Линси Сэндс

Один счастливый вампир

Аржено — 19

Глава 1

— Последний день этого задания.

Джейк молча кивнул, не глядя на Дэна Шепарда, блондина находящегося рядом с ним и его напарника. Вместо этого глаза Джейка деловито скользили по толпе, собравшейся у входа в отель, где их клиент отвечал на вопросы. Предполагалось, что их клиент остановится, чтобы ответить на несколько вопросов, которые задавали ему журналисты, которые всегда следовали за ним в таких случаях. Это должно было сделать его более доступным и менее опасным диктатором, каким он был на самом деле. Но это не было спонтанным решением. Джейку, Дэну и остальным охранникам было сказано, что он должен остановиться и ответить на вопросы, а не бросаться в машину и увозить его, как это было бы принято. Вместо этого они должны были позволить ему «делать свои дела» и просто бдительно следить, чтобы не было проблем. Джейк как раз этим и занимался, высматривая любую возможную угрозу.

— Чертовски хорошо, что это почти закончилось, — мрачно добавил Дэн. — Еще один день наблюдения за этим высокомерным, требовательным придурком, и у меня может возникнуть искушение убить его самому.

Это замечание заставило Джейка улыбнуться. Их клиент определенно был надоедливым, высокомерным и требовательным ублюдком. Но чего еще можно ожидать от иностранного диктатора? Кроме того, работа в качестве профессиональной охраны в Оттаве означала, что многие люди, которых их посылали охранять, были высокомерными, требовательными или раздражающими. По крайней мере, снаружи. Некоторые были другим случаем внутри и просто вели себя так из страха или стресса, но не все. Этот клиент был так же высокомерен, требователен и раздражителен внутри, как и снаружи. «Но их нанимают для выполнения определенной работы, а не для того, чтобы нравиться каждому клиенту», — философски подумал он.

— Он вылетает в восемь, верно? Значит, мы закончили? — спросил Дэн.

Джейк кивнул, но его глаза были прищурены на человека в толпе. Парень был в бейсболке и джинсовой куртке. Он также не сводил глаз с их клиента. Конечно, большинство людей тоже там были, но было что-то в парне в бейсболке, что поднимало тревогу в голове Джейка.

— Значит, еще четыре часа, — пробормотал Дэн, взглянув на часы. — Еще четыре часа… и считаю, — сухо добавил он. — Хочешь потом пойти выпить? Я знаю, что мне нужен один стаканчик после недели с этим лаптем… куда ты идешь?

Джейк услышал вопрос, но не остановился, чтобы ответить. Он торопливо пробирался сквозь толпу к парню в бейсболке, напрягая каждый мускул, чтобы успеть вовремя, когда тот вытащил из-за пояса сзади джинсов пистолет и направил его на клиента.

— Вот это был подвох, — сказал Дэн, хлопнув Джейка по спине шесть часов спустя, когда они вышли из шикарного офиса «Защиты-1» и подошли к лифтам. Четыре часа работы превратились в шесть благодаря тому, что Джейк задержал убийцу в бейсболке. Сначала нужно было разобраться с полицией и всеми ее вопросами, а потом рассказать своему боссу, Хэнку Лэтему, что произошло. Теперь они наконец-то уходили с работы, на два часа позже, чем ожидалось.

— Не знаю, как тебе это удалось, — продолжал Дэн, качая головой, когда двери лифта открылись, и они вошли внутрь. — Черт возьми, я даже не выслеживал этого парня, но я уверен, что не смог бы двигаться так быстро, как ты. Ты пролетел сквозь толпу.

— Адреналин, — пробормотал Джейк, взглянув на часы.

— Ты должен любить адреналин, — прокомментировал Дэн, хлопая его снова, поскольку Джейк нажал на кнопку для первого этажа. Как двери закрылись, он прокомментировал, — таким образом, мы получаем пару дней отдыха до следующего задания. Хочешь пойти выпить, чтобы это отпраздновать?

— Не могу. Я встречаюсь кое с кем за ужином и уже опаздываю, — сказал Джейк, прислонившись к стене лифта и скрестив руки на груди. Он не жалел, что вынужден был отказаться. Ему нравился Дэн, он был хорошим парнем, но Джейк не любил выпивку. Алкоголь мало помогал ему.

— Кто-то? Какая-то леди? — с усмешкой спросил Дэн.

— Кто-то вроде семьи, — уклончиво ответил Джейк.

— Вроде семьи? — спросил Дэн.

Джейк поколебался, потом сказал: — Знаешь, такая пожилая леди, которая на самом деле не родственница, но твои родители заставляют тебя звонить этой тетушке.

— А, — поморщился Дэн. — Да. У меня тоже есть такой, мамин давний друг. Она и ее муж все время зависают с моими родителями, и она была «тетей Бетти» большую часть моей жизни. Старушка чудачка, но добросердечная.

— Да, это то же самое, — сказал Джейк, игнорируя укол вины, вызванный этими словами. Дама, о которой шла речь, была чертовски стара, но «сумасшедшая старуха» ей не подходила.

— Ну… — Дэн молча посмотрел на него, а затем криво улыбнулся и сказал: — Я рад слышать об этой тете, которая не тетя. Ты никогда не упоминаешь семью. Я уже начал думать, что ты вылупился из яйца или что-то в этом роде.

— Нет. Нам просто не о чем говорить, — тихо сказал Джейк. — Большая часть моей семьи живет на западном побережье или за границей. Последние несколько лет я их почти не видел.

— Ах. — Дэн кивнул. — Так…? Братья и сестры? Родители еще живы? Целоваться с кузенами нужно?

К большому облегчению Джейка, он был избавлен от необходимости отвечать на вопросы, когда они достигли первого этажа и двери начали открываться. — Увидимся через пару дней, — бросил он через плечо.

— Да. — Спросил Дэн, выходя вслед за ним из лифта.

Джейк поспешил к выходу из здания, но выражение его лица было напряженным. Он чертовски хорошо знал, что на этом вопросы не закончатся. Дэн повторит их при первой же возможности, и у него будет еще дюжина.

Отбросив на время эту тревогу, Джейк толкнул входную дверь и быстро повернул направо. Он должен был быть в ресторане десять минут назад. К счастью, офис «Защиты-1» находился в центре города, сразу за углом и вниз по улице от того места, куда он направлялся. Три-четыре минуты ходьбы, если двигаться быстро. Конечно, возможно, он спешил напрасно. Возможно, его спутница уже сдалась и ушла. Он не мог сказать, что пожалел бы, если бы она это сделала. Он не с нетерпением ждал этой встречи. Он не сомневался, что его «тетя» пытается организовать воссоединение семьи, и хотя прошло уже больше полудюжины лет с тех пор, как он покинул лоно семьи, он не был готов вернуться. Во всяком случае, пока. Беспокоясь о том, как вежливо сказать ей об этом, Джейк добрался до ресторана и поспешил внутрь, но внезапно остановился, оглядывая посетителей.

— Привет. Вам нужен столик или вы с кем-то встречаетесь?

Джейк взглянул на молодую женщину, которая говорила. Одетая во все черное, она была сияющей блондинкой, и чертовски бойкой. Она ждала ответа, широко раскрыв глаза и наклонив голову.

— Встречаюсь кое с кем, — заверил он ее, а затем снова обратил свое внимание на комнату, его взгляд сразу же привлекла рыжеволосая красавица, махавшая ему из-за столика в дальнем углу. Она не ушла. «Проклятье», — устало подумал он и направился к столу. Она вскочила на ноги, когда он подошел к ней, и немедленно шагнула вперед, чтобы обнять его.

— Извини, что опоздал, — извинился Джейк, смущенно обнимая ее в ответ. — Я только что с работы.

— Не стоит извиняться, Стефано. Я просто рада, что ты согласился встретиться со мной, — сказала Маргарет Аржено, откидываясь назад в его объятиях и тепло улыбаясь ему. — Рада тебя видеть.

— Ты тоже, — сухо сказал Джейк, отпуская ее. — Я больше не называю себя Стефано, — мягко добавил он.

— О да, конечно, мне очень жаль, — сказала она извиняющимся тоном. — Теперь ты зовешься вторым именем. Иаков.

— Зови меня Джейк, — предложил он, усаживая ее на место напротив, когда к ним подошла женщина в черном с меню в руках. Это была брюнетка, но улыбка у нее была такая же веселая, как у блондинки у двери, когда она остановилась у стола.

— Добрый вечер! — весело сказала она, ставя перед каждым меню. — Хотите что-нибудь выпить, пока будете изучать меню?

— Воды, — тихо сказал Джейк.

Кивнув, девушка повернулась к Маргарет. — Как ваш чай? Хотите свежего чая или чего-нибудь еще?

— Еще чаю, пожалуйста, и стакан воды, — сказала Маргарита, улыбаясь так же широко, как и девушка.

Кивнув, официантка снова просияла и убежала.

Маргарет тут же повернулась к нему с более естественной улыбкой. — Джейк. Это имя тебе подходит. И, как я понимаю, теперь ты используешь фамилию своего отца Колсон, а не Нотте?

Он неловко поежился, кивнул и стал ждать, что она устроит ему взбучку за то, что он оказался неблагодарным негодяем и поменял имя человека, который был ему отцом с пяти лет.

Вместо этого, Маргарет улыбнулась с пониманием и сказала: — Новое имя для новой жизни.

Удивление Джейка, должно быть, отразилось на его лице, потому что она улыбнулась и пожала плечами.

— Я знаю, что ты не хотел быть бессмертным, Стеф… Джейк, — она виновато поморщилась, и Джейк пожал плечами. Нет, он не хотел быть бессмертным. Мать все ему объяснила и предложила обратить его на восемнадцатый день рождения, но он отказался. Он родился смертным и хотел им остаться. Но потом какая-то маленькая тощая сучка бессмертная ударила его ножом в грудь, преследуя цель отомстить его боссу, Винсенту Аржено, племяннику Маргарет. Винсент нашел его умирающим на полу офиса и использовал свой единственный шанс, чтобы сделать Джейка бессмертным. Это был единственный способ спасти Винсента, и Джейк понимал, почему он это сделал. Умом он даже понимал, что должен быть благодарен за это. Но это было не так. А может, и был. Он просто не знал этого. С тех пор он старался не обращать на это внимания, притворяясь, что ничего не произошло, что он нормальный, а не урод, которому приходится питаться кровью, чтобы выжить.

— Я знаю, что ты боролся с переменами, — продолжала Маргарет. — И я уважаю это. Я пришла сюда не для того, чтобы осуждать тебя, или пытаться заставить тебя увидеться с матерью, или обвинять тебя в том, что она любит тебя и беспокоится о тебе.

При этих словах губы Джейка дрогнули. Просто сказать их было достаточно, чтобы вызвать чувство вины… и Маргарет знала это, но он подозревал, что она просто не могла устоять. В конце концов, она тоже мать. — Итак, как давно все знают, где я был и что делал? — просто спросил он, не обращая на нее внимания.

Проснувшись, Джейк обнаружил, что он — вампир, похожий на раненое животное, и уполз в угол зализывать раны. Только его уголком стала Оттава, что в то время было сущим адом, ведь он переехал из солнечной Калифорнии, где жил до обращения. И вместо того, чтобы зализывать раны, он изо всех сил делал вид, что ничего не изменилось. Кроме того, что он посылал матери и брату короткие записки на день рождения и рождественские открытки, он порвал все контакты с семьей, пока он разбирался с этим. Но так как он на самом деле не делал этого, это продолжалось в течение семи лет. Но тогда, какого черта? Время теперь не имело значения. Он мог взять его столько, сколько хотел, чтобы разобраться с этой проблемой.

— Никто не знает, — заверила его Маргарет и, когда он с сомнением поднял бровь, добавила: — Ну, кроме меня и Бастьена, конечно.

Джейк сжал губы. Он должен был сообщить об этом Бастьену, президенту «Аржено Энтерпрайзис». Он нуждался в крови, чтобы выжить, и хотя сейчас он мог быть чертовым вампиром, будь он проклят, если собирался нападать и кусать смертных, чтобы выжить. Это означало, что ему нужна кровь, а у «Аржено Энтерпрайзис» был банк крови, который снабжал кровью бессмертных. Джейк был уверен, что есть и другие поставщики с такой же установкой, но Аржено были единственными, о ком он знал, и это не было похоже на банки крови вампиров, рекламируемые в проклятых желтых страницах. Так что ему пришлось организовать доставку постоянного запаса. Но он позвонил Бастьену лично, попросив сохранить в тайне его местонахождение и новое имя. Похоже, он доверился не тому человеку.

— Бастьен мне не говорил, — серьезно заверила его Маргарет. — Он сохранил твою тайну, как и обещал.

— Тогда как?

— Я его мать, — просто сказала она. — Я могу читать всех своих детей так же легко, как книгу. У него не может быть секретов от меня. Хотя он старается, — добавила она с усмешкой.

Джейк криво улыбнулся и откинулся на спинку сиденья. Он должен был догадаться. Его собственная мать была такой же с тех пор, как встретила Роберто Конти Нотте и обратилась, когда Джейк был еще мальчиком. После этого он уже не мог хранить от нее секреты, что чертовски пугало мальчика-подростка, полного гормонов. Знать, что твоя мать знает, что ты делаешь, было довольно сдерживающим сексуальным фактором.

— Я с самого начала знала, где ты находишься, и уважала твою потребность в уединении, пока ты приспосабливался.

— До сих пор, — тихо сказал он.

— До сих пор, — торжественно согласилась Маргарет. — Потому что ты мне нужна.

Это заставило его выпрямиться в кресле и вскинуть брови. — Я тебе нужен?

— Да. — Она торжественно кивнула, но затем откинулась назад и посмотрела мимо него.

Джейк не удивился, когда увидел официантку, возвращавшуюся с напитками.

— Вы готовы сделать заказ или вам нужно еще несколько минут? — спросила девушка, ставя на стол их напитки.

Джейк взглянул на Маргариту, пока она изучала меню. Она открыла его, но он не думал, что у нее действительно был шанс проверить его до этого. С другой стороны, он даже не открыл свое, да в этом и не было необходимости. Он ел здесь много раз. Работники всегда были раздражающе самоуверенны, но еда здесь всегда была великолепной. Вот почему он предложил это место для встречи.

— Я знаю, чего хочу, — сказал Джейк, — но Маргарет может понадобиться помощь…

— О, перепелка звучит чудесно, — перебила Маргарет.

Официантка усмехнулась и кивнула, взяв меню, а затем вопросительно посмотрела на Джейка. — А для вас стейк?

Джейк удивленно моргнул. — Я… да, — медленно произнес он, немного обеспокоенный тем, что она это знает.

— Это то, что вы заказывали последние три раза, когда приходили сюда, — мягко сказала официантка, принимая его меню. — По крайней мере, последние три раза в мою смену.

— Верно, — сказал Джейк и на мгновение почувствовал вину за то, что не узнал девушку. Перед обращением он всегда старался запомнить подобные детали, отмечал людей, которые его обслуживали, демонстрировал свою признательность за хорошую работу. Он изменился после обращения. Теперь его мысли обычно были направлены внутрь, и он редко обращал внимание на окружающее или даже на людей вокруг, если только не был на работе, где это было необходимой частью функциональных обязанностей.

Откашлявшись, он виновато улыбнулся и кивнул. — Спасибо тебе. . Мелани, — добавил он, взглянув на ее бейджик. Он постарается запомнить ее в будущем.

— Нет, это вам спасибо, — заверила она его, снова просияв, и отвернулась.

— Ты ей нравишься, и она считает тебя привлекательным, — сказала Маргарет с усмешкой, как только девушка отошла на достаточное расстояние.

— Да, такое часто случается после обращения, — сухо сказал он. — Я предполагаю, что этот «бессмертный бизнес» включает в себя какую-то сделку с магнитом для цыпочек или что-то в этом роде?

— Не совсем, — серьезно ответила она. — Хотя ученые из «Аржено Энтерпрайзис» заметили, что мы выделяем более высокие уровни определенных гормонов и феромонов, которые могут воздействовать на смертных, как мужчин, так и женщин.

— Конечно, — сказал он с горечью. — Это сделало бы нас лучшими охотниками.

Маргарет сделала глоток чая. Проглотив и поставив чашку на стол, она осторожно сказала: — У тебя, должно быть, много вопросов о том, насколько ты изменился.

— Нет, — хрипло ответил он и добавил: — Хотя мама и Роберто заботились о том, чтобы я был в неведении, когда был ребенком, я знал о бессмертных с восемнадцати лет. За тридцать с лишним лет до отъезда из Калифорнии я многому научился. Думаю, я знаю почти все. Я просто никогда не понимал, что мой брат, Нейл, был таким магнитом для цыпочек из-за того, кем он был, а не из-за его природного обаяния и остроумия.

— Ну, видишь ли, есть, по крайней мере, одно преимущество, — весело сказала она. — Ты теперь магнит для цыпочек.

Джейк не стал спорить, а просто сказал: — Ты сказал, что тебе нужна моя помощь?

Маргарет, казалось, хотела еще что-то сказать о преимуществах, которые он получил, когда его обратили, но со вздохом оставила это, а затем спросила: — Я так понимаю, ты теперь работаешь телохранителем?

Джейк кивнул. До обращения он был вице-президентом «Ви Эй Инкорпорейтед» в Калифорнии компания с диверсифицированными интересами. Винсент Аржено был президентом, но этот человек был не более чем номинальным главой, оставляя фактическое управление компанией Джейку и его младшему брату Нейлу. Джейк был дневным президентом. Нейл занял его место ночью. Но после обращения… Ну, у Нейла уже была ночная работа, и большинству компаний не нужны были дневные и ночные VIP-персоны. Это делали только бессмертные компании, обслуживающие как смертных днем, так и бессмертных ночью. Но в тот момент Джейк не хотел иметь дело с бессмертными. Если уж на то пошло, он хотел оказаться как можно дальше от них, но подобное положение в компании смертных было невозможно. Вампиры не работают сутками.

Джейк нуждался в новой карьере, которую хотел начать ее с новым именем, и для которой необходимо было бы минимальное обучение. Он всегда интересовался боевыми искусствами и занимался ими с шести лет. Работа телохранителем показалась ему интересной, даже захватывающей. Боже, неужели он ошибся? В основном он стоял рядом, разглядывая толпы людей в течение нескольких часов подряд. Но это была причина вставать каждое утро. Ночь, поправил он себя. Это была причина вставать каждую ночь. После семи лет у него все еще были проблемы со многими изменениями в его жизни. Он раньше никогда не был «ночным» человеком. Теперь он был им, хотел он того или нет.

— Ну, у меня есть кое-кто, кого нужно охранять.

Это заявление вывело Джейка из задумчивости. Он с удивлением посмотрел на Маргарет. — Конечно, Люциан устроил бы так, чтобы охотники на изгоев защищали любого бессмертного, кто в этом нуждается…

— Нет, — перебила Маргарет. — Эта ситуация не имеет ничего общего с бессмертными. Она смертна, как и человек, который представляет для нее угрозу.

Джейк откинулся на спинку стула и только приподнял бровь, приглашая ее объяснить. «Маргарет была бессмертной и старой. По меньшей мере, семьсот или около того», — подумал он, хотя и не был уверен. Он был уверен, что она родилась в средневековье. Насколько он знал, все, кого она знала, было бессмертными. Он не мог представить, с каким смертным она будет иметь дело.

— Ее зовут Николь Филлипс. Ее мать, Заира, сестра моей экономки Марии, — сказала Маргарет и пояснила: — Заира вышла замуж и переехала на север со своим мужем как раз перед тем, как Мария начала работать на меня. Но у ее мужа случился сердечный приступ, когда Николь было пятнадцать, и они переехали сюда, чтобы быть ближе к семье. С пятнадцати лет до окончания университета Николь и дочь Марии, Пьерина, помогали Марии с весенней уборкой моего дома и готовили дом к редким большим вечеринкам, которые я устраивала, — улыбнулась она. — Они обе были хорошими девочками, очень вежливыми и трудолюбивыми.

Джейк услышал нежность в ее голосе и, когда она замолчала, кивнул, поощряя ее продолжать.

— Девочки стали очень близки, скорее как сестры, чем кузины. Пьерине очень нравилось готовить. Она также была маленьким организатором, решающим, где что должно быть и кто что должен делать. — Губы Маргарет изогнулись в улыбке. — Николь, однако, больше интересовалась искусством. Она выросла, чтобы быть удивительным художником, и теперь она очень успешный портретист. Ее работы пользуется уважением и большим спросом.

Джейк не мог не заметить гордости и нежности в ее голосе. Было очевидно, что она очень интересовалась обеими девочками и испытывала к ним нежные чувства. Он поймал себя на том, что улыбается в ответ.

— А пару лет назад, во время отпуска в Европе, она познакомилась с очаровательным итальянцем. Судя по всему, он ее обожал. Это было очень романтично, бурный роман. Он был учтив, обещал показать ей мир и заявлял о своей любви в самых страстных выражениях… и она была поражена. Потом они поженились.

Губы Джейка дрогнули, когда она произнесла последние три слова другим тоном. Они казались плоскими и мрачными. — Насколько я понимаю, все изменилось, когда они поженились?

— О да, — вздохнула она. — Николь пыталась это скрыть, но…

— От тебя этого не скроешь, — тихо сказал Джейк.

— Не я первая догадалась, — поправила она. — Как я уже упоминала, Николь всегда была очень близка с Пьериной, но ненадолго переехала в Италию к Родольфо.

— Это — учтивый итальянец?

— Да, Родольфо Росси. Некоторое время она жила с ним в Италии, потом они поженились и переехали в Канаду, но в Оттаву, а не в Торонто, где живет ее семья… по его настоянию, — мрачно добавила она. — Он заявил, что ему лучше найти работу в Оттаве. Но теперь я понимаю, что он хотел изолировать ее от семьи.

Джейк молча кивнул. Так обычно и бывает с жестоким супругом: накинуть лассо на женщину и увезти ее подальше от семьи, друзей и любого рода поддержки или вмешательства, которое они могут предложить.

— К счастью, Пьерина приехала в Оттаву навестить Николь, — продолжала Маргарет. — Она была недовольна тем, что увидела. Поначалу Пьерина просто подумала, что Николь слишком много работает над собой, на самом деле, прокладывая себе путь в могилу. Она настояла, чтобы Николь приехала в Торонто на уик-энд для девочек, чтобы расслабиться, и я пригласила их обоих и их матерей на ужин. Я хотела спросить Николь о написании портрета моего сына, Кристиана, и его невесты, Кэролин для меня, — объяснила она.

— И ты прочитал ее мысли, и быстро поняла, что проблема не в работе, — предположил Джейк.

— Я поняла, что это не единственная проблема, — поправила Маргарет. — Она брала слишком много заказов и слишком много работала… по настоянию Родольфа. Она пользуется большим спросом у клиентов со всего мира. Обычно ей приходится отказывать многим из них или заказывать их на годы вперед, но Родольфо настаивал, что она может сделать больше и должна принять их все. Он настаивал на том, что она должна «ковать железо, пока горячо»; в один прекрасный день комиссионные могут иссякнуть, и она должна заработать как можно больше денег до того, как это произойдет. Он заставил ее работать круглосуточно… и все это время он вообще не работал.

— Мило, — пробормотал Джейк.

— Да, в то время как работа высасывала ее энергию, настоящая проблема, которую она попыталась скрыть — его ужасный контроль и гиперкритичность. Пока он настаивал, чтобы она выполняла все эти поручения, он жаловался, что она не проводит с ним времени. Он также разорвал ее самоуважение и независимость и в основном сделал ее несчастной. Когда она приехала в Торонто, он деморализовал ее до такой степени, что я не думаю, что она смогла бы оставить его насовсем… — Она помолчала, избегая его взгляда, а затем призналась: — Я мысленно подтолкнула ее, чтобы она оставила его.

— А, — пробормотал Джейк. Это было все, что он мог сказать. Он никогда не задумывался о том, как бессмертные управляют умами смертных и заставляют их делать то, чего иначе они бы не сделали. Правда, ему это не нравилось. Но в этом случае, по крайней мере, сердце Маргарет было в правильном месте.

— Вот и мы!

Джейк бросил взгляд в сторону и откинулся на спинку стула, чтобы не мешать официантке, принесшей еду.

— Спасибо, — пробормотал он, когда она поставила перед ним тарелку.

— Не за что, — радостно ответила она, просияла и ускользнула.

Некоторое время они оба молчали, пробуя пищу на вкус. Как Джейк и ожидал, бифштекс оказался потрясающим. Но так было всегда. Это было первое и последнее, что он попробовал здесь. Он предпочитал придерживаться постоянства в вещах, когда они ему нравились. Хотя, взглянув на перепелку Маргарет, он подумал, не попробовать ли и другие блюда. Оно тоже выглядело восхитительно.

— Очень вкусно, — заверила она, и Джейк поморщился, поняв, что она читает его мысли. Хотя теперь он тоже бессмертен, для него это новое состояние, и он знал, что большинство бессмертных постарше могут читать его так же легко, как если бы он был смертным.

— Прости, — пробормотала она.

Он пожал плечами и криво усмехнулся. Проглотив бифштекс, он спросил: — Значит, ты подтолкнула эту Николь, и она ушла от Родольфо?

Маргарет кивнула, когда она отпила глоток своей воды, и затем сказала: — Все это казалось хорошим сначала. Она ушла от него и подала на развод. Она также начала посещать консультанта, чтобы попытаться исправить причиненный им ущерб. Маргарет улыбнулась. — Это работает. Николь снова становится счастливой, сильной молодой женщиной, какой она была до замужества.

— Но?.. — подсказал Джейк. Если все идет так радужно, Маргарет не нуждается в его помощи.

— Но ведь были же какие-то инциденты, — вздохнула Маргарет, яростно вгрызаясь в перепелку.

— Инциденты? — спросил Джейк.

— Трех взрывов газа удалось избежать.

Его брови поползли вверх. — Думаешь, Родольфо пытается ее убить?

Маргарет сжала губы и, вместо того чтобы ответить прямо, сказала: — Он утверждает, что покинул свою страну, друзей, семью и так далее, чтобы жениться на ней и переехать в Канаду, а теперь она бросает его. Никто на это не купится, — мрачно добавила она. — Его отпустили до свадьбы, и он сам предложил вернуться в Канаду. Кроме того, Николь организовала для него интервью с компаниями, работающими в его области, еще до того, как он приземлился в Канаде. Однако он отказался, заявив, что хочет сменить профессию. Но он не искал работу ни в какой области, и спокойно жил за ее счет.

Маргарет с отвращением покачала головой. — Ее адвокат не думает, что он получит много после развода. Однако если она умрет до окончательного развода…

— Он получит все, — закончил за нее Джейк, и она торжественно кивнула. — И ты думаешь, он так думает?

— Да, — вздохнула Маргарет.

— Так почему же она не составила завещание, оставив все кому-нибудь другому?

— Потому что она не верит, что он способен на такое, — с несчастным видом ответила Маргарет.

Он помолчал, а потом догадался: — И вы чувствуешь себя виноватой, потому что подтолкнула ее к уходу из него.

Она снова кивнула, а затем твердо сказала: — Я не жалею, что сделала это. Как я уже сказала, к ней возвращается самоуважение, и она возвращается к той жизнерадостной, сильной женщине, какой была до замужества. Она намного счастливее. Но…

— Но сейчас она тоже под угрозой, чего не случилось бы, если бы ты не вмешалась, — тихо предположил он, и Маргарет вздохнула и снова кивнула.

Джейк мельком взглянул на нее, когда она откусила кусочек перепелки, а затем сказал: — Я удивлен, что ты не позаботилась о ее муже сама. Стерла бы ему память и отправила обратно в Европу или что-то в этом роде.

Маргарет закусила губу, а затем скривилась и призналась: — Вот почему я в Оттаве. Джулиус думает, что я приехала, чтобы просмотреть фотографии для портрета Кристиана и Кэролины, который Николь сделает, и она тоже, но на самом деле я собиралась позаботиться о Родольфо и отправить его обратно в Европу. К сожалению, я не могу его найти. Сначала Николь переехала и оставила ему дом, понимая, что она платит по счетам, а он живет там и работает сторожем, пока дом не продадут… в какой-то момент они разделили бы выручку. Но он явно наслаждался бесплатной арендой и заботился о том, чтобы она не продавалась, так что ей пришлось выкупить его долю. Николь понятия не имеет, куда он переехал после этого.

Маргарет нахмурилась и покачала головой. — Я подумала, что без проблем узнаю адрес Родольфо у его адвоката по разводам. Я узнала его имя от Николь и нанесла ему визит, но даже его адвокат по разводам не знает настоящего адреса Родольфо. Его контакт с ним — почтовый ящик и номер мобильного телефона, который все еще зарегистрирован на семейный адрес.

Она нахмурилась. — Он как будто прячется. Николь говорит, что когда она спросила его, куда он переехал, он отказался отвечать, шутя, что она может послать за ним киллера.

Брови Джейка поползли вверх. Он твердо верил в старую пословицу: скунс сначала нюхает свою нору. В данном случае, если Родольфо думает, что она может попытаться его прикончить, значит, он и сам так думает. Возможно, он пытался получить наследство, а не развестись, но… — Почему я?

Маргарет остановилась, не донеся до рта вилку с брюквой, и бросила на него неуверенный взгляд. — Не понимаю, о чем ты.

— Я имею в виду, почему я? — повторил он. — Почему Николь не наняла компанию для защиты? И почему ты пришла ко мне? Я работаю на агентство, а не руковожу им, Маргарет.

— О да, понимаю.

Она положила брюкву в рот и принялась жевать, выражение ее лица было задумчивым, и Джейк догадался, что она собирается с мыслями, поэтому переключил свое внимание на еду, с удивлением обнаружив, что съел половину, пока они разговаривали. Это было чертовски обидно. Бифштекс был достаточно хорош, его следовало смаковать, а не есть рассеянно, и не пробуя на вкус, пока отвлекаешься на разговор. Он откусил кусочек стейка, наслаждаясь восхитительным вкусом.

— Проблема в том, — сказала наконец-то Маргарет, — что Николь все отрицает и отказывается верить, что ей что-то угрожает.

Его брови поднялись, и он сглотнул, прежде чем сказать: — Ты сказала, что было три несостоявшихся взрыва.

— Да. — Она положила вилку, явно готовясь к долгому объяснению, и сказала: — Николь выкупила долю Родольфо в прошлом месяце и вернулась туда сама. Пьерина решила помочь ей распаковать вещи. Она говорит, что они сидели и разговаривали после переезда, измученные и больные, и Пьерина предложила выпить бокал вина и окунуться в джакузи. Итак, они пошли открывать раздвижные стеклянные двери, чтобы проверить и убедиться, что гидромассажная ванна включена, но не смогли открыть двери. Они была зажаты деревом, которое удерживало их от открытия.

— Многие люди делают это, чтобы предотвратить проникновение воров, — пожал плечами Джейк.

— Дому около двадцати пяти лет, как и раздвижным стеклянным дверям. Это обратный набор. Стеклянная дверь, которая открывается, находится за ширмой, а дерево застряло на дорожке снаружи, — сухо сказала Маргарет. — Его мог выдернуть вор. Оно не давало двери открыться изнутри.

— О, — тихо сказал он.

Маргарет кивнула. — Они пошли в ее студию, чтобы выйти оттуда, и там было то же самое. Все раздвижные стеклянные двери на первом этаже были закрыты снаружи.

— Интересно, — пробормотал Джейк.

Маргарет кивнула. — Пьерина говорит, что в тот момент они просто считали Родольфо идиотом, и смеялись над этим.

— Но что-то заставило их передумать? — догадался Джейк.

На следующее утро они проснулись и обнаружили, что печь погасла. Тепла не было, и в доме быстро становилось холодно. Николь вызвала мастера, который определил, что какая-то деталь была извлечена из печи. Пьерина объяснила какая, но… — Маргарет пожала плечами. — Не могу вспомнить, что это было. Тем не менее, это помешало огню снова зажечься. Ну, и вспомнив, что двери были заблокированы, Пьерина заподозрила неладное и спросила, не могла ли эта недостающая деталь вызвать скопление газа в доме и возможный взрыв. Мужчина заверил ее, что нет, потому что новые печи имеют автоматическое отключение, но если бы это была старая печь, она могла бы вызвать пожар, если бы газ был зажжен, или кто-нибудь в доме мог бы задохнуться и умереть. Тем не менее, он был озадачен тем, что кто-то забрал эту деталь. Он сказал, что это должно было быть физически удалено. Она не могла просто выпасть, и даже если бы это было возможно, деталь лежала бы рядом. Но ее нигде было.

Джейк помолчал, а потом сказал: — Я не вижу…

— Кто-то забрал эту деталь, — заметила Маргарита. — Почему? По-видимому, печь в доме Родольфо в Европе была старой и, вероятно, не имела нового автоматического отключения. Взрыв был бы более чем возможен с его печью в Европе, если бы то же самое произошло там, и Пьерина подозревает, что он думал, что это здесь это будет действовать так же… И двери были заблокированы, — напомнила она ему. — Николь попала бы в ловушку в доме, если бы вспыхнул огонь.

— В доме наверняка есть и другие двери, — нахмурился Джейк. — Это не все раздвижные стеклянные двери. Например, ее парадная дверь…

— Вход с ключом. На первом этаже есть три двери, и все три являются входами с ключами. Нет способа открыть их снаружи или изнутри без ключа. Если бы дом загорелся посреди ночи, она бы не выползла из постели с ключами в руке. Она бы, спотыкаясь, спустилась вниз сквозь дым и обнаружила бы, что не может открыть двери без ключей, а затем попыталась бы открыть раздвижные двери, чтобы обнаружить, что они заблокированы. Тогда ей пришлось бы искать дорогу наверх в дыму, искать ключи, а потом спускаться вниз, чтобы воспользоваться дверью.

— Я понял, — пробормотал Джейк. — В такой ситуации, скорее всего, дым, одолел бы Николь еще до того, как она вышла. — А два других промаха?

— На кухне есть газовый гриль. Николь планировала приготовить на ужин жареный стейк на второй день визита Пьерины, но когда она его включила, вместо того, чтобы зажечь гриль, пламя вырвалось из основания и ударило ей прямо в лицо. Она сожгла брови. К счастью, она быстро отключила его, и это было все, что произошло.

— Они вызвали другого газовщика, чтобы узнать, что случилось. Оказалось, что между тем местом, где выходит пламя, и решеткой сверху был слой фольги. Он спросил, зачем здесь фольга. Николь пожала плечами, ведь она этого не делала. Когда она увидела фольгу, то подумала, что ее бывший муж положил ее, чтобы не капало с гриля.

— Но огонь не смог бы добраться до еды через фольгу, — нахмурившись, сказал Джейк.

— Вот именно, — мрачно подтвердила Маргарет. — Это не приходило ей в голову, пока мастер не указал на это. Очевидно, Родольфо всегда ставил фольгу в духовку, и она не замечала, что фольга мешает пламени.

Джейк кивнул. Он предположил, что если бы она отвлеклась, болтая с Пьериной, ей бы это не пришло в голову.

Маргарет сделала глоток чая и продолжила: — Газовщик снял фольгу и сразу увидел проблему. Газовый трубопровод был вытащен, газ выходил из самой трубы, освещенный пилотом и стрелял прямо через диски. Он сказал, что им повезло. Это могло закончиться намного хуже, чем потеря бровей. Пьерина говорит, что затем он спросил Николь, есть ли кто-нибудь, кому она не нравится. Пьерина сказала ему, что Николь в процессе развода. Тогда он медленно кивнул, а затем сказал, что это двухминутная работа, просто положил трубопровод на место, но сказал, что должен проверить в доме еще что-нибудь, связанное с газом.

— И он нашел кое-что еще, — тихо сказал Джейк, начиная соглашаться с тем, что Родольфо хотел смерти жены. Он не знал, был ли парень неумелым, или Николь просто повезло, но это были два «несчастных случая», которые могли быть смертельными.

— Газовый камин в хозяйской спальне, — вздохнула Маргарет. — Пьерина не знала, в чем дело, но он бросил один взгляд, пробормотал что-то себе под нос, а затем начал говорить Николь, что ей нужна современная система безопасности с камерами. Он сказал, что при разводе люди немного сходили с ума, и ей нужны были камеры, много охраны, может быть, пара сторожевых собак, и так далее, и все это время он разбирал ее камин, а потом снова собирал его, так что Пьерина думает, что с ним что-то было не так.

— Николь не спросила, что это было? — нахмурившись, спросил Джейк.

Маргарет покачала головой. — Подозрения возникли у Пьерины, но, несмотря на шок, она не спросила. Николь молчала, на ее лице было написано беспокойство. Кроме того, Пьерина сказала, что газовщик все время читал лекции. Но она знала, что он не шутил, когда отказался брать с Николь деньги за визит, проведя там весь день. Я имею в виду, как это? — спросила она, подняв брови. — И она говорит, что он все время бросал на Николь обеспокоенные, жалостливые взгляды и повторял, что она должна немедленно вызвать охрану. На выходе он обнял Николь. Пьерина сказала, что он думал, что в последний раз видит ее живой.

— Значит, камин был каким-то образом испорчен и стал бы третьим сюрпризом, — задумчиво пробормотал Джейк.

Маргарет печально кивнула. — Но Николь только рассмеялась. Она уверена, что это просто совпадение или несчастный случай, и что она не беспокоится о Родольфо, так как тот ужасно неумелый и не смог бы сделал что-то из этого.

— Полное отрицание, — сухо ответил Джейк.

Маргарет скривилась, а потом вздохнула и сказала: — Я предположила, что это достаточно трудно — признать, что ошиблась в выборе мужа. Но было бы просто унизительно признать, что твой муж не только не тот, за кого ты его принимала, но он просто жадный до денег ублюдок, которому так наплевать, что он убьет тебя за те деньги, за которыми на самом деле охотился.

Она помолчала немного, а затем печально добавила: — Но эти мысли глубоко внутри. О том, что он никогда не любил ее. Что она настолько никчемна, что ее единственная ценность — деньги. Что он готов убить ее, чтобы получить их. Но сознательно она в этом не признается. Она не может. Ее самооценка была почти полностью разрушена его действиями во время брака. Признание этого сейчас разрушит всю работу психолога и уничтожит ее.

— И нанять охрану — значит признать все это, чего она не может сделать, — с пониманием сказал Джейк.

— Вот именно, — твердо кивнула Маргарет. — Так, я не могу нанять компанию и отправить их туда. Она просто отошлет их, сказав, что они ей не нужны.

Джейк кивнул, но спросил: — Так что же ты от меня ждешь? Она сделает то же самое со мной.

— Нет, если ты не скажешь ей, что ты телохранитель, — заметила она.

Джейк откинулся на спинку стула и нахмурился. — Если ее муж пытается убить ее, и я соглашусь, что это звучит так, как будто он…

— Не сомневаюсь, — твердо сказала Маргарет. — И теперь, когда несчастные случаи, которые он устроил, потерпели неудачу, ему придется попробовать что-то еще.

— Тогда она нуждается в круглосуточной защите до тех пор, пока не будет завершен развод. Как только все будет сделано, у него не будет причин продолжать преследовать ее, — заметил Джейк.

— Развод состоится через две недели, — сразу же сказала Маргарет.

— Две недели, да? — пробормотал он, но нахмурился и покачал головой. — И все же, если она не согласится взять телохранителя, чего ты от меня ждешь?

— Она не возьмет телохранителя, но ей нужна кухарка/экономка и дворник… ну, снежный человек в это время года, — добавила она криво, а затем сказала, — и я сказала ей, что знаю человека, который может сделать все три работы по цене одной.

У Джейка отвисла челюсть. Он переварил эту ошеломляющую новость, а затем закрыл рот, покачал головой и сказал: — Повар/эконом?

— Твоя мать хвастается тобой, Стеф-Джейк. Я знаю, ты очень хорошо готовишь.

— Я ее сын. Моя мать пристрастна, — сухо сказал он. — Я могу приготовить спагетти, а это значит просто поджарить гамбургер, добавить банку соуса и вареную лапшу. Для нее это удивительно. Но на самом деле это не готовка.

— Ты умен, можешь читать поваренную книгу и управлять ею, по крайней мере, достаточно, чтобы прожить две недели, — решительно сказала Маргарет и добавила: — Я никогда не прощу себе, что не вмешалась, если Родольфо убьет ее, Джейк. Она очень милый, по-настоящему хороший человек. Таких в мире немного. И это всего две недели.

Джейк снова откинулся на спинку стула, понимая, что проиграл спор. Наконец он вздохнул и сказал: — Думаю, я мог бы взять пару недель отпуска. В любом случае, они должны мне около пяти недель отпуска и донимают меня, чтобы я взял его.

— Я заплачу тебе столько, сколько компания потребует за твое время, — твердо сказала она и весело добавила: — Это будет рабочий отпуск. Ты сможешь возиться на кухне, пробовать новые рецепты…

— Убирать снег, убирать дом и следить за попытками убийства, — сухо добавил он.

— Я тебе очень признательна, — торжественно произнесла Маргарет, роясь в сумочке и доставая чековую книжку.

Джейк закатил глаза и положил свою руку на ее руку, чтобы остановить. — Ты не обязана мне платить, Маргарет, — сухо сказал он. — Когда я уезжал, Винсент выдал мне чертовски большое выходное пособие, и это плюс к тому, что за много лет я заработал там кучу денег, которые успешно инвестировал. Мне не нужны деньги. Мне действительно больше не нужно работать, но это лучше, чем сидеть дома и вертеть большими пальцами.

— Нет, я настаиваю на оплате, — твердо сказала Маргарет, высвобождая руки и кладя чековую книжку на стол. — Я уже сделала домашнее задание и узнала, сколько компании берут за две недели круглосуточной защиты, и это услуга, которую я ценю.

Джейк пожал плечами и откинулся на спинку стула, предоставив ее самой себе. Она могла бы написать его, если бы захотела. Это не означало, что он должен был обналичить его. Он принял чек, когда она передала его, положив его в карман, а затем скрестил руки на груди и сказал: — Хорошо, расскажи мне все, что ты знаешь о Николь и Родолфо.

Глава 2

Николь несла наверх охапку грязной посуды, грязной одежды и других вещей, когда зазвонил телефон. Выругавшись себе под нос, она взбежала по последним ступенькам в гостиную и поспешила к телефону, стоявшему на мраморной стойке в дальнем конце комнаты. Оказавшись там, она повернулась и слегка наклонилась, чтобы рассмотреть предметы, которые несла, а затем застонала, увидев номер и имя на экране идентификации. Она надеялась, что это будет одно из тех 1-800 или 1-888 чисел, которые она могла проигнорировать, но это была Перина. Она не могла игнорировать Пьерину.

Освободив одну руку с помощью стены и прилавка, Николь быстро схватила телефон и прижала его к уху: — Привет, Пьерина.

— Николь? — неуверенно спросила Пьерина.

— Да. Это я, — беспечно сказала она, зажав трубку между ухом и плечом, чтобы освободить руку и стабилизировать стопку, которую она держала, когда та начала раскачиваться. Вздохнув с облегчением, что вовремя протянула руку, она спросила: — Как дела?

— Ну, они…ты в порядке? У тебя забавный голос.

— Да, да, — быстро заверила ее Николь. — Я просто… у меня сейчас заняты руки, поэтому я держу телефон между шеей и плечом. Может, это делает мой голос смешным.

— Ну, ради бога, положи то, что несешь. Я подожду, — раздраженно сказала Пьерина.

— Э… — Николь поморщилась, потом убрала руку, чтобы лучше держать стопку, и повернулась, чтобы уйти в спальню, забрав с собой телефон. «Слава Богу, у нас есть беспроводные телефоны», — подумала она, укладывая вещи в гардеробной в корзину для белья. В следующее мгновение она, нахмурившись, посмотрела на корзину с грязной посудой, думая, что надо было сначала отнести ее на кухню. Вся она была свалена поверх грязной одежды.

— Николь?

— Да, одну секунду, — сказала она в трубку, затем подошла к сушилке и немного наклонилась вперед, позволяя тарелкам соскользнуть с ее стопки на твердую поверхность. Она наклонилась немного больше, чем нужно, и вздрогнула от лязга, когда миска отлетела от кучи и чуть не разбила стакан, который она только что поставила.

— Что это было? Ты что-то разбила? — с беспокойством спросила Пьерина.

— Нет, — с облегчением сказала Николь, бросая грязную одежду и другие вещи на сушилку рядом с посудой. Открыв крышку стиральной машины, она начала бросать в нее одежду, а другой рукой взяла телефон и сказала: — Руки свободны.

— Что ты делаешь? — со смехом спросила Пьерина. — Я слышала звон стекла, и я слышу, как ты что-то делаешь. Там шорох, или…

— Я бросаю одежду в стиральную машину, — объяснила Николь.

— А звон? — спросила Пьерина.

— Грязная посуда, косметичка, щипцы для завивки волос и другие вещи, которые я принесла из студии, — объяснила Николь. — Маргарет нашла для меня повара/эконома, и я немного прибираюсь, пока они не приехали.

— Ты убираешь перед приходом нового домоправителя? — медленно спросила Пьерина. — Ты ведь понимаешь, что это все равно, что вырвать зуб перед тем, как идти к дантисту?

— Вовсе нет, — со смехом возразила Николь.

— Да, это так… и это так на тебя похоже, — поддразнила она, а затем мягко сказала: — Милая, просто оставь беспорядок. Ты много работаешь. Вот почему тебе нужна повар/домработница. Уверена, Маргарет все объяснила этой женщине.

— Парню, — поправила Николь, потянувшись за стиральным порошком и высыпав немного.

— Что? Парень? Какой парень? — смущенно спросила Пьерина.

— Кухарка и экономка, которых приведет Маргарет, — мужчина, а не женщина, — объяснила Николь.

— Ни за что! — взвизгнула Пьерина. — О-о-о, какой-нибудь горячий молодой парень будет ковыряться в твоих трусиках.

Николь замерла, потом медленно положила стиральный порошок на место и вернулась к стирке.

— Ники?

Николь вздохнула и покачала головой. — Я думаю, что это пожилой мужчина, а не горячий молодой парень, — ответила она, но на самом деле это не заставило ее чувствовать себя лучше. Она также не хотела, чтобы старик перебирал ее трусики. Поморщившись, она сказала: — Я сама могу постирать.

— Николь, — жалобно протянула Пьерина. — Это смешно. Ты не нанимаешь кого-то, а потом делаешь эту работу сама. И я просто дразнила. Я имею в виду, я уверена, что он на самом деле не будет копаться в них. Если это старик, то он уже много чего перестирал в прачечной, и едва будет интересоваться твоими трусиками.

— Верно, — пробормотала Николь, но подумала, что она по-прежнему продолжит заниматься стиркой белья. Теперь почти все ее трусики и лифчики были из простого белого хлопка. «Довольно скучно», — подумала она, но она бросила все эти кружевные шалости, когда ушла от Родольфо. «Секс — вот как он ее поймал: отличный секс, сладкие слова и пустые обещания, произнесенные с сексуальным акцентом. Теперь она была против всего этого. Следующий мужчина, с которым она переспит, если она еще когда-нибудь побеспокоится об этом, будет милым, нормальным, приземленным канадским мальчиком. Ни акцента, ни экзотических мест, которые могли бы помочь в его романтических отношениях с ней, ни сексуальных пеньюаров, ни сумасшедшего обезьяньего секса, который снес бы ей голову и оставил ее безмозглой дурочкой и легкой мишенью». Николь подчеркнула это молчаливое замечание, с размаху захлопнув дверцу стиральной машины. К несчастью, благодаря этому ее локоть задел несколько тарелок на сушилке рядом со стиральной машиной, и они полетели на пол с грохотом разбитого стекла.

— Дерьмо, — пробормотала она, когда Пьерина закричала ей в ухо.

— Что это было? Ты в порядке? Что случилось?

— Я в порядке, — заверила она ее со вздохом и сухо добавила: — А моя посуда… нет. Я опрокинула на пол две миски и три стакана. Они разбились вдребезги.

— О, милая. Смотри! Если бы ты оставила все эконому, этого бы не случилось.

— Да, — согласилась она, но подумала, что этого не случилось бы, если бы она оставила их на кухне перед тем, как войти сюда, или если бы телефон не зазвонил, или если бы она была более осторожна. В основном, если бы она использовала свою голову. Последняя мысль вылетела у нее из головы с глубоким голосом с итальянским акцентом. «Мило», — подумала она. Год консультаций, а критика Родольфо все еще крутилась у нее в голове. Стиснув зубы, Николь схватила мусорное ведро рядом с сушилкой, опустилась на колени перед осколками, включила громкую связь и поставила телефон на пол, чтобы освободить руки и убрать беспорядок.

— Итак, чему я обязана этим звонком? — спросила Николь, осторожно собирая большие осколки стекла.

— Я как раз думал о тебе… и мама упомянула, что Маргарет проходила сортировать фотографии Кристиана и Кэролин, чтобы решить, какую из них использовать для портрета, и осталась на ночь, поэтому я подумала, что узнаю, как все прошло.

Николь слабо улыбнулась. — Хорошо. Мы выбрали фотографию, и я сделала грубый набросок, — сказала она, а затем добавила: — Маргарет все еще пытается убедить меня, что мне не нужно придерживаться временных рамок и рисовать Кристиана и Кэролин сразу же, но я бы предпочла бы это сделать и вычеркнуть из моего списка запланированной работы.

— Она знает, как ты занята, дорогая. Она пытается немного облегчить твою ношу, — мягко сказала Пьерина.

— Да, но именно работа помогает мне не думать слишком много, и сейчас это хорошо. Так что я не против сумасшедшего графика, который у меня сейчас. Однако, — быстро добавила она, почувствовав, что Пьерина готовится к лекции, — я отказываюсь от многих будущих работ, чтобы вернуться к более управляемому графику в следующем году. Я думаю, к тому времени развод будет закончен, я переживу худшее, и общение может вернуться в поле моего зрения, по крайней мере, с подругами.

— Ты должна вернуться сюда, — торжественно произнесла Пьерина. — Я скучаю по тебе, и я могла бы вытаскивать тебя в кинотеатр и…

— Возможно, в будущем, Пьерина, — тихо перебила Николь. — Но мне нужен, по крайней мере, год, чтобы собраться с мыслями, прежде чем принимать серьезные решения.

— Я понимаю, — неохотно сказала Пьерина.

— Кроме того, мы должны воспользоваться тем, что я здесь живу, — предложила Николь. — Ты можешь приехать, а мы сможем…

Она поморщилась, не зная, что они могут сделать. Она понятия не имела, что делать в Оттаве. Во время замужества ее жизнь была довольно уединенной. Она работала, вот и все. — Ну, я знаю, что зимой на реке можно кататься на коньках, — сказала она наконец-то и поспешила дальше, — но мы могли бы проводить выходные для девочек. Мы могли бы даже позвать наших матерей. И пригласи Маргарет, она очень милая.

— Да, — согласилась Пьерина. — Мне всегда нравилась Маргарет. Она всегда была так добра к нам, когда мы росли, и мама привезла нас к себе.

— Она и сейчас такая, — заверила ее Николь. Покончив с большими кусками стекла, она принялась за маленькие, которые, по ее мнению, были слишком велики для пылесоса. — Маргарет собиралась переночевать в отеле, но я сказала, что это глупо и что она должна остаться здесь, а потом извинилась за беспорядок и пробормотала, что мне нужна кухарка/экономка, и… вуаля! — Маргарет сказала, что знает идеального человека, но ей нужно проверить, свободен ли он в такой короткий срок.

— И он был, верно? — спросила Пьерина.

— Да. Она полчаса назад позвонила и сказала, что встречалась с ним, и его предыдущая работа закончилась сегодня, и он может начать прямо сейчас. Он согласился на двухнедельный срок.

— Его предыдущая работа закончилась сегодня? — со смехом спросила Пьерина. — Это звучит так, будто у него краткосрочные гастроли здесь и там. Я думала, домоправитель — это надолго. Мама работала на Маргарет… как… когда-либо.

— Да, я тоже об этом думала, — призналась Николь, — но я доверяю Маргарет. Может быть, его последний клиент умер от старости или что-то в этом роде, и он временно работает, пока ищет хорошую работу. Я не знаю. Уверена, Маргарет все объяснит.

— Или я мог бы.

Николь моргнула, услышав этот низкий голос, а затем резко оглянулась через плечо, ее глаза расширились, когда она посмотрела на мужчину, стоящего позади нее. Он был великолепен, с коротко подстриженными волосами песочного цвета, хорошо подстриженной бородкой и усами, и самыми удивительными глазами. Возможно, дело было в освещении в комнате и в том, под каким углом она их видела, но с того места, где она стояла на коленях, его глаза были красивого бирюзового цвета, пронизанного серебром. Красивый. Он был мускулистым и очень высоким… хотя высокая часть могла быть только потому, что он стоял, а она была на коленях на полу. Он… Боже милостивый, Николь с ужасом поняла, что минуту назад, когда она наклонилась, чтобы поднять осколки разбитой посуды, ее зад был поднят вверх.

— Ники? Кто это был? Ты в порядке? Что происходит?

Николь перевела взгляд на телефон, услышав встревоженные возгласы Пьерины. Только тогда она поняла, что понятия не имеет, кто этот человек… или что он делал в ее доме. Прежде чем она успела запаниковать, мужчина повернул голову и крикнул: — Мы в гардеробной.

Николь расслабилась и ответила Пьерине: — Я думаю, что он может быть поваром/экономом.

— Он не кажется старым? — спросила Пьерина с интересом в голосе.

— Нет, — согласилась Николь, глядя на профиль мужчины, который ждал, что Маргарет ответит или появится.

— Похоже, он красавчик, — добавила Пьерина.

— Да, — призналась Николь, но потом поняла, что сказала, и покраснела, когда он резко повернулся и посмотрел на нее, подняв брови.

— Спасибо, — протянул он с улыбкой и протянул ей руку.

Николь покраснела еще сильнее, но приняла протянутую руку и встала, избегая его взгляда и смущенно пробормотав: — Спасибо.

— О-о-о-о, Перина захохотала. — Предоставлю Маргарет самой найти мне повара/эконома, который тоже будет сногсшибателен, — ее пронзительный голос напомнил Николь, что телефон на громкой связи.

— Извини, — сказала Николь мужчине от имени подруги и быстро наклонилась, чтобы схватить трубку. Выключив громкую связь, она отчитала ее: — Это сексуальное домогательство, Пьерина. Этот человек не сногсшибателен, Он… — Она замолчала, когда ее взгляд скользнул обратно к нему, а затем Николь повернулась и быстро пошла к противоположному концу семнадцатифутового стенного шкафа и прошептала: — Хорошо, он сногсшибателен, но ты не говоришь такие вещи, чтобы он мог слышать.

Глубокий смешок заставил ее нахмуриться через плечо. Неужели он услышал ее оттуда? Она бы подумала, что нет, но веселье на его лице заставило ее думать, что он мог. Возвращаясь к телефону, Николь пробормотала: — Я тебе попозже перезвоню.

— Нет, подожди… — запротестовала Пьерина, но Николь просто нажала на кнопку, чтобы закончить разговор, глубоко вздохнула, пытаясь хоть немного успокоиться, и повернулась, чтобы вежливо улыбнуться мужчине. Она повернулась к нему, протянула руку, готовая пожать его руку, и сказала: — Привет, я — Николь Филлипс. Ты, должно быть, тот самый повар/домоправитель, о котором Маргарет… ой, ой, ой!

Николь вспомнила об осколках на полу как раз в тот момент, когда он пожал ей руку. Это была иррадиирущая боль, распространяющаяся от ее ног вверх. Она наступила на проклятое стекло и теперь прыгала на здоровой ноге, подняв ее, словно аист. Только его рука на ее руке удерживала ее от падения. По крайней мере, так было до тех пор, пока он внезапно не подхватил ее на руки.

— О, — выдохнула Николь, чувствуя, как краснеет ее лицо. Телефон зазвонил снова, и она с удивлением обнаружила его на полу.

— Ты уронила его, когда наступила на стекло, — сказал мужчина, державший ее, и вдруг наклонился, чтобы она могла поднять телефон с пола.

— О боже, ты сильный, — тихо сказала Николь и схватила трубку. Когда он выпрямился, она взглянула на экран и пробормотала: — Это Пьерина. Снова.

Как только она нажала кнопку, чтобы ответить на звонок, кто-то ахнул: — Что за черт! — за ними.

Мужчина, державший ее, резко повернулся к Маргарет, и Николь не удивилась, увидев, что женщина стоит в дверях гардеробной, уставившись на Николь в объятиях кухарки и экономки. По крайней мере, Николь считала его поваром/экономом. На самом деле она еще не убедилась в этом, но Маргарет утверждала, что привезет именно его.

— Что случилось? — Пьерина пронзительно закричала в трубку, напомнив Николь, что она сняла трубку. — Это Маргарет? Почему она так потрясена? Что происходит?

— Поднеси телефон к моему лицу, — сказал мужчина, державший ее.

Николь заколебалась, но потом сделала, как он просил, и положила трубку, чтобы он мог ответить.

— Пьерина, это Джейк Колсон, — объявил он своим глубоким сексуальным голосом. — Маргарет попросила меня взять на себя обязанности повара/эконома Николь и уборщика снега на двухнедельной испытательной основе. Мы с Маргарет оба здесь. Николь в порядке, но она наступила на стекло, и я должен достать его из нее сейчас, так что она перезвонит вам позже со всеми пикантными подробностями. Но я передаю трубку Маргарет, чтобы она добавила уверенности, раз вы меня не знаете. Приятно было поболтать, — добавил он, оторвал голову от телефона и кивнул в сторону Маргарет.

Николь повернула телефон в ее сторону, и Маргарет, улыбнувшись, взяла трубку и вышла из комнаты со словами: — Пьерина, дорогая, как ты себя чувствуешь? Тогда я об этом не подумала, но тебе следовало поехать со мной в Оттаву. Я знаю, что Николь понравилось бы это, и компания на рейсе сюда и обратно была бы приятной.

Маргарет продолжала говорить, но Николь больше ничего не расслышала. Оставшись наедине с мужчиной, который, как она теперь знала, был Джейком, она смущенно подняла на него глаза. — Теперь можете опустить меня на пол.

— Значит, вы можете прыгать на одной ноге? — спросил он с усмешкой и повернулся, чтобы вынести ее из комнаты, как будто она ничего не весила, что, как она знала по весам в ванной, и критике ее будущего бывшего мужа, было неправдой. Если бы Николь не чувствовала себя так неуютно в объятиях незнакомого человека, она получила бы удовольствие.

Джейк не задержался в ванной, соединявшей гардеробную со спальней, как она ожидала, А прошел через столовую-гостиную на кухню. Он посадил ее на островок, сказал твердое «Останьтесь» и вышел из комнаты.

Николь смотрела ему вслед широко раскрытыми глазами. Для повара он был очень властным. От него также очень хорошо пахло, и он был суперсильным. Она не была какой-то тощей моделью. Николь всегда была полной. На самом деле, сейчас она была более полной, чем когда-либо. Очевидно, она не очень хорошо воспринимала постоянную критику. Она набрала вес за время замужества, и это вызвало еще больше критики. Николь еще не удосужилась сбросить вес. У нее было слишком много других вещей, о которых она должна была волноваться в первую очередь. Теперь она думала, что действительно должна сесть на диету… и великолепный, аппетитно пахнущий мужчина, который только что покинул ее кухню, не имеет ничего общего с этим решением, твердо заверила себя Николь. Она почти поверила в это… до тех пор, пока великолепный Джейк не вернулся на кухню, и она обнаружила, что сидит прямо и втягивает живот.

— Алкоголь, пинцет, игла, антисептик и бинт, — выпалил Джейк, ставя на стол вещи, которые он собрал, очевидно, из ее ванной. — Думаю, это все, что нам нужно.

— О, ты не должен… — Николь задохнулась, когда он внезапно присел перед ней на корточки и схватил ее за ногу, чтобы посмотреть. Ей пришлось прикусить губу, чтобы не закричать, когда он начал тыкать ей в ногу.

— Больно? — спросил он, слегка нажимая.

— Нет, — ответила Николь, но даже ей самой это не показалось правдоподобным. Ее голос был на три октавы выше обычного.

Джейк бросил на нее укоризненный взгляд. — Ты должна сказать мне, если будет больно, так я узнаю, где стекло. У тебя в ноге несколько осколков, которые я вижу, и парочка, которую я, кажется, не вижу. Так что, стойкости — нет, и честности — да, хорошо?

Николь молча кивнула, прикусив нижнюю губу.

Затем он вернулся к работе, начав со стекла, которое он мог видеть, предположила она. Джейк больше не спрашивал ее, больно ли ей. Однако было больно, когда он вытаскивал осколки стекла, а Николь сжимала кулаки и старалась не закричать, когда он начал задавать вопросы, отвлекая ее.

— Маргарет говорит, ты — художница?

— Да. Я пишу портреты, — ответила она, отводя взгляд в надежде, что если не смотреть, то будет не так больно.

— Ты хороша, — похвалил он, и эти слова заставили ее криво улыбнуться.

— Откуда ты знаешь? Ты не видел моих работ, — весело сказала она.

— Я видел, — возразил он. — Когда мы нашли входную дверь незапертой и не получили ответа, мы с Маргарет обыскали весь дом, начиная с первого этажа… включая твою студию.

— О, — пробормотала Николь, нахмурившись. — Входная дверь была заперта. Я сама заперла ее за Маргарет, когда она уходила.

Джейк поднял голову и посмотрел на нее, потом перевел взгляд на дверь. Николь проследила за его взглядом и увидела в дверях между кухней и гостиной Маргарет с телефоном в руке. Очевидно, она закончила разговор с Пьериной. Теперь она серьезно переглянулась с Джейком.

— Она была не заперта, когда мы приехали, — тихо сказала Маргарет, словно проверяя, не ошиблась ли она.

— Ну, это просто… — Николь покачала головой. — Я знаю, что заперла ее.

— Маргарет, если ты закончила здесь, я еще раз проверю дом, — тихо сказал Джейк, выпрямляясь.

Николь нахмурилась. — Уверена, в этом нет необходимости.

— Ты заперла ее, а она была не заперта, когда мы пришли, — просто заметил он. — Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

— Да, но ни у кого нет ключей, кроме меня. Ну, и Маргарет, — сказала она, а потом нахмурилась и неохотно добавила: — Может быть, я просто думала, что заперла ее. Или, может быть, я случайно открыла ее, когда пошла, вытаскивать ключ.

— У Родольфо ведь нет ключа? — с беспокойством спросила Маргарет.

— Нет. Он вернул его, когда я выкупила его половину дома, — заверила ее Николь.

— Ты поменяла замки после того, как муж съехал? — спросил Джейк.

Ее глаза расширились. Николь удивилась, что он вообще знает о существовании мужа, который скоро станет бывшим. Видимо, Маргарет рассказала ему о ее жизни… это было больше, чем она сделала для Николь. Она ничего не знала о своей новой кухарке-экономке. — Нет, я не меняла замки. В этом не было необходимости. Родольфо отдал мне ключ.

Маргарет и Джейк обменялись еще одним взглядом, затем Маргарет подошла к Джейку и взяла у него пинцет.

— Я сейчас вернусь, — пробормотал он и выскользнул из комнаты.

— Нет никакой необходимости обыскивать дом, — устало сказала Николь, когда Маргарет придвинула один из кухонных стульев и уселась перед ней, пытаясь снять стекло с ее ноги. — Я, наверное, напутала про замок двери. Кроме того, Джейк только что сказал, что вы искали меня до того как пришли сюда.

— Лучше перестраховаться, чем потом жалеть, дорогая, — беззаботно ответила Маргарет. — Кроме того, мужчинам приятно заниматься такими вещами. Позволь ему быть мужественным и защитить нас женщин, — сказала она слегка с усмешкой, затем добавленной более серьезно: — Теперь готовься, некоторые из этих стеклянных осколков вошли довольно глубоко.

Николь напряглась, но это не помогло. Ей стоило больших усилий не завыть, как двухлетней девочке, когда Маргарет принялась вынимать их из ноги.

Джейк первым делом проверил верхний этаж, заглянул в хозяйскую спальню, ванную комнату и гардеробную — просто на всякий случай. Затем он проверил раздвижные стеклянные двери в хозяйской спальне, чтобы убедиться, что они заперты, прежде чем перейти в гостевую спальню рядом с хозяйкой и ее ванной. Маргарет и Николь были на кухне, так что ему не нужно было туда заглядывать, но он не удержался и посмотрел в ту сторону, когда проходил мимо двери через гостиную/столовую, направляясь к лестнице. Николь Филлипс оказалась не такой, как он ожидал. После всего, что Маргарет рассказала ему сегодня вечером, он ожидал увидеть у себя на руках довольно жалкое создание. Она не показалась ему жалкой. Конечно, милая округлая попка, на которую он наткнулся, входя в гардеробную, не выглядела жалкой, и у нее просто не было жалкого вида. На самом деле, хотя Джейк знал ее не больше нескольких минут и почти не разговаривал с ней, общее впечатление было легким и веселым. В доме Николь было много больших окон, с высокими потолками протяженностью восемнадцать или двадцать футов. Комнаты были оформлены в кремовых тонах с красными пятнами и редкими черными акцентами. Ее студия была зверинцем красок, и одежда в шкафу тоже была яркой. Ничего из того, что он видел до сих пор, не говорило о женщине в депрессии, выползающей из-под обломков жестокого брака. Но потом, в начале их разговора, Маргарет сказала, что Николь сразу же обратилась к психологу, чтобы справиться с последствиями своего брака. Похоже, это сработало. Но ему придется подождать и посмотреть, чтобы знать наверняка.

Джейк обошел все комнаты на первом этаже, проверил шкафы и убедился, что двери заперты. Он оставил входную дверь напоследок, потому что сам запер ее, когда они с Маргарет приехали, воспользовавшись ключом, который Николь дала Маргарет на время ее пребывания здесь. Поэтому он с некоторым удивлением обнаружил, что дверь снова не заперта. Он открыл ее и выглянул на подъездную дорожку, потом на дорогу в обоих направлениях. Смотреть было не на что, да он и не ожидал увидеть.

С мрачным выражением лица Джейк закрыл дверь и запер ее, затем достал сотовый телефон и позвонил местному слесарю, с которым имел дело в прошлом. Сегодня вечером он проверит все замки в доме. Это был самый быстрый и простой способ справиться с ситуацией. Муж Николь, возможно, и вернул свой ключ, но, очевидно, перед этим сделал дубликат. Она сказала, что заперла дверь, и хотя она может утверждать, что, возможно, только хотела, а на самом деле не делала этого, он то чертовски хорошо знал, что запер ее, когда они с Маргарет вошли. Судя по тому, что дверь снова была не заперта, кто-то вошел в дом после того, как Николь заперла ее, а потом ушел после того, как он запер ее. Вопрос был в том, кто и зачем пришел. Он ставил на то, что вошел Родольфо. Если им повезло, Родолфо пришел, намереваясь сделать что-то нечестное, но был вынужден пересмотреть свой план, когда Маргарет и Джейк вернулись. Очевидно, он выскользнул, пока они обыскивали дом. Но он не мог рассчитывать на то, что у этого человека не было времени что-то сделать, а так как парень любил устраивать вещи, которые выглядели как несчастные случаи… Повернувшись на каблуках, он снова зашагал по дому.

Глава 3

— Вот ты где! Мы уже начали волноваться, что ты заблудился.

Николь оглянулась, услышав легкие слова Маргарет, и увидела Джейка, входящего на кухню. Она улыбнулась ему немного нервно, и затем повернулась к шкафу, и вытащила третью чашку, пока Маргарет говорила: — Мы закончили несколько минут назад, и Николь поставила на стол чашки для кофе. Скоро все будет готово.

— О.

Услышав это слово, Николь неуверенно обернулась. Это прозвучало несколько озадаченно, она нахмурилась и спросила: — Я могу сделать кое-что для вас. Чай или… какао? Или, может быть, вы предпочитаете что-нибудь холодное?

— Нет, кофе подойдет, — медленно сказал он, затем подошел к ней и протянул руку. Подойдя к ней, он раскрыл ладонь, в которой лежали три ключа.

Николь взяла их, наморщив лоб. — Что это?

— Ключи.

— Ну, это я знаю, — сказала она со смешком. — От чего?

— От дома, — сказал Джейк и объяснил. — Что-то случилось с замком от входной двери. Мы заперли ее, когда вошли, но она снова оказалась незапертой, когда я пошел обыскивать дом. Поэтому я позвонил своему другу, и он заменил замок входной двери, а затем и все остальные, так что один ключ — все, что вам нужно, чтобы открыть их все.

— О, — сказала она с удивлением. — Я даже не знала, что здесь кто-то был. Я не слышала звонка.

— Он постучал, и мне показалось, что ты кричала от боли, — мягко сказал Джейк.

— О, — повторила Николь, на этот раз покраснев. Она плохо переносила боль. Она пыталась быть стойкой, но это оказалась недостижимой целью, и один раз она даже закричала, как ребенок, когда Маргарет пришлось выковыривать осколок стекла, который треснул под кожей, когда она вытащила большой кусок.

— Я велел ему сделать шесть дубликатов, — продолжал Джейк. — Теперь в каждой двери есть ключ, так что, если вам нужно срочно выйти, вам не придется их искать. Из этих трех один лично для вас, другой мне или любому повару/домоправительнице после меня, и третий, чтобы отдать гостям, когда они остаются, как вы сделали это с Маргарет.

— О, — снова повторила Николь, не зная, что еще сказать. Она была рада услышать, что замок неисправен. Это было лучше, чем думать, что у нее плохая память или у кого-то еще есть ключ от дома. Но она не знала, как отнестись к тому, что Джейк просто взял и сменил ей замки, не спросив об этом.

— Я же говорила, что он прекрасный повар и эконом, — сказала Маргарет, сияя. — Как и Мария, он позаботится о том, о чем нужно позаботиться, освободит тебя от бремени. С ним твоя жизнь станет намного проще.

Николь почувствовала, что расслабляется от этих слов. У нее никогда раньше не было кухарки/экономки, и она понятия не имела, что от них требуется, но если Маргарет считает это нормальным… что ж, отлично. Тут запищал кофейник, сообщая, что кофе готов, Николь засунула ключи в карман и быстро налила три чашки. Джейк тут же подхватил две из них и отнес на островок, где Маргарет устроилась на одном из четырех стульев, расположенных с одной стороны. Николь последовала за ним с третьей чашкой. Она неуклюже забралась на сиденье рядом с Маргарет, слегка смущенная его джентльменским поведением, когда Джейк отодвинул стул.

— Что ж, очень мило, — решила Маргарет, потягивая кофе.

Николь кивнула, но продолжала думать о том, как поступить дальше. Джейк уже взял ответственность за двери, как будто она уже приняла его на работу, и Маргарет действовала так же, но она действительно чувствовала, что должна хотя бы задать пару вопросов человеку, которому доверит ключи от дома. Именно поэтому ключи сейчас лежали у нее в кармане. Приготовленный кофе дал ей повод отложить раздачу ключей, но, по правде говоря, она опасалась делать это с совершенно незнакомым человеком.

— Я знаю, что говорила вам обоим о двухнедельном испытательном сроке с Джейком, работающим здесь, — внезапно сказала Маргарет, а затем перевела взгляд на Николь и добавила: — Но я уверена, что ты хотела бы узнать больше о Джейке, дорогая, так как этот человек будет жить в твоем доме.

— Э… — Николь поморщилась. Она не знала, что он будет жить здесь, но предполагала, что так часто бывает с экономками. Тетя Мария и ее муж жили в гостевом доме на территории Маргарет, но у Николь его не было. Наверное, ему придется занять комнату внизу. Это, по крайней мере, даст ему немного уединения… и себя. Господи, она совсем об этом не подумала. Она просто упомянула, что ей нужна кухарка/экономка, чтобы присматривать за вещами, пока она работает, и следующее, что она знала — ее взгляд скользнул к Джейку — у нее был один, благодаря ее фее-крестной, Маргарет.

— Да, наверное, мне хотелось бы получить необходимую информацию о Джейке, — наконец призналась она.

— Хорошо. — Маргарет невозмутимо улыбнулась. — Ну, во-первых, Сте… — Она помолчала, поморщилась, покачала головой и попробовала снова. — Во-первых, Джейк — член семьи.

— Неужели? — удивленно спросила Николь.

Маргарет кивнула. — Его мать замужем за Роберто, зятем моего мужа Джулиуса. Так что он мой сводный племянник, хотя я просто думаю о нем как о племяннике.

— О. — Николь смотрела, как Джейк спокойно потягивает кофе, не обращая внимания на ее слова.

— Он был вице-президентом «Ви Эй Инкорпорейтед». Это большая корпорация с базой в Калифорнии.

— Вице-президент? — вздрогнув, спросила Николь. На вид Джейку было не больше двадцати пяти, что показалось ей слишком молодым для столь ответственного поста, но Маргарет снова кивнула.

— Я знаю, он выглядит молодым, но он очень ответственный, — заверила ее Маргарет. — И он был очень хорош, выполняя свою работу, но страх за здоровье семь лет назад заставил его решить продолжить более расслабляющую карьеру, и он всегда любил готовить, так что… — Вот и он, — пожав плечами, добавила она.

Николь перевела взгляд с Маргарет на Джейка. И это все? Он был ее родственником, когда-то был вице-президентом какой-то крупной компании, берег свое здоровье, а теперь был счастлив работать у нее поваром/экономом за жалкие гроши, после той огромной зарплаты, которую получал как вице-президент? Она заметила, как Маргарет хмуро смотрит на Джейка, и задумалась, что бы это могло значить. Ей не пришлось долго раздумывать над этим, потому что Маргарет внезапно раздраженно выдохнула и сказала: — Посмотри на ее лицо, Джейк. Я говорила тебе, что это прозвучит сомнительно, но ты настаивал на правде, — пожаловалась женщина, словно говоря: и посмотри, куда это нас привело. — Она не верит ни единому слову.

— Правда — всегда лучший выход, — ответил Джейк, равнодушно пожав плечами, и Николь решила, что узнала достаточно. Это не потому, что она задала много вопросов, а потому что после всей лжи Родолфо одним из самых ценных качеств теперь считала честность, а Джейк, очевидно, был честным человеком. Таких в мире было немного. Но Николь нужен был честный человек, мужчина это или женщина. Она могла доверять ему, находясь с ним рядом в своем доме. Честность была для нее самым важным качеством. Позже она сможет узнать все, что ее интересовало, например, что этот человек делал последние три года. Неужели все это время он был поваром и экономкой? Действительно ли ему нравилось возиться по дому, готовить и убирать за другими? Разве он не скучал по власти и волнению, присущим такой должности, как вице-президент? И почему он переехал в Оттаву, когда оставил работу в Калифорнии? Николь могла задать множество вопросов. Однако, если понадобится, она узнает эти ответы позже. Сейчас она знала об этом человеке достаточно, чтобы продолжить двухнедельный судебный процесс. Если у него получится, Николь сможет задавать вопросы. Если нет… тогда она решила, что ответы на эти вопросы не имеют значения.

— О'кей, вот твой ключ, — сказала она, доставая два из трех ключей, которые сунула в карман. Она протянула один Джейку и повернулась к Маргарет.

— Не нужно давать мне его снова, — сказала Маргарет, отмахиваясь от ключа, который ей протянула Николь. — Мне это не нужно. Я не буду выходить сегодня из дома, а завтра вы меня проводите.

— Вы уверены? — спросила Николь и, когда женщина кивнула, сунула его обратно в карман, пожав плечами.

— Ну, это было чудесно, но сегодня я немного устала. Пожалуй, я выпью кофе и немного почитаю в постели перед сном, — объявила Маргарет, соскальзывая со стула, улыбнулась Николь и добавила: — Так я не буду чувствовать себя виноватой за то, что отвлекла тебя от работы.

Николь начала волноваться при первых же словах Маргарет, но последнее замечание заставило ее расслабиться. Ее бросили не для того, чтобы развлекать Джейка в одиночестве. Он был наемным работником. Она могла пойти на работу и оставить его устраиваться и наслаждаться свободной ночью, прежде чем он начнет работать завтра утром.

— Да, пожалуй, мне пора возвращаться к работе, — с облегчением сказала Николь, вставая. — Во сколько у вас завтра рейс, Маргарет?

— В два тридцать. Я уйду отсюда в полдень, чтобы быть уверенной, что у меня будет достаточно времени, так что обними меня сейчас, моя дорогая, на случай, если ты все еще будешь спать, когда я уйду.

Николь подошла, чтобы обняться, но вначале сказала: — Я позабочусь о том, чтобы поставить будильник, так что я готова выпить с вами чашечку кофе, прежде чем вы уедете. Но спасибо за все, Маргарет. Всегда рада вас видеть.

— Мне тоже всегда приятно, — заверила ее Маргарет, крепко обнимая ее. — А ты более чем приветствуется.

Николь улыбнулась и отступила назад, когда она отпустила ее, затем посмотрела ей вслед, прежде чем повернуться к Джейку. — Полагаю, вам не нужна экскурсия?

— Нет. — Он слабо улыбнулся. — После двух обысков в доме я прекрасно знаю дорогу. Я только возьму сумку из машины и устроюсь. Я, наверное, и сам сегодня немного почитаю.

Николь кивнула и налила себе еще кофе, чтобы спуститься в студию. Там у нее был кофейник, капучино-машина, маленький холодильник с холодными напитками и микроволновая печь, но кофе уже был приготовлен, так что она могла его выпить.

— Вы можете занять комнату… — Николь обернулась и увидела, что Джейк уже вышел. Николь слегка пожала плечами и направилась в свою студию. Ее мысли уже были заняты портретом, над которым она работала, и цветами, которые она хотела использовать, чтобы добавить контраст к картине. Николь почти всегда заканчивала свои портреты, заставляя клиентов позировать, это было только для того, чтобы выписать последние детали. Большинство картин было сделано из фотографий, но она почти всегда в портретах рисовала свой собственный фон, если клиент не оговаривал свои предпочтения. Иногда она делала фон причудливым, иногда более драматичным. Все зависело от самих клиентов. Главная картина, над которой она сейчас работала, была написана для известной актрисы, которая также была женой и матерью… и, судя по тому, что она видела, очень любящей женой и матерью. Николь хотела показать контрасты в жизни той женщины, делая фон водоворотом контрастов, мягких и трудных, легких и темных, земная мать и Примадонна. Пока все шло хорошо.

Вернувшись, Джейк запер входную дверь, дважды проверил ее и отнес сумку наверх, в гостевую комнату рядом с хозяйской спальней. Он должен быть рядом со своей клиенткой, чтобы она была в безопасности, а соседняя дверь была настолько близко, насколько он мог подобраться, если только не хотел переспать с ней… на самом деле он не возражал бы. Николь была восхитительна, он не возражал бы попробовать ее на вкус, но подозревал, что Николь не испытывала к нему тех же чувств. В конце концов, она думала, что он ее повар и домработница, а она только что вышла из плохих отношений и заканчивала неприятный развод. Он сомневался, что она готова принять любого в свою постель.

— Николь удивится, что ты здесь.

Прежде чем ответить на замечание Маргарет, Джейк поставил сумку на кровать. Он заметил, как она небрежно прислонилась к дверному косяку, и спросил: — Почему?

— Потому что я положила свои вещи сюда, когда только приехала, и перенесла их вниз, только когда ушла, чтобы встретиться с тобой. Я знала, что тебе нужно быть рядом с ней.

Джейк кивнул, не удивляясь, что Маргарет догадалась. Она была умной женщиной.

— С замком на входной двери все было в порядке, — заметила Маргарет, отодвигаясь от двери и садясь на край кровати, пока он расстегивал сумку.

— Возможно, но я сомневался, — пожал плечами Джейк, открывая верхний ящик комода у стены рядом с кроватью. Найдя его пустым, он удовлетворенно кивнул и сказал: — Слесарь не нашел в замке ничего подозрительного, — удовлетворенно кивнул он, — и, по-моему, он не ошибся.

— Значит, Родольфо был в доме, когда мы приехали? — мрачно спросила Маргарет.

— Кто-то, вероятно, был, — осторожно сказал Джейк, не желая делать поспешных выводов. Родольфо тоже был его первой мыслью, но у него не было доказательств.

— Не могу поверить, что она даже не подумала сменить замки, — вздохнула Маргарет. — Особенно после всей этой истории с печью и грилем.

— Как ты и сказала, она все отрицает, — мягко сказал Джейк, начиная перекладывать одежду из сумки в ящик.

— Да, но все же…

— Она любила его, Маргарет, — тихо сказал он. — Это видно на фотографиях, развешанных по всему дому. Судя по тому, как она на него смотрела, она его любила. Возможно, она все еще любит его, иначе сняла бы фотографии.

Он закусил губы, когда это сказал. Его беспокоило, что Николь, похоже, все еще любит этого человека после всего, что он сделал, но это не его дело, и он продолжил: — Ты сама сказала, что будет трудно признать, что мужчина, за которого ты вышла замуж, интересуется только твоими деньгами. Ну, как ты сказала, было бы еще труднее признать, что мужчина, которого ты любишь, так мало о тебе думает, что хочет только твоей смерти ради выгоды.

— Наверное, — тихо согласилась Маргарет. Она помолчала, наблюдая, как он распаковывает вещи, а потом вдруг спросила: — Ты уже пытался ее прочесть?

Он замолчал, удивленно подняв голову. — Нет. А должен был?

— Ты научился контролировать или читать мысли смертных? — спросила она вместо ответа.

Джейк с гримасой вернулся к распаковке. Он поклялся, что не будет делать ничего подобного, когда станет бессмертным. Но умение, казалось, пришло к нему само собой, и когда на кону стояли жизни, оно было очень кстати. Именно так он узнал, что парень в бейсболке был здесь, чтобы застрелить диктатора, и что он собирался вытащить пистолет. Вот почему Джейк рванулся вперед, чтобы остановить его, и если бы он не успел вовремя, то удержал бы его от прицеливания и нажатия на спусковой крючок. Но все, что он сказал, было: — Да, я научился.

— Хорошо. Возможно, тебе придется использовать это с Николь.

— Почему? — удивленно спросил он.

— Ну, поскольку она отрицает явное, то может сделать что-то опасное или рискованное, и тебе придется ее остановить, — заметила Маргарет. — Кроме того, есть кое-что, что ты должен знать о ней, чему ты можешь научиться, только читая ее.

— Что, например? — нахмурившись, спросил Джейк.

Маргарет покачала головой и встала. — Это не мое дело, чтобы сказать. Кроме того, я действительно устала. Пожалуй, я пойду в свою комнату. Спокойной ночи, Джейк. — Она подошла, чтобы поцеловать его в щеку, а затем повернулась и вышла из комнаты, оставив его хмуриться и гадать, что, черт возьми, он должен знать о Николь, чего не объяснила бы Маргарет.

Джейк думал, что Маргарет рассказала ему все об этой женщине в ресторане. Она, конечно, говорила ему, что Николь хорошо училась в школе, но больше интересовалась искусством, чем другими предметами. Что она была застенчивой и более сдержанной в старших классах и в университете, предпочитая оставаться дома и рисовать, а не тусоваться. Что она тусовалась с артистичной публикой, а не ходила на свидания, но что Пьерина всегда была ее лучшей подругой. Родольфо был самым диким, самым рискованным событием в ее жизни, поэтому она, без сомнения, не захочет рисковать снова. Маргарет сообщила ему некоторые довольно личные подробности, и она знала о Николь удивительно много для девушки, которая, как он понял, просто появлялась в ее доме несколько раз в год.

Покачав головой, Джейк вернулся к распаковке вещей, но его мысли были заняты Николь и ее секретами. Настолько, что он почти перестал разбирать вещи, чтобы спуститься к ней в студию и почитать. Однако он не хотел ее беспокоить. Еще один факт, который Маргарет упустила из виду, заключался в том, что Николь старалась придерживаться нелепого графика и работала до изнеможения. Завтра будет достаточно скоро, чтобы узнать ее секреты, решил он, убирая вещи. Джейк задвинул ящик, поставил сумку в шкаф и направился на кухню. Было уже за полночь, но он обычно работал по ночам и спал днем, так что для него было еще рано. Кофе не помог. Бессмертные были чувствительны к кофеину, некоторые больше, чем другие, и он обычно избегал его из-за этого. Теперь он немного нервничал и хотел пить. Он предположил, что жажда — это наночастицы, удаляющие кофеин из его организма. Вода поможет, но кровь будет лучше. Однако эта мысль выдвинула проблему на первый план. Ему нужен был способ держать кровь под рукой и желательно холодной. Лучшим решением было выйти и поднять маленький барный холодильник и поместить его в его комнату где-нибудь. Но его не радовала перспектива оставить Маргарет и Николь одних после той истории с незапертой дверью. Джейк проверил печь и осмотрел дом, не нашел ничего подозрительного, но это не означало, что ничего не было сделано. Это просто означало, что он это не нашел. Он предпочел бы остаться сегодня поблизости на случай, если что-то упустил. Так… кровь и холодильник подождут. Он всегда мог позвонить Бастьену и попросить прислать их, если не найдет способа справиться с задачей самостоятельно. Обычно «Аржено Энтерпрайзис» не поставляла холодильники, по крайней мере, он так думал, но подозревал, что Бастьен сделает для него исключение. Особенно когда он узнает, что Джейк здесь по просьбе его матери. Кроме того, он с радостью заплатит за дополнительную услугу.

Джейк быстро прибрался на кухне. Делать там было нечего. Маргарет убрала свою чашку, и он поставил ее и свою в посудомоечную машину вместе с парой ложек, которыми они пользовались. Затем он убрал молоко и сахар, вытер стойку. Однако ему не сиделось на месте, и после некоторого колебания он спустился вниз, надел пальто и ботинки и отпер входную дверь, чтобы выйти наружу. На улице шел снег, ступени крыльца уже покрылись тонким слоем свежевыпавшего снега. Джейк решил, что ему придется позаботиться об этом до завтрашнего отъезда Маргарет. Но он решил подождать до утра или, по крайней мере, до тех пор, пока не прекратится снегопад, и повернулся, чтобы запереть входную дверь своим ключом. Идя вдоль фасада дома, он добавил к списку дел на следующий день организацию установки системы безопасности в доме. Если повезет, он сразу же найдет кого-нибудь и сделает это утром, пока Николь спит. Затем он просто должен был сказать ей об этом, как о типичной работе, которую от него ждали… Он же здесь не в качестве телохранителя. Джейк подозревал, что немногие повара/экономы когда-либо справлялись с этой задачей.

Улыбаясь этой мысли, он обошел вокруг дома. Сегодня было полнолуние, снег казался серым, с лунными тенями, отбрасываемыми многочисленными деревьями во дворе. Джейк машинально огляделся по сторонам в поисках следов на снегу или лунной тени, которые могли быть кем-то, кому не следовало там находиться. Он ничего не увидел. Когда Джейк завернул за угол, то увидел большую лужу света, разбрызгивающуюся по заснеженному двору. Он знал, что свет исходит из окон студии Николь, но был удивлен, что они не занавешены ночью. К своему удивлению, он обнаружил, что его тянет вперед, как мотылька к огню. Остановившись на краю света, где его не было видно, Джейк заглянул в студию, и его губы растянулись в улыбке, когда он увидел Николь в наушниках, танцующую вокруг, когда она прикладывала кисть к холсту. Было установлено три холста, каждый на разной стадии завершения. Один из них выглядел едва начатым, карандашный набросок того, что казалось парой. Он был слишком слаб и слишком далеко, чтобы разглядеть черты лица, но Джейк подозревал, что это сын Маргарет Кристиан и его невеста Кэролин. Она упомянула, что пришла с фотографиями для Николь, чтобы использовать их для портрета. Он догадался, что Николь, должно быть, в тот же вечер приступила к работе над эскизом портрета. На следующем холсте был наполовину сделанный портрет довольно сурового пожилого человека на темном и драматическом фоне. Последней была довольно симпатичная женщина, которая показалась ему смутно знакомой. Этот выглядел почти готовым.

Николь немного покрутилась перед портретом женщины, а затем внезапно повернулась к наполовину законченному мужчине с суровым лицом, и Джейк зачарованно наблюдал, как она начала вытирать фон той же кистью. «Кажется, она работает сразу над тремя холстами», — с удивлением подумал он, опустив взгляд на ее спину, когда она остановилась, чтобы немного подпрыгнуть под музыку, которую слушала. Джейку потребовалось около двух минут, чтобы понять, что его поведение было довольно жутким. Он вел себя как любопытный Том, подглядывая за ничего не подозревающей Николь. Поморщившись от собственного поведения, Джейк заставил себя идти дальше.

Он обошел кругом пятно света на лужайке, стараясь больше не смотреть в окно. Затем он снова обогнул здание и вернулся к фасаду. На свежевыпавшем снегу не было никаких следов, кроме его собственных, отметил Джейк, подходя к входной двери и отпирая ее. Но он не ожидал ничего подобного. Кто бы ни отпирал дверь дважды в тот день, теперь он знал, что Николь не одна. Он был уверен, что он подождет, пока Николь снова останется одна… или он уже сделал то, о чем никто из них еще не знал. Эта мысль была тревожной. В каждом доме было так много вариантов для несчастного случая. Яд можно было подсыпать во что угодно — от еды и питья до духов или лосьона. Можно было испортить электричество, ослабить перила лестницы или люстру, висевшую в изгибе лестницы… Джейк поморщился, проходя под большой десятифутовой люстрой, свисавшей с потолка футов на двадцать. Внезапное столкновение со смертными определенно убьет их. С другой стороны, это было невозможно. Преступнику понадобилось бы что-то, чтобы добраться до потолка и испортить его. Но были и другие возможности, и Джейк просто не мог проверить их все. Впрочем, он мог бы проверить многие из них, решил он в следующий момент. Не то чтобы ему было нечем заняться, и он не собирался сегодня спать.

Глава 4

Николь застонала, когда зазвонил будильник, и с несчастным видом принялась колотить по нему, пока он не отключился. Ее глаза закрылись, и она вздохнула, но тут же снова открыла их, вспомнив, что сделала это не просто так. Что это было? О да, она обещала проводить Маргарет, вспомнила Николь, сонно свернувшись калачиком на подушке и гадая, действительно ли это необходимо. Прошлой ночью живопись шла на удивление хорошо, и Николь работала почти до семи утра, не подозревая, что это произойдет, когда она дала обещание вчера вечером. Может быть, ей стоит снова заснуть.

Эта женщина — босс ее тети, напомнила себе Николь и задумалась над этим фактом, но на самом деле, только потому, что она босс тети Марии, не означает, что Николь должна вставать, чтобы проводить ее, не так ли? С другой стороны, рассуждала она, Маргарет для нее тоже своего рода босс. По крайней мере, она была клиентом. Хотя, конечно, леди была бы рада узнать, что Николь так много работала, и хотела бы, чтобы она поспала, чтобы она могла снова так много работать сегодня вечером, не так ли? За исключением того, что она была очень милой женщиной, которая всегда была добра к Николь и которая даже приложила все усилия, чтобы найти ей хорошую кухарку/домработницу, когда Николь упомянула, что ей это нужно.

В этот момент ее глаза снова открылись, и Николь внезапно скатилась с кровати. Хотя, по правде говоря, ее разбудила мысль о том, что он был хорошеньким поваром/ домоправителем, и ей не терпелось отправиться на кухню, а не чувство ответственности за то, что она провожает своего гостя, что ей должно быть стыдно и будет стыдно… позже, пообещала себе Николь. Маргарет была очаровательной женщиной, а Николь воспитывали в духе доброты и вежливости. Хорошая хозяйка проводила бы эту женщину, и Николь почувствовала бы себя виноватой даже за то, что колебалась. Позже… когда она выспится. Сейчас ей хотелось принять душ, выпить кофе и посмотреть, дома ли ее эконом.

Ее душ был быстрым. Николь расчесала волосы, собрала их в конский хвост и села за косметический столик, чтобы нанести пудру и румяна. Этим она редко занималась по утрам. Обычно она пила кофе перед тем, как заняться чем-то. Николь не была жаворонком.

Она направилась в гардеробную и остановилась в дверях, вспомнив осколки на полу и болезненные усилия Маргарет вытащить их из ее ноги прошлой ночью. Однако одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что осколки убраны. Николь озадаченно уставилась на то место, где было пятно, не сразу сообразив, что кто-то потрудился убрать его прошлой ночью, пока она рисовала. Тот факт, что ей потребовалось какое-то время, чтобы понять это, был довольно жалким, учитывая, что это было единственным объяснением, но она действительно не была в лучшей форме утром… особенно после четырех часов сна.

Вздыхая о том, как мучительно медленно ее мозг работает по утрам, Николь вытащила джинсы и футболку и начала натягивать их, размышляя, кто мог бы сделать эту работу. Вариантов было только два: Маргарет и Джейк. Она не могла себе представить, чтобы Маргарет сделала это после того, как привела домой повара-эконома. С другой стороны, Джейк не должен был начинать работу до сегодняшнего утра. Но кто-то из них должен был позаботиться об этом.

Николь уже была одета и направлялась к выходу из комнаты, прежде чем поняла, что забыла надеть трусики и лифчик. Она повернулась в гардеробную, поморщившись от боли, которую причинит ей снятие джинсов, и так же быстро отвернулась, только чтобы снова повернуться. Она могла обойтись и без трусиков, но без лифчика — это не выход. Она была фигуристой. Бормоча что-то себе под нос, она подошла к ящику с нижним бельем, вытащила лифчик, стянула футболку и быстро надела мучительное приспособление, которое сжимало ее грудь. По крайней мере, сегодня утром это казалось мучительным, но она была измучена и поэтому, что-то постоянно звенело у нее в голове. По ее мнению, вампиры были правы. По ночам мир был тих. Никто не позвонил в два часа ночи и не зашел выпить кофе и поболтать. Она могла спокойно работать в предрассветные часы. Это было блаженство.

Надев бюстгальтер и заменив футболку, Николь вышла из своей комнаты. Она пересекла гостиную-столовую и направилась на кухню, когда дверь гостевой спальни наверху открылась. Она повернула голову, и на ее губах заиграла приветственная улыбка. Но она исчезла, сменившись удивлением, когда она увидела Джейка, выходящего из комнаты.

— Доброе утро, — сказал он, прежде чем нырнуть в ванную.

— Доброе утро, — пробормотала Николь, сомневаясь, что он расслышал. Он уже закрывал дверь ванной. Слегка нахмурившись, она прошла на кухню, и глаза ее расширились от удивления, когда она увидела Маргарет, сидящую на острове и просматривающую газету. Увидев Николь, женщина расплылась в улыбке.

— Доброе утро, дорогая, — поздоровалась Маргарет. — Ты как раз вовремя, Джейк сделал кофе и прекрасный поздний завтрак для нас. Он в духовке и не успеет остыть, Джек вернется через минуту и подаст его прямо сейчас. Он просто пошел в свою комнату, чтобы сменить рубашку. Я наткнулась на него, когда он взбивал яйца, и часть из них выплеснулась на него.

— В свою комнату? — неуверенно спросила Николь. — Он выходил из комнаты, когда я…

— О, — Маргарет со смехом отмахнулась. — Я перенесла свои вещи вниз и сказала ему занять комнату для гостей. Мне показалось разумным, чтобы он жил на этом этаже, так как здесь большая часть его работы, и было бы глупо заставлять его спать вчера вечером внизу, а затем переносить сегодня все его вещи наверх.

— О, конечно, — медленно произнесла Николь и повернулась, чтобы найти чашку и налить себе кофе. Сейчас она отчаянно нуждалась в нем, так как считала, что прошлой ночью этот человек спал за стеной от нее… достаточно близко, чтобы услышать ее храп. Ну, если она храпит. А что, если она будет говорить или бормотать во сне? Или много ворочался? Как много он мог услышать сквозь стену?

— Надеюсь, ты любишь омлет.

Николь вздрогнула от этого вопроса глубоким мужским голосом. Джейк вернулся. Она слабо улыбнулась ему, когда он надел рукавицы и подошел к плите.

— Мне пришлось работать с тем, что было под рукой, поэтому я приготовил тосты и омлет с колбасой, луком, картофелем и сыром. Но если ты не любишь яйца или что-то еще, я могу сделать тебе французский тост, или блины, или…

— Нет, с омлетом все в порядке, — перебила Николь, и у нее потекли слюнки, когда он открыл дверцу духовки и из нее волной жара вырвался приятный аромат. — Пахнет чудесно. Не так ли?

Маргарет охотно согласилась. — Я же говорила, что он замечательный.

— Да, — тихо сказала Николь, следуя за Джейком к кухонному столу в углу. На самом деле она следовала за двумя тарелками омлета, а не за Джейком, который просто нес их.

Ее взгляд скользнул по столу, отметив скатерть, с которой она редко возилась, и салфетки, а также идеальную сервировку. Джейк даже разложил соль и перец, кетчуп и А. 1. соус, молоко и сахар… это напомнило ей о кофе, который она держала в руке.

— Садись, — приказал Джейк и добавил: — Ты тоже, Маргарет. Давай, пока не остыло, а я возьму свою тарелку и тосты.

Николь села за стол и быстро добавила сливки и сахар в кофе, но ее взгляд был прикован к омлету. Она не умела готовить омлеты. Он всегда получался неряшливым, но этот выглядел идеально. Легкий, пушистый и сочащийся вкусной дрянью. Она поймала себя на том, что постоянно сглатывает слюну, и была рада покончить с кофе, чтобы попробовать омлет. К счастью, Джейк вернулся к столу как раз в тот момент, когда она отставила кофе, чтобы взять вилку и нож. Николь была воспитана в духе вежливости: не есть до тех пор, пока повар не закончит и не присоединится к столу. Несмотря на то, что кухаркой была ее мама, когда ее этому учили, Николь почувствовала бы себя ужасно виноватой за то, что копалась в этом до того, как Джейк сел. Но она бы это сделала. Теперь это не проблема.

— М-м-м, — пробормотала Николь, отправив в рот первый кусочек. Это действительно было хорошо. Если бы он делал омлеты для нее каждое утро она была бы счастлива встать, чтобы съесть их, жаворонок она или нет. «И если вся его стряпня так хороша, Джейк заслуживает прибавки», — подумала она, и это напомнило ей, что они еще не обсуждали его зарплату. Или еще что-нибудь. Она полагала, что после ухода Маргарет им придется сесть и все обсудить. Какое жалованье он ожидал, какова была его работа и чего он ожидал от нее, потому что, серьезно, он уже выглядел слишком хорошо, чтобы быть правдой. Николь не хотела, чтобы двухнедельный испытательный срок закончился ее желанием, чтобы он и его кулинарные навыки остались, а он был бы недоволен ею как боссом и захотел бы уйти.

— Вчера вечером после того, как я легла спать, я поняла, что забыла сказать тебе о договоренности с Джейком, — внезапно сказала Маргарет.

Николь сглотнула и подняла голову, любопытствуя услышать это.

— Джейк согласился на стандартный уровень для двухнедельного испытания, — объявила Маргарет.

Николь наклонила голову. Она понятия не имела, что это означало. Существовал ли стандартный тариф для повара/эконома? Она думала, что это зависит от разных работодателей и их ожиданий.

— Мы также выяснили, какие задачи он готов взять на себя. Но ты можешь побеспокоиться об этом после еды. Я все записала и оставила на комоде в своей комнате. Ты можешь посмотреть и поговорить об этом с Джейком позже, — добавила Маргарет.

— О. Хорошо. — Николь кивнула и снова принялась за еду, но ее мысли были заняты бумагой в комнате Маргарет, и ей было любопытно прочесть ее. Кроме того, ей было любопытно узнать о стекле в своей гардеробной, и она сказала: — Спасибо за то, что убрали стекло в моей гардеробной. Это был приятный сюрприз.

Николь понятия не имела, кого благодарит, поэтому, отрезая следующий кусок, смотрела на омлет.

— Пожалуйста, — ответил Джейк.

Расслабившись, Николь улыбнулась ему. — Я действительно ценю это. Тем более что официально вы начали только сегодня.

Джейк пожал плечами. — Это не было проблемой.

Все замолчали, сосредоточившись на еде, пока Маргарет внезапно не вскочила со стула. — Моя машина здесь.

— О. — Николь выглянула в окно, увидела, что к дому подъезжает лимузин, и встала. — А как насчет взятой напрокат машины?

— Я вернула ее вчера вечером, перед тем как приехать с Джейком, — весело сказала Маргарет, выходя из комнаты. — Он и привез меня сюда. Это казалось проще, чем суетиться сегодня.

— Ну, это было не обязательно делать. Джейк или я могли бы отвезти вас сегодня в аэропорт, — сказала Николь, отправляя в рот последний кусочек омлета, прежде чем из-за стола.

— Не говори глупостей. Я знала, что вы оба сегодня работаете. Маргарет взяла со стола сумочку и направилась к лестнице. — Так было проще всего.

Продолжая жевать и глотать, Николь лишь хмыкнула, спускаясь вслед за ней по лестнице. Однако когда они дошли до входа, Маргарет резко остановилась и обернулась. В следующее мгновение Николь была окутана дорогими духами, которые пахли очень, очень хорошо, когда Маргарет ее обняла.

— Спасибо, Николь. Ты прелесть. Я всегда так думала. Вы с Пьериной обе милашки. Я ценю, что ты приютила меня прошлой ночью, так что мне не пришлось лететь обратно. И спасибо, что приступила к работе над портретом, но мне бы очень хотелось, чтобы ты дала себе передышку. Мы не против подождать, и я беспокоюсь за тебя.

— Не о чем беспокоиться, — сказала Николь, обнимая ее в ответ. — Как только я закончу эти три портрета, я смогу немного притормозить. Кроме того, с Джейком жизнь должна стать намного легче. Спасибо тебе за это, — добавила она, сжимая ее еще сильнее. — Я боялась, что в моем доме появится незнакомец. Теперь, когда я знаю, что Джейк ваш родственник, я чувствую себя намного лучше.

— Джейк — чудо. Он обо всем позаботится. Все получится, — заверила ее Маргарет, и Николь кивнула, хотя у нее возникло ощущение, что Маргарет имеет в виду не только кухню и дом. Но времени на расспросы у нее не было, потому что в этот момент раздался звонок в дверь, и Маргарет отпустила ее.

Оставив Маргарет прощаться с Джейком, Николь обошла ее, открыла дверь и улыбнулась мужчине в костюме, терпеливо ожидавшему на ступеньках.

— Привет, — вежливо поздоровался он, переводя взгляд с Маргарет на чемодан, стоявший у двери. — Этот?

— О да, — сказала Николь, узнав чемоданчик Маргарет на колесиках. Женщина, должно быть, поставила его у двери, прежде чем подняться наверх, поняла она и схватила его. Но едва она пододвинула его на фут ближе к двери, как водитель вошел и взял ее.

— Я позабочусь об этом, — вежливо заверил он ее. — Это все?

— Только это и я, — весело ответила Маргарет, отходя от Джейка и подходя к Николь.

— Отлично. — Водитель улыбнулась Маргарет, и затем повернулся, чтобы посадить ее в машину. Он открыл заднюю дверцу, впустил ее и закрыл, прежде чем отнести чемодан в багажник. Николь стояла в дверях босиком и помахала рукой, когда Маргарет застегнула ремень безопасности и посмотрела в ее сторону. Она почувствовала, когда Джейк подошел к ней сзади, и подумала, что он тоже машет. Они молча смотрели, как водитель сел в машину и закрыл дверцу, но когда машина тронулась с места, Николь спросила: — Сколько лет Маргарет?

Она была уверена, что Джейк замер у нее за спиной. Он, вероятно, даже смотрел на ее макушку, но она не оглядывалась. Наконец, он сказал: — Что ты имеешь в виду?

Этот вопрос вызвал у нее легкий смешок, и она криво улыбнулась ему через плечо. — Это довольно простой вопрос. Сколько ей лет? — Она склонила голову набок и добавила: — Ей не больше тридцати, хотя она и не выглядит такой старой, но я знаю ее уже десять лет. Она была замужем за Жан-Клодом, когда я впервые пошла с тетей Марией помогать с весенней уборкой, так что тогда ей было не меньше двадцати, а значит, сейчас ей чуть за тридцать… Но клянусь, эта женщина ведет себя так, будто она вдвое старше. Она как мать для меня и Пьерины.

Николь смущенно рассмеялась и призналась: — Клянусь, каждый раз, когда я рядом с ней, я чувствую себя десятилетней девочкой… Так… она старше, чем выглядит? Или просто по-матерински относится по своей природе или что-то еще?

— Материнство в ней от природы, — ответил он, радуясь, что избежал первоначального вопроса. — Она всех опекает и, наверное, делала это еще маленькой девочкой.

— Да, я могу представить ее пятилетней девочкой, суетящейся вокруг каждого ребенка и взрослого в округе, — призналась Николь и снова спросила: — Так сколько ей лет?

Когда он не ответил сразу, она вопросительно подняла брови, и он пробормотал: — Давай закроем дверь.

Николь кивнула и отошла в сторону, когда он начал это делать. Она смотрела, как он запирает дверь, а потом повернулась и пошла наверх, где ее ждал кофе. Джейк молча последовал за Николь наверх, но его мозг лихорадочно работал, пока он пытался придумать, что сказать в ответ на ее вопрос… и тут до него дошло.

— Ей нет и тридцати, — объявил Джейк, когда они добрались до кухни.

— Что? — удивленно спросила Николь, когда он налил себе еще кофе. — Должно быть. Она…

— Ей было тринадцать, когда она вышла замуж за Жан-Клода.

Оба утверждения были верны. Он просто не упомянул, что свадьба состоялась в тринадцатом веке и что на самом деле ей было семьсот с чем-то, а не тридцать с чем-то, как предполагала Николь.

— Тринадцать? — В ее голосе прозвучал ужас, как он и ожидал, когда она спросила: — Это вообще законно?

Джейк пожал плечами и, поставив кофе на стол, предложил: — У европейцев нет таких законов, как у нас.

— Да, но… святое дерьмо, Жан-Клод был хуже, чем я думала, — пробормотала она с отвращением, следуя за ним.

— Что ты имеешь в виду? — с любопытством спросил он.

— Ну, знаешь, он был таким придурком по отношению к ней, — сказала она со вздохом. — Я имею в виду, что видела его всего раз шесть за все эти годы, пока он был жив, но помню, как он приходил и ужасно с ней обращался, рычал, рычал и командовал, как будто она была собакой или чем-то вроде того. Даже будучи подростком, я думала, что она слишком хорошенькая и милая, чтобы мириться с этим от кого бы то ни было.

Джейк вернулся к своему кофе, смешивая его со сливками и сахаром и обдумывая ее слова. Он не знал, что Жан-Клод был недобр к Маргарет. По правде говоря, Джейк не очень хорошо знал Маргарет и не знал подробностей о том периоде, когда она была замужем за Жан-Клодом. Конечно, он слышал разные истории. Его босс, Винсент, был Аржено, в конце концов, и был ее племянником, что означало разговоры о его семье. Но Джейк по-настоящему узнал Маргарет только после покушения на его жизнь, в результате которого его обратили. Маргарет несколько раз разговаривала с ним после того, как он проснулся. Это было до того, как он сбежал. И Николь была права, она была очень милой женщиной, которая не должна была мириться с таким поведением, которое описывала Николь. Но тогда Николь не пришлось бы мириться и с оскорблениями Родольфо, так что все, что он сказал, было: — Я обнаружил в жизни, что самые хорошие люди почему-то заканчивают с самыми недобрыми партнерами. Я сам никогда этого не понимал. Можно было бы подумать, что подобное притягивает подобное, но определенно кажется, что противоположности притягиваются, когда дело доходит до многих пар.

— Да, — пробормотала Николь, скривив губы. — С этим я согласна.

— Каким был твой муж? — спросил Джейк, забирая у нее пустую чашку и наливая новую.

— Придурок, — ответила она и, криво усмехнувшись, добавила: — Но я несколько предвзята. Я уверена, что многие считают его великим. Конечно, он из тех, кто отдаст рубашку друзьям и знакомым.

— Только не своей жене? — предложил он, наливая кофе в ее чашку и возвращаясь с ней к столу.

— А я думаю, что он даже не обратил бы на это внимания, — сухо заверила она его, подмешивая в кофе сахар и сливки. — Подозреваю, он женился на художнице и был разочарован, когда обнаружил, что прикован к ней.

Джейк поднял брови. — Разве это не один и тот же человек?

— Ты так думаешь, не так ли? — весело спросила она. Николь отхлебнула кофе, проглотила его и тихо сказала: — Оказалось, что Родольфо интересовался только внешностью. Сначала ему нравилось хвастаться, что он женится на всемирно известной художнице. Это было круто. К сожалению, на самом деле жить со мной было не так круто. Я думаю, что у него была низкая самооценка, и, возможно, он думал, что женитьба на мне повысит ее… и был ужасно разочарован, когда этого не произошло. — Вздохнув, она встретилась с ним взглядом и добавила: — И я подозреваю, что он думал, что женитьба на мне будет означать жизнь, состоящую из одного длинного круга коктейлей и встреч со знаменитостями. Вместо этого, это была повседневная рутина, много времени, проведенного с ним, крутящим большие пальцы и скучающим, пока я упорно работала. Или он стоял рядом, слушая мои телефонные разговоры со знаменитостями, с которыми ему так хотелось пообщаться. Или его необходимость слушать, как меня хвалят и хвалят люди, которые думали о нем как о «муже», который не работал, а не об очаровательном, лихом парне, который трахает художницу.

Она устало вздохнула и покачала головой. — Но он не хотел говорить об этом, так что я просто предполагаю и с этим и десять центов. Так что у меня все еще есть десять центов.

Джейк молча смотрел на Николь. Она определенно тщательно проанализировала своего мужа и ситуацию. Он также подозревал, что она была добра к Родольфо. У парня было больше проблем, чем низкая самооценка, если он пытался убить ее из-за денег. — Как долго вы были женаты?

— Два года. Я познакомилась с ним в двадцать один год, вышла за него замуж в двадцать три, ушла от него в двадцать пять и теперь, год спустя… Она пожала плечами.

— Развод почти завершен, — закончил он за нее.

Николь кивнула и прислонилась к стойке с кофе. — Моя карьера только начиналась, когда мы встретились. Я только что окончила школу и устроила свою первую художественную выставку, которая имела потрясающий успех… благодаря Маргарет.

Его брови поползли вверх. — Маргарет?

Николь улыбнулась. — Да. Моя двоюродная сестра Пьерина и я приезжали, чтобы помочь тете Марии несколько раз в год. Я очень увлекалась искусством и во время перерывов обычно рисовала, пока мы с Пьериной болтали. Маргарет увидела и стала первой, кто побудил меня заняться искусством. Ну, первой, кто поддержал меня, и кто не был членом семьи, — добавила она с легкой улыбкой. — Но семья и должна поощрять и поддерживать нас, поэтому ее комплименты имели немного больший вес, — объяснила она.

Когда он понимающе кивнул, она продолжила: — Так или иначе, Маргарет поощряла меня, а затем следила за мной. В последний год учебы в школе я написала портрет Джулиуса и подарила ей в знак благодарности.

— Ее мужа, Джулиуса Нотте? — удивленно спросил Джейк. Джулиус и Маргарет поженились всего несколько лет назад. Насколько он знал, Джулиуса не было рядом, когда Николь была подростком.

— Нет, ее собаки, Джулиуса, — со смехом ответила Николь. — Странно, да? Что у нее была собака по кличке Джулиус до того, как она встретила своего мужа Джулиуса?

Джейк ничего не ответил. Он знал, что, хотя Джулиус, мужчина, появился на сцене совсем недавно, он был в жизни Маргариты задолго до того, как она назвала своего первого пса Джулиусом. Однако он этого не сказал.

— Как бы то ни было, — продолжала Николь, — после того как я отдала ей картину, она попросила меня написать портрет ее дочери Лиссианны, а затем ее самой и ее сыновей: Этьена, Бастьена и Люцерна. И когда у меня была моя первая художественная выставка, она настояла на том, чтобы сделать все приготовления и пригласила несколько довольно крупных имен в мире искусства, а также много людей с большими карманами. Следующее, что я помню, это как у меня из ушей вырываются комиссионные. Она слабо улыбнулась, вспоминая, а потом улыбка исчезла. — Тогда я и познакомилась с Родольфо.

Джейк подумал, что в этот момент Николь показалось, будто Вселенная улыбается ей. Ее карьера пошла в гору, а потом она встретила и влюбилась в экзотического иностранца, который, казалось, отвечал ей взаимностью. Мир был ее устрицей, или, по крайней мере, так казалось. И если бы она встретила Родольфо, когда ее карьера только начиналась, у нее не было бы таких денег, как сейчас. У него не было бы причин думать, что однажды он попытается ограбить ее при разводе… и когда это не сработает, попробует убить ее.

— Кстати, о заказах, думаю, мне пора работать, — внезапно сказала Николь, выглядя смущенной, и он заподозрил, что она смущена тем, как много рассказала ему о себе.

— Мне тоже пора на работу, — спокойно сказал он, но, когда она направилась к двери, добавил: — Маргарет упомянула, что вы хотели бы приобрести систему безопасности для дома. У меня есть друг, лучший в этом деле. Я могу позвонить ему, чтобы он приехал посмотреть.

Джейк не удивился, когда Николь поморщилась. Он знал, что Маргарет намекнула, что ей нужна охрана, и Николь, скорее всего, неохотно согласилась прекратить лекцию. Но после, испустив вздох, она кивнула. — Хорошо. Спасибо.

— Нет проблем, — пробормотал Джейк и проводил ее взглядом, пока она не скрылась из виду. Потом он понял, что натворил, и покачал головой. У Джейка было много женщин и как смертный и как бессмертный, но он никогда не смешивал бизнес с удовольствием. Было опасно отвлекаться от работы, а Николь определенно будет отвлекать. Черт, она и так уже отвлекала. Он хотел прочесть ее мысли после ухода Маргарет, но забыл об этом, как только она заговорила. Нет, лучше сосредоточиться на деле и не поддаваться искушению, вызванному внешностью мисс Николь Филлипс… но, черт возьми, у нее был красивый округлый зад, и ничто не нравилось ему больше, чем это. Поморщившись от собственных мыслей, Джейк потянулся к мобильнику. Его брови поползли вверх, когда он увидел, что звонил Коди, парень из службы безопасности, о котором он упоминал. Его друг действительно был лучшим в этом бизнесе, и его время было всегда расписано вперед. Этим утром он смог поговорить с его секретаршей, чем с ним самим. Она сказала, что он придет в полдень, а Джейк обещал перезвонить. Похоже, Коди решил не ждать. Он ожидал, что мужчина скажет ему, что он так занят, что сможет подойти, по крайней мере, через неделю, но Джейк планировал попросить об одолжении, чтобы вытащить его раньше.

Николь посмотрела на покрытые чехлами картины в конце студии, на мгновение задумалась, действительно ли она хочет допить кофе и поработать, или ей стоит вылить остатки и вернуться в постель, чтобы поспать еще пару часов. Николь устала, а когда она уставала, то чувствовала себя не в своей тарелке. Это делало ее работу медленной и не вдохновенной, и она часто заканчивала тем, что рисовала снова после того, как отдохнет, что было пустой тратой времени. Поспать еще час-другой или четыре, а потом проснуться отдохнувшей и взволнованной, чтобы рисовать, казалось более разумным. Но спать ей не хотелось. Джейк может подумать, что она — лентяйка, как всегда утверждал ее бывший.

При мысли о новом поваре/экономе Николь вспомнила список обязанностей Джейка, который, по словам Маргарет, она оставила на комоде в своей комнате. Отвернувшись от картин, она вышла из кабинета и направилась по коридору, намереваясь принести список. Выйдя в нижнюю гостиную, она услышала приглушенный голос Джейка и решила, что он звонит своему приятелю из службы безопасности. Эта мысль заставила ее вздохнуть, и затем она поморщила нос. Николь понятия не имела, почему она так сопротивлялась установке системы безопасности. Она и сама подумывала о том, чтобы купить ее, когда только переехала сюда с Родольфо, но вместо этого забросила эту идею. Когда она вернулась, дел было так много, а потом возникли проблемы с газовым грилем и печью, и люди начали предполагать, что ее бывший пытается убить ее, и из-за этого у нее должна быть система безопасности, и внезапно Николь воспротивилась этой идее. Она бы признала, что Родольфо плохо с ней обращался, и да, он пытался получить как можно больше ее денег при разводе, включая комиссионные, которые она получила до встречи с ним, и процент от всех комиссионных, которые она получит в будущем, что было просто смешно. Но предположить, что он пытался убить ее…

Отмахиваясь от раздражения, Николь зашла в комнату для гостей, захватил список задач, Маргарет и возвратилась в студию. Список выглядел ужасно длинным. Николь подождала, пока не оказалась в своей студии, свернувшись калачиком под пушистым одеялом, которое она держала на кушетке, служившей ей диваном в углу комнаты, прежде чем начать читать… и так и заснула. Некоторое время спустя Николь сонно пошевелилась, повернулась на бок и натянула одеяло, под которым зарылась. Это действие освободило ее глаза и нос, поэтому, когда она моргнула, открыв глаза, в своей студии и смогла беспрепятственно увидеть силуэт восьмифутовой фигуры всего в футе от нее, загораживающий свет из окна.

Крик, вырвавшийся из ее горла, был высоким и испуганным. Фигура отреагировала на звук тем, что покачнулась, а затем упала с того, на чем стояла. Николь резко села и посмотрела на мужчину, лежащего на полу ее студии. Окно больше не было закрыто, в комнату лился свет, и она увидела стремянку, с которой он упал, и отвертку в руке. Она растерянно посмотрела на него, когда он сел, и слегка нахмурилась. Лестница и отвертка не предполагали взлома, а на нем была синяя рубашка с надписью «Служба безопасности». Ее взгляд переместился на окно, и она увидела наполовину установленную маленькую белую коробочку на краю окна.

— Вы меня до смерти напугали, — признался мужчина, поворачиваясь и садясь.

Николь расслабилась, увидев его долговязую фигуру, рыжие волосы и веснушчатое лицо. Внешний вид и его огорченное выражение лица доказывали, что он не представлял ни малейшей угрозой, и, очевидно, был парнем из службы безопасности, о котором Джейк упоминал. «Очевидно, смотр превратился в инсталляцию», — раздраженно подумала она.

— Вы в порядке? — спросила она, отбросив раздражение в сторону, чтобы не волноваться за упавшего мужчину. — Вы ведь не ушиблись?

— О нет, все в порядке. Я поднялся всего на две ступеньки. Я больше был удивлен, — заверил он ее, и они оба посмотрели на дверь, когда она распахнулась, и в комнату ворвался Джейк.

Он резко замолчал, оглядываясь по сторонам, а затем перевел озабоченный взгляд на Николь. — Ты в порядке?

Когда она кивнула и начала отодвигать одеяло в сторону, он переключил свое внимание на мужчину, все еще лежащего на полу, и подошел, чтобы предложить ему руку, спрашивая: — Какого черта ты здесь делаешь, Коди? Я же просил не беспокоить ее, пока она работает.

— Знаю, но когда я работал в офисе, то заглянул в студию, а там было пусто, и я решил сделать это быстро, пока ее не было. Должно быть, она была погребена под одеялом, — добавил он с досадой.

— Я почти не спала прошлой ночью. Я решила вздремнуть перед работой, — объяснила она Джейку, чувствуя себя виноватой в том, что была ленивой.

Но он только кивнул и сказал: — Я удивился, что ты не вернулась в постель после ухода Маргарет. Ты работала до рассвета.

Николь немного расслабилась и встала, испытывая необъяснимое облегчение от того, что он так понимал ее, а не смотрел на нее с неодобрением, как сделал бы Родольфо. — Пожалуй, я приготовлю кофе.

— Я уже поставил чайник. Ты просто должна включить его, — сказал Джейк, а затем повел ее в офис, чтобы сделать это для нее, прежде чем добавить, — я также приготовил поднос с фруктами и сыром на случай, если вы захотите перекусить. Он в холодильнике.

Николь подошла к маленькому холодильнику возле кофейного столика и, открыв его, обнаружила большую тарелку с сыром, крекерами, виноградом и нарезанным яблоком.

— Ух ты, — пробормотала она, вытаскивая его и с удивлением разглядывая. Затем она улыбнулась ему. — Думаю, мне понравится иметь повара/эконома.

Джейк криво улыбнулся в ответ и, подняв брови, посмотрел мимо нее. — Сколько еще у тебя там дел, Коди?

Николь заметила, что человек в рубашке с надписью «Служба безопасности» проводил их до двери и теперь с интересом разглядывал кофейник. На вопрос Джейка, он заставил себя отвести взгляд от темной жидкости и ответил: — Я просто должен закончить одно окно и затем поработать с раздвижными стеклянными дверями. Я уже закончил дверь с ключом и два других окна. Я закончу до кофе.

Когда Джейк кивнул, мужчина вернулся в комнату и исчез из виду.

Николь вопросительно подняла брови, и Джейк объяснил: — У него сегодня днем отменили встречу. Когда он пришел сюда и осмотрелся, сказал, что может все закончить сегодня, на что я сказал ему — вперед.

— О. — Николь нахмурилась, но просто кивнула. Несмотря на ее сопротивление этой идее, она, в конце концов, обзавелась бы системой безопасности, хотя бы для того, чтобы никто не приставал к ней. Или завела бы большую собаку. Последнее время она склонялась к большой собаке. Ей было одиноко бродить в этом большом доме, и это действовало на нервы. Она поймала себя на том, что прыгает от малейшей мелочи. На самом деле за последние два дня она впервые не чувствовала себя неуютно в доме, и это потому, что у нее были Маргарет, а теперь еще и Джейк. Она предположила, что он действовал так же как большая собака, заставляя ее чувствовать себя комфортно в собственном доме.

— Я лучше пойду наверх, — вдруг сказал Джейк. — Я готовил перченый соус, когда услышал твой крик. Я снял его с плиты, прежде чем спуститься, но он может свернуться.

— Верно, — кивнула Николь, думая о перцовом соусе. Звучало жарко. Она не очень любила жару, но оставила это при себе и направилась в свой кабинет с тарелкой сыра и фруктов. Но сейчас ей было интересно, который час, если он уже начал готовить ужин.

Когда Николь вошла в студию, она взглянула на часы и поняла, что еще только два часа дня. Она проспала полтора часа. Поставьте это с четырьмя часами ранее, и будет пять с половиной. Шесть было бы лучше, но пяти с половиной вполне хватило бы. Ее пристальный взгляд скользил по Коди теперь, когда он сошел со стремянки и нес ее к раздвижным стеклянным дверям. Она посмотрела на окно, заметила маленькую белую коробочку и нахмурилась. Было три окна на задней стенке ее студии; одно большое окно центра и два более узких по бокам. Только центральное окно открывалось, но теперь на всех стояли коробки.

— Боковые окна не открываются, — начала она. — Причина…

— У них есть детекторы разбитого стекла, — объяснил Коди. — Центральная оснащена датчиком для разбивания стекла, открывания и закрывания.

— О. — Николь снова посмотрела на окна. Она не знала, что у них есть сенсоры для разбитого стекла. «Впрочем, это было умно», — подумала она. Ее взгляд вернулся к Коди, и она протянула ему тарелку с сыром и фруктами. — Сыр?

Коди ухмыльнулся и взял ломтик яблока, сыр и крекер. — Спасибо.

Николь кивнула, сама взяла кусочек яблока и поставила тарелку на стол рядом с мольбертом. — Кофе будет готов через минуту. Хотите?

— О да, пожалуйста. Это было бы здорово, — сказал он, а затем бросил фрукты, сыр и крекер в рот и направился обратно к раздвижным стеклянным дверям.

Зная, что не сможет ничего сделать, пока он не закончит и не уйдет, Николь устроилась на кушетке, чтобы съесть свой кусок яблока.

— Это красивый дом, — прокомментировал он, когда начал прикреплять еще одну белую коробку и магнитный датчик к этой двери.

— Спасибо, — пробормотала Николь, оглядывая студию. Она согласилась, что любит этот дом, и любила с самого начала.

— Значит, ваш муж должен быть очень богат, чтобы позволить себе такую роскошь. Чем он занимается?

Она на мгновение застыла от удивления, а затем сказала: — Я не замужем. Или не буду через две недели, — добавила Николь неохотно, потому что технически она все еще была замужем. Хотя, честно говоря, она никогда не чувствовала себя замужней. Она всегда думала о браке как о слиянии пары, не только их активов, но и их жизней, их мечтаний, их будущего. Они с Родольфо ничего не объединили.

— Ах. Развод, — сказал Коди и кивнул. — Значит, вы получили дом по бракоразводному соглашению?

Николь напряглась. Почему люди все время думают, что только мужчина — кормилец? Как будто женщина не могла сделать это сама. — Нет. Дом мой. Я его купила… дважды, — сухо добавила она. — Или полтора раза. Я заплатила за него, когда мы вернулись в Канаду, а потом я выкупила долю мужа, которую он получил бы после развода, потому что это считалось совместно нажитым имуществом.

Коди удивленно поднял брови. — Вы купили?

— Женщины тоже умеют делать деньги, — сухо заметила она, и он виновато покраснел.

— Извините, — пробормотал он, но его взгляд скользнул к трем покрытым холстам в комнате. — Художница?

Николь кивнула. Она всегда покрывала свои картины между сеансами. Это мешало ей смотреть на них и выявлять все недостатки, когда она не работала над ними. Она была сама себе худшим критиком. Повернувшись к Коди, она заметила: — Похоже, вы хорошо знаете Джейка.

— А, ну да. Я познакомился с ним на работе, когда он только переехал в Оттаву, — непринужденно ответил Коди. — Занимаясь одним и тем же делом, мы хорошо ладили. Пошли выпить после работы, — пожал он плечами. — Родилась дружба.

— То же самое дело? — удивленно спросила Николь. — Ты в «Службе безопасности», а он повар/эконом. Я бы не сказала, что это одно и то же.

Коди на мгновение замер, но затем продолжил работу и сказал небрежно: — Охрана дома, уборка, все дела в доме.

Николь мельком взглянула на него, но он сидел к ней спиной, и она не видела выражения его лица. Она встала. — Кофе должно быть готов. Какой вы обычно пьете?

— Просто обычный, пожалуйста, — сказал Коди, его пристальный взгляд, теперь чрезвычайно любопытный, поскольку он смотрел снова к покрытым холстам на их мольбертах.

Она намеренно не торопилась с приготовлением кофе, желая избежать лишних вопросов. В конце концов, она точно рассчитала время. Когда она вернулась в студию, Коди складывал лестницу.

— Здесь все готово, — весело сказал он, пересекая комнату с лестницей под мышкой.

Николь только улыбнулась и протянула ему кофе.

— Спасибо, — сказал он, взяв чашку свободной рукой и продолжая выходить из комнаты. — Я позволю себе вернуться к работе. Простите, что напугал вас.

— Нет проблем, — тихо ответила Николь и последовала за ним, чтобы закрыть за ним французские двери студии. Затем она, вздохнув, вернулась обратно в комнату. Она все еще чувствовала себя усталой и немного не в духе. Не лучшее психическое состояние для работы. В такие моменты она жалела, что у нее нет нормальной работы. Она не думала, что твое душевное состояние сильно влияет на работу, если ты бухгалтер или что-то в этом роде. Один плюс один все равно равняется двум, независимо от настроения. К сожалению, это не то же самое с живописью, или вероятно для любого из артистических рабочих мест, таких как музыка или писательский труд, где твое настроение может сделать тебя более критичным. Тем не менее, она подошла и сняла покрывала с холстов одно за другим, а затем отступила назад, чтобы посмотреть, что она сделала до сих пор.

Николь сразу поняла, что этот день будет не очень продуктивным. Каждый изъян, реальный или воображаемый, немедленно бросался в глаза. Она использовала слишком много красного здесь, недостаточно тени там. Не слишком ли большой нос у актрисы? И набросок Кристиана и его невесты был совершенно неправильным, слишком жестким, не отражающим любовь, которая, казалось, сияла на каждой фотографии пары.

Поморщившись, она откинула в сторону покрывала с холстов, отнесла кофе и тарелку с сыром на кушетку и села, подавленно вздохнув. Николь ненавидела, когда ее работа прерывалась. Прошлой ночью все было по-настоящему круто. Она рисовала быстро и счастливо, довольная тем, что делает, и тем, как выглядят портреты. Сегодня они все казались ей дерьмом… блек.

Похоже, это будет день «дел». В эти дни она занималась банковскими делами, покупками и прочими делами, которыми пренебрегала во время работы. Обычно было много дел: уборка, приготовление пищи, покупки, банковское дело, оплата счетов. Теперь, когда здесь был Джейк, она могла кое-что убрать из этого списка, но еще остались некоторые дела.

Она должна была пойти в банк и перевести деньги из своих сбережений в чеки, чтобы покрыть ежемесячные счета, которые придут сегодня. Она должна была сделать это вчера, но теперь было слишком поздно. На онлайн-переводы уходило двадцать четыре часа. Николь полагала, что ей следует выяснить, во сколько обойдется система безопасности, и перевести достаточно, чтобы покрыть и это. А потом она решила, что ей придется пойти за продуктами. Джейк что-то говорил о том, что может работать только с тем, что у него есть, поэтому она решила, что должна дать ему все, что ему нужно. И еще ей хотелось взять мышеловки. Всегда находились одна или две отважные мышки, которые пытались проникнуть в дом, когда наступал холод, и хотя она еще не видела ни одной, она не сомневалась, что одна или две были поблизости. Может быть, ей удастся раздобыть эти звуковые штуки, чтобы отпугнуть их, а не покупать настоящие мышеловки. Николь не любила убивать, а мыши были такими милыми маленькими пушистиками. Кроме того, с тех пор, как она увидела «Рататуй», у нее появилось отвращение к убийству этих несчастных маленьких негодяев. Хотя «Рататуй», насколько она помнила, был о крысе. Это не имело значения, мыши были просто маленькими крысами.

Зная, что уже третий час и что банк закрывается в четыре или чуть позже, Николь взяла с собой кофе и поднялась наверх, чтобы найти Джейка, проходя мимо Коди и нескольких других мужчин, устанавливающих маленькие белые коробочки в окнах гостиной. Проходя мимо, она пробормотала «Привет», но мысли ее были заняты предстоящим походом по магазинам, и она подумала, что было бы неплохо, если бы Джейк составил список того, что ей нужно забрать, пока ее не будет. Она подозревала, что ему нужно время, чтобы составить меню, и надеялась, что это не займет слишком много времени.

Запах, который ударил Николь в нос, когда она поднимались по лестнице, был удивительным. Готовилось что-то вкусное, воздух был насыщен ароматом чеснока и других специй.

— Пахнет чем-то восхитительным, — заметила она, входя в кухню.

Джейк вздрогнул, огляделся по сторонам и бросил полотенце, которым вытирал руки, на книгу, лежавшую на столе. Похоже на поваренную книгу, и он пытался ее спрятать? Она понятия не имела почему. Она не ожидала, что он знает, как приготовить все без рецепта, но он, казалось, был полон решимости скрыть это, поэтому она повела себя так, будто бы ничего не заметила.

— Мне нужно съездить в город, сделать кое-какие банковские дела и все такое, так что, может быть, вы сможете узнать, сколько будет стоить система безопасности, чтобы я могла убедиться, что у меня есть деньги на счету, — предложила Николь, а затем добавила: — Я подумала, что еще зайду в продуктовый магазин на обратном пути, так что не хотите составить список того, что я должна купить, пока меня не будет?

— О. — Джейк нахмурился, но тут же переключил внимание на дверь, услышав шаги.

— Все сделано, — объявил Коди. — Ребята только заберут свое оборудование, и мы больше не будем вам мешать.

— Как раз вовремя, — тихо сказал Джейк, но она почувствовала, что он обрадовался этой новости.

— Мне нужно, чтобы вы оба ввели свои личные коды, — объявил он.

— Личный код? — спросила Николь, когда он повернулся, чтобы вывести их из кухни. Она последовала за ним в хозяйскую спальню, где возле раздвижных стеклянных дверей была установлена панель безопасности.

— Так вы узнаете, кто приходит и уходит и когда используется код, — объяснил он. — Вам нужно вставить, и Джейку тоже. Я могу поставить третий номер для гостей, если хотите.

— О. Я вижу, — пробормотала она и быстро взглянула на цифровой экран, прежде чем спросить, — сколько цифр?

— Четыре. Но не используйте комбинацию, которая является вашим днем рождения или чем-то еще, о чем кто-то другой может легко догадаться, — предупредил он.

Николь кивнула, немного подумала и быстро набрала четыре цифры, в то время как Коди и Джейк отвели глаза. Отступая назад, она сказала: — Готово.

— Прекрасно. — Коди немного поработал над панелью и отошел в сторону. — Твоя очередь, Джейк.

— Можете посмотреть, если хотите, — сказал Джейк, когда Николь последовала его примеру и отвернулась. — Это ваша система. Вы должны знать мой номер, если захотите удалить его позже.

Николь замолчала и смотрела, как он набирает свои четыре цифры, повторяя их в голове пару раз, чтобы она могла запомнить достаточно надолго, чтобы записать их где-нибудь.

— А теперь… Коди снова нажал несколько кнопок и в третий раз отошел в сторону. — Номер гостя?

Николь набрала другой номер и отошла в сторону, пока он заканчивал настройку.

Немного поработав, он отступил назад и кивнул. — Вот ты где. Все сделано.

— Как давно вы здесь? — с любопытством спросила она, когда он закрыл панель.

— Мои люди и я прибыли сюда примерно в четверть первого, — легко ответил Коди и добавил: — Когда я услышал, что Джейк звонил сегодня утром, я не думал, что мы сможем приехать сюда раньше конца недели. Но у нас была отмена сегодня днем, так что мы здесь.

Николь промолчала. Они, должно быть, прибыли сразу после того, как она легла, но ее больше беспокоило то, что Джейк позвонил до того, как упомянул об этом, и все же он произнес это так, будто спрашивал разрешения позвонить, хотя уже сделал это. Теперь она была немного раздражена. Как и в случае с замками, ей бы хотелось, чтобы он посоветовался с ней, прежде чем звонить по поводу системы безопасности в первый раз.

«Вообще-то», — подумала она, «если замок на входной двери сломан, это определенно требовало немедленного реагирования, так что она не была слишком раздражена этим, но это была система безопасности, а не чрезвычайная ситуация. Она прожила здесь два года без него. Ей бы очень хотелось, чтобы с ней посоветовались перед первым звонком. Что, если бы она отказала ему, когда он заговорил об этом?» К этому моменту Коди уже был на пути к выходу. Николь решила, что ей придется поговорить об этом с Джейком.

Вздохнув при мысли о предстоящей неприятной задаче, она спросила: — Так чек подойдет?

— Да. Конечно. Моя девушка из офиса пришлет вам счет, и вы сможете отправить чек. Не волнуйся об этом сейчас, — сказал Коди, когда они вышли из ее комнаты.

— Вы можете дать мне представление о том, какая сумма это будет? — спросила она. — Сейчас я поеду в банк и смогу перевести деньги.

Коди кивнул и назвал цену, добавив: — Плюс-минус. Я не уверен насчет налогов. И еще ежемесячная плата за мониторинг.

Николь кивнула, но цена ее удивила. Это казалось вполне разумным. Она ожидала, что это будет стоить дороже. На самом деле, она оценила систему безопасности, когда впервые задумалась о ее приобретении, и цена, которую он только что дал, была в самом низу котировок, которые она получила в то время. Он определенно дал ей скидку в цене, и она полагала, что должна благодарить за это Джейка.

— Все готово? — спросил Джейк, когда они вошли в кухню.

— Все готово, — заверил его Коди, протягивая руку.

— Спасибо, — торжественно сказал Джейк, когда они пожали друг другу руки.

— Нет проблем. Счастлив помочь, — Коди уверил его, и затем кивнул Николь и сказал, — Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — вежливо ответила Николь.

— Я провожу тебя, — сказал Джейк, следуя за Коди.

Как только они вышли из комнаты, Николь направилась к себе. Она хотела причесаться, почистить зубы, накраситься и переодеться во что-нибудь теплое. С джинсами было все в порядке, но на улице было холодно, и требовалось что-то теплее футболки. Это было бы не так, если бы она была из тех людей, которые застегивают свое зимнее пальто, но она обычно снимала его в машине, а затем просто одевала и не утруждала себя этим, для того, чтобы просто сбегать в магазин.

Николь не знала, было ли дело в недостатке сна или в чем-то еще, но она никак не могла решить, что надеть. Она трижды меняла топ, прежде чем надеть темно-фиолетовый вязаный свитер. Она также суетилась над своими волосами, выпуская их из хвоста и используя выпрямитель, прежде чем почувствовала себя удовлетворенной. Затем она потратила больше времени, чем обычно, на макияж, даже наложила тени для век, что делала редко. Состроив гримасу, увидев, что суетилась так долго, что уже третий час, она схватила сумочку и выбежала из комнаты. Однако ее шаги замедлились, когда она увидела Джейка, прислонившегося к дверному косяку между кухней и гостиной, крутящего в руках ключи.

— Готова? — спросил он, выпрямляясь.

— Да, — медленно ответила она, глядя на его ключи. — Ты куда-то собрался?

— Я подумал, что будет проще, если я пойду с тобой по магазинам, — объяснил он и добавил с извиняющейся гримасой: — У меня еще не было времени составить меню на неделю, так что придется действовать по обстоятельствам. Я надеюсь, что вид овощей, которые доступны в это время года, вдохновит меня.

— О. — Николь заколебалась, но потом вздохнула и кивнула. Минуту назад это была в основном расслабляющая, хотя и скучная экскурсия. Никакого волнения, но и никакого стресса. Направляясь к лестнице, Николь поймала себя на том, что вся напряглась. Он вертел в руках ключи, значит, собирался сесть за руль? Будет ли у него конкретный продуктовый магазин, в который он хотел бы пойти? Что он будет делать, пока она в банке? Придется ли ей спешить, потому что он ждет ее в машине?

Николь резко остановилась и повернулась к Джейку, собираясь предложить ему пройтись по магазинам, пока она занимается банком и всем остальным. Но она так же быстро отвернулась от него, когда поняла, что не может ожидать, что он заплатит за ее продукты, и у нее нет денег, чтобы дать ему. «Это научит ее всегда иметь под рукой наличные», — мрачно подумала Николь.

Она была почти у двери гаража, когда Николь поняла, что реагирует на этого человека так же, как на своего мужа, напрягаясь и позволяя ему контролировать ситуацию. «Тренинг», — мрачно подумала она. Но это был не Родольфо, это был служащий, и хотя Николь понимала, что ему необходимо пройтись с ней по магазинам, будь она проклята, если позволит ему сесть за руль. Она отправилась в эту поездку одна. Он просто пошел за покупками. Она была за рулем.

Открыв дверь гаража, она решительно направилась к своему красному «Лексусу» и села за руль. Только после того, как она закрыла дверь и бросила сумочку на заднее сиденье, она оглянулась, чтобы посмотреть, как он это воспринял. Его там не было. Дверь в дом была распахнута настежь, но его нигде не было видно. Она уже начала хмуриться, когда в поле ее зрения появился он, одетый в зимнее пальто, держащий ее пальто в руках.

— Вот дерьмо, — пробормотала Николь и почувствовала, что краснеет от смущения. Покачав головой, она открыла дверь и вылезла из машины, чтобы забрать его, пробормотав: — Спасибо.

— Нет проблем, — легко ответил он, поворачиваясь, чтобы запереть дверь, пока она одевалась. — Это отапливаемый гараж, не так ли?

— Да, — ответила Николь, натягивая пальто. Вот почему она не подумала о пальто, пока не увидела, что он держит его в руках.

— Не думаю, что теперь это разрешено, — прокомментировал он, проверяя, заперта ли дверь, прежде чем повернуться к ней лицом и сунуть ключи в карман.

— Что? Отапливаемые гаражи? — неуверенно спросила она.

Джейк кивнул. — Я думаю, что они изменили код и больше не разрешают. Что-то насчет воздухообмена. Очевидно, он был построен, когда это было разрешено. Он пожал плечами и открыл водительскую дверцу, жестом приглашая ее войти.

Николь забралась внутрь и пробормотала слова благодарности, когда он закрыл дверь. Затем она пристегнула ремень безопасности и завела двигатель, когда он обошел машину и сел на пассажирское место. Она с любопытством посмотрела на него, когда он сел в машину и пристегнул ремень безопасности, но он, казалось, ничуть не расстроился, что она за рулем. По правде говоря, у нее сложилось впечатление, что он взял ключи только для того, чтобы запереть дверь, и она слишком остро отреагировала.

Покачав головой, Николь нажала на кнопку, чтобы открыть дверь гаража, затем переключила передачу и вывела машину на обледенелую подъездную дорожку, нажав на кнопку, чтобы закрыть дверь, как только она ее откроет. Сначала они оба молчали, но как только Николь выехала с подъездной дорожки на дорогу, она решила, что должна затронуть тему, которая ее беспокоила. — Джейк?

— Хм-м? — Он вопросительно взглянул на нее.

— Хотя я ценю, что ты позаботился о переднем замке и системе безопасности, я была бы более признательна, если бы в будущем ты говорил со мной о таких вещах, а не просто делал это.

Джейк молчал достаточно долго, и Николь с любопытством посмотрела на него. Ее брови поползли вверх, когда она обнаружила, что он пристально смотрит на нее. Она не могла сказать, смотрел ли он на нее или пытался найти Уолдо на ее лице. В любом случае, она не знала, как реагировать на это, и выгнула бровь. — У тебя что, мини-припадок?

Он заморгал от вопроса, и на его лице появилось замешательство, поэтому она снова посмотрела на дорогу и объяснила: — Я где-то читала, что у людей могут быть припадки petit mal, когда они просто смотрят и не осознают или не осознают… хотя, — добавила она, снова взглянув на него. — Ты выглядел осведомленным, просто немного зацикленным.

— Нет, — Джейк отвернулся к окну. Но потом он откашлялся и добавил: — Но мои извинения. От Маргарет я понял, что ты не хочешь утруждать себя подробностями, но я буду советоваться с тобой в будущем.

Николь расслабилась. Это была такая Маргарет, очень милая, но Николь была слишком помешана на контроле, чтобы позволить кому-то заботиться о ней таким образом. Контроль был новым явлением. Она, казалось, ненадолго потеряла контроль над своей жизнью, пока была замужем. Теперь, когда она вернулась, она не подпускает никого… неважно, насколько они красивы и как приятно пахнут.

«Проклятье», — подумала она, глубоко вздохнув, и ее чувства наполнились смесью одеколона и того, что, как она подозревала, было просто Джейком. От мужчины определенно хорошо пахло. Эта мысль заставила ее нахмуриться. Она не должна была этого замечать. Он был наемным работником… и она только что развелась. Еще слишком рано связываться с кем бы то ни было. Не то, чтобы он сказал или сделал что-то, что заставило бы ее думать, что он хочет быть вовлеченным. Но она не должна даже думать о нем так, твердо сказала она себе.

Г лава5

Джейк уставился в окно и сосредоточился на своем дыхании. Сто, сто, сто, сто раз, черт побери, Маргарет! Господи, во что она его втянула?

Он отчетливо помнил, как Маргарет говорила ему, что есть вещи, которые он должен знать о Николь и которые он может узнать, только читая ее. Что ж, теперь он знал. Он не мог читать ее мысли, вот что он должен был знать. Она была его проклятой спутницей жизни. Он даже не привык быть бессмертным, а теперь у него появилась возможная спутница жизни. Отлично. Закрыв глаза, Джейк прислонился лбом к холодному оконному стеклу и попытался снова сосредоточиться на дыхании, но не мог выбросить это из головы. Он не мог ни читать, ни контролировать Николь.

Когда она сказала, что хочет посоветоваться с ним, прежде чем принимать решение, Джейк услышал в ее голосе огорчение. Он хотел проникнуть в ее мысли и просто успокоить ее раздражение. Его это не удивило. На самом деле, он был удивлен, что она не закатила истерику, когда он так свободно тратил ее деньги. Но вчера вечером они с Маргарет решили, что система безопасности необходима. Из-за ее нежелания защищать себя Джейк был на работе один, и бессмертный он или нет, он не мог бодрствовать две недели подряд, пока не будет завершен развод, и не будет больше причин. Система безопасности освободит его, даст ему своего рода прикрытие.

Однако он был поражен, обнаружив, что не может ни контролировать ее мысли, ни даже читать ее мысли. Он не мог ни читать, ни контролировать Николь Филлипс. Вот что, по мнению Маргарет, ему следовало бы знать. Эта чертова женщина снова сводничала. Это заставило Джейка задуматься, действительно ли ее бывший муж пытался убить ее… или даже действительно ли был бывший муж. Он бы не удивился, если бы Маргарет солгала, чтобы сблизить их. Эта мысль заставила его резко повернуться к Николь. — Маргарет сказала, что ты на грани развода?

Она напряглась, услышав это грубое заявление, ее руки сжали руль, и машина слегка вильнула в сторону, прежде чем она взяла себя в руки и снова выровняла ее. Ее ответ был таким же резким, как и его вопрос. — Да.

— Полюбовно? — спросил он, наблюдая за ней. — Извини, я не пытаюсь совать нос не в свое дело, но сегодня мне пришло в голову, что я не уверен, как мне следует вести себя, если он появится в дверях и будет искать вас.

— Он не подойдет к двери, — твердо сказала она. — И если он это сделает, ты можешь сказать ему, что меня нет и что любой контакт должен проходить через адвоката.

— Значит, не по-дружески, — криво усмехнулся он.

Николь помолчала с минуту, потом выдохнула и, казалось, заставила себя расслабиться. Когда она заговорила, ее голос звучал мягче, менее сердито. — Я пыталась вести себя дружелюбно, но… — Она пожала плечами.

— А когда развод станет окончательным? — спросил он. Пока все, что сказала Маргарет, было правдой, но…

— Две недели, — сухо ответила Николь и поправилась: — На самом деле уже тринадцать дней.

— Считаешь? — предположил он. — Не знаю, поздравлять или нет. Сомневаюсь, что в своих детских мечтах ты мечтала когда-нибудь выйти замуж за своего принца и как можно скорее развестись с ним.

Его слова вызвали у нее смех, и Николь покачала головой, на этот раз ее тело по-настоящему расслабилось. — Нет, — согласилась она. — Это никогда не входило в мои планы.

Джейк кивнул и снова выглянул в окно, пытаясь выяснить, как спросить о печи, заблокированных дверях, газовом гриле и камине. Спросить об этом было сложнее. Он же не мог сказать: — Так было ли каких-нибудь несчастных случаев в последнее время?

— Ты был женат?

Он удивленно посмотрел на нее и покачал головой. — Нет. — Джейк поглядел из окна снова и затем признал: — Но когда-то был близок, хотя…

— Что случилось? — с любопытством спросила она.

— Моя семья, — пробормотал он.

— Твоя семья? — подсказала она.

— Да, — сказал он, вспоминая то время. Он почти перестал говорить, но понял, что его ситуация не так уж отличается от ее брака, и признался: — У моей семьи проблемы с границами. Они были обеспокоены и… попытались разобраться в этой ситуации.

Они прочитали мысли его девушки, но он не мог этого сказать Николь. С другой стороны, Джейк не хотел откровенно лгать ей, если она была возможной спутницей жизни. Это не казалось разумным началом. — И, заглянув на нее, они обнаружили, что ее больше интересуют мои деньги, чем я сам.

Джейк почувствовал, что Николь пристально смотрит на него, но продолжал смотреть в окно и просто ждал.

— Неужели? — спросила она, наконец, затормозив у знака «стоп», и он услышал подозрение в ее голосе.

— Правда, — серьезно заверил ее Джейк, поворачиваясь, чтобы встретиться с ней взглядом. — Она уже вытянула из двух своих бывших деньги после развода. Я должен был стать третьей жертвой.

— Но твоя семья спасла тебя от этого, — тихо сказала Николь и снова переключила внимание на дорогу. Как она свернула на поперечную улицу, она сказала: — Тебе повезло.

Джейк нахмурился, услышав эти мягкие слова, и криво усмехнулся: — Я был просто зол на их вмешательство, когда они столкнулись с ней и отправили ее восвояси.

— Почему? — удивленно спросила она.

Джейк пожал плечами. — Я был влюблен… и конечно, со мной все было по-другому, она любила меня, и они неправильно поняли, что произошло в первых двух отношениях.

Он поморщился и посмотрел на нее, чтобы признать: — Тогда я был молод и глуп.

Почему-то его слова рассмешили ее. Подняв брови, он спросил: — Что?

— Джейк, — рассмеялась она, — Я знаю, Маргарет говорила, что ты старше, чем выглядишь, но ты выглядишь на двадцать пять. Сколько тебе тогда было лет, когда ты был намного моложе? Шестнадцать?

Он криво улыбнулся, только сейчас вспомнив, что выглядит гораздо моложе своих пятидесяти восьми лет. Ну, это была ложка дегтя, не так ли? Теперь она, наверное, думала, что старше его. Конечно, именно тогда она обратилась к нему со снисходительностью человека, считающего себя старше хотя бы на год или около того.

— Ну, — сказала Николь. — Тебе очень повезло, что вмешалась твоя семья. Это избавило тебя от многих страданий.

— О, у меня все еще болит сердце, — сухо сказал Джейк, вспоминая то время в своей жизни. Ему было тридцать восемь, и из-за преклонного возраста справиться с душевной болью было не легче, и он подозревал, что именно из-за этой боли он больше никого не подпускал к себе. Пожав плечами, он сказал: — Они сохранили мой банковский счет.

Николь слегка улыбнулась и пожала плечами. — Ну, по крайней мере, это оскорбление не добавилось к душевной травме.

— Это похоже на голос опыта, — мягко сказал он, надеясь, что она расскажет ему об инцидентах, о которых рассказала ему Маргарет.

— Да. Куча всего, — сказала она, а затем пожала плечами, словно стряхивая с себя плохой плащ, и сказала более жизнерадостно: — С другой стороны, у меня хватило здравого смысла сходить к психологу, чтобы не стать противной и озлобленной разведенной женщиной.

— Верно, — согласился Джейк. — Насколько я понимаю, при разводе один из партнеров часто сходит с ума и делает глупости.

— Так сказал газовщик, — сказала она, и уголки ее рта дрогнули.

— Газовщик? — спросил он.

— Да, у меня были небольшие проблемы с газовым грилем, когда я только вернулась. — Она пожала плечами и добавила, — и печь, и камин и двери.

Николь поморщилась и отмахнулась от этих мыслей. — Какое-то время мне не везло, но теперь все хорошо.

— Верно, — тихо сказал Джейк, уверенный, что Маргарет все-таки сказала ему правду о своих промахах. Значит, Николь в опасности, и за ней нужно присматривать, и она также может стать его спутницей жизни, поэтому Маргарита и поручила ему эту работу. Кто лучше позаботится о своей возможной спутнице жизни, чем он сам, верно?

Джейк серьезно посмотрел на нее. Невысокая, чувственная, хорошенькая, с приятной улыбкой, большими карими глазами и длинными светлыми волосами. Очевидно, ее отец не был итальянцем. Не с такими длинными золотыми волосами и фамилией Филлипс. Но он точно знал, что мать — итальянка. Она была сестрой кухарки и экономки Маргарет, Марии.

«Господи, опять эти итальянцы», — подумал он в смятении. Как будто Нотте было недостаточно. Конечно, он был хорошим собеседником. Его дед был чистокровным итальянцем. Поэтому его родители назвали его Стефано. Его отец был очень близок со своим отцом и назвал его в честь старика. Его второе имя, Джейкоб, произошло от дедушки его матери.

— Ты опять на меня смотришь.

Джейк моргнул, услышав комментарий Николь, и отвел взгляд. — Извини. Я не смотрел. Может, я и смотрел, но на самом деле я тебя не видел. Я думал о своей семье и о том, что у меня тоже есть итальянские корни.

— Неужели? — удивленно спросила она.

— Да. Поэтому я и получил свое имя.

Николь подняла брови. — Простите, но Джейк Колсон не итальянское имя.

— О нет, Джейкоб — мое второе имя. Мое полное имя Стефано Джейкоб Колсон Нотте, — неохотно признался он.

— Неужели? — спросила она с интересом. — Так почему же вы называете себя вторым именем, а не Стефано Нотте?

Джейк колебался и затем сказал: — Бунт я думаю. Моя семья вмешалась слишком много раз, и я восстал и отклонил любую связь с ними в ответ.

Он нахмурился и признался: — Я думаю, это был не очень зрелый ответ. Не то чтобы в случившемся была их вина, но я винил их. Я также не хотел быть похожим на них. Моего отчима звали Нотте. Я вспомнил фамилию отца, свое второе имя и…

Осознав, что говорит, Джейк спохватился и закрыл рот. Он никогда не хотел быть бессмертным. Он говорил себе, что не хочет быть обращенным, потому что быть смертным лучше. Он мог бегать на солнышке, купаться днем и ходить в обычную школу с другими детьми. Он никогда не хотел быть кровососущим, промывающим мозги вампиром. Но, обнаружив его умирающим на полу офиса, его босс, Винсент, действительно очень самоотверженным движением, отказался от своего единственного шанса, чтобы спасти жизнь Джейка. Четыре дня спустя он стал бессмертным… не по своей воле.

Джейк плохо отреагировал, узнав, что его обратили. Он был в ярости от того, что его жизнь перевернулась с ног на голову. Он также был в ярости, потому что внезапно его семья стала ходить на цыпочках и мягко предлагать ему помощь. Джейк не хотел этой помощи, или, возможно, правильнее было бы сказать, что он не хотел в ней нуждаться. Джейк всегда знал, кто он такой и чего хочет, и внезапно он заблудился, как мальчишка, нуждаясь в том, чтобы его научили, как питаться, как контролировать свой голод, как читать и контролировать смертных, как жить с минимальным воздействием солнца, как, как, как, как. Джейк чувствовал себя калекой, умственно отсталым… и ему это не понравилось. В общем, он отреагировал как подросток, и…

— Сбежал? — предположила Николь, и когда он пристально посмотрел на нее, подозревая, что она его поняла, она сказала: — Может быть, ты сменил имя и сбежал сюда, в Оттаву, чтобы наказать их.

Конечно, она была права. Он сменил имя и сбежал из дома и семьи, как ребенок. Круто… он был таким ослом, Джейк внезапно понял и покачал головой.

— Мы все иногда ведем себя как идиоты, — тихо сказала Николь. — Мы люди. У нас есть эмоции, и они липкие и запутывающие и редко логичные, поэтому мы делаем разные глупые вещи.

Она пожала плечами и выключила машину. — Добро пожаловать в человеческую расу. Ты совершишь еще много ошибок, прежде чем твоя жизнь закончится. Прими это, смирись с этим и двигайся дальше.

Джейк тупо смотрел на нее, пока не понял, что она отстегивает ремень безопасности.

— Что ты делаешь? — спросил он, хмуро оглядываясь по сторонам.

— Иду в банк. Хочешь, я оставлю ключ здесь, чтобы ты мог включить двигатель и согреться?

— Нет. — Он отстегнул свой ремень безопасности. — Мне бы не помешала короткая прогулка, чтобы размять ноги. Я пойду с тобой.

Она пожала плечами и открыла дверцу, чтобы выйти, и Джейк быстро сделал то же самое со своей стороны. Обойдя машину, он оглядел стоянку, чтобы встретить ее, и провел внутрь, но никого не увидел. Внутри он устроился в одном из кресел, откуда мог наблюдать за ней, а также за парковкой снаружи, пока ждал. Большая часть его работы заключалась в наблюдении и ожидании. Работа телохранителя, а не повара и эконома. Джейк находил это прикрытие удивительно сложным. Его мать могла думать, что он хорошо готовит, но она была матерью и поэтому бредила, когда дело касалось ее сыновей. Он подозревал, что большинство матерей тоже.

Что касается Элейн Нотте, то они с Нейлом практически ходили по воде или могли ходить, если бы захотели. Однако если сегодняшний день что-то и сделал, то только доказал Джейку, что он ни черта не умеет готовить. Он не спал всю ночь, бесшумно бродил по дому и постоянно проверял, как работает Николь. Когда около семи часов утра она отправилась в на поиски постели, Джейк спрятался в тени, видя ее, но оставаясь незамеченным. Как только она благополучно добралась до своей комнаты, он пошел на кухню, чтобы решить, что приготовить на завтрак для двух леди, когда они встанут.

Джейк испек оладьи, намереваясь держать их в духовке, пока женщины не встанут, а потом выбросил, когда они стали похожи на каджунские оладьи. Ему никогда не подавали таких черных оладий, как те, что он приготовил. И он уничтожил одну из сковородок Николь. Он подкрепил свои усилия французскими тостами… с тем же результатом.

Омлет был его третьей попыткой, но он представлял собой нечто вроде застывшего месива: наполовину сырой, наполовину почерневший и полностью хрустящий от яичной скорлупы, которая каким-то образом попала в смесь.

Маргарет вышла, когда он осматривал это сооружение, вся его одежда была покрыта мукой и яйцами, лицо выражало разочарование, и она сжалилась над ним. Она была реальным человеком, стоящим за прекрасным, пушистым, идеальным омлетом, который они ели этим утром. Она позвонила в местный ресторан и заказала доставку. Маргарет, очевидно, тоже не умела готовить. Но последний раз она готовила в средневековье. Она только недавно возвратилась к еде и имела повара/домоправительницу, который делал это за нее.

Через пять минут после того, как Маргарет уехала в аэропорт, а Николь спустилась в свою студию, в дверь позвонили. Джейк помчался, чтобы ответить на звонок, ожидая, что это будет Коди с его мальчиками, но вместо этого это был курьер с поставкой. Джейк расписался в получении, с удивлением обнаружив свое имя на пакете. Он поднялся наверх и обнаружил там три кулинарные книги. Первой книгой была «Кулинария для чайников». Это название не очень обнадежило его.

Поприветствовав Коди и его людей и показав им все вокруг, Джейк оставил их работать, предупредив, чтобы они не беспокоили Николь в студии, и удалился на кухню, чтобы просмотреть книги в поисках чего-нибудь на ужин. Что-то легкое, что он не мог сжечь или полностью уничтожить. Он уже приступил к третьей и самой успешной попытке — приготовлению соуса из перца, когда крик Николь заставил его спуститься вниз. Он как раз заканчивал, когда она подошла и объявила, что уходит.

Как ее телохранитель Джейк должен был пойти с ней, но была еще одна причина. Он практически опустошил ее холодильник и морозильник своими неудачными попытками готовить утром и днем. Он должен был заменить еду или объяснить, куда она делась. Но ходить с ней по магазинам будет непросто. Как, черт возьми, он объяснит ей, что забирает коробку с яйцами, когда утром у нее была полная коробка? Не говоря уже о луке, сыре и прочей еде, которую он испортил.

Джейк на мгновение задумался, наблюдая, как Николь медленно идет к началу банковской очереди, а затем внезапно вытащил телефон и набрал номер.

— Дэн? — сказал он минуту спустя, когда ему ответили.

— Да, приятель. Это ты, Джейк?

— Да, слушай, Хэнк дал тебе пару выходных, верно?

— Конечно. Он всегда дает нам свободное время между выступлениями.

— Да, — согласился Джейк, а потом спросил: — Как ты смотришь на то, чтобы заработать пару сотен баксов за час-другой легкой работы? Может быть, только час, — добавил он.

— Я слушаю, — с интересом сказал Дэн.

Джейк взглянул на очередь и увидел, что Николь все еще ждет. Впервые в жизни он был скорее благодарен, чем раздосадован тем, что у банков вечно не хватает кассиров. Обратив свое внимание обратно к телефону, он сказал: — Хорошо, вот такая ситуация…

Николь, поджав губы, смотрела на отдел борьбы с вредителями. Ее выбор был между мышеловками и сонарами. Были и другие варианты, но она просто не могла заставить себя убивать бедных маленьких засранцев. С другой стороны, ловить и выпускать их наружу, чтобы они могли убежать обратно в ее дом, когда она откроет дверь гаража, не казалось разумным, поэтому единственным реальным вариантом, были гидролокаторные репелленты. Она посмотрела на контейнеры, прочитала на них гарантии и, пожав плечами, бросила несколько штук в тележку. Она надеялась, что это сработает. Она не хотела, чтобы Джейк ушел из-за мышей в ее доме.

Эта мысль заставила ее подумать о мужчине, и она слабо улыбнулась, вспомнив, как он предложил ей заняться другими делами и, возможно, выпить чашечку кофе, пока он будет делать покупки. Николь пыталась придумать способ сделать то же самое предложение, чтобы прийти за мышеловками без него. Его предположение сработало еще лучше. Она отдала ему деньги, которые взяла в банке, и оставила его в бакалейной лавке, чтобы самой пойти в «Канадскую шину».

Николь бросила еще несколько штук в тележку, а затем покатила ее дальше, чтобы исследовать остальную часть магазина. На самом деле ей ничего не было нужно, но, в конце концов, у нее было лишнее время, поэтому она ходила туда-сюда по проходам, разглядывая то одно, то другое и покупая вещи, которые ей на самом деле не были нужны, но которые выглядели интересными или полезными. Когда она подошла к кассе и посмотрела, как товары катятся по ленте конвейера к кассе, ей пришло в голову, что на некоторых вывесках в магазине они имеют какое-то подсознательное влияние. Конечно, у нее там было много вещей, и она не знала, зачем взяла половину.

Пройдя через кассу, Николь вернула тележку и вышла на улицу с сумками, с удивлением обнаружив, что снова темно. Она взглянула на часы и поморщилась, увидев, что уже целый час бродит по магазинам. Было начало пятого, но был конец ноября и солнце уже село. Николь ненавидела это. Оно вставало, когда она ложилась спать около семи утра, и теперь уже садилось. Казалось, что в это время года вообще нет дневного света. Но потом она подумала, что будет лучше, если она не будет спать.

Николь не сразу заметила машину. Казалось, она возникла из ниоткуда, когда она пересекала парковку. Только что ничего не было, а в следующее мгновение из ревущей машины на нее уставились яркие огни. Она бы никогда не убралась с дороги вовремя. Как только она поняла это, что-то ударило ее сзади и чуть не вышибло из ботинок.

Николь приземлилась в нескольких футах от дороги на заснеженный тротуар, кряхтя, когда что-то тяжелое приземлилось ей на спину, и, задохнулась, когда ее перекатили по асфальту, ее спина наткнулась на что-то громоздкое, прежде чем она снова упала лицом вниз на землю, и эта громоздкость снова накрыла ее. Это движение заставило ее отойти на приличное расстояние от машины, которая пронеслась мимо, не замедляя хода.

— Вы в порядке?

Николь услышала вопрос, но была так ошеломлена скоростью и насилием того, что произошло, что не спешила отвечать. В конце концов, все, что она смогла сделать, было слабым кивком, когда она попыталась выровнять дыхание, которое было выбито из нее. Теплое тело над ней и позади нее отодвинулось, и Николь опустилась на четвереньки на холодный твердый тротуар, осознав, что ее запястья все еще были в ручках сумок, когда движение потащило их по холодной земле. Она просипела слова благодарности, когда кто-то подхватил ее под руки и поднял на ноги, как ребенка.

— Глубокий вдох, — произнес незнакомый голос. — Наверное, я выбил из вас дух. Извиняюсь.

Николь рассмеялась и покачала головой. Он извинялся за то, что спас ей жизнь.

— Спасибо, — выдохнула она наконец-то, сумев полностью выпрямиться. Она взглянула на мужчину, который помог ей, отмечая светлые волосы и заинтересованную улыбку. Она выдавила кривую улыбку в ответ и сказала: — Спасибо. Я думала, мне конец.

— Вы чуть не умерли, — сказал он, и улыбка исчезла с его лица. Его взгляд переместился на парковку.

Все еще задыхаясь, Николь проследила за его взглядом. На стоянке было так же пусто и тихо, как и тогда, когда она вышла из магазина. В данный момент они были единственными людьми на парковке. Не было видно даже света фар, а машина, которая чуть не сбила ее, либо исчезла, либо припарковалась и выключила фары, чтобы не выделяться среди остальных. Николь понятия не имела, откуда взялась эта последняя мысль, но ей стало не по себе.

— Позвольте проводить вас до машины, — сказал ее спаситель, забирая у нее сумки.

— О, спасибо, — Николь заставила себя улыбнуться и начала двигаться, когда он переложил ее сумки в одну руку, а другой взял ее за руку, призывая двигаться. Она с любопытством посмотрела на него. Он был высок и хорошо сложен, как Джейк, но на этом сходство заканчивалось. Этот мужчина, как она и заметила, был светловолосым, но выглядел скорее как соседский мальчик, чем как Джейк. Что, как она полагала, было отчасти иронично, учитывая, что Джейк был поваром/экономом, и этот человек действовал как коммандос, когда он схватил, а затем перевернул ее, чтобы спасти ее жизнь. Кроме того, он был старше Джейка лет на десять.

— Бывший военный? — внезапно спросила она, когда они остановились у ее внедорожника.

Пока они шли, он осматривал парковку, но теперь с удивлением взглянул на нее. — Откуда вы знаете?

— Либо так, либо бывший футболист, — весело сказала Николь. — У вас чертовски получается что-то там с перекатыванием.

Его рот расплылся в улыбке, утратив мрачность, с которой она впервые увидела его. — Ну, я играл в футбол в старших классах, — признался он с усмешкой. — Но умение бросать и перекатывать появилось совсем недавно.

Николь кивнула и открыла багажник внедорожника, чтобы он положил туда ее сумки. Затем она потянулась, чтобы закрыть ее, и вздрогнула, когда боль пронзила ее бок.

— Я действительно чуть не пришиб вас, — сказал он с беспокойством, закрывая заднюю дверцу машины.

— Пара шишек и синяков, — сказала она, отмахиваясь от его беспокойства. — Гораздо лучше, чем травмы, которые я получила бы из машины, если бы вас там не было.

— Хм. — Он смотрел на нее сквозь темноту, пытаясь получить лучший обзор на то, как много вреда было причинено, предположила она, а затем сказал: — Возможно, мы должны вызвать полицию и доставить вас в больницу.

Она удивленно подняла брови. — В этом нет необходимости. Что мы скажем полиции? Меня чуть не задавили? Я не запомнила номера, а вы?

— Нет, — сказал он с таким выражением лица, что она заподозрила, что он ругает себя за то, что не сделал этого. — И все же я не хочу оставлять вас здесь одну. При таком освещении я не могу сказать, поранена ли у вас голова или есть еще белее серьезные травмы. Если вы упадете в обморок на дороге от потери крови или сотрясения мозга и разобьетесь, я никогда себе этого не прощу, — сказал он и быстро огляделся по сторонам: — За соседним магазином есть ресторан «Мокси». Позвольте угостить вас кофе, чтобы убедиться, что вы в порядке.

Николь колебалась. Она подумала, что с ней, наверное, все в порядке, но почувствовала, что дрожит. Она подозревала это из-за адреналина в крови, но, по правде говоря, и сама не была уверена, что не ранена. Она сильно ударилась о землю, и у нее болело почти все тело. «Мокси», — подумала она. Это было рядом с «Лобло», где она должна была забрать Джейка.

Николь кивнула. — О’кей.

— Прекрасно. — Он улыбнулся и протянул руку. — Кстати, меня зовут Дэн Ш. Питерс.

— Николь Филлипс, — сказала она, криво улыбаясь, и вложила свою руку в его. К ее удивлению, его улыбка быстро погасла.

— Вы дрожите, — мрачно сказал он и спросил: — Вы сможете вести машину?

— Да, — сказала она и услышала неуверенность в своем голосе, но, хотя она не возражала выпить кофе с незнакомцем, который спас ей жизнь, она не хотела позволить ему отвезти ее туда. Напрягшись, она заверила его: — Я в порядке, и это рядом.

— Хорошо, — сказал Дэн, но не отпустил ее руку, а сжал ее, прежде чем сказать: — Я поеду за вами. Мигните фарами, и съезжай на обочину, если почувствуете себя плохо.

Николь кивнула, с облегчением, когда он отпустил ее руку. Но он просто взял ее руку, чтобы подвести к сиденью водителя, говоря: — Мой пикап там, — указав на темный пикап, припаркованный через две машины от нее. — Выезжайте и обгоните меня, и я последую за вами.

— Хорошо, — пробормотала Николь, когда он открыл дверь и впустил ее.

— Увидимся там, — сказал он и закрыл за ней дверь.

Николь нажала на кнопку, чтобы начать двигатель и затем просто сидела там, в течение минуты, пытаясь сконцентрироваться на дыхании и успокоить свое тело. Руки у нее дрожали, она чувствовала, что дрожит, и не совсем хорошо себя чувствует. Это было трудно описать, но она чувствовала себя потной и немного туманной. Избыток адреналина, предположила она. Недовольная собой, Николь пристегнула ремень безопасности и включила заднюю передачу.

Глава 6

— Что? Джейк замер, держа одной рукой банку с помидорами, а другой прижимая трубку к уху. Отпустив помидоры, он повернулся к своей тележке и требовательно спросил: — Какой инцидент? Николь в порядке?

— Думаю, да, — ответил Дэн и услышал, как он нахмурился.

— Что ты имеешь в виду? Черт возьми, Дэн, я…

— Заткнись и слушай, приятель. У меня мало времени, — сказал он и тут же пустился в объяснения. — Кто-то пытался сбить ее, когда она вышла из магазина. Он приближался медленно и тихо, огни были выключены, а когда я заметил его, включил фары и рванул вперед, чтобы наброситься на нее, как бык. Я едва успел отшвырнуть ее в сторону, а машина исчезла, когда я поднял голову, чтобы посмотреть на номерной знак. Но не волнуйся, она не знает, что я за ней присматривал. Она думает, что я был просто Джонни на Споте. Я даже назвал ей имя Дэн Петерс вместо Шепарда на случай, если ты упомянул меня как своего напарника.

Джейк вполголоса выругался и оставил тележку там, где она стояла, направляясь к выходу. — Я уже еду.

— Нет необходимости. Я иду за ней в «Мокси» выпить кофе.

Джейк остановился и напрягся при упоминании бара-ресторана. — На случай, если я не объяснил раньше, Дэн. Николь под запретом. Она моя. Не путайся с ней.

— Ты ранишь меня, — сказал Дэн, и Джейк услышал насмешку в его голосе. — Я люблю женщин. Я бы никогда с ними не путаюсь.

— Ты все время это делаешь, — проворчал Джейк. — Ты чертов Ромео с новой Джульеттой каждые выходные. Николь не Джульетта.

— Расслабься, — успокаивающе сказал Дэн. — Я просто хочу получше рассмотреть ее, убедиться, что она не ранена. На стоянке я не разглядел, но она была потрясена.

— Если ты хотел осмотреть ее, то должен был отвести в магазин или в кофейню «Тима Хортонса», — мрачно сказал Джейк. — Свет в «Мокси» не лучше, чем на парковке.

— Верно, но это успокаивает больше, чем яркий свет в кофейне, и я думаю, что сейчас она очень нуждается в успокоении.

— Тогда я сделаю это чертово успокоение. Отправь ее обратно в магазин, — рявкнул он, снова начиная идти.

— Слишком поздно. Мы сейчас у «Мокси». Она припарковалась, и я припарковался. Заканчивай свои покупки, приятель. Я буду вести себя прилично и следовать за тобой на почтительном расстоянии, когда ты напишешь, что закончил, и она приедет за тобой.

— Ты… — Джейк замолчал. Дэн повесил трубку. Он сунул телефон обратно в карман и с минуту стоял, обдумывая, что делать. Он не мог просто так заявиться в «Мокси». Как он объяснит, что знает о ее присутствии? И как он объяснит, что у него нет продуктов, которые он должен был купить?

Тихо выругавшись, Джейк повернулся и поспешил к своей тележке. Он не торопился и прошел только половину продуктового магазина. Он закончит с покупками, но гораздо быстрее, чем раньше… и он не оставит Николь до тех пор, пока не завершится развод. Джейк был совершенно уверен, что водитель машины — будущий бывший муж Николь. То, что он включил свет перед тем, как завести двигатель, заставило его так подумать. Зачем сначала включать свет? Это послужило предупреждением. Но это, несомненно, ослепило Николь, и единственной причиной ослепить ее перед тем, как завести двигатель, было убедиться, что если она обернется на звук и не увидит водителя… то и не узнает его.

Через две недели или тринадцать дней Родольфо явно впал в отчаяние. Несчастные случаи — это одно, но наезд на нее на публике — поступок отчаявшегося человека.

Пора получить больше информации о Родольфо Росси, решил он. Он знал, кому позвонить, чтобы поручить это дело. Вытаскивая телефон, он поискал свои контакты и нажал на кнопку вызова и стал ждать ответа, бросая консервированные помидоры в корзину.

— Привет. — Это слово было произнесено со смехом, и за ним последовало: — Я говорю по телефону.

— Винсент? — неуверенно спросил Джейк.

— Да. Кто — Стефано? — спросил Винсент, внезапно посерьезнев.

— Привет, босс, — тихо сказал Джейк, не поправляя его.

— Я больше не твой босс, — торжественно заявил Винсент. — Ты бросил меня.

— Я тебе больше не нужен. Я не мог быть твоим дневным вице-президентом, а у тебя уже был ночной.

— Мы могли бы что-нибудь придумать, Стефано. Кроме того, ты мог бы работать в течение дня, тебе просто нужно было взять больше крови.

— Да. Как будто это могло случиться, — криво усмехнулся Джейк, но нахмурился, поняв, что не ел со вчерашней встречи с Маргарет. Он намеревался доставить в дом холодильник и кровь, чтобы держать их в своей комнате, пока будет заниматься этим делом, но до этого еще не дошло… и он был голоден.

— Послушай, прости, что звоню ни с того ни с сего, но мне нужна помощь Джеки.

— Джеки? — удивленно спросил Винсент.

— Кто там? — спросила Джеки на заднем плане. — Это меня?

— Подожди, детка, — сказал Винсент, его приглушенный голос говорил о том, что он прикрыл трубку рукой. Снова обретя ясность голоса, он спросил Джейка: — Что случилось?

— Теперь я — телохранитель, — сказал Джейк на случай, если Винсент не так хорошо информирован, как Маргарет.

— Вот как? — с интересом спросил Винсент. — Звучит круто. Как тебе это нравится?

— Это не так волнующе, как кажется, — сухо заметил Джейк.

— Да. Как и работа детектива, — разочарованно вздохнул Винсент. — Большую часть времени чертовски скучно. Много сидеть, смотреть и ждать.

— Как и быть телохранителем, — заверил его Джейк.

— Ну и что с того? — с отвращением спросил Винсент. — Я смотрел много сериалов, чтобы помочь Джеки с ее делами: «Касл», «Ищейка», «Мыслить, как преступник», даже старый «Частный детектив Магнум». Ни в одном из них герой не сидел без дела и не вертел большими пальцами и… Эй, прекрати, я говорю по телефону, женщина,… — послышались приглушенные звуки, похожие на звуки короткой схватки, а потом Винсент сказал: — Так что мы можем сделать для тебя?

— Я охраняю женщину в Оттаве, и мне нужно, чтобы вы, ребята, разузнали об ее будущем бывшем муже, выяснили, чем он занимается, — объяснил Джейк, поворачивая свою тележку в следующий проход и двигаясь, чтобы изучить различные виды пасты. «Почему они делают их в таком количестве форм и размеров? И как это влияет на вкус пасты?» — нахмурившись, задумался он над этой проблемой.

— Ладно. Как его зовут? — спросил Винсент.

— Родольфо Росси, — ответил Джейк, свободной рукой бросая в тележку несколько видов пасты. «Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Он не захотел бы покупать спагетти, а потом искать рецепт этих маленьких галстучков-бабочек».

— Родольфо Росси, — повторил Винсент. — Джеки записывает. Как это пишется?

Джейк отбарабанил правописание, когда он толкнул телегу до соусов, добавляя: — Он сейчас еще муж Николь Филлипс, но развод будет окончательным меньше чем через две недели.

— О’кей. Мы разберемся с ним, — заверил его Винсент и, помолчав, спросил: — Ты в порядке?

Теперь настала очередь Джейка остановиться. Он серьезно обдумал вопрос. После обращения он сильно запутался и определенно не был благодарен Винсенту за то, что тот спас ему жизнь и использовал для этого свой единственный поворот. Кажется, он даже не поблагодарил его за то, что тот сделал. Вздохнув, он остановился и сказал торжественно: — Гораздо лучше. Спасибо. И спасибо за то, что ты сделал, Винсент. Я ценю это, и мне жаль, что я был таким неблагодарным придурком в то время.

— Да, ты был таким придурком, — весело согласился Винсент, а затем удивленно воскликнул: — Эй, это избиение мужа! — это наводило на мысль, что Джеки отшлепала его за придурка. Испустив вздох, Винсент сказал: — Ладно, нет проблем. Я понял, что это не твой выбор и что тебе нужно время, чтобы разобраться с этим. Я просто рад, что тебе сейчас лучше.

— Спасибо, — Джейк сказал, слабо улыбаясь. — Теперь я вас отпущу. Мне все равно нужно вернуться к работе.

— О’кей. По этому номеру мы можем с тобой связываться? — спросил Винсент.

— Да, — сказал Джейк.

— О’кей. Позже, Стефано.

— Пока, Стефано! — Звонила Джеки.

— Пока, ребята, — сказал Джейк, не поправляя их насчет Стефано. Это было его имя.

— О, — сказала Николь, взглянув на свой телефон, когда он зазвонил, сообщая, что у нее есть сообщение. Джейк был у кассы. — Мне нужно идти.

— Нэнси уже сделала покупки? — спросил Дэн с явным удивлением.

— Джейк, — сухо поправила она, хотя знала, что он знает, что его зовут не Нэнси. С того момента, как она рассказала о Джейке, Дэн, казалось, находил всю эту историю с поваром и домработницей — мужчиной настоящей сенсацией.

— Джейк, — покорно сказал он, бросая деньги на стол, чтобы расплатиться за их кофе, и встал, чтобы проводить ее. — Так какой он, этот Джейк? Настоящий маменькин сынок? Может, гей? Или что?

— О, я не думаю, что он гей, — сразу сказала Николь. До сих пор она об этом не задумывалась и не могла сказать, что у нее есть лучший «гей-радар», как его все называли, но она была уверена, что Джейк не гей. По крайней мере, она надеялась, что нет, иначе была бы ужасно разочарована… и у нее не было ни малейшего желания выяснять, почему это так. Парень был моложе ее и работал на нее. Она не имела права думать о нем в таком ключе. Меньше всего ей сейчас хотелось думать о мужчине в таком ключе. Николь пообещала себе, по крайней мере, год консультирования, прежде чем снова пойдет на свидание. Но как только эта дата наступила, она решила, что, может быть, еще полгода консультаций не помешают. Она действительно не хотела слишком рано прыгать в бассейн знакомств и попадать в другие оскорбительные отношения.

— Не гей, да? Значит, просто маменькин сынок? — весело сказал Дэн, выводя ее из ресторана.

Николь только покачала головой. Похоже, у Дэна действительно были проблемы с ее поваром/экономом… а ведь он даже не знал его. Когда они приблизились к ее машине, она поддразнила: — Что случилось? Не умеете готовить?

— О, я умею готовить, — заверил он ее. — Я делаю лучшее барбекю в округе. С другой стороны, уборка… — Он поморщился и покачал головой. — Я из тех парней, которые оставляют за собой дорожку из одежды от входной двери до душа. Я сводил жену с ума… вот почему, я полагаю, теперь она бывшая жена.

Николь тихонько усмехнулась, когда он открыл дверь. Она начала было забираться в машину, но остановилась и обернулась. Протягивая ему руку, сказала: — Спасибо, Дэн. За кофе и за спасение моей жизни.

Он взглянул на ее руку, принял ее и крепко пожал. — Вы больше, чем добро пожаловать, мэм. И все это за один день для нас, супергероев.

Смеясь, Николь убрала руку и села во внедорожник.

— У меня есть ваш номер, — сказал Дэн, когда она села за руль. — Я позвоню позже на неделе, чтобы узнать как вы. Поправились ли, не было ли у вас еще каких-нибудь проблем, или парень Джейки свел вас с ума, — поддразнил он. — Вам может понадобиться срочный кофе, чтобы прийти в себя.

— Возможно, — рассмеялась она, пристегивая ремень безопасности. — Спасибо снова.

— Пожалуйста, — заверил ее Дэн, закрыл дверь, помахал рукой и отступил назад.

Николь завела мотор, все еще улыбаясь. Она чувствовала себя гораздо лучше, чем после того, как чуть не упала. Ее нервы снова успокоились, и хотя она немного окоченела и была вся в синяках, кофе с Дэном взбодрил ее. Мужчина флиртовал, но не всерьез, просто чтобы ей было хорошо. Он был хорошим парнем. У него определенно были проблемы с мужчинами в нонконформистских позициях, но он был хорош. Николь включила заднюю передачу, помахала Дэну и выехала со стоянки, чтобы подъехать к продуктовому магазину и встретить Джейка.

— Ты узнаешь эту машину? — спросил Джейк, прищурившись на маленькую спортивную машину, ожидавшую Николь на подъездной дорожке.

— Это Джоуи. Мой брат, — добавила Николь, сворачивая на подъездную дорожку и нажимая кнопку, чтобы открыть дверь гаража. Она слегка улыбнулась и сказала: — Он… ты либо полюбишь его, либо возненавидешь. С Джоуи нет компромисса.

Джейк удивленно поднял брови. Маргарет упомянула Джоуи, давая ему детали о Николь и ее муже, но он понял, что в свое время этот человек сделал миллионы на освоении земель здесь в Оттаве, затем вышел из крысиных бегов и уехал отдыхать в южные страны. Маргарет не была уверена, Флорида это или Гавайи. Все, что он знал об этом человеке — это то, что ему тридцать восемь, он сводный брат Николь от первого брака их отца. Что его биологическая мать умерла, когда он был маленьким, он принял мать Николь, Заиру, как свою мать сейчас, и что он обожал Николь так же, как она обожала его.

Джейк с любопытством смотрел на мужчину, пока они медленно проезжали мимо него, а затем Николь въехала в гараж и остановила внедорожник. Как только она поставила машину на стоянку, он открыл дверь и выскользнул наружу.

— Йоу! Что происходит? Я приехал, чтобы увидеть запертый дом, ты же — трудоголик, сестра, которая никогда не выходит из дома.

Джейк взглянул на мужчину, направлявшегося к гаражу как раз в тот момент, когда Николь закрыла дверь и поспешила к задней части машины, чтобы поприветствовать брата.

— Прости, прости, прости, — рассмеялась она, обнимая его. — Мне нужно было сходить в банк, а потом пройтись по магазинам. Что ты вообще здесь делаешь? Я думала, ты направился в более теплые страны, решив сменить климат?

— Я так и сделал. Но мама позвонила и сделала еврейскую мать виноватой, поэтому я вернулся, — сказал он с раздражением.

— Мама не еврейка, — весело заметила Николь, высвобождаясь из объятий мужчины.

— Скажи ей это, — сухо сказала Джоуи и, подняв брови, посмотрела на Джейка. — Мы уже заменили Родольфо, не так ли, Ники? Милый.

— Нет! — Николь покраснела от смущения и виновато посмотрела на Джейка, представляя их друг другу. — Джоуи, это мой новый повар/эконом, Джейк.

— Повар/эконом, — повторил Джой, искоса взглянув на Джейка. Несмотря на это, он двинулся вперед, протягивая руку. — Это эвфемизм или ты действительно кухарка и экономка?

— Я действительно работаю на вашу сестру, — торжественно заверил его Джейк, тоже оглядывая собеседника. Джоуи был красивым парнем: золотые волосы и глаза, приятно точеное лицо, обтягивающие черные джинсы, черный кожаный жакет, дорогие часы и уверенное чванство, Джейк подозревал, что женщины вздыхали по нему. Он был очень похож на сестру лицом и цветом волос, но в остальном не так уж сильно. Николь была невысокой и фигуристой по сравнению с ним — высоким и долговязым. Сильно отличались и их вкусы в одежде: джинсы и футболка Николь и более стильная пижонская одежда Джоуи. У нее также не было его уверенной развязности. Она больше походила на колибри, мечущуюся туда-сюда с тревожным видом.

— Ну, тогда все в порядке, — сказала Джоуи, крепко пожимая ему руку, а затем добавил: — Не обижайтесь, но Ники пришлось нелегко, и последнее, что ей сейчас нужно, это встречаться с кем-то.

— Я так и понял, — кивнул Джейк и посмотрел на внедорожник, когда Николь открыла заднюю дверцу.

— Боже мой, девочка! — воскликнула Джоуи, подходя, чтобы помочь взять сумки. — Что ты сделала? Выкупила весь центр Оттавы?

— Я отвечаю только за товар из «Канадских шин», уверила его Николь. — Во всем остальном виноват Джейк. Я думаю, он думает, что кормит маленькую армию… или большую, — добавила она, нахмурившись, когда посмотрела на сумки. — Господи, Джейк, ты и вправду купил очень много.

— Не волнуйся насчет продуктов, я их принесу, — быстро сказал Джейк, отодвигая их от машины. — Почему бы вам двоим не зайти внутрь? Я отнесу это сам и приготовлю вам кофе, а потом приступлю к ужину. Полагаю, вы останетесь на ужин, Джоуи?

— Спасибо, пожалуй, я так и сделаю, — сказал Джоуи, провожая Николь до двери. Когда же они вошли внутрь, Джейк услышал, как он сказал: — Чья это идея? Я знаю, что ты не сама это придумала.

— Маргарет, — ответила Николь. — Она сказала, что кухарка/экономка немного облегчит мою ношу, чтобы я могла сосредоточиться на работе. Она даже нашла мне Джейка. Он член ее семьи, так что я знаю, что ему можно доверять.

— Ах, да. Умная Маргарет, — ответила Джоуи, когда за ними закрылась дверь.

— Умница Маргарет, — сухо согласился Джейк, собирая пакеты с продуктами и размышляя, что же делать с ужином. За ужином он предпринял несколько попыток, последней и единственной успешной из которых был соус из перца, который должен был быть вылит на бифштексы после того, как они будут зажарены, но рецепт был на два бифштекса. Конечно, он мог бы скормить им это и приготовить себе что-нибудь другое. В любом случае, они не приветствовали бы эконома за обеденным столом. Покачав головой, он переключил внимание на продукты.

— Этот почти готов.

Николь оторвала взгляд от сумок, которые они с Джоуи только что принесли в студию, и увидела, что он поднял покрывало, чтобы взглянуть на портрет актрисы. Поворачиваясь назад, она снова переключила внимание и рассеянно ответила: — Да. Я, наверное, закончу сегодня.

— А этот? — спросил Джоуи, заглядывая под покрывало на портрет сурового пожилого мужчины.

— К концу недели, — ответила она, едва удостоив картину взглядом, прежде чем вернуться к поискам. Она искала сонар мыши. Она хотела подключить их все, пока помнила об этом.

— Кто это?

Николь снова подняла глаза. Джоуи обнаружил набросок этой пары. — Пасынок Маргарет, Кристиан, и его невеста, Кэролин.

— Господи, она, должно быть, вышла замуж за старика, если у него такой старый ребенок, — заметил Джоуи. — Бьюсь об заклад, этот Кристиан ненавидит, когда мачеха так молода.

— Нет. — Николь улыбнулась. — Кажется, ему действительно нравится Маргарет. Он называет ее мамой, а она его сыном, а не пасынком. Если бы они не были так близки по возрасту, я бы не знала, что это препятствие. Это действительно очень мило.

— Хм, — сказал Джоуи. — Я не верю, что они так уж хорошо ладят. Он, вероятно, запал на нее и надеется проскользнуть туда, когда старик умрет… и я бы его не винил. Маргарет горячая штучка. Сколько ей вообще лет?

— Понятия не имею. Джейк говорит, что ей еще нет сорока и что она вышла замуж за Жан-Клода, когда ей было тринадцать.

Помолчав, она хмуро взглянула на фотографию. — Но Кристиан не выглядит старше Люцерна, Этьена или Бастьена. — Она наклонила голову. — Интересно, это дети Жан-Клода, а не ее?

— Так и должно быть, — решил Джоуи. — Она просто недостаточно старая, чтобы иметь детей такого возраста.

— Да, — согласилась Николь и пожала плечами. — И все же, даже если ей было тринадцать, когда она вышла замуж за Жан-Клода, ей должно быть тридцать пять или около того.

— На вид ей не больше двадцати пяти, — твердо сказал Джой.

— Я понимаю. Мило, да? — с завистью спросила Николь. В тридцать пять она будет выглядеть лет на сорок.

— Да, вот что делают с тобой деньги, — задумчиво сказал Джоуи. — Достаточно денег, и ты сможешь вечно выглядеть молодой.

— Или ты можешь выглядеть как тестер вентилятора, — сухо сказала Николь.

— Тестер вентилятора? — смущенно спросил Джой.

Николь кивнула. — Знаешь, слишком много подтяжек лица, когда они выглядят так, будто смотрят в мощный вентилятор. — Она закрыла лицо руками, так что рот и глаза превратились в широкие щелки.

Джоуи захихикал и спросил: — Ты думаешь, что у нее подтяжка лица?

— У Маргарет? — спросила Николь, отпуская ее лицо. Она покачала головой и вернулась к поискам. — Нет. Я думаю, у нее просто потрясающие гребаные гены.

— Хм. — Джоуи снова накрыл картины и вернулся к ней. — Что ты ищешь?

— Я купила эти гидролокаторы, отпугивающие мышей, — пробормотала она, бросая сумку перед собой и хватая другую.

— У тебя есть мыши? — с гримасой спросил Джоуи.

— Нет. По крайней мере, я так думаю, — добавила она. — Но мне бы хотелось, чтобы так оно и оставалось.

— О. — Он схватил ближайшую к нему сумку и принялся рыться в ней. — Это они?

Николь только что обнаружила две из них на дне сумки, в которой искала, но подняла глаза и кивнула, увидев, что Джоуи держит еще полдюжины. — Да. Спасибо.

Когда она поднялась на ноги, он подошел к столику на колесиках, на котором она держала кисти и другие принадлежности, и схватил ножницы, чтобы начать разрезать упаковки. — Так куда мы их подключим?

Николь слабо улыбнулась этому «мы» и, подойдя к нему, поцеловала в щеку. — Ты звезда, Джоуи. Спасибо за помощь.

— Господи, сестренка. Я просто открываю контейнеры и подключаю их. Это не так уж сложно, — заверил он ее.

— Но я ценю это, — просто сказала она.

Джоуи фыркнул и покачал головой. — Боже, какая ты жалкая?

— Мило, — сказала Николь, шлепнув его по затылку, когда он положил ножницы, чтобы вытащить две маленькие белые репеллентные штуковины.

— Ты слишком много времени проводила с Пьериной, когда росла. Она поощряла этот милый ген от мамы, чтобы он расцвел и вырос. Ты должна была проводить больше времени со мной. У меня папин эгоистичный «ген мудака», я мог бы развить его и в тебе.

Эти слова вызвали смех Николь, и она ласково взъерошила ему волосы. — Сам факт, что ты считаешь себя эгоистичной задницей, означает, что это не так.

— Ха! Я тебя одурачил, — весело сказал он, а потом в его взгляде появилось беспокойство, и он схватил ее за руку.

— Что? — спросила она и посмотрела вниз. Во время поисков она закатала рукава свитера, открыв большой темный синяк на руке.

— Что здесь произошло? — спросил он, закатывая рукав.

Николь выдохнула и поморщилась. — Я немного растянулась, выходя из «Канадской шины» сегодня вечером.

— Это нечто большее, — тихо сказал он.

— Это всего лишь синяк, Джоуи. Я уверена, что у меня есть еще несколько таких. Бедро и колено чертовски затекли и болят, и я думаю, что, еще и шею повредила. Но, по крайней мере, я ничего не сломала. — Николь пожала плечами и высвободила руку. — Сегодня вечером перед сном я искупаюсь в джакузи, а завтра расскажу тебе интересную историю.

— Хм. — На него это не произвело впечатления. — Ну, если завтра тебе не станет лучше, сходи к врачу. Может, он тебе что-нибудь даст… от неуклюжести.

— Ха-ха, — сухо произнесла Николь. — Давай, умник. Давай наконец-то подключим это.

— Куда мы их поставим? — спросил Джоуи, собирая маленькие предметы в руку.

— По одной в каждой комнате, — ответила она, останавливаясь, чтобы вставить одну в розетку у двери. — Кухню мы оставим напоследок. Ты сможешь отвлечь Джейка, пока я подключу одну. Я не хочу, чтобы он думал, что у меня мыши. Он может уволиться.

— Мы бы этого не хотели, — весело сказал Джоуи.

— Нет, — заверила она его. — Он готовит самый вкусный омлет на свете… и кофе у него хороший.

— Не могу дождаться, когда попробую, — сказал Джоуи, выходя вслед за ней из студии.

Глава 7

— Итак, Джоуи, чем вы занимаетесь? — тихо спросил Джейк, разрезая бифштекс. Сегодня он купил еще бифштекс в бакалейной лавке и, когда Николь настояла, чтобы он поужинал с ней и ее братом, быстро приготовил себе его. Раньше он любил среднюю прожарку, а теперь ел ее с кровью, так что готовка не заняла много времени. Салата было достаточно, и он купил замороженные горячие и острые картофельные дольки к стейку. Что касается соуса, то, хотя рецепт был только на двоих, его хватило бы и на троих.

— Я на пенсии. Хотя раньше занималась землеустройством — небрежно ответил Джой, вгрызаясь в свой перченый бифштекс.

Николь и Джой заверили его, что соус из перца очень хорош, и это было большим облегчением. Он беспокоился об этом, когда ходил по магазинам. Казалось, это была его первая удачная попытка приготовить что-нибудь перед тем, как они покинули дом, но он боялся, что он может высохнуть или свернуться, пока их не будет. И когда он разогрел его, он оказалось вкуснее, чем когда они уходили.

«Слава богу», — подумал Джейк, внутренне вздохнув. Вскоре после возвращения домой у него разболелась голова… что было чем-то новым. С тех пор как его обратили, у него не было ни головной боли, ни насморка, ни какой-либо другой болезни, и он был рад, что этого не было. В голове пульсировала такая боль, что он едва мог думать. Даже зубы начинали болеть.

— Джоуи скромничает. Он начал с нуля и построил империю, — гордо сказала Николь. — Он приложил руку к строительству самых больших торговых центров и комплексов в Торонто. На самом деле, — добавила она с гордой улыбкой на брата, — он так преуспел, что в прошлом году вышел на пенсию, а теперь путешествует и живет в свое удовольствие.

— Впечатляет, — тихо сказал Джейк, потирая лоб. Он уже знал это, но лучше притвориться, что не знает. Маргарет ни за что не сказала бы ему об этом, если бы он был всего лишь поваром/экономом. По крайней мере, он так думал. Но он может ошибаться. Эта проклятая головная боль действительно мешала ему думать.

— Джейк тоже не так прост, — сказала Николь брату. — Еще пару лет назад он был вице-президентом компании «В. А. Инкорпорейтед».

Джой с сомнением посмотрел на Джейка. — Да? Ты слишком молод для вице-президента, это — семейная должность?

— Я теперь состою в родстве с владельцем через брак. Однако в то время, когда я работал на него, нет, — натянуто ответил Джейк, гадая, не из-за головной боли ли этот вопрос прозвучал как оскорбление.

— Значит, это была небольшая компания? — спросил Джоуи.

— Нет, — просто ответил Джейк. У него слишком болела голова, чтобы описывать все владения компании. Если парень хотел узнать о компании, он мог погуглить ее.

— С тобой все в порядке, Джейк? — внезапно спросила Николь, озабоченно наморщив лоб. — Ты побледнел.

— Вообще-то я не очень хорошо себя чувствую, — признался Джейк, хмуро глядя на еду. Он любил бифштекс, но головная боль была настолько сильной, что его начало подташнивать. Это странно. Бессмертные не должны болеть.

— Хотите аспирин или ибупрофен? — спросила Николь, вставая и направляясь к шкафу рядом с дверью, где она, по-видимому, хранила такие вещи.

— Нет-нет, я в порядке, — тут же ответил Джейк, хмуро глядя ей вслед. Принимать болеутоляющие было бесполезно: наркотики и алкоголь не влияли на бессмертных.

— Вот, на случай, если передумаешь, — сказала Николь, вернувшись и поставив бутылку ибупрофена на стол рядом с его тарелкой.

— Спасибо, — пробормотал Джейк, испытывая искушение принять таблетки. Они не должны были влиять на его вид, но и его вид не должен был заболеть, а он чувствовал себя очень больным. Вздохнув, он поднял глаза и увидел, что Николь и Джой смотрят на него: Николь — с беспокойством, а Джоуи — с любопытством. И чтобы отвлечь себя и их, он спросил: — Так что же вы теперь делаете, Джоуи?

— О, — Джоуи моргнул и откинулся на спинку стула с кривой улыбкой. — И то, и это, и вообще ничего. В основном я путешествую, чтобы посмотреть достопримечательности и поиграть.

— Оттава все еще ваш родной дом? — спросил Джейк, надеясь снова разговорить мужчину.

— Он жил в Торонто, а не в Оттаве, — объяснила Николь и добавила: — Сейчас у него дом во Флориде, но время от времени он туда заезжает. Обращаясь к брату, она спросила: — Как долго ты останешься на этот раз?

Джейк с интересом посмотрел на него. Вопрос Николь, казалось, намекал на то, что Джоуи останется, и это было хорошо. С другим мужчиной он мог бы присматривать за Николь.

— Вообще-то, на этот раз я не останусь с тобой, Ники, — объявил Джоуи и сунул в рот картофельный ломтик.

— Что? — Николь казалась удивленной. — Но где же ты остановился? В отеле?

— Да. Я забронировал отель… Я подумал, что Мелли будет там удобнее, чем быть навязанной семье в первую встречу.

— Мелли? — спросила Николь, слабо улыбаясь. — Новая подружка? Это та, кто продержался больше недели и с кем ты действительно хочешь путешествовать?

— Она продержалась шесть месяцев, — сообщил ей Джоуи, и затем усмехнулся и добавил: — И я попросил ее выйти за меня.

— Что? — Глаза Николь чуть не вылезли из орбит. — Серьезно?

— Серьезно, — усмехнулся Джой.

— Это чудесно! — воскликнула Николь, вскакивая, чтобы обнять брата. — Поздравляю, брат.

— Спасибо, — пробормотал он, обнимая ее в ответ.

Возвращаюсь к стулу, как только они закончили обнимать, Николь, спросила: — Кто она? Как вы познакомились? Когда я с ней познакомлюсь?

Джоуи усмехнулся и потянулся за вином. Он сделал глоток, а потом поставил стакан и сказал: — Я встретил ее во Флориде. Ее зовут Мелани, она модель из Торонто.

— Модель? — спросила Николь, явно впечатленная. — Из Торонто?

Джой кивнул. — У нее тоже есть квартира в Нью-Йорке, но она живет здесь, в Онтарио, когда не работает. Она была в отпуске во Флориде, когда я встретил ее.

Николь со смехом откинулась на спинку стула. — Это так на тебя похоже.

— Что? — спросил ее брат, неуверенно улыбаясь.

— Ты переезжаешь во Флориду, чтобы встретить девушку из своего родного города, — заметила она.

Он криво улыбнулся и кивнул. — Да. Каковы шансы, а?

— С тобой? Довольно хорошие. Такие вещи всегда случаются с тобой, — сказала Николь с улыбкой, и затем повторилась: — Поэтому, когда ты познакомишь меня с ней?

— Как насчет завтра? Поздний обед? — предложил он. — Или завтрак для вас, я полагаю. Но поздний обед для нас с Мелли.

Николь на мгновение заколебалась, и Джейк заподозрил, что она думает о предстоящей работе, но потом кивнула и смиренно выдохнула. — Конечно.

— Ну что ж, тогда я позволю тебе вернуться к работе, — сказал Джой, очевидно, поняв, почему она колеблется.

Когда мужчина отодвинул стул и встал, Джейк, взглянув на свою тарелку, с удивлением увидел, что Джоуи уже покончил с едой. Как и Николь, отметил он, взглянув на ее тарелку. Очевидно, он был единственным, у кого большая часть еды еще оставалась на тарелке.

— Да, наверное, — извиняющимся тоном согласилась Николь, тоже вставая. — Я провожу тебя.

Повернувшись к Джейку, она сказала, — Я вернусь через минуту.

Джейк кивнул и остался сидеть, когда они вышли из комнаты, но затем встал и начал собирать тарелки. Он поставил пустые тарелки в посудомоечную машину, но накрыл свою и поставил в холодильник. «Если головная боль пройдет, я доем позже», — подумал он, быстро убирая со стола.

Когда Николь не вернулась к тому времени, как он закончил, Джейк прошел в гостиную и подошел к перилам, выходящим на нижнюю гостиную, чтобы послушать, и расслабился, услышав доносящиеся снизу голоса. Когда наступила тишина, и он услышал, как закрылась дверь, и щелкнул замок, он продолжил путь в свою комнату. Его голова раскалывалась, а поскольку бессмертным не полагалось болеть, это, должно быть, была головная боль от напряжения. Возможно, если он полежит это поможет. Он надеялся, что так и будет. Джейк не знал, сделали ли семь лет безболезненной жизни его менее терпимым к боли, но эта головная боль убивала его.

Джейк не стал включать свет в своей комнате, да он и не нуждался в нем. Лунного света, проникавшего через окно, было достаточно, чтобы он смог добраться до кровати. Он лег на одеяло и попытался расслабиться, но стук в голове сделал это невозможным. Он закрыл глаза, открыл их, повернулся на бок, потом на другой, потом снова на спину и, наконец, сдался. Лежа там, он не мог думать ни о чем, кроме боли в голове. Казалось, от этого только хуже. Поднявшись, он направился на кухню. Она была пуста. Николь, без сомнения, вернулась к работе. Возможно, стряпня отвлечет его от боли. Джейк открыл холодильник и осмотрел его содержимое. Он мог бы начать завтрашний ужин. Или, может быть, ему стоит приготовить Николь еще одну еду на сегодня. Формально то, что он подал на ужин, было всего лишь второй трапезой Николь за день. Это мог быть ее обед. Это был и его обед. Обычно он ужинал гораздо позже, чем сегодня, и его режим был почти похож на ее режим. Нахмурившись, Джейк закрыл холодильник и спустился вниз, чтобы спросить, не хочет ли она поесть попозже и в котором часу.

Как обычно, жалюзи на французских дверях студии были подняты, и Джейк видел, как она усердно работает. Она еще не надела наушники, поэтому он легонько постучал в дверь. Николь удивленно огляделась, улыбнулась и жестом пригласила его войти.

— Как ты себя чувствуешь? — с беспокойством спросила она, откладывая кисть. Нахмурившись, она добавила: — Ты действительно бледен, Джейк. Ты заболел?

— Нет. Я никогда не болею. Это просто головная боль, — заверил он ее и быстро сменил тему. — Ты сегодня ела только два раза, и я подумал, не захочешь ли ты еще раз поужинать сегодня вечером?

Николь слегка наклонила голову, обдумывая вопрос, а затем сказала: — Но я и сама могу себе приготовить. Ты плохо себя чувствуешь.

— Все в порядке, я справлюсь, — заверил он ее. — Это просто головная боль от напряжения. Рано или поздно она пройдет.

— Если это головная боль, почему бы тебе не искупаться в джакузи? — предложила она. — Это может помочь.

Джейк моргнул, услышав это предложение. Он удивился, что сам об этом не подумал, он был готов на все, чтобы избавиться от проклятой пульсации в голове. — Да, пожалуй, — сказал он, наконец. — Есть что-нибудь, чего ты хочешь, прежде чем я сделаю это?

— Нет. Я в порядке, — заверила его Николь.

Джейк кивнул и направился к двери, говоря: — Я не буду тебе мешать, продолжай работать.

— О’кей. Я надеюсь, ты почувствуешь себя лучше.

Джейк закрыл дверь и направился наверх. Он был в своей комнате, прежде чем понял, что не знает, когда Николь захочет поесть. Он спросит, когда искупается в джакузи, решил Джейк, остановившись перед комодом и нахмурившись, когда понял, что не захватил плавки.

Пожав плечами, он разделся, натянул халат и пошел в ванную за большим полотенцем. Гидромассажная ванна стояла за раздвижными стеклянными дверями студии Николь, но он заметил, что, пока она оставляла открытыми жалюзи на окнах в задней части студии, жалюзи на двери были закрыты. Солнце вставало с той стороны и, без сомнения, светило прямо через раздвижные стеклянные двери утром. Он предположил, что она держала их закрытыми, чтобы не нагревать комнату и не смотреть на свою работу. Как бы то ни было, с закрытыми жалюзи будет нормально, если он пойдет без плавок.

Николь прыгала между картинами, надев наушники и включив музыку. Первая песня, которую она поставила, была ее любимой, последней песней Пинк, но она была ближе к концу плейлиста. После него было всего три песни, так что, казалось, она едва успела включить его, когда плейлист закончился, и тишина заполнила ее уши. Тишина всегда казалась Николь хуже, когда она была в наушниках, она, казалось, заполняла ее голову, блокируя все остальное.

Поморщившись, она сняла наушники и подошла к компьютеру, чтобы начать воспроизведение с самого начала. Она уже схватила мышь, когда приглушенные звуки снаружи заставили ее заколебаться. Оставляя наушники вокруг ее шеи, Николь повернула свою голову, подошла к окну и прислушалась. Она приоткрыла окно, когда вошла раньше. Если ночь не была особенно холодной или ветреной, у нее всегда было открыто окно. Николь не возражала против запаха краски, но он мог стать сильнее, если она не откроет окно, чтобы впустить свежий воздух и разбавить его.

Нахмурившись, она узнала звуки, издаваемые кем-то больным, сняла наушники и подошла к раздвижным стеклянным дверям. Жалюзи были закрыты, и она не сразу открыла их, а отодвинула одну из них в сторону, чтобы выглянуть наружу. В следующее мгновение она оттолкнула их в сторону, чтобы открыть дверь, распахнула ее и выбежала наружу.

— Джейк? — она поспешила к джакузи, едва замечая холодный снег под босыми ногами, и бросилась на помощь мужчине. Джейк полусидел, сгорбившись над дальним краем ванны, и блевал в снег. Если этого было недостаточно, чтобы ее обеспокоить, то, когда она подошла к ванне, она увидела, что белый снег в свете ламп казался красным. Мужчину рвало кровью… и ее было очень много.

— О, боже, — в ужасе выдохнула Николь и застыла, уставившись на него. Но когда Джейк привалился к краю ванны и начал сползать обратно в нее, она вышла из шока. Осторожно, чтобы избежать окровавленного снега, она двинулась к джакузи и попыталась схватить его за руку, чтобы помочь ему удержать голову над водой, но он отмахнулся от нее.

— Я в порядке, — пробормотал Джейк.

— Нет, не в порядке, — мрачно ответила Николь. Поскольку он не позволил ей помочь, она повернулась и огляделась в поисках его халата или полотенца. Заметив его халат, свисающий с крючка на фонарном столбе, она отступила, чтобы схватить его. К тому времени, как она повернулась, Джейк уже забрался на сиденье в углу, вылез из воды и сел на край ванны.

Это заставило Николь остановиться и снова разинуть рот. Мужчина был совершенно голый. Полностью, ни клочка одежды. Стон Джейка отвлек ее от этой мысли, по крайней мере, настолько, что она сначала тряхнула головой, потом накинула его халат на голые плечи, следя, чтобы он не упал в воду. В следующее мгновение она отпрыгнула назад, чтобы ее не забрызгало водой, а он вдруг наклонился вперед и снова начал блевать.

Темно-красная кровь на снегу в ярком свете была довольно шокирующей. Какое-то время Николь беспомощно смотрела на него, но когда Джейк соскользнул с горячей ванны и упал на колени в снег, она снова придвинулась к нему, пытаясь поддержать хотя бы своим присутствием. Это было все, что она могла сделать, пока его не перестало рвать. Затем она присела на корточки рядом с ним и закинула руку, прикрытую халатом, себе на плечо.

— Пойдем, я отведу тебя в дом, — тихо сказала она, с силой подталкивая ноги, чтобы они оба встали. Несмотря на то, что он вылез из ванны, Николь ожидала, что ему придется опереться на нее, но не до такой степени, что они оба отшатнулись в сторону, как только он встал на ноги. Николь потянулась к фонарному столбу, чтобы удержать себя и его, и облегченно вздохнула, когда он не дал им упасть. Она на мгновение изменила позу, чтобы уравновесить его вес, а затем двинулась вперед. К счастью, хотя Джейк тяжело опирался на нее, он все еще мог идти, медленно и, спотыкаясь, но они двигались.

Николь повела его к раздвижным дверям в нижнюю гостиную. Было очевидно, что он пришел этим путем, и это было на пару шагов ближе. Кроме того, на пути не стояла куча мольбертов, на которые они могли наткнуться и опрокинуть, а потом споткнуться и упасть на пол. Каким-то чудом они добрались до дивана прежде, чем Джейк упал.

— Все в порядке. С тобой все будет в порядке, — с тревогой сказала Николь, накрывая его одеялом. — Я вызову скорую помощь. Мы отвезем тебя в больницу…

Она замолчала от изумления, когда Джейк внезапно вскочил и схватил ее за руку. — Нет! Никакой скорой. Ни какой больницы. Я в порядке.

— Ты не в порядке, — сказала она, пытаясь вырваться. Его хватка была отчаянно сильной, и она знала, что синяки, вероятно, появляться под рукавом ее рубашки. — Тебя рвет кровью. Тебе нужно в больницу.

— В больнице не знают, что делать, — устало сказал он, откидываясь на спинку дивана, но все еще держа ее за руку.

— Ну, у них все равно будут идеи получше, чем у меня, — сказала Николь. Он был бледен и потел, но больше всего ее беспокоила кровь на снегу. Это был очень плохой знак.

Он покачал головой. — Ни какой больницы.

— Джейк, тебе нужна помощь. Ты болен. Я…

— Позвони Маргарет, — перебил ее он.

— Маргарет? — Николь изумленно уставилась на него. — Что она может?..

— Она знает, что делать. Позвони Маргарет, — настаивал Джейк, закрыв глаза.

— Хорошо, — медленно произнесла она, думая, что позвонит Маргарет, как он и просил, а затем вызовет скорую. К ее огромному облегчению, он начал отпускать ее, но затем снова сжал ее и открыл глаза.

— Обещай мне, — настаивал он. — Ты позвонишь Маргарет, а не вызовешь скорую помощь.

Николь молча смотрела на него. Его серебристо-бирюзовые глаза, казалось, теперь были почти полностью серебряными, а белки вокруг них налились кровью и сверкали серебром, как будто кто-то бросил блеск в его глаза. Конечно, это была игра света.

— Обещай, — настаивал Джейк, больно сжимая ее руку.

— Обещаю, — сразу же ответила она.

Джейк мгновение смотрел ей в глаза, потом слегка кивнул, отпустил ее и, откинувшись на спинку дивана, пробормотал: — Маргарет знает, что делать.

Николь слегка нахмурилась, но отвернулась, чтобы взять телефон со столика, но тут же убрала его, поняв, что не знает номера Маргарет. Однако это было в списке контактов ее мобильного телефона, вспомнила она и быстро двинулась вокруг дивана и стола к двери в коридор, ведущий в офис и студию. — Я сейчас вернусь, мне нужно забрать сотовый.

Джейк закрыл глаза и попытался сосредоточиться на дыхании. Он знал, что Николь в панике, но и он тоже. Он не понимал, что происходит. Он пошел в джакузи в надежде избавиться от головной боли, и это, казалось, сработало. Боль начала утихать еще до того, как он залез в горячую ванну, холодный воздух, казалось, снял напряжение и прояснил мысли. Боль полностью исчезла через несколько мгновений после того, как он ступил в горячую ванну, но вместо этого ее сменила тошнота. Это застало его врасплох. Он не чувствовал тошноты уже семь лет. Это было очень неприятное ощущение… и оно очень быстро усиливалось. Через несколько мгновений после того, как он залез в горячую гидромассажную ванну, Джейк перегнулся через борт, его рвало и рвало кровью. Честно говоря, если бы Николь не вышла, он не был уверен, что смог бы самостоятельно выбраться из ванны.

Джейк не понимал, что происходит. Он был бессмертным. Этого не должно было случиться. Предполагалось, что он не сможет заболеть, но, похоже, у него бессмертная версия гребаного гриппа. Вампирский грипп. Отлично. И это серьезный случай. Он был горячим, лихорадочным, слабым, и его рвало кровью… и его голова снова раскалывалась как сумасшедшая.

Кроме того, ему безумно хотелось пить… и не воды. Джейк предположил, что это все из-за крови, которую он выблевал, вдобавок к тому, что уже был на диете. Он действительно должен был позаботиться о крови и холодильнике прямо сейчас. Это было вызвано тем, что когда Николь помогла ему выбраться, а затем склонилась над ним на диване, он почувствовал не ее сладкие пряные духи, а ее кровь, и ему с трудом удалось не укусить ее за шею. По правде говоря, если бы у него было больше сил и не было такой тошноты, Джейк, возможно, не смог бы удержаться от того, чтобы не вгрызться в горло женщины и не высосать ее досуха.

Еще одна волна тошноты накатила на него, и Джейк в отчаянии поднялся с дивана. Он знал, что, скорее всего не доберется до ванной, расположенной всего в десяти футах, но должен был попытаться. Ему удалось приподняться, прежде чем он рухнул на четвереньки на пол. Его спина склонилась, желудок сжался, и он с ужасом уставился на кремовый ковер, а затем большая красно-черная миска внезапно оказалась на полу под его лицом. Он мельком увидел руку Николь, прежде чем она отпустила миску, и взглянул на нее, когда она выпрямилась и отошла.

Он увидел, что она нажимает кнопки на своем сотовом телефоне. Джейк не стал прислушиваться, а снова сосредоточился на миске, узнав в ней ту, что стояла на кофейном столике. Когда он видел ее раньше, в ней были большие шары из матового стекла. Их уже не было, и это хорошо, решил он, когда кровь хлынула из его рта прямо в миску.

В середине этого приступа Джейк услышал, как Николь что-то быстро и взволнованно говорит. Он попытался остановиться и прислушаться, но это было невозможно. Нравилось ему это или нет, но кровь текла. Он уже почти оставил попытки, когда услышал, как она произносит имя Маргарет. Джейк почувствовал облегчение, зная, что женщина знает, что сказать, чтобы Николь не вызвала скорую. Она также знала бы, что делать в этой ситуации… он надеялся, но потом перестал беспокоиться об этом, когда его снова начало тошнить.

Глава 8

Николь еще раз обошла вокруг дивана и наклонилась, чтобы проверить холодную ткань, которую она положила на лоб Джейка. Почувствовав, что на ощупь она все еще прохладная, Николь быстро отступила и снова обошла вокруг кушетки, разглядывая пациента с относительно безопасного расстояния. Маргарет сама предложила это. Она не объяснила, почему должна держаться на расстоянии. Николь догадывалась, что женщина беспокоится, не заразен ли Джейк. Но если у него было что-то заразное, то почему они оба настаивали, чтобы она не отвезла его в больницу?

Николь волновалась по этому поводу уже в сотый раз с тех пор, как позвонила Маргарет, а это было… полчаса назад, заметила она, снова обойдя диван и взглянув на часы. Маргарет сказала, что помощь уже в пути. Николь предположила, что это означает врача или что-то в этом роде, но, сколько времени займет эта помощь? Ради всего святого, Джейк, казалось, умирал. Минут десять назад его наконец-то перестало рвать кровью, но не раньше, чем ее стало чертовски много. Она выливала миску четыре раза, и это не считая того, что он потерял снаружи. Это была большая миска. Сколько крови в теле человека? И сколько у него осталось внутри?

Ее обеспокоенный взгляд снова скользнул по Джейку. Он лежал, стонал и корчился после последней схватки с миской. Казалось, он был в агонии. Она думала, что это страшно… пока он не перестал двигаться и не замолчал минут пять назад. Это было еще страшнее. Если бы его грудь не двигалась вверх и вниз…

Николь остановилась и обеспокоенно посмотрела на Джейка. Его грудь, казалось, больше не двигалась. Он задыхался, когда впервые замер, как будто его изнуряли судороги и корчи. Пока он лежал неподвижно, его грудь тяжело вздымалась от усилий восстановить дыхание. Теперь он, казалось, вообще не двигался. Она инстинктивно шагнула к нему и остановилась, вспомнив слова Маргарет.

Что бы ни случилось, держи дистанцию. Он не умрет. С ним все будет хорошо, но тебе нужно держаться от него подальше. Ты единственная, кто может быть в опасности, Николь. Не подходи слишком близко, и если он снова станет активным, встанет и пойдет на тебя, тебе придется запереться в ванной или даже выйти из дома. Он может быть опасен для тебя сейчас.

— Джейк? — сказала она, переступая с ноги на ногу. — Джейк, проснись.

Он никак не отреагировал.

Закусив губу, Николь шагнула к нему и сказала чуть громче: — Проснись!

Ответа по-прежнему не последовало, и она сделала еще один шаг вперед, а потом снова отступила, испугавшись слов Маргарет. Но она не могла просто стоять. Маргарет заверила ее, что с ним все будет в порядке, но что, если она ошибается? Что, если ему понадобится искусственное дыхание? Она не могла этого вынести, она должна была увидеть, дышит ли он, но она старалась быть осторожной. Диван стоял в трех футах от стены, оставляя проход к раздвижным стеклянным дверям. Николь обошла вокруг дивана и, перегнувшись через спинку, встряхнула его за плечо, так что это стало своего рода преградой.

— Джейк, как ты?

Он схватил ее так стремительно, что Николь почти прикусила язык от удивления. Только что Джейк лежал неподвижно, как мертвый, а в следующее мгновение схватил ее за руку и попытался поднести ее запястье ко рту. Сначала она не поняла, что происходит. Она понятия не имела, почему он схватил ее, а потом увидела, как он открыл рот, и поняла, что он собирается укусить ее. Николь тут же отдернула руку. Как ни слаб был Джейк, она едва не вырвалась на свободу, и сделала бы это, если бы не оглянулась на его рот и не заметила клыки, скользящие вниз.

Клыки. Буквально. Как у собаки… или вампира. Николь не просто замерла, как олень в свете фар, она на мгновение почувствовала слабость. В тот же миг Джейк резко дернул ее, и она свалилась на диван. Это действие вывело ее из шока, и она снова начала сопротивляться еще до того, как приземлилась на его укрытое одеялом тело.

Крича, Николь брыкалась и брыкалась ногами, отталкивалась свободной рукой и тянула ту, которую он пытался поднести ко рту, пытаясь вырваться. Она откинулась назад и в сторону, скатилась с него на пол, надеясь вырваться из его хватки, но он просто последовал за ней, рухнув на нее сверху, все еще крепко держа ее за руку. Теперь она оказалась в очень плохой ситуации. Его вес прижал ее, предотвращая от того, чтобы оказать любое реальное сопротивление. Николь не могла отступить, все, что она могла сделать, это громко кричать и пытаться удержать его, толкая в грудь свободной рукой и дергая за руку, которую он держал все время.

Николь была так поглощена борьбой, что сначала не заметила, как Джейка оттащили от нее и другие голоса присоединились к ее крику. Но в то время как она просто кричала от ужаса, это были более спокойные голоса, выкрикивающие имя Джейка, как будто они думали, что смогут пройти через безумие, затуманившее его разум, и вернуть его в чувство. Джейк уже полностью оторвался от нее, но все еще держал, и ее тянуло вверх, но потом кто-то протянул руку и разжал его пальцы, освобождая ее, и Николь упала на спину. Она тут же отползла на несколько футов назад на своей заднице по ковру, остановившись, когда наткнулась на что-то. Откинув голову назад, она посмотрела на женщину позади себя.

— Кто…

— Все в порядке, Николь. Меня зовут Нина и мы здесь, чтобы помочь. Слова хлынули на нее теплым и успокаивающим потоком, как горячий мед в больное горло, и Николь мгновенно расслабилась.

— О, — пробормотала она, но внезапно женщина подхватила ее под руки и подняла на ноги.

— Почему бы нам не заварить чай? — предложила Нина, обнимая ее за талию, чтобы провести через комнату.

— Но, Джейк… — Голос Николь оборвался, когда она оглянулась и увидела двух мужчин, стоящих на коленях по обе стороны от Джейка, прижимая его к кремовому ковру, в то время как третий устанавливал капельницу с кровью рядом с ним.

— С ним все будет в порядке, — заверила ее Нина, подталкивая к лестнице. — Меня больше волнуешь ты. Это твоя кровь?

Николь оглядела себя и нахмурилась, заметив кровь на рубашке, но покачала головой. Должно быть, она запачкалась, когда упала на Джейка. — Нет. Я так не думаю.

— Значит, он не причинил тебе вреда? — спросила Нина.

— Нет. Я так не думаю, — повторила Николь и остановилась на лестнице. — Он пытался укусить меня… и у него были клыки. По крайней мере, я думаю, что это так. Я уверена, что видела клыки, — пробормотала она, когда Нина снова заставила ее двигаться. Самое странное, что она была расстроена, и даже ее воспоминания стали немного расплывчатыми.

— Все будет хорошо, — тихо сказала Нина. — Маргарет уже в пути и привезет с собой Даниэлу. Знаешь ли ты, Даниэль?

— Даниэль? — Николь нахмурилась. Имя показалось смутно знакомым. Она была уверена, что слышала об этом раньше, но не могла вспомнить, в каком контексте.

— Она замужем за Деккером, племянником Маргарет. Думаю, ее зовут Дани, и она врач. Маргарет привезет их обоих, мужа и еще кое-кого. Они будут здесь минут через сорок пять. Все будет хорошо.

Николь кивнула и позволила отвести себя на кухню. Войдя в комнату, она автоматически поставила кипятиться воду и повернулась к кофейнику.

— Не могла бы ты рассказать мне, что произошло до того, как Джейк заболел? — спросила Нина, когда Николь вынула старый фильтр из кофейника и заменила его новым.

Николь нахмурилась, начав зачерпывать кофе в кофейник, но ответила: — За обедом он казался тихим и немного бледным, а потом пожаловался на головную боль, — медленно произнесла она. — Я предложила ему искупаться в горячей ванне, чтобы избавиться от головной боли, что он и сделал, но потом его начало рвать кровью.

— А как ты себя чувствуешь? — спросила Нина.

— Я? — удивленно спросила она. — Я в порядке.

Нина кивнула. — Он ел что-нибудь другое, чем ты?

Николь покачала головой. — Нет. На ужин мы ели одно и то же, хотя он съел не все. Наверное, оставил в холодильнике.

Нина немедленно подошла к холодильнику. Мгновение спустя она уже держала в руке тарелку Джейка с недоеденной едой. Сняв целлофан, она поднесла ее к лицу и медленно вдохнула. Николь понятия не имела, что она вынюхивает, но, очевидно, женщина ничего не нашла. Нахмурившись, Нина закрыла тарелку и поставила ее на стол.

Ее взгляд скользнул к Николь, и, увидев, что она перестала работать над кофе, Нина присоединилась к ней и взяла графин. Неся его к раковине, она открыла кран и начала наполнять его, спросив: — Значит, он не ел ничего другого, чем ты?

Николь покачала головой и повернулась к кофейнику, чтобы продолжить зачерпывать кофейную гущу в фильтр. — Я так не думаю. На завтрак мы ели омлет с Маргарет.

— За ужином он пил что-нибудь другое?

— Нет. Мы все пили воду, а потом мы с Джоуи пили вино, но он не пил, — вспомнила Николь, опуская ложку в банку из-под кофе и закрывая ее.

— Значит, у вас с братом было что-то, чего не было у него, но у Джейка не было ничего, чего не было у тебя, — пробормотала Нина, выключая воду.

— Откуда ты знаешь, что Джоуи — мой брат? — спросила Николь, сдвинув брови.

— Ты упоминала об этом, — спокойно ответила Нина, возвращая графин с водой.

— Нет, не думаю, — нахмурившись, возразила Николь.

— Да, — заверила ее Нина, и Николь кивнула. — Да, это так.

— Я только спущусь вниз и посмотрю, как там мальчики, пока ты наливаешь воду и включаешь кофейник. Я хочу, чтобы ты села за стол и ждала меня после этого. Все в порядке?

Николь кивнула. Она налила воду в машину, поставила графин на подставку, села за стол и стал ждать.

— Ники?

Николь удивленно огляделась, услышав свое имя. Ей казалось, что она очнулась ото сна, но она знала, что не спала. Она просто сидела за столом и ждала… очень долго. Хотя она не была уверена, чего ждала.

— Маргарет, — неуверенно произнесла Николь, заметив женщину, идущую к ней через кухню, и нахмурилась. — Как вы добрались сюда так быстро?

— Это было не так быстро, дорогая, — мрачно сказала Маргарет, подходя к ней. — Прошло два с половиной часа с тех пор, как ты позвонила, но потребовалось некоторое время, чтобы договориться о том, чтобы один из самолетов компании доставил нас сюда.

— Вас? — Николь посмотрела мимо Маргарет на людей, следовавших за ней. Женщина и четверо мужчин, и ни один из них не был тем, кто оттащил от нее Джейка.

— Ты помнишь моего мужа, Джулиуса, — сказала Маргарет, остановившись возле кресла и повернувшись к высокому смуглому мужчине, за которого вышла замуж.

Николь кивнула и неуверенно улыбнулась мужчине с короткими иссиня-черными волосами.

— А это мои племянники с его стороны, Томаззо и Данте, — представила она, махнув рукой двум мужчинам, которые были копиями друг друга. Пара была довольно внушительной. Возможно, потому, что она сидела, но Николь так не думала. На самом деле, это были двое самых больших мужчин, которых она когда-либо видела. Оба были высокими и мускулистыми, с длинными черными волосами, и оба были одеты в черную кожу с головы до ног. Николь смотрела на них широко раскрытыми глазами, но затем заставила себя улыбнуться и кивнуть в знак приветствия.

— И наш племянник с моей стороны, Деккер и его жена, Дани.

Николь перевела взгляд с двух гор на гору поменьше по сравнению с ними, по имени Деккер и красивую женщину, стоявшую рядом с ним. Она улыбнулась им обоим в знак приветствия, а потом материнская тренировка заставила ее встать и подойти к кофейнику. — Вы, наверное, хотите пить после полета. Я приготовлю свежий кофе.

— Я сама сделаю, дорогая, — пробормотала Маргарет, протягивая руку за кофейником. — Почему бы тебе не присесть? У Дани есть к тебе несколько вопросов.

— Э… Маргарет, — пробормотала Дани, когда Маргарет отнесла кофейник к раковине. — Я бы конечно не отказалась от кофе, но не обижайтесь, я попробовала ваш, — добавила она извиняющимся тоном. — Почему бы мне не сварить кофе?

Маргарет, ничуть не обидевшись, хихикнула и протянула кофейник. — Спасибо, дорогая. Я знаю, что варю паршивый кофе, и сама бы не отказалась от хорошего кофе.

— Вы обе будете на взводе несколько часов, — предупредил Джулиус.

— Отскакивая от стен, — согласился Деккер, а затем сказал: — Сделай полный кофейник, милая. Думаю, я тоже выпью.

— И я, — сказали близнецы в унисон.

— Принести вам что-нибудь еще? — спросила Николь у Джулиуса, когда он покачал головой и уселся за стол. — Может быть, чаю? Или содовой?

Он обдумал предложение и спросил: — У тебя случайно нет мятного чая?

— Да, есть, — ответила Николь и опустила чайник. Она достала из холодильника сливки и остановилась, чтобы рассмотреть их содержимое. Где-то в глубине души она понимала, что какая-то часть ее почти обезумела от беспокойства, но Николь никак не могла с этим смириться. Вместо этого она чувствовала себя спокойной, но опустошенной и растерянной. В этом состоянии включилась старая тренировка, и она спросила: — Кто-нибудь голоден?

Через несколько минут кофе был готов, чай заварен, и стол был уставлен всем, от кофейного торта до сандвичей. Когда все уселись за стол и принялись за напитки и еду, Маргарет сказала: Николь… Нина заверила меня, что Джейк тебя не укусил. Это правда?

— Да, — ответила Николь, пораженная вопросом.

— Да, он укусил тебя? — с беспокойством спросила Маргарет.

— Нет, то есть да, это правда, что он меня не укусил, — объяснила она.

— Хорошо, хорошо. — Маргарет улыбнулась и похлопала ее по руке. — Нина сказала, что ты боролась с Джейком, когда они приехали.

Николь кивнула. — Я знаю, ты просила не приближаться к нему, но я не была уверена, что он дышит, и просто хотела проверить…

— Конечно, я понимаю, — перебила Маргарет, снова похлопав ее по руке, прежде чем Джулиус успел положить перед ней кусок кофейного торта.

— Как он? — спросила Николь, когда беспокойство внезапно нахлынуло на нее неожиданной волной. Как будто кто-то отодвинул занавес, позволив ей снова погрузиться в свои эмоции. — Он действительно болен, Маргарет. Ему действительно нужно в больницу.

Маргарет тут же переключила свое внимание на Николь, и тревога быстро отступила.

— Да, он болен, — согласилась Маргарет, и ее тон или, может быть, слова сразу же успокоили Николь. — Но все не так плохо, как может показаться. Он поправится. Мы просто должны разобраться, в чем проблема… и больница в этом не поможет.

— Вы уверены? — нахмурившись, спросила Николь.

— Совершенно уверена, — твердо сказала Маргарет. — Мы поможем ему. На самом деле, Нина и мальчики уже сделали хорошее начало. Они перевели его в его комнату после того, как Нина привела тебя сюда и дали ему кровь. По-видимому, он все еще блюет так быстро, как только они могут дать ее ему, поэтому нам нужно выяснить, что вызывает это.

— Конечно, — согласилась Николь и нахмурилась, вспомнив клыки, выскользнувшие из его верхней челюсти. Встревоженная, она наклонилась вперед и прошептала, чтобы слышала только Маргарет: — У него были клыки.

— Я знаю, дорогая. Все в порядке, — заверила ее Маргарет, и Николь сразу расслабилась. Все было хорошо.

— Расскажи мне, что случилось, — тихо попросила Маргарет. — Нина сказала, он жаловался на головную боль?

— Да.

— У нас не болит голова, — уверенно заявила Дани, не донеся до рта вилку с кофейным тортом.

Николь в замешательстве посмотрела на доктора. У всех бывают головные боли, у некоторых больше, чем у других, но у всех они бывают.

— На самом деле, Дани, может болеть, — спокойно возразила Маргарет, и доктор выглядела почти шокированной этим признанием, а затем на ее лице появилось понимание.

— Когда мы обезвожены и нуждаемся в кро…

— Да, тогда, — согласилась Маргарет, обрывая Дани взглядом. — Но у головных болей есть больше причин, чем просто физические недомогания или что-то в этом роде.

— Редко, но бывает, — согласился Джулиус. — Эмоциональный стресс, разочарование, раздражающие звуки, некоторые сильные запахи… все это может вызвать их.

Маргарет улыбнулась мужу и сделала паузу, чтобы откусить кусочек торта. Тогда Дани спросила Николь: — Значит, все началось с головной боли?

Николь кивнула.

— А потом он залез в горячую ванну и его начало рвать кровью? — спросила она. Когда Николь кивнула снова, она рассмотрела эти новости с хмурым взглядом и затем вздохнула и сказала: — Маргарет, я знаю, что вы рассчитываете на меня, чтобы помочь Джейку, но я не уверена, что смогу. Это не то же самое, что лечить смертного и… — она замолчала, поерзала, а потом сказала с разочарованием: — А я думала, бессмертные не могут заболеть. Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное?

Маргарет нахмурилась и покачала головой. — Нет. Я никогда не слышала, чтобы бессмертных рвало кровью.

— Я слышал, — тихо сказал Джулиус и, когда все с любопытством повернулись к нему, объяснил: — Во времена Ренессанса одна из моих сестер получила платье в подарок от смертного, которого она считала своим другом. Оно было покрыто изнутри каким-то ядом, который может впитываться через кожу. Если бы она была смертной, моя сестра умерла бы. Вместо этого ее начало рвать кровью.

— В этом есть смысл, — медленно произнесла Дани. — Наночастицы должны попытаться окружить яд или каким-то образом соединиться с ним, а затем удалить его из системы. Кровь — их проводник, поэтому, чем больше яда поглощается, тем больше крови очищается.

— И наночастицы, — добавил Деккер.

Николь смутил весь разговор. Нано? Ядовитое платье? В Эпоху Возрождения? Это слово застряло в ее затуманенном сознании, и она повернулась к Маргарет, и спросила шепотом: — Джулиус сказал в эпоху Возрождения?

Маргарет ободряюще улыбнулась и похлопала ее по руке. — Да, дорогая. Я все объясню, обещаю. Но пока все в порядке.

— Ладно. Все в порядке, — пробормотала Николь, расслабляясь.

— У вашей сестры тоже сначала болела голова? — спросила Дани.

— Нет. — Джулиус покачал головой. — Но мне кажется, что у меня начинает.

— У меня тоже, — заявил Томаззо.

— И у меня, — признал Данте.

— Я тоже, чувствую, — сказала Дани и посмотрела на мужа, который торжественно кивнул.

— Только самое начало, — сказала Маргарет, когда группа повернулась в ее сторону.

Поняв, что все внимание присутствующих переключилось на нее, Николь быстро покачала головой. Все это приводило ее в замешательство, но каждый раз, когда она начинала чувствовать, что ее охватывает паника, Маргарет бормотала: «Все в порядке», — и ее паника отступала. В таком случае лучше всего просто сидеть и ждать объяснений, которые обещала Маргарет. Она была уверена, что до тех пор все будет хорошо.

— И в ухе гудит, — вдруг сказал Джулиус. — Очень слабо, но как назойливое насекомое, постоянно жужжит и жужжит.

Николь с любопытством посмотрела на мужчину. Его голос звучал крайне раздраженно из-за жужжания.

— Я ничего не слышу, — хором ответили близнецы.

— Я знаю… теперь, когда вы упомянули об этом, — объявил Деккер, наклонив голову и нахмурившись. — Я не замечал этого до сих пор, но это довольно раздражает, не так ли?

Маргарет встала и медленно обошла кухню, наклонив голову, словно прислушиваясь к чему-то. — Да. Теперь я слышу. Он…

Николь с любопытством наблюдала, как женщина внезапно остановилась и подошла к розетке рядом с кулером. Ее брови поползли вверх, когда Маргарет наклонилась и отсоединила маленький белый блок, который Николь подключила туда ранее той ночью.

— Звук исчез, — объявил Джулиус.

Деккер кивнул. — Вот именно.

— Не может быть, — нахмурившись, возразила Николь. — Это ультразвуковой репеллент от грызунов. Это для мышей. Они единственные, кто может это слышать.

— Мыши и другие грызуны… такие как летучие мыши, — сухо заметила Дани.

— Дани, дорогая, я же говорил тебе, что мы никак не связаны с летучими мышами. Это все миф, — сказал Деккер с болью в голосе.

— Да, — согласилась Дани. — Но, очевидно, когда дело доходит до звуков, вы на одной волне.

— Мы с тобой на одной волне, дорогая, — поправила Маргарет, возвращаясь к столу и бросая репеллент на его поверхность, чтобы занять свое место рядом с Николь. — Теперь ты тоже одна из нас.

— Вроде того, — тихо ответила Дани. — Кроме того, я ничего не слышала.

— Возможно. Но у тебя болела голова, — заметил Джулиус. — Но ты молода, как и близнецы, так что, пока это действовало на вас, вы не могли уловить звук.

— Хм. — Дани поморщился, но не стала спорить и просто сказала: — Хорошо, что головная боль сейчас прошла.

— Да, — пробормотала Маргарет. — Моя тоже быстро исчезает.

Все, кроме Николь, кивнули или пробормотали что-то в знак согласия.

— Тогда это, вероятно, и вызвало головную боль, — заключила Дани.

Все снова кивнули, кроме Николь. Она просто думала, что они все немного сумасшедшие… но все было в порядке. Эти слова пронеслись у нее в голове, и она расслабилась.

— Что вы сделали для вашей сестры? — спросила Дани у Джулиуса.

— Мы только потом поняли, что это отравление, потому что после этого у сестры возникло естественное отвращение к платью. Она отдала его одной из служанок… которая была смертной. Бедная девочка умерла в страшных муках и страданиях, — тихо сказал Джулиус, а потом вздохнул и добавил: — До этого мы понятия не имели, что случилось с Адрианой. Мы просто продолжали давать ей кровь, пока все не прошло.

— Ладно. Тогда, я думаю, именно этим мы и займемся здесь, — серьезно сказала Дани. — Нина принесла холодильник, а мы — два. Надеюсь, этого будет достаточно. Она взглянула на Джулиуса. — Вы, наверное, не помните, сколько крови понадобилось вашей сестре?

Джулиус виновато покачал головой. — Тогда у нас не было банков крови. Это были доноры, и их было много. Нам пришлось возить ее из деревни в деревню в повозке, пока она не начала приходить в себя.

— Я позвоню Бастьену и попрошу, чтобы доставили еще, — сказал Деккер, вставая и доставая телефон из кармана, когда выходил из комнаты.

— Николь, — позвала Дани, притягивая ее взгляд. — Как ты себя чувствуешь? Ты ела то же, что и Джейк? Или он…

— Она не отравлена, — перебил его Джулиус. — То, что так действует на Джейка, убило бы ее в мгновение ока. Кроме того, это не от проглоченного яда. Обычно это не вызывает рвоты у бессмертных, а если и вызывает, то только однократно. Но ничего подобного. Это отравление всего тела, яд должен пройти через всю систему Джейка, чтобы наночастицы так отреагировали.

— Халат, который на нем? — предложил Деккер.

— Все началось в джакузи, — тихо напомнила Маргарет.

— Верно, но он, вероятно, надел халат, чтобы спуститься и залезть в ванну, — заметил Деккер.

— Но Николь не наденет халат Джейка, и никто не хочет его смерти, — возразила Маргарет.

— Что? — удивленно спросила Николь.

— Все в порядке, дорогая, — пробормотала Маргарет и, взглянув на Дани, спросила: — Как ты думаешь, если в горячую ванну добавить яд, который может впитываться через кожу, это подействует так же, как и платье?

— Да, я полагаю, — сказал Дани медленно, с вдумчивым выражением лица. — Я должна взять образец и сделать анализ, чтобы быть уверенной, но я не предлагаю никому даже палец опускать в горячую ванну, пока мы не выясним это.

— Ну и что? Каков вердикт?

Николь посмотрела на дверь и увидела женщину, представившуюся Ниной, с мрачным выражением лица.

— Что с ним случилось? — добавила Нина. — А с нами такое может случиться? Потому что у всех четверых сейчас болит голова.

Дани взглянула на Николь. — Вы расставили мышиные репелленты по всем комнатам?

Николь кивнула. — Но не в комнате Джейка. Я не хотела мешать. Но я вставила его в розетку прямо напротив его двери в коридоре, так что если дверь открыта…

— Мы закрыли ее до вашего приезда, но оставили ее открытой после того, как остановились поговорить с вами, и никто из нас не потрудился ее закрыть, — сказала Нина. — Но что там насчет мышиных репеллентов? Почему это вызывает у нас головные боли?

— Наш слух достаточно чувствителен, чтобы улавливать звуки, которые они издают, и это вызывает головные боли, — объяснила Маргарет.

Нина кивнула. — А как выглядят эти маленькие засранцы? Я уничтожу их всех. У меня никогда раньше не было головных болей, и я не наслаждаюсь этим.

— Данте, Томаззо, — обратился Джулиус к близнецам. — Обойдите дом и уберите все ультразвуковые репелленты.

Кивнув, мужчины вышли из комнаты.

— Так вот в чем дело, — сказала Нина. — Но что вызывает рвоту у Джейка?

— Мы думаем, что это отравление, — ответила Дани.

— Отравление? — удивленно спросила Нина и прищурилась. — Еда?

— Сейчас наиболее вероятный виновник — джакузи, но мы не знаем наверняка, так что будьте осторожны с тем, к чему прикасаетесь или что потребляете.

— Я больше ничего не ем, кроме крови, — заверила ее Нина. — Но я предупрежу остальных. Я не думаю, что Марк и Джилл едят, но Тайбо ест.

Дани кивнула. — Джейка все еще тошнит?

— Нет. Это наконец-то остановилось, но ему очень больно. Когда его вырвало, мы должны были дать ему кровь внутривенно. Это был единственный способ убедиться, что он не бросит ее обратно. Но внутривенная подача медленная, и он терял кровь быстрее, чем получал ее. Он страдает. Наночастицы определенно атакуют его органы в поисках крови.

— Ну, давай попробуем сказать ему это устно. Он может остаться внизу, — предложила Дани, выпроваживая ее из кухни.

Николь проводила их взглядом, потом наклонилась к Маргарите и спросила: — Как они вошли?

Когда Маргарет повернулась к ней, она объяснила: — Входная дверь была заперта, и я их не впускала.

— Ах, — торжественно кивнула она. — Да, я спросила то же самое, когда Нина спустилась, чтобы отпереть входную дверь и впустить нас. Очевидно, дверь была заперта, когда они пришли сюда, но они услышали твой крик и поспешили проверить двери и окна. Сдается мне, раздвижные двери в гостиную были не заперты, и они вошли туда.

— О да, — пробормотала Николь. Раздвижные двери в студию и гостиную образовывали перевернутую букву «Л» вокруг джакузи. Джейк, должно быть, воспользовался раздвижными дверями гостиной, чтобы попасть в джакузи, потому что они были открыты, когда она помогла ему выйти… и она не заперла их за собой. Черт, она была так расстроена, что даже не была уверена, закрыла ли их. Но она знала, что оставила дверь студии незапертой, и сказала об этом сейчас. — Я уверена, что раздвижные двери в мою студию тоже не заперты. Возможно, они даже открыты.

Деккер только что вернулся в комнату, закончив разговор. Но, услышав это, он тут же обернулся и сказал: — Я позабочусь об этом.

Николь повернулась к Маргарет, в голове у нее роилось множество вопросов. Прежде чем она успела задать хоть один вопрос, Маргарет виновато улыбнулась и сказала: — Я знаю, у тебя много вопросов, но ответы должна давать не я. Джейку придется ответить на них, когда он поправится. Я думаю, что лучшая вещь для тебя сейчас — это вернуться к работе, в то время как мы сделаем то, что сможем, чтобы помочь Джейку. Поэтому я хочу, чтобы ты расслабилась, освободила свой ум от всех забот и просто пошла в свою студию и поработала.

Глава 9

Джейк открыл глаза и увидел солнечный свет, пробивающийся сквозь жалюзи. Он уставился на свет и тень в комнате, затем откинул одеяло и сел, с удивлением обнаружив, что он голый. Обычно он спал так дома, но захватил с собой пижамные штаны, когда приехал в дом Николь. Всегда хорошо быть готовым, и если что-то случится посреди ночи… Ну, семейные драгоценности никогда не были хороши в такие моменты.

Поднявшись, он выдвинул верхний ящик комода и достал оттуда футболку и свободные хлопчатобумажные пижамные штаны в черно-бело-серую клетку. Он оденется, как следует после того, как сварит кофе… и почистит зубы. Боже, у него во рту был привкус помойки. Что это было? И который был час? Он посмотрел на будильник и нахмурился, увидев, что уже два часа дня. Что…

Джейк замер, когда воспоминания нахлынули на него, как десятигаллонная бочка воды. Это ошеломило его не меньше, чем внезапное погружение в воду. В следующее мгновение он уже прыгал, натягивая пижамные штаны то на одну, то на другую ногу. Только надев их, Джейк направился к двери, на ходу натягивая футболку.

Проходя мимо спальни Николь, он увидел, что дверь открыта. Кровать была застелена, значит, она встала. Сначала он поискал ее на кухне и резко остановился, увидев незнакомку, сидящую за столом с айпадом на столе перед ней. У женщины были светлые волосы, как у Николь, но не было ее пышных форм. Она была одета небрежно, в выцветшие джинсы и кобальтовый свитер, и она была бессмертной. Джейк не знал, откуда он это знает, просто знал. С тех пор как его обратили, он всегда узнавал их. Это было похоже на тихое осознание, которое прошло через него, как будто все его наночастицы почувствовали и приветствовали ее.

Блондинка оглянулась. Заметив его, она откинулась на спинку сиденья, чтобы окинуть его взглядом.

— Ты уже встал, — заметила она, заправляя длинные волнистые светлые волосы за ухо. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — медленно произнес Джейк, прищурившись, и посмотрел ей в глаза. Они были ярко-серебристо-зелеными. Не Аржено и не Нотте. Аржено славились своими серебристо-голубыми глазами, а Нотте — темными металлическими. — Кто вы?

— Нина Виридис, — объявила она, вставая. — Я — силовик.

Джейк кивнул, расслабляясь теперь, когда он знал, что она была крутым охотником. — Значит, Николь позвонила Маргарет?

Нина кивнула и прислонилась к столу, скрестив руки на груди. Она не встала, чтобы поздороваться и пожать ему руку, как он ожидал, чтобы не оказаться в невыгодном положении. Она — охотник-бродяга и это было ее второй натурой — убедиться, что она никогда не окажется в невыгодном положении, предположил он.

— Она позвонила Маргарет, которая позвонила Люциану, который послал нас, чтобы позаботиться обо всем пока Маргарет и остальные не доберутся сюда.

— Маргарет здесь? — спросил он, инстинктивно оглядываясь через плечо, как будто ожидая, что женщина пройдет через гостиную с лестницы.

— Была, — сказала Нина, снова привлекая его внимание. — И она привела Джулиуса, Деккера и его жену Дани, а также Данте и Томаззо. Они, правда, сейчас ушли. Все, кроме близнецов, ушли, как только ты успокоился и явно пошел на поправку.

— Данте и Томаззо все еще здесь? — нахмурившись, спросил он.

Нина кивнула. — Они остались, чтобы присмотреть за смертной.

Джейк неловко поежился от этой новости. Он не видел никого из семьи Нотте с тех пор, как переехал в Оттаву, и не был уверен, что готов встретиться со своими кузенами сейчас. — Я уверен, что с тобой мне не нужны Томаззо и Данте…

— Моей команды здесь не будет, — сразу сказала она. — Марк и Джилл уже ушли. Тайбо уедет после того, как расчистит дорогу от снега, а я только ждала, когда ты проснешься. Она криво улыбнулась. — Маргарет предложила. Насколько я понимаю, Данте и Томаззо не самый разговорчивый дуэт на планете, и она хотела, чтобы кто-нибудь рассказал тебе, что произошло.

Джейк вздохнул. Похоже, теперь ему придется иметь дело с семьей, готов он к этому или нет. Поняв, что беспокоиться пока не надо, он спросил: — Так что произошло? Вампирский грипп или что-то в этом роде? Потому что между головной болью и рвотой, это чертовски похоже на грипп, но я думал, что мы не можем заболеть.

— Мы не можем, — заверила она его. — Это был не грипп. Головная боль была вызвана некоторыми гидролокаторами, которые Николь купила. Мы удалили их и стерли из ее памяти. Несколько раз, — сухо добавила она. — Она все время вспоминает о них и гадает, где они, а один из близнецов или я стираю ей память… снова. Мы решили, что лучше не вдаваться в подобные объяснения, пока ты не поговоришь с ней.

Джейк только хмыкнул, услышав эту новость, а потом спросил: — А как насчет рвоты кровью?

— Яд, — мрачно сказала Нина.

При этих словах голова Джейка снова пошла кругом, и он тут же начал ее трясти. — Я был слаб, меня рвало, и у меня была лихорадка. Это был грипп.

— Ты был слаб от недостатка крови, изрыгая яд благодаря наночастицам, и то, что ты считал лихорадкой, была их работа по спасению тебя в ускоренном режиме. Они нагревались в твоей крови, так что твоя кровь тоже нагревалась — просто сказала она. — Это был яд, а не грипп.

— Но меня не могли отравить, — возразил он. — Я приготовил ужин. Я ходил по магазинам, и заменил в доме все продукты на случай, если во что-то подсыпали яд. Это невозможно…

— Это была горячая ванна, — перебила она. — Дани взяла пробу и сдала ее в лабораторию здесь, в Оттаве, и там были высокие концентрации какого-то яда, который может быть поглощен через кожу, никотин и диметилсульфат… — она замолчала и нахмурилась. — Или это был сульфид? — покачала она головой. — Нет, в нем была лиса. Может, сульфокси?

— Все. Я был отравлен, — мрачно сказал Джейк. Его не волновали конкретные вещества. Горячая ванна была отравлена.

— Да, — кивнула Нина. — Очевидно, Николь повезло, что она накинула на тебя халат, прежде чем помочь. Дани думает, что было достаточно одного прикосновения яда к коже, чтобы убить или, по крайней мере, сделать ее больной. Думаю, концентрация была очень высокой.

Джейк сжал губы, вспомнив, как Николь пыталась помочь ему, пока он лежал в горячей ванне. К счастью, он чувствовал себя больным и раздраженным и отмахнулся от нее, отказавшись от ее помощи. Если бы она тогда дотронулась до его обнаженной руки, отравилась бы она от одного этого прикосновения? Нина предполагала, что могла. — Значит, рвота была от яда?

— Это наночастицы вытягивали яд из твоего организма, вот почему это продолжалось так долго. Я имею в виду, что ты получил слишком много яда. Он был в твоей коже, крови, органах… ну, если это зашло так далеко. Наночастицы, вероятно, погнались за ним, как только он впитался в твою кожу, но у нас, людей, чертовски много кожи.

Джейк кивнул и вздохнул. Он не сомневался, что именно этот ядовитый суп предназначался Николь, и как бы неприятно это ни было, он был рад, что окунулся в него, а не она. Он выжил. Она бы не смогла. Приподняв бровь, он спросил: — Где Николь?

— У себя в студии, работает. Данте и Томаззо с ней, — добавила Нина, как будто это его беспокоило.

— Почему? Она должна быть в безопасности в своей студии, — сказал он, нахмурившись. — Я установил систему безопасности, и пока она держит раздвижную дверь запертой, ей там хорошо.

— Да, если бы она заперла дверь. Но, несмотря на то, что прошлой ночью на нас свалилось много снега, сегодня тепло, и она отперла дверь своей студии и приоткрыла ее, чтобы выпустить пары краски, — сухо объявила Нина. — Я так понимаю, она понятия не имеет, что является целью того, кто хочет ее смерти?

— Нет, — признался Джейк. — Она все отрицает. Она думает, что все случившееся — просто случайность и все такое.

— Да, но кто-то должен дать ей пинка под зад, — мрачно сказала Нина. — Это не случайность. Она бы умерла, если бы залезла в эту горячую ванну. Кто-то играет жестко.

Джейк кивнул. — Что она сказала, когда Маргарет сказала ей, что горячая ванна отравлена?

— Маргарет ничего ей не говорила, — весело сказала Нина. — Она сказала, что это не ее дело.

Джейк нахмурился. — Что? Как вы объяснили, что со мной случилось?

— Мы не стали этого делать. Маргарет проскользнула в ее маленькую смертную голову, убедилась, что все в порядке, что она расслаблена, и отправила ее обратно на работу, а Данте и Томаззо держали ее в этом пространстве. На самом деле, — сухо добавила Нина, — это было лучшее, что она могла для нее сделать. Очевидно, с тех пор разыгралась буря. Николь рисовала до рассвета, а потом вернулась к работе, проспав чуть больше четырех часов. Я так понимаю, она закончила два портрета, почти закончила третий и собирается начать два новых.

— Она спала всего четыре часа? — спросил Джейк, придираясь к тому, что его беспокоило.

— Она работала допоздна, а утром у нее была назначена встреча с каким-то стариком на одном из портретов, — объяснила Нина. — Я думаю, что она дорисовывала окончательные детали, и позирующим был доступен этим утром, когда она позвонила вчера вечером. Это не заняло много времени, но потом ей захотелось продолжить работу. Нина пожала плечами. — Думаю, она уснет, когда устанет.

— Хм. — Джейк повернулся к двери, намереваясь спуститься и поговорить с ней.

— На твоем месте я бы этого не делала, — остановила его Нина.

— Что? — спросил он, оборачиваясь.

— Сейчас она работает хорошо, возможно, даже быстрее, чем когда-либо. Я подозреваю, что это благодаря предложению Маргарет, — сухо добавила Нина, а затем указала: — Без сомнения, это прекратится, как только ты расскажешь ей, как обстоят дела. Почему бы тебе не позволить ей сделать как можно больше, пока она может? Поешь, прими душ, побрейся и просто расслабься немного. Мальчики приведут ее на ужин, и тогда ты сможешь разрушить ее мир.

— Ужин, — пробормотал Джейк. После всего, что произошло вчера, еда была последним, что его интересовало, но он должен был приготовить ужин.

— Маргарет распорядилась, чтобы еду доставляли в течение следующих двух дней, — сообщила Нина, поворачиваясь к айпаду и выключая его. — Она подумала, что ты оценишь это.

— Да, — пробормотал Джейк, расслабляясь. Вскоре после ужина можно было поговорить с Николь, главным образом потому, что он очень боялся, что Нина права и этот разговор разрушит мир Николь. Она так сопротивлялась признанию, что ее бывший муж мог желать ей смерти… Она плохо это воспримет.

— Просто предупреждаю, — сказала Нина, закрывая крышку своего айпада и поднимая его, чтобы подойти к нему. — У тебя тут не только отравление джакузи. Ты пытался укусить ее и сверкал клыками, пока был без сознания, — объявила она, проскользнув мимо него к выходу из комнаты. — Маргарет покопалась в ее памяти, чтобы не волноваться по этому поводу, а Данте и Томаззо укрепляли ее, пока ты спал. Но это не продлится долго, когда она снова увидит тебя. Тебе придется рассказать ей все.

— Что? — слабым голосом спросил Джейк, поворачиваясь и глядя вслед женщине.

— Ты справишься, — тихо сказала Нина, останавливаясь, чтобы взять коричневую кожаную куртку, которая лежала на краю дивана. Она натянула ее, перекладывая айпад из руки в руку, чтобы сделать это, а затем вытащила волосы из выреза и двинулась к лестнице, торжественно произнося: — Удачи!

Джейк смотрел вслед Нине, желая окликнуть ее. Он хотел попросить ее поговорить с Николь вместо него. Или сказать ему, что рассказать. К такому разговору он был не готов. Он только что узнал, что Николь была его спутницей жизни, и он еще не смирился с этим; как он мог ожидать, что она примет не только то, что может быть идеальной парой для него, но и то, что существуют вампиры, и он один из них? Да, этот разговор определенно может подождать до ужина. Это даст ему некоторое время, чтобы понять, что, черт возьми, он собирается сказать.

— Портрет хорош. Очень похож на Кристиана и Каро. Они выглядят живыми, как будто могут сойти с холста и войти в комнату.

Николь улыбнулась комплименту Томаззо и, отойдя от портрета сына Маргарет, который вскоре должен был стать невесткой, перешла к следующей картине. Это был идеальный комплимент и именно то, чего она пыталась достичь. Ей нравилось, когда работа шла хорошо, а она определенно шла хорошо. Она была в ударе. Последние два дня с тех пор, как заболел Джейк, она была на взводе и сделала больше, чем обычно за неделю. Это был настоящий кайф для нее, лучше, чем наркотики. Она была в восторге.

— Да, — согласился Данте. — Но почему вы работаете сразу над несколькими картинами?

— Это делает процесс интересным, — сказала Николь, пожимая плечами и играя с цветом кожи на портрете местного политика. Она пыталась подобрать подходящий оттенок, чтобы подражать грубоватому, немного красноватому цвету лица мужчины в жизни.

— Хм-м-м, — пробормотал Данте.

Николь слабо улыбнулась и покачала головой. — Вам, должно быть, до слез скучно. Не понимаю, почему вы не занимаетесь чем-нибудь более интересным, чем смотреть, как я рисую. Нахмурившись, она добавила: — Что вы здесь делаете?

— Мы кузены Джейка. Мы в гостях — сказал Данте.

— Джейк сказал, что сбежал от семьи, — сообщила Николь.

— Да, — ответил Томаззо. — Некоторые люди не справляются с проблемами так хорошо, а некоторым нужно время, чтобы справиться с ними. Стефано потребовалось время.

— Стефано, — пробормотала она и, покачав головой, перешла к следующей картине. — Я знаю, что это его имя, но все равно странно слышать, что его так называют. Я знаю его как Джейка.

— Джейк — хорошее имя, — заметил Данте.

— Да. — Николь улыбнулась. Ей нравилось это имя. Джейк ей тоже нравился. Он казался хорошим парнем. Он, конечно, был очень мил. Не то чтобы она часто смотрела на него, но он был красив… и хороший повар, и заботлив. Побеспокоился о том подносе с сыром и фруктами. Это был приятный сюрприз, и она не думала, что это действительно часть его работы — поставлять закуски. Или да? Она понятия не имела. У нее никогда не было повара, и он не совсем соответствовал тому, как она представляла себе кухарку/экономку. Единственной экономкой, которую она знала, была ее тетя Мария, милая, похожая на бабушку женщина, которая суетилась вокруг в черных платьях и ортопедических туфлях.

«Джейк совсем не похож на ее тетю», — подумала Николь, вспоминая, как он сидел на краю ванны. У него был плоский живот, мускулистые руки и ноги. Он мог быть Чиппендейлом или моделью.

Николь нахмурилась, вспомнив кровь на его лице и груди. Мужчину рвало кровью. Это чертовски напугало ее. Но сейчас ему лучше, напомнила ей какая-то часть ее сознания. Он явно хорошо спал и приходил в себя. Все будет хорошо. Эти знакомые слова успокоили ее. Все будет хорошо, но желудок продолжал грызть ее.

— Я голоден, — прорычал Данте.

— Я тоже, — согласился Томаззо.

Николь усмехнулась. — Вы двое всегда голодны.

— Да, но мы очень хотим есть. И уже шестой час.

Николь оторвалась от портрета и с удивлением посмотрела на часы. Действительно, было уже больше шести… и это, без сомнения, было причиной продолжающейся боли в животе. Поцокав языком, она быстро собрала кисти, чтобы помыть, и направилась к раковине, говоря: — Я удивлена, что Нина не пришла и не накричала на нас, чтобы мы поднялись наверх к ужину, как она сделала это за обедом.

— Нина уехала, — пророкотал Томаззо.

— Что? — Николь с удивлением огляделась. Женщина стояла на страже Джейка, как немецкий сержант-инструктор. Она даже не позволила Николь заглянуть в его комнату, чтобы убедиться, что Джейк жив и здоров. — Тогда кто присматривает за Джейком?

— Пиноккио не нуждается в наблюдении. Он больше не болен, — сообщил ей Данте.

— Да, теперь он ходит и говорит, как настоящий мальчик, — сухо добавил Томаззо.

Николь нахмурилась. Они называли его Пиноккио с тех пор, как она познакомилась с ними. Она не понимала причины, и они отказались объяснять.

— Ну, он не должен быть один, — пробормотала она, работая немного быстрее, чтобы очистить кисти. — Только вчера этот человек был при смерти. Она замолчала и нахмурилась. — Или это было позавчера?

— Позавчера, — подтвердил Данте.

Она нахмурилась. — Значит, позавчера он лежал на смертном одре, а теперь встал и ходит? — покачала головой она. — А если он потеряет сознание или просто упадет и ударится головой?

— Все в порядке, это никому не повредит, — заверил ее Томаззо.

— Конечно, может, — отрезала она. — Известно, что люди умирают от ранений в голову.

— Да, — согласился Данте. — Но не Пиноккио. Его голова полна дров.

Николь покачала головой, отложила кисти в сторону, чтобы они высохли, затем сняла белый халат, который носила, чтобы не запачкать одежду краской, и направилась к двери. Двое мужчин следовали за ней по пятам, когда Николь выбежала из студии в холл. Дверь в гостиную была открыта, она выбежала и резко повернула налево, врезавшись в очень высокое, очень твердое тело.

— Джейк, — выдохнула она, хватаясь за его рубашку, чтобы не упасть. Их близость и положение вызвали вспышку в ее сознании, когда он оказался сверху, и она боролась с ним, чего она не помнила и не понимала. Но как только эта вспышка пронеслась у нее в голове, она ахнула от удивления, когда один из близнецов врезался в нее сзади, прижав к груди Джейка.

— Сор… — Данте закончил извинение ворчанием, когда Томаззо, очевидно, налетел на него, прижимая его к себе чуть сильнее.

Когда Николь подняла голову и посмотрела на мужчину позади нее, он криво улыбнулся и пробормотал: — Чу-чу.

Николь, задыхаясь, рассмеялась, услышав звук поезда, и выскользнула из-за спины мужчин, оставив их, на расстоянии в несколько дюймов друг от друга. Она была занята тем, что пыталась разобраться в том, что только что произошло, и что это были за воспоминания в ее голове. Неужели это произошло на самом деле? Были ли это фрагменты сна? Фрагменты сна. Все отлично. Расслабиться. Мысли пронеслись у нее в голове, и она расслабилась.

— Я пришел за тобой на ужин, — сказал Джейк, отступая от Данте.

— А мы как раз собирались ужинать, — сказала Николь, оглядывая его теперь, когда эти вспышки больше не были проблемой. К нему вернулся румянец, и он казался здоровым. Даже лучше выглядел. С тех пор как они познакомились, он не был таким румяным. Он почти сиял здоровьем, и, конечно, если бы он все еще страдал хотя бы малейшей слабостью, она была уверена, что он бы упал, когда она врезалась в него. Вместо этого он стоял, крепко держа ее за руки. Тем не менее, он был серьезно болен, и она не могла удержаться, чтобы не спросить: — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. — Его взгляд скользнул по близнецам и обратно, а затем он резко повернулся. — Пойдем, пока ужин не остыл.

Николь взглянула на близнецов, отметив их суровые, ничего не выражающие лица. Похоже, между этими тремя мужчинами были плохие отношения, что, по ее мнению, было позором. Она и ее кузина Пьерина были близки, как сестры. Но Николь не знала, что происходит с Джейком и его кузенами. Она знала, что они были двоюродными братьями через его отчима, но если бы они выросли вместе…

«Как бы то ни было, прямо сейчас их отношения определенно не были хорошими», — подумала она, следуя за Джейком к лестнице.

— Я накрыл стол на кухне, а не в столовой. Надеюсь, все в порядке, — заметил Джейк, проходя через гостиную на кухню.

— Конечно, — пробормотала Николь. Столовая представляла собой левую половину большой комнаты на верхнем этаже. Справа не было стены, отделяющей ее от гостиной, и все пространство было покрыто кремовым ковром. «Дом явно не был построен для детей», — подумала она, взглянув на большой дубовый обеденный стол с десятью стульями. Она никогда еще не пользовалась более официальной столовой. Это было бы удобно для больших семейных торжеств, но ничего подобного у нее пока не было. «Может, стоит пригласить всю семью на Рождество», — подумала она.

— Хочешь вина, воды, кофе?

Николь повернулась к Джейку спиной, когда он повел их на кухню. — Вино звучит неплохо.

Она усердно работала, и бокал вина звучал расслабляюще, что, как она подозревала, ей понадобится, учитывая напряжение, нарастающее в воздухе вокруг нее. Боже, между тремя мужчинами, в чьем обществе она оказалась, определенно были плохие отношения. Данте и Томаззо явно злились на Джейка за то, что он сбежал из семьи. Они также, очевидно, хотели вернуть его в лоно, иначе их бы здесь не было. Вопрос был в том, захочет ли Джейк воссоединиться со своей семьей.

— Ужин — это что-то вроде цыпленка, «Криксайд» подойдет? — спросил Джейк, доставая из холодильника бутылку белого вина. Очевидно, он или кто-то другой положил ее в холодильник. Николь пила мало и ставила белое вино в холодильник, только когда ждала гостей. Родольфо хотел поставить холодильник с вином, но они не успели до него добраться.

— Звучит неплохо, — пробормотала она, подходя к столу и колеблясь, прежде чем сесть на крайнее сиденье у окна. Это означало, что трое мужчин должны были занять другой конец и стороны. Им придется иметь дело друг с другом. Она не удивилась, когда Данте и Томаззо заняли свои места, оставив Джейку другой конец маленького столика высотой с барную стойку. Теперь по одному человеку с каждой стороны от него. Игнорировать их присутствие было невозможно.

Николь опустила взгляд на стол и села на свое высокое место. Помимо четырех приборов на столе стояло несколько накрытых тарелок, и пока она их рассматривала, Данте и Томаззо начали поднимать крышки, чтобы заглянуть под них. Запахи, которые доносились оттуда, были удивительными, и она почувствовала, как ее живот заурчал от интереса.

— Это курица со сливочным соусом горчицы, отварной картофель, спаржа с маслом и лимон, и легкий клюквенный салат, — Джейк прочитал с бумажки, прикрепленной магнитом к дверце холодильника, когда открывал вино перед дверью.

— Ты ведь не готовил, правда? — нахмурившись, спросила она.

— Не я. Маргарет, очевидно, заказала еду на пару дней, — тихо сказал Джейк. — Я только разогрел ее.

— Хорошо, — сказала Николь, расслабляясь. Ее не волновало, насколько лучше он выглядит, или тот факт, что Данте и Томаззо утверждали, что он вернулся к нормальной жизни. Человек чуть не умер. Она не хотела, чтобы он что-то делал в течение дня или около того, пока не поправится… что, как она полагала, было смешно. Она платила мужчине за работу, он работал один день, а потом заболел и провел два дня внизу. Сейчас она не хотела, чтобы он работал еще пару. Пойди, разберись.

— Должно быть, из того же места, откуда и два последних обеда, — сказал Данте с блаженным вздохом, разглядывая цыпленка.

Томаззо кивнул в знак согласия. — Пахнет так же восхитительно, как и та еда.

— Два обеда? — нахмурившись, спросил Джейк, ставя перед Николь бокал вина. — Ты имеешь в виду один.

— Два, — сказал Томаззо.

— Два, — эхом отозвался Данте.

Когда Джейк вопросительно посмотрел на нее, она кивнула. — Два. Тебя начало рвать в пятницу вечером, ты был без сознания весь день в субботу и воскресенье. Сегодня понедельник.

— О, — слабо произнес он и повернулся, чтобы сесть. Как он сел, он пробормотал: — Извините.

— Тебе не за что извиняться. Ты ничего не сможешь поделать, если заболеешь, — твердо сказала Николь и нахмурилась, поймав взгляды, которыми обменялись близнецы. У Джейка тоже было странное выражение лица, отметила она, но он просто потянулся за вином. Она остановилась на полпути к губам, когда заметила, что вино есть только у нее. Глядя от мужчины к мужчине, она спросила: — Разве кто-нибудь еще не хочет вина?

Все трое отрицательно покачали головами, как один. Николь уставилась на них, но они все были заняты тем, что снимали крышки с блюд и потом принялись за еду, поэтому она сделала глоток и поставила стакан, внезапно смутившись, что пьет одна.

Еда была настолько же восхитительна, насколько и пахла, и Николь сделала пометку позвонить Маргарет и спросить, в каком ресторане она заказала еду. Этот номер она будет держать рядом с телефоном в будущем.

Ужин прошел в молчании. Николь сделала несколько попыток завязать разговор, но никто из мужчин не поддержал ее. Они даже не смотрели друг на друга. Ну, Данте и Томаззо обменялись взглядами, которые, она была уверена, вели целые разговоры, но ни один из близнецов не смотрел на Джейка, а Джейк смотрел в свою тарелку, его лоб был нахмурен на протяжении всего обеда. Этой атмосферы было достаточно, чтобы помешать Николь насладиться ужином, и она почувствовала облегчение, когда поела.

— Думаю, мне пора возвращаться к работе, — пробормотала она, поднимая тарелку и вставая.

— Вообще-то мне нужно с тобой поговорить, — тихо сказал Джейк.

— О. — Николь хотела было снова сесть, но передумала и встала. Она отнесла тарелку и столовое серебро в раковину, чтобы сполоснуть их перед тем, как положить в посудомоечную машину, и вернулась на свое место.

Мгновение спустя Данте и Томаззо сделали то же самое, отнесли тарелки, чтобы ополоснуть и поставить в посудомоечную машину.

— Хотите кофе? — спросил Джейк, поднимаясь со своей тарелкой.

— Конечно. Я принесу, — сказала Николь, вставая.

— У нас есть с собой, — объявил Данте, поднимая кофейник, Томаззо в это время достал из буфета четыре чашки.

— О, спасибо, — сказала Николь, откидываясь на спинку стула, но она не привыкла, чтобы ей прислуживали.

— Спасибо, — пробормотал Джейк, ополаскивая тарелку и столовое серебро. Когда он закончил, Данте и Томаззо уже несли кофе к столу.

— Спасибо, — повторила Николь, когда Данте поставил перед ней чашку. Затем она потянулась за сливками и налила немного, передав их Данте, когда потянулась за сахаром.

Они замолчали, пока близнецы готовили себе кофе. Когда Джейк вернулся к столу, все потягивали горячие напитки. Он сел, приготовил себе кофе и перевел взгляд с Данте на Томаззо.

— Ребята, мне нужно поговорить с Николь, — сказал он, наконец.

Данте и Томаззо молча кивнули и откинулись на спинки сидений. Николь почему-то захотелось улыбнуться, и ей пришлось сдержать улыбку, тем более что Джейк, казалось, был расстроен их отношением.

— Не могли бы вы дать нам немного пространства? — наконец спросил он.

— Нет, — резко ответил Данте.

— Мы здесь, чтобы помочь, — добавил Томаззо.

Николь закусила губу. Она видела, что Джейк начинает раздражаться, и, когда он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, быстро сказала: — Ничего страшного, если они останутся, Джейк.

Он нахмурился, ожидая комментария, что несколько смутило Николь. Он был ее поваром и экономом. Вот и все. Не похоже, чтобы он хотел сказать что-то личное. По крайней мере, она не думала, что он это сделает. С другой стороны, она понятия не имела, что он хотел сказать. Может, он не хочет продолжать двухнедельную работу, может, он уже принял решение и не хочет больше на нее работать. Может, из-за последнего кризиса со здоровьем ему снова захотелось сбежать?

— Как сказал Томаззо, мы здесь, чтобы помочь, — серьезно сказал Данте. — Маргарет, кажется, подумала, что он вам это может понадобиться.

Николь почувствовала, как ее брови поползли вверх. С чем они должны были помочь? И почему Маргарет решила, что их помощь понадобится? Как будто все что-то знали… кроме нее… и она начала беспокоится.

Повернувшись к Джейку, она сказала: — Просто скажи мне все, что тебе нужно. Я уверена, все будет хорошо.

Глава 10

Джейк вздохнул и откинулся на спинку сиденья. Похоже, ему придется сделать это с Данте и Томаззо. Он не учел это в уравнении, когда решал, как подступиться к этому. Теперь он не знал, как, черт возьми, рассказать Николь все, что хотел.

— Джейк? — спросила Николь, когда молчание затянулось.

Он выдавил из себя улыбку и сел. Он решил, что в любом случае придется действовать по плану. Поставив локти на стол, он сжал пальцы и попытался собраться с мыслями. Раньше он придумал хорошую вступительную фразу, но сейчас не мог вспомнить ее. Сдавшись через мгновение, он опустил руки и увидел, что не только Николь, но и Данте с Томаззо выжидающе смотрят на него. Очевидно, пришло время посрать или слезть с горшка, решил он и просто начал. — Ты — моя спутница жизни.

Джейк услышал слова, слетевшие с его губ, но не был уверен, как, черт возьми, это произошло. Он собирался дойти до этой части. Он собирался начать с того, что ее гидромассажная ванна была отравлена. Что он умер бы, будь он смертным, но он им не был. Затем поработать над тем, что он был бессмертным, и объяснить, что это такое, и что он, как бессмертный, мог сделать. И, наконец, закончить словами: «я не могу читать или контролировать тебя» и «это предполагает, что ты моя спутница жизни». Все это закончилось бы тем, что она бросилась бы в его объятия со словами: «О, Джейк, это замечательно! Возьми меня в спутницы жизни», — вот о чем он мечтал и на что надеялся… или она схватила бы крест и кол, не обязательно в таком порядке, а затем выгнала бы его из своего дома.

— Что?

Джейк взглянул на Николь и увидел, что она смотрит на него с полным непониманием. Джейк открыл было рот, но тут же закрыл его и, взглянув на кузенов, пробормотал: — Кое-какая помощь сейчас была бы кстати.

— О нет, Пиноккио, — рассмеялся Данте. — Здесь ты сам по себе.

Джейк нахмурился и выдавил из себя: — Я думал, ты сказал, что пришел помочь?

— Нет, если ты собираешься так вести себя, — весело сказал Томаззо.

Тихо выругавшись, Джейк оглянулся на Николь и заставил себя улыбнуться. — Мне очень жаль. Забудь, что я сказал. Это было ошибкой. Я хотел сказать, что… Николь, Я не болен. Меня отравили.

Николь несколько раз моргнула и смущенно покачала головой. — Что?

Да, она восприняла это не лучше, чем вопрос о спутнике жизни, и он не удивился. Нина сказала, что Маргарет играла с воспоминаниями Николь, а Данте и Томаззо укрепляли их, чтобы она могла расслабиться и работать. Он знал, что это значит. Маргарет, должно быть, стерла большую часть ее воспоминаний о той ночи, когда его вырвало кровью в джакузи. Джейк пытался понять, как с этим справиться, когда Данте вмешался с обещанной помощью и сказал: — Николь, вспомни ту ночь, когда Джейк заболел. Ты была в студии, слышала, как его рвало, вышла проверить его и…

Николь резко откинулась назад, как будто Данте физически ударил ее воспоминаниями, и Джейк не сомневался, что она чувствовала себя именно так. Данте привел ее к воспоминаниям, а потом, наконец, позволил вспомнить, что произошло. Он с беспокойством наблюдал, как она побледнела, потом покраснела и снова побледнела.

— Клыки, — выдохнула Николь, ее мысли явно обратились внутрь, когда она вспомнила ту ночь.

Джейк поморщился, его охватило чувство вины, когда он вспомнил, как пытался укусить ее.

— Ты пытался укусить меня, — с ужасом вспомнила она.

— Мне очень жаль, — сразу же сказал Джейк, почти утопая в чувстве вины. Он никогда никого не кусал за семь лет, прошедших с тех пор, как его обратили, но он был не в себе от потери крови и жажды крови, и от нее так хорошо пахло. Запах и звук живительной жидкости, пульсирующей в ее венах, искушали его сверх всякой меры. — Я никогда не причиню тебе вреда. Клянусь.

— Но ты пытался, — заметила она. — Ты пытался укусить меня.

Джейк поморщился. От этого никуда не деться.

— Жалок, — сказал Томаззо, печально качая головой, и Джейк смущенно взглянул на него.

— Что? — спросил он.

— Похоже, ты плохо справляешься с эмоциональными ситуациями, Пиноккио, — сказал Данте за брата. — Ты просто жалок.

Джейк разочарованно нахмурился. — Ну, если ты такой умный, почему бы тебе не сказать мне, как я должен вести себя?

Данте обменялся взглядом с Томаззо и повернулся к Николь. — Ты доверяешь Маргарет?

— Да. — Она медленно произнесла это слово.

— Ты же не думаешь, что она подвергла бы тебя в опасности или отправила в твой дом опасных людей? — спросил Томаззо.

— Нет, конечно, нет, — сказала Николь более уверенно. — Маргарет всегда была добра и поддерживала меня и мою семью. Она сама почти как семья.

— Значит, ты знаешь, что с нами ты в безопасности, — просто сказал Данте и добавил: — И как бы безумно ни звучал Джейк, с ним ты тоже в безопасности.

Николь позволила дышать медленно, вздохнула и немного расслабилась в своем кресле. — Да. Я думаю, что должна.

Данте кивнул, а затем предупредил ее: — Теперь ты вспомнишь и узнаешь кое-что, что выведет тебя из себя.

— Кое-что из этого покажется тебе безумным, — добавил Томаззо.

— Но ты должна просто слушать, сохранять спокойствие и помнить, что ты в безопасности.

Джейк переводил взгляд с одного близнеца на другого. За все время, что он их знал, он не слышал от них много слов, а он знал их с четырех лет. У Роберто Конти Нотте были деловые интересы в Италии, и после того, как он женился на матери Джейка, семья проводила лето, Рождество и большинство других школьных каникул в Италии. Данте и Томаззо часто навещали Кристиана, и Джейк смотрел на них с мальчишеским обожанием. Он хотел вырасти таким же, как они… по крайней мере, до восемнадцати лет, когда родственники решили, что он достаточно взрослый, чтобы знать правду о них… что они бессмертные. Что он отличается от них… и никогда не сможет стать таким, как они, не став тем, кого он всегда считал злым и плохим.

Джейк вырос на вампирских фильмах, а в этих фильмах вампиры всегда были плохими парнями. Узнать о существовании вампиров было все равно, что проснуться посреди фильма ужасов. Еще хуже было узнать, что его мать обратили, а младший брат, которого он обожал с самого рождения, тоже был бессмертным. Но самым непростительным было то, что все они, включая его младшего брата, использовали свои способности, чтобы контролировать его, не давая ему понять, кто они такие, прежде чем он станет достаточно взрослым, чтобы решить, хочет ли он присоединиться к ним.

После этого Джейк избегал остальных членов семьи, но не мог поступить так же со своим младшим братом. Нейл не виноват, что родился таким, каким был, поэтому общение Джейка с семьей ограничивалось в основном братом и матерью. Он избегал остальных, насколько мог, но было практически невозможно избегать Нотте, которые не хотели, чтобы их избегали… если только ты не сбежал и не исчез, чего он не делал, пока не превратился в одного из «плохих парней».

— Вот так, — сказал Данте, и Джейк тупо уставился на него.

— Что?

Данте и Томаззо обменялись взглядами, одновременно покачали головами, а затем Томаззо сказал: — Николь готова тебя выслушать. Скажи ей.

— Сказать ей что? — с тревогой спросил он. Он надеялся, что эти двое сделают это за него. Казалось, они действительно собирались это сделать.

— Мы здесь, чтобы помочь, а не сделать это за тебя, — сухо сказал Данте.

— Кроме того, может быть, объясняя, ты сам лучше поймешь, — тихо сказал Томаззо.

Джейк молча посмотрел на него, потом перевел взгляд на Николь. Она неуверенно смотрела на них троих, готовая слушать, но явно не была уверена, что ей понравится то, что сейчас произойдет. Проблема была в том, что он тоже не был уверен. С несчастным видом выдохнув, он сказал: — Я,… видишь ли…

Он беспомощно повернулся к Данте, а тот раздраженно фыркнул и, повернувшись к Николь, объявил: — Мы — вампиры.

— Вовсе нет! Нет, — сразу же возразил Джейк, ободряюще улыбаясь, Николь.

— Да, — возразил Томаззо.

Джейк хмуро посмотрел на него, а затем заверил Николь: — Мы не они. Мы бессмертные. Вампиры — проклятые, бездушные мертвецы. Мы не прокляты, не бездушны и не мертвы. На самом деле, меня обратили семь лет назад, чтобы спасти мою жизнь.

— Да, но мы все еще кровососы, кусающие за шею, — сказал Данте Николь. — И это то, о чем все думают, когда думают о вампирах, так что можешь называть нас просто вампирами.

— Мы не кровососы, кусающие шеи! — рявкнул Джейк, с тревогой глядя на Николь, боясь, что они ее отпугнут. — Я никогда, никогда никого не кусал. И эти парни делали это, только пользуясь услугами банка крови, потому что должны были выжить. Мы употребляем упакованную кровь из банков крови, это похоже на переливание при гемофилии. Я никогда никого не кусал, — повторил он.

— Ты пытался укусить ее, — напомнил ему Томаззо.

— Как какой-нибудь монстр, — добавил Данте.

Джейк мотнул головой в сторону мужчины и чуть не зарычал от досады. — Я был болен, мучился и потерял голову от потери крови. Я не монстр.

— Мы тоже, — тихо сказал Данте.

Джейк откинулся назад, словно его ударили. С тех пор как Джейк узнал, кем стала его мать и кем была семья Нотте, он думал о них как о монстрах. Из тех, кто ведет себя дружелюбно и заманивает тебя конфетами и печеньем, как Гензель или Гретель. Только однажды они заманили тебя в свой маленький домик в лесу, и вместо того, чтобы выдать себя за ведьм, они выпустили клыки и заключили тебя в темные объятия, чтобы высосать твою кровь.

Он боялся их, признал Джейк. В детстве он смотрел все эти фильмы ужасов, называл людей, которых знал всю свою жизнь, вампирами и боялся их. А потом, когда его обратили, он испугался, что теперь, став одним из них, он тоже стал монстром. Но когда он пытался укусить Николь в ту ночь, когда ему было так плохо, он был не в себе и чувствовал себя чертовски виноватым с тех пор, как проснулся. Монстры не чувствовали себя виноватыми.

Джейк понял, что обращение не изменило его. Внутри он был все тем же человеком, с теми же ценностями и убеждениями. Он просто был здоровее, выглядел моложе, был чертовски сильнее и, вероятно, будет наслаждаться гораздо более долгой жизнью.

Джейк перевел взгляд с Данте на Томаззо. Эти двое были добры к нему с тех пор, как он впервые встретил их в детстве. Даже когда он узнал, кто они и все остальные, они остались добрыми, отвечая на его попытку избегать их и вычеркнуть из своей жизни терпением и добротой. Они просто ждали, когда он преодолеет свои страхи и поймет, что ношение наночастиц, делающих их бессмертными, не делает его или их менее человечными. Что он все еще настоящий парень.

— Мне очень жаль, — сказал он серьезно, и это было все, что он мог сказать. Данте и Томаззо сидели неподвижно, ожидая прорыва, на который надеялись, но, без сомнения, опасались разочарования. Теперь они оба расслабились и усмехнулись.

— Нет проблем, — пророкотал Томаззо.

— Но тебе понадобилось много времени, чтобы прийти в себя, — сухо заметил Данте. — Но ты всегда был упрямым, малыш.

От Джейка не ускользнуло, что надоедливый «Пиноккио», которым он страдал с тех пор, как его обратили, вернулся к «малышу», как они называли его до этого. И ему это понравилось, что было немного странно, так как раньше он это ненавидел. Ему было немногим за пятьдесят, когда его обратили, и то, что в пятьдесят один год двое парней, которые выглядели на двадцать пять, называли его «Малыш», бесконечно раздражало его. Теперь он воспринимал это прозвище как знак того, что его простили за то, что он был таким ослом… и он был благодарен за это.

— Я… — начал Джейк, намереваясь сказать им, как он это ценит, но Томаззо перебил его:

— Не делай из нас дураков, малыш. Ты прощен. Ты — член семьи. Достаточно сказано.

— Кроме того, сейчас есть и другие проблемы, — добавил Данте, кивнув в сторону Николь.

Джейк быстро взглянул на нее, заметив, что она смотрит на них с трепетом. Но, по крайней мере, она не убежала. Доверие к Маргарет удерживало ее здесь, она была готова слушать их. Это, или Данте, или Томаззо, или и то и другое, удерживало ее на месте.

Сглотнув, Джейк ободряюще улыбнулся ей. — Хорошо, я полагаю, ты хочешь сначала узнать об этой сделке с вампирами?

Николь молча кивнула.

Джейк тоже кивнул и задумался, как это сделать. В конце концов, он решил, что лучше всего — сделать это быстро, как сорвать повязку. — Ладно, вот в чем дело, хотя у нас есть кое-что общее с вампирами, мы не вампиры, — спокойно заверил он ее. — Мы люди, которые были заражены биоинженерными нанотехнологиями, запрограммированными на восстановление ран и борьбу с болезнями и инфекциями. Наночастицы похожи на заряженные роботами белые кровяные тельца.

— Наноустройства, которые заживляют раны и борются с болезнями, — медленно произнесла Николь, немного расслабившись. Только тогда он поняла, что, хотя ее доверие к Маргарет и заставило ее прислушаться к нему, она все еще очень беспокоилась обо всем этом.

— Точно, — кивнул Джейк и добавил: — Научно разработанные наночастицы, и они великолепны.

Он сделал короткую паузу, чтобы извиняюще улыбнуться Данте и Томаззо, молчаливо признавая, что сменил тон, и это был первый раз, когда он сказал что-то хорошее о нанотехнологиях, которые сейчас путешествуют по его крови. Затем он оглянулся на Николь и добавил: — Они уже дважды спасали мне жизнь. Они хороши. Но хотя они имеют много преимуществ, они также используют больше крови для выполнения своей работы, чем любое человеческое тело может создать, и поэтому мы должны получать эту дополнительную кровь из внешнего источника. Наш вид эволюционировал и обзавелся клыками, и одно время приходилось кусать людей, чтобы получить кровь, в которой нуждались бессмертные. Но теперь, когда есть банки крови, у нас есть законы, которые не позволяют кусать шеи и сосать кровь, как уже сказал Данте. Мы используем кровь из банков крови.

— Твой вид кусал людей до банков крови? — нахмурившись, спросила Николь. — Как давно были разработаны эти наноустройства?

— Довольно давно, — признался он с гримасой. — Они были разработаны в Атлантиде до падения. Атлантида была совершенно изолирована от остального мира своей географией и развивалась как в социальном, так и в технологическом отношении гораздо быстрее, чем остальной мир.

— Должно быть, это был прогресс, если они создавали наноустройства там, в то время как остальной мир сидел вокруг костров с копьями, — сухо сказала Николь.

— Да, — тихо согласился Джейк. — И этот мир с огнем и копьями был миром, в котором атланты оказались после падения своей Родины. Они получали переливание крови, чтобы получить дополнительную кровь в Атлантиде, но внезапно доступ к таким вещам прекратился. Они могли погибнуть, но наночастицы были запрограммированы на выживание их носителей, поэтому заставили их эволюционировать: клыки, улучшенное ночное зрение, даже чтение мыслей и контроль мыслей, — перечислил он. — Все это должно было помочь им получить кровь, необходимую для выживания.

— Понятно, — пробормотала Николь.

Джейк заколебался, пока все шло нормально, но это было слишком. Решив надеяться на лучшее, он перешел к настоящему. Он мог объяснить остальную часть их специальных навыков, и остальное потом. — Эти наночастицы — единственная причина, по которой я выжил в отравленной горячей ванне той ночью.

— Ты уверен, что она была отравлена? — нахмурившись, спросила Николь.

— Да. Дани… — поколебался он, а потом спросил: — Ты помнишь, как Маргарет появилась здесь с Джулиусом, Дани и теми парнями? — спросил Джейк, не уверенный, сколько Маргарет стерла из памяти Николь и сколько она помнит.

— Да. Маргарет, Джулиус, Данте, Томаззо и племянник Маргарет Деккер, а также его жена Дани были здесь, — сказала она, и ее лицо стало обеспокоенным. — Кажется, я помню, как они говорили о джакузи… и что она может быть отравлена.

— Да, — сказал Джейк, радуясь, что она вспомнила. Он не сомневался, что Маргарет скрыла эти воспоминания, чтобы успокоить Николь до тех пор, пока он не поговорит с ней, но теперь, когда Данте и Томаззо не подкрепляли усилий Маргарет, они вернулись.

— Дани взяла образец для анализа, — сказал он ей. — И вода в джакузи имеет высокую концентрацию никотина и DMSO. Достаточно, чтобы быстро убить. Если бы ты залезла в джакузи вместо меня, то была бы мертва.

— И вы все думаете, что кто-то намеренно пытался отравить меня, — тихо сказала она.

Джейк нахмурился. — Ну, Николь, яд попал туда не случайно. И это было сделано не ради меня. Он должен был быть добавлен с намерением убить тебя.

— Верно, — с несчастным видом согласилась она.

— Я знаю, трудно смириться с тем, что человек, которого ты любишь, попытается убить тебя, — мягко сказал он. — Но Родольфо…

— Я не люблю Родольфо, — возразила она с удивлением. — Ради бога, я развожусь с ним. Я бы так не поступила, если бы любила его.

Джейк со вздохом отвернулся. На самом деле он не хотел говорить ей, что она разводится с мужем из-за того, что Маргарет контролирует ее мысли и подталкивает ее в этом направлении. Когда Маргарет это сделала, она приняла близко к сердцу интересы Николь, поэтому вместо того, чтобы сказать ей об этом, он мягко заметил: — Это говорит о том, что у тебя все еще есть чувства…

— Я до сих пор храню его фотографии по всему дому, потому что этот эгоистичный идиот приклеил их к стене, — мрачно перебила Николь.

— Что? — Джейк ахнул, когда Томаззо и Данте выплюнули это слово.

Николь вздохнула и покачала головой. — Родольфо — злобный, мерзкий, эгоистичный подонок. Не знаю, о чем он думал. Если он думал, что это хороший способ заставить меня думать о нем даже после его смерти, то он ошибся. Но наверно, он просто не знает, как обращаться с проклятым молотком, поэтому каждая картина в доме приклеена к стене. Мы с Пьериной пытались снять их, пока она была здесь. Нам удалось оторвать одну из них от стены, но она оставила огромную зияющую дыру. Мне придется пригласить профессионалов, чтобы убрать их, но я не знаю, кому позвонить по такому поводу, и я была слишком занята заказными портретами, чтобы звонить, поэтому я сделала все возможное, чтобы игнорировать их.

Она нахмурилась, посмотрела на одну из полудюжины картин, прикрепленных к стене кухни, и добавила: — Я подумывала купить стеклорез и вынуть стекло из каждой рамы, чтобы, по крайней мере, убрать картины, но тогда я останусь с пустыми рамами повсюду. Кроме того, мне казалось, что таким образом я даю ему слишком много энергии. Как будто он каким-то образом преуспел в том, что он пытался сделать, поэтому я решила просто игнорировать их, пока не смогу заставить людей исправить это. И в основном мне удается игнорировать их.

— Пока кто-нибудь не укажет на них, — тихо сказал Джейк. Было совершенно очевидно, что она злилась прямо сейчас, просто думая об этом.

— Да. Потом я снова начинаю злиться, — призналась Николь с гримасой и добавила: — Но не потому, что люблю его. Это потому, что он снова рядом. Он решил, что будет на моих стенах, и убедился, что мне придется жить с этим, по крайней мере, некоторое время. И это потому, что это напоминает обо всех проклятых, глупых раздражающих и мелких мелочах, которые он сделал, когда я выставила его из дома.

— Какие, например? — с интересом спросил Данте.

— По уговору он взял половину мебели и все остальное в качестве семейного имущества… Не смотря на то, что я заплатила за все, — поморщилась Николь с отвращением, а затем продолжила: — Ладно. Он взял половину всего, но также сделал все возможное, чтобы испортить все, что осталось.

— Испортить? — с любопытством спросил Джейк. — Как.

— Ну, например, стерео, — сказала она. — Оно здесь и в рабочем состоянии, но он забрал штепсельные вилки, а также соединительные провода к динамикам. Он сделал это с PlayStation, Mosquito catcher и всем остальным, что имело съемный шнур. Так что все они остались здесь, но я не могла их использовать, пока не заменила провода… а еще была посудомоечная машина, в ней не хватало держателя для столовых приборов. В холодильнике не хватало полок, а в столовой — мебели? Это был набор из двенадцати стульев, но он забрал крайние. Знаешь, стулья с подлокотниками? — спросила Николь, и когда они кивнули, продолжила: — Я позвонила ему, конечно, через наших адвокатов, и у него был ответ на все. Он не понимал, о чем я говорю. Он не брал ни веревок, ни полок. А стулья? С ними произошел несчастный случай в тот год, когда он здесь жил. Разве он не говорил мне об этом, когда мы договаривались, что он заберет, а что останется? Он был уверен, что упоминал об этом.

— А что касается любви к нему, — спокойно продолжала Николь. — По правде говоря, я не только не люблю его до сих пор, но и никогда не любила. Получается, я даже не знала его настоящего. Я подозреваю, что была влюблена в любовь, во всю романтику отношений, в экзотического иностранца, сексуальный акцент, видение мира… Я был дурой.

— Это жестоко, — тихо сказал Джейк.

— Да, — согласился Томаззо. — Кроме того, мы все дураки из-за любви.

— Она не любила его, — напомнил Данте.

— Ах да, — пробормотал Томаззо и пристально посмотрел на нее. Джейк сразу понял, что он читал мысли Николь и задался вопросом, что он прочитал. Его брови поднялись, когда Томаззо добавил: — Ну, мы тоже часто дураки из-за секса.

Николь покраснела и спросила: — Ты читаешь мысли, о которых говорил Джейк, не так ли?

Томаззо поморщился.

— Прекрати, — твердо сказала она и встала. Она перевела взгляд на Джейка. — Если вы закончили объяснять, я хотела бы вернуться к работе.

Джейк колебался. Он не дошел до той части, где они были спутниками жизни, но он уже многое на нее свалил. Кроме того, он предпочел бы обсудить эту часть с ней наедине, без своих кузенов. И все же он бросил на нее быстрый взгляд. Она, казалось, все хорошо до сих пор воспринимала. Он не думал, что должен беспокоиться о том, что она ускользнет из дома и убежит, напуганная всем, что узнала. Но он не был уверен. Не каждый день узнаешь, что принимаешь вампиров в своем доме… и она еще ни о чем не спрашивала. Он не знал, было ли это потому, что ей нужно было переварить то, что она узнала, или то, на что он надеялся. Но он хотел доверять ей. Это было тяжело для Джейка. Его жизненный опыт оставил ему некоторые проблемы с доверием. Это было не только из-за женщины, на которой он почти женился, и которая намеревалась ограбить его до нитки. Его семья тоже помогла в этих вопросах доверия, с их глубокой темной тайной, держа его в неведении в течение многих лет. Но он должен научиться доверять Николь, чтобы они стали парой.

Вздохнув, Джейк откинулся на спинку стула и кивнул. — Конечно.

Николь тут же выскользнула из-за стола и покинула комнату, не сказав больше ни слова.

Джейк посмотрел ей вслед, потом перевел взгляд с Данте на Томаззо. — Ну?

Данте поджал губы и сказал: — Дай ей двадцать минут, а потом выпей кофе.

— И перепрыгни через ее кости, трахни ее, — добавил Томаззо.

— Что? — спросил Джейк, недоверчиво улыбаясь.

Данте пожал плечами. — Ты перевернул ее мир.

— Не в самом хорошем смысле, — добавил Томаззо на случай, если не понял.

— Николь сейчас «вращается», — добавил Данте.

— Ты должен поставить ее на якорь, — сказал Томаззо.

Джейк выгнул бровь и сказал: — Ты хочешь, чтобы я закрепил ее своим членом? Серьезно? Мы едва знаем друг друга.

— Иногда совершенно очевидно, что ты родилась в эпоху Бобров, — сухо заметил Данте.

Джейк напрягся и нахмурился. — Извините, вы двое старше меня.

— Да, но мы итальянцы, — пожал плечами Данте.

— И что это значит? — сухо спросил Джейк.

— Британцы известны плохой едой, французы — хорошей, а итальянцы — лучшими любовниками, — объяснил Данте.

Джейк недоверчиво рассмеялся. — Ты бредишь.

— Казанова, — пробурчал Томаззо и добавил: — Довольно этого.

— Один человек не… ах, черт, неважно, — пробормотал он, вставая. — Я иду вниз… поговорить с Николь.

— Говорю тебе, секс — это путь, — заверил его Данте, направляясь к двери. — Это свяжет ее с тобой.

Томаззо добавил. — Один глоток секса с подругой жизни — и она подсядет, как наркоманка.

Джейк остановился в дверях и обернулся. — Секс с подругой жизни?

Данте поднял брови. — Никто не говорил тебе о спутниках жизни?

— Ну, я знаю о спутниках жизни. Не могу их читать, не могу их контролировать, идеальная пара.

— И безумный, взорви свой мозг, такой сильный, что ты потеряешь сознание, секс, — добавил Томаззо.

— Он оставляет тебя без сознания? — нахмурившись, спросил Джейк.

— И сносит тебе крышу, — повторил Томаззо.

Джейк прищурился, глядя на парочку. — Вы меня разыгрываете, да?

Близнецы только покачали головами.

— Хм, — с сомнением произнес он, но затем просто повернулся и направился к лестнице. Он не был уверен, что верит Данте и Томаззо. В конце концов, кто-то ведь должен был сказать ему об этом раньше?

Мысленно задавая себе этот вопрос, Джейк вдруг понял, как это нелепо. Никто не сказал бы ему об этом до обращения. Для него, смертного, это ничего бы не значило. Что касается того, что произошло после обращения, он не дал им шанса что-либо ему рассказать. Всякий раз, когда его мать пыталась указать ему на преимущества бессмертия, он прерывал ее. Его брат, Нейл, не попытался нянчиться или убедить его, что его обращение было хорошо. Он просто стоял рядом, молчаливый и поддерживающий, но Джейк не нуждался в поддержке. Он хотел снова стать смертным… настоящим мальчиком, как Пиноккио. Но он больше не был Пиноккио. Он не был счастлив быть бессмертным, но был благодарен за то, что остался жив. Обращение Винсента спасло его в первый раз, а бессмертие спасло от отравленной ванны… и теперь у него может быть спутница жизни.

Джейк подумал об этом без горечи бессмертия, которая мучила его, когда он впервые понял, что не может ни читать, ни контролировать Николь. Он не помнил своего биологического отца. Единственным отцом, которого он помнил, был Роберто, и его воспоминания о детстве были очень счастливыми, наполненными любовью. Любовь между матерью и Роберто, любовь, которой они осыпали его и Нейла. Он предполагал, что причина, по которой он достиг пятидесяти одного года, будучи смертным, не женившись и не имея собственных детей, была в том, что никакие отношения, которые у него когда-либо были, никогда не были близки к любви, дружбе и радости, которые разделяли его мать и Роберто… а он хотел именно этого. Теперь, возможно, он сможет получить все.

Джейк знал, как ему повезло. Он также знал, что ему очень повезло найти свое счастье так скоро после обращения. Большинство бессмертных ждали столетия, даже тысячелетия, чтобы найти спутницу жизни. Близнецам было больше ста лет, его двоюродному брату Кристиану — более пяти столетий, и хотя Маргарет нашла Джулиуса столетия назад, они воссоединились и могли наслаждаться друг другом только сейчас, а Маргарет было больше семисот лет. То, что он нашел спутницу жизни в таком молодом возрасте, было подарком, и он не хотел его испортить.

Глава 11

Джейк остановился у французских дверей студии и заглянул в окно. Он не удивился, увидев, что Николь не работает. Он ожидал, что информация, которую ей дали, нарушит ее способность сосредоточиться. Однако он был обеспокоен тем, что она просто стояла посреди студии, уставившись на свои непокрытые картины. Он подозревал, что на самом деле она не видела портретов. Она ссутулилась, и Джейк был уверен, что прекрасно понимает, что она чувствует. То же самое он почувствовал, когда ему было восемнадцать и ему рассказывали о бессмертных. Преданный, сбитый с толку, Как будто мир был не таким, как он думал.

Джейк не постучал, а просто открыл дверь. Николь не обернулась, но по тому, как она напряглась, он понял, что она знает о его присутствии.

— Я пришел узнать, все ли с тобой в порядке, — тихо спросил он. — Я знаю, что это слишком много, чтобы принять.

Она фыркнула, и Джейк криво усмехнулся.

— Да, пожалуй, это еще мягко сказано. Поверь мне, я знаю. Был там, сделал это, и у меня есть целый шкаф, полный футболок, чтобы доказать это, — тихо сказал он.

— Ты сказал, что тебя обратили, когда на тебя напали? — тихо спросила Николь.

Джейк кивнул, но потом понял, что она его не видит, поэтому откашлялся и сказал: — Да.

— Когда это было?

— Семь лет назад, плюс-минус шесть месяцев, — ответил он и спросил себя, о чем она думает, когда она кивнула. Он хотел бы видеть ее лицо, но она все еще стояла к нему спиной.

— Это из-за кризиса со здоровьем ты сбежал?

Джейк вздохнул и закрыл дверь. Он подошел к ближайшему из полудюжины вращающихся стульев, стоявших в комнате, и сел на него, прежде чем сказать: — Да, но это была последняя капля.

Николь молчала в течение минуты и затем спросила: — А какая была первая?

Вопрос удивил его, и он помолчал, прежде чем сказать: — Первая была больше похожа на поток, чем на каплю.

— Что именно произошло? — подсказала она.

— Это случилось, когда мне было восемнадцать, и мать с отчимом усадили меня и рассказали о бессмертных, о том, что они, мой брат и все Нотте, которых я когда-либо встречал, а это была вся семья, которую я знал, принадлежали к этому избранному виду.

— Вся семья, которую ты знал? — спросила Николь, с любопытством глядя на него. — Нотте — семья твоего отчима. А как же семья твоих родителей?

— У моей матери были брат, сестра и родители, а у отца — два брата и родители. Очевидно, с обеих сторон были двоюродные братья и бабушки с дедушками.

— Но ты с ними не общался? — спросила она.

Джейк покачал головой. — Они не одобряли брак моих родителей. Со стороны матери — потому что они евреи, а отец католик. С отцовской стороны это было сочетанием этого и того факта, что, по их мнению, моя мать пришла не с той стороны. У отца были деньги, у матери — нет. Родители отца ожидали, что он женится на милой девушке из сравнительно богатой католической семьи, а не на бедной еврейской девушке, у которой даже не было собственного дома. Так что… — пожал он плечами. — После смерти отца мама была со мной почти одна.

Джейк сделал паузу, но когда она ничего не ответила, он продолжил: — Думаю, она отчаянно боролась, когда встретила Роберто, работала на двух работах, чтобы содержать нас, и посещала вечерние курсы в университете в надежде получить лучшую работу, чтобы улучшить наше материальное положение. Насколько я понимаю, у нее не было времени на романтические отношения, и она заставила Роберто упорно потрудиться, чтобы завоевать ее.

— Он был бессмертен?

Джейк кивнул. — И он обратил ее.

— Но не тебя? — нахмурившись, спросила Николь.

— Я был ребенком, — пожал плечами Джейк. — Я так понимаю, они не одобряют обращение детей.

— Но почему они не обратили тебя, когда тебе было восемнадцать? — спросила она.

— Насколько я понимаю, таков был план, — с гримасой признался Джейк и пояснил: — Мне сказали об этом в день моего восемнадцатилетия. Моя мать думала, что это будет великий подарок, чтобы рассказать мне все о бессмертных, а затем предложить использовать ее шанс превратить меня в одного из них.

— Но она этого не сделала, — уверенно возразила Николь и, приподняв бровь, спросила: — Ты ей не позволил?

Джейк неловко поерзал, а потом вздохнул и сказал: — Ты должна понять, я был любителем ужастиков. Я смотрел все фильмы про монстров. Они до смерти меня напугали, и я спал с ночником до двенадцати лет, но все равно любил их смотреть. Я был без ума от фильмов ужасов. Он слегка покачал головой, вспоминая. С тех пор он потерял вкус к ужастикам, но тогда он был зависим от них, и это не очень помогло ситуации. — Когда я был ребенком, у них не было ваших «Сумерек» и «Истинной крови». В каждом кино, где появлялись вампиры, они были плохими парнями, и типы вроде Ван Хельсинга были хорошими парнями, бегающими за ними и избавляющими мир от их зла.

Джейк поморщился. — В общем, на мой восемнадцатый день рождения мама сказала мне, что не только мой отчим и весь его клан — шайка кровососущих дьяволов. Что она позволила ему превратить себя в одного из них, и что сводный брат, которого я обожал и о котором заботился, тоже — вампир… и я жил со всеми ними, ничего не подозревая все это время.

— Серьезно? — с подозрением спросила Николь. — До того, как они сказали тебе, кто они, ты понятия не имел?

— Они позаботились, чтобы я этого не узнал, — тихо сказал Джейк. — Я подозреваю, что они использовали какой-то контроль сознания, чтобы держать меня в неведении, пока они кормили, или немного затуманивали мою память, ничего не стирая, но добавляя кое-что, чтобы объяснить несоответствия. Он пожал плечами. — До этого я понятия не имел, что живу с монстрами.

— И в тот момент ты не согласился на изменение, — тихо сказала Николь.

Это был не вопрос, но он воспринял его как вопрос. — Нет. Я был шокирован, испуган, оттолкнут. Все они вдруг стали для меня чудовищами, а я не хотел быть чудовищем.

— Должно быть, тебе было тяжело, — тихо сказала Николь, садясь на табурет рядом с ним.

Джейк колебался и затем качал место немного к ней и сказал рассудительно: — Вероятно, не тяжелее, чем сейчас тебе.

Николь криво улыбнулась, но покачала головой. Покачивая одной ногой табурет из стороны в сторону, она сказала: — Для меня это немного шок, узнать, что такие вещи существуют. Но для тебя… — нахмурилась она и серьезно посмотрела на него. — Это была твоя семья. Ты должен был — я не знаю, почувствовать себя одиноким?

Джейк кивнул. Он чувствовал себя одиноким. Он также чувствовал себя преданным, покинутым, потерянным. — В тот момент мне казалось, что я только что узнал, что в четыре года осиротел и все эти годы, с тех пор как Роберто появился в нашей жизни, жил в мире фантазий. По правде говоря, в тот день я сбежал от них эмоционально, а мой уход семь лет назад был просто физическим продолжением того, что произошло эмоционально много лет назад.

— Почему ты не убежал тогда, в восемнадцать лет? — с любопытством спросила она. — Я имею в виду, если ты чувствовал, что они монстры…

— Мой брат, — тихо сказал Джейк. — Я злился на мать за то, что она позволила Роберто обратить ее, но я был близок со своим младшим братом Нейлом, и он не виноват, что родился бессмертным. Кроме того, логически, после того, как она все объяснила, я понял, что они не монстры.

— Но какая-то часть твоего сознания все еще считала их монстрами, — предположила Николь.

Джейк кивнул. — Восемнадцать лет тренировок на фильмах ужасов не так-то просто уничтожить.

— А потом тебя обратили, чтобы спасти жизнь? — прокомментировала Николь.

— Да. — Губы Джейка скривились при воспоминании. — Моего босса, Винсента Аржено, который к тому же приходится Маргарет племянником, преследовал человек, пытавшийся разрушить его жизнь. Они напали на меня и ударили ножом прямо в сердце. Когда Винсент нашел меня, я умирал, и он обратил меня, чтобы спасти мою жизнь. Я проснулся бессмертным… и плохо с этим справился.

— Почему? — тихо спросила Николь. — Конечно, лучше быть бессмертным, чем мертвым.

— Ты так думаешь, не так ли? — сказал Джейк, ухмыляясь, а потом опустил голову. — Мне был пятьдесят один год, я был несчастен и озлоблен, — криво улыбнулся он и снова поднял голову, встретившись с ней взглядом. Она молчала, ожидая и желая понять, поэтому он должен был объяснить. — В то время я находился в довольно темном месте. У меня было счастливое детство, но, узнав обо всем, я почувствовал, что детство было зеркальным. После этого я шел по жизни, чувствуя себя сиротой. Кроме того, все вышло не так, как я планировал. У меня не было ни жены, ни детей, никого, кроме моей семьи, и, насколько я мог судить, они были монстрами. К тому времени, когда на меня напали, я чувствовал себя одиноким и усталым, и, честно говоря, я был в том месте, где я просто убивал время и ждал своего конца… а потом на меня напали. Я помню, как лежал на полу в офисе и думал: — Вот и конец моей истории. Ни одиночества, ни разочарования, ни предательства… а вместо этого я проснулся вампиром.

— Ты все время говоришь вампиры, но ты сам сказал мне, что вы, ребята, не вампиры, — тихо заметила Николь.

— Да, — Джейк слабо улыбнулся. — Но я так долго думала о них как о вампирах… — пожал он плечами. — От старых привычек трудно избавиться.

Николь помолчала с минуту, потом наклонила голову и, нахмурившись, посмотрела на него. — Пятьдесят один?

Джейк криво усмехнулся. — Когда меня обратили, да. Сейчас мне пятьдесят восемь.

— Ты не выглядишь на пятьдесят восемь, — твердо сказала она и спросила: — Это как-то связано с нанотехнологиями?

Он кивнул. — Они были запрограммированы на то, чтобы поддерживать хозяина в наилучшем состоянии. Я не думаю, что разработчики намеревались включить возраст, но нанокомпьютеры в основном причудливые, гибридные компьютеры, а компьютеры довольно буквальны. Каждый бессмертный выглядит где-то между двадцатью пятью и тридцатью.

Николь что-то посчитала в уме, а затем спросила: — Так Маргарет?..

— Я точно не знаю, сколько ей лет, но знаю, что больше семисот.

— О, черт. — Николь осела на табурет.

Джейк встревоженно посмотрел на нее, но промолчал, а потом она вдруг выпрямилась и обвиняюще посмотрела на него.

— Ты сказал, что ей нет и сорока.

— Я сказал, что ей нет тридцати, — поправил он. — А ей и нет. Я ни в чем тебе не лгал, Николь. Я почти с самого начала знал, что мы были спутниками жизни, и не хотел лгать. — Джейк поморщился и добавил: — У меня все равно есть пунктик насчет лжи… с тех пор, как узнал, что мне так долго лгали, пока я рос… — пожал он плечами.

Николь помолчала еще несколько минут, потом выпрямилась и спросила: — Так что же это за история с подругой жизни?

— Ну… — Джейк замолчал и сглотнул. Это была сложная часть, или, возможно, это была самая важная часть, поэтому он чувствовал себя взволнованно. Если она не согласится с тем, что они — спутники жизни, и не согласится стать его женой, или, по крайней мере, не согласится подумать об этом, тогда у нее сотрут память об их существовании. Необходимо обеспечить безопасность их вида. Но если это случится, ему больше не позволят находиться рядом с ней. Никто из них не сможет, на случай, если их присутствие заставит воспоминания вернуться.

Это было странно. Джейк чувствовал себя странно и немного смущенно. Хотя он знал, что она была спутницей жизни, или могла бы стать, если бы согласилась, на самом деле он знал ее совсем недолго. Джейку нравилась Николь, или, по крайней мере, нравилось все, что он о ней знал. Он также находил ее привлекательной. Но он не испытывал никакого безумного, страстного желания обладать ею или что-то в этом роде, и он сам задавался вопросом об этой стороне жизни. Разве он не должен чувствовать больше? Хотеть ее? Разве все его мысли не должны быть о ней?

Этот последний вопрос заставил его замолчать, потому что Джейк внезапно осознал, что каждая его мысль включала ее в ту или иную форму с момента их встречи. Еще он предполагал, что он ожидал больше.

— Джейк? — спросила Николь.

— О, прости, — пробормотал он, а затем выдохнул и попытался собраться с мыслями, чтобы ответить на ее вопрос. — Ну, я упомянул, что наночастицы дают бессмертным не только клыки, но и другие навыки, помогающие выжить.

— Ты сказал «чтение мыслей» и «контроль мыслей», — вспомнила она и не выглядела довольной. Он понимал это. Он и сам был не слишком доволен, когда узнал, что его мать и все остальные могут читать его мысли. Для восемнадцатилетнего парня, полного бушующих гормонов, это было довольно трудно. Осознав, что они, возможно, читают его мысли, Джейк внезапно осознал, что секс играет огромную роль в большинстве его мыслей в этом возрасте. И забудьте о мастурбации в одном доме с ними. Господи, а что, если они все знают? Или читали об этом в голове по утрам? Даже мысль об этом заставила его содрогнуться.

— Это не просто чтение мыслей и контроль, — сказал он, когда Николь беспокойно заерзала на стуле. — Мы быстрее, сильнее, у нас лучше слух, зрение, ночное зрение и так далее.

— Хорошо, — терпеливо сказала она.

— Но чтение мыслей — это не только у смертных. Мы можем читать мысли друг друга. Обычно это только старшие бессмертные, способные читать младших, но это может пойти и в другую сторону, если старший бессмертный отвлекается или не блокирует свои мысли, — объяснил Джейк. — Значит, когда мы рядом, мы должны постоянно охранять свои мысли, а смертные, конечно, не могут по-настоящему охранять свои мысли от нас. Это может осложнить отношения.

— Думаю, да, — сухо ответила Николь.

Джейк кивнул, но добавил: — Любые отношения. Я имею в виду, ты не можешь представить, каково это — быть восемнадцатилетним и знать, что твоя мать может читать твои мысли.

— Кажется, я знаю, — мрачно сказала она. — Возможно, это не то же самое, но если ты, Данте и Томаззо можете читать и контролировать меня…

— Я не могу, — перебил Джейк.

Николь наклонила голову и неуверенно посмотрела на него. — Почему? Потому что тебя обратили всего семь лет назад?

— Нет. Я научился читать мысли большинства смертных, — заверил он ее, затем поморщился и добавил: — Сначала я сопротивлялся этому. Я не хотел быть таким же, как моя семья. Но в моей работе это удобный навык, и поэтому я, в конце концов, сдался и использовал его довольно регулярно… на работе, — добавил Джейк, чтобы она не подумала, будто он волей-неволей читает и контролирует людей.

— Хорошо, — медленно произнесла она.

— Однако я не могу ни читать, ни контролировать тебя, — добавил он.

— Это ты так сказал, — напомнила Николь.

Джейк поморщился и кивнул. — И это признак спутницы жизни.

Ее глаза сузились. — Что именно?

— Это… — он нахмурился, желая сделать все правильно, найти идеальные слова, чтобы заставить ее понять и, по крайней мере, быть открытой для идеи быть его спутницей жизни. — Отношения не сложились бы, если бы обе стороны могли читать друг друга или даже если бы одна могла читать и контролировать другую.

— Ты сам это сказал, — спокойно заметила Николь.

— Да, наверное, мне трудно, — признался Джейк со вздохом, а затем покачал головой и сказал: — Прости меня, но мне впервые приходится объяснять все это.

— Ладно. Извини, я буду иметь это в виду, — сказала она сухо.

— Спасибо, — пробормотал он, а затем сказал, — Послушай, в основном истинная пара — это тот, кого бессмертный не может читать и контролировать. Это единственный человек, с которым они могут расслабиться и не постоянно охранять свои мысли.

— Но тебе же не обязательно хранить свои мысли при смертных? — спросила Николь. — Мы не можем тебя прочесть.

— Нет, но некоторые смертные думают очень громко, и мы должны поставить блок и против этого. Иначе сойдешь с ума. Люди всегда думают, а иногда просто о самых глупых, самых бессмысленных вещах. Мы должны охранять себя также и от этого, фильтровать мысли в основном.

— Понимаю. Она снова наклонила голову. — Но тебе не обязательно делать это рядом с подругой жизни?

— Нет. Мы можем расслабиться рядом с ними, — сказал он. — Джейк дал ей время подумать, а затем добавил: — Конечно, есть и другие вещи, которые особенны в спутнике жизни.

— Какие, например?

— Ну, вообще-то, мне никто никогда этого не объяснял, и я не уверен, что они все такие, — признался он, криво усмехнувшись. — Но я знаю это, наблюдая за матерью и Роберто… ну, это особые отношения. Похоже, у них были одинаковые вкусы и ценности. Они наслаждались обществом друг друга. У них все еще были разногласия и тому подобное, но гораздо реже, чем, я думаю, у большинства пар, и они, казалось, справлялись с ними очень быстро. Они просто кажутся такими связанными… и очевидно, если Данте и Томаззо можно верить, физические отношения намного более интенсивны.

Николь молчала, что заставляло его обеспокоиться, что она не понимает, насколько важна спутница жизни, но он не был уверен, что полностью понимает себя сам.

— Это также очень редко происходит, так как истинную пару трудно найти, — добавил Джейк. — Некоторые бессмертные ждут столетия, а некоторые вообще никогда не находят спутника жизни.

Она по-прежнему молчала.

— Я слышал, что наночастицы имеют какое-то отношение к выбору спутника жизни, что они признают их хорошей парой для бессмертных и являются причиной того, что бессмертные не могут прочитать этого конкретного смертного или что-то в этом роде. Так что это работает, я думаю. — Разговор, в котором ему об этом сказали, состоялся некоторое время назад, но он не обратил на это особого внимания.

Николь уставилась на него.

Джейк смотрел на нее, его мысли метались в поисках слов, которые помогли бы убедить ее, что быть его спутницей жизни — это хорошо, или, по крайней мере, не отвергать его сразу. Но он боялся, что ему предстоит тяжелая битва. Николь только что вышла из ужасных отношений. Ей не хотелось бы снова ввязываться в это дело так скоро. Время было неподходящее.

— Я не … — начала Николь и Джейк был уверен, что она собиралась сказать ему, что она не заинтересована. А если она сделает это, то он потеряет ее. Джейк этого не хотел. Он хотел того, что было у его матери и Роберто. Он всегда хотел. Вот почему в пятьдесят один год он все еще был один. В его жизни были женщины, о которых он заботился и, возможно, даже любил, но, наблюдая за матерью и Роберто все эти годы, он понял, что ничего меньшего, чем такие отношения, он не сделает. Поэтому, когда она начала говорить «нет», он запаниковал и обратился к советам Данте и Томаззо. Он встал, шагнул вперед и наклонил голову, чтобы поцеловать ее.

Это было очень эффективно. И не только в том, чтобы заставить ее замолчать. Конечно, так оно и было, но это еще не все. Неужели он удивлялся и беспокоился о том, что, хотя и находил ее привлекательной, не испытывал к ней большого желания? Неужели он действительно так думал? Вопрос промелькнул в голове Джейка, когда его губы коснулись ее, и он почувствовал, как волна страсти взорвалась в тот же миг. Честно говоря, ему показалось, что она ударилась о землю, прошла через ступни вверх по ногам и прямо в пах. Говоря о твоей мгновенной эрекции, Джейк прекрасно понимал, что свободные штаны, которые он натягивал перед ужином, теперь превратились в щенячью палатку, торчащую у него между ног, и, черт возьми, это было приятно.

Николь замерла, когда он впервые накрыл ее рот своим, но в тот момент, когда она расслабилась, позволив своим губам раскрыться с тихим стоном, Джейк поднял руку и поймал ее волосы. Используя этот захват, чтобы наклонить ее голову туда, куда он хотел, он просунул свой язык в ее рот, в то время как другая его рука скользнула вокруг ее спины и прижала ее ближе к его груди.

Теперь, когда она поддалась поцелую, Николь тоже не была спокойна. Он почувствовал, как ее руки обвились вокруг него, вцепились в его спину и схватили его, а затем она подалась вперед на табурете, ее ноги скользнули по внешней стороне его бедер, пока она не наткнулась на щенячью палатку в его штанах. Она заколебалась, но Джейк наклонился и переместился так, что его ноги уперлись в табурет, а эрекция прижалась к животу между ними.

Николь снова застонала, и он почувствовал, как ее ноги сомкнулись вокруг него, а пятки уперлись в его икры. Ободренный, Джейк еще крепче прижался к ней, его правая рука теперь двигалась вокруг ее спины и вниз, чтобы обхватить ее сзади и прижать еще ближе, пока его тело прижималось к ней.

— Джейк, — выдохнула она, отрываясь от его губ, и возбужденная мольба подстегнула его еще больше. Повернувшись губами к ее шее, он покусывал, посасывал и облизывал ее, а его руки переместились к ее топу и начали расстегивать пуговицы, быстро вынимая их из отверстий, пока он не смог открыть их и добраться до того, что было под ними.

Наклонив ее назад, Джейк опустил одну руку для поддержки под спину, а другой рукой обхватил чашечку бюстгальтера, его рот скользнул вниз, чтобы провести по ней языком. Когда Николь застонала и возбужденно прижалась к нему, он схватил край лифчика и потянул вниз, пока ее грудь не освободилась. Затем он принялся внимательно рассматривать твердый розовый сосок, облизывая и посасывая его с лихорадочным возбуждением… и вдруг он замер.

— Джейк? Я… — неуверенно произнесла она дрожащим голосом, и он поднял голову, позволив ее соску выскользнуть изо рта, чтобы посмотреть на нее в замешательстве.

— Прости, я просто… ничего, — пробормотал он, уверенный, что ошибся. Но вместо того, чтобы снова склонить голову к ее груди, он накрыл ее ладонью, сжимая и разминая, а затем дергая. Николь застонала, ее глаза закрылись, ее тело снова прижалось к нему, и он тоже почти закрыл глаза, когда удовольствие пронзило его.

Джейк делал это не в первый раз. Он любил женские тела и наслаждался многими любовницами в своей жизни, но никогда в прошлом для него это не было так сильно. И он, конечно, никогда не наслаждался этим чувством так, как если бы сам испытывал удовольствие, которое он дарил, … но теперь это произошло. Раньше, когда он сосал, и теперь, каждый раз, когда он щипал ее сосок, он посылал через нее стрелу удовольствия, которая только усиливала его собственное удовольствие.

Очарованный, он отпустил ее грудь и скользнул рукой между ними, чтобы обхватить ее между ног через джинсы. Николь вскрикнула, и Джейк испуганно втянул в себя воздух от острого возбуждения и желания, которое пронзило его пах. Это были наночастицы? Неужели они каким-то образом передают ее наслаждение его телу? Джейк понятия не имел, что это такое… Черт, он даже не знал, как это описать. Это было невероятно, потрясающе, чертовски потрясающе! И он хотел исследовать это полностью.

Николь ахнула от удивления, когда Джейк внезапно подхватил ее одной рукой за спину, а другой — между ног. Она нервно схватила его за плечи, когда ее подняли с табурета, и с удивлением огляделась, когда он посадил ее на край стола и одной рукой убрал бумаги, степлер и другие мелочи, прежде чем усадить ее поудобнее. Ее взгляд скользнул обратно к Джейку, но прежде чем она успела что-то сказать или хотя бы подумать, он снова поцеловал ее. Николь тут же ответила на его поцелуй со всей страстью и желанием, которые он пробудил в ней. Ее собственный язык на мгновение переплелся с его, прежде чем она отстранилась, чтобы пососать его, а затем Джейк прервал поцелуй и отступил, чтобы стянуть с нее джинсы. Только когда они начали соскальзывать с нее, Николь поняла, что он расстегнул пуговицу и молнию, пока целовал ее.

Он быстро снял их, что, вероятно, было хорошо. У нее не было возможности протестовать, да она и не хотела, но если бы у нее было время подумать, Николь, возможно, почувствовала бы, что должна. Отбросив ее джинсы в сторону, Джейк отступил назад, чтобы поцеловать ее снова, его руки скользнули вокруг нее и опустились, чтобы обхватить ее сзади через трусики, сжать и помассировать ее ягодицы, когда он снова прижал ее к себе. Ощущение было еще более возбуждающим без джинсов, и Николь задохнулась и нетерпеливо прижалась к нему так сильно, как только могла. Ее собственные руки скользнули вниз, чтобы обхватить его зад и немного подтолкнуть его, прежде чем она начала работать над верхней частью его спортивных штанов, сначала дергая, а затем, толкая их вниз с его бедер сзади, пока его зад не был полностью обнажен.

Николь крепко сжала его, прижимая к себе так сильно, что стало почти больно, а затем подпрыгнула на его руках и ахнула, когда одна из его рук скользнула под нее достаточно глубоко, чтобы протиснуться между ее ног через трусики.

— О, боже, — простонала она, а затем разочарованно вздохнула, когда он перестал это делать и отодвинулся от нее. В следующее мгновение она вскрикнула от удивления и удовольствия, когда его рука снова скользнула между ними. На этот раз он не просто обхватил ее, а оттянул трусики в сторону и скользнул пальцами под тонкий материал, лаская ее горячую, влажную кожу.

— О, пожалуйста… Да… боже… Джейк. — Слова слились в один длинный невнятный звук, почти неразборчивый, но Николь и сама не понимала, что говорит. Впрочем, ей было все равно. Единственное, что она знала, — то, что он делал, было чертовски приятно. Только инстинкт, а не какая-то сознательная мысль заставили ее обхватить его одной рукой, чтобы найти его твердость среди штанов. Они были зажаты между ними спереди, когда она потянула их вниз сзади, но немного опустились, когда Джейк освободил пространство между ними. Он все еще был прикрыт тканью, но едва.

В тот момент, когда ее рука сомкнулась на нем сквозь ткань, Джейк резко втянул воздух сквозь зубы и замер. Однако Николь едва замечала, что он делает. Она сама застыла на месте от внезапного резкого приступа возбуждения, пронзившего ее. Смущение, последовавшее за этим возбуждением, заставило ее заколебаться, а затем она рывком опустила его штаны вниз, сомкнув руку на бархатистой коже его эрекции. Это вызвало еще более мощную волну страсти, но Джейк больше не ласкал ее.

— Что…? Николь подняла голову и посмотрела ему в лицо. — Я чувствую…

— Я знаю, — выдавил Джейк, когда она запнулась. — Как и я, когда прикасаюсь к тебе.

Он снова скользнул пальцами по ней, словно в доказательство, и застонал вслух, но то, как его эрекция дернулась в ее руках, сказало ей, что он испытывает удовольствие вместе с ней. Хотя это было довольно удивительно, что она знала о реакции его тела на ее собственное тело, реагирующее на его прикосновения.

— Но как? — спросила она, задыхаясь.

— Я не знаю, — выдохнул он и снова начал ласкать ее. — А сейчас мне все равно. Я спрошу об этом Данте и Томаззо позже.

С ее разумом, уже потерявшим контроль над ее вниманием, Николь подумала, что это было прекрасно. Позже они выяснят, почему это произошло. Прямо сейчас… она снова скользнула рукой по его члену. Боже милостивый, сейчас она знала только, что хочет большего.

Джейк удивленно хмыкнул, когда Николь вдруг отпустила его и оттолкнула от себя. Прежде чем он успел спросить, что она делает, она соскользнула со стола и упала перед ним на колени. Она всегда задавалась вопросом, какой она была любовницей, и теперь она могла это выяснить.

— Ник… — Джейк оборвал себя проклятием, когда она открыла рот, чтобы поцеловать его эрекцию.

Николь застонала от ощущения, которое она послала им обоим. Она заметила, что у него задрожали ноги, и не удивилась, когда он наклонился над ней и схватился за стол, чтобы не упасть. Однако она была застигнута врасплох, когда Джейк внезапно вырвался из ее объятий, подхватил под мышки и поднял на ноги, направляясь к кушетке. Он развернул ее, когда добрался до места, почти бросив ее на себя, целуя ее почти яростно, прежде чем начал скользить вниз по ее телу.

Заподозрив, что он задумал, Николь застала его врасплох и перевернула на спину. Она начала это и хотела продолжить. Не давая ему возможности откатиться назад, она быстро отодвинулась от него и повернулась, чтобы снова взять его эрекцию в руку. Джейк начал подниматься, без сомнения, чтобы снова схватить ее, но упал назад с протестующим вздохом, когда она снова открыла рот. Он был таким же упрямым, как и она, и она не удивилась, когда он схватил ее за ногу и притянул к своей голове.

На мгновение Николь пришлось остановиться и опереться на руки, когда он сдвинул ее колени по обе стороны от своей головы. Она чуть не упала, когда Джейк внезапно сорвал с нее трусики, оторвав края, чтобы убрать тонкую ткань. Николь была рада, что он сделал это, а не передвинул ее, чтобы снять их как следует. На самом деле, это ее возбуждало… а потом он потянул ее вниз и зарылся лицом между ее ног, и она забыла о своих бедных трусиках.

Застонав, Николь на мгновение опустила голову, ее волосы рассыпались по его бедрам, а его язык прошелся по ее чувствительной коже. Со вторым хрипом ее нос наткнулся на его эрекцию, и, вспомнив, что она делала, она вернулась к нему, взяв его в рот и помогая свести их обоих с ума.

То, что последовало за этим, было самыми удивительными, умопомрачительными тридцатью секундами в ее жизни. Если это продолжалось тридцать секунд. Николь не была уверена. Все произошло так быстро, страсть накатывала на нее волной за волной, заставляя напряжение нарастать, и расти в ее теле экспоненциально, пока каждый нерв в теле не напрягся и не начал покалывать, а мозг не превратился в груду бесполезной кашицы. Освобождение, когда оно пришло, было подобно ядерному взрыву в ее теле. Белые огни погасли в ее голове, ослепляя ее ко всему, кроме удовольствия, пронизывающего ее. Она смутно осознавала, что кто-то кричит, и думала, что это, должно быть, Джейк, но, хотя некоторые звуки были мужским глубоким тембром, она узнала и более высокий тон женщины. Как только она поняла, что это она, белый свет быстро потускнел и стал черным.

Глава 12

Николь открыла глаза и уставилась в потолок студии совершенно пустым взглядом. В голове у нее не было ни одной мысли, по крайней мере, целую минуту, а потом ее мозг заработал и начал задавать вопросы. Почему она спит в своей студии? Который был час? Где ее джинсы? Последний вопрос пришел ей в голову только тогда, когда она начала садиться и заметила, что их нет. Кроме того, на нее нахлынула волна воспоминаний, отчего покалывание усилилось.

— Проклятье, — выдохнула она, слезая с кушетки и ища свои джинсы. Не увидев их, Николь снова опустилась на кровать. Ее тело все еще покалывало. Как давно они не виделись?..

Она действительно упала в обморок? Она вдруг задумалась. Господи, она никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Николь считала, что ее бывший хорош в постели, но то, что она только что испытала, было трансцендентальным. Жизнь меняется. Умопомрачительно. Удивительно офигенно! И где, черт возьми, Джейк? Как он мог оставить ее здесь после того, что они пережили?

Нахмурившись, Николь встала и снова стала искать свои брюки. Она отчетливо помнила, как Джейк стягивал и бросал их, но ее джинсов нигде не было видно. Как и трусиков, которые он сорвал с нее. Поколебавшись, она решила, что больше делать нечего, и быстро схватила покрывало с кушетки, чтобы обернуться. Рубашка все еще была расстегнута, лифчик сбился набок, и, быстро заправляя грудь обратно, она не стала застегивать рубашку, а накинула ее на грудь так, чтобы она закрывала ее сверху до лодыжек. Затем она направилась наверх.

Когда Николь спустилась по лестнице, из кухни донеслись какие-то звуки. Она повернула ноги в ту сторону, ее мысли были так сосредоточены на Джейке и том, что произошло в ее студии, что ей даже не пришло в голову, что это мог быть Данте или Томаззо, и ей, возможно, придется объяснять свой внешний вид.

— О, черт. Я надеялся вернуться до того, как ты проснешься.

Сделав шесть шагов на кухню, Николь посмотрела направо и увидела Джейка, стоящего у стойки в одних спортивных штанах, с ножом в руке и подносом с едой. Его слова заставили ее расслабиться. Он не бросил ее после того, что они сделали. Что ж, он ушел, но собирался вернуться. Ее взгляд скользнул по его обнаженной груди, и она на мгновение задумалась, куда делась его футболка. Ни один из них не снял верхнюю одежду внизу. Но тут Николь заметила, что у него мокрые волосы, и поняла, что он, должно быть, принял душ, прежде чем взяться за поднос.

— Я подумал, что ты проголодаешься, когда проснешься, и решишь перекусить, — тихо сказал Джейк.

Ее взгляд скользнул к подносу. Сыр, крекеры, оливки, вино… и банка взбитых сливок и упаковка шоколадного сиропа? Ее брови поползли вверх. Не было ни мороженого, ни других десертных блюд, которые могли бы нуждаться во взбитых сливках или шоколадном соусе. Это должно было быть что-то другое, и не нужно было много думать, чтобы понять, что это было. Ответ сразу же пришел ей в голову, вместе с образами того, как шоколад капает на его тело и она слизывает его.

Резко повернувшись, Николь поспешно вышла из комнаты. Она двигалась так быстро, что почти бежала через гостиную-столовую в спальню. На этом она не остановилась, а прошла в ванную комнату, прямо в душ. Включив его одной рукой, она быстро сбросила топ. Она пыталась расстегнуть лифчик, когда услышала позади себя какой-то звук. Николь оглянулась через плечо. Она оставила дверь открытой, и теперь Джейк стоял в дверях, глядя на нее широко раскрытыми глазами.

— Ты в порядке? — неуверенно спросил он.

— Нет. Я не могу расстегнуть лифчик и хочу принять душ, — ответила она.

Он заколебался, а затем предложил: — Я могу расстегнуть его, если ты пожелаешь.

— Пожалуйста, — прошептала она, снова поворачивая лицо вперед и просто ожидая.

Николь услышала шорох, когда он пересек комнату и принялся за работу, но тихо сказал: — Когда ты выбежала, я забеспокоился, что ты расстроена из-за того, что случилось.

Николь молчала в течение минуты, и затем сказала: — Буду. Позже.

— Позже? — эхом отозвался Джейк. — А прямо сейчас?

Она заколебалась, но покалывание, с которым она проснулась, усилилось, сначала от воспоминаний, потом от вида его обнаженной груди, и еще больше от осознания того, что он, без сомнения, планировал сделать, и она определенно могла сделать с взбитыми сливками и шоколадным соусом. Теперь, когда его пальцы касались ее спины, она буквально дрожала от возбуждения и набралась смелости сказать: — Прямо сейчас я просто хочу принять душ, а потом намазать тебя взбитыми сливками и шоколадным соусом и слизать их.

Пальцы Джейка замерли на ней, а потом лифчик распахнулся и расстегнулся спереди. Как только она поняла это, его руки скользнули по ее бокам, скользнули под чашки и сжали.

— То, что я хочу сделать с тобой… — прорычал он, разминая круглые шары и прижимаясь к ней сзади.

— Скажи мне, — выдохнула Николь, потянувшись назад и обнаружив, что твердое тело давит на нее.

Слегка нагибая, Джейк потянул ее за волосы с одной стороны и присосался к мочке уха, а затем сказал: — Я хочу заложить тебя на кухонном столе и приготовить блюдо из тебя. Я хочу покрыть тебя взбитыми сливками и лизать и сосать каждый дюйм твоего тела. — Он сделал паузу, чтобы лизнуть, прикусить и пососать ее шею, а его рука скользнула вниз по ее животу, чтобы погрузиться между ее ног.

Николь застонала, когда он начал ласкать ее там, его пальцы были твердыми и знающими, когда он обводил твердый центр ее возбуждения. Когда он скользнул пальцем внутрь нее, Николь ахнула от удовольствия и схватилась за дверь душа, чтобы сохранить равновесие.

— Я хочу взять тебя в душе, положить руки на стену и раздвинуть ноги, и взять сзади, пока теплая вода льется на нас.

— О, да, — выдохнула Николь, толкая дверь душа и двигаясь, оседлав его руку.

— Я хочу взять тебя в каждой позе, в каждой комнате этого дома, — Джейк просунул в нее второй палец, все еще играя с ней, двигая пальцами взад и вперед, внутрь и наружу.

— Я хочу трахать тебя до тех пор, пока ни один из нас не сможет встать, — прорычал он, его пальцы толкались все сильнее и быстрее. — Я хочу окунуться в твое наслаждение, утонуть в нем. Я хочу…

Он внезапно замолчал, и Николь не нужно было спрашивать почему. Все ее тело содрогнулось от наслаждения, когда освобождение обрушилось на нее, и она знала, что оно поразило и его тоже. На этот раз Николь знала, что кричит не только Джейк, но и она сама, но лишь на мгновение, прежде чем темнота поглотила ее. Она увидела, что пол поднимается ей навстречу, поняла, что падает в душ, но ничего не могла с этим поделать, и в тот момент ей было все равно. Она не почувствовала удара, когда приземлилась.

Николь проснулась в своей постели. На мгновение ей показалось, что Джейк проснулся первым и понес ее туда, но потом она пошевелила рукой, и ее ладонь наткнулась на что-то твердое и теплое в постели рядом с ней. Она быстро повернула голову. Джейк был рядом с ней, мертвый для всего мира. Очевидно, он проснулся достаточно давно, чтобы отнести ее сюда, но на этот раз не ушел.

Николь молча смотрела на него. Утренний свет пробивался сквозь открытые шторы и заливал их обоих. Он был красивым мужчиной. Она, конечно, заметила это с самого начала, но теперь, когда он был без сознания и ничего не подозревал, она могла насмотреться вдоволь. До сих пор она только бросала быстрые взгляды туда и сюда, не желая, чтобы ее застукали глазеющей на мужчину. Но теперь она могла таращиться сколько душе угодно. У Джейка было такое милое лицо… и эти губы… Легкая дрожь пробежала по ее телу, когда она вспомнила, что делали с ней его губы. Этот человек не просто был одарен красивым лицом и красивым телом, он знал, как использовать данные ему дары.

Это, или то, что они оба, казалось, испытывали удовольствие друг от друга, превратило его в удивительного любовника. Эта мысль заставила ее на мгновение задуматься. Это было потрясающе. Серьезно… она качнулась. Но все закончилось так чертовски быстро. Это было все равно, что проглотить шоколадный торт, когда хочется им насладиться. И это было настолько ошеломляюще, что они даже не занимались по-настоящему сексом. Николь на мгновение задумалась, смогут ли они когда-нибудь преодолеть прелюдию. Страсть разгоралась так сильно и быстро, что она подозревала, что так не будет.

Ее взгляд скользнул вниз по его телу, туда, где простыня лежала поперек паха, и она мельком взглянула на нее, понимая, что на самом деле не очень хорошо рассмотрела его член. У нее было два умопомрачительных оргазма, и она не видела ничего, кроме его груди. В первый раз… ну, было трудно смотреть на что-то, когда он было у тебя во рту, и во второй раз он был позади нее.

Николь перевела взгляд на его лицо, но он по-прежнему был мертв для мира, поэтому она снова опустила глаза и обдумала ситуацию. Она хотела посмотреть. Она также хотела почувствовать его внутри себя. Она хотела быть с ним лицом к лицу, соединенной с ним, когда они будут кататься на дикой волне страсти, которая поднималась в них обоих, но она подозревала, что Джейк был слишком внимателен, чтобы это произошло. Судя по тому, как он готовил для нее кофе и готовил закуски, Николь подозревала, что Джейк из тех, кто всегда начинает с прелюдии, и пока он это делает, она, вряд ли скоро доберется до главного аттракциона… если только не возьмет ситуацию в свои руки.

— Я не имею в виду буквально, — пробормотала Николь и села. Это движение сдернуло простыню с его верхней части груди, и она стянула ее до конца, освобождая его тело, затем, слегка вздохнув, посмотрела на него. Проклятье, этот человек везде выглядел хорошо. Красивая грудь, плоский живот, красивые ноги и между ними. Эти наночастицы определенно держали своего хозяина на пике. Этот человек мог позировать Микеланджело или Родену. Он тоже был бледен, как мрамор, заметила она и легко провела пальцами по его бедру. Джейк, может, и спал, но его тело мгновенно отреагировало на прикосновение, его пенис рос и твердел. Николь смотрела на него широко раскрытыми глазами, а потом снова легонько провела по нему пальцами, чтобы он продолжил расти.

Сонный шепот привлек ее внимание к лицу Джейка. Когда его глаза начали открываться, Николь быстро передвинулась и закинула ногу ему на бедро. Она не сразу приняла его в себя, но посмотрела ему в лицо и подождала, пока он проснется.

Джейк сонно моргнул, глядя на нее, и на его лице отразилось замешательство. Однако это быстро прошло, его глаза расширились, когда он заметил ее положение.

— Твои глаза, — удивленно выдохнула Николь. — Серебро растет и они светятся.

— Наночастицы, — сказал он просто, его голос был хриплым от сна. Его руки поднялись, чтобы ненадолго обнять ее, а затем он скользнул одной вокруг и вниз, чтобы просунуть ее между ее ног. — Доброе утро.

Николь стонала, и быстро опустилась на него, только чтобы застонать снова, когда он наполнил ее. Прошло больше года с тех пор, как Николь ушла от мужа, и с тех пор у нее не было секса, но это не единственная причина, по которой он чувствовался себя таким большим. Она заметила, что, хотя Джейк и не казался необычно длинным, у него была полнота, и эта полнота полностью заполняла ее, даже немного растягивая. Боже, как хорошо.

— Черт побери, ты хорошо себя чувствуешь, — пробормотал Джейк сквозь зубы, снова взяв ее за руку.

Поскольку это было именно то, о чем она думала, Николь, задыхаясь, рассмеялась и начала двигаться.

К большому удивлению Николь, она проснулась первой. На этот раз сквозь раздвижные стеклянные двери на них падал яркий зимний солнечный свет. Николь машинально поднялась, чтобы закрыть жалюзи, а затем повернулась и посмотрела на кровать. Она с любопытством посмотрела на Джейка, поняв, что свет, который она видела раньше и на этот раз, не потревожил его… и он ходил с ней по магазинам днем. Очевидно, это было еще одно различие между вампирами и бессмертными; солнечный свет не беспокоил бессмертных.

Николь подошла к кровати, собираясь забраться обратно, но сейчас она не чувствовала усталости. Но ей хотелось пить… и горло немного болело. Это было не единственное место, где она страдала. Казалось, все эти ласки и ха-ха-ха-ха после года воздержания вызывали какую-то нежность. «Интересно», — подумала она и, обойдя кровать, прошла через ванную в гардеробную. Проходя через ванную комнату, она скользнула взглядом на душ, и на мгновение подумала, не принять ли его, но подозревала, что если Джейк проснется и обнаружит ее в душе, то она не покинет комнату еще некоторое время.

Идея была более чем привлекательной, но Николь была достаточно нежной, чтобы опасаться, что еще один раунд с Джейком только ухудшит ситуацию. Кроме того, ей хотелось пить… а теперь еще и есть.

В шкафу Николь достала клетчатые пижамные штаны, бюстгальтер и футболку, чтобы надеть, на этот раз намеренно избегая нижнего белья. Она оделась в гардеробной, ее взгляд скользнул по комнате длиной в семнадцать футов и шириной в семь. Встроенные ящики стояли по обе стороны комнаты, а стиральная машина и сушилка стояли у стены позади нее, по другую сторону двери из ванной. Но остальная часть комнаты была уставлена верхней и нижней штангами, каждая сторона разделена на две части вдоль каждой стены… за исключением того места, где был только верхний стержень, позволявший развешивать платья и другую одежду.

Николь поморщилась, глядя на почти пустые стержни. Когда здесь жил Родольфо, они были набиты до краев. Этот человек был одежной лошадью, с таким количеством рубашек и брюк, что у него был целые наборы, на которых все еще были бирки. Когда они жили вместе, он занимал всю одну сторону и почти половину другой своей одеждой, но теперь ее собственная одежда едва занимала половину одной стороны… и это при том, что одежда была расстелена, чтобы не помялась. Раньше это ее никогда не беспокоило, но теперь Николь подумала, что, может быть, ей стоит купить себе красивые наряды, чтобы ходить на свидания и все такое, и, возможно, красивые ночные рубашки, сексуальное нижнее белье и все такое прочее…

Николь замерла. Какого черта она об этом думала? У нее только что закончились отношения. Она не была готова к следующему. И она пообещала себе еще полгода, прежде чем даже подумает о свидании, но вот она здесь, пара раундов на упругой кровати с Джейком, и она готова пойти и купить одежду? Включая сексуальное нижнее белье? Боже, она была такой идиоткой. «И блядью тоже», — злобно сказала себе Николь. Она переспала со своим поваром/экономом после того, как едва познакомилась с ним пару дней назад. Что с ней такое?

Николь знала, что это жестоко. Она также знала, что многие женщины не видят ничего плохого в том, чтобы переспать с кем-то, кого они только что встретили в баре. И она согласится с этим… для других. Но Николь знала себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что она не может просто заниматься сексом. Она будет эмоционально вовлечена, и последнее, что ей сейчас нужно, — это эмоционально увлечься кем-нибудь.

Злясь на себя и ворча, Николь закончила одеваться и выскользнула из гардеробной. Она на цыпочках прошла через спальню, стараясь не разбудить Джейка. Она не была готова увидеть его прямо сейчас. Ей нужно было время, чтобы разобраться в себе и решить, как справиться с этой ситуацией с ним.

Николь с грустью призналась себе, что, возможно, придется уволить его как повара и эконома. Но она знала, что это самое умное, что можно сделать… потому что она очень боялась, что пока он рядом, она не сможет сопротивляться желанию поиграть с ним в надувную кровать. Секс был слишком хорош. Черт, если бы Николь не болела, она бы сейчас ползала по нему.

— Джейк здесь не для того, чтобы быть поваром/экономом.

Николь чуть не выпрыгнула из собственной кожи, когда вошла в кухню. Повернувшись, она уставилась на Данте Нотте. Мужчина стоял в двух шагах позади нее, очевидно, следуя за ней из… ну, откуда-нибудь. «Наверное, из гостиной», — подумала она, но не заметила его.

— Ты была занята мыслями о надувной кровати с Джейком и о том, как ее избежать, — услужливо подсказал он.

— Чтобы не связываться с ним, — добавил Томаззо, появляясь за спиной брата.

Николь покраснела и, резко повернувшись, направилась к холодильнику. — Пожалуйста, перестаньте читать мои мысли.

— Трудно удержаться. Новые спутники жизни часто довольно громко выражают свои мысли, — объяснил Данте.

— И в других отношениях, — пробормотал Томаззо, и Николь почувствовала, что краснеет еще сильнее, вспомнив, как кричала от удовольствия, и не один, а целых три раза. Наверное, это объясняет, почему у нее болит горло.

— Мои извинения, — сухо сказала она, открывая холодильник в поисках чего-нибудь выпить. Секундой позже она нахмурилась и посмотрела на мужчин. — Что значит, Джейк здесь не для того, чтобы быть моим поваром и экономом? Это его работа.

— Это ты так думаешь, — весело сказал Томаззо.

— Что ты имеешь в виду, что то, что я думаю? — нахмурившись, спросила Николь.

— Ну, ты думаешь, что он здесь, чтобы быть твоим поваром/экономом, в то время как он думает, что он здесь, чтобы быть твоим телохранителем, — весело сказал Данте.

Глаза Николь сузились. — И что из этого, правда? Зачем Маргарет привела его сюда?

— Потому что ты — его спутница жизни, — сказал Томаззо, как будто это было очевидно.

— Ты хочешь сказать, что Маргарет думала, что я стану спутницей жизни Джейка и… — начала Николь.

— Она знала, что ты будешь спутницей жизни Стефано, — поправил Томаззо.

— У Маргарет есть определенный дар в таких вещах, — спокойно сообщил Данте. — За последние несколько лет она соединила несколько пар.

— Ну, я почти уверена, что на этот раз она ошибается. Я… — начала Николь, но Данте перебил ее.

— Пожалуйста, постарайся помнить, что мы можем читать твои мысли и знать, когда ты лжешь… даже себе, — сказал он торжественно.

Николь захлопнула дверцу холодильника с большей силой, чем было необходимо, и подошла к столу. Поставив локти на стол, она закрыла лицо руками и почти болезненно потерла глаза ладонями. Она сделала это с такой силой, что почти увидела звезды.

— Ты знаешь, что Маргарет не ошибается, — тихо сказал Данте, усаживаясь за стол с одной стороны от нее, в то время как Томаззо занял место с другой. — Джейк сказал тебе, что не может читать или контролировать тебя и что отсутствие этих способностей — признак спутницы жизни. Но, помимо этого, вы наслаждались общим удовольствием, и даже если вы не знали, что это был еще один симптом, вы знали, что он был достаточно особенным, чтобы что-то значить.

Николь поморщилась. Да, она знала, что это нечто особенное. Она не только никогда не испытывала ничего подобного раньше, она подозревала, что это невозможно, по крайней мере между двумя смертными. И все же она покачала головой. — Я…

— Ты боишься, — прервал ее Томаззо, прежде чем она успела солгать и себе, и им обоим.

— После всего, что ты пережила, следует опасаться, — тихо сказал Данте, положив руку ей на плечо. — Но Джейк не Родольфо… и это не нормальная ситуация.

— Может быть, но… Я не хочу совершить еще одну ошибку, — выпалила она, откидываясь на спинку стула, чтобы избежать поддержки, которую он предложил своим прикосновением.

— Наночастицы все сделали правильно, — весело сказал Томаззо. — Она сопротивляется помощи и поддержке так же, как Стефано, когда он набросился на нас, как Пиноккио. Они похожи.

— Да, — сухо согласился Данте, но сказал Николь: — Если ты не хочешь совершить еще одну ошибку, тогда доверься нанотехнологиям. Они не ошибаются. Маргарет тоже. Последние пары, которые наночастицы соединили — на века.

— Даже тысячелетия, — вставил Томаззо.

Николь посмотрела на него с удивлением, но это был Данте, который сказал: — Наши бабушка и дедушка были вместе тысячелетиями.

— Почти всегда, — сухо ответил Томаззо. — И они все еще вместе.

Николь неуверенно посмотрела на них. — Но я едва знаю Джейка.

— Да, ты не так давно его знаешь, — согласился Томаззо.

— Но мы то знаем его, — тихо сказал Данте. — Мы знаем его всю жизнь, и он хороший человек.

— Иногда упрямый и упертый порой, — сказал Томаззо.

— Но он всегда честен, — добавил Данте.

Томаззо кивнул. — Он не пьет и не принимает наркотики.

— Он честный и справедливый, — заверил ее Данте, а затем добавил: — Он также очень внимателен. Он всегда старался помочь во всем, что происходило в детстве, будь то уборка стола после большого семейного ужина или покраска соседского дома.

Оба мужчины ненадолго замолчали, позволяя ей обдумать это, а затем Данте сказал: — Николь, Я обещаю тебе, единственная ошибка, которую можно сделать сейчас, — это не дать ему шанса.

— Если ты не доверяешь собственным суждениям, доверься нанотехнологиям, — добавил Томаззо.

Оба мужчины встали и направились к выходу из комнаты, но когда Данте остановился в дверях и оглянулся, Томаззо, который был позади него, тоже был вынужден остановиться, так как его брат сказал: — Ты могла бы утонуть в душе, если бы упала лицом вверх и открыла рот. А так у тебя хороший синяк на щеке.

Николь инстинктивно потянулась к щеке и поморщилась, коснувшись опухоли.

— Постарайся, чтобы надувная кровать оставалась кроватью, — весело добавил Томаззо.

— Ну, по крайней мере, избегайте любой воды, будь то ванна или душ. И в это время года на улице — никаких сексуальных игр, — мрачно сказал Данте. — Ты замерзнешь насмерть, прежде чем придешь в сознание.

— Определенно, никакой внешней воды, — согласился Томаззо.

Застонав, Николь скрестила руки на столе и опустила на них голову, пряча лицо, которое, как она знала, теперь стало ярко-красным. Это не помешало ей услышать, как мужчины тихонько хихикают, выходя из комнаты.

Сначала Джейк подумал, что уже ночь, когда проснулся, но потом заметил полоску света, ползущую по краям жалюзи, и перестроил свои мысли. Судя по освещению, был поздний вечер на следующий день после его пробуждения. Он надеялся на это. Возможно, это было на следующий день. Трудно было сказать. Они с Николь занимались любовью и трижды теряли сознание. Это могло случиться через день после того, как он рассказал ей о бессмертных, или через два. Все, что он знал наверняка, — это то, что он один в постели.

Осознание этого немедленно заставило его снова забеспокоиться. Он не возражал, что Николь оставила его одного в постели. Но его беспокоило, как она отнесется к тому, что произошло между ними. Удержало ли это ее, как предполагали Данте и Томаззо? Или сейчас она сходит с ума и жалеет, что вообще его увидела?

Отбросив простыню, Джейк быстро вылез из постели и огляделся в поисках спортивных штанов, но вспомнил, что сбросил их в ванной во время небольшого эпизода перед душем. Поскольку он поцеловал и сосал ее шею, лаская ее, она двигалась так очаровательно около него, что он захотел почувствовать голую плоть Николь против своего члена и быстро стянул штаны с бедер. Это было все, что он должен был сделать. Оттуда они сами упали на пол… а потом он проснулся в постели без них.

Это воспоминание заставило его нахмуриться. Джейк не помнил, как лег в постель после того, как отключился в ванной. На самом деле он был уверен, что попал сюда не по своей воле. Но Николь не могла отнести его туда. Оставались Данте и Томаззо. Они, вероятно, услышали шум льющегося душа и, когда он продолжался в течение длительного времени, без сомнения, пришли выяснить, в чем дело.

Удивительно, но эта мысль его беспокоила. Джейка не волновало, что они видели его в таком состоянии, но ему не понравилось, что они увидели Николь в таком состоянии. Когда он закончил снимать с нее лифчик, она была совершенно растеряна. Голая, без сознания и под ним. Ему совсем не понравилось, что они увидели ее такой.

Нахмурившись, он встал и пошел в ванную, замер и инстинктивно отвернулся, когда увидел Николь, стоящую перед душем и вытирающуюся.

— Извини, — пробормотал он, быстро закрывая дверь. Он стоял в нерешительности, не зная, чувствовать себя глупо или нет. После всего, что они сделали, увидеть ее голой не должно быть проблемой, во всяком случае, для него. Джейк отвел глаза и закрыл дверь ради нее. Возможно, она все еще стесняется и хочет уединения.

Что ж, если она считает, что он поступает глупо, предлагая ей уединиться, чтобы позаботиться о личной гигиене, Джейк был уверен, что она даст ему знать. В то же время, у него были некоторые личные потребности, как правило, также.

Джейк выскользнул из хозяйской спальни и направился вдоль обеденного стола в ванную для гостей, расположенную рядом с его собственной комнатой, совершенно не стесняясь своей наготы. В конце концов, там были только Данте и Томаззо, или он так думал, пока Джоуи не сказал: — Это не колония нудистов. Надень что-нибудь.

Джейк резко обернулся и увидел брата Николь, стоявшего у дивана в гостиной, а рядом с ним — хорошенькую рыжеволосую девушку. Джоуи хмуро смотрел на него, но рыжеволосая смотрела на него с легкой улыбкой. Джейк был так удивлен, что чуть не остановился, но плотоядный взгляд женщины остановил его, и он пошел в свою комнату, а не в ванную. Как бы ему ни хотелось облегчиться, он сначала решил захватить какую-нибудь одежду. Он не очень удивился, когда через несколько мгновений после того, как закрыл дверь, кто-то постучал в нее. Не удивился он и тому, что, крикнув: — Войдите, — в комнату вошел Джоуи.

— Какого черта ты выходишь из спальни моей сестры с голой задницей? — мрачно спросил Джоуи.

— Это не твое дело, — спокойно сказал Джейк, натягивая чистые спортивные штаны и быстро завязывая шнурки на талии. — Это касается только меня и твоей сестры.

— Ну и где же она, черт возьми? — немедленно потребовал он. — Этот тип Данте, который впустил меня, сказал, что она в душе и сейчас должна выйти.

— Она вышла из душа. Уверена, она скоро придет.

— Ну, что, черт возьми, происходит? — рявкнул Джоуи. — Я звоню уже три дня, пытаюсь поговорить с Николь, а один из этих чудищ внизу все твердит, что она заболела и поэтому не смогла встретиться со мной за обедом и поговорить по телефону.

Джейк замер, испугавшись, что Николь заболела, когда он приходил в себя после отравления, но потом он понял, что Данте и Томаззо просто использовали это с Джоуи как оправдание держать отдельно Николь и ее брата, пока он выздоравливал. Без сомнения, они стерли из ее памяти и назначенный обед с братом. Встреча с ним могла вызвать воспоминания, и если бы это случилось без, по крайней мере, одного из близнецов, чтобы предотвратить это, все блокировки, которые они сделали, упали бы, как цепочка домино. Николь вспомнила бы все раньше, чем они были готовы к этому.

— А потом, — яростно продолжал Джоуи, — я пришел посмотреть, что, черт возьми, происходит, и оказалось, что эти парни — твои кузены? Ты поселил свою семью, пока Николь была слишком больна, чтобы протестовать?

— Конечно, нет, — спокойно ответил Джейк, натягивая футболку и направляясь к двери. — Они ненадолго приехали и помогают мне.

— Помогают тебе с чем? — спросил Джоуи, выходя вслед за ним из комнаты.

— Я объясню через минуту. Но сейчас мне действительно нужно воспользоваться туалетом, — вежливо сказал Джейк. Он проскользнул в ванную и закрыл дверь. Затем он запер ее, на случай, если разгневанный человек решит последовать за ним. Джейк понимал, что Джоуи расстроен. На его месте он бы тоже расстроился, но ему действительно нужно было облегчиться, так что объяснения подождут несколько минут.

Глава 13

— Джоуи? — неуверенно произнесла Николь, заметив мужчину, кипящего от злости возле гостевой ванной. После короткого вмешательства Джейка она быстро оделась, собрала волосы в конский хвост и бросилась на поиски брата. — Что ты здесь делаешь?

Джоуи резко обернулся и посмотрел на нее. — Вот ты где!

Ее брови поползли вверх от его тона и от того, как он бросился к ней. Схватив ее за руку, он потащил ее через комнату к лестнице.

— Брось. Я вытащу тебя из этого сумасшедшего дома, — решительно заявил он.

— Что? — спросила она с испуганным смешком. — О чем ты говоришь? Какой дурдом?

— Николь. — Джоуи замолчал и раздраженно повернулся к ней. — Ты пропустила наш ланч без предупреждения и даже без визита вежливости, что совершенно на тебя не похоже. А потом, когда я снова и снова звоню, чтобы поговорить с тобой, какая-то женщина, а потом эти странные мужчины отвечают и говорят мне, что ты больна, не смогла прийти и не хочешь меня видеть. Наконец, я решил, что с меня хватит, и пришел сюда, чтобы проверить тебя. И что я вижу: у тебя внизу два бандита, и твой предполагаемый повар/эконом выходит из твоей спальни голый, как в день своего рождения. Здесь происходит что-то странное. За тобой нужно присматривать, и я отвезу тебя в отель, пока все не улажу.

Николь слабо смотрела на брата, пока его слова лились потоком. В суматохе последних дней она совершенно забыла о своем ланче с Джоуи. На самом деле она совсем забыла о нем, о том, что он в городе… ну, просто все.

«Или кто-то помог мне забыть», — внезапно подумала она. Если Данте и Томаззо заблокировали ее память о брате, она точно знала, почему они это сделали… и она поняла. Но она не могла объяснить это Джоуи. Он был болтуном. Николь не думала, что этот человек когда-либо хранил тайны.

Она также не могла объяснить, почему Джейк вышел из ее спальни. Или не хотела, поэтому Николь остановилась на единственной вещи, которую она могла сказать в ответ на его длинную обличительную речь, и заверила его: — Данте и Томаззо не мафиози.

Видимо, это был неправильный подход. У Джоуи отвисла челюсть, он закрыл ее и потянулся к телефону. — Я звоню маме.

— Джоуи, — сказала она со вздохом. — В этом нет необходимости. Послушай, просто выпей чашечку кофе и… — Николь резко остановилась и посмотрела на Джейка, когда дверь ванной открылась, и он вышел. На нем были мешковатые серые спортивные штаны и довольно тесная футболка. У него была дневная щетина на лице и спутанные волосы… «и, черт побери, разве он не выглядит прекрасно?» — подумала Николь, чувствуя, как у нее подгибаются колени и слюнки текут изо рта, когда Джейк встретился с ней взглядом.

В следующее мгновение он пересек комнату, направляясь к ней, как мотылек к пламени, и полностью игнорируя, или не обращая внимания на присутствие Джоуи, обнял ее и прижал к груди, запечатлевая на ее губах жаркий, влажный поцелуй. Николь уже готова была обхватить мужчину ногами и карабкаться по нему, как по телефонному столбу, когда он прервал поцелуй и отодвинулся, чтобы посмотреть на нее сверху вниз.

Это было до того, как Николь стало известно о протестующих криках брата.

— Какого черта? Прекрати! Убери руки от моей сестры! Николь! Отойди от него! Я сейчас позвоню маме!

Николь виновато поморщилась, потом повернула голову и посмотрела на брата. — Я в порядке, Джоуи. Не нужно звонить маме.

Джоуи уставилась на нее, держа телефон наготове и тяжело дыша. Затем он подошел поближе и прошипел ей на ухо: — Нам нужно поговорить. Что-то здесь не так. Я хочу, чтобы ты пошла со мной и Мелли. Ты можешь остаться с нами в отеле, пока мы все не уладим.

— Мелли? — спросила Николь, оглядываясь. — Она здесь?

Задавая этот вопрос, Николь заметила рыжеволосую красавицу, стоявшую у дивана. Мелли была великолепна: большие экзотические глаза, прямой нос, полные пухлые губы, струящиеся рыжие волосы и тонкая, как шелк, кожа. Женщина выглядела так, словно была рождена, чтобы дефилировать по европейским подиумам и быть размещенной на глянцевых обложках журналов.

Николь вдруг осознала, что одета как бродяга, без макияжа, а волосы собраны в конский хвост. «Черт, — подумала она, — иногда жизнь бывает так несправедлива». Отбросив эту мысль, она изобразила совершенно искреннюю улыбку и пересекла комнату, чтобы поприветствовать женщину, которую любил ее брат.

— Привет, Мелли. Очень приятно познакомиться, — сказала она, беря холодную руку женщины в свою, и тепло пожимая ее.

— Я — Мелани, — ответила женщина с холодной улыбкой, забирая свою руку. — Только Джоуи зовет меня Мелли.

— О. — Николь неуверенно улыбнулась, посмотрела на мужчин и направилась на кухню. — Я поставлю кофе.

— Я не пью кофе, — заявила Мелли. — Это преждевременно старит.

— Тогда я поставлю воду для чая, — сказала Николь, двигаясь немного быстрее.

— Чай так же плох, как кофе, — объявила Мелли, как будто ей следовало это знать, и добавила: — Мне только горячей воды с лимоном.

— Хорошо, — процедила Николь сквозь зубы, убегая на кухню.

Она поняла, что Джейк последовал за ней, только когда он сказал: — Я приготовлю кофе и поставлю чайник. Ты иди к своему своего брату и Мелани.

Николь поморщилась. — Я только достану кусок торта, который видела в холодильнике.

— Торт? — удивленно спросил Джейк.

— М-м-м-хм-м. Думаю, Маргарет купила его, пока была здесь. — Усмехнувшись, она добавила: — Она любит сладкое.

— Что это за торт? — с интересом спросил Джейк, заглядывая в холодильник через ее плечо. — И почему, черт возьми, я не заметил его, когда готовил еду?

— Двойной шоколад, — ответила Николь, вытаскивая из холодильника большой пакет апельсинового сока, пакет молока и пару сливок. — Потому что я спрятала его, чтобы мальчишки не сожрали. Они имеют тенденцию это делать.

— Да, это так. Они всегда были такими, — прокомментировал Джейк, отступая в сторону, когда она вытащила торт и повернулась, чтобы поставить его на прилавок.

Николь начала было снимать крышку, но остановилась и нахмурилась. — Полагаю, если она не пьет кофе, то и сладкого Мелли тоже не ест.

— Да, — рассеянно подтвердил Джейк, не отрывая глаз от торта. — Потом она собирается его выблевать.

— Что? — Николь удивленно повернулась к нему.

— Я читаю ее мысли, — объяснил он, взглянув на нее, а затем криво улыбнулся и добавил: — Она, конечно, не знает, что ты подашь шоколадный торт. Но когда ты сказала, что готовишь кофе, она надеялась, что ты подашь и сладкое. Она проголодалась, хочет проглотить два или три куска, а потом ускользнуть в ванную и очистить желудок, чтобы избежать калорий.

— Боже, — пробормотала Николь, глядя на торт. Скормить его Мелли, чтобы потом ее стошнило, казалось ужасной тратой сладкого продукта. — Может быть, я оставлю его здесь.

— Прекрасно. Оставь это на потом. Мы можем посмотреть фильм и съесть торт, — сказал Джейк с усмешкой.

Николь слабо улыбнулась, но затем выражение ее лица, стало серьезным, и она сказала: — Пожалуйста, не читай Джоуи и Мелли, пока они здесь, Джейк. Это довольно грубо.

Его улыбка медленно угасла, и он кивнул. — Ты права. Я ненавидел, когда мама и другие читали меня. Я не должен этого делать. Я постараюсь этого не делать.

— Спасибо, — пробормотала она, протягивая руку, чтобы положить ее ему на грудь, сохраняя равновесие, наклонилась и попыталась поцеловать его в щеку. По крайней мере, она хотела поцеловать его туда, но в последний момент он повернул голову, и ее губы коснулись его губ.

— Это шоколадный торт? — сказал Джоуи позади них, когда их губы соприкоснулись.

Возможно, это и к лучшему, признала Николь, с улыбкой кивнув брату. Судя по тому, как на нее действовал Джейк, она вполне могла попытаться залезть на него прямо здесь, на кухне.

— Хорошо, — мрачно сказал Джой. — Шоколад — любимый напиток Мелли.

— О, как мило, — вздохнула Николь. Похоже, она все-таки его подавала. Заставив себя улыбнуться, она предложила: — Иди, сядь и расслабься, Джоуи. Мы выйдем через минуту с кофе и тортом… и водой с лимоном, — быстро добавила она, когда он нахмурился. Действительно, это просто вылетело у нее из головы.

— Ты права. Мы не должны оставлять Мелли одну. Это грубо, — сказала Джоуи с натянутой веселостью. — Кроме того, тебе следует познакомиться с ней поближе. Когда-нибудь она станет твоей невесткой.

— Николь взглянула на Джейка.

— Джейк принесет кофе и пирог, когда они будут готовы, — мрачно добавил Джоуи, а затем выгнул бровь и добавил: — Он ведь для этого здесь, не так ли?

При этих словах Николь охватило раздражение. Джейк был для нее сейчас больше, чем просто повар/эконом, но она не была уверена, что это означает. Однако разговор Данте и Томаззо убедил ее сделать это… что бы это ни было, дать ему шанс.

— Тогда он может вернуться на кухню и готовить, или убирать, или еще что-нибудь, пока мы здесь, — твердо добавил Джоуи, и Николь почувствовала, как напряглась.

— На самом деле, тогда он сможет посидеть с нами, чтобы ты смог узнать его получше, — резко сказала она и, передразнивая его, добавила: — Никогда не знаешь, может, когда-нибудь он станет твоим шурином.

Как только эти слова слетели с ее губ, Николь захотелось вернуть их обратно. Джейк за ее спиной напрягся, а Джоуи выглядел испуганным, но не больше, чем она сама. Она сказала это от злости, но… Она согласилась дать Джейку шанс, а не принять его как спутника жизни. Она не была готова к…

— Иди с братом, — тихо сказал Джейк, его рука опустилась на ее плечо и мягко сжала, прежде чем он подтолкнул ее вперед. — Я все вынесу, когда будет готово.

Когда Николь неуверенно посмотрела на него через плечо, он ободряюще улыбнулся и кивнул. Вздохнув, Николь последовала за братом, когда тот резко повернулся и вышел из кухни.

Мелли развалилась на диване, и это было единственным описанием; она выглядела так, словно позировала для рекламы какого-то экзотического тропического курорта. Николь улыбнулась девушке, но прежде чем она успела что-то сказать, Джоуи схватил ее за руку и притянул к себе.

— Что происходит, Николь? — спросил он тихим, встревоженным голосом. — Когда я приехал пару дней назад, Джейк только начинал работать у тебя, и ты едва его знала. Теперь он может быть моим новым зятем? Что происходит? Он накачал тебя наркотиками? Загипнотизировал тебя? Они держат тебя в заложниках и заставляют говорить такие вещи?

Николь вздохнула и покачала головой. — Я не это имела в виду, Джоуи. Я просто разозлилась, что ты так плохо с ним обращаешься.

— Он был не в себе и выходил из твоей комнаты, — мрачно заметил он. — Ты не из тех, кто спит с кем-то, кого едва знает. И они не давали мне поговорить с тобой. Что-то здесь не так, и я волнуюсь. Пожалуйста, скажи мне, что происходит. Я твой старший брат. Я хочу помочь тебе.

Николь расслабилась и обняла его. — И я ценю это. Спасибо, — отстранилась она и добавила: — Но на самом деле все в порядке. — Джоуи не выглядел убежденным, и тогда она добавила: — Происходят какие-то странные вещи, и Джейк, Данте и Томаззо пытаются мне помочь.

— И Джейк выходит голым из твоей комнаты? — спросил он.

Николь открыла рот, закрыла и покачала головой, чувствуя, что краснеет. Она также не могла не заметить, что он не спросил, какие странные вещи происходили… что показалось ей немного странным.

— Ты спишь с ним, — с изумлением обвинил Джейк.

— Послушай, это… правда, я… мы грубы с Мелли, — в отчаянии сказала она.

— Ники, это нехорошо. Ты еще не совсем забыла Родольфо. Я не хочу, чтобы тебе снова было больно, — тихо сказала Джоуи.

Николь покачала головой. Она действительно не хотела, чтобы ей снова причинили боль, но после того, как преодолела свое унижение, узнав, что Данте и Томаззо были теми, кто уложил ее и Джейка в постель после того, как они отключились в душе, Николь разыскала мужчин и попросила их рассказать ей о спутниках жизни. Они говорили, что спутники жизни созданы друг для друга. Что Джейк никогда не изменит ей, никогда не причинит боли и никогда не оскорбит, потому что не может рисковать потерять ее. Потерять ее означало потерять рассудок, человечность и стать негодяем. Она не понимала, как такое могло случиться, но эти обещания были заманчивыми, и она не могла поверить, что это правда….

— Ники? — сказал Джоуи с хмурым взглядом. — Я действительно…

— Мы грубы с Мелли, — перебила Николь и на этот раз последовала ее примеру, отодвинувшись и усевшись на кушетку, чтобы улыбнуться другой женщине. Она не хотела обсуждать это с Джоуи. Она вообще не хотела об этом думать. Она давала Джейку шанс, и все. Единственное, что она могла сделать, это молиться, чтобы Данте и Томаззо оказались правы, чтобы все получилось, и она больше не пострадала.

— Ну, — сказала она с натянутой веселостью, улыбаясь Мелли. — Джоуи сказал мне, что ты модель, Мелани.

— Да.

Николь заколебалась, но, поскольку больше ничего не добавила, сказала: — Это должно быть интересно?

— Да.

Опять же, девушка не поделилась каким-либо опытом или тем, как это было захватывающе. Она, казалось, не понимала, о чем идет речь. «Или ей просто было все равно», — предположила Николь и посмотрела на брата, ища помощи.

Это было ошибкой. Вместо того чтобы помочь своей девушке заговорить, он вернулся к разговору, который они вели, и прошипел: — Я беспокоюсь за тебя.

— Я в порядке, Джоуи, правда, — заверила она его с оттенком раздражения. Он был как собака с костью.

— Но они сказали, что ты заболела, когда я позвонил, — нахмурился Джой. — Неужели? Или они просто не дали мне поговорить с тобой? Если они заставляют тебя делать что-то, чего ты не хочешь, или находятся здесь против твоей воли, Ники, мы можем уйти сейчас и…

— Нет, нет, — быстро заверила его Николь. — Ничего подобного. Они…я… — она взорвала ее дыхание на вздохе. Либо она скажет ему, что Данте, Томаззо и та женщина, которая ответила на один из его звонков, солгали, что еще больше напугает его, либо она солжет ему сейчас. Как бы ей ни было неприятно это делать, но ложь сейчас казалась лучшим вариантом, чтобы успокоить его. Джоуи уже была напуган и подозрителен, и ей было интересно, что Данте или Томаззо сказали или сделали, чтобы вызвать это.

— Сейчас я в порядке, но это было не так… последние несколько дней. — Николь улыбнулась, когда она закончила, гордясь собой. В конце концов, ей не пришлось лгать. Она была сама не своя, пока Маргарет, Данте и Томаззо играли с ее головой.

Джоуи нахмурился. — Ну, что случилось? Это был грипп, или что?

— О, просто… — она неопределенно махнула рукой и закончила: — Кое-что. Но сейчас я в порядке.

— А эти люди, которые здесь? — спросил Джоуи.

— Ты знаешь, кто такой Джейк, а Данте и Томаззо — его кузены. Они приехали из другого города. Джейк был очень болен в течение нескольких дней, и они пришли, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

— Он тоже был болен? — удивленно спросил Джоуи.

— Он был очень болен, — заверила она его.

— Чем же? — подозрительно спросил Джоуи.

— У него была плохая реакция на химикаты в горячей ванне, — сказала она, а затем нахмурилась и пробормотала: — Что напомнило мне, что мне нужно, чтобы кто-то вылил воду, очистил и снова наполнил ее.

— Мне скучно.

Николь, вздрогнув, взглянула на Мелли.

— Я хочу уйти, — добавила она, и Николь была уверена, что у нее отвисла челюсть. Женщина объявила об этом, как будто она была какой-то королевской принцессой и ожидала, что все начнут прыгать, чтобы угодить ей… что Джоуи и сделал. К великому изумлению Николь, ее иногда эгоистичный и раздражающий брат тут же вскочил на ноги и протянул руку, чтобы помочь ей подняться.

— Ладно, пойдем, детка, — сказал он успокаивающе.

Николь стояла в нерешительности, широко раскрыв глаза. — Но Джейк делает кофе и…

— Я не пью кофе, — напомнила ей Мелли.

— Ну, он кипятит воду для тебя, — мрачно сказала Николь.

— Мне все равно. Я хочу уйти, — просто сказала Мелли, а потом повернулась к Джоуи, и властно потребовала: — Возьми меня по магазинам, Джоуи.

— Конечно, — быстро сказал он, беря ее за руку, чтобы проводить к лестнице. — Я куплю тебе что-нибудь блестящее и красивое.

— И дорогое. Наверстать упущенное будет недешево, — сообщила Мелли.

— Конечно, — заверил ее Джо.

Николь с изумлением смотрела им вслед, пока они спускались по лестнице. Она не могла поверить в то, что только что видела и слышала. Боже…

— Ей, должно быть, чертовски трудно.

Николь вздрогнула и обернулась на сухое замечание Джейка. Он стоял позади нее, уперев руки в бока, с выражением отвращения на лице. Широко раскрыв глаза от изумления, Николь спросила: — Что?

Он пожал плечами, скривив губы. — Что ж, это правда. Должно быть, она просто потрясающая в постели, раз Джоуи терпит это дерьмо. Она стерва, а он пресмыкается перед ней, как крестьянин перед королевой.

— Да, — со вздохом согласилась Николь, глядя в большое окно, когда Джоуи провожал Мелли к машине. — Она совершенно ужасна.

— Хм. — Джейк кивнул, тоже наблюдая за парой. Они просто стояли и молча смотрели, пока Джоуи не усадил Мелли в машину, не сел сам и не выехал с подъездной дорожки. Когда машина скрылась из виду, Джейк объявил: — Кофе должен быть готов, а торт нарезан. Хочешь?

— О да, — с чувством ответила Николь, направляясь на кухню.

— Я отрезал четыре куска, — заметил он. — Я подумал, что подам ломтики вместо того, чтобы выносить торт. Это помешает Мелли съесть три или четыре ломтика.

— Думаю, нам просто нужно съесть по два ломтика, — сказала Николь, немного оживившись. Шоколад всегда помогал, и она подозревала, что потребуется два кусочка, чтобы избавиться от неприятного привкуса во рту. Она не могла поверить, что Джоуи был с этой ужасной женщиной. Мелли была груба, высокомерна и… на самом деле Николь не могла придумать ни одного хорошего слова об этой женщине… кроме, «она красива».

— Была бы, если бы держала рот на замке, — сухо ответил Джейк, наливая кофе в две чашки. Потом добавил: — Вообще-то нет. Она тоже должна перестать думать. Я старался не слушать, но слышал ее мысли ясно, как день, и ни одна из них не была приятной. То, что она сказала на самом деле «сливки». Это было просто эгоистично. Остальное было мерзким, критическим дерьмом.

Николь оторвала взгляд от четырех тарелок с тортом, стоявших на подносе на кухонном столе, и с любопытством посмотрела на Джейка. — Ты пытался не слушать? Ты говоришь так, будто ее мысли — это радио. Разве тебе не нужно читать мысли людей?

— Иногда, — пожал он плечами. — С разными людьми все по-другому. Это… — он замолчал и, нахмурившись, понес кофе к столу. Николь заподозрила, что он пытается найти объяснение, и терпеливо ждала. Она взяла две тарелки, пару вилок и последовала за Джейком. Они уже сидели и варили кофе со сливками и сахаром, когда он продолжил: — Хорошо, закрой глаза и представь, что ты в комнате, полной людей. Может быть, на художественной выставке, большой художественной выставке, и все стоят и разговаривают, — сказал он.

Николь вынула ложку из чашки, положила ее на край тарелки и закрыла глаза. Сцена, которую он предложил, немедленно всплыла в ее памяти. Комната, полная людей, с напитками в руках, кружащихся, разговаривающих, смеющихся…

— А теперь слушай их голоса. Некоторые громче других, верно? Я имею в виду, что ты можешь стоять посреди комнаты и, хотя большая часть разговора — это просто неразборчивый шепот, ты можешь более четко улавливать обрывки разговоров от других. Справа от тебя раздается взрыв смеха. Кто-то слева от тебя говорит высоким, расстроенным голосом: — О, боже, я не могу поверить, что он сделал это со мной. — За спиной резкий сердитый голос говорит: — Вот, сука. Кто-то еще рассказывает анекдот слишком громким голосом, ясным, как колокол над толпой, и так далее.

— Хорошо, — пробормотала Николь, когда он замолчал. Она могла довольно ясно представить себе всю сцену и разговоры.

— Ну, это то же самое, что и для меня с мыслями людей, — объяснил он. — Большую часть времени, когда я нахожусь на публике, мысли людей постоянно гудят, и чтобы действительно услышать мысли конкретного человека, я должен сосредоточиться на них, блокировав все остальные и сконцентрироваться на том, что он думает. Это чтение.

Николь медленно кивнула.

— Но, — добавил он, — есть и другие люди, которые думают громче других или чьи мысли остры и отличаются от общей толпы. Тогда я должен попытаться блокировать их мысли, но это похоже на затыкание ушей, когда кто-то кричит на вас, это обычно все еще проходит через ладони.

— А Мелли — со своими мыслями крикунья? — спросила Николь, находя эту информацию захватывающей.

Джейк поморщился и кивнул. — Ее мысли оглушительны. Я даже не мог слышать бормотание мыслей Джоуи, когда она кричала на меня.

Николь взяла свой кофе и сделала глоток, думая о том, что он сказал, а затем нахмурилась. — Звучит… шумно, — закончила она, но это слово ее не удовлетворило. — Я имею в виду, ты хочешь сказать, что не только слышишь реальные звуки, когда находишься среди людей, и все они, поскольку ты говоришь, что твой слух лучше, постоянный гул человеческих мыслей?

— Если только я не один, — сказал Джейк и добавил: — Или с тобой.

«Да, он не мог ее прочесть», — подумала она.

— Это одна из причин, почему спутница жизни такая особенная, — тихо сказал он. — Чтобы избежать постоянного шквала звуков и мыслей, бессмертный должен изолировать себя, а слишком большая изоляция может привести к тому, что бессмертный станет изгоем. Но бессмертный с подругой жизни может найти покой, все еще наслаждаясь компанией. Ему не нужно изолировать себя, и мир, который он находит с этим спутником жизни, заряжает его батареи и позволяет лучше справляться с пребыванием в шумном мире. Спутница жизни успокаивает.

— Понятно, — прошептала Николь. Теперь она понимала, насколько особенным может быть спутник жизни. Но она вдруг усмехнулась и поддразнила: — Так что я для тебя вроде транквилизатора.

Джейк удивленно моргнул, то ли от такого предположения, то ли от удивления, что оно оказалось правдой. Но потом его глаза засветились, и он признался: — Но скорее нечто среднее между транквилизатором и виагрой.

Николь почувствовала, что краснеет. Не от смущения. Она узнала серебристый блеск в его глазах. Чем больше страсти он испытывал, тем сильнее становилось серебро в его глазах. Она не знала почему, но знала, что его мысли переключились на более плотские дела. И это знание заставляло ее собственные мысли двигаться в том же направлении. Ее тело начало покалывать, ноги затвердели, а между ног нарастала знакомая влажность. Проклятье, стоило ему только взглянуть на нее, и она промокла насквозь… «как перевернутая версия собак Павлова», — подумала Николь.

— Шоколадный торт вкусный, — неожиданно сказал Джейк.

Моргая, Николь посмотрела на свой торт. Она еще даже не пробовала.

— Но ты вкуснее, — добавил Джейк.

Николь замерла, потом медленно подняла голову и посмотрела на него. О да, теперь его глаза горели… и она тоже. Как, черт возьми, это случилось так быстро? Никаких поцелуев, прикосновений, ничего. Всего пара слов, и она готова.

Джейк взял свою тарелку и кофе и отнес их на островок, затем вернулся и встал рядом с ней. Николь запрокинула голову, ожидая, что он поцелует ее, но вместо этого он подхватил ее стул и развернул лицом к себе. Затем он подхватил ее на руки и поставил на стол, где только что стоял его торт.

— Это нужно убрать, — объявил Джейк, потянувшись к пуговице ее джинсов. — Тебе следует носить юбки и платья, — добавил он, расстегивая пуговицу и расстегивая молнию. — Так было бы намного проще.

— Придется купить, — выдохнула Николь, когда он расстегнул молнию.

Джейк проснулся за кухонным столом, уронив голову на колени Николь, именно там, где он был, когда потерял сознание. «Проклятье, этот секс с подругой жизни был таким интенсивным», — подумал он, садясь и тряся головой, чтобы полностью проснуться. Стук и звук какого-то электроинструмента привлекли его внимание, и он посмотрел в сторону кухонной двери, но звук, казалось, шел с первого этажа.

Гадая, что происходит, он начал было подниматься, но остановился, когда его взгляд снова упал на Николь. Она лежала на спине на столе, голая по пояс и расставив ноги, колени по обе стороны от него, мертвая для мира. Несмотря на то, что он только что очнулся от посткоитального обморока, зрелище было заманчивым. Хотя на самом деле это не было соитием, предположил он. «Может быть, стоит перейти к этому прямо сейчас», — подумал Джейк, его руки сами собой скользнули вверх по ее ногам.

Улыбка изогнула его губы, и он начал твердеть, когда Николь пошевелилась на столе и сонно пробормотала в ответ на его прикосновение. Идея разбудить ее с поцелуями, таща ее к краю стола и скользя в ее теплое, гостеприимное тело выросла в его голове, и член Джейка быстро встал с этими мыслями. Проклятье, даже когда он был без сознания и пускал слюни, эта женщина была самым сексуальным существом, которое он когда-либо видел.

— Джейк?

Резко повернув голову к двери, он быстро отошел от Николь и бросился к двери, чтобы заглянуть в гостиную. Данте как раз сходил со ступеньки, направляясь к нему.

Джейк собирался попросить его остановиться там, где он был, когда Данте сделал это самостоятельно и предупредил: — Просто предупреждаю. Те рабочие, которых ты вызвал, чтобы позаботиться о картинах, внизу и готовы начать здесь.

«О. Это объясняет шум», — подумал Джейк, оглядываясь на Николь.

— Я скажу им, чтобы они дали тебе две минуты, — сказал Данте, поворачиваясь к лестнице, прежде чем добавить, — так ты сможешь разбудить Николь и одеть ее, прежде чем они поднимутся.

Джейк снова посмотрел на мужчину, но тот уже скрылся из виду на лестнице.

— Вот почему жить с бессмертными, которые могут читать твои мысли, — заноза в заднице, — пробормотал Джейк, возвращаясь на кухню. Кузен, должно быть, прочел его мысли, раз знал, что Николь не одета. «А может, он уже был здесь раньше и действительно видел это», — подумал Джейк и нахмурился еще сильнее. Ему действительно нужно было не забыть убедиться, что они где-то наедине, прежде чем запрыгивать на Николь. Проблема была в том, что ему было трудно думать, когда она была рядом. Его мозг, казалось, имел один режим прямо сейчас, и это было «давайте получим Николь голой и трахнем ее». Часть после получения ее голой изменялась с ситуацией, но она всегда включала получение ее голой. Хотя в большинстве случаев он даже не был способен сделать это полностью. Из четырех интерлюдий до сих пор, она была полностью голой только один раз.

Джейк не стал будить Николь, просто подхватил ее на руки и понес из кухни в спальню. Но когда он уложил ее на кровать, она уже зашевелилась.

— Привет, — тихо сказал он, когда она открыла глаза.

— Привет, — неуверенно улыбнулась она.

— Нам пришлось освободить кухню. Рабочие собирались вторгнуться, — объяснил Джейк.

— Рабочие? — спросила Николь, садясь и хмуро оглядываясь вокруг. — Где мои джинсы?

— Вот дерьмо. Подожди, — пробормотал он и поспешил на кухню, чтобы поднять с пола ее джинсы и трусики. Когда он торопливо шел через гостиную, на лестнице показались люди. Джейк проскользнул обратно в спальню и остановился. Николь на кровати больше не было. Он расслабился, когда услышал, как в ванной включилась вода, затем положил ее джинсы и трусики на кровать и снова выскользнул из комнаты, чтобы направиться в ванную.

Джейк быстро справил нужду, вымыл лицо и руки, а затем отправился на разведку, что же все-таки произошло в доме. Он кивнул мужчинам, работавшим в гостиной, и поспешил вниз по большой винтовой лестнице на первый этаж. Данте и Томаззо расположились на диванах в большой гостиной, работая над двумя большими пиццами, которые лежали открытыми на кофейном столике между ними. На большом экране в конце комнаты шел боевик.

— Пицца? — предложил Данте, поднимая ближайшую к нему коробку, чтобы Джейк рассмотрел ее содержимое.

— Нет. Спасибо, — пробормотал Джейк, переводя взгляд на раздвижные стеклянные двери рядом с большим экраном. Сквозь них он видел мужчину, стоявшего у джакузи и наблюдавшего, как насос выплевывает воду в большую открытую бочку.

— Вы напомнили ему, что вода ядовитая? — спросил Джейк, разглядывая мужчину. Он предупреждал его, когда звонил, но люди иногда не слушали.

— Да. Он одет в защитное снаряжение, и потом вода в бочке. Он принес несколько штук, чтобы забрать воду. Он сказал, что, наверное, нехорошо просто выкачивать ее на траву и позволять земле впитывать, — сказал ему Данте и затем спросил: — Когда, черт возьми, ты позвонил этим парням? Я думал, ты так занят с Николь, что не подумаешь об этом. Я собирался позвонить сам.

— Пока я варил кофе, когда Джоуи и его подружка были здесь, — ответил Джейк. Он поставил кофе и быстро позвонил. Не успел Джейк закончить, как услышал, что Мелли объявила, что хочет уйти. Теперь он взглянул на Данте и Томаззо. — Она была кем-то другим, да?

— Сука, — проворчал Томаззо.

— Я не смог уйти от нее достаточно быстро, — сухо сказал Данте. — Брат Николь — идиот, что терпит ее. Ей на него наплевать. Она думает только о том, что он может ей дать.

— Да. — Джейк поморщился, но потом пожал плечами. — Он скоро все поймет.

— Ты не думаешь, что мы должны предупредить его? — спросил Томаззо.

— Не думаю, что он это оценит, — мягко сказал Джейк, вспомнив свое возмущение, когда много лет назад ему сообщили то же самое о его невесте. — Кроме того, как бы ты объяснил свое знание этого?

Данте и Томаззо просто кивнули, а затем посмотрели мимо него и улыбнулись. Оглянувшись через плечо, Джейк обнаружил, что тоже улыбается. Николь спускалась по лестнице. Она переоделась, накрасилась, и теперь ее волосы мягкими золотистыми волнами струились по плечам. В руках у нее была сумочка.

— Куда мы идем? — спросил он с ухмылкой, двигается, чтобы встретить ее у подножия лестницы.

— Я иду за покупками, — ответила она, покраснела и добавила: — за юбками и платьями.

— Звучит хорошо, — Джейк сказал с усмешкой, и повернулся, чтобы проложить путь к гардеробной. И это действительно звучало здорово. В конце концов, юбки и платья были его предложением, и он думал о том, насколько проще было бы, если бы она носила их вместо джинсов. Все, что ему нужно сделать, это приподнять ее юбку и…

— Ты не захочешь идти со мной, — запротестовала Николь, следуя за ним. — Тебе будет скучно до слез.

Приостановившись, Джейк повернулся к ней и тихо сказал: — Ты не можешь пойти одна, Николь. Помнишь? Твой…

— Ах да, конечно, — сказала она с раздражением. — Кто-то пытается меня убить.

Джейк нахмурился. Похоже, теперь, когда Николь готова была признать, что кто-то хочет ее убить, но она все еще не признавала, что это бывший муж. Значит ли это, что она все еще любит его? Она утверждала, что это не так, но тогда почему она так упорно сопротивлялась признанию того, что он был единственным, кто выиграет?

— Хочешь, мы пойдем с тобой? — спросил Данте. — Может быть, проследить на расстоянии, разведать местность и посмотреть, не следует ли кто за вами?

— О, это смешно, — разочарованно сказала Николь, поворачиваясь к лестнице. — Неважно. Я не пойду за покупками.

— Нет, подожди. — Джейк поспешил за ней, схватил за руку и остановил у подножия лестницы. — Мы пойдем вдвоем. Все нормально. Кроме того, я хочу помочь тебе выбрать их… и переодеваться в них и выходить из них, — добавил он, его голос стал глубже.

Николь колебалась, но потом криво улыбнулась и покачала головой. — Ты извращенец.

— Да, — признался он. — Для тебя.

— Да, — вздохнула она. — И самое печальное, что сейчас я тоже извращенка для тебя. — Покачав головой, она прошла мимо него обратно в гардеробную.

Джейк улыбнулся победе в мини-битве, а затем повернулся к Данте и Томаззо. Улыбка исчезла с его лица, и он торжественно кивнул. Оба кивнули в ответ, и Джейк последовал за Николь, чтобы взять пальто. Близнецы будут следовать за ней на расстоянии и следить, чтобы Николь не догадалась. То, чего она не знает, не причинит ей вреда… и может спасти ей жизнь.

Глава 14

— Ты голодна?

Николь оторвала взгляд от огней, мелькавших за окном машины, и посмотрела на Джейка, обдумывая этот вопрос. Ей не пришлось долго раздумывать. Теперь, когда он спросил, она внезапно осознала, что ее желудок, казалось, пытается съесть сам себя. — Фактически, да.

— Да, и я тоже, — пробормотал Джейк, глядя на дорогу. — Мы так и не съели шоколадный торт.

Николь закусила губу и снова отвернулась к окну, пытаясь скрыть румянец, когда вспомнила, почему они не съели торт. Они перекусили в ресторанном дворике, когда только приехали, так что съели ли они торт, не имело значения. Она была уверена, что он сказал это только для того, чтобы подразнить ее, и не хотела, чтобы он заметил, как она покраснела. С обычным парнем Николь не стала бы волноваться, что он увидит, как она покраснела в сумерках, но Джейк не был обычным парнем. Он говорил, что бессмертные лучше видят в темноте. Насколько лучше, она не знала.

— Хочешь заказать пиццу, когда мы вернемся? — спросил Джейк, и она услышала улыбку в его голосе и поняла, что он понял, что ему удалось заставить ее покраснеть.

— Да, пожалуйста, — ласково ответила Николь и, когда он взглянул на нее, показала язык.

Джейк расхохотался, а потом снял руку с руля и сжал ее колено.

— М-м-м-м, — пробормотал он, когда его пальцы сомкнулись на коже. — Или мы могли бы поесть.

— Ты уже сделал это, — сказала Николь, хватая его руку и убирая ее, когда она начала скользить вверх по ее ноге. Черт, от одного этого прикосновения по ее венам пробежал огонь. Ей действительно не следовало соглашаться переодеться в одну из новых юбок, когда он предложил это в торговом центре. Они никогда не доберутся до дома, не остановившись на обочине.

— Мисс Филлипс!

Она удивленно огляделась, услышав его возмущенный тон. — Что?

— Ты только что сказала то, что сказала? — спросил Джейк, смеясь и переводя взгляд с дороги на нее.

Николь нахмурилась, не понимая. Она… ой! — Ее глаза недоверчиво расширились, когда она внезапно поняла его игру слов. Покраснев до корней волос, она запротестовала: — Я имела в виду ресторанный дворик! Когда мы только приехали, ты ужинал в ресторанном дворике. И добавила разочарованное «Ох-х-х», шлепнув его по руке.

Джейк усмехнулся. — Видела бы ты свое лицо, когда все поняла.

— Вот как? — спросила Николь, прищурившись. Он действительно наслаждался этим, и это заставило ее решить, что раз ему так нравится мучить ее, она может немного помучить и себя. — Что ж, думаю, я все-таки хочу поужинать в ресторане.

Брови Джейка поползли вверх, когда она передумала.

— Возможно, это единственный способ обеспечить меня едой в ближайшие несколько часов, — сухо добавила она.

— Да, — согласился Джейк, широко раскрыв рот в беззастенчивой улыбке. Потом пожал плечами. — Извини. Не могу показаться, чтобы помочь себе. Каждый раз, когда я прикасаюсь, нюхаю или черт возьми, просто смотрю на тебя — я хочу делать вещи, которые заставили бы покраснеть проститутку.

Николь пыталась сообразить, что бы это могло быть, когда он спросил: — Ты куда хочешь пойти?

Николь сразу же назвала ресторан, в котором, как она знала, была хорошая еда, с низким освещением… и кабинки.

— Хорошо, — Джейк свернул на соседнюю дорогу, направляясь к шоссе 417 и пересекая город.

Они сделали покупки в торговом центре Бейшор, в двадцати минутах езды от ресторана. Поездка даст ей время спланировать нападение. Николь намеревалась использовать тусклое освещение и уединение ресторанной кабинки, чтобы свести мужчину с ума на публике, где он ничего не мог с этим поделать. Она подозревала, что это будет означать, что она узнает, каково это — заниматься сексом на заднем сиденье машины на темной проселочной дороге по дороге домой. Но, черт возьми, это был опыт, который она пропустила, будучи подростком, и новые впечатления были хорошей вещью. Правильно? Они проехали по шоссе всего пару минут, Когда Николь отвлеклась от своих планов, услышав тихое ругательство Джейка. Она с любопытством посмотрела на него, и ей пришлось ухватиться за верхний поручень, чтобы не упасть, когда он внезапно резко свернул на внешнюю полосу, чтобы не врезаться задом в машину перед ними.

— Что случилось? — спросила она, заметив, что он нахмурился.

— Тормоза не работают, — процедил Джейк сквозь зубы, крепче сжимая руль.

— Ты уверен? — спросила Николь, а потом поняла, как глупо это прозвучало. Конечно, он должен быть уверен. Он не мог ошибиться в чем-то подобном. Кроме того, один взгляд вниз показал ей, что он нажимал на тормоз, но они не замедлялись вообще.

— Да, милая, я уверен, — сказал он мрачно.

— Извини, глупый вопрос, — пробормотала она, глядя на дорогу. Некоторое время было чисто, но примерно в полумиле впереди она увидела задние фонари на всех трех полосах. — На прошлой неделе я поставила машину на зимовку. Они проверили все, включая тормоза, и сказали, что все в порядке.

— Да, но сейчас они не в порядке, — тихо сказал Джейк. — Хуже того, я уже целую минуту не нажимаю на педаль газа, и мы не сбавляем скорость.

— О, это действительно нехорошо, — тихо сказала Николь, снова переводя взгляд на дорогу.

Джейк ничего не ответил. Все его внимание было приковано к вождению… или возможно он пытался решить, что ему делать. Почувствовав движение рядом с собой, она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он нажимает на аварийные тормоза. Николь инстинктивно приготовилась к резкой остановке, но ничего не произошло. Джейк не выглядел удивленным. На самом деле он казался невероятно спокойным, хотя и чрезвычайно мрачным. Тем временем внутри у нее началась паническая атака.

Николь закусила губу и снова посмотрела в окно. Они быстро приближались к машинам, и ей показалось, что дауншифтинг не сработал. Ее голова повернулась к окну рядом с ней, когда оно начало опускаться.

— Сопротивление ветра! — крикнул Джейк, перекрывая рев воздуха, ворвавшегося во внедорожник. — Это может немного помочь. Я собираюсь использовать центральный барьер, чтобы попытаться замедлить нас, — добавил Джейк.

Николь кивнула, но не стала пытаться перекричать ветер. Похоже, пока ничего не получалось. По крайней мере, ей не показалось, что они замедлили ход, но она оставила это мнение при себе и позволила ему сделать то, что он должен был сделать. Николь была очень благодарна Джейку за то, что он вел машину. Она попробовала бы включить аварийные тормоза, но не подумала бы ни о понижении скорости, ни об окнах… или выстраивание автомобиля против центрального барьера, чтобы попытаться замедлить автомобиль. Она добавила эту последнюю мысль, когда шины ударились о дно грушевидного барьера. Николь ожидала, что водительская дверь заскрипит по бетону, но это были только шины… пока.

Она начала кусать губу, но быстро прекратила это делать, боясь, что если они разобьются, она откусит ее. Вместо этого она крепче ухватилась за верхний поручень, другой рукой ухватилась за сиденье и стала ждать. Николь была уверена, что на то, что последовало за этим, ушли секунды, максимум минута или две, но ей показалось, что гораздо больше. На самом деле ожидание казалось бесконечным, а потом они оказались всего в футе позади трех рядов машин, которым некуда было идти.

Джейк несколько раз пытался нажать на клаксон, но машине впереди было некуда ехать. Перед ним и рядом с ним стояли машины. Когда водитель машины рядом с ними, очевидно, увидел, что происходит, и ударил по тормозам, притормозив и заставив тех, кто ехал за ним, сделать то же самое, Джейк рискнул и свернул на среднюю полосу, сигналя всю дорогу. Перед Джейком встал выбор: врезаться в машину впереди или свернуть в сторону, и он выскочил на полосу еще до того, как машина полностью скрылась из виду. Они сделали это, и теперь были в опасности попасть в машину перед ними на этой полосе.

Николь тяжело дышала, как роженица, когда буквально они проскользнули за машиной, выполняя маневр. Если бы Джейк был менее умелым водителем, они бы никогда не добрались до места. Расстояние между ними и машиной буквально было в ширину пальца. Но они сделали это. Однако, как только он полностью выехал на полосу, Джейк предупредил: — Держись, — и продолжил рулить в сторону, убирая машину с шоссе.

Николь держалась. Она также закрыла глаза и начала молиться, чтобы никогда не увидеть, что именно произошло. Но она это чувствовала. Машина вильнула назад к шоссе, как будто Джейк пытался избежать столкновения, и Николь, застигнутая врасплох, врезалась в боковое стекло, ее висок отскочил от него за несколько секунд до того, как они врезались во что-то. Подушки безопасности взорвались, и машина начала катиться, даже когда Николь потеряла сознание.

Джейк сорвал пустой пакет с кровью с клыков, и изо всех сил пытаясь сесть. — Я иду в дом.

— Нет, — прогремел Томаззо и, положив руку ему на плечо, повалил его на пол фургона. — Ты еще не готов. Еще два пакета крови и пятнадцать минут, и ты сможешь поехать в больницу.

— Я хочу видеть Николь, — прорычал Джейк.

— Данте с ней. Она в порядке. Тебе нужно больше крови, — настаивал Томаззо, поднимая полный пакет. Когда Джейк открыл рот, чтобы возразить, он надел пакет на все еще торчащие клыки Джейка.

Джейк хмуро посмотрел на здоровяка поверх пакета. С момента аварии прошло семь часов, и большую часть этого времени он провел здесь, в кузове фургона, на больничной стоянке, получая кровь и исцеляясь. Джейк вышел из аварии не в лучшей форме, хотя и не сразу это понял. Он потерял сознание, когда передняя сторона водителя обрушилась на него, раздавив и чуть не ампутировав левую ногу. Он проснулся только тогда, когда Данте и Томаззо рвали дверцу машины, чтобы вытащить его из металлического гроба, если бы он был смертным. Они уже вытащили Николь и заверили его, что с ней все в порядке, если не считать раны на голове. Она лежала без сознания в снегу, пока они вытаскивали его из-под помятого водительского сиденья. Они едва успели затащить его в свой фургон, как прибыли полиция и скорая помощь, и им пришлось оставить его там, пока они разбирались с аварийщиками и зеваками, которые остановились. Очевидно, они намазали часть крови Джейка на лоб Данте и немного на его одежду и утверждали, что Данте вел автомобиль, но был в порядке кроме пары растяжений и ушибов. Очевидно, они произвели некоторый контроль над разумом и изменили память, чтобы убедиться, что сказке поверили, потому что один взгляд на водительскую сторону автомобиля немедленно поставил бы эту историю под сомнение. Близнецы, вероятно, просто стерли бы воспоминания и отправили всех восвояси, если бы не тот факт, что это, очевидно, было еще одно покушение на жизнь Николь, и они хотели быть уверенными, что полиция знает об этом. Она была смертной, как и ее бывший муж. В данном случае было бы лучше, если бы смертная правовая система сама справилась с ситуацией, чем вмешиваться и заботиться о ней.

Как только полиция все осмотрела, Николь села в машину скорой помощи и поехала в больницу, Данте и Томаззо вернулись к своему фургону и последовали за машиной скорой помощи в больницу. Данте вел машину, а Томаззо, стоя на коленях на заднем сиденье, кормил Джейка кровью пакет за пакетом из холодильника фургона.

В больнице Данте оставил Томаззо присматривать за Джейком, а сам пошел отвечать на вопросы полицейских и следить за Николь. Она ударилась головой о боковое стекло, когда Джейк свернул, чтобы избежать лобового столкновения с деревом. Однако его маневр, чтобы избежать столкновения с одним деревом, вынудил водителя свернуть на другое. Джейк не возражал. Пусть лучше он примет удар на себя, чем Николь. Но он ехал так быстро, что внедорожник съехал набок, задняя часть развернулась вправо, где земля внезапно пошла под уклон, и они начали катиться как раз перед тем, как он потерял сознание от раны в ноге.

— Этого достаточно, — сказал Джейк, отрывая последний пустой пакет и садясь. — Я хочу проверить Николь.

— Данте написал меньше десяти минут назад и сказал, что она все еще отдыхает, — заметил Томаззо, но не заставил его снова лечь на пол, как в первый раз. Вместо этого, он просто потянулся за другим пакетом.

— Но она еще не пришла в сознание, — встревожился Джейк. — Прошло семь часов. Я хочу увидеть ее, убедиться, что с ней все в порядке.

— Ты ничего не можешь для нее сделать, — сказал Томаззо, пожимая плечами и протягивая другой пакет. Когда Джейк просто хмурился на него, Томаззо сделал многострадальный вздох, и затем, поторговавшись, сказал: — Еще один пакет и ты можешь идти.

Джейк взял пакет и надел ее на клыки, с нетерпением ожидая, когда он опустеет. Это не заняло много времени, но показалось ему вечностью.

— Ты не можешь так уйти, — сказал Томаззо, когда Джейк выхватил пакет изо рта и побежал по полу к задней двери.

Джейк посмотрел вниз и поморщился, увидев, в каком состоянии его одежда. Левая штанина его джинсов была разрезана и свисала из внутреннего шва, и теперь они были полностью черными от его крови. Рубашка тоже была в крови, хотя Джейк подозревал, что это просто перенос. Подушки безопасности защитили верхнюю часть его тела от серьезной травмы.

— Вот. — Томаззо вытащил из фургона пакет с покупками. — Мы с Данте сделали кое-какие покупки, пока шли за тобой по торговому центру. Там есть спортивные штаны, которые можно одолжить.

Джейк принял сумку с облегчением и быстро просмотрел содержимое, пока не нашел спортивный костюм. Близнецы были сложены как полузащитники, и он не сомневался, что он будет болтаться на нем, но нищим выбирать не приходилось. Он думал, что худшее из его исцеления закончилось, но когда Джейк снял джинсы и натянул спортивные штаны, стало ясно, что это не так. В то время как его нога снова была в том месте, где ее почти ампутировали, была и большая заживающая рана, без сомнения, вокруг верхней части ноги, было чертовски больно двигать ею. Мышцы, сухожилия и кости, без сомнения, все еще восстанавливались внутри ноги. Но Джейк только стиснул зубы и продолжал двигаться. Он должен увидеть Николь. Она уже должна была прийти в себя.

Нога подогнулась, когда Джейк открыл заднюю дверцу фургона и начал вылезать. К счастью, Томаззо тут же схватил его за руку, чтобы не дать упасть. Держась за руку, он вышел из машины и закрыл дверцу. Затем он отвел его в больницу, наполовину поддерживая. Оказавшись внутри, Томаззо схватил инвалидное кресло, усадил Джейка в него и покатил к лифтам, а оттуда в комнату Николь.

Данте сидел в кресле рядом с больничной койкой, когда Томаззо вкатил Джейка. Так как стул Данте был на стороне, ближайшей к двери, Томаззо развернул Джейка к дальней стороне, чтобы он мог подойти как можно ближе к лицу Николь.

— Как у нее дела? — обеспокоенно спросил Джейк, наклонившись вперед и вглядываясь в бледное лицо Николь, когда Томаззо обошел кровать и подошел к Данте.

— Медсестра все время приходит и светит ей в глаза, но она еще не пошевелилась.

Джейк нахмурился и убрал волосы со лба Николь. У нее была уродливая шишка и синяк на правом виске, и он смотрел на нее несчастным взглядом, думая о миллионе вещей, которые он мог бы сделать по-другому, чтобы избежать ее боли.

— Ты сделал все, что смог, — тихо сказал Данте. — Она придет в себя.

Джейк не ответил, и после нескольких секунд молчания Данте встал. — Пойду, поищу ресторанный дворик и посмотрю, что там есть. Вам что-нибудь нужно?

— Я пойду с тобой, — сказал Томаззо, когда Джейк покачал головой.

— Мы вернемся, — заверил его Данте, и Джейк кивнул, не оглядываясь.

Казалось, он долго сидел, проводя пальцами по щеке Николь, когда кто-то вошел в больничную палату. Ожидая увидеть Данте и Томаззо или медсестру, Джейк бросил взгляд на дверь и на мгновение замер, увидев, кто это.

— Нейл. — Имя сорвалось с его губ, едва слышно.

— Почему ты так удивлен? — Его младший брат криво усмехнулся. — Ты должен был знать, что Данте и Томаззо позвонят и сообщат нам об аварии. Мы — семья.

Задыхающийся смех слетел с губ Джейка, напряжение, которое он испытывал, исчезло. — Да. Наверное, я должен был догадаться.

Нейл кивнул и двинулся вперед. — Как поживаешь?

Джейк пожал плечами. — Хорошо, но меня прилично избили. Моя сторона внедорожника была раздавлена, как раздавленная консервная банка. Я потерял много крови и оказался в ловушке, но Данте и Томаззо были недалеко и вытащили меня, — криво улыбнулся он. — Они сняли металл так же легко, как апельсин. Моя нога была разрезана почти насквозь, но им удалось вытащить меня, не оторвав полностью, а затем они положили меня в свой фургон, пока они занимались сценой постановки. К счастью, они хранили свою кровь в фургоне с тех пор, как приехали к нам, и начали скармливать ее мне, как только смогли уйти от полиции.

Нейл поднял брови. — Черт, я и не знал, что все так плохо. Я рад, что ты не потерял ногу.

Теперь настала очередь Джейка поднять брови. — Не потерял? Я думаю, что наночастицы чувствуют, что необходимы две ноги, чтобы быть в состоянии пика.

Нил удивленно посмотрели на вопрос. — Понятия не имею. Я никогда не слышал, чтобы бессмертные теряли конечности. Я знаю парочку, которые получили достаточно серьезную рану, конечность висела на голой коже, и она зажила. Но я не знаю, способны ли наночастицы на самом деле заменить целую конечность, — криво усмехнулся он и добавил: — И поскольку единственный способ узнать это — отрезать конечность и ждать, я не думаю, что действительно хочу знать.

— Нет, — согласился Джейк.

— На самом деле, когда я спросил, как ты, я не имел в виду физически. Я вижу, вы оправился после аварии.

— О, — Джейк покраснел. Нейл имел в виду, справился ли он с той яростью, которую почувствовал с тех пор, как проснулся и обнаружил, что стал бессмертным… или на самом деле с тех пор, как ему исполнилось восемнадцать, и он узнал о бессмертных. Принял ли он обращение и эмоционально приспособился к нему? Готов ли он вернуться в лоно семьи и перестать избегать их, как прокаженных?

— Извини, — наконец сказал Джейк. — Теперь я понимаю, что вел себя как осел, а вы, ребята, заслуживаете лучшего.

Нейл слегка наклонил голову. — Значит, тебя все устраивает?

— Да, — медленно произнес Джейк, — думаю, что да. — Извиняюще улыбаясь, он признался: — Необходимость объяснять все Николь помогла мне увидеть вещи более ясно.

— Спасибо, — тихо сказал Джейк.

При упоминании ее имени Нейл взглянул на Николь, и Джейк тоже. Протянув руку, он коснулся ее щеки. — Я бегал вокруг, думая, что вы все монстры, и что я тоже теперь, когда я бессмертен. Но сказав Николь, что я не изменился внутри и что я все еще тот же человек, каким был до изменения, с теми же убеждениями и чувствами, что и раньше… Ну, я понял, что это было правдой… и что это, вероятно, верно для всех бессмертных. Я имею в виду, мама все еще была отличной мамой, и Роберто был хорошим отцом нам обоим, и ты был хорошим братом. Единственное, что изменилось, когда я узнал о бессмертных, что вы все были членами этой избранной группы, как и я. Вы не изменили своего отношения ко мне, но моя точка зрения и то, как я относился к вам, ребята, изменились. Объяснив это Николь, я понял, что бессмертные — это просто люди, но с некоторыми экстраординарными способностями.

— Тогда благодари Бога за Николь, — с чувством сказал Нейл.

Джейк усмехнулся и взял ее руку, лежавшую поверх простыней и больничного одеяла. — Да. Слава Богу за Николь.

Нейл придвинулся ближе к кровати, и некоторое время молча вглядывался в ее лицо, а затем объявил: — Она хорошенькая.

— Она чертовски красива, — поправил Джейк и мягко добавил: — Самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал.

— Да, ты влюблен, — весело сказал Нейл, а когда Джейк удивленно посмотрел на него, пожал плечами и сказал: она симпатичная, братан, но я видел и красивее… и ты тоже. Значит, это любовь делает ее самой красивой женщиной, которую ты когда-либо встречал.

— Любовь, — пробормотал Джейк, хмуро глядя на Николь. Ему нравилось заботиться о ней. Николь была хорошим человеком, с большим сердцем и почти наивной верой в доброту людей. Она была творческой, талантливой и веселой. Джейк обнаружил, что часто улыбается или смеется вместе с ней. Ему было весело с Николь. Черт возьми, он даже развлекался с ней сегодня, делая покупки, а Джейк не был поклонником шоппинга. Но любовь? Может быть, похоть. Он примет это. Женщина была горячей. Она улыбалась, и у него начиналась эрекция. Она прикасалась к нему, даже просто пальцами руки, и полуэрекция превращалось в полную ядерную эрекцию. Но когда она поцеловала его? Забыть об этом. Его кровь сразу же ушла на юг, оставив мозг бескровной каплей, неспособной функционировать.

— Разве сочетание всего этого не любовь? — тихо спросил Нейл, очевидно, прочитав его мысли.

— Может быть, — согласился Джейк, а потом возразил: — Но мы знаем друг друга всего несколько дней. Это не может уже быть любовью.

— Чувак, — недоверчиво произнес Нейл. — Ты провел большую часть своей жизни среди бессмертных, даже сам был бессмертным в течение семи лет, и все еще думаешь как смертный.

— Я не уверен… — начал Джейк.

— Время мало что значит для бессмертных и абсолютно ничего, когда речь идет о спутниках жизни, — перебил его Нейл.

— Ах, — криво усмехнулся Джейк. — Значит, Данте и Томаззо тоже рассказали тебе об этом?

— О том, что Николь — твоя спутница жизни? Да. — Он посмотрел на нее и затем сказал: — Спокойно, я счастлив за тебя… и завидую, — добавил он с легкой улыбкой. — Но в основном рад за тебя. Особенно с тех пор, как знакомство с ней, кажется, помогло тебе справиться с твоими проблемами.

— Мне еще раз извиниться? — сухо спросил Джейк. — Наверное, стоит. Я был несправедлив к тебе, к маме, к Роберто и остальным.

— Мы поняли, что ты с этим борешься, — тихо сказал Нейл. — Мы хотели бы помочь тебе и сожалели, что ты решил, что тебе нужно побыть одному, чтобы справиться с этим, но мы поняли. И ты заплатишь за это, когда дело коснется мамы, — сухо добавил Нейл.

— Как? — осторожно спросил Джейк.

— Ну, после семи лет твоего отсутствия она захочет проводить с тобой время… многое из этого. Я подозреваю, что она появится и будет сидеть какое-то время, пока не убедится, что все в порядке и ее старший сын снова ее ребенок.

Джейк сумел не поморщиться. Он любил свою мать, всегда любил, даже когда боялся ее. Но он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что Нейл прав. Женщина, без сомнения, отправится сюда с какой-нибудь базы…

— Они летят из Италии? — спросил он.

Нейл покачал головой. — Калифорнии.

Брови Джейка поползли вверх. — Тогда я удивлен, что она не прилетела вместе с тобой.

— Я был в Торонто. Бизнес, — добавил Нейл. — Я бы приехала раньше, но у меня была деловая встреча, когда Данте позвонил и не перезвонил, чтобы объяснить, что происходит, пока все не закончилось. Потом мне пришлось договариваться о перелете.

Джейк кивнул. Было уже два часа ночи. Авария произошла около пяти. Перелет из Торонто в Оттаву занял всего полтора часа, значит, встреча была важной. Или же потребовалось время, чтобы организовать самолет, чтобы доставить его сюда. Как бы то ни было, Джейк не сомневался, что брат приехал так быстро, как только смог.

— Я позвонил маме после того, как поговорил с Данте, это было около трех часов назад, — сказал Нейл, поколебался, а затем добавил: — Они с папой сейчас в самолете, летят сюда.

Джейк напрягся при этой новости, его глаза метнулись к брату. — Нет.

Нейл кивнул, почти извиняясь.

— Черт, — пробормотал Джейк, глядя на Николь и размышляя, что бы это могло значить. Он не был уверен, что она готова встретиться с его родителями. Господи, они же познакомились всего несколько дней назад.

— Посмотри на это с другой стороны, у тебя будет дополнительная помощь, чтобы защитить ее, — заметил Нейл.

Джейк кивнул. «Это было бы хорошо», — подумал он. Как только их самолет приземлится, здесь будут его родители и Нейл, а также Данте и Томаззо, чтобы защитить Николь, а они явно нуждались в помощи. Ее будущий бывший муж будет в отчаянии, когда узнает, что последняя попытка провалилась.

Джейк бросил взгляд на Нейла. — Данте рассказал тебе о бывшем муже Николь?

— Маргарет сделала. Я в Торонто уже почти неделю. Я был там, когда произошел инцидент с джакузи. Я собирался бросить все и приехать сюда, но она предостерегла меня. Она подумала, что будет лучше, если Данте и Томаззо придут одни.

Джейк криво улыбнулся. — Возможно, она была права. Я еще не был готов к тому, что меня снова втянут в игру, но эти двое готовы… — беспомощно покачал он головой. Близнецы, как правило, не были разговорчивыми, поэтому не забрасывали его аргументами, почему он ведет себя как осел. Они просто стояли рядом, сильная, молчаливая поддержка, пока он выяснял это для себя. Нейл попытался бы уговорить его, но Джейк не был к этому готов.

«Маргарет, очевидно, блестящий стратег», — подумал Джейк и посмотрел на дверь, когда вошли Данте и Томаззо.

— Мы принесли вам кофе, — объявил Данте, пересекая комнату и обходя вокруг кровати, чтобы предложить Джейку чашку кофе из «Тим Хортонс», и оглянулся, чтобы заметить присутствие Нейла.

— Прости, Нейл. Мы не привезли его тебе, — сказал Томаззо. — Не знал, что ты здесь.

— Все в порядке. Я не пью кофе, — сказал Нейл.

— Кофеин заставляет его подпрыгнуть от стен, — сказал им Джейк. Некоторые бессмертные просто не умеют пить кофе. Нейл был одним из них, и именно поэтому Джейк избегал кофе с тех пор, как его обратили. Он боялся, что отреагирует так же. Они ведь братья. Однако, казалось, что чувствительность к кофеину пришел Нейлу от отца, потому что Джейк пил кофе, начиная со встречи Николь, и вообще не заметил, что он сильно на него влияет.

Данте кивнул и посмотрел на Николь. — Как у нее дела? Есть изменения?

Джейк открыл крышку кофейника и покачал головой. — Она даже не пошевелилась.

— Наверное, это к лучшему. У нее будет чертовски болеть голова, когда она проснется. Лучше проспать, — сказал Данте.

Джейк хмыкнул, потягивая кофе. Он не возражал, что она поспит из-за головной боли… только бы она проснулась. Он прекрасно понимал, что Николь — хрупкая смертная, а смертные, как известно, умирают от ранений в голову. Эта мысль заставила его обеспокоенно посмотреть на нее. — Может, мне ее обратить?

— Она в порядке, — тихо сказал Нейл.

— Ты не можешь ее обратить, — пророкотал Томаззо. — Она должна дать разрешение.

— А если она не проснется и не даст разрешения? — мрачно спросил Джейк.

Близнецы переглянулись, и Нейл сказал: — Почему бы нам просто не подождать и не посмотреть, что произойдет? Ты помнишь, как реагировал на обращение без разрешения. Ты не захочешь этого с Николь.

Джейк поморщился, осознав, что думает о том же, что и Винсент, и о том, что ему так не нравилось. Он так волновался, что она не проснется… что она может никогда не проснуться.

— Мы подождем и посмотрим, что скажут врачи. Если не будет похоже, что она придет в себя, мы подумаем, не обратить ли ее, — терпеливо сказал Нейл.

— Я чувствую запах кофе?

Джейк замер, услышав этот слабый вопрос, а затем резко повернулся к Николь. На этот раз ее глаза были открыты. Ее нос тоже работал, с интересом принюхиваясь, но потом она нахмурилась и спросила: — Почему у меня так болит голова?

Глава 15

Николь сонно зевнула, открыла глаза и уставилась в потолок. Ей хватило одного взгляда, чтобы вспомнить, что она в больнице. Немного помог антисептический запах.

— Как твоя голова, дорогая?

Николь повернулась и тупо уставилась на женщину у кровати. Она была молода, с короткими светлыми волосами, и приятной улыбкой. Судя по тому, как она к ней обращалась, Николь ожидала увидеть женщину постарше, но они были примерно одного возраста.

— Э… — пробормотала она неуверенно, гадая, где Джейк. Он сидел там, где сейчас сидела женщина, когда Николь наконец-то уснула. Это было после того, как доктору сообщили, что она проснулась и пришла в сознание. Он быстро осмотрел ее и объявил, что с ней все в порядке, но он хочет оставить ее для наблюдения на ночь. Поскольку было уже три часа ночи, когда он объявил об этом, спорить не стоило.

Николь удавалось бодрствовать некоторое время, достаточно долго, чтобы узнать, что случилось после того, как она потеряла сознание, и что Данте использовал контроль над разумом, чтобы поместить в частную больничную палату, в которой она проснулась. «Их навыки управления разумом действительно впечатляют», — подумала она. Но, с другой стороны, эти бессмертные, или, по крайней мере, Джейк, производили на нее сильное впечатление. Ну, Данте и Томаззо тоже производили впечатление, но Джейк был особенным. Этот человек был умен, что вряд ли можно было отнести на счет наночастиц, но они, вероятно, не причиняли вреда. Кроме того, он был сильным, забавным и самым удивительным любовником на свете. Все, что нужно было сделать мужчине — это поцеловать ее, и она поджимала пальцы. Что касается самого секса, то это было умопомрачительно… и задница у него была такой симпатичной. Джейк думал, что ее привычка тормозить и отставать в конце похода по магазинам объясняется усталостью, но на самом деле Николь просто наслаждалась, глядя на его задницу в обтягивающих джинсах, пока они шли.

Блондинка издала сдавленный смешок. Неожиданный и неоправданный звук заставил Николь настороженно посмотреть на нее, внезапно забеспокоившись, что она была пациенткой, которая забрела сюда из психиатрического отделения. Возможно ли это? Они же не позволят психиатрическим пациентам бродить по больнице?

Женщина испуганно рассмеялась и покачала головой: — Боже мой, прости. Надо было представиться.

Когда женщина протянула руку, Николь с тревогой посмотрела на нее.

— Меня зовут Элейн Колтон Нотте. Я — мать Стефано.

— Вы — мать Джейка? — Николь ахнула, села и уставилась на нее. Наконец она обратила внимание и на серебристо-голубые глаза женщины. О да, это была мама Джейка. Как будто его глаза смотрели на нее с лица женщины. «Господи, мама Джейка», — подумала она. Николь поразило не то, что Элейн Нотте выглядела такой юной, а то, что она была здесь. Это заставило ее онеметь уставиться на нее изумленно.

— Да, дорогая. Элейн ободряюще похлопала ее по руке. Она не выглядела старше, но определенно вела себя как мать, которая могла бы стать бабушкой, если бы только ее дети согласились помочь ей в этом. — Мы прибыли, как только услышали об аварии. Мы бы приехали сразу после инцидента с джакузи, если бы кто-нибудь потрудился нам рассказать, — мрачно добавила она.

— Мне очень жаль, — сразу же сказала Николь. — Я позвонила Маргарет, потому что меня заставил Джейк, но я не знала вашего номера, иначе бы позвонила…

— О, дорогая, пожалуйста, я не виню тебя, — быстро перебила ее миссис Нотте, снова похлопав по руке. — Я имела в виду моего сына Нейла. Он знал и должен был позвонить, но не сделал этого.

— И за это я проведу в собачьей будке, по меньшей мере, столетие, — раздался голос из двери, и Николь, оглянувшись, увидела двух мужчин. У обоих были короткие черные как смоль волосы и очень типичные итальянские черты лица. Обоим на вид было лет по двадцать пять-тридцать, одеты они были, как она догадалась, в дизайнерские костюмы, и у них были удивительные серебристо-черные глаза. Она предположила, что тот, кто заговорил, был Нейл, но понятия не имела, кто был второй. Может, отчим Джейка?

— Да, это мой муж, Роберто Конти Нотте, — гордо сказала Элейн, напоминая Николь, что эти люди могут читать ее мысли. Повернувшись к Нейлу, она мрачно добавила: — И да, ты будешь в собачьей конуре очень долго. Я должна была узнать, что твой брат попал в беду.

— Да ладно тебе, мам, — проворчал Нейл, подходя к ней сзади и сжимая ее плечо. — Я не хотел тебя беспокоить. Кроме того, ты просто злишься, что не знала о Николь, пока все не узнали.

Элейн нахмурилась. — Я тоже должна была сразу догадаться.

Наклонившись, он поцеловал ее в щеку. — Как насчет обещания, что ты будешь первой, кому я позвоню, когда встречу свою половинку?

— Это в любом случае, — пробормотала она, сердито глядя на него через плечо.

— Не волнуйся, сынок, — весело сказал человек, который, очевидно, был отчимом Джейка. — Твоей маме не понадобится столетие, чтобы прийти в себя. Ты же знаешь, какое у нее доброе сердце. Самое большее десятилетие, и она перестанет поднимать эту тему и смотреть на тебя.

— Не буду, — заверила их Элейн. — Это меня очень расстроило.

Николь смотрела на все это широко раскрытыми глазами, не понимая, куда запропастился Джейк. Казалось, здесь была вся его семья, кроме него… и почему вся его семья здесь? В больничной палате? Когда его не было?

Элейн виновато повернулась к Николь. — Мне так жаль, дорогая. Конечно, тебе интересно, где твой Джейк.

Она широко улыбнулась ей, как будто ожидала, что Николь удивится и что-то отпразднует. — Я должна была сразу тебе сказать. Я настояла на том, чтобы Томаззо и Данте, отвезли Джейка домой принять душ и переодеться. Его рубашка была вся в крови, а позаимствованные спортивные штаны постоянно падали, — сморщив нос, она добавила: — от него также начинало вонять.

— Ох, — слабо произнесла Николь, ругая себя за то, что забыла про чтение мыслей. Боже, она должна помнить об этом и… о боже, разве она не думала о прекрасной заднице Джейка чуть раньше?

— Да, но все в порядке, — заверила ее Элейн. — У Стефано прекрасная задница. Он унаследовал это от своего отца. Хороший человек с прекрасным умом и еще более прекрасной задницей.

— О, боже, — слабо выдохнула Николь.

— Мама! — запротестовал Нейл.

— Что? — Элейн посмотрела на сына, задрав нос. — Временами я слышала и кое-что похуже из твоих мыслей. Кроме того, твой отец уже знает об отце Стефано. Он любил свою первую жену так же сильно, как я любила своего первого мужа. Он все понимает.

— Конечно, — весело ответил Роберто. — Твоя мать ничего от меня не скрывает, она честна. Это одна из причин, почему я люблю ее. Кроме того, она уверяет меня, что, хотя я не могу сравниться с ее первым мужем, когда дело доходит до его задницы, я надираю ему задницу, когда дело доходит до постели. Честно говоря, он был простым смертным.

Нейл взвизгнул от тревоги и смущения, но Николь с любопытством смотрела на старшего Нотте. У него был очень явный итальянский акцент, но его речь была… ну, это звучало как какой-то… антиквариат? Это было единственное слово, которое она могла придумать, чтобы описать это. Если бы она закрыла глаза, то подумала бы, что идет телевизионное шоу эпохи Возрождения или что-то в этом роде.

— Да, это и понятно, дорогая. Роберто очень стар. Элейн снова похлопала ее по руке. — Он живет уже много веков. Я бы сказала, сколько, но это его смущает.

Николь неуверенно улыбнулась. Она чувствовала себя так, словно ее оглушили. — О, погоди, я видела, — подумала она и покраснела, когда Элейн, Роберто и Нейл рассмеялись. Да, они могут слышать мои мысли.

— Да, и это несправедливо, — сказала Элейн извиняющимся тоном.

— Что несправедливо?

Николь с облегчением посмотрела на дверь, Когда Джейк вошел вместе с Данте и Томаззо. Очевидно, он принял душ, побрился, переоделся и вернулся, не задерживаясь. Хотя лицо мужчины было чисто выбрито, волосы все еще оставались влажными.

— Мама читает мысли Николь и знает, что та считает, что у тебя классная задница, — шутливо заметил Нейл.

Близнецы расхохотались, а Джейк широко улыбнулся, но Николь закрыла глаза и пожелала оказаться где угодно, только не здесь. Это было уже слишком. Отравление, существование вампиров…бессмертных, мысленно поправила она себя, автомобильная авария, и теперь семья ее любовника, которая вторглась в ее больничную палату. «Боже милостивый, она встречается с семьей», — с ужасом поняла Николь. Уже. Обычно такого не случалось… ну, по крайней мере, до тех пор, пока у тебя не назначено свидание. Эта мысль заставила ее осознать, что она спит с мужчиной, с которым никогда не была на свидании.

«Я такая шлюха», — в смятении подумала она. Что подумает его мать о том, что Джейк связался с такой уродиной?

— Ладно, все мальчики из комнаты, — резко приказала Элейн.

— А-а, — протянул Нейл. — Все действительно становится интересным.

— Нейл, — резко бросила Элейн и посмотрела на мужа. — Роберто, дорогой, отведи мальчиков в больничную столовую и купи им мороженого.

— Мама, мы уже не дети, — пробормотал Нейл, когда отец схватил его за руку и подтолкнул к двери.

— Ты всегда будешь моим ребенком, — беззаботно сказала Элейн, когда Нейл и близнецы вышли. Взглянув на Джейка, она сказала: — Ты тоже, Стефано.

— Но…

— Сейчас же, — приказала Элейн. — На самом деле, найди врача Николь и скажи ему, чтобы выписал ее или что там делают врачи. Мы забираем Николь домой.

Джейк немного поколебался, но, видимо, решил, что это хорошая идея, и, кивнув, повернулся, чтобы уйти.

Элейн тут же повернулась к Николь. — Мне нужно поторопиться. Он не будет долго отсутствовать, так что прости меня, если в моей попытке быть быстрой, я буду менее деликатна.

Когда она сделала короткую паузу, Николь кивнула, давая понять, что поняла. По-видимому, это было все, чего она ждала, и женщина немедленно приступила к делу.

— Пятьдесят с лишним лет назад я сидела точно там же, где и ты.

— На больничной койке? — неуверенно спросила Николь.

Элейн задыхаясь, рассмеялась. — Нет, дорогая, именно тогда в моей жизни появился Роберто. Я недавно овдовела, самостоятельно растила маленького сына, работала на двух работах, чтобы свести концы с концами, и посещала вечерние курсы, чтобы попытаться стать лучше и заработать больше денег. У меня не было ни времени, ни интереса к мужчинам, а потом появился Роберто…

Она вздохнула, ее глаза затуманились, когда она посмотрела в прошлое. — Я очень любила своего первого мужа, Николь. Он был очень хорошим человеком. Он любил Стефано и меня больше всего на свете и относился к нам как к золоту.

— Я знаю, что у вас не было такого опыта с мужем, но конечный результат был тот же самый. Я была убита горем и даже злилась на него, когда он умер, точно так же, как ты убита горем и злишься из-за неудачи своего брака.

— Как умер отец Джейка? — тихо спросила Николь.

— Сердечный приступ. — Элейн покачала головой, судя по выражению ее лица, она все еще была сбита с толку. — Ему было всего двадцать пять лет, и на первый взгляд он казался здоровым и здоровым, но, очевидно, у него было что-то не в порядке с сердцем. Однажды вечером, когда он возвращался с работы, у него случился сердечный приступ… Она беспомощно пожала плечами.

— Простите, — пробормотала Николь.

— Тебе не за что извиняться. Мне посчастливилось наслаждаться временем с ним, что я и делала… и мне нравится думать, что часть него живет в Стефано.

Николь кивнула, но каждый раз женщина называла Джейка Стефано, она чувствовала замешательство и дезориентацию. Он просто не был для нее Стефано. Только Джейк.

— В общем, дело в том, что когда-то я тоже была молодой и смертной, лелеяла разбитое сердце, боялась снова полюбить и рисковать еще одним разбитым сердцем… и я хочу сказать тебе, не как мать Стеф…Джейка, — мягко поправилась она, и улыбнулась Николь, как будто прочитала, что использование его настоящего имени сбивало ее с толку. — Как женщина, а не мать Джейка, я хочу сказать, что этот риск того стоит.

Элейн позволила ей рассмотреть, что кратко и затем сказала: — Но ты должна знать, что нормальные смертные правила ухаживания не применяются с этими мужчинами. Ты не можешь судить о своем или их поведении по стандартам смертных. Страсть приходит тяжело и быстро, как и положено. Я думаю, это то, как наночастицы связывают вас поначалу, или, возможно, как они гарантируют, что вы не позволите своим страхам заставить вас думать о выходе из отношений. Подобно кошкам в жару в природе, наночастицы, кажется, делают что-то подобное со спутниками жизни, как смертными, так и бессмертными. Твои гормоны, без сомнения, сходят с ума. Он, вероятно, выпускает феромоны в ускоренном темпе, которому ты не можешь сопротивляться.

Элейн похлопала Николь по руке и, глядя ей прямо в глаза, торжественно произнесла: — Ты не шлюха. — А затем, усмехнувшись, добавила: — А если и так, то, наверное, я тоже… как и любая другая женщина, оказавшаяся в таком завидном положении.

— Разве этому можно позавидовать? — тихо спросила Николь.

Элейн торжественно кивнула. — Совершенно точно. Я живу с Роберто уже пятьдесят с лишним лет, и каждый день у нас такой же или даже лучше предыдущего. Мой первый муж сделал меня столь счастливой, как мог любой смертный, но счастье, которое я испытала с Роберто, превосходит это стократно. И то же самое будет с тобой и Джейком.

— Похоже, вы в этом уверены, — сказала Николь, жалея, что не может ей поверить.

— Я совершенно уверена. Я еще не встречала спутников жизни, которые не были так же счастливы как мы с Роберто. Наночастицы никогда не ошибаются, — заверила она и сжала ее руку. — Поверить мне… если ты позволишь своим страхам убедить тебя отказаться от этого, ты никогда больше не найдешь счастья с моим сыном.

Николь молча смотрела на Элейн Нотте. Она действительно хотела верить ей, потому что… Николь оборвала свою мысль, не желая заканчивать ее.

— Потому что ты боишься, что уже наполовину влюблена в моего сына, — закончила за нее Элейн, затем сочувственно улыбнулась и сказала: — Ты ошибаешься.

Николь удивленно заморгала. — Я?

Элейн кивнула. — Ты не влюблена в него наполовину, ты просто любишь его, — заверила она ее, а затем добавила: — Я могу читать твои мысли, дорогая. Я вижу, что ты думаешь, что, возможно, только на пути к тому, чтобы полюбить его, но я также вижу завесы и уловки, которые ты создала, чтобы защитить себя от признания в том, что любишь его. Логика, которую ты используешь, утверждает, что еще слишком рано. Но это не так. Ты любишь того, кем считаешь Джейка, но боишься, что он не тот, за кого себя выдает. Но он не играет в игры. Что ты видишь, то и получаешь с Джейком, и он именно такой, каким кажется: умный, забавный, храбрый, и внимательный. На этот раз ты любишь мужчину, а не идею.

Николь позволила словам прозвучать в голове, но затем посмотрела на дверь, Когда Джейк вернулся в комнату.

— Доктор сейчас подписывает бумаги о выписке. Мы можем отвезти ее домой, — объявил он с улыбкой. — На обратном пути я столкнулся с отцом и Нейлом, и они ищут для Николь инвалидное кресло.

— Данте и Томаззо знают? — спросила Элейн, вставая. — Или они заняты, пытаясь поесть в кафетерий?

— Они знают, — сказал Джейк, его улыбка исчезла, прежде чем он добавил: — Они спустились вниз, чтобы проверить машины и убедиться, что их не испортили, прежде чем мы уйдем.

Элейн кивнула, явно не удивившись, а затем посмотрела на Николь. — Ты не захочешь надевать больничный халат дома. Куда они положили твою одежду, дорогая?

— Хочешь еще подушку за спину? Или еще одно одеяло?

— Нет, — рассмеялась Николь. — Джейк, я в порядке, правда. Хватит суетиться.

— Ты только что из больницы, Николь. Я должен суетиться, — мягко сказал он, оглядывая спальню.

— Я только ударилась головой. Теперь все в порядке. Я…что ты ищешь? — прервала она себя, чтобы спросить.

— Пульт от телевизора, — пробормотал Джейк, подходя к диванчику у стены за кроватью, напротив телевизора. — Ты можешь посмотреть телевизор и расслабиться, пока я приготовлю тебе что-нибудь поесть и попить.

Николь нахмурилась. Отдых в постели перед телевизором звучал восхитительно… Казалось, она не смотрела телевизор уже несколько месяцев. Для этого у нее было слишком много работы. Вспомнив о своей работе, она тут же почувствовала себя виноватой и начала раздвигать простыни и одеяла, которые он только что расстелил на ней. — Я действительно должна спуститься до студии и…

— Даже не думай вставать, — рявкнул Джейк, поворачиваясь к ней с пультом в руке. Шагая назад, с мрачным выражением лица, он добавил: — Доктор только договорился о твоей выписке, если ты расслабишься сегодня, и это то, что ты будешь делать. Завтра, если у тебя не болит голова и все будет в порядке, ты можешь спуститься в студию. Но на один день ты расслабишься. Приказ врача.

Николь раздраженно вздохнула и натянула на себя простыню и одеяло, но в то же время показала Джейку язык за то, что он так командует. Однако, по правде говоря, ей нравилась его властность и забота. Родольфо посоветовал бы ей смириться и вернуться к работе. Миру было все равно, даже если у нее немного болела голова, у нее были крайние сроки, и она должна была закончить все вовремя. Родольфо не отличался особой отзывчивостью. Во время их двухлетнего брака он уговаривал и даже настаивал на том, чтобы она работала, пока была в лихорадке из-за пневмонии, а потом в другой раз, когда у нее была сломана лодыжка. Рисовать в бреду было не очень умно, но стоять на сломанной ноге часами было еще хуже. Из-за подобных инцидентов трудно было поверить, что его волнует что-то, кроме денег, которые она зарабатывала для него.

— Там. — Джейк отвернулся от включенного телевизора и протянул ей пульт. — Найди что-нибудь, что ты хочешь посмотреть, и мы будем обниматься в постели и обедать, пока будем смотреть, когда я вернусь.

— Ты обнимаешься? — с интересом спросила Николь. Насколько она могла судить, большинство мужчин избегали этого, как чумы.

— О, детка, — сказал он, положив пульт ей на колени и положив руки на кровать, чтобы наклониться и зарычать, — я просто большой старый плюшевый мишка, когда дело доходит до объятий.

Он был так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах, а потом Джейк поцеловал ее. Она подозревала, что он имел в виду быстрое прикосновение губ перед уходом, но все закончилось не так. Проще говоря, все не могло так закончиться. В тот момент, когда его губы коснулись ее губ, страсть, которая всегда, казалось, ждала, с ревом пронеслось между ними, словно по длинному коридору, когда открылась дверь. В следующее мгновение Николь каким-то образом оказалась лежащей на спине в постели, а он ползал на ней, его руки искали все ее горячие точки через фланелевую пижаму, в которую она переоделась по возвращении домой.

Николь уже не была под его натиском; ее собственные руки тянули его одежду, отчаянно рвали ее, когда она то сосала его язык, то высовывала свой, чтобы запутаться в нем.

— Эй, Стефано! — позвал Данте из открытой двери. — Мама ждет тебя на кухне… сейчас. И слезь с этой бедной девочки, или я найду ведро воды, чтобы вылить на тебя. У Ники сотрясение мозга.

Джейк застонал ей в рот, затем медленно высвободился и сполз с кровати, сказав: — Я приготовлю тебе жареный сыр и томатный суп… имбирный эль и апельсиновый сок.

Николь удивленно моргнула. — Это то, что мама всегда делала для меня, когда я плохо себя чувствовала.

— Вот как? И моя мама тоже, — ухмыльнулся Джейк и ушел.

Николь с минуту смотрела ему вслед, потом перевела взгляд на телевизор. Она взяла пульт и открыла программу, ища что-нибудь интересное, но это была середина дня в будний день. Ток-шоу, оказалось, единственным, но она не была большой поклонницей ток-шоу. Она продолжала просматривать программу, но ее мысли начали блуждать в поисках Джейка. Конечно, он готовил им обед, но как далеко он продвинулся? Нравится ли ему томатный суп с водой или с молоком? Ее мать всегда употребляла молоко, и Николь тоже. На ее вкус, это было слишком кисло, когда она пила только воду. Может быть, ей просто пойти и посмотреть, использует ли он воду или молоко. Она всегда могла посидеть на островке и поболтать с ним, пока он готовил. Это все равно расслабляет, не так ли?

— Фу, — пробормотала Николь, осознав, насколько жалкой она была. Мужчина только что ушел, и она хотела последовать за ним, как потерявшийся щенок за ребенком, возвращающимся домой из школы. Насколько это было жалко? Во всем виноваты наночастицы, сказала она себе. Так сказала Элейн. Она не должна судить себя по нормальным…смертным стандартам. Эта ситуация не была ни нормальной, ни смертельной. Господи, с усмешкой поняла Николь. Женщина в основном дала ей разрешение просто следовать своим инстинктам и вести себя как шлюха… без чувства вины.

— Круто, — пробормотала она. Отбросив в сторону простыню и одеяло, Николь огляделась в поисках халата. Она надела его поверх пижамы, переодевшись после того, как Джейк настоял на возвращении домой. Теперь она не могла вспомнить, что она… о, вот он, она положила его на край кровати, а потом накрыла одеялом, чтобы встать.

Натянув его, Николь вышла из комнаты в поисках Джейка.

— Значит, теперь она смирилась с тем, что кто-то хочет ее убить, но все еще не смирилась с тем, что это ее муж, — задумчиво пробормотала Элейн Нотте, и Джейк оглянулся на мать, сидевшую за кухонным столом с братом, отчимом и близнецами.

— Она не смерилась? — нахмурившись, спросил он. — Все еще? После всего, что случилось?

— Нет, боюсь, из прочитанных мною мыслей она совершенно сбита с толку, кто мог быть причиной этих событий, но она совершенно уверена, что это не ее муж.

— Бывший муж, — Джейк зарычал, поворачиваясь, чтобы перемешать суп в кастрюле и перевернуть жареный сыр на сковороде.

— Он еще не совсем ее бывший, дорогой, — мягко сказала мать.

Джейку захотелось зарычать. Ему не нравилась мысль о том, что кто-то может претендовать на Николь, пусть даже ненадолго.

— Ну, не важно, что она думает, кто-то хочет ее убить и не собирается останавливаться, — тихо сказал Нейл. — Я предлагаю вам двоим держаться поближе к дому, пока все не разрешится.

Джейк хмурился на предложение. — Я думал пригласить ее на ужин и в кино или завтра вечером, или послезавтра… если я смогу оторвать ее от работы, — добавил он с усмешкой.

— Ну, сейчас это не очень хорошая идея, брат, — сказал Нейл, а затем указал, — она смертная, что делает ее уязвимой, и кто-то пытается ее убить. — Когда Джейк нахмурился, ожидая совета, Нейл добавил: — Хотя, думаю, если мы пойдем с тобой, то сможем сохранить ее в безопасности.

— По-моему, Стефано больше думал о свидании, чем о семейной прогулке, — весело заметил Роберто.

— О, — нахмурился Нейл.

— Нейл не знает о свиданиях, — сказал Данте, с усмешкой откидываясь на спинку стула. — Его голова, слишком полна числами и квартальными отчетами, чтобы думать о таких вещах.

— Я встречаюсь, — сказал Нейл, защищаясь.

— Когда? — весело спросил Томаззо.

— И последнее… — он нахмурился и пробормотал: — Ну, это не могло быть чем-то большим, чем… — покачав головой, он нахмурился и сказал: — У меня теперь очень напряженная жизнь, потому что Стефано-Джейк не может работать в «V. A. Inc.»

Джейк удивленно огляделся. — Разве Винсент не нанял мне замену?

— Конечно, — пробормотал Нейл. — Но человек смертен и не знает о нас. Я трачу больше времени на то, чтобы он не узнал о нас, чем на работу. Это чертовски расстраивает.

Он нахмурился, потом вздохнул и состроил Джейку гримасу. — Извини. Это не твоя проблема.

Джейк вернулся к еде, которую готовил, но теперь он хмурился. Он не думал о том, как его отъезд повлияет на брата. Или еще на кого-то. Он был полностью поглощен своими собственными болями, реальными или воображаемыми. Теперь он чувствовал себя виноватым. Он подозревал, что к этому чувству следует привыкнуть. Несомненно, от его побега было больше последствий.

— Вернемся к делу, — твердо сказала мать. — Лучший способ справиться с этим — выследить ее мужа, прочитать его мысли, чтобы убедиться, что он стоит за всем этим, а затем решить проблему.

— А как бы вы решили эту проблему?

Джейк напрягся и, повернувшись к кухонной двери, увидел Николь в пушистом белом халате и пушистых розовых тапочках, с тревогой смотрящую на них.

Глава 16

— Ты не должна вставать с постели, — озабоченно сказал Джейк, выключая обе горелки под готовящейся едой и бросаясь к Николь, чтобы увести ее в спальню.

Но она не поддалась на уговоры, стояла на своем и тихо сказала: — Что мне нужно знать.

— Все не так страшно, как ты думаешь, — сказала мать.

Джейк переводил взгляд с одной женщины на другую, гадая, о чем именно думает Николь.

— Мы не станем его убивать. Мы просто проведем стирание памяти и отправим его в психиатрическую больницу, где он сможет провести остаток своих дней.

— Где он мог бы провести остаток своих дней, ничего не соображая и пуская слюни, — сухо ответила Николь. — Думаешь, это лучше, чем убить его?

— Если он стоит за этими нападениями, он заслуживает этого и даже больше, — мрачно сказал Джейк.

— Ну, по крайней мере, ты добавил «если», — сухо заметила Николь.

Джейк беспомощно посмотрел на нее. — Я знаю, ты не хочешь верить, что твой бывший муж пытается тебя убить, но…

— Это не Родольфо, — твердо сказала Николь. — Признаюсь, кто-то пытается меня убить… или, может быть, тебя, — добавила она, — это ты был отравлен в джакузи, и ты был во внедорожнике со мной.

— Это правда, — сказала мать и с беспокойством посмотрела на него. — У тебя появились враги после отъезда из Калифорнии, сынок?

Джейк нахмурился. — Нет. Кроме того, никто не знает, что я здесь, кроме вас, ребята, и, хотя последние два нападения ударили по мне, ты забываешь о машине, которая чуть не сбила тебя на канадской парковке.

Николь махнула, что подальше. — Плохой водитель.

Джейк сжал губы. — А газовые проблемы?

— Проблемы с газом? — с интересом спросил Нейл.

— Кто-то возился с печью, двери были закрыты, газовая решетка вынута из гнезда, и что-то случилось с камином, — быстро перечислил он и нахмурился, глядя на брата. — Разве Маргарет тебе не объяснила?

— Это было справедливо… — Николь нетерпеливо махнула рукой, явно не зная, как их назвать. — Послушай, случай с печью не был смертельным. Просто отключилось тепло и вызвало неудобства, — нахмурившись, она добавила: — Я же говорила, что он снял с вещей веревки и что-то еще и убрал два стула. И посмотри, что он сделал с фотографиями. Он…

— Фотографии? — Роберто с любопытством прервал его.

— Ее бывший чокнутый муж приклеил их фотографии в рамках к стенам по всему дому, — объяснил Джейк. — Мне пришлось позвать нескольких парней, чтобы убрать их и исправить стены там, где они были приклеены.

— Спасибо, — тихо сказала Николь. — Я хотела поблагодарить тебя, когда мы выходили из дома за покупками, а потом ты спросил, на какой машине я хочу поехать, и я отвлеклась.

Джейк сдержанно кивнул. — Не за что.

— Ладно, — вздохнула Николь. — Печь была всего лишь еще одной его попыткой вывести меня из себя, — тихо сказала она. — Самое худшее, что он мог сделать, — это позволить дому остыть и заставить меня вызвать печника. Это стоило мне денег, как и все остальное, что он делал.

— Ты уверена, что он это знал? — спросил Джейк. — Маргарет сказала, что его печь в Италии старше и могла бы взорваться, если бы он сделал это там, — заметил он и добавил: — и он положил дерево в дверные проемы снаружи, чтобы они не открывались. Очевидно, это была попытка заманить тебя внутрь, когда взорвалась печь.

— Нет, это Родольфо такой идиот, — сухо ответила она. — Он всегда делал такие глупости. Мужчина был симпатичный, с сексуальным акцентом, но он не был самой яркой лампочкой в люстре.

— А может, он умнее, чем ты думаешь, — мрачно сказал Джейк. — Твои двери заперты, и ты бы не догадалась схватить их, если бы, проснувшись, обнаружила, что дом горит.

— Нет, я бы не стала, но и не побежала бы вниз, в огонь. Я бы вышла через балконную дверь из своей спальни, которая не была заблокирована, — нетерпеливо заметила она, а затем добавила: — И если бы я была настолько глупа, что сбежала вниз без ключей, я бы просто вышла через гараж.

Джейк нахмурился, уловив в этом логику. — А как насчет газового гриля?

Николь вздохнула. — Как я уже сказала, он был не самой яркой лампочкой в люстре. Кроме того, он был ленив и не любил убираться. Он положил фольгу на дно духовки, чтобы не капало, и я думаю, он сделал то же самое с грилем.

— Но пламя не могло пробиться сквозь фольгу, чтобы приготовить еду, — заметил Джейк.

— Нет, — сухо согласилась она. — Я упомянула, что он не был умен, и если бы я сама в то время думала, то заметила бы фольгу, подумала об этом и сняла ее, чтобы увидеть, что трубка была выбита из корпуса… возможно, когда он вставлял фольгу. Но я была занята разговором с Пьериной. Я также выпила пару бокалов вина, так что не заметила и начала, не подумав.

— А камин? — Джейк тут же выпалил: — Газовщик разобрал его на части и снова собрал, как будто с ним что-то не так.

— Да, он сделал, — Николь согласилась. — Но он никогда не говорил ничего плохого. Он был слишком занят разговорами о том, что один партнер всегда немного сходит с ума при разводе и все такое.

— Ну, он, кажется, думал, что твой бывший муж пытался тебя убить. По-видимому, он обнял тебя на выходе, настаивая, чтобы ты установила хорошую систему безопасности. И он взял с тебя жалкие гроши за то, что провел там большую часть дня.

— Он обнял нас обоих, и я думаю, он обнял меня только для того, чтобы обнять Пьерину и пощупать, — огрызнулась Николь. — Он запал на нее. Я думаю, именно поэтому он разобрал камин в первый раз, чтобы у него была причина бродить вокруг, глазеть на нее, и общаться с ней. Он предложил сводить нас в город и показать город, пока Пьерина здесь, — сухо добавила она. — И я думаю, что именно поэтому он согласился с ее опасениями, что Родольфо пытался убить меня.

Джейк заметил, что все во время спора переводили взгляд с него на Николь, словно смотрели теннисный матч. Теперь они снова смотрели на него, и он неловко заерзал, не зная, что сказать. Казалось, у нее на все есть ответ… и Маргарет не упомянула, что газовщик запал на Пьерину, но Пьерина, вероятно, тоже не упоминала об этом.

Когда раздался звонок в дверь, он отвлекся.

— Я открою, — сказал Данте.

— Что такое запал? — смущенно спросила Элейн, когда близнец вышел из кухни.

— Приударить, — ответил Томаззо. — Газовщик был в восторге от Пьерины.

— О, — кивнула она понимающе. — Тогда, возможно, он преувеличивал опасность, чтобы быть героем в глазах Пьерины.

— Мама, — пожаловался Джейк. Ему и так было трудно убедить Николь, что это ее муж, без того, чтобы мать встала на ее сторону.

— Ну, это правда, дорогой, — сказала она извиняющимся тоном. — Мужчины делают такие глупости, когда хотят женщину. И то, о чем ты говорил раньше, звучит не так смертельно и не так хорошо спланировано, как джакузи и несчастный случай. Отравление джакузи потребовало некоторого знания ядов, а возня с тормозами и акселератором требовала определенных навыков.

— Полиция уже выяснила, что сделали с машиной? — спросила Николь.

— Данте мысленно подтолкнул их к месту аварии, чтобы убедиться, что они осмотрели его немедленно, — тихо сказал Джейк.

— Они позвонили, когда Джейк укладывал тебя в постель, — добавила Элейн. — И это не было несчастным случаем, машина определенно была испорчена.

— Должно быть, это случилось, когда мы были в торговом центре, — с несчастным видом пробормотал Джейк. — На обратном пути все было в порядке.

Николь кивнула в знак согласия, вздохнула и вернулась к первоначальной теме. — Послушай, я знаю, что Пьерина убеждена, что Родольфо пытается меня убить, но поверь мне, это не так. Он жадный, эгоистичный и задира. Но он слишком любит свою шкуру, чтобы рисковать попасть в тюрьму, попавшись на попытке убить меня… и он будет первым подозреваемым в этом случае. Если бы он собирался убить меня, то сделал бы это до того, как я ушла. Но потом? Нет.

— Боюсь, она права.

Джейк бросил быстрый взгляд мимо Николь, когда она обернулась на это заявление. Он поднял брови, наблюдая, как Винсент Аржено и его жена Джеки приветствуют ее.

— Ты, должно быть, Николь, — сказала Джеки, с улыбкой пожимая ей руку, когда Данте проскользнул мимо Троицы, чтобы занять свое место за столом. — Я Джеки, а это мой муж, Винсент.

— Привет, — неуверенно произнесла Николь, затем моргнула, пристально посмотрела на бывшего босса Джейка и сказала: — Винсент Аржено?

— Это я, — беспечно сказал Винсент.

— Ты спас Джейку жизнь. Ты обратил его, когда тощая сука ударила его ножом, — сказала она, используя точные слова Джейка, когда он рассказал ей об инциденте.

— Тогда он был Стефано, но да, — сказал Винсент, и глаза его весело заблестели.

— Не то чтобы он был очень доволен, — сухо добавила Джеки.

— Теперь да, — тихо ответил Джейк, подходя к ним, чтобы приветствовать пару. Он обнял Джеки, пробормотав сначала: — Я сожалею, что не сказал это тогда.

Обняв Винсента, он добавил: — Но спасибо за мою жизнь. Отступив назад, он торжественно добавил: — И за то, что ты отказался от своего единственного обращения. Я понимаю, какая это была жертва, тем более что ты уже знал, что Джеки была твоей подругой жизни, и что ты не сможешь обратить ее, когда обратишь меня.

Винсент криво усмехнулся. — Ну, если бы я тогда задумался, то не рискнул бы потерять Джеки, — признался он. — Но, в конце концов, все получилось, так что добро пожаловать.

Джейк улыбнулся, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Каждому бессмертному было разрешено только одно обращение в жизни. Оно предназначалось обычно для спутника жизни, но Винсент отказался от своего единственного шанса, чтобы спасти его жизнь семь лет назад. Джейк не знал, сможет ли он сделать то же самое для кого-нибудь теперь, когда встретил Николь. Он хотел обратить ее, если она захочет. Чтобы она всегда была с ним.

— Ах, Джеки, Винсент, какой приятный сюрприз видеть вас, — сказала Элейн с искренним удовольствием, появляясь рядом с ним, чтобы обнять пару в знак приветствия. Роберто следовал за ней, приветствуя их как родных.

Джейк знал, что они были благодарны Винсенту за то, что он сделал тогда, но из этого приветствия было очевидно, что Джеки и Винсент теперь считались частью семьи. Наверное, с тех пор как он сбежал, многое изменилось, — криво усмехнулся он. Но он был рад этому.

— Итак, — сказал Нейл после того, как они с Томаззо тоже поздоровались. — Что там насчет правоты Николь?

— О. — Джеки поморщилась. — Родольфо не стоит за тем, что здесь происходит.

— По крайней мере, две последние попытки, — добавил Винсент, — Данте рассказал нам о джакузи и автомобильной аварии, и Родольфо определенно не стоит за ними. По крайней мере, лично.

— Он в Италии, — добавила Джеки.

— Вы уверены? — нахмурившись, спросил Джейк.

— Абсолютно, — заверил его Винсент и добавил: — Мы только что оттуда. Он купил дом на деньги, полученные от Николь, и уже ухаживает за богатой наследницей с большими карманами.

— Бедняжка, — пробормотала Николь, а когда Джейк посмотрел в ее сторону, пожала плечами и сказала: — Родольфо может быть чертовски обаятелен в краткосрочной перспективе. Он будет ухаживать за ней, покорит ее, пообещает ей весь мир, а потом, когда она будет с ним, будет обращаться с ней, как с собакой, копаться в ее деньгах и ненавидеть ее за то, что она позволила ему.

— Да, — с отвращением согласилась Джеки. — Вот что я поняла, когда прочитал его: он ненавидит женщин, особенно тех, которые уделяют ему время. Он знает, что ничего не стоит, поэтому любая женщина, которую он одурачит настолько, чтобы влюбиться в него, должна быть еще более никчемной, чем он сам.

— Но я бы не стал жалеть наследницу, — весело добавил Винсент.

— Да, — с улыбкой согласилась Джеки. — Родольфо может откусить не то яблоко.

— Почему это? — с интересом спросила Николь.

— Потому что дядя наследницы по уши связан с мафией, и очень любит племянницу, которую воспитал после смерти брата, когда она была «просто бамбиной», — сказал Винсент со злой усмешкой. — Я гарантирую, что если он будет обращаться с ней так же, как с тобой, то у него будет прекрасная новая пара цементных туфель.

— Он знает о связях с мафией? — с интересом спросил Джейк и улыбнулся, когда парочка улыбнулась и покачала головами. Его взгляд скользнул к Николь и увидел, что она прикусила губу, выглядя слегка обеспокоенной. Джейк обнял ее за талию и прошептал: — Ты пожинаешь то, что посеял в этой жизни, Николь. Что бы ни случилось, он сам виноват… и кто знает, возможно, дядя сделает ему предупреждение быть хорошим для его племянницы, или иначе…. Джейк пожал плечами. — Возможно, он станет лучше.

— Он должен быть таким, — весело сказал Данте.

Джейк кивнул, но тут же нахмурился, вспомнив о деле. — Так… Родольфо тут ни при чем, но мог ли он кого-то нанять?

Винсент покачал головой. — Я очень хорошо читаю его мысли. Он достал что-то из печи, думая, что ей будет нужен кто-то, чтобы починить это. Это было досадное недоразумение. Что касается дерева в дверях, то это было сделано для предотвращения взломов.

Джейк удивленно поднял брови. Похоже, парень и вправду был идиотом, если думал, что, поставив дерево снаружи, кто-то снаружи не сможет попасть внутрь.

— Я же говорила, что он не умен, — удовлетворенно пробормотала Николь.

— Ну, если честно, — сказала Джеки, — он знал, что кладет его снаружи, и что его можно поднять снаружи. Его мысль была в том, что они никогда не посмотрят, чтобы увидеть, что это было на самом деле там, снаружи. Похоже, он думает, что большинство людей глупы.

— Чайник называет чайник черным, — пробормотал Данте.

— А гриль? — спросил Джейк. — Вы нашли что-нибудь об этом?

— Он положил фольгу туда одновременно с духовкой и больше никогда ею не пользовался. Не было никаких мыслей о том, чтобы вытащить трубку из корпуса, — сказала Джеки почти извиняющимся тоном.

— И в его мыслях не было ничего о камине, — добавил Винсент. — Не похоже, чтобы он пытался убить Николь. Вот почему мы остановились здесь на обратном пути в Калифорнию. Мы думали, что принесем хорошие новости.

— Но потом мы приехали сюда, и Данте рассказал нам о машине, которая пыталась сбить Николь, а потом о джакузи и автомобильной аварии, и кажется, что у тебя действительно есть проблема, — сказала Джеки со вздохом.

— Значит, инциденты, которые заставили Маргарет нанять тебя для защиты Николь, вовсе не были попытками убийства, — медленно проговорила Элейн.

— Но джакузи и автомобильная авария были, — твердо сказал Джейк. — А Родольфо казался наиболее вероятным преступником. Он больше всего выиграет от ее смерти.

— Нет, — тут же ответила Николь, и Джейк удивленно взглянул на нее.

— Конечно, он, — утверждал он. — Он получил бы все, а не только половину.

— Ты думаешь, я настолько глупа? — раздраженно спросила Николь, выскользнув из-под его руки, чтобы подойти к буфету и взять чашку кофе. Он заметил, что она несколько раз глубоко вздохнула, поднося чашку к кофейнику, словно пытаясь успокоиться, а затем призналась: — Первое, что я сделала после того, как покинула Родольфо, — изменила завещание и бенефициаров моей страховки.

Так, несмотря на ее протесты, что Родолфо не пытался убить ее, она защитила себя… и она была явно раздражена тем, что они подумают, будто это не так. Джейк смотрел, как она наливает себе кофе, а потом спросил: — Кого ты сделала своим бенефициаром?

— Джоуи и Пьерина наследуют все, — ответила Николь и огляделась. — Хочешь кофе? Я…

Что-то в выражении его лица, должно быть, сказало ей, о чем он думает, потому что она остановилась и нахмурилась.

— Да ладно тебе! — запротестовала она. — Ты что, серьезно?

— О чем он говорит несерьезно? — с любопытством спросил Роберто.

— Он думает, что Джоуи стоит за джакузи и автомобильной аварией, — пробормотала Элейн, очевидно, прочитав его мысли. Джейк только удивился, что Роберто этого не сделал.

— Они знают, что ты включила их в завещание? — спросил Джейк, не обращая на них внимания.

Николь устало вздохнула. — Джейк…

— Неужели они? — он настаивал.

— Да, но у Джоуи есть свои деньги. Он сделал состояние в строительном бизнесе. Вот почему он смог уйти на пенсию.

— И оно утекает, как вода, — тихо сказал Данте, привлекая удивленный взгляд Николь.

— Что? — удивленно спросила она.

— Его стервозная красотка дорого ему обходится, — сказал Данте, пожимая плечами. — Он потратил большую часть своей пенсии на то, чтобы сделать ее счастливой.

— А как только она пройдет через все это, без сомнения, перейдет к новой присоске сосунку, — сухо сказал Джейк. Ему действительно не нравилась эта женщина.

— Это не имеет значения. Джоуи не станет меня убивать, — твердо сказала Николь. — Он мой брат.

— Что там насчет папиного эгоистичного «гена мудака»? — внезапно спросила Элейн.

Джейк неуверенно посмотрел на мать. — Что?

— Пожалуйста, перестань читать мои мысли, — натянуто сказала Николь.

— Что ты прочитала? — с интересом спросил Джейк.

— Черт возьми, мой брат не пытается меня убить, — огрызнулась Николь, прежде чем мать успела ответить. Затем она направилась к двери, пробираясь сквозь толпу, чтобы выйти из комнаты. — Я иду в студию работать.

— Ты должна расслабиться, — прорычал Джейк. — А как насчет обеда, который я тебе приготовил?

— Я не голодна. И работа намного более расслабляет, чем стоять здесь и слушать, как вы, ребята, обвиняете всех в моей жизни в желании моей смерти, — отрезала Николь, направляясь к лестнице.

— Отпусти ее, — мягко сказала мать, схватив его за руку, когда он пошел за Николь.

Джейк замолчал и с несчастным видом перевел взгляд с Николь на мать. — Что ты там говорила о «гене мудака»?

— Николь думала об этом разговоре, хотя и отрицала, что брат попытается ее убить. Он сказал, что она жалкая и слишком милая, и это потому, что она провела слишком много времени с Пьериной, которая поощряла это в ней. Что ей следовало проводить с ним больше времени. Он унаследовал от отца эгоистичный «ген мудака» и взрастил бы его в ней, — объяснила она, а затем добавила: — Николь была удивлена и сказала, что то, что он считает себя эгоистичной задницей, означает, что это не так.

— И что он на это ответил? — спросил Джейк, когда она замолчала.

— Я верю, что это было — Ха! Я тебя одурачил, — серьезно сказала она.

— Может, нам с Винсентом стоит поговорить с Джоуи, — медленно произнесла Джеки. — Мы знаем, где он живет?

— Во Флориде, — ответил Джейк и добавил: — Но пока он здесь, он остановился в отеле в центре города.

— Ты знаешь, в каком именно?

Джейк кивнул. Джоуи упомянул об этом в тот вечер, когда они ужинали здесь, в доме. Он дал им название.

Кивнув, Джеки посмотрела на Винсента.

— Мы ненадолго, — сказал он, обнимая жену за плечи, чтобы вывести ее из кухни.

— Мы пойдем с вами, — объявил Данте, и они с Томаззо последовали за ними.

Джейк проводил их взглядом и вернулся к плите. Когда Николь вошла, он снял с плиты суп и сковородку с бутербродами. Теперь он снова поставил их на горелки. Он все равно закончит готовить и отнесет ей. Она не ела уже двадцать четыре часа. Кроме того, возможно, она примет его предложение мира и немного успокоится.

— Ну, Нил, — сказал Роберто. — Думаю, нам следует взять твою маму и поселиться в нашем отеле.

— Отель? — с удивлением спросил Джейк, поворачиваясь, чтобы посмотреть на троицу, пока его мать собирала со стола сумочку. — Я думал, вы останетесь здесь.

— Не твое дело делать такое предложение. Это дом Николь, — весело напомнил ему Нейл.

— Да, но я уверен, что Николь так бы и сделала…

— Не стоит беспокоить Николь, — сказала мать, подходя к нему и перекидывая ремешок сумочки через плечо. Остановившись рядом с Джейком, она обняла его, поцеловала в щеку и напомнила: — Здесь только три спальни, сынок, Николь и две гостевые. Вы с близнецами уже занимаете комнаты для гостей.

— Да, но… — Джейк колебался. Он собирался сказать, что с этого момента будет жить в комнате Николь, оставив спальню родителям. Нейл мог спать на кушетке в студии или на одном из диванов. Но Джейк не был уверен, что в данный момент ему будут рады в постели Николь. Она была очень расстроена из-за него… — «и все потому, что я пытаюсь защитить ее», — с горечью подумал он. Разве он виноват в том, что ее брат пытался убить ее?

— Мы будем счастливы остановиться в отеле, — объявил Роберто, тоже подходя, чтобы обнять его. — Мы с твоей матерью привыкли не молчать, когда ложимся спать, и сейчас у нас это не очень хорошо получается.

Джейк не смог сдержать гримасу. Он понял, о чем тот говорил. Пожилая пара была такой же страстной и шумной в спальне, как он и Николь… как и большинство спутников жизни. Роберто может говорить, что они пытались вести себя тихо, но, пока они спали днем, пока он был в школе, они исчезали в своей спальне в любое время, когда он и Нейл были моложе и все еще жили дома. Конечно, они не ревели, как пара спаривающихся лосей, но и не молчали. Звуков, доносившихся из их спальни, было достаточно, чтобы травмировать его в молодости.

— О, прекрати, — сказала его мать со смешанным чувством удивления и смущения. Но он не понимал, что она уловила его мысли, пока она не добавила: — Мы были не так уж плохи.

— Нет, — согласился Роберто, а затем усмехнулся, лукаво сверкнув глазами, когда противоречил сам себе, признавая, — мы были очень плохими.

От Джейка не ускользнуло и быстрое пожатие отчимом ягодиц матери. Сегодня они были так же резвы, как и пятьдесят лет назад. Как ни странно, он не возражал. Это означало, что у него впереди много веселых лет с Николь.

— Проводи нас, сынок, — сказала Элейн, обнимая мужа.

Кивнув, Джейк последовал за троицей из кухни. Как они начали вниз по лестнице, он сказал: — Позвоните и дайте мне знать, в каком вы номере, когда устроитесь.

— А ты позвонишь и расскажешь нам, что случилось с Джоуи, когда мальчики вернутся, — твердо приказала мать.

— Если на коммутаторе отеля тебе скажут, что мы недоступны, значит, мы спим, — заметил Роберто. — Нам давно пора спать, и я не знаю, как долго мы будем на ногах.

Джейк кивнул. Было уже за полдень, и он не возражал бы и сам подмигнуть. Он подождет, пока вернутся близнецы, и присмотрят за Николь. Она была единственной из них, кто спал прошлой ночью.

— Может, встретимся вечером за ужином? — предложила мать, когда они сошли с лестницы. — Было бы здорово снова поужинать с вами.

Джейк почувствовал укол вины. В голосе матери звучала такая тоска. Последние семь лет явно были для нее тяжелыми. Возможно, последние сорок лет были для нее тяжелыми, признал он. То, что он оторвался от семьи, чтобы болтаться на задворках, когда узнал, кем они были в восемнадцать лет, вероятно, причинило ей ужасную боль. Теперь он жалел, что не отреагировал иначе. Но он не мог вернуться назад и изменить историю.

Остановившись у входной двери, Джейк повернулся и крепко обнял ее. — Прости, мам. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю… и всегда любила, — прошептала она со слезами на глазах, когда он отпустил ее и отступил назад.

— Прошлое есть прошлое, — хрипло сказал Роберто, обнимая Джейка и хлопая его по спине. — Мы просто рады, что ты вернулся. Мы любим тебя, сынок.

— Спасибо, — серьезно сказал Джейк. — Я тоже тебя люблю… Папа.

Роберто обнял его еще крепче и отступил, вытирая глаза. Джейк не удивился, обнаружив, что его глаза затуманились. Роберто был единственным отцом, которого он когда-либо имел, или, по крайней мере, единственным, кого он отчетливо помнил. Его биологический отец был просто фотографией, которую ему показывали, и историями, которые ему рассказывали. Единственным отцом, которого он помнил, был Роберто, и он был хорошим отцом. В то время как он предлагал дисциплину и руководство, когда это было необходимо, он также давал обильную любовь и привязанность. Но Джейк отказывался называть его отцом с тех пор, как ему исполнилось восемнадцать.

— Ну, теперь, когда мама с папой рыдают… — сухо сказал Нейл, подходя и обнимая его. — Я рад, что ты готов вернуться в лоно семьи. Я скучал по старшему брату.

— Я тоже скучал по тебе, — заверил Джейк молодого человека и понял, что это правда. Даже в самом гневном состоянии он скучал по Нейлу, родителям и остальной семье… и он сделал это сам. Покачав головой, он похлопал Нейла по спине. — Я позвоню, когда что-нибудь узнаю.

— Позвони мне на сотовый, — сказал Нейл. — Я отвечу.

— О, привет, — сказал Джейк, вспомнив об этом. — Тебе нужен номер моего сотового телефона?

— У меня есть, — заверил его Нейл и, когда он удивился, улыбнулся. — Что? Ты не думал, что мы будем следить за тобой? Я знаю, где ты был и что делал с тех пор, как ты ушел. Джеки — очень хороший детектив.

Джейк усмехнулся и покачал головой. — Хорошо.

— Позже, брат, — улыбнулся Нейл и пошел за родителями к машине, стоявшей на подъездной дорожке.

Джейк подождал, пока машина тронулась и выехала на дорогу, помахал рукой, закрыл и запер дверь. Он подумал, не пойти ли проверить Николь, но трусость подняла голову, и он решил подождать, пока не приготовит ей обед. Запах мог бы… Джейк принюхался. Ему показалось, что он уловил запах чего-то горящего, но теперь запах исчез, и он не мог понять, что именно…

— Дерьмо! — он пробормотал что-то и бросился к лестнице, вспомнив, что поставил суп и бутерброды на плиту, а потом оставил их там, чтобы проводить семью.

Это дуновение повторилось и на этот раз не исчезло, пока он поднимался по лестнице, но на самом деле его встревожил дым, поднимавшийся из кухни. Черт побери, он поджег этот чертов дом! Джейк ворвался на кухню, с облегчением убедившись, что огня там нет. Весь дым шел от жареного сыра. Схватив сковородку, он повернулся, сунул ее в раковину, открыл кран и вернулся к кастрюле с супом, которая кипела на плите. Джейк машинально схватил ее, чтобы бросить в раковину, но выругался и выронил, когда ручка обожгла ему руку. Она с громким лязгом ударилась об пол, и томатный суп разлетелся во все стороны.

— Проклятые металлические ручки, — пробормотал он, схватив со стола бумажное полотенце и нагнувшись над беспорядком, который устроил. Он смахнул большую часть оранжево-красного месива, бросил промокшее бумажное полотенце в мусорное ведро и потянулся за другим, но передумал и поспешил к раздвижным стеклянным дверям. В воздухе висел густой дым и вонь горелой пищи. Его глаза начали гореть и слезиться. Ему нужно было проветрить комнату.

Боже, он надеялся, что Николь какое-то время побудет в своей студии, думал Джейк, отпирая и открывая раздвижные стеклянные двери. Он надеялся, что не уничтожил полностью ее кастрюлю и сковородку. И он догадался, что не покормит ее томатным супом и жареным сыром. Поморщившись, Джейк оставил дверь открытой и вернулся, чтобы закончить уборку. Затем он взял кастрюлю, которая была намного холоднее, и, поставив ее в раковину, внимательно осмотрел. Суп на дне кастрюли почернел, но он подумал, что, может быть, сумеет его очистить. Возможно. Что касается сковороды… Джейк скривился, разглядывая ее. Тефлон на дне обесцвечивался. Он поставил слишком высокую температуру. Вздохнув, он вставил пробку в раковину, чтобы она наполнилась водой, и вылил немного мыла, затем поймал плавающие почерневшие бутерброды и выбросил их. «Надо придумать что-нибудь еще, чтобы накормить ее», — подумал Джейк. Но сначала ему нужно переодеться. Суп расплескался по всему телу, зацепив даже верхнюю часть. Поморщившись, он направился к выходу из кухни, но остановился и повернулся, чтобы закрыть кран. «Наводнение вслед за первым бедствием было бы впечатляющим», — мрачно подумал он и, выходя из кухни, покачал головой.

Глава 17

Николь прошлась до конца студии и обратно, а затем сделала это снова… и снова. Она действительно не знала, что делать. Она была рассержена, встревожена и расстроена. Она злилась, потому что кто-то хотел ее убить. В то время как Джейк принял на себя основной удар двух нападений, никто не знал, что он здесь, кроме его семьи, так что это она их цель. Но она понятия не имела, зачем кому-то понадобилось ее убивать. По правде говоря, Джоуи был лучшим подозреваемым, потому что он получит большую часть ее состояния, если она умрет… и это ее тоже злило. Как бы она ни злилась на Джейка и его семью за то, что они подозревают ее брата, он был самым вероятным… и это она тоже ненавидела. Николь не хотела подозревать брата. Но на самом деле он приехал в город в тот день, когда произошло отравление в джакузи, сразу после того, как она сказала ему, что собирается искупаться в джакузи позже. Это просто совпадение? Или он отравил джакузи перед уходом? Возможно, он уже планировал отравить ее, и яд был с ним. Или ее упоминание о том, что она собиралась использовать ее, могло заставить его побежать в город, когда он уезжал отсюда, купить все яды, которые были использованы, и вернуться назад, припарковаться на дороге, и идти к дому в темноте, чтобы подбросить яд. Здесь не было уличных фонарей, и дома стояли на приличном расстоянии друг от друга; каждый стоял на участке земли, по меньшей мере, в два акра. Никто бы его не заметил.

Что касается машины, то Николь не говорила об этом Джейку, но Джоуи умел обращаться с машинами. Он покупал и реставрировал старые машины с тех пор, как был подростком. Он мог испортить ее внедорожник. Вздохнув, Николь опустилась на кушетку и на мгновение закрыла глаза. Вряд ли она могла сердиться на Джейка и его семью за то, что они подозревали ее брата, когда она подозревала и его тоже. И на самом деле она не злилась на них. Она просто злилась вообще, или, может быть, злилась на себя. Что в ней было такого, что мужчины, которые должны были любить ее, обращались с ней так подло? Ее муж признался ей в любви, а потом надругался над ней и по-королевски трахнул, и теперь ее брат, который, как она всегда была уверена, любил ее, может попытаться убить ее за пару баксов. Что-то в ней заставило их так отреагировать? И что, если это что-то, в конце концов, заставит Джейка возненавидеть ее или подумать, что ее единственная ценность — деньги, которые она зарабатывает, и он отвернется от нее, как ее муж и брат?

Вот где лежит ее истинное горе. Или, по крайней мере, половина, поправила себя Николь, потому что потерять брата из-за жадности и покушения на убийство было бы ужасно больно. Но она подозревала, что ей будет больнее, если Джейк пойдет тем же путем, и что это говорит о ней? Ее расстроило бы больше, если бы Джейк, с которым она познакомилась всего неделю назад, отвернулся от нее, а не тот факт, что это сделал ее брат. Элейн сказала, что может читать ее мысли, видеть насквозь и знает, что она любит Джейка. Николь начала думать, что женщина права. Она действительно полюбила его, несмотря на короткий промежуток времени, прошедший с тех пор как она встретила бессмертного… И ей не нравилось, когда между ними возникли такие неприязненные чувства, но она сама их вызвала, и, следовательно, именно ей нужно было извиниться за то, что она так расстроилась из-за того, что он подозревает ее брата.

Выругавшись, Николь встала и вышла из студии. Когда она вошла в дом, в нем было тихо, и, взглянув в окно, выходящее на парадную лестницу, она увидела, что на подъездной дорожке остался только автомобиль Джейка. Похоже, все остальные ушли. В том числе близнецы. Это знание заставило ее остановиться на лестнице. Они были одни… совершенно и совершенно одни. Если бы они были одни, то могли бы…

Боже. Николь с отвращением прервала свои размышления. Она узнает, что они одни, и ее мысли сразу же обращаются к сексу. Эти их наночастицы были мощным Моджо. Она вела себя как наркоманка, а Джейк был наркотиком. Но она должна остановить это. Она должна извиниться перед Джейком прежде, чем сможет даже подумать о таких вещах. Николь слышала эту лекцию из собственного мозга, но ее тело все еще реагировало на мысль о том, чтобы остаться наедине с Джейком и на то, что они могли бы сделать… по всему дому. Честно говоря, Николь не знала, сколько раз за эти годы она слышала, как женщины утверждали, что большинство мужчин думают своими гениталиями, но эта болезнь явно не ограничивалась только мужчинами. Ее мозг, казалось, провалился в трусики после встречи с Джейком.

С другой стороны, какая-то часть разума Николь утверждала, что нет ничего, что не говорило бы о том, что она не может хорошо выглядеть, чтобы извиниться. Она могла надеть одну из юбок, он помог ей выбрать… может быть, короткая черная, из-за которой его глаза светились серебром; соедините ее с белой блузкой и высокими каблуками… может, обойдемся без трусиков. Им даже не придется раздеваться, если она это сделает… а потом, если они предавались удовольствиям где-то еще, кроме спальни, и кто-то пришел к ним домой, они могли просто поправить одежду и невинно улыбнуться. «Ну, если только они не валяются без сознания на полу», — подумала она и продолжила подниматься по лестнице.

К ее большому облегчению, Николь не столкнулась с Джейком, когда пересекала мансарду, направляясь в хозяйскую спальню. Ей показалось, что она мельком увидела его на кухне, когда пробегала мимо, но он не заметил ее и вышел прежде, чем она успела проскользнуть в свою комнату. Николь закрыла дверь, чтобы не выдать своего присутствия, и скользнула в гардеробную. Николь сделала только два шага в длинную комнату, когда вспомнила, что они попали в аварию после покупок. Она понятия не имела, что случилось с ее сумками, но не видела их в гардеробной.

Николь вернулась к себе в спальню, чтобы проверить, не поставили ли их там, но и там их не было. Возможно, они все еще были во внедорожнике… или что они были повреждены в катастрофе и выброшены. От раны Джейка повсюду была кровь. Николь была без сознания и не видела, как пострадал Джейк, или как все выглядело сразу после этого, но, судя по тому, что ей сказали, и количеству крови на ее собственной одежде, почти не пострадавшей от раны на голове, мужчина потерял большую часть своей крови в аварии. Она была уверена, что смертный умер бы. Слава Богу, он не был смертным. Было бы трагедией потерять такого умного, энергичного, сексуального мужчину.

Вздохнув, Николь вернулась в гардеробную, чтобы обыскать ее, надеясь, что у нее найдется что-нибудь красивое или сексуальное. Но у нее не было большой надежды найти что-нибудь подобное. Она сознательно выбросила все, что было у нее даже близко к сексуальности, когда ушла от Родольфо и поклялась не встречаться с мужчинами. И все же она решила посмотреть.

Николь начала с вешалок и закончила встроенными ящиками. Когда это ничего не дало, она начала выходить из гардеробной, думая, что ей просто не повезло. Но вдруг Николь остановилась и посмотрела на ящики, которыми всегда пользовался Родольфо, она даже не заглядывала в них с тех пор, как вернулась. «Наверное, они пустые», — подумала она, но все равно решила обыскать их. Три широких ящика были пусты, как она и ожидала, но нижний ящик не был. Стоя на коленях на ковре между двумя наборами ящиков, которые были встроены в противоположные стены, она начала с любопытством сортировать содержимое. Там был вязаный вручную плед, который ее бабушка, мать ее матери, связала для нее перед смертью. Он был старым и немного потрепанным, но Николь хранила его по сентиментальным причинам и очевидно забыла его, когда поспешила уехать, желая поскорее выбраться из-под пристального взгляда Родольфо.

Николь удивилась, что Родольфо не выбросил все это. Она бы расстроилась, когда поняла, что не может найти плед, а ему, похоже, нравилось ее расстраивать. Она аккуратно сложила плед и отложила его в сторону, а затем уставилась на сапоги, которые были покрыты им. Ее глаза расширились, когда она узнала их — высокие черные ботфорты, со шнуровкой крест-накрест спереди и с шестидюймовыми каблуками. К ним в дополнение прилагались одинаковые перчатки и топ, который был в основном перекрещен, со шнуровкой посередине на груди почти от соска до соска. Топ заканчивался как раз над пупком, за исключением двух хвостов, которые спускались по центру передней части каждой ноги и прикреплялись к высоким ботинкам с застежками на конце, превращая их в подвязки. Николь купила его для нее и Родольфо на первый Хэллоуин, не собираясь надевать его нигде, кроме спальни. Насколько она помнила, она тоже чувствовала себя в нем очень сексуально, когда примеряла его. Она собиралась встретить Родольфо в дверях на Хэллоуин. К несчастью, они сильно поссорились, когда она встала в тот день. Родольфо сорвался с места и вернулся только на следующий день. Костюм так и не был тогда одет. «Может, это и к лучшему», — подумала Николь, вытаскивая один из сапог и обнаруживая, что костюм запутался в шнуровке. Перчатки оказались в другом ботинке. Это означало, что не хватает только крошечных черных трусиков. «Но у нее есть черные трусики», — подумала Николь и прикусила губу, гадая, хватит ли у нее смелости надеть их для Джейка.

«Если бы она это сделала, ей, вероятно, не пришлось бы извиняться», — подумала Николь с усмешкой. Поставив второй ботинок на пол, она оглянулась на ящик и улыбнулась, увидев шляпу, которая лежала в глубине ящика вместе с костюмом. Тот факт, что все это было здесь, и Родольфо не выбросил его, показался ей знаком того, что она должна его надеть. Не то чтобы она носила его долго. Собрав остатки костюма, Николь встала, достала из верхнего ящика чистые черные трусики и отнесла их в ванную комнату. Ей удалось быстро принять душ, не намочив волосы, благодаря шапочке для душа, а затем она отряхнулась детской присыпкой и скользнула в костюм. Один взгляд на себя в зеркало — и Николь чуть не струсила. Блин, костюм мало что скрывал, а у нее, казалось, было много плоти, чтобы показать. Она шевельнулась, разрываясь на части, а потом пробормотала «к черту», — расправила плечи, и вышла из комнаты.

Открыв дверь, Николь заметила, что Джейк исчез в кухне, и порадовалась, что не вышла раньше. Она чувствовала бы себя глупо, стоя на кухне и ожидая его, и она определенно не хотела бы обыскивать дом на случай, если близнецы или кто-то из членов его семьи вернутся и поймают ее в таком состоянии. Эта мысль заставила ее понять, что ее первоначальный план здесь не сработает. Ей придется пройти на кухню, улыбнуться и поспешить обратно в спальню, надеясь, что он последует за ней. Не было ни единого шанса, что, поправив этот наряд и невинно улыбнувшись, она убедит кого-то, что ничего не задумала. Один взгляд на нее — и они поймут, что она затеяла, или, по крайней мере, что она задумала.

— Кто вы?

Николь уже подходила к кухонной двери, но остановилась, услышав вопрос Джейка.

— Николь вас впустила? — быстро спросил он.

— Нет.

— Тогда как… — Джейк оборвал себя на полуслове. — Раздвижные стеклянные двери.

— Да. Было очень мило с твоей стороны оставить их открытыми для меня.

Николь нахмурилась. услышав тон незнакомого голоса, он дразнил и забавлялся. Подойдя ближе к стене, она преодолела последние несколько футов до кухонной двери и быстро проскользнула в комнату. Джейк стоял в двух шагах от нее, спиной к ней. Второй мужчина сидел за кухонным столом боком к двери на одном стуле, вытянув ноги и скрестив их на другом. На нем были джинсы и кожаная куртка-бомбер поверх футболки. Его тело полностью расслабленным. Она не могла сказать, какое у него было выражение лица, но тело Джейка заслонило его голову от ее взгляда.

— Это не для тебя, — мрачно сказал Джейк. — Чтобы проветрить комнату.

— И все же, — сказал мужчина, и хотя Николь не могла его видеть, она была уверена, что он усмехнулся, — я ценю это.

Николь отошла подальше от кухни. Она не думала, что мужчина мог ее видеть, но если бы Джейк хоть чуть-чуть сдвинулся вправо, он бы это сделал. Беспокойно переминаясь с ноги на ногу, она размышляла, что делать. Ей казалось очевидным, что за отравлением в джакузи и автомобильной аварией стоит мужчина на кухне. Хорошие, нормальные люди просто не заходят в открытые двери чужих домов. Чего она не понимала, так это почему Джейк задает вопросы, вместо того чтобы контролировать его разум. Очевидным ответом было то, что он не мог, и, насколько она знала, это случалось только с подругами жизни или старшими бессмертными. Бессмертный пытался убить ее? И если да, то почему? Ради Бога, она даже не знала о бессмертных до прошлой недели и была уверена, что не встречала никого, кроме Маргарет и этой команды.

— Кто вы? — голос Джейка звучал мрачно.

— Ты уже спрашивал об этом, — небрежно заметил второй.

Николь повернулась и скользнула вдоль стены в свою комнату. Она должна помочь Джейку, но как? Она посмотрела на раздвижные двери своей комнаты. Они выходили на террасу, которая огибала дом сзади и поднималась к раздвижным дверям кухни. Если бы двери все еще были открыты…

Николь направилась к двери, но остановилась, прежде чем выйти. Ей нужно оружие. Повернувшись, она оглядела спальню в поисках чего-нибудь тяжелого, но это была спальня, ради всего святого, а не оружейный шкафчик. Она перевела взгляд с кровати на телевизор и диван. Она не видела ничего полезного. В комнате не было даже ламп; настенные канделябры были вделаны в стены по обе стороны от кушетки, а также кровати, чтобы убрать необходимость в лампах. Она раздраженно поджала губы, потом снова посмотрела на кровать и на подушки. Они были особенными: стеганая ткань снаружи с водяным пузырем внутри. Потребитель наполнял их с водой для достижения твердости. Из пары кварт получилась мягкая подушка, из трех — средняя, из пяти — твердая. Николь нравилась ее фирма. У нее было пять кварт. Это было больше, чем галлон воды. Наверное, он весил добрых десять фунтов. Подойдя к кровати, Николь схватила одну из них и вышла из комнаты через раздвижные стеклянные двери.

— Ты не помнишь меня, не так ли?

Глаза Джейка сузились при виде широкой неприятной улыбки незваного гостя. Его голос был глубоким и хриплым, как будто он провел много времени, крича во всю силу легких. Джейк слышал этот голос и раньше, но почему-то сразу не вспомнил. Но это было недавно.

— Ты все испортил. Помешал мне выполнить то, ради чего я был послан на эту землю, и все же, всего неделю спустя, ты даже не помнишь меня, — с горечью сказал мужчина.

Джейк настороженно посмотрел на него. С тех пор как он вошел в кухню, он пытался проникнуть в его мысли, чтобы прочитать их и контролировать, но это было все равно, что пытаться плыть по океану в тумане без компаса и гидролокатора… и из тумана появились чудовища, сопровождаемые мучительными криками. Этот человек был не в своем уме. Это было единственное объяснение. Джейк всегда слышал, что бессмертному трудно читать или контролировать сумасшедшего. Теперь он понял почему. Джейк открыл было рот, чтобы признаться, что нет, он не узнал его, но внезапно вспомнил.

— Парень в бейсболке, — пробормотал он, узнав в нем человека, который намеревался застрелить клиента, которого он должен был защищать, и с которым он столкнулся в последний вечер перед встречей с Маргарет за ужином. Наклонив голову, он спросил: — Почему ты не в тюрьме?

Парень в бейсболке коротко рассмеялся. — За что? У меня не было возможности ничего сделать. Все, в чем меня могли обвинить, — это незаконная перевозка зарегистрированного оружия.

— Зарегистрированного? — нахмурившись, спросил Джейк.

— Да. Видишь ли, есть закон, что если вы работаете в отдаленной дикой местности, где ваша жизнь может быть под угрозой диких животных, вы можете получить специальную лицензию на ношение оружия, такого как винтовки и пистолеты.

— И у тебя есть одна из этих специальных лицензий, — сухо предположил Джейк. Теперь он понял старую поговорку: сумасшедший, как лиса. Может, этот ублюдок и чокнутый, но он также и умен.

— Да, сэр, — ответил он с такой широкой улыбкой, что было больно смотреть. — Да, и еще семья, способная нанять отличного адвоката, быстрого и очень хорошего. Я вышел через несколько часов.

Джейку уже начинала не нравиться улыбка этого парня.

— Конечно, помогло и то, что запись с камеры наблюдения показала, как ты двигаешься ко мне, прежде чем я успел поправить пистолет, чтобы он больше не упирался мне в ребра. Он улыбнулся и предложил: — Ну, по крайней мере, я сказал им, что делаю.

Джейк не ответил на комментарий. Он пытался решить, что делать. У этого человека и раньше был пистолет, и, вероятно, сейчас, без сомнения, в руках, которые он скрестил. Джейк не слишком беспокоился о том, что его застрелят, это не было проблемой, если только мальчик в бейсболке не разнесет ему голову полностью, что потребовало бы обреза дробовика или не менее мощного оружия, и он был уверен, что этот человек не мог прятать один из них у себя на теле. Джейк подозревал, что у него есть пистолет, и хотя это не снесло бы ему голову, это могло временно вывести его из строя и оставить Николь одну в доме на милость этого психа. Он не хотел рисковать, поэтому должен был действовать осторожно.

— Помогло и то, что я сказал им, что встречался с вами раньше, — продолжил разговор парень в бейсболке. — Когда я был на свидании с твоей подружкой. Он широко улыбнулся. — И что с тех пор у тебя на меня зуб.

Снаружи Джейк никак не отреагировал, но внутри он мысленно пинал себя. Он часто имел дело с полицией и знал многих из них по имени. Однако, чувствуя жалость к самому себе и считая себя чудовищем, Джейк не поощрял дружеских отношений с тех пор, как покинул Калифорнию. Так что, хотя многие офицеры рассказывали о своей личной жизни, предлагая дружбу, упоминая жен, подруг или детей, Джейк не отвечал тем же. Как сказал Дэн в лифте в тот день, когда они столкнулись с этим человеком, он ничего о нем не знал и считал, что у него нет семьи. То же самое и с полицией. Если бы он потрудился подружиться с людьми, с которыми работал и с которыми сталкивался на работе, они бы поняли, что этот человек лжет насчет своего жилья, и не решились бы отпустить его, чтобы он снова причинял неприятности.

— Как ты нашел меня здесь? — резко спросил Джейк, переключая внимание на ситуацию. Самобичевание было пустой тратой времени и бесполезно в подобной ситуации. Он мог пнуть себя позже.

— Ангелы привели меня к вам.

Джейк заметил, что его веки дрогнули, но сказал только, «О»?

— Хм-м-м. Мужчина кивнул. — Мой адвокат хотел поговорить после того, как освободил меня. Он отвел меня в бар в центре города и сидел там, пытаясь убедить меня позволить родителям помочь мне, что в переводе означает запереть меня, — добавил он с горечью и начал разглагольствовать. — Они не верят, что ангелы говорят со мной через радио и что у меня есть цель в этой жизни. Они думают, что я сумасшедший, что я провел слишком много времени один на севере, и это повлияло на меня. Что мне нужно снова принять те дурацкие таблетки, которые дал мне доктор. Но я им покажу. Они поймут, когда я выполню данное мне поручение. Ты помешал мне в первом поручении, которое я должен выполнить, чтобы сделать этот мир лучше, и на минуту моя вера была поколеблена. Как мог Бог допустить это, когда я выполнял его работу? Но когда я увидел, как ты выходишь из ресторана через дорогу с той брюнеткой, я понял, что ангелы привели меня туда. Я понял, что дьявол, конечно, не захочет, чтобы я выполнял свою миссию, и что ты и все, с кем ты общаешься, в сговоре с ним.

«Сумасшедший, как лунатик», — мрачно подумал Джейк, но знал, что брюнетка, с которой он был в бейсболке, была Маргарет, когда они выходили из ресторана, где обедали вместе.

— Значит, ты следил за нами, — догадался Джейк. Это было единственное объяснение.

Парень в бейсболке кивнул. — Я оставил адвоката с открытым ртом и последовал за вами. Для этого мне пришлось нанять такси. Он улыбнулся. — Я сказал таксисту, что брюнетка — моя жена, а вы — любовники. Он мне очень сочувствовал. Кажется, его жена «ушла от него», как он выразился, — пожал он плечами. — Мы проследили за тобой до того места, где она арендовала машину, и пока она возвращала ее, я взял напрокат одну, а потом проследил за тобой до самого дома.

— И отравил джакузи? — спросил Джейк и уверенно ответил: — Нет, не тогда. В арендованной машине яда не было.

— Нет, — согласился он. — Но в тот вечер я увидел джакузи. Отвратительная вещь, — добавил он, содрогнувшись. — Ей пользуются только шлюхи и сукины сыновья. Отравление — единственная вещь, которую я мог сделать.

Джейк нахмурился. Он вспомнил свою первую ночь здесь, когда приехал с Маргарет. Когда они приехали, дверь была не заперта, вспомнил он. Они заперли ее, а потом, когда он проверил позже, она снова оказалась незапертой.

— Ты следил за нами, тебя не было здесь до нас? — спросил он, хотя и знал, что это невозможно.

Парень в бейсболке посмотрел на Джейка, как на сумасшедшего. — Я же сказал, что следил за тобой. Ангелы привели меня к тебе, они не дают адреса.

Джейк никак не отреагировал на это, его мысли были заняты тем, что дверь была не заперта, когда они приехали. Николь утверждала, что заперла ее за Маргарет, когда та уходила, но когда они приехали, она была не заперта. Единственным ответом было либо то, что Николь только думала, что заперла дверь, либо она заперла ее, а потом нечаянно отперла, когда повернула ключ, чтобы вынуть его из замка. Но он знал, что Маргарет заперла дверь, когда они вошли. Потом он даже сам проверил. И все же позже ее снова отперли.

— Ты был в доме, — уверенно сказал он.

— Дверь в студию была приоткрыта.

Джейк нахмурился. Маргарет обыскала первый этаж, а он поднялся наверх, когда их звонки не отреагировала Николь. Маргарет, должно быть, только что просунула голову в студию, а может, даже заглянула в застекленную дверь. Как бы то ни было, она не заметила, что раздвижные стеклянные двери открыты.

— Я был очень впечатлен картинами девушки, — сказал парень в бейсболке с удивлением в голосе. — Я ожидал увидеть сцены оргий и все такое, но это были хорошо выполненные портреты. Конечно, тогда я понял, что ангелы оставили дверь открытой для меня, чтобы я мог видеть свои следующие цели. Очевидно, слуга сатаны будет рисовать только других приспешников ада.

— Господи, — пробормотал Джейк, думая о портрете Кристиана и Каро. Мужчина говорил, что теперь они тоже стали мишенью, вместе с актрисой и политиком.

— Не смей произносить имя Христа всуе, — рявкнул парень в бейсболке, внезапно вскочив на ноги и достал пистолет. Джейк был уверен, что держал пистолет, направленный прямо на него, в поле зрения. Мужчина держал его зажатым между руками и телом, спрятанным до тех пор, пока он не был готов открыть его, что было именно тем, что Джейк подозревал.

Он настороженно посмотрел на оружие, прекрасно понимая, что Николь, как одна из приспешниц Сатаны, теперь тоже была мишенью. Он определенно не мог позволить себе быть недееспособным, даже на мгновение. Пытаясь повернуть мысли человека из его гнева и получить ответы в то же самое время, Джейк спросил: — Разве ангелы привести тебя из дома через парадную дверь?

Парень в бейсболке посмотрел на него с отвращением. — Не будь смешным. Я решил войти туда сам, после того как брюнетка поднялась наверх, а я обыскал первый этаж. Это было ближе и легче, чем идти по снегу.

— Верно, — пробормотал Джейк, но, по крайней мере, он знал, как дверь открылась после того, как Маргарет заперла ее. — И ты пытался задавить Николь на канадской парковке?

Он пожал плечами. — Она в сговоре с тобой.

Джейк мрачно кивнул. — И ты испортил тормоза и акселератор внедорожника?

— Ну, я бы просто застрелил тебя, но полиция все еще подозревает меня, и ты не моя главная цель. Меня не поймают, пока я не выполню свою миссию и не убью всех политиков в мире.

Губы Джейка дрогнули. По поводу миссии он не мог сказать, что это было плохо. Джейк не любил политиков. Политика, казалось, была населена жадными, вороватыми, безразличными идиотами, которые не могли управлять магазином на углу, не говоря уже о стране. Блин, в этой провинции сейчас, по крайней мере, два мэра крупных городов были замешаны в скандалах. Одного обвинили в том, что он использовал государственные средства на свадьбу одного из своих детей, а другого — в том, что он использовал свое положение для благотворительности. Благотворительность была хороша, но использование такой тактики для получения денег заставляло людей думать, что, возможно, он получал процент от пожертвований. Зачем еще рисковать своей работой?

— К несчастью, тебя трудно убить, — сказал парень в бейсболке, озадаченно нахмурившись. — Я имею в виду, я не ожидал, что дьявол облегчит тебе задачу, но я не знаю, как тебе удалось выжить в джакузи. Я видел, как ты вошел, и был уверен, что мне это удалось, когда тебя начало рвать кровью. Я ушел, думая, что вернусь через день или около того, чтобы позаботиться о девушке, но когда я вернулся, ты был на ногах, а эти два бегемота были здесь.

— Значит, ты проследил за нами до торгового центра и напал на внедорожник, когда мы были в магазине, — сказал Джейк.

— Да, — нахмурился он. — Но ты и это пережил.

Джейк гадал, ждет ли парень, что он извинится, или что-то в этом роде, но тут движение за спиной парня в бейсболке привлекло его внимание к раздвижным стеклянным дверям и женщине, появившейся на веранде. На мгновение он настолько отвлекся на наряд, что даже не взглянул на ее лицо. Черт, да это же секс-ловушка. Единственным прикрытием, которое предлагал наряд, были обрывки почти прозрачного черного материала поверх трех самых важных частей. Казалось, они удерживаются на месте перекрещивающимися ремнями или шнуровкой… и это были высокие сапоги? В них не хватало материала, чтобы сшить подходящую обувь. Но тогда во всем снаряжении не было достаточно материала, чтобы сделать что-нибудь приличное. Кто, черт возьми?.. Его взгляд скользнул вверх, нашел шляпу, небрежно сидящую на длинных волнистых светлых волосах, и сосредоточился на лице. Николь! Джейк подозревал, что в этот момент его сердце остановилось, и он никогда не узнает, как ему удалось не изменить выражение своего лица и удержать челюсть от падения на пол. Она выглядела чертовски потрясающе, горячая, как ад, сексуальная, как грех… и парень в бейсболке собирался убить ее за этот наряд. Он представил себе, как тот кричит: — Иезавель! — и стреляет в нее. Это было нехорошо, совсем нехорошо.

— Вот я и подумал, что нужен личный подход, — объявил парень в бейсболке.

Понимая, что он смотрит на Николь, Джейк быстро перевел взгляд на мужчину, размахивающего пистолетом, чтобы не привлечь внимание его к ней. Он открыл рот, чтобы сказать что-нибудь умное, но из него вырвалось только:… — Э.

Это было лучшее, что мог придумать Джейк, и, на самом деле, он думал, что это было довольно хорошо, учитывая, как его пенис реагировал на наряд Николь, пытаясь сформировать палатку в его штанах. Джинсы гораздо более устойчивы к таким вещам, чем спортивные штаны, отметил он, неловко переминаясь с ноги на ногу, когда его взгляд вернулся к Николь. Она проскользнула в дверь и теперь поднимала что-то большое, белое и… подушку. «Серьезно?» — с изумлением подумал Джейк. Это была не драка подушками. Что за человек принесет подушку в перестрелку? Черт возьми, она тоже была одета для драки подушками… ну, сексуальная борьба подушками, которая закончилась бы тем, что она упала бы на кровать, и он сорвал с нее трусики и толкнул…

— Что с тобой, черт возьми? — неожиданно спросил парень в бейсболке, отвлекая его от неприятных мыслей. — Ты задыхаешься, и глаза у тебя какие-то странные. Они светятся? — нахмурившись, спросил он, делая шаг вперед.

— Я одержим, — вырвалось у Джейка. — Вдохновение в том, что он чувствовал себя одержимым… своим пенисом. Похоже, у него был свой собственный разум, и ему было все равно, в какой ситуации он оказался. Он очень хотел Николь и, казалось, пытался пробиться сквозь джинсы к ней.

— Одержимый, — встревожился парень в бейсболке. — Но…

— Я не хотел тебя останавливать, это сделал демон, вселившийся в меня, — добавил Джейк, переводя взгляд с парня в бейсболке на Николь и обратно. Она отставала от него всего на шаг и поднимала подушку, словно собиралась ударить его. Она сошла с ума? он задумался и слегка покачал головой, пытаясь жестом сказать ей, не делать этого. Единственное, что можно сделать, ударив подушкой человека с пистолетом, это разозлить его. Боже милостивый, когда все это закончится, он поговорит с ней о тактике самообороны.

— Одержимый, — сказал мужчина и неуверенно нахмурился, явно не зная, что делать дальше. — Что?..

Слово закончилось удивленным «Умф», когда Николь взялась за подушку. К немалому удивлению Джейка, он, похоже, получил по морде. «Она, должно быть, набила ее камнями или чем-то еще», — подумал он, с изумлением наблюдая, как парень в бейсболке отлетел в сторону под ударом, врезался в стол и отскочил от него, затем ударился головой о стойку, споткнулся и упал вперед.

— Я сделала это! — Николь визжала, подпрыгивая в смехотворно сексуальных сапогах, высоко поднимая тяжелую подушку. — Я спасла тебя.

Джейк бросился вперед, пинком отшвырнув пистолет от тела парня в бейсболке и на мгновение убедившись, что тот без сознания. Затем он повернулся, поймал Николь в объятия и прижался губами к ее губам. Она тут же рухнула на него. Ее руки скользнули по его плечам, когда он услышал, как подушка с громким стуком упала на пол, заставив его задуматься, что же, черт возьми, в ней было. Когда она со стоном открыла рот, Джейк перестал думать о подушке или о чем-то еще, поднял ее с пола, обнял за талию и начал поворачиваться, намереваясь отнести ее в спальню и сделать именно то, о чем он думал несколько минут назад.

Какая-то очень маленькая часть мозга Джейка знала, что он не должен, что он должен сначала разобраться с парнем в бейсболке, но это была очень маленькая часть. Сейчас в его мозгу почти не осталось крови. Все это устремилось на юг, чтобы заполнить его все еще растущую эрекцию. Черт возьми, если он не найдет выхода в ближайшее время, его эрекция взорвется, как переполненный воздушный шар. «Хлоп и пениса больше нет», — подумал он.

— Не волнуйся, мы все уладим.

Услышав это сухое заявление, Джейк замолчал и нахмурился. К счастью, в мозгу у него еще оставалось достаточно крови, чтобы понять, что надо остановиться и посмотреть, кто на него орет. Ломая их поцелуй, он повернулся с Николь, все еще удерживая ее, и всмотрелся безучастно в Данте и Томаззо.

— Как вы сюда попали? — удивленно спросил он.

— На машине, — шутливо сказал Томаззо.

— Мы остановились как раз в тот момент, когда Николь проскользнула на кухню. Увидев, как она одета, мы чуть было не попятились, чтобы дать вам время побыть наедине, но тут Томаззо заметил этого парня, — он указал на лежащего без сознания мужчину, — через кухонное окно.

— И пистолет, — добавил Томаззо.

Данте кивнул. — Поэтому мы решили, что нам лучше пойти посмотреть, что можно сделать.

— Только она держала все под контролем, пока мы шли по веранде, — добавил Томаззо, а потом улыбнулся Николь и сказал: — Отличная работа с подушкой.

— Да, — согласился Данте. — Что у тебя в этой штуке? Камни? Это точно выбило его из колеи.

— Вода, — покраснев, ответила Николь, но объяснять не стала. Джейк не дал ей шанса. Он снова повернулся к ней спиной и вышел из кухни.

— Эй, — позвал Данте. — Кто этот парень? Он один из тех, кто отравил джакузи и замарался с внедорожником?

— Да, но я не знаю, кто он, — ответил Джейк, не замедляя шага. — Так и не узнал его имени. Он просто сумасшедший, кто попытался убить одного из моих клиентов на работе. Он думает, что ангелы говорят с ним, и он должен убивать политиков и почти всех я знаю, потому что я остановил его, так что мы все должны быть в сговоре с дьяволом.

— Хм, — произнес Данте прямо у него за спиной, и Джейк усадил Николь на край кровати, затем положил руки на колени и хмуро посмотрел на мужчину, который следовал за ними.

— Нам с Николь нужно поговорить, — твердо сказал Джейк. — Иди, разберись с психом на кухне.

— Ты не собираешься говорить, — сухо сказал Данте, скользнув взглядом по Николь и улыбнувшись, — и я не виню тебя. Хороший наряд, Ники, — похвалил он.

— Спасибо, — пробормотала она, краснея.

Данте снова повернулся к Джейку. — Но говорить — это то, что ты должен сделать.

Джейк напрягся при этих торжественных словах. — Почему? О чем?

— О твоей ситуации и о том, хочет ли она быть твоей спутницей жизни, — спокойно сказал Данте. А затем продолжил: — Люциан захочет, чтобы вся эта ситуация была решена в одно и то же время, вместо того, чтобы посылать людей сделать три на одного на больного на кухне, а затем, возможно, вернуться, чтобы сделать то же самое для Николь, если она не хочет быть обращенной.

— Люциан не имеет к этому никакого отношения, — сухо сказал Джейк. — Парень в бейсболке — смертный.

— Но его цель — нет, — заметил Данте. — Или лучше сказать — цели?

Джейк чуть было не спросил, откуда он это знает, но потом понял, что мужчина прочел его мысли, когда следовал за ним сюда. Вероятно, он знал все, что видел и слышал Джейк с тех пор, как нашел на кухне мальчика в бейсболке. Итак, он знал, что этот человек хочет уничтожить его, Николь и всех, кто входил в этот дом, большинство из которых были бессмертными.

— Он болен, — тихо сказал Данте. — Его семья знает об этом и ни черта не предпринимает, но нанимает адвокатов, чтобы уберечь его от неприятностей на улицах. На этот раз они сделают то же самое, и тогда он снова будет угрозой не только тебе и Николь, но и нам, твоим родителям, Нейлу, Маргарет, Кристиану и Каро …

— Практически все, с кем он меня видел, — устало перебил Джейк.

Данте молча кивнул.

— Верно, — сухо ответил Джейк. — Тогда мне лучше поговорить с Николь. Не хочешь уйти, чтобы я мог это сделать?

Данте повернулся и вышел из комнаты.

Джейк проводил его до двери, закрыл ее, глубоко вздохнул и повернулся к Николь. Один взгляд на нее, лежащую в этом наряде на кровати, и он снова повернулся к двери. Черт! Как, черт возьми, он мог просто говорить с ней в таком виде?

— Милая, может, ты снимешь этот наряд или наденешь халат, чтобы мы могли поговорить? — спросил он с болью в голосе. Он действительно не хотел, чтобы она снимала его, он хотел заняться с ней любовью, пока она в нем… ну, без трусиков. Он хотел бы сорвать их с нее… может, зубами.

Джейк услышал, как Николь зашевелилась у него за спиной, а потом сказала: — О’кей

Выдохнув, Джейк повернулся, чтобы посмотреть на нее, и почувствовал слабость в коленях. Она сняла шляпу и надела короткий черный шелковый халат, который ни черта не скрывал в той позе, которую она приняла. Она полулежала на кровати, одна нога согнута, другая вытянута, опершись на локти, волосы и халат свисали вниз, собираясь на кровати и не прикрывая абсолютно ничего.

— Николь, пожалуйста, — слабо взмолился он. — Нам надо поговорить.

— Да, — сказала она, и он смущенно заморгал.

— Что «да»? — неуверенно спросил он.

— На все, о чем ты хочешь меня спросить, — тут же ответила Николь.

— Я хочу спросить, не согласишься ли ты хотя бы подумать о том, чтобы стать моей спутницей жизни.

— Да, — повторила она.

Джейк нахмурился. — Ты сделаешь это?

Теперь она выглядела неуверенной. — Разве я не должна сказать «да»? Ты хочешь, чтобы я сказала «нет»?

— Нет, конечно, нет, — сразу же ответил он. — Но… не требуется ли некоторое время, чтобы подумать об этом?

Раздраженно вздохнув, Николь села и подвинулась к краю кровати, халат волочился за ней. — Джейк, я только что схватилась с вооруженным психом, у меня не было ничего, кроме подушки, чтобы спасти тебе жизнь. Я вполне уверена, что мои чувства к тебе очень сильны. Она наклонила голову и криво улыбнулась. — Ты умный, я тебя уважаю, и… — В тот день, когда у внедорожника отказали тормоза, я все время думала: — Слава богу, за рулем Джейк. — Она серьезно посмотрела на него. — Я доверяю тебе свою жизнь. Я уверена, что люблю тебя. Но что более важно, ты мне нравишься.

— Это важнее любви? — весело спросил он.

Николь торжественно кивнула. — У меня есть родственники, которых я люблю, но не уважаю. Я не смогу жить с ними, даже если от этого будет зависеть моя жизнь. Но тебя я люблю и уважаю. Мне нравится твое общество, и я могу представить будущее с тобой.

Джейк молча смотрел на нее. Его сердце, казалось, расширялось с каждым словом, которое она произносила, а теперь оно так распухло, что болело. Она любила и уважала его. То, как она это объяснила, было лучшим в мире.

Когда Николь вдруг встала и, повернувшись к ванной, пробормотала что-то неразборчивое, Джейк понял, что молчал слишком долго.

— Ты мне тоже нравишься, — выпалил он, хватая ее за руку, чтобы остановить.

Николь помедлила, потом медленно повернулась, все еще неуверенно глядя на него. — Неужели?

— О, да, правда, — заверил ее Джейк, прижимая к груди, чтобы обнять и прижать к себе. — Я хочу, чтобы ты была со мной. Мне нравится твой талант, твой ум, твое чувство юмора, твое тело, — его руки начали двигаться по ее спине и ягодицам, когда он продолжил, — твоя страсть, — он стянул халат с ее плеч, оставив ее в одном сексуальном наряде, и заставил ее повернуться, чтобы лучше рассмотреть, когда он добавил, — твой вкус в одежде. Черт возьми, это самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел.

— Я хотела извиниться за то, что была резка с тобой, потому что ты подозревал моего брата. Он был лучшим подозреваемым, — призналась она.

— Но не преступником, — сухо заметил Джейк, а затем легко провел пальцем по шнурку на груди между узкими полосками черной кожи, которые удерживали вместе почти прозрачные обрывки верха. — И если это твоя идея извинений, то она чертовски хороша, и мне это в тебе тоже нравится.

Николь, задыхаясь, рассмеялась и задрожала под его прикосновением, ее соски затвердели под тонкой тканью. При виде этого у него потекли слюнки, но он не смог сдержаться и спросил: — Ты уверена, что ты готова быть моей спутницей жизни?

— Если это означает, что ты будешь заставлять меня чувствовать себя так в течение следующего столетия или двух, тогда определенно.

Когда Джейк сделал паузу и нахмурился с беспокойством в ответ, Николь вздохнула и подняла руки, чтобы подставить свое лицо, говоря торжественно: — Джейк, я никогда не была сильна в выборе мужчин. Мой муж и все парни, с которыми я встречалась, были сопляки. Но твоя мать уверяет меня, что наночастицы никогда не ошибаются и что ты хороший человек. Может быть, это просто потому, что я так хочу, но я верю ей, и это заставляет меня впервые в жизни почувствовать, что мои инстинкты правы, и мы будем работать. Что на этот раз моя любовь была отдана правильному человеку. Так…

Она легонько поцеловала его в губы. — Да, я уверена, что хочу быть твоей спутницей жизни.

— Ты знаешь, что это значит — стать одной из нас? — торжественно добавил Джейк.

Николь подняла глаза, на ее лице промелькнула неуверенность, заставившая его задержать дыхание, но затем она расправила плечи и кивнула. Почувствовав облегчение, Джейк схватил ее за талию и бросил на кровать. Николь приземлилась, взвизгнув и подпрыгнув, а затем поднялась, чтобы посмотреть, как он срывает с себя футболку и джинсы скорее поспешно, чем грациозно. Он не мог снять их достаточно быстро. Они поговорили, согласилась она, и теперь он намерен принять ее извинения и заниматься с ней любовью до тех пор, пока она не сможет стоять прямо. Ну, хорошо, пока они оба не потеряют сознание, что должно быть около двух или трех секунд. Джейк не думал, что продержится дольше, и мог только радоваться, что наночастицы обеспечат ей такое же удовольствие, как и ему.

— Будет больно?

Джейк прыгал на одной ноге, стаскивая носок, когда Николь спросила его об этом с трепетом. Выпрямившись, с носком в руке, он неуверенно посмотрел на нее, а затем его мозг прояснился. С его мыслями о том, чтобы заняться с ней любовью, он думал, что она спрашивает, будет ли больно от секса. Но у них уже был секс. Он понял, что она имела в виду обращение. Джейк заколебался, вспоминая свое собственное обращение. Его ударили ножом в грудь, которая болела как сумасшедшая, а потом он потерял сознание и проснулся через несколько дней, чувствуя себя так, будто его оставили на солнце пустыни на несколько дней. Его мучила невероятная жажда, но, насколько он помнил, боли не было.

— Не думаю, — сказал он наконец-то, вскакивая на босую ногу, чтобы снять второй носок. — Но мы с кем-нибудь посоветуемся.

Николь рассеянно кивнула. Ее взгляд переместился на его пах, глаза расширились при виде его члена. Джейк закончил стягивать второй носок, отбросил его в сторону и шагнул вперед, чтобы заползти на кровать, его руки и колени были по обе стороны от ее тела, когда он двигался вверх по кровати, пока не оказался прямо над ней. — Николь, я обещаю, что, что бы ни случилось, я никогда не причиню тебе такой боли, как Родольфо.

— Какой Родольфо?

Джейк удивленно моргнул и посмотрел ей в глаза, расслабившись, когда увидел в них смех. Он открыл рот, но то, что он собирался сказать, замерло на шипении, когда ее рука сомкнулась вокруг его эрекции.

— Джейк? — прошептала она.

— Ну? — спросил он сквозь стиснутые зубы, когда ее рука скользнула по нему.

— Пожалуйста, заткнись и займись со мной любовью.

— Боже, я люблю тебя, — прорычал он и наклонился, чтобы завладеть ее ртом, одновременно высвобождаясь из ее объятий, чтобы завладеть ее телом. Он действительно любит эту женщину, признал Джейк, когда Николь застонала и выгнулась под его толчками. Мрачное будущее, которое он представлял себе с тех пор, как проснулся и обнаружил, что бессмертен, внезапно развернулось перед ним гораздо ярче и счастливее… и гораздо дольше.

На самом деле, теперь казалось, что удар ножом был подарком. Джейк никогда бы не был обращен Винсентом, а потом не сбежал бы и не встретил Николь без него. Он отработал бы свои последние годы на посту дневного вице-президента «В. А. Инк.» ожесточенный старый смертный, ненавидящий всех вокруг. А теперь? Теперь у него была Николь, и она была всем, чего он когда-либо хотел. Будущее казалось светлым, и он был чертовски удачливым вампиром.