Линси Сэндс

О вампире

Аржено — 22

Глава 1

— Отстой, — пробормотала Холли, глядя на стопку бумаг, на которую наступила. Маленький диск, прикрепленный к верхнему углу, сказал ей, что это документы для одного из их клиентов. Он включал в себя разрешение на захоронение, свидетельство коронера, заявление на кремацию и покрывало с именем и информацией клиента… и его следовало отдать Джону Байрону, когда он пришел на смену в 4:30. Очевидно, нет. Этот сверток, должно быть, упал с ее стола в какой-то момент в тот день.

Несколько секунд Холли просто стояла и смотрела на сверток. Она даже не убрала ногу, потому что, как только она это сделает, ей придется что-то с этим делать… например, идти в крематорий… а она действительно не хотела идти туда. Не в этот час. Заезжать в течение дня это одно, но никак не в полночь. Ей придется пройти через кладбище, чтобы добраться до здания часовни, колумбария, где стояли урны, и крематория, где хранились тела, ожидающие своей очереди на реторту.

«Реторты» — так называл их владелец кладбища «Саннисайд» Макс, когда проводил для нее экскурсию в ее первый день на работе. Он мог называть их как угодно, но «реторта» было всего лишь причудливым словом для печи, где сжигали тела.

Содрогнувшись при мысли о гробах, стоящих в холодильнике, Холли на мгновение закрыла глаза. Популярная игра здесь, похоже, заключалась в том, чтобы напугать нового рабочего рассказами о «печах». Джерри, дневной техник, Джон, который работал в вечернюю смену, а также ее босс Макс и даже Шейла, секретарша, — все они рассказали ей ту или иную ужасную историю. Но самым запоминающимся был рассказ Джона о том, как сначала сгорели гробы, а трупы иногда садились в печи, мускулы сжимались от жара, а рты раскрывались, словно в ужасе от своей гибели. Этот образ не выходил у нее из головы, убеждая Холли, что она на самом деле не хочет, чтобы ее кремировали. На самом деле, она решила, что смерти следует избегать любой ценой, если это возможно.

Вздохнув, она открыла глаза и посмотрела на бумаги, жалея, что не может притвориться, что не видела их. В конце концов, при нормальном развитии событий она не нашла бы их до утра. Ей не следовало бы быть здесь сейчас, если бы она не пришла домой после работы, не приготовила ужин и не поискала сумочку, чтобы взять анализ крови и проверить уровень сахара, но не смогла его найти. Решив, что оставила сумочку в машине и не хочет, чтобы ужин остыл, она решила, что анализ крови может подождать. Конечно, к тому времени, как ужин был закончен, она совсем забыла об этом… пока она не почистила зубы перед сном. Она уже наполовину закончила, когда вспомнила.

Натянув поверх пижамы пальто, Холли в шлепанцах поспешила к машине за сумочкой… только ее там тоже не было. Это ненадолго остановило ее, и она несколько мгновений стояла в холодном гараже, пытаясь сообразить, где это может быть. Холли вспомнила, что она была у нее на работе, когда она платила Шейле за обед. Потом она попыталась вспомнить, как, уходя с работы, перекинула ее через плечо, но вместо этого вспомнила, что в руках у нее были налоговые декларации и квитанции… а сумочки — нет. Холли не заметила этого, потому что ключи от машины лежали в кармане пальто.

Потратив еще несколько минут на раздумья о том, можно ли просто пропустить тестирование, она покорно ссутулилась и села в машину, чтобы вернуться на работу. Пропустить один тест время от времени было не так уж плохо, но пропустить два подряд было нехорошо. Кроме того, кладбище находилось всего в десяти минутах езды от ее дома. Не стоило рисковать впасть в диабетическую кому.

«Конечно, — подумала Холли, — если бы я знала, что мне придется идти по кладбищу в одной пижаме, я бы рискнула впасть в кому».

Поморщившись, она наклонилась и схватила бумаги. Ничего не поделаешь, придется отвезти их, прежде чем ехать домой. В противном случае кремация состоится не раньше завтрашнего или послезавтрашнего дня, а это может быть проблемой в зависимости от того, когда запланирована служба.

Крепко сжимая бумаги в одной руке, Холли другой перекинула сумочку через плечо. Но, выходя из офиса, она не могла не думать о том, что жизнь была бы намного легче, если бы она была менее добросовестной. «Временами быть ответственным человеком — настоящая заноза в заднице», — подумала она, выходя на улицу и доставая из кармана ключи.

Ключ от похоронного бюро было легко найти, несмотря на темную ночь; он был на своем собственном кольце. Он тоже был блестящий и новый, хотя при таком освещении это было трудно сказать. Она получила его только в прошлую пятницу. Был понедельник. Почему новый и временный сотрудник в компании? Ответ был достаточно прост: потому что ее коллеги не были такими добросовестными и ответственными, как она. В первую неделю Макс ни разу не появлялся раньше полудня, а Шейла, секретарша, которая была дочерью Макса, трижды опаздывала. Яблоко упало недалеко от яблони вместе с этими двумя.

В пятницу, после более чем полутора часов возни на парковке похоронного бюро, Холли позволила себе проявить некоторое раздражение, когда Шейла наконец-то приехала. Она также предложила, что, возможно, ей следует начать позже, чем тратить время и деньги, сидя на парковке в ожидании. Шейла решила, что так будет лучше: она вышла из дома и заказала ключ. Теперь Холли могла прийти вовремя.

Ей хотелось бы верить, что именно ее добросовестность и ответственная натура заставили Шейлу дать ей ключ, но она знала, что на самом деле это была чистая лень и удобство. Пока у Холли есть ключ, и она может открыть офис вовремя, Шейла может опаздывать, сколько захочет. Она доказала это сегодня, когда не появилась до обеда, а потом с обедом для них обоих Холли не захотела есть, но все равно вернула ей половину денег.

Холли заперла дверь и повернулась, чтобы посмотреть на крематорий, но остановилась и нахмурилась, не увидев здания. Это был туман. Поездка сюда превратилась в настоящую пытку, но она забыла об этом, пока находилась в здании. Теперь она смотрела в окружавшую ее туманную темноту и чувствовала, как по спине пробегает дрожь тревоги.

Она была на кладбище темной и туманной безлунной ночью. Это было слишком похоже на сцену из фильма ужасов. В любую минуту разлагающиеся трупы начнут выбираться из-под земли и тащиться к ней, привлеченные запахом свежей плоти.

— Возьми себя в руки, — пробормотала Холли.

Звук ее собственного голоса в ночи был немного бодрящим, но не настолько, чтобы заставить ее двинуться в сторону крематория.

Холли быстро переступила с ноги на ногу, потом вздохнула и повернулась, чтобы снова открыть дверь. Возможно, в кабинете есть зонтик или что-то еще, что она могла бы взять с собой. Наличие оружия, даже бесполезного, может помочь ей набраться храбрости для предстоящего похода.

Когда быстрый обыск в офисе не выявил ни зонтика, ни трости, ни огнемета, чтобы отбиться от воображаемых трупов зомби, Холли прибегла к помощи больших ножниц, которые она заметила торчащими из держателя для карандашей на стойке регистрации. Она быстро взвесила их, оценила размер и решила, что сойдет. В любом случае ей ничего не понадобится. Она вела себя как дурочка, но, возвращаясь на улицу, почувствовала себя лучше, сжимая ножницы.

К сожалению, за те несколько минут, что она провела внутри, не было ни единого порыва ветра, который развеял бы туман. Во всяком случае, ей показалось, что туман сгустился, но, возможно, причиной тому была ее собственная тревога. Возможно, раньше он был таким же густым, как сейчас, успокоила она себя и пожалела, что у нее нет фонарика.

Эта мысль заставила ее взглянуть на парковку. На всякий случай она держала в бардачке фонарик. Холли поспешила к своей машине, открыла ее и устроилась на пассажирском сиденье, чтобы открыть бардачок и быстро обыскать его. Не найдя его, она со вздохом откинулась на спинку стула, схватила бумаги и ножницы и вышла. Она оставила сумочку внутри. «Это исключило бы возможность случайно оставить ее в крематории», — подумала она, запирая дверь.

Стараясь не думать о фильмах вроде «Тумана» или «Ночи живых мертвецов», Холли решительно направилась к крематорию. Она шла по мощеной дорожке так быстро, как только осмеливалась, прислушиваясь к любому звуку, который мог бы указать на то, что она не одна. Теперь, когда она смирилась с поставленной задачей, ее волновало только одно: поскорее покончить с ней и вернуться домой. Неприятные дела всегда лучше делать быстро.

К сожалению, казалось, что неприятные задачи часто занимают больше всего времени. Она понимала, что, возможно, все дело в ее страхе и тревоге, но путь до крематория занял гораздо больше времени, чем следовало. Холли начала беспокоиться, что в тумане свернула не в ту сторону и заблудилась, что может бродить по кладбищу в пижаме, пока солнце не взойдет и не прогонит туман, поэтому почувствовала облегчение, заметив впереди слабый свет. Зная, что это, должно быть, настенный светильник над входом в здание, Холли направилась к нему быстрее, с облегчением, когда смогла увидеть дверь под ним.

Холли облегченно вздохнула, когда проскользнула внутрь. Она сделала это, живая, здоровая и не тронутая гниющими трупами.

— Потрясающе, — сказала она и поморщилась от того, как слабо прозвучал ее голос в тускло освещенной прихожей. Слегка встряхнувшись, Холли двинулась вперед, быстро прошла мимо дверей обеих часовен и через колумбарий с нишами, полными урн. Некоторые были видны за стеклом, некоторые были скрыты медными табличками с именами и датами, а на многих были цветы и все такое прочее, в специальных держателях на них или рядом с ними. Ее взгляд скользнул по цветочным подношениям, а затем решительно отвел его, когда она проходила мимо. Холли любила цветы, но две недели работы здесь все изменили. Теперь она ассоциировала цветы со смертью.

Теперь, оказавшись внутри, она должна была расслабиться. В конце концов, урны содержали только пепел мертвых, которые не могли спонтанно образовать тела, чтобы карабкаться за ней в поисках мозгов, но Холли все еще нервничала и нервничала. Не потребовалось много размышлений, чтобы понять почему. Она собиралась отправиться в сам крематорий, где гробы с недавно умершими ожидали сожжения.

Во время той поездки в первый день работы здесь ей подробно объяснили процесс кремации. Определенно больше, чем она хотела бы знать, но, очевидно, тот факт, что она была временным сотрудником в офисе, чтобы работать с налогами, и не была торговым партнером, не исключал возможности того, что ей придется объяснять что-то клиентам. Холли молила Бога, чтобы этого никогда не случилось, потому что она не хотела бы объяснять эти детали близким недавно умершего. Все это казалось ей ужасным.

Холли никогда особо не задумывалась о кремации, но если бы задумалась, то решила бы, что гроб закатили в реторту, пламя вырвалось наружу и — пуф! — на другом конце появилась красивая урна с пеплом. Как бы ни так. Во-первых, это занимало гораздо больше времени, чем она предполагала. Несмотря на достижение температуры 1600 или 1700 градусов, фактическая кремация может занять два-три часа. И ни одной аккуратной урны с пеплом в конце. Пепел, который был не только пеплом, оставался в реторте, чтобы остыть, а затем использовался магнит для удаления чего-либо металлического, такого как пломбы и булавки. Остыв, пепел выметали на поднос кукурузным веником, как будто это был мусор на полу. Затем позволяли еще немного остыть, прежде чем поместить в крематорий, который показался Холли похожим на мусоропровод, когда она заглянула внутрь. Там останки, включая кости, которые не сломались полностью, были измельчены, чтобы сделать их гладкими и похожими на пепел, прежде чем положить в урну, если таковая имелась. В противном случае его инкапсулировали в коробку, чтобы семья могла ее забрать.

«Ужасно», — подумала Холли, толкнув еще одну дверь в короткий коридор.

Здесь тусклое освещение уступило место ослепительно ярким флуоресцентным лампам, а стены из шлакоблоков выкрасили в бледно-кремовый цвет. Она была почти стерильной из-за отсутствия цвета, и Холли остановилась и заморгала, жужжание флуоресцентных ламп громко отдавалось в ее ушах, когда ее внимание переключилось на дверь впереди.

«Джон Байрон работал с 4:30 до 12:30 и все еще должен быть на дежурстве», — подумала она, взглянув на часы. Она встречалась с ним несколько раз, и хотя он был немного циничен, с саркастическим, самоуничижительным чувством юмора, он казался довольно приятным парнем. Она не думала, что он будет слишком суров с ней, хотя, без сомнения, ей придется объяснить, почему она так поздно пришла в офис. Холли надеялась, что он один, и Рик Мекслер еще не приехал. Рик был человеком, который работал в крематорий с 12: 30 до 8:30. Она начала работать только в девять, так что еще не встречалась с ним, но слышала, что он сварливый сукин сын, который не любит людей. Ей совсем не хотелось иметь с этим дело, поэтому она немного встревожилась, когда вошла в крематорий и услышала два мужских голоса.

Крематорий представлял собой большой длинный прямоугольник, при входе слева был холодильник размером десять на десять. Остальная часть комнаты представляла собой большую Г-образную фигуру, реторты стояли у стены за углом холодильника, вне поля зрения. Именно оттуда доносились голоса, поэтому она сначала не увидела мужчин. Но Холли решила, что это Джон и Рик.

Ее взгляд скользнул к холодильнику, когда она двинулась вперед. Дверь была металлическая, почти такая же широкая, как дверь гаража. В данный момент она была открыта, и содержимое оставалось на виду — несколько высоких широких полок с различными гробами на них. Два представляли собой картонные коробки, еще два были недорогими голубыми гробами и оставшиеся три — настоящими дубовыми гробами. Она заметила, что мини-погрузчик стоял перед открытой дверью, как будто Джон собирался забрать гроб, когда его прервало появление Рика.

Холли отвела взгляд от холодильника, стараясь не думать о мертвецах, лежащих в гробах… или их будущем. Она почти дошла до угла, когда поняла, что ни один голос не похож на Джона Байрона. Он уже ушел? И если да, то с кем разговаривал Рик Мекслер? Она замедлила шаг, а затем остановилась за углом, чтобы послушать разговор мужчин.

Джастин Брикер подкатил каталку с трупами изгоев к реторте. Ударив ногой по колесу, чтобы удержать его на месте, он взглянул на Андерса, своего партнера в сегодняшнем предприятии.

Темные волосы, кожа и черная кожаная одежда делали Андерса похожим на тень в белой комнате. Сейчас он нависал над работником крематория, который стоял в углу. Взрослый смертный мужчина, открывший заднюю дверь на их стук, теперь походил на непослушного школьника, наказанного разгневанным учителем. Не хватало только негодования ребенка… лицо мужчины ничего не выражало, пока Андерс старался изгнать их появление из его памяти и держать его там, где он стоял, подальше от дороги.

Когда Андерс расслабился и повернулся к нему, Джастин поднял брови. — У нас все хорошо?

Андерс кивнул. — Но мы должны поторопиться. Его смена заканчивается через пятнадцать минут. Скоро появится новый парень.

— Не проблема. К тому времени нас здесь уже не будет. Такие легковоспламеняющиеся, как мы, эти парни превратятся в пыль через несколько минут. Джастин повернулся, чтобы открыть дверцу реторты, и присвистнул от нахлынувшей на него волны жара. Он взглянул на Андерса, когда тот подошел к нему. — Так… Что ты сделал, чтобы разозлить Люциана?

Вместо ответа Андерс спросил: — Почему ты думаешь, что я его разозлил?

Джастин усмехнулся. — Ну, он поручил мне уборку, потому что я его разозлил. Так что, полагаю, мы в одной лодке.

Андерс только хмыкнул и вытащил из кучи верхний труп, чтобы отправить его в реторту.

— Пошли, — сказал Джастин, когда пламя, выстрелившее в реторту, ударило по телу, и оно загорелось, как будто было сделано из сухой соломы. — Ты должен был что-то сделать.

Андерс наблюдал, как он поднял еще одно тело, чтобы отправить его в реторту. — Я пошутил насчет того, что он много раз пропускал домашние трапезы с тех пор, как Ли стала вегетарианкой.

Джастин поднял брови. — Это его не беспокоит… если ты не напротив Ли.

Андерс поморщился и начал поднимать следующее тело. — К сожалению, Ли вошла в комнату следом за мной. Боюсь, она меня подслушала.

— Ах. — Джастин поморщился, зная, что Андерс не стал бы намеренно оскорблять чувства женщины. Никто из охотников этого не сделает. Ли была хорошей женщиной, она всем нравилась. — Да, держу пари… Берегись! Голова!

Андерс замер, наполовину свалив тело с каталки, но было уже поздно. Одна из голов была сдвинута и скатывалась с края металлического стола. Джастин попытался схватить ее, но не успел, и обезглавленная голова с мокрым шлепком упала на пол.

Оба мужчины стояли и гримасничали, глядя на беспорядок, а затем Андерс кивнул в сторону техника крематория и пробормотал: — Я не думаю, что мы сможем заставить его убрать?

— Ты правильно полагаешь. Было бы трудно стереть это из его памяти и гарантировать, что это останется стерто, — сказал Джастин с весельем, наблюдая, как Андерс схватил голову за длинные волосы мужчины и бросил ее в реторту. Он покатился вперед, как кривобокий шар для боулинга, покачиваясь в струях пламени, где немедленно взорвался. Качая головой, он бормотал: — Как растопка.

— Да, мы легко воспламеняемся, — заметил Андерс.

— Думаю, это делает нас горячими, — сказал Джастин и рассмеялся собственной шутке. Это даже вызвало улыбку у Андерса, когда он закончил поднимать тело, которое держал, и послал его в реторту за головой. «Андерс не был известен чувством юмора, поэтому улыбка была эквивалентом смеха в животе у кого-либо другого», — подумал Джастин.

Шаркающий звук и стон привлекли его внимание к женщине, стоявшей в углу холодильника. Она была невысокой и округлой, с волной черных, как вороново крыло, волос, ниспадающих на плечи и спину, — блестящая черная масса на фоне коричневого плаща. Она также держалась одной рукой за холодную стену, словно для того, чтобы не упасть, и ее лицо было положительно зеленым, когда она смотрела на лужу на полу, где только что была голова. Джастин был почти уверен, что она видела, как голова скатилась со стола на пол. Без сомнения, ужасное зрелище для того, кто не привык иметь дело с мертвецами. Черт, ему приходилось делать это почти регулярно, и это было ужасно для него.

Ее глаза неохотно поднялись на него и Андерса, и Джастин отметил, что они были красивого бледно-голубого цвета. У нее были красивые губы, полные и соблазнительные, и прелестный маленький носик… она смотрела на него и Андерса с каким-то бессмысленным ужасом.

— Мне нужно убрать беспорядок на полу, так что разбирайся с нашим туристом, — мрачно объявил Андерс.

— Спасибо, — саркастически сказал Джастин, но на самом деле не возражал. Он любил женщин, всегда любил, и эта была милашкой. Жаль только, что он не сможет играть с чем-то большим, чем ее разум. Как только он возьмет контроль над ней и сотрет ее воспоминания, ему придется избегать контакта с ней снова, чтобы избежать возвращения этих воспоминаний. «Что ж, в море еще много воды», — подумал он и сосредоточил взгляд на ее лбу, пытаясь проникнуть в ее мысли.

— Ну? — через минуту спросил Андерс. — Чего ты ждешь? Возьми ее под контроль.

Джастин моргнул, смущение проскользнуло сквозь него, а затем слабо сказал: — Я не могу.

— Что? — удивленно спросил Андерс.

— Я не могу ее прочесть, — пояснил он, сам не веря своим ушам. Ее мысли были для него совершенно пусты.

— Серьезно? — спросил Андерс, прищурившись.

— Серьезно, — заверил его Джастин, чувствуя, что его голос звучит так же ошеломленно, как и он сам. Черт. Он не мог ее читать. Это означало…

— Ну, тогда я бы на твоем месте пошел за ней, — предложил Андерс и, когда Брикер уставился на него в полном замешательстве, указал туда, где только что была женщина, — она убегает.

Дверь в холл закрылась, и он понял, что Андерс был прав, прежде чем успел обернуться и увидеть, что ее больше нет в комнате. Выругавшись, Джастин бросился бежать. Будь он проклят, если позволит ей уйти… и не из-за того, что она видела. Он не мог читать ее мысли, и это могло означать, что она может стать его спутницей жизни. Найти спутницу жизни в столь раннем возрасте было чертовски редко. Если он потеряет ее, то вряд ли сможет найти другую в ближайшие столетия… возможно, тысячелетия, и у Джастина не было желания ждать тысячелетия, чтобы испытать, каково это — иметь спутницу жизни.

Добравшись до холла, он с восхищением заметил, что она быстро исчезла за дверью в противоположном конце. Но паника могла быть чертовски сильной мотивацией, и он не сомневался, что то, что она увидела, вызвало у нее панику.

Эта мысль заставила Брикера нахмуриться, когда он пошел за ней. Ему придется многое объяснить, когда он догонит ее. Он должен успокоить ее, а потом как-то объяснить, что он не какой-то ублюдок, уничтожающий доказательства своей подлой работы… и все это без помощи управления разумом. «Это должно быть интересно», — грустно подумал он, и беспокойство заставило его двигаться медленнее, чем он мог бы. Он хотел понять, как объяснить, прежде чем догонит. Он хотел сделать все правильно в первый раз, быстро успокоить ее и завоевать ее доверие. Он не смог бы убедить ее стать его спутницей жизни, если бы она боялась или подозревала его. Здесь нужны были правильные слова.

Проблема была в том, что Джастин понятия не имел, что это за правильные слова, и у него не было времени. Однако остановить ее, прежде чем она покинет здание, казалось хорошей идеей, и в этот момент она мчалась через последний зал, мимо часовен и колумбариев, направляясь к выходу. Отпустив беспокойство о том, что сказать, Джастин набрал скорость и поймал ее за руку как раз в тот момент, когда она подошла к двери. Когда он развернул ее, она тут же замахнулась на него свободной рукой. Ожидая жалких девчоночьих ударов, Джастин сначала не отреагировал и только заметил ножницы, которые она держала в руке, прежде чем они перерезали ему горло.

Джастин затаил дыхание и отпустил ее, когда боль пронзила его. Он увидел тонкую струйку крови, которая брызнула на ее рыжевато-коричневое пальто и тут же покрыла его горло. Небольшое количество крови, которое пролилось на нее, сказало ему, что рана не глубокая. Нападение удивило его больше, чем что-либо другое. И все же, когда он снова обратил внимание на женщину, она уже открыла дверь и ускользнула. Выругавшись, он проигнорировал боль в горле и быстро последовал за ней.

Женщина — его женщина оглянулась через плечо на звук открывающейся двери, и Джастин сжал губы при виде ее широко раскрытых испуганных глаз. «Вот тебе и доверие», — подумал он и вскрикнул, когда она споткнулась. Она оглядывалась назад, а не туда, куда шла, и это ее погубило. Она не была готова к неожиданному шагу на тротуар и потеряла равновесие. Она упала ничком. Это было не слишком сильное падение, и он ожидал, что она вскочит, сопротивляясь и переставляя ноги, но вместо этого она лежала ничком, пока он не добрался до нее.

Обеспокоенный ее неподвижностью, Джастин присел на корточки и перевернул ее. Сначала он заметил кровавую рану у нее на лбу. Она, очевидно, ударилась головой о тротуар, когда падала. Это была хорошая шишка, но не такая уж и плохая, с облегчением отметил он, но тут же ужаснулся, увидев ножницы, торчащие из ее груди в том месте, где не сходилось небрежно застегнутое пальто. Как только Брикер увидел это, ее глаза открылись, а затем расширились от боли и страха другого рода. Она больше не боялась его, по крайней мере, не так сильно, как боялась за свою жизнь. Черт возьми, он тоже боялся за ее жизнь. Это выглядело плохо.

— Разве твоя мать никогда не говорила тебе не бегать с ножницами? — сказал он коротко, распахивая ее пальто, чтобы увидеть розовую пижаму с белыми кроликами. Это зрелище настолько поразило его, что он на мгновение замер, пока не заметил, что кролики вокруг ножниц быстро краснеют от крови, пузырящейся из раны. Он был уверен, что только присутствие ножниц в ее теле удерживало кровь от фонтана. Для него это выглядело смертельной раной. Он потеряет свою половинку еще до того, как узнает ее имя.

— К черту, — пробормотал Брикер и дернул рукав, чтобы разорвать запястье клыками, скользнувшими вперед. Он не потеряет ее.

Глава 2

Холли поджала губы и провела языком по внутренней стороне рта. Затем она поморщилась от тяжелого утреннего дыхания. «Действительно серьезный случай», — с отвращением подумала она и открыла глаза, ожидая увидеть балдахин своей кровати. Вместо этого она обнаружила, что смотрит на чистый белый потолок в бежевой комнате. Ее спальня не была бежевой.

Приподнявшись на локтях, Холли растерянно огляделась. Там были письменный стол и стул, шкаф с телевизором в верхней вставке, затемненные шторы, два стула по обе стороны кофейного столика слева от кровати, на которой она лежала, и совершенно ужасная картина на стене. Все это говорило об одном…

— Отель? — удивленно выдохнула Холли. — Какого черта я делаю в отеле?

Сев, она начала спускать ноги с кровати, но затем замерла и схватила простыню и одеяло, когда они упали, чтобы показать, что она голая. Холли никогда не спала голой. Она на мгновение прижала одеяло к груди, оглядывая комнату в поисках одежды, но не увидела ее. Это было печально. Но еще больше ее огорчало то, что она не помнила, как оказалась в таком состоянии.

Ее взгляд скользнул к часам на прикроватном столике, и Холли испуганно ахнула. Семь часов. Господи, ее не было всю ночь. Скоро Джеймс вернется домой и будет гадать, где она, черт возьми. Он будет волноваться и захочет узнать, что случилось. Только она понятия не имела, что ему сказать, потому что сама не знала.

Добраться до дома раньше него казалось хорошей идеей, но одеться, и встать с кровати было еще лучше, решила она и встала, волоча за собой простыню. Одеяло тоже попыталось упасть, но, в конце концов, сдалось, соскользнуло и упало на пол. Оставив его там, Холли подошла к шкафу и открыла его, чтобы заглянуть внутрь. Черные джинсы, черные кожаные брюки, черная кожаная куртка и даже черные футболки аккуратно висели в шкафу.

«Кто-то определенно бросил вызов моде», — подумала одна часть ее сознания. С другой стороны, у нее был приступ паники. Это была не ее одежда. Это была даже не женская одежда. Это была мужская одежда, и она не знала этого человека. Холли не могла припомнить ни одного знакомого человека, который носил бы эти вещи… и в чьей постели она должна быть обнаженной. По крайней мере, она не могла вспомнить… хотя, по какой-то причине, вид одежды вызвал у нее страх.

Внезапно отчаявшись выбраться оттуда, Холли быстро повернулась, чтобы открыть ящики комода вдоль стены, надеясь найти другую одежду, но там не было ничего, кроме пыли. Даже не было боксереров или брифов. По-видимому, таинственный человек, которому нравился черный, также любил ходить как коммандос. Она попыталась не думать об этом, когда вернулась к шкафу и вытащила пару черных джинсов и футболку в тон.

Брюки были ей велики, но она исправила это, закатав низ и используя ремень, который нашла на другой вешалке. Футболка тоже была большой, она обтягивала сморщенный пояс и свисала почти до колен. Холли поймала подол и завязала его узлом, чтобы он больше походил на рубашку, а не на платье. Затем она натянула кожаную куртку, чтобы скрыть беспорядок, который был на ней.

Холли направилась к двери, но остановилась, мельком взглянув на себя в зеркало, когда проходила мимо открытой двери в ванную. «Господи, — с отвращением подумала Холли, — если бы я выжала жир из волос, то могла бы что-нибудь поджарить». Вдобавок ко всему, это было ужасное месиво, торчащее сзади, со спутанными узелками. Это были волосы женщины, которая мотала головой во время сумасшедшего, жаркого, обезьяньего секса.

«Не то чтобы она когда-либо испытывала безумный, горячий обезьяний секс…что-то она не припомнит», — мрачно добавила Холли, бросив взгляд на кровать. Но ее соседка по комнате в колледже всегда выглядела так по утрам после визита ее парня. Она утверждала, что в этом можно обвинить ее бойфренда за то, что он так хорошо «делает гадости».

Холли попыталась пригладить пальцами свою обычно гладкую черную гриву. Когда это не сработало, она быстро обыскала ванную. Разумеется, расчески не было. Зачем кому-то расческа, когда она так нужна? Закатив глаза, она сдалась и вместо этого начала искать что-нибудь, чтобы обернуть вокруг головы, по крайней мере, скрыть свои плохие волосы. Холли боялась, что если пойдет куда-нибудь в таком виде, то ее запрут как сумасшедшую. Конечно, она привлечет к себе внимание, и в этот момент она думала, что чем меньше внимания, тем лучше, пока она точно не узнает, что произошло, и как она сюда попала.

Шляпа или бандана сделали бы свое дело, но, очевидно, у таинственного человека в черном не было ни того, ни другого. Выдохнув со вздохом, Холли быстро переступила с ноги на ногу, затем сорвала с вешалки еще одну футболку и начала рвать ее, пока не получила красивый квадрат без рукавов. Быстро обернув его вокруг головы и завязав, Холли снова направилась к двери.

Ей нужно было выяснить, где она находится, как добраться отсюда домой, и потом… что ж, когда она благополучно доберется до дома, то сможет разобраться в том, что произошло и что ей следует предпринять.

— Ее зовут Холли Босли, — заявил Люциан.

— Да. Андерс сказал мне это в первый же вечер, когда вернулся с ее сумочкой, — нетерпеливо сказал Джастин. Он был в комнате Люциана только потому, что тот настоял на разговоре. Люциан не был тем, кому ты мог отказать. Но Джастин не хотел быть здесь; он хотел вернуться в свою комнату через холл, к женщине, лежащей сейчас в его постели. Она беспокойно спала два дня и две ночи, и это тревожило его. Каждый второе обращение, свидетелем которого он был, проходило быстрее, чаще с криками и воплями.

Поначалу Джастина очень беспокоило, насколько молчалива и неподвижна Холли… пока Люциан не сказал ему, что обращение Стефано Нотте прошло так же тихо и заняло несколько дней. Как ни странно, Стефано тоже получил удар ножом в грудь. Люциан предположил, что, возможно, рана определяет темп превращения.

Джастину было все равно. Все, что его заботило, это чтобы Холли выжила и проснулась. Он понятия не имел, когда это случится, но хотел быть там, когда это произойдет.

Надеясь ускорить разговор, Джастин добавил: — На стоянке у кладбища стояла машина с сумочкой. Андерс разбил окно машины, чтобы добраться до ее сумочки, обыскал ее и нашел водительские права. Холли Линн Босли. Но ключей от машины у нее не было, так что Андерсу пришлось завести машину, чтобы доставить ее в отель.

— Прошлой ночью он вернулся на кладбище и нашел ключи там, где она упала, — объявил Люциан. — Я положила их в ее сумочку.

Джастин взглянул на сумочку, лежащий на столе, когда Люциан указал на нее, и обнаружил, что качает головой. Он все еще не мог поверить, что она не ходила во сне. Он был уверен, что, это лунатизм, когда заметил ее пижаму. Отсутствие чего-либо, как ключи или кошелек, только указывал это. Но, похоже, у нее было и то, и другое, только не при ней. Какого черта она делала на кладбище в такой поздний час в пижаме?

— Холли временно работает в офисе на кладбище, — сказал Люциан, как будто это могло все объяснить.

Чтобы Джастин этого не произошло, и он указал сухо: — Да, но она не будет работать в Китае.

Люциан пожал плечами. — Должно быть, она вспомнила что-то, что оставила, и вернулась, чтобы забрать это после того, как уже приготовилась ко сну.

— В этом есть смысл, — заметил Деккер, привлекая их внимание. Темноволосый мужчина, одетый в черное, полулежал на одной из двух кроватей в комнате.

— После полуночи? В пижаме? — с сомнением спросил Джастин.

Люциан пожал плечами. — Вероятно, она не ожидала встретить кого-нибудь в такой час.

— Она была в крематории, единственном месте, где в этот час находиться только трупы, — заметил он.

— Так оно и было, — согласился Люциан и добавил: — Только она может ответить на эти вопросы.

— Она могла принести бумаги, — сказал Андерс, входя в комнату через открытую дверь.

Когда Люциан вопросительно поднял бровь, Джастин объяснил: — Шуршание бумаг и стон привлекли наше внимание к ее присутствию. Но когда я увидел, что она в пижаме, то решил, что бумаги лежали на полу, и она пнула их ногой или что-то в этом роде.

— Или она могла принести их парню, работавшему с печами, и уронила, когда увидела нас, — сказал Андерс.

Люциан подумал и медленно кивнул. — Вполне возможно.

— Но она была в пижаме, — повторил Брикер, не в силах отрицать этот факт. Ради Бога, на ней была розовая фланелевая пижама и пушистые тапочки. Он выбросил оскорбительные предметы, как только доставил ее в отель и раздел для обращения. Ни одна из его женщин не была одета в розовую фланелевую пижаму и пушистые тапочки.

Покачав головой над ее одеждой, он взглянул на Люциана и заметил, что тот стоит неестественно неподвижно, склонив голову набок. — В чем дело?

— Она проснулась, — объявил он, нахмурившись.

Брикер тут же вскочил и направился к двери.

— Подожди, Брикер! Тебе нужно знать больше, — прорычал Люциан, но на этот раз Джастин не слушал. Его спутница жизни проснулась. Он должен добраться до нее, и даже Люциан Аржено не остановит его.

Холли открыла дверь и выбежала в коридор, но тут дверь напротив распахнулась, и перед ней возник мужчина. Он появился так быстро, что она даже подумала, не отключилась ли на мгновение. Никто не мог двигаться так быстро.

— О, привет. Ты не просто проснулась, ты встала. — Слова мужчины заставили ее широко распахнуть глаза. В его голосе звучало удивление, но не большее, чем у нее. Он вел себя так, будто они знакомы, но она понятия не имела, кто он такой… Встретила ли она его, когда пришла в отель? Если так, то, может быть, он расскажет ей, в каком она была состоянии и кто ее привез. Эта мысль занимала все ее мысли, и она пробормотала: — Я… Да.

Холли молча смотрела на него. Он определенно был привлекательным, с темными волосами и смеющимися глазами. На нем были черные джинсы и черная футболка. Копия одежды, которая была на ней, поняла она, когда его глаза опустились на ее позаимствованный наряд.

— Моя одежда тебе не идет, не так ли? — весело спросил он.

— Ваша одежда? — спросила она с тревогой. Это был хозяин комнаты, которую она занимала? И, очевидно, ту, что напротив, так как он только что оттуда, рассуждала она.

— Да, — усмехнулся он. — Не волнуйтесь. Я выйду и подберу что-нибудь более подходящее для тебя позже, после того, как мы поговорим.

— О, нет, нет, в этом нет необходимости, — пискнула Холли, быстро отступая назад, когда он двинулся к ней. Она сразу поняла свою ошибку. Она попятилась в комнату, из которой пыталась выйти, позволяя ему войти. Теперь он стоял между ней и выходом. Стало только хуже, когда он закрыл дверь. Каким-то образом его присутствие в комнате заставило ее сжаться.

Закусив губу, Холли продолжала пятиться, пока не наткнулась на стул. Она быстро опустилась на стул, нервно оглядывая комнату, прежде чем вернуться к нему. Он сказал, что купит ей более подходящую одежду после того, как они поговорят, но ее интересовала не одежда, а разговор или, по крайней мере, ответы на некоторые вопросы. У Холли было около миллиона вопросов, всплывающих в ее голове прямо сейчас. Такие мелочи, как, кто он? Как она сюда попала? Кто снял с нее одежду? Почему она лежала голая в постели? Неужели все это время она была одна в постели? Как долго она там пробыла? Где ее одежда? Они продолжались, но это в значительной степени охватывало основные вопросы, на которые она хотела получить ответы. Она настороженно посмотрела на него и спросила: — Кто вы?

— О, — предложил он ей кривой улыбкой. — Полагаю, мне следовало представиться. Меня зовут Джастин Брикер.

— Джастин Брикер, — пробормотала она, не узнавая имени. Она была совершенно уверена, что никогда не слышала его раньше, и он тоже не выглядел знакомым.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, остановившись рядом со столом и с беспокойством глядя на нее.

— Хорошо, — машинально ответила она, но затем остановилась, чтобы посмотреть на свое тело и убедиться, что это правда. В основном это было правдой. Она чувствовала себя как высохшая губка, но кроме этого, и легкой головной боли, она была в порядке. Была ли причина, по которой она не должна быть? Например, какие-то наркотики, которые ей подсунули и могли объяснить ее проблемы с памятью? С этой мыслью она осторожно спросила: — Как я должна себя чувствовать?

По какой-то причине вопрос заставил его губы изогнуться в усмешке. — Ну, у разных людей все по-разному. Некоторые просыпаются с сильной головной болью, вероятно, от обезвоживания. У других просто ужасный случай сухости во рту, и в остальном они чувствуют себя лучше, чем раньше.

— До чего? — резко спросила Холли, в ней росло подозрение. У нее действительно немного болела голова, и определенно пересохло во рту.

— Перед обращением, — терпеливо объяснил он.

— До превращения? — эхом отозвалась она в замешательстве. — До моей очереди на что?

Глаза Джастина Брикера сузились, он помолчал с минуту, а затем спросил: — Что именно ты помнишь?

— С какого момента? — возразила Холли, и по ее шее поползли мурашки. В его внезапной торжественности было что-то тревожное.

— Что последнее ты помнишь? — спросил он, вместо того чтобы ответить на ее вопрос.

Холли быстро порылась в памяти и вспомнила то же, что и при первом пробуждении. Она вспомнила, как чистила зубы перед сном, вспомнила, что еще не сделала анализ крови, пошла к машине за сумочкой и тестером, а потом вернулась в офис, не найдя ни того, ни другого в машине. Ей явно не хватало воспоминаний о том, как она оказалась в номере незнакомого мужчины… голая в его постели.

— Я возвращалась в офис за сумочкой, — тихо сказала она.

Его брови поползли вверх, и Холли заподозрила, что у нее пропало много воспоминаний, и, вероятно, важных. Она всегда пропускала самое важное.

— Ты помнишь, как добралась до офиса? — спросил он.

Она провела краткий обзор своей памяти, а затем покачала головой, прежде чем спросить: — Я добралась туда?

— Да, ты добралась до офиса, — заверил ее Джастин и, поджав губы, добавил: — Мы думаем, у тебя были с собой бумаги, когда ты спустилась в крематорий. Возможно ли, что ты нашла бумаги, которые, по твоему мнению, должны были быть доставлены в тот час?

Холли задумалась над вопросом, а затем спросила: — В углу был прикреплен круглый металлический диск?

Поколебавшись, он повернулся, подошел к двери, открыл ее, пересек холл и заглянул в комнату напротив. Она слышала, как он спросил: — Был ли металлический диск на бумагах на полу в крематории?

Холли не услышала ответа, но он закрыл дверь и вернулся, кивнув. — Да, был.

— Тогда это были бумаги, необходимые для кремации. Если бы я нашла их, и они должны были быть доставлены в течение дня, но почему-то не были, тогда да, я могла бы взять их, несмотря на позднее время, — сказала она со вздохом.

— Ты была в пижаме, — сказал он, и она подняла бровь, услышав его тон. — В его голосе звучало недоумение. Или, может быть, неодобрение. Или и то и другое. Прежде чем она смогла ответить, Джастин спросил: — Все это вызвало в памяти? Ты помнишь, как шла в крематорий, чтобы доставить бумаги?

Холли закусила губу и снова порылась в памяти, но ничего не вспомнила.

— Это было после полуночи туманной ночью, — подсказал он. — Ты, наверное, ничего не видела в двух футах перед собой, но все равно побрела мимо могил к крематорию… в розовой фланелевой пижаме с белыми кроликами и пушистых тапочках под плащом.

Он описал, как она была одета в тот вечер, словно ее выбор одежды встревожил его, и Холли предположила, что это было несколько необычно, но она не ожидала встретить кого-нибудь. Очевидно, так оно и было. Она ничего не помнила, поэтому снова покачала головой, но потом откашлялась и спросила: — Где они? Моя пижама?

Джастин поколебался, а затем, вместо ответа, спросил: — Помнишь крематорий? Или бегство? Или падение?

Холли слегка подняла голову. Она упала? Подумав, что это может многое объяснить, она спросила: — Я ударилась головой или что?

— Да. — Джастин, казалось, почувствовал облегчение, и она поняла почему, только когда он сказал: — Так ты помнишь это?

— Нет, — призналась она почти извиняющимся тоном. — Наверное, поэтому у меня болит голова и не хватает кусочков памяти.

— Ах. Да, я понимаю, — сказал он со вздохом, затем поморщился и спросил: — Значит, ничего из этого тебе не напоминает ни о чем?

Холли покачала головой снова, и призналась: — Я даже не помню, кто ты. Твое имя мне не знакомо, — беспомощно пожала плечами она.

Его губы перекосило усмешкой, и он сказал мягко: — Нет никакой причины, что должна. Мы никогда не встречались.

— О, — пробормотала она, полагая, что это все объясняет. «Так… должно быть, это он нашел ее после падения», — подумала Холли. Она вернулась в офис, нашла какие-то бумаги, которые, по ее мнению, должна была доставить в крематорий, упала и ударилась головой на обратном пути. Должно быть, она сильно ударилась, чтобы потерять не только сознание, но и память. Раньше Холли не заметила раны на голове. Но она не искала ее.

— Значит, ты нашел меня после того, как я упала? — спросила она и, когда он заколебался, догадалась: — Или видел, как я упала?

— Да, — с облегчением прошипел Джастин. — Я видел, как ты упала.

— И при мне не было ни сумочки, ни документов, — с сожалением вспомнила она и, прищурившись, добавила: — Сумочка была в моей машине, но у меня были ключи от моей машины.

— У тебя не было ключей от машины, когда я приехал, — объяснил Джастин. — Должно быть, ты уронила их, когда падала. Когда я внес тебя в дом, и мы поняли, что на тебе пижама и у тебя нет ни сумочки, ни ключей, ни чего-либо еще, мы подумали, что ты ходишь во сне.

— Лунатизм? — спросила она с удивлением, а потом рассмеялась. — В пальто? Лунатики, как правило, не надевают пальто?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Я не знаю никого, кто ходил бы во сне.

— О. — Холли медленно кивнула и попыталась разобраться в своих мыслях. — Значит, ты привез меня сюда, потому что у меня не было ни сумочки, ни документов. Но почему просто не отвез меня в больницу? — спросила она, прежде чем он успел ответить. — Когда он снова замолчал, она задумчиво произнесла: — Без сумочки у меня не было бы карточки, и, полагаю, в больнице не стали бы лечить меня, не имея доказательств, что я могу заплатить.

Джастин, казалось, колебался, потом вздохнул и присел на край кровати. — Эта ситуация немного сложнее, чем ты думаешь, — сказал он, серьезно глядя на нее.

Холли с любопытством наклонила голову, но просто спросила: — Да?

— Да, вот видишь… — Джастин сделал паузу, несколько выражений промелькнуло на его лице, прежде чем он, наконец, осторожно сказал: — Я должен сказать тебе кое-что, что может показаться странным… ну, немного сумасшедшим.

Холли только подняла брови.

— Видишь ли, ты ударилась не только головой. Я имею в виду, что травма головы была не единственной. У тебя были ножницы и…

— Ножницы? она удивленно прервала его: — Зачем мне тащить ножницы в крематорий?

— Как я уже сказал, было темно и туманно… кладбище. Жутко, — пожал плечами он. — Возможно, ты нервничала.

Холли медленно кивнула, полагая, что этого достаточно, чтобы захотеть какое-нибудь оружие. Обычно она не нервничала, но раньше ей и в голову не приходило гулять по кладбищу одной темной туманной ночью.

— В любом случае, — сказал Джастин, когда она промолчала. — Ты бежала, упала и не только ударилась головой, но…

— Почему я бежала? — перебила Холли.

Вопрос заставил его поморщиться. Ему также потребовалось много времени, чтобы подумать, прежде чем ответить. — Ты увидела что-то, чего не поняла.

— Что я увидела?

— Я дойду до этого, — заверил он ее. — Но сначала я хочу, чтобы ты поняла, что я никогда не причиню тебе вреда. На самом деле, когда ты упала на ножницы и ударила себя в грудь, я…

— Что? — резко перебила Холли. Одеваясь, она ничего не заметила. Холли подняла воротник футболки, чтобы посмотреть на себя, но там ничего не было. Сердито посмотрев на него за то, что он так напугал ее, она сказала: — Я не ранена.

— Нет. Ну, Я исцелил тебя, — объяснил он.

Холли несколько раз моргнула, услышав это заявление, а затем медленно спросила: — Ты исцелил меня?

Джастин кивнул.

— Как? — спросила она, не в силах скрыть сомнения.

— Ну, вот тут-то все и становится сложнее, — сказал Джастин, выглядя смущенным.

— О? — спросила она, прищурившись.

— Да. Ты видишь… — Он сделал паузу, потер рукой лицо, а затем решительно сказал себе под нос: — Я не собираюсь делать из этого маринад, как Бастьен и другие парни.

— Это хорошо, — пробормотала Холли, не совсем понимая, о чем он говорит.

— Я серьезно, как глупо начинать с фразы: — Ты когда-нибудь видела фильм «Американский оборотень в Лондоне»? — с отвращением спросил он.

— Э… — Холли замолчала, сбитая с толку.

— Это было просто глупо. Мы же не оборотни, правда?

— Нет? — догадалась Холли. Это казалось довольно безопасной ставкой.

— Вот именно, — удовлетворенно сказал он. — Так зачем же вести за собой? Это еще больше запутывает дело. Правильно?

— Правильно? — догадалась она.

Он кивнул. — Ладно, ладно… — Джастин помолчал, нахмурился и повторил: — Помни, как бы безумно это ни звучало, я не сумасшедший. Со мной ты в безопасности. Я никогда не причиню тебе вреда. Когда-либо. Это я тебе обещаю.

— Ладно, — пробормотала Холли. Но на самом деле, чем больше он это говорил, тем больше она волновалась. Это было старо — леди слишком много протестует. Но в данном случае протестовал мужчина. Чем больше он уверял ее, что не причинит ей вреда, тем больше она волновалась.

— Ладно… Итак, видишь… — Он снова сделал паузу, а затем предупредил: — Я просто скажу тебе прямо.

— Хорошо, — сказала Холли.

— Ладно, — кивнул он, а потом добавил: — Это будет звучать дико.

— Хорошо, — повторила Холли, ничуть не удивившись. Она уже начала думать, что с этим человеком что-то не так.

— Ну вот, — сказал он и выпалил: — Я — вампир.

Холли уставилась на него. Она думала, что готова ко всему, начиная с его странного предисловия, но… — Вампир?

— Да. Но на самом деле мы не вампиры, — заверил он ее. — Я имею в виду, конечно, у нас есть клыки и мы привыкли питаться смертными, и да, мы сильны и все такое, но мы не мертвы и не бездушны.

— Вот именно… хорошо? — закончила она комментарий на вопрос, потому что, честно говоря, Холли не была уверена, что это правильный ответ. Бедняга явно бредил. Вампир? Да. Она думала, что увлечение вампирами прошло, но, очевидно, Джастин Брикер был поражен его краткой вспышкой. Бедная заблудшая душа думала, что он один из них. Это было грустно, правда. Он был красивым мужчиной, представительным и казался достаточно умным, но у него явно были проблемы с психическим здоровьем. Тем не менее, она была у него в долгу. Он поднял ее после того, как она упала и потеряла сознание. Холли подозревала, что часть его истории была правдой. Это имело смысл и объясняло ее головную боль и потерю памяти.

Остальная часть его истории, однако, о том, что она упала на ножницы и заколола себя, и что он исцелил ее своим… ну, она не была уверена, чем он предположительно исцелил ее. Вампиры кусали и сосали кровь, они обычно не исцеляли людей. Это был Иисус. Возможно, он путает религию со своими бредовыми фантазиями, предположила она. Она понимала, что религия часто играет роль с сумасшедшими.

— Да, это хорошо, — заверил ее Джастин. — Теперь, когда мы не питаемся от смертных, жизнь намного проще.

— Могу себе представить, — сказала она успокаивающим тоном. По крайней мере, он не доводил свою фантазию до такого уровня и не пытался кусать людей. Если бы он это сделал, она бы забеспокоилась. Хотя это казалось в основном безобидной фантазией. Он не кусался, поэтому не причинял никому физического вреда, даже если спал в гробу, избегая солнечного света и чеснока, и это ее устраивало. Живи и давай жить другим и все такое. Хотя Холли подумала, не окажет ли она ему плохую услугу, не позвав на помощь, например полицию, и не предложив провести семидесятидвухчасовое обследование в психушке.

— На самом деле, мы совсем не похожи на телевизионные и кино версии вампиров, — заверил ее Джастин.

— Ну, нет, думаю, нет. Никто из них не может исцелиться, — пробормотала Холли, ее взгляд скользнул к двери, когда она задумалась, осмелится ли она попытаться уйти. Станет ли он физически сопротивляться ее уходу? Она подозревала, что так и будет, если она не будет обращаться с ним правильно. Она должна сохранять спокойствие и выйти из этой комнаты. Она должна вернуться домой и… ну, Холли не была уверена, что ей делать после этого. Она понятия не имела, который час. Часы на прикроватной тумбочке показывали 7: 34. Как давно она здесь? Когда она впервые проснулась, ей показалось, что уже утро, но теперь, когда она знала, что была без сознания, она не была в этом уверена. Шторы были задернуты и достаточно плотны, чтобы не пропускать солнечный свет.

— Как правило, мы тоже не можем исцелять, — объяснил он, снова привлекая ее внимание. — Я смог исцелить тебя, только обратив.

Холли моргнула на это, а потом качнула головой. — В вампира?

— Да. Ну, мы предпочитаем называть себя бессмертными.

— Хм-м-м. — Поколебавшись, она встала. — Тогда мне лучше вернуться домой и заняться делами.

— Ты не можешь уйти. Я должен все объяснить, — сказал он, выпрямляясь и становясь на ее пути.

— А потом не объяснишь? — предложила Холли, стараясь не выдать своего отчаяния, но желая уйти. Надеясь использовать причину, по которой он согласен, она отметила: — Если я теперь вампир, есть множество вещей, о которых надо позаботиться. Я имею в виду, что мне нужно будет купить гроб и, возможно, найти какого-нибудь хорошего Игоря, которого я смогу заставить принести мне… — Она замолчала и просто неопределенно махнула рукой. Она собиралась сказать «люди, которыми можно питаться», но в последний момент вспомнила, что его заблуждение не включает в себя кусание людей.

— Я думаю, ты имеешь в виду Ренфилда, — сказал он со слабой улыбкой.

— Неужели? — спросила она, поворачиваясь так небрежно, как только могла, в надежде проскользнуть мимо него к двери.

— Да. Меня не было рядом, когда он впервые вышел, но я читал работу Стокера, когда был подростком. Прошло много времени, но у меня хорошая память на имена. Я почти уверен, что именно Ренфилд выполнял приказ Дракулы.

По крайней мере, он не воображал, что ему сотни лет. Значит, его галлюцинации не совсем очевидны, заверила она себя и сказала с решительной бодростью: — Извиняюсь. Тогда Ренфилд.

— Тебе не нужен Ренфилд, — заверил он ее. — Как я уже сказал, Мы больше не кусаем смертных. Это запрещено.

— О? Почему так? — спросила Холли с притворным интересом, скользнув взглядом по двери и обратно.

— Это было слишком рискованно, — объяснил он. — У нас было слишком много шансов привлечь к себе внимание.

— Хм-м-м, — кивнула Холли, как будто поверила ему, и бочком подвинулась к двери под предлогом, что хочет переступить с ноги на ногу. — Так как же мы питаемся? Мы покупаем свиную кровь на скотобойне? Если так, то, думаю, я должна это устроить. Много дел. Нужно добраться до нее.

— Нет, мы получаем кровь прямо здесь.

Это поразило ее настолько, что привлекло внимание. — Доставка? Как пицца?

— Почти, — со смехом признался Джастин. — У нас свои банки крови и все такое.

— Мы? — спросила она.

— Нас очень много. Не миллионы или что-то в этом роде, — быстро добавил он. — Мы стараемся не высовываться. Мы не хотим перерастать наш источник пищи.

— Источник пищи? — осторожно спросила она. — Ты имеешь в виду людей?

— Смертные — да. У нас даже есть законы и правила, чтобы убедиться, что нас не слишком много.

— Законы? — спросила она с притворным интересом, сделав еще один скользящий шаг в сторону. — Какие законы?

— Ну, нам разрешено иметь только одного ребенка каждые сто лет, и мы можем обратить только одного смертного за всю жизнь. Выражение его лица стало серьезным, и он сказал: — Большинство спасают его, чтобы превратить своего спутника жизни.

Холли нахмурилась, вспомнив о том, что каждые сто лет у нее будет один ребенок, и это наводило на мысль, что он, в конце концов, поверит, что проживет сотни лет, но последнее застряло у нее в голове, и она спросила: — Спутник жизни?

— Это единственный смертный или Бессмертный, которого мы не можем читать или контролировать, и который не может читать или контролировать нас.

— Ты можешь читать и контролировать смертных? — с сомнением спросила она.

Джастин кивнул. — Мы все можем. Бессмертные могут контролировать каждого смертного, за исключением сумасшедших или их спутников жизни. Так мы узнаем свою половинку. Неспособность читать или контролировать их — вот почему они могут быть настоящими спутниками жизни, с которой мы можем жить счастливо в течение нашей очень долгой жизни.

Холли отступила еще на шаг в сторону, и по спине у нее поползли мурашки, когда она поняла, что он говорит. — И ты использовал свой шанс со мной.

Он торжественно кивнул. — Это ты, Холли. Ты — моя спутница жизни.

— Ого, — слабо произнесла она и подумала: «Бедный, сумасшедший, обманутый болван». Сначала она думала, что он достаточно безобиден, и помог ей, когда она лежала беспомощная без сознания. Она вроде как убедила себя, хотя бы подсознательно, что он никому не опасен и что не стоит привлекать полицию. Но он построил целый мир вампиров в своем сознании, с поставками крови и предполагаемыми другими вампирами, бродящими вокруг. Более того, у него развилась нездоровая привязанность к ней как к «спутнице жизни»… и все это, не обменявшись с ней ни словом, ни даже улыбкой. Парень был немного не в себе, и это становилось довольно жутко. Она начала представлять себе, как ее запирают в подвале и заставляют спать в гробу, а может быть, даже насилуют в этом гробу. Ему нужна была помощь. И ей нужно как можно скорее уйти от него.

— Я знаю, это трудно принять, — сочувственно сказал Джастин. — Но это действительно хорошо. Быть спутником жизни — это как… — Он немного поколебался, явно ища, с чем бы сравнить, а потом закончил: — Ну, это как выиграть в лотерею или что-то в этом роде.

Это заставило ее резко дернуть головой в его сторону. — В лотерею?

— Да, — заверил он ее. — Это хорошо. Ты никогда не состаришься, никогда не заболеешь, никогда больше не пойдешь к дантисту. Ты всегда будешь молодой и здоровой. — Усмехнувшись, он слегка сжал ее руки и сказал: — В основном ты выиграла своего рода лотерею. Твой выигрышный лотерейный билет — Брикер.

— Хорошо, — выдохнула она и уже собиралась ударить его коленом по яйцам, когда дверь номера внезапно открылась. Холли с удивлением обернулась и посмотрела на мужчину. Высокий, с льдистыми светлыми волосами и еще более ледяными серебристо-голубыми глазами, этот человек был устрашающим плюс один. Серьезно, ее глаза расширились, как блюдца, и челюсть, вероятно, отвисла при виде его. Что касается его, то он едва удостоил ее взглядом, но указал пальцем на Джастина, а затем повернул его к себе, говоря: — Иди сюда, сейчас же.

— М-м-м. — Джастин хмуро посмотрел на него, а затем повернулся к Холли с кривой улыбкой. — Я сейчас вернусь. Подтолкнув ее обратно на стул, на котором она сидела, он добавил: — Просто сядь и расслабься. Мы можем продолжить разговор, когда я вернусь.

Затем он повернулся, вышел вслед за блондином из комнаты и закрыл за собой дверь. Как только дверь захлопнулась, Холли вскочила на ноги и последовала за ним. Если они действительно вошли в комнату через холл, то она была так далеко.

Глава 3

— Что теперь? — раздраженно спросил Джастин, закрывая дверь и следуя за Люцианом в комнату через холл. Его шаги замедлились, когда он заметил, что Андерс и Деккер сидят на стульях по обе стороны кофейного столика у окна, и оба улыбаются.

— Закрой дверь, — мрачно сказал Люциан.

Сжав губы, Джастин отвел взгляд от коллег и закрыл дверь. Затем он проигнорировал Андерса и Деккера и сосредоточился на Люциане, вопросительно подняв брови, молча требуя объяснений.

Люциан открыл рот, вероятно, чтобы дать ему такое объяснение, но прежде чем он успел что-то сказать, с губ Деккера сорвался сдавленный смешок.

Джастин хмуро посмотрел на мужчину. — Что тут смешного?

Деккер покачал головой, но, когда Джастин начал поворачивать свой взор обратно на Люциана, силовик ляпнул: — Ты выиграла Брикера в лотерею?

Джастин напрягся, понимая и раздражаясь, что мужчины, очевидно, прочли это из его воспоминаний.

— Серьезно? — недоверчиво спросил Деккер. — Все эти насмешки, которые ты устроил мне, Люциану и Мортимеру по поводу того, что мы не знаем, как обращаться с женщинами, и ты говоришь это?

— Я был очарователен, — раздраженно сказал он.

— О да, это было очаровательно, — рассмеялся Деккер.

Джастин нахмурился. — Ну, ей понравилось. И мои объяснения были великолепны… пока Люциан не вмешался, — добавил он обиженно. — Если бы он этого не сделал, мы бы уже занимались сексом.

— Что? — спросил Деккер с явным недоверием.

— Обязательно, — заверил его Джастин. — Я как раз собиралась поцеловать губы Холли, чтобы доказать ей, что мы пара. БАМ! Страсть к спутнице жизни ударила бы сразу и…

— А ты бы корчился на земле в агонии, — сухо прервал его хвастовство Люциан. Когда Джастин резко взглянул на него, он добавил: — Мое вмешательство спасло тебя от физического нападения.

— Что? — недоверчиво спросил Джастин.

— Ты слышал меня, — сказал Люциан и посмотрел на Деккера. который тут же вскочил и направился к двери. Как только он приоткрыл ее, чтобы видеть зал, Люциан снова переключил свое внимание на Джастина и продолжил: — Ты, возможно, думал, что просто быть честным и говорить ей, что было бы намного лучше, чем «грустные, жалкие попытки», которые остальные из нас делали, чтобы объяснить вещи нашим спутникам жизни, но…

— Да, и до сих пор помню. Конечно, это лучше, чем ходить вокруг да около и…

Люциан торжественно кивнул. — Это сработало так хорошо, что она думает, что ты «несешь бред сивой кобылы», что, я полагаю, означает «сумасшедший». — Он сделал короткую паузу, но, когда Джастин уставился на него, не веря своим ушам, заверил: — Это прямо из ее головы. Она думает, что тебе нужна психологическая помощь, и уже собиралась «врезать тебе коленом по яйцам» — тоже ее мысль, когда я открыл дверь…

— Ты не мог читать ее мысли сквозь стену, — возразил Джастин.

Он покачал головой. — Я прочитал ее мысли, когда открыл дверь. Я вмешался не по этой причине. Тебе просто повезло, что я это сделал.

— Верно, — устало вздохнул Джастин. — Так почему же ты вмешался?

— Потому что есть кое-что, что ты должен знать, о чем не позволил мне рассказать перед тем, как убежал в прошлый раз, — тихо сказал Люциан и добавил, пожав плечами, — Кроме того, ты не можешь читать или контролировать ее. Казалось разумным быстро прочитать и посмотреть, как она все воспринимает.

Джастин нахмурился, а потом нехотя спросил: — Ты уверен, что она…

— Подумала, что ты сошел с ума? — Люциан замялся и закончил: — Да. Я уверен.

Джастин печально покачал головой. — Казалось, она так хорошо это восприняла.

— Без сомнения, она решила, что будет лучше ублажить тебя, — сказал Деккер из двери, и Джастин с тревогой посмотрел на него.

— Расслабься. Она нас не слышит, — заверил его Деккер, закрывая дверь и прислоняясь к стене рядом с ней.

Джастин нахмурился. — Ты контролируешь ее?

— Мне не нужно, — заверил он его и добавил: — Она ушла.

— Что? — Джастин пронзительно закричал и поспешил к двери.

— Нет! — сказал Люциан, и на этот раз его резкий тон заставил Джастина резко остановиться.

Неохотно повернувшись, он вопросительно поднял бровь.

— Тебе нужно кое-что узнать, прежде чем ты отправишься за ней.

Джастин нетерпеливо ждал.

— У тебя больше препятствий, чем ты думаешь, — тихо сказал он.

— Ты имеешь в виду, помимо того, что она считает меня сумасшедшим? — сухо спросил Джастин. По его мнению, хуже и быть не могло.

Люциан кивнул. — Я знаю, ты думаешь, что знаешь современных женщин лучше, чем все мы.

— Я знаю. Я встречался, ухаживал и завоевывал их с шестнадцати лет, в то время как остальные из вас даже не разговаривали со смертной женщиной в течение столетий до встречи с вашими спутницами жизни, — указал он.

— Да, — согласился Люциан. — Но ты встречаешься с женщинами определенного типа.

— Что, черт возьми, это значит? — оскорбленно спросил Джастин. — За последние десятилетия я встречался с самыми разными женщинами: блондинками, брюнетками, рыжеволосыми, невысокими, высокими, тощими, но не тощими… Я со всеми встречалась.

— Да, — согласился Люциан. — Но у них у всех есть одна общая черта.

— И что же это? — нахмурившись, спросил Джастин.

— Они все, все до единой, — подчеркнул он, прежде чем закончить, — были одиноки.

— Ну да, конечно, — весело сказал Джастин. — Я бы вряд ли… Он резко замолчал, когда до него дошел смысл слов Люциана, и выдохнул: — Ах, черт, нет.

— Ах, черт, да, — сказал Люциан. — Холли замужем.

Джастин вдруг обнаружил, что сидит. Он не планировал этого, не был уверен, как это произошло, но его ноги больше не были под ним, и он сидел на полу, прислонившись спиной к закрытой двери, и с трудом переводил дыхание.

— Зажми голову между коленями и дыши, — сочувственно сказал Деккер, наклоняя его голову.

Джастин не сопротивлялся, но опустил голову между поднятых коленей, уперся запястьями в колени и сделал несколько глубоких вдохов, затем резко поднял глаза и спросил: — Ты уверен?

— Это было в ее мыслях, Брикер, — тихо сказал Люциан. — Не внешне, но под мыслями о том, как с тобой обращаться, скрывалось беспокойство о том, что подумает ее муж, когда ее не будет дома, когда он вернется с работы, что он должен волноваться и так далее.

Джастин опустил голову и сделал еще несколько глубоких вдохов. Его спутница жизни была замужем. Он не мог игнорировать это, не мог вмешиваться в это. Он обратил ее, и все же, даже если бы она захотела или доказала свою готовность сейчас, он не мог претендовать на нее. У них были законы против такого рода вещей. Для людей, для которых спутники жизни были так важны, было почти святотатством вмешиваться в брак. Это также было против одного из законов бессмертных. Не преступление, которое может стоить жизни, но преступление, которое может заставить предстать перед Советом для вынесения приговора, а затем наказания, которое угрожает мужским гениталиям.

Чувствуя себя опустошенным, он поднял голову и в замешательстве посмотрел на Люциана. — Что мне делать?

— Ты обратил ее, ты за нее отвечаешь. Ты должен научить ее быть одним из нас, — мрачно сказал Люциан.

— Конечно, без проблем, — сказал Джастин и фыркнул. — Она даже не верит, что мы существуем и что она одна из нас. Как, черт возьми, я должен ее тренировать?

— Она поверит, как только попытается укусить мужа или кого-нибудь еще, — рассудительно сказал Люциан. — Я предлагаю тебе оставаться рядом и убедиться, что у нее ничего не получится. Как только она потеряет контроль, а затем восстановит его, она поймет, что ты не сумасшедший, что мы существуем, что она одна из нас, и тогда она позволит тебе тренировать ее.

Джастин опустил голову и сделал несколько глубоких вдохов при мысли о необходимости обучать ее. Быть достаточно близко, чтобы касаться и целовать, но никогда не быть в состоянии сделать это. Зная, что она была его спутницей жизни и что простая ласка или поцелуй воспламенят их обоих, но, не будучи в состоянии разжечь этот огонь… Господи, это будет пыткой.

— Деккер, — резко сказал он, поднимая голову.

— Деккер не сделает это за тебя, — заявил Люциан, не давая ему задать этот вопрос. — Это твоя ответственность. Ты обратил ее. Она — твоя спутница жизни.

— На которую я никогда не смогу претендовать, — с горечью сказал Джастин.

Люциан торжественно кивнул в знак согласия. — Может, и нет. Или когда-нибудь ты сможешь заявить на нее права, и тебе придется подождать.

Джастин вопросительно посмотрел на него. — Что ты имеешь в виду?

— Она может развестись или овдоветь, — заметил Люциан и пожал плечами. — Возможно, тебе придется ждать десять, двадцать или сорок лет, но, в конце концов, она может остаться одна.

— До тех пор, пока она не умрет раньше мужа или пока они не смогут развестись, — мрачно сказал Джастин.

Люциан поднял брови. — Вряд ли она умрет, Брикер. Ты обратил ее.

— О. Верно, — пробормотал он и понял, что, должно быть, действительно расстроен, раз забыл об этом хотя бы на мгновение. Покачав головой, он встретился взглядом с Люцианом и спросил: — Я имею в виду, как только она поймет, что это правда и она бессмертна, она захочет объяснить все это своему мужу. Ей придется объяснять, что она не стареет и…

— Она не может, — просто сказал он. — Нет, пока я не встречусь с ними обоими и не скажу, что все в порядке.

— Вижу, брак с Ли ничему не научил тебя в современных женщинах, — с отвращением сказал Джастин. — Она не согласится, не говорить ему только потому, что ты так говоришь. Она понятия не имеет, кто ты.

— Тогда я предлагаю тебе убедиться, что она знает, кто я и почему она должна меня слушать, — вкрадчиво сказал Люциан. Он позволил себе паузу для того, чтобы до Брикера дошло, и затем добавил: — Тебе уже пора. Она не чувствовала голода, когда уходила, но кто знает, сколько это продлится? Мы не хотим, чтобы она кого-нибудь укусила до того, как ты ее догонишь.

— Я не знаю, где… — Джастин замолчал, когда Андерс взял сумочку с кофейного столика и протянул ему.

— В ней ее права с адресом и ключи от машины, — напомнил он. — И ее машина на стоянке.

Джастин взял сумочку и быстро взглянул на нее. Замужем. Он не мог читать ее мысли, обратил ее, и она была замужем. Он понятия не имел. Ему нечего было сказать, нет обручального кольца… моргая, он посмотрел на Андерса. — В сумочке было обручальное кольцо?

Когда мужчина покачал головой, Джастин вздохнул и повернулся к двери. Направляясь в холл, он размышлял об этом. Почему на ней не было обручального кольца? Этот вопрос мучил его всю дорогу до машины. Однако, садясь в машину, он отогнал его прочь и быстро завел мотор. Это не очень помогло. Он не мог отделаться от своих мыслей и, направляясь по адресу, указанному в ее водительских правах, обнаружил, что мысли его путаются… ну, полный хаос.

Он знал, что ему повезло, что он нашел свою спутницу жизни, когда был так молод, даже если он не мог сразу заявить на нее права. Многие бессмертные ждали столетия или даже тысячелетия, чтобы найти свою пару, а ему было чуть больше века. В этом ему очень повезло. Однако он никогда не задумывался о том, что она замужем. Он все еще не мог в это поверить. Каковы были шансы? Ну, действительно, подумал он, неплохо для него.

Серьезно, если и был кто-то, кто мог встретить свою половинку только для того, чтобы узнать, что она замужем, то это был он. У него была такая удача — действительно удивительная и действительно плохая одновременно. Его жизнь была полна таких примеров. Потерять бумажник, чтобы встретить по-настоящему горячую девушку. Автомобильная авария, приведшая к встрече с очень горячей девушкой. Получить дерьмовую работу, которую никто не захочет… встреча с очень горячей девушкой.

Итак, многие из его примеров включали горячую девушку. Он ничего не мог с собой поделать. Он был молод, здоров и возбужден. Ему нравились девушки, особенно горячие. Но лучше всего были сегодняшние горячие женщины. Когда девяносто лет назад он только-только достиг возраста, когда можно заводить знакомства, залезть в постель к женщине было гораздо труднее. Хорошие девушки тогда просто не занимались сексом, если только не были замужем за мужчиной, с которым спали. Однако в наши дни женщины гораздо более свободны в сексуальном плане. Хорошие девушки занимались сексом с мужчинами, за которыми не были замужем, и не требовалось месяцев или даже недель ухаживаний, чтобы добиться этого. Джастин в полной мере воспользовался преимуществами этой эпохи… и ему это нравилось.

Теперь, однако, казалось, что дни его ухаживаний закончились. Возможно… а может, и нет. На данный момент он не знал. У него была подруга жизни, которая была замужем, та, на кого он не мог претендовать. Технически, он все еще мог заниматься сексом, если бы захотел… но захочет ли он этого? Будут ли другие женщины привлекательны теперь, когда он встретил свою пару? Или теперь он стал евнухом? «Господи, — с ужасом подумал Джастин, это какая-то космическая шутка».

— Вот, пожалуйста, леди. С вас ровно шестнадцать баксов. Хм-м-м. Это редкость. Это никогда не ровный доллар, обычно там тоже что-то меняется.

Холли заставила себя улыбнуться водителю и выглянула в окно. К ее облегчению, машина Джеймса стояла на подъездной дорожке. Если бы его не было дома, она бы попала в беду. Она все еще может, мрачно признала она, затем откашлялась и посмотрела на водителя. — Я сбегаю и принесу тебе денег.

— Что? О, Эй, нет, нет, нет. — Слова сопровождались щелчком, когда он нажал кнопку автоматического замка. — Твой друг может прийти и заплатить за тебя, но ты не выйдешь отсюда и не побежишь за деньгами.

Холли посмотрела на дом и обратно. Заставляя себя сохранять спокойствие, она сказала: — Мой муж, а не мой друг. И вряд ли он выйдет. Он не следит за мной. — Она снова посмотрела на дом и добавила: — Это мой дом. Ты знаешь адрес. Бегство, как ты это называешь, вряд ли принесет мне пользу, если ты знаете адрес.

Он задумчиво посмотрел на нее в зеркало заднего вида, а затем сказал: — Так покажи мне удостоверение с этим адресом, и я открою двери.

Холли печально вздохнула. — У меня нет ни документов, ни даже сумочки. Вот почему мне пришлось взять такси.

— Угу, — с сомнением пробормотал он. — И у тебя есть дом, но ты остановилась в отеле, потому что…?

— Я не останавливалась в отеле, я… — Холли оборвала себя, не зная, как описать, что она делала в отеле. Конечно, водитель неправильно его понял.

— Хорошо, — сказал он, разглядывая с оттенком брезгливости ее позаимствованную одежду. — Так что, может быть, твой муж не захочет платить за твое возвращение с маленького свидания.

— Это было не свидание, — устало сказала она. — Я…

— О’кей. Иди и верни мне деньги.

Холли моргнула, глядя на водителя. Теперь он улыбался ей, и все признаки отвращения, которое он испытывал всего несколько мгновений назад, исчезли. Как будто кто-то взял его под контроль и… Она взглянула на дверь, когда щелкнули замки, а затем быстро открыла ее и выскользнула, стремясь убежать, пока он не передумал. Она была почти у входной двери, когда Холли вспомнила, что у нее нет с собой ключей. Это означало бы постучать в ее собственную дверь.

Она начала поднимать руку, чтобы сделать это, но вместо этого внезапно проверила дверь, с облегчением и раздражением, когда она легко открылась под ее прикосновением. Джеймс вечно оставлял дверь незапертой. Подавив раздражение, которое пыталось овладеть ею, Холли улыбнулась и помахала таксисту, затем скользнула внутрь. Она оставила дверь открытой, чтобы он не нервничал из-за того, что она пытается сбежать.

— Джеймс? — крикнула она, направляясь на кухню. Она держала в банке мелкие купюры и мелочь на всякий случай и автоматически двигалась в ту сторону, когда снова звала его по имени. Холли не стала ждать ответа, взяла деньги, а потом поспешила обратно на улицу, чтобы заплатить водителю. Он с улыбкой принял счет, пожелал ей доброго дня и счастливо уехал.

Холли быстро посмотрела ему вслед, совершенно сбитая с толку внезапной переменой в его поведении, но затем поспешила обратно в дом, едва не столкнувшись с Джеймсом, спускавшимся по лестнице.

— Холли, — сказал он с улыбкой, хватая ее за руки, чтобы поддержать. — Я не думал, что ты придешь до моего отъезда.

Холли моргнула, его словам, ничего не понимая. — Что?

— Я уже поел. Спагетти, — сказал он. — Но я и для тебя сделал достаточно. Они в холодильнике. Просто разогрей и наслаждайтесь. — Наклонившись вперед, он поцеловал ее в лоб, потом отодвинул в сторону и направился в кухню.

Холли с минуту смотрела ему вслед, потом последовала за ним. — Подожди. Джеймс?

— Хм-м? — спросил он через плечо, останавливаясь на кухне, чтобы взять контейнер с обедом.

— Меня не было здесь сегодня утром, когда ты вернулся с работы, — заметила она.

— Или вчера утром, или вечером, — легко согласился он и, пожав плечами, направился к двери гаража. — Я не удивился. Ты сказала, что налоги в морге просто ужасны. Я подумал, ты будешь работать сверхурочно и начнешь рано. — Он остановился, держась одной рукой за дверь гаража, и озабоченно посмотрел на нее. — Но тебе ведь не придется работать в выходные? В субботу вечером мы ужинаем с Биллом и Элейн.

— Я… нет, — нахмурилась она.

— О, хорошо, — улыбнулся он. — Тогда увидимся утром… ну, если ты опять не уйдешь пораньше, — добавил он со смешком, а затем выскользнул в гараж и закрыл дверь.

Холли стояла, уставившись на дверь, ведущую в гараж, и слушала, как подъезжает внешняя дверь и заводится двигатель пикапа Джеймса.

Он сказал, что ее не было дома ни в то утро, ни в предыдущее. Это означало, что она была без сознания в номере отеля с Джастином в течение двух ночей и дней… а ее муж даже не заметил, что она пропала, и решил, что она работает допоздна и рано встает. Она беспокоилась, что он сидит здесь и беспокоится о ней, и тогда, когда она думала, что была без сознания только одну ночь и один день. Она могла погибнуть при падении, а он бы и не узнал. Он хотя бы написал ей? Если так, то он, очевидно, решил, что она слишком занята, чтобы ответить. Джеймс даже не заметил, что она одета в чужую одежду или что ее волосы были завернуты в футболку.

Послышался звук закрывающейся гаражной двери, она вздохнула и прислонилась к кухонному столу, удивляясь, когда они с Джеймсом так отдалились друг от друга. Он работал по ночам — двенадцатичасовые смены, с 7.30 вечера до 7.30 утра с понедельника по четверг. Он уходил после ужина и возвращался домой между восемью и половиной девятого утра, обычно возвращаясь как раз в тот момент, когда она уходила на занятия или на работу. Уик-энды были единственным временем, которое они проводили вместе, обычно гуляя с друзьями в пятницу вечером. По субботам он спал весь день, а в субботу вечером играл с приятелями в хоккей. Воскресенья они проводили с родителями, его или ее, поочередно на выходных, навещая их после полудня, а затем обедая с ними. В воскресенье вечером они обычно занимались сексом.

Холли поморщилась, осознав, насколько строго они соблюдают правила. Секс раз в неделю, раз в неделю семья, друзья, раз в неделю, и остальное время, и очень мало времени наедине без друзей или семьи вокруг. Почему она удивилась, что он не заметил ее отсутствия? «Она должна радоваться», — подумала Холли. По крайней мере, ей не придется иметь дело с полицией и бесконечными вопросами. Звук автомобиля, въезжающего на подъездную дорожку, вывел ее из задумчивости, и она выглянула в окно, широко раскрыв глаза, когда увидела свою собственную машину, припаркованную там. Внутри никого не было.

Оттолкнувшись от стойки, она поспешила из кухни к входной двери. Когда она выбежала на улицу, ни на подъездной дорожке, ни на тротуаре поблизости никого не было. Холли заметила это, когда бросилась к машине; затем ее внимание привлек тот факт, что водительское окно отсутствовало, и только острые осколки стекла торчали из дверной рамы. Застонав от того, сколько это будет стоить, она открыла дверь и заглянула внутрь, задохнувшись, когда увидела свою сумочку, лежащую на пассажирском сиденье со сложенным листом бумаги поверх нее. Сунув руку внутрь, она схватила оба предмета и быстро порылась в сумочке, пока не нашла бумажник. К ее большому облегчению, все ее кредитные и дебетовые карточки были на месте. Положив бумажник обратно в сумочку, Холли развернула листок и прочитала написанные на нем слова.

Холли, извини за окно. У Андерса не было ключей, и ему пришлось взломать ее, чтобы войти. Я позвоню и договорюсь о ремонте. Когда я тебе понадоблюсь, я буду здесь.

Джастин

Холли скомкала записку и посмотрела вверх, потом вниз, на улицу. Джастина нигде не было видно. В записке говорилось, что он будет здесь, но не тогда, когда она ему понадобится, а когда она в нем будет нуждаться. И он будет здесь? Здесь где? И кто такой Андерс?

Сглотнув, она отступила на пару футов, затем повернулась и поспешила обратно в дом. Захлопнув дверь, Холли заперла ее и постояла, не зная, что делать. Позвонить в полицию? И что им сказать? Что после того, как он поднял ее, когда она упала и потеряла сознание, и, очевидно, наблюдал за ней в течение двух дней и ночей, пока она не пришла в сознание, у него хватило наглости вернуть ей машину и сумочку?

Эта последняя мысль заставила ее нахмуриться, и Холли подошла к круглому зеркалу над маленьким столиком в холле. Она быстро размотала футболку, прикрывавшую ее сальные волосы, и наклонилась, чтобы осмотреть голову в поисках раны, которая вырубила ее. Ничего не было. Даже шишка, не говоря уже об огромной зияющей ране, которая могла объяснить столь продолжительное бессознательное состояние. Выпрямившись, она посмотрела на себя, потом повернулась и пошла наверх. Главным чувством, которое она испытывала, было замешательство и растерянность. Она была дома в целости и сохранности, но понятия не имела, что произошло. Как она могла пролежать без сознания два дня и две ночи и не получить никаких ран? Она вообще ударилась головой? А если нет, то, что случилось? Ее накачали наркотиками? Если да, то как? Когда? Если уж на то пошло, то где?

Эти вопросы крутились и крутились у нее в голове, пока она шла наверх в ванную, включала душ, раздевалась и вставала под струей горячей воды. Как и где ее могли накачать наркотиками? Она возвращалась в офис. Вряд ли она сменила бы направление и пошла в другое место, одетая в пижаму. Она не пошла бы ни в кофейню, ни куда-нибудь еще, где можно было бы выпить и принять снотворное. Черт, она даже не побежала в магазин в пижаме. Единственная причина, по которой она чувствовала себя в состоянии, пойти в офис в таком виде заключалась в том, что она знала, что там никого не будет и…Холли замерла в процессе мытья волос, когда ей наконец-то пришло в голову, что она пропустила два дня работы. Ее муж, возможно, и не заметил, что она пропала, но в офисе наверняка заметили бы.

Выругавшись себе под нос, она быстро смыла шампунь с волос и выключила воду. В следующее мгновение она распахнула дверь душа, вышла, схватила полотенце и, завернувшись в него, поспешила через холл в спальню. На ближайшем прикроватном столике стоял телефон, и Холли схватила трубку, чтобы быстро набрать номер кладбища. Только когда не подняли трубку, она вспомнила, что рабочий день уже закончился и что сейчас офис будет закрыт.

Вздохнув, Холли поставила телефон на место, не оставив сообщения, и встала, чтобы вернуться в ванную. «Утром ей придется пойти в офис и попытаться все уладить», — подумала она, чистя зубы. Она была удивлена, что они не позвонили домой и не спросили, почему она не пришла на работу. «А может, они, как и Джеймс, не заметили ее отсутствия», — подумала она, споласкивая пенящуюся зубную пасту. Это казалось маловероятным, но если бы кто-то предположил, что Джеймс не заметит ее исчезновения в течение двух дней, она бы рассмеялась. Конечно, он заметит. Он был ее мужем. Они жили вместе. Как он мог не заметить?

«Очевидно, очень легко, потому что это совершенно ускользнуло от его внимания», — мрачно подумала она, кладя зубную щетку на край раковины. Тогда-то она и заметила обручальные кольца. Она не помнила, чтобы снимала их перед душем. Должно быть, она сняла их, когда в последний раз принимала душ, и забыла забрать. У нее была такая привычка. Ей действительно нужно было их уменьшить. Они немного болтались на ее пальце, и она боялась потерять их в открытом сливе, когда принимала душ, поэтому сняла их перед тем, как войти. Проблема была в том, что она постоянно забывала надеть их, а это означало, что она была без колец почти так же часто, как носила их.

Ну что ж, она знала, что она была замужем, поэтому предположила, что это было хорошо. Холли вернулась в спальню и присела на край кровати. Она просто не могла поверить, что Джеймс даже не заметил ее исчезновения. Если бы все было наоборот, она бы заметила его отсутствие. Не так ли?

Холли внезапно посмотрела на открытую дверь спальни и ванную за ней. Она оставила одолженную одежду на полу, и ей действительно следовало пойти и забрать ее. Она должна одеться, поесть и проверить свою кровь. Но все это казалось слишком большим усилием. Сначала надо отдохнуть, решила Холли и положила ноги на кровать. Немного вздремнуть, и ей станет лучше.

Джастин смотрел, пока Холли не легла и не закрыла глаза. Затем он устроился на крыше заднего крыльца. Он находился прямо за окном спальни, в трех футах ниже подоконника. Оттуда открывался прекрасный вид на комнату.

Люциан сказал, что должен присматривать за ней. Было бы легче, если бы Джастин мог читать и контролировать ее. Он мог бы подождать внутри. Таким образом, он должен был оставаться снаружи, на крыше, и надеяться, что никто из ее соседей не заметит его. Эта мысль заставила его оглянуться на соседние дома. На втором этаже свет еще не горел. Было достаточно рано, чтобы жители отдыхали после ужина, устраиваясь перед телевизором или свернувшись калачиком с хорошей книгой. Большинство не поднимется наверх до самого сна. Ему повезло. Была середина весны. Дни становились длиннее, а ночи начинались позже, что означало, что, пока солнце садилось, ночное небо было еще светлым. Если кто-нибудь посмотрит, его заметят.

Джастин снова окинул взглядом дома, понимая, что ему придется внимательно следить за ними, пока не стемнеет, а потом он исчезнет в тени. А до тех пор он, вероятно, торчал, как больной палец. Какое-то движение привлекло его внимание к дому прямо за домом Холли, и он заметил девушку-подростка, которая смотрела на него из окна второго этажа. Он встретился с ней взглядом и проник в ее мысли, как только она открыла рот, вероятно, чтобы позвать родителей. Через мгновение девушка отвернулась и пошла по своим делам. Она не видела его. И она больше не будет смотреть в окно. Он позаботился об этом.

Вздохнув, он осмотрел другие окна в доме, а затем снова посмотрел на соседние дома. Следующий час уйдет на то, чтобы проделывать это снова и снова… если только Холли не проснется и не спустится вниз. Если это случится, ему придется подойти к окну на нижнем этаже.

Джастин знал, что он не должен следить за этим. В доме с ней никого не было, так что не было риска, что она кого-нибудь укусит, но он хотел наблюдать за ней. Ему нравилось наблюдать за ней. Кроме того, кто знает, когда ее охватит голод? Они давали ей кровь примерно за пять минут до того, как она проснулась. Но она была новообращенной. Голод мог овладеть ею в любой момент, а мог и не появиться в течение нескольких часов. Количество крови, необходимое новому обращенному, всегда было больше, чем у зрелого бессмертного, но оно могло сильно варьироваться в зависимости от физического благополучия обращенного. Джастин заметил в ее сумочке инсулиновый шприц и анализ крови, когда искал ключи, и знал, что Холли была диабетиком до обращения. Но он не был уверен, насколько сильно ее тело пострадало за эти годы. Это повлияет на ее потребность в крови, хотя он не был уверен, насколько сильно.

Он полагал, что ему просто придется подождать, чтобы увидеть.

Глава 4

— Холли? Холли! Ты проспала будильник.

Сонно застонав, когда кто-то потряс ее за плечо, Холли повернулась на спину и уставилась на светловолосого мужчину, склонившегося над ней. — Джеймс?

— Да. Вставай, девочка. Ты опоздаешь на работу, — предупредил он и повернулся, чтобы выйти из комнаты.

Холли растерянно посмотрела ему вслед, потом взглянула на часы на прикроватном столике. 8:11. Она спала всю ночь и…

— Дерьмо! — пробормотала она что-то и отбросила простыни, чтобы встать, только тогда осознав, что на самом деле заснула в полотенце. Подняв его, она встала, завернулась в него и подошла к шкафу. Ей нужно одеться и…

Холли остановилась перед шкафом, но вместо того, чтобы искать одежду, она просто переступила с ноги на ногу. Она даже не была уверена, что у нее есть работа. Она пропустила два дня и может быть уволена. Ей действительно нужно позвонить и узнать… она умирала с голоду. Повернувшись, Холли вышла из комнаты. Сначала она поест, потом позвонит, потом оденется. По крайней мере, так она будет знать, для чего одевается… работать или унижаться в агентстве по найму на новую должность. При одной мысли об этом на ее губах появилась гримаса. Холли ненавидела, ненавидела, ненавидела работать во временном агентстве, но в то же время ценила эту работу, потому что они были готовы работать по ее расписанию.

Холли работала на полную ставку, пока Джеймс получал степень по прикладным наукам в местном колледже. Он тоже работал неполный рабочий день, как и она сейчас. Диплом дал ему работу с низкой зарплатой, но многообещающую на будущее. Теперь настала ее очередь. Итак, Джеймс работал на полную ставку, а она работала на полставки в Агентстве по найму, пока заканчивала учебу. Сейчас у них был перерыв между весенними и летними курсами, так что последнюю неделю она работала полный рабочий день и должна была работать на этой неделе… но она пропустила два дня. Временное агентство, возможно, уже поставило кого-то на ее место.

Холли спустилась на кухню и заглянула в холодильник, изучая его содержимое. Накануне неудачной поездки на кладбище она отправилась за покупками и купила кучу фруктов и овощей. Большинство из них уже исчезло, а то, что осталось, выглядело не очень привлекательно.

Вздохнув, она закрыла дверцу и посмотрела на шкафы. Там должны быть хлопья. Джеймс не ел хлопьев… и она заметила пакет молока в холодильнике. Есть ли там молоко фактически — другой вопрос. У Джеймса была досадная привычка ставить пустые или почти пустые коробки обратно в холодильник. Она направилась к буфету, где должны были быть хлопья, но передумала. Хлопья просто не казались ей привлекательными в данный момент.

Холли повернулась по кругу, а затем переместился к телефону. Она может сделать звонок. Если ей все-таки придется идти на работу, она должна двигаться, а по дороге перекусить. Холли знала номер временного агентства наизусть, быстро набрала его и терпеливо ждала ответа Глэдис. Женщина очень серьезно относилась к своим делам и появлялась в семь утра или даже раньше, когда нужно было что-то делать.

— Доброе утро, наемники.

Холли выдавила улыбку в ее голосе и сказала: — Доброе утро, Глэдис.

— Холли! Доброе утро, милая. Я рада, что ты позвонила, — радостно сказала Глэдис. — Должна тебе сказать, очко в нашу пользу в «Саннисайде». Там тебя любят.

Холли замерла, подняв брови. Наконец она спросила в осторожных тонах: — Они делают?

— О да, конечно. Каждый раз, когда я звоню, они только и делают, что хвалят тебя и твою работу.

Холли заколебалась, но потом спросила: — А когда вы в последний раз поговорить с ними?

— Вчера. Я позвонила, в рамках еженедельной проверки, — быстро ответила она. — И они дали мне еще более впечатляющий отчет о тебе, чем на прошлой неделе. Продолжай в том же духе, девочка моя. Ты делаешь компанию привлекательной.

Холли на мгновение закрыла глаза и слегка покачала головой. В этом не было никакого смысла. Похоже, они не проболтались, что она пропустила два дня работы. Это, или они не заметили, что не представляется вероятным… если только ни босс, ни его дочь не потрудились появиться сами. Но этого не могло быть. Кто-то должен был быть там, чтобы ответить на звонок Глэдис и дать тот звездный отчет.

— Так зачем ты звонила, Холли? — спросила Глэдис, когда та промолчала.

Поморщившись, она прикусила губу, пытаясь придумать предлог для звонка, а затем сказала: — Я просто хотела напомнить тебе, что после этой недели я могу работать только неполный рабочий день.

— О да, твои занятия начинаются снова, — пробормотала Глэдис, и в трубке послышалось шуршание бумаг. — Ну, ничего страшного. Я поставлю Нэнси в те дни, когда ты не сможешь работать, — заверила она ее, а затем спросила: — Ты ведь запланировала свои занятия, чтобы у тебя было два свободных дня каждую неделю, не так ли?

— Да. В понедельник я отправила Бет по электронной почте расписание занятий, — заверила ее Холли и подняла глаза к потолку, когда Джеймс окликнул ее сверху.

— О, Хорошо, хорошо, — сказала Глэдис. — Я возьму их у нее и подумаю, как справиться с налогами «Саннисайда». А пока я должна отпустить тебя. Думаю, тебе скоро пора на работу.

— Да. Спасибо. — Холли попрощалась и повесила трубку, а потом пошла наверх узнать, что нужно Джеймсу.

Она нашла его в ванной, он смотрел на одежду, которую она сняла, чтобы принять душ. Черные джинсы, футболка, кожаная куртка и самодельная бандана валялись на полу. Холли прикусила губу, зная, что он захочет узнать, чья это одежда. Вчера вечером, спеша на работу, он, казалось, не заметил одолженной у нее одежды, но сейчас он не спешил, и их нельзя было спутать ни с чем, кроме мужской одежды. Он захочет узнать, чьи они и как она их получила.

— Господи, Холл, ты все время ругаешь меня за то, что я оставил носки валяться, вместо того чтобы положить их в корзину, а потом уходишь и оставляешь всю свою одежду там, где ее снимаешь? — спросил он со смешанным чувством удивления и раздражения. — Я увидел их там, когда вошел, но потом забыл, что они там, и споткнулся о них, когда выходил из душа. Если бы я ударился головой о ванну или унитаз, то мог бы вырубиться. А так, кажется, я вывихнул плечо, упав на стойку.

Холли медленно выдохнула. Он не заметил, что это мужская одежда. Она предположила, что ему было трудно определить по смятой куче… возможно. Она перевела взгляд на его плечо, когда он потер его одной рукой. Джеймс был без рубашки, в одних пижамных штанах. У него была красивая грудь, достаточно мускулистая, чтобы иметь определенную форму, но не слишком, и с едва заметным брюшком. Он был привлекательным парнем. Так было всегда. Она всегда задавалась вопросом, поймала бы она его взгляд, если бы их не сблизила жизнь, которую вели их родители.

Родители Холли были археологами. Первые восемнадцать лет своей жизни она провела на раскопках. Большую часть этого времени она жила в палатках и обучалась на дому в лагере… матерью Джеймса. Его отец тоже был археологом и давним другом ее отца. Они работали вместе. Мать Джеймса, работала учительницей до того, как вышла замуж за его отца. Она путешествовала с ними, чтобы присматривать за ней и Джеймсом, и учила их обоих. Холли выросла вместе с Джеймсом. Они были единственными друзьями друг друга. Он был ее первым поцелуем, ее первым свиданием, ее первым всем, и она была такой же для него. Брак был естественным следующим шагом, и все шло прекрасно. Они никогда не спорили, никогда не противоречили друг другу. По сути, эта ситуация — самая близкая к конфронтации, которой у них никогда не было.

— Прости, — пробормотала Холли, делая шаг вперед и заставляя его повернуться к ней спиной. Как только он это сделал, она начала массировать его плечо. — Как работа?

— О, все по-старому, все по-старому, — пробормотал он, когда она прижала большие пальцы к узловатым мышцам. — Это приятно. Немного мягче, пожалуйста.

Холли ослабила хватку, ее взгляд скользнул по плечу Джеймса и остановился на изгибе его шеи. Его голова была повернута в сторону, а ее положение сзади и немного сбоку позволяло ей прекрасно видеть мускулы, которые спускались от его челюсти к ключице… и внешняя яремная вена, которая проходила по нему. Она почти видела, как она пульсирует под кожей. Холли поймала себя на том, что смотрит на него, напрягая мышцы его плеча и борясь с желанием прикоснуться к нему и поцеловать. Это был не тот день, когда они занимались сексом. Джеймс всегда уставал после работы, а она всегда спешила выйти за дверь. Не было времени что-то начинать, и она знала это, поэтому просто ждала, когда желание отступит.

Но вместо того, чтобы исчезнуть, как она ожидала, голод внутри нее, казалось, усилился, и она не могла отвести взгляд от пульсирующей вены. У Холли возникло странное желание провести по ней языком. Странно, но она винила в этом запахи, исходящие от него. Запах Джеймса… ну, вкуснятина. Он только что принял душ, и она решила, что он пользуется новым одеколоном или чем-то в этом роде. Что бы это ни было, оно было пьянящим с глубоким богатым ароматом, почти жестяным, но приятным.

— Богиня, Ты что, пытаешься проделать дыру в моем плече? — сказал Джеймс с болезненным смешком. — Помягче, пожалуйста.

Холли оторвала взгляд от его шеи и посмотрела вперед, замерзая, когда увидела себя в зеркале. Ужас охватил ее, когда Холли заметила движение позади себя. В следующее мгновение что-то обвилось вокруг ее талии, а ладонь закрыла ей рот. Ее оттащили от Джеймса и так быстро выволокли из комнаты, что она потеряла равновесие и едва держалась на ногах, пока ее несли вниз по лестнице и через дом. Через мгновение ей показалось, что ее отпустили в гараже и оставили наедине с самой собой, а похититель отошел в сторону.

Удержавшись на ногах, Холли резко повернулась к нападавшему и не слишком удивилась, увидев, что это Джастин Брикер. В записке, которую он оставил в ее машине, говорилось, что он будет здесь, когда понадобится… и она нуждалась в нем… или, по крайней мере, в ком-то прямо сейчас.

— У меня есть клыки, — еле слышно произнесла Холли, едва веря своим глазам, когда увидела свое отражение в зеркале ванной наверху.

Джастин просто кивнул и настороженно посмотрел на нее.

Почему-то это ее взбесило. По крайней мере, она внезапно пришла в ярость и спросила: — Что ты со мной сделал?

— Спас тебя, — сразу ответил он.

— За что? — резко спросила она. — Что-то вроде живой смерти вампира?

— Ты не умерла, — торжественно заверил он ее. — Я обратил тебя, чтобы спасти твою жизнь, а не покончить с ней.

— Вампиры мертвы, — отрезала она.

— Но ты не вампир. Ты — бессмертная, — твердо сказал он.

— Дружище, можешь называть это ретортой, но это всего лишь печь для сжигания трупов, — мрачно сказала она.

Он смущенно моргнул. — Что?

— Это… неважно, — устало сказала она. — Дело в том, что ты можешь называть его бессмертным сколько угодно, но если у него есть клыки и он сосет кровь, то он вампир.

— Но если у него есть клыки, он сосет кровь и у него все еще бьется сердце и душа, он бессмертен, — возразил он.

Холли молча смотрела на него, пока последняя часть его замечания повторялась в ее голове. Значит, у нее все еще бьются сердце и душа?

— Ты должна знать, что знаешь… по крайней мере, о сердце. Прямо сейчас грохочет шторм. Ты же чувствуешь это?

Холли резко взглянула на него. — Я думала, ты меня не понимаешь.

— Не могу, — удивленно сказал он.

— Тогда откуда ты знаешь, что меня это интересует?

— Потому что ты сказала это вслух, — мягко объяснил он.

Холли на мгновение замолчала, сосредоточившись на своем теле. Через мгновение она почувствовала, как колотится ее грудь и пульсирует голова. Ее сердце бешено колотилось, как он и говорил. Она была жива. Новость принесла такое облегчение, что Холли чуть не упала. По крайней мере, ее колени ослабли, и она упала бы, если бы он не протянул руку, чтобы поддержать ее. Когда она пришла в себя, он отпустил ее, как горячую картофелину. Холли это показалось странно оскорбительным.

Прокашлявшись, он отошел на несколько шагов, а затем повернулся, чтобы сказать: — Я должен тренировать тебя.

— Меня за что? — спросила она, теперь и сама настороженно.

— Для выживания, — мрачно сказал он. — У нас есть законы, правила, определенное поведение, которое от нас ожидается. Нарушение законов может привести к наказанию, а затем к обезглавливанию.

— Обезглавливание? Ты издеваешься? — удивленно спросила она. Когда он покачал головой, она возмутилась: — Но это определенно феодализм.

— Мы старая раса, — сказал он, пожав плечами, а затем нетерпеливо двинулся к двери. — Тебе нужно одеться, чтобы мы могли идти.

Холли моргнула и посмотрела на себя, впервые осознав, что по-прежнему завернута только в полотенце. Наверное, она была так потрясена, увидев в зеркале ванной клыки, торчащие изо рта, что забыла обо всем остальном. Она удивилась, что не потеряла полотенце, когда он схватил ее и потащил сюда. Она также была удивлена, что Джеймс не заметил их и не погнался за ними.

— Мой муж…

— Спит в постели, — заверил ее Джастин. — Мысленно он поблагодарил тебя за массаж спины и забрался в постель.

— Откуда ты знаешь? — спросила Холли.

— Потому что это предложение я вложил в его мысли, когда схватил тебя, когда ты собиралась укусить его.

— Ты контролировал Джеймса? — спросила она с негодованием в голосе.

— Он не должен знать об этом, — пожал плечами Джастин.

— Но… он мой муж. Я не должна скрывать от него что-то подобное.

— Придется, — просто сказал он.

— Но…

— Он подумает, что у тебя нервный срыв, и ты сошла с ума. Это то, что ты подумала, когда я рассказал тебе о нас, не так ли? — отметил он.

Холли почувствовала, что краснеет. Именно так она и думала. Что он сумасшедший. Похоже, он не так уж и зол. Он обратил ее. Означает ли это, что она действительно ударилась головой и упала на ножницы? Она посмотрела вниз, ее рука медленно двигалась по коже, обнаженной над полотенцем, когда она задавалась вопросом, куда вошли ножницы.

— Это из-за обращения я ничего не помню? — наконец спросила она.

— Не знаю, — признался Джастин. — Это не должно быть от раны на голове, так как она зажила.

Его глаза задумчиво сузились, а затем он добавил: — Или, по крайней мере, видимая часть зажила. Маргарет как-то сказала, что обращение может продолжаться долго после того, как новообращенный встанет и снова пойдет. Что сначала наночастицы заботятся о больших повреждениях, а затем с течением времени продолжают более трудоемкий ремонт.

Он пожал плечами, как будто это не имело значения. — Если наночастицы все еще работают над внутренним ремонтом, ты еще можешь восстановить эти воспоминания.

— Что такое нано и кто такая Маргарет? — сразу спросила Холли.

— Послушай, я объясню тебе эти две вещи и все остальное, что ты хочешь знать, но не здесь, не сейчас, и не сейчас, когда ты стоишь там в одном полотенце. А теперь пойдем и оденем тебя. Тогда мы сможем пойти куда-нибудь и поговорить обо всем, о чем ты захочешь.

— Почему мы не можем сделать это здесь? — сразу спросила она.

— Потому что твой муж не должен знать об этом, и, — твердо добавил он, когда она начала говорить, — потому что у меня нет для тебя крови. И если ты не хочешь провести свою первую тренировку по кусанию своего мужа, я предлагаю пойти туда, где у меня есть кровь для тебя.

— Зачем мне вообще практиковаться в кусании? — спросила она с тревогой в голосе. — В отеле ты сказал, что мы больше не питаемся смертными.

— Я сказал, что это противозаконно, за исключением чрезвычайных ситуаций, — поправил он. — Может наступить время, когда ты окажешься за много миль или часов от пакета с кровью и будешь отчаянно нуждаться в ней. Может быть, с тобой произойдет несчастный случай, или твои запасы будут уничтожены. Если что-то подобное случится, тебе нужно знать, как питаться копытом, не убивая донора.

— С копыта… — Холли в ужасе уставилась на него, поняв, что он имеет в виду. — Серьезно? Ты это так называешь?

Джастин нетерпеливо вздохнул. — С копыт, еда на вынос, двуногий фаст-фуд — называй это как хочешь, лишь бы научиться делать это правильно и не причинять вреда смертному, которым ты питаешься.

— Я бы никогда…

— Никогда не говори «никогда», — серьезно прервал он. — А теперь, пожалуйста, оденься.

Холли хотелось бы получить ответы на другие вопросы, но теперь, когда она осознала свое скудное одеяние, ей стало неловко. Одеться казалось хорошей идеей. Кивнув, она прошла мимо него и скользнула внутрь, чувствуя, что он следует за ней по пятам, когда она пересекала кухню. Это не удивило ее, но она была немного удивлена, когда он последовал за ней наверх. Когда он попытался последовать за ней в спальню, она остановилась как вкопанная и прошипела: — Я сама справлюсь.

— А если он проснется?

— Ну и что? — раздраженно спросила она. — Он мой муж, он уже видел, как я одеваюсь. «Ну, не совсем», — признала она. В основном она брала одежду с собой в ванную и одевалась там или использовала дверь шкафа как щит. Ей было неудобно быть совершенно голой, даже с мужем. Он мог заметить целлюлит, или растяжку, или ее маффин. Вот почему она настаивала на том, чтобы во время секса свет не горел.

К ее большому облегчению, Джастин отступил и позволил ей войти в комнату одной. На цыпочках Холли подошла к шкафу и достала рабочую одежду. Она согласилась поговорить с Джастином в основном из-за обещания крови. Она не была в восторге от перспективы потреблять кровь, но она не хотела рисковать, не имея ее и бегая вокруг, кусая людей волей-неволей. К сожалению, Холли не была уверена, укусила бы она Джеймса или нет, но, конечно, у нее были странные мысли, когда она смотрела на пульсирующую вену на его шее. Поцеловать его было ее первой мыслью, но за ней последовала идея облизать его, как леденец. У Холли никогда раньше не возникало желания лизнуть его горло или другую пульсирующую вену. Она не могла сказать, что не лизнула и не укусила вену. Все, что она помнила, — это то, что она ужасно голодна, а он так хорошо пахнет.

«И до сих пор», — подумала Холли, остановившись у шкафа и взглянув на спящего мужчину. Она чувствовала его запах на расстоянии, по меньшей мере, восьми футов. Это было что-то новенькое. Аллергия мучила ее с детства, и она почти все время шмыгала носом. Она всегда была последней, кто учуял что-либо, включая скунса. Теперь она чувствовала запах мужа через всю комнату.

— Странно, — пробормотала она и решительно повернулась к нему спиной, чтобы решить, что надеть. В конце концов, это был не трудный выбор. У Холли не было большого гардероба. На ней были черные брюки, темно-синие брюки, две пары джинсов, полдюжины разноцветных футболок и четыре блузки, одна белая, две кремовых и одна красная, которые она получила от мамы на Рождество и еще не осмелилась надеть. Холли схватила красную и черные брюки и подошла к комоду у кровати.

Положив одежду в изножье кровати, она открыла ящик и вытащила несколько стандартных белых хлопчатобумажных трусиков. Она натянула их под полотенце, отметив, что они сидят немного свободно. Подумав, что она, должно быть, схватила старую пару, она пожала плечами и затем схватила лифчик. Он тоже была белого цвета, и Холли, наконец, уронила полотенце, удивившись, когда ей пришлось схватить трусики, чтобы они не соскользнули вместе с полотенцем. Боже, они действительно были свободны.

Наверное, за последние два дня она немного похудела, пока была без сознания, решила она, но потом оглядела себя. Как правило, Холли избегала смотреть на себя. Ей не нравились эти бугорки и «булки». Это чертовски угнетало и заставляло ее чувствовать себя непривлекательной. Но сейчас она не видела ни одного из этих бугорков, а ее обычные «булки» отсутствовали. Ее живот был слегка округлым, и у нее определенно были бедра и талия. Она никогда не выйдет на подиум, где модели ходят на высоких каблуках, но…

— Черт, я хорошо выгляжу, — выдохнула Холли, осмелившись взглянуть на себя в зеркало. У нее была фигура старой кинозвезды, Мэрилин Монро и ей подобных, которые выглядели как женщины, а не как плоскогрудые мальчики, что, казалось, было в моде теперь, когда в моде худоба. Это не было потерей веса воды в течение двух дней без сознания. Это была полная реконструкция тела. Не было ни пятнышка целлюлита, ни даже прыща. Ее кожа была как фарфор, а фигура — совершенством.

— Проклятье, — выдохнула она снова, поднимая руки, чтобы скользнуть по животу, а затем вниз по бедрам. Это было… потрясающе! Усмехнувшись, Холли быстро натянула лифчик, заметив, заметив, что он все еще в основном подходит, хотя теперь ей приходилось застегивать его на самые тугие застежки, а не ослаблять.

Все еще широко улыбаясь, Холли повернулась к кровати, чтобы забрать блузку и брюки, и остановилась, когда Джеймс выбрал этот момент, чтобы что-то пробормотать во сне. Затем он перевернулся на спину и отбросил в сторону простыни и одеяла, так что остался лежать на кровати в одних трусах. Не вид его трусов заставил ее остановиться, а волна запаха Джеймса прокатилась по ней. Не то чтобы от него воняло: он принял душ перед тем, как лечь. Не этот запах накатил на нее волной. Это было что-то другое, коктейль странных запахов, которые она никогда раньше не ощущала, но они казались знакомыми. Ее чувства явно обострились, и Холли заподозрила, что он пахнет феромонами, гормонами, кожей и чем-то медным, что так вкусно пахло раньше. Жестянка…

— Дерьмо, — пробормотала она. Это была кровь. Она чувствовала запах крови Джеймса. Как, черт возьми, она могла учуять его запах через его кожу? И почему этот аромат вдруг стал таким чертовски восхитительным? Она никогда раньше не замечала запаха крови и не считала его особенно привлекательным. Ей определенно никогда не нравился этот вкус в тех редких случаях, когда она засовывала в рот порезанный палец. Сейчас… черт, у нее слюнки потекли от этого запаха, и она боролась с желанием заползти на кровать к мужу. Она действительно видела, как впивается зубами в несколько горячих точек на его теле за коленом, бедром, пахом, запястьями, внутренним локтем, шеей. Все это были пятна, в которых, она была уверена, находились главные вены или артерии… и Холли понятия не имела, откуда ей это известно.

Ей хотелось бы думать, что это знания из какого-то давно забытого курса анатомии, который она посещала, но правда заключалась в том, что, подобно теплу, просачивающемуся через ту часть стены, где изоляция была тоньше всего, эти точки были там, где она могла чувствовать запах, и где большая часть тепла его тела, казалось, концентрировалась. Он был там, где вены ближе всего к поверхности и легкодоступны.

Осознав, что облизывает губы, Холли заставила себя отвести взгляд от Джеймса и быстро натянула блузку. Застегивая блузку, она услышала тихий глухой звук, доносившийся откуда-то из комнаты. Остановившись, она огляделась вокруг, пытаясь найти источник, ее озадаченный взгляд, наконец, переместился на кровать. Наклонив голову, она уставилась на него, прислушиваясь. Да, это определенно исходило оттуда.

Что, черт возьми, это было? Она опустилась на колени, чтобы заглянуть под кровать, но там не было ничего, что могло бы издавать этот медленный, ровный звук. Все еще стоя на коленях, она подняла голову и оглядела матрас и лежащее на нем тело мужа. Звук, казалось, исходил откуда-то он. Не раздумывая, Холли вскарабкалась с пола на кровать, а потом на четвереньках, навалилась на мужа, напрягая слух и принюхиваясь к резкому запаху. Звук был громче всего, когда ее голова оказалась на его груди, и она остановилась, прислушиваясь, прежде чем поняла, что это его сердце. Она слышала, как бьется его сердце… «прокачивает всю эту прекрасную кровь по его телу», — подумала она. Смутно ощущая, как шевелятся ее челюсти, она опустила голову. Этот приятный, слегка жестяной запах, насыщенный красный…

Холли вскрикнула, когда ее внезапно схватили за талию и подняли с кровати. Джеймс что-то сонно пробормотал, но не проснулся, пока ее не вынесли из комнаты. Как только за ними закрылась дверь, ее бесцеремонно швырнули на пол, и на голову ей упала ткань.

— Одевайся, — мрачно приказал Джастин Брикер.

Холли стянула с головы тряпку, узнав черные брюки, которые она положила в ногах кровати и так и не удосужилась надеть. Подняв голову, она сердито посмотрела на Джастина. — Ты мог бы просто сказать что-нибудь, вместо того чтобы вести себя как варвар и схватить меня. Я ничего не делала.

— Твои клыки были обнажены. Ты собиралась укусить его, — мрачно сказал Брикер. — А теперь одевайся, или я позволю тебе укусить его. Тогда ты сможешь объясниться, почему ты сделала это с его трупом.

Холли бросила на него сердитый взгляд, но тут же спустила ноги на пол и быстро натянула брюки. Ей пришлось пошевелить задницей, чтобы поднять их на бедра. Она встала, чтобы застегнуть их, время от времени бросая на него хмурые взгляды, а затем уставилась на сами брюки, когда заметила, как они теперь висят на ней. Как и ее трусики, они были слишком большими. Впрочем, придется обойтись и ими. Все ее вещи были одинакового размера.

— Вот.

Она подняла глаза и увидела, что Джастин протягивает ей ремень. — Где ты…?

— В твоем шкафу, — перебил он и, когда она открыла рот, чтобы спросить, когда, сказал: — Я заглянул туда и обратно, пока ты пялилась на свои штаны.

Холли молча смотрела на него. Она смотрела вниз всего несколько секунд. Неужели он так быстро проскочил туда и обратно?

— Надень его, и мы принесем тебе кровь. Пакет с кровью, — сухо добавил он.

— Пакет? — спросила она с гримасой. Мысль о пакетах с кровью просто не привлекала, не то что запах Джеймса.

— Да, пакет, — сухо ответил он и скривил губы. — Спаси человека, укуси пакет.

Холли покачала головой, решив, что это шутка, и сосредоточилась на том, чтобы продеть ремень в петли брюк. Ей не хотелось признаваться в этом, но она могла укусить Джеймса… и она знала, что ей должно быть очень стыдно за это. Вместо этого, она была разочарована тем, что Джастин остановил ее. Насколько все было плохо? Очевидно, она не очень хорошо справлялась со всем этим вампирско-бессмертным. Она действительно нуждалась в обучении. По крайней мере, чтобы он научил ее контролировать себя. Кроме того, ей, очевидно, нужна была кровь, которую, как он сказал, получит для нее. Она не хотела кусать мужа. Ну, часть ее, все еще человеческая часть знала, что это неправильно, а нечеловеческая не знала. Эта мысль заставила Холли печально вздохнуть. Она считала себя уже совсем не человеком. Но Джастин сказал, что она все еще жива и у нее есть душа, значит, она все еще человек… не так ли?

— Пойдем. — Джастин повернулся и пошел вниз.

Холли коротко посмотрела ему вслед, потом вздохнула и последовала за ним. По правде говоря, она не чувствовала, что у нее было много выбора. Казалось очевидным, что она не может оставаться здесь, не рискуя выпить своего мужа, возможно, до смерти. Эта мысль заставила ее задаться вопросом, сколько крови было слишком много. Сможет ли она сказать, когда остановиться? И если да, то сможет ли она остановиться, когда нужно? Холли беспокоилась обо всем этом, пока спускалась вслед за Джастином к входной двери. Она ожидала, что у него будет свой автомобиль, поэтому удивилась, когда он подошел к ее машине.

— Мы поедем на моей машине? — спросила она, остановившись перед старой колотушкой.

— Так я и попал сюда из отеля. Я последовал за тобой, — объявил он и открыл перед ней пассажирскую дверь.

Холли неохотно подошла к открытой двери, затем остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на него с внезапным пониманием. — Ты заставил таксиста впустить меня в дом.

— Не за что, — ответил он и повернулся, чтобы сесть на водительское место.

— Спасибо, — пробормотала Холли и скользнула в машину, чтобы посмотреть, как он достает ее ключи из бокового кармана… ее сумочка? Она не заметила, как он захватил ее на выходе. Она была так поглощена своими мыслями, что, очевидно, пропустила это.

Холли пожала плечами и просто подождала, пока он сядет. У нее не было проблем с его вождения. Если уж на то пошло, она предпочла бы именно это. Она была немного потрясена всем происходящим, легкая дрожь пробежала по ее телу, и она была счастлива предоставить ему вести машину.

— Ремень безопасности.

Холли недоверчиво посмотрела на Джастина, когда тот пробормотал это, садясь за руль. — Ты серьезно?

Он посмотрел на нее с удивлением. — Ну, да. Так безопаснее.

— Насколько безопаснее? Я — вампир — указала она. — Я не могу умереть.

— Ты — бессмертная, а не вампир. И конечно, ты можешь умереть. Каждый может умереть. Даже мы, — заверил он ее.

Холли вытаращила на него глаза. — Ты вообще себя слышишь? Бессмертный по определению никогда не умирает.

— Да, тогда это неправильное название, — пробормотал он, заводя мотор. — Ты можешь умереть. Тебя просто труднее убить… и ты никогда не состаришься. Или заболеешь, и почти все раны заживут.

— Тогда как мы можем умереть? — спросила она, любопытство взяло верх.

— Обезглавливание. Или пожар. Мы очень легко воспламеняемся.

— Горячая штучка, — пробормотала Холли, не понимая, откуда взялись эти слова. Это было похоже на воспоминание, но нет… только слова, эхом отдающиеся в ее голове. Она взглянула на Джастина и с удивлением обнаружила, что он смотрит на нее со странным выражением лица. — Что?

Он поколебался, но потом покачал головой. — Ничего.

Холли молча посмотрела на него и откинула голову назад. Желудок ее просто убивал. Все началось с легкого грызущего ощущения, но теперь ей казалось, что кто-то влил кислоту в желудок. Или как будто миллион маленьких пираний съедали ее живьем изнутри. И озноб, который она испытывала раньше, превратился в настоящую дрожь. По правде говоря, она чувствовала себя больной, как собака, но он сказал, что они не болеют, так что Холли предположила, что это было что-то другое… голод может быть. Несмотря на то, что она была далеко от Джеймса, она все еще чувствовала сладковатый запах крови в ноздрях… и она хотела этого.

Закрыв глаза, она несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться и избавиться от нахлынувших на нее ощущений. Но это не помогло: чем больше она вдыхала, тем больше в голове всплывал знакомый металлический запах. Как будто Джеймс последовал за ними в машину и сел рядом с ней.

Неужели от Джастина исходит такой запах? Сможет ли он? Она вдруг задумалась. Он сказал, что они все еще люди, значит, у них еще есть кровь.

Холли почувствовала, как что-то шевельнулось у нее во рту, и инстинктивно провела языком по зубам, напрягшись, когда уколола язык об острый, как игла, клык. «Один из клыков, которые я заметила в зеркале в ванной», — тут же подумала она и почувствовала вкус крови во рту. Это был кусочек рая. Холли поймала себя на том, что посасывает собственный язык, оттягивая его подальше от зубов в попытке извлечь из него больше крови, но рана, очевидно, уже закрылась. Крови не было.

Какое-то время она сидела неподвижно и молчала, но потом не удержалась и снова провела языком по клыку, на этот раз, нанеся хороший удар по чувствительному кончику. Это было чертовски больно, но так вкусно. Если бы кто-нибудь сказал Холли месяц, неделю или даже день назад, что она будет наслаждаться вкусом крови, как наркоманка, жаждущая героина, она бы рассмеялась ему в лицо. Но в тот момент, когда сладкий сок скользнул по ее вкусовым рецепторам и проник в горло, это был нектар… и она хотела большего… и если она все еще достаточно человек, чтобы иметь кровь в своем теле, то и Джастин тоже.

Въезжая на стоянку, Джастин взглянул на Холли. Он заметил, что она закрыла глаза в начале подъездной дорожки, и теперь, казалось, спала. Найдя место для парковки, он снова сосредоточился на дороге. Затем он выключил двигатель, отстегнул ремень безопасности и повернулся, чтобы посмотреть на нее. Он часто смотрел на Холли, во время обращения. Однако, несмотря на это, ее лицо выражало агонию, что было действительно непривлекательно. Не то чтобы его это волновало. За свою жизнь он побывал на более чем двух обращениях и знал, что этого следует ожидать. Однако сейчас, когда ее губы были суровы и суровы, как он подозревал, от боли, выражение ее лица было более естественным, чем когда-либо.

У Холли были красивые длинные темные волосы цвета воронова крыла… ну, обычное лицо, предположил он, но для него оно было красивым. Ее лицо было почти овальным. В начале обращения она была круглее. Ее тело также было более полным, с большим количеством изгибов. Она была из тех, кого в наши дни сочли бы тяжеловесными. Но ему всегда нравились женщины покрупнее; они были мягкими, теплыми и…

Джастин отпустил эти мысли. Хотя Холли и не была больше тучной… она все еще нравилась ему. Черт, она может быть мешком с костями, и он полюбит ее. Эта женщина была его спутницей жизни… и совершенно неприкасаема, напомнил он себе.

С этой мыслью Джастин наклонился вперед и потряс ее за плечо, чтобы разбудить. Он едва коснулся ее руки, прежде чем она пошевелилась. Женщина ударила, как молния, вскочила со своего места и бросилась на него, прижав его спиной к водительской двери, а сама забралась к нему на колени, как какое-то кошмарное существо. Она попыталась вцепиться ему в горло, оскалив клыки, когда водительская дверь позади него внезапно открылась, и они оба вывалились на тротуар. Джастин лежал на асфальте, его голова ударилась о черную поверхность гудрона с такой силой, что на мгновение оглушила его.

К тому времени, как головная боль отступила настолько, что он смог открыть глаза, Люциан стоял над ним с Холли в руках. На лбу у нее появилось быстро исчезающее красное пятно. Нахмурившись, он поднялся на ноги и сразу же потянулся к ней. — Что ты сделал?

— Взял ситуацию под контроль, — спокойно сказал Люциан. — Возьми ее сумочку и закрой дверцу машины.

Джастин поколебался, но затем сделал, как было велено, быстро схватил ее сумочку с пола машины, куда она упала, а затем запер и закрыл дверь. Однако это была пустая трата времени, так как окно со стороны водителя было разбито.

— Ты ударил ее, не так ли? — мрачно спросил Джастин, поворачиваясь к Люциану. Но Люциана больше не было. Он был уже на полпути через парковку, быстро направляясь к двери гостиницы. Выругавшись, Джастин поспешил за ним. Он хотел потребовать, чтобы Люциан отдал ее ему, но это не казалось хорошей идеей. Прижимая ее к себе, когда он не мог заявить о своих правах на нее, он, скорее всего, будет пыткой для него, поэтому вместо этого он снова спросил: — Ты ударил ее, не так ли?

— Она собиралась разорвать тебе горло, — мягко сказал Люциан. — Я предотвратил это.

— Нокаутировав ее ударом по голове, — мрачно ответил Джастин. — Почему, черт возьми, ты просто не взял ее разум под контроль и не остановил?

— В тот момент она была вне себя от жажды крови, — ответил Люциан и, видя, что Джастин продолжает свирепо смотреть на него, спросил: — Ты бы предпочел, чтобы я позволил ей разорвать тебе горло, а затем казнил ее за это?

Джастин нахмурился, но потом сказал: — Меня учили, что бить женщин нехорошо.

— Верно, — согласился Люциан. — Если только это не новобранцы, которые не могут придумать ничего лучше, чем вырвать глотку первому попавшемуся ходячему мешку с кровью.

— Я не ходячий мешок с кровью, — процедил сквозь зубы Джастин, когда они вошли в отель.

— Ты был таким для нее, — пожал плечами Люциан.

Понимая, что не сможет выиграть спор, Джастин оставил его в покое и ненадолго замолчал, пока они шли через вестибюль к лифтам. Никто не обращал на них внимания, если не считать беглого взгляда одного-двух служащих отеля, и Джастин знал, что Люциан быстро овладевает сознанием и меняет то, что видит.

Джастин позволил ему сосредоточиться на задании и молчал до тех пор, пока они не вошли в лифт, а затем спросил: — Что ты вообще делал на парковке?

— Деккер и Андерс как раз высадили меня, когда вы подъехали.

— А куда они пошли после того, как высадили тебя? — спросил Джастин.

Люциан перекинул Холли через плечо, чтобы освободить руки. Затем он выхватил телефон из кармана, нажал кнопку и поднес телефон к уху, очевидно совершенно не обращая внимания на то, что его рука покоилась под сладкой попкой Холли… и что Джастин зарычал от недовольства этим фактом.

— Он здесь, — рявкнул Люциан в трубку и добавил: — И она тоже, так что заканчивай свои дела быстро. Позвони, когда закончишь, встретимся в аэропорту.

— В аэропорту? — эхом отозвался Джастин.

Люциан шагнул в открывшиеся двери лифта и пошел по коридору.

— Зачем мы едем в аэропорт? — спросил Джастин, карабкаясь за ним.

— Потому что мы закончили. Мы едем домой, — сказал Люциан, как будто это должно быть, очевидно.

— Но… А как же Холли? — с беспокойством спросил Джастин.

— Мы берем ее с собой.

— А ее муж? — удивленно спросил он.

— Он не сможет поехать.

Джастин на мгновение остановился и уставился ему вслед. — Ты только что пошутил?

Люциан повернулся и посмотрел на него, приподняв бровь. — Когда?

— Неважно, — пробормотал Джастин, снова двинувшись вперед. Конечно, Люциан Аржено не шутил. У этого человека совершенно отсутствовало чувство юмора.

— У тебя пять минут, чтобы собрать вещи, — объявил Люциан, останавливаясь у двери напротив Джастина и вытаскивая из кармана ключ-карту. — Тогда мы должны уйти.

— Но, — Джастин замолчал. Люциан уже отпер дверь, вошел в комнату напротив и пинком захлопнул за собой дверь.

Сжав губы, Джастин повернулся, чтобы открыть свою дверь, пробормотав: — Мой проклятый спутник жизни, или был бы им, если бы она не была замужем. В начале: «Она под твоей ответственностью, ты должен тренироваться и присматривать за ней». «А теперь — Иди, собирай вещи, Джастин, я держу ее в своей пещерной хватке».

— Разговаривать с собой — первый признак безумия.

Джастин обернулся как раз вовремя, чтобы поймать пакет с кровью, который бросил ему Люциан.

— На дорожку, — объявил Люциан и снова закрыл дверь.

Тяжело вздохнув, Джастин надел пакет на клыки и пошел в свою комнату. Он не знал, что, черт возьми, происходит, но если Люциан сказал паковаться, то, наверное, так будет лучше.

Г лава 5

Холли сонно повернулась на бок и с легким вздохом зарылась в одеяло. Кровать была такой теплой и удобной… «слишком удобно», — внезапно поняла она и оттолкнулась от темноты, пытаясь вернуть себя, плывя к сознанию, пока ее разум перечислял, что не так с этой кроватью. Кровать, которую она делила с мужем, была дешевой и купленной в восемнадцать лет. У нее были бугорки и шишки, и она провисла посередине. Это было не так удобно.

С трудом приходя в себя, она открыла глаза и уставилась на бледно-голубую стену перед собой, чувствуя, как в ее сознание закрадывается дежавю. Ее спальня не была бледно-голубой. Она просыпалась в другом странном месте. Это определенно не гостиничный номер, решила Холли, оглядываясь вокруг. Там была дверь шкафа, мягкое голубое кресло, симпатичный старинный дубовый комод и ни одной типовой картины на стене. Вместо этого на стене висела прелестная картина — Женщина в Белом, сонно свернувшаяся калачиком в плетеном кресле под струящимся в окно солнечным светом. Значит, не отель.

— Нет. Не отель, — согласился кто-то, словно она высказала эту мысль вслух.

Холли повернулась на спину и широко раскрытыми глазами уставилась на женщину, сидевшую во втором мягком кресле, королевской синей расцветки в той части комнаты, которую она еще не осматривала. Женщина была миниатюрной, с выгоревшими светлыми волосами и блестящими глазами.

— Кто вы?

— Джасинта Нотте. Но ты можешь звать меня Джиа.

Холли подняла брови. Это ни о чем ей не говорило. Это было повторением того утра в отеле, только с женщиной вместо мужчины. Чувствуя себя не в своей тарелке, Холли резко села на кровати. Она откинула простыни и одеяла и с облегчением обнаружила, что, просыпаясь в чужой постели, на этот раз, по крайней мере, одета.

— Ты не была одета, когда в последний раз проснулась в чужой постели? — с любопытством спросила Джиа. — Интересная история.

— Ты даже не представляешь, — пробормотала Холли, свесив ноги с кровати и поморщившись, когда заметила, что, хотя на ней все еще были черные брюки и красная блузка, которые она надела этим утром, или то, что она предполагала, было этим утром, они были в полном беспорядке.

— С этим я могу помочь. Я имею в виду твою одежду, — заявила Джиа.

Холли серьезно посмотрела на женщину. Глаза Джии заблестели, как будто Холли сказала что-то забавное. Поскольку она этого не сделала, выражение ее лица было немного тревожным.

Подавив смех, женщина виновато посмотрела на нее. — Мое извинение. Когда я сказала, что это интересная история, ты отреагировала…

— Сказав, что понятия не имеешь, — перебила Холли. — Я понимаю. Я не сплю, обещаю.

— Да, но ты вспомнила, как в последний раз просыпалась в чужой постели, — объяснила она. — Между прочим, это была интересная история, — весело заверила она ее, а затем передразнила низким голосом: — Ты выиграла в некотором роде лотерею. В лотерею — Брикера. Какой, идиот.

Глаза Холли сузились. — Ты хочешь сказать, что можешь читать мои мысли?

— О да, — заверила ее Джиа. — Например, прямо сейчас ты думаешь: — Святое дерьмо, Джастин говорил правду о том, что бессмертные могут читать мысли и все такое, — торжественно кивнула Джиа, заверив ее: — Да, он был прав. Ты еще не приобрела способности и не знакома с нашими обычаями, но я уверяю тебя, что это умение необходимо для нашего выживания. Хотя, — добавила она с огоньком в глазах, — я понимаю, что ты считаешь меня грубой стервой за то, что я так тебя читаю.

Холли встревоженно зажала рот рукой. Она никогда не ругалась. Ну, ладно, очень редко. Но она определенно никогда не назовет кого-то сукой. Не вслух. Она постоянно редактировала свои мысли, когда говорила, чтобы избежать таких вещей. Дипломатичность и вежливость вдалбливались в нее с колыбели. Однако она не могла изменить свои мысли. Они просто пришли такими, какие были, и да, она считала, что Джии невежливо читать ее мысли. Хотя она до самой могилы будет отрицать, что это была сука, и не хотела, чтобы она это услышала. — Мне очень жаль, я не хотела…

Джиа со смехом отмахнулась от ее извинений. — Я слышала и похуже… и ты тоже, сможешь, когда научишься читать мысли. Смертные никогда не охраняют свои мысли. Они думают, что их никто не слышит. Они смотрят на людей, делают поспешные выводы и отбрасывают мысли, которые могут быть ужасно вредными, если ты позволишь им. Ты услышишь много неприятных вещей от смертных, как только научишься читать мысли, — предупредила она. Когда ты это сделаешь, то должна стараться не принимать их близко к сердцу, по крайней мере, от людей, которые тебя не знают.

Она немного помолчала, а потом добавила: — Что касается тех, кто тебя знает… — поморщилась Джиа и пожала плечами. — Ты узнаешь, что они на самом деле думают о тебе. — Протянув руку, она похлопала ее по руке. — Даже у тех, кто нас любит, иногда возникают неприятные мысли. Это может быть очень больно… что может быть хорошо. Это может помочь многим новообращенным оторваться от своих семей.

Холли нахмурилась. У нее не было ни малейшего желания расставаться со своей семьей, и она не думала, что у них могут возникнуть о ней дурные мысли. У нее были очень любящие и заботливые родители. Они были тесно связаны, так и должно было быть. Пока она росла, у них не было ничего, кроме друг друга.

— Значит, у тебя никогда не было неприятных мыслей о ком-то, кого ты любишь? — спросила Джиа, подняв брови. — Ты никогда не думала, что твоя мать была немного ворчливой, или что твой отец был задницей и иногда, казалось, больше заботился о куче костей, чем о живых дышащих женщинах в его жизни?

Глаза Холли расширились. — Ты читаешь мои мысли, — поняла она и вздохнула, прежде чем признаться. — Да, я думала и о том, и о другом… и я думаю, что они причинили бы боль моим родителям, — поморщилась она и добавила: — И я думаю, что у них тоже могли быть неприятные мысли обо мне.

Джиа слабо улыбнулась и пожала плечами. — Никто не совершенен. У всех нас бывают моменты, когда мы упрямы, или эгоистичны, или ведем себя как избалованные дети. Люди, которые действительно любят нас, знают это и любят нас, несмотря ни на что. Те, кто игнорирует эти тенденции и притворяется, что мы совершенны, на самом деле не видят нас, они видят то, какими хотят нас видеть… и это не настоящая любовь. Во всяком случае, — добавила она, вставая и улыбаясь. — Хватит об этом серьезном деле. Мы должны переодеть тебя и отвести вниз. Джастин и мальчики ждут вас, прежде чем решить, что делать с ужином.

— Мальчики? — неуверенно спросила Холли.

— Андерс и Деккер тоже здесь.

— Верно, — нахмурившись, выдохнула Холли. Она не узнала ни одного имени.

— Они работают с Джастином, — объяснила Джиа. — Люциан высадил вас перед тем, как отправиться домой к Ли и bambini.

Холли подумала, что «bambini» может означать ребенок. Она понятия не имела, кто такие Люциан и Ли. Честно говоря, ей было все равно. Она была слишком занята тем, что радовалась присутствию Джастина, и в то же время смущена этим облегчением. В основном он тоже был незнакомцем.

— Bambini означает дети, — пояснила Джиа, направляясь к двери. — у Люциана и Ли близнецы. И конечно Джастин здесь. Ты его спутница жизни. Он обратил тебя. Его работа — научить тебя выживать как одного из нас.

— Ладно… как вампир, — пробормотала Холли. Поднявшись, чтобы последовать за ней, она спросила: — Значит, ты можешь читать мои мысли, потому что ты одна из них?

— Конечно. И мальчики тоже, — засмеялась Джиа.

— Так это… э… как улей вампиров? Вы все живете вместе… — Она замолчала, потому что Джиа остановилась в дверях и обернулась, усмехнувшись.

— Нет. Это не улей, как ты его называешь. Этот дом принадлежит племяннику Люциана, Винсенту Аржено. Он и его жена Джеки уехали из города, и я предложила присмотреть за домом.

— О, — Холли наклонила голову. — Тогда почему мы все здесь?

— Ах, — сморщила нос Джиа. — Ну, Люциан собирался отвезти тебя домой в Канаду для обучения, но…

— Канада! — Холли вскрикнула от ужаса. Она просто думала, что все еще в Калифорнии, но упоминание о Канаде заставило ее задуматься.

— Ты все еще в Калифорнии, — заверила ее Джиа.

— О, — пробормотала Холли, желая, чтобы женщина прекратила читать мысли. Она отбросила эту мысль, когда поняла, что Джиа сказала: — Судя по их словам, Джастин и остальные просто приехали в Калифорнию из Канады. Если не считать погоды, трудно было поверить, что вампиры пришли оттуда. Канадцы были известны своей вежливостью… они прелестны. Черт возьми, Джеймс любил шутить, что если Америка когда-нибудь вторгнется в Канаду, канадцы, вероятно, извинятся за то, что оказались на их пути. Это казалось самым неподходящим местом для вампиров.

Когда взрыв смеха сорвался с губ Джиа, Холли поняла, что женщина все еще читает ее мысли, и покраснела от смущения.

— Ну, — весело сказала Джиа. — Вампиры, или бессмертные, как мы предпочитаем себя называть, не совсем из Канады. Я имею в виду, что они произошли не там, хотя именно там сейчас живут Люциан и некоторые другие. Но ты можешь найти их повсюду. Я, например, из Италии, а некоторые живут и в Штатах. На самом деле Джастин родом из Калифорнии, — сообщила она.

— Неужели? — удивленно спросила Холли. Вампиры из ее родного штата… Кто знает? Его часто называли солнечной Калифорнией, и не без причины… тот, который, как ей казалось, не был дружелюбным к вампирам. Она отбросила эту мысль подальше и спросила: — Почему он собирается взять меня в Канаду на мое обучение?

— Потому что там сейчас живут Джастин, Люциан и остальные. Вообще-то, я тоже там жила, пока не приехала присматривать за домом для Винсента и Джеки, — объявила она. — Значит, он решил, что лучше отвезти тебя туда, по крайней мере, временно. Но Джастин возражал.

Холли собиралась прервать ее, пока она не добавила последнюю часть, но теперь удивленно моргнула. — Джастин сделал?

— Похоже, он считал, что тебе будет удобнее учиться здесь, в Калифорнии.

«Он прав», — подумала Холли. Она была бы очень взволнована, если бы проснулась и обнаружила себя не только в чужой постели, но и в чужой стране, без паспорта или возможности уехать домой. По крайней мере, так она сможет добраться домой самостоятельно, если Джастин откажется взять ее с собой. Она согласилась поговорить с ним и взять кровь, но не собиралась оставаться здесь дольше, чем необходимо. Как только Холли об этом подумала, она постаралась забыть. Она не хотела, чтобы Джиа узнала об этом и попыталась остановить ее. К счастью, женщина, казалось, не уловила этой мысли, потому что продолжила свои объяснения.

— И когда Люциан услышал, что Данте и Томаззо собираются посидеть со мной дома… — пожала плечами Джиа. — Люциан знал, что они помогли Винсенту натренировать Джеки после ее превращения, и проделали отличную работу, поэтому он согласился и привел вас всех сюда.

— Все — это я, Джастин, Эндрюс и Бекхэм, — медленно произнесла Холли, пытаясь вспомнить имена.

— Андерс и Деккер, — мягко поправила Джиа. — Они, как и Джастин, охотники на изгоев и предложили остаться и помочь, пока не приедут Данте и Томаззо.

— Андерс и Деккер. Охотники за изгоями, — кивнула Холли, делая вид, что знает, что это такое. Она понятия не имела, но ей было все равно.

— Заметь, — сказала Джиа, и на ее лице снова появилось веселое выражение. — Насколько я могу судить, Андерс и Деккер предложили остаться и помочь только для того, чтобы устроить Джастину неприятности.

— Верно, — пробормотала Холли. Она не понимала, почему и как мужчины собираются устроить Джастину неприятности, но на самом деле у нее не было ни желания, ни намерения узнать кого-либо или что между ними было. Она не давала согласия на это обучение. И она не думала, что разговор с ним приведет ее в еще одну странную постель. Сколько времени прошло с тех пор, как она села в машину к Джастину? Она задумалась. В последний раз, когда она проснулась в чужой постели, прошло два дня. Сколько времени прошло на этот раз? И как она попала сюда из машины? Последнее, что она помнила, — как ехала в машине. Нет. Она вспомнила, как он припарковался и повернулся к ней… Боже, она напала на него, как дикий зверь, бездумно пытаясь схватить за горло, и кровь, которую она чувствовала, пульсировала в нем, с ужасом вспомнила Холли.

— Ты не причинила ему вреда, — сказала Джиа. — Люциан увидел, как ты напала на Джастина, и вырубил тебя.

— О, — слабо произнесла Холли, не зная, как реагировать на эту новость. Она была рада, что этот Люциан остановил ее от причинения боли Джастину, но вырубить ее казалось немного радикальным. Разве он не мог просто дать ей пощечину или что-нибудь в этом роде, чтобы привести в чувство?

— Пощечина не избавила бы тебя от голода, — тихо сказала Джиа. — Ты слишком долго не ела. Новообращенным требуется больше крови и чаще, чем зрелым бессмертным. Тебя нужно было покормить. Вырубить тебя было лучшим, что он мог сделать для тебя в тот момент.

— О, — повторила Холли.

— Как только он вырубил тебя, они отвели тебя в номер отеля, и Люциан дал тебе снотворное, чтобы ты не шумела во время полета.

Это заставило ее напрячься. Они накачали ее наркотиками? — Что ты имеешь в виду под полетом? Я думал, что все еще в Калифорнии.

— Так и есть, — заверила ее Джиа. — Мы на окраине Лос-Анджелеса.

Холли застонала от этой новости. Она была в нескольких часах езды от дома. — Как долго я спала?

Джиа вопросительно подняла брови, подумала и пожала плечами. — Не уверена. В какой день ты в последний раз была в сознании?

— Какой день? — недоверчиво спросила Холли.

— Да.

Холли почувствовала, как ее челюсти сжались от гнева. Она знала, что ей не понравится ответ на свой вопрос, когда она его получит. Ее голос отразил это недовольство, когда она сказала: — Было раннее утро четверга.

— Ах, — кивнула Джиа. — Значит, ты пропустила полтора дня. Сейчас только полдень пятницы.

— Пятница? — повторила Холли, протягивая руку, чтобы прислониться к стене, когда ее ноги внезапно ослабли. Черт, она пропустила еще один день. — Почему меня я так долго спала? Конечно, дорога не заняла бы полтора дня, особенно если мы летели?

— Нет. Но, как я понимаю, один из самолетов компании в мастерской, а остальные летают в двойном режиме, так что им пришлось целый день продержать тебя в отеле, что было неожиданностью и, очевидно, сильно разозлило Люциана, когда он узнал об этом. Она пожала плечами. — Вы прилетели только сегодня утром.

— И я только сейчас проснулась? — спросила Холли, прищурившись. — Должно быть, это сильное успокоительное.

— Ну ладно… — Джиа, поморщившись, кивнула. — Люциан поставил тебе капельницу с успокоительным, чтобы держать тебя под наркозом, пока они не привезут тебя сюда, не устроят и не смогут все мне объяснить. И потом, из-за проблем с полетами, Люциан не хотел заставлять самолет ждать здесь пару часов, пока он это сделает, поэтому он отпустил его на еще один короткий полет и подождал, пока он вернется, чтобы отвезти его обратно в Торонто.

— И все это время я должна была оставаться без сознания? — мрачно спросила Холли.

— Он сказал, что с тобой, несомненно, будет трудно, когда ты проснешься. Он подумал, что ты, наверное, рассердишься, испугаешься и впадешь в истерику, а он предпочел бы не присутствовать, — весело сказала она и пожала плечами. — Мы должны были подождать, пока он уедет, чтобы вынуть капельницу… это случилось полчаса назад.

Холли проследила за ее жестом и снова посмотрела на кровать и капельницу. Там был полупустой пакет с прозрачной жидкостью и пустой пакет со следами… кровь?

— Мы дали тебе кровь, чтобы ты не нуждалась в пище, когда проснешься, — объяснила Джиа.

Холли отвела взгляд от капельницы. Когда она была в машине с Джастином, ее чувства были чрезвычайно обострены. Она чувствовала запах крови, как будто у него была открытая рана. Она была пьянящей, и почти лишила ее чувств от голода и желания. Теперь, однако, она не чувствовала такого голода или потребности, то это была просто кровь. Немного неприятно на самом деле. До такой степени, что ей трудно было поверить, что она вела себя так, как в той машине. Но она знала и задавалась вопросом, был ли Джастин расстроен из-за нее.

— Джастин понимает, — сказала Джиа.

Холли глубоко вздохнула. Он может понять, но она все равно должна извиниться. Она пыталась разорвать ему горло.

— По крайней мере, это был не твой муж или какой-то другой смертный, — торжественно произнесла Джиа и открыла дверь, чтобы выйти в длинный кремовый холл. — Они не смогли бы отбиться от тебя, и, скорее всего, ты убила бы их прежде, чем Люциан добрался бы до тебя.

Холли испуганно посмотрела ей вслед и поспешила за ней. — Он бы тоже превратился в вампира, если бы я это сделала?

— Твой муж? — спросила Джиа.

Холли кивнула.

— Нет, — ответила она. — Это не так происходит.

— А как…

— Ты это узнаешь… в итоге. Но сначала ты научишься заботиться о своих нуждах, чтобы не нападать на других, — твердо сказала Джиа и добавила: — Я знаю, что ты не хочешь быть здесь. Я знаю, ты согласилась только поговорить с Джастином, а не тренироваться, но тебе это нужно. Без дрессировки ты бешеная собака. — Она остановилась и повернулась к ней с бесстрастным выражением лица, — и вместо того, чтобы оставить тебя убивать и калечить смертных, нам придется обращаться с тобой как с бешеной собакой и усыпить тебя, если ты откажешься от тренировок.

Холли смотрела на нее широко раскрытыми глазами, ее тело становилось то горячим, то холодным, то снова горячим. Она ни минуты не сомневалась, что Джиа говорит серьезно. Выражение лица женщины и холодные слова убедили ее в этом. Сглотнув, она сказала: — Но мой муж…

— Все улажено, — заверила ее Джиа, поворачиваясь, чтобы идти дальше по коридору. — Как и с твоими работодателями и друзьями.

— Что именно им сказали? — обеспокоенно спросила Холли, снова следуя за ним.

— Они все думают, что тебе пришлось уехать на спецпроект для одного из курсов. Они считают, что ты лучшая в своем классе, и тебе предложили временную стажировку в одной из четырех лучших бухгалтерских фирм в мире. Насколько им известно, ты сейчас в главном офисе в Нью-Йорке. Ты вернешься через две недели, если тебя не продержат дольше.

— Один из четырех лучших? С головным офисом в Нью-Йорке? Ты имеешь в виду «Делойт»? — спросила она, задыхаясь.

— Не уверена, что Люциан упоминал это название, — нахмурилась Джиа и пожала плечами. — Это не имеет значения. Это неправда.

— О… верно, — пробормотала Холли, качая головой.

— Но я полагаю, что мы должны выяснить это, чтобы ты могла продолжать лгать, когда вернешься домой, — задумчиво добавила Джиа, остановившись у двери и открыв ее.

— Да, это было бы неплохо, — согласилась Холли, следуя за ней в новую комнату. Ее мысли, однако, были заняты тем фактом, что она была бы на седьмом небе, если бы действительно получила такую стажировку. Это была бы сбывшаяся мечта. Вместо этого она была вампиром, который, когда голоден, может попытаться вырвать человеку горло.

«Прелестно», — с грустью подумала она.

— Ты научишься распознавать свой голод и питаться, чтобы обезопасить тех, кто тебя окружает, — заверила ее Джиа, проходя через розовую спальню и направляясь к дверям шкафа. Как только она открыла одну, она добавила: — И как читать смертных, как их контролировать, чтобы защитить свой секрет.

— Какой секрет? — рассеянно спросила Холли, скользнув взглядом по одежде. Господи, сколько еще эта женщина будет сидеть дома? У нее там одежды на год хватит. Холли нахмурилась, заметив, что каждый предмет выглядит очень коротким или скудным.

— Какой секрет? — недоверчиво повторила Джиа.

Холли рассеянно взглянула на нее и кивнула.

Джиа с минуту смотрела на нее, потом покачала головой и вернулась к содержимому шкафа. Она что-то бормотала, и Холли была уверена, что это были итальянские слова. Джиа передвигала вешалки вдоль перил, рассматривая то, что у нее было. Холли не поняла большую часть того, что она сказала, но уловила два слова, которые показались ей знакомыми. Она была уверена, что знает, что такое «Idiota» и «Stupido», но прикусила губу и просто ждала. В этот момент ее голова кружилась от всей информации, которую она получила; всех имен, того факта, что она теперь вампир, что она может без угрызений совести разорвать горло… Это была не она. Но теперь это была она. В ее жизни произошел определенный поворот, и она не знала, как вернуть время вспять… или даже если бы могла.

— Я должен быть там с ней, — прорычал Джастин, расхаживая по кухне, наверное, в сотый раз.

— Ты слышал Люциана, — сказал Деккер, качая головой. — Даже близко не подходить к ее спальне. Не оставаться с ней наедине. Нет…

— Я не останусь с ней наедине. Джиа должна быть там, — Джастин сделал паузу.

— В спальне, — твердо добавил Андерс и повторил слова Декера, — и близко не подходить к ней в спальне.

Джастин недовольно проворчал что-то себе под нос и снова принялся расхаживать по комнате, что заставило Деккера усмехнуться. Повернувшись, чтобы хмуро посмотреть на мужчину, он рявкнул: — Что тут смешного?

— Ну, всего пару часов назад ты умолял Люциана снять тебя с крючка и позволить Данте и Томаззо тренировать ее, чтобы ты мог вернуться в Канаду, — заметил Деккер. — Теперь ты расхаживаешь, как тигр в клетке, и тебе не терпится ее увидеть.

— Она — моя спутница жизни, — мрачно сказал он, затем его рот скривился, и он отошел, добавив, — и я не могу претендовать на нее. Она замужем. Это противозаконно.

— Это трудно, — сказал Андерс, и в его голосе действительно прозвучало сочувствие. Это был первый признак сочувствия. В основном они с Деккером, казалось, находили это большой чертовой шуткой. Брикер расплачивался за всю ту болтовню, которую он им наговорил, пока они ухаживали за своими подругами.

— Да, тяжело, — с горечью повторил он.

— Не совсем, — возразил Деккер.

Джастин раздраженно взглянул на него. — Поверь мне, не иметь возможности заявить права на свою половинку — это тяжело. Как бы тебе понравилось, если бы у тебя не было Дани?

Деккер вздрогнул от этого предложения. — Никто не говорит, что ты не можешь ее получить. Правило состоит в том, что мы не должны использовать чрезмерное влияние, чтобы вмешиваться в брак, — заметил он. — Что означает использование наших способностей, таких как чтение мыслей и контроль над ними. Они установили этот закон только для того, чтобы бессмертные не разрушали счастливые и здоровые браки ради интрижки.

— Да, — резко согласился Джастин. — И что?

— А-а-а, — пробормотал Андерс, кивая, потом взглянул на него и сказал: — Но ты не интрижка. Ты хочешь, чтобы она была твоей спутницей жизни.

— И хотя ты не можешь использовать контроль над разумом или чтение мыслей, чтобы завоевать ее, закон ничего не говорит о том, что ты не можешь завоевать ее своими собственными заслугами, — добавил Деккер.

— Собственными заслугами? — неуверенно спросил Джастин.

— Он имеет в виду твое сомнительное природное остроумие и обаяние, — сухо усмехнулся Андерс.

Глаза Джастина расширились, и он нахмурился. — Не уверен…

— От чего же? — насмешливо спросил Деккер. — Закон? Не может быть, чтобы ты не был уверен, что сможешь добиться ее. Не Джастин Брикер, Казанова бессмертных. Человек, который годами твердил всем нам, что он такой дамский угодник, а мы и понятия не имели…

— Понятия о чем? — спросила Джиа, входя в кухню.

Джастин повернул голову к женщине. Проигнорировав ее замечание, он с тревогой спросил: — Что, если она проснется и…

— Она проснулась, — перебила Джиа. — Она переодевается и спустится через минуту.

— О, — расслабился со вздохом Джастин.

— Ну и что? — спросила Джиа. — Кто понятия не имеет о чем?

— Мы, пещерные старики, понятия не имеем о женщинах, — весело объяснил Деккер. — А Джастин — Казанова бессмертных.

Джиа подняла брови и посмотрела на Джастина. После короткого раздумья она покачала головой. — Нет. Он совсем не похож на Казанову.

— Ты его знала? — с интересом спросил Деккер.

— Конечно, — сказала она, пожимая плечами. — Большая часть его репутации связана с обаянием и умением ухаживать, а не со способностями любовника. Он был сносен только в этой области.

— Вернемся к делу, — сказал Джастин, хмуро глядя на них обоих. — Я не могу ни читать ее мысли, ни управлять ею, так что я не могу использовать эти способности, чтобы помешать ее браку, но секс с партнером по жизни, вероятно, будет считаться чрезмерным влиянием.

Джиа пожала плечами. — Тогда ухаживай за ней по старинке… никакого секса.

Джастин нахмурился, не уверенный, что сможет это сделать. Ему было трудно не прикасаться к ней и не ласкать, пока он сидел у ее кровати, и тогда она была без сознания. Черт, когда она напала на него в машине… Ну, честно говоря, он боролся не только с ней. Ему нравилось чувствовать ее тело на своем, и Джастин почти хотел, чтобы она укусила его. Его тело хотело сделать гораздо больше. У него были короткие, жаркие видения того, как она делает то же самое обнаженной, опускаясь на его эрекцию и оседлав его, в то время как впивается зубами в его горло. Только то, что они оба были полностью одеты, помешало ему позволить ей поступать по-своему… что ж… это и еще тот факт, что, хотя Холли и хотела вонзить в него зубы, она, вероятно, не приветствовала бы, если бы он что-то в нее вонзил. Так что ухаживать за ней по старинке, без секса… не так привлекательно. Честно говоря, Джастин даже не знал, что это повлечет за собой. Осознание этого было унизительным. За последние сто лет он угощал и угощал сотнями, может быть, даже тысячами женщин, но все его ухаживания были направлены на то, чтобы затащить их в постель. Теперь он должен был сделать это, не думая ни о какой игре, кроме как выиграть ее. Он не мог даже поцеловать ее. Что ему оставалось делать? Принести ей цветы? Читать ей стихи? Накинуть пальто на лужи ради нее?

— Ух ты, — рассмеялся Деккер. — Для парня, который так много знает о женщинах, ты, кажется, не имеешь ни малейшего понятия.

— А чего ты ожидал? — спросила с развлечением. — Он мужчина. Вы, мужчины, никогда не понимали нас, женщин. Когда-либо.

Джастин пристально посмотрел на нее. — Ты — женщина.

— Спасибо, что заметил, — рассмеялась Джиа.

— Нет, я имею в виду… ты можешь сказать, что мне делать. Как мне ее завоевать? — спросил он почти в отчаянии.

Джиа мгновение безмолвно смотрела на него, а затем сказала: — Я подумаю об этом.

— О чем? — неуверенно спросил он. — О том, как мне ухаживать за ней?

— О том, заслуживаешь ли ты моей помощи, — поправила она, а затем тяжело добавила: — Из твоих воспоминаний и мыслей мне кажется очевидным, что ты думаешь о женщинах не больше, чем о ножнах для своего меча, а у тебя было много ножен, — сухо добавила она. — Без сомнения, ты их пил и угощал, очаровывал своим остроумием и улыбкой, а когда они тебе надоедали, отбрасывал с той же очаровательной улыбкой, мало заботясь о том, что они чувствовали.

Джастин открыл было рот, но тут же закрыл его. Он не мог этого отрицать. Он не думал об этом так, как она описывала, но теперь понял, что именно это и делал.

— О, будь справедлива, Джиа, — тихо сказал Деккер. — Никто из них не был его спутницей жизни. Вряд ли он стал бы так обращаться с Холли.

— Значит, если они не были его спутницами жизни, это нормально, что он обращался с ними как с товаром? — спросила Джиа, приподняв бровь. — Что он использовал их для собственного удовольствия, получал от них все, что мог, а потом выбрасывал, как одноразовые тампоны?

Все трое мужчин съежились от этой аналогии, а Джиа закатила глаза. — Между вами тремя почти тысячелетний опыт, и вы все еще ведете себя как смертные подростки, когда речь заходит о женской гигиене, — сказала она с отвращением. — Честно. Это должно быть что-то североамериканское. Мои кузены не отреагировали бы с отвращением на такое замечание.

— Не сомневаюсь, что за время, проведенное с тобой, они многому научились, — мягко заметил Андерс.

Джиа подумала и кивнула с легкой усмешкой. — Несомненно.

— Не волнуйся, — сказал Деккер, хлопнув Джастина по плечу. — Мы с Андерсом поможем тебе. Мы посоветуем тебе, как ухаживать за Холли.

Джастин изумленно смотрели на силовика с испугом, ужасаясь этой перспективе. Деккер и Андерс давали ему советы насчет женщин?

— Не умничай, — прорычал Андерс. — Даже в своей голове.

— Да, — хмуро согласился Деккер. — У нас обоих есть спутницы жизни; мы узнали от них, что нравится женщинам. Мы можем помочь.

— Боже милостивый, — пробормотал Джастин. Затем он опустился на стул и с несчастным вздохом положил голову на кухонный стол.

Глава 6

— Растирать ноги? — недоверчиво повторил Джастин.

Деккер кивнул. — Дани нравится, когда я втираю лосьон ей в ноги, пока мы смотрим телевизор, — он сделал паузу и поджал губы, а затем добавил: — имей в виду, что обычно это приводит к растиранию ее икр, а затем и бедер… Хотя, пожалуй, тебе стоит держаться подальше от растирания ног, — решил он.

Джастин разочарованно откинулся на спинку сиденья, и мужчины ненадолго замолчали.

— Ванна, — вдруг сказал Андерс.

Джастин недоверчиво поднял голову. — Что?

— Если я узнаю, что Валери собирается мыться, я проскальзываю в ванную раньше нее, включаю воду и приношу чистое полотенце и мочалку, — объяснил он. — Она принимает ее, но через мгновение, и она думает, что я самый тактичный из людей и дает мне благодарный поцелуй, — он замолчал, внезапно нахмурившись. — Конечно, этот поцелуй обычно приводит к другому, а потом к другому, и следующее, что ты видишь — мы оба голые в ванне, и…

— Думаю, будет лучше, если ты тоже не будешь готовить ей ванну, — перебил Деккер.

Андерс помолчал, откашлялся, затем потянул себя за воротник футболки и кивнул. — Да. Держись подальше от банного бизнеса.

Джастин в отчаянии опустил голову. Двое мужчин «помогали» ему уже несколько минут, каждый предлагал что-то задумчивое и заботливое, что они делали для своей спутницы жизни. К сожалению, каждая продуманная попытка неизменно приводила к сексу и внушению, что действия следует избегать, а не использовать. Другими словами, они совсем не помогали.

— Вы, мужчины, — рассмеялась Джиа. Она покачала головой, а затем сказала Деккеру и Андерсу: — Вы, очевидно, хорошие люди и хорошо обращаетесь со своими женщинами, но… — она повернулась к Джастину. — Самое простое для тебя — поговорить с ней. Узнай, что ей нравится, каковы ее интересы, и исходи оттуда.

— Джиа?

Все обернулись на неуверенный оклик из холла и посмотрели на дверь.

— Иди сюда, piccola, — отозвалась Джиа.

— Не уверена, что этот наряд мне подходит. Я… ох, — прервала себя Холли, подойдя к двери и заметив, что в комнате кто-то есть. Она перевела взгляд с Джиа на Деккера и Андерса. Она посмотрела на них с любопытством, потом перевела взгляд на Джастина, и ему показалось, что в ее глазах мелькнуло облегчение, когда они остановились на нем.

— Прекрасный наряд, piccola, — объявила Джиа, подходя к Холли, чтобы взять ее за руку. — Повернись ко мне.

Холли покраснела, но повернулась на месте, как было велено.

Как только их глаза оторвались друг от друга, Джастин обратил свое внимание на наряд, и теперь его глаза недоверчиво расширились. Джиа дала ей еще один красный топ, который свисал с одного плеча и едва доставал до бедер. Он был подпоясан на талии поверх черных колготок.

— Это не чертов наряд Джиа. В лучшем случае половина. Где остальное? — с тревогой спросил он. — Где ее брюки?

— Это те самые брюки, — весело сказала Джиа, стряхивая пушинку с бедра Холли.

— Это колготки, — запротестовал Джастин.

— Это колготки, и их носят как брюки по современной моде, — поучала она.

— По-моему, они милые, — похвалил Деккер, улыбаясь Холли.

Джастин хмуро посмотрел на него и продолжил настаивать: — По крайней мере, дай ей один из тех платков, которые ты называешь юбками, чтобы она чувствовала себя наполовину прилично одетой.

Джиа пожала плечами и махнула Холли в сторону двери. — Если ты предпочитаешь, чтобы она надела юбку, а не колготки, я, пожалуй, могу…

— С колготками, с колготками, — прорычал он и подумал: «Черт возьми, мне самой нужна юбка, чтобы скрыть эффект, который оказывает на меня Холли».

— Да, знаешь, — сказал Андерс. Выражение его лица было серьезным, но Джастин был уверен, что в его темных глазах мелькнуло веселье.

Джастин хмуро посмотрел на него, а затем быстро встал за столом, чтобы скрыть эрекцию, когда Холли проследила за удивленными взглядами всех присутствующих к его паху.

— Юбка или колготки, но не то и другое, — твердо сказала Джиа. — Что же это будет?

Джастин хмуро посмотрел на нее, а затем опустился на стул, который Деккер подхватил одной ногой и придвинул к нему.

— Справедливо… Ладно, неважно, — пробормотал он, сдаваясь, и опустил голову, пытаясь сконцентрироваться на том, чтобы убрать эрекцию. Черт. Если эта проблема будет возникать снова и снова, все станет еще сложнее.

Деккер вдруг рассмеялся. — Лучший из них.

Джастин тупо уставился на него, ничего не понимая, и Андерс сказал: — Всплыло? По-моему, это либо идеальный, либо неудачный оборот речи.

Джастин закрыл глаза и покачал головой, задаваясь вопросом, когда он стал взрослым. Обычно он шутит и…

— Джиа говорит, что я должна остаться здесь на тренировку.

Джастин поднял голову и увидел, что Холли пересекла комнату и встала рядом с ним. Поколебавшись, он торжественно кивнул. — Это к лучшему.

Она недовольно поджала губы. — Сколько времени это займет?

Он беспомощно пожал плечами. — У разных людей все по-разному.

— Верно, — мрачно сказала она, и он увидел, что она стиснула зубы. — Джиа говорила что-то о двух неделях.

— Ну да, твоей семье и знакомым дали прикрытие на две недели. Но мы можем продлить его, если понадобится, — заверил он ее.

— Продлить? — Холли пронзительно вскрикнула и закрыла рот. Она, казалось, собиралась с мыслями, и он уже жалел, что не может прочитать их и знать, чего ожидать, когда она вдруг расслабилась и опустилась на стул рядом с ним с легким вздохом. — Мы собирались завтра вечером пойти куда-нибудь с Элейн и Биллом. Думаю, я не смогу.

— Нет, — согласился Джастин.

— И я потеряю двухнедельную зарплату и две недели занятий, — добавила она с несчастным видом и поерзала на стуле.

— Да, — согласился Джастин, чувствуя себя виноватым.

— Но, по крайней мере, ты жива, чтобы пропустить это, — заметила Джиа. — Если бы Джастин не обратил тебя, тебя бы не было.

— Ладно, — пробормотала Холли, извиняясь. — Извини. Я ценю это, я думаю. — Она не казалась слишком уверенной в этом и, кажется, сама это поняла, криво улыбнулась ему и сказала: — Прости, но я немного не понимаю, что именно заставило тебя обратить меня. Я знаю, ты объяснил мне это в отеле. По крайней мере, я так думаю, но боюсь, что я…

— Подумала, что я сумасшедший, и не обратила внимания? — сухо предположил Джастин.

— В общем, — призналась она извиняющимся тоном, выдохнула и добавила: — Если я правильно помню, ты сказал, что я бежала с ножницами и упала?

Джастин кивнул.

— Почему я бежала? — спросила она. — Ты сказал, что я что-то не так поняла. Что это было?

Джастин поморщился и перевел взгляд с Андерса и Деккера на Джиа, но тут уж ничего не поделаешь. Вздыхая, он сказал: — Андерс и я были в крематории. Это напугало тебя.

— Почему? — нахмурившись, спросила она. — Твое присутствие меня не испугало бы. Значит, ты сделал что-то, что напугало меня, — рассудила она и наклонила голову. — Что это было?

Джастин неловко поежился. Ему еще рано было объяснять это. Он был уверен, что она придет в ужас. — Я силовик.

— Что это? — сразу спросила она.

— По сути, это бессмертный полицейский. Мы идем за отступниками, которые являются бессмертными, нарушающими наши законы, — объяснил он.

— Охотник на изгоев, — пробормотала она, и он подумал, что Джиа, должно быть, упомянула это слово.

— Да, нас иногда так называют, потому что это самая важная часть нашей работы — выслеживать изгоев или бессмертных, нарушивших наши законы.

— Хорошо, — медленно произнесла она. — А что вы делали в крематории? Джон Байрон — бессмертный? Ты охотился за ним?

— Нет. Джон Байрон смертен, — заверил он ее. — На самом деле мы уже поймали наших изгоев.

— Больше одного? — с любопытством спросила она.

Джастин кивнул. — На этот раз это была группа. Иногда это просто один. Остальное время… — пожал он плечами. — Иногда нам приходилось попадать в гнезда двадцати-тридцати таких бессмертных. На этот раз в гнезде было не больше дюжины, но они были плохие. Их предводитель был стар и совершенно безумен, но все его обращенные были смертными преступниками. Очевидно, он взял за правило превращать садистов, бессовестных людей, которые были злыми, противными парнями, которые были счастливы мучить и рвать глотки смертным… и для удовольствия, а не для того, чтобы питаться.

Холли нахмурилась, услышав его описание, и покачала головой. — Я ничего не слышала в новостях о людях, которым в городе перегрызли горло.

— Они жили в предгорьях, — объяснил Джастин. — В маленьком городке, примерно в часе езды от вашего, не было найдено ни одного тела, не сообщалось об убийствах, просто пропала пара местных жителей. Большинство их жертв были туристами, проезжавшими мимо, мы не знаем, откуда они на самом деле пропали.

Он сделал короткую паузу, а затем продолжил: — Мы вошли в гнездо, попытались взять их мирно, чтобы представить Совету на суд, но они не были заинтересованы. Они сражались, мы победили, и мы избавлялись от их тел, когда ты наткнулась на нас в крематории.

— Избавляться от их тел? — с тревогой спросила она.

— Они были бессмертными. Мы не можем позволить нашим мертвецам попасть в руки смертных. Если их вскрыли… — пожал плечами он. — Все наши мертвецы кремируются быстро, чтобы предотвратить этот риск.

— Кремировали, — пробормотала Холли, вспомнив голову, лежащую в луже крови на полу. В этом воспоминании она увидела Джастина, она также увидела — ее взгляд скользнул к Андерсу, и она вспомнила, как он поднял голову за волосы и бросил ее в реторту, как шар для боулинга. Она ясно помнила, как он, покачиваясь, полетел в огонь.

— Она вспоминает, — тихо предупредил Андерс.

— Кажется, меня сейчас стошнит. — Холли услышала слова, но в тот момент была так рассеяна, что сосчитала до десяти, прежде чем поняла, что они исходят от нее.

— Хорошо, — Джиа внезапно оказалась рядом, поднимая ее на ноги и держа под мышкой. Не прошло и секунды, как она оказалась в ванной, стоя на коленях перед фарфоровой чашей. Как, черт возьми, они добрались туда так быстро?

— Мы быстры, — ответила Джиа на невысказанный вопрос, откидывая волосы с лица. — Сделай глубокий вдох. Это поможет.

Холли глубоко вздохнула.

— Теперь ты все помнишь, — пробормотала Джиа.

Холли кивнула и снова глубоко вздохнула. Да, она все вспомнила. Сложенные в кучу тела, голова, обезглавленное тело, которое бросили вслед за головой. От этой мысли у нее снова скрутило живот, и она прислонилась головой к холодному фарфору, стараясь дышать медленно. Но ей было интересно, почему они все обезглавлены.

— Это один из немногих способов убить наш вид — обезглавливание или огонь, — тихо сказала Джиа, потирая спину. — Люциан, Андерс, Деккер и Брикер были против троекратного превосходства. Они не могли позволить себе просто калечить или ранить. Изгои просто быстро исцелились бы и продолжали сражаться. Кроме того, они не были уверены, что там не прячутся другие. Нужны были быстрые, эффективные смертельные удары.

— Верно, — выдохнула Холли, уже думая о своей реакции на вид этих тел. Ее ужас, бегство…

— Я ударила Джастина ножом в горло, — с ужасом поняла она. Господи, а она-то думала, что просто вырвать ему глотку — это плохо.

— Порезала, я бы сказала, по воспоминаниям, которые читала, — сказала Джиа. — И он исцелился.

— Правильно, — выдохнула Холли. Потому что он вампир.

— Бессмертный, — мягко поправила Джиа.

— Верно, — повторила Холли, не особо заботясь о том, как они это называют. Но потом ее брови сошлись на лбу, и она сказала: — Я помню, как он склонился надо мной в темноте. Земля подо мной была холодной. Ночное небо — беззвездный туман позади него.

— И эти ножницы были у тебя в груди, — кивнула Джиа, очевидно, все еще собираясь с мыслями.

— Я умирала. Я так и знала, — прошептала она. — И мне было так страшно.

— Но вместо этого он обратил тебя, — успокаивающе сказала Джиа.

— Да, — выдохнула Холли, вспомнив, как клыки внезапно появились у него во рту, и он использовал их, чтобы разорвать собственное запястье. Затем он прижал кровоточащую рану к ее открытому, задыхающемуся рту. Она пыталась не сглотнуть, пыталась отвернуться, но была слишком слаба, а потом он заткнул ей нос, как ребенку, который пытается принять лекарство, и у нее не было выбора. Она сглотнула, пытаясь прочистить горло и вздохнуть, потом снова сглотнула, потом еще раз… воспоминания закончились.

— Ты, наверное, потеряла сознание, Пикколо, — сочувственно сказала Джиа. — И это хорошо. Тебе не нужны воспоминания об обращении. Это должно быть ужасно больно.

— Неужели? — спросила она, удивленно глядя на нее.

— Я родилась бессмертной, поэтому не могу сказать наверняка, Но да, я слышала, что это очень больно.

— Хорошо, что я тогда не проснулась, — пробормотала Холли. Она никогда не любила боль. Зубная, ушная и головная боль могли превратить ее в хнычущую массу. Ей также было не намного лучше, когда ее тошнило — жалко и плаксиво.

— Тогда это хорошо, ты не будешь снова страдать от этих вещей, — заявила Джиа с улыбкой.

— Да, — согласилась Холли и поняла, что это правда. Ну, если то, что они говорили ей, было правдой, то так оно и было. Она никогда больше не будет страдать от болезни. Это была приятная перспектива.

Джиа улыбнулась и указала: — Твоя тошнота прошла.

Холли опустила голову, чтобы сосредоточиться на ощущениях в теле, и поняла, что была права. Тошнота прошла.

— Ты можешь стоять?

— Думаю, да, — пробормотала она и сделала это с помощью Джии. Выпрямившись, она сделала несколько глубоких вдохов, затем поморщилась и сказала: — Обычно у меня нет такого слабого желудка, но эти воспоминания были справедливыми…

— Ужасно? — предложила Джиа.

Холли сморщила нос и кивнула, Джиа тоже.

— Я многое повидала за свои восемьсот лет, но должна согласиться, что они были одними из худших.

— Восемьсот? — удивленно спросила Холли.

Джиа кивнула и улыбнулась. — Я не выгляжу на семьсот с лишним, а?

Холли фыркнула. — Скорее семнадцать… лет, а не сто.

— Ты полезна моему самолюбию, — усмехнулась Джиа. — Я думаю, мы должны быть друзьями.

Холли слабо улыбнулась. Она была уверена, что Джиа ей понравится. У нее не было подруг. Единственными ее друзьями были Билл и Элейн, и они были «парой друзей». Билл работал с Джеймсом, и они встречались парами, занимались разными делами: ужином и кино, ужином и пьесой, ужином и концертом и так далее. Билл и Джеймс стали хорошими друзьями, но они с Элейн не были по-настоящему близки. Холли винила в этом себя. Ее не совсем нормальное детство несколько стесняло ее в общении, и она часто бывала неловкой или молчаливой в таких ситуациях. Это затрудняло приобретение друзей. Было бы неплохо иметь подругу, особенно такую, которая понимала бы ее новые и особые потребности. Черт возьми, она же вампир. Слова эхом отдавались в ее голове, звуча так же непостижимо, как и в первый раз, когда она признала это. Она была вампиром. Носферату. Сатанинское отродье. Кровосос.

— Пожалуйста, Холли. Ты должна начать думать о нас как о бессмертных. Не думаю, что смогу еще долго выносить эту чушь о вампирах и Носферату, — сказала Джиа с болью в голосе, подталкивая ее из ванной обратно в кухню. — Мы не прокляты и не бездушны. Мы живы. Справься с этим.

— Прости, — пробормотала она. — Это просто… Я имею в виду, мы сосем кровь.

— Нам нужна дополнительная кровь, чтобы выжить, — согласилась Джиа. — Как и больным гемофилией. Вы бы назвали их Носферату?

— Это другое дело, — запротестовала Холли.

— Неужели? — тихо спросила Джиа.

— Да, у нас есть клыки… а у них есть болезнь, — заметила Холли. — В то время как ты… то есть мы, — быстро поправилась она и нахмурилась. — Что именно сделало нас вампирами? Для нас это тоже болезнь? Должно быть, Джастин передал его мне в своей крови, — она остановилась, когда вспомнила, — он сказал что-то о нанотехнологиях в моем доме. Как они связаны с этим?

— Думаю, я предоставлю это Джастину, — сказала Джиа, подталкивая ее на кухню.

Холли заметила, что Джастин встал, ожидая их возвращения, и подумала, не стоял ли он там все время, пока их не было. Не то чтобы это было так уж долго, всего несколько минут…

— Как ты себя чувствуешь? — с беспокойством спросил он, странно переминаясь с ноги на ногу. Он двинулся вперед, как бы собираясь подойти к ней, подняв руки, но потом спохватился и снова опустил их, словно не осмеливаясь подойти слишком близко.

— Не волнуйся, у меня нет рвотного дыхания. В конце концов, я не заболела, — заверила она его, думая, что именно по этой причине он избегал подходить слишком близко.

— Хорошо, — пробормотал он и быстро огляделся, прежде чем снова посмотреть на нее и спросить: — Ты голодна? Я имею в виду еду, — быстро добавил он. — Я голоден.

— Я тоже, — сказал Деккер.

— И я, — добавил Андерс.

— Вы, ребята, сегодня уже три раза поели, — покачала головой Джиа. — Клянусь, вы трое ничем не лучше моего дяди и кузенов. Они тоже всегда голодны.

— Подожди, пока не встретишь свою половинку, Джиа. Тогда ты поймешь, — пожал плечами Андерс.

Когда это вызвало фырканье женщины, Деккер заверил ее: — Кроме того, пора завтракать.

— Ты имеешь в виду обед, — тихо сказала Холли.

Джиа рассмеялась и направилась к холодильнику. — Нет, он имеет в виду завтрак, piccola. Как правило, мы спим днем. Если бы Люциан не приехал сегодня утром и не держал нас троих весь день, пока он не уехал, мы бы все спали или просто просыпались.

— Значит, мы не можем выйти на солнечный свет? — спросила Холли.

— Можем, — заверила ее Джиа, хмуро разглядывая содержимое холодильника. — Но это значит, что нам нужно больше крови, чтобы избежать его.

Закрыв дверцу холодильника, она повернулась, чтобы извиниться. — Есть нечего. Винсент знает, что я не ем, поэтому не оставляет еду и то, что он оставил теперь, благодаря вам троим закончилось.

— Мы можем пойти куда-нибудь поесть, — тихо сказал Джастин.

— Так будет лучше, и, возможно, тебе стоит остановиться и купить продукты на обратном пути, — сказала Джиа, направляясь к двери. — Повеселись, piccola. Я ложусь спать. Разбуди меня, когда вернешься, если хочешь поговорить.

— Почему она называет меня piccola? — спросила Холли, как только женщина отошла на достаточное расстояние. — Что это значит?

— Малышка, — ответил Джастин.

— Может быть, — согласился Деккер, — но это также означает «птенец». Это выражение привязанности. Ты наверно понравилась Джии.

— Она едва меня знает, — сухо ответила Холли.

— Она может читать твои мысли, — спокойно заметил Андерс. — Она, вероятно, знает тебя лучше, чем люди, которые были в твоей жизни в течение многих лет. Как и все мы.

— Кроме меня, — нахмурился Джастин. — Я не могу ее прочесть.

— Кроме Брикера, — согласился Андерс.

— О, — пробормотала Холли и тут же начала беспокоиться о том, что может быть в ее мыслях. Насколько хорошо они все ее понимают? Должна ли она сознательно думать о чем-то, чтобы они это прочитали? Или они могли вырывать мысли и воспоминания из ее сознания, как арфист выдергивает струны, все видимые, доступные и готовые к выдергиванию?

— Между новообращенным и… — взгляд Декера скользнул к Джастину. — В остальном ты будешь очень удобочитаема для большинства бессмертных. Молодые бессмертные смогут читать только поверхностные мысли. Любой человек старше трехсот-четырехсот лет, однако, должен уметь читать некоторые мысли не на поверхности, если ты не используешь трюки, чтобы блокировать их.

— Есть какие-то уловки, чтобы помешать тебе, читать меня? — с интересом спросила Холли и, когда все трое кивнули, спросила: — Какие?

— Это часть твоего обучения, — сказал Деккер.

— Но сначала тебе нужно узнать кое-что более важное, — твердо добавил Андерс.

— Верно, — обиженно пробормотала Холли. Для нее самым важным было не дать им прочесть ее мысли. Конечно, они так не думают. Без сомнения, умение читать ее мысли было очень кстати. Например, она едва ли могла планировать побег с ними, способными прочитать каждую ее мысль.

— Верно, — весело сказал Деккер, очевидно прочитав ее мысли. Встав, он подошел к ней и добавил: Мне нужна еда, прежде чем я упаду в обморок… а Джастин расскажет о нанотехнологиях по дороге в ресторан, — добавил он.

Холли не была голодна, но решила, что если ей нужны ответы, то лучше пойти с ними, поэтому не стала протестовать, когда Деккер взял ее за руку и повернул к двери. По крайней мере, они не собираются держать ее взаперти, как пленницу.

— Ты не пленница, — заверил ее Деккер.

— Если только ты не попытаешься сбежать, — добавил Андерс, подходя к ней с другой стороны.

— Она не попытается сбежать, — раздраженно сказал Джастин, и Холли, оглянувшись через плечо, увидела, что выражение его лица соответствует тону голоса, когда он последовал за ними.

— Ты не можешь читать ее мысли, Брикер, — серьезно сказал Андерс, что заставило Джастина обеспокоенно посмотреть в ее сторону, вопросительно подняв брови.

Холли просто повернула голову. А чего он ожидал? Она никого из них не знала. Ее нокаутировали, перевезли в какой-то дом за пределами Лос-Анджелеса и держали там для тренировки с четырьмя незнакомцами. Конечно, у нее были мысли о побеге. Это просто здравый смысл, убеждала она себя. Так почему же выражение его лица заставило ее почувствовать себя виноватой?

Глава 7

— Итак… нано? — подсказала Холли. Они сидели в дорогом черном седане с тонированными стеклами, принадлежавшем ее отсутствующим хозяевам, Винсенту и Джеки. За рулем сидел Андерс, Деккер — на переднем пассажирском сиденье, Джастин — на заднем. Но она не могла не заметить, что он прижался к окну так далеко, как только мог. Холли постаралась не обидеться. Боялся, что она снова попытается его укусить? Отмахнувшись от вопроса, она сказала: — Нано?

Какое-то мгновение Джастин продолжал смотреть в окно, и она подумала, что он, возможно, не слышал ее, но затем он повернулся и сказал: — Нано. Прямо сейчас миллионы биоинженерных нанотехнологий несутся по твоему кровотоку, путешествуя к любым частям твоего тела, которые нуждаются в ремонте, или где собрались вирусы или микробы.

— Миллионы? — недоверчиво спросила Холли. — Но ты же не дал мне миллионы, когда…

— Нет, — заверил он ее. — Но при необходимости они быстро размножаются, используя нашу кровь для клонирования. Это было первое, что они начали делать после того, как я дал их тебе. Ну, одна из первых вещей. Некоторые из них были бы заняты этим, в то время как другие были отправлены, чтобы остановить кровотечение и начать ремонт раны на груди. Они действуют как белые кровяные тельца, окружают и удаляют микробы, паразитов, грибки, яды и тому подобное из наших систем, но они также восстанавливают все, что нуждается в ремонте в нас: органы, клетки, кожу…

— Поэтому Джиа выглядит такой юной, когда ей восемьсот лет? — спросила Холли.

— Да. Наночастицы запрограммированы на то, чтобы поддерживать нас в наилучшем состоянии, поэтому мы никогда не стареем дальше определенной стадии.

— Вы все выглядите примерно моего возраста, — пробормотала Холли, глядя на двух мужчин на переднем сиденье. — Сколько вам лет?

Когда Джастин заколебался, Деккер объявил: — Андерсу больше шестисот, а мне больше двухсот шестидесяти.

Холли подняла брови, сама не зная почему. Джиа была намного старше их. Она с любопытством повернулась к Джастину. — А ты?

— Больше сотни, — уклончиво ответил он.

— О'кей, — медленно произнесла она. Она ехала в машине с тремя восьмидесятилетними стариками, подумала она и нахмурилась. Нет, это был кто-то лет восьмидесяти, не так ли? Не больше сотни. Так она едет с центурионами?

— Мы — долгожители, — поправил Андерс. — Центурион был командиром столетия, сотни солдат.

— О, — пробормотала Холли и подумала: «Ты действительно каждый день узнаешь что-то новое. Ну, по крайней мере, несколько дней». Покачав головой, она посмотрела на Джастина. — Значит, эти наночастицы поддерживают твою молодость и здоровье. Зачем нужна кровь?

— Они используют кровь, чтобы делать свою работу, а также клонировать и продвигать себя, — объяснил Джастин. — Для этого требуется много крови, больше, чем мы можем произвести сами.

Она задумалась. — Значит, если ты прекратишь брать лишнюю кровь, наночастицы просто умрут и снова оставят тебя смертным?

— Нет, — торжественно заверил он ее. — Они сожрут кровь в твоих венах, а затем пойдут за кровью в твоих органах, причиняя мучительную боль и, в конечном счете, вызовут безумие, так что ты станешь хищным зверем, который нападет и уничтожит все, чтобы получить кровь.

— Хорошо, — слабо ответила Холли. — Значит, регулярно брать кровь — это хорошо.

— Определенно, — сухо ответил он. — Мне очень жаль. Нет никакого лекарства, никакого способа избавиться от наночастиц. Во всяком случае, пока.

Холли вздохнула. — Что ж, это лучше, чем умереть.

— Да, — согласился он.

— Значит, ты дал мне их через кровь. Может ли он проходить через другие телесные жидкости? Поцелуи или секс?

Он покачал головой. — Только кровь.

— Значит, переливание крови или… Она не стала заканчивать, потому что он уже качал головой.

— Чтобы начать обращение, нужно слишком много наноустройств. Переливание крови не поможет.

— Почему? — удивленно спросила она. — Если они в крови, тогда…

— Думай об этом, как о рыбе в запруженной реке. Ты бросаешь сеть, чтобы попытаться поймать одну, а рыба все убегает. Пробьешь небольшое отверстие в плотине, и, может быть, одна или две рыбы, которые окажутся поблизости, выйдут с водой, но остальные инстинктивно уплывут как можно быстрее из этого маленького отверстия, может быть, из этого притока вообще и в другую часть системы. Но если ты откроешь шлюзы или взорвешь часть плотины, они хлынут потоком, прежде чем успеют уйти.

— То есть ты хочешь сказать, что наночастицы будут убегать от иглы, как рыба от сети или дыры в плотине? — медленно спросила Холли. — А открыть шлюзы — все равно, что укусить себя за запястье?

Он снова кивнул.

— А как насчет вскрытия запястья?

— Это сработает, но только если рана глубокая и полностью перережет вену. Иначе наночастицы слишком быстро восстановятся и остановят кровотечение.

— Мы на месте.

Холли посмотрела вперед и увидела, что они находятся в калифорнийской пиццерии. В этот момент ее желудок громко заурчал. Похоже, она все-таки проголодалась, с гримасой признала Холли и потянулась к дверной ручке.

Она была на полпути через парковку, Деккер и Андерс по обе стороны от нее, а Джастин позади, когда она внезапно остановилась. — Подождите минутку!

Все трое остановились с озабоченными лицами. По крайней мере, все трое выглядели обеспокоенными, а потом Деккер и Андерс расслабились. Она догадалась, что они прочитали ее мысли. Конечно, Джастин не мог, и она повернулась к нему, чтобы сказать: — Джиа сказала, что ей восемьсот, а вам, ребята, больше ста, двухсот шестисот. Правильно?

— Да, — смущенно кивнул Джастин, не понимая, к чему все это ведет.

— Ну, не может быть, чтобы такая технология существовала восемьсот или даже сто лет назад. Ни за что, — уверенно сказала Холли.

Джастин расслабился и слабо улыбнулся, соглашаясь: — Нет, определенно не восемьсот и даже не сто лет назад.

— Затем… О, черт, — внезапно выдохнула она, отступая от них на шаг, прежде чем обвинить, — вы инопланетяне, не так ли?

Джастин моргнул. — Что?

— Это единственное объяснение, — уверенно сказала она. — Вы пришельцы с другой планеты.

— Нет, мы не с другой планеты, — заверил ее Джастин, а затем нервно оглядел проходящих мимо людей, входящих и выходящих из ресторана. Холли не шептала. Во всяком случае, она говорила громче, чем обычно.

— Да, это так! — воскликнула она, уверенная в своей правоте.

Джастин поморщился. — Холли, милая, может, тебе лучше говорить потише? Мы на публике и…

— Вы с более развитой планеты, — обвинила она. — И вы приземлились здесь или приехали сюда изучать нас и… черт возьми, мы для вас как коровы!

— Милая, — начал он и посмотрел на Деккера и Андерса. — Не хотите немного помочь, ребята?

— Не-а, — весело сказал Деккер. — Это слишком интересно.

Андерс кивнул. — Я хочу услышать больше о ее теории.

— А я хочу посмотреть, как он объяснит ее теории, — возразил Деккер.

— Вы собираетесь возделывать нас, — упрекнула Холли. — Вы получите дополнительную кровь для своего народа, используя нас как коров и доя нас миллионами. Вы запрете нас на фермах и будете ежедневно пускать нам кровь.

Джастин съежился. Ее голос становился громче с каждым словом, и они определенно привлекали внимание. — Холли, дорогая. Тебе нужно успокоиться. Мы не инопланетяне. Наши предки пришли из Атлантиды, а не из космоса.

— Атлантида? — Она смотрела на него, как будто он был сумасшедшим.

— Да. Ты наверняка слышали о ней? — Он едва дождался, пока она кивнет, прежде чем поспешить продолжить: — Ну, она существовала, и, как утверждают мифы, она был гораздо более развита научно, чем остальная планета, и именно там были разработаны наночастицы. Они были созданы как медицинская помощь, чтобы помочь вылечить больных или тяжелораненых. И когда Атлантида пала, единственными выжившими были те, кого лечили нанотехнологиями.

Он сделал короткую паузу, чтобы посмотреть, как она это восприняла. Заметив, как она нахмурилась, он неуверенно добавил: — Мы не причиним тебе вреда, Холли. Я сделал тебя одной из нас, помнишь, дорогая? Я спас тебе жизнь. Я хороший парень.

При этих словах она нахмурилась еще сильнее, что, по крайней мере, было лучше, чем визг, который она издавала минуту назад, подумал он, а затем Холли спросила: — Почему ты спас мою жизнь?

— Что? — спросил Джастин, застигнутый врасплох.

— В отеле ты говорил что-то о том, чтобы обратить меня, потому что я твоя пара или что-то в этом роде. Что это?

Джастин колебался, его взгляд скользнул к Деккеру и Андерсу. В этом, конечно, не было никакой помощи, двое мужчин наблюдали за происходящим с веселым интересом и не предлагали никакой помощи. Нахмурившись, он повернулся к Холли. — Как ты думаешь, мы могли бы поговорить внутри? Я бы не хотел долго задерживаться на парковке.

Холли выглядела так, будто собиралась сказать «нет», но затем резко кивнула и повернулась, чтобы войти внутрь. Деккер и Андерс немедленно последовали за ней, стараясь держаться рядом, но Джастин хмуро смотрел ей вслед. Он не имел ни малейшего представления, как объяснить ей историю с подругой жизни. Он даже не знал, сможет ли. Не помешает ли сказать ей, что она принадлежит ему? Он не знал. Совет мог бы счесть это неправомерным влиянием или равносильным подкупу. В конце концов, он мог пообещать ей лучший секс в ее жизни: умопомрачительный, не говоря уже о сексе сознания. Кто бы ни ухватился за это? «Может, стоит позвонить Люциану и спросить, может ли он объяснить», — подумал Джастин и полез в карман куртки за сотовым телефоном.

— Эй.

Он оглянулся и увидел, что Холли стоит в дверях ресторана и хмуро смотрит на него. Деккер и Андерс стояли позади нее с веселыми лицами. Джастин мрачно отметил, что от этого выражения они никак не могли избавиться. Ублюдки наслаждались этим.

— Ты идешь, или как? — нетерпеливо позвала Холли.

Выругавшись себе под нос, Джастин отпустил телефон и направился к двери. Он просто не скажет ей, решил он. Он скажет: «извини, сейчас я не могу этого объяснить. Может быть, позже», — и сменит тему. «В любом случае так будет проще», — мрачно подумал он. Он действительно не хотел даже думать о том, каким горячим может быть секс с ней, не говоря уже о том, чтобы выразить это словами. Просто сидеть рядом с ней в машине было испытанием. Он был пойман в ловушку на заднем сиденье с ее запахом, чувствуя жар, исходящий от ее тела и омывающий его пьянящей волной. Холлинесс. Джастин даже подумывал сесть на руки, чтобы не прикасаться к ней. К счастью, ему удалось проделать весь этот путь, не сделав ни того, ни другого.

— Неужели? И что он делает? — спросил Деккер, когда Джастин догнал их за столом, за которым они сидели. Сначала Джастин не понял, о ком они говорят, но ответ Холли быстро ввел его в курс дела.

— Он работает в компании, которая разрабатывает и производит компоненты на основе фотонных интегральных схем, — объяснила Холли, а затем улыбнулась их пустым выражениям и призналась: — Да, я тоже не знаю, что это значит.

Деккер и Андерс усмехнулись, но Джастин смог выдавить из себя только улыбку. Он действительно не хотел даже думать о ее муже, не говоря уже о том, чтобы обсуждать, каким блестящим, по ее мнению, он был.

— Вообще-то Джеймс очень умный, — сказала Холли. — Он имеет степень в области прикладных наук и работает в ремонтном отделе компании. Он выполняет гарантийные работы, а также ремонт компонентов, которые производственный отдел испортил.

— Понятно, — пробормотал Андерс, и Джастин пристально посмотрел на него. Было что-то подозрительное в его тоне. Джастин понял почему, едва взглянув на него. Пока Холли говорила, ее собеседник внимательно смотрел ей в лоб.

Джастин понял, что Андерс читает мысли Холли о ее муже. Внутренние, подсознательные мысли, которые она бессознательно обнажала, думая о нем. Мысли, которые Джастин хотел бы прочесть, но не мог. Было чертовски досадно, что двое других могли это сделать… «и сделали», — подумал он, заметив такое же выражение на лице Деккера.

— Это исходная позиция, — продолжала Холли. — Но если он покажет себя, они обещали ему повышение, и я не сомневаюсь, что Джеймс докажет, что достоин этого. Он гениален и любит свое дело. — Она улыбнулась при этой мысли, а затем внезапно повернулась к Джастину и сказала, — в любом случае, ты собирался объяснить мне эту историю с подругой жизни.

Джастин замер, задержав дыхание, борясь с ужасным искушением просто сказать ей. Как он мог не поддаться искушению? Как только он расскажет ей о сексе с подругой жизни, она, наверное, тут же набросится на него. Однако Джастин все еще не был уверен, что это не навлечет на него неприятностей. Если совет сочтет это несправедливым или вмешательством, они могут стереть ее память и настоять, чтобы он держался от нее подальше, пока она не разведется или не овдовеет. Джастин не мог вынести этой мысли, поэтому медленно выдохнул и заставил себя сказать: — Боюсь, я не смогу объяснить тебе о спутниках жизни, пока не поговорю с Люцианом и не выясню, можно ли это объяснить. Это может быть расценено как чрезмерное влияние или что-то в этом роде.

— Чрезмерное влияние, как? И что делать? — спросила она с явным замешательством и прищурилась. — Это просто твой способ избежать объяснений?

— Нет. Джастин вправе отказаться. Он может быть наказан за то, что рассказал тебе о спутниках жизни, — серьезно сказал Деккер.

Холли нахмурилась, но потом вздохнула, огляделась и встала. — Я иду в дамскую комнату. Если официантка придет до моего возвращения, не могли бы вы заказать мне сэндвич из калифорнийского клуба?

— Конечно, — согласился Деккер.

Джастин все еще смотрел ей вслед, когда Деккер повернулся к нему и сказал: — Это можно рассматривать как вмешательство.

Джастин с несчастным видом кивнул и, бросив быстрый взгляд на Андерса, добавил: — Но мы ей не скажем.

Деккер поднял брови. — Ты думаешь, мы должны?

— Безусловно, — серьезно ответил Андерс. — Мы действительно должны помочь Джастину.

— Серьезно? Ты объяснишь ради меня? — недоверчиво спросил он.

— Если Андерс согласен, то и я тоже, — сказал Деккер с улыбкой. — Мы же сказали, что все-таки поможем.

— Черт, — выдохнул Джастин, с трудом веря в свою удачу. Как только они объяснят, Холли набросится на него. Они действительно пытались помочь ему. Это заставляло его чувствовать себя немного виноватым за то, что им пришлось так тяжело, когда они встретили своих спутников жизни. Да, они были жалкими, но они сделали все, что могли, и он мог бы проявить немного больше сочувствия. На самом деле все оказалось не так просто, как он думал. Даже для него.

— Почему бы тебе не прогуляться по парковке, — предложил Андерс.

Когда Джастин удивленно взглянул на него, Деккер заметил: — Таким образом, тебя нельзя обвинить в том, что ты вообще участвовал в объяснениях.

— А, понятно. Хорошая мысль. — Джастин стоял сразу, кивнул в знак благодарности к ним, и сказал: — Скажи Холли, что я буду ждать ее снаружи, когда вы закончите, чтобы мы могли иметь частный разговор о наших собственных делах, — счастливо ухмыляясь, он двинулся было прочь, но остановился и добавил: — и закажите мне карнитас тако, когда девушка придет за заказами, хорошо?

Не дожидаясь согласия, он поспешил прочь, насвистывая какую-то отрывистую мелодию. Это все изменит, думал он, возвращаясь на парковку. Его жизнь должна измениться.

Джастин начал расхаживать по парковке. Однако через двадцать минут ему стало настолько скучно и нетерпеливо, что он сел в машину и стал ждать. Он завел мотор, включил громкую музыку и стал наблюдать за входом в ресторан, ожидая, что кто-нибудь придет и скажет ему, что они закончили. Возможно, Холли, а потом она поцелует его и шепнет, что хочет испытать невероятный, умопомрачительный секс с подругой жизни, и они займутся этим прямо в машине, как пара животных, безразличных к тому, что слышат или видят.

Это была первая фантазия. За ними последовали еще более зловещие. Секс на машине, а не в ней, прямо на капоте, в то время как Деккер и Андерс должны были контролировать умы всех проходящих мимо, чтобы они не вспомнили, что видели это. Потом они вырубились, и Деккеру с Андерсом пришлось запихнуть их в машину. Но они пришли в себя на полпути к Джеки и Винсенту и сделали это на заднем сиденье, крича во все горло, пока снова не упали. Затем Джастин начал думать обо всех местах в доме Джеки и Винсента, где они могли бы сделать это. Его комната, ее комната, кухня, гостиная, офис, бассейн… Вариантов было бесконечно много, а позиции становились все более и более невозможными, что ж, для смертных они будут, а не для них. Но, в конце концов, даже это начало ему надоедать, и он начал задаваться вопросом, Какого черта так долго?

— Значит, Джастин — единственный из вас, кто не может читать мои мысли или контролировать меня, а это обычно признак спутника жизни? — медленно произнесла Холли, нахмурившись. Она была замужем и любила Джеймса. Выросла, любя его. Она не хотела быть чьей-то спутницей жизни, она уже была женой.

— Да, это один из признаков возможного спутника жизни, — спокойно ответил Андерс. — Но так бывает не всегда.

— Иногда это просто симптом того, кто провел много времени среди бессмертных, — вставил Деккер. — Возможно, смертные выработали естественное сопротивление чтению, и молодым бессмертным трудно преодолеть этот подсознательный барьер.

— Да, ну, вы, ребята, первые бессмертные, которых я встретила, так что это не…

— Возможно, ты не знала, что они бессмертны, — тихо прервал его Андерс. — Мы не объявляем о себе другим. Если бы Джастин не обратил тебя, чтобы спасти твою жизнь, мы бы никогда не признались тебе, кто мы.

— О, конечно, — пробормотала Холли.

— Неспособность читать также может быть результатом безумия или повреждения мозга смертного, — добавил Деккер, заполняя наступившую тишину. Затем он многозначительно добавил: — Например, удар по голове.

Холли инстинктивно потянулась к голове, хотя понятия не имела, где она ранена. Ударилась ли она спереди, сзади, сбоку? Она не знала, и не было даже синяка, чтобы сказать ей.

— Возможно, наночастицы еще не восстановили некоторые повреждения, — мягко сказал Деккер. — Насколько я понимаю, у тебя проблемы с памятью об инциденте, который привел к твоему превращению.

— Да, — согласилась Холли. — Но теперь я вспомнила.

— Однако сначала ты этого не сделала, — заметил он.

— Нет, не сделала, — нахмурившись, согласилась Холли и предположила, что если бы Джастин попытался прочесть ее мысли, то ее было бы труднее прочесть, и он мог бы подумать, что не может прочесть ее мысли, а потом не пытаться снова.

— Это действительно печально, — сказал Деккер с легким вздохом.

— Что именно? — неуверенно спросила Холли.

— Ну, Брикер отчаянно ищет спутницу жизни, — сказал Деккер с легкой гримасой.

Андерс кивнул. — Он видел, как многие из нас находят себе пару в последнее время, и он ужасно завидует.

— Мы отметили, что остальные из нас ждали более двухсот лет, чтобы найти себе пару. Некоторые даже больше двух тысяч, и он все еще молод, но я думаю, что трудно наблюдать, как все остальные находят свою половинку, пока он один.

— Значит, он отчаянно хочет верить, что ты его спутница жизни, — сказал Андерс, печально покачав головой.

— Но я замужем, — возразила Холли. Это был единственный ответ, который она получила на их предположение, что Джастин мог влюбиться в нее, потому что надеялся, что она была его спутницей жизни. Для нее это говорило все. Спутница жизни или нет — в чем она сильно сомневалась — она была замужем и поэтому недоступна.

— Да, — кивнул Деккер. — И все же он уверен, что ты — его спутница жизни и не сможешь устоять перед ним.

— Так вот почему он называет меня «милая», «крошка» и все такое? — спросила она, нахмурившись. Она заметила это, но в основном проигнорировала, потому что обстоятельства были такими странными. А еще потому, что она считала, что он видит в ней протеже своего наставника, и эти слова были произнесены с какой-то отеческой нежностью. Очевидно, нет.

— Именно, — заверил он ее. — Он зациклен на тебе и уверен, что так и будет…

— Что будет? — спросила Холли, когда он заколебался.

— В основном, что ты ответишь на его любовные знаки внимания, — закончил Андерс извиняющимся тоном.

— Но я замужем, — повторила Холли. Джастин был красивым мужчиной, и да, она заметила это среди безумия, охватившего ее жизнь, но у нее был муж, которого она любила с детства. Она никогда не нарушит своих клятв и никогда не причинит вреда Джеймсу.

— Да, но мы не говорили, что он мыслил ясно и разумно, — серьезно заметил Деккер. — Именно поэтому мы и хотели поговорить с тобой, вместо того чтобы позволить ему все объяснить.

— Ты, наверное, подумала бы, что он сошел с ума, — заметил Андерс.

— На самом деле это не так, — заверил ее Деккер. — Он просто немного запутался… и в отчаянии. Думай о нем, как о щенке в приюте, жадно облизывающего руку каждого, кто останавливается погладить их.

— С чего бы мне думать, что он сумасшедший? — неуверенно спросила Холли. — Я имею в виду, если бы он просто объяснил, как ты…

— Ну, ты должна понять, что для него это свершившийся факт, — серьезно сказал Деккер. — По его мнению, ты в нескольких секундах от того, чтобы броситься на него и затащить в постель.

— Я бы никогда! — Холли ахнула от изумления. Она никогда в жизни не бросалась на мужчину… когда-либо. Черт возьми, единственный опыт, который она имела в этой области, был с Джеймсом, и даже сейчас, после почти четырех лет брака, она все еще не начинала близость сама. Он всегда был агрессором. Конечно, она целовала и обнимала его, но не так, как это делают в постели. Она просто не знала как. Но даже если и так, она замужем. Она слишком заботилась о Джеймсе, чтобы причинить ему такую боль.

— Ладно, ну вот и все, — сказал Андерс кивком головы. — Именно поэтому мы и хотели тебе рассказать. Мы хотели объяснить это так, чтобы ты поняла без его случайного оскорбления.

— Хм-м-м. — кивнул Деккер. — Мы хотели вернуть его… э… он поддерживал нас, когда мы встречались со своими спутниками жизни.

— О, — пробормотала Холли, но ее внимание было приковано к Андерсу. Он издал сдавленный звук и отвернулся, чтобы яростно ударить Деккера по руке, прежде чем продолжить: — В любом случае, мы сделаем все возможное, чтобы держать Брикера в узде. Но, вероятно, было бы также лучше, если бы ты избегала оставаться с ним наедине как можно дольше. Ты можешь спасти ему жизнь, если сделаешь это.

— Спасти ему жизнь? — спросила она в замешательстве.

— Да, конечно. Видишь ли, у нас есть закон, запрещающий вмешиваться в дела супружеской пары, — торжественно объяснил Андерс. — Если его хотя бы заподозрят в том, что он пытался соблазнить тебя и увести от мужа, то вполне возможно… он будет наказан.

Глаза Холли расширились. Она уже слышала их представление о наказании — казнь, как сказал Брикер. Боже Правый! Она не хотела бы, чтобы беднягу казнили, когда он был в таком смятении и отчаянии, что принял ее за свою пару.

— Да, — серьезно ответила она. — Я постараюсь не оставаться с ним наедине.

— Что ж, тогда это замечательно, — весело сказал Деккер и с улыбкой взглянул на официантку, остановившуюся у их столика. — А вот и наша еда.

Холли тоже улыбнулась девушке, но как только она поставила тарелки, и оба мужчины принялись за еду, она посмотрела на тако, которые они заказали для Джастина, и неуверенно спросила: –

— О, с ним все в порядке, — заверил ее Деккер. — Он пошел прогуляться.

— Прогуляться? — спросила она безучастно и, не дождавшись ответа, добавила: — Но его еда остынет.

— Мы его упакуем и отнесем ему, если он не вернется к тому времени, как мы закончим есть, — заверил ее Деккер.

— Или, может быть, съедим его сами, — заметил Андерс, разглядывая тако. — Они выглядят довольно аппетитно, и я достаточно голоден, чтобы съесть свою еду и его тоже.

— Я тоже, — весело сказал Деккер и посмотрел на тарелку. — Мы разделим его.

— Хорошая мысль, — ухмыльнулся Андерс.

Холли только покачала головой и переключила внимание на сэндвич. И все же ей было интересно, куда делся Брикер. Прогуляться? Почему? Она задумалась, но в следующий момент откусила от сэндвича и забыла о Джастине Брикере.

— Итак, Холли, — сказал Деккер мгновение спустя. — Ты любишь цветы?

— Раньше любила, — сказала она, опуская бутерброд, который собиралась снова откусить. — Но после того как я пару недель проработала на кладбище, я не люблю цветы. Теперь они для меня скорее смерть, чем счастье и радость.

— Могу себе представить, — сочувственно сказал Андерс. — А как насчет пикников?

Она рассмеялась и покачала головой. — Я росла, когда меня таскали с одних археологических раскопок на другие. Каждый прием пищи был в основном пикником. Не выношу их, или кемпинг, или что-нибудь в этом роде. Она вздохнула. — Одна вещь, которую этот образ жизни сделал, превратил меня в определенную городскую девушку. Только рестораны и в любой день.

— Значит, никакого кемпинга? — спросил Деккер с удивлением, когда она снова начала поднимать свой сэндвич.

Холли покачала головой. — Определенно нет.

— Собаки или кошки? — спросил Андерс.

— Никто. Аллергия, но еще в детстве меня покалечила собака. Теперь они меня пугают, — сказала она, содрогнувшись.

— Любимая и нелюбимая еда? — спросил Деккер.

Холли замолчала, снова опустила бутерброд, не откусив ни кусочка, и перевела взгляд с одного мужчины на другого. — К чему все эти вопросы?

— Просто пытаюсь узнать тебя получше, — мягко сказал Андерс и повторил: — Так что, какая любимая и не любимая еда?

Джастин бросил взгляд на дверь ресторана, раздраженно нахмурившись и в сотый раз, задаваясь вопросом, Какого черта они так долго. Наверняка они уже закончили объяснять Холли, что такое спутники жизни. Кто-то должен был прийти за ним… предпочтительно Холли.

Сколько времени прошло с тех пор, как они в последний раз были в ресторане? Он взглянул на часы, чтобы отметить время, но до этого не удосужился проверить, так что не мог быть уверен, как долго он ждал, и это могло показаться долгим, потому что он ждал. Когда ждешь, кажется, что-то происходит целую вечность.

Вздохнув, он откинул голову назад и на мгновение закрыл глаза. Если в ближайшие пятнадцать минут за ним никто не придет, он зайдет внутрь и посмотрит, разговаривают они или нет. Если так, то он, по крайней мере, может поесть здесь. Он умирал с голоду. Потирая ноющий живот, он открыл глаза и посмотрел в сторону ресторана, а затем замер, увидев Холли, идущую через парковку с Деккером и Андерсом по обе стороны.

— Что? — начал он, резко сев и нахмурившись, когда они подошли к машине. Его слова замерли, когда Андерс скользнул на переднее пассажирское сиденье и бросил ему на колени белый пластиковый контейнер.

— Мы принесли тебе еду, — объявил Андерс.

Джастин посмотрел на контейнер и в замешательстве поднял его. — На ощупь он довольно легкий.

— Да. Извини, но разговоры — это голодное дело, и мы с Деккером вроде как вроде как поковырялся в твоих тако.

«Поковырялись?» — подумал Джастин с тревогой, и, открыв контейнер, увидел, что они не только съели тако, но и практически уничтожили начос. В контейнере была только пара начос и немного сальсы.

Мы собирались заказать тебе что-нибудь другое, но потом решили, что ты не захочешь ждать, и мы… все равно сейчас идем по магазинам, так что можешь выбрать там все, что захочешь, — вставил Деккер.

— Спасибо, — саркастически сказал Джастин и отправил в рот начос. Но он не слишком расстроился. Замечание Андерса о том, что разговоры — это голодное дело, убедило его в том, что они поговорили с Холли, и он полагал, что в долгу перед ними за эту услугу. С этой мыслью он сунул в рот вторую порцию начос, закрыл коробку и повернулся к Холли. К несчастью, она молча смотрела в окно, отвернувшись от него. Он не совсем понимал, что это значит. Смущалась ли она и стеснялась находиться рядом с ним теперь, когда знала, что она его пара?

Более вероятно, что она беспокоится обо всем этом сейчас, решил он, когда его взгляд остановился на ее пальце и кольце. Ей придется покончить с браком или, по крайней мере, сказать мужу, что все кончено, прежде чем она что-то скажет или сделает с ним. Она была именно такой женщиной. По крайней мере, он так подозревал. По правде говоря, он мало что знал о Холли, кроме того, что она была его спутницей жизни. Возможно, ему следует узнать о ней побольше, пока у них есть такая возможность. Как только она все объяснит мужу и будет свободна, они, без сомнения, проведут все свободное время в постели, и разговоры будут последним, о чем они будут думать.

— Итак, — весело сказал он, слегка повернувшись на стуле, чтобы улыбнуться ей. — Почему ты захотел работать на кладбище?

Холли повернулась, чтобы всмотреться в него с удивлением, а потом криво улыбнулась. — Деньги. Хотя на самом деле я не работаю на кладбище. По крайней мере, не на постоянной основе. На самом деле я работаю в Агентстве по найму, и они поместили меня туда на кладбищенский налоговый сезон.

— О. Верно, — пробормотал он и подумал, что это хорошо. Не то чтобы в работе на кладбище было что-то плохое, но… Ну, хорошо, он бы немного беспокоился о любом, кто выбрал бы ее в качестве первого выбора в выборе работы. Конечно, в наши дни люди берут работу там, где могут ее получить, и он это понимает.

— Так… — Он колебался, не зная, что спросить дальше. Осмелится ли он спросить, как давно она замужем? Это казалось бесчувственным вопросом к женщине, которую вы крадете у ее мужа.

— Приехали, — объявил Деккер, сворачивая на стоянку у продуктового магазина.

Джастин медленно выдохнул и перестал спорить о том, что спросить дальше. Он решил, что подумает об этом, пока они будут ходить по магазинам, а потом задаст еще несколько вопросов.

— Брикер.

Джастин закрыл дверцу и вопросительно взглянул на Андерса, который, держа Холли за руку, подталкивал ее к машине. Однако вместо того, чтобы подвести ее к нему, он подвел ее к Деккеру, когда они подошли к передней части машины, и сказал: — Мы будем прямо за вами.

— В чем дело? — спросил Брикер, когда мужчина повернулся к нему, преграждая путь.

— Мы кое-что узнали о Холли в ресторане, — объявил Андерс.

— Что, например? — с любопытством спросил Джастин.

— Ну, во-первых, она не любит вопросов, — сказал он с усмешкой. — Я подозреваю, что это из-за ее воспитания, но она очень скрытный человек.

Джастин только кивнул в ответ на эту новость и подумал, что хорошо, что он тогда не спросил слишком много.

— Кроме того, она любит рыбу, цветы, вино, щенков, котят, пикники, документальные фильмы, природные шоу и все, что связано с природой, — добавил Андерс и хлопнул его по плечу. — Мы подумали, что эта информация может помочь вам в деле ухаживания.

— Да. Спасибо, — сказал Джастин с усмешкой. — Большое спасибо.

— Просто помогаю коллеге-охотнику, — пожал плечами Андерс и последовал за Холли и Деккером. Джастин поспешил за ним.

Глава 8

Холли оглядела три тележки, которые толкали мужчины. Каждый из них настоял на том, чтобы захватить по одной на пути сюда. Она понятия не имела почему, но начинала понимать. Боже милостивый, они были в последней секции, и каждая тележка была переполнена. Как будто они кормили армию, а не трех мужчин и двух женщин.

«Между ними, должно быть, половина магазина», — подумала Холли. Она последовала за мужчинами, притормозив, когда поняла, что они направляются к кассе, не взяв ничего из овощей и фруктов, кроме как три мешка картофеля. Ни салата, ни брокколи, ничего полезного.

— Не знаю, знаете ли вы, ребята, но некоторое время назад они изобрели такие штуки, как фрукты и овощи, — сказала она непринужденно. Когда все мужчины остановились и повернулись, чтобы посмотреть на нее, она добавила: — Я полагаю, какой-то парень по имени Бог пришел с ними в начале времен. Возможно, вы захотите попробовать.

— О, — наконец произнес Джастин, когда двое других замолчали, их взгляды переместились на продукты в тележках. — Ну… э… мы из тех, кто любит мясо и картошку. Картофель — это овощи, — весело добавил он и указал на свою тележку, как бы показывая, что собрал все овощи, в которых они нуждались.

— Как и брокколи, цветная капуста и салат, — весело заметила Холли.

На этот раз Джастин и двое других мужчин обменялись гримасами и взглядами, прежде чем Джастин снова заговорил за всех троих, сказав: — Конечно, это овощи, но они не настоящие, если ты понимаешь, о чем я.

— Ты хочешь сказать, что это не мужские овощи? — спросила она, выгнув бровь и сурово глядя на него.

— Вот именно, — сказал он с явным облегчением. — Картофель и халапеньо — овощи мужского сорта. Салат и все такое… что ж… это больше кроличья еда… тебе так не кажется?

— Нет, не думаю, — заверила она его и добавила: — Мой Джеймс любит все овощи и фрукты… и он кажется мне довольно мужественным.

Джастин почему-то хмуро посмотрел, а потом пробормотал: — Бьюсь об заклад, он ест пирог, а?

— Конечно, — ответила Холли, хватая корзину с покупками с конца ближайшей кассы.

— Конечно, ест, — сказал Джастин.

Заметив почти ехидный тон в его голосе, она повернулась и с любопытством посмотрела на него. — Что в этом плохого?

— Ничего, — заверил ее Андерс, разворачивая тележку и направляясь к овощам. — В корзине нет необходимости. В моей тележке еще есть место.

— Да, но не очень много, да? — спросила Холли, с сомнением глядя на его тележку. Если она поместит в эту тележку больше помидора, то удивится. — Думаю, я просто подержу корзину.

— Как хочешь, — мягко сказал Андерс, следуя за ней, когда она направилась обратно за продуктами.

— Ты понимаешь, Джастин, что Холли не поняла твоего намека на настоящих мужчин, которые не едят пирог с заварным кремом, — сказал Деккер, наблюдая, как Джастин разворачивает свою тележку. — Она слишком молода, чтобы понять это… или, возможно, будет справедливее сказать, что ссылка, как и ты, слишком стара.

— Я не старый, — пронзительно закричал Джастин, шокированный таким предположением. Он был ребенком силовиков. Молодой мужчина по сравнению со сварливыми старыми чудаками. Он не был стар.

— Может, ты и не стар по сравнению с нами, но ты стар по сравнению со смертными. Достаточно взрослый, чтобы быть ее прапрадедушкой, — сказал Деккер с явным удовольствием. — Между вами двумя, сынок, явный разрыв в поколениях.

Джастин пошел в ногу с Деккером, когда тот направился за Холли и Андерсом, но его мысли были заняты другим, пока он обдумывал предложение мужчины. Старый? Он? Он был молодым и модным, тем, кто знал мир и женщин в нем. Он не был старым. Был ли он? Конечно, он не настолько стар, чтобы быть ее прапрадедушкой, уверил он себя и нахмурился. Ну ладно, ему было больше ста, а ей, может быть, двадцать пять. Может, он и был на добрых восемьдесят лет старше, но…

— Черт побери, по сравнению с ней я старик, — пробормотал он в смятении.

— Грязный старик, — сообщил Деккер.

И, когда Джастин удивленно взглянул на него, добавил: — Ты не можешь смотреть на нее, не представляя ее обнаженной и в той или иной сексуальной позе, — покачал он головой. — Хорошо, что она не может читать твои мысли, а то бы она дала тебе пощечину.

Джастин только покачал головой, чувствуя себя ошеломленным. — Я — старик.

— Да, это так, — весело сказал Деккер, затем искоса взглянул на него и сказал: — Не беспокойся об этом, Брикер. В конце концов, мы все туда попадаем. Если только мы не умрем, — сухо добавил он и пожал плечами. — Лучше быть старым, чем мертвым, да?

— Но я всегда был молодой. — Джастин услышал в своем голосе жалобные нотки, но было уже поздно.

— Да, ну, это как раз то, что нужно, мой друг. Смирись с этим, — сказал Деккер с явным отсутствием сочувствия.

— Что вы сделали? Выкупили магазин? — спросила Джиа, придерживая дверь между гаражом и кухней и наблюдая, как они везут первую партию продуктов.

— Не смотри на меня, — рассмеялась Холли, входя в дом и ставя сумки на пол. — В основном все зависит от парней. Каждый из них заполнил целую тележку. Было почти неловко, когда мы подошли к кассе.

Джиа покачала головой и перевела взгляд с Андерса на Деккера. — Вас здесь даже не будет, чтобы поесть.

— Мы думали о Данте и Томаззо, — пожал плечами Андерс и повернулся, чтобы уйти.

— Ах, — кивнула Джиа и вопросительно посмотрела на Джастина. — А у тебя какое оправдание?

— Я тоже думал о твоих кузенах, — заверил ее Джастин. — Эти двое могут за один присест, загнать целую корову… каждый. Мне повезет, что у меня будет хоть что-нибудь поесть, когда они рядом. Было бы неплохо упаковать еду. Так мы с Холли могли бы, по крайней мере, съесть бутерброд или еще что-нибудь.

— Si, — усмехнулась Джиа и доверительно сообщила Холли: — Мои кузены — большие мальчики, которые любят поесть.

— Мы можем забрать остальное, Холли, — сказал Джастин, останавливая ее, когда она направилась к гаражу. — Почему бы тебе не начать распаковывать вещи, пока мы перетаскиваем сумки?

Кивнув, Холли повернулась, чтобы вернуться к сумкам, которые она поставила, и начала вытаскивать и сортировать вещи. Джиа тут же бросилась ей на помощь. Ни один из них не знал планировку кухни, так что это было медленно.

— Тебе понравятся мои кузены Томаззо и Данте, — неожиданно объявила Джиа.

— Почему это? — Выпрямившись после того, как она сунула полдюжины замороженных пицц в морозилку, Холли обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джастин, нахмурившись, вываливает на прилавок пакеты с продуктами.

Джиа подождала, пока он вышел, потом усмехнулся и сказал: — Я в основном сказала, что бы позлить Брикер. Иногда он ведет себя слишком великодушно со своими сучками.

Холли моргнула и покачала головой. — Я думаю, ты имеешь в виду, что он становится слишком большим для своих штанов.

— Бриджи? — Джиа остановилась с коробкой пасты в руке и неуверенно посмотрела на нее. — Что такое бриджи?

— Это брюки или слаксы, — объяснила Холли.

— Почему он стал слишком большим для своих штанов? Мы бессмертны. Мы никогда не набираем вес, — заметила она, нахмурившись.

— Нет, это просто поговорка. Когда кто-то становится тщеславным или важничает, они говорят, что становятся слишком большими для своих штанов.

— Не сучки? — удивленно спросила Джиа.

— Нет, — мягко ответила Холли, закусив губу, чтобы не рассмеяться. Она не хотела, чтобы женщина чувствовала себя плохо.

— О, — Джиа пожала плечами. — Ладно, тогда, да, именно это я и имела в виду. Эти штаны, — она поджала губы. — В любом случае, в этом больше смысла, чем в сучках.

— Да, — пробормотала Холли, возвращаясь к сумкам.

— Но тебе действительно понравятся мои кузины, — заявила Джиа. — Они оба большие, красивые, плохие парни.

— Плохие парни? И ты думаешь, они мне понравятся? — В замешательстве спросила Холли.

— На самом деле они неплохие ребята, — заверила ее Джиа. — Они просто похожи на плохих парней с длинными волосами и кожей. Внутри, хотя они dolce.

— Dolce?

— Сладко, — объявил Андерс, внося в комнату новые сумки. — «Dolce» означает «сладкий».

— Si, Данте и Томаззо выглядят большими и страшными, но внутри они сладкие, как мороженое.

— Конечно, большие, как медведи, и сладкие, как мороженое, — сказал Деккер с улыбкой, входя в комнату. — Кстати, мне только что позвонили, они приземлятся через час. Мы с Андерсом не сможем помочь убрать эти вещи. Нам нужно в аэропорт, если мы хотим домой, — поморщился он и добавил извиняющимся тоном: — В противном случае мы будем ждать самолет, по крайней мере, пару часов.

Холли понимающе кивнула, вспомнив, как Джиа объясняла, что самолеты, на которых они летают, явно отстают от пикапов.

Деккер оглянулся на гараж, где Брикер нагружал себя новыми сумками, затем повернулся к Холли и пробормотал: — Помни, что мы говорили.

— Обязательно, — торжественно заверила она. Она не должна оставаться наедине с Джастином. Это не должно быть слишком сложно, когда Джиа и ее кузины рядом, не так ли?

Джастин подавил зевок и перевел взгляд с экрана на Холли. Они смотрели шоу про львов. До сих пор они наблюдали, как они охотятся, спят и занимаются сексом. Казалось, это все, что они делали, и хотя сейчас это было интереснее, чем его собственная жизнь, по крайней мере, секс смотреть было чертовски скучно. Но Андерс сказал, что Холли любит природные шоу, поэтому, когда они с Джиа уселись перед телевизором дожидаться Данте и Томаззо, он заметил передачу в путеводителе и включил ее.

Джиа уснула в кресле в первые же три минуты, и он отчаянно пытался не заснуть сам. Он чертовски надеялся, что Холли хотя бы получает от этого удовольствие, но сказать наверняка было трудно. Она лежала на боку перед кофейным столиком, положив голову на руку, а он сидел на диване позади нее. Он не видел выражения ее лица.

Вздохнув, он взял свой стакан, заметил, что он пуст, затем взял его и пустую тарелку, которую поставил на стол, и встал, но затем остановился, чтобы посмотреть на женщину на полу.

— Холли? Хочешь выпить или еще чего-нибудь, пока я на кухне? — тихо спросил Джастин, не желая будить Джию. Очевидно, слишком тихо: Холли, казалось, не слышала его. Обойдя кофейный столик, чтобы подойти поближе, он спросил чуть громче: — Я иду на кухню.

Ответа по-прежнему не было.

Нахмурившись, Джастин повернулся перед ней и замер. Женщина крепко спала. Он напрасно страдал на природном шоу. Черт.

Покачав головой, он выпрямился и направился на кухню с грязной посудой. Когда они закончили распаковывать продукты, Джастин проголодался еще больше, чем в ресторане, и, пока они смотрели телевизор, сделал себе четыре бутерброда. Затем он довольно быстро съел все, и хотел было вернуться еще за парой, но передумал. Он не хотел портить себе ужин, и, без сомнения, они будут есть его вскоре после того, как приедут Данте и Томаззо.

Джастин смыл крошки с тарелки и поставил ее в посудомоечную машину. Затем он схватил стакан, достал немного льда из льдогенератора на дверце холодильника. Он не спеша вылил содовую на лед, чтобы не было слишком много пены, а затем направился из кухни обратно в гостиную, но замер в дверях, когда заметил сумки на полу за входной дверью. Данте и Томассо были здесь. Но куда?

Его взгляд скользнул по пустой лестнице, и он снова двинулся вперед, но снова остановился, когда Данте вышел из гостиной со спящей Джиа, похожей на ребенка, прижатой к его массивной груди. Высокий широкоплечий итальянец торжественно кивнул ему, и они с Джиа поднялись наверх, намереваясь отнести ее наверх и уложить в постель.

Джастин кивнул в ответ и снова двинулся вперед, но замер, когда из гостиной вышел Томассо с Холли на руках. Она спала, свернувшись калачиком у него на груди и сонно уткнувшись головой в изгиб его шеи, словно ища что-то мягкое на твердом теле массивного мужчины. Джастин уставился на него, заметил кивок и нахмурился в ответ, показав зубы.

— В какую комнату? — спросил мужчина тихим рычанием.

— Конец коридора налево, — прошипел Джастин, борясь с невероятно сильным желанием прыгнуть на огромного ублюдка и избить его до полусмерти. Ему хотелось разбить его дурацкое лицо и…

Стакан, который Джастин держал в руке, внезапно разбился, и лед с содовой брызнули ему в лицо и грудь. Оторвав взгляд от развеселившегося Томаззо, Джастин посмотрел вниз и увидел, как жидкость стекает по его ногам на пол. Вздохнув, он повернулся, чтобы вернуться на кухню в поисках чего-нибудь, чтобы убрать беспорядок, который он устроил.

Он только что закончил уборку в коридоре и убирал швабру в кладовку, когда дверь кухни открылась, и вошли Данте и Томаззо. Закрыв дверцу шкафа, он неохотно повернулся лицом к дуэту.

— Еда? — Томаззо крякнул. Он был парнем с одним словом, в то время как Данте, скорее всего, связывал три или четыре слова в предложение.

— Мы только сегодня ходили по магазинам. Есть много в холодильнике, морозильнике и шкафах. Угощайся, — предложил он и направился к двери. Теперь, когда пол в коридоре был чистым, ему оставалось подумать о себе. Ему нужно было быстро принять душ, чтобы смыть липкую жидкость, просочившуюся сквозь одежду к коже, и сменить одежду было бы неплохо.

— Обе девушки были мертвы для мира, — прокомментировал Данте. — Они даже не шевельнулись, когда мы их подобрали.

Джастин остановился в дверях. — Джиа со вчерашнего дня только немного вздремнула, а Холли — новообращенная. Возможно, они обе немного поспят.

Оба кивнули, а затем Томаззо спросил: — Спутница жизни?

— Да, — мрачно ответил он.

— Она замужем, — торжественно вставил Данте.

— Я знаю об этом, — прорычал Джастин, чувствуя, как его челюсти напряглись.

— Тяжелый случай, — хором сказали они.

— Вот дерьмо, — пробормотал Джастин и вышел из комнаты. Он был уже на середине коридора, когда раздался стук в дверь. Двигаясь немного быстрее, он открыл ее и посмотрел на человека в черном пиджаке с названием агентства по прокату на кармане.

— Джастин Брикер? — спросил мужчина.

— Да. — Он взял ручку и блокнот, которые ему протянул мужчина, и просмотрел договор аренды. Люциан арендовал внедорожник, на то время что они здесь. То, что он держал в руках, было подтверждением того, что он получил машину. Джастин посмотрел на внедорожник, припаркованный на подъездной дорожке, затем на белую машину с логотипом проката сбоку и человека за рулем. Он быстро расписался внизу и вернул ручку и планшет.

— Спасибо.

Он взял ручку и блокнот в одну руку, а другой протянул связку ключей. — Хорошего вам дня.

Джастин пробормотал слова благодарности, взял ключи, закрыл дверь и вернулся на лестницу. Он подумал, не заглянуть ли к Холли, но Джиа была не единственной, кто уже давно не спал, и он устал. Он слишком устал, чтобы даже думать о ситуации, в которой оказался. Спутница жизни со смертным мужем.

«Действительно, тяжелый удар», — мрачно подумал он, поднимаясь по лестнице в свою комнату.

Холли открыла глаза и уставилась в темноту. Закусив губу, она села и слепо потянулась в сторону, пока ее рука не наткнулась на что-то. Быстрый осмотр показал, что это лампа, и после недолгих поисков она нашла выключатель и включила его. Она посмотрела вокруг потом, вздохнув. Это была та самая комната, в которой она проснулась, когда там была Джиа. Последнее, что она помнила, — это ужасное, скучное шоу в гостиной, и на минуту она испугалась, что окажется в еще одной незнакомой комнате.

Она не помнила, как снова легла в постель. Значит, либо она поднялась сюда полусонная, либо Джастин поднял ее на руки и уложил в постель. Эта мысль заставила ее опустить глаза и быстро сбросить с себя одеяло и простыню. К ее большому облегчению, она была полностью одета, не хватало только туфель. Соскользнув с кровати, она остановилась, чтобы размять спину и руки, затем прошла в ванную, чтобы облегчиться, провела щеткой по волосам, плеснула немного воды на лицо, а затем быстро почистила зубы, прежде чем направиться через свою комнату к двери в коридор.

Звук визжащих колес и взрывов достиг ее ушей, когда она вошла в холл. Телевизор, догадалась Холли, спускаясь по лестнице. Она направилась к двери в гостиную, ожидая увидеть там Джастина и Джию, но вместо них там были двое самых крупных мужчин, которых она когда-либо видела. Один из них висел на стуле, на котором раньше сидела Джиа, повернувшись боком, закинув ноги на подлокотник и прислонившись спиной к подлокотнику. Его взгляд был прикован к экрану телевизора, где шла погоня. Второй мужчина лежал на кушетке, его ноги были на добрый фут выше края. Они были единственным, кого она могла видеть с того места, где стояла.

Холли не видела лица мужчины на диване, но другой мужчина сидел в профиль к ней, открывая жесткое лицо и римский нос. Двоюродные братья Джии, догадалась она и вспомнила, что они близнецы. Джиа, конечно, не шутила, когда говорила «большие», и да, черная кожа, в которую они были одеты, делала их плохими. Длинные волосы только усиливали этот образ.

Стесняясь встречи с ними, Холли отошла от двери, чтобы не привлекать их внимания, а затем повернулась и пошла на кухню. Она ожидала увидеть там Джию и Джастина, поэтому была удивлена, обнаружив, что там никого нет. Джиа жаловалась, что устала, когда они сели смотреть это ужасное шоу дикой природы, поэтому Холли предположила, что она, вероятно, в постели.

Недоумевая, где Джастин, Холли подошла к холодильнику. Она умирала с голоду, живот болел. Благодаря их походу по магазинам еды было много, но она не знала, какие планы на ужин, и не хотела ничего слишком тяжелого. «Только чтобы облегчить боль», — подумала она и схватила яблоко. Протерев его о позаимствованный топ, она откусила кусочек и выглянула через стеклянную дверь на задний двор. Пока было темно, во дворе горел свет, достаточный, чтобы разглядеть большой бассейн.

Гадая, насколько глубоко, Холли открыла дверь и вышла наружу, затем села, скрестив ноги, на краю бассейна. Она наклонилась вперед, чтобы окунуть пальцы в воду, удивляясь, насколько она теплая. Вода все еще сохраняла дневное тепло.

«Хорошо бы искупаться», — подумала Холли, откусывая от яблока. К сожалению, у нее не было купальника. Она все равно не стала бы пользоваться бассейном без разрешения, поэтому встала и обошла его. Из-за ряда живых изгородей бассейн казался уединенным, но в центре живой изгороди была калитка, и Холли подошла к ней, чтобы выглянуть на большую лужайку, за которой что-то колыхалось. Океан, поняла она, осмотрев его с минуту. Этот дом стоял на берегу… и все же у них был бассейн.

— Да, вот это расточительство, — пробормотала она и открыла калитку. Приятная прогулка по пляжу, пока она ела яблоко, звучала заманчиво. Это поможет ей очистить разум, и Холли это определенно пригодится. Столько всего произошло, и все произошло так быстро…

Трудно поверить, что прошло всего два дня с тех пор, как она вернулась в офис за забытой сумочкой, думала она, пересекая лужайку к пляжу. На самом деле, это было больше, чем пару дней, думала она. Просто она была в сознании только на части двух из них. Или три? Добравшись до пляжа, она снова погрузилась в воспоминания. Она проснулась голой в отеле и пошла домой, где спала и встала на следующий день. Потом она пошла в отель, где ее вырубили, а сегодня проснулась здесь. В общем, для нее это было три дня, или части трех дней. По крайней мере, столько времени она была в сознании. Но казалось, что прошла целая жизнь. Хотя не совсем. Казалось, что прошло много времени, а времени не было. Странно. Она подняла яблоко, чтобы откусить еще кусочек, но обнаружила, что доела. Она съела эту чертову штуку до самой сердцевины, но ее желудок не чувствовал себя лучше. Все еще что-то ужасно болело.

Холли повернулась и пошла к дому, пересекая лужайку, вместо того чтобы идти по пляжу туда, откуда она начала. Ее мысли были заняты тем, что они купили сегодня и что она может съесть, чтобы утолить голод, поэтому она не заметила Джастина, пока чуть не сбила его.

— Ого, — сказал он с глубоким смехом, поймав ее за руки, чтобы поддержать.

— Извини, — запрокинула голову Холли, чтобы посмотреть на него, и выдавила улыбку. — Я не смотрела, куда иду.

— Все в порядке, — ответил он. Его голос немного понизился, когда он сказал это, но она едва заметила. Она была слишком отвлечена запахом, наполняющим ее ноздри.

Она и раньше замечала, как восхитительно пахнет Джастин, и теперь глубоко вдохнула, удерживая аромат в легких. Боже! Это было невероятно, неотразимо… вкуснятина, она могла бы съесть его целиком. При этой мысли Холли приподнялась на цыпочки и наклонилась к нему, вцепившись руками в его рубашку, чтобы притянуть его к себе. Джастин охотно пошел на встречу, когда Холли потянула его, его сердце бешено колотилось, а мысли путались. Наконец-то!

«Наконец-то», — подумал он. Она испытывала влечение к спутнику жизни и была готова отказаться от прежней жизни ради новой. Он знал, что так и будет. Ничто не могло сравниться с сексом, и она жаждала его. Он видел это в ее глазах, и его даже нельзя было обвинить в том, что он каким-то образом повлиял на нее. На самом деле, он решил позволить ей сделать всю работу и соблазнить его, чтобы, если его воспоминания будут прочитаны, стало известно, что она была агрессором… и она определенно была агрессором. «Женщина вожделела его, как кошка во время течки, и он был более чем счастлив, удовлетворить ее потребности», — подумал он и закрыл глаза, затем начал скользить руками вниз по ее рукам, но она внезапно исчезла.

Открыв глаза, он обнаружил, что смотрит на море. Смутившись, он обернулся и увидел Данте, который шел к дому, держа Холли за талию, прямо перед собой, как ребенка с грязным подгузником.

— Она жаждала не столько тебя, сколько твоей крови, — бросил через плечо другой мужчина, и только тогда Джастин понял, почему мужчина держал ее так. Ее клыки были обнажены, она цеплялась за его руки и вертела головой из стороны в сторону, слепо ища что-то или кого-то, чтобы укусить. Она снова была охвачена жаждой крови… и немного взбешена, заметил он, нахмурившись. Осознание этого заставило его быстро сообразить, как давно она не ела. Они дали ей кровь вместе с успокоительным, пока она спала, после того, как они приехали сюда. Но это было несколько часов назад, понял он, взглянув на часы. Почти двенадцать часов назад.

«Нет, прошло больше времени», — подумал Джастин, следуя за Данте и Холли к дому. Когда Холли привезли сюда, они подсоединили к ней и успокоительное, и кровь, но не заменили пакет с кровью, когда она закончилась. Как новообращенную ее нужно кормить больше и чаще.

— Ей нужно гораздо больше еды, — объявил Данте, останавливаясь у двери, чтобы подождать, пока Джастин откроет ее для него. — У нее был диабет, когда она была смертной. Без сомнения, за эти годы нанотехнологии нанесли большой ущерб различным системам. Возможно, ей понадобится много крови, чтобы все исправить.

— Конечно, — вздохнул Джастин, когда оставил дверь открытой для Данте. Холли немного успокоилась. По крайней мере, она больше не вертела головой.

— Я принесу ей пакет крови, — сказал Джастин, следуя за ним внутрь и закрывая дверь.

— Тебе лучше сразу взять несколько, — посоветовал Данте, усаживая Холли на стул у кухонного стола и держа ее за плечи.

Джастин кивнул и подошел к холодильнику. Он достал шесть пакетов с кровью, положил четыре на стойку и взял два других с собой на стол. Один взгляд показал ему, что ее клыки отступили во время прогулки внутрь, и он ожидал, что ему придется порезать палец или что-то еще, чтобы вытащить их. Новообращенным обычно требовалось усилие, чтобы их клыки были вытянуты, но он едва поднял руку перед ее лицом с намерением сделать это, когда она глубоко вдохнула, и ее рот открылся, ее клыки внезапно выскользнули.

Приподняв брови, он тут же поднес один из пакетов к ее верхним клыкам и помешал ей оттолкнуть его. Это была просто инстинктивная реакция. Через мгновение она успокоилась и опустила руки. Когда первый пакет опустел, и он поставил его на место, она снова подняла руки, но на этот раз, чтобы держать его самой.

Кивнув, Джастин одарил ее полуулыбкой и вернулся к стойке за остальными пакетами. Когда он увидел, что Данте больше не нужно держать Холли в кресле, он предложил ему пакет, а затем сунул один себе в рот.

— Извини, — пробормотала Холли, избегая взгляда Джастина, и вытащила пустой пакет изо рта. — Не знаю, о чем я думала.

— Ты не думала. Ты была в агонии жажды крови, — сказал Данте, сняв свой пакет. — На этой стадии трудно думать.

Холли печально покачала головой. — Я был голодна, когда встала, но подумала, что это из-за еды, поэтому схватила яблоко и… — беспомощно пожала плечами она.

— Тогда это будет нашим первым уроком, — объявил Данте. — Научить тебя распознавать разницу между жаждой пищи и жаждой крови.

Холли торжественно кивнула и взяла третий пакет крови, предложенный Джастином. На этот раз она поднесла его ко рту. Он ободряюще улыбнулся ей и наблюдал, как она ест, обдумывая, как бы ее соблазнить. Похоже, объяснения Деккера и Андерса о спутниках жизни не сильно изменили ее реакцию на него. По крайней мере, она не обсуждала с ним эту тему и не относилась к нему по-другому. А это означало, что ему придется ухаживать за женщиной. В следующий раз, когда она схватит его и встанет на цыпочки, будет потому, что она жаждет его, а не его кровь.

Андерс сказал, что она любит рыбу, цветы, вино, щенков, котят, пикники, документальные фильмы, шоу и все, что связано с природой, вспомнил он и медленно пробежал список в голове. Что ж, было слишком поздно покупать ей цветы, устраивать пикник или искать зоомагазин, но здесь, у Джеки и Винсента, было много вина. Они сделали это для Тайни, когда он был еще смертным, но потом он обернулся, и оно томилась в подвале. Он мог бы приготовить ужин и подать ей вино, и произвести на нее впечатление знанием того, что он умеет готовить. Это был новый навык. Он всегда был больше едоком, чем поваром, но после того, как он попытался помочь Кайлу Аржено заявить права на его подругу, Алекс, которая владела парой прекрасных ресторанов в Торонто, Джастин обнаружил, что интересуется кулинарией. Поначалу у него это плохо получалось, но, наблюдая за кулинарной сетью и помогая по дому Сэм, он приобрел некоторые навыки и был уверен, что сможет приготовить Холли еду, которая произведет на нее впечатление. Джастин широко улыбнулся этой мысли, когда заметил, что Данте смотрит на него с сомнением.

— Что? — спросил он.

— Ничего, — сказал другой мужчина и взял у него четвертый пакет крови, чтобы заменить тот, который оторвала Холли. — Совсем ничего.

Джастин нахмурился, затем положил оставшийся пакет на стол и начал обыскивать кухню. Они не купили никакой рыбы, когда ходили по магазинам, но, если повезет, у Джеки и Винсента может быть немного в морозилке или еще что-нибудь. Они только что поженились, оба ели, и он уже бывал здесь раньше и знал, что у них огромный морозильник. Он надеялся, что в нем наверняка есть хотя бы одна рыба. Но ему нужна была поваренная книга или компьютер, чтобы найти рецепт. «Что-нибудь изысканное», — подумал он, лихорадочно соображая.

Глава 9

Из задней части дома донесся приглушенный грохот, и Холли оторвала взгляд от боевика, который Данте и Томаззо включили по телевизору, чтобы посмотреть на дверь в холл. Инстинкт подсказывал ей пойти посмотреть, все ли в порядке с Джастином и не нужна ли ему помощь, но он отворачивался от нее последние три раза, когда она проверяла его после таких звуков, так что она осталась на месте и заставила себя снова посмотреть телевизор. Человек был полон решимости приготовить для них еду и отказался от всех предложений о помощи. Но треск и грохот, доносящиеся из комнаты, немного тревожили. Похоже, он разбрасывал по кухне кастрюли или что-то в этом роде. Проклятия, которые время от времени раздавались, не были более обнадеживающими, и она подозревала, что еда будет в полном беспорядке.

Закусив губу, Холли снова посмотрела на дверь. Было уже начало одиннадцатого, когда она проснулась… а Джастин работал на кухне, казалось, уже несколько часов. Должно быть, уже за полночь. Проснувшись, она почувствовала страшный голод, но прошло достаточно времени, чтобы голод превратился в тошноту. Будучи диабетиком, она всегда питалась по строгому режиму. Пропускать еду не разрешалось, так что она к этому не привыкла. Эта мысль заставила ее взглянуть на Джию, которая сидела на диване рядом с ней.

Словно почувствовав ее внимание, женщина повернулась к ней.

Холли замялась, а потом сказала: — Я не проверяла моей крови с тех пор…

— Ты больше не диабетик, — торжественно заверила ее Джиа. — Наночастицы восстановили твою систему, удалив все болезни или недостатки. Тебе больше не нужно будет тестировать кровь или принимать инсулин.

Холли смотрела на нее, пока эти слова крутились у нее в голове. Больше никаких уколов инсулина, никаких анализов на сахар в крови. Она больше не будет следить за каждой мелочью, которую ест, и не будет соблюдать строгий режим приема пищи. Она была нормальной.

«Нормально», — слабо подумала она, и это было приятно. Как и другие люди, она теперь могла есть, что хотела и когда хотела. Она наслаждалась этой мыслью до тех пор, пока ей не пришло в голову, что она вообще не была нормальной. Ей нужна кровь, а не инсулин, напомнила она себе и нахмурилась.

По правде говоря, Холли полагала, что сменила одну болезнь на другую. Вместо того чтобы вырабатывать недостаточно инсулина, ее тело теперь не могло вырабатывать достаточно крови, чтобы поддерживать нано, которые вторглись в него. Вместо уколов инсулина она должна была принимать кровь, внутривенно или через зубы.

Обучая ее распознавать разницу между жаждой пищи и жаждой крови, Данте и Томаззо сказали, что она может даже пить кровь, если это необходимо, и что бессмертные без клыков делают это. Однако мысль о том, чтобы выпить его, была ужасно непривлекательной. Холли не понимала, почему, ведь она дважды чуть не набросилась на мужа, а потом на Джастина в поисках жестяной субстанции. Тогда это не казалось непривлекательным. «Ну, если быть честной, это не было похоже на то, что она представляла, как кусает их горло и позволяет их теплой крови течь по ее языку и вниз по горлу», — подумала она сейчас. На самом деле, она даже не была уверена, что это произошло бы, если бы она укусила их. Во рту у нее, конечно, не было крови, когда она кусала пакеты. Ее новые клыки, казалось, всасывали ее, как соломинку, даже не пробуя на вкус.

Итак… она больше не страдала диабетом, но и не была нормальной.

— Я прожила долгую жизнь, Холли, — неожиданно сказала Джиа тихим голосом, чтобы не мешать Данте и Томаззо смотреть телевизор. — И если я чему-то и научилась за все это время, так это тому, что никто не считается нормальным настолько, как ты думаешь. Каждый человек — это другое существо с разными трематодами или тиками, физическими или умственными, — сделав короткую паузу, и усмехнувшись, она добавила: — Кроме того, это нормальное явление похожее на здравомыслие, сильно переоценивают. Прими свои различия, они делают тебя тем, кто ты есть, и ты мне нравишься.

Холли слабо улыбнулась и посмотрела на дверь, услышав, как кто-то прочищает горло.

— Ужин готов, — объявил Джастин, когда она увидела его в дверях.

Ее глаза расширились, когда она посмотрела на мужчину. Его лицо раскраснелось, волосы растрепались, словно он несколько раз провел по ним руками, а одежда была забрызгана разными продуктами. Но в нем чувствовалось и скрытое возбуждение. Он явно хотел, чтобы они увидели результаты его тяжелой работы.

— Ну, замечательно, — сказала Холли с улыбкой, как она встала. — Я умираю с голоду.

Данте и Томаззо, выключив телевизор и тоже встав, одобрительно загудели, хотя она не могла не заметить, что энтузиазма у них было немного меньше, чем у нее. Тем не менее, они подыгрывали друг другу, и даже Джиа встала, чтобы последовать за Джастином на кухню, хотя Холли знала, что женщина достаточно взрослая, чтобы больше не беспокоиться о еде.

Тяжелый запах карри ударил ей в нос, когда Джастин открыл дверь кухни, и желудок Холли, и без того тошнотворный, слегка взбунтовался. Сглотнув, она убедила себя, что желудок успокоится, как только в нем что-нибудь окажется, и подошла к столу, чтобы с любопытством посмотреть поверх него. Джастин сделал все возможное, используя, как она догадывалась, хороший фарфор их хозяев и даже сложил салфетки в причудливые маленькие фигурки, которые, как она подозревала, могли быть птицами. Там были свечи и накрытые тарелки, и это выглядело потрясающе.

— Садитесь, садитесь, — сказал Джастин, отпуская дверь, когда Джиа и мальчики вошли вслед за ней. Он бросился вперед, чтобы выдвинуть для нее стул.

Холли устроилась на стуле, бормоча слова благодарности, когда он подвинул его вперед, но она сосредоточилась на том, чтобы медленно вдыхать и выдыхать ртом, а не носом, в надежде унять тошноту. Дело было не в том, что еда плохо пахла, просто ее так тошнило от голода, что она не могла справиться с острыми запахами.

«Надо было съесть еще яблоко или еще что-нибудь, пока они ждали, пока Джастин закончит готовить», — с грустью подумала Холли. Он приложил столько усилий и был явно взволнован, ведя себя как ребенок, который сделал что-то для своей матери в художественном классе и представлял это, ожидая ее реакции.

— Все это выглядит красиво, — похвалила она, и это было, несомненно, верно. Хрустальные бокалы искрились в свете свечей, серебряные крышки на блюдах в центре стола блестели.

— Вино, — объявил Джастин, взяв уже открытую бутылку и наливая немного в ее бокал.

Холли прикусила губу, чтобы не отказаться. Она не любила вино. Вкус ей никогда не нравился, и это было хорошо, потому что при первом же глотке у нее всегда начинала болеть голова. Тем не менее, она благодарно улыбнулась Джастину и взяла бокал, как будто собираясь отпить из него, но затем просто держала его, пока он не налил вина Данте и Томаззо. Поставив стакан на место, она сглотнула и продолжила медленно вдыхать и выдыхать, чтобы справиться с тошнотой, с любопытством глядя на накрытые тарелки.

Джастин отказался говорить, что он собирается приготовить на ужин, настаивая, что это будет сюрприз, но на столе стояли три накрытые тарелки, корзинка с булочками и большая миска смешанного салата. Вид этого ободрил ее. По крайней мере, она могла съесть булочки и салат, чтобы хоть что-то проглотить и унять тошноту, прежде чем попробовать то, что он приготовил для них.

— Вот мы и на месте, — сказал Джастин, привлекая ее внимание к себе, когда закончил наливать вино в свой бокал, а затем отставил бутылку в сторону. — А теперь основное блюдо.

Как фокусник, выполняющий удивительный трюк, Джастин схватил серебряную крышку на самом большом блюде, которое стояло прямо перед Холли, и сорвал ее величественным жестом, полным гордости и ожидания.

Холли уставилась на него… и их ужин, который смотрел на нее. Она увидела какую-то очень большую жареную рыбу, покрытую лимонами и чем-то похожим на зеленый лук. Из ее разинутой пасти торчало что-то похожее на зубчик чеснока. Кроме того, у нее остались кожа и плавники. Желудок Холли взбунтовался, и она вскочила из-за стола, тяжело дыша, и выбежала из комнаты, отчаянно пытаясь найти ванную, прежде чем ее вырвет. В основном желчью, с парой кусочков яблока, она была уверена в этом.

— Не думаю, что она любит рыбу, — сказал Данте в тишине.

Джастин оторвал взгляд от двери, за которой только что скрылась Холли, и в ужасе уставился на мужчину. — Но я знаю, что она любит рыбу. Так сказал Андерс.

— Хм-м-м, — сказал Данте и обменялся взглядом со своим близнецом, что заставило Джастина нахмуриться.

Джиа отвлекла его от размышлений об этом взгляде, мягко предложив: — Возможно, она не привыкла, чтобы ей подавали с головой и хвостом. Это было довольно распространено пару сотен лет назад, но не сейчас.

Джастин обмяк от этого замечания; все волнение и нетерпение, в которых он купался, накрывая на стол и раскладывая свои подношения, теперь были пылью во рту. Ради бога, из-за него женщина заболела. Они все могли слышать ее рвотные позывы в туалете.

Он снова накрыл рыбу крышкой, повернулся и вышел из кухни. Ванная для гостей находилась на середине коридора. Джастин остановился, прислушался и, когда рвота прекратилась, спросил: — С тобой все в порядке?

— Нормально. — В ее голосе звучала веселость, которая, как он был уверен, была вымученной.

Джастин вздохнул и прислонился головой к дверному косяку. — Мне очень жаль. Наверное, надо было приготовить что-нибудь другое.

— Нет, нет, — быстро сказала она через дверь. — Я просто… э… живот или что-то в этом роде. Выглядело… э… прекрасно. Действительно.

«Да, и если он купится на это, у нее будет мост в болотах Флориды, который она сможет продать и ему. Эта женщина ужасная лгунья», — подумал он и быстро отступил назад, когда дверь открылась.

Холли вышла, бледная, с растрепанными волосами, но на лице застыла натянутая улыбка. — Возвращайся и наслаждайся едой. Пойду, прилягу, пока живот не успокоится.

Джастин молча смотрел ей вслед, пока она не скрылась наверху. Потом повернулся и медленно пошел на кухню.

— Неплохо, — объявил Томаззо, когда Джастин зашел на кухню.

Джастин взглянул на стол, чтобы увидеть, что близнецы разделить рыбу пополам, каждому по половине. Они также положили на тарелки рис с карри и брюссельскую капусту, которые он приготовил, и уничтожали все это.

— Это было вкусно, — заверил его Данте. — Мы оставили голову для тебя.

Джастин посмотрел на голову, все еще лежащую на блюде, потом повернулся и вышел. Вся эта работа у близнецов должно быть заняла несколько секунд… а Холли даже не притронулась к еде.

— Брикер?

Остановившись на полпути, он оглянулся через плечо и увидел Джию спешащую к нему.

— Все это выглядело очень впечатляюще, — тихо сказала женщина, похлопав его по руке. — И ты, очевидно, много работал. Уверена, она это оценила.

— Да, я не чувствовал особой благодарности, когда она висела над унитазом, — устало сказал он.

Она сочувственно улыбнулась и пожала плечами. — Я подозреваю, что она просто не привыкла, чтобы еда смотрела на нее.

Джастин покачал головой и провел рукой по волосам. — Полагаю, мне следует вернуться и начать уборку. Я сделал полный беспорядок на кухне и…

— Я так и сделаю, — перебила Джиа. — Почему бы тебе не взять несколько «саб» или что-нибудь в этом роде и не отнести ее Холли? Я уверена, ей это понравится. Она была так голодна, что ее тошнило, пока мы ждали, когда ты закончишь.

— Неужели? — удивленно спросил он.

Джиа кивнула, а затем сказала: — Что, вероятно, не поможет.

— Да, — согласился он, испытывая некоторое облегчение от того, что дело, возможно, не только в еде. — «Сабы», да?

Джиа кивнула. — Или что-нибудь еще, если хочешь. Я просто сказала «сабы», потому что они уступают только пицце, мальчики любят их, и если у тебя есть пицца, они могут…

— Съешь все за наш счет, — предложил Джастин с кривой усмешкой, когда она заколебалась.

Усмехнувшись, она кивнула и, пожав плечами, сказала: — Они большие мальчики.

— Да, — сухо согласился он. — Я буду иметь это в виду, когда буду готовить в следующий раз.

— Хорошая мысль, — прокомментировала она.

Кивнув, он направился к выходу, затем остановился и повернулся, чтобы обнять ее, мягко сказав: — Спасибо.

— За что? — удивленно спросила она.

— За совет, — сказал Джастин, выпрямляясь. — И поощрение. Я ценю это. Это дело о спутнике жизни немного сложнее, чем я ожидал, учитывая, что Холли замужем и все такое. Я уверен, что в противном случае это было бы легким ветерком для меня, но это было неожиданное осложнение.

— О да, я уверена, что это был бы легкий ветерок, если бы она не была замужем, — согласилась Джиа.

Джастин пристально посмотрел на нее. Несмотря на бесстрастное выражение лица, он почувствовал, что она насмехается над ним, но через мгновение пожал плечами и проверил в кармане ключи от внедорожника, доставленного ранее. Убедившись, что они у него есть, он еще раз поблагодарил ее и вышел из дома.

Холли беспокойно повернулась на бок и печально вздохнула. Несмотря на очаровательное нависание над фарфоровым троном, она все еще была голодна. К сожалению, она просто не могла спуститься вниз в поисках еды, не обидев Джастина отказом от рыбы.

Эта мысль заставила ее вспомнить рыбьи глаза, тупо смотревшие на нее с блюда, и Холли вздрогнула и закрыла глаза. Она не была пожирателем рыб. Она не возражала против рыбных чипсов, но ей никогда не нравился рыбный привкус, который бывает у некоторых рыб, а та рыба на кухонном столе показалась ей довольно подозрительной. Даже отвратительной. О чем только думал Джастин? Господи, это все равно, что подавать корову с головой, а не жаркое. Нет ничего лучше, чем напомнить едоку, что их еда была живой и здоровой, прежде чем попала на стол. Боже!

Перевернувшись на спину, она попыталась заснуть, но мысли вернулись к Джастину. «Несмотря на то, что все обернулось катастрофой, с его стороны было ужасно мило пойти на все эти хлопоты. И этот человек умеет готовить не только спагетти, Что впечатляет», — подумала она. Хотя она не любила рыбу, было очевидно, что Джастин обеспечил ее изысканной едой. Интересно, что еще он умеет готовить? «У Джастина тоже безупречные манеры», — подумала она, вспомнив, как он придержал дверь и усадил ее за стол, словно старую леди. Это было не то, к чему она привыкла, и это заставило ее почувствовать… наверное, суету вокруг себя. Возможно, он деликатный. Как леди.

В дверь постучали, и Холли открыла глаза.

— Да? — сказала она неуверенно после недолгого колебания, а затем быстро села, когда дверь открылась, и появился мужчина, о котором она думала.

— Привет, — сказал Джастин, остановившись в дверях. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. — Холли быстро встала и натянуто улыбнулась. — Что?..

— Я подумал, что, если тошнота прошла, ты, возможно, голодна, — быстро сказал Джастин и поднял сумку, которую она не заметила до этого. — Поэтому я взял пару «саб».

— О, — выдохнула Холли и с трудом удержалась, чтобы не броситься на мужчину или, по крайней мере, на сумку, которую он нес, закрывая дверь и перенося свои подношения к столу и стульям, расположенным в углу комнаты.

— Я не был уверен, что тебе понравится, поэтому просто заказал ассорти, — сказал он, ставя сумку на стол и открывая ее, чтобы начать собирать вещи. — Надеюсь, все в порядке?

— Прекрасно, — заверила его Холли, поспешив присоединиться к нему за столом. Обычно она заказывала вегетарианский или куриный саб, но сейчас «ассорти» звучало просто божественно. Ее глаза расширились, когда он вытащил второй сэндвич, а затем и третий. Господи, он, должно быть, думает, что она ест как лошадь, если думает, что она…

— Я тоже взял себе парочку и решил присоединиться к тебе, — объявил Джастин, доставая из пакета чипсы и бутылки шипучки. — Надеюсь, все в порядке?

— Конечно, — вежливо ответила Холли. Что еще ей оставалось делать? Сказать: «нет, дай мне поесть и убирайся»? Но она спросила: — Как насчет этого… э… ты приготовил чудесную рыбу?

— К тому времени, как я вернулся на кухню, Данте и Томаззо заявили свои права на все, кроме головы. Я не большой любитель рыбьих голов.

Холли почувствовала, как при одном упоминании о рыбьей голове у нее скрутило живот, и чуть не застонала вслух.

— Надо было взять стаканы, — пробормотал Джастин, ставя бутылки на стол. — Опять же, я не знал, что тебе нравится, поэтому просто взял кока-колу.

— Кока-кола подойдет, — заверила она его, а затем, заметив разнообразие чипсов, которые он выбрал, добавила: — И я люблю чипсы с солью и уксусом к моим бутербродам.

— Я тоже, — ухмыльнулся он, отставил в сторону пустой пакет и направился к двери. — Садись и начинай. Я только возьму пару стаканов. Ты хочешь мороженое?

— Конечно, — пробормотала Холли, усаживаясь за стол и протягивая руку за ближайшим пакетом чипсов. Она даже не открыла сэндвич, пока он не вернулся, но не смогла устоять перед чипсами, пока ждала. «Боже милостивый, она была так голодна, что могла съесть лошадь… до тех пор, пока у нее не будет головы», — подумала она, открывая пакет с чипсами. Терпкий запах уксуса ударил ей в нос, когда сумка открылась. К ее огромному облегчению, запах не вызвал у нее тошноты, как ранее острый запах карри, поэтому Холли отправила кусочек в рот и застонала, когда острый вкус коснулся ее языка. Соль и уксус никогда не были так вкусны, как в тот момент. Она действительно была голодна. И все же, признала она, ее взгляд лениво блуждал по комнате, пока не остановился на кровати. Ее глаза расширились, когда она поняла, что развлекает мужчину в своей спальне… который не был ее мужем. В этом не было ничего сексуального, но… Ну, Андерс и Деккер предупреждали об этом. Закусив губу, она посмотрела на балконные двери, а затем встала и подошла к балкону своей комнаты. Она был маленький и причудливый, но на нем стояли стол и стулья… и не было кровати.

Холли быстро открыла дверь и вышла, чтобы осмотреть стол. Он выглядел достаточно чистым, но, как она и ожидала, на поверхности была тонкая пыль грязи или пыли от постоянного пребывания снаружи. Поспешно вернувшись в комнату, она прошла в ванную, нашла свежее полотенце, смочила его, схватила полотенце для рук и выбежала на балкон, чтобы быстро вымыть стол и стулья. Затем она отнесла грязные вещи в ванную, собрала бутерброды и чипсы и выбежала с ними на балкон. Она как раз ставила их на стол, когда услышала, как Джастин зовет ее по имени.

Отступив в комнату, она заметила, что он стоит в открытой двери, растерянно глядя на стол в ее комнате, на котором теперь стояли только бутылки шипучки. Радостно улыбаясь, она поспешила забрать их, а также пустую сумку из-под еды и объявила: — Я подумала, что было бы неплохо поесть на балконе.

— О, — Джастин расслабился и закрыл дверь, затем последовал за ней на улицу со стаканами льда, которые он пошел забрать с кухни.

— Видишь, разве это не мило? — весело спросила Холли, поставив хлопушки и усаживаясь в одно из кресел.

— Да, это так, — сказал он с улыбкой, вглядываясь в пейзаж. — Приятный океанский бриз, прекрасные виды и лунный свет. Что может быть романтичнее?

Разворачивая бутерброд, Холли замерла, ее охватила тревога. Черт, это было романтично, когда он так говорил. О чем она только думала? Что ж, она знала, о чем думала: Лучше уж есть на балконе, чем в своей спальне с большой старой кроватью, которая наводит бедного влюбленного Джастина на мысли. Черт. Это было не лучше.

— Может, мне принести свечи? — спросил Джастин.

— Нет! — испуганно вскрикнула Холли. Последнее, что им было нужно, это сделать обстановку более романтичной. Заметив, что напугала его, она заставила себя говорить спокойнее и добавила: — Я так голодна, Джастин. Не могу дождаться. Давай просто поедим. Хм-м-м?

К счастью, он согласно кивнул и начал открывать один из своих сэндвичей, вместо того чтобы идти на поиски свечей.

— Извини за ужин, — сказал Джастин после того, как они несколько минут ели в тишине. — Мне и в голову не приходило, что тебя может потревожить то, что я подал рыбу с головой.

— Все в порядке, — пробормотала Холли, больше заинтересованная едой, чем темой разговора. — Очень мило с твоей стороны, что ты готовил для всех нас… и, по крайней мере, Данте и Томаззо явно наслаждались твоими усилиями.

— Да. Они это сделали, — сказал он с кривой улыбкой, — они съели все до последнего кусочка. В конце концов, они даже раскололи голову.

Холли ничего не ответила, она была слишком занята, пытаясь проглотить еду, которая внезапно превратилась в сухой противный комок при воспоминании об этой проклятой рыбе. Решив сменить тему, если она хочет насладиться едой, Холли спросила: — Значит, ты родился здесь, в Калифорнии, но теперь живешь в Канаде?

Джастин, вгрызаясь в сэндвич, просто кивнул. Как только он прожевал и проглотил, он добавил: — Хотя моя семья все еще живет здесь.

— О, — удивленно произнесла она, а затем наклонила голову и спросила: — Семья?

— Да, знаешь, мать, отец, братья и сестры. Семья, — усмехнулся он и поддразнил: — Ты же знаешь, они у нас есть. Мы не вылупились из яйца.

— Да, конечно, я просто… они все тоже вампиры? — спросила она, а потом раздраженно цыкнула на себя и ответила: — Конечно. Если тебе больше ста лет, вряд ли у тебя остались бы живы родители, сестры и братья, если бы они не были вампирами.

Джастин кивнул, соглашаясь с ее выводами. — Мои родители старые. Не такие старые, как Люциан, но достаточно. Папа родился во времена Вильгельма Завоевателя. Он сражался рядом с ним в бою. Мама, однако, родилась только в конце четырнадцатого века, во время крестьянского восстания в Англии, примерно в 1381 году.

— О, — выдохнула Холли, слегка откидываясь назад. Его родители были древними стариками.

— У меня три брата и три сестры, — добавил он. — Каждый из них разделен веком. Я второй младший. Старший мой брат Кэм. Он родился вскоре после того, как мои родители поженились, и ему больше шестисот лет. Моей младшей сестре в этом году шесть, нет, семь лет.

— Ух ты, — пробормотала она. — Вот… круто.

Джастин усмехнулся и пожал плечами. — Полагаю, для смертного. Для меня это просто моя семья.

— Верно. — Холли покачала головой, с трудом веря, что это нормально. Но она выросла в мире смертных, где старшие братья и сестры обычно были на один-десять лет, а иногда и на двадцать лет старше, но никогда на пять-шесть веков.

— У тебя есть братья или сестры? — спросил Джастин.

Она посмотрела, как он взял последний сандвич и отправил его в рот, удивляясь, что он прикончил целый футовый «саб», в то время как она только наполовину съела свой. Похоже, Данте и Томаззо были не единственными, кто много ел. Мать сказала бы, что он ест слишком быстро, а если бы он притормозил, то понял бы, что одного бутерброда будет более чем достаточно. Мысли о маме напомнили ей о его вопросе, и Холли откашлялась.

— Нет. Я была единственным ребенком в семье, — сказала она, криво улыбнулась и добавила: — Очевидно, я была несчастным случаем.

Его брови поползли вверх. — Почему ты так говоришь?

— Потому что мне так сказали родители, — пожала плечами Холли и добавила: — Мама и папа — археологи. Они любят то, что они делают, и в значительной степени одержимы этим, исключая все остальное. Если они не на раскопках, они планируют и находят финансирование для них. Это не оставляет много времени для детей.

Он медленно кивнул, его брови сошлись на переносице. — Где ты жила, когда они отправлялись на раскопки?

— О, они взяли меня с собой, — беспечно ответила она и, заметив его удивление, кивнула. — Они так и сделали. Я росла в палатках по всему миру, пару месяцев или год в одном месте, а потом в другом.

— Ты никогда не ходила в школу? — нахмурившись, спросил он.

— Нас научила мама Джеймса, — объяснила она и, заметив его недоумение, добавила: — Мой муж — Джеймс. Его отец тоже был археологом в команде моего отца. Его мать была школьной учительницей, но она бросила работу, чтобы присоединиться к его отцу на раскопках и обучала нас обоих на дому. Это было действительно очень удобно.

— Да, наверное, — задумчиво пробормотал он и добавил: — Значит, ты давно знаешь Джеймса.

— Всю жизнь, — ответила она с легкой улыбкой. — Мы были товарищами по играм, как маленькие дети, лучшими друзьями на протяжении десятилетия, парнем и девушкой в подростковом возрасте, а затем… — Она пожала плечами. — Когда мне исполнилось восемнадцать, мы вместе поступили в колледж. Ну, вообще-то, университет, — сказала она с улыбкой. — Мы оба учились в университете Британской Колумбии.

— Британская Колумбия, Канада? — уточнил он и, когда она кивнула, с любопытством спросил: — Почему?

— Там живет мама Джеймса и там она училась в университете.

— Значит, она направила тебя туда, — предположил Джастин.

Холли кивнула. — Но обе наши семьи живут здесь, в Калифорнии. Ну, семьи наших семей, я полагаю, — поправилась она. — Бабушки и дедушки, тети, дяди и все такое. Отец Джеймса был из Калифорнии. Он познакомился с мамой Джеймса во время лекции в ее университете. В любом случае, после того, как мы выросли в таких местах, как Египет и тому подобное, Британская Колумбия казалась нам немного прохладной, и мы оба хотели быть ближе к семье, поэтому, как только Джеймс закончил в прошлом году, мы переехали сюда в поисках работы.

— А потом ты вышла замуж, — догадался он.

Холли покачала головой. — На самом деле мы поженились почти четыре года назад. Мы жили в разных общежитиях в кампусе, и нам было немного трудно справиться с этим после жизни, которую мы вели, поэтому мы решили пожениться и уехать из кампуса вместе. Я работала, пока он получал степень магистра прикладных наук, а теперь он работает, пока я оканчиваю курсы, чтобы стать бухгалтером.

— Но вы всегда были вместе, — медленно произнес он, нахмурившись.

— Всегда, — серьезно ответила она. — Он был моим первым поцелуем, моим первым свиданием и моей первой любовью.

— Понятно, — прошептал Джастин, затем схватил второй сандвич и вместо того, чтобы открыть его, сунул обратно в пакет из-под еды, схватил его, пустой пакет из-под чипсов, бутылку и стакан и направился внутрь. — Мне нужно поговорить с Джиа.

Холли молча смотрела ему вслед. Его реакция ее не слишком удивила. Возможно, именно поэтому она и сказала то, что сказала. Он должен понять, что она замужем, счастлива и любит своего мужа. Она не была готова стать его спутницей жизни. И все же ей не хотелось ранить его чувства. Вздохнув, Холли посмотрела на остатки сэндвича и начала заворачивать его. Может быть, она закончит позже. Сейчас она потеряла аппетит.

— Я бы не обратил ее, — пробормотал Джастин, меряя шагами спальню Джии. — Мне следовало подождать, пока Маргарет найдет мне пару. Она никогда так не облажалась бы.

— Тогда ты поступил так, как считал правильным, — серьезно сказала Джиа.

— Ну, это была ошибка, — резко сказал Джастин. — Она замужем.

— Да, — согласилась Джиа.

— Но я имею в виду по-настоящему замужем. Она знает этого парня с детства. Она выросла с ним. Ради бога, он был ее первым поцелуем и ее первой любовью. Она никогда его не бросит. Даже для меня, — сказал он с тревогой.

— Может, и нет, — согласилась Джиа. — А может, и да.

— Я зря упустил свой единственный шанс, — с ужасом понял Джастин.

— Ты действительно предпочел бы, чтобы она умерла? — терпеливо спросила Джиа.

— Конечно, нет, — отрезал он. — Лучше бы она вообще не наткнулась на эти чертовы ножницы. Что за идиотизм — бегать с ножницами? — спросил он с внезапной яростью.

Джиа прикусила губу, и он подозревал, что она сдерживает смех, и покачала головой. — Ну, к сожалению, она побежала с ножницами, упала на них, и ты превратил ее, чтобы спасти ей жизнь, когда понял, что она твоя пара. А теперь я предлагаю тебе разобраться с этим.

Джастин хмуро посмотрел на нее, затем схватил пакет с едой и свой напиток из ее комода, куда он поставил их при входе и развернулся, чтобы вылететь из ее комнаты.

— Разберись с этим, — пробормотал он себе под нос, спускаясь по лестнице. — Просто смирись с тем фактом, что ты обратил женщину, которую не можешь получить. Мило. Спасибо за это, Джиа. Очень полезный совет.

— Разговариваешь сам с собой, Брикер?

Остановившись у подножия лестницы, он хмуро посмотрел на Данте, когда тот проходил мимо с несколькими большими пакетами чипсов и упаковкой колы в руке. Нахмурившись, Джастин сказал: — Это более полезно, чем говорить для представительниц прекрасного пола.

— Не говори этого Джиа. Она надерет тебе задницу, — предупредил Данте, прежде чем исчезнуть в гостиной.

— Слишком поздно, — пробормотал Джастин, поворачиваясь к кухне. — Жизнь уже надрала мне задницу и почти ничего не оставила для нее.

— Неприятности? — спросил Томаззо, когда Джастин вошел в кухню.

Джастин взглянул на здоровяка, заметив, что тот складывает кухонное полотенце и кладет его на стойку. Очевидно, близнецы помогали Джиа убираться, а может, даже делали все сами. Он бы не удивился, она же ничего не ела. Пара, вероятно, чувствовала бы себя плохо, если бы заставила ее убирать, когда они съели все до последнего кусочка еды, которую он приготовил.

— Полагаю, ты слышал, что я сказал твоему брату? — спросил, наконец, Джастин, неся свой сэндвич, чтобы положить его в холодильник на потом… когда к нему вернется аппетит.

Томаззо утвердительно хмыкнул, и Джастин со вздохом закрыл дверцу холодильника. — Холли знает своего мужа всю жизнь. Они были друзьями детства и возлюбленными. Вряд ли она бросит его ради меня. Она едва меня знает.

— Тогда, может быть, ей это и нужно, — мягко сказал Томаззо, открывая шкаф и доставая оттуда огромные пакеты чипсов.

Джастин наблюдал за ним, но его мысли были заняты тем, что он сказал. — Ты думаешь, я должен продолжать ухаживать за ней? Позволить ей узнать меня? Думаешь, она выберет меня?

— Есть только один способ узнать, — пожал плечами Томаззо. Зажав чипсы в мясистой руке, он сунул свободную руку в холодильник и достал упаковку из шести банок содовой. — Что ты теряешь?

— Верно, — задумчиво пробормотал Джастин, а затем заметил, что мужчина держал в руках, и сказал: — Данте уже достал чипсы и газировку.

— Это было для него, — сказал Томаззо, направляясь к двери в холл. Проталкиваясь вперед, он добавил: — А это для меня.

— О, — сказал Джастин, глядя, как закрывается дверь. Покачав головой, он повернулся к столу и пробормотал: — Нам снова нужно пройтись по магазинам.

Он начал было садиться за стол, но остановился и подошел к ящику рядом с холодильником, чтобы взять один из блокнотов и ручек, которые Джеки держала там. Она держала их там для составления списков продуктов. Он хотел получить его для другого списка. Он собирался составить список способов ухаживать за Холли.

Усевшись за кухонный стол, он открыл блокнот на первой странице и написал: «стратегия сражения». Затем он откинулся на спинку стула и улыбнулся написанному… потому что это была война. Он боролся за свою спутницу жизни, и, возможно, даже за саму свою жизнь… и в битве полов, он был царь. Не было женщины, которую бы он не хотел, и и которую он не смог бы завоевать, а теперь он хотел Холли.

Глава 10

— Подумай о сексе.

— Что? Холли уставилась на троицу перед собой. Было субботнее утро после рыбного фиаско. После того как Джастин покинул ее комнату, Холли прилегла отдохнуть, чтобы не столкнуться с ним снова, и проспала остаток ночи. Теперь было утро, они все позавтракали, и Джастин, Данте и Томаззо решили, что пришло время продолжить ее уроки о том, как быть бессмертной. Очевидно, это было неестественно. Человек становится бессмертным и просто автоматически знает, как делать все, что нужно. Она думала, что они смешны, когда говорили это, пока они не попросили ее «вытащить» клыки.

Она рассмеялась над этим замечанием. То, как они это произнесли, звучало так, будто они у нее в кармане. Но она перестала смеяться, когда они настояли, и попыталась, только чтобы понять, что понятия не имеет, как их «вытащить». Думая: «давайте, клыки, выскочите у меня изо рта… пожалуйста… пожалуйста». Это совсем не сработало. Теперь они давали ей советы.

— Подумай о сексе, — повторил Томаззо с непроницаемым лицом.

— Как запах крови, когда ты голодна, сексуальное возбуждение может вызвать твои клыки, — спокойно объяснил Джастин.

— О, — слабо произнесла она.

— Все в порядке, — тихо сказал Данте. — Просто закрой глаза и представь себя с мужем в постели.

Холли густо покраснела от такого предположения, а затем покачала головой. — Я не собираюсь сидеть здесь и думать о сексе, когда вы все трое стоите и ухмыляетесь мне, как кучка извращенцев.

Она заметила, что Джастин вовсе не ухмыляется. Он выглядел напряженным, но она не взяла свои слова обратно.

Данте кивнул, как будто ожидал этого, и повернулся к Брикеру. — Поцелуй ее.

— Что? — они оба выкрикнули это слово одновременно.

— Поцелуй ее, — настаивал Данте. — Она должна научиться контролировать свои клыки. Особенно как их убрать.

— Данте прав, — сказала Джиа от кухонной двери. Она не спала почти всю ночь после инцидента с рыбой и, очевидно, только сейчас встала. Позволив кухонной двери закрыться, она подошла к столу и сказала: — Очень важно вытащить клыки, но еще важнее заставить их снова исчезнуть. Она должна знать, как убрать их, если они появятся по собственной воле, пока она среди смертных. Ты бы не захотел, чтобы она стояла в продуктовом магазине или ресторане с клыками и не могла их убрать.

— Вот именно, — удовлетворенно сказал Данте. — Поцелуй ее.

Холли нахмурилась, Джастин тоже. Он тоже неуверенно взглянул на нее и, увидев выражение ее лица, печально покачал головой. — Я не думаю…

— Тогда это сделаю я, — объявил Данте и шагнул вперед.

— Черта с два! Нет! — запротестовал Джастин, хватая его за руку и оттаскивая назад.

— Тогда поцелуй ее, — прорычал Данте. — В ее страсти и ее клыки.

— О, я уверена, что в этом нет необходимости, — пробормотала Холли, когда Джастин мрачно повернулся к ней. Начиная пятиться назад, она быстро добавила: — Я имею в виду, без обид, но я уверена, что он не сможет вызвать мою страсть. Я замужем, и я люблю своего мужа, и м-у-м-м-м-м-м… — конец ее протеста был заглушен его ртом, когда он накрыл ее рот своим. Но все прекратилось, когда он воспользовался ее попыткой продолжать отрицать и облизал один из ее трепещущих губ. Господи, какого черта он делает? Она слабо удивилась, когда его руки скользнули вокруг нее, его руки скользнули вниз, чтобы обхватить ее сзади и прижать к себе. Это был не поцелуй. Так оно и было… «О боже», — слабо подумала она, когда его язык проник в ее рот, и она почувствовала не просто трепет страсти, а целое проклятое цунами, омывающее ее тело. Боже милостивый, этот человек пожирает ее. Он был… Он был…

Не заботясь о том, кем он был, она оставила свои мысли и обняла его за шею, когда ее рот открылся шире в приветствии. Холли никогда так не целовали. Джеймс никогда не целовал ее так, словно от этого зависела его жизнь, словно он отчаянно хотел исследовать каждый уголок ее губ, зубов и языка. Как будто у нее есть тайна вселенной где-то во рту, и он был полон решимости найти ее. От его тела исходило столько жара, что она чувствовала себя опаленной, а между ними росла твердость, которая, она была совершенно уверена, не была расширяющейся пеной, которую кто-то выстрелил между их промежностями. Хотя она бы поняла, если бы они это сделали, и изоляция была бы оценена по достоинству. Холли была совершенно уверена, что вот-вот вспыхнет, а твердость, растущая между его ног, была достаточно горячей, чтобы завить ее волосы.

Вкуса крови на языке было достаточно, чтобы эти нелепые мысли вылетели у нее из головы. Она укусила его, поняла Холли и с тревогой откинула голову назад.

— Извини, — прошепелявила она сквозь клыки, торчащие из ее челюсти, чувствуя себя ужасно из-за того, что укусила мужчину за язык.

— Хорошая работа, — хрипло сказал Данте и хлопнул Джастина по плечу.

Он все еще держал ее в объятиях с болезненным выражением на лице, но теперь отодвинулся от нее. Но он не просто отпустил ее, а повернулся и вышел из кухни.

— Это он о'Эй? — спросила она, слова путались в ее клыках. Боже, как трудно разговаривать с этими проклятыми клыками.

— С ним все в порядке, — успокоила его Джиа. — Наверное, он собирается прополоскать рот.

— И принять холодный душ, — весело добавил Данте.

— Определенно, — согласился Томаззо, улыбаясь от уха до уха.

Джиа посмотрела на кузенов и подошла к Холли. — А теперь давай сосредоточимся на том, чтобы вернуть твои клыки на место. Пойдем?

— Идиот, идиот, идиот, — повторял Джастин, ударяясь головой о керамическую плитку душевой кабины, в то время как холодная вода лилась на его черную футболку и джинсы.

Раздевание перед холодным душем заняло бы слишком много времени. Особенно после того, как он отчаянно боролся с безумным желанием вернуться на кухню, взять Холли на руки, отнести в свою комнату, сорвать с нее одежду и изнасиловать.

Он снова ударился головой о стену, чтобы отогнать образы, которые приходили ему на ум. О чем он только думал? Как он позволил этим двум большим шутам заставить себя поцеловать ее? Это было самое худшее, что он мог сделать на данном этапе. Теперь он понял, что потеряет, если не завоюет ее… Боже милостивый, ничто из того, что он испытал раньше, не подготовило его к тому, как отреагировало его тело, когда он поцеловал Холли.

Джастин не был девственником. Не был он и древним бессмертным, который давным-давно бросил женщин и не помнил секса. За последнее столетие у него было больше женщин, чем он хотел бы признать. И у него также был чертовски хороший секс. Горячий, потный, сносящий носки, незабываемый секс. И все эти переживания исчезли, превратившись ни во что по сравнению с простым поцелуем Холли.

— Твою мать, — пробормотал он, снова ударившись головой. Если бы он знал…

Черт, если бы он знал, что переживали другие, когда волна бессмертных нашла свою половинку… ну, он мог просто похитить Маргарет и потребовать, чтобы она нашла ему пару. Или снести себе голову от зависти.

— Ебать, — пробормотал он, снова ударившись головой. Все его тело все еще вибрировало в ответ на их поцелуй. Казалось, миллионы наночастиц в его теле превратились в бенгальские огни и прогуливаются, танцуя с головы до ног.

— Вуп-ди-долбаный-ду! — прорычал Джастин, снова ударяясь о стену. Как он должен вести себя с ней естественно после всего этого? Как он мог держать свои руки подальше от нее? И почему, черт возьми, она не здесь, не ползает по нему, как мухи по дерьму?

Эта мысль заставила его зарычать от разочарования. На Холли поцелуй, похоже, подействовал не так сильно, как на него. Конечно, она ответила на его поцелуй почти отчаянно, но в тот момент, когда она почувствовала вкус крови, она отпрянула с каким-то ужасом, как будто смертельно ранила его.

— К черту кровь, — пробормотал он, снова ударившись головой. Она могла бы откусить ему язык, и он не перестал бы целовать ее. Кому какое дело? Он отрастет снова, ради всего святого, и поцелуй ее стоил того, чтобы потерять много частей тела и отрастить их снова. Но секс с ней… он думал, что может рискнуть жизнью ради этого. Как они могли не сказать ему, чего он лишился?

— Ублюдки, — прорычал Джастин, но вместо того, чтобы снова стукнуться головой, он повернулся под душем и подставил лицо холодной воде. Это, конечно, не делал много добра на спину. Он все еще был тверд, как флагшток… за все хорошее, что он сделал. Он был флагштоком без флага, шестом для палатки без палатки, чтобы прикрыть его, удочкой без… ладно, не удочкой. Они были гибкими и…

— И почему, черт возьми, я веду этот разговор в своей бедной, запутавшейся голове? — с отвращением спросил он себя. Но ответ был очевиден. Потому что он был сбит с толку. Он был растерянным, возбужденным псом, который сейчас не мог думать ни о чем, кроме как раздеть Холли и воткнуть флагшток в ее сладкую влажную землю.

— Ладно, Брикер, старина. Ты сошел с ума, — мрачно сказал себе Джастин, заметив собственные мысли. К счастью, он также потерял эрекцию от стыда, извергая такую чепуху. Вздохнув с облегчением, он выключил душ и вышел из ванной, чтобы промочить пол. Беспорядок, который ему придется убрать позже, понял Джастин. Черт, он действительно был идиотом.

Он начал стягивать промокшую одежду, сначала сняв футболку и бросив ее обратно в душ, прежде чем приступить к работе над джинсами. Это была гигантская задача. Мокрые джинсы снять было нелегко, и он боролся с ними, несколько раз ударившись о стену и едва не опрокинувшись. Сняв их, Джастин присоединил джинсы к футболке на полу в душе, затем схватил полотенце и быстро вытерся.

Он был в своей спальне, стоял перед шкафом, надевая чистые черные джинсы, когда раздался стук в дверь. Щелкнув застежкой и застегнув молнию, он крикнул: — Да? — и не удивился, когда дверь открылась.

Джиа просунула голову в дверь, огляделась по сторонам, увидела его, улыбнулась и вошла в комнату. — Как ты себя чувствуешь?

— Отлично, — прорычал Джастин, хватая свежую футболку и натягивая ее через голову. — Что происходит внизу?

— Холли научилась втягивать и втягивать клыки, — улыбнулась Джиа.

— Что? — пронзительно закричал он и замер, наполовину натянув рубашку. — Уже?

Джиа кивнула. — Она очень быстро учится, и твои поцелуи помогли. Все, что ей нужно сделать сейчас, это думать о том, как ты целуешь ее, чтобы заставить их выйти.

Джастин хмыкнул и закончил натягивать рубашку, не зная, как это воспринять. Хорошо ли, что мысли о его поцелуях заставили ее обнажить зубы? Это означало, что одна только мысль или воспоминание об их поцелуе возбуждали ее. Это должно быть хорошо, да?

— Ты даже помог ей убрать их, — добавила она, и веселье в ее голосе вызвало у него подозрения, пока она не добавила: — Она просто думает о твоем рыбном обеде, и они уходят — пуф! — сказала она и рассмеялась, увидев выражение его лица. Шагнув вперед, Джиа по-матерински обняла его и проворковала: — Она оценила его усилия. И ты определенно привлек ее внимание этим поцелуем.

— Неужели? — с сомнением спросил он.

— Конечно, ты это сделал, — она уверила его.

— Ну, она же отстранилась в спешке, — пожаловался Джастин.

— Она думала, что сделает тебе больно, — серьезно сказала Джиа. — Конечно, сейчас она чувствует себя просто ужасно, и ее чувство вины двоякое.

— Двоякое? — нахмурившись, спросил он.

Джиа кивнула. — Она чувствует себя плохо, потому что боится причинить тебе боль, и она испытывает чувство вины. Во-первых, она чувствует, что изменила мужу, отвечая на твои поцелуи.

Джастин устало провел рукой по волосам и покачал головой. Ему не нравилось, что она чувствует себя виноватой из-за поцелуя. Она его не выбирала. Они практически навязали ей это. На самом деле, это было довольно сильно навязано им обоим, так как он ни за что на свете не позволил бы Данте развести такой огонь в Холли, и Данте знал это.

— Да, Данте был очень непослушным, — пробормотала Джиа, очевидно, прочитав его мысли. — Он хотел, чтобы вы оба почувствовали вкус того, что могли бы иметь вместе. Холли, чтобы она знала, чего ей не хватает, и ты, чтобы ты понял, за что ты здесь борешься, и отнесся к этому серьезно.

— Это он тебе сказал? — удивленно спросил Джастин.

— Нет. Я читаю его мысли, — весело сказала она. — Данте и Томаззо мне легко читать.

— Хорошо, Холли не будет думать о том, что она могла бы иметь со мной, пока она страдает от чувства вины за то, что она считает неверностью своему мужу, — мрачно сказал Джастин и был совершенно уверен, что это правда… хотя он не мог сказать, откуда ему это известно. — И у меня могут быть из-за этого неприятности. Целовать ее и возбуждать страсть спутника жизни, можно было бы счесть за неподобающее влияние.

— Данте заставил тебя. Это была не твоя идея, — возразила Джиа.

— Я мог бы позволить ему поцеловать ее.

— Немногие бессмертные могли стоять в стороне и позволить другому бессмертному поцеловать их спутницу жизни. Да они и не ждут от тебя этого.

— Надеюсь, ты права. Иначе моя любимая часть тела может оказаться в опасности.

— Я думала, ты решил, что ее поцелуй стоит того, чтобы потерять части тела и отрастить их обратно, — сказала она с усмешкой. — Я почти уверена, что прочла это в твоих мыслях, когда она прекратила поцелуй.

— Не лезь ко мне в голову, — отрезал он, а затем, извиняясь за то, что огрызнулся на нее, когда она просто пыталась помочь, провел усталой рукой по волосам и признался: — Да. Я так думал и до сих пор думаю. Но отрастить часть тела один раз — это совсем другая история, чем, если бы твой член разорвали в клочья более сотни раз. С промежутком между исцелениями это будет означать агонию. Черт, я даже не знаю, как долго, — пробормотал он, борясь с желанием скрестить ноги и прикрыть пах руками. — Кроме того, я не хочу потерять работу.

— Почему ты потеряешь работу? — удивленно спросила она.

— Совет не одобряет, когда стражи нарушают наши законы, — сухо заметил он.

— О, — она закусила губу и затем сказала: — Есть еще одна причина, по которой Холли чувствует себя виноватой, понимаешь.

Брови Джастина слегка приподнялись. Комментарий был совершенно неожиданным… а он-то думал, что с этим разговором покончено. Похоже, что нет. Подумав он спросил: — Почему? Что за причина?

— Потому что мысли о твоем поцелуе вызывают у нее клыки, а воспоминания о поцелуях мужа — нет, — тихо сказала она.

При этих словах Джастин вскинул голову, голова у него пошла кругом. Это было хорошо, не так ли? Не чувство вины, конечно, но то, что его поцелуи сделали то, чего не смог сделать ее муж. По крайней мере, воспоминания о них. Конечно, как ее спутник жизни, он знал, что его поцелуи окажут большее воздействие, чем поцелуи ее смертного мужа, но его удивило, что поцелуи ее мужа не возбудили достаточно страсти, чтобы вызвать ее клыки. На самом деле это было довольно интересно и красноречиво.

— Ну, — Джиа направилась к двери. — Я пришла сказать, что мы заканчиваем уроки и идем с Холли по магазинам. Остановившись в дверях, она оглянулась и добавила: — И узнать, не хочешь ли ты присоединиться к нам. Мальчики хотят больше еды, а Холли нужна одежда.

Джастин ненадолго задумался, а затем покачал головой. Он не собирался ухаживать за Холли в присутствии Джиа и близнецов. Но их отсутствие даст ему шанс продвинуть свою кампанию ухаживания вперед другими путями.

— Идите, — сказал он, и улыбка тронула его губы. — У меня здесь дела.

Джиа с любопытством посмотрела на него. «Без сомнения, читает его мысли», — подумал он, когда сосредоточенность отразилась на ее лице. Через мгновение она слабо улыбнулась и кивнула. — Buona fortuna amico mio.

Джастин только хмыкнул, когда она закрыла дверь в его комнату. — Удачи, друг мой, — сказала она, но ему не нужна была удача. У него был план.

— Почему бы тебе не подняться наверх и не переодеться? — спросила Джиа, следуя за Холли в дом из гаража.

— Я собиралась помочь принести продукты, — неуверенно сказала Холли, оглядываясь на загруженный внедорожник. Данте и Томаззо покупали больше, чем Деккер, Андерс и Джастин вместе взятые. Но они были и большими едоками. За два коротких дня, прошедших с момента их приезда, Близнецы съели почти половину продуктов, купленных другими мужчинами.

— Мальчики справятся, — заверила ее Джиа. — И тебе не очень удобно в моей одежде.

Холли поморщилась и оглядела себя. Сегодня утром она встала, надела свитер и колготки, которые Джиа подарила ей накануне, и, открыв дверь спальни, обнаружила на полу в прихожей аккуратно сложенные вещи. Обрадовавшись, что ей не придется надевать одну и ту же одежду дважды, Холли подхватила ее и попятилась в комнату переодеваться. Но в тот момент, когда она поняла, как коротка юбка и как прозрачен верх, она почти переоделась обратно. Стиль Джиа определенно был острым и сексуальным, в то время как стиль Холли был… ну, просто нет. Она больше походила на девушку в джинсах и футболке, когда не была одета для работы. И да, ей было ужасно неудобно в одежде этой женщины. Заметьте, она чувствовала себя не в своей тарелке, позволяя Джии платить за одежду, которая была на ней сейчас. Даже когда Джиа объяснила, что не она покупает ее, а силовики. Очевидно, поскольку Джастин обратил ее, когда он была на службе у силовиков, они оплачивали счета за все, начиная с еды, которую они ели, и заканчивая одеждой на ее теле.

— Ты права, — наконец сказала Холли. — Наверное, мне просто не хватает смелости надеть твою одежду. Но она прекрасна, и я очень ценю, что ты одолжила ее мне.

— Ба, — отмахнулась Джиа от ее слов. — Я знала это. Я могу читать твои мысли, — напомнила она и подтолкнула ее вперед. — Пойдем, отнесем это в твою комнату.

Кивнув, Холли повернулась и пошла наверх. Ей пришлось жонглировать, когда они добрались до ее двери, чтобы открыть ее, но затем она ввалилась, направляясь к кровати, только чтобы остановиться через пару шагов.

— Что за?.. — она медленно повернулась, ее взгляд скользнул по цветам на каждой поверхности комнаты. Цветочные композиции стояли на прикроватных столиках, заполняли комод и покрывали каждый дюйм стола в углу комнаты. На кровати были разбросаны цветы, а на полу — лепестки.

— Ах, — протянула Джиа. Просто ах.

Холли недоуменно покачала головой. — Кто-то умер?

Джиа подавила смех и прошла мимо нее к кровати. Она начала ставить сумки на пол, затем остановилась, чтобы убрать с дороги цветы. Поставив сумки на пол, она повернулась, чтобы осмотреть комнату, и сказала: — Я думаю, что, возможно, это идея романтизма Джастина.

— Романтизм? — тупо повторила Холли. — Что это, черт возьми?

Джиа на мгновение нахмурилась, а затем предложила: — Он — романтик?

Холли застонала от такого предложения. Деккер и Андерс предупреждали ее, что в своем отчаянии он может немного перегнуть палку, но это было так…

«Ну, это было мило, правда», — подумала она. Или должна была бы, если бы у нее не развилось такое отвращение к цветам после работы в похоронном бюро. До этого она приветствовала бы такой жест. От Джеймса, быстро добавила она. Она была бы рада получить цветы от Джеймса еще до того, как начала работать в похоронном бюро. Но они оба были бедны, как церковные мыши, с тех пор как поженились, и не могли позволить себе такую расточительность как ваза с цветами, не говоря уже о целом запасе проклятого магазина. Вот как это выглядело для нее. Цветов было так много, что она была совершенно уверена, что Джастин, должно быть, вышел из магазина, скупив все цветы. Они, вероятно, закрыли магазин, как только он ушел. Покачав головой, она отнесла сумки на кровать и поставила их рядом с теми, что оставила Джиа. Затем она обеспокоенно посмотрела на бледно-голубой ковер, опасаясь, что смятые лепестки могут испачкать ковер.

— Не думаю, что ты заметила грабли в гараже, не так ли? — спросила Холли, хмуро глядя в пол. По какой-то причине Джиа расхохоталась.

— Пойду, посмотрю, — сказала Джиа, направляясь к двери.

— О нет, — запротестовала Холли, поворачиваясь, чтобы последовать за ней. — Я не хотела, чтобы ты…

— Знаю, знаю, — сказала Джиа, жестом останавливая ее. — Я могу читать твои мысли, помнишь? Изменения. Я принесу грабли.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Холли и проводила ее взглядом, прежде чем вернуться к сумкам с одеждой, купленной в тот день. Она быстро порылась в них в поисках нижнего белья, лифчика, джинсов и футболки, а затем остановилась, не зная, что делать. Джиа велела ей переодеться, но женщина оставила дверь открытой. Она не хотела переодеваться прямо здесь, когда любой мог ее увидеть. С другой стороны, она не хотела больше рисковать, вдавливая лепестки в ковер, снова куда-то выходя.

Раздраженно прищелкнув языком, она отодвинула в сторону пару лепестков, пока не нашла достаточно большое место, чтобы поставить ногу. Затем она шагнула вперед и проделывала это снова и снова, пока не добралась до ванной. Она открыла дверь и обнаружила, что та тоже полна цветов и смятых лепестков.

— Честное слово, — пробормотала Холли, отодвигая ногой несколько лепестков. — О чем, черт возьми, он думал?

Как только раздраженные слова слетели с ее губ, последовала улыбка. Этот жест был чересчур романтичным. Очень похоже на изысканную еду, признала она. Она бы с удовольствием съела салат, свинину и макароны с сыром на ужин. Вместо этого он потратил несколько часов на приготовление изысканной еды и приложил все усилия, чтобы накрыть этот прекрасный стол. А простой букет цветов доставил бы гораздо меньше хлопот, чем это море цветов. Этот человек пытался. Жаль только, что его усилия не достигали цели.

Холли моргнула и покачала головой, поняв, о чем думает. Это вовсе не позор, твердо, хотя и молча, заверила она себя. Она была замужней женщиной. Он даже не должен был делать такие жесты. И она, конечно, не должна наслаждаться ими и чувствовать себя такой теплой и пушистой внутри из-за них.

Убедившись, что все в порядке, Холли проскользнула в ванную, закрыла дверь и начала быстро срывать с себя одежду. Она была полна решимости переодеться и, когда Джиа вернется, разгрести весь этот бардак. Она ни за что не позволит другой женщине сделать это. Это был ее беспорядок, и…ну, на самом деле это был беспорядок Джастина, поправила она себя. Но после утреннего поцелуя она больше никогда не впустит его в свою спальню. Вообще никогда.

Родители Холли вырастили не идиотку. Они научили ее, что жизнь полна искушений. А мать в день свадьбы прямо сказала ей, что, хотя Холли и любит Джеймса, может наступить день, когда такой красивый, милый, забавный, обаятельный мужчина, как Джастин, соблазнит ее нарушить клятву, которую она дала, выйдя замуж за Джеймса. Что ж, хорошо, она не упомянула имя Джастина и не использовала все эти описания. Холли вставила их сама, потому что они подходили. Но мать говорила, что однажды может появиться мужчина, который соблазнит ее нарушить обет. Она также сказала, что, хотя это ее выбор, она должна знать, что Джеймс знал и любил ее всю ее жизнь. Что он никогда не причинит ей вреда и что всегда найдется другой мужчина, который сможет соблазнить ее. Жизнь полна искушений, и она может либо всю жизнь гоняться за очередной каруселью, либо кататься на ней до самого конца, зная, что это удобно.

Джеймс был той каруселью, которую она планировала придерживаться до конца. Она знала его всю свою жизнь, любила его всю свою жизнь и знала, что он любит ее так же. А Джастин был милым и добрым и спас ей жизнь, превратив ее в бессмертную, когда она упала на ножницы… Что, если она нарушит брачные клятвы ради него, а потом встретит другого Джастина, а потом еще одного?

Холли не хотела быть одной из тех женщин с бесчисленным количеством любовников и шестью браками за плечами, которые, казалось, всегда были недовольны и искали что-то особенное. Она будет довольна тем, что у нее есть, и продолжит строить жизнь, которую начала с Джеймсом. Она закончит занятия, наберется необходимого опыта и получит лицензию дипломированного бухгалтера. Потом они оба поработают пару лет, чтобы накопить денег на покупку дома, завести детей, вырастить их, выдать замуж и ждать внуков. У нее будет нормальная жизнь, о которой она всегда мечтала, пока ее ребенком таскали по всему миру. И она, и Джеймс хотели этого. «И они это получат», — мрачно подумала Холли, переодеваясь и открывая дверь, но внезапно остановилась в изумлении. Джиа не только вернулась с граблями, она уже сгребла лепестки. На ковре не было лепестков. Не было также ни Джиа, ни граблей. Другая женщина, очевидно, вернулась, сгребла лепестки и ушла за то время, пока она переодевалась. Холли говорили, что бессмертные быстры, но это было безумием.

Эта мысль заставила ее остановиться и наклонить голову. Она была бессмертной. Это означало, что теперь она должна быть невероятно быстрой и сильной. Она еще не видела никаких доказательств этого, но и не делала ничего, чтобы проверить. Войдя в спальню, Холли огляделась, пока ее взгляд не остановился на комоде. Она подошла к нему, взялась за угол и чуть не швырнула проклятую штуковину через всю комнату, когда попыталась поднять конец. Серьезно, она приложила к этому усилие, которое ей пришлось бы сделать до того, как ее обратили, когда она могла бы приподнять массивный дубовый комод на дюйм или около того. Но вместо этого он взлетел вверх, перевернулся на бок, а затем рухнул на свою вершину.

— Вот дерьмо, — пробормотала она, быстро поправляя комод. Поставив его на место, Холли с минуту осматривала его, чтобы убедиться, что не повредила его, а затем с облегчением отступила назад и просто уставилась на комод.

— Ух ты, — сказала она, наконец. Она определенно была сильнее. Медленная улыбка тронула ее губы. Теперь оставалось только проверить скорость. Резко повернувшись, она вышла из комнаты и побежала вниз.

Данте и Томаззо снова сидели за кухонным столом и ели. Перед каждым стоял двойной шоколадный торт, целый торт. В самом деле, у этих двоих был жуткий аппетит. Продуктов, которые они купили, не было видно, так что либо они бросили пакеты прямо в кладовку, не распаковывая их, либо они использовали ту супер скорость, которую она собиралась проверить.

— Вы видели Джастина? — спросила она, замедляя шаг и направляясь к дверям террасы.

— Думаю, он в гараже, ищет корзинку, — ответил Данте и нахмурился. — Или наверху ищет одеяло.

Холли закусила губу, но не остановился. Ей нужно поблагодарить его за цветы, и объяснить, что он не должен делать этого снова. Но она не хотела ждать его. Кроме того, она не задержится.

— Хорошо, я найду его, когда вернусь, — сказала она вслух и добавила: — Я просто собираюсь пробежаться по пляжу. Скоро вернусь.

Оба мужчины хмыкнули, их рты были полны торта.

Покачав головой, Холли вышла из дома, закрыла дверь и направилась к калитке в живой изгороди. Мгновение спустя она пересекла лужайку и вышла на пляж. Оказавшись там, она посмотрела сначала в одну сторону, потом в другую, выбрала правую и побежала.

Они сказали, увеличилась скорость? «Боже милостивый», — подумала она, когда мир пронесся мимо. Это была почти сверхчеловеческая скорость. Ладно, мир не был полностью размытым, но он был размытым. Она определенно двигалась быстрее, чем это было возможно. «Страшно быстро», — подумала она и нажала на тормоз. Тогда-то она и поняла, с какой скоростью едет. Вместо того чтобы грациозно остановиться, она на мгновение поскользнулась, а затем перелетела вверх тормашками, приземлившись на спину с глухим стуком. Лежа неподвижно, Холли быстро осмотрелась, не ушиблась ли она. Ответ был отрицательный. Ничто не ранило ее, кроме гордости, да и та не слишком страдала. Это было не так, как если бы кто-нибудь увидел. Кроме того, она была слишком занята, удивляясь тому, как быстро она может двигаться, чтобы беспокоиться о чем-то еще.

— Ух ты, — выдохнула она, глядя в темнеющее небо, а затем улыбнулась. — Я зажигаю!

Эти слова заставили ее слегка рассмеяться, и она поняла, что даже не запыхалась, что произвело на нее еще большее впечатление. Спортзал не входил в программу домашнего обучения, которую давала им мама Джеймса. Не то чтобы Холли возражала. Она никогда не была спортсменкой. Она была более книжным типом, но у нее не было доступа к телевизору в тех палатках, где они жили, пока она росла. Теперь она любила фильмы, особенно приключенческие, а в качестве вторых фаворитов — ужасы и комедии.

Осознав, что лежит на песке, Холли быстро поднялась на ноги, отряхнулась и повернулась, чтобы идти тем же путем, которым пришла. Она убежала гораздо дальше, чем думала, но, хотя могла бы вернуться так же быстро, как и убежала, не стала утруждать себя. Возвращение даст ей возможность подумать о том, что она скажет Джастину. Манеры были вбиты в нее, когда она росла, и эти манеры предполагали, что она должна поблагодарить его за цветы. С другой стороны, она была замужем. Он не должен дарить ей цветы. И она не должна принимать их.

Вздохнув, Холли откинула волосы с лица и попыталась придумать, что ему сказать. — Спасибо за заботу, Джастин. Но я, правда, не могу принять твои цветы. Я замужем.

Это было мило, просто и по делу. Она также не поблагодарила бы его за настоящие цветы, которые, честно говоря, она совсем не ценила. Похоже, она испытывала к ним серьезное отвращение. Она не шутила, когда спросила, не умер ли кто-нибудь, увидев их. Это была ее первая мысль… что было довольно грустно, признала Холли. Она собиралась работать на кладбище только для другого… ну, на самом деле, она даже не была уверена, что вернется, когда закончит обучение. Ей казалось постыдным, что меньше чем две недели работы в этом месте повлияли на ее представление о цветах на всю оставшуюся жизнь.

«Возможно, ей просто нужно думать о них по-другому», — подумала она и подняла брови, когда заметила, что кто-то был на пляже перед домом Джеки и Винсента.

Джастин, поняла она. Зачем он расстелил одеяло? Солнце садилось. Кроме того, она не думала, что вампиры, вероятно, поклоняются солнцу, поэтому он не мог быть заинтересован в загорании. Хотя, она была бы не прочь увидеть это: Джастин в плавках, его грудь обнажена, его мускулистые ноги…

Холли замедлила шаг, потому что ее блуждающие мысли вызвали чувство вины. Замужем, напомнила она себе. Никакого вожделения к другим мужчинам… даже если они красивы, сложены, сладки, как пирог, и потрясающе целуются. Эта последняя мысль вызвала вздох, который проскользнул между ее губ. Джастин потрясающе целовался. Часть ее начала покалывать при одном воспоминании, та часть, которая не имела никакого отношения ни к кому, кроме ее мужа.

Как ни печально было признаваться Холли, Джеймс никогда не вызывал у нее такого трепета. Поцелуи Джеймса были сильнее… ну, ей не хотелось этого говорить, но лучшее описание, которое она смогла придумать, было почти отеческим. Они были ласковы и… теплы? Она поморщилась, даже когда признала это. Но брак — это не только горячий, потный секс, уверяла она себя. У них с Джеймсом было нечто большее. У них было общее прошлое, дружба и любовь. У них была история… и та же мечта на будущее. Она была уверена, что это продлится дольше. Джастин был подобен падающей звезде, ярко вспыхивающей перед тем, как погаснуть, как и подобает пылкой страсти… в то время как Джеймс был, как луна, всегда, излучающая мягкий, ровный свет. Холли решила, что, пока она здесь, она должна держать это в голове. Это поможет ей держать голову прямо и не поддаваться искушению, которым быстро становился Джастин. Избегать его или, по крайней мере, не оставаться с ним наедине тоже поможет, решила она.

— Привет.

Холли остановилась от удивления, когда это слово отвлекло ее от мыслей. Пока она размышляла, ноги перенесли ее через разделявшее их расстояние к краю одеяла, на котором он сидел на песке. «Вот тебе и избегание», — подумала она с легким отвращением к себе. Глубоко вздохнув, она решительно подняла плечи и открыла рот, намереваясь ответить на его приветствие, а затем продолжить путь к дому.

— Садись, — сказал Джастин, прежде чем она успела что-либо сделать. Он похлопал по одеялу рядом с корзинкой, стоявшей перед ним. — Я подумал, что было бы неплохо устроить пикник.

— О… э… — Холли перевела взгляд с Джастина на корзинку и, наконец, на дом, ее голова медленно двигалась взад и вперед, прежде чем она сказала: — Я не думаю…

— Я должен рассказать тебе о наших законах и правилах, как части твоего обучения, — прервал ее Джастин.

Холли на мгновение замерла, чувствуя себя в ловушке, но потом спросила: — Разве мы не можем сделать это в доме?

— Это всего лишь пикник, Холли, — сказал он торжественно. — Чего ты боишься?

Она подозревала, что было бы нехорошо сказать ему, что она боится себя и своего ответа на него, поэтому избегала отвечать на вопрос, используя правду как щит. — Проведя первые восемнадцать лет жизни, выкапывая песок из расщелин и мест, где его никогда не должно быть, включая еду, я не очень-то люблю пикники на пляже.

— О. — Он выглядел ошеломленным этой новостью, а затем взглянул на одеяло, на котором сидел. Через мгновение, он схватил корзинку и встал. — Ладно. Я должен был подумать об этом.

Он выглядел таким разочарованным, что Холли снова почувствовала себя виноватой. Как и с цветами и вчерашней едой, он, вероятно, потратил много сил, готовя этот пикник. Проблема была в том, что она не хотела, чтобы он тратил на нее силы. Тем не менее, ей не нравилось ранить чьи-либо чувства, и он выглядел обиженным. Поджав губы, Холли наклонилась и схватила угол одеяла, когда он сошел.

— Тебе не следовало об этом думать, — сказала она, пожав плечами, выпрямляясь и поднимая одеяло с земли, — я не хочу, чтобы ты думал об этом.

Джастин ничего не ответил, только пробормотал «Спасибо», когда она быстро свернула одеяло и перекинула его через руку. Но когда они пошли обратно по лужайке к калитке в живой изгороди, он задумчиво сказал: — Похоже, тебе не очень-то нравилось ходить за родителями по их норам.

— Думаю, в этом есть и хорошие стороны, — медленно проговорила она.

— Но?.. — подсказал он, когда она замолчала.

Холли пожала плечами и призналась: — Ну, было много вещей, которых у меня не было в детстве, и которые было бы хорошо иметь.

— Например? — спросил он с искренним интересом.

Холли криво улыбнулась и быстро перечислила: — Телевидение, вайфай, сотовые телефоны, торговый центр… друзья. Подруги, — быстро добавила она. — Я имею в виду, конечно, Джеймс был моим другом.

— Конечно, — сказал он напряженно.

Вздохнув, она остановилась и, когда он тоже остановился, повернулась к нему лицом. — Цветы были хорошая мысль, но… «Ты замужем», — Джастин тихо сказал ей.

Она кивнула. — Я знаю, Джастин, ты считаешь меня возможной спутницей жизни. Но я замужем и серьезно отношусь к своим обетам. Я была бы признательна, если бы ты просто продолжил мое обучение, чтобы я могла вернуться домой и продолжить свою жизнь с мужем.

Вместо ответа он повернулся и пошел дальше. Через мгновение Холли последовала за ним в дом и на кухню. Теперь она была пуста. По-видимому, Данте и Томаззо доели свой торт и, судя по приглушенным звукам, доносившимся из передней части дома, вернулись в гостиную смотреть очередной боевик. Или у них была очень тихая перестрелка. Она сомневалась, что настоящие взрывы и стрельба будут звучать так приглушенно.

— В корзинке жареная курица и картофельный салат, — сказал Джастин, ставя ее на стол, когда она закрыла дверь. — Поешь.

— А ты разве не хочешь? — спросила она с удивлением, когда он вышел из кухни.

— Нет, — только и сказал он.

Холли нахмурилась, когда он выскользнул из комнаты и закрыл за собой дверь. Затем она накрыла одеялом стул, открыла корзинку, и начала переносить еду в холодильник. Она не была голодна. Она уже несколько часов ничего не ела, но аппетит пропал.

Глава 11

— Она не любит пикников на пляже, — с отвращением пробормотал Джастин, расхаживая по комнате, которой пользовался здесь.

Он должен был догадаться. Джастин быстро обругал себя за незнание, а затем более справедливо подумал, Ну, хорошо, как он мог это знать? Но на самом деле, как только она сказала, что в первую часть своей жизни она выбирала песок из всего, это имело смысл. Сам он по этой причине не любил пикников на пляже и не тратил на это годы. Надо было устроить пикник на лужайке. Песка там нет.

И она не любила рыбу с головой и хвостами. Об этом ему определенно следовало подумать. Он знал, что она любит рыбу, Андерс и Деккер выяснили это для него, но он был уверен, что многих людей, которые любят рыбу, вероятно, оттолкнут голова, хвосты и кожа, которые остались. Надо было подумать об этом и приготовить форель с миндалем или что-нибудь в этом роде.

Что касается цветов, то, конечно, было бы неуместно дарить их замужней женщине. И, конечно, он не угадал и с ними. Джастин выглянул в окно, мысленно пиная себя. Ему следовало быть более осторожным и избегать такого открытого жеста. Он должен был купить цветы и поставить их на кухне, может быть, в прихожей и гостиной тоже, как будто для всего дома, чтобы наслаждаться, а не заполнять ими ее комнату и разбрасывать лепестки по полу.

Эта мысль заставила его покраснеть от смущения. Он ждал на кухне с нетерпением, когда Джиа вернулась из комнаты Холли. Как дурак, он ожидал, что Холли прибежит сама. Он надеялся, что она обнимет его и, горячо целуя, поблагодарит за цветы. Вместо этого спустилась Джиа, и когда он спросил, как она отреагировала на цветы, Джиа, поколебавшись, призналась: — Она спросила, умер ли кто-нибудь.

Пока он стоял, разинув рот от ужаса, Джиа вышла в гараж. Огорчение Джастина только усилилось, когда через несколько секунд женщина вернулась с граблями. Сначала он был сбит с толку, но потом почувствовал себя униженным, когда она объяснила, что это из-за лепестков. Женщины боялись наступить на них и испачкать ковер.

Покраснев, Джастин взял у нее грабли и поспешил наверх. Это была его блестящая идея — разбросать вокруг лепестки, и он их уберет. Несмотря на то, что он был полон решимости сам все убрать, он также испытал огромное облегчение, не столкнувшись с Холли. Он услышал шорох из ванной и понял, что она там, поэтому на полной скорости принялся убирать лепестки, прежде чем она вышла. Он как раз собрал последние, и вышел из комнаты, когда услышал, как открылась дверь ванной.

Джастин понимал, что должен был принять провал двух первых попыток ухаживать за ней как знак и сдаться. Вместо этого он решительно приступил ко второй части плана, который составил в тот день, пока никого не было дома. Как только они ушли, он заказал цветы, заполнившие ее комнату, заплатив непомерную плату за срочную доставку. Затем он позвонил в местный ресторан изысканной кухни, чтобы заказать еду для пикника. Убрав беспорядок в ее комнате, он помчался в гараж за корзинкой для пикника и одеялом. Он нашел их раньше и спрятал там, чтобы она не увидела их, пока он не будет готов. Когда он вернулся в дом, Данте упомянул, что Холли только что вышла на пляж, и Джастин подумал, что это знак того, что попытка ухаживать за ней определенно сработает. Ему не придется искать предлог, чтобы отвезти ее на пляж и удивить пикником, она уже была там. Он устроил бы все, а она, возвращаясь с пробежки, посмотрела бы, что он сделал, покраснела бы от удовольствия и обняла его.

— Да, конечно, — пробормотал Джастин со вздохом. Вслед за этим он недоуменно покачал головой. Почему у него ничего не получается? Черт, он ужасно досаждал другим мужчинам из-за того, что они спотыкались, пытаясь заявить права на своих спутниц жизни, и вот он здесь, с реальной внутренней информацией о том, что ей нравится и не нравится, и все, что он делает, оборачивается против него.

Застонав, он провел пальцами по волосам и с несчастным видом помассировал виски. Джастин хотел сдаться. Он хотел просто собрать вещи, отправиться в аэропорт и улететь обратно в Канаду. Но он не мог. Во-первых, Люциан приказал ему тренировать ее. Но что еще важнее, она принадлежала ему. Спутница жизни… и если он не хочет провести следующие несколько столетий или даже тысячелетий в одиночестве, он должен сделать это. Он должен убедить ее, что они пара на всю жизнь… по старинке.

Черт, было бы намного проще, если бы он мог просто затащить ее в постель. Один круг секса, и она забудет, что у нее есть муж. К сожалению, это было запрещено. Если он намеренно соблазнит ее, зная, как наночастицы воспламенят их, это будет считаться неподобающим влиянием. Так что, если он хотел избежать боли и сохранить свое положение, секс был исключен.

А как же секс во сне? Джастин моргнул, когда этот вопрос пронесся у него в голове. Легендарный секс во сне, которым должны были наслаждаться супруги, даже если они были непризнанными супругами. Пусть они спят рядом, и им снятся невероятно реалистичные сексуальные сны друг о друге или, возможно, друг с другом. Он не был уверен, что это было именно так, потому что он их никогда не испытывал. И почему? Вдруг забеспокоился он. Они должны были бы видеть сексуальные сны, если бы действительно были спутниками жизни. Прикусив губу, он ненадолго задумался, затем вышел из комнаты в поисках Джии.

Сначала он заглянул в гостиную, но, пока Данте и Томаззо смотрели телевизор, Джии нигде не было видно, и он прошел на кухню. К его огромному облегчению, женщина была здесь одна. Она сидела за столом с почти пустым пакетом крови во рту и открытой книгой на столе.

Джастин проскользнул в комнату, позволив кухонной двери закрыться за собой, затем подошел к столу и терпеливо ждал, пока Джиа закончит есть. Это заняло всего мгновение.

— Холли пошла спать, — объявила Джиа, оторвав от клыков пустой пакет из-под крови. — После последних двух дней ее рабочий день пошел наперекосяк, и она сказала, что больше устала, чем голодна.

— О, — Джастин кивнул, но затем спросил с беспокойством: — Она не ела?

— Нет. Но у нее была кровь. Три пакета, — заверила его Джиа, а потом улыбнулась и добавила: — Она сама вытащила зубы и занялась этим, как профессионал.

— Хорошо, хорошо, — пробормотал он и взглянул на холодильник, подумав о том, чтобы взять немного курицы и салата, которые он упаковал на пикник. Но сейчас он не был голоден, что было необычно. Джастин всегда был голоден.

— Что происходит в твоей маленькой головке? — внезапно спросила Джиа, привлекая его внимание к себе и видя, что она смотрит на его голову с сосредоточенностью, которая говорила ему, что она читает его мысли. Через мгновение она выгнула бровь. — Секс во сне?

Джастин опустился на стул напротив нее и сел, прежде чем выпалить: — У меня не было никакого секса во сне с Холли. Такое случается со спутниками жизни, но не с нами. Может, она мне не пара. Возможно, все это было ужасной ошибкой. Может, я обратил не ту женщину. Мы…

— Джастин, — прервала его Джиа. Когда он остановился и посмотрел на нее неуверенно, она сказала: — Я не думаю, что вы даже спали в одно и то же время. Как вы можете заниматься сексом во сне, если только один из вас спит?

Он моргнул и быстро перебрал в памяти время, которое они провели вместе с той ночи в похоронном бюро. — Я спал, пока она была в очереди. В основном дремлет в кресле у кровати, но…

— Я не думаю, что ей могли присниться сны, когда она проходила обращение, — сухо заметила Джиа. — Кошмары, возможно, из-за боли, но не сны, сексуальные или какие-то другие.

— Ты, наверное, права, — Джастин сказал, поморщившись.

Джиа кивнула. — Андерс упоминал, что ты присматривал за ней в ту ночь, когда она вернулась домой. Вы оба тогда спали?

— Нет. Я сидел на крыше за ее окном и смотрел, как она спит, — тихо признался он и, когда она подняла брови, пожал плечами. — Люциан велел следить за ней, и я следил за ней. Кроме того, крыша была крутой. Я боялся упасть, если засну. И я должен был следить, чтобы меня не заметили.

— Понятно, — пробормотала Джиа и добавила: — Ну, я совершенно уверена, что ты не спал одновременно с Холли с тех пор, как приехал сюда.

Джастин покачал головой. — Я лег спать после того, как мальчики отнесли вас, спящих красавиц, в ваши комнаты.

— Но ты не спал. Нет, если ты очень быстро проснулся. — Когда Джастин моргнул, она сказала: — Я проснулась, когда Данте положил меня в мою кровать, и тогда я не мог вернуться, чтобы спать, поэтому я вставала, купалась, красила ногти на ногах… — пожала плечами она. — Я слышала, как ты расхаживал по комнате большую часть ночи.

Джастин склонил голову, не отрицая этого. Волновался и переживал о том, насколько близки, должны быть Холли и ее муж после того, как они выросли вместе, и как трудно ему будет ухаживать за ней, он обнаружил, что не может лечь и расслабиться настолько, чтобы заснуть. Он провел большую часть ночи, расхаживая по комнате, как тигр в клетке. Все остальное время он пролежал в постели, уставившись в потолок, а его мозг бегал кругами, пока он не сдался и не встал. Пропущенный сон означал, что ему пришлось взять больше крови, чем обычно, чтобы прожить день, не чувствуя себя вчерашним обедом, но…

— Ты, должно быть, очень устал. Тебе действительно пора спать, — сказала Джиа с усмешкой. — У тебя, вероятно, будут общие сны, о которых все говорят.

Джастин начал улыбаться в ответ, но улыбка исчезла прежде, чем сформировалась полностью, и он не двинулся со стула. Вместо этого он уронил голову на руки и простонал: — Они могут рассматривать секс во сне как чрезмерное влияние.

— Что? — Джиа взвизгнула и покачала головой, отмахиваясь от этой мысли, как кошка от назойливой мыши. — Не будь смешным. Они вряд ли смогут наказать тебя за твои сны. Ты не можешь их контролировать.

— Да, но я могу контролировать, сплю ли я одновременно с Холли, — печально заметил он.

Она фыркнула при этих словах. — Разве Люциан не настаивал, чтобы ты сам обучал Холли?

— Да, — печально согласился он.

— Как ты можешь это делать, если ты спишь, когда она бодрствует, и только когда она спит? — многозначительно спросила она.

Он медленно сел, и в нем зародилась надежда.

— Ты должен поспать, Джастин, — твердо сказала она. — И тебя нельзя наказать за сны, над которыми ты не властен.

— Ты в этом уверена? — с сомнением спросил он. По своему опыту знаю, что Люциан может обвинить в чем угодно.

Джиа прищелкнула языком и вытащила из кармана сотовый телефон. Она быстро нажала на кнопки, поднесла телефон к уху и стала ждать. Прошло несколько минут, прежде чем на ее звонок ответили, и она сказала: — Buonasera, Люциан. Я тебя разбудила?

Джастин поморщился. Люциан и в лучшие времена был сварливым ублюдком. Он был уверен, что устал и будет совершенно несчастен.

— Mi scusi. Я сделаю это быстро, si? — спросила Джиа. — Скажи Джастину, чтобы он пошел спать, per favore.

Моргая, Джастин поднял голову, его глаза расширились.

— Si. Он не спал с тех пор, как ты уехал. Он истощен, переживает и затрачивает больше крови, чем следовало бы, чтобы восполнить недостаток…

— Si. Un momento. — Она протянула телефон Джастину.

Подняв брови, он взял телефон и осторожно прижал его к уху. — Вот как?

— Иди спать, — прорычал Люциан. Когда он повесил трубку, раздался щелчок. «Коротко и мило, в этом был весь Люциан», — подумал Джастин, возвращая телефон Джии.

— Ты слышал его, mio caro, — сказала Джиа, медленно растягивая губы в улыбке. Подмигнув ему, она добавила: — Ты не будешь наказан, если ляжешь спать, и увидишь общие сны. Тебе было приказано это сделать.

— Да, но, возможно, ему не приходило в голову, что у нас будут общие сны, — заметил Джастин. — Особенно если разбудить его и…

— Это не наша проблема, — равнодушно ответила Джиа. — Он приказал тебе лечь спать, так что ложись.

После раздумий, Джастин пробормотал: — Хорошо, — и встал, чтобы направиться к двери.

— Сладких снов, — рассмеялась Джиа.

Он просто кивнул в ответ и толкнул дверь. Джастин не был уверен, что Джиа права, и он избежал бы обвинений в любом сексе во сне, который мог бы произойти, когда он заснет, но Люциан приказал ему лечь спать. Разве это не смягчит наказание? Он не знал, но был достаточно отчаянным, чтобы рискнуть. Ему нужно было знать наверняка, что Холли была его спутницей жизни, и что он не показал свою единственную возможность женщине, которая никогда не будет его.

Конечно, то, что она была его спутницей жизни, не гарантировало, что он когда-нибудь добьется ее согласия стать его парой. Оставалась еще проблема ее замужества. Но, по крайней мере, если она была его спутницей жизни, он мог бы, в конце концов, заявить на нее права… лет через двадцать-тридцать, когда умрет ее смертный муж. Может быть, даже десять или около того, если тот факт, что ее муж старел, в то время как она нет, не стала проблемой. Это, по крайней мере, дало ему надежду, которую он ненадолго потерял, когда понял, что они не испытали секс во сне, который преследовал спутников жизни. Джастин ускорил шаг, поднимаясь по лестнице, его мысли были полностью заняты тем, что могло произойти. Из того, что он слышал, даже секс во сне с подругой жизни был лучше, чем реальный секс с не подругой жизни. Он понятия не имел, правда ли это, но намеревался выяснить.

Холли беспокойно перевернулась на спину и открыла глаза. Она устала, когда поднялась в свою комнату, но теперь не могла заснуть. Может быть, ей все-таки следовало съесть немного куриного и картофельного салата, который Брикер приготовил для их пикника. Или, может быть, кровь перед сном взбодрила ее и смыла усталость. Как бы то ни было, сейчас она не спала, а жареный цыпленок с картофельным салатом, который она положила в холодильник, практически звал ее, как песня сирены.

Она отбросила в сторону простыни и одеяло, и встала с кровати, включив ночник. Остановившись, чтобы взглянуть на пижаму, которую она купила в тот день, она на мгновение задумалась, не переодеться ли ей или взять домашний халат, но действительно, была ли какая-то причина? В конце концов, пижама была фланелевая, с танцующими медведями в розовых пачках. Она думала, что они очаровательны, когда покупала пижаму, и они были милыми, насколько это возможно, но они не были сексуальными или соблазнительными. Никто не обвинит ее в том, что она пыталась кого-то соблазнить.

Слегка улыбнувшись про себя, Холли вышла из комнаты, но, выйдя в коридор, обнаружила, что там темно. Все остальные, очевидно, тоже легли спать, что ее удивило. Она думала, что вампиры — ночные люди, и что она, естественно, тоже впадет в это состояние, когда станет более управляемой. Но, похоже, она ошибалась. В доме было тихо, как в могиле, и темно, как на кладбище прошлой ночью.

Не желая включать свет в коридоре и будить всех, Холли потянулась к стене и начала осторожно продвигаться к концу коридора, нащупывая дорогу, когда приблизилась к тому месту, где, как она думала, были ступеньки. Добравшись до верха лестницы, она ухватилась за перила, чтобы осторожно спуститься вниз. Она с облегчением добралась до первого этажа, не сломав себе шею, и чуть быстрее прошла по коридору на кухню, где включила свет, как только толкнула дверь.

Яркий свет мгновенно залил ее, и она скользнула в комнату с небольшим вздохом. Идея вернуться наверх без света была не из приятных, и Холли решила, что после того, как поест, поищет в ящиках фонарик или одну из свечей, которыми Джастин пользовался за ужином прошлой ночью, так что у нее будет свет на обратном пути. Решив эту проблему, хотя бы мысленно, она направилась к холодильнику, где ее ждал жареный цыпленок.

Она убрала еду, поставила ее на стол и как раз потянулась к холодильнику за картофельным салатом, когда ее взгляд упал на банку взбитых сливок. Ухмыльнувшись, она ухватилась за нее, мысль о сладкой, сливочной пене, была для ее аппетита в данный момент приятнее, чем курица или картофельный салат. Возможно, потому, что это была одна из тех вещей, которых ей приходилось избегать в прошлом. Когда она была смертной и страдала диабетом, ей приходилось быть очень осторожной с тем, что она ела, чтобы удержать сахар в норме. Но теперь… Даже не подумав, она откинула пластиковую крышку, наклонила голову, направила носик в рот и выпустила на язык комок чудесных взбитых сливок. Она опустила голову и со стоном удовольствия закрыла рот, когда дверь кухни открылась.

Опустив банку, Холли виновато повернулась к открытой дверце холодильника и увидела Джастина, входящего в кухню. На нем были только красные клетчатые пижамные штаны и ничего больше. Его ноги были босыми, но, что более важно, его грудь была голой, и она обнаружила, что открыла рот от изумления. Холли с самого начала считала этого человека красивым, и обтягивающие футболки, которые он носил, подчеркивали, что у него хорошая фигура, но не так сильно, как нагота. Боже милостивый, когда он вошел в комнату, он весь состоял из грудных мышц и рельефного пресса. Осознав, что у нее отвисла челюсть, а комок быстро растворяющихся взбитых сливок вот-вот распустится, Холли закрыла рот и виновато сглотнула, как раз когда он заметил ее присутствие.

— Привет, — сказал он хриплым ото сна голосом.

— Привет, — слабо ответила она.

— Я вижу, не только я голоден, — добавил он, подходя к ней.

Холли пробормотала что-то неразборчивое и инстинктивно отступила на шаг, когда он приблизился. Но она резко остановилась, когда наткнулась на открытую дверцу холодильника. К счастью, ее действия заставили Джастина остановиться в паре шагов. Или, возможно, он планировал остановиться там, признала она, когда он осмотрел цыпленка на полке.

— Есть еще картофельный салат, — объявил он, снова поворачиваясь к ней.

— Я знаю, — сказала Холли и замерла… уставившись на его грудь. Было очевидно, что мужчина не загорает. Его кожа была достаточно бледной, она сомневалась, что она когда-либо подвергалась воздействию солнечных лучей, но это не умаляло ее красоты. Джастин мог позировать Микеланджело или одному из тех художников, которые лепили мужские фигуры. Он был идеален, с большими, жесткими грудными мышцами над животом, который мог похвастаться восьмью кубиками, вместо шести и спускался к началу буквы V, которая исчезала под поясом пижамных штанов. В этот момент Холли подумала, что многое бы отдала, чтобы увидеть, что скрывают эти клетчатые брюки, но потом вспомнила, что она замужем, и закрыла глаза, пытаясь прогнать искушение вместе со своим видением его.

— С тобой все в порядке?

Холли моргнула, открыв глаза, и втянула воздух, когда поняла, что он закрыл небольшое пространство между ними и протянул руку, чтобы коснуться ее лица. Очевидно, он совершенно неправильно понял, почему она закрыла глаза, подумала она и открыла рот, чтобы заверить его, что с ней все в порядке, но снова остановилась с удивлением, когда его пальцы слегка коснулись ее щек, и ее живот, казалось, подпрыгнул в ответ.

— Я… — Холли выдохнула единственное слово, и на этом все закончилось. Ничто не последовало за ним в тишине комнаты. Что бы она ни собиралась сказать, это вылетело у нее из головы, оставив ее просто стоять, как безмозглую дурочку.

— Ты так красива и сексуальна, — торжественно произнес Джастин, и ее глаза недоверчиво расширились. На ней не было косметики, волосы, без сомнения, растрепались от метаний, на ней была фланелевая пижама с танцующими медведями. И на них были пачки, не меньше. Она не могла представить себе ничего менее сексуального, чем танцующие медведи.

Он подошел еще на шаг ближе, убирая последний дюйм пространства, разделявшего их, и Холли закусила губу, когда его грудь слегка коснулась фланели, прикрывавшей кончики ее сосков. Это заставило ее глаза широко раскрыться, а руку сжать банку с взбитыми сливками, которую она все еще держала.

— Я… — повторила она и на этот раз остановилась, потому что его губы внезапно накрыли ее рот. Тепло, окутавшее Холли, было знакомым с того утра, но на этот раз оно вспыхнуло еще быстрее, чем тогда. Не было никаких вопросов или покусывания ее губ, чтобы войти. Ее рот был уже открыт, и Джастин воспользовался этим, погрузив язык в ее глубины. Холли стояла совершенно неподвижно, ее совесть боролась с ответом ее тела, а затем Джастин прервал поцелуй и переместился, чтобы прикусить ее ухо, прежде чем прошептать. — Все в порядке. Это сон.

— Точно? — спросила она в замешательстве.

— Посмотри. Это сон, — заверил он ее, и она заставила себя открыть глаза.

Они волшебным образом переместились от холодильника на кухонный стол. Вместо того чтобы встать, она теперь сидела на столе, а он стоял между ее раздвинутыми ногами, пока его руки деловито расстегивали пуговицы ее фланелевого топа. И хотя она все еще сжимала в руке взбитые сливки, цыпленка на столе уже не было, а дверца холодильника была закрыта, как будто она никогда и не открывала ее.

— Сон, — с удивлением поняла она. Так и должно быть. Он не мог притащить ее сюда и положить на стол так, чтобы она не заметила… Она отвлеклась от этой мысли, когда он внезапно распахнул ее пижаму, обнажив обнаженную грудь.

«Как тебе удалось сделать это так быстро?» — ахнула она от изумления, машинально потянувшись, чтобы ухватиться за края фланелевого топа и снова закрыть их.

— Сон, помнишь? — усмехнулся он. Позволив ей застегнуть блузку, как дурочке, которой она и была, он обхватил ее лицо руками и снова поцеловал.

Холли не сопротивлялась, но и не отвечала. В то время как страсть накатывала на нее волнами, она пыталась понять, будет ли это обманом, если это сон, или если это вообще сон. Возможно, он просто использовал бессмертную скорость.

Когда она почувствовала, как его рука обхватила ее грудь через фланель и слегка ущипнула сосок, она застонала и прервала поцелуй, чтобы выдохнуть: — Но я замужем.

— Это сон, — хрипло повторил он ей на ухо, а затем провел языком по краю ее уха, прежде чем опустил губы, чтобы покусать ее шею между шепотом.

— Все в порядке. Это сон.

Холли нахмурилась, ее рука отпустила топ, чтобы схватить его за плечи, удерживая равновесие на столе, когда его руки скользнули под ее ягодицы, чтобы подтолкнуть ее вперед и прижать к нему. «Может быть, так оно и есть», — подумала она. Может быть, она воображала, что это Джастин целует и трогает ее…

Холли задохнулась, когда их промежности потерлись друг о друга через пижамы, посылая жидкий огонь через нее. На этот раз, когда его губы накрыли ее губы, она ответила на поцелуй, удивляясь, почему это Джастин прикасается и целует ее, а не муж. Если это сон, разве она не должна вообразить своего мужа? Она задумалась и с закрытыми глазами попыталась сделать это, но это был не одеколон ее мужа, а пряный древесный запах, который она заметила у Джастина. Покачав головой, она прервала поцелуй и сказала: — Это неправильно.

— Это всего лишь сон, — повторил он, облизывая ее горло, и Холли дико огляделась, поняв, что они снова переместились. Их уже не было на кухне. Теперь они были в спальне, хотя она и не узнала ее. Она была оформлена в темно-коричневых и бежевых тонах. Очевидно, это была мужская комната с тяжелой дубовой мебелью и массивной кроватью королевских размеров, застеленной темно-шоколадными атласными простынями. Она лежала на спине на этих простынях, атлас скользил под ее кожей, когда он полз вниз по ее телу.

— Как…? Но… — начала было Холли в замешательстве, но тут же прикусила язык, поняв, что атлас скользит под кожей, потому что фланелевая пижама исчезла. Она лежала на кровати совершенно голая. Больше никаких танцующих медведей, чтобы защитить ее.

Определенно сон, поняла она, и эта мысль заставила ее слегка приподнять голову, чтобы заглянуть вниз, в надежде увидеть, что скрывают его клетчатые пижамные штаны, но они все еще были на месте. Только она была, в чем мать родила. «Так нечестно», — подумала она и удивленно уставилась на него, когда он внезапно взял в руки банку с взбитыми сливками, которую она держала раньше. Откуда, черт побери, она взялась? Очевидно, он последовала за ними из первой части сна, рассуждал ее разум, и она прикусила губу, просто наблюдая, как он переместил банку над одним соском и обрызгал ее. Было удивительно тепло для того, что только что было в холодильнике, и она глупо сказала об этом. — Должно быть, холодно. Почему не холодно?

— Это сон, — напомнил он ей, усмехнувшись, а затем наклонился, чтобы взять в рот покрытый сливками соском. Холли задохнулась, ее спина резко выгнулась, когда его горячий рот начал сосать, а затем облизал ее грудь.

— О, боже, — простонала она, отрицательно покачав головой, а затем выпалила: — Это не обман, если это сон, верно?

— Нет, — согласился он и снова провел рукой по ее груди, удаляя остатки взбитых сливок.

— Нет, — решила Холли и схватила его за уши, чтобы втащить обратно.

Во сне Джастин не сопротивлялся ей. Его пах прижался к ее центру, когда она завладела его ртом. Холли немедленно раздвинула ноги, а затем обвила ими его бедра, прижимая его еще крепче к себе, и высунула язык. Одним этим движением она, казалось, открыла шлюзы в эротический мир наслаждения. Его тело было горячим и твердым, его запах обволакивал ее, и его руки были повсюду, заставляя каждый дюйм ее тела петь, когда они ласкали ее бок, спину, зад, а затем двигались между ними, чтобы обхватить ее груди и крепко сжать.

Холли прервала поцелуй и откинула голову назад, когда он сделал это, и Джастин тут же отодвинулся достаточно, чтобы снова взять в рот один сосок. На этот раз она не оторвала его от того, что он делал, а запустила руки в его волосы, задыхаясь и стонала, а потом ободряюще забормотала, когда он обмыл сначала одну грудь, потом другую. Когда он поднял руку, чтобы погладить ее по щеке, она повернула голову, чтобы укусить, а затем пососать один из его пальцев, а затем задохнулась вокруг пальца, когда его другая рука скользнула между ее ног.

Сначала он просто обхватил ее, крепко прижимая к разгоряченной коже, но затем просунул палец между ее губ, чтобы найти бугорок в центре ее возбуждения, и начал водить вокруг него дразнящими кругами, заставляя ее бедра двигаться в ответ. Тяжело дыша и постанывая по очереди, Холли попыталась дотронуться до него, но он стоял так, что она не могла дотянуться до его эрекции. Зарычав от разочарования, она царапнула ногтями его спину, затем подхватила его под руки и потянула вверх. И снова Джастин из сна ответил на ее молчаливое требование. Тихий смешок сорвался с его губ, он отпустил сосок, который дразнил, и двинулся вверх по ее телу, располагаясь между ее ног. Однако он не сразу вошел в нее, как она хотела, а посмотрел ей в лицо, мягко улыбаясь.

— Ты дикая, — мягко обвинил он, дразня ее своим телом. — Ты ведешь себя чопорно и корректно, но в глубине души ты — дикая кошка с когтями.

Холли просто впилась когтями в его плечо и передвинула бедра, пытаясь притянуть его к себе.

Джастин усмехнулся этой попытке, но передвинул бедра назад, затем наклонился, чтобы потереться носом о ее ухо и прошептал: — Скажи, что хочешь меня.

— Я хочу тебя, — выдохнула Холли, обхватив ногами его бедра и пытаясь приподняться на эрекции, дразнящей ее.

— Произнеси мое имя, — прошептал он, покусывая ее ухо.

Выругавшись, Холли опустила ноги, а затем быстро переместилась, застигнув его врасплох и бросив на спину. Она последовала за ним, остановившись на нем, затем толкнула его в грудь, чтобы сесть, слегка пошевелилась и потянулась, чтобы схватить его пенис и опустилась на него.

— О, — простонала она и закрыла глаза, когда он наполнил ее. Он чувствовал себя чертовски хорошо. Все это было чертовски приятно. Холли никогда не была агрессором в отношениях с Джеймсом и даже представить себе не могла, что когда-нибудь станет агрессором, но здесь, во сне, с Джастином, она могла быть агрессором, и ей это нравилось.

Открыв глаза, она посмотрела на его лицо и улыбнулась, увидев, что его глаза закрыты, а лицо исказилось от того, что, как она догадалась, было экстазом, хотя и выглядело опасно близким к боли. Поджав губы, она медленно приподнялась и снова опустилась, чувствуя себя невероятно сильной, когда он застонал, его лицо напряглось еще больше. Она проделала это еще три раза, очень медленно, прежде чем он открыл глаза и поймал на себе ее взгляд.

Джастин на мгновение встретился с ней взглядом, а затем взял одну из рук, сжимавших ее бедра, и переместил ее между ними, чтобы снова начать дразнить ее, потираясь о ее клитор, когда она снова поднялась.

Холли прикусила губу, пытаясь взять себя в руки. Но страсть, которая была временно подавлена, вернулась, лишив ее самообладания, и она начала двигаться быстрее. Когда другая его рука поднялась, чтобы обхватить одну грудь, она накрыла его обеими руками, впиваясь ногтями в его кожу. Она наблюдала, как напряглось лицо Джастина, понимая, что его ласки становятся все быстрее и тверже, даже когда его бедра поднялись навстречу ее, и как только он вошел в нее в последний раз и застыл в крике, что-то щелкнуло внутри Холли. Какая-то тонкая нить, сдерживавшая океан наслаждения, оборвалась, и она откинула голову назад и выкрикнула его имя, когда оргазм накрыл ее.

Холли с криком села на кровати и уставилась в темноту. На мгновение она прислушалась к тишине в комнате и в замешательстве заглянула в темную комнату, затем потянулась к лампе на столе и включила ее. Она лежала в постели, во фланелевой пижаме с танцующим медведем, одна. Она на мгновение закрыла глаза, затем откинула одеяло и простыни и пошла в ванную, медленно осознавая влажность между ног. Много влаги, — признала она.

Господи, это был ее первый эротический сон, поняла Холли, покачав головой, когда вошла в ванную и нащупала выключатель. Когда зажегся свет, ей пришлось быстро заморгать, но когда глаза привыкли к темноте, она посмотрела на себя в зеркало и сморщила нос. Ее лицо пылало, волосы были собраны на затылке и стояли дыбом. Она, очевидно, била себя по голове во сне.

— Поллюция, — пробормотала она, открывая кран, чтобы умыться. Возможно, это был не первый ее эротический сон, но первый, который она вспомнила… и это было невероятно… что ж… невероятный. «И еще насчет Джастина Брикера», — мрачно подумала она. В этом было что-то неправильное. Она даже почувствовала себя виноватой. Но это всего лишь сон, сказала она себе. Ее подсознание явно через что-то проходило, хотя она и не знала, через что именно. Возможно, он привлекал ее гораздо больше, чем она думала. Или, может быть, дело было не в ее собственных чувствах, а в том, что он зациклился на ней. Как бы то ни было, это был всего лишь сон. Не то чтобы она изменила мужу.

Вздохнув, Холли выключила воду и вытерла лицо полотенцем, встретившись с виноватым взглядом в зеркале.

— На самом деле, — вдруг сказала она, опуская полотенце. — Секс с другим мужчиной во сне — это не измена мужу. Это был просто сон. Мы не контролируем свои сны. Кроме того, Джеймс не знает, что он у меня был, и Джастин не знает. Все хорошо. Просто нужно расслабься и лечь спать.

Сложив полотенце, она положила его на подставку, выключила свет в ванной и вернулась в постель. Ей хотелось сказать, что она надеялась, что это был последний ее сон на эту ночь, но она подозревала, что это не так. Это был невероятный, лучший оргазм в ее жизни. Как жалко, что лучший оргазм в ее жизни был во сне!

— В реальной жизни секс с ним был бы не так хорош, — заверила себя Холли, возвращаясь в постель. — Просто ты менее заторможен в своих снах. Дикий.

Это была чистая правда, признала она. Холли всегда отказывалась быть сверху с Джеймсом. Она боялась, что не справится, не сможет держать ритм или что-то в этом роде. И он никогда не настаивал на этом.

— Ты любишь Джеймса, — успокоила себя Холли, забираясь на кровать и натягивая одеяло. — Оргазмы — это не все и не конец жизни.

Повернувшись на бок, она сунула руку под подушку и закрыла глаза, говоря себе: — Все в порядке.

Глава 12

Джастин закончил уборку, вышел из ванной и остановился, чтобы взять с собой полотенце. «Лучше перестраховаться, чем потом жалеть», — подумал он, возвращаясь к кровати. Было чуть за полночь, и он сомневался, что это будет последний из их общих сексуальных снов этой ночью. Конечно, после первого он жаждал большего. Даже когда он проснулся и обнаружил, что во сне испытал оргазм и испачкал боксеры, этого было недостаточно, чтобы погасить его энтузиазм.

Холли стала для него откровением. Честно говоря, она была настолько чопорной в реальности, что он ожидал, что она будет такой же в постели, по крайней мере, поначалу. Вместо этого она взяла себя в руки, перевернула его на спину и оседлала, как профессионал… после того, как вцепилась ему в спину. Даже проснувшись, он почувствовал нежность, как будто она его поцарапала, хотя, когда он посмотрел в зеркало в ванной, не было ни рубцов, ни покраснений. Но когда пару минут назад он шел в ванную, все его тело дрожало, как будто у них действительно был секс, а не просто общий сон. Джастин предположил, что его мышцы, должно быть, сжались в ответ на сон.

И какой сон! Это было довольно коротко и мило по сравнению с марафонским пиф-пафом, которым он занимался в последнее время в реальности. В молодости он был нетерпеливым бобром и старался как можно быстрее добраться до главного блюда, но через некоторое время обнаружил, что это скучно, и начал пробовать другие вещи. В последнее время он старался продлить секс как можно дольше, растягивая прелюдию и доставляя удовольствие себе и партнерше как можно дольше. С Холли это было невозможно. Он не мог взять ее под контроль и удержать от прикосновений. И она тоже была сильной, намного сильнее смертного. Джастин был еще сильнее, но она застала его врасплох своими движениями, и он не знал, что его ударило, когда он внезапно оказался на спине, а она сверху. После этого началась игра. Гейм. Сет. Матч. И он был поджарен. Все, на что он был способен, — это плыть с ней на волне к нирване. И это даже не был настоящий секс, где удовольствие, вместо мечты, было разделено, умножая их взаимное удовольствие до невыносимого уровня. Этого было достаточно, чтобы вырубить бессмертных. Он не мог дождаться, чтобы испытать это, но пока этого достаточно… тем более что, во сне или нет, это было его имя, которое Холли выкрикивала, получая удовольствие.

Это было последнее, что Джастин услышал перед тем, как проснуться… и это было мило. Он хотел услышать это снова. Он хотел услышать, как она умоляет его войти в нее, хотел, чтобы она рыдала, произнося его имя, и теперь, когда он впервые увидел ее во сне, Джастин был уверен, что сможет это сделать. Он снова заснет, чтобы найти ее, и на этот раз возьмет все под свой контроль. Он собирался раздеть ее, уложить, насладиться ею, и когда она будет дрожать и рыдать от желания, он вонзится в нее, давая им обоим желаемое освобождение. С этой мыслью Джастин закрыл глаза и заснул. Казалось, он едва успел это сделать, как оказался в темной переполненной комнате с мигающими огнями и громкой музыкой, звучащей вокруг него.

— Какого черта, — пробормотал он, медленно поворачиваясь и оглядывая незнакомцев, толкающихся со всех сторон.

Он понял, что это ночной клуб. Он достаточно повидал их, чтобы понять это. Джастин любил ночные клубы. Он любил танцевать и смотреть, как танцуют женщины. Это также отличное место, чтобы снять цыпочек. Но теперь его интересовала только одна девушка, и он начал искать ее в море лиц, уверенный, что это ее мечта и он найдет ее где-нибудь здесь.

Ему не потребовалось много времени, чтобы заметить ее. Холли стояла посреди танцпола, кружась, как профессионал. Черт, девчонка могла двигаться. Он подозревал, что на самом деле она никогда не будет танцевать так свободно, но здесь, в своих снах, она была текучей, каждое движение кричало о сексуальности и животной грации. Улыбаясь, Джастин пробирался сквозь колышущиеся тела, пока не встал позади нее, а затем обнял ее сзади, прижимая спиной к своей груди.

— Джастин, — удивленно сказала она, глядя на него через плечо.

— Привет, — пробормотал он, переместив руки на ее вращающиеся бедра и следуя за ее движениями своими, пока он терся о ее ягодицы.

Несмотря на громкую музыку, она, казалось, услышала его.

— И тебе привет, — рассмеялась она, прежде чем быстро повернуться в его руках и прижаться к нему лицом к лицу. — Я не знала, что ты любишь танцевать, — усмехнулась она, обнимая его за шею. Это движение прижало ее грудь к его груди, и он наслаждался ощущением ее упругих грудей, трущихся об него.

— Ты многого обо мне не знаешь, — пробормотал он, сжимая ее попку обеими руками, пока они двигались в такт страстному ритму.

Когда он впервые увидел ее на танцполе, она была в джинсах и блузке, но теперь на ней была короткая черная кожаная юбка, черный кожаный жилет и черные кожаные сапоги до бедер, в которых Джиа была в тот день. Раз он этого не сделал, значит, это сделала она, и Джастин подумал, что это хороший знак. Холли хотела выглядеть сексуально для него. И в этом сне она не была ни капельки скрытной, заметил он, когда она подняла ногу в сапоге и обхватила его, чтобы прижаться всем телом к растущей твердости между его ног.

Джастин подавил стон и приподнял ее за ягодицы, еще сильнее прижимая к себе, затем опустил голову и прорычал: — Давай выбираться отсюда.

Хихикая, она вдруг вырвалась из его объятий и стала пробираться сквозь толпу людей. Джастин уже начал хмуриться, когда она оглянулась, подняла руку и поманила его пальцем. Любопытствуя, как все это обернется, Джастин сделал именно это, а не представил себе другую обстановку, как в их предыдущем сне. Когда он присоединился к ней на кухне в том, что, очевидно, тоже было ее мечтой тогда, он был тем, кто сначала переместил ее на стол, а затем в свою собственную спальню в Канаде. На этот раз он последовал за ней глубже в ее сон, пробираясь сквозь толпу и следуя за ней с танцпола в коридор, который вел в ванные комнаты. Холли остановилась, прислонилась к стене и злобно улыбнулась ему, ожидая, когда он подойдет.

Когда он остановился перед ней, она провела ладонями по его груди поверх черной футболки, затем ее пальцы погрузились в него и грубо потянули вперед, так что она смогла наклониться и прижаться губами к его губам. Джастин улыбнулся ей в губы, а затем положил руки на стену по обе стороны от ее головы и поцеловал в ответ, позволяя своему языку выскользнуть и исследовать ее рот в манере, которую он намеревался сделать неторопливо, но которая быстро стала горячей и дикой.

— Что будем делать? — зарычал он ей в губы, когда она потянулась между их телами, чтобы потереть его растущую эрекцию.

— Я хочу тебя, — прорычала она в ответ, и в следующее мгновение он понял, что его штаны расстегнуты, и она держит его в руках, прямо здесь, в чертовом коридоре, где любой мог увидеть. Хотя быстрый взгляд вокруг доказал, что в данный момент с ними никого не было.

Повернувшись, чтобы посмотреть на нее сверху вниз, он прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь подавить возбуждение, когда она ласкала его, и удивленно прорычал: — Ты любишь рисковать.

В ответ она поймала его руку и засунула под юбку, снова завладев его ртом. Джастин не был достаточно силен, чтобы отказаться от этого приглашения. Он слегка потер ее через шелк трусиков, поймав ртом ее стон, затем отодвинул ткань в сторону, чтобы коснуться теплой, влажной кожи. На этот раз он застонал, почувствовав, какой горячей и влажной она была для него. Женщина была по-настоящему возбуждена, и он понял, что взять себя в руки, двигаться медленно и сводить ее с ума от желания — вылетело в окно. Каким-то образом эта женщина поменялась с ним ролями. Это он внезапно сошел с ума от потребности и полностью потерял контроль. С проклятием оторвавшись от ее губ, он одним быстрым рывком сорвал с нее трусики, затем обхватил за талию, приподнял и прижал спиной к стене. Затем он опустил ее на свою эрекцию. Ее юбка застряла между ними, поднявшись на несколько дюймов, чтобы не мешать.

— Да, — прошипели они с удовольствием, когда он вошел в нее. Это было последнее слово, которое они произнесли, и следующие несколько мгновений были наполнены стонами, вздохами и хрюканьем, когда он вошел в нее. Джейсон почувствовал, как ее ногти впились в его плечи через футболку, и это только подстегнуло его. Когда она прервала поцелуй и от возбуждения впилась зубами ему в шею, он зарычал и уткнулся ей в плечо. И тут она неожиданно оттолкнула его.

Вздрогнув, Джастин привалился спиной к тому, что с некоторым смущением увидел, — к заднему сиденью открытого кабриолета. Моргая, он повернулся к Холли. Она сидела у него на коленях и улыбалась, обхватив руками верхнюю часть черного жилета Джиа. Пока он тупо смотрел на нее, она внезапно разорвала жилет, обнажившись в нескольких дюймах от его лица. Она изменила сон, понял он. Он был близок к оргазму, а она изменила этот проклятый сон. Она слегка пошевелилась, когда ее соски затвердели в прохладном ночном воздухе, и Джастин автоматически ответил, его руки поднялись, чтобы обхватить ее бока, когда он наклонился вперед, чтобы взять в рот один из сладких бутонов.

— О да, — выдохнула Холли, прижимаясь к нему. Он больше не был внутри нее, а снова в штанах, рассеянно отметил он, посасывая и покусывая ее сосок. Он обнаружил, что она снова в трусиках, когда его рука скользнула под юбку, чтобы снова коснуться ее. Холли ахнула, когда он начал ласкать ее, ее бедра двигались в такт его прикосновениям, затем издала тихий крик удовольствия, когда он стянул трусики, чтобы ласкать ее большим пальцем, одновременно просовывая палец внутрь нее. Она позволила ему сделать это в течение минуты, ее тело дрожало и танцевало для него, а затем внезапно она соскользнула с него и присела между его ног. Настоящая машина не была бы достаточно большой для этого, но эта машина мечты была, и прежде чем он понял, что она задумала, она расстегнула его штаны и взяла его, на этот раз не в руку, а в рот.

— Ай-ий! — закричал Джастин, дергаясь на кожаном сиденье.

Холли оторвалась от его губ, чтобы сказать: — Веди машину, — затем снова завладела им, и Джастин, моргнув, открыл глаза и обнаружил, что они несутся по автостраде, а он сидит за рулем, а она скорчилась на пассажирском сиденье, положив голову ему на колени. Она снова изменила сон на полпути. «Господи, эта женщина убьет меня», — подумал он и, хотя знал, что это сон, инстинктивно схватился за руль.

На мгновение Джастин попытался вести машину, пока она сводила его с ума. Ее теплый влажный рот скользнул по его длине, ее язык закружился вокруг кончика, когда она подняла голову, затем снова скользнул по его длине, когда она опустила его. Джастин застонал, а затем раздраженно зарычал, когда кто-то потряс его за плечо, решив привлечь его внимание.

— Брикер? Брикер!

Его снова тряхнули за руку, и Джастин резко открыл глаза и повернулся к незваному гостю. Затем он удивленно моргнул, увидев, как Данте выпрямляется в свете, проникающем через дверь спальни.

— Что за?… — Джастин сел и растерянно огляделся. Он лежал в постели, один. Холли уже не было. Вместо этого Данте и Томаззо стояли у его кровати с озабоченными лицами.

— Ты кричал во сне, — объяснил Данте, когда Джастин повернулся к нему.

Замешательство Джастина исчезло, и его сменило смятение, когда он понял: — Вы разбудили меня!

— Мы беспокоились, — сказал Данте, пожимая плечами.

— Ты кричал, — напомнил ему Томаззо.

— Со страстью! — яростно рявкнул он. — У нас были… общие мечты, — многозначительно закончил он, и когда оба мужчины просто подняли брови, Джастин зарычал от разочарования. — О, ради всего святого… — схватив подушку, он швырнул ее в них обоих. — Убирайтесь, убирайтесь, убирайтесь! Господи, Холли была… а вы все портите. Убирайтесь!

— Ах, — пробормотал Данте и повернулся, чтобы обменяться взглядом со своим близнецом. Мужчины пожали плечами, и вышли, закрыв за собой дверь.

Джастин с усталым вздохом откинулся на кровать и решительно закрыл глаза. Он должен снова заснуть и вернуться к Холли.

Холли ахнула от удивления, когда Джастин внезапно схватил ее за руку и отвернул от холодильника. Только что она сидела с ним в машине, а в следующую минуту он исчез. Она не знала, как оказалась здесь, на кухне, если не считать того, что была голодна.

Джастин шагнул вперед, а Холли сделала шаг назад, с удивлением оглядываясь вокруг, когда ее спина наткнулась на что-то твердое. Она в замешательстве уставилась на кухонный стол, недоумевая, как, черт возьми, они добрались до стола.

Ощущение его губ, скользящих вверх по ее бедру, отвлекло ее внимание от мыслей, и она, оглядевшись, увидела, что лежит на спине, на кухонном столе, свесив ноги через край, а Джастин…

— Срань господня! — ахнула она и попыталась сесть, когда его язык нашел и внезапно заскрежетал по ее центру. Джастин остановил ее, положив руку ей на грудь, заставляя снова лечь, продолжая ласкать ее языком. Он был сильнее, чем она, что, по ее мнению, было совершенно несправедливо, учитывая, что это ее мечта. Но она мало что могла с этим поделать, и после минутной борьбы с его хваткой, она слабо откинулась назад и схватилась за края стола, отчаянно цепляясь за дерево, пока он лизал, сосал и высовывал язык, сводя ее с ума, пока она не закричала от удовольствия.

Однако, в отличие от первого сна, этот на этом не закончился. Вместо этого Джастин встал между ее ног, как победоносный воин, притянул ее к себе, усадил на край стола, прижал к груди и поцеловал, входя в нее. Холли закричала ему в рот с первым сильным толчком, а затем обхватила ногами его бедра, чтобы подтолкнуть его, когда ее возбуждение с криком вернулось к полноценной жизни. Она позволила ему войти в себя с полдюжины раз, затем развернула ноги и оттолкнула его. Улыбнувшись его удивленному выражению лица, когда он отступил на пару шагов, она соскользнула со стола и повернулась, чтобы перегнуться через него, затем сразу же оглянулась через плечо.

— Ведьма, — выдохнул Джастин, подходя к ней сзади. Выпрямившись, она прижалась к нему задницей и запрокинула голову в молчаливом требовании поцелуя. В тот момент, когда его рот накрыл ее рот, она схватила его руки и притянула их к своей груди. Он начал сжимать и разминать их одновременно, когда его язык проник в ее рот. Когда она прервала поцелуй и наклонилась вперед, чтобы опереться на стол, он отпустил ее грудь, обхватил бедра и вошел в нее сзади. Затем он наклонился и начал ласкать ее, продолжая входить в нее, сначала лаская ее грудь, покусывая ее шею, а затем, когда он увеличил темп своих толчков, скользнув одной рукой вниз между ее ног, чтобы снова найти центр ее возбуждения. Холли ахнула, а затем вскрикнула и с силой врезалась в него, когда он толкнул ее через край в оргазм. Рука Джастина сжала ее бедро, и он вошел в нее в последний раз, а затем замер, крича о своем освобождении.

Холли вышла из душа и схватила полотенце, чтобы вытереться, избегая собственного отражения в зеркале. Она знала, что увидит, если посмотрит… обвинение. Всю ночь ей снились сны, в которых она делала с Джастином то, что ни одна замужняя женщина не должна была делать с мужчиной, который не был ее мужем. Хуже всего было то, что она понятия не имела, почему это произошло.

Конечно, она думала, что парень симпатичный, и да, он был мил со своими цветами и своей попыткой готовить для нее и все такое. Но она даже не знала этого парня. Кроме того, Джеймс был красивым и милым, и она просто знала его, она знала его всю свою жизнь… и они поженились.

Она действительно понятия не имела, что привело к безумным обезьяньим сексуальным снам. За пределами туалетов ночного клуба? Где их можно увидеть? В открытом кабриолете на стоянке, снова там, где их могут увидеть? Вождение по шоссе, где любой проезжающий водитель мог взглянуть вниз и увидеть их? И на кухонном столе прямо здесь, в этом доме, где Данте, Томаззо и Джиа могли их видеть? Конечно, все это были сны, но все же… кто знал, что у нее есть склонность к эксгибиционизму? Она не знала. Она была довольно скучной, когда дело касалось секса. По крайней мере, когда дело доходило до секса с Джеймсом, она всегда была довольно скучной. Обычно это происходило в постели, при выключенном свете и в миссионерской позе. Она ни разу не остановила его на полпути, не перевернулась и не заставила взять себя по-собачьи, как Джастина. Она никогда не спускалась на него ни в движущейся машине, ни вообще в машине. Но в своих снах она это делала… она чувствовала себя сильной, сексуальной и полной приключений. Она взяла все в свои руки, вместо того чтобы пассивно лежать на спине и ждать, пока он все уладит. Что это значит?

«Возможно, секс во сне вовсе и не был сексом», — внезапно подумала Холли, вытираясь и одеваясь. Может быть, эти сны были больше связаны с попытками Джастина ухаживать за ней перед другими. Андерс и Деккер знали о его решимости сделать ее спутницей жизни. Джиа видела цветы в ее комнате, и Холли была уверена, что Джиа и близнецы знают о неудавшейся попытке пикника. «Возможно, сны говорили о том, что попытки Джастина ухаживать за ней заставляли ее чувствовать себя привлекательной и сильной. Возможно, ее отказ заставил ее почувствовать контроль, и даже сексуальность. В этом есть какой-то смысл», — подумала Холли. Кроме того, ей не нужно было признаваться, что подсознательно она страстно желает Джастина Брикера.

Холли поморщилась при этой мысли и поняла, что это правда. Она с самого начала считала этого мужчину привлекательным, но с тех пор, как он поцеловал ее… Она медленно выдохнула. Да, она жаждала Джастина Брикера, как сучка в течке. Она хотела испытать больше его поцелуев и насладиться его ласками по-настоящему, увидеть, были ли они такими же приятными на самом деле, как в ее снах.

— Что чертовски плохо, — мрачно сказала она своему отражению. — Ты замужняя женщина, и ради пары часов удовольствия не стоит рисковать своим браком. Так что смирись с этим, сконцентрируйся на том, что тебе нужно узнать и убирайся отсюда к своему мужу.

Кивнув в ответ на собственную лекцию, Холли застегнула джинсы, которые надела, затем быстро натянула футболку поверх лифчика и разгладила ее. Она не сходила с ума, покупая одежду. Джиа сказала, что она может купить столько, сколько захочет, но Холли ограничилась двумя парами джинсов, парой футболок, парой черных брюк, парой синих брюк и парой блузок. В общем, она почти полностью сменила небольшой гардероб, который у нее был до обращения и оказался слишком маленьким для ее собственной одежды. Она сделала это. Как только она закончит учебу и будет работать полный рабочий день, она сможет купить больше одежды, но ей не хотелось объяснять Джеймсу, откуда у нее столько новой одежды.

Проведя щеткой по волосам, Холли вышла из комнаты и направилась вниз. Она добралась до коридора за кухонной дверью прежде, чем мужество покинуло ее. Остановившись, она прикусила губу и приказала себе не быть дурочкой. Глядя на нее, Джастин не сможет сказать, что она всю ночь мечтала заняться с ним чем-нибудь непристойным.

— Боже милостивый, — пробормотала она себе под нос и толкнула дверь, чтобы войти в комнату. Сначала ей показалось, что там пусто, но потом ее внимание привлек грохот в холодильнике. Джастин стоял в открытой двери, изучая содержимое. Он взглянул на нее и улыбнулся.

— Доброе утро.

Холли почувствовала, как дрожь пробежала по ее спине от его хриплого тона. Это был тот же самый тон, который понизился прошлой ночью, когда он прорычал: — Скажи мое имя.

Покачав головой, она выдавила из себя улыбку и нервно подошла к столу. — Доброе утро.

Боже мой, она говорит, как викторианская цыпочка в тумане, с отвращением подумала Холли, услышав ее слабый голос. Неужели? Это лучшее, что она могла сделать? Она не могла…

Ее самобичевание резко оборвалось, когда Джастин внезапно схватил банку взбитых сливок из холодильника, наклонил голову, направил носик в рот и выстрелил немного сливочной пены на язык, как она сделала в своем первом сне прошлой ночью. Это было как раз перед тем, как он вошел в комнату, поцеловал ее и начал…

Холли быстро оборвала эту мысль и заставила себя отвести от него взгляд. — Итак, тренировка, — сказала она напряженным голосом.

— Верно.

Она отважилась взглянуть в его сторону, чтобы увидеть, как он ставит банку в холодильник, и почувствовала, что немного расслабилась. Хорошо, меньше всего ей хотелось думать о том, что еще он сделал с взбитыми сливками в ее снах… что она и делала сейчас, с ужасом поняла она, когда ее соски начали покалывать. Она отчетливо помнила ощущение его языка, скользящего по ее соскам, когда он смывал все до последней капли взбитых сливок, а потом…

Дверца холодильника со звоном захлопнулась, и Холли виновато вздрогнула, но тут же инстинктивно поймала пакет с кровью, который он ей бросил.

Джастин направился к двери гаража, говоря: — Вообще-то, я сегодня уезжаю.

— Что? — тупо спросила Холли. — Куда?

— К родителям, — ответил он, открывая дверь и поворачиваясь боком, чтобы пропустить ее в гараж. — Сегодня воскресенье. Они никогда не простят мне, если я не навещу их в городе.

Холли осталась у стола, закусив губу.

— Пойдем, — настаивал он, указывая на открытую дверь.

Холли неуверенно пошевелилась, а потом сказала: — Данте и Томаззо могли бы научить меня… что ж… делай что хочешь, — неуверенно закончила она и поспешила дальше, — и ты сможешь спокойно навестить родителей.

— Нет. Он решительно покачал головой. — Джиа и близнецы просто прикрытие. Люциан ясно дал понять, что ты моя ответственность. Ты со мной. Кроме того, — добавил он с улыбкой. — У меня для тебя сюрприз.

Холли скривилась и выдохнула со вздохом. Еще один сюрприз. Отлично. Возможно, еще рыбы, или цветы, или что-то связанное с природой, что она бы возненавидела. Чёрт побери. Покачав головой с легким отвращением, она поднесла пакет с кровью к зубам и поплелась через кухню, чтобы проскользнуть мимо него в дверь.

— Взбодрись, — весело сказал он, открывая перед ней дверцу внедорожника. — Тебе понравится.

— Угу, — пробормотала она, не вынимая изо рта пакет, и забралась в машину. Она застегнула ремень безопасности, когда он закрыл дверь. Когда он обошел машину и сел за руль, пакет был пуст. Холли вытащила его изо рта и спросила: — Где сегодня утром Джиа и близнецы?

— Сегодня днем, — поправил он, забирая у нее пустой пакет и бросая его в маленький мусорный пакет, висящий на приборной доске. Когда он завел мотор, она взглянула на часы на приборной доске и с удивлением обнаружила, что уже полдень. На самом деле было чуть больше двух часов дня. Господи, когда она легла спать, было всего семь. Она проспала больше семнадцати часов.

— Джиа и мальчики легли спать на рассвете и все еще спят, — ответил Джастин на ее первый вопрос, нажимая кнопку, чтобы открыть дверь гаража. Потянувшись к ремню безопасности, он добавил: — В основном мы — ночные совы. Наши часы просто немного перепутались после полета сюда и все такое.

— Верно, — выдохнула Холли, удивляясь, какого черта она так долго спала. Она ведь не боролась с болезнью или чем-то в этом роде? Нет, конечно, нет. Теперь она вампир. По словам Джастина, они не болели. Но Данте сказал что-то о том, что ей нужно много крови на некоторое время, и она все еще обращается. Возможно, именно поэтому она так долго спала. Возможно, наночастицы заканчивали ремонт ее мозга.

Или, возможно, спать с Джастином всю ночь во сне было утомительно, насмехалась какая-то озорная часть ее сознания. Холли подавила тихий голосок в голове и попыталась придумать, о чем бы поговорить, чтобы не думать о своих снах. Она продолжала думать о чем-то, пока они не выехали на шоссе, и наконец, сказала: — Расскажи мне о своих родителях.

Холли обдумала его со всех сторон и была вполне удовлетворена тем, что это был безопасный вопрос. Конечно, мысли о собственных родителях никогда не приводили к сексу. Насколько она понимала, ее родители больше не занимались сексом. По крайней мере, ей не хотелось думать, что это так, и даже сама возможность того, что они могут это сделать, была полной неожиданностью.

— Что ты хочешь знать? — спросил он после некоторого колебания.

— Не знаю, — пробормотала Холли. На самом деле она задала этот вопрос только для того, чтобы отвлечься от секса, но теперь ей стало любопытно, и она спросила: — Они оба родились бессмертными?

— Мой отец родился бессмертным, — сказал он. — Он ответвление Верди.

— Что это? — с любопытством спросила она.

— Семья Верди, одна из первоначальных предков, вышедших из Атлантиды, — объяснил он. — Мать моего отца была дочерью Максима Верди, одного из немногих, кто пережил падение Атлантиды. Она познакомилась с моим дедом, Найлом Брайсом, смертным ирландцем около девяти пятидесяти года нашей эры. Моя бабушка купила его, обнаружила, что не может читать его мысли, поняла, что он ее спутник жизни, освободила его, дала ему образование, а когда он стал достаточно взрослым, обратилась и вышла за него замуж. Я так понимаю, после этого они переключались между именем Верди и Брайс. Десять лет в качестве Верди, а потом десять в качестве Брайс.

— Почему? — сразу спросила Холли. — Зачем вообще менять имена?

— Мы не стареем, — серьезно заметил он. — Чтобы скрыть этот факт, нашим людям традиционно приходилось переезжать каждые десять лет или около того. Они обычно при этом меняют, по крайней мере, фамилии. Смена фамилии между Верди и Брайсом была честью, как для семьи моей бабушки, так и для семьи моего дедушки.

— О, — пробормотала Холли и подумала, не придется ли им с Джеймсом переключиться между его фамилией Босли и ее девичьей фамилией Маккорд.

— Так или иначе, — продолжал Джастин, — мой отец, Эйдан Верди Брайс, родился пятьдесят лет спустя.

С минуту он молчал, сворачивая с шоссе, а потом продолжил: — Моя мать родилась в конце тринадцатого века, как я уже упоминал. Как и мой дед, она была смертной. Матильда Блаунт. Она была дочерью лавочника, — добавил он с улыбкой. — Когда отец женился на ней, они поменялись именами Брайс и Блаунт.

— Не Верди? — спросила она.

Джастин покачал головой. — Насколько я понимаю, мой отец не любил своего деда, Максима Верди. Судя по тому, что он рассказывал, этот человек был немного высокомерным ослом.

— А-а, — протянула Холли, а потом спросила: — А при чем тут кирпич?

— Брайс по-ирландски означает кирпич, — сказал он с кривой улыбкой. — И когда мои родители переехали в Америку, они подумали, что было бы неплохо использовать более американское имя, так что Брайс… Кирпич…

— Брикер, — сказала она и улыбнулась. — Какие они?

Ей было более чем любопытно. Ради бога, он говорил о людях старше Америки. Она не ожидала, что они будут как нормальные люди. Во всяком случае, нормальные смертные.

Джастин помолчал с минуту, потом беспомощно пожал плечами. — Они хорошая, счастливая пара, которая любит друг друга и своих детей и делает все возможное, чтобы быть хорошими людьми.

— Хм-м-м. — Холли поджала губы при этом. По ее описанию, это была обычная семейная пара, и ей просто не казалось, что люди, жившие так долго, как родители Джастина, могут быть милыми и нормальными.

— Вот мы и приехали, — неожиданно объявил Джастин, и Холли, выглянув в окно, увидела, что они сворачивают на подъездную дорожку, которая вилась между деревьями. Она с любопытством оглядела лес, через который они ехали, и с удивлением обнаружила, что они проехали больше двухсот футов, прежде чем уступить дорогу большой лужайке перед домом. Но быстрый взгляд показал ей, что тот же лес окружает поляну, где стоял дом и ухоженная лужайка.

— Так что, лес — это для того, чтобы не пускать людей внутрь или наружу? — сухо спросила она.

— Вон, — заверил он ее. — Мама с папой не переезжали десятилетиями из-за этих лесов. Соседи не видят, кто здесь живет, и не замечают, что они не стареют. Они могут просто оставаться здесь, меняя земельный титул каждые пятьдесят лет или около того, чтобы быть уверенными, что какой-нибудь государственный служащий не заметит ничего подозрительного для смертного.

— Умно, — решила она, переключив внимание на дом. Это было очень большое одноэтажное оштукатуренное здание песочного цвета. Изящные арки сменились чем-то вроде тенистой террасы, тянувшейся вдоль фасада дома, давая проблески темных окон в конце дня, когда солнце совершало свой путь вниз.

— Когда я родился, здесь был другой дом, — сказал Джастин, припарковав машину на обочине. — Его снесли и построили новый лет десять назад.

Холли кивнула и открыла дверцу, чтобы выйти. Она как раз выпрямилась между машиной и дверью, когда лай заставил ее взглянуть на дом. Заметив, что к ним несется огромный пес, похожий на медведя, она испуганно взвизгнула и бросилась обратно в машину, плотно закрыв на ходу дверцу.

Глава 13

Джастин перевел взгляд с собаки, несущейся со всех ног к нему туда, где минуту назад стояла Холли, а затем наклонился, чтобы заглянуть на переднее сиденье, и увидел, что она смотрит на него широко раскрытыми от ужаса глазами.

— Холли, что… — начал он в замешательстве. Затем он услышал предостерегающий крик матери и инстинктивно обернулся как раз в тот момент, когда Самсон подошел к нему. Не ожидая, что 120 фунтов собаки ударят его в грудь, Джастин упал, как булавка под шар для боулинга, его спина сильно ударилась о землю под звук истерических криков Холли.

— Самсон! Хватит! Проклятый Самсон! — Обеспокоенный чужими, высокими завывающими звуками, исходящими от Холли, Джастин попытался оттолкнуть влюбленного пса, чтобы встать, но Самсон был полон решимости лизнуть его в лицо. Он оттолкнул большого черного зверя, и начал было садиться, но был отброшен назад, когда собака заползла ему на грудь, пытаясь лизнуть еще раз.

— Да, привет, — пробормотал Джастин, снова отталкивая голову собаки. — Что с тобой, черт возьми? У тебя манеры получше.

— Октавиус! — рявкнула мать, и пес немедленно спрыгнул с Джастина и сел рядом с Матильдой Брикер.

— Октавиус? — с удивлением спросил Джастин, садясь в грязи и с удивлением глядя на собаку. Последний раз он видел Октавия шесть или семь месяцев назад. Тогда собака была пушистым комочком черного меха. Рожденный вполовину легче своих сородичей, он не должен был жить, но Джастин был в гостях, когда мать Октавиуса родила, и он кормил малыша из бутылочки несколько раз в день. К тому времени, как он ушел, пес прибавил в весе вдвое и был таким же счастливым и жизнерадостным, как его братья и сестры.

— Он немного вырос, — сухо заметила мать, наклоняясь, чтобы погладить собаку, которая сидела рядом с ней, дрожа от возбуждения, а его обожающий взгляд был устремлен на Джастина. — И он обычно очень хорошо себя ведет для щенка, но, похоже, он тебя помнит.

— Это действительно Октавиус? — недоверчиво спросил Джастин, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.

— Так и есть, — заверила его мать со слабой улыбкой. — Ему восемь месяцев, и он весит больше, чем его отец, Самсон.

Покачав головой, Джастин подошел к здоровяку и погладил его, улыбаясь от гордости, что щенок оказался таким хорошим. Теперь он решил, что это стоило каждого кормления из бутылочки.

— Возможно, тебе следует позаботиться о своем друге, — серьезно сказала мать. — Я отведу Октавиуса на псарню, пока она здесь.

— О, но я хотел познакомить ее с собаками, — запротестовал Джастин, оглядываясь на машину и хмурясь, когда увидел в окно напряженное лицо Холли. Клянусь Богом, у нее было такое же выражение лица, как у детей Люциана и Ли, когда они роняли в подгузник что-то особенно грязное. Он бы не удивился, услышав, что она обделалась на переднем сиденье.

— Она не обделается на твоем переднем сиденье, — со смехом заверила его мать, а затем более серьезным тоном добавила: — Но она в ужасе, Джастин. Почему ты не позвонил мне и не сказал, что она боится собак? Я бы убедилась, что они все в конуре, прежде чем вы приехали.

— Она не боится собак, — сказал он, с удивлением поворачиваясь к матери. — Она их любит.

Матильда Брикер с сомнением посмотрела на него в ответ на это заявление, а затем снова повернулась к Холли. Через мгновение, она покачала головой. — Не знаю, кто тебе сказал, что девушка любит собак, но они ошиблись. В три года ее растерзала стая диких собак, и с тех пор она их боится.

— Что? — испуганно вскрикнул он.

Мать кивнула и отвернулась, похлопав себя по ноге. Октавиус немедленно подчинился молчаливому приказу и встал, чтобы последовать за ней. Но, уходя, он с тоской оглянулся на Джастина, явно недовольный тем, что оставил его.

Джастин наблюдал за матерью и Октавиусом, пока они не скрылись из виду за домом, а затем медленно повернулся к машине, чтобы посмотреть на Холли. Теперь, когда Октавиус ушел, она выглядела немного спокойнее. Но она была бледна как полотно, и даже с того места, где он стоял, он видел, что она дрожит.

«Холли не любит собак», — мрачно признал он. Андерс определенно, неправильно ее понял.

Вздохнув, он открыл водительскую дверь и сел за руль.

— Закрывай двери. Собака может вернуться, — тут же сказала Холли.

Джастин послушно закрыл дверь и повернулся боком, чтобы взять ее за руки. — Все в порядке, Холли. Октавиус никогда не обидит тебя. Обещаю.

— Но он напал на тебя, — запротестовала она. — Он…

— Нет, дорогая, он просто был рад меня видеть, — заверил он ее. — И я не был готов к тому, что весь его вес обрушится на меня сразу.

— Но…

— Смотри, — перебил он, протягивая руки и поворачивая их. — Никаких следов укусов или царапин. Он просто хотел лизнуть меня в знак приветствия, Холли.

Когда она оглядела его, он добавил: — Я кормил Октавиуса из бутылочки, когда он был щенком. Он, видимо, узнал меня и был рад меня видеть, вот и все.

— О, — прошептала Холли.

Джастин молчал, пока она пыталась взять себя в руки.

Через мгновение она снова казалась почти нормальной. По крайней мере, она перестала дрожать, и к ее щекам вернулся румянец, когда она смущенно улыбнулась ему и пробормотала: — Прости, должно быть, я кричала как сумасшедшая.

— Нет, — солгал Джастин. Она действительно кричала как сумасшедшая. И он не знал, что это был за странный звук, который она издавала, он звучал для его ушей наполовину криком, наполовину бессмысленным щебетом. Да, она определенно казалась сумасшедшей. Отбросив эту мысль, он откашлялся и сказал: — Моя мать говорит, что в детстве тебя покалечили собаки.

Она резко кивнула, сосредоточившись на глубоких вдохах.

— Но Андерс говорил мне, что ты любишь собак.

Она вздрогнула и удивленно повернулась к нему. — Почему он так сказал? Я рассказала ему, как в детстве меня покалечили.

При этих словах голова Джастина слегка откинулась назад. Этот человек никак не мог спутать «в детстве меня покалечили собаки» с «боже, как я люблю собак». Его мозг быстро прокрутил это в голове, а затем он спросил: — Как насчет пикника?

— Что? — спросила она в замешательстве.

— Ты любишь пикники, но только не на пляже? Или…

— Вообще-то я не очень люблю природу, — призналась она извиняющимся тоном. — Восемнадцать лет в палатке сделали меня настоящей городской девушкой. Мне нравятся четыре стены и ванная… и столы и стулья и кровать, — добавила она твердо.

— Ладно. — Джастин медленно кивнул. — А цветы?

— Нет, — сказала она с гримасой. — Они заставляют меня думать о смерти с тех пор, как я начала работать на кладбище.

— Я понимаю, как это может быть, — мрачно сказал он. — А как насчет вина? Ты любишь вино?

Она сморщила нос. — Вино — это просто уксус с причудливым названием.

— Рыбу? — спросил он.

— Терпеть не могу, — призналась она, а потом добавила: — Ну, если только она не перетертая и не пожаренная во фритюре. Мне нравится рыба и рыбные чипсы. Просто не выношу всего остального.

— Хорошо, — устало сказал Джастин, поднимая руки, чтобы помассировать виски.

Холли посмотрела на него с любопытством, а потом вдруг спросила: — А Андерс говорил, что мне нравятся все эти вещи?

Он мрачно кивнул.

— Ух ты, — сказала она, нахмурившись. — Интересно, почему? Я имею в виду, что рассказала им все это в тот день в ресторане, пока ты гулял.

— Я знаю почему, — мрачно сказал Джастин. Он также был уверен, что Деккер тоже участвовал в сделке. Эти двое просто издевались над ним. Отплатить ему за то тяжелое время, которое он дал каждому из них, когда они встретили свою половинку. Эти ублюдки, наверное, сейчас сидят в Канаде и хохочут до упаду, представляя, как он пытается соблазнить Холли всем тем, что она ненавидит. «Расплата действительно сука», — мрачно подумал он.

— Почему? — спросила Холли, когда он ничего не объяснил.

Вместо ответа Джастин открыл дверцу и вышел. — Пошли. Они загнали собаку в конуру. Теперь безопасно.

Холли не спешила за ним, но после некоторого колебания открыла дверцу машины и вышла. Однако, сделав несколько смелых шагов, она остановилась и сказала: — Я чувствую себя ужасно, что им пришлось убрать собаку. Может, мне лучше подождать в машине, пока ты навестишь родителей.

Она не видела собак, но знала, что они где-то здесь, и была настолько напугана, что предпочла бы сидеть в машине и ждать, а не войти внутрь. Он знал, что чувство ужаса из-за того, что собаку пришлось убрать, было всего лишь предлогом.

Остановившись, он повернулся и взял ее за руку.

— Все в порядке, — спокойно заверил ее Джастин, подталкивая вперед. — Я никому и ничему не позволю причинить тебе боль. Кроме того, Холли, ты больше не беспомощный трехлетний ребенок. Ты бессмертная. Ты могла бы сломать Октавиусу шею или разорвать челюсть пополам, если бы он напал на тебя, — указал он, а затем быстро добавил, — не то, чтобы он это сделал. Он прыгнул на меня, чтобы лизнуть в лицо. Собаки моих родителей не злые.

— Собаки? — обеспокоенно спросила она. — Больше одной?

— Все в порядке, дорогая.

Джастин посмотрел вперед и увидел, что мать вернулась и ждет его в тени террасы.

— Оставь ее со мной и иди, поздоровайся с отцом, — предложила она. — Я позабочусь о ней.

Джастин облегченно улыбнулся матери. — Спасибо тебе. Мам, это Холли. Холли, это моя мама.

— Привет, — вежливо поздоровалась Холли, протягивая руку.

Мать улыбнулась в ответ на вежливо протянутую руку, взяла Холли на руки и крепко обняла. — Добро пожаловать в семью, дорогая.

Глаза Джастина расширились от ужаса, и он быстро покачал головой, проведя рукой по горлу. Его мать вопросительно подняла бровь и с удивлением посмотрела вниз, когда Холли быстро отстранилась.

— Что? — она пронзительно закричала, переводя взгляд с Джастина на мать.

— Холли — моя подруга, мама, — быстро сказал Джастин. — Замужняя подруга.

Теперь настала очередь матери переводить взгляд с Холли на него, широко раскрыв глаза.

Джастин вздохнул, а затем просто сказал: — Мама, прочитай мои мысли.

Его мать удивленно подняла бровь. Он предположил, что это как-то связано с тем, что он обычно жаловался, когда она прочитала его мысли. Но затем она пожала плечами и сосредоточилась на его лбу. Прошло мгновение, затем еще одно, а затем она опустила руки и отступила в сторону.

— Твой отец в кабинете, — тихо сказала она. — Ты иди. Я отведу Холли на кухню выпить кофе с печеньем.

— Спасибо, — тихо сказал Джастин и повернулся к Холли. — Все в порядке?

— Конечно, будет, — заверила его мать, обнимая Холли за плечи и поворачиваясь к дому. — Иди и поговори со своим отцом, — предположила она. — Мы будем ждать на кухне.

Джастин проследил, как мать провела Холли в дом, а затем последовал за ними в кабинет.

— Значит, вы зарабатываете на жизнь разведением собак, миссис Брикер? — спросила Холли, глядя в кухонное окно на большую конуру с полудюжиной огромных, похожих на медведей черных собак, отдыхающих или играющих внутри.

— Зови меня Мэтти, — велела мать Джастина. — Миссис Брикер заставляет меня чувствовать себя такой старой. Я, конечно, такая и есть, но никто не хочет этого чувствовать.

Холли повернулась и с любопытством посмотрела на женщину. Матильда Брикер была высокой статной блондинкой лет двадцати двух-двадцати трех с хвостиком, в джинсах и футболке. Несмотря на то, что все бессмертные выглядели на двадцать пять, было трудно поверить, что Джастин — ее сын. На самом деле, было трудно поверить в то, что видели ее глаза, когда она смотрела на нее. Матильда говорила как женщина в более зрелом возрасте, чем можно было предположить по ее внешности, и контраст постоянно сбивал с толку. Холли смотрела, как мать Джастина несет поднос с кофе и печеньем на столик рядом с ней.

— Что касается собак, то они скорее страсть, чем жизнь.

Матильда Брикер поставила поднос, выпрямилась и посмотрела в окно на загнанных животных. — Собаки — удивительные создания. Они никогда не судят, не заботятся о том, как вы выглядите, насколько вы умны или сколько у вас денег. Они просто любят вас и хотят, чтобы вы любили их.

Холли повернулась, чтобы опять выглянуть на собак.

— Жаль только, что у них такая короткая жизнь, — со вздохом добавила Матильда. — Намного ниже людей, которых я не люблю.

Эти слова вызвали у Холли смех, и она с удивлением посмотрела на мать Джастина. — Это немного анти-смертные настроения я слышу?

Матильда покачала головой и сказала: — Я сказала люди, а не смертных. И смертные, и бессмертные иногда могут быть полным дерьмом.

Холли усмехнулась и села за стол, как и мать Джастина. Затем она поморщилась и призналась: — Это удручает. Я надеялась, что бессмертные окажутся более впечатляющими, чем смертные. Я думаю, после такой долгой жизни, они должны были…

— Быть лучшими версиями самих себя? — предложила Матильда, когда она заколебалась.

Холли кивнула.

— К сожалению, возраст не всегда означает мудрость, — серьезно сказала Матильда. — Некоторые с возрастом становятся лучше, избавляясь от грубой молодости и превращаясь в хороших людей. Но другие… — пожала плечами она, — в зависимости от своего опыта бессмертные могут запутаться во времени и событиях и выйти из-под контроля. Вот почему нам нужны такие люди, как Джастин, — нежно похлопав ее по руке, она добавила: — Бессмертные не лучше смертных, Холли. Просто у них больше времени на ошибки. К счастью, у них также часто есть время, чтобы исправить эти ошибки.

Холли немного помолчала, подливая кофе, который поставила перед ней миссис Брикер, потом взглянула на нее и сказала: — Вы очень добры ко мне, учитывая…

— Учитывая что? — спросила Матильда.

— Учитывая, что ваш сын использовал свой единственный шанс, обратив меня и теперь может никогда не получить свою истинную половинку, — сказала она торжественно.

Матильда слабо улыбнулась. — Но ты его истинная пара, дорогая.

Холли решительно покачала головой. — Вовсе нет. Я замужем. И я не собираюсь нарушать свои клятвы.

— Тогда Джастину, возможно, придется подождать, пока твой муж не умрет, — пожала плечами Матильда. — К счастью, он молод. Очень молод для того, чтобы найти свою половинку. Мало кому так везет. Если ему придется ждать тебя лет пятьдесят, он это сделает. Мы поможем ему пройти через это.

Холли откинулась на спинку стула, в голове у нее все смешалось. Упоминание о том, что Джеймс когда-нибудь умрет, ранило ее сердце. Он всегда был частью ее жизни. Она не могла представить себе жизнь без него. Но, кроме того, она не понимала, почему эта женщина так уверена, что она спутница жизни Джастина. Деккер и Андерс, казалось, так не думали. Похоже, они решили, что он заблуждается.

— Неужели это те самые Деккер и Андерс, которые говорили моему сыну, что ты любишь собак, кошек, вино, рыбу, цветы, пикники, выставки и все, что связано с природой? — мягко спросила Матильда, наливая себе кофе.

Холли с удивлением посмотрела на нее и поняла, что женщина прочитала ее мысли. Это немного смущало, когда эти бессмертные делали это, и она не могла дождаться, чтобы научиться блокировать их от этого.

— Да, — сказала она, наконец.

— Тогда возможно ли, что они лгали и о том, что ты его спутница жизни? — спросила Матильда.

— Зачем им это делать? — спросила Холли. — И почему вы так уверена, что я — возможная спутница жизни Джастина?

Матильда поколебавшись, повернула голову к двери, словно прислушиваясь к чему-то, доносящемуся из другой комнаты, чего Холли не могла расслышать, а затем, нахмурившись, рассеянно сказала: — Потому что я прочитала твои мысли, и ты идеально ему подходишь, дорогая.

Рот Холли напрягся от этого заявления. Это заставило ее задуматься о том, что эта женщина нашла в ее сознании, что заставило ее думать, что она идеальна для своего сына.

— О. — Мэтти поцокала языком и встала, чтобы вернуться к кофейнику. Налив еще две чашки, она понесла их к двери, сказав: — Я только принесу мальчикам кофе и проверю, как они. Возьми печенье. Я испекла их сама.

— Это самая нелепая ситуация, — проворчал Джастин, расхаживая по кабинету отца, как тигр в клетке. — Она моя спутница жизни. Я обратил ее. Но я не могу претендовать на нее. И я даже не могу сказать ей, что я могу предложить ей в качестве спутника жизни. Как это будет здорово. О сексе с подругой жизни, об общем удовольствии, об общих сексуальных мечтах и…

— Джастин, спутники жизни делят гораздо больше, чем секс.

Услышав эти короткие слова матери, Джастин резко повернулся к двери и с негодованием увидел, как она вошла, неся кофе.

— Я разговаривал с папой, мама, — раздраженно проворчал он.

— На самом деле ты говорил с нами обоими, — сухо объявила она, пододвигая ему чашку кофе, прежде чем передать другую отцу, — ты жаловался так громко, что я не могла не слышать, и твой голос становился все громче. Я подумала, что лучше сообщить тебе об этом, пока Холли не услышала твое нытье.

— Я не хныкал, — пробормотал Джастин, а затем поморщился, потому что знал, что хныкал, и сказал: — Ну, если и хныкал, то я заслужил это, ты так не думаешь? Эта ситуация — своего рода ад.

Вздохнув, Матильда отвернулась от мужа и сочувственно посмотрела на него. — Я знаю, тебе сейчас так кажется. Но ситуация не так ужасна, как ты себя убеждаешь.

— Черта с два, — возразил он с изумлением. — Моя спутница жизни замужем. Я не могу претендовать на нее.

— Ты забываешь одну вещь, — серьезно сказала мать.

— Что это? — коротко спросил он.

— То, что ты пока не можешь претендовать на нее, — сказала она, а затем добавила: — У тебя есть одно очень большое преимущество перед ее мужем, сынок, и это время. Ты бессмертен. Все, что тебе нужно сделать, это быть терпеливым и ждать, пока он умрет от старости или какой-то по-другому, и она будет твоей.

Джастин тупо уставился на нее и взорвался: — Ты с ума сошла?

Матильда удивленно моргнула и коротко рассмеялась. — Нет, не думаю. И потом говорят, что если ты считаешь себя сумасшедшим, то это не так, так что, возможно, если ты считаешь себя нормальным, ты действительно сумасшедший.

Когда он даже не улыбнулся ее словам, она вздохнула и спросила: — Что не так с моими рассуждениями?

— Ты, должно быть, шутишь, — мрачно сказал он. — Я не могу просто сидеть и ждать пятьдесят или шестьдесят лет, пока умрет ее ублюдок муж.

— А почему бы и нет? — разумно спросила она.

— Она спит с ним, — отрезал он, взбешенный мыслью о том, что ему придется бездельничать, представляя Холли в постели с мужем лет пятьдесят или около того. Он не мог этого сделать. Она принадлежала ему.

— Он прав, Мэтти, — серьезно сказал отец.

— О… да… Понятно, — сказала она, нахмурившись, и вдруг просияла. — Но, дорогой, ты забываешь кое-что еще.

— Что это? — с сомнением спросил он. Конечно, последнее, о чем она сказала, что он забыл, было не слишком полезным.

— Теперь она бессмертна. Это же так. Она сможет читать его мысли, а ты знаешь, как невозможно жить с кем-то, когда каждая его мысль открыта тебе.

Это, возможно, признал он про себя. Но… — Она еще не умеет читать мысли.

— В таком случае, полагаю, это будет следующим, чему ты ее научишь, — твердо сказала мать.

— Но что, если я научу ее читать мысли, а она не сможет прочесть его? Что, если он и для нее возможный спутник жизни?

Ее лицо помрачнело от этого вопроса, а затем она просто спросила: — Не думаешь ли ты, что лучше выяснить это как можно быстрее, чтобы вы могли двигаться дальше, если это так?

— Шансы на то, что ее муж может стать для нее спутником жизни, невелики, — успокоил его отец.

— Неужели? — спросил Джастин. — Они выросли вместе. У них одинаковые переживания, и они любили друг друга всю свою жизнь.

Он беспокойно прошелся по комнате, а затем обернулся, чтобы спросить: — Как, черт возьми, нано решают, кто будет твоей идеальной парой?

— Не знаю, — тихо признался отец.

К сожалению, Джастин тоже не знал… и это его беспокоило.

— Твои родители…

Джастин перевел взгляд с дороги на Холли, когда она заколебалась и сухо предложила: — Загадочные? — усмехнувшись, она покачала головой. — Нет, не загадочные, — заверила она его, а затем добавила: — Во всяком случае, корона достанется моим родителям. Они откапывают мертвых людей… и им это нравится.

Джастин слабо улыбнулся, снова сосредоточившись на дороге, пока она не сказала: — Вообще-то, я был впечатлена.

Это снова привлекло его внимание, и он выгнул бровь. — Почему? Потому что мой отец был таким же красивым и обаятельным, как я?

Холли рассмеялась, но потом призналась: — Да, твой отец красив, и да, он выглядит почти так же, как ты… и да, он был очарователен.

— Как ты думаешь, где я его взял? — легко спросил он.

Она покачала головой, но сказала: — На самом деле, меня впечатлило то, как твои родители смотрятся вместе. Они, кажется, все еще любят друг друга после стольких лет, проведенных вместе, — сказала она с явным восхищением, а затем улыбнулась и добавила, — или они устраивают хорошее шоу для посетителей.

— Это было не шоу, — заверил ее Джастин. — Они действительно также сильно любят друг друга после стольких лет.

— Впечатляет, — пробормотала Холли.

— Не так уж и впечатляюще, — заверил он ее, сворачивая на улицу, где жили Джеки и Винсент. — Они — спутники жизни. Все спутники жизни такие. Наночастицы хорошо разбивают нас на пары.

Когда Холли не ответила, Джастин посмотрел на нее, но она отвернулась к окну. Он не мог сказать, как она отреагировала на его слова, но предполагал, что она сопротивлялась. Она была так решительно настроена, остаться замужем за своим смертным…

— Андерс и Деккер сказали, что ты, вероятно, не можешь читать меня из-за травмы головы, которую я получила, — внезапно выпалила Холли. — Что были повреждения, которые все еще требовали ремонта, и, очевидно, они были. Сначала я не могла вспомнить всего, что привело меня к падению.

Джастин молча свернул на подъездную дорожку к дому. Но как только он въехал в гараж и припарковался, он повернулся и серьезно посмотрел на нее. — Я не мог ни читать, ни контролировать тебя, еще до того как ты упала, Холли, — тихо сказал он. — А почему, по-твоему, я должен был за тобой гоняться? Если бы я мог контролировать тебя, то заставил бы остановиться еще до того, как ты покинула крематорий.

Она удивленно моргнула. — Значит, ты не мог ни читать, ни контролировать меня?

— Нет, — заверил он ее, с трудом сдерживаясь, чтобы не потянуться к ней.

Холли коротко взглянула на него, в ее глазах была борьба, затем она повернулась и потянулась к дверной ручке, говоря: — Я замужем.

Джастин смотрел, как она вышла из машины и поспешила в дом. Потом со вздохом откинулся на спинку водительского сиденья. Она будет бороться до конца. А это означало, что у него есть только один выход — как можно быстрее довести их до конца. Его родители были правы. Лучше всего научить ее читать и контролировать смертных, а затем воссоединить с мужем… и чертовски надеялась, что Холли сможет читать и контролировать его. Потому что она просто не могла бы жить с тысячами и, возможно, даже миллионами порезов, которые приносит знание каждой мелочи, которую другой человек думает или чувствует о тебе. Просто она еще не испытывала боли от чужих мыслей.

Выскользнув из машины, он вошел в дом. К его удивлению Данте и Томаззо не ели за кухонным столом… не ели они и в гостиной. Динамичный дуэт фактически купался в лунном свете в бассейне.

— Мы должны научить Холли читать мысли и контролировать их, — мрачно объявил Джастин, выходя на улицу.

Данте откинул с лица влажные волосы и повернулся к нему. — Звучит неплохо, — сказал он и шлепнул ладонью по воде, заставив Томаззо резко остановиться. Когда его близнец подплыл к краю бассейна и вынырнул, чтобы оглядеться, Данте объявил: — Джастин хочет начать учить Холли читать мысли и контролировать их.

— Давно пора, — проворчал гигант, проводя рукой по лицу, чтобы смахнуть воду.

— Ладно. Как, черт возьми, мы это сделаем? — спросил Джастин. На самом деле он никогда не занимался обучением чтению мыслей и не представлял, как это можно сделать. Трудно объяснить концепцию поиска мыслей человека тому, кто никогда этого не делал. Это не было похоже на охоту за пасхальными яйцами или чем-то подобным. Заметив, что близнецы переглянулись, Джастин нахмурился и поднял брови. Он терпеливо ждал, пока двое мужчин вылезут из бассейна и возьмут полотенца.

Проведя полотенцем по своей широкой груди, а затем по рукам, Данте сказал: — Мы делаем то, что делали с Джеки.

— Что именно? — спросил Джастин с любопытством, когда тот остановился, чтобы вытереть волосы, набросил полотенце на голову и грубо потер обеими руками.

Джастин с трудом сдержал улыбку, когда Данте стянул с головы полотенце. Мужчина был похож на одного из Бувье, которых мать вымыла и вытерла полотенцем. Теперь его длинные волосы торчали в разные стороны.

— Даже молодые бессмертные могут слышать мысли других бессмертных, потому что они проецируют свои мысли, — заметил Данте, пробегая пальцами по клубку. — Правильно?

— Верно, — согласился Джастин.

Данте пожал плечами. — Итак, мы начинаем с того, что проецируем наши мысли на нее так громко, как только можем. Когда она начинает легко воспринимать это, мы проецируем их с меньшей силой, затем все меньше и меньше, пока мы просто не оставляем наши умы открытыми, и она ищет наши мысли. Потом мы отведем ее к смертным, чтобы она попробовала на них.

Джастин некоторое время смотрел на него, а затем медленно произнес: — Это блестяще.

— Как ты думаешь, почему Люциан хотел, чтобы мы помогли тебе? — весело спросил Данте. — Может, мы и красивые мальчики, но не глупые.

— Да уж, — согласился Джастин, усмехнувшись.

— Начнем завтра с утра, — объявил Данте.

— Почему не сейчас? — спросил Джастин, борясь с разочарованием.

— Потому что ты не видел ее весь вечер, — терпеливо объяснил Данте.

— Она устанет, — добавил Томаззо. — Она должна быть свежей.

— Нам также не нужны отвлекающие факторы и помехи, — добавил Данте. — Значит, ты не приглашен.

Джастин напрягся от этой новости. — Но ведь это я должен ее тренировать. Люциан сказал, что я ответствен за…

— Ты можешь отвести ее в торговый центр, когда мы дойдем до точки, где она сможет читать с некоторой компетентностью и должна практиковаться в чтении и контроле над смертными, — сказал Данте, пожимая плечами. — Но до тех пор оставьте ее нам.

Джастин нахмурился, не желая оставлять ее с этими двумя мужчинами. На самом деле, не то чтобы он не хотел оставлять ее с ними. Он доверял Данте и Томаззо. Он просто не хотел расставаться с ней. Она была его спутницей жизни. И это означало, что его тянуло к ней, и он хотел проводить с ней больше времени. Недовольно поежившись, он спросил: — Как ты думаешь, сколько времени уйдет на то, чтобы она научилась читать смертных?

Данте и Томаззо обменялись взглядом, а затем оба пожали плечами.

— Пару дней, — сказал Томаззо, когда они повернулись к Джастину.

— Может быть, даже три, — добавил Данте. — Но не более того.

— Три дня! — пожаловался Джастин в отчаянии. Три дня вдали от Холли? «Это все равно, что просить меня не есть три дня», — подумал он, но тут же вспомнил, что не пройдет и трех дней, как он снова увидит ее. Пока они спят, ему будут сниться их общие сны. Эта мысль заставила его улыбнуться. Он полагал, что сможет прожить три дня, избегая ее лично, до тех пор, пока у него будут мечты. В их мечтах он мог обнимать, целовать и лизать ее влажное, возбужденное тело и… Мысли Джастина закончились пронзительным криком, когда Данте толкнул его так, что он полетел в бассейн. Он быстро вынырнул, выплевывая воду и ругаясь, но все равно услышал, как Томаззо рассмеялся и сказал: — Отлично, брат!

— Ему нужно было остыть, — ответил Данте, когда мужчины вошли внутрь.

Джастин подплыл к краю бассейна и со вздохом прислонился лицом к холодным плиткам. Ему нужно было остыть. Его мысли вызвали эрекцию. Но мысли о Холли часто так делали. Женщина была как наркотик в его крови. Поначалу его интересовала только мысль о том, что она была его спутницей жизни, но после того поцелуя на кухне, который вызвал ее клыки, и особенно после общих снов…

Проклятье, она вызывала привыкание, а он никак не мог насытиться. Кроме того, чем больше он узнавал ее, тем больше она ему нравилась. Посоветовавшись с родителями, они присоединились к Холли за столом на кухне. Джастин в основном наблюдал и слушал, как его родители вытаскивали Холли, и ему нравилось то, что он видел и слышал. Она была умной и милой, с хорошим чувством юмора, и она была добра и уважительна к его родителям. Он даже восхищался ее решимостью придерживаться супружеских обетов. Ему это не нравилось, но показывало, что у нее есть честь.

Кроме того, когда Октавиус выбежал из дома, она кричала как сумасшедшая, а потом попросила разрешения сходить на псарню и посмотреть на собак, которых так любила его мать. Джастин был почти уверен, что она сделала это не потому, что сама очень хотела их увидеть. Он знал, что она несколько раз ловила его на том, что он смотрит в сторону псарни. Он хотел еще раз увидеть Октавиуса перед отъездом. Она почувствовала это и, не обращая внимания на свои страхи, позволила ему увидеть собаку, которую он нянчил, когда та была щенком. Она даже просунула руку в калитку, чтобы собаки могли понюхать и облизать ее пальцы. Она дрожала, когда делала это, но она сделала это. Это давало Джастину надежду, что когда-нибудь она действительно преодолеет свой страх перед животными.

Да, ему было плохо с Холли. Она быстро становилась центром его жизни, единственным, что он мог ясно видеть. Он просто боялся, что она никогда не позволит себе испытывать к нему те же чувства. Что она будет упрямо придерживаться своих брачных обетов и пожертвует всем, чем они смогут быть вместе.

Вздохнув, Джастин выбрался из воды и присел на край бассейна, чтобы обсохнуть.

Глава 14

Холли положила зубную щетку на край раковины и быстро прополоскала рот, затем вышла в спальню, но остановилась и настороженно оглядела кровать. Если это райский сад, то кровать — ее змея. Ну, хорошо, не кровать, а сны, которые она могла видеть в ней. Они были воплощением искушения… и, как она и боялась, сегодня они заставили ее взглянуть на Джастина по-другому. Вспомнив ощущение рук и губ Джастина во сне на своем теле, возбуждение и страсть, которые она чувствовала с ним, она поймала себя на том, что смотрит на его руки и губы в тот день и думает, могут ли они доставить такое же удовольствие ее бодрствующему телу. Она также обнаружила, что уделяет чрезмерное внимание его телосложению в обтягивающей одежде. В ее сне Джастин был голый по сравнению с реальным Джастином.

В то время как Джеймс был жилистым с небольшим брюшком, Джастин был сложен как человек, который поднимает тяжести. Не таким мускулистым, как Данте и Томаззо, а мускулистым и сильным. Холли виновато поморщилась, мысленно сравнивая мужа с Джастином. Это несправедливо. Кроме того, она никогда не видела Джастина даже близко. Она подозревала, что его идеальная форма — заслуга нанотехнологии. У Джеймса не было такого преимущества.

Вздохнув, она подошла к кровати и села на край. Но она не сразу легла… в основном потому, что хотела сделать это. Ей хотелось броситься под одеяло, закрыть глаза и заснуть в надежде, что ей снова приснятся эти удивительные эротические сны о Джастине. В этом-то и заключалась проблема. Наслаждение и желание видеть эти сны заставляли ее чувствовать себя чертовски виноватой.

Покачав головой, Холли оглядела комнату. Она понятия не имела, откуда берутся эти сны. Она не думала, что ее так привлекает мужчина, стоящий перед ними. Ну, хорошо, не до поцелуя, правда. Тот поцелуй на кухне был первым искушением, с которым она столкнулась с этим мужчиной. Он действительно знал свое дело в этой области. Но дело было не в этом, дело было в том, что Холли не хотела, чтобы ее тянуло к Джастину, и если она заснет и увидит больше снов, будет ли ее влечение к нему расти? Потому что не хотела этого. Хотя ей нравились сами сны, и это сводило ее с ума от чувства вины. Осознав, что сделала полный круг, Холли выругалась и подняла телефонную трубку, чтобы набрать номер единственного человека, к которому она всегда обращалась за советом… Мать Джеймса.

— Алло?

— Мам? — Холли вздохнула в замешательстве, уверенная, что набрала номер родителей Джеймса.

— Холли, — радостно сказала мать. — Джеймс рассказал нам о твоей стажировке в Нью-Йорке.

— О Боже, — пробормотала Холли и поморщилась. — Мне очень жаль. Надо было позвонить и…

— Не говори глупостей. Джеймс сказал, что все произошло очень внезапно. Я уверена, что это было событие. Мы очень гордимся тобой, дорогая.

— Спасибо, — пробормотала Холли, жалея, что употребила термин «событие», и, гадая, что бы подумала ее мать, если бы узнала правду. — Что ты делаешь у Босли?

— Ну, сейчас я помогаю Джойс паковать вещи. Ты же знаешь, как она бесполезна, — сказала она со смехом. — Мы останемся здесь на ночь, потому что это ближе к аэропорту. Завтра мы все отправляемся в наше маленькое приключение.

— Неужели? В чем дело? — спросила Холли.

— Они выкопали какие-то семисотлетние отхожие места в Дании. Какашки все еще воняют! — сказала она с восторгом. — Твой отец хочет…

Холли уставилась в стену, прислушиваясь к тому, что казалось ей бла-бла-бла. После первой части она как бы отключилась. На самом деле, только ее родители могли волноваться из-за семисотлетней какашки.

— В любом случае, ты не захочешь об этом слышать, — внезапно сказала ее мать. — И я действительно немного подавлена, так что, если ты позвонила по какой-то причине, дорогая…

— Подойти к этому? — сухо предположила Холли, привыкшая к спешке матери. Она подозревала, что если бы она не была случайно зачата, у ее родителей вообще не было бы детей. Не то чтобы они были ужасными людьми, просто их карьера занимала так много времени и мыслей, что ни для чего другого просто не оставалось места.

— Да, дорогая, — без тени смущения ответила мать.

— Вообще-то я звонила миссис Босли, — сказала Холли после некоторого колебания. — Я хотела узнать ее мнение.

— И ты позвонила Джойс вместо собственной матери?

Холли поморщилась, подумав: «А вот и чувство вины». Хотя у ее родителей не было много времени для нее, они хотели думать, что они хорошие родители.

— Мам, это вроде как этический вопрос, так что я не думала, что тебе будет интересно, — сказала она успокаивающе.

— А я думаю — да, — твердо сказала мать. — Выкладывай, и побыстрее. Я действительно занята.

Холли вздохнула, но потом решила, что, возможно, не хочет задавать этот конкретный вопрос матери Джеймса, и просто пошла с ним. — Хорошо. Видеть эротические сны о мужчине, не являющемся твоим мужем, — измена?

— Что? — с удивлением спросила она и расхохоталась. — Конечно же, нет, дорогая. Это не то, что ты на самом деле сделала что-то грязное, это просто сон. Говорить, что это неправильно или плохо… ну, на самом деле, они не могут арестовать тебя за мечту об ограблении банка, не так ли? Они даже не могут арестовать тебя за то, что ты думаешь об этом. Черт, у меня было много эротических снов о мужчинах, которые не были твоим отцом. Это нормально, — заверила она ее. — Кроме того, сны — это всего лишь способ твоего подсознания решать проблемы, которые у тебя есть. Возможно, ты находишь этого человека привлекательным. Или, возможно, ты просто хочешь, чтобы Джеймс был больше похож на него. В любом случае, просто расслабьтесь и наслаждайтесь ими. Я знаю, что говорю.

Она издала смешок, который прозвучал решительно грязно, и Холли закрыла глаза. Она действительно могла бы обойтись и без того, чтобы знать, что ее мать когда-либо видела эротические сны, не говоря уже о множестве снов о других мужчинах. Действительно.

— Сейчас, — сказала ее мать, голосом звучащим по-хозяйски. — Если мы разобрались с твоей маленькой ситуацией, мне действительно нужно вернуться к помощи Джойс. Пока, дорогая.

Холли услышала щелчок, и, послушав мгновение гудок, медленно повесила трубку. Затем она немного посидела, стараясь не обижаться на то, что мать даже не подождала, пока они разберутся с ее «маленькой ситуацией». Женщина была… что ж, она такая, какая есть, и скулить по этому поводу и жалеть, что у нее нет матери, похожей на Джойс или Матильду, — это ни к чему не приведет.

Покачав головой, Холли скользнула под одеяло и потянулась, чтобы выключить лампу. Казалось, она могла спокойно заснуть и наслаждаться своими снами без чувства вины. Это было просто ее подсознание работать со своими проблемами.

«По крайней мере, это не кошмары убийц», — подумала она и слабо улыбнулась, закрыв глаза.

— Она. — Холли поерзала на стуле и посмотрела через столовую на женщину, на которую указал Джастин, женщину средних лет, толкающую детскую коляску. Она должна была стать ее первым чтением. Ну, ее первый смертный. Последние два дня она вместе с Данте и Томаззо, учась читать. Теперь Джастин привел ее в торговый центр, чтобы посмотреть, сможет ли она осуществить то, что узнала, в реальной ситуации.

Нервно сглотнув, она сосредоточилась на женщине. На мгновение она испугалась, что вся ее работа была напрасной, что она ничего не брала в руки. Но вдруг как будто открылась дверь. — Ее зовут Мелани Джонс. Ребенок — ее внучка.

— Хорошо, — сказал Джастин. — Теперь он.

Он показал на пожилого мужчину с тростью, который сидел за столиком в другом конце ресторанного дворика. Холли сосредоточилась на нем, на ее лице расцвела улыбка. — Он водитель автобуса на пенсии. Его жена недавно умерла. Он приходит сюда, чтобы не чувствовать себя одиноким.

— Она, — выпалил Джастин, и она перевела взгляд на женщину, спешащую в магазин йогуртов.

— Деловая женщина на обеде. Линда Дженк…

— Она.

Холли моргнула и перевела взгляд на подростка, на которого он указывал. Ее глаза недоверчиво расширились. Девочка выглядела лет на двенадцать, но… — Она — наркоторговец, — сказала она с удивлением. — Она здесь, чтобы встретиться с парнем из класса естествознания…

— Он, — сказал Джастин, и Холли автоматически переключила свое внимание снова, и снова, и снова. Джастин выстреливал «он» или «она», как пули, одну за другой до конца дня. К тому времени, когда он закончил и повел ее обратно к внедорожнику, Холли была измотана, и в голове у нее стучало. Она была уверена, что гордилась бы собой, если бы не была слишком занята, чувствуя себя крайне смущенной из-за того как вел себя Джастин.

На самом деле именно так Джастин вел себя последние пару дней, признала она. Она видела его впервые с тех пор, как они уехали навестить родителей. Это само по себе казалось ей странным. Что казалось странным, так это то, что она не только заметила, но и вроде как скучала по нему. Холли винила во всем сны. После той первой ночи сны больше не были только о сексе.

Да, секс был, но его было гораздо больше… В каком-то смысле сны превратились в свидания. Они играли в боулинг, смеялись и шутили, соревнуясь друг с другом, хотя ни один из них, в конце концов, не выиграл; они отвлеклись на середине игры и занялись любовью вместо игры. В другом сне он повел ее в парк развлечений. Они катались на аттракционах, он выиграл ей плюшевую игрушку, а потом они закончили вечер сексом на американских горках. Прошлой ночью они отправились в аквапарк, зоопарк, а потом в Париж, где занимались любовью под Триумфальной аркой. Ладно, это всегда заканчивается сексом, признала Холли, но во сне Джастин был очаровательным, забавным, милым и удивительным любовником, и Холли очень боялась, что она начинает путать его с настоящим Джастином. И это заставило ее задуматься, почему его больше не было рядом, когда она просыпалась. Это было неожиданно, особенно после того, как он сказал, что должен наблюдать за ее тренировками. Вместо Джастина Данте и Томаззо занялись ее тренировками последние пару дней… и она обнаружила, что скучает по Джастину, задаваясь вопросом, где он, что он делает, и почему он не тренирует ее, как должен был делать. Холли пыталась придумать, как спросить его об этом, когда Джастин подъехал к дому Джеки и Винсента.

— Ты, должно быть, устала, — заметил он, когда они въехали в гараж. Поставив машину на стоянку, он заглушил двигатель и открыл дверцу со словами: — Сегодня мы пойдем по ночным клубам, чтобы ты могла попрактиковаться в управлении разумом и питании.

С этими словами он вышел из машины и скрылся в доме. Холли уставилась на дверь, которую он закрыл за собой, а затем со вздохом вышла из машины. Мужчина только что ушел. Он как будто избегал ее… и по какой-то причине это действительно беспокоило ее.

— Ты — идиотка, Холли Босли, — пробормотала она себе под нос, входя в дом. — Большая глупая дура.

— Нет, piccola, — голос Джиа привлек ее внимание к женщине, сидевшей за кухонным столом с книгой в руке. — Почему ты так говоришь?

— Просто так, — быстро ответила Холли, закрывая дверь гаража. Заметив, что Джиа сосредоточилась на ней, и, поняв, что женщина читает ее мысли, она попыталась отвлечь ее. — Сегодня вечером мы идем в ночной клуб, чтобы попрактиковаться в кормлении. Ты идешь?

Джиа заколебалась, но потом подняла брови. — Ты хоть пытался кого-нибудь контролировать?

— Нет, — встревоженно призналась Холли. — Разве это не похоже на чтение мыслей?

Джиа прищелкнула языком и встала, чтобы подойти к телефону.

— Кому ты звонишь? — с любопытством спросила Холли, наблюдая, как Джиа пробежала пальцем по списку номеров, приклеенному к холодильнику, и начала набирать номер.

— Я заказываю пиццу, — объявила Джиа, поднося трубку к уху. — Мальчики могут есть пиццу, а ты можешь есть водителя.

— Э… Я думаю, ты имеешь в виду кормиться от водителя, — сказала Холли с легким смешком.

— Кормиться… есть… — Джиа пожала плечами. — Это одно и то же.

Холли не стала с ней спорить, а подошла к столу и села. В следующее мгновение женщина отдавала приказ кому-то на другом конце провода.

— Так… — нервно спросила она, когда Джиа повесила трубку. — Контролировать кого-то — все равно, что читать его мысли? Я имею в виду, я просто проскользну в их мысли и возьму под контроль?

— Si. Это легко, — заверила ее Джиа, подходя к столу. — Найди мысли и вложи в них свои.

Холли кивнула, нервно кусая губы.

— Думаю, с первой доставкой мы просто заставим тебя контролировать их, — объявила Джиа, внимательно глядя на нее. — Может, заставить их сделать то, чего они обычно не делают, например, хлопнуть в ладоши. Ты слишком нервничаешь, больше, чем это.

— Первая доставка? — неуверенно спросила Холли.

— Хм, — кивнула она. — Мы закажем китайскую еду, и ты сможешь заставить этого человека доставки сделать что-то еще.

— О, — слабо произнесла Холли.

— Расслабься, piccola, — сказала Джиа, сжимая ее руку. — Ты справишься. И я здесь, чтобы убедиться, что все хорошо, да?

— Si, — выдохнула Холли, но это не ослабило ее нервозности.

Джастин открыл глаза и в замешательстве уставился на солнечный свет, проникающий через окна. Солнце уже садилось, когда он лег спать после возвращения из торгового центра. Он поставил будильник на девять вечера, намереваясь встать и отвести Холли в ночной клуб, чтобы она могла попрактиковаться в контроле и питании смертных. Солнечный свет не должен проникать в его окна.

Повернув голову, он посмотрел на часы и нахмурился. Было 6:30. Ругаясь, он отбросил в сторону простыни и одеяла и вскочил с кровати. Теперь он окончательно проснулся и впервые за много дней полностью отдохнул, по крайней мере, с тех пор, как начал видеть сны вместе с Холли. В то время как общие сны были удивительными и потрясающими, они точно не были спокойными, и он просыпался почти так же уставшим, как когда ложился спать. Теперь, однако, нет… потому что он спал глубоким сном без сновидений и, очевидно, добрых двенадцать часов.

— Какого черта? — пробормотал он, направляясь к двери спальни и выбегая в коридор, чуть не врезавшись в Джиа.

— Ого, — рассмеялась миниатюрная женщина, хватая его за руки, чтобы не упасть. — Притормози. Ты упадешь с лестницы, если будешь так носиться.

— Где Холли? — спросил Джастин, когда она отпустила его и отступила назад.

— Она просто пошла в свою комнату, чтобы приготовиться ко сну, — ответила Джиа, а затем выгнула бровь и указала: — Уже рассвело.

— Да, я знаю, — раздраженно сказал он.

— Холли сказала, что ты собираешься взять ее в ночной клуб, чтобы проверить ее способность контролировать и кормить. Она ждала всю ночь, но ты так и не спустился, — укоризненно сказала Джиа.

— Я спал, — пробормотал он, а потом вздохнул и провел рукой по взъерошенным во сне волосам. «Наверное, они стоит дыбом», — рассеянно подумал он и, заметив, как Джиа подняла брови, быстро добавил: — Я поставил будильник на прикроватный столик, прежде чем лечь, но будильник не зазвонил. Нахмурившись, он спросил: — Почему меня никто не разбудил?

— Сначала мы были заняты, — мягко сказала Джиа. — А когда мы поняли, который час, было уже поздно идти в клубы, так что… — пожала она плечами, очевидно, итальянский ответ был у нее на все. Обойдя его, она добавила: — Мы можем пойти в клубы сегодня вечером, чтобы ты мог проверить ее. По пятницам все равно больше народу.

Джастин повернулся, чтобы увидеть, как она подошла к двери. Там она остановилась и с улыбкой оглянулась. — Она справится. Мы тренировались большую часть ночи.

— Тренировались? — неуверенно спросил он.

— Si. По крайней мере, до тех пор, пока пиццерии не закроются, — добавила она, а затем просто улыбнулась его смущенному выражению и сказала: — Buona notte, bello.

— Сейчас утро, а не ночь, — пробормотал Джастин, но она уже проскользнула в свою комнату и закрыла дверь.

Покачав головой, Джастин повернулся и пошел вниз. Ему нужно было выпить. Во рту пересохло, как в пустыне. Потом он снова ляжет в постель, заснет и увидит те общие с Холли сны, которые ожидал увидеть, когда ложился спать. Вот почему он велел ей отдыхать. После целого дня, проведенного с ней в торговом центре, чувствуя тепло ее тела рядом с собой, чувствуя ее нежный ванильный аромат, наполняющий его голову, но, не имея возможности прикоснуться к ней или вести себя так, как он хотел, все, о чем мог думать Джастин, это вернуть ее домой. Он планировал, что они оба прилягут вздремнуть, чтобы вместе увидеть сны. Там, по крайней мере, он мог делать все то, о чем мечтал, сидя напротив нее в торговом центре и указывая на людей, которых она должна была читать.

Вместо этого она, очевидно, осталась с Джиа, пока он спал. Некоторые люди, возможно, были бы счастливы, получить такой долгий и глубокий сон после недели изнурительных снов. А он — нет. Он с нетерпением ждал этих снов. Они были единственным, что поддерживало его в здравом уме в течение трех дней, пока она работала с Данте и Томаззо.

Теперь она собиралась спать, а он встал. Но ненадолго, решил Джастин, спустившись по лестнице и направляясь по коридору на кухню. Он выпьет, а потом вернется наверх, в постель, и заставит себя заснуть. Он все время представлял, как занимается с ней любовью в центре ресторанного дворика на столе, и он мог делать это в их снах… и Джастин твердо намеревался…

Его мысли резко оборвались, когда он вошел в кухню и огляделся. На всех поверхностях стояли коробки из-под пиццы и пакеты с едой на вынос. Некоторые из них были действительно открыты, их содержимое было полностью или наполовину съедено, но большинство — нет.

— Какого черта? — Джастин пробормотал что-то в замешательстве, затем тряхнул головой и поспешил к холодильнику, чтобы схватить пакет с кровью и прижать его к клыкам, пока он наливал себе стакан воды. О фаст-фуде можно будет спросить позже, когда все встанут. Сейчас его главным интересом было снова заснуть и овладеть Холли.

Эта мысль заставила его поколебаться, а затем снова подойти к холодильнику. На этот раз, чтобы достать последнюю капельницу успокоительного, смешанного с физраствором, которая стояла на верхней полке. Это были остатки того, что Люциан принес, чтобы держать Холли без сознания, пока он не сможет уехать в тот день, когда они привезли ее сюда.

Схватив пакет, он начал закрывать дверцу холодильника, но тут его внимание привлекла вода в бутылках. Джастин мельком взглянул на него, затем поставил стакан с водой и повернулся, чтобы пойти к мусору, когда он вырвал теперь пустой пакет с кровью изо рта. Как только он избавился от пакета, он вернулся к холодильнику, чтобы захватить воду в бутылках.

— Легко вынести, — пробормотал он себе под нос, отворачиваясь, и это было важно, так как его следующей остановкой был чулан для метел, чтобы захватить капельницу, которую они там хранили. Проспав больше двенадцати часов, Джастин был совершенно уверен, что не сможет заснуть без посторонней помощи, но он также отчаянно хотел спать теперь, когда знал, что Холли тоже будет спать.

— Боже, что я делаю, чтобы потрахаться, — пробормотал Джастин себе под нос, качая головой, и сунул пакет с капельницей под мышку, оставив руки свободными для воды в бутылках и подставки для капельницы.

Он вернулся в свою комнату, держа в руках бутылки. К его большому облегчению, на обратном пути Джастин никого не встретил. Он действительно не хотел объясняться. К счастью, все были, видимо в постели и спали. Войдя в свою комнату и надежно закрыв за собой дверь, он поставил бутылку с водой на прикроватный столик, затем быстро поставил капельницу рядом с кроватью и повесил на нее пакет с физраствором. После этого он проскользнул в ванную, чтобы заняться личными делами.

Вернувшись в комнату, он подошел к капельнице и понял, что не догадался захватить иглу, ленту и трубку. Раздраженно цокая языком, Джастин сбежал вниз за вещами, затем вернулся, чтобы прикрепить трубку и зарядить камеру, затем сел на край кровати.

Он как раз закончил вставлять иглу капельницы в сгиб локтя и приклеивать ее скотчем, когда зазвонил сотовый телефон. Один взгляд сказал ему, что это Мортимер. В то время как Люциан был большим боссом, Мортимер теперь был главой силовиков, и его начальником. Он должен был ответить на этот звонок.

Бормоча что-то себе под нос, он схватил телефон рукой, не подключенной к капельнице, и нажал кнопку, чтобы ответить на звонок.

— Люциан хочет услышать, как проходит обучение Холли, — было приветствие.

— И тебе доброе утро, — проворчал Джастин, мысленно прикидывая разницу во времени. В Торонто было начало одиннадцатого. Обычно в этот час Мортимер спал. — Почему ты не спишь?

— Работаю, — последовал мрачный ответ, а затем он многозначительно добавил: — У нас действительно не хватает людей, Брикер.

— Я знаю, — вздохнул Джастин. — Сожалею об этом.

— Не извиняйся, — сказал Мортимер. — Это не твоя вина. Но я буду рад, когда ты вернешься. Ты ведь вернешься, правда?

Джастин задумался. Он действительно не знал ответа. Если ему удастся убедить Холли стать его спутницей жизни… ну, он не знал, сможет ли убедить ее переехать в Канаду. Она была отсюда, как и обе их семьи. Но если ему не удастся сделать Холли своей спутницей жизни, то лучше вернуться в Канаду и работать, чем торчать здесь, в надежде хоть мельком увидеть ее.

Запустив руку в его волосы, он признался: — Я не знаю, Мортимер.

— Я боялся, что ты это скажешь, — мужчина вздохнул, откашлялся и затем сказал: — Итак, отчет о ходе работы для Люциана?

— Хорошо, — тихо сказал Джастин. — Она узнала все, что нужно. Я научил ее всем важным законам, и она может вызывать и втягивать свои клыки. Она также может читать мысли, и сегодня вечером мы собираемся в клуб, чтобы научить ее контролировать мысли и питаться.

— Значит, вы почти закончили, — задумчиво произнес Мортимер. — А ухаживания?

Джастин поджал губы, но вопрос его не удивил. Мортимер был не просто его начальником, он был охотником-изгоем до повышения и был его напарником в патруле. Они также были друзьями. Наконец, он просто сказал: — Она замужем.

— Да, но теперь, когда она умеет читать мысли, это наверняка вызовет проблемы в браке, — тихо сказал Мортимер. — Ты думаешь?..

— Не знаю, — с несчастным видом перебил Джастин. — Я просто не знаю, Мортимер. Она восприимчива к общим снам, но эта женщина чертовски упряма. Она определенно решила остаться замужем.

— Но во сне она отзывчива? — спросил Мортимер, и Джастин услышал, как он нахмурился.

— Да. Очень, — заверил он его. — Дикая кошка.

Была тишина в течение минуты, а затем Мортимер спросил: — Знает ли она, что сны являются общими?

— Что? — удивленно спросил Джастин.

— Ты объяснил, что такое общие сны? Или она просто думает, что они у нее одной? — объяснил Мортимер. — Потому что не имеет смысла, чтобы она была такой восприимчивой, как ты говоришь, во сне, но такой решительной наяву. Я имею в виду, я думаю, что она будет немного сопротивляться и во снах, если узнает, что делится ими с тобой.

Джастин замер, пытаясь вспомнить, рассказывал ли он ей об общих снах. Он был почти уверен, что нет. По правде говоря, сама мысль об этом вызывала тревогу. Если он расскажет ей о них, и она станет сопротивляться… он потеряет единственную возможность.

— Нет, я не думаю, что она это знает, — тихо признался Джастин.

— Было бы лучше, если бы ты сказал ей, что они были общими, Брикер, — тихо сказал Мортимер.

— Или она может начать сопротивляться мне и во сне, — заметил он.

— Может быть, — согласился он. — Но ей также придется пересмотреть себя и свои чувства и признать, что, по крайней мере, ты ей нравишься. Потом, когда брак распадется…

— Если брак не удастся, — мрачно сказал Джастин.

— Просто подумай об этом, — предложил Мортимер.

— Да, — пробормотал он.

Они поговорили еще несколько минут, пока Мортимер рассказывал ему о том, что происходит в Канаде, а затем закончили разговор. Джастин несколько минут смотрел на телефон, прежде чем положить трубку. Затем он схватил бутылку с водой, открыл ее и быстро выпил половину. Если следующие пару часов пройдут так же, как обычно, когда он делил с Холли свои сны, ему понадобится жидкость.

Слегка улыбнувшись при этой мысли, Джастин потянулся, чтобы снять зажим с капельницы, чтобы жидкость начала течь. Затем он осторожно забрался под одеяло, уже думая о том, куда на этот раз отвести Холли в их общем сне.

Глава 15

— Боже, как здесь шумно, — пожаловалась Холли, скользнув взглядом по танцполу. Во сне он не казался таким громким… или, может быть, так оно и было, но она просто не помнила, потому что с той первой ночи ей снилось так много других снов.

Кто-то постучал ее по руке, привлекая внимание, и оглянувшись, она увидела, что Джастин жестом пригласил ее следовать за ним к свободному столику. Она последовала за ним, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что остальные тоже идут за ней, и слабо улыбнулась разнице в размерах между маленькой Джиа и двумя мамонтами позади нее. Она не думала, что когда-нибудь привыкнет к тому, какими большими были Данте и Томаззо. Честно говоря, она никогда не встречала никого такого же большого, как близнецы, но не многие археологи занимались бодибилдингом.

— Выпьешь? — спросил Джастин, наклоняясь к ее уху, когда она села.

Холли кивнула, а затем повернулась, чтобы сказать: — Только колу.

Пить алкоголь, похоже, было бесполезно. Очевидно, она больше не могла получать кайф. Не то чтобы она много пила, пока была смертной. У нее было несколько незабываемых вечеров во время учебы в Университете Британской Колумбии, но не больше, чем несколько. Она не любила выпивать. Она наблюдала, как Джастин помахал официантке, затем повернулся, чтобы посмотреть на танцпол.

— Хочешь потанцевать? — спросила Джиа, и Холли повернулась к ней с удивлением, но не из-за предложения, а потому, что слышала ее так ясно. Она поняла почему, когда Джиа сказала «я потанцую с тобой», не шевеля губами. Она не произнесла вопрос, пытаясь перекричать шум толпы, она подумала, что вопрос адресован ей. Джастин, вероятно, не сделал этого, потому что не мог читать ее мысли, а она — его. Холли кивнула в ответ на предложение Джиа и встала, чтобы последовать за ней на танцпол. Она не знала, подала ли Джиа какой-то сигнал или просто послала мысль Джастину, чтобы дать ему знать, куда они направляются, но, должно быть, она сделала это, потому что Джастин не остановил ее, чтобы спросить, куда они направляются.

Танец был тем, что Холли любила делать. Было что-то в движении ее тела в первобытном ритме, что заставляло ее чувствовать себя свободной и сексуальной. Это была одна из тех вещей, по которым она больше всего скучала в детстве. В школе не было ни танцев, ни ночных клубов с фальшивыми документами.

— Пусть этот парень придет и потанцует с нами.

Холли услышала слова Джиа и проследила за ее жестом, направленным на блондина в белой рубашке и джинсах. Он был хорош собой и танцевал с молодой симпатичной брюнеткой в коротком платье. Надеясь, что не вызовет проблем в отношениях, Холли проскользнула в мысли мужчины.

— Между ними нет отношений, — прочитала она, взяв себя в руки и заставив парня подумать, что он хочет потанцевать с ней и Джией. Она могла бы просто заставить его подойти к ним, не добавляя мысли, что он этого хочет, но его движения были бы деревянными и, возможно, заметными для других танцующих вокруг них. Таким образом, он протанцевал свой путь, чтобы предложить им обоим широкую, заинтересованную улыбку, глядя на весь мир, как будто это была его идея.

Как только он подошел к ним, Джиа повернулась и сосредоточилась на ди-джее в стеклянной коробке, и через несколько секунд громкая, быстрая музыка, которая играла, исчезла, сменившись медленным, сексуальным ритмом.

«Потанцуй с ним». Голос Джиа прозвучал у нее в голове, и Холли сосредоточилась на том, чтобы заставить блондина обнять ее. Это было не так уж трудно. Ей даже не пришлось об этом думать. Она могла прочитать, что его влечет к ней, и это знание заставило ее почувствовать себя сексуальной и сильной, когда она обвила руками его шею и прижалась к нему.

— Ешь, — подбодрила ее Джиа, и Холли с тревогой посмотрела на нее через плечо мужчины. Хотя прошлой ночью она управляла несколькими посыльными, заставляя их хлопать в ладоши, прыгать и даже танцевать, она не питалась ни одним из них.

Несмотря на обещание попрактиковаться в этом искусстве с посыльными, Джиа не предложила ей попробовать, а Холли, конечно, не вызвалась. По правде говоря, она боялась питаться от кого бы то ни было. Что, если она потеряет контроль над их разумом, и они поймут, что она делает в середине укуса? А если она возьмет слишком много крови и причинит кому-то вред или даже убьет? Те же самые тревоги были в ее голове сейчас, вместе с беспокойством, что они были в центре танцпола, где любой мог их увидеть.

— Уже темно, и никто не обращает внимания, — заверила ее Джиа. — Не забывай оставаться в его мыслях. Найди его вену губами и языком. Это трудно объяснить, но ты узнаешь, когда найдешь ее. Затем медленно сосчитай до тридцати, пока будешь есть. Остановись после тридцати, и с ним все будет в порядке, — велела Джиа. — Если возникнет необходимость, ты всегда сможешь питаться от нескольких человек.

Холли закусила губу и посмотрела на шею блондина. Он держал ее ужасно близко, его голова склонилась рядом с ее, оставляя его шею открытой на уровне, до которого она могла дотянуться. Какое-то мгновение она вглядывалась в его гладкую кожу, потом наклонилась к нему и просто прижалась губами к его горлу, пытаясь найти вену, прежде чем выпустить зубы.

— М-м-м, — пробормотал в ответ ее партнер. Потом руки его упали, скользнули по ее спине и сжали ягодицы, слегка приподнимая ее, прижимая к себе.

Не обращая на это внимания, Холли сосредоточилась на поиске вены, позволяя своему языку легко провести по коже его шеи.

«Ты не хочешь, чтобы он чувствовал боль, и ты почувствуешь удовольствие, когда укусишь его. Пусть он почувствует твое удовольствие, чтобы скрыть боль. Но дай ему понять, что ты просто целуешь его в шею, или делаешь ему засос, или что-то в этом роде», — слова Джии беспрепятственно пришли ей в голову, как только Холли нашла вену. Как сказала Джиа, трудно описать, откуда она знала, что это то самое место, но она знала. Она все еще колебалась, боясь все испортить, чтобы парень не начал орать и не оттолкнул ее.

— Я здесь, — заверила ее Джиа. — Я буду контролировать его, если что-то пойдет не так.

«Правильно», — подумала Холли, затем глубоко вздохнула и позволила своим клыкам пронзить его кожу. Она ахнула от удивления, когда удовольствие проскользнуло сквозь нее, покалывая язык и тело. Но затем она почувствовала, как мужчина, державший ее, напрягся, и быстро попыталась передать ему свое удовольствие. Когда он переместился так, что одна его нога оказалась между ее ногами, он прижался к ее бедру, В то же время, потирая в медленном ритме бедро об ее сердцевину, он дал понять, что ей это удалось, и Холли переключила свое внимание на счет до тридцати. Удивительно, как долго можно медленно считать до тридцати. Но количество удовольствия, которое она испытывала, питаясь от смертного, было еще более удивительным. Холли никогда не чувствовала такой реакции на пакетик с кровью, прилипший к зубам. С этим было только своего рода облегчение, и она могла только думать, что наночастицы вызвали этот ответ, чтобы сделать кормление смертных более привлекательным, чем это было бы в противном случае. И это было привлекательно. Она могла бы часами сосать его шею, пока он держал ее в своих теплых объятиях, их тела двигались вместе, но Холли была достаточно обеспокоена тем, чтобы причинить ему боль, и остановилась, как только досчитала до тридцати.

— О, детка, не останавливайся, — простонал ее партнер по танцу, поворачивая голову, чтобы попытаться завладеть ее губами.

— Отошли его, — весело сказала Джиа, когда Холли отвернулась и начала вырываться из его объятий.

Она забыла, что может контролировать его, что она все еще в его мыслях, поняла Холли. Чувствуя себя глупо, она быстро внушила ему, что он хочет выпить. Что-нибудь с апельсиновым соком, добавила она на всякий случай и отправила его в бар.

— Оторвись от его мыслей и объясни, почему у него на шее такие отметины, — велела Джиа, и Холли проследила за его взглядом, возвращаясь в его мысли, чтобы избавиться от воспоминаний. Она остановилась и посмотрела на Джиа, гадая, какое объяснение она могла бы дать ему по поводу колотых ран на шее.

— Несчастный случай с вилкой для барбекю? — со смехом предположила Джиа.

Холли покачала головой, но ничего лучшего придумать не смогла, поэтому быстро вложила эту мысль в голову мужчины, а затем вышла из его мыслей.

— Splendido, piccola! — поздравила ее Джиа, схватив за руки и притянув к себе. — Отлично. Superbo! Я так горжусь!

Холли облегченно рассмеялась и обняла ее в ответ, но потом отстранилась и сказала: — Это было гораздо приятнее, чем пакет с кровью.

— Да, — с улыбкой согласилась Джиа, но тут же посерьезнела и мрачно добавила: — Но помни, мы так питаемся только в чрезвычайных ситуациях.

— И на тренировках, — вставила Холли.

— Да, — согласилась Джиа. — Но если ты сделаешь это в другое время, тебя накажут.

— Какое наказание за это полагается? — с любопытством спросила Холли.

— Смерть, — ответила Джиа. — Кормиться от смертных рискованно. Это повышает вероятность обнаружения нашего существования. Не допускается, за исключением чрезвычайных ситуаций… и тренировки.

— Правильно, — выдохнула Холли. Пакеты с кровью внезапно стали выглядеть более привлекательно.

— Повторим, — сказала Джиа. — Мы должны найти тебе другую жертву, чтобы попрактиковаться.

— Твои клыки видны.

Джастин, вздрогнув, посмотрел на Данте, а затем осознал, что тот рычит, и что его клыки действительно были обнажены. Заставив их вернуться, он закрыл рот и глубоко вздохнул, когда его взгляд вернулся на танцпол, где Холли, казалось, насухо трахалась со всеми смертными там, когда она питалась ими. Это преувеличение, признал он. До сих пор она питалась только четырьмя, и на разумном уровне он знал, что определенный контакт происходит, когда ты питаешься, но это не облегчало наблюдение.

Теперь она танцевала с девушкой, уткнувшись лицом в ее шею, а женщина стонала и водила руками вверх и вниз по спине. Джиа, похоже, выбирала равные возможности, поскольку он был совершенно уверен, что именно она указала Холли на каждую из ее целей. Джастину хотелось разорвать на части обоих мужчин и даже женщин, которыми питалась Холли. Он думал, что ему понравится видеть ее, по крайней мере, с другой девушкой. В прошлом ему, конечно, нравилось заниматься сексом втроем, но не с Холли. Она принадлежала ему. Он не хотел, чтобы кто-то прикасался к ней таким образом.

— Похоже, больше, чем пара доноров, которых выбрала Джиа, были немного потрепаны, — внезапно сказал Данте, и Джастин прищурился, заметив, как Холли споткнулась, отступая от своего последнего донора. Питье от пьяного донора привело к пьяному бессмертию, хотя бы временно. Наночастицы очистят ее организм быстрее, чем смертный протрезвеет. Но даже в этом случае для нее было так же опасно питаться в такой форме, как и водить машину.

Едва он успел подумать об этом, как к девочкам подошел огромный мужчина, почти такой же огромный, как Данте и Томаззо. Джастин ожидал, что Джиа отправит парня прочь, поэтому был удивлен, когда Холли повернулась с широко раскрытыми глазами на женщину, а потом развернулась к человеку, и ее рот округлился, затем она скользнула в его руки, глядя, как Сильфида, заходя в объятия к Кинг-Конгу. Когда она обвила руками его шею и потянула вниз, но все еще не могла дотянуться даже до его шеи, Джастин почти улыбнулся. Но он сразу же стал серьезным, когда Холли выскользнула из его рук и пошла прочь, поманив его пальцем. Джастин узнал этот жест с первой ночи, когда они разделили сны… и она направлялась в ванную, или, по крайней мере, в коридор. Развлечение превратилось в Зеленого Дракона, который назывался ревностью. Джастин вскочил со своего места и поспешил за ними.

Холли повела своего последнего донора с танцпола по коридору с ванными и мимо обеих дверей к одному из них с табличкой «Только для сотрудников». Она ожидала, что это будет кабинет или чулан, но, толкнув дверь, обнаружила третью ванную. Она ожидала, что ей придется использовать свои новые навыки, чтобы контролировать всех сотрудников внутри и посылать их наружу, но комната была пуста. Улыбнувшись этому факту, она остановилась и повернулась к своему донору.

— Подними меня. Холли не собиралась произносить эти слова вслух. Она собиралась ввести их в его мозг, но сделала и то, и другое. Или же мужчина был просто счастлив, сделать так, как она просила. Шагнув вперед, он обнял ее за талию и поднял, пока она не оказалась на уровне лица.

— Ближе, — пробормотала она, не в силах дотянуться до его шеи. Она вложила образ того, что хотела, в его голову и вздохнула с облегчением, когда он притянул ее ближе, одной рукой под ее спину, а другой обнял за спину, прижимая к своему огромному телу так, чтобы она могла дотянуться до его шеи.

— Спасибо, — пробормотала она, а затем, на мгновение, сосредоточившись на его мыслях, погрузилась в них и, наклонив голову, провела губами по его шее. Она едва успела вздрогнуть, как ее глаза широко распахнулись от удивления, когда ее спина внезапно ударилась о кафельную стену ванной. Быстрая проверка его мыслей подсказала ей, что он просто немного шатается на ногах и использует стену, чтобы удержаться на ногах. Расслабившись, она обвила ногами его талию — ну, скорее грудь, Боже, парень был огромен, и снова обратила свое внимание на его шею, пока не нашла вену. Она просто вонзила клыки, когда дверь в комнату открылась.

Открыв глаза, она увидела Джастина и замялся. Он выглядел довольно мрачным, как будто она делала что-то не так. Она нахмурилась вокруг горла Кинг-Конга, пытаясь вспомнить, где она была со своим тридцатилетним счетом, а затем раздраженно вздохнула и убрала клыки с шеи Кинг-Конга и заставила его опустить ее. Поднявшись на ноги, Холли отослала Кинг-Конга прочь из ванной, не помня, что произошло. В комнате повисла напряженная тишина, и Холли неуверенно посмотрела на Джастина. — Что-то не так?

Джастин внезапно улыбнулся, напряжение покинуло его тело. — Да, на самом деле, — пробормотал он, придвигаясь ближе и протягивая руку к ее голове. — Ты выглядела лучше в этом наряде с распущенными волосами.

Холли взглянула на черный кожаный жилет и мини-юбку, позаимствованные у Джиа. Именно так она была одета в ту первую ночь во сне в ночном клубе. Только тогда на ней были высокие черные кожаные сапоги Джиа. Холли отказалась от них ради сандалий только потому, что любила танцевать, а ее ноги болели бы как сумасшедшие через пять минут после попытки танцевать в них.

— И с сапогами, — добавил Джастин. — Эти сапоги были чертовски сексуальны.

Холли подняла голову как раз в тот момент, когда он отпустил банановую заколку, которой Джиа заколола волосы на ночь, когда они собирались. Она тупо смотрела на него, а волосы рассыпались по плечам. — Какие сапоги?

— Те высокие, до бедер, в которых ты была в ночном клубе в нашу первую ночь… — Джастин резко остановился, что-то мелькнуло в его глазах. Она бы назвала это молчаливым «О черт».

— Наши общие что? — мрачно спросила она. Единственный раз, когда она когда-либо носили этот наряд, был во сне. Джиа надела его в тот день, она восхищалась им и жалела, что у нее не хватает смелости надеть что-нибудь подобное хотя бы раз… а потом она увидела во сне. Сон и то, что в нем произошло, придали ей смелости надеть его сегодня вечером, когда Джиа предложила. Хотя она подозревала, что Джиа, возможно, тоже немного подтолкнула ее, чтобы помочь, потому что она уже собиралась сказать определенное «Нет», когда вдруг поняла, что говорит «Да».

Впрочем, сейчас это не имело значения. Дело в том, что Джастин утверждал, что видел ее в нем раньше, а поскольку она носила его только во сне, она подозревала…

— Что? — с удивлением спросил Джастин.

— Ты лгал все это время, — обвинила она. — Ты можешь читать меня, и ты читаешь мои воспоминания.

— Нет, Холли, я этого не делал, — заверил он ее быстро.

— Тогда откуда ты знаешь о моем сне?

Джастин поколебался, а затем провел рукой по волосам и глубоко вздохнул. Повернувшись, он отошел на пару шагов и снова обернулся. — Еще один симптом спутников жизни — общие сны.

Холли напряглась. — Что такое общие сны?

— Они именно такие, какими кажутся, сны, которые разделяют супруги, — просто сказал он, а затем, увидев ее озадаченное выражение, объяснил: — Если супруги спят на определенном расстоянии друг от друга, их умы как бы сливаются во сне и разделяют их сны. Это единственный раз, кроме секса, когда мысли спутников жизни открыты друг другу.

Холли затаила дыхание от этой новости, ее мысли путались. Общие мечты? Ее влажные сны? Как в том случае, когда он прижал ее к стене ночного клуба? Или в машине? Или… Господи, неужели он действительно знает, что ей приснилось? Ему тоже все это снится? Или, вдруг подумала она, он хочет, чтобы это снилось и ей?

— Ты внушил мне эти сны, — обвиняюще произнесла она, внезапно разозлившись.

— Нет, — заверил он ее. — Так не бывает. Наши умы сливаются, одно не доминирует над другим. Я не могу заставить тебя делать то, чего ты не хочешь делать во сне. Мы оба вносим в них свой вклад подсознательно.

Холли в смятении отступила назад. О Боже, О Боже, О Боже. Это, должно быть, обман. Конечно, это было больше обмана, чем просто видеть сны в одиночестве. И все это время он знал, что происходит. Боже милостивый, он действительно был участником, когда она пригласила его прижать ее к стене в ночном клубе, а потом в машине, а потом… О Боже, он положил ее на стол, как на пир, а затем набросился на нее, как будто он ел четверть ломтика арбуза. И это после того, как она вела себя так, будто он был ее личным кузнечиком, а потом попыталась проглотить целиком его сосиску на шоссе.

Одно дело, когда она думала, что это просто ее собственный разум, пытающийся справиться с тем, что могло быть подсознательным влечением, но если они оба были там, делали эти вещи, даже если это было во сне… Как правило, вас не могут арестовать за то, что вам приснилось ограбление, но что, если вы проснетесь с мешками денег в постели? Потому что она просыпалась, мокрая от оргазма за оргазмом, и знала из снов, что он тоже достигал завершения. Может, они и не прикасались друг к другу физически, но вместе испытывали оргазм, и это, должно быть, было обманом. Где провести черту?

— Меня сейчас вырвет, — пробормотала Холли, протискиваясь мимо него к выходу из ванной.

— Холли. — Джастин последовал за ней с беспокойством в голосе. — Милая, общие мечты — это нормальная часть жизни. Они естественны.

Внезапно разозлившись, Холли повернулась и ударила его по лицу. — Джастин, просунь это в свой тупой проклятый череп. Я замужняя женщина. У меня есть муж, которому я дала клятву, которую я собираюсь сдержать. Мы никогда не сможем быть парой.

Развернувшись, она бросилась в дамскую комнату, чтобы убежать от него, и врезалась в первую же открытую кабинку. В следующее мгновение она уже заперла дверь и сидела на краешке унитаза, всхлипывая в ладони. Она изменила мужу. Она не думала, что обманывает, и мать уверяла ее, что сны, которые ей снятся, не обманывают. Это были не обычные сны. Джастин был рядом с ней, если не телом, то разумом. Она была обманщицей. Потаскушка. Двуличная шлюха.

— Холли?

Подавив рыдания, Холли попыталась взять себя в руки при звуке голоса Джиа и через мгновение произнесла относительно спокойно: — Да.

— Ты можешь подойти сюда, piccolo?

— Нет, — простонала Холли и с трудом удержалась, чтобы снова не разрыдаться.

— Пожалуйста, не заставляй меня заставлять тебя, piccolo, — мягко сказала Джиа.

— Ты не можешь, — всхлипнула она. — Вы должны видеть человека, которого контролируете.

По крайней мере, за последние две недели она узнала что-то полезное. Ну, кроме того, что она была вавилонской блудницей.

— Я вижу тебя в щель, Холли. Я могу взять все под контроль. Пожалуйста, не заставляй меня, — мрачно сказала Джиа.

Ее взгляд тут же метнулся в пространство между дверью и стеной кабинки, и Холли увидела, что Джиа действительно может заглянуть внутрь. Конечно, она могла видеть сквозь нее частичку Джиа. Выругавшись себе под нос, она оторвала бумагу от рулона туалетной бумаги, висевшего на стене рядом с ней, высморкалась и встала, чтобы открыть дверь кабинки.

— Что? — обиженно пробормотала Холли, выходя из машины.

— Ты в порядке? — спросила Джиа.

— А ты как думаешь? — с горечью сказала Холли, бросая бумагу в мусор и направляясь к раковине, чтобы открыть кран. — Я только что узнала, что я изменила мужу, и даже не поняла этого. Внезапно повернувшись, она уставилась на нее. — Почему ты не рассказала мне об общих снах?

— Не мне было тебе об этом говорить. Джастин…

— О, как будто он сказал мне, — огрызнулась она и повернулась к раковине. — Спасибо не за что.

— Джиа поколебалась, потом расправила плечи и добавила: — И потому что я подумала, что ты можешь попытаться положить им конец и…

— Конечно, я бы положила им конец, — проворчала Холли, плеснув в лицо холодной водой.

— И, — повторила Джиа, — я подумала, что будет лучше, если они будут у тебя.

С мокрого лица Холли резко обернулась. — Что?

Джиа вздохнула и покачала головой. — Холли, нравится тебе это или нет, но ты — спутница жизни Джастина.

— Возможная спутница жизни, — отрезала Холли. — Возможная, но поскольку я замужем, это невозможно.

— Когда твой брак распадется, — тихо сказала Джиа.

Холли уставилась на нее. — Ты хочешь, чтобы мой брак развалился?

— Нет, piccolo, конечно, нет, — мягко сказала Джиа и шагнула вперед, чтобы обнять ее. Потирая спину, она добавила: — Но я боюсь, что так и будет.

Холли напряглась и попыталась высвободиться из ее объятий, но Джиа мрачно сжала их и продолжила: — Ты не первый женатый смертный, которого обратили по той или иной причине.

— Ты имеешь в виду, потому что они тоже были возможными спутниками жизни для бессмертного, — пробормотала она в плечо.

— Нет. Есть и другие причины. В прошлом были смертные, которые спасли жизнь бессмертному, или даже многим бессмертным, и которые были обращены за их бескорыстный поступок.

— Неужели? — удивленно спросила Холли, слегка отстранившись. На этот раз Джиа позволила ей освободиться, так чтобы Холли могла увидеть, как она кивнула.

— Si. Это случается очень редко, — заверила она ее. — И в двух известных мне случаях смертные были женаты на других смертных. Эти союзы после того, как один из супругов был обращен, не закончились ничем хорошим. Новообращенный легко мог читать своего партнера, и даже контролировать его. Одного из двух новых бессмертных не смог вынести того, что его смертная пара действительно думала о нем. Было слишком больно все время слышать эти мысли.

Она сделала короткую паузу, чтобы дать ей возможность осознать это, а затем добавила: — Вторая бессмертная не смогла устоять перед желанием контролировать своего смертного мужа и заставлять его делать то, что она хотела. Он стал ее марионеткой, и она ненавидела себя за это. В обоих случаях союзы закончились плохо, и новообращенным пришлось расстаться со своими супругами.

Снова обняв ее, она похлопала ее по спине и сказала: — К счастью, для тебя все может быть по-другому. Ты спутница жизни Джастина, и он отказался от своего единственного шанса ради тебя. Тот факт, что вы делили с ним сны, доказывает, что вы — спутники жизни, и тот факт, что вы так наслаждались ими…

— Откуда ты знаешь, что мне понравилось — ты читаешь это в моих мыслях, — спросила Холли и сама ответила на свой вопрос.

— Да, — сказала она без тени смущения. — И ты наслаждалась своими мечтами с Джастином. Тебя влечет к нему.

— Но я…

— Замужем, — сухо закончила за нее Джиа. — Да, я понимаю. И я знаю, что ты не просто примешь мое предложение, что твой брак может не сработать. Тебе нужно пойти домой и увидеть все своими глазами.

Отпустив ее, она отступила назад. — Предлагаю сделать это сейчас.

Холли моргнула. — Что? Сейчас, именно сейчас? В эту минуту?

Джиа пожала плечами. — Твое обучение окончено. Ты узнали все, что нужно, чтобы выжить как бессмертный, не рискуя причинить вред смертным. Я прослежу, чтобы Джастин организовал регулярные поставки крови. И, — добавила она торжественно, — если ты сегодня переночуешь в доме, ты не сможешь помешать себе, снова видеть сны с Джастином.

Глаза Холли расширились, и Джиа кивнула.

— Надеюсь, ты сможешь простить себя за те сны, которые тебе снились, потому что ты не знала, что они были общими. Но я знаю, что ты никогда не простишь себе, если вернешься в дом сегодня вечером и заведомо получишь их снова.

Встретившись взглядом с Холли, она добавила: — Поверь мне, если ты будешь спать в одном доме с Джастином, они снова будут у тебя, piccola.

Пока Холли переваривала услышанное, Джиа достала из-за пазухи пачку денег, которую, очевидно, засунула в лифчик. Взяв Холли за руку, она вложила деньги в ладонь и сжала пальцы. — Возьми такси до автобусной станции. Один уходит в 1:45 утра, что составляет чуть меньше часа.

— Ты знаешь расписание автобусов? — недоверчиво спросила Холли.

— Я занималась этим пару дней назад. Я знала, что ты не обрадуешься, когда узнаешь, что твои сны не только твои. Я подумала, что лучше подготовиться, — мягко сказала она, а затем криво улыбнулась и добавила: — к счастью, ты не узнала, пока не закончила обучение. Я боялась, что ты узнаешь раньше и будешь вынуждена остаться…

— У меня все равно были бы сны, и мне пришлось бы разбираться со своими чувствами по этому поводу, — предположила Холли.

Джиа кивнула и быстро обняла ее. — Среди денег есть клочок бумаги с номером моего мобильного телефона. Позвони мне, если понадобится, или даже если просто захочешь, — выпрямившись, она улыбнулась и добавила: — Ты мне нравишься, piccola. И я думаю, мы могли бы быть хорошими друзьями, если твой брак не сложится, и ты примешь Джастина как свою пару.

Отпустив ее, она повернулась, чтобы двигаться к двери. — Подожди здесь пару минут. Я попрошу Джастина проводить меня к столу, чтобы ты могла ускользнуть.

— У тебя ведь не будет из-за этого неприятностей? — озабоченно спросила Холли.

Джиа покачала головой. — Ты закончила обучение, тебе не за что беспокоиться. — повернувшись, она криво улыбнулась и добавила: — Джастин будет очень сердиться на меня поначалу, но он не из тех, кто держит обиду. Счастливого пути, piccola.

— Спасибо, — пробормотала Холли, провожая ее взглядом. Затем она прошлась по ванной, медленно считая до 120, прежде чем подойти к двери и открыть ее. Коридор был пуст. Холли выскользнула из комнаты и бесшумно закрыла за собой дверь.

Джастин оторвал взгляд от коридора, ведущего в ванную, и обеспокоенно посмотрел на Джию на танцполе. Некоторое время назад она уговорила его уйти из дамской комнаты и вернуться за их столик, по крайней мере, полчаса по его часам, и сказала, что Холли будет в порядке, ей просто нужно побыть одной. Затем женщина вышла на танцпол и с тех пор не возвращалась к их столику… и Холли тоже.

Он уже собирался пойти проверить, как там Холли, когда Джиа вдруг помахала рукой ему и близнецам, сидевшим за столом, и направилась в коридор к туалетам.

«Она проверяет Холли», — подумал он и откинулся на спинку сиденья. Она вернет ее, заверил он себя. Надеюсь, после того, как они с Холли все уладили, она поняла, что общие мечты совершенно естественны для супругов и ей не за что чувствовать себя виноватой или злиться на него.

Эта мысль заставила его печально вздохнуть. Он знал, что Холли рассердится, когда узнает, что ее сны были общими. Он просто надеялся… он не знал, на что надеялся. Джастин предположил, что он просто не хотел думать о том, что она злится, потому что общие сны были единственной реальной связью, которую он имел с ней, и он не хотел отказываться от них. Он не сомневался, что, если она знает, что он разделяет ее мечты, она достаточно упряма, чтобы попытаться остановить их. Она, наверное, стала бы спать на лужайке или что-нибудь в этом роде, чтобы помешать им. Когда это не сработало бы, она, без сомнения, потребовала бы, чтобы он переночевал в отеле на другом конце Лос-Анджелеса, чтобы этого не случилось снова.

Джастин взглянул на часы и увидел, что прошло еще пятнадцать минут с тех пор, как Джиа ушла в туалет. Что, черт возьми, делают эти женщины? И что это за склонность у женщин проводить столько времени вместе в ванной? Они там играли в покер? Устраивать чаепития? Встречи книжного клуба у раковины? Практика складывания салфеток с бумажными полотенцами для рук? Что?

Когда Джастин уже был готов потерять терпение и броситься вслед за ними, Данте ткнул его в плечо и указал: — А вот и Джиа.

Да, вот и Джиа… одна, мрачно отметил он и встал.

— Ладно, пошли, — весело сказала женщина, пронеслась мимо стола и направилась к выходу.

— Подожди! — рявкнул Джастин, хватая ее за руку и останавливая. — Где Холли?

Джиа посмотрела на него торжественно, а потом сказала нежным голосом: — Она уехала домой, Джастин.

— Что? — он щелкнул пальцами, непроизвольно сжимая их.

Джиа протянула руку и вырвала его руку из своей, но ее голос был все еще нежным, когда она сказала: — Она узнала все, что ей нужно знать, чтобы выжить как один из нас, и теперь она вернулась домой к своему мужу.

Джастин в замешательстве уставился на нее, потом покачал головой. — Но… как?

— Я дала ей денег. Она взяла такси и поехала на автовокзал. Ее автобус отходит через пять минут. Она на пути домой.

Джастин захлопнул рот и бросился мимо нее, его единственной мыслью было добраться до автобусной станции и остановить Холли.

— Ты никогда не доберешься до станции вовремя, — терпеливо сказала Джиа, следуя за ним из ночного клуба. — Я намеренно подождала, чтобы сказать тебе, пока не станет слишком поздно, чтобы ты остановил ее.

— Почему? — он повернулся и сердито посмотрел на нее. — Что, черт возьми, я тебе такого сделал, что ты так со мной поступаешь?

Джиа печально покачала головой и подошла к нему, чтобы погладить по руке. — Я сделала это не для того, чтобы причинить тебе боль, Джастин. Я сделала это, чтобы помочь вам. Она насквозь пропитана чувством вины за ваши общие мечты и сейчас слишком зла, чтобы быть разумной. Чем скорее она уедет домой, тем скорее поймет, что теперь, когда она бессмертна, у нее нет никакой возможности сохранить брак. И тогда она вернется к тебе. Таким образом, она ушла прежде, чем она или ты могли сказать что-то, о чем вы оба потом пожалеете.

Джастин отвернулся и спросил: — Ты действительно думаешь, что ее брак сейчас не сложится?

— Конечно. Она может читать его мысли и контролировать его. Отношения, которые настолько несбалансированны, не могут работать.

— А что, если он и для нее возможный спутник жизни? — спросил он, назвав свой самый большой страх.

— Я не думаю так, — сказал Джиа с медленной уверенностью.

Джастин тут же повернулся к ней. — Почему?

— Потому что, по ее мнению, ее огорчает то, что она изменила, даже то, что она изменила своему мужу, но она никогда не думала, что изменила Джеймсу.

— Но Джеймс — ее муж, — смущенно возразил Джастин.

— Да, но она думает о нем как о своем муже, а не как о Джеймсе, человеке, которого любит, — попыталась объяснить она, но потом отмахнулась и сказала: — Дело в том, что я не думаю, что ей потребуется много времени, чтобы понять, что брак не может работать. Так что чем скорее она вернется домой, тем лучше. И ты должен отпустить ее, чтобы она убедилась в этом и вернулась к тебе без всяких сомнений и оговорок.

Джастин прищурился. — Это звучит как глупое — если ты любишь ее, отпусти.

— Наверное, — криво усмехнулась Джиа. — В данном случае это правда.

Тяжело вздохнув, Джастин взглянул на Данте и Томаззо, которые все это время молчали.

— Она женщина, — пожал плечами Данте. — Женщины всегда понимают эту чепуху лучше, чем мы, бедные мужчины.

— Женщины знают женщин, — добавил Томаззо.

Покачав головой, Джастин повернулся, чтобы продолжить путь к машине. Давай вернемся к Джеки и Винсенту. Мне нужно что-нибудь поесть. Может, мороженое.

— Мороженое помогает утопить печаль, — одобрительно заметил Данте.

— Слова женщины, — пробормотал Джастин, нажимая кнопку на брелоке, чтобы открыть внедорожник. Господи, Холли ушла, а он остался с двумя автоматами и бойкой маленькой итальянкой… «у которого на уме только ее интересы», — устало сказал сам себе Джастин, садясь за руль.

Глава 16

Холли заплатила таксисту за проезд от автобусной станции и быстро выскользнула из машины, морщась от яркого солнечного света. С тех пор как она села в автобус в Лос-Анджелесе, прошло десять изнурительных часов и три пересадки, а она не сомкнула глаз всю дорогу. Вместо этого она провела всю дорогу, мысленно ругая себя за все, начиная от измены мужу во сне и заканчивая бегом с ножницами.

Две недели назад ее жизнь была устроена. Она была замужем за человеком, с которым выросла, которого всегда любила, и никогда не могла представить, что изменит ему. Она работала над последним годом своей ученой степени с надеждой на хорошую карьеру… и она была смертной. Теперь у нее был брак, о котором все думали, что он быстро развалится на куски, она изменила мужу, если не физически, то хотя бы мысленно, и она была бессмертна.

«Но у нее все еще есть карьера», — подумала Холли. На это, по крайней мере, не повлияли события той ночи на кладбище. Но у нее все еще был брак, и она должна была его сохранить. Холли была полна решимости, сделать это.

Она поднялась по ступенькам на крыльцо и подняла руку, чтобы постучать, но вместо этого остановилась и подергала дверную ручку. Ее рот тут же скривился от раздражения, когда она открыла ее. «Ей-Богу, иногда я могу просто отшлепать Джеймса», — подумала она с раздражением. Ее и его подписали договор об ипотеке. Обе пары родителей также одарили их авансом. Этот дом был лучшим, что они могли себе позволить, но он находился не совсем в хорошем районе… и она не возражала. Что ее беспокоило, так это то, что ее муж постоянно забывал запереть эту проклятую дверь в этом районе. Она понимала, что он вырос в разных палатках, где не было такого понятия, как замок, но она же не забывала запереть дверь. Кроме того, они перестали жить в палатках семь лет назад. Сколько времени ему понадобится, чтобы вспомнить, что нужно запереть дверь? Осознав, что стоит в дверях, мысленно ругая себя, Холли стряхнула с себя гнев и скользнула внутрь. «Вместо того чтобы расстраиваться из-за того, что он не запер дверь, она должна быть благодарна ему за то, что он забыл и она может войти», — сказала она себе, потому что Джеймс, без сомнения, сейчас спит, а этот мужчина спит как убитый. Она могла стучать чертовски долго.

«Она придумает, как помочь ему не забыть запирать дверь», — сказала себе Холли, закрывая и запирая ее сама. Она прошла по коридору, свернула на кухню и направилась к холодильнику. Она не ела ничего, кроме кофе и пончика с тех пор, как села в автобус прошлой ночью, и была голодна. К несчастью, она открыла холодильник и обнаружила, что он совершенно пуст. Похоже, Джеймс вообще ничего не покупал с тех пор, как она уехала. Он, наверное, заезжал в автосалон по дороге домой, а потом каждый день на работу. Повар из него был никудышный. Он мог приготовить макароны с сыром или спагетти, но это было все. Он не был Джастином, который мог…

Холли резко оборвала эту мысль. Выросшие в палатках, ни один из них не знал толком, как правильно готовить, когда оставил родителей, чтобы начать самостоятельную жизнь. Кроме того, Джастину было больше ста лет. У него было гораздо больше времени, чтобы научиться готовить. Несправедливо сравнивать двух мужчин, сказала она себе.

В дверь позвонили, Холли быстро закрыла холодильник, выскочила из кухни и побежала в холл, чтобы открыть дверь, пока звонок не прозвенел снова и не разбудил спящего мужа. Она распахнула дверь с вежливой вопросительной улыбкой на лице, а затем подняла брови на курьера.

— Доставка для миссис Холли Босли.

— От кого? — спросила с любопытством Холли, беря протянутую папку.

— Банк крови Аржено.

— О. — Холли покраснела, ее охватила смесь смущения и тревоги, когда она подумала, для чего, по мнению мужчины, ей нужна кровь. Гемофилитики держат кровь в своих домах?

— Вам понадобится отдельный холодильник для крови, — объявил парень, забирая свой планшет. — Я так понимаю, сегодня кто-то должен доставить его.

— Отдельный холодильник? — неуверенно спросила она, отступая назад, когда он взял холодильник и шагнул вперед.

— Да. На случай любопытных посетителей, — пояснил он. — Вы же не хотите, чтобы они открыли холодильник на кухне в поисках молока для кофе и увидели груды крови.

— Нет, — тихо ответила Холли, закрывая дверь и направляясь на кухню. Об этом она даже не задумывалась. Возможно, она все-таки узнала не все, что ей нужно было знать о бессмертии.

— Не волнуйтесь, вы привыкните, — сказал молодой человек, ставя холодильник на кухонный пол перед холодильником. Помолчав, он протянул руку. — Кстати, меня зовут Мак. Я буду доставлять всю твою кровь.

— О. — Холли улыбнулась и пожала ему руку. — Спасибо тебе.

— Просто выполняю свою работу, — небрежно бросил он и, повернувшись, чтобы открыть дверцу холодильника, предложил: — Я бы порекомендовал шкаф в вашей спальне для мини-холодильника, который они доставят. Даже самый шумный посетитель не станет совать туда свой нос. Если, конечно, ваш муж не смертный и не знает… очевидно, так оно и есть, — сухо добавил он, быстро переставляя кровь в холодильник.

— Откуда ты знаешь… — неуверенно начала она.

— Новичков легко читать, — сказал он извиняющимся тоном. — Извините.

— Ты бессмертный? — удивленно спросила Холли.

Остановившись, он поднял глаза и улыбнулся, позволив своим клыкам упасть.

— О… Ух ты, — сказала она слабым голосом, и почему-то это заставило его усмехнуться.

— Не волнуйтесь. Вы быстро начнете узнавать, когда бессмертный окажется поблизости, — заверил ее Мак, возвращаясь к работе.

— Как? — сразу же спросила Холли.

— Вы почувствуете очень слабое жужжание по всему телу, — объяснил он. — Возможно, это происходит прямо сейчас, но поскольку вы все еще привыкаете быть более чувствительной ко многим вещам сразу, то поначалу не заметили этого.

— Полагаю, ты имеешь в виду слух, обоняние и зрение? — спросила Холли, и хотя она заметила, что может видеть дальше и слышать разговоры, которые раньше не смогла бы, это не было похоже на то, что у нее внезапно появилось рентгеновское зрение или что-то еще.

— Сейчас ваш мозг переполнен информацией нового уровня. Он не привык принимать так много данных. Но со временем вы заметите разницу, — заверил ее Мак, закончив работу с кровью, закрыл холодильник и выпрямился с холодильником в руке.

— О, — пробормотала Холли, выходя вслед за ним из кухни. Когда они дошли до входной двери, она спросила: — Ты тоже новичок?

— Да. Завтра будет два года, — объявил он с улыбкой, открывая дверь. — Здорово, правда?

— Отлично, — сказала Холли, и его брови поползли вверх от отсутствия энтузиазма.

Протянув руку, Мак похлопал ее по плечу. — Все наладится. Изменение может быть трудным, но как только вы приспособитесь, вы будете наслаждаться этим. Обещаю.

— Спасибо, — прошептала Холли и молча смотрела, как он идет к фургону, припаркованному около ее дома.

Закрыв дверь, она прислонилась к ней лбом и закрыла глаза.

«Я привыкну», — заверила она себя. Но сейчас ей нужно было решить, куда поставить мини-холодильник, который, очевидно, должен был прийти. Не в ее спальне. Ей нужно было, чтобы Джеймс этого не заметил. Холли знала, что в какой-то момент должна будет рассказать ему о переменах в себе, но сейчас она не была готова к этому разговору. Ей нужно было немного времени, чтобы привыкнуть к переменам, прежде чем она попытается помочь ему приспособиться.

«Прачечная внизу», — внезапно решила Холли. Джеймс ненавидел стирку. Она поставит туда холодильник, а потом возьмет на себя стирку, пока все не объяснит. «Да, так будет лучше», — решила она и вздрогнула, когда в дверь снова позвонили.

Повернувшись, она открыла дверь. Прибыл холодильник.

— Милая?

Холли сонно поерзала на диване и открыла глаза. Когда она узнала мужчину, склонившегося над ней, она резко села, одеяло, которое она натянула на себя, упало до талии. — Джеймс.

— Почему ты спишь на диване, дорогая? Когда ты вернулась домой?

— Около полудня, — ответила она, проведя рукой по волосам, чтобы убедиться, что они не встали дыбом. — Я легла на диване, потому что не хотела тебя будить.

— Ну, теперь ты дома. Как насчет того, чтобы обнять бедного мужа, который так долго обходился без тебя?

— О, — покраснев, Холли встала, позволив одеялу соскользнуть на пол, но вместо того, чтобы обнять ее, Джеймс отступил назад, широко раскрыв глаза.

— Вау, вау, что на тебе надето?

Холли опустила глаза и густо покраснела, увидев кожаный наряд Джиа. Его реакция ее не удивила. В ее скудном гардеробе не было даже юбки. Джинсы и брюки — это все, что она обычно носила, а эта юбка была немного короткой… ладно, слишком короткой, признала она, дергая подол, чтобы он выглядел немного длиннее.

— О, я одолжила это у подруги и не успела переодеться до отхода автобуса, — солгала она.

— Самолета.

Холли непонимающе посмотрела на него. — Что?

— Ты имела в виду до отлета, — пояснил Джеймс. — Ты же не на автобусе приехала из Нью-Йорка, — добавил он со смехом.

— Да, самолет, — слабо сказала она, качая головой. Она всегда была ужасной лгуньей, но как она могла забыть, что должна была быть в Нью-Йорке на стажировке, а не в Лос-Анджелесе, играя Белу Лугоши?

— Что ж, хорошо. Я рад, что наряд одолжили, — рассмеялся Джеймс. — На минуту я подумал, что ты… — он резко оборвал себя и покачал головой. — Это не имеет значения. Отлично выглядишь. Ты похудела, не так ли?

— Я… немного, — пробормотала она.

— Хорошо, — улыбаясь, он направился на кухню. — Я умираю с голоду. Давай позавтракаем.

Холли неподвижно смотрела ему вслед. Может, он и не сказал, о чем думает, но она прочла его мысли. Она пообещала себе, что не сделает этого по дороге домой, но не смогла устоять. Мысль, которую он оборвал, была о том, что он думал, что она ведет себя с ним распутно, и его комментарий о том, что она похудела, сопровождался невысказанной мыслью, что он почувствовал облегчение. Он боялся того, что с тех пор, когда они поженились, она поправилась, и считал ее лишние килограммы непривлекательными.

Хуже всего было то, что она не могла открыто высказать ему свои мысли, потому что не должна была их знать. И Холли даже не могла злиться, потому что это были его мысли. Он имел полное право считать ее наряд распутным, и не его вина, что он нашел ее менее привлекательной с лишними двадцатью фунтами, которые у нее были до обращения. Он этого не говорил. Без сомнения, он держал свои мысли при себе, чтобы не причинить ей боль. Это она вторглась в его мысли и прочитала их.

Холли позволила себе дышать медленно. Джиа была права. Теперь, когда она могла читать его мысли, ей будет трудно сохранить этот брак. Ей действительно нужно было воздержаться от использования своих новых навыков с ним. И она это сделает, мрачно пообещала себе Холли. Она никогда больше не будет читать его мысли.

— Привет, милая. В холодильнике ничего нет. Хочешь поужинать в ресторане?

Услышав этот крик, Холли посмотрела в сторону кухни и закусила губу. Вся ее старая одежда будет слишком велика, а она не упаковала и не принесла ничего нового, купленного вместе с Джиа. Откашлявшись, она сказала: — Почему бы нам не заказать… — Она замолчала, услышав звонок в дверь, и поспешила открыть. Это был другой курьер. Холли взяла конверт и планшет, которые он ей протянул, и с удивлением увидела, как он поспешил к своему грузовику. Заметив, что Джиа Нотте стояла в бумагах в качестве отправителя, Холли быстро открыла конверт и прочитала короткое письмо внутри:

Я подумала, что тебе может понадобиться твоя новая одежда. Надеюсь, все идет хорошо. У тебя есть мой номер. Джасинта.

Вздохнув с облегчением, Холли сунула письмо и конверт в карман и быстро подписала документ на планшете в том месте, где стояла буква «X». Затем протянула планшет и улыбнулась посыльному, который вернулся с коробкой.

— Спасибо, — пробормотала она, забирая у него.

— С удовольствием. Хорошего дня, — сказал мужчина, поворачиваясь, чтобы вернуться к своему грузовику.

— Холли? Ты хочешь пойти поужинать или нет? Мы можем пригласить Билла и Элейн наверстать упущенное в прошлый раз. — Джеймс высунул голову из кухни и поднял брови, заметив коробку, которую она несла. — Что это?

— Моя одежда, — сказала Холли, направляясь к лестнице. Теперь, когда она знала, что Джеймс думает о ее наряде, ей захотелось переодеться. Конечно, ей придется отправить юбку и жилет обратно Джиа.

— Аэропорт потерял ее? — догадался он, и когда Холли непонимающе посмотрела на него, Джеймс нетерпеливо прищелкнул языком и объяснил: — Я так понимаю, аэропорт ненадолго потерял ее? — он замолчал, приподняв бровь, когда заметил коробку, которую она держала. — Хотя больше похоже на то, что они разбили твой чемодан или что-то в этом роде. Сомневаюсь, что ты взяла свою одежду в коробке.

— Нет, — неопределенно согласилась Холли и поспешила наверх, чтобы избежать дальнейших вопросов.

— Странно, что ты не едешь с нами.

Джастин перевел взгляд с маленького самолета, который только что вырулил на стоянку в двадцати футах перед ними, чтобы взглянуть на Данте, и покачал головой. — Мне нужно быть рядом.

Он не стал объяснять почему, но в этом и не было необходимости. Они все знали, что он ждет в отчаянной надежде, что Холли поймет, что ее брак не сработает, и даст ему шанс.

— Ну, я удивлен, что Мортимер не возражает, когда ты торчишь здесь, когда у него так мало людей, — сказал Данте.

— Я оставил сообщение, но он не перезвонил, — мягко сказал Джастин. Однако он не признался, что отключил телефон после звонка.

— Хм, — хмыкнул Томаззо. — Интересно.

Джастин поднял брови и проследил за его взглядом. Дверь была открыта, лестница вниз и… Джастин резко выпрямился, увидев, кто спускается по ступенькам.

— Дерьмо, — пробормотал он, борясь с внезапным желанием запрыгнуть в джип и уехать.

— Si. Это может означать merda, — задумчиво сказал Данте.

— Для тебя, — добавил Томаззо.

При приближении Люциана все замолчали. Остановившись перед ними, он скользнул по ним взглядом, прежде чем сфокусироваться на Данте и Томаззо. — Уходите. И я уверен, Джастин поблагодарит вас за помощь, — добавил он, когда гиганты направились к самолету.

— Я поблагодарил их перед тем, как мы вышли из дома, — напряженно сказал Джастин.

Люциан резко кивнул и поднял бровь. — Где твоя сумка?

«Дерьмо», — подумал Джастин, но сказал: — Я остаюсь.

Люциан кивнул и спросил: — Где?

Он удивленно моргнул. — Ну, в…

— Джеки и Винсент разрешили нам использовать их дом для обучения Холли. Вот и все. Ты позвонил и спросил, можно ли тебе остаться подольше? — мягко спросил он. — Или ты планируешь остаться у родителей на следующий год или около того? Вы с Мортимером продали свою квартиру, не так ли?

Джастин тихо выругался. Он планировал остановиться у Джеки и Винсента, но… — В следующем году? — спросил он, нахмурившись еще сильнее.

Люциан пожал плечами. — Я только предполагаю, сколько времени это может занять. Холли может передумать и прийти в себя через пару недель или месяцев, а может, и никогда. Думаю, ты не сдашься еще целый год.

Джастин нахмурился при мысли, что она вообще не придет в себя. Она должна. Она была его спутницей жизни.

— Так как же ты собираешься заполнить время, пока ждешь? — спросил Люциан. — Помогать родителям с собаками?

Он не жил у родителей. Он любил их, они были великолепны и все такое, но они быстро сведут его с ума.

— И ты написал заявление об уходе, чтобы я передал его Мортимеру? — любезно добавил Люциан.

Джастин вздрогнул. — Заявление об отставке? Я не увольняюсь.

Люциан поднял брови, кивнул и рявкнул: — Тогда тащи свою задницу в самолет.

«Но как Холли найдет его, если передумает?» — хотел спросить он. Но он не мог выговорить ни слова.

— Джиа дала Холли и свой, и твой номера. Если она придет, то, несомненно, позвонит кому-нибудь из вас. А пока ты никому не помогаешь расхаживать по дому Винсента или твоей матери, есть сырные палочки, и отказываешься мыться.

— Как ты…

— Ты воняешь, — коротко перебил Люциан. — И у тебя оранжевая пудра на щеке и… — он протянул руку и вытащил что-то из волос над правым ухом, а затем поднес это к лицу Джастина. Это был сломанный конец сырной палочки. Прошлой ночью Джастин ел их в постели. Одна, должно быть, скатилась по щеке в волосы, понял он. Люциан повернулся, чтобы смахнуть остатки еды, затем повернулся и серьезно посмотрел на него. — Это трудно. Я знаю. Тебе больно. Я знаю. Но если она передумает и придет за тобой, ты действительно хочешь, чтобы она увидела, как ты сидишь здесь и жалеешь себя? — он дал ему это осознать, а затем добавил: — Тебе лучше вернуться к работе, выместить свое разочарование на каких-нибудь изгоях и сохранить самоуважение. Ты нужен Мортимеру.

Джастин с минуту тупо смотрел на него, потом покачал головой и пробормотал: — Офигеть.

Люциан прищурился. — Обалдеть, что?

— Как будто Ли делает тебя почти человеком, — сказал Джастин, кривая улыбка искривила его губы. — Теперь ты даже говоришь целыми предложениями и все такое.

Люциан нахмурился. — Тащи свою задницу в самолет.

Джастин засунул руки в карманы и направился к самолету, слегка нахально. — Я нужен тебе. Ты сам сказал.

— Я сказал, что ты нужен Мортимеру, — прорычал Люциан, следуя за ним.

— Да, но ты скучал по мне. Я вижу, — сказал он, его улыбка стала более естественной.

— Я скучал по тебе, как заноза в заднице, — огрызнулся Люциан.

— Мне все еще этого не хватает, — со смехом сказал Джастин, поднимаясь по трапу самолета. Он все еще улыбался, когда вошел в самолет и бросился на одно из четырех свободных мест, оставленных Данте и Томаззо. Он молча наблюдал, как Люциан закрыл дверь самолета и завел двигатель. Когда самолет начал выруливать на взлетную полосу, Джастин повернулся к окну и посмотрел на залитый солнцем асфальт. Он оставил Холли в солнечной Калифорнии и не знал, увидит ли ее снова… Казалось, что часть его умирает.

— Мы должны войти, или Билл и Элейн встретят нас здесь? — спросила Холли Джеймса, когда он завел ее машину на стоянку у ресторана.

— Внутри, — ответил Джеймс, паркуясь. — Тот, кто доберется сюда первым, получит кабинку. — «Несомненно, это они, поскольку мы, как обычно, опаздываем».

Холли прикусила губу и попыталась не обращать внимания на эту мысль. Это не было направлено на нее, и даже не было жалобой на нее. Это была просто грустная мысль, и это было правдой. Обычно они опаздывали. Между работой и занятиями Холли, казалось, постоянно что-то искала. Джеймс всегда был готов вовремя; у него была только работа, и после того, как он проспал весь день, он встал, принял душ, оделся и был готов уйти, когда она вернулась домой. Это она ворвалась в дверь, проведя все утро на занятиях и весь день на работе, а потом ей пришлось спешить, чтобы собраться. Не помогло и то, что ее босс на нынешней временной работе остановил ее на выходе, чтобы задать вопрос. Холли потратила пятнадцать минут, объясняя ему то, что уже объяснила ему днем, прежде чем смогла уйти. Она оказалась на взводе еще до того, как вошла в дверь. Они должны были уехать прямо сейчас, чтобы успеть вовремя, но ей нужно было переодеться.

Вздохнув, она расстегнула ремень безопасности, как Джеймс выключил двигатель, потом выскользнул из машины, обошел вокруг, чтобы помочь ее выйти из автомобиля. Когда он протянул руку, она машинально вложила в нее свою, и они рука об руку пересекли парковку. Это был первый нежный жест, который она почувствовала за две недели, прошедшие с тех пор, как вернулась домой. Холли понимала, что после ее возвращения все пошло наперекосяк, но понимала, что это ее вина. Это она читала его мысли. Она обещала себе, что не будет, но неоднократно нарушала это обещание. Она ничего не могла с собой поделать, и это сводило ее с ума.

— Вот они.

Холли оторвалась от своих мыслей и оглядела ресторан, улыбаясь, когда заметила Билла, который встал, чтобы помахать им рукой. Джеймс тут же рванулся вперед, увлекая ее за собой, и они быстро направились к столу.

— О, детка! Кто-то превратился в острый соус, — сказал Билл с удивленным смехом, когда взял Холли на руки для медвежьих объятий и облизал обе ее щеки. Он отступил назад, но продолжал держать ее за руки, чтобы посмотреть на нее, и добавил: — То есть я вижу, что ты похудела, но это как будто ты приняла сексуальный наркотик или что-то в этом роде.

Холли покраснела от комплимента. Это было чертовски странно. С тех пор как она вернулась домой, люди вели себя так, будто она превратилась в Анджелину Джоли, пока ее не было. Не только мужчины, но и женщины. Это было похоже на то, что наночастицы были своего рода магнитом для цыплят, который притягивал представителей обоих полов. Это было странно и неприятно для Холли, которая с самого начала чувствовала себя неуютно в обществе. Хотя, насколько она помнила, рядом с Джастином, Джиа, Данте и Томаззо она никогда не чувствовала тревоги.

— Ты хорошо выглядишь, — согласилась Элейн, отталкивая мужа, чтобы тоже обнять Холли. Затем она оглядела ее, отпустила и покачала головой. — В чем дело? Удивительная и странная Нью-Йоркская диета?

Холли покачала головой, натянуто рассмеявшись, и быстро скользнула в кабинку, чтобы спрятаться за столом, сказав: — Просто много свежего воздуха.

— Да, конечно, свежий воздух. В Нью-Йорке? — фыркнул Билл, когда они все уселись в кабинке, он и Элейн заняли место напротив, а Джеймс сел рядом с ней. — Значит, это и есть диета с загрязнением?

— Если это то, что загрязнение делает для тебя, я согласна, — сказала Элейн с усмешкой.

Холли слабо улыбнулась и взяла меню, лежавшее перед ней на столе, надеясь, что они сменят тему.

— Ты, должно быть, рад ее видеть, Джеймс, мой мальчик, — сказал Билл, а затем поддразнил: — Держу пари, дом не переставал качаться последние две недели.

Джеймс слабо рассмеялся и пробормотал: — Ты знаешь это.

Холли закусила губу и искоса взглянула на мужа, укрывшегося за меню. Она как раз успела увидеть, как он открыл глаза и поднес свое к лицу. Это движение заслонило его от Билла и Элейн, но она видела, что выражение его лица было напряженным. Вздохнув, она вернулась к меню. Последние две недели дом совсем не качался. Они даже не занимались сексом в воскресенье вечером, как обычно… и это тоже ее вина.

Холли на мгновение закрыла глаза, вспомнив, как Джеймс в первый раз пытался добиться успеха в этой области. Это было в тот вечер, когда она вернулась домой. Билл и Элейн не смогли присоединиться к ним так быстро, и они пошли ужинать одни. Когда они вернулись домой, Джеймс попытался что-то предпринять. Холли удивилась, когда он вдруг начал целовать ее в коридоре у входной двери. В конце концов, сегодня не воскресенье, но она согласилась.

К несчастью, Джеймс выпил за ужином пару кружек пива и съел чесночного Альфредо. Запах и вкус этого сочетания, когда он целовал ее, подавляли ее новые обостренные чувства. Столь же неудачным было и то, что вместо того, чтобы оскорбить его и мягко предложить почистить зубы, она попыталась вытерпеть это… и это не сработало. Через несколько минут, пока он целовал ее, одной рукой сжимая грудь, а другой, расстегивая молнию джинсов, в которые она переоделась, ей пришлось оттолкнуть его и побежать в ванную, чтобы выбросить свою еду.

После этого Холли солгала и заявила, что у нее болит живот и что она, должно быть, что-то съела. Джеймс был мил и уложил ее в постель, чтобы она пришла в себя, но она прочла разочарование в его мыслях. И какое разочарование! Впервые за долгое время он по-настоящему заинтересовался ею, а она не была готова к этому. Похоже, до того, как она уехала на «стажировку», ему до слез наскучил их рутинный секс. Что он беспокоился только по воскресеньям, потому что не хотел ранить ее чувства и заставить чувствовать себя нежеланной. Кроме того, он считал, что для того, чтобы их брак сработал, они должны заниматься сексом, по крайней мере, раз в неделю, даже если ему придется представить, что это Элейн, раз Холли набрала лишние двадцать фунтов. Последние слова заставили ее задохнуться и разрыдаться. К счастью, Джеймс списал это на ее плохое самочувствие и отнесся к ней еще лучше. Но в воскресенье, когда он, как обычно, сделал ей предложение, Холли не смогла забыть его слов, и, несмотря на то, что она читала его мысли и знала, что тогда ему не мерещилась Элейн, и что его интересовала ее новая фигура, она просто не смогла пройти мимо своей обиды и пробудить в себе хоть какой-то интерес.

Она попыталась изобразить интерес, надеясь, что за этим последует хоть какой-то ответ, но не почувствовала ничего, кроме разочарования. Она вдохнула цитрусовый запах лосьона после бритья Джеймса и поймала себя на мысли, что предпочитает более древесный запах Джастина. И почему он не может поцеловать ее, как Джастин? Со страстью и отчаянием, а не с жалкими кусочками. Она даже не была уверена, что Джеймс знал, что его язык годится не только для того, чтобы запихивать еду в рот.

Несмотря на притворный интерес, искры не было. По правде говоря, в ее супружеской постели никогда не было искры, но Холли тогда еще не знала, чего ей не хватает. Теперь, когда она испытала фейерверк и страсть, которые Джастин вызвал в ней одним поцелуем, а затем в их общих снах, она не могла вынести отсутствия этого с Джеймсом. Конечно, он заметил отсутствие у нее энтузиазма и отступил. Пока она лежала без сна, чувствуя себя виноватой в том, что хочет другого мужчину, а не мужа, он всю ночь играл в видеоигры.

После недели, проведенной за чтением его мыслей и выяснением других мелочей, о которых она действительно хотела бы не знать, прошлое воскресенье было повторением предыдущего. И прошедшая неделя была такой же. Не то чтобы мысли Джеймса были намеренно жестокими или недобрыми. Это были глупые мелочи, как будто он подозревал, что она у нее ОКР, потому что она была полна решимости содержать дом в чистоте. И он ненавидел ее мясной рулет, который, как ей всегда казалось, ему нравился… ее яйца были слишком жидкими, а печенье твердым, как камень…

Были и более важные вещи, например, хотя он и ценил то, что она работала, пока он оканчивал свои курсы, Джеймс хотел, чтобы она поторопилась и закончила свои, чтобы он не нес львиную долю бремени, когда дело доходит до поддержки их. И почему она не могла подождать, пока он заработает больше денег, чтобы переключиться с работы на неполный рабочий день и вернуться к занятиям? Он чувствовал себя виноватым за эти мысли. В конце концов, они согласились на это, когда решили пожениться, но он устал от жизни в одиночестве. Джеймс чувствовал, что ей придется подождать пару лет, чтобы вернуться в школу, это не было бы таким уж большим делом, и они могли бы жить намного лучше, если бы она все еще работала полный рабочий день.

Другой большой проблемой, которую она обнаружила, читая мысли мужа, было то, что ее дискомфорт в социальных ситуациях смущал его и заставлял чувствовать себя обманутым. Он чувствовал, что не может оставить ее одну на вечеринках, иначе она будет сидеть в углу с несчастным видом. Это задело ее, и Холли могла думать только о том, что не чувствовала себя неловко в ночном клубе с Джастином, Джией и мальчиками. Но ведь они не провели ночь, бросая на нее укоризненные взгляды или подвергая цензуре все, что она говорила.

Последние две недели Холли много думала о Джастине и остальных. Несмотря на сложившуюся ситуацию, она смеялась и чувствовала себя с ними более непринужденно, чем когда-либо в жизни. Она наслаждалась зарождающейся дружбой с Джиа и часто ловила себя на том, что смеется над поддразниваниями близнецов. Ей даже нравились попытки Джастина ухаживать за ней. Более того, ей не хватало разговора с этим мужчиной. Она продолжала вспоминать их разговор на обратном пути после визита к его родителям, и другие, которые у них были на свиданиях в их общих снах. Они много смеялись, когда играли в боулинг, а потом на ярмарке, по крайней мере, до того, как их охватила страсть. Она скучала по этому смеху. Она многое пропустила. Но больше всего она скучала по Джастину… что заставляло ее чувствовать себя чертовски виноватой.

Холли казалось очевидным, что если она не хочет потерять свой брак, то должна перестать думать о Джастине, просто изгнать его из своих мыслей. Кроме того, ей нужно перестать позволять мыслям Джеймса влиять на себя. Но это было трудно. Она знала, что не идеальна, и не думала, что Джеймс поверит в это. Она даже жаловалась на него, но все равно любила его и была уверена, что он любит ее, несмотря на мягкую критику и жалобы, которые она читала в его мыслях. Но зная, что у него, вероятно, есть жалобы, как и у всех мужей, и на самом деле зная, что это за жалобы… ну, это две совершенно разные вещи. И Холли понятия не имела, что с этим делать.

В таком случае, похоже, Джиа, Джастин и остальные были правы, и она потеряет свой брак и своего возлюбленного детства, и что тогда она будет делать? В памяти всплыло смеющееся лицо Джастина, и Холли прогнала его. Она не могла позволить ему повлиять на ее решение. Она не оставит Джеймса ради Джастина. Это не могло быть причиной. И она не могла так легко отказаться от своего брака. Браки требуют работы. Ей нужно поработать над этим. Она забудет о нем или найдет способ блокировать воспоминания. Она должна.

— Ну и что? — спросила Элейн, когда Холли наконец-то определилась с заказом и опустила меню. — Расскажите нам о Нью-Йорке.

Глава 17

— Билл сегодня вел себя очень странно.

Холли наблюдала за мигающими огнями и равнодушно пожала плечами, услышав замечание Джеймса. По ее мнению, сегодня все вели себя странно: Билл, Элейн, официант. Боже милостивый, они все вели себя так, будто она Мэрилин Монро или что-то в этом роде, подлизывались к ней, подлизывались и обнимали слишком долго. Кто-то должен был предупредить ее о побочном эффекте бессмертия. Она предполагала, что это было удобно, когда дело доходило до кормления, но она упаковала кровь, чтобы работать. То, что все практически пускают на нее слюни, было просто неловко, когда она знала, что она была тем же самым человеком, которым была всего пару недель назад. Достаточно того, что Билл легонько флиртовал с ней, но потом Элейн в шутку предложила устроить оргию… что ж, Холли была рада, когда они закончили есть и смогли уйти. К счастью, Джеймс, казалось, так же, как и она, стремился домой.

— Элейн тоже вела себя странно. Я думаю, она на самом деле приставала к тебе, — сказал Джеймс.

— Ревнуешь? — пробормотала Холли, глядя в окно.

— Что? — он рассмеялся, но смех его прозвучал неестественно. — Ты только что спросила, не ревную ли я? Какого черта я должен ревновать к Элейн?

Холли открыла рот, потом закрыла его и пожала плечами. — Она привлекательная женщина.

— Возможно. Я никогда не замечал, — солгал он, и Холли резко повернулась, чтобы посмотреть на него с недоверием.

— Неужели? — сухо спросила она.

Джеймс пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги. — Она не в моем вкусе.

— Ах да, значит, ты никогда не думал, что занимаешься любовью с ней воскресным вечером?

— Что? — взвизгнул он с явной тревогой. — Откуда такие мысли?

— От тебя, — прорычала Холли, внезапно разозлившись. Между занятиями, работой и прогулками у нее был очень длинный день, на самом деле, длинные две недели, и хотя она старалась не обижаться на все его маленькие мысли на прошлой неделе, она была обижена. Они задели ее за живое, и теперь ее самоуважение истекало кровью и превращалось в красную ярость.

— Не смеши меня, я бы никогда не сказал ничего подобного, — запротестовал он.

— Нет. Но ты точно так думал, Джеймс.

— Что, теперь ты можешь читать мысли? — нервно засмеялся он и покачал головой. — Ты просто параноик.

— Параноик? — спросила Холли сладким голосом, ее гнев был полностью уничтожен. — О нет, Джеймс, не называй меня параноиком. Ты можешь думать, что у меня обсессивно-компульсивное расстройство и я социально неловкая, и ты можешь притворяться, что трахаешься с Элейн, но ты не можешь сказать мне, что я параноик, зная это.

— Какого черта? Он с тревогой посмотрел на нее, потом снова на дорогу. — Где ты это взяла?

— От тебя, Джеймс, — мрачно повторила она. — Из твоих мыслей.

Стиснув зубы, он крепче сжал руль и покачал головой. — Это не…

— Возможно? — закончила за него Холли.

— Ты не можешь…

— Читать твои мысли? — она снова закончила и мрачно фыркнула. — На самом деле я могу. Видишь ли, в начале месяца меня не было в Нью-Йорке. Я была в Южной Калифорнии, недалеко от Лос-Анджелеса, училась быть вампиром, потому что была достаточно глупа, бегая с ножницами.

— Что? — он пронзительно закричал, повернувшись к ней. Затем шок сменился гневом, и он прорычал: — Ты сошла с ума.

— Правда. Тогда что это? — спросила Холли и открыла рот, чтобы выпустить клыки.

Джеймс уставился на нее, его гнев медленно уступил место изумлению, а затем страху. Прежде чем он успел прийти в себя или ответить, звук рвущегося металла ударил ее по ушам, и Холли отшвырнуло на ремень безопасности, а затем она откинулась назад, когда они врезались во что-то. Когда они резко остановились, темнота сомкнулась над Холли, увлекая ее в свои успокаивающие глубины.

Что-то капало. Это было первое, что осознала Холли. За этим последовало ощущение сырости и боли. Много боли. Застонав, она открыла глаза и огляделась, сначала не понимая, где находится и что произошло. Рядом горел красный свет, отбрасывая кошмарное видение на салон автомобиля, когда он мигал и выключался, ненадолго освещая мужчину на переднем сиденье рядом с ней.

— Джеймс? — пробормотала Холли. Она попыталась придвинуться к нему, но острая боль в боку заставила ее остановиться и посмотреть вниз. Ветка дерева пробила ветровое стекло и пронзила ее насквозь, пробив правый бок и вонзившись в сиденье.

— Мило, — пробормотала она и поморщилась.

Стон Джеймса привлек ее внимание, Холли нахмурилась и протянула левую руку, чтобы коснуться его плеча. Он рухнул на сдувшуюся подушку безопасности, висевшую на руле. Он снова застонал от ее прикосновения, но ничего не ответил, и она обеспокоенно посмотрела на него, а затем на переднюю часть автомобиля.

Они выехали на встречную полосу и, съехав с дороги, врезались в дерево. Водительская сторона машины была похожа на коробку для отжима. Ее взгляд упал на ноги Джеймса, и тревога охватила ее, когда она увидела, что металл был вдавлен и раздавил его ноги. Она даже не могла видеть большую часть его ног с сиденья, но чувствовала запах крови и догадалась, что это капельки, которые она слышала, они стекали по металлу и капали на уже промокший автомобильный ковер. Боже, она чувствовала только запах крови.

— Джеймс, ты меня слышишь? — спросила она на удивление сильным голосом, учитывая, как больно было даже дышать.

Джеймс снова застонал, на этот раз начал просыпаться и пытался сесть, но потом вскрикнул от боли и снова упал на руль, потеряв сознание.

Выругавшись, Холли обратила внимание на ветку дерева, пригвоздившую ее к сиденью. Это была небольшая ветка, около четырех или пяти дюймов в диаметре. Стиснув зубы, Холли схватила ее в шести дюймах от груди и ухитрилась переломить пополам.

— Я не смогла бы сделать этого, будучи смертной, — пробормотала она себе под нос, пытаясь собраться с мыслями.

— Будет больно, — проворчала она, а затем схватила конец древка, теперь торчащий из правой стороны ее живота, и выдернула его одним быстрым рывком и мучительным криком.

Холли сидела, сжимая палку и тяжело дыша, ожидая, когда боль утихнет. Только когда она почувствовала, что по животу течет жидкость, и брюки намокают, она осмелилась посмотреть вниз и увидеть, что у нее идет кровь.

— Дерьмо, — выдохнула она, а затем огляделась в поисках чего-нибудь, чтобы остановить кровотечение, пока ее тело не восстановится. Ничего не заметив, Холли выронила палку, открыла бардачок и достала половину рулона бумажных полотенец, которые положила туда на прошлой неделе. Вытащив пачки «чем быстрее, тем лучше», она быстро засунула их в отверстие в животе, морщась при этом.

— Я никогда не смогу стать полевым медиком, — пробормотала она, обращаясь к бесчувственному Джеймсу, разворачивая еще одно бумажное полотенце, чтобы добавить его к первой связке. — Надеюсь, наночастицы не сочтут бумажное полотенце нормальным и не попытаются превратить меня в большой рулон.

Холли слабо рассмеялась собственной шутке и покачала головой, представив себя рулоном бумажных полотенец с руками и ногами.

— Должно быть, брежу, — решила она.

Когда Джеймс застонал в ответ, Холли пристально посмотрела на него и, присев на краешек стула, откинула волосы с его лица. Она нахмурилась, увидев, как он побледнел. Человек потерял много крови, и он все еще терял ее. Холли не была врачом, но было совершенно очевидно, что его шансы выжить невелики, если в ближайшее время им не окажут помощь.

Она выглянула из окна машины в поисках помощи. Но, конечно, они разбились на одном из немногих отрезков необитаемой дороги между рестораном в Сан-Франциско и их домом в Сан-Матео. Джеймс настоял бы на использовании проселочных дорог вместо автострады. Опять матерясь, она повернулась, чтобы всмотреться в мужа, ее ум быстро соображал. Это не его вина, это ее вина, что она спорила с ним за рулем. Если бы только она держала себя в руках и держала рот на замке… Как она ожидала, что он отреагирует, когда она показала ему свои клыки? И вообще, ей не следовало бегать с ножницами. Если бы не это, Джастин не обратил бы ее, чтобы спасти ей жизнь, и все остальное, что случилось, не произошло, включая смерть ее мужа на темной проселочной дороге в возрасте двадцати шести лет.

— К черту это, — выплюнула Холли и, не думая об этом, схватила его за волосы одной рукой и потянула назад, чтобы он мог отдохнуть на водительском сиденье. В то же время она поднесла другую руку к лицу и вцепилась в запястье. «Если Джастин смог обратить ее, чтобы спасти жизнь, то я смогу обратить Джеймса», — мрачно подумала Холли, быстро прижимая запястье к разинутому рту Джеймса. Она не была уверена, что это она дергает его за волосы, но Джеймс пришел в себя достаточно, чтобы открыть глаза и ошеломленно посмотреть на нее. Затем он поперхнулся и попытался отстраниться от ее запястья, но она удержала его.

— Глотай, — мрачно приказала она. — У нас могут быть проблемы, Джеймс, но я не собираюсь нести ответственность за твою смерть в течение следующих тысячелетий или сколько бы я ни прожила, так что глотай.

К ее облегчению, он так и сделал.

Холли держала руку у его рта, пока Джеймс снова не потерял сознание, а затем убрала ее, чтобы убедиться, что кровотечение прекратилось. «Наночастицы запечатали запястье», — отметила она и подумала, не делают ли они то же самое с ее желудком. Если так, то она, возможно, сможет вытащить бумажное полотенце. Но сейчас у Холли были другие заботы, поэтому она оставила бумажное полотенце и вместо этого обратила внимание на металл, смятый вокруг ног мужа. Холли мельком взглянула на него. Теперь, когда Джастин обратил ее, она явно окрепла. Она сломала эту ветку, как прутик, когда не могла сделать этого до обращения, но сломать ветку и отогнуть металл вокруг ног Джеймса — это не одно и то же. Однако она не видела особого выбора.

Выпрямившись, Холли открыла дверцу и обошла машину. Добравшись до передней части, она ухватилась обеими руками за не помятую пассажирскую сторону капота и изо всех сил толкнула. К ее изумлению, машина откатилась назад. Ее уверенность в себе сильно возросла после такого успеха, Холли подошла к водительской двери и с удивлением заглянула в машину, когда Джеймс пошевелился. Она думала, что он будет лежать, но он откинулся на спинку сиденья, его лицо исказилось от боли. Когда он громко застонал, она быстро принялась за дверь.

Холли не знала, взбодрила ли его кровь, которую она дала ему, или само обращение уже причиняло ему боль, но Джеймс вскоре закричал, пока она пыталась освободить его. Она выдержала это добрых десять минут, прежде чем она, которая никогда в жизни никого не била, остановилась и ударила своего мужа, вырубив его. Не потому, что его крики сводили ее с ума, что было на самом деле правдой, а потому. что Холли просто не могла вынести, что он страдает от такой агонии. То, что он был без сознания, казалось ей добротой. К сожалению, боль не позволила ему долго оставаться без сознания, и через десять минут она снова его вырубила.

Вздохнув с облегчением, когда Джеймс снова замолчал, Холли расправила последнюю металлическую скобу, удерживавшую его в машине, вытащила мужа с переднего сиденья и поставила на траву у обочины, чтобы взглянуть на его ноги. Повреждения были ужасающими. Его левая нога была почти ампутирована с остатками сухожилия на колене. Она была поражена, что он не потерял ее, когда она вытащила его из машины. Его правая нога была немного лучше. По крайней мере, она все еще была полностью прикреплена, но выглядела так, будто кто-то переехал ее катком, раздробив все кости.

Поджав губы, Холли стянула куртку и быстро обернула ее вокруг его ног, а затем связала рукава вместе, надеясь, таким образом, не сломать небольшое сухожилие и кусочек плоти, которые удерживали нижнюю левую ногу. Затем она подхватила его на руки и встала, оглядывая дорогу.

Джеймс действительно сглупил, когда выбрал эту проселочную дорогу. С момента аварии не проехало ни одной машины, и хотя Холли была благодарна, что никто не пришел посмотреть, что она может сделать, она могла воспользоваться машиной, чтобы остановиться и подвезти их. Повернув направо, она побежала по улице, надеясь найти более оживленную дорогу и кого-нибудь, кто мог бы отвезти их домой. Она почти добралась до перекрестка, такого же неосвещенного, как и тот, на котором стояла, когда заметила подъездную дорожку справа от них. Помедлив, она повернулась, чтобы посмотреть вокруг, и с облегчением заметила золотой свет впереди. Это был дом, и кто-то был в нем. На подъездной дорожке стоял фургон. Холли поспешила к дому, подхватила Джеймса на руки и нажала кнопку звонка.

Мгновение спустя дверь открылась, и на пороге появился тучный мужчина в футболке с надписью «избивает жену» и, ухмыляясь, смял в руке пустую банку из-под пива. — Ну, здравствуй, маленькая леди. Что я могу сделать для такой хорошенькой малышки, как ты?

Холли не стала тратить время на любезности, она просто проскользнула в мысли мужчины и взяла его под контроль. Через несколько минут он взял ключи от машины и открыл для нее заднюю дверцу фургона. Она немедленно заползла внутрь вместе с Джеймсом и села, скрестив ноги, прежде чем положить Джеймса наполовину на руки, наполовину на металлический пол. Затем она взглянула на своего шофера Эрла.

— Иди сюда, Эрл, и закрой дверь, — приказала она. Холли не была уверена, выдержит ли она, если он исчезнет из виду, поэтому не рискнула посылать его вокруг машины, чтобы он сел. Вместо этого она заставила его пролезть через фургон на водительское сиденье и дала ему свой адрес с инструкцией ехать туда.

Как только он завел двигатель и начал выезжать с подъездной дорожки, Холли немного расслабилась и поморщилась, почувствовав, как в ней немедленно взревел голод. Он грыз ее с тех пор, как произошел несчастный случай, но ей удалось не обращать на него внимания, пока она пыталась освободить мужа. Теперь, однако, ничто не могло отвлечь ее, и это проявилось с удвоенной силой. Стиснув зубы, она оглядела салон фургона. Похоже на праздничный автомобиль серийного убийцы. Веревка, клейкая лента, лопаты и различные инструменты, которыми можно было бы пытать кого-нибудь, свисали с доски, прикрепленной к одной из боковых стен, в то время как узкая койка стояла позади нее.

Холли подумала, не уложить ли Джеймса на кровать и не перекусить ли немного Эрлом, но потом передумала. Кормление человеком за рулем просто не казалось хорошей идеей. И она сомневалась, что это можно считать чрезвычайной ситуацией, так как до их дома и крови, которая ждала в холодильнике, было всего десять минут. Она могла продержаться десять минут. Кроме того, кровать выглядела не очень чистой. Джеймсу хорошо там, где он сейчас, решила она и посмотрела на водителя, проскальзывая в его мысли, чтобы убедиться, что он не сбился с курса.

Через десять минут фургон остановился на подъездной дорожке. Холли велела Эрлу выйти и открыть боковую дверь, а затем дала ему ключи от входной двери. Как только он это сделал, она тут же подхватила Джеймса на руки и поспешила в дом. Не зная, нужна ей помощь или нет, Холли велела Эрлу закрыть и запереть входную дверь, а затем проследовать за ней, пока она несла Джеймса прямо в спальню. Не обращая внимания на мужчину, она положила мужа на кровать, затем выпрямилась и выбежала из комнаты с криком: — Присматривай за ним.

Прачечная казалась хорошим местом, чтобы держать холодильник с кровью, когда они доставляли ее, но, спускаясь на первый этаж, Холли подумала, что в спальне было бы удобнее. Вместо того чтобы взять пару пакетов и вернуться позже, она отключила холодильник, взяла его и поспешила обратно через дом. Она вставит его обратно в розетку, в спальне, и…

Когда Холли вошла в спальню и увидела, что Джеймс прижал Эрла к кровати и разрывает ему горло, ее мысли резко оборвались.

Выругавшись, она бросила холодильник и поспешила вперед.

— Плохо! Плохой Джеймс! — закричала она, ударив его по затылку.

Когда это не возымело никакого эффекта, Холли схватила его за плечи и оттащила мужа от Эрла. Это оказалось гораздо труднее, чем она ожидала. Джеймс был чертовски силен для человека, чьи ноги были раздавлены и который, вероятно, потерял больше половины крови в своем теле, если не почти всю. Наконец, оторвав его от Эрла, Холли заставила его лечь на спину, а затем опустилась коленями ему на грудь и схватила его за руки, чтобы удержать, когда он попытался укусить ее. Не клыками, отметила она, у него, кажется, их еще нет. Джеймс скрежетал и пытался укусить ее своими смертными зубами, и рычал, как собака. Холли бросила на него хмурый взгляд, потом отпустила руку и снова ударила его по голове. К ее облегчению, он погас, как свет. Вздохнув, она откинулась на его грудь и огляделась, чтобы проверить Эрла. Она не могла сказать, насколько сильно он был ранен, но мужчина лежал без сознания на полу, его шея кровоточила.

— Посмотри, что ты наделал, — пробормотала она, хмуро глядя на мужа. Покачав головой, Холли слезла с него и пошла к холодильнику, как и собиралась. Затем она открыла дверь, схватила пакет и прижала его к клыкам, пересчитывая пакеты, оставшиеся внутри маленького прибора. Обычно она получала доставку в понедельник вечером. Джеймс был на работе. Сегодня, пятница. Больше половины крови, которую она получила в понедельник, израсходовано. Холли не знала, сколько крови нужно для обращения, но была уверена, что больше, чем в холодильнике. На самом деле, она подозревала, что ей понадобится много, чтобы восполнить потерю крови.

Ей нужно позвонить в банк крови и заказать доставку. Наверняка они знают, сколько крови нужно, верно? Холли выпрямилась и повернулась, ее взгляд остановился на Эрле, прежде чем вернуться к Джеймсу. Она не могла спуститься вниз, посмотреть номер банка крови и оставить Эрла здесь. Что, если Джеймс снова проснется? На этот раз он может напасть на него и убить. Может, стоит связать Джеймса? Удержит ли его веревка, или ей нужно что-то покрепче? Холли раздраженно всплеснула руками. Она ничего ни о чем не знала. Она была так же бесполезна, как…

Резко остановившись, она бросилась к прикроватной тумбочке и выдвинула ящик, чтобы достать оттуда маленький листок бумаги. Развернув его, она посмотрела на два телефонных номера, которые Джиа написала на нем: один принадлежал ей, а другой — Джастину. Кому звонить?

Джеймс застонал и зашевелился, а Холли схватила телефон и забралась на кровать, а потом на грудь мужа. Опустившись на него, она осторожно посмотрела ему в лицо, набирая первый номер. Если он хотя бы моргнет, она снова надерет ему задницу.

— И ты это заслужил, — сказала она мужу. Обычно он был таким милым парнем. Кто бы мог подумать, что он может превратиться в такое животное?

— Джиа, ты сказала позвонить, если мне что-нибудь понадобится, — быстро напомнила Холли, прищурившись на Джеймса, который застонал под ней.

— Да, — согласилась женщина. — Что тебе нужно, piccola?

— Помоги! — Холли не собиралась кричать это слово, но Джеймс выбрал именно этот момент, чтобы проснуться и броситься на нее, целясь в горло. Помощь издала испуганный вопль как раз перед тем, как телефон выпал из ее руки, и она обнаружила, что борется со своим неразумным мужем.

Холли сидела на полу перед закрытой дверью спальни и дремала, прислонившись к стене, когда в дверь позвонили. Подняв голову, она посмотрела в окно и увидела, что на горизонте только что забрезжил рассвет. День пришел, чтобы прогнать ночь. В дверь снова позвонили, Холли устало вздохнула и с трудом поднялась на ноги. Честное слово, это была самая долгая и худшая ночь в ее жизни. Она добавила «Пока» в надежде не искушать судьбу. Эта сука, похоже, любила вызов.

— А ты страдаешь от потери крови и так измучена, что ничего не соображаешь, — сказала себе Холли, ковыляя по коридору и спускаясь по лестнице. — Похоже, ты также привыкла разговаривать сама с собой, — с упреком добавила она, добравшись до первого этажа и направляясь к входной двери. — Но, черт возьми, здесь нет никого, кто мог бы ответить, кроме тебя. Джеймс только рычит, а бедный Эрл с тех пор, как проснулся, свернулся калачиком в углу спальни и хнычет.

Покачав головой, Холли схватилась за дверную ручку и, какой же идиоткой она была, открыла дверь, не проверив, кто это был. Она пожалела об этом в тот момент, когда ее усталый мозг узнал полицейскую форму двух мужчин на ее крыльце. У одного были темные волосы, у другого — светлые. Блондинчик начал говорить: — Доброе утро, мэм… э… вы в порядке?

Холли посмотрела на свою порванную и окровавленную одежду, потом снова на Блонди. Ее голос был так же сух, как пыль, когда она спросила: — Вы для этого постучали в мою дверь?

Блонди моргнул, как и его напарник. Очевидно, они не привыкли, чтобы их самих допрашивали. Однако их удивление было недолгим, а затем их лица стали суровыми и хмурыми.

— Нет, мэм, у нас была жалоба на шум, — сказал Блонди, а затем полностью разрушил жесткую полицейскую игру, нахмурившись с беспокойством и протянув руку, как будто он думал, что ему может понадобиться поддержать ее. — Может, вам лучше присесть. Вы неважно выглядите. Вы белая как полотно.

— Это потому… — Холли внезапно замолчала. Запах Блонди только что достиг ее носа, и он пах как тушеное мясо в воскресенье. Облизывая губы, она пробормотала: — На самом деле я чувствую себя довольно слабой. Может, вы поможете мне дойти до гостиной?

Они были очень сговорчивыми полицейскими. На их лицах ясно читалось беспокойство, и оба мужчины шагнули вперед, чтобы помочь. Когда каждый из них взял ее за руку и повел в гостиную, Холли попыталась разобраться в том, как контролировать их обоих, пока она будет питаться сначала одним, а затем другим.

— Холли!

Замерзнув, она обернулась и обнаружила, что ей пришлось встать на цыпочки, чтобы заглянуть через плечи офицеров и увидеть, кто стоит у ее двери. Джиа, заметила она, которая с упреком смотрела на нее. Поморщившись, Холли всплеснула руками и пожаловалась: — Я голодна уже несколько часов, и все болит. Мне это нужно. Это чрезвычайная ситуация.

Джиа нахмурилась и закрыла входную дверь. — Мак еще не доставил кровь?

— Нет, — устало ответила Холли, уверенная, что ей придется отпустить полицейских, даже не попробовав. Это было так несправедливо. Она действительно страдала от недостатка крови, даже от агонии, и так продолжалось всю ночь. Если это не чрезвычайная ситуация, то что же тогда?

Джиа прищелкнула языком и двинулась вперед. — Все в порядке. Сделай это очень быстро. Я посмотрю, почему Мак так долго. Я заказала сразу после того, как мы закончили разговор. Он должен был прибыть вскоре после этого, — раздраженно добавила она, а затем спросила: — У меня не было возможности зарядить телефон.

— Конечно. — Холли жестом пригласила ее в гостиную и последовала за ней, увлекая за собой полицейских. Они оба были невероятно послушны. Она удивилась, что они не задают вопросов, пока не взглянула на их лица и не заметила, что они ничего не выражают. Нахмурившись, она посмотрела на Джию. — Ты контролируешь их?

Джиа кивнула и жестом велела ей продолжать, а сама достала телефонную книгу с полки рядом с телефоном и принялась рыться в ней.

Вздохнув, Холли вернулась к ужину и перевела взгляд с одного мужчины на другого. Они оба были примерно одного роста, просто высокие. Решительно расправив плечи, она встала перед блондином, схватила его за плечи и попыталась заставить наклониться вперед. Он не согнулся. Нахмурившись, она поставила правую ногу ему на колено и попыталась подняться.

— Ради бога, Холли, перестань играть со своей едой!

— Я не играю. Они слишком высокие, и ты контролируешь их, поэтому я не могу заставить их наклониться или что-то еще.

— Per l'Amor del cielo, — пробормотала Джиа и посмотрела на мужчин. Они оба немедленно обошли Холли и сели на диван позади нее.

Вместо того чтобы последовать за ней, Холли, прищурившись, посмотрела на Джиа. — Что значит «Пор фавор-дель-виолончели»?

Джиа покачала головой и вздохнула. — Я сказала «Per l'Amor del cielo». Это как «ради бога».

— L’amor означает любовь, не так ли? — подозрительно спросила она.

— Да.

— Что такое cielo?

— Небо, — ответила она.

— Так ты говоришь, из любви к небу?

— Dio mio! — нетерпеливо спросила Джиа. — Прекрати тянуть время и пей, или я отошлю их.

— Я не увиливаю, — сразу же ответила Холли.

— Да, ты…, — сказала она и продолжила более мягко. — Ты нервничаешь. Это все еще ново для тебя. Но ты можешь это сделать. Ты сделала это в клубе.

— Правильно, — выдохнула Холли, заставляя себя расслабиться, когда поняла, что нервничает и тянет время. Она практиковалась в питании смертными в клубе, но это было две недели назад, и это копы, ради всего святого. Было плохо нападать на копов.

— Считай их донорами крови, — посоветовала Джиа.

— Доноры крови, — пробормотала Холли и повернулась к еде. Двое мужчин устроились на диване бок о бок и выпрямились. Она мельком взглянула на них, затем подошла к блондину и наклонилась, но не смогла дотянуться до его шеи.

Пробормотав что-то себе под нос о том, как неудобно быть такой чертовски маленькой, она забралась на него и устроилась у него на коленях. Схватив его за голову, она потянула его вперед, а затем остановилась, чтобы взглянуть на Джиа, которая теперь набирала цифры. — Ты собираешься контролировать его, пока я ем, или…?

— Они у меня, давай, — сказала Джиа, немного растерянно.

Пожав плечами, Холли повернулась к блондину и снова усадила его на диван. Затем она прижалась к нему и уткнулась лицом в его шею. Она была голодной, и у нее не было абсолютно никаких затруднений при поиске вены. Холли испустила небольшой вздох облегчения и обнажила клыки.

В тот момент, когда клыки Холли пронзили его кожу, мужчина застонал и обнял ее за талию, притягивая к себе. Она проигнорировала это и то, как его руки блуждали по ее спине, пока она сосредоточенно считала до тридцати. На этот раз ей показалось, что прошло совсем немного времени, прежде чем она достигла тридцати, но Холли неохотно убрала клыки и отпустила мужчину. Вместо того чтобы карабкаться с одного колена на другой, она просто повернулась, схватила второго офицера за рубашку и притянула к себе. Запустив пальцы свободной руки в его волосы, она взяла его голову под контроль и быстро обнюхала вену. Как и первый мужчина, этот застонал, когда ее зубы скользнули в его горло. Он также потянулся, чтобы обнять ее, но под этим углом вместо того, чтобы обхватить ее руками, одна скользнула вокруг ее груди, рука остановилась на ее правой груди, в то время как другая обвилась вокруг ее спины, приземлившись достаточно низко, чтобы почти обхватить ее задницу. Холли ахнула от удивления и на секунду сбилась со счета, но потом заставила себя не обращать на это внимания и быстро вернулась к счету.

— Это напоминает мне порно, которое мои кузены однажды заставили меня смотреть. Холли заметила, что голос Джиа полон смеха. — «Il Poliziotto Con Il Grosso Bastone». «Коп с большой палкой», — перевела она.

К большому облегчению Холли, ей было уже за тридцать. Втянув зубы, она быстро слезла с блондина и повернулась, хмуро глядя на бессмертную. — Ха-ха. Ты была той, кто контролировал их. Зачем ты заставила его схватить меня?

— Я контролировала не то, что он делал, piccola, а то, что он чувствовал, — весело сказала Джиа и подошла к ней, чтобы обнять. — Все в порядке. Ты уже выглядишь намного лучше, и доставка находится в пути, чтобы вернуть тебя на сто процентов.

Холли вздохнула и обняла ее в ответ, затем отошла и посмотрела на полицейских.

— Я с ними разберусь, — заверила ее Джиа. — Иди наверх и проверь, как там твой муж. Я поднимусь через минуту.

Кивнув, Холли повернулась и выскользнула из комнаты. Она на самом деле на этот раз поднялась по лестнице, вместо того, чтобы плестись, и это хорошо. Она даже чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы идея принять ванну казалась приятной, а не утомительной, как это было всю ночь до сих пор. Может быть, она сможет взять одну после того, как Джиа поднимется наверх. Было бы неплохо снять окровавленную одежду и смыть засохшую кровь с себя и мужа.

Холли открыла дверь в спальню и впервые за несколько часов вошла внутрь. До этого она так отчаянно нуждалась в крови, что не доверяла Эрлу, поэтому просто открыла дверь и заглянула внутрь, чтобы убедиться, что муж не сбежал. Теперь она подошла к кровати и озабоченно посмотрела на него. Джеймс перестал кричать и метаться несколько часов назад. С тех пор он лежал в мертвой тишине, с серым лицом и неподвижным телом. Не то чтобы он мог много двигаться из-за этой…

— Клейкой лентой?

Холли оглянулась через плечо на крик Джии. Очевидно, она быстро управилась с полицейскими. Заметив смятение на лице Джиа, Холли обернулась к Джеймсу.

— Dio mio, cara, — рассмеялась Джиа. — О чем ты думала?

— Я думала, что начинаю чувствовать себя оскорбляющей супругой каждый раз, когда нокаутирую его. Что у меня не было никакой цепи, и что клейкую ленту очень трудно разорвать. — Она поджала губы, глядя на мужа в серебряном коконе. Единственное, что не было полностью закрыто, была его голова. Она оставила его без повязки от шеи до лба, а потом заклеила скотчем и там. — Я использовала шесть рулонов. Он никуда не уйдет, пока я не освобожу его.

— Думаю, что нет, — весело ответила Джиа.

Стон из угла заставил их обоих посмотреть в ту сторону.

— Джиа, это Эрл, — объявила Холли. — Он был так добр, что отвез нас с Джеймсом домой после аварии.

— Почему он хнычет? — с любопытством спросила Джиа.

— Ты не можешь его прочесть? — удивленно спросила Холли.

— Он паникует до такой степени, что его мысли теряют смысл. Он, кажется, думает, что ты какая-то сексуальная маньячка, скрещенная с дикой собакой или что-то в этом роде, — помолчала она, а потом задумчиво добавила: — Или, может быть, он думает, что у тебя течка. Мой английский не всегда безупречен.

Холли фыркнула от смеха и покачала головой. — Джеймс напал на него, когда я спускалась за кровью. Он потерял сознание, когда я стащила с него Джеймса, а потом проснулся, когда мы с Джеймсом боролись после твоего звонка, — объяснила Холли с гримасой. — Он видел мои клыки.

Когда Джиа подняла брови, Холли поморщилась и пожала плечами. — Мои клыки выскочили, когда мы боролись.

— Я позабочусь об Эрле. Почему бы тебе не принять душ? — предложила она. — Еще лучше, ванну. Похоже, тебе нужно немного времени, чтобы расслабиться.

— Спасибо тебе. Думаю, я так и сделаю, — сказала Холли, поворачиваясь к двери.

— Да, кстати, — вдруг сказала Джиа, останавливая ее. — Они забрали твою машину и сказали, что это была катастрофа. Они позаботятся о страховке и обо всем остальном. А пока они пришлют тебе арендованную машину.

Холли медленно кивнула, но потом спросила: — Кто они?

Джиа помялась, а потом сказала: — Технически деньги поступают от силовиков. Ты все еще находишься в их ведении. Но «Аржено Энтерпрайзис» занимается всеми деталями.

— Почему я все еще должна находиться под контролем силовиков?

— Потому что ты была смертельно ранена и попала под их наблюдение из-за их действий, — указала она.

— Да, но я закончила обучение, — заметила Холли.

— Да, но бессмертные существуют достаточно долго, чтобы знать, что существует определенный период адаптации.

— Они не виноваты в аварии, это я сделала, — тихо ответила Холли.

— Ты так и сделала, когда сверкнула клыками, чего не смогла бы сделать, если бы не была обращена, — заметила Джиа.

— Так ты знаешь, как произошел несчастный случай? — спросила Холли и закатила глаза. — Ты читаешь мои мысли.

— Как только приехала, — подтвердила Джиа.

— О, — вздохнула она. — Конечно, ты это сделала.

— Холли, ты ни в чем не виновата, — твердо сказала Джиа. — Вся твоя жизнь перевернулась с ног на голову, и это стало еще труднее, потому что ты пытаешься жить так, как жила до этого. Конечно, все должно было взорваться.

Холли криво улыбнулась. — Ты знаешь, мне интересно, что иногда у тебя такой сильный акцент и твой английский не всегда безупречен, а иногда у тебя вообще нет акцента, и твой английский просто прекрасен.

— Джиа усмехнулась и пожала плечами. — C’est la vie.

— Это по-французски, — упрекнула Холли.

— Si, — улыбнулась Джиа. — Это значит «Questa e la vita».

Холли покачала головой и повернулась, чтобы выйти из комнаты. Ей нужно принять ванну… и выплакаться. Что бы Джиа ни говорила, она чувствовала себя виноватой в случившемся, и так будет всегда. Обращение Джеймса было единственным, что она могла придумать, чтобы загладить свою вину. Но что, если он возненавидит ее за это? Она не спросила, хочет ли он, чтобы его обратили. Как он справится с тем, что она сделала?

Глава 18

Холли вошла в дом и остановилась, переводя взгляд на закрытую дверь гостиной. Это было по-девчачьи кокетливо и совсем не похоже на обычно хриплый звук, который обычно издавала Джиа. По крайней мере, Холли никогда не слышала, чтобы она так смеялась до прошлой недели, когда ухаживала за Джеймсом, пока Холли ходила на занятия и на работу.

Холли закрыла дверь, и губы ее изогнулись в улыбке, когда Джиа снова рассмеялась, к ней на этот раз присоединился гораздо более глубокий смешок Джеймса. Он проснулся в воскресенье, когда она еще спала в комнате для гостей. К тому времени, как она встала, Джеймс был уже освобожден, вымыт, одет, и Джиа все ему объяснила. Он довольно хорошо воспринял осознание того, что он вампир. Конечно, лучше, чем она, и он не винил ее ни за что.

Холли прошла на кухню и открыла холодильник, чтобы решить, что приготовить на ужин.

— Не нужно готовить ужин, ты уходишь, — весело объявила Джиа, ведя Джеймса на кухню. — Как школа?

— Хорошо, — заверила ее Холли.

— А работа? — спросил Джеймс.

— Не так хорошо, но хорошо, — сказала она с улыбкой и подняла брови. — Почему, мы идем ужинать? — наклонила она голову и подняла брови. — В чем дело?

Джеймс и Джиа переглянулись, и Джеймс покачал головой. — Скоро узнаешь. Ну же. Я голоден.

Холли последовала за ним к двери, пока не поняла, что Джии за ней нет. Притормозив, она оглянулась через плечо. — А Джиа не пойдет?

— Нет. Только ты и я, Холли, — сказал Джеймс и добавил: — Нам нужно поговорить.

Холли удивленно подняла брови, но последовала за ним к машине и позволила ему проводить себя до пассажирского сиденья. Она не была уверена, о чем хотел поговорить Джеймс, но у нее появилась идея, и она не хотела обсуждать ее в ресторане.

— Я знаю, — сказала она, когда Джеймс сел за руль и закрыл дверцу.

Он настороженно посмотрел на нее. — Что?

— Джиа не может ни читать, ни контролировать тебя. Ты — возможный спутник жизни для нее, — сказала она торжественно.

Джеймс выглянул в окно, закусив губу. — Откуда ты знаешь?

— Она ест, Джеймс, — заметила Холли. — Старые бессмертные, которые не связаны браком, теряют интерес к пище и вновь обретают его, когда встречают возможного спутника жизни. За все время моего пребывания в Южной Калифорнии Джиа ни разу не ела. Но она ест с тех пор, как ты проснулся после обращения.

— Я этого не знал, — признался он. — Я имею в виду, что до этого она ничего не ела.

Холли пожала плечами. — Это так…

— Ну и что? — спросил он.

— Значит, ты хочешь развестись со мной. — Это был не вопрос.

— Как ты…

— Почему же еще ты хочешь поговорить со мной наедине? — сухо перебила она, стараясь не закатывать глаза. Честно говоря, мужчины считали женщин такими тупицами.

Джеймс внимательно посмотрел на нее неуверенно, а затем спросил: — Ты расстроена?

— Как ни странно, нет, — призналась Холли со слабой улыбкой и покачала головой в некотором замешательстве. — Я поняла, что происходит, как только она положила в рот первый кусок. Я слушала, как вы смеетесь и шутите. Я даже видела, как вы смотрели друг на друга, и все ждала, что почувствую ревность, хотя бы самую малость. Но этого так и не произошло, и тогда я поняла…

— Что, хотя ты и любишь меня, но не так, как Джастина, — с пониманием предположил Джеймс.

— Она рассказала тебе о нем? — спросила Холли.

Джеймс кивнул. — Она не выдала никаких секретов, Холли. Но она сказала мне, почему Джастин обратил тебя. Она также сказала мне, что ты твердо решила быть верной своим брачным клятвам. Я ценю это, — добавил он. — И я тоже… в основном.

Ее брови поползли вверх. — В основном?

— Я никогда не прикасался к ней, — быстро сказал он, а потом поморщился и добавил: — Не тогда, когда не спал.

— А, общие сны, — весело сказала Холли. — Довольно мощная штука, а?

— У тебя с Джастином? — спросил он с удивлением, и она поняла, что Джиа не выдала никаких секретов.

— Да, они у меня тоже были, — только и сказала она.

Джеймс помолчал с минуту, а потом сказал: — Они — довольно мощная штука.

— Давай, говори, — настаивала Холли.

— Что? — осторожно спросил он.

— Что у нас никогда не было и половины страсти тех снов. То, что у нас было, было больше похоже…

— Любовь и привязанность между братьями и сестрами, — сказал он, когда она заколебалась.

Она кивнула. — Полагаю, это не должно нас удивлять, поскольку мы выросли вместе.

— Да, но ты была самой горячей девушкой в округе, — заверил он ее.

Она усмехнулась шутливым словам, которые он часто говорил ей, и дала свой обычный ответ: — Я была единственной девушкой в округе.

— И это тоже, — согласился он и взял ее за руку. — Холли, я не хочу терять нашу дружбу. Ты был частью моей жизни, почти с самого моего рождения. Ты — моя семья.

— И всегда буду, — заверила она, нежно сжимая его руку.

— Прекрасно, — улыбнулся он с облегчением, а затем признался: — Ты восприняла это лучше, чем я ожидал. Когда Джиа сказала, что ты твердо решила придерживаться своих брачных обетов, я…

— Я вышла за тебя по доброй воле, Джеймс, — тихо сказала она. — Я действительно люблю тебя, и если бы мы оба были смертными, то могли бы стать парой. Уютный дом, дети, совместная старость и все то, о чем мы оба мечтали, пока росли.

— Но обстоятельства изменились, — сказал он.

Холли кивнула. — Есть причина, по которой мы редактируем то, что говорим. Как только слова произнесены, их нельзя не услышать. К сожалению, то же самое можно сказать и о мыслях, если вы умеете их читать.

— Я прошу прощения за все, то, что ты, возможно, услышала, могло причинить боль, — быстро сказал Джеймс. — И действительно, эта история с Элейн…

— Даже не думай об этом, — сухо сказала Холли. — Тебе даже не нужно об этом сожалеть. Твои мысли должны быть твоими, Джеймс, а не тем, за что ты должен извиняться, — усмехнулась она и добавила: — И с Джиа они будут такими.

Джеймс кивнул, расслабился и взялся за ручку двери. — Да уж. Джиа ужасно волновалась, как ты это воспримешь. Она боится, что ты рассердишься на нее, а ты ей очень нравишься. Давай сообщим ей хорошие новости, а потом мы втроем сможем пойти поужинать и отпраздновать.

— Иди и скажи ей, — предложила Холли. — Я подожду здесь.

Когда он нахмурился от этого предложения, с беспокойством на лице, она указала, — Она может почувствовать себя странно, целуя тебя передо мной, и вы двое захотите поцеловаться.

— Ты права, — рассмеялся Джеймс и выскользнул из машины.

Холли посмотрела ему вслед, потом встала с переднего сиденья и пересела на заднее, оставив переднее Джиа. Потом она сидела и смотрела на дом, который они с Джеймсом купили после свадьбы. Они планировали продать дом и переехать в более просторное помещение, когда будут готовы завести детей, но это был хороший стартовый дом.

Дом внезапно расплылся перед ее глазами, и Холли моргнула, а затем подняла руку, чтобы вытереть слезы. Они были неожиданными. Она не думала, что это расстроит ее. Она действительно была счастлива за Джиа и Джеймса и ни на секунду не почувствовала ревности, что было просто неправильно. На самом деле, больше всего она чувствовала облегчение. Те две недели до аварии были невозможны. Она не могла себе представить, каково это — бороться всю жизнь. А теперь в этом не было необходимости.

И все же Холли полагала, что скорбит о том, что произошло. Сны, которые она видела, будучи миссис Джеймс Босли. А может быть, она немного плакала, потому что не была уверена в своем будущем. Она отвергала Джастина, неоднократно отвергала его. Что, если он сейчас сделает то же самое с ней? А если нет, то как она может быть уверена, что у них все получиться? До недавнего времени она была уверена, что они с Джеймсом смогут все преодолеть. С Джастином она ни в чем не была уверена.

— Piccola!

Холли удивленно огляделась, когда Джиа скользнула на заднее сиденье рядом с ней.

— Я поеду сзади с Холли, — объявила женщина.

— Ах, ты хочешь, чтобы я сидел здесь один?

Джиа прищелкнула языком. — Поезжай, Джеймс.

— Ха-ха, очень смешно, — пробормотал он, заводя мотор.

— Почему это смешно? — в замешательстве спросила Джиа.

Холли встретилась взглядом с Джеймсом в зеркале, и оба расхохотались.

Джиа только улыбнулась им и взяла Холли за руки. — Не волнуйся. Все будет хорошо. Джастин не отвергнет тебя. Он понимал и даже восхищался твоим решением соблюдать обеты. И, — добавила она твердо, когда Холли открыла рот, чтобы заговорить, — ты не должна доверять себе с Джастином. Доверяй нанотехнологиям, да? Они никогда не подведут вас. Если они думают, что вы — спутники жизни, тогда вы — спутники жизни, и вы будете работать над этим.

— Сейчас, — она сжала руку Холли и улыбнулась Джеймсу в зеркало заднего вида. — Мы поужинаем и отпразднуем… в Канаде.

— Что? — Холли с удивлением повернулась к ней.

— Хм-м-м. Я позвонила тете Маргарет, и она настояла, чтобы мы все прибыли на ужин.

— В Канаде? — недоверчиво спросила Холли.

— Хм-м-м. Всего пять часов полета или что-то в этом роде, — заверила она ее. — И в самолете есть закуски.

— Самолет? — эхом отозвалась Холли.

Джиа кивнула. — Он должен приземлиться, когда мы доберемся до аэропорта. Люциан Аржено устроил так, чтобы он забрал нас, когда я звонила ему раньше.

Глаза Холли сузились. — А почему ты ему позвонила?

— Потому что я хочу быть счастливой, но я хочу, чтобы и ты была счастлива, — просто ответила она.

— И как полет в Канаду на ужин сделает нас обеих счастливыми? — осторожно спросила она.

— Ну… когда мы с Джеймсом наконец-то обо всем поговорили, и он решил, что должен поговорить с тобой, как только ты вернешься домой… Я не могу праздновать и радоваться тому, что Джеймс стал моим спутником жизни, если вы с Джастином не вместе, Холли.

— Ты когда-нибудь слышала выражение «ты можешь привести лошадь к воде, но не можешь заставить ее пить»?

Джиа медленно покачала головой. — Что это значит?

— Это значит, что она боится, что ты отвезешь ее в Канаду и привезешь этого Джастина, но это не значит, что он все еще будет заинтересован, — серьезно сказал Джеймс.

Джиа покачала головой. — Ты его спутница жизни, Холли. Тебе нечего бояться.

Холли ничего не сказала, но, когда Джиа похлопала ее по руке, она испугалась, что это может быть неправдой.

Глава 19

— Сделай это, Джастин. Сделай это, Джастин. У нас не хватает людей, Джастин. Ты нужен Мортимеру, Джастин. Ты должен вернуться. Но где же Джастин? Все остальные охотятся на изгоев, но что делает Джастин? Он доставляет выпечку в дом Маргарет на какой-то чертов ужин. О да, ты нужен нам, Джастин, — пробормотал он себе под нос, припарковав внедорожник на подъездной дорожке позади дома Маргарет.

Он забрал закрытый поднос, выпрямился, нажал кнопку на брелоке, чтобы закрыть заднюю дверь, и направился к дому. Он был еще в десяти футах, когда входная дверь открылась, и Данте посмотрел на него. — Почему так долго?

— Неужели? — спросил Джастин, приподняв бровь. — Нет, Джастин, спасибо тебе за то, что ты отвлекся от своей важной работы и принес нам еще еды, чтобы проглотить ее за один или два укуса. Просто, почему ты так долго?

Данте пожал плечами и отступил назад, пропуская его с подносом. — Я не ем пирожные.

— Да, что ты, — сухо сказал Джастин, входя внутрь и поворачиваясь, чтобы посмотреть, как он закрывает дверь. — Насколько я могу судить, вы с Томаззо едите все.

— Да, — с улыбкой признался Данте и махнул рукой в сторону двери в гостиную.

Покачав головой, Джастин повернулся и направился к двери, но остановился, заметив всех присутствующих. Это был не обед, а какая-то вечеринка. Казалось, здесь собралось все семейство Аржено. Похоже, не только он был здесь, но и все остальные охотники, которые должны были искать предполагаемое гнездо изгоев, о котором Люциану стало известно недавно. Даже Мортимер и Сэм были здесь.

— Что за… — начал он и замолчал, потому что Маргарет неожиданно улыбнулась ему. Она взяла мужа под руку, и они отошли в сторону, открыв трех человек, сидящих на диване.

— Холли, — выдохнул Джастин и уронил поднос. К счастью, Данте оказался проворнее и успел поймать его прежде, чем тот упал на пол. Но Джастин этого не заметил, его внимание переключилось на мужчину рядом с Холли. Джеймс Босли, ее муж, сидел между ней и Джией на диване. Это был шок, но когда он заметил серебристый блеск в глазах человека, он отшатнулся и развернулся, только чтобы врезаться в стальные стенки грудной клетки. Люциана Аржено.

— И куда же ты идешь? — мягко спросил его Люциан. — Разве ты не собираешься поприветствовать свою вторую половинку?

— Она со своим мужем, — прорычал Джастин. — Очевидно, он тоже был ее возможным спутником жизни. Она приняла решение. Какого черта ты качаешь головой?

— Потому что ты ошибаешься, — сказал Люциан. — Как обычно.

Джастин нахмурился и прошипел: — Видишь парня с серебристо-голубыми глазами?

— Джастин, у девяноста процентов людей в комнате серебристо-голубые глаза, — заметил он с усмешкой.

— Тот, что сидит на диване, и который не имеет к тебе никакого отношения, — прорычал Джастин.

— Ты имеешь в виду спутника жизни Джии? — мягко спросил Люциан.

— Нет, я имею в виду мужа Холли, — сказал он разочарованно.

— Единственный мужчина на диване — спутник жизни Джии, — сообщил ему Люциан.

— Что? — в замешательстве спросил он и снова повернулся к троице. Джеймс Босли? Спутник жизни Джиа?

— Да, — ответил Люциан на его невысказанный вопрос.

— Значит, Джиа обратила его? — медленно спросил Джастин, пытаясь осмыслить услышанное.

— Нет. Холли обратила его, — ответил Люциан.

— Что? — Джастин снова повернулся к нему. — Почему?

Люциан глубоко вздохнул и покачал головой. — Я предлагаю тебе опоясать чресла и спросить Холли. Мне надоел этот разговор.

— Опоясать чресла? — недоверчиво спросил Джастин. — Кто вообще так говорит?

— Я так делаю, — прорычал Люциан и, обойдя его, вошел в комнату и присоединился к своей жене Ли рядом со столом, заставленным закусками.

— Они попали в аварию. Джеймс бы умер. Холли чувствовала себя ответственной, поэтому и обратила его.

Джастин повернулся и посмотрел на говорившую женщину. Спутница жизни Деккера, Дани, теперь стояла справа от него. Слева от нее появилась Валери, подруга жизни Андерса, и добавила: — Она позвала Джию на помощь после того, как обратила его. Джиа не смогла его прочесть, так что — вот и они!

— Почему? — обеспокоенно спросил он.

Обе женщины рассмеялись.

— А ты как думаешь, Джастин? Поговори с ней, — подтолкнула его Валери.

Джастин сделал шаг и с подозрением повернулся к женщинам. — Вы меня подставляете или что?

Женщины поморщились, а затем Дани сказала: — Парни рассказали нам, что они сделали в Калифорнии. Как они говорили тебе, что все, что Холли ненавидит, ей нравится.

— Мы разозлились, — добавила Валери. — Я имею в виду, мы понимаем, что они оба хотели отплатить тебе за то, как ты мучил их, когда они пытались завоевать нас, но то, что они сделали, повлияло не только на тебя.

— Это также повлияло на Холли, — серьезно сказала Дани. — И это было несправедливо. Кроме того, пока ты мучаешь мужчин при каждом удобном случае, ты всегда мил с нами.

— Да, — согласилась Валери. — А теперь иди туда и избавь бедную женщину от страданий. Она ужасно волнуется, что уже слишком поздно, и ты больше не захочешь ее.

— Она действительно не понимает, что такое «спутники жизни», — пробормотал Джастин.

— Нет. Она не знает, — согласилась Дани. — Но это трудно понять, когда ты новичок в этом деле. И ей пришлось многое усвоить за относительно короткий промежуток времени.

— Я думаю, должно помочь то, что ты можешь рассказать ей о сексе с подругой жизни и показать, что это такое, — заметила Валери.

— Можно? — неуверенно спросил Джастин и добавил: — Она все еще замужем.

— Да, но технически закон применим только к смертным, — внезапно сказала Сэм позади него.

— Что? — Джастин повернулся и уставился на подругу Мортимера широко раскрытыми глазами. Женщина была адвокатом, она должна была знать такие вещи.

— Я прочитала о законе на прошлой неделе после того, как ты рассказал мне о своем положении, а бессмертному запрещено использовать свое влияние только на смертного и вмешиваться в смертный брак, — объяснила Сэм, а затем указала: — Холли, а теперь и Джеймс, оба бессмертны. Так что, технически, совет не может наказать тебя за ухаживание или секс с подругой жизни или…

— Но Холли была бессмертна почти с самого начала, — нахмурился Джастин. — Я имею в виду, она стала бессмертной еще до того, как мы обменялись хоть словом. Так что, как только она стала бессмертной, брак перестал быть смертным, — заметил он. — Значит ли это, что я мог пойти на все, чтобы завоевать ее? Использовать секс с подругой жизни и все такое, и Совет ничего не смог бы сделать? Это не было бы нарушением закона?

— По закону — да, — почти извиняющимся тоном ответила Сэм.

— Тогда какого черта Люциан мне этого не сказал? — жалобно спросил Джастин и повернулся к мужчине. Люциан Аржено встретился с ним взглядом и одарил улыбкой, которой позавидовала бы акула.

— Гм… это всего лишь догадка, — весело сказала Валери, — но я думаю, что, возможно, ты устроил Люциану неприятности, когда он встретил Ли?

— О, да, — пробормотал он.

— Джастин, — тихо сказала Маргарет.

Повернувшись, Джастин увидел женщину, стоявшую рядом с Дани, и вопросительно поднял брови.

— Это хорошо, что так получилось, — торжественно заверила она его. — Холли — благородная молодая женщина. Наночастицы или не наночастицы, спутники жизни или нет, она испытала бы ужасное чувство вины, нарушив свои брачные обеты с тобой.

— Верно, — вздохнул Джастин, поняв, что, вероятно, это все еще так. Теперь он мог заявить на нее права как на свою половинку, но о том, чтобы заявить на нее права физически, не могло быть и речи, пока она не разведется.

«Это не имеет значения», — мрачно подумал он. Она принадлежала ему, и если им придется ждать, чтобы отпраздновать свой союз физически, то он будет ждать. Возможно, это убьет его, но он подождет.

— Поговори с ней, — предложила Валери.

Кивнув, Джастин перестал тянуть время и вошел в комнату, направляясь прямо к дивану.

— Холли, — торжественно произнес он и быстро перевел взгляд на ее мужа, когда тот внезапно встал.

— Джастин Брикер? — спросил светловолосый.

Джастин медленно кивнул, почти ожидая, что мужчина врежет ему по носу за то, что он украл у него Холли. Вместо этого он ухмыльнулся и пожал ему руку в восторженном приветствии. — Я — Джеймс Босли, и мне очень приятно познакомиться с тобой. Холли много о тебе рассказывала. Джиа тоже. Большое спасибо, что спас ей жизнь той ночью на кладбище… и за все остальное.

— Э… — Джастин взглянул на Холли и увидел, что она нервно кусает губы, потом посмотрел на Джию, которая улыбалась и кивала, и в ответ выдавил слабую улыбку. — Не за что. С удовольствием.

Джеймс кивнул и перевел взгляд с него на Холли, прежде чем мягко подтолкнуть: — Полагаю, вы двое хотите поговорить.

— Да, — твердо сказал Джастин, и когда Холли заколебалась, протянул ей руку.

Нервно улыбнувшись, она приняла его руку и встала, позволив ему вывести себя из гостиной.

— Итак, Джиа и Джеймс, — сказал Джастин, закрывая за ними дверь.

— Да, — сказала Холли с кривой улыбкой.

— Как это случилось? — с любопытством спросил он.

Холли глубоко вздохнула и рассказала ему, что произошло с тех пор, как она покинула ночной клуб и села на автобус, который отвез ее домой. Она сказала ему, как они все правы, о попытках жить с кем-то, кого ты можешь прочитать, о ссоре в машине, аварии, звонке Джии и ее разговоре с Джеймсом о том, что он был спутником жизни Джии, и о том, как они прилетели в Канаду на ужин к Маргарет.

— И вот ты здесь, — сказал он со слабой улыбкой. Разговаривая, они обошли вокруг дома и оказались на заднем дворе.

— Ну, мы не… — начала она, но он остановился и взял ее за руки.

— Прежде чем ты скажешь что-нибудь еще, я должен сказать тебе, что Валери сказала мне, что ты боишься, что я больше не захочу тебя. Холли — ты моя половинка. Я хочу, чтобы ты была моей спутницей жизни. Я всегда буду хотеть, чтобы ты была моей спутницей жизни.

— О, — выдохнула Холли. — Я тоже этого хочу. Вот почему я…

— Но дело не только в этом, — продолжал Джастин. — Сначала я хотел тебя только потому, что ты… была моей спутницей жизни. Я имею в виду, я не знал тебя, — криво усмехнулся он. — Но по мере того, как я узнавал тебя, роль спутницы жизни становилась все менее и менее значимой. Не то чтобы это было не важно, — быстро добавил он. — Я серьезно. Это важно, но я начал видеть тебя такой, какая ты есть, а не просто как мою спутницу жизни… если это вообще имеет смысл. Господи, я все испортил, — пробормотал он разочарованно, а затем покачал головой и сказал: — В любом случае, я пришел к выводу, что ты действительно создана для меня. Мы оба горожане, любим танцевать и рисковать… — покачал головой он. — И я так тебя люблю твой острый ум и способность быстро учиться, твою честь, твою дикую сторону, даже твой характер.

— Я…

— Но особенно мне нравится твое упрямство, твоя решимость поступить благородно и сдержать клятву, которую ты дала, несмотря на искушение, — решительно продолжал Джастин. — Поэтому я хочу, чтобы ты знала: я буду следовать твоему желанию и сдержу твои клятвы. Я не буду пытаться соблазнить тебя нарушить их. Я не прикоснусь к тебе, не поцелую, не сделаю ничего, что может привести к нашему…

— Мы с Джеймсом разведены, — почти в отчаянии выпалила Холли.

Джастин помолчал с открытым ртом, потом закрыл его и тупо уставился на нее. — Что? Как? Я думал, Джеймс только что рассказал тебе о нем и Джии и о том, что ты прилетела сюда… Ты не прилетела сюда? — спросил он, когда она покачала головой.

— Конечно, мы прилетели, — сказал Холли тихо. — Но мы не прилетели сразу сюда. Я не хотела появиться и сказать: — Привет, Джастин. Мы можем быть спутниками жизни… как только я разведусь. — Она скривилась даже, как она сказала это, а потом призналась: — Я хотела прийти к тебе свободной и способной принять твое предложение, если бы ты все еще хотел признать меня своей спутницей жизни.

— Джеймс и Джиа все поняли, когда я им объяснила. Кроме того, им не терпелось покончить с разводом, так что вместо того, чтобы лететь прямо сюда, мы сначала полетели в Нью-Йорк.

— Нью-Йорк? — смущенно спросил он. — Почему?

— Потому что Люциан сказал, что Бастьен поможет нам развестись гораздо быстрее, чем это возможно сделать по обычным каналам, — объяснила она.

— И он это сделал?

— За два дня, — сказала она с усмешкой.

— Два дня? — удивленно спросил он. — Это законно?

— Он так говорит, — пожала плечами Холли. — Да и бумаги, которые ждали нас, когда мы приземлились два часа назад, выглядят вполне официально. Он отправит оригиналы по почте, но мы получили по факсу копии. Мы сразу же смогли их увидеть, — добавила Холли.

— Вы разведены, — пробормотал он, едва веря своим ушам.

— Да, — сказала она торжественно и шагнула вперед, чтобы обхватить его лицо руками. — Джастин, я так долго боролась с влечением к тебе, пока мы были вместе, что даже не позволяла себе по-настоящему увидеть тебя. Но потом, когда я вернулась домой, я могла видеть тебя. Ты постоянно был в моих мыслях. Песня, которая играла в клубе, звучала по радио, кто-нибудь проходил мимо, выгуливая собаку, выгуливая собаку, я проходила мимо боулинга, или мимо проезжал кабриолет, и я думала о тебе. Все напоминало мне о тебе, и я сравнивала все, что делал Джеймс все, с кем я встречалась, с тем, как ты поступаешь, и они всегда заканчивались неудачей.

— И каждую ночь я вспоминала наши общие сны и не только тосковала по ним, но и постоянно задавалась вопросом, будет ли это так же хорошо наяву.

Она открыла глаза, криво улыбнулась и призналась: — На самом деле, это было не только ночью. Это было и днем. Я так старалась убежать от тебя, а потом все, что я делала, это думала о тебе и скучала по тебе, — призналась она, кривя губы. — Я не хочу больше сражаться с нами, и хотя я ценю твою готовность соблюдать мои свадебные клятвы, да, тогда я чувствовала, что должна… что ж, — она широко улыбнулась, — теперь нам этого не придется делать.

— Теперь нам не придется, — повторил он, затем подхватил ее на руки и понес вокруг дома к своему внедорожнику.

Холли не задавала вопросов, пока они не оказались в машине. Но когда они поехали по подъездной дорожке, она спросила: — Куда мы едем?

— Я купил дом, когда вернулся из Калифорнии, — признался Джастин и быстро добавил: — Я знаю, что ты не захочешь здесь поселиться. Ты должна окончить курсы в Калифорнии и получить лицензию бухгалтера, и обе наши семьи тоже живут там, но… — Я надеялся, что когда-нибудь ты придешь ко мне, и я не хотел, чтобы наш первый раз был в отеле, как дешевое свидание, или в доме силовиков, где будут все, — нахмурившись, он быстро добавил: — Нет, я не предполагал, что мы… — он замолчал и обеспокоенно посмотрел на нее, когда Холли положила руку ему на ногу.

— Я не думаю, что ты самонадеян, — серьезно сказала Холли. — На самом деле, я думаю, что это самая милая вещь, которую кто-либо делал для меня.

Джастин широко улыбнулся, его облегчение было очевидным. — Я довольно милый парень.

Холли рассмеялась, но кивнула. — И смешной тоже. Ты всегда меня смешишь. Иногда, даже нарочно.

— Ха-ха, — сказал он с улыбкой, а затем сжал ее руку, снова переключив свое внимание на дорогу. Но это продолжалось не долго, они быстро свернули на подъездную дорожку. Похоже, дом, который купил Джастин, был неподалеку от дома Маргарет, и это было приятно. Ей нравилась эта женщина.

Холли с любопытством посмотрела на дом, ее глаза расширились. Он был построен в современном стиле, из красного кирпича, с окнами. Это было прекрасно.

— Я еще не закончил отделку, — тихо сказал Джастин, когда они вышли из внедорожника. — Я вступил во владение только на этой неделе. — Он взглянул на нее и добавил: — И я надеялся, что ты могла бы… я думал, может быть, ты захочешь помочь, — закончил он.

— С удовольствием, — мягко заверила его Холли, присоединяясь к нему. Ее взгляд скользнул по высоким окнам, которые тянулись вдоль фасада дома. Высокие потолки и просторные комнаты без мебели. Она взглянула на Джастина, когда он взял ее за руку. Она считала, что он улыбается на нее сверху вниз.

— Знаешь, как мне повезло? — неожиданно спросил он, сжимая ее руку.

— Так же повезло, как и мне, — сказала она, но Джастин покачал головой.

— Я удачливее, — торжественно заверил он, ведя ее к входной двери. — Это большая редкость для бессмертного, найти спутника жизни, в то время как он молод, как я.

— Молод? — с сомнением спросила она, когда он открыл дверь.

— Да. — Он удивленно взглянул на нее и распахнул дверь. — Увидев выражение ее лица, он добавил: — Ну, я… для бессмертного, я… Боже! Ты думаешь, я старый, — простонал он в отчаянии.

Холли усмехнулась и встала перед ним, чтобы обхватить руками его рубашку и притянуть к себе. — Может быть, но это ничего. Ты — мой старик.

Джастин застонал и подхватил ее на руки.

— Что ты делаешь? — ахнула она от удивления, схватив его за плечи.

— Сбиваю тебя с ног? — с надеждой предложил он.

Холли усмехнулась и, положив голову ему на плечо, крепко обняла. — Я люблю тебя, Джастин Брикер.

Остановившись, он наклонил голову и нежно поцеловал ее. — И я люблю тебя, Холли, которая скоро станет Брикер.

— Это предложение? — спросила она, широко раскрыв глаза.

— Что? Ты думала, что можешь поступить со мной по-своему, не покупая корову? — с негодованием спросил он и пошел дальше, неся ее через прихожую и поднимаясь по лестнице на второй этаж.

Холли рассмеялась и покачала головой. — Ты сошел с ума.

— От тебя, — согласился он, сходя с лестницы и направляясь к большому чердаку. — Кстати, я упоминал, что, хотя и не слишком много занимался декорированием, купил кровать?

— Ох, — вздохнула Холли. — Ты умный мужчина.

— Твой умный мужчина, — заверил он ее, и она кивнула.

— Да, мой умный старик, — поддразнила она, и Джастин со стоном понес ее в спальню.