Элин Пир

Запрещенные письма

Серия: Мужчины севера (книга 0,5)

Автор: Элин Пир

Название на русском: Запрещенные письма

Серия: Мужчины севера_0,5

Перевод: DisCordia

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Таня Медведева

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

Последний вздох

Год 2236

Девина

Что сказать тому, кто умирает?

Да, я писатель, и я хорошо владею словами, но не тогда, когда горло будто сжимает железный обруч, и от боли в груди невозможно дышать.

— Ба… — мой голос сорвался, когда я больше не смогла справляться с истерикой, зреющей во мне уже три дня с момента, как я вернулась домой.

Глаза моей бабушки, лежащей в постели передо мной, были закрыты.

— Я знаю, дитя мое. — Ее ласковое прикосновение было медленным и слабым, как и голос. — Мне очень не хочется оставлять тебя вот так.

Громко всхлипнув, я зарылась лицом в ее седые волосы.

— Я знаю, милая. Я знаю. — Ее старые руки гладили меня по голове. — Ах, если бы только они разработали вакцину раньше.

Мне было двадцать восемь, и я не жила со своей семьей с тех пор, как уехала из дома семь лет назад. В нашем маленьком городке не было университетов, а я хотела сделать карьеру писателя. Несмотря на расстояние, мы были близки и говорили почти каждый день. И вот два месяца назад моя младшая сестра Мария сказала мне, что плохо себя чувствует. Я тогда посмеялась и сказала, что она просто не хочет идти в школу. Все было очень похоже на обычный грипп, и мы все думали, что Марии станет лучше, но потом из школы пришло письмо, в котором говорилось об эпидемии и о том, что все дети должны оставаться дома

Сначала мой шестнадцатилетний брат Джастин обрадовался, что в школу можно не ходить, но потом о вспышке болезни заговорили в новостях, а когда девочка из класса Марии умерла, мы и вовсе испугались.

Каждый день я звонила своим родным, надеясь на хорошие новости, но через неделю семеро из восьми человек моей семьи уже болели, и мне пришлось дать обещание не приезжать домой.

Средства массовой информации назвали болезнь СОН, что было сокращением от «Синдром Обманчивой Надежды». Пресса придумала это название после того, как появились сообщения о пациентах, которые демонстрировали практически полное выздоровление — но только для того чтобы вдруг умереть от внезапной остановки сердца. Инфекционисты говорили об опасности нового заражения от этих якобы выздоровевших людей. Предполагалось, что естественный резервуар вируса находится в воде. Слухи о том, что вакцина будет вот-вот создана, курсировали постоянно.

Большая часть местности, где жила моя семья, была объявлена карантинной зоной, туда не впускали никого извне, никого, кто мог бы помочь. С безнадежным отчаянием мы наблюдали, как за восемь недель один за другим погибло семнадцать тысяч человек. Среди них были мои три сестры, брат, отец и обе матери.

Неделю назад мне пришлось прождать семь часов в длинной очереди, чтобы быть одной из первых, кто получит вакцину. Четыре дня спустя карантин наконец был снят, и я поспешила в дом моей семьи на севере. Но к тому времени в живых осталась только моя бабушка.

Всем сердцем я хотела верить, что смогу помочь ей, но симптомы ее болезни отличались от СОН. Судя по ее напряженному дыханию, ее смерть была лишь вопросом времени.

— Не умирай, ба! — закричала я.

— Я совсем обессилела. — Она говорила тихо, но я знала, что она имела в виду. Ба была целительницей, и попытки спасти от смерти семерых членов семьи истощили ее жизненные силы. Еще в детстве я не раз наблюдала, как она уставала после сеансов исцеления.

— Возьми немного моей энергии, — предложила я, хотя знала, что это не сработает. Она закрыла глаза, как будто уже сдалась.

— Нет, не оставляй меня одну, — бормотала я, рыдая.

— Девина, дорогая, — голос бабушки дрожал, и ее кашель заставил меня наклониться ближе, чтобы поддержать ее голову. Думая, что это могут быть ее последние слова, я всхлипнула и заглянула ей в глаза. — Тебе не следовало возвращаться сюда.

— Я должна была, — тыльной стороной свободной руки я вытерла слезы, чтобы лучше видеть ее. — Вакцина защитит меня.

— Ох… Не дай нашей семье погибнуть.

Из-за темных кругов под глазами и сероватого цвета кожи бабушка казалась намного старше своих семидесяти четырех лет.

— О, ба, позволь мне спасти тебя. Скажи мне, что делать.

Она на секунду закрыла глаза.

— Мне очень жаль.

— Это не твоя вина, — я шмыгнула носом.

— Ребенок…

Ее голос был таким тихим, что мне пришлось наклониться очень близко, чтобы услышать.

— Какой ребенок?

— Твой ребенок.

Я наморщила лоб, не понимая, о чем она говорит.

— У меня нет ребенка, ба. И ты это знаешь.

— Семья. Это… Все. — Каждое слово давалось ей с трудом, как будто в легких бабушки не хватало воздуха, чтобы одновременно дышать и говорить.

Я закивала в знак согласия.

— Да. Семья — это все.

— Никогда не забывай нас.

Поднеся ее морщинистую руку к своему сердцу, я заверила:

— Я никогда не забуду никого из вас. Ханна, Мария, Каро, Джастин, мама, папа, мамочка… и ты. Ты будешь жить в моем сердце вечно.

Ее веки становились все тяжелее, и паузы, во время которых она должна была отдохнуть, прежде чем сказать еще несколько слов, становились все длиннее.

— Заведи… ребенка.

— Ты хочешь, чтобы у меня был ребенок?

— Да… — она едва заметно кивнула и снова закрыла глаза.

Вполне логично, что моя бабушка хотела бы, чтобы я присоединилась к другой семье и стала частью общины, но разве она не понимала, что я не переживу, если потеряю еще кого-то? Что, если начнется новая эпидемия? Моя душа уже была разорвана в клочья от горя.

— Ты должна!

Я слегка сжала ее руку.

— Дети — это величайший дар. Они приносят надежду.

— Но, ба…

— Роди ребенка, — повторила она и снова закашлялась. — Обещай мне.

У меня не было выбора. Поглаживая ее по волосам, я дала умирающей бабушке обещание.

— Даю слово. Я не позволю нашей семье умереть вместе со мной. У меня будет ребенок, и если это будет девочка, я назову ее Андреа в твою честь.

Едва заметное движение ее губ было единственным признаком того, что бабушка меня услышала. Глаза закрылись, и стало слышно напряженное дыхание.

Я сидела рядом, держа бабушку за руку, пока она крепко спала. Несколько раз мне казалось, что она умерла: между вдохами были долгие промежутки, но потом она делала еще один вдох и жила дальше.

Я делилась с ней своими любимыми воспоминаниями.

— Помнишь, как ты позволила мне переодеться в твою одежду? У тебя было то красное платье, которое я так любила, и хотя оно было мне слишком велико, ты сказала, что я выгляжу просто прекрасно.

— Я буду скучать по твоей выпечке, ба. Этот вкусных запах свежеиспеченного хлеба и пирожных… он всегда заставлял меня чувствовать себя любимой внучкой. Ты так баловала меня.

Мой голос срывался, пока я говорила о детских воспоминаниях и моей любви к бабушке.

Двадцать восемь удивительных лет своей жизни я чувствовала любовь этой женщины, а потом в дождливый июльский день 2236 года моя прекрасная, сильная и заботливая ба испустила последний вздох.

— Не-е-ет, — выдохнула я в душераздирающем отчаянном рыдании, которое заставило Нелли, нашу собаку, подойти, положить голову мне на бедро и заскулить.

Боль в груди мешала мне дышать. Я потянулась к Нелли и зарыдала, уткнувшись в ее шерсть.

«Моя семья погибла».

«Они все умерли».

Всего три месяца назад мы сидели в этом доме и праздновали двенадцатый день рождения Марии. Мой брат подарил ей большой, завернутый в красивую упаковку подарок и громко смеялся, когда оказалось, что это всего лишь его собственная крошечная фотография в рамке. Джастину было шестнадцать, и он так любил розыгрыши.

Мое тело казалось тяжелым, как будто горе от потери восьми членов семьи превратилось в мешки со свинцом, которые я должна буду носить всю оставшуюся жизнь.

Я не могла поднять руки или встать со стула. Все, что я могла сделать, это сползти на пол и рыдать.

«Этого не может быть».

«Пожалуйста, позволь мне очнуться от этого кошмара».

«Пусть это прекратится».

Я измученно свернулась в клубок, обхватив руками колени.

«Мне нужно позвонить и сообщить, что ба умерла».

Мысль о том, что ее тело заберут, и я останусь в этом доме одна, заставила меня заплакать еще сильнее. Я останусь совсем одна наедине с воспоминаниями, а что потом?

«Ах, если бы только я умерла вместе с ними».

Мысль была настолько ясной, что почти уняла мои рыдания.

«Это могло бы решить мои проблемы. Не стало бы больше ни горя, ни печали, ни одиночества. В любом случае, чего хорошего мне ждать?»

Нелли снова заскулила, как будто поняла мои зловещие мысли.

Потянувшись к ней, я прошептала:

— Я позабочусь о том, чтобы тебя взяли в хорошую семью, прежде чем покину этот мир.

И тут до меня дошли последние слова бабушки. Я обещала ей, что не позволю нашей семье исчезнуть с лица земли.

Закрыв лицом руками, я снова заплакала. И зачем только я дала такое обещание?

Глава 2

Светящиеся предметы

Девина

Когда была маленькой, я часто бегала по этому лесу и гонялась за бабочками и светлячками со своими братьями и сестрами. Тогда мое сердце было беззаботным, а улыбка — широкой.

Воспоминание о моей сестренке Каролине, указывающей вверх и шепчущей: «Ты видишь фею?», заставило меня ускорить шаг. Прошло четыре дня с тех пор, как умерла бабушка, и, казалось, призраки моей семьи витали повсюду вокруг меня.

Каждая комната в доме была полна воспоминаний, и спустя два дня, проведенных за упаковыванием вещей, я пришла сюда в надежде немного отдохнуть от них.

Но вот она снова передо мной: Каролина, семилетняя девочка, нарисованная моей памятью, бегающая от дерева к дереву в поисках фей. Она повернулась и улыбнулась мне, солнечный луч играл в ее темных волосах.

— Давай, ты, медлительная улитка. Феи улетят прежде, чем ты доберешься сюда.

Грудь сдавило от сожаления о том, что тогда я не поспешила за ней. Чего бы я сейчас ни отдала, чтобы поделиться воспоминаниями с Каро, но тогда мне было шестнадцать, а ей всего семь, и я чувствовала себя слишком взрослой для фей. Иронично, ведь я стала писателем и использовала фантазию, чтобы создавать свои книги.

Нелли бежала впереди, тяжело дыша. Она была старой овчаркой с выраженным инстинктом защитника и демонстрировала это, агрессивно лая на большую стаю ворон, летающих над нашими головами. Птицы казались такими же черными, как и моя душа, и ужасные крики, которые они издавали, резали мне уши.

На меня нахлынуло еще одно воспоминание о моей сестре Марии. Она боялась птиц. Однажды, когда ей было четыре года, она замерла от страха и не смогла пройти мимо дерева из-за двух ворон, наблюдавших за нами. Птицы никогда не пугали меня, и я бы не обратила внимания на шумную компанию и сегодня, если бы не Нелли, которая погналась за ними.

— Нет, Нелли, оставайся здесь. — Со вздохом смирения я потрусила за ней, стараясь не обращать внимания на капли дождя, падающие на голову.

— Нелли, вернись! — позвала я, с беспокойством заметив, что она бежит к границе, потому что, в отличие от меня, она не смогла бы прочитать большие знаки «Посторонним вход воспрещен», «Опасность» и «Мины».

Я бросилась следом.

— Нелли!

Я почувствовала облегчение, когда собака остановилась там, где кончался лес и начиналась запретная зона. Ее лай смешивался с пронзительным карканьем двенадцати ворон, окружавших блестящий предмет.

«Что это?»

Птицы сгрудились вокруг и сражались за предмет, так что я разглядела его не сразу.

«Бутылка».

Я прогнала ворон, любопытствуя, почему бутылка так блестит. Часть ворон взлетела, но самые храбрые остались и захлопали крыльями, словно бросая мне вызов в борьбе за эту невероятную драгоценность.

Притворно нападая, я хлопнула в ладоши и закричала. Испуганные, они отскочили назад, громко протестуя, но я проигнорировала их и подняла бутылку, которая была изготовлена из легкого твердого материала и завернута в блестящую ткань или что-то в этом роде. Повертев ее в руках, я принялась гадать, из какого материала она сделана. Она казалась тяжелее, чем биоразлагаемые бутылки, которые мы использовали здесь, на Родине. Я подняла взгляд.

Может быть, она прилетела с другой стороны?

Всего несколько человек помимо нас оказались настолько храбры, что решились жить так близко к границе. Пусть мир между нашими народами длится уже долго, людям никогда забыть о том, как дикие Северяне охотились на женщин и похищали их.

За исключением вялотекущей торговли, никаких контактов между Северянами, живущими по ту сторону этой стены, и нами, обычными людьми, живущими на Родине, не было.

Из того, что я знала, наш Совет встречался с их постоянно меняющимися лидерами каждые несколько лет, но стена по-прежнему четко разделяла наши миры и напоминала о том, что нужно держаться на расстоянии.

Я поставила бутылку и встала. И все же любопытство не позволяло мне отступить. Что, если она на самом деле прилетела с другой стороны?

«Не поднимай ее».

Я огляделась, но никого не увидела.

На стене висела камера слежения. Я знала это, но только потому, что ходила сюда с детства и видела стену до того, как колючие кусты превратились в заросли и скрыли часть стены и камеру. Теперь весь этот район выглядел запустевшим и заброшенным.

Нелли легла рядом со мной, высунув язык и не сводя глаз с двух храбрых ворон, которые все еще сидели на земле и наблюдали за нами.

— Мы должны оставить бутылку им, — сказала я Нелли, которая была моей единственной спутницей в эти последние дни. — Ведь правда?

Единственным звуком было ее усталое после погони дыхание.

— Мне кажется, внутри что-то есть. Смотри, — я указала на прозрачную горловину. — Похоже на письмо.

Впервые за несколько дней я не думала о своей потере, а испытывала волнение, обнаружив что-то неожиданное.

— Хорошо, я согласна. Мы должны ее открыть. Вороны все равно не умеют читать.

Взяв бутылку — мои руки слегка дрожали, — я открутила крышку и вытащила свернутый лист бумаги.

Жителю Родины, который найдет это письмо,

Меня зовут Уилма Грин. Мне недавно исполнилось пятнадцать.

Мне всегда было интересно, каково это — жить по твою сторону стены. Пожалуйста, ответь мне. Просто положи письмо в эту бутылку и брось ее через стену. Я живу неподалеку и буду проверять каждый день. Но лучше поторопись. Через три недели я уеду отсюда. Не потому, что я этого хочу, а потому, что приближается мой брачный аукцион. Могучие воины будут сражаться за право жениться на мне, и у меня не остается другого выбора, кроме как переехать в дом моего нового мужа.

Уилма

У меня вырвался громкий вздох. Этого ребенка выдадут замуж за одного из этих больших страшных мужчин против воли.

— Нелли, это ужасно.

Я уставилась на стену, которая была более чем в сорока метрах от меня и имела по крайней мере двенадцать метров высоты. Как могла такая юная девушка забросить бутылку так далеко? И вообще, что она делает по ту сторону стены? Неужели ее похитили? Нужна ли ей помощь?

Три недели… Как долго бутылка пролежала здесь? Судя по всему, недолго.

Я не хотела бы застрять в Северных Землях, и мое сердце бешено колотилось, когда я перечитывала письмо снова. Уилме было столько же лет, сколько моей сестре Ханне. Мысль о том, что ее заставят выйти замуж, разозлила меня. Письмо подтверждало, что это все еще было правдой: Северные земли были местом, где жили примитивные и дикие мужчины, которые издевались над женщинами.

Я посмотрела на стену, которая веками защищала нас от них. В школе мы читали об ужасных годах, последовавших за Токсичной войной. В 2060 году женщины захватили власть над миром после того, как жаждущие власти мужчины почти уничтожили человечество и большую часть нашей планеты в той длившейся три года войне.

Но не все мужчины были готовы принять руководство женщин, и те, кто был не готов, собрались на севере, где боролись между собой за власть. Это было мрачное время, когда жестокие мужчины с Севера похищали женщин, чтобы они рожали им детей

Моя семья никогда бы не осмелилась жить так близко к границе, если бы не мирный договор 2073 года. Теперь, шестнадцать десятилетий спустя, мы по-прежнему снабжали Северян мальчиками, необходимыми им для поддержания численности, но никогда — девочками. Было только два варианта. Либо Уилма была потомком тех несчастных женщин, которых похитили или поймали, когда они перешли за стену, либо ее похитили совсем недавно и ей нужна помощь.

Я наклонилась и, подняв камень, швырнула его изо всех сил — но он упал, не долетев до стены. Не было никакой возможности передать ответ этой девушке, разве что…

— Нелли, пошли, — я побежала обратно к дому, и собака потрусила впереди, виляя хвостом.

В углу комнаты Джастина под грудой его одежды я нашла то, что искала. Его проект — катапульту. Когда я налетела на его книжный шкаф, оттуда посыпалась пыль, и я чихнула. Если бы он был здесь, я бы велела ему убрать в комнате.

«Но его нет!»

У меня сперло дыхание. Эта комната была как портал к воспоминаниям о Джастине, о моем брате, светящемся от гордости, показывающем мне свой проект для школы. Он заставил всех нас выйти наружу, чтобы понаблюдать за тем, как далеко летают запущенные им предметы.

Слезы щипали мне глаза, но у меня не было времени дать волю эмоциям. Вместо этого я поспешила вниз по лестнице и положила тяжелую катапульту на стол.

Ответ, я должна написать ответ Уилме.

В этом беспорядке я понятия не имела, где найти бумагу, и у меня не было времени на поиски. Я повертела письмо Уилмы в руке, подумывая написать ответ на обратной стороне… Нет, если ее похитили, мне понадобится это в качестве доказательства, когда я сообщу властям. Открыв старый шкаф, я прикусила губу и уставилась на пять стоящих там книг. Одна из них была моей первой книгой. Не то чтобы она разошлась большим тиражом, но эта книга была для меня почти священной. Я не могла просто вырвать из нее страницу, чтобы написать ответ, правда?

Повернув голову, я схватила мусорное ведро, которое наполнила этим утром. Один из моих старых рисунков, тот, что я нарисовала для бабушки в детстве, лежал сверху. Это должно было сработать. Я быстро написала ответ на письмо Уилмы и положила его в бутылку.

Обратный путь к границе занял много времени, так как мне пришлось несколько раз опустить тяжелую катапульту на землю. Добравшись туда, я совершенно выбилась из сил и решила, что оставлю ее здесь.

Прикрепила бутылку я легко.

— Ну вот, — пробормотала я, сосредоточенно высунув язык. Права на провал у меня не было — из-за мин я попросту не смогу войти в запретную зону, чтобы забрать бутылку, если она не долетит.

Общение с кем-то по ту сторону стены было незаконным, но я хотела выяснить, в каком положении находится Уилма, прежде чем предупредить власти о том, что ее схватили на нашей стороне стены. Чтобы сделать это, я должна была передать послание.

Глава 3

Ответ с Юга

Тайтон

— Я получила ответ! — Уилма, моя младшая сестра, пробежала через весь сад, улыбаясь от уха до уха.

— Тебе кто-то ответил?

— Да! — она остановилась прямо передо мной с горящими от возбуждения глазами. — Вот, можешь сам прочитать.

Но как только я потянулся за письмом, которое сестренка держала в руке, она передумала.

— Нет, я сама прочту это для тебя, — ее желание поделиться со мной позабавило меня, и я уселся на большой камень позади.

— Хорошо, я слушаю.

Уилма глубоко вздохнула:

— Ладно, поехали.

Мира и процветания тебе, Уилма,

С тобой все хорошо? Как ты оказалась по ту сторону стены? Тебя похитили или ты рождена там? Что ты имеешь в виду, говоря о том, что тебя заставляют выйти замуж за большого воина против твоей воли? Мое сердце обливается кровью за тебя, но, дорогая Уилма, я помогу тебе сбежать, если ты захочешь. Только дай мне знак, и я тут же сообщу властям.

Буду ждать ответа.

Пусть путь твой лежит по дороге мира, изобилия и просветления,

Девина Бейкер

PS: Я впечатлена тем, что ты сумела забросить бутылку так далеко. Я бы ответила раньше, но мне пришлось притащить катапульту, и это заняло время.

Глаза Уилмы встретились с моими.

— Разве это не удивительно? У меня есть друг по ту сторону этой границы, и она беспокоится обо мне

— Почему она думает, что ты страдаешь и тебя заставляют выйти замуж?

— Я не знаю. — Она сдвинула брови. — Я только написала, что тому, кто найдет мое письмо, лучше поторопиться с ответом, потому что я скоро уезжаю. Я не помню, чтобы писала что-то о том, что меня заставляют выйти замуж. Только, что я вынуждена уехать отсюда, хотя и не хочу этого.

— А, значит, она тебя неправильно поняла. — Я потянулся за письмом и повернул его. На обороте был рисунок, который выглядел так, как будто был сделан ребенком. — И почему она написала на этом? Разве у них там нет нормальной бумаги?

— Не знаю, но я могу спросить. Я сейчас же напишу Девине ответ.

— Сделай это и обязательно напиши, что это я бросил бутылку.

Мои руки были грязными от работы в саду, и я вытер пот со лба предплечьем. Уилма, моя высокая и стройная сестренка, сморщила свой милый носик.

— Почему? Я не против, если она подумает, что это я такая сильная.

Когда я засмеялся, моя сестра надула губки, как может надувать их только младший избалованный ребенок.

Я пожал плечами.

— Вот в чем дело: или ты скажешь ей, или даже не проси меня снова бросить бутылку через эту гребаную стену.

— Тогда я построю себе катапульту, как это сделала Девина. Она же смогла.

Наблюдая, как Уилма бежит к главному дому, я весело улыбнулся, прекрасно осознавая, что у моей сестры не хватит терпения сначала прочитать о том, как сделать катапульту, потом собрать все необходимое и наконец построить эту чертову штуку. Она скоро вернется и попросит меня о помощи.

Наклонившись, я подобрал еще несколько тяжелых камней, которые переносил из задней части парка к передней части дома, где мама хотела устроить пруд с рыбой. Я не возражал против тяжелой работы. Как старший сын в семье, я ведал всеми нашими обширными владениями, полями и лесами, и я не был новичком в тяжелой физической работе. Если пруд с рыбой мог сделать мою маму счастливой, я сделаю все, чтобы она его получила.

— Тайтон! — прошло всего пятнадцать минут с тех пор, как Уилма убежала в дом, но ее громкий и ясный голос уже звенел рядом.

— Я спереди! — крикнул я в ответ и продолжил раскладывать собранные камни.

— А, вот ты где, — Уилма подняла бутылку. — Я написала ответ, и мне нужно, чтобы ты бросил его обратно.

— А что случилось с катапультой, которую ты намеревалась сделать?

Она сжала губы.

— Если ты не хочешь этого делать, я могу попросить папу.

— Я сделаю это. — Я отряхнул руки от пыли. — При одном условии.

— Каком?

— Я буду читать письма.

Уилма спрятала бутылку за спину.

— Письма — это личное, ты же знаешь.

— Ты упомянула обо мне, как я тебе велел?

— Да.

Она поскребла ступней левой ноги о правую, и я понял, что она лжет. Я протянул руку.

— Покажи мне.

Со вздохом протеста Уилма протянула мне бутылку, и, чтобы разозлить мою нетерпеливую младшую сестру, я не торопясь открыл ее и вытащил письмо, прежде чем прочитать вслух.

Дорогая Девина,

Я так рада, что ты получила мое письмо и ответила.

Пожалуйста, не беспокойся обо мне. Со мной все хорошо, мне посчастливилось родиться по эту сторону стены. Или, по крайней мере, так говорит мне моя семья, но мне все еще интересно, каково это — жить на твоей стороне.

Сколько тебе лет?

Правда ли, что ты ненавидишь мужчин и что у всех женщин на твоей стороне волосы на груди?

Мне так любопытно узнать, каково это — жить на Родине. Мне часто хотелось найти способ взобраться на стену, просто чтобы увидеть все своими глазами. Я знаю, это ужасно — быть такой любопытной, но, по словам моей матери, я родилась такой, поэтому ничего не могу с собой поделать.

Здесь, в Северных Землях, люди счастливы. Или, по крайней мере, моя семья. Ну, за исключением моей сестры Марни, но это потому, что ее муж Генри — осел. Хотя это ее вина, так как она выбрала его своим мужем на турнире. Когда через несколько недель у меня будет турнир, я буду выбирать очень тщательно.

Я с нетерпением жду своего «большого дня». Такое чувство, что я всю свою жизнь ждала дня, когда смогу выйти замуж… Кажется, это и правда так.

Что насчет тебя? Тебе нравится твой муж?

Моей другой сестре, Клэр, нравится ее муж, но я думаю, это потому, что Лукас хорошо целуется. Она мне этого не говорила, но я умная, и я видела, как они улыбаются друг другу, прямо уси-пуси. Надеюсь, мой муж тоже так будет смотреть на меня после восьми лет жизни вместе. Самое странное, что у них до сих пор нет детей. Восемь лет — долгий срок, тебе не кажется?

Напиши мне и расскажи все о Родине. Я была бы счастлива узнать о ней.

Желаю тебе тоже счастливой дороги,

Уилма

Я наклонил голову.

— Ты солгала. Ты не написала обо мне.

— Хорошо, я сделаю это в следующий раз.

— Нет, сейчас.

— Ох. Серьезно, Тайтон, разве ты не видишь, что я тороплюсь?

— Чем скорее ты допишешь, тем скорее я смогу передать письмо Девине.

Найдя в кармане ручку, Уилма жестом велела мне повернуться, а затем использовала мою спину, чтобы дописать письмо.

— Теперь доволен? — спросила она и показала мне дополнение к своему письму.

PS, это не я бросила бутылку, это был мой брат Тайтон. Он очень властный и любопытный.

Я приподнял бровь, глядя на нее.

— Извини, Ти, но это так.

— Что ты имеешь в виду, написав: «Желаю тебе тоже счастливой дороги»? Это странно.

— Я знаю, но так и она мне написала.

Уилма нашла письмо Девины и показала мне.

Я покачал головой:

— Она пишет: «Пусть путь твой лежит по дороге мира, изобилия и просветления».

— Да, но это же одно и то же.

Покачав головой, я свернул письмо и положил его в бутылку.

— Давай отправим письмо на Родину, хорошо?

Уилма взвизгнула от волнения и почти побежала к пограничной стене, которая была всего в пяти минутах ходьбы от границы наших владений.

— Вот тут, — показала она мне. — Вот туда ты бросил его в прошлый раз.

— Хорошо, ты готова?

Она нетерпеливо кивнула. Сделав несколько шагов назад, я поднял руку и, используя все свои силы, швырнул бутылку по дуге через стену.

Уилма прыгала и хлопала в ладоши рядом со мной с детским энтузиазмом, от которого ее длинные каштановые волосы развевались по плечам. Ее сияющая улыбка демонстрировала небольшую щель между передними зубами, которую я всегда находил такой очаровательной. Ее заразительная радость была острым напоминанием о том, как сильно я буду скучать по своей сестре, когда она уедет отсюда всего через несколько недель.

— Я подожду ответа здесь, — заявила она и села на землю.

— Она может не увидеть твое письмо до завтра или даже еще несколько дней.

— Конечно, она сразу его увидит. — Уилма бросила на меня взгляд, который говорил: «Ты не знаешь, о чем говоришь».

Час спустя, когда я возился с прудом, Уилма ворвалась с новым письмом, торжествующе зажатым в руке.

— Я же говорила, она сразу же мне ответит.

— Я впечатлен. Что она написала?

На этот раз Уилма не стала говорить, что письма — это что-то личное. Она была слишком взволнована, так что просто начала читать вслух.

Моя дорогая Уилма,

Я хотела бы поговорить с тобой лично и убедиться, что поняла тебя правильно. Меня смущает, что сначала ты просила помощи, а теперь написала мне совсем о другом. Кто-то читает твои письма до отправки?

А пока позволь мне ответить на твои вопросы.

1: Мне двадцать восемь.

2: Нет, мы не ненавидим мужчин. Почему ты так думаешь?

3: Этот вопрос заставил меня рассмеяться. У меня нет волос на груди, как и у моих друзей.

4: Я не замужем, и ты тоже не должна выходить замуж, если тебе действительно только пятнадцать. Я скрещиваю пальцы в надежде, что я что-то неправильно поняла, потому что это ведь незаконно — выдавать замуж детей. Здесь браки очень редки. Лично я никогда не встречала ни одной замужней женщины или женщины, которая хотела бы выйти замуж, но я читала об этом в книгах и знаю, что это значит. Когда ты говоришь, что будешь выбирать мужа тщательно, что ты имеешь в виду? Что такое турнир?

Пожалуйста, поблагодари своего брата за то, что он бросил бутылку через стену. Если хочешь, я расскажу тебе, как построить катапульту, чтобы тебе не приходилось полагаться на помощь мальчика.

Пусть путь твой лежит по дороге мира, изобилия и просветления,

Девина

Я застонал и выхватил у нее письмо.

— Я не гребаный мальчик, и что плохого в том, что ты полагаешься на мою помощь? Не слушай ее.

Моя сестра скривила губы.

— С чего бы ей думать, что я ребенок, когда мне пятнадцать?

— Потому что по ту сторону границы женщинам промывают мозги. Они всегда были такими.

Глава 4

Предупреждаю власти

Девина

У маленькой женщины, сидящей передо мной, были глубокие морщины и ни следа макияжа на лице. Рубашка, надетая на ней, была на несколько размеров меньше, чем полагается, и она то и дело тянула ее вниз, как будто это каким-то образом могло сделать ее больше.

— Заверяю вас, в нашем списке дел нет дела о пропаже пятнадцатилетней девочки.

Я подтолкнула к ней два письма, лежащие на столе.

— Пожалуйста, Долорес. Да, может быть, Уилму и не похищали, но она в опасности, и мы должны ей помочь.

Откашлявшись, Долорес, наш новый представитель совета в городе, взяла второе письмо от Уилмы и перечитала его еще раз. Я наблюдала, как ее взгляд скользит по строчкам, и вот наконец Долорес отложила письмо и встревоженно на меня посмотрела.

— Откуда мы знаем, что это вообще написано девушкой? Что, если это мужчина, пытающийся привлечь ваше внимание?

— Мужчина? — я даже не задумалась о таком.

— Да. Это может быть написано кем угодно. Нет никакого способа узнать достоверно. — Она вернула мне письмо. — В любом случае, мы ничего не можем с этим поделать, поскольку это не имеет отношения к Родине.

— Вы просто позволите ребенку вступить в брак? — мой тон был недоверчивым, когда я разочарованно откинулась на спинку сиденья.

— У нас нет особого выбора. Я хотела бы, чтобы у меня было все время мира, чтобы расследовать ваш случай, потому как, буду честной, спасение юной девушки — гораздо более захватывающее дело, чем наведение порядка после эпидемии. Но…

Она пожала плечами.

— Пожалуйста, Долорес, не могли бы вы поговорить с кем-нибудь из совета и попросить их провести переговоры с правителем Северных Земель?

Долорес передвинула какие-то бумаги на столе.

— Совет находится под большим давлением, и сейчас не самое подходящее время. Кроме того, у них нет никакой власти в Северных Землях.

— Но мы могли бы послать кого-нибудь, чтобы помочь ей, ведь так?

Три заметные морщинки образовались на лбу Долорес, пока она наблюдала за мной.

— Я не знаю, какие старые фильмы вы смотрели, моя дорогая, но в наши дни мы так не поступаем. Пока северяне придерживаются мирного договора и остаются на той стороне границы, мы останемся на этой стороне. Мы не будем их беспокоить.

Когда я открыла рот, чтобы заговорить, она подняла руку и продолжила:

— Я прерву вас в самом начале, потому что правда в том, что у нас нет навыков или технологий, чтобы проникнуть на чужую территорию и спасти кого-либо. Раньше, когда в мире существовали сотни стран, возможно, была необходимость шпионить друг за другом и добывать информацию о врагах, но после того, как первый совет упразднил страны и мы все адаптировались к одному и тому же языку, мы о таком не думали.

— Но пограничная стена ведь существует.

— Ага, да, но северяне — это всего лишь десять миллионов человек по сравнению с остальными нашими пятью миллиардами. Они, конечно, доставляют неприятности, но до того, как я приехала сюда, я думала, что это всего лишь небылица.

— Вы не верили, что они существуют?

— Именно. Я из южного региона, и я выросла, веря, что весь мир одинаков. Но чем больше я путешествую, тем больше понимаю, насколько это неправда. Мы все можем говорить на одном языке и называть себя одним народом, но в культуре по всему миру существуют огромные различия. Было бы интересно посмотреть, как обстоят дела по ту сторону этой стены, но, как я уже сказала, я не думаю, что северяне будут просто стоять и слушать, как мы учим их управлять собственной страной. И, к сожалению, у нас нет ни навыков, ни технологий для проведения спасательной миссии. Мне жаль, — Долорес глубоко вздохнула. — Лично я думаю, что есть что-то неестественное в том, что мы менее развиты, чем наши предки двести лет назад.

Редко можно было услышать такую открытую критику из уст кого-то вроде Долорес, и это сбивало меня с толку.

— Подумайте о том, как много мы могли бы узнать из прошлого, если бы так быстро не отказались от него.

— Нам пришлось. Отказ от старой системы был делом выживания, а для восстановления руин больших городов не хватало людей. — Я и сама не знала, почему так защищаю выживших в Токсичной войне. — И о том, что наши предки были более развиты, чем мы… Я бы сказала, что мы более продвинутые. Они изобрели передовые технологии, но мы научились использовать их более вдумчиво и ответственно.

Это было то, чему меня учили всю мою жизнь.

— Да, но это… — Долорес вздохнула и кивнула на электрическую пишущую машинку на столе. — До того, как меня послали сюда, я работала в Новом Мюнхене, где у всех нас были компьютеры. Ничего особенного, но, по крайней мере, у нас у всех был доступ к Информационной базе мудрости. Если я захочу сейчас воспользоваться компьютером, мне придется пройти в конец коридора, и это общий компьютер для всех четверых сотрудников на этаже.

— Мне жаль. — Я оглядела ее кабинет, который выглядел так, будто его не обновляли по крайней мере десять лет. — Этот регион всегда отставал от остальных. Видимо, люди боятся ИБМ, думая, что это что-то вроде старого Интернета с его лживой информацией.

— Ах, но ИБМ — это другое, так как теперь у нас есть библиотекари, которые контролируют весь контент. — Долорес снова потянула рубашку. — По крайней мере, остальная часть страны не такая отсталая. Знаете ли вы, что члены совета используют виртуальную реальность, когда встречаются? Это довоенная технология, и у инженеров-экологов тоже есть продвинутые компьютеры.

— Я уверена, что Совет хочет для нас лучшего.

Я не знала, что еще сказать.

Лицо Долорес смягчилось.

— Да, мне тоже хотелось бы так думать.

Наш разговор подошел к концу, но я все-таки повторила свою просьбу.

— Неужели мы никак не можем помочь Уилме?

— Боюсь, что нет.

— Ужасно. — Встав, я склонила перед ней голову. — Пусть свет и добро озарят ваш путь.

— И вам того же. Позвольте мне проводить вас, — сказала Долорес, выводя меня из своего кабинета. — Как долго вы пробудете в городе?

— Я не знаю. Дом большой, вещей разобрать мне нужно много.

— Кто-нибудь может помочь?

— Нет. Мои друзья живут в других районах и пока боятся ехать в этот район. Я бы никогда не попросила их приехать сюда.

— Может, кто-нибудь из местных?

Я покачала головой. СОН оставил после себя не так уж много людей, и у тех немногих, кто выжил, было достаточно поводов для беспокойства о своих собственных трагедиях.

— Могу я дать вам небольшой совет?

— Конечно.

Положив руку мне на локоть, Долорес посмотрела на меня с материнской заботой.

— Вероятно, будет лучше поверить каждому слову в последнем письме Уилмы о том, что она счастлива там, где она сейчас. И перестать так сильно переживать за нее.

— А что, если какой-нибудь дикарь заглядывал ей через плечо и заставлял писать то, что она написала?

Мы подошли к выходу, и Долорес протянула мне руки.

— Я хотела бы помочь, но единственное, что я могу вам сказать, это то, что мысли об этом сведут вас с ума. Отпустите это и прекратите все контакты с девушкой.

— А если я не смогу?

Держа меня за руки, она не сводила с меня глаз.

— Я здесь новый человек и не хочу становиться причиной неприятностей, но переписка с жителями Северных Земель опасна и, следовательно, незаконна. — Она кивнула на мой карман. — Это запрещенные письма.

Она была права, и я это знала.

— Я не собираюсь забирать письма или докладывать о вашей переписке, но прошу вас держаться подальше от границы и забыть о Уилме.

Но как только она произнесла эти слова, громкий голос внутри меня прошептал: «Невозможно!»

Глава 5

Строю планы

Девина

Уилма подтвердила, что кто-то читает ее письма перед отправкой. Я держала в руках ее третье письмо и перечитывала его.

Дорогая Девина,

Да, кто-то читает мои письма, но это всего лишь Тайтон. Тебе придется простить его за любопытство. Боюсь, это у нас семейное.

У тебя есть братья и сестры?

К слову, по поводу твоего вопроса. Брачные турниры проводятся каждый раз, когда женщине исполняется пятнадцать лет и она становится готова выйти замуж. Мой будет 17 августа. На этот раз это грандиозное событие, потому что прошло три года с последнего турнира, на котором Старр выбрала моего брата Фредерика.

Самые сильные воины из нашей страны соберутся, чтобы сражаться за меня, и я выберу себе мужа из пяти победителей. Это страшно и волнующе одновременно.

Пожалуйста, расскажите мне больше о себе. Я так счастлива, что у меня есть друг на Родине.

Удачной дороги,

Уилма

Снова и снова читая ее письмо, я хмурилась все сильнее.

О какой дороге она говорит? Я ничего не писала о дороге. Может быть, это замаскированная просьба о спасении?

Я вернулась к другому слову в письме. «Страшно». Я попробовала это слово на вкус, пытаясь понять, не намек ли это. Является ли слово «дорога» просьбой о спасении, напугана ли Уилма на самом деле?

Это было невозможно сказать, не спросив ее лично, но одно было ясно точно: поскольку власти не хотят и не могут спасти Уилму, это будет зависеть от меня.

Эта мысль нелепа. Как я могу спасти девушку по ту сторону границы? Я не могла просто подойти и потребовать, чтобы северяне отпустили девушку. И кроме того, если я пересеку границу, меня саму могут поймать. И что потом? При мысли о том, что меня выставят как трофей на одном из их турниров, по коже побежали мурашки. Северяне были мерзкими мужчинами, которые ненавидели женщин и издевались над ними.

Готова ли я подвергнуть себя опасности, чтобы спасти девушку, которую никогда не видела?

Ответ уже был в моем сердце, рядом с тоской по потерянной семье. Кто-то нуждался во мне. Девочка того же возраста, что и моя сестра Ханна. Я не смогла помочь своим сестрам, но, может быть, я смогу помочь Уилме. Никто никогда не сможет заменить мою семью, но если я помогу этой девушке освободиться, я больше не буду одинока. Эта мысль успокаивала и помогала избавиться от страха перед тем, что все может пойти не так.

— Хм, — пробормотала я вслух и посмотрела на Нелли. — Нам просто нужен хороший план. Верно?

Нелли отвела взгляд. Вероятно, потому, что не слышала слов «угощение», «еда» или «прогулка» и поэтому сочла разговор не относящимся к ней.

Я провела весь вечер, составляя план того, что должна была сделать. Первым делом в моем списке было убедиться, что Уилме не грозит опасность из-за СОН. Насколько я знала, эпидемия закончилась, но я все равно позвонила в горячую линию, чтобы убедиться.

Затем я задумалась о том, как именно мне придется действовать. Если я хотела доставить Уилму в безопасное место до того, как воины начнут сражаться за нее, я должна была найти способ переправить ее через стену или пробраться под ней.

Или в обход…

Я постучала ручкой по блокноту и попыталась вспомнить, что я знаю о пляже, который отделял нас от Севера. Я была ребенком, когда видела его в последний раз, потому что, как и остальная часть границы, это была ничейная земля, усеянная минами.

Если мне не изменяет память, по пляжу шло ограждение, уходящее в море.

Но не очень далеко.

Встав со стула, я бросила ручку на блокнот, схватила яблоко из вазы на столе и подошла к окну. Снаружи было темно, и в окне виднелось мое отражение, обеспокоенное и печальное. Я позволила себе отрешиться от реальности и представить благодарность Уилмы, когда она окажется в безопасности по эту сторону границы.

Если она боится воды, может быть, я смогу подплыть и уговорить ее. Я хорошо плаваю, и сейчас июль; вода будет холодной, но не ледяной.

Внутри что-то замерло, когда я осознала правду, которая маячила передо мной всю ночь. Так или иначе, мне придется пересечь границу.

Другого выхода нет!

Я не могу рассказать ей о своих планах, так как ее брат читает наши письма. Если он такой же, как остальные северяне, то он один из ее мучителей, и он помешает ей сбежать.

Я прикусила губу и снова встретилась со своим отражением взглядом. Прошло много времени с тех пор, как мне оно перестало нравиться. Даже мои длинные мягкие волосы или большие карие глаза не могли скрыть усталый вид и круги под глазами. До того, как СОН разрушил мою жизнь, я не понимала, почему люди говорят «тяжелое горе», «груз забот». Мне и сейчас не казалось, что эмоции имеют реальный вес, но вот, я вижу в отражении двадцативосьмилетнюю женщину, выглядящую так, как будто ей шестьдесят.

Я попыталась выпрямиться, но это потребовало энергии, которой у меня не было, поэтому вместо этого я снова села. Похлопав по дивану рядом с собой, я жестом пригласила Нелли присоединиться ко мне. Она подчинилась и положила голову мне на колени.

Почесав ее за ушами, я стала размышлять вслух:

— На нашей стороне был бы элемент неожиданности, ведь так? Никто никогда раньше не делал ничего такого сумасшедшего, и северяне не ожидали бы этого. Мы знаем, что Уилма живет недалеко от границы, так что, если мы сможем найти способ добраться до нее, пока еще ночь и все спят, мы сможем это сделать. Нелли, я знаю, это звучит опасно, но мы с Уилмой можем вернуться сюда через несколько часов.

Но как я найду ее дом?

В моей голове возникла идея. Это может сработать.

Нелли недовольно хмыкнула, когда я оттолкнула ее голову, чтобы встать и написать еще одно письмо.

Глава 6

Получение информации

Тайтон

— Она собирается написать обо мне книгу.

Я встал в дверях комнаты сестры, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди.

— О чем ты?

Уилма сидела на своей кровати, откинувшись на подушку и закинув ногу на ногу, ее юное личико сияло от гордости, пока она болтала ногой в воздухе.

— Мой друг с Родины — писательница, и она считает меня очаровательной.

Выгнув бровь, я подошел ближе и протянул руку.

— Дай мне взглянуть на ее письмо.

С самодовольной улыбкой Уилма протянула мне письмо, и я прочитал его.

Дорогая Уилма,

Спасибо, что рассказала о турнирах. Ваша культура сильно отличается от нашей, но я очарована и хочу узнать больше о вашей жизни.

Я говорила тебе, что я писатель? Я написала три книги, и, если ты не против, я бы с удовольствием написала книгу и о тебе.

Мне поможет любая подробная информация о тебе. Любые фотографии, чтобы я могла получить представление о том, где ты живешь. Я бы хотела увидеть твою фотографию, узнать, как выглядит твоя комната, что находится вокруг. План твоего дома, чтобы я мог увидеть, насколько он большой. И, конечно, все, что ты захочешь рассказать мне о том, как росла в Северных землях, будет интересно читателям по эту сторону стены. Ты говорила о своих сестрах Марни и Клэр, но как насчет брата, о котором ты рассказала совсем мало? О том, кто был достаточно силен, чтобы перебросить твою бутылку через стену? Его зовут Тайтон, так? Он хорошо к тебе относится?

У меня тоже были братья и сестры. Три сестры и брат. Но около двух месяцев назад у нас прошла эпидемия. К сожалению, я потеряла всю свою семью. Теперь остались только я и Нелли. Она наша старая семейная собака.

Я надеюсь, ты скоро напишешь мне ответ и расскажешь обо всем, что могло бы помочь мне придумать сюжет для книги.

Пусть спокоен будет твой путь,

Девина

— Она потеряла всю свою семью! — я перевел взгляд с письма на Уилму, чья улыбка увяла.

— Да, это печально.

— Блин! Это чертовски печально. Можешь себе представить?

— Нет, и даже не хочу. Давай мы лучше сосредоточимся на той части, где она хочет написать книгу обо мне?

Я снова посмотрел вниз.

— Что ты собираешься написать ей о том, как я к тебе отношусь?

— Ну, я напишу ей правду.

Я наклонил голову.

— А правда в том?..

— Что ты — заноза в заднице.

— Ха, — тихо фыркнув, я позволил письму упасть на кровать рядом с Уилмой. — Может быть, мне тоже стоит написать Девине письмо и объяснить, насколько эгоцентричной и раздражающей ты можешь быть.

Прищурившись, Уилма села.

— Ты бы не стал.

— А почему бы и нет? Мне бы тоже не помешал друг. — Я сохранял невозмутимое выражение лица, забавляясь тем, как легко было разозлить Уилму.

— Она моя подруга.

— Но скоро ты уедешь отсюда. И что тогда?

— Я уже подумала об этом. Ты нам поможешь. Ты будешь передавать мне ее письма, чтобы я могла ответить. Все, что тебе нужно сделать, это перебрасывать мои письма через стену и забирать письма, которые Девина напишет мне.

Уилма расплылась в радостной улыбке.

— Разве тебе недостаточно того, что тебя упомянут в книге на Родине? Ты сможешь рассказать всем, что твоя сестра знаменита.

— Почему меня должно волновать, что люди на Родине думают о тебе? Из-за этой дурацкой стены я никогда не встречусь ни с кем из них лично.

Уилма махнула рукой, прося меня уйти.

— У меня нет времени разговаривать с тобой, когда есть так много вещей, о которых я должна написать Девине. Как думаешь, мне стоит упомянуть о том, как я чуть не утонула? — не дожидаясь моего ответа, она кивнула. — Я должна. Это была настоящая драма!

— Ты не чуть не утонула. Папа был рядом, чтобы спасти тебя.

— Но я упала в воду, и там было глубоко.

— Ты прыгнула, потому что увидела, как мы с Фредериком нырнули в воду. Мы все были готовы спасти тебя, но папа добрался до тебя первым.

Уилма была самой младшей из пятерых братьев и сестер — младше нас на целых двенадцать лет, и ее не только чрезмерно баловали, но и защищали.

— Не говори Девине, что ты чуть не умерла, это ведь неправда. Люди подумают, что мы паршивые защитники.

— Ну и что? Ты только что сказал, что тебя не волнует, что думают люди по ту сторону стены. — Уилма встала с кровати и снова махнула рукой в сторону двери. — А теперь убирайся, чтобы я могла написать письмо.

Когда я не пошевелился, она толкнула меня в грудь. Вот только я был на целую голову выше и намного тяжелее, так что даже не сдвинулся с места.

— Ты не пишешь ей об этой «драме». Ты меня слышишь?

— Да, да, я слышала тебя.

Выйдя из комнаты сестры, я спустился вниз и вышел в сад. Отец пропалывал сорняки неподалеку и поднял голову, когда услышал меня. На короткое мгновение я заколебался, прежде чем подойти к нему. Я любил отца, но меня выводила из себя его одержимость вопросом, который мы обсуждали уже с десяток раз.

— Тайтон, подойди сюда на секунду. — Он откинулся на пятках, сидя на корточках, и проследил за тем, как я подхожу ближе. — Ты подумал?

«О черт. Никогда не было и вот снова».

— Тебе нужно подумать о деньгах и партнере. В прошлый раз было легче, потому что вы с Фредериком были вдвоем.

Я сжал зубы и огляделся в поисках работы.

— Нам нужно подстричь яблони.

— Не пытайся сменить тему, сын. Через несколько недель Уилма выйдет замуж, и ты останешься моим единственным ребенком без супруга.

— Да, вот только в этой части света не так просто можно найти жену, когда ты мужчина.

— Фредерику же удалось.

Я хрустнул костяшками пальцев и снова попытался сменить тему.

— Как Фредерик?

— С ним все в порядке, и он согласен со мной. Ты должен записаться на турнир Тамары. Осталось меньше года.

— Сомневаюсь, что Тамара меня выберет.

С суровым выражением лица мой отец поднялся с земли и отряхнул руки.

— То, что Старр предпочла Фредерика тебе, не означает, что и Тамара не выберет тебя. Она встречалась с тобой раньше, и это может быть огромным преимуществом. Кроме того, поскольку на турнире Старр ты уже был победителем, ты будешь сражаться с другими победителями. На тебя будут ставить.

— Я подумаю об этом.

— Думай недолго, ладно?

Отец едва успел договорить, как из-за дома появился мой друг Кэмерон.

— Значит, вот где ты прячешься. Какого черта ты не открываешь дверь?

— Кэм, рад тебя видеть. — Мой отец протянул руку и заключил Кэмерона в по-мужски медвежьи объятия. — Я пытаюсь убедить Тайтона записаться на турнир Тамары.

Мой друг нахмурился и подошел, чтобы обнять меня.

— Почему это вообще следует обсуждать? Конечно, ты запишешься.

— А ты? — спросил я.

— Нет, — он со смехом хлопнул меня по плечу. — Мне не придется этого делать, ведь я выиграю Уилму всего через несколько недель.

— Итак, у Тамары на одного конкурента меньше, — заметил мой отец, но мы оба знали, что шансы Кэма на победу в турнире Уилмы невелики. Только один из пятидесяти тысяч мужчин в этой стране имел возможность жениться, и у нас было много воинов сильнее Кэмерона.

— Я не хочу тебя расстраивать, но я хочу, чтобы все мои дети нашли то же благословение, что и мы с матерью. Иметь собственную семью и детей — это мечта большинства мужчин, но мы могли бы помочь тебе собрать деньги, необходимые для участия в турнире. И ты же уже доказал, что можешь стать чемпионом.

Я молчал, и отец выложил на стол еще один аргумент, который я слышал уже сто раз.

— Прошло три года с турнира Старр, и ко времени турнира Тамары в следующем году тебе будет тридцать. Твое время на исходе, сынок.

— Я же сказал, что подумаю об этом.

— Но почему? О чем тут думать? Большинство бойцов никогда в жизни не встречали женщин. У тебя есть огромное преимущество. Тамара будет знать, что тебя воспитывала мать и что у тебя есть сестры.

— Она отвратительна, — тихо пробормотал я и пнул ногой гравий на земле. Я познакомился с Тамарой несколько месяцев назад, когда ей только исполнилось четырнадцать, и ее манера общения с людьми и мнение, которое она о них изрекала, показались мне ужасными.

Кэмерон наклонился ко мне.

— В каком смысле?

— Я встречался с ней, и она показалась мне не очень милой.

Мой отец и Кэмерон обменялись взглядами, и отец поднял руку, как бы говоря: «Ладно».

— Она молода, и ей нужен сильный мужчина, который поможет ей научиться играть роль хорошей жены. Кто-то вроде тебя наверняка справится с этой задачей.

— Совершенно верно. Несколько хороших шлепков по заднице, чтобы дать ей понять, что ты тут главный.

Кэмерон находил этот разговор забавным, но я — нет.

— Так вот, что ты собираешься сделать с Уилмой, если победишь? — я сделал шаг ближе и сузил глаза.

— Расслабься, сын. Это нормально, когда мужу и жене приходится притираться друг к другу. Мне пришлось потребовать уважения, когда я завоевал твою мать. Женщины Севера сильны, и им не нужны слабые мужья.

— Я это знаю. Просто мысль о том, что кто-то может поднять руку на Уилму, беспокоит меня. Я не хочу, чтобы она закончила, как Марни.

Мой отец кивнул и вздохнул.

— Нет, мы этого не хотим.

Марни была всего на одиннадцать месяцев старше меня, и в детстве она была очаровательной и дерзкой. Теперь же сестра превратилась в озлобленную на всех и вся женщину, и от ее веселья не осталось и следа.

— Похоже, что с каждым годом брака с Генри ее дух ломается все больше.

— Я знаю, — грудь моего отца поднялась и опустилась с очередным вздохом.

— Подожди, Генри бьет Марни? — брови Кэмерона удивленно поползли вверх. — Почему ты мне не сказал? Да мы пришибем его нахрен, если он ее бьет!

— Дело не в этом, — пробормотал я. — Он не бьет ее, мы ни разу не видели ни одного синяка. Если бы только… мы бы с ним разобрались.

— Генри действует более тонко в отношении Марни, — добавил мой отец. — Проблема в том, что мы не можем заставить ее поговорить с нами об этом. А без какой-либо информации мы не сможем помочь.

Кэмерон переступил с ноги на ногу и застонал.

— Ах, это несправедливо, что таким, как он, достаются жены. И вообще, какого черта она выбрала его?

Я пожал плечами.

— Однажды я спросил ее об этом, и она сказала, что у него хорошая улыбка.

Кэмерон почесал шею.

— Может быть, было бы лучше, если бы у невест был шанс познакомиться с чемпионами, прежде чем делать выбор.

— Хорошо, что у них вообще есть право выбора. Вы знали, что на первых турнирах был только один победитель, и невеста доставалась ему?

Кэмерон уставился на моего отца.

— У нее не было права голоса?

— Нет. Как отец трех дочерей, я рад, что те дни остались в прошлом.

— Это все из-за этой дурацкой стены. — Я мотнул головой в сторону юга. — На той стороне миллионы женщин, и мы убиваем друг друга из-за тех немногих, что у нас есть. Это дерьмо.

— Да, но разве ты бы хотел, чтобы тобой управляли женщины, и отказался бы от своей мужественности? По ту сторону границы мужчин кастрируют, — напомнил мне отец.

— Нет, конечно, нет! Я горжусь тем, что я свободный человек, но… — я поморщился. — Прошло почти двести лет с тех пор, как была установлена эта стена. Почему мы не можем сломать ее и вернуть власть? Почему женщинам должен достаться весь мир, а нам, мужчинам, только Север?

— Да, — Кэмерон кивнул головой в знак поддержки, а затем его глаза расширились, когда взгляд сосредоточился на чем-то позади меня. Я обернулся и увидел, что Уилма наблюдает за нами со странным выражением на лице.

— Ты говоришь о разрушении стены?

Кэмерон нервно рассмеялся.

— Это была просто шутка.

— Ты меня разочаровал. — Она придвинулась ближе к Кэмерону, который выпрямился и выпятил грудь, а затем повернулась к нам спиной. — Мне бы очень хотелось посмотреть, что там, на другой стороне.

Кэм наклонился вперед, как будто хотел подойти ближе и понюхать ее волосы, и мы с отцом предупреждающе зарычали. Никто не мог прикасаться к женщине, кроме членов ее семьи, защитника или других женщин. Кэм не был ни тем, ни другим для Уилмы, и мы напоминали ему, чтобы он держался на расстоянии.

Уилма повернула голову.

— Что ты сделал?

Обе руки Кэма взлетели в воздух.

— Ничего. Я ничего не сделал.

Я едва не зарычал снова, когда моя сестра кокетливо улыбнулась Кэмерону. Она больше не была маленькой девочкой, но мне было трудно всегда помнить об этом, ведь она все еще вела себя со мной как капризный ребенок.

— Кэмерон, сделай мне одолжение, пожалуйста, — взгляд Уилмы упал на бутылку в ее руках, и я понял, что она собирается попросить его бросить ее за стену.

В два решительных шага я оказался достаточно близко, чтобы выхватить бутылку. Это было мое дело. Я бросил ее через стену, и я читал письма от Девины.

— Подожди. Я всегда рад помочь, — попробовал вмешаться Кэмерон, но я уже шел прочь.

— Куда он идет? Что в этой бутылке? — спросил отец у меня за спиной.

— Это просто семена. Уилма хотела, чтобы я их посадил, но у нас уже есть такие, — я бросил на нее красноречивый взгляд через плечо. К моему облегчению, она поняла.

— Так и есть.

Я не слышал ее остальных слов, так как уже спешил к дыре в живой изгороди в задней части нашего участка.

Через пять минут я добрался до места, откуда всегда бросал бутылку. Открыв ее, я вытащил письмо Уилмы и пробежал его глазами.

Дорогая Девина,

Я думаю, что это твоя удивительная идея — написать книгу обо мне. Обещай, что ты перебросишь копию книги через стену, чтобы я могла прочитать ее, когда она будет закончена. Я не могу поверить, что люди на Родине узнают мое имя.

Есть так много вещей, которые я хочу рассказать о себе, но позволь начать с ответов на твои вопросы. Я посылаю тебе карту нашего района, план этажа нашего дома и фотографию моей комнаты. Картина над моей кроватью — подарок моей сестры Клэр, она написала ее сама. Мне нравятся оранжевые и синие цвета птицы. Это из детской книжки, которую она читала мне, когда я была ребенком. Птицу называют фениксом, и, согласно книге, она может оживать, вспыхивая пламенем и возрождаясь из пепла. Разве это не удивительно?

Есть ли такие у вас на Родине? Я надеюсь, что фениксы не вымерли, как многие другие виды животных после Токсичной войны.

Чтобы ответить на твой вопрос о Тайтоне, позволь мне просто сказать, что у меня есть два брата. Тайтон — самый старший, ему двадцать девять, а еще есть Фредерик, которому двадцать семь, и он женат. В прошлом месяце он и его жена Старр сказали нам, что она беременна вторым ребенком. Мы все надеемся, что на этот раз будет девочка. Всякий раз, когда здесь, в Северных Землях, рождается девочка, об этом сообщают в новостях. Вот как это редко бывает.

Моей сестре Марни тридцать лет, и у нее четверо шумных мальчиков. Клэр двадцать три, но у нее еще нет детей. Я надеюсь, что у меня будет много дочерей, когда придет мое время стать матерью.

Я дочитал письмо, но Уилма не написала ни слова о том, как я к ней отношусь. Изучая поэтажный план нашего дома, я нахмурился. Он был не очень хорош. Во-первых, все пропорции были искажены. Согласно ее плану, ванная и спальня были одинакового размера, а это было не так. Она не написала про этажи, правда, это не имело значения. Вряд ли кто-либо из читателей книги Девины придет сюда, чтобы проверить план.

Я взял в руки семейную фотографию, которую Уилма вложила в письмо. Мне никогда не нравилась эта фотография, так как она была сделана после похорон, и мы все были грустными и понурыми. Я стоял сзади, возвышаясь над мамой и Клэр, которые стояли, обняв друг друга.

«Уилма наверняка выбрала это фото, потому что оно было единственным, на котором были мы все вместе».

Вернув все в бутылку, я снова закрутил крышку. Швырнуть бутылку через стену было все равно, что бросить футбольный мяч. Я отступил назад и после небольшого разбега взмахнул рукой и отправил бутылку в полет.

Было что-то приятное в том, чтобы пронаблюдать за полетом, зная, что скоро Девина возьмет ту же бутылку и прикоснется к письму, к которому только что прикоснулся я.

Несколько мгновений я стоял, наблюдая за массивной стеной, почти мечтая о том, чтобы она рухнула на землю и позволила мне увидеть другую сторону. Я представил себе красивую женщину, смотрящую на меня с той стороны.

«Что я ей мог бы ей сказать?»

Тряхнув головой, чтобы избавиться от иллюзий, я заставил себя отступить и, наконец, повернуться спиной к стене. Кажется, я слишком много думаю о женщине, которую никогда не встречу в реальной жизни.

Глава 7

Спасательная операция

Девина

В миг, когда кончики моих пальцев коснулись воды, я почти отказалась от своего плана.

«О чем я только думала?»

До того, как Уилму выставят на турнир, оставалась всего неделя, и ее письма становились все более и более отчаянными. Вчера она написала, что ей трудно заснуть, потому что она не может перестать думать о турнире и о том, как она боится выбрать не того мужа.

Конечно, она была напугана. Уилма была ребенком, и с ней вообще не должно было происходить ничего такого.

По моему телу побежали мурашки, но я все же сделала еще один шаг в холодный Тихий океан, отогнав прочь свой дискомфорт и страх. Если бы только я могла подойти поближе к пограничной стене! Но знаки, предупреждающие о минах, заставляли меня держаться на безопасном расстоянии.

На мгновение я задумалась о том, как все выглядело до Токсичной войны. Тогда Северные земли назывались Канадой и Аляской.

«Вероятно, границу патрулировала охрана».

Это было вполне вероятно, поскольку до войны в мире проживало восемь миллиардов человек. Теперь нас осталось чуть меньше одной пятой от той цифры, и население почти не росло.

Было двадцать минут первого ночи, темно, и только лунный свет пробивался сквозь облака. Это был минус. Плюсом было то, что был отлив, что означало для меня меньше плавания. Мне пришлось уйти далеко от берега, чтобы вода закрыла меня по грудь.

«Чем скорее ты туда доберешься, тем скорее сможешь вернуться».

Моя рука сжалась вокруг водонепроницаемой сумки, привязанной к моему поясу. Сделав глубокий вдох, я скользнула в воду и поплыла. Моя кожа вопила от холодной воды, но я заставила себя двигаться дальше.

Добраться до конца забора, разделявшего наши стороны, было легко, так как от берега меня несло течением. Но как только я обогнула забор и начала пробираться к пляжу, стало намного труднее. Сумка теперь была позади меня, привязанная к веревке вокруг моего пояса, и по ней было видно, что течение хочет унести нас в море. Мне пришлось использовать все свои силы, чтобы двигаться в правильном направлении. Когда я, наконец, добралась до суши, я задыхалась от усталости.

Стуча зубами, я подняла сумку и отошла от воды. Мои руки дрожали, пока я искала в сумке фонарик и водила им, чтобы осмотреть окрестности. По эту сторону стены было так же пусто, как и на той стороне.

«Хорошо!»

Я надела черную одежду, которую захватила с собой, и оставила сумку на пляже, прежде чем побежать в сторону дома Уилмы.

Карта, которую она мне прислала, была у меня в руках. Я бежала мимо домов, стараясь не шуметь. Здесь не было главных дорог, что сбивало меня с толку.

Десять минут пути — и надо мной пролетел дрон. У нас на Родине они тоже были, но они были редки, и я видела всего несколько за всю свою жизнь. Присев на корточки, я попыталась спрятаться; мое сердце колотилось в груди, но дрон летел быстро, и как только он исчез, я встала и побежала дальше.

«Я могу это сделать! Я спасаю юную девушку от ужасной судьбы».

Примерно через двадцать минут бега я, наконец, оказалась у дома, обведенного кружком на карте.

«Вот тут она и живет».

У меня подкашивались ноги, но я подавила свой страх и подкралась ближе. Я старалась не светить фонариком прямо в окна, пока прикидывала, в какой комнате спит Уилма.

«Там!»

Согласно плану этажа, который она сделала для меня, ее комната была посередине, рядом с входом. Я надеялась, что мне не придется врываться в дом, и что я смогу разбудить ее, просто постучав в окно.

«Ладно, начали!»

Затаив дыхание, я подняла руку и тихо постучала в окно. Тук, тук, тук.

Глава 8

Незваный гость

Тайтон

Тук, тук, тук.

Мои глаза распахнулись, и я вытянул шею, когда снова услышал звук.

Тук, тук, тук.

«Какого черта?»

Быстрый взгляд на часы сказал мне, что был час ночи. Кто, черт возьми, мог прийти к нам в такой час?

Встав с кровати, я подошел к окну и посмотрел вниз на вход в главный дом. Там никого не было. В отличие от моих родителей и Уилмы, которые жили в доме, я жил на переоборудованном сеновале в одном из боковых зданий. Это было одним из моих требований, когда я согласился помогать отцу вести семейный бизнес. Я хотел иметь свое собственное пространство, к тому же, здесь было уютно.

Тук, тук, тук.

«Может быть, это птица?»

Я сразу же отклонил эту идею: птицы не летали тут в это время. А потом я увидел, как поодаль шевельнулась тень.

Кто-то следил за моей семьей. Кровь у меня вскипела от ярости. Этот человек пытался предупредить вора, который уже был внутри? Иначе зачем кому-то стучать в окно нашей гостиной?

Вскочив, я сбежал по лестнице в одних трусах и понесся к черному входу. Так я мог обойти дом и подкрасться к человеку, стучащему в окно.

Мокрая трава заглушала мои шаги, и я на полной скорости пробежал весь путь до противоположного угла главного здания. Остановившись там, я на цыпочках двинулся вперед, медленными неторопливыми движениями.

Темная толстовка скрывала лицо человека, стучащего в окно, но лунный свет обрисовывал силуэт, и размеры фигуры дали мне понять, что я имею дело с мальчишкой-подростком, а не с мужчиной. Но это не означало, что я проявлю милосердие.

Если этот мальчик следил за вором в доме моей семьи, он пожалеет, что я его поймал.

Я придвинулся ближе, как подкрадывающийся тигр, а затем услышал его низкий хриплый шепот.

— Уилма… Уилма, проснись.

Мое тело напряглось. Неужели это какой-то влюбленный щенок, который мечтает жениться на моей сестре? Облегчение наполнило меня: если он звал ее, то, по крайней мере, не пытался предупредить вора.

Не зная, восхищаться ли мне храбростью этого мальчика или убить его за дерзость, я понаблюдал за ним еще немного.

— Уилма…

В прыжке я зажал ему рот рукой, прежде чем он снова произнес имя моей сестры. Мальчик закричал у меня в руках, но было уже поздно — он уже висел над землей, прижатый спиной к моей груди.

— Тихо, или я сломаю тебе твою чертову шею.

Мое предупреждение заставило его захныкать от страха, но, по крайней мере, он больше не кричал. Не было причин будить весь дом, поэтому я отнес мальчишку на сеновал, используя локоть, чтобы включить свет, и ногу, чтобы закрыть за собой дверь.

— Лучше скажи мне, какого хрена ты здесь делаешь! — я толкнул его к тюкам сена, и он упал на тюк, резко выдохнув от сильного толчка. — Что ты можешь сказать в свое оправдание, пацан?

Маленький засранец отказался смотреть на меня. Он просто пополз прочь, будто намереваясь спрятаться за тюками сена.

Это вывело меня из себя. Я мог бы сломать ему шею, когда схватил его, но я дал ему шанс объясниться. Если этот трус не мог даже встретиться со мной лицом к лицу, он заслуживал серьезной взбучки.

— Ах ты, маленький ублюдок.

Быстрым движением я схватил его за лодыжку, резким рывком оттащил назад и забрался на него сверху. Я отвел назад руку и сжал кулак, целясь ему в щеку.

Это был грязный удар — мальчишка повернул голову, и капюшон толстовки оказался между моей рукой и его лицом. Он снова закричал и заплакал, как будто его никогда раньше не били.

— Заткнись нахрен!

Зажав рукой его подбородок, я повернул его голову и откинул капюшон и влажные волосы, которые закрывали его лицо. Глаза мальчишки были плотно зажмурены, и он плакал. Я не мог понять, сколько ему лет, но у него на лице даже не было щетины.

— Как тебя зовут?

— Не делай мне больно.

Холодок пробежал у меня по спине. Этот голос был слишком звонким для мальчика.

— Посмотри на меня, пацан.

Один карий глаз открылся.

— Открывай свои гребаные глаза, когда я говорю, — я поднял кулак, готовый ударить его снова.

Его глаза заблестели от страха, но он широко открыл их. Я опустил руку. Это лицо… оно было таким женственным — с длинными ресницами и идеально очерченными бровями.

— Пожалуйста, не делай мне больно, — повторил он.

— Как тебя зовут?

Он с трудом сглотнул и отвернулся, словно ища кого-то, кто мог бы ему помочь.

Я надавил рукой на его грудь:

— Скажи мне свое имя.

Именно тогда я понял, что что-то не так. Моя рука лежала у него на груди, и что-то тут было странно. Проведя рукой вправо, я побледнел.

«Это был вовсе не пацан».

Я попытался слезть с нее, меня охватило огромное чувство вины. Я швырял и дергал за ногу женщину. Черт, я ударил ее. В Северных Землях прикосновения мужчины к женщине без разрешения было достаточно, чтобы его убили. Я только что подписал себе смертный приговор.

— Какого хрена? Я не знал, что ты женщина. Кто ты?

Теперь, когда я слез с нее, женщина подтянула к себе ноги и села, прижав колени к груди и обхватив себя руками.

— Я не причиню тебе вреда, — пообещал я и поднял ладони, чтобы показать, что я не шучу.

Она смотрела на меня, как на монстра из фильма ужасов.

— Ты понимаешь, о чем я говорю? — я говорил медленно и четко. — Кивни, если понимаешь.

Она коротко кивнула.

— Как тебя зовут и откуда ты знаешь мою сестру?

В ее глазах мелькнула искра узнавания.

— Тайтон?

Я удивленно вскинул голову.

— Ты знаешь мое имя?

— Да.

— Я не встречал тебя раньше. Я бы запомнил. Кто твой муж?

Эта женщина была моего возраста, и это смутило меня, так как я не мог вспомнить ее турнира.

— Меня зовут Девина.

Я покачал головой, не уверенный, что правильно расслышал.

— Девина… женщина с Родины, которой писала Уилма?

— Да.

— Но как… Я имею в виду… стена… — я запинался на каждом слове, было так много вопросов. — Как ты перебралась через стену?

— Я не перебиралась.

— Ты прорыла туннель под стеной?

Было ясно, что она все еще боится меня, и я чувствовал себя ужасно.

— Девина, послушай. Я думал, что ты вор и что моя семья в опасности. Я бы никогда не ударил женщину… если бы я знал, что ты — женщина.

Она поднесла руку к подбородку, но ничего не сказала.

— Почему ты здесь посреди ночи?

— Мне нужно поговорить с Уилмой.

— О чем?

— Это только между нами.

— Я ее защитник, так что ты можешь мне сказать.

На ее лице появилось упрямое выражение, и она отвернулась, показывая, что не хочет ничем со мной делиться.

— Ладно. Думаю, я могу позвать Уилму, чтобы ты могла поговорить с ней, но я надеюсь, ты понимаешь, насколько все это выглядит странно.

Я почесал свою обнаженную грудь, и ее глаза проследили за моим движением.

— Пойдем со мной, — я кивнул на лестницу, ведущую к черному входу в мою часть дома. — Наверху гораздо уютнее.

Я был на полпути вверх по лестнице, когда остановился и оглянулся. Девина все еще не двигалась.

— Как насчет того, чтобы я приготовил тебе чашку чая, а потом привел Уилму, чтобы поговорить с тобой? Так тебя устраивает?

Кивок был единственным ответом, который я получил.

Глава 9

Чай с Уилмой

Девина

Если этот дьявол думал, что я поднимусь с ним наверх, он ошибался. Насколько я знала, у него там вполне могла оказаться самая настоящая клетка.

Мой план провалился. Меня поймал один из жестоких и диких Северян. Моя челюсть все еще болела от яростного удара, а сердце билось так быстро, что я боялась, что оно никогда больше не успокоится. Сам размер Тайтона был ужасающим, и когда он приказал мне посмотреть на него, я не увидела ничего, кроме безумных глаз, обнаженной кожи и рельефных мышц. Со своими взъерошенными короткими волосами и короткой же бородой он выглядел как персонаж исторического фильма.

«Что теперь?»

Я все еще сидела на тюке сена, когда он снова спустился по лестнице. На этот раз на нем были серые мягкие брюки, бледно-голубая футболка и туфли.

— Чай скоро будет готов. Просто оставайся здесь, сейчас я приведу Уилму.

Его спокойствие было похоже на уловку, и я подозревала, что в любой момент он снова превратится в агрессивного Северянина, с которым я столкнулась всего десять минут назад.

Мгновение он смотрел на меня, наморщив лоб.

— Когда ты будешь с ней говорить, не могла бы ты промолчать о том, что… э… что я тебя ударил?

— Что?

Почесав шею, он посмотрел в сторону.

— Это было недоразумение. Я никогда не бил женщину.

Я почувствовала, что успокаиваюсь. В его облике было только раскаяние. Его голос звучал так искренне.

Я кивнула, потому что не собиралась никому ничего рассказывать. Все, чего я хотела, — найти способ освободить бедную Уилму от тирании этих ужасных и жестоких людей.

— Спасибо, Девина.

Услышав, как он произносит мое имя своим низким баритоном, я отчего-то растерялась. Но потом Тайтон ушел, и у меня было почти десять минут, чтобы успокоить нервы и собраться с мыслями, прежде чем он вернулся с девушкой, которую я знала по письмам.

Уилму было легко узнать — она прислала мне фото, но я была удивлена высотой ее роста. Я была самой высокой из нас с сестрами, но Уилма была на полголовы выше меня.

— Девина? — она поспешила ко мне и села рядом. Глаза у нее были того же зеленого цвета, что и у брата, только добрые и полные беспокойства. — Как ты сюда попала?

Я протянула руку, чтобы обнять ее, и когда мы прижали друг друга к груди, прошептала ей на ухо:

— Я здесь, чтобы спасти тебя.

Уилма разжала объятья и озадаченно посмотрела на меня.

«Почему она не выглядит успокоенной?»

«Она должна понять, что я рискую своей жизнью ради нее».

— Ты перелезла через стену? — спросила она и сжала мою руку.

— Нет.

С мягкой улыбкой на лице она оттолкнулась от тюка и протянула мне руку.

— Пойдем. Мы поговорим наверху. Комнаты Тайтона намного лучше, чем этот сеновал.

Я и представить себе не могла, что мы будем разговаривать. Мне казалось, я разбужу ее, и она с радостью пойдет со мной. Я хотела, чтобы она сбежала со мной, но она уже шла прочь и жестом указывала мне следовать за ней.

В комнатах Тайтона был небольшой беспорядок, повсюду валялась одежда. В углу стояла большая кровать, а посередине — потертый диван с подушками и валиками. Я уставилась на диван, не уверенная в том, что по моему взгляду нельзя прочесть мои мысли.

«Это кожа?»

На Родине мы все были веганами по закону, и никому не пришло бы в голову украсить предмет мебели кожей другого существа.

Уилма, казалось, не обратила внимания на жестокость, которую символизировал диван, и села.

— Присоединяйся ко мне, — сказала она и похлопала по сиденью рядом с собой.

Я решила, что буду держаться поближе к ней, поэтому проглотила угрызения совести, притворилась, что это искусственная кожа, и села.

Пока Тайтон на открытой кухне заваривал чай, я наклонилась и прошептала:

— Уилма, я могу вытащить тебя отсюда. На Родине ты будешь в безопасности. Нам просто нужно избавиться от твоего брата.

— Но я все равно не могу уйти прямо сейчас. Мой турнир начинается в этот четверг, а в субботу я выхожу замуж.

— Я знаю, что ты боишься своего брата, но если мы будем работать вместе, мы сможем найти способ сбежать, — отчаянно прошептала я. — Никого нельзя продавать на каком-то там брачном аукционе. Ты еще ребенок, Уилма. У тебя вся жизнь впереди.

— Ребенок? — она выглядела немного обиженной. — Я женщина.

— Но…

Я моргнула, смущенная отсутствием у нее благодарности за то, что я пришла ее спасти. Вывернув шею, я посмотрела на Тайтона, чтобы убедиться, что он не посылает ей угрожающих взглядов. Но он стоял к нам спиной.

— Уилма. — Я сосредоточила всю свою энергию на ней, глядя в ее глаза. — Ты хочешь сказать, что хочешь выйти замуж?

Подтянув на плечах черную шаль, Уилма подтвердила это ясным голосом.

— Да, я хочу выйти замуж. Я ждала этого дня, сколько себя помню.

Я откинулась на спинку дивана, чувствуя себя полной дурой.

— Но твои письма…

Она наклонила голову, как бы молча спрашивая: «А что они?»

— Ты писала о том, что боишься.

— Да, но это что-то близкое к возбуждению, волнению.

— Но как насчет твоего скрытого послания, которым ты желала мне хорошей дороги?

— Какое скрытое послание? Это ты всегда писала о путях, и я думала, что вы так заканчиваете свои письма… ну, знаешь, просто желая друг другу счастливого пути или что-то в этом роде.

— Значит, ты не просила меня спасти тебя?

Уилма взяла меня за руки.

— Нет, и я не могу поверить, что ты была готова проделать весь этот путь ради меня.

Мои плечи опустились, и я тихо сидела на диване, пока Тайтон не принес нам чай. Я взяла чашку, но, все еще чувствуя себя неуверенно насчет происходящего, не стала пить.

Сидя в кресле напротив нас, Тайтон держал свою чашку в руке и наблюдал за мной.

— Разве это нормально для Родины — появляться в чьем-то доме после полуночи?

Я опустила чашку к бедру.

— Девина пришла, чтобы спасти меня.

Заявление Уилмы заставило Тайтона приподнять бровь.

— От чего?

— Она думала, что я не хочу выходить замуж, или как ты это назвала? — уголок губ Уилмы приподнялся в усмешке. — Быть проданной с брачного аукциона.

— А… Так это была попытка спасти мою сестру от замужества?

— Да, — на мгновение я подавила свои вежливые манеры и бросила на него вызывающий взгляд. — Я здесь, чтобы предложить Уилме лучшую жизнь на Родине.

Тайтон нахмурился.

— Интересно. И что повлечет за собой эта так называемая лучшая жизнь?

— Свободу.

Он наклонился вперед.

— Не могли бы мы подробнее остановиться на этом?

Несмотря на то, что Тайтон был уже одет и потягивал чай, он все еще выглядел опасным и непредсказуемым. Я не забыла, как он швырял меня так, будто я ничего не весила, но гнев заставил меня встретиться с ним взглядом, когда я ответила:

— На Родине Уилма могла бы жить так, как хочет. Она могла бы жить в любой точке мира и получить образование. Не было бы мужчин, указывающих ей, что делать.

— И не было бы мужа?

— О нет.

— Ты говоришь это так, как будто сама мысль о муже оскорбительна для тебя.

— Но это так.

— И почему? Разве мужчины и женщины на Родине не влюбляются?

— Это редкость.

Уилма подобрала под себя ноги.

— А как же тогда дети?

— А что с ними?

Я смотрела на нее, но заговорил Тайтон.

— Очевидно, вам нужно размножаться, чтобы поддерживать популяцию.

Слово «размножаться» я встречала только в старых книгах.

— Если под размножением вы подразумеваете репродукцию, то да, но для этого у нас есть семейные единицы.

— Ага, я понимаю. Мужчины и женщины живут вместе и заводят детей — но просто не женятся, не так ли?

Уилма перевела взгляд с него на меня, когда я ответила:

— Иногда в семье есть отец, но это редко. На каждые двадцать женщин у нас только один мужчина. Многие предпочитают жить вместе в группах.

Тайтон поднял руку.

— Притормози-ка, пикси. Ты хочешь сказать, что мужчины на Родине могли бы жить с несколькими женщинами и заниматься сексом со всеми, но они предпочитают этого не делать?

— Секс? Кто сказал что-нибудь о сексе?

Тайтон обвиняюще посмотрел на меня, махнув рукой.

— Значит, это правда, что вы кастрируете мужчин.

— Нет же, — пробормотала я. — Это нелепо.

— Если ты говоришь, что каждый мужчина по ту сторону границы имеет доступ к двадцати женщинам, но не делает своей ни одну из них, то я должен подвергнуть сомнению их мужественность. Что, черт возьми, вы сделали с ними?

— Мы? — моя рука метнулась к груди. — Я ничего не делала. Мой отец и брат были нежными и добрыми людьми, которые никогда бы не обращались с женщиной так, как ты обращался со мной, — мой голос дрожал от эмоций. — То, что мы, жители Родины, не участвуем в диких оргиях, не означает, что с нами что-то не так.

Тайтон фыркнул и закатил глаза.

— Целая гребаная страна лесбиянок.

— Эй, эй, мы можем немного успокоиться? — Уилма повернулась к Тайтону. — Я знаю, что это расстраивает тебя, но Девина не враг.

Скрестив руки на груди, он выглядел так, будто вовсе не был согласен.

— Она наша гостья, Тайтон. — Уилма бросила на него умоляющий взгляд, но было ясно, что ее слова мало что значат, потому что он продолжил:

— Она не гостья, если пришла похитить тебя, — он отодвинул стул и, поднявшись, начал расхаживать по полу перед диваном. — Все знают, что если мы пересечем границу и приведем кого-то из женщин Родины сюда, мы заплатим за это жизнью. Похищение должно быть незаконным с обеих сторон.

Я подвинулась на край дивана.

— Я не собиралась похищать Уилму.

— Нет? Тогда как ты планировала увести ее в эту лесбо-страну? Неужели ты думала, что она пойдет туда добровольно, зная, что там у нее никогда не будет полноценной жизни?

Я задохнулась от негодования.

— Возьми свои слова обратно. У нас на Родине отличная жизнь.

— По-моему, не похоже. Я предсказываю, что в течение года моя сестра родит ребенка. Что может быть более удовлетворяющим понятие «полноценная жизнь», чем это? Человечество было почти уничтожено, и каждая жизнь драгоценна.

— У нее могут быть дети и на Родине. Как ты думаешь, откуда вы, Северяне, получаете своих мальчиков каждый год? У нас есть дети. — Со слезами гнева на глазах я положила руку на грудь. — Я планирую завести ребенка и создать собственную семью.

— Как? — Тайтон остановился и уставился на меня. — Как ты собираешься завести ребенка, если не собираешься выходить замуж?

Я выложила на стол свою козырную карту.

— Для этого и существуют клиники оплодотворения.

Тайтон выглядел так, будто я ударила его битой по лбу. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом закрыл его и с трудом сглотнул.

— Именно так была зачата я и все остальные, кого я знаю.

— Ты была сделала в клинике? — в голосе Уилмы звучала жалость.

— Да. Мы все были «сделаны» в клинике. Включая Северян.

— Только не мы с Тайтоном. Мы родились здесь и стали плодом любви наших родителей.

Я пригладила волосы, не зная, что на это ответить.

Снова усевшись, Тайтон пристально посмотрел на меня.

— Расскажи нам о мальчиках, которых вы присылаете сюда. Как они появляются?

Сделав глубокий вдох, я успокоилась и заговорила деловым тоном.

— Все, что я знаю, это то, что женщины, которые носят таких мальчиков, называются миродержцами.

— Значит, мальчики растут внутри женщин?

Я нахмурилась.

— Ну конечно да.

— Откуда я, черт подери, мог бы это знать? — руки Тайтона взметнулись в воздух. — Может быть, вы разработали для них что-то вроде кокона или что-то в этом роде.

Я проигнорировала это замечание.

— Миродержцы рожают мальчиков, но не всегда воспитывают их. Нужен кто-то особенный, чтобы вложить всю свою любовь в ребенка, зная, что, когда ему исполнится три года, его отправят жить в Северные земли.

— Почему их так называют? — спросила Уилма.

— Потому что снабжение Северных земель мальчиками является частью мирного договора между нашими странами. До этого Северяне похищали женщин с нашей стороны границы, чтобы заставлять их рожать им детей.

Брат и сестра обменялись встревоженными взглядами.

— Ты знал об этом? — спросила Уилма брата.

Тайтон застонал.

— Нет, но тогда были другие времена. Может быть, мужчины искали любви и оттого и поступали неправильно.

— Они крали женщин. Вот почему у нас есть стена, чтобы защитить нас.

— Ха! Эта стена — просто пшик. Ты действительно думаешь, что это удержит нас, если мы захотим прийти к вам? Я мог бы взобраться на эту стену за тридцать секунд, если бы захотел. Если бы не мирный договор и смертная казнь за его нарушение, я бы уже это сделал.

Юное лицо Уилмы просияло.

— Я хочу посмотреть, что на другой стороне.

— Тогда пойдем со мной, Уилма. Я уверена, что если бы ты пошла со мной на Родину и испытала свободу, ты бы поняла, что многое упустила.

Уилма снова сжала мою руку.

— У вас бывают большие вечеринки и танцы?

— Да. Летом здесь проходят фестивали, и все радуются и поздравляют друг друга.

— Может, я могла бы просто уйти на несколько дней. — Уилма посмотрела на Тайтона, который провел рукой по волосам.

— Ты никуда не пойдешь. Не тогда, когда до турнира осталось всего ничего. Это безумие.

— Да, ты прав. — Она снова повернулась ко мне. — Как бы мне ни было любопытно увидеть Родину, сейчас не самое подходящее время.

Я открыла рот, чтобы сказать ей, что любое время до турнира — самое подходящее время, но Тайтон задал мне вопрос первым.

— Возвращаясь к миродержцам. Почему они посылают к нам только мальчиков?

— Чтобы вас не стало слишком много.

— Ты серьезно?

— Да. Вы представляете угрозу, и мы не хотим, чтобы вас стало больше, чем десять миллионов. Все это знают.

Он наклонился вперед и сузил глаза, глядя на меня с угрозой.

— Позволь мне уточнить. Вы хотите сказать, что клиники могут контролировать, оплодотворяют ли они мать мальчиком или девочкой?

— Совершенно верно.

— Тогда почему, черт возьми, у вас все еще по двадцать женщин на каждого мужчину? Если вы все созданы в клиниках, потребуется только одно поколение, чтобы выровнять цифры.

Зная, что ему не понравится мой ответ, я засунула руки под бедра и попыталась говорить небрежно.

— Именно мужская агрессия и жажда власти привели к Токсичной войне. Все это однажды должно было прекратиться, и после гибели восьмидесяти пяти процентов населения мира на двадцать шесть женщин приходился только один мужчина. Вполне естественно, что женщины активизировались и сформировали новую политику, основанную на возвращении планеты к жизни.

— Ты не отвечаешь на мой вопрос.

— Причина, по которой мы не сравняли число мужчин и женщин, заключается в том, что совет опасается повторения прошлого. Для всех будет безопаснее, если женщины по-прежнему будут превосходить их числом.

Ноздри Тайтона раздувались, поэтому я поспешила добавить:

— Хотя следует признать, что с тех пор, как дисбаланс снизился с двадцати шести женщин на одного мужчину до двадцати женщин на одного мужчину, ситуация улучшилась.

— Прошло сто семьдесят шесть лет с тех пор, как закончилась война. Как долго вы собираетесь обвинять мужчин в том, что произошло? — Тайтон откинул голову назад и застонал. — Черт возьми, это жестоко.

— Хорошо, тогда позволь мне спросить тебя вот о чем. — Я покраснела, потому что мой вопрос был конфронтационным и невежливым. — На нашей стороне все эти сто семьдесят шесть лет царил мир. А что с вашей?

Его ответ был излишним, так как я знала, что Северные земли все это время были поглощены войной.

Тайтон отстранился и засунул руки под мышки.

— У нас менялись правители. Я признаю это.

— И были ли переходы мирными, демократическими выборами или…?

Он фыркнул и закатил глаза.

— Мы мужчины и поступаем не так, как вы.

«То есть вы сражаетесь, убиваете и начинаете войны за власть». Я не сказала этого вслух, но повернулась к Уилме.

— Мне нужно возвращаться. Ты уверена, что не хочешь пойти со мной?

Она притянула меня в объятия.

— Да, я уверена. Но я люблю тебя за то, что ты предложила взять меня с собой.

Разочарование давило мне на грудь, когда я встала.

— Хорошо. Тогда я позволю тебе снова заснуть.

Тайтон тоже встал.

— Я бы предложил тебе остаться с нами, но Родина, вероятно, обвинит нас в похищении, и я предпочел бы остаться в живых.

Уилма рассмеялась его шутке, в то время как я вздохнула с облегчением: часть меня была в ужасе от перспективы стать пленницей тут.

Махнув рукой в сторону лестницы, он жестом пригласил меня идти первой.

— Давай, пикси, я отведу тебя к стене.

— Я не перепрыгивала через стену.

— Хорошо. Но я провожу тебя туда, где ты пересекла границу.

Он сделал шаг к выходу, но остановился, когда я сказала:

— Я бы предпочла, чтобы ты не знал.

Сначала его спина напряглась, а затем он повернулся ко мне и подошел, чтобы встать передо мной.

Я хотела отступить назад, но позади оказался диван.

«Стой на своем. Не показывай страха».

Мы с Тайтоном стояли и смотрели друг на друга в молчаливой борьбе за власть. Я откинула голову назад, чтобы встретиться взглядом с его глазами, которые сияли упрямой решимостью. Я была сильной, но этот мужчина излучал уверенность, силу и опасность, с которыми я раньше не имела дела. Он не примет «нет» в качестве ответа.

Но и я тоже не приму.

Глава 10

Больше не приду

Тайтон

— С таким же успехом ты можешь просто сказать мне, потому что я ни за что на свете не выпущу тебя из поля зрения, пока не узнаю, что ты вернулась на свою сторону границы.

Было чертовски досадно, что Девина отказалась от моей защиты. Меня ведь воспитывали именно для того, чтобы защищать женщин.

Она старалась сохранить бесстрастное выражение лица, но догадаться было не так уж трудно.

— Послушай, вариантов не так уж много, — сказал я. — Раз ты настаиваешь, что не перелезала через стену, значит, скорее всего, ты просто проплыла вокруг.

Ее глаза чуть расширились. Я был прав.

— Отлично. Тогда я отвезу тебя на пляж.

Вздернув подбородок, Девина скрестила руки на груди.

— Может быть, я проползла под стеной.

— Ты слишком чистая для этого, и концы твоих волос все еще влажные, так что я остановлюсь на плавании.

— Я сама добралась сюда и могу вернуться без твоей помощи.

Наклонившись ближе, я понизил голос:

— Я не спрашиваю тебя, Девина. Я тебе просто говорю.

Этого было бы достаточно, чтобы заставить Уилму или любую другую женщину из наших сдаться, но Девина просто повернулась на пятках и спустилась по лестнице на улицу.

Уилма бросилась за ней, и я в три длинных шага нагнал их.

— Девина, не волнуйся, с моим братом ты будешь в безопасности, — настаивала сестра.

От того, как Девина выгнула левую бровь, недоверчиво посмотрев на Уилму, у меня пересохло в горле. В любое время она могла рассказать моей сестре, как я грубо обошелся с ней, когда обнаружил, что она шныряет возле нашего дома.

Но Девина не сдала меня.

Вместо этого она остановилась и взяла Уилму за руки.

— Мне пора идти, но если какой-нибудь мужчина когда-нибудь будет плохо обращаться с тобой… — Девина не закончила фразу, но Уилма все равно понимающе кивнула.

Когда она повернулась и пошла прочь от нас, до меня дошло, что она серьезно собирается уйти без моей защиты. Ни одна здравомыслящая Северная женщина не пошла бы на такой риск. И я не собирался стоять и смотреть.

— Эй, подожди. — Я подбежал к своему байку и взобрался на него. Уилма догнала Девину, пока я заводил его, и теперь обе они оказались в свете фар. — Запрыгивай. Я отвезу тебя на пляж.

Девина отступила на шаг и уставилась на мой байк.

— Что не так? Ты что, никогда не видела байка?

— Видела, в кино. Это похоже на технологии, существовавшие до Токсичной войны.

— Извини, что разочаровываю, но этому байку всего несколько лет. На Родине таких разве нет?

— Нет, по крайней мере, там, где я живу. По большей части на Родине технологии воспринимаются неодобрительно.

— И почему?

Девина пожала плечами.

— Из-за вреда, который они причинили в прежние времена.

— Но вы не можете винить в этом технологию. Неправильно ее использовали именно люди, — возразил я.

Уилма склонила голову набок.

— Ты хочешь сказать, что вы не используете никаких технологий?

— Нет, используем. Но в основном, когда дело касается земледелия или борьбы с болезнями.

— Или создания детей в клиниках. Это ведь довольно сложная технология, — заметил я.

— Так и есть, но по большей части мы достаточно скептичны насчет технологий. Мы предпочитаем естественность и простоту. Именно поэтому было потеряно много знаний.

— Ну, не скажу, что мы, Северяне, можем называть себя продвинутыми, но если вам нужна наша помощь с байками, дайте нам знать.

Девина кивнула мне и повернулась к Уилме.

— Обещай, что будешь продолжать писать мне, — сказала та.

— Я буду, Уилма, но о книге… дело в том, что… — Девина замолчала и опустила глаза.

— Все в порядке. Я уже поняла, что ты сказала это только для того, чтобы получить информацию для своей спасательной миссии.

— Да.

Уилма улыбнулась.

— Но ты все равно должна написать рассказ о Северных Землях.

— Может, я так и сделаю.

Они обе обнялись, как старые друзья, а затем Девина подняла руку и помахала мне на прощание, прежде чем пойти прочь.

— Вот упертая, — пробормотал я.

Уилма искоса взглянула на меня.

— Ты собираешься убедиться, что она в безопасности, верно?

— Конечно. — Я кивнул в сторону дома. — Сестренка, иди в дом. Я подожду здесь, пока ты не закроешь за собой дверь.

Уилма не стала спорить, побежала к дому и закрыла за собой дверь.

Когда я догнал Девину, она бежала трусцой в хорошем устойчивом темпе.

— Ты бы быстрее добралась до пляжа, если бы села на байк.

— Спасибо, что предложил свою помощь, но мне она не нужна.

— Хорошо, тогда я просто последую за тобой, чтобы убедиться, что ты в безопасности.

Она смотрела прямо перед собой и не обращала на меня внимания.

— Тебе не кажется глупым, что ты бежишь, когда я еду рядом?

— Мне нравится бегать.

— Мне тоже. Но не посреди ночи. Ты можешь споткнуться и упасть.

— Хотела бы я, чтобы у вас были дороги

— Дороги? Для чего нам дороги? Мы ездим на байках на воздушной подушке или на беспилотниках.

— Ты никогда не выходишь просто на пробежку?

— Конечно, но я предпочитаю бегать по лесу. У нас есть тропа, которая ведет вокруг дома.

Девина бежала еще минут пять, не разговаривая, а потом мы проехали мимо одного дома, и это заставило меня нахмуриться.

— Ты пришла этим путем?

— Да.

— Зачем надо было подходить так близко к домам? Тебя могли увидеть.

— Все спят.

— Ты не можешь знать этого наверняка. Мужчины в этом доме — старые ворчливые козлы.

Она не ответила, поэтому я продолжил.

— Просто пообещай, что, если ты когда-нибудь решишь навестить нас снова…

— Я пришла навестить не «вас». Только Уилму.

— Да, ну, все же. Если ты когда-нибудь решишь снова навестить ее, дай мне знать, и я приеду за тобой. Слишком опасно бегать в одиночку.

— Поэтому ты велел Уилме бежать в дом и запереть дверь? Она здесь в опасности?

— А, так ты это слышала, — повернув голову, чтобы посмотреть на Девину, я обдумал свои слова. — У нас в доме две женщины, и это делает нас мишенью для безумцев.

— Безумцев?

— Всегда будут люди, пренебрегающие правилами и законами. Около тридцати пяти лет назад погибла целая семья из-за придурка, который решил похитить незамужнюю девушку у ее родителей.

— Это ужасно.

— Вот почему мы запираем наши двери и предпочитаем нападать, когда видим, что кто-то шныряет поблизости.

Девина так долго молчала, что сначала я не думал, что она ответит, но потом сказала:

— Не волнуйся. Я не вернусь.

— Это, наверное, к лучшему. Мы не хотим, чтобы нас обвинили в твоем похищении.

К тому времени, как мы добрались до пляжа, Девина тяжело дышала и высоко вздымала руки. Кажется, она бежала быстрее, чем бегала обычно.

Когда я хотел слезть с байка, она протянула руку, чтобы остановить меня.

— Теперь ты можешь вернуться.

— Но…

— Я не хочу, чтобы ты смотрел, как я плыву обратно.

— А что, если ты устанешь? Ты только что пробежала четыре мили.

— Со мной все будет в порядке. А теперь, пожалуйста, уходи.

— Не в моем характере уходить. Я должен убедиться, что ты доберешься до другой стороны. Может, мне стоит проплыть это расстояние с тобой.

— Не вздумай! — она отступила назад и яростно замотала головой. — Не слезай с байка.

Я хотел спросить, почему она так боялась меня, но, учитывая то, как мы познакомились, было нетрудно догадаться, что Девина считала меня жестоким и опасным.

— Хорошо. Я останусь здесь. Но ты должна пообещать мне, что завтра, как только проснешься, бросишь письмо через стену, чтобы я знал, что ты в безопасности.

По ее лицу пробежала растерянность, как будто она недоумевала, почему я так беспокоюсь.

— Ладно.

— Могу я хотя бы остаться здесь на случай, если я тебе понадоблюсь?

— Нет, я хочу, чтобы ты ушел.

— Почему?

— Потому что я не хочу раздеваться, пока ты все еще здесь.

— О, точно. — Сердце заколотилось, и я снова положил руки на ручки байка, чтобы скрыть, как они дрожат.

При виде того, как Девина раздевается, в штанах у меня стало тесно. Чтобы скрыть это, я развернул байк так, чтобы стоять спиной.

— Тогда до свидания.

— До свидания.

Для меня было так неестественно оставлять женщину одну.

— Ты уверена?

— Да, я уверена. По правде, у тебя нет выбора. Или ты уйдешь, или я напишу Уилме, что ты меня ударил.

Я прищурился. Угрозы мне были не по нраву.

Она ткнула в том направлении, откуда мы пришли, явно начав терять терпение.

— Чего ты ждешь? Просто уходи!

— Вот что тебе нужно знать о нас, Северянах. Мы не подчиняемся приказам женщин.

— Тогда считай это просьбой. Я бы хотела, чтобы ты оставил меня в покое.

— Хорошо, но прежде чем я уйду… — я тянул момент, не желая расставаться с ней. — Я просто хотел сказать, что… Я не должен был бить тебя.

— Не должен был.

— Я защищал свою семью.

— Я заметила.

— Тебе больно? Твое лицо.

Покачав головой, Девина приложила руку к щеке.

— Кажется, толстовка защитила меня, а из-за адреналина я почти ничего не ощутила.

— Просто прекрасно первое впечатление, — пошутил я, пытаясь разрядить ситуацию. — Держу пари, теперь ты меня никогда не забудешь.

Девина некоторое время изучала меня.

— Нет, я не думаю, что когда-нибудь забуду тебя.… или Уилму.

— Она хочет писать тебе, даже когда уедет.

— Это мило.

— Я обещал ей, что передам твои письма ей, а ее — тебе.

— Спасибо, — Девина ждала, пока я уйду, но мне нужно было сказать еще одну последнюю вещь.

— Я искренне сожалею о твоей потере.

Ее брови сдвинулись, как будто она не до конца понимала, о чем я.

— Я прочитал в твоем письме, что ты потеряла всю семью. Это печально. Я даже представить себе не могу, через что тебе пришлось пройти.

Она опустила голову и тихо пробормотала:

— Спасибо.

— Надеюсь, что однажды у тебя снова будет большая семья, потому что семья — это все.

Девина подняла глаза и посмотрела на меня очень странным взглядом, прежде чем развернуться и пойти в темноту пляжа, освещая путь фонариком.

— Не забудь про письмо завтра утром! — крикнул я ей вслед.

— Ладно.

И я оставлю беззащитную женщину на темном пляже. Это оказалось одной из самых трудных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать.

Глава 11

Начало

Девина

Всю дорогу до дома в моей голове звучали слова Тайтона: семья — это все.

Это были последние слова моей бабушки, и теперь я не могла перестать задаваться вопросом, было ли то, что он сказал, знаком.

«Ты должна перестать переоценивать знаки. Посмотри, куда тебя завели письма Уилмы».

Приняв горячий душ, я забралась в постель, но только для того, чтобы ворочаться с боку на бок, не в силах заснуть. Я была по ту сторону границы. Я разговаривала с настоящим Северянином и встретила одну из самых редких женщин в мире. Женщину Севера.

Никто не поверил бы мне, если бы я рассказала, и все же мне хотелось крикнуть об этом всему миру.

Пока я лежала в постели, в моей голове начала складываться история. О любопытной женщине, которая писала письма. О большом и сильном мужчине, который ей отвечал. О ком-то вроде Тайтона.

Она бы задала ему все вопросы, которые я никогда не осмелилась бы задать, и она отправилась бы в Северные земли и изучила бы их культуру.

В моем воображении разыгрывались захватывающие сцены. Я была зрительницей на свадебном турнире. Мой главный герой был бы остроумным, свирепым и оказался бы вдвое храбрее меня.

В конце концов я задремала, и когда проснулась на следующий день около десяти, эта история была первым, что пришло мне в голову.

Я даже не смогла укладывать в коробки свои вещи. Все, о чем я могла думать, — как изложить все свои мысли и идеи на бумаге.

Достав электрическую пишущую машинку моей матери, я села и выплеснула слова на бумагу.

Это было запрещенное письмо с Севера. Дейдра поняла это в момент, когда подняла бутылку. Ей следовало бы оставить его там, среди листьев и грязи на земле, но печальная правда заключалась в том, что неожиданное письмо было единственной интересной вещью, случившейся с ней за последние месяцы.

В этом приграничном городке жило не так много людей, и, насколько Дейдра знала, она была единственной, кто когда-либо подходил так близко к стене.

По крайней мере, десять человек предупредили ее, чтобы она не приближалась к стене. Все они рассказывали ужасные истории о диких людях, которые жили по другую сторону. И все же стена стала единственным местом, где Дейдра чувствовала себя молодой, безрассудной и по-настоящему живой.

Когда Дейдра решила занять должность воспитателя в местном общинном доме, никто не сказал ей, что она будет самой молодой женщиной в радиусе двадцати миль.

Не то чтобы Дейдре не нравилась ее работа. Но ей было двадцать пять, и если бы она прожила остаток своей жизни без еще одной вечеринки с настольными играми, она бы не жаловалась.

Открыв письмо, которое она держала в руке, Дейдра начала читать, но после первых же строк разум ее взорвался вопросами. Кто написал его? Развернув письмо, она увидела имя: Марк.

Северянин. Письмо было написано настоящим Северянином. Чувствуя, как бьется сердце, Дейдра снова перевернула письмо и прочитала послание с самого начала.

Только когда Нелли ткнулась в мою руку и бросила на меня обвиняющий взгляд, я выбралась из своего писательского кокона.

— Ты хочешь погулять? Сколько сейчас времени? — быстрый взгляд на часы заставил меня ахнуть. — Уже почти два часа. Нелли, мне так жаль.

У Нелли была собачья дверь, и она могла выходить, когда хотела, но наша ежедневная прогулка по лесу была одним из ее любимых занятий.

Я проверила ее миску с едой, но там все еще оставалось что-то со вчерашнего вечера. С годами Нелли стала разборчивой и предпочитала человеческую пищу сухому корму.

Я поделилась с ней бананом, а потом вспомнила, что обещала написать Уилме и Тайтону, чтобы сообщить им, что я в безопасности.

Нацарапав короткую записку, я побежала через лес, чтобы передать ее.

Когда я добралась до того места, где впервые нашла письмо Уилмы, меня ждала бутылка с письмом из одного предложения.

Ты обещала написать.

Это должно было быть от Тайтона. Уилма никогда бы не написала что-то настолько короткое, и почерк был более мужским.

Дрожь пробежала по моей спине, потому что все утро я писала о посланиях от мужчины с той стороны стены, и вот я держу в руке настоящее письмо.

Конечно же, оно было намного короче и не так захватывающе, как письма, которые Дейдра получала от Марка в моей книге, но тем не менее, письмо было написано мне настоящим Северянином.

«Не улыбайся», — ругала я себя, но мысль о том, что кто-то заботится о моей безопасности, согревала меня изнутри. Даже если тот, кому было не все равно, был грубым мужчиной с Севера.

С помощью катапульты я отправила письмо и сразу же вернулась домой, чтобы продолжить писать. Было так весело позволить Дейдре делать все то, что я никогда не смогла бы сделать в реальной жизни. Письмо Тайтона длиной в одну строчку лежало рядом со мной на столе, и, по крайней мере, раз десять мой взгляд остановился на нем.

«Что, если и для меня найдется ответ?»

Я не хотела бегать взад и вперед между моим домом и границей, но ноги будто сами постукивали по полу, увлекая меня в путь.

— Нелли, что скажешь? Хочешь посмотреть, есть ли еще одно письмо?

Это был риторический вопрос, поскольку она всегда радовалась возможности побыть на улице.

И там было письмо!

Присев на поваленное бревно, я открыла бутылку и вытащила бумагу.

Дорогая Девина,

Я так рада слышать, что ты вернулась без проблем. Мы беспокоились о тебе.

Честно говоря, я все еще в шоке от того, что ты пришла меня спасти. Это самая милая вещь, которую кто-либо когда-либо делал для меня, за исключением того случая, когда мои сестры устроили мне вечеринку-сюрприз на тринадцатилетие.

Я не буду лгать: я разочарована тем, что на самом деле ты не пишешь книгу обо мне, но приятно слышать, что твой визит сюда вдохновил тебя написать еще одну книгу о Северных Землях. Если тебе понадобится помощь, дай знать.

Мир и Любовь тебе,

Уилма

Перевернув письмо, я обнаружила почерк Тайтона.

Эй, Ди,

не возражаешь, если я прочитаю, что ты написала? Мне любопытно.

Tи

Опустив письмо, я откинула голову и посмотрела сквозь кроны деревьев на проплывающие мимо облака.

«Стоит ли позволять Тайтону прочитать мою историю?»

Я разрывалась на части. Как тщеславный писатель, я очень боялась, что ему не понравится, но в то же время, кто мог бы быть лучшим критиком для книги о Севере, как не Северянин?

Сделав глубокий вдох, я решила быть храброй и позволить Уилме и Тайтону прочитать черновик.

— Нам лучше сделать это, пока я не потеряла мужество, — сказала я Нелли и поспешила домой.

Электронная пишущая машинка обладала памятью небольшого компьютера и смогла распечатать те пятнадцать страниц, что я написала. Плотно свернув их, я обвязала страницы лентой, но они все равно не поместились в бутылку. Пришлось обернуть бумагу вокруг бутылки и положить все это в биоразлагаемый прозрачный пакет на случай, если начнется дождь до того, как они его заберут.

«Я должна это сделать».

Когда пятнадцать минут спустя я проследила за тем, как первые главы моей истории пролетают через стену, первоначальное облегчение — все сработало! — сменилось страхом оттого, что Тайтон вот-вот прочтет мою историю о Северянине, который очень похож на него.

Глава 12

Лучшая идея в мире

Тайтон

Я буквально проглотил пятнадцать страниц истории, которую прислала мне Девина. Мы с Уилмой спорили о том, кто должен прочитать черновик первым, пока мне не пришла в голову идея сделать копию, чтобы у каждого из нас была своя версия.

— Так мы оба сможем делать заметки, если захотим рассказать ей о впечатлениях.

Уилма нашла место для чтения внутри, а я удалился в гамак в задней части владения и начал читать там.

Я прочитал главы, которые она прислала нам, два раза, прежде чем начать делать заметки. От меня не ускользнуло, что Северянин, Марк, был точной моей копией, но я не мог винить ее, так как я был единственным мужчиной Северных Земель, которого она когда-либо видела.

Что меня поразило, так это реакция Дейдры на фотографию, которую он прислал ей. В третий раз я прочитал эту часть ее рассказа.

Она изучила фотографию. Толщина его шеи и ширина плеч были впечатляющими. Она никогда не видела мужчину с такой мускулатурой, разве что в учебниках истории. Разглядывая щетину на лице Марка, Дейдра спросила себя, почему он не подстриг волосы на лице, чтобы было красиво, как это делали здешние мужчины. Создавалось впечатление, что это была дань удобству, а не моде. То же самое можно было сказать и о его каштановых волосах, концы которых доходили до подбородка. Волосы выглядели взъерошенными, как будто он часто проводил по ним руками.

Мужчины, которых она знала, заботились о своей внешности и проводили много времени, ухаживая за собой. Марк, казалось, даже не красил лицо и не выщипывал брови. Дейдра не могла видеть его ногти, но подозревала, что он их тоже не красил.

И все же в его глазах было что-то такое, что притягивало ее.

Дейдра коснулась пальцами фотографии и увеличила изображение, сосредоточившись на их яркой зелены. Может быть, ее привлекла уверенность, исходящая от мужчины, или его чуть лукавое выражение лица. Наклонив голову, Дейдра снова спросила себя, что же ей так понравилось в глазах Марка? Что-то в нем производило на нее такое же впечатление, как пограничная стена. В нем была напряженность и непредсказуемость, которые говорили с ней. Как ощущение опасности, которое заставляло ее чувствовать себя по-настоящему живой.

Я подумал о своей первой реакции на Девину и о том, как я сначала принял ее за мальчика. Я застонал, вспомнив, что прижимал ее к земле, упершись рукой в ее грудь. Я ощупал ее грудь, прежде чем понял, что она женщина.

Да, было странно, что я не догадался сразу, но в свою защиту я мог сказать, что мысль о женщине, бегающей в ночи одиночестве, была настолько нелепой, что никогда не приходила мне в голову.

Я начал писать заметки, чувствуя желание добавить кое-что еще к истории Девины. Например, парочку ругательств в словарь Марка. Ни один настоящий Северянин не говорил так изысканно.

Сделав пометки, я свернул бумагу вокруг бутылки и положил обратно в сумку. Я не хотел, чтобы Уилма видела мои записи, так как был на сто процентов уверен, что некоторые из моих заметок ее возмутят. Было бы намного проще, если бы я мог рассказать все Девине лично, но выбора не было.

Уилма не торопилась, просматривая черновик, и, в отличие от меня, замечаний вообще не сделала, ну разве что нарисовала внизу сердечко и подписала «Мне нравится».

— Тебе нравится?

Наклонив голову, она посмотрела на меня.

— А тебе разве нет?

— Э-э… Не пойми меня неправильно. Девина — прекрасный писатель, но тебя устраивает то, как она изображает нас, Северян?

— О чем ты?

— Она назвала нас примитивными.

— Ну, может, ты и такой. — Уилма поерзала на месте. Все-таки она не привыкла сидеть неподвижно так долго, а тут пришлось прочитать целых пятнадцать страниц. — Я имею в виду, по сравнению с мужчинами, которых она знает.

— Справедливо, но любой, кто прочтет эту книгу, подумает, что мы неграмотные обезьяны.

— Теперь ты преувеличиваешь.

— Неужели?

— Это только первые главы.

— И что тебе в них нравится?

— Что Дейдра интересуется нашей культурой и что она хочет посмотреть турнир. — Уилма громко ахнула и закрыла лицо руками.

— Что?

— У меня только что появилась отличная идея! Мы должны пригласить Девину на мой турнир. Так она сможет увидеть его в реальности и описать в своей книге.

— Ты с ума сошла?

— Но это же будет так здорово! Она уже знает, как сюда добраться, — Уилма тихонько взвизгнула от восторга. — Я бы очень хотела, чтобы Девина присутствовала на моей свадьбе.

— Но это невозможно! Всем бы сразу понадобилось узнать, откуда она, и когда станет известно, что она с Родины, тут начнется настоящий ад!

— Они ничего не узнают. Мы нарядим ее в мальчика.

Я скрестил руки на груди.

— Должно быть, приятно жить в мире фантазий, но здесь, в реальном мире, подобное дерьмо не работает. Она слишком хорошенькая для мальчика, да и голос у нее женский.

— Тогда она притворится немой.

— Ха! Я никогда не встречал женщину, которая могла бы молчать целый день. И как вообще мы объяснили бы внезапное появление мальчика в нашей семье? Тебе не кажется, что вопросы возникнут в любом случае?

— Ох, я что-нибудь придумаю. Это будет весело!

— Нет, Уилма. Это не будет весело, потому что этого вообще не будет. Тебе нужно забыть об этой идее прямо сейчас!

Моя сестра одарила меня одной из своих дерзких улыбок, говорящих о том, что она приняла решение

— Гребаный ад! — выругался я от души.

— Нет, Тайтон, пока не уходи. Ты должен вернуть черновик Девине.

Я застонал и протянул руку за бумагой.

— Позволь только кое-что добавить.

Я совсем не удивился, когда моя сестра поделилась с Девиной своей ужасной идеей о том, что она должна прийти и посмотреть турнир. К счастью, я не сомневался, что Девина возненавидит эту идею так же сильно, как и я. Я мог рассчитывать на то, что она скажет «нет».

Глава 13

Критика

Девина

Уже несколько раз я садилась и снова вскакивала с места. То, как Тайтон раскритиковал буквально каждую строку моего черновика, было ужасным. Критиковать чужую работу следует с уважением к чувствам человека, но Тайтон, похоже, не думал, что у меня вообще есть какие-то чувства, которые можно обидеть.

Единственной положительной вещью, которую он упомянул, была фраза, которую он нашел забавной. Проблема была в том, что я такой ее не задумывала. А еще было имя Северянина. Я прочитала комментарий Тайтона на полях рядом с тем местом, где в первый раз упоминалось имя Марка.

Тебе следует сменить его имя на Тайтон, так как мы оба знаем, что ты пишешь о нас с тобой. Дейдра так похожа на Девину, что ты выдала себя с головой. Кроме того, можно сократить Дейдру до Деа; это означает богиня.

Я перевернула несколько страниц и нашла его замечания рядом с отрывком, описывающим Дейдру, смотрящую на фотографию Марка. Большими красными буквами Тайтон написал:

Значит, ты думаешь, что у меня красивые глаза. Спасибо за комплимент.

Если бы я знала, что Тайтон неправильно поймет и подумает, что я — Дейдра, а он — Марк, я бы никогда не послала письмо. Это одновременно приводило в ярость и унижало.

«Но в чем-то он прав. Марк действительно похож на него».

Я снова встала со стула и зашагала по комнате. То, что Марк похож на Тайтона, не означает, что он и есть Тайтон. Я фыркнула, подумав о его замечании насчет того, что Марк слишком отполирован, чтобы быть настоящим Северянином.

Ты же видела меня на самом деле, используй опыт, — написал он.

Чего Тайтон не мог понять, так это того, что я не могла использовать в книге ругательства, иначе у читателей случится сердечный приступ. Конечно, были старинные книги с ужасным языком, но мало кто их читал, и к настоящему времени большинство высказываний и сленга того времени были настолько устаревшими, что они никого не оскорбляли. В последней книге, которую я читала, использовались странные выражения. «Расслабуха», как я полагала, была сленгом для расслабления и отдыха, но для других мне потребовалась ИБМ. К сожалению, База Мудрости не предложила объяснения странным словам, таким как «ябывдул» и «обсосок».

Я отложила страницы с заметками Тайтона и взяла другую стопку бумаг с комментариями Уилмы. То, что они сделали копию черновика, было одновременно лестным и удивительным.

Уилма нарисовала сердечко и написала, что ей нравится. Но такие короткие комментарии мне не нравились никогда. Тайтон был безжалостен, но, по крайней мере, в его словах была конкретика. Жаль, что Уилма не написала мне, что именно ей нравится. Ее последние слова выглядели так, будто были написаны второпях.

Если ты пишешь о турнире, тебе обязательно нужно прийти и посмотреть на мой. Мы замаскируем тебя под мальчика. Считай это исследованием и приходи на пляж в шесть утра в субботу. Тайтон заедет за тобой. Это будет большое приключение, и ты увидишь, какого мужа я выберу.

Жду не дождусь!

Уилма

В первый раз, когда я прочитала эти слова, я даже рассмеялась над их абсурдностью, но прошел час — и вот, идея укоренилась в моей голове.

Меня всегда тянуло к фантастическим романам, и идея испытать мир, отличный от моего — это было бы здорово.

«И это не книга. Она просит тебя пойти на настоящий турнир и посмотреть на настоящий бой».

Я никогда в жизни не видела драки. Конечно, были фильмы, но ни один хороший родитель не позволил бы своим детям их смотреть. Еще в детстве во мне укоренилось убеждение, что насилие примитивно и отравляет разум. Сотни лет назад оно отравило умы людей и вызвало Токсичную войну, которая почти уничтожила всю человеческую расу и многие другие виды на планете.

Я ни на минуту не сомневалась, что мне не придется по душе зрелище того, как большие воины сражаются за Уилму. Но она была права, когда сказала, что это будет приключение. Если бы я могла проникнуть туда, как в прошлый раз, и просто понаблюдать за странной культурой Северных Земель, я смогла бы подробно описать ее своим читателям.

Я бы не просто увидела бой, я бы увидела сотни Северян и услышала, как они разговаривают. Я бы посмотрела, что они едят, что носят и как общаются друг с другом.

Мои руки немного дрожали, когда я взяла ручку и написала ответ.

Моя дорогая Уилма,

Как я могу отказать тебе в просьбе присутствовать на твоей свадьбе? Я в ужасе, и все же я не хочу пропустить это. Если ты уверена, что я буду в безопасности, я приду.

Пусть жизнь твоя будет спокойна и полна любви,

Девина

Я положила письмо для Уилмы в одну бутылку и нашла другую, чтобы ответить на письмо Тайтона.

Дорогой Тайтон,

Я нацарапала «дорогой» и скомкала бумагу.

Привет, Тайтон,

Нет, это слишком неформально.

Здравствуй, Тайтон,

Спасибо за твои замечания, но позволь мне совершенно ясно дать понять, что Марк — это не ты, а Дейдра — не я!

Я могла бы оживить словарный запас Марка, но заставить его сказать «иди на хер» — это не вариант. Если я буду использовать ругательства, мою книгу не опубликуют.

Кроме того, я говорила не о твоих зеленых глазах, а о его. И тот факт, что они нравятся Дейдре, не означает, что они нравятся мне, потому что, как я уже сказала, я не Дейдра!

Тебе кажется, что я так сильно должна изменить свою историю? Знаешь, что? Почему бы тебе не написать свою собственную книгу и не позволить мне ее покритиковать? Было бы интересно посмотреть, принимаешь ли ты критику так же хорошо, как критикуешь.

Девина

Глава 14

Еще несколько идей

Тайтон

— Почему ты не выглядишь счастливым?

Уилма только что затащила меня в свою комнату, чтобы показать мне последнее письмо Девины, и теперь удивленно на меня смотрела.

— Счастливым? Почему я должен радоваться, что ты подвергаешь Девину опасности? Какую часть слова «опасность» ты не понимаешь? Одно дело, когда она тайком приходит и уходит посреди ночи, но ты предлагаешь ей пойти с нами на самое большое мероприятие в Северных Землях, где ее увидят тысячи людей.

— Но я так горжусь тем, что у меня есть друг с Родины. Больше ни у кого такого нет!

— Дело не в тебе! — мой тон стал жестким, и Уилма слегка надулась.

— Дело вроде как во мне, потому что это моя свадьба.

Закрыв глаза, я потер лоб.

— Иногда ты бываешь самым эгоистичным человеком в мире.

— Я хочу, чтобы Девина пришла, и я уже придумала хороший способ замаскировать ее под мальчика. Никто не узнает, что она женщина. Я обещаю!

— Прекрасно! — подняв руки, я сделал глубокий вдох. — Но мое условие — мы расскажем маме и папе. Нам понадобится их помощь, если мы собираемся провернуть это дело.

— Заметано! — Уилма протянула руку, и как только я ее пожал, улыбнулась. — Это было легко, так как я все равно собиралась рассказать маме и папе.

Я мог только махнуть рукой.

Следуя за сестрой на кухню, я ворчал:

— Надеюсь, ты найдешь мужа, которому нравится постоянно слышать «я хочу», потому что ты часто это говоришь. Ты это знаешь?

Уилма повернула голову и высунула язык.

— О, это очень по-взрослому. Ты уверена, что Девина не была права, когда сказала, что ты больше девочка, чем женщина?

— Эй, это обидно.

Я покачал головой, когда Уилма побежала вперед. Я всегда считал главным недостатком нашей системы то, что невесты так молоды. Нам, мужчинам, требовалось время, чтобы накопить достаточно денег для участия в турнире, и даже если каким-то чудом кому-то удавалось собрать деньги рано, все равно требовались годы боевой подготовки, чтобы получить шанс. Редко можно было увидеть конкурсанта моложе двадцати пяти лет, и не было ничего необычного в том, что невеста выходила замуж за кого-то вдвое старше ее.

Большинство мужчин не считали это проблемой, потому что у них не было опыта общения с женщинами, но у меня было три сестры, и я лично видел, как сильно они изменились от пятнадцати до двадцати лет. Уилма могла думать, что она настоящая женщина, но мне хотелось, чтобы до ее турнира прошло еще хотя бы пять лет. Тогда моя сестренка могла повзрослеть и найти себя, прежде чем выйти замуж. Это было бы лучше и для нее, и для ее мужа.

Когда я вошел на кухню, Уилма уже объясняла родителям свой план.

— Это правда? — спросил меня папа. — Эта Девина действительно была здесь?

— Да, она была здесь.

— Почему ты нам не сказал?

— Мы же говорим вам сейчас, не так ли? — заметила Уилма.

— Женщина с Родины. — Мама растерянно моргнула.

— Да. Женщина, которая живет по другую сторону границы. — Я сказал это медленно, чтобы у родителей было время осознать.

— Она моя подруга и хочет прийти на мою свадьбу.

Моя мать раскрыла объятия Уилме.

— О, как интересно. Это сделает твою свадьбу еще более особенной.

— Я так и сказала Тайтону, но ты знаешь, насколько он негативен.

— Ты продолжаешь путать слово «негативный» со словом «трезвомыслящий». Есть разница.

— Ты уверен, что никто не заметит, что она ушла? — По крайней мере, папа понимал опасность плана Уилмы. — Если они подумают, что мы ее похитили, может начаться война.

— Теперь ты говоришь совсем как Тайтон, но вряд ли кто-нибудь заметит, что Девина уехала на несколько дней. Тем более, вся ее семья умерла.

Когда отец посмотрел на меня в поисках подтверждения, я кивнул.

— У них была эпидемия. В ее семье было восемь человек, и она потеряла их всех.

Папа нахмурился, а мама закрыла лицо руками.

— Бедная девочка!

Мгновение тишины заполнило кухню, прежде чем Уилма нарушила ее.

— Да, так что она вполне может уйти на день или два, и ее никто не хватится.

Покачав головой, будто все еще пытаясь уложить все в голове, моя мать храбро улыбнулась.

— Ну, в таком случае, почему бы нам просто не оставить ее здесь в качестве невесты для Тайтона и не сделать ее частью нашей семьи?

— Нет, мама, я ей не нравлюсь.

Положив руку мне на плечо, папа наклонился ко мне.

— Тебе не следует принимать это на свой счет. Всем известно, что женщины с Родины не любят мужчин.

— Это не ее вина. Она совсем ничего не знает, — защитила Девину Уилма.

— Не волнуйся, мы будем добры к ней, — заверил Уилму наш отец, в то время как мама, казалось, хотела услышать больше о плане замаскировать Девину под мальчика.

— Ну, она маленькая, поэтому мы не можем одеть ее как мужчину. Будут подозрения. Может, как мальчика лет двенадцати-тринадцати.

— О, почему бы нам не сказать, что она — я имею в виду, он — наш новый работник. — Мама указала на отца. — Если кто-нибудь спросит, мы могли бы сказать людям, что он — один из тех проблемных детей, которым полезно немного поработать на поле, чтобы выбить из головы ветер.

Папа подумал.

— Но с чего бы мы взяли на турнир работника?

— То, что мы не делали этого раньше, не означает, что мы не можем сделать это сейчас. Наша дочь выходит замуж, и мы — гордые родители.

— Значит, это будет мальчик! — заявила Уилма, и, похоже, на этом все было решено.

Недовольный ситуацией, я все-таки оставил последнее слово за собой:

— Просто убедитесь, что она наденет капюшон или шляпу, чтобы закрыть лицо.

— Мы могли бы попробовать найти фальшивую бороду.

Мама закатила глаза.

— Не будь наивной, Уилма. Когда ты в последний раз видела двенадцатилетнего мальчика с бородой?

— Хорошо, хорошо, но мне нужно сделать ее брови больше и пышнее. Мама, ты ведь поможешь, правда?

— Конечно, помогу. Я буду так рада познакомиться с жительницей Родины.

Раз уж все было решено, я пошел к себе, взяв бутылку с письмом Девины. Я уже прочитал ее ответ, но все равно вытащил письмо снова и перечитал. Было почти забавно, как непреклонно Девина говорила о том, что Марк и Дейдра — это не мы. Во всяком случае, для меня это было лишним подтверждением обратного.

Ее идея о том, что я должен написать свою собственную книгу, казалась прекрасной возможностью немного разозлить ее. Я не стал писать свою собственную книгу с нуля, а взял ее историю и переделал. Моя версия, к слову, была гораздо более красочной и веселой.

Написав пять страниц, я прочитал их, исправил несколько опечаток и ухмыльнулся. Да, пусть Девина и не могла вставить ругательства в книгу, но она определенно могла бы сделать ее чуть более страстной.

Как бы мне хотелось быть рядом, когда она прочтет это.

Глава 15

Камасутра

Девина

Слова моего профессора, сказанные много лет назад, продолжали звучать в моей голове. Когда вы читаете хорошую книгу, у вас закипает кровь, кружится голова и учащается пульс. Вы можете ненавидеть то, что читаете, но если слова так сильно на вас повлияли, значит, автор добился своего.

Пять страниц письма Тайтона заставили меня чувствовать все это, и все же это было не очень хорошее письмо. Он писал длинными предложениями, свободно обращался с запятыми и перегибал с повторами слов.

Но мое сердце бешено колотилось, голова кружилась, и кровь кипела от гнева. Он думал, что может украсть мою историю и переделать ее на свой лад! И во что он ее превратил! Мой взгляд упал на страницу, и я снова прочитала.

— Я не осуждаю тебя за отсутствие опыта. Я просто говорю, что готов научить тебя.

Ди посмотрела на книгу, которую только что дал ей Марк.

— «Камасутра», — прочитала она вслух. — Что это?

Пока она говорила, ее пальцы ласкали старую книгу с красивой обложкой, и мягкая улыбка осветила ее красивое лицо.

— Сколько ей лет? Я не могу принять такой дорогой подарок.

— Но я думал, ты любишь книги.

— Я люблю! Но…

— Открой ее. — Марк предвкушал этот момент и рассмеялся, увидев выражение лица Ди, когда она открыла книгу на случайной странице и увидела изображение пары, занимающейся сексом.

— Это что, шутка? — она перевернула еще несколько страниц, но на каждой стороне было изображение пары в позе секса с названием и описанием.

— Нет, это не шутка. «Камасутра» — это древняя книга, написанная в те времена, когда секс между мужчинами и женщинами считался прекрасным и священным. Она учит заниматься любовью во множестве разных позиций.

К его удивлению, Деа продолжала листать страницы, рассматривая картинки.

— Ого.

Его позабавила ее реакция на одну из иллюстраций, изображающую женщину под мужчиной.

— Да, она довольно гибкая.

— Разве ей не больно, когда мужчина заставляет ее вот так прижимать ноги почти к ушам?

— Почему ты думаешь, что он ее заставляет? Может быть, ей это нравится.

Встретившись с ним взглядом, Ди выгнула бровь.

— Вот что я тебе скажу, почему бы тебе не лечь на пол и не попробовать самому.

— Нет, все знают, что женщины мягче и гибче мужчин. Послушай, его роль — быть сверху.

Она прищелкнула языком.

— Ты можешь говорить, что угодно, но делать такое ты бы не смог.

— Ты тоже не сможешь. Женщины тогда часто занимались сексом, но если ты права, и если женщины отказались от секса после Токсичной войны, то, вероятно, было бы несправедливо сравнивать тебя с ними, — он пожал плечами с улыбкой. — В том-то и дело, что эволюция избавляет нас от всего лишнего. Держу пари, что вы, современные женщины, теперь сухие и твердые, как палки.

Его слова задели ее.

— Ты хочешь сказать, что я сухая и твердая, как палка?

— Я не знаю. А ты такая?

Продолжительный зрительный контакт между ними заставил сердце Ди учащенно забиться, но она не отвела взгляд.

— Хочешь посмотреть, сможешь ли ты сделать то, что делает она? — Наклонив голову, Марк добавил: — В одежде, конечно.

— Хорошая попытка, но я не собираюсь принимать акробатические сексуальные позы, чтобы доказать, что я такая же женщина, как и мои предки.

— Хорошо. Это было просто предложение. — Потянувшись и перевернув страницу, Марк остановился на следующей. — Может быть, это больше соответствует твоему уровню мастерства.

На рисунке женщина лежала на спине с раздвинутыми ногами, в то время как мужчина уткнулся головой между ее ног.

С громким фырканьем Ди закрыла книгу и вернула ее Марку.

— Спасибо за подарок, но я не могу его принять.

Его брови сошлись на переносице.

— Не говори глупостей. И эта книга — только часть моего подарка, — прижав книгу к ее груди, он понизил голос: — Настоящий подарок заключается в том, что я позволю тебе выбрать любую из ста одной позы в этой книге и опробовать их на мне.

Она открыла рот, чтобы возразить и сказать ему, что он сошел с ума, но странное покалывание, которое пробежало между ее бедер, вдруг заставило ее снова закрыть рот.

— Любую позу, какую пожелаешь! — повторил он с лукавым блеском в глазах.

Как и у Дейдры в этой истории, мое сердце тоже забилось быстрее. Зачем Тайтону писать мне такие чувственные вещи, если только… Если только он не хотел предложить мне это сам?

Я написала и разорвала на части несколько ответов, но дрожь в руках и ногах не унималась и мешала мне думать.

«Утро вечера мудренее!»

Внутренний голос звучал почти как голос моей бабушки.

Но сон не принес мне покоя. Я проснулась после кучи эротических видений с томлением между бедер. Застонав, я перевернулась на живот и попыталась снова заснуть, но сценарий из моего сна никуда не делся.

«Я не сумасшедшая. Это просто потому, что я весь день провела в головах персонажей. Это просто мое воображение сыграло со мной злую шутку».

И все же, вспоминая сон о том, как меня прижимал к матрасу большой, сильный и очень возбужденный Северянин, я чувствовала, как низ живота словно плавится от вожделения.

Марк, это был Марк… Я повторила это снова, потому что признание того, что мой сон был сексуальной версией того, что произошло тогда в амбаре между мной и Тайтоном, было бы унизительным.

Меня не интересует секс с мужчиной, и меня никоим образом не возбуждает мужское доминирование. Это было бы просто смешно для такой современной женщины, как я.

Смешно и грустно!

Снова перевернувшись на спину, я закрыла лицо руками и застонала.

Идея включить кое-что из написанного Тайтоном в мою книгу пришла не сразу. Если слова повлияли так на меня, то читатели должны почувствовать то же самое. Что может быть лучше исследовательской книги о Северных Землях? Книга о северных мужчинах!

Тогда это должен быть любовный роман.

В наши дни мало кто пишет любовные романы, и ни один из них не был эротическим, но если люди читают эротику, то почему бы и нет?

Подскочив с энергией человека, проспавшего двенадцать часов, я оттолкнула одеяло, схватила страницы Тайтона и бросилась к пишущей машинке.

Глава 16

Черт возьми

Тайтон

Когда я подошел к пограничной стене, на траве все еще оставалась роса. Утреннее солнце только выглянуло из-за горизонта и предвещало теплый августовский день.

Вчера я переслал Девине пять страниц своей книги, в которых было очень много сексуальных намеков, и в тот момент это казалось хорошей идеей.

Теперь же я беспокоился. Что если она обидится или, что еще хуже, испугается? Что если она передумает и перестанет писать нам из-за моей глупой шутки? Если Девина передумает и все-таки решит не идти на турнир Уилмы, моя сестра будет очень разочарована.

«И я тоже».

Правда заключалась в том, что мои чувства плавно изменились от ненависти к самой этой идее до предвкушения встречи с Девиной на пляже.

У меня не почти не было знакомых незамужних женщин, и Девина — с тех пор, как она появилась на нашем пороге, — стала для меня настоящим сюрпризом. То, что женщина была такой смелой и независимой, потрясло меня, как то, что она отказалась от моей помощи там, на пляже.

Она отличалась от наших женщин, и это меня заинтриговало. Она не только была близка мне по возрасту, но еще и казалась спокойной, зрелой и обладала естественной красотой, которую не скрывала густым макияжем.

Мой единственный шанс найти жену и создать собственную семью в этой жизни — это принять участие в турнире Тамары и сразиться за нее. Если только не…

Мое сердце почти пропустило удар, когда охотник внутри меня зарычал.

«Если только я не смогу соблазнить Девину и сделать ее своей».

Добравшись до пограничной стены, я заметил бутылку в траве и побежал к ней, одновременно отыскивая глазами другую бутылку. От разочарования все во мне сжалось. Там была только одна бутылка, и это означало, что Девина мне не написала…

«Черт! Мне не следовало посылать эти страницы».

Присев на корточки, я поднял бутылку и открыл ее. Я думал, это письмо для Уилмы, но там было мое имя, и сердце мое забилось.

Я надеюсь, что это письмо застанет тебя в добром здравии, Тайтон.

Спасибо за вклад в мою книгу. Я нашла твой неожиданный взгляд на сюжетную линию интригующим. Я включила большую часть того, что ты написал, в свою книгу, добавив немного деталей, чтобы это лучше легло в сюжет. Я нашла в Базе Мудрости статью, в которой говорится о Камасутре. Я предполагала, что это вымышленная книга, но так как она настоящая, — у тебя есть ее копия? Если есть, я хотела бы увидеть ее, когда приду на турнир Уилмы в субботу.

Ты написал, что в книге есть сто одна позиция. Это больше, чем может представить мое воображение, поэтому я спрошу: это число выдуманное или реальное?

Кроме того, поскольку ты знаешь людей, которые занимаются сексом, не мог бы ты спросить их, практикуют ли они те экстремальные акробатические позы, которые ты описал? Если нет, то нет необходимости включать это в мой роман.

Встретимся на пляже в шесть утра в субботу.

Пусть твой день будет полон счастья,

Девина

PS: Я заметила, что ты изменил имя Дейдры на Ди. Я могу согласиться сделать Ди ее прозвищем, но ее настоящее имя все равно будет Дейдра.

Чувство чистого облегчения и восторга заставило меня откинуть голову назад и улыбнуться небу. Она не только не обиделась на то, что я написал, но и все еще собиралась приехать на турнир Уилмы.

«Похоже, эта маленькая жительница Родины полна сюрпризов».

Я побежал обратно к дому и чуть не поскользнулся на мокрой траве, когда обогнул здание и взбежал по лестнице, чтобы найти ручку и бумагу.

Девина,

Черт возьми, я и не думал, что ты на самом деле включишь что-то из моего творчества в свою книгу. Позволь мне просто сказать, что для меня это большая честь.

Да, «Камасутра» — настоящая книга, но у меня нет копии. Но я могу показать все позиции из книги, когда ты будешь здесь. Все есть в Интернете. В отличие от вас, мы не отключили Интернет, и все так же им пользуемся.

Я думаю, что в книге более ста одной позиции, но число звучало хорошо, поэтому я его и написал: для художественного вымысла и всего такого.

Итак, вот что я знаю о сексуальной жизни: каждая пара отличается от других.

Некоторым может нравиться пробовать разные позиции, но для большинства, я думаю, хватает той пары-тройки, которая им больше по душе. Лично я точно знаю, какие я хотел бы попробовать в первую очередь. А ты?

В любом случае, завтра утром мы отправляемся на первый день турнира Уилмы. Это всего в часе езды отсюда, так что мы вернемся к ночи. Я уверен, что Уилма будет ждать письма и проверять, не бросила ли ты бутылку для нее. Она обычно проверяет по крайней мере три раза в день.

Тайтон

Не было необходимости говорить Девине, что, поскольку Уилма была занята приготовлениями к свадьбе, не она, а я был тем, кто проверял по три раза в день.

В полдень вернулись две бутылки.

Письмо Уилме было коротким и просто заверяло, что Девина с нетерпением ждет возможности присутствовать на ее свадьбе.

Но письмо ко мне было длиннее, и какая-то детская часть меня получала удовольствие от того, что Девина мне писала больше. Я начал читать.

Да окружит тебя мир, Тайтон.

Спасибо за ответы.

Если Марк и Дейдра в конечном итоге займутся сексом в книге, мне будет полезно увидеть иллюстрации, о которых ты говорил. У меня нет никакого опыта в сексе, но здесь, на Родине, есть города, где есть секс-боты, основанные на технологиях, существовавших до Токсичной войны.

Я не думаю, что они очень популярны, потому что наша физическая потребность в прикосновениях легко удовлетворяется массажами раз в неделю или две. Мы в курсе, что оргазмы приносят пользу с точки зрения снятия стресса, но об этом можно позаботиться с помощью простого массажа, который включает пенетрацию вагины пальцами и стимуляцию клитора.

У меня чуть не вылезли глаза, когда я перечитал последний абзац.

— Ни хера же себе!

Либо она издевалась надо мной, чтобы отомстить мне за то, что я ей отправил, либо я переписывался с настоящей женщиной и обсуждал ее сексуальность.

Это было, безусловно, самое интересное, что когда-либо случалось со мной. Сосредоточившись, я прочитал последнюю часть ее письма.

Что касается предпочтительной позиции, я надеюсь, ты не против, если я спрошу, есть ли у вас, мужчин, секс-боты, и если да, то насколько они доступны? Ты пользовался ими?

Еще раз благодарю тебя за помощь в том, чтобы сделать мою книгу как можно более достоверной. Я ценю твою готовность помочь в моих исследованиях жизни Северян.

Пусть день твой будет хорошим,

Девина

Она не прокомментировала, какую позицию предпочла бы, но это не имело значения. Она все еще разговаривала со мной и задавала все более интимные вопросы — и это было похоже на победу.

Поднявшись, я посмотрел на стену. С другой стороны этой преграды жила женщина, которая знала мое имя и думала обо мне.

Я насвистывал, когда возвращался в дом с письмом Девины для Уилмы.

— Она тебе написала? — спросила сестра, когда я протянул ей бутылку.

— Нет, — соврал я, чувствуя себя лицемером. Но моя переписка с Девиной была личной.

Уилма прочитала короткое сообщение Девины и улыбнулась.

— Она не передумала!

— Я знаю.

— Ох, не могу дождаться, когда увижу ее. Это будет так весело.

— Угу, — сказал я небрежно и отвернулся, чтобы она не увидела мою широкую радостную улыбку.

Глава 17

Завтрак и планы

Девина

Тайтон не только уже стоял на пляже в субботу утром, когда я вышла из воды на полчаса раньше, но и принес мне большое полотенце.

— Спасибо.

— Не за что.

Еще не было и шести утра, но солнце уже всходило. Суша волосы полотенцем, я заметила, что у Тайтона тоже были влажные волосы, и пришла к выводу, что он только что принял душ.

— Как проходит турнир?

— Разве ты не читала письмо Уилмы? Я перебросил его вчера.

— Нет, я проверяла в восемь, и ничего не было.

— Мы вернулись домой в десять, и я сразу же послал тебе письмо, но так как ты его не получила…

Он замолчал, когда я жестом попросила его подержать полотенце, пока ищу сухую одежду в сумке.

— Так как я его не получила?..

Я повернула голову, чтобы посмотреть, в чем дело, когда он не продолжил… и застала Тайтона уставившимся на мой зад, обтянутый черным нижним бельем, прежде чем он отвел взгляд со вспышкой вины на лице.

— Перестань пялиться на мой зад.

Он моргнул и, казалось, пришел в себя.

— Прости, но я всего лишь человек, и когда на тебе только топ и трусики, трудновато сосредоточиться.

Я выудила свою чистую одежду из сумки и встала.

— Если тебе так тяжело, отвернись. Мне нужно переодеться в сухую одежду.

Тайтон издал глубокий стон, повернулся и прикрыл глаза полотенцем.

— Это не помогает. Я все еще тебя вижу.

Я улыбнулась.

— Лжец. Я не вижу глаз у тебя на затылке.

— Мне не нужно видеть тебя глазами. Мое воображение показывает мне все.

Ни один мужчина никогда не флиртовал со мной, и у меня не было опыта общения с кем-либо, проявляющим ко мне сексуальный интерес.

— Ты видишь большую родинку у меня на бедре?

— У тебя есть родинка?

— Не одна, а семнадцать, и все они коричневые и волосатые. А еще есть просто огроменный шрам, оставшийся со времени операции. Он проходит от моего бедра до ключицы.

— Что за операция?

— Э… это… э-э-э… операция на сердце.

— И кто теперь лжец?

— Ты мне не веришь?

— Твой топ достаточно открыт, чтобы я мог увидеть твою ключицу, и на ней не было ни шрамов, ни родинок.

— Хорошо.

Я не знала, что делать со своими мокрыми трусиками и топом, так что огляделась. Через несколько часов на этом пляже будет солнцепек, поэтому я оставила свое нижнее белье сушиться на большом камне, а затем закрыла сумку.

— Теперь я готова идти.

Тайтон наблюдал за мной, когда я подошла к байку и стала осматривать его.

— Как мне попасть на эту штуку?

— Я просто перекидываю ногу, но, думаю, ты слишком мала для этого.

— Могу я наступить сюда? — Я указала на какую-то трубку.

— Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала. — Он сел на сиденье и отодвинулся, чтобы освободить мне место. — Если ты подойдешь сюда, я тебя подсажу.

— Не-а, я перед тобой не сяду.

— Пассажиры всегда впереди, Уилма. Как еще я могу убедиться, что ты в безопасности?

Мысль о том, что я буду буквально окружена его сильным телом, заставила мой желудок сжаться, как в первый раз, когда мне пришлось читать свой дебютный роман на публике. Я ненавидела нервничать, но я не могла ему этого показать.

— Я либо сижу позади тебя, либо бегу.

— Но почему? Ты боишься, что я причиню тебе боль?

— Нет, но я не хочу, чтобы большой Северянин прижимался ко мне.

Его бровь взлетела вверх.

— В чем разница между тем, что я прижимаюсь к тебе, и тем, что ты прижимаешься ко мне?

— Разница в том, что я не буду давить на тебя.

На долгое мгновение мы встретились взглядами.

— Хорошо, тогда ты сядешь позади меня… только сейчас.

Он подал мне руку и усадил на свой большой байк.

— Держись за меня.

— Нет, спасибо.

— Ну хорошо… — Тайтон сказал это с раздражением, растягивая слова. — Тогда я просто буду ехать очень медленно, чтобы ты не упала.

Уже скоро стало ясно, что черепаший темп был преднамеренной провокацией.

— Я могу идти быстрее, чем ты едешь.

— Тогда держись за мою талию.

Со вздохом смирения я обвила его руками, но держаться не стала.

Немного ускорившись, Тайтон внезапно ударил по тормозам. Этого было достаточно, чтобы я почувствовала, как импульс толкает меня вперед. От неприятного чувства потери контроля я рефлекторно сжала руки.

— Ты сделал это нарочно.

— Ага. И я не шучу. Я не могу защитить тебя там, сзади, так что либо держись крепче, либо садись вперед.

Я почувствовала исходящее от Тайтона удовлетворение, когда обняла его за талию.

Мы ехали в утренней темноте, и я прижималась к нему, но только когда он поднял мои сложенные руки немного выше, меня осенило, что я, возможно, держала свои руки слишком близко к его промежности.

— Ты когда-нибудь делал это с кем-нибудь, кроме Уилмы? — спросила я. — Я имею в виду кого угодно, кроме твоей семьи.

— Нет. Для меня быть так близко к незамужней женщине — что-то невозможное. Ее защитник убил бы меня за это.

— Тогда хорошо, что я не принадлежу никому, кроме себя.

Он кивнул и продолжил путь.

Из-за темноты особо нечего было разглядеть, но через пять минут езды я начала расслабляться, прислонившись к его широкой спине.

Конечно же, мои родители защищали меня в детстве, но как старшая в семье, именно я часто принимала на себя роль защитника. Никогда в своей взрослой жизни я не сталкивалась с кем-то, кто так заботился бы о моей безопасности, как Тайтон.

— Давай я помогу тебе слезть, — предложил он, когда мы подъехали к их дому.

Я решила соскользнуть вниз сама и упала бы, если бы Тайтон не протянул руку, чтобы поддержать меня.

Жар прилил к моим щекам.

— Спасибо. Оказалось выше, чем я думала.

— Все в порядке. Просто позволь мне помочь тебе в следующий раз.

Я отвела взгляд.

— Девина.

— Да?

— Тебе не нравится, когда тебе помогают?

— Дело не в этом.

— Это из-за того, что произошло между нами в прошлый раз?

Не было необходимости снова вспоминать о нашей неудачной первой встрече, поэтому я повернулась к дому.

— Я не вижу никаких огней…

— Мы прибыли рано, что дает тебе время ответить на мой вопрос.

Это было так типично для Тайтона. Всегда прямо и по существу. Со вздохом я призналась:

— У меня нет проблем с принятием помощи.

— Значит, дело во мне?

— Ты можешь винить меня за то, что я тебе не доверяю?

— Я же говорил тебе… Я не знал, что ты женщина, когда схватил тебя.

Как раз в этот момент в доме зажегся свет, и входная дверь распахнулась. Уилма выбежала нам навстречу, все еще в ночной рубашке.

— Ты здесь!

Меня чуть не отбросило назад, когда она в меня врезалась.

— Ты можешь поверить, что я сегодня найду себе мужа?

— Да уж.

— Как ты думаешь, Эммерсон выйдет в финал?

Тайтон прочистил горло.

— Эй, Девина не получила твоего письма. Она ничего не знает

— Ты не знаешь? — Уилма втянула носом воздух. — Тогда мне так много нужно тебе рассказать. Пошли.

Мы не стали дожидаться, пока Тайтон припаркует свой байк, и пошли в дом.

— Мои родители ждут не дождутся встречи с тобой. — Держа меня за руку и ведя на кухню, Уилма говорила со мной через плечо. — Мы с мамой подобрали для тебя маскировку. Мы решили, что тебя будут звать Девин. Так будет легче привыкнуть, и, кстати, тебе четырнадцать.

— Четырнадцать?

— Да. Если кто-нибудь спросит, почему ты еще не выглядишь, как мужчина, скажи, что в твоей семье мальчики взрослеют поздно. Посиди здесь, пока я приготовлю нам завтрак.

Тайтон вошел в дверь и со смешком закатил глаза.

— Что ты делаешь?

— Готовлю завтрак.

— Ты забыла, что твоя подруга не ест продукты животного происхождения. — Он кивнул на руки Уилмы, в которых были яйца и бекон из холодильника.

Уилма нахмурилась.

— Я хотела приготовить ей немного фруктов и блинчиков, но мы-то можем есть, как обычно, правда?

— Да, конечно.

Я не чувствовала, что вправе бросать вызов их пищевым привычкам. Моей целью было исследовать культуру Северных Земель, а не проповедовать.

— Как ты собираешься печь блины, если Девина не может есть яйца и молоко? Как насчет того, чтобы оставить приготовление пищи мне, пока ты убедишься, что мама и папа встали.

— Хорошо. Я хочу глазунью.

Тайтон вымыл руки и оглянулся на нее.

— Ты забыла сказать «пожалуйста».

Но Уилма уже ушла.

— Тебе нравится готовить? — спросила я, когда остались только он и я.

— Я бы не сказал, что мне нравится, но это приходит с возрастом, не так ли?

— Кто-то должен был сказать об этом моим родителям. Когда я переехала учиться в город, я так и не научилась готовить сама. Я была готова покорять мир и оказалась слишком горда, чтобы позвонить домой и признаться, что мне надоело питаться салатом, блинами и супом, купленным в магазине.

Тайтон разбивал яйца на раскаленную сковороду, но поднял глаза.

— И как ты вышла из положения?

— Был только один выход. Я записалась на кулинарные курсы. Думаю, их предлагают во всех университетах.

— И это помогло?

— Я не шеф-повар, но я умею печь и делаю ужасную лазанью со шпинатом.

Его губы поджались.

— Это кто так сказал?

— Это я так сказала.

Я села на барный стул у кухонной тумбы.

— Как насчет того, чтобы как-нибудь приготовить мне свою лазанью и позволить мне судить самому.

Тайтон не смотрел на меня, когда говорил это. На самом деле, он произнес это так небрежно, как будто было само собой разумеющимся, что я вернусь, чтобы навестить его семью в будущем.

Нет, не его семью. Он говорил только о себе.

Ух ты, еще один прилив энергии заставил мой желудок сжаться. Будто я была на американских горках или самолет, на котором я летела, вдруг попал в воздушную яму.

«Почему он заставляет меня так нервничать?»

— Или ты слишком напугана, чтобы позволить мне судить самому?

— Что? — на мгновение я растерялась.

— Ты сказала, что готовишь ужасную лазанью, и я сказал, что хочу попробовать ее, чтобы посмотреть, права ли ты.

— Ты вообще любишь лазанью со шпинатом?

— Никогда не пробовал. Мы делаем лазанью с мясом

— С мясом? — я наморщила нос. — Зачем портить лазанью мясом? На Родине мы все веганы.

Тайтон выглядел так уверенно на кухне и делал так много вещей одновременно.

— Я почти уверен, что в оригинальном рецепте было мясо, и что… — его прервали родители и Уилма, которые ворвались на кухню.

Встав со стула, я протянула руки, чтобы поприветствовать их мать, которая, казалось, с нетерпением ждала встречи со мной.

— Ах, так это и есть тот таинственный друг с Родины, о котором мы так много слышали.

Я улыбнулась.

— Мир вам. Я — Девина.

— Я знаю. Я — Жанна, как Жанна д'Арк, а это мой муж Уильям. Мы так рады познакомиться с тобой.

Отпустив ее руки, я повернулась и с широкой улыбкой протянула обе руки ее мужу, но вместо того, чтобы взять меня за руки в официальном приветствии, он поднял ладони в воздух и отступил назад.

— Эй, осторожнее.

— Все в порядке, папа, Девина не Северянка. Ты можешь прикоснуться к ней, — заверила его Уилма.

Уильям был более взрослой версией Тайтона.

— Мне лучше не делать этого. На случай, если это все полетит к черту и нас поймают с женщиной из-за Стены. Я не хочу прикасаться к ней.

Тайтон напрягся и с беспокойством посмотрел на меня.

— Расслабься, нас не поймают! Мы с мамой собираемся превратить Девину в Девина, и ты не сможешь ее узнать.

Их мама начала накрывать на стол, в то время как их отец перечислял для меня все важное.

— Важно, чтобы ты говорила как можно меньше — на самом деле, я бы предпочел, чтобы ты притворилась немой. Таким образом, никто не услышит твой девичий голос. Кроме того, тебе нужно все время находиться рядом с Тайтоном. Никаких внезапных порывов к самостоятельности.

Снова мы с Тайтоном обменялись взглядом, и это заняло немного больше времени, чем было нужно. Мне стало тепло и сердце заколотилось, и я снова спросила себя, что со мной не так.

— Я не спущу с нее глаз, — пообещал Тайтон своему отцу.

— Хорошо. — Уильям кивнул и сел за стол. — Мы сказали Фредерику, но это все. Чем меньше тех, кто знает, тем лучше.

— Фредерик — мой второй брат, — напомнила мне Уилма.

— Давай позавтракаем, а потом приготовимся. — Уильям посмотрел на цифровые часы на стене. — Мы уезжаем отсюда ровно в 7:45. Первые бои начинаются в девять, и я хочу быть там.

— У нас не так много времени на подготовку, — пожаловалась Жанна.

— Тогда нам лучше заняться завтраком.

Повернувшись к Тайтону, я спросила:

— Могу я чем-нибудь помочь?

Уильям выдвинул стул из-за стола.

— Нет, ты просто сиди здесь и думай о том, как двигается и ведет себя мальчик четырнадцати лет.

Тайтон фыркнул.

— Откуда ей знать, если она видела мальчиков только на Родине? Я не думаю, что они такие же, как наши.

— Ну, а как вы двое выглядели и двигались, когда вам было четырнадцать? — спросила я Тайтона и Уильяма.

— Я понятия не имею. Прошло больше сорока лет с тех пор, как я был молодым.

Жанна рассмеялась и указала на Тайтона.

— Помню, у тебя была фаза, когда ты ходил… забавно.

— Забавно? — переспросила я

Жанна продемонстрировала.

— О, он ходил вот так, выпятив грудь, чтобы выглядеть больше и сильнее.

— Да, сделай это! — кивнула мне Уилма. — Ты будешь выглядеть как идиот, но это нормально.

— Нет, не ходи так. Я все время ввязывался в драки. Никому не нравятся дерзкие дети. Это все равно, что носить на лбу надпись «ударь меня».

— Тогда как же мне двигаться?

— Ну, а как ты обычно ходишь? — Тайтон сел за стол, который теперь ломился от еды. — Покажи нам.

Я никогда не думала о том, как я хожу, и теперь все, что я делала, казалось странным.

— Так вот как ты ходишь? — Жанна нахмурилась.

— Да. Нет, может быть, больше похоже на это. — Я еще раз прошлась взад и вперед.

— Хм… Нет, так не пойдет. Ты слишком сильно размахиваешь руками.

Я остановилась у стула Уилмы.

— А как насчет твоей школы, как там ходят мальчики?

Они все посмотрели на меня так, словно я спросила ее, видела ли она инопланетян.

— Я не хожу в школу. Моя мама учит меня дома.

— О. — Я дернулась. — Только с тобой так или это относится ко всем девушкам?

— Нас не так много, но да, мы все учимся на дому.

— Так безопаснее, — объяснил Уильям.

Откусив большой кусок булочки с сыром, Тайтон встал со стула, быстро прожевал и проглотил.

— Как насчет того, чтобы ты ходила вот так? — Засунув руки в карманы, он немного опустил плечи и голову и пошел так, словно хотел, чтобы его не заметили. — Ты можешь быть застенчивой и неловкой в обществе. Люди оставят тебя в покое.

— Да, это хорошая идея, и еще: никогда не снимай толстовку, — проинструктировал Уильям. — Красивые мальчики тоже могут привлечь внимание. Не хотелось бы отбивать тебя от пьяных мужчин.

— Тут много гомосексуалистов?

— А как ты думаешь? — Тайтон снова сел и кивнул на мой стул, чтобы я сделала то же самое. У меня было такое чувство, что он не хотел говорить об этом.

— Это у нас табу, — прошептала мне Жанна.

— Но почему? В гомосексуализме нет ничего плохого.

— Что ты можешь об этом знать? Разве ты не говорила, что все на Родине асексуальны?

Слова Тайтона прозвучали как обвинение.

— Асексуал — это значит, что тебе вообще не нравится секс? — Жанна посмотрела на меня с жалостью.

Я коротко кивнула, и в комнате воцарилась неловкая тишина. Все, что я могла сделать, это сосредоточиться на завтраке. Клубника и кусок овсяного хлеба с апельсиновым джемом, которые я съела, были восхитительны на вкус. Я не спрашивала, были ли в хлебе молоко или яйца. Мне нужно было что-нибудь поесть, и, поскольку все остальное на столе было животного происхождения, я решила притвориться, что хлеб был веганским.

Тем временем Уилма и ее родители обсуждали чемпионов и то, как они все надеялись, что одним из пяти победителей станет парень по имени Эммерсон.

Уильям залпом выпил большой стакан молока.

— Жаль, что Кэмерон отправился в нокаут.

— Угу. — Тайтон издал звук согласия. — Я еле выдержал этот бой.

— Я знаю, сынок. Всегда тяжело видеть, как хорошего друга избивают до потери сознания, а помочь нельзя.

Тайтон кивнул.

— Он выжил, и это самое главное.

— Я бы не возражала против Камерона в качестве зятя. Он хороший боец, — вмешалась его мама. — Но теперь вы с ним можете тренироваться вместе для турнира Тамары в следующем году.

Тайтон не ответил, и Жанна снова обратила свое внимание на Уилму.

— Завтра в это же время ты будешь замужней женщиной.

— Я знаю. — Уилма улыбнулась от уха до уха и прислонилась лицом к руке матери, когда Жанна погладила ее по щеке.

— Я не могу поверить, что моя маленькая девочка — уже невеста, — прослезилась она.

— Ну, она не станет невестой, если мы не двинемся с места. — Уильям отодвинул свой стул. — Мы с Тайтоном уберем со стола, а вы трое — собирайтесь. Выезжаем через час.

Глава 18

Женщина и ее маскировка

Тайтон

Когда я увидел Девину в следующий раз, она превратилась из двадцативосьмилетней женщины в подростка со сросшимися бровями, в очках и мешковатой одежде.

— Неплохо, — мой отец скрестил руки на груди. — Девин, так?

— Да, меня зовут Девин, — голос Девины звучал по-другому, потому что она сделала его глубже и темнее.

Повернувшись ко мне всем телом, мой отец пожал плечами.

— Думаю, что это может сработать. Что ты на это скажешь?

Я был впечатлен маскировкой, но все еще опасался всего, что могло пойти не так.

— Да, это должно сработать.

Мы полетели на турнир на моем беспилотнике. Они были дорогими, и не многие могли себе их позволить. Когда мы с братом три года назад участвовали в турнире Старр, мы дали друг другу обещание. Если бы Старр выбрала одного из нас, проигравший бы купил другому беспилотник в качестве утешения.

Фредерик получил невесту и состояние. Я получил беспилотник, как и было обещано.

— Ох, это так мило. — Девина держала руки сложенными на коленях, пока оглядывала беспилотник.

Уилма, которая, понятное дело, привыкла к этому, устроилась поудобнее, поджав под себя ноги и повернувшись к Девине.

— Это правда, что на Родине нет дронов?

— Есть, но мы не используем их для обычных перевозок. Мы используем углеродно-нейтральные автомобили и автобусы, чтобы передвигаться, и, конечно, велосипеды.

— Но как насчет долгих поездок?

— Ну, для нас, обычных людей, есть лодки, скоростные поезда и самолеты. Но для дальних путешествий потребуется много энергетических очков.

— Что такое энергетические очки?

— Это своего рода система вознаграждения. Мы включаемся в нее с раннего детства. Например, когда я училась в школе, у нас в каждом классе было по три стационарных энергетических велосипеда. Школа питалась от электричества, которое вырабатывали мы, ученики, а избыточная мощность передавалась в соседний общественный дом.

— Дети крутили педали во время занятий? — я наморщил лоб.

— Не все одновременно, но некоторым было трудно долго сидеть на месте, поэтому их поощряли кататься на велосипеде, слушая или читая книгу. Другие делали это, пока участвовали в дискуссионной группе. Нам не нужно было ехать быстро, достаточно было просто не останавливать велосипед; у нас было десять с лишним классов, по три велосипеда в каждом, так что создание достаточной мощности не было проблемой. В любом случае, энергетические очки даются каждому человеку, который вносит свой вклад. Это еще и мотивирующий фактор для посещения энергетических центров. Мы можем создавать силу с помощью бега, езды на велосипеде, гребли, танцев и других форм движения.

— А что, если ты не сможешь? Или не захочешь? — спросила моя мама.

— В таком случае энергетические очки можно купить. Но у нас редко бывает, чтобы не нашлось никакой работы.

Мой отец наморщил лоб.

— По-моему это похоже на принудительный труд.

Девина выглядела совсем по-другому со своими большими бровями и очками.

— Мне нравится. Это отличный способ получить экологически чистую энергию и в то же время дать людям почувствовать, что они помогают обществу. Я уверена, вы согласны с тем, что дальнейшее загрязнение планеты допустить нельзя.

С тихим смешком мой отец наклонился ближе.

— Похоже, там даже в туалет сходить просто так нельзя.

Девина услышала его и ничуть не обиделась.

— Можно, конечно… но только в назначенные для вас дни внесения удобрений. Все фекалии собираются для целей удобрения.

— Что?! — мой отец резко откинул голову назад. — Тебе и по-большому сходить без графика не дадут?

Едва заметная улыбка заставила губы Девины изогнуться.

— Дьявол, — мой отец засмеялся и покачал головой. — А я-то думал, что у людей по ту сторону стены нет чувства юмора. — Он поглядел на нас. — Девина хорошо меня подловила.

— Девин, — поправила его Уилма. — Будет лучше, если мы будем называть ее Девин, чтобы сразу привыкнуть.

— Хорошо. — Папа поднял руку, давая понять, что понял.

Моя мама наморщила лоб.

— Я все еще не понимаю, что жители Родины имеют против дронов? Зачем вам использовать автомобили и велосипеды, когда вы можете летать?

— Мама, это как-то связано с тем, что они отвергают технологии, — заметила Уилма поверх чашки с чаем. — Они боятся того, что произошло во время Токсичной войны. И предпочитают все как можно более естественное.

Девина кивнула Уилме.

— Да, верно. Мы не стремимся к технологическим прорывам. Что для нас важно, так это жизнь, имеющая цель.

— Цель… например, как? — спросила моя мама.

— Мы заботимся друг о друге, и наша цель состоит в том, чтобы каждое поколение оставляло планету чище, чем она была у предыдущего. Большая часть мира все еще непригодна для жизни из-за загрязнения и радиации, но мы очищаем океаны и ручьи. Один из членов нашего Совета сравнил это с уборкой после вечеринки, на которой ты даже не присутствовал.

У моих родителей была куча вопросов к Девине, но мне было трудно сосредоточиться, ведь ответственность за ее безопасность лежала на моих плечах, как две тяжелые свинцовые глыбы. Я был защитником, сколько себя помню, но сейчас все было по-другому. Девина не знала наших обычаев и ожиданий. Она не знала бы, как разобраться в ситуации, и уже доказала, придя сюда в первый раз, что любопытна и любит риск.

Мы наконец прибыли к полю, на котором были сооружены десять огромных арен для боев, и я дал над ними большой и медленный круг.

— Рада, что нам разрешено приземлиться в VIP-зоне, — тихо пробормотала моя мама, прижавшись носом к окну.

— Это потому, что это мой турнир. — Уилма выпрямилась во весь рост. — Я единственная, кто может это сделать. Ну, за исключением короля, конечно.

— Кстати о нем. — Я понизил голос и посмотрел прямо на Уилму. — Держись на расстоянии. Просто кивни и улыбнись, но ни при каких обстоятельствах никуда с ним не ходи.

Сморщив нос, она фыркнула.

— Фу, с чего бы мне куда-то с ним ходить? Он такой мерзкий.

Я чувствовал на себе взгляд Девины, но объяснять, насколько сумасшедшим и непредсказуемым был наш король, пока был не готов.

Мы с папой вышли первыми и помогли выйти маме и Уилме.

— Девина. — Я взял ее за руку, когда она последней вышла из беспилотника. — Обещай, что не сделаешь ничего глупого.

Меж ее бровей образовался треугольник.

— Например, чего?

— Например, того, из-за чего меня могут убить.

Глубоко вздохнув, она покачала головой.

— Я обещаю делать все, как ты скажешь.

— Хорошо. — Я должен был отпустить ее руку, но связь между нами, когда я прикасался к ней, и мы оба смотрели в глаза друг другу, заставляла мое тело покалывать от возбуждения.

— Я…

Она подождала, пока я закончу фразу.

— Прости, но мне нравится прикасаться к тебе. — И чтобы смягчить свои прямые слова, я легко рассмеялся.

Девина еле заметно улыбнулась.

— Это потому, что это ново и, в общем-то, запрещено для тебя, тебе не кажется?

— Вы со мной? — позвала Уилма, и, заперев беспилотник, мы поспешили за ней, пока я думал о вопросе Девины.

«Неужели мое влечение к ней возникло только потому, что я не могу прикасаться к другим женщинам?»

Нет! Ответ пришел тут же. Даже сейчас, когда Девина была одета как капризный подросток, мое тело реагировало на нее. Было что-то в ее характере и манерах, в том, как она глядела на меня каждый раз, когда наши глаза встречались. Девина не была девочкой-невестой. Она была женщиной примерно с таким же жизненным опытом, как и у меня. Она познала радость и пережила ужасную потерю. Она была сложной и раненой внутри, но в то же время очаровательной и красивой. Если быть честным с самим собой, она занимала мои мысли утром, днем и ночью с тех пор, как я ее встретил.

Мой отец остановился и поторопил нас.

— Бой вот-вот начнется.

Мы с Девиной побежали трусцой, чтобы не отстать от моих родителей и Уилмы, но когда мы уже собирались войти в VIP-зону перед входом, я остановил их.

— Подожди. Все будут смотреть на Уилму и ее свиту. Будет лучше, если мы с Девиной смешаемся с толпой

— Это Девин, — напомнил мне папа, в то время как моя сестра умоляла громким шепотом:

— Нет, я хочу, чтобы Девина была со мной. Мы будем вдали от толпы, так что ей будет безопаснее в VIP-зоне.

— За исключением того, что все будут говорить о том, кто этот мальчик, и тебе вообще-то запрещено шептаться с юношей так, будто он твой лучший друг. Тем более по легенде Девин — проблемный юноша, так что это будет выглядеть подозрительно.

Надув губы, Уилма сдалась и сжала руки Девины.

— Тогда увидимся позже.

— Хорошо. — Девина повернулась ко мне за инструкциями, и я заверил ее, что мы встретимся с остальными позже.

Когда остальные пошли вперед, я кивнул.

— Давай же. Найдем несколько мест сзади.

Я замолчал, когда нас окружила большая группа северян, все они пытались подойти как можно ближе к драке. Девина выглядела маленькой, но держала голову опущенной, как мы ее и учили. В толстовке и капюшоне, закрывающем часть ее лица, никто не смог бы разглядеть ее как следует. Мне показалось, я заметил, как она ущипнула себя за нос, но я не винил ее. Вонь немытых тел была невыносимой, пока мы не добрались до заднего ряда трибун.

Девина села рядом со мной.

— Разве гигиена здесь не важна?

Мы были на расстоянии от других зрителей, но я все равно наклонился вперед и держал голову прямо, почти не шевеля губами, пока говорил:

— Большинство из этих людей разбили лагерь в палатках. Ты видела их на поле, когда мы прилетели.

— Ага.

— Большая часть мужчин прибыла в среду и провела эти дни, наблюдая за боями и попивая пиво. Примерно в десяти минутах отсюда есть озеро, куда можно пойти искупаться, но кому-то все равно, да и из-за жары это не имело большого значения. Мы все равно потеем, как свиньи.

— От тебя не пахнет так плохо.

Это замечание заставило меня повернуть голову и посмотреть на нее.

— Ты думаешь, я хорошо пахну?

— По сравнению с этой компанией, ты прекрасно пахнешь.

Было трудно сохранять видимость незаинтересованности.

— Ничего себе.

— Что?

— Никто никогда не использовал слово «прекрасный», описывая что-либо, связанное со мной.

Она молчала несколько минут, пока все больше людей заполняли ряды перед нами.

— Я не думала, что тебе придется отказаться от хороших мест, чтобы я пришла. Я сожалею об этом, — сказала она шепотом, но все же подражая голосу мальчика.

Я пожал плечами, потому что не мог сказать ей, что мне не терпится остаться с ней наедине.

— Ты злишься на меня?

— Нет. Я делаю это для своей сестры. Это не твоя вина.

Когда два бойца вышли на ринг, они устроили настоящее зрелище, играя мускулами и хмуро глядя друг на друга. Эта часть представления предназначалась для зрителей, и я всегда чувствовал себя глупо, делая это, когда дрался.

— Что они делают?

— Разогревают аудиторию и пытаются запугать своего противника.

Глаза Девины расширились.

— Он действительно только что ударил себя в грудь, как пещерный человек?

— Уэйн — любитель покрасоваться, но у него есть навыки, этого не отнять. Он отличный боец и один из любимчиков Уилмы, потому что ему всего двадцать восемь и он очарователен.

Она скрестила руки на груди.

— Но посмотри, как он скачет вокруг.

За последние несколько дней я видел более тридцати боев, и хотя это был один из финалов, и я поставил деньги на Уэйна, я был больше сосредоточен на реакции Девины на бой, чем на самом бою.

Когда двое мужчин начали наносить удары в воздух, зрители зааплодировали, а она зажмурилась. Прошло совсем немного времени, и Девина прижалась спиной к барьеру позади нас, как будто он мог поглотить ее целиком и спрятать от насилия, происходящего на поле. Обе ее руки были сжаты в кулаки и прижаты к нижней части лица.

— Ты в порядке?

— Нет.

— Просто помни, что они платят за то, чтобы быть здесь. Участники и зрители. Мы все это любим.

Медленно покачав головой, она посмотрела на меня.

— Как ты можешь наслаждаться чужой болью?

Я скорчил гримасу.

— Я бы не сказал, что мне нравится их боль, но для того, чтобы кто-то победил, должен быть проигравший, и я хочу, чтобы моя сестра вышла замуж за самого сильного защитника. Ты понимаешь это, верно?

— Даже если это означает, что он жестокий псих?

Я нахмурился.

— Он не будет жестоким по отношению к ней.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что, если это так, она может развестись с ним, и это было бы самой унизительной вещью для любого мужчины.

— Развод?

— Ну да. Престиж обладания женой огромен, и для кого-то испортить его и плохо обращаться с женщиной немыслимо. Муж должен защищать свою женщину и заботиться о ней. У нас так мало женщин, что они считаются самой редкой и драгоценной вещью в нашей стране.

— Женщины — это не вещи.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

В течение двух раундов боя мы не разговаривали. Девина выглядела так, будто ей не очень хорошо, но осталась на своем месте.

Но вот Уэйн подпрыгнул в воздух и ударил ногой в лицо другому мужчине. Хлынула кровь, из толпы послышался громкий рев возбуждения, который усилился как раз в тот момент, когда противник Уэйна упал навзничь.

Мы сидели высоко, и никто не загораживал нам обзор, так что мы могли видеть все очень четко.

— О, Мать-природа. — Девина ахнула, ее глаза были прикованы к рингу, где Уэйн вальсировал возле противника, подогревая публику.

— Он насмехается над ним. — Девина засучила рукава на руках и плотнее натянула капюшон, будто могла защититься от того, что происходило на ринге.

— Публика любит шоу, и Уэйн популярен, потому что он всегда делает шоу.

В моих словах не было необходимости, так как дикие возгласы и топот ног в толпе говорили сами за себя.

Недалеко от нас мужчина в майке и кожаном жилете встал и начал размахивать в воздухе кулаком.

— Уэйн. Ты — гребаный чемпион. Убей неудачника.

Взгляд Девины переместился с мужчины на меня, и в ее глазах я прочел вопрос. Она хотела, чтобы я заверил ее, что он не говорил серьезно.

Я смотрел прямо перед собой.

Когда мужчина на земле попытался подняться медленными и нескоординированными движениями, Девина прошептала, как будто говорила с ним:

— Не вставай.

Мужчина продолжал попытки подняться.

— Кажется, он получил сильное сотрясение мозга.

— Может быть, — согласился я.

— Тогда он должен лежать.

Было ясно, что Девина не понимает правил боя.

Мужчина на полу встал на четвереньки и пытался подняться на колено, чтобы потом встать на ноги, когда Уэйн сильно пнул его в ребра. Мужчина застонал от сильной боли, а потом его вырвало.

Вокруг засмеялись и засвистели.

К этому времени Девина постукивала ногой так, будто хотела сбежать.

— Почему они не прекратят это? Ему явно нужна медицинская помощь.

Некоторые из людей в нашем ряду начали оглядываться.

— Перестань постукивать ногой, — пробормотал я так тихо, чтобы могла слышать только она. — Это заставляет трибуны вибрировать, и люди оглядываются. Веди себя спокойно и притворись, что тебе либо скучно, либо ты наслаждаешься шоу.

— Но разве ты не видишь, что бедняге нужна помощь? Почему они не прекратят драку?

— Единственный, кто может остановить ее — это он сам.

— Как? Его тошнит, и он ранен.

— Если он не сдастся, борьба продолжится.

Как истинный выпендрежник, Уэйн продемонстрировал отвращение к своему противнику, корча гримасы и оттаскивая мужчину от лужи рвоты. Он потянул его за волосы, заставив публику рассмеяться, и впервые в жизни я не чувствовал, что меня это забавляет.

Сочувствие и страдание, исходившие от Девины, заставили меня взглянуть на нашу культуру ее глазами, и это было некрасиво.

— Все это происходит с согласия, ты же знаешь. Мы любим адреналиновый кайф от боев, и каждый раз, когда я выхожу на ринг, я понимаю, что это сопряжено с риском. То же самое делают и мужчины там, внизу.

— Тогда почему он не сдается? Он должен понять, что проигрывает.

— Потому что отказаться от борьбы означает поступиться своим достоинством.

— Ну и что?

Я сделал глубокий вдох и проговорил на выдохе:

— Жизнь без чести и достоинства — это не жизнь.

Девина не могла понять, что значит честь для нас, людей Севера, и это не было тем, что я мог объяснить ей вот так сразу.

На ринге проигравший получил еще один раунд ударов по лицу, и теперь даже с этого расстояния было видно, что он упал без сознания.

— Убей, убей, убей! — скандировали люди вокруг нас, и, конечно же, Уэйн поднял локоть в воздух.

— Закрой глаза, — предупредил я.

— Зачем? Он ведь не собирается его убивать на самом деле, правда?

Солнечный луч упал на Уэйна, когда он приподнялся над своим противником. От этого пот на его лице заблестел. Закрыв глаза, он улыбнулся, осознавая, что находится в центре внимания.

— Убей, убей, убей, — продолжали зрители, но вместо того, чтобы раздавить мужчине горло локтем, Уэйн раскинул обе руки и развернулся, пока не оказался лицом к лицу с Уилмой и нашими родителями.

VIP-секция, где сидела Уилма, находилась с правой стороны ринга, и я мог видеть, как моя сестра улыбается Уэйну. В отличие от Девины, которая видела только монстра, Уилма видела сильного и могущественного воина и была рада, что он побеждает.

— Он предоставляет ей право выбора.

— Выбора? — накладные кустистые брови Девины сошлись так близко, что стали единой бровью.

— Сохранить мужчине жизнь или убить его.

Уилма встала во весь рост и засияла от всеобщего внимания. Даже с такого расстояния я мог видеть, как кровь прилила к ее лицу, но потом моя мать дернула ее за платье и что-то прошептала. Уилма повернула голову в нашу сторону, и ее плечи опустились.

«Спасибо тебе, мама». Я немного расслабился. Я не сомневался, что Уилма попросила бы убить побежденного, но моя мать напомнила ей, что за ней наблюдает женщина с Родины и что Девина не поймет, как убийство человека может стать поводом для радости.

— Пусть живет, — сказала Уилма и снова села. Мой папа разочарованно покачал головой, и зрители засвистели.

— Как пожелаешь. — Уэйн склонил перед ней голову, и судья подошел, чтобы поднять его руки в знак победы.

Пока проигравший лежал без сознания на полу, зрители поднялись на ноги и зааплодировали победителю.

— Вставай. — Я потянул Девину на ноги.

— Просто, чтобы ты знал, я хлопаю только потому, что он пощадил чужую жизнь.

— Уилма сделала этот выбор только из-за тебя

— Тогда хорошо, что я здесь сегодня.

Я нахмурился.

— Ты даже не представляешь, как сильно этот человек возненавидит свою жизнь, когда придет в себя.

Она скептически посмотрела на меня, поэтому я продолжил свое тихое бормотание:

— В первых раундах все по-другому, но это был чемпионский бой, и он всегда идет насмерть. Если женщина спасает жизнь мужчины, он становится посмешищем.

— Но, по крайней мере, он останется жив.

— Да, но ему потребуются годы, чтобы восстановить свою гордость.

Девина выгнула бровь и посмотрела мне прямо в глаза.

— И теперь у него будут эти годы. Может быть, если он будет разумно использовать время, он поймет, что то, что другие думают о нем, не имеет большого значения.

— Ох.

Я позволил толпе пройти мимо, чтобы снова не оказаться среди них.

— Что?

— Просто сбавь обороты. Это заставляет тебя говорить как девчонка.

— Мне жарко.

Она потянула синюю толстовку и подула в вырез спереди. Мама и сестра не продумали все до конца. Был август, стояла жара. Девина была единственной, на ком была толстовка, и она наверняка умирала от жары, а дальше будет только хуже.

— Давай дадим тебе воды.

Я встал и пошел прочь, и она последовала за мной.

Какой-то мужчина ждал у лестницы, и когда мы проходили мимо него, улыбнулся ей.

— Привет.

Я положил твердую руку ей на плечо и повел ее перед собой.

— О, я понимаю, я не знал, что вы с мальчиком пара.

Впервые меня назвали геем на публике, и я нахмурился.

— Мы не пара, но он под моей защитой, так что отвали.

Он был высоким, но не таким мускулистым, как большинство мужчин.

— Не волнуйся, я умею хранить секреты. Дай мне знать, если тебе нужна компания.

У меня не было времени ответить, потому что Девина поспешила вниз по лестнице, и я последовал за ней.

Найдя прилавок с едой, я купил ей большую бутылку воды и вложил ей в руку.

— Выпей это.

— У тебя есть деньги?

— Ага. Ты хочешь чего-нибудь еще?

— Нет, я имела в виду, удивительно видеть настоящие денежные купюры. Мы избавились от денежной системы более восьмидесяти лет назад. Теперь существует справедливое распределение ресурсов с помощью балльной системы, о которой я говорила. Это означает, что люди вносят свой вклад любым доступным им способом, и в ответ общество заботится обо всех нас.

— Разве ты не предпочла бы иметь деньги, чтобы покупать вещи?

Она оглядела проходящих мимо нас мужчин.

— Я никогда об этом не думала.

— Деньги и престиж — вот почему так много людей рискует своей жизнью на этом турнире.

Она сделала глоток воды и пристально посмотрела на меня.

— Я думала, они рисковали, чтобы жениться на Уилме и найти свою любовь.

Я выпрямился.

— Да, это тоже, конечно.

Подняв подбородок, она оценивающе посмотрела на меня.

— Что стоит на первом месте?

— Любовь.

— Ты уверен?

— Женитьба означает шанс создать собственную семью, и для меня это все.

— Значит, ты собираешься жениться?

Я посмотрел вниз и вытер капли с бутылки с водой.

— Если повезет. В следующем году будет турнир, который я рассматриваю, но…

— Но что?

Я покачал головой.

— Я не хочу об этом говорить

— Почему бы и нет?

Пожав плечами, я не ответил.

— Это потому, что ты боишься, что тебя убьют?

— Нет. Просто дело в том, что… — я вздохнул и переступил с ноги на ногу. — Тебе этого не понять.

Девина снова потянула свою толстовку, как будто хотела ее снять, а затем подошла и села на скамейку, стоявшую в тени дерева.

— Какое имеет значение, пойму я или нет? Я здесь для исследований, а ты — мой источник знаний. Я пытаюсь проникнуть в твою голову

— Ха! — я рассмеялся и присоединился к ней на скамейке. — Поверь мне, ты не захочешь знать мои мысли.

— Может быть, захочу.

Я откинулся на спинку скамьи и заложил руки за спину.

— Ты прочла пять страниц, которые я тебе послал. Ты знаешь, что у меня на уме.

— Хм… ты имеешь в виду секс?

Я одарил ее лукавой улыбкой.

— Хорошо, что мешало тебе просто сказать? А секс приходит тебе в голову иногда, часто или все время?

Наклонившись вперед, я положил локти на бедра.

— Ты уверена, что хочешь знать правду?

— Я не боюсь правды.

— Ну, в таком случае, правда в том, что когда я рядом с тобой, секс — это почти все, о чем я думаю.

— Хм… — она скрестила ноги. — Я думала об этом, потому что ты так и не ответил на вопрос в моем последнем письме.

— Раздвинь ноги.

— Прошу прощения?

— Мальчишки, черт подери, не скрещивают ноги. Раздвинь ноги и сядь по-мужски.

Она разогнулась и откинулась назад, раздвигая ноги.

— Лучше?

— Да. — Я оглядел местность, чтобы убедиться, что за нами никто не следит. — Я получил твое письмо. У меня просто не было времени ответить тебе.

— Ты мог бы сделать это сейчас

— Хорошо. У нас действительно есть секс-боты, хоть и их услуги дорого стоят.

— Ты пользовался ботом?

— Ага. Но я думаю, что это ничто по сравнению с реальностью. А как насчет того массажа внутрь и наружу, о котором ты говорила? Как часто ты его получаешь?

Она даже не колебалась, прежде чем ответить:

— Раньше два раза в месяц, но с тех пор, как я вернулась, я его не получала. — Сделав еще один большой глоток воды, Девина нахмурилась, глядя на меня. — Почему ты так ухмыляешься?

— Потому что я бы сроду не подумал, что ты мне ответишь. Я не могу поверить, что ты относишься к сексу так небрежно.

— Массаж — это не секс. Это просто способ удовлетворить физическую потребность и снять стресс.

Я придвинулся немного ближе и понизил голос.

— Если ты действительно так думаешь, то как насчет того, чтобы позволить мне помассировать тебя?

— У тебя есть квалификация?

— Еще какая!

— Нет, я имею в виду, ты проходил подготовку?

— Разве нужна тренировка, чтобы трогать женщину пальцами? — вытянув руки перед собой, я развернул их ладонями вверх. — У меня сильные руки, и я гарантирую, что мои пальцы длиннее и больше, чем у любого из специалистов на Родине.

Я ожидал, что она отодвинется или обидится, но в голосе Девины зазвучал юмор.

— У массажа есть техника, а поскольку у тебя нет опыта в массажировании женщин, я не считаю тебя квалифицированным специалистом.

— Тогда научи меня.

В моем тоне слышалось неприкрытое рвение.

Мои глаза были прикованы к ней, когда она придвинулась ко мне всем телом, и какое-то мгновение мы просто смотрели друг другу в глаза. Мы делали это и раньше, но всегда — как своего рода борьба за власть, когда мы не соглашались. На этот раз все было по-другому, и мы оба улыбались.

— Пожалуйста, Девина. — Это прозвучало как шепот.

— Зачем тебе это нужно?

Я уставился на нее.

— Зачем? Оглянись вокруг. Большинство из этих мужчин проживут целую жизнь, ни разу не прикоснувшись к нежной коже женщины. Сделать тебе массаж было бы мечтой.

Она выглядела задумчивой.

— Мы говорим не о сексе, ты же понимаешь это?

У меня так сжалось горло, словно я боялся сказать что-то не то. Если бы была хоть малейшая вероятность того, что эта красивая женщина позволит мне помассировать ее, я бы умер счастливым человеком.

— Да, понимаю. Просто массаж.

Девина выдохнула и оглядела проходящих мимо нас людей.

— Может быть, однажды, если мы останемся одни.

— Я могу устроить так, чтобы мы остались наедине, в любое время, когда ты захочешь.

Впервые она поглядела на меня с упрямством настоящего подростка, когда скрестила руки на груди и откинулась назад.

— Моя альтруистическая натура считает, что будет только справедливо, если я позволю тебе тоже исследовать меня. В конце концов, ты рискуешь своей жизнью, чтобы позволить мне исследовать вашу жизнь. Позволить тебе помассировать меня кажется мелочью, но я беспокоюсь, что ты не сможешь контролировать себя, если я окажусь голой в твоих руках.

Я сглотнул.

— Ты сказала «голой»?

Она отвела взгляд, когда заговорила.

— Да. Я знаю, насколько ты силен, а значит, если ты решишь пойти дальше, чем я хочу, у меня не будет возможности остановить тебя.

— Ты издеваешься надо мной? Ты ведь не будешь голой.

Она нахмурилась.

— Кто делает массаж в одежде?

— Значит, ты не издеваешься? — я зарылся руками в волосы. — Я растерян.

— Там, откуда я родом, мы снимаем всю одежду во время массажа. Нагота для нас не имеет большого значения, но если тебе от этого неудобно…

— Нет! — я покачал головой. — Нет, конечно, нет. Я имею в виду, я бы, наверное, немного нервничал, но, черт возьми… Одна только мысль.

Она вздохнула.

— Ты думаешь о сексе. Я же сказала тебе, что это не он.

Откинувшись назад, я поднял руку.

— Нет, это не так. Я клянусь!

Какое-то мгновение она ничего не говорила, а просто смотрела вокруг, разглядывая людей, идущих мимо. Я увидел, как двое мужчин разыграли своего друга, стянув с него штаны и смеясь. Они были молоды и глупы, но их друг смеялся вместе с ними и попытался подставить подножку одному из них в отместку. Мое внимание вернулось к Девине, когда она снова заговорила.

— Сегодня утром, когда ты сказал, что мы, жители Родины, асексуальны, я знаю, что ты хотел оскорбить меня, но это правда. Я имею в виду, конечно, у нас есть пары, но большинство из нас наполняют свою жизнь друзьями и семьей.

В момент, когда Девина сказала «семья», тень печали скользнула по ее лицу. Чтобы скрыть ее, она откинула голову назад и отпила еще воды.

— Ты в порядке?

— Да, за исключением… — она начала оглядываться по сторонам. — Мне очень нужно в туалет.

Глава 19

Перерыв на потребности

Девина

— О черт. Как думаешь, ты сможешь продержаться еще несколько часов?

— Несколько часов? — Я только что выпила литр воды. — Разве здесь нет туалетов?

Тайтон покачал головой с легкой усмешкой.

— Есть, но вот в чем дилемма. Есть что-то вроде гигиенической зоны для женщин, но ты не сможешь войти туда, переодевшись мальчиком. Остается одна из мужских туалетных будок, которая больше похожа на большой ряд писсуаров с несколькими кабинками.

— Хорошо, тогда я просто займу одну из кабинок.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — Тайтон скептически посмотрел на меня. — Они отвратительны, и я предпочитаю дотерпеть до дома, если могу.

— Мне просто нужно пописать.

Он почесал ребра, и от соприкосновения серой футболки с кожей ткань стала влажной. Очевидно, я была не единственной, кто потел.

— Мы могли бы взять беспилотник и улететь в уединенное место.

— Ты имеешь в виду свой дом?

— Нет, это слишком далеко. Я имею в виду тихое место, например, поле или кустарник, где ты можешь облегчиться без посторонних глаз.

— Там будешь ты.

Он криво улыбнулся мне.

— Я обещаю повернуться спиной.

— Я не знаю… улететь — это слишком сложно. Как насчет того, чтобы сначала заглянуть в здешний туалет?

Это все-таки было приключение, так что туалеты на свадебном турнире могли вполне оказаться частью его.

Даже несмотря на предупреждение Тайтона, меня едва не сбил с ног сильный запах аммиака. По меньшей мере двадцать мужчин стояли в длинном ряду и писали в длинный металлический таз. Я не понимала, что он имел в виду под писсуарами, так как писать стоя было для меня в новинку. Мои папа и брат всегда писали сидя, как нормальные люди. Я знала это, потому что у нас была одна ванная, соединенная с туалетом, на восьмерых, и не было ничего необычного в том, что кто-то заходил пописать, пока я принимала душ.

На мгновение я уставилась на мужчин, которые держали свои пенисы в руках, а затем встряхнули их, прежде чем засунуть обратно в штаны.

— Перестань пялиться.

Тайтон толкнул меня локтем, и это заставило меня пройти мимо к кабинке. Открыв ее, я попятилась. Вонь была невыносимой, меня едва не вырвало.

Я попробовала зайти в две другие кабинки, но пришлось закрыть нос рукавом и задержать дыхание.

Опустив руку, я поспешила к единственной раковине в комнате и вымыла руки. От прикосновения к чему-либо в этом месте у меня по коже побежали мурашки. Тайтон подошел и толкнул меня в бок, показывая, чтобы я освободила ему место, чтобы он тоже вымыл руки.

— Фекалии не должны пахнуть смертью и гнилью. Это все продукты животного происхождения, которые вы, Северяне, едите каждый день.

— Ха, и теперь ты хочешь, чтобы я поверил, что веганские какашки пахнут полевыми цветами и розами?

Я проигнорировала его комментарий и нахмурилась.

— Почему на всех этих людей тут только одна раковина?

— Ты задаешь неправильный вопрос. Разве ты видишь, что к этой одной-единственной раковине тянется очередь?

Я оглянулась через плечо, и да, только несколько человек ждали, чтобы вымыть руки.

— Вам тут нужно поработать над гигиеной.

Наклонившись вперед, чтобы вымыть руки, Тайтон пробормотал:

— Я думаю, дело в том, что они не росли в семье с мамой-гермофобом (прим. гермофобия — патологическая боязнь микробов)

— А ты рос?

— Ага. Жанна — сама гигиена.

Когда мы вышли из туалетов, я опустила голову и постаралась не смотреть на Тайтона. Большую часть времени я пыталась задержать дыхание, а теперь, когда мы вернулись, я чувствовала себя перегревшейся. Голова кружилась.

— Мне так жарко.

— Я знаю, но ты не можешь снять футболку. Ну же. Бой Эммерсона вот-вот начнется, и я поставил на него половину своих сбережений

— Эммерсон? Это тот, кого Уилма надеялась увидеть Чемпионом?

— Да, он один из самых молодых бойцов и очаровательный парень, но ему противостоит сильный финалист, который стал чемпионом на последнем турнире со мной и Фредериком. Вот почему ставки, в основном, против него, и я могу сколотить состояние на его победе.

— Что произойдет, если он проиграет бой?

Тайтон застонал.

— Ох… моя сестра будет разочарована, и я потеряю тысячи долларов.

— На последнем турнире… сколько боев ты выиграл, чтобы стать чемпионом?

— Пять.

Я откинула голову назад, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

— И все же этого было недостаточно?

— Нет. В конце концов Старр выбрала Фредерика.

— Ты знаешь, почему?

Он пожал плечами, когда мы направились к ближайшей арене.

— Я спрашивал себя, но задавать такие вопросы женщине — дурной тон, так что, по правде говоря, я понятия не имею.

— Который час? — спросила я.

— Девять сорок пять.

Тайтон остановился у входа на четвертую арену, где парень продавал закуски и напитки:

— Хочешь еще воды?

— Нет. Мне все равно нужно в туалет, не забывай.

Он нахмурился.

— Но ты ведь можешь потерпеть, да?

— Я постараюсь.

— Послушай, если ты сможешь продержаться до конца этого боя, мы сможем улететь отсюда и найти место, где ты сможешь снять толстовку. Хотя бы на время.

Закатав рукава, я посмотрела на солнце. Мы нашли места в тени от арены, но было только вопросом времени, когда солнце сдвинется и мы снова окунемся в жару.

Уилма появилась на арене с остальными членами своей семьи, и все встали и склонили перед ней головы.

Как принцесса из давно забытых времен, она помахала им рукой и улыбнулась, держа спину прямо и высоко подняв голову.

— Это Фредерик? — спросила я, когда мужчина выдвинул для нее стул.

— Да. Рядом с ним его жена Старр, а за ними моя средняя сестра Клэр со своим мужем Лукасом. И последняя пара — это Марни и ее муж и боль Генри.

— Где их дети?

— Единственный, кто достаточно взрослый, чтобы его можно было взять с собой, — это сын Марни Найт, но вчера у него была стычка с Генри, так что он, как видно, наказан и остался дома с младшими братьями.

— Его зовут Найт?

— Да, но с буквой «к» впереди (прим. — обыгрывается созвучие имен «Night» — «ночь» и «Knight» — «рыцарь»).

— А, поняла. Рыцарь. У вас, Северян, странные имена, но я рада слышать, что, по крайней мере, вы не заставляете маленьких детей наблюдать за публичными убийствами.

Тайтон закатил глаза.

— Нет, обычно мы ждем, пока им не исполнится двенадцать лет.

Крупный мужчина вышел на арену боя и был встречен радостными возгласами. Ведущий представил его, но я не расслышала имени. Когда его противник вышел на арену и воздел руки в сторону зрителей, то по реакции Уилмы я поняла, что он, должно быть, Эммерсон.

— Разве ты не говорил, что он молод?

— Ему двадцать шесть.

С наших мест на арене он казался старше со своими огромными размерами, бородой и всеми этими татуировками на голом загорелом торсе. Его волосы длиной до плеч были заплетены в косу, и он держался с такой уверенностью, что мне уже стало жаль его противника, который выглядел по крайней мере на десять лет старше.

— Я понимаю, почему ей больше нравится Эммерсон, — прошептала я.

— Да? И почему? — Тайтон расправил плечи и выпрямился в кресле.

— Он моложе и красивее.

Несмотря на то, что Тайтон ничего не сказал, я почувствовала его недовольство, поэтому повернула голову.

— В чем дело?

— Ни в чем.

— Тогда почему ты выглядишь так, будто я окунула твою голову в один из тех отвратительных туалетов?

— Я не знаю.

— Ты на что-то злишься. Я сказала что-то, что тебя расстроило?

— Мне не нравится, что ты говоришь мне про свое влечение к другим мужчинам, когда я рядом.

Я уставилась на него как на безумца.

— Меня никогда в жизни не привлекал мужчина.

Где-то в глубине моего сознания тихий голос тут же напомнил, что прошлой ночью мне приснился эротический сон.

— Хорошо, но тогда скажи честно. Если бы тебе пришлось выбирать между мной и Эммерсоном, кого бы ты выбрала?

Я рассмеялась и покачала головой.

— Кого бы ты выбрала?

Поскольку было ясно, как день, что ответ много значит для Тайтона, я выбрала вежливый вариант.

— Я бы, конечно, выбрала тебя.

— Правда?

В его почти мальчишеской улыбке было такое облегчение, что я рассмеялась, и люди повернулись на своих местах, чтобы посмотреть, что происходит.

Мы с Тайтоном были так поглощены нашим разговором, что не заметили, как люди оказались достаточно близко, чтобы услышать нас.

В тот же момент, как мы поняли, что за нами наблюдают несколько человек, я закрыла рот и съежилась.

— Эй, парень, что тут смешного? — крикнул один из мужчин.

Я проигнорировала его и повернулась к Эммерсону и его сопернику, которые готовились к игре, разогревая друг друга и зрителей.

— Тебе не жарко в этом толстом свитере? — спросил тот же мужчина. — Кто носит толстовку с капюшоном в такую жару?

Тайтон наклонился вперед, загораживая мне обзор.

— Мальчик болен. Тебе не о чем переживать.

— Чем болен?

— У него аллергия на солнце. Он должен постоянно носить закрытую одежду.

— Отстой. Сколько ему лет?

— Четырнадцать.

— Ладно, наслаждайтесь боем.

Мужчина снова повернулся лицом вперед и стал наблюдать за происходящим.

Я молча пережила еще один раунд борьбы, такой же жестокий, как и первый. Полуденное солнце наконец добралось до нас, и мужчины вокруг нас сняли футболки.

Тайтон тоже уже наполовину снял футболку, когда спросил:

— Ты не возражаешь, если я сниму ее?

— Нет. Я тебе завидую.

— У тебя есть что-нибудь внизу?

— Да, топ и футболка.

— Неужели ты не можешь хотя бы это снять?

Было немного сложно снять футболку, не сдвинув наверх толстовку с капюшоном, но из-за того, что она была мешковатой, я справилась так, что никто, кроме Тайтона, этого не заметил.

— Лучше?

— Немного, но я бы хотела, чтобы у меня был вентилятор.

Я кивнула в сторону VIP-секции, где Уилма и еще семь женщин сидели перед электрическими вентиляторами.

— Будем надеяться, что Эммерсон нокаутирует своего противника и одержит быструю победу.

Со звуком согласия я откинулась назад и, поскольку у меня не было никакого интереса к борьбе, стала изучать широкие плечи и спину Тайтона. Было невероятно, насколько велики были все эти люди по сравнению с нашими мужчинами. Тайтон уперся локтями в бедра, и его мышцы бугрились под кожей.

Я заняла разум мысленными заметками и описанием всего странного вокруг.

Большие индюшачьи ножки, которые мужчины жевали и от которых отрывали кусочки зубами. Большие кружки с пивом, которое они пили, как воду, и группа слева от меня, которая курила что-то с пряным запахом.

Я видела, как они делились тем, что есть. Какой-то мужчина принес шесть бутылок пива и раздал их окружающим. Другой мужчина зажег странное устройство для курения и тоже стал передавать его окружающим.

В какой-то момент, когда Эммерсон нанес сильный удар, мужчина в девяти рядах от нас встал и выкрикнул в его адрес кучу ругательств. Тут же поднялся другой мужчина, который, видимо, болел за Эммерсона, и швырнул в первого мужчину индюшачью кость — но промахнулся и попал в его соседи.

И теперь они втроем стояли посреди людского моря и выкрикивали ругательства.

— Они пропускают бой, — сказала я.

— Да, но чем ближе к вечеру, тем больше тут будет драк. Люди становятся пьяными и глупыми.

Когда люди вокруг поднялись со своих мест и стали кричать, чтобы спорщики сели, Тайтон наклонился и прошептал:

— Мне это не нравится. Если не придет охрана, нам придется убираться отсюда. Я не хочу ввязываться в драку.

— Я бы не возражала уйти сейчас. Я с ума схожу от жары.

Я еще раньше хотела спросить его, можем ли мы уйти, но боялась показаться нытиком.

Тайтон наблюдал за дракой Эммерсона и его противника, которые наносили друг другу удары. Я позавидовала Уилме, которая сидела в платье с короткими рукавами перед вентилятором. Она была в тени, и ей было жарко. Я же сидела под палящим солнцем и чувствовала, что умираю.

— Просто подожди минутку. — Тайтон был увлечен зрелищем. Конечно, он ведь поставил на это много денег.

Еще пять минут я провела в агонии. Пот стекал с мокрых волос в глаза, и я стала переживать о своих накладных бровях. Жанна дала мне дополнительный клей на случай, если он мне понадобится, но для нанесения мне нужно зеркало.

Когда я почувствовала головокружение и слабость, я коснулась руки Тайтона.

— Тайтон, если ты отведешь меня в прохладное место, я буду вечно тебе благодарна. Мне так жарко.

— Да, сейчас, просто… Эммерсон, кажется, побеждает.

Тайтон не смотрел на меня, а сосредоточился на бою.

Я больше не могла ждать победы Эммерсона. Если я не выберусь отсюда, то упаду в обморок от перегрева. Даже сейчас я боялась, что упаду с лестницы, если попытаюсь идти пешком.

— Тайтон…

— А? — он не сводил глаз с боя.

Мой голос был слабым, когда я отчаянно проговорила:

— Если ты вытащишь меня отсюда, я разрешу тебе сделать мне массаж.

— Что? — он обернулся, чтобы поглядеть на меня; я же уже с трудом держала глаза открытыми.

— Гребаный ад, — его глаза расширились, когда он увидел, в каком я состоянии. — Почему ты молчала?

— Я не могу дышать.

Это было последнее, что я сказала, прежде чем мои глаза закатились, а тело обмякло.

Глава 20

Неотложная помощь

Тайтон

Я был так занят борьбой, что не заметил, в каком состоянии была Девина.

Она перегрелась, и мне нужно было ее остудить, прямо сейчас.

Моим первым побуждением было стянуть с нее толстовку, но это была бы чистейшая катастрофа. А если бы я попросил воды и вылил ее на нее, то уже другие вмешались бы и стянули с нее толстовку.

Моим единственным выбором было перекинуть ее через плечо и унести оттуда.

— Что с ним не так? — спрашивали люди, пока я перекидывал Девину через плечо и пробирался к лестнице.

— Кто-нибудь, вызовите парамедиков! — услышал я крики, но не остановился.

Крепко обхватив Девину, я сбежал вниз по лестнице и продолжал бежать, несмотря на окрики.

Уже в VIP-зоне меня встретила служба безопасности.

— Что случилось?

— О, просто ссора. Мальчишку вырубили, но это было вполне заслуженно. Слишком дерзил.

Было трудно сохранять невозмутимое выражение лица и говорить беззаботно, когда я был вне себя от беспокойства.

— О. — Двое охранников понимающе кивнули.

Проходя мимо бара, я схватил большую бутылку воды из ведерка со льдом и рванул к беспилотнику.

Внеся Девину внутрь, я включил кондиционер на полную мощность и пристегнул ее.

— Давай найдем тебе прохладное озеро, — пробормотал я и взлетел.

Когда мы поднялись с площадки, я даже не посмотрел, стоит ли Эммерсон все еще на арене или бой уже закончен. Деньги и бои сейчас ничего для меня не значили. Если бы Девина умерла от теплового удара, у нас была бы большая гребаная проблема, и я бы никогда себе этого не простил. Чего стоит защитник, который пропустил момент, когда женщина сказала ему, что ей жарко?

Я так привык к суете и нытью Уилмы, что не воспринимал Девину всерьез. Еще раз мне напомнили о том, насколько жители Родины отличаются от нас, северян.

Беспилотник нес нас прочь от турнира, над полями и в сторону большого лесного массива, и кабина быстро остывала.

— Девина, очнись. — Я протянул руку и потряс ее за плечо, но Девина могла только стонать, не поднимая головы.

Озеро Мино, любимое место зрителей турниров, было недалеко, но многие приходили сюда купаться, и нам нужно было найти уединенное место.

— Мы почти на месте, — пообещал я Девине и полетел так быстро, как только мог.

Минуту спустя я посадил беспилотник на лугу, который Фредерик показал мне во время турнира, где он выиграл Старр. Вытащив Девину, я понес ее на руках, продолжая разговаривать с ней.

— Давай, просыпайся, пикси.

Я увидел, как ее глаза вспыхнули и закатились, когда я быстро двинулся к небольшому ручью. Он тек по краю луга в тени деревьев, и когда я впервые посетил это место четыре года назад, мне понравилось его спокойствие. Теперь это помогло бы мне спасти Девину.

Я скинул туфли и поставил их на край берега, прежде чем прыгнуть в ручей. Вода доходила мне только до колен, отчего мои штаны намокли.

— Ладно, давай тебя остудим.

Прямо в одежде я сунул Девину в воду.

Как только холодная вода окатила ее и намочила одежду, она открыла глаза и сделала глубокий вдох. Замешательство на ее лице заставило меня крепче сжать ее.

— Ты в порядке. Ты просто перегрелась, и теперь я тебя охлаждаю.

Некоторое время она молчала, позволяя холодной воде омывать себя, а затем подняла руку и использовала ее как чашу, чтобы набрать в рот немного воды и выплюнуть ее.

— Здесь чисто. Ты можешь ее пить.

— Ты уверен?

— Да.

— Как мы сюда попали?

— Я принес тебя.

Она посмотрела на меня снизу вверх.

— Прости.

— За что? Это я — идиот, который вовремя не увел тебя с солнца. Ты сказала мне, что тебе жарко, но я просто не понимал, насколько все плохо.

Закрыв глаза, Девина откинула голову назад. Ее длинные волосы были собраны сзади в конский хвост, но она сняла ленту и распустила их.

— Ты поступил правильно.

— Да, знаю. Но вода пропитала твою одежду, так что теперь тебе нечего будет надеть, чтобы вернуться.

Солнце выглянуло из-за деревьев вокруг нас и на мгновение ослепило ее. Прикрывая глаза рукой, Девина держала свое тело погруженным в мелководье.

— Разве одежда не успеет высохнуть на солнце?

— Ну… мы могли бы попробовать, но… — я огляделся по сторонам. — Проблема в том, что я потерял обе наши футболки, когда нес тебя к беспилотнику.

Она не ответила и не выглядела обеспокоенной.

— Я пытаюсь сказать, что если ты снимешь толстовку, у меня не будет ничего, чем ты могла бы прикрыться.

— Все в порядке, у меня под ней топ.

— Хорошо. — Я указал на толстовку. — Если ты снимешь это, я смогу выжать воду.

Я старался не пялиться на Девину, сидящую в воде в брюках и топе, который прикрывал только ее грудь. Вместо этого я использовал все свои силы, чтобы выжать воду из синей толстовки.

— Тайтон, ты не будешь возражать, если я сниму штаны, чтобы высушить их?

— Нет, конечно, нет.

— Я останусь в трусиках, раз уж нагота заставляет тебя так нервничать.

Я как раз укладывал ее толстовку и свои шорты на солнце и обернулся при этих словах.

— Я никогда не говорил, что нагота заставляет меня нервничать. Я просто не знаком с женской наготой, вот и все.

Девина оставалась в холодном потоке в течение нескольких минут.

— Ты чувствуешь себя лучше?

— Да.

— Хочешь выбраться и обсохнуть?

Ручей был мелким, и она сидела на дне, покрытая водой по грудь.

— Я должна?

— Нет. Но если ты хочешь, чтобы я выжал воду из твоих штанов, тебе придется отдать их мне.

— Все в порядке. Я поднимусь через секунду. — Она сидела еще несколько минут, прежде чем встала и подошла к берегу. — Ты вытащишь меня наверх?

Я взял ее протянутые руки и помог ей выбраться из ручья на луг, полный полевых цветов.

Я не смог отвести взгляда, когда Девина стала выбираться из мешковатых мальчишеских штанов. Она была обнажена, если не считать простого черного топа и трусиков, и я не мог перестать восхищаться ее мягкими изгибами и тонкой талией.

Ее попытка выжать воду из штанов была жалкой, поэтому я шагнул вперед, стараясь не обращать внимания на учащенный пульс.

— Позволь мне.

— Спасибо. Я все еще слаба.

— Неудивительно. Всего пятнадцать минут назад ты потеряла сознание от теплового удара. Ты пила в ручье?

— Да.

— Жаль, что я не захватил с собой немного еды, но я не подумал об этом.

— А как насчет полотенец? В беспилотнике у тебя нет полотенец?

— Боюсь, что нет. Прости.

Она пожала плечами.

— Ладно, солнце нас высушит.

Медленно, как столетняя старушка, Девина опустилась на землю.

— Тайтон.

— М-м?

— Мне так жаль, что я вынудила тебя уйти с турнира. Я знаю, как много это значит для тебя, и ты поставил много денег на Эммерсона. Он выиграл?

— Я не знаю. Но это ничего. Не беспокойся об этом. Мы вернемся к церемонии, так что все хорошо.

— Во сколько она состоится?

— В восемь.

— Ладно. — Девина легла на живот, используя руки в качестве подушек. — То есть у нас есть время вздремнуть, пока сохнет наша одежда? Я мало спала в последние ночи и устала.

Девина, лежащая на подушке из полевых цветов, была самым эротичным зрелищем в моей жизни, но я был полон решимости больше не пугать ее.

— Конечно, ты можешь вздремнуть.

Я хотел спросить о массаже, о котором она упоминала, но было бы это нормальным после того, как она только что потеряла сознание? Явно нет. Так что я лег рядом и закрыл глаза, слушая успокаивающий шум ручья и легкий ветерок, играющий в деревьях.

— Здесь мило.

— Ага.

Я лежал на спине, когда она повернулась на бок и придвинулась немного ближе.

— Могу я тебе кое-что сказать, Тайтон? — ее голос звучал сонно, как будто она вот-вот заснет.

— Конечно.

— Я очень скучаю по своей семье. — Девина сделала паузу, но я почувствовал, что она хотела сказать еще что-то. — Я скучаю по их объятиям и поцелуям. Иногда я прижималась к кому-нибудь из своих братьев и сестер, и мы спали в одной постели. Теперь осталась только Нелли.

— Твоя собака?

Она кивнула.

— Вы в семье часто обнимаете и целуете друг друга?

— Не очень. Вот когда я был ребенком — да.

— Ты когда-нибудь скучаешь по этому? — она зевнула. — Я имею в виду физический контакт.

Я поколебался, прежде чем сказать ей правду.

— Да, я скучаю по этому, но я взрослый мужчина. С кем бы я стал обниматься?

— Моя младшая сестра использовала меня в качестве подушки. Я играла с ее волосами и рисовала на ее коже. Я так любила это занятие.

Заметив, как ее голос дрогнул, я поднял голову и посмотрел на Девину, у которой были закрыты глаза.

— Ты что, плачешь?

— Прости.

У меня сдавило легкие от ее расстроенного вида.

— Хочешь, чтобы я тебе что-нибудь принес или рассказал анекдот?

— Нет. — Она перевернулась на спину и вытерла глаза руками. — Но не мог бы ты подержать меня за руку?

Одна из ее фальшивых бровей почти отпала, а другая искривилась.

— Конечно, я подержу.

— Я думаю, что это тоже нужно высушить. — Оторвав брови, Девина села и наклонилась, чтобы положить их поверх своих брюк, которые лежали на солнце.

Наши тела все еще были холодными от воды в ручье, но для меня это было прекрасно.

Протянув ей руку, я с любопытством наблюдал. Это был первый раз, когда Девина сама попросила меня прикоснуться к ней, и это волновало.

Все еще сидя, она повернулась ко мне.

— Если хочешь, можешь использовать меня как подушку.

— Хм… Как? — спросил я.

— Ханна нашла бы самое мягкое место, чтобы положить голову. — Она похлопала себя по животу и снова легла.

Повернувшись всем телом, я опустил голову, чтобы лечь ей на живот. Сначала я был осторожен и напряжен, но потом ее пальцы начали перебирать мои волосы, и я закрыл глаза и расслабился.

— Каждый раз, когда мы с Ханной делали это, она говорила одно и то же.

— Что?

— Обещай не пукать. — Девина тихонько рассмеялась, но по тому, как дрожал ее голос, я понял, что ничего забавного в этом для нее не было.

— Мне жаль, что ты их потеряла.

— И мне. Я не думаю, что когда-нибудь снова стану собой.

Было заманчиво попытаться отвлечь ее от печали, но я чувствовал, что ей нужно вспомнить о семье, поэтому просто подбодрил ее:

— Расскажи мне о своей семье.

Рассказывала Девина долго. О бабушке, которая была целительницей, о биологической матери, у которой был жесткий для жительницы Родины характер и которая любила старинные любовные книги.

Вторая мать была потрясающей поварихой и баловала всех детей.

Все это время, рассказывая о своих братьях и сестрах, Девина переживала. Некоторые истории заставляли ее плакать, в то время как другие заставляли улыбаться. Она присутствовала при рождении своей младшей сестры Ханны и рассказала мне о гордости, которую испытала, когда доктор попросил ее перерезать пуповину. Ее пальцы продолжали играть с моими волосами. Я сам говорил очень мало.

Быть так близко к другому человеку было для меня в новинку. Я любил свою семью, но мы не обнимались и не говорили о вещах, которые заставляли нас плакать. То, что Девина разделила со мной такой уязвимый момент, заставило меня еще сильнее влюбиться в нее.

Перекатившись на бок, я повернулся к ней лицом, хоть и не убрал голову с ее живота.

— Знаешь, что меня восхищает в женщинах?

Девина некоторое время молчала, но открыла глаза, чтобы посмотреть на меня.

— То, что ты можешь дать жизнь. — Я положил руку ей на живот рядом со своим лицом. — Внутри тебя может вырасти человек, и это поражает меня. Это чудо.

Она наморщила лоб.

— Мне скоро придется этим заняться. Я обещала своей бабушке, что у меня будет ребенок.

— Ты имеешь в виду, зачать в одной из этих клиник?

— Да. — Она снова зевнула. — Но я думаю, что сначала закончу свою книгу.

— А что, если тебе не идти в клинику? — Мне следовало бы держать рот на замке, но это вырвалось у меня само собой.

— Мое генеалогическое древо вымрет. Я обещала ей, что этого не случится.

— Но что, если бы вместо того, чтобы идти в клинику и зачать от анонимного донора, у тебя был бы ребенок от меня?

Девина все еще лежала с закрытыми глазами и прикрыла рот рукой, когда снова зевнула.

— Ты хочешь дать мне свою сперму?

— В любое время.

— Хм, мы должны использовать это в книге. Марк мог бы сделать Дейдру беременной, как в старые добрые времена. Это хорошо вписалось бы в жанр романтики, но мне пришлось бы написать книгу под псевдонимом, иначе читатели были бы очень недовольны.

— Почему?

— Из-за… ты знаешь…

Я слегка приподнял голову.

— Нет, не знаю.

— Клиники гарантируют результат. Они следят за тем, чтобы у ребенка не было никаких нежелательных хромосом, которые могли бы привести к мутациям и тому подобным вещам.

— А… — я снова опустил голову ей на живот. — Я все еще предпочитаю старомодный способ создания жизни. Мысль о том, чтобы оплодотворить женщину, больше всего возбуждает любого мужчину. Если бы ты позволила мне быть отцом твоего ребенка, я был бы самым счастливым человеком на земле.

Я ждал ее ответа, но тяжелое дыхание подсказало мне, что она заснула.

Было что-то волшебное в том, чтобы находиться в одном из моих любимых мест в мире с великолепной женщиной, которая доверяла мне настолько, что засыпала рядом со мной.

Она боялась меня после своего первого визита, но то, что мы написали вместе, и часы, проведенные на турнире, заставили ее расслабиться.

Испугавшись, что моя голова слишком давит на живот Девины, я повернулся и лег на спину рядом с ней. Она выглядела умиротворенной, ее грудь поднималась и опускалась с каждым глубоким вдохом. Ее губы были слегка приоткрыты, и, находясь так близко к ней, я мог видеть, как длинны на самом деле ее темные ресницы.

Было заманчиво провести пальцем по ее переносице, как я делал с Уилмой, когда она была маленькой, но я ограничился тем, что взял Девину за руку, как она меня просила.

Закрыв глаза, я отдался умиротворяющему спокойствию журчания и плеска ручья, чириканья птиц вдалеке, и этому успокаивающему шелесту древесных крон, слегка покачивающихся от ветра.

— Спасибо, — тихо пробормотал я, потому что, хотя Девина крепко спала и не слышала меня, в моем сердце возникло глубокое чувство благодарности за то, что она была здесь со мной.

Глава 21

Сны

Девина

Успокаивающий звук мягкого похрапывания брата заставил меня улыбнуться. Я скучала по Джастину. Я тут же подвинулась ближе и прижалась к нему. Он издал тихий протестующий звук, когда я положила голову ему на плечо и закинула ноги ему на бедро.

— М-мм.

Было так приятно снова быть рядом с ним. Мы часто так делали, когда он был маленьким. Джастин в нашей семье был самым большим любителем обниматься, но в последнее время он жаловался, что ему становится слишком жарко, когда мы обнимаемся, да и я навещала свою семью не так часто, как хотелось бы. Ему было шестнадцать, и он был крупнее меня. Моя рука легла ему на грудь, и часть моего мозга отметила, что она стала шире, чем я помнила.

И с каких это пор у Джастина на груди появились волосы?

Открыв один глаз, я увидела, что мой сон о Джастине привел к тому, что я обняла Тайтона, но когда я напряглась, он повернул голову и поцеловал меня в макушку.

— Ох… Мне снилось, что ты мой брат, — объяснила я и попыталась отстраниться.

— Не останавливайся. — Его рука обняла меня. — Мне снилось, что ты моя жена.

— Так вот почему ты поцеловал меня?

Мне следовало бы отодвинуться, но, несмотря на первоначальную неловкость, было так приятно находиться близко к Тайтону.

— Ага.

— А как я выглядела в твоем сне?

— У тебя были большие карие глаза и длинные густые ресницы, — его голос был хриплым ото сна.

— Я так и выгляжу. Я думала, ты сказал, что тебе снилась твоя жена. Разве у тебя нет какой-нибудь воображаемой женщины мечты?

— Есть.

— Расскажи мне о ней.

— Она моего возраста.

— Но я думала, что всем вашим невестам по пятнадцать?

— Так и есть, но мы говорим о женщине моей мечты.

— Хорошо, продолжай.

— Она умна, и мы можем вести настоящие разговоры, но самое лучшее в том, что мы больше, чем муж и жена. Мы друзья.

Я слегка улыбнулась и неосознанно дернула ногами, поднимая их чуть выше.

Положив руку мне на бедро, он остановил мою ногу.

— Лучше не надо.

Ощущение его сильной руки на моем обнаженном бедре заставило меня почти замурлыкать от восхитительного ощущения, которое распространилось внутри. Я читала страстные любовные романы моей матери и находила описываемые там эмоции забавными, но, находясь так близко к Тайтону, я не чувствовала ничего похожего на веселье. Мой пульс бился быстрее, чем обычно, и я ощущала его тело… по-другому. От его запаха мне вдруг захотелось уткнуться носом в его шею.

Что-то происходило со мной, и, как будто какая-то неосознанная часть меня взяла верх — и я прижалась к нему чуть ближе.

В ответ он крепче обнял меня и начал поглаживать мою руку.

— Тайтон.

— Да?

То, как быстро билось его сердце под моей рукой, ясно давало понять, что я была не единственной, на кого влияло все, что происходило между нами.

— Тебе это не кажется странным?

Он напрягся.

— Необычное было бы лучшим словом.

— Тебе нравится быть так близко ко мне?

— Угу, — его голос звучал хрипло.

— Знаешь, говорят, что физический контакт помогает против депрессии и улучшает иммунную систему. Вот почему массаж у нас так распространен.

— Я этого не знал.

— Так что в каком-то смысле мы помогаем друг другу. — Я заставила свой голос звучать легко, позволив пальцам поиграть с волосами на его груди. — Сколько сейчас времени? Я оставила свои часы у тебя дома. Твоя мама сказала, что они не подходят к одежде Девина.

Вместо того чтобы убрать руку из-под меня, Тайтон притянул меня ближе к своей груди, чтобы посмотреть на часы, которые выглядели намного более совершенными, чем любые часы, которые я когда-либо видела.

— Уже почти полдень.

Боясь, что он скажет, что пора возвращаться, я попыталась завязать светскую беседу.

— У тебя интересные часы.

— Это портативный компьютер. Мне странно, что вы, люди Родины, решили дистанцироваться от технологий.

— Все может измениться. Кто знает, может быть, через несколько сотен лет мы будем намного впереди вас. Мы просто очень осторожно относимся к технологиям. Возможно, если бы наши предки были так же осторожны, мы могли бы избежать массового уничтожения в результате Токсичной войны. Создать технологию, способную уничтожить планету, было…

Он прервал меня, когда пошевелился.

— Я не хочу снова слышать о том, что мы, мужчины, злодеи.

— Хорошо. Тогда как насчет массажа, который ты мне обещал?

Он снова напрягся.

— Ох… ты хочешь, чтобы я сделал тебе массаж?

— Если мой выбор состоит в том, чтобы вернуться туда и снова наблюдать эти жестокие бои, или остаться здесь и получить хороший массаж, это простой выбор. Я даже сделаю тебе массаж, если ты этого хочешь.

На этот раз Тайтон сел. Положив руки мне на плечи, он заглянул мне глубоко в глаза.

— Не играй со мной, Девина.

Я рассмеялась, чтобы снять напряжение.

— Массаж — это не такое уж большое дело.

— Возможно, это самая естественная вещь на Родине, но поверь мне: для меня это не так.

— Расслабься. Ты прекрасно справлялся, когда мы прижались друг к другу, так что просто попробуй думать о массаже как о физическом усилителе иммунной системы. Один друг помогает другому другу.

Его глаза расширились.

— Ты видишь во мне друга?

— Ты был очень добр ко мне сегодня, и я простила тебя за то, что случилось, когда мы впервые встретились.

Тайтон покачал головой, как будто ему было трудно понять, что происходит.

— У тебя никогда не было друзей, не так ли?

— Нет. Нет, если не считать моих сестер.

Я одарила его широкой улыбкой.

— Тогда я горжусь тем, что я буду у тебя первой.

Его уши покраснели, он с трудом сглотнул. Я наклонила голову.

— Я сказала что-то не так?

— Нет, вовсе нет. Я тоже был бы рад быть у тебя первым.

— Первым другом-северянином?

— Да… — он отвел взгляд.

— Поскольку у тебя практически нет опыта массажа, как насчет того, чтобы я начала первой, чтобы ты понял, что и как?

— Хорошо.

— Было бы лучше, если бы у нас было немного лосьона.

— У меня есть немного солнцезащитного средства в беспилотнике. Пойдет?

— Конечно.

Тайтон встал и подбежал к беспилотнику. Это дало мне время понаблюдать за его сильными ногами и спиной. Одетый только в трусы, он был похож на персонаж классического романа или фильма. Теперь, когда я видела сотни мужчин Севера, я понимала, насколько он был хорошо сложен, хоть и не так накачан, как другие мужчины. Когда он вернулся, то принес бутылку воды и лосьон.

— Какой у тебя рост?

Он остановился передо мной, прищурив глаза из-за солнца.

— Во мне шесть футов пять дюймов.

— Мы измеряем в метрах, а не в футах.

Протянув руку, он поднял меня.

— Тогда давай сравним мой рост с твоим. Сколько в тебе метров?

Думая, что он забавляется, я сказала:

— Двадцать два.

— Хорошо. — Он встал напротив меня и использовал свою руку, чтобы отметить мой рост. — Ты доходишь мне до ключицы, так что я примерно на полторы головы выше тебя. Если твой рост двадцать два метра, то…

— Не может быть человека ростом в двадцать два метра. Я попыталась пошутить, но ты, видимо, и вправду ничего об этом не знаешь. Я сглупила.

— О. Тогда сколько в тебе метров?

— Во мне один метр шестьдесят три сантиметра.

— Хм. — Он скривил губы. — Мне больше нравилось, когда ты была ростом двадцать два метра. Так бы было легче вычислить.

Когда он постучал по своим часам, которые, по его словам, были компьютером, я перебила.

— Это не имеет значения. Ты самый высокий из моих друзей и, по-моему, в тебе почти два метра. — Я взяла лосьон из его руки. — А теперь опусти свое двухметровое тело на землю и позволь мне сделать тебе твой первый массаж.

Губы Тайтона поджались.

— Обычно я не люблю выполнять приказы, но на этот раз я рад подчиниться.

Я намазала лосьоном его плечи и начала массировать. Каждая часть его тела была твердой, и я сделала несколько мысленных заметок, чтобы описать, что почувствует Дейдра, когда прикоснется к Марку в моей книге.

Мы не разговаривали, пока я массировала его руки и пальцы. Он повернул голову, и я почувствовала на себе его взгляд, когда переплела наши пальцы во время массажа.

— Тебе это нравится?

— Да. — На мгновение мы улыбнулись друг другу, и еще одна вспышка светящихся бабочек заставила мой живот сжаться.

Помассировав ему обе руки, я перешла к ногам, а затем к голеням и бедрам.

— Ты очень напряжен; может быть, тебе стоит чаще ходить на массаж?

— Может быть.

Я пропустила часть его тела, прикрытую трусами, и переместилась к пояснице.

— Ты не возражаешь, если я сяду на тебя? Мне будет удобнее.

— Сиди на мне, сколько тебе угодно.

Мы рассмеялись, и я забралась на него сверху.

— Ты точно так же делаешь массаж дома?

— Да. Это здорово, да?

— И ты хочешь, чтобы я сделал то же самое с тобой?

— Если хочешь.

— Нет, правда, Девина. Ты уверена, что хочешь, чтобы я тоже был на тебе сверху?

— Так удобнее массировать спину.

Он не ответил, поэтому я продолжила.

— Я почти закончила с твоей спиной, так что ты можешь перевернуться, и я сделаю то же самое с передней поверхностью твоего тела.

— Ох-х. — У него вырвался низкий стон

— Если, конечно, ты этого хочешь.

Вывернув шею, чтобы посмотреть на меня, он прищурился.

— Ты собираешься сесть на меня верхом, если я повернусь?

Я нахмурилась, не совсем понимая, в чем проблема.

— Ты не против?

Он недоверчиво усмехнулся.

— Ты понятия не имеешь, как иметь дело с мужчинами, да?

— У меня были брат и отец. Я не такая уж невежда.

— Правда? Так что же происходит, когда ты садишься верхом на своих друзей-мужчин и массируешь их?

— Я могу вспомнить только двух друзей, с которыми я это делала, и все было нормально. Мы занимались этим в школе.

— Ни хрена себе.

— Да, массаж — это часть школьной программы. Это хороший способ заставить детей чувствовать себя комфортно, расслабленно и спокойно.

— Вы чертовски странный народ.

Слезая с его спины, я повторила:

— Если ты перевернешься, я смогу помассировать тебе грудь.

— Я не могу прямо сейчас.

— Почему?

Повернув голову, Тайтон зажмурил один глаз и сморщил нос.

— Потому что я не хочу, чтобы ты испугалась.

— Чего?

— Моего стояка.

Выражение замешательства на моем лице заставило его уточнить:

— Ты знаешь, что такое эрекция, верно?

Я уже додумалась сама и почувствовала себя донельзя глупо.

— Да, я знаю, что это такое.

— Я понимаю, что для тебя это не сексуально, но я не могу это контролировать. Меня заводит твоя близость и твои прикосновения.

И снова это дикое кружение бабочек в моем животе. Я невольно улыбнулась.

— Я тебя возбуждаю?

— Очень.

Меня впервые хотел мужчина, и спавшая во мне доселе женская гордость вдруг проснулась и с улыбкой потянулась. Тайтон уже доказал, что ему можно доверять. Он был со мной наедине в уединенном месте уже несколько часов и не воспользовался ситуацией.

— Я не возражаю.

Он уставился на меня.

— Это потому, что все это ничего для тебя не значит, но я не собираюсь поворачиваться и усаживать тебя на себя сверху. Если я это сделаю, то, черт подери, кончу в трусы.

— Если тебя это так беспокоит, тогда ты можешь помассировать меня.

Закрыв глаза, он коротко кивнул.

— Хорошо.

Я слезла с него, и он откатился в сторону, уступая мне свое место. Закрыв глаза, я положила голову на руки.

— Ты предпочитаешь, чтобы я не снимала топ?

— В обычной ситуации ты бы его сняла?

— Да, но я не обязана, если тебе это тяжело. — Я повернулась и заметила, что его рука немного дрожит, когда ерошит свои волосы.

— Или я могу снять его, пока ты будешь заниматься моей спиной, а потом надену снова, когда ты станешь массировать меня спереди. Так нормально?

— Угу.

Поскольку Тайтон, очевидно, не мог смотреть мне в глаза, я снова спросила:

— Ты уверен?

Он выглядел серьезным, когда кивнул.

Стянув с себя топ, я снова закрыла глаза.

— Хорошо, Тайтон, используй свои сильные руки. — Все это должно было быть забавно, но он был так напряжен, что мне стало немного жаль его. — Расслабься.

— Я расслаблен.

— Нет, ты напряжен и серьезен. Я понимаю, что это ново для тебя, но по другую сторону Стены это обычная вещь.

Откинув мои волосы в сторону, он начал массировать мои плечи.

— Помни о лосьоне, это облегчает задачу.

— О, точно.

Было ясно, что Тайтон обратил внимание, как я массировала его, потому что он тоже двинулся от моих плеч вниз по рукам, пальцам, а затем вниз к моим ногам. Поскольку мы не разговаривали, я прислушивалась к звукам природы.

— Как бы ты описал звук, который издает ветер?

— Я не знаю.

— Когда я училась на писателя, нас учили ономатопее (прим. — звукоподражанию). Это такое описание слов, фонетически имитирующих звук. Как свинья говорит «хрю», а кошка — «мяу».

— Я даже не могу это произнести. Еще раз, что это было — онамото… что-то.

Я рассмеялась и на этот раз произнесла медленнее.

— Ономатопея.

— Красивая и умная.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что ты и красивая, и умная

— Забавно, ведь двадцать минут назад ты думала, что я ничего не понимаю в мужчинах.

Я сразу же захотела пнуть себя за то, что вспомнила тот неловкий инцидент с его эрекцией.

— Ты просто очень невинна в своих мыслях. Ты доверяешь людям, которых только что встретила, и это говорит мне о том, что ты никогда не встречала настоящего зла.

— Не встречала.

— Это мило, и я одновременно польщен и встревожен тем, что ты так легко доверяешься людям.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него.

— Я доверяю тебе.

— Я знаю. Но я не уверен, что тебе следует это делать. В данный момент я даже не уверен, что могу доверять самому себе.

— Если бы ты хотел причинить мне боль, ты бы уже сделал это.

— Видишь, ты делаешь это снова. Ты даже не представляешь, как ты прекрасна и соблазнительна. Меня поражает, что ты так храбра рядом со мной.

— Ты тоже довольно бесстрашен рядом со мной.

Он усмехнулся.

— А почему бы и нет?

— Что, если бы я решила использовать тебя в сексуальном плане, пока ты спал?

— Я бы был не прочь.

— Ладно, это плохой пример, но я могла бы украсть твой беспилотник или что-то в этом роде.

Он помассировал заднюю часть моих коленей и переместился к бедрам.

— Ты слишком мила для этого, и это все равно не сработало бы.

— Почему?

— Потому что ты не знаешь, как управлять беспилотником, и тебе потребуется отпечаток моего большого пальца, чтобы запустить двигатель.

— О, ладно, тогда не бери в голову, но я просто говорю, что ты, кажется, тоже мне доверяешь.

— Потому что ты не можешь причинить мне боль.

— Это неправда. Я могла бы привлечь к себе внимание на турнире и сказать, что ты прикасался ко мне. Помнишь твои утренние слова о том, что тебя не должны убить?

Он вздохнул.

— Справедливое замечание.

Поскольку он массировал внутреннюю поверхность моих бедер, я автоматически раздвинула ноги шире, чтобы дать ему место. Это заставило его сбиться с ритма и слегка застонать.

— Ты был прав, Тайтон.

— Я всегда прав, но о чем ты говоришь?

— Твои руки отлично подходят для массажа. Мне нравится.

— Хорошо.

Он продолжал массировать меня, а потом спросил тихим голосом:

— Насчет массажа внутрь и наружу. Ты хочешь, чтобы я это сделал?

Его руки поднялись выше, и что-то странное начало происходить с моим телом.

— Это странно.

— Что «это»?

— Только что я почувствовала щекотку.

Я рассмеялась: мне показалось глупым, что я так реагирую на массаж, который до этого делала сотни раз.

— Ты имеешь в виду, когда я сделал вот так? — Он крепко ухватил меня за внешнюю сторону бедра, а другой рукой скользнул вверх по внутренней стороне бедра, чтобы остановиться в миллиметрах моего самого чувствительного места.

— Ощущения совсем другие, когда ты это делаешь. Может быть, это потому, что я для тебя не просто еще один клиент.

— Черт возьми, ты не просто клиент.

— Я пытаюсь использовать это для книги. Я думаю, Дейдра и Марк могли бы начать с массажа, который перерастет в нечто большее.

— Это было бы горячо.

— Я просто не уверена, что жители Родины восприняли бы это правильно. Я имею в виду, что массаж настолько распространен и несексуален у нас, что читатели просто могут ничего не понять.

— Даже если его рука поднимется так высоко? — рука Тайтона остановилась на пути вверх, кончики его пальцев коснулись моих трусиков.

— Ты ничего не делаешь, только прикасаешься к ткани там. Может быть, мы лишены чувствительности, но я чувствую, что потребуется гораздо больше, чтобы моя аудитория почувствовала во всем этом эротику.

— Тогда он мог бы снять с нее трусики.

— Я не думаю, что это имело бы значение. Люди всегда остаются голыми во время массажа дома.

— Что, если бы он сдвинул ее трусики в сторону, вот так? — я почувствовала, как Тайтон пошевелил пальцем под тканью моих трусов.

— Я не знаю.

Его дыхание изменилось, и он стал смелее, крепче сжимая мои бедра и раздвигая мои ноги.

— А что, если бы он попробовал ее на вкус?

Моя бровь приподнялась, и я продолжала смотреть на него.

— Попробовал на вкус?

— Да, попробовал ее, — сказав это, он поднес палец ко рту и облизал его медленным движением.

Волна того, что могло быть только чистым возбуждением, пронзила меня.

— Они бы этого не ожидали.

— Тогда почему бы Марку не повернуть Дейдру вот так…

Я не сопротивлялась, когда он развернул меня, и не пыталась прикрыть грудь. Я просто слушала, как Тайтон продолжил:

— …и не вылизать ее.

Его взгляд блуждал по моему телу, горя желанием, и, как в какой-то сцене из старинного романа, он обхватил руками мои бедра и притянул меня к себе. Он дал мне достаточно времени, чтобы услышать возражения, но когда их не последовало, наклонил голову и поцеловал мою тазовую кость.

Я пообещала себе, что запомню все удивительные эмоции, которые испытала.

— Подожди.

Снова подняв голову, Тайтон выглядел недовольным, как будто его отрывали от любимого блюда.

— Я думаю, что это могло бы сработать, но разве не странно, что Марк делает это с ней, даже не поцеловав?

— Массаж включает поцелуи?

— Нет, но он не включает и это. — Я указала на него у себя между ног. — Они могли бы поцеловаться чуть раньше, прежде чем дойдут до этого момента.

Он посмотрел на мои трусики и, казалось, собрался отодвинуться.

— Ты просишь меня остановиться?

— Нет, я прошу тебя поцеловать меня… в качестве исследования для книги.

Двигаясь вверх по моему телу, Тайтон опустился на меня сверху и посмотрел мне в глаза.

— Просто для протокола. Ты можешь думать об этом как об исследовании, но я не собираюсь.

Подняв руку, я провела ею по его подбородку и закрыла глаза, когда он прижался своими губами к моим и задержал их там на несколько секунд. Меня много раз целовали родственники и друзья, но поцелуй Тайтона был другим, и нервные окончания на моих губах отреагировали восхитительным чувством любопытства и удовольствия. Как раз в тот момент, когда я подумала, что он собирается закончить наш поцелуй, он вместо этого углубил его и лизнул мою нижнюю губу.

Еще одно покалывание между бедер заставило меня раздвинуть ноги шире, чтобы он мог устроиться между ними. Тайтон надавил немного выше, и хриплое рычание вырвалось из его груди. Удивительно, но это пробудило во мне какой-то первобытный инстинкт. Открыв рот, я впустила его язык внутрь. Его слова о том, что он делает это не для исследований, в сочетании с ощущением его веса на моем теле, его языка, скользящего по моим губам и кружащегося вокруг моего языка, создавали ощущение разрушения всего представления о мире, которое я имела до этого.

Кто знал, что поцелуи могут быть такими приятными?

Это было почти так, как будто в жизни существовало другое измерение, где одиночеству и боли не было места.

Словно боясь, что он перестанет целовать меня, я подняла ноги и обхватила ими его талию. Стон Тайтона сказал мне, что он почувствовал это, и он ответил тем, что запустил руки в мои волосы и сильнее прижался ко мне.

Наши поцелуи становились все боле страстными по мере того, как Тайтон становился все более требовательным. Мне нравилось, когда он переходил от поцелуев в губы к уху и вниз по шее к груди, как будто хотел попробовать и почувствовать каждую частичку меня.

Звук экстаза вырвался из горла Тайтона, когда он начал целовать и посасывать мою грудь.

— Боже, это лучший день в моей жизни.

Подняв руки вверх в знак капитуляции, я наслаждалась, наблюдая, как он играет с моими сосками, будто открывая их для себя. Он сдвинул мои груди вместе и ткнулся носом между ними, прежде чем лизнуть и пососать еще немного. Все это время я спрашивала себя, как вышло, что я перешла от страха перед ним к чувству полной безопасности за такое короткое время.

Мне не хватало его губ, и я потянула его обратно.

— Мы еще не закончили целоваться.

Эти слова воспламенили его, и Тайтон наклонил голову и подарил мне глубокий и чувственный поцелуй, который был похож на приглашение еще раз потрогать, лизнуть и пробовать на вкус самую интимную его часть. В ответ я крепче обняла его за плечи и встретила его язык своим. С бьющимся сердцем я отдавалась ощущению того, как наши тела сливаются, а дыхание становится единым. С тихим стоном я выгнула спину, прижимаясь к нему.

— Черт! — тело Тайтона дрожало от желания; он поцеловал меня со свирепой страстью, которая изгнал все тревоги и печали из моего разума.

— Да. — Позволив своим рукам скользнуть по его сильным плечам и спине, я закрыла глаза. Это только усиливало каждый звук и прикосновение.

— Это похоже на брачную ночь. — Переместив свое тело вверх, Тайтон перенес вес на мой живот, и это заставило меня открыть глаза и ахнуть.

Ощущение его члена, давящего на меня через трусы, было похоже на бомбардировку эрогенных зон.

— Почему мы не знали об этом? — прошептала я.

— Не знали о чем?

— О том, насколько хорош секс?

Он укусил меня в шею, и прикосновение его зубов было восхитительным и эротичным.

— М-мм.

Это было блаженство — быть так близко к нему. Наши тела будто настраивались на что-то большее, мы нашли ритм, двигая бедрами взад и вперед.

Я не хотела, чтобы это заканчивалось, но мне было трудно дышать.

— Ты раздавишь меня, — простонала я ему в рот.

Плавным движением Тайтон перевернул нас и оказался подо мной. Его руки лежали у меня на спине, и он повернулся ко мне, закрыв глаза.

— Черт… это потрясающее чувство.

Положив руки ему на грудь, я увидела, как напряглась его челюсть и покраснело лицо.

— Черт возьми, Девина, ты не знаешь, что делаешь со мной.

— Тебе нужен перерыв? — я надеялась, что он скажет «нет», но его грудь поднялась и опустилась, и внезапно он поднял меня и снова перевернул на спину. Не спрашивая, он просто снял с меня мокрые трусики, раздвинул мои ноги и поцеловал внутреннюю поверхность моих бедер.

— Ах… — это было чудесно, а затем его поцелуи переместились к центру, и он начал кружить языком по моему самому чувствительному месту. — О, Тайтон.

— Повтори мое имя еще раз

— Тайтон. Да… Это так приятно.

Он лизал и сосал, и хотя поначалу я правда хотела сделать мысленные заметки для своей книги — все, что я могла делать потом, это наслаждаться.

Его пальцы растерли мою влагу, а голос отметил, какой влажной я для него стала.

— Посмотри на меня, Девина.

Я приподнялась на локтях и сделала, как он просил.

— Ты будешь смотреть на меня, когда я проникну в тебя в первый раз.

В том, как он сказал это «в первый раз», было что-то собственническое, но я была возбуждена и просто прикусила губу.

— Я смотрю.

Скользнув пальцем внутрь меня, он опустил голову и снова пососал мой клитор. Я откинула голову назад и застонала от удовольствия.

— Ах…

— Произнеси мое имя!

— Да, Тайтон.

Мои предыдущие сеансы массажа бледнели по сравнению с тем, как он трогал меня пальцами. Двигаясь вверх по моему телу, он вернулся к поцелуям, позволяя сначала одному, а затем двум пальцам входить и выходить из меня.

— Посмотри на меня, — потребовал он, как будто вид моего удовольствия давал ему удовлетворение.

Он был грубее, чем массажистка, и это заставляло меня думать о том, как он входит в меня не только пальцами.

Тайтон продолжал в том же духе, шепча, какая я сексуальная и какая узкая. Никто никогда так со мной не разговаривал, и я должна была быть в ужасе, но правда заключалась в том, что мне нравилось слушать, как его темный голос говорит непристойности, так же сильно, как мне нравился запах его большого мужского тела.

В нашей страсти и близости мы будто отправились в место, которое принадлежало только Тайтону и мне. Здесь не было ничего неправильного или неловкого. Его грязные слова. Стоны, которые я издавала, то, как я умоляла его продолжать лизать меня. В нашем особом месте не было ни стыда, ни осуждения. Просто желание, принятие и необузданные эмоции, которые, казалось, всегда были здесь, просто ждали нас.

— Да… Да… Ах да… — мое тело затряслось, и я сжалась в конвульсиях вокруг его пальцев, когда испытала сильнейший оргазм.

Он продолжал двигаться, но я сжала бедра вместе, давая понять, что больше не могу.

— Остановись, — прошептала я ему в плечо.

— Ты только что кончила?

Мои глаза все еще были закрыты, и мое тело поглощало все великолепные эндорфины, которые высвободил экстаз.

— Да.

— Я заставил тебя кончить?

— Да. — Было что-то милое в гордости, которая звучала в вопросе.

— Правда? — он коснулся меня, и мои веки отяжелели, когда я открыла их и улыбнулась ему.

— Лучший оргазм в моей жизни.

Нависнув сверху, он поцеловал меня.

— Женщины могут испытывать множественные оргазмы; нам не нужно останавливаться сейчас. Это была всего лишь прелюдия.

— А как же турнир?

— К черту турнир! Наши мужчины сражаются именно за это. Я никуда не уйду.

Мы улыбнулись друг другу и снова поцеловались.

— Ты займешься со мной любовью? — его вопрос был искренним, а глаза светились надеждой.

Уткнувшись носом в его волосы, я призналась:

— Как раз перед тем, как кончить, я представила другую твою часть внутри себя.

— Пожалуйста, Девина. Я отдам все, чтобы заняться с тобой любовью.

Я улыбнулась.

— Я всегда думала о сексе как о чем-то странном и устаревшем, но теперь я удивляюсь, почему люди отказались от него.

Прижавшись лбом к моему лбу, он прошептал:

— Ты мне не ответила.

— Сначала скажи мне вот что. Если Марк и Дейдра займутся сексом, что это будет значить для него?

Тайтон начал медленно раскачиваться взад-вперед.

— Это значило бы для него все. — Его руки ласкали мое плечо. — Это что-то вроде смы…

И тут он внезапно раздраженно зарычал.

— Что не так?

— Ты тут ни при чем. Мой браслет вибрирует все последние двадцать минут. Моя семья пытается связаться с нами.

— Тогда ответь.

— Я не хочу. То, что происходит сейчас, важнее.

— Но они могут волноваться.

Тайтон издал еще одно низкое рычание.

— Я боюсь, что если я отвечу, то упущу свой шанс заняться с тобой любовью.

Погладив его по лицу, я улыбнулась.

— Сначала семья!

Глава 22

Пара

Тайтон

Я пожалел о звонке сразу же, как ответил. Моя семья искала нас и узнала от охранников, что я ушел с мальчиком, который ввязался в драку.

Я бы предпочел остаться на лугу с Девиной до конца дня, но могло бы показаться подозрительным, что я сбежал с мальчиком во время турнира сестры. Нам нужно было вернуться.

Взяв толстовку Девины, я протянул ее ей.

— Она все еще влажная.

— Все в порядке. Может быть, так в ней будет легче выносить жару. Можешь помочь мне?

— Конечно. — Я взял у нее накладные брови и приклеил их поверх ее собственных.

— А как насчет очков?

— Мы потеряли их, когда я вынес тебя с арены. Когда мы вернемся, я поищу их.

Я сделал шаг назад, чтобы оценить свою работу.

— Все в норме?

— Да. — Я вздохнул. — Я бы хотел, чтобы ты могла одеться как женщина, и я мог бы держать тебя за руку.

— Зачем?

— Я был бы горд показать всему миру, что ты моя.

Девина стояла передо мной, выражение ее лица изменилось так быстро, что я не успел его разгадать.

— Я знаю, что мы не муж и жена, но то, что произошло между нами, связало нас, тебе не кажется?

Она легко кивнула, и меня наполнило облегчение. Итак, это значило для нее так же много, как и для меня.

Полет на беспилотнике был слишком коротким, и когда мы вернулись на турнир и приземлились в VIP-зоне, вся моя семья ждала нас.

— Ты только что пропустил два захватывающих боя, — сказал Генри, муж моей старшей сестры Марни, и нахмурился, глядя на Девину. — Твои родители рассказали нам, что твой новый работник влез в драку. Надеюсь, ты его наказал.

Девина опустила голову.

— Я со всем разобрался, — заверил я их. — Девин понимает и будет держаться поближе ко мне. Больше никаких проблем не будет.

Я попытался изобразить раздражение из-за того, что мне пришлось уйти.

— Это правда, что ты пропустил последний бой Эммерсона? — Генри бросил в сторону Девины еще один хмурый взгляд.

Я кивнул.

— Он выиграл?

— Да, он, черт подери, выиграл, и это было впечатляюще.

Генри подробно описал впечатляющую победу Эммерсона и его конфликт со зрителем, которому удалось прорваться через охрану, чтобы напасть на него.

— Ты должен был это видеть, — глаза Уилмы сияли от волнения. — Тот мужчина напал на Эммерсона сзади, и Эммерсон пришел в такую ярость, что развернулся, поднял его и подбросил в воздух, как ребенка. — Она рассмеялась. — Этот идиот приземлился в первом ряду зрителей, и все смеялись над ним.

— Почему он напал на Эммерсона? — спросил я.

Мой отец покачал головой.

— Кто знает? Может, хотел свою минуту славы, а может, был расстроен из-за проигрыша, если ставил на поражение. Многие были уверены, что он проиграет. В любом случае, Эммерсон теперь признанный чемпион, как и Уэйн, и Скотт Томас. Еще два финала, а затем начнется свадебная церемония.

Скотт Томас был по меньшей мере на пять лет старше меня, и я был удивлен, увидев, что он записался на турнир. Он был сильным воином, но я был уверен, что глупые выходки моей сестры утомят его. Если бы она выбрала его, это был бы одинокий брак, в котором у супругов не было бы ничего общего.

— Черт, неужели Эммануэль проиграл Скотту Томасу?

Мама нахмурила брови.

— Боюсь, что так. Уилма была разочарована, но, по крайней мере, у нее есть Эммерсон и Уэйн.

Мы с Девиной провели около сорока минут в VIP-секции, ели и разговаривали с моей семьей. Девине было тяжело, так как только Фредерик, Уилма и наши родители знали, кто она на самом деле, а нас всегда окружали другие люди.

— Девин, ты не возражаешь на пару слов, — сказала мама недовольным тоном, и, сохраняя строгое выражение лица, отвела ее прочь.

Я знал свою маму достаточно хорошо, так что понимал, что она наверняка найдет тихое место, чтобы убедиться, что с Девиной все в порядке, но мои сестры Марни и Клэр обменялись взглядами.

— Тебе не следовало приводить этого проблемного мальчика. Я не могу поверить, что он влез в драку и заставил тебя пропустить бои, и теперь маме приходится тратить свою энергию на то, чтобы наставить его на путь истинный.

— Синдром пустого гнезда, — пошутил мой отец. — С уходом Уилмы у нас больше не останется детей, за которых можно было бы переживать. Приютив этого мальчика, мама снова может почувствовать себя нужной.

— О, в этом есть смысл, — кивнула Марни. — Но если вам нужно больше народу в доме, я с радостью пришлю своих мальчишек. Мы с Генри будем рады отдыху.

— Фредерик, я потерял очки Девина и свою рубашку, когда вытащил его из… э-э-э… боя. Не знаешь, если ли тут бюро находок? — спросил я брата.

— Есть. Пойдем, я отведу тебя.

Повернувшись к нашему отцу, Фредерик спросил:

— Ты можешь прикрыть нас на несколько минут?

Выпятив грудь, Генри многозначительно посмотрел на него.

— Мы справимся, не волнуйся.

Мы с Фредериком были рады побыть несколько минут наедине.

— Что, черт возьми, произошло? — пробормотал он, когда мы вышли из VIP-зоны и растворились в толпе.

— У нее случился тепловой удар из-за этой дурацкой толстовки.

— Да, я слышал, что сегодня сразу нескольким стало плохо. Медики советовали пить воду и искать тень. Здесь чертовски жарко.

— Мне ли не знать.

— Так куда ты ее отвез?

— На луг.

Фредерик приподнял бровь.

— На мой луг?

— Я бы сказал, что теперь он мой.

Мы шли плечом к плечу, когда не останавливались, чтобы пропустить людей.

— Что ты имеешь в виду, говоря «теперь он мой»?

Обняв брата за плечи, я притянул его к себе и прошептал ему на ухо:

— Я сделал ее своей.

Улыбнувшись, я ускорил шаг, оставив его позади, но Фредерик быстро нагнал меня.

— Расскажи мне все.

Я ухмыльнулся от уха до уха и, оглядевшись, жестом пригласил его отойти со мной в сторону.

— Она прекрасна. Такая мудрая и невинная одновременно. В ней нет ничего, кроме чистоты и доброты.

— И у вас был секс?

— Да, но не до конца. Мы собирались это сделать, но вы с папой не переставали мне звонить.

Фредерик резко откинул голову назад.

— Ты покинул луг до того, как завершил связь?

— Да, но она подтвердила, что мы связаны, так что все в порядке. Я даже сказал, что она моя, и она не протестовала.

— Но… какого черта ты не пошел до конца, если у тебя был шанс? Какой идиот откажется от такого шанса?

Потирая лоб, я почувствовал себя глупо.

— Она и так уже дала мне много. Я не знаю… Папин звонок просто испортил момент, понимаешь?

Фредерик смотрел на меня большими зелеными глазами, так похожими на мои.

— Но что ты собираешься делать? Она — жительница Родины. Не похоже, что вы когда-нибудь сможете по-настоящему быть вместе.

— Я знаю, но… — я позволил своим рукам опуститься. — Должен быть способ.

— Ты влюблен в нее?

Я схватил своего брата за плечи и посмотрел ему в глаза.

— Мы будто созданы друг для друга. Она может дать мне намного больше, чем все эти пятнадцатилетние невесты.

— Сколько ей лет?

— Она на год моложе меня и совершенно не похожа на девочек вроде Уилмы, которые думают, что они — Центр вселенной. — Я говорил быстро. — Девина умная и добрая. Я не всегда понимаю ее юмор, но она не виновата, что родилась на Родине.

— Эй, Старр родилась здесь, и ей было пятнадцать, когда мы встретились, и я люблю ее.

— Прости, я не хотел задевать твою жену, но ты знаешь, что я имею в виду.

Кто-то в проходящей толпе выкрикнул имя Фредерика, и тот поднял руку, чтобы помахать в ответ.

— Позже, хорошо?

Когда проходивший кивнул, Фредерик снова сосредоточил свое внимание на мне.

— Тайтон, послушай. Не имеет значения, насколько она удивительна. Ты не можешь перебраться туда, а она не может перебраться сюда. Точка! Если бы это было возможно, это произошло бы уже давно, но стена существует уже почти двести гребаных лет. Ты рискуешь здесь своей жизнью и должен это прекратить!

— Тебе легко говорить. У тебя есть Старр.

— А через год у тебя будет Тамара.

Я сделал шаг назад и сдвинул брови.

— Я не буду драться на турнире Тамары.

— Ты должен!

— Ты что, не слышал меня? Я только что связался с Девиной.

Мой брат посмотрел на меня с жалостью.

— Все это не закончится хорошо, и ты это знаешь.

Прилив эйфории, который я испытал после того, как провел с Девиной время на лугу, прошел, и реальность показала свое уродливое лицо. Мы оказались рядом с забором, и я позволил себе соскользнуть вниз, прислонившись к нему спиной.

— Черт!

— Не надо. Тут наверняка мочились пьяные зрители. — Фредерик поднял меня.

— Я знаю, что это отстой, — сказал он мне, — но, по крайней мере, никто не знает об этом, кроме нас. Сегодня вечером, когда ты попрощаешься с ней, считай, что тебе повезло, что тебе это сошло с рук, и поблагодари бога за то, что у тебя в жизни будет две женщины.

— Я не могу жениться на Тамаре.

— Ты не можешь жениться и на Девине. Если ты это сделаешь, это будет самый странный брак в мире, когда муж и жена будут жить по разные стороны границы.

— Но если бы мы могли найти способ…

Мой брат наклонился и, положив руку мне на шею, заговорил тоном, допускающим возражений.

— Ты думаешь, Родина отпустит ее? И даже если власти это сделают, неужели ты настолько наивен, чтобы думать, что король Джереми позволит тебе взять ее просто так, без боя? Десять миллионов мужчин уж точно почувствуют себя обманутыми, и как только станет известно, как вы познакомились, бутылки и письма с этой стороны так и полетят на ту сторону.

Он отпустил меня, и я отстранился и нахмурился.

— Ты должен перестать мечтать, как ребенок.

Он был прав. И я ненавидел эту правду.

Мы пошли дальше, и в моей голове царил хаос. Фредерик забрал очки для маскировки Девины в бюро находок и помог мне выбрать новую футболку у одного из продавцов — и я просто шел за ним.

Когда мы вернулись в VIP-зону, Девина стояла в тени с бутылкой воды в руках. Видимо, она рассказала моей маме, что на самом деле произошло.

Когда она увидела меня, то улыбнулась, но улыбка увяла, когда я не улыбнулся в ответ.

Она была такой красивой. Несмотря на то, что она была одета как мальчик, я мог видеть под этой маскировкой необыкновенную женщину, которая звала меня по имени, кончая в моих объятьях.

Если бы только я мог разрушить стену и заявить о своих правах на Девину, я бы так и сделал. Видеть ее так близко и в то же время вне досягаемости было чертовски больно.

— Как насчет того, чтобы ты остался со Старр и остальными, а я присмотрю за этим маленьким негодяем? — спросил Фредерик. — Встретимся со всеми вами позже.

Я не мог ответить, но проследил взглядом, как мой брат жестом пригласил Девину пойти с ним. Она в замешательстве посмотрела на меня через плечо, но последовала за Фредериком из VIP-зоны. Мои руки сжались в кулаки, и я пожалел, что не могу выйти на арену и избить кого-нибудь. Что угодно, только не это ужасное чувство бессилия.

— Ты в порядке, сын? — папа похлопал меня по плечу.

— Да. — Я выдавил это слово и отодвинулся. Мне не нужно было, чтобы он жалел меня, как Фредерик.

Эти две драки были бесконечными. Я сидел рядом с Уилмой и смотрел, как большие воины сражаются за нее.

— Как ты думаешь, кого из их двоих мне выбрать?

— Только один победит. Это не твой выбор.

— Я знаю, но я имею в виду, если бы я могла выбирать между ними.

— Они оба — великие воины.

— Но тебе не кажется, что Рубен красивее?

Я уставился на нее.

— Ты собираешься выбрать мужа по внешности?

— И обаянию.

— А как насчет его силы, характера или интеллекта?

— О, Тайтон, почему ты в таком плохом настроении? Ты портишь мне день.

Я отвернулся, чувствуя, как несправедливость всего происходящего давит на меня. Я нашел женщину, которую мог полюбить, и из-за политики не мог ее заполучить.

— Если тебе так не нравилось защищать Девину, ты мог бы просто сказать. Я не виновата, что тебе пришлось пропустить несколько боев. Мама сказала мне, что у Девины был тепловой удар.

— Черт подери, Уилма, я ведь говорил тебе, что приводить ее было плохой идеей, — тихо проговорил я. Это было по-детски, но я не мог вынести, когда все вокруг были так счастливы, а мое счастье только что меня покинуло. — Извини.

Встав со стула, я пошел прочь. Мне нужно было уйти от будущей невесты и ее счастливой свиты.

Я не мог пойти к Фредерику и Девине, а поэтому выбрал место, откуда мог их видеть.

Девина выглядела скучающей, и в каком-то смысле это хорошо соответствовало ее маскировке. На ней снова были очки, которые мы нашли в бюро находок, и она продолжала пить из своей бутылки. Мы оба опорожнили свои мочевые пузыри перед тем, как покинуть луг, но с той скоростью, с которой она пила, ей скоро придется снова пописать. Как справится с этим мой брат?

Пока я наблюдал за ней, она повернула голову и встретилась со мной взглядом. Мое сердцебиение участилось. Сквозь толпу она почувствовала, как я потянулся к ней. Так вот что значит быть связанным с кем-то.

Это укрепило мое решение не бороться за Тамару.

Девина была моей парой, и если я не мог заполучить ее, я не хотел никого другого. Бороться за Тамару было бы глупо, особенно учитывая количество желающих сделать ее своей, несмотря на ее юность. Для меня она всегда будет бледным подобием женщины, в которую я влюбился.

Устремив взгляд в толпу, с я трудом сглотнул. Сегодня вечером, когда придет время отвезти Девину домой, я должен буду поговорить с ней о нашем общем будущем, или, скорее, о нашем будущем врозь.

Глава 23

Свадьба Уилмы

Девина

На сцене самой большой арены пять могучих воинов стояли бок о бок лицом к Уилме. У двоих из них были подбиты глаза, у третьего припухла бровь, четвертый стоял с перевязанным пальцем, но все они выглядели так, словно были готовы сразиться ради Уилмы еще раз.

На больших экранах над нами демонстрировались крупным планом изображения Уилмы, чемпионов и человека, стоящего между ними.

— Это наш король, — прошептал мне Фредерик. — Он — мудак, но называть его так запрещено.

Я изучала мужчину в роскошной одежде.

— Как его зовут?

— Король Джереми. Он любитель смертей ради развлечения и готов морить людей голодом ради своей страсти к роскоши.

Человек, о котором шла речь, заставил всех собравшихся затаить дыхание, когда задал самый важный вопрос этого вечера.

— Уилма Грин, кого из этих прекрасных воинов ты выберешь себе в мужья?

Взгляд Уилмы заметался между пятью чемпионами; у всех на лицах была написана надежда.

— Я выбираю…

Она сделала паузу и постучала себя пальцем по губам.

— Она не уверена, — пробормотала я.

— Не-а, ей просто нравится создавать напряжение и драму.

Мои глаза были прикованы к Уилме, бедняги чемпионы затаили дыхание.

— Эммерсон. Я выбираю Эммерсона.

С громким победным воплем здоровяк поднял в воздух кулаки и упал на колени, откинув голову назад.

Фредерик усмехнулся.

— Я помню этот момент, будто это было вчера.

— Момент, когда ты завоевал свою жену?

— Я был уверен, что Старр выберет Тайтона, но благодаря какому-то чуду она выбрала меня.

— Ты знаешь, почему Тайтон держится от меня на расстоянии?

Я хотела задать этот вопрос с тех пор, как мы вернулись с луга, но предположила, что Фредерик не знал, что произошло между мной и Тайтоном, и поэтому молчала.

— Это было мое предложение. — Фредерик понизил голос. — Тайтон потерял голову из-за тебя.

— Что значит «потерял из-за меня голову»?

— Он влюбился. Но я поговорил с ним. У вас двоих нет будущего, и мы не можем позволить ему отказаться от своего шанса завести семью ради мечты, которая обречена с самого начала. Тайтон должен участвовать в турнире следующего года и сразиться за Тамару.

Я молчала и смотрела в сторону.

— Если тебе он небезразличен, ты поможешь ему понять это. Он сильный, и мы все хотим, чтобы он испытал радость отцовства. Только Тамара может дать ему это.

Мой желудок скрутило от боли, я отвела взгляд, спасаясь от пристального взгляда Фредерика.

— Он говорит, что ты самый добрый человек, которого он когда-либо встречал, так что я рассчитываю на твой альтруизм.

Мы с Фредериком стояли у стены позади VIP-секции. Все мое тело сжалось, когда я представила, что всего через год на этой сцене будет стоять невеста Тайтона.

Это будет для него настоящая удача.

Я опустила взгляд, понимая, что не могу себя обманывать. Я ненавидела саму мысль о том, что вернусь к одиночеству на Родине, а он сможет быть здесь с кем-то другим. То, что произошло сегодня на лугу, показалось мне настоящим исцеление. Тайтон хотел меня и я ему нравилась, и это ощущение было захватывающим. Я надеялась, что сегодня вечером мы смогли бы продвинуться дальше.

Я проследила, как Уилма и Эммерсон встали друг напротив друга, а затем король Джереми заговорил о муже, защищающем и любящем свою женщину, и о жене, почитающей и повинующейся своему мужу.

— Он сказал «повинующаяся»?

— Да, — кивнул Фредерик. — Если возникнет опасная ситуация, она должна быть готова следовать его указаниям. Как еще он может защитить ее?

— Значит, речь не о постоянном повиновении.

Фредерик усмехнулся.

— Я бы хотел сказать да, но Старр иногда выходит из себя. Женщины Северных земель сильны и не терпят слабых мужчин.

— А сейчас я объявляю вас мужем и женой.

В момент, когда король Джереми сказал это, Эммерсон наклонился и поцеловал Уилму. Он отстранился, и она улыбнулась ему и засмеялась, когда он поднял ее на руки и покружил. Они светились от счастья, и невозможно было не улыбнуться.

И подумать только, я хотела спасти ее от этого.

Если Эммерсон был так же добр к Уилме, как Тайтон был сегодня ко мне, то все мои тревоги были пустой тратой времени.

Почувствовав на себе чей-то обжигающий взгляд, я повернула голову влево и увидела, как Тайтон смотрит на меня. В его глазах стояла тоска.

Мы не улыбнулись друг другу. Мы просто стояли там, и хотя между нами были сотни людей, я могла читать его мысли. Он хотел жениться на мне точно так же, как Эммерсон женился на его сестре. Мысль была сумасшедшей, потому что мы почти не знали друг друга, но опять же, по сравнению с Эммерсоном и Уилмой, Тайтон и я уже успели познать друг друга в интимном плане.

Молодожены провели на арене почти час, а потом улетели на беспилотнике. Я спросила себя, будет ли у Уилмы время снова написать мне и сдержит ли Тайтон свое обещание и доставит ли ее письма.

Наблюдая, как беспилотник с Уилмой в нем исчезает вдали, я вдруг снова расплакалась. После смерти моей семьи Тайтон и Уилма были моим отвлечением от горя и своего рода спасательным кругом.

Я опустила глаза, чтобы скрыть слезы, но все равно почувствовала, когда Тайтон оказался рядом. Разумные слова Фредерика ясно дали мне понять: то, что я познала сегодня с Тайтоном, было не чем иным, как мимолетным моментом счастья.

— Что-то не так? — спросил он с озабоченным выражением лица.

— Ты можешь сейчас отвезти меня обратно на пляж?

Фредерик был достаточно близко, чтобы услышать, и ответил первым:

— Позволь мне это сделать.

Тайтон низко усмехнулся.

— Нет. Я отвезу ее.

Фредерик скрестил руки на груди.

— Ты думаешь, это разумно?

— Проследи, чтобы мама и папа в целости и сохранности добрались домой, — проинструктировал Тайтон своего брата и кивнул мне, чтобы я следовала за ним.

Фредерик позвал нас, но мы только ускорили шаг, направляясь к беспилотнику Тайтона. Когда мы взлетели, я прислонилась к окну и посмотрела на огни внизу. Никто из нас не произнес ни слова. Было похоже, будто между нами выросла стена печали и разочарования.

Сняв очки и накладные брови, я потерла лицо.

— Ты устала?

— Да.

— Ты выполнила все необходимые исследования?

Я повернула голову и посмотрела на него, не зная, что сказать.

— Девина… — он вздохнул. — То, что произошло между нами сегодня… Это было потрясающе и…

Не дожидаясь «но», я оборвала его:

— Да. Фредерик уже прочитал мне лекцию. Мы из разных миров, а у тебя через год турнир.

Он наморщил лоб.

— Нет. Я не собираюсь драться.

— Ты должен. Это твой единственный шанс. Разве ты только что не видел счастья Эммерсона и Уилмы?

Грудь Тайтона поднялась, и он шумно выдохнул, повернувшись, чтобы посмотреть прямо перед собой.

— Я не женюсь на Тамаре. Это было бы несправедливо по отношению к ней.

У меня дрожали колени, а в груди все сжималось, как будто кто-то ее сдавил. Обхватив себя руками, я боролась со слезами, которые снова навернулись на глаза.

— Кто говорит что-нибудь о справедливости? Было несправедливо, когда умерла Мария, когда умерли Каро, Джастин, Ханна, мои родители и моя бабушка. Почему все в мире должно быть справедливым?

— Но сегодня мы стали близки. Я не могу жениться на ком-то, когда связан с тобой.

— Связан? Что это вообще значит? — наполовину рассмеялась, наполовину расплакалась я.

— Мне не следовало отвечать на этот глупый звонок. Если бы моя семья не перебила нас, я бы объявил тебя своей. Черт возьми, в моем разуме я тебя уже присвоил.

Я покачала головой и недоверчиво посмотрела на него.

— Нельзя присвоить человека. Он не вещь.

— Но я сказал тебе, что мы связаны, и ты согласилась.

— Тайтон, я не поняла, что ты имел в виду. Там, откуда я родом, мы «связываемся» с нашими товарищами по команде в спорте и с друзьями. Это не физическая или юридическая связь, а способ обозначить дружбу. — Всплеснув руками, я вздохнула. — Я не говорю, что то, что произошло между нами, не было особенным, но как мы вообще дошли до того, чтобы говорить о притязаниях и связях? Ты Северянин, а я — женщина Родины. Так что мы просто разделили опыт, основанный на взаимном любопытстве, разве нет?

— Это было нечто большее, чем просто любопытство.

— Ты жаждал физического контакта, как и я. — Громко шмыгнув носом, я вытерла слезы. — Ты понятия не имеешь, каково это — потерять всю свою семью и быть единственным, кто остался в большом доме, полном воспоминаний. Это было самое одинокое место в мире — и тут появился ты, и заставил меня чувствовать себя любимой и нужной. На короткое время ты избавил меня от всех забот, и я благодарна тебе за это. Я не жалею о том, что мы сделали, и я использую все это в своей книге.

Тайтон потянулся ко мне.

— Я не могу видеть, как ты плачешь.

— Тогда хорошо, что ты не живешь со мной. За последние месяцы я выплакала все слезы, какие у меня были.

Я снова шмыгнула носом и вытерла слезы тыльной стороной ладони.

Он опустил взгляд и заговорил серьезным тоном:

— Я не хочу держаться от тебя подальше. Неужели мы не можем найти способ видеться друг с другом? Ты была здесь дважды за одну неделю. Может быть, я мог бы навестить тебя, и мы могли бы проводить ночи вместе. Мы можем писать друг другу. Это не безнадежно.

— Я не могу оставаться в этом доме. Здесь для меня ничего нет, Тайтон.

— Так, значит, ты уезжаешь?

Боль в его глазах заставила меня снова уткнуться взглядом в окно.

— Мне придется.

— Когда?

— Я не знаю. Мне потребуется некоторое время, чтобы все упаковать, и, к тому же, книга. Я все равно хотела бы закончить ее здесь. Имеет смысл быть поближе к границе и…

— Ко мне? — он сказал это за меня, и когда я кивнула, добавил мягким тоном: — Ты ведь позволишь мне ее читать?

— Если ты хочешь?

— Это и моя книга тоже. Ты включила туда мои заметки, помнишь?

Мои губы растянулись в грустной улыбке.

— Да, я не забыла, и я рассчитываю, что ты поможешь мне с эротикой.

— Эротические сцены — моя специальность.

Предмет разговора стал более безопасным, и я вытерла глаза рукавом и слегка улыбнулась Тайтону.

— Я, наверное, могла бы написать сцену, основанную на том, что произошло между нами сегодня.

— Да! Я бы с удовольствием прочитал, что ты чувствовала тогда.

Опустив плечи, я отвернулась.

— Мне будет трудно описать, насколько это было хорошо.

Тайтон потянулся к моей руке и сжал ее. Он ничего не сказал, но его глаза сияли благодарностью, и это заставило меня почувствовать, что мои слова для него очень много значат.

— Ты отвезешь меня прямо на пляж?

— Только если ты захочешь. Я бы предпочел оставить тебя у себя на ночь.

— Это вряд ли хорошая идея.

— Никто не узнает.

— Но мы-то будем знать, и после ночи вместе расстаться будет еще сложнее.

Он нахмурился.

— Я готов к этой боли, если ты готова. Ради удовольствия — да, готов.

Там, на лугу, я впервые за несколько месяцев была счастлива, и меня так и подмывало сказать «да».

— Мне тоже очень понравилось, Тайтон. Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя так, как ты.

Он просиял.

— Итак, мы летим ко мне?

— Мы не можем! Я хочу этого так же сильно, как и ты, но я уже потеряла семью. Я больше не могу выносить боль и потери.

— Но ведь мы можем позволить себе одну ночь?

Я покачала головой.

— Ты же знаешь, что одной ночи будет недостаточно.

С глубоким вздохом он опустил голову.

— Да, знаю.

Остаток полета мы просидели в тишине, поглощенные болью от того, что теряем то прекрасное, что только-только успели обрести.

Глава 24

Отпустить

Тайтон

Мы добрались до пляжа, и я пожалел, что он находится так близко. Я так хотел провести больше времени с Девиной.

— Спасибо, что привез меня.

— Пожалуйста.

Сумерки перешли в ночь, и мы снова оказались на пляже, и над нами была только луна. Как только мы вышли из беспилотника, Девина отступила и подняла руку, чтобы помахать мне, но я еще не был готов отпустить ее.

— Как ты доберешься домой, когда окажешься на другой стороне?

— У меня есть велосипед.

— Ладно. — Засунув руки в карманы, я посмотрел на слабо освещенную лунным светом стену. — Я видел другую сторону.

Она остановилась.

— Правда?

— Угу. Мы были подростками, и Фредерик подбил меня попробовать перейти на ту сторону.

— И как далеко ты забрался?

— Я заплыл достаточно далеко, чтобы увидеть другую сторону, правда, из воды не выходил, так что…

— То есть ты оставался на этой стороне.

— Да, знаю, но в детстве мы выдумывали, будто за стеной нас будут ждать тысячи женщин, загорающих без одежды

— Но ты никого не увидел.

— Да. Крах всех моих детских фантазий.

— Если это тебя утешит, на Родине люди действительно загорают голыми. Просто пляж находится чуть дальше.

Я подозрительно прищурился. Было трудно понять, когда Девина шутила.

— Я серьезно. Около пятнадцати минут пути. Песок там приятнее, и Стена не закрывает вид.

— Но люди там не совсем голые, да?

Она озадаченно посмотрела на меня.

— А как же еще загорать?

— В купальном костюме.

— Вы одеваетесь, когда загораете? Это нелогично, тебе не кажется? — она покачала головой. — Вы, мужчины, странный народ. Почему вам так трудно принять свое тело? Мы рождаемся голыми, это естественно

— Как скажешь. — Я усмехнулся и заставил себя удержаться от вопросов, но не от воспоминания об обнаженном теле Девины, которое я видел сегодня.

— Мне нужно найти свою сумку. — Девина отошла прочь и скоро вернулась с темно-зеленой сумкой из гладкого материала.

— Она водонепроницаемая?

— Да.

— Хорошо. Ну что же, пора. — Я стянул футболку, которую Фредерик помог мне выбрать на турнире, и позволил ей упасть на землю.

— Что ты делаешь?

— Я иду с тобой

— На Родину? — она недоверчиво сдвинула брови.

— Я не пойду на пляж. Я просто хочу убедиться, что ты доберешься туда в целости и сохранности.

— Зачем? Я могу доплыть обратно сама. Я уже делала это.

— Это совсем другое. Это был долгий день, и ты устала.

— Но…

Выгнув бровь, я посмотрел на нее своим коронным «это не обсуждается» взглядом.

— Ты сегодня упала в обморок, и я ни за что на свете не смогу простить себе, если ты утонешь.

Сбросив обувь и выбравшись из штанов, я снова остался только в черных трусах.

— Тайтон, ты не обязан этого делать.

— Обязан.

Пожав плечами, она открыла сумку и сняла черную толстовку с капюшоном, прежде чем указать в сторону камней.

— Проверь, пожалуйста, на месте ли мое белье. То, что я оставила тут утром.

Я проверил все вокруг, но ничего не нашел.

— Его здесь нет. — Огни беспилотника озаряли ярким светом местность вокруг, но остальная часть пляжа была лишь тускло освещена луной, и я не мог разглядеть там никакой одежды.

— Ох. Видимо, ветер унес их. Надеюсь, в море, иначе какой-нибудь северянин будет в шоке, когда найдет на пляже пару женских трусиков.

— Уверен, он сохранит их на память. — Я двинулся обратно, любуясь фигурой Девины, а потом вдруг замер. — Что ты делаешь?

— Я снимаю топ. Мне понадобится сухая одежда на той стороне.

Несмотря на то, что я видел ее грудь на лугу сегодня утром, я все еще был немного ошеломлен тем, насколько совершенной была ее естественная форма. Пока я смотрел, ветер заставил ее соски сжаться и указать на меня. Острое желание в моем теле смешивалось с огромной гордостью за то, что Девина чувствовала себя так непринужденно рядом со мной.

— Перестань пялиться. Это всего лишь груди, Тайтон. В мире их миллиарды.

Я моргнул и с трудом сглотнул.

— Что ты сказала?

— Ты уже видел мою грудь раньше.

— Да, но…

Я не мог объяснить ей, что мечтал о том, чтобы побыть с настоящей женщиной, сколько себя помню, и что сегодняшний день был самым ярким событием в моей жизни. Любуясь красотой Девины, я пообещал себе, что увековечу каждую деталь этого дня в своем хранилище памяти.

— А как насчет одежды, которую я позаимствовала у твоей мамы и Уилмы? Я знаю, что должна вернуть ее, но, как ты думаешь… я могла бы ее одолжить? Просто моя одежда осталась у тебя дома, и мне бы не хотелось ехать на велосипеде голой.

— Оставь ее себе.

— Ты уверен?

— Да. Я даже не знаю, откуда они это взяли.

— Хорошо, спасибо.

Коротко кивнув, Девина большими пальцами стянула мешковатые мальчишеские штаны. Это было так же возбуждающе, как и тогда, на лугу, но на этот раз луна выглянула из-за облака как раз вовремя, чтобы осветить женственную фигуру Девины, когда она наклонилась, чтобы положить толстовку и брюки в сумку.

Закончив, она обвязала ремень сумки вокруг тонкой талии, которая так хорошо подчеркивала ее широкие бедра.

— Ты вот так плывешь обратно?

— Ага. — Она взяла сумку в руки и вошла в воду. — Это мило с твоей стороны, но тебе вовсе не нужно меня провожать. Вода холодная.

— Я иду! — я последовал за ней в воду и догнал ее, когда она остановилась. — Ты хоть знаешь, насколько ты великолепна?

Девина была похожа на волшебную русалку: каштановые волосы струились по плечам, луна освещала ее силуэт… Она будто была произведением искусства.

— Ты так говоришь только потому, что я сняла эти кустистые брови.

— Нет, я никогда не видел никого красивее тебя.

— Тайтон, ты усложняешь это для нас обоих.

Я уже собирался ответить, когда она протянула руку, чтобы заставить меня замолчать, и подняла глаза.

— Ш-ш-ш…

— Что?

Девина склонила голову, прислушиваясь.

— Ты это слышал?

— Слышал что? — было трудно сосредоточиться, когда она прикасалась ко мне, и каждая часть ее тела над водой была обнажена.

— Там был какой-то звук. Там…

На этот раз я тоже это услышал.

— Это волк, но он не близко.

— Он на моей стороне или на твоей?

И снова мы услышали отдаленный вой.

— Я не знаю. Волки редко приходят на наши земли, но приходят.

— Я не должна так говорить о живых существах, но я ненавижу волков. Они пугают меня.

— Ты хочешь вернуться к беспилотнику? Мы можем поехать ко мне и подождать до утра.

Девину явно соблазняла эта идея, но она все же покачала головой.

— Нет, все в порядке. Я просто поболтаюсь на пляже, пока не взойдет солнце. Я не хочу, чтобы они гнались за мной по лесу.

Мне предложение не понравилось.

— Волки кого-то убивали на той стороне Стены?

— В последнее время нет, но я не собираюсь рисковать.

— Мы могли бы отправить мой беспилотник на твою сторону пляжа и подождать там.

— Нет, это слишком рискованно. Я уверена, что если ты пересечешь границу на беспилотнике, сработает бы какая-нибудь сигнализация.

— Подожди здесь. — Я побежал обратно на пляж, отключил беспилотник и взял свою одежду и обувь, прежде чем вернуться к ней. — Открой свою сумку

— Ты пойдешь со мной, чтобы подождать на пляже? — на этот раз в голосе Девины были не протест, а облегчение.

— Было бы разумнее подождать в беспилотнике, но так как ты настаиваешь на том, чтобы ждать на пляже, я подожду с тобой.

Когда она протянула мне открытую сумку, я наклонился вперед, чтобы положить туда одежду. Мой пульс участился от того, как близко мое лицо оказалось к ее груди.

— Ты готов? — она закрыла сумку.

— Я готов.

Мы шли плечом к плечу все дальше в океан. Девина сделала десять быстрых вдохов, прежде чем погрузить плечи под воду.

— Ты не любишь холодную воду? — я поплыл рядом с ней.

— Никто не любит холодную воду.

— Тебе нравился прохладный ручей на лугу.

— Потому что я перегрелась, и там было так спокойно.

Она продолжала плыть, держа голову над водой. Я последовал за ней, убедившись, что она оказывается ближе к стене и что я всегда нахожусь между ней и океаном. Океан не был спокойным, как утром, и к тому же Девина устала.

— У тебя получится, — подбодрил я ее, когда она поплыла против течения и, казалось, застряла на месте.

Как только мы добрались до той части пляжа, где жила Девина, и выбрались на сушу, она обхватила себя руками, чтобы защититься от ледяного ветра. Ее зубы стучали, а пальцы одеревенели, когда она развязывала ремень сумки на поясе.

Я был в восторге от нее. Девина была неплохой пловчихой, но не отличной, и это сделало ее готовность переплыть на нашу сторону границы, чтобы спасти Уилму, намного более впечатляющей. Войти в темный океан, плыть против течения только для того, чтобы попасть на чужую территорию, где, по ее убеждению, ждала опасность, — это было настоящее безумство.

— Сколько времени тебе потребовалось, чтобы спланировать свою первую спасательную миссию?

— Ты имеешь в виду, мою провалившуюся миссию?

— Ох, да ладно, не будь к себе так требовательна. Это не было полным провалом. Ты сама видела, что Уилму никто не заставлял выходить замуж насильно.

Девина снова надела толстовку. Она была достаточно длинной, чтобы можно было снять мокрые трусики, ничего не показывая.

— Вот. — Она протянула мне мою одежду из сумки. Когда я просунул ногу в штанину брюк, она издала звук — «чавк».

— Зачем тебе надевать сухие штаны поверх промокших трусов?

— Э-э-э… — идея раздеться догола перед ней была странной, даже с учетом того, что произошло между нами ранее. — Ты хочешь сказать, что не будешь возражать, если я сниму трусы?

— На твоем месте я бы их сняла. — Она собрала свои вещи и оставила меня стоять в одиночестве, балансируя одной ногой в штанах.

Тогда ладно.

Я избавился от мокрых трусов и надел одежду, прежде чем последовать за ней.

Девина сидела на земле рядом с чем-то, о чем я ранее только слышал.

— Это что, велосипед?

— Да.

— Это то, что ты имела в виду, когда сказала, что у тебя есть велосипед?

— Что, по-твоему, я могла иметь в виду?

— Что-то с мотором. Только не это! Черт подери, вы, люди, действительно серьезно относитесь к «обычной» жизни.

— Ты все время говоришь «черт подери», ты это знаешь?

— Ну и что? Тебя это беспокоит?

Она подтянула колени перед собой и обхватила их руками.

— Мы стараемся избегать брани. В этом нет необходимости.

Я фыркнул.

— Извини, пикси, но я говорю так, как хочу

— Мой брат тоже иногда ругался, но это плохая привычка. Совет говорит о том, чтобы сделать брань нарушением закона.

Сев рядом с ней, я откинулся назад и уперся руками в песок позади себя.

— Это смешно. Вы не можете сделать слова незаконными.

— Конечно, можем.

— Но как это контролировать?

— Я не уверена, но кто-то сказал, что идея состоит в том, чтобы все мы помогали друг другу. То есть мы должны будем доносить на тех, кто использует ругательства.

Я прищурился.

— Это твое извращенное чувство юмора или ты серьезно?

Она повернула ко мне лицо, и на нем появилась улыбка, которая сделала его мягче и красивее.

— Я бы хотела, чтобы это была шутка. Как автору мне нравится разнообразие слов, акцентов и речевых моделей. Я сама не часто ругаюсь, но это делает вещи интереснее.

— Да, черт возьми! — я рассмеялся и почувствовал гордость, когда она снова улыбнулась. — Но скажи мне вот что: почему ты поплыла вместо того, чтобы перепрыгнуть через стену?

— Она слишком высокая для меня, а кроме того, по эту сторону расставлены мины.

— Мины?

— Да. Вот почему я пошла в эту часть пляжа. — Она указала в направлении стены, которая была примерно в ста тридцати футах от нас. — Я никогда не подхожу близко. Там даже стоят знаки.

— И ты им веришь?

— А почему бы мне не верить?

Я снова усмехнулся.

— Пикси, да ладно тебе.

— Да ладно? Почему?

— Ну подумай сама. У вас есть волки, но как насчет медведей, пум, лосей и оленей? Они тоже тут есть, так?

— Да. И еще тут живет много диких лошадей и коз.

— Хорошо, и кто-то из них взрывался?

Она нахмурилась.

— Если бы там стояли мины, какое-нибудь животное наверняка бы на них наткнулось.

— Ты думаешь, нам лгут? — ее глаза расширились. — Нет. Не может быть. Наше общество основано на честности и доверии.

Я громко рассмеялся.

— Ты такая милая и невинная.

— Не смейся надо мной.

— Я просто никогда не видел, чтобы кто-то так доверял властям, как ты.

— Ты думаешь, я наивна.

— Я знаю, что это так, но это то, что мне в тебе нравятся. Ты такая чертовски милая.

Мгновение мы сидели молча, а потом я наклонился вперед и нарисовал пальцем круг на песке.

— Если бы я нашел способ, ты бы согласилась жить со мной в Северных Землях?

Ей потребовалось время, чтобы ответить.

— Наши культуры так различны, Тайтон. Может быть, мы на увлеклись друг другом, но на этой стороне все мои друзья. Я увижу их, когда вернусь домой.

— А где находится дом?

— Блю-Вэлли. Это примерно в четырех часах езды на юго-восток отсюда. Это место, где я училась в университете, и там мои друзья… или были.

— Были?

— Некоторые еще живут там, но многие переехали в другие места.

Вытирая руки о штаны, я старался не обращать внимания на холод.

— Так зачем же возвращаться туда?

Девина раскачивалась взад и вперед. Ей тоже было холодно.

— Но у меня здесь ничего нет. Тут всегда занимались сельским хозяйством, но эпидемия стерла с лицо земли целые семьи. Вот почему…

Она отвела взгляд.

— Почему ты не можешь остаться?

— Может быть, я останусь еще на месяц или два, чтобы погоревать и поработать над своей следующей книгой, но я дала своей бабушке обещание, которое намерена сдержать.

— А, обещание?

Зубы Девины снова начали стучать.

— Да, это были последние слова моей бабушки. Семья — это все, что имеет значение, сказала она, а потом заставила меня пообещать, что у меня будет ребенок.

— Твоя бабушка, похоже, мудрая женщина.

— Сп… спасибо.

— Ох, ты действительно замерзла. Твои губы синеют. Может быть, сидеть на пляже всю ночь — не самая блестящая идея.

— Но волки.

— Я не слышал их с момента, как мы здесь.

Девина повернула голову, чтобы посмотреть через плечо, и нахмурилась.

— Как насчет того, чтобы я проводил тебя домой, а потом ты нарисуешь мне карту, чтобы я мог найти дорогу сюда, когда взойдет солнце?

Поднявшись, я встал перед ней. Как будто это была самая естественная вещь в мире, Девина протянула мне руки.

Мы взялись за руки, и я помог ей подняться. Мне все еще казалось странным и немного сюрреалистичным, насколько она отличалась от любой женщины в Северных Землях и какими естественными казались ей прикосновения.

— Если бы я коснулся так незамужней женщины в Северных Землях, ее защитник убил бы меня.

— Хм. — Она издала звук сомнения.

— Это правда. Ты сказала, что на этой стороне у вас один мужчина на двадцать женщин, но на нашей стороне всего двести пять женщин. При десяти миллионах мужчин это составляет пятьдесят тысяч мужчин на женщину. Единственный способ защитить их — это иметь суровые законы, которые запрещают любому мужчине прикасаться к женщине или даже обращаться к ней без разрешения ее защитника

— Мне жаль это слышать. Тебе пришлось кого-нибудь убить за то, что он прикасался к Уилме?

— Нет. Всем нам, мужчинам, с раннего детства внушают не прикасаться к женщинам, и никто не осмеливался приблизиться к ней. Мой отец, Фредерик или я всегда были рядом, когда она уходила из дома. Теперь эта ответственность ложится на Эммерсона.

— Я не могу представить себя настолько под надзором. Я привыкла везде ездить одна, и это напоминает мне… — Девина указала на велосипед. — Ты знаешь, как ездить на этом?

— Нет.

— Это не так уж отличается от байка, просто нужно сохранять равновесие и одновременно крутить педали ногами. Я бы предложила тебе сесть позади меня, но ты слишком тяжел.

— Как насчет того, чтобы ты поехала на этой штуке, а я побежал рядом с тобой? Это помогло бы мне снова согреться.

— Хорошо. Я не буду ехать слишком быстро. Тропа через лес ухабистая, поэтому я всегда езжу медленно.

Девина прикрепила свою сумку к велосипеду и включила лампу спереди и другую сзади. Затем она подтащила его к грунтовой тропинке неподалеку и перекинула одну ногу через сиденье.

— Готов?

Я побежал вперед, горя желанием увидеть, где она живет.

Глава 25

Нет времени на кровать

Девина

Тайтон бежал всю дорогу от пляжа до моего дома и не отставал от велосипеда. Только дважды мы услышали вой волков вдалеке, и оба раза он отвлекал меня, задавая вопросы о чем-то отвлеченном.

— Что ты скажешь, если мы вдруг кого-нибудь встретим?

— Мы никого не встретим здесь в это время. Тут осталось мало людей, и все они сейчас наверняка спят или, по крайней мере, сидят дома.

— Да, но все же. Что бы ты им сказала?

— Не знаю. Сказала бы, что ты мой друг из Блю-Вэлли.

— И тебе бы поверили?

Я повернула голову и оглядела мускулистое тело Тайтона, его лицо с мокрыми, откинутыми со лба волосами и щетиной на подбородке.

— Нет. Ты не похож ни на одного мужчину, которого я встречала по эту сторону границы. И никто не стал бы носить такую футболку.

— Что не так с моей футболкой?

На его светло-голубой футболке был принт в виде стакан пива с пеной сверху и надписью: «Я заставляю пиво исчезать, а в чем твоя суперспособность?»

— Алкоголь здесь запрещен, но дело не только в твоей футболке. Ты слишком большой и волосатый, и у тебя акцент.

— Акцент? У меня нет никакого гребаного акцента.

— Да, есть. Все вы, Северяне, говорите с акцентом.

— Хм. Когда разговариваешь ты, это не слишком отличается от того, как разговариваем мы… ну, может, ты четче произносишь слова. У нас на новостном канале есть парень, который говорит так, как ты. По-настоящему прилично, понимаешь?

— Здесь поверни налево.

Тайтон, который был немного впереди меня, подчинился и побежал по грунтовой дороге к дому.

Остановившись перед входом, он повернулся ко мне.

— Это типичный дом жителя Родины?

— Для этой местности — да.

Нелли стояла в окне и лаяла как сумасшедшая.

— Собака старая и немного сварливая, но она не кусается.

— Не волнуйся. Я отлично лажу с собаками.

— Посмотрим. О, вот она идет.

Воспользовавшись собачьей дверью, Нелли выбежала, чтобы обнюхать Тайтона.

— Привет, милая. — Он протянул руку и мягко заговорил с ней. — Держу пари, ты в замешательстве. Девина сказала тебе, что привезет девушку из Северных Земель, да? И я, наверное, самая уродливая девушка, которую ты когда-либо видела.

Я улыбнулась его юмору.

— Ты и подумать не могла, что вместо этого она приведет домой большого Северянина, не так ли?

В тот момент, когда он это сказал, я замерда и уставилась на него.

— Это даже не смешно. Только подумать, как это будет выглядеть в глазах моих друзей! Ты Северянин, и моя первая встреча с тобой была кошмаром. И вот я привожу тебя в свой дом. Люди подумали бы, что я сошла с ума.

Тайтон сидел на корточках и перестал гладить Нелли, когда поднял на меня глаза.

— Нахер то, что подумают другие. Важно то, что ты знаешь, что я не причиню тебе вреда. Ты мне доверяешь, верно?

Моя грудь поднялась в глубоком вдохе.

— Да, можешь называть меня наивной, но с тобой я чувствую себя в безопасности.

— Хорошо! — Он поднялся во весь рост и встал передо мной.

Откинув голову назад, я стала размышлять вслух:

— Кроме того, если бы ты хотел похитить меня, ты бы сделал это в первый раз, когда я появилась в Северных Землях. Я знаю по опыту, что ты очень силен.

Открыв дверь пошире, я вошла и услышала, как он закрыл ее за нами.

Включив свет, я прошлась по дому.

— Я предупредила: у меня грязно. Я тут вроде как собираю вещи и укладываюсь.

— Вау, ты не преувеличивала. Мой дом кажется опрятным в сравнении с твоим.

На открытой кухне я повернулась к нему.

— Не хочешь чего-нибудь поесть или выпить?

— Только воды. — Он последовал за мной, и когда я налила воду в стаканы, встал рядом. — Тебе все еще холодно?

— Да. Та океанская вода, знаешь ли, была холодной.

— День крайностей, да? Переход от перегрева к замерзанию.

Уголки его губ приподнялись.

— Можно сказать и так. Все, чего я сейчас хочу, — это теплый душ и постель.

Медленная, озорная улыбка появилась на губах Тайтона.

— Это звучит потрясающе.

О, только не снова… Так же, как и тогда, на лугу, бабочки запорхали у меня в животе, и явное выражение желания на его лице наполнила меня саму желанием повторить то, что мы делали ранее.

Его рука скользнула вверх по моей руке.

— Я мог бы согреть тебя.

Он уже согревал: тепло распространялось по моему телу, руки задрожали, и я поспешно отставила свою воду и увидела, как он сделал то же самое.

— Послушай, Тайтон, мы говорили об этом…

То, как участилось его дыхание, показало мне, что его сердце билось так же, как и мое, и когда его глаза опустились на мои губы, электрический импульс пробежал по моему позвоночнику вверх и вниз. Притяжение между нами было сильнее меня, и когда Тайтон поцеловал меня, я поцеловала его в ответ, как будто это был вопрос выживания.

Мои руки сжались вокруг его талии, тело прижалось к его телу; его руки были в моих волосах, крепко держа меня, пока Тайтон целовал меня с желанием, равным моему собственному.

Все рациональные ответы на вопрос о том, почему мы не должны этого делать, просто исчезли, и я сосредоточилась только на том, чтобы чувствовать и пробовать на вкус этого сильного мужчину, который заставил меня ощущать себя такой восхитительно желанной.

— Черт возьми, Девина. Я ни за что не уйду отсюда, не сделав тебя своей. Ты моя!

Его слова были чистой бессмыслицей, но в то же время — самыми возбуждающими из всех, что я когда-либо слышала.

Я улыбалась, когда наши языки совершили еще один круг соблазнительного танца друг вокруг друга.

— Скажи, что ты тоже этого хочешь.

Его руки скользнули мне под одежду, и это заставило каждое нервное окончание на моей обнаженной коже стать эрогенной зоной.

— Моя кровать наверху, — сумела выдавить я между стонами и поцелуями.

— У меня нет времени на кровать. — С рычанием возбуждения Тайтон подхватил меня на руки и понес к обеденному столу. Его глаза были прикрыты, когда он опустил меня на стол и отстранил сильной рукой. — Я хочу тебя обнаженной.

Я с благоговением наблюдала, как он рвет на мне трусики.

Медленнее. Это слово замерло у меня на языке, но, по правде говоря, я не хотела, чтобы он медлил. Я хотела его так же сильно, как он — меня. Я приподнялась, чтобы ему было легче снять с меня мешковатые штаны Девина, и была вознаграждена еще одним сексуальным рычанием, когда он сорвал их с меня.

Отчаянная потребность прикоснуться к нему заставила меня потянуть его футболку вверх, намекая, чтобы он ее снял.

Обхватив меня рукой за шею, Тайтон приподнял меня, чтобы усадить перед собой, а затем снял футболку и встал передо мной, как источник живого тепла. У него была мощная грудь, и пока он исследовал мое тело, я делала то же самое с его. Я почувствовала, как его руки приподнимают мои груди, как будто чтобы почувствовать их вес, но я была занята, скользя пальцами вниз по его животу. Это было восхитительно. Под его сильной грудной клеткой, на животе, было шесть кубиков мышц, а от пупка до штанов тянулась полоска светло-каштановых волос.

— Великолепно, — пробормотал он и наклонился, чтобы взять мой сосок в рот.

— Сними штаны.

— Что? — слово прозвучало приглушенно, потому как Тайтон вовсе не торопился выпускать сосок изо рта.

— Я хочу посмотреть, куда ведет эта линия.

— Какая линия? — он выпрямился и посмотрел на себя сверху вниз.

— Эта линия волос между твоими кубиками.

Я указала на волосы у него под пупком.

— Кубиками? Ты имеешь в виду эти мышцы?

Я снова кивнула на его штаны.

— Сними их.

— Ого, кто бы мог подумать, что жители Родины могут быть такими требовательными?

Его улыбка была дерзкой, когда он расстегнул штаны и немного приспустил.

Мои пальцы скользнули вниз по линии волос, но чтобы увидеть все, я должна была стянуть штаны еще ниже.

— Еще.

Тайтон рассмеялся.

— Ты хочешь увидеть больше?

— Да. Я хочу увидеть все.

— Тогда вперед. — Его голос был хриплым от возбуждения, и, прикусив нижнюю губу, он поднял руки. — Я весь твой.

Это было похоже на вызов, и, отодвинувшись еще дальше на край стола, я, как была голая, села и уцепилась пальцами за край его штанов.

— Черт, ты не представляешь, как это возбуждает, когда ты раздеваешь меня.

Мы встретились взглядами, а затем я притянула его ближе.

— Я так и не увидела эту часть тебя на лугу.

— Я не знал, что ты этого хочешь.

— Я любопытная женщина.

Его пальцы отвели прядь моих волос назад, и он криво усмехнулся.

— Но если нагота действительно не имеет для тебя большого значения, ты, должно быть, видела много членов.

— Видела. Но возбужденный — никогда.

Не прерывая зрительного контакта, я спустила его штаны до конца. Под ними ничего не было, так как Тайтон оставил свои мокрые трусы на пляже. Его губы были приоткрыты, и он задышал быстрее, когда мои руки скользнули по его обнаженному и очень твердому заду.

Медленно мои глаза опустились вниз по его сильной груди к пупку и вдоль этой дорожки волос, которая тянулась до самого паха.

Его пенис был огромным и указывал прямо на меня.

— Не бойся, — прошептал он и пальцем приподнял мой подбородок, чтобы снова встретиться со мной взглядом.

— Я не боюсь.

— Тогда почему твои глаза стали в два раза больше:

— Я просто удивилась размеру.

— Ты хочешь прикоснуться к нему?

— Угу.

Он поцеловал меня и прикусил мою нижнюю губу, и я почувствовала, как он улыбается.

— Тогда давай.

Тайтон застонал от удовольствия, когда я провела пальцами вверх и вниз по его члену.

— Ты раньше назвал свой пенис стояком. Так в Северных Землях называют пенисы?

Он отстранился, чтобы увидеть, как моя правая рука исследует его твердый член.

— Нет, это просто еще одно название, не что-то особенное для нас. Я предпочитаю член или стояк, но для этого есть миллион других слов.

— О, понятно.

Осторожно, чтобы не причинить Тайтону боль, я обхватила рукой его член, но он был слишком велик, чтобы мои пальцы могли сомкнуться на нем.

Когда я провела рукой вверх и вниз, он закрыл глаза и будто бы застонал от боли. Опасаясь, что я делаю что-то не так, я отпустила его.

— Нет, не останавливайся. Это было потрясающе. — Взяв мои руки, Тайтон вернул их назад и показал мне, как держать.

— Ты уверен, что я не делаю тебе больно?

— Да, я уверен… — он выдавил эти слова и сжал зубы, а затем начал раскачивать бедрами взад и вперед, так, чтобы мои руки постоянно оставались на его члене.

Его рот был открыт, а глаза прикованы к моей груди. И по тому, как его дыхание стало поверхностным и быстрым, я поняла, что ему это было приятно.

— Тебе нравится, когда мои руки касаются тебя там?

— Угу. — Его ответ был сдавленным, и я была очарована краснотой, которая распространилась по его шее, и тем, как напряглось его лицо.

Он наклонил голову и поцеловал меня, двигая бедрами быстрее.

— О черт, я должен… О… это… Девина… Я… — каждый слог, казалось, давался Тайтону с трудом. Он зажмурился и глубоко застонал. — О-о-о.

Я почувствовала что-то мокрое у себя на груди и опустила взгляд, поглядела на головку его члена, извергающую сперму.

Ранее сегодня я испытала оргазм в его объятиях, и теперь во мне поднялось чувство гордости за то, что я смогла отплатить тем же.

Когда Тайтон открыл глаза, я улыбнулась ему.

— Я не хотел, чтобы все так вышло.

Он потер лицо, но я продолжала улыбаться.

— Ты подарил мне оргазм, а теперь я подарила его тебе. Все хорошо.

Его взгляд упал на сперму на моей груди и животе.

— Я сам мастурбировал миллион раз, но ощущать твою мягкую руку было… удивительно.

— Удивительно, да? — моя улыбка стала шире.

Он наклонился, чтобы снова поцеловать меня.

— Девина и «удивительно» звучат похоже, ага.

Потянувшись за салфетками, я вытерлась. Тайтон взял еще одну и помог, и вскоре мы вернулись к поцелуям и исследованию тел друг друга.

— Ты никогда не спрашивала меня, какую позу я хотел бы попробовать первой, — пробормотал он.

Я все еще сидела на краю стола и почувствовала, как его пальцы сжали мои бедра только для того, чтобы соскользнуть вниз и поднять мои ноги вверх. Мое сердце забилось быстрее от волнения.

— Есть две, которые я очень хочу попробовать. — Тайтон отстранился. — Откинься назад.

Доверяя ему, я откинулась на спину, приподнявшись на локтях, с любопытством наблюдая, что он собирается делать.

В его глазах горело желание, когда он поднял мои ноги и прижал их к своей сильной груди, выпрямляя мое тело в линию, примыкающую к его, а потом потер большим пальцем мой клитор.

— Это — одна из них.

Я прикусила губу.

— Ты такая чертовски мокрая.

Используя свои пальцы, он раскрыл меня и вставил в меня палец. Я закрыла глаза и тихонько застонала.

— Открой глаза. — Его тон был требовательным. — Я хочу видеть выражение твоих глаз, когда я сделаю тебя своей.

Я улыбнулась, но сейчас было не время указывать на все эти ушедшие в прошлое вещи. Я была современной женщиной, и ни один мужчина никогда не сможет… У меня не было возможности закончить мысль, так как что-то гораздо большее, чем палец, прижалось ко входу в мое влагалище.

— Смотри на меня!

Тайтон просунул руки мне под колени, удерживая их, пока я приподнималась на локтях.

— Видишь?

— Да. — Я посмотрела вниз и увидела, как он прижимается ко мне. Его член выглядел огромным, и я нахмурилась, вдруг засомневавшись, что смогу.

Он усилил давление, и головка его члена в форме сливы оказалась внутри меня.

— О, Мать-Природа. — Это было похоже на пять пальцев одновременно и даже слегка болезненно.

Тайтон немного отстранился, только чтобы толкнуться сильнее, и когда вся его плоть оказалась внутри, стала двигаться взад-вперед.

Опустившись на локти, я снова встретилась с ним взглядом.

— Мы действительно делаем это.

Его глаза светились гордостью.

— Теперь ты моя!

Я закрыла глаза, наслаждаясь ощущением от растягивания. Он продолжал двигаться, и то, что поначалу показалось даже болезненным, вдруг стало приятным.

Тайтон потянул меня к себе, и я повиновалась, когда он помог мне опустить ноги на пол и повернуться к нему спиной, чтобы улечься на стол.

— Подними колено. — Он коснулся моего правого бедра, и я подчинилась, положив колено на стол. — Ты выглядишь охрененно.

Я держалась за край стола, когда он присел на корточки позади меня и лизнул меня так, как будто я была его любимой конфетой.

Мы будто вернулись в то наше особое место, где ничто другое не имело значения. Звуки, полные ненасытного желания, которые издавал Тайтон, его язык и руки на моих ягодицах позволили мне снова расслабиться и насладиться удовольствием, которого я раньше не знала. Сильнее сжав стол, я закрыла глаза и громко застонала.

— Да, Тайтон. Это потрясающе. Так хорошо.

Я была как глина в его руках, и он продолжал подталкивать меня все выше и выше, пока мои внутренности не начали сжиматься так же восхитительно, как сегодня на лугу.

— Мм-м… — мои стоны стали глубже, и как раз в тот момент, когда я уже была готова кончить, он встал и вошел в меня. И восхитительное чувство радости охватило меня, когда стол затрясся от его движения внутрь и наружу.

— Да. Да… О, Тайтон, да.

Его пальцы впивались в мои бедра, и мы оба тяжело дышали, но я не хотела, чтобы это прекращалось. Я будто парила над миром, и никакое горе не могло настичь меня здесь, в этом месте, где были только Тайтон и я.

— Еще… да, Тайтон… это так приятно…

— Теперь ты моя. Моя! — его бедра шлепали меня по заду, пока он продолжал толкаться в меня.

Мой приближающийся оргазм был как огненный шар, и он все рос и рос, пока наконец не взорвался и не разнес блаженство по моей крови. Я не смогла сдержать крика:

— О, да, вот так. Да!

Тайтон низко зарычал, обнял меня за талию и крепко прижал к себе. Он зарычал и это звучало как: «Я кончаю».

Он кончил в меня. Я знала это, и романтическая часть моей натуры радовалась этому. Это было не то, что имела в виду бабушка, когда просила меня забеременеть, но казалось правильным.

Как только я пошевелилась, хватка Тайтона усилилась до железной. Это было так первобытно, и в моем состоянии блаженства я прижалась к нему, будто подтверждая без слов, что мне хорошо, когда он наполняет меня своей спермой.

Он наклонился надо мной и поцеловал меня в спину с глубоким вздохом удовлетворения.

Глава 26

Переписка

Тайтон

Спустя три недели после той ночи у Девины я сидел у дерева в нашем саду, а Лило и Рокки лежали рядом со мной. Два щенка-ньюфаундленда были подарком отца маме: что-то вроде замены детям, покинувшим дом, но проводил с ними больше всего времени именно я, и сейчас они оба они были измотаны утренней беготней по территории нашего владения.

В моих руках были последние главы книги, и, сделав последний комментарий, я взял письмо, которое приложила к черновику Девина, и перечитал его снова.

Дорогой Тайтон,

Вот последние три главы. Я включила сцены, которые ты написал, и хочу сказать, что мне понравились мысли Марка о его отношениях с Дейдрой. Я плакала, когда он говорил о своем желании быть с ней. Чувствовать ее и быть ощущаемым ею. Осмелиться быть обнаженным, уязвимым и раненым. Найти признание и безопасность и стать для нее источником любви. Было так трогательно, когда он признал, что близость, которую он испытал с Дейдрой, оказалась лучше, чем он мог себе представить в мечтах.

Готовность Марка жить на Родине и иметь семью, — это самая романтичная вещь на свете, и я думаю, читателям понравится драматический финал книги. Я плакала, когда писала его, так что, надеюсь, это тоже их тронет.

Этим утром я проснулась, спрашивая себя, были ли мысли Марка о близости твоими собственными. Это были твои мысли о той ночи, которую мы провели вместе?

Я хотела бы увидеть тебя снова, но я все еще считаю, что будет лучше, если мы не станем встречаться. Хотя часто, когда я лежу в своей постели, пытаясь заснуть, мне в голову приходят всевозможные безумные планы. Я бы так хотела найти способ быть с тобой вместе.

Часть меня хочет попросить тебя перебраться сюда, как это сделал Марк в книге, но мы уже столько раз говорили об этом, и шанс, которым мы воспользовались, когда ты был здесь, наверняка не будет дан дважды.

Я не смогу вечно прятать тебя в доме, и как только власти узнают, что ты здесь, они вернут тебя королю Джереми, а тот убьет тебя за нарушение запрета на пересечение границы.

Но даже если бы мы смогли упросить наше правительство позволить тебе остаться, нам бы не позволили быть вместе. Я гарантирую: они бы отправили тебя на обследование в какой-нибудь медицинский центр и держали бы там до конца жизни.

А еще мне невыносима мысль о том, что ты со временем возненавидишь меня за то, что я отделила тебя от твоих родителей, сестры, брата, твоих племянников и племянниц. Ты всегда защищал меня, но на этот раз я тоже хочу защитить тебя.

Пусть твой день будет наполнен солнечным светом и хорошими мыслями,

С любовью, Девина

С грустной улыбкой я провел пальцами по последним двум словам: «Любовь», «Девина».

Она пишет, что любит меня?

Я не был уверен, что именно это означает, но это был первый раз, когда она использовала слово «любовь», а между нами постоянно шла переписка.

Я взял с собой ручку и блокнот и написал ей ответ, пока щенки спали на траве рядом со мной.

Дорогая Девина,

Мы снова увидимся и повторим ту ночь. Это все, о чем я думаю!

Я ненавижу эти последние главы книги — просто потому, что они последние.

Моя единственная надежда состоит в том, что тебе придется долго редактировать — и оттого придется задержаться здесь. Моя жизнь вращается вокруг наших писем, и ответ на твой вопрос — большое «да».

Близость с тобой была лучше, чем все мои самые смелые мечты.

Люблю, Ти

PS: Я прилагаю цветок из своего сада. Он называется горный флокс, и такие цветы росли на том лугу. Всю оставшуюся жизнь, по крайней мере раз в день, я буду закрывать глаза, чтобы вспоминать тебя на лугу. Кстати, Уилма написала письмо, передаю его тебе.

Я сложил газету и сорвал один из маленьких фиолетовых цветков, растущих поблизости. Взяв письмо Уилмы, я перечитал его еще раз.

Моя милая Девина,

Прости, что я написала тебе всего несколько писем, но у меня, как у замужней женщины, сейчас столько дел!..

Эммерсон все время рядом, и мы вместе узнаем все эти вещи о браке. Я не говорю, что это легко, потому что бывают дни, когда он раздражает меня больше, чем Тайтон, своим всезнайством. Например, он заявил, что все женщины на Родине носят короткие волосы и выглядят как мужчины. Поскольку я единственная тут, у кого есть друг с Родины, я считаю себя в некотором роде экспертом, так что я сказала ему, что у тебя длинные волосы и что ты очень женственная, но угадай что? Эммерсон думает, что я тебя выдумала, и хочешь знать почему? Потому что Тайтон и мои родители сделали вид, будто понятия не имеют, о чем я говорю, когда я попросила их подтвердить, что ты приходила на нашу свадьбу. Ты можешь поверить в эту подлость?

Эммерсон думает, что это мило, что у меня есть невидимый друг, а когда я показала ему твои письма в качестве доказательства, он предположил, что я сам написала эти письма от скуки или потому, что мне была нужна подруга.

Ты хоть понимаешь, как глупо я выгляжу теперь, когда сижу здесь и пишу тебе?

В любом случае, мужчины могут быть дураками, и именно поэтому я счастлива, что у меня есть надежный друг, который знает, что я не сумасшедшая.

Я люблю тебя, мой дорогой друг, и надеюсь, ты понимаешь, что, как только погода позволит, ты обязательно должна снова приплыть сюда, чтобы я могла доказать своему мужу, что не у всех женщин с Родины короткие волосы.

Обнимаю крепко и целую,

Уилма

Хорошо, что мои родители придерживались нашей договоренности никогда никому не рассказывать о Девине. Уилма, казалось, думала об их дружбе как о чем-то, что давало ей право хвастаться, но люди любят почесать языками, и не было причин позволять слухам доходить до нашего идиота-короля, который был непредсказуемым, опасным и жадным.

Женщина стоила больше, чем все золото Северных земель, и кто знал, какие извращенные идеи у него возникнут, когда он узнает о Девине?

Перебирая письма, я вдруг почувствовал укол страха в груди. Однажды Девина покинет свой дом и тогда закончатся и письма, и все, что было между нами. Она с самого начала сказала, что не останется здесь навсегда, но мысль о том, чтобы потерять ее, была нестерпима.

Глава 27

Редактирование

Девина

Мои шаги казались особенно медленными и тяжелыми, пока я шла к границе тем декабрьским утром. Стряхивая опавшие листья с катапульты, я заметила, что дерево стало зеленоватым и скользким за все эти месяцы, проведенные здесь, в лесу.

Я присела на корточки рядом с катапультой на том же месте, где нашла первую бутылку Уилмы, и уставилась на Стену. Я ненавидела каждый кирпич, который разделял меня и Тайтона.

Нелли села рядом со мной, высунув язык и наблюдая за мной. Было холодно, и ее дыхание было похоже на облачко влаги.

— Не смотри на меня так. Прошло три с половиной месяца с тех пор, как я видела его в последний раз. Это нужно сделать.

Отправить эту бутылку было бы все равно, что позволить катапульте разорвать мое сердце на части. Этого письма Тайтон боялся больше всего. Это было мое прощание.

Чтобы оттянуть момент до того, как мне придется послать эту бумажную стрелу прямо в его сердце, я прочитала свое письмо в последний раз.

Мой дорогой Тайтон,

Как я уже говорила тебе, я никогда не писала книгу так быстро, как писала «Запрещенные письма с Севера».

Наша история любви была мне источником вдохновения, а наши письма… казалось, история писалась сама собой.

Каждый раз, когда ты предлагаешь прийти сюда, ко мне, искушение растет. Но это не Стена по-настоящему отделяет нас друг от друга. Это разница в культуре и тот факт, что на этой стороне тебя будут бояться, а на той стороне меня могут выставить на турнир.

Я хотела бы, чтобы мы могли найти такое же счастье, какое нашли Марк и Дейдра в истории о них. Но Марк заплатил высокую цену, и даже если бы ты был готов отказаться от своей семьи, тебя бы вряд ли ждали бы здесь с распростертыми объятьями, как его.

Правда в том, что в течение последних месяцев я редактировала книгу сотни раз. Твои письма, дарящие мне счастье, сделали это время самым драгоценным в моей жизни. Но я больше не могу лгать себе. Ясно, что я ищу повод для дальнейшего редактирования, чтобы оправдать свое пребывание здесь. Я знаю, что мне давно пора уходить.

Любить тебя — все равно что любить призрака, которого я чувствую, но никогда не коснусь.

Моему издателю понравился синопсис (прим. — короткое описания событий литературного произведения), который я ей отправила, и сегодня я направлю ей окончательную версию всего романа.

Я не возьму Нелли с собой в город. Ей бы там не понравилось, так что местный лесничий заберет ее себе. У нее уже есть три другие собаки, с которыми Нелли любит играть.

Я вернусь 30 декабря, чтобы передать дом обратно городу. Сомневаюсь, что в ближайшее время туда кто-то переедет. Многие считали нас сумасшедшими за то, что мы жили так близко к границе.

«Отпустить» дом со всеми воспоминаниями о моей семье и нашей ночи вместе будет самым трудным, что мне когда-либо приходилось делать, но я не могу иначе.

Тайтон, я не знаю, как сказать, и я написала по меньшей мере пятнадцать версий этого письма, но с момента, как я закрою дом и уеду отсюда, я уже не смогу дать тебе обещание вернуться.

Я надеюсь найти последнее письмо от тебя, когда вернусь 30-го, но боюсь, что ты будешь слишком зол на меня, чтобы написать ответ. В таком случае я хочу, чтобы ты знал, что я навсегда сохраню память о тебе и что бы ни случилось в моем будущем, я никогда не забуду тебя или ту любовь, которую мы разделили.

С любовью, Девина

Встав, я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить сердце. Мое горло першило от слез, стекавших по щекам, а руки дрожали, когда я положила письмо в бутылку и швырнула его через стену с помощью катапульты.

Еще долго после того, как бутылка пропала из виду, я стояла неподвижно, будто прикованная к земле огромной болью, которая наполнила меня от осознания того, что мои слова причинят страдание человеку, которого я любила.

А потом я услышал это вдалеке. Протяжный вопль скорби был таким, словно кто-то вырывал душу Тайтона.

— Не-е-е-т!

Он прочитал мое письмо, и даже если бы я хотела закричать в ответ, я не смогла бы, потому что у меня перехватило горло и я не могла дышать.

Слезы затуманили мне зрение, и Нелли заскулила рядом со мной, когда я упала на колени и зарыдала.

— Не-ет! — отдаленный крик Тайтона словно резал мне грудь и заставлял мое сердце кровоточить.

Я обхватила себя руками, мои плечи тряслись, когда я втягивала в себя воздух между всхлипами.

За последние шесть месяцев я потеряла так много людей, а теперь теряла и Тайтона. Он не мог гарантировать мою безопасность на своей стороне границы, а единственное, что я могла гарантировать на своей — это то, что я буду любить его. Но я ни на секунду не поверила, что этого будет достаточно. В книге Марк инсценировал собственное самоубийство, чтобы жить с Дейдрой, но боль, которую этот поступок причинил бы близким Тайтона, делала такой вариант немыслимым.

С тех пор как я узнала, что беременна, мне так сильно хотелось сказать ему об этом. Но если бы Тайтон узнал, он бы тут же перебрался через Стену и остался бы здесь, со мной.

Я должна сказать ему, настаивал внутренний голос, но во всех своих письмах Тайтон говорил о рыбалке с Фредериком и отцом, о походах и поездках с друзьями. Тайтон был общителен, и у него были люди, которых он любил и которые любили его там, в Северных землях. Я не смогла бы заменить их всех, и если я что-то и понимала в этой жизни, так это одиночество.

Северянин и женщина с Родины не могли быть вместе — и тому была простая причина. Такое случалось только в книгах о любви. Не в реальности.

Глава 28

Публикация

Девина

— Это выдающаяся работа, моя дорогая, — сказала моя издатель, Эбони, чьи короткие вьющиеся волосы были убраны с лица с помощью ленты для волос, которая контрастировала с ее темной кожей. — Когда ты впервые заговорила о Северянах, я подумала, что это шутка, но эта история похожа на что-то из старых времен. Как будто ты рассказываешь ее совершенно новым, свежим и уникальным голосом… и эротические сцены были такими неожиданными.

— Как думаешь, читателям это понравится?

Эбони откинулась назад. Положив локти на край стула, она соединила кончики пальцев и образовала ими треугольник.

— Они либо полюбят книгу, либо возненавидят. Это одна из таких книг. О, но не смотри так испуганно, я читала ее всю ночь, и я уже передала копии трем сотрудникам здесь, в офисе. Если они будут так же впечатлены, как и я, мы пойдем ва-банк и продвинем твое детище так далеко, что все в мире узнают о «Запрещенных письмах с Севера». — Эбони прищурила глаза. — Это может стать вашим большим прорывом.

— Ты думаешь?

— Да! Я не хочу давать тебе надежду раньше времени, но я подумываю о том, чтобы поменять дату твоего выхода на дату Анисы. Она где-то в горах, медитирует, и я не уверена, что она готова к пресс-туру.

Мой взгляд отыскал фотографии Эбони с Анисой, одним из самых известных авторов на Родине. На ней обе женщины улыбались на какой-то автограф-сессии.

— Ладно.

— Если мы будем работать быстро, книга может оказаться у библиотекарей на следующей неделе. Если им это понравится, они поделятся этим с читающими группами, и мы взлетим в топ.

— Но зачем торопить события? Ты всегда говорила, что лучше не торопиться.

— Я знаю, но когда у тебя есть что-то подобное, лучше не медлить. — Поджав губы, она одарила меня озорной улыбкой. — Мы так близки к тому, чтобы перепрыгнуть показатели других издателей. Твоя книга может стать нашим зимним чудом.

— Хорошо. — Все происходило так быстро. Я никогда не видела, чтобы она с таким энтузиазмом относилась к какой-либо из моих книг. — Звучит здорово.

— Отлично! — встав, она обошла свой стол. — Но я должна спросить тебя. Как, скажи на милость, тебе пришла в голову идея написать книгу про Северян? Это так смело. Я имею в виду, с таким же успехом ты могла бы написать о демоне или о самом Люцифере.

— Может быть, они не так плохи, как мы думаем.

— Ха! — Эбони покачала головой. — Пока они остаются на своей стороне границы, я не против поиграть в игры, но если бы я увидела хотя бы одного из них в реальности, я бы бросилась бежать со всех ног.

Я нахмурила брови.

— Ты даже не дала бы ему шанса?

— Не-е-ет. Можешь себе представить? — она рассмеялась.

— Ну а что, если… конечно, на гипотетическом уровне… моя книга была бы основана не на воображении, а на реальном опыте? Что, если бы я знала Северянина и хотела бы, чтобы он жил здесь со мной?

Эбони уставилась на меня так, словно я заговорила на мертвом языке.

— Что, если бы я влюбилась в Северянина? — уточнила я.

Ее лицо вытянулось, и она приблизилась, чтобы взять меня за руку.

— Дорогая, знаешь, такое иногда случается. У всех великих авторов слишком развито воображение, и их персонажи кажутся им реальными. Мне стоило знать, что так долго оставаться одной в лесу — вредно для тебя. Особенно после того, что случилось с твоей семьей. — Она выглядела виноватой, прижав руку к груди. — Как ужасно, что мы не настояли на твоем возвращении сюда.

— Я в порядке.

— Ла-адно… — она растянула это слово, и оно сочилось скептицизмом. — Тогда ты понимаешь, что Марк — это просто персонаж, верно?

Я отдернула руку.

— Конечно.

— Хорошо.

— Я просто спросила тебя, не считаешь ли ты, что наше общество могло бы принять и Северянина, если бы он решил обосноваться здесь?

— Теоретически, да.

— Но на самом деле?

Она пожала плечами.

— Ну, если он был бы готов побриться и стать таким же, как мы, я полагаю, это не было бы невозможным. Но ему пришлось бы отказаться от всего, что делает его Северянином, так что… что в этом забавного?

— Но Дейдра приняла Марка таким, каким он был.

— Какое это имеет значение, если то, чем он занимался там, здесь незаконно? Он не мог бы ловить рыбу, охотиться, есть мясо или носить натуральную кожу. И ему пришлось бы отказаться от алкоголя, который, если судить по твоей книге, он очень любил.

— Да, но они были бы вместе.

Эбони присела на край стола.

— Знаешь что, когда читатели начнут тебя расспрашивать, просто отвечай, что это возможно. Будет лучше, если ты не станешь ударяться в реализм. Позволь им насладиться фантазией о Марке как об опасном демоне.

— Он не демон. Он мужчина.

— Который может причинить тебе боль. — Эбони подмигнула. — Я чувствовала себя почти распутницей из-за того, что мне так понравилась эта книга, но полагаю, что даже мы, современные женщины, можем помечтать о том, как помогаем испорченным мужчинам.

Отодвинув стул, я встала со своего места.

— Он не демон!

— Хорошо, успокойся. Я не хотела тебя расстраивать. — Эбони поднялась на ноги и снова взяла меня за руку. — Ты выглядишь напряженной. Почему бы тебе не пойти на массаж? Это поможет.

Мне хотелось закричать, что я никогда больше не смогу делать массаж без напоминания о Тайтоне, но это было бы слишком больно.

— Повидайся со своими друзьями и немного погуляй. Это пойдет тебе на пользу, моя дорогая. Как только мы здесь, в офисе, решим все по поводу твоей книги, я пришлю тебе план, и мы подготовим тебя к пресс-туру.

Через несколько часов после того, как я покинула офис Эбони, я встретилась с двумя моими подругами-писательницами. Мы вместе учились. После первых поцелуев и объятий мы уселись и стали говорить обо всем, но когда пришло время расспросов обо мне, мне вдруг стало неловко.

— Разве ты не говорила, что встречалась с издателем этим утром? — моя подруга Тина высморкалась, и от этого ее большие светлые кудри запрыгали вокруг головы. — Прости, у меня заложен нос. Я уже хотела остаться дома, но мы так давно тебя не видели, и я скучала по тебе.

Я улыбнулась.

— Я тоже скучала по тебе. И ты права, я сегодня встречалась с Эбони.

— И все прошло хорошо?

— Я думаю, да. Она была в восторге от книги и назвала ее свежей и уникальной.

Эмбер, которая в детстве попала в аварию и поэтому вынуждена была находиться в инвалидном кресле, наклонилась вперед.

— Я умираю от желания узнать, о чем она.

— Это любовный роман.

— Роман? — Тина удивилась, а Эмбер сморщила нос и откинула свои заплетенные в сотню тонких косичек волосы за плечи. Яркие цвета розовой, желтой, зеленой, голубой и фиолетовой пряжи в косах подчеркивали ее кожу цвета карамели.

— Кто в наши дни пишет романы?

Застигнутая врасплох осуждающим тоном Эмбер, я выгнула бровь.

— Я пишу.

— Но зачем? Для них разве есть аудитория?

Тина шикнула на Эмбер и повернулась ко мне.

— О чем твоя книга?

Я рассказала им о «Запрещенных письмах с Севера», и Тина подвинулась еще дальше на краешек стула.

— И что потом?

— Потом брат Марка следует за ним и тоже взбирается на стену. Он ревнует и ждет, пока Марк вернется домой той ночью, а затем пробирается в дом Дейдры.

— О нет, — выдохнула Тина, а Эмбер закрыла уши. — Если он причинит ей боль, я не хочу об этом слышать. Это страшно.

— Расслабься, это романтика. В таких романах всегда счастливый конец.

— Что это за счастливая история, в которой женщина оказывается в опасности? Я удивлена, что Эбони не сказала тебе удалить эту часть

— Небольшая опасность поможет зацепить аудиторию. — Я подула на свой чай; он все еще был слишком горячим, чтобы пить.

— Ты имеешь в виду травмировать ее.

— Эмбер права. Ты должна быть очень осторожна, чтобы не перейти границу.

Я уставилась на них.

— Что с вами двумя не так? Меня не было меньше полугода, а вы стали говорить так, будто забыли все, чему нас учил профессор Мэддисон в университете: «Когда вы читаете хорошую книгу, у вас закипает кровь, кружится голова и учащается пульс. Вы можете ненавидеть то, что читаете, но если слова так сильно на вас повлияли, значит, автор добился своего».

Когда они обменялись настороженными взглядами, я застонала.

— Вы ведь помните эти слова, верно?

Эмбер поиграла с подлокотником своего инвалидного кресла.

— Я больше не уверена, что верю этим словам. Совет собирает данные о последствиях эмоционально напряженных развлечений, и это вызывает тревогу. Я имею в виду, что раньше люди любили страшилки, а теперь все знают, что они токсичны для вашего мозга

— И все же. Разве это не наша работа как авторов — провоцировать и возбуждать читателей? Как я могу написать книгу, если я боюсь расстроить их чувства?

Эмбер пожала плечами.

— Мы с Тиной обе пишем детективные романы, и нам пришлось адаптироваться после того, как вышел запрет на ужасы. Теперь мы постоянно думаем о том, чтобы напряжения в них не было слишком много.

Я нахмурилась.

— Итак, ты согласна с цензурой Совета?

Эмбер кивнула.

— Я думаю, что они должны были это сделать. Я была бы в ужасе, если бы расстроила кого-нибудь или напугала.

Откинувшись на спинку стула, я отставила свой чай и засунула руки под бедра.

— Это чушь.

Тина понизила голос.

— Осторожно. Ты же не хочешь, чтобы кто-то донес на тебя за использование оскорбительных слов.

— Очень смешно.

Когда они не улыбнулись мне в ответ, мой смех стих, а губы сжались.

— Только не говорите мне, что Совет принял закон об общении?

— Ты не знала? Это было в новостях. В ИБМ есть информация.

— Нет, я не знала! — я огляделась вокруг так, будто все в ресторане могли записывать каждое мое слово. — То есть «чушь» говорить теперь нельзя?

Тина посмотрела на Эмбер.

— Я не знаю, можно?

— Я не уверена. Список оскорбительных слов такой длинный.

Запустив руки в волосы, я почувствовала, что задыхаюсь.

— Извините, но мне нужно подышать свежим воздухом.

Я встала и вышла из ресторана, и уставилась в серое декабрьское небо. Теперь стало очевидным, что Тайтон никогда не сможет быть здесь счастлив. О нем доложат, как только он откроет рот.

Посмотрев вниз по улице, я увидела двух мужчин, которые ехали на велосипедах и разговаривали. Они выглядели прелестно со своими красными губами и заплетенными в косы волосами. Я не могла слышать, о чем они говорили, но один из них громко смеялся.

Эти люди были совсем не похожи на Тайтона, и он никогда не смог бы стать одним из них. Слезы текли по моим щекам, и я стояла там, будто между двух миров, чувствуя себя слишком изменившейся, чтобы быть частью того мира, которому принадлежала.

Мужчины заметили, что я плачу, и их тормоза заскрипели, когда они остановились.

— Вам больно? Что случилось? — спросил самый высокий из них с беспокойством на красивом лице.

Я не пыталась скрыть свои слезы; из меня помимо воли вырвался самый идиотский вопрос в мире:

— Вы счастливы, живя здесь?

— Что вы имеете в виду? — они обменялись растерянными взглядами.

— Вы когда-нибудь задумывались… может, вы были бы счастливее, живя в Северных Землях?

— О чем она говорит? — спросил невысокий мужчина своего друга, одновременно поправляя прическу и макияж.

— Я не знаю. — Тот, что повыше, слез с велосипеда и обнял меня за плечи. — У вас есть друг, которому мы можем позвонить, чтобы он забрал вас? Вы выглядите напряженной, милочка.

— Мои друзья внутри. — Я шмыгнула носом и вытерла глаза рукавом.

— Хорошо, хотите, чтобы мы отвели вас к ним?

Я покачала головой, но он настоял и проводил меня до входа в кафе. Прежде чем дверь за мной закрылась, я услышала, как его невысокий друг спросил:

— Что она имела в виду, говоря о нашем желании жить в Северных Землях? Как ты думаешь, она намекала, что у нас слишком растрепались волосы? Что мы выглядим неопрятно?

— Я надеюсь, нет.

Их тихая болтовня стихла, когда я вернулась к своим друзьям.

Как только Тина увидела меня, она встала из-за стола, чтобы обнять меня.

— Милая, не могу поверить, что ты не знала об этом законе. Ты испугалась за свою книгу? Поэтому убежала?

— Да, — солгала я, потому что признаться, что я люблю мужчину, который все время сыплет проклятьями, я не могла.

— О, я уверена, что читателям понравится твоя книга. Любовные романы, может быть, уже никто и не читает, но ты можешь совершить прорыв. Я прочту твою книгу, если это поможет.

— Спасибо тебе, Тина. Это может оказаться единственной копией, которую когда-либо кто-либо увидит.

Снова сев, я отхлебнула свой уже остывший чай, пытаясь скрыть печаль, от которой становилось все труднее дышать. Тина и Эмбер были одними из моих лучших подруг, но все же я не чувствовала, что могу рассказать им о Тайтоне или даже о Уилме, если на то пошло.

В детстве я много раз спрашивала свою бабушку, почему мы живем в такой глуши, и она снова и снова повторяла, что быть одному и быть в одиночестве — это разные вещи. Она утверждала, что можно чувствовать себя одинокой, даже когда вокруг тебя люди, но до этого момента я не понимала значения ее слов. Я не могла доверить друзьям свои секреты, и это заставляло меня чувствовать, что между нами существует почти физический барьер.

Тайтон был ярким пятном исцеляющего света в непроглядно темное время моей жизни. Слышать, как Эбони говорит о Северянах как о демонах, и как двое моих лучших друзей беспокоятся о словах, которые могут сделать их преступниками, заставляло меня ощущать это одиночество в толпе.

Все двадцать восемь лет своей жизни я думала о нас, жителях Родины, как о людях широких взглядов, образованных и добросердечных. Теперь я уже не была так уверена. Мне очень хотелось поговорить с Тайтоном или прочитать главы, которые он мне присылал, слова, которые всегда заставляли мое сердце биться быстрее. Он не боялся обидеть других и любил провоцировать. Раньше я считала это его недостатками, но чем больше я размышляла об этом, тем больше понимала, что это была его собственная свобода.

Тина коснулась моей руки.

— Я хочу купить пирожные. Тебе что-нибудь нужно?

Я покачала головой с вежливой улыбкой, но в голове вдруг прогремел громкий голос. Да, мне нужен Тайтон.

Глава 29

Отрезанный

Тайтон

Я был на пределе с тех пор, как Девина покинула свой дом. Она предупреждала меня, что это произойдет, но боль, когда я думал об этом — а думал я всегда — была такой, будто у меня отрезали кусок сердца.

Я скучал по ее письмам, по нашим ежедневным рассуждениям о сюжете книги и культурных различиях между Северянами и жителями Родины. Меня забавляло, как мало она понимала в нас, и часто переписка заставляла меня задумываться о вещах, которые я всегда считал само собой разумеющимися.

Девина предполагала, что я рассержусь на нее за то, что она оставила меня, и она была права. Она оставила меня беспомощным по эту сторону стены, без возможности увидеть ее. Несмотря на то, что все ее аргументы о том, почему мы никогда не сможем быть вместе, были справедливы, я не был готов принять их.

Девина была самой невероятной женщиной, которую я когда-либо встречал, и прожить остаток своей жизни без надежды увидеть ее… Нет, я не был готов это принять. Вот почему, прочитав ее прощание, я взревел от отчаяния, скомкал ее письмо и поклялся: 30 декабря, когда она вернется в последний раз, я буду ждать ее на пороге!

Без ее писем я чувствовал себя отрезанным от реальности. Несколько раз в день я замирал на месте и смотрел в сторону стены. Это всегда было одно и то же: сильное желание проверить, не ждет ли меня пришедшее каким-то чудом письмо. Прошло десять дней, я проверял по меньшей мере три раза в день. Ничего!

И сейчас я отчаялся настолько, что почти потерял надежду.

Склонив голову и чувствуя, как сжимается от тоски по Девине, я возвращался после очередного неудачного визита на границу, когда крики и звон разбивающегося стекла заставили меня остановиться на долю секунды, прежде чем пуститься бежать.

Добежав до дома, я увидел, как стоящий в кухне Фредерик, крича, швырнул в стену еще один стакан.

Мой папа выглядел таким же взволнованным, как и Фредерик, и моя мама сидела на диване, согнувшись и запустив руки в волосы, пока Старр потирала ей спину.

— Что происходит?

Ноздри Фредерика раздувались, когда он повернулся ко мне. Подняв руку, он жестом показал, что слишком возбужден, чтобы говорить.

— Что, черт возьми, происходит? — повторил я, и на этот раз Старр ответила мне, не вытирая текущих по щекам слез.

— Это король Джереми.

Ее взгляд упал на разорванное письмо на полу.

Я взял его и сложил вместе, чтобы прочитать.

Голос Старр дрогнул:

— Это пришло сегодня. Я уже поговорила с Марни, Клэр и Уилмой. Они все получили такое же.

— Да что в нем написано?

Фредерик усмехнулся вслух:

— В нем написано, что этот больной ублюдок решил, что хочет жену, и теперь каждый женатый мужчина страны находится в опасности.

Мои брови сошлись вместе, когда я прочитал письмо.

— Тут написано, что король имеет право выбрать себе в жены любую вдову страны.

Мамин плач стал сильнее.

— Но это не так работает! — воскликнул я и посмотрел на своего отца. — Вдова сама выбирает себе мужа.

— С каких это пор наш король позволяет законам помешать ему добиться своего?

Мама подняла голову.

— Ни одна женщина в здравом уме никогда его не выберет. Он психически больной, и его дыхание воняет так, что поблизости невозможно находиться.

Фредерик расхаживал по комнате.

— Ты видел, как он пялился на Старр на турнире? Если он решит, что хочет ее, я покойник.

Мой отец стоял, расставив ноги и скрестив руки на груди.

— То же самое с Клэр и Уилмой. Он хочет молодую жену, хочет, чтобы у него был наследник.

— Тогда ему, нахрен, следовало участвовать в турнире, когда он был моложе, — Фредерик остановился и зарычал, когда я сжал кулаки.

Старр продолжала гладить мою маму по спине.

— Ни одна женщина не заслуживает того, чтобы ее принуждали к браку. Я скорее умру, чем выйду за него замуж.

И пусть у меня не было жены, но это касалось всей моей семьи. Протянув обрывки письма брату, я посмотрел на него.

— Ты с кем-нибудь говорил об этом?

Фредерик коротко кивнул.

— Остальные уже в пути.

В течение следующего часа дом наполнился людьми, и мои три сестры и их мужья присоединились к предположениям о том, что в течение года король Джереми обязательно устроит так, чтобы какая-нибудь красивая молодая женщина стала вдовой.

— Мы должны что-то с этим сделать. — Эммерсон был в ярости. — Мы все знаем, что он захочет Уилму, потому что она только-только вышла замуж и еще не стала матерью.

— Нет. Я буду кусаться и царапаться, но не позволю ему меня тронуть, — заявила Уилма.

— Клэр тоже еще не рожала. — Мои глаза обратились к сестре, которая стояла, прижавшись к своему мужу Лукасу. — Ты и Уилма — самые его очевидные цели.

Клэр побледнела.

— Ты думаешь, он убьет Лукаса, чтобы добраться до меня?

Лукас тихо усмехнулся.

— Пусть попробует. Я могу защитить себя. Джереми мне не ровня.

Фредерик фыркнул.

— Не будь дураком. Он не настолько глуп, чтобы выйти один на один. Он хитрый и сделает так, чтобы это выглядело как несчастный случай.

Я засунул руки под мышки.

— Нет, если несчастный случай произойдет с ним.

В комнате на мгновение воцарилась тишина, а затем Эммерсон вздернул подбородок.

— Продолжай.

В течение следующих часов мы планировали смерть нашего короля. Наш лучший шанс был на одной из предстоящих рождественских вечеринок, где он будет есть и напиваться.

— Вы, мужчины, не сможете пронести никакого оружия мимо охраны, но я могу пронести кинжал под юбкой, — предложила Марни.

— А как насчет яда? Я могла бы положить немного в лифчик, — добавила Уилма.

— Нет уж, женщины не станут в этом участвовать! — Эммерсон нахмурился.

— Никому не придется участвовать. Я это сделаю.

В комнате воцарилась тишина, и все уставились на меня.

— Ты уверен, Тайтон? — спросил Генри. — Если что-то пойдет не так, ты покойник.

Несмотря на давление в груди, я кивнул.

— Вы, женщины, слишком ценны, а я единственный одинокий мужчина в этой комнате. Если что-то пойдет не так и я умру, я не оставлю после себя вдову, на которую он сможет позариться. Это должен быть я!

Мой отец, Генри, Лукас и Эммерсон — все склонили головы передо мной, а Фредерик схватил меня за плечо.

— Ты будешь не один. Мы поможем тебе.

— Да, всем, чем нужно, — добавила Марни.

— Вы отвлечете охрану, как мы и договорились. Мне понадобится время, чтобы подобраться поближе.

Глава 30

Убийство короля

Тайтон

Ежегодная рождественская вечеринка в королевском дворце проходила в обстановке строгой безопасности. Наша семья занимала видное место в обществе, что внесло нас в список гостей, но мы не были близки к королю и сидели в другом конце большого банкетного зала.

План был прост. Мы ждали, пока король напьется и начнет хвастаться, как он делал каждый год. Как только он начнет бродить по залу, чтобы убедиться, что мы все признаем его хвастовство, я поспорю с ним, что могу переплюнуть его в количестве выпитого, и подам ему кружку с отравленным пивом.

Если это сработает, я положу конец тирании нашего никчемного короля.

Если мне не удастся, я буду казнен.

Первоначальный план Марни пронести под юбкой кинжал мы отклонили. В предыдущие годы женщины были освобождены от прохождения через сканеры безопасности, как и мы, но ходили слухи, что король Джереми становился все более повернутым на заговорах.

По мере того как наступала ночь, голоса двухсот людей в комнате становились все громче. Играла музыка, и мужчины то тут, то там разражались пьяным смехом.

Наш король был окружен своими сторонниками во время ужина, но, как и ожидалось, он устал от их компании и начал выкрикивать имена людей за другими столами, поднимая свою кружку и осушая ее до дна.

Вскоре он уже бормотал какие-то ругательства и посылал всех вокруг куда подальше.

— Вот он, — прошептал Фредерик.

Как мы и договорились, я весь вечер делал вид, что пью, и притворялся изрядно пьяным.

— Я готов, — икнул я, не выходя из роли.

Поскольку король Джереми привлекал к себе внимание, никто не видел, как я подсыпал порошок в кувшин с пивом.

Подняв свое пиво в воздух, я крикнул через весь зал:

— Эй, король, ты думаешь, что умеешь пить… Иди и докажи это.

Его кожа была красноватой, а лоб потным, из-за чего его редкие волосы как-то странно прилипли ко лбу. Слегка покачиваясь, он нашел меня взглядом и, нахмурившись, поднял подбородок.

— Тайтон Грин.

Я поклонился, чуть не полетев на стол, когда встал со скамейки, на которой сидел.

— Мне нужно отлить, но прежде чем я уйду, почему бы тебе не подойти сюда и не показать нам, как ты умеешь пить? — моя речь была невнятной, и, как и планировалось, мой отец и Фредерик протянули руки, чтобы успокоить меня, громко шикая. Я оттолкнул их руки. — Да все норма… нормально! Он мужчина. Я мужчина. Мы пьем пиво.

Люди вокруг нас замолчали, наблюдая за королем, когда он, пошатываясь, направился к нам.

— Ты думаешь, что сможешь выпить свое пиво быстрее меня?

— Я знаю, что могу. — Я икнул и оперся рукой о Фредерика, чтобы не упасть. — Я, нахрен, могу перепить всех вас!

Я стал тыкать пальцем вокруг себя, и люди стали смеяться.

— Тайтон, сядь! — прошипел мой отец.

— Ты в деле или нет?

Фредерик взял кувшин с отравленным пивом и наполнил кружку. Как только он поднес ее ко рту, я потянулся за ней и подал королю.

— Приготовься проиграть!

Я не стал ждать, пока он согласится или откажется, а поднял свою кружку — и, как я и надеялся, король заглотил наживку и выпил.

Он как будто даже не глотал, а буквально вылил в себя всю кружку целиком.

— Ни хрена себе! — воскликнул я, признавая поражение.

Джереми громко рыгнул, но затем цвет его лица изменился с красного на бледно-белый, а щеки надулись.

Я взглянул на Марни. Она добыла яд у подруги, которая была замужем за фармацевтом. Предполагалось, что это будет медленно действующий яд, но Джереми выглядел так, словно его вот-вот стошнит.

Фредерик оттащил меня назад как раз в тот момент, когда из короля вырвался поток рвоты.

— Какого хрена? — кто-то попьянее засмеялся, что, мол, король не вместил в себя столько пива, но Джереми был гордец и обиделся.

— Все со мной нормально! Пиво было несвежим и на вкус как дерьмо. — Подняв руку, он указал на мой стол. — Вы налили мне в пиво мочу!

— Нет!

Кто-то из его охраны оказался рядом и, прижав почти пустую кружку к груди охранника, Джереми вытер рот и приказал:

— Отнеси это Бернарду. Скажи ему, чтобы он это проверил. Если я выпил мочу, кто-нибудь умрет!

Я с трудом сглотнул.

— В этом нет необходимости.

— Ты унизил меня. — Его глаза сузились, пока он раскачивался взад и вперед, пьяно размахивая руками. — Вы все решили посмеяться надо мной. Никто не смеет унижать меня!

— Ваше величество, мы никогда не посмели бы, — попытался возразить мой отец, но в зале уже воцарилась тишина, а отвратительная вонь рвоты заставила нескольких женщин с отвращением отвернуться.

— Арестуйте их! — развернувшись на каблуках, Джереми покачнулся, возвращаясь к своему столу и отдавая приказы через плечо. — Арестуйте всех мужчин за этим столом. Я не позволю, чтобы надо мной смеялись в моем собственном доме.

Как группа пчел-убийц, вооруженные охранники окружили наш стол. Выпятив грудь, я встал перед мамой, рядом с отцом. Вокруг нас Эммерсон, Лукас, Фредерик и Генри сделали то же самое.

— Не сопротивляйтесь. Мы безоружны и в меньшинстве. Если они начнут стрелять, то могут попасть в одну из наших женщин, — сказал мой отец достаточно громко, чтобы все мы это услышали.

Тем не менее, я ткнул локтем в лицо охранника, который толкнул меня. Прижав руку к окровавленному носу, он поднял пистолет, чтобы направить его мне в голову, усмехаясь:

— Двигайся, ублюдок.

Генри и мой отец двинулись вперед с поднятыми руками, в то время как Лукас, Фредерик и Эммерсон сопротивлялись, как и я. Мы все знали, что если Бернард, личный врач Джереми, проверит содержимое кружки, то обнаружит там нечто гораздо худшее, чем моча.

Капитан королевской стражи, который сидел за столом короля и сам был пьян, взмахнул пистолетом и выстрелил в потолок.

— Двигайтесь — или я украшу стены вашими мозгами, — заорал он и указал охране на дверь. — Уберите уже отсюда грязных предателей!

Когда нас выводили из зала, Джереми напоследок усмехнулся.

— Не переживайте. Мы хорошо позаботимся о ваших женщинах.

Будучи запертым в маленькой камере вместе со своей семьей, я сходил с ума от беспокойства.

Мы были голодны и злы.

Шестеро защитников, лишенных возможности защищать своих женщин, были подобны бомбе, ожидающей своего часа, и дважды между Лукасом и Эммерсоном вспыхивала драка. Фредерик, Генри, мой отец и я едва растащили их.

Когда капитан наконец появился, он соизволил говорить с нами через квадратное отверстие в двери.

— Где наши жены? — спросил Фредерик.

Капитана, похоже, забавляло наше несчастье.

— Ваши жены здесь, во дворце. Король развлекает их.

— Мы можем их увидеть?

— Да. В канун Нового года.

— Это через одиннадцать дней. Он собирается держать нас здесь одиннадцать дней? — голос Генри был полон недоверия. — Я ничего не сделал.

— Таков приказ короля.

— Мы, по крайней мере, получим еду или воду? Прошло уже два дня!

Тихо хихикая, капитан изрек:

— Король сказал, что, поскольку вы так любите мочу, вы можете попить свою собственную.

— В том пиве не было мочи.

— Нет, и мы это знаем.

Я затаил дыхание.

— Тогда почему мы все еще здесь?

— Ты знаешь, почему ты здесь. Ты пытался отравить короля.

Моя голова разрывалась от паники, и я перевел взгляд на Фредерика и моего отца. Они знали. Все было ужасно!

— Как я уже сказал, вы увидите своих женщин в последний раз в канун Нового года, так как они будут присутствовать на вашей публичной казни.

Яростно рыча Эммерсон, подбежал к двери и ударил по ней плечом.

Капитан отступил назад и закрыл окошко.

— Я должен был, нахрен, сломать шею Джереми, когда у меня был шанс!

Я громко застонал и позволил своим мыслям вернуться к Девине.

Мой план встретить ее на пороге дома, когда она вернется, теперь был не более чем несбыточной мечтой. Я был так уверен, что у нас все получится. Теперь я жалел, что не оставил ей хотя бы письмо, чтобы она нашла его, когда вернется. Мысль о том, что Девина уйдет навсегда, думая, что я слишком зол на нее, чтобы ответить, была нестерпима.

Моим единственным утешением было то, что ее не было здесь, во дворце, и она не увидит, как меня казнят. А еще — что я оставил небольшой след в этом мире, создав с Девиной книгу, которую будут читать люди на Родине.

Возможно, я скоро умру, но, по крайней мере, история Марка и Дейдры будет жить.

Глава 31

Бестселлер

Девина

Сидя на подоконнике своей квартиры, я прислонилась головой к оконной раме и наблюдала за потоком людей, идущих по улице внизу.

Эти люди хотели куда-то успеть, чем-то заняться, спешили навестить друзей и семью. Пара женщин прошла мимо, держась за руки. Они смеялись и разговаривали так, словно им было наплевать на весь мир. Я почувствовала укол зависти.

Раньше я был такой же, как все, но теперь я чувствовала себя потерянной и отрезанной от мира

Моя книга вызвала настоящую бурю. В СМИ на нее вылили потоки критики, но чем больше они говорили о ней, тем больше копий запрашивали читатели по всему миру.

Критики не стеснялись в выражениях: там были и «пустая трата времени», и «худшая книга в истории», а некоторые даже обвиняли меня в извращенном уме.

Я дала массу интервью, но, хотя журналисты и были вежливы и любезны со мной, их статьи разносили меня в пух и прах.

Эбони была права: Северяне считались монстрами, а моя книга стала преступным удовольствием, этаким запретным плодом, в чтении которой никто не хотел признаваться.

Зазвонил телефон. Я не хотела отвечать, но, будучи жителем Родины, не могла показаться невежливой, так что взяла трубку.

— Мира вам.

— Девина, у меня плохие новости, — это была Эбони, и ее голос звучал надломлено, как будто она плакала.

— Что случилось?

— Они тебе еще не звонили?

— Кто?

Она вздохнула.

— О, милая, я не знаю, как это сказать, но нам приказали снять с публикации «Запрещенные письма с Севера».

— Почему?

— Потому что, по мнению Совета, это опасная книга, которая вселяет в наивные души людей опасные фантазии.

Я закрыла глаза, но промолчала.

— Девина, ты все еще здесь?

— Да, я все еще здесь.

— Это отличная книга, милая. Она практически продает сама себя, но Совет обеспокоен и хочет, чтобы мы сняли ее с продажи.

— Что именно их беспокоит? Это всего лишь книга.

— Я задала им тот же вопрос, и оказалось, что некоторые читатели собрались и поехали на границу в поисках бутылок с письмами, и даже пытались сами бросать бутылки. Совету пришлось усилить пограничный патруль и установить больше камер и знаков, чтобы напомнить всем, что вокруг стены есть мины. Вчера одна из женщин вместо того, чтобы бросить бутылку через стену, решила пробраться на другую сторону. Ее поймали. К сожалению, она упала и сломала обе ноги.

— О нет!

— Да, и, согласно Совету, это мы виноваты в том, что вложили опасные идеи в умы этих людей.

— Они тебе это сказали?

Эбони снова вздохнула.

— Они предложили мне взять небольшой отпуск, чтобы обдумать свою роль во всем этом, — ее голос снова сорвался. — Я не хочу уходить на покой, и я не хочу провести остаток жизни у какого-нибудь озера, размышляя о своей роли во вселенной. Я хочу быть там, где мои друзья, и заниматься любимым делом, публикацией книг.

— Я понимаю.

— Они уже уволили библиотекаря, который одобрил книгу, и теперь намерены связаться с тобой.

Я почувствовала, как вся кровь отхлынула от моего лица.

— Они так сказали?

— Да.

— Потому что они думают, что я сошла с ума?

— Они не использовали это выражение, но они беспокоятся. Им кажется, что ты психически нездорова и нуждаешься в помощи психиатра.

Повернув голову, я посмотрела на входную дверь.

— Сколько у меня времени?

— Немного.

— Эбони…

— Да?

— Спасибо, что дала мне знать.

Она шмыгнула носом.

— У тебя наверняка будет возможность поразмышлять над всем этим, так что я прошу тебя, как твой издатель, как можно быстрее написать другую книгу. У тебя будет время, пока ты будешь на лечении.

— Если я напишу еще одну историю о Дейдре и Марке, они никогда не выпустят меня обратно.

— Нет, не делай этого! Может быть, ты могла бы написать детективный роман под новым псевдонимом или что-то в этом роде.

Я выдохнула:

— Да, возможно.

— Я свяжусь с тобой, когда все уляжется.

— Хорошо.

— Еще раз, мне жаль, Девина.

— Мне тоже жаль.

Повесив трубку, я секунду посидела, наблюдая за людьми на улице и спрашивая себя, читал ли кто-нибудь из них мою книгу и если да… полюбили ли они ее или возненавидели.

Что мне теперь делать?

Я и так чувствовала себя потерянной, но теперь я будто падала в темную яму безнадежного отчаяния. В отчаянии я потянулась за спасательным кругом и позвонила Тине.

— Эй, милая, мы с Эмбер только что говорили о тебе. Ты в порядке?

И тут же на заднем фоне раздался ясный и громкий голос Эмбер:

— Тут о твоей книге говорят в новостях.

— Эбони позвонила мне. Они снимают с публикации мою книгу, — вырвалось у меня.

— Мне так жаль, — начала Тина, прежде чем Эмбер прервала ее:

— Говорила же тебе, что романтика — это риск.

— Кто-то получил травму, когда полез на стену, и они обвиняют в этом меня и книгу.

— Да, мы видели в новостях. Это ужасно, — тон Тины был сочувственным.

— Вы можете представить себе, что та женщина сломала себе ноги?

— Это случилось из-за твоей книги! — тут же отреагировала Эмбер.

Обвинение в ее голосе заставило меня занять защитную позицию.

— Я ведь не думала, что моя книга побудит женщин идти к границе или пытаться проникнуть на ту сторону! Я не собиралась вкладывать им в головы такие мысли!

Но Эмбер не смягчилась.

— Видишь, Девина, вот почему так важно, чтобы мы несли ответственность за то, что пишем. Наши слова вдохновляют людей на добрые или дурные поступки. Вот почему нам нужна цензура.

— Что они сказали обо мне в новостях?

Мой вопрос был адресован Тине, но снова ответила Эмбер, и мое раздражение росло с каждым словом, которое слетало с ее губ.

— Они использовали твою книгу в качестве примера того, почему нужен был этот закон о запрете эмоционально напряженных книг.

— То есть?

— Ну, ужасы уже запрещены, а теперь Совет наложил полный запрет на все книги, которые вызывают опасные эмоции, такие как ужас, гнев или похоть.

— Запрет? Нет, они не могут. Это же книги!

— Ну, ты бы предпочла, чтобы люди ломали себе ноги или, что еще хуже, убивали себя, потому что поверили в какую-то фантазию?

Эмбер с таким же успехом могла бы ударить меня. Я громко ахнула и заморгала. В горле будто застрял кактус, говорить я не могла.

— Эмбер, это было жестоко, — прошептала Тина, но я все молчала. Я потеряла дар речи.

Мой спасательный круг утонул, и не осталось никого, кто мог бы вытащить меня из темной ямы, в которую я падала. У меня защекотало в носу от рыданий, и печаль накрыла меня, как приступ паники.

Я не могла встретиться с Тайтоном и рассказать ему, как ужасно я себя чувствовала, когда из-за моей книги пострадала женщина.

Никакой телефон не мог бы дать мне возможность дозвониться до мамы и услышать, что все будет хорошо. И не было возможности вернуться в дом на один из чудесных сеансов исцеления бабушки.

Если бы только я могла свернуться калачиком рядом с одной из моих сестер и поделиться своими тревогами или обнять папу. Я подавила рыдание в груди, закрыла глаза и вспомнила, как он всегда целовал меня в макушку и называл мисс Веснушка.

Я потеряла их всех.

Не будет шуток Джастина, не будет семейных дней рождения.

Даже Нелли больше не жила со мной.

— Девина, ты здесь? Что-то со связью?

Голос Тины звучал так, словно она уже несколько раз произнесла мое имя, но мое тело будто весило тысячу килограммов, и у меня не было сил ответить ей.

Закончив разговор, я опустила подбородок на грудь и отдалась отчаянию. Если я умру сейчас, никто не будет скучать по мне.

Два часа спустя в мою дверь постучали.

Я ожидала этого и достаточно успокоилась, чтобы открыть дверь с вежливой улыбкой, которая не коснулась глаз.

Две женщины, стоявшие снаружи, представились как Леони и Марси и спросили, могут ли они войти.

Распахнув дверь, я жестом показала им, чтобы они проходили.

— Мы давно хотели поговорить с вами о вашей книге. — Леони наклонила голову и одарила меня сладкой улыбкой. — Как вы, возможно, слышали, она оказала неблагоприятное влияние на многих ваших читателей, которые теперь думают, что Северяне — добрые и замечательные люди. Учитывая, что они похищали наших женщин, чтобы иметь возможность заводить детей, такое искажение реальности кажется прискорбным. И ведь вы это понимаете, так?

— Это было больше ста лет назад.

— Тем не менее, изобразив их как храбрых и умных мужчин, вы вдохновили многих женщин на путешествие к Стене. Некоторые из них пострадали. Нам, к счастью, пока удалось удержать желающих от пересечения границы.

Я молчала.

Леони сложила руки перед собой и выпрямилась.

— С сегодняшнего дня по приказу Совета ваша книга снята с публикации.

— Да, я слышала.

— Не могли бы вы рассказать нам, что вдохновило вас на написание этой книги? Вы раньше жили недалеко от границы, верно?

— Да.

— У вас был контакт с кем-нибудь по ту сторону стены?

— Вы имеете в виду, обменивалась ли я с кем-то из Северян письмами?

— Да.

— Что бы изменилось, если бы я это делала? Вы уже решили, что запрещаете мою книгу.

Они выглядели немного удивленными моим конфронтационным вопросом.

— Мы просто пытаемся лучше разобраться в ситуации. Вы можете подтвердить, что ходили к своему врачу три дня назад?

— Да.

— Мы запросили вашу медицинскую карту, и там сказано, что вы на четвертом месяце беременности, но вы не посещали клинику по оплодотворению. Вы можете объяснить, как это вышло?

Мое сердце учащенно забилось.

— Конечно. Я забеременела от мужчины.

Обе женщины заерзали на диване и обменялись взглядами.

— Вы можете направить нас к нему?

— Нет.

— И почему?

Потому что это не ваше дело. Ответ вертелся у меня на языке, но я просто покачала головой.

— Вы можете хотя бы назвать нам его имя?

— Послушайте, у меня была всего одна встреча с мужчиной, и я забеременела. После этого я его не видела и не хочу, чтобы вы с ним связывались.

Марси прочистила горло.

— Девина, мы понимаем, что вы пережили трудное время, потеряв свою семью. Легко понять, что книга была создана из стремления возместить потерю близкого человека. Горе заставляет людей совершать иррациональные поступки, но мы считаем, что вам было бы лучше потратить некоторое время на размышления и исцеление в спокойной обстановке.

— Как долго?

— Столько, сколько потребуется.

Я отвела взгляд.

— Нет, спасибо.

— Вы выглядите так, будто плакали. Мы здесь не для того, чтобы наказывать вас, а для того, чтобы помочь вам почувствовать себя лучше.

Мой разум оцепенел, и только одна мысль билась в нем с прежней настойчивостью. Я не хотела мириться с цензурой и законами, запрещающими книги. Я не хотела мириться с тем, что Совет отнимает у нас свободу слова. Я не могла смириться с мыслью о том, чтобы отправиться в это место со «спокойной обстановкой» и сидеть там, размышляя об ошибке, которую я не совершала!

Читателям моя книга понравилась не просто так. Она заставляла их чувствовать и мечтать о том, чтобы их любили.

Марси, женщина с короткой темной стрижкой, снова откашлялась.

— Вы хотели бы пойти с нами сейчас, или вам нужно немного времени, чтобы собраться?

Мое тело напряглось, когда я поняла, что у меня не было выбора. Так или иначе, они хотели, чтобы я отправилась с ними.

— Мы могли бы дать вам несколько дней, если это нужно.

Я встретилась взглядом с Леони.

— Я отдаю городу дом своей семьи через четыре дня. Я могу начать исцеление после.

— Четыре дня, это будет 30 декабря?

— Да.

— Хорошо. Вот список мест, из которых вы можете выбрать. Просто дайте нам знать, какое подходит вам лучше всего, и мы все устроим.

Встав со стула, я склонила голову.

— Спасибо.

Они тоже встали и у двери протянули мне руки в формальном прощании.

Леони сжала мои руки и заглянула мне глубоко в глаза.

— Иногда мы просто ошибаемся с выбором и тогда нам нужна помощь, чтобы вернуться в правильное русло. Вот почему мы здесь.

Как только они ушли, я прижалась спиной к двери. Мой разум лихорадочно пытался найти выход из того хаоса, в котором я оказалась.

На ум пришло только одно решение.

Глава 32

Разум автора

Девина

Я собрала свои немногочисленные пожитки и уже закрывала дверь квартиры, когда с сумкой в руке в коридоре появилась запыхавшаяся Тина.

— Девина, куда ты собралась?

— Обратно в дом, где жила моя семья.

— Я так и подумала. — Она пошла рядом со мной, когда я зашагала по коридору к лестнице. — Ты злишься на Эмбер и на меня. Я понимаю. Когда ты повесила трубку, я почувствовала себя ужасно, а потом, когда ты не отвечала на звонки… Я боялась, что ты никогда больше не заговоришь со мной.

— У меня было, о чем подумать.

Тина последовала за мной из здания к такси с автопилотом, которое я заказала. Когда я забралась внутрь, она быстро залезла в машину и села рядом.

— Ты хочешь, чтобы я высадила тебя по дороге? — это был вежливый вопрос, хотя я чувствовала себя немного раздраженной. Тина жила в другом конце города.

— Нет, я еду с тобой, — ее тон был будничным.

Я поморщилась.

— Ты не можешь поехать со мной.

— Ты собираешься сделать что-то безумное. Я знаю тебя.

Я вздохнула.

— Ты думаешь, что из-за того, что я написала безумную книгу, я совершаю только безумные поступки?

— Скажи мне правду, — ее взгляд упал на мой живот. — Марк настоящий?

Я сказала своим друзьям, что встречалась с мужчиной, но никто не спрашивал, что за мужчина это был.

Мое колебание заставило Тину широко раскрыть глаза.

— Я так и знала!

— Нет, я…

Она прервала меня.

— Я не могла сказать тебе, пока Эмбер была рядом, но я прочитала твою книгу за ночь. Это было потрясающе. Я будто побывала прямо там. Марк был таким другим, и я хочу знать, где ты его отыскала. Ты должна рассказать мне все.

Я повернула голову и посмотрела в окно, пока машина ехала вниз по улице.

— Мне нечего рассказывать, Тина. Я такой же писатель, как и ты, и мы все — выдумщики.

Она откинулась на спинку и внимательно посмотрела на меня, но я не поддалась.

Затем она наклонилась ко мне и прошептала мне на ухо:

— Ты боишься, что наш разговор записывается, да? Все в порядке. Ты можешь рассказать мне позже.

У меня голова шла кругом. Мне бы не помешал друг, но не попытается ли Тина помешать мне осуществить мой план?

— До дома моей семьи четыре часа езды. Как насчет того, чтобы я все-таки забросила тебя домой?

— Нет, спасибо. Если бы только у нас был один из беспилотников, которые ты описала в книге… Держу пари, тогда путешествие было бы намного короче.

Я проигнорировала ее жалобу.

— Тебе там не понравится. Я все собрала и возвращаюсь только для того, чтобы отдать ключи и попрощаться.

— А потом?

— Меня попросили провести некоторое время в месте размышлений.

Тина взяла меня за руку.

— Может быть, это было бы не так уж и плохо. Ты много страдала из-за гибели своей семьи. Может, там ты могла бы снова обрести покой.

— Может, но…

Я не могла сказать ей о своих страхах. Меньше всего я хотела выслушать лекции о том, насколько безумна моя книга. Мои воспоминания о времени, проведенном с Тайтоном, были прекрасными и так много значили для меня. Я не могла допустить, чтобы кто-то отравил их.

Тина все еще гладила мою руку.

— Знаешь, я посещала занятия по борьбе с горем.

— Правда?

— Да. Вот почему я никогда не пыталась тебя подбодрить. Разве ты не заметила?

Я заерзала на сиденье.

— Что плохого в том, чтобы подбадривать людей?

— Плохое в том, что это не помогает. Люди, дающие советы о том, что преодолеть горе можно, сосредоточившись на положительных сторонах, делают только хуже. Я поняла, что лучшее, что мы можем сделать, когда кто-то скорбит, — это признать боль и просто оставаться рядом. Это не наша работа — избавлять людей от горя, и даже если бы мы попытались, у нас бы ничего не вышло.

— Да. — Я посмотрела в окно. — Я знаю, что буду горевать всю оставшуюся жизнь.

— Конечно. Ты потеряла всю свою семью. — Тина переплела наши пальцы. — Ты хочешь поговорить об этом?

— Самое худшее — это чувство вины за то, что меня не было рядом, чтобы помочь. Может быть, я могла бы облегчить их страдания. Может, я бы приносила им воду или еду или читала бы им вслух. Я не говорю, что я могла бы вылечить свою семью, но все же я спрашиваю себя, почему я?

В течение следующих нескольких часов Тина слушала, как я рассказываю о своей семье и своем горе. Она задавала вопросы и на какое-то время я будто даже вернулась в счастливое прошлое. Было приятно поговорить об этом, но когда Тина во второй раз предположила, что, возможно, место для размышлений пойдет мне на пользу, я снова покачала головой.

— Нет. Я никому не позволю указывать мне, что думать или чувствовать. Моя книга не была безумной или извращенной. Это была история любви мужчины и женщины, которых учили не любить друг друга. Во всяком случае, это была прекрасная история принятия и терпимости.

— Я согласна. Мне понравилась каждая страница твоей книги. Мне так жаль, что Совет не смог понять, насколько она замечательна. Это потому, что они не понимают, как работает авторский разум.

Ее доброта и похвала заставили меня сжать ее руку и грустно улыбнуться.

— Расскажи мне о своей последней книге. Я хочу отвлечься.

Тина сделала все возможное, чтобы развлечь меня своим рассказом. Она публиковала детективные романы, но последний роман писала для себя — понимала, что Совет вряд ли разрешит ей опубликовать его после запрета.

Подъехав к дому, мы вышли и отпустили такси, прежде чем направиться к двери и открыть ее.

— О, дом выглядит мило. Все в точности так, как ты описала.

Я вошла внутрь вместе с Тиной, следовавшей за мной по пятам, и почувствовала, как меня мгновенно захлестнула волна горя. Поставив сумку на пол, я подошла, чтобы включить отопление.

— На диване есть одеяла. Можешь пока укрыться ими.

Тина плюхнулась на диван и накрылась белым пледом, который мой отец связал несколько лет назад.

— Сейчас я растоплю камин. Гостиная быстро согреется.

Тина подождала, пока я разожгу огонь и присоединюсь к ней на диване.

— Вот. — Она приподняла одеяло и жестом велела мне накрыть им ноги. — Ты не хочешь рассказать мне правду?

И снова я заколебалась.

— Давай, Девина. Безумие, которое вызвала твоя книга, толпы людей, желающих познакомиться с Северянами — все это случилось потому, что ты отличный автор. Нельзя было запрещать твою книгу.

— Почему ты не сказала этого, когда Эмбер была рядом?

Тина прикусила губу.

— Потому что в наши дни люди сходят с ума, а Эмбер изменилась. Я не уверена, но я думаю, что она донесла на одну из своих сестер по этому новому закону об общении.

— Ты хочешь сказать, что боишься Эмбер?

— Конечно, нет. Просто она стала очень… осуждающей. Если бы я сказала ей, как сильно мне понравилась твоя книга, она могла бы…

Тина замолчала и слегка пожала плечами.

— Она могла бы перестать быть твоей подругой. В этом дело?

— Ну, я же вижу, как к тебе стали относиться. Я не хочу, чтобы относились так же и ко мне. Ты ведь не можешь меня за это винить.

— Я хотела бы иметь кого-то на своей стороне.

Тина наклонилась вперед и протянула мне руку, ее светлые непослушные кудри торчали во все стороны.

— Теперь я с тобой!

Мои губы приподнялись в едва заметной улыбке.

— Итак, скажи мне, Марк настоящий?

Я коротко кивнула.

— Ох! — воскликнула Тина, и ее глаза загорелись от возбуждения. — Расскажи мне все.

— Его зовут не Марк. Он — Тайтон.

— Тайтон… вау, это звучит очень по-северному.

— Точно так же, как Марк в книге, Тайтон управляет большим семейным бизнесом, и у него есть целое поместье с полями и лесами.

— Он ландшафтный архитектор, как Марк?

— Нет, я придумала это, потому что Тайтон любит сад и часто бывает на улице.

Тяжесть в моей груди стала немного отпускать.

— Все произошло так же, как в книге, за исключением того, что это его сестра Уилма бросила письмо, и я начала переписываться с ней.

Я рассказала Тине, как решила, что Уилма в опасности, и как отправилась за стену, чтобы спасти ее.

— О, Ветер и Вода, ты самый храбрый человек, которого я когда-либо встречала. Тебе не было страшно?

— Еще как!

— И что случилось?

— Я постучала в окно Уилмы… и Тайтон напал на меня сзади и отнес в амбар. Я попыталась убежать, но он решил, что я — мальчик, и представляю опасность для его семьи, так что был в ярости. Он хотел, чтобы я рассказала, кто я и зачем пришла.

Я не рассказала Тине, как Тайтон швырнул меня и ударил.

Она прижала руки ко рту и не сводила с меня глаз, пока я рассказывала все остальные подробности той ночи.

— Почему ты не села на его байк?

— Потому что я его не знала!

— Да, но если он чем-то похож на Марка, он бы защитил тебя.

— Ты так говоришь только потому, что читала мою книгу, но для меня Тайтон был большим и очень страшным человеком.

Глаза Тины опустились на мой живот, и ее брови нахмурились.

— Скажи честно. Он изнасиловал тебя?

— Не-ет!

Она улыбнулась.

— Он дал тебе книгу о тантрическом сексе? Вот как это случилось? Как у Марка и Дейдры в книге?

— Нет, эта часть была полностью вымышленной. Ее написал Тайтон.

— Что?!

— Откуда мне знать, как писать такие чувственные сцены? Вначале он делал это, чтобы позлить меня, но потом мы писали роман вместе.

— Это безумие. Я не могу поверить, что ты написала книгу с настоящим Северянином.

— Ага.

— И когда ты в него влюбилась?

Я резко откинула голову назад. Мы с Тайтоном никогда не говорили о том, что любим друг друга. По крайней мере, не вслух.

— Я имею в виду, что ты ведь влюблена в него, да? Вы занимались любовью?

Я положила руку на живот.

— В последний раз, когда я была здесь, он отвез меня сюда и остался на ночь.

Голос Тины упал до шепота.

— Это было так хорошо, как ты описала в книге?

— Да. Тысячу раз да. — Мои глаза наполнились слезами, когда я это сказала.

— Тогда почему ты не попросила его остаться с тобой? Почему ты вообще не хочешь быть с ним?

Смаргивая слезы, я покачала головой.

— Это не какая-то фантастическая книга, Тина. Совет не разрешает даже выпускать книгу о Северянах. Как ты думаешь, они бы позволили ему остаться тут?

— Но Марк…

— Марк не настоящий!

— Я знаю. Но Тайтон реален, и у вас с ним будет ребенок. Что он сказал, когда узнал?

Я сглотнула и опустила глаза.

— Ты ему не сказала?

Покачав головой, я сморгнула еще больше слез.

— Я хотела, но семья значит для него все, и он бы сошел с ума, узнав, что у него есть ребенок по эту сторону границы, а он не сможет его вырастить.

Тина молчала.

— Что, если ты отправишься в Северные земли?

Мое сердце забилось быстрее.

— Это было бы небезопасно. Их король безумен, и Тайтон убежден, что меня выставят на турнир, как Уилму.

— Но тогда он мог бы сразиться за тебя, не так ли?

— А что, если он проиграет? Я видела их турниры. Это жестоко и бесчеловечно. Мужчины умирают, Тина.

— Умирают? — она сморщила лицо. — Ты имеешь в виду, умирают по-настоящему?

— Да. Я не хочу, чтобы мужчины сражались за меня. Мне нужен только Тайтон. — Я и сама удивилась силе, с которой это сказала.

— Тогда что ты собираешься делать?

Я отвернулась, не зная, могу ли доверить ей свою самую сокровенную тайну.

Тина коснулась моей ноги.

— Девина, что ты собираешься делать?

— Я приняла решение.

Я не могла поднять взгляда, поскольку не хотела видеть ее шок.

— Да?

— Я не сумасшедшая и не хочу тратить месяцы жизни на размышления. Тайтон живет в большом доме, и я надеюсь, что он сможет как-нибудь спрятать меня там.

— Что значит спрятать тебя?

— Если никто не будет знать, что я там, мы сможем вырастить нашего ребенка так, чтобы их чокнутый король об этом не узнал.

Тина провела руками по своим кудрявым волосам и нахмурилась.

— Девина, это не сработает. Ты не можешь вечно сидеть взаперти.

— А я и не стану. У них много земли в собственности, и я могла бы ходить по саду или по полю. Если мы пойдем куда-нибудь, я оденусь мальчиком. Я делала это раньше.

— А твой ребенок? Как бы ты объяснила ребенка?

В отчаянии всплеснув руками, я вздохнула.

— Я не знаю. Я еще не все обдумала, и именно поэтому мне нужно встретиться с Тайтоном. Мы должны найти способ.

Лицо Тины смягчилось, и ее рука опустилась на грудь.

— О, это так похоже на Дейдру и Марка.

— Только мы не они, — напомнила я.

— Хорошо, хорошо, но… — она огляделась. — Тогда какой у нас план?

— Я хочу написать ему письмо, и, надеюсь, он сразу же ответит. Я могу пробыть здесь всего несколько дней, а потом власти начнут требовать, чтобы я поехала в это «спокойное место».

— А если он не ответит?

Почесывая руку, я задумалась.

— Я не знаю. Я уверена, что он рассердился на меня за то, что я так внезапно ушла. Северяне горды. Тайтон может быть слишком рассержен.

— Тогда ты должна рассказать ему о ребенке. Держу пари, тогда он ответит.

— Может быть.

Пока Тина сидела под одеялом, я взяла ручку и блокнот, чтобы написать свое письмо.

Дорогой Тайтон,

Я вернулась домой раньше и надеюсь, что ты получишь это письмо.

Наша книга мгновенно завоевала успех и разошлась тиражом больше, чем любая другая моя книга. Пресса много говорила о книге, что обеспечило ей рекламу и увеличило продажи. Было продано почти триста тысяч экземпляров, а это неслыханно для романтики. Плохо то, что пресса возненавидела ее и назвала безумной. Сегодня мне сказали, что наша книга запрещена и что она опасна для невинных умов моих читателей.

Я хочу встретиться с тобой, Тайтон.

Пожалуйста, напиши мне как можно скорее.

Пусть наши души найдут способ разрушить стену между нами,

Девина

Когда мы с Тиной двинулись через лес к границе, мы сразу же заметили новые знаки, предупреждающие о смертельной опасности, и новую камеру безопасности на вершине стены.

— Это плохо. — Я нахмурилась и посмотрела в камеру, чтобы понять, бутафория это или настоящая камера. Камера была неподвижной и темной.

Обыскав землю в поисках бутылок, я была разочарована, увидев, что меня ничего не ждет. Либо Тайтон был слишком зол, чтобы ответить на мое прощальное письмо, либо тот, кто установил новые знаки и камеру, нашел бутылку до меня.

Катапульта все еще была спрятана под ветвями, где я ее оставила, но была скользкой от мха.

— Как думаешь, камера тебя видит?

— Может быть, но что они смогут сделать?

Я натянула шарф повыше на нос, чтобы скрыть лицо. Как раз в тот момент, когда я собиралась отправить письмо, маленький беспилотник пролетел вдоль пограничной стены.

— Прячься. — Я оттащила Тину назад и увидела, что крошечная штучка продолжает двигаться вправо вдоль стены.

— Ты не упоминала пограничных дронов в своей книге, — прошептала она.

— Потому что я никогда не видела ни одного до сегодняшнего дня, — прошептала я в ответ.

Тина почесала покрасневший от холода нос.

— Ну, в новостях говорилось, что Совет усилил безопасность вдоль границы.

Мы немного подождали, прежде чем я все-таки перебросила письмо. Мое сердце бешено колотилось.

— Кажется, все в порядке.

Тина помогла прикрыть катапульту, и как раз в тот момент, когда мы собирались уходить, дрон вернулся. На этот раз он заметил нас, и загорелся красный свет.

— Это запретная зона. Вы обязаны ее покинуть.

Мы повернулись к нему спиной и побежали трусцой прочь.

На пути назад час спустя мы двигались перебежками от дерева к дереву.

— Это так волнующе. — Тина усмехнулась. — Я смогу использовать это в одном из моих детективных романов. Я могла бы поручить кому-нибудь шпионить или прятаться.

То, как она съежилась за большим деревом, заставило меня улыбнуться.

Она лучезарно улыбнулась мне в ответ.

— Приятно видеть тебя с румянцем на щеках и улыбкой на губах. Я переживала за тебя.

Мы снова улыбнулись друг другу, а потом я прошептала:

— Спасибо, что пошла со мной.

— Я бы ни за что на свете не пропустила это. — И, сказав это, Тина перебежкой преодолела расстояние до следующего дерева.

Нам удалось не быть обнаруженными пограничными дронами, но, несмотря на то, что в тот день мы возвращались четыре раза, ответа не было.

Когда на следующий день бутылки все еще не было, я написала еще одно письмо.

Дорогой Тайтон,

Я понимаю, что ты злишься на меня за то, что я ушла, но, пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить.

Ты не ответишь мне?

Девина

Еще два дня не было ничего, кроме тишины, и Тина снова стала настаивать, чтобы я сказала Тайтону, что беременна.

Я сопротивлялась, потому что боялась, что он только расстроится, узнав, что я не рассказала ему о беременности.

Для Тины это было похоже на еще одну занимательную главу «Запрещенных писем с Севера», но для меня не было ничего забавного или захватывающего в том, что Тайтон ненавидел меня. Я тосковала по нему, и внутри у меня болело от беспокойства, что я могу никогда больше его не увидеть. Воспоминания о нашей ночи вместе удерживали меня над бездной отчаяния, и каждый раз, когда я шла к границе, в моей груди была надежда.

Когда прошло три дня, а ответа все не было, я отправила ему еще одно письмо.

Дорогой Тайтон,

Завтра канун Нового года. Я сдаю дом в полдень, а потом мне придется уехать. Ты не представляешь, как сильно я хотела бы остаться и подождать, пока твой гнев остынет, чтобы мы могли поговорить.

Пожалуйста, прости меня за то, что я причинила тебе боль, которая заставила тебя расстроиться так сильно, что ты продолжаешь игнорировать меня и отказываешься отвечать мне.

Как бы то ни было, я постоянно думаю о тебе, и я не шутила, когда говорила, что люблю тебя.

Девина

Тина стояла рядом, когда я отправляла письмо.

— На сей раз ты рассказала ему о ребенке?

— Нет.

— Но почему нет? Я уверена, это заставит его написать тебе ответ.

— Я должна сказать ему лично.

— Как? Он даже не отвечает на твои письма. Мне неприятно это говорить, Девина, но, может быть, он не любит тебя так, как Марк любил Дейдру.

Мне в горло словно налили кипяток, так это было больно.

— Я говорю это не для того, чтобы расстроить тебя, — продолжила она. — Но завтра наш последний день здесь.

— Я не собираюсь уходить.

— А какой у тебя есть выбор?

Я закрыла слезящиеся глаза и откинула голову назад, вдыхая свежий воздух.

— Я могла бы пойти к нему и потребовать, чтобы он поговорил со мной.

— Как? Ты бы умерла от переохлаждения, если бы снова решилась плыть. Сейчас декабрь. Вода холодная.

— Я могла бы прорыть туннель.

Тина наклонила голову.

— Не будь глупой. Ты не сможешь прорыть туннель за один день.

— Тогда я перелезу через стену.

— У них тут кругом камеры и пограничные дроны. Даже если ты доберешься туда, наши власти потребуют, чтобы тебя вернули, и это может спровоцировать войну. Не говоря уже о том, что ты на четвертом месяце беременности и можешь потерять ребенка, если упадешь. Как ты вообще собралась перелезть через эту стену? В ней, по меньшей мере, двенадцать метров.

Крупные слезы катились по моим щекам, пока я стояла там, беспомощная, надеясь, что вот-вот из-за стены прилетит бутылка с письмом.

— Я люблю его. — Мои слова были тихими и слабыми.

Тина погладила меня по спине.

— Я знаю, милая, но не похоже, что он чувствует к тебе то же самое.

Глава 33

Голову на кол

Тайтон

Мы были похожи на львов в клетке, царапающих стены, чтобы вырваться из заточения.

Даже мой отец, который, как известно, был спокойным человеком, потерял самообладание, и его пришлось остановить, когда он в отчаянии стал биться головой о стену.

— Мы никому не помогаем, причиняя вред самим себе. — Мой взгляд упал на Лукаса, у которого болели костяшки пальцев. Два дня назад он попытался разбить кулаками дверь.

— Наши женщины там, беззащитные! Если что-нибудь случится с Клэр… — челюсть Лукаса напряглась.

Мрачная атмосфера наполняла камеру, в которой мы находились. Комнатка была меньше, чем моя ванная, всего с тремя тонкими и грязными матрасами на шесть человек, и это значило, что мы все были сонными уставшими, голодными и безумно обеспокоенными.

Мы почти не разговаривали, если не считать слов о том, что мы убьем короля Джереми и всех, кто его поддержит, как только у нас появится возможность.

К сожалению, наше время быстро истекало, так как мы голодали и теряли силы с каждым часом. Одиннадцать дней с минимумом еды — и мы все чувствовали головокружение и слабость. Вечером второго дня нам принесли воду, но когда охранник засмеялся и сказал нам, что подозревает, что король отравил ее, никто из нас не захотел к ней прикасаться. Мой папа заявил, что нам нужно утолить жажду, и, как самый старший, он решится первым. Только когда у него не появилось никаких симптомов отравления, мы с жадностью разделили кувшин с водой на всех.

Почти две недели в той камере показались мне годами. Мы все осунулись. Утром в канун Нового года нас навестил капитан.

— Нам нужна еда и вода. Мы умираем с голоду, — пожаловался Генри, когда он открыл окошко в двери.

— О, вы голодны? — тон капитана был насмешливым. — Тогда у меня для вас хорошие новости.

— Ты принес нам еду? — мой отец придвинулся ближе к двери.

— Нет, но ваш голод скоро закончится. — В тоне капитана было что-то зловещее, что заставило нас с Фредериком обменяться обеспокоенными взглядами. — Король Джереми пригласил своих любимых подданных стать свидетелями его Новогодней речи, которая будет транслироваться народу. Ваша публичная казнь станет праздником для зрителей и событием года. Все будут рады увидеть, как шестеро предателей получат по заслугам.

Я шагнул вперед, повторив то, что уже говорил несколько раз.

— Это я отравил королевское пиво. Остальные не имели к этому никакого отношения.

Капитан пожал плечами.

— Король смотрит на это по-другому, но вы, мужчины, не волнуйтесь. О ваших женах позаботятся. На самом деле, в полночь у нас будет пять свадеб, и я рад объявить, что король наградил меня, и я тоже возьму себе жену!

— Черта с два ты это сделаешь! — мы все ринулись к двери, рыча и толкаясь.

Капитан отступил назад и самоуверенно рассмеялся.

— Ну же, не портьте мне день свадьбы своим упрямством. Я уверен, ваши жены будут оплакивать вас, но мы позаботимся о том, чтобы у них не было на это времени, если вы понимаете, что я имею в виду

— Не смей, нахрен, прикасаться к ним! — заревел Эммерсон и ударил кулаком в дверь.

— О, уверяю вас, мы к ним прикоснемся. У короля есть право выбора, и он встречается с женщинами прямо сейчас, чтобы получше их рассмотреть. Я надеюсь, что он оставит Клэр мне. В отличие от тебя, Лукас, я награжу ее ребенком уже через месяц.

— Я убью тебя! — Лукас плюнул через небольшое отверстие в двери, и капитан посмотрел вниз на слюну, которая попала ему на ногу.

Секунду он просто стоял там, а потом сардонически улыбнулся.

— Что наводит меня на мысль. Я думаю, что начну свою брачную ночь с Клэр с того, что она опустится на четвереньки и почистит мой ботинок. Пока она будет стоять на коленях, я попрошу ее расстегнуть мои штаны, просунуть свою милую маленькую ручку внутрь и вытащить мой большой член. Я заставлю ее облизать его сверху донизу.

Пока он рассказывал обо всех мерзких способах изнасилования моей сестры, мы, мужчины, проклинали его и бились в дверь.

— Поберегите силы, мальчики. Вам понадобится немного смелости для казни сегодня днем. Это делает ее намного более интересной.

После того, как капитан покинул нас, Лукас опустился на один из матрасов и уткнулся головой в колени. Он выглядел таким же беспомощным и сломленным, каким чувствовал себя я.

Двадцать минут спустя задвижка в двери снова открылась, и охранник подал нам целую буханку хлеба и большую миску картофельного супа.

— Это ваша последняя трапеза, так что вам лучше насладиться ею.

Мой папа разломил хлеб на шесть частей, а затем мы намочили эти куски в супе. Было удивительно снова почувствовать в животе теплую пищу.

— Когда нас выведут на казнь, мы убьем его, — пробормотал Фредерик, жуя хлеб. — Нам нужно только убить Джереми, и тогда остальные присягнут нам. Это обычай Северных земель.

— Ага. — Эммерсон согласно кивнул.

Я промолчал. Я знал, что у нас не будет шанса приблизиться к королю Джереми. Он наверняка предполагал, что мы будем сражаться за наши жизни, и он позаботится о том, чтобы между ним и нами было много вооруженных солдат. Этот мудак будет наслаждаться зрелищем, не подвергая себя опасности.

Как и тысячу раз до этого, мои мысли вернулись к Девине. Мне никогда больше не удастся поговорить с ней или посмеяться вместе с ней над тем, как различны наши культуры. Она была права, когда сказала, что мы — жестокие дикари. Казнить нас и заставить мою мать, Уилму, Клэр, Марни и Старр снова выйти замуж до конца дня — да, это было жестоко и варварски. Это было не то, за что мы всегда боролись. Моя единственная надежда на перемены была в революции. Если бы только я мог дожить до момента, когда королю Джереми отрубят голову.

Я вздохнул. Нет, я бы отказался от этого удовольствия ради того, чтобы написать Девине последнее письмо и рассказать ей о своей попытке спасти людей, которых я любил. Сказать ей, что часы, которые я провел с ней, были лучшими часами в моей жизни.

Звук тихих рыданий Фредерика заставил меня протянуть руку и погладить его по спине. Мой брат был сильным и выносливым, и я не видел его плачущим с тех пор, как он был маленьким мальчиком. Остальные отвернулись, сглатывая собственное отчаяние, а я почувствовал, как на мои глаза тоже наворачиваются слезы. Огромный клубок чувств разорвался в моей груди, и я прислонился к своему младшему брату и заплакал вместе с ним.

В тот момент мне было наплевать на мужскую гордость. Через несколько часов мы все равно будем мертвы. Я плакал о жестокой судьбе, которая ждала мою мать, сестер и Старр.

Два часа спустя за нами пришли десять охранников. Они бросили наручники через окошко в двери и приказали моему отцу надеть их на нас.

Со скованными за спиной руками я наблюдал, как охранники открыли дверь, грубым движением развернули моего отца и надели наручники и на него тоже.

— Черт, от вас, мужиков, воняет, — сказал один из них и сморщил нос, толкая нас вперед.

Лукас саркастически ответил:

— Да, тут очень не хватало душевой кабинки.

— Прекратите с ними разговаривать! — рявкнул капитан.

Мы стояли в шеренге, окруженные восемью вооруженными солдатами. Я ломал голову над тем, чтобы найти способ одолеть их, но с нашими связанными за спиной руками и их численным превосходством это было бы чистое самоубийство.

Нас повели в направлении банкетного зала, где мы были, когда нас арестовали, но потом втолкнули в комнату с большими окнами, выходящими на реку, которая протекала за дворцом короля Джереми.

Король стоял перед длинным столом, а слева тесной группой стояли моя мать, сестры и Старр. Они смотрели на нас, мужчин, и, увидев, какими растрепанными и грязными мы были, двинулись к нам с сочувствием на лицах.

Клэр удалось дотронуться до Лукаса, прежде чем их оттащили друг от друга.

— Отойти!

Я зарычал, когда женщин заставили отступить, приставив пистолеты к их головам.

Моя мать опустилась на стул, бледная, с ввалившимися щеками — как будто и она тоже голодала. Уилма взяла ее за руку и встала перед королем, будто защищая ее. Глаза моей сестры сверкали гневом.

Старр и Клэр обнимали друг друга и плакали, но Марни задрала голову и держалась со стоическим спокойствием, которое казалось нехарактерным для моей шумной и нетерпеливой сестры.

Справа от длинного стола сидели трое мужчин, в которых я узнал самых преданных Джереми людей. Одним из них был Карл, тучный мужчина лет шестидесяти с небольшим, которого ненавидели за то, что при сборе налогов он не гнушался использовать силу. Другим был развратный ублюдок по имени Илай. Он вырос вместе с Джереми и беспрекословно выполнял его извращенные приказы. Третий мужчина, Брюс, заговорил с подошедшим капитаном. Брюс был слугой нашего предыдущего правителя, Теодора. Именно из-за него Джереми получил доступ в спальню Теодора, где убил его во сне. Ходили слухи, что у Брюса были романтические чувства к Джереми, и именно это заставило его предать своего господина, но я никогда не видел ни малейшего намека на это.

— Так хорошо, что вы присоединились к нам. — Король Джереми воздел руки и ухмыльнулся нам. — Я прекрасно провел время, знакомясь с дамами, и могу сказать вам, что все они умирают от желания узнать, которая из них станет счастливицей — и моей королевой.

Женщины молчали, но по тому, как Уилма прищурила глаза, я понял, что она еле сдерживает свое отвращение.

— Это нелегкий выбор, когда в них так много красоты и очарования. — Джереми подошел и встал перед моей матерью. — Женщина моего возраста, обладающая изяществом и мудростью, стала бы великой королевой.

Повернув голову к моему отцу, он спросил:

— Ты так не думаешь, Уильям?

Мой отец с трудом сглотнул и не ответил.

Джереми сделал шаг влево.

— Марни обладает силой истинной северянки, и я не чувствую сильной связи между ней и тобой, Генри. Из всех женщин, я думаю, она горевала бы меньше всех, но это так неосмотрительно — убить четырех здоровых сыновей.

Грудь Марни быстро поднималась и опускалась, показывая, как колотится ее пульс.

— Очевидно, что ни один король не может допустить соперников своему ребенку, поэтому четыре сильных старших брата не подойдут.

Его глаза переместились на Старр и Клэр.

— Я подумывал о том, чтобы взять двух невест, потому что вы двое поразительно милы. Конечно, у Старр тоже есть сын, но он совсем мал, так что его смерть может вызвать недовольство. — Он театрально вздохнул. — Это означает, что на самом деле мне придется выбирать между Клэр и Уилмой, ведь они еще не стали матерями.

Заложив руки за спину, Джереми неторопливо направился к нам, мужчинам, и остановился перед Эммерсоном и Лукасом.

— Мой врач заверил меня, что в случае необходимости беременность может быть прервана, чтобы мы могли начать все сначала.

Рычание Эммерсона переросло в рев, и он потащил за собой четырех охранников, когда попытался добраться до Джереми.

Капитан вытащил пистолет и сделал предупредительный выстрел в воздух, который заставил женщин испуганно закричать.

— Успокойся! — Джереми попятился к большому столу и остановился, только когда врезался в него задом. — Я понимаю твое разочарование, Эммерсон. Ты только что завоевал Уилму и теперь не увидишь плодов своего тяжелого труда, но давай будем честны: ты бы сделал то же самое, если бы был на моем месте.

— Ты гребаный больной ублюдок! — Эммерсон сплюнул, и один из охранников ударил его пистолетом по голове.

Это только взбесило его, и он стал казаться по-настоящему опасным с рассеченной бровью.

Король Джереми цыкнул языком и пренебрежительно махнул рукой.

— Ты просто ревнуешь, и я это понимаю. Я самый могущественный человек в мире, и сегодня вечером я овладею своей королевой.

Развернувшись, король Джереми посмотрел прямо на женщин.

— Хватит тянуть. Я принял решение и выбираю самую молодую из вас.

Моя мама втянула воздух и ахнула.

— Нет.

— Да. Уилме повезло. Она выносит в своем чреве моего наследника.

Уилма смотрела в пол, застыв в неподвижной позе, когда Джереми обратился к ней:

— Я вижу, что тебе трудно выразить свое нетерпение, раз уж Эммерсон все еще в комнате, но я хотел, чтобы мужчины умерли, зная, что о вас, женщинах, мы позаботимся.

— Чушь собачья! — воскликнула Марни. — Ты хотел бросить им это в лицо, потому что ты злобный садист!

Все смотрели на Марни, и Джереми поднял бровь.

— Теперь ты заставляешь меня почти сожалеть, что я не выбрал тебя. Я бы с удовольствием покорил дерзкую женщину, и это забавно, потому что ходят слухи, что Генри не смог этого сделать даже спустя столько лет. — Повернувшись к своим четырем друзьям, Джереми усмехнулся. — Кто хочет страстную и дерзкую жену?

Прежде чем они успели ответить, король развернулся и сжал руку на запястье Уилмы.

— Почему бы нам не начать празднование немного пораньше? Я хочу, чтобы ты села вот сюда. — Он указал свободной рукой на большой стул возле рассчитанного на двоих стола. — Не волнуйся, я присоединюсь к тебе через минуту, и мы насладимся хорошим жарким, пока будем прощаться с твоим беспокойным прошлым.

Видя, как психопат обводит Уилму вокруг стола и сажает ее на самый большой из стульев, я закипел от гнева. То, что он вот так просто тронул своими грязными руками мою сестру, заставило меня захотеть убить его еще сильнее.

— В отличие от вас, предателей, мои друзья здесь достаточно умны, чтобы быть верными мне, и в качестве награды они тоже получат жен.

Я в ужасе наблюдал, как Джереми подозвал Илая и поставил его в пару с Клэр.

— Илай — мой самый старый друг и хороший человек. Он сделает тебе ребенка, раз уж твой Лукас этого не смог.

Джереми взял руку Клэр и вложил ее в руку Илая. Она попыталась отдернуть руку, но Илай крепко сжал ее.

— А ты, Старр, ты будешь счастлива с моим верным другом, Брюсом. Может, он и не так красив, как Фредерик, но он верен мне, так что, по крайней мере, тебе не придется видеть, как казнят двух твоих мужей.

Старр попятилась, но ее толкнули в объятия Брюса, и он тоже обхватил ее за запястье, чтобы удержать рядом.

— Марни, ты показала себя смелой, и я знаю, что капитан привык иметь дело с капризными людьми. Он не только сделает из тебя хорошую послушную жену, но и получит удовольствие от укрощения.

Марни плюнула капитану под ноги, когда тот силой заставил ее встать рядом. Ему пришлось заломить ей руку.

Король Джереми рассмеялся.

— Ах, я вижу, веселье уже началось. Ваш брак будет полон страсти.

Повернувшись к моей матери, он улыбнулся.

— А ты тоже будешь драться или спокойно подойдешь к своему новому мужу, сборщику налогов Карлу?

Моя мать не пошевелилась, и тогда сам Карл подошел и встал рядом с ней.

— Идите вперед и присоединяйтесь к своим новым мужьям за столом, а мы пока позволим предателям сказать свои последние слова.

Все женщины выглядели убитыми горем, когда их усадили на стулья, как зрителей. Каждая села рядом с назначенным ей мужчиной рядом.

— Почему бы нам не начать с Тайтона? Нет, подождите… — подняв руку, Джереми поманил слугу у двери. — Принеси еду и вино до того, как начнется представление.

Вошли четыре слуги с вином, за которыми последовали подносы с мясом, жареным картофелем, овощами и корзинами с хлебом.

Джереми наполнил свою тарелку и тарелку Уилмы, поощряя ее к трапезе. Но ее спина оставалась будто приклеенной к спинке стула, а губы сжались.

— Ну что ж, может быть, у тебя появится аппетит, как только ты услышишь, что скажут предатели.

Не глядя на меня, Джереми набил рот и жестом попросил меня говорить.

Я прочистил горло.

— Уилма, мне нужно, чтобы ты рассказала об этом тем, кто стал частью нашей жизни.

Я надеялся, что она поняла, что я имел в виду Девину.

Уилма встретилась со мной взглядом.

— Лучшим днем в моей жизни был твой турнир.

Это не имело смысла ни для кого, кроме Фредерика, моих родителей и Уилмы, ведь они были единственными, кто знал, что я провел тот день с Девиной. Я перевел взгляд на маму, которая сидела рядом с Карлом. Она выглядела маленькой на этом массивном стуле, крупные слезы катились по ее щекам.

— Мне жаль, что мы подвели тебя, — мои слова были, как колючие кусты, разрывающие горло сожалением и отчаянием.

— Да, да, хватит об этом. — Джереми указал на Эммерсона. — Ты хочешь поздравить Уилму? Она станет моей королевой уже вечером.

Эммерсон и Уилма уставились друг на друга, и он расставил ноги и расправил плечи, насколько мог со скованными за спиной руками.

— Детка, никогда не забывай меня.

Уилма вдохнула и пошевелила губами, но не издала ни звука. И все же я мог сказать, что она прошептала:

— Никогда!

— Следующий, — Джереми указал на Генри. — И давай покороче, ладно?

Генри с трудом сглотнул и посмотрел на Марни.

— Я сделал так много глупостей, о которых сожалею. Пожалуйста, прости меня и защити наших мальчиков. Я люблю вас всех.

Ноздри Марни раздувались, как будто она сдерживала слезы, но она только кивнула.

Следующим был Фредерик, который признался Старр в вечной любви, а затем Лукас, который продекламировал фразу из стихотворения, заставившую Клэр разрыдаться.

Мой отец извинился за то, что не смог защитить мою мать от зла, и поклялся вернуться призраком и преследовать Карла и найти способ убить Джереми.

— Ха! Тебе следовало подумать о своем долге, до того, как ты решил убить меня, — Джереми пожал плечами. — Все согласны со мной: ты не заслуживаешь привилегии быть защитником.

— Это сделал я, а не они! — повторил я в сотый раз.

— Да, и за это ты умрешь первым! — Джереми указал на окно позади меня. — Как только мы закончим с едой, мы продолжим этот прекрасный день во внутреннем дворе, где у нас будет публичная казнь. Вам придется извинить меня, но меня всегда влекло к старинным жутким казням, так что, когда мы спустимся туда, вы увидите шесть кольев. По одному на каждую из ваших голов.

Глаза моей мамы закатились, и она обмякла на стуле.

— Мама! — Клэр была ближе всех и протянула руку к ней над Илаем. — Мама, ты в порядке?

Джереми рассмеялся.

— О, я вижу, не всем нравится моя любовь к кровавым деталям.

— Мама!.. — крикнул я, чувствуя себя медведем в цепях.

Мы все смотрели на нее, и даже Уилма наклонилась вперед в своем кресле.

— Интересно, как твоя мама будет себя вести, дело дойдет до казни?

Джереми повернулся на стуле, чтобы поглядеть на Уилму, и с того места, где я стоял, я мог видеть, как его рука скользнула вверх по ее бедру. Я не поверил своим глазам, когда увидел, как она немного раздвинула ноги, позволяя руке скользнуть выше. Джереми ухмыльнулся и нетерпеливо провел рукой до самой ее промежности, а затем Уилма сомкнула ноги, сжимая его руку между своих бедер.

Он издал удивленный звук и прошептал:

— Ты хочешь стать королевой, не так ли?

Уилма, сидевшая справа от него, с легкой улыбкой подняла левую руку к его редким волосам.

Он издал еще один удивленный звук, но Уилма вдруг откинула его голову назад, в мгновение ока вытащила из правого рукава нож для мяса и воткнула его прямо в горло Джереми. Его правая рука все еще была зажата ее бедрами, так что защититься он не смог.

Шок в глазах короля от того, что его убила женщина, был бесценен, и время словно замедлилось, когда я увидел, как решительна моя пятнадцатилетняя сестра. Сжав рукоятку ножа, Уилма изо всех сил дернула его вниз. Длинная рана на горле заставила короля задохнуться, струйки крови тут же сделали его светло-голубую рубашку красной.

— Мой король! — капитан откинулся на спинку стула, готовый вскочить и бежать на помощь.

— Сзади! — предупреждение Илая пришло слишком поздно: Марни вскочила и вонзила еще один нож для мяса в бок капитана.

Воцарился хаос. Стража подбежала к столу, чтобы оттащить Марни, которая продолжала тыкать капитана ножом. Старр помогала ей, удерживая капитана, пока Илай не оторвал ее от нее с сердитым ревом.

Когда на помощь пришла охрана, мы уже присоединились к драке. Фредерик пнул Илая, который держал Старр, а я подбежал к Клэр, сидящей на другом конце стола.

— Надо достать ключи от наручников. Он в кармане у капитана.

Уилма забралась на деревянный стол и пинала солдат, которые пытались схватить ее за ноги. Они целились в нее из пистолетов, но мысль об убийстве женщины была настолько чужда любому Северянину, что я знал: они не станут стрелять.

— Не смейте, нахрен, прикасаться к ней! — заорал Эммерсон и повалил одного из стражников на землю.

Тело Джереми рухнуло вниз головой на стол, большая лужа крови окрасила белую скатерть под ним, но его глаза были открыты и моргали.

— У меня есть ключ! — сказала Клэр мне на ухо, и через несколько секунд мои руки снова были свободны. В комнате царил хаос, и моим единственным приоритетом было обеспечить безопасность женщин.

— Отойдите от меня! — крикнул я женщинам и оттащил маму от стражника, которому она приказывала бросить пистолет.

Было очевидно, что мужчины не знали, как бороться с женщинами, нападающими на них физически и словами, ведь всю жизнь их учили не прикасаться к женщине. Стражник, стоявший перед моей мамой, наставил на меня пистолет примерно на две секунды, пока Фредерик не атаковал его сзади.

Клэр удалось снять наручники с моего отца, Лукаса и Генри, и теперь она занималась Эммерсоном. Как только она его расковала, Эммерсон подбежал к стене и снял старинный меч, висевший там в качестве украшения. С безумными глазами и ревом гнева он бросился к королю Джереми и замахнулся.

Уилма, которая все еще стояла на столе, отскочила назад, но глядела на мужа с тем же блеском в глазах, который я видел у нее на турнире.

Хаос и шум, начавшиеся несколько минут назад, прекратились, когда мы все уставились на Эммерсона, обезглавливающего короля Джереми декоративным мечом. Когда это было сделано, он запустил руку в волосы Джереми и поднял его голову в воздух.

— Ваш король мертв! — он протянул голову солдатам и указал на пол перед столом. — Я победитель.

В течение четырехсот лет мы, мужчины, сражались за власть в Северных Землях, и по традиции убийство короля делало его убийцу новым правителем.

— Но это она убила его, — прошептал один из стражников своему соседу.

Уилма опустилась на стул рядом с Эммерсоном и, положив руку на плечо мужа, с вызовом оглядела всех присутствующих.

— Это правда, что я ранила короля, но убил его мой муж.

Только люди в этой комнате знали, что король умер бы, даже если бы Эммерсон не обезглавил его.

Четверо стражников целились в Эммерсона, Фредерика, Лукаса и Генри, но было ясно, что они не знают, как действовать теперь, когда король Джереми мертв, а их капитан лежит на полу в луже собственной крови.

— Ваш король мертв! Сложите оружие, — повторил мой отец, и на этот раз один из стражников опустил пистолет и медленно опустился на колени. Как костяшки домино, остальные последовали за ним, а друзья короля попятились назад.

— Не так быстро! — я преградил им путь, и Лукас с Фредериком быстро встали рядом со мной. — Разве Джереми не упоминал, что казненных ждут шесть кольев?

Я указал на Джереми:

— Один, — мой палец указал на капитана, который безжизненно лежал на полу. — Два.

Мои глаза вернулись к бледным Илаю, Карлу и Брюсу.

— Три, четыре и пять.

— Кажется, так. — Лукас кивнул.

— Задержите этих людей! — крикнул Карл страже в последней попытке использовать свою былую силу.

— Даже не пытайтесь нахрен! — заорал Эммерсон. — Король Джереми был ублюдком, а это — его крысы, подонки, ворующие и насилующие женщин. Каждый из вас знает, что то, что здесь произошло, было позором Северных Земель.

Стражники переглянулись, и пусть даже никто из них не произнес этого вслух, было ясно, что они согласились.

— Я приказываю вам надеть на них наручники, прямо сейчас.

Стражники подчинились приказу Эммерсона и выстроили Карла, Илая и Брюса вдоль стены, где их заставили сесть.

Мой папа подошел к столу и взял стакан с водой.

— Прежде чем мы покинем эту комнату, мы должны поесть и выпить. Возможно, нам придется сражаться, чтобы убедить людей, что Эммерсон теперь законный правитель.

Эммерсон протянул руки к Уилме, которая позволила себе упасть в его объятия и обвила руками его шею.

— Ты видел это?

— Я видел, детка, и я так горжусь тобой.

— Он собирался убить вас всех. Я не могла позволить ему, поэтому я обманула его и…

Эммерсон не дал ей закончить, поцеловав в лоб.

Я подошел к столу и взял еду с подносов, выбрав те, что не были забрызганы кровью. Вокруг меня целовались и обнимались парочки. Даже Генри крепко прижимал Марни к груди и целовал ее волосы.

Мой отец сел за стол и усадил маму к себе на колени. Она кормила его, и они улыбались друг другу.

— Ты уверен, что хочешь быть правителем? — спросил я Эммерсона, беря ножку индейки. — Придется иметь дело со всеми этими людьми, которые будут постоянно думать о твоей смерти и захвате власти.

— Я буду как Доусон МакГрегор. Он правил, пока не стал достаточно взрослым, чтобы передать власть своему сыну.

— Да, но он единственный такой. Всех других убивали.

Эммерсон выпятил грудь.

— Тогда я буду вторым после него.

Откусив кусочек мяса, я моргнул, глядя на Уилму.

— Я уверен, что с тобой рядом Эммерсон будет непобедим.

Она вздернула подбородок.

— Это верно. Вы, мужчины, никогда не должны недооценивать нас, женщин.

Я повернул голову к Генри и Марни, которые тихо разговаривали друг с другом.

— Ты слышал это, Генри?

Он оглянулся.

— А? Что?

— Уилма только что сказала, что ни один мужчина не должен недооценивать, на что способна женщина, чтобы защитить себя или людей, которых она любит.

Он кивнул и снова поцеловал Марни.

Еда и пиво наполнили меня новой энергией. Эммерсон повел нас во внутренний двор, где собрались поглазеть на нашу казнь люди, и с важным видом и уверенностью поднялся на подиум, построенный для короля Джереми.

— Планы изменились. Видите ли, король Джереми хотел сделать Уилму своей королевой. Я согласен: она была бы фантастической королевой, но проблема в том, что она уже замужем.

Драматическим жестом Эммерсон поднял окровавленную голову Джереми в воздух.

Камеры были направлены прямо на него и показывали все в прямом эфире по всей стране. Эммерсон ткнул головой короля в их сторону.

— Я ваш новый правитель, но если вы хотите попрощаться со своим старым королем, вы всегда сможете найти его голову на пике, позади дворца, где он планировал разместить наши головы.

Уилма подошла, чтобы встать рядом с Эммерсоном, и он обнял ее другой рукой, все еще держа голову Джереми в руке.

— Это голова презренного, безумного человека, который тиранил нас в течение многих лет. Он причинил боль не только моей жене, но и ее сестрам, ее матери и Старр тоже. Я горжусь тем, что я — убийца короля.

Люди, пришедшие посмотреть на казнь, прислушивались и придвигались ближе.

— Уилма, почему бы тебе не рассказать им, что случилось?

И Уилма рассказала о том, как их, женщин, разлучили с мужчинами, которых они любили, чтобы отдать новым мужьям. Она возмутилась тем, что их лишили права выбирать себе мужей, и поведала захватывающую историю о борьбе за справедливость.

— Все верно. Уилма вонзила Джереми нож в горло. Вот что ты получаешь, когда связываешься с настоящей Северянкой.

Уилма улыбнулась, как будто ей только что сказали, что она сдала экзамен по естественным наукам.

— Джереми прикоснулся к моей женщине, поэтому я отрубил ему голову.

И снова Эммерсон покачал окровавленной головой Джереми, и в тот момент я был рад, что Девина не видела всего этого.

Для такой милой жительницы Родины, как она, все это показалось бы жестоким и примитивным. Но было что-то глубоко удовлетворяющее в том, что наш мучитель превратился почти в ничто.

Люди, пришедшие на казнь, ликовали, когда Брюс и Илай были расстреляны и обезглавлены. Радостные возгласы стали настоящей бурей, когда настала очередь Карла. Как сборщика налогов, его и его людей не любили за то, что они поджигали дома людей, которые не могли заплатить по счетам.

Им не позволили сказать последнее слово. Их головы заняли положенные места на кольях.

— Завтра вас встретит новый день, и он будет гораздо лучше, чем дни, которые вы мог провели под властью Джереми. Я буду вести вас и заботиться о вас вместе с моей прекрасной королевой. — Эммерсон поднял руку Уилмы и улыбнулся, когда толпа зааплодировала.

— Ты веришь этим людям? — пробормотал Фредерик мне на ухо. — Они пришли посмотреть, как мы умираем, и теперь они рады тому, что один из нас стал их новым правителем.

— Может быть, они боятся, что мы убьем их, если они не будут радоваться.

Фредерик пожал плечами и притянул Старр ближе к себе.

— Или, может быть, они жаждали перемен так же сильно, как и мы.

— Хм.

— Ты знаешь, что это значит, верно? — Фредерик еле заметно улыбнулся мне. — Хороший момент, чтобы просить нового правителя об одолжении.

Я вопросительно приподнял бровь.

— У тебя затуманились мозги? — Фредерик протянул руку и потряс меня за плечо. — Если Девина придет сюда, ей могут разрешить выйти замуж за мужчину по ее собственному выбору без турнира.

— Но если Девина придет сюда, начнется война. Родина потребует ее обратно.

Старр и Фредерик смотрели на меня с сочувствием на лицах.

— Ты знала о Девине? — спросил я Старр.

— Да, Фредерик сказал мне после турнира Уилмы.

— Это был секрет, — возмутился я, но он только пожал плечами.

— Она моя жена, и я ей доверяю.

Черт, я так сильно хотел того же и для себя.

— Ты прав, — вздохнув, сказал я. — Я пойду за ней.

Фредерик кивнул.

— Ты делаешь то, что должен, но просто будь осторожен.

— Ты объяснишь это остальным? Я могу пропасть на какое-то время, если мне придется искать ее там, на Родине.

Старр остановила меня, когда я сделал шаг назад.

— Тайтон.

— М?

— Не забудь принять душ, прежде чем пойдешь за ней. От вас всех воняет.

Глава 34

Последние письма

Тайтон

Мой путь обратно к дому прошел в сумерках. Темнело, и я добрался до поместья и сразу же побежал прямо к стене, надеясь найти там письма от Девины. Она написала, что вернется 30 декабря, а это было вчера. Если звезды со мной, она еще не уехала.

У стены валялось четыре бутылки с письмами, в которых говорилось, что Девина хочет встретиться со мной и поговорить. Читая ее письма, я почувствовал, как свернулись в узел мои внутренности. Женщина, которую я любил, вернулась раньше и умоляла меня ответить ей.

Она вернулась, потому что скучала по мне?

Я закрыл глаза, когда прочитал ее вывод о том, что я зол на нее и мне уже все равно.

Завтра канун Нового года. Я сдаю дом в полдень, а потом мне придется уехать. Ты не представляешь, как сильно я хотела бы остаться и подождать, пока твой гнев остынет, чтобы мы могли поговорить.

Полдень. Черт возьми, было почти девять вечера, и она уже должна была уехать. Я перечитал следующий абзац с болью в сердце.

Пожалуйста, прости меня за то, что я причинила тебе боль, которая заставила тебя расстроиться так сильно, что ты продолжаешь игнорировать меня и отказываешься отвечать мне.

Как бы то ни было, я постоянно думаю о тебе, и я не шутила, когда говорила, что люблю тебя.

Девина

Я тоже тебя люблю!

Я посмотрел на высокую стену и прикинул в уме, какой длины веревка мне понадобится, чтобы перебраться через нее. Полет на беспилотнике привлек бы нежелательное внимание, поэтому мне лучше было сделать это как можно проще.

Колючие кусты с той стороны порвали бы мою одежду, но если бы я надел перчатки и толстые ботинки, то смог бы спуститься по веревке.

— Отойдите от границы.

Голос был женским и заставил меня оглянуться. Ко мне летел маленький дрон. Я нахмурился и сунул письма в карман.

— Отойдите от границы, немедленно! Этот дрон вооружен.

Два других дрона быстро приблизились следом, и я сделал шаг назад.

— Отойдите дальше от границы. Запретная зона заканчивается в двадцати метрах от стены.

Я усмехнулся.

— Может быть, на вашей стороне. Но с этой стороны земля принадлежит мне.

— Отойдите!

Я никогда раньше не видел этих дронов и чувствовал себя чертовски раздраженным. В книге, которую мы написали с Девиной, Марк использовал простую веревку с крюком, чтобы взобраться на стену. Я никогда не задавался вопросом, как переправлюсь на ту сторону, так как в конечном счете это была просто высокая стена. Эти дроны испортили мой план.

— Это запретная зона.

— Откуда взялись все эти дроны? — я не ожидал, что голос ответит, но он ответил.

— Было принято решение усилить безопасность. У этих беспилотных летательных аппаратов имеются средства причинить вред любому, кто попытается взобраться на стену.

— Что ты имеешь в виду под вредом? Разве вы на Родине не должны быть типа пацифистами?

— Мы парализуем вас. Это не смертельно, но если вы полезете на стену, то можете упасть и удариться.

— С кем я разговариваю?

— С вами говорит офицер пограничного патруля Таня Баннер. Я прошу вас в последний раз, отойдите от стены.

— Хорошо, Таня. — Я понимал, что она может видеть меня через камеры дронов. — Я ухожу.

Пятясь, я отступил от стены, размышляя о том, как же теперь добраться до Девины. Эти дроны были помехой, но им меня не удержать. Я найду способ обойти, перелезть или пробраться под этой стеной, и как только я это сделаю, я найду Девину и докажу ей, что мы принадлежим друг другу.

Близкая смерть убедила меня в одном. Я буду сожалеть всю оставшуюся жизнь, если не сделаю все, что в моих силах, чтобы Девина стала моей.

Сумерки дали мне достаточно света, чтобы найти дорогу к сараю и подняться по лестнице к себе. Я направился прямо в ванную. Моя одежда была грязной и потной от многодневной носки. Сняв ее, я вошел в душ и позволил себе насладиться теплой водой. Я не сдамся, пока не найду Девину. В худшем случае меня поймают на Родине и вернут на Север, но Эммерсон теперь король, и он не убьет меня.

Если жители Родины решат задержать меня и отправить в одно из своих этих мест для размышлений, я всегда смогу уйти. По словам Девины, эти места охранялись не очень хорошо.

Письма Девины было больно читать, но, по крайней мере, ее признание в любви дало мне надежду. Я смогу убедить ее вернуться сюда со мной. Все, что мне было нужно, это найти ее среди полутора миллиардов человек по ту сторону границы.

Несмотря на невозможность этого поиска, я начал насвистывать. Несколько часов назад мне грозила смерть. Теперь, когда мне дали второй шанс, я был точно уверен, что не потрачу его впустую, беспокоясь обо всем, что может пойти не так.

Закончив принимать душ, я схватил полотенце и вытерся. В голове роились планы. Если я уйду сейчас, то смогу украсть лодку старого Ханссона и переправиться на ту сторону. Тихий голос сказал мне, что было бы разумнее немного поспать и придумать более надежный план.

Выйдя из ванной, я подошел к шкафу в и включил свет.

Скрип кровати заставил меня обернуться… и увидеть Девину, сидящую там с таким видом, словно она только что очнулась от глубокого сна.

Я отшатнулся, будто увидев привидение.

— Какого хрена?

— Прости, я не хотела тебя напугать.

Разинув рот, я уставился на нее, не в силах понять, правда это или мозг играет со мной злую шутку.

— Не сердись. Мне нужно было тебя увидеть. — Она натянула одеяло повыше.

— Как?.. Когда?.. — я покачал головой и все-таки сумел заставить себя подойти.

— Ты не отвечал на мои письма. — Ее глаза оглядели мое обнаженное тело, и румянец залил ее щеки.

Я прикасался к ее рукам и плечам, как будто хотел убедиться, что она настоящая.

— Девина, как ты сюда попала? Скажи мне, что ты не полезла в воду.

— Нет, я перелезла через стену.

— Как?

— Забавная история. Совет запретил нашу книгу, потому что жители Родины пытались перебраться через стену, и кто-то даже получил травму. Моя подруга Тина — автор детективных романов, и она в некотором роде гениальна, когда дело доходит до разработки хитрых планов. Так что чтобы помочь мне, она притворилась читательницей, решившей пересечь границу. Сначала мы перенесли длинную лестницу из нашего дома к стене. Затем я спряталась, а она добралась с лестницей до стены и приготовилась перелезать. Конечно, тут появились дроны пограничного патруля и предупредили, что следует покинуть зону, но Тина была потрясающа. Ты бы видел, как она начала спорить с ними о том, что это должен быть ее выбор — жить в месте, где она может свободно заниматься искусством.

— Каким искусством?

— Я же сказала тебе. Она такой же автор, как и я, но она пишет детективы… И они уже совсем не те после того, как власти запретили изображать все, что вызывает ужас и упоминать насилие. Теперь самое страшное, о чем она может написать, — это мошенничество со страховкой и кража личных данных.

Девина, казалось, нервничала и говорила быстро.

— Так что, после того, как пограничный контроль приказал Тине отойти от лестницы, она побежала вдоль стены, уводя их от меня и громко рассуждая о несправедливости всего происходящего. Все камеры и дроны были направлены на нее, когда она остановилась и произнесла целую речь о свободе. Вот тогда я и воспользовалась своим шансом. Я никогда не бегала и не взбиралась по лестнице так быстро. Не было времени бояться. Я просто сделала, что сказала Тина, и воспользовалась веревкой с крюком, чтобы спуститься уже тут. Это заняло меньше двух минут, и я все еще слышала, как Тина спорит с пограничным патрулем, когда сняла крюк и побежала к твоему дому.

— Я не могу поверить, что ты здесь. — Я поднял руки, чтобы коснуться ее волос, позволив длинным прядям скользнуть сквозь пальцы, не веря, что прикасаюсь к ней. — Ты же знаешь, что Родина попросит тебя вернуться, верно?

— Я так не думаю.

— Нет?

— Все камеры были направлены на Тину, так что я надеюсь, что они не заметили, как я ушла. Если план Тины сработает правильно, все будет выглядеть так, будто я покончила с собой. Я написала предсмертную записку, взяв на себя полную ответственность за эффект, который оказала на женщин моя книга. Я просила прощения и говорила, что хотела остановить свою подругу, но одержимость Тины поиском любви с мужчиной с Севера заставила меня понять, что я не могу так больше жить. Я написала, что мое сердце разорвалось от горя и вины и что я больше не хочу жить без своей семьи.

— Но если тела не будет, разве они поверят, что ты умерла?

Девина сглотнула и посмотрела вниз.

— Мы сожгли дом.

— Твой дом?

Она кивнула, и безмерная печаль, исходившая от нее, заставила меня притянуть ее к себе и обнять.

— Тина разложила на обеденном столе бумагу и оставила фитиль, который должен догореть и дать искру. Она сама должна была стоять и спорить с пограничным патрулем, пока в небе не появится дым. Так что, никто не заподозрит, что она устроила пожар, и будет слишком поздно спасать дом, потому что он уже сгорит дотла.

— Но разве тогда твоя записка не сгорит вместе с домом?

— Нет. Я прикрепила ее к дереву за пределами дома.

Я покачал головой.

— Черт возьми, не могу поверить, что ты спалила свой дом. Я знаю, как много это значило для тебя.

— Это должно было выглядеть реально.

— Я знаю, но разве полиция не будет искать твое тело?

Девина шумно выдохнула.

— В этом году от эпидемии у нас погибло тысячи людей. Это сельская, малонаселенная область, почти без технологий. Я сомневаюсь, что они будут искать мои останки, так как ни друзья, ни семья не будут этого требовать. Тина вернется домой, если только ее не отправят в место для размышлений.

— Черт!

— Да, но она сказала, что будет использовать этот опыт как вдохновение для своего следующего романа. У нее была идея о женщине, притворяющейся психически неуравновешенной, чтобы не работать.

— Ух ты! — я продолжал прикасаться к ней. — Ты инсценировала свою собственную смерть, чтобы прийти сюда. Прямо как Марк в книге.

— Это был единственный способ. Пожалуйста, не сердись на меня за то, что я пришла.

Я услышал достаточно. Положив руки Девине на плечи, я заглянул глубоко в ее глаза.

— С чего бы мне злиться? Все, чего я хочу, это быть с тобой. Я так рад! Ты избавила меня от необходимости самому идти за тобой.

Она приподняла бровь.

— Но ты игнорировал все мои письма. Я думала, ты злишься на меня

— Я бы ответил на твои письма, если бы был здесь. — Обхватив ладонями ее лицо, я поцеловал ее. Чувствовать ее губы на своих и знать, что между нами больше нет этой треклятой стены, было так волнующе. Это было лучше, чем вся эта еда и питье, которыми я наслаждался после голода в тюрьме. — Я зол, потому что ты подвергла себя опасности, чтобы попасть сюда, но я бесконечно рад тому, что ты тут. — Я откинул голову назад; наши глаза встретились. — Я так сильно скучал по тебе.

— Я тоже скучала по тебе, — ее глаза наполнились слезами.

— Эй… тсс… что случилось? Не плачь. — Я притянул ее в свои объятия. — Теперь ты здесь. Мы вместе.

Девина закрыла лицо руками, ее плечи вздрагивали.

— Поговори со мной, любимая.

— Я пыталась быть сильной, но я так боялась, что ты разозлишься на меня. Я потеряла всех и думала, что потеряла и тебя тоже.

Я застонал и крепко обнял ее.

— Нет. Я здесь.

— Есть кое-что, о чем я тебе не сказала, и ты так разозлишься, когда я тебе скажу!

По моей шее пробежали мурашки, я напрягся.

— Ты спала с кем-то еще?

— Нет!.. — она нахмурила брови.

— Тогда в чем дело?

С глазами, полными слез, Девина взяла мою руку и положила ее поверх покрывала, на свой живот.

По выражению ее глаз я понял, что она хочет мне что-то этим сказать.

Мое сердцебиение участилось до миллиона ударов в секунду, и я откинул покрывало, чтобы увидеть самую красивую выпуклость живота своей любимой женщины.

— Ты беременна?!

— Да.

Я пялился на ее животик.

— Это мой ребенок?

— Конечно, он твой.

Мы провели вместе всего одну ночь, и это было еще в августе — и я запутался, когда попытался сосчитать.

— Я на четвертом месяце беременности.

— Почему ты мне не сказала?

Ее рука поднялась, чтобы погладить мое лицо.

— Я подумала, что мы никогда не сможем быть вместе, и что, если я скажу тебе, тебе станет только хуже.

Я забрался к ней под одеяло и обхватил ее тело руками. Ее тепло рядом наполнило меня радостью. Эти последние две недели были для меня адом — прощальное письмо, которое разорвало мое сердце на части, ошеломляющее заявление короля Джереми о том, что он намерен жениться на ком-то из вдов; неудачная попытка отравить его, и две недели, проведенные взаперти и без возможности защитить наших женщин. Ужас, который я пережил, немного отступил, пока я лежал в своей постели, слушая сердцебиение Девины и держа руку на ее животе, где рос наш ребенок.

— Ты должна была рассказать мне о нашем ребенке. Я сегодня чуть не умер.

— Что значит, чуть не умер?

Я рассказал ей все о нашей попытке убить короля Джереми и о том, как все пошло не так. Она расплакалась, когда я поведал ей о маленькой камере и долгих днях, когда почти нечего было есть.

— Так вот почему ты выглядишь похудевшим. Как можно быть таким жестоким?

— Дальше было хуже, — и я рассказал, как меня привели в комнату со столами и как мою мать, сестер и Старр отдали новым мужчинам и заставили сидеть рядом с ними и слушать наши последние слова.

— И что случилось потом?

— Ну, как и у большинства мужчин в этой стране, у Джереми не было реального опыта общения с женщинами. Он принимал их за невинных и слабых существ, которые могут творить только добро, так что представь его удивление, когда Уилма вонзила нож ему в горло.

Девина ахнула.

— Что?

— Мы, мужчины, умираем за наших товарищей, но оказывается, наши женщины так же свирепы, когда приходится трудно.

— Уилма ударила его ножом?

— Она фактически перерезала ему горло, вот так. — Я провел от подбородка и вниз, к своему адамову яблоку. — Никто из нас больше никогда не подумает о женщинах как о хрупких созданиях после того, как мы стали свидетелями того, как пять женщин напали на пятерых мужчин и убили двоих. Ты бы видела, как Марни продолжала колоть капитана ножом. Так, словно вымещала на нем накопившуюся за годы ярость.

— Это ужасно.

— Да, но там было бы или они, или мы.

Она облизнула губы.

— Я рада, что ты выжил и вернулся ко мне. Представь, если бы никто из вас не вернулся домой, а здесь стал бы жить кто-то другой. У меня могли быть большие неприятности.

— Верно. — Мы немного помолчали, прежде чем я заговорил снова. — Я все еще не могу поверить, что ты рискнула всем, чтобы прийти сюда. Я собирался искать тебя на Родине, а нашел в своей постели. Тот, кто сказал, что женщины — слабый пол, должно быть, не встречал таких женщин, как ты или моя сестра.

Девина прищурила глаза.

— Где ты слышал, что женщины — слабый пол? Это чепуха. Мы правим большей частью мира.

— Это так, но не по эту сторону стены. — В моей улыбке была легкая ирония. Я принялся целовать ее подбородок и переместился к ее губам. — Нам нравятся сильные женщины, но мы им не подчиняемся.

Девина целовала меня в ответ и издавала тихие звуки удовольствия.

— Может быть, со временем ты подчинишься мне.

Я усмехнулся, целуя ее.

— Никогда. Это обещание. — Я приподнял ее рубашку и потянул выше. Мне было любопытно, заставила ли беременность увеличиться и другие части ее тела. — Ты не представляешь, как сильно я хочу заняться с тобой любовью прямо сейчас.

— Как ты думаешь, это безопасно?

— Я знаю, что да. Фредерик сказал мне, что они со Старр занимались этим за несколько дней до того, как она родила. — Мои руки взвешивали ее груди, которые действительно стали больше. — Боже, ты понятия не имеешь, насколько сексуально выглядишь.

— Тайтон, ты веришь, что все происходит по какой-то причине?

— Конечно.

— Каковы шансы на беременность от одной ночи секса?

— Ну, мы делали это несколько раз.

— Я знаю, но я все еще чувствую, что это должно было произойти, и что моя бабушка помогла нам своей магией из другого мира.

— Может быть. Но я с радостью возьму это на себя.

Она улыбнулась и подняла лицо навстречу моему поцелую. Наши языки кружили друг вокруг друга, как будто тоже радовались встрече. Возможно, мы провели вместе всего одну ночь, но быть рядом с Девиной казалось самой естественной вещью в мире. За последние месяцы я тысячу раз прокручивал в голове звук ее возбуждающих тихих стонов. Теперь, когда я посасывал ее соски и позволял своим рукам скользить между ее ног, она издавала те же самые удивительные звуки.

— Ах…

Мне потребовалось время, чтобы почувствовать и покрыть поцелуями каждый дюйм ее тела. В первый раз, когда мы были вместе, мне не терпелось войти в нее, но теперь, когда она была беременна, я позволил себе изучить свою пару и насладиться ее мягкими изгибами.

— Ты великолепна.

— Как и ты.

— Да? Ты привыкаешь к моим мускулам?

— Наверное, и мне всегда нравились твои глаза. Они милые.

У меня вырвался низкий стон.

— Не называй меня милым.

— Тогда красивые.

Я придвинулся, чтобы поцеловать ее, глубоко и требовательно. Это заставило ее задышать быстрее.

— Тайтон…

— Мм-м?..

— Я хочу, чтобы ты вошел в меня.

— Терпение, сладкая.

Я закрыл глаза и насладился моментом, когда Девина толкнула меня на спину и забралась сверху. Ее дерзкие груди были похожи на самую смелую мечту, а от красивой выпуклости ее живота у меня по спине пробежали мурашки.

Я потянулся, чтобы откинуть ее волосы назад — я хотел видеть ее глаза, но Девина переплела свои пальцы с моими и опустилась на меня.

Мои глаза расширились, и я затаил дыхание, когда Девина стала насаживаться на меня сверху. Сначала это была только головка, но одно это уже заставило меня громко застонать.

— Че-ерт…

Я помнил секс с Девиной как захватывающий, но это было до того, как она выбрала меня, и мой ребенок начал расти в ее утробе. Учитывая, что сегодня я был на волоске от смерти, этот момент оказался чистым блаженством. Если и был рай на земле, то это был он.

— Ах-х… — Девина откинула голову назад и опустилась на мой член.

Свободной рукой я схватил ее за бедро и стал помогать двигаться. Ее груди немного подпрыгивали при каждом движении, а вагина издавала хлюпающие звуки, и это чуть не заставило меня кончить.

— Это так хорошо. Быть внутри тебя… а-а… это рай.

Девина положила руки мне на грудь, чтобы поддержать себя, и ускорила темп.

— О-о… — застонал я, понимая, что не смогу долго сдерживаться.

— Тебе нравится? — задыхаясь, спросила она.

— Ты понятия не имеешь… глядеть на тебя… когда ты… скачешь на мне вот так… это просто безумие…

Я едва выдавливал из себя эти слова, пока пытался сдержать оргазм, который нарастал слишком быстро. Мои яйца сжались, и я стиснул зубы.

— Я так сильно хочу тебя.

Девина закрыла глаза и простонала:

— Да, я тоже тебя хочу. Не останавливайся.

Единственное, что я мог сделать, чтобы не кончить — выйти из нее.

— Что случилось?

— Ничего.

Я перевернул ее, подтащил к краю и опустился к месту между ее ног. Девина выгнулась дугой и стала задыхаться. Сосредоточение на ее удовольствии дало мне шанс взять себя в руки. Это было так возбуждающе: слышать, как моя женщина тает в моих объятиях, пока мой язык и пальцы приближают ее к освобождению.

— Да, Тайтон, да.

Она держалась за мою голову, упрашивая, чтобы я продолжал лизать ее, но я вырвался и снова вошел в нее. На этот раз мне не пришлось сдерживаться. Девина была близка к краю; ее голова металась по постели, глаза были закрыты, а стоны становились все громче.

— Да… да… о, да.

Трение моего члена, скользящего в нее и обратно, вернуло меня обратно в нирвану. Когда она схватила меня за запястья и сжала, выгибаясь и крича от оргазма, я тоже кончил.

— О… че-е-рт!!

Я чувствовал взрыв за взрывом, когда изливался в теплое, тугое влагалище Девины. А потом я обнял ее и прижался к ней.

Какое-то время я простоял на коленях на полу, а потом поцеловал ее в пупок и погладил живот. Поднявшись, я опустился на нее сверху, и Девина обхватила ногами мои бедра и вцепилась в мои плечи, как будто ей так же, как и мне, нужно было быть ближе.

— Дай мне несколько минут, и я смогу еще раз, — пробормотал я ей в шею.

— Тайтон, как это возможно, что я так сильно люблю тебя, когда я едва знаю тебя?

— Ты знаешь меня!

— Я не понимаю, как я могу чувствовать себя в такой безопасности с тобой, но это будто какой-то инстинкт.

— Это потому, что я — твоя пара. — Я все еще пытался успокоить свое дыхание.

— Что бы это ни было между нами… — она глубоко вдохнула. — Это крышесносно.

Я улыбнулся и уткнулся носом в ее шею, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.

— Уилма знает о нас?

Я отстранился, чтобы посмотреть Девине в глаза.

— Пока нет, но скоро узнает, потому что завтра утром я позову ее и Эммерсона сюда. — Я сделал паузу на секунду. — Завтра в это время мы будем мужем и женой.

— Мы поженимся завтра?

— Да. Я знаю, это для тебя неожиданно, но это единственный способ, которым я могу защитить тебя и наших детей.

Девина выглядела серьезной.

— Если я выйду за тебя замуж, другие мужчины оставят меня в покое?

— Да.

— Тогда ладно.

Когда она поцеловала меня, я не мог не углубить поцелуй. Ее вкус и запах сделали меня ненасытным, и будто по сигналу мой член зашевелился. Обхватив лицо Девины ладонями, я улыбнулся.

— Это похоже на мечту, ставшую реальностью. Ты ведь понимаешь, да?

Она просто хихикнула и позволила мне снова соблазнить ее.

Глава 35

Убийца короля

Девина

На следующий день мы с Тайтоном не отходили друг от друга. Мы оба время от времени протягивали руки и прикасались друг к другу, как будто хотели убедиться, что это не сон. Когда он разговаривал по телефону с Фредериком или Эммерсоном, он сажал меня к себе на колени и играл с моими волосами или гладил мою руку.

— Нам нужно пойти и повидаться с остальными. Эммерсон согласился поженить на нас. Таким образом, моя связь с тобой станет официальной.

— И турнира не будет?

Взгляд Тайтона опустился на мой живот; на его лице была довольная улыбка.

— Турниры не для беременных женщин. Совершенно ясно, что ты уже кому-то принадлежишь.

— О… — я задумалась об этом. — Но тогда мой страх быть выставленной на турнир кажется совсем глупым. Теперь я сама чувствую себя глупо. Все это время я верила, что мы не сможем быть вместе, потому что здесь, в Северных Землях, я не буду в безопасности. Почему ты мне не сказал?

— Это не имело бы значения. Джереми был эгоистичен и непредсказуем. Невозможно было даже предвидеть, что бы он сделал, если бы я попросил разрешения жениться на тебе.

Мы переплели наши пальцы и сели. Я прислонилась к плечу Тайтона.

— У меня есть вопрос.

— Хорошо.

— Ты пытался отравить короля, чтобы защитить людей, которых любишь.

— Угу. Мы были уверены, что Джереми что-то замышляет и что он убьет мужа женщины, на которую положит глаз

— Но если я правильно поняла, то человек, убивший правителя, становится новым правителем.

— Это верно.

— Итак, если бы ты преуспел, то стал бы новым королем Северных Земель.

Тайтон покачал головой.

— Нет. Я никогда не хотел этой роли. Я бы позволил другим мужчинам бороться за власть и поддержал кого-то более подходящего.

— Например, Эммерсона?

— Эммерсон молод. Он не был бы моим первым вариантом, но, судя по тому, что я видел вчера, у него есть все необходимое, чтобы стоять перед толпой и сиять уверенностью.

Я позволяю своим пальцам играть с его рукой, провожу ими по старым шрамам, коротким ногтям и огрубевшей коже.

— Но если ты не хотел быть королем, тогда почему ты добровольно вызвался убить его?

— Потому что я наивно думал, что если это не сработает, то наказание настигнет только меня. Если бы я знал, что они попытаются уничтожить всю мою семью, я бы выбрал другой метод.

Я опустила глаза.

— Ты знаешь, я не одобряю насилие.

Тайтон фыркнул.

— Поверь мне. Джереми был настолько мерзок, что мог бы сделать даже тебя способной на убийство. Он был угрозой, и многие рады тому, что его голова насажена на кол.

Я подняла взгляд, чтобы встретиться с глазами Тайтона, и приподняла бровь.

— Ты имеешь в виду метафорически?

— Нет. Джереми планировал отрубить нам головы и выставить их на кольях перед своим дворцом на всеобщее обозрение. Теперь его собственная уродливая голова насажена на кол вместе с головами его друзей.

Я прикрыла рот рукой от отвращения и нахмурила брови.

Это заставило Тайтона на секунду закрыть глаза и вздохнуть.

— Я знаю, пикси, но он сказал, что ему нравятся жуткие казни, так что в некотором смысле мы чтим его

— Ты чтишь его, насаживая его голову на кол?

Тайтон потер лицо.

— Когда ты так говоришь, звучит плохо.

— Потому что это плохо. Это варварство и…

Уткнувшись лицом мне в шею, он пробормотал:

— Я обожаю твою невинность, но сейчас ты в Северных Землях. Тебе здесь не все понравится, но я надеюсь, что я того стою.

Моя невинность была поставлена под сомнение, когда несколько часов спустя мы отправились в королевский дворец.

— Прикрой глаза, — проинструктировал Тайтон и повел меня мимо высоких кольев с пятью окровавленными головами на них, но я уже успела увидеть их с воздуха, прежде чем беспилотник сел.

Во дворе нас встретила Уилма, она вылетела нам навстречу со всей своей энергией юности.

— Я не могу поверить, что ты снова тут. — Она крепко обняла меня, а затем откинулась назад в моих объятьях, сияя от счастья и смеясь. — Держу пари, ты никогда не думала, что я стану королевой Северных Земель.

От нее исходила такая гордость, что я не могла не улыбнуться.

— Я думал, Эммерсон не захотел принимать титул короля. — Тайтон посмотрел на здание.

— Так и есть. Слово «король» кажется ему оскверненным после Джереми. Он будет императором Эммерсоном.

— Император? — брови Тайтона поползли вверх.

— Да. Мне больше нравится королева, чем императрица, но Эммерсон не сдается.

Я улыбнулась Уилме.

— Я счастлива, что с тобой все в порядке. Тайтон рассказал мне обо всех ужасных вещах, что с вами случились.

— Он сказал тебе, что мы, женщины, спасли его и других мужчин?

— Да.

Уилма перевела взгляд на брата.

— Твоя голова могла бы быть на одном из тех кольев, если бы я не всадила нож в эту отвратительную свинью.

Тайтон сделал шаг вперед и поцеловал ее в макушку.

— Я рад, что ты это сделала.

Брат и сестра какое-то время нежно смотрели друг на друга и улыбались, а затем Уилма кивнула в сторону здания.

— Мужчины там, внутри. Они ждут вас.

— Спасибо. — Двинувшись вперед, Тайтон потянул меня за собой.

— Все в порядке, Девина может остаться со мной, пока ты поговоришь с ними.

Тайтон крепче сжал мою руку.

— Нет! Мы с Девиной будем вместе, пока не поженимся. Никто не встанет между нами.

— Ты видел, на что я способна. Разве ты не веришь, что я смогу защитить ее? — спросила Уилма с иронией в глазах.

— Нет, и, кстати, мне не нравится, что и ты здесь без защитника.

Тайтон пошел дальше, и я за ним.

Уилма нас догнала.

— Если ты скажешь Эммерсону, что я выбежала сюда одна, я буду очень зла. Я видела, как прилетел твой беспилотник, и мне не терпелось увидеть тебя. Мужчины только и делают, что разговаривают и разрабатывают стратегию. Мама, Марни, Клэр и Старр наблюдают за детьми в банкетном зале, но это тоже скучно. Я хочу осмотреть комнаты, но Эммерсон пока не доверяет никому из стражи, поэтому хочет, чтобы я оставалась рядом с ним. Прошлой ночью мы собирались вместе осмотреть дворец, но далеко не ушли.

— Почему? — спросила я.

Она усмехнулась.

— Потому что мы наткнулись на очень красивую спальню и не выходили из нее до сегодняшнего утра.

Тайтон остановился.

— Значит, Эммерсон не знает, что ты вышла из комнаты, чтобы встретиться с нами?

— Нет. Вот почему ты позволишь мне проскользнуть обратно, прежде чем постучишь в дверь.

Низкий смех вырвался из груди Тайтона.

— Для этого уже слишком поздно, — указал он вверх.

Мы с Уилмой одновременно подняли взгляды и увидели четыре пары серьезных глаз, уставившихся на нас сверху. Там были Эммерсон вместе с Фредериком, Лукасом и Уильямом.

— Уилма, что ты там делаешь? — спросил Эммерсон твердо. — Разве не я просил тебя держаться поближе ко мне?

— Я отлучилась всего на секунду.

Хлопнув ладонью по подоконнику, Эммерсон побагровел.

— Мне все равно. Ты хоть представляешь, что у меня сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда я обернулся и увидел, что тебя нет? Как, черт возьми, ты вообще сбежала незаметно?

Уилма, казалось, гордилась собой.

— Вы были так заняты этим списком людей, который обсуждали. Я увидела беспилотник Тайтона и вышла поприветствовать его.

— Никогда больше, нахрен, не выкидывай таких трюков! Если кто-нибудь причинит тебе вред, это убьет меня. Ты понимаешь?

Уилма посмотрела на отца в поисках поддержки, но лицо Уильяма было таким же суровым, как у Эммерсона, поэтому она опустила голову и сжала руки.

— Прости.

У меня было предчувствие, что это не последний раз, когда Уилма создает проблемы, и я не винила ее. Мысль о том, что мне всегда придется просить разрешения, чтобы куда-то пойти, мне не нравилась, но быстрый взгляд через плечо, на пять голов, нанизанных на колья, заставил меня подойти ближе к Тайтону.

— Это Девина, — представил меня Тайтон.

Эммерсон кивнул мне и обратился к Тайтону.

— Поднимись, чтобы мы могли поговорить.

Уилма взбежала по лестнице и остановилась, поджидая нас.

— Черт, вы двое такие медлительные.

Я удивилась тому, что она так спешила вернуться к Эммерсону, ведь он злился на нее, но Уилма бесстрашно бросилась прямо в его объятия и прижалась к нему. Эммерсон обнял ее, наклонил голову и что-то прошептал ей. Он выглядел таким же большим и свирепым, как и в тот раз, когда сражался за нее.

— Рад снова видеть тебя, Девина. — Фредерик первым подошел ко мне и Тайтону. Он широко улыбался. — Ты действительно инсценировала собственную смерть, чтобы быть с Тайтоном?

Я легко кивнула.

Взгляд Фредерика опустился на мой живот, и его глаза заблестели.

— Черт, это настоящее гребаное чудо.

Уильям тоже подошел к нам, а за ним последовали остальные, и все они поздравили нас.

— Итак, ты уверена, что хочешь быть с Тайтоном? — Эммерсон обнял Уилму за плечи. — Теперь у меня есть право поженить вас двоих, но я должен быть уверен, что это то, чего вы хотите.

— Да, — ответил Тайтон.

Эммерсон проигнорировал его и продолжал смотреть на меня.

— Я уверен, что ты сама можешь сказать, что ты думаешь.

— Да. — Я облизала губы, нервничая оттого, что все эти крупные мужчины смотрели на меня сверху вниз. Моя рука потянулась к животу, когда я нашла в себе силы осознать, что делаю это не только для себя. — Я хочу быть с Тайтоном.

— Почему?

Прямой вопрос Эммерсона удивил меня.

— Потому что… э…

— Почему ты покинула Родину, чтобы перебраться сюда?

Я с трудом сглотнула и попыталась подобрать слова.

— У меня нет рационального объяснения. Это больше похоже на притяжение, которое я не могу объяснить словами. Тайтон и я… — я подняла взгляд, чтобы встретиться взглядом с Тайтоном, и почувствовала, как он сжал мою руку. — Я не знаю почему, но я чувствую, что он — моя семья.

— Да, мне знакомо это чувство. То же самое Тайтон чувствует и ко мне. — Фредерик рассмеялся собственной шутке, и это разрядило обстановку, но Эммерсон не собирался отступать.

— У нас, в Северных Землях, еще не было подобной ситуации, и, без сомнения, если Тайтон заявит на тебя права без турнира, найдутся недовольные. Другие мужчины будут чувствовать себя обманутыми.

— Но мне не нужен никто, кроме Тайтона.

Лукас ухмыльнулся и толкнул Тайтона в плечо, а я добавила:

— Мы любим друг друга.

Эммерсон прищурил глаза.

— Да, но в том-то и дело. У нас не нужно любить друг друга, чтобы пожениться. Эта часть приходит позже, когда пара узнает друг друга получше. — Он переступил с ноги на ногу. — Это не веский аргумент, и, кроме того, насколько я понимаю, вы не проводили много времени вместе, так как же ты можешь говорить, что любишь его?

— Мы узнали друг друга благодаря нашим письмам.

— Хм… Я ищу аргумент, который помог бы мне разрешить Тайтону жениться на тебе без турнира.

Тайтон застонал.

— Все, что тебе нужно сказать им, — что я уже заявил на нее права и что она беременна моим ребенком. А теперь прекрати допрашивать мою женщину. Она сама решила быть здесь, и ты видишь, что я ее не принуждаю.

Эммерсон переводил взгляд с меня на Тайтона, почесывая бороду.

Тайтон терял терпение.

— Давай, парень, просто скажи слова, которые сделают нас мужем и женой, чтобы я мог немного расслабиться.

Эммерсон поднял руку.

— Будь терпелив, мой друг. Мы должны сделать это правильно.

Тайтон явно нервничал.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он раздраженно. — Ты сказал, что турнира не будет.

— Ты можешь просто выслушать? — Эммерсон выгнул бровь. — Я имею в виду, мы же должны объявить об этом по всей стране. Только тогда никто не усомнится в законности вашего брака.

— Я не знаю… А что, если у Родины здесь есть шпион? Они узнают о том, что Девина здесь, и попросят вернуть ее.

Мужчины рассмеялись над паранойей Тайтона.

— Какой Северянин, черт возьми, будет шпионить для Родины?

Тайтон все еще выглядел обеспокоенным.

— У меня был контакт с Девиной, и никто об этом не знал. Кто-то другой может так же общаться с людьми по ту сторону стены, о нас могут узнать.

Уильям повернулся ко мне.

— Девина, как ты думаешь, Совет попросил бы тебя вернуться, если бы узнал, что ты сейчас здесь?

Я обдумала вопрос, а затем покачала головой.

— В каком-то смысле я думаю, они почувствуют облегчение от того, что меня больше нет там. Тогда у них будет меньше проблем.

— О чем ты говоришь? — Лукас в замешательстве нахмурился.

— Это может показаться странным для вас, но Совет видел во мне почти преступника из-за книги, которую я написала вместе с Тайтоном. Это была история любви мужчины с Севера и женщины с Родины, и она вызвала немало споров. Честно говоря, я подозреваю, что они воспользуются моей предсмертной запиской, чтобы оправдать запрет моей книги и запрет на упоминание Северян.

— Так что они сделали? — Лукас нахмурился.

— После выхода книги в новостях были сюжеты о женщинах, пытавшихся взобраться на стену и получивших травмы при падении. Члены Совета знают, что вы, мужчины Севера, опасны, примитивны и жестоки. Вот почему они пытаются защитить от вас наших женщин.

— Мы не примитивны и не опасны… — Эммерсон обиженно фыркнул.

Я повернула голову к окну и посмотрела в сторону кольев.

— Но ведь вы такие.

Он переступил с ноги на ногу и пожал плечами.

— Ладно. Справедливо, но мы не опасны для женщин. — Притянув Уилму ближе, он добавил: — Мы защищаем их.

— Точно так же, как мы защищаем вас, мужчин, — вмешалась Уилма.

— Дело в том, что… — начала я, избегая взглядов мужчин, — на Родине не от чего защищаться. Преступления редки, а мужчины нежны и добры. Вот почему Совет считает любого, кто хочет перебраться сюда, наивным и неспособным самостоятельно принимать правильные решения. Прямо сейчас они занимаются устранением ущерба и пытаются уничтожить все копии моей книги и сделать незаконным даже упоминание людей Севера.

— Хм. — Фредерик положил руки на бедра. — Это дерьмо.

— Ты даже не представляешь. — Тайтон толкнул меня в плечо. — Расскажи им о запрете на эмоциональные книги и фильмы.

— Хм, да, любой фильм или книга, содержащие эмоционально напряженный контент, такой как ужасы или романтика, тоже запрещены.

Тайтон добавил:

— У них даже есть новая политика, в соответствии с которой они не могут ругаться, иначе на них донесут за грязные слова.

— Это называется неприемлемое общение, — поправила я его.

— Да, неприемлемая задница, — усмехнулся Эммерсон. — Теперь я понимаю, почему ты хочешь жить на этой стороне.

— Да, но в основном это из-за меня, верно? — Тайтон одарил меня любящим взглядом.

— Да, — я улыбнулась ему в ответ.

— Ладно, давайте уже начнем эту вечеринку. — Эммерсон хлопнул в ладоши. — Убийце короля нужно приготовиться к церемонии бракосочетания.

Глава 36

Волшебные слова

Тайтон

Шесть часов, которые мне пришлось ждать до момента нашей с Девиной свадьбы, показались мне шестью годами. Эммерсон стал новым императором, и мы все были на взводе, так как он еще не установил над Северными Землями полный контроль. Я понимал, почему Эммерсон хотел провести церемонию перед народом и транслировать ее на всю страну, но все, чего хотел я — это чтобы он произнес волшебные слова, которые официально сделали бы меня и Девину семьей.

Фредерик пытался успокоить мои нервы в течение последних часов, но без особого успеха.

— Расслабься, брат, никто не собирается сражаться из-за нее. Возможно, у нее и нет кольца на пальце, но ее беременность заметна, и одно это заставит других мужчин относиться к ней как к замужней женщине.

— Я, черт возьми, надеюсь на это. — Я расхаживал по комнате и все время поглядывал на дверь. — Почему они так долго?

Он протянул мне пиво.

— Выпей чего-нибудь.

— Нет. Я не хочу пить. — Никакая еда или напитки никогда не удовлетворили бы ту жажду, которую я испытывал. — Я просто хочу, чтобы Девина вернулась сюда и чтобы Эммерсон сказал уже наконец эти слова.

Фредерик подошел к окну и выглянул во двор.

— Пресса уже здесь.

— Хорошо, тогда мы можем начать.

— Да, я уверен, что это не займет много времени. И не переживай о Девине; женщины хорошо заботятся о ней. Тебя не должно было удивлять, что мама настояла на том, чтобы ее нарядили и причесали. Женщина выходит замуж только один раз в жизни, и все такое.

Я застонал.

— Мы можем устроить настоящую свадьбу позже. Прямо сейчас я просто хочу официально заявить, что она моя, а я — ее.

Снаружи послышались громкие шаги, а потом двери открылись и вошел Эммерсон.

— Ты готов?

— Да. — Я уже направился к двери, когда Эммерсон остановил меня, положив руку мне на плечо.

— Сначала я обращусь к народу, а затем проведу церемонию. У прессы будут вопросы, и я думаю, что будет лучше, если вы оба ответите хотя бы на некоторые из них.

— Хорошо, а сейчас мы можем идти?

— Черт возьми, ты нетерпелив.

— Эй, я видел, как ты упал на колени, когда моя сестра выбрала тебя. Чего ты не понимаешь в моем нетерпении?

— Но Девина уже выбрала тебя. Церемония — всего лишь формальность.

Я оттолкнул его руку.

— Эммерсон, перестань тратить мое время. Я хочу жениться на своей женщине, сейчас же!

Он засмеялся и хлопнул меня по спине.

— Это будет честью для меня.

Банкетный зал был заполнен друзьями и семьей, которые прибыли сюда, как только смогли. Некоторые явно были с похмелья, потому что вчера был канун Нового года, другие — потому что праздновали смерть короля Джереми.

Группа людей снимала на видео, как новый император, я и Фредерик входим в зал.

Мы уверенно поднялись по лестнице и поприветствовали знакомых. На возвышении, за императорским столом, собралась вся наша семья.

Люди в комнате хлопали, чтобы показать свою радость оттого, что Эммерсон теперь — наш правитель, и когда он повернулся, чтобы заговорить с ними, ему пришлось воздеть руки, чтобы заглушить громкие возгласы.

— Сегодня первый день 2237 года. А еще это первый день новой эры в Северных Землях, где я буду править вместо короля Джереми. У нас на Севере существует традиция: мы празднуем рождение девочки всей страной, потому что, когда женщин слишком мало, каждая из них драгоценна. Сегодня у меня есть кое-что не менее захватывающее. Мы добавляем еще одну женщину к нашему нынешнему числу в двести шесть.

Эммерсон сделал паузу и позволил ожиданию наполнить комнату.

— Она не ребенок, а красивая и взрослая женщина, готовая выйти замуж и родить детей.

В зале послышались свист и аплодисменты, и снова Эммерсону пришлось подождать, пока стихнут радостные возгласы. Я сжал руки в кулаки, недовольный тем, что он дразнит мужчин.

Ведь Девина уже занята.

— Женщина с Родины решила переехать сюда и завести семью. Она поставила условие, что сама выберет себе мужа, и я согласился. Мужчина, которого она выбрала, — отец ее нерожденного ребенка, Тайтон Грин.

Растерянное бормотание наполнило комнату.

— Я знаю, что это не соответствует нашим традициям, но если нам повезет, ребенок, которого она уже носит, будет девочкой.

Я слушал, как он говорил, казалось, целую вечность, прежде чем Эммерсон, наконец, положил руку мне на плечо и улыбнулся.

— Ты готов увидеть свою невесту?

Я кивнул и выпрямился.

По его сигналу двери в задней части зала открылись, и вошла Девина, а за ней — Уилма, Старр и Клэр.

Я забыл, как дышать, наблюдая, как Девина подходит ко мне в платье, которое демонстрировало всему миру ее великолепные изгибы и ее беременность.

— Ого, — пробормотал Фредерик, и я втянул носом воздух.

В глазах мужчин была зависть, когда Девина прошла мимо них, сосредоточив все свое внимание на мне. Моя грудь разрывалась от гордости за то, что она выбрала меня.

Когда она была в десяти шагах от меня, ее улыбка стала шире, и казалось, вся комната озарилась ярким солнечным светом. Это должна была быть самая ангельская улыбка в истории Северных Земель, и я с трудом сглотнул, чтобы справиться с эмоциями.

Я протянул своей невесте руку, когда она оказалась рядом. Все еще улыбаясь, Девина приняла ее и подошла ко мне, чтобы крепко обнять.

На обычных свадьбах не было ни объятий, ни поцелуев перед церемонией, но мы не были незнакомцами, и я обнял ее и поцеловал.

Эммерсон ухмыльнулся и снова заговорил:

— Как видите, это — лучшее доказательство того, невеста знает этого мужчину и ее никоим образом не принуждали.

Он жестом пригласил нас повернуться к нему лицом, а затем начал речь о радости обретения любви и о том, как мы надеемся, что будущее принесет еще много союзов между мужчинами Севера и женщинами Родины. Я слышал только половину из этого, потому что был ослеплен красотой моей невесты.

Эммерсон поднял к глазам листок бумаги и прочитал:

— Ты, Девина Бейкер, берешь Тайтона Грина в мужья?

— Да. — Она улыбнулась мне.

— Обещаешь ли ты любить его в радости, в горе, в богатстве, в бедности, в болезни и в здравии; лелеять и оставаться верной ему, пока смерть не разлучит вас?

— Да.

— И ты, Тайтон Грин, берешь Девину Бейкер в жены?

— Беру.

— Ты обещаешь чтить, лелеять и защищать ее до конца своих дней?

— Обещаю.

— Тогда надень ей это кольцо как символ того, что ты будешь служить ей защитой и опорой в этом мире.

Эммерсон кивнул Фредерику, который выступил вперед с двумя кольцами на ладонях. Это были простые кольца, которые мы будем носить только до тех пор, пока не выберем подходящие.

Мои руки дрожали, когда я надел кольцо Девине на палец. Я представлял себе этот момент тысячу раз за последние шесть часов, пока ждал начала церемонии.

Голос Эммерсона был громким и ясным.

— И теперь я объявляю вас мужем и женой.

Взрыв эйфории внутри заставил меня поднять Девину с пола и заявить о своих правах на нее перед всем народом с помощью страстного поцелуя.

На заднем фоне поднялся шум из приветствий, свиста и смеха, но все, на чем я сосредоточился, было ощущение окончательной победы.

Мой кулак взметнулся в воздух.

Возможно, я и не сражался за Девину на турнире, но мне пришлось иметь дело с женщиной, которую всю ее жизнь убеждали думать о Северянах, как об опасных монстрах. Я все еще не понимал, как мне удалось заставить ее захотеть покинуть Родину и остаться со мной, но я бы никогда не стал подвергать сомнению ее выбор. Чудеса случаются, и это было мое личное чудо.

Мои глаза горели любовью и преданностью, когда я отстранился и улыбнулся ей.

— Все кончилось? — она обняла меня за талию и посмотрела на меня с нежнейшей улыбкой.

Я лучезарно улыбнулся в ответ.

— Нет, сладкая, все только началось.

Кто-то сунул мне в руку пиво и крикнул:

— Ура!

Я предложил Девине сделать глоток, и она немного отпила, но сморщила нос и покачала головой.

— Тебе не нравится?

— Нет. У него ужасный вкус.

Я усмехнулся и крепче ее обнял.

— Ты такая чистая, и мне это чертовски нравится.

Позади себя я услышал, как Уилма хвалит Эммерсона.

— Ты хорошо справился. Ты выглядел так величественно!

— Спасибо, детка. Я рад, что записал эти слова, иначе бы забыл половину.

Моя мама тоже подошла поздравить нас.

— О, Девина, ты не представляешь, как я счастлива видеть Тайтона женатым. Две свадьбы в течение пяти месяцев… кто бы мог подумать? — ее глаза опустились на выпуклость живота Девины. — И подумать только, скоро у нас будет еще один внук. Вчера я чувствовала, что мир подходит к концу, но сегодня я полна надежды.

Уилма придвинулась ближе и обняла нашу маму.

— Все твои дети теперь имеют свои семьи.

— Я знаю, — глаза моей мамы увлажнились.

Уилма повернула лицо к Девине и широко улыбнулась.

— И подумать только, ты сожгла свой чертов дом дотла, чтобы уйти сюда. Вот это поступок!

— Уилма! — Я нахмурился. — Ты говоришь о доме ее предков. Я уверен, что Девина так о нем не думает.

Девина придвинулась ближе ко мне, держась за мое плечо и глядя на Уилму.

— Я не смогла бы сделать это в одиночку. Моя подруга Тина помогла мне.

— Почему ты не привела ее? У нас есть много мужчин, из которых она может выбрать себе подходящего, — Уилма кивнула в сторону зала.

— Нет уж, Тине понравилась фантазия о Севере, но не все хотят, чтобы их фантазии сбылись.

Уилма пожала плечами.

— Ее промах. Знаешь, нам всем любопытно, как ты оказалась здесь с Тайтоном. Вы дадите интервью прессе?

Мы согласились и стояли рядом, как сиамские близнецы, пока у нас брали интервью для «Северных новостей».

По большей части я позволял Девине отвечать на вопросы вроде: как давно она меня знает, как мы познакомились, и думала ли она когда-нибудь о замужестве до того, как встретила меня. Но я занервничал, когда репортер спросил:

— Каким было ваше первое впечатление о Тайтоне, когда вы встретились?

Девина прикусила нижнюю губу, и мое сердце забилось быстрее. Если бы она сказала, что я напал на нее, за мной уже гналась бы целая гребаная страна разгневанных мужчин.

— Сначала я боялась Тайтона.

Стук, стук, стук — мое сердце бешено колотилось, и я переступил с ноги на ногу, потирая лоб.

— Он был намного больше и сильнее, чем мужчины, к которым я привыкла на Родине, и он много ругался.

Мои плечи немного расслабились: она не упомянула о том, что я принял ее за мальчика и схватил ее.

— Кроме того, вы должны понять, что я выросла, слушая ужасные истории о вас, Северянах. Когда я встретила Тайтона, я была уверена, что он причинит мне боль.

Репортер повернулся ко мне.

— А каким было ваше первое впечатление о Девине?

— Ну, я подумал, что она поступила опрометчиво, приехав сюда без защиты, а она была чертовски упряма и не слушала моих предупреждений. Девина очень независима и самоуверенна. — Я одарил ее улыбкой. — Но мне это в ней нравится.

— Девина, очевидный вопрос, ответ на который хочет знать каждый Северянин. Когда сюда придут другие женщины?

Она вздохнула.

— Я не думаю, что кто-нибудь придет. Совет усилил пограничный контроль и запретил говорить о Северных Землях.

Репортер выглядел встревоженным, но закончил свое интервью до того, как мы с Девиной отправились праздновать с семьей и друзьями. Всю ночь я был рядом с женой и знакомил ее с людьми.

Страх, что кто-то будет точить зуб на Эммерсона за убийство Джереми, растаял, когда человек двадцать поведали мне, какое это облегчение — избавиться от тирана.

Наша свадьба оказалась замечательным способом начать правление Эммерсона, и судя по тому, как Уилма глазела на своего сильного мужа, он стал настоящим героем.

Фредерик, сидевший рядом со мной, заметил, как я наблюдаю за Эммерсоном и Уилмой.

— Твое здоровье.

Я поднял свой бокал.

— Твое здоровье.

Кивнув в сторону Эммерсона, Фредерик пробормотал:

— Там могли быть ты или я.

— Не-а, прекрасно и так. Лучше он, чем я. Посмотри на эту очередь людей, жаждущих лизнуть ему задницу. Это свело бы меня с ума, но Эммерсон — парень, который любит внимание. Я бы нервничал гораздо больше на его месте.

Фредерик кивнул.

— Я понимаю. Кроме того, он будет завален работой, пока мы сможем сосредоточиться на наших семьях.

Мы постояли секунду, наблюдая, как он смеется и разговаривает со своими друзьями, обнимая прильнувшую к нему Уилму, когда Фредерик добавил:

— Нам придется сделать все, что в наших силах, чтобы Уилма не стала вдовой до того, как ей исполнится двадцать.

Я огляделся по сторонам.

— Посмотри на них. Они уже любят его. В нем есть все, чем должен обладать правитель: он — сильный и превосходный боец, не говоря уже о том, что еще и просто обаятельный парень. У меня такое чувство, что с Эммерсоном все будет хорошо.

Девина сидела у меня на коленях и разговаривала с Клэр, которая рассказывала о наших обычаях и традициях. Когда Клэр отвлеклась на Лукаса и отвернулась, я поцеловал Девину в шею и прошептал ей на ухо, что пора идти.

— Так скоро?

— Что значит так скоро? Мы пробыли здесь намного дольше, чем обычно, и я горю желанием завершить наш брак.

Я притянул ее ближе и позволил почувствовать свое нетерпение.

Девина повернула голову и одарила меня озорной улыбкой.

— Ты собираешься быть таким каждый день?

— Что ты имеешь в виду?

— Мы будем заниматься сексом каждый день?

— Ну, единственное, что могло бы помешать мне заняться любовью с моей женой, это перелом обеих рук и ног.

Она приподняла бровь.

— Или если бы я вдруг не захотела.

Моя улыбка стала шире.

— Я бы воспринял это как личный вызов. — Позволив своей руке скользнуть вверх по ее бедру, я крепче прижал ее к себе. — Держу пари, я мог бы найти способ пробудить твой интерес.

Девина ответила мне поцелуем.

— Я буду готова, когда будешь готова ты.

Мой стул заскреб по полу, когда я отодвинул его и встал, а Девина встала передо мной, чтобы прикрыть выпуклость между моих ног.

— Мы уходим.

Никто не протестовал, когда мы ушли, но многие засвистели и подняли бокалы, провожая нас комментариями.

— Ты счастливый ублюдок, Тайтон!

— Держу пари, если бы она встретила меня до Тайтона, в ней был бы мой ребенок.

Я ткнул пальцем в человека, который это сказал:

— Я слышал!

Он пожал плечами.

— Ты не можешь винить нас за то, что мы ревнуем. Ты бы позеленел от зависти, если бы мы поменялись ролями.

Он был прав, поэтому я пошел дальше, выпрямив спину от гордости.

— Пусть у тебя будут красивые дочери и побольше! — крикнул кто-то сзади.

Как только мы вышли из зала через двойные двери, я еще раз победно поднял кулак в воздух и повел Девину к своему беспилотнику, ожидающему снаружи.

Я помог ей сесть, подняв ее на сиденье.

— Я счастлива, что мне больше не нужно маскироваться под мальчика.

Она сидела, а я стоял, так что мы были одного роста, и я поцеловал ее в нос.

— Больше никогда. С этого момента тебе никогда не придется скрывать себя или свой талант.

Я закрыл дверь и обошел беспилотник с другой стороны, чтобы войти самому. Это дало Девине время подумать, и когда я пристегнулся, она спросила.

— Как ты думаешь, Северяне стали бы читать мои книги? Ведь это то, что ты подразумевал под талантом?

— Ты шутишь? Нам всем любопытно узнать о Родине. Твои книги станут бестселлерами, потому что ты — надежный источник знаний о Родине и отличный писатель.

Я включил автопилот и, когда беспилотник поднялся, повернулся к ней.

— И у меня есть последняя рукопись «Запрещенных писем с Севера». Уже сам факт, что она запрещена на Родине, заставит всех на этой стороне захотеть ее прочитать. Мы моментально договоримся с издательством.

Девина замерла в благоговейном страхе.

— Что не так? Ты думала, что тебе придется бросить писать или что-то в этом роде?

— Нет, да… Я не знаю. У меня не было времени подумать об этом.

— Все будет хорошо. Я предсказываю, что ты станешь самым известным автором в Северных Землях еще до конца года.

— Ты имеешь в виду «мы станем». Я не одна написала эту книгу.

Я улыбнулся ей.

— Если мы опубликуем ее здесь, мы должны вписать оба наших имени.

— Ты это серьезно? — спросил я.

Девина кивнула.

— Да. Я серьезно.

— Ух ты, тогда бы я стал настоящим писателем, как и ты!

— Да, это было бы здорово.

Я почесал подбородок.

— Может быть, мы могли бы написать еще несколько книг. Я имею в виду, у Марка и Дейдры осталась еще куча неисследованных позиций из «Камасутры».

Девина рассмеялась.

— А это неплохая идея. Вот только все великие писатели серьезно относятся к исследованиям для своих книг, поэтому нам нужно будет изучить каждую позицию. Только так мы сможем понять чувства наших персонажей.

Я протянул Девине руку, и когда она взяла ее, поднес к губам и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Договорились!

Эпилог

Семь лет спустя

Девина

Сад, полный людей, создавал впечатление большого праздника для любого проходящего мимо, но для нас это была обычная воскресная встреча с семьей.

Трое моих старших детей играли со своими двоюродными братьями и совсем не обращали внимания на меня, пока я повторяла:

— Еда готова, идите и поешьте.

— Эй, Спартан… — Марни громко свистнула и привлекла внимание своего младшего сына, который все же был старше всех детей Тайтона и моих. — Ужин готов, скажи остальным.

— Но мы играем! — запротестовал он и попытался отобрать футбольный мяч у кого-то из своих старших братьев, рванув следом.

Марни покачала головой.

— Клянусь, этот ребенок становится таким же, как его братья; они тоже никогда не слушают.

К нам подошел Тайтон с нашей младшей дочерью, сидящей на бедре.

— Кто-то хочет к мамочке.

Ханне было два с половиной года, и она была слишком тяжелой для того, чтобы я, находясь в третьем триместре беременности, носила ее на руках.

— Сейчас, я сяду и возьму ее.

Дочка забралась ко мне на колени, как только я опустилась на садовую скамейку.

— Она такая красивая. — Клэр села рядом со мной и погладила мягкие кудри Ханны. И снова мне стало жаль, что они с Лукасом до сих пор не смогли завести собственных детей.

— Эй, милая, хочешь пообниматься с тетей Клэр? — И Ханна тут же протянула руки к своей любимой тете.

— Тебе так повезло, у тебя одна девочка за другой, — сказала Марни со вздохом.

— У меня есть Джастин, — напомнила я ей.

— Да, но он — приятный бонус к Каро, разве нет?

Положив руку на живот, я улыбнулась.

— Я надеюсь, что вселенная даст мне еще одну девочку, чтобы я могла назвать ее Марией.

Мы с Тайтоном назвали нашу первую дочь в честь моей бабушки, которую звали Андреа. Сейчас ей было шесть с половиной, и она была гордой сестрой наших четырехлетних близнецов, Кэролайн и Джастина, названных в честь моих старших братьев и сестер, и милой Ханны, которой было два года. Через три месяца я должна была родить нашего пятого ребенка.

— Сколько еще ты хочешь? — спросила Марни, жестом приглашая детей подойти и поесть.

— Мы оба хотели большую семью, но я сказала Тайтону, что этот ребенок — последний.

Клэр улыбнулась.

— Я тебе не верю. Если бы я могла рожать, у меня было бы по меньшей мере десять детей.

Марни фыркнула.

— Просто подожди до родов. Клянусь, когда я рожала четвертого, я проклинала себя за то, что была настолько глупа и позволила Генри снова сделать меня беременной.

— Но радость от рождения детей перевешивает боль, разве нет? — спросила меня Клэр.

Я улыбнулась ей.

— Да, это так.

— Еда остывает, — подошла к нам Жанна.

— Тогда как насчет того, чтобы использовать сверхспособности бабушки и собрать детей? — Марни широко улыбнулась своей маме. — Я свистела и кричала, но они не хотят отвлекаться от игры.

— Что же, пусть играют. — Жанна пожала плечами. — Мы пока можем поесть, а потом, когда они начнут хныкать, что им ничего не досталось, они научатся приходить вовремя.

— Хорошо. — Я поцеловала Ханну и встала. — Я принесу тебе еду, Клэр.

Тайтон и другие мужчины сидели на солнце и разговаривали. Фредерик держал на плечах своего младшего сына, и они над чем-то смеялись.

— Над чем веселитесь? — спросила я, проходя мимо них.

— Да мы просто говорили о том, как нам повезло родиться свободными людьми. — Лукас поднял руку, чтобы прикрыть глаза от солнца. — Охренеть, как грустно, что Совет Родины внушает женщинам, что мы, Северяне, монстры.

— Да, но на Родине не все так плохо.

Генри фыркнул.

— Назови хоть что-то хорошее.

Прикоснувшись к своему животу, я задумалась.

— Э… ну, Родина — это место, где люди заботятся друг о друге. Иногда, конечно, власти могут перегибать палку, но никого не бросают в бедности или болезни. Там заботятся о животных и всегда готовы убрать мусор.

— Но ты не можешь ругаться, драться или портить воздух. — К разговору присоединился один из сыновей Марни и Генри.

— Или пить пиво, — добавил Тайтон и поднес бутылку ко рту.

— Это правда, да. Пить пиво и ругаться незаконно, но с «портить воздух» — это преувеличение. Само по себе это не противозаконно… Это просто плохие манеры.

— Я не смог бы жить в месте с таким контролем над разумом, — заявил Фредерик и покачал головой. — Когда же это закончится? Если мы будем жить по-своему, а они — по-своему, мы вскоре станем настолько разными, что даже если стена однажды рухнет, окажется, что мы — совсем разные человеческие виды.

Я переступила с ноги на ногу и наморщила лоб, а Фредерик продолжил:

— Подумайте. В течение двухсот лет жители Родины уверяли друг друга, что мы какие-то демоны. Что, если никто не пересечет границу в ближайшие двести или триста лет? Представляете, какой это будет культурный шок? Хотел бы я дожить до того времени и увидеть это. Держу пари, в будущем женщины с Родины найдут способ сделать себя гермафродитами, просто чтобы мы, мужчины, стали им не нужны.

Тайтон рассмеялся.

— Уж точно бы они так сделали, вот только они не слишком любят технологии, а природа в таких вещах работает медленно.

— А, да ладно, за двести лет они могли бы найти способ просто отращивать члены, — заявил Лукас.

Тайтон кивнул.

— У них уже есть способ заменить члены. Как вы думаете, как они делают Северян? Все мальчики, которых мы получаем, сделаны в лабораториях. Плюс, они контролируют точное количество мальчиков и девочек, которое у них рождается.

— Тайтон, остановись. В твоих устах это звучит хуже, чем есть на самом деле, — запротестовала я. — Женщины оплодотворяются в клинике, но дети растут в утробе матери точно так же, как здесь. Ты говоришь так, будто Северян выращивают в какой-то пробирке, а это неправда.

— Пока что да, но через двести лет люди на Родине будут выращивать детей в лабораториях, уж поверь мне. — Тайтон сделал еще один глоток пива.

— Я сомневаюсь, и прежде чем вы уже окончательно решите, что Родина — это ад на земле, позвольте мне просто напомнить вам, что там живут удивительные люди. Такие люди, как я, добросердечные и заботливые.

— Хм… — он нахмурился. — Не знаю, не знаю. Прошлой ночью ты заснула сразу после того, как мы занялись сексом, и лишила меня второго раза. Это было как-то не очень заботливо.

Он улыбнулся и подмигнул мне. Я же проигнорировала его шутку и ткнула пальцем в сторону стоящих и сидящих рядом мужчин.

— Родина — замечательное место. Поверьте мне.

Тайтон встал и подошел, чтобы обнять меня.

— Просто признай, что тебе здесь нравится больше, любовь моя.

Я оглядела свою большую семью и своих детей, счастливо играющих поодаль, и легко кивнула.

— Мне здесь нравится.

Тайтон расплылся в широкой и очень довольной улыбке, поэтому я добавила:

— По большей части.

— По большей части? Что это должно означать?

— Просто бывают дни, когда я скучаю по Родине.

— Почему? — Фредерик сморщил нос. — Мы только что согласились, что это дерьмовое место.

Я вздохнула.

— Это не так! Да, некоторые законы крайне неудачны, но и Север не идеален.

Наклонив голову, Тайтон возразил мне:

— Ага, но не забывай, что они запретили нашу книгу, а Северянам она понравилась.

Это замечание заставило Фредерика громко хмыкнуть.

— Ничего не знаю. Эротические сцены были немного скучноваты на мой вкус.

За последние семь лет я опубликовала пять книг, и три из них были написаны в соавторстве с Тайтоном, который, к слову, не слишком хорошо воспринимал критику. Щелкнув пальцами, он выпятил грудь.

— Если ты хочешь порно, иди и найди себе книгу в разделе эротики. Наши книги — это искусство.

— Конечно, конечно. — Фредерик закатил глаза, но я не обиделась, потому что это было так типично для братьев, которые любили поддразнивать друг друга.

Фредерик повернул голову и подмигнул мне с легкой улыбкой как раз в тот момент, когда из-за угла дома показалась Уилма. В двадцать два года она была еще красивее, чем тогда, когда я впервые ее встретила.

Мы наблюдали, как она обняла племянниц, которые подбежали, чтобы поприветствовать ее. Она кивала и улыбалась и мальчикам тоже, но к ним не прикасалась.

— Где Эммерсон? — окликнул ее Тайтон.

— О, ему пришлось уехать на восточное побережье, но он будет здесь в следующее воскресенье.

— А как насчет Маршалла и Царя?

Я все ждала, когда двое ее сыновей выйдут из-за угла, и будто по сигналу они рванули к нам.

Уилма рассмеялась.

— Мы сделали небольшой крюк, потому что папа взял нас покормить цыплят.

— Ты голодна? — Я кивнула на стол с едой, и из-за моей спины Клэр позвала:

— Эй, я тоже голодна, и я все еще жду тарелку со своей едой.

Ханна играла с волосами Клэр, когда я повернулась, чтобы извиниться.

— Я всегда теряю с вами ощущение времени. Сейчас принесу.

— Все в порядке, позволь мне, — предложил Тайтон и подошел, чтобы положить еду на тарелку для своей сестры. Отдав ее Клэр, он вернулся ко мне. — Дать и тебе что-нибудь?

Мои губы поджались.

— Ты уже дал.

Обменявшись понимающим взглядом, мы прижались друг к другу. Мне не нужно было говорить Тайтону, что он мне дал. Он и так знал, что наши дети и семья, которую он мне подарил, наполнили меня и помогли залечить рану от потери братьев, сестер и родителей.

Мы были мужем и женой уже семь лет, и иногда взгляды заменяли нам слова.

Притянув меня к себе для теплых объятий, Тайтон поцеловал меня в макушку. Я прижалась щекой к его сильной груди и вдохнула родной мужской запах.

— Все хорошо? — прошептал он.

Отстранившись, чтобы посмотреть ему в глаза, я сморгнула слезу и улыбнулась ему.

— Лучше не бывает.

Конец