Линси Сэндс

Навсегда с бессмертным

Аржено — 18

Глава 1

Глаза Валери открылись в темноте. На мгновение она растерялась, не понимая, что ее разбудило, но потом услышала шаги наверху. Она лежала неподвижно и слушала, как кто-то возится на кухне наверху лестницы, но напряглась, когда шаги замерли, и она услышала, как скользнул и щелкнул сначала один, потом другой, и, наконец, третий засов. На мгновение воцарилось молчание, потом дверь распахнулась. Свет немедленно побежал вниз по ступенькам и по бетонному полу подвала. К тому времени, как он добрался до клетки, он был слабым и тусклым, но даже этот кусочек света заставил ее моргнуть после кромешной тьмы, в которой они провели большую часть дня.

Она слышала, как зашевелились другие женщины, и чувствовала, как напряжение нарастает у нее за спиной. Страх внезапно стал живым, дышащим существом в этой темной, сырой комнате. Валери попыталась не позволить ему завладеть и ею и начала отсчитывать от ста, чтобы отвлечься. Ясная голова была необходима, если она хотела сбежать. Страх приводил к паническим действиям и реакциям. Это приводило к ошибкам, а для ошибок не было места, если она хотела выбраться из этого дома ужасов.

Ее внимание было привлечено, когда луч света сверху внезапно преградила большая фигура, заполнившая дверной проем. Это был Игорь с подносом в руке, она увидела, как свет обрамляет его силуэт. Этот свет танцевал вокруг его тела и перемещался по полу, когда он начал спускаться. Тяжелый стук его сапог по деревянной лестнице был громким во внезапно наступившей тишине. Женщины замерли, как олени в свете фар.

Валери затаила дыхание и подождала, пока Игорь спустится по ступенькам. Он прошел мимо клетки, даже не взглянув на нее, и направился в дальний конец комнаты. Он всегда начинал с задней части, раздавая каждому пленнику бутылку воды, миску овсянки и фрукты, пока не добирался до передней. Все получат еду, кроме женщины, которая была выбрана для вечернего развлечения. Зная это, Валери попыталась понять, кто получает еду, а кто нет, но ее клетка в передней части комнаты и фактическая темнота, в которой находились другие женщины, мешали что-либо увидеть. Она думала, что Игорь останавливался у каждой клетки, но не была уверена.

Когда он остановился перед клеткой, и Валери поняла, что теперь он держит пустой поднос за ручку у своей ноги, Она выдохнула с тихим шипением. Теперь была ее очередь «гулять». В конечном счете. Она стояла неподвижно, пока он ставил поднос на землю и доставал ключи из переднего кармана брюк. Поднос останется там, пока он не вернет ее в клетку. Она знала, что он использует его, чтобы унести все миски, которые только что раздал. Что ж, он вернется, если вернется, но она не собиралась этого допустить.

Дверь клетки распахнулась, но Вэлери дождалась его отрывистого «Пошли», прежде чем встать на четвереньки и выползти наружу. Последние десять дней ее дом был четыре фута в высоту, четыре фута в ширину и столько же в глубину. Там не было места, чтобы стоять или даже лежать. Десять дней она либо лежала на полу, свернувшись калачиком, либо сидела, подтянув колени к груди. Единственный раз, когда ей удалось полностью выпрямить ноги, это когда ее выпустили из клетки, как сейчас, а это случилось только один раз с тех пор, как ее притащили сюда. В остальном она провела все свое время в этой клетке, ела и даже справляла нужду в предоставленном ей судне. Сковородки убирали раз в день, когда он забирал их миски после еды, и возвращались после опорожнения.

— Встать, — последовал краткий приказ, когда она остановилась на четвереньках на холодном бетонном полу. Валери не удивилась, когда приказ сопровождался тем, что Игорь схватил ее за руку и потащил вверх. После столь долгого отсутствия возможности выпрямить ноги, она нуждалась в помощи и едва сдержала стон боли, когда выпрямилась. Она даже была благодарна ему за то, что он поддержал ее за руку, когда они молча поднимались по лестнице.

К большому облегчению Вэлери, к тому времени, когда она добралась до верхней ступеньки, боль утихла, но она продолжала прижиматься к нему, даже намеренно спотыкаясь на последней ступеньке, чтобы создать впечатление, что не совсем твердо стоит на ногах. Он ожидал этого. Обычно лекарства, которые они кладут в овсянку, только сейчас заканчиваются, и от нее ожидают, что она будет медленной и немного несогласованной. Но она не была. Валери перестала есть овсянку после вчерашнего вечера. У нее была ясная голова. Ее беспокоило только то, что после четырех дней без еды она станет слабее, чем обычно. Но она ничего не могла с этим поделать и должна была рассчитывать только на свои навыки, силу и элемент неожиданности, чтобы пережить то, что надвигалось. Она не собиралась умирать в собственной грязи в этой проклятой вонючей клетке в подвале.

Валери продолжала наклоняться к Игорю и время от времени спотыкаться, когда он вел ее через кухню. Она наклонила голову вперед, как будто слишком устала и была под кайфом, чтобы держать ее. Это позволило ей быстро оглядеться под прикрытием длинных волос в поисках возможного оружия или шанса на побег. Ничего не было. На кухонных столах и столе не было ничего полезного. Из подручного ножевого блока не торчали рукоятки ножей, не было ни стаканов, ни чашек, которые она могла бы разбить и использовать в качестве оружия, ни даже кофеварки или тостера. Это мог быть пустой дом.

Валери продолжала идти вперед, вглядываясь в темноту, пока он вел ее в холл и вверх по лестнице на верхний этаж дома. Она не удивилась, когда он повернул ее налево на лестничной площадке и повел к задней части дома. Она и раньше бывала здесь, но тогда ее накачали наркотиками. Ее воспоминания о коридоре, портрете эпохи Возрождения на стене, обшитых панелями стенах и голубом ковре были слегка искажены.

Коридор заканчивался большой спальней. Она отказывалась смотреть на старомодную кровать с балдахином, когда они проходили мимо нее в ванную. Дому, вероятно, было больше ста лет, но ванная в какой-то момент говорила о ремонте. Она бы предположила, что это произошло в пятидесятых или шестидесятых годах. Стены были выкрашены в зеленый цвет, унитаз и раковина — зеленые, а вдоль стен стояла зеленая ванна с маленькими зелеными плитками.

«Это было невероятно уродливо», — подумала Валери, когда Игорь подтолкнул ее в сторону и прошел мимо нее, чтобы наклониться над ванной и запустить воду. Валери знала, что последует дальше, но не поддавалась панике. Ее взгляд скользнул по маленькой комнате, оседая на предметы, на раковине: полотенце, мочалка, мыло, шампунь, кондиционер, и чистый белый халат. Все это предназначалось ей, аккуратно разложенное на раковине, чтобы «приготовить ее к ужину», как выразился Игорь.

Валери начала отворачиваться от коллекции, когда передумала. Игорь выпрямлялся, вставив пробку и открывая краны. Теперь он обратит свое внимание на нее. Не теряя времени, Валери схватила шампунь, открыла крышку и брызнула Игорю в лицо, когда он повернулся к ней. Когда мужчина испуганно вскрикнул и потянулся пальцами к глазам, она нанесла ему удар ногой в живот. Валери надеялась, что он упадет в ванну, но либо он держался на ногах крепче других, либо она была слабее, чем ожидала, проведя четыре дня без еды. Он отступил на шаг, но это было все, и в этот момент он ударил ее одной рукой в грудь.

Удар был подобен взрыву, взорвавшемуся перед ней. Валери взлетела в воздух и вылетела из ванной. Она приземлилась на что-то с такой силой, что оно с грохотом рухнуло под ее весом, а затем ее голова отскочила от пола. Валери хватала ртом воздух, а за закрытыми глазами взрывались звезды. Борясь с болью, пронизывающей голову и тело, она жадно втягивала воздух и с облегчением вздохнула, когда ее легкие расширились. В какой-то момент она испугалась, что из нее вышибло дух, что сделало бы ее временно беспомощной, но у нее не было на это времени. Игорь, спотыкаясь, вышел из ванной, вытирая шампунь с красных сердитых глаз.

Валери перевернулась на живот, собираясь вскочить на ноги и побежать, но остановилась, когда ее рука коснулась деревянного стержня. Это была лучшая часть одной из ножек туалетного столика, стоявшего в ногах кровати. «Так вот на что она приземлилась», — подумала Валери, заметив, что некогда прямоугольная ножка сломалась по диагонали, когда скамейка рухнула и оставила довольно острый кончик. «Что-то вроде кола», — подумала она, схватив предмет в тот момент, когда рука Игоря легла ей на плечо. Его пальцы больно впились в кожу и мышцы, когда он рывком перевернул ее на спину.

Валери не сопротивлялась. Вместо этого она использовала инерцию, чтобы помочь ей вонзить кол. Они оба замерли и просто смотрели друг на друга, но потом Валери посмотрела на его грудь, чтобы понять, куда она его завела. Все произошло так быстро, что у нее не было возможности прицелиться. Однако ей повезло, потому что она попала ему прямо в сердце. Если бы у него было сердце, мрачно подумала она, отказываясь чувствовать вину за то, что только что сделала. Хриплое дыхание Игоря заставило ее поднять глаза, когда он отпустил ее. Он отступил на шаг, уставившись на импровизированное оружие в своей груди, а затем внезапно упал. Игорь ударился о деревянный пол с глухим стуком, который не заглушил звука удара его головы о дерево.

На мгновение Валери позволила себе роскошь остаться на месте. Ее грудь горела в том месте, куда Игорь нанес удар, от которого она отлетела, голова раскалывалась от столкновения с полом, а все остальное тело, особенно спина, болело от жестокого обращения, которому подверглось, когда она приземлилась на скамейку. Но она свалила монстра, который подвергал их всех такому грубому обращению и унижению. Ну, одно из чудовищ, со вздохом признала Валери. Игорь не был главным. Он работал на ублюдка, который стащил ее с улицы и привез сюда. А поскольку Игорь готовил ее к ужину, его босс, без сомнения, должен был скоро вернуться. У нее не было времени сидеть, собираясь с силами, или нянчиться с бо-бо.

Поморщившись, Валери заставила себя сесть прямо, затем схватилась за ближайший столбик кровати и поднялась на ноги. Голова закружилась, спину пронзила острая боль, но она сумела встать. Ожидая, пока прекратится вращение, Валери посмотрела вниз и увидела окровавленный кусок дерева, торчащий из-под также окровавленного сиденья сломанной скамьи, на которую она приземлилась. Похоже, не только Игоря проткнули колом.

Быстрый поиск показал, что задняя правая сторона ее грязной футболки была в крови. Валери рывком подняла тряпку и вытянула шею, чтобы лучше видеть повреждения. К ее огромному облегчению, рана выглядела так, словно была всего лишь поверхностной. Кровь текла свободно, но, насколько она могла судить, жизненно важные органы не пострадали. Валери прижала руку к ране, пытаясь замедлить кровотечение, а затем бросила взгляд на Игоря. Он лежал ничком, казалось, мертвый. Успокоившись, она обратила внимание на комнату. На тумбочке у кровати, подальше от ванной, стоял телефон. Как и декор, телефон был старым, но ей было все равно, пока он работал. Оттолкнувшись от столба, Валери подошла к столику у кровати и с тревогой обнаружила, что нетвердо стоит на ногах. Не обращая на это внимания, она набрала 911. Ее ноги тряслись, а голова кружилась в ожидании ответа. Боясь упасть в обморок, Валери чуть не села на кровать, но потом передумала. Она может не вернуться. К счастью, стол находился между кроватью и внешней стеной, а окно было всего в футе. Натянув старомодный шнур, она подошла к окну и прислонилась к подоконнику.

— 911.

— Мне нужна полиция и скорая помощь. Немедленно, — сказала Валери, нахмурившись от того, как слабо и неуверенно прозвучал ее голос.

— Что у вас случилось и адрес? — спросил диспетчер.

— Я не знаю адреса. Меня похитили и…

— Похитили? — диспетчер прервал ее.

— Да. И еще шесть женщин в подвале. Или были, — мрачно добавила она, взглянув на Игоря. — Я думаю, он взял слишком много крови, и одна или даже две из них могут быть мертвы.

— Взял слишком много крови? — спросил диспетчер, и в его профессиональном голосе прозвучало удивление. — Вы сказали, что вас похитили, мэм? А других женщин тоже похитили?

— Да, — нетерпеливо ответила она. — Вам понадобится не одна «скорая помощь». Я ранена, Игорь мертв, и есть еще другие женщины.

— Игорь? — в голосе диспетчера зазвучали нотки подозрения, когда он узнал имя, которое Валери и другие женщины дали своему смотрителю. — Вы сказали, что Игорь мертв?

— Да, — сказала она, закрывая глаза от разочарования и жалея, что не оставила эту часть для экстренных работников, чтобы они узнали, когда доберутся туда. Поскольку она этого не сделала, ей пришлось объяснять, иначе диспетчер решил бы, что она сошла с ума. — Послушай, Игорь — это просто имя, которое мы ему дали. Никто из нас не знал его настоящего имени. Это он кормил нас и вытаскивал из клеток, чтобы его босс нас укусил. И да, я почти уверен, что убила его. Я проткнул ему сердце.

— Ты сказал «укусить»? И что ты вонзила ему кол в сердце? — Теперь у меня появились определенные подозрения. Без сомнения, теперь он думал, что она шутит или что-то в этом роде. Валери устало прислонилась щекой к окну. Стекло холодило ее кожу, пока она пыталась очистить свои все более вялые мысли и найти лучший способ убедиться, что ее звонок был воспринят всерьез, и помощь была отправлена.

— Я понимаю, что кое-что из того, что я сказала, возможно, звучит безумно, и мне жаль. Человек, который нас похитил — псих. Он любит играть в вампира и кусать нас. Но я думаю, он взял слишком много крови у Джейни и Бет. Они почти не разговаривали последние пару ночей, и если они не мертвы, то, вероятно, умирают. Вам нужно отправить помощь, скорую и полицию, много людей, и быстро. Он… — Она замолчала и застыла, услышав отдаленный жужжащий звук. Автоматическая дверь гаража открывается, поняла она, когда адреналин пронзил ее. Вероятно, это был единственный современный предмет в этом месте, и она была чертовски благодарна за предупреждение.

— Мэм? — спросил диспетчер, когда она замолчала.

— Он вернулся. Пошли помощь, — прошипела она.

— Кто вернулся? — спросил диспетчер.

— А ты как думаешь? — резко спросила она. — Человек, который нас похитил. И когда он придет сюда и увидит, что Игорь мертв, он, вероятно, убьет меня и, возможно, даже других женщин. Отправить помочь сейчас.

— Мэм, успокойтесь. Я…

— Вы уже отследили звонок? Вы знаете адрес? — она прервалась, а затем как жужжание прекратилось, добавила она, — это не имеет значения. Я не буду вешать трубку. Отследите звонок и пришлите помощь.

— Мэм, мне нужно, чтобы вы сохраняли спокойствие и оставались на линии. Я…

— Да, мне нужен «Узи» и серебряные пули, но, думаю, нам обоим не повезло, — сухо сказала она. — Я оставляю телефон выключенным и заказываю его. Отследите звонок и пришлите помощь, — мрачно повторила она, когда шум внизу возобновился. «Дверь гаража, очевидно, закрывается», — подумала Валери, ставя телефон на стол. Он припарковался, войдет в дом и поднимется сюда. У нее были только мгновения.

Не желая рисковать, возвращаясь в дом и натыкаясь на монстра, от которого пыталась убежать, Валери повернулась к окну и с облегчением увидела, что оно легко скользит вверх. Еще большее облегчение она испытала, обнаружив, что нет никакого экрана. Слава Богу, это был старый дом. Если бы это был новый дом с новомодными окнами, которые не открывались полностью, и ширмами, ей пришлось бы рискнуть и выйти из комнаты, чтобы найти выход. Валери высунулась из окна и посмотрела вниз. Она была на втором этаже с видом на большой двор. Под рукой не было ни дерева, ни шпалеры, с которых можно было бы спуститься, но кусты росли вдоль дома. По крайней мере, они не дадут ей упасть.

Поморщившись от этой мысли, она перекинула ногу через подоконник и замерла, услышав, как где-то в доме закрылась дверь. Вероятно, дверь из гаража в дом, сообразила Валери и перекинула вторую ногу через подоконник. Под ним было окно. Она не очень хорошо знала планировку дома, и понятия не имела, находится ли он сейчас в комнате под ней. Если он и увидел ее в окне…

Валери закрыла глаза и заставила себя ждать, прислушиваясь к слабым звукам движения в доме. Но в тот момент, когда она услышала звук шагов на лестнице, она оттолкнулась от карниза.

Андерс вышел на крыльцо и вдохнул свежий воздух. Дом, из которого он только что вышел, не очень-то приятно пахнет, но и ситуация, в которой он оказался, тоже не из приятных. Он не видел ничего хуже.

Джастин Брикер вернувшись на подъездную дорожку, Андерс начал спускаться по ступенькам крыльца, спрашивая его: — Ты справился с полицией?

— Готово, — заверил его Брикер, когда они оба остановились. Глядя с любопытством в дом, он спросил: — Ты нашел звонившего?

— Нет, — мрачно ответил Андерс, окидывая взглядом дом.

Их команда была доставлена сюда благодаря звонку в 911, по которому предположили, что в этой ситуации может быть что-то необычное. Обычно никто не желал серебряных пуль или колов смертным нападающим. Все звонки 911 отслеживались на предмет чего-либо, что может включать в себя деятельность изгоев, нуждающихся в ликвидации. Этот звонок определенно соответствовал этому, но они прибыли, чтобы найти смертную полицию уже на месте. Быстро прочитав их мысли, Андерс и остальные поняли, что это не шутка и что внутри они найдут семь клеток в подвале: одну пустую, пять с живыми женщинами и одну с мертвой женщиной. В задней комнате лежало с полдюжины трупов. Все они, как живые, так и мертвые, имели следы укусов, которые совершенно сбили с толку смертных офицеров.

Не имея возможности открыть замки на клетках, офицеры бегло осмотрели главный и верхний этажи дома в поисках звонившего по 911, но затем вышли наружу, чтобы вызвать подкрепление и найти что-то, чтобы взломать замки на клетках и освободить женщин. Вот тогда-то и появились Андерс и остальные. Пока Брикер стирал воспоминания полицейских, остальные силовики вошли в дом.

Сначала они обыскали главный и верхний этажи, гораздо тщательнее, чем полиция. Когда это не помогло найти звонившего в 911, остальные спустились в подвал, чтобы освободить и присмотреть за женщинами в клетках, а Андерс вышел, чтобы продолжить поиски пропавшей женщины.

— В хозяйской спальне есть открытое окно. Она могла сбежать, — объявил Андерс.

— Черт, — поморщился Брикер. — Если она доберется до властей и расскажет им об этом, то уничтожит всю работу, которую я только что проделал, стирая воспоминания этих копов, прежде чем отослать их.

— Этого не случится. Она ранена, — сказал Андерс. Он не стал упоминать, что в хозяйской спальне были следы драки и чертовски много крови. Или что если бы даже половина этой крови принадлежала ей, она не смогла бы далеко уйти в одиночку.

— Ранена, да? — Брикер хмуро посмотрел на дом. — Тогда она могла вообще не уйти. Ублюдок мог поймать ее и забрать с собой. Он вернулся во время ее звонка.

— Возможно, — согласился Андерс и подумал, что было бы жаль, если бы это оказалось правдой. Как было бы ужасно, если бы эта безымянная, безликая женщина сбежала достаточно надолго, чтобы предупредить власти, спасти других женщин, только чтобы быть пойманной и захваченной изгоем до того, как эти власти прибыли, чтобы спасти ее?

— Полагаю, мы должны быть уверены, — пробормотал Брикер.

Андерс кивнул. — Деккер и Мортимер займутся женщинами в подвале, пока мы осмотримся и убедимся, что она не лежит где-нибудь здесь.

— Ладно. — Взгляд Брикера снова скользнул по фасаду дома. — Где было открытое окно?

Вместо ответа Андерс повернулся и направился к задней части дома. Они завернули за угол, и Андерс как раз заметил открытое окно на втором этаже хозяйской спальни, когда зазвонил телефон Брикера. Остановившись, он взглянул на молодого человека, когда тот забирал телефон и проверял личность звонившего. — Проблемы?

— Это Люциан. — Объяснение сопровождалось гримасой.

Андерс с трудом подавил улыбку, которая исказила его губы. Люциан был главой Бессмертного совета, а также силовиков, которые выслеживали тех, кто игнорировал или нарушал законы совета. У него также была жена, которая на неделю задержала рождение ребенка… что делало этого человека немного сумасшедшим и склонным раздражать своих подчиненных телефонными звонками, чтобы держать все под контролем.

— Тогда тебе лучше взять трубку, — мягко предложил он.

— Да. — Брикер вздохнул и пробормотал: — Наверное, он хочет, чтобы я взял что-то еще, чего Ли так жаждет. Видит Бог, он не может оставить ее в одну и пойти за этим сам.

Поджав губы, Андерс оставил его в покое и пошел дальше один. Было уже поздно, за полночь, но сегодня было полнолуние, и его глаза работали почти так же хорошо в темноте, как и при свете. Он посмотрел вначале за кустами вдоль задней части дома, глаза сканировали какие-либо признаки движения или кровь на земле, когда он пошел вперед. Андерс уже стоял на земле под окном, когда заметил, что кто-то там побывал. Куст был раздавлен, ветки сломаны, вокруг валялись опавшие листья. На земле вокруг него тоже были следы. Андерс прошел по тропинке вдоль задней стены дома футов десять и остановился, заметив торчащую из-под кустов ногу. Он перевел взгляд с босой ноги на джинсы. Но он не мог видеть остальную часть тела, которая была хорошо скрыта кустарником.

Должно быть, звонила женщина, решил Андерс. «Судя по отметинам на земле, она притащилась сюда и попыталась спрятаться под кустом, прежде чем потерять сознание… или умереть», — мрачно подумал он. Шум его приближения совсем не взволновал ее.

Наклонившись, Андерс схватил ее за лодыжку и, отступив назад, вытащил из-под листвы. Это была молодая женщина с грязным лицом и такими же грязными длинными светло-каштановыми волосами. Ее одежда была в полном беспорядке, джинсы выглядели скорее коричневыми, чем синими, а футболка была слишком грязной и запачканной кровью, оставляя только пятна там и сям, чтобы сказать, что когда-то она была белой. Ее грудь поднималась и опускалась. Она была жива.

Присев на корточки, Андерс задрал ее футболку в поисках ран, но быстро опустил, увидев, что на груди не только нет ран, но и нет лифчика. Он усадил ее и тут же заметил колотую рану на пояснице сбоку. Дыра была приличных размеров, и, как он заметил, все еще кровоточила, но он не хотел обрабатывать ее здесь, в грязи. Он должен отвести ее к фургону и аптечке.

Андерс поднимал ее с земли, когда услышал за спиной голос Брикера: — Да, он нашел ее.

Оглянувшись через плечо, он увидел приближающегося Брикера с прижатым к уху телефоном.

— Люциан хочет знать, жива ли она, — сказал Брикер, останавливаясь позади него.

— Жива. — Андерс выпрямился со своей ношей. — Хотя и ранена. Ее спина. Ей нужно, чтобы Дани или Рэйчел посмотрели на нее.

Оставив Брикера передавать эту информацию, Андерс пошел прочь. Он как раз дошел до переднего двора, когда Брикер догнал его.

— Люциан говорит, что мы должны привести ее к нему домой, — объявил Брикер, шагая рядом с ним. — Он хочет поговорить с ней, как только она придет в сознание. Он пошлет туда Дани или Рэйчел.

— Тогда тебе лучше пойти и сказать Мортимеру, — пожал плечами Андерс. — Я подожду тебя у фургона.

— Ладно. — Брикер отделился и направился к крыльцу, оставив Андерса нести свою ношу в фургон. Он ухитрился открыть боковую дверь сам, слегка подтолкнув женщину, затем посадил ее внутрь и потянулся за аптечкой, которую они всегда брали с собой. Он перевернул ее на бок и начал промывать рану, когда она пришла в себя и закричала от боли. Андерс автоматически проскользнул в ее мысли, чтобы успокоить ее и беспрепятственно закончить работу. И потерпел неудачу. Широко раскрыв глаза от удивления, он пристальнее вгляделся в женщину, отметив, что под всей этой грязью у нее красивое лицо, и что ее волосы были сальными, а не светло-каштановые, как он сначала подумал. Также у нее красивые зеленые глаза, которые смотрели на него неуверенно.

— Ты в безопасности, — хрипло сказал он.

Она продолжала смотреть, ища глазами… за что, он не знал, но, очевидно, она нашла это, потому что внезапно расслабилась, часть страха исчезла с ее лица.

— Как тебя зовут? — спросил он, пытаясь снова проникнуть в ее мысли. Но это было бесполезно. Он не мог проникнуть в ее голову. Этого не случилось.

— Валери. — Имя прозвучало как скрежет.

— Валери, — тихо повторил Андерс. «Это его устраивало», — подумал он и сказал: — Мне нужно остановить кровотечение.

Она понимающе кивнула.

Андерс колебался, но ничего не мог сделать, чтобы уменьшить ее боль, а это было необходимо, поэтому он принялся за дело и быстро закончил промывать рану. Он не очень удивился, когда она потеряла сознание на середине его работы. Она потеряла много крови и от боли он невольно вызывает… ну, он был просто удивлен, что она выдержала это так долго, не крича от боли. К тому времени, как Брикер присоединился к нему, Андерс закончил промывать и перевязывать рану и просто стоял у двери фургона, глядя на смертную женщину.

— Хочешь, я поведу? — спросил Брикер, с любопытством разглядывая женщину в фургоне.

— Да. — Андерс не собирался этого говорить, но не удивился, когда это слово сорвалось с его губ. Это была хорошая идея. Брикер мог сесть за руль, а Валери — на заднее сиденье. Если она проснется во время путешествия, он будет рядом, чтобы успокоить ее и не дать причинить себе еще больше вреда во время поездки.

— Пошли, — приказал он, забираясь на заднее сиденье и закрывая дверь.

Глава 2

Валери проснулась, чувствуя себя жертвой крушения поезда. Каждый дюйм ее тела, казалось, болел. Но когда она попыталась устроиться поудобнее, то поняла, что хуже всего с правой стороны спины. От движения ее пронзила боль, заставившая резко втянуть в себя воздух. Воспоминание последовало за болью, врезавшись в ее голову, как разъяренный бык. Ее глаза тут же распахнулись. Они так же быстро закрылись, когда на них попал яркий свет. После десяти дней, проведенных почти в полной темноте, ее глаза стали чувствительными. Но она должна была знать, где находится и какова ситуация. Валери была уверена, что больше не лежит в грязи перед домом ужасов, но где она сейчас? Пришла ли помощь? Она была в больнице? Или похититель заметил ее на земле под кустами и забрал с собой? Яркий свет, а не кромешная тьма, к которой она привыкла, говорили о том, что она в безопасности, но Валери должна была знать наверняка.

Она заставила себя приоткрыть глаза, потом еще немного, и еще, пока не смогла разглядеть белый потолок над головой. «Это обнадеживает», — сказала она себе и открыла глаза чуть шире, ее голова переместилась на что-то вроде подушки, чтобы она могла оглядеться. Первое, что она увидела, была капельница слева от нее с полупустым пакетом прозрачной жидкости.

Она позволила себе немного расслабиться, но продолжала заставлять себя открыть глаза и оглядеться. Напряжение вернулось к ней, когда она заметила мебель из темного дерева и бледно-голубые стены. Она лежала на кровати в санях, но еще там был комод, два прикроватных столика, стул у стены с одной стороны кровати, два стула и маленький столик у окна с голубыми шторами с другой стороны кровати. Все это было очень привлекательно и успокаивающе… и не было похоже на больницу. Осознание этого заставило ее сесть. Это была небольшая борьба. Она была слаба, все болело и ныло, но она справилась с задачей и затем вытащила иглу капельницы из тыльной стороны левой руки. Валери дала себе минуту, чтобы насладиться первым достижением, затем спустила ноги на пол и встала на дрожащие ноги. Пока все идет хорошо, сказала она себе, когда они не рухнули под ней.

— Хорошо, что ты проснулась.

Этот веселый голос привлек ее внимание к двери, и она увидела входящую беременную брюнетку… очень беременную. Женщина была миниатюрной везде, за исключением почти уродливо огромного живота, выпирающего перед ней. Валери не понимала, как женщина может таскать эту ношу без какой-то перевязи, которая помогла бы ей нести ее.

— Я понимаю. Я огромная, — сказала женщина, потирая живот и смущенно смеясь, когда подошла к кровати.

Поняв, что она смотрит на выпуклость, Валери заставила себя посмотреть женщине в лицо. — Где я?

Вопрос прозвучал надтреснутым, хриплым голосом, от которого у нее заболело горло. Ощущение было такое, будто кто-то прошелся по ее горлу «SOS», пока она спала. Неприятно.

— Конспиративная квартира, — ответила брюнетка, подойдя к ней. Затем она наклонилась, чтобы взять стакан с прозрачной жидкостью с прикроватного столика. Она предложила напиток Валери. — Это вода. Комнатной температуры, я уверена, но она смочит твое горло.

Валери поколебалась, но потом взяла стакан. Она не отличала брюнетку от Евы, но сказала, что это безопасное место, и женщина не представляла угрозы. Было трудно представить, что она в сговоре с Игорем или его боссом и подсыпает ей снотворное в воду, поэтому она рискнула и сделала осторожный глоток. Почувствовав, что все в порядке, Валери расслабилась и залпом выпила полстакана. Жидкость была шелковистой и успокаивающей во рту и горле, и заставила ее осознать, как сильно оно пересохло.

— Спасибо, — пробормотала Валери, опуская бокал.

— Не за что. — Брюнетка широко улыбнулась и протянула руку. — Меня зовут Ли Аржено.

— Валери Мойер, — ответила Вэл, пожимая женщине свободную руку.

— Приятно познакомиться, Валери, — улыбнулась ли. — Как ты себя чувствуешь?

— Больная, слабая, и как будто мне нужен душ, — честно ответила Вэл.

— Неудивительно, что ты злишься, — кивнула ли. — Тебя здорово избили. У тебя везде синяки, и рана на спине, вероятно, тоже болит. Боюсь, только время поможет, — добавила она извиняющимся тоном. — Но мы можем что-нибудь сделать с душем. Ты можешь идти самостоятельно или мне помочь тебе?

— Я справлюсь, — заверила ее Валери.

— Тогда следуй за мной, — сказала Ли, поворачиваясь на каблуках. Она направилась к двери с другой стороны кровати, добавив, — слабость не должна длиться долго. Ты потеряла много крови, прежде чем наш доктор смог тебя зашить, но она дала тебе пару пинт, чтобы заменить ее, прежде чем переключить на физраствор в капельнице. Надеюсь, что между этим и тем фактом, что ты получила только телесную рану, ты должна быстро восстановить свои силы и почувствовать себя сама собой.

Валери промолчала, но подозревала, что Ли права. Ее уже не так трясло, и она подозревала, что после душа и еды ей станет еще лучше. Она не хотела ждать. Но у нее были и вопросы. — Эта конспиративная квартира …

— Это мой дом, — сказала Ли, открывая дверь и ведя ее в ванную, отделанную в темно-синих тонах. Улыбнувшись через плечо, она добавила: — Ну, мой и моего мужа, Люциана. Он руководит командой, которая ответила на твой звонок в 911. — Она помолчала, потом повернулась к Валери, и призналась: — Вообще-то Мортимер отвечает за мужчин, но он подчиняется Люциану. Она пожала плечами. — Так или иначе, они нашли других женщин в подвале, а потом обыскали и нашли тебя в кустах. Они забрали других женщин в дом силовиков, но привезли тебя сюда, чтобы доктор мог позаботиться о тебе. Это к лучшему, — быстро добавила она, когда Валери нахмурилась, поняв, что ее разлучили с другими женщинами. — В доме энфорсеров не хватало кроватей для всех вас, и таким образом ты могла получить больше индивидуального внимания.

Валери расслабилась и кивнула, но спросила: — Почему не в больницу?

— Твой похититель сбежал, и они боялись, что ты не будешь в безопасности в больнице, — тихо сказала Ли.

При этих словах Валери напряглась. Она убила Игоря, но его босс, стоявший за всеми бедами, выпавшими на ее долю, избежал наказания. Сукин сын.

— Здесь ты в безопасности, — сказала Ли. — Люциан не позволит, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Валери промолчала. Она больше злилась, чем беспокоилась о побеге босса Игоря. Может, ее и вырубили и оттащили один раз, но она не позволит этому случиться снова. И ее возмущало, что ублюдку все сошло с рук. Однако она ничего не могла с этим поделать, поэтому она оттолкнула мысли прочь, когда Ли сказала ей: — Я оставлю тебя одну, чтобы ты приняла ванну.

— Я лучше приму душ, чем приму ванну, — сказала она с гримасой.

Ли остановилась в дверях и повернулась к Валери. — Извини, но на этот раз тебе лучше помыться в ванной. Ты не очень твердо стоишь на ногах, и я не хочу, чтобы ты поскользнулась в душе и добавила синяков и шишек, которые у тебя уже есть. Кроме того, Дани сказала, чтобы ты не намочила бинты, а это самый простой способ убедиться в этом.

— Дани? — спросила Валери.

— Доктор Даниэль Пиммс, — объяснила ли. — Это она зашила тебя и заботилась о тебе.

— О, — пробормотала Валери, потом вздохнула и пошла к ванной, чтобы установить пробку на место и включить краны, бормоча: — Тогда, полагаю, придется принять ванну.

Ли слабо улыбнулась ее ворчанию и, подойдя к шкафу рядом с раковиной, взяла полотенце и полотенце: — Шампунь, кондиционер и мыло на краю ванны.

— Спасибо, — сказала Валери, забирая у нее полотенце и мочалку.

— Не за что. Тогда я тебя оставлю, — весело сказала Ли, направляясь к двери. — Не забывай, что бинты нельзя намочить, так что тебе не нужно слишком много воды. Я останусь в спальне на случай, если у тебя возникнут проблемы. Кричи, если понадоблюсь.

— Спасибо, — повторила Валери, когда дверь закрылась, и повернулась, чтобы осмотреть ванну. Вода была почти на середине ванны, и ждала ее. Она положила полотенце и мочалку на закрытое сиденье унитаза и выключила воду, затем выпрямилась и посмотрела на себя. Ее брови поползли вверх, когда она увидела красивую белую ночную рубашку. Это было не в ее стиле. Ночная рубашка, в которую ее переодели после приезда, была не похожа на ту, которую она носила дома. Валери заподозрила, что она, вероятно, принадлежит Ли. Был ли это ее стиль или нет, она оценила заботу. Ее одежда была и так грязной после десяти дней в ней. А то, что ей пришлось выпрыгнуть из окна и ползти по грязи под кустами сделало ее просто отвратительной.

«Может быть, даже отвратительнее, чем мои волосы», — подумала она, взглянув на себя в зеркало над раковиной. Ли или доктор, очевидно, попытались вымыть ее, потому что ее лицо было чистым, как и руки, но ее светлые волосы были сальными и вялыми, с комками грязи в них, и ее голова была коричневой между прядями. Черт возьми, она не помнила, как приземлилась после того, как выпрыгнула из окна, но если бы она могла догадаться по своей голове, то сказала бы, что приземлилась в грязь.

Слегка улыбнувшись этой нелепой мысли, Валери повернулась, быстро сняла ночную рубашку и шагнула в ванну. Она осторожно устроилась в ней, но ей пришлось подложить ногу под ягодицу и сесть на нее, чтобы повязка не касалась воды. Со всеми ее болями и болями, это было неудобное положение. Это будет быстрая ванна.

Быстро смывая с себя почти две недели пота и вони, Валери думала обо всем, о чем еще не спросила Ли. Хозяйка дома сказала, что других женщин отвезли в дом силовиков, который, как предположила Валери, был настоящим убежищем. Но Ли не сказала, как они чувствовали себя физически и умственно, и теперь, когда Валери знала, что находится в безопасности, она задавалась этим вопросом.

— Как дела? — крикнула Ли через дверь.

— Хорошо, — ответила Валери.

— Тебе, наверное, понадобится помощь, чтобы вымыть голову, — сказала Ли. — Дай мне знать, когда будешь готова, и я помогу тебе.

Валери неопределенно хмыкнула, но теперь обдумывала проблему. Она не могла просто лечь на спину и окунуть голову в воду. Она должна была держать повязку сухой. Ее взгляд скользнул к головке душа на приличном расстоянии над кранами ванны. К нему был прикреплен длинный металлический шланг. Его можно использовать как обычный душ, или снять с держателя.

— Отлично, — пробормотала Валери, вставая и выходя из ванны. Быстро вытершись, она обернула полотенце вокруг себя в стиле саронга, а затем повернулась, чтобы взять ручной душ. Она стояла снаружи ванны, наклонившись вперед, макая голову в ванну, когда ей показалось, что она услышала свое имя. Остановившись, она посмотрела на дверь и прислушалась, но не была уверена, услышала ли что-нибудь за шумом воды. Внезапно дверь открылась, и Ли с тревогой заглянула внутрь.

— О, хорошо, с тобой все в порядке, — сказала она, а затем положила еще одно белое хлопчатобумажное платье на стойку и объяснила: — Я вышла на минутку, чтобы принести тебе свежую ночную рубашку, и крикнула, чтобы убедиться, что ты в порядке, когда я вернулась, но ты не ответила. — Она колебалась, потом шагнула в комнату, говоря, — Позволь мне помочь с этим.

— Я справлюсь, — заверила ее Валери.

— Не сомневаюсь, но с помощью это будет быстрее, и я беспокоюсь, как бы ты не потянула швы.

Поскольку швы на спине уже начали натягиваться, Валери не стала протестовать. Как только она опустила руки, притяжение ослабло, и она решила, что это к лучшему.

— Я хотела спросить раньше, — сказала она, когда Ли закончила смачивать волосы и брызнула шампунем. — Как поживают другие женщины? Они все благополучно выбрались?

Ли молча закончила намыливать волосы, потом вздохнула и призналась: — Боюсь, одна из женщин была мертва, когда прибыли мужчины. Еще одна умерла в первую ночь.

— Бетани и Джейни, — сказала Валери, поджав губы. Если бы она шла по улице и столкнулась с одной из женщин из этого дома ужасов, она бы даже не узнала их. Она знала их только как голоса в темноте, но эти голоса помогли ей сохранить рассудок. Они все поддерживали и давали друг другу надежду в этом аду. Однако Бетани и Джейни с каждым днем становились все тише. Джейни замолчала на секунду раньше, чем вчера вечером, Бетани тоже. Валери опасалась худшего, и, похоже, ее опасения были обоснованы.

— С остальными все в порядке, — ободряюще продолжила ли, начиная смывать шампунь. — Двое были очень слабы, но оправились после нескольких хороших обедов и пары ночей сна.

— Пару ночей сна? — спросила Валери, вздрогнув, и инстинктивно попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть на нее, но снова опустила голову, когда ее лицо наполнилось водой.

— Извини. С тобой все в порядке? Хочешь полотенце или что-нибудь, чтобы вытереть лицо? — спросила ли.

— Нет, все в порядке. — Валери вытерла воду с пальцев, затем спросила: — Как долго я здесь?

— Прости, я должна была сказать, — пробормотала Ли, ополаскивая ей волосы. — Ты здесь уже третью ночь.

— Я здесь уже три ночи? — недоверчиво спросила Валери. — Я ничего не помню до сегодняшнего утра.

— Ты не сделаешь этого, — заверила ее ли. — Дани промыла рану и дала тебе антибиотики, как только добралась до тебя, но было слишком поздно. Инфекция уже началась. Тебя лихорадило до сегодняшнего утра. Так. Все сделано, — добавила Ли и быстро выключила воду. — Подожди, я принесу тебе полотенце для волос.

Валери осталась стоять, склонившись над ванной и выжимая волосы, а Ли убрала душ в держатель и отошла. Через мгновение женщина вернулась с полотенцем в руке.

— Спасибо тебе. — Валери взяла полотенце и обернула им голову, прежде чем выпрямиться.

— Лучше? — спросила Ли, когда Валери повернулась к ней лицом.

— Намного, — сказала она, и это было правдой. Она уже чувствовала себя в сто раз лучше. После еды и питья Валери была уверена, что почти полностью придет в норму… ну, за исключением некоторых болей и заживающей раны в спине, призналась она себе. Но она привыкла к боли. Валери занималась боевыми искусствами с пяти лет и участвовала в соревнованиях вскоре после того, как начала заниматься. Синяки и шишки были для нее нормой.

— Один из мужчин собирается принести тебе одежду из твоего дома, но сейчас, боюсь, ты застряла здесь, — сказала Ли, беря свежую ночную рубашку, которую принесла для нее.

Валери осторожно выглянул из-за ночнушки на Ли и осторожно спросила: — Откуда они знают, где мой дом?

— Это было в твоих водительских правах. Они нашли твой бумажник в ту ночь, когда напали на дом. Кошелька не было, только бумажник и несколько ключей в кармане пальто в твоей клетке.

— У меня не было сумочки, — сказала Валери, расслабляясь. — Значит, тебе не нужно было, чтобы я представилась раньше?

— Нет, — признала ли. — Но знакомство — всегда хороший способ начать разговор.

По какой-то причине это вызвало у Валери смешок. Покачав головой, она взяла ночную рубашку, которую протягивала ли. — Спасибо тебе.

— Не за что, — ответила Ли и посмотрела на дверь ванной, когда в дверь постучали. — Это, должно быть, Андерс. Это он нашел тебя в доме. Мой муж поручил ему охранять тебя до тех пор, пока не поймают того негодяя, который похитил тебя и других женщин, — объяснила она, а затем улыбнулась и добавила: — Он здесь, чтобы охранять твое тело.

Валери слабо улыбнулась ее поддразниванию, но спросила: — Ты продолжаешь повторять это. Ты имеешь в виду офицера полиции, не так ли? Или он из КККП?

— Они не из полиции и не из Королевской канадской конной полиции. Это специальное подразделение, которое занимается уникальными случаями, такими как ваш. — Прежде чем Валери успела задать еще несколько вопросов, она добавила: — Пока ты купалась, я спустилась вниз и попросила его принести тебе супа. Ты ничего не ела с тех пор, как попала сюда, и, должно быть, умираешь с голоду.

Валери кивнула. Она не только не ела три дня с тех пор, как приехала сюда, но и отказывалась есть четыре дня до этого, чтобы избежать наркотиков, которые они добавляли в овсянку. Она не жаловалась. Это сработало, и она была свободна, но одна из тех болей, которые она испытывала, определенно от голода.

— Я впущу его. Выходи, когда будешь готова, — сказала Ли, открывая дверь ванной. — В ящике справа от раковины есть расческа.

Валери подождала, пока за женщиной закроется дверь, затем уронила полотенце и быстро натянула через голову ночную рубашку. У нее было много вопросов, но большинство из них могли подождать, пока она ела. Она понятия не имела, на какое специальное подразделение в котором работают Андерс и муж Ли, но, очевидно, диспетчер 911 послал их в ответ на ее звонок. Или, может быть, полиция отреагировала первой, и эти силовики взяли дело в свои руки, когда выяснилось, что это похищение. Похищение было федеральным преступлением, не так ли? Или это только в Штатах? Это не имело значения. Она была свободна и в безопасности. Остальные женщины были свободны и в безопасности. Она была голодна, а все остальное могло подождать, пока она поест.

Валери подошла к раковине и посмотрела на свое отражение. Ее лицо было бледным, но чистым. Вид ей шеи привлек ее внимание. На правой стороне горла виднелся большой красный струп, на левой — второй, почти зажившая рана.

«Сувениры из дома ужасов», — мрачно подумала Валери, и пожалела, что у нее нет шарфа или чего-нибудь еще, чтобы прикрыть их. Однако она этого не могла сделать, так что лучше просто не беспокоиться об этом, сказала она себе и стянула полотенце с головы. Мокрые спутанные волосы рассыпались по плечам, и она стала искать в ящике расческу, о которой говорила Ли. Оно было именно там, где она обещала, и Валери быстро провела ей по волосам, пока все спутанные пряди не исчезли, а волосы не легли быстро сохнущими волнами вокруг лица и шеи. Они были не так хороши, как шарф, но скрывали худшую часть шеи и раны.

Решив, что готова, Валери повернулась и открыла дверь, чтобы вернуться в спальню, но остановилась в дверях. Ли стояла у стола у окна, снимая с подноса миски и ложки и расставляя их перед каждым из двух стульев. Но ее остановил высокий мужчина, одетый во все черное. Она молча наблюдала, как он перенес третий стул с другой стороны кровати, чтобы присоединиться к двум за столом, отметив, что у него были тонкие бедра и узкая талия, но по сравнению с этим его руки и грудь были довольно большими под тесной футболкой. У него была одна из тех великолепных фигур, которые любят лепить скульпторы, и компании, нанятые для моделирования их купальников и нижнего белья. Она представила, как он лежит на пляже, кожа блестит от лосьона для загара, губы растянуты в широкой улыбке, а большие красивые глаза светятся радостью жизни. Валери не знала, почему эта мысль пришла в голову. Сейчас он и близко не улыбался. На самом деле его лицо было бесстрастным и мрачным. Ли говорила об Андерсе, и Валери предположила, что это он. Однако она не ожидала, что он все еще будет здесь. Она ожидала, что он принесет суп и уйдет, но, похоже, он собирался присоединиться к ним.

— Вот, пожалуйста, — весело сказала Ли и, когда Валери посмотрела в ее сторону, жестом пригласила сесть напротив. — Садись, пока суп горячий.

Валери подошла к стулу и остановилась позади него, ее внимание было приковано к миске, которую Ли поставила на это место. В ней оказался мясной суп, сытный и густой, с картофелем, морковью, репой и чем-то вроде домашней лапши. Пахло потрясающе, и в ответ в животе у Валери все сжалось. Сглотнув слюну, внезапно заполнившую ее рот, она взглянула на мужчину, который поставил принесенный стул между ней и Ли.

— Это Андерс, — представила Ли, взяв с подноса стакан молока и поставив его рядом с миской Валери.

Валери кивнула мужчине, и он кивнул в ответ.

Ли подняла бровь в ответ на молчаливое приветствие, а затем покачала головой и сказала: — Ты, должно быть, умираешь с голоду.

Ей не нужно было третье приглашение. Валери села и вздрогнула, когда Андерс подошел к ее стулу и подвинул его. Это был старомодный, учтивый жест, который она не помнила, чтобы когда-либо видела за пределами старых фильмов. Она и сама никогда не получала от этого удовольствия… и по какой-то причине это немного взволновало ее.

— Спасибо, — пробормотала она, смутившись, когда ее голос прозвучал хрипло.

Когда Андерс только хмыкнул в ответ, Ли поджала губы и сухо сказала: — Он немногословен.

Валери криво улыбнулась и переключила внимание на тарелку с едой. От нее исходил восхитительный аромат, а ее желудок нетерпеливо урчал и завязывался узлами, требуя, чтобы она его накормила. Она зачерпнула ложку ароматной еды и поднесла к губам, чтобы попробовать. Она чуть не заплакала, когда вкус взорвался у нее на языке. Он был сытный и ароматный. Определенно домашнее. Валери с энтузиазмом принялась за дело.

— Помедленнее, женщина, — рассмеялась Ли. — Я рада, что тебе нравится моя стряпня, но ты давно не ела. Твой желудок может не справляться со слишком многим слишком быстро.

Валери поморщилась, но на мгновение отложила ложку, чтобы дать еде успокоиться. Она выпила немного молока, чего не пила с детства, но решила, что это не повредит. Молоко пошло на пользу, да? К сожалению, то, что хорошо для тебя, часто не очень хорошо на вкус. Валери не любила молоко и, сделав глоток, с гримасой поставила его обратно.

— Валери?

— Хм-м-м? — Она вопросительно посмотрела на Ли.

— Других женщин кормили один раз в день. Но когда Дэни осматривала тебя, ей показалось, что ты давно не ел.

— Мне давали овсянку и фрукты раз в день, как и другим женщинам, — медленно проговорила Валери. — Но я поняла, что в овсянку подсыпали в снотворное, чтобы мы были послушными, и перестала есть. Ночь, когда я позвонила 911, была четвертой ночью, когда я не ела.

— И они позволяют тебе просто не есть? — спросила ли.

— О. — Валери мрачно улыбнулась. — Другие девочки предупредили меня, что если я не буду есть, Игорь накормит меня насильно, поэтому я спрятала свою ежедневную порцию в куртке, свернувшись в углу клетки.

— А, это все объясняет, — весело сказала Ли и добавила: — Один из охранников сказал, что твое пальто было испачкано. Он подумал, что это рвота. Должно быть, овсянка.

Валери кивнула.

— Игорь не понял? — спросил Андерс.

Валери взглянула на него, пораженная его глубоким сексуальным голосом. «Она не должна была этого делать, потому что это идеально подходило ему», — подумала она, а затем переключила свое внимание на суп и снова взяла ложку. — Он бы так и сделал, если бы я пробыл там дольше. Начало вонять.

Он кивнул, а затем сказал: — Расскажи об Игоре.

— Андерс, дай ей поесть, — раздраженно сказала Ли. — Можешь допросить ее позже.

— Все в порядке, — быстро сказала Валери. Она не думала, что у нее есть много информации, которая могла бы помочь им, но если она это сделает и это приведет к поимке босса Игоря, она готова ответить сейчас.

Повернувшись к Андерсу, она пристально посмотрела на него. Вблизи он был еще красивее. Не только его тело будет хорошо смотреться на глянцевых снимках, но и лицо стоит того, чтобы на него посмотреть. У него была прекрасная кожа цвета мокко, очень безупречная, глаза, большие и черные, с чем-то вроде золотых искорок, хотя она была уверена, что они были светло-коричневыми и это игра света или что-то в этом роде. Губы у него тоже были красивые, полные и мягкие. Они были единственной вещью на мужчине, которая выглядела мягкой. Он определенно работал. Как она и заметила, его грудь была накачена, мышцы перекатывались под тесной футболкой. У него были широкие плечи, мускулистые руки и плоский живот. Теперь ей было любопытно посмотреть на него сзади. Она подозревала, что у него тоже будет красивая попка. Вздрогнув от неожиданности, Валери откашлялась и посмотрела на суп, пытаясь собраться с мыслями. О чем они говорили?

— Я уверена, что описание Игоря может подождать несколько минут, пока мы доедим суп, — мягко сказала Ли.

— Ах да, — с облегчением вздохнула Валери, вспоминая. «Он хочет знать об Игоре», — подумала она, подняла голову и посмотрела на Андерса. — Зачем тебе описание? Вы видели его. Он был мертвецом на полу спальни.

Когда Андерс и Ли обменялись молчаливыми взглядами, она медленно откинулась на спинку стула. — Он мертв, верно? Я убил его. По крайней мере, я думаю, что я это сделала. Он должен был лежать на полу.

Когда Андерс лишь покачал головой, Ли предположила: — Должно быть, его забрал босс.

— Почему? Это бы его замедлило. Он не станет утруждать себя. Если только он не умер, — Валери нахмурилась, подумав об этом. Она никогда не думала, что захочет причинить кому-то боль, не говоря уже о том, чтобы лишить его жизни. Но после того, что она пережила в доме ужасов, она начала думать, что есть люди, которые не заслуживают того, чтобы жить. Это было ужасно?

— Возможно, этот Игорь был мертв, и его похитили, потому что его личность выдала бы личность босса, — предположила Ли.

— Как ты его убила? — спросил Андерс, и вопрос почему-то заставил Ли пристально посмотреть на него.

— Я проткнула его ножкой от сломанной скамьи, — ответила она и добавила: — Я почти уверена, что попала ему в сердце.

— Ты сразу же позвонила в 911? — спросил Андерс и, когда она кивнула, добавил: — И его хозяин вернулся во время разговора. Прошло не больше пяти минут.

При слове «хозяин» брови Валери поползли вверх, но она снова кивнула.

Ли и Андерс обменялись еще одним взглядом, а затем Ли сказала: — Тогда я уверена, что он был мертв.

Эта женщина была ужасной лгуньей. Было очевидно, что она совсем не уверена, но Валери не понимала, как это могло случиться. Если только все, чему она была свидетелем, и все подозрения, высказанные другими женщинами, не были правдой. Вампир? Но это было смешно. Не так ли?

— Другие женщины сказали, что тебя привела за десять дней до звонка в 911, — сказал Андерс, отвлекая ее от этой мысли… что, вероятно, было хорошо. Она была почти уверена, что это безумие.

Кивнув в ответ на его вопрос, Валери уставилась на свой суп, на кусочки говядины и картофеля, наполовину погруженные в густой бульон. — Я тоже так считаю. Десять дней.

— Где и когда он схватил тебя? — спросил Андерс.

— В среду в десять вечера. Я гулял с Рокси перед сном… Она замолчала при мысли о собаке. Несмотря на свое собственное положение, она постоянно беспокоилась о Рокси, находясь в доме ужасов, но это был первый раз, когда она подумала о немецкой овчарке с момента пробуждения здесь. Осознание этого пробудило в ней чувство вины. Кто-нибудь нашел Рокси или кормил ее последние две недели?

— Пойду, поищу ее, — сказала Валери, отодвигая стул.

— Кого? — спросил Андерс.

— Рокси, — объяснила Ли, когда он встал со стула и встал перед Валери, когда она поднялась на ноги.

Валери уставилась на стену, которая была грудью Андерса, с некоторым смущением отметив, что от него приятно пахнет, что грудь у него невероятно широкая, что обтягивающая футболка, казалось, подчеркивает изгибы его мышц и… почему вдруг стало так тепло? Она удивилась, когда волна жара накрыла ее. Возможно, лихорадка еще не совсем прошла, беспокоилась она, не подозревая, что Ли тоже встала и обошла вокруг стола, пока не коснулась ее руки со словами: — Ты не можешь.

Успокоившись, Валери повернулась к Ли, но спросила смущенно: — Не могу что?

— Иди искать Рокси. Ты еще не в том состоянии, чтобы куда-то идти. Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя, ы не можешь сказала Ли.

Рокси, вспомнила Валери. Как она могла забыть Рокси? Нахмурившись, она встряхнула голову и сказала: — Она была там две недели, Ли. С ней могло случиться что угодно. Она может быть в приюте. Что, если ее усыпят или еще что-нибудь?

— Они не усыпят ее, — твердо заверила Ли, усаживая обратно в кресло. — У нее ведь есть права? Может, даже бирка с твоим номером? Они бы знали, что у нее есть дом, и, вероятно, искали бы тебя.

— И не смогли меня найти. Я должна идти…

— У тебя нет никакой одежды, Валери, — терпеливо заметила Ли. — И ты выше меня. Моя одежда тебе не подойдет. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать, это сесть, поесть и восстановить силы. Я сама позвоню в приют для животных, пока ты ешь. Продолжай, — твердо добавила она, когда Валери не сразу взяла ложку. — Андерс, убедись, что она поела, пока я буду звонить, — сказала она, не дожидаясь, пока она начнет. — Я сама позвоню.

Глава 3

Андерс смотрел, как Валери выходит из комнаты. Лицо женщины выражало беспокойство и недовольство. Она явно заботилась о своем любимце и была недовольна тем, что не искала его. Его взгляд скользнул по Валери, отметив, что ее волосы почти высохли и теперь мягкими золотистыми волнами падали на лицо. Ее чистое лицо, отметил он. Андерс не видел Валери с тех пор, как доставил ее в дом. Грязь, покрывавшая ее тогда, скрывала то, что он видел сейчас, — прекрасные черты лица. У женщины были невероятные глаза: большие, почти изумрудно-зеленые, с длинными густыми ресницами. У нее был вздернутый носик и прелестные губы: полные и пухлые, как маленькие идеальные бледно-розовые подушечки, нуждающиеся в поцелуях. Красивая.

— У меня что-то на лице?

Андерс поймал себя на том, что его застали врасплох. Покачав головой в ответ на ее вопрос, он отвел взгляд, но затем снова перевел взгляд на ее миску. — Ешь.

Валери взяла ложку, но есть не стала. Вместо этого она просто поиграла с посудой и закусила губу, ее взгляд снова метнулся к двери. «Наверное, думает о своей собаке», — предположил Андерс.

Вздохнув, она отложила ложку. — Боюсь, я больше не голодна. Я имею в виду, это очень вкусно, но это очень густой суп, больше похожий на тушеное мясо, на самом деле, и я не ела много в последнее время. Я должна быть голодна, даже очень голодна. Я всегда была здоровым едоком…

Она замолчала, закусив губу, а потом пробормотала: — Я несу чушь. Думаю, я беспокоюсь о Рокси.

— Выпей молока и расскажи мне о той ночи, когда тебя похитили, — просто сказал Андерс, ставя на поднос пустую миску и стакан. — Я хочу, чтобы ты поскорее вернулась домой.

Валери кивнула, но промолчала. Вместо этого выражение ее лица стало задумчивым, и Андерс заподозрил, что она мысленно перенеслась в ту ночь, когда ее похитили. Это его беспокоило. Он не мог ни читать, ни контролировать ее. Если возвращение в этот момент расстроит ее до истерики, он не сможет проникнуть в ее сознание и успокоить. Он как раз думал о том, что было бы лучше, если бы он подождал, пока Ли или кто-нибудь другой будет задавать эти вопросы, когда она начала говорить. К его облегчению, ее голос был совершенно спокоен.

— Все произошло очень быстро. Я даже не знаю, что именно произошло. Я помню, как Рокси внезапно замерла и залаяла, а потом я почувствовала, как кто-то схватил меня…

Она замолчала, и Андерс внимательно посмотрел на нее. Несколько выражений быстро промелькнуло на ее лице. Среди них были страх, тревога и гнев. — Я думаю, он ударил Рокси ногой. Я помню, как она взвизгнула от боли, а потом он притянул меня к своей груди и….

Валери снова заколебалась, и он заподозрил, что она пытается решить, что ему говорить, а что нет. Без сомнения, она чувствовала, что упоминание о клыках и укусе может заставить его подумать, что она сумасшедшая. Он не удивился, когда она вдруг покачала головой и пробормотал: — Следующая вещь, которую я осознала, это что я проснулся в клетке, в темноте. Моя шея кровоточила, я был слаба и дезориентирована. Я ничего не видела, но чувствовала прутья клетки и слышала рыдания женщин. Я позвала, и… — Она ненадолго закрыла глаза, прежде чем продолжить, — ответили они один за другим испуганными голосами в темноте. Синди, Бетани, Джейни, Кэти, Билли и Лора. По одному на каждую ночь недели. — Сглотнув, она встретила его взгляд и сказала: — Ли сказал мне, Бетани и Джейни не выжили.

Это было скорее утверждение, чем вопрос, но он все равно кивнул, подтверждая, что это правда.

— В тот вечер, когда я приехала, они обе казались очень слабыми и измученными. — Валери обмякла на стуле, и вид у нее был более покорный, чем обычно. — С каждым днем им становилось все хуже. Они пробыли там дольше всех, и дела у них шли неважно. Наверное, поэтому их и не забрали в первую неделю моего пребывания там. Только через пять дней после похищения меня саму подняли наверх.

— Ты сначала ела? — спросил он, но подумал, что она, должно быть, ела. Она пробыла там десять дней. У нее не было бы сил сделать то, что она сделала, если бы она не ела все это время.

Валери кивнула. — Первую ежедневную порцию овсянки и фруктов принесли на следующий день после моего прибытия. По крайней мере, я предполагаю, что это было через день и ночь. Она пожала плечами. — Игорь отвел Синди наверх, раздав миски. Я спросила остальных, зачем он ее забрал и куда, но они не захотели говорить об этом и просто велели мне поесть, иначе Игорь накормит меня насильно. Я проголодалась и поела, — поморщилась она. — После этого все пошло наперекосяк. Я знаю, что он вернулся и почистил клетку Синди, пока ее не было. Но не думаю, что он забрал миски, пока не привел Синди. Я не уверена. Как я уже сказала, все стало расплывчатым, и все, чего я хотела, это спать. — Она покачала головой. — Я должна была догадаться, что это овсянка, что она была отравлена, но я просто думала, что усталость и постоянный сон были из-за раны на моей шее.

Андерс кивнул и спросил: — Когда ты выяснила, что еда была отравлена?

— После моей первой «ночи вне дома», — ответила она с мрачной улыбкой.

— Ночь наружи? — спросил он.

— Так мы ее называли. Ночь вне нашей клетки. Не всю ночь, всего пару часов. Она пожала плечами. — Через пять дней после моего приезда все, кроме меня, получили по миске, и меня отвели наверх.

Она снова сделал паузу, на этот раз ее дыхание, и Андерс напрягся, боясь, что эти воспоминания могут быть слишком много для нее, но спустя мгновение, переведя дыхание, она продолжила: — Я обычно не теряю самообладания в условиях кризиса. Я имею в виду, что управление ветеринарной клиникой иногда может быть таким же напряженным, как больница скорой помощи. Собак сбивают машины, с ними случаются другие несчастные случаи или болезни, и их бросают внутрь, и мы должны быть в состоянии действовать. Мы не можем сходить с ума или разваливаться на части.

— Конечно, — сказал он, когда она замолчала. Казалось, это ободряло ее.

— К тому времени, как Игорь пришел за мной, прошло уже двадцать четыре часа с момента нашего последнего кормления, и действие лекарств, должно быть, закончилось, но я все еще была не в себе. Мое зрение пострадало, или, может быть, это был мой мозг, — мрачно пробормотала она. — Что бы это ни было, все казалось искаженным, мой слух то усиливался, то ослабевал, как плохая радиостанция, мои эмоции были сильно преувеличены. Но хуже всего было то, что у меня не было координации движений, и я, казалось, не могла вспомнить ни черта из своих тренировок по боевым искусствам. Как будто все навыки, которые я оттачивала и практиковала годами, просто исчезли.

Андерс заметил, что в ее голосе прозвучало недоумение, а может быть, и предательство. Он попытался придумать, что бы такое сказать, чтобы ей стало легче, но прежде чем он что-то придумал, Валери устало продолжила: — К тому времени, как Игорь поднял меня наверх, заставил принять ванну и облачить в белый шелковый халат, я была в полном беспорядке. Казалось, от моего обычного спокойного, рационального «я» не осталось и следа. Я была просто сгустком эмоций и ужаса, когда он втащил меня в хозяйскую спальню. Я была уверена, что меня изнасилуют. Зачем держать семь женщин, если это не изнасилование? В подвале никого не было. Так что это должно было быть изнасилование, и это взбесило меня, потому что я не смогла бы остановить это. У меня не было ни средств, ни координации, чтобы бороться с этим.

Очевидно, она все еще сердится, решил Андерс, заметив, как она сжала кулаки. Костяшки пальцев побелели.

— Босс Игоря был одет в красный велюровый халат и развалился среди груды подушек на огромной королевской кровати, как какой-то Паша, — сказала она вдруг с отвращением. — Я боролась, но… черт, Игорь был огромным парнем. Чудище. И сверхсильный тоже. В тот момент бежать было некуда.

Когда она снова замолчала, Андерс терпеливо ждал. Но на этот раз на ее лице произошла огромная борьба. Ему не нужно было читать ее мысли, чтобы понять, что она ведет внутреннюю борьбу за то, что сказать дальше. И дело не в том, что ее изнасиловали. Андерс знал, что это не так. Хотя он не мог читать Валери, у него не было проблем с чтением других женщин, которые были заключенными вместе с ней. Каждый из них испытал то же самое в свой «вечер», так что он не сомневался, что и она тоже. Кроме того, Дэни тщательно осмотрела Валери. Ее не насиловали. Но она была напугана и искалечена, ее горло было искалечено тем, что она назвала бы вампиром. Хотя вряд ли она сможет сказать ему об этом. Ни одна из женщин не чувствовала, что может. Все говорили, что он сумасшедший. Что он считает себя вампиром. Что у него искусственные зубы или что-то в этом роде. А может, это был нож, но он каким-то образом повредил им шею. Андерс не сомневался, что Валери скажет то же самое, отчасти чтобы не показаться сумасшедшей, а отчасти потому, что говорить правду было невыносимо. Ее разум просто не мог принять, что такие вещи существовали. Это было слишком ужасно для большинства смертных… и это было его главной заботой. Если она не сможет принять существование вампиров, он никогда не убедит ее стать его спутницей жизни. Звук открывшейся двери заставил их обоих обернуться. Ли вернулась.

— Ее нет ни в одном приюте для животных, — объявила ли, ковыляя через комнату, чтобы занять свое место за столом. — Поэтому я позвонила Люциану, и он сказал, что один из мужчин в твоем доме собирает для тебя одежду и попросил его проверить соседей. Уверен, кто-то узнал ее и взял к себе до твоего возвращения. Он найдет ее и привезет сюда.

— Спасибо, — тихо сказала Валери, но беспокоилась, что будет делать, если Рокси не будет у кого-то из соседей. Что, если удар, который заставил Рокси взвизгнуть, убил ее?

— Хорошая новость в том, что она не может быть мертва, — продолжала Ли. — В противном случае ее отвезли бы в один из приютов, и мне бы сказали.

— Это правда, — медленно произнесла Валери, и почувствовала, как напряжение спадает. Если Рокси жива, она найдет ее. Когда она была щенком, ей вставили чип. Если кто-то из соседей не найдет ее, она позвонит и попросит отследить чип.

— Итак, что я прервала? — весело спросила Ли.

— Валери рассказывала мне, что случилось, — тихо произнес Андерс, затем взглянул на нее и напомнил: — Игорь заставил тебя вымыться и надеть белый халат?

— Верно, — пробормотала она, вспоминая, как вошла в ту комнату, ужасаясь, что ее изнасилуют. Ее не изнасиловали, но то, что случилось, было почти так же ужасно. Как только она подошла достаточно близко, хозяин Игоря схватил ее за руку и вытащил из рук Игоря на кровать. Сначала он просто держал ее на месте и жестоко смеялся над ее отчаянной борьбой. Но потом он играл с ней, играл, как кошка с мышью, позволяя ей думать, что она высвобождается, что она может убежать, а затем поймал ее и бросил на кровать перед собой, чтобы еще немного посмеяться. Казалось, ему нравилось мучить ее, но когда ее сопротивление ослабло, он устал от игры. Он схватил ее за шиворот, усадил к себе на колени, улыбнулся ее пепельно-серому лицу и открыл рот, обнажив огромные острые клыки. Валери испугалась. Это было похоже на кошмар наяву. На самом деле, она не была уверена, что это не так. Но потом он вонзил клыки ей в горло, и агония, пронзившая ее, убедила, что это не сон. Звук его сосания и хлюпанья ее жизненной крови только добавил кошмарности всему происходящему. Как крайней мере, так она думала, испытывая это. Проснувшись на следующий день в клетке, когда Игорь принес миски с овсянкой, Валери убедила себя, что это безумие, нелепая галлюцинация, вызванная ужасом, усталостью и ситуацией.

— После того, как я приняла ванну и надела халат, Игорь отвел меня к своему боссу, который был ненормальным вампиром-фанатом, который грыз и рвал мне горло фальшивыми клыками.

Валери сделала короткую паузу, заметив обмен взглядами между Ли и Андерсом, но не слишком удивившись этому. Она просто удивилась, что они не задыхаются.

— Я потеряла много крови в ту ночь, когда он похитил меня, но это было хуже. Я потеряла сознание, а когда проснулась, то была в клетке, а Игорь раздавал овсянку на следующую ночь и уносил Синди. Она сжала губы, вспомнив, как Синди сквозь рыдания умоляла не трогать ее снова. Она не могла этого вынести. Пожалуйста, просто убейте ее.

— Я не была голодна и была слишком слаба, чтобы даже жевать, но я не хотела, чтобы меня кормили насильно, поэтому, как я уже сказала, я перевернула миску в куртку и отодвинула ее в угол. Потом я просто свернулась калачиком и спала, пока он не вернулся на следующую ночь с едой. К тому времени я почувствовала себя лучше, немного окрепла, даже проголодалась, но голова прояснилась впервые с той ночи, когда меня похитили. Вот как я поняла, что они подсыпали наркотик в еду, — объяснила она.

Во-первых, наркотики сыграли с ней злую шутку, и на самом деле она не видела клыков, по крайней мере, настоящих. И второе: она больше не будет есть, пока ее держат в клетке, будет пропускать еду, чтобы избежать наркотиков, и сохранит достаточно ума, чтобы сбежать в следующий раз, когда ее заберут на ночь. Откашлявшись, Валери пожала плечами. — Поэтому я перестала есть. Я пила воду, потому что она была в бутылках и не казалась одурманенной. Но я продолжала складывать еду в куртку и запихивать ее в угол клетки.

— А Игорь этого не заметил? — с интересом спросила Ли.

— Нет, хотя через день-другой он бы это сделал, потому что уже начинало вонять. — Валери замолчала. Она пропустила довольно много, включая тот факт, что другие женщины сказали ей, что они уверены, что Игорь может читать их мысли. Из-за этого каждый раз, когда он приходил, она повторяла про себя слова песен. Было трудно сосредоточиться настолько, чтобы запомнить слова к концу. Она была так голодна… и пытаться найти способ сбежать одной частью сознания, читая тексты другой, было трудно. Единственное, что поддерживало ее, были Бетани и Джейни. Их продолжительное молчание беспокоило ее. Но она также рассчитывала, что ухудшение их состояния заставит Игоря пропустить их в тот раз, и он сделал это. Он также пропустил Лауру, которая была не так плоха, как две другие, но начала слабеть. Возможно, это была единственная причина, по которой ее план сработал. Она не была уверена, что у нее хватило бы сил справиться с этим, если бы ей пришлось провести еще одну ночь без еды.

— Значит, ты сбежала, не съев отравленную пищу, — кивнула Ли. — Очень умно.

— Да, и застала его врасплох. И удача, — сухо добавила Валери, думая о том, что если бы скамейка не разбилась под ней, давая ей оружие, или если бы он отбросил ее в сторону, или если бы она не целилась… На самом деле, это была чертовски большая удача, и теперь она рассказала им о том, как плеснула шампунь ему в лицо и использовала сломанную ножку скамейки, чтобы ударить его.

— Как ты оказалась в кустах? — спросил Андерс, когда она снова замолчала.

Валери посмотрела в его сторону, только сейчас заметив, что, хотя он принес еду и питье для нее и Ли, у него не было ни того, ни другого. — Я положила трубку и вышла в окно, когда босс Игоря вернулся домой. Но я был ранена, и лучшее, что я могла сделать, это проползти футов десять вдоль дома и забраться под кусты, прежде чем потерять сознание.

— Ладно, хватит об этом неприятном деле, — резко сказала Ли. — Пора расслабиться и… — она осеклась и нахмурилась, увидев супницу Валери. — Ты не доела суп.

— Боюсь, я сыта, — извиняющимся тоном сказала Валери, и быстро добавила: — Но было очень вкусно. Спасибо.

Ли кивнула, но жестом указала на молоко. — Ты не большая поклонница молока, как я понимаю?

— Нет. Извиняюсь. Никогда особо не заботилась об этом. Даже ребенком, — призналась Валери.

Ли кивнула и встала. — Тогда давай спустимся и найдем тебе что-нибудь выпить. Нам нужно пополнить твои запасы жидкости, и мы можем сделать это на веранде. После того, как ты застряла в клетке на такое долгое время, свежий воздух пойдет на пользу, и у нас есть прекрасная тенистая веранда, где мы можем наслаждаться этим солнечным днем.

Валери встала и протянула руку, чтобы взять свою чашку и стакан, но замерла, когда ее руки столкнулись с руками Андерса, когда он потянулся, чтобы сделать то же самое. Мгновение она стояла совершенно неподвижно, пока странный заряд искрился в ее руках от точки соприкосновения, а затем искала его глаза. Но голова его была опущена, взгляд сосредоточен на столе. Она не могла сказать, испытывает ли он то же, что и она. Закусив губу, она отдернула руки, разрывая контакт, и он быстро положил все на поднос и поднял его.

— Пошли, — весело сказала Ли.

Валери сглотнула и поспешила за ней, когда та направилась к двери.

— По правде говоря, мне и самой не помешало бы подышать свежим воздухом, — сухо добавила Ли, выходя в холл. — Мой муж хлопочет о ребенке и почти не выпускает меня из дома последние три недели. Он боится, что у меня начнутся схватки в машине или что-то в этом роде.

Она произнесла это так, словно сама мысль была нелепой, но, следуя за ней по коридору, решила, что не винит мужчину за его беспокойство. Ли выглядела готовой взорваться. Она не сказала этого вслух, но спросила: — Когда тебе рожать?

— На прошлой неделе, — сухо ответила Ли, положив руку на живот. — Малышка здесь такая же упрямая, как ее папочка, и не торопится.

— Ты знаешь, что это девочка? — с улыбкой спросила Валери.

— Да, — ответила ли, в то время как Андерс сказал «Нет».

Когда Валери подняла брови и посмотрела через плечо на мужчину, следовавшего за ними, Ли привлекла ее внимание, признавшись: — Мы не знали, как повлияет ультразвук, поэтому не хотели рисковать, но я уверена, что это девочка.

— Никогда не слышала, что ультразвук вреден для детей, — удивилась Валери, когда они подошли к лестнице.

— О, я уверена, что они не для бесме…

— Ли. — Предостерегающее рычание Андерса резко остановило женщину.

Она моргнула раз или два, затем выдавила улыбку и сказала: — Мужчины настаивают, чтобы я держалась за перила, когда буду спускаться по лестнице, — как будто именно из-за этого и прозвучало ее имя. Затем она демонстративно схватилась за перила и начала спускаться по лестнице со словами: — Я уверена, что ультразвук в порядке, но ты же знаешь, как современна технология. Они говорят, что одно хорошо или плохо для вас в одну минуту, а затем меняют свои суждения в следующую. Масло было вредно, и мы все должны были употреблять маргарин, а потом оказалось, что маргарин был вреден, и мы должны были использовать спред на основе оливкового масла и так далее. А еще есть лекарство, которое должно было быть в порядке, а потом его сняли с продажи, потому что у беременных произошли выкидыши, или они рожали мутантов, или что-то в этом роде. Просто лучше быть в безопасности, чем сожалеть.

Валери последовала за женщиной, весело скривив губы. Ли пролепетала все это, не переводя дыхание. «Удивительно», — подумала она. В следующий момент ее внимание было отвлечено на окрестности. Спальня, в которой она проснулась, была милой, а коридор — просто коридором, но на полпути вниз она заметила, что прямо перед ней была двухэтажная стена с окнами вокруг двойных дверей. За стеклом был огромный двор с деревьями, прудами, пагодами и садами. Это было великолепно, и совсем не похоже на темный, сырой подвал, в котором она провела десять дней.

— Красиво, правда? — спросила Ли, остановившись двумя ступеньками ниже, чтобы выглянуть наружу. — Я никогда не устану от этого вида.

— Я думаю, — тихо сказала Валери, заметив, что за ухоженной лужайкой виднеется лес деревьев. — Это задняя часть дома?

— Нет, это фасад, — ответила Ли. — Дорога вон за теми деревьями, а подъездная дорожка вон там, справа. — Она махнула рукой и пояснила: — То, что выглядит как лес, имеет глубину всего двадцать или тридцать футов. Настоящий лес находится за домом. Она тянется на мили.

Она продолжила спускаться по лестнице и добавила: — По сторонам двора тоже растут деревья, так что не волнуйся, что соседи увидят тебя в моей ночной рубашке.

Валери оглядела себя, внезапно осознав, что последние полчаса просидела в тонком хлопчатобумажном одеянии с двумя совершенно незнакомыми людьми. Ей должно было быть неловко. Но не было. Хотя сейчас Валери смущенно оглянулась на Андерса и почувствовала, что краснеет, увидев, как его глаза скользят по ее фигуре в тонкой материи. Резко повернувшись, она поспешила за Ли, которая уже сошла с последней ступеньки и повернула направо. Валери уже дошла до нижней ступеньки, когда раздался звонок в дверь, эхом разнесшийся по всему дому. Она уставилась на большие двойные двери перед собой, и сквозь стеклянные окна увидела молодого человека в черной коже.

Андерс проскользнул мимо нее с подносом. Он поставил его на столик у лестницы, а затем открыл дверь высокому улыбающемуся мужчине с чемоданом и дорожной сумкой, удивительно похожими на ее.

— Джастин! — Ли вернулась и встала у подножия лестницы рядом с ней. — Это одежда Валери?

— Да, мэм, — весело ответил он, входя в дом и улыбаясь Валери. Поставив чемоданы на пол, он оценивающе оглядел ее в ночной рубашке. — Все, от трусов до обуви. Маргарет пришла, чтобы собрать вещи, — добавил он с ободряющей улыбкой, выпрямляясь и снова оглядывая Валери. — Я — просто вьючное животное.

— Более известный как осел, — пробормотал Андерс, и Валери испуганно рассмеялась.

— Маргарет? — спросила Ли, подходя к двери и выглядывая наружу. — Где она?

— Ее задержал Джулиус, он позвонил, когда мы подъехали. Она остановилась, чтобы поговорить с ним, и сказала мне войти без нее, — сказал Джастин. — Она будет через минуту.

— О. — Ли повернулась и улыбнулась Валери. — Я должна приготовить чай. Ты любишь чай?

Валери кивнула.

— Хорошо, тогда мы выпьем чаю, — решила она и направилась в заднюю часть дома, добавив: — Тебе понравится Маргарет. Она моя невестка, Ну, вообще-то, невестка Люциана, и просто прелестнейшая леди. О, это будет здорово… чай и визит на веранду.

— Она нечасто выходит из дому, — весело заметил Джастин, когда Валери посмотрела вслед болтающей хозяйки.

Она взглянула на него, заметив, что на его лице все еще сияет благодарная улыбка, а он снова разглядывает ее в ночной рубашке. Затем ее взгляд переместился на Андерса, который внезапно наклонился, чтобы поднять сумки, поставленные Джастином.

— Ты, наверное, хочешь одеться, — сказал он, выпрямляясь.

— О да, — сразу ответила Валери.

Кивнув, он прошел мимо нее к лестнице с сумками. — Я отнесу это в твою комнату.

Как Валери последовало, он добавил через плечо: — Сделай что-нибудь полезное, Брикер. Помоги Ли с чаем.

Глава 4

— Я подожду в холле, — сказал Андерс, ставя ее сумки на стол, за которым они только что сидели.

Валери чуть было не сказала, что он не должен ее ждать, но потом поняла, что, если он этого не сделает, ей будет трудно найти остальных, когда она закончит. Она не знала этого дома, и, судя по длине верхнего коридора, по которому она уже дважды проходила, он был огромным. Поэтому она кивнула и поблагодарила, когда Андерс оставил ее одну.

Она открыла чемодан и дорожную сумку и принялась изучать их содержимое, прежде чем он успел закрыть за собой дверь. Было странно видеть так много ее личных вещей, аккуратно упакованных внутри. Валери узнала их, все они принадлежали ей, но после пережитого они казались какими-то чужими. Это заставило ее задаться вопросом, все ли так поразит ее. Покачав головой, Валери выбрала нижнее белье, лифчик, футболку и джинсы и начала одеваться. Она вспомнила, как Ли сказала, что мужчина, который пошел за ее одеждой, проверит соседей насчет Рокси, но собаки не было с Джастином. Тогда он не нашел ее ни у кого из соседей, поняла Валери, и нахмурилась. Ей придется позвонить насчет чипа Рокси. С этой мыслью она закончила одеваться и поспешила в холл, где Андерс терпеливо ждал, прислонившись к стене, скрестив ноги в лодыжках и скрестив руки на груди.

— Это было быстро. — Он сделал ей комплимент, выпрямляясь.

— Да, — рассеянно согласилась Валери, и пошла по коридору. — Рокси не была с этим парнем, Джастином или Брикером, или как там его зовут. — Ли называла его Джастином, а Андерс — Брикером. Она не знала, как к нему обращаться.

— Его зовут Джастин Брикер, — тихо сказал Андерс. — Но нет, с ним не было собаки. Я спрошу его, что он узнал, когда мы спустимся вниз. Если он еще здесь.

Они оба нахмурились от этой запоздалой мысли, когда начали спускаться по лестнице. Но им не стоило беспокоиться, Джастин Брикер все еще был там. Валери услышала мужской голос, когда они шли по коридору к задней части дома.

— Вот они, — радостно сказала Ли, когда Андерс провел Валери в кухню-гостиную.

Это была большая открытая площадка, которая, казалось, занимала всю заднюю половину главного этажа. Кухня находилась слева, отделенная от гостиной зоной справа длинным гранитным островком, вокруг которого стояли табуреты со спинками стульев. Обе стороны были отделаны деревом. Как и фасад дома, наружная стена здесь была скорее стеклянной, чем какой-либо другой, с французскими дверями по обе стороны, ведущими на крытую веранду. И Ли не шутила насчет красивой тенистой веранды. Виноградные лозы были толстыми и здоровыми и росли вверх по столбам и по краям, добавляя очарования и обеспечивая больше тени. Вид за окном был таким же невероятным, как и вид перед домом, только здесь тоже был бассейн.

— Валери, познакомься с Маргарет.

Оторвавшись от созерцания, она прошла на кухню, где Ли и еще одна женщина стояли, прислонившись к столешнице по обе стороны дымящегося чайника. Валери с любопытством посмотрела на вошедшую. Маргарет была почти на голову выше Ли и обладала фигурой, за которую большинство женщин готовы были убить. На ней было летнее красное платье, которое прекрасно смотрелось с ее бледной кожей и длинными развевающимися каштановыми волосами, и у нее было самое красивое лицо, которое Валери когда-либо видела. Как и Андерс, эта женщина могла быть моделью. Как и Андерсу, ей было лет двадцать пять — тридцать пять, но и Ли с Джастином тоже.

— Привет, Валери, — сказала Маргарет, широко улыбаясь и протягивая руку, когда Валери остановилась перед женщинами. — Приятно познакомиться.

— Я тоже рада с вами познакомиться, — вежливо сказала Валери, пожимая протянутую руку.

— Мне жаль, что мы не нашли твою собаку, — извиняющимся тоном сказала Маргарет, когда они закончили трясти друг друга и отпустили руки.

Плечи Валери поникли. Именно этого она и ожидала, но все равно разочаровала. Заставив себя криво улыбнуться, она сказала: — Спасибо за попытку.

— На самом деле, это не я, — призналась она с усмешкой. — Это был Джастин. Я собирала твою одежду, пока он проверял соседей. Но не все были дома. Он собирается вернуться сегодня вечером, так что, возможно, еще найдет ее, — ободряюще сказала Маргарита.

— Вообще-то, там было много людей отсутствующих дома, — сказал Джастин Брикер, входя в кухню через французские двери. — В середине дня большинство людей работали. Единственными кого я нашел дома, были люди из двух домов на углу и…

— И миссис Риббл по соседству, — закончила за него Валери с кривой улыбкой.

— Нет. Дом напротив твоего, — поправил Брикер.

Брови Валери выросли на этой новости и сказала: — Но госпоже Риббл не менее восемьдесят лет. Она всегда дома.

Брикер задумчиво поджал губы. — С какой стороны она соседка? С левой или правой стороны?

— С правой стороны, если смотреть на дом с улицы, — ответила Валери.

— Там никто не ответил, — твердо сказал Брикер и задумчиво добавил: — Но когда я постучал, залаяла собака.

— У нее нет собаки, — нахмурилась Валери.

— Брикер, я думаю, ты все-таки нашел Рокси, — заметил Андерс.

Валери удивленно посмотрела на него, но потом поняла, что он, вероятно, прав. Так и должно быть… если только миссис Риббл не завела себе собаку за последние две недели, то, скорее всего, это Рокси. — Я должна пойти посмотреть, не Рокси ли это.

— Нет. Ты должна остаться здесь, — твердо сказал Андерс. — Брикер вернется.

— Она не открывала ему дверь в первый раз, Почему ты думаешь, что она откроет ему, если он вернется? — нетерпеливо спросила она.

— Почему ты думаешь, что она ответит тебе? — спросил Андерс. — Ты переехала в соседний дом примерно за неделю до похищения.

Валери нахмурилась. — Я не спрашивал разрешения. Я здесь не пленница… или…? — мрачно добавила она.

— Нет, конечно, нет, — сразу же сказала Ли, подходя к ней, чтобы поддержать. — И я думаю, мы все должны пойти посмотреть, не Рокси ли это.

— О нет, — тут же ответил Андерс. — Люциан сдерет с меня шкуру, если я выпущу тебя в таком состоянии.

— Значит, Валери не пленница, а я? — сладко спросила ли.

Андерс нахмурился. — Вы обе не пленники, но в ваших же интересах остаться здесь. Тебе, Ли, потому что у тебя могут начаться схватки в любой момент, а Валери, потому что…

— Я уверена, что быстрая поездка до дома Валери и обратно не будет проблемой, — успокаивающе перебила Маргарет.

— Я бы поверил, если бы не знал, что Валери живет в Кембридже, Маргарет, — сухо ответил Андерс. — Это сорок пять минут езды, и если Люциан вернется, пока нас не будет…

— Не вернется, — заверила его Маргарита. — Сегодня прилетела пара новых охотников, и он встречается с ними. Он велел мне передать Ли, чтобы она позвонила, если что-нибудь случится, но в противном случае он немного опоздает.

— У нас новые охотники? — удивленно спросил Андерс.

— Ага, — ухмыльнулся Брикер. — Люциан сказал, что его люди падают как мухи, и нам нужна дополнительная поддержка.

Валери нахмурилась. Насколько опасна работа охотника на мужчин, подобных тому, который держал ее в плену? «Довольно опасна», — подумала она, но отодвинула это в сторону в пользу беспокойства о Рокси. Немецкая овчарка была ее ответственностью… и она любила собаку. Она хотела знать, все ли с ней в порядке и где она. Переминается нетерпеливо, она спросила: — Ли, я могу воспользоваться твоим телефоном?

— Да, конечно, Валери, — сразу же ответила она. — Но зачем?

— Я вызову такси, чтобы доехать до дома, — ответила она, заметив телефон на другом конце кухни и направляясь к нему.

— О. — Ли неуверенно улыбнулась ей, затем повернулась к Андерсу и резко спросила: — Ну?

Валери подняла трубку, когда услышала раздраженный вздох Андерса.

— Прекрасно, — коротко ответил он. — Валери, повесь трубку. Я отвезу тебя.

Валери поколебалась, но потом повесила трубку и повернулась к нему. — Спасибо, — тихо сказала она.

— Отлично, — радостно сказала Ли. — Может, по дороге заедем за мороженым? Я знаю одно замечательное место, где продают мороженое с зефиром и…

— Ты не пойдешь, — твердо прервал его Андерс. — Я возьму Валери, но ты останешься здесь с Брикером. Я не рискну гневом Люциана, чтобы ты могла съесть мороженое.

— Все в порядке, Ли, — успокоила ее Маргарет. — Подождем, пока они уйдут, а потом попросим Брикера сводить нас поесть мороженого… и, может быть, за покупками.

— Хорошо, — сказала Ли, внезапно улыбнувшись, а затем взволнованно добавила: — О-о-о-о, если Люциан опаздывает, ужин в ресторане тоже не помешает, как ты думаешь?

— Брикер никуда тебя не поведет, — твердо сказал Андерс.

Маргарет пожала плечами. — Тогда мы подождем, пока он будет занят, возьмем машину Ли и поедем сами. — Она мило улыбнулась Андерсу и добавила: — Он не может следить за нами каждую минуту. Рано или поздно ему придется сходить в туалет.

К удивлению Валери, Андерс даже зарычал от досады. Но затем он поднял руки в знак поражения и повернулся, чтобы выйти из кухни, сказав: — Поехали с нами. Но это будет прямо туда и обратно. Никаких остановок для мороженого. Никакого обеда. Никаких покупок. Туда и обратно и все.

— М-м-м, это действительно вкусно, — пробормотала Валери, макая ложку в мороженое и зачерпывая большой кусок.

— Я же сказала, что это так.

Валери повернулась на переднем сиденье и улыбнулась Ли. Беременная женщина сидела между Брикером и Маргарет на заднем сиденье внедорожника, где все трое уплетали мороженое с зефиром, орехами и вишней.

— Ты была права. Конечно же, — заверила ее Валери, и откинулась на спинку сиденья, скользнув взглядом по хмурому Андерсу, сидевшему за рулем. Мужчина хмурился с тех пор, как вышел из дома. Ее взгляд упал на мороженое, лежащее на полу между ними, и она сказала: — Тебе действительно нужно остановиться и съесть свое, пока оно полностью не растаяло, Андерс. Это займет всего пару минут.

— У меня нет мороженого, — мрачно сказал Андерс. — Это Ли. Она сказала, что хочет два, так что у нее есть два.

— А я сказала тебе, что солгала, чтобы ты смог его взять, потому что знала, что ты слишком раздражен, чтобы заказать его для себя, — терпеливо сказала Ли. — Остановись и съешь его, Андерс. Обещаю, это лучшее, что ты когда-либо пробовал.

Когда он не ответил, Маргарет сказала: — Почему ты не покормишь его, Валери. Таким образом, он не должен останавливаться, но все еще может наслаждаться этим.

Глаза Валери расширились. — О, я так не думаю…

— Представь, что он больной и капризный ребенок, которого ты должна покормить, — весело сказала Маргарет.

Глаза Валери метнулись к Андерсу как раз вовремя, чтобы заметить, как он бросил неприязненный взгляд в зеркало заднего вида, несомненно, на Маргарет. Поскольку женщина неожиданно хихикнула, она предположила, что Маргарет поймала его взгляд. Валери посмотрела на тающее мороженое. Похоже, это позор для него, чтобы пойти в отходы. Это было хорошее мороженое. И это было недешевым.

— Просто дай ему попробовать, Валери, чтобы он остановился и поел, — предложила Ли.

Вэлери заколебалась, но они уже подъезжали к светофору, и это не помешало бы ему вести машину, поэтому она зачерпнула изрядную порцию своего мороженого и, наклонившись, протянула ему ложку. Андерс посмотрел на подношение, но сначала не открыл рта. Она уже готова была сдаться, откинуться на спинку стула и съесть все сама, когда он вдруг это сделал. Валери двигала ложку между его приоткрытыми губами, молча наблюдая, как он сжимает ложку и мороженое. Она могла бы поклясться, что золотые искорки в его глазах вспыхнули ярче и больше в черных радужках, а затем он закрыл глаза и издал протяжный стон, который прозвучал почти сексуально. Валери широко раскрытыми глазами смотрела, как он смакует еду, потом вытащила уже чистую ложку и неуверенно откинулась на спинку стула.

— Я же говорила, что тебе понравится, — весело сказала Ли с заднего сиденья.

Когда Андерс не ответил, но остался стоять с закрытыми глазами, Брикер сказал: — Свет изменился.

Андерс открыл глаза, увидел, что Брикер говорит правду, и снова тронул машину с места. Он проехал всего полквартала, прежде чем заехать на парковку торгового центра, чтобы доесть мороженое.

— Какой породы Рокси?

Валери удивленно оглянулась на вопрос Ли. Она задремала на своем сиденье вскоре после того, как они доели мороженое и продолжили путь. Она не хотела, но предполагала, что будет много спать в течение следующего короткого времени, пока она не исцелится. По правде говоря, она все еще устала и, без сомнения, спала бы, если бы ее голова не упала с подголовника и не ударилась о боковое окно. Откашлявшись, она повернулась так, чтобы видеть людей на заднем сиденье, и ответила: — Немецкая овчарка.

— Сколько ей лет? — с интересом спросила Маргарет.

— Около трех, — ответила Валери, и добавила: — Она была в приюте для животных. Она одна из нескольких собак, которых привезли в мою клинику после налета на него.

— В твоей клинике? — спросил Андерс, бросив на нее быстрый взгляд, прежде чем снова уставиться на дорогу.

— Да. Я ветеринар, — объяснила Валери. — У меня клиника в Виннипеге.

— У тебя есть клиника в Виннипеге, Манитоба, но ты живешь в Кембридже, Онтарио? — спросил Брикер и, прежде чем она успела ответить, прокомментировал: — Это чертовски трудно.

Валери слабо улыбнулась, но покачала головой. — Дом в Кембридже сдается в аренду. Я просто поживу там, пока буду учиться в Университете Гелфа.

— Смена карьеры? — с любопытством спросил Андерс.

Валери покачала головой. — Нет, курсы проходят в ветеринарной клинике университета. Я окончила уже свою учебу, — сказала она и, когда он вопросительно поднял бровь, пояснила: — И получила там диплом и образование. Но за последние пару лет в этой области были достижения, и я хотела бы ознакомиться с последними технологиями.

— Все ветераны так делают? — с любопытством спросила Ли.

— А как же твоя клиника? Тебе обязательно нужно было закрыть ее, пока тебя не будет? — спросил Брикер.

— А разве в Виннипеге нет ветеринарных школ? — вмешалась в разговор Маргарет. — Похоже, нам предстоит долгий путь, чтобы привести себя в порядок.

Валери поморщилась от потока вопросов, но ответила: — Я не знаю, проходят ли другие ветеринары курсы, чтобы повысить свою квалификацию. У меня есть напарник, и два других ветеринара работают в клинике — они прикрывают меня, пока я не вернусь. И Гвельф — это место, где я получила свою первоначальную степень. Просто казалось проще вернуться на эти курсы, чем обращаться куда-то еще.

Ее ответы были в основном правдивы, и они также были объяснениями, которые она давала всем остальным. Никого не касалось, что она решила проветриться и сделать это в Онтарио, потому что хотела на некоторое время уехать из Виннипега.

— Так ты родились и выросли в Виннипеге или Онтарио? — спросил Андерс.

— Кембридж, Онтарио, — неохотно ответила Валери, зная, какой вопрос последует дальше.

Это был Брикер, который его и задал. — Тогда как же ты открыла клинику в Виннипеге?

Валери подумала, как лучше ответить, но ответ был только один. — Мужчина.

На мгновение во внедорожнике воцарилась тишина, а затем Андерс сказал: — Ты не замужем.

«На самом деле это был не вопрос, а скорее приказ», — подумала она и задумалась над этим, но сказала: — Я никогда не была замужем. Но я начала встречаться с другим студентом на первом курсе университета. Мы встречались все семь лет в школе, но он был из Виннипега. Он хотел вернуться, когда мы закончили, и он попросил меня поехать вместе с ним, — и, пожав плечами, продолжила: — Я переехала туда вместе с ним и открыла магазин.

— Но ты не вышла замуж? — спросил Андерс, и она увидела, что он, прищурившись, смотрит на дорогу. В нем чувствовалось напряжение, которого она не понимала.

— Нет. В конце концов, мы расстались, но к тому времени клиника уже процветала, и я завела там друзей, — сказала она, глядя в окно на проплывающий мимо пейзаж. Я осталась.

Они расстались девять месяцев назад, после десяти лет вместе. Десять лет, в течение которых он утверждал, что никогда не хотел жениться. Свидетельство о браке для него ничего не значило. Они в нем не нуждались. Через две недели после того, как они расстались, он повстречал Сьюзи, а через шесть недель он сделал ей предложение. Не то чтобы он никогда не хотел жениться, просто он никогда не хотел жениться на ней. И у Валери не было никакого желания быть в городе, когда он скажет «Да» женщине, на которой он хотел жениться. Не то чтобы она не забыла его. Она забыла его задолго до того, как они расстались. Не ее сердце не выдержало. Это была ее гордость. Обидно, что Ларри никогда не хотел жениться на ней, но через несколько недель задал этот вопрос своей новой девушке. Какого черта это было? Почему она не из тех, на ком женятся? Она понятия не имела, и это беспокоило ее.

— О, мы приехали, — внезапно сказала Маргарет. — А теперь уже нет.

Валери моргнула и посмотрела в окно, чтобы увидеть их… проезжали мимо ее дома? Она повернулась к Андерсу. — Почему?

— Надень это, — перебил он, протягивая бейсболку и свитер.

Валери узнала их. Он поднялся наверх, чтобы забрать их перед отъездом, и поставил на пол, когда они сели в машину. Когда она не сразу сделала это, он спросил: — Ты уже забыла Игоря и его босса? Они могут следить за твоим домом.

— Зачем им это делать? — нахмурившись, спросила она.

— Почему они вообще взяли тебя? Может, они и не следят за нами, — возразил он, — но это вполне возможно, и лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Валери кивнула, взяла вещи и быстро натянула свитер поверх своей одежды, затем натянула бейсболку на голову.

— Заправь волосы, — велел Андерс, снова проезжая мимо ее дома и оглядывая окрестности.

Валери сняла шляпу, собрала волосы в конский хвост, собрала их в пучок на макушке и, придерживая, надела шляпу. — Хорошо?

Он оглянулся, кивнул, затем снова обратил внимание на дорогу, но сделал еще один круг вокруг квартала, прежде чем свернуть на подъездную дорожку к дому миссис Риббл.

Валери распахнула дверь и поспешила к дому, едва внедорожник полностью остановился. Однако она направилась не к парадной двери, а прямо к забору, пересекавшему подъездную дорожку и огибавшему задний двор. Ей не нужно было подходить к двери и спрашивать миссис Риббл, там ли Рокси. Она видела Рокси на заднем дворе. Она была уже на полпути к воротам, когда немецкая овчарка заметила ее и с радостным лаем бросилась к забору. Ухмыляясь, Валери пробежала последние несколько футов и, перегнувшись через калитку, отцепила щеколду. Она едва начала открывать ее, когда Рокси пулей ворвалась в узкое отверстие. Собака кружила вокруг Валери, дико лая, а потом, виляя хвостом, как сумасшедшая, потерлась о ее ноги и начала кружиться перед ней. Рокси была счастлива и взволнована, но не настолько, чтобы забыть, что не должна прыгать на людей. Валери со смехом опустилась на колени, обняла собаку и взъерошила ей шерсть. Потом она закрыла лицо руками, потерла щеки и уши и сказала: — Ты в порядке? Я беспокоился о тебе. Я тоже по тебе скучала, — радостно заворковала она, когда пес лизнул ее в лицо.

— Фу. Серьезно? Ты позволила ей облизать твое лицо?

Валери оглянулась на слова Брикера и увидела, что он, Андерс, Ли и Маргарет последовали за ней. Пока Андерс напряженно наблюдал, как она здоровается с собакой, Ли и Маргарет снисходительно улыбались. Брикер, однако, выглядел крайне недовольным. Усмехнувшись на его слова, она сказала: — У тебя, очевидно, никогда не было собаки.

— Нет, — признался он. — Но Андерс как раз подумывает о том, чтобы ее купить.

— Неужели? — спросила Валери, с интересом глядя на Андерса.

— Я изучал породы, чтобы понять, какие из них подойдут мне, — тихо сказал он, его глаза на мгновение переместились на Рокси, прежде чем он снова огляделся.

— Рокси? Рокси девочка! Куда ты делась?

Услышав этот дрожащий старческий голос, Валери посмотрела на задний двор. Она в последний раз погладила Рокси и встала, чтобы подойти к воротам и посмотреть на заднюю дверь дома. — Здравствуйте, Миссис Риббл.

— Валери? — угрюмо сказала женщина, прищурившись, чтобы лучше ее видеть.

— Да. Спасибо, что присмотрели за Рокси. Я ценю это, — сказала она, глядя вниз и гладя собаку, когда она прислонилась к ее боку.

— Ну, как-то ночью она сидела у тебя на крыльце и скулила, а я не могла уснуть и привела ее сюда, — сказала миссис Риббл и сердито посмотрела на Валери. — Тебя это не волнует. Ты на две недели оставила ее одну. Она могла умереть. — Старуха нахмурилась еще сильнее и добавила: — Я не думаю, что я должна вернуть ее тебе, если не можешь о ней позаботиться.

— Валери не было две недели, а вы не потрудились позвонить в полицию и заявить о ее исчезновении? — возразил Андерс, внезапно оказавшись позади Валери. Его голос звучал довольно сердито.

— Ну… — женщина нахмурилась. — Откуда мне было знать, что она не на вечеринке?

— Вы знали, — сказал Андерс со спокойной уверенностью. — Но вы хотели ее собаку.

Валери посмотрела на него с удивлением, а затем снова на Миссис Риббл, которая вдруг заерзала на заднем крыльце, виновато глядя на него, прежде чем отвернуться. — Просто возьми ее и уходи. И не жди, что я буду следить за ней в следующий раз.

Дверь за старухой со стуком закрылась, и Валери, подняв бровь в сторону Андерса, осторожно сказала: — Ты оказал на нее впечатление.

Андерс перестал хмуро смотреть на закрытую дверь и посмотрел на Валери, но покачал головой. — Недостаточно сильное. Она знала, что ты пропала, и что с тобой что-то случилось, но ничего не сделала. Она даже не потрудилась позвонить в полицию. Она боялась, что они заберут Рокси, а она хотела оставить собаку себе.

— Ты этого не знаешь, — запротестовала она, рассмеявшись.

— Я знаю, — заверил он ее.

— Как? — бросила вызов Валери.

— Я трижды объезжал вокруг квартала, и каждый раз, когда ее передняя занавеска дергалась, она выглядывала наружу, — сказал Андерс, открыв рот. Я гарантирую, что эта женщина всегда сидит в своей комнате и смотрит на улицу. Она, вероятно, видит все, что происходит, включая нападение в ту ночь, когда ты взяла Рокси на прогулку. Возможно, на таком расстоянии все было немного расплывчато, но она увидела бы очертания и смогла бы сказать достаточно, чтобы понять, что на тебя напали и утащили, а Рокси, хромая, вернулась домой.

— Как ты узнал, что нападение произошло на этой улице? — удивленно спросила она.

Андерс снова помолчал, потом пожал плечами: — Я думаю, что ты бы предпочла остаться на своей улице в такой поздний час и несколько раз обойти ее, чтобы не рисковать идти дальше.

Валери нахмурилась. Все это звучало достаточно правдоподобно. Здравый смысл и логика на самом деле, но было что-то в том, как он избегал ее взгляда, что подсказывало ей, что было нечто большее.

— Нам пора, — внезапно сказал Андерс, беря Валери за руку и поворачивая ее спиной к подъездной дорожке.

Она не протестовала, но позволила ему проводить себя до внедорожника. Рокси прилипла к ней с другой стороны, как клей, натыкаясь на нее с каждым шагом. Остальные последовали за ними, и они были уже почти у машины, когда Валери внезапно остановилась.

— Пока мы здесь, я должна принести корм для Рокси, — объявила она, когда Андерс остановился и вопросительно посмотрел на нее.

Он нахмурился, переводя взгляд с улицы на ее дом.

— Это хорошая идея, Андерс. Рокси должна есть, — заметила Маргарет. — Кроме того, могут быть вещи, в которых нуждается Валери, о которых я не подумала, когда упаковывала ее сумку.

— Мой компьютер, — тут же объявила Валери. — Он мне нужен для занятий. И мне нужны мои записи и книги.

— Хорошо, — мрачно сказал Андерс и протянул Брикеру ключи. — Подвинь внедорожник к дому Валери. Так будет легче грузить.

— Будет сделано, — ответил мужчина, доставая из кармана еще одну связку ключей. — Тебе это понадобится.

— Мои ключи, — сказала Валери, узнав их.

— Так мы пришли за твоей одеждой, — объяснил Брикер. — Они были в кармане твоего пальто.

Валери кивнула, вспомнив, как Ли упоминала, что мужчины нашли ее бумажник и ключи в пальто в клетке дома.

Андерс взял ключи и потащил ее к машине.

— Мы поможем, — объявила Ли, следуя за ними. Когда Андерс замедлил шаг и оглянулся, она добавила: — Так будет быстрее.

Вздохнув, он кивнул и снова набрал скорость.

Было так же странно входить в ее арендованную квартиру, как и перебирать одежду, которую ей принесли. Все это казалось немного чужим. Валери пожала плечами, отбросив это чувство, и принялась за дело. Сначала она направилась на кухню, чтобы забрать у Рокси миску с едой и водой, большой пакет с сухой собачьей едой, запасной поводок, кровать и пару ее любимых игрушек. Валери поставила их на кухонный стол, собирая каждый предмет, но когда нашла пакет с продуктами, Маргарет взяла его.

— Мы с Ли упакуем это. Иди и возьми свой компьютер и все, что тебе нужно, — предложила она.

— Спасибо, — сказала Валери, и выскользнула из комнаты, чувствуя, что Рокси и Андерс наступают ей на пятки. Кейс с компьютером и рюкзак с записями и учебниками она нашла в гостиной. Она начала поднимать их, но Андерс просто забрал их у нее и повесил себе на плечо.

— Что-нибудь еще? — спросил он.

Поколебавшись, она направилась в спальню, чтобы осмотреть гардероб. Маргарет хорошо подобрала для нее одежду, но Валери подумала, что кое-что может пригодиться. Она вытащила их из шкафа, быстро свернула и уложила в спортивную сумку, которую Андерс снял для нее с верхней полки. Ванная была последней, и Валери заметила, что Андерс терпеливо ждет в футе от нее. Ей хотелось попросить его уйти, но она была взрослой, а он был достаточно взрослым, чтобы знать физиологию женского тела, поэтому она сделала глубокий вдох, опустилась на колени, открыла шкафчик под раковиной и вытащила тампоны и прокладки. Месячные должны были начаться через неделю или около того, и она не знала, как долго ей придется оставаться в доме Ли. Валери поставила женские вещи на прилавок, а затем отошла в другой конец шкафа, чтобы взять косметику и увлажняющий крем из ящика. Когда она вернулась с новыми вещами, Андерс спокойно укладывал ее гигиенические принадлежности в сумку вместе с одеждой.

— Спасибо, — смущенно пробормотала она, складывая новые вещи. Валери подошла к аптечке. Ее противозачаточные таблетки все еще были там. Она не знала, промахнулась ли Маргарет, или просто подумала, что, поскольку Валери была без них последние две недели, и теперь в течение неизвестного времени будут находиться под охраной, они ей не понадобятся, но Валери взяла их и бросила поверх других вещей в спортивной сумке, которую держал Андерс.

Она застегнула молнию с веселым «Все сделано», затем наклонилась, чтобы погладить Рокси, которая обнюхивала ее бок.

— Спасибо за быструю работу, — тихо ответил Андерс, вызвав смех Валери.

— Это единственная скорость, которую я знаю, — сухо призналась она, выводя его из ванной. Клиника всегда была занята работой, и спешка была той скоростью, к которой она привыкла.

Ли и Маргарет ждали в гостиной, держа в руках пакет с продуктами поменьше и посветлее. Маргарет держала под мышкой кровать Рокси и болтала большим мешком с собачьим кормом, как будто он ничего не весил. Обе женщины улыбнулись при их появлении, Но Ли спросила: — Все готово?

— Да, — согласилась Валери. — Мы можем идти.

— Хорошо. Я умираю от желания выпить чашечку кофе, — объявила Ли, направляясь к двери и выходя на крыльцо.

— Я думал, ты избегаешь кофе, пока не родишь ребенка, — сказал Андерс, выходя из дома вслед за женщинами.

— Да. Но ребенок опаздывает, и мама хочет кофе, — упрямо сказала она, пересекая крыльцо. Остановившись на верхней ступеньке лестницы, ведущей на тротуар, она с гримасой обернулась и сказала: — Но я соглашусь на кофе без кофеина.

— Хм, — пробормотал Андерс, запирая дверь ключами Валери. — Полагаю, это означает, что вы хотите заглянуть в кофейню по дороге из Кембриджа?

— Ты правильно думаешь, — весело сказала Ли.

— Я бы и сама не отказалась от кофе, — извиняющимся тоном сказала Валери. — Это мороженое вызвало у меня жажду и… — она замолчала и огляделась, когда Рокси внезапно застыла рядом с ней и начала тихо рычать. Заметив, что собака смотрит на другую сторону улицы, Валери тоже посмотрела в ту сторону, успокаивающе положив руку на шею собаки, и замерла. В вечерней тени, отбрасываемой домом напротив, стоял мужчина, и она была уверена, что это Игорь. Форма и размеры его, но…

— Валери? Андерс подошел к ней и взял за руку. — В чем дело?

Она мельком взглянула на него, а потом снова на Игоря, и глаза ее расширились, когда она увидела, что он ушел. — Если он действительно был там, — подумала Валери, и напомнила себе, что он мертв. Она убила его. Ни один человек не смог бы пережить кол в сердце… и вампир тоже, если он был вампиром.

— Ничего, — ответила она, медленно выдохнув. Она оглядела улицу, понимая, что Андерс делает то же самое, но теперь смотреть было не на что. Буквально. Еще не было и трех часов. Достаточно рано, чтобы дети еще не вернулись из школы, а родители были на работе. Или, по крайней мере, большинство из них. Поэтому не было ни машин, ни людей, ни домашних животных, только безмолвные дома и пара бегающих белок.

На самом деле, это было жутковато, так тихо, решила она, когда холодок пробежал по ее спине. Похлопав Рокси напоследок, Валери отогнала это чувство и солгала: — Рокси, наверное, видела белку.

— Верно, — мягко согласился Андерс, но она видела, что он в это не верит. Теперь он был жестким и напряженным. Ли и Маргарет тоже.

— В чем дело? — спросил Брикер, выходя из внедорожника, припаркованного на подъездной дорожке к дому Валери.

— Ничего, — выдавила она из себя улыбку и начала спускаться с крыльца. — Рокси просто учуяла запах или что-то увидела. Наверное, белку или бурундука.

— Хм-м-м. — Брикер тоже повернулся, чтобы посмотреть через улицу, но остальные последовали за Рокси и Валери, когда она вела собаку к внедорожнику. Они молча погрузили ее сумки на заднее сиденье внедорожника. Валери боялась, что Андерс захочет, чтобы Рокси тоже поехала туда, но он закрыл дверь без собаки внутри и похлопал себя по ноге, чтобы она последовала за ним, пока он вел Валери к передней пассажирской двери.

— Я отодвину твое сиденье, чтобы дать ей больше места перед тобой, — объявил Андерс, открывая дверь, и Валери чуть не обняла его. Она только что вернула собаку и не хотела расставаться даже на несколько минут и футов. Судя по тому, как близка Рокси была к ней, она чувствовала то же самое, но Валери была удивлена, что Андерс был достаточно чувствителен, чтобы понять это. Это было мило. Несмотря на все его попытки быть строгим, он был милым, подумала Валери, наблюдая, как он нажимает кнопку, чтобы сиденье медленно сдвинулось с места. Доказательством было то, что они все были там, несмотря на его первоначальный отказ привести их. «И мороженое», — весело подумала она, вспомнив, с каким удовольствием он отведал ложку мороженого. Можно было подумать, что он никогда раньше не пробовал мороженого.

— Дальше не идет, — сказал Андерс, выпрямляясь и протягивая ей руку, чтобы помочь сесть.

Валери вложила пальцы в его ладонь, а затем замерла, ее глаза метнулись к нему, когда ощутила вспышку из точки контакта, которая распространилась вверх по руке. На этот раз Андерс, несомненно, тоже это почувствовал. Он встретил ее взгляд, широко раскрыв глаза. Они были скорее золотистыми, чем черными, заметила она с некоторым смущением, затем посмотрела вниз на Рокси, когда собака внезапно уткнулась носом между ними, скуля.

— Все в порядке, — сказала Валери собаке, забирая руку у Андерса, чтобы погладить немецкую овчарку. Потом повернулась и без посторонней помощи села на переднее сиденье.

— Давай, — сказал Андерс Рокси, как только Валери устроилась. Немецкая овчарка тут же спрыгнула на пол перед хозяйкой. Она сделала круг в замкнутом пространстве, прежде чем устроиться между ног Валери, и положить голову ей на колено.

— Спасибо, — сказала Валери, избегая смотреть Андерсу в глаза, и погладила Рокси по голове.

Краем глаза она заметила, как он кивнул. Он закрыл дверь, затем открыл заднюю и помог Ли забраться внутрь. Беременная женщина устроилась на сиденье, с небольшим облегчением вздохнула, ее руки потирали живот, как будто, чтобы успокоить малыша внутри, и она пробормотала: — Я не могу дождаться, когда рожу.

Валери заставила себя улыбнуться и, оглянувшись, спросила: — Это твой первый ребенок?

Она не видела никаких признаков детей в доме, но и всего этого тоже не видела. Кроме того, могли быть признаки, которые она просто не узнавала. У Валери никогда не было детей, и она начинала думать, что никогда не будет. Ей было тридцать лет, у нее была деловая, успешная карьера, но не было ни мужа, ни парня, ни даже перспектив. К тому же у нее не было светской жизни. У нее были подруги, но она мало времени проводила с ними и еще меньше-с мужчинами. И она только становилась старше и занята тем, что клиника продолжала расти.

— Да, это малыш номер один, — ответила Ли и поморщилась. — И он уже доказал, что упрям, как его отец.

— Так и есть? — мягко поддразнила Валери. — Я думала, ты уверена, что это будет девочка?

— Ну, это было тогда. Теперь это мальчик, — сказала Ли с оттенком самоиронии и объяснила: — Пол меняется двадцать раз на день.

Валери усмехнулась, а потом сделала то, чего избегала, она огляделась по сторонам. К ее большому облегчению, там не было ничего примечательного. Выдохнув, хотя и не осознавала, что задержала дыхание, она повернулась, чтобы посмотреть, что удерживает остальных. Маргарет, Брикер и Андерс беседовали неподалеку от фургона.

— Они обсуждают, стоит ли проверить, что расстроило Рокси, — объявила Ли и, когда Валери повернулась к ней, подняв брови, сказала: — Я читаю по губам.

— Хм-м-м. Валери снова повернулась к остальным. Она видела, как шевелятся их губы, но понятия не имела, о чем они говорят. Она не могла читать по губам.

— Андерс хочет, но Маргарет считает, что мы должны поехать и следить, не едет ли кто за нами. С тех пор как Рокси успокоилась, она считает, что чтобы это ни было, оно исчезло.

— Возможно, она права, — сказала Валери, переводя взгляд с троицы на дома напротив. К ее огромному облегчению, смотреть по-прежнему было не на что.

— Маргарет обычно права, — весело сказала Ли. — А, вот и они. Должно быть, она выиграла спор.

Валери снова посмотрела на троицу. Не похоже, что кто-то выиграл. У всех было мрачное выражение лица, и они осматривали местность, приближаясь к машине. Казалось очевидным, что они были уверены, что Рокси уловила угрозу, но они согласились, что теперь она, вероятно, исчезла. Но куда она ушла? И вернется ли она?

— Хорошо, — сказал Андерс, когда они все забрались обратно во внедорожник. — Валери, проводи нас до ближайшего кафе, и мы поедем.

Г лава 5

— Она мирно спит. Никаких кошмаров, — сказала Маргарет с заднего сиденья, и Андерс оторвал взгляд от Валери, чтобы посмотреть на дорогу.

Женщина точно определила, о чем он беспокоился. Последние три дня Валери мучили кошмары, когда она находилась в лихорадочном состоянии. Он слышал ее крики по всему дому, когда был там. Они преследовали его во сне. Каждый из них вызывал у него желание успокоить и заверить ее, что она в безопасности и все будет хорошо. Но за ней присматривали женщины — Ли, Маргарет, Лисианна, дочь Маргарет, а также Рейчел, невестка Маргарет. Они ухаживали за ней по очереди, и хотя он предлагал свою помощь, в нем не было нужды. Женщины беспокоились о том, что Валери не выйдет из лихорадки целой и невредимой. Они сказали, что она не в своем уме и ее невозможно успокоить. Поэтому, когда Андерс понял, что она заснула на пассажирском сиденье, он забеспокоился, что ей опять будут сниться кошмары. К несчастью, Валери задремала, отвернувшись к окну. Он не мог разглядеть ее лица, и понять, мирно ли она спит или ей снится кошмар, от которого он должен ее разбудить.

— Я уверена, что следующие пару дней она будет много спать, пока не поправится, — заметила Ли. — Но у нее все хорошо. Она ни разу не пожаловалась на боль.

— Ей больно? — спросил Андерс, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида на женщину на заднем сиденье.

— У нее дыра в спине, Андерс, — сухо сказала Ли. — За последние пару дней она сильно зажила, но все еще болит.

— Валери обладает поразительной способностью блокировать боль, — заметила Маргарет. — Это должно быть от всех тех лет. Когда он занималась боевыми искусствами.

— Она изучала боевые искусства? — с интересом спросил Андерс, переводя взгляд на отражение пожилой женщины.

Он увидел, как Маргарита и Ли переглянулись, а потом Маргарет сказала: — Но, наверное, мне не стоит рассказывать тебе больше. Половина удовольствия от поиска спутника жизни состоит в снятии слоев и изучении их, а мы уже забрали большую часть этого с нашими предыдущими вопросами по дороге.

Андерс ничего не сказал, но переключил свое внимание на Рокси. Последние сорок пять минут собака сидела между ног хозяйки, положив голову ей на колени. Однако, в отличие от своей хозяйки, Рокси не спала. Ее глаза были открыты и насторожены. «На страже», — подумал он и кивнул на животное. Она была хорошей собакой.

— Андерс, мы должны поужинать на обратном пути, — вдруг предложила Ли.

— О да, ужин звучит неплохо, — с энтузиазмом сказал Брикер.

Андерс хмуро посмотрел на Ли в зеркало заднего вида. — Мы не будем останавливаться на ужин. Ты беременна, и ты не будешь рожать ребенка Люциана Аржено на обочине сельской дороги, потому что ты хотела бургер.

Он видел, как она закатила глаза, потом она сказала: — Обещаю, что не буду рожать.

Андерс фыркнул при этих словах. Это обещание она не могла сдержать. Когда ребенок решит выскочить, он выскочит, несмотря на все ее обещания.

— Ну же, Андерс, не сердись, — упрекнула его Маргарет. — Валери заперли в клетке в подвале без окон на десять дней. Ужин в ресторане пойдет ей на пользу.

Взгляд Андерса скользнул по спящей Валери, и он нахмурился. После того как он доставил Валери к Ли и Люциану, его послали забрать других женщин из дома клеток. Здание было старым фермерским домом в деревне, вероятно, добрых 150 лет, по его предположению. Подвал еще не был закончен. Пол был бетонным спереди и грязным сзади, каменные стены были влажными от плесени, растущей в трещинах, и все это место пахло смертью благодаря телам, которые они нашли в комнате позади той большой, где располагались клетки. Женщины, которых они нашли в клетках, были не первыми. И владельцы старого фермерского дома были в этой маленькой задней комнате вместе с предыдущими арендаторами клеток.

Он не сомневался, что после ночного кошмара Валери с удовольствием поужинает в ресторане. Конечно, она это заслужила. Она была героем. Она спасла себя и других женщин. Но если долгая жизнь и научила его чему-то, так это тому, что не всегда получаешь то, что хочешь или заслуживаешь, и он не мог согласиться на ужин вне дома… особенно когда он заподозрил, что Валери видела Игоря через дорогу от ее дома. Маргарет рассказала ему то, чего не рассказала Валери, когда они втроем собрались перед фургоном. Она сказала, что Валери заметила Игоря на другой стороне улицы, но убедила себя, что это было ее воображение, когда он исчез так быстро. Он хотел, чтобы они втроем рассредоточились и поискали этого человека, но ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что это была плохая идея. Игорь мог стать приманкой, чтобы увести его, Брикера и Маргарет на поиски, а его хозяин отправился бы за Валери. Ли была бы почти бесполезна в ее нынешнем состоянии, и обе женщины были бы уязвимы. Как бы ему ни хотелось поймать ублюдка, причинившего боль Валери, безопасность превыше всего. По дороге домой он не спускал глаз с дороги, но не заметил ничего, что указывало бы на слежку.

— Если мы на самом деле не можем пойти поесть в ресторан, может быть, мы могли бы просто проехать через «Swiss Chalet», — предложила Ли, ее тон стал льстивым. — «Швейцарское шале» на пути домой. Это займет всего пару минут, и мы сможем поесть на веранде. Уверена, Валери это понравится не меньше.

— Господи, — разочарованно пробормотал Андерс. Дайте ему отступников, с которыми можно иметь дело в любой день. Он без труда сказал им «Нет», а если они не послушают, он их застрелит. Но Ли и Маргарет — совсем другое дело. Они воспринимали «Нет» как вызов, и когда они думали об этом, они могли быть настоящей болью. К сожалению, он не мог их застрелить.

Вместо того чтобы сказать «Нет», он попытался причине. — Ты уверена, что хочешь больше нездоровой пищи, Ли? Мы уже ели ее дважды сегодня, а ты должна есть здоровую пищу. Тебе нужно думать о ребенке.

— Мороженое и кофе — не вредная еда, — сухо ответила Ли.

— Тогда какие же они? — сухо спросил он.

— Предметы первой необходимости. — Этот ответ исходил от Валери, и привлек его взгляд, когда она выпрямилась в кресле и провела руками по лицу, чтобы прогнать сон. Повернувшись, она улыбнулась ему сонными глазами и сказала: — Мороженое меньше. Но кофе — точно. И «Swiss Chalet» — это не совсем нездоровая еда. Это больше похоже на воскресенье — ужин типа обеда. Курица, зажаренная на вертеле, картошка и булочка. Она пожала плечами. — Это относительно полезно, конечно, лучше, чем гамбургер, и таким образом нам не нужно готовить самим.

Последняя часть была гвоздем в гроб сопротивления Андерса. Валери была ранена и все еще поправлялась, а Ли была беременна и жаловалась на опухшие ноги. Поэтому ни одна из женщин не должна заниматься на кухне готовкой. Что касается его, то он ни черта не смыслил в кулинарии. Это делало остановку на обед логичным решением. Андерс любил логику.

— Очень хорошо. Остановимся в «Swiss Chalet», — сказал он и был вознагражден улыбкой Валери.

— Не трудись заказывать еду для нас с Брикером, — сказала Маргарет, убирая телефон, когда Андерс подъехал к «Swiss Chalet». — Брикер должен отвезти меня обратно в дом, чтобы забрать мою машину. Джулиус только что написал, и его самолет приземляется через час. Я хочу поехать домой и привести себя в порядок до его приезда.

— Джулиус — муж Маргарет, — сказал Андерс Валери, когда Брикер застонал на заднем сиденье.

— О. — Она улыбнулась ему и повернулась, чтобы погладить Рокси, когда собака беспокойно заерзала и попыталась выглянуть в окно, когда внедорожник остановился.

— Пока нет, — сказала Валери животному, потирая уши и добавляя: — Скоро.

Собака откинулась на спинку стула и злобно посмотрела на Андерса, словно обвиняя его в том, что он не пускает ее туда, где она могла бы выйти и размять ноги. Покачав головой, Андерс огляделся. — Что я заказываю?

— Ужин из четверти цыпленка, белое мясо, для меня, — объявила Ли.

— Мне тоже, — сказала Валери.

Кивнув, Андерс повернулся к громкоговорителю, и приглушенный голос спросил, что он хочет. Не зная, чего бы ему хотелось, он просто последовал примеру дам и сказал: — Всем белое мясо.

— Давай четыре, Андерс, — вдруг выпалила Ли. — Люциан, вероятно, будет голоден, когда вернется домой.

Он изменил порядок. Если повезет, еда смягчит гнев Люциана, вызванный тем, что он увез женщин в Кембридж. Он сомневался в этом, но можно было надеяться, думал Андерс, подъезжая к окну, чтобы расплатиться и получить заказ.

— Черт, как вкусно пахнет, — сказал Брикер, когда Андерс поставил пакеты с едой на пол между передними сиденьями.

Андерс не ответил, но молча согласился. Пахло чертовски вкусно, и желудок скрутило от того, что, как он подозревал, было голодом. Это было то, что он не чувствовал в течение длительного времени. Он не был уверен, что ему нравится чувствовать это сейчас. Но он начинал понимать, как поиск спутницы жизни может повлиять на инстинкты мужчины. Запахи, которые он раньше почти не замечал, теперь, казалось, вызывали в нем физические реакции, которые чрезвычайно отвлекали. А Валери? Он взглянул на нее и увидел, что она смотрит на него. Когда она улыбнулась, он почувствовал, как его губы растянулись в кривой улыбке в ответ, а затем он снова быстро повернулся к ней.

Эта история с подругой жизни оказалась совсем не такой, как он ожидал. На самом деле он вовсе не был уверен, что Валери действительно его пара. Его взгляд снова скользнул по ней. Она сняла свитер, когда они покидали Кембридж, оставив ее в собственной футболке и джинсах. У нее была хорошая фигура, и он думал, что она хорошенькая, но он встречал тысячи более красивых женщин в своей жизни. И потом, Деккер, Мортимер и другие, кого он видел с подругами жизни, казалось, не могли насытиться своими женщинами, но он не смотрел так на Валери и не испытывал сильного желания «прыгнуть на ее кости», как назвал бы это Брикер. Тем не менее, он снова ел, и когда он взял ее за руку, чтобы помочь ей забраться в грузовик, он почувствовал, как странное ощущение пробежало по его руке и по всему телу, и он почувствовал, как что-то шевельнулось. Она тоже это почувствовала. В этом он был совершенно уверен. Это было не в первый раз, и ему снова захотелось прикоснуться к ней и посмотреть, что произойдет. Андерс покачал головой, отгоняя собственные мысли. Была она спутницей жизни или нет?

— Конечно, — тихо произнесла Маргарет у него за спиной, и Андерс поморщился, увидев, что она может читать его мысли. Еще один признак встречи с подругой жизни. Черт.

— Я помогу тебе занести вещи Валери, прежде чем отвезу Маргарет, — предложил Брикер, когда несколько минут спустя Андерс припарковался перед домом Люциана и Ли.

— Не нужно, — сказал Андерс, выключая двигатель и открывая дверцу. — Я справлюсь.

Оставив Брикера открывать боковую дверь и помогать женщинам, Андерс обошел внедорожник, чтобы забрать рюкзак, компьютер и спортивную сумку, которые они привезли с собой. Он перекинул их через плечо, затем потянулся к пакету с собачьим кормом и продуктовому пакету с собачьей посудой и другими собачьими аксессуарами.

— Ты не можешь нести все это один, — запротестовала Валери, обходя внедорожник с сумками в руках и Рокси рядом с ней. Она схватила собачью подстилку и попыталась взять у него сумку, но он покачал головой.

— Я в порядке, — заверил он ее, локтем закрывая дверь внедорожника, а затем кивнул в сторону дома.

Покачав головой в ответ на его упрямство, она повернулась к дому, но остановилась рядом с Ли около переднего сиденья внедорожника, чтобы попрощаться с Маргарет и Брикером и поблагодарить их за оказанную сегодня помощь. Андерс терпеливо подождал, пока женщины закончат болтать, а затем последовал за Ли и Валери в дом, когда Маргарет и Брикер сели во внедорожник.

— Рокси может понадобиться выйти, — нахмурившись, сказала Валери, когда Андерс поставил ее сумки и закрыл и запер входную дверь.

— Ничего страшного. Мы тоже пойдем погуляем, — весело сказала Ли. — Я думаю, мы поедим на веранде.

— О, звучит заманчиво. — Валери улыбнулась и последовала за Ли в заднюю часть дома, Рокси следовала за ней.

Оставив на потом сумки Валери, Андерс схватил собачий корм и сумку с вещами Рокси и последовал за женщинами. Пока женщины выходили на веранду, Андерс зашел на кухню, чтобы наполнить водой одну собачью миску, а другую — едой.

— О, это было очень мило с твоей стороны. Спасибо, — сказала Валери с удивлением, когда, оторвав взгляд от Рокси, с любопытством обнюхивающей двор, увидела, что Андерс принес еду и воду для собаки. Поморщившись, она добавила: — Я должна была подумать об этом сама.

— Ты несла человеческую еду, — пожал плечами Андерс, ставя тарелки на край крытой веранды. Выпрямившись, он посмотрел на Ли, которая расставляла пластиковые контейнеры на столе. — Я принесу выпить. Что бы вы хотели, дамы?

— Для меня ничего, — ответила Ли, взяв второй пакет с едой, который она не успела приготовить, и направилась к французским дверям. — Я положу это в холодильник, вздремну и подогрею, чтобы поесть с Люцианом, когда он вернется. Но внутри хороший выбор напитков, Валери. Ты должна посмотреть и увидеть, что ты хочешь. Андерс тебе покажет.

Андерс с досадой посмотрел ей вслед. Это она хотела остановиться, чтобы поесть. Теперь она будет ждать Люциана? Она что-то задумала, и ему не нужно было много думать, чтобы понять это. То, что начиналось как простой ужин на троих, быстро превратилось в романтический ужин на двоих на веранде в лучах заходящего солнца.

— О, не стесняйтесь использовать свечи, — внезапно объявила Ли, высунув голову из двери. — Солнце скоро сядет, и вы захотите посмотреть, что едите.

— Спасибо, — сказала Валери с улыбкой, когда женщина исчезла внутри. Очевидно, она понятия не имела, что все это подстроено, но ведь она не знала людей, с которыми имела дело.

Покачав головой, Андерс направился к французским дверям. — Проходи. Нам лучше взять напитки и поесть, пока еда не остыла.

Кивнув, Валери бросила последний взгляд на Рокси, прежде чем последовать за ним в дом.

— С ней там все будет в порядке? — спросил Андерс, подводя ее к холодильнику.

— Да. Она не убежит, ничего такого. Рокси остается рядом. На самом деле, если она заметит, что я ушла с веранды, она, вероятно, придет за мной, — заверила его Валери.

Кивнув, он открыл холодильник и осмотрел его содержимое. Там были соки, молоко и несколько сортов пива… и он понятия не имел, что лучше выбрать. Он подождал, пока она выберет что-нибудь под названием «Доктор Пеппер», а потом взял и себе.

— Стакан и кубики льда? — спросил Андерс, закрывая дверь.

— Да, пожалуйста. Просто скажи мне, где найти стаканы, и я их достану, — добавила она.

Андерс открыл дверцу шкафа у раковины, и они взяли по стакану. Затем они остановились у холодильника, чтобы взять лед, прежде чем вернуться на веранду. Рокси как раз подходила к дверям, когда они вышли. Она, очевидно, заметила отсутствие хозяйки и собиралась искать ее, как и обещала Валери.

— Хорошая девочка, — похвалила Валери, держа стакан и банку в одной руке, чтобы другой погладить собаку. Андерс не понял, за что она хвалит собаку, но собаке это понравилось, и она дико завиляла хвостом, двигая задницей. Валери хмыкнула, но сказала: — Иди, ешьте теперь.

Рокси немедленно подошла, чтобы понюхать еду, которую он приготовил для нее, и с серьезным видом принялась за еду. Покачав головой, Андерс последовал к столу за Валери, и сел напротив нее. Когда он открыл банку и вылил содержимое в стакан со льдом, он прокомментировал: — Она хорошо подчиняется командам.

— Да. Она хорошая собака, — сказала Валери, взглянув на Рокси, когда наливала себе кофе.

— Хорошо натренирована, — возразил он, открывая крышку и рассматривая содержимое. Пахло потрясающе.

— Мне повезло, — пожала плечами Валери, открывая свою тарелку. — Я смогла отвести Рокси в клинику и постоянно присматривать за ней. И другие животные тоже помогали ей общаться.

— Это одна из причин, почему у меня до сих пор нет собаки. Я хочу одну, но мои часы работы не совсем регулярны, и я не хочу запирать бедняжку в клетку на несколько часов подряд. И что я буду с ней делать, если меня не будет несколько дней? — добавил он, нахмурившись.

— Сначала подумай о собаке. Это признак хорошего хозяина, — одобрительно сказала Валери. — Многие люди не задумываются о таких вещах, когда заводят собаку. Они хотят одного, и они его получают. Затем они расстроены и думают, что с собакой что-то не так, когда ее нелегко дрессировать или научить ее не писать в доме. Открыв пластиковый пакет, в котором лежали ее вилка, нож и салфетка, она спросила: — Ты не думал о том, чтобы нанять няню на первые полгода-год?

Андерс вопросительно поднял брови. — Обучающая няня?

— Возможно, у вас здесь нет ничего подобного, — нахмурилась она и пояснила: — У нас в Виннипеге есть девушка, которая получает по нашей рекомендации. Она берет щенков, пока хозяева работают, и помогает их дрессировать. Для собаки сокращенно тренер… щенячья няня. — Она поджала губы и призналась: — Это может быть немного дорого, но оно того стоит.

— Надо посмотреть, нет ли здесь кого-нибудь похожего, — задумчиво произнес он, и оба замолчали, сосредоточившись на еде.

Первый кусочек курицы, который откусил Андерс, стал для него откровением. Он думал, что мороженое — самая вкусная вещь, которую он когда-либо пробовал, но цыпленок был легко равен ему, и он должен был задаться вопросом, была ли это еда или это дело в спутнице жизни. Возможно, сейчас все будет самым вкусным, что он когда-либо пробовал. Он предполагал, что найдет ответ на этот вопрос, когда попробует больше разных продуктов. Пока он ел, Андерс думал, что, возможно, ему следует перестать быть таким суровым с Брикером из-за его постоянного желания останавливаться поесть здесь и там. Он вдруг понял это желание. Хотя Брикер испытывал голод только потому, что был достаточно молод, чтобы есть. Удовлетворенный вздох Валери отвлек его внимание от почти пустого контейнера. Его брови поползли вверх, когда она отодвинула недоеденный ужин и откинулась на спинку стула.

— Все? — спросил он, разглядывая цыпленка и картошку, оставшиеся в контейнере.

— Боюсь, что так. Мой желудок, наверное, уменьшился. Я объелась, — сказала она, а потом предложила: — Ты хочешь, доесть мою порцию?

Когда Андерс энергично кивнул, она рассмеялась и подтолкнула к нему контейнер.

— Спасибо, — сказал он и быстро переложил остатки цыпленка и картошки в свой контейнер. У него тоже не должно быть места для еды. Его желудок, должно быть, был размером с горошину после столетий без твердой пищи в нем, и, по правде говоря, он уже был переполнен, но он просто не мог насытиться вкусной едой.

Валери снисходительно улыбнулась, глядя, как он ест, но, когда он закончил, начала зевать.

— Ты устала, — заметил Андерс, возвращая пустые контейнеры в сумку.

— Да, — поморщилась Она. — Раньше я не была такой, но сегодня засыпала на ходу.

— Твое тело восстанавливается. Это пройдет, — заверил он ее.

Валери кивнула, а затем посмотрела на Рокси, когда собака вернулась из поездки, чтобы облегчиться и устроилась рядом с ней. Поглаживая немецкую овчарку, она спросила: — Как ты думаешь, долго ли я буду здесь?

Андерс колебался. Они сказали ей, что она здесь, потому что ее похититель сбежал, и это было отчасти правдой. Был небольшой шанс, что этот человек придет за ней… если она что-то видела и смогла опознать его. Но надежды на это у них не было. Остальные женщины были в состоянии оказать им больше пользы. Андерс подумал, что если у этого негодяя есть хоть капля мозгов, то он, вероятно, уехал далеко, чтобы начать все сначала, и сейчас терроризирует других. Настоящая причина, по которой Валери была здесь и не была переведена в дом силовиков, заключалась в том, что Андерс был достаточно глуп, чтобы признаться Люциану, что он не мог читать или контролировать ее в доме. Теперь Люциан подозревал, что она — спутница жизни Андерса, и хотел узнать наверняка, так ли это и согласится ли она стать его спутницей жизни, прежде чем решить, как с ней обращаться. Если она не сможет принять то, кем он был, и не захочет быть его спутницей жизни, ее воспоминания о пленении и пребывании здесь будут стерты из ее памяти, и она вернется к своей жизни. Но если она захочет… Андерс не позволял себе думать об этом. Было бы слишком легко представить всю жизнь с этой женщиной, как его спутницей жизни. Теперь он видел, как она ест мороженое и другие продукты, не похожие на опилки, как у него есть спутник, которому не нужно постоянно следить за своими мыслями… А потом был якобы горячий секс с подругой жизни. Ему было очень любопытно.

— Андерс?

Понимая, что он не ответил на ее вопрос, он, наконец, сказал: — Наверное, не долго.

— Значит, ты думаешь, что вы поймаете его быстро? — спросила Валери, наклонив голову. — У тебя есть зацепка или что-то в этом роде?

— Нет, — честно ответил он, затем собрал остатки еды и встал. — Не беспокойся об этом сейчас. Тебе нужно расслабиться и поспать, чтобы восстановить силы. Давай подумаем об остальном. Пойдем, я отнесу твои сумки наверх, чтобы ты могла лечь спать.

Валери заколебалась, явно желая задать еще несколько вопросов, но тут же снова зевнула. Прикрыв рот рукой, она встала и кивнула. — Полагаю, завтрашний день достаточно скоро, чтобы беспокоиться о подобных вещах.

— Завтра, — согласился Андерс и повел ее и Рокси в дом. Он зашел на кухню, чтобы выбросить мусор, а затем повел ее обратно к сумкам, ожидавшим у входной двери.

— Я могу помочь, — сказала Валери, когда он начал собирать их. Когда он не ответил, она подошла к нему и, прежде чем он успел что-то сказать, взяла компьютерный футляр. — Я не совсем беспомощна, Андерс.

Она впервые произнесла его имя, и Андерс на мгновение замер, услышав, как оно сорвалось с ее губ.

— Что-то не так? — спросила она.

— Нет. — Он выпрямился вместе с остальными сумками и жестом пригласил ее подняться по лестнице.

Пожав плечами, Валери повернулась и стала подниматься по лестнице. На этот раз Рокси не последовала за ним, а села у подножия лестницы. Андерс остановился, чтобы посмотреть на нее, но немецкая овчарка выглядела смущенной и переводила взгляд с него на Валери и обратно.

— Она ждет тебя, — объявила Валери, остановившись на середине лестницы, чтобы оглянуться, когда поняла, что он не идет за ней. — Ее учили не подниматься по лестнице, пока не поднимутся люди. Это мешает ей попасть тебе под ноги и подставить подножку.

— О. — Он начал подниматься по лестнице, еще раз удивляясь, как хорошо выдрессирована собака. Как только он добрался до вершины, звяканье бейджа Рокси подсказало ему, что она идет за ними. Покачав головой, он последовал за Валери по коридору. Только когда она остановилась, чтобы открыть дверь, он понял, что всю дорогу пялился на ее задницу. Осознание этого было поразительным. Он никогда не был ослом, но покачивание ее попки удерживали его очарование на всем протяжении коридора.

— Ты же не собираешься стоять на страже у моей комнаты всю ночь? — с любопытством спросила Валери, ведя его в свою комнату.

— Нет. Я в соседней комнате. — Андерс поставил ее сумки на стол у окна. — Достаточно близко, чтобы услышать твой крик, если понадоблюсь. Но проблем быть не должно. Система сигнализации здесь является произведением искусства.

— Хорошо, — с облегчением сказала Валери. — Мне было бы ужасно думать, что ты застряла в коридоре на всю ночь. Я бы не смогла уснуть, — добавила она с улыбкой.

Андерс обернулся, посмотрел на нее и заколебался. Он хотел поцеловать ее. Больше из любопытства, чем от огромного желания. Чем больше он узнавал эту женщину, тем больше она ему нравилась. Он восхищался ее мужеством и силой и был впечатлен тем, как хорошо она выдрессировала свою собаку. Верность, которую животное выказывало своей госпоже, говорила сама за себя. И до сих пор ему нравилось в ней все. Но он не вожделел ее и хотел знать, вызовет ли поцелуй ту страсть, о которой он так много слышал. К сожалению, он уже давно не ухаживал за женщиной и не знал, как это сделать. Он просто должен схватить и поцеловать ее? Или он должен ждать какого-то знака от нее?

— Ну, мне пора собираться и ложиться спать, — наконец сказала Валери, и Андерс криво усмехнулся. «Это определенно был знак», — подумал он, но не намек на то, что она будет рада его поцелую.

Кивнув, он повернулся и направился к двери. — Кричи, если что-нибудь понадобится.

— Спасибо, — тихо сказала Валери, когда он открыл дверь.

Остановившись, Андерс оглянулся и посмотрел на собаку. — Рокси спит с тобой, или мне отвести ее вниз?

— О нет. Она спит со мной, — сказала Валери, взглянув на Рокси.

— Счастливая собака, — пробормотал он и поймал ее удивленный взгляд, прежде чем выйти и закрыть дверь.

Андерс немного помедлил, молча пиная себя за то, что не поцеловал ее, но затем пожал плечами и направился к двери в комнату, которую ему предоставили на время его пребывания здесь.

«Он поцелует ее завтра», — подумал он, и не будет ждать сигнала, чтобы сделать это. Тем временем он и сам порядком устал. Обычно он спал днем, но пробуждение Валери около полудня прервало его сон. Он не спал всю ночь, а потом весь день. Он подозревал, что в ближайшее время все его часы будут испорчены. Валери, вероятно, работает в обычное время, и ему тоже придется это делать, чтобы проводить время с ней и присматривать за ней.

Скулеж Рокси разбудил Валери. Открыв глаза, она посмотрела на тускло освещенную комнату. Валери увидела открытую дверь ванной и свет, льющийся из нее. Несмотря на то, что Рокси была с ней, она не хотела спать в полной темноте. Валери боялась, что проснется и подумает, что она снова в клетке. Рокси снова заскулила, и Валери приподнялась на локте, чтобы заглянуть в нижний правый угол кровати, но немецкой овчарки там не было. Она стояла на полу возле кровати и жалобно скулила. Когда Валери посмотрела в ее сторону, она повернулась и пошла к двери, а затем обратно.

— Тебе нужно выйти, да? — спросила Валери, узнав сигнал. Покорно вздохнув, она отбросила одеяло и села, вздрогнув от внезапной боли. Она совсем забыла о своей спине. Валери осторожно встала и огляделась в поисках халата, потом вспомнила, что он все еще в спортивной сумке. Она слишком устала, чтобы разбирать вещи, поэтому просто разделась, натянула футболку, в которой спала, и забралась под простыню. Валери направилась к сумкам, которые Андерс поставил на стол, но другой, более настойчивый скулеж, сопровождаемый лаем Рокси, заставил ее изменить направление. Ее футболка была забыта, собаке, очевидно, действительно нужно было выйти. Это заставило ее задуматься, как долго Рокси пыталась разбудить ее своим нытьем.

— Хорошо, — прошептала она, подходя к двери. — Но тихо. Люди спят.

Рокси заскулила и завиляла хвостом и Валери открыла дверь. Немецкая овчарка тут же выскочила за дверь, совершенно забыв о хороших манерах. Это говорило об ее настойчивости больше, чем что-либо другое, и Валери не стала тратить время на упреки, а поспешила за ней по коридору, благодарная ночникам в розетках, которые освещали ей путь. Рокси вспомнила о своих манерах на лестнице и остановилась, чтобы позволить Валери спуститься первой. Здесь не было ночников, но они снова загорелись у подножия лестницы, и Валери осторожно спустилась, держась одной рукой за перила. Ведя Рокси к задней части дома с помощью ночников, Валери задавалась вопросом, который сейчас час. Она огляделась в поисках часов, когда подошла к французским дверям и начала открывать замок, но не заметила их, пока открывала дверь. Она распахнула ее, и Рокси выскочила как раз в тот момент, когда раздался сигнал тревоги. Валери застыла, вспомнив, что Андерс говорил о современной системе сигнализации. Она только что запустила ее.

Глава 6

Внезапно пронзительный крик будильника разбудил Андерса. Прилив адреналина вытолкнул его из постели. Прежде чем он осознал, что делает, он был у двери, и резко открыл ее. Движение в конце коридора привлекло его внимание. Андерс замедлил шаг, увидев, что из спальни выходит Люциан. Как и он сам, Люциан был без рубашки. Однако на нем были штаны. Либо он раздевался перед тем, как лечь спать, либо перед тем, как выйти из комнаты, решил натянуть штаны. Что-то, о чем не подумал он сам, понял Андерс, внезапно осознав, что на нем только боксеры.

— Валери? — рявкнул Люциан.

— За ней! — крикнул Андерс, но не был уверен, что тот его услышал. Он и сам не столько слышал, как Люциан произнес имя Валери, сколько прочел его по его губам. Но он не стал уточнять, что именно сказал. Быстро подойдя к двери Валери, он распахнул ее и обнаружил, что кровать пуста. Дверь в ванную была открыта, и комната тоже казалась пустой. Ни Валери, ни Рокси. Охваченный страхом, Андерс не стал закрывать дверь, а пошел дальше, качая головой, чтобы сказать Люциану, что ее нет в комнате. Андерс первым поднялся по лестнице и сразу же начал спускаться, чувствуя, что Люциан следует за ним.

Валери со стоном прислонилась лбом к двери и закрыла глаза, прислушиваясь к топоту ног над головой. Конечно, она всех разбудила. Вздохнув, она выпрямилась и повернулась, чтобы посмотреть на лестницу перед домом, прислушиваясь к звукам, доносящимся сверху. Глухой стук, начавшийся в противоположных концах дома, сошелся над головой, и они начали спускаться по лестнице. Валери не хотелось стоять и ждать их, но у нее не было выбора. Она случайно включила сигнализацию. Это была ее вина. Кроме того, что еще она могла сделать? Выскочить на улицу и спрятаться в кустах, а потом спать на садовой мебели до утра?

— Валери! — крикнул Андерс, резко остановившись, когда ворвался в комнату и увидел ее у дверей.

— Извините, — крикнула она, чтобы перекричать тревогу, когда второй мужчина, высокий и светловолосый, протиснулся мимо Андерса к застекленной двери в гостиной и начал набирать цифры на панели. — Рокси пришлось вывести, а я забыла про сигнализацию!

Последнее слово было выкрикнуто во внезапно наступившей тишине, когда сигнал тревоги резко оборвался. Валери, однако, не обратила на это внимания: она была слишком занята разглядыванием Андерса и его одежды. Или ее отсутствием. Мужчина был босиком, в одних трусах… и, черт возьми, он выглядел прекрасно. Он тоже смотрел на нее так, словно видел впервые, поняла она и прикусила губу, переводя взгляд на блондина. Блондин, однако, полностью игнорировал ее. Он снял трубку ближайшего радиотелефона и теперь набирал номер. Он звонил в офис Службы безопасности, поняла Валери, когда он продиктовал семизначный номер и прорычал, что все в порядке, сигнализация сработала случайно. Он положил трубку и повернулся к ней с раздражением во всем теле. Валери была уверена, что сейчас услышит резкий выговор, но тут вмешался жизнерадостный голос Ли:

— Ну, слава богу, что мы еще не спали, — сказала беременная женщина, привлекая к себе внимание, и поспешила через комнату в длинном розовом халате к блондину. Она успокаивающе похлопала его по руке, потом потянулась и что-то прошептала ему на ухо. Наконец, она повернулась к Валери, и улыбнулась. — И это хорошо, потому что я должна была перевязать тебя перед сном, но ты спала, когда Люциан вернулся домой, а я встала. Но теперь я могу это сделать.

— Андерс сделает это, — прорычал блондин. — Ты возвращаешься в постель.

— О, Люциан, это займет всего минуту. Я могу… — протесты ли замерли на полуслове, когда блондин взял ее на руки и повел через комнату.

— Займись этим, — приказал блондин, проходя мимо Андерса. — И проследи, чтобы она снова не включила сигнализацию.

Андерс что-то проворчал в ответ, глядя, как его босс идет по коридору с Ли на руках. Когда пара исчезла наверху, он снова повернулся к Валери.

— Мне действительно очень жаль, — тихо сказала она, стараясь не смотреть ему прямо в глаза. «Честно говоря, ни один мужчина не должен выглядеть так хорошо», — подумала Валери, но, когда он не ответил, рискнула посмотреть. Его плечи расслабились, и он устало провел рукой по коротким волосам.

— Несчастные случаи случаются, — наконец сказал Андерс, его рука скользнула к затылку, разминая его, словно пытаясь снять напряжение. Затем он жестом указал ей за спину. — Думаю, Рокси сделала свое дело.

Обернувшись, она увидела, что немецкая овчарка вернулась и теперь стоит за дверью, заглядывая внутрь. Валери даже не заметила, что закрыла дверь, но открыла ее и впустила Рокси.

— Я лучше займусь твоей одеждой, — пробормотал Андерс.

Закрывая дверь, Валери огляделась, но Андерс уже вышел из комнаты. Она заколебалась, но затем последовала за ним, заметив, что у него очень красивые, мускулистые ноги и красивый округлый зад. Выкинув эту мысль из головы, она последовала за ним наверх, в свою комнату, Рокси следовала за ней по пятам. Когда она вошла, он уже выдвинул ящик прикроватного столика и доставал оттуда какие-то вещи. Он закрыл ящик и повернулся, чтобы направиться к двери, но, заметив ее, резко остановился.

— О. — Он заморгал на нее. — Я собирался сделать это внизу.

— О'кей, — тут же согласилась Валери, и направилась вниз. Это казалось лучшей идеей, чем делать это здесь, в спальне. Менее лично. И внизу не было кровати. Валери не понимала, почему это так важно, но не хотела вдаваться в подробности.

— На кухне свет лучше, — сказал Андерс, следуя за ней в открытую кухню-гостиную и щелкнув выключателем, осветив обе стороны комнаты.

Валери направилась на кухню. Рокси сначала держалась рядом с ней, а потом вдруг побежала вперед. Кто-то принес миски для корма и воды и поставил их на пол у плиты. Рокси заметила их и теперь подняла пустую миску для корма и отнесла ее к ногам Валери, заставив ее остановиться рядом с кухонным островом.

— Который час? — нахмурившись, спросила Валери, наклоняясь, чтобы поднять миску.

Проходя мимо нее на кухню, Андерс взглянул на микроволновку. — Шесть тридцать.

Валери проследила за его взглядом, заметив зеленое время в правом верхнем углу прибора, и удивилась, как она могла не заметить его раньше. Не говоря уже о том, что она думала, что была середина ночи, когда небо на самом деле светлеет. Солнца еще не было видно, но небо было скорее серо-голубым, чем черным.

— Время кормления, я полагаю? — спросил Андерс с удивлением, когда Рокси села перед Валери, и жалобно заскулила.

— Да, — криво усмехнулась она. — Рокси лучше будильника. Каждое утро в половине седьмого она встает, выходит на улицу и хочет позавтракать.

Посмеиваясь, Андерс наклонился, достал из шкафа пакет с собачьим кормом, открыл его и высыпал в миску Рокси.

— Спасибо, — сказала она, когда он закончил и начал закрывать пакет.

Она принесла миску и поставила ее рядом с миской, которую кто-то заботливо наполнил водой. Она выпрямилась, но только когда она сказала «Хорошо», нависшая Рокси бросилась вперед. Она тут же зарылась носом в тарелку с едой, поглощая разноцветную сухую еду.

— У нее здоровый аппетит, — сухо заметил Андерс.

— Клянусь, у нее бездонный желудок. — Валери повернулась и прислонилась к островку. Это был стратегический шаг. Он скрывал ее голые ноги от его взгляда. Она сама упорно игнорировала его голые ноги… и голую грудь… и голый живот. Ну, во всяком случае, пыталась. Вздыхая, она подняла бровь и спросила: — Где ты хочешь это сделать?

— Здесь самый яркий свет, — сказал Андерс, похлопывая по островку. Свет был сосредоточен над раковиной в центре островка и сиял там ярко и сильно.

После некоторого колебания Валери обошла вокруг островка и встала рядом с ним, чтобы наклониться над раковиной, оставив ее спину под светом.

— Слишком тихо, — сказал он хриплым голосом.

Валери выпрямилась и нахмурилась. — Я не знаю, что мне делать…

Ее слова закончились придыханием, как Андерс схватил ее за талию и поднял ее, чтобы посадить на кухонный остров. Он отпустил ее так же быстро, как и поднял, и отошел на другую сторону островка, прежде чем она успела собраться с мыслями. Оглянувшись через плечо, она увидела, что он раскладывает вещи, которые принес из ее комнаты: большой марлевый тампон, белую медицинскую ленту и антибактериальную мазь.

Валери с гримасой на лице снова повернулась к нему, поняв, что ей придется задрать рубашку, и теперь она сидела на ней. Вздохнув, она наклонилась в сторону, приподняв одну ягодицу с островка, чтобы можно было вытащить ткань, затем наклонилась в другую сторону, чтобы сделать то же самое для этой стороны. Затем она потянула ткань вверх и поймала ее под мышками, так что она остановилась как раз под ее грудью спереди и, она надеялась, на той же высоте сзади. Она прекрасно понимала, что осталась сидеть в одних розовых трусиках, прикрывающих нижнюю часть тела. Ей стало жаль, что она не носит черные трусики мужского покроя. По крайней мере, они больше походили на шорты.

— Спасибо, — сказал Андерс у нее за спиной, и она подумала, не простудился ли он. Раньше его голос звучал хрипло, а теперь стал хриплым.

Беспокойство улетучилось, когда он начал снимать повязку с ее раны. Он работал медленно, очевидно, стараясь быть как можно нежнее, но клейкая лента хорошо прилипла к ее коже, и ей стало так больно, что она задумалась, есть ли у нее волосы на затылке или что-то в этом роде. Прикусив губу, Валери сосредоточилась на светящихся цифрах на микроволновке и попыталась не обращать внимания на боль, которую он невольно причинял. Однако, когда все было сделано и повязка снята, она вздохнула с облегчением.

— Как это выглядит? — спросила она.

— Она заживает, — сказал Андерс.

«Это хорошо», — подумала она. Но «она заживает» на самом деле ничего ей не сказало. Была ли это огромная зияющая дыра? Скорее всего, нет, признала Валери. Ли сказала, что доктор Дани зашила ее, так что, вероятно, это была большая, неприятная сморщенная рана. Прекрасно.

— Сейчас я наложу мазь. Может быть больно, — тихо предупредил он.

Валери кивнула и собралась с духом. И снова она поняла, что Андерс старается быть нежным. Его пальцы едва касались ее кожи, но она была настолько нежной, что даже это причиняло боль. Стиснув зубы, она затаила дыхание и ждала, стараясь не думать ни о чем.

— Готово, — объявил Андерс, и Валери со вздохом выдохнула, но тут же втянула воздух обратно, когда он наложил марлю на рану. Первое прикосновение было неприятным, но после этого, казалось, все в порядке, и она смогла нормально дышать, когда он заклеил пластырем.

— Все сделано, — сказал Андерс. — Можешь отпустить рубашку.

Валери немедленно подняла руки, позволяя ткани упасть обратно. Тогда она бы соскользнула с островка, но Андерс обошел вокруг и встал перед ней.

— О. Привет, — сказала она, как безмозглая дурочка.

— Привет, — ответил Андерс и потянулся к ее талии. Она подумала, что он собирается снять ее. Она ошиблась. Вместо этого он обнял ее за талию, встал между ее ног и поцеловал. Сначала это было просто легкое прикосновение его губ, затем более твердое, а затем его язык скользнул, чтобы открыть ее губы. После этого все стало как в тумане. Ее мозг, казалось, отключился и отдался потоку ощущений, который внезапно взорвался в ней. Честно говоря, мужчина мог целоваться. Он делал с ее губами и языком то, чего она никогда раньше не испытывала. Ее бывший, Ларри, не очень-то любил целоваться и делал это не очень хорошо. Честно говоря, если бы у него был язык, она бы и не знала. У Андерса определенно был язык, и он знал, что с ним делать.

Когда Рокси залаяла, и они прервали поцелуй, Валери посмотрела вниз и увидела, что она пыталась залезть на мужчину, как на ствол дерева. Ее ноги обвились вокруг его бедер, лодыжки обвились вокруг его ног, руки обхватили его плечи, ладони обхватили его шею и голову, а ее задница оказалась в его руках. Валери уставилась на Андерса, и сказала: — М-м-м-м.

Ответом Андерса была самая сексуальная улыбка, которую она когда-либо видела. Валери смотрела на него широко раскрытыми глазами. Она не думала, что этот человек может улыбаться. «Но ведь она и не знала, что он умеет целоваться», — подумала Валери, когда его губы снова приблизились к ее губам для еще одного поцелуя, который так и не состоялся, потому что Рокси снова залаяла, на этот раз, приподнявшись на задних лапах, чтобы положить на них передние. Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание Валери. Рокси никогда не прыгала на людей.

— В чем дело, Рокси? — ахнула Валери, толкая Андерса в грудь, чтобы он поставил ее на землю. Он опустил ее на пол, когда она спустила ноги с его бедер.

Теперь, когда она завладела ее вниманием, Рокси немедленно повернулась и побежала к двери, где она залаяла и обернулась, чтобы посмотреть на Валери, беспокойно переминаясь с ноги на ногу.

— О, — вздохнула Валери, и поспешила открыть дверь. Рокси нужно было выйти… «в отчаянии», — подумала Валери, когда собака бросилась через веранду и, едва добежав до травы, присела на корточки.

— Мне нужно взять несколько мусорных пакетов, — пробормотала Валери, и вздрогнула, когда Андерс положил руки ей на плечи.

— Мы сделаем это, когда откроются магазины, — пообещал он, прижимая ее к своей груди и наклоняя голову, чтобы поцеловать ее в ухо. Валери таяла в его объятиях, когда он начал отводить ее волосы в сторону, чтобы поцеловать в шею. Она тут же напряглась и отстранилась, смущенно подняв руку, чтобы убедиться, что ее горло закрыто.

— Ты не должна скрывать это от меня, Валери, — тихо сказал он. — Я видел твою шею.

Закончив свои дела, Рокси вернулась, ткнув Валери носом в руку. Она поглядела на собаку и погладила ее, радуясь возможности отвести взгляд от Андерса. Возможно, он уже видел ее шею, но это не делало ее менее застенчивой.

— Я все еще устала. Думаю, я посплю еще немного, — солгала она, выходя из комнаты вместе с Рокси. Он не сказал и не сделал ничего, чтобы остановить ее, и Валери спокойно поднялась к себе в комнату. Она вошла внутрь, подождала, пока Рокси освободит дверь, затем закрыла ее и прислонилась к ней, закрыв глаза. Воспоминания о тех нескольких мгновениях, а может, и больше, в объятиях Андерса, мгновенно нахлынули на нее. Страсть была ошеломляющей… умопомрачительной. Валери едва знала этого человека, но если бы Рокси не нужно было выходить, она бы уже сейчас скакала на лошади под названием «Секс». И откуда, черт возьми, взялась эта страсть? Парень был симпатичным и все такое, но до тех пор, пока его губы не встретились с ее, она не думала о нем с вожделением. Она восхищалась его красивым лицом и стройной фигурой, как восхищаются хорошо сшитым платьем или туфлями, но не было никакой искры сексуального интереса. Ну, за исключением тех случаев, когда их руки встретились на супнице… и когда в Кембридже он взял ее за руку, чтобы помочь сесть в машину, признала она это. Да, оба раза ее охватывало горячее чувство, но ничего похожего на то, что только что произошло внизу. Это было похоже на вспышку огня.

Мокрый нос Рокси, прижатый к ее ладони, сдвинул Валери с места. Она посмотрела вниз на собаку, и погладить ее, бормоча: — Я сошла с ума. Ты знаешь это, не так ли?

Покачав головой, она подошла к кровати и легла. Не было еще и девяти вечера, когда она легла. Она проспала до шести утра. Больше девяти часов. Валери не собиралась спать, но ей хотелось какое-то время избегать Андерса. По крайней мере, до тех пор, пока она не решит, что может быть рядом с ним, не пытаясь снова взобраться на него, как на телефонный столб.

Андерс опустился на диван и со вздохом откинул голову назад. Он смотрел в потолок, но видел лицо Валери после того, как Рокси прервала их поцелуй. Ее губы распухли от его поцелуев, щеки пылали, глаза были полны страсти и голода. Он не сомневался, что выглядел таким же возбужденным. Только воспоминание о ее губах под его губами, о том, как ее тело жадно прижималось к нему, заставляло его снова возбудиться.

«Проклятье, все только начинается», — подумал он с гримасой. С другой стороны, теперь у него не было сомнений в том, что Валери — его спутница жизни. Ну, если это действительно было раньше. Не должно было быть — у него были все остальные симптомы, но Андерс колебался, признаваться ли себе в этом из-за отсутствия страсти. Казалось, ему достаточно прикоснуться к ней, чтобы зажечь огонь. И теперь он понял, почему его товарищи вели себя как кобели. Потому что теперь, когда он попробовал ее, ему не терпелось попробовать ее снова. Настолько, что было трудно не последовать за ней в ее комнату. Один поцелуй — и она растает в его объятиях, как масло на раскаленной сковороде.

— Удивительно.

Андерс вздрогнул и огляделся. Люциан стоял, прислонившись к дверному косяку, и с удивлением смотрел на него.

— Что? — спросил он, выпрямляясь.

— Как все может так быстро измениться, — сухо заметил Люциан, направляясь на кухню.

Андерс посмотрел, как он достает стакан из буфета, и мягко спросил: — И что, по-твоему, меняется?

— Три дня назад, когда ты впервые понял, что не можешь читать ее мысли, и что она может быть твоей спутницей жизни, ты не был счастлив, — сказал Люциан. Он наполнил стакан водой, сделал глоток и продолжил: — Тебе не нравилось, что кто-то украдет так много твоего внимания, что тебе есть что терять, что ты стенаешь наседкой, как я, или что за тебя будет решать твой член. Теперь ты хочешь последовать прямо за своим членом наверх и потребовать Валери любыми необходимыми средствами.

Андерс взглянул вниз и заметил, что у него не только все еще была эрекция, но это было заметно по его боксерам. Схватив одну из диванных подушек, он положил ее себе на колени и пробормотал: — Ты все это понял, прочитав мои мысли, не так ли?

— Прозрачен, как стекло, — сказал Люциан.

— Ладно. — сказал Андерс и поморщился, поняв, что Люциан прочитал его далеко не лестные мысли о том, что он беспокоится за Ли и что его водит за нос его член. Приподняв бровь, он спросил: — Я должен извиниться перед тобой?

— Нет. Я не могу жаловаться, когда подслушивал твои мысли. — Он сделал еще глоток воды. Когда Люциан опустил бокал, он сглотнул и добавил: — Но я бы не спеша действовал с Валери. Я бы не хотел, чтобы ты торопил события и все испортил.

— Спасибо за совет, — сухо сказал Андерс.

— Я серьезно, — тихо сказал Люциан.

Андерс замер. Как правило, Люциан рычал, ворчал или лаял. Его голос звучал мягко и торжественно только в очень редких случаях. Когда это происходило, если вы были умны, то слушали его внимательно. Андерс кивнул. — Я слушаю.

— Она только что пережила кошмарные две недели в руках того, кого она считает вампиром. Один из нашего вида, — указал он. — Десять дней и ночей во плоти и три в лихорадочных кошмарах.

— Но мы не вампиры, — возразил Андерс. — Мы — бессмертные.

— Семантика, — пожал плечами Люциан. — Для нее не будет иметь никакого значения, являемся ли мы мифологическим проклятым и бездушным зверем, о котором писал Стокер, или научно развитыми смертными, ставшими почти бессмертными благодаря биоинженерным нанотехнологиям, которые были введены в нашу кровь до падения Атлантиды.

— Научно развитые смертные, которым нужно больше крови, чем может произвести человеческое тело, — устало добавил Андерс.

Люциан кивнул. — У нас есть клыки, мы не стареем, нас трудно убить, и нам нужна кровь, чтобы выжить. Для нее и многих других мы — вампиры.

— Мы пьем кровь в пакетах, чтобы выжить, — возразил Андерс. — Бессмертный, который похитил и удерживал Валери и других женщин, — негодяй.

— Верно, — согласился Люциан. — К сожалению, первая встреча Валери с нашим видом произошла через этого негодяя. Она, понятно, не будет очень восприимчива к возможности того, что среди нашего вида есть хорошие парни. Она должна узнать нас и доверять нам, особенно тебе, прежде чем ты раскроешь слишком много.

Андерс кивнул, видя мудрость в его словах. Затем он прочистил горло и спросил: — Не раскрывай слишком много, ты не включаешь…

— Нет, — ответил Люциан, и его губы изогнулись в улыбке. — Спи с ней, сколько хочешь, Только держи рот на замке. По крайней мере, пока ты не решишь, что она справится. Иначе, — предупредил он, — ты потеряешь шанс всей своей жизни.

На этой ноте, Люциан поставил стакан и направился к двери.

Андерс как раз расслаблялся на диване, размышляя над тем, что было сказано, Когда Люциан остановился в коридоре и, оглянувшись, добавил: — Конечно, если ты сделаешь такую глупость, как возьмешь мою беременную и перехаживающую жену в еще одну трехчасовую поездку, ты все равно не проживешь достаточно долго, чтобы насладиться этим шансом в жизни.

Не дожидаясь ответа, Люциан зашагал прочь, оставив угрозу висеть в воздухе.

Поморщившись, Андерс закрыл глаза. Его не удивила угроза Люциана. Он ожидал, что рано или поздно это случится. Когда Валери удалилась, Андерс тоже улегся, раздевшись для удобства до трусов. Но он ожидал, что проснется через час или около того и спустится вниз, чтобы посмотреть этому в лицо, если Люциан вернется, или подождать, если он не вернется. Однако он проспал всю ночь, пока громкий сигнал тревоги не разбудил его. Боже, это было полтора опыта. После всей этой паники и спешки он бросился вниз и обнаружил Валери, стоящую у французских дверей в кухне, выглядевшую виноватой, униженной и милой, как кнопка в огромной футболке. Воспоминание вызвало улыбку на его лице, которая быстро исчезла, когда он подумал о Валери, и о том, как завоевать ее доверие, чтобы она не убежала с громкими криками в горы, когда он, в конце концов, рискнет объяснить, кто он и что он. Это будет нелегко.

Глава 7

Валери открыла глаза и обнаружила, что смотрит в мохнатое лицо Рокси. Собака тут же заскулила. Наверное, не в первый раз. Поморщившись, Валери села и посмотрела на часы. Было чуть за полдень. Она снова уснула. Она и не собиралась этого делать, да и не думала, что будет, после того как проспала так долго. Валери собиралась прилечь ненадолго, пока остальные не встанут. Ей казалось, что если она не хочет еще одной жаркой встречи с Андерсом, то, возможно, будет лучше, если рядом будут другие.

— Извини, девочка, — сказала Валери, взъерошив шерсть Рокси. — Тебе, должно быть, скучно и ты готова к пробежке. Ты, наверное, не бегала, пока меня не было. Трудно представить, что миссис Риббл выгуливала тебя, не говоря уже о том, чтобы брать тебя на пробежку. Но, боюсь, я сейчас не в том состоянии, бегать. Я, наверное, свалюсь через пять минут, — добавила она, нахмурившись, а затем предложила: — как насчет игры в «принеси»?

Рокси рявкнула в ответ. Улыбнувшись, Валери еще раз похлопала ее по плечу и встала. — О’кей. Пойдем, посмотрим, кто проснулся, а потом я выведу тебя на задний двор и брошу мяч.

Рокси следовала за ней, пока Валери шла к двери, то и дело, натыкаясь на ее ногу, словно подгоняя ее. Это заставило Валери улыбнуться и погладить собаку по голове. Она никого не встретила ни в холле, ни на первом этаже. Похоже, все остальные еще спали. Но тогда это была ночь, когда она позвонила 911 и эти люди работали. Наверное, они работали по ночам и спали большую часть дня. Что было немного тревожно. Значит ли это, что сигнализация снова включена и будет включаться каждое утро, когда Рокси понадобится выйти? Размышляя об этом, она подошла к стеклянной двери в гостиную. К ее большому облегчению, на панели было написано «готово», что, как она поняла по сигналу тревоги в клинике, означало, что она не включена. Расслабившись, она достала мяч Рокси из сумки, которую Андерс поставил рядом с островком прошлой ночью, а затем вывела немецкую овчарку наружу, чтобы бросить ей мяч. Оказалось, что для этого она тоже была не в лучшей форме, также как и для бега. Каждый раз, когда она бросала мяч, швы на спине напоминали о себе. Даже использование левой руки не очень помогало, и ее броски получались довольно хромыми. Валери уже собиралась прекратить игру, когда услышала, как позади нее открылись французские двери. Она повернулась и огляделась вокруг, наполовину с облегчением, наполовину разочарованная тем, что Ли улыбается ей из кухни.

— Доброе утро, — весело поздоровалась брюнетка, выходя на веранду.

— Доброе утро, — ответила Валери с улыбкой. Она бросила мяч для Рокси в последний раз, а затем повернулась, чтобы подойти к женщине. — Извини, что разбудила тебя сегодня утром.

Ли отмахнулась от этого. — Мы только что легли спать. Мы не спали.

Валери подняла брови. — Ночные совы?

— В значительной степени, — рассмеялась Ли.

— Я удивлена, что ты уже встала, если легла спать в половине седьмого, — заметила она.

— Я спала раньше, помнишь? — она пожала плечами и, потирая живот, призналась: — Я обнаружила, что у меня проблемы со сном, я не сплю больше двух часов. Я не могу устроиться поудобнее и часто дремлю.

— Ах. — Валери кивнула, ее взгляд упал на живот Ли. Она подумала, что в ее положении будет трудно найти удобное положение.

— Ты готова к завтраку? — неожиданно спросила Ли, поворачиваясь, чтобы проводить ее в дом.

— На самом деле, да. Я умираю с голоду, — призналась Валери, и, свистнув Рокси, последовала за ней внутрь. Ожидая у открытой двери, когда войдет собака, она добавила: — Но почему бы тебе не сесть и не позволить мне приготовить? Просто скажи мне, что ты хочешь и где это найти, и я буду играть в повара. — Увидев, что Ли колеблется, она добавила: — Это меньшее, что я могу сделать, чтобы ты позволила мне остаться здесь.

Ли хихикнула, а потом тяжело вздохнула. — Тебе здесь более чем рады, Валери, и не надо отрабатывать свое пребывание здесь.

Поморщившись, она добавила: — Но я была бы признательна за помощь с завтраком.

— С удовольствием, — заверила ее Валери.

Кивнув, Ли подошла к шкафу и открыла его, чтобы осмотреть коробки и консервы внутри.

— Как ты относишься к блинчикам? — спросила она, вытаскивая коробку с блинной смесью из пахты.

— Обожаю, — тут же ответила Валери.

— Большую. — Ли просияла и открыла другой шкаф, чтобы достать большую миску. — Можешь взять яйца и молоко из холодильника, пока я заварю кофе?

За работой они дружески болтали. Когда тесто для блинов было готово, Ли решила, что к завтраку следует добавить сосиски. Она установила на островке электрический гриль и села в одно из кресел, чтобы приготовить сосиски, пока Валери переворачивала блины на плите.

— Господи.

Валери оглянулась на это ошеломленное замечание Ли. — Что случилось?

— Я… ничего, я просто… — она сморщила нос, а затем призналась: — Я знаю, ты, вероятно, думала, что это так, но мы никогда не связывались с твоей семьей, чтобы сообщить им, что ты в порядке, Валери. Они, наверное, очень волнуются.

— О. — Валери вернулась к своим блинчикам и вздохнула. — Все в порядке. Не с кем связаться и не о чем беспокоиться.

— Никого? — спросила Ли.

Валери покачала головой и нахмурилась. — Я была единственным ребенком. Мои бабушка и дедушка умерли один за другим от сердечных приступов и рака, когда я выросла, а мои родители погибли три года назад в автокатастрофе. Есть только я и тетя, которая переехала в Техас тридцать лет назад. С тех пор я видела ее только дважды. На похоронах родителей. Она пожала плечами. — Кроме рождественских открыток, мы не общаемся.

— О, — тихо сказала Ли и замолчала.

— А как насчет друзей? — спросил Андерс, и Валери чуть не подпрыгнула от неожиданности. И от его внезапного вступления в разговор, и от того, что его грудь задела ее спину, когда он потянулся, чтобы поставить на прилавок маленький пакетик «Петсмарт».

— Пустые пакеты для мусора, — прошептал он ей на ухо, его пальцы легко скользнули по ее обнаженному плечу, когда он убрал руку. — Поскольку Люциан был здесь, чтобы защитить тебя, я выскочил и купил их для тебя.

Валери тупо уставилась на пакет, чувствуя, как по спине пробегают мурашки и мурашки бегут по коже там, где были его дыхание и пальцы. Она не могла понять, как она могла смотреть на что-то настолько несексуальное и в то же время так возбуждаться.

Приглушенный смех привлек смущенный взгляд Валери к Ли, которая улыбнулась ей, сказав: — Очень мило с твоей стороны, Андерс.

— Да, мило, — сказала Валери, а потом замолчала, чтобы прочистить горло. — Спасибо тебе.

— Заметь, — добавила Ли. — Красные розы могли быть милее, чем красные пакетики для собачьих какашек.

— Буду иметь это в виду в следующий раз, — ответил Андерс.

Валери покраснела и вернулась к блинам. То, что предлагала Ли, было бы уместно, если бы они встречались или что-то в этом роде, но они не встречались, и она была благодарна ему за то, что он побежал за пакетами. Она не хотела отплатить Ли за то, что та впустила ее в дом, разбросав «подарки» Рокси по всему двору… И что означал его ответ?

— Итак, у тебя нет семьи, но как насчет друзей? — спросил Андерс, напоминая ей о своем предыдущем вопросе.

— Конечно, у меня есть друзья. Но они вернулись в Виннипег. Они даже не узнали бы, что я пропала. Я переехала в Кембридж только за неделю до похищения, и большую часть этой недели я бегала туда-сюда за вещами, необходимыми для дома и занятий. У меня еще нет здесь друзей. — Она сняла блинчики со сковородки и положила их на тарелку в духовку, чтобы они не остыли, а затем вылила еще два на сковородку, прежде чем признаться, — миссис Уизли Риббл — единственный человек, с кем я разговаривала, кроме продавцов и школьных служащих. И то потому, что она сказала, что Рокси лучше не лаять громко, иначе она вызовет полицию.

— А потом старая летучая мышь попыталась украсть твою собаку, — пробормотала Ли.

Валери покачала головой и весело огляделась. — Я не знаю, почему ты так напала на старую женщину. Она присматривала за Рокси.

— По чисто эгоистическим причинам, — мрачно ответила Ли. — Поверь мне, эта женщина — самая эгоистичная и злая старуха, какую я когда-либо встречала.

Валери повернулась и уставилась на нее. — Ты даже не поговорила с ней. Ты уже встречалась с Риббл до этого или что-то о ней знаешь?

Ли открыла было рот, но, помолчав, сказала: — Я знаю кое-кого, кто ее знает.

— Хм. — Валери вернулась к блинам. Она не слишком удивилась, услышав, что миссис Риббл — злобная старуха. Она сама пришла к такому выводу еще до последней встречи. За ту неделю, что она жила по соседству с этой женщиной, она слышала или видела, как та устроила разнос трем соседям за то, что ее не касалось, и изводила местных детей за такие мелкие проступки, как случайная прогулка по траве. Женщина, казалось, наслаждалась, делая других людей несчастными. И у нее это хорошо получалось. Много практики, подозревала Валери.

— Это значит, прошло бы немало времени, прежде чем кто-то заметил бы твое исчезновение, — задумчиво произнес Андерс, и Валери, оглянувшись, увидела, что он наливает себе кофе.

— Да, довольно много, — согласилась она, возвращаясь к сковороде. — У других женщин тоже не было ни семьи, ни друзей. Мы поняли это довольно быстро во время разговора. Никто бы о нас не беспокоился и не поднимал бы шума из-за того, что мы пропали. Мы подумали, что, возможно, именно поэтому он выбрал нас.

— Возможно, это правда, — серьезно сказала Ли. — И это было умно с его стороны.

— Это объясняет, почему мы не вышли на него раньше, — сказал Андерс, а затем указал: — Если он продолжит в том же духе, будет труднее его выследить.

Валери нахмурилась при мысли о том, что этот монстр где-то там охотится на других женщин, пока они разговаривают.

— Ему потребуется время, чтобы устроиться где-нибудь в другом месте, — сказала Ли, ее мысли явно двигались в том же направлении, что и мысли Валери. — Ему нужно найти новую базу, собрать клетки и все такое… — Она помолчала, а потом спросила: — Валери, у тебя было еще что-нибудь общее с другими женщинами?

— Что, например? — неуверенно спросила Валери, поворачиваясь боком, чтобы одним глазом следить за стряпней, а другим — за Ли.

— Ну, должна же быть какая-то причина, чтобы он положил глаз на каждую из вас. Не может быть совпадением, что ни у кого из вас не было семьи и друзей. Вероятно, он выбрал каждую из вас из-за этого, но как он узнал об этом? — спросила она. — Есть некоторые организации или что? Вы все пользовались услугами одного риэлтора?

— Не знаю, — нахмурившись, призналась Валери. Они не обсуждали это. Обнаружив, что у каждого из них есть что-то общее, они в основном говорили друг о друге, вспоминали лучшие времена, свою жизнь, сожалели о том, чего еще не сделали, мечтали о будущем, когда будут свободны, и о том, какую пищу они больше всего хотели бы съесть. Они даже говорили о книгах, которые читали, и фильмах, которые смотрели, о чем угодно, лишь бы временно отвлечься от мрачной реальности. Теперь она жалела, что не подумала об этом и не задала эти вопросы остальным. Это может быть способ найти человека.

— Не волнуйся, — весело сказала Ли, переворачивая щипцами сосиски, которые готовила. — Придется сделать это сейчас. Мы можем собрать вас всех вместе и дать вам поговорить, пока не выясним, какое место или человека у вас общего.

— Боюсь, это невозможно.

Валери посмотрела за спину Ли и увидела Люциана, стоящего в комнате. Его волосы были взъерошены ото сна, он был в джинсах, но без рубашки. Тем не менее, футболка свисала с его пальцев, и когда она посмотрела в его сторону, он начал натягивать ее.

— Почему это невозможно, Люциан? — спросила Ли. — Все, что нам нужно сделать, это отвести Валери в дом, чтобы поболтать с ними.

— Было бы неплохо, если бы женщины не вернулись к своей прежней жизни, — сказал он, целуя жену в лоб.

— О, — разочарованно протянула Ли.

— Ну, это не значит, что мы не можем собрать их всех вместе, — резонно заметила Валери.

Ли закусила губу, Когда Люциан и Андерс обменялись взглядами, а затем Люциан сказал: — Конечно, мы можем связаться с ними и спросить, не хотят ли они, но я подозреваю, что они все просто хотят забыть о том, что произошло, и жить дальше.

— Ну да, я думаю, что так и есть. Но они наверняка захотят, чтобы человек, похитивший нас, был схвачен и убран с улиц, — нахмурившись, заметила она.

Люциан издал неопределенный звук и обошел вокруг островка, чтобы принести себе чашку кофе. Он сделал его сладким и белым, попробовал глоток, а затем обратился на нее взор. — Прежде чем они вернулись к своей жизни, их спросили, как выглядел этот ваш Игорь и его босс. Никто из них, казалось, не мог ответить на этот вопрос.

Валери скорчила гримасу и покачала головой, делая последние блинчики из свежего теста. — Меня это не удивляет. Большую часть времени мы были в темноте. Игорь был просто большим силуэтом, который приносил еду и воду и каждый день утаскивал одну из нас. И что бы ни было в этой овсянке, это было что-то мерзкое. В первый раз, когда он повел меня наверх, я была под воздействием, и это было похоже на плохое кислотное путешествие, лица выходили из стены, тела искажались, как будто смотрели через дно бутылки, и весь дом головокружительно вращался вокруг меня. — Она покачала головой при этом неприятном воспоминании.

— Но в прошлый раз ты не была под воздействием, — сказал Люциан.

— Я вообще не видела Игорева босса и, боюсь, не обратила особого внимания на самого Игоря, — ответила Валери, сосредоточившись на приготовлении пищи. Я был занята поисками оружия или пути к отступлению.

— Постарайся описать его, — тихо сказал Андерс, прежде чем Люциан успел заговорить.

Валери вздохнула. Она уставилась на блины и сказала: — Даже больше вас двоих. И безумно сильный. Когда он ударил меня, это было похоже на удар поезда. Он вышвырнул меня из ванной.

— Хорошо, — сказал Андерс, когда она замолчала. — Какого цвета были его волосы?

— Темно-коричневые, — ответила она, когда в памяти возник его образ, склонившийся над ванной. — Короткие и темно-коричневые.

— А его лицо? Было ли что-нибудь примечательное в его чертах?

Валери нахмурилась и попыталась вспомнить. Она не смотрела на него из клетки всю дорогу до ванной. Ее глаза бегали по сторонам в поисках выхода. Она представила, как он поворачивается к ней в ванной, но увидела только брызги шампуня на его лице. Но потом она увидела, как он вышел из ванной вслед за ней. На его лице все еще был шампунь, но он вытер его.

— По-моему, у него был большой нос, — медленно проговорила она. — И маленькие злые глазки под высоким лбом.

— А рот? — спросил Андерс.

— Думаю, у него тонкие губы, — неуверенно сказала она. — И большие уши.

Когда она закончила, на мгновение воцарилось молчание, а затем Люциан сказал: — Мы должны свести Валери с художником.

— Мы знаем одного? — спросил Андерс.

— Мы можем позаимствовать его у местной полиции или где-нибудь еще, — сказал Люциан. — Я позвоню Бастиану после завтрака, может, он что-нибудь придумает.

— Кстати, о завтраке, сосиски готовы, — объявила Ли. — Валери, как у нас дела с блинчиками?

— Последние два на сковороде, — ответила она.

— Хорошо. Потом я принесу тарелки и столовые приборы… — Ли начала подниматься со стула, но Люциан тут же положил руку ей на плечо, останавливая.

— Мы с Андерсом возьмем тарелки и столовое серебро. Просто сядь и расслабься, — твердо сказал он.

— Валери, у тебя есть кофе? — спросил Андерс, доставая тарелки из буфета.

— Нет. — Он был готов как раз перед твоим приходом, — ответила она, переворачивая последние два блина. — У меня не было возможности взять его.

Он ничего не ответил, но мгновение спустя поставил рядом с ней чашку свежего кофе.

— Спасибо, — пробормотала Валери, и взяла чашку, чтобы сделать небольшой глоток. Ее глаза расширились, когда она попробовала его.

— Сливки и сахар, правильно? — неуверенно спросил Андерс, заметив выражение ее лица.

— Да, — тихо ответила она. — Это хорошо. Я просто удивлена, что ты помнишь, как я заказала его вчера.

— Я был за рулем. Я заказал его для тебя, — напомнил он.

— Да, но тебе пришлось заказать пять разных сортов кофе. Я просто удивлена, что ты помнишь, какой пила я.

— Я запомнил, — просто сказал Андерс и отошел.

Валери смотрела ему вслед, пока он под руководством Ли разливал кленовый сироп для блинчиков и кетчуп для сосисок. Он отметил про себя, какой она любит кофе. Что это значит? Почему он пошел на это? Для нее? Значит ли это, что она ему нравится? Интересно, он ею интересуется? Ну, ладно, те поцелуи предполагали, что он определенно заинтересован, но это было просто… ну, химия. Телесный контакт. Это проявилось в том, как она отнеслась к своему кофе… Она не знала, что это было, но Ларри потребовались годы, чтобы вспомнить, какой она пила кофе, а Андерс взял на себя труд запомнить это с первого раза. Это дало ей пищу для размышлений. Покачав головой, Валери сосредоточилась на том, чтобы убрать со сковородки последние два блина. Завтрак был готов.

— Ради Бога, Андерс, твои хождения взад-вперед сводят меня с ума, — раздраженно сказала Ли. — Сядь.

Андерс удивленно остановился и повернулся к брюнетке, свернувшейся калачиком в углу дивана с книгой в руках. — Я не расхаживаю взад-вперед…

Она выгнула брови в ожидании, и он вздохнул.

— Сажусь, — ответил он и опустился на ближайший стул. Он уперся локтями в колени, свесив между ними руки, и уставился в окно. Через несколько минут он с тяжелым вздохом откинулся на спинку стула, затем выпрямился и нетерпеливо спросил: — Какого черта она там делает?

— Она связывается со своим научным руководителем, чтобы убедиться, что пропуск первых двух недель занятий не испортит ей весь семестр, — терпеливо напомнила ему Ли.

— Да, но это должен был быть пятиминутный разговор. Она там уже больше часа, — пожаловался он. Валери помогла прибраться на кухне после завтрака, затем взяла Рокси с собой и сбежала наверх под предлогом звонка в ветеринарный колледж, чтобы убедиться, что ей все еще рады после пропущенных первых двух недель семестра.

— Да, но, возможно, тот, с кем ей нужно поговорить, был недоступен, и она ждет звонка, — предположила Ли. — Или, может быть, у них была для нее работа, чтобы она не отстала, и она читает учебники и учится.

— А может, она прячется, — с несчастным видом предположил Андерс.

Ли раздраженно цокнула языком. — Зачем ей прятаться?

Андерс ничего не ответил, но в памяти всплыл их утренний поцелуй… ну, поцелуи. Или один поцелуй. Он не знал, как его классифицировать. Хватало ли воздуха, чтобы классифицировать его как несколько поцелуев? Или считать нужно в минутах или секундах? Потому что это было постоянное пожирание ртов друг друга в течение нескольких минут.

— О да, конечно. Все понятно, — пробормотала Ли.

Андерс поднял глаза на ее бормотание и заметил, что она сосредоточилась на нем. Она прочитала его чертовы мысли.

— Да, это могло заставить ее спрятаться, — сочувственно сказала она. — Это было не так давно, когда я впервые столкнулась со страстью спутницы жизни. Это было довольно страшно. И она понятия не имела, что происходит. Я имею в виду, как бессмертный, ты слышал об этом, имел некоторое представление о том, чего ожидать, и все же ты был ошеломлен этим. Представь, что она должна чувствовать. Ее поразил ядерный взрыв страсти из ниоткуда.

Андерс вздохнул, и устало провел рукой по коротко остриженным волосам. Ли не сказала ничего такого, о чем бы он уже не подумал. Вот почему он подозревал, что Валери скрывается. Вопрос в том, как долго она будет прятаться? И как он мог заставить ее узнать и доверять ему, если она не выходила из своей комнаты?

— Все будет в порядке. — Ли отложила книгу, которую читала, и, вытянув ноги, встала. — Пойду, посмотрю, что можно сделать.

Андерс тут же вскочил на ноги. — Что ты собираешься делать?

— Понятия не имею. Сначала я должна разобраться в ситуации, — терпеливо объяснила она.

— Ладно, — кивнул он.

— Просто сядь и постарайся не выглядеть как будущий отец. У меня из-за тебя схватки.

Глаза Андерса расширились. — Ты…

— Шучу, Андерс, — раздраженно бросила Ли, вразвалку выходя из комнаты.

Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась на лестнице, а затем поднял глаза к потолку, мысленно повторяя ее путь в комнату Валери. Услышав ее стук в дверь, он на мгновение замер, а затем поспешил к книжной полке рядом с телевизором и схватил наугад какую-то книгу. Вернувшись на место, Андерс сел и раскрыл книгу на середине, чтобы притвориться, будто читает, если Ли заманит Валери обратно.

Глава 8

— Поплавать? — неуверенно спросила Валери.

— Да. Я должна заниматься спортом, но от ходьбы у меня распухают лодыжки, и, честно говоря, носить этого ребенка — все равно, что носить мешок картошки, привязанный к поясу, но вода все облегчает, — объяснила Ли. — Однако Андерс не плавает, а я не хочу оставаться в бассейне одна на случай, если начнутся схватки или что-то в этом роде.

— О. — Валери колебалась. У нее действительно не было повода сказать «Нет». Она позвонила, как только поднялась сюда, и сумела дозвониться до своего советника. Разговор длился недолго, но потом Вэлери почувствовала себя неловко перед Андерсом. Возможно, ей и не следовало, она провела с ним много времени после их поцелуя. Но то, что он вошел в комнату, где была она, отличалось от того, что она должна была войти в комнату, где был он. Итак, она заставила бедняжку Рокси просидеть в этой комнате последний час, и это после того, как заставила ее проспать здесь несколько часов. Бедная собака, наверное, жалела, что вернулась. По крайней мере, у миссис Риббл она могла выходить во двор. Теперь Валери обдумывала слова Ли и переминалась с ноги на ногу. Плавание. Быть в купальнике перед Андерсом. Но с Ли… которая боялась плавать, и это было правильно в ее состоянии. И которая также была достаточно доброй, чтобы позволить Валери войти в ее дом, чтобы помочь ей быть в безопасности.

— Я могу одолжить тебе купальник, если ты…

— Все в порядке. Вообще-то, я взяла купальник, когда мы были дома. Я думала о бассейне… Она пожала плечами.

— Большой бассейн, — просияла Ли. — Ну, тогда я пойду, одену свой и встречусь с тобой наверху лестницы. Ладно?

— Конечно. — Валери улыбнулась, проводила ее, и повернулась, чтобы достать из ящика купальник. Она наконец-то после завтрака распаковала чемоданы. Теперь она вытащила купальник и быстро переоделась. Закончив, она просто стояла и с тревогой смотрела на себя. Ее тело уже две недели не касалось бритвы. Она — чертова горилла! Валери со стоном закрыла глаза и подошла к косметичке, которую Маргарет приготовила для нее. Она не заглянула внутрь, когда достала ее из чемодана и бросила на стойку в ванной. Теперь Валери быстро расстегнула молнию на сумке, молясь про себя, чтобы она не забыла…

— Да, — выдохнула она, когда первые два предмета, которые она увидела, были ее бритва и контейнер с лезвиями.

— Спасибо, Маргарет, — выдохнула Валери. Она стояла одной ногой в раковине, когда раздался стук в дверь. — Войдите! — крикнула она, продолжая работу и быстро проводя бритвой по коже.

— Если ты берешь полотенце, не беспокойся. У меня есть пара пляжных полотенец для нас. Они больше и… — Ли сделал паузу, как она дошла до двери ванной комнаты. — О, я как-то не подумала. Что ж…

— Я тоже, — сухо призналась Валери, быстро вытирая первую ногу, прежде чем перейти к другой. — Я вспомнила об этом только тогда, когда увидел ноги коалы.

— О, они не так уж плохи, — сказала Ли.

— Да, или были, — возразила Валери, думая, что Ли действительно плохая лгунья.

Очевидно, она согласилась, потому что внезапно поморщилась и призналась: — Девочка, ты наверно можешь заплести эти волосы в косы.

— Спасибо, — рассмеялась Валери, намыливая вторую ногу.

— Ну, тебе не обязательно было бриться. Мы были бы подходящей парой. Я имею в виду, что уже больше месяца не могу дотянуться до своих ног.

Валери усмехнулась, услышав это предложение, и начала брить вторую ногу. — Да, но у тебя есть оправдание. Я не…

— Да, — кивнула Ли. — Полагаю, то, что если бы меня похитили и заперли в клетке на десять дней, а потом три дня продержали без сознания, это не могло бы служить оправданием для волосатых ног.

Валери моргнула, а затем почувствовала, как ее губы невольно изогнулись в улыбке, прежде чем она согласилась: — Никакого оправдания для нас.

Закончив со второй ногой, Валери схватила полотенце и быстро вытерлась, убирая оставшееся мыло. Она остановилась и посмотрела на себя, чувствуя себя немного неловко в купальнике и футболке. Что было просто глупо. На пляже она носила еще меньше одежды. Но ведь Андерса не было на пляже. Эта мысль заставила ее поморщиться. Один поцелуй, и она вдруг застеснялась этого человека?

— Давай, красавица, ты победила волосатого зверя. А теперь пойдем искупаемся, — сказала Ли, поворачиваясь к двери.

— Зверь? Мило, — весело сказала Валери, и поспешила за ней из комнаты, похлопав по ноге, чтобы Рокси последовала за ней.

— А теперь позволь мне взять это. — Она освободила Ли от пляжных полотенец, когда они подошли к лестнице, чтобы беременная женщина могла держаться за перила, и молча последовала за ней вниз.

Андерс сидел в гостиной и читал, когда Валери вошла вслед за Ли. Она бросила нервный взгляд в его сторону, затем сосредоточилась на женщине перед ней.

— Иди и посмотри, как там температура воды. Я только захвачу немного лосьона для загара, — сказала Ли, внезапно сворачивая в сторону кухни.

Валери немного поколебалась, но затем решительно направилась к французским дверям и вышла наружу, Рокси шла за ней по пятам. Только закрыв дверь, и глубоко вздохнув, она поняла, что задержала дыхание с тех пор, как вошла в кухню-гостиную.

— Можешь перестать притворяться. Она снаружи.

Андерс невинно оторвал взгляд от книги. — Почему ты думаешь, что я притворялась?

— Ну, или это, или ты вдруг заинтересовался «Радостью беременности», — сухо сказала она, доставая лосьон для загара из кухонного ящика.

Андерс в смятении перевернул книгу и уставился на обложку. Это действительно была «Радость беременности».

Закрыв ящик, ли добавила: — И ты читал ее вверх ногами.

Ругаясь себе под нос, Андерс бросил книгу на кофейный столик и встал. — Так ты собираешься плавать?

— Совершенно верно. Поблагодаришь меня позже, — добавила она, направляясь к французским дверям.

— За что? — нахмурившись, спросил он.

— Иди, переоденься в плавки и выйди минут через десять. Я вымотаюсь и выйду, а тебе придется остаться и присмотреть за Валери. — Она взялась за ручку двери, но остановилась и оглянулась. — Но помни, что я сказала, и будь с ней помягче.

Андерс проводил ее взглядом и поспешил наверх, в свою комнату, чтобы переодеться в плавки, радуясь, что догадался бросить их туда, когда упаковывал вещи. Когда Люциан купил дом, в нем был бассейн, и Андерс знал, что он часто пользовался им по ночам, но после женитьбы на Ли он накрыл его тентом, который защищал от ультрафиолетовых лучей, а не от солнца. Это позволяло ей купаться в солнечном свете без необходимости увеличивать количество крови, в которой она нуждалась. Это был потрясающий опыт, и Андерс серьезно подумывал о том, чтобы поставить бассейн у себя дома с такой же установкой. Но не поэтому он так нетерпеливо срывал с себя одежду и натягивал плавки. Он рискнул бы быть на солнце, чтобы поплавать с Валери. Хотя, плавание — не то, что было у него на уме. Держа ее почти обнаженное и мокрое тело в своих руках в нагретой солнцем воде, он был бы таким же нетерпеливым, как подростки.

Андерс вышел из комнаты и спустился вниз, но остановился у застекленной двери. Ли сказала — десять минут. Значит ли это, что он не должен выходить раньше, чем пройдет десять минут? Нетерпеливо переступив с ноги на ногу, он взглянул на часы и понял, что не проверял их раньше. По его прикидкам, ему потребовалось тридцать секунд, чтобы поспешить наверх, тридцать секунд, чтобы спуститься вниз, и, возможно, две минуты, чтобы переодеться. Или три, подумал он. Значит, у него есть еще шесть минут. Он нетерпеливо похлопал себя по ноге, прищурившись на женщин. Они оба уже были в бассейне, только их головы были видны, когда они разговаривали и смеялись. Когда Валери повернулась и исчезла под водой, Андерс взглянул на часы. Прошло всего две минуты с тех пор, как он подошел к двери.

— К черту, — пробормотал он и направился к выходу.

Когда он подошел к бассейну, Ли уже поднималась по ступенькам. Схватив одно из полотенец, аккуратно сложенных на шезлонге, Андерс поднес его к ней.

— Как раз вовремя, — объявила Ли, когда он взял ее за руку, чтобы она не оступилась. — Она плывет по кругу, поэтому не может протестовать против моего ухода или объявить, что устала, и убежать со мной.

— Маргарет на тебя так действует, — сухо заметил Андерс.

— Лесть, Андерс? Неужели? — сказала она, ухмыляясь, принимая протянутое им полотенце. Ли не стала вытираться, просто обернула его вокруг туловища и направилась к дому. — Повеселись. Я прилягу вздремнуть. Весь этот свежий воздух только что вымотал меня.

Андерс улыбнулся ее преувеличенному тону, радуясь, что Валери его не услышала. Она бы сразу поняла, что женщина просто расчищает им дорогу, чтобы они могли побыть наедине. Кстати… Повернувшись, он посмотрел на Валери в бассейне. Она была на обратном круге, плывя к его концу бассейна, ее руки пронзали воду, ноги брыкались под поверхностью, и тело было прекрасным в ярко-синем купальнике.

Андерсу всегда нравились женщины с мясом, и у Валери оно было. Она никогда не ходила по подиуму в Париже, но после их утреннего поцелуя эта мысль постоянно крутилась в его голове. Постоянно. Только она была не на подиуме, и на ней ничего не было, не говоря уже о последней моде. Черт. Он был так же плох, как и другие бессмертные, которых он видел, попавшими под чары спутниц жизни, признал Андерс. Он был довольно самодовольным, наблюдая, как другие барахтаются на работе, не в состоянии сосредоточиться ни на чем, кроме своей спутницы жизни. Он был благодарен, что никто, кроме Ли и Люциана, не видел его идиотизма. Ни один из них не стал бы дразнить его по этому поводу… много. Но Брикер? О да. Юному бессмертному захотелось бы иметь над ним власть.

Валери дотронулась до бортика бассейна, сделала глубокий вдох, полукружие в воде и оттолкнулась от бассейна, чтобы поплыть к противоположному концу. Андерс проводил ее взглядом, а затем спустился по ступенькам в воду, наслаждаясь прохладной жидкостью, стекающей по его ногам, икрам, коленям, бедрам. Бассейн был нагрет солнцем, но все же прохладнее, чем его кожа, и первое же прикосновение воды к паху было шокирующим пробуждением. Черт. Этого было почти достаточно, чтобы утолить его голод по Валери. «Почти ключевое слово в этой мысли», — признал Андерс с кривой, самоуничижительной улыбкой, проходя через воду к тому месту, где она повернулась в конце своего последнего круга. Затем он просто стоял и ждал, пока она сделает свое сальто на другом конце и пойдет назад. Андерс был разочарован, когда Валери остановилась на полпути и вынырнула на поверхность. Смахнув с лица волосы и воду, она огляделась, без сомнения в поисках Ли, рассмеялась и сказала: — Боже, две недели — большая разница. Я не могу сделать и половину кругов, которые я …

Ее голос замер, улыбка исчезла, когда она заметила, что Ли исчезла, а Андерс погрузился в воду перед ней. Заметно сглотнув, она спросила: — Где…?

— Ли сейчас легко устает, — прервал ее Андерс. — Она не любит, когда ее об этом спрашивают. — Он двинулся к ней по воде и добавил: — Она попросила меня составить тебе компанию.

— О. — С настороженным выражением лица Валери отодвинулась к краю бассейна. — Ну, тогда, наверное, мне тоже пора.

— В этом нет необходимости, — сказал Андерс, останавливаясь и давая ей пространство. — Кроме того, если ты выйдешь, кто за мной присмотрит?

Валери помолчала с неуверенным видом. — Ли сказала, что ты не плаваешь.

— Что ж, она ошиблась, и я бы тоже хотел сделать пару кругов, если ты не против остаться и присмотреть за мной. Плавать в одиночку никогда не бывает полезным, а мне нужно размяться, иначе я стану дряблым. — Это была наглая ложь. Что бы он ни сделал, он не будет дряблым, но его слова возымели эффект, на который он надеялся. Ее глаза расширились и опустились на то, что было видно над водой.

— За тобой? Дряблый? Да, конечно, — насмешливо фыркнула Валери. — Сколько часов в день ты тренируешься, чтобы достичь такой формы? Десять, пятнадцать часов?

Андерс усмехнулся и покачал головой. — Боюсь, я не могу взять на себя много ответственности. Просто повезло, что у меня необычный метаболизм.

Это было не совсем так. Он разработал некоторые методики, чтобы улучшить худое и поджарое тело, которое дали ему нанотехнологии.

— Неужели? — с отвращением спросила Валери. — Не одолжишь мне на время обмен веществ?

Андерс усмехнулся. Он хотел бы подарить ей его на всю жизнь, очень долгую жизнь, но не сказал вслух об этом. Вместо этого он произнес: — Почему? У тебя красивое тело.

Валери поморщилась. — Никто не говорил, что у тебя проблемы со зрением.

— И никто не говорил мне, что у тебя проблемы с телом, — мягко возразил он.

Она криво усмехнулась. — Я не думаю, что на планете есть женщина, которая не знает об этом. Если они не тощие, то не хотят быть еще толще, они наоборот хотят быть тоньше и наоборот. Те, что посередине думают, что у них нет бедер, или у них толстая задница, или, или, или, — вздохнула она. — Воистину, мы живем в эпоху, когда женщины становятся невротиками по отношению к своему телу.

Андерс мог бы сказать ей, что она права. Он прочел достаточно женских мыслей и знал, что есть очень немногие, кто не жалуется на свою фигуру. По крайней мере, смертные женщины. С другой стороны, бессмертные женщины — совсем другое дело. Они знали, что наноботы сделали их оптимальными, с телом, находящимся в пиковом состоянии. Это лишало их возможности самокритики. Это было похоже на высокий балл по IQ-тесту. С научными результатами, говорящими, что ты очень умный, было трудно чувствовать себя при этом глупым. Точно так же, зная, что у тебя идеальное тело, трудно представить, что ты толстый или физически несовершенный. Конечно, это не мешало им думать, что у них большой нос, или тонкие губы, или какие-то другие недостатки, но, по крайней мере, это избавляло их от части самобичевания, которым люди, казалось, были полны решимости мучить себя.

— Что значит «Андерс»?

Он отогнал от себя эти мысли и посмотрел на Валери. Она выглядела более расслабленной теперь, когда он не приближался, и с любопытством склонила голову, ожидая его ответа. Очевидно, он не успел ответить, потому что она продолжила: — Или это твоя фамилия, как ты называешь Джастина по фамилии Брикер?

— Это сокращенная форма моей фамилии, — ответил он.

Ее брови поползли вверх. — Что именно?

— Андронников.

От этих слов ее глаза расширились. — Какое твое первое имя?

Он замолчал на мгновение, но теперь, когда она знала, что даже не знает его имени, Валери вряд ли захотела бы поцеловать его снова, не говоря уже о чем-то другом, если бы он не сказал ей. Женщины могли быть забавными, желая знать имя парня, который засунул свой язык ей в горло, пока лапал ее. — Мое первое имя — Семен.

Услышав эту новость, она несколько раз моргнула, а затем просто выдохнула: — О, боже.

«По крайней мере, она не смеется», — подумал Андерс и пояснил: — Оно баскского происхождения. На основании слов для сына.

— Понятно, — пробормотала она.

— Все зовут меня просто Андерс.

— Да, я понимаю, почему, — пробормотала она, а потом откашлялась и сказала: — Значит, твой отец был русским, а мать басконкой, и ни один из них не говорил по-английски?

— Что заставляет тебя так думать, что?

— Ну, или у них было нездоровое чувство юмора, — сухо сказала она. — Это все равно, что назвать дочь Ова. Даже хуже. Я удивлена, что ты выжил в школе с таким именем.

— Вообще-то, я встречал пару женщин по имени Ова, — весело сказал Андерс.

— Боже мой, — пробормотала она.

Андерс хмыкнул и поплыл по боковой дорожке, не приближаясь, но в этот момент она ухватилась за край бассейна, и они оказались лицом друг к другу, повернувшись боком к краю бассейна.

— Значит, ты вырос в Стране Басков, России или Канаде?

— Россия для начала, — торжественно ответил он, делая шаг ближе к воде.

Она кивнула, по-видимому, не удивившись, и сказала: — У тебя небольшой акцент. Я поняла, что ты живешь здесь не с самого рождения.

— Нет, я приехал сюда позже, — признался Андерс. Много позже, но пока он держал это при себе и сделал еще один шаг вперед.

— А госпожа Андронникова существует?

Вопрос застал его врасплох и заставил остановиться. — Если бы я был женат, то вряд ли поцеловал бы тебя раньше, — сухо ответил он. — Я бы не стал этого делать.

— Приятно слышать, — сказала она и почти застенчиво отвела взгляд.

Андерс воспользовался ее невниманием и сократил расстояние между ними. Когда Валери обернулась, он был всего в нескольких дюймах от нее. Достаточно близко, чтобы схватить ее за руку и притянуть к себе, но он не сделал этого. Он пытался не торопиться и не спугнуть ее. Это — его лучшее поведение, но это — чертовски трудно. На самом деле ему хотелось поцеловать ее, сорвать с нее купальник и взять там, в воде, у края бассейна. Конечно, он не мог сделать этого, не подвергая опасности ее жизнь. Она наверняка утонет в конце, когда они оба упадут в посткоитальный обморок. Этого знания было достаточно, чтобы заставить Андерса вести себя прилично.

— Почему ты решила стать ветеринаром? — спросил он, пытаясь отвлечь ее от своей близости.

Валери слабо улыбнулась, напряжение, охватившее ее, когда она увидела, как близко он стоит, исчезло. — Я думаю, каждая девочка хочет стать ветеринаром и ухаживать за больными и ранеными животными, когда она маленькая, — сказала она и пожала плечами. — Я просто не перерастала этого делать.

— Значит, в душе ты все еще ребенок? — тихо предложил Андерс.

— Может быть, — признала она, а затем наклонила голову и спросила: — Почему ты пришел в правоохранительные органы?

— Каждый маленький мальчик хочет спасти девицу в беде и стать героем, когда вырастет. Наверное, я так и не перерос это, — беспечно сказал Андерс.

Ее это не позабавило, Валери нахмурилась и спросила: — Вот как ты меня видишь? Как девицу в беде?

Вопрос вызвал у Андерса взрыв смеха, и он покачал головой. — Едва. Я вижу тебя невероятно храброй и сильной. Ты спасла себя сама из того дома. Тебе не нужен герой. Ты сама — героиня.

Валери опустила голову, когда он говорил, и не смотрела на него. Это заставило его нахмуриться и спросить: — Я что-то не то сказал? Тебе неприятно говорить об этом?

Она помолчала, потом подняла голову и покачала головой. Ее щеки слегка порозовели, и он понял, что она опустила голову, чтобы скрыть румянец.

— Нет. Удивительно, но это не так.

Она посмотрела в сторону, проверяя свою собаку, он понял это, когда проследил за ее взглядом и заметил, что Рокси спит возле стула с полотенцем Валери на нем. Он предположил, что собака бродила по двору, когда он пришел. Но тогда он не заметил ее отсутствия, ему не терпелось добраться до Валери.

— Не знаю, почему меня это не беспокоит, — призналась Валери, снова привлекая к себе его внимание. — Наверное, потому, что меня накачали наркотиками и большую часть времени я проспала. Я имею в виду, похищение было довольно травмирующим, и первая ночь тоже, но последняя ночь… — Она поколебалась, а потом призналась: — Было приятно дать отпор.

Андерс понимающе кивнул.

— Заметь, если бы мне не удалось сбежать, это была бы совсем другая история, — добавила она с кривой усмешкой.

— Ты не просто сбежала, Валери, — тихо сказал он. — Ты спасла и других женщин. Каждая из них обязана тебе жизнью.

— Ты думаешь, Люциан прав, и другие женщины не согласятся на встречу? — спросила она, поерзав в воде. — Ты думаешь, что Люциан прав?

Андерс колебался. Он не хотел лгать своей спутнице жизни, но не знал, что сказать, чтобы не солгать. Люциан не стал бы просить других женщин собраться вместе. Он не мог. Когда он сказал, что женщины вернулись к своей прежней жизни и, вероятно, хотят забыть, он имел в виду, что они вернулись к своей прежней жизни после того, как их заставили забыть. Их воспоминания были стерты. Они не вспомнят ничего из того, что произошло. Воссоединение их, вероятно, все исправит, но это было рискованно. Они стерли их воспоминания, потому что многие из них не были так сильны, как Валери, и были готовы рассыпаться на кусочки. Стереть их воспоминания было самым добрым поступком. Люциан не стал бы ничего менять, если бы это не было абсолютно необходимо.

— Ты тоже не думаешь, что они согласятся встретиться? — спросила Валери, когда он замолчал, погруженный в свои мысли.

Решив, что отвлечение внимания — лучшая тактика в данной ситуации, Андерс притянул ее к себе и поцеловал. Это было все, на что он рассчитывал. Поцелуй, может, два, чтобы отвлечь ее от вопроса, на который он не мог ответить честно. Он идиот, признал Андерс несколько секунд спустя, когда Валери после некоторого колебания открыла рот. Любая мысль о том, чтобы остановиться на одном или двух поцелуях, вылетела в окно, как только она начала целовать его в ответ. Он едва осознавал, что ее руки обвились вокруг его шеи, его чувства сотрясались от того, что делали их губы, и от ощущения ее тела, прижимающегося к нему в воде. Застонав, Андерс повернул ее и прижал спиной к холодному кафелю бассейна, удерживая своим телом, а его руки начали скользить вниз по ее бокам.

Он думал, что вода была прохладной, когда вошел? «Сейчас она казалась теплой, даже горячей, как будто их тела нагревали ее», — подумал Андерс, когда его руки нашли ее грудь через купальник, и Валери застонала ему в рот. Звук, который он повторил, когда ее удовольствие прокатилось по нему. Желая большего, Андерс отодвинул в сторону чашечки ее купальника и накрыл ее грудь руками. Как только он это сделал, Валери прервала поцелуй, задохнувшись от возбуждения, ее ноги обвились вокруг его бедер, а пальцы скользнули по его коротким волосам, пока он сжимал и мял мягкие шарики. Когда он убрал руки, чтобы обнять ее за талию, она разочарованно застонала, а потом вскрикнула, когда он поднял ее из воды и прижался губами к розовому соску.

Андерс застонал, когда ее возбуждение пронзило его, словно удар в живот. Он жадно сосал одну грудь, потом другую, потом не выдержал и снова опустил ее, чтобы снова завладеть ее ртом. Их поцелуй на этот раз был почти яростным, битва языков, когда он подался вперед, потирая пах об нее. Она отшатнулась, и на этот раз он ощутил двойной удар возбуждения и желания, когда их удовольствие смешалось, вибрируя в нем растущими волнами. Обхватив обеими руками ее ягодицы, Андерс сжал их и прижал ее еще крепче к себе, затем скользнул рукой вниз, чтобы найти ее горячую сердцевину. Он почти достиг этого сладкого места, и его тело пульсировало от предвкушения, когда услышал свое имя, произнесенное безошибочно. Андерс замер, разрываясь между стоном и проклятиями. Затем он медленно убрал руку и немного отодвинулся от Валери.

— Извини, — прошептал он, когда она застонала от потери. Вздохнув с сожалением, он одернул ее купальник и посмотрел мимо нее в сторону дома. Люциан стоял в открытых французских дверях с бесстрастным лицом.

— Приведи Валери. Художник здесь, — просто сказал он. Он не кричал. В этом не было необходимости. Андерс прекрасно его слышал.

Вздохнув, он кивнул, затем наклонился к Валери, и на мгновение закрыл глаза.

— Что он сказал? — спросила она дрожащим голосом.

— Пришел художник, — торжественно ответил Андерс.

— О, — выдохнула Валери.

— Мы должны выйти, — мягко добавил он.

— Да, конечно, — пробормотала она, но не сдвинулась с места. Андерс осторожно снял ее ноги со своих бедер.

— Извини, — пробормотала Валери, только сейчас осознав, где были ее ноги. Она тоже убрала руки, ухватившись за край бассейна, словно не была уверена, что ноги выдержат ее вес, и Андерс все понял. Его собственные ноги слегка дрожали. А еще у него была чертовски сильная эрекция.

— Позволь мне сделать один круг, и я провожу тебя, — сказал он, отступая от нее и надеясь, что расстояние и один круг дадут его эрекции шанс рассеяться достаточно быстро, чтобы это не выглядело так, как будто у него был шест для палатки в плавках, когда он выйдет.

Кивнув, Валери отвернулась и вылезла из воды, положив подбородок на скрещенные руки на краю бассейна. Именно тогда Андерс заметил повязку на ее спине и вспомнил о ране.

— Я ведь не сделал тебе больно, когда прижимал тебя к краю бассейна? — с беспокойством спросил он.

— Что? — Она в замешательстве оглянулась через плечо, потом вспомнила о ране на спине и покачала головой. — Нет. Все в порядке, я… вот дерьмо!

Андерс с беспокойством попятился. — В чем дело?

— Я не должна была намочить ее, — сказала она с досадой, пытаясь повернуться, чтобы увидеть свою рану. — Я совсем забыла об этом, когда Ли предложила поплавать сегодня.

— Очевидно, она тоже, — тихо сказал Андерс, подплывая к ней, чтобы вылезти из воды. Он встал, повернулся, подхватил ее под руки и быстро вытащил. Глаза Валери были широко раскрыты, когда он поставил ее на ноги. На мгновение ему показалось, что это было сделано с слишком большой силой, но потом он понял, что ее глаза были прикованы к его паху. Посмотрев вниз, он увидел палатку в своих плавках и поморщился. Даже он был впечатлен своими размерами. Боже, она вдохновила маленькую Эйфелеву башню. К сожалению, она выглядела скорее обеспокоенной, чем впечатленной. Вздохнув, Андерс прошел мимо нее, чтобы взять свое полотенце, и только тогда понял, что забыл взять его. Покачав головой, он повернулся, чтобы посмотреть на нее, но она покачала головой.

— Я думаю, тебе это нужно больше, — сказала Валери, кусая губы, продолжая смотреть на его эрекцию.

Сжав губы, Андерс обнял ее за плечи, а затем, повернув, направил в сторону дома. — Иди. Я последую за тобой через минуту. Я просто хочу проплыть пару кругов.

Валери заколебалась, но, когда он легонько подтолкнул ее, пошла вперед. Андерс смотрел ей вслед, пока она не подошла к застекленным дверям в сопровождении верной Рокси, затем повернулся и нырнул в воду. Он подозревал, что потребуется больше, чем пара кругов, чтобы избавиться от твердости, которая сейчас действовала как руль в воде.

Глава 9

— Его уши были немного больше, а глаза немного меньше, — сказала Валери, наклонившись вперед и наблюдая, как художник Брайан делает свое дело.

— Лучше? — спросил Брайан, поворачивая фотографию к ней после внесения поправок.

Валери несколько минут молча смотрела на изображение, потом кивнула. В эскизе не хватало индивидуальности и пугающей жизни настоящего мужчины, но она подозревала, что это было самое близкое, что они смогли сделать с помощью рисунка. Как только она кивнула, Люциан наклонился и взял рисунок у художника. Нахмурившись, он посмотрел на нее и повернул к Андерсу. — Ты узнаешь его?

Валери взглянула на Андерса, ее глаза автоматически опустились на его уже высохшие плавки. Он сумел избавиться от предательской палатки в них, прежде чем войти внутрь, но это заняло у него несколько минут, и она подозревала, что чертовски много кругов. Но то, что ее больше не было, не стерло тот образ из ее памяти. Боже милостивый, этот человек был огромен. Или, по крайней мере, он казался ей огромным, но, с другой стороны, у нее было не так уж много мужчин, с которыми она могла бы сравнить его: парень в средней школе и Ларри были пределом ее мечтаний.

«Господи, какая же она неопытная», — с грустью подумала Валери. У большинства женщин ее возраста больше опыта. Не так ли? Она понятия не имела. Конечно, если верить «Сексу и городу» и некоторым другим телепередачам, прошлым и настоящим. Женские персонажи, казалось, меняли мужчин почти еженедельно на этих шоу.

— Нет, — сказал Андерс, наконец, и Валери удалось перевести свой взгляд и разум на его лицо, когда он покачал головой. — Я его не узнаю.

— Хм. — Люциан еще мгновение всматривался в фотографию, затем опустил руку, державшую ее. — Хорошо, я попрошу Мортимера сделать копии и распространить его. Я попрошу его отправить это по факсу Бастьену в Нью-Йорк. Он может раздать его там. Кто-то должен его узнать. Его взгляд переместился на Брайана, когда он закончил собирать свои вещи. — Если вы готовы, я сначала отвезу вас в аэропорт.

Брайан кивнул и встал. — Готов. — Он повернулся к Валери, и протянул руку. — Мисс Мойер.

— Спасибо, — ответила Валери, пожимая ему руку. Когда он повернулся к Ли, она встала, поморщившись от боли в спине. Это был первый дискомфорт, который она почувствовала с тех пор, как вышла из бассейна, но потом она сидела на одном месте и в одной позе с тех пор, как вошла, ее внимание сосредоточилось на растущем изображении в альбоме.

— Пойду, переоденусь, — сказала Валери, ни к кому конкретно не обращаясь, и ускользнула от растерянной четверки. Купальник на ней высох. Было бы неплохо надеть чистую одежду, которая не пахнет хлоркой. Но еще ей хотелось посмотреть на свою спину и понять, не повредило ли плавание ране. Валери надеялась, что свежее нанесение мази и чистая повязка все исправят, но если нет, то лучше позаботиться об этом сейчас, чем оставлять на потом. Она добралась до своей комнаты и только закрыла за собой дверь, как кто-то постучал. Нахмурившись, Валери открыла ее, ее глаза расширились, когда Рокси проскользнула внутрь, оставив Андерса стоять на пороге с мазью и марлей в руках. Присутствие Андерса удивило ее меньше, чем то, что она совсем забыла о своей собаке.

— Мне нужно взглянуть на твою спину, — извиняющимся тоном сказал Андерс, отвлекая ее внимание от немецкой овчарки, которая подошла к кровати и легла рядом.

Валери немного поколебалась, но потом кивнула. Об этом нужно было позаботиться. Она знала, что может случиться с ранами, за которыми не ухаживают должным образом, и будь она проклята, если рискнет умереть от инфицированной раны после того, как пережила этот адский дом.

— В ванной? — спросила она, отворачиваясь.

— Прекрасно подойдет, — сказал Андерс, и она почувствовала, что он идет за ней по пятам. Когда немецкая овчарка начала подниматься, чтобы последовать за ней, она протянула руку и покачала головой. — Оставайся на месте, Рокси.

Собака снова уселась, и Валери повела Андерса в ванную. Там она увидела, как он положил марлю, пластырь и мазь.

— Ладно, — сказал он, глядя в ее сторону.

Валери повернулась к нему спиной и уронила полотенце. Она носила его в стиле саронга с тех пор, как вошла в дом и была представлена художнику Брайану. Она хотела пойти одеться, но Люциан сказал, что она в порядке и он у них нет на это лишнего времени.

— Быстро или медленно? — спросил Андерс и, когда Валери оглянулась через плечо, объяснил: — Тебе было очень больно, когда я делал это медленно сегодня утром. Один быстрый рывок может быть лучше.

Валери закусила губу, но кивнула и снова отвернулась.

— Глубокий вдох, — сказал он.

Валери начала медленно и глубоко вдыхать, но на полпути, когда он сорвал повязку с ее спины, вдох стал резким.

— Хорошо? — с беспокойством спросил Андерс.

Валери кивнула и медленно выдохнула. Это действительно было лучше, чем медленно. Было больно, но это был один быстрый толчок боли, а не затянувшаяся постоянная тянущая боль с того утра.

— Как она выглядит? — спросила она, поднимая руку и вытягивая шею, чтобы посмотреть на рану.

— Не такой красной, как утром, — добавил он. — Я собираюсь наложить мазь.

Валери оставила попытки взглянуть на рану и кивнула, снова повернувшись вперед. Она почувствовала, как он намазал ее мазью. Она был прохладной, но не холодной, и не жгла так сильно, как утром, что заставило ее задуматься, не подсохла ли рана от хлорки из бассейна. «Может быть, купание даже пошло ей на пользу», — подумала она, когда он накрыл ее бинтом.

Она терпеливо ждала, пока он приклеивал марлю, едва сдерживая дрожь, когда его теплые пальцы двигались по ее коже. Его прикосновение, каким бы методичным оно ни было, посылало через нее стрелы удовольствия, которые было трудно игнорировать. На самом деле, было облегчением, когда он сказал: — Сделано. Пока его руки не легли ей на плечо, и он не прижал ее к своей груди. Валери закрыла глаза, борясь с теплом, которое просачивалось сквозь нее. Оно исходило из того места, где его грудь прижималась к ее спине, но затем, казалось, собиралось и скользило к низу живота.

— Твоя кожа такая мягкая, — прошептал Андерс ей на ухо, его дыхание шевелило ее волосы, его пальцы скользили вниз и вверх по ее рукам.

Почувствовав, как его губы коснулись ее уха, Валери слегка склонила голову набок и застонала, когда он поцеловал ее в шею, а затем в мочку уха. Это были мягкие ласки, легкие, как крылья бабочки, и прикосновение его пальцев к ее рукам было таким же легким, но все это заставляло ее тело дрожать в его руках. Жаждущая его поцелуя, Валери повернула голову к Андерсу и была вознаграждена. Это был неудобный ракурс, но ей было все равно, когда его язык проник между ее губ. Она еще меньше стала беспокоиться об этом, когда его руки переместились с ее рук, чтобы сомкнуться на ее груди через купальник. Застонав ему в рот, Валери повернулась в его объятиях, на мгновение, высвободив его руки. Как она и надеялась, они быстро вернулись. Даже когда она обняла его за плечи и прижалась к нему, его руки нашли и накрыли ее грудь. Сжимая ее жаждущую плоть сквозь тонкую ткань, он смог поцеловать ее по-настоящему.

Валери стонала и сосала его язык, ее пальцы скользили по мускулам и линиям его спины, массируя и прижимая его к себе. Она смутно сознавала, что одна его рука скользнула от груди, но не понимала почему, пока ее купальник не расстегнулся и не упал между их телами, едва не задев ее бедра. Он отпустил ее другую грудь и, схватив за талию, поднял на раковину. Валери инстинктивно раздвинула ноги и притянула его к себе, когда он быстро расстегнул нижнюю застежку ее купальника и полностью снял его.

Андерс прервал поцелуй и отстранился, чтобы посмотреть вниз.

— Боже, — выдохнул он и опустил голову, чтобы взять один сосок.

Валери вскрикнула, упираясь ногами в дверцу шкафа и приподнимая зад над ним, выгибаясь от ласки. Он тут же просунул одну руку под нее, удерживая ее и крепко прижимая к себе, посасывая сначала одну грудь, потом другую.

— Сэмми, — простонала она и прижалась открытым ртом к его макушке, когда их тела соприкоснулись.

Андерс тут же замер и поднял голову. Встретившись с ней взглядом, он поднял брови. — Сэмми?

Валери почувствовала, что краснеет. — Ну, называть тебя по фамилии в такое время, как сейчас… э… неправильно, — сказала она неловко, а затем призналась, — но я просто не могу называть тебя Семеном. Она беспомощно пожала плечами. — Но Сэмми звучит как хорошее прозвище. Если ты не возражаешь, — добавила она и, закусив губу, стала ждать.

Несколько минут Андерс молча смотрел на нее, потом вдруг улыбнулся. — Мне нравится.

— Неужели? — спросила она с облегчением.

— О, да, — сказал он и поднял руку, чтобы легко провести пальцами по ее щеке. Валери повернула голову, чтобы поцеловать его пальцы, и он улыбнулся, а затем позволил своим пальцам легко коснуться одного соска и добавил: — Мне все в тебе нравится.

Валери задохнулась от волнения, которое вызвала в ней эта легкая ласка, и подняла руку, чтобы обнять его за шею и притянуть его губы к своим. Их губы едва соприкоснулись, когда раздался стук в дверь спальни. Оба замерли. Когда раздался второй стук, Валери оттолкнула Андерса, соскользнула со стола, схватила полотенце и быстро обернулась им, направляясь к двери. Она не слишком удивилась, открыв ее и обнаружив там Ли. Когда она уходила, Люциан говорил о том, что отвезет художника в аэропорт и отправится в «Энфорсер Хаус». Если он это сделал, Ли, вероятно, искала компанию.

— Я подумала, что лучше посмотреть, как твоя спина, — призналась ли с гримасой. — Я только что вспомнила, что ты не должна была намочить ее. И все же я, большая глупышка, предложила искупаться.

— Все в порядке, — сказал Андерс, и Валери, оглянувшись, увидела, что он последовал за ней из ванной. — Я сменил ей повязку. На самом деле выглядит лучше, чем утром. Не думаю, что был причинен какой-то вред.

— О, хорошо. Ли вздохнула с облегчением. — Но я все равно почувствую себя лучше, когда Дани посмотрит.

— Она придет сегодня после работы, да? — спросил Андерс.

Ли кивнула. — Она должна быть здесь около половины пятого, и Люциан сказал, что вернется примерно тогда же.

Она криво улыбнулась. — Думаю, мне стоит начать думать о том, чтобы приготовить ужин на случай, если нам нужно сделать кое-какие покупки или это еда, которая требует много времени на подготовку. Интересно, Дани и Деккер хотели бы остаться, чтобы поесть?

— Деккер? — спросила Валери.

— Муж Дани, — ответил Андерс. — Он племянник Люциана.

Валери подняла брови и оглянулась на Андерса. — У Люциана есть племянник, достаточно взрослый, чтобы жениться?

— У него несколько племянников, достаточно взрослых, чтобы жениться. И парочка племянниц, — просто сказал он.

Валери медленно кивнула. Ее лучшей подругой в школе была племянница одного из одноклассников. Это было необычно, но не неслыханно. Она предположила, что Люциан был самым младшим в семье его родителей.

— Я помогу с ужином, — предложила она. — Сначала мне нужно снять купальник.

— О, спасибо, — сказала Ли с улыбкой и посмотрела на Андерса. — А ты тоже собираешься поменять свой костюм? Или ты планируешь просто околачиваться около меня с Дани в таком виде с фамильными драгоценностями как у жеребца, чтобы заставить Люциана и Деккера ревновать?

Андерс фыркнул на ее слова. — Эти двое даже не поймут слово «ревность». Они знают, что что заперли тебя и Дани, — сказал он, обходя Валери. Он взял ее руку и прошептал: — Увидимся внизу?

— Да, — тихо ответила она и покраснела, когда Ли улыбнулась, переводя взгляд с одного на другого из них. Поморщившись от блеска сватовства в глазах женщины, она добавила: — Ну, иди, я спущусь через минуту.

— Хорошо, — весело сказала Ли и взяла Андерса под руку. — Я провожу тебя до двери.

— Ты сделаешь это, правда? — сухо спросил он.

— Конечно. Я бы не хотела, чтобы ты потерялся, — беспечно сказала она.

Покачав головой, Валери закрыла дверь и повернулась, чтобы пересечь комнату. Ли, очевидно, поняла, что происходит нечто большее, чем смена ее повязки. «Отсутствие купальника могло бы помочь в этом», — подумала Валери, оглядывая себя, когда снимала полотенце, обернутое вокруг груди.

— Ну что ж, такова жизнь. Верно, Рокси? — сказала она, взглянув на собаку, лежащую рядом с кроватью. Услышав свое имя, Рокси встала и подошла к ней, виляя хвостом.

— Хорошая девочка, — пробормотала Валери. — Хочешь помочь мне решить, что надеть?

Рокси залаяла, яростно виляя хвостом, и Валери усмехнулась. На мгновение ей показалось, что пес не понял вопроса. Она просто поняла свое имя, и тон голоса был вопросом, поэтому она ответила. И все же было приятно с кем-то поговорить. Это заставляло девушку чувствовать себя менее сумасшедшей, чем разговаривать сама с собой. Валери быстро прикинула, что надеть, и остановилась на бледно-персиковом платье на бретельках, оставлявшем обнаженными большую часть спины и бока. Это облегчит доступ доктору Дани Пиммс к ее ране, без необходимости раздеваться. Она быстро переоделась в персиковые трусики и надела платье. Валери провела щеткой по волосам, подкрасила губы и вместе с Рокси спустилась вниз.

— О, привет. Это было быстро. — Ли улыбнулась ей со своего места на островке. Андерс тоже был там, доставая из шкафа под плитой большую кастрюлю. Он выпрямился, услышав слова Ли, и кивнул в знак приветствия, его взгляд оценивающе скользнул по ней.

— Привет. Ты решила, что мы будем делать? — спросила Валери, ведя Рокси к французским дверям и выпуская ее.

— Как тебе чили? — спросила Ли. — Если мы начнем сейчас, он будет кипеть, пока все не соберутся. Тогда мы просто должны бросить немного картошки в духовку и попросить Андерса сделать несколько хот-догов на барбекю, прежде чем мы сможем поесть. Мы можем съесть хот-доги Кони-Айленда, чили и картошку фри.

— Влечение? — догадалась Валери, закрывая французские двери и поворачиваясь к ней.

— Страстные желания, — со вздохом призналась Ли. — И они постоянно меняются. Сначала были сладости: мороженое и шоколад. Теперь это чили-доги и картошка фри.

— Тогда, я думаю, это звучит аппетитно, — заверила она ее, двигаясь вокруг островка на кухню. — Чем я могу помочь?

Валери откинулась на спинку стула и отхлебнула вина, стараясь не обращать внимания на то, как нога Андерса прижимается к ее ноге под столом. Весь вечер он прикасался к ней, касался ее или украдкой ласкал. Сначала под прикрытием их совместной работы на кухне, а затем под прикрытием стола, когда они ели. Он сводил ее с ума.

— Спасибо, Ли. Это было вкусно, — сказала Дани, откидываясь на спинку сиденья и удовлетворенно вздыхая. — Я не ела чили с тех пор, как была подростком.

Валери улыбнулась Дани. Она понравилась ей, хороший врач. Они закончили готовить чили, и оно уже булькало на плите, когда появилась женщина со своим мужем Деккером. Пока Андерс предлагал Деккеру пиво, все три женщины поднялись в комнату Валери, чтобы доктор мог осмотреть ее. Дани осмотрела рану, объявила, что она хорошо заживает, и снова ее обработала. Можно было бы ожидать, что они быстро с этим справятся. Но этого не произошло. Женщины начали болтать о том, о сем, поднимаясь по лестнице, и продолжили болтать на протяжении всего обследования. После этого они просто стояли в ее комнате и разговаривали еще несколько минут, прежде чем спуститься к мужчинам.

Дани и Деккер целовались и обнимались, как будто ее не было несколько дней, а не час, который женщины провели наверху. Потом они устроились на диване, он обнял ее, а она положила руку ему на ногу. Эти двое, казалось, были так же связаны мысленно, как и физически; они заканчивали фразы друг друга, обменивались любящими улыбками, и время от времени ласково гладили друг друга по щеке или волосам. Этого было достаточно, чтобы вызвать зависть Валери. К тому времени, когда Люциан вернулся домой, и они сели ужинать, Валери пришла к выводу, что Дани и Деккер были великолепны. Они идеально подходили друг другу.

— Хм, — сказал Деккер, закончив и тоже откинувшись на спинку стула. Потянувшись к руке жены, он положил ее на подлокотник кресла и рассеянно погладил большим и указательным пальцами. — Вообще-то я никогда не ел чили-доги. Но они были хороши. Мои поздравления шеф-повару.

— Поварам, — со смехом поправила Ли. — Валери и Андерс сделали большую часть работы. Я просто порезала лук. И я извиняюсь за то, что не предложила тебе что-нибудь поинтереснее. Можешь винить в меню Люциана.

Светловолосый мужчина остановился с чили-догом на полпути ко рту и с удивлением посмотрел на жену. — Что? Зачем винить меня за чили? До сегодняшнего вечера я тоже никогда о них не слышал.

— Да, но именно твой сын вызвал у меня странное влечение к чили и картошке фри, — сказала она, как будто это должно было быть очевидным.

Люциан быстро взглянул на нее и пожал плечами. — Ну, по крайней мере, у него хороший вкус. Я согласен с Дани. Это было хорошо.

Ли усмехнулась и сжала его руку, когда он отправил в рот вторую половину своего чили-дога и принялся жевать. — Ты думаешь, что все хорошо.

— Все, что ты мне подаешь, хорошо, — проглотив, сказал он. — К счастью, у нас схожий вкус в еде.

— У нас тоже, — заметила Дани. — Интересно, поэтому нано?..

— О, боже, — перебила Ли, и ее бокал с грохотом упал на стол.

В нем оставалось совсем немного воды, но она, казалось, текла повсюду, и Валери быстро схватила салфетку, чтобы помочь впитаться жидкости, как это сделал Люциан с другой стороны ли.

— Спасибо, — сказала Ли.

— Ничего страшного. Это была всего лишь вода, и ее было немного, — заметила Валери, и положила мокрую салфетку на тарелку. Потом она встала и начала собирать тарелки. Все, казалось, было сделано, и беспорядок мог привести только к новым несчастным случаям.

— Ты не должна этого делать, — запротестовала Ли, тоже вставая. — Вы с Андерсом все готовили. Я…

— Сядь и расслабься, пока остальные наполняют посудомоечную машину, — твердо сказал Люциан, тоже вставая.

— Он прав, Ли, — сказала Дани, вставая. — С нашей помощью это займет всего минуту. Подними ноги и расслабься.

Они быстро убрали со стола и наполнили посудомоечную машину. Валери поставила кофе и присоединилась к остальным за столом, а затем Дани спросила ее: — Ли упомянула, что ты ветеринар в Виннипеге, приехала сюда, чтобы пройти несколько курсов по совершенствованию своих знаний и навыков?

— Да, поморщилась Валери. — Так и было задумано, но если они не поймают этого парня в ближайшие день-два, мне придется бросить курсы до следующего семестра, и если это случится, я могу отправляться домой.

— Что? — Андерс резко повернулся к ней.

Валери прикусила губу, не слишком довольная этой мыслью. Ей бы хотелось узнать его получше, но если она не сможет пройти курс сейчас, то придется пройти его в следующем семестре, и было бы нечестно так долго отсутствовать в клинике. Вздохнув при одной мысли об этом, она сказала: — Это то, что сказал мой научный руководитель, когда я говорила с ним сегодня. Я уже пропустила первые две недели занятий. Он сказал, что если я не вернусь к понедельнику, то могу бросить курсы и подать заявление на следующий семестр.

Андерс нахмурился, его взгляд метнулся к Люциану.

А Ли с тревогой сказала: — Ты не можешь уехать домой, Валери. Не тогда, когда он все еще там.

— На самом деле, наверное, будет лучше, если я так и сделаю, — сказала Валери, и указала, — он не может знать, что я из Виннипега, так что я буду в безопасности там, и Андерсу не придется тратить свое время, играя роль няни, чтобы он мог помочь охотиться за ним.

В ответ на это заявление воцарилось мертвое молчание, все переглянулись.

— Но твои курсы, — сказал наконец-то Андерс. — Ты же хотела повысить свою квалификацию.

— И до сих пор хочу, но не смогу, если не буду посещать занятия, — резонно заметила она.

Еще мгновение все молчали, обмениваясь взглядами, которых она не понимала, а затем Люциан резко сказал: — Тогда тебе придется посещать занятия.

Когда Валери смотрела на него с удивлением, он добавил: — Андерс будет сопровождать тебя.

— О. — Она немного поколебалась, но потом покачала головой. — Не думаю, что они позволят ему сопровождать меня.

— Они могут разрешить, — медленно произнесла Дани. — Я слышала о людях, посещающих лекции. Я даже знала кое-кого, из них. Она должны были получить разрешение от преподавателя и заведующего кафедрой, и я думаю, что в первую очередь от программного консультанта.

— Тогда он получит это разрешение, — сказал Люциан, как будто это самая простая вещь в мире. Когда Андерс нахмурился, он торжественно добавил: — Или мы посадим ее и Рокси на самолет до Виннипега.

По какой-то причине эти слова показались Валери зловещими, и Андерс отреагировал именно так. Он мрачно сжал губы и кивнул. Сейчас была пятница, но, очевидно, в понедельник она пойдет на занятия, и Андерс пойдет с ней. Эта мысль заставила ее улыбнуться. Она не хотела возвращаться домой, и не потому, что хотела и дальше избегать своего бывшего. Но потому что она не хотела оставлять Андерса. Он заставлял ее чувствовать то, чего она никогда не испытывала раньше, и она хотела большего. Она хотела его.

Глава 10

Андерс допил вторую пинту крови и бросил взгляд на часы, стоявшие на прикроватном столике, и выбросил пустой пакет. Он нахмурился, когда заметил, что это было шесть тридцать. Несмотря на то, что вчера он задержался допоздна, чтобы навестить Дани и Деккера, он поставил будильник на 6:15 утра, чтобы убедиться, что не проспит, и спустится вниз до того, как Рокси разбудит Валери. Он надеялся предотвратить еще один инцидент, подобный вчерашнему, когда поднялась тревога и разбудила Люциана и Ли. Но, очевидно, потребовалось больше времени, чем он ожидал, чтобы запрыгнуть в душ, надеть джинсы и черную футболку. Надеясь, он все же опередил их. Босиком подойдя к двери, Андерс вышел и пошел по коридору, но, подойдя к двери Валери, увидел, что она приоткрыта. Остановившись, он легонько постучал. Не получив ответа, он открыл ее и заглянул внутрь. Кровать была пуста, как и сама спальня, и через открытую дверь ванной он увидел, что она тоже пуста.

Ругаясь себе под нос, Андерс бросился к лестнице, отчаянно желая добраться до Валери прежде, чем она откроет французские двери. С каждым шагом он ожидал внезапного сигнала тревоги. Но он проделал весь путь до гостиной, и ничего не произошло. Первым он заметил Рокси. Немецкая овчарка была на кухне, поглощая еду. Валери стояла у застекленной двери и, ссутулившись, смотрела на панель безопасности. Андерс выдохнул с облегчением, вздохнул и сказал: — Я отключу.

Валери удивленно оглянулась через плечо, когда он подошел к ней.

— Ты сказала, что Рокси выходит в шесть тридцать, поэтому я поставил будильник, — объяснил он, останавливаясь рядом с ней.

— О, мне так жаль, что тебе пришлось встать. Благодарна, но сожалею, — тихо сказала Валери, стараясь говорить тихо, чтобы не потревожить чей-либо сон, когда он протянул руку мимо нее, чтобы набрать номер на панели безопасности, которая отключит сигнализацию.

— Нет проблем, — заверил он ее. Закончив с панелью, он повернулся и посмотрел на Рокси, которая теперь облизывала пустую миску в поисках остатков крошек. — Я вижу, ты нашла способ отвлечь Рокси от прогулки.

— Я должна была что-то сделать, она жалобно скулила, пока я не принесла еду. Это заставило ее ненадолго забыть, что ей нужно куда-то идти, — сухо сказала Валери.

— Это собака, которая любит поесть, — сухо сказал Андерс, когда собака повернулась и направилась к ним. Он потянулся, чтобы открыть дверь, но остановился, заметив поводок, свисающий с руки Валери.

Заметив, куда он смотрит, Валери улыбнулась и подняла поводок. — Я обещала Рокси прогуляться после того, как она закончит свои дела и поест, — объяснила Валери.

Кивнув, он открыл дверь, чтобы позволить Рокси выскользнуть. — Я только возьму обувь, и мы сделаем это.

— О, я не хотела тебя беспокоить, — сразу же запротестовала она. — Тебе и не нужно…

— Телохранитель, помнишь? — мягко спросил Андерс. — Я должен быть с тобой, чтобы охранять твое тело.

— Хорошо, — пробормотала Валери, краснея, когда проскользнула мимо него, чтобы последовать за Рокси из дома. — Мы подождем на заднем дворе.

Андерс кивнул, затем закрыл за ней дверь, его взгляд нашел сгорбленную фигуру Рокси у бассейна. Его глаза сузились, когда он снова посмотрел на Валери. Он не видел никаких пакетов в ее руках. Зная, что они ей понадобятся, он быстро прошел на кухню и достал рулон из кухонного ящика, где они хранились. Он вернулся к двери как раз в тот момент, когда Валери внезапно повернулась и направилась к ней. Открыв дверь, он протянул руку, держа на ладони сверток с пакетами.

— Спасибо, — сказала Валери с легким смешком, потянувшись за свертком. — Только что вспомнила.

Как только ее пальцы коснулись свертка, Андерс накрыл их своими. Он тут же притянул ее к себе и, открыв дверь пошире, наклонился, чтобы поцеловать. Это было просто быстрое прикосновение его губ к ее губам, он не мог рисковать больше. Спутница жизни разделила бы с ним удовольствие, и они могли бы, в конце концов, кататься по веранде. Даже легкое прикосновение губ пробудило в нем желание большего, но он сумел прервать поцелуй и, отстранившись, хрипло произнес: — Доброе утро.

Ее голос был слабым и хриплым, когда она ответила: — Доброе утро.

Андерс медленно улыбнулся, затем вернулся в дом и снова закрыл за собой дверь. Он знал, что Валери не отвернулась, а стояла и смотрела ему вслед. Выходя из комнаты, он чувствовал на себе ее взгляд.

Валери оглянулась на звук открывающейся двери и застенчиво улыбнулась, когда Андерс появился с кроссовками в руках. Он быстро обулся, но Рокси была быстрее. Она закончила свои дела, держа поводок и стоя рядом с Валери, когда он вышел, чтобы присоединиться к ним.

— Дорога или лес? — спросил Андерс, подходя ближе.

Валери не нужно было спрашивать, что он имеет в виду. Хотела ли она проводить Рокси по улице или через лес? Она быстро обдумала этот вопрос. Лес был бы интереснее, но она понятия не имела, есть ли там тропинки, и пока солнце только появлялось, оно не могло проникнуть сквозь деревья. Там будет темнее, может быть, темно, как ночью.

— Безопасно ли идти по дороге? — наконец спросила она.

— Достаточно безопасно, — тихо сказал он.

— О’кей. Значит, дорога.

Кивнув, Андерс взял ее за руку и повел вокруг дома во двор. Рокси немедленно последовала за Валери.

— В котором часу Дани и Деккер ушли вчера вечером? — спросила она, чтобы заполнить тишину, пока они шли.

— Поздно, — сухо ответил он, и Валери улыбнулась.

— Андерс, когда я легла спать, было уже поздно, а они даже не собирались. Насколько позже это поздно?

— Примерно через час после того, как ты легла спать, — ответил он и добавил: — Они, как Ли и Люциан, ночные совы.

— Господи, так ты спал еще меньше, чем я, — извиняющимся тоном сказала Валери. — Мне очень жаль, но я ценю это. Я не знаю, что бы я сделала с Рокси, когда она закончила есть, если бы тебя не было здесь, чтобы открыть дверь. Тогда она была бы в отчаянии.

Андерс пожал плечами. — Все в порядке. Я всегда могу вздремнуть позже.

— Я, наверное, тоже так сделаю, — пробормотала она, когда они направились к дороге, и вдруг спросила: — Сколько тебе лет?

Этот вопрос она начала обдумывать прошлой ночью, когда легла спать. Все, с кем она познакомилась после пробуждения, выглядели на двадцать пять-тридцать лет. По ее прикидкам, большинству из них ближе к двадцати пяти. Андерсу, однако, казалось, было ближе к тридцати, но, возможно, она просто принимала желаемое за действительное, поскольку ей самой было тридцать. Валери никогда не встречалась ни с кем моложе себя. Хотя, она предполагала, что разница в пару лет не будет такой уж большой проблемой. Бабушка со стороны матери была на четыре года старше деда, а мать — на два года старше отца. Похоже, в ее семье это стало модным. Она могла бы справиться с разницей в возрасте в пару лет, если бы дело было только в этом.

— Я старше тебя, — наконец сказал Андерс, снова привлекая ее внимание.

— Мне тридцать, — сказала она на случай, если он решит, что она моложе.

— Я понимаю. Водительские права были у тебя в бумажнике.

— Ах да, — криво усмехнулась Валери, и с сомнением спросила: — А ты старше? — Когда Андерс кивнул, она вгляделась в его лицо, но ничего не увидела. — Насколько старше?

— Почему невежливо спрашивать леди ее возраст, но не невежливо спрашивать мужчину? — скорее спросил он, чем ответил, и Валери задумалась.

— Наверное, потому, что мужчины обычно не слишком чувствительны к своему возрасту, — сказала она через мгновение.

— Так и есть.

Валери удивленно повернулась к нему. — Серьезно?

— Серьезно, — подтвердил он.

— Так ты не скажешь мне, сколько тебе лет? — недоверчиво спросила она.

— Не сейчас. Но позже, — сказал он.

— Когда позже? — спросила она с интересом.

— Когда мы узнаем друг друга получше.

— Ха, — пробормотала Валери, замолчав на мгновение и оглядываясь по сторонам, когда они дошли до конца аллеи и вышли на дорогу. Они находились в сельской местности: ближайший дом стоял через дорогу, а справа от них — половина поля. Следующий дом по эту сторону дороги находился на расстоянии целого поля, и, по ее предположению, это поле было размером с два футбольных поля.

— Теперь я понимаю, почему так тихо, когда мы сидим снаружи, — заметила она, когда они двинулись по дороге.

Андерс улыбнулся, но ничего не сказал.

— Ладно, если не хочешь говорить, сколько тебе лет, скажи, сколько у тебя братьев и сестер, — предложила она.

— Зачем? — удивленно спросил Андерс.

— Потому что, как бы я ни наслаждалась твоими поцелуями, мне не нравится, когда меня целуют люди, о которых я ничего не знаю, — резко ответила Валери, и остановилась, чтобы повернуться к нему, когда поняла, что он остановился. Она должна была сказать, что выражение его лица было бесценным. На мгновение показалось, что он проглотил язык.

Подняв брови, она спросила: — Как будто это был большой сюрприз, что мне нравятся твои поцелуи?

По какой-то причине на лице Андерса появилась улыбка. — Да, пожалуй, — согласился он. — Наверное, я просто удивлен, что ты готова это признать.

Валери фыркнула и повернулась, чтобы идти дальше. — Не то чтобы я не давала этого понять. Я имею в виду, я была на тебе в последние два раза, когда ты поцеловал меня.

— Да, — с усмешкой согласился Андерс.

— Злорадствуешь? — спросила она с сухим весельем, а затем подсказала: — Братья и сестры?

— Нет, — сразу ответил он.

— О боже, единственный ребенок, — сказала она, преувеличенно поморщившись.

— Что в этом плохого? — удивленно спросил Андерс.

— Единственный ребенок испорчен. Он получает все внимание, все игрушки, все то, что обычно распределяется между несколькими братьями и сестрами, — ответила она просто, а затем добавила: — Я это знаю. Я тоже была единственным ребенком.

Андерс усмехнулся, но потом сказал: — Что ж, возможно, это относится и к тебе, и к большинству других детей. Но когда ты сирота, это не так уж и страшно.

— Ты сиротел? — удивленно спросила Валери.

— Да.

Валери смотрели на него молча, а потом повернулся снова вперед, бормоча: — Ну, это уже совсем другой коленкор.

— Почему это звучит плохо? — нахмурившись, спросил он.

— Неплохо, просто…

— Не хорошо? — предложил он, и Валери усмехнулась его недовольству. Почему-то ей нравилось ерошить его перья. Возможно, потому, что она подозревала, что его перья не так уж часто были взъерошены.

— Сколько тебе было лет, когда умерли твои родители?

С минуту Андерс молчал, обдумывая, как ответить на этот вопрос и как ответить на все последующие. Он не хотел лгать ей. Он хотел, чтобы она стала его спутницей жизни, и ложь не была хорошим началом, но он не мог сказать ей всю правду прямо сейчас. Она либо решит, что он сошел с ума, либо ему придется объяснять насчет бессмертных, а он не думал, что она готова к такому объяснению. Может, никогда и не будет.

Вздохнув при этой печальной мысли, Андерс решил, что лучше всего будет сказать ей как можно больше правды и не вдаваться в подробности, которые могут потребовать объяснений… как и то, что он родился в 1357 году.

— Мой отец, Илом, умер до моего рождения, — тихо сказал он, думая, что это достаточно безопасно. — А моя мать, Лета, когда мне было двенадцать.

— Прости, — тихо сказала Валери, и спросила: — Ты расскажешь мне о них?

— Мой отец был из Софалы, — сказал он, умолчав о том, что его отец был рабом Зинджей.

— Софала? — неуверенно спросила она.

— Это провинция Мозамбика. К югу от Пембы, на побережье Восточной Африки, — объяснил он, не упоминая, что теперь это была Нова Софала. — Отец моего отца был арабом, — продолжал он, — и, кроме того, у него был сын. Его мать была местной жительницей — банту.

— А твоя мать? Лета?

— Баскомнка.

— Испанская?

Он кивнул и нахмурился. Это было не совсем так. Она родом из Атлантиды, но поселилась в Стране Басков и считала ее своим домом на протяжении веков. Это был ее дом, когда она встретила его отца.

— Как они познакомились? — с любопытством спросила Валери.

— Моя мать много путешествовала. Она навещала подругу моего отца… отец работал на…, — закончил Андерс, и Валери с любопытством посмотрела на него. Наверное, она заподозрила, что он хотел сказать что-то еще, и была права. Он чуть было не сказал, что его отец был рабом друга его матери, но вовремя спохватился.

— Так она познакомилась с ним через подругу? — спросила она. — Они были влюблены?

— Они были спутниками жизни, — сказал он торжественно. — Они планировали провести жизнь вместе.

— Как умер твой отец?

Этот вопрос заставил его остановиться, но наконец-то он сказал: — Он был убит за выбор моей матери.

Валери моргнула. — Что?

Андерс поморщился. Теперь стало немного сложнее не лгать. Его отец, Илом, был рабом другой бессмертной, Алекто. Она была подругой его матери в течение нескольких столетий. Его мать навещала ее в один из периодов, когда ей приходилось покидать дом, чтобы никто не заметил, что она не стареет. Если бы все пошло не так, как было, мать вернулась бы через десять или двадцать лет, назвавшись дочерью или племянницей, которая унаследовала бы все. Именно так большинство из них справлялись с проблемой старения в старые времена. Но его мать встретила его отца и поняла, что он был ее спутником жизни. Проблема заключалась в том, что он был одним из рабов семьи Алекто, и, когда она обратила внимание на его отца, Алекто, которая, очевидно, никогда не беспокоилась о рабах до этого, заявила, что она не может читать или контролировать его. Она утверждала, что он был и ее возможным спутником жизни, а так как он был рабом ее семьи, Алекто хотела его для себя. Однако отец уже выбрал его мать и предпочел ее своей любовнице. Все прошло совсем не хорошо. Алекто пыталась разлучить родителей, а Илом и Лета сбежали. И за ним охотились.

— Были люди, которые не считали, что мои родители должны быть вместе. На них охотились. Они планировали сбежать на корабле. Моей матери это удалось, но отец был убит прежде, чем они добрались туда.

Он взглянул на Валери, чтобы понять, как она восприняла эту часть истории, и увидел, что она глубоко задумалась, нахмурившись. Андерс подозревал, что она думает, будто проблема в разнице цвета кожи, ведь его отец был чернокожим, а мать — белой женщиной. И это, возможно, было проблемой среди других людей той эпохи, но это никогда не было проблемой среди Атлантов. Тем не менее, это было удобно, если она думала, что это проблема. Но только если она не спросит об этом и не заставит его уклониться от ответа или солгать.

— Если твой отец был африканцем, а мать — испанкой, то почему твоя фамилия Андроников? — спросила она, к его огромному облегчению. — Я не знала, что ты родился в Африке. Так звали семью, которая усыновила тебя после смерти матери?

Он покачал головой. — Нет, это имя человека, который дал моей матери убежище, чтобы она родила меня, когда высадилась в России. Ей пришлось сменить имя и спрятаться после того, как они убили моего отца. Она выбрала для нас его имя.

— О, — тихо произнесла она. — Он растил тебя после смерти матери?

При этой мысли Андерс улыбнулся. Андроник, ныне известный как святой Андроник, был игуменом монастыря. Русский эквивалент аббата. Андерс вырос не в монастыре. Он даже не родился ни в одном из них. Андроник предоставил матери убежище в маленькой хижине неподалеку от монастыря. Но ни один из них никогда не был в монастыре.

— Нет. К тому времени его уже давно не было рядом, — сказал, наконец, Андерс. — Моя мать принимала его помощь только до тех пор, пока не родила меня. Когда она достаточно оправилась, мы двинулись дальше.

— Тогда кто же растил тебя с двенадцати лет после ее смерти? — нахмурившись, спросила Валери.

— Мы должны повернуть назад, — сказал Андерс вместо ответа.

Валери огляделась, отметив, как далеко они от дома, кивнула и пошла обратно. Пройдя несколько шагов, она повторила: — Так, кто тебя вырастил с двенадцати лет?

— Меня удочерила семья моего друга, — честно ответил он, его голос стал хриплым. Воспоминание было болезненным.

— Почему семья друга? У вас не было семьи? — нахмурившись, спросила Валери.

— Нет, — просто ответил он.

Валери нахмурилась, и спросила: — Как умерла твоя мать?

Андерс поколебался, но потом вздохнул и признался: — Те же люди, что убили моего отца, убили и мою мать.

Валери в смятении остановилась. — Твою мать тоже убили? И через двенадцать лет после своего отца… те же люди? Господи, кто они?

— Решительные люди, которым нечем заняться? — предложил он, стараясь говорить непринужденно, но безуспешно. То, что он сказал, было правдой, или, по крайней мере, часть правды. Для бессмертного двенадцать лет — ничтожный отрезок времени, когда живешь столетиями. Но даже в этом случае было нечто большее, чем решимость Алекто, и делать было нечего. С ее точки зрения, у нее украли возможного спутника жизни, и она хотела наказать кого-то за это. Это стало ее навязчивой идеей. Она охотилась на них повсюду с помощью своей семьи, заставляя их часто и неоднократно переезжать. Детство, проведенное с матерью, было чередой разных домов, ведь им приходилось было постоянно убегать и прятаться. В отличие от Алекто, Лета не имела большой поддержки. Она вышла из Атлантиды одна, если не считать друзей, а ее лучшая подруга стала ее злейшим врагом. Она была сама по себе.

По правде говоря, у его матери не было ни единого шанса, и то, что она выжила так долго, было комбинацией слепой удачи и абсолютной решимости увидеть, как выживет ее сын. И он это сделал. Ей удалось сохранить жизнь им обоим, пока ему не исполнилось двенадцать. На его двенадцатый день рождения она отправила его на первую самостоятельную охоту за донором крови. Они практиковались последние пару месяцев, он выходил один, а она следовала за ним на случай неприятностей. Но в ту ночь она послала его совершенно одного, предупредив, что ее не будет рядом, чтобы прикрыть его спину, поэтому он должен быть очень осторожен. И он был; он вернулся той ночью, полный гордости и триумфа, и обнаружил, что она была менее осторожна или, возможно, менее удачлива. Приближаясь к хижине, Андерс заметил фургон и нескольких лошадей. Они жили там всего пару недель. Они не подружились ни с кем, они никогда этого не делали. Они с матерью только однажды осмелились задержаться на одном месте достаточно надолго для таких вещей, а сейчас было не то время.

Под прикрытием леса он проскользнул в заднюю часть хижины и подкрался к окну. Тело его матери лежало на полу, голова, однако, была положена на стол, и Алекто приказала своим людям уехать в деревню, чтобы лошади не спугнули его, когда он вернется. Один из мужчин предложил ей оставить Андерса в покое. Лета заплатила, не было необходимости продолжать вендетту Алекто, но она отказалась. Мальчик, как она его называла, заменит отца в качестве ее раба. Андерс ускользнул и сумел ускользнуть от них. Он вернулся в хижину несколько недель спустя и обнаружил, что они сожгли ее дотла. От его жизни с матерью не осталось ничего, даже безделушки или сувенира. Тогда он снова уехал и немного побродил, но воспоминания о счастливом лете, которое он провел в маленькой испанской деревушке прошлым летом, привели его туда. Это было единственное место, где они останавливались дольше, чем на несколько недель. И он знал, что единственная причина, по которой они оставались там так долго, заключалась в том, что у его матери не хватило духу оторвать его от единственного друга, которого ему удалось завести в одиноком детстве. Педро Альваресу, как и ему самому, в то лето исполнилось одиннадцать. В нем было что-то от дьявола, как тогда говорили. Теперь его назвали бы возмутителем спокойствия или бунтовщиком. Педро вечно сбегал от нянек и учителей и ускользал из замка, в котором жила его семья. Именно это он и сделал в ту ночь, когда Андерс столкнулся с ним. Андерса послали за дровами для костра, пока его мать была на охоте. Вечером она взяла его с собой, чтобы проследить за его питанием, а потом вернула в лагерь, предложив найти дрова, пока она сама пойдет за едой.

Едва он приступил к делу, как Андерс наткнулся на Педро, удившего рыбу примерно в четверти мили от их лагеря. Вздрогнув при его внезапном появлении, Педро бесстрашно и весело поздоровался с ним и пригласил разделить с ним сыр, хлеб и вино, которые он тайком принес с собой из замковой кухни.

Это было началом крепкой дружбы. Они быстро сблизились, как братья. Педро каждую ночь ускользал из замка, и Андерс ждал его. Потом они бежали через лес и поля, всегда останавливаясь у воды, где лежали в траве, смотрели на звезды и делились мечтами о будущем. Педро планировал стать храбрым рыцарем и лордом для своего народа, и Андерс мечтал о том дне, когда он убьет злую Алекто, отомстит за своего отца и позаботится о том, чтобы его матери не пришлось больше убегать и прятаться, и они смогут оставаться на одном месте, по крайней мере, несколько недель. Педро был единственным человеком, которому Андерс рассказал свою историю. Не все, конечно. Он не сказал ему, что бессмертен. Только то, что ревнивая Алекто убила его отца и теперь охотится за ним и его матерью в наказание за то, что отец любит его мать. Педро торжественно поклялся помочь ему убить Алекто.

Каждый вечер, когда Педро уезжал, Андерс возвращался в лагерь, который делил с матерью, боясь, что наступит ночь, когда она скажет, что они должны свернуть лагерь и двигаться дальше. В конце концов, прошло почти целое лето, прежде чем она сделала это ужасное заявление. Когда он инстинктивно попытался протестовать и убедить ее остаться, она призналась, что знает о его друге. Она сказала, что понимает, что ему будет трудно оставить его, но они так оставались слишком долго, и их преследователи нашли их. Той ночью она заметила в деревне одного из людей Алекто. Они должны были двигаться дальше. Андерс даже не успел попрощаться со своим другом. Они сразу же ушли.

Оглядываясь назад, Андерс подозревал, что доброта матери, позволившей ему завести друга в то лето, положила конец их отношениям. Для всех, включая Педро и его семью. Алекто и ее люди учуяли их запах в той деревне и преследовали их, как стая гончих, постоянно наступая им на пятки в течение следующих шести месяцев, пока не догнали их в день его рождения, и не убили его мать. Шесть недель спустя Андерс вернулся к озеру в Испании и стал ждать Педро.

Узнав о смерти матери, Педро настоял, чтобы он поехал с ним в замок. Он был уверен, что родители примут его как друга. Андерс был менее уверен. Доброта не была товаром, с которым он много сталкивался в жизни. Но мать Педро пожалела его, а, узнав, что родная мать научила его читать и писать, отец Педро решил, что после интенсивной личной боевой подготовки он сможет стать оруженосцем Педро и, в конце концов, стать одним из его рыцарей. Следующие шесть месяцев были самыми чудесными в жизни Андерса. С помощью небольшого контроля над разумом он сумел организовать свое обучение так, чтобы как можно меньше подвергаться воздействию солнечного света. Но он также много работал, чтобы угодить отцу Педро в качестве пажа, и к нему относились с добротой и любовью… вплоть до той ночи, когда Алекто и ее люди выследили его, проникли в замок ночью и убили всю семью, включая трех младших сестер Педро.

Андерс и Педро бегали, играли в битву, а потом ловили рыбу, как они обычно делали по вечерам, когда это случалось. Только когда они проскользнули обратно в замок, они поняли, что что-то не так. Это была кровь. Андерс учуял его в тот момент, когда Педро толкнул каменную дверь, ведущую из потайных ходов в верхний холл, где находились спальни. Его смертный друг не уловил запаха, но Андерс, обладавший исключительным обонянием бессмертных, уловил, и запах заставил его резко остановиться в проеме и принюхаться с внезапной тревогой.

Только когда Педро прошипел: — Пошли, или нас поймают, — Андерс понял, что Педро, остановившись, чтобы принюхаться, продолжил свой путь и теперь стоял у двери своей спальни. Как только Андерс открыл рот, чтобы прошипеть предупреждение и позвать его в безопасное место, пока они не узнают, что происходит, дверь спальни Педро открылась, и один из людей Алекто набросился на его друга. Не было ни вопросов, ни угроз, ни предупреждений. Ублюдок схватил испуганного Педро за шиворот, поднял и одним размытым движением разорвал ему горло.

Андерс застыл в шоке и ужасе. Хотя он провел всю свою жизнь, убегая и прячась от этих людей, он никогда не видел Алекто и ее людей в действии. Даже с его матерью нападение закончилось, и она была мертва к тому времени, как он подкрался к хижине. Жестокость этого нападения были непостижимы для него, захватывали дух. Он был не в состоянии двигаться… пока не открылась другая дверь, и Алекто не вывела нескольких мужчин из спальни матери и отца Педро. Он едва насчитал шестерых мужчин, выбегавших из комнаты, как его широко раскрытые глаза остановились на безжизненном теле Педро, брошенном на пол, словно мусор. Один из мужчин заметил его и закричал, но Андерс отпрыгнул назад, позволяя каменной двери закрыться между ними. Он побежал, перепрыгивая через две ступеньки в потайном проходе, пока не выскочил в туннель под замком. Он вел в пещеру на краю поляны далеко за стенами замка, и Андерс побежал через нее. Его разум был в полном хаосе. Страх, ярость и потеря боролись в его мозгу, оставляя его неспособным удержать ни одну из эмоций. Он бежал до тех пор, пока больше не мог бежать, а потом упал в лесу и лежал, рыдая, пока не взошло солнце.

Несколько ошеломленный и совершенно не заботясь о том, что солнце может причинить ему вред, Андерс вернулся тем же путем, каким пришел. Он знал, что к тому времени Алекто и ее люди уйдут, и надеялся, что Педро каким-то образом выжил. Он также хотел знать, что случилось с остальными членами семьи, которые приняли его в свои объятия. Ему даже не пришлось покидать туннели. Когда он отпер дверь в потайной ход, зал был битком набит плачущими слугами, и беглый взгляд на них сказал ему все, что нужно. Алекто и ее люди перебили всех членов семьи, вплоть до трехлетней дочери, и даже некоторых слуг.

Андерс позволил каменной двери закрыться, а затем просто опустился в пыль и паутину туннеля, переполненный чувством потери и вины. Он навлек это на Педро и его семью, находясь здесь. Это был тяжелый урок. Он узнал, что никто не будет в безопасности рядом с ним, пока Алекто охотится за ним, и он понял, что Алекто никогда не перестанет охотиться за ним, пока она жива. Эта женщина была одержима до безумия. После двух дней и ночей, проведенных в этом темном, холодном коридоре со своим горем, Андерс спустился в туннели и вышел на поляну, переродившись с определенной целью. Он никогда больше никого не подпустит к себе. Он никогда нигде не задержится достаточно долго, чтобы Алекто и ее люди могли его догнать. Он вырастет и будет тренироваться в бою, а когда станет достаточно силен и научится всему, то убьет эту суку и всех ублюдков, которые будут с ней.

— Мне очень жаль.

Андерс взглянул на Валери, и выдавил из себя улыбку. — Это было очень давно.

— Не так уж и давно, — ответила она невероятно торжественно, но она же подумала, что прошло всего десятилетие или два, а на самом деле прошли столетия. Более 644 года. С тех пор многое произошло, включая то, что он послал Алекто и всех ее людей присоединиться к его отцу и матери. Это случилось через десять лет после смерти матери, на поляне, где когда-то стояла хижина, в которой убили его мать. Он выбрал место и дату и просто позволил Алекто и ее людям догнать себя.

Андерс сомневался, что Алекто вообще осознала значение этой поляны. Найдя его лошадь на поляне, где он ее оставил, она послала своих людей искать его в лесу. Он убивал их по одному, пока не осталась только она. Андерс так часто мечтал об этом дне все эти годы… Он думал, что почувствует облегчение или оправдание. Но, в конце концов, он ничего не почувствовал, когда столкнулся с этой сукой, дрался и обезглавил ее. Это не вернуло ни его мать, ни Педро, ни его семью и лишило его единственной цели, которую он преследовал последние десять лет. Он ушел оттуда, чувствуя себя пустым человеком, только наполовину живым и идущим по жизни. Он продолжал чувствовать это в течение очень долгого времени. Веками он путешествовал, присоединяясь к различным группам наемников и проводя свою жизнь по колено в крови и трупах, нанимая себя за деньги, и никогда особо не заботился о деле или своих товарищах. Это продолжалось вплоть до встречи с Люцианом.

Люциан Аржено умел держать себя в руках. Когда он смотрел на тебя, ему казалось, что он видит тебя насквозь, и он заглянул в душу Андерса и предложил ему то, что ему было нужно — цель. Люциан убедил его стать силовиком и помочь не только сохранить в безопасности таких смертных, как Педро и его семья, но и предотвратить то, что случилось с его матерью и отцом, от других бессмертных. Эта цель помогла ему снова почувствовать себя человеком. Он по-прежнему был сдержан и осторожен, чтобы не открыться другим, но он считал Люциана не только боссом, но и другом, и были другие, с кем он работал и кого называл другом… А еще была Валери. Он думал, что сможет открыться ей. Он хотел. Конечно, он рассказал ей больше, чем многие знали о его прошлом. Проблема была в том, что кто-то, о ком он заботился, снова был в опасности. Единственная разница заключалась в том, что на этот раз не он принес опасность.

— Нам нужно сменить тему, — заявила Валери.

Андерс взглянул на нее, криво улыбнулся и приподнял бровь. — Слишком угнетающе для тебя?

— Да, — призналась она и, похлопав его по руке, добавила: — Но спасибо, что поделился.

Андерсу почему-то захотелось рассмеяться, что случалось с ним нечасто. Но потом он поймал себя на том, что с тех пор, как в его жизни появилась Валери, ему стало весело, и он часто улыбался… что ему нравилось… и он не хотел проигрывать. Он должен преуспеть там, где потерпел неудачу с матерью, Педро и его семьей. Он должен защитить ее.

Глава 11

— Думаю, пройдет некоторое время, прежде чем Ли и Люциан встанут, — заметила Валери, когда они подошли к дому.

— Несомненно. Обычно они спят все утро, — сказал Андерс. — Полагаю, завтракать нам придется самим.

— Ты не думаешь, что Ли будет возражать, если мы сами себе поможем? — спросила она.

Андерс покачал головой и протянул руку, чтобы открыть одну из французских дверей в кухню. — Она сказала, что мы можем делать все, что захотим.

Валери облегченно вздохнула и шагнула в дверь. Прогулка заставила ее почувствовать голод, и она беспокоилась, что им придется подождать, пока Ли и Люциан встанут.

— Что ты хочешь на завтрак? — спросил Андерс, закрывая дверь, как только Рокси вбежала.

Валери пожала плечами. — Я не уверена, что это возможно. Думаю, тост подойдет.

— Тост? После прогулки? — спросил Андерс, подняв брови и остановившись перед ней. Когда Рокси обошла его, обнюхивая пол, он спросил: — Есть бекон, яйца, сосиски, хлопья, грейпфруты или тосты, Если хочешь. Но мне понравились сосиски, которые мы ели вчера с оладьями, и я подумываю о них.

— Сосиски были хороши, — с улыбкой согласилась она и, споткнувшись, сделала шаг вперед, положив руки на грудь Андерса, чтобы не упасть, когда что-то уперлось ей в колени, заставив потерять равновесие. Посмотрев вниз и вокруг, Валери увидела, что это был поводок. Рокси обошла их обоих, а затем вернулась за спину Андерса, чтобы добраться до своей тарелки.

— Это ты ее научила? — спросил Андерс, обхватив ее за талию, чтобы поддержать.

— Нет! Конечно, нет, — выдохнула Валери, ужаснувшись, что он мог так подумать. Однако она расслабилась, увидев дразнящий блеск в его глазах.

— Ну, ты же сказала, что тебе нравятся мои поцелуи, — заметил он хриплым насмешливым голосом, когда его руки обвились вокруг ее спины и притянули ближе. — Возможно, ты надеялась на большее.

Валери почувствовала, как ее щеки заливает жар. Частично из-за его поддразниваний, а частично потому, что ее тело покалывало везде, где они касались. Опустив глаза на его грудь, где ее пальцы нервно теребили черный хлопок его футболки, она пробормотала: — Возможно, так оно и было.

— Как хочешь, — прошептал Андерс, и когда она подняла на него широко раскрытые глаза, его губы прижались к ее губам. Валери подумала, что ей, должно быть, померещилась страсть, вспыхнувшая между ними в последние два поцелуя. Что ее память каким-то образом сделала ее лучше или сильнее, чем она была на самом деле. Но если уж на то пошло, ее память была как выцветшая картинка, неспособная удержать вибрацию и силу жара и желания, которые вспыхнули внутри Валери, когда его губы встретились с ее губами. Она взрослая женщина, ее целовали не в первый раз, но, черт возьми, никто никогда не вызывал в ней такой бурной реакции, как он. Она растаяла и взорвалась одновременно.

Когда он прервал поцелуй, чтобы провести губами по ее щеке, Валери пришла в себя достаточно, чтобы осознать, что она уронила поводок Рокси и обвилась вокруг него, как плющ… и он так же крепко обнимал ее. Его руки обнимали ее, его руки скользили по ее спине и бокам, одна нога между ее ног, другая обнимала ее снаружи, когда его губы нашли ее ухо и начали сводить ее с ума. Она выдержала это короткое мгновение, но затем снова повернула голову в поисках его. Андерс ответил на ее молчаливую просьбу и снова поцеловал ее, его язык агрессивно проник в ее рот, в то время как одна из его рук скользнула в поисках груди. Они застонали друг другу в губы, когда его рука обхватила ее грудь. Когда нога между ее ног поднялась и потерлась об нее, Валери подумала, что тройной приступ удовольствия может убить ее. Это было невероятно ошеломляюще, казалось, исходило отовсюду, проходя через нее, волна за волной. Валери не заметила, как он задрал ее футболку, пока он не отодвинул чашечку лифчика в сторону и прохладный воздух не достиг ее соска. Застонав ему в рот, она прижалась к его ласке, пока он сжимал и мял мягкую плоть, а затем начал пощипывать сосок.

— Сэмми, — взмолилась она, когда он прервал их поцелуй, и ахнула, когда он наклонил ее назад и наклонил голову, чтобы взять ее сосок, втягивая его в рот и посылая новый буйный поток ощущений через нее. Валери вцепилась пальцами в его плечи и застонала, Андерс отозвался эхом. Теперь обе его руки были у нее за спиной, одна поддерживала ее, другая — нет… работала над лифчиком, поняла она, когда он внезапно ослабел вокруг нее.

Андерс немедленно поднял голову и снова завладел ее ртом. Валери жадно отвечала на его поцелуи, задыхаясь, когда почувствовала спиной прохладную кожу дивана и поняла, что он опустил ее на него. В следующее мгновение его тело накрыло ее, и он прервал поцелуй. Приподнявшись на одной руке, он другой рукой поправил шелковую ткань ее лифчика. Его глаза скользнули по ее разгоряченной коже. Валери заерзала под его взглядом, затем застонала, когда его рот наклонился, чтобы взять один сосок.

Когда его свободная рука накрыла другую, Валери задохнулась и выгнула спину, одна рука скользнула по его шее, а другая накрыла его руку и сжала ее, в то время как он сжимал ее. Она была настолько ошеломлена ощущениями, которые он пробуждал в ней, что Валери не сразу поняла, что ничего не делает в ответ. Она никогда не была эгоистичной любовницей, но сейчас она брала и не отдавала. И это говорило о том, какое впечатление он на нее производит. Черт возьми, все, что она делала, это изо всех сил цеплялась за жизнь, чтобы не утонуть в нахлынувшей на нее страсти. Отпустив руку, за которую держалась, Валери скользнула ладонью ему за спину и провела по ягодицам. Она сжала одну из них, сильнее прижимая его к себе, а затем начала скользить рукой между ними. Она уже добралась до верха его джинсов, когда Андерс немедленно остановился и схватил ее за руку.

— Но… — протест Валери закончился, когда его губы накрыли ее рот.

Поцелуй Андерса был решительным и жестким, когда он схватил ее запястья одной рукой и поднял их над головой, удерживая так, чтобы она не могла дотронуться до него. Тем временем другая его рука скользнула вниз по ее щеке, груди, животу и джинсам. Только тогда она поняла, что он, очевидно, расстегнул ее джинсы в какой-то момент, пока она была отвлечена, позволяя его руке легко скользнуть между ее кожей и трусиками и скользнуть между ее ног. Валери дернулась под ним, задыхаясь и издавая тихие всхлипывающие звуки, когда его пальцы коснулись ее чувствительной кожи. Она также раздвинула ноги, давая ему лучший доступ. Андерс сразу же принял приглашение, его пальцы погрузились в ее влажную плоть.

Его прикосновение вызвало взрыв удовольствия внутри Валери, которое нарастало и накатывало на нее волна за волной под его лаской. Это было невероятно, ошеломляюще, всепоглощающе и пугающе. Она хотела, чтобы он остановился, и не хотела, чтобы это кончалось никогда. Она хотела утонуть в удовольствии, которое он в ней создавал, и боялась, что утонет. Тело Валери выгнулось дугой, как лук, напряженное и дрожащее. Ее глаза были крепко зажмурены, и хотя она отчаянно сосала его язык, когда он впервые накрыл ее рот своим, теперь она не могла найти силы, чтобы сделать даже это. Ее рот был просто открыт для него, и с каждым прикосновением его пальцев Валери дышала все чаще. Когда он внезапно надавил на нее пальцем, продолжая ласкать, напряжение внутри нее лопнуло, как нить. Валери закричала ему в рот и яростно дернулась, а потом, наконец, утонула от нахлынувшего на нее наслаждения и погрузилась во тьму.

Когда Валери сонно пробормотала что-то и пошевелилась, положив ногу на его ногу, Андерс открыл глаза и посмотрел на нее. Она лежала на боку, закинув одну руку и ногу ему на грудь. Она снова пошевелилась, ее нога скользнула вниз по его ноге. Черт. Даже эта маленькая, неумышленная ласка во сне вызывала у него дрожь удовольствия. Но его тело все еще было чувствительным после того, что произошло внизу. Андерс наслаждался каждой секундой удовольствия, которое он дарил Валери, испытывая каждую рябь и волну возбуждения и удовольствия, которые проходили через нее, включая оргазм, который ошеломил их обоих. Валери была не единственной, кто потерял сознание внизу. Но Андерс проснулся первым.

Понимая, что Валери будет смущена, если Ли или Люциан найдут их на диване, и не зная, как долго она будет без сознания, Андерс подхватил ее на руки и отнес в комнату. Он снял с нее джинсы, футболку и уже расстегнутый лифчик, чтобы ей было удобнее. Потом разделся до трусов и забрался к ней в постель. Он хотел быть там, когда она проснется, чтобы быть уверенным, что она не слишком напугана случившимся. Близость между спутниками жизни просто не была ее повседневным сексуальным опытом. За первое столетие своей жизни Андерс переспал с сотнями, а может быть, и тысячами женщин и никогда не испытывал ничего подобного. Ничего даже близко.

Его мысли улетучились, когда Валери снова пошевелилась и провела рукой по лицу. Это заставило его улыбнуться. Она пускала на него слюни последние полчаса, пока спала. Очевидно, она проснулась достаточно, чтобы почувствовать жидкость, которая стекала по ее коже, прежде чем упасть ему на грудь. Подняв голову, Андерс посмотрел ей в лицо и увидел, что она открыла глаза. Мгновение спустя она напряглась в его объятиях, а затем резко вскочила, ударив его в подбородок макушкой. Поморщившись, Андерс уронил голову на кровать.

— Ой, — пробормотала Валери, следуя за ним. — Извини.

— Все в порядке, — сказал Андерс с кривой улыбкой, потирая подбородок рукой, которая в данный момент не обнимала ее за спину.

— Мы в моей комнате, — с удивлением заметила она.

— Я отнес тебя сюда, — объяснил Андерс и, когда она приподняла простыню, чтобы взглянуть на себя, добавил: — И снял с тебя джинсы и все остальное, чтобы тебе было удобнее спать.

— Ты оставил мои трусики, — сказала она, краснея.

— Да. Я не хотел ставить тебя в неловкое положение.

— Спасибо, — прошептала она и смущенно рассмеялась. — Наверное, глупо, что я бы смутилась, если бы ты не оставила их включенными, но…

— Но ты бы сделала это, — с пониманием закончил Андерс.

Валери кивнула, затем откинула голову назад, на этот раз осторожно, и неуверенно посмотрела на него. — Я упала в обморок, да? Я никогда раньше не падала в обморок. Когда-либо…

— Твоя система сейчас слабее, чем обычно, и ты лежала на спине, надавливая на рану. — Все это, конечно, правда, но она упала в обморок не из-за этого.

— Я не чувствовала боли, — нахмурилась она.

— Ты были несколько рассеянна, — деликатно заметил он.

Валери покраснела и снова опустила голову. Когда она подняла ее мгновение спустя, на ее лице было решительное выражение. — Да, я определенно была немного рассеяна. И эгоистична. Ты не успел…

— Все в порядке, — перебил ее Андерс, понимая, о чем она думает. Она чувствовала, что все это было односторонним и что он доставлял ей удовольствие, в то время как сам не получил удовольствия. Она не могла быть дальше от истины, но он не мог сказать ей этого, или объяснить, как он мог наслаждаться ее удовольствием с ней.

— Это мило, Андерс, но не прекрасно, — вздохнула Валери, и приподнялась, чтобы посмотреть ему в лицо. Она начала скользить рукой по животу и сказала: — Я могла бы сделать для тебя то, что ты…

Она резко остановилась, когда Андерс поймал ее за руку, почти добравшуюся до его боксеров. Несмотря на искушение, он не мог позволить ей прикоснуться к себе. Хотя это, безусловно, доставит ему удовольствие, Валери тоже будет испытывать это удовольствие с ним, а он не мог объяснить этого, не объяснив всего. Она еще не была готова услышать правду о его происхождении. Поднеся ее пальцы к своим губам, он поцеловал их, затем отпустил ее руку, обвил ее шею и притянул ее лицо к своему. Его поцелуй был таким же легким и нежным, как и на ее пальцах. По крайней мере, он так хотел, но в тот момент, когда их губы встретились, страсть вернулась с ревом товарного поезда. Пошатнувшись от удара, Андерс перекатился на кровати и прижал Валери к матрасу, накрыв ее своим телом. Ощущение ее плоти рядом с его возбуждало, ее грудь прижималась к его груди, ее ноги переплетались с его ногами… Все это вызвало в его теле такой шум, что игнорировать его было невозможно.

— Сэмми, — выдохнула Валери, когда он оторвался от ее губ, чтобы продолжить путь вниз по шее.

Андерс улыбнулся, услышав это прозвище. Никто никогда не называл его так. Мать называла его только Семенем, а все остальные Андерс и никак иначе. Но Сэмми ему нравилось. В устах Валери это прозвучало как нежность или молитва. Валери пошевелилась под ним, ее пятки скользнули по его икрам, а затем впились в них так, что она смогла выгнуть свой таз. Действие возымело немедленное эффект. Кровь прилила к паху, превращая полутвердость, которая там нарастала, в полный, неистовый стояк.

Рыча, глубоко в горло, Андерс поймал пальцы одной руки в ее волосы и потянул, привлекая ее голову назад и удлинение ее горло, как он сунул обратно. Оба застонали от охватившей их страсти, и Андерс почувствовал, как его клыки выскользнули наружу. Он на мгновение замер, а затем позволил им нежно потереться о ее плоть, дрожа вместе с ней, прежде чем заставить их вернуться туда, где они должны были быть, и продолжить спускаться к одной груди и сомкнуться над ее соском.

— О, боже, Сэмми, Сэмми, Сэмми, — выдохнула Валери, баюкая его голову.

Андерс слегка прикусил ее плоть, затем поднял голову, чтобы снова завладеть ее губами, прежде чем скользнуть дальше вниз по ее телу, его губы и язык пробовали на вкус ее верхнюю часть живота, живот, погружаясь в пупок…

— Сэмми? — Она вздрогнула от его поддразниваний, ее ноги беспокойно задвигались. Когда он зацепил пальцами пояс ее трусиков и начал стягивать их вниз, Валери приподнялась, чтобы помочь. Он спустил их вниз по ее ногам и позволил им упасть на пол, когда встал, чтобы снять боксеры. Как только он встал, Валери встала и протянула руку, чтобы помочь ему. Андерс не думал, что в этом есть какой-то вред, пока она не потянулась к его эрекции, в то время как трусы все еще были у него на коленях.

Андерс резко втянул в себя воздух от шока удовольствия, но почти сразу же был отвлечен вздохом, который она испустила, когда испытала это удовольствие с ним. Когда она подняла на него растерянный взгляд, Андерс оттолкнул ее руку и поцеловал в лоб. Это был быстрый, жесткий поцелуй, призванный отвлечь ее от разделенного удовольствия, но он знал, прежде чем поднял голову, что это не сработало, и не удивился, когда она нахмурилась и сказала: — Андерс, я….

Это все, что он ей позволил. Подхватив ее ноги под колени, он подтащил ее к краю кровати, опустился на колени между ее ног и стал искать более эффективный способ отвлечь ее. В тот момент, когда его губы прижались к ее теплой сердцевине, Андерс понял, что нашел идеальный способ заставить ее забыть то, что она испытала. Черт возьми, он с трудом вспоминал, что пытался отвлечь ее от себя, когда ее удовольствие начало накатывать на него растущими волнами. Андерс едва не столкнул их обоих через край своим ртом; конечно, они оба балансировали на этом краю, когда Валери вдруг выкрикнула его имя и почти больно потянула его за уши. Он сразу вспомнил, с чего все началось. Она чувствовала, что это было несправедливо, что он доставлял ей удовольствие раньше, не получая никакого удовольствия сам.

Выругавшись, Андерс вскочил, снова схватил ее за ноги обеими руками и вошел в нее. Он замер, едва слыша протяжный стон, который издали они с Валери. На мгновение он ощутил только, как чертовски хорошо быть погребенным в ней, чувствовать ее теплое, влажное тепло, сжимающееся вокруг него, как перчатка, сжимающееся и пульсирующее. Никогда в жизни ему не было так хорошо, и на мгновение он не мог пошевелиться, не хотел. Но тут Валери пошевелилась, обхватила ногами его ягодицы и выгнулась ему навстречу. Андерс начал двигаться, отступая и снова проникая внутрь. Но как бы далеко они ни были, прошло всего несколько толчков, прежде чем они оба вскрикнули и погрузились в темный колодец наслаждения.

Глава 12

Валери открыла глаза и увидела мохнатое лицо Рокси. Она криво улыбнулась при виде ее жалких глаз, а затем Рокси пошевелилась и немного повернулась, чтобы почесать ухо задней лапой.

— Черт, — выдохнула Валери.

— В чем дело?

Оглянувшись на вопрос Андерса, Валери застенчиво улыбнулась, увидев, что лежит на спине, положив голову ему на руку, а он лежит на боку и сонно смотрит на нее. Последнее, что она помнила, — это как он лежала поперек кровати, зажатый между ее ног. Она предположила, что он снова переместил ее после того, как она… — Я снова потеряла сознание.

Андерс медленно улыбнулся. — Это из-за моего превосходства в любовных делах?

Валери усмехнулась, увидев самодовольное выражение его лица, но сказала: — Это и моя рана. Может, я еще не восстановила свою кровь.

— Может быть, — мягко сказал он.

Скулеж Рокси снова привлек ее внимание, и Валери со вздохом начала сдвигать простыни и одеяла в сторону, но остановилась, когда вспомнила, что она была голой.

— Застенчивая? — Андерс легко поддразнил ее, вставая, совершенно, великолепно и беззастенчиво обнаженный.

— Немного, — призналась Валери, оглядывая его тело. Черт возьми, этот мужчина был прекрасен. Он был похож на греческого бога, мускулы перекатывались под безупречной кожей цвета мокко. Как она посмеет показать ему свое далеко не идеальное тело?

— Вот.

Валери с трудом подняла глаза на его лицо, но остановилась, заметив одежду, которую он протягивал ей.

— Ты вставай и одевайся. Мне нужно в туалет, — сказал он.

Вэлери смотрела, как он пересекает комнату, ее глаза были прикованы к его тугой попке. Черт. Это просто несправедливо. У мужчины зад был лучше, чем у нее. А ноги? Круто. Когда дверь ванной закрылась, отрезав ей обзор, Валери слегка покачала головой и постаралась одеться как можно быстрее. Она понятия не имела, как долго он будет в ванной.

Когда Андерс вышел из ванной, Валери уже оделась, причесалась и привязывала к себе Рокси. К ее удивлению, он тоже был одет. Должно быть, он забрал одежду с собой в ванную. Как она могла этого не заметить? Ей не нужно было думать об этом. Она была так занята, пялясь на его задницу, что он мог бы носить голову лося, и она бы не заметила, криво усмехнулась Валери.

— Я думаю, Рокси должна выйти, — заметил Андерс, подходя.

— Да. К сожалению, так и есть, — сказала Валери, когда он остановился перед ней.

— Я могу вывести ее, пока ты будешь пользоваться ванной, — предложил он, беря у нее поводок.

— Спасибо, — сказала она с искренней благодарностью. Ей действительно нужно было идти. — Я спущусь через минуту.

— Не спеши, — заверил он ее, направляясь к двери, Рокси послушно трусила за ним. — Прими душ, Если хочешь.

Валери не стала дожидаться, пока он уйдет, а сразу направилась в ванную. Поначалу она не собиралась принимать душ, но потом заметила, что с душа все еще капает, поняла, что Андерс, должно быть, быстро принял душ перед тем, как одеться, и решила, что, может быть, все-таки хочет этого. Но быстро. С ее длинными волосами, которые нужно было вымыть и ополоснуть шампунем, и необходимостью побриться, Валери была не так быстра, как Андерс, но все же довольно быстра. Она вышла из ванны, собрав вымытые волосы в хвост, а затем пошла в свою спальню, чтобы найти свежую одежду. Выглянув в окно, она увидела еще один жаркий солнечный день, и вместо джинсов, которые были на ней утром, когда было прохладнее, Валери надела красные шорты и белую футболку.

Андерс и Рокси все еще были снаружи, когда она спустилась вниз, поэтому она направилась к ним, нахмурившись и пробормотав еще одно «Черт», когда Рокси села почесаться.

— Что случилось? — спросил Андерс, подходя к ней.

— Рокси должна была принять таблетку от блох еще три дня назад, — ответила Валери.

Андерс остановился, и оглянулся на все еще почесывающуюся собаку. Нахмурившись, он сказал: — Ну, не могли же блохи уже заразить ее?

Валери улыбнулась. — Нет. Она, наверное, чешется из-за сухой кожи или чего-то такого, но если я не дам ей таблетку, у нее могут быть блохи.

— Полагаю, ее таблетки в Кембридже? — спросил он с гримасой.

— Да, — призналась она, но быстро добавила: — Хотя ближайший ветеринар сможет их обеспечить. Нет необходимости ехать в Кембридж.

— Хорошо, — сказал Андерс с явным облегчением. Он посмотрел на дом, потом на Рокси и, наконец, на Валери, и сказал: — Может, позавтракаем где-нибудь.

— Поздний завтрак, — криво усмехнулась Валери, взглянув на часы. Было уже больше одиннадцати. Они не спали уже несколько часов. Ну, не совсем, предположила она, подумала и затем сказала: — Я предполагаю, что мы должны взять Рокси с нами. Я не хочу оставлять ее здесь одну. Она может натворить бед.

— Ты можешь оставить ее со мной, — объявила Ли, привлекая их внимание к ее присутствию в открытых французских дверях.

— Доброе утро, — сказала Валери, улыбаясь и удивляясь, почему вдруг покраснела. Не похоже, чтобы женщина знала, что произошло между ней и Андерсом, пока Ли и ее муж спали. Они не были настолько громкими. Неужели?

— Доброе утро, — ответила Ли, сжимая ее руку. — Вы двое идите и возьмите таблетки. Я с радостью присмотрю за Рокси, пока тебя не будет.

— Ты уверена? — спросила Валери.

— Абсолютно, — заверила ее Ли. — Рокси — прелесть, и она составит мне компанию, пока Люциан не проснется.

— Спасибо, — сказал Андерс. — Тебе что-нибудь нужно, пока нас нет?

— Вы не могли бы на обратном пути заехать в продуктовый магазин?

— Могли бы, — заверил он ее. — Что тебе нужно?

— Я знаю, что нам нужны хлеб и молоко, но, возможно, есть еще кое-что. Я проверю и напишу тебе список, если ты не против?

— Конечно, — весело ответил Андерс и, взяв Валери за руку, повел ее в дом. Он провел ее через гостиную и дальше по коридору и сказал: — Бери туфли и сумочку. Я выведу машину из гаража.

— Хорошо, — согласилась Валери, и направилась к лестнице, но Андерс остановил ее и завладел ее губами. Она заколебалась, но потом обвила руками его шею и поцеловала в ответ, когда он углубил поцелуй. Черт, один поцелуй, и она готова снова затащить его в свою комнату.

Едва она успела подумать об этом, как Андерс прервал поцелуй и улыбнулся ей. — Иди, или мы снова окажемся в твоей постели, и Рокси с Ли придется обойтись без тебя.

Все еще ошеломленная поцелуем, Валери молча кивнула и повернулась к лестнице, покраснев, когда заметила улыбающуюся Ли, наблюдавшую за ними из кухни. Покачав головой, Валери поспешила наверх, пытаясь вспомнить, зачем она туда идет. Это было чертовски неловко, но всего один поцелуй Андерса сделал ее полной идиоткой.

— Господи, здесь нет ни одного парковочного места, — пробормотал Андерс, оглядывая переполненную стоянку ветеринарной клиники. — Придется поискать место на улице.

— Или ты можешь припарковаться здесь, а я сбегаю, — предложила Валери. Когда он нахмурился, она закатила глаза. — Отсюда видно, как все приходят и уходят, а я буду через минуту. Со мной все будет в порядке.

Он поджал губы, затем выдохнул со вздохом и кивнул. — Хорошо, но кричи мое имя, если я тебе понадоблюсь. Я тебя услышу.

— Конечно, — весело ответила Валери, и наклонилась, чтобы поцеловать его, но в последний момент спохватилась. Это было слишком рискованно. Его поцелуи воспламенили ее. Кроме того, она не была уверена, что имеет на это право. Валери еще не совсем поняла, что происходит между ними. У них был секс, конечно, очень горячий, умопомрачительный секс, но это не означало, что она имела право целовать его, когда хотела, или обращаться с ним, как с парнем. Черт возьми, они еще даже не были на свидании, и она понятия не имела, захочет ли он или не захочет. Может быть, она была просто его увлечением. Вздохнув при мысли о ситуации, в которую она попала, Валери заставила себя улыбнуться и быстро выскользнула из машины, сказав: — Я сейчас вернусь.

В клинике было так же оживленно, как и на парковке. Все места были заняты, а пол завален собаками, кошачьими клетками и клетками с мелкими животными. Еще три человека стояли в очереди, чтобы зарегистрировать своих животных.

Валери заняла свое место в конце очереди и огляделась в ожидании. Там был доберман-пинчер с поврежденной лапой, шелти, лежащая с несчастным видом, лабрадор, который, казалось, терял свою шерсть, кошка, которая мяукала без остановки… Она мысленно отмечала каждое животное, делая быструю оценку и определяя, какое лечение требуется. Это было умственное упражнение, чтобы скоротать время, но заставило ее немного скучать по собственной клинике. Валери всегда нравилось быть ветеринаром. Ты ходил в школу не ради карьеры, которую не любил, а Валери любила животных. Заботиться о них было работой ее мечты.

— Мэм?

Валери посмотрела вперед и с удивлением обнаружила, что теперь ее очередь. Либо две женщины, сидевшие за столом, работали особенно эффективно, либо она потратила больше времени на анализ животных, чем предполагала. Улыбаясь, она подошла к стойке и объяснила ситуацию. Оказалось, что все гораздо сложнее, чем она ожидала. Эта клиника была довольно строгой и заставила ее заполнить форму пациента для Рокси, указав ее день рождения, полное имя, дату последних снимков и т. д. Валери отодвинулась от стойки, чтобы пропустить следующего посетителя, и быстро заполнила соответствующую информацию. Она вполуха слушала владельцев домашних животных, которые подошли к прилавку вслед за ней, и только закончила заполнять анкету, как услышала женский голос. Остановившись, Валери подняла голову и с любопытством посмотрела на маленькую, коротко стриженую блондинку, непринужденно болтавшую с администратором. Ее голос был знакомым. Голос у нее был ужасно похож на голос одной из тех женщин, что сидели вместе с ней в «доме ужасов», Синди…

— Извините, мисс Маквикар, — сказал мужчина в докторском халате, один из ветеринаров, как она предположила, появляясь по другую сторону прилавка. — Я должен был заполнить карту.

Валери замерла, снова окинув взглядом женщину. Это была она — Синди Маквикар. Ее взгляд скользнул к кошачьей корзине, которую несла женщина. Синди сказала им, что у нее есть кот по кличке Миттенс.

— Все в порядке, док, — сказал блондинка с улыбкой. — Миттенс и я не спешим.

Кивнув, мужчина повернулся к администратору и начал давать указания, и Валери тут же шагнула ближе к ней со словами: — Синди?

— Да? — Блондинка повернулась, маленький шрам в уголке ее рта сморщился, когда она неуверенно улыбнулась ей. Наклонив голову, она посмотрела на Валери, и нахмурилась. — Мне очень жаль. Я тебя знаю?

— Да, — ответила она и тут же призналась: — Ну, не в лицо. Прости, это я, Валери Мойер, — объяснила она и, видя, что лицо женщины ничего не выражает, добавила: — Из дома?

Синди недоуменно покачала головой. — Какого дома?

Вопрос заставил Валери, нахмурившись, но она объяснила: — «Дома с Игорем и его боссом»?

— Игорь? — эхом отозвалась Синди, но снова покачала головой. — Мне очень жаль. Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Валери в недоумении уставилась на нее. Она знала, что это она. Ее голос был отчетливым, резким и быстрым. Она говорила, как Синди Маквикар из дома. И у скольких Синди Маквикар могла быть кот по имени Миттенс?

Решившись, Валери подошла еще ближе и спросила: — Тебя похитили за полторы недели до меня. Ты была там, по крайней мере, три недели. Ты должна помнить.

— Мне очень жаль. Я думаю, ты меня с кем-то спутала, — мягко сказала Синди. На самом деле она произнесла это так, словно не была уверена, что Валери в здравом уме, а затем добавила: — До позавчерашнего дня я была в месячном отпуске. Я только что вернулся.

— Вот таблетки, доктор Мойер. Вы закончили с формой?

Валери в замешательстве обернулась, когда администратор положила пакет на стойку. Она тупо уставилась на него, а затем кивнула и протянула бланк с информацией Рокси. Она начала забирать таблетки, уже поворачиваясь к Синди, но администратор спросила: — Вы хотите заплатить наличными или дебетовой картой?

Валери поморщилась. Она почти забыла заплатить. Открыв сумочку, она достала бумажник и достала необходимые наличные.

— Спасибо. Я сейчас принесу сдачу, — сказала администратор, забирая деньги. Затем она взглянула на Синди. — Мисс Маквикар, доктор забыл взвесить Миттенс. Если вы последуете за Джоан, она сделает это сейчас.

— Конечно.

Валери смотрела, как Синди выходит из комнаты вслед за вторым администратором. Люциан говорил, что женщины хотят жить своей жизнью и забыть о том, что с ними случилось, но это было смешно. Как будто Синди и вправду понятия не имела, о чем говорит. «Может, это не та Синди», — нахмурившись, подумала Валери. Но голос… Она была уверена, что это тот же голос. Однако она никогда не видела Синди и не была уверена на все сто процентов.

— Вот, пожалуйста, — сказала администратор, снова привлекая ее внимание. Она протягивала сдачу.

Валери со вздохом приняла сдачу, пробормотала «Спасибо» и повернулась, чтобы выйти из клиники.

— Мисс Мойер?

Остановившись, она оглянулась.

— Таблетки Рокси. — Администратор подняла их.

Валери быстро вернулась, чтобы забрать их, прекрасно понимая, что в комнате стало тихо, все, включая администратора, смотрели на нее с любопытством. Она предположила, что выпалить о похищении было не слишком умно. И полное отрицание Синди не помогло. Наверное, они все гадают, в каком она настроении. Берегись сумасшедшей.

Выдавив улыбку, Валери взяла пакетик с таблетками и поспешила к выходу.

— Все в порядке? — спросил Андерс, когда она вернулась в машину.

— Да, — пробормотала Валери, засовывая пакет в сумочку и быстро застегивая ремень безопасности. — Ты видел дом, в котором нас держали?

— Да, — ответил он, слегка нахмурившись.

— Клетки?

Он кивнул, озадаченный вопросом.

— Ты встречался с другими женщинами?

Андерс нахмурился. — Валери, почему…

— Синди МакВикар?

— Коротышка, блондинка? — неуверенно спросил он. — Шрам у рта?

Валери молча откинулась на спинку сиденья. Это была она. Так и должно быть. Почему она ничего не помнит об их злоключениях? Или она просто превосходная актриса?

— Валери? — спросил Андерс.

Она слышала, как он нахмурился, не глядя на него, но поначалу никак не отреагировала. Мысли ее лихорадочно метались. Она вспомнила, как уверенно прозвучали слова Люциана о том, что женщины не захотят больше встречаться, и задалась вопросом, не потому ли, что он знал, что они даже не помнят об этом? Неужели Люциан и другие стражи каким-то образом стерли их воспоминания? Но как и зачем им это делать?

— Валери? — повторил Андерс, теперь уже озабоченно. — Что-то случилось в ветеринарной клинике?

Она сразу же покачала головой, инстинктивно удерживая то, что произошло с ней… по крайней мере, до тех пор, пока она не поймет, почему Синди ничего не помнит. Поняв, что он смотрит на нее с подозрением, Валери откашлялась и солгала: — Я просто думала, пока стояла в очереди, и думала о других женщинах. Я никогда не видел их, ты знаешь. Я не узнаю их на улице, даже если столкнусь с ними.

К ее большому облегчению, это, казалось, заставило его расслабиться, что, в свою очередь, вызвало у нее подозрения. С чего бы ему радоваться, что она не узнает других женщин? Беспокоясь об этом, она расправила плечи и снова солгала. — Я только что вспомнила, что в понедельник мне нужна книга для занятий.

— О. — Андерс повернулся на сиденье и включил двигатель. — Ну, кампус недалеко отсюда. Мы могли бы заскочить по дороге в продуктовый магазин.

— Да, пожалуйста, — ответила Валери, и на мгновение закрыла глаза. Она собиралась предложить ему это, но он сделал это за нее. Билли сказала, что работает в книжном магазине, и Валери намеревалась найти ее и поговорить с ней. Если она сможет найти ее.

Валери прикрутили ее руки вокруг нее кошелек. Она должна найти ее. Билли была единственной женщиной, которую Валери могла найти. Лора работала в конторе риэлтора, но не сказала, в какой именно, а Кэти была безработной и не сказала ничего, что могло бы привести к ней.

— Итак, — сказал Андерс, оглядываясь по сторонам, когда они вошли в книжный магазин двадцать минут спустя. — Какую книгу мы ищем?

— Давай сначала выпьем кофе, — решительно предложила Валери.

— Кофе? — спросил Андерс, набирая скорость, чтобы не отстать от нее. — Где?

— На верхнем этаже есть «Тим Хортонс», — объявила Валери. Она не собиралась покупать книгу. Черт возьми, она не могла купить здесь книгу для своих курсов. Это был университетский книжный магазин в Макнотон-Билдинг. Чтобы получить книги для любого из ее классов, она должна была пойти в книжный сарай ветеринарного колледжа Онтарио в учебном центре «Ovc Lifetime». К счастью, Андерс ничего не знал о ветеринарном колледже Онтарио в Университете Гуэльфа.

— Не слишком ли жарко для кофе? — спросил Андерс, когда Валери подвела его к стойке «Тима Хортонса».

Она поморщилась. Он был прав. После прогулки ее бросило в жар и пот. — Тогда мы сможем взять «Iced capps».

— Что это?

— Капуччино со льдом, — объяснила она.

— Какие именно?

— У тебя их никогда не было? — с удивлением спросила Валери, оглядываясь на таблички с именами рабочих за прилавком. Она понятия не имела, как будет выглядеть Билли. Только то, что у нее был высокий, приятный голос. По голосу ей было лет двенадцать, хотя она сказала, что ей двадцать два.

— Нет. Они хороши? — спросил Андерс.

— Да, — рассеянно ответила она. — Они как питьевое мороженое. Они сделаны из кофе, сахара, сливок и кубиков льда, все через блендер.

— Хм-м-м. Питьевое мороженое — это хорошо, — весело сказал Андерс.

Валери рассеянно улыбнулась и подтолкнула его к стойке. — Почему бы тебе не заказать нам парочку? Два больших «Iced capps», — добавила она, заметив его неуверенность.

Андерс кивнул и направился к прилавку, а Валери вернулась к поиску имен. Она прочитала имена всех работников за прилавком, не заметив ничего, что могло бы сравниться с Билли, и уже собиралась сдаться, когда из глубины магазина вышла высокая стройная брюнетка с волосами, собранными в конский хвост. Приближаясь к закусочной, она натягивала шляпу. На ее бейдже значилось: Билли.

Валери тут же отошла к дальнему концу стойки. — Извините.

Брюнетка подняла глаза и вежливо улыбнулась. Ее голос был высоким и нежным, как помнила Валери, когда она сказала: — Извините. Вы должны поместить свой заказ на другом конце прилавка на кассе.

Это была она. Этот голос был слишком узнаваем. Не может быть двух Билли с таким голосом. Валери улыбнулась. — Я не делаю заказ, милочка… э… друг, — сказала она, не зная, имеет ли она право называть Андерса своим парнем или нет. Хотя, на самом деле, в тридцать лет их вообще называли бойфрендами? Она предположила, что могла бы сказать «любовник», но это означало выдать слишком много информации. Отложив в сторону вопрос о том, как называть Андерса, она торжественно произнесла: …. из «дома клеток».

Билли наклонила голову. — Это бар, или группа, или что-то в этом роде?

— Нет. — Нахмурившись, она покачала головой. — Билли, я говорю о доме, где нас держали в клетках в подвале. Помнишь? — спросила Валери, когда Билли уставилась на нее. — Клетки, в которых мы не могли ни вытянуться, ни встать? Овсянка раз в день. Сумасшедший парень, и его босс, который думал, что он был…

— Валери!

Услышав резкий голос Андерса, она удивленно огляделась, когда он взял ее за руку и повел прочь. — Подожди. Я еще не поговорила с ней.

— Да, это так, — твердо сказал он, подталкивая ее вперед.

— Но, Сэмми, она была одной из девушек. Может, мы сможем выяснить, как он нас всех выбрал.

— Она не может нам помочь. Она не помнит.

Валери вырвала руку и повернулась к нему. — Почему? — мрачно спросила она. Она знала, что он прав. Она наблюдала за лицом Билли все время, пока та говорила, и на ее лице не было ни тени узнавания или воспоминания. Она ничего не помнила. Прямо как Синди. И хотя это ее шокировало, Андерс ничуть не удивился.

— Что ты знаешь такого, о чем не говоришь мне?

Андерс перевел взгляд на Билли, которая с любопытством наблюдала за ними. Повернувшись, он подтолкнул картонный поднос к Валери. Когда она машинально взяла один из напитков, он повернулся, чтобы снова подтолкнуть ее вперед, и сказал: — Не здесь.

Валери не сопротивлялась. Она молча шла рядом с ним, пока он не остановился на первом этаже книжного магазина и не посмотрел на нее. — Тебе действительно нужно было купить книгу?

Поколебавшись, она виновато покачала головой. Андерс, казалось, не удивился, а просто отхлебнул из стакана, когда они снова двинулись в путь. Они молчали всю дорогу до машины, но, оказавшись там, Валери повернулась к нему. — Ну и что? — сказала она. — Не мог бы ты объяснить, почему Билли и Синди не помнят, что с нами случилось?

— Синди? — резко спросил он.

— Она была в ветеринарной клинике, — мрачно сказала Валери. — Она тоже не помнила ни меня, ни дом, ни Игоря. Она ничего не помнила. И Билли тоже. — Валери сделала короткую паузу, а затем спросила: — Что происходит?

— Не здесь, — повторил Андерс и, когда она открыла рот, чтобы возразить, добавил: — Мне нужно сосредоточиться на вождении… по крайней мере, пока мы не доберемся куда-нибудь, где нас никто не потревожит.

Выдохнув, Валери откинулась на пассажирское сиденье и пристегнула ремень. Затем она обратила внимание на свой напиток, медленно потягивая его, чтобы избежать заморозки мозга. Она думала, что он отвезет их к Ли и Люциану, но когда он остановил машину некоторое время спустя, это было на ферме. Дом выглядел новым, построенным, по ее предположению, за последние десять лет — большой дом из красного кирпича с парой пристроек, включая конюшню и загон с полудюжиной лошадей.

— Где мы?

— У меня, — сказал он и вышел из машины, оставив ее следовать за ним.

Валери смотрела ему вслед, не зная, что делать. Она больше не была уверена, что может доверять ему. Она не сомневалась, что он сможет объяснить, но это потому, что он, вероятно, был вовлечен в то, что заставило других женщин забыть. Должна ли она волноваться? Она окинула взглядом мужчину перед машиной, пытаясь понять, может ли он представлять для нее угрозу. Валери хотелось думать, что нет, но у нее было так много вопросов, на которые еще не было ответа. Над чем работали Андерс, Брикер и Люциан? Почему ее лечили в частном доме, а не в больнице? Они сказали, чтобы она была в безопасности, потому что их похититель сбежал, но, конечно, полицейский охранник защитил бы ее? Кроме того, если это так опасно, почему Андерс предложил забрать таблетки? Почему Ли не протестовала? Черт возьми, она не только не протестовала, но и просила их сделать дополнительную остановку. Итак, с горечью задала себе вопрос Валери — в опасности она или нет? А если нет, то почему она одна в доме Ли и Люциана? И единственная, у кого еще сохранилась память? Ну, если только она одна. Возможно, Лора и Кэти сохранили свою память тоже, но она подозревала, что это не так.

Валери уставилась на Андерса, пытаясь разобраться в своих мыслях, но, в конце концов, вынуждена была признать, что единственный способ получить ответы на свои вопросы — позволить Андерсу все объяснить. И единственный способ сделать это — иметь достаточно доверия к человеку, чтобы выйти из машины и задать ему эти вопросы. Это не должно быть так сложно. Тем более, всего несколько часов назад она позволила этому мужчине трахнуть ее своим членом. Она доверила ему свое тело, конечно, она могла доверить ему свое благополучие, ради Бога?

Андерс потягивал капуччино со льдом, ожидая, пока Валери решит, достаточно ли она ему доверяет, чтобы выйти из машины. Это было важно для него. Он нуждался в ее доверии, и знал, что сейчас она был немного потрясена. Но Андерсу нужно было знать, насколько она потрясена… и сможет ли он вернуть ее доверие. Вздохнув, он оттолкнулся от грузовика и отошел на десять футов к ограде загона, перед которой припарковался. День начался так хорошо и так многообещающе. Он думал, что у него больше времени, но встреча Валери с Билли вынудила его. Ну, ее встреча с Билли и Синди. Его губы сжались, когда он подумал о Синди. Он подозревал, что что-то случилось, когда Валери вышла из клиники. Она казалась… отключилась. Была безразличной. Однако он не мог догадаться, что одна из ее подруг по клетке была в клинике. Каковы были шансы?

Звук открывающейся двери внедорожника достиг его ушей, и Андерс вздохнул с облегчением. Она все еще немного доверяла ему, теперь оставалось только надеяться, что этого достаточно.

— Я удивлена, что ты живешь на ферме, — тихо сказала Валери, подойдя к забору и прислонившись к нему.

— Как и большинство людей, — признал он со слабой улыбкой. — Почему-то все думают, что у меня есть квартира в городе или что-то в этом роде.

Валери кивнула. — Это я вижу. Это потому, что ты такой элегантный и сексуальный.

Андерс моргнул и пристально посмотрел на нее. — Элегантный и сексуальный?

— Как будто ты не знал? — весело спросила она. — Уверена, я не первая девушка, которая бросилась тебе на шею.

— Ты не бросалась на меня, — серьезно сказал он.

— Хм, — пробормотала Валери.

Андерс увидел, как легкая улыбка появилась на ее губах и так же быстро исчезла.

— Почему они не помнят, что с нами случилось?

«Сразу к делу», — подумал он и сказал: — Две женщины получили серьезные травмы, находясь в этом доме. Люциан считал, что в их интересах вычеркнуть из памяти эти переживания и позволить им жить нормальной жизнью без тех переживаний, которые преследуют их.

— И они позволили этому случиться? — спросила Валери.

— У них не спрашивали разрешения, — неохотно признался Андерс. Он просто знал, что ничего хорошего из этого не выйдет, и не удивился, когда ее голос стал холодным и жестким.

— Значит, он просто украл воспоминания, не спросив, все ли в порядке?

Устало вздохнув, он повернулся к ней и спросил: — Ты действительно думаешь, что они хотели бы сохранить эти воспоминания? Тебе нравятся твои кошмары?

Валери нахмурилась и отвернулась, покраснев.

Андерс предположил, что она не думала, что он знает о них, но он держал ее в объятиях этим утром в ее комнате.

— Так почему же они не забрали и мои воспоминания? — спросила она, ее голос звучал устало.

— Могут, если ты хочешь, — тихо сказал он.

Валери заколебалась, закусив губу, а потом спросила: — Гипноз?

— Нет. Это глубже, чем гипноз. Им придется стереть твою память о том, что произошло в том доме… и все что после, — добавил он торжественно.

— Все что после? — спросила она, повернувшись к нему с изумлением.

Андерс кивнул. — Все. Ли, Люциана, их дом… и меня. На их место придут новые воспоминания.

— Почему? — спросила Валери. — Я имею в виду, что с возможностью удаления воспоминаний об Игоре и доме ужасов, все понятно, но почему и о вас, ребята?

— Потому что воспоминание о нас может привести к тому, что ты вернешь другие воспоминания, — мягко сказал он. — В конце концов, тебя привезли в дом, чтобы вылечить и оправиться от полученных ран. И мы охотимся на таких людей, как Игорь и его босс.

— О. — Она молчала, обдумывая услышанную информацию. Валери была умной женщиной, и он не удивился, когда она сказала: — Это значит. Что ты и я…

— Мы не смогли бы больше видеться — сказал он то, о чем, как он был уверен, она хотела спросить, но просто не могла. — Увидев меня, ты могла вернуть другие воспоминания.

— Но встреча со мной не воскресила воспоминания Синди и Билли, — возразила она. — Возможно…

— Синди и Билли никогда тебя не видели, — мягко перебил он. — Насколько я понимаю, никто из вас не видел друг друга, кроме теней и силуэтов в темном подвале. И, к счастью, твой голос обычный, поэтому вряд ли вызовет у них воспоминания.

Она приподняла бровь. — Обычный?

— Я хочу сказать, что он не такой высокий, как у Билли, и не такой острый и размеренный, как у Синди. Это не настолько необычно, чтобы быть запоминающимся.

— Спасибо, — сухо ответила Валери.

— У тебя прекрасный голос, — заверил он ее.

— Просто не запоминающийся, — сказала она, и прежде чем он успел заверить ее, что он самый запоминающийся для него, Валери продолжила: — Итак, Люциан позвал шарлатанов, чтобы стереть воспоминания других женщин, а затем вернуть их в их жизни. Что случилось с теми предполагаемыми заботами о парне, который нас похитил? Я думала, что именно поэтому я была у Ли и Люциана?

— Мы не ожидаем дальнейших неприятностей от негодяя, похитившего тебя и других женщин. Если он умен, то скорее уйдет, чем позволит нам догнать себя, — признался Андерс.

— Тогда почему я у Ли и Люциана?

— Ты здесь, чтобы исцелиться, — осторожно сказал он.

— Ах. — Валери кивнула. — Конечно, ты не можешь вернуть меня в прежнюю жизнь без воспоминаний. Рана, которую я получила в «доме ужасов», может оживить мою память.

Вообще-то, могли. Они просто должны были дать ей воспоминания о несчастном случае, чтобы объяснить их, но она не дала Андерсу возможности сказать об этом.

— Значит, они ждут, пока я исцелюсь, а потом сотрут мою память и вернут меня в мою жизнь. Я забуду каждый момент своего времени с момента похищения.

Она хмурилась и явно злилась, но он не понимал почему, пока она не добавила: — Что бы ни происходило между нами, это даже не будет происходить в моей голове? — Валери повернулась к нему и обвинила, — значит, для тебя это всего лишь кратковременный секс? Никакой эмоциональной запутанности, никакой навязчивой женщины, требующей знать, что она значит для тебя, или ожидающей отношений?

Глаза Андерса расширились, когда он понял, о чем она думает, но она снова не дала ему возможности ответить и рявкнула: — Со сколькими женщинами у тебя были такие кратковременные романы? Сколько было женщин? Половина женского населения GTA бегает без понятия, что у них был умопомрачительный секс с горячим куском, который…

Андерс заткнул ей рот поцелуем. Это был самый простой способ. Кроме того, ему нравилось целовать ее, и он действительно не хотел больше слышать никаких обвинений в том, что он переспал с половиной района Большого Торонто, или GTA, как его называли местные жители. Особенно когда прошли столетия с тех пор, как он занимался сексом до нее. Ирония судьбы заключалась в том, что его фамилия была заимствована у монаха.

Как только Валери перестала сопротивляться и поцеловала его в ответ, Андерс прервал поцелуй. Он должен был. Больше поцелуев, и они будут кататься по земле, а не разговаривать, а сейчас разговор был важнее. Медленно отпустив ее, он отодвинул ее на шаг и подождал, пока ошеломленное выражение исчезнет с ее лица. Но в тот момент, когда это произошло, и он увидел, что ее память и гнев возвращаются, он сказал: — Я не занимаюсь любовью с ранеными жертвами негодяев, на которых мы охотимся. Я не спал с другими женщинами в GTA. На самом деле, прошло очень, очень много времени с тех пор, как я был близок с кем-либо. Ты особенная, и я объясню, насколько особенная, и отвечу на все твои вопросы, если ты дашь мне шанс.

К его большому облегчению, Валери медленно расслабилась и кивнула. — О’кей.

— Хорошо, — согласился он, медленно выдохнул, взял ее за руку и повел к дому. — Давай. Я покажу тебе мой дом, а потом мы сядем и поговорим.

Глава 13

— А это кухня.

Валери оглядела уютную комнату, отметив ярко-желтые стены и теплые деревянные шкафы. Это удивило ее не меньше, чем весь дом. В то время как гардероб Андерса, казалось, состоял только из холодной, безжизненной черноты, его дом был полон красок. Гостиная была кремового цвета с красными акцентами, столовая — цвета жженой умбры, спальня-ярко-бордового с золотом. Гостевые спальни и ванные комнаты были ярко-синими, зелеными, и аквамариновыми. Если его дом раскрывал его личность, то в этом молчаливом и почти суровом человеке было много глубины и страсти. Но она уже испытала эту страсть и знала, что она существует. В этом человеке не было ничего холодного.

— Что бы ты хотела выпить? — спросил Андерс, подходя к холодильнику, но остановился, не открывая его. Когда он, нахмурившись, повернулся к ней, она удивленно подняла брови.

— Что-то не так?

— Я… нет, — сказал он с гримасой. — Я только что вспомнил, что у меня здесь нет ничего, что ты могла бы выпить.

Она медленно кивнула. — Полагаю, ты не возился с продуктами с тех пор, как остановилась у Ли и Люциана.

— Это правда, — Андерс огляделся, прежде чем предложить, — хочешь воды?

Валери слабо улыбнулась. — Конечно. Вода — это хорошо.

Кивнув, он двинулся к раковине, затем остановился и медленно повернулся, скользя взглядом по шкафам, словно пытаясь вспомнить, где могут быть стаканы. — Я сейчас вернусь, — пробормотал он и направился к задней двери кухни.

Валери с изумлением смотрела, как он выходит из дома. Подойдя к окну над раковиной, она наблюдала, как он пересек двор и направился к тому, что выглядело как гостевой дом, частично скрытый деревьями на противоположной стороне от конюшни и загона. Нахмурившись, она подождала, пока он исчезнет из виду, затем повернулась и оглядела кухню. Прилавки были безукоризненно чистыми, их сверкающая гранитная поверхность не загромождалась ничем, а холодильник и плита выглядели совершенно новыми, без пятнышка жира или пищевых капель. Это определенно не было похоже на обычную холостяцкую берлогу. Потянувшись к ближайшему шкафу, Валери открыла его и замерла. Он был совершенно пуст. Она закрыла его и перешла к следующему шкафу, затем к следующему, прежде чем начать с ящиков и нижних шкафов. Все они были совершенно пусты. В шкафах не было ни тарелки, ни чашки, ни стакана, ни кастрюли, ни сковородки, ни даже банки или коробки с едой. Ее взгляд метнулся к холодильнику, Валери подошла к нему и открыла, ожидая увидеть там то же самое. Вместо этого она обнаружила полки, уставленные рядами аккуратно сложенных пакетов с кровью.

Звук открывающейся задней двери заставил ее быстро захлопнуть дверь и обернуться, когда Андерс застыл в дверях кухни с двумя дымящимися чашками в руках. Ни один из них не пошевелился и не произнес ни слова, а потом Андерс тихо сказал: — Я могу объяснить. Пожалуйста, доверься мне настолько, чтобы позволить.

Валери уставилась на него, его слова вертелись у нее в голове. Пожалуйста, доверься мне настолько, чтобы позволить. Ему казалось, что он просит слишком много, когда ее сердце бешено колотилось в груди, а в голове бушевали смятение и страх. Пустые шкафы сбили ее с толку, но вид крови в холодильнике потряс ее. По какой-то причине это напомнило ей «дом ужасов», хотя она не видела там крови в пакетах. И может быть, по меньшей мере, дюжина вполне разумных объяснений тому, что он положил пакеты с кровью в холодильник. По крайней мере, ей хотелось в это верить. К сожалению, в данный момент она не могла придумать ни одного.

— Пожалуйста, — повторил Андерс и поднял чашки. — У меня есть кофе.

У нее вырвался короткий смешок, и Валери зажала рот рукой. Возможно, это была она, но для ее ушей это звучало почти истерично. Глубоко вздохнув, она кивнула и молча подошла к кухонному столу. Это был стол высотой до стойки с барным стулом. Валери уселась в один из них и посмотрела на Андерса.

Не было никаких сомнений в том, что ее решение принесло ему облегчение. Плечи Андерса поникли под его тяжестью, когда он поставил чашки на стол и сел напротив нее.

— Хорошо, — сказал он, пододвигая к ней одну из чашек. — У моего смотрителя был свежий кофе.

— Спасибо тебе. — Валери взяла чашку и даже обхватила ее холодными руками, но пить не стала.

— Верно, — повторил Андерс и вздохнул. — Не знаю, с чего начать.

— Попробуй с самого начала, — предложила она и почему-то вызвала у него короткий смешок.

— Начало. Хорошо, — сухо сказал он и расправил плечи. — Хорошо, но ты должна позволить мне закончить все мои объяснения, прежде чем ты взбесишься и убежишь. Ладно?

Она моргнула. Это был чертовски обнадеживающий способ начать.

— Валери, я обещаю, что не причиню тебе вреда. Я никогда не причиню тебе вреда, — добавил он торжественно. — Но то, что я собираюсь тебе рассказать, может показаться сюрреалистичным, безумным или даже пугающим. Так что, просто пообещай мне, что ты позволишь мне закончить объяснения прежде, чем ты отреагируешь, и будешь сидеть прямо здесь в этом кресле, пока я не закончу.

Валери не сразу согласилась. Она на мгновение задумалась над этим обещанием, но на самом деле она сидела и смотрела на человека, который не только нашел ее и спас от «дома ужасов», но и с тех пор относился к ней с нежным уважением и доставил ей столько удовольствия, что она упала в обморок. Он был мужчиной, который ей нравился, с которым ей нравилось проводить время в постели и вне ее, и на которого она даже тогда хотела взобраться, как на телефонный столб. Всего этого было достаточно, чтобы превзойти то, что она нашла на его кухне теперь, когда преодолела первый шок… поэтому трудно было не дать этого обещания. Валери просто хотела, чтобы он все объяснил и все исправил, чтобы она могла продолжать вожделеть этого мужчину, что она и делала.

— Я действительно жалкая, — прошептала она.

— Нет, — тут же ответил Андерс, и она удивленно взглянула на него, удивленная тем, что он услышал ее шепот.

Покачав головой, она махнула рукой. — Обещаю. Продолжай, объяснять.

— Хорошо, — кивнул Андерс, а потом сделал паузу, и уставился на темное дерево столешницы, прежде чем, качая головой сказать: — Ладно, я думаю, можно начать с того, что я сказал тебе этим утром, о моей семье. Отца убили, мать вырастила меня до двенадцати лет и так далее.

Валери приподняла бровь, подозревая, что он собирается сказать ей, что все это ложь.

— Все это правда, — заверил он ее. — Но я упустил пару важных деталей.

— Какие детали? — осторожно спросила она.

Андерс немного поколебался, а потом признался — Все это произошло в четырнадцатом веке. Я родился в 1357 году.

Валери моргнула, пытаясь осознать то, что он сказал, и резко встала.

Андерс тут же схватил ее за руку. — Ты обещала.

— Ну, и я сдержала бы свое обещание, если бы ты хотел сказать правду, но ты не можешь ожидать, что я буду сидеть здесь и слушать какую-то чушь о… — ее голос резко оборвался, когда он открыл рот и его клыки внезапно скользнули вперед и вниз, образовав два очень длинных, острых клыка.

Валери села, но не потому, что ей этого хотелось, а потому, что у нее внезапно подкосились ноги. Воспоминания внезапно вспыхнули в ее голове: жестокий смех, сверкающие клыки, мучительная боль…

— Дыши, — мрачно сказал Андерс, потирая большим пальцем ее запястье, и Валери поняла, что начинает задыхаться. Пытаясь отогнать охватившую ее панику, она заставила себя сделать несколько медленных глубоких, ровных вдохов. Как только угроза гипервентиляции миновала, она поняла, что он говорит спокойным, успокаивающим голосом.

— Со мной ты в безопасности. Ты видела пакеты с кровью в холодильнике. Я никогда не причиню тебе вреда. Я не похож на человека, который похитил тебя. Он — отступник. Люциан, я и другие охотятся на таких, как он. Я никогда не причиню тебе вреда. Со мной ты в безопасности.

Валери подозревала, что он повторял эти слова не один раз, повторяя их как мантру, пока она не успокоилась настолько, чтобы услышать и принять их. И она обнаружила, что принимает их. Ему не нужно было кусать и причинять ей боль, позади него был холодильник, полный крови. Кроме того, если бы он хотел причинить ей боль, он мог сделать это миллион раз с тех пор, как она очнулась в доме Ли.

— Откуда взялась кровь? — резко спросила она.

— Банк крови. — Его ответ последовал очень быстро и без колебаний. Она подозревала, что это правда.

— Значит, ты — вампир, и мой похититель тоже, но ты хороший вампир, который охотится на плохих вампиров, а он один из плохих вампиров, на которых ты охотишься? — спросила Валери, пытаясь осмыслить ситуацию. «Это действительно звучит сюрреалистично», — мрачно подумала она. Господи, неужели она действительно поверит в вампиров только потому, что Андерс сверкнул клыками? Они могли быть такими же фальшивыми, как и у ее похитителя. Конечно, на самом деле она не верила, что они поддельные. Просто было приятно так думать. Это помогло ей не чувствовать себя такой сумасшедшей.

— Мы предпочитаем термин «бессмертные» вампиру, — поморщился Андерс. — Но в сущности, да, такова ситуация.

— Значит, эта группа охраны правопорядка, о которой упоминала Ли…

— Совет бессмертных, которые следят за соблюдением наших законов и выслеживают бессмертных отступников, которые их нарушают.

— Следят за соблюдением законов, — пробормотала Валери, пораженная тем, что у вампиров могут быть законы. Она не знала, почему. Просто это казалось странным. Но тут ее осенила мысль, и она пристально посмотрела на него. — Ли не…

— Она не родилась бессмертной, но теперь она бессмертна, — ответил Андерс на незаконченный вопрос.

Валери непонимающе уставилась на него. Милая, очень беременная и соседская девушка Ли была вампиром… но это было не так. Нахмурившись, она спросила: — Как она стала вампиром?

— На нее напал и обратил вампир. Не такой, как твой, — быстро добавил он. — Люциан спас ее, когда вместе с другими нашими людьми напал на место, где ее держали.

— Но она беременна, — запротестовала Валери. — Вампиры не могут иметь детей, не так ли? Она была беременна, когда на нее напали? Так она будет беременна вечно? И действительно ли она и Люциан пара, или это все просто…

— Ли обратили несколько лет назад, — перебил его Андерс. — В то время она не была беременна. Да, наши женщины могут забеременеть. Ее ребенок от Люциана, и да, они определенно пара. Они — спутники жизни.

Валери замерла. Он уже использовал этот термин, когда говорил о своих родителях. Она думала, что это просто странный способ сказать «спутники жизни», или «родственные души», или что-то в этом роде. Но у вампиров нет души. — Что такое спутники жизни?

— Родственная жизнь… — Он помолчал, потом вздохнул и покачал головой. — Это самое ценное сокровище, которое может найти наш вид.

— Почему? Как? — сразу спросила она.

— Чтобы понять это, мне нужно сначала кое-что объяснить, — тихо сказал Андерс.

Поняв, что он спрашивает разрешения, Валери кивнула.

— Мы такие же люди, как и вы, — сказал Андерс

Она фыркнула, прежде чем смогла остановиться, и Валери закрыла нос и рот, а затем пробормотала: — Извини. Продолжай.

Андерс нахмурился, но через мгновение пояснил: — У нас те же предки, что и у смертных. Однако наши были несколько изолированы на протяжении многих веков и развивались гораздо быстрее, технологически, чем остальная планета.

Он сделал паузу, чтобы сделать глоток кофе, вероятно, чтобы дать ей переварить то, что он сказал, а также потому, что он хотел пить, а затем продолжил: — Они разработали биоинженерные наноустройства, которые могут быть введены в тело, чтобы исправить повреждения и бороться с инфекцией и болезнями. Эти наночастицы имели дополнительное преимущество — они значительно продлевали нам жизнь.

Глаза Валери расширились. Недавно она прочитала статью о том, что нанотехнологии используются для борьбы с раком. Он предполагал, что его предки придумали их давным-давно. Она предположила, что это не было полностью невозможно, но он говорил, что они не просто боролись с раком. Он сказал, что они восстанавливают повреждения и борются с инфекциями и болезнями. Это охватывало довольно широкий спектр, что, как она полагала, было возможно.

— Как надолго вы продлеваете свою жизнь? — спросила она. — Но ведь на самом деле ты родился не в 1357 году?

— Да, в 1357. Я не лгал, и не буду лгать тебе, Валери, — серьезно сказал Андерс, а затем добавил: — что касается того, как долго продлятся наши жизни…

Он беспомощно пожал плечами. — Никто не знает. Если не случится несчастного случая, который приведет к обезглавливанию или сожжению бессмертного, я полагаю, мы сможем жить бесконечно.

— Бесконечно, — слабо повторила она. С этим было сложнее смириться. Фонтан молодости?

Андерс молча потягивал кофе, пока она переваривала услышанное. Он подождал, пока Валери вздохнула и сказала: — Продолжай, — прежде чем продолжить.

— Эти наночастицы были чудесным явлением. Но у них был один недостаток — ну, два, я полагаю, поскольку наши старейшины в то время не думали, что близкое бессмертие обязательно хорошо, — сухо сказал Андерс. — Другим недостатком было то, что наночастицы использовали кровь хозяина для выполнения своей работы и в качестве топлива или источника энергии. К сожалению, они используют больше крови, чем может произвести человеческое тело.

— Значит, ваши ученые дали вам клыки и превратили в вампиров? — недоверчиво спросила Валери.

Андерс покачал головой. — Нет. Наши ученые сделали нам переливание крови. Клыки появились только после падения Атлантиды. Затем…

— Атлантида? — она недоверчиво вскрикнула.

— Я так понимаю, вы о ней слышала? — сказал он сухим тоном.

— Ну да, конечно. Но Атлантида была мифической и существовала миллион лет назад, — возразила она.

— Газиллион — это немного преувеличение, но это было тысячи лет назад. Однако это не миф, — заверил ее Андерс.

Валери нахмурилась, но через мгновение кивнула. — О’кей. Так у вас было переливание крови в Атлантиде, но она пала, а потом ваши ученые разработали клыки для вас?

— Нет. Наночастицы, — поправил он. — Все ученые погибли, когда Атлантида пала; выжили только их морские свинки, пациенты, получившие наночастицы. Ни один из них не был ни научным, ни медицинским специалистом, так что переливания крови у них больше не было. Они выползли из руин Атлантиды, чтобы присоединиться к миру, гораздо менее развитому, чем была Атлантида. Без переливания многие из них умерли, но в других наночастицы вынудили своего рода эволюцию, которая дала их хозяевам клыки, чтобы получить кровь, необходимую наночастицам для продолжения их работы и обеспечения выживания их хозяев.

— Клыки и что еще? — спросила Валери, вспомнив, какими страшными и быстрыми были ее похититель и Игорь. А другие женщины были уверены, что могут читать их мысли, вспомнила она.

— Клыки, сила, скорость, лучшее ночное зрение… Он пожал плечами. — Все, что угодно, что сделало бы их лучшими хищниками, чтобы получить то, что им нужно.

— Такие вещи, как чтение мыслей? — коротко спросила она.

Когда Андерс кивнул, Валери выругалась и попыталась встать.

— Ты обещала, — повторил он, хватая ее за руку так быстро, что движение его собственной руки было для нее размытым пятном.

— Мне очень жаль. Я это знаю. Но мне не очень комфортно знать, что ты можешь читать мои мысли, и я…

— Я не могу, — твердо сказал Андерс.

Валери заколебалась и прищурилась. — Ты только что признал, что одной из способностей, которые дали тебе наночастицы, было чтение мыслей.

— Да, — согласился он. — Но я не могу читать твои мысли.

Она нахмурилась. — Почему? Этот навык пропускает поколение или что-то в этом роде?

— Нет, — ответил Андерс со слабой улыбкой. — Я могу читать мысли большинства смертных и даже бессмертных моложе меня.

— Тогда почему ты не можешь читать меня? — подозрительно спросила она.

Андерс сглотнул, а затем сказал: — Потому что ты — моя спутница жизни.

Валери тупо уставилась на него, когда это слово снова поразило ее. Его родители были спутниками жизни. Ли была спутницей жизни Люциана… и она принадлежала ему? — Что такое спутница жизни?

— Если ты не против присесть, я все объясню, — тихо сказал Андерс.

Валери села. Она вряд ли могла сделать что-нибудь еще. Она должна знать, что такое спутник жизни. Она подозревала, что это важно. Даже жизненно важно. Она просто не знала почему.

— Чтение мыслей — один из навыков, которые развились благодаря нанотехнологиям. Бессмертные могут читать большинство бессмертных моложе себя, а иногда даже бессмертных старше себя. Но они могут читать мысли всех смертных, если только они не психически больны или не страдают какой-нибудь болезнью, вроде опухоли, которая может блокировать часть мозга, где обрабатываются мысли.

— Я не сумасшедшая, — возразила Валери, широко раскрыв глаза.

— Нет, конечно, нет, — быстро ответил он.

— Значит, у меня опухоль? — с ужасом спросила она. Новость была ужасной. Господи, ей всего тридцать. Слишком молода, чтобы…

— Дыши, — повторил Андерс, беря ее руки в свои и растирая их. — У тебя нет опухоли, Валери. Не поэтому я тебя не понимаю. Ли, Люциан и, черт возьми, все, кто встречался с тобой, могли читать твои мысли, как книгу. Ты не больна.

— О, хорошо, — выдохнула Валери, и нахмурилась. На самом деле все было не так уж хорошо. Хотя она была рада, что не заболела, было довольно тревожно думать, что все, кого она встретила после пробуждения в доме Ли и Люциана, могли читать ее мысли. — Почему ты не можешь читать мои мысли? — спросила она, стараясь не думать об этом.

— Потому что ты моя —…

— Спутница жизни, — закончила она за него, вспомнив, как он говорил это раньше.

— Да. А спутник жизни — это один человек, смертный или бессмертный, которого бессмертный не может ни читать, ни контролировать, и который не может ни читать, ни контролировать их.

— И это делает их спутниками жизни? — неуверенно спросила Валери.

Андерс кивнул. — Это особый подарок для нас. С остальным миром мы должны постоянно следить за своим умом, чтобы наши мысли не читались, что может быть утомительно. Это как же, как обречь себя на одиночное существование, — помолчал он, а потом сказал: — но с подругой жизни мы не обязаны этого делать. Мы можем расслабиться и просто наслаждаться обществом других, не опасаясь, что они прочитают наши мысли.

— И это я для тебя?

— Да, — заверил ее Андерс, как будто это было хорошо.

Валери нахмурилась. Быть тихой гаванью не звучало ни сексуально, ни возбуждающе. И она просто не понимала, как страсть, которая вспыхивала между ними каждый раз, когда они касались друг друга или целовались, могла быть мирной. Он ведь тоже испытывал эту страсть, не так ли? Она думала, что да, а потом было … — Я не думаю, что мы пара на всю жизнь.

Андерс напрягся. — Не думаешь?

Валери покачала головой, сожалея, что приходится разочаровывать его. — Извини, но когда мы были вместе… э… раньше в моей комнате, когда я… э… прикоснулась к тебе, — поморщилась она, но продолжила, — думаю, я действительно могла прочитать твои мысли или что-то в этом роде. Когда я прикоснулся к тебе, меня пронзила волна физического удовольствия, которое, должно быть, было твоим. Я имею в виду, что пока я наслаждаюсь и хочу прикоснуться к тебе, я не должна испытывать волнение, которое испытываешь ты.

К ее удивлению, Андерс не выглядел опустошенным, а расслабился и медленно улыбнулся. — Это называется общим удовольствием.

— Это так? — с сомнением спросила она.

— Да. Это признак спутников жизни. Когда они спариваются, они разделяют и испытывают удовольствие друг друга.

— О, — слабо произнесла Валери. Спутники жизни. Эти слова эхом отдавались в ее голове.

— Это общее удовольствие ты не испытаешь ни с кем, кроме спутника жизни, — тихо сказал он. — Так оно и есть… оно довольно подавляющее. По этой причине мы оба потеряли сознание.

— Ты тоже упал в обморок? — удивленно спросила Валери. Она просто решила, что упала в обморок одна. Он всегда казался бодрым и здоровым, когда она просыпалась.

Андерс кивнул: — Да. Я оба раза. Но я проснулся раньше тебя.

— Хм-м-м. — Валери замолчала. Она перебирала все, что узнала, пытаясь придумать, о чем спросить. Она знала, что есть вещи, которые не были раскрыты, и о которых она задумается позже. Например: — Так ты не мертвый?

Он слабо улыбнулся. — Нет. Просто старый.

— О да, — пробормотала она, качая головой. Он родился в 1357 году? Этот человек был древним. Но он выглядел чертовски хорошо для древнего, и он не был мертв, так что, вероятно, у него все еще была душа. Старая, но все равно душа. Валери не была в церкви с тех пор, как у нее забрали родителей, но все равно была рада, что не разозлила большого парня, связавшись с каким-то бездушным кровососом. Конечно, кровосос с душой лучше, чем кровосос без души, верно?

— И ты не кусаешь нас, смертных, чтобы получить кровь, которая тебе нужна? — спросила она, прищурившись.

— Уже нет. Теперь у нас только кровь в пакетах, — заверил он ее.

— Больше нет? — спросила Валери, стараясь не морщиться. — Но когда-то да?

Андерс виновато пожал плечами. — Банки крови существуют только с двадцатого века. До этого мы все были вынуждены питаться «с копыт».

— С копыт? — недоверчиво повторила она. — Серьезно? Ты это так называешь?

Он беспомощно поднял руки. — Не я придумал этот термин. Мы все его использовали.

Валери закатила глаза и покачала головой. — Мило.

— Прошу прощения, — торжественно произнес Андерс. — Я постараюсь не употреблять этот термин в твоем присутствии.

— Хм, — пробормотала она, лишь немного успокоившись. С копыт? Как будто они коровы или что-то в этом роде, как она полагала, для его вида. Идея была немного унизительной. Валери некоторое время молча смотрела на него, а потом спросила то, что она на самом деле хотела знать. — Что именно значит быть твоей спутницей жизни?

— Я же говорил тебе, что спутница жизни — редкое и драгоценное сокровище. С ними бессмертный может жить счастливо и мирно.

— Да, но… — Валери заколебалась, немного расстроенная попыткой выразить словами то, что хотела знать. — Чего ты от меня хочешь, Андерс?

— Тебя, — просто сказал он и нежно взял ее руки в свои. — Я понимаю, что твой опыт в том доме был ужасным и травмирующим, и, скорее всего, настроил тебя против моего вида, Валери. Но я хотел бы напомнить тебе, что есть злые и плохие смертные. Не все бессмертные похожи на того, кто напал на тебя той ночью и забрал с улицы, а потом держал в клетке, чтобы кормиться от тебя.

Валери молча смотрела на него, вспоминая дом. За ними быстро последовали воспоминания, которые она разделила с этим человеком. Поездка в Кембридж и обратно, бассейн, прогулка, совместная еда, совместная стряпня, всепоглощающая страсть, пробуждение в его объятиях… Как ни странно, ужас и душевная травма, пережитые в доме, померкли по сравнению с тем, что она начала создавать воспоминания с Андерсом. Они были похожи на старые уродливые фотографии рядом с новыми, современными и цветными.

— А еще я знаю, — продолжал Андерс, — что как смертная ты больше привыкла к долгому и медленному ухаживанию, прежде чем принять такое важное решение. Но для моего вида все по-другому. Спутница жизни — это подарок для нас, и знание того, что мы не можем читать или контролировать их, что мы разделяем удовольствие, и что наши другие аппетиты возвращаются, достаточно в наших умах, чтобы сказать нам, что это тот, с кем мы должны быть. Что это тот, кто подходит нам во всех отношениях. Так что я хочу провести остаток своей очень долгой жизни с тобой рядом и в моей постели. И если ты согласишься, я обещаю, что никогда не причиню тебе вреда. Я скорее сделаю себе больно.

Он нежно сжал ее пальцы. — Я бы отдал за тебя жизнь, Валери. Потому что, испытав вибрацию и вкус жизни с тобой, вернуться к скучному, холодному существованию, которое я имел до тебя, об этом невыносимо даже думать.

Сказав это, Андерс серьезно посмотрел в ее широко раскрытые глаза, потом отпустил ее руки и, откинувшись на спинку стула, добавил: — Однако я знаю, что тебе может понадобиться больше времени, чтобы решить, хочешь ли ты стать моей спутницей жизни. И это настоящая причина, по которой ты переехала в дом Ли и Люциана, чтобы дать тебе шанс узнать меня, посмотреть, сможешь ли ты принять то, что ты — моя пара.

— А если я не смогу? — тихо спросила Валери.

— Тогда твои воспоминания будут стерты, как и у других женщин, и ты тоже вернешься к своей жизни, чтобы прожить ее так, как ты захочешь, без своих переживаний, которые будут преследовать тебя.

Валери уставилась на него. В этот момент она не знала, чего хочет. А может, и знала, но боялась в этом признаться. Она хотела этого мужчину. Стоило ей только взглянуть на него, как у нее потекли слюнки, как у собаки Павлова. Даже сейчас ей хотелось вскочить, сорвать с него одежду и испытать еще какое-то умопомрачительное наслаждение, от которого она потеряла бы сознание. Серьезно, в этом отношении она была как наркоманка, жаждущая дозы. Значит, фактор похоти был.

Но он сам ей тоже нравился. До сих пор Андерс был очень внимательным человеком, обращавшим внимание на детали. Он установил будильник, чтобы встать через несколько часов после того, как ушел спать, и выключить сигнализацию, чтобы она могла выпустить Рокси. Когда она сказала, что ей нужны собачьи пакеты, он вышел и принес их ей без спроса. Он всегда приносил ей кофе или наполнял ее тарелку едой… Он слушал, что она говорила, и был внимателен к ее нуждам. И к нуждам Рокси тоже. И во время еды он не сидел, сложа руки, ожидая, что ему будут прислуживать, как ждал ее бывший парень Ларри, а помогал готовить, накрывать на стол и т. д.

Кроме того, он был умен и, казалось, обладал хорошим чувством юмора. Она заметила, что он мало разговаривает в присутствии других, но он мог сказать больше, изогнув бровь и скривив губы, чем Брикер мог сказать за час шуток и болтовни, и из того, что она могла сказать, его мнения и убеждения, казалось, совпадали с ее собственными. Прошлой ночью, разговаривая с Дани, Деккером, Ли и Люцианом, она часто ловила себя на том, что кивает на что-то, сказанное кем-то другим, и, взглянув на него, видела, что он тоже кивает. И не раз она слышала, как он произносит ее собственные слова, суждения, которые она высказывала в прошлом другим. Всего этого было достаточно, чтобы заставить ее отбросить осторожность, прыгнуть в воду обеими ногами и согласиться стать его спутницей жизни. Однако в такие вещи просто не прыгнешь. Из того, что она могла сказать, согласие быть его спутницей жизни, было равносильно согласию выйти замуж за этого человека, и никто не стал бы принимать такое важное решение после знакомства с кем-то менее чем за несколько дней. Они узнавали другого человека, узнавали, как он справляется с повседневной жизнью, как он реагирует на кризис, бывает ли он угрюмым и трудным в общении, или добродушным и легко справляется с жизнью. Это было разумно.

Андерс сказал, что у нее есть время, напомнила себе Валери. Она подозревала, что это не так уж много времени, но она постарается сделать все, что в ее силах, и постарается быть более рациональной во всем этом, чем подсказывали ей инстинкты. Хотя бы потому, что она подозревала: то, что он ей рассказал, еще не до конца до нее дошло. Иначе, подозревала Валери, она не была бы так спокойна. Мужчина говорил ей, что вампиры существуют, или бессмертные, как он их называл. Атлантида и души в стороне, у них были клыки и они сосали кровь, и это были вампиры. И, по его словам, босс Игоря, и, возможно, сам Игорь, были вампирами, как шепотом предположили другие женщины в темном подвале. Он также сказал ей, что он тоже один из них, хотя и хороший, и что он хочет провести свою долгую жизнь с ней…

«Но ни слова о любви. Да ее и не должно быть», — быстро подумала она. Они знали друг друга недостаточно долго, чтобы любить. И все же, когда речь шла о вечности, слово «любовь» обычно включалось. Так хотела она, чтобы он упомянул о любви или нет?

Вздохнув, Валери потерла лицо, пытаясь собраться с мыслями. В данный момент они пребывали в некотором замешательстве, но не только… что ж, она подозревала, что не должна быть такой спокойной, как сейчас. Но вместо того, чтобы испугаться, она задавалась вопросом, означает ли то, что он дал ей время принять решение, больше не ту удивительную страсть, которую они разделяли до сих пор, потому что, черт возьми, она могла использовать ее прямо сейчас. На самом деле, она хотела утонуть в ней снова, и подозревала, что частью этого — было желание не думать обо всем прямо сейчас.

Протянув руку, Валери взяла его ладонь в свои и нежно провела по ней пальцами, потом поднесла к губам и поцеловала сначала тыльную сторону его ладони, а потом ладонь. Она высунула язык и провела им между его пальцами, едва сдерживая улыбку, когда дрожь удовольствия пронзила ее. На этот раз он не остановил ее, а остался совершенно неподвижным. Не было необходимости мешать ей, испытывать общее удовольствие. Встав, Валери обошла вокруг стола и встала рядом с ним. Андерс тут же запрокинул голову, чтобы посмотреть на нее, а она подняла свободную руку, провела пальцами по его горлу, затем наклонилась и прижалась губами к его губам. Вот тогда его неподвижность и закончилась. Сжав ее пальцы, Андерс повернулся на сиденье и, притянув ее к себе, начал целовать в ответ. Валери вздохнула ему в рот и погладила грудь. Когда он потянулся к ней, на этот раз Валери схватила его за руки и остановила.

— Моя очередь, — пробормотала она и оттолкнула его. Сегодня утром она на мгновение ощутила вкус этого «удовольствия, доставляемого другим», но ей хотелось испытать его как следует, без того, чтобы он ее останавливал.

Высокие стулья поставили Андерса как раз на такую высоту, чтобы Валери могла просунуть руки под его футболку и задрать ее, обнажив упругую плоть. Легкая дрожь удовольствия пронзила ее, когда она ласкала его, сжимая его грудь, прежде чем пробежаться по животу. Но когда Валери опустила руку, чтобы обхватить его через джинсы, она чуть не вскрикнула от пронзившего ее удовольствия. Черт. Ему это нравилось, догадалась она, и продолжала ласкать его сквозь плотную ткань, чувствуя и его удовольствие, и то, как он затвердел под ее прикосновением. Комбинация была похожа на дорожную карту, указывающую ей, где и как ласкать его, и как сильно на него давить. «Это делало ее идеальным любовником», — поняла она, «и его тоже».

Вскоре прикосновений к нему через одежду стало недостаточно, и Валери переключила свое внимание на то, чтобы быстро расстегнуть его ремень и пуговицу джинсов. Следующей была молния. Она легко скользнула вниз, позволяя ей залезть рукой в его джинсы и боксеры, и найти его горячую твердость, чтобы ласкать. Ее первое прикосновение заставило их обоих ахнуть, когда его тело отреагировало. Валери почувствовала, как его желудок сжался от удовольствия, но ее собственный желудок делал то же самое, прыгая под кожей от возбуждения.

— Валери. — Голос Андерса прозвучал хрипло.

В ответ она упала на колени и взяла его в рот. Она чуть не впилась в него зубами от шока, вызванного ревом ощущений, пронзившим ее тело, но в последний момент сдержалась. «Ого, это общее удовольствие потрясает», — подумала Валери, скользя языком по его кончику и двигая ртом вдоль его члена. Удовольствие Андерса было ее удовольствием, когда она работала, возбуждение накатывало волнами и сосредоточивалось в ее сердцевине, где оно становилось жидким. Она была так поглощена тем, что делала, и ощущениями, которые это вызывало, что Валери была совершенно удивлена, когда Андерс внезапно подхватил ее под руки и поднял. Она даже зарычала от досады, что ее заставили остановиться, но тут Андерс накрыл ее рот своим и начал рвать на ней одежду. Он тоже не был осторожен. Валери слышала, как рвется ткань, но ей было все равно. Она просто помогла ему раздеть ее, а потом и его, хотя он позволил ей только снять футболку через голову. Когда она потянулась к его джинсам, он оттолкнул ее руки, толкнул их со своих бедер, поднял ее на стол и встал между ее ног.

— Господи, — прорычал Андерс, прижимаясь к ее губам. Он остановился и быстро огляделся.

— Что? — ахнула она, впиваясь пальцами ему в зад, чтобы заставить его пошевелиться.

Андерс покачал головой, поднял ее со стола и опустил на пол.

Валери почувствовала, как холодная плитка уперлась ей в спину, и чуть было не запротестовала, но потом вспомнила обморок, который последует за удовольствием. Пол, вероятно, был лучше, признала она и тут же перестала обращать внимание на это потому, что он начал двигаться.

Глава 14

Валери нахмурилась, глядя на пустой шкаф, который только что открыла в поисках стакана, и спросила: — Ты ешь?

— Для меня еда — совсем недавнее событие, — тихо сказал Андерс, натягивая через голову футболку. — Я ел первые сто или двести лет, но после этого еда потеряла интерес. Как и секс, и многое другое. Твое появление в моей жизни пробудило старые аппетиты, — признался он. — Это, кстати, еще один признак спутницы жизни.

— О. — Она пыталась осознать тот факт, что она была его спутницей жизни, но Валери была еще не готова к этому и отогнала эту мысль. Закрыв дверь, она повернулась к нему лицом и заметила: — Полагаю, это объясняет, почему ты никогда не был в «Тим Хортонс».

— Да, — слабо улыбнулся он. — Они очень хороши. Все, что я пробовал до сих пор, было хорошо.

Валери молча смотрела на него. Он потирал живот и облизывал губы. Она подозревала, что это были подсознательные действия, о которых он не знал, но это заставило ее немного нервно спросить: — Когда ты в последний раз пил кровь?

Андерс моргнул, но ответил: — Утром. Я какое-то время продержусь. Но я голоден до еды. Мы не останавливались на бранч.

Брови Валерии взлетели. С тех пор как она вышла из книжного магазина, желудок у нее ныл. Она предполагала, что это был просто симптом ее тревоги и страха, но теперь большая часть ее страха рассеялась, но грызущие чувства остались. «Голод», — подумала она.

— Уверен, у тебя еще много вопросов, — тихо, почти натянуто произнес Андерс. — Но ты чувствуешь себя в безопасности со мной, чтобы пойти позавтракать, как мы планировали, а потом пойти в продуктовый магазин?

— Ты шутишь, да? — недоверчиво спросила она.

Он выглядел неуверенным. — Нет.

— Господи, — пробормотала Валери, — я только что проснулась после того, как запрыгнула на тебя. Думаю, ты понимаешь, что я чувствую себя в безопасности рядом с тобой.

— О, — Андерс усмехнулся, но потом сказал: — Ну, одно не обязательно означает другое. Общее удовольствие довольно затягивает. Возможно, ты не смогла бы помочь себе.

— Из-за твоих превосходных любовных навыков? — поддразнила она, вспомнив его слова, сказанные утром в ее спальне.

— Вот именно, — сказал он и, подойдя к ней, со смешком прижал ее к своей груди.

— О нет, — сказала Валери, уклоняясь от поцелуя, которым он пытался ее наградить. — Это приводит прямо к получению твоего члена, что потрясающе, но мне нужна еда. Мой желудок убивает меня.

На лице Андерса отразилось беспокойство. — Мне очень жаль. Я должен был догадаться. Пошли. Мы поедем прямо сейчас.

Валери криво улыбнулась, когда он подтолкнул ее к двери. Ей нравилась его забота. «Она могла бы привыкнуть к этому», — думала она, пока они шли к внедорожнику и садились. Они остановились буквально у первого попавшегося ресторана. Это была маленькая забегаловка со скамейками и угрюмой официанткой, но еда была действительно потрясающей. Валери и Андерс дружески болтали за едой, но держались в стороне от темы ее похищения и его происхождения. Она была рада этому. Это позволяло ей притворяться, что они просто нормальная пара, вышедшая на завтрак… что ж, поздний завтрак, предположила она, поскольку был уже второй час дня.

Они не говорили ни о чем, связанном с бессмертными, пока не вернулись к внедорожнику, и тогда Валери подняла эту тему, спросив: — Итак, я так понимаю, что вся эта история о крестах и солнечном свете, причиняющих вред вампирам, является фикцией?

— Кресты не действуют, и мы можем ходить в церкви, — заверил он ее. — Но мы обычно стараемся избегать солнечного света.

— Почему? — спросила она, нахмурившись, ее взгляд скользнул к солнечному небу, под которым они шли, а затем к его обнаженным рукам. — Больно, когда солнечный свет касается твоей кожи?

— Нет. Если бы это было так, я бы сейчас не вышел н улицу. — Но солнечный свет вредит человеческому телу, как моему, так и твоему. Разница в том, что наночастицы восстановят повреждения моей кожи, а это значит, что им нужно больше крови. Мы быстро научились избегать всего, что может повредить, чтобы уменьшить количество крови, в которой мы нуждаемся, — объяснил Андерс, подводя ее к ее стороне внедорожника. Он проводил ее, поцеловал в нос, закрыл дверь и обошел вокруг, чтобы сесть на свою сторону, прежде чем добавить: — Чем больше крови нужно, тем чаще нужно питаться и тем больше риск обнаружения. Поэтому мы обычно избегаем солнца.

— Но теперь ты используешь кровь банка крови, так что можешь снова выходить на солнце, — предположила она, когда он завел двигатель.

— Правда, что мы можем, — Андерс согласился, так как он вытащил из их парковочное место. — Но мы стараемся не предъявлять слишком много ненужных требований к банку крови. Большинство из нас не проводят много времени на солнце. Садиться в машину и выходить из машины — это одно, но мы не ловим бессмертного загара.

— Но Ли и даже ты плавали в бассейне при ярком солнечном свете, — нахмурившись, напомнила Валери.

— Люциан установил над ней специальный навес, чтобы они с Ли могли плавать днем.

— Что там за навес? — спросила Валери, фыркнув, вспомнив о тонированном стеклянном навесе над бассейном.

— Может, на вид и не очень, но, впуская свет, он блокирует разрушительные лучи, — заверил ее Андерс.

— Неужели? — спросила она с интересом.

Он кивнул. — У большинства бессмертных окна тоже покрыты подобным покрытием. На самом деле, окна этого внедорожника тоже обработаны им, — улыбнулся ей Андерс. — Нам больше не нужно жить в темноте.

— О. — Валери поймала себя на том, что разглядывает окна. Они выглядели как обычные окна с покрытием из этого антибликового материала. «Приятно знать, что она избегает УФ лучей», — подумала она, а затем спросила: — Так вы все спите днем по привычке? Я имею в виду, я заметила, что Ли и Люциан, как правило, спят допоздна, и я предполагаю, что ты бы тоже спал, если бы тебе не нужно было быть со мной.

Андерс замялся, а затем сказал: — Некоторые бессмертные придерживаются банковских часов. Те, у кого есть работа, где они должны иметь дело со смертными, должны работать смертные часы. Но они по-прежнему избегают солнечного света как можно больше работы с обработанными окнами и подземной парковкой и тому подобным.

— А остальные? — спросила она. — Вроде тебя. Если вы охотитесь на плохих вампиров, вы не имеете дела со смертными.

Андерс прищурился и слегка наклонил голову из стороны в сторону. — Это не совсем так. Мы имеем дело со смертными, например с тобой и другими женщинами. Но мы также должны допрашивать смертных, когда охотимся на бродягу. Чтобы попытаться найти вашего похитителя, охотники опрашивают людей в зоомагазинах по всему Большому Торонто, спрашивая о покупке трех или более больших клеток для собак.

— Значит, у вас должны быть рабочие, которые работают днем.

— Да, но в ночную смену силовиков больше, чем в дневную, — сказал Андерс. — Большинство негодяев возвращаются к версии вампиров Стокера, питаются с копыт, крадутся в ночи… Некоторые даже превращают большое количество смертных в небольшую армию обожающих подчиненных.

— Очаровательно, — сухо заметила Валери, и спросила: — Но ты предпочитаешь работать по ночам?

Андерс пожал плечами. — Для меня это не имеет значения. Я работаю, когда нужен, а в последнее время я очень нужен.

— Верно, у тебя не хватало людей, — пробормотала она, вспомнив слова Брикера о том, что новобранцы прибыли, потому что их охотники падали как мухи. Воспоминание заставило ее нервно прикусить губу. — Полагаю, охота на этих негодяев опасна?

— Может быть, — пожал он плечами и выключил двигатель. Потом улыбнулся ей и отстегнул ремень безопасности. — Мы на месте.

Валери выглянула в окно и увидела, что они подъехали к бакалейной лавке. — Ли прислала тебе список того, что ей нужно, кроме хлеба и молока?

— Я забыл проверить, — признался Андерс и достал телефон. Она увидела, что это айфон, когда он начал водить пальцами по экрану и нажимать кнопки. — Боже.

— Что? — спросила Валери, наклоняясь к нему, чтобы посмотреть, что вызвало этот испуганный звук. Андерс повернул телефон к ней, и она тупо уставилась на него, медленно осознавая, что смотрит на сообщение от Ли. Текст списка продуктов. Длинный список покупок, она поняла, протягивая руку, чтобы запустить один палец над экраном так, чтобы она могла найти конец. Черт возьми, у этой женщины было около пятидесяти записей. Она предположила, что покупки Ли были немного ограничены из-за того, что Люциан вел себя так покровительственно. Он, вероятно, отказался позволить ей делать покупки и просто купил несколько вещей по дороге домой. Валери заметила, что в шкафах и холодильнике не так уж много вещей.

Тихо рассмеявшись, она потянулась к двери. — Думаю, нам лучше начать.

— Боже милостивый, я уж думал, мы никогда оттуда не выберемся, — пробормотал Андерс, открывая багажник внедорожника, чтобы начать выгружать пакеты из тележки.

Валери усмехнулась его раздражению. — Было довольно плохо, но я видела и похуже. Ты должен увидеть магазины на Рождество.

— Ты хочешь сказать, что это не самое худшее? — недоверчиво спросил он, вытаскивая сумки из тележки и бросая их на заднее сиденье внедорожника. — В каждом проходе, по которому мы шли, было с полдюжины покупателей, и каждый, казалось, наслаждался тем, что перегораживал проход своими тележками. Неужели ни у кого нет здравого смысла оставлять людям место для маневра вокруг них? И что, черт возьми, Ли собирается делать со всей этой едой?

Валери расхохоталась, глядя, как он ворчит, и помогла перенести сумки. Ее забавляло то, что она могла посочувствовать. Они попали в вечернюю толпу, которая, казалось, состояла из людей, которым нечего было делать, кроме как стоять и болтать. Не помогало и то, что ни один из них не был знаком с устройством этого конкретного продуктового магазина, и то, что Ли не перечислила свои продукты по порядку, так что им пришлось возвращаться и пересекать магазин по несколько раз, чтобы найти все товары.

— Извини, — пробормотал Андерс, глядя с сожалением. — Я жалуюсь.

— Не извиняйся из-за меня, — весело сказала она. — Я хотел ударить ту старушку с голубыми волосами и оранжевой блузкой. Я думаю, она намеренно блокировала нас каждый раз, когда мы сталкивались с ней.

— То есть, по меньшей мере, пять раз. Клянусь, если бы нам пришлось еще раз вернуться к молочному отделу… — Он не договорил, и Валери усмехнулась. Им пришлось сходить в молочный отдел за молоком, маслом, сыром, жидкими сливками и яйцами, и каждый товар был разделен мясом, выпечкой, консервами и овощами, застрявшими между ними. Ли перечислила продукты по блюдам, как она их придумала. В списке значились яйца, хлеб, бекон, картофель, масло, бифштекс, помидоры и так далее. Очень неудобно, тем более, что на маленьком экране одновременно появлялось только пять пунктов, и они должны были пройти по списку пункт за пунктом, чтобы убедиться, что ничего не пропустили.

— Ну, по крайней мере, это сделано, — с улыбкой заметила Валери. — И мы должны внести свой вклад, чтобы мне не было стыдно, что Ли и Люциан приютили нас.

Они разделили счет, каждый заплатил половину. Валери хотела заплатить за все сама, но Андерс был не менее настойчив, так что, в конце концов, они пошли на компромисс и разделили счет. Ей нравилось, что он пошел на компромисс, вместо того чтобы быть упрямым и мужественным.

— Знаешь, теперь, когда ты знаешь о нас, нет никакой причины оставаться у Ли и Люциана, — тихо сказал Андерс, укладывая последние сумки в грузовик. Повернувшись к ней, он добавил: — Люциан изначально предложил это, чтобы ты могла узнать меня. То, что я был твоим телохранителем, и то, что ты не могла вернуться домой, были лишь его попыткой дать тебе этот шанс. Но теперь, когда ты знаешь о нас, мы можем остаться у меня. Там ты узнаешь меня лучше, когда вокруг нет других, чтобы отвлечь нас.

Валери ответила не сразу. Она была немного встревожена. Он предлагал ей переехать к нему. Черт возьми, они еще даже не были на свидании. О, подождите, может, поздний завтрак будет считаться свиданием. И все же это было только одно свидание. С другой стороны, пребывание в его доме имело бы некоторые преимущества. Например, им не придется волноваться о том, что они будут ошеломлены этим общим удовольствием и сделают что-то типа охуительного секса и потом отключатся на диване в гостиной, где любой сможет наткнуться на них. Не то чтобы они занимались любовью в тот раз, признала она. Хотя, возможно, так оно и было, и, без сомнения, будет в будущем, что может привести к неловким ситуациям.

— Тебе не обязательно решать прямо сейчас, — сказал Андерс, закрывая дверцу внедорожника. — Просто подумай об этом.

Кивнув, Валери взяла тележку с продуктами и направила ее прочь.

— Я отвезу ее обратно, — сказал Андерс, подходя к ней. — Иди вперед и садись в машину.

— Ее не надо возвращать внутрь, — сказала Валери. — Ее просто нужно поставить в специально отведенное для тележек место. Давай, заводи двигатель и включай кондиционер. Я сейчас вернусь.

Он взглянул на место, куда она указала, и нахмурился. Она знала, что он хочет возразить, но поспешила прочь, не дав ему шанса. Валери чувствовала, что он наблюдает за ней, и подозревала, что он не сядет во внедорожник, пока она не вернется. Слегка улыбнувшись его учтивому поведению, она подошла к месту скопления тележек, как это сделал высокий платиновый блондин до нее. Валери замедлила шаг, чтобы дать ему возможность убрать тележку. Однако он тоже остановился и махнул рукой в сторону выстроившихся в ряд тележек.

— Продолжайте, — сказал он с широкой улыбкой.

— Благодарю. — Валери улыбнулась в ответ, снова двинулась вперед и вставила свою тележку в крайнюю. Обернувшись, она кивнула мужчине и, проходя мимо, снова улыбнулась. Она подозревала, что они проходили мимо него дюжину раз в продуктовом магазине во время своих поездок туда и обратно. Он выглядел смутно знакомым, и его улыбка была почти кокетливой, что Андерс, очевидно, заметил, если судить по хмурому выражению его лица. «Боже, Андерс выглядит почти ревнивым», — подумала Валери, и ее улыбка невольно стала шире, когда она проходила мимо мужчины, отчего его улыбка стала еще шире. От всего этого ей стало чертовски хорошо, и она направилась прямиком к Андерсу, улыбнулась, встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Улыбочку. Жизнь прекрасна, — легко сказала она, прежде чем направиться к пассажирской двери.

— Дерзко, — пробормотал Андерс, открывая ее прежде, чем она успела открыть.

Усмехнувшись, Валери села на свое место. Она потянулась за ремнем безопасности, но вздрогнула, когда Андерс наклонился к ней, и его лицо оказалось прямо перед ее лицом.

— Это был не поцелуй, — сообщил он ей, когда она уставилась на него широко раскрытыми глазами. — А вот это…

Он накрыл ее рот своим, агрессивно высунув язык, чтобы заставить ее открыть рот. Валери застонала, когда он пробудил в ней страсть, которая, казалось, сейчас скрывалась внутри нее. Все, что нужно было сделать этому мужчине, — это просто посмотреть, и ее тело, казалось, просыпалось и распускалось, как цветок под солнцем. Однако прикосновения или поцелуи вызывали прилив жара и желания, и она инстинктивно потянулась к нему, одной рукой лаская его шею, а другой, обхватив его между ног. Андерс зарычал ей в рот, его возбуждение и желание пронзили ее тело, смешиваясь с ее собственным. Но затем он оторвался от ее губ и резко отступил назад, разрывая контакт.

— Домой, — сказал он хриплым голосом.

Валери непонимающе уставилась на него, потом огляделась и вспомнила, что они на оживленной парковке. Выдохнув со вздохом, она обмякла на сиденье, когда он закрыл дверь, а потом просто сидела, глубоко дыша и пытаясь восстановить хоть какое-то подобие спокойствия, пока он обходил машину и садился на водительское место. По дороге домой они не разговаривали. Валери была слишком занята, пытаясь взять себя в руки. Все ее тело кричало от желания, каждый нерв напрягся, а разум требовал только одного… Андерса.

Боже милостивый, она действительно была похожа на нимфоманку, когда дело касалось его, с беспокойством признала Валери. Она просто не могла насытиться, и не имело значения, где они были. Пока они были в ярко освещенном и совершенно неромантичном продуктовом магазине, она наблюдала за ним, желая, чтобы он поцеловал или прикоснулся к ней. Каждый его взгляд, каждое прикосновение его руки или тела, пусть даже непреднамеренное, пробуждали в ней голод. Это было похоже на зверя внутри нее, едва уснувшего и проснувшегося при малейшей провокации, но полностью проснувшегося и голодного в тот момент, когда он поцеловал ее. Ей захотелось притянуть его к себе и оседлать, испытав то наслаждение, которое пробудилось в них, пока они оба снова не потеряют сознание. И ее нисколько не волновало, что они находятся на общественной парковке. Пожалуй, правильнее было бы сказать, что она забыла, где они находятся. В тот момент, когда его губы накрыли ее губы, все, что существовало, — это они двое в ее сознании. В ее мозгу не было места ни для чего другого со всей этой страстью. Как, черт возьми, они будут справляться с этим у Ли и Люциана? Валери хотелось верить, что она сможет контролировать себя в присутствии других, но она совсем не была уверена, что это правда.

— Люциан все еще дома.

Валери оглянулась и увидела, что они едут по подъездной дорожке к дому Ли и Люциана. Ее взгляд скользнул по фургону, припаркованному перед домом, а затем к двери, когда она открылась и высокий, светловолосый Люциан вышел наружу, за ним следом вышла Ли.

— Они просто выглядят как нормальная молодая супружеская пара, — прошептала она, наблюдая, как Ли вразвалку подошла к мужу. Люциан посмотрел назад, очевидно удивленный тем, что она последовала за ним, затем нахмурился и указал на дом, сказав что-то, что Ли проигнорировала. «Без сомнения, приказал ей вернуться в дом», — с удивлением подумала Валери.

— В Люциане Аржено нет ничего нормального, — сухо сказал Андерс, останавливаясь перед парой, а затем серьезно добавил: — Но это те же люди, которые открыли нам свой дом, и с которыми ты провела последние два дня.

— Верно, — сказала Валери, и поняла, что это правда. Они не вылезали из гробов и не надевали плащи. На лице Люциана было его обычное суровое выражение, джинсы и футболка, обтягивающие мускулистую грудь… Ну, а Ли. На ней было красивое черное летнее платье с большими красными цветами, которое почти не скрывало ее огромный живот. На ее лице играла широкая приветливая улыбка, перед которой трудно было устоять. Выходя из внедорожника, Валери поймала себя на том, что улыбается в ответ. Однако ее улыбка превратилась в веселую усмешку, когда Ли весело поздоровалась и быстро заковыляла к задней части грузовика.

— Иди в дом и отдохни, Ли, — прорычал Люциан, пытаясь оттащить ее от машины, когда Валери последовала за ними.

— Я беременна, а не инвалид. Я могу помочь, — запротестовала Ли, стряхивая его руку, когда Андерс открыл заднюю дверцу внедорожника. Глядя на пакеты с продуктами, она широко улыбнулась и потерла руки, как ребенок, столкнувшийся с грузовиком подарков. Прежде чем мужчины начали разгрузку, она схватила ближайшую сумку, вытащила ее и открыла ручки, чтобы заглянуть внутрь. — Смотри, Люциан, лимонный кофейный торт. Этого не было в моем списке.

— Нет, но Андерс подумал, что это выглядит неплохо, — весело сказала Валери.

— Да, — согласилась Ли, закрывая сумку одной рукой.

— Почему бы тебе не отнести его в дом и не сварить кофе, пока мы разберемся с остальным, — с надеждой предложил Люциан. — Мы можем съесть по куску торта и выпить кофе, а потом решим, что приготовить на ужин, когда распакуем и уберем вещи.

— Хорошо, — весело согласилась она, и Люциан начал расслабляться, но затем нахмурился, когда она схватила еще две сумки, чтобы взять с собой.

— Упрямая женщина, — пробормотал Люциан, глядя вслед уходящей жене.

Валери улыбнулась про себя, подходя к грузовику, чтобы взять пару сумок, но с удивлением огляделась, когда Люциан внезапно сказал: — И ты рассказал ей о нас.

— Она, кажется, справилась с этим лучше, чем я ожидал.

— Откуда ты знаешь? — спросила она, прищурившись. Когда он просто выгнул бровь, Валери вспомнила, что Андерс говорил, что бессмертные могут читать смертных, и пробормотала: — О.

Люциан кивнул, а затем подошел к грузовику, чтобы взять несколько пакетов, и добавил: — Но ты не останешься у Андерса, так что выкинь эту мысль из головы.

— Ты решила остаться у меня? — спросил Андерс с кривой улыбкой, явно довольный. Однако эта кривая улыбка исчезла, когда он повернулся к Люциану и жестко объявил: — Она останется в моем доме, если захочет, Люциан. Нет причин, почему бы и нет.

— Кэти пропала, — спокойно сказал Люциан, отворачиваясь от грузовика, нагруженного сумками. — Думаю, ты согласишься, что Валери не должна никуда уходить, пока мы не узнаем, где ее соседка по клетке.

Затем он ушел, неся собранные продукты в дом. Валери, нахмурившись, смотрела ему вслед. Кэти пропала? Она повернулась к Андерсу. Он тоже хмурился.

— Пошли, — сказал он, вынимая остальные сумки из грузовика и локтем закрывая дверь. — Нам лучше пойти и выяснить, что случилось.

Валери кивнула и последовала за ним внутрь, но сначала не поняла, что происходит. Рокси ждала ее за дверью, взволнованная ее возвращением. К тому времени, когда Валери закончила с приветствием и повела немецкую овчарку на кухню, Ли уже радостно вытаскивала продукты из пакетов, охая и ахая над каждым товаром, пока они с Андерсом убирали их. Люсьена нигде не было видно.

— Люциан в офисе, ему звонят, — сказал Андерс, когда она посмотрела в его сторону.

Валери понимающе кивнула и помогла убрать остальные продукты, зная, что им придется подождать возвращения мужчины, прежде чем выяснять, что он имел в виду, говоря о пропаже Кэти. Убрав все, они с Андерсом взяли тарелки, вилки и кофе для всех и присоединились к Ли на кухонном острове, где она уже нарезала кофейный торт. Люциан вернулся, когда Ли положила ему на тарелку последний кусок торта, и внезапно объявил: — Кэти пропала в какой-то момент в течение ночи.

— Кто следил за ней? — спросил Андерс.

— Николас и Джо.

— Николас — племянник Люциана, а Джо — его спутница жизни, — тихо сказала Ли Валери, когда Люциан сделал перерыв, чтобы съесть несколько кусочков торта подряд. — Николас был силовиком, а потом пятьдесят лет считался отступником. Все думали, что он убил смертную женщину, но это все прояснилось некоторое время назад, и он снова в деле.

— А этот Джо, он спутник жизни Николаса? — с интересом спросила Валери. Вампиры-геи. Кто бы мог подумать?

— Джо — девушка, — с улыбкой сказала Ли. — Ее зовут Джозефина. Хотя есть и однополые пары, — добавила она.

— Хм, — пробормотала Валери, и снова обратила свое внимание на мужчин, когда Андерс спросил: — Как ее смогли захватить, если за ней наблюдали?

— Они просто должны были следить за ней и убедиться, что нет никаких проблем с ее возвращением к жизни. Они могли контролировать и влиять на любого, кто задавал вопросы. Мы не ожидали никаких проблем, поэтому не было необходимости оставаться слишком близко, когда она была дома одна, — сказал Люциан.

Андерс понимающе кивнул.

— Кэти снимает дом самостоятельно. Николас и Джо последовали за ней в конце дня и припарковались перед домом, чтобы посмотреть. Это была просто мера предосторожности, на случай, если она пойдет куда-нибудь вечером и поговорит с кем-то, кто может быть проблемой. Они устроились поудобнее и стали наблюдать за фасадом дома.

— Сзади никто не следил, — серьезно сказал Андерс.

— Нет, — согласился Люциан. — Он отодвинул тарелку и встал, чтобы налить себе еще кофе, продолжая: — Сегодня утром Брикер заменил Николаса и Джо. Когда Кэти не вышла к полудню, он подумал, что она просто спит субботним утром. Но к середине дня он забеспокоился и вошел. Дом был пуст, но окно ее спальни было распахнуто.

— Спальня была в задней части дома? — догадался Андерс. Собрав тарелки, свою и Люциана, а также свою чашку кофе, он встал. Он сполоснул тарелки и поставил их в посудомоечную машину.

— Кровать выглядела так, будто в ней спали, поэтому ее забрали вскоре после того, как она легла, но, вероятно, еще до того, как она встала.

Андерс покончил с раковиной и подошел к кофейнику со своей пустой чашкой. Нахмурившись, он спросил: — Он уверен, что ее забрали? Она не могла просто выйти через заднюю дверь или что-то в этом роде?

— Ее сумочка, ключи и сотовый все еще были там, а задняя дверь была заперта. Она вылезла в окно. Полагаю, не по своей воле, — сухо добавил Люциан, ведя Андерса обратно к столу.

Валери заметила, что Андерса эта новость не обрадовала, но и ее тоже. Она тоже больше не была голодна и отодвинула недоеденный торт.

— И это еще не все, — добавил Люциан.

— Отлично, — пробормотала Валери себе под нос, когда мужчины заняли свои места.

— Я получил эту новость как раз перед твоим возвращением, — сказал Люциан, а затем добавил, — моя остановка в офисе после твоего возвращения была, чтобы позвонить другим наблюдателям, чтобы проверить статус женщин, за которыми они наблюдали.

— И что? — спросил Андерс.

— Все в порядке, кроме одной, — устало сказал Люциан. — Деккер был на связи с Лорой Кеннеди и сказал, что она еще не выходила из дома, и он собирался пойти проведать ее, когда я позвонил. Я сказал ему позвонить после проверки. Я жду от него ответа.

— Значит, у нас пропали две женщины, — медленно произнес Андерс и глубоко вздохнул. Опустив плечи, он покачал головой и, уставившись в свой кофе, сказал: — Я был уверен, что он оставит их в покое и уйдет куда-нибудь еще. Только идиот остался бы в этом районе теперь, когда мы знаем, что он здесь.

— Или кто-то, кто хочет, чтобы его поймали и усыпили, — мрачно сказал Люциан.

— Поймали и усыпили? — удивленно спросила Валери.

— Большинство этих изгоев склонны к самоубийству, — тихо сказал Андерс, а затем взглянул на Люциана и сказал: — Но этот парень вел себя не как обычный изгой. Он был осторожен. Он выбирал женщин, по которым не будут скучать, выбирал загородный дом в глуши, с владельцами, которые были старыми, без детей или друзей, чтобы проверить их. — Андерс покачал головой. — Самоубийцы ни стараются не привлекать к себе внимания. Они делают вещи, которые привлекают к себе внимание.

— Какие, например? — с любопытством спросила Валери.

— Например, покупают гробы дюжинами и наполняют их новыми жертвами, — сухо заметила Ли. — Так они вышли на того негодяя, который меня похитил. Он покупал гробы оптом.

Глаза Валери недоверчиво расширились. — Гробы? Вы ведь не спите в гробах, правда? — с тревогой спросила она. После объяснения Андерсом научной основы их вампиризма, она была уверена, что гробы, накидки и чеснок были неправильными.

— Нет, — заверила ее Ли, в то время как Андерс и Люциан хором ответили: — Больше нет.

Она смотрела на них троих, одного за другим. — Больше нет?

— Ну ладно… — Ли поморщилась и махнула рукой. — Я думаю, в старые времена, когда дома строились, не так хорошо, как сейчас, некоторые из них спали в гробах, чтобы солнечный свет не проникал в них через трещины в стенах, крышу или через плохие оконные переплеты.

Она пожала плечами. — Большинство из них сейчас просто пользуются затемненными шторами и тому подобным, но изгои, как правило, погружаются в жизнь версии вампиров из фильмов ужасов на благо своих последователей. Я знаю Моргана — отступника, который обратил меня, — объяснила она, — он сделал это, чтобы держать нас в узде. Они хотел, чтобы его считали отцом, лордом и прочим вздором и были с ним подобострастны, как Ренфилд Дракулы.

— Большинство отступников делают это именно по этой причине, — сухо заметил Люциан. — Это порождает страх и послушание.

— Мой отступник этого не делал, — сказала Валери. — Я никогда не видела гроба, и он не обращал Джейни или Бетани, он просто позволил им умереть.

— Да. Твой отступник старался не привлекать к себе внимания, — согласился Андерс. — Вот почему мы решили, что он просто человек старой закалки. Предпочитаю питаться — э-э… из источника, — поправился он с гримасой. Потом он вздохнул и провел рукой по затылку, добавив: — Мы ошибались.

— А может, и нет, — сказала Ли. — Возможно, исчезновение Кэти не имеет никакого отношения к преступнику. Может, ее забрал смертный. Или, может быть, она заметила Николаса и Джо в фургоне, занервничала, подумала, что они следят за ней с какой-то гнусной целью, и вылезла через окно, чтобы спрятаться где-нибудь в безопасном месте, — предположила Ли. К сожалению, ни ее слова, ни тон не были убедительны. Очевидно, она ни на минуту не поверила в то, что сказала.

Судя по выражению лиц Андерса и Люциана, они тоже не поверили, но прежде чем они успели что-либо сказать, заиграла приглушенная музыка.

Валери взглянула на Люциана, когда он достал из кармана сотовый телефон. Музыка тут же стала громче, и она, слегка наклонив голову, сказала: — Звучит как «Грязная езда» Шамильонера.

Люциан что-то проворчал себе под нос, а потом рявкнул: — Говори! — когда прижал телефон к уху. Но Ли ярко улыбнулась и воскликнула: — Ты знаешь эту песню!

— Да, — слабо улыбнулась Валери. — Мне нравилось слушать ее в машине по дороге на работу.

— Я тоже слушала в машине, — кивнула Ли. — Но она называется «Езда верхом», а не «Грязная езда», и дело не в этом.

Валери моргнула. — Не сомневаюсь. Похоже…

— Да, похоже на нее, — согласилась Ли. — Но странный Эл Янкович — белый и зануда.

— Белый и зануда? — повторила Валери, широко раскрыв глаза. Люциан был не из тех, кто способен смеяться над собой… или что-нибудь еще. Мужчина был по большей части суров и мрачен. Но у него должно было быть хорошее чувство юмора, чтобы поставить это на мелодию звонка мобильного.

— О, у Люциана замечательное чувство юмора, — весело заверила ее Ли. — Но ведь это я установила звонок на его телефон. Я сделала это на прошлой неделе, когда была зла на него.

— О, — неуверенно произнесла Валери, и, взглянув на Андерса, увидела, что он плотно сжал губы. Она подозревала, что он старается не рассмеяться.

— В конце концов, я изменю его, — безмятежно добавила Ли. — Но, вероятно, не раньше, чем у меня родится ребенок, и он перестанет вести себя как сверхзащищающий диктующий осел.

Глаза Валери расширились и округлились, но Андерс разразился смехом, который тут же попытался скрыть кашлем.

— Позвони и сообщи остальным. Скажи им, что с этого момента я хочу, чтобы они за мной присматривали, — внезапно рявкнул Люциан в трубку.

Валери замерла, медленно поворачивая голову к мужчине. Очевидно, именно этого звонка он и ждал, и она догадалась, что под «наблюдением» он подразумевал, что больше не будут просто наблюдать за домами других женщин и следовать за ними на расстоянии. Они будут держать женщин в поле зрения. «Значит, Лаура пропала», — подумала она. «Иначе он вряд ли отдал бы такой приказ. Неужели?»

Следующие слова Люциана подтвердили страх Валери, когда он сказал: — Я хочу, чтобы две команды работали над каждой из оставшихся женщин круглосуточно. Мы не потеряем еще одну.

Валери откинулась на спинку сиденья. Лора тоже исчезла. Оставались Синди, Билли и она сама.

— Бет уже направилась в Порт-Генри? — спросил Люциан.

— Бет — наемница из Европы, — объяснила Ли Валери с серьезным выражением лица. — Она и племянница Люциана, Дрина были там напарницами. Но Дрина приехала в Канаду, чтобы помочь с возникшей проблемой и нашла своего спутника жизни, Харпера. Она осталась здесь. Поэтому, когда Люциан послал сигнал, что число наших охранников становится слишком низким, и нам нужна помощь, Бет вызвалась нам помочь. Она и еще один новобранец, Паоло, прибыли в тот день, когда ты проснулась.

Валери кивнула и с любопытством спросила: — Она направлялась в Порт-Генри по другому делу?

Ли покачала головой. — Бэт хотела навестить Дрину, прежде чем приступила бы к работе. Она собиралась на выходные съездить в Порт-Генри к Дрине и Харперу, а в понедельник отправиться в Торонто.

— О, — пробормотала Валери, думая о том, как было бы жаль, если бы визит женщины был прерван до того, как он начался.

— Ниагарский Водопад? Какого черта они везут ее туда? — проскрежетал Люциан, а затем пробормотал: — Достопримечательности, — под нос с омерзением. — Но почему, черт возьми, они не взяли хотя бы сотовые?

«Наверное, чтобы с ними не связались, не вытащили из отпуска и не заставили работать», — подумала Валери.

— Позвони в отели вокруг Ниагарского водопада и найди их, — прорычал Люциан.

Валери закусила губу. «Люциан, очевидно, не знал, сколько отелей в районе Ниагарского водопада. Если бы они были в отеле… они могли снять коттедж или даже остановиться в гостинице. И вполне возможно, что они даже не на канадской стороне, а перешли на американскую сторону Ниагарского водопада. Найти их может оказаться труднее, чем найти отступника», — подумала она, но затем обратила внимание, когда Люциан заговорил снова.

— Просто сделай все, что в твоих силах, — рявкнул он. — Тем временем Кристиан и его группа сейчас у Маргарет. Каждый из них провел некоторое время в качестве палачей в тот или иной момент на протяжении веков. Я позвоню туда и узнаю, не согласятся ли они помочь, пока мы не привезем сюда Бет и Дрину.

— Кристиан — сын Маргарет и племянник Люциана, — объяснила Ли и нахмурилась. — Ну, технически, я думаю, он не его племянник. По крайней мере, не по крови, но Маргарет — невестка Люциана, так что он член семьи.

Валери кивнула, а потом оглянулся на Люциана, когда он сказал: — Нет, тебе не нужно ничего устраивать для нее. У нас с Андерсом все под контролем. Просто сконцентрируйся на двух других.

Ей не нужно было напрягаться, чтобы понять, что он говорит о ней, когда Люциан сказал, что они с Андерсом все уладили. Теперь она определенно находилась под охраной. Но Валери с самого начала так думала.

Люциан бросил трубку, но тут же встал и подошел к телефону в конце стойки. Подняв трубку, он начал набирать номер, а затем зажал телефон между ухом и плечом, подключив его к зарядному устройству. Он едва успел закончить работу, как бросил мобильник на стойку и, схватив другой телефон, рявкнул: — Маргарет?

Валери отвлеклась от последнего разговора, когда Рокси ткнула ее в руку мокрым носом. Опустив глаза, она погладила собаку по голове. — Тебе обязательно выходить на улицу?

Рокси заскулила, затем повернулась и направилась к ближайшим французским дверям.

— Это было бы «да», — весело сказала Ли.

Криво улыбнувшись, Валери кивнула и направилась к двери. Рокси подождала, пока она выйдет первой, а затем последовала за ней и бросилась вперед, чтобы найти клочок травы. Валери начала закрывать за собой дверь, но остановилась и огляделась, когда та не закрылась. Андерс вышел вслед за ней из дома.

Глава 15

— Я составлю тебе компанию, — сказал Андерс, не давая Валери закрыть за собой дверь.

— Спасибо, — пробормотала она и повернулась к краю крыльца, чтобы посмотреть на Рокси.

Андерс закрыл дверь и последовал за ней. Он тоже смотрел во двор, но не смотрел на Рокси. Он оглядывал лес, который тянулся к дому и деревьям по обе стороны от него. Черт побери, он понял, что перед домом росли деревья глубиной в десять-двадцать футов. Все место было окружено лесом, который мог стать отличным укрытием для любого, кто хотел подкрасться к дому. О чем, черт возьми, думал Люциан, когда покупал этот дом посреди проклятого леса?

— Полагаю, это означает, что наш отступник склонен к самоубийству, — внезапно заметила Валери.

Андерс нахмурился. — Да, похоже на то.

— Это делает его более или менее опасным? — с несчастным видом спросила она.

— Более, — неохотно признался он.

Валери кивнула, как будто именно этого и ожидала. Затем она повернулась к нему лицом. Скрестив руки на груди, она тихо спросила: — Насколько опасна твоя работа, Андерс? Я знаю, что быть смертным полицейским опасно, но насколько хуже быть бессмертным полицейским по сравнению с этим?

— Это может быть опасно, но мы очень осторожны, — сказал Андерс. Он надеялся успокоить ее, но она не выглядела успокоенной, поэтому он добавил: — Когда все сказано и сделано, это, вероятно, безопаснее для нас, чем для смертного офицера правоохранительных органов, хотя бы потому, что нас труднее убить.

Валери все еще не выглядела успокоенной, отметил он. На самом деле, она выглядела рассерженной.

— Неужели? — сказала она мрачно. — Ты собираешься лгать мне после того, как сказал, что не будешь?

— Я не лгу, — сказал он оскорбленно.

— Нет? — с сомнением спросила она. — Это забавно, потому что я почти уверена, что помню, как Джастин говорил что-то на днях о вас, ребята, употребляя выражение «мрут как мухи». А ли не далее как десять минут назад сказала, что Бет и Паоло пришли, чтобы помочь пополнить ряды, потому что у вас стало так мало людей.

— О, — Андерс улыбнулся, сжал ее плечи и, потирая их, сказал: — Дрина, Бет и Паоло здесь потому, что многие из моих коллег нашли себе пару, — мягко объяснил он.

— Что? — она недоверчиво ахнула. — Зачем им заменять людей, которые нашли себе пару?

Нахмурившись, она добавила: — Вы, ребята, не похожи на богомолов, не так ли? У тебя же нет сделки типа «спарься и умри», не так ли?

Предложение было настолько нелепым, что Андерс невольно рассмеялся, но быстро протрезвел под ее хмурым взглядом и заверил: — Ничего подобного.

— Ну и что? Что это? — спросила Валери, теперь уже воинственно.

Андерс находил ее поведение сексуальным. Заметьте, он подозревал, что Валери может высморкаться, и он сочтет это сексуальным на данном этапе их отношений. Поморщившись от этого, он решил не рассказывать, а показать и просто притянул ее к себе для поцелуя.

Это была не самая блестящая идея, признал Андерс некоторое время спустя. Он не знал, сколько прошло минут, когда голос Люциана пронзил горячий туман, окутавший его мозг. Это заставило Андерса осознать, что он делает. Он крепко прижимал Валери к перилам крыльца., одновременно пытаясь исследовать ее миндалины языком, касаться и сжимать ее ягодицы и зад, и одновременно расстегивать джинсы. Застонав, Андерс высвободился из объятий Валери, и сделал шаг назад. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь дать мозгу возможность прийти в себя, прежде чем повернуться к Люциану. Оказавшись лицом к лицу с этим человеком, он просто спросил: — Что ты сказал?

— Я сказал, что предпочел бы, чтобы моя жена не выглядывала из наших французских дверей и не видела твою голую задницу, если ты не возражаешь, — коротко ответил Люциан.

Андерс оглядел себя и с облегчением увидел, что, как он и предполагал, еще не успел расстегнуть и снять джинсы. Пытаясь сохранить достоинство, он расправил плечи и сказал: — Уверяю тебя, я бы взял себя в руки прежде, чем дело зашло бы так далеко.

— Да, конечно, — фыркнул Люциан. — Еще минута, и ты был бы с голой задницей, а Валери смотрела бы на тебя, стоя на перилах крыльца, — поморщившись, он добавил, — на будущее не рекомендую. Ли получила несколько неприятных заноз от перил несколько месяцев назад. Это слишком больно для таких усилий.

Услышав эту новость, Андерс оглянулся на Валери. Шорты на ней были не особенно длинными, и он не сомневался, что ее ноги, по крайней мере, упирались бы в дерево, если бы он жестко трахнул ее. — С тобой все в порядке?

Покраснев, она кивнула. — Думаю, что да.

— Я проверю позже. — Андерс хотел подбодрить ее, но румянец на щеках Валери сменился румянцем помидора, а широко раскрытые глаза смущенно уставились на Люциана.

— И именно поэтому нам сейчас нужна помощь, — сухо сказал Люциан Валери, очевидно, прочитав достаточно их мыслей, чтобы понять, что именно это Андерс пытался ей показать, — уточнил он, добавив: — Я потерял большинство своих лучших силовиков, которые сейчас думают только о своих спутниках жизни… а это значит, что чаще всего они безмозглые, как кошки в течке. Даже я сам иногда страдаю от этого. Нам понадобится помощь в течение следующего года или около того, пока худшее не пройдет.

— О, — выдохнула Валери.

Удовлетворенный тем, что она поняла, Люциан повернулся к Андерсу. — Кристиан и его двоюродные братья из группы будут помогать нам день или два, а может, и дольше. Они согласились встретиться с нами в доме силовиков.

— Почему там? — спросил Андерс. — Почему бы им просто не приехать сюда?

— Нам нужно обсудить план действий, чтобы выследить этого изгоя и сделать это быстро. Я хочу, чтобы эти женщины вернулись целыми и невредимыми. Я позвонил Грегу, чтобы узнать его мнение, и хочу, чтобы Мортимер и Джастин тоже были там, но они не могут оставить дом без присмотра. Кто-то должен быть там, чтобы все прошло гладко. Так что мальчики встретят нас там.

— А как же женщины? — нахмурившись, спросил Андерс. — Я не оставлю Валери…

— Они едут с нами, — прервал его Люциан, а затем повернулся, чтобы вернуться в дом, добавив, — Ли хочет взять немного еды, чтобы приготовить там для всех. Она сейчас соберется, а потом мы уедем. У вас есть максимум десять минут.

Андерс повернулся к Валери как раз в тот момент, когда она спросила: — Кто такой Грег?

— О. — Ему потребовалась минута, чтобы собраться с мыслями, но потом он объяснил: — Грег Хьюитт. Он женат на племяннице Люциана, Лиссианне. Он психолог. Он помогал раз или два в прошлом, когда случаи не следовали нормальной схеме.

— Как этот, — предположила Валери.

— Да. Как этот, — мрачно согласился он. Действительно, действия этого изгоя не имели никакого смысла. Андерс был уверен, что это всего лишь бессмертный постарше, который не перестает питаться «копытами». Было много стариков, которые все еще думали о смертных, как о ходячих мешках с кормом, которые можно использовать и использовать по своему желанию. Однако большинство из них просто оставались в Европе, где кормление «с копыт» все еще было терпимо. Хотя, кормление от источника до точки смерти больше нигде не допускалось, так что человек был бы изгоем и там.

И все же Андерс не считал этого бессмертного самоубийцей, а скорее эгоистичным и лишенным совести. Но оставаться в этом районе и даже похищать своих предыдущих жертв, когда он должен знать, что за ними следят… это было самоубийство.

— Я лучше отведу Рокси в свою комнату, — тихо сказала Валери. — Она может остаться там, пока нас не будет.

Замечание Валери отвлекло внимание Андерса от его мыслей, и он опустил глаза, когда немецкая овчарка пересекла дворик и встала между ними. — Я поговорю с Люцианом, но я уверен, что будет хорошо, если ты возьмешь ее с собой, если хочешь. Вообще-то, Мортимер подумывал о том, чтобы нанять несколько сторожевых собак в доме силовиков, чтобы помочь с охраной и высвободить людей, так что я знаю, что он не будет возражать против ее присутствия.

— У меня нет ее дорожной переноски, — заметила Валери.

— Она очень послушная собака. Она будет в порядке без нее. Она приехала сюда из Кембриджа на полу на переднем сиденье без проблем.

— Знаю, но я бы предпочла не появляться с ней, — нахмурилась Валери. — И пока мы не уедем, ей здесь будет хорошо.

Андерс поколебался, но потом пожал плечами и кивнул. — Мы не задержимся. Самое большее пару часов, — предположил он, в последний раз погладив Рокси. Взяв Валери за руку, он подтолкнул ее к двери со словами: — Тогда мы должны идти.

— Да, похоже, Ли почти закончила, — заметила Валери, и Андерс заглянул внутрь, чтобы открыть дверь. Это действительно выглядело так, будто Ли почти закончила. По крайней мере, он на это надеялся. Похоже, она почти переупаковала все, что они только что купили и распаковали. Скольких людей, по ее мнению, она будет кормить?

— Я насчитал девятнадцать, — объявил Джастин, входя на кухню в доме силовиков. — Двадцать четыре, если ты собираешься кормить ребят у ворот и на посту.

— Спасибо, — сказала Валери, взглянув на Джастина Брикера, когда он открывал холодильник, а затем с изумлением увидела, как он вытащил пакет с кровью и сунул его в рот.

— Тогда двадцать четыре, — кивнула Ли, ставя половник, которым помешивала чили в большой кастрюле, и слегка наклоняясь, чтобы открыть духовку и проверить лазанью. — Валери, как дела с чесночным хлебом? Почти готов идти в духовку? Валери?

Моргая, Валери попыталась оторвать взгляд от Джастина, но не смогла. Она даже не была уверена, что Ли сказала ей, поэтому просто пробормотала: — Что?

— Валери, я… Господи, Джастин, что ты делаешь? Ли ахнула от изумления, очевидно, заметив, где находится ее внимание.

— Что? — закричал мужчина, вырывая пакет изо рта, и бросился с ним к раковине, когда проколотый пакет начал брызгать кровью. Бросив пакет в раковину, Джастин перевел взгляд с Ли на Валери и начал вытаскивать из рулона бумажное полотенце. — Я думал, она знает о нас.

— Ну, в общем, да. Но она узнала об этом только сегодня. Она никогда не видела, как мы кормимся, — раздраженно сказала Ли.

— О. Извини, — пробормотал он, быстро вытирая грязь о рубашку, а затем уставился в пол. На белой плитке от холодильника до раковины виднелся кровавый след.

— Валери? — мягко спросила Ли, подходя к ней. — С тобой все в порядке?

Она оторвала взгляд от быстро исчезающего кровавого следа и слабо кивнула. — Да. Конечно. Я просто…

— Немного удивлена, увидев, как Джастин подносит пакет с кровью к зубам, — закончила она за нее со вздохом.

Ли похлопала ее по руке. — К этому нужно привыкнуть, я знаю. Здесь я вижу, что ты закончила с чесночным хлебом. Я открою его за десять минут до еды, но, может, ты начнешь готовить салат для меня?

— Конечно, — пробормотала Валери, и подошла к холодильнику за необходимыми ингредиентами. Но когда она открыла дверь, то обнаружила, что смотрит на аккуратно сложенные пакеты с кровью на нижней полке, прямо над овощами и фруктами. Наклонившись за салатом, она выпрямилась, держа в руке пакет с кровью.

Валери повернулась с ним в руке как раз в тот момент, когда Джастин выпрямился рядом с ней, убирая беспорядок, который он устроил.

Он перевел взгляд с ее лица на сумку и обратно. — Что ты делаешь?

— Сделай это еще раз, — сказала она, сама удивляясь своей просьбе.

— Какую часть? — весело спросил он. — Кормиться или устроить беспорядок, чтобы Ли снова закричала на меня?

Его слова заставили Валери взглянуть на Ли и увидеть, что та с тревогой наблюдает за ней. Повернувшись, она протянула пакет Джастину. — Снова приложи ко рту.

Он заколебался, его взгляд переместился на Ли, но когда она кивнула, он взял пакет, а затем, настороженно глядя на Валери, открыл рот, позволил своим клыкам выскользнуть и просто бросил полный пакет на них. Какое-то время Валери зачарованно смотрела на него, а потом подошла к нему, чтобы посмотреть, что происходит. — Ты глотаешь кровь или нет…

Джастин сжал губы, оттягивая их назад, чтобы показать свои зубы. Она видела, что во рту у него нет жидкости. Клыки были погружены в мешок и, казалось, высасывали жидкость из него сами, как будто у них были маленькие насосы, втягивающие кровь.

— Интересно, — пробормотала она, придвигаясь ближе.

— Он не обычный изгой, — сказал Андерс, переводя взгляд на дверь, и гадая, что делает Валери. Она отправилась с Ли, Лисси и Дани помогать готовить, а Джо, Кэролин и мужчины пришли в гостиную, чтобы придумать план действий для этого негодяя. К сожалению, они не могли прийти к единому мнению, потому что не могли понять, с каким изгоем имеют дело.

— Может, ты и прав, — сказал Грег. — Он не похож на самоубийцу. Или нет, — добавил он задумчиво. — Вначале он был осторожен, чтобы его не поймали. Если бы Валери не вырубила Игоря и не позвонила 911, он, возможно, никогда бы не привлек твоего внимания.

«И я бы никогда ее не встретил. Она умерла бы одна в темноте, в холодной грязной клетке», — подумал Андерс, поджав губы.

— Вырубила его? — спросил Кристиан. — Так ты не думаешь, что она убила Игоря, когда заколола его?

— Его босс прибыл сразу после этого, он, вероятно, убрал кол, а если кол уберут достаточно быстро, бессмертные будут жить. Мы полагаем, что он жив — сказал Андерс. Они должны были объяснить всю историю от начала до конца для Кристиана, его спутницы жизни, Кэролин, и его товарищей по группе. Они вряд ли смогли помочь им в этом деле, если бы не знали, что происходит и с чем они столкнутся.

— Верно, — нахмурился Кристиан. — Значит, мы действительно ищем двух изгоев.

— У нас есть фотография того, кого они назвали Игорем, — объявил Люциан, и Мортимер немедленно раздал копии эскиза Игоря.

— А другой парень? — спросил Кристиан.

— Никто из них не видел его, когда они не были под воздействием наркотиков, — сказал Андерс.

— Я думал, их не накачивали наркотиками в ту ночь, когда поднимали наверх, — сказала Кэролин, нахмурившись. — Но ведь к тому времени, как они его видели, все должно было уже пройти?

— Да, и должно было быть, — согласился Люциан. — Но мы думаем, что Игорь добавлял наркотик во время или после ванны.

— Не тот наркотик, что в их пище, — уточнил Грег. — То, что не делало их послушными, но искажало их восприятие. Валери и другие женщины помнят, как дрались с ним по ночам, и ему это нравилось. Но у каждого из них воспоминания об окружающей обстановке, а также о том, как он выглядел, были слишком искажены, чтобы быть результатом приема наркотиков накануне вечером во время еды.

— Никто из них не упоминал, что их накачали наркотиками, — нахмурился Андерс. Он не был уверен, о ком «мы» говорил Люциан. Он не участвовал в этом разговоре.

— Игорь мог контролировать их, чтобы они не вспомнили, — пожал плечами Люциан. — Он не казался таким садистом, как его босс.

— Ну, если мы понятия не имеем, как выглядит главный, то не поэтому ли он рискует снова взять тех же самых женщин, — пробормотал Грег, а затем спросил: — И вы не нашли никаких магазинов с большими покупками клеток?

Андерс покачал головой. — Нет. Мы даже не нашли магазина, где кто-то покупал больше одной большой клетки за раз.

— Если бы он был склонен к самоубийству и подсознательно хотел, чтобы его поймали, то оставил бы хоть «хлебную крошку». Но он не оставил никаких следов, — нахмурился Грег. — Я не думаю, что он склонен к самоубийству.

— Тогда зачем рисковать и снова хватать прежних жертв? — разочарованно спросил Андерс. — Он должен был знать, что мы будем следить за ними, чтобы быть уверенным, что нет никаких проблем с их возвращением в их жизнь, и не потребовалось бы больше взгляда на улицу, чтобы заметить наши внедорожники. Они хорошо известны бессмертным как транспортные средства силовиков.

— Первые две женщины не были настолько опасны, — заметил Мортимер. — Он не ожидал, что возьмет их. Мы не следили за ним.

— Но с Билли рисковали, хотя… — заметил Андерс, поджав губы. Мортимеру позвонили как раз перед их прибытием. Билли похитили с работы. Они ждали, когда силовик доберется до дома, чтобы все объяснить, но, похоже, Билли зашла в секцию «только для сотрудников», чтобы переодеться, и так и не вышла. Почему силовик не последовал за ней, Андерс не мог сказать. Люциан приказал «смотреть». Смотреть в глаза не значит позволить ей уйти из поля зрения, чтобы переодеться. Уединение должно было бы отступить на задний план, если грозила опасность.

— Да, с Билли они сильно рисковали, — холодно сказал Люциан. Андерс не завидовал Тому, который охранял Билли. Парень был в серьезном дерьме.

— Так зачем рисковать? — спросила Кэролин.

— Не знаю, — устало признался Грег. — Если только он не боится, что они могли увидеть в доме что-то, что выдаст его.

Мортимер покачал головой. — Мы проверили их все. В каждом случае их воспоминания искажались. Их воспоминания о его лице подобны образам на дне старой стеклянной бутылки или в зеркале дома смеха. В их воспоминаниях нет абсолютно ничего полезного.

— Может быть, его беспокоит не лицо, — заметил Грег. — На прикроватном столике могла лежать почта с его именем, или его бумажник мог выпасть, открытый, чтобы показать водительские права во время одной из драк, может быть, даже когда их похитили. Или во время похищения они могли мельком увидеть его лицо в отражении окна или еще где-нибудь. Это может быть что угодно.

Андерс выругался. И Люциан, и Мортимер повторили этот звук, осознав, что, возможно, пропустили что-то важное.

— Валери на кухне, не так ли? — спросил Грег.

Андерс кивнул и направился к двери. — Да, я позову ее и…

— Нет, не надо, — слова Грега заставили его резко остановиться. — Мы пойдем к ней. Это будет более естественно. Она будет расслаблена, скорее вспомнит что-то, чем, если мы притащим ее сюда и заставим чувствовать себя так, будто ее поджаривают.

— Она поймет, что ты делаешь, и станет напрягаться, как только ты попросишь ее вернуться к воспоминаниям, — рассудительно сказала Джо.

— Да, — согласился Грег. — Но сначала я хочу задать ей еще несколько вопросов и посмотреть, не сможем ли мы выяснить, что общего у этих женщин. Как он натыкался на каждую из них. Это может рассказать нам о нем что-то, что приведет нас туда, куда он пойдет сейчас.

Андерс кивнул. — Пойдем.

Все в комнате зашевелились, когда Андерс отвернулся. Это заставило его покачать головой. Они все не поместятся на кухне. Кроме него, здесь были Кристиан, его подруга по жизни Кэролин и четверо его товарищей по группе, а также Грег, Люциан, Мортимер, Николас, Джо и Деккер. Лиссианна, Дэни и Сэм решили помочь Ли и Валери с готовкой. Просто не было никакой возможности, чтобы они все смогли там поместиться.

Глава 16

«Ладно, может, они все поместятся на кухне», — подумал Андерс, входя в большую светлую комнату. На самом деле она была намного больше, чем в его воспоминаниях, но он не часто бывал здесь.

Мысли Андерса замерли, когда он остановился в дверях кухни. Вид Валери у холодильника, рассматривающей Джастина, как лошадь на продажу, заставил его остановиться. Молодой стражник стоял совершенно неподвижно, с быстро уменьшающимся пакетом крови во рту, с широко раскрытыми глазами, когда Валери стояла рядом с ним, оттягивая его верхнюю губу и ковыряя в зубах.

— Должен быть прямой путь в кровоток через клыки, — задумчиво говорила она. — Но я не понимаю как. Или как они могут брать кровь без какой-то насосной системы или чего-то еще… если только наночастицы не делают реальную работу по кровопусканию. Хм-м-м.

Пакет с кровью опустел, и Джастин с облегчением вынул его, пробормотав: — Ну, я не знаю, как это работает. Я просто наслаждаюсь преимуществами.

— Можно еще раз взглянуть на твои клыки? — спросила Валери.

— Э… — сказал Джастин, потом заметил Андерса и облегченно улыбнулся. — Андерс, дружище. Покажи женщине свои клыки.

— Застенчивый, Брикер? Ты? — сухо спросил Андерс, снова шагнув вперед, когда Валери обернулась, чтобы улыбнуться ему.

— Нет. Я просто не хочу показывать ей, насколько мои клыки больше твоих, — ответил Джастин.

— На самом деле, я видела клыки Андерса у него дома сегодня днем, и они больше, чем у тебя, — сразу сказала Валери, а когда Андерс подошел к ней, она посмотрела на него и спросила: — Большие клыки, большие ноги, большой…

Андерс положил конец ее ответу, поцеловав ее непослушный рот. «Боже, он любил эту женщину. Джастин пытался смутить его, и она ударила его с такой легкостью, что… Его мысли замерли, когда мозг Андерса поймал и удержал одну фразу, промелькнувшую у него в голове. Боже, он любил эту женщину? Прервав поцелуй, он поднял голову и посмотрел на ее милое личико. Она была как луч солнца. Золотые волосы, фарфоровая кожа, ярко-зеленые глаза, сочные красные губы. Она была для него прекрасна, как солнце, а он всегда считал солнце самой прекрасной вещью в мире. Возможно, потому, что он никогда не мог по-настоящему наслаждаться этим, и он позволял себе лишь мимолетные проблески этого, или наслаждался этим из вторых рук от воспоминаний смертных, которыми он питался. И только в последние десять лет он мог наслаждаться им с помощью оконного покрытия, блокирующего ультрафиолетовые лучи. Валери соперничала с солнцем в его глазах. И победила. Если бы у него был выбор: видеть ее каждый день, но никогда больше не видеть солнца, или никогда не видеть ее снова и наслаждаться солнцем, Валери выиграла бы, признал он. Андерс всегда понимал, что наночастицы правильно выбирают спутницу жизни для бессмертного. Он просто не понимал, насколько это может быть правильно. Когда он был с Валери, он чувствовал умиротворение. Он наслаждался ее улыбкой, смехом, болтовней, чувством юмора — всем. Ему нравилось просто быть с ней, даже если они ничего не говорят. И он определенно наслаждался их страстью».

— Андерс? — глубокий голос Грега прервал его размышления.

Выпрямившись, он повернулся и уставился на Грега, потом кивнул. — Валери, это Грег Хьюитт. Он….

— Муж Лисси, — с улыбкой сказала Валери, протягивая руку Грегу. — Приятно познакомиться. Лиссианна прекрасна.

— Приятно познакомиться, — сказал Грег с улыбкой, затем поднял бровь и огляделся. — Кстати, о моей жене, где она?

— Снаружи, — ответила Валери. — Она была здесь, помогала нам, но Лусиана забеспокоилась, поэтому она взяла ее с собой, чтобы та побегала по двору, пока она проверит Сэма и Дани, хорошо ли они готовят барбекю или им что-нибудь нужно.

— Сэм и Дани готовят барбекю? — нахмурившись, спросил Деккер. — Почему они не позвали кого-нибудь из нас?

— Потому что вы все были заняты, — пожала плечами Валери. — Кроме того, в этом не было необходимости. Как сказала Сэм, она юрист, а Дани — врач, вдвоем они смогут справиться с барбекю, не взрывая дом.

— Господи, — пробормотал Мортимер и поспешно вышел из комнаты вместе с Деккером.

Андерс крепче сжал руку, которой все еще обнимал Валери. Он заметил блеск в ее глазах, даже если двое других мужчин не заметили.

— У тебя красивая дочь, — сказала Валери Грегу. — Это маленький бескрылый херувимчик с золотистыми кудрями, пухлыми розовыми щечками и большими серебристо-голубыми глазами. Кстати, об этом, — добавила она, поворачиваясь к Андерсу. — У вас у всех металлические глаза. Они либо серебристо-голубые, либо серебристо-зеленые, либо черно-золотые, как у тебя. Это из-за нанотехнологий?

— Да, — ответил Андерс.

Прежде чем она смогла спросить, почему нанос влияла на глаза, как заподозрил Андерс, Грег задал свой вопрос: — Я слышал, ты ведь здесь, чтобы пройти курсы повышения квалификации в ветеринарном колледже при Университете Гуэльфа?

Валери кивнула. — А я слышала, вы психолог? Должно быть, интересная работа.

— Временами, — согласился он и добавил: — Насколько я понимаю, одна из женщин, похищенных вашим похитителем, работала в университете? Билли?

— Да, она… — Валери резко замолчала, ее брови сошлись на переносице. — Подожди. Ты сказал, работала?

— Извини, я имел в виду работу. Она там работает, — быстро поправился Грег.

Валери с минуту смотрела на него, потом повернулась к Андерсу. — С Билли все в порядке?

Андерс чувствовал на себе взгляды всех присутствующих. Он знал, что все хотят, чтобы он солгал и сказал, что с Билли все в порядке, чтобы они могли продолжить допрос Валери, но он просто не мог этого сделать. Он не стал бы лгать Валери. Но прежде чем он успел сказать, что Билли похитили, Люциан заговорил, привлекая внимание Валери.

— Она все еще работает в университетской кофейне и будет в порядке, — сказал Люциан.

Андерс как раз расслаблялся, когда Валери повернулась к нему и спросила: — С Билли все в порядке?

Поморщившись, он покачал головой. — Ее забрали с работы перед самым нашим приходом.

Ее глаза расширились от ужаса, и она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он поспешил продолжить: — Как только я узнаю, ты узнаешь. А пока у Грега есть к тебе несколько вопросов. Они помогут нам найти ее.

Валери помолчала, потом кивнула и повернулась к Грегу. — Дальше.

Грег перевел взгляд с Андерса на Валери, и сказал: — Вы с Билли связаны с Университетом Гвельфа. Кто-нибудь из остальных? Может быть, он нашел вас всех в колледже или университете?

Валери задумалась, но покачала головой. — Я так не думаю. Лора была риэлтором, а Синди учительницей. Кэти была безработной. Билли была единственной, кто упомянула о связи с университетом или колледжем.

Грег выглядел разочарованным, но потом предположилл: — Возможно, он связан с ветеринарной клиникой, и поэтому он нашел вас всех там.

Валери покачала головой. — В тот день, когда я увидел Синди в клинике, я была там впервые. Я сделала это только потому, что мне нужны были таблетки от блох для Рокси, и я не хотела тратить время Андерса на поездку в Кембридж. Просто это была ближайшая клиника. До этого я не имела к ней никакого отношения.

Грег помолчал, но потом вздохнул и сказал: — Расскажи нам о доме.

Валери неуверенно перевела взгляд с него на Андерса. — А что насчет дома?

— Все, что сможешь вспомнить, — ответил Грег. — Насколько я понимаю, большую часть времени вы все провели в темной клетке в подвале?

Валери кивнула и подошла к Андерсу. Он подозревал, что это было подсознательное действие. Она искала утешения. Он крепче обнял ее и успокаивающе провел ладонью вверх и вниз по ее плечу.

— Но тебя дважды поднимали наверх, — продолжал Грег. — Я хочу, чтобы ты закрыла глаза и вернулась в свою память и рассказала нам все, что видишь. Ты можешь это сделать?

Валери заколебалась, явно не желая этого делать, но потом поморщилась, кивнула и закрыла глаза.

— Хорошо, — сказал Грег. — Это последняя ночь, когда ты была в своей клетке. Игорь выпустил тебя из клетки и ведет наверх. Первая комната наверху лестницы — это что?

— Кухня, — тихо сказала она.

— Ты можешь описать все, что видишь на кухне? — спросил Грег.

Валери на мгновение замолчала, но Андерс заметил, как ее веки дрогнули, словно она оглядывалась по сторонам. Он подозревал, что она снова видит кухню.

— Я искала оружие, — внезапно сказала она. — Я опустила голову и прикрылась волосами. Пол был выложен черно-белой клетчатой плиткой, кухонный стол — из старого алюминия с крапчатой крышкой, очень старый. Шкафы были простые прямоугольные, ярко-голубые, как пятьдесят лет назад, а столешницы совершенно голые. Это было похоже на пустой дом, который они захватили или что-то в этом роде.

Андерс продолжал гладить ее руку. Это был не пустой дом. Игорь и его босс, должно быть, опустошили комнаты, которыми они не будут пользоваться. Но они не сказали Валери, что пожилая пара, которой принадлежало это место, была убита и оставлена гнить в соседней комнате за комнатой, где была ее клетка. Не было нужды вызывать у нее кошмары похуже.

— На столешницах ничего нет? — нахмурившись, спросил Грег. — А как насчет холодильника? Были ли там магниты с записками, или почта, или…

— Нет. Ничего не было, — заверила его Валери.

— Ладно, — сказал Грег. — Ты уходишь из кухни. Что ты видишь?

— Холл такой же пустой, как кухня, а потом мы поднимемся по лестнице.

— Ты, должно быть, проходила мимо комнат по пути к лестнице. Видела что-нибудь в них?

— Возле дверей ничего не было, и это все, что я видела, — сказала она и напомнила ему. — Моя голова была опущена.

— Ладно, ты поднимаешься по лестнице. Что ты видишь наверху?

Я подняла голову, когда мы поднимались по лестнице, и мы оказались в другом коридоре. Там синий ворсистый ковер. Боже, ненавижу ворсистый, — добавила она с отвращением. — Все становится грубым и спутанным.

Грег слабо улыбнулся. — Что-нибудь еще?

— Обшитые панелями стены, дешевый фальшивый портрет эпохи Возрождения, а он поворачивает меня налево и…

— Портрет эпохи Возрождения? — резко перебил Грег.

Валери с любопытством открыла глаза. — Да. Но это была плохая подделка, уродливая и грязная.

Глаза Грега сузились. — У Маргарет есть портреты ее самой и ее детей на протяжении веков. Она заботится о них, регулярно их чистит и подкрашивает и так далее, когда краска начинает темнеть или трескаться, но если ваш изгой этого не сделал, картина может выглядеть грязной и дешевой.

Ее брови поползли вверх. — Ты думаешь, это его портрет?

Вместо ответа Грег вопросительно посмотрел на Люциана. — Большинство бессмертных держат свои портреты?

— Некоторые, — признал он. — Тогда не было камер, и портреты были единственным способом захватить воспоминания. «Но это может быть и дешевая подделка», — подумала Валери. «Что-то, что оставили предыдущие владельцы».

— Они вынесли из кухни все, что принадлежало предыдущим владельцам. С чего ты взяла, что они что-то оставили в доме? — спросил Грег.

Люциан поднял брови. — Хорошая точка. Полагаю, это может быть он. Это объясняет, почему он хотел вернуть женщин. Они могли бы описать его портрет.

— Но никто из остальных не упоминал об этом, не так ли? — спросил Андерс. До этого никто не говорил ему о портрете.

— Нет, — признал Люциан.

— Но остальные были одурманены, вероятно, из-за этого они шатались на ногах и смотрели под ноги. Валери не была накачана наркотиками и искала оружие, чтобы облегчить ей побег, — заметил Грег. Однако он не был уверен, что один из них не поднял глаз. По крайней мере, не заглянув в их воспоминания. Чтобы сделать это, он должен был поймать их.

Андерс нахмурился. «Это не предвещало ничего хорошего для захваченных женщин. Если он взял их только для того, чтобы проверить их воспоминания и убедиться, что они никому не расскажут о портрете, тогда у него не было причин оставлять их в живых. Его план мог заключаться в том, чтобы захватить и убить каждую из женщин, а затем перейти на новые, более безопасные пастбища».

— Верно, — согласился Грег.

Андерс поднял глаза и увидел, что психолог обращается к нему. Он прочитал его мысли, понял он с раздражением.

— Но это значит, что есть и хорошие новости, — продолжал Грег. — Если он беспокоится о портрете, то потому, что кто-нибудь может его узнать.

— Возможно, но Игоря пока никто не узнал, — заметил Андерс.

Грег пожал плечами. — Возможно, он новенький. Новый обращенный, которого изгой взял к себе, чтобы ухаживать за женщинами и делать более неприятную или тяжелую работу, которую он не хочет делать. — Он сделал паузу, чтобы осознать это, а затем добавил: — Но сам он может быть более узнаваемым… особенно, если он был здесь некоторое время и имел достаточно богатства и власти, чтобы позволить себе портрет. Я подозреваю, что это не дешево.

— Да, — согласился Люциан и посмотрел на Валери. — Опишите портрет. Ты сказала, что Ренессанс. Ты уверена, или это только догадка?

— На шее у него был такой же пушистый воротник, как у королевы Елизаветы, — сказала она.

— Раффы, — сказал Люциан. — Они появились в конце Ренессанса. Шестнадцатый век. Что еще?

Валери заколебалась, потом прикусила губу и закрыла глаза. — Меховой воротник, темная одежда, может, халат или что-то в этом роде, но только от плеч.

— Лицо, Валери, — мягко сказал Андерс.

Она покорно вздохнула, а потом ее лицо исказилось. Он не мог сказать, было ли ей больно или она действительно напряженно думала. — Борода и усы, большие уши, жалкое выражение лица.

— Тогда все выглядели несчастными, — весело заметил Андерс.

— Да, но я не помню, чтобы на его лице была растительность, — сказала она, смущенно поднимая руку к шее и открывая глаза.

Андерс взял ее руку, отвел от шеи и поцеловал костяшки пальцев. Она боролась с этим, и он хотел, чтобы ей не пришлось проходить через это снова. Но она не будет в безопасности, пока они не найдут этого человека.

— С тех пор он, возможно, удалил волосы с лица, — успокаивающе сказал Грег. — Просто попытайся вспомнить его глаза, нос и цвет волос.

— Хорошо, — пробормотала она и закрыла глаза. — Глаза, нос и цвет волос. Ну, картина была грязной, но, похоже, его волосы были ужасно светлыми.

— Блондин? — Спросил Андерс.

— Светлее, чем блондин. Он был почти бледен, но лицо не выглядело старым. У него был прямой нос и глаза, как… о, — с удивлением прервала она себя.

— В чем дело? — спросил Андерс и почувствовал, как все в комнате внезапно замерли и подались вперед в предвкушении.

— Я только сейчас поняла, почему он показался мне таким знакомым. Он был похож на человека с портрета.

— Кто? — с тревогой спросил Андерс. — Ты видела человека с портрета с тех пор, как вышла из дома?

— Да. — Она открыла глаза и повернулась к нему. — На стоянке у продуктового магазина. Человек в загоне для тележек.

— Черт, — проворчал Андерс, вспомнив, кого она имеет в виду. — Жирный ублюдок, который, как он думал, смотрел на нее, когда она возвращала тележку. — Я знал, что с этим парнем что-то не так.

— Ты тоже его видел? — резко спросил Люциан.

Андерс кивнул. — Но я его не узнаю. Я почти не видел его лица. Он стоял ко мне спиной и боком.

— Значит, он тоже охотится за Валери, — кивнул Грег и, когда Андерс повернулся к нему, сказал: — Ну, ты же не думаешь, что его появление на парковке было совпадением, не так ли? Должно быть, он следил за вами.

— Как? — нахмурившись, спросил Андерс. — Он не мог знать, что Валери была у Люциана, поэтому не мог последовать за нами оттуда.

— Возможно, он следил за Билли днем и заметил Валери, когда она с ней разговаривала. Или он следил за Синди и просто ждал своего шанса, но вместо этого последовал за вами, потому что Валери больше не живет дома, — предположил он. — Я подозреваю, что если бы ты не наблюдал за Валери так пристально всю дорогу, и сел бы во внедорожник, чтобы завести его, как она предложила, он, вероятно, забрал бы ее.

— Откуда ты знаешь —… Ну… — начала Валери, и тут же пробормотала: — Чтение мыслей, — нахмурилась она и добавила: — с твоей стороны невежливо читать мои мысли, тебе не кажется? Я была бы признательна, если бы ты это прекратил. Если ты этого не сделаешь, я могу подумать о чем-то неприятном для тебя.

— Гадкие мысли? — весело спросил Джастин.

— То, что тебе не понравится, — заверила она его.

— О, теперь мне просто любопытно, — сказал он, сосредоточившись на ее лбу.

Валери прищурилась, посмотрев на юного бессмертного, потом поджала губы и закрыла глаза. Мгновение спустя Джастин задохнулся и отступил назад с выражением ужаса на лице.

— Фу, какая гадость! — воскликнул он, тряхнув головой, словно пытаясь избавиться от наваждения.

— В любое время, когда захочешь освежиться, попробуй мой мозг, — сладко сказала Валери, и мрачно добавила: — Я — ветеринар. Там, откуда это пришло, еще много чего.

Андерс хотел спросить, о чем она думала, но ее слов было достаточно. У него была ферма. Он и сам мог вообразить себе пару неприятных вещей. Просто ему никогда не приходило в голову бомбардировать ими других за то, что они читают его мысли. Но Валери, умная маленькая шалунья. Черт, он действительно любил ее.

— Ладно, — вдруг сказала Ли, хлопая в ладоши. — Ужин будет готов через десять минут. Люциан, у тебя достаточно времени, чтобы позвонить Бастьену и попросить его прислать того милого художника, который нарисовал Игоря. Таким образом, мы сможем получить фотографию «графа вырви-себе-горло», не путаясь в образах щенячьих кишок и поноса добермана в голове Валери, — добавила она с улыбкой. — Все остальные пойдут мыть посуду, а ты поможешь принести тарелки, приправы и все такое.

— Не думаю, что смогу есть после того, что мне показала Валери, — с отвращением пробормотал Джастин.

— Это позор, — сказала Ли, ужасно обеспокоенно, когда наклонилась, чтобы всмотреться в то, что было в духовке. — У нас есть лазанья, чили, чесночный хлеб, салат, картофельный салат, а затем гамбургеры и хот-доги на гриле. Я надеялась, что каждый найдет что-то, что ему понравится в этом разнообразии.

— Твоя лазанья? Домашняя? — спросил Джастин, его интерес и аппетит, очевидно, вернулись. Но этого следовало ожидать. «Джастин всегда голоден», — подумал Андерс.

— Иди умойся, — сказала со смехом Ли, одной рукой потирая живот, а другой выпрямляясь.

— С тобой все в порядке, ли? — спросила Валери, сжимая талию Андерса, прежде чем выскользнуть из его объятий и направиться к женщине.

— О, прекрасно, — сказала она усталым голосом. — Думаю, я просто слишком долго стояла на ногах.

— Садитесь, — сразу же сказала Валери, беря женщину за руку и подводя ее к одному из стульев в центре длинной комнаты. — Я займусь этим делом.

— Возьмешь на себя? — весело спросила Ли. — Начнем с того, что большую часть работы сделала ты.

Валери пожала плечами и, взяв половник, чтобы размешать чили, небрежно сказала: — Можешь отплатить мне тем же, когда я забеременею.

Андерс уставился на Валери, ее слова эхом отдавались в его голове. Когда она будет беременна? Он тут же представил себе Валери, сияющую и прекрасную, с округлившимся от его ребенка животом.

— Она согласилась стать твоей спутницей жизни?

Услышав этот мягкий вопрос, Андерс взглянул на Грега, потом снова повернулся к Валери, и покачал головой.

— Ну, понимает она это или нет, но она приняла нас такими, какие мы есть, и не боится нас. Думаю, ты можешь поблагодарить Ли за это, — добавил Грег.

— Ли? — удивленно спросил он. Он надеялся, что это он.

— Извини, Андерс, но женский ум устроен иначе. Для нее ты темный, таинственный и сексуальный вампир, и ни одно из этих слов не приравнивается к доверию и чувству безопасности, — сухо заметил он, а затем добавил: — Но Ли… — Грег взглянул на женщину и криво улыбнулся. — Сейчас она самый безобидный вампир на планете. Валери видит себя в Ли. Вам поможет то, что они становятся хорошими друзьями. Думаю, в конце концов, она выберет тебя.

Андерс хмыкнул. Он надеялся, что Грег прав. Он долгое время был один и не обращал на это внимания, пока она не вошла в его жизнь. Теперь он даже не хотел думать о будущем без нее.

Глава 17

— У тебя усталый вид.

Валери поморщилась, услышав замечание Андерса, и подошла к дивану, на котором он сидел. Он был один в гостиной дома силовиков, который казался ей нормальным домом. Ну, нормальный, огромный, дорогой дом с кучей спален наверху, высокотехнологичной охраной и охраной у входных ворот, а также ходьбой по периметру, не говоря уже о большом флигеле, который был наполовину тюремной камерой, наполовину гаражом, хотя она еще не видела этого. Она поняла, что Мортимер, который отвечал за охрану под руководством Люциана, жил здесь со своей спутницей жизни, адвокатом Сэм, которая теперь работала на их стороне, а также помогала в юридических вопросах. Однако ей сказали, что свободные спальни часто используются либо наемниками из других областей, либо смертными и бессмертными, которым нужна конспиративная квартира.

— Я немного устала, — призналась она, устраиваясь на диване рядом с ним. — Но не я одна такая.

— Ли? — спросил Андерс.

— Да, она лежит наверху. Она говорит, что не может устроиться достаточно удобно, чтобы спать в течение дня, поэтому заканчивает тем, что несколько раз за день дремлет.

Андерс кивнул. — Но с ней все в порядке?

— Она так говорит, — нахмурилась Валери.

— Ты так не думаешь? — спросил Андерс.

Валери поколебалась, но потом вздохнула и пожала плечами. — Откуда мне знать? Я всего лишь ветеринар. Если она говорит, что с ней все в порядке, значит, так оно и есть.

С минуту Андерс молчал, потом взял ее за руку. — А как поживаешь ты?

— Я? — удивленно спросила она. — Я в порядке.

— Значит, ты не избегала меня в течение последнего часа с тех пор, как мы закончили уборку на кухне? — серьезно спросил он.

— Уже час прошел? — удивленно спросила Валери. Все остались, чтобы помочь после того как пообедали, но потом Люциан забрал Кристиана, его спутницу жизни и членов его группы с собой и они уехали. Члены группы Кристиана поехали, чтобы заменить две команды, которые сейчас наблюдали за Синди. Люциан подбросил домой Кристиана и Кэролин, прежде чем отвез сменившихся силовиков. У членов группы не было машин, поэтому Люциан и Мортимер просто поменялись командами.

После того, как Люциан уехал, все остальные довольно быстро разошлись, а пары направились к себе домой. Никто не ожидал никакой активности до завтра. Они не думали, что художник сможет вернуться сегодня. Но как только у них появится портрет изгоя, они начнут показывать его всем подряд… если только один из них не узнает этого бессмертного. Когда последний из них ушел, Ли объявила, что ей нужно прилечь. Сэм проводила ее в комнату, и Валери последовала за ними, чтобы убедиться, что с беременной женщиной все в порядке. Она не могла объяснить почему, но у нее возникло ощущение, что Ли плохо себя чувствует. Но Ли заверила ее, что у нее все хорошо, а потом начала говорить, чтобы отвлечь ее, и оказалось, что Валери уже час болтает со спутницей жизни Люциана.

— Мы с Ли немного поговорили, — призналась Валери. — Но я не думала, что это займет час. Извини.

— Не нужно извиняться. Ли хороший человек, с ней стоит поговорить.

— Она милая, — улыбнулась Валери. — Ничего похожего на вампира я и представить себе не могла… если бы я только могла вообразить, что вампиры существуют, — добавила она. — Но вы все такие милые. Ну, все вы, кого я встретила после побега от «графа вырви-себе-горло».

— Мы просто люди, Валери. У нас есть хорошие, плохие и кое-кто посередине, — тихо сказал Андерс.

Она покачала головой, криво улыбаясь. — И ты бредишь, если так думаешь, Андерс.

Когда тревога отразилась на его лице, она успокаивающе похлопала его по руке. — Я верю, что ты хочешь в это верить. Но вы не просто люди. «Просто люди» не живут столетиями или даже тысячелетиями. Они не могут видеть в темноте, или поднимать маленькую машину без особых усилий, или читать мысли и контролировать других. И «просто людям» не нужно питаться другими «просто людьми», чтобы выжить.

— Я…

— Все в порядке. Ты родился таким, Так что понятия не имеешь, что ты как гребаный супергерой. Ты, вероятно, даже не понимаешь, насколько по-другому смотришь на вещи.

Она подумала о том, что сказала ей Ли. «Что восприятие времени смертными так сильно отличается от восприятия бессмертными, тем, что оно так мало на них влияет. Одна из вещей, которую Ли заметила в бессмертных с тех пор, как сама стала одной из них, заключалась в том, что древние имели другое представление о времени. То, что она считала долгим временем, было для них лишь мгновением времени. Валери подумала, что если прожить тысячи лет, то день — это мгновение, а неделя — чуть больше».

— Ты, наверное, не понимаешь, что у тебя гораздо меньше страхов и забот, чем у смертных, потому что рак, болезни сердца и все эти мерзкие маленькие похитители жизни не могут преследовать тебя. И ты, конечно, никогда не боялся, что смертный причинит тебе вред.

Валери остановилась и посмотрела на их переплетенные руки. — Ли сказала, что для того, чтобы стать твоей спутницей жизни, меня нужно обратить.

— Да. — Его голос был хриплым. Прочистив горло, он добавил: — Хотя не обязательно сразу. Сэм согласилась стать спутницей жизни Мортимера, но обернулась не сразу.

— Ли сказала мне то же самое, но также сказала, что Мортимер был в ужасном состоянии, постоянно беспокоясь, что Сэм погибнет в аварии или еще что-нибудь, прежде чем она согласится на обращение.

— Но это не так, — возразил Андерс. — И я был бы готов пройти даже через это, если бы ты нуждалась во мне.

Валери слабо улыбнулась и покачала головой. Она не хотела заставлять его страдать, но у нее были проблемы с этой ситуацией. Она не думала, что ей придется стать вампиром, чтобы быть с ним. «Глупо. Он сказал ей, что Ли была смертной. Он также сказал ей, что хочет провести с ней всю оставшуюся жизнь. Остаток жизни может оказаться чертовски долгим. Конечно, это было дольше, чем те пятьдесят или около того лет, что она может еще прожить. Но она не думала, что его желание сделать ее своей спутницей жизни включало в себя превращение ее в бессмертную, пока не поговорила с Ли. Теперь решение стать его спутницей жизни было намного важнее. Это было не то же самое, что просто сказать: «Черт возьми, давай попробуем», а затем переехать к нему, зная, что она всегда может съехать. Это даже не было похоже на риск брака с ним. Ведь тогда все можно исправить разводом, если совершена ошибка. Но это было необратимо. Ей придется стать одной из них. Из разговора с Ли Валери поняла, что это необратимо. Она должна принять решение, которое повлияет на всю ее жизнь. Хотела ли она стать вампиром и навсегда остаться с этим мужчиной? Черт возьми, браки в наши дни длятся десять-пятнадцать лет. Конечно, были исключения. В газетах и новостях время от времени появлялись статьи о парах, которые прожили вместе более пятидесяти лет. Но это было исключением, а не правилом, и он просил ее провести намного больше пятидесяти лет. Попробуйте добавить ноль или два к этому числу. Конечно, даже этот невероятный секс со спутником жизни остынет через тысячелетия или два?» — подумала она.

— Ли сказала, что обращение было самым ужасным опытом в ее жизни, но оказалось лучшим, что с ней когда-либо случалось, — тихо сказала Валери.

— Она — спутница жизни Люциана. Они были предназначены, чтобы быть вместе. Ты видела, как они прекрасны вместе и как сильно любят друг друга, — сказал он ободряюще.

— Но они вместе всего несколько лет. Они все еще молодожены, ради бога, — заметила она.

Андерс вздохнул. — Ты, конечно, права. Они недолго вместе, — признал он. — Но я мог бы познакомить тебя со спутниками жизни, которые прожили вместе тысячелетия, если бы это помогло тебе принять решение.

Она удивленно взглянула на него. — Ты знаешь спутников жизни, которые были вместе так долго?

Он кивнул.

— Они все еще счастливы? — спросила она.

— Да, — заверил он ее, а затем нахмурился и сказал: — Я не говорю, что они никогда не спорили и не дрались. Но… — он замолчал, когда Валери подняла руку.

Улыбаясь, она наклонила голову и просто сказала: — Белый, да к тому же ботан? — Затем она заверила его: — Я понимаю, что здоровые отношения включают в себя разногласия.

— Я знаю, что это важное решение, и не буду давить на тебя, чтобы ты приняла его быстро. В этом нет необходимости. Я ждал столетия и могу подождать еще немного. Однако ты никогда никому не расскажешь о нас.

— Как будто кто-то поверит мне, — фыркнула она, а затем заверила его: — Твои люди и их секреты в безопасности со мной.

— Спасибо, — сказал Андерс и наклонился вперед.

Валери была уверена, что он собирается ее поцеловать, но в последний момент он остановился и повернулся к двери. Она с любопытством проследила за его взглядом и увидела Мортимера, появившегося в коридоре за дверью. Ли упоминала, что бессмертные обладают невероятным слухом. Очевидно, это было правдой. Она не слышала, как подошел Мортимер. Черт возьми, она не слышала, как он вошел и пересек комнату, направляясь к ним.

— Андерс, мне нужно, чтобы ты поехал в аэропорт, — объявил мужчина, остановившись перед ними. — Я только что получил сообщение, что Бастьен посадил художника на рейс «Юнайтед», и он приземлится через сорок пять минут, но Сэм пошла за продуктами, а внедорожник Николаса и Джо нуждается в ремонте, поэтому я попросил Джастина отвезти их домой. У меня никого нет в данный момент, чтобы отправить за ним, кроме тебя.

— Художник уже в пути? — удивленно спросил Андерс. — Мы ждали его только завтра.

— Очевидно, он сразу же освободился, — пожал плечами Мортимер. — Но все самолеты компании были заняты, поэтому Бастьен отправил его коммерческим рейсом.

— Он приземлится через сорок пять минут, — сухо сказал Андерс, вставая. — Он не мог дать нам больше времени?

— Он сказал, что сам посадил этого человека в самолет, чтобы он мог позаботиться о смертных, которые могут вызвать проблемы в последнюю минуту. Затем он набирал Люциана последние сорок пять минут с тех пор, как успешно посадил художника на самолет, но Люциан не отвечал, поэтому он, наконец, позвонил сюда.

— Люциан был здесь час назад, — нахмурился Андерс. — Я не слышала, как он звонил.

— Его телефон стоит на кухонном столе, заряжается, — сказала Валери, вспомнив, как он включил телефон, когда звонил Маргарет.

— Что ж, это объясняет, почему Бастьен не смог до него дозвониться, — раздраженно сказал Мортимер, а затем отмахнулся от раздражения. — Все. По крайней мере, я получил сообщение достаточно быстро, чтобы кто-то успел его встретить. В этот час и с движением Торонто, это будет нескоро, но ты должен быть в состоянии добраться туда как раз перед посадкой рейса… Если ты уедешь прямо сейчас.

— Верно, — пробормотал Андерс, но повернулся и озабоченно посмотрел на Валери.

— Здесь она в безопасности, — тихо сказал Мортимер.

— Конечно, она будет. — Андерс кивнул, наклонился и быстро поцеловал ее. Отпустив ее, он сказал: — Я вернусь, как только смогу.

Валери кивнула и посмотрела, как он вышел вслед за Мортимером из комнаты, пока тот перечислял номер рейса и ворот, к которым Андерс должен был отправиться в аэропорт. Она продолжала стоять, даже когда они скрылись из виду, и не садилась, пока не услышала, как за ними закрылась входная дверь. Вздохнув, Валери опустилась на диван, ее мысли сразу же вернулись к решению, которое она должна была принять. «Провести жизнь — ну, несколько сотен жизней с человеком, который только что ушел, или бросить его и вернуться к своей скучной, одинокой жизни? Последнее заставило ее нахмуриться. До этого она никогда не считала свою жизнь скучной. И не должна сейчас. Обычно, она была по горло в животных, работая, чтобы исцелить и вылечить их. Животные редко бывают скучными. Или раньше не казалась скучной. Но потом она предположила, что жизнь местного ветеринара трудно сравнить с идеей нескольких жизней с вампиром. Никогда не стареть, никогда не беспокоится о болезнях, никогда не следит за диетой… Последнее заставило ее улыбнуться».

Именно Ли указала на это во время их часового разговора наверху, и это очаровало Валери. У нее была неплохая фигура, и она не тощая супермодель. У нее было несколько растяжек и целлюлит, но в целом она не ненавидела свое тело. Но она старалась, чтобы так и оставалось. Она не сидела на диете постоянно, но садилась на нее каждые два месяца и, как правило, следила за тем, что ест, и не отказывалась поддерживать фигуру. Но с тех пор как она проснулась в Доме Ли, она вела себя хуже, чем когда-либо. Так что мысль о том, чтобы никогда больше не садиться на диету, не была неприятной. Однако это не было хорошим предлогом, чтобы стать спутницей жизни Андерса. И, еще противоположный фактор, что ее диета должна будет включать ежедневные дозы крови… Ну, эта мысль была не очень привлекательной. На самом деле это было отвратительно, несмотря на заверения Ли, что ей даже не нужно было пробовать. Просто надела пакет на зубы, как это делал Джастин, и позволила клыкам сделать свою работу. Клыки. Валери поморщилась, а затем протянула руку, чтобы запустить пальцем по ее зубам. Как она будет выглядеть с клыками? Валери уронила руку на колени, услышав, как открылась и закрылась входная дверь, и смотрела на холл, пока не появился Мортимер.

— Он уже в пути и вернется через час или полтора, — с улыбкой объявил Мортимер.

Она кивнула и, когда Мортимер заколебался, бросив взгляд в ту сторону, где, как она знала, находился его кабинет, слабо улыбнулась и сказала: — Если у тебя есть дела, я могу развлечь себя сама.

— Да, — сказал Мортимер извиняющимся тоном. — Но в шкафу в дальнем конце комнаты есть телевизор. Пульт в ящике стола. Если ты предпочитаете читать, в холле есть библиотека с кучей книг, и ты можешь взять все, что есть на кухне, если проголодаешься или захочешь пить.

— Отлично, — весело сказала Валери. Когда он все еще колебался, она улыбнулась и мягко сказала: — Иди и возвращайся к работе. Ты не обязан нянчиться со мной.

Мортимер глубоко вздохнул и кивнул. — Благодарю. Кричи, если что-нибудь понадобится.

— Обязательно, — заверила она его, и он, наконец, повернулся и вышел.

Как только он ушел, Валери откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Тишина немедленно навалилась на нее, и она моргнула, открывая глаза.

— Это все равно, что жить с Ларри, — пробормотала она, глядя в потолок, и поморщилась от этой мысли.

Обычно Валери не возражала против одиночества. После суматошного и напряженного дня, проведенного в клинике, она обычно с нетерпением ждала возвращения домой в тишине и покое, но так было не всегда. Пока они с Ларри жили вместе… Она нахмурилась, глядя в потолок, и села. Валери чувствовала себя неуютно, потому что находилась в чужом доме. Несмотря на то, что он служил конспиративной квартирой и штаб-квартирой, это был также дом Мортимера и Сэм, в котором у нее даже не было комнаты, чтобы временно уединиться. Валери чувствовала себя неудобной гостьей в силу обстоятельств. Теперь она поняла, что и с Ларри чувствовала то же самое. Она испытывала такой же дискомфорт все время, пока жила с ним. По правде говоря, Валери подозревала, что, если бы ее родители не умерли, они с Ларри расстались бы еще до того, как получили дипломы. Но Ларри был хорошим парнем, и его семья приняла ее в свои объятия, когда ее родители умерли, пригласив ее на каникулы в Виннипег и так далее. Они стала ее семьей, и у него не было ни причины, ни мотивации расстаться с ней. Валери полагала, что страховка и ее наследство, которые должны были помочь им открыть клинику после окончания школы, тоже не повредили. Не то чтобы она считала Ларри золотоискателем, и что он сознательно оставался с ней ради этого, но, нравится ей это или нет, это, несомненно, было фактором, хотя бы подсознательно. Что касается ее самой, то Валери цеплялась за Ларри, как за спасательный плот после гибели родителей. Она не была безумно влюблена в него или даже немного влюблена. Он ей нравился, и она обожала его семью… и хотела их для себя. Этого было достаточно, чтобы их отношения развалились, пока они были заняты получением дипломов и открытием клиники. Но этого было недостаточно, когда клиника заработала. Валери полагала, что с самого начала знала об этом. Она знала, что это закончится, и, в конце концов, она останется одна в этом большом страшном мире. Наверное, поэтому она всегда чувствовала себя неловко. И наоборот, она не чувствовала себя так рядом с Андерсом. Она чувствовала, что он хочет ее и по-настоящему любит. Ей нравилось его общество, когда они ходили по магазинам или болтали за едой. Она чувствовала…

— Черт, когда я попыталась выбраться из постели, то почувствовала себя выброшенным на берег китом.

Валери с удивлением огляделась и увидела, что в комнату вперевалку входит Ли, держась за живот, чтобы он не раскачивался из стороны в сторону. Сочувственно улыбаясь, Валери встала. — Ты не смогла уснуть?

Ли поморщилась и потянулась к руке Валери, когда та протянула ее, сжимая ее как противовес, когда она опустилась на диван. — Я раздулась, у меня газы, лодыжки безумно распухли, я очень устала, но я не могу спать в чужой постели.

— Я тоже обычно такая, — призналась Валери. — Хотя у меня, кажется, не было такой проблемы в твоем доме.

Ли слабо улыбнулась. — Спасибо тебе. Но ты исцеляешься от травмы. Ты, наверное, могла бы сейчас спать и в собачьей будке.

Валери усмехнулась, а затем с беспокойством посмотрела на Ли, когда та поерзала на диване, пытаясь найти более удобное положение.

— Могу я тебе что-нибудь предложить? — спросила она. — Что-нибудь выпить или?..

— Моя собственная кровать и Рокси, чтобы согреть мои ноги, — перебила Ли, и когда глаза Валери расширились от шока, она сказала извиняющимся тоном: — Я не думала, что ты будешь возражать, и мои ноги замерзли, и она, казалось, знала это и плюхнулась прямо на них на одеяло. Честно говоря, она самая лучшая грелка для ног.

— Нет, я… обычно ее не пускают на кровать, но это нормально. Я просто… я совсем забыла о ней, — призналась Валери с тревогой. — Бедняжка несколько часов просидела в моей комнате без еды, воды и возможности выйти на улицу, — виновато объяснила она. — Как я могла забыть о ней?

— Мы были заняты, — успокаивающе сказала Ли, начиная раскачиваться. — Мы можем исправить это прямо сейчас… и уложить меня в постель, чтобы я могла отдохнуть, — добавила она, снова качнувшись вперед.

Валери тупо уставилась на нее, не понимая, что она делает, и вдруг поняла, что женщина пытается встать, но ей мешает живот.

— Вот, — сказала она, помогая ей подняться. Когда она выпрямилась, Валери нахмурилась и покачала головой. — Но, боюсь, мы не можем вернуться домой. Люциан еще не вернулся, а Андерс только что уехал в аэропорт.

— Джастин может отвезти нас, — сказала Ли, направляясь через комнату.

— Он уехал по поручению Мортимера. Вот почему Андерс поехал в аэропорт. Больше некому было, — сказала Валери, провожая ее до двери.

— Черт побери, — пробормотала Ли, остановившись в дверях. Она недовольно поджала губы и предложила: — Мы всегда можем вызвать такси.

Валери усмехнулась, но покачала головой. — Не думаю, что мужчинам это понравится.

— Нет, — со вздохом согласилась Ли. — И нам все равно надо беспокоиться о «графе вырви-себе-горло». Одно дело, если Джастин отвезет нас домой и будет болтаться там, пока мужчины не вернутся, но я сейчас не в состоянии обеспечить твою безопасность, а смертный таксист будет менее чем бесполезен.

— Хочешь еще раз попробовать прилечь? — предложила Валери. — Я могу сделать тебе чашку какао или горячего молока. Это поможет тебе заснуть.

— Нет, я… — Ли замолчала и посмотрела на открывшуюся дверь. Широкая улыбка появилась на ее губах, когда она увидела входящего Джастина. — Как раз тот человек, которого я хотела видеть.

Джастин остановился в полуоткрытой двери, выражение его лица стало настороженным. — Почему?

— У Мортимера есть для тебя еще одно поручение, — объявила Ли, вразвалку направляясь к молодому бессмертному.

— Что это? — нахмурившись, спросил Джастин.

— Отвезти нас с Валери домой, — объявила Ли, хватая его за руку и поворачивая в дверях. Используя его руку как костыль, она спустилась по ступенькам, таща его за собой, и добавила: — Валери нужно покормить и выпустить Рокси, а мне нужно прилечь, но наши мужчины заняты, так что ты должен отвезти нас домой и остаться, пока они не смогут добраться туда.

— Хорошо, — сказал Джастин, пытаясь высвободить руку. — Дай мне сначала поговорить с Мортимером.

— Ты можешь позвонить ему, когда мы будем в дороге, — объявила Ли, крепко держась за него.

— Но… — запротестовал он, еле волоча ноги.

— Джастин, я опаздываю, устала и хочу в туалет. Отвези меня домой, — потребовала Ли невероятно раздраженным тоном.

— Ну, ради бога. Давай вернемся в дом, чтобы ты могла пописать, — тут же предложил он. — Я могу поговорить с Мортимером, пока ты в ванной.

— Нет, — сразу же ответила Ли.

— Почему? — раздраженно спросил он.

Ли вздохнула, но потом призналась: — Я чертовски долго поднималась из туалета. Я подумала, что должна попросить о помощи. Мне это удалось, но с трудом, и я не уверена, что в следующий раз мне так повезет. Дома стойка рядом с унитазом, за которую можно ухватиться и помочь мне встать. Я хочу пойти домой и пописать с комфортом, не боясь, что не смогу встать, — призналась она, выглядя несчастной.

Валери прикусила губу, теперь понимая, почему Ли выглядела такой несчастной и смущенной. До сих пор она следовала за ними, но теперь подошла к ней и мягко сказала: — Ли, я могу помочь тебе сходить в туалет, если хочешь, прежде чем мы уйдем.

Ли поморщилась. — Спасибо, но мне и так стыдно, что я с трудом поднимаюсь и спускаюсь. Я бы предпочла не прибегать к помощи, чтобы войти и выйти из туалета, когда мы можем просто пойти домой. — Повернувшись к Джастину, она пригрозила: — И я клянусь, если ты не доставишь меня туда через десять минут, я либо помочусь на сиденье твоего внедорожника, либо заставлю тебя зайти в туалет на ближайшей заправке или в кофейне и помочь мне в туалете… и тогда я скажу Люциану, что ты это сделал.

Джастин даже позеленел от этой угрозы. Он тоже начал двигаться. Подтолкнув Ли вперед, он пробормотал: — Я позвоню Мортимер на пути.

Валери прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и просто последовала за ними к фургону, припаркованному перед домом.

— Мой внедорожник забрали вместе с парой других, так что мы поедем на фургоне, — извиняющимся тоном сказал Джастин, помогая Ли сесть на переднее сиденье.

— Я уверена, что все в порядке, — сказала Валери, когда Ли промолчала. Она открыла боковую дверь, забралась внутрь и закрыла ее за собой. Валери устроилась на заднем сиденье со стороны водителя. Это позволит ей увидеть Ли и поговорить с ней, подумала она, пристегивая ремень безопасности.

— Извини, — пробормотала Ли, когда Джастин захлопнул дверцу и обошел машину спереди. — Я знаю, что веду себя капризно, и со мной бывает трудно.

— Не стоит извиняться, — заверила ее Валери. — Я бы тоже разозлилась, если бы была раздутой, измученной и хотела писать.

Ли слабо улыбнулась и вздохнула. — А еще у меня ужасная изжога, и весь день у меня схватки с Брэкстоном Хиксом.

Валери с беспокойством посмотрела на нее и спросила: — Брэкстон Хикс — это ложные родовые схватки, верно?

— Да, — ответила Ли.

— Ты уверена, что это Брэкстон Хикс, а не настоящие схватки? — спросила Валери. — Ты точно уверена, что это ложные схватки? Я имею в виду, что ты перехаживаешь.

— Да, — ответила Ли и нахмурилась. — Ну, я в этом почти уверена. Они не сильно беспокоят и продолжаются уже несколько часов, но не стали сильнее, чем когда начались по пути к дому силовиков.

— Они у тебя весь вечер? — удивленно спросила Валери. Было полчетвертого, когда они отправились в «Энфорсер Хаус». А сейчас был уже седьмой час. Наклонившись вперед в своем кресле, она спросила: — Почему ты ничего не сказала?

Ли нетерпеливо фыркнула. — Ты же видела, что Люциан ведет себя, словно наседка. Я не хотела, чтобы он волновался и раздувал из этого проблему. Я уверена, что это просто Брэкстон Хикс. Все будет хорошо.

— Что за схватки Брэкстона-Хикса? — спросил Джастин, уловив конец разговора, когда садился за руль.

— Ничего, — ответила Ли. — Просто отвези нас домой. Мне правда очень нужно.

Джастин кивнул и завел фургон, направляя его к воротам. Потом полез в карман и вытащил сотовый телефон.

— Дай сюда. Я позвоню, — сразу же сказала Ли. — Сосредоточься на вождении.

Джастин передал трубку, и Ли быстро набрала номер.

— Включился автоответчик, — сказала она, пока они ждали, когда откроются ворота.

— Мортимер, должно быть, на другом вызове, — пробормотал Джастин.

— Хм-м, я оставлю сообщение, — сказала Ли, когда Джастин вывел их через ворота на дорогу и сразу же нажал на газ. «Этот человек определенно хочет, чтобы они вернулись в дом, и вышли из машины», — весело подумала Валери, пока он мчался по дороге.

— Привет, Мортимер, — весело пропела Ли. — Просто сообщаю, что Джастин вернулся с поручения, и отвезет нас домой. Я хотела прилечь, а Валери нужно было позаботиться о Рокси, поэтому мы сказали ему, что ты хочешь, чтобы он взял нас. Отправь Люциана и Андерса домой, когда они вернутся. Хорошо? Позже.

— Он ведь хотел, чтобы я взял тебя, не так ли? — подозрительно переспросил Джастин, когда Ли убрала телефон от уха.

— Я уверена, что он… О, черт! — пробормотала она, собираясь нажать кнопку, чтобы закончить разговор, и бросила трубку. Валери видела, как телефон отскочил от колена женщины и исчез где-то на полу перед ней.

— Просто оставь его, — предложила она, когда Ли начала наклоняться, чтобы схватить телефон. Она ни за что не доберется до него в таком состоянии.

— Вот дерьмо! — внезапно ахнула Ли.

— В чем дело? — спросил Джастин, с тревогой глядя на нее. — Мой телефон сломан?

— Нет, это мои воды, — пробормотала Ли.

— Что? — он и Валери закричали одновременно.

— Похоже, это все-таки не ложные схватки, — пробормотала она. — Черт.

— Я… ты… ты уверена, что у тебя отошли воды? — спросил Джастин, его голос был высоким и тревожным, а глаза то и дело переводились с дороги на нее.

— Ну, мне все еще нужно пописать, так что, полагаю, лужа, в которой я сижу, — это околоплодные воды, — сухо сказала Ли.

— Следи за дорогой, Джастин, — сказала Валери, отстегивая ремень безопасности и вставая на колени между передними сиденьями.

— Я разворачиваюсь. Мы возвращаемся в дом, — предупредил Джастин, замедляя шаг.

— Какого черта ты это делаешь? — раздраженно спросила Ли. — Мне нужна Рэйчел или Дани. Никого из них нет дома. Так кто же будет принимать этого ребенка? Ты?

— О, боже, — пробормотал Джастин, снова нажимая на газ. — Дом Рейчел и Этьена ближе всего. Я могу доставить вас туда за двадцать минут. Нет, пятнадцать. Просто продержись и не тужься.

Валери схватилась за сиденье Ли, чтобы не опрокинуться, когда фургон рванул вперед, и с удивлением посмотрела на Ли, когда та начала ерзать на сиденье, пытаясь сдвинуть ноги в сторону, а не вперед.

— Что ты делаешь? — спросила она с тревогой.

— Я хочу пересесть на заднее сиденье, — объяснила Ли. — Там будет удобнее. И сиденье не будет мокрым.

— Ну, давай я помогу, — сказала Валери, тут же отодвигаясь в сторону и беря ее за руку. К ее большому облегчению, им удалось пересесть на заднее сиденье. Затем она помогла Ли с ремнем безопасности, прежде чем застегнуть свой. После этого все, что она могла делать, это держать Ли за руку и стараться не хныкать, когда ее пальцы сжимались при каждой схватке. Она с тревогой заметила, что по мере их продвижения это, казалось, происходило с довольно регулярными и быстро уменьшающимися интервалами. Но она не впадала в панику, пока Ли не начала стонать и кричать вместе с очень сильной схваткой. Валери не думала, что слышала прекраснее слов, чем «Мы на месте», когда Джастин произнес их. Она посмотрела в окно на дом, перед которым он остановился, а затем быстро взглянула на Ли, когда та ахнула и снова сжала пальцы.

— О, боже! — Ли вскрикнула от боли, а затем резко спросила: — Почему мы, женщины, должны рожать детей? Они должны делать мужчины. Что мы сделали, чтобы заслужить это?

— Ева съела яблоко, — ответил Джастин, притормозив и припарковав фургон.

— Заткнись, Джастин, или, клянусь, я засуну тебе яблоко в …

— Ой, ой, ой, — вскрикнула Валери, когда Ли чуть не раздробила ей кости на пальцах.

— Прости, — пробормотала Ли, разжимая пальцы. — Я старалась не сжимать слишком сильно.

— Все в порядке, — слабо сказала Валери.

— Я схожу за Этьеном и Рейчел, — объявил Джастин, открывая дверь. — Не думаю, что мы сможем довести Ли в дом без посторонней помощи.

— Это потому, что я выброшенный на берег кит, — простонала Ли.

— Нет, милая, — быстро ответила Валери. — Он просто беспокоится, что у тебя начнутся схватки, пока мы тебя будем вести. Будет лучше, если кто-нибудь поможет нам перенести тебя.

Ли недоверчиво фыркнула, следы слез исчезли, и на их месте снова появилось раздражение. — Джастин мог бы нести меня одной рукой. Он просто боится, что я его укушу.

— Я уверена, он… — Валери не стала заканчивать. Ли снова задохнулась от боли и теперь сгорбилась, опустив голову и отчаянно схватившись за живот. Расстегнув ремень безопасности, она опустилась на колени перед собой, готовая помочь, когда мужчины вернутся.

— Дыши, — сказала она, потирая плечо и предплечье Ли, но нахмурилась, когда входная дверь снова открылась. Продолжая растирать плечо Ли, она спросила: — Я думала, ты позовешь Этьена?

Когда двигатель завелся, Валери присоединилась к стону Ли. «Должно быть Этьена и Рейчел, не было дома», — с тревогой подумала она и предложила: — Может, нам стоит поехать в больницу.

— Мы не можем ехать в больницу. Нано, — выдохнула Ли между вдохами.

— Верно, — пробормотала Валери. Повернувшись, чтобы посмотреть на Джастина, она уточнила: — Как далеко отсюда живут Дани и Деккер? Дани…

Ее голос замер, когда она посмотрела на водителя. Это был не Джастин.

— Вот дерьмо, — выдохнула Валери.

Глава 18

— Что? — Андерс уставился на Мортимера, пытаясь принять новость, которую ему только что сообщили.

— Валери и Ли сказали Джастину, что он должен отвезти их домой.

— Да, да, я понял, — коротко перебил его Андерс, его мозг снова заработал. — Перейдем к той части, где какой-то седовласый парень уезжает с моей подругой жизни и Ли. Кто он такой?

— Мы думаем, что это тот бессмертный. — Мортимер вывел внедорожник через ворота на дорогу.

— Конечно, — пробормотал Андерм, а затем мрачно спросил: — Как давно это было?

— Джастин позвонил мне с телефона Этьена, как только это случилось. Это было почти в двадцать минут восьмого. Я посмотрел на часы, — сухо добавил он и пробормотал: — хотя и не знаю почему.

Андерс покачал головой, удивляясь, как быстро может измениться жизнь. Все в его мире было в порядке несколько минут назад, когда он вернулся в дом с художником. Он думал, что Валери в безопасности и что там все идет хорошо. Он очень надеялся, что набросок будет сделан, они опознают и заберут бессмертного изгоя, и что через некоторое время Валери согласится стать его спутницей жизни. Но как только он вышел из внедорожника, Мортимер направился к другому внедорожнику, ожидающему его перед домом. Глава стражи даже не замедлил шага. Он рявкнул Сэм, чтобы та позаботилась о художнике, а потом приказал Андерсу садиться в машину и быстро ехать, как только его задница ударилась о сиденье. Андерс еще даже не закрыл дверь. Тогда он знал, что у них неприятности, но, конечно, не ожидал такого. Он оставил Валери в безопасности в доме силовиков. Она все еще должна была быть там. Но не была. И он все еще пытался осознать это.

— Они в фургоне, и у всех наших машин есть GPS, — заметил Мортимер, не сводя глаз с дороги, по которой они мчались. — В компьютере на полу между нами есть программа слежения. Они направлялись на юг, когда я вышел из дома. Проверь и посмотри, где они сейчас, затем позвони Джастину и Люциану и скажи им, куда ехать.

— Люциан знает? — спросил Андерс, протягивая руку к открытому компьютеру на полу.

— Он только что ушел от Маргарет, когда я позвонил туда. У него не было мобильника, — напомнил ему Мортимер. — Кристиан и Кэролин догнали его и едут с ним. Тебе придется позвонить Кристиану. Воспользуйся моим телефоном. Номер запрограммирован, — добавил он, доставая из кармана телефон и передавая его.

Андерс взял трубку, но его внимание было приковано к компьютеру на коленях, который перешел в режим ожидания. Нетерпеливо ожидая, когда он снова заработает, он пробормотал: — Я должен был сказать ей.

— Сказать кому и что? — рассеянно спросил Мортимер.

— Валери, я должен был сказать ей, что люблю ее. Но я подумал, что она сочтет это слишком поспешным и… — Компьютер снова заработал. Он уставился на движущиеся точки на экране. — Который из них фургон?

— Зеленый, — ответил Мортимер.

— Все еще держит курс на юг. Он на 401-м, — объявил Андерс и начал набирать номер, чтобы сообщить остальным.

— Что ты делаешь? Вы обе вернитесь на свои места.

Валери проигнорировала приказ бессмертного, угнавшего фургон, и продолжала помогать Ли обойти сиденье и выйти на открытое пространство позади. — У нее схватки. Ей нужно прилечь.

— Вернитесь на свои места, или я возьму вас под контроль и заставлю сделать это, — последовал стальной ответ.

— Да ладно тебе, — огрызнулась Ли. — У меня есть пляжный мяч, который пытается выкарабкаться из меня. Я лягу, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Ты не сможешь контролировать и ее, и машину, и меня… Надеюсь, — пробормотала она себе под нос.

Бессмертный не ответил, но Валери этого и не заметила. Она с беспокойством посмотрела на Ли, когда они, пригнувшись, двинулись к задней стене. — Могут ли бессмертные контролировать друг друга?

— Я думаю, что очень старые иногда могут контролировать молодых, — неохотно призналась Ли. — По крайней мере, первый муж Маргарет контролировал ее.

— О, — с несчастным видом пробормотала Валери, и огляделась в поисках чего-нибудь, что можно было бы положить на пол фургона. Заметив под задним сиденьем одеяло и аптечку, она схватила их, быстро развернула и расстелила.

— Ли, давай я помогу тебе, — сказала Валери, беря ее за руку, чтобы помочь опуститься на одеяло.

— Не волнуйся, Люциан и мальчики найдут нас, — заверила ее Ли, когда Валери опустилась на колени рядом с ней.

— А если они не приедут вовремя? — спросила Валери.

— Они приедут, — твердо сказала она.

— Ну, на всякий случай, я думаю, мы должны придумать собственный план, — предложила Валери, присаживаясь рядом с ней и оглядываясь в поисках возможного оружия.

— Да, — согласилась Ли сквозь стиснутые зубы. — Просто не думай об этом, вдруг он прочитает твои мысли.

— Точно, — пробормотала Валери, и начала мысленно повторять слова песни. Первой пришла на ум песня «Ridin». Только вместо «Ridin’ Dirty» хор в ее голове превращался в «White and Nerd». Это немного раздражало.

— Жаль, что здесь нет Дани или Рэйчел, — вздохнула Ли, когда схватка закончилась.

— Прости, — пробормотала Валери, и, чтобы отвлечь ее, спросила: — Кто такая Рэйчел?

— Она — спутница жизни Этьена, племянника Люциана. Она работает в врачом морге, — объяснила Ли.

— У Люциана, похоже, куча племянников и племянниц, — заметила Валери.

— Да, он… ох! — Ли вскрикнула и схватила Валери за плечо, впившись пальцами так сильно, что она тоже вскрикнула от боли и страха. Господи, как же сильна Ли!

— Дыши, — сказала Валери напряженным голосом, когда схватка закончилась, и пальцы на ее плече расслабились.

— Я дышу, — выдохнула Ли.

— Конечно, — успокаивающе сказала Валери, снова оглядывая фургон. Она не видела ничего, что они могли бы использовать в качестве оружия, но у нее была идея, о которой она изо всех сил старалась не думать. Если бы только она могла найти предлог, чтобы вернуться к передней части фургона…

— Мы должны… время… схватки — выдохнула Ли.

— Хорошая мысль, — рассеянно согласилась Валери. По крайней мере, Ли будет чем заняться. И, резко взглянув на нее, спросила: — У тебя есть часы?

— Нет.

— У меня тоже. — Она старалась, чтобы ее голос не звучал слишком радостно, когда она посмотрела через плечо на переднюю часть фургона. У их похитителя, вероятно, они были.

— Валери?

— Хм-м? — она повернулась и наклонилась ближе, когда Ли потянула ее за руку.

— Кричи, — прошептала она, глядя ей в глаза. Ли снова издала долгий, мучительный вопль. Она не схватила Валери за плечо или за руку, а просто спокойно встретила ее взгляд и начала поднимать и опускать брови, пока Валери не поняла и не начала кричать вместе с ней.

— Заткнитесь, — прорычал угонщик.

Ли позволила своему крику медленно затихнуть, и когда Валери тоже замолчала, бросила угонщику предложение, которое было физически невозможно.

— У меня схватки, — рявкнула она. — Это больно. Я сейчас закричу во все горло. Если тебе не нравится, отпусти нас.

Затем она снова взвыла от боли. На этот раз от настоящей. Валери поняла это по тому, что Ли вцепилась в ее запястье. «Черт возьми, ей еще повезет, если она выберется отсюда без переломов и не от похитителя», — подумала Валери, крича вместе с беременной женщиной.

Фургон немедленно наполнился громкой музыкой. Классика, включенная на полную мощность, чтобы заглушить шум, который они производили, предположила Валери. И это было именно то, на что надеялась Ли, поняла она, когда мгновение спустя крик Ли закончился удовлетворенным ворчанием, и она притянула Валери ближе к себе, прошипев: — Нам нужно убираться отсюда.

Валери кивнула. Она была почти уверена, что бессмертный похитил их не для того, чтобы вернуть ее в клетку и снова медленно питаться ею. Вероятно, он беспокоился, что она видела портрет и может опознать его. Он так волновался, что рискнул взять с собой и Ли. Теперь он не мог отпустить ни одну из них.

— Он, должно быть, планирует убить нас обоих, — добавила Ли. — Я видела его.

— Знаю, — согласилась Валери, не уверенная, что Ли слышит ее из-за громкой музыки. Она сама была плохо ее слышала Ли, читая в основном по губам.

— И ребенка, — добавила Ли, глядя вниз и потирая живот. — Мы не можем позволить ему убить моего ребенка.

— Нет, конечно, нет, — ответила успокаивающе Валери, подумав, как удивительно, что матери эмоционально связаны со своим ребенком еще до рождения.

В этот момент Ли мрачно добавила: — Не после того, как я прошла через все это дерьмо, чтобы выносить его до срока.

— А-а, — пробормотала Валери и задумалась, это гормоны Ли сейчас говорят сами за себя или ее одержимость. Честно говоря, это была совсем не та женщина, с которой она общалась с тех пор, как очнулась от лихорадки. Но что это было точно, Валери не могла сказать. У нее не было большого опыта общения с беременными матерями, по крайней мере, двуногими. Собаки, кошки, лошади и коровы так себя не ведут.

— Во всех внедорожниках есть оружие и пакеты с кровью, — прошипела Ли. — Может, и в этом фургоне тоже.

— Я ничего не вижу, — пробормотала Валери, снова оглядываясь.

— Проверьте пол и боковые панели. Они прячут их на случай, если машины украдут смертные.

— Умно, — прокомментировала Валери, и начала ползать по полу, постукивая и ощупывая стену. Она уже собралась сдаться, когда заметила шов на боковой панели фургона. Валери мельком взглянула на него, а затем надавила по краям. Когда это не принесло никакого эффекта, она инстинктивно сжала пальцы и потянула их влево. Небольшое облегчение проскользнуло сквозь нее, когда панель сдвинулась, открываясь на пару дюймов. Вэлери нервно посмотрела в сторону передней части фургона, но скамейка служила ей прикрытием, поэтому она отодвинула панель и закусила губу, глядя на то, что открылось перед ней. Под тонкой панелью располагалась инструментальная доска с рядами маленьких отверстий, в которых были закреплены инструменты: отвертки, гаечные ключи, ножовки, молотки, молотки, скотч…

— Возьми пилу, — посоветовала Ли, подползая к ней. — Ты сможешь отрубить ему голову.

Валери недоверчиво посмотрела на нее, а потом взяла молоток и клейкую ленту. Поставив их на пол, она задвинула панель и повернулась к Ли. — Нам нужно найти способ закрепить тебя на случай, если мы свернем.

Они обе задумались, а потом Валери предложила: — Повернись боком и держись между колесами.

Ли передвинулась, чтобы сделать это, ее ноги упирались в одно колесо, но оно было недостаточно широким, чтобы она могла лечь. По прикидкам Валери, в нем было всего четыре фута и четыре или пять дюймов. Второе колесо оказалось на дюйм или два ниже основания шеи Ли. Валери склонилась над ней и предложила: — Согни ноги и ложись на спину.

Когда Ли сделала это, Валери неуверенно спросила: — Как ты думаешь, ты сможешь тут удержаться?

Ли заколебалась, потом подняла руки и уперлась ими в стену фургона по обе стороны от головы. Вслед за этим она уперлась ногами в металл над колесом на противоположной стене. Она на мгновение напряглась, отталкиваясь от обеих поверхностей, затем расслабилась и кивнула Валери.

— Хорошо. — Валери ободряюще улыбнулась и посмотрела в сторону передней части фургона, но обернулась, когда Ли внезапно схватила ее за руку чуть ниже локтя. Она поняла почему, когда Ли начала кричать и сжимать ее.

Валери застонала и подождала, пока закончится последняя схватка, затем быстро засунула клейкую ленту и молоток за пояс джинсов и сказала: — Я посмотрю, есть ли у этого бессмертного, часы.

Не желая, чтобы это прозвучало так, будто она что-то задумала, она произнесла это нормальным голосом, надеясь, что бессмертный слух угонщика уловит это, несмотря на громкую музыку. Затем она переглянулась с Ли и, присев на корточки, наклонилась вперед, чтобы скрыть выпуклости на брюках, и снова направилась к передней части фургона. Всю дорогу она только и думала: «Мне нужны часы, мне нужны часы, мы должны засечь эти схватки, мне нужны часы», — снова и снова в надежде, что в ее поверхностных мыслях не останется и следа от ее плана.

Валери не знала, увидел ли он ее в зеркале заднего вида или просто почувствовал ее приближение, но когда она уже обошла вокруг сиденья, бессмертный что-то ей крикнул. Она не расслышала его из-за громкой музыки, но подозревала, что он велит ей вернуться назад. «По иронии судьбы, всего несколько минут назад он хотел, чтобы они оставались на своих местах», — подумала она, но просто крикнула: — Нам нужны часы.

Он снова закричал и повернулся, чтобы посмотреть на нее, но она покачала головой, указала на свое ухо и закричала: — Нам нужны часы! Я должна засечь ее схватки!

Нетерпеливо дернувшись вперед, он выключил музыку и начал кричать снова, одновременно с Ли. Остановившись, Валери повернулась и, перегнувшись через заднее сиденье, уперлась в него коленом. Ее охватило облегчение, когда она увидела выражение лица роженицы и поняла, что Ли притворяется. Однако мгновение спустя облегчение исчезло, когда глаза Ли внезапно расширились, а крик стал еще громче, когда ее поразила настоящая схватка.

«Черт, у меня никогда не будет детей», — с ужасом подумала Валери, когда Ли схватилась за живот и начала корчиться на полу в агонии.

— Что-то не так, — выдохнула Ли, как только смогла говорить.

Валери колебалась, не зная, то ли поспешить обратно к женщине, то ли продолжить свой путь. Но единственным выходом было «вперед». Он убьет их всех, пока она будет принимать роды, если вернется сейчас. Ли со стоном расслабилась, когда схватка закончилась, и тут же снова напряглась, Валери почувствовала, как напряглись все ее мышцы. Ее выход.

— Садись на заднее сиденье!

Валери схватилась левой рукой за центральный ремень безопасности и дважды обернула его вокруг запястья, вытаскивая молоток из штанов. Затем она оттолкнулась от сиденья и повернулась к водительскому сиденью, держа молоток опущенным и, как она надеялась, вне поля его зрения.

— Мне нужны твои часы, чтобы засечь схватки, — мрачно сказала она, скользнув взглядом по дороге. Они выехали на шоссе, но он сбросил скорость и свернул на съезд. Ее взгляд переместился на спидометр, стрелка которого сначала показывала сто километров в час, потом девяносто… восемьдесят… семьдесят…

Они были на повороте, все еще двигаясь слишком быстро, но скорость все еще падала, когда он внезапно повернул голову к ней. Почему-то это показалось Валери зловещим. Боясь, что он прочтет ее мысли или, что еще хуже, возьмет ее под контроль, она крепче сжала ремень безопасности и ударила бессмертного молотком. Можно было подумать, что она ударилась о руль и сама повернула его молотком, а не ударила его в висок. Его голова дернулась влево, как и руль. Валери вскрикнула и выронила молоток, ухватившись за переднее пассажирское сиденье, чтобы не отлететь в сторону, когда фургон съехал с дороги и направился к линии деревьев в десяти футах от него. Несмотря на жгучую боль в запястье и вдоль левой руки, когда ремень безопасности дернулся, Валери была рада, что ей хватило предусмотрительности запутаться в нем. Иначе она наверняка вылетела бы в окно. А так она прыгала между сиденьями, ударяясь то об одну, то о другую мягкую поверхность, пока они неслись по травянистому вельду, а потом врезались в дерево.

Валери вскрикнула, когда ее швырнуло вперед, уверенная, что рука вывихнута. Затем она чуть не откусила себе язык, падая на спинку сиденья. Она не задержалась там надолго, когда они остановились. Она знала, что не может себе этого позволить, и оттолкнулась от сиденья, упав на колени и потянувшись за упавшим молотком. Она хотела проверить Ли. Валери показалось, что она слышала во время аварии крик женщины, но так как и сама кричала, то не совсем была уверена. Однако сейчас не было времени проверять это. «Граф вырви-себе-горло», казалось, был немного ошеломлен ее ударом, но подушка безопасности не позволила ему получить новые раны, и он зашевелился. Схватив молоток, Валери выпрямилась и ударила его снова, на этот раз по голове. К ее большому облегчению, он застонал и рухнул на сдувшуюся подушку безопасности и руль.

— Ли? — закричала она, вытаскивая скотч. — С тобой все в порядке?

Сзади послышался стон, и Валери нахмурилась, но быстро начала приклеивать водителя скотчем к сиденью, натягивая скотч поперек его груди, вокруг спинки сиденья, а затем поперек его груди снова и снова в быстрой последовательности, когда она закричала: — Я сейчас приду… Ладно? — добавила она с тревогой.

Раздался еще один стон, и Валери прикусила губу, но прокрутила пленку еще дюжину раз, прежде чем решила, что этого будет достаточно. Оставив ленту висеть на спинке сиденья, она оперлась на сиденье водителя и на заднее сиденье, чтобы не упасть, и, пошатываясь, выпрямилась. К ее удивлению, ноги подкосились. Стиснув зубы, она заставила себя выпрямиться и, пригнувшись, начала двигаться вокруг скамейки. Ли лежала на полу, схватившись за живот, но, похоже, ее не слишком сильно досталось. По крайней мере, Валери не заметила ни царапин, ни ушибов, ни синяков.

— Бессмертный? — Ли ахнула от беспокойства, когда Валери опустилась на колени рядом с ней.

— Я приклеила его скотчем к сиденью, — заверила она. — Как у тебя дела?

Глаза Ли расширились от тревоги. — Это его не удержит. Он бессмертен.

Валери нахмурилась и посмотрела на переднюю часть фургона, но не смогла разглядеть его под таким углом. Закусив губу, она встала на колени, чтобы лучше видеть, и с облегчением увидела, что он не двигается. Повернувшись обратно, она сказала: — Я нокаутировала его первой.

— Он долго не будет без сознания, и лента не удержит его, когда он очнется, — сказала Ли. — Иди, проверь, не пришел ли он в сознание.

— Не похоже, — заверила Валери, отворачиваясь, чтобы еще раз взглянуть на нее.

— Он может притворяться. Если он очнется, то убьет нас всех, — почти крикнула она, схватившись за живот.

Еще одна схватка, с беспокойством поняла Валери.

Стиснув зубы через мгновение, когда схватка, очевидно, начала ослабевать, Ли прорычала: — Ты нужна мне здесь, но только если он вышел из строя. Иди, отруби ему голову или еще что-нибудь.

— Что? — недоверчиво спросила Валери. — За кого ты меня принимаешь? Даму червей?

— Нет, если бы это было так, ты бы уже отрезала ему голову, — сказала Ли и застонала от боли.

Валери колебалась, переводя взгляд с Ли на водителя, потом вздохнула и поднялась на ноги, пробормотав: — Подожди.

С молотком в руке она быстро обошла вокруг скамейки и встревоженно посмотрела на «графа вырви-себе-глотку». Он выглядел так же, каким она его оставила, но потом Валери показалось, что одно веко дрогнуло. Испугавшись, что он притворяется, будто все еще без сознания, как сказала Ли, она снова ударила его молотком по голове. Она была довольна, что оказалась права, когда легкий вздох сорвался с его губ, и голова еще больше наклонилась вперед. Он притворялся. Дерьмо. Что ей здесь делать? Она не могла отрезать ему голову. Это было просто…

— Проклятье, — пробормотала Валери и бросила быстрый взгляд в сторону задней части фургона, когда Ли снова закричала. Это было нелепо. Она не могла смотреть на «графа» и Ли, сиденье мешало ей. И она не могла отрубить голову человеку, потерявшему сознание, бессмертный он или нет. Выругавшись, она уставилась на сиденье, заметив, что ноги у него подогнуты. Валери посмотрела на боковую дверь. Они врезались в дерево, ударившись о него передней стороной водителя. Дверь никто не загораживал. Подойдя к ней, она взялась за ручку и открыла ее, отодвигая назад, пока она не зафиксировалась на месте, затем она отодвинулась назад перед сиденьем. Валери начала опускаться на колени, но затем повернулась к бессмертному и снова ударила его молотком по голове, просто на всякий случай. Убедившись, что у нее есть, по крайней мере, пара минут, она опустилась на колени и быстро подняла ручки, чтобы освободить сиденье.

— Что ты делаешь? — Ли ахнула, когда схватки закончились.

— Все, что могу, — просто ответила Валери, и начала подталкивать кресло к двери. С некоторым усилием ей удалось подтащить его к двери, а потом она просто вытолкнула его и перекувырнулась через траву.

Оставив дверь открытой, Валери повернулась и снова ударила бессмертного по голове. Она не чувствовала себя виноватой. Он был бессмертен. Он исцелится. Кроме того, это было лучше, чем пытаться отрезать ему голову ножовкой. Сама мысль об этом заставила ее содрогнуться, когда она повернулась, чтобы вернуться к Ли.

— О'кей, я подтяну тебя за сиденье, — объявила она, наклоняясь, чтобы ухватиться за угол одеяла, на котором лежала Ли. Таща ее к фургону, она добавила: — Так я смогу продолжать бить его, пытаясь помочь тебе.

Почему-то ее слова рассмешили Ли. Заметьте, звук был немного истеричным, отметила Валери. Как только Ли оказалась прямо за передними сиденьями, Валери отпустила одеяло, повернулась и снова шлепнула «графа разорви-себе-глотку» по голове, отчего Ли расхохоталась еще громче. Покачав головой, Валери быстро наклонилась над передним пассажирским сиденьем в поисках телефона, который уронила Ли.

— Что ты сейчас делаешь? — спросила Ли сквозь смех.

— Ищу телефон Джастина, чтобы позвать на помощь. Он должен быть где-то здесь. Ты — ах ха! — воскликнула она, увидев его.

— Господи! — Андерс выругался в трубку, заметив разбитый фургон среди деревьев за поворотом. Мортимер мчался как ветер, чтобы догнать другую машину. Андерс разговаривал по телефону с Люцианом, когда увидел мигалку фургона, и сразу же сообщил ему номер съезда с трассы, по которой они ехали. Затем он повесил трубку, чтобы позвонить Джастину по телефону Этьена и сообщить ему ту же информацию.

— В чем дело? — с беспокойством спросил Джастин на другом конце провода.

Андерс ничего не объяснил. — Позови Рэйчел как можно скорее, — рявкнул он и положил трубку.

— Это скамейка? — Мортимер спросил, нахмурившись в его голосе. — Какого черта он его выбрасывает?

— Какая разница? Поторопись, черт возьми. Мы нужны им, — рявкнул Андерс, бросая компьютер на пол и выбираясь из кресла. Он хмыкнул и упал на колени на заднее сиденье, когда Мортимер свернул с дороги и начал быстро подпрыгивать на неровной траве. Перегнувшись через сиденье, он потянулся, чтобы открыть оружейный шкафчик. Андерс как раз доставал два пистолета, когда зазвонил телефон. Переложив оружие в одну руку, он вытащил телефон и нахмурился, увидев имя Джастина на дисплее.

— Что? — нетерпеливо залаял он.

— Сэмми?

Никто никогда не называл его так, кроме Валери. Если бы он не узнал ее голос, то понял бы, кто это. Но он узнал ее голос, а также напряжение в нем, услышав приглушенное: — Кто такой Сэмми? — голосом, который, как он подозревал, принадлежал Ли.

— Валери, милая? — сказал он, прежде чем она успела ответить. — Ты в порядке?

Повернувшись на сиденье, он посмотрел в сторону фургона, за которым остановился Мортимер.

— Да, — ответила Валери, и выпалила: — Нас увез «граф вырви-себе-глотку».

— Я знаю, милая, — сказал Андерс, жалея, что не может вытащить ее через телефон в безопасное место. Без сомнения, бессмертный заметил их приближение и позвонил ему, чтобы приказать им отступить. Мортимер, должно быть, тоже это подозревает. Он припарковал внедорожник, но потом повернулся, чтобы послушать часть разговора, ожидая услышать, в чем дело.

— Ты знаешь? — она казалась удивленной. — Ну…

— Валери! — крикнула Ли на заднем плане.

— Проклятье, — выругалась Валери, а затем раздался грохот, когда телефон упал, и звуки на заднем плане, включая громкий удар, который заставил Андерса отчаянно вглядываться в фургон, пытаясь увидеть, что происходит через маленькие, почерневшие задние окна.

— Прости, — пробормотала Валери.

— Клянусь, я видела, как у него дернулось веко, — послышался слабый голос Ли, и Андерс нахмурился. Он не понимал, о чем она говорит, но больше его беспокоил звук ее голоса. Она словно говорила сквозь стиснутые зубы, а потом то ли она, то ли Вэлери закричали, и снова раздался грохот, когда телефон снова упал.

— Валери? — крикнул Андерс.

— Кто кричит? — спросил Мортимер, слыша крик с того места, где сидел.

Выругавшись, Андерс протянул Мортимеру один пистолет, другой засунул за пояс джинсов, повернулся и открыл дверь. Он все еще прижимал телефон к уху и выкрикивал имя Валери, выбираясь из внедорожника. Андерс выхватил пистолет и побежал к фургону, смутно сознавая, что Мортимер выскочил из внедорожника и следует за ним.

Андерс увидел, что боковая дверь все еще открыта, и подбежал к ней; телефон по-прежнему был прижат к уху, сердце сжимал ужас, а в руке он держал пистолет… а потом он просто стоял и смотрел. Ли сидела на полу фургона, вцепившись в руку Валери, и пронзительно крича. Валери стояла на коленях, завывая вместе с беременной женщиной, но, когда он заглянул внутрь, она повернулась и стукнула по сиденью водителя чем-то похожим на молоток. Не место водителя, понял он, когда она опустила молоток и села на пятки. Там сидел бессмертный, которого она ударила по голове.

— Черт побери, — пробормотал Мортимер. — Похоже, девочки спасли себя сами.

Глава 19

— Мне нужен мой телефон.

Андерс едва расслышал слова из-за криков, доносившихся из фургона, но повернулся и посмотрел на Мортимера, который протягивал ему руку.

— Она прилипла к уху, — услужливо подсказал Мортимер. — Я хочу позвонить Люциану и сказать, что мы нашли женщин и они живы.

— Верно. — Андерс опустил трубку и протянул ее силовику. Затем он увидел, как Мортимер обошел фургон и подошел к водительскому месту, набирая номер. Вздохнув с облегчением, когда крики женщин стали намного тише, Андерс засунул пистолет за пояс брюк и подошел к открытой боковой двери фургона. Но он подождал, пока все закончится, прежде чем спросить: — С вами все хорошо?

Валери резко повернула голову в его сторону, широко открыв глаза и рот. Очевидно, она не поняла, что они были прямо за фургоном, когда позвонила ему. Но задние стекла фургона были высоко, и она не смогла бы видеть сквозь них, стоя на коленях.

— Как ты добрался сюда так быстро? — спросила она, высвобождая руку из ослабевшей хватки Ли и морщась от боли. Заметив отпечатки пальцев Ли на ее руке, Андерс начал понимать, почему она кричала, когда Ли сжала его руку.

— Мы были прямо за вами, когда ты позвонила, — объяснил Андерс, его взгляд метнулся к окну со стороны водителя, когда там появился Мортимер. Очевидно, он закончил разговор. Теперь человек протянул руку через окно, чтобы схватить голову бессмертного и повернуть ее в свою сторону, чтобы он мог рассмотреть его. В следующее мгновение он выдернул руку из окна с криком: — Ого!

Валери внезапно схватила молоток и повернулась, чтобы снова ударить «графа», едва не раздробив при этом руку Мортимера.

— О, — удивленно протянула Валери. — Извини, я услышала движение и подумала, что он снова зашевелился.

Андерс закусил губу и наклонился к фургону. — Может, тебе стоит отдать мне это.

Валери с явным облегчением протянула молоток и сказала: — Мы должны доставить Ли либо к Рейчел, либо к Дани. У нее схватки, и они идут не очень хорошо.

— Этьен и Джастин сейчас привезут Рейчел. Они скоро будут здесь, — заверил он ее, наконец-то переведя взгляд на Ли. Женщина лежала на полу фургона, ее лицо было бледным и потным. Он чувствовал запах крови с тех пор, как подошел к открытой двери, и поначалу предположил, что это кровь из раны на голове бессмертного, но теперь он начал думать, что, возможно, это кровь Ли. Запах стал еще сильнее, когда он наклонился, чтобы посмотреть на нее.

— Ли? С тобой все в порядке? — спросил он.

Ли застонала и слабо покачала головой. — Мне кажется, что-то не так. Слишком больно.

Андерс нахмурился, но сдержал свое беспокойство в его голосе, сказав: — Держись. Рейчел скоро будет здесь.

Когда она не ответила, он отодвинулся, чувствуя себя бесполезным. Валери склонилась над женщиной и спросила: — Может положить тебя как-нибудь поудобнее, пока она не приедет?

— Ты можешь вытащить этого ублюдка с переднего сиденья и отрезать ему голову, — слабо сказала Ли.

Валери поморщилась и, взглянув на Андерса, сказала: — Она продолжает думать, что я Джеффри Дамер или что-то в этом роде.

— Нет. Это дама червей, помнишь? — Просто уведите его отсюда и убедитесь, что он не сбежит или не убьет всех нас, пока вы трое будете отвлекаться, наблюдая, как я пытаюсь выдавить из себя огромное потомство Люциана.

— На мне, — объявил Мортимер, открывая дверцу со стороны водителя, когда Андерс посмотрел в его сторону.

— Нужна помощь? — с надеждой спросил Андерс.

— Нет, я… Господи, ты обмотала его скотчем, — с отвращением сказал Мортимер и начал рвать серебряную ленту, бормоча, что эта работа еще хуже, чем подарочная упаковка Джастина.

Покачав головой, Андерс снова повернулся к женщинам, а Валери подтолкнула Ли к противоположной стороне фургона, чтобы она могла прислониться к боковой панели. Его взгляд упал на то место, где она лежала, он нахмурился и наклонился, нащупывая темное пятно в середине одеяла. Оно было огромным и блестело, а его рука покраснела от крови.

— Мортимер! — рявкнул он, выпрямляясь.

Силовик замер, приподняв бессмертного со стула. Выгнув бровь, он спросил: — Проблемы?

Андерс повернул к нему руку. — В машине есть кровь?

Мортимер поджал губы и покачал головой. — Все это было неожиданно. Единственное, что я захватил, был компьютер на выходе. Он швырнул бессмертного изгоя обратно на сиденье и вытащил из кармана телефон. — Я позвоню Люциану и узнаю, есть ли у него кровь. Если он этого не сделал, возможно, Рейчел догадается захватить немного.

— Не беспокойся. Ты можешь спросить Люциана лично, — сказал Андерс, когда звук замедляющегося двигателя привлек его внимание к дороге как раз вовремя, чтобы увидеть внедорожник, направляющийся в их сторону. За рулем сидел Люциан.

Кряхтя, Мортимер убрал телефон и вытащил «графа разорви-себе-глотку», чтобы взвалить его на плечо. Затем он унес свою ношу из поля зрения, направляясь к прибывающей машине. Андерс наблюдал, пока Мортимер не появился в задней части фургона, а затем обратил свое внимание внутрь фургона, когда Валери оставила Ли и поползла к нему.

— Когда приедет Рейчел? — обеспокоенно спросила она. — Что-то действительно не так, и Ли быстро теряет силы.

— Ты можешь ей помочь? — нахмурившись, спросил Андерс. Он знал, что Джастин, Этьен и Рейчел отстают от Люциана на добрых десять минут. Рейчел настояла на том, чтобы взять с собой аптечку со всем необходимым, прежде чем покинуть дом. Джастин упомянул об этом в одном из звонков.

— Понятия не имею. Я могла бы ей помочь, — осторожно сказала Валери. — И я собиралась предложить ей свою помощь, но она все твердит, что хотела бы, чтобы Рэйчел или Дани были здесь, и я не уверена, что ей будет удобно, если я ее осмотрю.

— Рейчел и Дани здесь нет, — тихо сказал Андерс. — А ты есть.

— Где она? — внезапно рядом с ними возник Люциан, озабоченно нахмурив брови.

— Внутри, — сказал Андерс и, схватив Валери за талию, вытащил ее из фургона. Едва он поставил ее на землю, как Ли снова закричала и начала извиваться в фургоне.

В мгновение ока Люциан оказался внутри рядом с ней, его лицо было почти таким же бескровным, как у Ли, когда он схватил ее на колени и держал, несмотря на боль.

— Валери, — рявкнул Люциан, как только крики Ли прекратились, и она рухнула в его объятия.

Андерс поднял Валери обратно в фургон, и затем встал на колени по одну сторону Люциана, а Валери опустилась с другой стороны.

— Что-то не так, — прорычал Люциан. — Ли слишком больно.

Несмотря на беспокойство, о котором она говорила Андерсу, Валери попыталась успокоить мужчину, сказав: — Ли рожает, Люциан. Это больно.

— Но не так больно, — твердо сказал он.

— Она потеряла много крови, Валери, — тихо сказал Андерс. — Здесь не должно быть так много крови.

— Кровь? — Валери удивленно посмотрела на него, и он понял, что она не заметила кровь. Конечно, он должен был догадаться. Ее чувства были не такими острыми, как у него, и одеяло было темным, как и черно-красное платье для беременных, которое носила Ли.

Андерс указал на большое темное пятно на одеяле, и она тупо уставилась на него, а затем повернулась к Люциану. — Где Рейчел?

— Слишком далеко, чтобы помочь прямо сейчас, — мрачно сказал Люциан. — Помоги ей.

Валери неуверенно посмотрел на Ли и спросил: — Ничего, если я тебя осмотрю?

— Просто останови это, — попросила Ли.

Для Валери этого было достаточно. Расправив плечи, она посмотрела на Андерса и сказала: — Проверь аптечку и посмотри, нет ли там дезинфицирующих средств для рук, или очистителей для ран, или еще чего-нибудь.

Андерс кивнул и переместился, чтобы сделать, как она просила, но его внимание было сосредоточено на ней. Валери повернулась к Люциану и сказала: — Сними с нее трусики и поверни ее так, чтобы она села между твоих ног. Ты можешь поддержать ее и утешить, пока я буду осматривать.

Люциан сделал, как было велено, быстро стащил с Ли трусики и уложил ее на одеяло на полу фургона между своих ног. Затем он нежно обнял ее, положив руки ей на живот, поцеловал в висок и что-то ободряюще прошептал.

— Андерс, ты нашел что-нибудь, чем я могу вымыть руки? — спросила Валери, опускаясь на колени у ног Ли и расставляя их так, чтобы они не касались ног Люциана, но так, чтобы ее колени были согнуты, а его ноги действовали как стремена, не давая ее ногам сомкнуться.

— Не беспокойся о том, чтобы вымыть руки, — прорычал Люциан.

— Но она может заразиться и… — Валери замолчала и покачала головой. — Верно. Бессмертная. Наночастицы позаботятся о любой инфекции, — пробормотала она.

Когда Валери приступила к осмотру, Андерс снова занялся аптечкой. Он порылся в содержимом в поисках чего-нибудь полезного, но ничего не нашел. Больше всего ему хотелось дать Ли хоть какое-то подобие уединения.

— Ребенок лежит боком, — вдруг мрачно объявила Валери. — Господи, у нее сильное кровотечение. Где же Рейчел?

— Вытащи ребенка, — рявкнул Люциан, и Валери вскинула голову, чтобы посмотреть на него.

— Ей нужно сделать кесарево сечение, Люциан. У меня нет для этого оборудования.

— А ты сама не можешь перевернуть ребенка? — спросил Андерс.

Валери нахмурилась. — Может быть, если бы у нее не отошли воды и у меня были нужные лекарства, чтобы расслабить матку… и эпидуральная анестезия, чтобы облегчить ее дискомфорт. Но…

— Она уже в агонии, Валери. Ты не можешь причинить ей еще больше боли, чем сейчас, — мрачно сказал Люциан. — И ты должна вытащить ребенка, если хочешь, чтобы он выжил.

— Что? — Валери в шоке уставилась на него. — Но он — бессмертный ребенок. Я думала, что это означает, что он в любом случае выживет?

— Обычно так и бывает, — тихо сказал Андерс, волоча за собой аптечку. — Зародыши с любыми генетическими аномалиями абортируются нанотехнологиями в течение первого триместра, но после этого, пока мать принимает достаточно крови, ребенок в порядке.

— Ну, тогда… — начала Валери.

— Она теряет слишком много крови, — перебил Люциан. — И если наночастицы увидят в ребенке угрозу благополучию Ли, они нападут на него и попытаются убить. Наночастицы ребенка начнут сопротивляться. Если их наночастицы убьют друг друга, мы можем потерять одного или даже обоих.

Когда Валери посмотрела на Люциана с непониманием, Андерс сказал: — Думай об этом, как о ядерной войне внутри организма. Пока никто не запускает механизм, все прекрасно. Но если ядерное оружие будет запущено, или в данном случае наночастицы начнут атаковать друг друга, никто не выживет.

— Господи, — выдохнула Валери, побледнев.

— Ты можешь вытащить ребенка? — тихо спросил Андерс.

Валери колебалась. — Мы могли бы сделать кесарево сечение, но мне нужен нож и…

— Это увеличило бы кровопотерю и повысило бы риск нападения наночастиц до того, как ты сможешь вытащить ребенка, — перебил Люциан. — Мы должны попробовать перевернуть ребенка и вытащить его сейчас же.

Валери молча посмотрела на него, потом сказала: — Я могу попытаться повернуть ребенка вручную, но это рискованно, и тебе нужно будет держать ее неподвижно.

Люциан кивнул.

Вздохнув, Валери поколебалась, потом повернулась и выползла из фургона. Стоя в открытой двери, она похлопала по полу фургона. — Ведите ее вперед.

Когда Люциан отодвинулся вместе с Ли к краю фургона, Валери кивнула и опустилась на колени в траву, но прежде чем она успела что-либо сделать, Ли схватила другая схватка, и она выгнулась в объятиях Люциана, крича во все горло.

— Помоги ей! — крикнул Люциан.

— Я должна дождаться конца схватки, — беспомощно сказала Валери, и все замерли в ожидании. Андерсу казалось, что это будет продолжаться вечно, но, в конце концов, крик Ли перешел в стон, и она упала в объятия Люциана.

— Раздвинь ей ноги и держи их открытыми, — сказала Валери, и принялась за работу, как только Люциан подчинился.

Затаив дыхание, Андерс ждал за спинами парочки. Он точно знал, что делает Валери, она использовала технику, которую он видел много лет назад на кобыле, попавшей в беду. Она физически ослабляла свою руку, чтобы попытаться повернуть голову ребенка вниз, чтобы он мог родиться. Он также знал, что если еще одна схватка случится с Ли, когда рука Валери будет внутри нее… «что ж, бессмертные мускулы, сжимающие кости смертных, никогда не бывают хороши», — мрачно подумал Андерс и посмотрел мимо нее, когда появился Мортимер.

— Джастин просто тянет… ого! — Мортимер прервал себя и резко отвернулся, поняв, на что наткнулся.

— Посмотри, есть ли у них кровь, — рявкнул Люциан, а затем обратил свое внимание на Валери, когда она нахмурилась и сказала: — Что-то давит на него…

— Давит на что? — спросил Андерс, когда она остановилась с недоуменным видом. В следующее мгновение ее глаза внезапно расширились, и она воскликнула: — Вот почему ребенок не мог повернуться.

— Близнецы! — воскликнул Мортимер, забывшись и обернувшись, но тут же позеленел и резко развернулся. — Я принесу кровь, если она у них есть.

Лицо Валери было сосредоточенным. — Я думаю, что смогу, — пробормотала она и слегка откинулась назад.

— Что ты сделаешь, и как это сработает? — спросил Андерс. Валери не потрудилась ответить, внезапный крик Ли все равно заглушил бы ее ответ. В следующее мгновение первый ребенок Люциана и Ли тихо и неподвижно лежал в руках Валери.

— С ним все в порядке? — с тревогой спросил Люциан, баюкая Ли и мягко покачивая ее из стороны в сторону, когда она откинулась на него.

— Она жива, — сказала Валери, прижимая ее к груди и потирая спину, пока малышка не закашлялась и не начала нормально дышать, ее маленькие ручки начали размахивать.

Андерс увидел облегчение на лице Валери, и понял, что ее беспокоила неподвижность ребенка.

— Мне нужно что-нибудь, чтобы перерезать пуповину, — сказала она.

— Я могу помочь с этим, — объявила Рэйчел, появляясь позади нее и хмуро глядя на Ли.

— Валери, это Рэйчел, — объявил Андерс, протягивая руку через плечо Люциана, чтобы взять пакеты с кровью, которые она протягивала. Он передал первый пакет Люциану и держал второй, пока Люциан подносил первый пакет к зубам Ли. Он заметил, что она даже не пришла в сознание.

— Приятно познакомиться, Рейчел. Если у тебя есть чем перерезать пуповину, мы должны сделать это быстро, — сказала Валери. — Я не думаю, что второй ребенок будет долго ждать, чтобы присоединиться к нам.

— Близнецы? — спросила Рейчел, и улыбка тронула ее губы. Но она не сразу отреагировала на предложение Валери. Вместо этого она смотрела, как Люциан вырывает теперь пустой пакет из зубов Ли и заменяет его новым. Андерс не знал, что она ищет, но через мгновение она расслабилась и повернулась к кому-то, кого Андерс не мог видеть. Этьен, догадался он, когда мужчина появился в проеме с большим вещевым мешком в руке, который он открыл для Рейчел. Через мгновение она вернулась с хирургическими ножницами и зажимами.

Валери держала ребенка на руках, пока Рейчел быстро распутывала пуповину, а потом предложила: — Я могу сделать это, если ты хочешь принять второго.

Рейчел усмехнулась, но покачала головой. — Ты шутишь? Ты сделала всю тяжелую работу. Сейчас будет самое интересное. Я бы этого у тебя не отняла, — сказала она, забирая ребенка и используя влажные салфетки, чтобы как можно лучше вытереть ее, прежде чем завернуть в одеяло.

Валери молча наблюдала за происходящим, но повернулась к Ли, когда та застонала от боли.

— Успокойся, Ли, — приказала Валери. — Толкай!

Через несколько мгновений появился второй ребенок. Он начал визжать и извиваться, размахивая руками и ногами, когда Валери села на пятки, держа его в руках.

— Мальчик, — объявила она и с улыбкой встретила его взгляд.

Когда собачий вой разбудил Валери от глубокого сна, она приоткрыла одно веко и хмуро посмотрела на мохнатую морду.

— Ты шутишь, да? — пробормотала она с отвращением. — Ты не могла дать мне поспать хотя бы один раз? Только один раз? Я имею в виду, что было только четыре утра, когда я, наконец, забрался в постель прошлой ночью. Но ты не даешь мне спать?

Рокси снова заскулила, ерзая на месте, и Валери вздохнула.

— Хорошо, — сказала она, устало поднимаясь на четвереньки. Затем она замерла, заметив мужчину в постели рядом с собой. Андерс. Черт. Его не было, когда она забралась в постель прошлой ночью. Его даже не было дома. Когда родился второй ребенок и Ли накормили тремя или четырьмя пакетами крови, они решили, что пора двигаться дальше, и все вернулись обратно в дом Люциана и Ли. Ну, все, кроме Мортимера, который отвез пойманного бессмертного обратно в дом силовиков, чтобы запереть. Однако позже он вернулся с Сэм, чтобы она тоже могла посмотреть на новорожденных. Казалось, что половина Торонто прибыла в дом прошлой ночью, чтобы увидеть детей. Валери была представлена по меньшей мере двум дюжинам новых бессмертных, так или иначе связанных с Люцианом и Ли. И они оставались там часами, пытаясь помочь, пока Ли и Люциан обсуждали имена детей.

Похоже, Ли отказалась выбирать имена до рождения ребенка. У нее случился выкидыш, и она приобрела некоторые суеверия из-за этой потери. Одним из таких суеверий был страх, что если она выберет имя до рождения ребенка, то он не родится. Никаких решений принято не было, хотя Ли и Люциан рассматривали несколько предложений. Вечеринка закончилась в четыре утра, когда Люциан и Андерс решили, что пора идти допрашивать своего бессмертного.

Еще до того как присоединиться ко всем, Мортимер попытался вытянуть из него ответы о том, где находятся Лора, Билли и Кэти и живы ли они вообще, но изгой был не очень-то общителен, отказываясь даже назвать свое имя. Поэтому, немного расслабившись и насладившись новой семьей, Люциан решил, что пришло время получить ответы на эти вопросы. Андерс, Мортимер, Сэм и Джастин, а также еще двое мужчин ушли с ним. К большому облегчению Валери, все, кроме Рейчел и Этьена, ушли. Но доктор и ее муж, создатель компьютерных игр, собирались остаться на день или два, чтобы помочь Ли с новорожденными, поэтому Валери решила, что все в порядке и можно наконец-то пойти поспать. Это был очень долгий день, и она была истощена, поэтому, отпустив Рокси, чтобы она позаботилась о себе сама, Валери поднялась наверх, разделась и упала в постель. Одна.

Валери уставилась на Андерса, заметив, что он полностью одет и лежит поверх одеяла. Но когда Рокси снова заскулила, она шикнула на нее и осторожно выбралась из постели. Вместо того чтобы рыться в ящиках в темной комнате или рисковать включить свет и разбудить Андерса, Валери нащупала свою вчерашнюю одежду и натянула ее одну за другой. Она так устала, что ей было все равно, даже если они вывернуты наизнанку. Она также не стала расчесывать волосы или чистить зубы и просто вывела Рокси из комнаты. Валери собиралась забраться обратно в постель, как только Рокси поест и закончит свои дела. Двух часов сна было недостаточно, чтобы ее организм функционировал с какой-либо ясностью. Кроме того, она заслужила сон. Накануне она победила плохого парня и родила двоих детей. Эта мысль заставила ее улыбнуться. Младенцы были очаровательными маленькими свертками, и Люциан расхаживал с важным видом, как призовой бык на ярмарке, когда все заискивали перед ним прошлой ночью. Что касается Ли, то после того, как ей дали еще пару пакетов крови в доме, все признаки «отрубленной головы» у женщины исчезли. Она вернулась к своему милому смеющемуся «я». Валери почувствовала некоторое облегчение.

«Легка на помине», — подумала Валери, войдя в кухню-гостиную и заметив Ли у островка с одним из своих маленьких свертков радости. Малышка, поняла она, заметив розовое детское одеяльце.

— Время кормления? — спросила Валери, подходя ближе.

— Время отрыжки, — сухо поправила Ли. — Время кормления закончилось пятнадцать минут назад, но она не отрыгнула и не успокоилась.

Валери кивнула, но нахмурилась. — Тебе уже можно вставать? Ты хочешь, чтобы я взяла ее?

— Со мной все в порядке, — со смехом заверила ее Ли и добавила: — Бессмертная, помнишь? Полдюжины пакетов крови и наночастицы привели меня в порядок. Я как новенькая.

Валери подняла брови. — Впечатляюще.

— Да, — улыбнулась Ли.

— Но ты, должно быть, устала, — сказала Валери.

Ли покачала головой. — Мы можем обойтись без сна, если увеличим потребление крови.

— Неужели? — спросила Валери с удивлением и немалой завистью.

Ли кивнула. — Конечно, мы стараемся не делать этого. Это означает больше крови, и всегда лучше быть консервативным в использовании крови. Но иногда, как сейчас, этого трудно избежать.

— Хм-м-м. Ну, это сделает материнство намного менее болезненным. Недосып — это то, на что жалуются большинство молодых матерей и отцов, — прокомментировала Валери, а затем посмотрела на Рокси, когда та подтолкнула ее руку мокрым носом.

— Ты можешь ее выпустить, — сказала Ли, улыбаясь Рокси. — Я выключила сигнализацию, когда услышала, как ты ходишь наверху.

— Спасибо. — Валери подошла к застекленной двери и открыла одну, чтобы выпустить Рокси, затем закрыла и прислонилась к ней, спросив Ли: — Уже определились с именами?

— Нет, — со вздохом призналась Ли и крепко прижала к себе девочку. — Я действительно не думала, что это будет так трудно. Разве ты не должна просто смотреть на них и знать, как их зовут?

Валери хмыкнула на предложение. — Конечно. Вот так семь гномов и получили свои имена. Чихун, Скромник, Ворчун, Весельчак, Простачок, Соня и Умник, не так ли?

Ли усмехнулась, но тут же сморщила нос. — В таком случае эту девочку следует называть вонючкой… или какашка. Я думаю, что самое время поменять памперс.

— Хм-м-м. Кстати говоря… Думаю, мне лучше найти пакеты для мусора и пойти позаботиться о моей маленькой девочке, — сказала Валери, отодвигаясь от двери, чтобы пойти на кухню и принести пакеты.

— Удачи, — сказала Ли, направляясь к двери.

— И тебе тоже, — со смехом откликнулась Валери, выхватывая из ящика пакеты и направляясь к выходу.

Рокси поспешила к ней, когда Валери вышла на крытое крыльцо. Дав немецкой овчарке игрушку, она пообещала: — Я покормлю тебя через минуту. Просто позволь мне собрать все твои маленькие подарки с прошлой ночи и с этого утра.

Рокси залаяла и прижалась к ней, вызвав улыбку Валери. Вряд ли собака поняла, что она сказала. Ну, кроме, возможно, корма. Она была уверена, что Рокси поняла это слово. Но ее непонимание никогда не мешало Валери разговаривать с ней. Она целыми днями разговаривала с немецкой овчаркой, изливая собаке свои тревоги и заботы. Рокси всегда смотрела на нее блестящими глазами, высунув язык и время от времени лая. Она казалась просто счастливой, что получила ее внимание. Это было частью ее очарования.

— Итак, — сказала Валери, направляясь через двор в поисках сокровищ Рокси. — Что ты думаешь об Андерсе? Соглашусь я быть его спутницей жизни или нет?

Рокси залаяла и побежала немного вперед, прежде чем остановиться и оглянуться на нее. Подняв брови, Валери последовала за ней и остановилась, увидев, что собака остановилась возле одного из своих сокровищ.

— Это значит «да» или «нет»? — спросила она, собирая собачее дерьмо, и Рокси залаяла и отошла, обнюхивая землю, а потом снова остановилась и выжидающе посмотрела на нее.

— Хорошо, что ты мне помогаешь, — сухо сказала Валери, подходя к ней и нагибаясь, чтобы собрать еще одну кучу. Следующие пару минут она ходила за Рокси, убирая за ней. Она была почти уверена, что они были на последнем рубеже, когда Рокси внезапно остановилась, подняв голову, навострив уши, а затем бросилась вперед и вокруг дома.

— Белка, — пробормотала Валери, и покачала головой. Обычно это было единственное, что заставляло собаку так реагировать. Завязав пакет, она свистнула ей и пошла вокруг дома. Она повернула за угол как раз вовремя, чтобы увидеть Рокси, бегущую вокруг дома в погоне за каким-то пушистым маленьким существом, которое привлекло ее внимание.

— Глупая собака, — раздраженно сказала Валери, поспешая за ней. Она была измучена и хотела вернуться в постель. Но именно в этот день Рокси вспомнила, что она охотничья собака. Открыв носом дверь гаража, Рокси проскользнула внутрь к тому времени, как Валери обогнула дом. Выругавшись, Валери бросилась к двери и распахнула ее.

— Рокси? — крикнула она, хмуро глядя в темный гараж. Бросив пакет с собачьими какашками в мусорное ведро, Валери нащупала выключатель на стене по обе стороны от двери. Если бы одна из больших автоматических дверей гаража для машин была открыта, она давала бы ей больше света, а так дверь просто отбрасывала тени.

— Черт возьми, Рокси, где ты? — раздраженно сказала Валери, бросая попытки включить свет. Она даже не слышала шагов немецкой овчарки, а темнота и тишина начинали пугать ее. Если бы она знала, где панель, чтобы открыть большие двери, она бы открыла их обе в этот момент. Вздохнув в тишине, Валери отступила на шаг, подумав о том, чтобы закрыть дверь гаража, а затем открыть ее и снова позвать Рокси. «Может быть, страх, что ее здесь оставят, выманит собаку», — подумала Валери, и уже собиралась выйти на улицу, когда в дальнем углу гаража раздался металлический лязг. Рокси опрокинула банку с чем-то. Валери сделала пару шагов вперед и снова позвала ее.

Сгорая от нетерпения вернуться в дом и лечь спать, Валери прошла дальше в гараж, осторожно продвигаясь между фургоном Люциана справа, и полками, уставленными инструментами, чистящими средствами для бассейна, краской и различными другими предметами слева. Она была уже на полпути к фургону, когда дверь гаража внезапно закрылась за ней. Замерев, Валери медленно повернулась к фургону в темноте, напрягая слух.

— Это был ветер, — шепотом заверила она себя.

— Нет, не был.

Голос раздался справа и очень близко. Это заставило Валери вздрогнуть, и ее сердце бешено заколотилось. Это также заставило ее развернуться и слепо бежать в противоположном направлении. Не успела Валери сделать и полудюжины шагов, как ее схватили за волосы и прижали к очень широкой, очень твердой груди. Она сразу же уловила мускусный запах, который забыла, но тут же вспомнила.

— Игорь, — выдохнула она, охваченная ужасом. Он был жив.

— Игорь? — спросил он в замешательстве.

— Где Рокси? — мрачно спросила Валери.

— Мертва! — рявкнул он. — Где Эмброуз?

Валери не ответила, она не смогла бы, даже если бы захотела. От его заявления ее грудь пронзила острая боль, от которой у нее перехватило дыхание.

— Где Эмброуз? — повторил он, яростно тряся ее за волосы, чтобы привлечь внимание.

— Я не знаю, кто такой Эмброуз! — Валери вскрикнула и схватилась за волосы, пытаясь унять боль. Его встряхивание определенно вернуло ее внимание. Он вытащил ее из тумана горя, но гнев сменил его, когда Валери подумала о своей бедной Рокси, лежащей мертвой где-то там, в темном гараже. Она отреагировала, не задумываясь, подняла ногу и с силой ударила его по ногам. «В расчете!» — мрачно подумала Валери, когда он взревел от боли и попятился, таща ее за собой.

Рыча, когда он восстановил равновесие, Игорь развернулся и швырнул ее в фургон, прижав сзади своим весом. Валери застонала, когда из нее вышибли дух и ударные волны боли прокатились от ее груди до колен.

— Как ты думаешь, кого я имею в виду? — яростно спросил он у ее уха.

— Твоего босса, — почти беззвучно выдохнула она. У нее просто не хватило дыхания заговорить.

— Где он? — снова спросил Игорь, ослабляя свой напор, чтобы дать ей немного воздуха. В этот момент Валери услышала очень слабый лай. Он звучал издалека или приглушенно, как будто доносился снаружи, но это определенно был лай. Рокси не была мертва. Едва она успела подумать об этом, как Игорь выругался и потащил ее за волосы прочь от фургона.

— Где он? — он зарычал, потянув ее на несколько футов к двери гаража.

Валери колебалась, но когда он остановился и схватил ее за горло, быстро ответила: — В доме силовика.

Не было причин не говорить ему. Игорь не мог его вытащить. Хотя, если он попытается, это даст им шанс поймать его. — А что вы сделали с Билли, Лорой и Кэти? — спросила она, наслаждаясь этой мыслью. — Что вы сделали с ними?

— Скоро увидишь, — заверил он ее. — Где этот дом?

— Я не знаю адреса, — сказала Валери. Когда он начал поднимать ее за волосы, она быстро добавила: — Они отвезли меня туда, но не сказали адрес.

— Тогда, полагаю, тебе придется показать мне, — мрачно сказал он, отпуская ее горло и продолжая тащить ее, прежде чем остановиться.

— Я бы предпочла этого не делать, — честно призналась Валери, а затем нахмурилась и спросила: — Почему ты просто не прочитаешь мои мысли и не проконтролируешь меня?

— Зачем беспокоиться? — сухо спросил он.

— Потому что тогда тебе не пришлось бы таскать меня за волосы и причинять боль, — сухо заметила она.

— Но мне нравится причинять тебе боль. Это облегчает боль, которую ты причинила мне, когда проткнула колом.

Валери закусила губу. Голос его звучал раздраженно, даже обиженно. Представьте себе! Как будто он этого не заслуживал, а она была плохим парнем или что-то в этом роде. — Или, может быть, ты новичок и еще не научился контролировать или читать нас, простых смертных.

Именно разговор с Ли навел ее на эту мысль, когда она упомянула, что все еще учится этим навыкам, чтобы сделать их белее совершенными. Валери подумала, что Игорь — относительно новый обращенный, и еще не научился этим навыкам. Иначе, почему он не взял ее под контроль в ванной, когда она брызнула в него шампунем? Или после того, как он вышел из ванной, чтобы поймать ее? Она подозревала, что попала в точку, когда шаги Игоря дрогнули и он рявкнул: — Заткнись.

— Заставь меня, — пробормотала Валери, быстро моргая, когда он внезапно распахнул дверь и вытащил ее на яркий солнечный свет. Ослепленная внезапным светом, Валери была застигнута врасплох и упала на колени, когда внезапно освободилась. Она была так поражена, что едва не пропустила хрюканье Игоря, когда он отпустил ее, но она определенно слышала звуки короткой схватки, которая последовала за этим. Повернув голову, она с изумлением увидела, как Андерс воткнул в грудь Игоря деревянный подсолнечный кол. Мужчина рухнул на бетонную дорожку рядом с ней, словно тонна кирпичей.

— Что ж, это было приятно, — мрачно сказал Андерс и, когда она удивленно посмотрела на него, пожал плечами и признался: — Приятно для разнообразия иметь возможность спасти тебя, а не просто появиться после того, как ты уже спасла себя сама.

Валери испуганно рассмеялась, но тут он схватил ее за руки и поднял на ноги.

— Спасибо, — вздохнула она, обнимая его за талию и кладя голову ему на грудь. — Ты мой герой.

— Хм-м, — с сомнением протянул Андерс, а затем подвинул ее назад, чтобы поцеловать в нос. Криво усмехнувшись, он заметил: — Похоже, у тебя есть склонность к неприятностям.

— На этот раз это была не я. Это Рокси. Рокси! Валери напряглась, ее глаза расширились от беспокойства. — Он сказал, что убил ее, но мне показалось, что она лаяла.

— С ней все в порядке, — быстро заверил ее Андерс. — Она в доме. Она поднялась в спальню и разбудила меня. Так я понял, что ты в беде. Тебя с ней не было. Так что я пришел искать тебя.

— О, — Валери обмякла, но покачала головой. — Я не знаю, как она попала в дом. Я видела ее в гараже, но когда я пришла, ее там не было, и он схватил меня.

— Есть дверь между гаражом и прачечной. Он, должно быть, открыл ее и заманил ее в гараж, а потом и в дом, а потом закрыл за ней, чтобы подождать, пока ты ее догонишь, — сказал Андерс.

— О, — вздохнула Валери, и проследила за взглядом Андерса, когда он вдруг напрягся и посмотрел в сторону дома. Она увидела, как открылась входная дверь, а затем выбежала Рокси. Люциан и Ли медленно последовали за ними, когда Рокси поспешила к ним, счастливо виляя хвостом. Валери высвободилась из объятий Андерса и, подбежав к собаке, присела на корточки.

— Хорошая девочка, — сказала она, массируя щеки и шею. — Молодец, что позвала Андерса. Да, — похвалила она и выпрямилась, когда к ним подошла другая пара.

— Игорь? — спросил Люциан, зевая и потирая рукой широкую голую грудь. Мужчина, очевидно, только что встал с кровати. На нем были только зеленые клетчатые пижамные штаны, а его волосы стояли дыбом.

Андерс кивнул. Люциан посмотрел на крупного мужчину с деревянным колом из подсолнуха, торчащим из его груди, и прокомментировал: — Ну, это вносит разнообразие по сравнению со старыми маргаритками.

Ли поцокала языком и проскользнула мимо Люциана, чтобы лучше рассмотреть мужчину. Покачав головой, она сказала: — Тебе обязательно было использовать именно подсолнечный? Я любила этот кол, и он у меня единственный. Надо было использовать один из кольев для лягушек. У меня их три.

— Я запомню это на будущее, — весело сказал Андерс.

Люциан обнял Ли и на мгновение прижал к себе. — Я позвоню ребятам, чтобы они забрали его. Они могут забрать и твой кол, прежде чем заберут его… Я прикажу смыть с него кровь, — добавил он, когда Ли скривилась от отвращения.

— Может быть, нам стоит вынуть его прямо сейчас? — предложил Андерс. — Если мы задержимся, он может не выжить, а нам все еще нужна информация. Мы даже не смогли узнать имя его босса.

— Эмброуз, — объявила Валери.

Андерс удивленно посмотрел на нее и покачал головой. — Черт возьми, женщина, ты была с ним в гараже всего несколько минут. Как ты это из него вытянула?

— Мое природное обаяние? — предложила она с усмешкой.

— Ты случайно не выяснила, что они сделали с женщинами? — спросил Люциан.

Улыбка исчезла с лица Валери, и она покачала головой. — Нет. Боюсь, что нет.

— Думаю, тебе лучше вынуть его прямо сейчас, — предложил Люциан, не слишком довольный тем, что им придется это сделать.

Андерс ничуть не обрадовался, когда наклонился, чтобы схватить деревянный кол и вытащить его из груди мужчины. Когда Ли поморщилась, увидев окровавленный кончик, он сказал: — Он будет как новенький.

— Хорошая мысль, — сказал Люциан. — Я присмотрю за Игорем, пока ты будешь это делать.

Андерс поднял брови. Очевидно, он имел в виду «позже», но кивнул и направился к гаражу со словами: — Я отлучусь только на минутку.

Покачав головой, Ли повернулась и поцеловала Люциана в щеку. — Я позвоню Мортимеру. Мне все равно надо проверить близнецов.

— Спасибо, дорогая, — сказал Люциан, провожая ее взглядом. Как только она скрылась в доме, он обернулся и посмотрел на Валери. — Ну и что? Когда ты хочешь, чтобы тебя обратили?

— Я не соглашалась оборачивать, — изумленно вскрикнула Валери.

— Нет, но согласишься на это, — сказал он, пожимая плечами.

— Что заставляет тебя так думать, что? — осторожно спросила она.

— Потому что, если ты этого не сделаешь, мне придется стереть твои воспоминания и вернуть тебя в твою жизнь, а мы оба этого не хотим, — просто сказал он.

— Андерс сказал, что у меня будет время решить, — запротестовала Валери, а потом нахмурилась и добавила: — И что ты имеешь в виду, говоря, что никто из нас этого не хочет? Почему тебя это волнует?

— Ты спасла мою жену и детей, Валери. И Ли обожает тебя. Ты теперь член семьи.

— О. — Она в замешательстве уставилась на него, не понимая, что он имеет в виду.

— Я серьезно, — твердо сказал он. — Вивьен решила, что это так, значит это так. Она будет разочарована, если ты не станешь одной из нас, а я не позволю ей разочароваться.

Валери слегка нахмурилась. Последняя часть прозвучала как угроза.

— Что касается Андерса, то у тебя есть время принять решение, — продолжил Люциан. — Зачем тебе время? Наночастицы сделали вас парой, вы созданы друг для друга.

— Ты говоришь так просто об этом, — устало сказала она.

— Все очень просто. Не усложняй ситуацию.

— Отлично, наночастицы поставили нас в пару. А как же любовь? — спросила она.

Люциан нетерпеливо заерзал. — Он тебе нравится?

— Да, — призналась она.

— Ты уважаешь его?

Она кивнула.

— Доверяешь ему?

— Конечно, — без колебаний ответила она.

— Мне не нужно спрашивать, хочешь ли ты его сексуально.

Валери вспыхнула и вздернула подбородок.

— Все эти вещи вместе составляют любовь, — заверил ее Люциан. — Осознаешь ты это или нет, но ты уже любишь его.

Валери сглотнула, в глубине души понимая, что он прав. Она закусила губу, а потом выпалила: — Но любит ли он меня?

— Ах, — кивнул Люциан. — Так вот в чем дело? Он еще не сказал этого.

Валери вздохнула и отвернулась, бормоча: — Когда он попросил меня стать его спутницей жизни, он продолжал говорить о поиске мира и возможности расслабиться и быть в мире самим собой. Это был мир, мир, мир, — добавила она с разочарованием и посмотрела на Люциана, сузив глаза, когда заметила, что его губы подергиваются. Если бы он засмеялся над ней, она бы не выдержала…

— Разве ты не чувствуешь себя с ним в мире? — спросил он и добавил: — Я имею в виду, когда тебе не жарко.

— Да, но…

— Но ты хочешь услышать, что он любит тебя, — сказал Люциан и пожал плечами. — Тогда, полагаю, тебе придется спросить его самого.

— Спросить, любит ли он меня? — с тревогой спросила она.

Люциан раздраженно вздохнул. — Ты смогла одолеть Игоря и заколола его, спасая себя и шесть других женщин.

— Четыре, — с несчастным видом поправила она. — Двое умерли, не забывай.

— А потом, — продолжал он, не обращая внимания на ее слова. — Ты напала на Эмброуза и спасла мою жену и еще не родившихся близнецов, разбив фургон, в котором вы находились, и несколько раз ударив его по голове, пока не прибыла помощь. Ты же не трусиха, Валери, так что перестань вести себя так. Спроси его. И когда он скажет, что любит тебя, я лично прослежу за обращением и заплачу за свадьбу. С этими словами он повернулся и зашагал к дому.

Валери удивленно посмотрела ему вслед, потом повернулась и посмотрела на Игоря. — Эй! Что насчет…

— Андерс присмотрит за ним, — ответил Люциан, не замедляя шага.

Валери оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть Андерса, выходящего из гаража. Она поняла, что Люциан услышал его приближение.

— Почти все вышло, — сказал Андерс, подходя к ней. — Я возьму его сегодня вечером домой, быстро отшлифую и перекрашу для Ли. Все должно быть хорошо.

— Мы едем к тебе сегодня вечером? — удивленно спросила она.

Андерс опустил руку, держа в пальцах кол. С торжественным выражением лица он сказал: — Но я думаю, тебе лучше остаться здесь. Думаю, так будет лучше, пока ты не примешь решение.

Валери нахмурилась. — Что ты имеешь в виду?

Андерс поморщился и отвел взгляд. — Ну, я тут подумал, что секс со спутницей жизни — это нечто умопомрачительное и захватывающее.

— Я заметила, — сухо призналась она, слегка наклоняясь, чтобы погладить Рокси, которая лежала рядом с ней, но теперь встала и прижалась к ее ноге.

— В таком случае, — мягко продолжал он, — я подумал, что будет лучше, если мы воздержимся от секса, пока ты не примешь решение.

Валери медленно выпрямилась и посмотрела на него. — Воздержимся?

— Да, — сказал он торжественно, а затем добавил: — Тебе нужна ясная голова, чтобы принять такое важное решение, и тебя не должны постоянно бомбардировать удовольствием, чтобы твое тело и разум не кричали об этом… ну, это просто может затуманить твои мысли, и задержать твое решение.

Валери нахмурилась. — Но…

— Это к лучшему, — добавил он торжественно.

Валери прищурилась. — Как долго мы должны воздерживаться?

— Как я уже сказал, пока ты не примешь решение, — ответил Андерс.

— А если это займет какое-то время? — спросила она.

— Тогда подождем немного. Годы, если понадобится, — заверил он ее. — Милая, я хочу, чтобы ты была счастлива, и тебя стоит ждать.

— Но я счастлива, когда мы… — покраснев, она оборвала себя и сказала вместо этого: — А если я решу, что хочу быть твоей спутницей жизни?

— Тогда я сорву с тебя одежду и буду заниматься с тобой любовью, пока ты не устанешь, — сказал он, как будто они обсуждали погоду.

— А если я решу, что не хочу рисковать твоей жизнью? — спросила она.

На его лице отразилось разочарование. — Валери, здесь нет никакого риска. Наночастицы не ошибаются. Это верная ставка. Единственная игра, где нельзя проиграть. Все, что нужно сделать, это быть готовым принять подарок, который они предлагают нам.

Валери молча смотрела на него. Как и Люциан, он говорил так просто. Наночастицы решили. Это был свершившийся факт. Бла бла бла. Мужчины иногда бывают такими придурками. Ей нужно больше, чем…

Стон Игоря привлек ее внимание, она посмотрела вниз и ахнула от удивления, когда Андерс снова вонзил в него кол.

— Андерс, он нужен нам живым, — запротестовала она, протягивая руку к покачивающемуся колу, торчащему из груди мужчины.

— Я выну его через минуту, — сказал он, отводя ее руку. — Если он стонет, значит, выздоравливает. Я просто хочу немного его задержать. По крайней мере, пока ты здесь.

Как будто его слова вызвали их в воображении, звук автомобиля привлек внимание Валери к темному внедорожнику, приближающемуся к дому. Мортимер и Брикер приехали забрать Игоря, догадалась она, когда они припарковали машину рядом с машиной Андерса и вышли.

— Наконец-то мы узнали имя нашего пленника, — с улыбкой объявил Мортимер, ведя Брикера к ним.

— Эмброуз, — сразу ответил Андерс.

Улыбка исчезла с лица Мортимера, на губах появилось удивленное «О». — Откуда, черт возьми, ты знаешь?

— Валери получила это имя от Игоря, — весело сказал Андерс.

— Ах. — Мортимер взглянул на мужчину, лежащего на дорожке, потом оглянулся и встретился взглядом с Валери… ты узнала о девочках?

— Нет, — призналась Валери, нахмурившись. — А вы?

— Да, конечно. — Мортимер снова улыбнулся. — Они живы и здоровы в доме в десяти минутах отсюда. Николас, Джо и Деккер уже едут туда. Они заберут их обратно к нам в дом, чтобы проверить, стереть воспоминания и отправить обратно в свою жизнь. На этот раз навсегда.

Валери со вздохом выдохнула, только сейчас осознав, что задержала дыхание. Она так волновалась, что Эмброуз, возможно, уже убил их.

— Нет. Он планировал убить только тебя, — сказал Мортимер, очевидно, прочитав ее мысли. — Ты была той, которая видела портрет. Никто из остальных не помнил ничего, что могло бы выдать его.

— Тогда зачем он вообще их взял? — нахмурившись, спросила Валери. — Насколько я понимаю, ему не нужно было брать их с собой, чтобы прочесть, ему просто нужно было подобраться поближе. Зачем рисковать и похищать их снова, когда он знал, что они не знают ничего, что могло бы указать на него пальцем?

Брикер поморщился. — У него странный образ мыслей. Он считал вас, дамы, своей собственностью.

— Ты имеешь в виду его скот? — мрачно спросила Валери.

— В общем, да, — извиняющимся тоном признал Брикер и пожал плечами. — Он хотел, чтобы вы все вернулись туда, где, по его мнению, вам место.

— Чтобы он мог продолжать питаться нашей кровью, пока мы не умрем? — предположила Валери, прищурившись.

Брикер кивнул.

— Боюсь, что так, — с отвращением пробормотала Валери.

— Вы выяснили, как он связался с женщинами? — спросил Андерс. — Как он узнал, что у них нет семьи, и выбрал их?

— Ах да, — кивнул Мортимер. — Валери, насколько я понимаю, ты собиралась работать в клинике?

— Клиника? — спросил Андерс, взглянув на нее.

— В колледже есть учебная больница для животных, в основном ветеринарная клиника для студентов, чтобы оттачивать свои навыки. Студенты выполняют процедуры, но они контролируются преподавательским составом, который может вмешаться, если возникнет внештатная ситуация. Я собиралась работать там пару дней в неделю, чтобы оттачивать свои навыки и практиковать пару новых методов, которые я надеялась изучить на своих курсах в этом году, — объяснила она. — В тот день, когда меня похитили, я была в больнице.

Мортимер кивнул. — Там он находил своих жертв. Он там работает. Синди, Лора и Кэти по той или иной причине приводили своих питомцев в больницу, и он воспользовался случаем, чтобы задать вопросы и узнать, являются ли они для него потенциальными жертвами. Он встретил Билли в книжном кафе, когда был в книжном магазине. Он завел с ней разговор, узнал, что она одна, и никого не будет волновать, если она пропадет… — пожал плечами он.

Андерс нахмурился и повернулся к Валери: — Но ты же видела Синди в той клинике, куда мы ходили. Зачем ей ходить в оба места?

— Она, наверное, отвезла кошку в больницу на стерилизацию, — мрачно предположила Валери. — Самое большое преимущество клиники в том, что они не берут столько за такие процедуры. Вот как они поощряют людей приводить своих животных. Но для длительного лечения, ежегодных прививок, таблеток от блох и так далее, им понадобится постоянный ветеринар.

Валери помолчала, потом взглянула на Мортимера и покачала головой. — Я не видела его в больнице. Я говорила с женщиной, а не с Эмброузом.

— Он подслушивал. Поймал часть и получил остальную информацию, которую он искал от твоего интервьюера. Очевидно, ты сказала ей, что у тебя есть клиника в Виннипеге и ты здесь временно?

— Да. — Она кивнула, а затем скривился. — Я сказала ей, что у меня здесь нет ни семьи, ни друзей, так что я могу работать сверхурочно, если они захотят.

— Так… его зовут Эмброуз как там дальше? — спросил Андерс. — И кто же он?

— Просто Эмброуз, — пожал плечами Мортимер. — Больше он ничего не помнит из своей земной жизни. И это может быть его фамилия. Он говорит, что это было на бейдже на его униформе.

— Униформа? — нахмурившись, спросил Андерс.

— Он был солдатом Первой мировой войны, — объяснил Брикер. — Он говорит, что его первое воспоминание — это как он просыпается посреди поля боя: повсюду взрываются бомбы, вокруг него мертвые тела, а какой-то немец, наполовину взорванный, лежит на нем и истекает кровью.

— Вот черт, — пробормотал Андерс.

— Что? — спросила Валери.

Вместо ответа Андерс вопросительно посмотрел на Мортимера. — Случайное обращение?

Мортимер кивнул. — Именно об этом мы и думаем. Он говорит, что помнит, как столкнул с себя немецкого солдата и с трудом поднялся на ноги. Голова болела, он нащупал ее, она была очень мягкой, то ли наполовину вдавленной, то ли сдутой ветром. Он чувствовал головокружение и боль в голове и животе. Он потерял сознание, а когда проснулся, то сосал открытую рану другого солдата и чувствовал себя гораздо лучше. Чем больше было крови, тем лучше он себя чувствовал, а потом рана, казалось, зажила сама собой. Он понял, что он вампир и с тех пор жил как вампир одиночка, используя все, что он смог найти по этому вопросу, в качестве руководства.

— Что было нелепыми фантазиями вроде Дракулы и тому подобного, — с отвращением заметил Брикер.

— И он так и не вспомнил свою жизнь до того, как очнулся на поле боя? — спросил Андерс, скривив губы, — и он никогда не возвращался к ней?

Мортимер покачал головой. — Он говорит, что нет.

— Это вообще возможно? — спросила Валери. — Я думал, наночастицы все чинят.

— Да, и они, очевидно, восстановили нанесенный физический ущерб, но если рана на голове была достаточно серьезной… Он поджал губы. — Возможно, наночастицы не смогли восстановить память из разрушенного вещества мозга.

— Полагаю, это возможно, — задумчиво произнес Андерс, а затем вздохнул и пожал плечами.

— Подождите… — сказала Валери, нахмурившись. — Я понимаю, что наночастицы починили его, но я не уверена, что понимаю, как, по-вашему, наночастицы вообще туда попали.

Она переводила взгляд с одного мужчины на другого и неуверенно спросила: — Ты думаешь, что солдат, который истекал кровью, был бессмертным и что наночастицы были переданы ему таким образом? Что они попали в его раны и просто… атаковали его как вирус или что?

— В раны, а может быть и в рот. Но да, вероятнее всего, именно это и произошло, — сказал Мортимер.

— Это часто случается? — удивленно спросила она.

— Я слышал только об одном подобном случае, — сказал Брикер и, подняв брови, посмотрел на остальных.

— Элви — единственная, кого я знаю, — тут же ответил Мортимер.

— Я тоже, — согласился Андерс. — Но это не значит, что таких, как они, больше нет.

— Кто такая Элви? — с любопытством спросила Валери.

— Она спутница жизни Виктора, — сказал Андерс и добавил: — Виктор — брат Люциана.

— И ее случайно обратили? — завороженно спросила Валери.

— Это долгая история. Потом расскажу, — тихо сказал Андерс.

— Значит, он проснулся посреди зоны боевых действий, вампир, не помнящий своего прошлого, и сумел прожить незамеченным почти сто лет?

— Похоже на то, — согласился Мортимер и покачал головой. — Ему повезло, что он все это время не попадался нам на глаза.

— Еще бы, — пробормотал Брикер.

— А Игорь? — спросил Андерс, глядя на человека, все еще лежащего на земле. Заметив торчащий из груди кол, Андерс нахмурился, но не стал его вытаскивать.

— Его зовут Микки Грин, — сказал Мортимер. — Эмброуз познакомился с ним в баре шесть или семь месяцев назад; он понравился ему, решил, что из него выйдет хороший лакей, и обратил его. Он посмотрел на подсолнечный кол, торчащий из груди Игоря или Микки Грина, — и уточнил: — Как давно его закололи?

— Я вставил кол на место как раз перед тем, как ты свернул на подъездную дорожку, потому что он стал поправляться, — признался Андерс, протягивая руку к подсолнечному колу.

— Мы вытащим его, как только закуем его в цепи во внедорожнике, — сказал Мортимер, останавливая его. — Он большой парень. Так безопаснее.

— Я сказал Ли, что почищу кол для нее. Большая часть крови смывается, но дерево на кончике немного запачкано и нуждается в небольшой шлифовке.

— Мы позаботимся об этом в доме, — заверил его Мортимер, а затем добавил: — Кстати говоря, я полагаю, что мы уже должны посадить его во внедорожник и отвезти туда. У нас есть хорошая камера, ожидающая его рядом с Эмброузом. Эти двое могут быть соседями, пока совет не решит, что с ними делать.

Андерс кивнул. — Я провожу Валери внутрь и скажу Люциану, что ты здесь. Может ему нужно поговорить с тобой.

Не дожидаясь ответа Мортимера, он схватил Валери за руку и потащил к входной двери. Рокси лежала в тени неподалеку, наблюдая за ними, но теперь встала и последовала следом.

Валери позволила Андерсу отвести себя к дому, но мысли ее лихорадочно метались. «Он планировал проводить ее, рассказать Люциану о мужчинах, а затем оставить ее и вернуться к себе домой… а она этого не хотела. Она хотела… на самом деле, Валери не была уверена, чего хочет. Но она знала, чего не хочет, — чтобы ее оставили здесь одну, без него. Но она не знала, что делать. Он был полон решимости о том, что ей нужно время на обдумывание и принятия решения, и…» — открывшаяся входная дверь отвлекла ее, и Валери взглянула на нее, когда Люциан вышел.

— Мортимер и Брикер получили кое-какую информацию от Эмброуза, — объявил Андерс, замедляя шаг, когда мужчина закрыл дверь. — Но я позволю им рассказать тебе об этом. Они будут разочарованы, если я украду их сенсацию.

Люциан кивнул, но его взгляд скользнул с Андерса на нее. Поравнявшись с ними, он замедлил шаг и хмуро посмотрел на Валери. — Ты все еще не спросила?

Не дожидаясь ответа, он просто покачал головой и направился к подъездной дорожке.

— Спросила меня о чем? — спросил Андерс, с любопытством глядя на нее.

Валери поколебалась, а потом просто выплюнула. — Ты любишь меня?

Андерс замер, его дыхание прервалось на долгом выдохе. Потом он просто стоял и смотрел на нее, пока Валери не начала беспокоиться, что ответ будет «Нет», и он не хочет в этом признаваться.

— Если нет, просто скажи… — начала она с тревогой, но так и не закончила, потому что его губы неожиданно оказались на ее губах, и он поцеловал ее.

Валери быстро забыла об Игоре, о том, любит ли ее Андерс и обо всем остальном. Когда он прервал поцелуй и мгновение спустя поднял голову, она протестующе застонала, а затем открыла глаза, когда он сказал: — Я люблю тебя.

— Правда? — с удивлением спросила она, и улыбка тронула ее губы.

— Конечно, да. Ты идеальна. Как я могу не любить тебя?

— Я не идеальна, — сразу сказала она.

— Ты идеально подходишь мне, — заверил он ее. — Ты красивая, сексуальная, умная, храбрая… Он покачал головой. — Ты — все, чего я хотел, и даже больше, Валери. Я счастлив, когда я с тобой. Я люблю тебя.

— О, — вздохнула она и положила голову ему на грудь, — Люциан тоже думает, что я люблю тебя.

— Отлично, — сухо сказал Андерс. — А ты как думаешь?

Отстранившись, она встретилась с ним взглядом и торжественно сказала: — Думаю, он прав. Я тоже тебя люблю, Андерс.

Он на мгновение закрыл глаза, словно смакуя эти слова, затем снова открыл их и осторожно спросил: — Так ты согласишься стать моей спутницей жизни?

— Очевидно, я уже твоя спутница жизни, — сухо сказала она. — Но если ты имеешь в виду, соглашусь ли я быть обращенной, выйти за тебя замуж и провести остаток наших очень долгих жизней вместе, то мой ответ «Да». Я согласна.

Она мельком увидела ухмылку на его лице, но затем ахнула, когда он подхватил ее на руки и пошел, говоря: — Давай, Рокси.

— Подождите! Что ты делаешь? — воскликнула Валери, хватая его за плечи.

— Я отвезу тебя в мой… наш дом, — поправился он и напомнил ей: — Я обещал, что если ты согласишься, я сорву с тебя одежду и буду заниматься с тобой любовью до тех пор, пока ты не перестанешь стоять, и я намерен сдержать свое обещание. Но не здесь.

— Нет, определенно не здесь, — согласилась Валери, покраснев. Она не была тихой, когда он занимался с ней любовью. Кроме того, ей нравилась мысль, что он будет принадлежать только ей.

Когда Андерс остановился возле своего внедорожника, Валери взялась за ручку двери и открыла ее.

— Вот видишь, ты само совершенство, — усмехнулся Андерс, усаживая ее на пассажирское сиденье. — Мне даже не пришлось спрашивать. Мы — хорошая команда.

Валери покачала головой и рассмеялась.

Улыбнувшись, Андерс отступил назад и, взглянув вниз, сказал: — Внутрь, Рокси.

Собака тут же вскочила и устроилась на полу между ног Валери, как тогда, когда ее привезли из Кембриджа. Она улыбнулась собаке, когда Андерс неожиданно наклонился к ней. Его губы скользнули по ее губам, а затем он прошептал: — Ремень безопасности, — прежде чем закрыть дверь.

Валери застегнула ремень безопасности и увидела, что Андерс обошел машину, чтобы сесть рядом с ней, пристегнуть ремень и завести внедорожник.

Андерс потянулся к переключателю передач, но остановился, увидев, что она просто сидит и улыбается ему. Наклонив голову, он спросил: — Что?

— Ты ведь понимаешь, что это безумие? — весело спросила Валери. — Мы знакомы всего несколько дней.

Андерс закрыл дверь и неуверенно посмотрел на нее. — Испугалась?

— Немного, — призналась она.

— Передумала?

— О, нет, определенно нет, — со смехом заверила она его.

Расслабившись, он наклонился через открытое пространство между ними, чтобы быстро поцеловать ее, но когда он снова начал выпрямляться, она обхватила его лицо руками и прошептала: — Я люблю тебя

— И я люблю тебя, — заверил он ее, а затем поцеловал снова, на этот раз медленным, мягким, сладким поцелуем, который заставил их обоих жаждать большего. Приподняв бровь, он спросил: — Домой?

— Домой, — согласилась она.

Андерс включил передачу, и Валери повернулась, чтобы посмотреть в окно на их будущее… вместе.