Мэг Кэбот

Преследуемая

(Медиатор — 5)

Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru

Переводчик: Lorik

Редактор: Araminta

Принять участие в работе Лиги переводчиков

http://lady.webnice.ru/forum/viewtopic.php?t=5151

Пролог

Туман. Вокруг не видно ни зги. Только туман, похожий на тот, что каждое утро наползает с залива и, переваливаясь через подоконник, стелется по полу, выпуская холодные вязкие щупальца…

Вот только здесь нет окон или даже пола. Я в коридоре со множеством дверей. Потолка над головой тоже нет, лишь равнодушно мерцающие звезды на чернильно-черном небе. А коридор настолько длинный, что, кажется, нет ему ни конца ни края.

И вот я бегу. Бегу по коридору, и мне кажется, что туман пытается схватить меня за ноги. Закрытые двери теряются в легкой дымке. И я знаю, что нет смысла их открывать: там, за ними, я не найду никакой помощи. Мне нужно выбраться из этого коридора, вот только я не могу, потому что он становится все длиннее и длиннее, погружаясь в темноту, все еще окутанный этим густым белым туманом…

И тут я внезапно понимаю, что здесь не одна. Со мной Джесс, и он держит меня за руку. Не знаю, что прогоняет мой страх: тепло его пальцев или его добрая улыбка, но ко мне вдруг приходит уверенность, что все будет хорошо.

По крайней мере, пока не выясняется, что Джессу о выходе из этого коридора известно не больше, чем мне. И теперь даже ощущение его ладони, сжимающей мою, не помогает побороть растущую во мне панику.

Хотя постойте-ка. К нам кто-то приближается. Сквозь туман шагает высокая фигура. Мое неистово бьющееся сердце (его стук — единственное, что я слышу в этом мертвом месте за исключением моего же дыхания) немного затихает. Помощь. Наконец-то спасение.

Вот только когда туман расступается и я вижу лицо возникшего перед нами человека, мое сердце начинает колотиться еще громче. Ведь я знаю, что он нам не поможет. Я знаю, что он и пальцем не пошевелит.

Только посмеется над нами.

А в следующее мгновение я снова одна, только на этот раз пол подо мной проваливается, двери вокруг исчезают, и я падаю в такую глубокую пропасть, что не вижу ее дна. Туман клубится, рассеивается и заполняет пространство вокруг с явным намерением забрать меня с собой. Я размахиваю руками, неистово пытаясь замедлить падение, ухватиться за какой-нибудь выступ, хоть за что-нибудь.

Но увы, вокруг пустота. А в следующее мгновение невидимая рука подталкивает меня.

И я падаю.

Глава 1

— Так-так-так, — услышала я за спиной низкий мужской голос. — Неужто это Сюзанна Саймон?

Слушайте, врать не буду. Когда со мной заговаривает симпатичный парень — а, судя по голосу, парень был просто загляденье; это слышалось в самоуверенности, с которой он произнес свое «Так-так-так», и в ласковых нотках в моем имени, — я обращаю на него внимание. Ничего не могу с собой поделать. В конце концов, я обыкновенная шестнадцатилетняя девушка. Мой мир не может целиком и полностью быть сосредоточенным на узорах на новеньком танкини от Лилли Пулитцер и каких-то там инновациях, которые Бобби Браун внедрил в мир стойких карандашей для губ.

Так что признаю: даже несмотря на наличие у меня парня — хотя назвать его моим парнем было бы слегка оптимистично, — когда я обернулась, чтобы увидеть заговорившего со мной красавчика, я слегка отбросила волосы назад. А почему бы и нет? Я имею в виду, с учетом всех тех средств для укладки, что я вылила на них, памятуя о первом дне в одиннадцатом классе — не говоря уже о тумане с моря, который постоянно превращал мою прическу в кудрявый хаос, — мои волосы выглядели просто исключительно.

Вот только когда я отбросила свою каштановую гриву за плечо и обернулась, то обнаружила, что очаровашка, который произнес мое имя, не входит в число моих фаворитов.

На самом деле у меня, можно сказать, была причина до смерти его бояться.

Наверное, он прочел страх в моих глазах — на которые я утром старательно нанесла новехонькую комбинацию теней под названием «Дымка мокко», — поскольку широкая улыбка, озарившая его красивое лицо, вышла слегка кривоватой.

— Сьюз, я тут, понимаешь ли, нервничаю из-за первого дня в новой школе, а ты даже не хочешь со мной поздороваться? — упрекнул он меня. Даже туману не удалось приглушить блики солнца, сияющие в его темных кудрях, уложенных в творческом беспорядке. — Разве так себя ведут со старым приятелем?

Я продолжала пялиться на него во все глаза, не способная выдавить ни слова. Трудно, знаете ли, что-то сказать, когда во рту у вас сухо, как… ну, внутри кирпичей-сырцов, из которых было возведено здание прямо перед нами.

Что ему здесь понадобилось? Что ему здесь понадобилось?!

Проблема заключалась в том, что я не могла сорваться и с криками убежать от него, как мне захотелось в первую же минуту. Люди обычно начинают сплетничать, увидев, как одетые с иголочки девушки вроде меня с визгом улепетывают от семнадцатилетних школьников. До сих пор я умудрялась сохранять свой необычный талант в тайне от своих одноклассников и не собиралась все профукать сейчас, даже если у меня душа ушла — и поверьте мне, она ушла — в пятки.

И все же, пусть я не могла убежать от него с криками ужаса, я уж точно могла негодующе хмыкнуть и пройти мимо, не сказав ни слова, понадеявшись, что он не распознает откровенную панику, которую я скрывала за негодованием.

Не знаю, почувствовал он мой страх или нет. Но ему точно не понравилось, что я включила примадонну. В тот момент, когда я пыталась проскользнуть мимо, он просто взял и схватил меня за плечо, впившись пальцами в кожу.

Я, конечно, могла вырваться и отметелить его. Звание «Девушки, которая, вероятнее всего, порвет вас как тузик грелку» в моей старой школе в Бруклине, знаете ли, давали не за красивые глаза.

Но мне хотелось начать этот год как надо: с «Дымкой мокко» и в новых черных капри от «Клуба Монако» (в пару к которым шла розовая шелковая двойка, найденная мной за бесценок в стоке «Бенеттона» в Пасифик Гроув), — а не дракой. И что бы подумали мои друзья и одноклассники — а учитывая, что они мельтешили туда-сюда мимо нас, периодически бросая привычное «Привет, Сьюз» и делая комплименты моему чрезвычайно элегантному ансамблю, то им неминуемо стало бы известно обо всем, — если бы я ни с того ни с сего начала лупить новичка?

Помимо этого не стоило забывать, что если я его стукну, он — я ни капли в этом не сомневалась — попытается пнуть меня в ответ.

Каким-то чудом я смогла совладать со своим голосом и, понадеявшись, что мой визави не заметит, как тот дрожит, процедила:

— Отпусти мою руку.

— Сьюз, что с тобой? — спросил он, все еще улыбаясь, однако теперь в этой улыбке и в его голосе мне чудилась лукавая ухмылка. — Ты как будто не сильно рада меня видеть.

— Ты все еще держишь меня за руку, — напомнила я. Сквозь тонкий шелк я чувствовала холод в том месте, где его пальцы сжимали мое плечо — похоже, помимо сверхъестественной силы в его жилах текла совершенно холодная кровь.

Он разжал хватку.

— Слушай, мне очень жаль. В смысле, по поводу того, как все обернулось в предыдущую нашу встречу.

В предыдущую нашу встречу. Я в мгновение ока мысленно перенеслась в длинный коридор — тот самый, который часто являлся мне во снах. С дверями, ведущими неизвестно куда, он походил на обычный коридор в гостинице или офисном здании… вот только его не сыскать было ни в одной гостинице и ни в одном офисном здании, известном человечеству. Он даже существовал не в нашем измерении.

А Пол стоял там, зная, что мы с Джессом понятия не имеем, как оттуда выбраться, и смеялся. Просто смеялся, словно тот факт, что если я не вернусь как можно скорее в нашу вселенную, то умру, а Джесс навечно застрянет в том коридоре, был всего лишь очень смешным анекдотом. У меня в ушах все еще звенел хохот Пола. Он продолжал и продолжал смеяться… до тех самых пор, пока Джесс не впечатал кулак в его лицо.

Я никак не могла до конца осознать, что все это происходит на самом деле. Что сейчас совершенно обыкновенное сентябрьское утро в Кармеле, штат Калифорния, — а это означало, само собой, плотный слой тумана, повисший вокруг нас, который вскоре растает, явив нам безоблачное синее небо и золотое солнце, — и я стою здесь, в крытом переходе Академии при миссии имени Хуниперо Серра, лицом к лицу с человеком, который неделями преследовал меня в ночных кошмарах.

Вот только это не было страшным сном. Я не спала. Я знала, что не сплю, потому что мне бы ни за что не приснились мои друзья Ки-Ки и Адам, которые прошли мимо, пока я противостояла монстру из прошлого, и бросили: «Привет, Сьюз», — так спокойно, будто… ну, будто это просто был первый школьный день после летних каникул.

— Ты имеешь в виду ту часть, где пытался меня убить? — прохрипела я, убедившись, что Ки-Ки с Адамом вне зоны слышимости. И на сей раз осознавая, что Пол услышал, как дрожит мой голос. Я поняла это по смущению, отразившемуся на его лице… хотя, возможно, все дело было в моем обвинении. Так или иначе, он взъерошил свои кудри широкой загорелой ладонью, показав, насколько взволнован.

— Я вовсе и не думал тебя убивать, Сьюз, — отозвался Пол, и я расслышала в его голосе нотки боли.

Я от души рассмеялась. Не удержалась. У меня в горле застрял комок, но я все равно засмеялась и ответила:

— О, ну конечно.

— Я серьезно, Сьюз, — настаивал Пол. — Все было совсем не так. Я просто… понимаешь, мне тяжело даются потери.

Я уставилась на него во все глаза. Что бы там Пол себе не выдумывал, он действительно пытался меня убить. Но что еще хуже, он сделал все возможное, чтобы избавиться от Джесса, поступив при этом ужасно подло и коварно. А теперь он пытался замять случившееся, списав все на неспортивное поведение?

— Не понимаю, — покачала я головой. — Какие потери? Ты ничего не потерял.

— Разве, Сьюз? — Пол посмотрел мне прямо в глаза. Его голос звучал точно так же, как тот, что я слышала снова и снова в своих снах — когда Пол хохотал над моими попытками найти выход из погруженного во тьму, устланного туманом коридора, в обоих концах которого меня поджидала черная бездна, ведущая в абсолютное ничто, на краю которой я зависала, опасно балансируя, прежде чем в следующую секунду проснуться. В голосе Пола слышалось столько скрытого смысла…

Вот только я понятия не имела, что именно он скрывал или на что намекал. Все, что я знала, — так это то, что этот парень до чертиков меня пугал.

— Сьюз, — начал он с улыбкой. Улыбаясь, — и даже, наверное, когда хмурился, — он выглядел как модель нижнего белья «Кельвин Кляйн». И не только из-за лица. В конце концов я же видела его в одних плавках. — Слушай, ну не будь ты такой. Начался новый учебный год. Мы не могли бы начать все с начала?

— Нет, — отрезала я, радуясь, что на этот раз мой голос не дрогнул. — Не могли бы. Вообще-то ты… лучше бы тебе держаться от меня подальше.

Его это, кажется, насмешило.

— А то что? — поинтересовался он с очередной улыбочкой из своего арсенала, обнажившей ровный ряд белоснежных зубов — улыбкой политика, вдруг поняла я.

— А то пожалеешь, — пригрозила я. Мой голос опять задрожал.

— Ох! — Его глаза расширились в притворном ужасе. — Натравишь на меня своего парня?

На его месте я бы так не шутила. Джесс мог и убить Пола — и, наверное, так и сделал бы, если бы вдруг узнал, что тот вернулся. Вот только одно «но»: Джесс, как ни крути, технически не был моим парнем, так что защищать меня от всяких отморозков вроде того, что стоял передо мной, не совсем его забота.

Должно быть, по выражению моего лица Пол понял, что не все так радужно в королевстве Сьюз и Джесса, поскольку рассмеялся и протянул:

— Вон оно что. Ну, знаешь, я никогда не считал, что Джесс — твой тип. Тебе нужен кто-то чуть менее…

Закончить предложение ему так и не представилось шанса, потому что в этот момент Ки-Ки, хвостиком плетущаяся за Адамом, который направлялся к своему шкафчику, — хотя вчера вечером мы с ней торжественно поклялись друг другу по телефону, что ни в коем случае не начнем новый учебный год с беганья за мальчиками, — вернулась к нам, не спуская пристального взгляда с парня, стоящего так близко ко мне.

— Сьюз, — вежливо привлекла она мое внимание. В отличие от меня, Ки-Ки провела лето, подрабатывая в некоммерческом секторе, так что заработала недостаточно для того, чтобы позаботиться об обновлении гардероба и косметике перед началом учебного года. Не то чтобы она когда-нибудь тратила деньги на что-то столь легкомысленное, как косметика. Наверное, в этом были свои плюсы, поскольку, будучи альбиноской, она не могла как ни в чем не бывало подойти к витрине «M.A.C.» в любом торговом центре и оставить там все деньги, как самая обычная девчонка, — ей приходилось заказывать для себя специальную косметику.

— Как зовут твоего друга? — поинтересовалась Ки-Ки.

У меня как-то не было желания знакомить их. В действительности я всерьез задумалась, не отправиться ли мне в кабинет администрации и не спросить ли, чем они там думали, когда согласились принять подобного парня во вполне неплохую, как я когда-то считала, школу.

Но Пол протянул Ки-Ки свою крутую сильную руку и с улыбкой, которую я в свое время находила обезоруживающей, хотя сейчас у меня от нее побежал мороз по коже, сказал:

— Привет, я Пол. Пол Слейтер. Приятно познакомиться.

Пол Слейтер. Это имя не из тех, что должны вселять ужас в сердца юных дев, а? Я имею в виду, оно звучит достаточно безобидно. «Привет, я Пол Слейтер». В этой фразе не было ничего такого, что предупредило бы Ки-Ки об истинном положении вещей: Пол Слейтер был психом, манипулирующим людьми, с ледышкой вместо сердца.

Нет, Ки-Ки ни о чем подобном даже не догадалась. Потому что я, само собой, ничего ей не рассказывала. Я никому ничего не рассказывала.

Господи, ну и дура!

Даже если Ки-Ки нашла пальцы Пола чуть более холодными, чем ей нравилось, она не подала вида.

— Ки-Ки Уэбб, — ответила она, тряся его руку в типичной для нее деловой манере. — Должно быть, ты новенький в школе, потому что я тебя раньше здесь не видела.

Пол поморгал, привлекая внимание к своим ресницам, которые были довольно длинными, как для парня. Они выглядели очень тяжелыми, казалось, их не так-то просто поднимать. У моего сводного брата Джейка были очень похожие по виду ресницы, вот только ему они просто придавали сонный вид. Пол же с такими ресницами выглядел, скорее, как сексуальная рок-звезда. Я с беспокойством перевела взгляд на Ки-Ки. Она была одним из самых здравомыслящих людей, что я знала, но разве может у человека действительно быть иммунитет от сексуальных рок-звезд?

— Мой первый день, — кивнул Пол, снова широко улыбнувшись. — Но мне повезло, оказалось, что я уже знаком с мисс Саймон.

— Какой счастливый случай! — отозвалась Ки-Ки, которая, будучи редактором школьной газеты, любила бросаться громкими фразами. Ее белые брови немного приподнялись. — Ты раньше ходил в старую школу Сьюз?

— Нет, это не так, — вмешалась я. — Слушай, нам лучше поспешить в класс, иначе можем нарваться на неприятности…

Но Пола мысль о том, что можно нарваться на неприятности, совершенно не взволновала. Вероятно, потому, что Пол обычно сам создавал проблемы для других.

— У нас со Сьюз летом был роман, — сообщил он Ки-Ки, чьи фиалковые глаза широко раскрылись за линзами очков от подобных новостей.

— Роман? — повторила она.

— Не было никакого романа, — поторопилась я ее убедить. — Поверь мне. Вообще ни намека на роман.

Глаза Ки-Ки расширились еще больше. Ясно как день — она мне не поверила. Да и с чего бы ей это делать? Да, мы с ней были лучшими подругами. Но была ли я хоть раз абсолютно честна с ней? Нет. И она явно это осознавала.

— О, так вы, ребята, расстались? — выразительно спросила она.

— Мы не расставались, — ответил Пол, послав Ки-Ки очередную таинственную хитрую улыбочку.

«Да потому что мы никогда и не встречались! — хотелось завопить мне. — Думаешь, я бы пошла на свидание с ним? Он не такой, как тебе кажется, Ки-Ки! Он выглядит, как человек, но под этим привлекательным фасадом скрывается… скрывается…»

Ну, я и сама не знала, кто именно там скрывался.

С другой стороны, а кем это делало меня? Ведь у нас с Полом было гораздо больше общего, чем я готова была признаться даже самой себе.

Даже если бы мне хватило духу озвучить что-нибудь из этого перед ним, то шанса мне так и не представилось, потому что внезапно рядом с нами прозвучал строгий голос:

— Мисс Саймон! Мисс Уэбб! Разве вам не следует быть на уроке?

Сестра Эрнестина, — трехмесячное отсутствие которой в моей жизни не сделало ее ни на йоту менее пугающей с этой ее внушительной грудью и еще более внушительным распятием на ней, — спикировала на нас, широкие черные рукава ее рясы развевались позади нее, словно крылья.

— Ступайте, — недовольно проворчала она, махнув рукой в направлении наших шкафчиков, встроенных в глинобитные стены вдоль всего внутреннего двора. — Вы опоздаете на первый урок.

Мы и пошли… Вот только, к сожалению, Пол последовал за нами по пятам.

— Мы со Сьюз давние знакомые, — обратился он к Ки-Ки, пока мы шли по крытому переходу к моему шкафчику. — Встретились в курортном комплексе «Пеббл-Бич».

Я поглядывала на Пола, набирая код на замке шкафчика. Мне все еще не верилось, что это происходит на самом деле. Я правда не могла поверить. Что Полу здесь понадобилось? Зачем он перевелся в мою школу, превратив мою жизнь — из которой, как я надеялась, я раз и навсегда его выкинула — в натуральный реальный кошмар?

Мне и не хотелось этого знать. Какие бы цели Пол ни преследовал, мне это было не интересно. Я просто хотела сбежать от него, спрятаться в классе или еще где-нибудь, где угодно… лишь бы подальше от него.

— Что ж, — перебила я его, с грохотом захлопнув дверцу шкафчика. Я толком не осознавала, что делаю, не глядя засунув руку внутрь и вытащив первые попавшиеся учебники. — Нам пора. Нужно бежать в наш кабинет.

Пол опустил взгляд на книжки, которые я крепко прижала к груди, словно щит, будто они могли уберечь меня — нас — от того, что он мне уготовил. А я не сомневалась, что у него было что-то на уме.

— Там ты их не найдешь, — сказал Пол, загадочно кивнув на мои учебники.

Я понять не могла, о чем он. Да и не желала понимать. Мне хотелось лишь одного — унести отсюда ноги и как можно быстрее. Ки-Ки по-прежнему стояла рядом со мной, в замешательстве переводя взгляд с моего лица на Пола и обратно. И я знала, что в любую секунду она начнет задавать вопросы. Вопросы, на которые я не смела дать ответ… потому что она бы мне ни за что не поверила бы, даже попытайся я выложить всю правду.

И все же, хотя я не хотела ничего знать, я вдруг поняла, что с моих губ слетел вопрос:

— Что я там не найду?

— Ответы, которые ты ищешь. — Пол пристально посмотрел мне в глаза. — Почему именно ты стала избранной. И что ты такое на самом деле.

На этот раз мне не пришлось уточнять, что он имеет в виду. Я прекрасно все поняла, как будто он произнес это вслух. Речь шла о даре, которым мы оба владели. Том самом, которым Пол, судя по всему, управлял гораздо лучше меня — и в котором он, похоже, гораздо больше смыслил.

Ки-Ки уставилась на нас, будто мы разговаривали на иностранном языке, а Пол мягко продолжил:

— Ты узнаешь, где меня искать, когда будешь готова услышать правду о том, что ты такое. Потому что я буду здесь, рядом.

А потом он просто ушел, будто не замечая дружных девичьих вздохов, которые издавали мои одноклассницы, пока он с грацией пантеры удалялся от нас по коридору.

Ки-Ки перевела на меня озадаченный взгляд. Ее фиалковые глаза за линзами очков все еще оставались широко распахнутыми от изумления.

— Что этот парень тут вообще заливал? — потребовала она немедленного ответа. — И кто, черт возьми, такой Джесс?

Глава 2

Конечно же, я ничего не могла ей рассказать. Я ни с кем не могла поделиться историей о Джессе, потому что, ну правда, кто бы мне поверил? У меня был лишь один знакомый — во всяком случае, один живой знакомый, — который знал всю правду о людях вроде меня и Пола, и то только потому, что был одним из нас. И усевшись чуть позже перед его столом из красного дерева, я не сдержалась и застонала.

— Как это могло произойти?

Отец Доминик, директор Академии при миссии Хуниперо Серра, сидел за своим огромным столом со снисходительным выражением лица, которое очень шло образу святого отца, выглядящего, если верить слухам, с каждым прошедшим годом все лучше и лучше. В свои без малого шестьдесят пять он был похож на седовласого Адониса в очках.

А еще в его глазах плескалось огромное раскаяние.

— Сюзанна, мне жаль. Я так замотался с подготовкой к новому учебному году — не говоря уже о предстоящем в эти выходные фестивале отца Серра, — что у меня руки не дошли посмотреть списки на прием новых учеников. — Он покачал своей аккуратно подстриженной седой головой. — Мне очень, очень жаль.

Я скривилась. Ему жаль. Ему жаль? А что насчет меня? Это не ему предстояло сидеть на уроке вместе с Полом Слейтером. Вообще-то даже на двух уроках: на классном часе и истории США. Целых два часа в день мне нужно было сидеть там и смотреть на человека, который пытался избавиться от моего парня и бросил меня умирать. И это я молчу об утренних линейках и ланче. Вот вам, пожалуйста, еще один час!

— Хотя, если честно, я не знаю, что мог бы сделать, — продолжил он, просматривая документы Пола, — чтобы помешать его приему. Результаты его контрольных, его оценки, характеристики преподавателей… все выше всяких похвал. Мне жаль это говорить, но на бумаге Пол Слейтер выглядит гораздо более прилежным учеником, чем ты, когда пришла в нашу школу.

— Вы не можете ничего понять о моральных качествах человека по результатам контрольных, — возразила я. У меня небольшой пунктик по этому поводу, поскольку мои собственные оценки были довольно посредственными, из-за чего академия при миссии восемь месяцев назад не сразу согласилась меня принять, когда мама объявила, что мы переезжаем в Калифорнию, чтобы она смогла выйти замуж за Энди Аккермана, мужчину ее мечты, а теперь и моего отчима.

— Не могу, — согласился отец Доминик, устало сняв очки и начав протирать их подолом черной сутаны. Я вдруг заметила темные круги у него под глазами. — Да, не могу. — Отец Дом с тяжелым вздохом водрузил очки обратно на свой идеальный орлиный нос. — Сюзанна, ты точно уверена, что мотивы этого мальчика хоть на йоту бесчестны? Возможно, Пол просто ищет помощи. Вполне вероятно, что при правильном руководстве он сможет осознать свои ошибки…

— Ну да, отец Дом, — саркастично отозвалась я, — и, возможно, в этом году меня выберут королевой школьного бала.

Отец Доминик послал мне неодобрительный взгляд. В отличие от меня, он всегда верил в лучшее в людях, по крайней мере до тех пор, пока их последующее поведение не доказывало, что его суждения о присущей им доброте в корне не верны. Можно было бы предположить, что в случае с Полом Слейтером он уже достаточно увидел, чтобы сделать верное заключение об этом парне, но, очевидно, этого было мало.

— Я буду полагать, что Пол пришел сюда, в академию при миссии, потому что хочет учиться, до тех пор пока не увижу что-либо, доказывающее обратное, — заявил отец Ди. — И под учебой я понимаю не только программу одиннадцатого класса, Сюзанна, а и то, чему можем научить его мы с тобой. Давай надеяться на то, что Пол сожалеет о своих прошлых поступках и искренне хочет загладить вину. Я верю, что он здесь для того, чтобы начать все сначала, так же, как это сделала ты в прошлом году, если ты еще помнишь об этом. И наш долг, как сострадательных людей, помочь ему в этом. Пока мы не убедимся в обратном, мне кажется, нам стоит вспомнить о презумпции невиновности.

По-моему, хуже плана я в жизни не слышала. Но у меня на самом деле не было доказательств того, что Пол действительно появился здесь, чтобы доставить нам неприятности. Ну, во всяком случае, пока не было.

— Ну ладно. — Отец Ди закрыл папку с документами Пола и откинулся в кресле. — Мы не виделись несколько недель. Как у тебя дела, Сюзанна? И как Джесс?

Я почувствовала, как к щекам приливает краска. Да, дела обстояли плачевно, если при простом упоминании Джесса я тут же краснела, но уж как есть.

— Э-э, прекрасно, — промямлила я, надеясь, что отец Дом не заметит моих полыхающих щек.

— Хорошо. — Падре поправил очки на носу и рассеянно посмотрел на книжный шкаф. — Он упоминал, что хотел одолжить одну книгу… А, вот она. — Отец Дом опустил мне в руки огромный — должно быть, он весил не меньше пяти килограммов — фолиант в кожаном переплете. — «Критическая теория со времен Платона»[1], — с улыбкой пояснил падре. — Джессу должно понравиться.

Я и не сомневалась. Джессу нравились самые нудные книги, известные человечеству. Вероятно, поэтому он и не отвечал на мои чувства. Ну то есть не отвечал так, как мне хотелось. Потому что я была недостаточно занудной.

— Очень хорошо, — рассеянно произнес отец Ди. Голова у него явно была занята кучей дел. Приезд архиепископа всегда повергал его в панику, и, судя по тому, что я видела, этот визит, приуроченный к фестивалю отца Серра, которого ряд организаций безуспешно пытались причислить к лику святых, обещал стать огромной занозой в заднице.

— Давай пока понаблюдаем за нашим юным другом мистером Слейтером, — предложил отец Дом, — и посмотрим, как пойдут дела. Он вполне может остепениться, Сюзанна, следуя строгому распорядку, который мы можем предложить ему здесь, в академии.

Я фыркнула. Не смогла удержаться. Серьезно, отец Ди понятия не имел, с кем имеет дело.

— А если нет?

— Ну, будем решать проблемы по мере их поступления. А теперь иди. Ты же не хочешь потратить весь обеденный перерыв на разговоры со мной.

Я скрепя сердце покинула директорский кабинет, забрав с собой толстый пыльный фолиант, который мне вручили. Утренний туман развеялся, как обычно, к одиннадцати, и теперь было прекрасно видно ярко-голубое небо. Во внутреннем дворе над кустами гибискуса деловито гудели колибри. В центре шумел фонтан, окруженный полудюжиной туристов в бермудах, — миссия была не только школой, но и памятником старины, известная базиликой и даже сувенирным магазином, которые входили в список обязательных для посещения мест любого туристического маршрута. Нежный бриз, дувший с моря, играл с темно-зелеными пальмовыми листьями, которые лениво покачивались у нас над головами. Еще один потрясающий день в Кармеле.

Так почему же я чувствовала себя такой несчастной?

Я попыталась убедить себя, что чересчур паникую. Что отец Дом прав: мы действительно не знали, что двигало Полом, когда он приехал в Кармел. Возможно, он и правда решил начать все с чистого листа.

Так почему же я никак не могла выкинуть из головы эту картину — ту, которую видела в своих кошмарах? Длинный мрачный коридор, и мы бежим по нему, отчаянно пытаясь отыскать выход, однако находя лишь один туман. Этот сон снился мне каждую ночь, а иногда и чаще, и каждый раз я просыпалась в холодном поту.

По правде говоря, я не знала, что пугало меня сильнее: сам кошмар или то, что происходило сейчас, когда я бодрствовала. Что же здесь понадобилось Полу? А еще более озадачивало то, откуда Полу так много известно о нашем общем даре? Ну, по крайней мере, казалось, что он знает гораздо больше меня. А ведь об этом не пишут в информационных бюллетенях. И не рассказывают на конференциях и семинарах. Если вбить слово «медиатор» в любой поисковой системе, вы получите лишь кучу ссылок на статьи об адвокатах и семейных консультантах. Фактически, я сейчас так же несведуща в вопросах медиаторства, как и тогда, когда была маленькой девочкой и знала лишь, что я… ну, отличаюсь от остальных детей, живущих по соседству.

А вот Пол… Пол, казалось, считал, что у него есть кое-какие ответы.

Вот только что ему могло быть известно? Даже отец Доминик не заявлял, что знает наверняка, кто мы, медиаторы — за неимением лучшего термина, — такие, и откуда появились, и каких конкретно масштабов были наши таланты… А он был старше нас с Полом, вместе взятых! Разумеется, мы могли видеть мертвых, а также разговаривать — и даже целоваться или драться — с ними… Вернее сказать, с душами тех, кто умер, оставив незавершенные дела, как мне стало известно в шесть лет, когда мой папа, скончавшийся от внезапного сердечного приступа, пришел ко мне, чтобы немного поболтать после похорон.

Но неужели это все? В том смысле, что неужели медиаторы были способны лишь на это? Пол вот считал по-другому.

Несмотря на заверения отца Доминика, что у Пола, скорее всего, благие намерения, я не была так в этом уверена. Люди вроде Пола ничего не делали без причины. Так что же ему тогда понадобилось в Кармеле? Неужели он действительно приехал сюда только потому, что узнал обо мне и отце Доме и хотел продолжить наше знакомство, испытывая что-то вроде тяги к представителям своего вида?

Существовала и такая вероятность. Разумеется, шансы на это были столь же велики, как и на то, что Джесс действительно меня любит и лишь делает вид, что это не так, поскольку романтические отношения между нами не привели бы ни к чему хорошему.

Ну да. А может, я и вправду стану королевой школьного бала, исполнив свою заветную мечту…

Сидя на скамейке во дворе во время ланча, зажатая с двух сторон Адамом и Ки-Ки, я все еще пыталась выкинуть из головы весь этот ужас — ну то есть мысли о Поле, а не о желании стать королевой бала, — когда открыла банку с диетической колой и чуть не подавилась первым же глотком, услышав обращенные ко мне слова Ки-Ки:

— Ну давай, колись. Кто все-таки этот Джесс? И, пожалуйста, на этот раз ответь на мой вопрос.

Кола полилась ручьями во все стороны, а точнее, в основном, из моего носа. Брызги даже попали на мою шелковую двойку от «Бенеттона».

— Она диетическая, пятен не останется, — непреклонно заявила Ки-Ки, не проявив ни капли сочувствия. — Так почему же мы до сих пор с ним не знакомы?

— Ага, — согласился Адам, быстро поборов хохот, от которого он не удержался при виде хлынувшей из моих ноздрей колы. — И как так вышло, что Пол о нем знает, а мы — нет?

Промокнув мокрые пятна салфеткой, я бросила взгляд на Пола. Он сидел неподалеку на одной из скамеек в окружении Келли Престон и других популярных ребят из нашего класса, которые громко смеялись над какой-то рассказанной им историей.

— Джесс — просто парень, — ответила я, потому что у меня сложилось впечатление, что просто отмахнуться от этих вопросов мне не дадут. Не в этот раз.

— Просто парень, — повторила Ки-Ки. — Просто парень, с которым ты, по словам Пола, вроде как встречаешься.

— Ну… да, — отозвалась я, чувствуя себя не в своей тарелке. — Наверное, можно и так сказать. Вроде того. Я имею в виду… все сложно.

Сложно? На фоне моих отношений с Джессом «Критическая теория со времен Платона» походила на «Мелкого щенка»[2].

— И? — поторопила меня Ки-Ки, скрестив ноги и начав грызть мини-морковку, которую вытащила из лежащего на коленях пакета. — Не томи. Где вы познакомились?

Я поверить не могла, что действительно сижу здесь и обсуждаю Джесса с моими друзьями. Друзьями, которых я так сильно старалась держать в полном неведении относительно него.

— Он, э-э, живет по соседству, — промямлила я. Не было никакого смысла рассказывать им всю правду.

— Он ходит в РЛС? — поинтересовался Адам, подразумевая школу имени Роберта Льюиса Стивенсона, и потянулся через меня, чтобы ухватить одну из морковок из пакета Ки-Ки.

— М-м, не совсем.

— Только не говори мне, что он учится в муниципальной школе, — распахнула глаза Ки-Ки.

— Он вообще не учится, — пояснила я, зная, что в силу характера Ки-Ки ни за что от меня не отстанет, пока не выяснит всю подноготную. — Он, м-м, уже закончил школу.

— Ого! Так он старше тебя. Ну, неудивительно, что ты держишь его существование в секрете. Так что, он учится в колледже или как?

— Не совсем. Он, э-э, взял перерыв на некоторое время. Чтобы вроде как… найти себя.

— Ха! — Адам откинулся на спинку лавочки и прикрыл глаза, подставив лицо лучам яркого полуденного солнца. — Бездельник. Могла бы найти и кого-то получше, Сьюз. Тебе нужен прилежный трудолюбивый парень. Такой, как… О, знаю! Я!

Ки-Ки, сохнувшая по Адаму столько, сколько я знала их обоих, проигнорировала его слова.

— И как долго вы, ребята, встречаетесь? — потребовала она ответа.

— Не знаю. — Вот теперь я почувствовала себя несчастной. — У нас все только-только закрутилось. Ну то есть мы знакомы уже довольно давно, но в плоскость романтических отношений все… перешло буквально пару недель назад. И у нас не то чтобы… Ну, мне не очень-то хочется об этом говорить.

— О чем «об этом»? — Нашу скамейку накрыла тень. Скосив глаза, я увидела моего младшего сводного брата Дэвида. Солнечные лучи падали на его рыжие волосы, и казалось, будто вокруг головы светится нимб.

— Ни о чем, — быстро отозвалась я.

Из всех членов семьи — и да, я действительно теперь думала об Аккерманах, моем отчиме и сводных братьях, как о части моей семьи, маленькой семьи, которая после смерти папы состояла только из мамы и меня — тринадцатилетний Дэвид больше всех приблизился к разгадке правды обо мне. Что я не просто недовольная всем на свете девчонка-подросток, какой пыталась казаться.

Более того, Дэвид знал о Джессе. Знал и в то же время не подозревал о нем. Потому что хотя он, как и все домочадцы, заметил мои неожиданные перепады настроения и загадочные исчезновения по вечерам из гостиной, ему в голову даже не могло прийти, что за всем этим скрывается.

И вот теперь он стоял перед нашей скамейкой — а это было довольно смело с его стороны, так как старшеклассники не очень-то благожелательно относились к попыткам восьмиклассников вроде Дэвида заходить на ту сторону школьного двора, которую они считали своей, — пытаясь делать вид, будто ему тут самое место, хотя это было очень далеко от правды, учитывая его тщедушное телосложение, скобки на зубах и торчащие в стороны уши.

— Ты это видела? — спросил он, сунув мне под нос листок бумаги.

Взяв его, я быстренько проглядела, что там написано. Это оказался флайер, приглашающий всех на вечеринку с джакузи в эту пятницу вечером в дом номер девяносто девять по Пайн-Крест-роуд. Гостям предлагалось захватить с собой плавки и купальники на тот случай, если они захотят «понежиться в горячей пене». Или если они решат отказаться от обычной одежды и переодеться, против чего никто не возражал, особенно если эта идея придет в голову особам женского пола.

Внизу флайера обнаружился аляповатый рисунок подвыпившей девушки с огромной грудью, хлещущей пиво из банки.

— Нет, тебе туда нельзя, — фыркнула я, возвращая флайер Дэвиду. — Ты еще маленький. И не мешало бы показать это вашему классному руководителю. Восьмиклассникам еще рано закатывать такие вечеринки.

Ки-Ки выхватила листок из рук Дэвида и повернулась ко мне.

— Э-э, Сьюз…

— Серьезно, — не унималась я. — И я удивлена, Дэвид. Я считала, что ты умнее. Эти вечеринки до добра не доведут. Конечно, некоторые на них развлекаются на всю катушку. Но десять к одному, что кто-нибудь в итоге накачается до невменяемого состояния, или утонет, или разобьет себе голову, или еще что-нибудь. Это всегда весело до тех пор, пока кто-нибудь не пострадает.

— Сьюз! — Ки-Ки сунула флайер мне под нос. — Дом номер девяносто девять по Пайн-Крест-роуд. Это же ваш дом, так?

Ахнув, я вырвала листок из ее рук.

— Дэвид, чем ты думал?!

— Это не я, — заревел Дэвид, и его ломкий голос взлетел на две или три октавы. — Мне показали это на обществоведении. Брэд сует их всем подряд. Пару приглашений даже получили семиклассники…

Гневно прищурившись, я глянула в сторону Брэда. Он стоял, оперевшись на стойку, на которой крепился баскетбольный щит, пытаясь строить из себя крутого парня, что было довольно непросто для человека, мозги которого, насколько я могла судить, были покрыты спреем «WD-40»[3].

— Извините, — я поднялась со скамейки. — Мне нужно кое-кого убить. — И я направилась через все баскетбольное поле с зажатым в руке оранжевым флайером.

Брэд заметил мое приближение. Я увидела, как его взгляд упал на листок, и на лице тут же появилось выражение неприкрытой паники. Он выпрямился и попытался сбежать, но я оказалась слишком быстрой для него и зажала его у питьевого фонтанчика. Подняв листовку повыше, чтобы ему было хорошо видно, я спокойно поинтересовалась:

— Ты правда думаешь, что мама с Энди позволят тебе устроить эту… это… что это вообще такое?

Паника на лице Брэда исчезла, и он вызывающе выпятил подбородок.

— Ну, знаешь, то, о чем они не знают, им не повредит.

— Брэд, — начала я. Иногда мне было его жалко. Серьезно. Он был таким идиотом. — А ты не думаешь, что они обо всем узнают, когда выглянут из окна спальни и увидят стайку голых девиц в их новом джакузи?

— Они не увидят, — возразил он. — Потому что в пятницу вечером их не будет. Ты что, забыла? Папу пригласили прочесть ту лекцию в Сан-Франциско в качестве приглашенного гостя, и твоя мама решила поехать с ним.

Да, я забыла. На самом деле я сомневалась, что мне вообще кто-то удосужился об этом сказать. В последнее время я частенько зависала в своей комнате, но не настолько же, чтобы пропустить нечто столь важное, как то, что ваши родители собираются уехать на всю ночь! Как-то я сомневаюсь…

— И лучше бы тебе ничего им не говорить, — заявил вдруг ехидно Брэд, — или пожалеешь.

Я посмотрела на него, как на сумасшедшего.

— Я пожалею? — Я чуть не подавилась от хохота. — Э-э, ты меня, конечно, извини, Брэд, но если твой папа узнает об этой твоей вечеринке, то это тебя накажут до конца твоей жизни, а не меня.

— Не-а. — Вызывающее выражение лица сменилось еще менее привлекательной гримасой, в которой мне почему-то вдруг почудилась корысть. — Потому что если ты хоть пикнешь об этом, я всем расскажу о парне, которого ты тайком проводишь к себе в комнату каждую ночь.

Примечания:

[1] «Критическая теория со времен Платона» (англ. «Critical Theory Since Plato») — антология 1971 года, прослеживает основные высказывания литературных критиков от классических теоретиков, подобных Платону, до современных публицистов.

[2] «Мелкий щенок» (англ. «The Poky Little Puppy») — детская книга, написанная Джанетт Себринг Лоури и иллюстрированная Густавом Тенггреном, впервые издана в 1942 году.

[3] «WD-40» — торговая марка известного аэрозольного препарата, разработанного Норманом Ларсеном в 1953 году для «Rocket Chemical Company» в Сан-Диего, Калифорния. Первоначально препарат был разработан для промышленных потребителей как водоотталкивающее средство, предотвращающее коррозию. Позже было установлено, что он также имеет множество возможностей для бытового применения.

Глава 3

Наказание.

Вот что вы получаете в Академии при миссии имени Хуниперо Серра, когда отправляете сводного брата нокаутом на землю, и это случайно замечает учитель.

— Не понимаю, что на тебя нашло, Сьюз, — посетовала миссис Элкинс, которая вела уроки биологии в девятых и десятых классах, а помимо этого курировала оставленных после уроков малолетних правонарушителей вроде меня. — Еще и в первый день. Это так ты хочешь начать учебный год?

Вот только миссис Элкинс не понимала. И не то чтобы я могла с этим что-то поделать. Ну просто как я могла объяснить ей, что на меня внезапно свалилось слишком много всего? Я вдруг выяснила, что моему сводному брату известна тайна, которую я тщательно скрывала от семьи на протяжении нескольких месяцев. И это в придачу к тому, что монстр из моих снов внезапно возник в стенах моей школы и разгуливал по коридорам, весь такой из себя горячий красавчик. От всех этих новостей я раскисла, словно забытая на солнце помада «Мэйбеллин».

Но миссис Элкинс я об этом рассказать не могла. Я просто молча отбывала наказание, наблюдая, как медленно движется минутная стрелка. Никто из нарушителей порядка не мог покинуть класс раньше четырех.

— Надеюсь, ты усвоила урок, Сьюз, — сказала миссис Элкинс, когда этот час наконец-то настал. Ты же понимаешь, что подаешь не очень хороший пример младшим детям, вот так размахивая кулаками на территории школы?

Я? Я подаю плохой пример? А как насчет Брэда? Это он планировал организовать собственный Октоберфест в нашей гостиной. И все же Брэд загнал меня в угол. И прекрасно это понимал.

— Что, думаешь, всех обхитрила, позволяя парню каждую ночь пробираться к тебе в спальню, а? — заявил он, в то время как я вытаращилась на него, онемев от шока, не веря своим ушам. — Как он вообще к тебе попадает? Небось, через вот то окно над крыльцом? Что ж, похоже, твой маленький секрет раскрыт, а? Так что помалкивай о моей вечеринке, а я промолчу об этом Джессе.

Меня настолько ошеломил тот факт, что Брэд мог слышать — и слышал — Джесса, что несколько минут я молчала, не зная, что ответить. За это время Брэд обменялся приветствиями с несколькими приятелями, которые по очереди подходили к нему, чтобы дать пять и выдать что-нибудь вроде: «Чувак! Джакузи — это круто. Ни за что не пропущу».

Наконец я умудрилась открыть рот и поинтересовалась:

— Да ты что? Ну а как насчет Джейка? В смысле, Джейк ведь не позволит тебе притащить к нам домой толпу твоих дружков, желающих наклюкаться в зюзю.

Брэд посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

— Ты смеешься? А кто, по-твоему, отвечает за пиво? Джейк собирается стырить бочонок на работе.

Я недоверчиво прищурилась.

— Джейк? Джейк привезет пиво тебе? Не может быть. Он бы никогда… — И тут до меня дошло. — Сколько ты ему заплатил?

— Сотню баксов. Ровно половину суммы, что ему не хватает на «камаро», о которой он так мечтает.

Джейк пошел бы на все, что угодно, лишь бы заполучить свою «камаро» — мне прекрасно было об этом известно.

Загнанная в тупик, я снова уставилась на Брэда.

— А как же Дэвид? — наконец спросила я. — Дэвид ведь расскажет родителям.

— Не расскажет, — уверенно отмахнулся Брэд. — Потому что если он это сделает, я дам ему такого пинка под его тощий зад, что он покатится отсюда и до Анкориджа. И даже не пытайся его защищать, потому что иначе твоя мамочка узнает правду о Джессе во всех подробностях.

Тут-то я ему и засадила. Не смогла удержаться. Ощущение, будто мой кулак зажил своей жизнью. Он просто взял и ни с того ни с сего врезался в живот Брэда.

Драка закончилась через секунду. Даже через полсекунды. Мистер Гилларте, новый тренер школьной сборной по легкой атлетике, разнял нас, прежде чем у Брэда появился шанс мне ответить.

— Уйди, — велел он, оттолкнув меня и склонившись над лихорадочно хватающим ртом воздух Брэдом.

Ну я и ушла. Отправилась прямиком к отцу Ди, который стоял во внутреннем дворе, наблюдая, как на пальмовые стволы вешают гирлянды.

— Ну что тебе сказать, Сюзанна? — раздраженно сказал он, когда я закончила пояснять ситуацию. — Некоторые люди более догадливы, чем остальные.

— Ну да, но Брэд? — Мне приходилось понижать голос, потому что рядом крутились садовники, помогавшие все украсить к фестивалю отца Серра, который должен был пройти в субботу, на следующий день после Брэдовой вакханалии с джакузи.

— Сюзанна, ну ты же не надеялась скрывать Джесса вечно. Рано или поздно твоя семья все равно узнала бы.

Возможно. Но я не могла понять, почему именно Брэд догадался о его существовании, в то время как более умные члены семьи — Энди, например, или моя мама — оставались в полном неведении.

С другой стороны, Макс, пес нашей семьи, всегда знал о Джессе — он обходил мою комнату десятой дорогой. А на интеллектуальном уровне у Брэда с Максом было много общего… хотя Макс, конечно, был чуточку смышленее.

— Искренне надеюсь, что больше тебя в этом году здесь не увижу, Сьюз, — попрощалась со мной миссис Элкинс, наконец освободив меня и других нарушителей.

— Я тоже, миссис Э, — ответила я, собирая вещи. И пулей вылетела из класса.

Снаружи стоял обычный для Северной Калифорнии ясный жаркий сентябрьский день, а это означало, что солнце слепило глаза, небо было таким голубым, что глазам было больно, а вдалеке виднелась белая пена тихоокеанского прибоя, накатывающего на пляж Кармела. Все, кто мог меня подвезти, уже уехали: и Адам, который по-прежнему готов был везти кого угодно куда угодно в своем спортивном зеленом «Фольксвагене-жуке», и, само собой, Брэд, который унаследовал «лендровер» от Джейка, пересевшего на потрепанную «Хонду-Сивик» (но лишь до тех пор, пока не приобретет машину своей мечты). А до дома номер девяносто девять по Пайн-Крест-роуд было две мили. В основном, в гору.

Не успела я дойти до школьных ворот, как показался мой рыцарь в сверкающих доспехах. Во всяком случае, он так считал, наверное. Вот только он даже близко не был на белом коне, а сидел за рулем серебристого БМВ с откидным верхом, который уже был опущен. Показушник.

— Запрыгивай, — предложил он. Я стояла на перекрестке, ожидая, пока загорится зеленый, чтобы перейти оживленное шоссе. — Я тебя подвезу.

— Нет, спасибо, — быстро ответила я. — Предпочитаю пройтись.

— Сьюз. — Пол скучающе посмотрел на меня. — Просто сядь в машину.

— Нет, — отказалась я. Вот видите, я вызубрила свой урок. Ну тот, что касался залезания-в-автомобили-парней-которые-однажды-пытались-меня-убить. Я не собиралась снова наступать на эти грабли. Особенно с Полом, который не только однажды попытался меня убить, но еще и так сильно напугал в процессе, что эта сцена постоянно повторялась в моих снах. — Говорю же, я пройдусь.

Пол покачал головой и рассмеялся.

— Ты правда что-то с чем-то.

— Благодарю. — Загорелся зеленый, и я ступила на пешеходный переход, точно зная: сопровождение мне не нужно.

Но именно его я и получила. Пол развернулся и поехал рядом со мной со скоростью максимум три километра в час.

— Ты так и собираешься ползти за мной до самого дома? — осведомилась я, когда мы начали подниматься на один из холмов, в честь которых получил свое название Кармел Хиллз. Хорошо, что в четыре часа дня это шоссе было не сильно оживленным, иначе Пол мог и рассердить кого-то из моих соседей, еле тащась по единственной дороге, ведущей к цивилизации.

— Да. Если только ты не перестанешь вести себя как избалованный ребенок и не сядешь в автомобиль.

— Нет, спасибо, — снова отказалась я.

Я продолжила подниматься на холм. Стояла ужасная жара. Я чувствовала, как начинаю потеть в своей шелковой двойке, но ни за что в жизни не села бы в машину к этому парню, поэтому устало плелась по обочине, осторожно обходя любые растения, которые походили на моего заклятого врага — ну, до появления Пола, во всяком случае — ядовитый плющ, и костерила про себя «Критическую теорию со времен Платона», которая, как будто, с каждым шагом все сильнее оттягивала мне руки.

— Ты зря мне не доверяешь, — заметил Пол, катясь вверх по дороге рядом со мной в своем серебристом змеемобиле. — Мы же одинаковые, ты и я, ты знаешь это.

— От всего сердца надеюсь, что это не так.

Я частенько убеждалась, что некоторых врагов вежливость отпугивала так же хорошо, как крепкий кулак. Я не шучу. Попробуйте как-нибудь.

— Вынужден тебя разочаровать, но это так, — возразил Пол. — И вообще, что тебе сказал отец Доминик? Запретил оставаться со мной наедине? Велел не верить ни единому моему слову?

— Вовсе нет, — все так же отстраненно ответила я. — Он как раз считает, что мы не должны делать о тебе поспешных выводов.

Пол, кажется, удивился.

— Серьезно? Он так сказал?

— О да. — Я заметила растущие на обочине прекрасные кусты лютиков и осторожно обогнула их на случай, если среди них коварно спрятались побеги ядовитого плюща. — Отец Доминик считает, что ты здесь затем, чтобы наладить отношения с единственными известными тебе медиаторами. Он полагает, что наш долг, как сострадательных людей, позволить тебе загладить вину и помочь тебе на пути к добродетели.

— Но ты с ним не согласна? — Пол не сводил с меня напряженного взгляда. Собственно, почему бы и нет? Не то чтобы ему обязательно было следить за дорогой, учитывая, с какой скоростью он тащился за мной.

— Слушай, отец Доминик самый добрый человек, которого я знаю, — сказала я, мечтая о «крабике» или чем-нибудь подобном, чтобы можно было заколоть волосы. Прядки уже начали прилипать сзади к шее. Черепаховая заколка, с которой я приехала утром в школу, таинственным образом исчезла. — Его единственная цель в жизни — помогать другим. Он искренне верит, что люди по природе своей хорошие, и если вести себя с ними соответствующе, то они ответят тем же.

— Но ты, я так понимаю, против?

— Думаю, мы оба знаем, что отец Дом живет в мире фантазий. — Я взбиралась на холм, смотря прямо перед собой, в надежде, что Пол не догадается, что мое учащенное сердцебиение не имеет ничего общего с физическими нагрузками, а связано исключительно с его присутствием. — Однако я не хочу его разочаровывать, поэтому придержу свое мнение касательно тебя — что ты наркоман и психопат — при себе.

— Психопат? — Полу, кажется, польстила моя характеристика… Еще одно доказательство, что он действительно был тем, кем я его считала. — Мне нравится, как это звучит. Меня раньше по-разному называли, но психопатом — никогда.

— Это не был комплимент, — посчитала я обязательным уточнить, поскольку он, кажется, воспринял все прямо наоборот.

— Знаю. Это и делает твои слова особенно забавными. Ты героическая девушка, ты в курсе?

— Без разницы, — раздраженно откликнулась я. Похоже, я даже оскорбить этого парня нормально не могла. — Скажи мне одну вещь.

— Какую?

— В ту ночь, когда мы столкнулись, — я показала пальцем на небо, — ну там, наверху?

Пол кивнул.

— Да. Что?

— Как ты туда попал? Я имею в виду, над тобой ведь никто не проводил обряд экзорцизма, так?

На лице Пола расцвела широкая улыбка. К своему ужасу, я поняла, что задала именно тот вопрос, который он хотел услышать больше всего.

— Нет, никто, — ответил он. — И тебе это тоже не нужно.

Его слова поразили меня до глубины души. Я застыла на месте.

— Ты что, пытаешься мне сказать, что я просто могу разгуливать там туда-сюда, когда захочу? — ошеломленно спросила я.

— Ты много чего можешь делать, о чем пока даже не догадываешься, Сьюз, — ответил Пол, по-прежнему вальяжно улыбаясь. — Тебе такое даже не снилось. И я могу тебе все это показать.

Его елейный тон меня не обманул. Пол был очаровашкой, что есть то есть, но его обаяние было смертельным.

— Ага. Не сомневаюсь, — отозвалась я, молясь, чтобы он не смог разглядеть под розовым шелком свитера, как быстро забилось мое сердечко.

— Серьезно, Сьюз, — не унимался Пол. — Отец Дом — отличный парень. Я этого не отрицаю. Но он всего лишь медиатор. А ты нечто большее.

— Ясно. — Я расправила плечи и продолжила свой путь. В конце концов мы добрались до вершины холма, и я вошла под тень высоченных сосен, растущих по обе стороны дороги. Я не смогла скрыть облегчения от того, что укрылась наконец от палящего солнца. Хотелось бы мне так же легко избавиться от Пола. — То есть всю жизнь люди говорили мне одно, и тут вдруг внезапно появляешься ты и заявляешь, что я нечто совершенно иное, и я просто должна тебе поверить?

— Да, — кивнул Пол.

— Потому что кому мне верить, если не тебе, — саркастично заметила я. Мой голос звучал гораздо более уверенно, чем я себя на самом деле чувствовала.

— Потому что, кроме меня, у тебя никого нет, — поправил Пол.

— Ну, вообще это не очень-то много. — Я послала ему враждебный взгляд. — Или мне стоит заметить, что при нашей последней встрече ты бросил меня в аду без шанса выбраться?

— Это был вовсе не ад, — возразил Пол, в очередной раз закатив глаза, как умел только он (серьезно, ему стоило бы это запатентовать). — И рано или поздно ты бы нашла выход.

— А как насчет Джесса? — Мое сердце заколотилось с бешеной скоростью, потому что именно это, само собой, было важнее всего: не то, что Пол сотворил или пытался сотворить со мной — а то, что он сделал с Джессом… И я до чертиков боялась, что он попытается это повторить.

— Я же сказал, что мне жаль. — Кажется, я вызвала у него раздражение. — Кроме того, все же в итоге закончилось хорошо? Я же тебе об этом и говорю, Сьюз. Ты гораздо более могущественна, чем осознаешь. Тебе просто нужен тот, кто покажет все, на что ты способна. Тебе нужен наставник — настоящий, а не шестидесятилетний священник, который считает, что на отце Хуниперо Как-Его-Там свет клином сошелся.

— Точно. И ты, наверное, полагаешь, что именно ты сможешь сыграть роль мистера Мияги для моего малыша-каратиста[1]?

— Что-то вроде того.

Мы повернули к дому номер девяносто девять по Пайн-Крест-роуд, который возвышался на верхушке холма фасадом к долине Кармела. Из моей комнаты открывался отличный вид на океан. По ночам с моря наползал туман, и если оставить окна открытыми, можно было буквально увидеть, как его туманные щупальца переползали через подоконник. Это был хороший дом, один из лучших в Кармеле, бывший пансион, построенный в пятидесятых годах девятнадцатого века. Он даже репутации «дома с привидениями» не приобрел за все время.

— Что скажешь, Сьюз? — Пол небрежно оперся рукой на спинку пустого пассажирского сиденья рядом с собой. — Ужин сегодня вечером? Я угощаю? Расскажу о тебе, кто ты такая — вещи, которых больше никто на этой планете не знает.

— Спасибо. — Я свернула с дороги в свой двор, усыпанный сосновыми иголками, чувствуя облегчение в душе. А почему бы и нет? Я пережила столкновение с Полом Слейтером, и меня при этом не зашвырнуло в другое измерение. Неплохое достижение. — Но нет, спасибо. Увидимся завтра в школе.

Я пошла к подъездной дорожке, слыша, как за спиной Пол продолжал звать меня:

— Сьюз! Сьюз, подожди!

Вот только я не собиралась ждать. Я направилась прямиком к крыльцу, поднялась по ступенькам, открыла дверь и была такова.

И не обернулась. Ни разу.

— Я дома, — крикнула я, на случай, если внизу найдется кто-то, кому это окажется интересно. Он был. Я попала под град вопросов отчима, который готовил обед и, казалось, умирал от любопытства узнать, как прошел «мой день». Поделившись с ним впечатлениями и захватив из кухни хлеб насущный в виде яблок и диетической колы, я поднялась на второй этаж к себе.

На подоконнике сидел призрак. Он поднял голову, как только я показалась в дверях.

— Привет, — сказал Джесс.

Примечания:

[1] «Малыш-каратист» (1984 г.) — американский фильм, стал популярным среди поклонников боевых искусств 1980-х. Главный герой фильма Дэниэл, после того как его избивают несколько каратистов, обращается к своему соседу-японцу мистеру Мияги, чтобы тот обучил его каратэ.

Глава 4

Я не стала рассказывать Джессу о Поле.

Наверное, стоило бы. Возможно, мне вообще о многом не мешало бы ему рассказать, просто все как-то не было времени.

Вот только я знала, что случится, если я это сделаю: Джесс тут же ринется бить морду этому парню, и все закончится тем, что кого-то снова изгонят с лица земли… и этим кем-то будет Джесс. А мне правда казалось, что я вряд ли снова это переживу. Только не это. Только не опять.

Поэтому я оставила неожиданный перевод Пола в академию при себе. Я хочу сказать, отношения между мной и Джессом были запутанными, это да. Но это вовсе не означало, что я так уж стремилась его потерять.

— Ну, как школа? — поинтересовался Джесс.

— Хорошо. — Я побоялась говорить что-то еще. Во-первых, переживала, что могу не сдержаться и проговориться о Поле. А во-вторых, ну, я обнаружила, что чем меньше между нами с Джессом сказано, тем, в общем и целом, лучше. С другой стороны, я частенько начинала нервничать и нести бессмысленную чушь. И хотя внезапно выяснилось, что моя болтовня обычно удерживает Джесса от поспешных извинений и последующей дематериализации, — а в последнее время он делал так все чаще и чаще, как только между нами повисало неловкое молчание, — кажется, его при этом пообщаться со мной не тянуло. Джесс был почти невыносимо молчалив, с тех пор как…

Ну, с того дня, как мы поцеловались.

Не понимаю, что с парнями не так и почему они сначала целуют тебя с языком, а на следующий день делают вид, будто тебя не существует. Но именно так Джесс вел себя со мной в последнее время. Я имею в виду, не прошло и трех недель, как он привлек меня к себе и так поцеловал, что у меня мурашки побежали по спине. Я растаяла в его объятиях, думая, мол, неужели я наконец-то смогу открыть ему свои истинные чувства и рассказать о тайной любви, которая возникла во мне в ту же минуту — ну, почти в ту же, неважно, — как я впервые вошла в свою новую комнату и обнаружила, что она уже занята. То, что ее обитатель испустил последний вздох больше полутора сот лет назад, к делу не относилось.

Наверное, мне не следовало влюбляться в призрака. Однако в этом и заключается особенность нас, медиаторов. Для нас призраки значат ровно столько же, сколько и живые люди. Но помимо всей этой ерунды с вечной жизнью, не было ни одной причины, по которой мы с Джессом не смогли бы при желании закрутить бурный роман, о котором я грезила с тех пор, как он впервые наотрез отказался обращаться ко мне как-то иначе, чем Сюзанна, хотя полным именем меня никто, кроме отца Дома, никогда не называл.

Вот только с бурным романом не срослось. После того первого поцелуя, — который был прерван появлением моего младшего сводного брата, — новых поцелуев не последовало. Более того Джесс многословно извинился за свое поведение, а затем начал, похоже, намеренно меня избегать — хотя я постаралась донести до него мысль, что ничего страшного не произошло, и все в порядке… даже лучше, чем в порядке… у меня.

И теперь я не переставая думала, что, возможно, была слишком покладистой. Джесс, вероятно, решил, что я легкомысленна или что-то в этом роде. Ну то есть во времена, когда он еще был жив, леди бы залепила пощечину, если бы молодой человек позволил себе подобное нахальство. Даже если молодой человек походил на Джесса, с его блестящими темными глазами, густыми черными волосами, потрясающим прессом и неотразимой сексуальной улыбкой.

Мне до сих пор не верилось, что кто-то настолько ненавидел этого парня, чтобы убить, но именно это и послужило причиной его обитания в моей спальне, комнате, где его задушили сто пятьдесят лет назад.

Учитывая обстоятельства, я действительно не видела особого смысла в посвящении Джесса в детали того, как прошел мой день. Я просто молча сунула ему «Критическую теорию со времен Платона» и передала привет от отца Доминика.

Джессу, кажется, книга понравилась. Только мне могло настолько повезти, чтобы влюбиться в парня, которого, кажется, больше заводит критическая теория, чем мысль о моем языке в его рту.

Пока Джесс просматривал книгу, я вывалила содержимое рюкзака на кровать. Меня уже нагрузили домашкой, а ведь это только первый день. Судя по всему, время, проведенное в одиннадцатом классе, будет под завязку набито весельем и приключениями. В смысле, это же такой тяжелый выбор: Пол Слейтер или тригонометрия!

Мне стоило бы тогда сообщить Джессу о Поле. Мне стоило просто между делом сказать:

— Ой, а знаешь что? Помнишь того парня Пола, которому ты пытался сломать нос? Да, так вот, он теперь ходит в мою школу.

Потому что если бы я вспомнила о нем в обычном разговоре, то, может, все не казалось бы таким серьезным. Ну то есть да, Джесс ненавидел Пола — и на то была масса причин. Но я могла бы заглушить свои опасения по поводу того, что Пол, возможно, порождение самого Сатаны. Я хочу сказать, ну серьезно, парень щеголял часами «Фоссил». Куда уж еще инфернальнее?

Однако только я собралась с духом, чтобы выпалить: «Ах да, помнишь того чувака, Пола Слейтера? Он сегодня нарисовался в моем классе», — Брэд проорал с первого этажа, что обед готов.

Поскольку у отчима был огромный бзик по поводу того, что мы должны собираться за столом, как одна большая семья, чтобы делить вместе пищу, то мне пришлось оставить Джесса — не то чтобы для него это имело хоть какое-то значение, как мне показалось, — и, спустившись вниз, включиться в беседу домочадцев… а это, между прочим, немалая жертва с моей стороны, учитывая что вместо этого я могла бы находиться поблизости от мужчины моей мечты на случай, если ему вздумается продолжить с поцелуями.

Вот только сегодня, как и в остальные вечера, было не похоже, что меня ожидают страстные объятия, поэтому я с хмурым видом спустилась вниз. Энди приготовил стейки фахитас, одно из его коронных блюд. Мама, надо отдать ей должное, нашла парня, который не только имел золотые руки, но еще и оказался буквально шеф-поваром. Учитывая, что мы с мамой практически питались одной едой на вынос, пока она не вышла замуж во второй раз, это определенно был шаг вперед.

Однако то, что у мистера Все-Починю оказалось трое сыновей-подростков? Вот по поводу этого я все еще слегка сомневалась.

Войдя в столовую, я услышала отрыжку Брэда. Только он постиг искусство отрыгивать словами.

И словом, которым он рыгнул, как только я появилась, было «неудачница».

— Кто бы говорил, — отбрила я.

— Брэд, принеси, пожалуйста, сметану, — строго сказал Энди.

Закатив глаза, Брэд выскользнул из-за стола и ушел на кухню.

— Привет, Сьюзи. — Мама подошла и ласково поворошила мои волосы на макушке. — Как прошел первый день?

Только моей маме, единственной на этой планете, разрешалось называть меня Сьюзи. К счастью, я достаточно четко донесла эту мысль до сводных братьев, так что они уже даже не хихикали, когда она так делала.

Мне показалось нецелесообразным посвящать маму во все мельчайшие подробности. В конце концов, она была не в курсе того, что ее единственное дитя — посредник между мирами мертвых и живых. Она также не знала ни о Поле и о том, что он однажды попытался меня убить, ни о существовании Джесса. Мамуля просто считала, что я поздний цветочек, застенчивая тихоня, которая вот-вот расцветет, и тогда от парней отбоя не будет. Что поразительно наивно для женщины, работающей диктором новостной программы на телевидении, пусть даже оно местное.

Иногда я ей завидовала. Должно быть, хорошо жить в ее мире.

— Все прошло хорошо. — Именно так я ответила на мамин вопрос.

— А вот завтра все будет не столь радужно, — заметил Брэд, вернувшись со сметаной.

Мама заняла свое место на дальнем конце стола и как раз разворачивала салфетку. Мы использовали только льняные салфетки. Еще один Энди-изм. Это более ответственно, с точки зрения экологии, и делает сервировку стола более приближенной к стилю Марты Стюарт.

— Правда? Это почему? — Мамины темные, как и у меня, брови удивленно взлетели вверх.

— Завтра мы выбираем членов школьного совета, — пояснил Брэд, усевшись на место. — И Сьюз потеряет место вице-президента.

Развернув свою салфетку и аккуратно положив ее на колени — рядом с огромной головой Макса, пса Аккерманов, который проводил каждый прием пищи, устроив свою башку на моем бедре в ожидании всего, что могло свалиться с вилки мне на колени; я так к этому привыкла, что теперь практически не обращала на него внимания, — я ответила на мамин вопросительный взгляд:

— Понятия не имею, о чем он.

Брэд невинно посмотрел на меня:

— А разве Келли не поймала тебя после школы?

Да в общем-то нет, учитывая, что мне пришлось отбывать наказание, о чем Брэду было прекрасно известно.

Но он, судя по всему, собирался немного меня помучить.

— Нет. А что?

— Ну, Кел уже предложила кое-кому другому стать ее кандидатом на пост вице-президента в этом году. Этому новому парню, Полу Как-Его-Там. — Брэд пожал плечами, отчего его мощная борцовская шея сначала пропала, а потом снова появилась между двумя валунами плеч, словно проросшее сквозь асфальт дерево. — Так что, похоже, господству Сьюз на посту вице-президента конец.

Мама бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— Ты об этом не знала, Сьюзи?

Пришла моя очередь пожимать плечами.

— Нет. Но все нормально. Я как-то никогда особо не видела себя в роли члена школьного совета.

Однако мой ответ не возымел должного эффекта. Мама поджала губы и сказала:

— Ну, мне это не нравится. Появился какой-то новичок и занял место Сьюзи. Это нечестно.

— Возможно, это и нечестно, но таков естественный ход вещей, — заметил Дэвид. — Дарвин доказал, что самые сильные и физически привлекательные особи обычно добиваются наибольших успехов, а Пол Слейтер великолепный образчик мужчины в прекрасной физической форме. Каждая женщина, вступающая с ним в контакт, как я заметил, проявляет отчетливо видимую склонность к демонстрированию своей привлекательности.

Услышав последнюю фразу, мама не смогла сдержать улыбку.

— О боже, — мягко сказала она. — А ты, Сьюзи? Тебя Пол Слейтер заставил проявить склонность к демонстрированию своей привлекательности?

— Едва ли, — отозвалась я.

Брэд снова отрыгнул. На этот раз, когда он это сделал, я услышала:

— Врушка.

Я сердито зыркнула в его сторону.

— Брэд, мне не нравится Пол Слейтер.

— Как по мне, все выглядело немного по-другому, когда я увидел вас двоих утром в крытом переходе, — возразил Брэд.

— Ты ошибся, — запальчиво ответила я. — Ты даже не представляешь, насколько ошибся!

— Ой, да ладно, брось, Сьюз. Ты определенно прихорашивалась. Если только ты не налакировала прическу так сильно, что твои пальцы просто застряли в волосах.

— Довольно! — прервала нас мама, пока я набирала воздух, чтобы отрицать и это утверждение. — Прекратите оба.

— Мне не нравится Пол Слейтер, — повторила я, просто на случай, если Брэд не услышал меня в первый раз. — Понятно? На самом деле я его ненавижу.

Мама, кажется, огорчилась.

— Сьюзи, ты меня поражаешь. Нельзя говорить, что ты ненавидишь людей. И когда ты вообще успела возненавидеть бедного мальчика? Ты же только сегодня его встретила.

— Она знала его и раньше, — охотно поделился Брэд. — Они познакомились летом в Пеббл-Бич.

Я снова прожгла его сердитым взглядом.

— Тебе-то откуда это известно?

— Так мне Пол рассказал, — пожал плечами Брэд.

Я застыла от накатившего ужаса — на секунду показалось, что Пол, чтобы насолить мне, выложил моей семье всю правду о медиаторстве.

— О, правда? А что еще он тебе рассказал?

— Только это, — ответил Брэд. И саркастично добавил: — Может, тебя это и удивит, Сьюз, но у людей есть масса тем для разговора помимо тебя.

— Брэд, следи за языком — предостерег сына Энди, появившись из кухни с подносом, на котором шипели полоски говядины, и еще одним — полным мягких тортилий, от которых поднимался пар. Опустив свою ношу на стол, он заметил пустое место рядом со мной. — А где Джейк?

Мы беспомощно переглянулись. Никто даже не заметил, что моего старшего сводного брата нет за столом. И никому не было известно, где Джейк. Но по тону Энди все понимали, что когда он появится дома, ему не жить.

— Может, он задержался на занятиях? — рискнула мама. — Ну ты же знаешь, Энди, это его первая неделя в колледже. Его расписание некоторое время может устаканиваться.

— Я спросил его утром, появится ли он домой к обеду, и он сказал, что будет, — огорченно возразил Энди. — Если он понял, что он задерживается, то мог бы хотя бы позвонить.

— Может, он застрял в какой-нибудь очереди на регистрацию, — попыталась успокоить его мама. — Ну ладно тебе, Энди. Ты приготовил чудесный обед. Будет жаль, если все остынет.

Энди сел за стол, но, судя по выражению лица, аппетит у него пропал.

— Просто если кто-то побеспокоился о том, чтобы приготовить вам вкусную еду, вежливость требует, чтобы все появились дома вовремя… — начал он речь, которую мы уже слышали не меньше четырехсот раз.

Вдруг прямо посреди его тирады хлопнула входная дверь, и из прихожей раздался голос Джейка:

— Не кипятись, я здесь. — Джейк отлично знал своего отца.

Мама послала Энди взгляд через миски с порезанным салатом и сыром, которые мы пустили по кругу. Взгляд, в котором читалось: «Вот видишь, я же тебе говорила».

— Привет, — поздоровался Джейк, зайдя в столовую своей обычной весьма неторопливой походкой. — Простите за опоздание. Задержался в книжном. Очереди за учебниками просто бешеные.

Мамин «я-же-тебе-говорила» взгляд стал еще выразительнее.

Энди в ответ лишь прорычал:

— Тебе повезло. На этот раз. Садись есть. — А потом переключил внимание на Брэда: — Подай сальсу.

Вот только Джейк не сел и не начал есть. Он остался стоять в дверях столовой, засунув одну руку в передний карман джинсов, а второй поигрывая ключами от машины.

— Э-э, слушайте… — начал он.

Мы поглядели на него в ожидании чего-нибудь интересного: ну там, что Джейк заявит, мол, пиццерия опять намудрила с его сменами, и он не сможет остаться на обед. Обычно следом за этими словами следовали неплохие пиротехнические эффекты от Энди.

Однако Джейк вместо этого сказал:

— Я привел с собой друга. Надеюсь, вы не против.

Поскольку отчим скорее предпочел бы, чтобы вокруг его обеденного стола столпилась тысяча человек, чем чтобы один из нас за этим самым столом отсутствовал, он спокойно ответил:

— Да, хорошо. Тут на всех хватит. Возьми столовые приборы.

Так что Джейк отправился на кухню за тарелкой, ножом и вилкой, а в это время его «друг» наконец показался нам, ссутулив плечи. До этого он, очевидно, слонялся по гостиной, явно ошеломленный количеством семейных фото, которые мама развесила по всем стенам.

Увы, друг Джейка оказался не женского пола, так что нам не было смысла предвкушать, как мы позже задразним его. Впрочем Нил Янкоу, как он нам представился, был, как бы выразился Дэвид, интересным экземпляром. Он выглядел опрятно, что уже выделяло его среди приятелей-серфингистов Джейка. Джинсы Нила не висели где-то на уровне середины бедер, а сидели надлежащим образом за счет ремня на талии, что тоже ставило его намного выше большинства молодых людей его возраста.

Однако это не означало, что Нил был красавчиком. Его очень сложно было так назвать. В глаза сразу бросались почти болезненная худоба, нездоровый цвет лица и очень длинные светлые волосы. Тем не менее мама его явно одобрила, поскольку он был убийственно вежлив, называя ее мэм — ну, например, он сказал: «Огромное спасибо, что разрешили остаться на обед, мэм», — хотя его предположение, что еду приготовила мама, слегка попахивало сексизмом, поскольку готовил у нас Энди.

И все же никто, похоже, не обиделся, и молодому мастеру Нилу освободили место за столом. Он сел и вслед за Джейком приступил к еде… не очень охотно, но с признательностью, которая казалось непритворной. Вскоре мы узнали, что Нил ходил вместе с Джейком на семинары по введению в английскую литературу. Нил, как и Джейк, учился на первом курсе Эн-Си — местное сленговое сокращение для Северо-Калифорнийского государственного колледжа. Его отцу принадлежали несколько местных ресторанов, включая один или два, в которых я вообще-то периодически ела. Как и Джейк, Нил еще не определился, в каком именно направлении хочет специализироваться, но, как и Джейк, надеялся насладиться учебой в колледже гораздо больше, чем в школе, поскольку выстроил расписание таким образом, чтобы с утра у него не было ни одного урока и он мог бы проводить утренние часы в кровати, ну или — если так уж выйдет, что он проснется раньше одиннадцати — оседлав волны на пляже Кармела.

К концу обеда у меня накопилась масса вопросов к Нилу. Особенно один конкретный, который — я ни капли не сомневалась — совершенно не волновал никого, кроме меня. И все же я действительно чувствовала, что мне нужно хоть какое-то объяснение. Не то чтобы я могла его получить. Не тогда, когда вокруг столько народу.

В этом состояла часть проблемы. Вокруг было слишком много народу. И я имею в виду не только тех, кто сидел за обеденным столом. Нет, был здесь еще один парень, который зашел в столовую и простоял там все время, пока мы ели, прямехонько за стулом Нила, в полной тишине наблюдая за ним со зловещим выражением на лице.

Этот парень, в отличие от Нила, был симпатичным. Темноволосый, с ямочкой на подбородке, и было очевидно, что под этими джинсами и черной тенниской скрывалось тело, которое… скажем так, он, несомненно, долго и упорно трудился, чтобы накачать такие трицепсы, не говоря уже об убийственном, как я подозревала, прессе.

Вот только это было не единственное отличие между этим парнем и другом Джейка Нилом. Была еще одна маленькая мелочь, а именно, что Нил, насколько я могла судить, выглядел несомненно и очевидно живым, в то время как парень, стоящий за его спиной был, ну… Мертв.

Глава 5

Это было так похоже на Джейка — привести в дом гостя, которого преследовал призрак.

Не то чтобы Нил подозревал, что его кто-то преследует. Он, похоже, пребывал в счастливом неведении о привидении у себя за спиной — как и все мое семейство, за исключением Макса. Как только Нил сел за стол, Макс, повизгивая и скуля, сбежал в гостиную, заставив Энди покачать головой и сказать:

— Этот пес с каждым днем все больше превращается в неврастеника.

Бедняга Макс. Я понимала его, как никто.

Вот только, в отличие от пса, у меня не было возможности выскользнуть из столовой и спрятаться где-нибудь подальше, как мне того хотелось. Ну то есть если бы я так поступила, это лишь вызвало бы ненужные вопросы.

Кроме того, я же медиатор. Общения с неживыми мне вроде как не избежать.

Хотя иногда случаются моменты, когда мне определенно хотелось бы иметь подобную возможность. И сейчас как раз был один из них.

Не то чтобы я могла что-то с этим поделать. Нет, я застряла за столом, пытаясь проглотить стейк фахитас, пока пялилась на мертвого парня — отличный конец моего уже и-так-не-слишком-идеального дня.

Призрак же, в свою очередь, выглядел довольно раздраженным. Хотя почему бы и нет? В смысле, он же был мертв. Я понятия не имела, как так вышло, что его душа покинула тело, но, должно быть, это произошло довольно неожиданно, потому что парень, похоже, все еще не привык ко всей этой ерунде. Как только кто-нибудь просил передать блюдо, стоящее возле него, призрак тянулся вперед… только чтобы увидеть, как поднос или тарелка ускользают из-под его призрачных пальцев, взятые кем-то из сидящих за столом живых. Из-за этого на лице парня постоянно появлялось недовольное выражение. Однако по большей части его агрессия, насколько я заметила, была направлена на Нила. Каждый кусочек фахитас, съеденный новым другом Джейка, каждый чипс, погруженный в гуакамоле, казалось, бесил мертвеца все сильнее и сильнее. Он крепко стискивал челюсти и конвульсивно сжимал кулаки всякий раз, как Нил тихо отвечал «Да, мэм» или «Нет, мэм» на один из множества вопросов, которыми его закидывала моя мама.

В конце концов я не выдержала — у меня мурашки бегали от необходимости сидеть по соседству с этим разъяренным призраком, которого, кроме меня, никто не видел… и это при том, что я привыкла, что на меня пялятся призраки — поэтому я подскочила и начала убирать со стола, хотя была очередь Брэда. У моего сводного брата от изумления аж челюсть отвисла, — что позволило всем нам увидеть прелестную картину недожеванного стейка, который был у него во рту, — но ни слова не сказал. Кажется, он побоялся, что если заикнется на эту тему, то я, не дай бог, очнусь от того непонятного наваждения, в котором пребывала, считая, что разбираться с посудой сегодня нужно именно мне. Ну или он решил, что я пытаюсь задобрить его, чтобы он не заложил меня, выложив всем о «парне», которого я по ночам развлекала в своей комнате.

Как бы то ни было, моя активность, кажется, послужила сигналом, что обед закончен, поскольку все встали и вышли на веранду полюбоваться новым джакузи, которое Энди до сих пор показывал каждой живой душе, входящей в этот дом, хотела она того или нет. И вот, стоя на кухне и очищая тарелки перед тем, как сложить их в посудомоечную машину, я вдруг поняла, что мы с ходячей тенью Нила остались наедине. Он стоял достаточно близко ко мне — наблюдая за тем, что происходило на веранде, сквозь раздвижные стеклянные двери, — чтобы я смогла дотянуться и дернуть его за рубашку, так что никто ничего не заметил.

Я до чертиков его напугала. Парень резко обернулся, яростно сверкая глазами, в которых в то же время читалась недоверчивость. Он явно понятия не имел, что я могу его видеть.

— Привет, — прошептала я, пока остальные обсуждали хлорку и фруктовый пирог, который Энди приготовил на десерт. — Нам надо поговорить.

Парень, кажется, не мог поверить своим ушам.

— Ты… ты меня видишь? — запинаясь, пробормотал он.

— Само собой.

Он моргнул, потом перевел взгляд на двери на веранду.

— Но они… они не видят?

— Нет.

— Почему? Я имею в виду, почему ты, а не… они?

— Потому что я медиатор, — пояснила я.

Парень непонимающе посмотрел на меня.

— Меди-кто?

— Подожди секундочку, — попросила я, увидев, что мама неожиданно направилась к дверям, собираясь зайти на кухню.

— Бр-р-р, — сказала она, закрыв за собой двери. — Как только солнце садится, сразу холодает. Как ты тут, Сьюзи? Помощь нужна?

— Не-а, — жизнерадостно ответила я. — Все в норме.

— Ты уверена? Мне казалось, сегодня очередь Брэда убирать со стола.

— Я не против, — улыбнулась я, надеясь, что мамуля не заметит, насколько моя улыбка искусственная.

Не сработало.

— Сьюзи, детка, ты же не расстроилась? — спросила она. — Ну, по поводу того, что сказал Брэд о выдвижении вместо тебя на пост вице-президента другого мальчика?

— Э-э, — протянула я, скосив глаза на Призрачного Парня, который выглядел дико раздраженным нежданным вторжением. Я не могла его винить. Наверное, это и правда было слегка непрофессионально с моей стороны, — затеять душевный разговор между дочерью и матерью прямо посреди медиации. — Нет, не особо, мам. На самом деле мне все равно.

И я ей не врала. Если я не войду в этом году в школьный совет, то у меня появится куча свободного времени для себя. Я, разумеется, понятия не имела, что с этим временем буду делать, ведь было не похоже, что я проведу хотя бы его часть, занимаясь какими-нибудь романтическими вещами с Джессом, но надежда умирает последней.

Мама не уходила, топчась у дверей с озабоченным лицом.

— Сьюзи, милая, теперь тебе придется найти на замену другую внеклассную работу, ты же понимаешь? Колледжи обращают внимание на такого рода вещи в документах на поступление. А тебе осталось меньше двух лет до выпуска. Скоро ты нас покинешь.

Ничего себе! Мама даже не подозревает о существовании Джесса, и все же делает все, что в ее силах, чтобы разлучить нас, даже не догадываясь, что он сам справляется с этим лучше кого бы то ни было.

— Хорошо, мам, — согласилась я, тревожно глянув на Призрачного Парня. Ну то есть я как бы была не в восторге от посвящения его в семейные дела. — Я вступлю в команду по плаванию. Тогда ты будешь счастлива? Ведь тогда тебе придется возить меня на тренировки каждый день в пять утра.

— Не очень-то убедительно, Сьюзи, — сухо отозвалась мамуля. — Мне прекрасно известно, что ты ни за что не вступишь в команду по плаванию. Ты слишком одержима своими волосами и тем, что с ними могут сотворить всякие разные химикаты, которые используют в бассейнах.

С этими словами она вышла в гостиную, оставив нас с Призрачным Парнем наедине в кухне.

— Ладно, так на чем мы остановились? — тихонько спросила я.

Парень лишь покачал головой.

— Все еще не верится, что ты меня видишь, — потрясенно сказал он. — Я хочу сказать, ты не представляешь… Ты не можешь себе представить, каково это. Как будто, куда бы я ни пошел, люди смотрят сквозь меня.

— Ага, — кивнула я, отложив полотенце, которым вытирала руки. — Это потому что ты мертв. Вопрос в том, почему ты таким стал?

Призрачный Парень, похоже, опешил от моего тона. Наверное, я действительно слегка переборщила. Что ж, у меня выдался не лучший день.

— Так ты… — Он с опаской посмотрел на меня. — Еще раз, как ты себя назвала?

— Меня зовут Сьюз. Я медиатор.

— Меди-кто?

— Медиатор, — повторила я. — Моя работа состоит в том, чтобы помогать мертвым отправляться на ту сторону… ну, к следующей жизни или куда там. Как тебя вообще зовут?

Призрачный Парень снова моргнул.

— Крейг.

— Хорошо. Ну, слушай, Крейг. Что-то пошло не так, потому что я глубоко сомневаюсь, что космос намеревался отправить тебя слоняться вокруг моей кухни, посчитав, что это станет отличным планом для твоей загробной жизни. Тебе надо двигаться дальше.

Крейг нахмурился.

— Двигаться куда?

— Ну, это ты узнаешь, когда окажешься там. Неважно, главный вопрос не в том, куда ты уйдешь, а в том, почему ты еще не там.

— Ты имеешь в виду… — Ореховые глаза Крейга широко распахнулись в осознании. — То есть это еще не… оно?

— Конечно же, нет, — слегка улыбнулась я. — Ты считаешь, что после смерти все в итоге оказываются в доме номер девяносто девять по Пайн-Крест-роуд?

Крейг пожал своими широкими плечами.

— Нет. Наверное, нет. Просто… Когда я очнулся, ну ты понимаешь, я не знал, где я. Никто меня не… ну ты понимаешь. Не видел меня. В смысле, я вышел в гостиную, а там мама плачет не переставая. Как-то жутковато.

Он не шутил.

— Ну ничего, — сказала я чуть мягче, чем раньше. — Так иногда случается. Просто это ненормально. Большинство людей отправляются прямиком, к следующей… ну, фазе своего существования. Ну там, к их следующей жизни, или на вечные адовы муки, если они напортачили в этой жизни. Ну, ты в курсе. — Услышав о «вечных адовых муках», парень явно испугался, но поскольку я даже не была уверена, существуют ли они на самом деле, я поспешила продолжить: — Нам с тобой сейчас надо выяснить, почему ты туда не попал. Ну то есть не попал туда сразу. Очевидно, тебя здесь что-то держит. Нам нужно…

Но в этот самый момент осмотр джакузи — драгоценного джакузи Энди, которое меньше чем через неделю будет заполнено пивом и чьей-нибудь рвотой, если вечеринка Брэда пройдет, как запланировано, — подошел к концу, и все вернулись в дом. Я махнула Крейгу, чтобы он следовал за мной и отправилась наверх, где надеялась продолжить разговор без помех.

Во всяком случае, без помех со стороны живых. Джесс — другое дело.

— Nombre de dios. — Он вздрогнул, оторвавшись от «Критической теории со времен Платона», когда я, постучав, открыла дверь и вошла в комнату с Крейгом, следующим за мной по пятам. Гвоздик, кот Джесса, выгнул спину, пока не увидел, что это всего лишь я — с еще одним из моих противных призрачных дружков — и успокоился, снова улегшись возле хозяина.

— Извини. — Увидев, что взгляд Джесса быстро переместился с меня на призрака за моей спиной, я поспешила их представить друг другу: — Джесс, это Крейг. Крейг — Джесс. Вы двое должны поладить. Джесс тоже мертв.

Однако для Крейга, похоже, вид Джесса, — который, как обычно, был одет и обут в то, что было на пике моды во времена, когда он был жив, году эдак в тысяча восемьсот пятидесятом, а именно белую просторную рубашку с глубоким вырезом, слегка обтягивающие бедра черные брюки и черные кожаные сапоги до колен, — оказался немного чересчур. На самом деле гораздо больше, чем немного, потому что у Крейга подкосились ноги, и он тяжело осел — ну, настолько тяжело, насколько мог кто-то, не имеющий реального тела, — на край моей кровати.

— Ты пират? — спросил он Джесса.

В отличие от меня, Джессу это не показалось смешным. Наверное, сложно его в этом винить.

— Нет, — отстраненно ответил он. — Я не пират.

— Крейг, — начала я, попытавшись сохранить серьезное лицо, но не удержавшись от улыбки, несмотря на то, как на меня зыркнул Джесс. — Серьезно, подумай. Должна быть причина, по которой ты до сих пор болтаешься тут, вместо того чтобы отправиться по месту назначения. Как думаешь, что это может быть? Что тебя держит?

Крейг наконец оторвал взгляд от Джесса.

— Не знаю. Может, то, что я не должен был умирать?

— Ла-а-адно, — протянула я, пытаясь сохранять спокойствие. Потому что на самом-то деле, каждый так думал. Что умер слишком молодым. У меня бывали случаи, когда ребята, отдавшие концы в возрасте ста четырех лет, жаловались мне, как несправедлива к ним судьба.

Но я пыталась оставаться профессионалом. Я хочу сказать, медиаторство, в конце концов, — это моя работа. Не то чтобы мне за нее платили, если только не считать, ну знаете, положительного влияния на карму. Ну, я надеюсь.

— Я прекрасно понимаю, почему тебе так кажется, — продолжила я. — Все случилось внезапно? В смысле, ты же не болел, ничего такого?

Крейга, кажется, возмутило мое предположение.

— Болел? Ты смеешься? Да я выжимаю лежа сто десять кило и каждый день пробегаю по восемь километров. Не говоря уже о том, что я член команды Эн-Си по гребле. И выигрывал гонку катамаранов яхт-клуба Пеббл-Бич три года подряд.

— О! — Неудивительно, что у этого парня под тенниской такая гора мышц. — То есть, я так понимаю, твоя смерть была случайной?

— В яблочко! — отозвался он, для усиления эффекта ткнув пальцем в мой матрас. — Эта буря налетела просто из ниоткуда. Перевернула нас, прежде чем я успел приспустить паруса. И меня накрыло.

— Так… Ты умер? — нерешительно уточнила я.

Крейг покачал головой… не в ответ на мой вопрос, а из-за расстройства.

— Этого не должно было случиться, — произнес он, уставившись невидящим взглядом на свои туфли… парусиновые туфли, которые парни вроде него — яхтсмены — носили без носков. — Это не могло случиться со мной. Я же был в школьной команде по плаванию. Я же даже однажды победил в заплыве вольным стилем в соревнованиях округа.

Я все равно ничего не поняла.

— Мне жаль. Понимаю, это кажется несправедливым. Но все наладится, обещаю.

— Серьезно? — Крейг поднял на меня свои карие глаза и словно пригвоздил меня к стене. — И как же? Как все наладится? Если ты не заметила, я мертв.

— Она имела в виду, что тебе станет лучше, когда ты отправишься дальше, — пришел мне на помощь Джесс. Кажется, он решил позабыть ремарку о пирате.

— О, мне станет лучше, да? — Крейг горько рассмеялся. — Как тебе? У меня ощущение, что ты ждешь отправки не первый год, приятель. Что ж так долго?

Джесс ничего не ответил. В общем-то, он и не мог ничего не ответить. Он, само собой, не знал, почему до сих пор не отправился в лучший мир. Как и я. Что бы ни держало Джесса в этом месте и в этом времени, хватка казалась весьма крепкой: он уже задержался здесь больше чем на полтора столетия, и не похоже было, что что-то изменится — эгоистично надеялась я, — как минимум пока я жива, а то и на веки вечные.

И в то время как отец Дом продолжал настаивать, что не сегодня так завтра Джесс выяснит, что же держит его на грешной земле, и что мне лучше не привязываться к нему слишком сильно, ведь однажды наступит день, когда я больше его не увижу, все эти предупреждения, сделанные из лучших побуждений, пролетали у меня мимо ушей. Я уже привязалась. Крепко-накрепко.

И не очень-то старалась выпутаться.

— Ситуация Джесса довольно уникальна, — сказала я Крейгу, понадеявшись, что мой тон успокаивает — не только ради его блага, но и ради Джесса. — Уверена, что в твоем случае все не настолько сложно.

— В точку! — ответил Крейг. — Потому что меня здесь даже быть не должно.

— Ну да. И я собираюсь постараться, чтобы отправить тебя дальше по назначению…

Крейг нахмурился. Именно с таким выражением лица он простоял весь обед, не сводя взгляда с друга Джейка Нила.

— Нет. Я не это хотел сказать. Я имел в виду, что вообще не должен здесь находиться. В смысле здесь, в призраках.

Я кивнула. Это я тоже слышала бесчисленное количество раз. Никому не охота проснуться и обнаружить, что его или ее уже нет в живых. Никому.

— Это трудно, я понимаю, — кивнула я. — Но со временем, ты свыкнешься с этой мыслью, обещаю. И все наладится, как только мы определимся с тем, что конкретно держит тебя…

— Ты не понимаешь, — покачал головой Крейг. — Я же тебе это и пытаюсь объяснить. Меня здесь держит тот факт, что умереть должен был вовсе не я.

— Ну… все может быть, — неуверенно отозвалась я. — Но с этим я уже ничего не поделаю.

— То есть как это? — Крейг вскочил с кровати, метая молнии из глаз. — Что значит, ты уже ничего с этим не сделаешь? А зачем я тогда здесь? Мне казалось, ты пообещала мне помочь. Я думал, ты сказала, что ты медиатор.

— Ну да, — ответила я, украдкой глянув на Джесса, который выглядел таким же ошарашенным, как и я. — Но не я решаю, кому жить, а кому умирать. От меня это не зависит. Моя работа состоит в другом.

Теперь на лице Крейга откровенно читалось раздражение.

— Ну, и на том спасибо, — выпалил он и направился к двери.

Я даже не собиралась его останавливать. Ну то есть мне уже не очень-то хотелось с ним разбираться. Крейг смахивал на грубияна, ищущего повод для драки. Раз уж ему не нужна моя помощь — скатертью дорога, не моя проблема.

Остановил его Джесс.

— Ты! — рявкнул он достаточно низким голосом — и достаточно командным тоном, — чтобы Крейг застыл, где стоял. — А ну извинись перед ней.

Стоящий в дверях парень медленно повернул голову и уставился на Джесса.

— Черта с два, — слегка недальновидно ответил он.

Мгновение — и Крейга уже не было в дверном проеме. И это не потому, что он вышел в коридор. О нет, его буквально пригвоздили к двери. Джесс заломил руку Крейга за спину — честно говоря, захват выглядел весьма болезненно — и навалился на хама всем своим весом.

— Извинись, — прошипел он, — перед юной леди. Она пытается оказать тебе услугу. Когда тебе пытаются помочь, невежливо поворачиваться к человеку спиной.

Ого! Для парня, который, казалось, не хотел иметь со мной ничего общего, Джесс иногда слишком близко к сердцу принимал обиды, которые наносили мне другие люди.

— Извини, — промямлил Крейг приглушенно из-за того, что его лицо было впечатано в деревянную поверхность двери. Судя по голосу, ему, похоже, было больно. То, что ты мертв, вовсе не означает, что тебе нельзя причинить вред. Душа все помнит, даже если тела уже нет.

— Так-то лучше, — сказал Джесс, отпустив парня.

Крейг осел на пол там же, где стоял. Хоть он и был тем еще козлом, мне стало его жалко. Я к тому, что у него-то денек выдался еще похуже, чем у меня, учитывая внезапное осознание своей кончины и все остальное.

— Ну просто это же нечестно, понимаете? — проскулил Крейг, баюкая и растирая руку, которую Джес чуть не сломал. — Это должен был быть не я. Я должен был выжить. Не Нил.

Я с долей удивления поглядела на него.

— О, так Нил был с тобой на лодке?

— На катамаране, — поправил Крейг. — И да, само собой, он был там.

— Он был твоим напарником?

Крейг послал мне раздраженный взгляд, но, нервно глянув на Джесса, быстро скорректировал его до выражения вежливого пренебрежения.

— Разумеется, нет. Думаешь, мы бы перевернулись, если бы Нил имел хотя бы малейшее представление о том, что делает? По справедливости, это он должен был умереть. Не понимаю, о чем думали мама с папой. «Возьми Нила с собой на катамаран. Ты никогда не берешь Нила с собой». Что ж, надеюсь, теперь они довольны. Я взял его с собой. И посмотрите, к чему это меня привело. Я мертв. А мой идиот-братец жив.

Глава 6

Ну, по крайней мере теперь я понимала, почему Нил весь обед вел себя так тихо: просто он только что потерял единственного брата.

— Да он же бассейн не мог переплыть — у него сразу приступ астмы начинался, — настаивал Крейг. — Как он мог семь часов продержаться, уцепившись за борт катамарана в трехметровых волнах, дожидаясь спасения? Как?

Я тоже совершенно этого не понимала. Как и того, как же мне объяснить Крейгу, что именно вера в то, что на его месте должен был оказаться брат, удерживала его душу на этом свете.

— Может, тебя стукнуло по голове? — неуверенно предположила я.

— Ну и что, если да? — сердито зыркнул на меня парень, дав понять, что моя догадка верна. — Гребаный Нил, — который даже разок подтянуться не смог бы ради спасения своей жизни, — и то умудрился продержаться. А я, у которого столько наград по плаванию? Ага, я утонул. Нет справедливости на свете. Вот поэтому я тут, а Нил внизу жрет чертовы фахитас.

Джесс помрачнел.

— И что, ты собираешься отомстить за свою смерть, забрав жизнь брата, как, по твоему мнению, забрали твою?

Я поморщилась. Судя по выражению лица Крейга, ничего подобного ему в голову не приходило. Я сожалела, что Джесс намекнул на это.

— Шутишь, чувак? — возмутился Крейг. А потом, как будто засомневавшись, уточнил: — Разве я вообще могу это сделать? В смысле, убить кого-то? Если захочу?

— Нет, — быстро выпалила я.

А вот Джесс одновременно со мной ответил по-другому:

— Да, но ты рискнешь своей бессмертной душой…

И, разумеется, Крейг послушал не меня, а Джесса.

— Круто, — протянул он, уставившись на собственные руки.

— Никаких убийств, — громко произнесла я. — Ты не станешь братоубийцей. Не в мою смену.

Крейг посмотрел на меня с удивлением на лице.

— Я не собираюсь его убивать.

Я покачала головой.

— И что тогда? Что тебя здесь держит? Может… Ну, не знаю… Между вами двумя осталась какая-то недосказанность? Хочешь, я передам Нилу твои слова? Неважно, о чем?

Теперь, кажется, Крейг решил, что я сошла с ума.

— Нилу? — повторил он. — Ты смеешься? Мне совершенно нечего сказать Нилу. Он всего лишь инструмент. Ну то есть посмотри на него, он же тусуется с таким, как твой брат.

Хотя сама я была не самого высокого мнения о сводных братьях — за исключением Дэвида, само собой, — это не означало, что я могу спокойно сидеть и слушать, как кто-то насмехается над ними. Во всяком случае, не над Джейком, который по большей части был вполне безобидным.

— А что не так с моим братом? — слегка запальчиво потребовала я ответа. — То есть с моим сводным братом?

— Нет, против него самого я ничего не имею, правда, — заверил меня Крейг. — Но ты же понимаешь… ну, я хочу сказать, я знаю, что Нил всего лишь первокурсник, и он впечатлительный парень и все такое, но я же его предупреждал, что в Эн-Си ты ничего не добьешься, если не тусуешься с серферами.

В этот момент я поняла, что с меня на сегодня хватит Крейга Янкоу.

— Ладно. — Я подошла к двери. — Что ж, было здорово с тобой познакомиться, Крейг. Я с тобой свяжусь. — В этом не было ничего сложного. Я знала, где его искать. Мне всего лишь нужно было найти Нила, и, десять к одному, Крейг окажется тут как тут.

Он с надеждой посмотрел на меня.

— Ты имеешь в виду, что попытаешься вернуть меня к жизни?

— Нет. Я имею в виду, что выясню, почему ты все еще здесь, а не там, где надлежит быть.

— Ну да. В живых.

— Мне кажется, она имела в виду — в раю, — вмешался Джесс. Он, в отличие от меня, не был сторонником идеи реинкарнации. — Или в аду.

Кажется Крейга предположение Джесса, на которого он довольно нервно поглядывал все время с инцидента у дверей, встревожило.

— О! — сказал он, вздернув брови. — О!

— Или в твоей следующей жизни, — вмешалась я, многозначительно глянув на Джесса. — На самом деле мы не уверены. Так ведь, Джесс?

— Да. Не уверены, — с очевидной неохотой отозвался стоящий у окна — потому что я поднялась, а он вел себя исключительно по-джентльменски в присутствии леди — Джесс.

Крейг подошел к двери и, обернувшись, посмотрел на нас обоих.

— Ну, тогда до встречи, наверное. — Он перевел взгляд на Джесса и добавил: — И, э-э, прости за пирата. Серьезно.

— Все в порядке, — сухо ответил тот.

После этих слов Крейг ушел.

А Джесс расслабился.

— Сюзанна, от этого парня жди неприятностей. Ты должна передать его отцу Доминику.

Вздохнув, я опустилась на банкетку в эркере, которую как раз освободил Джесс. Гвоздик тут же зашипел на меня, чтобы дать ясно понять, кто его хозяин, а именно — не я, даже несмотря на то, что это я покупала ему корм и убирала за ним. Он всегда так делал, когда я приближалась, а Джесса поблизости не оказывалось.

— С ним все будет в порядке, — отмахнулась я. — Мы за ним присмотрим. Все, что ему нужно, — немного времени. Он же только что умер, в конце-то концов.

Джесс покачал головой, сверкнув своими черными глазами.

— Он попытается убить своего брата, — предупредил он.

— Ну да. Ведь ты же подал ему эту идею.

— Ты должна позвонить отцу Доминику. — Джесс подошел к телефону и поднял трубку. — Скажи, что он должен встретиться с этим мальчиком, с братом, и предупредить его.

— Эй! Притормози, Джесс. Я справлюсь и сама, незачем втягивать в это дело отца Дома.

Джесс скептически поглядел на меня. Вот только даже с этим выражением лица Джесс оставался самым сексуальным парнем, которого я когда-либо видела. Я хочу сказать, не то чтобы его внешний вид был идеальным — правую бровь Джесса пересекал шрам, белый, как росчерк мела, да и одежда его, как я упоминала ранее, слегка вышла из моды.

Однако во всех других отношениях парень был красавчиком от макушки его черноволосой стриженной головы до залихватских сапог — ну в смысле, сапог для верховой езды, — а между ними находились метр восемьдесят или около того великолепного тела, цвет кожи которого был далек от мертвенной бледности.

Очень жаль, что он, очевидно, испытывал ко мне исключительно платонические чувства. Может, если бы я лучше целовалась… Но серьезно, не то чтобы у меня было много возможностей попрактиковаться. Парни — обычные парни — не выстраивались в очередь перед нашим крыльцом. Не то чтобы я была уродиной. В действительности я считала, что довольно недурна собой, когда получалось сделать приличную прическу, взбив и уложив волосы попышнее. Но просто немного сложновато вести общественную жизнь, когда тебя постоянно преследуют с просьбами о помощи мертвецы.

— Я думаю, тебе стоит ему позвонить, — сказал Джесс, протягивая мне телефон. — Уверяю тебя, querida. Этот Крейг не так прост, как кажется на первый взгляд.

Я заморгала, но не потому что Джесс высказал свое мнение о Крейге. Нет, все дело было в том, как он меня назвал. Querida. Он ни разу так меня не называл с того дня, как мы поцеловались. На самом деле я настолько соскучилась по звучанию этого слова из уст Джесса, что мне стало интересно, как оно переводится, и я заглянула в испано-английский словарь Брэда.

«Милая». Вот что означало «querida». «Милая» или «Дорогая».

Вряд ли так называют того, кого считают просто другом.

Ну, я на это надеялась.

Однако я не стала раскрывать, что узнала значение этого слова, как и то, что заметила его оговорку.

— Ты слишком остро реагируешь, Джесс, — заверила я его. — Крейг не собирается ничего делать своему брату. Он любит этого парня. Просто он, кажется, еще не вспомнил об этом. Да и кроме того, даже если он что-то и задумал — даже если у него появились мысли об убийстве Нила, — что заставило тебя вдруг решить, что я с этим не справлюсь? Я имею в виду, ну правда, Джесс. Не то чтобы я не привыкла иметь дело с жаждущими крови привидениями.

Джесс с такой силой положил телефон, что мне показалось, будто его пластиковый корпус треснул.

— Это было прежде, — сухо ответил он.

Я уставилась на него во все глаза. Снаружи стемнело, и единственным источником света в моей комнате осталась небольшая лампа на моем туалетном столике. В ее золотистом сиянии Джесс выглядел даже более потусторонним, чем обычно.

— Прежде чем что? — поинтересовалась я.

Вот только я знала. Знала.

— Прежде чем появился он, — немного язвительно пояснил Джесс, специально сделав ударение на местоимении. — И не пытайся отрицать, Сюзанна. Ты с тех пор ни одной ночи спокойно не спала. Я видел, как ты ворочаешься. Иногда ты даже плачешь во сне.

Мне не пришлось уточнять, что это за «он». Я знала. Мы оба знали.

— Это пустяки, — отмахнулась я, хотя, разумеется, это было не так. Все было серьезно. Очень серьезно. Вот только не в том смысле, как, очевидно, думал Джесс. — Ну то есть я не утверждаю, что не испугалась, когда мы с тобой решили, что оказались в ловушке в том… месте. И да, иногда мне снятся об этом кошмары. Но я с этим справлюсь, Джесс. Уже справляюсь.

— Сюзанна, ты не неуязвима, — нахмурился Джесс. — Как бы сильно тебе ни хотелось верить в обратное.

Я, мягко говоря, удивилась, что он заметил. В действительности я уже начинала задумываться, уж не потому ли, что я недостаточно сильно показывала свою уязвимость — ну или ладно, женственность, — он лишь однажды схватил меня в объятия и поцеловал и даже не попытался это повторить.

Вот только, само собой, как только он уличил меня в уязвимости, я тут же бросилась всеми силами это отрицать.

— Со мной все в порядке, — возразила я. Какой смысл рассказывать ему, что на самом деле все далеко не в порядке… Что один взгляд на Пола Слейтера чуть не вызвал у меня сердечный приступ. — Говорю же. Я с этим справилась, Джесс. А даже если и нет, не то чтобы мне это как-то помешало помочь Крейгу. Ну или Нилу. Серьезно.

Но Джесс как будто меня даже не слышал.

— Позволь разобраться с этим отцу Доминику, — продолжил настаивать он, кивнув в сторону двери, через которую только что вышел — в буквальном смысле — Крейг. — Ты еще не готова. Слишком рано.

Вот сейчас мне захотелось сказать ему о Поле… Сказать небрежно, словно это ерунда, чтобы доказать ему, что именно так я об этом и думала… Как о ерунде.

Хотя, конечно, все было совсем не так. И никогда не будет.

— Спасибо за заботу, но не стоит, — саркастически ответила я, пытаясь не показать, как мне неловко от всего этого — от того, что приходится лгать ему, и не только о Поле, но и о себе. — С Крейгом Янкоу я как-нибудь справлюсь, Джесс.

Он снова нахмурился. Однако на этот раз было видно, что он по-настоящему рассердился. Если бы мы действительно начали встречаться, потребовалась бы уйма выпусков шоу Опры, чтобы Джесс избавился от своих замашек мачо из девятнадцатого века.

— Я сам пойду и все расскажу отцу Доминику, — пригрозил Джесс. В свете лампы на туалетном столике его темные глаза казались черными, будто оникс.

— Прекрасно, — огрызнулась я. — Милости прошу.

Само собой, я хотела сказать вовсе не это. На самом деле мне хотелось спросить: «Почему? Почему мы не можем быть вместе, Джесс? Я же знаю, что ты хочешь. И даже не вздумай отрицать. Я почувствовала это, когда ты меня поцеловал. Может, у меня и маловато опыта, но я уверена, что в этом не ошиблась. Я тебе нравлюсь, хотя бы немного. Так в чем же дело? Почему ты игнорируешь меня с тех самых пор? ПОЧЕМУ?!»

Какие бы у него ни были на то причины, Джесс, разумеется, не поделился ими со мной в эту самую минуту. Вместо этого он стиснул челюсти и заявил:

— Замечательно, я так и сделаю.

— Действуй! — выпалила я.

В следующий миг он исчез. Бац — и нет его.

Ну и ладно, кому он вообще нужен, так же?

Ну хорошо. Мне нужен. Признаю.

Но я очень постаралась выбросить его из головы. А вместо этого сосредоточилась на выполнении домашки по тригонометрии.

Наступил следующий день, прошло три урока и начался четвертый — урок информатики, — а я все еще думала исключительно о тригонометрии. Говорю вам, ничто так не отвлекает девушку от учебы, как привлекательный призрак, который считает, что знает все на свете.

Вообще-то, конечно, мне следовало бы работать над эссе на пять сотен слов о Гражданской войне, которое задал всему одиннадцатому классу в качестве наказания наш классный руководитель мистер Уолден, не оценивший поведения некоторых во время утреннего собрания по поводу выдвижения кандидатов в ученический совет.

Особенно мистеру Уолдену не понравилось мое поведение, когда, после того как Келли выдвинула Пола на пост вице-президента, и ее предложение приняли единогласно, Ки-Ки подняла руку и выдвинула вдруг мою кандидатуру.

— Ай! — вскрикнула она, когда я изо всех сил пнула ее ногой под партой. — Да что с тобой?

— Я не хочу быть вице-президентом, — прошипела я. — Опусти руку.

В итоге все закончилось продолжительным хихиканьем, и мы не могли успокоиться, пока мистер Уолден, который никогда не отличался особым терпением, не швырнул кусок мела в дверь и не заявил, что нам всем не помешает освежить в памяти историю Америки, — а именно написать пятьсот слов о битве при Геттисберге.

Вот только мои возражения запоздали. Предложение Ки-Ки поддержал Адам, а мгновением позже его приняли, несмотря на мои протесты. И теперь я баллотировалась на пост вице-президента одиннадцатого класса — Ки-Ки стала менеджером моей предвыборной кампании, а Адам, чей дед завещал ему значительный трастовый фонд, решил внести главный финансовый вклад в мою победу — против новичка Пола Слейтера, чьи скромность и потрясающая внешность уже завоевали почти каждый женский голос в классе.

Не то чтобы меня это волновало. Я все равно не хотела быть вице-президентом. Мне вполне хватало медиаторства, тригонометрии и мертвого потенциального бойфренда. И мне вовсе не хотелось волноваться еще и о политических войнах в придачу ко всему остальному.

Утро вышло так себе. Собрание по выдвижению кандидатур уже казалось достаточно скверным. Эссе мистера Уолдена стало просто вишенкой на торте.

Плюс ко всему, разумеется, был еще Пол. Он многозначительно подмигнул мне в качестве приветствия, когда вошел в кабинет.

И словно всего этого было мало, я по дурости решила обуть в школу новехонькие шлепанцы от Джимми Чу, купленные летом за копейки в аутлете. Они шикарно выглядели и идеально сочетались с черной джинсовой юбкой от Кельвина Кляйна, к которой я подобрала ярко-розовую майку с глубоким вырезом.

И, само собой, они меня просто убивали. Я заработала свеженькие болезненные мозоли на каждом пальце, а пластыри, которые мне дала медсестра, чтобы я смогла заклеить их и хоть как-то хромать между кабинетами, не очень-то помогали.

У меня было ощущение, будто ноги сейчас отвалятся. Если бы я знала, где живет Джимми Чу, я бы доковыляла до его дома и от души засадила бы ему в глаз.

И вот я сидела здесь, в компьютерном классе со сброшенными шлепанцами, мучаясь от ужасной боли, и делала домашку по тригонометрии, хотя следовало бы работать над эссе по истории, когда над моим ухом, напугав меня до чертиков, раздался голос, который я знала так же хорошо, как свой собственный:

— Соскучилась по мне, Сьюз?

Глава 7

— Отвяжись от меня, — сказала я гораздо более спокойно, чем чувствовала себя.

— Ой, да ладно тебе, Саймон. — Пол развернул стоящий рядом стул спинкой вперед и оседлал его. — Признай же. Не так сильно ты и ненавидишь меня, как делаешь вид.

— Не стоит на это рассчитывать. — Я постучала карандашом по тетради, надеясь, что этот жест покажется раздраженным, хотя на самом деле выдавал мое нервное напряжение. — Слушай, Пол, у меня куча дел…

Он вытащил тетрадь из-под моих рук.

— Кто такой Крейг Янкоу?

Я вздрогнула, осознав, что выводила это имя на полях.

— Никто.

— О, это хорошо. Я подумал было, уж не заменил ли он меня в качестве объекта твоей симпатии. Джесс знает? Ну, об этом Крейге?

Я сердито зыркнула на Пола в надежде, что он ошибочно примет мой страх за злость и уйдет. Однако до него, похоже, не дошло. Я понадеялась, что Пол не заметит, как быстро пульсирует жилка на моем горле… а если заметит, то не надумает себе чего-нибудь эдакого. Он, к сожалению, был прекрасно осведомлен о своей привлекательности. На нем были черные джинсы, облегавшие ноги во всех нужных местах, и оливковая тенниска, подчеркивающая его загар, полученный благодаря занятиям гольфом и теннисом. Я видела, как другие девочки в кабинете — Дебби Манкузо, например, — то и дело с любопытством поглядывали на Пола, постоянно отвлекаясь от своих мониторов и притворяясь, будто ничего такого не делают.

Их, должно быть, распирало от ревности, что он разговаривал именно со мной — единственной девушкой в классе, которая не позволяла Келли Прескотт указывать, что ей делать, и которая не считала Брэда Аккермана красавчиком.

Знали бы они, как сильно я была бы благодарна, если бы Пол Слейтер перестал удостаивать меня своей компанией.

— Крейг, — прошептала я на случай, если кто-то нас подслушивает, — вообще-то мертв.

— И? — Пол широко улыбнулся. — Мне казалось, они тебе такими и нравятся.

— Ты… — Я попыталась вырвать у него тетрадь, но он поднял ее повыше. — Ты невыносим!

Он вдруг задумчиво уставился на мою тетрадь, будто решал записанные там задачки.

— Наверное, в том, чтобы иметь мертвого парня, есть масса преимуществ, — задумчиво пробормотал он. — Я имею в виду, тебе ведь не надо волноваться о том, чтобы представить его родителям, ведь они все равно его не увидят…

— Крейг не мой парень, — прошипела я, злясь, что приходится что-то объяснять Полу Слейтеру. — Я пытаюсь ему помочь. Он появился в моем доме буквально вчера…

— О боже! — Пол выразительно закатил глаза. — Только не еще один из этих ваших со святым отцом благотворительных проектов.

— Помогать заблудшим душам найти их путь, в конце концов, моя работа, — немного возмущенно возразила я.

— Кто сказал?

Я удивленно посмотрела на него.

— Ну… просто… просто это же так, — запинаясь, пробормотала я. — Ну то есть а что еще мне делать-то?

Пол утянул карандаш с соседней парты и начал быстро и аккуратно решать задачи в моей тетради.

— Интересно. Как по мне, это не очень-то честно, что нам при рождении была дана эта медиаторская штука без какого-либо контракта или списка должностных обязанностей. Я хочу сказать, я никогда не подписывался на это медиаторство. А ты?

— Разумеется, нет, — ответила я, будто не жаловалась об этом отцу Доминику каждый раз при встрече буквально теми же самыми словами.

— А как ты тогда вообще можешь знать, в чем состоят твои служебные обязанности? Ну да, ты считаешь, что должна помогать умершим переправляться к конечному пункту назначения, потому что как только ты это сделаешь, они перестают тебя доставать и ты можешь продолжать жить своей жизнью. Но у меня к тебе вопрос. Кто тебе сказал, что это твое дело? Кто тебе вообще объяснил, как это получилось?

Я удивленно захлопала глазами. На самом деле мне никто этого не объяснял. Ну, папа говорил… вроде как. А позже одна медиум, к которой меня как-то отвела моя лучшая подруга Джина в Нью-Йорке. А потом, само собой, отец Дом…

— Ну точно, — сказал Пол, очевидно, поняв по моему выражению лица, что у меня нет для него простого и ясного ответа. — Никто ничего тебе не говорил. Но что, если я скажу, что все узнал? Что, если я скажу тебе, что кое-что обнаружил — кое-что, датируемое началом письменности, — и там как раз и описываются медиаторы, хотя тогда нас называли по-другому, и их истинная цель, не говоря уже об их методах?

Я все так же молча хлопала глазами. Он казался таким… ну, убедительным. И он явно говорил искренне.

— Если бы у тебя действительно нашлось нечто подобное, — неохотно ответила я, — наверное, я бы сказала… покажи мне.

— Отлично. — Пол выглядел довольным. — Приходи ко мне сегодня после школы, и я все покажу.

— Нет! — Я подскочила со своего места так быстро, что чуть не перевернула стул, похватала учебники с парты и крепко прижала их к груди, как будто пытаясь одновременно спрятать бешено бьющееся сердце и защитить его. — Ни за что!

Пол остался сидеть, наблюдая за мной с таким видом, будто не сильно удивился моей реакции.

— Хм-м-м-м, я так и думал. Ты хочешь узнать, но недостаточно сильно, чтобы рисковать своей репутацией.

— Я волнуюсь не о репутации, — возразила я, умудрившись добавить в голос побольше яда и сделать так, чтобы он не дрожал. — А о жизни. Ты как-то пытался меня убить, забыл?

Я произнесла эти слова немного громче, чем надо, и заметила, как несколько людей оторвались от мониторов и с любопытством начали поглядывать на нас.

Пол однако продолжал смотреть на меня со скучающим выражением лица.

— Только не это. Ты опять за свое? Слушай, Сьюз, я же тебе говорил… Что ж, наверное, неважно, что я тебе говорил. Ты все равно будешь верить в то, во что хочешь. Но серьезно, ты могла выбраться оттуда в любое время — стоило только захотеть.

— Но Джесс ведь не мог, — зло прошипела я. — Не так ли? И все из-за тебя.

— Ну… — Пол неловко пожал плечами. — Нет. Джесс — нет. Но серьезно, Сьюз, тебе не кажется, что ты слишком остро реагируешь? Ну то есть что в этом такого-то? Парень ведь уже мертв…

— Ты, — дрожащим голосом сказала я, придавая своим словам несколько сомнительный вес, — свинья!

С этими словами я развернулась и собралась уйти прочь. Я говорю «собралась», потому что ушла не очень далеко, прежде чем меня остановил спокойный голос Пола.

— Э-э, Сьюз, а ты ничего не забыла?

Обернувшись, я послала ему сердитый взгляд через плечо.

— О, ты имеешь в виду, не забыла ли я предупредить тебя, чтобы ты никогда больше со мной не заговаривал? Ну да.

— Нет, — криво улыбнувшись, ответил Пол. — Разве это не твои туфли под столом? — И он указал вниз на мои шлепанцы от Джимми Чу, без которых я чуть не выбежала из комнаты. Да сестру Эрнестину удар бы хватил, поймай она меня разгуливающей по школе босиком.

— О! — сказала я, злясь, что мой драматический уход был испорчен. — Да. — Я вернулась к столу и сунула ноги в шлепанцы.

— Прежде чем уйдешь, Золушка, — все еще улыбаясь, добавил Пол, — ты, возможно, захочешь забрать и это. — Он протянул мне тетрадь по тригонометрии. Хватило одного взгляда, чтобы увидеть, что он закончил все задания — аккуратно и, насколько я подозревала, правильно.

— Спасибо, — буркнула я, забрав тетрадь и с каждой секундой чувствуя себя все более глупо. Я имею в виду, почему я вообще постоянно психовала рядом с этим парнем? Ну да, когда-то он пытался убить меня — и Джесса. Ну, по крайней мере, я думала, что Пол хотел именно этого. Но он же постоянно твердил, что я не права. Что, если я действительно ошибалась? Что, если Пол не был монстром, которым я его всегда считала? Что, если он был…

Что, если он был таким же, как и я?

— Насчет этого Крейга… — начал он.

— Пол. — Я присела на стул возле него, чувствуя на себе тяжелый взгляд миссис Тарентино, учительницы, заведующей компьютерным кабинетом. Скакать туда-сюда по кабинету во время урока не самая лучшая мысль, если только тебе не надо воспользоваться принтером.

Однако я села не только поэтому. Признаю. Мне было любопытно. Интересно, что он еще скажет. И любопытство было почти таким же сильным, как и страх.

— Серьезно, спасибо. Но мне не нужна твоя помощь.

— А по-моему, нужна, — возразил Пол. — Чего он вообще хочет, этот Крейг?

— Того же, что и все остальные привидения, — устало отозвалась я. — Снова стать живым.

— Ну, это само собой. Я имею в виду, что ему еще нужно?

— Этого я пока не знаю, — пожала я плечами. — У него с младшим братом кое-какие терки… Он думает, что умереть должен был брат, а не он. Джесс считает… — Я замолчала, вдруг осознав, что Джесс был последним, кого я хотела обсуждать с Полом.

Однако тот ответил мне взглядом, в котором светилось лишь вежливое любопытство.

— Что Джесс считает?

До меня вдруг дошло, что слишком поздно не впутывать в это Джесса. Вздохнув, я продолжила:

— Джесс считает, что Крейг попытается убить брата. Ну, знаешь. Из мести.

— Что, разумеется, совершенно ничего ему не даст, — отозвался Пол, не выглядя ни капли удивленным. — И когда они научатся? Вот если бы он захотел стать своим братом, другой разговор.

— Стать его братом? — Я с любопытством посмотрела на него. — Ты о чем?

— Ну, знаешь. — Пол пожал плечами. — Переселение душ. Он мог бы занять тело его брата.

Это было слегка чересчур для вторничного утра. В смысле, благодаря этому парню, я и так ужасно спала ночью. А теперь услышать от него такое… ну, скажем так, я была не в лучшей форме, так что сложно меня винить в последовавших за этим событиях.

— Занять тело его брата? — повторила я. Уронив учебники на колени, я вцепилась в подлокотники и ощутила, как ногти впиваются в дешевый пенопласт. — О чем ты вообще?

Одна из темных бровей Пола взлетела вверх.

— Что, ни о чем не говорит, а? Интересно, чему тебя вообще учил падре? Судя по всему, не многому.

— О чем ты? — не отставала я. — Как кто-то может поменяться телами с другим человеком?

— Я же тебе объяснял, — Пол откинулся на спинку стула, заложив руки за голову, — что ты еще много чего не знаешь о медиаторстве. И я многому мог бы тебя научить, если бы только ты дала мне шанс.

Я уставилась на него во все глаза. Я понятия не имела, что он имеет в виду, рассуждая об этой штуке с обменом телами. Это звучало как какая-то история с канала «Сай-фай». И меня терзали смутные сомнения, не пытается ли Пол вешать мне лапшу на уши, лишь бы заставить делать то, чего ему хочется.

Но что, если это была не чушь? Что, если действительно существовала возможность…

Тогда я хотела знать об этом. Боже, я хотела этого сильнее всего на свете.

— Ладно, — ответила я, чувствуя, как потеют ладони и становятся влажными подлокотники, которые я все еще крепко стискивала. Но мне было все равно. Сердце ушло в пятки, и все же мне было наплевать. — Хорошо. Я приду к тебе после школы. Но только если ты расскажешь мне об… об этом.

В голубых глазах Пола что-то промелькнуло. Всего лишь проблеск, возникший на мгновение и тут же погасший. Это было что-то дикое, почти звериное. Вот только я не поняла, что именно.

Но я вдруг осознала, что теперь Пол улыбается мне — вот только это была не ехидная усмешка, а обыкновенная улыбка.

— Отлично, — сказал он. — Я подберу тебя у главных ворот в три. Не опаздывай, иначе уеду без тебя.

Глава 8

Разумеется, я не собиралась встречаться с ним у ворот. Я хочу сказать, несмотря на многочисленные доказательства обратного, я не дура. В прошлом я не раз встречалась там с разными людьми, но через пару часов оказывалась или привязанной к стулу, или выброшенной в параллельное измерение, или вынужденной надеть цельный купальник, или терпящей другие изощренные издевательства. Так что я не собиралась ждать Пола Слейтера после школы. И не думала даже.

И все же в итоге дождалась.

Ну а что мне еще оставалось? Соблазн был слишком велик. Ну то есть реальные документальные свидетельства о медиаторах? Какие-то записи о людях, которые могли перемещать души между человеческими телами? Все кошмары в мире о длинных, скрытых в тумане коридорах не могли помешать мне узнать правду о том, кто я и на что способна. Слишком много лет я прожила, мечтая узнать хотя бы это, чтобы позволить подобной возможности ускользнуть из моих пальцев. В отличие от отца Доминика, я так и не сумела смириться с картами, которые мне сдали… Я хотела понять, почему они выпали именно мне и как это произошло. Мне нужно было понять.

И если для того, чтобы это сделать, мне придется провести время с человеком, который постоянно преследует меня во снах, — так тому и быть. Ради этого стоило рискнуть.

Ну или, во всяком случае, я надеялась, что это того стоит.

Само собой, Адам и Ки-Ки не шибко обрадовались, услышав о моих планах. После последнего урока они встретили меня в коридоре — я ощутимо прихрамывала из-за своих шлепанцев, но Ки-Ки ничего не заметила. Она была слишком занята, сверяясь со списком, который набросала на биологии.

— Ладушки, — начала она. — Нам нужно сгонять в супермаркет за маркерами, блестками, клеем и ватманом. Адам, у твоей мамы еще остались в гараже те палки, которые она использовала, когда ходила на протесты против изготовления стульев амишами? Потому что мы могли бы воспользоваться ими для плакатов «Голосуйте за Сьюз».

— Э-э, ребята… — пробормотала я, ковыляя между ними.

— Сьюз, мы можем притащить все к тебе домой? Чтобы собрать все в одном месте? Я бы предложила сделать это у меня, но ты же знаешь моих сестер. Они, наверное, умудрятся проехаться по плакатам на роликах или сделают еще что-нибудь в том же духе.

— Ребята, слушайте. Я благодарна вам за все это. Правда. Но я не смогу поехать с вами. У меня уже есть планы.

Адам и Ки-Ки обменялись взглядами.

— О? Встречаетесь с таинственным Джессом, м? — поинтересовалась Ки-Ки.

— Э-э, не совсем…

В этот момент мимо нас прошел Пол и, заметив, как я хромаю, обратился ко мне:

— Давай я подгоню машину к боковому входу. Тогда тебе не придется идти до ворот.

С этими словами он ушел.

Адам одарил меня возмущенным взглядом.

— Якшаешься с врагом! — воскликнул он. — Постыдилась бы, распутница!

Ки-Ки выглядела не менее ошеломленной.

— Ты встречаешься с ним? — Она покачала головой, так что ее прямые, как палка, белые волосы заблестели на свету. — А как же Джесс?

— Я с ним не встречаюсь, — неловко возразила я. — Мы просто… работаем вместе над проектом.

— Каким проектом? — Ки-Ки подозрительно сощурилась. — По какому предмету?

— Это… — Я переступила с ноги на ногу, надеясь хоть немного облегчить боль, причиняемую моей ужасной обувью. Все оказалось бесполезно. — На самом деле это не для школы. Это, скорее, для… для… церкви.

Как только я это произнесла, то тут же осознала свою ошибку. Ки-Ки, может, и не возражала бы остаться с Адамом наедине — в действительности, она была бы в восторге, — но она не собиралась позволять мне соскользнуть с крючка без веской причины.

— Для церкви? — Кажется, Ки-Ки разозлилась не на шутку. — Ты еврейка, Сьюз, на случай, если вдруг забыла.

— Ну, технически нет, по правде говоря. Ну то есть папа был евреем, но мама-то нет… — Автомобильный гудок раздался прямо за резными воротами, у которых мы стояли. — Ой, это Пол. Мне пора, извините.

С этими словами я со всех ног — довольно быстро для девушки, которая при каждом шаге чувствовала уколы боли от мозолей на ногах — помчалась к кабриолету Пола и упала на пассажирское сидение с облегченным вздохом. Наконец-то я снова сидела, да и то, что я в конце концов узнаю хоть что-то о том, кто я — или что я — это, на самом деле, не могло не радовать.

Но помимо радости меня не отпускало предчувствие, что мне не понравится то, что я раскопаю. В действительности какая-то часть меня сомневалась, не совершаю ли я худшую ошибку в своей жизни.

И то, что Пол выглядел как кинозвезда в своих солнцезащитных очках и с легкой улыбкой, играющей на губах, не очень-то помогало. Ну правда, как Пол мог столько раз сниться мне в самых жутких кошмарах, если он совершенно очевидно был принцем из снов любой нормальной девушки? Я не могла не заметить завистливых взглядов, адресуемых мне с парковки.

— О, кстати, — сказал Пол, пока я застегивала ремень безопасности, — а я говорил, что у тебя уматные туфли?

Я сглотнула. Я даже не подозревала, что такое «уматные». Судя по его тону, можно было только предполагать, что это означало что-то хорошее.

Я действительно хочу это сделать? Стоило ли оно того?

Ответ пришел из глубин подсознания… Он скрывался так глубоко, что я только сейчас поняла то, что знала с самого начала. Да. О, да.

— Просто рули, — ответила я. Голос вышел чуть охрипшим, поскольку я пыталась не показать, насколько нервничаю.

Пол послушался без лишних слов.

Дом, к которому он меня привез, оказался роскошным двухэтажным зданием, встроенным в скалу прямо около пляжа Кармела. Оно было почти полностью из стекла, чтобы по максимуму пользоваться всеми преимуществами видов на океан и закат солнца.

Пол, похоже, заметил, что я впечатлена, поскольку сообщил:

— Это дедушкин дом. Он хотел иметь местечко на пляже, когда выйдет на пенсию.

— Ну да, — отозвалась я, тяжело сглотнув. «Местечко на пляже» дедули Слейтера, должно быть, стоило миллионов пять, не меньше. — И он не был против внезапно заиметь сожителя?

— Шутишь? — ухмыльнулся Пол, паркуясь на одном из мест в гараже, рассчитанном на четыре машины. — Да он меня почти не замечает. Он же на колесах сидит большую часть времени.

— Пол, — недовольно одернула его я.

— Что? — Он удивленно посмотрел на меня. — Я же просто констатирую факт. Старикан практически прикован к постели, и его следовало бы сдать в дом престарелых, но когда мы попытались отправить его в один из таких, он поднял жуткую бучу. Поэтому когда я предложил, что перееду сюда, чтобы типа как приглядывать за ним, папа был только за. В итоге все в выигрыше. Дедуле разрешили жить дома — разумеется, под присмотром сиделок, — а я смог пойти в школу моей мечты, академию при миссии.

Я почувствовала, как запылали щеки, но постаралась сохранить беззаботный тон.

— О, так это твоя мечта — ходить в католическую школу, — с сарказмом уточнила я.

— Да, если там есть ты, — так же легко отозвался Пол… но далеко не так саркастично.

Мое лицо тут же сравнялось цветом с вишневым мороженым. Отвернувшись, чтобы Пол не заметил, я чопорно заявила:

— И все же мне не кажется, что это такая уж хорошая идея.

— Расслабься, Саймон, — протянул Пол. — Дедулина дневная сиделка здесь, на случай, если ты, ну, знаешь, испытываешь какие-то девчачьи сомнения при мысли о том, что окажешься со мной наедине.

Я молча огляделась. В конце закругленной подъездной дорожки стояла ржавая тойота. Я так ничего и не ответила на реплику Пола, в основном, просто потому что меня вроде как удивило, с какой легкостью Пол, казалось, прочел мои мысли. Меня снова начали терзать сомнения по поводу всей этой затеи. Мы никогда не обсуждали этот вопрос с родителями, но я была почти уверена, что мне не разрешалось ходить домой к парням, чьих родителей не было дома.

С другой стороны, если я этого не сделаю, то никогда не узнаю то, что мне необходимо было — и к этому моменту я уже не сомневалась, что не только необходимо, но и действительно следовало — знать.

Пол вылез из машины, обошел ее и открыл для меня дверь.

— Ты идешь, Сьюз? — поинтересовался он, когда я даже не пошевелилась, чтобы отстегнуть ремень безопасности.

— Э-э… — Я нервно подняла взгляд на огромный стеклянный дом. Он казался подозрительно пустым, несмотря на тойоту.

Кажется, Пол опять прочитал мои мысли.

— Да брось, Сьюз. — Он закатил глаза. — Твоя добродетель в полной безопасности, я ей не угрожаю. Клянусь держать руки подальше от тебя. Это просто бизнес. Для развлечений у нас будет куча времени, но потом, позже.

Я постаралась невозмутимо улыбнуться, чтобы Пол подумал, что я привыкла к людям — ну хорошо, к парням, — делающим мне подобные намеки каждый день. Но, по правде-то, все было совсем не так. И меня напрягло то, что я почувствовала после его слов. Парень мне даже не нравился, но каждый раз, как он произносил нечто подобное, — намекая на то, что он считает меня, ну, не знаю, особенной, — у меня по спине начинали бежать мурашки… и не от страха.

В этом и была вся беда. Не от страха, понимаете? Так в чем же тогда дело? В смысле, Пол же мне даже не нравился. Я была по уши влюблена в другого. И да, сейчас Джесс не показывал, что мои чувства хоть немного взаимны, но не то чтобы я из-за этого вдруг решила начать встречаться с Полом Слейтером… и неважно, насколько ему шли солнцезащитные очки.

Я вышла из машины.

— Мудрое решение, — прокомментировал Пол, закрывая за мной дверцу.

В звуке захлопывающейся дверцы мне послышалась какая-то неотвратимость. Я постаралась не думать, во что, возможно, вляпываюсь, следуя босиком за Полом по бетонным ступенькам к широкой стеклянной двери, ведущей в дом его дедушки, со шлепанцами от Джимми Чу в одной руке и рюкзаком в другой.

В доме Слейтеров было прохладно и тихо… так тихо, что не было слышно даже звука прибоя океана, до которого было не больше тридцати метров. Вкус человека, который отделывал это место, тяготел скорее к модерну, так что дом выглядел гламурно, современно и неуютно. Должно быть, по утрам здесь становилось холодновато, когда с побережья накатывал туман, ведь все здесь было сделано из стекла и металла. Пол провел меня по металлической лестнице в кухню в стиле хай-тек. Вся мебель и бытовая техника ярко сверкали на солнце.

— Коктейль? — спросил он меня, открывая стеклянную дверцу бара.

— Очень смешно, — фыркнула я. — Просто воду, пожалуйста. А где твой дедушка?

— Дальше по коридору, — ответил он, достав две бутылки воды из огромного холодильника. Должно быть, он заметил, как нервно я глянула через плечо, поскольку добавил: — Можешь пойти проверить, если не веришь.

И я пошла. Не то чтобы я ему не доверяла… ну хотя да, ладно, не доверяла. Хотя было бы слишком нагло со стороны Пола настолько откровенно врать о том, что я могла так легко проверить. Но что прикажете делать, если окажется, что его дедушки тут нет? Ну то есть я ни за что на свете не собиралась отсюда уходить, пока не узнаю то, за чем приехала.

К счастью, оказалось, что мне не пришлось над этим раздумывать. Услышав какие-то слабые звуки, я направилась по длинному стеклянному коридору, пока не подошла к комнате, где работал большой телевизор. Перед ним сидел очень старый мужчина в ужасно навороченном инвалидном кресле. Рядом, на новомодном стуле, который выглядел крайне неудобно, сидел паренек в голубой медицинской форме и читал журнал. Когда я показалась в дверях, он поднял голову и улыбнулся.

— Привет, — поздоровался он.

— Привет, — ответила я и робко вошла в комнату. Она была очень милой, и из нее открывался один из лучших видов, насколько я представляла. У стены стояла больничная койка с регулируемой рамой капельницей. Над ней висели металлические книжные полки, уставленные фотографиями в рамках, в основном, черно-белыми, которые были сделаны, судя по костюмам, где-то в сороковые.

— Э-э, здравствуйте, мистер Слейтер, — обратилась я к старику. — Меня зовут Сюзанна Саймон.

Он ничего мне не ответил. Он даже глаз не отвел от экрана телевизора, на котором шло какое-то шоу. Хозяин дома был почти полностью лысым, его кожа была вся в пигментных пятнах, а изо рта тянулась ниточка слюны. Заметив это, санитар наклонился к старику и вытер ему рот платком.

— Вот так, мистер Слейтер, — сказал он. — Милая юная леди с вами поздоровалась. Разве вы не хотите ей ответить?

Но мистер Слейтер снова промолчал. Зато заговорил Пол, который зашел в комнату вслед за мной.

— Привет, дедуль, как жизнь? Еще один захватывающий день перед телеком?

Пола мистер Слейтер тоже не признал.

— У нас был отличный день, правда же, мистер Слейтер? — ответил вместо него санитар. — Мы прекрасно прогулялись на заднем дворе вокруг бассейна и выбрали несколько лимонов.

— Замечательно! — с преувеличенным энтузиазмом отозвался Пол, после чего взял меня за руку и потянул прочь из комнаты. Должна признать, ему не пришлось прилагать усилия. Мне стало конкретно не по себе, и я вполне охотно пошла за ним. Что говорит о многом, учитывая, как я относилась к Полу и всему остальному. Я имею в виду, нашелся-таки кто-то, кто пугал меня больше, чем он.

— Пока, мистер Слейтер, — бросила я, не ожидая ответа… И это хорошо, потому что я его и не получила.

Оказавшись снова в коридоре, я тихонько поинтересовалась:

— Что с ним? Альцгеймер?

— Не-а. — Пол протянул мне бутылку воды. — Никто точно не знает. Когда ему хочется, он ведет себя вполне адекватно.

— Правда? — мне как-то слабо в это верилось. Люди в здравом уме и в твердой памяти обычно способны хоть немного контролировать слюноотделение. — Может, он просто… ну, знаешь. Старый?

— Ага, — согласился Пол с еще одним фирменным горьким смешком. — Наверное, дело в этом, ладно. — И тут же, не став развивать тему, он толкнул дверь справа и сказал: — Вот оно. То, что я хотел тебе показать.

Я последовала за Полом в комнату, которая, очевидно, была его спальней. Она была раз в пять больше моей — как и кровать Пола. Все в этой комнате, как и во всем доме, было очень элегантным и современным и сделанным из металла и стекла. Тут даже был стеклянный стол — ну или, наверное, из плексигласа, — на котором стоял новехонький навороченный ноутбук. Я не увидела никаких вещей, которые обычно валялись тут и там в моей комнате, — вроде журналов, грязных носков, лака для ногтей и недоеденного печенья герл-скаутов. В комнате Пола вообще не было заметно, что он тут живет. Она напоминала очень навороченную, очень холодную комнату отеля.

— Это здесь. — Пол сел на кровать, по размерам напоминающую корабль.

— Ага. — Теперь я испугалась еще сильнее, чем раньше… и не только потому, что Пол похлопал по матрасу рядом с собой. Нет, дело было еще и в том, что комната казалась абсолютно бесцветной. Помимо нашей одежды единственными цветными пятнами тут были огромные стеклянные окна, в которых виднелись голубое-голубое небо и под ним море чуть более глубокого синего оттенка. — Конечно.

— Я серьезно. — Пол перестал похлопывать по матрасу приглашающим жестом и, наклонившись под кровать, достал оттуда чистую пластиковую коробку, похожую на те, в которых летом хранят шерстяные свитера.

Поставив коробку рядом с собой на кровать, Пол откинул крышку. Внутри лежали стопки аккуратных вырезок из газет и журналов.

— Вот, смотри. — Он осторожно развернул очень старую на вид газетную вырезку и разложил на сизом покрывале, чтобы я смогла ее рассмотреть. Это оказалась статья из лондонского «Таймс», датированная восемнадцатым июня тысяча девятьсот пятьдесят второго года. Там была фотография мужчины, стоящего перед чем-то, похожим на покрытую иероглифами стену египетской гробницы. Заголовок над фото и статьей гласил: «Скептики высмеяли теорию археолога».

— Доктор Оливер Сласки — это он на том фото — потратил годы, чтобы перевести текст на стене гробницы императора Тутанхамона, — пояснил Пол. — Он пришел к выводу, что в Древнем Египте существовала небольшая группа шаманов, способных путешествовать туда и обратно в царство мертвых, не умирая при этом на самом деле. Этих шаманов называли, насколько смог перевести доктор Сласки, странниками. Они могли странствовать из этой плоскости бытия в другую, и семьи усопших нанимали их проводниками душ для покойников, чтобы быть уверенными, что их близкие окажутся там, где следует, вместо того чтобы бесцельно бродить по земле.

Я опустилась на кровать, чтобы лучше рассмотреть снимок, который он мне показывал. Прежде я сомневалась, стоит ли это делать — мне не очень-то хотелось оказаться рядом с Полом, особенно учитывая всю эту ерунду с кроватью. Однако сейчас я даже не заметила, насколько близко мы сидим. Я склонялась над фотографией, до тех пор пока мои волосы не легли на помятую и пожелтевшую бумагу.

— Странники, — произнесла я, чувствуя, как губы неестественно похолодели, как будто я намазала их бальзамом с ментолом. Вот только это было не так. — Он ведь имел в виду медиаторов.

— Не думаю, — сказал Пол.

— Нет, — возразила я. Мне показалось, что я задыхаюсь. Ну, вы бы тоже себя так чувствовали, если бы всю жизнь думали, почему так отличаетесь от всех остальных, а потом внезапно однажды обо всем узнали бы. Ну или по крайней мере получили бы очень важную зацепку.

— В этом же весь смысл, Пол! — воскликнула я. — Девятая карта в колоде Таро — та, которая называется Отшельник, — на ней же изображен старик, держащий фонарь, точно так же, как этот парень, — показала я на одну из фигурок среди иероглифов. — Она всегда выпадала, когда мне раскладывали карты. А Отшельник ведь — это проводник душ, тот, кто должен направлять мертвых к их конечному пункту назначения. Ну да, парень с иероглифа не старый, но они ведь делают одно и то же… Он должен означать медиаторов, Пол. — Я чувствовала, как тяжело бьется сердце о ребра. Это было важно. Очень важно. Тот факт, что имелось реальное документальное доказательство существования людей, похожих на меня… Я и не надеялась когда-нибудь увидеть нечто подобное. И теперь не могла дождаться, когда расскажу обо всем отцу Доминику. — Должен!

— Но они делали не только это, Сьюз, — сказал Пол, достав из акриловой коробки пачку бумаг, тоже пожелтевших от времени. — По словам Сласки, который написал вот эту диссертацию, в Древнем Египте были ничем не примечательные медиумы, или, если хочешь, медиаторы. Однако были еще и странники. Вот именно ими, — заявил Пол, пристально глядя на меня, буквально глаза в глаза, ведь мы сидели рядышком, склонившись над страницами диссертации доктора Сласки, — и являемся мы с тобой, Сьюз. Странниками.

Я снова почувствовала мурашки. Они побежали туда-сюда по спине и заставили вздыбиться волосы на руках. Не знаю, что стало причиной — само слово «странники» или то, как Пол его произнес. Но это произвело на меня эффект… сильный эффект. Как будто я палец в розетку сунула.

— Нет, — отчаянно запротестовала я, качая головой. — Только не я. Я всего лишь медиатор. Ну то есть, если бы я была странником, мне не пришлось бы тогда проводить над собой обряд экзорцизма…

— Тебе и не надо было, — перебил меня Пол. По сравнению с моим высоким голосом, иногда срывающимся на визг, его звучал низко и успокаивающе. — Ты могла перенестись туда — и обратно — по собственной воле, просто представив себе нужное место. Ты могла бы сделать это прямо сейчас, если бы захотела.

Я удивленно посмотрела на него и заметила, как ярко блестят глаза Пола. Они сверкали почти как кошачьи. Я не понимала, говорил ли он правду или просто пытался задурить мне голову. Зная его, я бы не удивилась обоим вариантам. Кажется, ему доставляло удовольствие вываливать на людей шокирующие подробности, а после наблюдать, как они — ну хорошо, я — реагируют.

— Ни за что, — ответила я на его предположение, что я кто-то другой, а не та, кем всегда себя считала. Даже несмотря на то, что очутилась в его спальне именно потому, что в глубине души знала — так оно и есть.

— Попробуй, — настаивал Пол. — Вообрази картинку в голове. Теперь ты знаешь, как выглядит то место.

Еще бы! По его милости я застряла там на самые длинные пятнадцать минут в своей жизни. И каждую ночь все еще оказывалась там, как только засыпала. Даже сейчас я помнила, как громко стучало сердце, когда я неслась по тому длинному темному коридору, чувствуя, как щупальцы стелящегося по полу тумана цеплялись за ноги. Неужели Пол действительно думал, что я когда-нибудь хоть на секунду захочу вернуться в то место?

— Нет, — ответила я. — Нет, спасибо…

Пол криво ухмыльнулся.

— Только не говори мне, что Сьюз Саймон на самом деле чего-то боится. — Его глаза, казалось, засияли еще ярче, чем обычно. — Ты же всегда ведешь себя так, словно у тебя иммунитет к страху, как у некоторых к ветрянке.

— Я не боюсь, — соврала я с притворным возмущением. — Просто мне прямо сейчас не хочется… как там это называется? Ах да, странствовать. Может, позже. Сейчас я хочу узнать о той другой штуке, что ты упоминал. Той, где кто-то может занять тело другого. Переселении душ.

Ухмылка Пола стала еще шире.

— Так и думал, что это привлечет твое внимание.

Я поняла, что он имеет в виду… ну или во всяком случае, подумала, что поняла. И тут же почувствовала, как запылало лицо. Однако проигнорировала горящие щеки и сказала с, как я надеялась, холодным безразличием:

— Мне стало интересно, вот и все. Это действительно возможно? — Я потянулась за смятыми листками с диссертацией, которые лежали между нами. — Доктор Сласки вообще об этом упоминал?

— Возможно, — протянул Пол, придавив рукой пачку машинописных листов, чтобы я не смогла их взять.

— Пол, мне просто любопытно. — Я потянула бумаги на себя. — Я к тому, что… Ты это когда-нибудь делал? Это в самом деле работает? Крейг серьезно может завладеть телом своего брата?

Но Пол не собирался убирать руку.

— Ты же ведь не из-за Крейга об этом спрашиваешь, так? — Он впился в меня пристальным взглядом. Теперь на его лице не осталось и тени улыбки. — Сьюз, когда же ты уже решишься?

Вот когда я наконец-то заметила, насколько близко его лицо с моим. Буквально в паре сантиметров. Я инстинктивно попыталась отодвинуться, но пальцы, лежавшие на бумагах доктора Сласки, внезапно сжались на моем запястье и потянули меня вперед. Я посмотрела вниз. На фоне моей кожи загар Пола казался очень темным.

— Джесс мертв, — заявил Пол. — Но это не значит, что ты должна вести себя так, будто тоже мертва.

— Ничего подобного, — запротестовала я. — Я не…

Но закончить свою маленькую речь у меня не получилось, поскольку прямо посреди фразы Пол наклонился и поцеловал меня.

Глава 9

Не буду врать. Поцелуй был хорош. Я прочувствовала его от макушки до кончиков пальцев ног.

Что не означает, что я поцеловала его в ответ. Я совершенно точно не…

Ну хорошо, ладно. Во всяком случае, не сильно.

Ну просто дело в том, что, ну понимаете, Пол оказался мастером поцелуев. А меня очень давно не целовали. Было приятно почувствовать, что хоть кто-то меня хочет. Даже если этот кто-то оказался человеком, которого я презираю. Ну или во всяком случае я была уверена, что презираю.

По правде говоря, было довольно сложно определиться, презираю я Пола или нет. Только не тогда, когда он так страстно меня целовал. Ну то есть не каждый же день — к сожалению — меня хватают в охапку и целуют сексуальные парни. В действительности такие случаи в моем прошлом можно было пересчитать по пальцам одной руки.

А когда это сделал Пол Слейтер… ну, скажем так, меньше всего я ожидала, что мне это понравится. Я имею в виду, это же был тот самый парень, который не так давно пытался меня убить…

Правда, теперь он утверждал, что все было не так, и я была в полной безопасности.

Вот только я знала, что это ложь. Мне очень даже грозила опасность — не погибнуть, но полностью потерять голову от парня, который, как ни посмотри, был опасен для меня и еще более опасен для моего любимого. Потому что именно такое чувство у меня вызвал поцелуй Пола Слейтера. Словно я готова на что угодно — все равно что, — лишь бы получить от него еще несколько поцелуев.

А это было неправильно. Потому что я не была влюблена в Пола Слейтера. Учитывая, что парень, которого я любила:

а) был мертв и

б) очевидно, был не сильно заинтересован в романтических отношениях со мной.

Однако это не означало, что я могу броситься на шею первому попавшемуся красавчику, который окажется рядом. Я в том смысле, что должны же у девушки быть какие-то принципы…

Вроде того, чтобы сохранить себя для парня, который действительно нравится, даже если он слишком глуп, чтобы осознать, что вы созданы друг для друга.

Так что даже несмотря на то, что от поцелуя Пола мне захотелось забросить свободную руку ему на шею и поцеловать в ответ, — что я под влиянием момента, возможно, и сделала… или нет — все это было ужасно, ужасно НЕПРАВИЛЬНО.

Поэтому я попыталась оторваться от Пола.

Но вот что я вам скажу. Его хватка на моем запястье? Она оказалась железной. Железной.

Хуже того, когда я поощрила Пола, слегка ответив на его поцелуй, он навалился на меня и прижал к кровати, вероятно, сильно помяв диссертацию доктора Сласки. Да и с моей джинсовой юбкой от Кельвина Кляйна дела обстояли не лучше.

Так что теперь я чувствовала на себе все восемьдесят килограммов семнадцатилетнего парня, а это, знаете ли, совсем не весело, если это не тот парень, которого ты хочешь чувствовать на себе. А даже если ты и не против, то все равно делаешь все возможное, чтобы оставаться верным кому-то другому… кому-то, кто, насколько тебе известно, тебя даже не хочет. Но все равно.

Я умудрилась оторваться от губ Пола на достаточно долгое время, чтобы успеть слегка сдавленно — поскольку он почти расплющил мои легкие — выпалить:

— Слезь с меня.

— Да ладно тебе, Сьюз, — выдохнул Пол. Как ни жаль это говорить, его голос был полон страсти. Ну или чего-то еще. И что более обидно, звук его голоса пробрал меня до мурашек. Я в том смысле, что эту страсть ведь он испытывал ко мне. Ко мне, Сьюз Саймон, к которой никто из парней никогда не пылал от страсти. Во всяком случае, насколько я знала. — Не говори мне, что не думала об этом последние несколько часов.

— Вообще-то я действительно об этом не думала, — ответила я, довольная, что могла честно ответить на этот вопрос. — Так что отвали.

Однако Пол молча продолжил меня целовать — не в губы, поскольку я старательно отворачивалась, а в шею и даже пару раз в ухо.

— Это из-за выборов в школьный совет? — поинтересовался он между поцелуями. — Потому что мне совершенно наплевать, стану ли я вице-президентом вашего дурацкого класса. Если ты злишься из-за этого, скажи одно только слово — и я выйду из предвыборной гонки.

— Нет, дело вовсе не в выборах, — возразила я, по-прежнему пытаясь выдернуть свое запястье из пальцев Пола и увернуться от его рта. Его губы оказывали какой-то странный эффект на мою кожу. Мне казалось, что она пылает.

— О боже, это же не из-за Джесса? — застонал Пол, и я ощутила, как стон раскатился вибрацией по всему его телу. — Смирись, Сьюз. Парень мертв.

— Я ни слова не сказала о Джессе. — Это прозвучало как оправдание, но мне было все равно. — Разве ты слышал, чтобы я упоминала о Джессе?

— Тебе и не обязательно. Это написано на твоем лице. Сьюз, ну подумай ты. Куда это все может привести? Ну то есть ты будешь стареть, а он останется в том же возрасте, в котором окочурился. И что, он собирается сопровождать тебя на выпускной бал? А как насчет походов в кино? Вы, ребята, ездите в кино вместе? И кто за рулем? Кто платит?

Вот теперь я по-настоящему на него рассердилась. Больше всего, конечно, из-за того, что Пол был прав. А еще потому что он предположил, что Джесс в принципе отвечает на мои чувства взаимностью, что, к сожалению, было неправдой. Иначе с чего бы он так старательно держался от меня подальше эти последние несколько недель?

А потом Пол вогнал нож еще глубже.

— Кроме того, если бы вы действительно были созданы друг для друга, разве ты вообще оказалась бы здесь? И целовала бы меня так, как делала эту минуту назад?

Это стало последней каплей. Теперь я была в ярости. Потому что вопросы Пола были справедливыми. Вот в чем все дело. Он все правильно говорил.

И это разбивало мне сердце. Еще сильнее, чем до этого поведение Джесса.

— Если ты с меня не слезешь, — процедила я, стиснув зубы, — я тебе большой палец ткну прямо в глаз.

Пол рассмеялся. Вот только он тут же замолчал, когда мой палец действительно встретился с уголком его глаза.

— Ай! — завопил он, быстро скатившись с меня на кровать. — Какого?..

Я вскочила с кровати быстрее, чем вы произнесли бы «паранормальная активность» и, схватив шлепанцы, рюкзак и остатки достоинства, вылетела из комнаты прочь.

— Сьюз! — заорал Пол мне вслед. — Вернись сейчас же! Сьюз!

Я проигнорировала его крики, не снижая скорости, пронеслась мимо комнаты дедули Слейтера — тот по-прежнему смотрел повтор старого выпуска «Семейной вражды»[1] — и начала спускаться по винтовой лестнице к выходу.

И у меня бы все получилось, если бы внезапно между мной и дверью не материализовался стотридцатикилограммовый Ангел Ада[2].

Все правильно. Только что мой путь был чист, а через секунду его преградил Байкер Боб. Или лучше сказать, призрак Байкера Боба.

— Эй! — вскрикнула я, чуть не врезавшись в него. У парня были длинные подкрученные вверх усы и покрытые татуировками руки, которые он скрестил на груди. А еще он был — думаю, мне даже не стоит упоминать об этом — очень-очень мертв. — А ты откуда взялся?

— Не твое дело, маленькая леди, — ответил байкер. — Думаю, мистер Слейтер с тобой еще не закончил.

Я услышала шаги на верху лестницы и подняла голову. Там стоял Пол, одной рукой по-прежнему прикрывая глаз.

— Сьюз, не уходи, — попросил он.

— Шестерки? — недоверчиво спросила я. — У тебя есть собственные призрачные шестерки, исполняющие твои приказы? Да что ты такое?

— Говорю же тебе, я странник, — ответил Пол. — Как и ты. А ты слишком остро реагируешь. Мы можем просто все обсудить, Сьюз? Обещаю, я буду держать руки при себе.

— Где-то я это уже слышала.

Байкер Боб угрожающе начал на меня наступать, и я сделала единственное, что, как мне показалось, могла в данных обстоятельствах. Я замахнулась одним из своих шлепанцев от Джимми Чу и врезала им призраку по голове.

Думаю, мистер Чу создавал эти шлепанцы для совершенно иных целей. Однако вышло очень даже неплохо. Пораженный Байкер Боб временно вышел из строя, так что мне достаточно было отпихнуть его в сторону, распахнуть дверь и выбежать из дома. Что я с готовностью и сделала.

Я уже неслась вниз по длинной бетонной лестнице, ведущей от входной двери к подъездной дорожке, когда услышала крики Пола за спиной:

— Сьюз! Сьюз, ну подожди! Прости за то, что я сказал о Джессе. Я не это имел в виду.

Я развернулась, чтобы дать ответ. И мне очень стыдно признать, что на его заявление я ответила примитивным жестом, выставив вперед средний палец.

— Сьюз! — Пол убрал руку от лица, позволив мне увидеть, что его глаз, увы, остался на месте, а не болтался, выпав из глазницы, как я надеялась. Он просто сильно покраснел. — Позволь хотя бы отвезти тебя домой.

— Нет, спасибо, — выкрикнула я, остановившись, чтобы обуть шлепанцы. — Я предпочту пройтись пешком.

— Сьюз, отсюда до твоего дома не меньше пяти километров.

— Никогда больше со мной не заговаривай, пожалуйста, — попросила я и отправилась к шоссе, надеясь, что Пол за мной не последует. Потому что если бы он это сделал и попытался бы снова меня поцеловать, я, вполне вероятно, ответила бы ему. Теперь я это понимала. Слишком хорошо понимала.

Пол за мной не поехал. Я спустилась по подъездной дорожке и выбралась на прибрежное шоссе — изобретательно названное Живописным — вместе с уцелевшими остатками самооценки. Дождавшись, когда дом Пола скрылся из поля зрения, я мигом сбросила обувь и выпалила то, что хотела сказать все время, пока гордо уходила от Пола прочь. А именно:

— Ай-ай-ай!

Дурацкие шлепки. Мои пальцы превратились в кровавое месиво. Я ни за что не могла дальше идти в этих орудиях пыток. На мгновение я задумалась, не зашвырнуть ли их в океан, что было вовсе не сложно, учитывая, что он располагался буквально подо мной.

С другой стороны, шлепанцы стоили шесть сотен баксов в розницу. Слава богу, мне они достались гораздо дешевле, но все же. Шопоголик во мне не позволил бы поступить так опрометчиво.

Так что, держа обувь в руке, я засеменила вниз по дороге босиком, зорко высматривая, не попадется ли где осколок стекла или ядовитый плющ, растущий на обочине.

Пол был прав в одном: от его дома до моего действительно оказалось восемь километров пешком. Хуже того, до ближайшего магазинчика, где мне удалось бы найти таксофон, чтобы дозвониться до кого-нибудь, кто сможет за мной приехать, было не меньше полутора километров. Наверное, я могла бы дойти до одного из тех огромных домов, в которых жили соседи Пола, позвонить в дверь и попросить разрешения воспользоваться телефоном. Но насколько это было бы неловко? Нет, лучше уж таксофон. Больше мне ничего не нужно. И я довольно быстро нашла один из них.

В моем плане был только один изъян: погода. О, не поймите меня неправильно. Стоял чудесный сентябрьский день. На небе не было ни облачка.

В этом-то и состояла проблема. Солнечные лучи безжалостно били на Живописное шоссе. Было не меньше тридцати градусов — хотя благодаря прохладному бризу с океана жара так сильно не чувствовалась. Однако асфальт под моими босыми ногами ужасно нагрелся. Дорога, которая поначалу, когда я выбежала из холоднющего дома Пола, дарила комфортное тепло моим ступням, на самом деле оказалась чересчур горячей. Обжигающе горячей. Настолько горячей, что, по-моему, на ней яичницу можно было поджарить.

Разумеется, я ничего не могла с этим поделать. Обуться — не вариант. Мозоли на пальцах болели больше, чем пятки. Может, если бы мимо проезжала машина, я бы и голоснула… но навряд ли. Мне правда было слишком стыдно из-за сложившейся ситуации, чтобы объяснять ее незнакомцу. К тому же, с моей-то удачей, я, вероятно, умудрюсь тормознуть серийного маньяка и попасть из огня — почти буквально — да в полымя.

Нет. Я продолжила шагать, кляня себя и свою тупость. Как можно было оказаться настолько глупой, чтобы согласиться поехать к Полу Слейтеру домой? Ну да, те вещи, что он показал о странниках, были интересными. И эта ерунда о переселении душ… если оно действительно существовало. Я даже думать боялась о том, что это могло означать. Вложить душу в тело другого человека.

Странствия, сказала я себе. Сосредоточься на странствиях. Лучше, конечно, на них, чем на перемещении душ… или, хуже того, на еще более неприятном вопросе, как я могла так сильно увлечься поцелуями кого-то, кроме парня, в которого вроде как влюблена. Или дело было лишь в том, что я просто почувствовала облегчение, обнаружив, после явного отказа Джесса, что привлекаю еще кого-то… пусть даже этот кто-то мне не особо нравится? Потому что Пол Слейтер мне не нравился. Правда. Думаю, то, что последние несколько недель я постоянно видела кошмары с его участием, служило достаточным доказательством этого факта… И неважно, как сильно зачастило мое предательское сердце, когда его губы прижались к моим.

Хорошо, что я могла сосредоточиться на этих мыслях вместо страшной боли в израненных ногах. Я медленно брела по Живописному шоссе, абсолютно беззащитная перед гравием и, само собой, раскаленным асфальтом. В какой-то степени боль, которую я ощущала, казалась достойным наказанием за мое ужасное поведение. Да, Пол заманил меня в свой дом, обещая поделиться информацией, которая меня безумно интересовала. Но я все равно не должна была соглашаться, ведь понимала, что у подобного Полу обязательно найдутся скрытые мотивы.

И что эти скрытые мотивы, скорее всего, будут включать мои губы.

Меня злило то, что на какую-то минуту мне стало все равно. Серьезно. Мне даже понравилось. Плохая Сьюз. Очень плохая Сьюз!

О боже. У меня проблемы.

Наконец после минимум получаса мучений я увидела самую прекрасную в мире картину: прибрежное кафе. Я поспешила к нему — ну, настолько быстро, насколько могла, учитывая, что я не чувствовала ног ниже щиколотки — в уме перебирая друзей и родственников, решая, кому я могу беспроблемно позвонить. Маме? Ни за что. Она задаст слишком много вопросов, а кроме того, вероятно, убьет меня за то, что я согласилась отправиться в дом к мальчику, которого она не знает. Джейк? Нет. Опять же, он задаст слишком много вопросов. Брэд? Нет, он с радостью бросит меня на произвол судьбы, ведь ненавидит меня до мозга костей. Адам?

Да, остановлюсь на Адаме. Он единственный из моих знакомых не только с радостью приедет за мной, но еще и будет наслаждаться своей ролью спасителя… и с еще большим удовольствием выслушает, как Пол меня домогался, не захотев после этого сделать из того котлету. У Адама хватит мозгов понять, что Пол Слейтер запросто надерет ему зад. Само собой, я опущу в разговоре ту часть, где я в ответ домогалась Пола.

Кафе «Морской туман» — то самое, к которому я ковыляла, — оказалось фешенебельным рестораном с открытой верандой и парковкой. Для ланча было слишком поздно, а для ужина — слишком рано, поэтому посетителей не было, лишь персонал суетился на веранде, накрывая столики. Подойдя поближе, я увидела официанта, который писал меню на доске у двери.

— Привет! — обратилась я к нему, постаравшись, чтобы мой голос звучал как можно бодрее и меня не приняли за жертву.

Официант бросил на меня взгляд мельком. Если он и заметил, насколько я растрепана и что я босиком, то никак это не прокомментировал, молча развернувшись обратно к своей доске.

— Ужин начинается после шести вечера, — сказал он.

— М-м. — Кажется, это будет сложнее, чем я думала. — Замечательно. Мне просто нужно воспользоваться таксофоном, если он у вас есть.

— Внутри, — со вздохом кивнул официант. А затем, смерив меня критическим взглядом, добавил: — Без обуви не обслуживаем.

— У меня есть обувь, — возразила я, подняв повыше мои Джимми Чу. — Видите?

Он закатил глаза и снова отвернулся к доске.

Не понимаю, почему в мире так много противных людей. Правда не понимаю. Ведь чтобы быть грубым, нужно прилагать немало усилий. Иногда меня поражает, сколько энергии люди тратят на то, чтобы быть придурками.

В «Морском тумане» было прохладно и довольно темно. Я прохромала мимо бара к небольшой вывеске «Телефон/Туалеты», которую заметила, как только мои глаза привыкли к приглушенному освещению — ну, по сравнению со слепящим солнцем на улице. Для девушки с — я почти не сомневалась в этом — обширными ожогами ступней третьей степени эта прогулка показалась довольно долгой. Я была где-то на полпути, когда услышала, как какой-то парень зовет меня по имени.

Я не сомневалась, что это Пол. Ну то есть кто еще это мог быть? Пол последовал за мной из дома и хотел извиниться.

И, возможно, еще немного пообжиматься.

Что ж, если он полагал, что я его прощу — не говоря уже о том, чтобы снова его поцеловать — то, должна вам сказать, он ошибался. Ну, вообще-то, возможно, та часть с поцелуями…

Нет. Нет!

Я медленно повернулась.

— Я же тебе сказала, что не хочу больше ни слова от тебя слышать… — начала я, стараясь говорить ровно.

И тут же осеклась. У меня за спиной стоял вовсе не Пол Слейтер. Это был друг Джейка из колледжа, Нил Янкоу. Брат Крейга стоял здесь, у бара с какой-то папкой и выглядел еще худее, чем обычно… и грустнее, чем обычно, понимала я теперь, когда знала, через что он прошел.

— Сьюзен? — неуверенно переспросил он. — О, это и правда ты. Я сомневался.

Я перевела удивленный взгляд с его лица на папку. А потом на бармена, который стоял рядом с Нилом и держал в руках точно такую же папку. И тут припомнила, что Нил рассказывал, мол, у его отца есть куча ресторанов по всему Кармелу. Должно быть, отец Крейга и Нила Янкоу владел и кафе «Морской туман».

— Привет, Нил — поздоровалась я. — Да, это я, Сьюз. Как… м-м, как поживаешь?

— Все в порядке. — Нил опустил взгляд на мои ужасно грязные ноги. — С тобой… с тобой все хорошо?

Я сразу же поняла, что тревога в его голосе не наиграна. Нил Янкоу беспокоился обо мне. Обо мне, девушке, с которой познакомился буквально вчера вечером. Он даже имя мое неправильно запомнил. И от того, что он так волновался обо мне, в то время как другие — в частности, Пол Слейтер и да, сейчас я готова была это признать, Джесс — повели себя так жестоко, я не удержалась от слез.

— Все хорошо, — ответила я.

И не успела опомниться, как тут же вывалила на него всю историю. Само собой, ни о призраках, ни о медиаторстве я не упоминала. А вот все остальное выложила как на духу. Не знаю, что на меня нашло. Просто поймала себя на том, что стою посреди кафе отца Нила и лепечу:

— А потом он навалился на меня, и я велела ему слезть, но он не слез, так что мне пришлось ткнуть ему пальцем в глаз, а потом я убежала, но так натерла ноги шлепками, что пришлось их снять, а мобильного телефона у меня нет, так что я не могла никому позвонить, а ваше кафе первым попалось мне по дороге, и тут есть таксофон…

Не успела я закончить, как Нил подскочил ко мне, потянул к ближайшему стулу у бара и заставил присесть.

— Эй, уже все хорошо, — нервно промямлил он.

Ему явно не хватало опыта в общении с девушками в истерике. Он все похлопывал меня по плечу и предлагал то бесплатный лимонад, то тирамису.

— Я… Я бы выпила лимонада, — наконец выдавила я, измученная перечислением всех своих несчастий.

— Конечно, — кивнул Нил. — Не вопрос. Хорхе, налей ей лимонада, ладно?

Бармен поспешно достал кувшин из маленького холодильника, стоявшего под барной стойкой и поставил передо мной стакан, подозрительно глядя на меня, будто я какая-то ненормальная, которая может в любой момент начать цитировать эзотерическую поэзию. Приятно осознавать, что именно такое впечатление я произвожу при первой встрече. Нет.

Я отпила пару глотков. Лимонад оказался прохладным и терпким. Отпив еще немного, я повернулась к Нилу, который не сводил с меня встревоженного взгляда.

— Спасибо. Мне уже лучше. Ты милый.

Нил, кажется, застеснялся.

— Э-э, спасибо. Слушай, у меня есть мобильник. Хочешь, я его тебе дам и ты кому-нибудь позвонишь? Например… Ну знаешь… Джейку.

Джейку? О господи, нет. Испуганно распахнув глаза, я покачала головой.

— Нет. Только не Джейку. Он… Он не поймет.

На лице у Нила проступили признаки паники. Было видно, что ему ужасно хочется избавиться от меня. И разве можно его в этом винить?

— О, ну хорошо. Тогда твоей маме? Как насчет твоей мамы?

Я еще раз покачала головой.

— Нет, нет. Я не… Ну то есть я не хочу, чтобы они узнали, какая я идиотка.

Тут в разговор вступил Хорхе:

— Знаешь, Нил, мы, в принципе, почти закончили. Так что, если хочешь, можешь идти…

И забери ее с собой. Он этого не сказал, но явно подразумевал, судя по его тону. Было очевидно, что Хорхе мечтал, чтобы сумасшедшая девчонка с опухшими ногами исчезла из его бара и pronto… желательно, прежде чем начнут прибывать первые вечерние посетители.

Нила, кажется, терзали сомнения. Отрадно осознавать, что в настоящий момент я выглядела настолько отвратительно, что студент колледжа раздумывал, пускать ли меня в свою машину. Серьезно. Не могу выразить, насколько я это оценила. Мало того, что я несовершеннолетняя, так у меня еще и ноги в кровавых мозолях и волосы взъерошены и закурчавились из-за соленого воздуха.

Доставший уже было телефон Нил закрыл его и положил обратно в карман.

— Э-э… Ну, наверное… Ну, знаешь… Я могу отвезти тебя домой. Если хочешь.

Вариант был так себе, но, кажется, даже новость об укромном местечке, где состоится полная распродажа «Прада», не обрадовала бы меня сильнее.

— Это было бы просто замечательно! — выпалила я.

Наверное, я отреагировала чересчур бурно, потому что лицо Нила стало таким же красным, как мои мозоли, и он поспешил выйти, бормоча что-то о том, что ему нужно кое-что закончить. Мне было все равно. Домой! Меня подвезут домой! Не нужно никаких неловких телефонных звонков, не надо больше никуда идти… Слава богу, никакой больше ходьбы! По-моему, я бы и шагу больше не смогла ступить. Одного взгляда на ноги хватило, чтобы у меня закружилась голова. Они были почти черными от пыли и грязи, а пластыри, скажем так, слегка поизносились и не очень-то сохранили свои клейкие качества. Так что трудно было не заметить прелестные кровоточащие волдыри. На пятки мне даже смотреть не хотелось. Я просто их не чувствовала. Они совершенно онемели.

— Педикюр у тебя, конечно, аховый, — заметил кто-то рядом. — Тебе стоит потребовать возврата денег.

Примечания:

[1] «Семейная вражда» (англ. «Family Feud») — американское телевизионное шоу, в котором две семьи соревнуются, чтобы назвать самые популярные ответы на вопросы опроса. Шоу выходило с 1976 по 1985 годы.

[2] «Ангелы Ада» (англ. «Hells Angels») — один из крупнейших в мире мотоклубов, имеющий свои филиалы по всему миру.

Глава 10

Мне даже оборачиваться не пришлось, чтобы посмотреть, кто это.

— Привет, Крейг, — прошептала я, стараясь не разжимать губы. Все равно Нил и Хорхе были слишком погружены в обсуждение заказа напитков, чтобы обращать на меня внимание.

— Так вот как работают медиаторы? — Крейг опустился на барный стул рядом со мной. — Издеваются над собственными ногами так, что больно смотреть, а потом выпрашивают у родственников покойников, чтобы те их подвезли?

— Обычно нет, — тихонько пробормотала я.

— О! — Крейг начал играться с коробком спичек, лежащим на барной стойке. — А я собирался сказать… Ну, знаешь. Крутая техника. Ты буквально осуществила прорыв в моем деле, правда?

Я вздохнула. Серьезно, после всего, через что я прошла, мне только не хватало выслушивать призрака-остряка.

Но, наверное, я это заслужила.

— Как настроение? — поинтересовалась я, постаравшись сохранить легкомысленный тон. — Ну, ты понимаешь, призрачная жизнь, все дела.

— О, высший класс! Обожаю каждую минуту.

— Ты привыкнешь, — отозвалась я, подумав о Джессе.

— Даже не сомневаюсь. — Крейг посмотрел на Нила.

Конечно, мне еще в тот момент стоило все понять. Но я пропустила слова Крейга мимо ушей, слишком озабоченная собственными проблемами… не говоря уже о ногах.

Нил протянул свою планшетку с бумагами Хорхе, пожал ему руку и повернулся ко мне.

— Ты готова, Сьюзен?

Я даже не стала утруждаться и поправлять его по поводу имени. Лишь молча кивнула и соскользнула с барного стула. Мне пришлось опустить взгляд, чтобы убедиться, что ноги коснулись пола, поскольку я его не почувствовала. В смысле, пол. Мои ступни совершенно онемели.

— Ты себя совсем не бережешь, — заметил Крейг.

Но, в отличие от брата, предложил помощь, обвив рукой мою талию, и проводил до двери, где с ключами от машины в ладони ожидал Нил.

Должно быть, я смотрелась довольно своеобразно — мне пришлось сильно опереться на Крейга, что, должно быть, странно выглядело со стороны, поскольку Нил, само собой, Крейга не видел, — так как Нил сказал:

— Э-э, Сьюзен, ты уверена, что хочешь сразу домой? Мне кажется, тебе, возможно, захочется ненадолго зайти в туалет…

— Нет-нет, я в порядке.

— Ну да, конечно, — прыснул у меня над ухом Крейг.

И все же с его помощью я добралась до машины Нила без особых проблем. У Нила была такая же БМВ с откидывающимся верхом, как и у Пола. Вот только у Нила она оказалась подержанной.

— Эй! — крикнул Крейг, увидев ее. — Это моя машина!

Такая реакция была естественной для парня, который обнаружил, что его машиной завладел кто-то другой. Джейк, без сомнений, сказал бы то же самое. Причем не единожды.

Не прекращая возмущаться, Крейг довел меня до автомобиля и запихнул на переднее сидение. Я уже хотела благодарно ему улыбнуться, как вдруг он нырнул назад. И даже тогда я ничего не поняла. Ну хочется человеку прокатиться. Почему бы и нет? Не то чтобы у него были альтернативы получше, насколько я знала.

Нил включил зажигание, и из динамиков заголосила Кайли Миноуг.

— Поверить не могу, что он слушает этот мусор, — с отвращением процедил Крейг, — в моей машине.

— А мне она нравится, — примирительно сказала я.

Нил глянул на меня.

— Ты что-то сказала?

Сообразив, что сделала, я быстро покачала головой.

— О!

Ничего не добавив, — он явно был не любителем лясы точить, — Нил вырулил с парковки кафе и начал спускаться по Живописному шоссе в Кармел, через который пролегал путь к моему дому. Проехать через Кармел всегда было непросто, так как там по жизни полно туристов, которые понятия не имеют, куда ехать, потому что на улицах отсутствуют указатели… как и светофоры.

Но передвижение по Кармелу становится в разы опаснее, если на заднем сидении случайно оказывается призрак, одержимый мыслями об убийстве.

До меня, конечно, не сразу дошло. Я пыталась, ну знаете, провести небольшой сеанс медиации, решив, что раз уж братья все равно оказались вместе, я могу попытаться их помирить. Вот только в тот момент я, само собой, даже не представляла, насколько грустно обстоят дела.

— Нил, я слышала о твоем брате, — завела я разговор, пока мы неслись по шоссе на приличной скорости. Океанский бриз трепал мои волосы, принося приятную прохладу, особенно по сравнению с тем, как раньше припекало солнце. — Мне очень жаль.

Взгляд Нила остался прикован к дороге, но я увидела, как крепко сжались его пальцы на руле.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Обычно считается невежливым совать свой нос в личные драмы других (особенно если вы не были знакомы с жертвами упомянутых драм), но для медиатора невежливость — часть работы.

— Должно быть, это было просто ужасно. Там, на лодке.

— На катамаране, — одновременно поправили меня Крейг и Нил: Крейг — с насмешкой, а Нил — мягко.

— Ну да, катамаране. Сколько ты там проболтался? Часов восемь, не меньше?

— Семь, — тихо ответил Нил.

— Семь часов! Так долго! Вода, наверное, была очень холодной.

— Да, очень. — Нил явно не любил много болтать. Однако я не позволила этому факту помешать моей миссии.

— И я так понимаю, твой брат был чемпионом по плаванию или типа того?

— Так и есть, черт побери, — встрял Крейг с заднего сидения. — Выиграл штатовские…

Я вскинула руку, подавая ему знак замолчать. В тот момент мне хотелось услышать ответ вовсе не от Крейга.

— Чемпионом по плаванию, — отозвался Нил. Его голос был не громче урчания мотора БМВ. — Отличным яхтсменом. Назови любой вид спорта — Крейг был в нем лучшим из лучших.

— Видишь? — наклонился к нам Крейг. — Видишь? Это он должен быть мертв. Не я. Даже он это признает!

— Тс-с-с! — шикнула я на Крейга, а потом повернулась к Нилу. — Должно быть, люди тогда очень удивились. Ну то есть когда ты выжил после несчастного случая, а он — нет.

— Скорее, я их разочаровал, — пробормотал Нил себе под нос. Однако я его услышала.

Как и Крейг.

Он откинулся обратно на спинку заднего сидения с видом победителя.

— А я тебе что говорил?

— Уверена, твои родители огорчены потерей Крейга, — продолжила я, игнорируя призрака на заднем сидении. — И тебе придется дать им немного времени. Но они счастливы, что им не пришлось потерять и тебя, Нил. Ты знаешь, что это так.

— Это не так, — возразил Нил таким будничным тоном, словно отметил, что небо голубое. — Крейга они любили больше. Его все любили. Я знаю, что они думают. Что все они думают. Что это должен был быть я. Я должен был умереть. Не Крейг.

Крейг наклонился вперед.

— Видишь? Даже Нил это признает. Он должен был остаться там, а не я.

Однако сейчас меня больше волновал живой брат, чем мертвый.

— Нил, ты же не серьезно?

— А почему нет? — пожал плечами тот. — Это же правда.

— Вовсе нет. Есть причина, по которой ты живешь, а Крейг нет.

— Ага, — язвительно вставил Крейг. — Кто-то лоханулся. Конкретно так.

— Нет, — покачала я головой. — Дело не в этом. Крейг ударился головой. Все просто. Это был несчастный случай, Нил. Несчастный случай, в котором ты не виноват.

На секунду Нил стал походить на человека, над которым после нескольких месяцев беспрерывно льющего дождя снова взошло солнце… словно он боялся в это поверить.

— Ты правда так думаешь? — взволнованно спросил он.

— Конечно! Тут и говорить не о чем.

Но в то время как Нил обрадовался и засиял, Крейга это заставило нахмуриться.

— Это как это?! — возмутился он. — Умереть должен был он! Не я!

— Видимо, нет, — ответила я шепотом, чтобы услышать мог только Крейг.

Однако этот ответ оказался неправильным. Не то чтобы это было неправдой — потому что это не так — да вот только Крейгу он не понравился. Крейгу он совершенно не понравился.

— Если я должен был умереть, то и он тоже!

С этими словами Крейг бросился вперед и вцепился в руль.

Мы ехали по старинной тенистой улочке, запруженной туристами. Вдоль дороги выстроились арт-галереи и сувенирные магазинчики — мама в таких буквально пищала от восторга, я же избегала их как огня. Перед нами медленно катил дом на колесах, а перед ним двигался туристический автобус, так что мы ползли с черепашьей скоростью.

Но когда Крейг схватился за руль, задняя стена автофургона вдруг замаячила слишком близко. А все потому, что он умудрился просунуть вперед ногу и надавить на педаль газа, чего Нил, конечно же, даже не почувствовал. Он-то знал, что не давил на газ. И если бы не среагировал, ударив по тормозам второй ногой — а я не начала бороться с Крейгом, крутанув в конце концов руль в другую сторону, — мы бы точно врезались в тот дом на колесах — или, того хуже, в толпу туристов на тротуаре — и отправились бы на тот свет, прихватив, к тому же, с собой нескольких случайных прохожих.

— Да что с тобой? — накинулась я на Крейга.

Но ответил мне дрожащим голосом Нил:

— Это был не я, клянусь. Руль как будто начал поворачиваться сам по себе…

Однако я даже не стала его слушать, продолжая орать на Крейга, который, кажется, пребывал в таком же шоке от всего случившегося, что и Нил. Он все смотрел на свои руки, словно они действовали помимо его воли.

— Не смей так больше делать! Никогда! Ты меня понял?

— Извини! — выкрикнул Нил. — Но я тут не причем, клянусь!

Крейг тихонько огорченно простонал и внезапно пошел рябью и исчез. Раз и все. Дематериализовался, оставив меня и Нила разбираться с неприятностями, в которые сам же нас и втравил.

К счастью, все оказалось не так уж и плохо. То есть на нас, конечно, пялилась толпа народа, ведь мы тормознули посреди улицы и разорались во всю глотку, но никто не пострадал — ни мы, ни окружающие, слава богу. Мы даже зад фургона не поцеловали. Через секунду он тронулся с места, и мы последовали следом, хотя поджилки у нас все еще тряслись от испуга.

— Надо бы отдать машину на полный техосмотр, — сказал Нил, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели. — Может, надо масло сменить или еще что-нибудь.

— Или что-нибудь, — согласилась я, слушая неумолкающий шум крови в ушах. — Хорошая идея. Может, тебе стоит поездить какое-то время на автобусе.

«Ну, во всяком случае, пока я не решу, что делать с твоим братцем», — мысленно добавила я.

— Ага, — слабо откликнулся Нил. — Автобус звучит неплохо.

Не знаю, как Нила, а меня все еще потряхивало, когда мы подъехали к моему дому. Ну и денек выдался. Нечасто меня целуют по-французски, а потом чуть не убивают — и все это за каких-то пару часов.

И все же, хотя мне все еще было не по себе, хотелось подобрать какие-нибудь слова, чтобы подбодрить Нила по поводу того, что он выжил, а Крейг нет… И одновременно намекнуть, чтобы остерегался брата, который выглядел ужасно сердитым, когда исчез несколько минут назад.

Но когда дошло до дела, все, на что я оказалась способна, так это выдавить жалкое:

— Ну… Спасибо, что подвез.

Серьезно. Именно это я и промямлила. «Спасибо, что подвез». Неудивительно, что я выиграла целую кучу медиаторских наград. Если бы.

В любом случае, не то чтобы Нил обращал на меня внимание. Кажется, ему просто не терпелось избавиться от меня. И что в этом странного? Ну то есть с чего бы вдруг студенту колледжа захотелось возиться с чокнутой старшеклассницей с гигантскими мозолями на ногах? Лично мне не приходит в голову ни единой причины.

Как только я вышла из машины, он тут же ударил по газам, очевидно, уже позабыв о несчастном случае, в котором совсем недавно чуть не пострадал.

Ну или он настолько радовался возможности от меня избавиться, что наплевал на то, что стряслось с ним и его машиной.

Как бы то ни было, Нил уехал, оставив меня один на один с длинным-предлинным путешествием по подъездной дорожке к дому.

Не знаю, как я это сделала. Правда не знаю. Но мало-помалу — ковыляя, словно, старая бабка, — я взобралась на крыльцо и добралась до входной двери.

— Я дома, — крикнула я на случай, если поблизости окажется кто-нибудь, кому это будет интересно.

Поздороваться прибежал один только Макс. Обнюхав меня с ног до головы в надежде обнаружить в карманах припрятанную еду и ничего не найдя, он тут же убежал, оставив меня наедине с лестницей, ведущей на второй этаж.

Я осилила подъем, один шаг, полный агонии, за другим. По ощущениям, на это ушло не меньше десяти минут. Обычно я перескакивала по две ступеньки за раз. Но не сегодня.

Я понимала, что как только столкнусь с кем-то помимо Макса, мне придется многое объяснять. Но не сомневалась, что первым увижу того, кого меньше всего хотелось: Джесса. Джесса, который, скорее всего, окажется в моей спальне, когда я туду дохромаю. Джесса, который явно не поймет, что я вообще делала у Пола Слейтера дома. Джесса, от которого, наверное, сложновато будет скрыть тот факт, что я поиграла с другим парнем языками в хоккей.

И что мне вроде как понравилось.

Это все вина Джесса, уговаривала я себя, стоя у двери и взявшись за дверную ручку. Что я уехала и целовалась с другим парнем. Потому что если бы Джесс проявил ко мне хоть капельку симпатии в эти несколько недель, мне бы и в голову не пришло отвечать на поцелуи Пола Слейтера. Даже за миллион лет.

Да, точно. Во всем виноват Джесс.

Не то чтобы я собиралась когда-нибудь ему об этом рассказать. Разумеется, нет. На самом деле, если бы у меня появился хоть малейший шанс избежать этого, я бы вообще не упоминала Пола. Мне нужно было придумать какую-то историю — что угодно, кроме правды, — чтобы объяснить ужасное состояние своих ног… не говоря уже об искусанных губах.

Однако к моему огромному облегчению, войдя в комнату, Джесса я там не обнаружила. Гвоздик сидел на подоконнике и вылизывался, а вот его хозяин отсутствовал. В кои-то веки.

Аллилуйя!

Скинув на пол рюкзак и разувшись, я отправилась в ванную. В голове билась одна-единственная мысль: что делать с ногами? Может, достаточно просто тщательно их отмыть? Может, если я достаточно долго буду отмачивать их в теплой мыльной воде, то к ним вернется хоть какая-то чувствительность…

Открутив на полную оба вентиля, я заткнула сливное отверстие пробкой и уселась на бортик ванной, с болезненной гримасой перекинув ноги через край и погрузив их в набиравшуюся воду.

Секунду-другую все было хорошо. На самом деле я даже почувствовала облегчение.

Но потом вода попала на мозоли, и я чуть не потеряла равновесие от боли. «Больше никогда в жизни!» — поклялась я себе, вцепившись в бортик в попытке не грохнуться в обморок. Никакой дизайнерской обуви! С этого момента только балетки или ботинки. Неважно, насколько уродливо они будут выглядеть. Никакой шикарный образ этого не стоит.

Наконец боль уменьшилась настолько, что я смогла совершить осторожную вылазку за антибактериальным жидким мылом и губкой. Я не меньше пяти минут осторожно оттирала грязь слой за слоем, пока наконец не добралась до кожи на пятках и не увидела, почему не чувствовала ног. Все потому, что они были покрыты — в буквальном смысле — огромными красными волдырями и мозолями. Некоторые кровили и все до одного распухали просто на глазах. Я с ужасом осознала, что пройдет несколько дней — а может, даже неделя, — прежде чем опухоль спадет настолько, чтобы у меня снова получилось нормально ходить, я молчу о том, чтобы влезть в обувь.

Я сидела, кляня на чем свет стоит Пола Слейтера — не говоря уж о Джимми Чу — как вдруг услышала, как Джесс выругался в таких выражениях, что даже несмотря на то, что говорил он по-испански, у меня уши свернулись в трубочку.

Глава 11

— Querida, что ты с собой сделала?

Джесс стоял у ванны, не сводя глаз с моих ног. Я спустила грязную воду и набрала новую, чтобы отмочить ступни, так что сквозь прозрачную преграду было прекрасно видно все ужасные красные волдыри.

— Новые туфли, — объяснила я, не сумев придумать ничего другого. Вряд ли бы Джесс хорошо воспринял тот факт, что мне пришлось убегать босиком от сексуального маньяка. Ну то есть мне не очень-то хотелось становиться причиной каких-либо дуэлей или чего-то подобного.

Да, да, знаю: мечтать не вредно.

И все же он снова назвал меня querida. Это же что-то да должно было означать, правда?

Вот только Джесс, наверное, и сестер своих называл querida. А может, даже и маму.

— Ты сделала это с собой нарочно? — Джесс уставился на мои ступни неверящим взглядом.

— Ну, не совсем. — Вот только вместо того, чтобы выложить всю правду о Поле и нашем тайном поцелуе на сизом покрывале, я со скоростью тысячу слов в минуту выпалила: — Просто у меня туфли новые, и я натерла ноги, а потом… А потом я задержалась, и мне не с кем было поехать домой, так что пришлось идти пешком, и ноги в туфлях так болели, что я разулась, а асфальт, наверное, нагрелся под солнцем, поэтому я обожгла ступни…

Джесс нахмурился. Он присел на бортик ванны рядом со мной и попросил:

— Покажи.

Мне не очень-то хотелось показывать парню, в которого я безумно влюбилась с первого взгляда, свои жутко изуродованные ноги. Особенно с учетом того, что он не знал об истинной причине моих ожогов, а именно о том, что заработала я их в попытке сбежать от другого парня, с которым вообще не должна была общаться.

С другой стороны, неужели девушка не может просто пойти к парню домой без того, чтобы он прыгнул на нее с поцелуями и заставил ее захотеть поцеловать его в ответ? Все это было сложновато даже для меня, а ведь я современная девушка, живущая в двадцать первом веке. Одному богу известно, что взбредет в голову хозяину ранчо из середины девятнадцатого столетия, услышь он об этом.

Однако по выражению лица Джесса я увидела, что он не оставит меня в покое, пока я не покажу ему свои дурацкие ноги, так что, закатив глаза, выпалила:

— Хочешь увидеть их? Прекрасно! Развлекайся!

С этими словами я вынула правую ногу из воды и сунула ему.

Я ожидала как минимум гримасы отвращения. И не сомневалась, что вскоре последует наказание за мою глупость — как будто я уже не чувствовала себя дурой.

Но, к моему удивлению, Джесс не стал ни орать на меня, ни отворачиваться, скривившись. Он просто тщательно, словно заправский медик, осмотрел мою ногу. А после попросил:

— Позволь увидеть и вторую.

Так что я опустила правую ногу в воду и достала левую.

И снова ни отвращения, ни криков «Сьюз, как ты могла быть такой дурой?!» Собственно, ничего удивительного, ведь Джесс никогда не называл меня Сьюз. Вместо этого он осмотрел мою левую ногу так же осторожно, как и правую. Покончив с обследованием, Джесс выпрямился и сказал:

— Что ж, я видел раны и похуже… но ненамного.

Я пораженно уставилась на него:

— Ты видел ноги, которые выглядели хуже, чем это?! — воскликнула я. — Где?

— У меня были сестры, помнишь? — В его темных глазах мелькнул огонек чего-то… Я бы не назвала это весельем, потому что мои ноги, само собой, не были причиной для смеха. Джесс не посмел бы смеяться над ними… правда же? — Время от времени у них появлялись новые туфли, а результат был таким же.

— Я больше не смогу ходить, так ведь? — поинтересовалась я, с горечью глядя на свои уничтоженные ступни.

— Сможешь, — успокоил меня Джесс. — Только через пару дней. Эти ожоги на вид очень болезненны. Понадобится масло.

— Масло? — Я наморщила нос.

— С ожогами вроде этих лучше всего справляется масло.

— А! Ну, может, в середине девятнадцатого века так оно и было. Но сейчас мы предпочитаем полагаться на лечебную силу «Неоспорина». Тюбик вон там, в аптечке за тобой.

Так что Джесс нанес на мои раны мазь. А когда он закончил с перевязкой — и, смею заметить, мои ступни выглядели очень привлекательно, замотанные в широкие бинты, — я попыталась встать.

Вот только выдержала я недолго. Не то чтобы было больно. Просто ощущения были очень странные, будто я шагала по грибам…

Которые росли из моих ступней.

— Ну хватит уже, — не выдержал Джесс.

И, не успела я опомниться, как он подхватил меня на руки.

Вот только вместо того, чтобы отнести меня на кровать и опустить, как парни делают с девушками в фильмах — весьма романтично, надо сказать, — Джесс просто бросил меня так, что я слегка подпрыгнула, спружинив на матрасе, и чуть не упала на пол, едва успев ухватиться за край.

— Спасибочки, — выдавила я, не сумев скрыть сарказм в голосе.

Джесс, кажется, даже не заметил.

— Мне не сложно, — ответил он. — Тебе принести книгу или еще что-нибудь? Может, хочешь приступить к домашнему заданию? Или я мог бы тебе почитать…

Он показал мне «Критическую теорию со времен Платона».

— Нет! — выпалила я. — Домашнее задание вполне подойдет. Просто подай мне рюкзак, пожалуйста. Спасибо.

Я погрузилась в написание эссе о Гражданской войне — ну или, по крайней мере, делала вид, что занимаюсь именно им. На самом же деле я, само собой, пыталась не размышлять о Джессе, сидевшем с книгой на банкетке в эркере. Мне было интересно, что бы я почувствовала, если бы он подарил мне парочку поцелуев, подобных тем, что я получила от Пола. Ну то есть, если вдуматься, я оказалась в очень интересном положении, учитывая мою неспособность самостоятельно перемещаться. Сколько бы парней с радостью заполучили в свое распоряжение девушку, которая оказалась буквально заперта в собственной спальне? Да полно! Разумеется, кроме Джесса.

Наконец Энди позвал меня ужинать. Однако я никуда не собиралась. И не потому, что хотела остаться и еще понаблюдать за читающим Джессом, а потому что действительно не могла даже подняться с кровати. В итоге Дэвид поднялся наверх посмотреть, что меня задержало. Заметив на моих ногах бинты, он тут же умчался вниз за моей мамой.

Стоит ли говорить, что мамуля выказала к моим бедам гораздо меньше жалости, чем Джесс? Она заявила, что я заслужила все мозоли до единой, раз додумалась до такого идиотского поступка, как обуть новые туфли в школу, не разносив их прежде. Потом мамуля начала носиться туда-сюда, наводя порядки (хотя, учитывая соседство с горячим латиноамериканским мачо, я стала очень аккуратной и содержала комнату в чистоте. Я имею в виду, мне не очень-то хотелось, чтобы Джесс наткнулся на мое разбросанное белье. Если уж на то пошло, именно он всегда оказывался основным источником беспорядка, оставляя повсюду огромные стопки книг и раскрытые коробки из-под компакт-дисков. А ведь не стоило забывать и о Гвоздике).

— Честно говоря, Сьюзи, — начала мама, сморщив нос при виде большого рыжего комка шерсти, растянувшегося на банкетке, — этот кот…

Услышь это Джесс, который вежливо дематериализовался, как только зашла мама, чтобы предоставить мне чуточку личного пространства, он был бы крайне оскорблен пренебрежением, выраженным в сторону его любимца.

— Как наш пациент? — поинтересовался Энди, появившись в дверях с подносом, уставленным тарелками с лососем на гриле с укропом и сливочным соусом, холодным огуречным супом и свежеиспеченными ароматными булочками. Знаете, как бы меня не огорчали повторный мамин брак, обретение трех сводных братьев и необходимость переехать на другой конец страны, еда оправдывала все жертвы.

Точнее, еда и Джесс. Во всяком случае, до недавнего времени.

— Она явно не сможет пойти завтра в школу, — сказала мама, глядя на мои ноги и безнадежно качая головой. — Я имею в виду, ты только посмотри на них, Энди. Как думаешь, может, нам стоит отвезти ее… не знаю… в травмпункт или еще куда-нибудь?

Энди присел возле кровати и посмотрел на мои ступни.

— Не представляю, что еще они смогут сделать, — оценил он великолепные способности Джесса по перевязке. — По-моему, она и сама прекрасно о себе позаботилась.

— Знаете, что мне, наверное, не помешало бы? — спросила я. — Несколько журналов, упаковка диетической колы и шоколадный батончик побольше.

— Не наглейте, юная леди! — строго возразила мамуля. — Ты не будешь весь завтрашний день валяться в кровати как какая-нибудь травмированная балерина. Позже я позвоню мистеру Уолдену и убежусь, чтобы ты получила от него все домашние задания. И должна сказать, Сьюзи, ты меня крайне разочаровала. Ты уже не ребенок, чтобы так себя вести. Могла бы позвонить мне с заправки, например. Я бы за тобой приехала.

Ну да. А потом бы она узнала, что я иду домой не из школы, как сказала, а из дома парня, на которого работает мертвый Ангел Ада и который — ах да! — пытался подкатывать ко мне, и это при сидящем в соседней комнате дедушке, пускающем слюни. И надо сказать, до некоторой степени эти подкаты были приняты благосклонно.

Нет уж, спасибо.

Мама с Энди вышли из комнаты, и я с трудом расслышала, как он тихо сказал ей:

— Тебе не кажется, что ты была с ней излишне строга? Думаю, она усвоила урок.

Однако мама не стала принижать голос. Ей явно хотелось, чтобы я узнала ее ответ:

— Нет, мне так не кажется. Через два года она уедет в колледж, Энди, и будет жить одна. Если это пример того, какие она будет принимать решения, то я с ужасом представляю, что будет дальше. На самом деле я вот думаю, не стоит ли нам отменить наши планы на пятничную поездку.

— Ни за что! — услышала я очень выразительный ответ Энди с первого этажа.

— Но…

— Никаких но! Мы едем.

После этого их голоса окончательно отдалились и затихли.

На лице Джесса, снова появившегося под конец нашего разговора, играла легкая улыбка. Он явно все подслушал.

— Не вижу ничего смешного, — кисло протянула я.

— И все же это слегка забавно.

— Нет. Ни капли.

— Мне кажется, — Джесс открыл книгу, одолженную ему отцом Домом, — пришло время немного почитать вслух.

— Нет, — простонала я, — только не «Критическая история со времен Платона». Пожалуйста, умоляю тебя. Это несправедливо, я ведь даже убежать не могу.

— Знаю, — согласился Джесс с блеском в глазах. — Наконец-то ты там, где я и хотел…

Надо признать, при этих словах у меня перехватило дыхание.

Однако он, само собой, вкладывал в свои слова вовсе не тот смысл, который мне хотелось. Он просто имел в виду, что теперь может читать мне вслух свою дурацкую книжку, а у меня не получится сбежать.

— Ха-ха, — рассмеялась я, чтобы скрыть, что ожидала совсем другого.

Внезапно у Джесса в руках оказался журнал «Космо», который он прятал между страницами «Критической теории со времен Платона». Пока я смотрела на него, разинув рот, он сказал:

— Одолжил его из спальни твоей матери. Какое-то время она его не хватится.

С этими словами он бросил журнал мне на кровать.

Я чуть не задохнулась. Нет, ну в самом деле, это было самое милое — самое милое, — что кто-то делал для меня за долгое время. И то, что сделал это именно Джесс — Джесс, который, как я с недавних пор была убеждена, ненавидел меня, — поразило меня до глубины души. Возможно ли, что он вовсе не ненавидит меня? Возможно ли, что в действительности я ему немножко нравлюсь? В смысле, я знаю, что нравлюсь Джессу. С чего бы еще ему постоянно спасать мою жизнь? Но существовала ли вероятность того, что я нравлюсь ему по-особенному? Или же он просто был добр ко мне, потому что я пострадала?

Это было неважно. Во всяком случае, в тот момент. Значение имело только то, что Джесс — какие бы у него ни были мотивы — для разнообразия не игнорировал меня.

Счастливая, я погрузилась в чтение статьи о семи способах доставить удовольствие мужчине и даже не сильно переживала, что его — ну то есть мужчины — у меня нет. Потому что наконец-то казалось, что вся неловкость, которая повисла между нами с Джессом со дня того поцелуя — того слишком короткого ошеломительного поцелуя, — растворилась без следа. Может, теперь все вернется на круги своя. Может, теперь Джесс начнет осознавать, насколько глупо он себя вел.

И может, теперь он уяснит уже наконец, что я ему нужна. И даже больше. Что он меня хочет.

Так же сильно, как — в этом я теперь не сомневалась — Пол Слейтер.

Эй, ну может же девушка помечтать, правда?

Именно этим я и занималась. Восемнадцать благословенных часов я мечтала о жизни, в которой парень, который мне нравится, действительно испытывает ко мне ответные чувства. Я выбросила из головы все мысли о медиаторах-странниках и переселении душ, Поле Слейтере и отце Доминике, Крейге и Ниле Янкоу. С последними было проще всего: я попросила Джесса приглядеть для меня за Крейгом, и он с радостью согласился.

И я вам не вру: вечер и ночь прошли просто супер. Никаких кошмаров о преследованиях в длинных коридорах, скрытых в тумане, и падениях в бездну. Да, не вернулись те беззаботность и легкость, которые существовали между нами в старые допоцелуйные времена, но это было совсем близко. Почти. Пока на следующий день не зазвонил телефон.

Я подняла трубку, но тут же отодвинула ее подальше от уха, когда меня оглушили крики Ки-Ки.

— Поверить не могу, что ты решила заболеть! — возмущалась она. — И именно сегодня! Как же так, Сьюз? Нам нужно столько сделать для кампании!

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она имеет в виду.

— А, ты о выборах? Ки-Ки, послушай, я…

— Нет, ну ты просто не видишь, что вытворяет Келли! Она раздает всем шоколадки, на обертке которых написано «Голосуй за Прескотт и Слейтера»! Понимаешь? А ты чем занимаешься? О, валяешься на кровати, потому что у тебя ножки болят, если верить твоему брату.

— Сводному брату, — поправила я.

— Как скажешь. Сьюз, ты не можешь так со мной поступить. Мне все равно, как ты это сделаешь — можешь хоть тапочки с мордой кролика напялить, — только появись здесь и побудь очаровашкой, как ты умеешь.

— Ки-Ки, послушай. — Было нелегко сосредоточиться на разговоре, поскольку неподалеку сидел Джесс. И не просто неподалеку, а касаясь меня. Да, ладно, он всего лишь лепил на мои ноги новые пластыри, но все равно это очень отвлекало. — Я совершенно уверена, что не хочу быть вице-президентом…

Но Ки-Ки даже слушать не захотела.

— Сьюз! — заорала она в телефон Адама. Я знала, что это телефон Адама и что у нее сейчас перерыв на ланч, потому что слышала крики чаек — те оккупировали школьный двор во время ланча в надежде поживиться роняемыми то тут, то там кусочками картошки фри, — а еще голос Адама, подбадривающий ее на заднем плане. — Достаточно уже того, что каждый год президентом нашего класса выбирают Келли «Мусс-Вместо-Мозгов» Прескотт. Но, по крайней мере, в прошлом году, когда тебя выбрали вице-президентом, в решениях совета появилась хотя бы крупица здравого смысла. Однако если выберут этого голубоглазого богатея… Нет, ну в самом деле, он же просто марионетка Келли. Ему все равно. Он выполнит все, что она скажет.

В одном Ки-Ки была права: Полу все равно. Во всяком случае, на одиннадцатый класс академии при миссии Хуниперо Серра ему было наплевать. Я точно не знала, что конкретно его интересовало, поскольку это точно не были его семья и медиаторство. Но одно я знала наверняка: пост вице-президента он всерьез не воспримет.

— Ки-Ки, слушай, мне очень жаль, — снова попробовала я. — Но я правда разбила ноги в хлам и вообще не могу ходить. Может, завтра.

— Завтра? Выборы в пятницу! — запротестовала она. — У меня останется всего день на кампанию!

— Ну, может, тебе стоит рассмотреть вариант выставить свою кандидатуру вместо меня.

— Мою? — В голосе Ки-Ки проскользнули нотки отвращения. — Прежде всего мою кандидатуру не выдвигали в надлежащем порядке. А кроме того, за меня никогда не проголосуют парни. Ну то есть давай смотреть правде в глаза, Сьюз. Это у тебя есть и привлекательность, и мозги. Ты как Риз Уизерспун нашего класса. Я же больше похожа на… Дика Чейни[1].

— Ки-Ки, ты себя весьма недооцениваешь. Ты…

— Знаешь, что? — теперь Ки-Ки звучала обиженно. — Забудь. Мне наплевать. Наплевать, что произойдет. Пусть Пол «Посмотрите-На-Мой-Новенький-БМВ» Слейтер станет нашим новым вице-президентом. Я сдаюсь.

Я почувствовала, что если бы у нее в руках сейчас была обычная телефонная трубка, она бы с грохотом бросила ее. Но сейчас она смогла только отключиться. Мне пришлось несколько раз повторить «Алло?», чтобы убедиться в этом, но когда ответа не последовало, я поняла, что одна на линии.

— Что ж, — сказала я, положив трубку. — Она в бешенстве.

— Звучало очень похоже на это, — согласился Джесс. — А что за новенький выступает против тебя, победы которого она так боится?

Ну вот и все. Вот он, прямой вопрос. Прямой вопрос, честным ответом на который будет «Пол Слейтер». Если я не отвечу именно так — то нагло совру Джессу. Все, что я рассказывала ему до этого, было лишь полуправдой или безобидной ложью.

Но это… Если Джесс позже узнает правду, у меня будут большие неприятности. Тогда я, конечно, не догадывалась, что «позже» наступит через три часа. Мне казалось, что это произойдет, ну знаете, как минимум на следующей неделе.

Может, в следующем месяце. А к этому моменту я бы уже придумала путное решение проблемы по имени Пол Слейтер.

Однако поскольку я думала, что у меня куча времени, чтобы все разрулить, прежде чем Джесс выяснит правду, я ответила ему:

— А, просто новичок.

И это бы прокатило, если бы несколько часов спустя Дэвид не постучал в мою спальню и не сказал:

— Сьюз? Тебе тут кое-что прислали.

— О, заходи.

Дэвид распахнул дверь, но я его не увидела. Вместо него я смогла разглядеть с кровати лишь огромный букет красных роз. Их там было не меньше двадцати пяти.

— Ого! — Я быстро выпрямилась и села. Хотя все еще понятия не имела, от кого они. Решила, что розы прислал Энди.

— Ага, — согласился Дэвид. Я все еще не видела его лица, поскольку его заслоняли цветы. — Где мне их поставить?

— О! — Я глянула на Джесса, который уставился на цветы почти с таким же ошеломленным видом, как и я. — На банкетке у окна было бы неплохо.

Дэвид осторожно поставил букет, — который шел в комплекте с вазой, — на банкетку, отодвинув сначала несколько подушек в сторону, чтобы освободить место. Убедившись, что ваза не шатается, он выпрямился и достал из зеленых листьев белый конверт:

— Тут есть карточка.

— Спасибо. — Я вынула из конверта крошечную визитку.

«Поправляйся скорее. С любовью от Энди», — ожидала увидеть я.

Или «Мы скучаем. Одиннадцатый класс академии при миссии Хуниперо Серра».

Или даже «Ты ужасно глупая девушка. Отец Доминик».

Однако то, что было написано на карточке, меня просто потрясло. В основном, потому что Джесс, разумеется, стоял достаточно близко, чтобы читать через мое плечо. Да даже Дэвид, находившийся посреди комнаты, не мог не прочесть жирный черный шрифт:

«Прости меня, Сьюз. С любовью, Пол».

Примечания:

[1] Ричард Брюс Чейни — американский политик, республиканец, работал в администрациях четырёх Президентов США. В администрации Дж. Буша-старшего — министр обороны США. С января 2001 по январь 2009 годы занимал должность вице-президента США в администрации Дж. Буша-младшего.

Глава 12

Если быть краткой, мне пришел конец.

Особенно когда Дэвид, который, разумеется, понятия не имел о стоящем рядом Джессе — и о том, что он, так уж вышло, мужчина, которого я люблю со всепоглощающей страстью… во всяком случае, когда меня не целует Пол Слейтер, — решил уточнить:

— Это от того парня, Пола? Я так и думал. Он сегодня в школе приставал ко мне с расспросами, почему тебя нет.

Мне стало так стыдно, что я даже глаз не могла поднять на Джесса.

— Э-э, да.

— А за что ты должна его простить? — поинтересовался Дэвид. — За всю эту ситуацию с выборами вице-президента?

— Э-э, не знаю.

— Потому что, знаешь, с твоей кампанией в самом деле большие проблемы. Без обид, но Келли раздавала шоколадки. Тебе бы лучше придумать какой-нибудь ловкий ход и побыстрее, или ты можешь проиграть выборы.

— Спасибо, Дэвид, — прервала я его. — Пока, Дэвид.

Он удивленно глянул на меня, будто не уверенный, почему я так внезапно с ним попрощалась. Потом, окинув взглядом комнату и как будто впервые осознав, что мы можем быть не одни, он покраснел, пробормотал:

— Ладно, пока, — и пулей вылетел из комнаты.

Собравшись с духом, я повернулась к Джессу и начала:

— Послушай, это не то, что ты…

Но, наткнувшись на убийственный взгляд Джесса, я умолкла. Нет, серьезно, Джесс выглядел так, будто правда хотел кого-то прикончить.

Вот только неясно, кого именно, потому что в тот момент мне казалось, что в его списке кандидатур я занимаю не менее важное место, чем Пол.

— Сюзанна, что это? — спросил Джесс таким тоном, который я раньше никогда от него не слышала.

По правде говоря, Джесс не имел права на меня сердиться. Ни малейшего. Я имею в виду, у него ведь был шанс, так ведь? Был, и он его профукал. Ему просто повезло, что я не из тех, кто легко сдается.

— Джесс, слушай, я хотела тебе рассказать. Просто забыла…

— О чем рассказать? — Небольшой шрам, пересекавший его правую бровь, — который, насколько мне удалось выяснить, не был результатом схватки на ножах с каким-то бандитом, как я всегда представляла в своих романтических грезах, а остался после того, как его покусала собака, — сильно побелел, а это служило верным знаком того, что Джесс был очень, очень зол. Будто я не могла определить это и так по его голосу. — Пол Слейтер вернулся в Кармел, и ты молчала?!

— Он не собирается снова пытаться изгнать тебя, Джесс, — поспешно успокоила его я. — Он понимает, что ему это с рук не сойдет, пока я рядом…

— Да мне плевать, — презрительно отмахнулся он. — Это ведь тебя он оставил умирать, помнишь? И этот человек теперь будет ходить в твою школу? Что по этому поводу думает отец Доминик?

Я сделала глубокий вдох.

— Отец Доминик думает, что мы должны дать ему второй шанс. Он…

Однако Джесс не дал мне закончить. Он подскочил с моей кровати и начал вышагивать по комнате, бормоча что-то вполголоса по-испански. Я понятия не имела, что он говорит, но точно не что-то приятное.

— Послушай, Джесс, — снова попыталась я. — Именно поэтому я тебе ничего и не сказала. Я знала, что ты слетишь с катушек, вот как сейчас…

— Слечу с катушек? — Джесс неверяще уставился на меня. — Сюзанна, он пытался тебя убить!

Я покачала головой. Для этого потребовалась огромная выдержка, но у меня получилось.

— Он сказал, что не делал этого, Джесс. Он сказал… Пол объяснил, что я бы и сама нашла оттуда путь. Сказал что-то о том, что есть такие люди, которых называют странниками, и что я одна из них. Он рассказал, что они отличаются от медиаторов и не просто могут, ну, знаешь, видеть мертвецов и говорить с ними, но и свободно перемещаться по царству мертвых…

Но Джесса эти новости не впечатлили, а, судя по его виду, еще больше разозлили.

— Звучит так, словно вы с ним неплохо поболтали.

Не знай я причину, могла бы подумать, что в голосе Джесса проскакивали нотки чего-то похожего на… ну, ревность. Но поскольку я прекрасно знала — ведь он четко дал мне это понять, — что он не испытывает ко мне ответных чувств, я лишь пожала плечами.

— А что мне оставалось делать, Джесс? Ну то есть он же теперь ходит со мной в школу. Я же не могу его просто игнорировать. — Правда, мне и не следовало идти к нему домой и целоваться с ним. Но этот конкретный момент я собиралась сохранить в тайне от Джесса, чего бы это ни стоило. — Кроме того, он, кажется, разбирается в этих вещах. Ну, в медиаторских. И знает то, о чем отец Доминик не то что не имеет понятия — ему такое даже и не снилось…

— О, не сомневаюсь, Слейтер только счастлив поделиться всем, что знает, с тобой, — крайне саркастично ответил Джесс.

— Ну разумеется. Ведь у нас с ним, в конце концов, есть этот уникальный дар…

— И он всегда мечтал поделиться информацией об этом даре с другими медиаторами из своего окружения.

Я сглотнула. Вот тут Джесс меня уел. Почему Пол так стремился записаться мне в учителя? Учитывая, как он набросился на меня в своей спальне, у меня имелась парочка идей по этому поводу. И все же сложно было поверить, что им двигает лишь похоть. В академии при миссии учились гораздо более симпатичные девушки, которых он мог заполучить с куда меньшими усилиями.

Однако никто из них, насколько мне известно, не обладал нашей уникальной способностью.

— Слушай, ты слишком остро реагируешь. Пол — придурок, это правда, и я ни капли ему не верю. Но я в самом деле не думаю, что он пытается навредить мне. Или тебе.

Джесс расхохотался, но было не похоже, что он действительно находит эту ситуацию хоть сколько-нибудь забавной.

— О, мне не кажется, что его интересую я, querida. Не мне он посылает розы.

Я бросила взгляд на букет и почувствовала, что краснею.

— Ну, да. Я понимаю, о чем ты. Но, по-моему, он прислал их, потому что действительно чувствует вину за то, что натворил.

Разумеется, я не упомянула о последнем прегрешении Пола, позволив Джессу думать, что я имею в виду то, во что Слейтер втянул нас летом.

— Я хочу сказать, у него никого нет — продолжила я. — Вообще никого. — Я вспомнила о большом стеклянном доме, в котором жил Пол, о скудной и неудобной мебели. — Думаю… Джесс, я правда думаю, что частично проблема Пола в том, что он очень-очень одинок. И он не знает, что с этим делать, потому что никто никогда не учил его, ну знаешь, как вести себя по-человечески.

Однако Джесс проигнорировал мои слова. Я могла сколько угодно жалеть Пола — и часть меня действительно его жалела, и я даже не имею в виду ту часть, которая считала, что Пол превосходно целуется, — но для Джесса этот парень был, есть и всегда останется падалью.

— Ну, для того, кто не знает, как вести себя по-человечески, — Джесс подошел к розам и щелкнул пальцем по одному из пышных алых бутонов, — он явно хорошо умеет притворяться. Человеком, которому довелось влюбиться.

Я почувствовала, как мои щеки стали такими же красными, как розы, возле которых стоял Джесс.

— Пол вовсе не влюблен в меня. Поверь. — Потому что влюбленные парни не отправляют своих прихвостней, чтобы те попытались остановить сбегающую из их дома девушку. Так ведь? — А даже если бы и был, то сейчас-то это в любом случае не так…

— Да что ты? — Джесс кивнул на карточку в моей руке. — А мне кажется, что его выбор слов «с любовью» — не «с уважением», не «сердечно», не «искренне твой» — говорит об обратном, разве нет? И что ты имела в виду, говоря, что даже если он любил раньше, то сейчас это не так? — Его мрачный взгляд стал еще напряженнее. — Сюзанна, между вами двумя… что-то произошло? Ты о чем-то мне не рассказала?

Черт! Я опустила взгляд на колени, позволив волосам упасть на лицо, чтобы Джесс не смог увидеть, насколько я покраснела.

— Нет, — ответила я одеялу. — Разумеется, нет.

— Сюзанна.

Когда я снова подняла голову, он уже стоял возле кровати. И, взяв меня за руку, смотрел темным непроницаемым взглядом.

— Сюзанна, — повторил он. Теперь его голос уже не казался убийственным, а был таким же нежным, как его прикосновение. — Послушай, я не злюсь. Не на тебя. Если ты хочешь мне что-то рассказать… что угодно…

Я так сильно закачала головой, что почувствовала, как по щекам хлещут волосы.

— Нет, говорю же тебе. Ничего не случилось. Вообще ничего.

Однако Джесс так и не отпустил мою руку, начав гладить по тыльной стороне ладони мозолистым пальцем.

Я затаила дыхание. Это то самое? Возможно ли, что после всех этих недель, когда Джесс меня избегал, он в конце концов — наконец-то! — собирался открыть мне свои истинные чувства?

Но вдруг мне в голову пришла одна мысль, заставив бешено забиться сердце. Что, если это были не те чувства, на которые я надеялась? Что, если он все же не любил меня? Что, если тот поцелуй просто был… не знаю. Чем-то вроде эксперимента? Тестом, который я провалила? Что, если Джесс решил, что просто хочет остаться со мной друзьями?

Тогда я просто умру, вот и все. Просто лягу и умру.

Нет, возразила я сама себе. Никто так не хватает руку девушки, чтобы сообщить ей, что он ее не любит. Исключено. Это невозможно. Джесс любит меня. Должен любить. Просто что-то — или кто-то — удерживало его от того, чтобы сказать об этом.

Я попыталась подтолкнуть его к признанию, которое так мечтала услышать.

— Знаешь, Джесс, — начала я, боясь посмотреть ему в глаза и не сводя взгляда с его пальцев на моей ладони, — если ты хочешь чем-то со мной поделиться, то вперед. В смысле, не стесняйся.

Я была уверена, что он собирался мне ответить. Богом клянусь. У меня наконец получилось встретиться с ним глазами, и я могла поклясться, что в этот момент между нами проскользнула какая-то искра. Не знаю, что, но что-то точно. Джесс открыл рот и уже было начал что-то говорить, когда дверь в мою комнату с грохотом распахнулась, и на пороге возникла Ки-Ки в сопровождении Адама. В руках у нее был пустой плакат, и выглядела она очень сердито.

— Ладно, Саймон, отдохнула — и хватит, — проворчала Ки-Ки. — Давай приступим к делу и прямо сейчас. Келли с Полом задали нам жару. Нам нужно придумать слоган для кампании немедленно. У нас один день до выборов.

Мы с Джессом потрясенно уставились на нее, а затем он отбросил мою ладонь, словно она была объята пламенем.

— Э-э, привет, Ки-Ки, — промямлила я. — Привет, Адам. Спасибо, что заглянули. Никогда не слышали о необходимости стучать?

— Ой, я тебя умоляю! Смысл? Типа, мы могли бы прервать тебя и твоего драгоценного Джесса?

При этих словах брови Джесса взметнулись вверх. Очень высоко.

Покраснев как рак — нет, ну в самом деле, мне не хотелось, чтобы он знал, что я обсуждала его с друзьями — я выпалила:

— Ки-Ки, заткнись!

Однако она, бросив плакат на пол и теперь вынимая из сумки маркеры, заявила:

— Мы знали, что его тут нет. На подъездной дорожке нет машин. Кроме того, Брэд сказал нам подниматься.

Ну конечно, он сказал.

Адам, углядев розы, присвистнул.

— Это от него? — поинтересовался он. — В смысле, от Джесса? А у парня, кем бы он ни был, хорошие манеры.

Понятия не имею, как на это отреагировал Джесс — я даже взглянуть в его сторону боялась.

— Ага, — кивнула я, чтобы избежать сложных объяснений. — Слушайте, ребята, сейчас правда не…

— Фу! — Ки-Ки уселась на пол возле плаката и наконец оказалась там, откуда смогла хорошенько рассмотреть мои ноги в первый раз с момента появления в комнате. — Это отвратительно! У тебя ноги выглядят, как у тех людей, которых спускают с Эвереста…

— У тех людей было обморожение, — возразил Адам, наклонившись, чтобы внимательнее разглядеть мои стопы. — Их ноги были черными. А у Сьюз, мне кажется, обратная проблема. Это волдыри от ожогов.

— Ага, они самые, — кивнула я. — И они ужасно болят. Так что, если не возражаете…

— Ну нет! Ты так просто от нас не избавишься, Саймон. Нам надо определиться со слоганом для кампании. Раз я собираюсь воспользоваться своими привилегиями в качестве редактора школьной газеты и накопировать кучу листовок — не переживай, я уже договорилась с одноклассниками моей сестры-пятиклассницы, чтобы они раздавали их на ланче, — то я хочу быть уверенной, что в них хотя бы будет написано что-то хорошее. Итак. Что нам написать?

Я молча сидела и хлопала глазами, поскольку все мои мысли были только о Джессе.

— Я же говорил. — Адам снял колпачок с двухстороннего маркера, поднес маркер к носу и втянул воздух. — Нам нужно написать: «Голосуйте За Сьюз: Она Не Отстой».

— Келли прицепится к формулировке, — отмахнулась Ки-Ки. — Нам в мгновение ока влепят иск о защите чести и достоинства за намеки на то, что Келли — отстой. Ты же знаешь, что ее папа — адвокат.

Адам закончил с нюханием маркера и предложил:

— Как насчет «Сьюз Правит Мудро»?

— Никакой рифмы, — заметила Ки-Ки. — Кроме того, это намек на то, что ученический совет — это монархия, что, разумеется, вовсе не так.

Я рискнула украдкой бросить взгляд на Джесса, чтобы понять, как он все это воспринял. Однако он, как оказалось, не обращал внимания на наши разговоры, сверля взглядом розы Пола.

Боже, вернусь в школу — придушу этого парня, подумала я.

— А как насчет «Саймон говорит: «Голосуй за Сьюз»[1]? — предложила я, надеясь поторопить Ки-Ки с Адамом, чтобы снова получить немного уединения с моим возможно-будущим-бойфрендом.

Ки-Ки, стоя на коленях над плакатом, резко вскинула голову и задумчиво посмотрела на меня. Косые лучи солнца в моих окнах, выходящих на запад, заставили ее белые волосы блеснуть золотом.

— «Саймон говорит: «Голосуй за Сьюз», — медленно повторила она. — Ага. Да, мне нравится. Отличная идея, Саймон.

С этими словами она склонилась над частями плаката, раскиданными по полу, и начала выводить на них слоган. Было понятно, что ни она, ни Адам не покинут мою комнату в ближайшем будущем.

Я опять бросила взгляд на Джесса, надеясь как можно незаметнее дать ему знать, как мне жаль, что нас прервали.

Но, к своему глубокому сожалению, увидела, что он исчез.

Как это типично для парней. Я имею в виду, вот вроде бы наконец наступает момент, когда он, судя по всему, готов сделать Великое Признание — каким бы оно ни было — и вдруг бац! Он испаряется.

Еще хуже, если он, ко всему прочему, мертв. Потому что я даже не могу отследить его по номеру машины или чему-то в этом роде.

Хотя, наверное, сложно его винить за уход. Ну то есть я, наверное, тоже не захотела бы болтаться в комнате, — которая сейчас провоняла маркерами, — с толпой народа, которые меня не видят.

И все же я не могла не гадать, куда ушел Джесс. Во мне теплилась надежда, что он отправился следить за Нилом Янкоу, чтобы мне не пришлось иметь дело с очередным призраком — братом Нила Крейгом. Но мне все еще не давала покоя мысль, когда же Джесс вернется.

И только когда мой взгляд опять остановился на букете Пола, до меня дошло самое страшное. А именно, что вопрос заключался не в том, когда Джесс вернется. На самом деле главным было, вернется ли он в принципе. Потому что, если вдуматься, с чего бы ему вообще захотелось приходить сюда снова?

Я заверила Ки-Ки с Адамом, что не плачу. Объяснила, что просто глаза начали слезиться от запахов, источаемых маркерами. И ребята вроде бы поверили.

Жаль, что себя я уже, кажется, не могла обманывать.

Примечания:

[1] «Саймон говорит» (англ. Simon Says) — детская игра, популярная в англоговорящих странах. Один игрок, ведущий, берет на себя роль «Саймона» и отдает приказы остальным игрокам в таком ключе: «Саймон говорит: сделай то-то»; как правило, это простые активные действия, например, «подпрыгни», «похлопай в ладоши» и т. п. Остальные игроки должны не задумываясь исполнить приказ. Суть состоит в том, что приказ должен обязательно начинаться со слов «Саймон говорит…», в противном случае его исполнять нельзя, и если кто-то из игроков сделает это, он выбывает.

Сьюз использует игру слов, поскольку ее фамилия — Саймон.

Глава 13

У меня ушло не так много времени, чтобы выяснить, куда пропал Джесс.

Я имею в виду, в масштабах Вселенной. На самом деле мне понадобилось полтора дня. Именно столько времени прошло, прежде чем ноги перестали печь, и я смогла втиснуть их в шлепки от Стива Мэддена, чтобы пойти в школу.

Где меня тут же вызвали в кабинет директора.

Серьезно. Отец Дом озвучил это во время речи на утренней линейке. Прямо так и сказал по громкой связи:

— И не забудьте, пожалуйста, напомнить вашим родителям о фестивале отца Серра, который начнется здесь, в миссии, завтра в десять утра. Будут прилавки с едой, игры, музыка и веселье. Сюзанна Саймон, после линейки зайди, пожалуйста, в кабинет директора.

Вот так просто.

Я решила, что отец Дом хотел поинтересоваться, как у меня дела. Ну знаете, учитывая, что меня два дня не было в школе из-за поврежденных ног. Хороший человек, естественно, пожелал бы выяснить, все ли у меня в порядке. Хороший человек переживал бы о моем самочувствии.

Как выяснилось, отца Ди безумно волновало мое самочувствие. Но скорее духовное, чем физическое.

— Сюзанна, — кивнул он, когда я вошла в его кабинет… Ну, вошла — это громко сказано. Я все еще ковыляла, прихрамывая. К счастью, шлепки были супермягкие, а широкая черная полоса сверху скрывала почти все наклеенные на ноги пластыри.

Хотя у меня все равно по-прежнему оставалось ощущение, будто я иду по грибам. Некоторые волдыри на пятках стали твердыми, как камень.

— Когда ты собиралась рассказать мне о вас с Джессом? — спросил отец Доминик.

Я подняла на него удивленный взгляд. Как и всегда во время наших бесед, я сидела на стуле для посетителей напротив директорского стола. И, как обычно, играла с видеоигрой, выуженной из нижнего ящика святого отца, где он хранил личное имущество, конфискованное учителями у учеников. Сегодня мне досталась одна из версий «Глупыша Патти».

— Что именно? — тупо уточнила я, потому что совершенно не понимала, о чем речь. Я имею в виду, с чего мне было подозревать, что отец Доминик вдруг узнал обо мне и о Джессе… правду о нас? Ну то есть кто мог бы ему рассказать?

— Что вы… что вы двое… — Кажется, отец Дом испытывал определенные проблемы с подбором слов.

Вот почему я поняла, что он хотел сказать, прежде чем он смог сформулировать предложение целиком.

— Что вы с Джессом… полагаю, сейчас это принято называть «парочка», — наконец выпалил он.

Я моментально стала красной, как мантия архиепископа, который должен был вот-вот нагрянуть в нашу школу.

— Мы… мы не… — начала заикаться я. — Не парочка, в смысле. На самом деле это не имеет ничего общего с действительностью. Не представляю, как…

И тут меня озарило. Я поняла, как отец Дом обо всем узнал. Ну, во всяком случае, я думала, что поняла.

— Это вам Пол сказал? — выпалила я. — Потому что я, правда, удивлена, отче, что вы верите парню, подобному ему. Вы знали, что он в какой-то мере ответственен за мои мозоли и волдыри? Ведь он же буквально набросился на меня… — Мне показалось, что в данных обстоятельствах не стоит добавлять, что я не сопротивлялась. Вообще. — А потом, когда я попыталась уйти, натравил на меня Ангела Ада…

Тут отец Доминик меня перебил. А он нечасто это делает.

— Мне рассказал сам Джесс. И что это еще за история о вас с Полом?

У меня челюсть отвисла от удивления, так что я даже не обратила внимания на его вопрос.

— Что?! Джесс вам сказал?

У меня возникло ощущение, будто мир, который я знала, неожиданно перевернулся вверх тормашками и вывернулся наизнанку. Джесс заявил отцу Дому, что мы пара? Что у него ко мне чувства? Прежде чем потрудился сообщить об этом мне? Не может этого быть. Это не могло произойти со мной. Ведь замечательные вещи вроде этой никогда со мной не случаются. Никогда.

— Что конкретно Джесс вам сказал, отец Дом? — осторожно поинтересовалась я, потому что хотела убедиться, что все поняла правильно, прежде чем позволить себе надеяться.

— Что вы поцеловались, — так неловко выдавил падре, что могло показаться, будто у него на стуле рассыпаны кнопки. — И должен сказать, Сюзанна, я огорчен тем, что ты ни словом не обмолвилась об этом при нашем последнем разговоре. Я разочарован. И теперь думаю, о чем еще ты могла умолчать…

— Я молчала, потому что это был всего лишь дурацкий поцелуй. И он случился почти месяц назад. И с тех пор ничего. Серьезно, отец Ди. — На мгновение я задумалась, услышал ли падре раздражение в моем голосе, но потом поняла, что мне, в общем-то, все равно. — Не просто ничего. Полный ноль.

— Мне казалось, мы с тобой достаточно близки, чтобы ты поделилась со мной событиями подобной значимости, — печально произнес отец Доминик.

— Значимости? — повторила я, стиснув в руке видеоигру. — Отец Ди, какой значимости? Ничего не случилось, понятно? — К моему огромному сожалению. — В смысле, ничего такого, о чем вы подумали.

— Я догадывался об этом, — серьезно кивнул отец Доминик. — Джесс слишком благороден, чтобы воспользоваться ситуацией. Однако ты должна понимать, Сюзанна, что я не могу по доброй воле позволить этому продолжаться…

— Позволить продолжаться чему, отец Ди? — Я поверить не могла, что мы вообще об этом беседуем. Будто я проснулась в мире Бизарро[1]. — Говорю же вам, ничего…

— Я чувствую ответственность перед твоими родителями, — продолжил падре, пропустив мои слова мимо ушей, — как за твое духовное благополучие, так и за физическое. Помимо этого у меня есть обязательства перед Джессом. Как его духовник…

Я чуть со стула не упала.

— Как его кто?!

— Нет нужды так кричать, Сюзанна. Полагаю, ты прекрасно меня услышала. — Отец Дом выглядел так же ужасно, как я себя сейчас чувствовала. — В общем и целом, в свете… м-м, сложившейся ситуации я посоветовал Джессу переехать в домик священника.

Вот теперь я реально слетела со стула. Ну, не то чтобы упала, но не усидела на месте. Правда, с трудом удержалась на ногах, которые все еще ощутимо болели, когда вскочила, чтобы наброситься на отца Дома. Вот только нас разделял огромный стол, так что я не могла, как бы мне ни хотелось, вцепиться в его сутану и заорать ему в лицо: «Почему?! Почему?!» Вместо этого пришлось крепко стиснуть край столешницы. Визгливым девчачьим тоном — не смогла сдержаться, хотя ненавижу, когда так делаю, — я выкрикнула:

— В домик священника? В ваш дом?!

— Да, в мой, — осторожно кивнул отец Доминик. — Там он обретет покой, Сюзанна. Я понимаю, что ему будет сложно привыкнуть к другому месту, помимо того, где его… ну, того места, где он погиб. Но наш уклад жизни очень прост. Во многом существование рядом с нами напомнит Джессу те времена, когда он был жив…

Я никак не могла вникнуть в слова падре.

— И Джесс согласился на это? — спросила я все тем же визгливым девчачьим тоном. Чей это вообще был голос? Уж точно не мой. — Джесс сказал, что пойдет на это?

Во взгляде отца Ди что-то промелькнуло. И я осознала, что это ничто иное, как жалость.

— Да. И я не могу выразить, как сожалею, что тебе пришлось узнать об этом вот так. Однако, вероятно, Джессу показалось… и должен признаться, я с ним согласен… что подобная сцена могла… э-э, девушка с твоим темпераментом могла бы… Ну, ты могла бы все усложнить…

И тут ни с того ни с сего у меня потекли слезы. Единственным признаком их приближения стало свербящее ощущение в носу. А в следующую секунду я уже боролась с рыданиями.

Потому что я поняла, что пытался сказать отец Дом. Истина предстала прямо передо мной во всей своей неприглядной наготе. Джесс меня не любил. Никогда не любил. Тот поцелуй… тот поцелуй все же был экспериментом. Хуже. Он был ошибкой. Ужасной непростительной ошибкой.

А теперь Джесс узнал, что я врала ему о Поле. Понял, что я ему солгала, и, хуже того, вероятно догадался о причинах этого… о том, что я люблю его, что всегда его любила и не хотела его потерять. И он решился на переезд, лишь бы не говорить мне правду о том, что мои чувства не взаимны. На переезд! Он готов был переселиться в другое место, лишь бы не оставаться со мной еще хотя бы на день! Вот какая я жалкая неудачница!

Я в слезах рухнула обратно на стул. Мне было уже неважно, что подумает отец Дом — ну знаете, по поводу того, что я рыдаю из-за парня. Не то чтобы я могла вдруг перестать любить Джесса, даже теперь, когда поняла — с абсолютной уверенностью, окончательно и бесповоротно, — что он меня не любит.

— Я н-не понимаю, — простонала я, уткнувшись в ладони. — Что… что я сделала не так?

— Ничего, Сюзанна. — Отец Доминик звучал слегка утомленно. — Ты ничего не сделала. Просто так будет лучше. Ты же это понимаешь, ведь так?

В любовных делах отец Ди был так себе советчик. Иметь дело с призраками — это он запросто… С девушками, которым разбили сердце? Тут уже посложнее.

И все же он очень старался. Он даже встал из-за стола, подошел ко мне и неловко похлопал меня по плечу.

Я даже удивилась. Отец Ди не очень-то любил все эти телячьи нежности.

— Ну все, все, Сюзанна. Полно тебе. Все будет хорошо.

Вот только я знала, что ничего хорошего не будет. Никогда.

Однако отец Дом еще не закончил.

— Между вами не могло все оставаться, как прежде. Джессу нужно было уйти. Это единственный выход.

Я не выдержала и горько рассмеялась.

— Единственный выход? Заставить его покинуть дом? — спросила я, яростно утирая слезы рукавом замшевой куртки. А вы ведь знаете, что соленая вода делает с замшей. Вот до чего я дошла. — Мне так не кажется.

— Это не его дом, Сюзанна, а твой, — мягко ответил отец Ди. — Он никогда не был домом для Джесса. Это просто пансион, где его убили.

Мне жаль об этом говорить, но услышав слово «убили», я разрыдалась еще сильнее. Отец Ди снова похлопал меня по плечу.

— Ну, успокойся. Ты должна повести себя по-взрослому, Сюзанна.

Я буркнула что-то невразумительное, сама не поняв, что именно.

— Я даже не сомневаюсь, Сюзанна, что ты справишься с этой ситуацией, как справлялась со всеми остальными… Ну, если не с изяществом, то хладнокровно. А теперь тебе лучше поспешить. Первый урок уже почти закончился.

Но я никуда не ушла. Я просто осталась сидеть и лить слезы, время от времени жалко хлюпая носом. Хорошо, что утром я воспользовалась водостойкой тушью.

Вот только отец Ди, вместо того чтобы пожалеть меня, как должен был бы, будучи служителем церкви, лишь взглянул на меня с подозрением.

— Сюзанна, надеюсь… Не верю, что мне приходится говорить о подобном… Что ж, я чувствую себя обязанным предупредить тебя. Ты довольно упряма, поэтому, надеюсь, ты не забудешь, о чем мы с тобой беседовали. Ты не можешь применять на Джессе свои, э-э, женские чары. Я просил тебя об этом тогда и прошу снова. Если тебе надо выплакаться, сделай это здесь, у меня в кабинете. Но не плачь перед Джессом. Не делай для него все еще более сложным, чем есть сейчас. Ты меня понимаешь?

Я топнула ногой, но тут же пожалела об этом, когда боль прошила меня от пятки до макушки.

— Боже, за кого вы меня принимаете? — поинтересовалась я не очень любезно. — Думаете, я собираюсь умолять его остаться или как? Если он хочет уйти — меня это устраивает. Более чем. Я рада, что он уходит. — Тут мой голос опять сорвался в еще одном предательском всхлипе. — Но я просто хочу, чтобы вы знали, что это нечестно!

— Мало что в этой жизни бывает честно, Сюзанна, — с сочувствием отозвался падре. — Однако, думаю, мне не стоит напоминать, что ты получила гораздо больше подарков судьбы, чем многие другие. Ты очень счастливая девушка.

— Счастливая, — повторила я с горьким смешком. — Ага, конечно.

— Кажется, тебе уже лучше, Сюзанна, — окинул меня взглядом отец Доминик. — Так что, может, ты уже пойдешь? Беги на уроки. У меня масса работы в связи с предстоящим фестивалем…

Я подумала о том, сколько ему не рассказала. В смысле, о Крейге и Ниле Янкоу, не говоря уж о Поле, докторе Сласки и странниках.

Мне следовало сообщить ему о Поле. По крайней мере, не мешало бы рассказать об этой его концепции начала с чистого листа. С другой стороны, может, и не стоило. Пол точно затевал что-то нехорошее, о чем свидетельствовали мои ноющие ноги.

Но, если честно, я немного обиделась на отца Доминика. Мог бы проявить чуточку больше сострадания. Я к тому, что он ведь буквально разбил мне сердце только что. Хуже того — он сделал это по указке Джесса. Тому даже не хватило духу сказать мне в лицо, что он меня не любит. Заставил отдуваться за себя своего «духовника». Класс! Я даже пожалела, что живу не в середине девятнадцатого века. Должно быть, так мило — все творят, что хотят, заставляя священников делать за них всю грязную работу.

Само собой, я не побежала на уроки, как предложил отец Дом. Я просто физически не могла никуда побежать. Но я выползла из его кабинета, жалея себя со страшной силой. Я все еще плакала, так что при виде меня секретарь отца Ди с материнской заботой поинтересовалась:

— Ох, милая, с тобой все в порядке? Вот, возьми салфетку.

И это утешило меня гораздо больше, чем все, что сделал отец Ди за последние полчаса.

Воспользовавшись предложенной салфеткой, я высморкалась, а потом взяла еще несколько на дорожку. У меня было ощущение, что реветь я не перестану минимум до третьего урока.

Зайдя в крытый переход, я попыталась взять себя в руки. Ладно. Значит, я не нравлюсь парню. Но ведь я не нравилась куче парней и раньше, но никогда так сильно не убивалась по этому поводу. Да, хорошо, это был Джесс, человек, которого я любила больше всего на свете. Но, эй, если я ему не нужна, это целиком и полностью нормально. Знаете, что? Да, это его потеря, вот.

Так почему же я не могла перестать плакать?

Что мне теперь без него делать? В смысле, я же привыкла к тому, что Джесс всегда рядом. И как быть с его котом? Гвоздик тоже переедет в домик священника? Наверное, ему придется. Я имею в виду, этот уродливый котяра любит Джесса так же сильно, как и я. Счастливчик, он сможет остаться с объектом своей любви.

Идя по коридору, я окинула залитый солнцем внутренний дворик невидящим взглядом. Может, отец Ди и прав, подумалось мне. Может, так оно и лучше. Я хочу сказать, давайте представим, всего на минуту, что я тоже нравлюсь Джессу. И не просто нравлюсь. Что он любит меня. К чему это могло привести? Пол именно об этом и говорил. Что бы мы делали с Джессом? Ходили бы на свидания? В кино? Мне бы пришлось платить, и билет был бы только один. И если бы кто-нибудь увидел меня, сидящую в одиночестве, я бы выглядела как дура. Полный отстой.

Что мне нужно, так это настоящий парень, поняла я. Не просто тот, кого смогут увидеть рядом со мной люди, но парень, который мне понравится и которому понравлюсь я. Вот кто мне нужен. Однозначно!

Потому что когда Джесс узнает, возможно, это заставит его осознать, какую грандиозную ошибку он только что совершил.

Даже забавно, что как только я подумала об этом, из-за колонны вдруг выскочил Пол Слейтер.

Примечания:

[1] Бизарро — персонаж комиксов «DC Comics».

Глава 14

— Привет, — поздоровался он.

— Отвали, — буркнула я в ответ.

Потому что я ведь по-прежнему плакала, и Пол Слейтер был последним человеком на земле, которому мне хотелось показываться в подобном виде. Я очень надеялась, что он ничего не заметит.

Не повезло.

— Что за слезы? — поинтересовался Пол.

— Пустяки, — ответила я, утираясь рукавом куртки. У меня уже закончились все салфетки, которые дала секретарь отца Дома. — Просто аллергия.

Пол схватил меня за руку и потянул к себе.

— Вот, возьми.

Он вытащил из кармана — ну надо же! — белый носовой платок и протянул его мне.

Забавно, что несмотря на случившееся, я не могла сосредоточиться ни на чем другом, кроме этого белого квадратика ткани.

— Ты пользуешься носовым платком? — спросила я надтреснутым голосом.

Пол пожал плечами.

— Никогда не знаешь, когда тебе может понадобиться заткнуть кому-нибудь рот кляпом.

Этот ответ был настолько далек от того, который я ожидала, что я не смогла удержаться от легкого смешка. Я имею в виду, Пол немного меня пугал… ну хорошо, не немного. Но он все равно иногда бывал забавным.

Я вытерла слезы платком, осознавая близость его владельца сильнее, чем хотелось бы. Этим утром Пол выглядел просто восхитительно в угольно-черном кашемировом свитере и шоколадно-коричневом кожаном пальто. Я постоянно поглядывала на его рот и вспоминала, как его губы ощущались на моих. Ощущения, насколько я помню, были приятными. Более чем.

Потом мой взгляд переместился к его глазу, в который я попала. Никаких отметин. А парня не так-то легко ранить.

Хотела бы я, чтобы то же самое можно было сказать и обо мне. Или о моем сердце.

Не знаю, заметил ли Пол направление моего взгляда — наверное, было слишком очевидно, что я пялилась на его губы, — но он вдруг наклонился и поставил руки по бокам широкой колонны, к которой я прислонилась, заключив меня в ловушку.

— Ну так что, Сьюз, что от тебя понадобилось отцу Доминику? — по-дружески спросил он.

Хоть я и находилась в поисках парня, но все же сомневалась, что Пол был тем самым парнем для меня. Я к тому, что да, он был красавчиком и все такое, плюс все это медиаторство….

Но ведь не стоило забывать о том, что он пытался меня убить. Сложновато просто взять и выбросить подобное из головы.

Так что я стояла, заключенная в ловушку из рук Пола, и разрывалась, не зная, как поступить. С одной стороны, я была бы не прочь притянуть его к себе за шею и впиться в его губы. С другой стороны, крепкий удар по яйцам казался не менее привлекательным, учитывая, через что я прошла по его милости. До сих пор вздрагивала, вспоминая обжигающий асфальт и Ангела Ада.

В итоге, я не сделала ни того, ни другого и просто стояла, чувствуя, как бешено бьется сердце. В конце концов, этот парень являлся мне в кошмарах последние несколько недель. Подобные вещи так просто не забываются лишь потому, что вам в рот засунули язык, и вам это вроде как понравилось.

— Не переживай, — ответила я хриплым от слез голосом, так что сама себя не узнала. Пришлось откашливаться. — Я не стала говорить отцу Дому о тебе, если тебя именно это волнует.

Пол ощутимо расслабился. Он даже отнял одну руку от колонны и начал игриво накручивать на палец мой локон, лежавший на плече.

— Тебе так больше идет, — одобрительно сказал Пол. — Делай так всегда.

Я закатила глаза, чтобы не показать, как зачастило мое сердце от его прикосновения, и попыталась поднырнуть под вторую руку Пола, которой он все еще не давал мне прохода.

— И куда это ты собралась? — поинтересовался он, переместившись, чтобы снова не дать мне уйти, на сей раз подойдя на шаг ближе, так что наши лица оказались всего в десяти сантиметрах друг от друга. Достаточно близко, чтобы я услышала в его дыхании нотки аромата зубной пасты, которой он воспользовался утром.

У дыхания Джесса никогда не было никакого аромата, само собой, поскольку он был мертв.

— Пол, серьезно, — попросила я, понадеявшись, что мой голос остался ровным и безэмоциональным. — Давай не здесь, хорошо?

— Отлично. — Он не сдвинулся ни на миллиметр. — А где тогда?

— Господи боже, Пол. — Я приложила ладонь ко лбу. Горячий. Но я же точно не заболела. Почему же он был таким горячим? В крытом переходе веяло прохладой. Это из-за Пола? Это он заставлял меня так себя чувствовать? — Я не знаю, ладно? Слушай, у меня… мне сейчас надо во многом разобраться. Ты не мог бы… не мог бы ты просто оставить меня в покое ненадолго, чтобы я могла подумать?

— Конечно. Ты получила цветы?

— Получила я цветы. — И хотя мне хотелось просто убежать и спрятаться в женском туалете, пока не прозвенит звонок на перемену, но то чувство, от которого я горела, как в лихорадке, заставило меня вдруг добавить: — Но если ты думаешь, что я собираюсь забыть все, что ты со мной сделал, просто потому что ты прислал мне какой-то дурацкий веник…

— Я же сказал, что сожалею, Сьюз, — перебил меня Пол. — И не выразить словами, насколько мне жаль, что так вышло с твоими ногами. Тебе следовало позволить мне отвезти тебя домой. Я бы не стал к тебе приставать, клянусь.

— Да ладно? — подняла я на него взгляд. Пол был на голову выше меня, но его губы все еще оставались в нескольких сантиметрах от моих. Я могла дотянуться до них без особых проблем. Не то чтобы я собиралась так поступить. Потому что я не собиралась. — А как называется то, что ты делаешь сейчас?

— Сьюз, а как мне еще заставить тебя со мной поговорить? — Он снова начал играть с моим локоном. Его дыхание щекотало мою щеку. — У тебя сложилось обо мне совершенно ошибочное мнение. Ты считаешь меня каким-то негодяем. А я не негодяй. Правда, нет. Я… ну, на самом деле, я очень похож на тебя.

— Я почему-то сильно в этом сомневаюсь. — Из-за близости Пола разговаривать было непросто. И не потому что, что он меня пугал. То есть я все равно его боялась, но теперь по-другому.

— Это правда. Я имею в виду, у нас на самом деле много общего. И не только из-за медиаторства. Мне кажется, у нас одинаковая философия жизни. Ну, кроме той части, где тебе хочется помогать людям. Но это просто чувство вины. Во всем остальном мы с тобой похожи, как две капли воды. В смысле, мы оба циничны и никому не доверяем. Я бы даже сказал, мы почти что человеконенавистники. В душе мы уже не молоды, Сьюз. Мы кое-что повидали в жизни. Нас ничто не удивляет и не поражает наше воображение. Во всяком случае… — Пол впился в меня взглядом своих светло-голубых глаз. — До теперь. По крайней мере, что касается меня.

— Может, все так и есть, Пол, — постаралась сказать я покровительственным тоном, хотя, боюсь, вышло не очень убедительно, потому что от его близости у меня перехватывало дыхание. — Единственная проблема в том, что из всех людей на земле меньше всего я доверяю — знаешь кому? Тебе.

— И я не понимаю, почему. Ведь совершенно очевидно, что мы созданы друг для друга. Ну то есть то, что ты просто встретила Джесса первым…

— Не смей! — вырвалось у меня. Я просто не выдержала. Не смогла вынести того, что Пол произносит его имя… Только не этими губами. — Пол, предупреждаю тебя…

Он приложил палец к моим губам.

— Ш-ш-ш, не говори того, о чем потом пожалеешь.

— Не собираюсь я об этом жалеть, — промычала я, поскольку его палец мешал говорить. — Ты…

— Ты же несерьезно, — уверенно заявил Пол, проведя пальцем вниз по моему подбородку, а потом по шее. — Ты просто напугана. Боишься признать свои истинные чувства. Боишься признать, что, возможно, мне известно кое-что такое, о чем вы с вашим мудрым стариком Гэндальфом, он же отец Доминик, даже не подозреваете. Боишься признать, что, возможно, я прав, и ты не так уж серьезно привязана к твоему драгоценному Джессу, как тебе хотелось бы думать. Ну же, колись! Ты же почувствовала что-то, когда я поцеловал тебя в тот день. Не отрицай.

Почувствовала ли я что-то в тот день? Да я сейчас что-то чувствовала, а он всего лишь поглаживал кончиками пальцев основание моей шеи. Это неправильно, что парень, которого я ненавидела, — а я действительно его ненавидела, честно! — внушал мне подобные чувства…

…В то время как парень, которого я любила, заставил меня почувствовать себя полнейшей…

Пол наклонился ко мне так близко, что его грудь коснулась моего свитера.

— Хочешь еще раз попробовать? — предложил он. Его рот остановился в нескольких сантиметрах от моего. — Небольшой эксперимент?

Не знаю, почему я не позволила ему. В смысле, снова меня поцеловать. Я ведь хотела. Каждой своей частичкой. После того как я так жестоко получила от ворот поворот в кабинете отца Дома, было приятно осознавать, что меня кто-то — неважно кто — хочет. Даже парень, которого я когда-то до смерти боялась.

Возможно, какая-то часть меня все еще его опасалась. Или того, что он мог со мной сделать. Может, именно это и заставляло мое сердце биться чаще.

Но какой бы ни была причина, я не дала Полу меня поцеловать. Не смогла. Не в тот момент. И не в том месте. Так что я повернула голову, чтобы избежать поцелуя.

— Давай не будем, — напряженно попросила я. — У меня был ужасный день, Пол. И я была бы благодарна, если бы ты отвалил!

С этими словами я положила обе ладони на грудь парня и изо всех сил оттолкнула его.

Не ожидавший этого Пол отшатнулся.

— Ого! — сказал он, восстановив равновесие… и самообладание. — Да что с тобой такое?

— Ничего, — ответила я, крутя его носовой платок в руках. — Я просто… Я просто получила плохие новости, вот и все.

— Да? Это о чем же? — Мне явно не следовало говорить об этом Полу, поскольку теперь он выглядел заинтригованным и, судя по всему, никуда не собирался уходить. — Рико Суаве тебя бросил?

Услышав подобное, я издала что-то среднее между охом и всхлипом. Я даже не поняла, откуда что взялось. Ощущение, будто какая-то невидимая сила вспорола мне грудь, и оттуда вырвался этот звук. Пол испугался не меньше меня.

— Ого! — снова сказал он, на этот раз с другой интонацией. — Извини. Я… Он правда тебя бросил? Серьезно?

Я покачала головой, не доверяя самой себе. Мне хотелось, чтобы Пол ушел… просто заткнулся и ушел. Но, кажется, он был не способен сделать ни то, ни другое.

— Я заподозрил, что в раю какие-то проблемы, когда он не появился, чтобы надрать мне зад после того, ну ты знаешь, что случилось у меня дома.

Я наконец смогла заговорить. Голос звучал прерывисто, рвано, но, по крайней мере, он снова работал.

— Мне не нужен Джесс, чтобы вести за меня мои битвы.

— То есть ты ему не рассказала. Я имею в виду, о нас.

Когда я отвернулась, он обрадовался.

— Ну точно! Ты ему не рассказала. Если только ты не выложила все, а ему не оказалось плевать. Все дело в этом, Сьюз?

— Мне пора в класс, — сказала я и поспешно отвернулась, собираясь сбежать.

Но голос Пола меня остановил.

— Вопрос в том, почему ты ему все не рассказала? Возможно, в глубине души ты боялась? Потому что, возможно, в глубине души ты почувствовала что-то… то, что не хотела признавать даже перед самой собой?

Я снова повернулась.

— А может, в глубине души я не хотела брать грех твоего убийства на душу? Ты об этом не думал, Пол? Потому что Джесс тебя не очень-то любит. Если бы я выложила ему, что ты со мной сделал… ну, или попытался сделать… он бы тебя прикончил.

Я прекрасно знала, что это абсолютная ложь. Однако Пол об этом не догадывался.

И все же он воспринял мое предположение не так, как я ожидала.

— Понятно, — широко улыбнулся он. — Должно быть, я все же немного тебе нравлюсь, иначе ты бы ему позволила.

Я попыталась что-то сказать, но осознала, что это бесполезно, и снова развернулась, чтобы уйти.

Вот только в этот момент открылись двери всех классных комнат, и ученики высыпали в крытый переход. В академии при миссии не было звонков — попечители не желали нарушать безмятежное спокойствие внутреннего дворика и базилики ежечасным трезвоном — так что мы просто переходили между кабинетами всякий раз, как минутная стрелка достигала двенадцати. В коридоре столпилась прорва народа, и я поняла, что первый урок закончился.

— Так что, Сьюз? — переспросил Пол, не обращая внимания на снующих туда-сюда детей. — В этом все дело? Ты не хочешь, чтобы я погиб. Хочешь, чтобы я был рядом. Потому что я тебе нравлюсь. Признай это.

Не веря своим ушам, я покачала головой, осознав: с этим парнем бесполезно спорить. Он слишком высокого мнения о себе, чтобы прислушиваться к тому, что думают о нем другие.

Ну, и к тому же, — сущая мелочь, конечно, — он был прав.

— О, Пол, вот ты где! — Келли Прескотт подошла к нам, демонстративно взмахнув своими пшенично-медовыми волосами. — А я везде тебя ищу. Слушай, я тут подумала, по поводу выборов, ну знаешь, на обеденном перерыве… Почему бы нам с тобой не прогуляться по двору и не пораздавать шоколадки? Ну знаешь, чтобы напомнить. В смысле, голосовать.

Пол, однако, на Келли даже не взглянул. Его взгляд по-прежнему был прикован ко мне.

— Ну так что, Сьюз? — повторил он, повысив голос, чтобы перекричать шум хлопающих шкафчиков и гул голосов — хотя мы должны вести себя на переменах потише, чтобы не мешать туристам. — Ты признаешь это или нет?

— Тебе не помешает интенсивная психотерапия, — ответила я, покачав головой, и собралась уйти.

— Пол. — Келли потянула его за рукав кожаного пальто, то и дело бросая на меня нервные взгляды. — Пол. Алло! Земля вызывает Пола. Выборы. Помнишь? О выборах? Сегодня после обеда?

Ни с того ни с сего Пол сделал то, что, как я поняла несколько позже, войдет в анналы истории академии при миссии — и не только потому, что свидетельницей его поступка стала Ки-Ки, тут же сделав записи, которые позже станут заметкой в «Колоколе миссии». Он поступил с Келли так, как никто, — возможно, кроме меня, — никогда не поступал с ней ни разу за одиннадцать лет ее обучения в школе.

Он ее унизил.

— Ты можешь оставить меня в покое на пять долбаных минут? — поинтересовался Пол, вытянув свой рукав из ее пальцев.

Келли выглядела так, будто он дал ей пощечину.

— Ч-что?

— Ты меня слышала. — Хотя он, похоже, ничего не заметил, но все в переходе вдруг побросали свои дела, чтобы посмотреть, что будет происходить дальше. — Меня тошнит от тебя и твоих дурацких выборов, и этой идиотской школы. Усекла? А теперь свали от меня, прежде чем я скажу что-нибудь, о чем пожалею.

Келли заморгала, словно у нее выпали контактные линзы.

— Пол! — ахнула она. — Но… но ведь… выборы… шоколадки…

— Можешь взять эти шоколадки и засунуть их себе в…

— Мистер Слейтер! — коршуном набросилась на Пола одна из послушниц, следившая, чтобы в крытом переходе между классами не было слишком шумно. — Ступайте в кабинет директора сию же минуту!

Пол предложил монашке нечто такое, что заслужил как минимум отстранения от уроков, а то и исключения. На самом деле это было настолько эпатажно, что даже я покраснела, а у меня было трое сводных братьев, двое из которых в отсутствие своего отца постоянно выражались подобным образом.

Послушница расплакалась и убежала за отцом Домиником. Пол посмотрел вслед ее развевающимся черным одеяниям, потом на рыдающую рядом Келли, а после перевел взгляд на меня.

В этом взгляде было так много эмоций. Гнев, нетерпеливость, раздражение.

Но преобладала над всеми этими чувствами — и я не думаю, что мне показалось, — боль. Серьезно. Мои слова причинили Полу боль.

Мне даже в голову не приходило, что ему может быть больно.

Возможно, то, что я предположила в разговоре с Джессом — что Полу одиноко, — все же оказалось правдой. Возможно, парню действительно всего лишь нужен был друг.

Однако в академии при миссии он друзей уже явно не заведет, тут и к гадалке не ходи.

В следующее мгновение Пол развернулся и вышел из школы. Вскоре с парковки донеслись рев мотора его кабриолета и визг шин.

Пол исчез, как будто его никогда и не было.

— Что ж, — изрекла Ки-Ки, подойдя ко мне. На ее лице явственно читалось удовлетворение. — Кажется, с выборами все ясно?

И, схватив за запястье, она подняла мою руку вверх, будто я была боксером на ринге.

— Да здравствует мадам вице-президент!

Глава 15

В тот день Пол так и не вернулся в школу.

Не то чтобы кто-то его ждал. По классу пронесся слух, что даже если Пол вернется, то он автоматически будет отстранен от занятий на неделю. Дебби Манкузо услышала это от шестиклассницы, которая узнала все у секретаря в кабинете отца Дома, когда получала там пропуск для опоздавших.

Кажется, решение Пола держаться подальше от школы, пока все не успокоится, было верным. Поговаривали, что у послушницы, которую он обругал, началась истерика, и ее пришлось уложить в кабинете медсестры с холодным компрессом на лбу, пока ей не станет полегче. Я видела отца Дома, расхаживающего перед кабинетом медсестры с хмурым лицом. Меня так и подмывало подойти к нему и сказать: «А я вас предупреждала», — но мне показалось, что это слишком просто, словно отнять конфетку у ребенка, так что я сдержалась.

Кроме того, я все еще сердилась на него из-за всей этой истории с Джессом. Чем больше об этом думала, тем больше злилась. Словно они вдвоем сговорились против меня. Словно я была просто глупой шестнадцатилетней девчонкой, запавшей на парня, и им надо было каким-то образом решить эту проблему. Этот тупица Джесс слишком боялся сказать мне в лицо, что я ему не нравлюсь. Что, по его мнению, я вообще могла сделать? Дать ему в глаз? Что ж, теперь-то мне точно этого хотелось.

В те редкие мгновения, когда я не мечтала просто лечь, свернувшись калачиком, и сдохнуть.

Кажется, в своих желаниях я была не одинока. Келли Прескотт, похоже, тоже ужасно себя чувствовала. Хотя с ролью мученицы она справлялась лучше, чем я ожидала. Она весьма драматично поотрывала ту часть шоколадных оберток, на которой было написано «Слейтер», а потом написала маркером «Саймон» на обратной стороне фольги. По-видимому, мы с ней снова были в одной предвыборной команде.

Я выиграла выборы на пост вице-президента одиннадцатого класса Академии при миссии имени Хуниперо Серра единогласно, за исключением единственного голоса, отданного вписанному в бюллетень Брэду Аккерману. Никто даже не поинтересовался, кто же проголосовал за Брэда. Он и не пытался изменить свой почерк.

Однако памятуя о вечеринке, которую он устраивал сегодня вечером, ему все простили. Гостей проинструктировали не приезжать раньше десяти. К этому времени Джейк должен был вернуться после смены в пиццерии и привезти бочонок пива и несколько десятков пицц. С утра мама и Энди оставили на холодильнике записку. В ней содержались список телефонов, по которым их можно будет найти, и строгий запрет на приглашение гостей в дом в их отсутствие. Брэд счел это особенно забавным.

Лично у меня были проблемы поважнее какой-то идиотской вечеринки с джакузи.

Кроме того, Ки-Ки и Адам хотели пойти отпраздновать после школы мою победу. Вот только победа была дутой, поскольку моего противника просто-напросто вышвырнули из школы. Но Адам раздобыл где-то по случаю бутылочку шипучего сидра, и я, само собой, не могла сказать нет. Они с Ки-Ки вложили столько сил в мою кампанию, в то время как я практически ничего не сделала — ну, кроме придумывания одного-единственного слогана. Я чувствовала себя достаточно виноватой, чтобы отправиться с ними после школы на пляж и остаться там до тоста на закате — обычая, появившегося восемь месяцев назад, когда я только приехала в Кармел и впервые выиграла выборы в ученический совет.

Добравшись до дома, я обнаружила несколько вещей. Первое: некоторые гости приехали раньше запланированного начала, в частности Дебби Манкузо, которая уже давно запала на Брэда, о чем я однажды узнала, поймав их двоих, лижущихся в домике у бассейна на вечеринке у Келли Прескотт. И второе: она все знала о Джессе.

Ну или думала, что все знает.

— Так что это за парень, с которым, как говорит Брэд, ты встречаешься, Сьюз? — спросила она, стоя на кухне и искусно расставляя пластиковые стаканы в ожидании прибытия пивного бочонка. Брэд был на веранде со своими дружками, засыпая в джакузи убойную дозу хлорки, явно представляя все те бактерии, которые попадут в нее, как только туда залезет кто-то из его гадких приятелей.

Дебби была в наряде для вечеринки, который состоял из топа с открытыми плечами и поперечной вставкой из сетки посреди груди и свободных шаровар. Наверное, Дебби считала, что они скрывают, какая у нее немаленькая задница, но на самом деле в этих штанах она казалась даже больше. Я не люблю оскорблять представительниц своего пола, но Дебби Манкузо правда была той еще паразиткой. Она присосалась к Келли несколько лет назад, и я просто надеялась, что не стану её следующей жертвой.

— Просто парень, — невозмутимо ответила я и направилась мимо нее к холодильнику за диетической колой. Мне явно понадобится супердоза кофеина, чтобы пережить вечер: сначала предстоит встреча с Джессом, потом еще эта вечеринка…

— Он ходит в «РЛС»? — поинтересовалась Дебби.

— Нет. — Я открыла баночку колы. Брэд, судя по всему, снял записку Энди и моей мамы с холодильника. Ну, наверное, это и правда было немного стыдно. — Он не учится в школе.

Глаза Дебби распахнулись от удивления. Я ее впечатлила.

— Серьезно? Так он что, в колледже? Джейк с ним знаком?

— Нет.

Увидев, что я не собираюсь продолжать, Дебби сменила тему:

— Странно сегодня получилось, да? Ну, с этим Полом.

— Ага, — кивнула я и задумалась, ждет ли меня Джесс наверху или собирался уйти, не попрощавшись. Учитывая, как обстояли дела в последнее время, я бы поставила на второе.

— Я вроде как… В смысле, некоторые девочки говорили… — Дебби и так не очень хорошо могла выражать мысли, а сейчас, похоже, испытывала еще большие трудности, чем обычно, в итоге выпалив все одним махом: — Кажется, ты этому Полу… нравилась?

— Да? — холодно улыбнулась я. — Ну, хоть кому-то.

С этими словами я развернулась и отправилась в свою комнату.

По дороге наверх я столкнулась со спускающимся вниз Дэвидом. У него в руках были спальный мешок, рюкзак и ноутбук, который он выиграл в компьютерном лагере за разработку самой прогрессивной видеоигры. По пятам за ним следовал Макс.

— Ты куда? — поинтересовалась я.

— Домой к Тодду. — Тодд был лучшим другом Дэвида. — Он сказал, мы с Максом можем остаться у него на ночь. Я имею в виду, вряд ли в этом доме сегодня удастся поспать.

— Мудрое решение, — одобрила я.

— Тебе следует поступить точно так же, — предложил Дэвид. — Поезжай к Ки-Ки.

— Я бы с удовольствием, — ответила я, отсалютовав ему банкой с колой. — Но у меня здесь кое-какие дела.

Дэвид пожал плечами.

— Ну ладно. Но не говори, что я тебя не предупреждал.

Дэвид подозвал Макса и продолжил путь вниз.

Поднявшись к себе, я не удивилась, обнаружив, что Джесса там нет. Трус. Сбросив шлепки, я прошла в ванную и заперла дверь. Не то чтобы это имело какое-то значение для призрака. Да и Джесс вряд ли собирался здесь появляться. Просто за закрытой дверью я чувствовала себя в большей безопасности.

Я наполнила ванну и легла, позволив теплой воде приласкать мои истерзанные ноги и успокоить усталое тело. Жаль, что я ничего не могла сделать, чтобы утешить мое разбитое сердце. Возможно, тут бы помог шоколад, но, увы, в ванной его не было.

Хуже всего было то, что в глубине души я понимала: отец Дом был прав насчет переезда Джесса. Так будет лучше. Ну то есть какие еще оставались варианты? Что он останется здесь, а я все буду страдать по нему? Безответная любовь прекрасна только в книгах и фильмах, но в реальной жизни это полный отстой.

Вот только я могла поклясться — и от этого было больнее всего, — что когда Джесс поцеловал меня несколько недель назад, он что-то ко мне испытывал. По-настоящему. И я не имею в виду те чувства, которые во мне вызывал Пол — скажем прямо, это была страсть. Ну нравилась мне его фигура, признаю. Но я его не любила.

У меня не было сомнений — ни капли — что Джесс меня любил.

Но, очевидно, я ошибалась. Что ж, ошибалась я частенько. Так что ничего нового, так?

Поотмокав немного в ванне, я вылезла, перебинтовала ноги и надела выцветшую черную шелковую футболку и свои самые удобные «рваные» джинсы, которые мама запрещала мне носить на людях и постоянно угрожала выкинуть.

После чего вернулась в комнату и увидела Джесса, как всегда сидящего на банкетке у эркера с Гвоздиком на коленях.

Он знал. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что он знал о моей беседе с отцом Домом и просто сидел — настороженно — в ожидании моей реакции.

Не желая его разочаровывать, я очень вежливо сказала:

— О, ты все еще тут? Я думала, ты уже переехала в домик священника.

— Сюзанна, — начал он. Его голос звучал так же низко, как урчание Гвоздика, когда тот ворчал на Макса, стоящего за дверью в коридоре.

— Не хочу тебя задерживать. Я слышала, сегодня вечером в миссии будет много интересного. Ну знаешь, вся эта подготовка к завтрашнему фестивалю. Кажется, нужно еще напичкать конфетами и развесить кучу пиньят. Повеселись там по полной.

Я слушала, как слова вырываются у меня изо рта, но, клянусь, понятия не имела, откуда они берутся. Лежа в ванной, я обещала себе оставаться зрелой и разумной. И вот, наш разговор не продлился и минуты, а я веду себя как обиженный ребенок.

— Сюзанна, — повторил Джесс, поднявшись с банкетки. — Ты же должна понимать, что так будет лучше.

— О, разумеется. — Я пожала плечами, показав ему, как ничтожно мало меня заботила вся эта ситуация. — Передавай привет сестре Эрнестине.

Джесс молча стоял, не сводя с меня взгляда. Я не понимала, о чем он думает. Если бы у меня была возможность, я бы ни за что не позволила себе влюбиться в него. Ну понимаете, учитывая то, что он меня так и не полюбил. Глаза Джесса были темными — очень темными, в отличие от светлых глаз Пола — и непроницаемыми.

— И это все? — По непонятным мне причинам он злился. — Это все, что ты хочешь мне сказать?

Я поверить не могла. Да как у него наглости хватило?! Подумать только, он сердился на меня!

— Да, — кивнула я. И вдруг вспомнила: — Ох, нет, постой.

В чернильном взгляде что-то вспыхнуло.

— Да?

— Крейг. Я забыла о Крейге. Как он?

Взгляд Джесса снова потемнел. Он почти выглядел разочарованным. Как будто у него были для этого причины! Это мне вообще-то вырвали сердце из груди.

— Все так же, — ответил Джесс. — Огорчен тем, что мертв. Если хочешь, я могу передать отцу Доминику…

— О, по-моему, вы с отцом Домиником уже достаточно сделали. Думаю, с Крейгом я справлюсь как-нибудь сама.

— Прекрасно, — отрубил Джесс.

— Прекрасно.

— Что ж… — Он пристально взглянул мне в глазаа. — До свидания, Сюзанна.

— Ага. Свидимся.

Но Джесс даже и не подумал уйти. Вместо это он сделал то, что я совершенно не ожидала. Он коснулся моей щеки.

— Сюзанна. — Джесс не сводил с меня чернильных глаз. Там, где в них отражалась настольная лампа, блестели крошечные белые звездочки. — Сюзанна, я…

Вот только я так и не узнала, что он собирался сказать, потому что дверь в мою спальню распахнулась, и на пороге возник Пол Слейтер.

— Простите, что помешал, — провозгласил он.

Глава 16

Пол. Я совсем о нем позабыла. О нем и о том, что между нами произошло за последние несколько дней.

И мне не особо хотелось, чтобы Джесс обо всем узнал.

Мы с Джессом отпрянули друг от друга.

— Стучать не учили? — рявкнула я на Пола, надеясь, что он не заметит в моем голосе панических ноток.

— Ну, я услышал, что у вас тут бурное веселье, и решил, что у тебя гости. — Пол выглядел довольно самодовольно для парня, которого сегодня отстранили от уроков. — Разумеется, я не предполагал, что ты принимаешь мистера де Сильва.

— Слейтер, — кивнул Джесс в ответ на язвительный взгляд Пола, не скрывая неприязни.

И голос его звучал отнюдь не по-дружески.

— Джесс, как поживаешь? — любезно поинтересовался Пол.

— У меня все замечательно. Было. Пока ты не пришел, — отозвался тот.

Пол удивленно вздернул брови, словно не ожидал услышать подобное.

— Правда? То есть Сьюз не сообщила тебе последние новости?

— Какие н… — начал было Джесс, но я тут же его перебила.

— Ты о странствиях? — Я даже шагнула вперед, словно могла защитить его от того, что собирался сделать Пол. У меня было нехорошее предчувствие насчет этого. — И о перемещении душ? Нет, у меня пока не представилось возможности поделиться с Джессом. Но я все ему расскажу. Спасибо, что зашел.

Пол в ответ лишь широко улыбнулся. И что-то в этой улыбке снова заставило участиться мой пульс…

И не потому, что кто-то пытался меня поцеловать.

— Я здесь не за этим, — заявил Пол, показав в улыбке все свои сверкающие белизной зубы.

Я почувствовала, как за спиной напрягся Джесс. Они с Гвоздиком проявляли поразительную враждебность по отношению к Полу. Гвоздик вскочил на подоконник и вздыбил мех, громко рыча на непрошенного гостя. Джесс не был столь очевидным в выражении презрения к противнику, но я решила, что это просто вопрос времени.

— Ну, если ты пришел на вечеринку Брэда, — протараторила я, — то, кажется, слегка заблудился. Она внизу, а не здесь.

— Я тут не ради вечеринки. Я заехал, чтобы кое-что тебе отдать. — Он сунул руку в карман джинсов и вытащил что-то маленькое и темное. — Ты оставила это у меня в спальне в тот день.

Я посмотрела на его протянутую ладонь. Там лежала моя заколка из черепахового панциря, которую я потеряла. Вот только это случилось не в его спальне. Я не могла ее отыскать с понедельника, первого школьного дня. Должно быть, я где-то ее обронила, а он подобрал.

Подобрал и держал у себя всю неделю, чтобы швырнуть ее в лицо Джессу, как он сейчас и поступил.

Уничтожив этим мою жизнь. Потому что вот кем был Пол. Не медиатором. Не странником. Разрушителем.

Хватило беглого взгляда на Джесса, чтобы понять, что брошенные как бы мимоходом слова — «Ты оставила это у меня в спальне в тот день» — попали точно в цель. Джесс выглядел так, словно его ударили под дых.

Я знала, что он чувствует. Пол оказывал на людей подобный эффект.

— Спасибо. — Я выхватила заколку из его ладони. — Только я обронила ее в школе, а не у тебя дома.

— Ты уверена? — Пол не переставал мне улыбаться. Удивительно, насколько бесхитростным он мог выглядеть при желании. — Я мог бы поклясться, что ты оставила ее на моей кровати.

В воздухе мелькнул кулак, возникший из ниоткуда, словно по волшебству. Клянусь, я его не увидела. Я просто стояла, размышляя, каким, черт возьми, образом объясню все это Джессу, а в следующее мгновение в лицо Пола врезался кулак Джесса.

Пол его тоже не увидел. Иначе бы он уклонился. Застигнутый врасплох, Пол крутанулся вокруг своей оси и врезался в мой туалетный столик. Его тело с глухим стуком столкнулось с отделанным оборочками и рюшами столом, и бутылочки духов и лаков для ногтей посыпались на пол.

— Так, ладно. — Я быстро встала между ними. — Хватит. Джесс, он просто пытается вывести тебя из себя. Ничего не было, хорошо? Я поехала к нему домой, потому что он сказал, что знает кое-что о так называемом переселении душ. И я подумала, что, может, это как-то сможет тебе помочь. Но клянусь, это все. Ничего не случилось.

— Ничего не случилось? — весело переспросил Пол, поднявшись на ноги. Из носа у него капала кровь, заляпав всю рубашку, но он, кажется, этого даже не замечал. — Скажи-ка мне вот что, Джесс. Когда ты ее целуешь, она тоже вздыхает?

Мне захотелось самоубиться. Как он мог? Как он мог?!

Хотя, разумеется, на самом деле вопрос звучал по-другому. Как я могла? Как я могла оказаться такой дурой, чтобы позволить ему так себя поцеловать? Потому что я действительно позволила ему — я даже поцеловала его в ответ. Ничего бы подобного не произошло, если бы я чуть лучше держала себя в руках.

Мне было больно, я злилась и, давайте честно это признаем, чувствовала себя одиноко.

Так же, как и Пол.

Вот только я никогда намеренно не хотела заставить кого-то страдать.

На этот раз кулак Джесса отправил Пола в полет на банкетку у эркера. Гвоздик, не очень довольный происходящим, зашипел и выпрыгнул через открытое окно на крышу крыльца. Пол упал лицом вниз. Когда он поднял голову, я увидела, что разбросанные по всей банкетке бархатные подушки заляпаны кровью.

— Ну хватит уже! — крикнула я, потянув Джесса за руку. Он вырывался, пытаясь нанести еще один удар. — Боже, Джесс, разве ты не видишь, что он делает? Он же просто пытается тебя разозлить. Не поддавайся на провокацию.

— Все совсем не так, — возразил Пол, сидя на полу. Он откинул голову на измазанную кровью подушку и зажал переносицу, чтобы остановить текущую из носа кровь. — Я пытаюсь обратить внимание Джесса на то, что тебе нужен реальный парень. Ну то есть серьезно! Как ты думаешь, сколько это будет продолжаться? Сьюз, я тебе этого раньше не говорил, но сейчас все же выскажусь, потому что знаю, о чем ты думаешь. Переселение душ работает, только если вышвырнуть из тела ту душу, которая в нем обитает, а потом засунуть туда чью-то другую. Другими словами, это убийство. И прости, конечно, но ты не производишь на меня впечатление убийцы. Твой парниша Джесс рано или поздно должен будет отправиться на свет. Ты просто держишь его здесь…

Я почувствовала, как конвульсивно дернулась рука Джесса, и навалилась на него всем телом.

— Заткнись, Пол, — процедила я.

— А что насчет тебя, Джесс? Я хочу сказать, что, черт возьми, ты можешь ей предложить? — Пол, не обращая внимания на капающую по-прежнему из носа кровь, рассмеялся. — Ты ей даже долбаную чашку кофе купить не сможешь…

Джесс взорвался. По-другому и не скажешь. Вот я держу его, а через мгновение он уже набросился на Пола, и они пытаются задушить друг друга. А еще через мгновение они рухнули на пол с такой силой, что затрясся весь дом.

Хотя я не сомневалась, что их никто не услышал. Брэд врубил внизу стереосистему на полную, и от громкой музыки аж стены вибрировали. Хип-хоп — любимые песни Брэда. Представляю, как счастливы будут сегодня соседи, засыпая под убаюкивающие пленительные мелодии.

Джесс с Полом начали кататься по полу. Я подумывала, а не разбить ли мне что-нибудь об их головы. Вот только у них обоих были такие крепкие черепа, что это, наверное, ни к чему бы не привело. Уговоры тоже не помогли. Мне надо было что-то сделать. Они же поубивают друг друга, и все из-за моей ошибки. Моей совершенно идиотской ошибки.

Не знаю, как мне в голову пришла идея воспользоваться огнетушителем. Я стояла и с ужасом смотрела, как Джесс со всего размаха врезал Полу, отправив его в полет на книжную полку. И вдруг у меня снова лампочка в голове вспыхнула: «О, точно! Огнетушитель!» Я развернулась, вышла в коридор и бегом припустила по лестнице, чувствуя, как с каждым шагом нарастает грохот музыки, а звуки драки в моей комнате становятся все тише.

Вечеринка Брэда была в самом разгаре. Десятки полуголых тел заполонили гостиную, дергаясь под ритмичную музыку. Половины из них я даже не знала. Это просто друзья Джейка из колледжа, вдруг поняла я. Торопливо пробираясь сквозь толпу, я увидела Нила Янкоу с одним из тех голубых пластиковых стаканчиков, которые старательно расставляла на кухонной стойке Дебби Манкузо, в руках. Пена расплескивалась во все стороны.

Судя по всему, Джейк с бочонком пива уже приехал.

Пришлось пробираться к кухне по стеночке, народа в коридоре было — не протолкнуться. На кухне тоже было полно незнакомцев. Взгляд на раздвижные стеклянные двери показал, что в рассчитанной максимум на восьмерых джакузи сейчас сидело человек тридцать, половина из которых восседали на коленях у второй половины. Я поверить не могла. Складывалось ощущение, будто мой дом внезапно превратился в особняк «Плейбоя».

Я нашла огнетушитель под раковиной. Энди держал его там на случай, если на плите загорится жир. Пришлось до хрипоты орать «Извините!», прежде чем хоть кто-нибудь отодвинулся и выпустил меня обратно в коридор. Выбравшись из кухни, я с удивлением услышала, как кто-то выкрикивает мое имя. Я обернулась и изумленно уставилась на Ки-Ки и Адама.

— Что вы здесь делаете? — проорала я.

— Нас пригласили! — крикнула в ответ Ки-Ки, словно обороняясь. Вероятно, эти двое уже заработали сегодня немало косых взглядов. Они с моим сводным братом Брэдом вращались в абсолютно разных социальных кругах.

— Видишь? — Адам помахал одним из флайеров Брэда. — Мы тут на законных основаниях.

— Ну, супер. Веселитесь. Слушайте, у меня там наверху кое-какая проблемка…

— Мы пойдем с тобой, — прокричала Ки-Ки. — Тут слишком шумно.

Ну, я-то знала, что в моей комнате тише не будет. Плюс не стоило забывать, что Пол Слейтер сражался там с призраком моего потенциального бойфренда.

— Оставайтесь здесь, — покачала я головой. — Я вернусь через минуту.

Однако Адам заметил огнетушитель и со словами: «Круто! Спецэффекты!» — припустил за мной.

Я ничего не могла поделать. Ну то есть мне нужно было вернуться в комнату, если я хотела помешать Полу и Джессу поубивать друг друга — ну или во всяком случае удержать Джесса от убийства Пола, потому что Джесс, само собой, уже был мертв. Если Ки-Ки и Адам пойдут со мной, им придется смириться со всем, что бы они там не увидели.

Во мне все еще теплилась надежда, что они отстанут от меня по пути наверх, но и она оказалась напрасной. Я поняла это, когда, подойдя к лестнице, увидела, как Пол и Джесс кубарем катятся вниз.

Ну, по крайней мере, я увидела именно это. Эти двое, схлестнувшись в поединке не на жизнь, а на смерть, катились по лестнице, схватив друг друга за грудки.

А вот Ки-Ки и Адам — да и все остальные, которые стали свидетелями происходящего — увидели совсем другое. А именно Пола Слейтера, который, весь в крови и ссадинах, летел вниз по лестнице и, судя по всему, бил… ну, сам себя.

— О боже! — воскликнула Ки-Ки, когда Пол — видеть Джесса ведь она не могла — рухнул у ее ног. — Сьюз, что происходит?

Джесс пришел в себя раньше Пола. Он вскочил на ноги, наклонился, схватил своего соперника за руки и поднял — лишь затем, чтобы снова ему врезать.

Однако Ки-Ки, Адам и остальные, которые в этот момент смотрели в сторону лестницы, увидели вовсе не это. Они стали свидетелями того, как какая-то невидимая сила вздернула Пола на ноги, а затем отправила незримым хуком через всю комнату.

Вечеринка замерла. Музыка продолжала греметь, но никто не танцевал. Все просто стояли и пялились на Пола.

— О господи, он что, под кайфом?! — проорала Ки-Ки.

Адам покачал головой.

— Это бы многое объяснило.

Тем временем кто-то, похоже, позвал Джейка, потому что он протолкался в гостиную, бросил взгляд на корчившегося на полу Пола, — в горло которому вцепился Джесс, хотя, кроме меня, этого никто не видел, — и застонал:

— О господи!

Увидев меня с огнетушителем в руках, Джейк прошагал через комнату, отобрал его у меня и послал в сторону Пола струю белой пены.

Правда, это не очень-то помогло. Все закончилось тем, что драчуны покатились в столовую — заставив кучу народа отпрыгнуть в сторону, — а затем врезались в мамин сервант, который, разумеется, затрясся и рухнул на пол. До нас донесся звон бьющихся тарелок.

Джейк потрясенно замер.

— Да что, черт побери, с этим парнем? Он что, обдолбанный?

— Может, у него эпилептический припадок? — предположил Нил Янкоу, стоявший неподалеку со стаканом пива в руке. — Лучше позвонить в скорую.

Джейк испуганно посмотрел на него.

— Нет! Нет, никаких копов! Никто не звонит копам!

Во всяком случае, он попытался это сказать, пока Джесс не отправил Пола в полет на веранду прямо сквозь стеклянные раздвижные двери.

Брызнувшие во все стороны осколки наконец-то привлекли внимание набившихся в джакузи людей к смертельной схватке, которая происходила в доме. Они с криками попытались убраться подальше от бьющегося в конвульсиях тела Пола, но столкнулись с опасным препятствием в виде битого стекла. Поскольку сидели все в джакузи босиком, то им некуда было скрыться от Пола и Джесса, таскавших друг друга туда-сюда по веранде.

Среди пойманных в ловушку в джакузи оказался и Брэд, на шее которого, словно рыба-прилипала, висела Дебби Манкузо. Он неверяще вылупился на дыру, зияющую в том месте, где когда-то была дверь, а потом взорвался:

— Слейтер! Ты заплатишь за новую дверь, слышишь ты, урод?

Однако Полу сейчас было немного не до того. Он просто пытался не задохнуться. Джесс стиснул пальцы на его шее, а Пол опасно накренился над бортиком джакузи. На их лицах заиграли голубые блики от подсвеченной лампочками на дне воды.

— Так ты оставишь ее в покое? — потребовал Джесс.

— Ни за что! — выдавил Пол.

Джесс окунул его голову в воду.

Нил, последовавший за Джейком на веранду, указал на Пола пальцем и закричал:

— Теперь он пытается утопиться! Аккерман, тебе бы лучше что-то сделать и побыстрее!

— Джесс, отпусти его! — заорала я. — Оно того не стоит!

Ки-Ки начала оглядываться.

— Джесс? — удивленно переспросила она. — Он здесь?

Джесс отвлекся на секунду и ослабил хватку, этого хватило, чтобы Джейк с помощью Нила смог вытянуть задыхающегося Пола. Его рубашка на груди была вся в кровавых разводах, размытых хлорированной водой.

Я не могла этого больше выносить.

— Прекратите сейчас же! Довольно! Вы разрушили мой дом. Избили друг друга. И… — Я оглянулась и увидела направленные на меня любопытные и немного напуганные взгляды. — И, кажется, окончательно уничтожили остатки моей репутации.

Не успели Джесс или Пол что-то ответить, как вмешался кто-то другой.

— Поверить не могу, что вы, ребята, привезли бочонок пива и не пригласили меня, — заявил Крейг Янкоу, материализовавшись слева от брата. Я изумленно уставилась на него — Серьезно, крутая тема. А вы, медиаторы, реально знаете, как устраивать вечеринки.

Джесс даже не взглянул на вновь прибывшего, а снова набросился на Пола:

— Даже близко к ней не подходи. Ты понял?

— Отвали! — огрызнулся Пол.

И снова с плеском ушел под воду.

Джесс с легкостью вырвал его из хватки Джейка.

Неожиданным стало то, что на этот раз вместе с Полом нырнул и Нил. Все потому, что Крейг схватывал на лету и решил действовать, претворив в жизнь свой план «Если я мертв, то мой брат тоже должен умереть», когда увидел пример Джесса перед глазами.

— Нил! — вскрикнул Джейк, попытавшись вытащить со дна джакузи и Пола, и своего друга — который, по его мнению, ни с того ни с сего грохнулся лицом в горячую ванну. Правда, он и не догадывался, что их обоих удерживали внизу призрачные руки.

А вот я об этом знала. А еще я знала, что мы никак не можем повлиять на призраков, чтобы заставить разжать хватку. У них нечеловеческие силы. У нас не было ни единого шанса. Нам ни за что не остановить призраков, пока их жертвы не станут такими же мертвыми, как… ну, как их убийцы.

Поэтому я прекрасно понимала, что мне придется сделать то, что на самом деле вовсе не хочется. Но увы, я просто не видела иного выхода. Угрозы не сработали. Грубая сила не помогла. Оставался один-единственный выход.

Но мне очень-очень не хотелось этого делать. Аж дыхание перехватило — настолько мне было страшно. Я имею в виду, когда я оказалась в том месте в прошлый раз, то чуть не умерла. И у меня не было возможности проверить, не соврал ли мне Пол. Что если я попробую то, о чем он рассказывал, и окажусь еще в более худшем месте, чем раньше?

Хотя трудно было представить местечко похуже.

С другой стороны, был ли у меня выбор? Нет.

Мне просто очень-очень не хотелось идти на этот шаг.

Но, наверное, мы не всегда получаем то, что хотим.

Сердце ушло в пятки, когда я сунула руки в горячую бурлящую воду и вцепилась в чьи-то рубашки. Я даже не знала, кого держала. Понимала только, что это был единственный способ предотвратить убийство.

Так что я закрыла глаза и мысленно представила место, которое надеялась никогда больше не увидеть.

А когда открыла глаза, оказалась прямо там.

Глава 17

Я была не одна. Со мной рядом оказался Пол. И Крейг Янкоу тоже.

— Какого?.. — Крейг огляделся. Мы находились в длинном и темном коридоре. В отличие от вечеринки Брэда, здесь стояла оглушающая тишина. — Где мы, черт побери?

— Там, куда тебе стоило отправиться давным-давно, — ответил Пол, аккуратно стряхнув ниточку с рубашки — хотя, учитывая, что мы были в другом измерении, и здесь находилось лишь его сознание, а не реальное тело, и стряхивать было нечего. — Отличная работа, Сьюз, — с улыбкой повернулся Пол ко мне. — Еще и с первой попытки.

— Заткнись. — У меня не было настроения для обмена любезностями. Я попала в место, в котором хотела оказаться в последнюю очередь… в место, которое оставляло меня истощенной физически и эмоционально каждый раз, как я возвращалась сюда в своих ночных кошмарах. В место, которое высасывало из меня жизнь… не говоря уж о храбрости. — Я не очень-то счастлива по этому поводу.

— Я в курсе. — Пол пощупал нос. Поскольку мы были в духовном мире, а не в реальном, кровь идти перестала. Да и одежда высохла. — А ты знаешь, что наше появление здесь означает, что наши тела там, внизу, лежат без сознания?

— Знаю. — Я нервно огляделась. Как и в моих снах, длинному, окутанному туманом коридору не было видно ни конца ни края. Это был просто ряд дверей, который казался бесконечным.

— Ну, по крайней мере, это точно привлечет внимание Джесса, — заметил Пол. — Я имею в виду, то, что ты внезапно впала в кому.

— Заткнись, — повторила я, чувствуя, как к горлу подступают слезы. Я чуть не разревелась. А я ненавижу реветь. Почти так же сильно, как и падать в бездонные дыры. — Это все ты виноват. Не стоило его бесить.

— А тебе, — с легким возмущением в голосе отозвался Пол, — не стоило целоваться направо и…

— Прошу прощения, — перебил его Крейг. — Но не мог бы кто-нибудь, по возможности, объяснить мне, что конкретно…

— Заткнись! — хором ответили мы с Полом.

После чего я повернулась к Полу.

— Слушай, — дрогнувшим голосом начала я, — по поводу того, что случилось в твоем доме, мне жаль. Хорошо? Я потеряла голову. Но это не означает, что между нами что-то есть.

— Потеряла голову, — безучастно повторил Пол.

— Совершенно верно. — Я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. Мне здесь не нравилось. Мне не нравились белые щупальца дыма, лижущие мои ноги. Мне не нравилась замогильная тишина. А особенно мне не нравилось, что я ничего не вижу дальше пары шагов. А если пол вдруг уйдет из-под ног?

— А что, если я хочу, чтобы между нами что-то было? — спросил Пол.

— Очень жаль, — сухо ответила я.

Он отвел взгляд на Крейга, который начал расхаживать по коридору, с интересом рассматривая закрытые двери по обе стороны.

— А как же странствия? — поинтересовался Пол.

— А что странствия?

— Я же тебе все рассказал, так? А есть и другие вещи, которые я могу показать. Ты о подобном и не мечтала.

Я захлопала глазами, вспоминая то, что он сказал в своей спальне о переселении душ. Какая-то часть меня хотела узнать, что он имел в виду. Очень-очень сильно.

Но другая, не меньшая часть не хотела иметь с Полом Слейтером ничего общего.

— Ну же, Сьюз, — продолжил Пол. — Я же знаю, что ты умираешь от любопытства. Всю жизнь ты гадала, кто — или что — ты на самом деле. А я говорю тебе, что у меня есть ответы. Я знаю. И научу тебя, если ты мне позволишь.

Я подозрительно сощурилась.

— И с чего вдруг такое щедрое предложение? Что тебе это даст?

— Удовольствие от твоей компании, — с улыбкой ответил Пол.

Он так небрежно это произнес, но я-то понимала, что все было не так-то просто. Вот почему, как бы мне ни хотелось разузнать обо всем, что, по словам Пола, ему известно, я отказывалась принять его предложение. Потому что в нем скрывался один подвох. И подвох этот заключался в том, что мне придется проводить время с Полом Слейтером.

Однако, возможно, дело того стоило. Почти. И не потому что я смогла бы получить представление о природе нашего так называемого дара, а потому что у меня наконец получилось бы гарантировать безопасность Джесса… Во всяком случае, в том, что касалось Пола.

— Ладно, — кивнула я.

Сказать, что Пол удивился, было бы преуменьшением года. Но прежде чем он успел ответить, я сухо добавила:

— Но Джесс для тебя под запретом. Я серьезно. Никаких больше оскорблений. Никаких драк. И никаких изгнаний.

Одна из бровей Пола поползла вверх.

— Так вот оно что, — медленно произнес он.

— Да. Вот оно что.

Пол так долго не отвечал, что я подумала, уж не хочет ли он обо всем забыть. Лично я была бы не против. Вроде того. Не считая проблемы с Джессом.

Но тут Пол пожал плечами.

— Ладно, мне подходит.

Я уставилась на него, не веря своим ушам. Неужели я только что добилась — следует признать, ценой личного самопожертвования — отсрочки для Джесса?

Убедила меня беззаботность Пола. Особенно его ответ Крейгу, когда тот подергал ручку на одной из дверей и поинтересовался:

— Эй, а что за этими дверьми?

— Суд Всевышнего, — ухмыльнулся Пол.

Крейг оглянулся.

— Серьезно? Суд Всевышнего?

— Конечно.

— Не слушай его, Крейг, — сказала я. — Он не в курсе, что за теми дверьми. Возможно, Суд Всевышнего. А возможно — следующая жизнь. Никто не знает. Никто никогда не выходил оттуда. В них можно только зайти.

Крейг задумчиво посмотрел на дверь перед собой.

— Следующая жизнь, да?

— Или вечное блаженство, — добавил Пол. — Или, если ты не слишком хорошо себя вел, — вечные муки. Вперед. Открой и узнай, был ли ты послушным мальчиком.

Крейг пожал плечами, не сводя глаз с двери.

— Ну, все лучше, чем слоняться без дела там, внизу. Передайте Нилу, что мне жаль, что я вел себя, как последний… ну, вы знаете. Просто это было… ну, это и правда было очень нечестно.

С этими словами он сжал дверную ручку в ладони и повернул ее. Дверь приоткрылась на пару миллиметров…

И Крейг скрылся в такой яркой вспышке света, что мне пришлось прикрыть глаза руками, чтобы не ослепнуть.

— Что ж, — услышала я голос Пола несколько мгновений спустя, — теперь, когда мы от него избавились…

Я опустила руки. Крейг исчез. Там, где он только что стоял, ничего не осталось. Даже туман перед дверью выглядел непотревоженным.

— Ну что, теперь мы можем отсюда убраться? — Пол передернул плечами. — У меня от этого места мурашки по коже.

Я постаралась скрыть удивление от того, что духовный мир вызывал у Пола те же чувства, что и у меня. Интересно, снилось ли ему это место в кошмарах? Почему-то я в этом сомневалась.

Хотя, кажется, я от кошмаров тоже избавилась.

— Ладно, — согласилась я. — Вот только… как нам вернуться?

— Точно так же, — ответил Пол, прикрывая глаза. — Просто представь.

Я закрыла глаза, чувствуя тепло пальцев Пола в своей ладони и прохладное прикосновение тумана к ногам…

А через мгновение ужасная тишина сменилась звуками громкой музыки. И криками. И воем сирен.

Я открыла глаза.

Первым, что я увидела, было лицо склонившегося надо мной Джесса. Оно казалось бледным в мигающих красно-белых огнях скорой, подъехавшей к веранде. Рядом с Джессом появились лица Ки-Ки и Джейка.

— Она очнулась! — опередила всех Ки-Ки. — О господи, Сьюз! Ты пришла в себя! Ты в порядке?

Я села, слегка пошатнувшись. Мне было нехорошо. На самом деле ощущение было такое, как будто кто-то мне врезал. Со всей силы. Я сжала виски. Голова болела. Жутко болела. До тошноты.

— Сюзанна. — Джесс приобнял меня за плечи и настойчиво повторил, наклонившись к уху: — Сюзанна, что произошло? С тобой все хорошо? Где… Где ты была? И где Крейг?

— Там, где ему следует быть. — Красно-белые вспышки мигалок заставили меня поморщиться от очередного приступа головной боли, сильнее, чем все предыдущие, в тысячу раз. — Нил… Нил в порядке?

— С ним все хорошо, Сюзанна. — Джесс выглядел почти таким же ослабевшим, какой себя чувствовала я… а мне было очень не по себе. Я и не представляла, что эти несколько минут были для него настолько ужасными. Ну то есть после того, как я упала без сознания безо всяких видимых причин. Мои джинсы вымокли, ведь я грохнулась прямо в лужу воды из джакузи. Как выглядели волосы, даже думать не хотелось. Я не представляла, как подойду к зеркалу.

— Сюзанна, что случилось? — В объятии Джесса чувствовалось что-то собственническое. Восхитительное ощущение.

— Кто такой Нил? — поинтересовалась Ки-Ки. Она обеспокоенно взглянула на Адама. — О боже, у нее галлюцинации.

Я перевела на нее взгляд.

— Я тебе потом расскажу. — В паре метров от нас пришедший в себя Пол тоже сел. В отличие от Нила, сидящего там, где были раздвижные стеклянные двери, он сделал это без помощи фельдшеров скорой. Но так же, как и Нил, выкашливал много хлорированной воды. У него вымокли не только джинсы — он был мокрым с ног до головы. А из носа у него по-прежнему лилась кровь.

— Что у нас здесь? — Возле меня присела фельдшер скорой и начала проверять мой пульс.

— Она упала в обморок, — отчеканила Ки-Ки. — И нет, она ничего не пила.

— Многовато здесь случаев, — заметила фельдшер. Она проверила мои зрачки. — Ты ударилась головой?

— Насколько я знаю, нет, — ответила я, сощурившись от назойливого луча ее фонарика.

— Она могла, — вмешалась Ки-Ки. — Когда потеряла сознание.

Фельдшер неодобрительно посмотрела на нас.

— Когда же вы, ребята, научитесь? Алкоголь и джакузи не совместимы.

Я даже не стала доказывать ей, что не пила. Как и не сидела в джакузи, если уж на то пошло. В конце концов, я была полностью одета. Достаточно было того, что фельдшер отпустила меня, сообщив, что мои жизненные показатели в норме, и велев пить побольше воды и поспать. Нилу тоже было сказано, что он совершенно здоров. Чуть позже я увидела, как он вызывал такси по мобильному. Я подошла и сказала, что теперь он может спокойно пользоваться своей машиной. Он лишь посмотрел на меня, как на чокнутую.

Полу повезло меньше, чем мне и Нилу. Оказалось, что у него сломан нос, так что его забрали в больницу. Я увиделась с ним перед самым отъездом скорой, и он выглядел не слишком счастливым. Он уставился на меня поверх шины, которую ему наклеили на лицо и флегматично поинтересовался:

— Голова болит?

— Дико.

— Забыл тебя предупредить. Так всегда происходит после перемещения.

Пол скорчил гримасу, и я поняла, что он пытается улыбнуться.

— Я вернусь, — выдал он довольно жалкую имитацию Терминатора. Тут подошла фельдшер, и его увезли.

Когда Пол уехал, я огляделась в поисках Джесса. Я понятия не имела, что собиралась ему сказать… Возможно, намекнуть на то, что ему больше не стоит волноваться о Поле?

Вот только в итоге это оказалось совсем не важно, потому что я его нигде не нашла. Вместо этого я наткнулась на запыхавшегося Брэда, преградившего мне путь.

— Сьюз, ну же! — завопил он. — Какой-то идиот вызвал копов. Нам нужно спрятать пиво, пока они не приехали.

Я удивленно посмотрела на него.

— Да ни за что.

— Сьюз! — Брэд явно запаниковал. — Ну давай! Они же его конфискуют! Или еще хуже — всех арестуют!

Я огляделась по сторонам и увидела Ки-Ки возле машины Адама.

— Эй, Ки! — позвала я. — Можно поехать с вами и переночевать у тебя?

— Конечно, — отозвалась она. — Если ты расскажешь мне все-все об этом твоем Джессе.

— Да нечего рассказывать, — возразила я. Потому что рассказывать действительно было не о чем. Джесс исчез. И я, кажется, догадывалась, куда он ушел.

И ничегошеньки не могла с этим поделать.

Глава 18

— Смирись, Сьюз, — заявила Ки-Ки, проглотив одним махом свою половину канноли, которое мы с ней разделили на фестивале отца Серра. — Мужики — отстой.

— И не говори, — согласилась я.

— Я серьезно. Или ты их хочешь, а они тебя нет, или они тебя хотят, а ты их нет…

— Добро пожаловать в мой мир, — мрачно отозвалась я.

— Ой, да ладно тебе! — Похоже, Ки-Ки слегка опешила от моего тона. — Не может все быть настолько плохо.

Я была совершенно не в настроении с ней спорить. Во-первых, у меня только-только — и полсуток не прошло — перестала раскалываться голова после странствия. Во-вторых, все еще оставалась маленькая проблемка с Джессом. Я совершенно не горела желанием обсуждать последние события на этом фронте.

К тому же, мне хватало и других проблем. Взять, к примеру, моих маму и отчима. Они не так уж сильно и жаждали крови, когда вернулись из Сан-Франциско и обнаружили руины, которые когда-то были нашим домом… не говоря уж о повестке в суд. Брэд всего лишь был наказан пожизненно, а у Джейка — за то, что согласился на весь этот план с вечеринкой, не говоря уж об обеспечении ее алкоголем, — полностью конфисковали его сбережения на «камаро», которые собирались пустить на оплату всего, во что в итоге эта вечеринка выльется. От возможного убийства двух старшеньких Энди удержало лишь то, что Дэвид все это время находился в безопасности у Тодда. Но отчим явно всерьез раздумывал над этим… особенно после того, как мамуля увидела, что случилось с сервантом.

Не то чтобы Энди с мамой были в восторге от моего поведения — и дело даже не в том, что они узнали, по чьей вине пал смертью храбрых сервант, а в том, что я первым делом не сдала сводных братцев. Я бы намекнула, что в дело был пущен шантаж, но тогда бы они поняли, что Брэду известны обо мне определённые вещи, которыми можно шантажировать.

Так что я держала рот на замке, довольная, что в кои-то веки я была более-менее ни при чем. Ну, не считая серванта — хотя, к счастью, никто, кроме меня, об этом не знал. И все же я понимала, что полностью снять с себя вину не могу. Я даже не сомневалась, куда в ближайшем будущем будут уходить все мои деньги, полученные за работу няней.

Уверена, мама с Энди подумывали посадить под домашний арест и меня. Но они не могли не пустить меня на фестиваль отца Серра, учитывая, что, будучи членом ученического совета, я должна была дежурить на ярмарке, и меня ждала сестра Эрнестина. Вот так я и оказалась за прилавком с канноли вместе с Ки-Ки, которая также была обязана участвовать в мероприятии, как редактор школьной газеты. После вчерашней бурной ночки — ну знаете, грандиозной драки, путешествия в потусторонний мир и последовавшей затем болтовни с подругой всю ночь напролет в компании огромного количества попкорна и шоколада — мы с Ки-Ки были не в лучшей форме. Но посетители, которых было на удивление много, учитывая, что за каждую трубочку надо было отвалить по баксу, кажется, не замечали синяков у нас под глазами… возможно, потому что на нас были солнцезащитные очки.

— Хорошо, — сказала Ки-Ки. Со стороны сестры Эрнестины было довольно глупо поставить отвечать за прилавок со сладостями нас с Ки-Ки, так как большинство пирожных, которые мы должны были продавать, исчезали у нас во рту. — Пол Слейтер.

— А что с ним?

— Ты ему нравишься.

— Наверное, — согласилась я.

— И это все? Наверное?

— Я же тебе говорила. Мне нравится кое-кто другой.

— Точно, — кивнула Ки-Ки. — Джесс.

— Точно, — повторила я за ней. — Джесс.

— Которому ты не нравишься?

— Ну… да.

Мы посидели минутку, ничего не говоря. Отовсюду доносилась музыка мариачи. Около фонтана дети пытались разбить пиньяты. Статуя Хуниперо Серра был украшена цветами. Неподалеку стояли рядышком прилавки с тако и сосисками с перцем[1]. В церковной общине итальянцев было почти столько же, сколько латиноамериканцев.

Внезапно Ки-Ки повернулась и воззрилась на меня сквозь темные линзы очков.

— Джесс ведь призрак, так?

Я поперхнулась очередным пирожным.

— Ч-чего?

— Он призрак. Можешь даже не трудиться отрицать. Я была там вчера вечером, Сьюз. Я видела… ну, я видела вещи, которые по-другому никак не объяснишь. Ты говорила с ним, но рядом никого не было. И все же кто-то удерживал голову Пола под водой.

Я почувствовала, что краснею как рак.

— Ты с ума сошла.

— Нет, — покачала головой Ки-Ки. — Увы. Ты же знаешь, я ненавижу подобные штуки. Те, что нельзя объяснить с научной точки зрения. И всех эти идиотов на телевидении, утверждающих, что они могут разговаривать с мертвыми. Но…

К нам подошел турист, опьяненный ярким солнцем, свежим морским воздухом и слабоалкогольным пивом, которое стояло на немецком прилавке. Он протянул нам доллар. Ки-Ки подала ему канноли. Он попросил салфетку. Мы заметили, что салфетница пустует. Ки-Ки извинилась. Турист по-доброму рассмеялся, взял канноли и был таков.

— Но что? — нервно уточнила я.

— Но когда речь идет о тебе, я склонна верить. И однажды, — добавила она, взяв пустую салфетницу, — ты мне все объяснишь.

— Ки-Ки, — начала я, чувствуя, как сердце снова начинает биться в нормальном ритме, — поверь мне. Лучше тебе не знать.

— Не-а, — покачала она головой. — Нетушки. Ненавижу чего-то не знать. — С этими словами она помахала салфетницей. — Пойду наполню. Ты не против минутку побыть одна?

Я кивнула, и она ушла. Интересно, Ки-Ки хоть представляла, насколько сильно меня потрясла? Я сидела, размышляя, что же мне делать. Мой секрет был известен лишь одной живой душе на всем белом свете — лишь одной, кроме отца Дома и Пола, разумеется, — и даже ей, моей лучшей подруге Джине из Бруклина, было известно не все. Я никогда никому больше не рассказывала, потому что… ну, потому что кто бы во все это поверил?

Но Ки-Ки поверила. Ки-Ки сама обо всем догадалась и поверила. Может быть, подумала я. Возможно, все это не настолько безумно, как я всегда считала.

Я сидела и дрожала, несмотря на двадцатипятиградусную жару и солнечный день. И настолько погрузилась в свои мысли, что не услышала, как ко мне обращаются через прилавок, пока меня трижды не позвали по имени — ну, почти.

Подняв голову, я увидела улыбающегося мне парня в светло-голубой форме.

— Сьюзен, верно? — спросил он.

Я перевела взгляд с него на старика, сидящего в инвалидном кресле, которое толкал перед собой парень. Это были дедушка Пола Слейтера и его медбрат-сиделка. Я мысленно встряхнулась и встала.

— Э-э, привет, — кивнула я. Сказать, что я была сбита с толку, значило ничего не сказать. — Что ты… что вы здесь делаете? Я думала… Я думала…

— Вы думали, он не выходит из дома? — широко улыбнулся медбрат. — Это не так. Нет, мистер Слейтер любит погулять. Правда же, мистер Слейтер? На самом деле он настаивал на том, чтобы приехать сюда сегодня. Я сомневался, целесообразно ли это, ну знаете, учитывая то, что произошло вчера с его внуком, но Пол дома, приходит в себя, и мистер С был непреклонен. Так ведь, мистер С?

Дедушка Пола вдруг сделал то, чего я никак от него не ожидала. Он поднял взгляд на медбрата и совершенно четко произнес:

— Принеси мне пива.

Медбрат нахмурился.

— Ну же, мистер С. Вы же знаете, ваш доктор говорит…

— Просто сделай это, — перебил его мистер Слейтер.

Медбрат посмотрел на меня веселым взглядом, будто говоря: «Ну вот что ты с ним сделаешь?» — и ушел к прилавку с пивом, оставив нас с мистером Слейтером наедине.

Я уставилась на старика. В последний раз, когда я его видела, он пускал слюни. Теперь об этом и речи не шло. Его голубые глаза слезились, это да. Но у меня сложилось ощущение, что они видели очень-очень многое, а не только повторы старых сериалов.

И я уверилась в этом, когда он сказал:

— Послушай меня. У нас мало времени. Я надеялся встретить тебя здесь.

Он говорил быстро и тихо. Мне даже пришлось наклониться к нему через прилавок, чтобы лучше слышать. Но несмотря на то, что голос его был слаб, артикуляция оставалась ясной и четкой.

— Ты одна из них, — продолжил мистер Слейтер. — Одна из этих странников. Поверь мне, я знаю. Я и сам странник.

Я потрясенно уставилась на него.

— Вы… вы тоже?

— Да, — подтвердил он. — И фамилия моя Сласки, а не Слейтер. Мой сынок-кретин ее сменил. Не хотел, чтобы люди узнали, что он связан со стариком-шарлатаном, болтающим направо и налево о людях со способностью гулять среди мертвых.

Я молчала, не сводя с него взгляда. Просто не знала, что сказать. Да и что я могла сказать? Его слова ошарашили меня еще сильнее, чем то, что вывалила на меня Ки-Ки.

— Я знаю, что мой внук тебе наплел, — продолжил мистер Слейтер… доктор Сласки. — Не слушай его. Он все не так понял. Разумеется, у тебя есть эта способность. Но она убьет тебя. Может, не сразу, но рано или поздно. — Его лицо напоминало посеревшую, испещренную коричневыми пятнами морщинистую маску, на которой выделялись лишь глаза. — Я знаю, о чем говорю. Как и этот идиот, мой внучок, я считал себя чуть ли не богом. Нет, я решил, что я и есть Господь Бог.

— Но…

— Не совершай моей ошибки, Сьюзен. Держись от этого подальше. Держись подальше от мира теней.

— Но…

Однако дед Пола увидел, что возвращается его медбрат, и мгновенно погрузился в полубессознательное состояние, не сказав больше ни слова.

— Вот, держите, мистер Слейтер, — медбрат осторожно поднес пластиковый стакан к губам старика. — Вкусное и холодное.

Не веря своим глазам, я пронаблюдала, как доктор Сласки позволил пиву потечь по подбородку и заляпать всю рубашку.

— Упс, мне очень жаль, — огорчился медбрат. — Что ж, нам лучше поехать и умыться. — Он подмигнул мне. — Рад был снова увидеть вас, Сьюзен. До свидания.

С этими словами он увез доктора Сласки к тиру.

Этот разговор стал последней каплей. Мне надо было уйти. Я больше ни минуты не могла провести за прилавком с канноли. Я понятия не имела, куда подевалась Ки-Ки, но ей придется ненадолго остаться с покупателями сладостей наедине. Мне нужно было немного уединения.

Я выскользнула из-за прилавка, прошагала, не разбирая пути, сквозь толпу, заполонившую внутренний двор, и нырнула в первую же дверь, которая попалась на глаза.

Оказалось, что это вход на кладбище миссии. Я не стала поворачивать назад. Кладбища меня не сильно пугали. То есть это, возможно, станет для вас сюрпризом, но призраки здесь редко тусуются. В смысле, около своих могил. Они чаще оказываются в тех местах, где любили зависать при жизни. На самом деле для медиатора кладбища являются синонимом мира и покоя.

Или для странника. Или кем там меня считает Пол Слейтер.

Пол Слейтер, который, как я начинала осознавать, был не просто бессовестным одиннадцатиклассником, клюнувшим — так уж вышло — на мою внешность. Нет, по словам своего деда, Пол Слейтер был… ну, дьяволом.

И я только что продала ему душу.

Все это было не так-то просто осознать. Мне нужно было подумать и решить, что делать дальше.

Я зашла на прохладный тенистый кладбищенский двор и свернула на узкую тропинку, которую к этому моменту неплохо изучила. Я частенько по ней гуляла. На самом деле иногда, отпрашиваясь с урока, я делала вид, что мне надо в туалет, а вместо этого шла сюда, на кладбище миссии, на эту самую тропинку. Потому что в конце ее находилось кое-что очень важное для меня. Кое-что дорогое моему сердцу.

Но на этот раз, когда я добралась до конца каменистой тропинки, то обнаружила, что я не одна. Джесс стоял здесь, смотря на свое надгробие.

Я знала слова, которые он читал, наизусть, потому что именно я вместо с отцом Домом проследила за их гравировкой.

«Здесь покоится Гектор «Джесс» де Сильва, любимый брат, сын и друг. Годы жизни 1830–1850».

Когда я подошла и встала рядом, Джесс поднял на меня взгляд. Он молча протянул мне руку через надгробие. Я вложила свою ладонь в его.

— Прости меня за все, — сказал он, не сводя с меня непроницаемого взгляда.

Я пожала плечами, не поднимая глаз с земли около надгробия — такой же черной, как его глаза.

— Я понимаю, наверное. — Хотя на самом деле я не понимала. — В том смысле, что ты же ничего не можешь поделать, если… ну, не испытываешь ко мне тех же чувств, что я к тебе.

Не знаю, что заставило меня так сказать. Как только слова вылетели у меня изо рта, мне тут же захотелось провалиться под землю.

Так что представьте себе мое удивление, когда я услышала переполненный сдерживаемыми эмоциями голос Джесса, который я едва узнала:

— Так вот что ты думала? Что я хотел уйти?

— А разве нет?

Я ошарашенно уставилась на него, потеряв дар речи. Я правда очень сильно старалась оставаться спокойной и отстраненной, чтобы сохранить остатки растоптанной гордости. И все же сердце, которое пару дней назад — я могла поклясться в этом — сдулось и окончательно скукожилось, неожиданно вернулось к жизни и снова зачастило, хотя я мысленно строго-настрого запретила ему это делать.

— Но как я мог остаться? — спросил Джесс. — После всего того, что между нами произошло, Сюзанна, как я мог остаться?

Я искренне не понимала, что он имеет в виду.

— Что между нами произошло? Ты о чем?

— Тот поцелуй. — Он отпустил мою ладонь так неожиданно, что я чуть не упала.

Но мне было плевать. Плевать, потому что я начала надеяться, что сейчас происходит нечто замечательное. Нечто восхитительное. И надежда во мне окрепла, когда я увидела, как Джесс нервно провел рукой по волосам, и я увидела, что они дрожат. В смысле, его пальцы. С чего бы им было так дрожать?

— Как я мог остаться? — повторил Джесс. — Отец Доминик был прав. Тебе нужен человек, которого твои семья и друзья смогут увидеть. Тебе нужен тот, кто сможет состариться вместе с тобой. Тебе нужен кто-то живой.

И вдруг все начало обретать смысл. Все эти недели неловкого молчания между нами. Отстраненность Джесса. Все это было не потому, что он меня не любил. Дело было совершенно не в этом.

Я покачала головой и почувствовала, как кровь вдруг снова побежала по венам. А ведь последние несколько дней мне уже стало казаться, что она замерзла. Я понадеялась, что не совершаю очередную ошибку. И что это не сон, от которого я скоро проснусь.

— Джесс, мне все это совершенно не важно, — сказала я, чувствуя себя пьяной от счастья. — Тот поцелуй… тот поцелуй был лучшим событием в моей жизни.

Я всего лишь констатировала факт. Вот и все. Я была уверена, что Джессу этот факт уже известен.

Однако, похоже, для него это стало сюрпризом, потому что не успела я опомниться, как он заключил меня в объятия и страстно поцеловал.

Ощущение было такое, как будто мир, который последние несколько недель постепенно сходил со своей оси, вдруг вернулся на место. Я находилась в объятиях Джесса, он целовал меня, и все было хорошо. Лучше, чем хорошо. Все было идеально. Потому что он меня любил.

И да, ладно, возможно, это означало, что ему пришлось переехать… и да, никуда не делась проблема с Полом. Я все еще сомневалась, что мне с ним делать.

Но какое все это имело значение? Джесс любил меня!

И на этот раз, когда он меня поцеловал, никто нас не прервал.

Примечания:

[1] Сосиски с перцем — блюдо итало-американской кухни, приготовленное с использованием итальянской колбасы и перца в качестве основных ингредиентов. Оно подается как блюдо само по себе, иногда с использованием дополнительных ингредиентов, таких как томатный соус, лук и макароны, а иногда и в виде бутерброда.

КОНЕЦ

____________________________________________________________________

Внимание! Электронная версия книги не предназначены для коммерческого использования. Скачивая книгу, Вы соглашаетесь использовать ее исключительно в целях ознакомления и никоим образом не нарушать прав автора и издателя. Электронный текст представлен без целей коммерческого использования. Права в отношении книги принадлежат их законным правообладателям. Любое распространение и/или коммерческое использование без разрешения законных правообладателей запрещено.