Автор: Минк Книга: Красавица и босс Серия: ВНЕ СЕРИИ

Внимание!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Переводчик: Юлия Цветкова

Редактор: Амира Албакова

Вычитка: Кристина

Обложка: Екатерина Белобородова

Оформитель : Юлия Цветкова

Переведено специально для группы: https://vk.com/book_in_style

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Примечание автора:

Это веселый служебный роман, со счастливым концом, который порадует вас теплом. Свернитесь калачиком со своей любимой кошечкой и наслаждайтесь!

Глава 1

Лиам

Яркое солнце бросает блики на экран моего монитора, поэтому я нажимаю кнопку, которая опускает жалюзи позади меня. Я получил всю информацию для лучшего представления своей цели, потому что ее компьютер до смешного легко взломать, по словам моего техника.

Она просматривает вакансии в поисковой системе, список был тщательно составлен моим хакером с высоким доходом — каким-то парнем из Финляндии. Каждая позиция кажется подходящей, но не то, что она ищет. Она дважды специализировалась в литературе и бизнесе, любит кошек и хочет что-то поближе к своей квартире. Вакансия помощника по коммуникациям в компании по производству собачьего корма? Она прокручивает ее. То же самое касается должностей в технологических компаниях с полностью мужским персоналом.

Но когда она доходит до моей вакансии, то делает паузу.

Ее курсор колеблется над ссылкой.

Я задерживаю дыхание, когда она порхает вокруг, как бабочка, ее крылья новые и готовые раскрыться, без малейшего понятия, что прямо перед ней паутина. Моя паутина.

Она нажимает на ссылку.

Я снова могу дышать.

Она прокручивает список — тот, который идеально подходит для удовлетворения всех ее высоких запросов: начальный уровень, обязанности помощника по связям с общественностью, множество женщин в компании и многие на высоких должностях, экологически чистый офис и всего в нескольких остановках метро от ее дома. Она нажимает, чтобы подать заявку, и начинает заполнять форму для моей временной должности.

Я откидываюсь назад и складываю пальцы вместе. Ей не нужно беспокоиться о формальностях. Она уже получила эту работу. И как только она окажется у меня под каблуком, у меня будет единственный козырь, перед которым Дункан Лавин не сможет устоять. Его дочь.

— Почему у тебя такой злой вид? — Входит Брэдли, его светлые волосы растрепаны, а костюм помят.

— Почему ты выглядишь так, будто тебя только что трахнули? — Я отвечаю в ответ.

— У меня новая секретарша. — Он пожимает плечами. — Ей нравится член. Что я могу сказать? — Он плюхается в кресло напротив меня, затем наклоняется и нажимает на кнопку, чтобы открыть жалюзи.

Все в порядке. Я покончил с Джорджией Лавин... на данный момент.

— Так почему у тебя такое злое лицо? — Он проводит рукой по своим растрепанным волосам. Брэдли — мой сводный брат, тотальный охотник за юбками и, вполне возможно, мой единственный друг, хотя я бы никогда ему об этом не сказал.

— Я доволен, когда все идет по плану.

— Что за план? Судя по выражению лица, это план «растопчем щенков»?

— Что-то в этом роде. — Я буду ломать и сгибать Джорджию, чтобы получить то, что я хочу, а затем выброшу ее. Так что, возможно, в его словах есть смысл.

— Это опять из-за того придурка Лавина? — Он драматично вздыхает.

Я пожимаю плечами.

— Мы заберем его бизнес.

— Ты говоришь это уже целый год.

Мой гнев вспыхивает, как спичка.

— Может быть, тебе все равно, что Дункан Лавин поимел нашу мать, но мне нет.

Он качает головой.

— Мне не все равно. Я хочу, чтобы он получил по заслугам. Я просто не уверен, что это стоит... — Он машет мне рукой. — Что бы это ни было, ты планируешь отомстить ему.

— Мама была в реабилитационном центре в течение трех месяцев после того, как он ушел. Он загнал ее туда своими лживыми обещаниями и враньем. Не говоря уже о том, что он уговорил ее продать ему свою косметическую компанию за бесценок. Нет, я не позволю ему уйти безнаказанным. И я намерен купить его компанию, разбить ее на мелкие кусочки и отправить их из Китая.

— Рассчитывай на меня. — Он смотрит на голубое небо позади меня.

— С чего мы начнем?

— С моего нового помощника. — Я сижу и наблюдаю, как она отправляет свое резюме через онлайн-портал.

Моя глупая маленькая закуска запуталась в паутине, а я особенно голодный паук.

Глава 2

Джорджия

Взволнованная, я нажала кнопку «Отправить». Стараюсь не обнадеживать себя. Эта первая вакансия, на которую я откликнулась и которую я действительно хочу заполучить. Не знала, что будет так сложно найти работу, когда закончу колледж, но оказалось сложнее, чем я думала.

— Я не придираюсь, — говорю мистеру Брюзге, который лежит на столешнице, где ему не положено быть, и осуждающе смотрит на меня. С другой стороны, думаю, что это его обычное выражение. Я позволяю ему бездельничать и лежать там, потому что он такой до безобразия милый, его шерсть торчит во все стороны. Он действительно оправдывает свое имя. Когда я пошла усыновлять его, приют пытался меня отговорить. Но я настояла на своём. Я собиралась приютить его сварливую задницу и задушить его любовью. Поэтому позволила ему лечь на подоконник.

- Я просто хочу идти в правильном направлении, понимаешь? Это моя первая настоящая работа. Первое всегда должно быть лучшим, — объясняю я. — Я имею в виду, ты же не хотел бы, чтобы я работала в собачьем приюте, верно? — Я встаю со стула и подхожу, чтобы погладить его. — Все первое должно быть лучшим. Первые поцелуи, первая любовь, даже первый... — Я закрываю его маленькие кошачьи ушки. — Секс, — шепчу я. — Но тебе не нужно знать об этих вещах. — Я потираю его маленькие ушки, потому что он прижал их к голове. — Как и ты. Ты моя первая кошка, и ты великолепен! — Я смеюсь над своей собственной шуткой.

Мистер Брюзга сохраняет осуждающее выражение лица, моя шутка совсем не показалась ему смешной. Он такой маленький милашка.

Я не могла завести кошку, когда жила в общежитии колледжа. Когда я переехала из кампуса, я делила маленькую квартирку с несколькими другими девушками. У одной была аллергия, так что, опять же, у меня ее не могло быть. В тот день, когда я переехала в свою маленькую квартиру-студию, я сразу пошла в приют, чтобы завести себе своего первого маленького котенка.

— Давай испечем печенье для миссис Уилсон, чтобы отпраздновать это. — Это поможет занять время, пока я буду ждать приглашение на интервью. Сколько времени это займет? У меня была небольшая финансовая подушка и совсем немного времени, чтобы найти работу. Я отказываюсь брать деньги у своего отца.

К его деньгам прилагается целая куча условий. К счастью для меня, моя бабушка оставила мне завещание, когда умерла. Когда мой отец узнал об этом, он чуть не сорвался. Думаю, что дело было не столько в том, что деньги не достались ему, сколько в том факте, что мне была предложена какая-то форма свободы. Я надеюсь, со временем он поймет, что все было к лучшему, что ему не нужно контролировать меня, чтобы у нас были отношения. Хотя не думаю, что он когда-нибудь согласится с этим утверждением.

— На этот раз никаких посыпок. — Я качаю головой. В последний раз, когда я отнесла печенье миссис Уилсон, она выбросила его, сказав, что ненавидит посыпку. Кто ненавидит посыпку? Она часто делает то же самое лицо, что и мистер Брюзга, но я работаю над этим. Она довольно скоро привыкнет ко мне. Она должна! Какое-то время мы будем соседями, и ей нужно немного солнечного света в ее жизни. Я осветлю ее хмурое выражение лица.

Я снимаю мистера Брюзгу со столешницы, чем вызываю недовольное мяуканье. Я вытираю поверхность, а затем принимаюсь за сбор всех ингредиентов для приготовления печенья. Включаю музыку и подпеваю, пока смешиваю ингредиенты по рецепту и ставлю первую порцию в духовку. Я ставлю таймер и стараюсь быть терпеливой. Не могу дождаться, чтобы скрасить день миссис Уилсон особым маленьким угощением.

Я некоторое время занимаюсь уборкой, чтобы не зацикливаться на проверке своей электронной почты. Я имею в виду, что потребуется несколько часов, возможно, дней, может быть, недель (о нет), чтобы получить ответ. Так что мне не следует продолжать думать об этом. Но когда я слышу сигнал своего компьютера, я роняю противень с печеньем, который вытаскивала из духовки, на плиту и бегу проверять электронную почту.

Я молюсь, чтобы это не было еще одним письмом от Майка. Он заманивает меня в разговор с помощью картинок с котятами, но я знаю, чего он на самом деле хочет. Джули говорит, что ему нужна моя киска. Конечно, я сильно краснею, когда она это говорит. Думаю, она делает это нарочно. Она всегда получает удовольствие от того, что шокирует меня. Но я смирилась с этим, чтобы сделать ее счастливой. Это действительно хороший день, когда я могу заставить ее улыбнуться. Это феноменальный день, когда я могу украдкой посмеяться. Мы с ней вместе день и ночь, но нам как-то удается оставаться лучшими друзьями.

Это из «Бакстер Интернэшнл», места, куда я только что отправила свое резюме. Я издаю тихий крик, от которого мистер Брюзга убегает в свой кошачий дом.

— Прости! — Я кричу ему. — Прости, — шепотом повторяю я. Я предполагаю, что крики не помогут ему успокоиться.

Я нажимаю на письмо. Я прочитала его три раза, не веря в увиденное. Никакого интервью. Я только что получила работу. Так просто? Я улыбаюсь, потому что знала, что сегодня будет мой счастливый день. Позитивное отношение к жизни всегда помогает.

— Видишь, мистер Брюзга? Если излучать счастье, то получишь его обратно. — Я танцую вокруг, все еще не веря, что получила работу. Мистер Брюзга, похоже, ни капельки не убежден в моей теории счастья.

— Потише там, наверху! — кричит мистер Самсон снизу и ударяет о потолок тем, что, как я предполагаю, является метлой.

— Простите! Я получила работу, — кричу я ему.

— Никому нет дела, — кричит он в ответ. Может, мне тоже стоит отнести ему немного печенья? Кажется, что ему нужно немного солнечного света в жизни, и я позабочусь о том, чтобы он его получил. Вот как я живу своей жизнью, будучи настолько позитивной, насколько это возможно. Я давным-давно научилась не позволять мелочам, которые не имели значения в жизни, расстраивать меня. Мой отец большую часть времени несчастный человек, и я никогда не хочу быть такой же. Поэтому в юном возрасте я решила превратить негатив в позитив и сосредоточиться на нем. Не все это понимают, но я не позволяю им сдерживать меня. Я никогда не буду жить под темным облаком, которому отец позволил править нашим домом. Может быть, однажды он позволит мне подарить ему немного солнечного света. Чудеса случаются.

Посмотрите на меня. Я получила работу, и у меня есть мистер Брюзга. Я в восторге от этой взрослой жизни. Ничто меня не остановит.

Глава 3

Лиам

Я останавливаю ее, когда она входит в дверь моего офиса.

— Сначала постучите.

Она моргает, затем отступает и стоит перед моим офисом.

Я жду.

Жду еще немного.

Почему она не стучит?

— Мисс Лавин, я сказал постучать, а не уходить. — Я ущипнул себя за переносицу.

— О, точно. — Она стучит. — Я просто, знаете ли, готовилась, — говорит она.

— Войдите.

Она снова входит, ее длинные ноги выставлены напоказ из-под короткой серой юбки. Пуговицы ее розовой рубашки немного натягиваются между грудями, но я не сосредотачиваюсь на этом. Я привел ее сюда не для того, чтобы склонить над своим столом. Мысленный образ именно этой картины проносится у меня в голове. Я моментально отгоняю его.

— Простите. — Она тычет большим пальцем за спину. — Насчет стука. Я просто подумала, раз Ваша секретарша сказала, что Вы ждали меня, то...

— Садитесь. — Я указываю на один из офисных стульев напротив моего письменного стола из металла и стекла.

— О, ладно. — Она чопорно опускается, и ее юбка задирается до бедер, когда она скрещивает ноги.

Я наблюдаю за каждым ее движением, от бледности ее бедер до нетерпения в ее глазах. Во мне загорается желание, что совершенно неуместно. Она молода, наивна и дочь моего врага. Она здесь только по одной причине. Работать.

— Ваш офис такой... большой, — она улыбается, и выражение ее красивого лица выглядит естественным. — Когда я получила эту работу, думала, что буду работать на низшем уровне, но Вы генеральный директор. Я вроде как в шоке.

Ее язык, похожий на жевательную резинку, высовывается, чтобы облизнуть нижнюю губу. Мой член просыпается при мысли о том, каков на вкус этот розовый язычок, как он может ощущаться на моей коже. Возьми себя в руки, Лиам. Это мой мастерский ход мести, но мои мысли блуждают в поисках Брэдли. Он охотится за всеми новыми сотрудниками. Я делаю пометку держать его подальше от нее. Она слишком сладкая, как спелая вишня, которую мне нужно сорвать зубами. Только я. Больше никто.

— Я просто хотела узнать, в чем будут заключаться мои обязанности.

— На Вашем компьютере и на телефоне есть мое расписание. Я ожидаю, что Вы будете следовать ему и приложенным инструкциям в точности.

— Хорошо, но...

— Любое отклонение от этих инструкций приведет к наказанию. — Я прочищаю горло, когда непрошено появляется образ моей руки, краснеющей на ее круглой попке. — Дисциплинарному взысканию, — поправляю я. Профессиональному дисциплинарному взысканию, которое войдет в Ваше досье.

— Конечно, но...

— Если Вы мне понадобитесь, я позову в свой офис. Не забудьте постучать. Относитесь ко всем посетителям с величайшим уважением, и, прежде всего, делайте то, что я говорю, без вопросов и уточнений. Это понятно?

— Да.

— Отлично. Вы можете идти. — Я машу ей рукой и поворачиваюсь, пристально смотря на экран своего компьютера.

— Мистер Бакстер? — Она встает, но я стараюсь не смотреть на нее.

— Что? — Кричу я.

— Я просто хотела узнать, подходит ли это рабочее место для кошек? Видите ли, у меня спасательная кошка, которую, я думаю, было бы здорово иметь рядом в офисе для поддержания боевого духа и, знаете, чтобы уменьшить напряжение для всех, кому это может понадобиться. — Она отводит взгляд, затем снова смотрит на меня. — Было доказано, что ласки кошек снижают кровяное давление и помогают жить дольше, так что это было бы реальной пользой для...

— Мисс Лавин? — Я стараюсь сказать это как можно вежливее, хотя, судя по тому, как она поморщилась, это было более резко.

— Да?

— Вы свободны.

— О, хорошо. — Она кивает, ее лицо на мгновение вытягивается, прежде чем возвращается улыбка — Я пойду работать. — Ее тон жизнерадостный и бодрый, как и она сама.

Повернувшись, она дарит мне прекрасный вид на свою круглую попку. Ее бедра податливы, и я хочу... остановиться. Откуда, черт возьми, взялись эти мысли? Я перебрал десятки секретарш, в том числе довольно привлекательных, но ни разу даже не взглянул на них дважды. Что особенного в этой девушке? Возможно, моя кровожадность по уничтожению ее отца немного просачивается к ней, потому что я хочу разрушить ее своим телом, отдать ей каждый дюйм своего члена, пока она корчится и задыхается. Успокойся, Лиам. Это не то состояние, в котором я должен быть прямо сейчас.

С еще одной широкой улыбкой через плечо она закрывает мою дверь.

Я делаю вдох, как только она уходит, и тянусь, чтобы ослабить галстук. Теперь она у меня. Она попалась в мою паутину. Но я не собираюсь ее пожирать. Ещё нет. Во-первых, мне нужно использовать ее как приманку для моей истинной цели.

Я звоню Брэдли по своему служебному телефону.

— Да, — отвечает он со скукой в голосе. Он отвечает на звонок не по протоколу, но у меня нет времени снова ворчать на него по этому поводу.

— Сделай пост.

— Она здесь? — Он немного оживляется.

— Да. Но даже не думай о том, чтобы попытаться трахнуть ее. Понял? Если ты испортишь мой план, я отправлю твою задницу работать в почтовое отделение.

— Жестоко. Мне это нравится. — Он стучит по клавишам компьютера. — Хорошо, сделано.

— Хорошо.

— Как думаешь, сколько времени потребуется Дункану, чтобы заметить его?

Он хрустит какими-то чипсами, звук совершенно отвратительный.

— Он часто проверяет наш веб-сайт. Думаю, что он увидит объявление о новом сотруднике в течение дня.

— Это будет весело. — Он продолжает жевать.

Я вешаю трубку и поворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно. Игра началась, и я сделал первый шаг. То, что Дункан сделает дальше, задаст тон оставшейся части игры. Но независимо от того, что он предпримет, я намерен уничтожить его.

— Мистер Бакстер? — я подпрыгиваю и оборачиваюсь.

Она снова здесь, и теперь она склонилась над моим столом, ее рубашка приоткрыта сверху и открывает вид на ее белый кружевной лифчик.

 — Вы не подписали этот контракт на третьей странице.

Она показывает на пустую строку подписи.

— Стучите! Я совершенно конкретно сказал Вам, что Вы должны постучать, прежде чем войти в мой офис. — Я беру авторучку со своего стола и нацарапываю свое имя, а затем протягиваю ей документ.

Она берет его.

— Простите. — Ее теплое поведение колеблется всего на секунду, затем улыбка возвращается. — Мне нравится почерк. Элегантный.

Почему она такая милая? Ее отец — гадюка, но она маленькая овечка. Или это притворство? По тому, как она смотрит на меня, уверен, что это не так. Она правда такая чистая. Этот язык, цвета жевательной резинкой снова высовывается, и я сжимаю руки в кулаки

— Идите. — Я отворачиваюсь от нее и прислушиваюсь. Каблуки застучали, и моя дверь закрылась.

Ее невероятно жизнерадостный нрав долго не продержится. Солнечный свет не может оставаться ярким. Не сейчас, когда она работает под моим началом. Я сломаю ее. Это только вопрос времени, когда она пойдет плакаться папочке о злом мистере Бакстере. И тогда он поймет, что она моя. Конечно, она может уволиться, но будет в моей власти. В этом городе нет работодателя, который взял бы ее на работу без моего разрешения, а я его не дам.

Я улыбаюсь и откидываюсь на спинку стула.

Джорджия Лавин разорена. Она просто еще этого не знает.

Глава 4

Джорджия

Держу пари, всем здесь понравится посыпка. Особенно Кристен из бухгалтерии. Она продолжает пробираться каждый раз в комнату отдыха, чтобы перекусить. Ее будущий ребенок будет самым милым, самым пухлым маленьким существом на свете. Я просто знаю это. Мне нужно будет заехать в магазин по дороге домой, чтобы купить еще сахара. Моя вторая попытка испечь печенье для миссис Уилсон потерпела неудачу, и у меня закончились ингредиенты, чтобы приготовить новые. Для нее, я думаю, мне следует пойти другим путем. Я надеюсь, что пирожные – это ее уровень.

Джим толкает свою почтовую тележку мимо моего стола.

— Выходим через пять минут.

Когда он проходит мимо моего стола, я поднимаю руку, и он дает мне пять. Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что никто не смотрит, как я открываю свой компьютер и щелкаю по значку камеры, которую я настроила, чтобы подглядывать за своим котом. Мистер Брюзга сидит на вершине своего домика, а солнце светит на него, пока он засыпает. Я подпрыгиваю и закрываю вкладку, когда звонит мой телефон.

— Сегодня прекрасный день в «Бакстер Интернэшнл». Это Джорджия. Чем я могу Вам помочь? — Я пробовала разные способы отвечать на телефонные звонки. У мистера Бакстера есть подробный список обязанностей, которые я должна выполнять, но он не сказал, как я должна отвечать на телефонные звонки. Только то, что я должна отвечать на них, и если я отойду от своего стола, то должна перенаправить их на семнадцатый этаж секретарю. Поэтому я беру на себя смелость отвечать так, как считаю я.

— Его еда здесь, — говорит Джанет со стойки регистрации на первом этаже. — Я отправляю ее наверх, чтобы мы могли уйти. Нэнси поменялась со мной обеденными часами, чтобы я могла пойти с вами.

— Круто. Увидимся внизу через секунду. Пока. — Я вешаю трубку.

Все здесь были такими милыми. У меня уже появилось несколько друзей. Мистер Бакстер — единственный, кто не особенно сговорчив. Я надеюсь, что у него много дел в понедельники, и что в конце концов он немного успокоится.

Я заметила, что не так много людей здесь являются его поклонниками. Они часто называют мистера Бакстера «он». Я даже не буду уточнять какими еще словами они его называют. Я бы не хотела, чтобы остальные в моем офисе невзлюбили меня. Я вроде как надеюсь, что, может быть, за обедом я смогу сделать ему пару комплиментов, чтобы он больше понравился кому-нибудь из сотрудников, но этот человек не дает мне ничего, с чем можно было бы работать. Он говорит четко и по делу. Он даже не дает мне времени ответить, прежде чем отпустить меня. Хотя это нормально. У меня есть полный карман солнечного света, которым я собираюсь поделиться с ним.

Я встаю, когда мужчина с едой идет ко мне по коридору. Он выглядит на несколько лет старше меня, у него светлые волосы и голубые глаза. На самом деле он очень похож на Майка.

— Привет! — чирикаю я, встречая его на полпути. — Я Джорджия. — Я улыбаюсь ему и протягиваю руку, чтобы поприветствовать его. Я замечаю, что мистер Бакстер всегда получает еду из одного и того же места, поэтому имеет смысл знать человека, доставляющего еду, если я буду видеть его каждый день. Все обеды мистера Бакстера заказываются заранее и доставляются в одно и то же время, если у него нет делового обеда, и в этом случае я должна отменить доставку. Во всяком случае, так говорится в подробных инструкциях. Я прочитала их три раза, чтобы убедиться, что ничего не пропустила. Я имею в виду, что раздел об обеде занимал почти целую страницу. Я знаю, что людям нравится все планировать, но мистер Бакстер немного перегибает палку.

— Я Сэм. — Он улыбается мне в ответ и пожимает руку. Он не отпускает меня, когда протягивает сумку.

— Он нанял нового? — Взгляд Сэма скользит по мне.

— Что — нового? — Я оглядываюсь по сторонам.

— Ассистент. Я о тебе ... — Его глаза снова блуждают по мне. — Ты всегда такая счастливая?

— Я нормальная. — По крайней мере, думаю, что я нормальная.

— До конца недели. — Сэм смеется. — Позвони, если захочешь потусоваться, — добавляет он, поворачиваясь, чтобы уйти. Потусоваться? У меня нет его номера. О, ну, я думаю, у меня есть номер места, где он работает.

— Мы собираемся пообедать через несколько минут. Можешь присоединиться к нам, если хочешь.

Он останавливается, оборачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Я действительно хотел бы, но у меня работа. — Он подмигивает мне прежде, чем снова повернуться, чтобы уйти.

Я направляюсь в комнату отдыха, чтобы подготовить обед мистеру Бакстеру. По дороге я краду цветок из одной из композиций в офисе и кладу его на поднос, чтобы немного украсить его, прежде чем отнести в его офис. Я останавливаюсь у открытой двери, потом вспоминаю, что должна постучать, но у меня заняты руки.

На мгновение я в некоторой панике останавливаюсь в дверях. Может быть, мне следует поставить поднос на свой стол, постучать, а затем побежать обратно и схватить его. Я смотрю на свой стол, думая, что это, вероятно, лучший план действий. Я также знаю, что я не шустрая, но это всего в нескольких шагах. Я убеждаю себя, что это мой лучший вариант.

— Заходите, пока моя еда не остыла, — говорит мистер Бакстер из своего офиса. Он такой же бодрый, как всегда. Я улыбаюсь, когда вхожу, надеясь, что это передастся ему. Я бы даже приняла ухмылку с его угловатого лица в этот момент.

— Я собиралась постучать.

— Сейчас Вы хотите постучать? — Его тон насмешливый.

— Тук-тук. — Я улыбаюсь ему шире, пытаясь разрядить обстановку. Он не выглядит ни капельки удивленным.

— Не утруждайте себя солнечным настроением, — наполовину рычит он на меня. Моя улыбка на мгновение дрогнула, но я быстро пришла в себя.

Ему придется сделать гораздо больше, чем это, чтобы сломить мой дух.

— Есть ли что-нибудь еще, что я могу сделать для Вас, прежде чем отправлюсь пообедать? — спрашиваю я, ставя поднос на его стол.

— Вы уходите? — Он смотрит на меня впервые с тех пор, как я вошла в его офис. Я почти думаю, что он пытался не смотреть на меня.

— Мой обед в полдень в соответствии с моим расписанием. — Я почти уверена, что правильно прочитала эту часть. Я трижды проверила.

— Большинство едят за своим столом. — Его взгляд скользит по своему подносу. Я понятия не имею, как здесь обедают другие сотрудники. Это мой первый день и Кристен пригласила меня пообедать с ней. Так как я новенькая, я подумала, что это будет отличный способ вписаться. В подробном руководстве мистера Бакстера не было ничего о том, чтобы обедать за столом. Может быть, он не так скрупулезен, как думает.

— Я собираюсь пообедать с Джанет, Кристен и Джимом. — Я не уверена, куда мы идем, но предполагаю, что они знают хорошие места. — Сэм, курьер, не может прийти. Думаю, ему нужно сделать еще несколько доставок.

— Кто? — Он хватает свой поднос и ставит его перед собой. Это стейк с гарниром из овощей. Он даже не взял себе десерт. Мне придется добавить его в свой список файлов. Ему определенно нужно немного сахара в жизни.

— Джанет из приемной, Кристен из бухгалтерии и Джим из почтового отделения. — Как он может не знать, о ком я говорю? — Я вроде как надеюсь, что Кристен позволит мне помочь ей с ее детским душем. Она говорила обо всех этих идеях, а потом я начала думать о своих собственных. Я делаю лучшие пирожные, и...

— Хватит. — Он останавливает меня. — Мы едим за столом. Только не с Джимом, который работает в почтовом отделе.

Мои плечи опускаются одновременно с моей улыбкой.

— Я не могу пойти? — Я сглатываю. Я завела здесь друзей. Я никогда не преуспевала в этом в колледже или средней школе. Я не была в крутой компании или какой-либо из лиг, но здесь, похоже, я всем нравлюсь. Наконец-то я почувствовала, что вписываюсь в обстановку.

Он не отвечает, смотря на свою еду. Я поворачиваюсь, чтобы уйти. Думаю, я могу поесть за своим столом и понаблюдать за мистером Брюзгой на компьютере.

— Иди на свой обед, — процедил он сквозь зубы.

Я резко поворачиваюсь к нему лицом.

— Правда? — Я улыбаюсь так широко, что мне почти больно.

— Да.

Я поворачиваюсь и выбегаю из его офиса, затем хватаю свою сумочку, прежде чем он может передумать. Я так спешу, что не понимаю, что забыла переадресовать свои телефонные звонки.

Ой.

Глава 5

Лиам

То, что я обедаю в одиночестве, меня не беспокоит. Вовсе нет, никогда. Я нарезаю свой сочный стейк уверенным движением ножа, отщипываю вилкой нежный кусочек и кладу в рот. Мой офис молчит, и сладкий, солнечный аромат Джорджии едва ощущается в свежем воздухе. Хорошо. Не хочу, чтобы ее духи портили обед.

Я жую еще кусочек и бросаю взгляд на пресс-релиз, который она подготовила, касающийся нашего недавнего приобретения перспективной телекоммуникационной компании из Калифорнии. Она проделала хорошую работу, хотя ей нужно добавить кое-что о федеральных правилах. Но она умеет писать. Это больше, чем я могу сказать о нескольких ее пустоголовых предшественниках. Несмотря на это, Джорджия не та, кого я бы выбрал на эту должность. Она слишком... Слишком. Я машу ножом в воздухе, разрезая любое слово, которое вертится на кончике моего языка.

Овощи уже остыли, но я все равно их ем. Машинально жуя, мои мысли снова возвращаются к ней. Она обедает с этим ничтожеством, Джимом, из почтового отделения. Джим. Я протыкаю свой стейк и отрезаю еще один кусок. Кто, черт

возьми, этот парень и почему он думает, что может обедать с моим помощником? Я ударяю ножом по тарелке с такой силой, что сбиваю цветок с подноса.

Схватив его со своего стола, я хмуро смотрю на белую розу. Джорджия. Это все из-за нее. Мысль о том, чтобы положить его вместе с моим обедом, улыбка на ее лице, когда она принесла его. Я намерен заставить эту улыбку исчезнуть достаточно скоро. На самом деле, в эту пятницу она будет со мной под руку на благотворительном вечере, который ее отец каждый год устраивает в оперном театре. Вот где я покажу ему, что его гордость и радость теперь превратились в моего подчиненного.

Я облизываю губы. Может быть, я мог бы сделать с ней больше, чем просто нанять. Не потому, конечно, что я хочу ее, а потому, что хочу, чтобы Дункан Лавин подал в суд. Если бы он знал, что я рассказываю об этом его дочери, это могло бы сделать мой переворот еще более изощренным.

Жаль, что Джорджия не в моем вкусе. Ее миловидная улыбка — не то, за чем гоняется такой мужчина, как я. Я вдыхаю воздух, снова улавливая ее запах, затем вдыхаю его глубже. Сладкая и дразнящая. Вот кто она такая. И нет, конечно, я не хочу, чтобы она прямо сейчас стояла на коленях и сосала мне, глядя на меня своими большими сверкающими глазами. Это просто смешно.

Нет, достаточно того, что она у меня работает. Мне не нужно продолжать это дальше. Нет нужды. Я накалываю еще один овощ, когда мой телефон начинает звонить.

И звонит.

И звонит.

Джорджия не переадресовывала мои звонки. Я убираю салфетку с колен, промокаю губы и складываю ткань в аккуратный прямоугольник.

Я знаю, что нужно сделать. Это кристально ясно. Это совершенно профессионально и совсем не безвкусно и не порождено желанием. Нет, это дисциплина, и я скоро ее применю.

Она вернулась. Я слышу ее прямо за дверями моего офиса. Она идет нахальной походкой, ее бедра покачиваются, а зад идеально подчеркнут в ее почти-слишком-узкой юбке. Я уже запомнил звук её шагов.

Я нажимаю пальцем на кнопку телефона.

— Мисс Лавин, зайдите ко мне. — Встав со стула, я поправляю галстук и обхожу свой стол. Она открывает дверь и спешит внутрь. Без стука.

— Да, мистер Бакстер? — У нее перехватило дыхание, как будто она пробежала по коридору, чтобы успеть вернуться к своему столу до того, как истечет время обеда. Она восстановила дыхание через секунду, но кое-что в ней изменилось.

— Вы читали инструкции о работе в офисе? — Я подхожу к ней, наслаждаясь видом того, как твердеют ее соски.

— Да. Три раза. — Она прикладывает руку к щеке, когда я подхожу.

Я обхожу ее и поворачиваю замок на своей двери.

— Три раза?

— Да. — Она смотрит на меня через плечо. — А что? Что-то не так с Вашим обедом?

От нее исходит такая невинность — от широко открытых глаз, смотрящих прямо на меня до легкого румянца на ее щеках, и того, как она стоит на своих скромных каблуках. Как мой враг создал такую чистую красоту? Конечно, это уловка.

— Мой обед был прекрасным. Дело в телефоне, мисс Лавин.

Она ахает.

— О, нет! Я не переадресовала звонки. Простите. Я не позволю этому случиться вновь...

— Шшш. — Я прохожу мимо нее, предвкушение пульсирует по моим венам. — Это была ошибка.

— Да. — Она кивает и следует за мной к моему столу.

— Ошибка. — Я потираю ладони друг о друга.

— Да, — с готовностью соглашается она. — Мне очень жаль.

— Не извиняйтесь. — Я поворачиваюсь к ней и похлопываю по столу. — В этом нет необходимости.

— Да? — Она смотрит на мою руку, ее ангельское личико кривится в замешательстве. — Вы не злитесь?

— Нет. Не злюсь. Но это требует дисциплины.

— О, нет. — Она опускает голову. — Отметка в моем досье. Это мой первый день, а у меня уже есть отметка в личном деле. — Ее подбородок дрожит.

— Я подумал, что это может быть слишком сурово для такого нарушения. — Я стараюсь казаться обеспокоенным, хотя сомневаюсь, что у меня это получается.

— Да, пожалуйста, не делайте этого, — она отступает назад. — Я имею в виду, если Вам придется, я пойму. Но я действительно хочу, чтобы Вы этого не делали. Это моя первая работа, и я правда буду стараться изо всех сил.

— Я придумал другое решение. — Я указываю на стол. — Руки сюда.

Она смотрит на мой стол.

— Что?

— Руки сюда. — Я отступаю, чтобы дать ей место.

— Положить руки на Ваш стол? — Она наклоняет голову, как будто ослышалась. И не стала это делать.

— Да. — Я скрещиваю руки на груди. — Но если Вы предпочитаете отметку в личном деле, я всегда могу...

— Нет. — Она делает шаг вперед и кладет свои руки на мой стол. Так наивно. Неужели она действительно верит, что я бы отправил кому-то на нее жалобу? Разве в школах не преподают практику работы с персоналом? Ладно. Будет лучше, если она подумает, что отметка в файле на что-то повлияет.

— Что дальше? — Ее язык облизывает нижнюю губу, когда я поворачиваю руки.

— Прогнись в талии. — Я протягиваю руку и кладу ей на спину, подталкивая ее к столу и заставляя ее упругую попку выгнуться.

— Что ты ...

— Помни, солнышко, это избавит тебя от необходимости заметки в деле. — Я хватаю её за подол юбки и медленно тяну его вверх. Ее белые трусики безупречны, кружевная ткань высоко сидит, как шорты для мальчиков, вдоль ее ягодиц, а затем проникает между ними.

Она задыхается, когда я провожу кончиками пальцев по ее мягкой, теплой коже.

— Это и есть дисциплина. — Я делаю шаг назад и смотрю на то, что она мне открыла. Я хочу еще больше раздвинуть ее ноги и увидеть киску, но сейчас я хочу не этого. Мой член не выигрывает, когда устраивает смертельный поединок с моей молнией. Но я человек слова, и назначу ей наказание, которого она заслуживает. — Вы понимаете, что это профессиональное развитие? — Я сгибаю пальцы.

Она смотрит на меня через плечо широко раскрытыми глазами лани.

— Да, — пискнула она.

— Вы признаете, что нуждаетесь в дисциплине? — Я встречаю её пристальный взгляд.

— Я... — Она тяжело вздыхает и двигает бедрами. — Да.

— И ты предпочитаешь это заметке в деле? Правильно? — Ее бедра снова двигаются, и, если бы я знал её лучше, я бы подумал, что она возбуждена. Что она хочет, чтобы я шлепнул по ее попке своей ладонью. И, возможно, она хочет, чтобы я сделал гораздо больше, чем это. Но я этого не сделаю. В конце концов, речь идет об исправлении, а не о какой-то безвкусной работе.

— Мне нужно, чтобы ты сказала, что понимаешь и принимаешь эту дисциплину. Если откажешься, то все равно сохранишь работу. Не беспокойся о том, чтобы разочаровать меня. — Не разочаровывай меня. Что-то подсказывает мне, что она этого не сделает. Мое солнышко хочет доставить мне удовольствие.

— Я принимаю. — Ее голос хриплый, сексуальный, и я боюсь, что могу зациклиться на нем гораздо сильнее, чем следовало бы.

— Хорошо. Очень хорошо. — Я занимаю позицию, мою руку уже покалывает в предвкушении. Отступив назад, я шлепаю ее по заднице с сильным шлепком, и она толкается вперед, ее бедра покачиваются, когда восхитительный визг вырывается из ее рта.

Когда я снова отступаю назад, я улыбаюсь впервые за долгое-долгое время и замахиваюсь над ее сочной задницей с такой силой, какой никогда раньше не пользовался. Оглушительный шлепок разносится по комнате, и ее крик, как огонь, разливается по моим венам.

Я шлепаю ее по круглой попке еще несколько раз, хотя и не так сильно. Когда я заканчиваю, то хочу упасть на колени и поцеловать покрасневшие места. Но я этого не делаю. Потому что я профессионал. Вместо этого, я хватаю подол ее юбки и опускаю его, а затем поворачиваю ее лицом ко мне.

Она задыхается, ее глаза блестят, а губы приоткрыты. Ее взгляд устремляется к моему рту.

Я делаю шаг назад.

— Вы можете идти, мисс Лавин. И, пожалуйста, имейте в виду, что любые дальнейшие нарушения моих протоколов приведут к последующему дисциплинарному взысканию. — Я знаю, что если бы я протянул руку меж ее бедер прямо сейчас, то нашел бы ее горячей и влажной. Я чувствую это, но не делаю. В конце концов, мы на работе.

— Я просто... — Она делает несколько шагов, останавливается, поправляет

юбку, затем идет более целеустремленно. — Я буду за своим столом. — Открыв дверь, она выходит.

Я ухмыляюсь и пытаюсь поправить свой твердый как камень член так, чтобы мои боксеры не задушили его. Она будет чувствовать меня какое-то время. Давайте просто посмотрим, останется ли она такой же солнечной после маленькой стычки с моей ладонью.

Глава 6

Джорджия

Я притопываю ногой, поднимаясь на лифте на свой этаж. Это мой второй день, и сегодня я нервничаю больше, чем вчера. Все изменилось. Я имею в виду не только здесь, в офисе, но и внутри моего тела. Кажется, со мной что-то не так. Пульсация между ног временами становится невыносимой. Она проходит на некоторое время, а затем, как только я начинаю думать о том, что произошло в офисе мистера Бакстера, она возвращается снова. Ощущение его ладони на мне все еще остается в памяти, напоминая о дисциплине, которую он мне преподал. Я даже не уверена, почему позволила ему это сделать, но знаю, что мне это понравилось, и это меня смущает.

— Мяу. — Мистер Брюзга дает понять, что он готов сбежать из моей гигантской сумки. Я хотела пронести его в офис незаметно, поэтому оставила его переноску дома и решила принести его сюда в своей сумке. Я провела часть прошлой ночи, читая руководство компании. Там нет ничего о том, что нельзя приносить домашних животных или любых животных на рабочее место. Я также ничего не нашла о них в документах, которые дал мистер Бакстер. Он также никогда на самом деле не говорил мне «нет», когда я спрашивала о том, чтобы взять мою кошку на работу, так что на самом деле я просто использую тот факт, что об этом никто не написал в правилах.

Я засиделась допоздна, создавая жилет для мистера Брюзги, который ему, похоже, действительно пришелся по душе. Я была уверена, что будет не просто надеть свитер на него, потому что он постоянно вырывался. Не то чтобы я его виню. Я использовала розовый блеск, чтобы написать «Кот-терапевт» на его милом маленьком жилете. Он выглядит очень очаровательно и в то же время полупрофессионально.

Ты делаешь это, чтобы разозлить своего босса, шепчет мой разум. — Нет. — Я бы никогда так не поступила.

— Нет? — спрашивает человек в лифте рядом со мной.

— Простите. Я Джорджия. Я бы пожала Вам руку, но мои сейчас заняты. — В одной руке у меня сумка с мистером Брюзгой, а в другой — сумка, наполненная коробками десертов, которые я приготовила. Еще одна сумка висит у меня на руке. Там полно вещей, которые я хочу поставить на свой стол, чтобы оживить его.

— Я Курт. Позвольте помочь Вам. — Он в одном из тех модных костюмов, как и все остальные здесь. Я думаю, что он работает где-то в этом здании.

— Это так мило с Вашей стороны.

Он забирает у меня контейнеры с печеньем. Миссис Уилсон съела пирожные, которые я испекла для нее. Наконец-то я нашла ее слабое место. Одна сварливая задница в кармане, и еще одна на подходе. Мое лицо горит, когда я думаю о своей собственной заднице. Я все еще чувствую его прикосновение там. Я чувствовала его всю ночь. Я не могла перестать думать об этом. Я даже написала по электронной почте своей лучшей подруге Джули о том, что произошло. Она работает медсестрой в организации «Врачи без границ», и с ней часто бывает трудно связаться, но я знала, что у нее найдется для меня какой-нибудь совет. Скорее всего, шутка о моей киске.

— Вам на верхней этаж? — спрашивает Курт.

— Ага. Я новый помощник мистера Бакстера. — Я улыбаюсь ему и стараюсь оставаться позитивной, когда речь заходит о моем боссе. Меня беспокоит, что большинство работников, казалось, были отвергнуты мистером Бакстером. Я знаю, каково это — быть изгоем. Я не хочу этого ни для кого.

— Это очень плохо. — Он качает головой. Лифт звенит, и он выходит со мной на мой этаж.

— Почему это плохо? — Это потому, что он шлепает своих помощников? Я не могу заставить себя спросить об этом. Курт следует за мной в комнату отдыха.

— Он просто довольно быстро увольняет их, а ты кажешься... — Снова, как Сэм, курьер, чьи глаза блуждали по мне. — Милой.

— Спасибо. — Наверно.

Он смеется, ставя мои контейнеры.

— Не уверен, что это хорошо, если ты работаешь на мистера Бакстера.

Я открываю одну из коробок и предлагаю ему печенье.

— Я не могу, но выглядят аппетитно. — Снова его глаза блуждают по мне, как будто он говорит обо мне, а не о печенье. Он похлопывает себя по твердому животу, и я уверена, что под тканью упаковка из шести кубиков. — Пытаюсь сохранить эти мышцы пресса.

— Курт, убирайся с моего гребаного этажа. — Я резко оборачиваюсь и вижу мистера Бакстера, стоящего в дверях комнаты отдыха и выглядящего таким же красивым, как всегда. Еще рано. Я не ожидала, что он будет здесь. В расписании указано другое время выхода на работу. Должно быть, он что-то изменил, что может сигнализировать о том, что я опаздываю. Обычно я бы расстроилась из-за этого, но пульсация между моих ног, кажется, возвращается, когда я думаю о том, что он снова накажет меня.

— Надеюсь увидеть Вас снова, Джорджия. Было приятно познакомиться с Вами, — говорит Курт, прежде чем выйти из комнаты отдыха. Он даже не обращается к мистеру Бакстеру перед уходом. На несколько мгновений после ухода Курта в комнате повисает тишина.

Я решаю растопить лед. Я приклеиваю широкую улыбку с намерением предложить ему печенье. Прежде чем успеваю открыть рот, из моей сумочки доносится рычание очень сумасшедшего, но в то же время очень милого котенка.

Глаза мистера Бакстера обшаривают комнату в поисках источника звука. Его взгляд останавливается на мне, и я молюсь, чтобы мистер Брюзга молчал, пока я не вернусь за свой стол. Я не хотела, чтобы мой босс так узнал о новом сотруднике «Бакстер Интернэшнл».

— Печенье? — Я предлагаю.

Я толкаю контейнер к нему, делая шаг назад. Очевидно, мистер Брюзга относится к той же категории, что и остальные здешние люди, которые не питают нежных чувств к мистеру Бакстеру.

— Джорджия. — Он смотрит на контейнер с печеньем. Он не похож на любителя печенья. Держу пари, он терпеть не может посыпку. Это помогает охладить некоторые из тех странных чувств, которые я испытываю к нему прямо сейчас.

— Я думала, что теперь я солнышко? — Он назвал меня так вчера в своем офисе. Я думала об этом прошлой ночью, когда лежала в постели, пытаясь унять пульсацию между бедер. Но в кои-то веки мистер Брюзга решил, что хочет спать со мной, что убило все резвые попытки с моей стороны.

— Ты просто так даешь кому-нибудь свое печенье, солнышко?

— Ну, да. Я думаю, что это хороший способ...

Он берет контейнер с печеньем, заглядывает в пакет, где лежат другие печенья, затем берет их, прежде чем выйти из комнаты отдыха. Я остаюсь стоять там. Он что, только что украл все печенье?

— Следуй за мной, Джорджия.

— Солнышко, — поправляю я его, ускоряя шаг, пытаясь не отстать. Мистер Брюзга издает еще одно громкое мяуканье. Ему не нравится бегать. Будь то он сам, делающий это, или когда он в твоих руках и бежишь ты. Для него это максимальный предел лени.

Мистер Бакстер останавливается, и я чуть не налетаю прямо на него.

— У тебя в сумке кошка, не так ли? — Он смотрит на меня сверху вниз. Мне приходится запрокинуть голову назад, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Сейчас, наверное, не время говорить ему, что некоторые из этих печений предназначены для Кристен. Ты не можешь украсть печенье у беременной женщины. Вероятно, в руководстве для сотрудников длиной в милю есть правило на этот счет.

— Может быть. — Я облизываю нижнюю губу. Глаза мистера Бакстера всегда устремляются туда, когда я это делаю. У меня такая нервная привычка. Интересно, как он отреагирует на это. — Я прочитала книгу правил и...

— Конечно, ты это сделала. — Он смотрит вниз на мою сумку, которая теперь двигается. Мой обычно ленивый кот не может хоть раз успокоиться! — Открой сумку, Джорджия.

— Солнышко, — поправляю я. О боже мой. Что со мной не так? Я нарочно тыкаю в него пальцем.

— Солнышко. — Он рычит, от чего я испытываю странные ощущения. Затем мистер Брюзга делает один ответный удар. Я борюсь с собой, чтобы не рассмеяться.

— Открой. Ее.

— Хорошо. Вы сами попросили, — предупреждаю я, открывая сумку для еще одного сварливого мистера Брюзги.

Глава 7

Лиам

Через дверь просачиваются голоса счастливых сотрудников, воркующих над угрюмой кошкой, которую Джорджия устроила в маленьком гнездышке рядом со своим столом. Это продолжается уже несколько часов, и я почти дошел до того, что хочу уволить всех в здании и начать все сначала.

Моя дверь открывается, и я испытываю крайнее раздражение, обнаружив, что в комнату входит Брэдли.

— Это самая милая вещь, которую я когда-либо видел. — Он смахивает немного кошачьей шерсти со своего костюма. — И кошка тоже неплохая.

Мои волосы встают дыбом.

— Не смотри на нее.

— Что? — Он садится в свое привычное место. — С каких это пор я не могу глазеть на дам в офисе?

— С этих, — почти кричу я. Он поднимает свои светлые брови. — Потому что она часть плана, — торопливо продолжаю я. — Я не хочу, чтобы ты все испортил. Мы должны прижать Дункана Лавина к стене, и если ты пойдешь и разрушишь...

— Я ничего не порчу. — Он отгоняет эту мысль тыльной стороной ладони. — Я просто хотел зайти и посмотреть на кошку, о которой все говорят. Я не могу поверить, что ты позволил ей привести эту злую, пушистую тварь на работу. Она зарычала на меня, когда я подошел. — Он смеется. — И на ней эта ужасная блестящая жилетка. Мне даже жаль беднягу.

— Я не давал ей разрешения на кота. Это тема, которую я намерен обсудить с ней за обедом.

— Ты обедаешь с ней? — Он встает и подходит к коробке с печеньем на моем столе, затем открывает крышку. — Откуда они взялись?

Я протягиваю руку и отталкиваю его руку.

— Это мои.

— Вау. — Он ухмыляется. — Она сделала их, не так ли? Она испекла эти печенья, чтобы поделиться ими, а ты, как гребаный Монстр Печенья-Гринч, которым ты являешься, сохранил их для себя. Признай это.

— Я не могу допустить, чтобы она раздавала печенье сотрудникам. — Я снова сажусь и поправляю галстук. — Могут возникнуть проблемы с департаментом здравоохранения. Она могла бы отдать их этому идиоту из почтового отделения, Джиму. — Я стискиваю зубы и испытываю сильное искушение поднять трубку и уволить его. — Он мог бы совершать обход и подавиться, и тогда, где бы мы были? Мы не можем так рисковать.

— Ты странно себя ведешь. — Он прислоняется к моему столу и смотрит на меня сверху вниз. — Страннее, чем ты когда-либо был, и ты чертовски странный. Никакого интереса к женщинам, никакого интереса к наркотикам или выпивке, никакого интереса к сладостям... — Он снова смотрит на печенье. — Не интересуешься ничем, кроме денег и власти. Но теперь, ни с того ни с сего, ты запасаешься печеньем и планируешь взять свою помощницу на благотворительный Гала-концерт?

— Я не беру ее в качестве своей помощницы. Она собирается нанести прямое оскорбление своему отцу. Потому что она все время будет со мной, иначе я ее уволю, а потом занесу в черный список.

— Она знает обо всем этом?

— Конечно, нет. — У меня всегда такое чувство, что с Брэдли я играю в шахматы, пока он писает на шахматную доску. — Она ни о чем таком понятия не имеет.

— Ты вообще просил ее пойти с тобой на Гала-концерт?

— Почему я должен спрашивать? Я скажу ей сегодня за обедом, и она сделает так, как ей скажут, или столкнется с последствиями. — Мою руку покалывает, когда я представляю, как она снова склонилась над моим столом, получая наказание за то, что привела этого пушистого зверя в мой офис.

Брэд смеется и отступает.

— С таким выигрышным предложением, как она может сказать «нет»?

— Вот именно. — Я не знаю, почему он смеется. Конечно, она согласится. Она должна. Это часть ее работы.

— Позже, псих. — Он открывает дверь. — И не забудь, что в три у нас заседание совета директоров.

Я ничего не забываю. Брэдли — это тот, кто часто опаздывает с пятнами губной помады на воротнике.

Голоса становятся громче, когда Брэдли уходит, и я слышу мужской голос.

— Я бы с удовольствием погладил твою киску.

Я вскакиваю на ноги и выхожу за дверь, прежде чем успеваю сделать еще один вдох. Курт вернулся и опускается на колени, чтобы погладить волосатого монстра, когда он смотрит на мое солнышко.

— Я хотел спросить, что ты делаешь в обед. Мы могли бы пойти в новое место, где падают суши...

— Я сказал держаться своего этажа, Курт. — Мне никогда не нравился этот человек. Но он отличный вице-президент по маркетингу, и мне было бы трудно найти другого кандидата с таким количеством связей, как у его семьи с деньгами. Тем не менее, он опасно близок к тому, чтобы охрана вывела его из здания.

— Я просто хотел зайти, чтобы быть дружелюбным. — Он встает, его глаза устремлены на мое солнышко, которое, верное своему имени, тепло улыбается ему. Почему она улыбается другим людям? Это просто смешно. Платят ли ей зарплату другие люди? Нет. Я плачу. Воспитывают ли ее другие люди сильной рукой? Нет. Я. Только я.

— Тащи свою задницу обратно на четырнадцатый этаж. Если я захочу, чтобы ты был здесь, я позову. — Он свистит и поднимает руки вверх.

— Извините, босс. Я не знал, что у Вас правила насчет моих визитов.

— Теперь знаешь. — Я подхожу к нему. Недостаточно близко, чтобы напрашиваться на удар кулаком. Не то чтобы этот парень когда-нибудь поднял бы на меня руку, даже если бы захотел. Я тренируюсь каждое гребаное утро с пяти часов, чтобы отступить от вскочившей осы в перекошенном костюме. — Уходи, если только ты здесь не для того, чтобы дать мне те маркетинговые предложения, которые должны быть представлены сразу после заседания правления.

Он качает головой и поворачивается.

— Сейчас работаю над ними. — Он исчезает в коридоре.

Я жду, пока не слышу, как открывается и закрывается лифт. Обернувшись, я обнаруживаю, что Джорджия таращится на меня снизу вверх.

— Когда подадут обед, приходи в мой офис. Оставь этот ходячий комок шерсти, — я указываю на черно-серого полосатого кота со злыми глазами и в ситцевом жилете, — здесь. Нам нужно кое-что обсудить.

На ней лифчик? Должно быть да, но то, как ее соски выступают под тонким белым свитером, заставляет горячую кровь закипать во мне. Они не были видны для этого куска дерьма Курта. Они только для меня, и их нужно хорошенько укусить, чтобы она знала, что не стоит разговаривать с Куртами или Брэдли всего мира. Эти люди — пользователи, грязные ублюдки, которые хотят только одного. Не такие, как я. Я помогаю людям. Точно так же, как намерен помочь Джорджии за обедом.

— Закажи все, что хочешь. Убедись, что курьер будет здесь через полчаса. — Я возвращаюсь в свой офис и останавливаюсь в дверях. Сегодня ее юбка снова кажется короткой. Я уверен, что это нарушение дресс-кода. Я добавляю еще одну отметку к ее наказанию, еще немного дисциплины. Несмотря на то, что после этой у нее никогда не будет другой работы, я намерен повернуть ее в правильном направлении. По крайней мере, она будет для меня хорошим работником. И, в конце концов, она поблагодарит меня за все мое внимание и заботу.

Я подхожу к своему столу и сажусь, чтобы просмотреть свои многочисленные электронные письма.

Одно особенно бросается мне в глаза.

Ты сукин сын. Нанял мою дочь? Я знал, что ты подлый ублюдок, но это действительно ниже некуда. Я не продам тебе активы Лавина, что бы ты ни делал. Моя дочь не повлияет на меня. Так что иди на хер.

О, и передай своей маме от меня привет, ты, кусок дерьма.

Дункан.

Я откидываюсь назад и улыбаюсь этому сообщению. Дункан сделал свой первый ход. Слабый, но все равно ход. Несколькими нажатиями клавиш я открываю устав корпорации Лавин, корпоративный документ, который, как думал Дункан, хранился в целости и сохранности на темном сервере, к которому никто никогда не получит доступа. Слишком плохо для него, что мой финский хакер взломал его и украл учредительный договор, написанный отцом Дункана.

Он думает, что я нанял его дочь на низкоуровневую работу «око за око». Чего он не понимает, так это того, что мое маленькое солнышко — это грозовая туча, которая обрушит разрушительный дождь на его голову. Это всего лишь вопрос времени.

Но сначала моей помощнице нужно выучить урок, и я как раз тот человек, который может ее проучить. Я встаю, когда слышу, как она тепло здоровается с курьером. Держу пари, она улыбается ему. Улыбка, которая должна быть моей. Возможно, ей нужен урок и по этой части.

Я потираю руки и жду, когда она постучит.

Глава 8

Джорджия

Я нарезаю стейк мистера Бакстера на маленькие кусочки и кладу немного на маленькую тарелку для мистера Брюзги, зная, что ему придется обедать одному. Джанет предложила присмотреть за ним, пока я пойду на обед с мистером Бакстером.

Всем понравилось, что сегодня в офисе был мистер Брюзга. Даже Курт пришел навестить его, но мистер Бакстер позаботился о том, чтобы выйти из своего офиса и напугать беднягу. Я не могу понять поведение мистера Бакстера. Иногда мне кажется, что он немного ревнует, но я знаю, что этого не может быть. Он, наверное, больше беспокоится о том, чтобы я была сосредоточена на работе. Сосредоточиться было трудно не из-за Курта. Это был мистер Бакстер. Каждый раз, когда я пытаюсь выполнить свою работу, мои мысли возвращаются к порке в его офисе. Меня ждала еще одна? Привела ли я мистера Брюзгу на работу, зная, чем это обернется?

— Я вернусь прежде, чем ты заметишь. — Я глажу его по голове, прежде чем готовлю оставшуюся часть обеда мистера Бакстера, а также моего, и направляюсь в его офис. Волнение охватывает меня, когда я задаюсь вопросом, что ждет меня по ту сторону двери. Будет ли это профессиональный обед или такой, от которого у меня снова будет покалывать в попке и пульсировать между ног? Мне нужно, чтобы он это исправил. Порка, на которую я надеюсь, только усугубит ситуацию. Я понятия не имею, что делать.

Что я точно знаю, так это то, что сегодня я совершила ряд нарушений, и я готова заплатить за них. Я знаю, что это неправильно, но ничего не могу поделать с тем, что мне нравится и раза в раз совершать неправильные поступки. Это маленький акт восстания, который для меня в новинку, но очень волнующий.

Я толкаю дверь его офиса, натягиваю улыбку на лицо и вхожу.

— Обед, — щебечу я.

— Это заняло у тебя много времени. Тебе не обязательно болтать со всеми подряд. Курьеру не обязательно знать, что ты говоришь по-французски. — Он бросает на меня взгляд с экрана своего компьютера. — Этого даже не было в резюме. — Он почти злится из-за того, что чего-то обо мне не знает.

— Самоучка. Не на высоте, но достаточно хорошо. Tu es extra grincheux aujourd'hui (перевод с французского – Ты сегодня очень сварлив), — выпаливаю я с улыбкой. — Я не занималась этим в колледже, поэтому не была уверена, что должна включить это в свое резюме.

— Ты только что назвала меня сварливым? — Его челюсть сжимается. Я наблюдаю, как его рука, лежащая на подлокотниках кресла, сгибается, и мне интересно, думает ли он о том, чтобы они снова наказать меня.

— Нет. — Это не ложь. Я просто сказала, что сегодня он был очень раздражительным. Я все еще немного шокирована тем, что он больше ничего не сказал о том, что мистер Брюзга здесь. Скорее всего, это потому, что он такой очаровательный. Даже мистер Бакстер не может сказать о нем ничего плохого.

— Мы будем есть в ближайшее время? — Он смотрит на поднос в моих руках.

Я улыбаюсь, когда ставлю наши обеды на его стол. Я подталкиваю его тарелку к нему. Я сажусь в удобное кресло напротив него, беру свой контейнер и открываю. Я облизываю губы при виде обеда и готовлюсь приступить к делу.

— Ты порезала мой стейк? — Его голос низкий, хриплый.

Я поднимаю взгляд от множества десертов, которые заказала на обед. Он сказал мне заказать то, что хочу, поэтому я выбрала пробники десертов. Он украл все печенье этим утром, и мне нужна моя сладкая доза, иначе я, как известно, становлюсь немного нахальной.

— Ну, я могла дать немного мистеру Брюзге, — признаюсь я. — Я забыла принести ему обед. — Я наблюдаю, как мистер Бакстер на этот раз действительно проявляет эмоции. Он в шоке. Его рот даже слегка приоткрывается. — Он почувствовал запах мяса и продолжал пялиться на него. Я разрезала несколько маленьких кусочков и подумала, что если я уже начала его резать, то стоит разрезать его для Вас. Так что, не за что?

Он пристально смотрит на меня.

— Ты знаешь, что это стейк Кобе за четыреста долларов?

— Невежливо говорить о деньгах, — шепчу я ему и беру вилку. — Мистер Брюзга только лизнул его, а потом задрал нос, так что я не уверена, что Ваш стейк стоит такой цены.

— Мисс Лавин. — Он отодвигает свой поднос с едой.

— Эй, Вы должны это съесть. Это четыреста долларов, — напоминаю я ему. — Ладно, может быть, это стоит всего триста долларов, так как у мистера Брюзги другая сотня.

— Мисс Лавин. — На этот раз он произносит мое имя более настойчиво. Мой желудок слегка трепещет от волнения. Это приближается? Не зашла ли я сейчас слишком далеко?

— Солнышко, — напоминаю я ему с улыбкой.

Бинго. Он встал со стула.

— Приберегите мои десерты, — говорю я, когда он начинает делать движение, чтобы убрать со своего стола. Он выпускает череду проклятий, от которых мое и без того разгоряченное лицо приобретает более красный оттенок. Он действительно хватает мою еду и откладывает ее в сторону. Я вскакиваю со стула, слишком нетерпеливая к тому, что сейчас произойдет.

— Тебе следовало бы есть более здоровый обед.

— Хотите сказать, что я толстая? — Я немного склонна к полноте, но как я могла не быть такой с моими убийственными навыками выпечки?

— Беру свои слова обратно. Съешь весь десерт. Твоей заднице нужно стать немного больше.

Я ахаю, когда он протягивает руку и мягко поглаживает мой зад.

— Я бы не хотел, чтобы ты потеряла такую форму. Я позабочусь о том, чтобы в меню обеда всегда был хотя бы один десерт.

— Мы теперь каждый день обедаем вместе? Это не то, что было написано в календаре. Я должна придерживаться календаря. Завтра Вы обедаете с кем-то по имени мистер Лонгвей. Курт собирался отвезти меня в...

Мои слова замирают, когда он разворачивает меня, прижимая к столу. Моя юбка задирается.

— Солнышко.

— Упс, — выдыхаю я. Я не могу остановить свое дрожащее тело. — Я просто забыла. — Хорошо. Это ложь. Черт возьми. Я ненавижу лгать. — Ладно, я не забыла, — признаю я.

— Значит, ты не только солгала, но и намеренно не надела сегодня трусики? — Он издевательски цокает языком. — Список вещей, которые ты сделала неправильно сегодня, просто растет с геометрической прогрессией. Я не уверен, что порки будет достаточно.

Мое дыхание учащается, а сердце начинает колотиться. Я не знаю, что делать со всем, что чувствую в этот момент. Так много эмоций захлестывает меня.

— Что Вы собираетесь со мной сделать? — Я спрашиваю. И снова я не могу удержаться от того, чтобы не пошевелиться. Его рука только мягко скользит по моей заднице, как будто он думает. Так много грязных вещей приходит на ум. Вещи, о которых я читала в книгах, но никогда не думала, что буду делать.

— Ты получишь порку. — Он дает мне быстрый шлепок. Стон срывается с моих губ. Его рука потирает это место, затем опускается ниже, к моему лону. Я думаю о том, что он найдет, если спустится ниже. Я могу почти гарантировать, что это мокрое липкое месиво, но он останавливается прямо перед тем, как дотронуться до меня. Его рука снова поднимается вверх. Я хочу крикнуть ему, чтобы он опустил ее ниже, но моя застенчивость берет верх. Очевидно, что это порка и ничего больше. Я накосячила и должна быть наказана. Этот ход мыслей не помогает пульсации между ног.

— Ты пойдешь со мной на благотворительное мероприятие в пятницу. — Он прижимает ко мне что-то твердое. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не издать еще один стон. Я почти уверена, что это его эрекция. Он возбужден так же, как я? Он тоже это чувствует? Он так хорошо умеет скрывать свои чувства. В то время как на моем лице все написано. Невозможно скрыть, что я чувствую. По крайней мере, я так думаю. Может быть, я прячу то, что чувствую, за улыбкой. Неужели это так отличается от того, что делает он?

— Свидание? — Я спрашиваю. Он приглашает меня на свидание? Я хочу повернуться, чтобы посмотреть на него, но снова моя застенчивость останавливает меня, и я не уверена, что хочу читать выражение его лица прямо сейчас.

— Нет, — резко говорит он.

— Ладно. Я буду работать в пятницу вечером.

Он сильно шлепает меня. Звук раздается в комнате. Кажется, ему почти не нравится тот факт, что я сказала, что это для работы. Его рука жалит, но не так сильно, как его слова. Я знаю, что он говорит, что это не свидание, не должно причинять вреда, но это так, и я не могу понять почему.

Глава 9

Лиам

Профессионализм. То, на чем основана моя компания. Есть причина, по которой я нахожусь в каждом списке перспективных генеральных директоров. Я молод, но не импульсивен, смел, но не дерзок. Прежде всего, я непревзойденный профессионал. Я должен поддерживать эти стандарты.

Вот почему задница моего солнышка становится красной от нескольких сильных ударов ладони. Она стонет, ее низкий пронзительный крик — требование. То, с чем я должен считаться. Поэтому я даю ей больше дисциплины, наказывая ее за кошку, юбку и больше всего — за то, что она намеренно оставила свои трусики дома.

Когда она тяжело дышит, а ее задница цвета спелого персика, я опускаюсь на колени и целую ее больные места, проводя языком по ее шелковистой плоти. В конце концов, я не лишен милосердия. Крайне важно, чтобы я относился к своим сотрудникам с уважением, даже когда я их наказываю.

Двигаясь ниже, я хватаю ее за ноги и раздвигаю их еще шире. Вид сладкой розовой кожи между ее ног пробуждает во мне голод, который намного превосходит все, что я когда-либо испытывал, поедая свой стейк за 400 долларов.

Возможно, сейчас самое время продемонстрировать, что я, как профессионал, ценю ее работу. Когда я вижу, насколько она влажная, я знаю, что прав, поэтому провожу языком по ее дрожащим губам, пробуя ее киску на вкус и постанывая от удовольствия.

Она дергается и сбивает мою авторучку со стола.

Мне все равно. Я хватаю ее за бедра и зарываюсь лицом в ее задницу, мой язык жадно берет все, что она может предложить, пока она задыхается и извивается. Но она не убегает от меня. Не тогда, когда я показываю ей время для благодарности сотрудникам. Мой язык проникает в ее узкую дырочку, и я раздвигаю губы шире, пробуя и чувствуя каждый кусочек ее влажной киски.

Отстраняясь, я облизываю языком ее идеальную маленькую попку, и она пищит.

— Мистер Бакстер! — Она поворачивается и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Я снова облизываю ее языком, ее бедра вздрагивают, когда я подношу одну руку к ее влажной щели и ввожу в нее два пальца. Она дергается, ее тело сжимается вокруг меня, когда я вытаскиваю пальцы и глажу ее клитор, облизывая ее, своим диким языком ее губы и задницу.

Ее бедра дрожат, тело сжимается, и она кончает со стоном, который идет прямо к моему члену. Я вжимаю свои пальцы в нее, чувствуя, как сильно это ударяет по ней. Блядь. Мне нужно быть внутри нее, чтобы наказать ее по полной программе. Грубо трахнуть ее так, как она того заслуживает, — единственный верный способ исправить мое солнышко и дать ей понять, что она важная часть моей команды.

Я поднимаюсь на ноги и осматриваю ее красную задницу. На данный момент этим придется заняться. Даже несмотря на то, что мой член болит, я не могу быть резким. Хороший, опытный сотрудник требует времени. Пробегая руками по ее бедрам, я хватаю подол ее юбки и тяну его вниз.

Наклонившись над ней, я поднимаю ее вертикально и прижимаю свой член к ее заднице.

— Только самые непослушные из сотрудников получают это, солнышко. Меня никогда раньше не заставляли давать, но ты испытываешь меня.

— Ммм. — Она двигает бедрами, ее задница трется об меня, пока я крепко не хватаю ее, чтобы остановить.

— Будь хорошим работником, и тебе не придется беспокоиться об этом. — Я наклоняюсь ближе к ее шее, потребность провести языком по ней и отметить ее как свою почти непреодолима. Но это бизнес. Она здесь новенькая. Я должен дать ей время научиться тому, как правильно быть моей помощницей. Неважно, что она заставляет меня чувствовать или как я, кажется, не могу перестать думать о ней; она здесь только по одной причине. Свергнуть ее отца.

С этой отрезвляющей мыслью я отпускаю ее и отступаю.

— Гала-концерт — мероприятие высшего класса, и ты должна одеться соответственно. — Я обхожу свой стол и умудряюсь сесть, несмотря на то что моя эрекция требует, чтобы я что-то с ней сделал. — В твоем столе есть кредитная карточка компании. Средний ящик. Используй ее, чтобы купить подходящую одежду.

Ее язык снова высовывается, облизывая нижнюю губу. Я хочу почувствовать его на себе, его мягкость, тепло.

— Но это не свидание? — спрашивает она с надеждой в глазах.

— Это работа. — Я ненавижу то, как вытягивается ее лицо, мои слова затуманивают ее сияние. — Но, если ты предпочитаешь думать об этом как о свидании, ты можешь.

Ее лицо озаряется, и мое солнышко возвращается.

— Свидание.

Почему это согревает меня? Это не поверхностное чувство жара, искра похоти, которую я испытываю, когда вынужден преподать ей урок дисциплины, а нечто более глубокое. Я даже не осознаю этого, но я хочу большего, и, похоже, я могу получить это только от нее. От ее улыбки. От ее сияния.

Я поворачиваюсь к своему обеду и машу ей рукой.

— Ешь, солнышко. Мистер Найт скоро будет здесь, чтобы обсудить мое приобретение пары его южноамериканских рудников.

— Да, мистер Бакстер. — Она сидит и наслаждается своими десертами, пока я жую свой уже нарезанный стейк.

— Почему ты выучила французский? — Мне нравится, как она делает аккуратные надрезы, распределяя ломтики так, как я делаю это сам.

Она пожимает плечами, на ее щеках все еще горит румянец.

— Я всегда хотела побывать в Париже.

— Почему?

— Он просто кажется удивительным. Я прочитала так много путеводителей и думала о том, чтобы отправиться туда в течение многих лет.

— Почему не поехала? — У меня возникает желание покормить ее с рук, но я игнорирую это.

— Деньги.

— Но твой отец... — Я делаю паузу. — Я имею в виду, я слышал, что твой отец — человек со средствами.

— Так и есть. — Она опускает взгляд. — Но он бросил нас с мамой, когда я была маленькой, и не было никакого брачного контракта. Так что она ничего не получила, он забрал все, и нам пришлось довольствоваться малым.

— Ты росла без денег? — Я слишком яростно вцепляюсь в кусок стейка, и поднос катится по моему столу.

— Не совсем. Мама работала. Ее воспитали так, чтобы она вышла замуж за богатого человека и никогда не работала, но, когда он бросил ее, она больше никогда не хотела выходить замуж. Она открыла службу по уходу за домашними животными и до сих пор этим занимается. Я иногда помогаю, когда приезжаю в гости по выходным.

— Уход за кошками? — Я даже не подозревал, что такое существует.

— В основном собаки. — Она слизывает глазурь с одного из своих маленьких кексов. — Но иногда бывают кошки. Я предпочитаю их, потому что они могут быть такими колючими.

— Тебе нравятся колючие?

Она поднимает глаза, ее рот растягивается в легкой улыбке.

— Я думаю, что самые колючие вещи нуждаются в наибольшей любви.

Я делаю большой глоток воды.

— А теперь у тебя есть сварливый кот. Итак, ты нашла самую колючую вещь на земле, о которой нужно позаботиться.

Ее улыбка становится шире, освещая все в комнате.

— Одна из самых колючих вещей на земле, да.

Это чувство снова поднимается во мне, оно сродни изжоге.

— А как насчет тебя? Есть домашние животные?

— Нет.

— Близок со своими родителями? — Она пробует шоколадный мусс.

— Мы с мамой все еще общаемся, но мой отец умер.

— О. — Ее лицо вытягивается. — Мне жаль.

Я вздыхаю.

— Это было давно, но это чувство никогда не проходит. Или, может быть, я думаю, что для этого нужно больше времени...

Она тянется через мой стол и берет меня за руку.

— Мне жаль.

Руководство для сотрудников, скорее всего, не одобряет такого рода фамильярность, но я не обращаю на это внимания. Может быть, потому что мне нравится ощущать ее теплую кожу на своей. Может быть, потому что я становлюсь немного бунтарем, когда дело доходит до моих собственных правил.

— Спасибо. — Я сжимаю ее руку, затем возвращаю ее, чтобы она могла закончить свой обед. — В любом случае, я закончил школу и стал самым молодым генеральным директором компании из списка Fortune 500, так что все хорошо, что хорошо кончается.

— Ты счастлив? — Она откусывает вишенку.

Я жую свой стейк и думаю о ее вопросе. Счастлив. Это не то, кем я когда-либо стремился быть. Богатый? Да. Успешный? Да. Завидный? Да. Но счастье никогда не входило в уравнение. Не раньше, чем … Я смотрю ей в глаза.

— Обеденный перерыв закончился. — Я кладу столовое серебро и пододвигаю к ней поднос, затем поворачиваюсь к экрану своего компьютера.

— Хорошо. — Она одаривает меня загадочной улыбкой, такой, какой я никогда не видел у нее ни для кого другого.

Расставив подносы, она поворачивается, и я поднимаю глаза, любуясь ее бодрой походкой к моей двери. Когда она открывает ее, мистер Брюзга бросает на меня грубый взгляд, затем поворачивается, задрав хвост, и убегает прочь.

Глава 10

Джорджия

Я перебираю платья одно за другим, не уверенная, какое лучше подойдет. Я бы хотела, чтобы мистер Бакстер был в офисе. Таким образом, я могла бы зайти в его офис и спросить, какое из них ему больше нравится. Я хочу убедиться, что возьму то, что он одобрит, и начинаю чувствовать себя подавленной. Может, нам нужно сочетаться друг с другом? Нужно ли мне беспокоиться о том, какого цвета мое платье? Нужно ли это сочетать с маленьким носовым платком, который мужчины кладут в карманы своих костюмов? Нужна ли мне одна из этих цветочных штучек? Или это для выпускного вечера? Я не знала, потому что никто не приглашал меня на выпускной, так что я не пошла. У меня куча вопросов, и я не знаю, что делать.

Может быть, мне стоит послать ему скриншоты платьев, которые мне нравятся? Я могла бы спуститься в магазин, примерить их и позвонить ему через фейс-тайм. Для меня это имеет больше смысла, и это не потому, что я хочу знать, где он. Его календарь помечен как недоступный. Я не знаю, когда он его сменил, но так было все утро.

Я отправляла ему электронные письма по другим вопросам, связанными с работой, и он быстро отвечал на них. Я также спросила, нужно ли мне отменить его обед с мистером Лонгвеем, и он сказал, что уже разобрался с этим. Неужели он думает, что я не способна это сделать?

Я ерзаю на стуле. Так трудно нарушать правила, когда его здесь нет, чтобы увидеть, как я это делаю, или наказать меня. Его отсутствие здесь само по себе кажется наказанием. Мой телефон жужжит на столе. Я смотрю вниз, чтобы увидеть имя моего отца. Обычно я отвечаю на его звонки, в основном потому, что они редкие и мы далеко друг от друга. Прошли месяцы, может быть, год с тех пор, как мы разговаривали в последний раз.

Я тянусь за телефоном, но не могу заставить себя нажать кнопку ответа. Я работаю. Я не должна отвечать на личные звонки. Так вот, если бы мистер Бакстер был здесь, я бы сделала это в мгновение ока. Я бы говорила очень долго и достаточно громко, чтобы он понял, что это личный звонок. Это, вероятно, заработало бы для меня порку. Мое лицо горит, когда я думаю об этом. Мне было трудно сосредоточиться с тех пор, как он уткнулся лицом мне между бедер и приготовил мне свой обед. Теперь я беспокоюсь о том, с кем еще он обедает. Я складываю руки на груди и пристально смотрю на красивые платья на экране.

— Что не так? — спрашивает Курт.

Я поднимаю на него глаза, не слыша, как он подошел к моему столу.

— Ничего. — Я изобразила улыбку. Мистер Брюзга запрыгивает на мой стол, свирепо глядя на него. Он такой очаровательный, что моя вымученная улыбка превращается в настоящую, когда я глажу его мягкую головку. Я должна купить ему маленький костюм для мероприятия в пятницу. Кажется, он наслаждается своим жилетом. Возможно, он и не пойдет со мной на Гала-концерт, но он мог бы выглядеть достойно в этот вечер. Кому не нравится наряжаться, когда у них есть такая возможность?

— Суши? — спрашивает Курт.

Я совсем забыла, что он пригласил меня вчера на ланч. Я думала, что буду обедать с мистером Бакстером. Я с нетерпением ждала этого. Губы мужчины всегда могли быть сжаты в твердую жесткую линию, но не тогда, когда он был у меня между ног. О... Мой... Бог. Я не могу поверить, что только что об этом подумала.

— Ты в порядке? Ты краснеешь.

— Жарко, — говорю я. — Просто сегодня мне немного жарко. — Я снимаю свой розовый кардиган с серебряными блестками на рукавах.

— Ну, на улице немного прохладно, так что ты, возможно, захочешь надеть его обратно, прежде чем мы уйдем.

— Не думаю, что смогу пойти, — признаюсь я. Я указываю на свой экран. — Мне нужно прикупить одежду для мероприятия в эту пятницу с мистером Бакстером.

Взгляд Курта переходит от экрана моего компьютера и возвращается ко мне.

— Подожди. Ты идешь с ним?

— Это ненормально, что он идет со своей помощницей? — Спрашиваю я. Мне было интересно, как он справлялся с теми, кто был до меня. Помощники, о которых все говорили, ушли так же быстро, как и пришли сюда. Он их тоже шлепал? Эта мысль скисает у меня в животе, разрушая идею любого обеда. Мистер Бакстер сказал, что только я соблазнила его пойти дальше, когда он вжался в меня своей твердой выпуклостью. Означало ли это, что он шлепал других, но просто никогда не думал о том, чтобы сделать больше? Я хочу большего. Я хочу этого так сильно, что мое тело жаждет этого. Оргазм, который он мне подарил, только подлил масла в огонь к тому, что растет внутри меня, и теперь его даже нет здесь, чтобы помочь это исправить.

— Лиам, как известно, никого не водит на мероприятия, особенно своих помощников. У него есть один друг, и это Брэдли.

— Он милый. — Очень кокетливый, но милый. Я думаю, он флиртует, чтобы привлечь внимание, и смеется, что ему очень подходит. Я заметила, что он делает это со многими здешними женщинами. Они смеются и думают, что он забавный, а потом смотрят на него голодными глазами, когда он уходит. Я не думаю, что он сильно флиртует со мной. Он не обращается со мной так, как с другими женщинами, но он дал мистеру Брюзге несколько игрушек.

— Да, милый. Брэдли такой, — говорит Курт с оттенком сарказма.

Он снова смотрит на мой экран моего монитора.

— Этот магазин находится напротив суши-бара. Пообедай со мной, а потом можешь заскочить в магазин и примерить что-нибудь. Тебя все равно нужно будет подогнать платье по размеру.

— О, это отличная идея! — Я вскакиваю со стула. Я лезу в свой стол и беру черную карточку American Express и свою сумочку. На этот раз я не забываю переадресовывать звонки. Какой смысл быть плохой, если здесь нет никого, кто мог бы тебя наказать?

— Он дал тебе свою кредитную карточку? — Курт идет рядом со мной к лифту.

— Да. — Я иду с ним, когда он нажимает кнопку нижнего этажа. — Разве это странно?

— Немного. — Он качает головой. Мой сотовый телефон звонит снова. Я смотрю, надеясь, что это мистер Бакстер, но снова всплывает имя моего отца. Я отправляю его на голосовую почту. Он звонит снова, поэтому я снова отправляю его на голосовую почту. У меня нет времени на какие бы то ни было интеллектуальные игры, в которые он хочет поиграть со мной.

— С парнем поссорилась? — Курт подмигивает мне. — Он злится, что ты идешь на свидание с мистером Бакстером?

— Значит, это свидание? — Я улыбаюсь. Мистер Бакстер сказал, что я могу назвать это так, но я все еще не была уверена.

— Что? — Он открывает мне дверь, когда мы выходим из здания.

Мой рот образует букву «О».

— Это свидание? — Я спрашиваю. Нехорошо. Это примерно то же самое, что случилось с Майком, который на самом деле не писал мне по электронной почте уже несколько дней.

Я думала, мы друзья. Он думал, что мы встречались.

— Расслабься, Джорджия, это всего лишь обед и покупка одежды.

— Ты пойдешь со мной за покупками? — Я думала, он просто собирался показать мне, где находится магазин после обеда.

— Ты, казалось, была обеспокоена выбором. Думаю, что могу помочь. — Он берет меня за руку, и мы идем, наслаждаясь свежим воздухом. — Я тоже буду на этом мероприятии. Моя семья всегда получает приглашение на торжественные приемы.

— Ой. — Интересно, знает ли он, кто мой отец? Надеюсь, что нет. Есть причина, по которой я не публикую эту информацию.

Курт ведет меня в суши-бар и заказывает для меня еще до того, как я успеваю взглянуть в меню. Мои пальцы переплетаются друг с другом, пока мы ждем еду. Я знаю, что увижу своего отца на этом мероприятии. Это благотворительный вечер, который он проводит каждый год. Я не испытываю ненависти к этому человеку. Мне трудно кого-то ненавидеть. Я всегда оправдываюсь перед ним. По крайней мере, так говорит Джули. Я злюсь на него, но не думаю, что ненавижу его.

Мы с Куртом болтаем о пустяках, хотя мне скучно большую часть времени. Мои мысли заняты чем угодно, только не обедом и вежливостью с Куртом. Надеюсь, я не буду слишком груба. Одна хорошая вещь получается из этого обеда — я понимаю, что ненавижу суши. Я беру коробку с остатками и надеюсь, что мистеру Брюзге понравится. Он, наверное, дремлет за моим столом или бродит по округе, заводя друзей. Он продолжал заходить в офис мистера Бакстера, как будто искал его. Я думаю, он ему нравится, но притворяется труднодоступным и очень злится, потому что мистера Бакстера сегодня нет в офисе.

— Мы можем попробовать что-нибудь еще завтра на обед, если тебе понравилось? — предлагает Курт.

— Прости. Думаю, суши просто не мое. — Я чувствую себя немного неловко из-за того, что мало ела. Потом он пошел и заплатил за это, отчего я чувствую себя еще хуже.

— Не переживай. — Он слегка толкает меня локтем. — У нас есть завтрашний день.

— Я думаю, что пообедаю с мистером Бакстером. — Если он будет в офисе.

— Он обедает с тобой? — Его брови от удивления сходятся вместе. — Это становится все более и более странным. — Он странно улыбается, сбивая меня с толку, пока мы идем в магазин одежды.

— Вот мы и пришли. — Он открывает одну из дверей модного магазина. Другой рукой он указывает на женщину. — Кэрри, можешь помочь Джорджии? В эту пятницу она собирается на благотворительный Гала-концерт «Семь дубов», и ей нужно платье.

Не успеваю я оглянуться, как платья уже летят в раздевалку и вылетают из нее. Курт достаточно мил, чтобы сфотографировать для меня потенциальных победителей. Мне понравилось так много из предложенного, что не знаю, какое выбрать.

Я просматриваю фотографии.

— Я думаю, что пошлю это мистеру Бакстера и посмотрим, одобрит ли он какое-нибудь из них.

— Конечно. — Курт смеется.

Я отправляю текстовые сообщения, отправляя картинку за картинкой.

Я: Тебе нравится что-нибудь из этого?

Я жду и жду. Думаю, что он просматривает их. Я посылаю по меньшей мере десять фотографий. Наконец мой телефон звонит.

Мистер Бакстер: Это Курт?

Я оглядываюсь, чтобы посмотреть, здесь ли мистер Бакстер. Откуда ему знать, что я с Куртом? Затем я снова смотрю на фотографии. Там зеркало. Когда Курт делал фотографии, на каждой из них было его отражение.

Я: Он помогает мне выбрать платье. Если бы ты был сегодня в офисе, возможно, ты мог бы помочь.

Мой палец задерживается на кнопке «Отправить», и я знаю, что это доставит мне неприятности. Я отправляю.

— Я возьму их все, — говорю я взволнованной продавщице. — У Вас есть что-нибудь кошачьего размера? — спрашиваю я, когда начинает звонить телефон.

Она бросает на меня странный взгляд и качает головой.

Я даже не обращаю внимания на общую сумму; я просто передаю черную карточку мистера Бакстера и знаю, что меня определенно отшлепают за это.

Глава 11

Лиам

Лифт движется недостаточно быстро. Я нажимаю на кнопку снова и снова, пока лифт поднимается с обычной скоростью. Я намеревался сегодня немного прогуляться, чтобы проветрить голову. В конце концов, Джорджия Лавин — всего лишь средство для достижения цели. Моя одержимость ею — то есть моя жгучая потребность сделать ее образцовой сотрудницей — затуманивает мой взор. Поэтому сегодня я решил работать из дома. Но потом … Потом она пошла на свидание за ланчем с этим куском дерьма Куртом? Нет. Этого не может быть.

Когда двери открываются, я врываюсь в холл и несусь к своему офису.

Мое солнышко сидит там, ее глаза устремлены на меня, ее рот слегка приоткрыт, а адский кот примостился на углу ее стола.

— Мистер Бакстер, я не ожидала, что Вы вернетесь, пока...

— Мой офис. Живо. — Я открываю двери и подхожу к своему столу.

Она входит — без стука — и спешит ко мне. Ее щеки уже порозовели, а соски затвердели под розовым свитером. У меня слюнки текут, и я решаю, что пришло время взглянуть на нее. Всю ее. Но сначала …

— Наклонись. — Я выдавливаю слова из себя. — Руки на мой стол.

— Я сделала что-то не так? — Она смотрит на меня, ее слова выдают ее хитрость.

— Ты знаешь, что ты сделала. — Я хватаю ее за бедра и кладу руку ей на верхнюю часть спины, подталкивая к своему столу. Ее круглая попка выпячивается, юбка открывает мне прекрасный вид на ее упругие бедра.

— Я просто пыталась купить платье, которое тебе понравится, — хнычет она.

— С Куртом? — Я задираю ее юбку до упора. — Без трусиков, — шиплю я.

— Упс. — Она раздвигает ноги немного шире, открывая мне вид на ее мокрую щелку.

Она ломает меня, разрушает мой профессионализм с каждой каплей сладости, которую высвобождает. Я хочу войти в нее так сильно, чтобы она чувствовала меня целую неделю, чувствовать, как она сжимает мой член, пока я не кончу на ее круглую задницу, покрывая собой. Я борюсь с этим, пытаясь сохранить самообладание.

— Эта дисциплина необходима для твоего дальнейшего профессионального роста. — Я глажу ее задницу, а затем бью сильнее, чем когда-либо.

Она дергается вперед, и стон срывается с ее губ, когда я добавляю еще два быстрых удара.

— Ты знаешь, что это было неприлично — пообедать с Куртом и пойти с ним за покупкой одежды. — Я сильно шлепаю ее, затем растираю ее теплую кожу. — Разве нет?

— Да, — выдыхает она.

— Ты знаешь, что было неприлично дразнить меня тем, что не надела трусики. Да?

— Да. — Она извивается, когда я снова и снова шлепаю ее по заднице, ее бедра двигаются вместе со мной, когда я опускаю руку, хлопая по задней части ее влажной щелки.

— Я начинаю думать, что ты не хочешь быть хорошим работником. — Я хватаю ее за волосы и тяну вверх.

— Хочу, — плачет она.

Резко дернув, я срываю с нее свитер и бросаю его на пол. Она ахает, когда я расстегиваю ее лифчик и бросаю его на свой стол. Обнимая ее, я обхватываю ее груди и зажимаю соски между большими и указательными пальцами, скручивая их, когда я втираю свой член в ее голую задницу.

— Ты хочешь быть хорошим помощником? — Я рычу ей в ухо. Ее бедра прижимаются ко мне, когда я трахаю ее сквозь одежду.

— Да, мистер Бакстер.

Я сжимаю ее грудь все сильнее и сильнее, пока она стонет, ее голова откидывается назад, чтобы я мог рассмотреть ее светло-розовые соски. Ее тяжелые груди идеальны в моих руках, и я знаю, что должен укусить их, чтобы оставить свой след.

Отступая назад, я приказываю:

— Повернись, солнышко.

Она так и делает, ее юбка все еще задрана на талии. Ее глаза блестят от слез, и я наклоняюсь вперед и облизываю ту, что стекает на ее правую щеку. Она дрожит. Я не могу прожить и секунды, не прикоснувшись к ней. Поднимая ее на свой стол, я нажимаю между ее бедер и наклоняюсь, чтобы засосать один из ее твердых сосков в рот.

Ее руки пробегают по моим волосам, пока я сосу, лижу и кусаю ее. Перемещая свой рот вниз к нежной коже на внутренней стороне ее груди, я кусаю.

Она задыхается, ее пальцы сжимают меня крепче, когда я оставляю на ней красный след от укуса. Я делаю то же самое с другой ее грудью, оставляя свой след, затем посасываю ее сосок, пока она не начинает задыхаться, ее бедра двигаются, а тело дрожит. Я хочу съесть ее киску, пока она не закричит, но она была такой непослушной. Такой, такой непослушной. Наказание должно быть правильным, иначе она снова не справится. И хотя я намерен уволить ее в ближайшем будущем, мне нужно, чтобы она знала, как правильно вести себя в офисе.

— Ты была такой плохой помощницей сегодня. — Я облизываю ее грудь и смотрю на ее рот. Я не заявлял на нее права там, не поддавался своей жгучей потребности поцеловать ее. Потому что дело не в теплом чувстве, которое она вселяет в меня, не в страсти, которую она зажигает под моей кожей. Профессионализм.

Поднимая ее со стола, я ставлю ее на колени. Ее розовый язычок высовывается и облизывает губы, когда ее взгляд падает на мой член.

— Это то, что тебе нужно, солнышко. Дисциплина, которой тебе нужно научиться.

Она кивает.

— Да.

— Достань мой член, солнышко.

Ее дрожащие руки расстегивают мой ремень, затем стягивают боксеры. Мой член выскакивает, и когда она дышит на него, он дергается.

Я кладу руки на стол позади нее.

— Это урок. Тот, который тебе нужно принять близко к сердцу.

— Да, сэр. — Она не может оторвать глаз от моего члена и раздвигает колени, открывая свою киску.

— Возьми его и пососи.

Ее маленькая рука обхватывает мое основание, и она обхватывает губами мою головку. Я стону и толкаюсь вперед, прижимая ее к передней панели моего стола. Проникая глубже в ее рот, я заставляю себя отстраниться, чтобы держать себя в руках.

Она слегка приоткрывает рот, ее глаза поднимаются на меня.

— Наказание, солнышко. Ты сама навлекла это на себя. — Она кивает на мой член, затем снова берет его глубже.

Я запускаю одну руку в ее мягкие волосы, крепко сжимая ее, пока веду вверх и вниз по своему стволу. Ее язык скользит по нижней стороне, когда она сжимает его рукой. Я погружаюсь в ее горячий рот, слабая твердость ее зубов посылает еще больше тепла в мой член. Ее глаза наполняются слезами, когда я достигаю задней части ее горла, ее рот так широко открыт, бедра сжимаются от воздуха, когда я трахаю ее сладкие губы.

— Я собираюсь кончить на твои сиськи, солнышко. Я хочу видеть себя на этих розовых сосках.

Она стонет, вибрация от ее горла пронзает меня наслаждением, когда она покачивает головой взад и вперед на моем члене. Я не могу отвести от нее глаз, от того, как ее рука лежит у моего основания, ее губы гладят мою твердую плоть, ее глаза жаждут доставить удовольствие.

Когда я нахожусь на краю, я вырываюсь.

— Погладь меня.

Она делает это, проводя рукой вверх и вниз по моему стволу, когда я стону от своего освобождения, моя сперма брызжет на ее сиськи, когда она откидывается назад и смотрит. Она проводит по ней кончиком пальца и подносит ко рту, пробуя меня на вкус, когда я хватаюсь за стол, костяшки моих пальцев белеют, когда мое освобождение успокаивается, мой член все еще полутвердый.

Я хочу втереть свою сперму в ее кожу, оставить себя на ней, чтобы любой мужчина, который подойдет к ней, знал, что она занята. Но это, конечно, смешно. Это не похоже на отношения. Это просто дисциплина, в которой она остро нуждается.

Я отступаю и поправляю штаны. Я должен оставить все как есть. Она не получит оргазма, не после того, что сделала сегодня. В конце концов, это наказание. Но потом она снова проводит пальцем по моей сперме и слизывает ее.

Черт, она чертовски сексуальна. А ее соблазнительное тело ослабило бы любого мужчину. Я опускаю взгляд ниже, к ее влажной киске, и вот тогда я понимаю, что потерян. Рывком поднимая ее с пола, я снова сажаю ее на свой стол, опускаюсь на колени и наслаждаюсь ею, слизывая каждую частичку ее влаги и погружая свой язык в нее снова и снова, пока она вцепляется в мои волосы. Я не могу остановиться, не тогда, когда ее бедра дрожат, и я яростно лижу ее клитор.

Она кончает с криком моего имени — Лиам — на ее губах, когда я сосу и трахаю ее языком и пальцами. Когда я впитываю остатки ее влаги и проглатываю ее последний толчок, я встаю и встречаюсь с ней взглядом.

— Не заставляй меня делать все это снова, солнышко. — Я хочу поцеловать ее, но не делаю этого. Я сохраняю дистанцию, потому что я профессионал. — Будь хорошей помощницей, и на этом все закончится. Будешь плохой и... — И я могу зайти слишком далеко, я могу претендовать на ее сладкую киску каждым дюймом себя, пока она не поймет, где кончаюсь я и начинается она.

Она прикусывает губу.

— И?

Я наклоняюсь ближе и глажу ее клитор кончиком пальца.

— И я действительно дам тебе повод заплакать.

Глава 12

Джорджия

Нормально ли это хотеть заплакать?

Я вбила свой вопрос в поисковик Гугл. На меня сразу же обрушиваются всевозможные вещи, от которых мне хочется плакать, но это все не то, о чем думаю я. Я выхожу из поиска быстрее, чем зашла в него. Я почти уверена, что ни одна из этих вещей не является тем, что я ищу.

Я почувствовала слезу, которая скатилась по моему лицу, когда я заплакала в кабинете мистера Бакстера. Он слизнул ее с моей щеки. Это сбило меня с толку, потому что печаль была самым далеким чувством, которое я испытывала в тот момент. Меня переполняло так много эмоций, и я хотела большего. Я зависима от удовольствия, которое он мне доставляет. Или, может быть, я зависима от него.

Вместо этого я ищу забавные картинки с котятами, чтобы выбросить из головы грустные лица. Моя мама много плакала, когда я была младше, так что для меня слезы означают печаль, а я совсем не так себя чувствую. Я глажу мистера Брюзгу, просматривая фотографии. Я показываю ему парочку, но он не впечатлен.

— Ты беспокоишься, что твой костюм не подойдет? — Я дразню его. Мне пришлось заказать его онлайн. Я сделала ночную доставку, так что она должна быть здесь завтра. — Завтра кажется вечностью. — Я стону, плюхаясь обратно на диван. Мне придется ждать все эти часы, чтобы снова увидеть мистера Бакстера.

У меня в руке звонит телефон, и я вижу, что это мой отец. Я не отвечаю. Я тоже не оправдываю его, иначе он бы это знал. Я позволяю ему звонить, пока он не перейдет на голосовую почту. Наверное, мне стоит с ним поговорить. Но я все равно увижу его в эту пятницу на благотворительном мероприятии, так что, может быть, мне стоит поговорит с ним за ранее. Может быть, тогда не будет так неловко, когда мы увидимся.

Я не знаю, как он отнесется к тому, что я иду на прием. Он пытается пригласить меня каждый год, и каждый год я вежливо отказываюсь. Иметь дело с моим отцом всегда тяжело. Можете ли вы любить и ненавидеть кого-то одновременно? Может быть, это похоже на все те ощущения, когда хочется плакать. Нет, я не буду сравнивать это. Мистер Бакстер заставил меня почувствовать то, что я никогда не захочу забыть. Мой отец, с другой стороны, не так уж сильно отличился. Есть так много вещей, которые я хотела бы стереть из своих воспоминаний. Я стараюсь быть хорошим человеком, но из-за него это так сложно.

— Боже! — Я кричу.

Мистер Брюзга вскакивает и убегает от меня.

— Извини, — кричу я ему вслед.

Я должна покончить с этим. Я знаю, что мама ненавидит его. Она сказала мне забыть об этом и двигаться дальше, но я все равно немного злюсь на него. То, как он обращался с ней, было неправильно. Даже моя бабушка по отцовской линии знала, каким он был. Вот почему она оставила мне небольшой фонд для колледжа. Она хотела, чтобы у меня было будущее, и она знала, что он превратился в эгоистичного придурка, поэтому сделала для меня все, что могла. Мой отец ненавидел то, что она оставила мне эти деньги, и по сей день он продолжает швырять их мне в лицо, обвиняя меня в том, что я ограбила его у него под носом.

Однако я знала, что лучше его не слушать. Его мнение никогда по-настоящему не имело для меня значения. Настоящая проблема моего отца с тем, что моя бабушка оставила мне эти деньги, заключалась в том, что он хотел быть тем, кто отправит меня в колледж. Не потому, что он делал это, чтобы быть хорошим отцом, а потому, что хотел контролировать меня. Вот как он действует. Вот почему я ни о чем его не прошу.

Я вскакиваю с дивана, когда раздается стук в мою дверь. Может быть, это мистер Бакстер? Может быть, он скучает по мне или что-то в этом роде. Я ухмыляюсь. Или, может быть, это потому, что я забыла сделать несколько вещей в своем списке дел, прежде чем покинуть офис. Может быть, он здесь, чтобы наказать меня? Мои соски твердеют под тонкой рубашкой. Я уже переоделась в пижаму на ночь. Почему у меня нет милой пижамы вместо той, на которой изображены котята? Хотя. Они такие милые. Я имела в виду сексуальность. Почему у меня нет ничего сексуального? Это не имеет значения. Он здесь, и я уверена, что я не проведу в этой пижаме слишком много времени. Эта мысль вызывает улыбку на моем лице.

Я распахиваю дверь и резко останавливаюсь, когда вижу своего отца.

— Папа?

Он никогда раньше не был у меня дома. Я не совсем понимаю, какого черта он вообще здесь делает.

— Ты знаешь, как отвечать на телефонные звонки? — он огрызается на меня, прежде чем протиснуться мимо, чтобы занять мое место. — Конечно, ты знаешь. Ты новая помощница Лиама Бакстера. Ты знаешь, как отвечать на гребаный телефонный звонок.

— Я тоже рада тебя видеть, папа. — Я позволила двери закрыться за ним.

Мистер Брюзга встает дыбом, когда папа проходит мимо. Я улыбаюсь этому маленькому верному милашке и мысленно напоминаю себе дать ему дополнительные угощения.

— Чем обязана таким удовольствием? — спрашиваю я, и мне трудно сдержать недовольный тон в своем голосе.

— Он использует тебя. — Он вскидывает руки вверх.

У меня вертится на кончике языка сказать, что, если кто-то и может заметить, что кто-то кого-то использует, так это он, потому что он делает это постоянно.

— Кто? — Вместо этого я иду другим путем. Если не можешь сказать ничего хорошего, не говори вообще ничего. Я стараюсь жить под этим девизом, но большинство людей игнорируют его.

— Твой новый босс, мистер Бакстер. Он использует тебя, чтобы добраться до меня, но мы все знаем, что это не сработает. — Я знаю, что он видит легкое выражение шока на моем лице, прежде чем я сдерживаюсь. — Он охотится за моей компанией. Он хочет, чтобы я продал ее ему, а я отказал. Это его последняя отчаянная попытка заставить меня сдаться.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — Я знаю, что он предупреждает меня для моего же блага, но также и для того, чтобы как-то принести пользу себе. Мистер Брюзга трется о мою ногу, чтобы показать свою поддержку. Я беру его на руки, потому что чувствую себя неловко, когда мой отец находится в моем доме, и мне нужно чем-то занять руки. Мой папа поворачивается, чтобы подойти ближе ко мне, но мой милый мальчик шипит, останавливая его на полпути.

— Ты все еще моя дочь, и твои поступки отражаются на твоей фамилии. Запомни это. — Он одаривает меня одним из своих разочаровывающих покачиваний головой. — Я знаю, тебе нравится жить в своей голове. Но мир не состоит из солнечного света и радуг. Это реальный мир. Твоим бабушке и маме сошло с рук оберегать тебя от него, но теперь пришло время повзрослеть.

Он поворачивается, направляясь к двери, и открывает ее.

— Он такой же, как я, милая Джорджия. Он сделает все, чтобы получить то, что хочет. Не позволяй ему держать тебя за дуру. Он просто использует тебя, чтобы подколоть меня.

Его слова — как холодная вода, выплеснутая на меня. Он, как и я, бегает по кругу, выходя из моей квартиры. Я знаю, что мой отец еще не закончил. У него будет больше вещей, которые можно будет бросить в мою сторону. Вот как он работает. Он бросает бомбу, а затем ждет, пока вы начнете убирать эмоциональный беспорядок, в котором он вас оставил только для того, чтобы вернуться и бросить еще одну. Вот почему я стараюсь держаться на расстоянии. Что меня действительно беспокоит, так это мысль о том, что мистер Бакстер похож на моего отца. Так вот кто он на самом деле?

Если быть честной, мистер Бакстер действительно чем-то похож на него.

Что я знаю о мистере Бакстере на самом деле? Он даже ни разу не поцеловал меня. На ум приходит один из моих любимых фильмов. Красотка. То, как героиню Джулии Робертс, Вивиан, никогда не целовали в губы, напоминает мне мистера Бакстера. Может быть, для него это все бизнес, но, когда его рот доводит меня до оргазма, как будто он изголодался по мне, это точно не так.

— Он использует меня? — Я крепче прижимаю мистера Брюзгу. С рациональной точки зрения это имеет смысл. Как мне удалось так быстро получить такую высокую должность? Но то, как он прикасался ко мне. Это казалось таким реальным. Хотя, опять же, может быть, я наивна. Я часто бываю такой, когда дело доходит до реального мира. Я слишком верю в людей. Я не позволяла своему отцу забрать эту веру у меня на протяжении всех этих лет, когда он показал мне, кем он был на самом деле, когда уничтожил мою мать и вел себя так, как будто меня не существовало. Теперь я сомневаюсь в себе. Он заставляет меня сомневаться во всем. Это не помогает, потому что я чувствую, что прямо сейчас меня переполняют эмоции. Мое тело кричит о порке, но единственный мужчина, которого я знаю, кто мог бы мне ее дать, скорее всего, большой лжец.

Он использует меня. Эта мысль продолжает крутиться у меня в голове.

Мой отец использовал мою маму, и я отказываюсь допустить, чтобы это случилось со мной.

Я не уверена, сержусь ли я на мистера Бакстера за то, что он делает то, что пытается сделать с моим отцом. Старик, вероятно, заслуживает этого, но почему я должна быть жертвой этой войны?

— Ты делаешь это сама, Джорджия. — Я повторяю слова, которые моя бабушка говорила мне так много раз. Чего же я хочу? Я знаю, что мой ответ — мистер Бакстер, но сейчас я нахожусь посреди двух мужчин, которые вцепились друг другу в глотки. Может быть, мне тоже стоит поиграть? Почему нет? Они втянули меня в это.

Я достаю телефон и отправляю электронное письмо мистеру Бакстеру.

Тема: Отсутствие

Меня не будет завтра.

С уважением,

Солнышко

Я оставляю письмо расплывчатым. Теперь он может гадать, почему меня нет, как я гадала, чем он занимался весь день. Я показываю язык телефону, когда отправлю письмо.

Я не уверена, посылаю ли я это из-за слов моего отца или потому, что я действительно ищу новую причину быть плохой.

Глава 13

Лиам

Меня завтра не будет.

Эти слова смотрят мне прямо в лицо. Я сажусь повыше и издаю сдавленный звук недоверия.

— Что? — Брэдли подцепляет вилкой кусочек курицы и съедает его. — Кто-то умер? — он спрашивает с набитым ртом. — Чувак, ты чертовски странно себя ведешь на этой неделе. Это из-за новой помощницы. Та, с которой ты не позволяешь мне ни разговаривать, ни смотреть, ни даже дышать рядом.

Меня не будет завтра.

Я игнорирую Брэдли и набираю электронное письмо.

Мисс Лавин, Вы больны?

С наилучшими пожеланиями,

Лиам Бакстер

Она, должно быть, больна. Простуда? Может быть, проблемы с желудком? Мне нужно зайти в аптеку и купить для нее что-нибудь.

Я встаю.

— Мне нужно идти.

— Ты даже не прикоснулся к своему... Эй. — Брэдли встает так быстро, что чуть не опрокидывает стол. — Куда, черт возьми, ты направляешься?

— Увидимся завтра.

— Но мы даже не обсудили стратегию на Гала-концерте. — Он следует за мной через весь ресторан, отмеченный звездой Мишлен, его салфетка заправлена в рубашку.

— Мы поговорим завтра. — Мой телефон вибрирует. Она дает мне одно слово.

Нет.

Я останавливаюсь так быстро, что Брэдли врезается в меня.

— Что на тебя нашло? Я — взбалмошный, импульсивный брат. Не ты. Ты идеальный, помнишь? — Он хватает бокал вина с ближайшего столика и осушает его, пока его владелица — пожилая женщина в меховом палантине — таращится на него. — Видишь? Это я сошел с ума. Не ты. — Он ставит стакан обратно.

— Увидимся завтра. — Мне нужно уладить кое-какие дела. Судя по состоянию моих штанов, дело срочное. Она уже танцует в моих мыслях каждую секунду каждого дня, и теперь это?

Я оставляю брызжущего слюной Брэдли в ресторане и ловлю такси. Выкрикнув ее адрес, я откидываюсь на спинку сидения и набираю еще одно сообщение.

Мисс Лавин, это семейное ЧП?

С наилучшими пожеланиями,

Лиам Бакстер

Водитель маневрирует по вечерним пробкам четверга, улицы забиты пассажирами, пытающимися добраться домой. Идет легкий дождик, придавая улицам черный блеск. Мой телефон снова звонит.

Одно. Чертово. Слово.

Нет.

Я стискиваю зубы. С таким же успехом она может написать на небе: «Отшлепайте меня, мистер Бакстер». Но на этот раз она зашла слишком далеко. На этот раз я не дам ей никакой передышки. Я возьму все, и мое солнышко будет благодарить меня за каждый дюйм, который я дам.

***

Она впускает меня наверх без вопросов, и когда я подхожу к ее двери, я громко стучу. Когда она открывает, то смотрит широко раскрытыми невинными глазами, но под ними скрывается озорство. Это то, что выводит меня из себя.

— Мистер Бакстер, что Вы делаете...

Я хватаю ее за руки и толкаю назад, захлопывая за собой дверь, прижимая ее к стене и подхожу к ней максимально близко. С моих волос падают капли дождя, а мистер Брюзга обвивается вокруг моих лодыжек. Я сбросил пальто. Оно падает в кучу позади меня, и кошка быстро устраивает из него гнездо.

— По какой причине Вы будете завтра отсутствовать? — Я перехожу к сути вопроса, прижимаясь своим телом к ней.

Она проводит языком по нижней губе, нервозность в этом крошечном движении усиливает мое желание.

— Ну, я, эм...

— Да? — Я подношу одну руку к ее горлу и оставляю ее там.

— Я просто не была уверена, понадобится ли мне день, чтобы одеться, накраситься и сделать прическу для торжественного мероприятия. — Она пожимает плечами.

— Почему ты этого не сказала, солнышко? — Я приближаюсь так близко к ее губам, ее глаза сверкают, когда она смотрит на меня снизу вверх.

Ее дыхание прерывается.

— Я думаю, это потому, что ты хочешь быть наказанной. Так?

Она тяжело сглатывает.

— Да.

— Ты хочешь каждую унцию дисциплины, которую я могу дать. Это правда, не так ли, солнышко?

— Я... — Ее голос срывается, и она кивает.

Я опускаю руку вниз по ее телу к резинке ее пижамных штанов с котенком. Скользнув мимо них и ее трусиков, я нахожу ее насквозь мокрой для меня, ее киска — скользкое месиво, которое я хочу проглотить.

— Ты точно знала, на какую кнопку нажать, чтобы я оказался здесь. Чтобы заставить меня встать на колени, умоляя попробовать твою сладкую киску. — Я глажу ее клитор, пока она дрожит. — Я предупреждал тебя, солнышко. Я говорил, что произойдет, если ты снова выйдешь за рамки дозволенного.

— Ммм, — это ее единственный ответ, когда она сжимает мои бицепсы.

Ее дыхание щекочет мои губы, и я срываюсь. Я. Блять. Разрываюсь. Я крепко целую ее, у меня перехватывает дыхание от того, как сильно я этого хотел. Ее губы мягкие, нежные и теплые. Я опустошаю их, завладевая ее ртом, когда наклоняю ее голову и провожу языком по ее губам. Она делает вдох со стоном, и я погружаю свой язык внутрь, делясь с ней большей частью себя, чем когда-либо делился с кем-либо. Этот поцелуй — начало, электрический разряд, от которого начинает биться мое сердце, прилив жизни, в котором я себе отказывал. Но не более. Не теперь, когда я нашел ее, мое солнышко.

Я погружаю свои пальцы в нее, трахая ее пальцами в том же темпе, что и языком. Она сжимает сильнее, ее маленькие ноготки впиваются в меня, когда я беру ее всю, помечая ее как свою, выжигая свое пылающее сердце в ее душе.

Рывком я поднимаю ее и несу по коридору квартиры. Я не знаю, где ее комната, но мне нужна кровать. Дверь в конце коридора ведет в комнату, украшенную повсюду счастливыми изображениями, и я понимаю, что это ее комната.

Усаживая ее на кровать, я снимаю рубашку и галстук, затем тянусь к ней. Она проводит руками по моему прессу, когда я расстегиваю ее пижаму. Пуговицы разлетаются, и она ахает, когда я опускаюсь на колени и посасываю один сосок, затем другой. Я цепляю пальцами ее штаны и стягиваю их вместе с трусиками. Когда она полностью обнажена, я толкаю ее на кровать и встаю, чтобы посмотреть на свой приз. Ее твердые соски торчат, ее киска блестит только для меня, а ее кремовые бедра умоляют о моих зубах.

— Раздвинь, — выдавливаю я, расстегивая ремень и сбрасывая штаны и боксеры на пол.

Ее взгляд перемещается к моему члену, и одна из ее рук скользит к ее киске.

— Нет. — Я хватаю ее за бедра и переворачиваю, затем рывком поднимаю, чтобы она встала на четвереньки. — Ты не получишь оргазм, пока я его не получу, солнышко. Нет, пока ты не будешь наказана. Не раньше, чем я вытрахаю из тебя всю дурь.

Она стонет и выгибает спину, когда я отступаю и наношу сильный шлепок по ее бледной коже. Она дергается вперед, ее руки вцепляются в розовое покрывало.

Я шлепаю ее снова и снова, мою правая ладонь жжет, а ее киска становится еще влажнее.

— Вы придете на работу завтра, мисс Лавин.

— Солнышко, — выдыхает она, когда я глажу ее красную задницу, чтобы уменьшить боль.

— Мое солнце должно светить каждый день, понятно? — Я провожу пальцем между ее ягодиц и играю с ее сморщенной дырочкой.

Ее пальцы на ногах сгибаются.

— Да, мистер Бакстер.

— Я серьезно. — Я наклоняюсь и кусаю ее за задницу, мои зубы погружаются внутрь и оставляют свой след. — Ты нужна мне каждый гребаный день.

— Да, — визжит она.

Снова встав, я прижимаю свой член к ее влажной щели, потирая головку о ее клитор, пока ее бедра раскачиваются в моем ритме.

— Ты сама навлекла это на себя.

— Да. — Она шире раздвигает колени, пытаясь добиться необходимого ей трения.

Я переворачиваю ее на спину и залезаю сверху, опираясь на локти, и смотрю вниз на ее ангельское личико.

— Вот оно, Солнышко. Это то, что тебе нужно. Тебе нужна дисциплина?

— Да, — шипит она. Ее розовый язык появляется снова, и на этот раз я заявляю на него права, мой рот захватывает ее, когда я выстраиваю свой член у ее входа. Ее поцелуй так же восхитителен, как я и боялся, бархатное прикосновение ее языка вызывает привыкание. Я целую ее глубже, проскальзывая в ее тугую киску.

Она напрягается всего на мгновение, затем упирается пятками в мои бедра, подталкивая меня вперед. Я толкаюсь до упора, мое тело горит желанием, когда она стонет.

— Я взял так много вещей в своей жизни. — Я толкаюсь вперед и назад. — Но это, безусловно, самое милое.

— Это твое. — Она выгибается для меня, ее соски прижимаются к моей груди, пока я вылизываю и посасываю ее шею.

Мои бедра толкаются в нее, наказывая так, как я люблю, обучая ее, когда она обхватывает меня. Она хватает меня за волосы, ее пальцы дергают за пряди, когда она извивается подо мной. Схватив ее за плечо, я прижимаю ее к себе и жестко трахаю, так глубоко, что она не сможет пошевелиться, не думая обо мне.

— Это мое. — Я едва могу выговорить эти слова.

— Твое. — Она прикусывает губу, но я забираю это у нее и провожу зубами по ее пухлой губе, прежде чем запечатлеть ее в еще одном разрушающем душу поцелуе. Она зажигает меня, взрывая все мои предохранители, когда я отдаю ей каждую частичку себя. Я никогда не буду прежним, и никогда не буду полноценным — только не без моего солнышка.

Глава 14

Джорджия

Я нужна ему. Эти три слова разжигают что-то глубоко внутри меня, когда он входит и выходит из моего тела. Я чувствую себя связанной с ним. Как будто я вижу в нем ту сторону, которую никто другой не видит. Он также начинает видеть во мне ту сторону, которую даже я не видела. Ту, о существовании которой я даже не подозревала, пока он не вытащил ее на поверхность. Он вроде как пробудил мое тело.

Он снова завладевает моим ртом, покусывая мою губу, прежде чем скользнуть языком внутрь. Я делаю то же самое, встречая его поцелуй с такой же страстью. Я так сильно этого хотела. Я говорю себе, что возьму то, что хочу. Так же, как и он. Я ничего не скрываю. Не то чтобы я когда-нибудь это делала, но это совсем другое. Это то, что я никогда не делала с другим мужчиной. Неважно, что это мужчина, который, по словам моего отца, только использует меня. Я не могу в это поверить. Не с тем, как он целует меня прямо сейчас. Клянусь, я чувствую, как любовь течет через него в меня. Возможно, я сошла с ума. Это был бы не первый раз, когда кто-то говорил мне это. На самом деле мне все равно. Мой выбор привел меня к этому моменту. И в этот момент я бы ничего не стала менять.

Я поднимаю бедра навстречу его толчкам. Его стон наполняет мой рот и движется по всему моему телу. Ему не нужно говорить мне, что я ему нужна. Я это чувствую. Легкая дрожь в его теле выдает его. Это очень тонко. Возможно, он пытается это скрыть, но я чувствую. Точно так же, как в тот день, когда я вошла в его офис и поняла, что ему нужен солнечный свет в жизни. Я никогда так сильно не хотела отдать его кому-то. Как будто я ждала этого самого момента. Для того человека, который нуждается во мне. Может быть, он мне тоже нужен. Мое тело кричит о нем. Я болею за него так, как никогда не думала, что это возможно.

Мой оргазм нарастает с каждым его толчком.

— Лиам. — Я стону его имя, отрывая свой рот от его.

— Мне нужно, чтобы ты кончила, солнышко. — Все его тело напряжено до предела. Он борется со своим контролем. Я прямо там, рядом с ним. Я сдерживаю оргазм. Обычно, когда мое наказание заканчивается, он уходит или отталкивает меня. Я не хочу, чтобы он уходил на этот раз. Я хочу продлить этот момент, даже несмотря на то, что у моего тела другие желания.

— Сейчас! — приказывает он.

Мое тело подчиняется. Оргазм поражает сильнее, чем любой другой, который он мне дарил. Я выкрикиваю его имя, мое тело дрожит под ним. Это удовольствие почти невыносимо. Его теплое освобождение разливается по мне. Чувство такой связи с ним снова переполняет меня. Я даже не знаю, откуда это взялось, но сжимаюсь вокруг него всем телом, пытаясь высосать из него каждую каплю. Я хочу, чтобы он вошел так глубоко, как только сможет. Я хочу, чтобы он владел мной внутри и снаружи.

— Солнышко. — Он шепчет мое имя.

Мои глаза распахиваются. Я не знала, что закрыла их. Медленно он начинает покрывать мое лицо мягкими нежными поцелуями. Я улыбаюсь, наслаждаясь этой милой стороной Лиама так же сильно, как и грубой стороной мистера Бакстера.

О... Боже, я думаю, что люблю его всего. Я проглатываю все эмоции, которые испытываю. Я должна была бы привыкнуть к этому. Он всегда держит меня рядом, но на этот раз я действительно немного напугана.

— Не уходи. — Я цепляюсь за него, крепко обнимая. Он катится, увлекая меня за собой. Я лежу, распростертая на его груди, пока его руки блуждают по моей спине. Его пальцы продолжают нежно ласкать меня, но он не отвечает на мою мольбу. Нервные бабочки роятся у меня в животе, когда я пытаюсь придумать, что делать дальше.

— Ты поела?

Какой странный вопрос, чтобы задавать его прямо сейчас, но я киваю.

— Хорошо. Я беспокоюсь. — Он целует меня в макушку.

Я понимаю, что это его способ заботы обо мне. Я растворяюсь в нем, позволяя сну овладеть мной и веря, что завтра ничего не изменится. Что я не проснусь, когда он снова будет возводить свои стены. Хотя мне скорее нравится пытаться их сломать. Они так легко рушатся для меня. Кажется, никто другой не может приблизиться к нему. По крайней мере, так это выглядело на прошлой неделе. Небольшое расследование, которое я провела в отношении него, не выявило никаких подружек. На самом деле я ничего особенного не нашла, особенно что касается светской жизни. Его дни довольно уединены, и большинство из них посвящено бизнесу.

Я не знаю, пытается ли Лиам Бакстер добраться до моего отца, используя меня, но думаю, что, когда все будет сказано и сделано, я действительно могу быть слабым местом Лиама. Не отца.

***

Он ушел. Я все еще чувствую его запах, но веса его тела, которое было обернуто вокруг меня, больше нет. Мои глаза распахиваются, когда я сажусь на кровати. Утренний свет льется в мое окно.

— Лиам? — Я кричу. Но не получаю ответа.

Мистер Брюзга запрыгивает на кровать и громко мяукает, требуя свой завтрак. Я вскакиваю с кровати, когда вижу время. Я опаздываю. Я начинаю суетиться, торопясь выполнить свою утреннюю рутину, не желая опаздывать на работу. Но к тому времени, когда я наконец выхожу за дверь, я останавливаюсь. Почему я спешу? Его здесь не было, когда я проснулась.

Мои губы сжимаются опасно близко к тому, чтобы нахмуриться. Они никогда этого не делают. Опять же, он собирается заставить меня сделать то, чего я обычно не делаю. Мне следовало бы послать ему сообщение о том, что я не приду на работу, но необходимость войти и быть ребенком тянет меня вниз по лестнице и к парадным дверям моего здания. Теперь он ушел и испортил мне хорошее настроение, и он собирается разобраться с последствиями своих действий.

— Мисс Лавин. — Мужчина в костюме зовет меня. Он открывает дверь машины, припаркованной у обочины. — Я отвезу Вас на работу.

Ооо. Должно быть, это способ мистера Бакстера убедиться, что я доберусь до своего стола вовремя. Я надеюсь, он не думает, что это принесет ему хоть каплю милосердия.

— Ладно. — Я киваю с улыбкой. Брови мужчины приподнимаются. — Простите. Я не хотела быть грубой. Эта грубость предназначена мистеру Бакстеру. Вы можете ему это передать.

Мужчина криво улыбается.

— Зовите меня Джорджией, пожалуйста. — Я протягиваю руку.

— Картер. — Он пожимает мне руку. — Я обязательно дам ему знать.

— Спасибо. — Я одариваю его лучезарной улыбкой. — Вы можете ехать так медленно, как Вам нравится, — добавляю я.

— Я хотел бы быть Вам полезным, но мне нравится моя работа.

— Ладно. Я не хочу, чтобы у Вас были неприятности. — Я проскальзываю на заднее сиденье машины и открываю сумку, чтобы мистер Брюзга мог высунуть голову. Конечно, он этого не делает, потому что его милая попка снова заснула. Всю дорогу до офиса я обдумываю, как отомстить Лиаму. Я не могу поверить, что он встал и ушел, не сказав ни слова. Разве это не то, что делают незрелые, злые парни? Они уходят до наступления утра, чтобы ни с чем не сталкиваться? Мысль о том, что Лиам не захотел остаться этим утром, угрожает испортить мне день, поэтому я отбрасываю ее в сторону. Сегодня я не думаю о нем как о Лиаме, я буду называть его только мистером Бакстером.

Когда мы подъезжаем к зданию, я думаю, что придумала способ отреагировать на его действия. Он хочет ускользнуть от меня, прекрасно, но в эту игру могут играть двое. Я собираюсь игнорировать его. Я буду холодна. Мне потребуется все, что у меня есть, чтобы справиться с этим, потому что это противоречит моей натуре. Он не заслуживает солнечного света после того, что он натворил. Держу пари, это сведет его с ума. Он в значительной степени потерял самообладание, когда подумал, что я буду отсутствовать на работе, так что это должно быть его немного задело. Давайте посмотрим, как это будет, когда я не уделю ему время в течение дня. Я даже не собираюсь одаривать его одной из своих улыбок.

Я подхожу к своему столу и сажаю мистера Брюзгу, напоминая ему, что сегодня мы не разговариваем с мистером Бакстером, и он не должен быть с ним любезен. Моя маленькая милашка мурлычет в знак согласия, когда я быстро глажу его уши. Я работаю некоторое время, но мое любопытство берет верх. Не успеваю я опомниться, как уже встаю и направляюсь в офис мистера Бакстера. Я просовываю голову внутрь без стука, мне нужно знать, там ли он. Он поднимает глаза, когда видит меня. Он начинает подниматься со стула, но я бросаюсь обратно к своему столу.

— Нужно выполнить поручения! — кричу я, быстро закрывая за собой дверь.

— Мне нужно готовиться к Гала-концерту. Веди себя прилично, — говорю я мистеру Брюзге, направляясь по коридору. — Подожди. Будь плохим, — поправляю я, запрыгивая в лифт.

Мистер Бакстер выскакивает из своего офиса, как только закрывается дверь. Я машу ему на прощание, но не улыбаюсь. Это его проучит.

Прежде чем лифт успевает сдвинуться с места, мой телефон начинает взрываться.

Мистер Бакстер: Вернись.

Я: Нет. Мне нужно принарядиться. Приглядывай за мистером Брюзгой. Его костюм должен быть доставлен сегодня.

Мистер Бакстер: Он идет с нами?

Я: Нет. Не говори глупостей. Я просто не хочу, чтобы он чувствовал себя обделенным.

Подожди, пока он не увидит, во что ему обошелся этот костюм. Я не буду сидеть целую неделю. Эта мысль впервые за день вызывает улыбку на моем лице.

Мистер Бакстер: Вернись.

Я: Нет.

Я спускаюсь в пекарню и беру что-нибудь перекусить, чтобы скоротать время. Я собиралась игнорировать его все утро, пока мне не придется идти на встречи, но знала, что долго не протяну. Я не могла удержаться, чтобы не заглянуть в его кабинет. Единственный способ, которым я могла продолжать вести себя холодно, — это быть вне офиса. Если он доберется до меня этими руками, я буду, склонившись над его столом, просить все, что он предлагает.

Пока я делаю маникюр и укладываю волосы, он шлет мне эсэмэску за эсэмэской, сообщая, что моя задница будет красной. Что я не сяду за стол в течение недели. Я не думаю, что он знает, что это не помогает делу. Мне все это нравится, даже если я злюсь на него.

Я срываюсь, когда он присылает мне сообщение о мистере Брюзге, который сидит на его столе. Я вижу часть стейка Лиама, нарезанного для него на маленькой тарелке. Что заставляет меня улыбаться от уха до уха, так это то, что мистер Брюзга одет в свой маленький костюмчик и выглядит очень самодовольно. Я не могу поверить, что он позволил Лиаму надеть это на себя. Вообще-то, могу. Мистер Брюзга, вероятно, вел себя так, как будто мистер Бакстер был там, чтобы обслужить его.

Мистер Бакстер: Стоит каждого пенни.

Этот кошачий костюм стоил две штуки. Это было сделано каким-то высококлассным дизайнером. Они должны были быть ускорено доставить и увеличить в размере в нескольких местах. Не то чтобы я когда-нибудь позволила мистеру Брюзге узнать об этом. Он хорошо выглядит пухлым.

Мистер Бакстер: Вернись. Ты мне нужна.

Я ломаюсь над последней части. «Ты мне нужна» заводит меня больше всего на свете.

— Мы почти закончили? — Я спрашиваю милую спа-леди Джули. Она отвечала за мой уход сегодня днем. Она поворачивает стул, и я смотрю на себя.

— Вау. — Я знаю, что это я, но выгляжу совсем по-другому.

— Ты сияешь, — говорит Джули. Да. — Так что думаю, мы закончили.

— Спасибо. — Я встаю, обнимаю ее, прежде чем написать мистеру Бакстеру.

Я: Уже в пути.

Я пишу коротко и по существу, потому что в действительности хочу написать, что он мне тоже нужен.

Глава 15

Лиам

Она испытывала меня весь день. Я знаю почему. Я ушел сегодня рано утром, чтобы приступить к своей обычной рутине. Спортзал, бритье, душ, работа. Я думал, что это прояснит мою голову, если я буду делать то, что делаю всегда. Вместо этого я был одержим своим солнышком. Она занимала каждое мгновение и до сих пор занимает. Как она превратилась из дочери врага в кого-то, о ком я постоянно думаю в течение недели? Я не знаю, но это именно то, что произошло.

Мистер Брюзга ударяет лапой ручку на моем столе, затем спрыгивает вниз, чтобы продолжить свое нападение.

Где она? Она уже должна была вернуться. Беспокойство пробегает у меня по спине, но потом я слышу знакомый стук ее каблуков по полу возле моего кабинета.

Все во мне кипит, когда мои двери распахиваются, и она врывается внутрь.

— Остановись! — Я встаю, и сила моего слова заставляет мистера Брюзгу выскочить за закрывающуюся дверь.

— Что-то не так? — Она моргает, ее пальцы сплетаются вместе, когда она смотрит, как я приближаюсь.

— Определенно. — Я кружу вокруг нее, любуясь ее гладкой кожей, распущенными кудрями и розовым пятном на губах. Она воплощенная в жизнь влажная мечта, ее изгибы отчаянно нуждаются в моих руках.

— Что? Это из-за моих волос? Я не могу сказать, использовала ли она слишком много завивки, чтобы получить...

— Тсс. — Я останавливаюсь перед ней, мой рот наполняется слюной. — На этот раз Вы действительно все испортили, мисс Лавин.

— Солнышко, — поправляет она.

Я подхожу к ней сзади и хватаю ее за бедра, притягивая к себе. Она визжит, когда я шепчу ей на ухо:

— Ты забыла переадресовывать звонки. Снова.

— О нет. — Она прижимает свою круглую попку к моему члену, слегка двигая бедрами. — Это большая ошибка.

— Ты пришла сюда за дисциплиной. — Я хватаю ее за попку, сжимая и разминая.

— Да, — выдыхает она.

— И ты убежала, не попрощавшись должным образом. Неужели ты думала, что я забуду об этом? — Я провожу ее вперед, пока она не оказывается за моим столом.

— У меня были дела, эм, которые нужно было сделать, и поэтому я должна была уйти...

Я толкаю ее вниз, затем задираю юбку.

— Без трусиков, — выдавливаю я.

— Мое выходное платье не подразумевает наличие трусиков, мистер Бакстер. — Она говорит это разумным тоном, но придыхание выдает ее. — Я хочу хорошо выглядеть для тебя.

— Ты всегда выглядишь идеально для меня, солнышко. — Я расстегиваю ремень, освобождаю свой член и толкаюсь в ее горячую, влажную киску.

Ее стон перебивает все другие мысли, которые могли у меня возникнуть, и я отступаю назад и толкаю так сильно, что мой тяжелый стол движется по деревянному полу.

— Это то, что тебе нужно, чтобы быть хорошим работником. — Я жестко трахаю ее, прижимая к столу и отдавая ей каждый дюйм себя. — Ты хочешь быть хорошей, верно?

— Да, мистер Бакстер. — Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, ее глаза широко раскрыты, когда я врываюсь в нее.

— Я вытрахаю из тебя все плохое, солнышко. — Я шлепаю ее по заднице, когда она стонет. — И к черту все хорошее.

Схватив ее за бедра, я притягиваю ее обратно к себе, шлепающие звуки кожи о кожу громко звучат в моем пещеристом офисе.

Дотягиваясь до ее клитора, я играю с ним, прижимаю к нему кончик пальца и втираю резкими, быстрыми круговыми движениями. Она дергается, ее киска напрягается, когда я даю ей именно то, что ей нужно. Когда она кончает, я отпускаю ее, наполняя ее тугую киску всем, что у меня есть, в то время как ее стенки жадно выдавливают это из меня. Я продолжаю ласкать ее, пока она не обмякнет на моем столе, ее розовая попка в воздухе, мой член все еще внутри нее. Глядя вниз, я запечатлеваю это в памяти, как она выглядит, когда я трахал ее так грубо.

Я выхожу, направляюсь в свою ванную и возвращаюсь с какой-то салфеткой. Вымыв ее, я разглаживаю ее юбку обратно.

Она встает и поворачивается ко мне, ее глаза сияют, помада едва размазана. Я вытираю пальцем, затем посылаю все к черту и беру ее в рот. Она сжимает лацканы моего пиджака, когда я прижимаю ее к себе, лаская ее язык своим. Мы целуемся долгими минутами, моя потребность в ней растет вместо того, чтобы быть удовлетворенной. Перестану ли я когда-нибудь хотеть ее?

Отстраняясь, она делает вдох и говорит:

— Я не собиралась этого делать.

— Что делать? — Я обхватываю ее щеку ладонью.

— Принять мое наказание.

— Но тебе это нужно, солнышко. И нужно, чтобы я дал его тебе. — Я снова целую ее, и она тает для меня.

— Подожди. — Она прижимается к моей груди. — Ты ушел этим утром. — Ее рот становится суровым.

— Да. — Я опускаю руки к ее заднице и сжимаю.

— Почему?

— Мне нужно было заняться своими утренними делами, а ты так сладко храпела, что я не хотел тебя будить. — Все это правда. Я опускаю ту часть, где я пытался рационально осмыслить наши отношения, но потерпел полную неудачу.

Она прищуривает глаза.

— Я не храплю.

— Мы с мистером Брюзгой думаем иначе. — Имеет ли она хоть малейшее представление о том, насколько она очаровательна, когда пытается быть жесткой?

— Не делай этого.

— Что?

— Не уходи.

Когда ее глаза наполняются слезами, я чувствую, как мое последнее сопротивление ослабевает. Я бы сделал все, чтобы удержать грустные слезы на ее щеках. Она — мое солнышко, и она заслуживает того, чтобы быть счастливой.

— Я больше не уйду.

Ее губы растягиваются в улыбке мощностью в миллион мегаватт, и мое сердце снова бьется ровно.

— Обещаешь?

— Обещаю. Если я тебе понадоблюсь утром, я буду там. — Я целую ее в кончик носа. — Но предупреждаю, мисс Лавин, я особенно жадный по утрам, и я просто не могу отрицать свои потребности, когда дело касается тебя.

— Я принимаю эти условия. — Она встает на цыпочки и целует меня в кончик носа, что вызывает у меня смех.

— Хорошо. — Я отступаю назад. — Скоро начнется Гала-концерт. Мне нужно переодеться, как и тебе. Мой водитель ждет тебя у входа.

Ее взгляд немного опускается.

— Что такое?

— Это просто. — Она сплетает пальцы вместе. — Просто, ну, я не знаю, что ты знаешь о моем отце, но он может быть очень... контролирующим.

Я хорошо это понимаю, учитывая, как он использовал и бросил мою мать. Но я позволил ей продолжать.

— И он пришел навестить меня вчера, чтобы предупредить.

— Предупредить? — Если он угрожал ей, я...

— О тебе.

— Обо мне? — Я беру ее за руки.

— Да. Он сказал, что ты всего лишь пытаешься использовать меня, чтобы добраться до него.

— О. — Я проглатываю свое отрицание, потому что это было бы ложью.

Когда я нанял ее, да, таков был план. Но потом все изменилось. Теперь я понял, что она гораздо больше, чем просто средство для достижения цели. Я чувствую то, чего никогда не чувствовал, и я хочу сделать ее счастливой. Но если я скажу ей правду, она сбежит? Мне невыносима мысль об этом, поэтому я говорю:

— Я признаю, что ты нужна мне, солнышко. Что я все время думаю о тебе и, кажется, не могу дышать, пока ты не будешь здесь или я не буду знать, что ты в безопасности и счастлива. Но я не использую тебя. — Во всяком случае, не сейчас. Я намеревался упомянуть тот факт, что она является совладельцем его бизнеса, что она могла бы продать его мне, если бы настаивала на доверенной борьбе — что было бы нетрудно, учитывая плохое управление компанией ее отца. Но моя месть сейчас не так важна, не тогда, когда я нашел единственного человека, который успокаивает мою первобытную душу не более чем улыбкой.

— Так я и думала. — Она испускает долгий вздох и, кажется, кивает сама себе.

Я снова целую ее, нежно касаясь губами ее губ.

— Иди, солнышко. Я заеду за тобой через час.

— Хорошо. — Она сияет и поворачивается, чтобы уйти.

Когда она у моей двери, я добавляю:

— И убедись, что на тебе не будет трусиков. Мы бы не хотели испортить внешний вид твоего платья.

Она хихикает, затем поднимает мистера Брюзгу, они двое — самая симпатичная пара, которую я когда-либо видел.

— Да, мистер Бакстер.

Я бы поправил ее, чтобы она называла меня Лиамом, но мне скорее нравится формальность, особенно когда я так глубоко внутри нее, что она, кажется, не может произнести никаких других слов.

Глава 16

Джорджия

— Почему все на нас пялятся? — Я спрашиваю.

Лиам крепко прижимает меня к себе. Официант с подносом, полным закусок, проходит мимо нас, и я хватаю креветку и отправляю ее в рот. Мистеру Брюзге это бы понравилось. Что ж, ему бы понравилась еда, но не люди. Это место заполнено элитами в причудливых нарядах. Это одна из причин, по которой я обычно отклоняю приглашение. Мне не нравится общаться с этими людьми, потому что большинство из них похожи на моего отца.

— Они пялятся не на нас. — Он делает еще пару шагов, отодвигая нас еще дальше в сторону. — Они пялятся на тебя, солнышко. Это платье было сшито для такого соблазнительного тела, как у тебя. Совершенство. — Он пробегает взглядом по глубокому вырезу моего изумрудно-зеленого платья.

Я лучезарно улыбаюсь ему. Мне нравится, когда он использует мое прозвище. Кого я обманываю? Я люблю поправлять его, когда он этого не делает.

— Джорджия, ты такая куколка. — Курт подходит, не сводя с меня глаз.

— Иди гуляй. — Лиам почти рычит эти слова.

Курт смеется.

— Замечание принято. Хотя это платье идеально тебе подходит. Не за что. — Он поворачивается и берет под руку красивого мужчину.

— Это его...

— Курт — би, — объясняет Лиам. — На самом деле у него есть достойные поклонники для его образа трансвестита. С парнем все в порядке. Вот когда он строит тебе глазки, мне хочется выпотрошить его.

Я смеюсь.

— Он просто пытался быть милым. Полагаю, мне следовало догадаться, что он не такой, когда он знал всех продавщиц в магазине одежды и точно знал, какое платье мне нужно.

Брэдли проходит мимо с ухмылкой на лице и блондинкой под руку.

— Хорошо выглядите, вы двое.

Лиам ухмыляется в его сторону.

— Я действительно выгляжу довольно хорошо, если я сама так говорю, — вмешиваюсь я. Я рада быть здесь с Лиамом, больше нет того страха, который я испытывала по поводу Гала-концерта в начале недели. Может быть, потому что после всего, что произошло, между нами, мне действительно кажется, что это наше первое настоящее свидание. Меня даже не волнует, что сегодня вечером я, вероятно, столкнусь со своим отцом. Я наслаждаюсь своим внешним видом и делаю ставки на то, что мы с Лиамом позже потанцуем. Прямо сейчас танцпол все еще пуст. Люди всегда ждут, пока выйдет первая пара, а потом присоединяются.

— Ты выглядишь не очень хорошо, ты выглядишь очаровательно и слишком соблазнительно. — Его хватка на мне становится все крепче. — Они не привыкли видеть меня с кем-либо.

— Я никуда не собираюсь уходить. — Я хихикаю, прижимаясь к нему, кладя голову ему на грудь. Мне нравится, что даже на каблуках он все еще выше меня.

— Я знаю. — Его пальцы скользят вниз по моей спине.

Я поднимаю глаза, чтобы впиться в него взглядом.

— Ладно, я знаю, что я прилипчивая, но ты не должен бросать это мне в лицо.

— Я сам тебя не отпущу. — Он ухмыляется, прежде чем запечатлеть поцелуй на моих губах. На самом деле, если подумать, он в некотором роде прилипчивый. Я имею в виду, он даже не позволил бы мне уйти с работы на один день. Если я не там, где, по его мнению, должна быть, он приходит за мной. Это очаровательно. Ха. Лиам Бакстер очарователен. И все это мое.

Мы немного общаемся, и Лиам знакомит меня со всеми, кто к нам подходит. Многие люди подходят к нему, желая, чтобы он выслушал то, что они пытаются донести. Мой рот открывается от шока, когда он называет меня своей девушкой. Он вежливо говорит им, что пытается насладиться нашим свиданием и что бизнесу придется подождать, пока он не вернется в офис. Его ответ заставляет меня так широко улыбнуться, что я задаюсь вопросом, не треснет ли мое лицо. Это мое первое настоящее свидание, и я не могу не радоваться.

— Лучше бы это были мысли обо мне с такой милой улыбкой на твоем лице, — тихо шепчет Лиам мне на ухо, прежде чем прикусить его. Я поворачиваюсь, подставляя ему свой рот, когда трусь о него задом. Он быстро целует меня. — Возбуждать меня в комнате, полной людей, должно быть против правил. Ты знаешь, что происходит, когда ты нарушаешь правила, солнышко.

Я прижимаюсь к нему в последний раз, чтобы убедиться, что он знает, что я определенно нарушаю их, и это не случайность.

— Мы можем потанцевать? — Я бросаю на него быстрый взгляд. — Не думаю, что я когда-либо танцевала с мужчиной раньше, — признаюсь я.

Он даже не колеблется, прежде чем вывести меня на танцпол, что застает меня врасплох.

Этта Джеймс с песней «Окончательно» играет на заднем плане, когда мы выходим на танцпол. Лиам притягивает меня ближе к своему телу и ведет по залу с той же командой манерой, которую он показывает в спальне. Наши тела идеально подходят друг другу. Никто из нас не говорит ни слова, потому что они не нужны. Я теряюсь в этом моменте и в нем. Мои мысли блуждают, думая о том, как мы делаем то же самое на нашей свадьбе. Мои мысли о нашем совместном будущем прерываются, когда кто-то прочищает горло. Момент, который у нас был, ускользает, когда мои глаза встречаются с глазами моего отца.

Он не один. Я не удивлена, увидев Майка с ним.

Мой отец всегда пытался свести нас. Они оба говорили так, как будто мы были предрешены заранее. Майк всегда был достаточно милым, но настойчивым, и я никогда ничего к нему не чувствовала. Я думала, он отказался от всей этой идеи со свиданиями. Я давно ничего о нем не слышала, но, опять же, я вроде как отправляю все его смс в спам. Я также заблокировала его звонки и сообщения. Я пыталась мягко сказать ему, что это никогда не сработает, но он продолжал настаивать. У меня не хватило духу быть откровенно грубой, поэтому решила избегать его. Очевидно, что я не могу сделать этого сейчас, так как он стоит передо мной.

— Могу я вмешаться? — спрашивает мой отец. Моя вежливость заставляет меня хотеть сказать «да». Слава Богу за Лиама.

— Нет, — отвечает он, наклоняясь и целуя меня прямо перед моим отцом. — Теперь она моя.

Счастье освещает меня сверху донизу.

— Ты рассказала ему о Майке? — Мой отец смотрит на меня, и знакомое неодобрение морщит его лоб.

— Майк может идти на хер. Он заблокирован не просто так, — отстреливается Лиам.

— Да. — Я киваю. Стоп. Откуда Лиам знает, что я заблокировала его? Майк стоит там и ничего не говорит. Нет, он не будет говорить, когда мой отец рядом, разве что для того, чтобы поцеловать его в задницу или ответить на вопрос. Он действительно сделал бы моего отца счастливым, если бы у него был такой сын, как он. Очень жаль, что ему досталась я.

— Он использует тебя, — снова говорит мне мой отец, как заезженная пластинка.

— Нет, это не так. Я нужна ему. — Я хочу сказать, что Лиам любит меня, но я этого не делаю. Как бы сильно я ни любила, когда он говорит, что нуждается во мне, он не признавался в любви. Я была бы счастлива, признайся он мне в любви.

— Ты нужна ему, чтобы выйти за него замуж и забрать мою компанию, — рявкает мой отец. Люди поворачиваются, чтобы посмотреть в нашу сторону.

— О чем ты говоришь? Я не имею никакого контроля над твоей компанией. — Мой отец бредит, как обычно.

Он открывает рот, чтобы сказать что-то еще, затем резко закрывает его. Но морщины на его лбу становятся еще глубже.

— Но у тебя есть контроль, солнышко. Твоя бабушка оставила тебе часть бизнеса. Она и твоя тоже, — говорит Лиам.

— Нана? — Я качаю головой. — Она оставила мне небольшой траст.

— Это было еще не все, — продолжает Лиам; кажется, у него есть все ответы. — Я думаю, Дункан рассказал тебе о трасте, чтобы ты не спрашивала ни о чем другом. Она оставила тебе свою часть компании.

— И этот ублюдок пытается обмануть тебя, заставив заботиться о нем, чтобы он мог присвоить эту часть себе, — кричит мой отец.

Я смотрю вниз, и мои глаза начинают слезиться. Они оба используют меня, чтобы получить контроль над компанией. У меня такое чувство, что Майка использовали по той же причине. Мой отец выбрал кого-то близкого ему, чтобы попытаться свести меня, чтобы он мог контролировать меня. Я уверена, что они уже договорились о какой-то сделке, но я на это не купилась. Я держалась подальше от Майка. Лиам, однако, сработал.

— Все не так, — говорит Лиам.

Я пытаюсь вырваться из его объятий, но он не отпускает меня.

— Отпусти. — Я удивлена жаром в своем собственном голосе.

— Солнышко.

— Я сказала, отпусти. — На этот раз я говорю громче. Теперь все поворачиваются, чтобы посмотреть. Не помогает и то, что мы находимся в центре танцпола. Лиаму приходится оторвать от меня свою руку. Я могу сказать, что для этого ему требуется весь его контроль.

— Солнышко, посмотри на меня.

Я ничего не могу с собой поделать. Я смотрю ему в глаза.

— Ты был прав, — говорю ему. — Ты действительно дал мне повод заплакать.

Он втягивает воздух. Я делаю еще один шаг назад.

— Я отвезу тебя домой. — Майк тянется ко мне.

— Не трогай ее, — огрызается Лиам.

Я отступаю от них всех. Я ни с кем не пойду домой.

— Давай. — Майк снова тянется ко мне.

Лиам двигается быстро. Одним ударом он бьет Майка прямо в челюсть. Я на мгновение шокирована, но я знаю, что это мой момент. Мой единственный шанс. Все бросаются к нему, чтобы попытаться прекратить драку. Я бегу, расталкивая людей. Когда я вырываюсь из здания и спускаюсь по лестнице, я нахожу Картера, прислонившегося к машине.

— Пожалуйста, отвези меня домой. — Я не могу остановить слезы, катящиеся по моим щекам.

— Мистер Бакстер? — спрашивает он и смотрит мне за спину. Я качаю головой.

— Залезайте. — Он открывает мне дверь. Секундой позже он отъезжает от тротуара.

— Спасибо. — Я не думала, что он отвезет меня. В конце концов, Лиам — его босс.

— Вы, наверное, не хотите это слышать, потому что сейчас обижены и злы на него. Не знаю почему, и я не собираюсь совать нос в чужие дела. — Мои глаза встречаются с его глазами в зеркале заднего вида. — Но мистер Бакстер дал строгие инструкции, чтобы Ваша безопасность и потребности были на первом месте. Вы можете поблагодарить меня, но я всего лишь выполняю свою работу. Я следую его инструкциям и выполняю свою работу.

Слова Картера дают мне проблеск надежды, но за нее трудно держаться. Это может быть просто еще одной частью его уловки, чтобы контролировать меня. Почти всю свою жизнь я смотрю на вещи с положительной стороны. Стараюсь найти хорошее. Чтобы улыбаться. Но на этот раз, хотя я и пытаюсь копнуть поглубже, печаль и разочарование портят мне настроение. Единственный, кто никогда меня не подводит, — это мистер Брюзга. Он все об этом услышит, когда я вернусь домой. В такие моменты мне хочется, чтобы Джули была рядом или хотя бы позвонила, чтобы обсудить это. Я вздыхаю, смотрю в окно и говорю себе, что со мной все будет в порядке.

Глава 17

Лиам

Когда я выбегаю с торжества, моего водителя уже нет, поэтому я беру такси. Я звоню Джорджии, но она каждый раз отправляет меня на голосовую почту. Блядь. Я должен был сказать ей правду о своих первоначальных намерениях, когда дело дошло до ее найма.

Я так сильно облажался. Боль в ее глазах была подобна кинжалу, пронзившему меня насквозь. Я звоню снова и снова и предлагаю водителю удвоить плату за проезд, если он сможет как можно быстрее доставить меня к ее дому.

Когда я наконец приехал, я бегу внутрь и нажимаю на звонок ее квартиры. Она не отвечает, поэтому я держу палец на кнопке, пока она не отвечает.

— Уходи. — Она звучит такой разбитой.

Я сделал это. Я мужчина, который наконец-то стер эту милую улыбку с ее лица, и стыд от этого пронизывает меня насквозь.

— Пожалуйста, Джорджия. Позволь мне подняться.

— Нет. Ты солгал мне.

— Я солгал. — Я прижимаюсь лбом к прохладной стене. — Я заплатил, чтобы взломать твой компьютер, чтобы ты увидела мою вакансию и подала заявку на нее. Я хотел, чтобы ты работала на меня, чтобы добраться до твоего отца.

— Ты взломал меня? — По крайней мере, сейчас она звучит скорее ошеломленной, чем печальной. Я возьму это на себя.

— Да. И я попросил его достать информацию о тебе, историю, все это. Он даже проверил, с кем ты чаще всего разговаривала по телефону — Джули. И он заметил, что ты заблокировала Майка. — Я стараюсь говорить как можно ровнее, хотя мне хочется снова врезать этому засранцу. — Я сделал все эти вещи. Но в тот момент, когда ты вошла в мои двери — без стука — все изменилось.

— Зачем ты делал все это? Просто чтобы получить бизнес моего отца? Вот кто я для тебя. Просто способ достижения цели? Он был прав. Ты такой же, как он.

— Нет, послушай. Твой отец некоторое время встречался с моей матерью в прошлом году. Когда он ушел, он украл у нее из-под носа ее косметическую компанию и оставил ее с разбитым сердцем. — Я ударяюсь лбом о стену. — Это не оправдание моему поведению. Это просто объяснение. Причина, по которой я сделал все это, заключается в том, что он причинил ей такую сильную боль, использовал ее, а затем отбросил в сторону. С тех пор у меня был план — сломить его.

Она шмыгает.

— Но вместо этого ты сломал меня.

— Пожалуйста, солнышко. Пожалуйста, позволь мне подняться.

Из динамика доносится громкое мяуканье. Я не могу точно сказать, но мистер Брюзга не выглядит счастливым.

— Нет. Ты должен уйти. — Ее последнее слово прерывается рыданием, но она продолжает: — Ты получил то, что хотел. Я собираюсь забрать половину его бизнеса и отдать ее своей маме. Он обращался с ней так же, как с твоей матерью. Итак, ты победил. Он будет в ярости, и его компания больше не будет принадлежать только ему.

— Я не выиграл. Нет, пока ты не будешь со мной. Я люблю тебя, Джорджия. Я знаю, что это слишком рано, внезапно и, может быть, даже банально, но это правда. Я полюбил тебя с того момента, как ты вошла без стука. Моя жизнь была темной комнатой без окон, пока ты не появилась, чтобы осветить ее. Ты нужна мне, солнышко. Я люблю тебя.

Ее плач разрывает мое сердце в клочья. Я хочу выбить дверь и, перепрыгивая через две ступеньки, подняться к ней в квартиру, но не могу. Власть принадлежит ей. Так было всегда. Я живу и умираю по одному слову из ее уст.

— Пожалуйста, солнышко. Позволь мне показать тебе, что я имею в виду каждое слово.

Она снова шмыгает, ее дыхание дрожит в динамике.

— Нет. Мне нужно подумать. Просто уходи.

Мой желудок сжимается, и я стою там еще несколько минут, надеясь услышать жужжание двери. Черт, я бы хотел, чтобы кто-нибудь вошел, чтобы я мог последовать за ним к лифту и притвориться, что я здесь живу, но никто не появляется, дверь остается запертой, и мое солнышко не сказало больше ни слова.

Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь, затем выхожу на крыльцо. Спрыгнув на лестницу, я сажусь и прислоняюсь к зданию. Начинает накрапывать слабый моросящий дождь, превращая огни небоскребов в светящиеся шары вдалеке. Но дождь меня не беспокоит. Я буду сидеть здесь в своем смокинге столько, сколько потребуется. Моя преданность не ослабнет от нескольких капель дождя или странных взглядов прохожих. Я здесь, и всегда буду здесь ради Джорджии. Она заслуживает большего.

Поэтому я прижимаюсь спиной к бетону и жду, когда взойдет мое солнце.

Глава 18

Джорджия

У меня болит сердце. Боль в моей груди такая сильная, что мне трудно дышать. Вот почему я всегда стараюсь быть счастливой. Я знаю, что может быть на другой стороне. Я вытираю слезы, которые текут по моему лицу. Мистер Брюзга кружит вокруг моих ног. Я пытаюсь перестать плакать, потому что это расстраивает его, но не могу. Я жду, когда мой телефон снова зазвонит или снова раздастся звонок в дверь, но ни того, ни другого не происходит. Он действительно ушел? Я знаю, что велела ему это сделать, но…Я не знаю. Я в таком замешательстве. Несмотря на то, что он причинил мне боль, печаль в его голосе говорит мне, что он сожалеет.

Раздается стук в мою дверь.

— Я сказала тебе уйти! — Я кричу. Небольшое облегчение наполняет меня тем, что он все еще здесь. Я действительно в полном беспорядке. Я хочу, чтобы он ушел, но на самом деле его уход расстраивает еще больше.

— Это я, ты, маленькая плакса.

— Миссис Уилсон? — Я подхожу к двери и выглядываю наружу.

Это она. Она никогда не стучала в мою дверь. Даже для того, чтобы вернуть один из контейнеров Tupperware, которые я дала ей, наполненный выпечкой. Ее руки пусты, так что она здесь не по этой причине. Когда я открываю дверь, она бросает на меня быстрый взгляд.

— Ты прекратишь эти слезы? Я пытаюсь следить за сериалом. — Она пытается одарить меня своим обычным строгим взглядом, но я вижу это в ее глазах. Она здесь не для того, чтобы ругать меня. Не совсем.

— Я пытаюсь. — Я шмыгаю.

Она толкает дверь, впуская себя внутрь. Я отступаю, потому что, честно говоря, мне не помешало бы с кем-нибудь поговорить обо всем этом. Я никогда не рассказываю об этом своей маме, потому что она будет волноваться, и, самое главное, она уже достаточно натерпелась.

— У тебя есть еще эти пирожные?

Я качаю головой. Я отдала ей все. Мне бы и самой сейчас не помешало.

— Я могу приготовить еще. — Я начинаю направляться на кухню.

Может быть, выпечка отвлечет меня от мыслей о Лиаме. Я должна чем-то себя занять. Миссис Уилсон — гений, раз придумала это. Прежде чем я успеваю отойти далеко, я чувствую ее руку на своей руке. Я поворачиваюсь к ней лицом.

— Присядь, Джорджия. — Она указывает на диван. — Я хочу знать, почему ты плачешь и почему мужчина в смокинге сидит снаружи под дождем и ждет, когда кто-нибудь откроет дверь, чтобы он мог попытаться проникнуть внутрь.

— Он... — Я икаю. — Он все еще там? — Я смотрю в сторону окон, и там действительно идет дождь.

— Я думала, что мне придется быть жесткой с тобой. Некоторым людям нужно, чтобы я была сурова, чтобы пройти через все, с чем они имеют дело, а некоторым нужна нежность. — К моему удивлению, она обнимает меня одной рукой, притягивая ближе к себе. От нее пахнет каким-то сверхпрочным кремом для лица и роликами. Я вдыхаю бабушкин аромат, чтобы успокоить свою душу.

— Мужчины не сидят под дождем ради девушки, если они не влюблены. — Она нежно похлопывает меня по спине.

— Влюблены в то, чтобы прибрать к рукам компанию моего отца, — огрызаюсь я в ответ и выпускаю предательство, которое я чувствую, во вселенную, вместо того чтобы держать его внутри, где оно пожирает меня заживо. Как он мог солгать мне и обмануть меня? Мое сердце начинает биться быстрее от всех моментов, которые мы пережили вместе, задаваясь вопросом, были ли они реальными. И все же в глубине души я знаю ответ на этот вопрос.

— Я слышала, как ты кричала. Ты сказала, что отдаешь ее своей маме. И все же он сидит. — Маленькая, капризная, довольно милая старушка в чем-то права. Я вспоминаю, как он умолял меня по внутренней связи простить его. Боль в его голосе не была отрепетированной или наигранной, она была искренней. Мое сердце разбилось еще сильнее, когда я услышала, как ему больно. В первый день, когда я увидела его, я сказала себе, что собираюсь привнести солнечный свет в его жизнь. Я стала его солнечным светом, а теперь я забрала его.

— Я упоминала, какой он горячий?

У меня отвисает челюсть.

— Миссис Уилсон!

— Я старая, а не мертвая, — огрызается она в ответ. Я улыбаюсь, не в силах сдержаться. Я думаю, мне больше нравится, когда она сердитая.

— Ну, он мой. — Я вытираю лицо.

— Ты собираешься спуститься в этой пижаме с котенком, не так ли? — Ее глаза блуждают по мне. Мистер Брюзга сидит на кофейном столике, пристально глядя на миссис Уилсон сверху вниз.

— Я должна купить себе одну такую же. — Она указывает на него. Он спрыгивает со стола и с важным видом направляется к своему кошачьему домику. Он не позволил мне снять с него костюм, так что он все еще выглядит шикарно.

— Позвольте мне выбрать ее для Вас, — предлагаю я, вставая. Я думаю, ей нужна очень милая кошка. Я бы с удовольствием посмотрела, как она катается с одним из милых, но сопливых котят-тряпичных кукол. Это было бы восхитительно. Нам всем нужен некоторый баланс в нашей жизни. Теперь я вижу это все отчетливее.

Она стоит рядом со мной, и я открываю для нее дверь, следуя за ней.

— Спасибо, — говорю я ей, когда она подходит к своей двери.

— Ты слишком мила, чтобы плакать.

— Ваше милое поведение заставит меня плакать, — признаю я. Она действительно одаривает меня улыбкой.

— Только я могу встряхнуть тебя дерьмом. — Она пожимает плечами, прежде чем войти в свою квартиру и позволить двери закрыться без прощания.

Я слышу, как замок защелкивается. Я поворачиваюсь и смотрю на лестницу, принимая решение, пока спускаюсь по ней. Интуиция подсказывает мне, что Лиам не лжет. Тем не менее, это не делает нормальным то, что он планировал использовать меня. Планировал ли он жениться на мне, а потом завладеть компанией? Подружиться со мной, а потом уговорить меня на это? В любом случае, и то, и другое было манипуляцией с его стороны.

Я могу понять желание причинить боль тому, кто причинил боль твоей маме. Это приемлемо, но не то, что я должна делать внутри себя. Моя мама тоже сказала мне забыть об этом. Я пыталась, но сегодняшний вечер решил судьбу моего отца тем, что я чувствую к нему. Его собственная мать знала, каким он был. Нана, упокой ее душу, частично оставила эту компанию мне, и я собираюсь поступить правильно. С высоко поднятой головой и расправленными плечами я дергаю за ручку двери на первый этаж. Я едва успеваю ее открыть, как Лиам заталкивает меня обратно внутрь.

— На улице холодно и дождливо. — Его брови сходятся вместе.

— Ты не должна быть здесь в такой одежде.

Я? Он промокший с головы до ног. Я хватаю его за холодную руку и веду вверх по лестнице в свою квартиру, пока извинения слетают с его слегка посиневших губ.

— Ты пытался жениться на мне? — Я спрашиваю.

Вот на что мне действительно нужно получить ответ, потому что это было бы неправильно. Одно дело пытаться уговорить меня продать мою часть компании, но совсем другое — попытаться прибрать ее к рукам, потому что мы были женаты. Честно говоря, я до сих пор в шоке от того, что я вообще являюсь частью компании. Но я не удивлена, что мой отец скрыл от меня эту важную деталь. В моей жизни было так много моментов, когда я желала, чтобы мой отец чаще бывал рядом или проводил со мной больше времени. Теперь я понимаю, что мне повезло, что его не было рядом, потому что он эгоистичный человек, который в итоге останется одиноким и несчастным. Я не хочу этого для своей жизни.

Повернувшись к Лиаму, я отпустила его руку.

— Отвечай на вопрос.

— Я пытался жениться на тебе? — спрашивает он. — Мне нужно, чтобы ты была более конкретна. — Он сжимает руки по бокам, и я знаю, что он хочет протянуть руку и схватить меня, но он пытается контролировать себя.

— О чем ты? Как я могу быть более конкретной? — Я вскидываю руки вверх. Я хочу ответов, которые разобьют мое сердце. Это, по крайней мере, заставит часть боли уйти и развеет темное облако, которое, кажется, нависло надо мной.

Он делает глубокий вдох, хотя в нем чувствуется дрожь.

— Ты имеешь в виду, когда я начал этот план или после того, как встретил тебя?

Я обдумываю его слова.

— До встречи, — шепчу я полушепотом, чувствуя, что знаю, что он имеет в виду. Мое сердце начинает колотиться.

— Нет. — Он качает головой.

У меня начинает покалывать в ушах, разум затуманивается.

— А теперь?

— Да. — Он делает шаг ко мне. — Все, чего я хочу сейчас — тебя. Я ненавижу твоего отца, но черт меня побери, если он не отдаст мне тебя. Я должен быть благодарен ему за это. — Его слова растопили остатки моей сдержанности, и я не хочу доставлять своему отцу удовольствие разрушать это. Я верю Лиаму. Я знаю, что в глубине души он говорит правду.

Он берет мои руки в свои.

— Я хочу жениться на тебе, солнышко. Не для того, чтобы я мог забрать твою компанию, а потому, что я влюбился в тебя. Я пойму, если ты не сможешь простить меня или если тебе понадобится время. Но знай, что мои дни будут темными без тебя, только ты можешь осветить их. — Он протягивает руку, чтобы вытереть одинокую слезу с моей щеки. — Ты мне нужна. Ты можешь спасти меня. Только ты. — Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и я отвечаю на поцелуй, зная, что он говорит правду не только о нашем прошлом, но и о нашем будущем.

Может, я и его солнышко, но он — моя светлая сторона.

Эпилог

Лиам

— Мистер Бакстер?

Я поворачиваюсь к официанту.

— Да?

— Я думаю, мы готовы начать. — Он улыбается и указывает на церковные двери в задней части.

Они открываются, и мистера Брюзгу сопровождает к алтарю подруга Джорджии, Джули. Он хорошо идет на поводке и подходит, с любопытством глядя на меня снизу вверх.

Джули передает инициативу Брэдли и занимает свое место напротив нас.

Это небольшая церемония, но здесь собрались все самые важные люди в нашей жизни. Джорджия настояла на том, чтобы пригласить всех из офиса, поэтому ее сторона прохода раздулась и перелилась на мои более редкие скамьи. Мама Джорджии тоже здесь, и она улыбается мистеру Брюзге за то, что он выполняет свою роль жениха-котенка. Ей потребовалось всего пару дней, чтобы обучить его.

Брэдли наклоняется ко мне.

— Ты думаешь, что Джули влюблена в меня? — Я бросаю взгляд на подружку невесты.

— Если это так, то она дура.

— Отлично. — Он смеется и толкает меня локтем, когда она поднимает бровь.

В данный момент меня не может беспокоить его взбалмошность, не тогда, когда двери вот-вот откроются и покажут мое величайшее сокровище. Еще раз оглядев толпу, я вижу, что Дункан отказался прийти. Я знал, что он не появится только не после того, как Джорджия передала свою половину бизнеса своей матери. У Дункана случился припадок, но мать Джорджии выгнала его с их первого совместного заседания совета директоров и взяла бразды правления в свои руки. Она управляла своим бизнесом по уходу за домашними животными с замечательной проницательностью, и, похоже, она делает то же самое для холдингов Lavine Assets. Она даже назначила мою мать генеральным директором косметической компании, которую Дункан у нее украл. Если он еще не был в ярости, это вывело его из себя. Так что нет, он не появится. Я не хотел его приглашать, но мое солнышко надеялась, поэтому отправила ему приглашение по почте.

— Вы пригласили Джима из почтового отдела? — Брэдли мотает головой в сторону заднего ряда.

— Конечно, нет.

— И Курт только что вальсировал с парой брюнеток. Мило. — Брэдли кивает.

Он просто говорит, чтобы успокоить мои нервы. Но ему и не нужно этого делать. Я не нервничаю. Я переполнен предвкушением. Джорджия не позволила мне увидеть платье, и когда я попытался заставить ее увидеться перед церемонией, чтобы я мог попробовать ее на вкус, она отказалась. За это она заслужила порку, что, я полагаю, и было ее намерением. Я потираю руки друг о друга.

Струнный квартет начинает играть прекрасное исполнение песни «Окончательно».

— Наконец-то, — и я улыбаюсь выбору. У Джорджии всегда есть идеальный штрих.

Наконец двери открываются, и появляется Джорджия.

Мое сердце, кажется, не может биться еще быстрее, когда она идет ко мне, ее глаза сияют. Она не могла быть более красивой. Ее белое платье с кружевами наверху и атласной юбкой было сшито для нее — в буквальном смысле. Он облегает каждый изгиб, лаская ее нежную кожу и делая ее богиней.

Она подходит ко мне, и я беру ее за руки, затем наклоняюсь и целую слезы с ее щек.

Священник прочищает горло.

— Это происходит после клятв, — весело говорит он.

Я выпрямляюсь и смотрю в глаза той, кого люблю. Она улыбается, и это согревает каждую частичку меня. Эта улыбка изменила мою жизнь и во многом спасла ее. Я позволяю ей сиять вместо того, чтобы скрывать, потому что не могу отрицать ее силу или силу женщины, которая ей владеет.

Мы стоим вместе, сцепив руки и сердца, пока не придет время для клятв. Я говорю свою, и она произносит свою с дрожащим вздохом.

— Кольца? — Священник смотрит на Брэдли.

— Да. — Он опускается на колени и лезет в карман маленького смокинга на мистере Брюзге. — Есть. — Вставая, он протягивает их мне.

Когда я надеваю ей на палец кольцо с бриллиантом и платиной, я не могу сдержать улыбку, которая расплывается по моему лицу. Она надевает мое кольцо и сжимает мою руку.

— Я представляю мистера и миссис Бакстер. Вы можете поцеловать невесту.

Я притягиваю ее в свои объятия и заявляю на нее права. Это не церковный поцелуй. Он настоящий, мой язык дразнит ее, когда я поднимаю ее и прижимаю к себе. Мое сердце никогда не было так полно, и я не могу ждать больше ни минуты. Я должен показать ей, что она сделала со мной.

Подхватив ее на руки, я спешу по проходу, пока все встают, и квартет снова начинает играть.

Протискиваясь в двери, я поворачиваюсь и заношу ее в покои жениха.

— Мы женаты. — Она визжит и осыпает поцелуями мою челюсть.

Пинком захлопнув за собой дверь, я кладу ее на диван, затем опускаюсь на колени и задираю ей юбку.

— Без трусиков? — Я широко раздвигаю ее и облизываю ее сладость. — Такая непослушная, миссис Бакстер.

Она ахает, когда я облизываю языком ее клитор.

— Возможно, меня придется наказать, мистер Бакстер.

— Определенно. — Я встаю и отталкиваю ее назад, затем расстегиваю штаны.

Быстрым толчком я оказываюсь внутри нее. Она хватает меня за плечи, удерживая, пока я отмечаю свои права на ее тело и душу.

— Я люблю тебя, солнышко. — Я снова целую ее, нуждаясь в каждой ее части, когда я врываюсь в нее снова и снова.

— Я люблю тебя. — Она прикусывает мою нижнюю губу и приподнимает бедра. — Я так рада быть твоей.

— Не так рада, как я, что ты у меня есть. — Я ускоряюсь, и она стонет достаточно громко, чтобы слышала вся церковь.

Хорошо. Они должны знать, что она мое солнце. И хотя она может дарить свет другим, потому что это в ее природе, ее сияющее сердце принадлежит только мне.

КОНЕЦ