Там, где поют звезды.

Он стоял на вершине у обрыва, смотрел на заходившее солнце, освещавшее устье реки, буйную зелень леса, тонкую полоску песочного пляжа. Нежный розовый оттенок появился на всех предметах. Белые стены домиков приморского городка, корабли на рейде, дорога - все готовилось к наступлению ночи. Еще не зажглись фонари на улицах, не смолкли звуки ярмарки, а в вечернем воздухе уже чувствовалась прохлада.

- Здесь всегда так бывает, - прошелестел ветерок, едва коснувшись его щеки.

Солнце прочертило искрящуюся дорожку на воде. Небо стало золотисто-розовым. На востоке зажглись первые звездочки.

Он раскинул руки в стороны, взмахнул ими и...

Над обрывом мелькнула тень.

Как долго он не летал, очень долго...

Он кувыркался в восходящих снизу теплых потоках воздуха, опускался почти к самой земле, ощущая запах цветов, касался крыльям верхушек трав. Он летел над водой, вдыхал соленый воздух и наслаждался этими мгновениями счастья. Потом пронесся над затихающим городком, по его нагретым солнцем улочкам, поднял столбики пыли и песка, умчался снова к морю, к устью реки.

- Лечу! - ликовало внутри.

Он запыхался. Обратное превращение произошло также быстро, как и в первый раз. На верху, у обрыва опять стоял высокий, стройный парень с темными волосами и ореховыми глазами. Дар превращений достался ему от бабушки со стороны матери. Он усмехнулся, вспомнив, как испугались родители в детстве, когда он первые превратился в птицу.

Это было летом. Он оступился, должен был упасть, но не упал, а полетел.

Сам ничего не понял. Сначала увидел, что парит над деревьями, развернулся, поднялся вверх и ошалел от изумления. Родители замерли, раскрыв рты, у отца волосы встали дыбом, а двоюродный брат повторял: «Во дает!»

Когда его ноги коснулись земли, мама крепко обняла его, судорожно вздохнула. Отец не мог ничего сказать. Только дома все пришли в себя.

Лишь баба Лена усмехнулась и, похлопав по плечу, спросила:

- А раньше такого не было?

Мама долго смотрела на нее и, наконец, вымолвила:

-Нам-то что делать?

-Жить! - весело ответила бабуля, - Я-то ведь живу! Пойдем оладушки кушать! - она быстро сменила тему.

В этот вечер у отца во второй раз «отвалилась челюсть». Мама дико смотрела на бабулю. Повис вопрос: «И ты тоже?»

-Ну, да! Маленькая ты всегда удивлялась, как быстро я добираюсь с работы. Конечно, расчет времени..., но в экстренных ситуациях...- бабуля пожала плечами и пошла на кухню.

- Мальчики, кушать! - раздался через несколько минут ее голос.

Двое парнишек быстро справились с горой пышных, пахнущих ванилином и корицей оладий, и холодным молоком.

- В тебя! - бабуля взглянула на мужа. Дед отправил очередной оладушек в рот, скосил глаза в сторону гостиной: "Что там?" Он только что пришел с рыбалки.

- Сашка превращается! - бабуля принялась печь следующую партию. По кухне опять понеслись ароматы приправ и свежеиспеченных оладий.

- Как и ты? - дед поперхнулся молоком.

- Ага! - Елена Юрьевна ловко перевернула кулинарное чудо на другую сторону, прикрыла сковороду крышкой. Масло на сковороде чуть поворчало и успокоилось.

- В кого? - дед посмотрел на темную голову внука.

- В ястреба! - вставил Вовка, - Во дает! Мне бы так! - мальчишка откусил оладушек, подул на пальцы.

- Зато, ты мысли читаешь и колдовать можешь, - успокоила сына Вовкина мама.

- А в ястреба не могу! - не унимался Вовка.

В кухню подтягивалось все семейство. Взрослые не торопясь наслаждались вкусным творением бабули. Взбитые сливки, свежая клубника, мед, молоко – баба Лена знала пристрастия каждого члена большой семьи.

- Вон как бывает! Саньке уже четырнадцать, и проявилось только сейчас. А у тебя с трех лет прет! - дед потрепал лохматую белобрысую голову внука.

-Угу! - Вовка опять запихнул в рот оладушек и запил его холодным молоком, - Жнаешь, как в школе помогает!

- Я-то с этим, что делать буду? - взмолился Сашка.

- Самопроизвольно получается? - посочувствовала бабуля, - Потерпи немного, скоро научишься контролировать себя. Само по себе превращается, когда ты опасность чувствуешь или испугался сильно.

- Бабуль, а ты кто? - щуплый Вовка потянулся за новой порцией вкуснятины.

- Кошка, - услышал он спокойный ответ деда.

- Вот это новость! Значит, моя жена - ведьма во втором поколении! - голос возникшего на пороге отца заставил Сашку взглянуть на него: волосы уложились на место, да и выглядел он вроде бы нормально.

- Как минимум в четвертом. Садись, Костя за стол. Дочь, не возись, оладий не хватит! - бабуля пекла еще одну партию. Предыдущая стремительно исчезала со стола.

- Дед, достань молоко! – старший Новгородцев нехотя полез в холодильник.

- Я бы, чего покрепче бы… не против, - неуверенно пробормотал Константин.

- Одобряю, - поддержал его Вовкин отец, - Когда Вовка начал колдовать, я тоже был в шоке. С такими новостями, как сегодня тяжело справиться: теща - из семейства кошачьих, жена - ведьма в энном поколении, сын - пернатый хищник! Хотя… ты это уже знаешь! Нужно смериться и успокоиться! Время пришло! - весело подтрунивал он родственника.

На столе кроме молока появился дедов коньяк.

- Дочь, ты как? - спросил дед у Санькиной мамы.

- С кем я живу! Пора бы мне привыкнуть! Сама немного колдовать умею, а здесь растерялась! - со вздохом произнесла та.

- Немного?! - Константин усмехнулся и ласково посмотрел на жену. Он волновался за нее и за дочку. Такое потрясение для дамы перед рождением ребенка, жена перенесла не плохо, если не считать почти полуобморочное состояние.

- Ладно, всем вам! - баба Лена повернулась к Саньке, - За нового волшебника!

Глава 1, где Вовка читает Юленькины мысли и берет на море будильник.

Вовка опять опаздывал.

Разговор с Юленькой слишком затянулся. Девушка десять минут разговаривала с подругой по телефону, потом обиделась на весь мир из-за плохой связи. Вовка давно запретил себе читать ее мысли. Нельзя контролировать любимого человека.

Но сегодня он не выдержал очередного каприза. На "автомате" включилось мыслечтение, и на парня обрушился целый поток: " Опять этот белобрысый за мной увязался. Лучше бы дал мне списать физику, а то пойду на вечеринку к Ирке, потом погуляем с Гариком, дома буду только к ночи - не успею! Перед дипломом долг всё же надо «закрыть»! Еще придумать надо, как объяснить мое отсутствие дома. Что же соврать? Надо успокоиться. Обещал ведь на море меня взять, с компанией. Вдруг передумает!"

- Вовочка, я к бабушке уезжаю. Сегодня встретиться не сможем. Дай физику списать! - Юленька честно хлопала длинными черными ресницами. В голубых глазах была мольба о помощи. Не устоять ему от такого взгляда… Раньше.

"Гарик классно целуется! И машина у него - супер!" - глаза длинноногой красавицы подернулись мечтательной дымкой, - "А этот! Одно только - умный!" - Юленька передернула плечиками, будто что-то неприятно-холодное попало за шиворот кокетливой жемчужного цвета блузки. Вовка замер от мыслей девушки на месте, словно его приморозило к университетским ступеням. Еще год назад он заметил это движение, когда она сама подошла к нему и предложила вместе готовиться к зачету по истории. Отказать такой ослепительно-прекрасной сокурснице он не смог, движение проигнорировал. Вовка даже не понял, как стал готовить контрольные, зачеты, рефераты и прочие оценочные работы для Юленьки. И не только по истории. Приносил ей все в срок, получал милую улыбку, чмок в щеку, новое задание и был счастливым дураком. Внутренний голос подсказывал Вовке, нельзя девушку винить за то, что сам себе нафантазировал, но снимать розовые очки было невыносимо тяжело. Из ступора его вывел голос Юленьки:

- Ой, Ира, привет! - подруги отошли в сторону. Закончились занятия, и из дверей университетского корпуса потянулись студенты.

- Конечно, придем с Гариком! - шепотом говорила Юля, - Вовка? Ты же знаешь, я стильных люблю, а он... Ну, сама понимаешь, странный он, хотя и умный, - она хихикнула, посмотрела в сторону Вовки и натолкнулась на его тяжелый взгляд.

- Юля, поговорить надо! Ира, извини, - Вовка подошел к девушке. Почувствовав перемену, Юлия перестала сладко улыбаться, нервно обтерла влажные ладони об юбку замысловато-скроенного модного сарафана, идеально подчеркивающего фигуру.

- Я тоже не смогу встретиться с тобой сегодня, - молодой человек старательно подбирал слова.

- Ничего, ничего, завтра дипломную отдашь, я не тороплю, - прощебетала красавица и нервно перевела дух.

- А твоего диплома нет, Юленька, - тихо произнес Вовка.

- Как нет?! - Юля напряглась. Послезавтра защита, а она даже не знала темы работы, - Ты же вчера мне работу показывал! - красивое лицо пошло красными пятнами.

- И сейчас покажу! - парень достал новенькую флэшку, на которую час назад скинул последний материал курсовой. Юленька протянула было к ней руку, но флэшка вдруг пошла трещинами и рассыпалась в прах на Вовкиной ладони.

- Что это?! - испуганно и недоуменно пролепетала девушка.

- Твоя дипломная, - тихо проговорил Вовка. Когда он злился, то никогда не кричал, будто боялся не справиться со своим гневом.

- Я думаю, Гарик тебе поможет. И с дипломной справиться, и с математикой, прости, физикой.

- Откуда ты про Гарика знаешь?! - огорошено спросила Юленька.

- Сорока на хвосте принесла, - Вовка смотрел в сторону. Пережить бурю отрицательных эмоций сложно в любом возрасте. Особенно в юности. Особенно молодому человеку с волшебными способностями. Злость душила Вовку. Маленький чертенок, сидящий в душе, стремительно перерастал в огромного монстра. Вовка напрягся, вдохнул наполненный ароматами первых цветов воздух, медленно выдохнул, сосчитал до десяти, опять вдохнул, выдохнул. Монстр понемногу стал уменьшаться, съеживаться. Разбушевавшиеся нервы почти пришли в норму. До сознания дошло, что он самым неприличным образом таращится в сторону Юленькиной подруги.

- Так и знала! Ну, погоди, Ирка!

- Остынь, Юля. Ира здесь не причем. Я сам догадался. Когда используешь людей, они это чувствуют. До свиданья. Экзамены я уже сдал, дипломную защитил досрочно. Так, что вряд ли увидимся, - молодой человек поправил ремень сумки, повернулся к девушке спиной.

- Гарику привет! Тачка у него - супер! - бросил Вовка через плечо и быстро зашагал в сторону автобусной остановки, оставив остолбеневшую Юленьку "переваривать" случившееся и принимать решения, которые повлияют на события начинающегося лета.

Городок был маленький. Когда-то давно собирались построить метро, да так и не собрались. Зато наземный транспорт ходил с завидной точностью.

Оставив расстроенную Юленьку у входа в университет, молодой человек сел в автобус и через двадцать минут был дома.

На столе лежала записка:

" Вовка!

Телефон включи! Обед на плите. Позвони бабуле. Если хочешь поехать в Дальгорск - отпускаем! Уехали за обоями. Твоя сестра все спалила!

Мама, папа".

- Так, Оксанка опять увлеклась магией, - мелькнула приятная мысль, Вовка кривовато улыбнулся. Сестре было одиннадцать, контролировать волшебство этого ребенка могли только бабуля и дед. Конечно, опасное сочетание огневых способностей и мыслечтения в русой голове девчонки, сующей везде свой нос, мама пыталась использовать в своих целях. Наконец, сделали ремонт в доме, на кухне даже дважды. Интересно, что пострадало в этот раз? Вовка по очереди открывал каждую дверь. Гостиная, спальни, библиотека, детская, кухня. Вовке стало весело. Он толкнул последнюю закрытую дверь. Можно было догадаться сразу. Еще утром за завтраком мама как-то пробормотала, что горело бы это все синим пламенем, раз ремонт в Оксанкиной комнате не нужен. За последний год Вовкина мама реализовала многие свои дизайнерские идеи и была этим очень довольна, однако отец подустал от бесконечного ремонта, ибо именно на его широкие мужские плечи легли все тяготы сего увлекательнейшего процесса.

- Мама права: надо к бабуле в Дальгорск, - старая привычка бормотать Вовке не нравилась. Он запихнул в рот пирожок, вытряхнул на пол учебники и тетради из рюкзака, быстро закинул все на полку. На сборы ушло от силы минут пять: белье, книги по магии, компас, блокнот, почему-то рука сама потянулась к часам. "Зачем будильник-то?" - вопрос возник и тут же пропал. "Взять, что ли? " - опять пронеслось в голове. Вовка привык доверять своей интуиции и кинул будильник в раскрытый рюкзак. Включил телефон, позвонил маме. "Абонент не доступен", - раздалось в трубке. Отец за рулем, позвоню Оксанке.

- Алле! Вовочка, а я опять все сожгла! - пел в трубке веселый голосок сестры, - Они решили какие-то стеклянные обои взять, а мне не нравится! Я с рыбками хочу! - уже ныла Оксанка.

- Привет, сына! Как сдал сессию? - голос мамы обрадовал, - У тебя все в порядке? Из-за Юли не расстраивайся, я всегда говорила, вы только сокурсники.

Вовка обалдел, как можно забыть, что твоя мать умеет предсказывать!

- Ну ты даешь! Знаешь уже?

- Угу! Поезжай-ка в Дальгорск, покупаешься, отдохнешь, бабуле с дедом поможешь. Только аккуратнее: этим летом там будет очень интересно.

- Вовка, задай там жару! Не унывай - у нас все впереди! Бабуле с дедом привет и всяческих благ! - голос отца ободрил.

- Я тоже к бабушке хочу! - опять заныла сестренка.

- Позже, дочь. Сын, следи за часами... - в голосе появились тревожные нотки, - может быть я и ошибаюсь... Ну, все, целую!

Мама! Вечно она волнуется! С легким сердцем Вовка шагнул к входной двери. Легче всего перемещаться в пространстве, если падаешь или едешь в лифте... один, конечно.

Постепенно обрывки ощущений стали складываться в мысли и чувства. В Юленькином сознании вырисовывались очертания университета, проезжающих мимо машин, подруги, что-то говорившей и дергавшей ее за руку. Окончательно из состояния ступора ее вывело материализовавшееся из воздуха лицо Гарика.

- О, звезда очей моих, что тревожит тебя? - приторно-сладкий голос молодого человека в костюме из какой-то переливающейся ткани зеленоватого оттенка обволакивал сознание, притягивал, глаза гипнотизировали, заставляли подчиниться. Юленька привычно сбросила наваждение, она сама так использовала людей для достижения своих целей. Этот поклонник теперь ей был нужен в качестве «спасательного круга». «Завалить» дипломную и не сдать экзамены не входило в планы красавицы.

Почувствовав перемену в настроении студентки, Гарик сменил манеру поведения. Весь подобрался, будто перед прыжком в воду, холодно посмотрел на Ирку, заставив тем самым отойти в сторону. Он стал будто на несколько лет старше. Его лицо приобрело восковую прозрачность, словно на поддержание бархатной кожи и веселого румянца уходили дополнительные силы, оказавшиеся не нужными в данной ситуации. Новый, изменившийся, Гарик сказал с металлическими нотками в голосе:

- Хочешь чего-то от меня?

- Дипломная и минимум четверка на экзамене, - твердо ответила Юлия. Легкий флирт моментально испарился. Она тут же поняла, с этим человеком («А, человеком ли?» - завертелся на задворках сознания вопрос, заливая ледяным ужасом мозг) заигрывать просто недопустимо.

- Поехали домой. За учебу не волнуйся – помогу.

Гарик щелкнул длинными желтоватыми пальцами. - Главное - это твой воздыхатель. Владимир, кажется?

- Уже не мой! - Юленьке стало зябко, словно из открытой двери потянуло сквозняком.

- Плохо. Очень плохо, - холодные пальцы мертвой хваткой впились в локоть, - В твоей зачетке уже все оценки стоят, придется тебе опять его очаровывать! Звони! - Гарик протянул девушке телефон.

- Не доступен! – через несколько минут обреченно вздохнула Юленька.

- Поехали! – повторил Гарик и потащил красавицу к машине.

Юленька вяло махнула подруге рукой, уселась на мягкое сиденье и покатила в сторону своего дома, не понимая, зачем Гарику нужен недотепа Вовка и как его «вернуть».

Ира испуганно смотрела вслед уходящей подруге. Что-то насторожило ее в поведении молодого человека. Она всегда посмеивалась над Юлей, дескать, та всегда парней выбирает по необходимости. А в этом случае что-то зловещее витало в воздухе во время разговора Гарика и Юли. Ирина нервно обернулась. На ступенях университетского корпуса уже никого не было. Стояла какая-то мертвая тишина, словно в страшном сне, когда хочешь проснуться, а не получается. Солнце спряталось за неизвестно откуда взявшуюся тучку. Резкий порыв ветра поднял вихрь пыли и швырнул в ее сторону. Девушка зажмурилась, тряхнула головой, втянула ее в плечи, открыв глаза, побежала к остановке. Людей там не оказалось, лишь ветер продолжал хлопать вывеской и завывать в проводах.

Перевести дух Ирина смогла только в автобусе, когда кондуктор буднично потребовала плату за проезд, и ее нечаянно толкнул локтем невысокий толстячек, покачнувшийся при повороте. Ирина выглянула в окно. Ветер внезапно успокоился, солнце продолжало ласково греть старые, истертые мраморные ступени. Университетские двери открылись, из них высыпала толпа радостных первокурсников, оживленно обсуждавших какую-то новость.

- Странно… - мелькнуло в голове. От мрачных мыслей отвлекла смс-ка о распродаже в модном бутике.

Двери лифта закрылись. Вовка нажал кнопку первого этажа, щелкнул пальцами…

Он хотел уехать в Дальгорск завтра утром. Решение приехать к морю раньше появилось легко, и было принято с радостью. Поваляться на песке, окунуться в ласковую соленую воду, подставить плечи под теплое южное солнце – целая неделя «ничегонеделания» перед занятиями в Северо-восточной Академии магии и прикладного волшебства (в быту - Школа).

Младший из братьев поступил в Школу, как и положено, в двенадцать. И сейчас ему оставалось завершение десятилетнего обучения в виде ежегодного тестирования. Санька «опоздал» на пять лет. Свой первый год обучения он начал в семнадцать. Поэтому Вовка опережал его на два года. Санька упорно грыз гранит науки, приезжал раньше, уезжал позже, даже наколдовал программу на недобук и таскал его всегда с собой. Результат – за два года пройдено четыре курса.

Вовка захотел появиться на скале у обрыва: вдруг брат уже приехал и опять летает на закате.

Почему-то под ногами ничего не было. Вершина соседнего горного пика стала резко уходить вниз. Вовка хаотично замахал руками, потом увидел лицо брата и почувствовал рывок вперед …

Александр любовался солнцем. Повеяло мятой, как при Вовкином перемещении.

- Вовка! - Сашка резким движением выбросил руки вперед и схватил падающего брата за лямки рюкзака, дернул на себя. Ребята покатились по траве и мелким камушкам.

При перемещении создается вихревое поле, а так как Вовка просчитался на полметра, то появился у края обрыва в пустоте. Вихрь потащил его в сторону и вниз. Не успей Санька на мгновение, приземлился бы его братец на ветки раскидистого клена, и не известно, остался бы жить после этого.

- Ты чего? Цел? – Александр сел, уставился на Вовку.

- Цел. Как я так? – недоумевал тот.

- Ты часы снял, когда переход совершал? – строгий голос Александра заставил Вовку подобраться, - Телефон выключил?

- Ну да! Ой, будильник, же!

- Будильник? Зачем он тебе здесь?

- Не знаю. Просто так взял. В рюкзаке он, - пожал плечами Вовка.

Ничего страшного не случилось бы, если он перемещался на большую площадь. Подумаешь, полметра!

Пространство и время взаимосвязаны. При перемещении нельзя брать с собой часы, иначе произойдет искривление времени и смещение в пространстве. Чем больше разница в часовых поясах планеты между «точкой отправления» и «точкой прибытия», тем больше смещение в пространстве.

Даже перевод стрелок не дает точного приземления, поэтому, при больших скачках, путешественники между мирами и временем оставляют все, что может напоминать о датах, часах и минутах. Им запрещается брать любые вещи, где есть цифры или записи, дабы исключить любую привязку к какому-нибудь событию. Только ты и время. Исключением являются зеркальники. Они способны чувствовать мельчайшие вибрации струн времени, могут прыгнуть в нужную точку пространства в заданный момент времени и вернуться обратно, словно никуда не перемещались. Создается впечатление, будто человек смотрит в зеркало: он и здесь, и в зазеркалье. За ними всегда охотились те, кто хотел перекроить историю, у кого жажда власти ослепляла разум. Поговаривают, род зеркальников прервался несколько лет назад, когда последний из них не смог передать свой дар сыну.

Отряхнувшись, молодые люди проверили целостность злополучного будильника и стали пробираться в сгущающихся сумерках к дому их бабушки и деда.

Старшее поколение перебралось в Дальгорск несколько лет назад, когда врачи посоветовали Марии Юрьевне (двоюродная бабушка братьев) сменить городскую пыль на морской воздух. Тогда обе сестры переехали в маленький тихий городок с узкими зелеными улочками, мощенными старым теплым булыжником, беседками, увитыми диким виноградом, солнцем и лазурным морем, всегда разным: манящим, ласковым, грозным и величественным. На выбор городка повлияло и расположение Школы, куда поступили Санька и Вовка.

Оба семейства поселились по соседству. К Марье Юрьевне часто приезжала дочь и внучка. Маленькая Тая очень скучала по отцу, уезжавшему на несколько месяцев в экспедиции, а в Дальгорске для нее время неслось незаметно, предаваться унынию не позволяли многочисленные двоюродные, троюродные и прочие родственники такого же возраста или чуть старше. Сыновья бабы Маши бывали реже и всегда привозили кучу вещей. Обеспечить всем такой детский сад было весьма сложно: на двоих - пятеро мальчишек и две девочки. Так что лето проходило всегда шумно и весело. Все путались в близнецах (в старших - Анюте и Нике, в средних - Марке, Веньке, Эдике и в младших – Степане и Никите).

На кухне кто-нибудь готовил еду, кормил детей, прибирался, входная дверь постоянно хлопала, по светлым доскам деревянного пола шлепали детские ножки, раздавались задорные голоса, слышались удары мяча о древние каменные плиты внутреннего сада, шелестели волны, набегающие на берег, и лишь вечером наступала тишина. Время текло медленно. Взрослые отдыхали на веранде, неторопливо пили чай, наслаждаясь прохладой, напоенной ароматами цветов, слушали вечерние пение цикад. В такие мгновения говорить не хотелось. Тишина теплого вечера обволакивала, успокаивала. Старшие возвращались в дом, прикрывали окна от вечерней прохлады, кто-нибудь шел купаться при луне, висевшей низко над водой и освещавшей пляж причудливым светом.

Дом затихал далеко за полночь.

Глава 2, где разговаривает трехцветная кошка, и находятся зеркала.

- Ну, наконец-то! Мы с дедом заждались уже! Здравствуй, милый! – бабуля обняла Вовку.

- Ба, я же только завтра приехать хотел? Почему заждались? - в голосе звучало явное непонимание. Обычно бабуля не волновалась по пустякам, а теперь чувствовалось, будто гора упала у нее с плеч. Даже дед нервно перевел дух.

- Понимаешь, Вов, тут такая штука…- он немного помолчал, - время у нас идет по-другому. Почему? Пока не знаем. Санька сказал, что прилететь должен был двадцать пятого, а у нас появился двадцать третьего, ты же, наоборот, опоздал на день.

- Ой, получается, Сашка сразу в двух местах был? А я совсем куда-то исчез?

- Скорее всего - нет. Возможно, произошло искривление пространства и времени. Такое случается очень редко и только при определенных условиях, - дед говорил почти шепотом, - когда порталы открываются или закрываются… Кем-то или чем-то… Такое было под силу одному человеку… Когда-то давно… Да и силу он должен был передать…

На мгновение повисла тишина. Казалось, даже море перестало тяжело перекатывать волны и замерло в ожидании разгадки.

- Кому и когда? И передали ли?.. – вздохнула Елена Юрьевна.

- А нам что делать? - как-то по-детски растеряно произнес Вовка, нервно проведя пальцем под носом.

- Бабуля решила связаться со своими старыми знакомыми, только найти их не просто.

- За тридцать лет все разъехались куда-то…

- А еще комп не работает. С родителями смс-ками перебрасываемся. Твои уже в курсе, что ты здесь.

Сашка отрезал кусок бабушкиного мясного пирога.

- Вкушно как! - проговорил он с набитым ртом.

- Ты, друг сердечный, скажи мне, зачем будильник взял? - карие в крапинках глаза деда недоуменно глядели на Вовку.

- Не знаю, захотелось, что ли…

Раздался телефонный звонок. Дед пошел отвечать. Из соседней комнаты доносился спокойный, несколько приглушенный голос. Уплетая пирог, молодые люди прислушивались к ответам. После недолгого разговора он появился в кухне.

- Наталья звонила. Занятия отменяются на неделю.

- Как?! Почему?! – Вовка поперхнулся пирогом, закашлялся.

- Многие студенты добраться до Школы не смогли: порталы не работают. Что бы приехать на поезде требуется время. Преподаватели озабочены изменениями в пространстве и времени.

- Что еще Наталия Александровна сказала? - бабуля спрашивала как-то отстраненно, неподвижно сидя в тени в уголке дивана. Казалось, она стала меньше, черты смазывались, голос приобрел мелодичное звучание.

- Передает тебе привет. Приглашает завтра в двенадцать на кафедру. Пойдешь?

- Идти не завтра надо, а сегодня,- в голосе послышались мурлыкающие нотки.

Елену Юрьевну окутало сиреневое сияние, перешедшее, в такого же цвета, дымку. Легкий ветерок, волнующий кухонные занавески, рассеял облако, и мужчины увидели трехцветную кошку, нервно подергивающую пушистым хвостом.

- Продукты убрать в холодильник, - проговорила она бабушкиным голосом, прыгнула на подоконник и исчезла в открытом окне.

Сашка и Вовка синхронно открыли рты, вызвав дедову усмешку.

Уставшая трехцветная кошка лежала на подушке дивана, свесив лапы и хвост. Прикрыв глаза, она тихонько рассказывала:

- Наталья волнуется. В Школе появился новый преподаватель. С виду аккуратненький такой: костюмчик, галстучек, портфельчик. Говорит, вроде, все правильно. Прибыл к нам по просьбе Дыревох Ханумы Мерзалифовны, профессора истории колдовства и магии темных веков, как проверяющий. Только что проверять? Документацию давно сдали, экзамены вовремя прошли. Работает со студентами - первокурсниками. Никого на свои занятия не допускает. Ребята, кто с ним общался на занятиях, ходят как во сне.

- Что со студентами – то? – дед озабоченно нахмурил седые брови.

- На гипноз не похоже. Наталья в этом дока! Другие преподаватели ее поддерживают. Завтра хотят собраться, обсудить, так сказать, устроить мозговой штурм. Только ничего у них не получиться – у Дыревох везде уши и глаза есть. За последние годы кого только не пыталась перетащить в Школу.

- Ага, ты говорила, с Веркой Скретиной дружбу водить, что голым ходить, - усмехнулся Вовка, вспомнив наставления бабули при поступлении в Школу

- А этот, аккуратненький?

- Не знаю, вроде бы уехал на пару дней. Кстати, сын у него в вашем Универе учится. Перевести его в Дальгорск хочет. Вот и будет у нас новый студент: Гарик Евгеньевич Толобов.

- Гарик? – Вовка напрягся. Вспомнился недавний разговор с Юленькой. Возможно лишь совпадение… но неприятно… и имя редкое…

- Ты че? А ж побелел весь? - Сашка с интересом смотрел на брата.

- Все нормально, - Владимир пожал плечами, однако бабулю «провести» не удалось.

- Колись, милый! – ласковый кошачий голос не вязался со сверкавшими зелеными глазами.

Внуки знали: бабуля если насядет, то не слезет никогда, пока не узнает всей правды. Вовка вздохнул и начал рассказывать про последнюю встречу с сокурсницей.

- Так Гарик значит? - задумчиво протянул дед.

- Совпадение? – еще с надеждой спросил Вовка.

- Ты много Гариков знаешь? – хмыкнул Сашка, подтвердив недавние мысли.

- Быть может уменьшительное от «Игоря»? – надежда стремительно испарялась. Появилось почти материальное ощущение паутины. Он запутывался в нее весь год, подчинялся капризам красавицы. Последний каприз – пикник на море, с друзьями.

- А кто такая Юля?

Вовка замялся. Сложно было ответить на вопрос Елены Юрьевны. Фактически об Юле он ничего не знал. Красивая, симпатичная, светлые волосы, длинные ноги. Мысли сразу исчезали, хотелось просто смотреть на нее и все.

- Ладно, выясним, - проворчал Санька, по-деловому прошел в кабинет за нетбуком. – Вдруг работает.

Но комп молчал.

Тревожно зазвонил мобильник. Вовка вздрогнул.

- Мам, привет, - Сашкин голос не выдавал волнение.

- Да, все в порядке, разберемся. Снег, говоришь, выпал? Да ты сама вспоминала, лет 30 назад такое было. Отец на работе опять застрял? Ладно, удачи, пока, пока.

- Вам привет от родителей. Хм, пробились, - он кивнул на телефон.

- Снег, в июне? Что, похолодание было? - удивилась бабушка.

- Нет, вчера как обычно 21-23 по Цельсию, отозвался Вовка.

- 30 лет назад, - задумчиво протянул дед и быстро посмотрел на жену. Взгляды встретились, из кошачьих глаз посыпались искры.

- Срочно звони Василисе, - обратилась к Саньке бабуля, - не сможешь – полетишь сам. Не нравиться мне это все.

Санька смутился и покраснел. С Василисой он был знаком много лет, но лишь недавно смог побороть смущение и перевести их отношения из ранга дружеских в ранг романтических.

Василиса ответила на звонок только час спустя. Голос был уставший:

- Привет, Саш. Замерзла, пока домой ехала. Уже семь вечера, деревья все в снегу, а дома даже горячей воды нет! … Родители нормально. Они все решить не могут: отпустить меня с тобой на море ли нет. Все вопросы: где жить будем, как меня твои родственники примут. Вот морока. Похоже, опять мое лето пройдет на даче. У грядок и банок с огурцами.

- Лисочка, милая, я люблю тебя сильно-сильно и очень хочу, чтобы ты приехала, - жарко зашептал в трубку покрасневший Сашка, уходя в соседнюю комнату.

- Еще один влюбленный, - по-хорошему позавидовал Вовка.

- Была бы возможность, я вместе с тобой урожай на даче собирал и в банки его закатывал! - донеслись из комнаты утешительные слова.

- К банкам не пущу! Испортишь! - раздался в телефонной трубке веселый голос девушки, представившей Сашку на кухне в белом колпаке и мамином переднике с кружевом и цветочками.

- Хотя, вдруг в тебе скрыт талант повара? - изменила свое мнение Лиса.

- Лисонька, помоги, пожалуйста, Вовке, - сменил тему Александр, - ему узнать нужно про Юлю Бузыкину. Все-все. Сможешь?

- Целую, крепко-крепко! - проворковал молодой человек, получив согласие.

- Это называется: «Использовать в личных целях служебное положение», - процедил сквозь зубы дед. Василиса работала в отделе кадров и могла «краем глаза заглянуть» в личное дело Юленьки.

- Дождемся утра, - мяукнула кошка, грациозно соскочила с дивана и пошла в ванную, мягко ступая по ковру пушистыми лапками.

«А ведь там спрятаны коготки», - мысль в голове ее мужа была почти осязаема. Кошка – она всегда кошка. С виду мягкая и пушистая, но стоит ее разозлить – увидишь тигрицу, которая защитит своих котят, выпустит коготки и больно вонзит их в обидчика. Характер его жены в точности соответствует кошачьему. «Кошка, которая гуляет сама по себе», - кажется, так называли ее в юности.

Утро началось неожиданно. Дико подпрыгивая и рискуя рассыпаться на части, истошно орал Вовкин будильник. Сашка открыл глаз – пять утра. Темная голова опять упала на подушку. Каникулы, блин!

- Да уйми ты его! – бабушкин голос разбудил Сашку окончательно.

Он дотянулся до телефона и резко сел в кровати. На дисплее высвечивалась информация о пропущенных вызовах за последние пять минут. «Кто бы это мог быть, в такую рань?» - пронеслось в голове и через мгновение добавилось: «Почему телефон не звонил, а сработал будильник?»

Еще больше удивился Сашка, когда увидел от кого были звонки.

- Васенька, что случилось? – тревога в голосе молодого человека несколько изумила девушку.

- Привет, соня! Все в порядке. Почему не отвечаешь? Уже полдень, а ты все спишь? На тебя это не походит!

-Лисонька, я сплю, и здесь только пять утра… - в голове спросонок не укладывалось отставание в несколько часов.

- Как так?!

- Сам не знаю! Вообще тут так много странностей творится. Разберемся, конечно, потихоньку. Вот и тебя напряг! Что ты узнала об этой Юле?

- Ничего особенного о ней самой нет. Где живет, когда родилась, где училась и другая всякая чушь, оценки, портфолио, аттестаты. О ее родителях тоже ничего, только фамилия отца интересная.

- Бузыкин? – съязвил Сашка.

- Нет, - Василиса даже не заметила, - фамилия у него Миррор.

- Миррор? «Зеркало» что ли? - хихикнул Санька, последнее время ему «везло» на «импортные» фамилии, то Грины, то Хантеры. Какое-то засилье иностранцев в окружении…

- Дай мне трубку! – бабулин голос не допускал пререкания.

- Василиса, здравствуй, я бабушка Саши. Извини, что вмешиваюсь в ваш разговор. Услышала фамилию и хочу спросить – это «Зеркало» не Яков Михайлович? – Елена Юрьевна напряженно ждала ответа.

- Да! Только не отец, скорее отчим. Что-то не так? – заволновалась Лиса.

Трубка чуть не вывалилась из бабушкиной руки.

- Где же они живут?

- Улица Солнечная,10. За городом, километров семь будет, коттеджный поселок, в прошлом деревня Чудовая.

- Чудовая, - эхом поправила Елена Юрьевна,- Спасибо, Василиса! Даю трубку Саше, - отдав телефон внуку, Елена Юрьевна как-то обмякла и тяжело опустилась в кресло.

- Они до «Зеркала» добрались!

- Что за зеркало, ба? – вихрастая Вовкина голова появилась в дверном проеме, - Почему всем не спится сегодня?

Вовка плюхнулся на кровать к брату, отобрал у него подушку, сладко зевнул и попытался свернуться калачиком. Старший брат бесцеремонно пихнул его в бок.

- Иди к себе досыпай, - началась битва за подушку.

- Я все интересное пропущу, - не унимался Вовка.

Тем временем Елена Юрьевна тихо сидела в кресле, не замечая шумной борьбы внуков. Ее глаза потускнели, взор был обращен в прошлое. Далекое студенческое прошлое, когда все началось: встреча с высоким красивым парнем, ставшим ее мужем и знакомство с его другом, шумным, веселым, обладающим искрометным юмором, Яшкой.

- Этот Яков Миррор и есть - «Зеркало». Человек-ключ к любому пространству и времени, - звук ее приглушенного голоса остановил шуточную возню мальчишек, заставил их замереть, удивленно уставиться на бабулю, словно увидеть ее с другой стороны, забыть на мгновение вкусные завтраки, сказки на ночь и все, что в их понимании было связано с «бабой Леной». Теперь перед ними сидел человек, который когда-то участвовал в событиях, влияющих на расстановку сил добра и зла. И от этого, братьям стало не по себе. Куда-то исчезало беззаботное детство, прогулки у моря, тихие вечера, шумные праздники, ощущение стабильности мира и покоя дедова дома, где их всегда ждали и любили такими, как есть.

- Он легко может попасть куда захочет... Или куда принудят…- конец фразы она произнесла почти шепотом, и от этого стало еще безысходнее, словно радость медленно уходила. В комнату прокралась тьма, в углах притаились колышущиеся тени, обрывки неизвестно откуда взявшегося тумана.

- А почему Юленька – Бузыкина? - чуть слышным шепотом спросил Вовка. По его спине ползли мурашки, хотелось забраться под одеяло, как в детстве, когда просыпаешься среди ночи после кошмара и всюду мерещится всякая нечисть. Холодный пот выступил над губой. Он даже перестал дышать, словно от ответа зависело что-то важное.

- Дара она не получила, не родная ему, вот и Бузыкина! Что ты, мать, детей пугаешь, туману напустила! - громкий голос в клочки разорвал туман и изгнал тьму. Тени полосатыми бестелесными кошками выпрыгивали в окно.

- Что раскисла-то? Кофе сварить? Шесть утра - самое время! - в подтверждение дедовых слов снова дико «заорал» будильник. Елена Юрьевна с надеждой смотрела на мужа. Тот яростно искал возбудителя спокойствия, чтобы, похоже навечно, избавить от способности звонить по утрам. Сашка и Вовка приходили в себя. Наконец, будильник был найден и отключен. Мужчина отправился на кухню варить утренний кофе. Вскоре по всему дому распространился чудесный аромат. Дед снова появился в комнате, молча вытащил жену из кресла, отвел на кухню, позвал внуков.

Бабушкина хандра сменялась обычной уверенностью. Постепенно стал вырисовываться план действий на день. Несколько поспорив с мужем, она полностью успокоилась и, приняв «руководство к действию», стала с удовольствием допивать кофе.

Следующий ранний звонок был адресован Вовке:

- Вова, здравствуй! Прости меня, пожалуйста! - в трубке раздались Юленькины всхлипывания. - Сегодня диплом сдавать, а я не знаю, что делать! - трубка зарыдала в голос.

- А Гарик не помог? - Вовка злорадно оскалился.

- Гарик странный какой-то. Проводил меня домой, сказал, с отцом моим поговорит, потом они вышли из дома, сели в машину и уехали. Папа позвонил, сообщил, что утром домой вернется, дела, видишь ли, у него. А мама с братом еще не вернулись. Я одна дома и не знаю, что делать и боюсь! - рыдания приглушились сморканием в платочек.

- А который час? - с интересом спросил Вовка.

- Час ночи, - спокойно ответила Оля, оторопев от такого вопроса.

- Тогда спать надо, валерьянки выпить и спать лечь! Утро вечера мудренее! И бояться нечего! Отец твой дела решит и приедет!

- А ты приедешь? – в голосе девушки звучала мольба и надежда. Вовка растерялся, такого тона он никогда не слышал. Где-то далеко в мозгу зашевелилось сомнение. Не могла Юленька сама ТАК ему позвонить, не те у них отношения были.

- Боюсь приехать не смогу, - осторожно отказал Вовка и затаил дыхание, ожидая ответа. На «другом конце провода» разочаровано вздохнули, кому-то пробормотали тихо: «Нет», и положили трубку.

- У всех время идет по-разному! Вот это да...

- Произошел провал во времени. Это у нас... а где-то и в пространстве, - дед растерянно почесал затылок, - Значит, Якова силой похитили или шантажировать стали.

- Угу, по доброй воле Яков с незнакомцем ночью никуда не пойдет. У Юли братья или сестры есть? - обратилась к Вовке бабуля.

- Да. Брат, старший.

- По базе данных пробей, как брата зовут.

через полчаса вся информация о семье Бузыкиных-Миррор лежала на столе в гостиной.

- Ну что там? - Елена Юрьевна показалась на пороге кухни, быстро сняла фартук, кинула его на спинку стула. Война войной, а обед по расписанию. Точнее завтрак. Очень ранний завтрак. Хотя, у кого как...

- Похоже, "зеркала" только мужчины. Ее брата зовут Михаил Яковлевич Миррор. Женат. Характер нордический, - вошел в роль Вовка. - Две дочери, обе на фамилии матери. Далее... «рост, вес, пристрастия» ...гы… образование...чушь всякая...Ага, "на данный момент с семейством отдыхает на море"...

- Интересно, где, хакер ты наш? - дед с интересом смотрел на внука, - Это ты так про каждого можешь?

- Ну если очень захотеть, то можно…

- Не волнуйся, дед, тебя не вычислит никто. Все и так знают где ты. За пределами города ты по расписанию бываешь - санаторий с 5 по 20 ноября, когда нормальные люди отпуск не берут! Работа и дом, редко пляж, сад, парк! С твоей работы тебя из-под земли достанут! Хоть бы раз в отпуск съездить и твой телефон дома забыть! - бабулина тирада закончилась, в комнате повисла тишина.

- Ну в следующем году...

- ...мы обязательно куда-нибудь съездим в другое время и место, - язвительно за мужа закончила Елена Юрьевна. - Старо предание, - хлопнув дверью, бабуля вышла во внутренний двор. Ее деятельная натура не могла долго выдерживать размеренной жизни, энергия рвалась наружу. Она любила путешествовать, изучать что-то новое. В свои шестьдесят пять она выглядела на сорок с хвостиком и своей активностью могла сравниться с молодыми.

Глава 3, в которой на заднем дворике тети Маши появляется группа в купальниках.

Михаил опять перевернулся на спину. Уезжать от синего моря и желтого солнца не хотелось, но отпуск подходил к концу. Последние дни в голову лезли всякие мысли. На днях звонил сестре, вроде все в порядке. Жена, дочки и Зинаида Сергеевна (даже она) довольны и счастливы. Отдыхай, наслаждайся жизнью, а что-то гнетет. Только что?

Он привык доверять "седьмому чувству". Чувствовать нити времени и пространства необходимо, когда совершаешь переход. Сначала перед глазами возникают цветные нити-струны, закрепленные на невидимом грифе. Они влекут тебя вдаль, ты слышишь неведомую музыку, словно великий исполнитель, регулируя высоту звуков, прижимает струны пальцами, меняет их длину, заставляет дрожать и колебаться. И ты несешься вдоль грифа, окунаясь в музыку, цвет струн заполняет тебя, уносит в иное время и пространство. Управлять своим сознанием, замедлить или остановить бег, повернуть вспять или перескочить на другой "музыкальный инструмент", ой как не просто, особенно когда осознаешь, что таких дорожек-струн множество, и каждый инструмент играет свою партию. Музыка может сливаться воедино, и из волшебных нитей возникает расцвеченное полотно, целый мир, а может быть и несколько миров, существующих независимо и одновременно дополняющих друг друга, создающих полутона, легкие колышущиеся тени на общей картине. Иногда кто-то начинает фальшивить. Картина разваливается. Нити разбегаются в стороны, сворачиваются в клубок, сжимаются, на мгновение зависают яркой капелькой и взрываются ослепительным фонтанчиком, оставляя белые капли-кляксы на других грифах. Музыка затихает на мгновение, затем в ней появляется новая тема; картина тускнеет, меняет цвет и в ней возникает движение, краски смешиваются. Порой картина темнеет, покрывается трещинками и исчезает вовсе, не оставляя после себя ничего... В иных случаях появляется легкая дымка, музыка звучит приглушенно, словно ждет чего-то... Реже картина приобретает яркость и глубину, новая тема насыщает мелодию гармонией и светом. Чувствовать поток времени и пространства научил его отец. Весь дар он передал сыну.

Михаил надумал подняться с лежака, как перед ним материализовался высокий блондин с голубыми глазами.

- Владимир! - представился он, протягивая руку Михаилу.

"Пространственник", - пронеслось в голове мужчины.

- Да, но на много слабее Вас, - ответил на мысль Михаила парень.

- Что случилось? Так в открытую нельзя появляться.

- Вас ищут. Вашего отца похитили. Сестра дома заперта во временной петле. Вам знакома фамилия Новгородцева?

- Отец часто рассказывал о своей коллеге с такой фамилией. Они работали вместе, очень давно.

- Да, работали. И ей нужна Ваша помощь. Если Вы не против, она приглашает Вас погостить несколько дней в Дальгорске. Удобный дом, пляж, море, разумеется с семьей.

Михаил думал отказаться от столь странного предложения. Подошедшая Зинаида Сергеевна категорично заявила, что никуда отсюда не поедет, наморщила лоб и приготовилась отчитать пасынка за столь необдуманный шаг, но не успела.

- Ты мне поможешь, парень! Девочки, сюда! - кричал Михаил, подхватывая дочерей на руки. В мозгу гремело: "Опасно! Беги немедленно! Хоть в Дальгорск, хоть на край света!" Жена и мачеха изумленно смотрели на него.

- Держитесь! Быстрее! - высокий парень сгреб в охапку двух женщин, на мгновение коснулся плеча Михаила, и на их месте взметнулся ввысь песочный вихрь.

Через минуту оставшиеся на лежаке вещи аккуратно упаковывал человек в темном костюме. Рядом стоял другой, недовольно поджатые тонкие губы делали его лицо холодным и несколько жестоким.

- Поспеши! Вещи отправь к ним домой! - он отрывисто отдал приказание первому, нервно снял темные очки, засунул их в карман светлой зеленой рубашки, стряхнул несколько песчинок с брюк и быстро пошел к выходу.

Марию Юрьевну предупредили о появлении гостей в ее доме. Пунктуальная во всем тетушка хлопотала на кухне, прибирала гостевые комнаты и все же оказалась не готова к встрече. Вовкино появление оказалось более чем эффектным. Внутренний дворик осветила вспышка, раздался грохот и истошные нервные крики. Встревоженная тетя Марья выглянула в окно. Взору предстала странная картина: Вовка лежит на спине, рядом разбитая псевдокитайская ваза (в интерьер вписывалась, придется другую покупать), дама лет пятидесяти в купальном костюме лупит племянника полотенцем и истошно визжит. Чуть поодаль из небольшого вихря выходит мужчина в плавках с девчушками на руках. К нему кидается встревоженная молодая женщина в пляжной тунике, обнимает его и детей.

- Зинаида Сергеевна, упокойтесь! Не хотел он Вас обидеть и синяков нет, не выдумывайте напраслину! А вот жизнь он Вам может и спас! - голос пасынка заставил даму отвлечься от Вовки и обратить внимание на окружающую обстановку. Она уже набрала в легкие новую порцию воздуха, чтобы продолжить поток недовольства, но ее глаза заметили зеркальный кулон на шее мужчины. Она смогла лишь издать какое-то шипение и тихо прошептала: «Будь ты не ладен! Сейчас бы дома была и с деньгами!»

Объяснять гостям, где они и что, собственно, произошло, предоставили Елене Юрьевне, а хозяйка дома пошла подбирать подходящую одежду.

«Опять началось!» - выслушивать нудный монолог мачехи не хватало сил. Ей не нравилось исключительно все, начиная с времени пробуждения (будильник заводила она сама) и заканчивая… В прочем конца и края этому недовольству не было.

Отец женился во второй раз через несколько лет после смерти жены. Натали Миррор погибла при весьма загадочных обстоятельствах. Официальная версия гибели звучала так: «Взрыв газа в результате замыкания электропроводки». Только почему уцелела вся квартира, кроме старинного резного зеркала? Зеркало оплавилось по краям, рама потемнела, в стене возникла огромная дыра в соседнюю детскую, комнату маленького Миши.

В тот день ему исполнилось три года. Вместе с отцом они пошли выбирать торт, а мама осталась готовить праздничный ужин. Когда вернулись, мамы уже не было… Ни каких следов… Следствие зашло в тупик и дело закрыли. Натали уже находилась в другом мире.

Лишь через одиннадцать лет отец снова женился. Миша не спорил, хотя мачеху невзлюбил с первого взгляда. Отца жалел. С его трудным характером нелегко найти спутницу жизни. Да и потенциальные спутницы не горели желанием повесить на шею маленького сорванца и жить рядом с мужчиной, который в тайне надеется на возвращение жены. Зинаида Сергеевна являла собой очаровательное смирение в данном вопросе. Ее дочка, маленькая Оля как-то отвлекала отца от мрачных мыслей. И Миша дал свое согласие. Вскоре после свадьбы он уехал в дальгорскую школу и приезжал домой только на каникулярное время, которое умышленно сокращал каждый год. Отец все понимал, он уже неоднократно пожалел о своем поступке. Забыть Натали ему не удалось. Зинаиду он не любил и с каждым годом испытывал к ней все большую неприязнь. Он дал себе слово, что как только Оленька закончит университет, он прекратит отношения с ее матерью.

Михаил принял решение отца ровно: «Тебе решать». В тот год он познакомился с Мариной и почти не был дома, чему немало поспособствовала мачеха. Помнится, Зинаида Сергеевна фыркнула во время знакомства: «Русалки нам еще не хватало!». Марина действительно родом с Островов, и плавает как рыба в воде.

На пороге комнаты появилась жена. Мокрые зеленоватые волосы усиливали эффект русалки. «Ей бы хвост и в море», - в который раз подумал Михаил.

- Твоя «матушка» уже извела всех своими придирками: требует вернуть нам багаж, - жена села на край дивана, принялась расчесывать волосы. Высыхая, они теряли зеленый оттенок, становились пепельно-серыми.

- Объясни, что случилось?

- Сам не понимаю. Похоже, зеркальный дар кому-то очень нужен, и этот кто-то ни перед чем не остановится. Отца похитили. Оля сидит дома взаперти. Звонил ей сейчас. Представляешь, у нее все еще вчерашняя ночь!

-?!

- Это временная петля.

- И как быть?

- Попробуем узнать! А пока сидите с девочками здесь. Море рядом. Домик хороший. Хозяйка в курсе. Прорвемся!

- А Зинаида?

- Попробую в чувство привести.

Через час Михаил кипел от злости. Мачеха потребовала компенсации за испорченный отпуск, хотя вернуться они должны завтра. Месяца у моря ей не хватило! Пришлось пообещать новые каникулы в Египет. «В пасти крокодила!» - чуть не добавил Михаил, раздраженно хлопнув дверью.

Глава 4, в которой все вспоминается.

- Наташа, не плачь! Ну не плачь же! – Елена Юрьевна растерянно смотрела на подругу, - Переживем этот бред! Ну надо же – закрыть Школу!

Наталия Александровна почти десять лет работала в Школе магии. Известие о закрытии привез новый проверяющий Толобов Евгений Анатольевич. Как вариант «трудоустройства» уволенного вдруг персонала было предложено организовать частную контору, руководителем которой, он, Толобов и будет.

- И документы показал, - чуть успокоившись, проговорила Наталья, - не рентабельно, видишь ли! Это МАГИЯ, а он – не рентабельно! Откуда только взялся!

- Вот именно, откуда! Школа-то организована на общественных началах, если я правильно помню! - Елена Юрьевна задумчиво смотрела на подругу.

С Натальей они познакомились очень давно, на берегу моря. Новгородцевы отдыхали в небольшом отеле в конце бархатного сезона. Жара уже спала, море постепенно остывало, готовясь к зимним ветрам. Елена шла по еще теплому песку, вечерние тени удлинялись, солнце садилось в воду, пустынный пляж погружался в сумерки. Уже наступило время ужина, доносились голоса и музыка со стороны отеля. Женщина прибавила шаг, как ее швырнул на песок внезапный порыв ветра. Появился человек в пальто, сапогах и шапке. От испуга Елена превратилась в кошку. Человек постоял, покачался из стороны в сторону, упал на колени, оперся на руки, потряс головой. Шапка слетела, по плечам рассыпались длинные волосы. Женщина выпрямилась, поднесла ладони глазам, потом повернулась к морю, замерла на несколько мгновений и медленно стала заваливаться на бок, теряя сознание. Елена, оставаясь в кошачьем обличии (мало ли что!), обошла непрошеную гостью кругом, потянула носом воздух, вроде опасностью не пахнет, пахнет страхом, лесом, ягодами. Запахи раскрывались по очереди, будто прокручивали пленку в обратном направлении. Последнее, что смог уловить кошачий нос, был запах абрикосов.

- Абрикосовый пирог! – вслух уточнила Елена. Женщина пошевелилась. Трехцветная кошка отошла чуть в сторону, уселась и стала ждать.

Наталья постепенно возвращалась из глубин забытья в реальный мир. Реальный ли? Воспоминания проплывали перед внутренним взором, словно на большом экране возникали сцены из собственной жизни. Вот молодая женщина в нарядном, испачканном копотью платье стоит на опушке леса. Тогда ее приютила бабка-травница. Наталья помнила только имя, объяснить, что делает в сибирской тайге в красивом платье и модных туфлях, она не могла, да и особо не кому было. Баба Матрёна о много не рассказывала, местным объяснила, что дальняя родственница умом тронулась, ее и прислали к ней лечиться. Матрёну побаивались, перечить не стали. «До райцентра далеко. Да и кто спрашивать будет?» Так Наталья и осталась у травницы. Через несколько лет Матрёна умерла. Наталья осталась одна. Тогда-то и стал «доставать» ее местный «кавалер». Кончилось тем, что он в пьяном виде вломился в дом, стал угрожать. Желание оказаться далеко, там, где тебя поймут, стало настолько сильным, осязаемым, что пересохло во рту. Наталья толкнула подвыпившего гостя, выскочила за порог, побежала, не заметила обрыва, оступилась, падая, подумала: «Все…». Резкий хруст ветвей и она упала…на пляж.

Очнувшись, Наталья увидела трехцветную кошку.

- Ты кто? - спросила кошка.

«Головой ударилась…». Наталья медленно подняла голову, стараясь не делать резких движений, села. До сознания дошел факт, что руки согревает белый песок, а солнце на воде прочертило предзакатную дорожку. «Жарко. Море. Где я?» Кошка поднялась на лапы, подошла ближе, очень человеческим жестом почесала себя за ухом, мяукающим голосом произнесла: «Меня Леной зовут, а ты кто?»

«Точно ударилась! Галлюцинации. Море, кошки говорящие… А здесь жарко, наверное температура у меня. Брежу». Вялотекущие мысли прервались странным образом: кошка как-то трансформировалась в женщину. «Сплю или брежу, а все равно помру в глуши такой, если что-то сломала себе. Или я уже, того, на облаках?

Женщина-кошка как-то сочувственно посмотрела на Наталью.

- На курорте ты.

«Ага, сон, мысли мои читает!»

- Да у тебя все на лице написано!

«Глаза – закрыть, головой – потрясти, ущипнуть себя!»

Проделав задуманное, Наталья открыла один глаз, второй, облегченно вздохнула, женщина исчезла. Следы остались. И кошачьи, и человеческие. Наталья сколько-то посидела, перебирая рукой теплый песок, мягко скользящий между пальцами, медленно поднялась. Море тоже осталось, и солнце, наполовину скрывшееся в воде. Какой-то очень реальный сон. Она машинально оттерла пот с холодного лба рукой, расстегнула пальто, обернулась, увидела идущих к ней людей.

«Это все-таки сон! Они пройдут мимо и все!» Не прошли, остановились рядом. Два мужчины и та же женщина. Все красивые, загорелые и чем-то очень озабоченные. В руках у дамы легкое платье, тапочки-вьетнамки.

- Вот она! Молчит! У нее шок! Откуда она? Из другого времени или места?

- Лена, не спеши! У тебя тоже было бы, при переходе и не такое происходит!

- Ростислав, - представился черноволосый мужчина, склонил на секунду голову и смешно ударил пятками, зарываясь ими в песок.

- Дмитрий, - второй мужчина внимательно разглядывал незнакомку, - вы мне кого-то напоминаете… Мы не встречались раньше?

- Нет, я, если честно, помню только последние несколько лет, и даже не знаю, кто я, - Наталья внезапно успокоилась. Люди вели себя неагрессивно, даже, как ей показалось, волновались за нее.

- Как Вас зовут? - Ростислав пристально рассматривал ее нелепый в данном месте наряд.

- Наталья.

- А прибыла Наталья из…?

- Сосновки.

- И где это?

- Сибирь.

- А вчера было число…?

- 12 октября…7 года.

- Года …от рождества Христова?

- Да.

- Вот и выяснили: время тоже, место другое. Волноваться нечего, Вы Наталия, способны перемещаться в пространстве, прыгать, мгновенно попадать из одного места в другое. Возможно, такое уже было, просто Вы это забыли,- Ростислав окончил расспросы и сделал выводы.

- Наташа, может, переоденетесь? – несколько робко спросила Елена, взглядом указывая на принесенные вещи.

- Мы отойдем, - мужчины вежливо отвернулись и побрели вдоль берега.

- Так это не сон? – до сознания неохотно доходила услышанная информация, и Наталья начала волноваться, как ей быть дальше.

- Нет, это перемещение, спонтанное и неконтролируемое. Хорошо, что нас встретила, а то, кто другой переполох бы устроил, в полицию потащил.

- А как я домой попаду?

- Так же, как и Ростислав, переход устроим. Ты не волнуйся, наших сил хватит, а в Дальгорске вас встретят, тебя в Сосновку отправят.

- Нет! Только не туда! - голос Натальи упал до шепота, глаза расширились от ужаса.

- Нет, так нет! Давай в ресторане пообедаем, а там решим все, - примирительно похлопала по ее руке Елена.

Наталья осталась в Дальгорске. Дар перемещений у нее появлялся в экстренных ситуациях, коих за время проживания в городе у моря не возникало. Наталья обладала и другой способностью: «обходить острые углы», договариваться и примирять враждующие стороны. С ее приходом в Школу стали решаться многие мелкие и крупные проблемы, возник уют и комфорт, часы занятий пролетали как-то незаметно. Преподаватели Наталью стали называть Добрым Ангелом Школы. Первокурсники Ангела превратили в Ангелину.

Наталья-Ангелина и баба Лена сидели в мягких кожаных креслах. Вечерело. Из раскрытых окон в библиотеку доносился плеск набегающих на песок волн. Морской бриз играл белыми легкими шторами.

- Чай будешь? - баба Лена тяжело поднялась.

- Нет, спасибо.

В дверь тихо постучали.

- Войдите.

- Мне сказали, Вы заняты, но дело не терпит отлагательств, - Михаил не заметил Наталью, скрытую наступающими сумерками.

- Что случилось?

- Сегодня дважды незнакомые люди очень настоятельно пытались предложить моей жене и мачехе «интересный и увлекательный тур» к какой-то святыне. Сейчас все сидят дома. Я сам учился в Дальгорске. Прекрасно знаю, нет здесь ничего такого.

- Да…- протянул дед, заглядывая в комнату - значит, они и сюда добрались. В дом к Маше они не сунутся, «весовая категория» не та. Победить ведьму - хранительницу в ее доме, да при поддержке семьи не по зубам даже очень талантливым магам.

- Что же происходит? Повторение истории, ее новый виток? Тридцать лет затишья и опять вожжа под хвост попала! - терпению бабы Лены пришел конец. Эмоциональный выброс ждали весь вечер, и час икс настал! Дмитрий Васильич быстро толкнул Михаила в свободное кресло, прижал палец к губам: «Тсс!!!»

По комнате заметались молнии, заискрились корешки книг, зашуршали листы бумаги на столе. Фиолетовый туман наполнил углы, вытянул свои лапы к креслу Елены Юрьевны, закручиваясь в маленькие вихри.

- Зачем же лезть к нам из своей подворотни, опять грязи натащат, а нам отмывай! Тогда дров наломали, скольких людей покалечили! Энергии им не хватает, системы рушат, жизнь портят! - зеленые глаза засверкали. Елена Юрьевна стукнула сжатыми кулаками по подлокотникам кресла. Мягкая обивка выдержала удар, по библиотеке побежали с разных сторон волны негодования, столкнулись в середине комнаты резким хлопком с яркими искрами.

- Ну, мать, ты по-што нас пугаешь? Глянь, что натворила-то! Ребятня аж примолкла, сидят, по сторонам оглядываются. Кабы не я, весь дом бы спалила! – легкое негодование в голосе сестры несколько успокоило грозную бабу Лену.

- Маш, ты извини, если что… Нервы сдали. Сама знаешь, как тридцать лет назад было…

- А как было? – Михаила молнии не напугали, и не такое видел, зато возник интерес к предмету разговора.

- Простите, Михаил, за несдержанность. В свое время мы потеряли друзей в этой передряге. Кто-то не смог оправиться и вовсе отошел от дел, а кого-то не стало физически…- скорбные нотки тихо звучали в голосе женщины.

- Миша, Вы же знаете, что многие миры соединяются. Есть дружественные нам, практически неотличимые от нашего и друг от друга. Вы и сами там бывали не раз. - Михаил вежливо кивнул. - А есть враждебные. Порталы туда закрыты почти для всех, почти… Вот оттуда всякая нечисть и прет периодически, устраивает энергетические скачки. Наталью Александровну вот из Сосновки выкинуло когда-то. – Дед кивнул в сторону Доброго Ангела.

- Вечер добрый! – Михаил поднялся из кресла, подошел к Наталье. Та ответила на приветствие, напряглась. Что-то знакомое было в молодом человеке. Взгляд, манера говорить?

- Когда Вы учились в школе?

- Окончил лет пятнадцать назад.

- Тогда я еще в Сосновке жила…

- Я бы тоже Вас запомнил…

- Ба, пирог горит! – раздалось с кухни.

- Ой, батюшки! Иду! – баба Лена пулей вылетела из комнаты.

- Пироги – ее слабость! И как умудряется сохранить фигуру? - с сожалением оглядев себя, вздохнула Наталья.

- А я Вас не могу представить худышкой. Мне кажется, Вы всегда такой были. От Вас теплом и уютом веет.

- Спасибо, Миша…

- А вот и пирог! Все сюда! По твоему рецепту, Наташа! - воздух наполнился запахом ванили и персиков. Михаил замер, будто оказался в детстве, когда мама была рядом, и солнечное утро обещало долгую и счастливую жизнь.

- Такой пирог и моя мама пекла, - случайно вырвалась фраза, присыпанная детской горечью потери.

- Да где вы? Ой! – баба Лена замерла на пороге комнаты.

- Наталья, вылитая Наталья! – с гордостью показывая фотографию, говорил Яков. На какое-то мгновение он забыл, что жены уже год как нет рядом. Он выглядел счастливым, разглядывая снимок и нежно поглаживая уголок фото. Потом лицо его осунулось, посерело. Мужчина горестно вздохнул, спрятал снимок в карман. Лена аккуратно закрыла альбом. Снимков в нем прибавилось. Сына Яков фотографировал часто, словно хотел остановить счастливые моменты. Друзья понимали. После Натали осталась лишь одна карточка, что бережно пряталась в карман рубашки, ближе к сердцу.

В один «прекрасный» день и эта фотография исчезла, изъятая Зинаидой на правах законной супруги. Яков устроил было сцену, но сил не хватило. С уничтожением фото умерла призрачная надежда. Яков окончательно замкнулся в себе, прекратив практически все контакты с друзьями, чуть позже и с коллегами.

Чайная позолоченная ложечка упала на тарелку с абрикосовым пирогом.

- Лен, с тобой все нормально? Ты словно приведение увидела! – дед похлопал жену по руке.

- А я и сейчас его вижу. Вот! – бабуля показала на Наталью и Михаила. – Сам посмотри!

Недоуменные взгляды присутствующих не смутили решительную даму.

- Кстати, Наталья, где твой кулон? – смена темы несколько ошарашила.

- Здесь, со мной! – Наталья приложила руки к груди. В вырезе блузки мелькнула изящная вещица: золотой кулон с камнем интересной огранки, если повернуть его, можно было бы подумать, что это зеркало, помещенное в оправу из переплетенных нитей из белого, красного и желтого золота.

Михаил увидел кулон, поперхнулся, закашлялся, осевшим голосом спросил:

- Откуда он у Вас? Это фамильная вещь нашей семьи. Мы думали она уничтожена.

- Кулон всегда был со мной, а откуда он я не знаю… - Наталья беспомощно смотрела на молодого мужчину. – Может просто похож…

- Давайте сравним! – Михаил снял с шеи цепочку и показал точную копию украшения, только цвет камня был ярче, в нем чувствовалась сила.

- Обладатель дара перехода в пространстве и времени наследует кулон от своих родителей, отца или матери. Кулон передал мне отец вместе с даром. Совсем недавно. Такой же был у мамы. Она, а не отец из семьи Миррор. – Михаил рассказывал давнюю историю, вдруг приобретшую продолжение.

- Значит Ваша мама передала дар Вашему отцу, а он Вам? – Сашка во все глаза смотрел на лежащие на столе кулоны.

- Это была вынужденная мера. Они защищали Вас маленького. Вы еще не родились, а ее уже искали, чтобы использовать способности перехода. Яков спрятал семью в другом пространстве и времени, дар был разделен. Но ненадолго. В день трехлетия любого зеркальника выбрасывает в его время и следующие три года он должен прожить там. Происходит закрепление временного контура. Иначе у зеркальника не будет стабильности, и через несколько лет самопроизвольные переходы приведут к истощению силы. Если не будет наследника, дар исчезнет. Зеркальники вообще рождаются не часто, где-то раз в тысячу лет. И только у Миррор дар передавался по наследству. Просто отслеживай наследников и все. У кого проявился, того и бери тепленьким. Натали обладала спонтанным даром, но очень сильным. У таких как она, наследник или наследница дар стабилизируют и придают ему небывалую силу.

- Они движутся! – Вовкин возглас прервал дедов рассказ, указывая на кулоны.

Камни словно вытекали из оправ, стремились друг другу, образовывая две зеркальные лужицы. Лужицы вытянулись ручейками, закрутились спиралью. Маленький водоворот распался на несколько серебристых нитей, образовался замысловатый узор. Руны наполнились светом. Мягкое сияние превратилось в светлый лучик, метнувшийся к Наталье. В воздухе возникло зеркало. Тишину комнаты прорезал глубокий низкий голос:

- Ты, Натали Миррор, хранительница дара, принимаешь ли его обратно?

Растерянный Добрый Ангел произнесла:

- Я ничего не понимаю, честное слово!

- Они ей память стерли, - догадался Сашка.

- Тогда, смотри! – зеркало подернулось дымкой, пошло рябью, как в старом телевизоре. «Настраивается», - захотелось не вовремя хихикнуть Вовке.

Кто-то там видимо покрутил ручкой, и изображение стало ясным и четким. На ожившей картинке в небольшую гостиную с выпечкой в руках спешит полноватая молодая женщина в доме детский праздник, шары, ждут гостей. Женщина останавливается перед большим зеркалом в резной раме, говорит своему отражению:

- Не бойся, все будет хорошо, спрятались мы.

Вдруг появляются темные тени, сгущается мрак. Черные щупальца тянутся к ней.

- Отдай его нам, отдай, - свистящий шепот наполняет комнату.

Женщина пятится, упирается спиной в зеркало.

- Отдай, иначе хуже будет! – тени подбираются ближе, резкий выпад, щупальце метит в голову, промазывает, лишь слегка задевая волосы.

- Нет! – в женщину летит раскаленный красный шар.

«Кино» замедляется. За секунду до вспышки видно, как она проваливается в зеркало. Огненный шар оплавляет стекло, разрушает стену и с тихим шипением тает в воздухе.

- Уходим. Он будет недоволен. Дар уничтожен. Жаль.

Зеркало опять подернулось дымкой, прояснилось. Следующий кадр. Опушка леса. Вспышка. На прошлогоднюю листву падает маленькая фигурка в нарядном синем платье.

Снова рябь. Осень. Старушка-травница учит кого-то:

- Ты не так, не мни, корешок-то нужен будет.

- Ох, не мое это, баба Матрёна!

Зеркало потухло.

- Ты помнишь? – кивок головы и судорожный вздох в ответ. – Ты принимаешь дар? – Натали замотала головой, с ресниц сорвались соленые капли.

- Кому отдашь его? – непреклонное зеркало продолжало допрос с пристрастием.

- Сыну! – твердо ответила Натали. – От меня толку мало, он защитит дар лучше!

- Так быть по сему!

Зеркало исчезло. Кулоны слились полностью. Большой крупный камень застыл в двойной спирали золота. Украшение поднялось в воздух, замерло перед обладателем дара. Михаил протянул руку. Цепочка змейкой стекла в ладонь, аккуратно на золотой горке расположился массивный зеркальный камень. По всему телу разлилось приятное тепло. Напряжение спало, стало легко и спокойно.

- А отец-то мой двоеженец, - весело заметил Михаил и подмигнул матери, - свергнем Зинаиду?

Миша обнял мать.

- Это дело Якова, она не в чем не виновата, - шмыгнула носом Ангел.

Глава 5, кафедральная.

Изольда Борисовна внимательно смотрела из-под очков на медлительных студентов. Двигались они словно во сне. Такое началось около недели назад, сначала один-два, дальше – больше. Изольда чувствовала черную магию, но определить, откуда она идет, не могла.

«Сегодня обсудим», - ручные часики показали пять минут до звонка.

Студенты медленно водили ручками по тетрадям. На простое и понятное задание ранее требовалось пять-семь минут. Теперь же не хватало и часа.

- Прошу всех сдать работы. До свиданья! – Изольда вылетела из классной комнаты. Студенты-выпускники плавно, словно на кинопленке, поднимались с мест, собирали вещи, кто-то вообще «зависал» на несколько мгновений. Странное поведение осталось незамеченным для сокурсников.

- Вы опаздывайте, сударыня! – Павел Петрович Суров посмотрел на жену. – На двадцать минут!

- Паша, занятие закончилось только-что!

Маленькие часики Изольды показывали без десяти двенадцать, хотя на больших часах с маятником уже было десять минут первого. Странно.

- И дошла я быстро, не то, что мои студенты. Как мухи осенью, у них все замедлилось, даже речь!

- Даже речь, говоришь? – Богдан Николаевич задумчиво тер переносицу. Очки в роговой оправе не спешили украсить массивный нос профессора.

- Так мы ничего и не решили, - начал было Дмитрий Васильевич.

- Постой, постой… мухи, двадцать минут…

- Так он у них время ворует! – Изольда аж вспыхнула от догадки. Темные волосы приобрели красноватый отлив, в глазах загорелись огоньки. Взрывной (в прямом смысле) характер представительницы семейства демонов-огневиков проявлялся редко, но в полную сокрушительную мощь, искусно сдерживаемую на занятиях и выходившую в домашней гончарной мастерской. Возможно, Изольда Борисовна, увлекавшаяся в молодости темной магией, и стала бы могущественной и страшной колдуньей, да влюбилась по самые уши в Пашку. Веселый потомок эльфов не соответствовал ни фамилии, ни общепринятому облику своего клана, ни физическим развитием, объяснявшим нелюбовь к светлым одеждам «лесного народа». Задрапировывать гору мышц в легкую тунику Пашке было откровенно лень, поэтому он обходился «стандартным», пошитым на заказ костюмом. Эльфа в нем выдавали заостренные уши и длинная белая коса, сводившая с ума студенток. Кроме Изольды. Неприступную красавицу, казалось, не волновал алогичный ухажер, но… Проявились чувства оригинальным образом.

Пашку угараздило ввязаться в сомнительную историю по раскрытию и распутыванию связей руководства Школы с потусторонним миром. «Темное» увлечение Изольды давало ей возможность быть там, где светлому эльфу и не снилось. Не могло ему и присниться каменное подземелье, и скорая расправа с тайным агентом, коим Пашка являлся. Молодой колдунье повезло подслушать планы относительно эльфа, и она, не долго думая, взорвала логово врага, не оставив камня на камне. Пашка был спасен. Изольда почти выгорела, израсходовав огромное количество силы. Враг разбит. Неожиданно и бесповоротно. Также неотвратимо эти двое влюбились и уже столько лет были вместе.

- Время, время…нет у нас времени загадки разгадывать!

- Время воруют через что-то добровольно отданное.

- Тетрадки добровольно отдают студиозы наши.

- Надо ж как обстряпали! Красиво – не подкопаешься! Все по «почти взаимному согласию». С Толобовым.

- Гипнозу он студентиков наших «обучал». Во всех группах. – Богдан Николаевич лихо насадил на нос очки и яростно листал расписание и списки студентов. – Твоих прогульщиков только не было.

- Два ВУЗа «тащить» сложно, - вступилась за внуков Елена Юрьевна.

- Значить нежить за свое взялась, - подытожил Павел Петрович.

- Энергию им опять подавай! – фыркнула Изольда.

- Перекос где-то вышел. Запасы свои они истратили. К нашим потянулись.

- Опять… - повисло неопределенное молчание.

Елене Юрьевне вспомнился давний разговор с внуками:

- Энергия не может быть плохой или хорошей. Она есть и все. Вопрос в том куда её направить, как получить-отдать. Легко добыть энергию вызывая негативные эмоции. Тебя обидели – ты ответил, вспылил, отдал безвозвратно и почувствовал опустошение. Причем отдал добровольно-незаметно. Взяли-то чуть-чуть. Вампиры, энергетические, так и «работают». Из многих «чуть-чуть» образуют «очень-очень много».

- Ба, значит они плохие, вампиры эти.

- Ну, плохие, конечно. Если поддаешься им. Так ведь сам ты и виноват. А они вроде мелких пакостников. Навредить сильно - кишка тонка, а задуматься над поведением помогают. И энергия движется. Она как вода в реке. Еже ли быстро бежит, то чистая. Застоится – тиной затянет, протухнет, болотом станет.

- А двигать энергию только так можно?

- Есть и другой способ. Дари свою, тогда получишь умноженную во сто крат.

- Как в старом мультике про обезьянку, банан и удава.

- Точно!

- А тухлая энергия куда девается?

- Кому-то покоя не дает. Мысли разные в голову приходят. Возомнит такое существо себя владыкой мира, дров наломает, переворошит все. Эх… Как говорят: «Эту бы энергию, да в мирное русло!»

- Ба, а от избытка энергии большой «бум!» быть может?

- Может, может. А что бы не было – надо выход энергии дать. Направленный.

- Ой! Это как лед на реке взорвать!

- Правильно!

- Или как засор почистить!

- Тоже верно!

- Вот я бы им устроил! «Бабах!» - Сашка вскочил на кровати и руками показал какой «бабах» бы он сделал.

- Нет, Саш, такой «бабах» уже был. Горя людям много принес. «Бабахать» нужно в одну точку, но сильно.

- Как стрелой из лука! Я сегодня стрелял! Ой! – Вовка испугался и укрыл голову одеялом. Последствия утренних упражнений юных робин гудов предков не порадовали, ибо теплая вода для полива чудесным образом вылилась, а в эластичной мембране тары красовалась пестрая «индейская» стрела.

- «Бабах…бабах». Где ж эту бочку-то искать? – Елена Юрьевна аккуратно потерла хрустальный шар. В воздухе зависла карта пространств Согласия. Каждое пространство имело свой цвет и немного накладывалось на соседнее. При соединении нескольких возникал устойчивый переход. Обычно там и располагали магические школы.

- Эльфийцы почти в норме, Горная страна – тоже. Заповедный мир страдает – нечесть из компьютерных игр просочилась.

- Угу, они на прошлой неделе известили. Конечно, есть вполне адекватные персонажи. Только с рисованным существом как-то необычно общаться. – Пал-Петрович пожал плечами, перестал барабанить по столу.

- Летающий остров?

- Порядок.

- Близнецы?

- Утечка. Район «нашей» Сахары.

- Остальные?

- На первый взгляд – терпимо.

- Близнецы хуже всего.

- Значит в Параллельный мир путь-дорога нам открыта, – подвел итог Суров Пал-Петрович.

Глава 6, где много песка и неизвестности.

Солнце величественно поднималось над морем. Первые лучи его окрашивали мир в мягкие золотисто-розовые цвета; ласкали каждый листик, травинку, ягодку виноградной лозы, наполняя её жизненной силой; проникали в воду, высвечивая камушки на мелководье и стайки рыбок на глубине. «Здравствуй, мир! Новый день!», - несся к Земле голос Солнца.

«Ничто не может быть плохим или хорошим…всё зависит от количества…», - повторял как мантру Сашка, облизывая сухие потрескавшиеся губы. Солнца было много, очень много… Жаль, ястребом он не взял запас воды. Находиться птицей долго в раскаленном воздухе пустыни он уже не мог. Сашка пробирался через пески к последнему порталу. Сил передвигаться в расплавленном мареве оставалось всё меньше и меньше. Вместе с преподавателями Школы они закрывали порталы, связывающие параллельные миры. Так поступали всегда, когда возникала опасность перехода враждебного агента. Открывали порталы под усиленной охраной, при крайней необходимости помощи. Особенностью Близнецов являлось одновременное блокирование всех переходов, что и было сделано. Но… После закрытия яркой белой звездочкой загорелся стабильное «окно» в песках Сахары. Как и кто, для каких целей его создал, возможно, осталось для многих загадкой, если бы не характерное радужное свечение по краям. Такой специфичный след оставлял лишь один человек - отец Михаила. Передав сыну дар, Яков не мог произвольно перемещаться сам, но незаметно оставить метку для «своих» его возможностей хватало.

Мгновенный перенос в сторону портала мог спугнуть создателей перехода. Портал исчезнет и вместе с ним возможность отыскать Якова, обнаружить врага и разгадать его планы. Приняли решение добираться с предельной осторожностью, не используя мгновенные перемещения. Сашка оказался ближе всех к цели. Большую часть он летел. Оставалось всего каких-то семь-восемь километров. Ещё в начале пешего пути Александр подсчитал примерное количество шагов в километрах, отделявших его от портала. При его росте и длине шага ему требовалось пройти чуть больше одиннадцати тысячи шагов. Под лучами нещадно палящего светила.

- Уже близко. Одиннадцать тысяч двести сорок восемь… - беззвучно шевелились губы. Парень поднялся на бархан, вяло уставился на пышную зелень оазиса.

- Мираж… - Сашка пару раз моргнул, внутренне готовый к растворению чуда пустыни в зыбком мареве. Зеленый островок не растаял как раньше в знойном воздухе. До слуха донеслось журчание воды.

- Галлюцинации…слуховые…уже… - он инстинктивно сделал шаг навстречу к желаемому, оступился, кубарем полетел с песчаной горки. Песок забился всюду. Он был в волосах, под одеждой, во рту, в глазах. Впрочем, в глазах было и песчано, и темно. Сашку хорошо приложило во время торможения.

«Саня-я-я-я!» - отчаянный внутренний вопль заставил медленно открыть глаза. Сознание рвалось наружу. Ой! Лежать бы так в тенёчке под чем-то зелененьким. Зрение с трудом сфокусировалось. Финиковая пальма притенила персиковое дерево, защитив от палящих солнечных лучей. Вы когда-нибудь видели падение зрелого плода, находясь под этим самым плодом? Нет? Жаль! Мгновенно пробуждаются инстинкты. Рука, до сего момента изображающая нечто ватно-неподъемное, выбрасывается вперед, ловит персик, наполненный живительной влагой. Зубы вгрызаются в сочную мякоть. Рот заполняется соком. И ты понимаешь, что счастье есть! И ты ешь это счастье!

Напившись холодной и кристально-чистой воды из бьющего в камне родника, набрав персиков, Александр решил совместить приятное с полезным, то есть осмотреться, походя поглощая сладкие плоды, дарованные усталому путнику судьбой.

Жгучее светило устало клонилось к горизонту. Птицы затихали в ветвях. Пустыня оживала, сбрасывая оцепенение зноя. Сашка не реагировал на ставшие привычными звуки оазиса. Портал он нашел почти сразу. Две каменные идеально гладкие колонны-трубы, искусственно-сиротливо не вписывались в окружающий пейзаж. Активность портала не вызывала сомнения. Но она медленно затухала. Ещё пару-тройку дней, и он исчезнет, рассосется в пространстве-времени. Колонны потеряют отполированную гладкость, покроются трещинами, раскрошатся, превратятся в песок, из которого и были созданы. Пространство между ними задолго до разрушения потускнеет, прекратит светиться и перестанет перемещать путников в иные миры. Такими «времянками» пользовались давным-давно. Минусов тьма. Одно то, что засечь такой портал пара пустяков, избыточное энергопотребление высасывает силы, остается «шлейф» перехода. Плюсы, правда, тоже есть: мгновенное создание при помощи элементарного заклятия. Даже слабенький маг-самоучка осилит. Та-а-ак! Миррор «пудрит» чью-то голову, уводит опасность подальше от сына, не забывая оставлять следы. Ай да, профи! Респект! Такого со счетов списывать рано! Хитер лис! Сашка надкусил очередной персик и застыл в немом изумлении. Его присутствие активировало маячок метальной записи, оставленный Яковом.

Перед Сашкой разворачивались события недавнего прошлого. Чуть сутулый уже немолодой мужчина в очках, легком летнем костюме, оглядывает окрестности. Близоруко щурит глаза. Однако его любопытство отнюдь не праздно. Он ставит радужные блики на далеких барханах, на выступах каменной конструкции, невесть когда здесь появившейся и давшей жизнь оазису, на высокой пальме, ближе всего расположенной к воде. Его торопят. Элегантный сопровождающий, в блестящем зеленью костюме, неуместном в пустыне в разгар летнего дня, что-то говорит Якову, потом обращается ещё к кому-то невидимому. Через мгновение из песчаных вихорьков выскакивают темные фигуры, направляются к порталу. Яков в последний раз оглядывает окрестности, подмечает разительное внешнее сходство темных. Клоны! Удобно! И подручного материала, ну просто, завались! Никто песка в пустыне считать не будет. Главное – не развалились бы копии. Миррор прячет усмешку, продолжая играть по чужим правилам, «невзначай» бросает заклинание дестабилизации в чрево портала, одними губами произносит: «Сутки!», потирает переносицу указательным пальцем. Изображение растворяется в остывающем воздухе.

- Сколько же времени прошло с момента обнаружения сигнала? Я был на Крите… это примерно 900 километров отсюда… скорость полета 60 км в час…15 часов лета…восемь км дались тяжело…скорость не более двух-трех километров в час, значит…значит…плюсуем еще часа четыре, накинем часа два передышки. Итого через три часа портала не будет. Или того меньше.

«Вовка!» - мысленно орал Саня, спокойненько доедая последний персик и флегматично выбрасывая косточку.

«Вовка!» - Александр вглядывался в сумеречное небо. На небосводе появились первые звезды. Прошло уже часа полтора.

«Вовка! Где вы все!» - терпение кончилось. Свечение портала значительно уменьшилось. Песок вокруг колонн пришел в движение. Проход в иные миры засасывало в воронку. Сашка выбросил ментальный маячок, проверил его дееспособность, подошел к краю воронки, решившись влететь в неизвестное в обличие ястреба.

«Стой!» - догнал его голос брата. Вовка опоздал на мгновение.

- Там! – едва материализовавшись, он присоединился к родственнику.

Глава 7, таинственно каменная.

- Вовочка! Где ты! – в кромешной темноте шепот с истеричными плаксивыми нотками навевал уныние, разбавленное смехом, ибо плакала Дашка. Самая младшая на курсе и самая талантливая из огневиков, способная практически в любой ситуации пролить свет на тьму. В прямом смысле.

- Даш, ты как здесь очутилась? Ты с Федькой должна была остаться, дождаться подмоги, Михаила.

- Ага, как маленькая – так сиди и жди! – слезы мгновенно высохли, язвительность возросла, но ещё не зашкалила. - Вечно вы втроем смотаетесь куда-нибудь, а потом оказывается я самое интересное пропустила! – вот теперь накал страстей почти достиг максимума. Дашка светилась, в прямом смысле.

- Молодец, систер, так держать! А то не видно ничего, а пугать вас не хотелось! – от стенки отлепился высокий блондин с красными глазами, горящими подобно двум угольям.

- И ты! Федь, ну тебя! Кто там всем расскажет, что случилось?

- Маячок! – подал голос Александр.

- Уф, здесь! – облегченно выдохнул Вовка, поворачиваясь к брату. Тот темным пятном приближался к друзьям, потирая большой шишак на лбу.

- А, собственно, где – здесь? Систер, посвети!

- Я тебе не лампочка! – надула губы Дашка, но освещения прибавила.

Влево и вперед уходили тоннели.

- Там хода нет. С дуру влетел, теперь голова болит, - Санька махнул в сторону левого тоннеля.

- Значит прямо! Дамы, вперед! – галантный Фёдор расшаркался перед сестрой. Но только Дарья попыталась протиснуться вперед, преградил дорогу.

- И как это понимать!? – Дашка уже ощутила себя первопроходцем, а ей опять отвели роль второго плана.

- Пойдешь рядом, вдруг чего, - успокоил девушку Владимир. Дашка насупилась, но разумно промолчала.

- Дашенька, свет убавь, вдруг нас заметят, - язвительность Фёдора спровоцировала потрескивание девичьей шевелюры. Искры рассыпались в стороны с интенсивностью бенгальского огня.

- Брейк! Не прекратите – верну вас обратно, и пикнуть не успеете!

- Тсс! – в проходе в отдалении раздались быстрые шаги. Дашка мгновенно погасила сигнальные огни. Всё погрузилось во тьму. Ребята прильнули к каменным стенам тоннеля.

- Говорил же ему: «Сбоит!». Нет – не верит! А теперь что? Исправлять? – шаги говорившего приблизились почти вплотную, резко свернули направо, поотдавались громким эхом и затихли.

- Нам туда! – два красных глаза повисли в темноте, заставив Саньку вздрогнуть от неожиданности. Тонкие лучики сканировали пространство.

- Федь, нас так заметят. Дай я чуток подсвечу.

- Инфракрасное включите.

- А вы?

- За вас держаться будем. Тсс! – где-то бубухнуло.

- Идем! – ребята парами двинулись вдоль тоннеля. Дашка следовала первой, таща за руку Володьку. Федор, в меньшей степени обладавший способностью видеть в темноте, вел Александра.

Ровный пол тоннеля позволил без потерь добраться до поворота. Тройку раз что-то шипело и взрывалось, слышалась ругань.

- Похоже на гномий. Только я таких оборотов и не слыхивал! – прокомментировал Федька очередную недовольную фразу ремонтника.

- Их нам и не хватало!

Минут через десять аккуратных подкрадываний ребята вышли в величественный малахитовый зал. Слабая зеленая подсветка придавала нереальные черты предметам. Огромные колонны рядами уходили вдаль, поддерживая свод. Великолепие давило и восхищало.

- Ба-бах! Ё……..ть! – маленький гном исчерпал запасы идиоматических выражений родного языка, перейдя на более выразительный русский. Волосы его встали дыбом, борода тлела, кожаный фартук зиял недавно прожженными дырами. Между двух миниатюрных, по сравнению с остальными, колонн розовой нестабильностью искрилось пространство перехода.

- Да кто же песком тут всё засыпал! .......ть! – крепкий мат сыпался не хуже песка.

- Кротнуло! – тихо посочувствовал гному Сашка.

- Ага! – отозвался гном, - Наконец-то вас прислали! Вот что, ребятушки, приберите тут, а я за запчастями!

- Бах! Бах! …….!........! – от высказываний гнома ушки Дарьи и Федора свернулись в трубочки. В прямом смысле. Глазки налились краснотой. И родственники бы ответили за переход на эльфийский, если бы гном не так стремительно торопился за запчастями.

- Ладно, остыньте. На русском он тоже не псалмы пел! – ржал над реакцией друзей Вовка.

- Но…! Так трехэтажно! – Федьку проняло до печёнки.

- А убирать чем? – чуть спокойнее спросила Дарья.

- Щас мы песочек сдуем, а ты куличики из него слепишь, - вспомнил детскую забаву Фёдор.

- Давай, - просто согласилась младшая сестрёнка, - Мальчики, посидите в сторонке, кабы вас не задеть!

Братья разумно отошли к выходу из зала, дав свободу действиям, примостились на полу, наблюдая за слаженной работой. Фёдор сдувал, в прямом смысле, песок, формируя в воздухе какую-нибудь фигурку. Дашуня запекала её фаерболом. Потом стеклянное украшение перемещали к колонне зала. Получалось красиво.

Александр, налюбовавшись хрустальными творениями друзей незаметно уснул. Сказался суточный марафон. Вовка прикрыл глаза. Почему-то вспомнился прошлогодний пикник. Тогда большой шумной компанией собрались их семьи отметить получение Федькиного диплома. Хорошо тогда было.

- Эльфы? Вы же живете долго! Очень долго! Тысячи лет! Не верю в быстрое старение!

- Еще один дилетант! – фыркнул декан, помешивая поварешкой ароматное содержимое котелка.

- А как же справочники? Вы же сами твердили: «Учи историю, расоведение, этику, психологию!». Враки все! – Вовка изобличающе смотрел на представителя преподавательской братии.

- Эльфы появились в совершенно другом измерении, на малюсенькой планетке с коротюсеньким годом и большим притяжением, чем у Земли. В легендах зафиксирован возраст эльфов на ИХ РОДНОЙ ПЛАНЕТЕ. Если бы земляне поселились там, тоже были бы «долгожителями»! В книге написано! – менторский тон препода сменился ехидной улыбкой, пропущенной Вовкой мимо ушей.

- Стоп! Обитатели Плутона, с длинным периодом обращения планеты вокруг Солнца, – бородатые младенцы по сравнению с юными стариками-эльфами! – осенила парня догадка.

- Соображает! – лукаво блеснул глазами ПП.

- А гномы, демоны, другие расы? Откуда они?

- У каждой расы был или есть дом, в смысле планета, в другом измерении. Раса долго развивалась, приобретала определенные черты. На планетке эльфов Аббилоне день степенно сменялся ночью. За сутки успевало пробежать несколько сотен лет. Светило не слишком щедро дарило планете свет. Обитатели могли любоваться звездным небом хронически длинными ночами. Тогда-то и заметили-зафиксировали движение планеты.

- Паша! Так как внизу света мало - эльфы бледные! – высказал утверждение дед, далекий от астрономии, и нагло отбирающий у друга половник, - Не сварилось еще?

- Да деревьев же там тьма была?! – всунулась Изольда Борисовна, косо посматривая в сторону мужа и отнимая половник у Дмитрия Васильича.

- Угу…все вместе создавало сумеречный эффект. А для растений видимо хватало…Климат мягкий, условия для древесных форм оказались идеальными. Растительность поражала обилием форм и размером. Особенно размером. Леса. Повсюду леса, дающие кров, пищу, защиту. Изогнутые стволы вытягивались, вынося крону к скупым лучикам света, переплетались, образуя своеобразный щит над обитателями леса. Микроклимат. Влажный полумрак нарушался святящимися островками флюоресцирующих грибов.

- Дети таинственного подземелья! Не! Подлеска! – язвительность демонессы нынче зашкаливала.

- А дальше! Аббилон в системе коричневого карлика находился! Жизнь не долго существовала. Так! - Вовка заерзал от нетерпения.

- Прав! Прав! – декан с уважением посмотрел на студиоза и продолжил, - В пределах обитаемой зоны или «зоны Златовласки» эльфы действительно существовали не долго. Звёздочка медленно умирала, тепла и света становилось все меньше и меньше. Леса, дающие кислород, погибали. Мы пытались найти выход из ситуации. Улететь с Аббилона эльфы не могли: космическое излучение убило бы живых существ при перелёте на другую планету. Маги разработали методики мгновенного перемещения. Только порталы открывались в разное ВРЕМЯ планеты. Прошло не одно столетие, пока научились пробиваться в иные ПРОСТРАНСТВА. Жизненные силы Аббилона таяли. Леса почти исчезли. Кислород, вырабатываемый ими, заканчивался. Озоновый слой истончался. Радиация делала свое черное дело. Наступила эпоха мутантов. Так появились орки. Ужасные истории не причем.

Повисла гнетущая тишина. Тихонько булькало содержимое котелка. Павел Петрович тяжело вздохнул, взял поварешку, помешал ароматный суп. Треснуло полено в костре. Искорки взвились вверх, разлетелись, осыпались серым пеплом. Декан смахнул их с рукава куртки, еще раз вздохнул.

- И все же эльфам повезло. Они наткнулись на портал, самопроизвольно открывающийся на отмели, рядом со скалистым островом. Портал был неустойчивым, появлялся только в тумане, на несколько минут. Первопроходцы определили, что иной мир залит светом, сила тяжести там мала, но там есть деревья, воздух и вода.

Костер опять затрещал. Искры рассыпались. Синеватый дымок унес порыв ветра.

- Переправились, значит, вы на Землю, - дед ускорил ход событий, зная обстоятельность своего друга.

- Угу… Эльфы в лесу спрятались от солнца. Приспособились как смогли. Орки ушли в горы. Им там досталось от гномов.

- А те как туда попали? – Вовка переворачивал полешки костра.

- Через порталы. Золотишко и камушки они носом чуют, - демонесса бросила в суп пучок приправ. Мужики потянули носом, проглотили слюну, преданно заглянули в глаза поварихе. – Рано! – крышка вернулась на место.

- Существует поверье, дескать, эльфийки весьма избалованы. – вступила в разговор Лиска.

- Чё греха-то таить. По началу берегли дамочек-аристократок. Остальные просто не выживали. На свету мутации поперли. Потом спохватились, да поздно было. На одну женщину приходилось в двое больше мужчин. За благосклонность дамы боролись, исполнялись ее капризы.

- Чем и пользуются эльфийки до сих пор, для них другие расы – грязь под ногами.

- Частенько рождение ребенка приводило к смерти матери. Мы медленно вымирали. Родившиеся дети уже мало походили на родителей. – продолжал декан, не обращая внимание на выпад благоверной. – Незначительная сила тяжести позволила костям расти. Из коренастых, мускулистых крепышей эльфы превратились в высокие и изящные создания.

- Вы были похожи на гномов! – Вовка аж подпрыгнул.

- Думаешь почему между нашими расами неприязнь? Это обычная ревность. Мы потеряли дом, а гномы могут в любой момент вернуться к себе. У них на Земле работа «вахтовым методом». Они даже головы остальным дурят по поводу бородатых гномьих жен. В горе порталы настроены только на мужчин.

- А Вы через гномьи порталы проходили?

- Пройти можно. Если разрешение есть. Но дальше особо не погуляешь. Закрытое государство у них. Проблемку решат и обратно отправят. Бывали случаи несанкционированного перехода, но редко. Обычно со страху кто и попадал к ним, а потом назад. Грозный народ, хитрый и своего не упустит.

- Вы тоже своего не упустите и многих к себе не пускаете.

- Зря ты так, Ольда. Всегда эльфы гостям рады, - пожурил демонессу Дмитрий Васильич.

- А ты их детей хоть раз видел?

- Нет! – ошарашено признался дед.

- У, Ольда! Всех секретов не выдавай!

- Тебе это не грозит, вырос уже! – отмахнулась от мужа Изольда и как ни в чём не бывало продолжила. – Младенчество у эльфа оканчивается в десять. Еще столько же уходит на полное формирование мозга. Вот до третьего десятка и живут они под бдительным присмотром маманек. И не распространяются об этом весьма интересном факте. Стесняются…

Присутствующие молчали, проявив недюжий интерес к рассматриванию земли под ногами.

Вовка первый вышел из ступора, прочистил горло, смущенно покраснев, спросил:

- А дочка Ваша, сын… Я же Федьку маленьким помню… Вроде бы… - щеки парня стали пунцовыми, окончание фразы повисло в воздухе.

- Памперс - привилегия для чистокровных остроухих, - хохотнула Ольда, - у полукровок проблем нет.

- Ясно почему многие эльфы ищут пару другой расы.

- Когда-то старейшины даже запрещали смешанные браки. А теперь каждый сам выбирает. Бывают и приверженцы «чистой крови», или «любовь зла – полюбишь эльфа», - ПП кинул камешек в огород жены. – Не будем трогать элиту. Пусть сохраняют генофонд и традиции. А мы будем наслаждаться жизнью! – декан поднял бокал и подхватил приличный шмат копченого мяса.

- Эльфы не вегетарианцы? – ошарашено подала голос Лиска.

- Папаня – веган? – прыснула деканская дочь, весело блеснув темными глазами.

- Мясцо остроухие кушали, кушают… и если не перестанут в ближайшее время, то останутся вовсе без обеда. – Ольда отобрала второй кусок из загребущих мужниных рук. – Скупердяи они! Гостеприимные! Траву жуют, дабы гости не задерживались! Мясо детки их потреблять не могут – факт, а как подрастут… - демонесса махнула рукой куда-то в сторону. – Вот, муженек мой! Такую гору травой не прокормишь! И мяском, и рыбкой… Саранча! Всю жизнь на кухне! Давеча пришел, аж трясется, как есть хочет. И ведь слопал все. За стол присесть не успела.

- Не всем энергией питаться. На солнышке полежала и сытая! А я есть хочу! И не загораю!

- Немочь бледная! – парировала Изольда.

- Ольда, как-то ты разошлась…

- Знаю. Остроухий о маме вспомнил, по громкой связи пообщался, - язвительно молвила демонесса, волосы засветились краснотой, посыпались искры. - Просила же, вдали от меня и тихим шепотом.

- Забыл, каюсь… - притворно тяжело вздохнул ПП.

Его родня не одобрила свободный выбор. До сих пор мать Павла Петровича предпринимала попытки найти «достойную» пару для любимого сына, свернувшего на неверный путь под влиянием «темных сил». Желание отпрыска игнорировались. Отпрыск же сбежал из-под материнского крыла как стукнуло совершеннолетие и предпочитал общаться с родственниками женского пола дозированно, не нарушая рамок приличия.

Нарушил эти самые рамки он однажды, представляя семейству будущую жену. Воспитанные эльфийки пренебрежительно промолчали, смерив недовольным взглядом яркую Изольду, пожалевшую об отсутствии тары побольше, дабы собрать рубли, звон которых ощущался почти материально. Практичные эльфы-мужчины подобрали слюни, одобрительно закивали, провожая юную демонессу восторженными взглядами. Правда, действия проводили аккуратно, втихаря от женской половины.

Все как у людей. Даже сверхраннее развитие сына (памперсов ушло в половину меньше, обучение закончил раньше) причислялось к воздействию темной магии демонов, а не наличию в пятом-седьмом колене родственника-неэльфа. Вечное противостояние материнской слепой любви и необходимостью свободы действий привело к победе первого и чрезмерной ненависти к снохе.

Впрочем, нелюбовь – чувство взаимное, нежно взлелеянное и усердно удобренное дало-таки результаты. Изольда поначалу терпела. (Уже респект и уважуха! При ее-то характере!) Потом плюнула, виртуально, а может и нет, и начала отрываться по полной на муженьке. Пора оправдывать утверждения в ее кровожадности, хитрости, расчетливости и стервозном характере. Куда ж бедному податься? Слушал бы маму - сидел бы в тенечке, пеленки деткам менял, улучшал экологию любимого леса. А то пиф-паф! Интересно борется со скукой, извечной бедой эльфийской аристократии.

- Ольда, ты несправедлива к маман, - подзадоривал лукавый «ушастик», -сама свекровью станешь, невестку испепелишь.

- Испепелю! Только из-под тишка на нервы капать не буду, и палки в колеса вставлять, и женатого сына сводить не додумаюсь!

- Кто ж не без греха! – опустил глазки долу блондинистый декан.

- И тебе не позволю, моль! – огрела половником буйну голову поборница справедливости.

- Опять моль! Покрашусь! – возмутился ПП.

- Милый, в розовый или голубой? От моды не отстанешь? Эффектно смотрится малиновый с зеленым. Еще лучше рыжий! А будешь брюнетом – маманю удар хватит! – продолжала издеваться женушка.

- Ольда, суп выпаришь!

- Ой, мамочки! – мгновенно демонесса превратилась в хлопочащую домохозяйку, убавила пламя и занялась восстановлением жидкого блюда.

- Милые бранятся… У нас супчик из концентрата? Или ты опять маму до кипения довел? – потягивался вылезший из палатки молодой демон эльфийского происхождения.

- Не… Это твоя маман суп выкипела. – увернуться от поворешки не получилось.

- Какая экспрессия! Про обед не забудьте! – парень стащил с тарелки морковку и захрустел ее, меланхолично подставляя солнечному свету незагорелое тело и повязывая изъятый у сестры платочек на белобрысую макушку.

- Федь, а ты больше кто: эльф или демон? – спросил Вовка, растягиваясь на земле рядом с другом, - Подвинься, тут тень.

- А то сам не знаешь? – сверкнул красным приоткрытый глаз.

- По пакостить – эльф, побуянить – демон!

- Поровну значит! – Федька потянулся, перевернулся на порозовевший живот.

- А пожрать – ты саранча! Сгоришь – крем не проси! – нежно предупредила смуглая младшая сестрёнка.

- Прикройся, позднее дитятко, - Изольда бросила сыну рубашку. – Обедать пора.

Впрочем, сейчас тоже обед бы не помешал. В животе неблагозвучно заурчало.

- Всё, мы закончили! – по-девчоночьи весело заявила Дашка.

- Быстро вы…А дедуля, похоже, нас кинул… Милый гномик. - Сашка потягивался после непродолжительного сна.

- Управились! Молодцы! – влетел в зал встрёпанный гном, крепко держа на вытянутых руках нечто замысловатое. – Починим и отправим вас домой! Потерялись ведь! А я-то решил, что вы мне в помощники присланы. Ой красоту какую навели! – гном бережно положил деталь, заметив стеклянные изваяния. – Знал бы, что середь вас огневик, не бегал бы за реактором! – расстроился дедуля, сообразив откуда возникли красивые переливающиеся фигурки. – Да ладно, чего уж там.

- Ой, извините, мы не представились. Я – Даша…

- Знаю я кто вы, - вогнал в легкий ступорок молодежь гном.

- И откуда же, милейший? – язвительно поинтересовался отмерший Федуля.

- Так на тебе почти-что написано: Пашкин сын! На девице: дочка Ольды. Огневичка она, в матушку пошла. Раньше-то я не рассмотрел вас. Поспешил, - гном неотрывно ковырялся в ближайшем «камушке», исправляя поломку. Опять бубухнуло, в глубину зала ушёл с десяток молний, фартук задымил. Из искр возгорелось пламя. Гном привычно похлопал по зарождающемуся пожару широкой ладонью.

- Любите Вы с огоньком работать, - потрясённо пробормотал Вовка.

- Ой, а вы чьих будете? – гном проницательно-пристально посмотрел на парня. Потом перевел взгляд на Сашку.

- Родня что ль?

- Вроде того, - подал голос Алекс.

- Чьих вы – у меня токмо догадки. Ужо похожи на Хелену, кажный по своему. Да в детки ейные возрастом не вышли. Неужто внуки у Новгородцевой так выросли?

- Ну Вы даёте! И генетических тестов не надо! – изумление Александра достигло определенных высот. Гном зарделся от похвалы.

- Расскажите-ка, мил человек…гм…всё же, наверное, эльф, как ваш почтенный родитель поживает. – попросил любознательный гном Феденьку.

- Вашими стараниями… - опять маленький взрывчик потряс стены малахитового зала, вызвав легкие обрушения, - м-да, вашими стараниями он может остаться без наследников.

- Сочувствую Павлу. Передайте мои соболезнования по поводу кончины его первой жены, - искренне расстроился гном, - Но видно ему повезло и сердце выбрало новую любовь. Я рад за него.

Дашка переглянулась с братом:

- Федь, я что-то не пойму: какая первая жена?

- Эльфы часто однолюбы. Отцу славного отпрыска повезло во второй раз встретить любовь. Это редкость среди их народа. У вас – демонов, браки чаще распадаются по причине обоюдного согласия…Настолько уж разные нравы… - гном затягивал голыми руками огромную гайку, изъятую из кармана. Действо впечатляло. Гном кряхтел, гайка скрипела. Но завинчивалась. «Камешек» перестал искрить. Гном оттёр пот тыльной стороной ладони. Помолчал, что-то пошамкал губами.

- Чегой-то я не понял. Ты давеча про наследников сказал. А кто ль из вас ещё один Пашин наследник? Навроде, те пареньки людьми кажутся… Али напутал чего? – гном сканировал взглядом компанию. Сашенька скинул пару тройку бонусов, Вовка мысленно попытался заключить с ним пари. Сашка отмахнулся, со спортивным интересом наблюдая за мыслительной деятельностью бывалого гнома.

- Нет, ничего в толк не возьму! Уж не разыграли ли вы меня?

- Никак нет, ваше благородие! – Вовка от усердия щелкнул каблуками. Мерное эхо разнесло щелчок, кое-где посыпались камешки.

- Ты поосторожней, отрок, - забеспокоился гном.

- Гм… А когда, это…того, Вы…Взрывалось когда…здесь? – Дашка от неловкости залилась буйным румянцем, практически незаметным в зеленоватом полусумраке.

- Так, то там, а мы тут здесь, - неопределенно махнул рукой гном, решая поставленную перед ним самим собой задачу.

- А здесь – это где? - Федюнено занудство усиливало сходство с родителем, аж ушки встали дыбком и, казалось, мелко подрагивали от удовольствия общения с гномом.

- Не сбивай с мысли, отрок! – гном нахмурился, стал бормотать, интенсивно загибая пальцы, поднес их к лицу, пересчитал, потряс головой.

- Не может этого быть. Нет и всё! Не примут Эльфы Высшего Круга демонессу в качестве наследной принцессы. Пашкина маманя не допустит.

- С этого места по подробнее, пжалуста! – ребята подхватили обалдевшего гнома под белы рученьки, усадили на прохладный пол, дабы стоять гномик не решался.

- Ой! Чего меня так развезло! Ну папаня у вас один, а матери - …разные?.. – гномик глядел на них с непонятной надеждой.

- Н-н-нет…- выдавил-таки из себя Феодор.

- И с пламенем сольется лёд,

На новый круг пойдет виток,

Даруя жизни прелесть тем,

Кто потерял покой и кров вдали веков!

- Корявенько, смысл передан не точно. О чем сей опус, уважаемый? Видимо, вы всё же допустили и осознали, что Дария моя сестра. Родная. Ага, папа и мама одни и те же, – добил гномика своим объяснением Федорушка. Добить-то добил, но суть ускользала.

- Чего, им нельзя было семью заводить и деток рожать?

- Теоретически такого очень давно не было, по причине разных взглядов на вещи.

- А практически?

- Не знаю, стоит ли вам байки рассказывать.

- Стоит, дед, стоит.

- Я не дед! – гном выпрямился, приосанился и подбоченился, важно выставил вперёд правую ногу. – Мне только двести тридцать шесть!

Пошуршав в памяти, Владимир помассировал мозг простейшими арифметическими действиями и выдал:

- Уважаемый, по земным меркам вы достигли пенсионного возраста. И уже давно. И с точки зрения людей, и по гномьему. Правда во втором случае, перекос в зрелую сторону совсем незначителен, - поправился Вовочка, углядев сникшее личико.

- Главное, несмотря на возраст, душой не стареть! Так бабуля наша говорит, - за бестактность Александр ткнул локтем братца, - Вы ведь хотели нам что-то рассказать?

- Э-эх! Правы вы, детки, про возраст. Но дедом я ещё не стал, внуков нет. Вот и моложусь. Авось невесту присмотрю. Можо кого и сосватайте для меня? – лукаво косил в сторону гном.

- Щас, я тебя сама сосватаю, балабол! Твоими разрядами всю лабораторию разнесло! – из-за ближайшей колонны появилась коренастая дама в комбинезоне, вполне современной наружности. Пара увесистых гаечных ключей торчало из объемного брючного кармана. Карманы и кармашки разных размеров, заполненные чем-то особо необходимым, располагались в одном хозяйке ведомом количестве.

- Жена я его, - просто представилась дама, - Вас домой отправить или как?

- Поразмыслить бы, - взял тайм-аут Федюня.

- Поразмысли, поразмысли. Я пока с матушкой твоей свяжусь, - дама извлекла совершенно обычный мобильник, набрала номер, включила громкую связь, щелчком пальца «выпнула» изображение вперёд метра на два. Перед присутствующими завис экран телефона со значками служб, набираемым номером, именем «Ольда». В тишине раздались гудки соединения с абонентом.

- Ой! Пока номер набирается, скажите, а лаборатория какая? – любознательность малышки-огневички проявлялась при любой возможности.

- Пространственно-временных переходов. Пространство ужо освоили. Со временем плохо. Совсем! – сокрушилась гномья жена.

- Привет, Хнос! – появилось изображение Изольды, - Давненько тебя не видела! Доброго вам с Эспеном времени!

- Здравия и счастия тебе и твоей семье, Изольда! – Хнос церемонно раскланялась, - Волнуюсь за деток твоих, подруга. Занесло их к нам, - изображение повернулось в сторону молодежи, - думают куда их отправить. Может какие соображения у старших имеются. Сил наших не на много хватит. Кто-то побезобразничал с порталом, песком засыпал, заклятие нестабильности наложил.

- Хнос, милая, проверь наличие посторонних в гномьем царстве. Тревожно мне…

- И то верно, проверю, Ольда! – гномиха выудила из какого-то кармашка обычную рацию, чего-то там понажимала. Рация заскрипела, потом почихала, выразила все и всём, что думала о беспокойных особях женского полу и гномьего рода, но тут же успокоилась, едва заслышав ласковый трубный глас Хнос. Дама быстро поручила проверить наличие шпионов в гордом горном королевстве. Через минуту трескучая рация докладывала о магическом возмущении, стабильно затухающем и затронувшем часть каменного зала, где, собственно, и находилась сама вопрошающая. Иных происшествий не было.

- Благодарствую! – Хнос отключила рацию.

- Слышала, - прокомментировала Изольда, - спасибо. Портал на время закройте, неспокойно у нас. Лаботрясиков моих верните на исходные позиции. Мы там их уже дожидаемся. Обмозгуем у костерка, глядишь, утро вечера мудренее…

- До встречи, Ольда!

- До встречи, Хнос!

- Что, ребятушки, по-домам!

- Рады были встречи! Заходите в гости к нам! – Дария пожала руки гному, обняла его жену.

- Может и зайдем, когда спокойно будет. Давайте, ребятушки, пока энергия есть, а то застряните у нас надолго! – Хнос подтолкнула к светящемуся порталу.

- Ну, ни пуха! – четверка путешественников шагнула через льющуюся световую завесу и оказалась на остывающем песке оазиса.

Глава 8, с перемещениями.

- О, наши пикничок устроили! – импульсивность юной Дарии спровоцировала колокольный звон, ибо неосторожное движение девушки активировало наложенную защиту.

- Как всегда, с юмором! – затыкая уши и непроизвольно повышая голос до ультразвука, прокомментировал Федюня.

- Молчи, ушастый! – Сашка корчился на песке, обхватив голову руками.

«Малиновый звон на заре, Скажи моей милой земле…» - красиво и мегагромко выводил Николай Гнатюк.

- Отключите же сигналку! – телепатировал Вовка сидящим у костра.

- Чего ты орёшь! Лучше с датчика сойди! – отчетливо услышалось где-то сзади. Вовка повиновался, звон исчез, Гнатюк мягко заканчивал куплет.

- А Дашка где? – забеспокоился Вовка.

- Чё ей будет-то! – Федюня, зная повадки «систер», просто развернул дуга по часовой стрелке, приподнял его голову. Дария висела в огненном шаре, уютно свернувшись клубочком, подложив под щёчку ладошку и сладко посапывала.

- А! – Вовкина челюсть не хотела возвращаться в нормальное положение.

- Угу! Колыбельная демонов, маман её в детстве так спать укладывала. Иначе не засыпала. Видимо счаз она и отрефлексировала.

- Ну да, Оксанка тоже шум любит. Ага, при опасности в шарик прячется, - вспомнил младшую сестрёнку Вовка.

- Огневики… Эй! Систер! Подъем!

- Феденька, не шуми, Дашеньке дай выспаться, сил набраться.

- И тебя, бабуля мы рады видеть! – Александр обнял хрупкую женщину.

- Чёт, жестко вы нас встречаете, ба! – Второй внук присоединился к обнимашкам.

- Елена Юрьевна, доброго Вам здравия! – поэльфийски выразился полудемон.

- Здравствуй, Феденька, здравствуй! – обнимашки продолжились. Подтягивались поприветствовать вновь прибывших обитатели костерка:

- Ну, наконец-то! – Изольда порывисто обняла сына, критически осмотрела пылающий шар, взмахом руки убавила интенсивность пламени, переправила его поближе к костру, - Пусть отдыхает!

- Мы вас уже четвертый час ждем. Связи нет ни с кем. Думали случилось что-то. И Михаил молчит, - ответил на невысказанный вопрос старший Суров.

- Шутки с временем до добра не доводят… Ладно, пошли к костру. Небось голодные.

- Ага, как волки! – весело отозвался Сашка.

Костёр тихо потрескивал в остывающей ночной мгле, отгонял классическо-мрачные мысли типа: «Что делать?».

Вовка поправил песочный холмик, накрыл его курткой, на подушку нынешней ночью вполне потянет. Глаза закрывались сами собой. Он медленно погружался в вязкую дремоту. Разговоры у костра убаюкивали. Горстка людей, по чьей-то не вполне дружелюбной воле, оказавшаяся за много километров от дома, в белесой пустыне, рассчитывала только на него. Мгновенно перемещаться в пространстве мог лишь он. Остальные, весьма сильные маги, конечно когда-нибудь выберутся. Сашка – через сутки, остальные намного дольше. Будет упущено время! Всё! Спать! Завтра с новыми силами потихоньку переместимся в Школу, окапаемся и встретим врага во все оружии. А теперь спать! Вовка перевернулся на бок, зябко подтянул к груди колени. Тепла маленького костра не хватало, экономили дрова и магию. На плечи лег плед.

- Спи, Вов, спи, - Елена Юрьевна укрыла внука.

- Может я воздух чуток подогрею? - Дашуня материализовалась рядом.

- Нет! Силы могут понадобиться, - девушка молча отошла, села рядом с матерью, вздохнула.

- Даша, уж не влюбилась ли ты? – Изольда внимательно посмотрела на дочь.

- Вот ещё! – хмыкнула та, заливаясь ярким румянцем.

- Жаль. Хорошая бы получилась пара, - проговорила Ольда, незаметно кивая Новгородцевой.

Предрассветные сумерки методично теснили ночь, расчищая от тьмы серые песчаные просторы, готовили их для прихода палящего солнца грядущего дня. Тяжёлого, почти бесконечного дня, изменившего дальнейшую жизнь.

Край солнечного диска появился над горизонтом. Воздушные потоки, идущие от нагреваемого песка, исказили кромку нарождающегося светила. Ра величественно поднимался над своими владениями, высушивая следы влаги, робко присутствующей в утреннем воздухе.

Вовка продрал глаза. Розоватой матовой дымкой определялся защитный купол. Вылазить из уютного кокона одеяла жуть как не хотелось. Парень завернулся в него почти полностью, наружу торчал лишь нос. Э-эх! Поспать бы так часиков… Э, нет. Через часиков…сколько-то… тут будет излишне жарко. А жару Вовка последнее время не уважал. Са-а-авсем! Предыдущие полчаса отдыха пошли на пользу: от перегруза не качало, голова не кружилась. За ночь Вовка совершил несколько перемещений. Сначала смотался на разведку в тетушкин дом. Устроил небольшой переполох, попутно выяснив об изменении временных потоков. В пустыне время шло быстрее в пять раз. Именно этот факт объяснял молчание Михаила, который ещё даже не вернулся с очередного закрытия портала. Уточнив обстановку, стали перемещать людей из пустыни в дом Марии Юрьевны. Сил и способностей парня хватало на направленный транспорт пассажира в одну сторону и возврат собственной персоны. Далее следовал пятиминутный отдых и повторение процедуры. После четвертого перемещения он провалился в получасовой сон. За предрассветный час парень перенес почти всю группу, оставались лишь Федор и Сашка.

- Вставай, красавица, проснись… Гы-гы… - незлобно «подбодрил» братца Александр, и уже серьёзно - Или ещё поспишь?

- Не, тут делать нечего. Домой пора, - Вовка вскочил на ноги, скатал одеяло, отдал брату, - Ты или Федюня?

- Федька! Не спорь! Мы давно определили, что последним буду я.

- Угу, потому что ты сможешь выбраться и без нашей помощи… А может нравится мне здесь.

- Ну, Фе-едь, не дури!

- Чего не дури! На себя посмотри, тебя полёт вымотал. Кожа да кости остались!

- Не брюзжи, заботливый наш! Твой папа меня чуток подлатал…

- В том то и дело – подлатал! А тебя после ещё одного перелёта и чинить капитально не потребуется! Сразу на выброс!

- Эй, девочки! – отплатил братцу Вова, - не ссорьтесь! Средство передвижения забыли спросить! Летим в следующем порядке: Фёдор, потом Саша. Иди сюда, белобрысый!

- Сань, я защиту снимаю или оставить?

- Федь, стартануть с защитой не получится. Чего ты волнуешься, снимай! – розовая дымка исчезла.

- Я быстро, Саш! – Вовка с полуэльфом растворились, оставив Александра в одиночестве.

- Я подожду, - Сашка поморгал, оглянулся кругом, направился к потухшему костру, - приберусь пока что…

Он переделал кучу дел: засыпал костер песком, набрал фруктов в подол футболки, пару раз устроил чаепитие из фляжки. Лететь обратно не было смысла. Временной интервал мог измениться. Ночью они не сказали Вовке, что ждали его более пяти минут, много более… Почти сутки. Поэтому и волновался Фёдор. Поэтому оставил рюкзак с провизией, зная, что друг может застрять в оазисе на какое-то время без защитной сферы.

Александр устроился под пальмой, лениво поедая персик. Почти полдень. Солнце печёт. Тишина. Жара. Взгляд скользит вдоль горизонта по верхушкам песчаных барханов. Безветрие. Жаль, силы не восстановились, иначе бы полетел сам. Ладно, вода есть, еда тоже, хоть и на один день. Хотел каникулы – вот получите и распишитесь. Лежи, звукам природы внимай. Поет кто-то? Сашка приподнял голову, прислушался. Звуки чарующие, высокие с металлическим оттенком. Опять тишина. Страшная тишина. Дюны на горизонте оживают, двигаются, завораживая ужасной реальностью самума. Мгновение, и нет горизонта. Небо падает на землю. Пыль и песок разрушили прозрачность воздуха, превратили сверкающий солнечный диск в зловеще-багряный. Сашка подхватил рюкзак, платком обмотал голову, лег, накрылся оставленным одеялом.

- Са-ша-а! – свистел ветер.

- Сашка! Кхе! Кхе! – Вовка ворвался в мозг.

- Я здесь! – Вовка плюхнулся на брата, совершив перемещение по голосу, - Я щас, отдохну чуток и в путь! – пробилось в сознание.

- Устраивайся удобнее, - братец переслал ответ.

- Угу, вот зараза песок везде!

Сашка укрыл брата одеялом. Ветер выл, менял ландшафт, скрывая портал от лишних глаз.

- Ну, чё? Рискнем?

- Восстановился, попрыгунчик?

- Ага, домой хочу!

- Домой, так домой! – мгновение и ветер стих над уже пустым оазисом.

Глава 9, где Вовка очень устал.

Падать на каменную кладку внутреннего дворика неприятно. ОЧЕНЬ! Но радостно! Причем всем. И прибывшим, и ожидавшим.

- На конец-то! - хрупкая Анастасия Дмитриевна умудрилась враз обнять сына и племянника, - Двое суток вас не было.

- Мам, ты чего? Какие сут…, - Вовка забыл отплевываться от песка.

- Я тебя тоже долго ждал, часов восемь, может больше, - оксид кремния скрипел на Сашкиных зубах.

- Ладно потом со временем разберемся, марш умываться и за стол! – Мария Юрьевна направила молодых людей в нужном направлении.

- Мам, а чего вы с Оксанкой сюда прибыли? Вы же не планировали, - Вовка посмотрел на сестренку, лениво ковыряясь в тарелке. Есть почему-то не хотелось. Внутри беспокойство засело сжатой пружиной, и похоже, давление нарастало. Медленно копилось, заставляя нервничать.

- Так и папа здесь, с дядюшкой твоим через пол-часика подтянутся.

- Та-акс, и мои гостят значит, - протянул Александр, в отличие от брата налегающий на продукты питания с утроенной силой.

- Да, Сашенька. И Василиса здесь, - тетушка хитро посмотрела на племянника. Тот поперхнулся.

- Её то зачем… В такой ситуации… Все бы дома сидели.

- Не смогли. Сюда потянуло. А Лиса сама попросилась. Говорит, что волнуется, места себе не находит.

- Чем дальше, тем чудесатее и чудесатее… - пробормотал Вовка.

- А … где …? – Сашка замялся и зарделся от смущения.

- Лиса что ли?

- Ага, - выдохнул парень, облегченно качнув головой.

- Купаться ушла. Не боись – не одна она. Тетя Маша своих для моральной и физической поддержки вызвала.

- Клан боевых магов в полном составе, это круто!

- Да, мальчики, совсем забыла! Через два часа сбор в Школе, в кабинете Сурова. Он мозговой штурм устраивает. Для участников пустынной экспедиции и прочих желающих.

- А чего не у нас? Охрана есть.

- Поэтому никто к нам не сунется.

- Ловля на живца. Приманка из магов с различными способностями. Плюсом энергия. М-м-м! Вкусняшка!

- Не ёрничай, пернатый! Суров прав!

- Я и не ёрничаю. Я вообще одобрямс!

Чуть более двух часов спустя. Кабинет Павла Петровича.

- Щит перенастроили. Проницаемость повышена, гипнотическая компонента усилена. Притягивает всех, кто присутствовал в пустыне. Толобова бы притянуло…

- Богдан, на такую удачу и рассчитывать не приходится, - выразила сомнение Елена Юрьевна.

- Оптимистический пессимизм мне не свойственен, по крайней мере сейчас. Скорее наоборот.

- В данном случае от перемены мест слагаемых результат не зависит, - вставил реплику Дмитрий Васильевич, последним заходя в кабинет.

- Угу, - мрачно поддакнул хозяин кабинета, напряженно смотря в одну точку где-то справа, в районе малехонького кусочка зеленого сукна, случайно открытого взору. Поверхность огромного письменного стола, заваленного бумагами, папками, коробками, непонятными механизмами, вызывала неприятное чувство. Раньше такого здесь не было. НИКОГДА! Странность в поведении чистопородного эльфа, отличающегося болезненной пунктуальностью буквально во всём, что касалось работы, озадачивала ещё больше.

- Паш, а чего ты бардак такой у себя развёл! Не твой стиль, - Дмитрий Васильевич, давненько не навещавший ПП, потянулся было к краю дубового монстра, резко контрастирующего с безупречным порядком кабинета.

- Стой! – эльф молниеносно перехватил руку друга. Окружающие тревожно воззрились на раннее мирного Сурова.

- Не он это, - безэмоционально проговорила Изольда, пристально разглядывая тротуар, ведущий к Школе.

- Бар-дак на-вел не Па-ша, - по слогам произнесла демонесса, закончив сверлить взглядом вид за окном, потом продолжила, - Когда мы отбывали в спешном порядке в пустыню, идеального порядка не было. Часть бумаг так и остались не разобраны. Вон та стопа, слева. Кто-то проник в кабинет и завалил стол неизвестно чем. И неизвестно для чего…

Повисло минутное молчание.

- Угу, - Суров забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

- Па, ты обещал мозговой штурм. Все в сборе. Можно начинать. И тем прибавилось, - Федюня сверкнул кровавым взглядом, получил бесконтактный материнский подзатыльник.

- Феденька, ты батю пока не трожь, сядь на диванчик, посиди рядышком, - похлопала по черной кожаной подушке Елена Юрьевна.

- Паш, явно на тебя расчет делался. Что не утерпишь, прибирать тут начнешь.

- Угу, - подтвердил нервничающий эльф.

- Зря щит перенастраивали… - Богдан хотел было выйти из кабинета и направиться в лабораторию.

- Стой!

- Ты не многословен нынче, - Изольда ждала объяснений от мужа. Ей тоже не нравилась ситуация.

- Это ловушка. Нас поймали, как несмышленышей, как старых маразматиков. Кем и являемся по сути, - Суров печально вздохнул, - Я даже магию боюсь применять…

- Пал Петрович, вы когда-то нам рассказывали о тайном ходе. В детстве, давно. Говорили, дескать, идет он в стене и соединяет несколько помещений. А если…

- Ты, Вов, голова! Только в ЭТОМ кабинете ЕГО нет! – уверенно и громко произнес Суров, показывая взглядом на штору дальнего окна.

- Прослушка! – одними губами произнесла Лиска, получив в ответ несколько мимолетных кивков.

- Где? – вопрошал взгляд Изольды. Суров опять уставился на зеленое сукно, значительно увеличивающееся в размерах. Бумаги и прочий хлам незаметно двигались, высвобождая пространство, вырисовывая очертания ушной раковины, чей едва заметный контур слегка проступал на сукне.

- Штурм, так штурм! Присаживайтесь и размышляйте, товарищи, - радушный хозяин встал, оттеснил Дмитрия Васильевича в сторону, незаметно сунув в руку старинный ключ. Тот передал его соседу, и далее по цепочке к Дашке, ближе всех оказавшейся к шторе, скрывающей дверь.

Девушка мышкой шмыгнула к тайному ходу. Люди в комнате стали двигаться, якобы выбирая места поудобнее. Зеленое пятно на столе увеличивалось. Хорошо смазанный замок и петли позволили почти бесшумно отпереть дверь. Вслед за Дашкой незаметно просочились боевые маги, Федька. Михаила, предусмотрительно вытолкали первым. Ход-ходом, а застрять там можно навечно. Решили перетащить хозяина кабинета. Кто и должен быть в первых рядах, дабы не заблудились в темных переходах неофиты-путешественники, осваивающие каменные тоннели.

Хотя и двигались тихо, ловушка всё же сработала. Хм,…противник тоже не дурак. Ухо уже достигло приличных размеров и фиксировало достаточно звуков.

Пространство стало стремительно сворачиваться. Словно в воронку стало засасывать мелкие и не очень предметы. Книги, писчие принадлежность, листы бумаги кружились в водовороте событий пространства и времени. Стулья с треском разламывались, более габаритная мебель корёжилась, сорвало дверцы со шкафов. Комната наполнилась гулом и скрежетом. Звуки то усиливались, то ослабевали, словно маховик нехотя начинал разрушительную работу. Люди уклонялись от летящих в них вещей. Изольда толкнула мужа в проём тяжелой двери, закрывая её и блокируя тайный ход магией.

- Ольда! – донеслось до откуда-то сверху.

- Ко мне! – кричит Вовка, собирая в охапку присутствующих. Дан, дед, Ольда, Лиска.

-Саша! – девушка пытается дотянутся до Александра.

Вовка теряет её руку, пытается своим полем, как петлей, накрыть всех и перенести в безопасное место.

Лиску и Сашу он всё же потерял.

«Река», - пробирается в сознание плеск воды. Вовка тонет. Нет сил бороться. Он просто дико устал. Его выдергивают на поверхность. Судорожный вдох. Ритмичные гребки спасителя к берегу. Опять провал в беспамятство.

- Вов, Вова, - аккуратные шлепки по щекам.

- Внук, очнись! Не для того я тебя спасал! – дед трясет Вовку.

- Может искусственное дыхание?

- Ольда, не наглотался он воды. Как врач говорю. Лучше чаю ему, горячего.

- В чём? Костёр могу! А чай как?

- Ольда, глины много. Я кружечку слеплю, а ты её кипяточком наполнишь!

- Дан, ты гений! – пара магов ушла ваять глиняную посуду.

- Вов!

- Я слышу, дед.

- Слава Богу!

- Дед, я Сашку с Лисой потерял.

- Вов, ты их оттуда выдернул?

- Да. Стопудово: да!

- Тогда искать их надо!

- А если их выкинуло куда-нибудь в мир без атмосферы или…

- Двоечник! Подобное притягивает подобное. Выкинуло их туда, где люди есть, - Изольда всунула в Вовкину руку кособокую чашку, полную ароматного травяного чая.

- Спасибо, Изольда Борисовна, Богдан Николаевич.

- Это тебе, Вов: «Спасибо». Если бы не ты, нас бы сплющило, а потом размазало в пространстве-времени.

- Сейчас ребят бы найти…

- Найдешь. Нас здесь оставь. Тут и воздух, и вода. Вон на деде твоем походная сумка с потайным кармашком.

- Вот, старый! А ты посуду лепила.

- Не, лепил Дан. Я только обжигом занималась.

- Так, на ночлег устроимся. В твоей сумочке и палатки поди есть?

- Обижаешь, даже две. С полным набором для выживания.

- Значит коньячные запасы имеются!

Вовка слушал «взрослые» разговоры, лёжа у костра, закрыв глаза. Силы возвращались медленно. До этого момента он никогда не переносил более одного человека, а тут пятеро, да он собственной персоной.

- Дед, я вроде в себя пришел. Попробую переместится.

- Сил хватит?

- Лиска не маг. Если её куда закинет, то мало не покажется. Сашка парень, постоять за себя может… - сделал выбор Владимир.

- Тогда в путь.

Глава 10, где Вовка примеряет новую профессию и находит далеко спрятанное.

- Опять она кашляет! – раздраженно сквозь зубы прошипел Герг. Кашель Хегги пугал его. Прошло так много времени, а она не шла на поправку. Знахарка уговаривала потерпеть, каждый раз повышая плату и ссылаясь на злых духов, поселившихся в теле его хрупкой жены. Герг ждал, надеялся и боялся. Боялся потерять маленькую Хегги, делившую с ним годы радости и печали, родившую пятерых детей, и так не вовремя простудившуюся на празднике урожая. После него планировали свадьбу их первенца. Э-эх…Переносили уже дважды. Духи противятся… Мужчина страшился мысли, что жертвой для них станет Хегги. В деревне так бывало не раз. Толи знахарка неправильно проводила ритуал жертвоприношения, не допуская никого на это действо, толи духи действительно сильно сердиты… Правда с появлением Эдейльга они уменьшили аппетиты, за последний год на туманной тропе оказались лишь дряхлый Бъерк и вечно пьяный Винь. Первый-то понятно, отцы давно его звали, считай более века назад родился… А Винь? Этот дурак дураком! Герк смачно плюнул в сторону, выражая высшую степень недовольства. Упился, мерзавец! Наделал кучу долгов и упился с радости! И кому задолжал, придурок! Заморским купцам! И ведь не знал наверняка купцы это, али люд шальной.

Где же Эдейльг? Молодой колдун исчез из деревни две луны назад. Дом его часто пустовал, но никогда так надолго. А ведь знахарка Хейзель не любила колдуна. Ещё бы! Лишиться дохода! От её притираний особого толку не было, а жертвоприношения, похоже шли на повышение объема её талии. М-да, необъятной стала Хейзель, а какой была! Герг вспомнил былые годы, когда юнцом сватался к местной ворожее, чья фигура привлекала добрую половину мужского населения. Были дела… Знахарка привечала лишь избранных, замуж идти категорически отказывалась, ссылаясь на потерю дара. А был ли дар-то? Пока в ученицах ходила, снадобья старой Веды действовали, а потом как-то всё на нет сошло. Слухи ходили, будто вышла-таки замуж знахарка, за приезжего. Да кто ж его знает…

Всё ж где колдун? Лечил он теми же травами, а по-другому. И жертв не приносил, всё смехом да словом ласковым. По полянам туда-сюда сновал, словно вынюхивал чего. Побегает так, встанет в середку, руки в стороны раскинет и стоит, ждет. Постоит, постоит и вдруг дымкой подернется. Сморгнешь, и нет колдуна. А он чуток поодаль проявится. Чудно… А от лечения эффект был! И ещё слухи ходили, что еже ли на тех полянках, где колдун исчезал, ребеночка…ну, пополнить состав семейства (Герг смущённо покхекал, вспомнив такую встречу, и ведь даже не заметили!), так жив здоров он будет и мать тоже.

Мужчина даже остановился от пришедшей в голову мысли. За год почти всей деревней полянки попробовали. Бабы иль рожать будут, иль уже с младенцами. Во дела! Вон сестрица его, степенная матрона, а на сносях. Даже слабая Элия родила прошлой зимой, а знахарка уверяла обратное.

Герг повернул к дому.

- Эдейльг! Эдейльг! Вернулся! – донесся до его слуха голос младшей дочери. Эйса бежала к дому, разбрызгивая лужи, прижимая к груди концы выбившегося платка. Радости девчонки не было предела. Она давно тихонько вздыхала вслед колдуну.

- Отец! Эдейльг вернулся! Сказал зайдет к нам сегодня, сам сказал! А маме дал это! – на ладони лежал маленький сверток. – говорит, надобно дать щепотку в горячем молоке.

К вечеру в доме Герга было радостно. Дети перешептывались. Старшие готовили обед. Десятилетняя Эйса, любимица матери, светилась от двойного счастья: мама тихо спала, не захлебываясь сухим кашлем, и предмет немого обожания должен вот-вот появиться на пороге.

Аккуратный стук в дверь прервал домашние хлопоты. Герг самолично приветствовал двухметрового гостя, чьи светлые длинные волосы, запорошенные снегом, мягко покрывали плечи. Вот уж действительно «эдейльг – снежно-белый». Настоящего имени колдуна никто не знал. Или он сам не представился, когда впервые появился в деревне, или ещё по какой причине… Жители и не спрашивали. Просто помогли парню, вышедшему из бурана и ночной мглы. А он добром отплатил: вправил вывих пацаненку. А то бы сидеть дитятко с разинутым ртом до окончания метели. Хейзель ходила к пациентам только в хорошую погоду.

- Доброго вечера, Герг! Здравствуй, Эйса! Можно ли осмотреть Хегги?

- Она спит! И не кашляет! – малыш Тимли преданно смотрел на колдуна.

- Хорошо, что не кашляет. Но осмотреть твою маму нужно, - твёрдо ответил гигант.

Герг открыл полог, за которым спала жена. Дыхание ровное, пропал яркий пятнистый румянец, появившийся пол-луны назад, на лбу выступили капли пота. Колдун прошёл к кровати. Герг опустил полог, услышал разочарованный вздох Тимли, давно поклявшегося стать таким же как Эдейльг.

Нескольких напряженных минут семейство прибывало в своеобразном ступоре. Слух ловил каждый звук. Старший, Хорт, сильно привязанный к матери, и несколько стыдившийся этого просто взмок от нетерпения.

- Братец, не волнуйся! С мамой всё будет хорошо! – Одди похлопала Хорта по плечу. Тот нервно выдохнул.

- Зря волнуешься, через четверть луны можешь гостей на свадьбу звать! – колдун беззвучно задернул тяжелый полог.

- Ты первый! Мы с Таль ждем тебя на обряде клятвы!

- Сочту за честь!

- Эдейльг, почему тебя так долго не было? – малыш Тимли забрался на колени гиганта, заглянул в серебристые глаза.

- Я был там, где должен быть. Там, где сердце услышало боль. Я должен найти того, кого потерял. И пока не найду, буду искать и возвращаться сюда.

- А когда найдешсь?

- Мое место займешь ты, малыш. Ты ведь с мамой все дни сидел рядом, когда она спала, лечил её своей силой.

- Я и не делал нисего, только за руку её дерзал, - пятилетний Тимли удивлённо уставился на гиганта, от волнения забывая правильно выговаривать буквы. О его проделке знал лишь Хорт, и он мог поклясться, что брат ничего не говорил колдуну.

- Спасибо, тебе за жену, Эдейльг!

- Не меня благодари, сына, - колдун кивнул на малыша. – Если бы не он, Хигги уже ушла бы тропой тумана. У вас тут перекрывается почти вся энергетика. Кто-то искусно лишает твой народ жизненных сил. Лишь немногие могут открывать каналы и использовать энергию во благо себе и другим.

- Ха, стучу, а никто не открывает! – входная дверь громко ударилась о стену. – К вам, я погляжу, шарлатан приблудный пожаловал!

- Хейзель, прекрати. Тебя сегодня никто не звал! – весьма невежливо отреагировал Хорт на вторжение знахарки.

- Я уже не в чести в вашем доме? А кто платить мне за лечение будет?

- Сполна тебе заплачено, барана ещё утром отвели на твой двор!

- Что мне твой баран! Ты мне обещал отдать в ученики меньшого твоего, Ти-имли! Еже ли жене лучше станет! Договор дороже денег!

- А ты каким местом?.. – Хорт выступил вперед.

- Ей же лучше!

- Не твоими стараниями!

- Остынь, Хорт! Уважаемая, я вынужден Вас огорчить, Тимли мой ученик. По закону только я могу передать его на обучение другому учителю. – колдун встал, оттесняя недовольную знахарку к выходу.

- Не было контракта!

- Вы о договоре? Был! Еже ли не был, то как мой ученик смог бы поддерживать жизнь своей матери, несмотря на Ваши усилия свести её в могилу?

- А где у него метка?

- Метка у Вас, у нас знак, действие! Тимли, иди сюда, малыш. Отнеси маме водички. Возьми со стола кружечку.

Испуганный ребенок послушно взял в руки глиняную кружку.

- Подуй, слишком горячо!

Тимли подул, легкий парок не растаял в воздухе. Он стал плотнее, больше, окутал руки ребенка. Из воздуха в горячую воду стали падать растения. Невидимая рука помешивала содержимое. Пар уплотнился, потом вовсе развеялся. По комнате потянуло луговыми цветами, летом.

- Иди, малыш, маме нужны силы. – Эдейльг подтолкнул ребенка к пологу.

- Вы видели всё своими глазами. Именно Вы, Хейзель, блокировали жизненные силы селения. За чем Вам это нужно?

- Что вы понимаете! Он меня любит! Он не забыл меня! Я буду жить у него во дворце! Он придет за мной! Он всех покарает! – знахарка выскочила вон, повторно хлопнув дверью.

- Герг! – вывел из оцепенения главу семейства глубокий голос колдуна, - Тяжёлые времена грядут. Через несколько лун на берег высадятся люди. Их приведет тот, кто был здесь давно. Будут требовать долг. Виня поблагодарить стоит. Золота не хватит. Станут торговаться, захотят твою землю.

- Эдейльг, ты говоришь уверенно. Откуда ты знаешь?

- Хейзель сильная ведьма. Она смогла подчинить духов земли, блокировать их энергию, заключив самих в капсулы. Кстати, прячет их в своём теле, отчего и выглядит толстой. Они подпитывают её силы.

- Да, как… Как… можно-то… - Герг растерялся от дикости полученной информации, тяжело опустился на лавку рядом с колдуном.

- Можно, - Эдейльг расслабил спину, откинул голову на стену, прикрыл глаза. Волосы снежно-белым шёлком лежали на плечах.

- А…ты как. Ну, это…узнал? – с трудом выдавил Герг.

- Хейзель подвластно многое, но она не менталист! – колдун шкодливо по-мальчишечьи улыбнулся, - Я её мысли прочёл. И твои прочитать могу, только делать этого не стану. Ты мне друг, Герг. К случаю, если кто залезет сюда,- он постучал себя по голове, - или сюда, - погладил головенку стоявшего рядом с ним Тимли, то ничего не узнает.

- А если к обычному человеку? Ой, а Тимли тоже, этот мента-пи-лст? – покраснела Эйса.

- У того голова дня три болеть будет. Не сильно. И Тимли тоже, – добавил колдун, пристально осмотрев девчонку. – А знаешь, Эйса, по тебе Вейд сохнет, - вспомнил Эдейльг своего первого пациента, мальца с вывихом челюсти. Правда малец обещал превратиться в статного паренька. И довольно скоро.

- Вот ещё! – смутилась Эйса и резко отвернулась, ударив толстенной косой стоявшую рядом сестру. Давняя детская влюбленность вспомнилась. А она и забыла вроде… да не совсем… Девчоночка тихо устроилась на дальней лавке, переваривая полученные новости и не прислушиваясь к серьёзным взрослым разговорам.

За круглым столом становилось тесно. Хорта и Айка отправили созывать старейшин. Требовалось срочно принять решение по спасению земель от захватчиков и освобождению духов, заточенных в теле знахарки.

- Э-эх, сюда бы чего-нибудь такое, чтобы раз и всё. Защиту бы какую. – тяжело вздохнул Герг, попрощавшись с последним из старейшин. – Да нету её у нас. Эх, и сил нет. Кто ж знал, что пьянчуга карту продаст, выкрадет и продаст! И бумаги подпишет! Э-эх… Мужчин мало. Вон сопляки одни, - кивнул он на старшего, сетуя на безрезультатность консилиума по реанимации сложившейся ситуации. – Не перечь! Не дорос ещё! Вот родите с Таль первенца, тогда и в поход пойдешь!

- Да, дружина Орлайка далеко.

- Коль король призвал его… Делать-то что?

«Герг, я могу помочь. Но это должно остаться в тайне от всех! – ворвалось в сознание мужчины. – Это я, Эдейльг. Детей не пугай. Предложи мне прогуляться, мозги проветрить. Не боись, голова болеть не будет.»

- Так, время позднее, а мы и не ужинали. Соберите-ка на стол. Может и мама с нами покушает. А мы с гостем воздухом подышим покамест! – глава семьи взглядом задушил рвавшиеся наружу вопросы. Встал со скамьи, направился к двери, походя надевая теплый тулуп.

Яркая луна заливала серебристым светом подернутые инеем предметы. Кристаллики льда блестели, переливались, суля холодную ночь. Звуки засыпающей деревни нехотя доносились до сознания, словно отгороженные чьей-то рукой. Герг внимательно посмотрел на колдуна.

- Твоя работа?

- Угу, – колдун поежился, поудобнее приспосабливаясь внутри своего одеяния. Герг выжидающе смотрел на Эдейльга.

- Ты же понял уже, я не из этого мира. Я пришел и уйду. Но вы мне стали очень дороги. В своё время я потерял родных. Я ищу их уже много лет. Ваш мир почему-то легко пускает меня обратно. Я могу возвращаться. Я странник, обреченный скитаться, пока не верну всех назад, - колдун перевел дыхание, собрался с мыслями, - Я могу позвать и привести помощь. Но это будет на человек. Машина, похожая на человека. Его можно убить, но он обладает мощью, которую пока не знает ваш мир. Его можно попросить помочь, заставить нельзя, не в ваших силах.

- А ты можешь? Можешь подчинить его?

- Он мой друг.

- Но он машина!

- С чувствами, разумом, телом. Он охранник. Я могу позвать его, создав временную петлю. Мы отобьём удар. Засыплем тайный ход в горах. Потом он уйдет. Вы будете отрезаны на полгода, пока море не позволит подойти к берегу. К тому времени вернутся корабли Орлайка.

Герг задумался. Действительно, план удачный, но как оставить его в тайне. Сказать, что завалили ход и перебило всех врагов – глупо, поверят лишь дети. А уничтожить их надо. Опустошительные походы начнутся – это дело времени. На их земли давно зарятся соседи. Спасал лишь тайный ход, позволявший пройти людям с чистыми помыслами. Винь, засранец! Продал всех! А…

- А…, Хейзель к этому причастна?

- Угу. Это её муженёк организовал. Если бы план удался, то к следующей весне половина женщин умерла родами, болезные были бы в каждой семье. Она бы успела подчинить духов воды, и корабли Орлайка никогда бы не подошли к побережью. Им бы пришлось возвращаться домой кружным путём. К зиме их попросту перебили бы около «ущелья», не дав даже выйти из последнего зала хода. И ваши молодильные яблоки сорта «Акимовка» принадлежали бы её муженьку. Сам догадаешься кто он?

- Дыревох V. Будь кочками туманный путь его предкам! Ни одного яблока не удалось ему заполучить. Все дорогой сгнивали.

- Какие мысли, такие и ответы, - колдун не стал говорить, что и в его мире носители фамилия Дыревох не отличались щепетильностью, и совесть их, видимо, с рождения спала летаргическим сном.

- А Винь?

- Винь счастливо подвернулся под руку. Его подтолкнули в нужную сторону са-авсем чуть-чуть.

- М-да. Дела.

- Вопрос остается прежним: «Маскироваться как будем?». И ещё: Хейзель не дура, своим весточку пошлет, что её раскусили. Это ускорит процесс. Следовательно, гостей ждать следует в ближайшее время.

- Час от часу не легче. Чего это на совете не сказал?

- Чего толку? Ну людей бы зазаря испугали, а дальше? Вон бабы беременные да кормящие. Им страхи не нужны. Старейшины почву подготовят, осаду организуют, продовольствие подсчитают, распределят, дозорных выставят, ждать будут.

- Дело говоришь… Только в голову пока ничего не идет.

- Ладно, как у нас дома говорят: «Утро вечера мудренее!». Давай в избу, там тебя семья ждет!

- Э, нет! Ужинать с нами будешь! Одди отлично кашеварит. Не накормив – не пущу!

- Ладно, принимаю приглашение!

В доме аппетитно пахло свежим хлебом, солеными огурцами, в котелке ароматно булькало мясное рагу. Стол, накрытый грубой льняной скатертью, буквально ломился от вкусностей. Ещё бы! За долгие дни впервые за столом присутствовала хозяйка. Хигги полулежала в кресле, уютно устроенная между мягкими подушками. В маленьких, почти полупрозрачных, руках суповая чашка казалась огромной. Женщина медленно пила бульон, часто делая перерывы. Завидев Эдейльга, попыталась встать. Не гоже хозяйке сидеть при встрече гостя.

- Не вставай, Хигги! Рано ещё, как лекарь говорю! – Эдейльг присел на стул рядом, мягко взял женщину за руку, считая пульс. Частит, но не страшно, - Тебе поправляться надо. Отдыхай больше.

- Какой же отдых! Свадьба на носу! – возмутилась Хигги, не зная о возникших проблемах.

- Свадьба – дело хорошее, но при нынешнем раскладе очень накладная.

- Эдейльг, что случилось?

- Предположительно, осада. Примерно на полгода. Так что продукты расходовать придется экономно. Если что-то можно, хм, дособрать, то стоит это сделать. А весело отпраздновать победу и свадьбу потом будем. Но это дело будущего.

- Скорого?

- Да, Хигги. Очень скорого.

- Дособрать, значит… Одди, Эйса, завтра за корнями топинамбура. Выкопайте весь! – колдун подивился знакомому названию растения, - Хорт, Айк, серые пестрицы уже улетели?

- Нет.

- Тогда с отцом на охоту.

- Они не вкусные!

- Ты просто не умеешь их готовить! – в хозяйских глазах плескалась энергия, выкачиваемая ранее знахаркой. Герг любовался женой.

- А правду мужики про полянки говорят, Эдейльг? – само вырвалось у мужчины.

- Эва, как! Правду! Там энергетика прёт. Ты поаккуратнее, не время ещё… - хохотнул колдун, смутив главу семейства и смущаясь сам.

Поздний ужин закончился. Хигги давно отправили спать. Тимли утомившись уснул на руках отца. Его нежно переложили поближе к матери. Парни недолго выясняли планы по поимке пестриц и вскоре угомонились на своей половине. Девчата прибрали со стола и скрылись в соседней комнате. Эдейльг давно хотел попрощаться и уйти, но, принял приглашение Герга задержаться.

- Пойдем, колдун, покажу что-то.

Мужчины вышли в просторные сени, притворили двери. Герг достал из сундука кованный ларец. Снял ключ с гвоздика, торчащего в деревянной стене.

- Я подумал, может ты его откроешь? Подарок моей бабки на свадьбу. Подарить - подарила, а как открыть не сказала. Упомянула, что пригодится, когда не будет выхода.

- Чем дальше, всё чудесатее и чудесатее. А чего так на виду держишь?

- Так пытались утащить, и открыть. Не вышло. Не дает ларец себя вынести. У двери тяжел – не поднять!

Колдун взял в руки витой ключ, поднес к тусклому свету масляной лампы.

- Хм, эльфийская работа. А эльфов здесь не бывало. Странно… - бормотал Эдейльг фразы на непонятном языке. Потянулся к ларцу, провел по темной крышке ладонью. Поверхность нагрелась.

- Герг, а ларец всегда горячим становится?

- Ага, вот в сенях и стоит. Вдруг чего, а здесь холодно.

- А нагревшись на крышечке проступает…? – решил проверить догадку колдун.

- Ящерка махонькая. Постучишь по крышке – она огоньком плюется.

- Ключик поднесешь – хвостом бить начинает, - закончил за Герга Эдейльг.

- Да-а… В ларце что, знаешь?

- Знаю! Спасение наше в твоем ларце. Расскажи-ка мне о бабуле. Звали как и откуда она родом.

- Звали Златой. Имя нездешнее, она из-за моря к нам попала. По рассказам корабль их в крушение попал. Спаслась лишь она с дедом, да сундучок этот к берегу прибило… Странно как-то, вещей других не нашли. В другие разы после шторма много чего на песок выбрасывает. Маленьким верил…

- И жаркую погоду бабуля любила, и около самой как от печки тепло, и денежки с побрякушками дорогими водились. И пела она на странном языке и сказки рассказывала разные. Про драконов!

- Угадал, про них. Всё мальцом думал, как же эти драконы выглядят и живут где? Только жару она не любила, дед – да! А она в лес частенько ходила.

- Бесцветностью твоя родственница не страдала? Ушки у неё остренькими не были?

- Блондинка, что ль? Эт не-ет! Волосы у ней рыже-золотые были, глаза зелёные, яркие такие. А уши…Кто его знает. Прятала она их, что ли. Не помню!

- Возможно, полукровка…У Златы про драконов спрашивал?

- Говорила, да не верил я ей. Ну как огромный дракон может человеком обернуться? Как жить может в горах, что огонь извергают? Да где ж горы такие найдешь? Ещё про древнего, самого старого говорила, что праотцом у них считается. Спит этот дракон, заключенный в темнице железной, до прихода великого дня. И освободить его может тот, кто скажет слово на двух языках.

- Слово-то какое? – колдун яростно вспоминал драконью грамматику, по которой у него была хилая троечка.

- «Проснись и приди».

- Так просто! Потом что с драконом делать сказала?

- Сказала, дескать кто его пробудит, тот и отправит назад, в огненные горы. Ой, сказки это всё. На ночь глядючи заговорил тебя.

- Нет, Герг, не сказки. Бабка твоя эльф, может полный, может на половину, а драконом дед был. И ларец нагреваться стал после его якобы смерти.

- С чего – якобы?

- Разыграли они действо, как по нотам. Жил долго, потом в лесок потянуло, да там и заблудился, и косточек не нашли.

- Не-е, утонул…

- Ага, водный, значит.

- Что – водный?

- Дракон водный.

- А бабка причём?

- Да бабка его спрятала.

- Кого спрятала?

- Деда.

- А дед кто?

- Дракон, - пошел по проторенной дорожке колдун.

- Какой?

- Дракон водный, иначе обитающий близ воды. Точнее - около подводных вулканов. Вид редкий, вымирающий на многих планетах. Способен быстро менять обличие. Боевыми искусствами владеет средне, искусен в дипломатии. Хороший хозяин. Семьи крепкие, дружные. Часты смешенные браки с другими расами. Мальчики рождаются драконами, девочки наследуют расу матери. Матушка твоя ещё жива?

- Ага… - Герг пытался осмыслить сказанное, - дракон…бабка Злата…

- Бабка Злата долго жила, так?

- Нет. Шкатулку подарила и через месяц в лесу исчезла. Ой!... И косточек не нашли.

- Переместилась в его мир, впала в оцепенение. Эльфы, они такие, без пары никуда. Лежит себе где-нибудь в стеклянной криокамере и ждет прихода принца. Ну, деда твоего. Сколько раз так поступали. Иногда давали промашку.

- Чё, никто не приходил?

- Приходил, да не тот.

- И чё?

- Ни чё. Могла уснуть, но просыпалась старухой, помирала. Если не хотела участи – изображала хеппи энд, то есть счастливо улыбалась и выходила замуж.

- А мужья!?

- Что мужья? Какого лешего по мирам шляться, если в жены эльфа выбрал. Особенно в мире яркого солнца. Вянут они под ярким светом без любви и ласки.

- Так они, бабы, все так…

- А эти особенно, вот и мрут по-тихому.

- А мужики у них как, тоже мрут?

- Нет. Они жрут. Много. У меня знакомая пара есть. Он эльф, она демонесса. Устала готовить для мужа.

- А солнце?

- Кепочкой прикрывается. Физиология, знаете ли. Чего женщине во вред, мужику во благо, - перефразировал Эдейльг известное изречение.

- Делать то нам что?

- Дедка твоего выпустим, когда Дыревох пожалует.

- Так боевые искусства средние.

- Кузю к делу припашем. Как обещал.

- А Кузя – кто.

- Друган, машина. Перебьет кого надо. Потом его на базу вернем и дедулю попросим полетать, обрушить полгоры, ход завалить, огнем пострелять. Далее перебросим на родину. Глядишь бабуля деда и дождется.

- Уф!

- Ладно, Герг, спокойной ночи.

- А Хейзель?

- С утра пораньше. Может чего ещё у тебя в рукаве припрятано, да мы не знаем? – колдун помахал рукой, затворил за собой дверь. Долгий день подходил к концу. Он наконец нашел Лискин портал. Через пять лет, но нашел!

Глава 11, где цветут амариллисы, бродят тоскливые мысли, а галлюцинации капают картошку.

Большой рупор нежного белого цветка подсвечивало морозное светило. Оно взошло минут сорок назад, окрасив стены в розовый цвет. Раннее утро резво превращалось в день. Красный оттенок сменился золотистым слепящим сиянием. Автоматически сработала система «Хамелеон», приглушив свет, за считанные часы выжигающий живое инородное.

На А-25, маленьком спутнике газового гиганта, сутки в двое короче земных, избыток света и трескучий мороз не позволяли нормально приспособиться к постоянной жизни. На спутнике оборудовали лишь космическую станцию с межгалактическим телепортом, куда выбросило Лиску из ловушки в Школе.

Девушку нашли без сознания. Поначалу решили сообщить о спонтанном переходе на Землю, почесали извилины, прикрытые затылочными черепными костями, и оставили эту накладную мысль.

Пользоваться телепортом по пустякам дорого. Для разбирательства откомандируют какого-нибудь заумного учёного, сопровождающего его охранника, лаборантов, грузчиков с аппаратурой. Обязательно в составе нехилой делегации появится детная мать, не нашедшая няньки. Светило от науки окажется носителем недуга, чрезвычайно редкого и требующего постоянного лечения, присутствия личной сиделки с модельной внешностью и жены, прибывающей в неподходящий момент. Кормить ораву путешественников, впервые попавших на А-25, ублажать ответами (двухчасовой инструктаж пропустить), вылавливать неугомонных экспериментаторов из шлюза выхода («Там же всего минус тридцать! Я часика на два-три и всё!» Будто не знают, что через час минус увеличиться в двое, а через два спасать уже некого) было весьма проблематично, сопоставимо с выходом и набуханием вен при одной деликатно-запорной ситуации. Посему решили оставить всё как есть.

Тем более, один недавно прибывший сотрудник благополучно покинул станцию, сперев запасной флаер. Он, конечно, продуманный товарищ. Направил «самолётик» в сторону стартующего крейсера, его и засосало воронкой подпространства. Жив бы остался, лягуш-путешествующий-на-халяву. Запрос послали, ответа дождались. Вакантное место занять не собирались. В ближайшие года четыре. Пока не подойдет очередь распределения очередного курса, окрещённого в быту «Многостаночник-универсал». Студиозы, неопределившиеся с выбором профессии, изучали массу дисциплин и никому не были нужны по причине поверхностных знаний. Их и отправляли на отработку обучения и дозревание умений на подобные станции. Флаер жалко. Затратно выбивать новую технику, а угнанную - особенно, тем более возвращать её никто не собирался. В общем, Лиску оставили, поставив на довольствие.

Сообщили девушке сии измышления в медотсеке, попутно удивились, что она и года не помнит, и места, откуда прибыла на станцию. Опять пятернёй дотянулись до затылка и силой трения поспособствовали мыслительной деятельности. Решили оставить нерешенные вопросы на потом. Авось память восстановится… Ага, производили действия начальник станции, юркий маленький мужичок, вытаскивающий вверенный объект из передряг одному ему ведомым способом, и его зам, полная противоположность начальству. И внешне и внутренне. Как он добился должности, история умалчивает. Но, иногда, мысли и дела этой парочки всё ж совпадали, сейчас, например.

Лиска разумно умолчала о прошлой жизни, решила присмотрется к ситуации. Самой выбраться в своё время-пространство она не могла по причине отсутствия необходимых координат, а привлекать кого-либо она боялась. Кто его знает, может тут у них толпы неадекватов бегают, в этом непонятном техническом будущем.

Конечно, и в её мире магические свойства особо не афишировались. Некоторые люди и вовсе не обращали на них внимание, считая ненужным хламом в своей жизни. Ну, представьте, способность слегка охлаждать окружающий воздух на севере. Не заметна и по большому счёту не необходима, даже мешает. Развивать её не будут, а через несколько лет, при взрослении, она может почти исчезнуть.

Другое дело, мысли читать! Но ведь и это уметь надо! Необученный менталист рискует попасть в неприятную ситуацию ещё в детстве. Приобретёт дурную репутацию, и дальше по наклонной… Впрочем, менталистов вычисляли на «раз-два» в любом возрасте. Дар проявлялся всегда рано, года в три-четыре. Пара недель наблюдений и «вуаля!» - личный тьютор до совершеннолетия, точнее до сдачи определенного экзамена на умение контролировать способность, регистрация в определенных кругах и получение сертификата. Любое противоправное действие в первую очередь проверялось на наличие ментального следа. Это у сильных, как Вовка. А спонтанно-слабых даже не регистрировали. Чего жизнь портить. Ну повезло с «интуицией»…

В целом, взрослел человек и сам выбирал, «куда крестьянину податься». Дар развивать – паши в двух учебных заведениях. Параллельно или последовательно. С последующими вытекающими перспективами быть вызванным в любое место и время «латать дыры». Не хочешь – блокиратор на шею, в смысле, медальон. Красивый, стильный, напрочь лишающий способностей при ношении и маскирующий носителя от всяческой нечисти. Так спокойнее… Снять такую вещицу обладатель дара средней руки мог, но не сам. Сильных курировали, но и они имели право отказаться от «волшебной» особенности, заперев дар в амулет. А далее как обычно. Таскай на шее побрякушку или где-нибудь ещё. Не шее спокойнее…

Мда, спокойнее… спокойнее. Какое же тут спокойствие может быть! На отдых собралась! Вот и отдыхай в больничной палате, старательно симулируя амнезию.

Лиса встала с удобной кровати, подошла к окну. День клонился к вечеру заледеневшее стекло сказочно поблёскивало пересто-снежным узором, навевавшим новогодние воспоминания. Весёлая студенческая компания, родители, ёлка, подарки, Сашка… Где он сейчас? Жив ли? Слёзы затуманили угасающий вечер, потекли по щекам, оставляя мокрые дорожки. Лиска пару раз всхлипнула, плечи затряслись от безмолвных рыданий. Девушка прикусила пальцы, стиснутые в кулачок, усилием воли заставила себя успокоиться. Не время слезам. Сашка, конечно к ней не пробьется. А Вовка…или Михаил. Остается только ждать. Ничего, она терпеливая… Комок опять подкатил к горлу. Василиса судорожно вздохнула. Она подождет. Столько, сколько требуется.

Букет из срезанных амариллисов смотрелся дико. Разные по цвету, собранные в «охапку», они теряли своё строгое очарование.

- Я заметил, Вам нравятся цветы, - зам начальника станции старался быть галантным, безжалостно срезав все цветоносы, - вот!

Многострадальный букет всунули в руки Василисе. Девушке пришлось быстро соображать куда пристроить свалившееся на неё великолепие. Вазой она не обзавелась, и не в чём неповинные цветы решено было поставить в высокие мерные цилиндры, оставшиеся после научной экспедиции и пылившиеся без дела.

Лиска извлекла на свет Божий тару, наполнила её водой и расставила по лаборатории, в которой уже год работала «младшим научным сотрудником». В её обязанности входило поддержание порядка станции, измерение температуры за бортом каждые четыре часа. Впрочем, делалась процедура автоматически, Василиса только отслеживала раз в спутниковые сутки аномальные изменения и события, повлиявшие на их возникновения. Вот и сегодня скакнула температурка, ночь обещает быть теплее обычного, градусов так на двадцать, словно был совершён парный переход. Странно…

В общем, работа не пыльная, и существование на станции было бы вполне сносным, если бы не… Этим самым «не» оказался липкий зам. Масляные глазки дородного ушлого мужика неотступно следили за девушкой. Лиса просто не могла дождаться окончания рабочего дня, чтобы скрыться в бытовом отсеке. Благо, на «женскую половину» зам доступа не имел.

Помогла повариха Илиза, киборг по природе. С ней Василиса сдружилась, научив консервировать огурцы. Илиза настроила сенсоры на определенную особь мужского пола. При попытке ввода кода доступа, этот код автоматически обновлялся. Зам бесился, но разобраться в системе мозгов не хватало. Просить о помощи, значит растерять последние жалкие остатки репутации и получить билет обратно на Землю, где, как поговаривали, ожидает бедолагу законная супружница, от коей он сбежал на станцию.

- Валисса, я очень привязался к Вам, - ухажёр сделал продолжительную паузу, многозначительно и томно вздохнул. – Я был бы признателен, если бы Вы приняли моё предложение и заключили со мной временный союз.

- Я не собираюсь становиться Вашей любовницей.

- Вы недооценивайте своего положения. Через десять часов прибывает проверка. Вы незаконно находитесь на станции. Вас вышлют на Землю в кандалах! – Лиску пугали этим уже год, но сейчас она почувствовала какое-то торжество в высоком голосе зама. Похоже, он специально подстроил проверку станции.

- В кандалах, говорите, - девушка задумалась. Возможно, полет на планету даст ей шанс вернуться обратно. – Пусть кандалы.

- Валисса, - зам намеренно коверкал имя, нагоняя помпезности, - Вас ждет тюрьма, - голос стал вкрадчивым.

- От сумы и от тюрьмы не зарекайся… - нарушения процесса «удочерения» станцией Лиски несло повышение заму и обвал карьеры вышестоящего начальства. Вот гад какой. Одним выстрелом дух зайцев! Гамма чувств отразилась на лице девушки.

- Я приду вторым вечером, до встречи, дорогая! – дверь лаборатории плавно отползла в сторону, выпустила мужика и также бесшумно закрылась.

Василиса бессильно опустилась на пластиковый пол, отложила в сторону свод законов. Прошел год. Длинный и трудный. Порядки на Земле, точнее на Земле в другом измерении не оставляли её ни малейшего шанса. Если докажут её вину – незаконное пребывание на станции более года -, то наказания не избежать. Ссылка на отдаленные планеты. Продолжительность жизни поселенцев шесть месяцев, с учётом отличного здоровья в жестких условиях обитания. Вероятность её оправдания несется к нулю. Зам расстарается. Надежда, что её найдут свои и так таяла с каждым днем. И похоже растаяла вовсе.

Более года! Завтра год, как она появилась на станции. Уже завтра она будет преступницей. Последние лучи заходящего солнца высветили нежные лепестки белого амариллиса. Лиса прикоснулась к точёному венчику. Через два часа спасать будет некого. Она мысленно попрощалась со всеми, кто ей был дорог, и направилась в шлюзовую камеру.

«- Тепло ли тебе, девица? Тепло ли красавица?

- Тепло, Морозушка…»

Истерично хихикнув Лиска закрыла глаза. Двигаться не было сил. Она привалилась к стволу роскошной «ели». Полчаса движения дали ей небольшую фору. Ещё было тепло. Ещё полчаса скафандр сможет поддерживать жизнеобеспечение. Потом Лиса, отойдя на приличное расстояние вколет себе снотворное и уснет. Температура понизится. Ещё через полчаса поиски станут бессмысленны. Девушка «отлепилась» от дерева, «приветливо» начавшего втягивать её в своё чрево. А что вы хотели? Живая органика, теплая. Усваивается быстро.

Переставлять ноги в глубоком снегу становилась труднее. Ещё десять минут, и она отдохнет. Мыслей уже не было. Решение принято и обсуждению не подлежит. Даже при желании изменить ситуацию нельзя. Снотворное вкалывается автоматически. Лиска устала. Чуть-чуть, и она доберется до оврага, скатится вниз и зароется в снег. Так её будет труднее найти. На станции уже переполох. Явно выслали спасателей. Люфт в полчаса переждать. Не вернется она на станцию. Лучше сейчас. Без мыслей. Уставшей.

Под ногой что-то хрустнуло. Видимость практически на нуле. Жаль сегодня не метёт, следы видны. При наличии света. Он у них есть, а она двигается в слепую, рискуя сбиться с пути. Где же овраг? Оврага не было. Лиса выбралась на опушку леса. Облака, плотным слоем укутывавшие небосклон рассеялись. Половину неба закрывал газовый гигант. Другая сияла звездной россыпью. Красота! В мерцающем свете далёких светил открылась удивительная картина: андроид и Дед Мороз старательно машут лопатами. «Картошку капают или садят?» - кольнула мысль, снотворное потекло по венам. Василиса медленно упала в рыхлый снег, закрыла глаза.

- Ли-и-иса! – знакомый голос ворвался в сознание.

- Глюки пришли, засыпаю, - девушка глубоко зевнула, свернулась калачиком.

- Лиска, не спи – замерзнешь! – белобрысый глюк бежал к уснувшей девушке.

- Спит, - констатировал андроид.

- Угу, - Дед Мороз поднял Василису на руки, - цепляйся, Кузя! Эта тарахтелка нам помешать может.

Спасатели почти успели. Аэросани остановились на опушке леса. Локатор обшарил местность.

- Это кто там? – луч выхватил странные фигуры.

- Система показывает наличие андроида, устаревшая модель Ку-3-я. Лет сто назад несли охрану на необитаемых объектах.

- А другой?

- Гы… Дед Мороз!

- Поморозился, что ли? Шутки в сторону!

- Ни как нет! Система…

- Девушку видишь?

- Да. На снегу лежит. В крови обнаружено сильное снотворное. Глубокий сон в течение двух часов.

- К ней!

- Вам её не жалко? Это единственный шанс…

- Молчать! Для заключения союза требуется отпечаток пальца.

- Это не законно и временно! Потом её все равно накажут!

- Будешь вякать – окажешься там. Скажу вывалился случайно…

- Вас понял…

Аэросани заспешили к Василисе, но те двое опередили их. Дед Мороз подхватил спящую Василису на руки, андроид, как лассо, накинул на людей удлинившуюся конечность, второй прибирая две уже не нужные лопаты. Снег взвился ввысь, фигуры исчезли.

- А…в отчёте что писать?

- Тело не нашли. Да какое там. Младший сотрудник, почему мы тратим драгоценное топливо? Вам опять что-то померещилось?

- Э…а…приказ…?

- Какой приказ? Это ты виноват. В пьяном состоянии вывести сани в ночь с базы! Выговор! С лишением прав на полгода!

- Вы поосторожнее там, с выговорами, Дыревох! – вмешался в разговор начальник станции. - Разговор записывается и прослушивается мною лично. Спасибо Илиза. Девушку кто-то спас. И надеюсь с ней все будет хорошо. Она не из этого мира. Это же надо же – огурцы солить!

Она наблюдала со стороны, откуда-то из-за заснеженных ветвей, за странной картиной. Красный кафтан не сочетался с длинной белой косой и загорелым лицом. Молодой Дед Мороз раскапывал детским совочком снег, бросал в лунку картофелину. Рядом с комфортом на водительском месте экскаватора расположился андроид. Периодически он зачерпывал ковшом снег, высыпал на картошку. Дед Мороз прихлопывал это безобразие совочком, припевая: «В лесу родилась елочка…». Картофелина увеличивалась в размерах и появлялся росток, из которого действительно вырастала ёлка. Её опять присыпали снегом. Далее всё повторялось сначала. Компания непостижимым образом удалялась, оставляя за собой непролазную чащу картошковых елок-скороспелок. Через какое-то время на ветвях вместо шишек проклевывались картофелины. Они падали в котелок с кипящей водой, катящийся на лыжах вдоль свежепосаженной лесополосы.

Василиса решила подойти поближе. Запах вареной картошки щекотал нос, рот заполнялся слюной, желудок неблагозвучно заурчал. Девушка выбралась на поляну. К аромату простого блюда присоединился еще один запах. Клубы сизого дыма вились над жарким костром. Дед Мороз увлеченно с кем-то разговаривал, хлопал собеседника по плечу, изредка поглядывая в её сторону. Потом встал, поманил рукой, приглашая к костру. Василиса подошла, уселась, потянулась к котелку, достала картошку в «мундире», не удержала, уронила, обжёгши палицы и …проснулась.

Она лежала на мягком матрасике-надувашке. В отдалении, на костре в котелке действительно булькала-варилась картошка. Рядом сидел Дед Мороз из сна. Он повернул к ней лицо, знакомо улыбнулся.

- Вов, это ты? – вместо юного паренька на неё смотрел молодой человек, - Сколько лет ты меня искал?

- Пять, Лиса, пять, - Вовка встал, подошел к матрасику, помог подняться, - теперь мы с Сашкой почти ровесники…

- У меня только год прошел…

- Я старался, Лиса…

- Вов, ты чего? Если бы не ты, меня… - девушка нервно сглотнула, - не было бы меня. Там после двух часов прогулки не возвращаются.

- Лис, расскажешь, когда все соберутся.

- Кто все?

- Кто в ловушку попал, - Вовка замялся. – Все, кроме Сашки.

Глава 12, где «рыбак рыбака видит из далека».

Сашке «повезло»… Так «повезло», что и врагу не пожелаешь.

Он ничего не помнил. После яркой вспышки превратился в ястреба. Тупо летел, не зная куда, не ведая кто он и откуда. Внизу проносились версты, плыли зеленые моря деревьев, на горизонте виднелись горы. Его внимание привлекла блестящая полоска реки. Сделав широкий круг, ястреб спустился почти к самой воде, поглядел вниз, увидел отражение в тихих спокойных водах, но не узнал себя. Человеческое сознание молчало, птичьи инстинкты не работали. Наверное, остановившись на мгновение, он забыл бы как делать взмахи крыльями. Ястреб летел вдоль русла реки, изредка обращая внимание на какую-нибудь мелочь: всплеск воды или резкий крик пичуги, увидевшей хищника. Он хотел пить и есть, но не знал, как добыть еду. Он очень устал, но неведомая сила заставляла его двигаться вперёд.

Солнечный диск плавно клонился к закату. Река круто поворачивала то вправо, то влево, петляла, словно уходя от погони. Ястреб летел за ускользающими лучами светила. Солнце бросило последний прощальный луч, скатилось за горы, напоминая о себе золотистыми облаками. Те сколько-то посияли на небосклоне, потускнели и сероватыми шапками пристроились над горными пиками. Вечер вступил в свои права, темной кисеёй укрывая лесной мир, наполняя воздух ароматами цветов, поднимая густые туманы.

Уже стемнело, но птица устало летела. Взмах, ещё и ещё. И всё же силы покинули её. Ястреб опустился на ветку, впал в оцепенение сна, серым туманом проникшим в сознание.

«Бульк!», - русалочий хвост окатил веером брызг ближайший куст.

«Плюх!», - свалилось сонное тело в реку, на ходу просыпаясь. Холодное пробуждение в человеческом облике привлекло внимание обладательницы хвоста. Но присмотревшись, русалка лишь хмыкнула и нырнула в омут.

Сашка выбрался на берег. Он первый раз недопревратился. Тело покрывали перья, относительно густым слоем, вместо ногтей загибались хищные когти. Крючковатый нос и желтые птичьи глаза завершали образ.

Лесные звуки, затихшие после его падения, вновь заполнили ночь. Луна ярким пятном отражалась в воде, звезды хитро подмигивали ей. В остывающем воздухе чувствовалось дыхание заморозка.

Сашка замерз. Он обхватил руками плечи. Не помогло, начался озноб. Парень сел на мокрую от росы траву. Тело свело судорогой. От боли мир стал сворачиваться вокруг пятна луны, тускнеющего и в конец схлопнувшегося.

Его нашли местные ребятишки, по утру пришедшие на рыбалку. По деревне пронесся слух о мертвом духе леса. У реки собралась вся деревня. Мужики вооружились вилами и топорами, бабы – скалками и ухватами. Дух леса покровительствовал деревне. И если кто его убил, то надо быть настороже. Конечно, нашлись скептики. Поговаривали, дескать не дух это, а заезжий разбойник. Духа-то убить нельзя…

- Дух, это, дух!

- Оборотень! Вилами его!

- Дубина, ты где оборотня в перьях видел! На них шерсть! И клыки! А этот… Тьфу, срамота, в пуху как цыпленок!

Шум толпы вытягивал сознание из мрака забытья.

- Пить! – тихий стон сорвался с пересохших губ, глаза медленно открывались, фокусируя взгляд. Толпа затихла, попятилась назад.

- Живой он…

- Свят, свят! – бабы крестились одной рукой, вцепившись другой в амулет от нечисти, переплетая язычество и христианство.

Мутные глаза остановились на уже высоко поднявшемся светиле, распухший язык не хотел двигаться:

- Пить! – хрипящие звуки застряли в горле.

- Да плохо ему! – крепкая сердобольная деревенская баба хотела было подойти поближе.

- Стой, Меланья! Нелюдь это! – мужик с вилами схватил её за руку.

- Тимоня, ты жену свою стереги! Ишь, глаза на парнишке оставила! – хохотнула Меланья, - Вань, рубаху скинь, мальчонка без порток!

- Вдруг и тебя заманит!

- А тебе пошто? Жалко что ль меня? Ты ж быстро замену найдешь! – женщина отодвинула покрасневшего мужа, стягивающего рубаху.

В поле зрения появилась…? Сознание с трудом подыскивало слово. «Дама?...» Над головой радугой переливалась дымка-аура. Русые волосы заплетены в косы, веснушчатый задорный нос. Выразительные глаза. Ярко синие или серые… Показалось?

- Ой! Да кто ж тебя так по голове припечатал? – женщина опустилась на колени, обхватила Сашкину голову руками, развернула приличной шишкой к себе, погладила пальцами кожу вдоль рваной раны на щеке.

Сознание точно раздвоилось. Сашка будто тестировал себя.

- Пить! – губы еле двигаются, в глазах двоится.

- Вань, водички бы ему. Колодезной, - излишне тихо добавляют губы Меланьи. Муж отдает ей фляжку с водой:

- Чё ж сразу-то замену найду! – обиженно, как большой ребенок, могучий Иван смотрит на жену.

Две половинки прошли тест, воссоединились.

Александр тоже перевел взгляд на Меланью.

- А на Дуську ушастую кто смотрел? – почти буднично отчитывала ловеласа Меланья, открывая фляжку и поднося её к Сашкиным губам, - Пей, соколик, пей.

Живительная холодная влага наполнила рот. Глоток, ещё глоток. Вода, сладкая, вкусная охладила перегретое тело. Перья прилипли к коже, уменьшились в размерах, стали почти незаметными. Меланья смочила тряпицу, положила на лоб парню, поднялась.

- Дак я, токмо… - продолжил оправдательную речь Ваня, тут же заработав смачный удар скалкой пониже поясницы. Засопел, потер ушибленное место.

- Токмо, токмо. Знаю я твоё «токмо». Раз увижу, спереди скалкой одарю. Сразу «токмо» забудешь! – Меланья прикрыла серые глаза, странным образом становившиеся темно-синими при выяснении отношений.

- Ой! Река бурлит! – жители деревеньки, внимавшие занимательную информацию о хождении Ивана налево, а может и направо, отвлеклись на необычное событие. Действительно, вода в реке вспенилась, белые барашки, появившиеся поначалу, превратились в приличные буруны.

- Берегиня сердится! Айда отседова! Щас, поди туманом всех затянет! – аборигены заспешили к домам, отмечая, что найденыш в надежных руках, и в помощи уже не нуждается.

- Ух, испугала! – расхорохорился Иван.

- Проверить хочешь? – река уже выплескивала избыточную воду на берег.

- Матушка, пощади-и-и… - переливчато пропели со стороны реки, более напоминающей бушующий поток.

- Русалок не трожь! – Иван угрожающе посмотрел на жену.

- Мне ж перед водяным ответ держать! Чего печёшься! – не унималась Меланья, - Или к ним в гости тянет? – глаза стали из темно-синих холодно-голубыми. Туман плотными клоками висел в воздухе.

- Пощади-и-и…

- Ну, чего ж ты… - пошёл на мировую Иван, - они тоже часть…

- Что-о-о?! – из реки поднялся водяной столб.

- Часть леса, говорю, - мужчина примирительно приподнял руки, развернув ладони в сторону жены, - часть…леса…и реки. А берегиня за всё в ответе.

- Щас ты за всё-о-о в ответе будешь! - не унималась Меланья. Столб накренился в сторону берега.

- Э…- закряхтел Сашка, несколько пришедший в себя и недоумённо прислушивающийся к милой перебранке, точнее перебранке милых, что тешатся.

- Гляди, дитё испугала! – Ваня переместился за спину, пытающего сесть парня.

- Дитё? Оденься, дитятко! – Меланья бросила Сашке в руки рубаху мужа, походя щелкнув пальцами и удлинив рубаху сантиметров на пятьдесят, превратив её в платье.

- А ты, - палец сердитой женщины обличающе уставился в сторону мужа, - в дом его проводи! «Токмо»! Тьфу! – Меланья быстро зашагала в сторону реки.

- Ух, пронесло! –перевёл дух Иван, помогая подняться Сашке, - Главное, её щас не трогать. Пусть остынет. Да,… накосячил я, с дуру. И с дурой! И ведь ежели бы было что. А так… ну приударил. А эта растрезвонила, балаболка. И ведь, зараза, по моложе нашла, - сетовал неудачник на ветреность некой особы.

Странная пара медленно следовала к ближайшему дому. Сашку качало, ноги путались в длинном подоле рубахи. Иван придерживал парня за талию.

- Ну, что за ты человек! Чуть отвлекусь, а ты опять за старое! – догнал их гневный голос Меланьи и приличный водяной шар, шмякнувшийся в мужские спины.

- Мела, да что с тобой! – Иван моментально развернулся, Сашку аж раскрутило, голова мотнулась и столкнулась с горой мышц в виде плеча сопровождающего. «Брямс!»

- Ой! Больно же! – взвыли оба. Сашка от удара, Иван от соприкосновения с птичьим клювом.

- Ты чего? – Иван умудрился «размазать» вопрос на двоих.

- Я превращаюсь… почти, - парень неуверенно разглядывал руку с когтями, покрытую редкими перышками.

- Вы в тумане вместе…необычно…смотритесь, - промямлила Меланья, заливаясь пунцовым румянцем, - с длиной я перестаралась…

Иван первым вышел из ступора, осмотрел Сашку и залился веселым смехом.

- Ну, брат, мы ещё та парочка! – лукаво блеснули глаза в сторону жены, - Глянь, Меланья!

Женщина смущённо отвернулась, потом сдавленно прыснула и залилась смехом.

- Ох! Доведешь меня до греха, своим поведением.

- До какого? – невинно хлопнул глазками Иван, повторно вгоняя в краску жену.

- Мне бы попить… извините, что вмешиваюсь, - пощелкал клювом Сашка.

- Ой! Чё стоим-то. В дом! – засуетилась женщина, открывая двери. Сашка безвольно повис на руках могучего Вани.

- Ну как он? – большой мужчина ловил каждое движение жены.

- Ой, Ванюш, я это виноватая. У парня обезвоживание, а я ссору затеяла.

- Не кори себя. Э…моё рыльце тоже в пушку, - Ваня потупил взор. Повисла неловкая пауза.

- Может ему водички ещё? Сходить? – постарался загладить неловкость мужчина.

- А сходи, Вань. Лишнего не будет.

- Одна нога тут, другая там!

- Не расплещи! – улыбнулась вслед мужу хозяйка.

Однако улыбка исчезла с лица, как только захлопнулась дверь.

- Чего ж такого в колодезной воде? - Сашка приоткрыл глаза, сфокусировался на женском лице.

- Речную нейтрализует.

- М-м-м?

- Речная вода на простых людей не действует. А ты парень не простой…

- И что дальше?

- А что дальше?

- Может я пойду?

- В перьях? По деревне? В балахоне этом?

- Так…ну видели вроде меня.

- И что?

- А…?

- Ну, если настаиваешь… Знаешь, народ у нас привычный. Всякого ужо насмотрелся. Русалок не чурается, конечно не в сезон. Драконы встречаются… Редко. Однако светиться не стоит. Особо без одежды. Поймут не так. Да и с клювом не сподручно… - в глазах собеседницы затаилась смешинка.

Сашка ощупал нос, робко улыбнулся:

- Не…вроде норм, - облегченно вздохнул.

- Пей! – Меланья протянула очередную кружку с водой.

- Я же лопну.

- Лопнешь – зашью. Не будешь пить – клювик вырастет.

- А откуда Вы это знаете? Тоже…Да?

- Ну, в общем, да.

- И долго мне так?

- Как контролировать себя сможешь. Зовут-то тебя как?

- А, э… - заволновался Сашка, покрываясь перьями.

- Значит долго.

- Алекс, Александр, Саня, Сашка, - обрадовался парень своему имени.

- Может и быстрее процесс пойдет, - с порога изрёк Иван, слышавший часть разговора, и аккураненько ставя бадейку с целебной водицей.

- Ладно – вода водой, а поесть тебе, птица высокого полёта, требуется.

- Ну не так высоко ястреб и летает.

- Ястреб, значит.

- И откуда ястреб прилетел? Мне в лесу по статусу всё ведомо, а такую живность здесь не встречал.

- Не здешний я, - тревога запульсировала в глазах парня.

- Ясень пень. Я даже догадываюсь откуда. Давненько там не был.

- Скоро будешь. Мама твоя на юбилей зовёт, - вставила свои пять копеек Меланья.

- Так я не против.

- А куда Вы на юбилей?

- А откуда Вы к нам?

- Из Дальгорска, - выпалил Сашка, - меня из воронки в ваш мир выбросило.

- Так я и думал… - пристальный взгляд Ивана смутил Сашку, - Земля. Но не у моей маман.

- Угу, Близнец. Ладно, утро вечера мудренее. Сейчас в меню бульон. Потом – спать! – суповую кружку всунули в руку, заставили выпить.

- Приговор озвучен и обжалованию не подлежит! – закончил реплику Иван, хохотнув на отвалившеюся Сашкину челюсть.

- Спать, - тихо прошептала Меланья, подув на парня. Глаза слипались. Сашка сладко зевнул и уснул.

- Он?

- Да! Сначала не узнал, столько лет… Знаешь, странно, всё давно уже закончилось, а тут…вроде с молодостью столкнулся. И даже знаю наперед, когда портал откроется. И попасть туда смогу. Только молодым не стану…

- Чего делать?

- Поможем. Ты простила, меня, Мела?

- Я подумаю, Ваня, - Меланья Милостлавская вышла из избы. Через несколько мгновений лазурный дракон с черными крыльями взмыл в воздух, улетая к реке купаться.

Глава 13, где кому-то не везёт.

Повезло пацанёнку! Охотник зло сплюнул на землю. Он неделю ждал появление редкой птицы, выследил её, накинул гипнотический аркан (удачно приложило паренька чем-то, появился невменяемым), вел три дня без воды и еды. Ещё чуть-чуть и тот умер бы либо от изнеможения, либо подстреленным охотником. Всё чисто. Известили бы родственников, ослабили силы.

Нет же! Выносливый организм провалил план «А». План «Б» провалился по причине невыносливости того же организма. Засранец уселся на ветку у самой воды и свалился во сне! За мгновение до попадания пули в цель. Пуля просвистела, и ага, лишь качнулась голова. Охотник увидел падающее тело и возликовал было. Потом яс-треб, тьфу, где только слова такие выдумывают, превратился в двуногого и ушел под воду. «Утонет?» - мелькнула надежда и тут же пропала. Выбрался живым. Не сказать, что невредимым. Рваная рана на щеке сильно кровила, но парень похоже её даже не заметил. Охотник хихикнул. Последствия гипноза после водички уменьшились, но не прошли вовсе. Вдруг охотнику повезет, и он выполнит задание? Жаль времени нет.

Головоногие не могут находится более двенадцати оборотов планеты вокруг оси, далее водная оболочка, истощившись, перестает поддерживать жизненный баланс солей в организме. Их станет слишком много. В итоге, если не убраться восвояси, то в один прекрасный, хм, только не для тебя момент, тело скукожится, покроется коркой, щупальца высохнут и превратятся в тонкие нити. Конечно, можно дождаться периода дождей и восстановиться, но соль привлекает внимание. Тебя кто-нибудь слижет, растопчет. Или сожрёт в момент восстановления. По статистике, ни один из нас не вернулся с этой ужасной планеты после указанного срока.

Или подождать? Часа три в запасе есть. Охотник принял решение ждать, затаившись липким слизистым шариком между корней старой ивы, приглушив функции организма. А зря!

Лучи местной звезды, поднявшейся из-за горизонта незаметно нагрели окружающий воздух, пробудив к жизни флору, а главное – местную фауну! Мелкие двуногие обнаружили охотника и самым неподобающим образом запихнули в металлическую емкость. А потом? Потом просто забыли его под палящими лучами светила. Охотник не успел телепортироваться и самозасолился. Наступившее внезапное волнение на реке опрокинуло емкость, вода смыла охотника, его тело набухло. И было бы хорошо, если бы соленость воды соответствовала концентрации солей тела. Но вода была пресной, печальный исход охотника был предопределен. На булькающе-свистящие звуки – крики о помощи никто не обратил внимание…Водяной столб поднял охотника, тот обвел «неприветливый» мир несчастным взглядом и рухнул вместе с водой вниз. Оболочка разорвалась, густая слизь растворилась в воде, служа питательной средой для мелких обитателей водоема.

Глава 14, где в лагере появляется Александр.

- Вот и всё, - закончила рассказ о прошедшем годе Василиса. Около костра ненадолго поселилась тишина. Потрескивали дрова, искры отправлялись в вечереющее небо.

- Вов, а почему ты на А-25 картошку копал? – вопрос выдернул парня из невеселых раздумий.

- Картошку?

- Ты там лопатой махал на пару с роботом. Зачем?

- Ха, картошка! Мы с Кузей палатку решили поставить, следующий портал «караулить». Кто ж знал, что ты буквально по минутам прямиком на нас выйдешь?

- А Дедморозовский кафтан красного цвета? – Лиска кивнула на облачение друга.

- Дедморозовский? А ведь точно! Знаешь, мы с Кузьмой, до того, когда в портал прыгнуть, решили масхалаты захватить, инфу вытащили о цвете атмосферы твоего спутника, смоделировали. Итого получили: в среднем, цвет красный. Вот и замаскировались… Кузьма и бороду прилепил, но при ударном труде, связанном с копкой снега, халат пришёл в негодность, борода отлетела в сторону. Хм, найдут там атрибуты праздника…гм, твои, гм…поклонники.

- Пускай. Я туда возвращаться не планирую. А Кузя где?

- Закинул его на станцию. Ты спала тогда.

- Твои планы, внук?

- Искать Сашку, дед.

- Куда путь держать думаешь?

- На станцию, к Кузе. Там, в космосе выходить в портал легче. Искривлений меньше, время почти синхронизировано. Не бойся, на пять лет не зависну, максимум месяц-другой.

- Ни чё себе – успокоил! Твоя бабушка мне голову открутит.

- Не волнуйся, дед. Я у них в будущем был. Оксанка повзрослела. Мама с бабулей – норм. Расспросить ни о чём не успел – постыдно уснул, потом сонного куда-то выбросило, потом ещё. В общем, пока не оказался в одном уютном мирке, где промышлял врачеванием.

- Да ты светило медицины, коллега! – дед испытал чувство гордости.

- Ага, каналы там наоткрывал, энергию пустил. Люди там и сами хорошо излечиваются. Я только чуток помог.

- Да не скромничай, Вов! Сам говорил, рождаемость, дескать в трое увеличилась, - подал голос Дан.

- Это как, Богдан Николаевич? Уж не естественным ли способом? – ехидно удивилась вредина-Лиска.

- Чисто энергетическим!

- Ладно вам, чай готов, - Изольда разлила ароматный напиток по чашкам, - Когда прыжок?

- Сейчас, профессор! – Вовка растворился. На бревне одиноко стояла полная чашка.

Василиса заплакала. Тихо утирала рукавом куртки слёзы. А они катились и катились из глаз.

Утро следующего дня преподнесло сюрприз. На их мирный лагерь нагрянули аборигены, решившие наладить торгово-спиртные отношения. Крепкие мужики пообщались с Новгородцевым-старшим и заключили долгосрочный контракт. Они поставляют провизию, он коньяк. Сговорились о цене и разошлись, весьма довольные собой.

Время двигалось неспешно. Маленький лагерь обрастал связями и сплетнями. Хотелось деятельности. Изольда решила торговать вылепленными собственноручно глиняными предметами. Охотно покупались горшки и вазы – хозяйками, свистульки – детишками. Коньяк убывал, но значительно медленнее.

Через месяц случилось то, чего никто в лагере не ждал. По реке приплыл Сашка. Худой, голодный, но счастливый. Вытащил лодку на берег, сгрёб в охапку присутствующих, расцеловал Лиску и подъел котелок с картошкой, рассчитанный на четверых.

Он добирался до лагеря, охотясь по утру, днем проплывая по реке несколько километров, иногда возвращаясь или проводя несколько дней на одном месте, пережидая физические явления тутошней природы, в виде непролазных туманов, молочно-белыми клубами окутывавших реку. Превращаться в птицу ему не рекомендовали люди, знавшие особенности этих мест.

У Меланьи и Иван он пробыл долгих два года, восстанавливая силы и дожидаясь лазейку, которой можно попасть на ИХ Землю. Он учился у драконов управлять волей и сознанием, приобрел знания по галактическому ориентированию и направлялся в город на Праздник, где по расчётам должен открыться портал. И ещё, плывя по реке, он никогда не использовал её воду. Всегда искал родники, подальше от «большой» воды.

Глава 15, где фигурирует туман.

Молочно-серой пеленой туман опустился на луг и опушку леса. Воздух влажно прикасался к лицу, мелкие капли покрывали одежду. Утренняя тишина изредка нарушалась шуршанием опавшей листвы и неуверенными, запоздавшими трелями пичуг, перепутавших сезоны. Березы желтыми размытыми пятнами проступали сквозь туман. Легкий ветерок размывал седые пласты, делая их прозрачнее. Повисшая в воздухе влага мешала дышать, замедляла шаги, хотелось лечь, зарыться в пожухлую листву и погрузиться в мерное осеннее забытье, медленно перетекающее в зимний сон.

До реки было еще далеко. Тропинка, огибающая опушку, незаметно перешла в дорогу, колеи которой становились все заметнее. Где-то впереди послышались скрип повозки и вялый стук лошадиных копыт: похоже, возница задремал, и коняга лениво брела.

Туман не хотел исчезать. Тонкие белые полосы тянулись вдоль дороги, уплотняясь в придорожных ямах. Вчерашний дождь местами размыл глину, образовав лужи, наполнив их грязной водой. Пахло прелой травой и грибами.

Ближе к полудню, солнце окончательно бросило попытки пробиться сквозь серые тучи. Зарядил мелкий дождь, даже не дождь, а висящая в воздухе мелкая водная пыль. Туман все-таки сошел на нет.

Дорожка, ведущая к берегу реки, петляла в траве. Вовка свернул на нее, дабы не тревожить местных. Все же, в этом времени, появляться в отливающем металлом скафандре и бластером в руке было как-то неуместно, еще подумают, что рыцарь какой-то, всполошатся, а лишний шум Вовке не к чему. До лагеря надо добраться тихо, не привлекая внимания.

Дождь усилился. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Тонкие струйки стали заливаться за шиворот, пришлось напялить неудобный шлем. Он ограничивал обзор, гасил звуки. Включать систему обеспечения на полную мощность не позволяли разрядившиеся батареи. Идти становилось все сложнее, ноги разъезжались на мокрой глине, пару раз он поскальзывался, рискуя свалиться в грязь. Тропинка круто спустилась вниз, поползла вдоль берега, почти потерялась в камышах, снова вынырнула на глинистый берег. С трудом поднимая ноги, с налипшей глиной, тяжело дыша, Вовка добрался до большого булыжника, неизвестно откуда взявшегося здесь, сел на него. Достал флягу с водой, сделал большой глоток. Экономить уже не хотелось. Снял шлем. Шумно вдохнул осенний воздух, уловил запах костра и еле доносившееся бряцанье посуды. Парень поправил оружие, перевел его в режим ожидания. В лагере могли быть не только друзья. Шлем закрепил на поясе, одевать его сейчас не было смысла. Как мог, очистил грязь с ботинок. Выбрался на дорожку. До лагеря оставалось не более сотни метров.

Вовка двигался почти беззвучно, крадучись, замирая от каждого шороха, пытался определить кто в лагере. Мелкая водная пыль загнала людей в палатки, у костра остались только двое: рыжая девушка в комбинезоне, тяжелых ботинках и парень в джинсах и теплой куртке.

- Саш, посоли картошку! Да не ешь ее, а посоли! Не сварилась она еще! – девушка слегка щёлкнула по темной голове парня.

- Не дериш-щь! Не шъем я ее вшю! – Сашка увернулся, подавился пылающей картофелиной, вызвав смех девушки.

Лиса присела рядом, обняла.

- Когда же ты наешься? – что-то горькое сквозило в ее словах, под ласковой рукой в темных волосах парня мелькнула седина. Тот повернул к ней голову и Вовка увидел длинный шрам, рассекающий щеку брата.

«Саш, ты слышишь, ты спишь?» - передавать мысли на расстоянии Вовка научился давно. Сейчас вспомнил игру, когда вызывал брата на всякие шалости, коими они грешили в детстве на каникулах у бабули. Сашка должен был ответить: «И сплю, и слышу!»

«Вовка, это ты!? Ой! И сплю, и слышу! Где ты! В лагерь не суйся! У нас гости, местные пожаловали! Дед продукты принимает, торгуется, к нам могут прилепиться «ушки». Сиди пока тихо!»

Вовка, получив информацию, успокоился, постарался устроиться на «пункте наблюдения» с «комфортом», то бишь, напялить шлем и максимально засыпать себя ветками и листвой. Через час от лагеря отъехала телега, запряженная клячей, медленно передвигающей копыта. Возница, колоритный мужик средних лет, с удовольствием потирая руки, откупоривал бутылку, в которой янтарной жидкостью плескался дедов коньяк. Вовка чуть не заржал в голос. Спиртное во все времена было, есть и будет твердейшей валютой. Правда, в этом мире, коньяк не успел раскрыть свой букет ароматов. Весьма быстро он был перелит в недра крестьянского организма, что вызвало у этого организма неблагозвучное удовлетворенное кряхтение, икоту и весь последующий комплекс звуковых эффектов.

«Вов, путь открыт! В лагере только наши!» Вовка раскопался, серебристой змейкой пролез сквозь колючий кустарник, благо ткань скафандра выдерживала и не такие повреждения, аккуратно огляделся по сторонам.

Хмурый пасмурный день уже клонился к вечеру. Влажный холодный воздух пробрался в палатки, выгнал их обитателей к костру, где уже давно аппетитно пахло вареной картошкой, и призывно кипел чайник. Обитатели маленького лагеря, волею судеб, а точнее по воле самого Вовки, заброшенные в это время и в это место, рассаживались вокруг костра, оживленно переговаривались, обсуждая сегодняшний приезд аборигена. Из холщовой сумки на свет извлекались всякие вкусности: копченое сало, покрытое золотистой корочкой, пучок зелени, ароматный хлеб и еще что-то непонятное, вызвавшее неописуемый восторг женщин.

Вовка, осторожно ступая, подошел ближе, как-то устало опустился на мокрую землю, прислонился к стволу дерева, коряво выросшего на этом пологом берегу. Все, кого он переместил, были целы и здоровы, возможно, у них прошло несколько недель, и это его радовало. Лишь брат умудрился обзавестись шрамом, худобой и неуемным аппетитом, это лишний раз доказывало, что Сашку (как, в прочим, и его самого) выбросило неизвестно куда и добирался он до лагеря «своим ходом». Для Вовки прошел месяц с последней встречи, его швырнуло в параллельную реальность, на межгалактическую станцию, благо он там уже бывал, обзавелся полезным знакомством с роботом-андроидом и весь месяц помогал держать оборону против космических пиратов. Весело конечно, но все же свои дела решать тоже нужно. Вовка научился использовать потоки времени, определять ближайшие воронки и порталы, но иногда они были либо очень далеко, либо не стабильны, и его выбрасывало чёрт знает где. В этом случае приходилось только ждать.

«Вовка, где ты?» - кричал Сашкин голос в мозгах. Сам Александр крутил головой в разные стороны в поисках брата. Вовка поднялся, неспешно направился к костру. Благодаря переходам он биологически догнал брата, стал таким же высоким и широкоплечим.

Первым внука заметил Дмитрий Васильевич:

- Ого! Супермен, где тебя опять носило! Прокормить всех коньяка не хватит! – радостно приветствовал Вовку дед,- Цел? – тревога во взгляде сменилась интересом,- Где был, что делал?

- Пиратов отстреливал, с андроидом Кузей в шахматы играл, - Вовку усадили на лучшее место (чтоб всем был виден), дали тарелку с картошкой, велели есть и рассказывать, что довольно плохо сочеталось.

К концу трапезы выработали дальнейший план действий. По Вовкиным расчетам обитать в лагере им еще неделю, либо двигаться в сторону ближайшего города, где через день откроется портал. Решили топать в город. Перспектива поить коньяком в конец обнаглевшее мужское население ближайшей деревни, за спиртное предоставляющее пропитание, никого не привлекала, ибо прознавшие о лагере крестьянки, не дождавшись оплаты за провиант и лицезревшие пьяных мужей, уже начинали роптать и через несколько дней будут способны разнести здесь все в пух и прах.

Глава 16, в которой направляются в город.

Утром выдвинулись рано, еще до рассвета. Сборы максимально завершились поздним вечером. Свернуть палатки и привести в порядок место стоянки частично помогла магия. Приподнятое настроение не смог испортить даже мелко накрапывающий дождик, впрочем, быстро прекратившийся.

Как уже выяснили вынужденно застрявшие в этом мире люди, природными явлениями «заведовали» духи, представляющие собой сущности с различными способностями, в том числе и возможность перевоплощаться в кого угодно. Вообще, намешано в этом мире было многое: духи, эльфы, гномы, люди и прочие расы. Все как-то уживались, мирно и не очень. Но в день Праздника межсезонья прекращались конфликты, забывались ссоры. Считалось дурным тоном сердиться и печалиться. Всем обитателям мира даровался день благодати, болезные обретали здоровье, отчаявшиеся – надежду. В больших городах организовывали ярмарки, праздничные выступления. Народ отдыхал душой и телом. Молодежь подыскивала пару (по поверьям суженного легче всего встретить именно в этот день). Люди (и не только) семейно-степенные выгуливали себя, детей, наряды и все, что хотелось показать, благо погодные условия соответствовали дням нашего «бабьего лета», когда солнце теплой ладошкой гладит вихрастые желтые макушки деревьев, даря яркие лучи миру перед месяцами ненастья и стужи. Воздух прозрачен и свеж, небо высоко-синее, хочется дышать полной грудью и радоваться жизни.

Небольшой отряд путешественников во времени топал по лесной дороге в надежде встретить попутчиков, дабы получить информацию по местным обычаям и возможность быть довезенными до населенного пункта.

Лесная дорога какое-то время вела путников вдоль берега реки, потом незаметно свернула в глубь леса. Легкий ветерок приносил от реки разорванные клочья тумана, оседавшие блестящей росой на траве. Мелкие капельки неспешно высыхали под робкими лучами солнца, разгонявшего серые облака. Кружево листвы сверкало золотом, подчеркивая синеву неба.

Вдруг послышалось пение, легкие шаги, между стволов промелькнула женская фигура в платье коричневых оттенков с венком из веточек рябины, окутанная переливающейся дымкой, будто сотканной из солнечных лучей. Волшебное видение тотчас исчезло, лишь послышались вдалеке скрип колес и мерное постукивание копыт по плотной высохшей дороге.

Несколько минут спустя путников нагнала повозка. Возница, узрев знакомые лица, предложил подвезти их до города, вызвав одобрение пеших. В телеге сидело семейство любителя коньяка, состоявшее из трех девиц на выданье и дородной матроны. Потеснившись, все расположились на мягкой соломе. Маман деликатно-чувствительно ткнула старшенькую в бок, выразительно показывая в сторону Вовки подбородком. Девица, матушкиной комплекции, оценивающе оглядела кандидата в мужья, хмыкнула и неожиданно пробасила:

- Хлипок больно, боюсь перешибу ненароком.

Папаня закашлялся, Вовка поперхнулся, остальные растерянно-весело переглянулись, скрывая улыбки. Повисло неловкое молчание. Дед прочистил горло, словно хотел задать вопрос. Не успел. Опять послышалось пение, засверкал лес. К высокому голосу присоединился приятный бархатный баритон. Люди затихли, наслаждаясь очарованием момента. Песня закончилась, звонкой веселой капелью разлетелся по лесу женский смех. Ему вторил низкий мужской, удаляясь куда-то в сторону. Все стихло.

- Хороший знак, - возница покряхтел, разминая затекшие мышцы.

- Славный знак! – женщина тепло улыбнулась. – Помирились, значит.

- Кто? – не выдержал любопытный Сашка.

- Духи, - худенькая девушка вертела головой, пытаясь что-то рассмотреть в лесу.

- В ссоре они были, берегиня наша и дух леса. Значит простила его, – подала голос средняя по комплекции, но не по возрасту девица, обладательница веснушчатого лица.

- Ой! Мало ли, что врут! Не че слухам верить! – попыталась замять разговор матушка.

- Не-е, правду врут, бегал он в соседнюю рощу, видали. А берегиня плакала, туман пускала. И рыба не шла! – мужик повернулся к жене, погрозил указательным пальцем в воздухе.

- А что в роще-то? – не унимался Сашка.

- Вертихвостка – дресвяница духу леса приглянулась, а он и приударить не прочь. Эх, все мужики одинаковы, – тихо взгрустнула маманя, сопроводив слова свои вздохом и колыханием необъятной груди.

- А дальше что? – история неверного мужа разожгла интерес.

- Что, что? Ну побегал за молодой, она хвостом покрутила, да по симпатичнее нашла. И по моложе, – с небольшой паузой произнесла женщина.

- А дух красивый? Поет классно! – мечтательно протянула Лиса, получив ревнивый взгляд от Сашки. В ответ девушка скорчила уморительную рожицу и показала язык. Вовка гоготнул, сестрицы прыснули со смеха.

- Кому как покажется, - хмыкнув, продолжила разговорчивая селянка, - может и стариком встретится и парнем молодым, а с берегиней увидите статного мужчину, в расцвете сил.

- Карлсон! Он может и на крышах обитает? – прокомментировал Сашка, вызвав новый приступ смеха друзей. Сельчане недоуменно переглянулись.

- Не-е-е…По крышам – это дух ветра, - худенькая взяла инициативу просвещения в свои руки.

- А это тоже дамский угодник? – лукаво выспрашивала вредина-Лиска.

- Хм,- вставил свое слово возница, - был, пока не женили да детишками не обзавелся.

- А на ком? А детей много? – не унималась любознательная землянка.

- Девица, ты что – замуж собралась? – хохотнул мужчина, оборачиваясь к Василисе.

- М-н… - Лиска повертела головой, - за духа точно не хочу, - уверенно добавила она, глядя на Сашку.

- Да у вас тут целый пантеон. Одна единая большая семья, – сделал заключение дед.

- Эт точно, - селянин придал ускорение коняге, решившей заснуть на дороге, - мы так до вечера не доедем.

- А духи на празднике будут? - вернулась к теме Лиска, - Их увидеть как? – неугомонной землянке явно нравился сказочный мир.

- По глазам поймешь. Больно яркие они у них. Прямо слепит, - авторитетно пробасила старшая.

- Так это когда нос к носу столкнешься. А так, со стороны, они одеты по-иному. Вроде как не отсюда, – худенькая стрельнула глазами в сторону Вовки. Тот закряхтел, тихонько закапывая в сено серо-стальные космо-бутсы, не очень-то вписывающиеся в общий облик.

На этом разговор оборвался. Ехали молча, любуясь красотой природы. Дорога вильнула пару раз и вывела из леса, представив взгляду картинку из детской книжки. На высоком зеленом холме виднелся город, сверкая башнями и куполами, обнесенный белой стеной с дубовыми воротами и рвом, заполненным водой. В сторону городских стен по дороге двигались подводы, всадники, пеший люд. Был виден бродячий цирк. Над лесом пролетел настоящий дракон, повергнув землян в шоковое состояние.

- О! Горыныч вернулся! Надо бы зайти, привет передать, – оживился глава семейства, довольно заерзав и искоса поглядывая на жену.

- Я те передам! Обещала же сестре, что мужика ее спаивать не будешь, а ты все за свое! Тьфу! – селянка сурово посмотрела на мужа. Земляне притихли от новых известий, с опаской поглядывая на мирное местное население, состоящее в некотором родстве с грозной рептилией.

- Э-э, Горыныч – Ваш родственник? – подола голос Изольда, слегка было задремавшая от мерной поступи коняги, не богатырского сложения, но исправно тянущей телегу.

- А как же! Он самый! Его вон свояченица выходила, когда от темных отбивались. Раненый он был.

- Х-м, любовь зла, полюбишь и дракона…Нет, ну нормальный мужик, когда не пьет. И хозяйственный, заботливый. Детишек любит, пятеро уже, шестой на подходе, - оправдывалась селянка перед прибалдевшими соседями.

- Впрочем, - Изольда посмотрела на Сашку, - и у нас такое встречается, правда зверушки помельче…

- А детки - дракончики?

- Угу! Им до десятой синей луны оборачиваться нельзя… в дракона. А потом сладу нет. В прошлом году сарай спалили, поросята такие. Уж от сестрицы им попало, а зятек от проказ как масло на сковородке…Эх, вишь редко, когда драконы деток имеют, а тут шестеро.

- Респект и уважуха, поклон отцу семейства, - отсалютовал дед, весело подмигивая младшему внуку.

Игрушечно-сказочный город вблизи производил совсем иное впечатление. Мощные стены, сложенные из камня, достигали нескольких метров и в высоту, и в основании. Проехав через ров, повозка оказалась в длинном коридоре, из стен и потолка которого через равные промежутки угадывались выдвижные решетки. Оборонительная мощь города впечатляла.

Семейством решено было оставить конягу на постоялом дворе, а дальше следовать пешком. Попутчики возможно и разделились бы, но словоохотливая селянка настояла на обратном:

- Заблудитесь здесь. Ты Лютика на сигналку поставил? – неожиданно обратилась она к мужу.

- Обижаешь!

- Проверь, в прошлый раз все сено слопал! Киборг, а жрет как мерин.

- Не че было баловать, сама виновата.

- Да как же скотинку не кормить.

- Ма, праздник же, пойдем. Все ладно, не пропадет Лютик! – селянку окружили родные и буквально выпихнули на улицу, под веселый шум и гомон городского дня.

- У нас часов шесть в запасе, а там ловить портал будем. Отдыхаем, товарищи, программа обширна и разнообразна! - голосом заправского гида преподал Вовка интересующую землян информацию.

В Праздник межсезонья город гудел как переполненный улей. Ярмарку устраивали на главной площади. Под яркими шатрами, на открытом пространстве, в павильонах торговцы рекламировали товары со всех миров, связанных порталами мгновенного перемещения. Здесь были пряности и деликатесы для любой расы, магические артефакты и технические новинки киберпространства. Правда купить оные без соответствующей лицензии не позволялось. Женскую половину прямо потащило к различным одежкам-украшалкам. Мужская степенно прогуливалась, разглядывая новинки прогресса и истекая слюной при виде вкусностей.

Пообедали в приличной харчевне и отправились на представление местной цирковой труппы, образованной представителями разных рас. В этом мире каждый занимался делом по душе, не ущемляя другого, органично вписываясь в окружающую природу. Может это было делом духов, кто знает? Они не гнушались простого люда, были рядом. Вон, берегиня в рябиновом венке вальсирует с духом леса, ловя восторженные взгляды лиц мужского пола. Дамы вздыхали по ее кавалеру, хотя и знали его непостоянный характер и способности бумеранга.

День клонился к вечеру. Косые лучи солнца не согревали остывающий воздух. Праздник подходил к логическому завершению. Народ потянулся к зеркальной глади пруда. На песчаном пляже расположились уютные беседки с подогревом и маленькими фонариками внутри. Более морозоустойчивые и менее забывчивые горожане кутались в теплые одежки в ожидании ежегодного чуда у берега. Самые «лакомые» места занимали вездесущие мальчишки, забравшиеся на ближайший пригорок.

Солнце плавно катилось в мягкую дымку заката. Еще чуть-чуть, и оно отправится почивать до утра. Вечер вступил в свои права, заливая лиловым сумраком пространство. Свежий ветерок принес от впадающей в пруд речки серебристые голоса нимф. Воздух наполнился хрустальной мелодией. Догорающий закат уступал место синему бархату неба со сверкающими алмазами звезд и яркими лунами, освещающими место действа.

Речушка маленьким водопадом несла свои воды в ровную чашу пруда, скрывая от посторонних глаз пещеру. Нимфы сотворили из водных струй изящный чёлн. Льющейся занавес расступился, и в лодочку ступила берегиня. Чёлн заскользил по водной глади. Мелодия почти стихла. Нимфы окружили суденышко, мелодия изменилась, повеяло холодом. Платье берегини покрылось инеем, из коричнево-желтого стало фиолетово-голубым, голову покрыл легкий белый платок, закрепленный серебряным обручем. Процессия медленно двигалась по водной глади. Нимфы парами покидали эскорт берегини, били хвостами, поднимая брызги, превращая их в тонкое кружево, висящее над водой. Волны расходились веером, застывали, покрывались морозными узорами. Чёлн достиг противоположного берега. Хозяин леса помог берегине сойти на берег, резким движением извлек из кружевной дымки белую шубу и укутал ею плечи жены. Облик лесного духа изменился. Темно-зеленый тулуп, теплая шапка на серебристо-белых волосах, заплетенных в длинную косу, ледяной посох в руке. Мужчина ударил посохом в землю. Посеребренные листья облетели с деревьев. В воздухе появились робкие снежинки, постепенно превращаясь в хлопья снега, окутали пару. Зазвучала музыка ветра. Закружился снег. В самом центре снежного вихря дух леса целовал берегиню. Поцелуй закончился. Музыка резко смолкла. Вихрь рассыпался. Духи исчезли. Снежинки медленно опускались на землю. Наступила зима.

Зрители чудесной смены сезонов восторженно замерли. Казалось, малейший звук разрушит волшебную атмосферу момента. Снежинки завершили свой танец.

В звенящей тишине раздалось поскрипывание снега. Кто-то неспешно шел по замерзшему озеру, тихонько насвистывая нехитрую песенку. Шаги удалились. Почти затихли. Удивленные зрители стали перешептываться. Кое-кто решил вернуться в город, придя к выводу, что праздник закончен. Самые терпеливые все же надеялись на продолжение. Вдруг резкий свист заставил всех обернуться к замерзшему водоему. Через мгновение над головами присутствующих развернулись со свистом и хлопками морозными узорами фейерверки. Толпа радостно приветствовала новое зрелище. Фейерверки были с сюрпризами. Гигантские цветы рассыпались множеством белых пушистых шариков.

- Лови! Лови! – раздавались голоса, - Благодать поцелуя!

Но, оказалось, каждый шарик знал кому предназначен. Он замирал около своего подопечного, нежно раскрываясь и показывая что-то сокровенное.

- Брешут: если берегиня имя свое откроет, тому счастье в браке будет! – чуть завистливо произнесла старшенькая из сестер, толкая локтем Сашку, привлекая внимание парня к белому шарику, висящему рядом. Сашка протянул руку. Шарик опустился в ладонь, раскрылся. В самой серединке цветка пульсировал маленький «экранчик». Лиса заглянула. «Экранчик» не закрылся стыдливо, наоборот, словно потянулся к девушке. Молодые люди вглядывались в глубину цветка. Вначале показалась стена деревянного домика, очень знакомого Сашке, потом лицо хозяйки Маланьи приобрело черты берегини, а улыбающийся Иван превратился в духа леса.

«Будьте счастливы!» - прошелестело из белого цветка, рассыпавшегося мягкими снежинками.

- Ух! Здорово как! Но нам пора! – Вовка собирал своих с активностью заправской овчарки, сбивающей разбредшихся овец в стадо.

Быстро попрощались с радушными селянами, заверили навестить их, как уладят дела. Вовка тянул соотечественников к кромке льда. Как только он ступил на скользкий лед, под ногами оказалась качающаяся поверхность лодки. Духи благоволили путешественникам. Чёлн переправил людей в пещеру, где с минуты на минуту должен образоваться портал.

Хрустально-ледяная лодочка скользила вдоль берега. Стены пещеры издавали приглушенное зеленоватое свечение. Где-то рядом слышался шум текущей воды. Чёлн, двигаясь против слабого течения, повернул влево, и путешественникам открылась удивительная картина. Подземное озеро, питающее рукотворный пруд, занимало почти все пространство пещеры. Кристальная вода отливала голубоватым светом, идущим откуда-то снизу. На дне озера виднелись подводные строения города нимф. Мелькали рыбьи хвосты его обитательниц, спешащих комфортно устроится на долгие зимние месяцы. Ощутимо похолодало. Тонкий ледок поблескивал около берега. Мерное дыхание воды покачивало чёлн, подталкивая его к островку, чудесным образом появившемся из сиреневой дымки. Береговая линия островка белела чистейшим песком, довольно быстро сменяющимся серыми крупными камнями. Иней сверкал бриллиантовыми искрами. На плоской площадке материализовалась арка. Чистейший лед без пузырьков и прочих изъянов голубовато-зеленым цветом завораживал, притягивал взгляд, тянул, будто просил прикоснутся, пройти сквозь. Между двух колонн клубился беловатый туман, доносилась протяжная музыка, напоминающая земные мантры.

- Быстрее! Он продержится минут пять! – возбужденным шепотом торопил соотечественников Вовка. – Входите в портал взявшись за руки, иначе опять разбросать может…

Чёлн мягко ткнулся носом в песок. Мужчины первыми выбрались на берег, помогли дамам, направились к арке, четко придерживаясь Вовкиных инструкций.

В портал входили осторожно. Вовка двигался первым, проверяя направление.

Арка перешла в длинный коридор. С обеих сторон возвышались ледяные скульптуры. Свет несколько изменился. В зеленовато–голубое свечение проникли серые нотки. Путники медленно продвигались вдоль странного коридора, стены которого постепенно исчезали в сером тумане. Музыка становилась громче, быстрее. Вовка ускорил шаг. Люди почти бежали. Неистовое крещендо раскалывало лед. Скульптуры разлетались в мелкие осколки, заполняя пространство ледяной пылью. И вдруг все закончилось, остановилось, окутанное клубами серебристой дымки. Порыв и завывания холодного ветра развеяли серые клочья, закрывая портал в иной мир.

Глава 17, в которой звучит «Вальс Цветов».

Люди замерли на неширокой площадке лестницы, украшенной ледяными арками. Их появление никто не видел. Внимание присутствующих приковало необычайно красивое зрелище. Над водой водоема, покрытого льдом, под музыку расцветали фейерверки.

- Дежа-вю! – хмыкнул Сашка.

- Холодно здесь. – Лиска потирала озябшие пальцы.

- Где мы? – Изольда крутила головой во все стороны. Люди кругом. Опасности вроде нет. Хотя… Что-то тревожное шевельнулось в душе. Нервы, наверно…

- Видимо праздник.

- Вов, дальше куда?

- Стоим пока. Портал где-то рядом. – Вовка замер, прислушиваясь к внутренним ощущениям. – Близко…

Парень стал медленно поворачивать голову влево и вправо, закрыл глаза. Со стороны казалось, что он полностью погрузился в волшебную музыку.

- Минуты через две откроется… Нам туда. – Вовка потянул замерзших путешественников вправо.

- Появились у левой, исчезаем в правой.

- Не, дед, нам в серединку. – Вовка аккуратно двигался к центральной арке. Гуськом, держась за руки, пробирались остальные, не забывая наполниться впечатлениями об этом, очень похожем на их родной, мире.

- А музыка-то знакомая… «Вальс цветов»! – ошарашено остановилась Изольда.

- Может нам остаться и своим ходом до дома? – неуверенно предложила Лиса, слегка покачиваясь под музыку.

- Чайковский велик! Его произведения в веках! Год-то любой быть может. Вон одежда вроде и похожа, а разница лет в пять – легко! – по-философствовал Александр.

- Мы змейкой какой-то идем!

- Так, вход там. – Вовка махнул рукой в сторону сплошной каменной стены.

На передвижения путешественников во времени окружающие не обращали внимания. При каждом новом выстреле толпа восхищенно «вздыхала». Кто-то заворожено смотрел на небо, где расцветали и осыпались разноцветные огни.

- Красиво как! – Лиса встала на носочки, выглядывая из-за Сашкиного плеча.

- Ага… – завороженно пробормотал дед

- Бегом! –скомандовал Вовка, увлекая товарищей за собой.

Под последние звуки мелодии и яркие вспышки фейерверка путешественники исчезли в сиреневом тумане портала. Толпа ликовала, люди аплодировали, праздник продолжался, на время избавляя меленький городок от серых будней.

Вовку и его товарищей никто не заметил…почти.

- Далеко! – с сожалением произнес человек в зеленом длинном пуховике нелепого покроя и развеял в воздухе файербол, направленный в арку. Ему было глубоко наплевать на людей, пострадавших от огненного вихря, если бы шар взорвался, мгновенно испарив лед. Он не считал это чем-то ужасным. Просто смертным еще раз повезло. А его силы на исходе. Он развернулся и уверенной походкой направился к выходу из парка. Какое-то время его фигура маячила между деревьями, потом приобрела некоторую прозрачность и вовсе растворилась в воздухе. Лишь отпечатывались следы, становившиеся все менее заметными на легком пушистом снегу.

- Вов, чего тебя ко льду с фейерверками тащит? Или это от тебя не зависит? – спросил Сашка брата с немалой долей иронии.

- Похоже в словах твоих, братец, есть доля истины. Порталы перемещаются и сами по себе, и под действием магии. Кого в компании лицезрею? – Вовка покосился в сторону Изольды.

- Ага, щас-с я во всех бедах виновата! – начала «закипать» демонесса.

- Не, Вы не причем! Только Ваша магия огня!

- И имя… - почти шепотом добавил Вовка.

- Ольда, ты бы энергию чуток сбросила. Самой бы легче было. – миролюбиво посоветовал Богдан Николаевич.

- Да я и сама знаю. Боюсь только. Тревожность будто хвостом тянется. Энергию сброшу, а потом не хватит, – волосы Изольды перестали светиться красным, зато глаза превратились в два «уголька».

- Та-ак, с этим надо что-то делать, - дед нервно потирал руки.

- Холодно здесь! – Лиска не обладала магическими талантами, но умело находила направление решения проблемы.

- Умница! – просиял Богдан Николаевич. – Ребята, собираем дровишки на костер. Водопад… хм, ЛЕДОПАД, вещь красивая, но холодает в этом безлюдном мире точно!

Путешественников вынесло в действительно очаровательное место. Замерший водопад величественно прятал водные струи, создавая прочное прозрачное покрытие. Вода текла между горной породой и льдом, обманчиво спокойно, и лишь в самом низу яростно вырывалась из-под ледяного панциря.

Дровишки нашлись быстро, место для привала организовали тут же. Изольда подожгла сухое дерево и до рассвета поддерживала тепло под защитным куполом сферы. Застоя энергии умудрились избежать. К утру все чувствовали себя бодрыми, а Изольда была просто счастлива. На берегу тихой речки появился немаленький свернувшийся в кольцо глиняный дракон, охраняющий сон путников.

- Оп-па! А выйти как? – Сашка почесал вихрастый затылок, изумленно уставился на преподавателя.

- Тут около мордочки место есть, - Изольда любовно погладила свое творение.

- Местные с ума сойдут! – присвистнул проснувшийся дед.

- Хгы, Вы им историю изменили, или новое божество создали, - Вовка давился смехом.

- А, может, это творение непризнанного художника сего мира… - мечтательно протянула Лиска.

- Ага. С запасом магической энергии на многие века.

- Дан, не дрейфь! Дракоша только мне энергию отдаст. Постепенно… или сразу, если понадобится. И саморазрушится. А пока снежком его прикроем. И делов-то. – Изольда испарила воду речки, заставила выпасть ее снежными хлопьями на скульптуру.

- Прибрали тут, а дальше? – взгляды устремились на Вовку.

- Вниз. Через час водные процедуры! – парень, извиняясь, развел руками в стороны.

- Эт-то как? – Богдан Николаевич непонимающе уставился на молодого человека. Очки скатились на самый кончик профессорского носа.

- А портал на дне откроется. Ну или месяцок подождем, переберемся восточнее, километров за триста, и там будет нам неизвестно что. Точнее, сейчас, сказать не могу.

- Это шантаж! Вопиющее безобразие! Я плавать не умею!

- И не надо. Надо тонуть, вниз, на дно! – подтрунивал над профессором Дмитрий Васильевич.

- Дан, ты чего кипятишься? Сферу создадим. Вовчик вниз нас перенесет. Даже подошвы ботинок не замочим.

- Боюсь я воды, Ольда! Очень! Тогда в подобной сфере нас восемь суток под водой таскало. Чудом выжили. Так красотами океана налюбовался – на всю жизнь хватило!

- Да, всем не сладко пришлось…

Повисло тягостное молчание.

- Нечего раскисать! – Изольда сняла с костра котелок, налила ароматный чай в кружки. – Лиса, что у нас вкусненькое есть?

Дамы понимающе переглянулись. Лиска выудила из сумки аппетитно пахнущее мясо, сыр, хлеб и баночку абрикосового варенья. Настроение стремительно улучшалось, особенно у профессора, всегда любившего вкусно позавтракать. Впрочем, и пообедать, и поужинать. Но не только завтрак был тому виной. Чай Богдана Николаевича был намного крепче, чем у остальных, благо дед об этом позаботился.

- Укачает же при переходе, - сокрушенно вздохнул Вовка.

- Придется потерпеть. Без «чайка» Дан под воду не полезет. Магией его назад выкинет. Плавали, знаем. В прямом смысле.

Вовчик повздыхал, покручинился, почесал и расчесал белобрысую шевелюру, спустился к кромке воды, готовясь к очередному переходу. Теоретически, он мог перенестись в определенную точку и сам, и перебросить товарищей, но восстанавливать запас сил пришлось бы довольно долго. Порталами пользоваться было энергетически выгоднее. Необходимо только определить направление и время. Вовка учился этому несколько лет. Сначала его швыряло и мотало в пространстве и времени весьма произвольно. Притягивало к порталу, втягивало и выбрасывало неизвестно где. Позже парень научился управлять собственными перемещениями, игнорировать потоки энергии, идущие не в том направлении, вычленять нужную нить, удерживать ее, отслеживать пункт назначения, прокладывать дальнейшее перемещение. Он научился «идти» по нити к нужному человеку, месту или событию.

Вовка вспомнил свое первое «осознанное» перемещение.

Море бушевало. Огромные косматые волны накатывались одна за другой, ударяли о скалистый берег, накрывали собой отдельно стоящие валуны, разбивались о них, поднимаясь вверх на несколько метров.

Молодая планета будет пригодной для обитания через несколько миллиардов лет, а сейчас уровень кислорода слишком мал, чтобы свободно дышать, сутки коротки, год в три раза длиннее привычного.

Как его сюда забросило, и почему он до сих пор жив? Мысли роились в голове, сталкивались, как волны, разлетались в дребезги от здравого смысла? Он опять чувствовал себя старым. В его двадцать, с небольшим, биологических лет, проведенных в разных мирах, он выглядел намного старше. В глазах поселилось отчаяние. Он долго гнал от себя мысли, что не сможет вернуться назад, что не увидит родных, что его не будет рядом с веселой Оксанкой, что мать и отец так и не смогут узнать, что на самом деле случилось, что бросает его из мира в мир, и он сам не знает, когда это будет, и как это остановить. Безысходность по каплям просачивалась, убивала надежду, пока не заполнила всего его. Последние годы он пытался быть полезным тем людям, с которыми встречался, пусть на короткое время, пусть на несколько дней. Сейчас даже этого не было. Была пустота. Разум восторгался мощью стихии. Душа скорбела о потерянном. Он словно находился в другом теле, наблюдал за собой со стороны.

Базальт под ногами начал мелко дрожать. Из-под земли донесся глухой рокот. Извержение. Мысль протекла медленно и тихо сгинула в закоулках сознания. Он знал, что не умрет, его опять вынесет черт знает куда, опять нужно приспосабливаться к новой жизни. Раньше его это забавляло. Стать кем-то новым: знахарем, учителем, инженером, знатным вельможей, жертвой шальных людей или повелителем. Сейчас он почувствовал острую тоску по дому, что невольно присел, обхватил голову руками и завыл. Он стонал как смертельно раненый зверь, зная: его дар – это и его проклятие.

Молодой Земле не было никакого дела до человека на вершине горы. Новый подводный вулкан готовился исторгнуть лаву. Такого события давно не было. Тысячи лет тепло копилось под земной корой, и оно должно было прорваться наружу!

Владимир вспомнил лицо сестренки, веселые косички, вздернутый нос, маму и отца, весело смеющихся над его шуткой. Его потянуло к ним. Сильно, стремительно захватило в водоворот времени и выбросило на сухой песок дворика теткиного дома.

- А!!!- в сознание ворвался пронзительный вопль. На против стояла нескладная девчонка с косой, вздернутым носом, готовая пустить в незнакомца огненный шар.

- Оксанка…- тихо прошептал он, оседая на серые каменные плиты.

Тихий, мерный голос моря вплетался в окружающие звуки. Они проявлялись, медленно вползали, становились громче, четче, обретали смысл.

К звукам присоединились запахи. Море, горячий шоколад…и блинчики! Глаза открылись широко, удивленно, растеряно. Такое сочетание ароматов он встречал только в Дальгорске, только в доме тетушки Марии.

«Я дома! Дома! Дома!» - безумно все вопило внутри. Только пошевелить губами не хватало сил.

- Слава Богу! В себя пришел! Настя, Оксанка! – теткин голос раздался рядом. Владимир с трудом скосил глаза в сторону. Тетя Маша стала расплываться, раскачиваться, пришлось усилием воли сконцентрироваться, зажмуриться и медленно открыть глаза вновь. Облик тетушки восстановился. В комнате появилась Оксанка. Она вдруг шмыгнула носом и заревела в голос, всхлипы перемежались с судорожным хватанием воздуха, размазыванием слез по щекам. Прекратить рев удалось только Анастасии Дмитриевне. Она не знала плакать ей самой или успокаивать дочь. Смысл победил эмоции, Оксанку усадили в кресло, напоили ромашковым чаем с медом, и после всех слез и вздохов, наконец-то обратили внимание на ее брата.

- Вов, где тебя носило? – тихо спросила тетя Маша.

Эмоциональный шок после Оксанкиных слез благотворно повлиял на самочувствие. Клин клином вышибают. Губы уже двигались, голос вроде тоже был, правда, достаточно слабый. Вовка даже пытался успокоить сестру во время безудержного рева, но его никто не услышал. Дико захотелось есть, запах блинчиков щекотал ноздри, слюна заполнила рот, в животе неблагозвучно заурчало.

- Понятно, там, где был, не кормили! - Мать весело подхватила тарелку с блинами и как маленького начала кормить сына. Вовка поупирался было, но потом сдался на милость победителя, доел блины, выпил молока и ... провалился в спокойный без сновидений сон.