

Меня выводило из себя, что он с ходу набросился на дочь, но я решил списать это на то, что его встревожило, что она разговаривала с каким-то незнакомцем.

— Мое и-имя Алекс Уинтерс. Я друг Д-Доун, — сказал я, выпрямляясь и отпуская руку Кэти.

Но Кэти лишь крепче обняла меня и уткнулась лицом в мою промасленную рубашку. Ее отец явно пугал девчонку.

— У тебя есть пять секунд, чтобы отпустить мою дочь, прежде чем я позвоню в полицию, — огрызнулся он в мою сторону.

— Хорошая мысль, — спокойно ответил я. — Заодно расскажешь им, почему оставил ее одну почти на два часа, пока занимался репетиторством в День Благодарения.

Его лицо стало красным, и он сжал кулаки.

— Пока ты определяешься с дальнейшими действиями, у меня на линии Доун.

Я протянул ему мобильник, замечая, как его губы сжались в тонкую линию. Чтобы там Доун не сказала ему, ее слова явно попали в цель.

Когда звонок оборвался, он выглядел так, словно собирался разбить мобильник дочери об асфальт. Но вместо этого он вернул его мне, а затем развернулся, чтобы уйти.

— Можешь отвезти ее домой.

— И ты даже ничего не хочешь сказать своей дочери? — Спросил я, стараясь сдерживать ярость в голосе.

Он прищурился, но проглотил ответ, который хотел извергнуть в мою сторону.

— Я позвоню тебе, Кэти, — коротко бросил он, а затем открыл водительскую дверцу машины, запрыгнул внутрь и сорвался с места.

Кэти все еще прижималась ко мне, поэтому я подхватил ее на руки и понес к пикапу. Она наконец-то ослабила свои объятия, и я смог пристегнуть ее ремнями безопасности.

— А теперь, давай поедем домой, хорошо? — Сказал я, как можно мягче.

Я старался сохранять спокойствие и хорошее расположение духа ради нее, хотя был готов взорваться от гнева.

Она кивнула и вытерла слезы рукавом.

Первым делом, мы остановились в закусочной, чтобы она могла сходить в туалет, и я предложил ей что-нибудь перекусить.

— Как насчет чизбургера, Кэти-Кей?

— Спасибо, я не ем мясо.

Я удивленно вскинул брови.

— Ну... ладно. А как ты смотришь на то, чтобы заказать вегетарианский бургер Делюкс и порцию картошки фри?

Этот вариант она одобрила, а себе я взял молочный коктейль.

Я не был уверен в том, что Кэти настроена на разговоры, поэтому просто молчал, пока она ела. Но снова оказавшись в моем пикапе, облизывающая свои пальцы, испачканные маслом и солью, Кэти казалось абсолютно расслабленной. В отличие от меня. Я просто верил, что Доун сможет сгладить любые последствия... Если только она не была сильно зла на меня за то, что я вмешался в их отношения с бывшим.

Я потер свои виски одной рукой, подавляя желание отыскать место, где смогу напиться и забыться. Без Стэна, который был моей отдушиной, я стал замечать, что все чаще думаю об алкоголе, ощущая зуд в затылке — тот, который не почешешь. Лишь компания Стеллы позволяла мне балансировать на краю пропасти, не срываясь в нее. Ладно, может это была и не единственная причина, но вполне весомая.

— Почему вы с мамой поссорились? — Неожиданно спросила Кэти.

Как, черт возьми, я должен был ответить на этот вопрос?

— Это сложно, Кэти.

Она скрестила руки на груди и нахмурилась. В этот момент Кэти сильно напоминала мне Стеллу, что заставило меня улыбнуться.

— Взрослые всегда так отвечают детям, когда не хотят им отвечать. Но я не маленькая и не глупая! Мама говорит, что она расстроена тем, что ты сделал кое-что очень плохое, но не рассказывает, что именно. Должно быть, это что-то действительно очень плохое. Но чтобы ты не натворил, тебе просто нужно сказать ей о том, что ты сожалеешь.

Из ее уст это звучало так просто. Мне импонировал ее наивный взгляд на мир, где все могло исправить лишь одно слово, оправдать каждую ошибку и в то же самое время все испортить.

— Не уверен, что это сработает, — нерешительно ответил я.

Она недовольно замотала головой.

— Ты никогда этого не узнаешь, если не попробуешь.

Я невольно улыбнулся. Никогда не мог подумать, что восьмилетние дети способны отчитывать тебя, словно какого-то ученика начальной школы. Возможно, когда вырастет, она станет учителем или вовсе психотерапевтом.

— Хорошо, я попробую, — ответил я.

На лице Кэти засияла улыбка.

— Она простит тебя, — заявила она с уверенностью.

Я ничего не ответил, сосредоточившись на дороге и крепче сжимая надежду в своем кулаке.

Оставшуюся часть пути Кэти без умолку болтала о школе и своих друзьях, и лишь когда упомянула Стэна, на ее глазах выступили слезы. У меня была схожая проблема — я скучал по своей дворняге. В моей жизни образовалась дыра размером с собаку.

Подъехав к дому Доун, я почувствовал, что нервное напряжение, которое преследовало меня в течение последних десяти минут, только усилилось.

Кэти выскочила из пикапа, когда Доун открыла дверцу и подхватила дочь на руки. Я помедлил, прежде чем тоже вылезти, и просто оставался в стороне, не будучи уверенным, что мне здесь рады.

Когда Доун посмотрела в мою сторону, в ее глазах стояли слезы, а на лице читалась обида.

— Спасибо, — прошептала она через плечо Кэти, увлекая ее за собой в дом.

Я кивнул и посмотрел на них двоих, прижимающихся к друг друга головами так, что их темно-русые волосы переплетались. Меня выворачивало от мысли о том, что возможно потерять даже то, чего тебе никогда и не принадлежало. Я собрался уже залезть обратно в свой пикап, но тут Кэти поняла, что я уезжаю.

— Мама! — Воскликнула она, застыв на месте. — Я хочу, чтобы Алекс остался. Он сказал, что ему одиноко без Стэна.

Я не произносил именно таких слов, но это совсем не значило, что она была не права. И мне действительно совсем не хотелось возвращаться в свой пустующий дом, тем более что отсутствие Стеллы побуждало меня нервничать еще больше, чем обычно.

К тому же я понимал, что должен помочь Доун разрулить ситуацию без ненужных вопросов со стороны Кэти.

— Спасибо за поддержку, Кэти-Кэй...

Доун не дала мне договорить.

— Ты можешь присоединиться к нам за ужином, — решительно заявила она, — если, конечно, не имеешь ничего против вегетарианского чили. Это остатки вчерашнего ужина... — Ее щеки покраснели. — Я думала, что буду сегодня одна. Понимаю, что это не совсем та еда для приема гостей...

Я попытался понять по выражению ее лица, правда ли она хочет, чтобы я остался. Но в ее глазах не было никаких знаков, поэтому, в конце концов, я сдался, убедив себя в искренности ее побуждений.

— Благодарю. Чили звучит очень заманчиво.

В моей голове пронеслась мысль, упомянуть о том, что мы с Кэти заезжали в закусочную, но девчонка подмигнула мне и поморщила нос, поэтому по итогу я решил умолчать об этом.

Разговор за столом клеился легко, так как в основном говорила Кэти, хотя между мной и Доун все еще ощущалось весомое напряжение.

После того, как мы расправились с шоколадным мороженым, я присоединился к Кэти за просмотром телевизора, пока Доун убирала на кухне, упорно отказываясь от моей помощи. Вероятно, она не хотела оставаться со мной наедине. Мысль об этом ранила.

Кэти возилась с моими волосами, пытаясь засунуть в них заколки, и ворчала каждый раз, когда они выпадали, так как я все еще был довольно коротко пострижен, хотя волосы уже немного отросли и даже слегка завивались.

Доун улыбнулась, наблюдая за стараниями Кэти, и покачала головой.

— Хорошо, что она не пыталась тебя накрасить.

— А могла бы, — задумчиво отметила Кэти. — У Алекса очень длинные ресницы, поэтому если нанести на них немного туши...

— Кому-то определенно пора спать, — твердо сказала Доун.

Она проигнорировала мольбы Кэти о том, чтобы разрешить ей посидеть подольше по случаю праздника.

— Алекс может почитать мне перед сном?

— Уверена, что он уже хочет домой, — сказала Доун.

— Нет, я не возражаю.

И я не лукавил. В тот единственный раз, когда мне выпала такая возможность, я с удовольствием читал Кэти. Мне хотелось почитать ей о говорящих львах и о странствиях на волшебных кораблях — мире детских чудес, где с хорошими людьми не случается плохих вещей, где отцы ответственны и всецело любят своих детей, и абсолютно никто не причиняет вреда невинным животным. И к тому же, дома меня никто не ждал.

Кэти не скрывала своих эмоций, вскинув руки в воздух, но Доун одарила меня многозначительным взглядом, словно предпочла, чтобы я поскорее ушел. Мне оставалось лишь пожать плечами и проследовать за Кэти в спальню.

— Что ты сейчас читаешь, Кэти-Кэй?

Она потянула мне книгу в мягкой обложке с погнутыми краями: «Последняя битва».

— Это последняя в серии, — с грустью отметила она. — После этого история закончится.

Я открыл на той странице, которую она указала. Несмотря на то, что понятия не имел, как звучит голос единорога, мы приступили к чтению.

Поначалу Кэти смотрела на меня широко раскрытыми глазами, перебирая маленькими ручками ткань простыни, словно в попытках побороть сон. Но в процессе чтения, ее веки опустились, и вскоре она уже тихонько и размеренно сопела.

— Вот я и вернулся домой. — Прочел я. — Мое место было здесь. Это была та самая земля, которую я искал всю свою жизнь, хоть и не знал о ее существовании до этих пор...

Слова эхом отозвались во мне, как что-то слишком болезненное, чтобы вникать в их смысл. Я вернул книгу на прикроватный столик, поправил одеяло, чтобы Кэти не замерзла, и выскользнул из комнаты.

Доун дожидалась меня в гостиной в полной тишине, держа обеими руками чашку кофе. Она казалась мне такой же красивой, как и всегда, ее аккуратно постриженные темные волосы были густыми и блестящими, а теплые карие глаза задумчивыми и туманными.

Я подошел к дверям, и она подняла на меня голову.

— Спасибо тебе за все, что ты сделал сегодня, Алекс. Я рада, что Кэти позвонила тебе. Останься она с отцом, все могло быть еще хуже.

Я вздохнул.

— И все же, вероятно, ему это не понравилось.

— Переживет, — отрезала она. — Мне надоело, что он обращается с ней, как с вещью. Оставил ее в машине, пока трахал одну из своих студенток. Это его дело, если ему нравиться мутить со малолетками, но Кэти тут не причем. Я это так не оставлю. Мой адвокат очень скоро с ним свяжется.

— Прости, если я все усложнил, — искренне сказал я.

Она замотала головой.

— Нет, это я слишком долго ничего не предпринимала. Пришло время вправить мозги этому мудаку... Он вечно переигрывает все планы в последнюю минуту, объясняя это тем, что случилось что-то непредвиденное. Словно Кэти — это пустое место! И если он не одумается, то ему нет места в жизни моей дочери.

— Я сейчас говорю не только об этом.

Доун поджала губы.

— Разве мы не можем обойтись без извинений друг перед другом? Я не хочу разговоров о том, кто больше сожалеет, — она тяжело вздохнула и посмотрела мне в глаза. — Можем мы просто пообещать друг другу, что постараемся больше не доводить все до ситуаций, вынуждающих нас извиняться?

В моем сердце вновь пробудилась надежда.

— Ты взываешь к целой гамме чувств во мне, — выдавила Доун сквозь стиснутые зубы. — И я ненавижу это и одновременно... люблю.

Она произнесла слово «люблю», но сорвавшееся с ее губ, оно звучало как-то иначе. Возможно, сегодня случился тот самый переломный момент, когда идущий на поправку алкоголик показался ей более надежным, чем отец ее дочери.

Слова крутились у меня в голове, но я не знал, как вести себя дальше. Я бы хотел прижать ее к стене, чтобы ее ноги обвили мою талию. Но чего хотела Доун? Она нахмурилась и ее лицо выражало явное смятение.

Но когда мужчина, столь длительное время пребывающий в прострации, как я, наконец встречает женщину, которая возвращает ему вкус к жизни, а затем теряет ее...

Сейчас просто необходимо было всем рискнуть.

— Доун, будет неправильно просить тебя о втором шансе, третьем и даже четвертом, так как я не бросаюсь обещаниями, которые, возможно, не смогу сдержать. Я буду продолжать бороться со своей зависимостью постоянно, изо дня в день. Но я могу поклясться тебе, что никогда не желал ничего больше, чем наладить отношения с тобой и с Кэти.

Вывернув свою душу перед ней, я смиренно ждал приговора.

Доун медлила с ответом, и я почувствовал, как моя надежда снова улетучивается, капля за каплей.

— Ты говоришь, что никогда не хотел ничего так сильно, как наладить отношения со мной и Кэти, — заговорила она наконец, — но ведь это ложь, не так ли? Еще сильнее ты хочешь выпить. Ты хочешь этого даже прямо сейчас.

Я удрученно кивнул.

— Меня всегда будет тянуть выпить, но это совсем не значит, что это единственное, и даже главное, из моих желаний. Алкоголизм — это болезнь, но это не приговор. Я не позволю ей поработить меня. Мне хочется, чтобы ты и Кэти присутствовали в моей жизни.

«Иначе, зачем мне вообще жить?»

Я приблизился и сел на диван рядом с ней, соблюдая небольшую дистанцию. Она снова тяжело вздохнула, все еще пребывая в растерянности.

— А что насчет твоей жены?

Мои брови взлетели вверх.

— Шарлотты?

— Шарлотта... — Доун опробовала ее имя на языке, а затем отвела взгляд. — Я даже не знала ее имя и все думала...

— Почему ты спрашиваешь о ней? — спросил я, возможно, чересчур агрессивно.

Она слегка вздрогнула, а затем расправила плечи и ответила на мой разъяренный взгляд.

— Мне посчастливилось с ней познакомиться. В городе. Шарлотта интересовалась, как найти тебя. Честно, мне она не пришлась по душе.

Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться.

— Не удивительно. Ты не первая. Мой брат на дух ее не переносил. Как оказалось, он был прав. Она еще та редкостная сука. Я счастлив, что ее больше нет в моей жизни.

— Нет, есть. Она приезжала сюда.

Я замотал головой. Я был сбит с толку и негодовал.

— Что именно она сказала тебе, Доун? Так как, клянусь, ты побуждаешь меня отыскать ее и придушить.

Доун закашлялась.

— Что за жуткие вещи ты несешь!

— Боже, я же это не на полном серьезе. Просто она... Черт ее подери! — Я пристально посмотрел на Доун. — Почему мы сейчас говорим о ней? Она года два как ничего для меня не значит.

— Но все же она была здесь, в городе!

Я сжал свои кулаки до хруста.

— Она хотела лишь того, чтобы я вернулся в бизнес. В мое дело. Я архитектор- проектировщик... Я работал над офисными зданиями для крупных корпораций и тому подобное. Если поехать в Денвер, то там можно увидеть с десяток зданий в центре города, которые возведены по моим проектам.

Доун выглядела обескураженной.

— Я даже подумать не могла. Я знала, что ты работал в сфере строительства, но...

— Так и есть. Компания «Уинтерс и Картер». Это мое собственное дело. Я начал его со своим лучшим другом, Уорреном, сразу после окончания колледжа. Я был главным архитектором, Уоррен — финансовым директором, а Шарлотта являлась офис- менеджером, но в целом, это был именно мой бизнес.

— И что произошло?

Что произошло? Я сам не до конца разобрался. Все навалилось, как снег на голову. Я был так слеп. Чертовски доверчив.

— Рассказать честно? У Шарлотты и Уоррена был роман. Я ушел, когда узнал об этом.

Говорить что-то еще не имело смысла, все и так было понятно.

— Ох, сочувствую. Мне это знакомо. То есть, я хотела сказать...

Доун заметно занервничала, и я вспомнил, что слышал историю об отце Кэти, правда, от Стеллы. Доун не знала, что я уже был в курсе.

— Не переживай, — тихо сказал я, — Стелла рассказала мне об отце Кэти, что он водил вас обеих за нос, точно так же, как Шарлотта и Уоррен водили меня.

Доун закрыла глаза, а ее тело обмякло.

— Ужасно, что нас объединяет именно это. Но Стелла... Первое время, я просто злилась на нее. Мне казалось, что она делала все из зависти. Я даже представить не могла, что у них все серьезно. Она привыкла оправляться от расставаний быстрее, чем от похмелья. Мне и в голову не приходило, что она с ним в отношениях, не говоря уже о помолвке. Стелла всегда называла его Мэттом. Я не думала, что это и есть Мэтью — тот самый парень, с которым встречалась я. Мне было так плохо, когда все вскрылось.

Выражение лица Доун снова изменилось.

— Шарлотта хочет вернуть тебя?

— Мне плевать, чего она хочет! — Я старался говорить тихо, чтобы не разбудить Кэти, но Доун сводила меня с ума. — Я сказал ей, что меня это больше не интересует. Мы в разводе. Вот и все. Все кончено. И точка. К тому же, — сказал я, строго глядя на Доун, — Шарлотта не любит животных. Она терпеть не могла Стэна.

— Ох!

— Я же уже говорил тебе, что она та еще сука. Но только когда Стэн достался мне от Карла, я осознал это в полной мере.

— О, понятно.

— Так что, Доун? Ты, правда, считаешь это важным? Вот это все... На мой взгляд, все это дерьмо уже давно в прошлом. А между мной и тобой все было по-настоящему. Ты не находишь? Разве тебе не казалось, что все по-настоящему?

— Так и есть, — прошептала она.

— Боже, я рад это слышать.

Она сложила руки на коленях и посмотрела мне прямо в глаза.

— Мне хотелось бы рискнуть с тобой, Алекс. Потому что кажется, что если я этого не сделаю, то буду жалеть всю жизнь. Но если я пойду на этот шаг, а все полетит к чертям, я не смогу простить себе этого. Мне уже тридцать четыре года, и я мать — мне нельзя поступать безрассудно. Я должна сделать так, чтобы это было правильно для нас обеих, ставя интересы Кэти выше своих. Недопустимо портить ей жизнь только потому, что у меня не складывается собственная.

Мне хотелось протянуть к ней руки и обнять ее, призывая рискнуть и обещая, что я ни за что не подведу ее, но это было бы ложью. Вместо этого я просто уставился на свои руки, которые все еще были в машинном масле.

— Я не смею принимать решения за тебя, хотя, бог не даст соврать, хотел бы этого. Нам не дано предугадать, что нам готовит жизнь — и мы оба убедились в этом. — Я инстинктивно взглянул ей в глаза, ища в них хоть что-то. — Я нуждаюсь в тебе во всех смыслах этого слова, Доун. Мне кажется, что я смог бы стать хорошим отцом для Кэти. Я хочу, чтобы ты стала частью моей жизни, моего мира, мне хочется проводить с тобой весь день, всю ночь, а затем еще и еще... Я мечтаю жить с тобой и Кэти, просто потому что люблю тебя. Люблю вас обеих. Как единое целое. Как-то так.

Доун вздрогнула, словно мои слова обожгли ее.

— Это нечестно, — прошептала она.

Мои плечи поникли.

— Возможно, ты и права, но, если я не использую шанс, и не расскажу о том, что торится у меня в душе прямо сейчас, мне может больше никогда не представится другого. Последние два месяца без тебя были полным дерьмом. Бывали моменты, когда я был готов опустить руки, но тогда я вспоминал о тебе. — Я ухмыльнулся. — Твое молчание лишь давало мне стимул бороться. Никогда не считал себя мазохистом, но, по всей видимости, так оно и есть.

Она грустно улыбнулась.

— Как-то у нас не особо получается, ты не находишь?

— Но все можно исправить, — тихо прошептал я. — Использовать свой шанс на счастье и любовь. Вдруг, это будет прекрасно.

— Есть еще так много вещей, о которых я хотела у тебя спросить. Что насчет твоего досье у полиции? Дэн говорил...

— Я все тебе расскажу. Все, что ты захочешь знать. Клянусь. Больше никаких секретов.

По ее глазам было видно, что она хочет мне верить.

— Все это может обернуться настоящей катастрофой, — прошептала она.

— Так пусть это станет нашей лучшей чертовой катастрофой, на которую мы только способны, — настаивал я, медленно приближаясь к Доун. — Я не могу заставить тебя любить меня, но и перестать любить тебя тоже не могу. Так что выбор за тобой: прими меня, такого, какой я есть: разбитого и разорванного на куски, или просто пошли меня на все четыре стороны. Я продам свой дом и уеду — ты меня больше никогда не увидишь.

Вот и все. Карты были вскрыты. Я затаил дыхание.

— То есть, все или ничего? — Едва слышно спросила она.

— Да. Но я бы хотел, чтобы ты выбрала «все».

— Я должна решить прямо сейчас?

Я усмехнулся.

— Если ты не сделаешь этого сейчас, то, возможно, я просто не доживу до твоего ответа.

Она улыбнулась и кивнула.

— Хорошо.

— Твое «хорошо» означает...

— Я выбираю «все», — коротко ответила Доун.

Мое сердце было готово выпрыгнуть, сбивчиво отбивая ритм в моей груди

— Спасибо, — ответил я и притянул ее к себе.

Ее губы были такими же мягкими и теплыми, как я помнил, но только в тысячу раз слаще. Ее руки легли на мою шею, и она притянула меня ближе, чтобы наш поцелуй стал еще интенсивнее, короткие ногти Доун впились в мою кожу.

Мы были абсолютно открыты друг другу. Я хотел ее, нуждался в ней, и Доун, наконец, перестала отрицать, что наши желания взаимны.

Решимость с новой силой укоренилась во мне — я стану тем мужчиной, который ей нужен. Тем, на кого она могла положиться, Тем, кто разделит с ней все тяготы жизни. Я стремился показать ей, что она может мне доверять.

И я проигнорировал ехидный тихий голос в моей голове, который напоминал мне, что Доун не должна этого делать.

Ради нее, ради Кэти, я готов сражаться с двумя демонами-близнецами — разрушением и самоуничтожением, и на этот раз я выиграю эту битву. Я жаждал заслужить доверие Доун и стать настоящим отцом для Кэти, если только она мне это позволит.

— Прошу тебя, просто обними меня сейчас, — прошептала она, хотя ее глаза все еще были полны беспокойства.

— Хорошо, — ответил я, и мое сердце заколотилось. — Конечно, я сделаю это.

И я прижал ее к себе, ощущая, как ее сердце бешено стучит, в такт с моим.

Глава 15

Испытания

Алекс

— Как долго вы с женой были вместе?

Мы сидели на диване в доме Доун. Я обнимал ее, а она прижималась ко мне. Мне абсолютно не нравились разговоры о Шарлотте, но если Доун необходимо было обсудить все, чтобы двигаться дальше, то я был готов говорить хоть до утра.

— Около тринадцати лет в общей сложности, если учитывать те два года, что мы просто встречались. В браке прожили больше десяти, если брать в расчет разлуку на восемнадцать месяцев или около того.

— Это очень приличный срок.

— Мы познакомились еще в колледже и сразу же поженились. Карл к тому времени уже вступил в ряды морских пехотинцев... Сейчас, я понимаю, что хотел совсем другую семью. К тому же ее родители недолюбливали меня. Затем я как сумасшедший работал сутками напролет для развития своего бизнеса. Долгое время я даже не обращал внимания, что мы отдаляемся друг от друга. Полагаю, что именно с появлением Стэна мне открылось ее истинное лицо. Она частенько выставляла его за дверь, когда меня не было дома, невзирая на мороз или снегопад. Шарлотта объясняла это тем, что он мешает ей своим лаем или устраивает бардак, но я не особо в это верил. Позже я осознал, что она просто терпеть не могла животных. Слава богу, что мы не обзавелись с ней детьми.

— И когда вы развелись?

— Полгода назад.

Доун ничего не ответила, лишь задумалась, слегка нахмурившись, играя прядью своих волос.

— Что тебе сказала Шарлотта? Просто после того, как мы с тобой поговорили в то утро, я думал, что между нами все в порядке.

Она вздохнула.

— Знаю и сожалею, что так вышло. Откровенно говоря, она не сказала ничего особенного. Хотела лишь узнать, как добраться до Тэнглвуда. Мэвис, продавец в пекарне, в которой я была с Кэти, была в курсе о том, что я лечила Стэна... по крайней мере, думаю, что больше ей ничего не было известно. Так вот, она сказала Шарлотте, что я могу показать ей дорогу до твоего коттеджа. После того как я рассказала, что я ветеринар Стэна, она заявила мне, что является твоей женой. В тот момент, я почувствовала себя полной дурой.

— Могу себе представить, — усмехнулся я. — Разделяй и властвуй — походу, это девиз Шарлотты по жизни.

— Прости, что не поговорила с тобой.

— Да, жаль, что ты этого не сделала.

— Я понимаю. Прости...

— Не стоит извиняться, Доун. Я все понимаю и не виню тебя. Ты посчитала, что я солгал тебе. Решила, что я, подобно Мэтью, играю на две стороны.

— Именно так, — тихо произнесла она, бросив на меня виноватый взгляд.

— Я не такой.

— Знаю. Теперь я в этом убедилась.

Некоторое время мы сидели молча, и я наслаждался приятной тяжестью Доун в своих объятиях после стольких долгих и мучительных дней разлуки. Неужели расспросы на этом закончатся? Просто я очень рассчитывал, что она позволит мне затащить ее в постель, чтобы заняться любовью, так как одной ночи с ней было чертовски мало. Но это был еще не конец.

— Могу я спросить тебя о Стелле? — Нерешительно произнесла она.

Я вздохнул.

— Без проблем.

— Она утверждает, что между вами ничего не было... свиданий и тому подобного.

— Конечно, не было! Ни тогда, ни сейчас, вообще никогда!

— Мне очень...

— Пожалуйста, только не говори, что ты снова сожалеешь! Доун, я клянусь, что между мной и твоей сестрой ничего не было и не будет! Но он стала мне хорошим другом. Я не планирую вычеркивать ее из своей жизни, даже теперь, когда мы с тобой... — Я хотел сказать «вместе», но внезапно мне показалось это слишком громким заявлением и чересчур смелым предположением.

— Я бы даже нее подумала просить тебя об этом, — выпалила она. — Вообще-то, что касается Стеллы.... Пару раз в неделю мы встречаемся за кофе уже на протяжении месяца. Мы снова пытаемся быть настоящими сестрами. Это крайне мило. Я правда скучала по ней. Я знала, что она встречалась с тобой... как друг, разумеется, — поспешно добавила Доун. — И даже была этому рада, так как не хотела, чтобы ты страдал от одиночества. — У нее вырвался смешок. — Да, я ужасно ревновала, но Стелла без умолку твердила, что между вами ничего нет. Мне правда хотелось поверить ей, потому что она казалась такой искренней. Как бы там ни было, теперь между нами все гораздо лучше.

— Ну и хорошо. Я рад.

— Я тоже.

— А можно я тебе тоже кое-что спрошу?

— Конечно! Все, что угодно.

— А с чего вдруг вегетарианский чили?

Доун рассмеялась.

— Ох, а вот в этом полностью твоя вина! Поскольку ты вегетарианец, Кэти постановила, что она теперь тоже вегетарианка. Уверена, что это проявление некой солидарности с тобой. Моя дочь умеет гнуть свою линию. И не смей спорить, что в этом вы с ней не похожи! Полагаю, что это дается ей довольно трудно, потому что она фанатка бекона и блинчиков с кленовым сиропом, но все же Кэти придерживается вегетарианской диеты. И я, кстати, по большей части тоже. Это просто сподручнее, в том плане, чтобы не готовить к обеду два разных блюда.

—Я должен извиниться за это?

— Нет, я вовсе не имею ничего против. Кэти безумно скучала по тебе, Алекс.

— Я тоже скучал по ней. Когда я читал ей сегодня вечером... это было что-то волшебное.

— У тебя отлично, получается подражать голосам персонажей, — улыбнулась она. — Спасибо, что почитал ей.

— Очень приятно слышать.

Я подразумевал каждое слово.

Между нами снова воцарилась тишина, но я потянулся, чтобы положить ее руку к себе на колено, переплетая наши пальцы.

Доун подавила в себе зевоту, и я поймал себя на мысли, что уже поздно.

— Прости, — сказала она устало. — Сегодня был очень сложный день, и к тому же я плохо спала прошлой ночью. Хотя есть еще так много вещей, о которых я хотела бы тебя расспросить, — она улыбнулась, — тем более сейчас, когда ты действительно со мной разговариваешь.

— Для этого у нас есть завтра, — сказал я, лелея надежду, что это правда.

— Да, а еще завтра праздник, и к тому же у меня выходной, и еще...

— Что еще?

— Я хотела предложить тебе остаться на ночь.

На ее щеках выступил румянец, но она не отвела взгляда, а пристально смотрела мне в глаза. Мне это в ней очень нравилось.

Остаться мне хотелось больше всего на свете. Именно так, черт возьми! Но на этот раз я хотел построить что-то прочное и постоянное, то, что невозможно разрушить из-за какого-то недоразумения. Мы оба многое пережили, но я передал право решать Доун.

— Только если ты действительно этого хочешь. На этот раз я не хочу ошибаться. Мне так хотелось бы ответить тебе «да», но... как же Кэти?

— Кэти будет рада твоему присутствию, — с улыбкой ответила Доун. — Я, конечно, не могу гарантировать, что она не ляпнет что-нибудь ужасно неловкое, потому что в этом моя дочь, кажется профи, но она точно будет счастлива. Она без ума от тебя, Алекс.

— Без ума от меня, значит? — Усмехнулся я.

— Ты сам все прекрасно знаешь! — Заявила Доун, смеясь. — Только не особо-то обольщайся по этому поводу.

— Думаю, я должен этим воспользоваться.

— Что это значит? — Она застенчиво улыбнулась. — Ты останешься?

— Полагаю, что теперь твоей проблемой станет избавиться от меня, — как можно серьезнее ответил я.

Я усадил Доун к себе на колени и поцеловал так, как хотел этого еще до того, как на меня обрушилась вереница ее вопросов. Я неистово жаждал прикоснуться к ней, и только тогда, когда мои руки заскользили по ее телу, напряжение в моей груди ослабло.

Дыхание Доун участилось, когда она оказалась на мне, а затем ее рука смело легла на ширинку моих джинсов. Я застонал ей в шею, не в силах сдерживаться, когда ее прикосновение стало настойчивее.

— Полагаю, нам лучше подняться наверх, — выдохнула она, и дрожь в ее голосе свидетельствовала о том, что ее желание настолько же велико, как и мое.

Поскольку теперь мне был дан зеленый свет, она оказалась у меня на руках, и я нес ее вверх по лестнице, заявляя свои права на нее, желая получить свое.

Она подавила в себе смешок, уткнувшись губами в мою шею, что заставило меня практически взлететь на верхнюю ступеньку.

— Налево, — прошептала Доун.

Я толкнул дверь в ее спальню носком ботинка, абсолютно не думая о том, что на мне рабочая обувь с металлическими вставками, поэтому звук эхом разнесся по коридору, заставляя нас обоих замереть.

В комнате Кэти все было тихо, и я вздохнул с облегчением.

Мне не подвернулось возможности проверить, насколько комната Доун похожа на комнату ее дочери, так как она заперла за нами дверь, даже не включая свет. Вожделение, похоть и страсть, которые по остроте были сравнимы только с болью, градом обрушились на меня, как только мы рухнули на кровать и покатились по простыням.

Ее руки с остервенением стянули с меня ремень и с яростным рвением дернули молнию вниз, высвобождая мой член.

Я зарычал и задрал ее юбку, срывая трусики. Газа Доун горели, и я поцеловал ее снова, позволяя нашим губам, зубам и языкам схлестнуться.

Мое тело сводило от усилий сохранить хоть толику контроля над собой.

— Не стоит, — прошептала она, прижимая палец к моим губам. — Не сдерживай себя. Люби меня так, как ты того хочешь.

Каждое прикосновение было сильнейшим напоминанием о том, что я все еще живу. Что мне удалось преодолеть все то дерьмо: боль, душераздирающую тревогу и уничижающее следование по наклонной.

Можно потерять все и всех, но теряя самого себя, вы обречены. И каким-то чудом Доун удалось вырвать меня из этого тумана забытья и отчаяния.

Я набросился на нее, и она застонала, впиваясь зубами мне в шею.

Мы оба быстро кончили. Когда мое тело содрогнулось, и я выругался, она вскрикнула, и ее ноги сжались вокруг меня.

Обливаясь потом, причитая и смеясь, мы рухнули на спину. Я повернул голову, чтобы посмотреть на нее, желая запечатлеть в памяти столь идеальный момент, когда рот Доун растянулся в блаженной улыбке, глаза были закрыты, а грудь тяжело вздымалась. Что-то одновременно забытое, но в тоже время неведанное пробудилось во мне — потребность защищать, заботиться и любить.

Одиночество отступило, и я задумался о том, как старому, усталому и больному псу удалось свести нас вместе.

Спасибо тебе, Стэн.

Мир заиграл другими красками, свежими и новыми, а любовь витала совсем рядом.

Я давал себе отчет, что лучше не заводить разговор об этом, когда мы оба задыхаемся после секса, точнее после занятия любовью. И пока мы приходили в себя, я прокручивал эти слова в голове, надеясь, что очень скоро преграда между моими чувствами и словами исчезнет навсегда.

Доун открыла глаза, и я заметил, как они сощурились, когда ее улыбка стала еще шире.

— Как это произошло... Бог мой, Алекс! Что это было? Я еще никогда...

Я засмеялся в ответ, потому что тоже был в смятении.

— Это был лишь разогрев, — ответил я, притягивая ее за подол блузки. — Мы должны перейти к следующей фазе незамедлительно.

Мне было неловко, что я накинулся на нее и трахал, пока не достиг оргазма, даже не позволив нам раздеться. Доун явно заслуживала большего.

В первый раз все вышло так скомкано и поспешно, потому что я боялся, что мое сознание сыграет со мной злую шутку, что мое неверие в реальность происходящего пересилит меня.

Теперь же, освободившись, получив разрешение вновь окунуться в этом мир, я желал сделать все вкрадчиво. Мне хотелось, чтобы Доун лежала обнаженной на простынях, позволяя мне осыпать поцелуями ее теплую кожу, исследовать ее тело, заново влюбиться в ее красоту. Я жаждал ощутить ее вкус, заставить ее кончить от моего языка и заключать в свои объятия снова и снова. Хотел, чтобы каждый последующий день был таким, как сегодня.

Доун

Я проснулась от пронзительно визга мотоцикла, пронесшегося мимо дома на бешеной скорости, и увидела перед собой Алекса, который все еще спал, повернувшись лицом ко мне и прижимая к груди подушку.

Мы проспали довольно долго. То и дело просыпаясь, чтобы заняться любовью снова и снова. Воспоминания заставляли меня улыбнуться. Минувший день выдался до краев наполненным радостями и потрясениями, шквалом эмоций и вереницей слов.

Вчера я проснулась не в настроении, потому что на День Благодарения Кэти уехала к Мэтью, а я была вынуждена отправиться на работу, никак не ожидая, что мне предстоит экстренная операция в связи с острой непроходимостью кишечника у семилетнего жеребца паломино. К счастью, все прошло успешно.

Вдогонку, это тревожное сообщение от Эшли о том, что Кэти взволнована тем, что ее отец куда-то запропастился, и из всех людей на помощь ей пришел именно Алекс!

Не передать словами, как я была благодарна, когда услышала в трубке его ровный, успокаивающий голос. Но я определенно не чувствовала себя спокойной, когда наконец дозвонилась до Мэтью. Мне хотелось его убить — это самое точное из ощущений. Ему больше не видать моей дочери, и об этом позаботятся мои адвокаты. У меня были сомнения, что тот будет сильно против. Порой создавалось впечатление, что он не отказывается от встреч с Кэти, только чтобы иметь хоть какое-то на меня влияние. Но мы тут еще посмотрим, кто кого.

А затем, приехал Алекс.

И как объяснить то, что сейчас этот мужчина с непростой судьбой спит в моей постели, после того, как любил меня всеми мыслимыми и немыслимыми способами?

Как можно тише выскользнув из-под простыней, я на цыпочках прокралась в ванную, на секунду задержавшись у спальни Кэти и радуясь тому, что она еще крепко спит.

Мое отражение в зеркале заставило меня нахмуриться, моя шея и грудь были раздражены от щетины Алекса, как, впрочем, и бедра. На голове творился кавардак, но, слава богу, я хотя бы не пользовалась вчера косметикой, поэтому следов вчерашней туши на моих щеках не наблюдалось. Маленькая, но радость.

Почистив зубы и наспех причесавшись, я также на цыпочках вернулась в спальню.

Алекс уже не спал. Вместо этого я увидела его смотрящим на небо и позволяющим косым лучам зимнего солнца играть на его лице.

Он повернулся в мою сторону, чтобы поприветствовать меня улыбкой, и его глаза заметно потемнели до цвета красного дерева, когда он изучающе окинул взглядом тонкий шелковый халатик, накинутый на мое тело.

Я развязала поясок, позволив ткани соскользнуть с моих плеч. Алекс облизнулся и лукаво улыбнулся, словно обещая мне, что мой незатейливый стриптиз будет вознагражден.

Мне приходилось видеть его обнаженным, купающимся в слабом солнечном свете раннего утра. Я могла созерцать его возбужденным, наслаждаясь его телом, когда он возвышался надо мной, а его член наливался кровью и восставал, готовясь доставить мне удовольствие.

Но сейчас, при ярком свете дня, абсолютно нагой, не прикрываясь простынями, он совершенно не стыдился своего возбуждения. Для человека, который так много держал в себе, который избегал вещей, принимаемых нами как должное, включая простое общение, это выглядело так необычно, что заставило меня посмотреть на него другими глазами.

Он не был тем, кого мне хотелось пожалеть или кто нуждался в моем сочувствии. Он не нуждался в том, чтобы я держала его за руку, помогая идти дальше по жизни. Алекс восстановился и добился успехов, оставив за спиной гнет ужасных событий. Передо мной был настоящий мужчина. Человек с гордо поднятой головой. Жизнь всеми силами пыталась его сломить, разрушить, но Алекс не сдавался, шел вперед, боролся. И все еще был способен на любовь.

Я протянула руку, чтобы коснуться рельефа мышц над его восставшей плотью, и ощутила, как его плоский живот трепещет под моими пальцами. Мои прикосновения заводили его.

— Мне правда не мешало бы принять душ, — прошептал он, притягивая меня к себе и проводя указательным пальцем вниз по моей спине, посылая мурашки по моей коже. — Не хочешь пойти со мной?

— Но...

Я бросила тоскливый взгляд в сторону смятого одеяла на моей столь уютной кровати.

— Я сделаю так, что ты не пожалеешь об упущенном времени, — сказал он, скользнув языком по моей шее и прикусив мочку уха.

Я завязала свой халат, и он победно улыбнулся, сдергивая простынь с кровати и оборачивая ее вокруг своей талии.

Взявшись за руки и стараясь передвигаться как можно тише, мы направились в ванную.

Алекс запер за нами дверь и включил душ.

До сих пор он был главным, но сейчас я взяла инициативу в свои руки. Поэтому прежде чем вода нагрелась до нужной температуры, я сорвала простыню с его тела и плавно опустилась перед ним на колени, продолжая смотреть ему в глаза.

Его пальцы погрузились в мои волосы, когда я взяла его в рот, отрабатывая каждый трюк, о котором вычитала в журналах, в надежде ему угодить.

Когда по его телу побежали волны удовольствия, он аккуратно освободился от моего рта и посмотрел на меня горящими глазами. Мои колени и челюсть болели, но я была готова продолжать ради него.

Кивнув в сторону душевой, Алекс улыбнулся и затащил меня за собой под горячие струи воды, позволяя клубам пара поглотить нас. Как только он развернул меня лицом к еще слегка прохладной кафельной плитке, прижимая меня к ней, его пальцы начали блуждать по моему телу, и вскоре я ощутила плавное, но уверенное скольжение его члена внутри меня.

Он установил удобный, размеренный ритм, управляя моими бедрами для более комфортного вхождения, а затем его толчки стали интенсивнее. Мои ноги начали подкашиваться, и я оперлась на стену, слегка всхлипывая.

Когда Алекс напрягся, его ладонь вцепилась в мое бедро, и движения стали более размашистыми, я ощутила пульсацию внутри себя.

Его семя было горячим, густым и обильным. Я могла чувствовать, как оно вытекает из меня, скользя по внутренней стороне моих бедер, еще до того, как он полностью высвободился. Мысль о том, что подобное может привести к беременности, была очень навязчивой и будоражила сознание.

Конечно, не сейчас. Еще не время. Но однажды... все было возможно.

***

Веселее завтрака в своей жизни я не могла припомнить. Лицо Кэти, когда она заметила Алекса за столом, выражало такие эмоции, словно рождество наступило раньше времени.

— Алекс, и ты здесь! — Восторженно завопила Кэти, но тут же загрустила. — Жаль только, что Стэна нет с нами.

— Понимаю, Кэти-Кэй, мне тоже очень жаль.

Она запрыгнула к Алексу на колени и прижалась к его груди, словно забыв, что она уже взрослая, и желая побыть счастливой восьмилетней девочкой.

— Я надеялась, что ты останешься у нас. — Затем она прищурилась и пристально посмотрела на меня. — Он ведь остался, мам? Ты же не выпроводила его ночью абсолютно одного?

— Он остался, — коротко ответила я.

Кэти улыбнулась и пересела на свой стул.

— К празднику у нас на завтрак всегда блины, — заявила она Алексу. — Правда теперь лишь с кленовым сиропом и яйцами. Я больше не ем бекон.

Алекс сдерживал улыбку, которая несомненно просилась наружу.

— Твоя мама печет превосходные блины.

— Я помогаю ей замешивать тесто.

— В этом весь и секрет, — подыграл он Кэти, заставив ту рассмеяться.

— После завтрака мы собираемся пойти кататься на коньках, — продолжила Кэти. — Пожалуйста, пойдем с нами. Это будет очень весело!

Алекс бросил взгляд в мою сторону, чтобы удостовериться, что никто не возражает, я же лишь улыбнулась в ответ.

— Звучит весело, — воодушевленно ответил он, — присоединюсь с удовольствием.

Поэтому, как только посуда была вымыта и Алекс по-быстрому смотался домой, чтобы переодеться, мы дружно забрались в машину и отправились на каток в Нью-Касл, что был в полутора часах езды от нас.

Бедняга Алекс.

Он оказался с головой погруженным в кишащий эстрогенами мир подрастающей девочки. Все песни из «Холодного сердца», «Русалочки», «Короля льва» и несметного количества других диснеевских мультфильмов. А учитывая то, что Алекс, предсказуемо, не знал слов ее любимых композиции, Кэти гоняла их на повторе до тех пор, пока он не выучил текст.

Тем не менее, мне казалось, что он наслаждался каждой секундой, хотя я и не могла не заметить, как он морщился, когда Кэти заставляла его петь «Чувствую себя королевой». Но если Алекс всерьез планировал стать частью нашей жизни, ему придется привыкнуть к тому, что его барабанным перепонкам не будет покоя.

Позже Алекс показал отличное умение держаться на коньках, признавшись, что в старших классах играл за школьную хоккейную команду.

Втроем мы не спеша сделали несколько кругов по катку, держа Кэти за руки с двух сторон, ее неописуемый восторг передавался и нам. Она без умолку болтала, переключаясь с темы на тему, когда рассказывала Алексу обо всем, что он пропустил, пока «отсутствовал». В разговоре часто всплывал Стэн, и ее детское личико заметно мрачнело, но Алекс тут же выдумывал какую-нибудь историю о том, как Стэн чудит в собачьем раю, например, ест что ему не следовало бы, и Кэти снова начинала смеяться.

Они выглядели так естественно вместе. Я не понимала, откуда это взялось, но это было таким реальным, теплым и пугающе завораживающим.

Когда мой организм решил, что пришло время для горячего шоколада, я вышла на трибуны, чтобы занять очередь, а Алекс в это время носился с Кэти по катку на тройной скорости, уворачиваясь от других катающихся, пока моя дочь не превратилась в восторженное нечто из пота, спутанных волос и розовых щек.

Со стороны мы выглядели как идеальная счастливая семья.

По моей спине пробежал холодок. Меня начали посещать мысли, что всего этого могло и не быть. И стоило мне только задуматься об этом, как я уже не могла остановиться. Алекс отметил перемену в моем настроении, но не подал виду при Кэти.

— Мама купила мне DVD c «Миньонами». Хочешь попозже посмотреть его со мной?

Я уже было хотела напомнить Кэти, что вечером ее ждет подруга Холли и что просмотр придется отложить на другой день, но, неожиданно для меня, лицо Алекса стало серьезным.

— Сегодня у меня дела.

Кэти нахмурилась.

— Что еще за дела?

Алекс не ответил, что было совсем на него не похоже, так как он всегда очень трепетно относился к чувствам Кэти. Я даже предположить не могла, какие дела он мог наметить на Черную пятницу, когда вокруг было безумно много людей — что Алекс, как мне было известно, ненавидел. Почему он не хотел рассказать о своих планах? Я корила себя за то, что так отчаянно хотела знать ответ.

Выражение его лица смягчилось.

— Очень важные дела, иначе я бы их отложил.

Я слабо улыбнулась, стараясь не встречаться с ним взглядом, и ласково напомнила Кэти о том, что ее ждет вечер с Холли. Она, безусловно, расстроилась, но не критически.

На обратном пути, пока я была за рулем, Кэти говорила за нас троих, поэтому она не заметила напряжения между мной и Алексом.

После того, как я высадила ее у дома Холли, после многократных заверений от Алекса, что они скоро увидятся, мы отправились обратно к моему дому, чтобы Алекс мог забрать свой пикап.

Я удивилась, когда заметила полицейскую машину Дэна, припаркованную рядом с ним, и бросила тревожный взгляд на Алекса. Тот абсолютно без эмоционально пожал плечами, и это удивило меня еще сильнее. Все те ужасные вещи, которые Дэн рассказывал мне о нем, нахлынули на меня с новой силой, готовя меня к тому, что я вот-вот услышу что-то еще.

Дэн не спеша покинул свою машину и направился в нашу сторону.

— Доун.

Его голос был холоден, без намека на привычную дружелюбность, а затем последовала неловкая пауза, прежде чем он кивком поприветствовал Алекса.

— Привет, Дэн. Счастливого Дня Благодарения? — Мой голос дрогнул, превратив пожелание в вопрос.

— У тебя все в порядке? — Поинтересовался Дэн, сверля суровым взглядом Алекса.

— Конечно, а должно быть по-другому?

Дэн посмотрел на меня, и я прикусила губу.

— Где Кэти?

— С Холли. Что-то случилось?

— Предлагаю поговорить внутри, — предложил он, заметив движение штор в окнах моего соседа.

Алекс наклонился ко мне, и его теплое дыхание защекотало мне шею.

— Я п-п-пойду. С-с-созвонимся.

— Тебя это тоже касается, — решительно заявил Дэн, хмуро взглянув на Алекса, прежде чем вновь сосредоточиться на мне. — Мне звонил Мэтью Гамильтон.

— А вот это уже перебор! — Выпалила я, направляясь к входной двери и открывая ее. — Какого черта, он тебе звонил? Только не говори, что он написал заявление в полицию!?

Дэн и Алекс последовали за мной в гостиную, а затем встали посреди комнаты, как две идентичные статуи.

— Не кипятись, Доун. Кто-то из любопытствующих счел это подозрительным, так как там был ребенок и двое конфликтующих между собой мужчин. Он предоставил номерные знаки обеих машин, и полиция Эри решила провести проверку по этому вопросу. Они связались с Мэтью и тот решил дать показания, — объяснил Дэн, вцепившись в кобуру у себя на поясе и посмотрев на Алекса, лицо которого по-прежнему не выражало эмоций.

— Не кипятиться! Ты просишь, чтобы я не кипятилась? Он бросил Кэти, оставив ее одну в машине практически на два часа, пока он якобы занимался со студентом, несмотря на День Благодарения. Слава богу, что она догадалась набрать Алекса, иначе, черт знает, сколько бы еще она там просидела!

Дэн слегка замешкался, но не отступил.

— А где ты была в это время?

— Дело в том, что с Мэтью было все оговорено. Была его очередь забрать к себе Кэти на День Благодарения, и на этот раз он не отменил встречу. Но если ты хочешь знать, что делала я, то была на работе! — На эмоциях огрызнулась я. — Не веришь, спроси Амелию Кингстон.

— Доун, хватит, — Дэн вздохнул и устало провел рукой по волосам.

— В ч-чем дело... В ч-чем меня обвиняют?

Губы Алекса сжались, лицо покраснело, а ладони сложились в кулаки. Для меня было не секрет, что это произошло от напряжения, от того, что он с трудом может выдавить из себя слова, но Дэн воспринял это за агрессию и выпрямился во весь рост.

— Ни в чем. Но все же, — заявил он, — мне не нравится, что ты околачиваешься возле моей крестницы, Уинтерс.

Алекс бросил удивленный взгляд в мою сторону. Правда была в том, что я не сообщала ему, что Дэн — крестный отец Кэти. С другой стороны, были вещи, о которых Алекс мне тоже не рассказывал. Насколько же я была идиоткой, что вместо того, чтобы расспросить о досье, которое имелось на него у полиции, я заваливала его вопросами о дружбе со Стеллой. Я боялась дважды совершить одну и ту же ошибку. И да, я попросту совершила абсолютно новую.

— Это тебя не касается, Дэн, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие. — В понедельник утром мои адвокаты свяжутся с Мэтью.

— Какого хрена ты продолжаешь с ним встречаться? — Выпалил Дэн, игнорируя мои слова и тыча пальцем в сторону Алекса, когда его гнев вышел из-под контроля. — И это после всего, что я тебе рассказал!

Алекс громко вздохнул, переводя глаза с Дэна на меня и обратно.

— Если честно, не так много ты мне и рассказал, Дэн, — строго возразила я. — Алекс сам поведал мне о своих проблемах с алкоголем.

— Он поведал тебе? А что еще он тебе рассказал?

Я сглотнула, чувствуя, подвох в его вопросах.

— Я в курсе о Шарлотте, его бывшей жене.

— Боже, Доун! Я не собирался этого делать, но придется разложить тебе все по полочкам.

На этих словах он открыл свой блокнот. Я бросила встревоженный взгляд в сторону Алекса, гадая, как он отреагирует на происходящее, но на его лице читалось странное выражение, что-то сродни уверенности, а, возможно, даже довольства. Я совершенно не могла понять, и это заставило меня вздрогнуть.

— Непристойное поведение в общественных местах, — начал Дэн.

Мой рот открылся от удивления. Это было совсем не то, что я ожидала услышать. Я с недоумением посмотрела на Алекса.

Тот широко улыбался, чем заслужил суровый взгляд Дэна.

— Есть также неподтвержденное сообщение, что у него имелась собака, предоставляющая угрозу для окружающих...

— Стэн? — Обескураженно выпалила я.

Алекс громко рассмеялся, и я поняла, что мое предположение звучало глупо. Дэн начинал вскипать, поэтому незамедлительно продолжил.

— И вдобавок хулиганство...

Алекс нахмурился и замотал головой, но я не была уверена, что сейчас он сможет говорить внятно, особенно в присутствии Дэна. У меня промелькнула мысль, отыскать планшет Кэти, чтобы он мог напечатать что-нибудь в свое оправдание.

Но затем я остановила себя, ощутив странную легкость, абсолютно неприемлемую в данных обстоятельствах. Все стало казаться гораздо проще.

Я поймала себя на том, что ничто из сказанного Дэном не убеждало меня в том, что Алекс представляет опасность для меня или для Кэти. Я все еще была на нервах, но уже не настолько напугана, как раньше.

— Ну что, Доун! Этого тебе недостаточно?

— Я тебя услышала, — спокойно ответила я, несмотря на то, что сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Как только ты уйдешь, Алекс мне все расскажет. Свою версию. — Я посмотрела на Алекса. — Ведь так?

Он кивнул, и легкая улыбка тронула уголки его губ.

Дэн смотрел на меня с удивлением в глазах.

— Я не оставлю тебя одну с этим... сумасшедшим!

— Во-первых, он не сумасшедший, а, во-вторых, это мой дом, Дэн. — Напомнила я ему, как можно сдержаннее. — Спасибо за все, что ты сообщил, и за заботу обо мне и Кэти, но я сама свяжусь с тобой, если ты мне вдруг понадобишься.

Дэна не устраивал такой расклад, но после нескольких минут пререканий, он все же соизволил уйти.

Когда я вернулась в гостиную, Алекс так и не сошел с места, но от его улыбки не осталось и следа.

Я плюхнулась на диван и закрыла глаза.

Он сел рядом и заключил мою руку в свои тёплые ладони.

— Т-ты хочешь, ч-чтобы я у-ушел?

Открыв глаза, я одарила его усталым взглядом.

— Нет, но на этот раз ты готов рассказать мне всю правду?

Он стиснул челюсти, и его глаза потемнели от злости.

— Я не л-лгал тебе.

— Каждый раз, когда у тебя была возможность сказать мне правду, ты этого не делал. В этом и заключается ложь.

Его ноздри раздулись, и он вскочил с места, начав расхаживать из угла в угол.

— А ты мне все рассказала, Доун?

Я вздрогнула. Он был прав. Я была королевой лицемерия.

— Хочешь все знать? — Прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Я кивнула, будучи неуверенной, что действительно хочу этого, но чувствуя, что должна.

Он тяжело вздохнул и встал, уперев руки в бока и устремив взгляд в окно. Затем развернулся и посмотрел на меня.

— По рукам. Хочешь, значит? Тогда давай начнем с того дня, когда я узнал, что мой брат погиб от самодельного взрывного устройства в Афганистане, а вернувшись домой я застал там своего лучшего друга, трахающего мою жену. Неплохо для начала, Доун?

Пару раз моргнув, я судорожно сглотнула и едва заметно кивнула.

Глава 16

Инквизиция

Алекс

Я пытался контролировать свой гнев, но это было нелегко. Каждый раз, когда я надеялся оставить всю печаль, боль, унижение и потерю позади, меня снова затягивало.

Черт бы побрал этого долбаного вечно вмешивающегося во все засранца-полицейского!

Я хотел, чтобы связь между мной и Доун была более прочной, прежде чем мне придется пробираться с ней через это море дерьма.

Но у меня больше не было времени.

— Шарлотта и Уоррен, — я покачал головой с усмешкой на лице. — Моя жена и так называемый лучший друг. Мы были вместе со времен колледжа, так что мне никогда не приходило в голову, что я не мог им доверять. Мы были деловыми партнерами в течение семи лет. Я не знаю, как долго у них был роман. Может быть, годы — я так и не получил прямого ответа на этот вопрос. Определенно несколько месяцев. В тот день, когда я их застал, я допоздна работал над важным новым контрактом: муниципальными офисами в центре Денвера. Это был огромный прорыв для такой маленькой фирмы, как наша.

Я закрыл глаза, вспоминая тот чертовски ужасный вечер.

— Я сидел за своим столом с 5 утра, заканчивая некоторые детали, работая уже 15 часов практически в одной и той же позе, с налитыми кровью глазами и пульсирующей головной болью, когда все остальные ушли уже пару часов назад. Но потом я оторвал взгляд от экрана, удивленный тем, что в здании все еще кто-то был. Уолт — наш охранник, должно быть, впустил их. Как только я увидел двух мужчин в униформе, то все понял. Я все думаю, отправились ли они сначала ко мне домой, но я так и не получил ответа. Глупо об этом думать, но не могу выбросить это из головы...

Я покачал головой.

— Я боялся этого с тех пор, как мне было 15 лет, когда Карл поступил на службу в морскую пехоту. Я никогда не забуду этих слов: «Сэр, от имени армии США я с сожалением сообщаю, что ваш брат сержант Карлтон Уинтерс был смертельно ранен вчера в бою в провинции Гильменд самодельным взрывным устройством».

Я сделал паузу, почувствовав боль от потери, словно это было только вчера.

— Это не имело смысла. Война должна была уже закончиться, и Карл охранял посольство США в Кабуле. Какого черта он был в патруле? Никто не сказал мне, и я до сих пор этого не знаю. Я спросил, страдал ли Карл? Мне хотелось, чтобы они сказал «нет», я этого ждал, но они этого не сделали. Они сказали, что не знают таких подробностей.

Доун прикрыла рот рукой, на ее лице застыло выражение ужаса.

— Наверное, они не хотели мне лгать, но я часто думаю об этом, и мне жаль, что они этого не сделали. Что иронично, так как ложь почти уничтожила меня. В любом случае, я не хотел сообщать об этом Шарлотте по телефону. Хотел сказать лично... И ты уже знаешь, чем все это закончилось. Я ушел из дома в ту же ночь, взяв с собой только Стэна. Мне некуда было идти, кроме как в офис. Я не мог пойти к своему лучшему другу...

Я сделал глубокий вдох.

— По дороге я прихватил бутылку водки и всю ее выпил. А потом выблевал все на ковер в приемной. Я мало что помню, только то, что Стэн нагадил на пол, потому что не смог разбудить меня, чтобы я выпустил его на улицу. Не знаю, чего ожидала Шарлотта. Думаю, часть ее предполагала, что все будет... цивилизованно.

Я горько рассмеялся.

— Мне не хотелось иметь с ней никаких дел. Морские пехотинцы прислали своего офицера по вопросам потерь, чтобы помочь мне спланировать похороны. Я был не в форме, так что он почти все сделал сам. Даже заставил меня вымыться и переодеться в чистый костюм в тот день. Не дал мне упасть в могилу, потому что я был слишком пьян, чтобы стоять.

Я сделал паузу, когда на меня нахлынули воспоминания.

— В тот же день я вернулся в офис и достал из сейфа всю наличность — около пяти тысяч долларов. Я раздал их людям на улице, у кого были собаки, потому что считал, что они были единственными, кому я мог доверять. Шарлотта уже выбросила всю мою одежду, но мне было все равно. Я потерял все — семью, друга, жену, бизнес... Может быть, на каком-то уровне даже свое здравомыслие, потому что вещи, предметы, имущество... ничто из этого для меня больше ничего не значило. Я не мог думать о том, чтобы дожить до завтра, не говоря уже о конце недели. Поэтому раздал все что имел, а когда у меня ничего не осталось, я начал раздавать то, что на мне было надето. Это было невероятно освобождающее чувство.

Доун подняла брови.

— Да, причем это случилось декабре, — улыбнулся я. — Было чертовски холодно. Вот тогда меня и арестовали — все то дерьмо, о котором тебе только что рассказал твой друг-полицейский. Офицером, производившим арест, была женщина, и она разозлилась, когда я спустил штаны и сказал ей... Эм, ну... Я сказал ей, что они мне с ней не понадобятся.

Доун выглядела так, словно не знала, смеяться ей или плакать. Я не винил ее — это была сумасшедшая история.

— Но хуже всего было то, что пока я сидел в тюрьме, они забрали у меня Стэна, отправив его обратно к Шарлотте, и эта сука отвезла его прямиком в приют для опасных собак. Она нашла другой способ отомстить мне за фокус с деньгами. Или за то, что я публично унизил ее, как она сама сказала. В любом случае она нашла бы причину. Я забрал Стэна в тот же день, когда меня отпустили, он пробыл там всего сутки, но я никогда ей этого не прощу.

Я замолчал, сделав глубокий вдох.

— Позже я разгромил наш дом и офис, дав ей то, в чем она так нуждалась — меня выгнали из собственной кампании, потому что ей удалось получить судебный запрет на мое приближение менее, чем на 250 ярдов. Но я и так не хотел ее видеть. Только это означало то, что мне некуда было идти, совсем некуда… Пару недель я спал на улице. И замерз бы до смерти, если бы мне не помогли другие бездомные. У меня все еще лежали деньги в банке, но Шарлотта опустошила наш совместный счет и заморозила мои деловые счета… Думаю, что тогда я хотел умереть.

Я так погрузился в воспоминания, что не заметил, как Доун плачет.

Мне хотелось подойти к ней и утешить, но ей нужно было это услышать. И теперь, когда я начал, то не хотел останавливаться.

— Я пил каждый день и принимал много наркотиков — половину из них я даже не знал. Я начал подкармливать каждую бездомную собаку, которую встречал, сначала двух или трех, потом еще нескольких, а позже, когда мной заинтересовалась полиция, их было почти двадцать. Затем я услышал на улице слухи о незаконных собачьих боях, и когда один пес из моей стаи так и не явился, позже я обнаружил, что он был убит. Я назвал его Король Рокки. Он был крупным парнем, помесь немецкой овчарки, но очень добрым. Ему вырвали горло.

— О нет, это ужасно! И что ты сделал? — прошептала Доун.

— Я отомстил.

Она сглотнула, и ее лицо побледнело. Я видел, что она хотела спросить, как именно я это сделал. Надеялся, что она не станет, потому что не хотел говорить ей правду о том, что я сжег то здание, где произошел бой. После этого я чувствовал себя ужасно — с моей стороны было неправильно рисковать жизнями пожарных, и я решил, что больше не совершу этой ошибки, но я не собирался останавливаться.

Она заколебалась, вероятно задумавшись о том, сколько правды осмелиться услышать. Затем опустила взгляд на руки.

— Дэн упомянул об открытом расследовании.

Каким-то образом я нашел в себе мужество продолжить:

— Через несколько недель после убийства Рокки я видел, как одного парня выбросили из лимузина — из него выбили все дерьмо. Я не видел его избиения, только последствия. Этого было недостаточно, чтобы добиться осуждения... И у того парня, что сделал это были связи.

— Ты имеешь в виду...

— Да, связи с мафией. Он был одним из главарей, как мне сказали.

— О, Боже!

— Это только звучит плохо, но, в конце концов, когда я выступил в суде, я оказался более полезен для защиты.

— Но... о том, что сказал Дэн?

— Я предупредил адвоката обвинения, что из меня получится дерьмовый свидетель. Я был опустошен, когда увидел лимузин, и был не в лучшем состоянии. Я пил каждый день, пока у Шарлотты был мой бизнес и дом. Я жил в дешевых мотелях, в местах, которые могли бы пустить Стэна... Они все равно вызвали меня на допрос, и я был разорван на куски. Я сильно заикался, и адвокат защиты не дал мне закончить ни слова, не говоря уже о предложении. Он был тем, кто говорил, будто у меня мания Святого Франциска (прим.: Франциск Ассизский — основатель нищенствующего монашеского ордена, который оказывал помощь страждущим и гонимым, в том числе и братьям нашим меньшим. Франциск считался покровителем животных), будто я сумасшедший. Может быть, я и был таковым, может, он был прав, но он хотел, чтобы я выглядел совершенно чокнутым. Окружной прокурор и полиция были недовольны тем, что преступников не осудили, и я стал козлом отпущения.

Она вздрогнула и закрыла глаза.

— Приехав сюда, я решил начать все с чистого листа, но невезение, похоже, преследовало меня. С того дня, как я переехал, на моей земле начали появляться мертвые животные.

Ее глаза широко распахнулись.

— О, Боже мой! Мертвый енот! Это сделал босс мафии?

Я взял ее за руку, нежно сжал и покачал головой, надеясь успокоить.

— Я думал об этом, но мне кажется, что это мало вероятно.

— Почему нет? Как ты можешь быть в этом уверен?

— Ну, во-первых, такие парни, как он, предпочитают более прямой подход — этакое «предупреждение».

Доун выглядела испуганной.

— Но это может быть он!

— Нет, я больше полезен ему живым и дискредитированным, а не мертвым и, следовательно, интересным для полиции.

— Это не игра! — огрызнулась она, высвобождая руку.

— Я не играю ни в какие игры, — резко ответил я. — Ты хотела правды, Доун. Вот как она выглядит.

Она резко вдохнула.

— Это нечестно! Ты искажаешь мои слова.

Я вздохнул.

— Я не пытаюсь это сделать, но мафия — это наименьшая из моих забот. После судебного разбирательства они потеряли ко мне интерес. Но это действительно все изменило.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, немного успокоившись.

— После этого я подумал, что быть Святым Франциском не такая уж и плохая идея, мне все равно было нечем заняться. Я кормил бездомных животных, которых встречал. Бродил по паркам и кормил птиц, воруя еду из мусорных контейнеров. Люди начали использовать ярлык святого — кто-то сказал мне, что про меня даже вышла статья в газете под названием: «Новый святой Франциск из Денвера». Большинство людей думали, что я просто сумасшедший бездомный парень — безобидный, но странный. Было совпадением, что в организаторе собачьих боев я узнал парня, против которого выступал в суде. Мне доставляло огромное удовольствие причинять ему максимальный дискомфорт.

— Я даже боюсь спрашивать...

— Я нашел способы прекратить эти бои. Они были не совсем законными, так что тебе лучше не знать.

Я наслаждался воспоминаниями о том, как выкуривал этих ублюдков, уничтожая одного за другим. Я разводил небольшие костры из мокрых тряпок — много дыма, но мало вреда.

— Разве полиция не могла помочь? Ты вообще просил их об этом?

— Нет. Кого волнует пара бездомных собак, верно?

— Но именно поэтому существуют приюты для животных, Алекс.

Я пожал плечами.

— Все они либо переполнены, либо ненадежны. Первыми всегда выбирают милых маленьких собачек. Такие, как Стэн, никому не нужны, поэтому спустя время их усыпляют.

Я видел, как в ее глазах отразилось осознание.

— Стэн был одним из них? Он был бойцовым псом?

— Да, в Афганистане. Вот от чего его спас Карл.

— Я так и подумала, когда увидела его шрамы. Но не могла в это поверить — он такой... он был таким добрым, — она закусила губу. — А как насчет другой собаки, которую ты тогда привез ко мне?

Я нахмурился. Воспоминание об этой неудаче причиняло мне боль.

— В Денвере я совсем потерял контроль. Я знал, что умру, если буду продолжать в том же духе. Честно говоря, мне было все равно, но я не мог так поступить со Стэном. Поэтому зарегистрировался в реабилитационном центре, где принимали домашних животных. Когда я вылечился, то не захотел оставаться в городе. Шарлотта и Уоррен выгнали меня из собственного бизнеса — объявили некомпетентным. Сейчас все это кажется таким неважным. Они откупились от меня за небольшую сумму, но этого было достаточно, чтобы оплатить реабилитацию и, в конечном счете, купить здесь землю.

Я сделал паузу и отвел от Доун свой взгляд.

— Было странно услышать от них, что у меня случился нервный срыв. Мне казалось, что меня это будет сильно беспокоить, но я просто оцепенел. Я буквально уговаривал себя вставать с постели по утрам и хоть что-то есть. Мой мозг не функционировал на должном уровне. Но у меня все еще был Стэн: всегда рядом, счастливый меня видеть, который не осуждал меня, не заботился о том, что я не умывался или не разговаривал в течение десяти дней. Он просто был всегда со мной. Можно сказать, он спас мне жизнь.

— И тогда ты перестал бриться?

— Нет. Это случилось задолго до этого. Я перестал бриться после того, как мне сообщили новость... новость о смерти Карла. Кроме того, наличие бороды согревало меня зимой, — ответил я, бессознательно прикасаясь к своей челюсти, покрытой двухдневной щетиной. — Но причина была не в этом — я просто не заботился о бритье, я хотел спрятаться, быть кем-то другим. Помню, как однажды в апреле мы со Стэном ходили в собачий парк. Одна из женщин, проработавших в моей компании три года, прошла мимо и даже не узнала меня. Я чувствовал себя невидимым — только животные замечали меня, и мне нравилось это чувство.

Я не осознавал, что вожу пальцами по своей татуировке, пока Доун не накрыла мою руку своей и не повернула ее ладонью вверх, чтобы изучить слова, нанесенные чернилами на мою кожу.

— Ты тогда ее сделал? «Все мы твари божьи».

Я кивнул.

— Я начал думать, что был спасен ради того, чтобы прожить эту жизнь с определенной целью, помогая животным. Приехав сюда, чтобы начать все сначала, я хотел снова почувствовать себя самим собой. Ты заставила меня хотеть чувствовать. Поэтому... я перестал принимать все прописанные мне лекарства...

— Вот так просто?

— Да. Знаю, что это был не самый разумный поступок, но я устал принимать таблетки, и начал думать, что они на самом деле не помогают, просто заставляют меня... цепенеть. Прошло две недели, прежде чем я полностью избавился от препаратов.

Я не сказал ей, что мой резкий отказ чуть не убил меня. Слишком быстрая детоксикация не очень хорошо отразилась на моем организме.

— Вот почему мы пропустил повторный прием в твоей клинике. Я приводил себя в порядок. Мне больше не нужны были отпускаемые по рецепту лекарства.

— Ох, Алекс! Так жаль, что я этого не знала.

Я отвел взгляд.

В то время ее жалость — было последним, чего я хотел. Доун была самым сострадательным человеком, которого я когда-либо встречал. Но я никогда не хотел от нее жалости.

Я медленно кивнул, признавая ее слова, затем продолжил:

— Когда я почувствовал себя лучше, мне нужно было сделать что-то большее, чем просто заботится о Стэне. Поэтому я выискивал животных, которым нужна была помощь.

— Те раненые животные ...

— Я провел часы, просто гуляя по лесу.

Много, много часов — большинство из них со Стэном, пока он не заболел.

Я опустил свой взгляд.

— Могу я спросить тебя кое, о чем? — осторожно сказала она.

— Я думал, мы больше ничего друг от друга не скрываем, — осторожно ответил я.

Она медленно кивнула.

— Почему ты попросил ветеринара-мужчину, ну, ты знаешь, на том первом приеме?

Я вздохнул.

— После всего, что случилось с Шарлоттой, мне было легче разговаривать с мужчинами. Мужчины, дети, собаки — я могу говорить с ними почти без заикания. С женщинами все обстояло не так уж радужно.

— Я задавалась вопросом, так ли это. Я рада, что теперь ты и со мной можешь спокойно говорить.

— Я тоже, Доун. Так чертовски рад.

Я говорил серьезно. Каждое слово.

Она слегка улыбнулась, но в ее глазах все еще виднелась тревога.

— Так что на счет пса, которого ты ко мне принес?

— Я нашел его в Кливленде и тогда совсем не искал неприятностей, — просто хотел немного впить, но я не собирался говорить об этом Доун. — Просто они как-то сами меня нашли.

Я одарил ее усталой улыбкой.

— Я припарковался у одного здания и увидел, как мужчина избивает собаку. Я вышел из себя и... немного его проучил. Но я опоздал и не смог ее спасти. Когда я позже об этом думал, то понял, что это было чертовски странное совпадение, и, возможно, я оказался там не случайно. После этого я начал общаться с людьми, задавать вопросы и узнал о новой арене для собачьих боев, которая курсирует между Питтсбургом и Кливлендом.

— Насколько все плохо?

— Я мог бы рассказать тебе... или показать.

— Показать?

— Да. Сегодня вечером в Кливленде проходят незаконные собачьи бои. И я собираюсь их остановить.

Она уставилась на меня так, словно я потерял рассудок. Это вызвало поток гнева, спрятанного глубоко внутри меня.

Если она считала меня безумцем, что ж, пусть будет так. Я вызову тьму и буду смотреть, как горит небо. Покажу, насколько все может быть плохо. Открою ей каждое темное местечко внутри себя. Я не стану сдерживаться. Она хотела знать правду, и я расскажу ей ее — во всех темных и кровавых подробностях.

Ее глаза расширились, и она облизнула губы, взглянув на свой мобильный телефон.

— Почему бы тебе просто не позвонить в полицию?

Я рассмеялся.

— Да, верно. Ты же знаешь, как им нравится делать мне одолжения. Особенно твоему другу — примерному полицейскому.

— Дэн — хороший парень!

— Да, конечно же. Только он мне не поможет.

— Ты этого не знаешь. Дэн любит животных.

— Послушай, Доун, я скажу тебе, как он поступит. Он позвонит в полицию Кливленда, и они ответят ему, что займутся этим делом. Затем они поставят это в конце длинного списка дерьмовых заданий, начиная с патрулирования торговых центров, потому что сейчас праздники, и люди разрывают друг друга на клочья из-за последней «PlayStation», а на следующий день в мусорных контейнерах будут лежать десяток мертвых собак.

— Может и нет...

— Именно это и произойдет, — безжалостно сказал я. — За исключением того, что я не позволю этому случится, потому что сегодня ночью буду там.

Доун выглядела такой потрясенной, что я испугался, будто потерял ее. Но ей нужно было понять, что мной движет — помощь этим животным, до которых никому не было дела. Это удерживало меня от пьянства.

— Но сейчас для тебя в этом нет никакого смысла, не так ли? — тихо сказал я.

— Что ты имеешь в виду? — нервно спросила она.

— Поговорим об этом, когда я смогу тебе показать. Покажу тебе, почему я делаю то, что делаю. Покончим со всем этим дерьмом. Это то, чего ты хотела, не так ли? Узнать правду, — я отвернулся от нее. — Это случится сегодня ночью.

— Ты не можешь просто взять и напасть на них, — сказала она дрожащим голосом.

— Почему нет? Полиция их не остановит. В прошлый раз они этого не сделали.

— Это просто безумие!

— Я не с-сумасшедший. Не в клиническом смысле, — я саркастически улыбнулся.

Она прикусила губу, затем покачала головой.

— Я не могу с тобой туда поехать. Это слишком опасно. Не могу быть такой... безответственной. Если что-то случится... На отца Кэти совсем нельзя положиться. Я хочу понять, Алекс, правда хочу. Но не могу отправиться туда с тобой.

Меня тошнило от собственного эгоизма. Конечно, она не могла поехать со мной. Я знал, как это было опасно. Эти парни были из мафии — и у них было оружие.

— Хорошо, — медленно сказал я, — Ты будешь меня ждать?

И я сам не знал, хотел ли услышать ее ответ.

— Алекс, пожалуйста! Ты меня пугаешь. Я не хочу, чтобы ты уходил.

Я помолчал и грустно улыбнулся.

— Знаю, но я должен.

***

Доун не хотела, чтобы я так рисковал, но мне необходимо было это сделать. Я знал, что она на самом деле не понимала, почему меня это так волновало, но она поймет.

Ей нужно было знать, насколько это все было ужасно.

Она понятия не имела...

Но я обещал быть осторожным, и я не бросался словами на ветер. Поэтому мне пришлось отказаться от своего первоначального плана использовать дымовые шашки, чтобы создать как можно больше хаоса. Вместо этого я заехал в торговый центр и купил ультрасовременную камеру, которая могла писать ночью и крепилась на голове, чтобы руки оставались свободными. Полиции потребовались бы веские доказательства, и таким образом я смог бы их предоставить и выполнить свое обещание Доун.

Затем я направился в захудалую часть Кливленда, пробираясь по лабиринту закоулков. Я провел здесь много времени, наблюдая, ожидая. Кроме того, это был район с проституцией и наркопритонами, если судить по группам грузных парней, слоняющихся возле пустых магазинов, или женщинам, ожидающим своих клиентов под уличными фонарями.

Я объехал квартал, прежде чем остановиться недалеко от одной из главных улиц, которая все еще была достаточно уединенной, чтобы мой пикап не выделялся. Затем я внимательно огляделся и выпрыгнув из машины, направился вглубь темных улиц.

Проходя мимо, я кивнул двум девушкам, которые работали на углу. Думаю, что Жизель предупредила их о том, что я не принесу проблем, и чтобы меня оставляли в покое. Потому что они никогда не доставляли мне никаких хлопот, просто наблюдали.

Я держался самых темных частей улицы, затем остановился у узкого входа за заброшенным зданием боулинга. Запах стоял такой, будто здесь кто-то сдох.

Жизель сразу же заметила меня и вышла из-под уличного фонаря, важно расхаживая по тротуару. Ее щеки были впалыми, а худые плечи сотрясались от мучительного кашля. Он звучал достаточно ужасно, но она сказала, что не любит врачей.

— Привет, красавчик, — усмехнулась она, — Снова на охоте?

Я кивнул и бросил взгляд на рюкзак, в котором лежала моя новая камера.

— Ищешь неприятностей? — Засмеялась она, отчего у нее снова начался приступ кашля. — Они на том же месте, что и раньше, красавчик, — продолжила она, уже более спокойно. — Толпа больше, чем обычно. Некоторые приезжие, если ты понимаешь, о чем я.

Я кивнул и протянул ей пятидесятидолларовую купюру. Мгновение она замешкалась, будто собиралась сказать что-то еще, но потом просто пожала плечами и засунула деньги в лифчик.

— Увидимся, красавчик.

Она вернулась обратно на ту же часть тротуара, ее взгляд блуждал по проезжающим мимо автомобилям.

Пока движение в этом районе постепенно увеличивалось, я ждал. Вскоре начали прибывать первые собаки — некоторые в ящиках, некоторые на цепях, их хозяева использовали жестокие методы, чтобы их контролировать.

Большая группа людей, в основном мужчины и несколько женщин, направились в сторону задней части здания бывшего боулинга. Они смеялись и распивали спиртные напитки, открыто обсуждая бои, которые собирались посмотреть, и ставки, которые будут делать.

Прибывало еще больше народа, группами и поодиночке. Меня всегда поражало, как такое большое количество людей могло быть замешано в чем-то незаконном, а полиция об этом не знала. Или, может быть, никому не было до этого дела? Кроме меня.

Когда я заметил парня, одетого в темный костюм и стоящего на входе, я натянул капюшон своей толстовки, пряча лицо в глубокую тень. Возможно, я был не единственный, у кого была камера. Так как у него на лице было написано, что он из мафии.

Я ждал, наблюдая со стороны, как здание постепенно заполняется толпой.

Наконец дверь закрылась, это означало, что бои вот-вот начнутся. Это была самая сложная часть — ждать, пока ублюдки не займутся своими делами.

Медленно продвигаясь ближе к заброшенному зданию, я увидел, как через задний вход вышли двое мужчин, их лица были суровыми, в них читались разочарование и отвращение. Они что-то выносили, таща за собой. И тут я заметил, что эта был крупный пес, его глаза остекленели, а тело обмякло. Я бы предположил, что он был помесью питбуля. Даже в глубокой тени я мог видеть блеск крови, темнеющей на его шерсти.

Он выглядел мертвым.

Но когда один из мужчин пнул пса под ребра, он тихо заскулил, пока его лапы подрагивали, как будто он пытался убежать, но не мог.

— Чертовски бесполезен, — усмехнулся один из них. — Стоил мне пятьсот баксов, и даже не сможет драться в следующем месяце.

— Или когда-либо вообще, — засмеялся другой.

Когда они снова пнули его, мои глаза заволокло красной пеленой.

Люди всегда говорят, что это всего лишь слова, что, если когда-нибудь это действительно произойдет, ты будешь чертовски напуган. Но мои глаза прищурились, как будто я оказался в туннеле, мной завладела алая ярость. И я взорвался.

Адреналин хлынул из моих вен, когда я выскочил из тени и накинулся на мужчин, нанося беспорядочные удары по горлу и лицам — по всем слабым местам и с элементом неожиданности, как меня учил Карл. Кровь заструилась по моим костяшкам, когда я разбил одному мужчине нос, и он повалился назад, схватившись за свое изуродованное лицо. Мой ботинок врезался в колено другого мужчины, и он взвыл.

Я был охвачен пламенем ненависти и жаждой мести. Я не чувствовал ударов и пинков, направленных в мою сторону, не чувствовал, как хрустят костяшки пальцев и изо рта течет кровь, пока не наступил мужчине на ребра, наслаждаясь приятным хрустом и тем, как его тело извивается подо мной, как пойманная рыба.

Я слышал мольбы и просьбы другого мужчины сквозь свое неровное дыхание и его хриплые, прерывистые вздохи. Затем набрал полный рот мокроты, моя слюна была красной и пенистой, как у бешеного животного, и плюнул прямо в них.

Глаза пса были закрыты, но я видел, как его грудь двигалась от неглубокого дыхания.

Проигнорировав ползучую мразь, я присел на корточки рядом с избитым животным, сглотнув желчь, когда увидел, как кровь пузырится из глубокой раны в его горле, почувствовал металлический запах крови, которая была повсюду на его шерсти и на мне.

Глаза пса открылись, когда я нежно погладил его по голове. Затем они закатились к его затылку, и он умер. Прямо там, у моих ног.

Я медленно встал, когда двое мужчин попятились от меня, один прижимал руку к своему сломанному носу.

Подобрав с земли кирпич, я направился к ним, но они развернулись и побежали. Я смотрел им вслед, раздумывая, догнать ли их и заснять на камеру или послать их к чертовой матери?

Я сплюнул на землю. Мерзкие ублюдки.

Иногда я действительно ненавидел людей. Ненавидел. Презирал. Мужчины и женщины развлекались, наблюдая, как животные разрывают друг друга на части. И это меня называли сумасшедшим?

Моя голова дернулась вверх, когда из здания донесся внезапный рев толпы — люди приветствовали и кричали, ругались и требовали новой крови.

Вновь посмотрев на собаку, загрызенную до смерти, я почувствовал головокружительную ярость наряду со страхом. Я вытащил камеру и увеличил изображение мертвого тела. Я надеялся, что, если покажу, что произошло, покажу конечный результат этих боев, люди поймут, почему я это делаю. Возможно Доун поймет.

Держась в тени, я направился вдоль заброшенного здания. Над головой висела металлическая пожарная лестница, и я потянул ее вниз, оглянувшись, когда она с лязгом опустилась на землю. Никто так и не появился. Шум от проезжающих машин, заглушал любые звуки, которые я издавал.

С пожарной лестницы я вскарабкался по ближайшей водосточной трубе, и подтянувшись, легко попал внутрь здания. Затем я услышал визг. Леденящий душу звук, и понял, что это была очередная собака. Она визжала от боли, ее крики были почти похожи на детский плач. Вероятно, прямо сейчас она умирала… ради нездорового удовольствия людей.

Торопясь, я пробрался мимо нескольких разгромленных комнат, которые когда-то были офисами, и присел на корточки наверху гниющей лестницы, когда увидел толпу людей на главной арене. Мне вспомнились все фильмы про гладиаторов, которые я когда-либо видел, наполненные криками и воплями толпы. Но просмотр фильма не сопровождался таким отвратительным запахом, от чего желудок поднимается к горлу. Запахом мочи и фекалий, и более глубокого запаха заплесневелого здания.

Мой взгляд снова вернулся к двум грызущимся и рычащим собакам.

Я почувствовал тошноту, сгорая от ярости, когда они кружили друг напротив друга, а из их пастей капали слюна и кровь. Ради спорта. Ради развлечения.

Я вытащил камеру, убедившись, что в кадр попадали как можно больше лиц в этом переполненном зале, прежде чем начать съемку отвратительного действия, происходящего на бойцовской арене.

Собаки были помесью кого-то вроде стаффорда и питбуля, и дрались в замкнутом пространстве размером с боксерский ринг. Один пес лежал на спине, пока его лапы бесполезно царапали другую собаку, которая держала его мертвой хваткой за горло.

Я видел его глаза, в которых ясно читался ужас. И никто не приходил ему на помощь. На самую короткую секунду ему удалось укусить другого пса, кровь заструилась из раны на его шее, когда другая собака отступила. Затем он отчаянно вцепился в деревянные панели, образующие границы арены, но его оттолкнули обратно люди с дубинками. Я видел панику и отчаяние в его взгляде, спасения не было, и через мгновение другая собака снова на него набросилась.

Толпа заликовала, и я увидел, как из рук в руки начали переходить банкноты. И каждый раз, когда больше крови попадало на бетонный пол, они кричали, требуя большего.

Оба пса были покрыты красными пятнами крови, но особой борьбы уже не было.

Собравшись в последний раз, лидирующая собака вцепилась в горло другой собаке, вырвав клок шерсти.

Толпа кричала и аплодировала, и мне было стыдно за человечество.

Неужели это то, к чему мы пришли? Неужели мы были настолько ожесточены жизнью, что причинение страданий и боли беззащитным существам приносило нам удовольствие?

Победившая собака казалась измученной, вся в крови, одно ухо почти оторвано. Она хромала по рингу, пока владелец не схватил ее и не стащил от туда. После чего их заменили следующие две собаки, которые рычали и лаяли друг на друга.

Я хотел лично прекратить это садистское зрелище. Хотел высвободить ярость, бушующую внутри себя, но меня остановили две вещи. Или, что более правдиво — два человека. Доун и Кэти. Я хотел быть частью их жизни больше, чем снова причинять насилие, хоть и заслуживающим это людям. Так что вместо этого я приступил к выполнению нового плана.

Медленно попятившись назад, я скрылся из виду и спрятался в укромном месте. Затем присел на корточки возле своего рюкзака и вытащил одноразовый телефон. Я набрал 911 и воспроизвел предварительно записанное сообщение, указав адрес заброшенного боулинга.

Если полиция будет действовать быстро, то они смогут поймать всех больных ублюдков, которым нравится смотреть это дерьмо, а также ублюдков, которые его организовали.

Я съежился от звука собачьего визга, но мне пришлось подождать.

Это были самые длинные и самые отчаянные несколько минут за всю мою жизнь. Я наблюдал за ужасной схваткой, держа камеру направленной на арену, и слушал жуткие звуки, издаваемые собакой, которую разрывали на куски — буквально пытали до смерти. Мой желудок скрутило, и холодный пот заставил меня содрогнуться.

Нахмурившись, я направил фонарик на свои наручные часы, отсчитывая еще минуту. Полиции нужно было поймать их с поличным, но слушать как проходят собачьи бои было тошнотворным занятием. Мне не терпелось сделать что-то большее, чем просто ждать и наблюдать.

Но я обещал Доун. Обещал.

Вдалеке зазвучали полицейские сирены. Время пришло. Я сжал губы в холоднокровной улыбке, затем направился обратно мимо заброшенных комнат. Я был здесь слишком много раз, чтобы дезориентироваться.

Когда я, наконец, добрался до окна и выбрался на шаткую пожарную лестницу, я не был уверен дрожал ли металл подо мной или я.

Я бесшумно приземлился, как делал множество раз, затем выскользнул из переулка, найдя безопасное место, чтобы наблюдать. Вскоре я услышал еще больше криков, но злобный тон одобрения сменился паникой, когда звук сирен стал ближе.

Внезапно двери боулинга распахнулись, и двое парней из мафии выбежали наружу с пистолетами в руках, пока остальные люди в спешке покидали здание.

Больше я ничего не мог сделать. Теперь все было в руках полиции Кливленда, поэтому я побежал обратно к своему грузовику и завел двигатель, ускоряясь, когда три патрульные машины остановились позади меня.

Моя работа была окончена.

Я поехал обратно к Доун, осознавая, что был весь в крови, грязи и пропахший жутким запахом. Как только я подъехал к дому, дверь распахнулась, и Доун выбежала наружу. Я как раз успел вылезти из кабины грузовика, когда она бросилась в мои объятия.

Она крепко обняла меня, ее руки сжали мои плечи, лицо прижалось к груди, пока рыдания сотрясали ее тело.

Меня вновь наполнило чувство вины, отвращения и отчаяния. Я сделал это с ней. Снова.

Прошло несколько минут, прежде чем она смогла заговорить.

— Я так испугалась! Думала...

Я кивнул с суровым выражением лица.

— Прости, Доун... Но я должен тебе кое-что показать...

Глава 17

Препятствия

Доун

Я наблюдала за Алексом, мое сердце бешено колотилось, когда он подключал свою видеокамеру к моему телевизору. Я изучала кровь на его одежде, синяк на щеке, разбитую губу и кровоточащие костяшки пальцев, которые начали опухать.

Молча направилась на кухню и наполнила маленький пакетик льдом, протянув его ему без единого слова.

Он посмотрел на меня серьезным, бушующим взглядом.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Затем он нажал на кнопку воспроизведения.

Звук был немного приглушен, но я все равно слышала жалобный и сердитый лай, крики и одобрительные возгласы людей. Затем камера сфокусировалась, и я ахнула.

В течение 20 ужасающих минут я наблюдала, как две собаки дрались друг с другом, и даже пиксельный черно-белый фильм не смог скрыть грубую развращенность того, что я видела.

Наконец запись закончилась, и я закрыла лицо руками.

— Это было... это было самое мерзкое, самое отвратительное... — я не смогла закончить предложение.

Алекс взглянул на меня, его взгляд был осторожным, задумчивым.

— Нам показывали несколько роликов в ветеринарной школе, — продолжила я, — но, увидеть это и знать, что ты там был...

Он кивнул.

— Что... что теперь будет?

Алекс вздохнул.

— Это зависит от того, поймали ли они организаторов.

— Я имела в виду, что будет с собаками? Там были и другие, верно?

Он поморщился.

— Любые собаки, которых найдет полиция, будут усыплены.

— Ох!

— Доун, ты знаешь, что приюты переполнены, и ни у кого не хватит времени или терпения, чтобы перевоспитать бойцовскую собаку, хотя я думал, что мог бы что-нибудь придумать. Но большинство не захотят их приютить, поэтому их просто убьют.

— Тогда почему? — воскликнула я. — Для чего все это было?

Он вздохнул и потер глаза.

— Потому что это лучшая смерть, чем, если им вырвут глотки или заставят снова драться. Ты ветеринар — ты это знаешь.

Я знала. И ненавидела это, но он был прав. От своих контактов в местных приютах для животных я узнала, что крупных собак и в лучшие времена было трудно приютить. Их приходилось держать в бетонных клетках годами, безнадежно ожидая, когда они кому-нибудь понадобятся. Я никогда не могла определиться, были ли приюты с высоким уровнем смертности лучшим вариантом, чем держать собаку в клетке в течение многих лет подряд.

Но это помогло мне немного лучше понять ненависть Алекса.

— А организаторы?

— Если их поймают, это временно прекратится. Я анонимно отправлю отснятый материал по электронной почте в полицию Кливленда на случай, если им понадобятся доказательства. Если они их не поймают, организаторы просто перенесут действие на некоторое время в другое место, поэтому позже я планирую съездить в Питсбург. Если повезет, я найду другую осведомительницу-проститутку с добрым сердцем, которая мне поможет. Но деньги, стоящие за всем этим, это деньги мафии. В конце концов это просочится обратно. Больше зла, больше тьмы, это никогда не прекратится.

Он рассмеялся горько, невесело, как будто не знал, для чего нужен смех.

— Что это говорит об обществе, в котором мы живем? Что жесткая, как гвоздь, проститутка заботится о животных больше, чем обычный человек на улице.

Я не знала, о ком он говорил, но должна была верить, что людям было бы не все равно, если бы они знали.

— Это неправда, я уверена в этом. Если бы ты рассказал людям, если бы ты показал им...

Он снова покачал головой.

— Ты думаешь, что я с-с-сумасшедший.

Я вспомнила выражение его лица, когда он привез ту бойцовскую собаку. И я понимала, но не хотела быть частью насилия. Я хотела оставить это полиции. Хотела, чтобы это было прекращено законным путем.

— Нет, не сумасшедший...

— Но...?

— Ты, же остановишься?

Он молчал.

— Алекс! Эти люди опасны! Что, если они тебя увидят? Что, если они ждут, когда ты вернешься? Если они узнают, что они были записаны на камеру... ты не можешь продолжать — это слишком рискованно. Ты должен остановиться!

Лицо Алекса было твердым, как камень, челюсть сжата.

— Это никогда не прекратится.

Внезапная вспышка озарения остановила слова, которые я хотела произнести.

— Ох! Так борьба, твой крестовый поход — это просто еще одна зависимость, не так ли?

Его глаза расширились.

— Нет, — сказал он с неуверенностью в голосе. — Дело не в этом.

— А я думаю, что это так. Ты пристрастился к этому, Алекс. Я вижу это в твоих глазах. Ты получаешь прилив адреналина, сражаясь с этими монстрами.

— Это не то же самое, что...

— Не так ли? Разве это не просто еще одна зависимость? Еще один способ заглушить боль от... жизни?

Он выглядел удивленным, но, казалось, обдумывал мои слова.

— Ты мне так дорог, Алекс, так дорог! Это пугает меня, я боюсь за тебя. И ... ты мне нужен! Мне нужно, чтобы ты был в моей жизни. Для меня, для Кэти. Неужели ты не понимаешь, как ты важен для нас?

Его глаза расширились.

— Думаю, то, что ты делаешь, слишком опасно! Боже, Алекс! Есть и другие способы, которыми ты можешь помочь! Ты мог бы... я не знаю... мог бы стать волонтером в приюте для собак. Открыть свой собственный. Ты можешь его даже сам построить. У тебя есть навыки.

Он не ответил, уставившись на свои разбитые руки и пакет со льдом, который я ему дала.

Я подумала обо всех раненых животных, которых он продолжал привозить в клинику, даже когда мы не разговаривали друг с другом. Казалось, он был неравнодушен к больным и раненным. Мне было интересно, сколько часов он ходил по лесу, чтобы найти этих животных, которые нуждались в помощи.

И я подумала о Стэне. После предательства бывшей жены Алекс снова научился говорить, но, кроме Стэна, ему долгое время не с кем было это делать.

И, в конце концов, была ли наша любовь связана с тем, что со мной он смог преодолеть эту проблему?

Я покачала головой, в любом случае, этот факт не помешает солнцу зайти за горизонт, поменять направление приливу или мне навсегда уйти от Алекса.

Это было бы правильно. Я должна была это сделать.

Мне нужно было думать о Кэти и забыть об Алексе Уинтерсе. Забыть о том, как нежно он прикасался ко мне, как страстно мной овладевал. Забыть, что хороший человек с частичкой безумия хотел быть частью моего мира.

Я не могла этого сделать.

И я не боялась самого Алекса. Я боялась за него.

— Ненавижу то, что произошло сегодня вечером, — сказала я тихим голосом. — Ненавижу, что ты был замешан в этом, и ты напугал меня. Я знаю, что мне следует уйти. Я должно быть сошла с ума, если не делаю этого. И ты такой... Но я не могу перестать любить тебя.

Слова сорвались с моего языка прежде, чем я смогла их остановить.

Любовь означала принятие каждой его части: веселья, недостатков, ущерба, багажа, так же как он принимал меня.

Его покрытые синяками руки сжались на коленях.

— Ты это серьезно? — прошептал он.

— Боже, помоги мне, но думаю, что да.

Мы сидели в тишине, не прикасаясь друг к другу, просто существуя. Я не знала, что делать со всей новой информацией, которую узнала о Алексе. Не думаю, что он тоже знал, что мне сказать, но он казался спокойным, как будто то, что я все видела, переживала это вместе с ним, сняло бремя, которое он нес.

Я также знала, что люблю и хочу его. Но я также любила мороженое «Роки Роуд» с текучей карамелью и шоколадной крошкой — и это не означало, что мне было полезно и то, и другое. Или моей дочери.

«О, Боже, Кэти».

Что, если бы сегодня вечером что-то пошло не так? Что, если бы Алекс пострадал — сильнее, чем просто разбитые лицо, губа и костяшки пальцев? Что, если бы его поймали? Что, если бы его арестовали? Что, если? Что, если? Что, если?

Мое сердце бешено заколотилось, когда запоздалый шок превратил мою кровь в лед, и мое тело охватила дрожь. А потом я почувствовала, как теплая рука Алекса накрыла мою.

— Все в порядке. Теперь я в безопасности. Все кончено.

— Так ли это? — у меня перехватило дыхание. — До следующего раза! Всегда будет следующий раз, ведь так?

Его лицо было безмятежным, когда он ответил:

— Да. Но, если на эти бои будет совершено достаточно налетов, организаторы переедут в другие города или перейдут в другие сферы бизнеса.

Он провел большим пальцем по моему запястью, его ритмичные поглаживания успокаивали меня, уменьшая дрожь, сотрясавшую мое тело.

— Я этого не понимаю, — вздрогнула я. — Люди, которые смотрят это ради забавы... Ты видел их, Алекс. Они не все были похожи на членов мафии. Некоторые были обычными людьми. Людьми, которые, вероятно, провели День благодарения со своими семьями за ужином. Просто обычные люди, которые делают что-то настолько ужасное. Я не понимаю. По крайней мере, когда речь идет о боксе или ММА, спортсмены сами знают на что идут, но у этих бедных животных нет выбора. Это уголовное преступление!

Он молчал, но выражение его лица было мрачным.

— Я даже не хочу думать о том, как они делают этих собак такими агрессивными.

Он нахмурился.

— Пытки. Они сажают их на цепь, заставляют держаться за мясо с наживкой, затем подвешивают над землей, вводят им стероиды, иногда даже заставляют их есть яд, чтобы их шерсть была неприятной на вкус для других собак, отрезают им уши и хвост, чтобы другой собаке было не за что зацепиться. И... они используют других животных в качестве приманки, чтобы научить убивать. Более слабых животных... таких как, кошки.

— Пожалуйста, не продолжай, — умоляла я, закрывая уши руками.

Я сидела на месте, слишком уставшая и оцепеневшая, чтобы двигаться.

Через мгновение он повернулся ко мне лицом.

— Доун, это не меняет того, что я чувствую к тебе. А для тебя это меняет отношение ко мне?

— Да… нет.

— Доун, пожалуйста. Никаких игр. Мне сейчас ужасно плохо.

— Конечно, это все меняет! Я так испугалась... не только за себя, но и за тебя. Я ненавижу, что ты в этом замешан. Ненавижу тот факт, что эти бои вообще существуют.

— Ты все еще хочешь, чтобы я был в твоей жизни?

— Если только ты пообещаешь, поклянешься, что Кэти никоим образом не будет в этом замешена.

Он долго молчал.

— Алекс?

— Она будет задавать вопросы, Доун. Будет удивляться, почему у меня синяки на лице, почему мои костяшки разбиты, куда я пропадаю иногда по ночам. Ты хочешь, чтобы я лгал ей каждый раз или... или просто чтобы держался от нее подальше?

— Я бы предпочла, чтобы ты не попадал в такие ситуации, тогда ни то, ни другое не понадобится.

Он разочарованно зарычал.

— Тогда нет. Я не могу тебе этого обещать. Все, что могу сказать, это то, что буду предельно осторожен. Я хочу быть рядом для тебя и Кэти. И не хочу вас потерять.

Я уставилась на его поврежденные руки.

— Это решающий фактор, Алекс. Так и должно быть.

Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом, пока он изучал мое лицо.

— Ты бы ушла от... от того, что у нас есть?

Я сглотнула, но выдержала его взгляд.

— Да, потому что не могу быть частью этого... насилия. Не могу быть такой эгоисткой. Не ради себя, и определенно не ради Кэти.

Он отпрянул назад, как будто, а его ударила.

— Эгоистично? Ты думаешь, я так себя веду?

— Думаю, что со своей жизнью ты ведешь себя безрассудно! И ты нам нужен! Так что да, если ты называешь это эгоизмом.

Он отвел взгляд.

— Что, если я пообещаю быть действительно осторожным? Более осторожным, чем был раньше. Помнишь, что я сказал о Стэне? О том, что не хочу оставлять его одного в этом мире, о том, что мне есть ради чего жить? Что ж, теперь для меня это ты и Кэти. Вы — моя причина жить.

Я почувствовала значимость его слов и ужасную ответственность за то, что люблю его, а он любит меня в ответ.

— Алекс...

— Что, если я скажу, что не буду вмешиваться? И даже начну работать с полицией. Я просто буду записывать доказательства на видео. Пожалуйста, Доун. Не проси меня перестать делать то, что правильно — прекращать эту жестокость.

Он так старался.

Во всех отношениях были проблемы. Наши были просто немного... другими. Может быть, мне тоже нужно было больше стараться. Может быть.

Холод просачивался сквозь меня, и я снова задрожала.

— Уже поздно. Тебе следует лечь спать, — тихо сказал Алекс.

Я колебалась.

— Ты пойдешь со мной?

Он закрыл глаза, и улыбка изогнула его разбитые губы.

— Я надеялся, что ты это скажешь.

Он наклонился вперед, как будто собирался поцеловать меня, но в последний момент отстранился.

— Я в некотором роде в беспорядке, — сказал он.

Это было правдой. От него воняло табачным дымом и потом, он был весь в крови, грязи и моих слезах. Я вздрогнула при этом напоминании.

— Мне нужно вернуться к себе домой...

— Алекс, я так устала и просто хочу спать. Давай побеспокоимся о твоей одежде завтра.

Он одарил меня извиняющейся улыбкой с оттенком безмерной печали. Затем кивнул.

Я поднялась наверх, как будто мои ноги были сделаны из свинца, и я весила тысячу фунтов. Но больше всего на свете мне хотелось забыть. Мне хотелось верить, что мир — чудесное место и что зла не существует. Мне хотелось верить, что я могу любить и быть любимой, и ничто никогда не встанет между нами. Мне хотелось верить, что я смогу уберечь Кэти от всего плохого в этом мире.

Я упала в постель, и через несколько минут он последовал за мной. Я услышала тихое жужжание стиральной машины из подсобки.

Его кожа была теплой, когда он скользнул в мою кровать и осторожно обнял меня. Затем поцеловал меня в волосы, и я почувствовала, как его тело расслабилось.

Чувствуя себя в безопасности его объятий, я сразу же заснула.

***

Медленно наступающее утро привело меня в сознание, и я потянулась, улыбаясь, когда почувствовала, как теплая ладонь Алекса коснулась моего бедра.

— Доброе утро, — сказала я хриплым ото сна голосом.

Его рука скользнула под мою футболку, поглаживая грудь, и я застонала от удовольствия, выгибая спину, мое дыхание участилось.

Он поцеловал меня в шею и провел подбородком по позвоночнику, приятно царапая кожу.

Теперь, когда я окончательно проснулась, все мысли, надежды и страхи прошлой ночи вернулись ко мне, и я напряглась, когда мой мозг воевал с телом.

Неужели я действительно собиралась все испортить? Я нашла сокровище, которое искала всю свою жизнь.

Его рука вернулась к моему бедру, а пальцы скользнули ниже резинки моих трусиков, медленные круговые движения заставили меня ахнуть и прижаться ближе к его телу. Я чувствовала его твердый жар между своих ягодиц, и он тихо застонал, когда я толкнула бедра назад.

Не было больше никаких раздумий и никаких сомнений. Все или ничего. Лучшая катастрофа, какой мы могли бы стать.

Он спустил трусики еще ниже, и я задвигала ногами, чтобы сбросить их, заставив его усмехнуться мне в волосы. Затем он изменил наклон своего тела, переместившись и приподняв мою ногу, освободив место, чтобы войти в меня.

Медленное занятие любовью по утрам, жаркие ночные часы, ленивые любовные, неистовые толчки — каждая часть моего тела откликнулась на его прикосновения. Я не хотела, чтобы у нашей истории был конец. Я хотела, чтобы она продолжалась вечно.

Кому нужно было совершенство, когда рядом был кто-то настолько верный и добрый?

С небольшими проблемами с психикой, конечно, но он знал меня вдоль и поперек и мирился со всеми моими причудами, бросал вызов и успокаивал мою неуверенность.

Алекс ускорил свои кружащие движения пальцами в такт толчков бедер, которые создавали эротичные шлепки кожи о кожу.

Я кончила с криком, вырвавшимся из меня, словно моя душа рвалась на свободу, дикая, распутная и бесстрашная. Мой молчаливый любовник дернулся и задрожал у меня за спиной, когда его слова, как всегда, поглотила страсть.

И меня это вполне устраивало.

Мы лежали бок о бок, тяжело дыша и ухмыляясь друг другу.

— Ты можешь будить меня так каждое утро, — улыбнулась я.

— Не говори так, если не имеешь это в виду.

Он все еще ухмылялся, но я знала, что он не шутил.

— Я действительно это имею в виду, но все равно давай не будем торопиться. Мне нравится, когда ты за мной ухаживаешь.

Он тихо рассмеялся.

— Но я никак не ухаживал за тобой! Мы еще даже не были на первом свидании в ресторане или кино.

Я повернулась на бок, чтобы посмотреть на него, с любовью проводя кончиками пальцев по его щетине.

— Глупый мужчина! Ты ухаживал за мной каждый раз, когда делал что-то доброе для Кэти, каждый раз, когда заставлял ее улыбаться, когда смеялся, когда произносил каждое слово, читая ей перед сном. Ты ухаживал за мной, принося каждую раненную птицу, каждое искалеченное существо, когда твое сердце болело за этих животных. Разве ты этого не понимаешь?

Его улыбка исчезла.

— Я делал это не для того, чтобы произвести на тебя впечатление.

— Знаю, и именно поэтому это так для меня важно.

Он вздохнул и закрыл глаза.

— Я не смогу вести с тобой активную общественную жизнь, Доун. И я никогда не стану душой компании. Черт возьми, я даже не могу на данный момент отправится в бар или быть там, где есть алкоголь. Я не могу разговаривать, когда встречаю незнакомых людей, и я буду делать вещи, которые ты не одобряешь.

— Я знаю.

— И... тебя это устраивает?

— Да.

Он схватил меня за руки и притянул к себе, крепко обнимая и шепча в мои волосы:

— Но я обещаю тебе, что буду любить тебя сильнее, чем кто-либо другой. Я буду защищать тебя и отдам тебе все, что у меня есть. Я буду тем мужчиной, который достоин тебя и Кэти.

— Знаю. И я тоже тебя люблю.

Слезы блестели в его глазах цвета меда, его улыбка была очень широкой, а губы, когда он прижал их к моим, были полны силы, страсти и правды.

Я чувствовала себя любимой. Чувствовала себя нужной и такой вознагражденной.

Мы не были идеальными, но и не хотели ими быть. Мы были настоящими и честными и, вероятно, собирались свести друг друга с ума. Мы были глупо счастливыми.

***

Час спустя мы неторопливо завтракали яйцами, тостами и кофе. Я бросила свежевыстиранную одежду Алекса в сушилку, и он сидел в полотенце, пока мы ели. Его обнаженная грудь очень отвлекала. Я не могла удержаться от того, чтобы не представить, как поливаю ее кленовым сиропом, а потом слизываю его. И множество других очень порочных мыслей.

Алекс то и дело ловил мой взгляд и то улыбался, то подмигивал.

Я могла бы к этому привыкнуть.

Алекс снял напряжение, положив мою руку себе на колени, затем поднес ее к губам и нежно поцеловал.

— Во сколько Кэти будет дома?

— Через час или около того. А что?

— Во-первых, я хочу принять с тобой душ. А во-вторых, я подумал, что, может быть, мог бы приготовить тебе и Кэти-Кей обед сегодня у меня дома. Это будет просто пицца...

Мне даже не нужно было, чтобы он закончил фразу, прежде чем с энтузиазмом закивать.

— Да, пожалуйста, на оба предложения.

От его улыбки захватывала дух.

Да, я хотела провести руками по его твердому телу, пока горячая вода стекала бы вокруг нас, и да, я хотела обедать с ним сегодня и каждый день. Я хотела всего этого. С ним.

Внезапно раздался громкий стук в дверь, заставивший меня подпрыгнуть.

— О, Боже мой! Что, если это Дэн? — запаниковала я. — Что я должна сказать?

Я с тревогой уставилась на Алекса, но он, казалось, ничуть не был обеспокоен.

— Зависит от того, что он скажет.

— Видимо он уже в курсе! Почему ты не беспокоишься?

— Потому что я поступил правильно.

— Алекс! Прошлой ночью ты нарушил миллион законов.

— Например?

— Взлом и проникновение.

— Ну, я вошел... И на этот раз без взлома, — пробормотал он себе под нос.

Стук повторился, на этот раз громче.

— Что мне делать?

Алекс не ответил, вместо этого нетерпеливо встал, поправляя полотенце, которое грозило соскользнуть с его бедер, и подошел к входной двери, распахнув ее.

— Привет, Доуни, я...

Голос Стеллы внезапно оборвался, когда она начала смеяться.

— Боже, я уехала на несколько дней, и это случилось! Может, мне стоит почаще уезжать?

Алекс рассмеялся, и я не расслышала, что он ей ответил, но Стелла тоже засмеялась, когда последовала за ним внутрь.

— Ну, здравствуй, сестренка. Не нужно спрашивать, как прошел твой День благодарения.

Я плотнее запахнула халат, мои щеки покраснели, когда я попыталась казаться менее взволнованной, чем себя ощущала.

— Стелла! Думала, ты не вернешься до вечера?

— Родители в последнюю минуту приняли решение отправиться в мини-круиз на Багамы. Кстати, они передают привет. Поэтому я первым делом взяла такси в аэропорт и сменила рейс. Где Кэти? Или ты отослала ее на ночь, чтобы вы смогли побыть наедине?

Алекс ухмыльнулся и подмигнул ей.

— Она у Холли, — ответила я довольно сухо. — Но она скоро вернется.

— Да, мне тогда лучше пойти в душ, — сказал Алекс.

Я смотрела, как он выходит из комнаты, мой взгляд неохотно вернулся к Стелле, когда она снова начала смеяться.

— Кстати, выглядишь дерьмово, сестренка, — усмехнулась она.

Ее глаза блуждали по моему раскрасневшемуся лицу и прическе, похожей на птичье гнездо.

— Ух ты, спасибо, — сказала я, наполняя свой голос каждой унцией сарказма, которая была в моем распоряжении.

Стелла вернулась из отпуска во Флориде загорелой и расслабленной. И, конечно же, красиво одетой и ухоженной, даже в такой ранний час. Мы были так непохожи друг на друга. Хотя у нас, похоже, были схожие вкусы в отношении мужчин.

Она окинула меня критическим взглядом.

— Серьезно, ты выглядишь так, будто не спала — и не совсем в хорошем смысле. Итак, — она сделала паузу. — Ты собираешься рассказать мне, что происходит между тобой и Алексом? Я предполагаю, что это серьезно, так как он сидел за твоим столом за завтраком в полотенце, что, кстати, было очень приятным бонусом моего возвращения домой. Спасибо за этот визуальный образ.

Мой смех был довольно истеричным.

— Боже, Стелла. Даже не знаю, с чего начать.

Ее улыбка погасла.

— Он взял тебя на собачьи бои, не так ли?

— Ты знаешь об этом? — спросила я, потрясенная.

Она кивнула.

— Да, он мне кое-что об этом рассказывал.

— Я не поехала с ним… Не смогла. Но он снял бои на видео, и я все увидела. Что ты думаешь об этом... о том, что он делает?

— Думаю, что он сумасшедший, но в хорошем смысле.

— Что ты имеешь в виду?

— Это движет им, дает ему то, ради чего стоит жить — вызов. Хотя... он бросил это на какое-то время. Ты знала об этом?

— Нет, я этого не знала.

— Переезд из Денвера был преднамеренным. Он хотел от всего уехать. Просто одна из ироний жизни, что это снова его настигло. Но в течение первых нескольких месяцев, проведенных здесь, он присматривал за лесными животными. Это был его способ продолжить работу.

Я задумалась.

— Значит, он действительно преднамеренно не искал бои, когда приехал сюда?

— Нет. Из того, что он говорил, он перенаправил свою энергию. Думаю, помогло еще и то, что был один ветеринар, которым он заинтересовался.

Я вздохнула.

— Ну, теперь он снова в этом замешан, и не думаю, что могу что-то сделать, чтобы остановить его.

Стелла шумно фыркнула.

— Сегодня какой-то день безумств и никто мне не сказал?

— Что?

— Конечно, ты не можешь его остановить, но ты можешь перенаправить его энергию, как я уже и сказала. Ты знала, что он подумывает о строительстве в нашем городе приюта для животных?

— Правда? Я предложила ему это прошлой ночью, но он ничего не сказал.

Или, может быть, собирался... Я попыталась вспомнить все, что он сказал, но я была в такой растерянности, что плохо соображала. Он что-то упоминал о перевоспитании бойцовых собак? Я не была уверена, сказал ли он это или мне просто показалось.

Стелла подняла брови.

— Боже, вы двое когда-нибудь разговариваете друг с другом, или вы слишком заняты другим времяпрепровождением?

Мои щеки вспыхнули.

— Говори по тише, Стелла!

Она ухмыльнулась.

— Ну, по крайней мере, одна часть ваших отношений функциональна.

Я покачала головой и улыбнулась.

— Я не хотела любить его по разным причинам. Это так трудно — доверять кому-то, впускать его в душу. И Алекс такой... Каждый раз, когда он будет отправляться на эти бои, он будет идти на безумный риск, и одна мысль об этом приводит меня в ужас. Я не хотела любить его. Но люблю. Я влюблялась в него течение нескольких месяцев и была слишком упряма, чтобы осознать это — или, скорее, поверить в это. У меня не очень хороший послужной список отношений.

Стелла вскинула брови, уголок ее рта приподнялся в насмешливой улыбке.

— Ни у кого из нас его нет. Но я никогда не переставала верить, что найду кого-нибудь. Я действительно рада, что ты нашла Алекса. Он один на миллион. Я чертовски ревнива, заметь. Но, — и это очень важно, — благодаря ему ко мне вернулась моя сестра.

Она обошла стол, чтобы обнять меня.

— Просто постарайся сделать так, чтобы вашим отношением ничего не помешало, — яростно сказала она.

Я не знала, имела ли она в виду то, что мы сестры, или то, что она любит Алекса. В любом случае, она была права.

— Я сказала ему, что люблю его, и он тоже любит меня. Но я знаю, что это будет нелегко.

Она взяла мою руку в свою и сжала.

Я увидела печаль и сожаление в ее глазах, и между нами возникло понимание.

— Он хороший человек, Доун. Ты же это знаешь?

— Знаю. И он прекрасно ладит с Кэти. Было бы просто здорово, если бы он был...

— Нормальным? Дорогая, позволь мне дать тебе совет. Я встречалась со многими — до и после Боба — и нет никого нормального, только разные виды сумасшествия. Честно говоря, Алекс немного выше по шкале «совершенно чокнутый», чем большинство людей, — она сделала паузу. — Хорошо, намного выше, но это просто делает его более особенным, тебе не кажется?

— Ты права. Он особенный. Очень особенный.

— Хорошее решение. А теперь скажи мне, потому что я умираю от желания узнать — каков он в постели?

— Стелла! Я тебе этого не скажу!

— Ага. Так плохо? Жаль.

— Нет! Он потрясающий.

— Ты специально так говоришь.

— Это не так.

— Все в порядке, ты не можешь иметь все, как ты только что со мной согласилась.

— Заткнись, Стел! Он великолепен в постели.

Стелла начала смеяться, и я резко обернулась, замечая Алекса, прислонившегося к дверному косяку с огромной ухмылкой на лице.

— Я не помешал, л-леди?

Теперь он был полностью одет, его волосы были влажными после душа и немного завивались.

Все еще ухмыляясь, он заключил меня в объятия и одновременно обнял Стеллу.

Как раз в тот момент, когда я начала думать, что этот день все-таки будет прекрасным, еще один громкий стук в дверь заставил меня подпрыгнуть.

— Что происходит этим утром? Здесь как на Таймс-сквер, — фыркнула я.

Стелла выглянула в окно.

— Это Дэн. Он не в настроении.

В ужасе я взглянула на Алекса, но он только слегка покачал головой. Я не знала, что это значит.

— Иди одевайся, а я приготовлю Ворчуну кофе, — предложила Стелла.

— Я сам приготовлю к-кофе, — сказал Алекс с улыбкой.

Я чуть не рассмеялась над наглостью Алекса, когда он подошел к кофеварке с легкой улыбкой на лице.

Стелла открыла входную дверь, и я услышала грубый голос Дэна. Затем они вместе зашли на кухню.

— Доун.

— Привет, Дэн. Какой приятный сюрприз.

Он стиснул челюсть, его взгляд метался между нами.

— Я вижу, ты не послушалась моего совета, — холодно заметил он.

— Дэн, присядь и выпей с нами кофе. Я только схожу в душ. Буду через пять минут.

Он неохотно сел, Стелла налила ему чашку кофе.

Бросив последний панический взгляд на Алекса, я выбежала из кухни, прыгнула в душ и вышла через 30 секунд, затем поборолась со своей одеждой, пытаясь натянуть ее на все еще влажное тело.

Мой разум лихорадочно работал, пытаясь решить, что нужно сделать и сказать, или лучше молчать… А также сколько стоят услуги адвоката в праздничные выходные.

Вернувшись на кухню, я заметила, как Дэн стоял, прислонившись к дверному косяку, с чашкой кофе в руке, и смотрел на Алекса, который сидел с каменным выражением лица, уставившись на Дэна в ответ.

Проявление тестостерона уравновешивалось Стеллой, которая красила ногти в бледно-персиковый цвет, продолжая жизнерадостный монолог о «палитре сезона», что бы это ни означало. Когда она подняла глаза, то натянуто улыбнулась и подняла брови, переводя взгляд с Дэна на Алекса.

Дэн откашлялся и многозначительно посмотрел на меня.

— Что ж, — сказала я Дэну, — два утра подряд — это большая честь для меня.

— Это не смешно, — нахмурился он.

— Отсюда и мое отсутствие веселья, — решительно ответила я.

Он бросил на меня косой взгляд, затем снова сердито посмотрел на Алекса.

— Где ты был прошлой ночью, Уинтерс?

— Он был здесь, в моей постели, Дэн.

Алекс ухмыльнулся, а Стелла скрыла смех, притворившись, что кашляет. Лицо Дэна покраснело, вероятно, от гнева.

— Всю ночь?

— Так держать, сестренка! — усмехнулась Стелла.

— Черт возьми! Это серьезно, — сказал Дэн, снова повернувшись к Алексу. — Где ты был прошлой ночью?

Лицо Алекса скривила гримаса, его грудь вздымалась, когда он выплюнул одно-единственное слово:

— Д…д…диснейленд.

Стелла рассмеялась, но для меня это было болезненным напоминанием о том, что его дефект речи никуда не делся. Мои мысли вернулись к нашей первой встрече — его неспособности произнести хоть одно предложение, его яростному разочарованию в собственных ограничениях. Теперь, когда он был с нами, ему было так легко говорить. И с потрясением я все ясно увидела. Увидела то, что все, кроме меня, уже знали: Кэти, Стелла и я — мы были его семьей.

С нами он свободно мог говорить. С нами он мог бы быть самим собой.

И теперь была моя очередь его защищать.

— Он был со мной.

И это была не ложь.

— Это он заставил тебя прикрывать его, Доуни? Лгать ради него?

Я напряглась от его пренебрежительного тона, в то время как Алекс сделал шаг в его сторону.

— Я не лгу. Просто поступаю так, как правильно, вот и все, — сказала я, пытаясь казаться спокойной, когда встала между ними.

Дэн вздохнул.

— В любом случае, я пришел сюда не из-за этого, — он снова посмотрел на Алекса. — Сегодня утром нам позвонил один мужчина, который утверждал, что вышел прогуляться по твоей земле, и похоже, попал в ловушку. Дело в том, что в нескольких ярдах от него мы нашли еще целую кучу в сумке. Мы считаем, что он пытался ее выбросить, когда сам попал в ловушку. Почти уверен, что они принадлежат ему, и пока их устанавливал, он сломал лодыжку, споткнувшись об одну из них. Медики отвезли его в больницу.

Алекс выглядел разъяренным.

— К…к…кто?

— Да сколько можно заикаться, — пробормотал Дэн.

Я ударила его по руке в то же время, когда Стелла шлепнула по заднице.

Глаза Алекса потемнели, кулаки были сжаты.

— Хорошо, хорошо! — вскрикнул Дэн. — Прости, это было низко. Приношу свои извинения, Уинтерс.

— Мистер Уинтерс, — сердито сказала я.

— Гм, мистер Уинтерс, приношу свои извинения. Это были напряженные выходные.

Алекс сухо кивнул.

— К…кто? — снова спросил он.

Дэн почесал шею.

— Ну, если честно это самая жуткая часть. Это был Боб, твой бывший муж.

Брови Стеллы взлетели вверх.

— Это Боб расставлял ловушки? Я догадывалась, но не хотела в это верить.

Я уставилась на них обоих.

— Ты имеешь в виду, например, тот день, когда наткнулся на мертвого енота?

Алекс кивнул.

— У тебя есть какие-нибудь доказательства? — спросил Дэн, открывая свой блокнот.

Алекс покачал головой, затем пожал плечами.

— Хорошо, если ты сможешь сообщить мне даты и примерное время любых подобных инцидентов, я эти займусь.

Я знала, что Дэн был искренен. Это был его способ загладить вину за то, что раньше он был таким засранцем.

— Мы это совсем недавно обсуждали, — сказала Стелла. — Есть один застройщик из Питтсбурга, заинтересованный в покупке недвижимости вдоль озера. Ты же знаешь, Боб всегда хотел быть частью крупного дела.

Она горько рассмеялась.

— Я займусь этим, — снова сказал Дэн. — Даю слово.

Алекс кивнул, сжав губы.

— Доун, Стелла... Я, пожалуй, пойду, провожать не нужно.

Дэн приподнял шляпу и вышел из кухни. Никто из нас не произнес ни слова, даже когда мы услышали, как он уехал. Я надеялась, что однажды мы сможем наладить нашу дружбу. Но это не было моим приоритетом. А вот сердитый, молчаливый мужчина, стоящий на моей кухне — был.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Алекса, его лицо было мрачным. В то время как Стелла выглядела обеспокоенной. Не знаю, какой я им казалась: встревоженной, сердитой, может быть, даже сожалеющей.

Я открыла рот, чтобы заговорить, изо всех сил пытаясь подобрать правильные слова.

— Мамочка, я дома!

Внезапно в кухню ворвалась Кэти, у нее отвисла челюсть при виде нас троих.

— Алекс! Тетя Стелла!

Истерично визжа она бросилась вперед, обхватив нас своими маленькими ручонками в неожиданном групповом объятии. Ее выбор времени не мог быть более идеальным.

— У меня самая крутая семья, — сказала она, ее голос был приглушен рубашкой Алекса.

«Семья»

«Моя семья».

Теплое чувство разлилось по моей груди, а глаза наполнились слезами. Взгляд Алекса смягчился, и он нежно поцеловал меня в волосы, подмигнув Стелле и пощекотав бок Кэти, заставив ее залиться смехом.

Да, у нас была очень крутая семья.

Моя дочь была мудрой.

Глава 18

Новая жизнь

Восемнадцать месяцев спустя...

Дневник Кэти

«5 июня — мой 10-й день рождения!»

Мама и Алекс снова ведут себя как влюбленные голубки. Хотя, так происходит постоянно. Холли говорит, что это мило.

Сегодня мне исполнилось десять лет, и я все еще считаю, что мальчики странные. И от них странно пахнет.

Мне нравится жить здесь, у озера. Алекс сказал, что теперь я тоже могу называть это место домом. Тогда мама на него как-то странно посмотрела, но потом он крепко обнял ее, и это заставило ее улыбнуться. Он посмеялся над ней, потому что на этот раз она не стала с ним спорить, как обычно. Не в плохом смысле, а потому что он всегда хочет делать для нас что-то хорошее и покупает всякие вкусняшки, в общем балует нас. Не знаю, почему она так этому сопротивляется.

Мы провели здесь наше первое совместное Рождество, и это было потрясающе, потому что у Алекса есть настоящий камин. Я даже помогала ему рубить дрова. Я сделала это! Он показал мне, как правильно ставить поленья на огромное бревно, чтобы он мог расколоть их на растопку. Он не позволил мне прикоснуться к топору. Но потом показал, как правильно укладывать костер, чтобы огонь быстро разгорелся. А потом мама устроила нам настоящий пир. Просто чума. И все наши подарки были сложены вокруг настоящей рождественской ели, которую Алекс притащил прямо из леса. Тетя Стелла тоже была с нами, она подарила мне пару очень милых сережек. Да, на свой предыдущий день рождения я проколола уши, и теперь у меня есть очень внушительная коллекция сережек.

Здорово, что тетя Стелла рядом. Она очень веселая, и мы вместе делаем классные вещи, например, красим ногти в десять разных оттенков. Она очень хочет вместе со мной и мамой ездить верхом и говорит, что научит Алекса. Я ездила на ее коне Бруммелле, но было немного страшно из-за высоты. Она сказала, что собирается купить мне пони, чтобы я могла ездить верхом и не бояться. Но мама сказала, что больше этого не позволит, но мне кажется, что в конечном итоге она сдастся.

В свой день рождения я попросила еще несколько книг. А еще Алекс купил подписку на Netflix. Он сказал, что это в качестве подарка для меня, но мне кажется, что он сделал это и ради себя тоже. Он любит смотреть фильмы так же сильно, как и я. Единственное, что он никогда не будет смотреть — это что-то связанное с причинением вреда животным. Обычно он сразу выключает телевизор или выходит из комнаты.

Мне действительно нравится, что Алекс рядом, и мама о-о-о-о-очень счастлива — как миллион «о» в начале «очень». Такая счастливая!

Ох, а еще у мамы скоро будет ребенок. Она очень нервничала, рассказывая мне об этом, и я так испугалась, думая, что она заболела или что-то в этом роде. Но когда она сказала, что у меня появится братик или сестренка, я разрыдалась, поэтому она подумала, что я была этим расстроена. Но я плакала от радости.

Алекс выглядел очень счастливым, когда я сказала, что не могу дождаться, когда у меня появится младшая сестра. Думаю, было бы хорошо иметь и брата, но я бы предпочла иметь сестру. До тех пор, пока она не будет таскать у меня косметику или одежду. Холли говорит, что так поступают все младшие сестры. Мне кажется, она знает, о чем говорит. Иногда я беру мамину косметику, но она заставляет меня смывать ее перед выходом на улицу. Это так глупо! Думаю, ей следует больше краситься, но Алекс говорит, что она и так идеальна. Это мило.

Интересно, собираются ли мама и Алекс пожениться? Я могла бы стать подружкой невесты, при условии, что сама выберу себе платье. Тогда Алекс стал бы моим отцом — это было бы круто. Я имею в виду, что у меня уже есть отец, и он извинился за тот раз, когда оставил меня одну на День Благодарения и пообещал, что больше так не сделает. Мама очень сильно на него злилась, и Алекс тоже.

На следующей неделе начинаются школьные каникулы, и мне не терпится провести все лето на озере. У Алекса есть парусная лодка, и он уже учит меня на ней плавать. Он хорош во многих вещах: умеет разводить костры и действительно хорош в строительстве. Сейчас он строит для меня домик на дереве, достаточно большой, чтобы в нем можно было переночевать, если я захочу.

Он говорит, что подарит мне на день рождения что-то действительно потрясающее, но не говорит, что именно.

Не могу дождаться.

Доун

Не знала, что это возможно, но клянусь, Алекс превратил мой мозг в кашицу — либо это, либо гормоны в моем теле посходили с ума.

Мы немного поговорили о том, чтобы завести ребенка, прежде чем предпринимать какие-то действия. Могу сказать, что Алекс действительно хотел, чтобы мы попробовали, но также он сильно нервничал, что заставляло нервничать меня. Мне потребовалась целая вечность, чтобы выведать у него причину. Все сводилось к тому, что он боялся, будто стресс подтолкнет его к краю пропасти и он снова начнет пить. У меня разрывается сердце от того, что он так тревожится нас подвести. Но мне все видится в другом свете: каждый день этот мужчина выбирает быть сильным ради нас. С ним я чувствую себя в безопасности и абсолютно защищенной, а когда я в его объятиях, больше ничего не имеет значения. Понимаете, что я имею в виду? Кащица!

В итоге я забеременела с первой же попытки. Алекс был этим очень доволен и сказал, что у него, должно быть, супер-сильные пловцы.

К сожалению, Кэти подслушала этот конкретный комментарий, так что теперь она считает, что он был своего рода чемпионом по плаванию. Она заставляет его каждый день брать ее купаться в озере, даже когда довольно холодно. Видеть их вместе — это прекрасно.

Мэтью по-прежнему встречается с ней один раз в месяц, и он не отменяет встречи так часто, как раньше, но это все равно очень неудобно для всех нас.

Возвращение Стеллы в нашу жизнь — это потрясающее событие. Я так сильно скучала по своей сестре. Наши родители тоже были на седьмом небе от счастья по этому поводу. Они познакомились с Алексом, и, хотя поначалу их встреча была немного неловкой из-за того, что папа предложил ему выпить по пиву, на что Алексу пришлось рассказать о своей зависимости, думаю они его приняли. Так как они мои родители, конечно же, они ожидают, что он оступиться, потому что переживают за меня. Полагаю, иногда я тоже. И знаю, что Алекс этого боится. Он вбил себе в голову то, что он «недостоин» нас, что бы это ни значило. Но, если потребуется целая жизнь, чтобы убедить его в том, что он — лучшее, что когда-либо случалось со мной и Кэти, то именно это я и сделаю.

Он не идеален, отнюдь нет. И думаю, что у него определенно есть обсессивно-компульсивнoе расстройство, и еще он часто переживает из-за беспорядка в доме, что неизбежно, когда в нем живет девятилетний ребенок. Уже десятилетний! Когда Кэти успела так вырасти?

В любом случае, пытаться поддерживать все в порядке — это проигранная битва. Я боюсь, что у него случится сердечный приступ, когда появиться маленький ребенок. Он действительно не знает, что его ждет. Вот почему я не слишком злюсь на Кэти за то, что она повсюду разбрасывает свои игрушки — хорошая тренировка для Алекса.

Каждые пару месяцев он исчезает и уже дважды возвращался домой с разбитыми костяшками, один раз с подбитым глазом, а в последний раз с тремя бойцовскими собаками. Ни один из приютов их бы не принял, поэтому он построил им на улицу конуру и большой загон, где теперь работает над их перевоспитанием. Но у него есть и более серьезные планы.

Кэти была этим очень расстроена, и это стало причиной нашей первой серьезной ссоры. В конце концов мы решили, что ей нужно знать хоть частичку правды. Поэтому он сказал ей, что злые люди причинили вред этим собакам, и он их спас.

Конечно, после этого она стала любить его еще сильнее. Она всегда просит его отвезти ее в школу, и никогда свою скучную маму. Меня это вполне устраивает.

Когда я смотрю на них, то улыбаюсь.

Это был трудный путь, но мы прошли его вместе, как семья.

Еще мы узнали, что бывшая фирма Алекса «Уинтерс и Картер» закрылась с потерей семнадцати рабочих мест. В итоге Алекс получил четыреста тысяч долларов от продажи здания, которое все еще было записано на его имя — то, во что его бывшая жена не смогла вцепиться своими когтями.

Итак, теперь у нас появился грандиозный план! Мы собираемся основать наш собственный приют на земле Алекса, сосредоточив внимание на бывших бойцовых собаках. Вот куда ушла большая часть полученных денег. Официально, приют будет называться «Убежище», но между собой мы называем его «Местечко Стэна».

Сейчас первые три бойцовые собаки все еще проходят переподготовку, чтобы стать более дружелюбными. Пока это все еще эксперимент, и я не уверена, что это сработает, но Алекс настроен решительно. Он сам проводит большую часть тренировок, но с тех пор, как об этом стало известно, довольно много людей из города тоже вызвались помочь. Включая Дэна, что было большим сюрпризом. Думаю, он чувствует себя виноватым из-за некоторых вещей, которые он наговорил, пытаясь разлучить нас с Алексом.

Алекс все еще немного сторониться его, но все же он очень благодарен ему за то, что Дэн проводит время с собаками.

Когда приют будет построен, мы сможем сделать гораздо больше. Алекс работает над некоторыми удивительными проектами. Я так им горжусь.

Еще мы пришли к выводу, что Стелла была бы идеальным человеком, чтобы помочь со сбором средств для поддержания приюта в рабочем состоянии, как только он будет построен. Она многих знает и будет фантастически хороша в компании для получения денег, которые нам понадобятся. Кроме того, ей нужна работа, так что все будет отлично.

Стелла тоже любит помогать в приюте. Она всегда хорошо ладила с животными — думаю, это еще кое-что общее между нами. Еще она говорит, что, работа в приюте — это работа ее мечты. Стелла все еще самая большая обольстительница в мире, но она моя сестра, и я люблю ее. Приятно это говорить.

Алекс не стал выдвигать обвинений против Боба, хотя и пообщался с ним лично. Он не сказал мне, о чем они говорили, но я знаю, что Дэн тоже беседовал с ним, и после этого Боб оставил Стеллу в покое. Последнее, что я слышала, это то, что он уехал из города и стал работать над какой-то сделкой с недвижимостью в Питтсбурге.

Рассказать Кэти о ребенке было непросто. К счастью, она была действительно взволнована этим событием, хотя мы еще не сказали ей, что у нас будет мальчик, и, честно говоря, думаю, что она больше взволнована сюрпризом на свой День рождения от Алекса.

Кстати, мы все еще не женаты, так что городским сплетникам есть, о чем поговорить. Особенно теперь, когда я на четвертом месяце беременности и живот уже не спрятать. Мы оба очень боимся вступать в брак, особенно я. Конечно, мои родители хотят, чтобы мы поженились до рождения ребенка, но думаю, что нужно делать один шаг за раз. Кроме того, я не хочу на наших свадебных фотографиях быть пузатой.

Зато Кэти изо всех сил настаивает на свадьбе. Она хочет быть подружкой невесты и уже выбрала платье, которое, по ее мнению, было бы «супер-потрясающим». Не знаю. Может быть. Но мы счастливы и без этого.

Еще произошло одно событие, которое омрачило наши дни. Подруга Алекса, Жизель, умерла от пневмонии. Мы узнали об этом только через несколько недель после того, как это произошло. Алекс был этим очень расстроен.

Мы решили назвать одного из наших новых щенков в ее честь. Почтить ее память.

Ах, да, у нас появится два щенка. Алекс говорит, что хотел преподнести их в качестве большого сюрприза на День рождения Кэти, но мне кажется, что он сделал это в том числе и для себя.

Надеюсь, что мы сможем дать этим маленьким созданиям жизнь лучше, чем когда-либо была у Жизель. Мне хочется думать, что она бы одобрила это. Алекс говорит, что она бы смеялась до упаду, если бы в ее честь назвали сучку.

Щенка мужского пола Алекс решил назвать Рокки. Теперь я знаю, почему.

Я все еще так волнуюсь, когда Алекс исчезает в своих крестовых походах, но поскольку сейчас он гораздо охотнее работает с полицией, все не так уж и плохо. Думаю, что помощь Дэна в переподготовке бывших бойцовских собак во многом с этим связана. И у него есть несколько полезных контактов, которыми он готов поделиться.

Алекс взял на себя довольно много внештатных работ по архитектурному дизайну, хотя и говорит, что не будет работать 24/7, как раньше. А в остальное время его страсть и внимание сосредоточены на мне и Кэти. Это неплохой компромисс.

Он был прав насчет своего заикания. С нами оно почти отсутствует, но с незнакомыми людьми дела обстоят так же плохо, как и раньше. Я как-то упомянула о том, чтобы он прошел терапию, но Алекс говорит, что мы с Кэти — лучшая терапия в мире.

Меня любят больше, чем я думала, что это возможно. И я была неправа в том, что мне было достаточно любви только к моей дочери. Я так люблю своего милого, молчаливого мужчину.

Так сильно.

Эпилог

Алекс

Доун ждет меня в постели — в нашей постели. Ее темные глаза прожигают меня, когда я вхожу в комнату, и мне становится тяжело просто смотреть, как она откидывается на подушки.

Вскоре я раздеваюсь и показываю ей своим телом, как много она для меня значит.

Она толкает меня в плечо, говоря, что сегодня хочет быть сверху. Я перекатываюсь на спину, притягивая ее на себя, затем провожу руками по ее растущему животу. Теперь, когда она носит нашего ребенка, она кажется мне еще более сексуальной. Она начинает двигаться, и из нее льются слова, говорящие мне, что мое тело принадлежит ей, что я нужен ей и что она чувствует себя собственницей. Поэтому мне в голову приходит мысль: «Как мне так повезло?»

— Не называй меня малышкой-мамочкой! Я не подросток, Алекс!

Доун понятия не имеет, как сильно я завожусь, когда она командует. На данный момент наша сексуальная жизнь зашкаливает, и пару раз мы были близки к тому, что Кэти могла нас застукать, вернувшись домой пораньше, когда ее подвозила мама Холли. Серьезно, мы делаем это по три или четыре раза в день: кому нужен тренажерный зал? Она сказала, что я не должен привыкать к этому, потому что после рождения ребенка мне нужно будет заново познакомиться со своей правой рукой.

Знаю, она боится, что я запаникую, когда родится ребенок, и начну пить, но я ни за что не позволю этому случиться. Я скорее перережу себе горло, чем снова их подведу. Это не значит, что этого чувства нет. Оно словно слон в комнате. Я не лгал, когда говорил, что желание выпить будет всегда. Но я справляюсь. Продолжаю посещать собрания анонимных алкоголиков, иногда со мной ходит Стелла. Она помогла мне, когда я упал на самое дно, так что проводить с ней время приятно. Какое облегчение, что они с Доун снова неразлучны.

Я чувствую себя защитником по отношению к Стелле. Она член семьи. От этого слова у меня все еще сводит живот, но теперь, думаю, в более хорошем смысле. У меня есть семья, и я часть чего-то замечательного. Это самое полное удовлетворение, которое я когда-либо чувствовал.

Каким-то образом мы выдержали городских сплетников. Хуже всего было, когда Кэти пришла домой из школы в слезах из-за дерьма, которое сказали другие дети — что я сумасшедший и урод, раз не могу нормально говорить. Они просто повторяли то, что дома говорили их родители, так что я мог сделать? Это даже не совсем ложь.

Доун пришла в ярость и была готова отправиться в школу и нажаловаться директору, но в конце концов, обсудив это всей семьей, мы решили, что будет лучше просто позволить всему идти своим чередом. Это была тяжелая пара недель для всех, но, в конце концов, это были не более чем старые сплетни.

Сейчас я работаю над проектом приюта, чтобы мы могли начать работу как можно скорее. Просто пытаюсь сделать как можно больше до рождения ребенка. Иногда Доун говорит, будто в день рождения сына наступит конец света. Я предложил назвать его Дэмиеном, как в «Предзнаменовании», но она не сочла это смешным.

Совместная жизнь оказалась трудной, это точно. Кэти действительно та еще неряха, а Доун ненамного лучше. Они сводят меня с ума, но в тоже время мне это нравится. Я вижу беспорядок вокруг, и знаю, что больше не одинок.

Я больше ничего не слышал о Шарлотте, даже когда бизнес, который я начал, развалился на куски. Я рад, что не получаю от нее вестей. Насколько понимаю, теперь эта дверь закрыта, и у меня есть будущее, которого я с нетерпением жду. Боже, это звучит отлично.

Сегодня особенный день. Хотя с моей семьей они все особенные. И прямо сейчас мы втроем мчимся по дороге в моем пикапе.

— Давай, малышка-мамочка, — говорю я снова, просто чтобы снова увидеть, как вспыхивают глаза Доун, когда я ее так называю.

— Не надо! — шипит она.

На что я просто смеюсь. А Кэти бросает на нее взгляд.

— Мама! Не будь груба с Алексом.

Да, Кэти прикрывает мне спину, и Доун это знает. Она пытается одарить меня своим лучшим взглядом: «Я зла», но не может этого сделать, и ее губы продолжают подергиваться, как будто она пытается сдержать улыбку.

— Куда мы направляемся? — в сотый раз спрашивает Кэти.

— Я же говорил тебе, Кэти-Кей, это сюрприз!

— Но сегодня мой День рождения, — ноет она. — Ты должен мне сказать!

Я просто поднимаю брови, глядя на нее, и она плюхается на заднее сиденье машины. Доун улыбается: она точно знает, куда мы направляемся.

После получаса езды Кэти начинает гадать.

— Мы едем в Питсбург?

— Вроде того, — отвечаю я.

— Мы едем в Океанариум?

— Нет.

— Мы едем на канатную дорогу?

— Нет.

— Ну что же тогда? Мы едем в Кеннивуд? Там целых шесть американских горок!

— Даже близко нет.

— Але-е-е-екс! — снова скулит она.

— Поверь мне, Кэти-Кей, тебе понравится. И я не собираюсь портить сюрприз.

— Прекрасно, — фыркает она, бормоча себе под нос. — Но ведь сегодня мой День рождения!

Наконец я подъезжаю к простому бетонному зданию и вижу, как Кэти хмурится, пока не читает большую вывеску перед входом.

— Это приют для животных? — говорит она, ее голос повышается от волнения.

— Да, — отвечает Доун. — Алекс подумал... ну, точнее мы подумали, что, возможно, ты захочешь завести собаку. Знаю, что никто никогда не сможет заменить Стэна, но все эти собаки нуждаются в доме. И есть два щенка, брат и сестра, которые очень нуждаются в любви и заботе. Что ты об этом думаешь?

Губы Кэти дрожат, и Доун бросает на меня встревоженный взгляд.

— Два щенка?

А потом она визжит так громко, что мне кажется, у меня вот-вот лопнут барабанные перепонки. Улыбка Кэти — одна из лучших вещей в мире, уступающая только улыбке ее мамы.

— Ух ты! Это самый потрясающий подарок на свете!

Мы направляемся внутрь, и один из волонтеров пожимает нам руки. Я посетил все приюты в этом районе. Никто из них не работает с бывшими бойцовскими собаками так, как мы, но они тоже очень полезны.

— Добро пожаловать, мистер и миссис Уинтерс. А ты, должно быть, Кэти.

Я ухмыляюсь Доун, и она бросает на меня тяжелый взгляд. Но эй! Я не говорил парню, что мы женаты. Может быть, мы просто выглядим таковыми. Мне нравится эта идея.

Но как только мы оказываемся на территории питомника, моя ухмылка исчезает. Боже, у всех этих собак такой отчаянный взгляд, который говорит, что они просто хотят, чтобы их любили. Не так уж сильно отличается от людей, я думаю. Люди притворяются, что это так сложно, но на самом деле все просто. Мне жаль, что мы не заберем с собой одну из взрослых собак, такую, как Стэн. Но я подумал, что у Кэти должны быть собаки, с которыми она могла бы вместе расти. И прямо сейчас я не уверен, что смогу вынести, если у меня будет собака постарше и я потеряю еще одного друга.

Кэти выглядит расстроенной.

— Они выглядят такими грустными, — говорит она тихим, взволнованным голосом.

Волонтер вступает в дело.

— Прямо здесь есть одна парочка малышей. Это Жизель, а это Рокки.

Он показывает нам на клетку, где на нас уставились два самых странных на вид меховых шарика.

У них вытянутые тела, но короткие лапки. Их длинные хвостики от матери — лабрадора, но все остальное от отца — джека рассела. Я понятия не имею, как так вышло, но, очевидно, у них все получилось. Жизель белого окраса с коричневой мордочкой, а у Рокки коричневая и черная шерстка с белыми носочками. Они выглядят странно, определенно странно, но очень мило.

— Мы думаем, что они смесь болонки, джек рассела и лабрадора.

Интересное сочетание.

— Они любят бегать за мячом и играть, также они оба очень хорошие пловцы. Им были сделаны все прививки, и проведена стерилизация и кастрация.

Это заставляет меня вздрогнуть, а Доун ухмыльнуться.

— Почему они здесь оказались? — спрашивает Кэти.

— Их мама жила на улице, когда ее нашли, — объясняет волонтер. — На ней не было ошейника, и никто за ней так и не пришел. Им сейчас по пол годика, и они нуждаются в человеке, который будет заботится о них.

Кэти присаживается на корточки рядом с клеткой и просовывает пальцы сквозь решетку. Я присаживаюсь рядом, готовый оттащить ее назад, если собаки будут слишком возбуждены. Но вместо этого они толпятся перед клеткой, и Жизель исследует пальцы Кэти своим длинным розовым языком.

— Я им нравлюсь, — смеется она.

— У них хороший вкус, Кэти-Кей, — говорю я.

Она наклоняет голову набок, глядя на Рокки.

— Почему у него одно ухо вверх, а другое вниз?

— Экономия энергии, — серьезно отвечаю я.

Кэти прищуривается, бросая на меня взгляд, как будто не уверена, дразню ли я ее.

Полчаса спустя мы усаживаем Рокки и Жизель в машину рядом с Кэти. И вот так наша семья увеличивается за счет двух маленьких пушистых комочков.

Гордость наполняет мою грудь: моя семья.

Поездка домой проходит без происшествий. И щенки чертовски близки к совершенству. Они не Стэн, но они милые и уже обожают Кэти.

Стэн был особенным — он не раз спасал мне жизнь, так что ни одна собака никогда не смогла бы занять его место, но у щенков есть свое очарование. Жизель занята игрой с Кэти, но взгляд Рокки устремлен на меня в зеркало заднего вида, и мне кажется, что он спрашивает то же самое, что и я каждый день: «Как, черт возьми, мне так повезло»?

Конец