Н. Р. Уолкер Рождество в стиле Генри

Переводчик: Татьяна Шишова

Редактор: Надежда Парфенюк

Русификация обложки: Настёна

Перевод выполнен в 2022 году для группы https://vk.com/beautiful_translation.

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчиков и редакторов строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Переводчики не несут ответственность за неправомерное использование текста третьими лицами.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Если вам понравился ознакомительный перевод, купите оригинал книги.

Глава 1 Генри

— Аника, возьми уже свой чертов телефон, — проворчал я. Опять включилась голосовая почта. Меня в дрожь бросало от того, что еще предстояло сделать. Я оставил подруге сообщение. Ладно, два. Вместе с этим — три. Но сейчас канун Рождества, я устраивал вечеринку, и столько всего нужно было успеть. И плевать, что семь тридцать утра. Можно и ответить, вообще-то.

— Аника, у тебя есть только две уважительные причины. Первая — конец света. Вторая — Шон привязал тебя к кровати, а сам наебнулся с нее и валяется в отключке. Третьего не дано! Даже, если в новостях покажут, что вас спасала пожарная бригада, все равно не прощу, так и знай! Хотя, если вы будете в костюмах для ролевых игр, то еще подумаю. Особенно, если это костюмы принцессы Леи и Хана Соло из звездных войн. — Я возмущенно фыркнул и добавил: — И лучше, если в роли Хана будешь ты.

Я отключился и обернулся. Рид стоял на кухне и улыбался.

— Что?

— Бедная Аника.

— Бедная Аника? — взъелся я. — Она бедная? А что насчет меня? Ты только посмотри вокруг! — Я махнул в сторону столешниц с горой продуктов: куча свежих овощей, фруктов, креветки и даже целый морской окунь. — У нас ужин из шестнадцати блюд! Шестнадцати, Рид! Ты хоть представляешь сколько это?

Рид с трудом сдержал улыбку.

— Думаю, это больше пятнадцати на одно блюдо.

Я сердито его оглядел.

— И не надо приходить ко мне на кухню в таком виде. Весь из себя сексуальный, только что проснувшийся и мило улыбающийся. Это наше первое Рождество после помолвки. Прекрасный повод заявить о себе как о паре. Соберутся все! Такой важный момент, и мне еще столько предстоит наготовить и организовать. Рид, не думаю, что ты понимаешь…

Посреди моего истеричного выступления Рид широко улыбнулся и взял меня за руку. Либо он привык к моей постоянной болтовне, либо и в самом деле не понимал, насколько важно сделать все идеально.

Рид приложил мою ладонь к своему паху и надавил. Член был возбужденным.

— Я проснулся, а тебя нет.

— Рыбный рынок, — промямлил я в свое оправдание. Все же знают, что в канун Рождества на рынок лучше сгонять пораньше…

Рид что-то промурчал, обхватил второй рукой меня за затылок и притянул для поцелуя. От Рида пахло зубной пастой и сексуальным желанием. Я сдался, обхватил его член пальцами и засосал его язык.

Рид непристойно застонал.

Я отпрянул.

— Нет-нет. Совершенно нет времени. Что ты делаешь? Разве не знаешь, насколько важен этот ужин? Это же Рождество, придут все… А мне еще столько всего нужно успеть…

Рид обхватил мое лицо ладонями. Сукин сын знал, что от этого у меня всегда подкашиваются колени.

— Давай помогу, — прошептал прямо в губы.

— Это не поможет.

Рид расплылся в улыбке, ведь знал, что все с точностью наоборот и специально провоцировал.

— Пытаешься вывести меня из игры? И разрушить мою кулинарную репутацию? Мою поварскую суперсилу…

Рид смял мои губы своими, скорее всего, чтобы просто заткнуть, и отстранился, когда я растерял все связные мысли. Его поплывший взгляд голубых глаз обычно предвещал одно — спальню.

Рид прошептал мне в губы:

— Нет. Всего лишь хочу, чтобы ты отвлекся. Ты слишком взвинчен, а я могу помочь расслабиться.

— Но у нас совершенно нет времени. — Я попытался возражать. Потому что… ну, потому что, если Рид затащит меня в постель и насадит на свой член, то Рождественский ужин пойдет прахом. Задница при мысли о сексе заныла. Что уж, я тоже этого хотел.

— А потом я помогу тебе на кухне, если нужно. — Рид смачно меня поцеловал, от чего внутренности приятно скрутило. — Начну, пожалуй, с этого.

Я кивнул. Или хотел кивнуть. Но скорее всего просто заскулил как дешевая шлюха при виде члена. И тут меня осенило. «А на черта нам уходить с кухни?»

Я развернулся в объятиях и прижался задницей к его стояку, и, взяв Рида за руку, подошел к столешнице и нагнулся. Рид вцепился в мои бедра и толкнулся своим возбуждением, заставив меня застонать. Я потянулся за бутылкой с оливковым маслом и начал расстегивать свои шорты.

— Уверен, что хочешь здесь? — хрипло спросил Рид. Мы давно отказались от презервативов, так и проще, и удовольствия гораздо больше.

— О, да! — Я справился, наконец, с застежкой шорт и раздвинул ноги… Но тут возникло чувство, что за нами кто-то наблюдает… Нет, не кто-то… А что-то. Я встретился взглядом с маленькими черными глазками-бусинками. — Господи, только не перед окунем! — Лежащая в раковине рыбина смотрела точнехонько на нас, в немом восторге приоткрыв рот. — Вот скотина, вздумал подглядывать!

Рид громко рассмеялся, забрал оливковое масло и потянул меня к обеденному столу. Рид никогда не тратил время попусту. Не долго думая нагнул над столешницей, спустил мои шорты ниже, откупорил (дорогущее вообще-то!) итальянское оливковое масло холодного отжима и полил им на ложбинку моей задницы. Сначала проник в меня пальцами, затем, смазав член маслом, вошел сразу на всю длину.

У меня чуть искры из глаз не посыпались — настолько это было ошеломительно. Я взвыл. Крайне непристойно.

А Рид, ухватив меня одной рукой за бедра, а другой за волосы, толкался снова и снова, вытрахивая из меня всякие мысли. Он достаточно хорошо знал, когда нужна нежность, а когда можно и грубо, как сейчас, например.

Приближаясь к пику, Рид прижался грудью к моей спине и зашептал всякие милые пошлости. И когда оргазм накрыл его, Рид рыкнул. Мы вместе со столом доехали до стены, но мне было плевать.

Все, чего я желал в этот момент, чтобы Рид кончил, находясь во мне. Я вцепился в край столешницы, Рид содрогнулся еще раз и запульсировал глубоко внутри. Потом расслабленно рухнул грудью на мою спину и замер, мы так и лежали на столе и пытались отдышаться. Рид поцеловал мою шею, потом чуть ниже и в итоге выскользнул из меня.

— Похоже, нам нужен душ, — хрипло усмехнулся он. И только увидев себя в зеркале, я понял почему. У меня даже волосы были в оливковом масле.

— Что ж, — сказал я, рассматривая свое лоснящееся отражение под разными углами. — Несколько дорогая, конечно, процедура, но выгляжу я потрясающе.

Рид усмехнулся и крепко меня поцеловал.

— Теперь твой черед. Залезай в душ и обопрись о стену.

— Ты забыл, пожалуйста, — добавил я.

Рид скрипнул зубами и снова поцеловал.

— Прислонись к кафелю, чтобы я мог вылизать твой член, пожалуйста, Генри.

— Так-то лучше. — Я выполнил его просьбу, а он — свое обещание. Я уж собирался пошутить по поводу протеинового коктейля, который всегда в свободном доступе, но подумал, что чревато смешить Рида, когда мой член глубоко в его глотке. Еще подавится ненароком. Придется тогда спасателей вызывать и как-то объяснять им все.

Но когда Рид вцепился пальцами в мою задницу и сглотнул вокруг моего члена, я растерял остатки связных мыслей, и меня окончательно накрыло. А Рид получил свою ежедневную порцию белка.

Тут уж я постарался.

***

Через двадцать минут, когда мы пытались вернуть кухне первоначальный облик — Рид оттирал и передвигал стол на место, а я обтирал бутылку оливкового масла — зазвонил мой телефон. Высветилось имя Аники.

— Привет, дорогуша, — ответил я на звонок.

— Ну, голос у тебя довольный.

— Еще бы, — мурлыкнул я.

— Рид натянул тебя прямо на кухне. — И это был совсем не вопрос.

— Нет.

— Ой, Генри, не ври мне.

— Ну, не совсем на кухне, там окунь, падла такая, вздумал за нами подсматривать. А на обеденном столе. Только не волнуйся. Рид все прибрал и продезинфицировал.

Рид уставился на меня, затем вздохнул и оперся на стол.

— Растрепал.

— Она сама догадалась.

Аника рассмеялась.

— Чего звонил?

— Да какая теперь разница? — отмахнулся я. Голос Аники показался мне слабым и невеселым. — На работе вчера отмечали?

— Не напоминай.

Я фыркнул.

— Ладно, жду тебя при полном параде к четырем часам.

Аника простонала.

— Что-нибудь нужно принести?

Меня чуть от страха не парализовало. «Как она могла забыть?»

— Ты про самое главное помнишь? Для стола? Аника, ради бога, скажи, что не забыла! — Аника работала в сети Майер. У них появилась декорация для стола в золотом цвете. Она шла ограниченной серией и была представлена только в Мельбурне… Подруга обещала достать…

Рид дотронулся до моего плеча.

— Генри, дыши.

Я пытался, но не мог.

— Я весь дом украсил в стиле этой штуки. — Мой голос давал слабину. — Что теперь делать? Все полетит к чертям!

— Генри, хватит истерить, — ответила Аника. — Я ничего не забыла. Принесу к четырем.

Она сбросила вызов, чересчур драматично, но я, по крайней мере, смог спокойно вздохнуть.

— Ты в порядке? — спросил Рид улыбаясь, затем посмотрел на часы. — Если снова придется проводить сексотерапию, с ужином мы точно опоздаем.

Я выпрямился, откинул воображаемые волосы с плеча.

— Я в полном порядке. — Оглядел кухню. — Так. Начнем, пожалуй…

Глава 2 Рид

Генри составил список того, что предстояло приготовить. Он рассчитал все: что и в какой последовательности делать с учетом необходимого времени на каждое блюдо. Я прекрасно его понимал. Мы же не простые дружеские посиделки устраивали. Этот ужин был важным событием. Все тщательно продумать, учесть каждую мелочь и расписать по минутам — в этом весь Генри! И что мне оставалось? Правильно. Следовать его инструкциям!

Генри словно помешался на идеальности предстоящего вечера. Я поделился этим с Эмили и прилетевшее от нее сообщение с единственным словом меня рассмешило.

#БЕДОЛАГАРИД

Нет, Эмили обожала Генри. И считала его самым милым парнем на свете. Они постоянно друг друга подкалывали.

— Что смешного? — спросил Генри, надрезая ветчину с хирургической точностью.

— Да так, ничего, — поспешил я ответить, и меня спасло громкое урчание в животе.

— Сейчас, — ответил Генри. Он частенько разговаривал с моим желудком. — Пару секунд еще потерпи. — Генри взял яблоко, порезал на дольки, добавил сыр и чернику и передал тарелку мне.

У Генри было время меня изучить, поэтому он прекрасно знал, что кормить меня следует регулярно. Нет, я не беспомощный. Просто Генри получал удовольствие. Ему только дай кого-нибудь накормить. А заботиться обо мне он просто обожал.

Я откусил дольку яблока и поцеловал Генри в щеку.

— Мой желудок тебе благодарен.

Генри слегка поклонился, как бы говоря «всегда к твоим услугам» и продолжил заниматься ветчиной.

В любой момент, даже не прерывая разговора, он мог порезать овощи или фрукты и сунуть кусочек мне в рот. К тому же, в холодильнике для меня всегда лежало что-нибудь готовое, чтобы я сам мог взять, когда захочу. А перекусы, которые я брал на работу? Коллеги каждый раз удивлялись. Чего стоили, например, порезанные перчик с огурчиком, с крекерами и хумусом, или фруктовый салат с йогуртом. Или запеченная в фисташковой крошке говядина с салатом из рукколы. Или пирожки-фило с бараниной и свеклой. А еще приготовленный на гриле халлуми с молодыми листьями шпината и бальзамическим соусом!

И это далеко не все, что Генри мне готовил.

Он был поваром от Бога. Я искренне считал, что Генри следовало выбрать своей профессией кулинарию. Но он уверял, что любит свою работу в банке, а готовка — всего лишь увлечение. Но как легко она ему давалась! Генри не задумываясь готовил для нас полезные обеды. Даже обычные ужины всегда были шикарны.

И для меня нет ничего приятнее, чем помогать Генри на кухне, когда он творит свою магию, что-нибудь подавать или просто слушать о том, как он провел свой день. Или, например, обсудить последние слухи о Барри Гиббе или Кайли Миноуг.

Я обожаю находиться рядом с Генри.

И очень сильно его люблю.

Сейчас Генри в отличной форме, и забег по заливу может преодолевать без остановок. Но он остался все тем же Генри. И этого не изменить. Он обожает еду: и есть, и готовить. Считает, что чизкейк прекрасно вписывается в здоровое питание. Генри по-прежнему мог себе позволить бокал вина в гостях, например, или устроившись с книжкой на диване.

А может, именно это я в нем и любил больше всего? То, что он способен изменить свою жизнь, но при этом остаться самим собой?

Когда мы обсуждали эту вечеринку, то выяснилось, что у всех друзей, естественно, уже были запланированы семейные Рождественские ужины, поэтому выбрали канун Рождества. Только я даже не подозревал чем все обернется. Были мысли на счет барбекю, думал просто посидим в патио с пивом. Или выберемся на пляж или в парк в конце Дарлинг-стрит на шашлыки. Погода как раз стояла прекрасная!

А вот Генри, в отличие от меня, еще три недели назад составил меню, и начал закупаться всякими приправами. А украшение дома? Я и не предполагал, что этому можно посвятить столько времени. А сколько денег ушло? Голодающих в Африке можно было бы накормить!

Но Генри был счастлив.

А еще слишком взволнован.

Я изо всех сил помогал ему бороться со стрессом. Хотя, такая терапия нам обоим отлично подходила. А что поделать? Я проснулся в полном одиночестве и уже соскучился. Знал, что Генри собирался с утра на рынок. Но секс. Это нечто большее. Его тело словно продолжение моего.

Я всегда считал духовную связь важной составляющей сексуальных отношений. И, учитывая, как сильно я любил Генри, мое тело тоже не могло без него обходиться.

Мне Генри всегда будет мало.

Мы вместе уже два года и почти год помолвлены, но впервые встречаем Рождество в качестве женихов. Сердце замирает от восторга, когда вижу кольцо на его пальце. Я улыбнулся, вспомнив вечеринку в честь нашей помолвки. Мы были в футболках, которые Генри специально заказывал. На моей было «Его ДжейЗи», а у Генри — надпись «Его Бьенсе».

— Чего улыбаешься? — спросил Генри, отвлекшись от натирания приправами нашей будущей запеченной-ветчины-с-румяной-корочкой.

— Так, вспомнил кое-что. — Я улыбнулся, отложил недорезанный инжир и потянулся за поцелуем. — Нашу помолвку.

Генри на секунду задержал на мне взгляд, а потом, сделал несколько танцевальных движений из клипа Бьенсе. Кстати неплохо вышло. И как раз на словах припева «надень уже сюда кольцо», он выставил напоказ левую руку. Кольца на пальце не оказалось.

Конечно же, я заметил. Всегда замечал. Каждый раз, когда Генри готовил или убирался, он снимал кольцо и клал на подоконник. Уверял, что так безопаснее, и точно не переживет, если когда-нибудь его потеряет. Но мне до сих пор больно видеть палец Генри без моего кольца.

Генри замер в танцевальном движении и нахмурился.

— Кольцо там, — сказал он. — На подоконнике, как обычно.

— Знаю. — Я пожал плечами, стараясь не думать об этом. Понимал, что глупо. Ведь сам и вовсе не носил кольца, но почему-то было невыносимо видеть Генри без него.

— Ты же знаешь, почему я его снял, — прошептал он.

Я кивнул.

— Да.

— А знаешь, что самое приятное? — мечтательно протянул Генри. — Каждый раз, когда ты снова надеваешь его на мой палец, как первый.

Я невольно улыбнулся.

— Тоже люблю этот момент.

Генри развел руки в стороны, чтобы ничего не испачкать, и потянулся для поцелуя, на который я с радостью ответил.

— Люблю тебя, — прошептал он. — И помни, с кольцом или без, я весь твой.

Я наклонился к нему и углубил поцелуй.

— И я люблю тебя.

— А теперь, за работу! Инжир ждет тебя. Нам еще столько всего нужно успеть.

— Точно. И, пожалуйста, если в следующем году я снова предложу устроить у нас Рождественский ужин, пни меня.

— Будет весело, — пообещал Генри и вернулся к ветчине. — Вот все доделаем, а там уже и гости скоро…

Я оглядел кухню. Всегда безупречно чистая, сейчас она выглядела словно после бомбежки. Вот уж не знаю, справимся ли…

— О боже, Генри…

Генри отправил ветчину в духовку.

— Не переживай, все будет в порядке. — И беззаботно стал помешивать салатную заправку, чтобы в ней растворился сахар.

— Откуда такое спокойствие? Посмотри во что превратилась кухня. — И тут я совершил ошибку, глянув на часы на микроволновке. — Боже. У нас всего два часа!

— Мне осталось айву потушить, а лингуине и так собирался готовить прямо к приходу гостей. Не хочу, чтобы паста слиплась. Рыбу тоже планирую запекать перед подачей на стол, чтобы корочка была хрустящей. — Генри наклонил голову и пристально посмотрел. — А что, тебе нужна сексотерапия?

Я фыркнул.

— Эх, если бы времени было побольше…

— Не волнуйся, милый, — сказал он и взмахнул рукой. — Вот вечером Санту встретим и все получишь.

Я рассмеялся. Генри постоянно меня смешил.

— Что, только один раз в год?

Генри хмыкнул.

— Это вряд ли, раз в день и то недостаточно.

Улыбаясь, я прижался к его спине. А точнее, к заднице.

— Потому что обожаешь, когда мой член внутри тебя.

Генри отставил миску с заправкой для салата и глянул на часы. И застонал от разочарования.

— А может, ну ее, эту рыбу?

Я поцеловал его затылок.

— Рыба же главное блюдо.

Генри вжался в меня и промурчал.

— Ну, есть же ветчина. Можем еще китайской еды заказать.

Я рассмеялся и в шутку прикусил его плечо.

— Ты никогда на такое не пойдешь!

— Если продолжишь и дальше ко мне прижиматься, то уйду из кухни и вообще ничего не буду готовить.

Я уткнулся в шею Генри и усмехнулся. Тут мой телефон снова пиликнул. Я вынул его из кармана и, держа напротив Генри, открыл сообщение. Оно было от Эмили.

«Генри еще не убил своего никудышного помощника?»

Я фыркнул и написал ответ.

«Мои суперспособности в другом. И это не кулинария. Генри, как раз, не жалуется».

Генри, конечно же, прекрасно видел нашу переписку. Но я ничего не имел против, от него мне нечего скрывать.

— А что значит #БЕДОЛАГАРИД?

Я расхохотался, включил камеру, сделал наше селфи и отправил Эм.

— Блин, ужасное же фото, — возмутился Генри. — Зачем отправил?

— Ничего не ужасное. И я обожаю, когда мы так стоим.

Генри развернулся в моих объятиях и посмотрел на меня.

— Не увиливай, что за #БЕДОЛАГАРИД? Ты жаловался, что я пытался тебя убить?

Я кинул телефон на скамью, чтобы двумя руками поудобнее обнять Генри. Это не помогло, и я рассмеялся.

— Всего лишь упомянул, что на кухне ты готовишь как Мэгги Бир и придирчив как Гордон Рамзи. — Генри от удивления приоткрыл рот, чем насмешил еще больше. — А что такого? Ты же говорил, что я твой Локи в постели и Тор — на людях.

Генри насупился.

— Потому что так и есть. И помнится, ты меня недавно так отЛокил на столе, а я почему-то ничего еще не наМэггил.

Я взорвался от хохота и крепче его обнял.

— Ну и что.

— И на Гордона Рамзи я не похож, — пробубнил он мне в плечо.

— Не похож. Я пошутил. Знаешь ведь, что Эмили тебя обожает.

Телефон снова пиликнул сообщением, но не успел я опомниться, как Генри словно заправский ниндзя меня опередил и схватил его. Он прочитал сообщение вслух: «Боже, вы такие милашки, что тошно смотреть». Генри снова насупился.

— Ладно, может ее и прощу. — Затем прокрутил сообщения обратно до фотографии и посмотрел еще раз. Что-то промычал и покачал головой. — Ну…

— Что? — спросил я.

Генри повернул телефон экраном ко мне.

— Так умильно на меня смотришь.

Это правда. Пусть я и уткнулся ему подбородком в плечо, но глаза были прикованы к Генри, и моя улыбка говорила о многом.

— Я всегда так на тебя смотрю.

Генри вернул телефон, притворяясь рассерженным, но мечтательная улыбка выдавала его с потрохами.

— Так уж и быть, тебя тоже прощаю, — сказал он, изобразив Мэгги Бир. А затем, как Гордон Рамзи, хлопнул в ладоши. — За работу, инжир ждет. Еще предстоит закарамелизировать соус на медленном огне, разобраться с персиками, а потом и до рыбы очередь дойдет!

Я усмехнулся.

— Да, шеф.

***

Через два часа в дверь постучали. А вот и первые гости!

Глава 3 Генри

Ну вот, все блюда уже приготовили, осталось только запечь рыбу, на что уйдет совсем немного времени, и десерт, но его буду делать перед самой подачей. Мы снова приняли душ, и на этот раз раздельно. «Потому что Рид, бог ты мой, хватит уже меня искушать, у нас совершенно нет времени!» Потом оделись, кое-что подправили в праздничных декорациях и были готовы к встрече гостей.

Первыми прибыли Эм и ее парень Кристиан. На ней была футболка с надписью «Я получила подарок от Санты». На Кристиане — футболка с надписью «Подарок от Санты там» и большая стрелка, направленная на пах.

Я упоминал, что настоял на шутливой тематике в одежде? Да. И никто не удивился.

Я прочитал надписи, ахнул, затем взвизгнул и спросил Рида:

— А почему мы до такого не додумались? И типа шепотом сообщил Эмили: — У Рида ну о-о-очень большой подарочек!

Рид закатил глаза, а Эм рассмеялась и указала на веточку омелы, которую я прикрепил к ободку и надел на голову. Я жеманно вытянул губки и Эмили меня чмокнула. Я раскраснелся как невинная дева и когда пришел черед Кристиана, подставил ему щеку.

— Давай, под омелой все должны целоваться.

Кристиан покраснел от смущения, но вполне добродушно поцеловал меня в щеку, а Эмили в это время успела поцеловать Рида.

— С Рождеством!

— С Рождеством! — Рид расплылся в улыбке при виде надписи на ее футболке. — Мне нравится.

— Ага, — Эмили рассмеялась, стараясь сильно не смущаться. — Надо же как-то вам соответствовать!

Потом заметила, во что был одет Рид и расхохоталась. На нем был синий вязаный жилет на голое тело. Но это ведь Рид, и с таким шикарным телом он мог позволить себе носить все, что угодно и выглядеть при этом на миллион долларов. В конце концов сейчас лето¹. Но на жилете был рисунок с двумя трахающимися оленями.

— Какая прелесть, — воскликнула Эм.

— Рад, что понравилось, — сказал Рид, широко улыбаясь. — Мне тоже нравится.

Тут Кристиан заметил мою футболку. На ней написано «Залазь, не стесняйся, мой дымоход всегда открыт». Может и перебор, но я ржал как конь, когда увидел ее в интернете. Кристиан не знал куда деваться от смущения, а Рид приобнял меня и рассмеялся.

— Боже, Генри, — произнесла Эмили с придыханием. — Потрясающая красота!

Согласен, мой дом выглядит как 3D-каталог дорогущих рождественских украшений. У меня почти месяц ушел на то, чтобы все выглядело идеально. Я постоянно что-нибудь подправлял и доделывал. Рид даже перестал закатывать глаза на каждое новшество. Просто умильно улыбался и целовал меня в затылок, словно обожал все, что бы я не делал.

Другой давно сбежал бы с воплями. Но Рид понимал меня. Без лишних слов.

Для украшения дома я выбрал серебристо-голубую гамму. И наша елка была прекрасна, как плод любви главной городской рождественской ели и елки Гризволдов из фильма «Рождественские каникулы».

Рид крепче прижал меня к себе.

— Генри сам все украсил! — сообщил он гордо.

— Ну, — я хотел поправить его, но посмотрел на часы. Была уже половина пятого. И Аника опаздывала. — Стол еще не готов. У Аники важная часть, но она опаздывает, даже не знаю, прощу ли ее. Похоже придется пересмотреть наш «договор лучших друзей».

Раздался стук в дверь, и я почти уже простил Анику, но это была не она. А Лачи и его девушка Му.

Да, вы не ослышались, ее звали Му.

Я тоже сначала сомневался, что имя настоящее. Когда Рид поделился, что Лачи нашел девушку и ее зовут Му, то попросил меня не задавать лишних вопросов. Надеюсь, это не родители так постарались с имечком. И хорошо, если это не прозвище, которое отражает ее натуру. А то вдруг она по пьяни любит изображать корову? Или, может, у нее грудь на вымя похожа?

Хорошо, что Рид не забыл хорошие манеры и поздоровался с друзьями. А то я стоял и сначала пытался понять почему это не Аника и где ее носит, потом представлял грудь со странными сосками и задавался вопросом, как с такими сосками носить лифчик.

— Проходите, — приветствовал Рид, пропуская гостей внутрь. — Генри? Все в порядке?

— Да, конечно, — произнес я, тряхнув головой и пытаясь выбросить образ бюстгальтера, похожего на резиновую перчатку. — Простите, я думал это Аника.

— Генри, это Му, — представил Рид девушку, которой так не повезло с именем. Слава богу, коровьи соски оказались не при чем! И я очень старался не ляпнуть это вслух!

— Приятно познакомиться! — произнес я, мысленно наградив себя медалью за то, что не растрепал все, что только что думал.

Му вся «цвела и пахла», у нее была отличная фигура, и по уровню тренированности она ничуть не уступала Риду, Лачи или Эм. Вроде Рид как-то упоминал, что Му тоже фитнес-тренер.

— Мне тоже. Спасибо за приглашение. У тебя потрясающе красиво. — Она слегка удивленным взглядом обвела гостиную. Я уж собирался поинтересоваться, за что ей досталось такое имя, как Лачи расправил свою футболку, чтобы Рид мог прочитать, что на ней написано.

Рид просто взорвался от хохота.

— Суперская футболка!

Му тоже показала свою футболку, Рид хмыкнул. Му гордо просияла.

У Лачи было написано «Позвени в мои колокольчики» и изображено два бубенчика и между ними леденец на палочке в виде члена. А у Му — рисунок Санты, который вытворял с рождественским оленем то же самое, что и мы с Ридом совсем недавно на обеденном столе. Олень Рудольф выглядел крайне довольным, если судить по улыбке и сверкающему красному носу, и к тому же ниже была надпись «Все, что я хотел бы на Рождество».

Все понятно.

Мы немного поболтали. Но вскоре я вернулся на кухню. Пока я занимался рыбой, Рид изображал радушного хозяина. В ступке я размолол соль и специи с лимонной цедрой и принялся натирать серебристую кожу. Развернул рыбину к стене, чтобы не пялилась на меня своими глазками.

Я услышал стук в дверь и с облегчением выдохнул, решив, что теперь-то уж точно Аника. Естественно, она начнет плести про пробки, или как Шон забыл какую-то важную фигню и им пришлось возвращаться. Но мы-то все знаем, кто виноват, и что Шон вечно за нее отдувается.

Но это опять оказалась не Аника. А Мелинда.

Она прошла ко мне на кухню. Ее мощная аура не шла ни в какое сравнение с хрупкой фигуркой. На ней были клетчатая юбочка со складками, гольфы и туфли как у школьницы, а вот на футболке красовалась надпись «Рождество — это секуляризация и коммерциализация религии, порождающая культуру обжорства и деградации».

Я прочитал и улыбнулся.

— Написать «Пошли все нахуй» было бы проще.

Мелинда усмехнулась, и ее очки в стиле Джона Леннона чуть приподнялись.

— Возможно. — Она оглядела кухню. — Помочь?

— Нет, спасибо, все под контролем.

Я уже заканчивал натирать окуня.

— Рыба добровольно согласилась на это?

Я посмотрел на свои покрытые солью руки.

— Ей дорого обошлось. Я далеко не каждому делаю солевые растирания.

Мелинда хмыкнула.

— Аники еще нет?

Я тяжело вздохнул.

— Нет, она опаздывает. Решила держать в заложниках мой центральный элемент для стола, потому что знает, как сильно он мне нужен. Стол без этой штуки не смотрится, а мне приходится искать новую лучшую подругу.

Мелинда не повелась на мои шуточные бредни. За годы, проведенные в роли моей личной помощницы, она давно уже ко мне привыкла.

— Аника никогда не опаздывает, а тебе не найти подруги лучше. Кроме вас двоих, таких придурошных больше нет.

Я прищурился.

— Если мы не на работе, еще не значит, что ты можешь говорить, что думаешь. Правила все те же. Если это не в мою пользу, то лучше соври.

Мелинда рассмеялась.

— Я никогда не смогу тебе соврать, Генри!

— Знаю. — Я закатил глаза. — Нужно будет прописать в твоем договоре этот пункт. Обязательная фальсификация правды ради лести.

— И зарплату поднимешь?

— Нет.

— Ну тогда, этот пункт не актуален.

Я вздохнул.

— Знаешь же, что не смогу без тебя обходиться.

Мелинда снова ухмыльнулась.

— Сможешь. Правда, не так эффективно.

— Вот уж спасибо.

— Всегда пожалуйста. И да, пахнет восхитительно! У тебя весь дом пропах волшебными ароматами.

— Благодарю. Я использовал разнообразные приправы. Надеюсь, всем понравится.

— Я даже не сомневаюсь!

— Который час?

— Пять.

— Черт!

Мелинда сразу догадалась, о чем я подумал.

— Ты пытался до нее дозвониться?

— Она сбросила, — признался я. — Может я переборщил немного. И Аника совсем не придет. Сама уже наверно ищет нового лучшего друга. Такого, который не потребовал бы декорацию для стола из Мельбурна.

Мелинда прекрасно знала, чего я мог наговорить подруге. Даже пересказывать не нужно.

— А может она в аварию попала? — прошептал я.

— Дай мне телефон, — сказала Мелинда, как раз когда он пропищал. Это сообщение от Аники: «Уже едем, прости»

Не знаю как объяснить, но сердце чуяло, что это Шон написал. Хотя почему же не знаю? Аника ни разу в жизни ни за что не извинялась.

Мелинда прочитала и нахмурилась. Еще один знак. Определенно что-то не так. Но Мелинда словно стряхнула с себя хмурое выражение, весело оглядела кухню и улыбнулась.

— Так чем могу помочь?

— Налей мне выпить.

Мелинда расплылась в улыбке.

— Это я могу.

Она достала из холодильника мое вино и не скупясь налила нам по бокалу. Мелинда составила мне компанию, пока я обжаривал окуня до золотистой корочки. Потом сунул рыбину запекаться в духовку, и как раз в этот момент раздался стук в дверь.

Послышались приветствия Рида и Аники с Шоном и поздравления с Рождеством, адресованные всем остальным. Мелинда сжала мою руку. А я облегченно выдохнул. Я выглянул в дверной проем, Шон как раз ставил на место долгожданный центральный элемент стола, а Аника направлялась ко мне.

Вместо приветствий или поздравлений с Рождеством, или хотя бы поцелуйчика в щеку, Аника потерла ладонью лоб. И вместо обычной шикарной и цветущей подруги, я видел уставшую и нездоровую. Я давно позабыл, что вообще на нее злился.

— Дорогая, как ты себя чувствуешь?

И как еще одно подтверждение недомогания послышалось урчание в ее желудке.

— Ох.

— Сейчас налью воды. Добавлю лимончика и тебе станет лучше, — сказал я и нырнул обратно на кухню. Налил воды в высокий стакан, добавил льда и несколько колечек лимона, приготовленных для окуня. И протянул Анике. — Вот, держи.

— Ты мой спаситель, — произнесла она, делая глоток.

Шон обнял ее за талию и улыбнулся.

— Прости, что опоздали.

Я отмахнулся.

— Да, ладно. — Если, честно, я больше волновался за Анику. — Дорогая, а как вчера прошел твой корпоратив?

Аника только простонала и закатила глаза. Это единственный ответ, который я получил. Определенно что-то случилось, но времени выяснять не было. Я устраивал самый важный ужин. Весь, конечно, испереживался из-за долгого отсутствия декора для стола, но спрашивать ничего не стал. Просто махнул рукой.

— Все будет готово через десять минут. Иди отдыхай.

Аника была готова расплакаться. Она подошла и поцеловала меня в щеку.

— Люблю тебя, Генри.

Шон увел ее. А я остался пялиться на дверь в немом молчании, словно та рыбина.

Черт, рыба!

Взяв прихватку, я вынул окуня из духовки, и, слава богу, он не сгорел. А выглядел вполне даже аппетитно. Я поставил противень на плиту как раз в тот момент, когда на кухню вошел Рид.

Он приобнял меня за плечи, и мы оба уставились на окуня.

— Все в порядке? — спросил Рид. — Он все еще пялится?

– Уже нет, — ответил я. — С Аникой что-то не так.

Рид развернул меня к себе и обхватил мое лицо ладонями.

— Уверен, что она сама расскажет, когда будет готова. Как и всегда.

Странно было слышать это от Рида.

— Ты что-то знаешь, да?

— Нет. Лишь то, что она тебя любит.

Я вздохнул.

— Ты опять само совершенство.

Рид широко улыбнулся и запечатлел на моих губах нежный поцелуй.

— Что-нибудь отнести на стол?

Поцелуй разрывать так не хотелось, но в соседней комнате было полно гостей, поэтому я согласился.

— Да, пожалуйста.

Мы сервировали блюда в мои самые крутые тарелки и салатницы и вышли к гостям.

— Прошу к столу, — произнес я громко.

Все стали рассаживаться по местам, с удивлением разглядывая то, что мы наготовили, а также самый красивый центральный элемент стола.

— Генри, ничего себе! — произнесла Эм.

— Это потрясающе, — добавил Лачи.

— Ты превзошел сам себя, — улыбаясь произнес Шон.

Рид сел рядом со мной.

— Подождите! — И вдруг вскочил из-за стола и ринулся на кухню. Я замер, гадая, что же я мог забыть. Соусницы на месте, ложечки разложены по всем блюдам, напитки есть у всех…

Рид вернулся и робко встал передо мной.

— Генри всегда снимает кольцо, когда готовит или убирается, — пояснил он для всех. И тут я заметил, что Рид держал мое обручальное кольцо. Сердце екнуло, как и всякий раз на этом моменте.

— Генри, — нежно произнес Рид. Он задержал дыхание и медленно выдохнул. — Ты выйдешь за меня?

За столом кто-то пискнул, но я не стал оборачиваться. Я не мог отвести взгляд от Рида. Смотрел в его прекрасное лицо, его потрясающие глаза и прекрасную душу, скрывающуюся за ними.

— Конечно, выйду, — ответил я.

Послышались аплодисменты и Рид с улыбкой меня поцеловал. Естественно, я покраснел. Я не мог это контролировать. И весь розовощекий и взволнованный занял свое место.

Му, пытаясь скрыть улыбку, прикрыла лицо ладонями, но ее глаза были широко распахнуты. Уверен, что удивленный писк был ее. Наверно подумала, что Рид делал это впервые. Я глотнул вина.

— Рид всегда делает мне предложение, когда я снимаю кольцо. Даже, после того, как я просто помою посуду

— А-а-а, — воскликнула она со странно-счастливым выражением лица. — Это так мило!

Я положил ладонь поверх руки Рида.

— Очень.

Выражение счастливого удивления на лице Му стало глубже.

— И ты всегда говоришь «Да»?

Я ответил на этот вопрос глядя в глаза Риду.

— И буду говорить так, хоть миллион раз.

Рид наклонился со своего места, чтобы поцеловать меня в щеку, а я заметил, как Аника снова с мокрыми от слез глазами потягивает воду, чтобы отвлечься.

Мелинда это тоже заметила, и прежде чем я успел отреагировать, громко со мной заговорила.

— Генри, а что это такое ты наготовил?

«Ах так! Меню значит заинтересовало. Еда». Рассказать за пару минут то, что я планировал почти месяц и готовил целый день. Я прочистил горло и стал указывать на каждое блюдо.

— Ветчина в апельсиновой глазури. Салат из инжира со специями. Салат из персиков, лайма и чили. Паста «Лингуине» с сыром «бокончини» и лимонной заправкой. Греческие тарталетки с поджаренными помидорками черри, и основное блюдо — запеченный окунь с хрустящей корочкой и айвой.

— А почему у окуня лицо прикрыто? — спросила Му. Я стал подозревать, что Му такая же болтушка, как и я.

— Чтоб не подглядывал, — ответил я.

Аника фыркнула в свой стакан, и мы встретились взглядами. Она улыбнулась своей обычной улыбкой, от которой все тревоги у меня улеглись.

Глава 4 Рид

Рождественский ужин был восхитителен. И дело не столько в еде, сколько в компании. Генри заранее составил праздничный плейлист, поэтому мы наслаждались едой под музыкальное сопровождение Бинга Кросби. Даже Аника и Генри выглядели вполне естественно. Хотя Генри все-таки прав. У Аники, определенно, что-то произошло. Сначала я подумал, что это всего лишь похмелье после ее вчерашнего корпоратива. Но похоже все гораздо сложнее. Ведь с аппетитом у нее все в порядке. Как и у всех.

Вокруг то и дело слышались одобрительные возгласы по поводу того или иного блюда. Кулинарные творения Генри всегда вызывали один и тот же эффект. И я давно привык к возгласам «боже мой» и «какая вкуснотища». И зачастую тоже не мог сдерживать восторга.

Все, что когда-либо готовил Генри, каждый кусочек, это оркестр вкусов! Сладкий, соленый или пряный. И идеальное сочетание структуры: нежная или хрустящая. Гастрономическая симфония!

Я понятия не имею, как Генри это удается, но каждое блюдо, приготовленное его руками — настоящий шедевр! В Австралии на Рождество всегда готовят различные блюда из мяса, множество салатов, а также вегетарианские закуски. Но Генри превзошел все ожидания. И, кстати, он прекрасно знал, что путь к моему сердцу лежал через желудок. Конечно, я полюбил его не за кулинарные способности… И продолжал бы любить, даже, если бы Генри перестал готовить совсем. И этот ужин, в канун Рождества, стоил всех недель тщательного планирования и затраченных сил и нервов.

Вот сижу я сейчас за столом, смотрю на Генри, на наших самых близких друзей. Все едят, смеются и разговаривают. А Генри просто сияет счастьем! Его рука то и дело сжимает мое бедро. И от этого счастлив я.

И я вовсе не шучу, когда каждый раз надеваю ему кольцо на палец и прошу выйти за меня. Мгновения, когда его глаза встречаются с моими, а дыхание замирает, никогда ни с чем не сравнятся.

Мы не планировали в этот вечер долго засиживаться, ведь это канун Рождества. К восьми вечера Генри подал свой десерт «Павлова» со свежими ягодами. Ужин подходил к концу. Все тихо переговаривались.

— Какие планы на завтра? — спросила Мелинда.

— Обед с семьей Генри и ужин с моими родственниками. — Я кивнул в сторону огромной рождественской елки и кучи подарков под ней. — Генри и здесь отличился. Чересчур балует наших племянников.

Генри одарил меня теплой улыбкой.

— Мне так нравится, когда ты зовешь их нашими.

Они перестали быть только моими и стали нашими сразу, как только ты согласился выйти за меня.

— Потому что так и есть.

Аника извинилась и отошла в ванную. Шон с непроницаемым выражением потягивал пиво.

Эм, не заметив состояния Аники, кивнула в сторону шестифутового подарочка.

— Это он?

Я широко улыбнулся.

— Ага.

Генри вздохнул.

— Зря ты ей потакаешь. — Затем он заметил, что за столом все смотрели с интересом. Только Эмили улыбалась. Еще бы, ведь она была в курсе всей истории. — Дело в том, что моя мать… сходит с ума по Джорджу Клуни. Вот Рид и купил картонного Джорджа в полный рост.

Я рассмеялся.

— А Генри заставил завернуть его в подарочную бумагу. Целый рулон ушел!

Генри выгнул бровь.

— Так Рид его в прихожей поставил. Вот иду я в туалет, а тут он. Я всякий раз думал инфаркт случится. Потом Рид спрятал его за дверью нашей спальни. Я чуть не помер!

Я хохотнул.

— Генри заверещал тогда ничуть не хуже Барри Гибба, а отскочил вообще, как Джеки Чан в фильмах про кунг-фу. Я целый час ржал.

— И спал на диване, — добавил Генри. — Ржать, когда я чуть не умер! Такое всегда будет караться ссылкой на диван.

Я от души рассмеялся.

— Только угрожал отправить спать на диван. Когда дар речи вернулся.

Генри шмыгнул носом и вздернул подбородок.

— Естественно я не мог говорить. На меня в собственной спальне напал Джордж Клуни и пытался убить.

Я как мог старался не улыбаться и не смеяться, но не получилось. Я приобнял Генри и притянул ближе, чтобы поцеловать.

— Прости за этот случай, милый. И да, после такого, Джорджа следовало упаковать.

Генри показательно вздохнул.

— Я даже представить боюсь, что моя мама будет с ним делать. Мне уже жалко этого картонного Джорджа. — Все рассмеялись, а Генри чуть наклонил голову и уставился на Му. — Так-с, я тут хотел спросить… Му. Почему именно Му?

Му моргнула и невозмутимо произнесла:

— Как мычание?

Я изо всех сил старался не рассмеяться, но не удержался. От сдерживаемого смеха меня потряхивало, а я ведь парень немаленький. То есть скрыть бы все равно не получилось. Генри, выгнув бровь, посмотрел на меня так, что другой бы испугался до чертиков.

Я сразу перестал смеяться.

А вот Му нет. Она сочла это прикольным.

— Меня зовут Моника, — пояснила она. — Мама в детстве называла Мони-му, а потом просто Му. Так с четырех лет это короткое Му и осталось.

— А, понятно, — произнес Генри. — Я все пытался представить, как выглядит бюстгальтер для коровьего вымени, но на ум всегда приходила резиновая перчатка. И эта картинка меня пугала.

Все замолкли с широко распахнутыми глазами. Только Аника, возвращаясь на свое место, рассмеялась. Я усмехнулся и положил руку Генри на плечо.

Еще минут двадцать мы смеялись и обсуждали кто чем планирует заниматься завтра. Первыми засобирались Эм и Кристиан.

— Помочь? — спросила Эмили и уже начала убирать тарелки.

Генри уставился на нее с удивлением.

— С ума сошла! Поставь на место!

— Генри, — сказала Эм. — Ты и так все сам приготовил. Это наименьшая благодарность за ужин.

— Для меня это только в удовольствие. Правда. — Генри глянул на меня. — Любимый, скажи, что я обожаю и готовить, и убираться.

Я широко улыбнулся.

— Так и есть. Оставьте все.

— Но, — начала протестовать Эм.

— Вы гости, — ответил Генри. — Я разрешу убраться только тому, кто победит меня в танцевальном батле под Кайли Миноуг. И, поверь, многие пытались.

— И все проиграли, — ласково произнесла Аника. — Что не очень-то приятно.

Мелинда добавила:

— Я думала «Отверженные» подойдут больше.

Генри вздохнул.

— Может и больше, но как вспомню шнапс… Правда, Аника?

Аника снова позеленела.

— Даже не напоминай.

После череды прощаний и пожеланий счастливого Рождества все ушли. Остались только Аника с Шоном. Они сидели за столом словно уходить не собирались. Аника, конечно, выглядела снова взволнованной и стало понятно, что мы скоро узнаем, что ее беспокоило.

Она взяла стопку тарелок и отнесла их на кухню. Генри нахмурился, но взял несколько подносов и последовал за ней.

Я повернулся к Шону.

— Все в порядке?

Он долго на меня смотрел, потом кивнул.

— Да. Но им с Генри нужно поговорить.

«Черт»

— Звучит не очень хорошо.

— Тут такое дело… — Шон вздохнул. — Пусть они поболтают, а мы начнем убираться.

— Точно.

Мы собрали тарелки, салатницы, столовые приборы, стаканы и отнесли на кухню, где Генри пялился на футболку Аники. Затем растерянно посмотрел на саму подругу.

— Ничего не понимаю.

Если честно, то я заметил эту надпись сразу, но подумал, что просто не понял шутки. На ее футболке было написано «Ctrl+C».

Затем мы с Генри одновременно посмотрели на футболку Шона.

Там тоже было «Ctrl+C».

Аника нахмурилась и взяла Генри за руку.

— Давай поговорим.

Генри выглядел ошеломленным и просто тупо кивнул. Аника повела его в гостиную.

— Рид, — произнесла Аника. — Тебя это тоже касается.

Вот теперь я серьезно забеспокоился.

Аника села на диван и притянула к себе Генри. И так как я не хотел быть от него далеко, то сел рядом на подлокотник. Аника сложила руки у груди словно ей стало плохо и у Генри участилось дыхание.

— Ты бросаешь меня? — Его голос прозвучал необычайно тихо. Я положил руку ему на плечо, потом стал поглаживать спину.

Аника загадочно усмехнулась, но не ответила. Просто взяла сумочку и достала маленький рождественский подарок.

— Открой. — Шон присел на журнальный столик и положил руки на колени Анике.

Генри потянул за ленточку, потом стал возиться с бумагой — его руки дрожали. Я никогда не видел его таким взволнованным. Я сжал плечо Генри, давая понять, что я рядом, потому что подарок он разворачивал словно там была граната.

Внутри лежала какая-то ткань. Генри взял ее, а Аника разрыдалась.

Глава 5 Генри

Я не понимал, что происходит и пытался дышать ровнее. Весь день, а если точнее, то последние несколько недель, Аника вела себя как-то странно. Сначала я все свалил на стресс, ведь перед Рождеством у нее всегда полно работы. А нервов тратилось и того больше. Я же был увлечен подготовкой к праздничному ужину. И видимо, что-то пропустил.

Из рождественского свертка я вынул небольшой, необычайно мягкий на ощупь, кусочек ткани. Аника вдруг расплакалась (чего раньше никогда не делала!) и я запаниковал.

Я даже огляделся, не случился ли пожар. Шон (кстати, тоже глаза на мокром месте) улыбался и поглаживал Анику по коленке, и только твердая рука Рида на моем плече удерживала от желания вскочить и заорать от ужаса.

— Генри, успокойся, — прошептал Рид.

«Успокоиться? Как он может такое сейчас говорить? Боже, он что-то знает? Или просто хорошо изучил меня, поэтому и просил успокоиться».

Аника тряхнула головой и смахнула слезы.

— Чертовы гормоны, — произнесла она.

— Разверни, — сказал Шон, кивнув на кусочек ткани, который я сжимал.

Я судорожно его развернул. Это оказалась маленькая футболочка. Совсем малюсенькая, для младенца.

И на ней написано «Ctrl+V».

Что еще за «Ctrl+V»?

Я замер, пытаясь понять, что могла означать эта надпись. До меня доходило долго.

У Аники и Шона «Ctrl+C».

А тут «Ctrl+V».

Копировать, копировать, вставить.

О бо-о-о-оже!

— Это правда? — пискнул я.

Аника кивнула и разревелась пуще прежнего.

— На самом деле? — спросил я громче. Аника всхлипнула, и я обнял ее, разревевшись за компанию. — По-настоящему?

— Правда по-настоящему, — пробубнила она, уткнувшись в мою футболку.

Но прежде чем впасть в неописуемый восторг, до меня дошло, что Аника плакала. Мы, конечно, оба успели пореветь, но у меня-то были слезы радости, а вот у нее… У нее нет. Я отстранился, чтобы видеть лицо подруги.

— Вы счастливы? Это ведь хорошая новость?

Аника еще больше разревелась, поэтому я посмотрел на Шона. Он тоже был в слезах, но кивнул.

— Да. Это хорошая новость.

— Тогда почему ревете? — всхлипнув спросил я.

— Я не могу остановиться, — ответила Аника. — Реву по любому пустяку. Кто-нибудь просто скажет «привет» или «как дела» и я в слезы. Грустная песня по радио и я реву. Счастливая песня — тоже реву. Даже срочный выпуск новостей или обычная реклама, просто потому что там показали щеночка. Чертовы щеночки! Я почти месяц не могу спокойно посмотреть шоу «Оденься к свадьбе».

Я шумно выдохнул.

Поток слез увеличился.

— Да, знаю. Только и делаю, что плачу. Даже расплакалась, когда смотрела «Титаник».

Я не стал упоминать, что на «Титанике» всегда реву. Но мне людей очень жалко.

— Но у нас ведь будет ребенок, так? — спросил я. — И я стану дядюшкой?

Аника вся в соплях и слезах кивнула, и я снова обнял ее.

— У вас будет ребенок? — спросил Рид. Шон кивнул, а Аника всхлипнула. Рид поднялся и пожал Шону руку. — Простите, я не врубился в эту тему с надписями.

Шон рассмеялся.

— Да, это компьютерный слэнг. — Шон работал программистом, а мне и в голову не пришло, что Рид мог не понять.

Я отстранился от Аники и протянул руку Риду. Он быстро взял ее.

— Мы с тобой опять г-дядюшки.

— Что за г-дядюшки? — спросила растерянная и заплаканная Аника.

— Геи дядюшки, — пояснил я совершенно очевидную вещь. На что Аника закатила глаза. — Я избалую вас обоих, — на полном серьезе предупредил я ее. — Ты ведь знаешь, да?

Теперь она рассмеялась, но потом снова расплакалась.

— А я так боялась сообщать тебе.

Я замер.

— Почему?

— Не хотела испортить твой ужин, — шмыгнула она.

— Ты бы ничего не испортила, — ласково произнес я. — Наоборот, ты сделала его идеальным.

— Я опоздала, потому что не могла прекратить реветь, и не хотела надевать эту футболку. Надевала, и опять снимала. — Аника махнула рукой по сторонам. — И… еще… потому…

— Почему?

— Я совершенно не представляю, что делать. Из меня выйдет ужасная мать.

Мы трое в один голос ответили:

— Неправда!

Аника снова разревелась. Она несколько раз открывала и закрывала рот, но так и не смогла произнести ни слова. Только сильнее плакала.

— Аника, милая, — произнес я, сжав ее ладонь. — Ты будешь самой крутой матерью в мире. Как давно мы знакомы?

Она вытерла нос свободной рукой.

— Целую вечность.

— Было хоть мгновение, когда ты пасовала перед трудностями? Разве ты когда-нибудь не справлялась, если за что-нибудь бралась? Ты всегда и во всем преуспеваешь! И ребенок не станет исключением. Вы с Шоном будете прекрасными родителями. А с такими шикарными дядюшками как мы с Ридом, малышу вообще не о чем волноваться.

— Аника, — мягко произнес Рид. — Позволь расскажу тебе кое-что?

Она перестала лить слезы и кивнула.

— Да.

— Ты же знаешь, я вырос в большой семье. У брата и сестер уже есть свои дети и у двоюродных тоже. По-моему, даже у некоторых из их детей появились собственные. И знаешь что? Все до единого утверждали, что не представляли, что в таком случае делать. Так вот, на этот случай нет никаких инструкций. И идеальных родителей тоже не существует. Шон и мы с Генри всегда будем рядом.

Аника снова разревелась и Шон, не выдержав, притянул ее к себе на колени, и она уткнулась ему в шею. Он успокаивающе погладил Анику по волосам, по спине, и она прижалась еще крепче. Я никогда раньше не видел подругу такой уязвимой.

— Я уже все ей объяснял, — поделился Шон. Он сделал несколько глубоких вдохов. Аника успокоилась и перестала плакать. Шон ласково проворковал: — Тебе лучше?

Аника кивнула.

— Чувствую себя дурой.

— Почему сразу дурой, — произнес я.

— Вот не надо, — сказал Рид, — если кто и дурак, то это я. Я даже не понял про копировать-копировать-вставить.

Аника рассмеялась и выпрямилась, вытирая лицо.

— Теперь я ужасно выгляжу.

— Ты красавица, — произнес Шон, вытирая ей щеки и смотря на Анику как на богиню. От такой сильной любви мое сердце забилось сильнее, а глаза наполнились слезами. Шон прошептал Анике: — Теперь, когда ты все рассказала, стало лучше?

Аника кивнула и испустила судорожный вздох облегчения.

— Да. Я так не хотела скрывать от тебя, — она посмотрела на меня, — но врачи говорили, что до двенадцатой недели лучше никому не сообщать. Но меня очень тянуло поделиться с тобой, Генри. — Аника нахмурилась и уже готова была снова зареветь, но тряхнула головой. — Боже, сколько можно уже лить слезы! Чертовы гормоны.

— Двенадцать недель? — переспросил я. — И когда срок?

— Восьмого июля.

— О-о-о, — пропел я. — Зимний малыш! Я уже представляю все эти милые шапочки, пинеточки, мягкие одеяльца и плюшевых мишек.

Рид рассмеялся и притянул меня к себе.

— Я постараюсь его сдерживать, но ничего не обещаю.

Все заулыбались, и на миг наступила тишина.

— С этого момента все меняется, — произнесла Аника. Она все еще сидела на коленях у Шона, а он обнимал ее за талию. — Ничто уже не будет прежним.

Я похлопал Анику по коленке.

— Все становится только лучше.

Аника кивнула и в попытке сдержать слезы обмахнула лицо ладонями.

— Знаю! Боюсь до чертиков, но все же будет хорошо?

— Конечно, все будет хорошо, — прошептал я.

Рид наклонился ко мне и поцеловал в макушку.

— Все будет просто замечательно.

Аника зевнула и застонала.

— Боже. В последние дни я чувствую себя ужасно. Устаю, реву по любому поводу и постоянно хочу есть.

— Я такой же, один в один, — сказал я. — Причем, в любой день.

Аника засмеялась, но тут зевнул Шон, потом Рид, а потом и я за компанию.

Ну вот, это заразно.

— Пожалуй, лучше отвезти ее домой, — сказал Шон, все еще смотря на Анику как на самое ценное сокровище в мире.

Она кивнула, я встал и помог подняться. Захотелось срочно обнять Анику, что я немедля и сделал.

— Аника, люблю тебя.

— И я тебя, Генри.

Я отстранился и вздохнул.

— С Рождеством!

— С Рождеством, — ответила она. — Зайдешь завтра?

— Конечно зайду.

— Аника, — невозмутимо произнес Рид. — Ты же знаешь, он будет звонить каждый день по нескольку раз вплоть до восьмого июля, чтобы убедиться, что у тебя все в порядке.

Она кивнула, ее глаза снова наполнились слезами.

— Знаю. Поэтому и люблю его.

Теперь в моих глазах стояли слезы. Я положил руку на плечо Шона и сказал:

— Отведи уже ее домой, а то я тоже разревусь. И поздравляю вас!

Шон обнял меня, потом Рида, Аника сделала то же самое. Мы помахали им вслед, и когда закрыли за ними дверь, я прислонился к косяку и вздохнул.

— У нас скоро будет еще один племянник.

Рид обхватил мое лицо ладонями и нежно поцеловал.

— Будешь баловать по высшему разряду?

— И, пожалуй, чтобы ничего не пропустить, заведу планер.

Рид хохотнул.

— Бедная Аника. Вот попала.

— Да все с ней будет в порядке. Ведь я тоже постоянно устаю, хочу есть и реву.

Рид прижал меня к дверям.

— Ты тоже беременный?

Я фыркнул, но так и не смог отшутиться, потому что Рид ткнулся носом мне за ухом, и мозг коротнуло.

— Наверно, — выдохнул я. — А если нет, то будем вечность продолжать попытки забеременеть.

Рид усмехнулся и поцеловал.

— Хотел предложить прибраться на кухне, но, по-моему, делать детей гораздо приятнее.

И насколько это приятнее я понял по его члену, упирающемуся мне в живот.

— Можешь делать со мной детей сколько пожелаешь.

Вжимая меня в дверь, Рид прошептал в самые губы:

— Ты же помнишь, что я люблю всякие состязания?

Ну еще бы я забыл! Он каждый день только и делал, что бил свои же собственные рекорды.

— О, да!

— И попыток будет много. Ни за что не позволю Санте сегодня заправлять. Говоришь, Санта может только раз в год?

Я усмехнулся и обхватил ладонью эрекцию Рида.

— Тогда мы за один раз сразу близнецов заделаем?

Рид рассмеялся и, взяв меня за руку, повел в спальню. Он повернулся ко мне. Даже в темноте комнаты было видно пламя в его глазах. Рид всегда тонко чувствовал мои потребности. Утром я нуждался в жестком и страстном сексе. А сейчас хотел неторопливой ласки.

И Рид не подвел.

Через двадцать минут я лежал обнаженный на кровати, а Рид между моих бедер. Я дрожал, дыхание было сбито, Рид высушил меня до последней капли и сейчас облизывал губы. Я был готов и страстно желал почувствовать его внутри себя. Рид задрал мои ноги, наклонился, чтобы поцеловать и протолкнулся внутрь. Такой жаркий, распирающий, совершенный.

Я задержал дыхание и Рид замер.

— Все в порядке? — спросил он. Рид всегда обо мне заботился.

— Лучше не бывает, — выдохнул я.

Он лукаво улыбнулся.

— Признайся, после оргазма ты наслаждаешься моим членом, распирающим тебя изнутри.

Я бесстыдно заскулил. Боже. Казалось, все мои органы раздвигались под напором его члена.

— Господи, да!

Рид качнул бедрами и глухо простонал. Его глаза были закрыты, а челюсть сжата.

— О Генри, — прошептал он.

— Рид, — едва слышно отозвался я. Он обожал, когда я произносил его имя.

Рид снова застонал и резко толкнулся. Я вскрикнул, чувствуя заполненность, ощущая Рида, его любовь и совершенство нашей близости. Рид просунул руки под меня, крепко обхватил и стал двигаться, скользя внутрь и обратно, с каждым толчком даря рай на земле.

Мы занимались любовью. Медленно и нежно. Целовали и ласкали друг друга. Пока Рид не напрягся, не в силах больше сдерживаться, толкнулся глубже и сильнее, и застонал. Он содрогался от оргазма, пульсируя внутри меня, а я его обнимал.

Потрясающее ощущение.

Мы пытались восстановить дыхание, Рид так и лежал сверху, а я лениво поглаживал его по спине и шептал всякие милые пошлости на ухо.

— Хо-хо-хо, — пробормотал Рид мне в шею, изображая Санту.

Я поцеловал его в плечо.

— По-моему, три раза назвать меня шлюшкой², уже перебор.

Рид затрясся всем телом в безмолвном приступе смеха.

— С Рождеством, Генри.

— С Рождеством.

Я даже не пытался пошевелиться, Рид выскользнул из меня и, перекатившись вместе со мной на бок, обнял и поцеловал в висок.

— Это первый ребенок.

Я хмыкнул.

— А второго когда делать начнем?

— Дай мне двадцать минут.

— Хочешь пораньше получить свой рождественский подарок?

— Я только что его получил.

Я поцеловал Рида в ключицу.

— Такие подарки ты можешь получить в любой день. И, если захочешь, то дважды.

Рид глубоко вдохнул, издав довольный звук, и на выдохе обнял еще крепче.

— Отличное предложение!

— Так, хочешь или нет?

— Не терпится до утра?

— Да.

— И даже поваляться двадцать минут не дашь?

Я снова фыркнул и вывернулся из его объятий, подошел к шкафу, где хранился мой подарок, и вернулся в постель. Рид лежал на спине, наблюдая за мной, и когда я положил маленькую коробочку ему на грудь, широко улыбнулся. Это была подарочная коробочка, в которых обычно дарят украшения.

Взгляд Рида стал серьезным, он сел и подтянул покрывало до наших бедер.

— Генри, — прошептал он, разглядывая коробочку. От трепета в его голосе по моей коже прокатилась волна тепла.

— Открывай.

— Включи свет, пожалуйста, — попросил он.

Я потянулся и нажал на сенсорную лампу. Мягкий свет залил спальню. Приоткрыв коробочку и заметив в ней черное кольцо, Рид затаил дыхание. От меня не укрылось легкое замешательство.

— Не честно, что я один ношу кольцо, — решил я пояснить. — Понимаю, что из-за всяких ваших штанг и прочего оборудования ты не смог бы его носить. Но это кольцо особенное. Оно силиконовое, мягкое. Никакие гантели его не повредят. А если зацепится, то палец себе не оторвешь.

Рид посмотрел на меня взглядом полным любви и умиления. И с трудом сглотнул.

— Генри, оно великолепное. Потрясающее! — Рид попытался достать кольцо из коробочки, но пальцы его дрожали.

— Давай помогу. — Я вынул кольцо и отбросил коробку в сторону. Рид вытянул левую руку, я поднес кольцо к его пальцу и замер. Посмотрел ему прямо в глаза и тихо, но уверенно спросил: — Рид, окажешь ли ты мне невероятную честь, став моим мужем?

Его подбородок задрожал, и даже в приглушенном свете было заметно, как заблестели глаза. Рид кивнул.

— Да. Навеки вечные, Генри.

Я надел кольцо ему на палец. Рид прижался к моим губам и повалил обратно на постель. Не разрывая поцелуя, он накрыл мое тело своим.

И двадцать минут для восстановления уже были не нужны. В эту ночь Рид поставил новый рекорд по количеству детей, которых мы пытались завести. Встречаться с нашими семьями, похоже придется в раскорячку, но мне было все равно.

Как раз, когда Рид уложил меня лицом вниз и заполнил собой до предела, я случайно рассмеялся.

Рид замер.

— Что смешного?

— Просто представил себя в роли Рудольфа, а тебя на месте Санты, и как бы сейчас сверкал мой нос.

Рид усмехнулся мне в затылок и вонзился настолько глубоко и сильно, что я застонал как хо-хо-хо.

Я опять рассмеялся, а Рид снова вонзился, превратив мой смех во что-то иное. Ну точно, завтра буду ходить в раскорячку…

С веселеньким Рождеством меня!

Эпилог Генри

Мы с Аникой расположились на диване. Она улеглась головой мне на колени, а одну ногу спустила на пол. Шон с Ридом смотрели повтор игры с Майклом Джорданом, а я кормил подругу лимонным джелато. Плакать она стала меньше, а вот есть больше, что, в общем-то, меня устраивало. Нет, против слез я ничего не имел, но мороженное любил больше.

Моя гостиная приобрела свой обычный вид, рождественские украшения убраны до следующего года. Одиннадцать вечера. Оставался час до Нового года, а жара еще не спала, и мы не собирались ничего устраивать, нам и так было хорошо.

— Крутая у нас тусовка, — произнесла Аника.

— Ага, — согласился я, зачерпнув джелато. — Это еще до тридцати мы могли себе позволить всякие шнапс-шоу с песнями на столах.

Аника фыркнула.

— Весело было.

— Очень. Но сейчас тоже здорово.

Аника глубоко вздохнула и на выдохе буркнула:

— Да уж, умора.

— Мы со всем справимся, — произнес я тихо.

— Ага. Все будет охуенно, даже если через задницу.

— Ну, у меня никогда ничего не было через за… — я замолк на полуслове. — Так, это слово не подходит, и мы оба это знаем.

Аника рассмеялась, Рид же еле сдерживал улыбку.

— Я опять хочу в туалет, — заявила Аника. После ужина она уже раз пятнадцать сбегала. Шучу, конечно, но пять — точно. Я, кстати, тоже.

— Снова? — спросил я, помогая подняться.

— Я и сама могу встать, — огрызнулась Аника. Она снова была собой, моей самой любимой подругой. — Я не виновата, это все мой мочевой пузырь.

— Я знаю эти ощущения, — промямлил я, вспоминая, как во время секса с Ридом у меня распирает внутренности.

— Откуда? — спросила Аника, выходя из гостиной.

— Не уверен, что тебе нужны подробности, — крикнул я. — В них фигурируют большой член и анальный секс.

Было слышно, как Аника ржет в туалете, а Рид с Шоном уставились на меня. Я отмахнулся.

— Все в порядке. Но, если мне придется удалять аппендикс, скажите хирургу поискать его в районе легких. — У Шона в безмолвном приступе смеха затряслись плечи, а Рид медленно прикрыл глаза. Я глотнул вина. — Это правда.

Аника вернулась и снова устроилась на диване, но уже с малиновым джелато.

— Я тут спросить хотела, — произнесла она. — А что тебе Рид подарил на Рождество?

— Билеты на встречу с Божеством, — ответил я.

Аника моргнула.

— Что?

— На концерт Барри Гибба в оперном театре.

Аника чуть ложечку не проглотила. И немного закашлялась, но вроде не подавилась. Аника села и уставилась на Рида.

— Неужели?

Рид гордо улыбнулся.

— Да.

Аника перевела взгляд на меня и медленно покачала головой.

— Теперь понятно, почему ты за него замуж собрался.

— А то!

— Да. — Рид зарделся. — Я такой. Жених века.

— Я твоя Бьенсе, — ответил я. — Ты мой ДжейЗи.

Рид закатил глаза, но улыбнулся.

— Устроим танцевальный батл? — Выставил левую руку и пропел «надень уже кольцо».

Я ахнул.

— О, нет!

Аника зашлась смехом.

— Черт, я снова хочу в туалет.

— Да, Рид, — произнес я тоненьким голоском. — Не заставляй беременных бегать в туалет.

Если честно, я уверен, что Рид смог бы меня перетанцевать. Хотя это только припев…

Какое-то время мы молчали, потом Аника громко и протяжно зевнула.

— Может к черту Новый год?

— Ты устала? — спросил я.

Она кивнула и протянула мне остатки мороженого.

— Все, не могу.

— До полуночи осталось десять минут, — ответил Рид. — Не хочешь подождать?

Аника вздохнула, но согласилась. Мы переключили телевизор на главную трансляцию. Шон обнял Анику, Рид — меня, и все вместе стали отсчитывать секунды до нового года. Ведь он принесет всем глобальные перемены в жизни. Свадьба, ребенок. Нас станет не четверо, а пятеро.

В нашей СЕМЬЕ будет уже не четыре человека, а пять.

Рид нежно меня поцеловал. И шепотом пропел строчки из новогодней песни:

— За старое доброе время.

— За то, что минуло и то, что еще впереди.

— Навеки вечные, Генри.

— Навсегда.

Конец

Notes

[

←1

]

Австралия находится в южном полушарии и времена года тут «наоборот». С декабря по февраль — австралийское лето.

[

←2

]

Hoe (или ho) – сокращенная форма whore (шлюха).