Майя Кросс Влюбленная Серия: Альфа-Групп #3

Внимание!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Переводчик: Юлия Цветкова

Редактор: Амира Албакова

Вычитка: Кристина

Обложка: Екатерина Белобородова

Оформитель : Юлия Цветкова

Переведено специально для группы:

https://vk.com/book_in_style

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

София

Первое, что запомнилось — было холодно. По-прежнему было темно, и тело не реагировало, но я все равно дрожала. Затем, постепенно, все стало расплываться, как будто я плыла вверх из самых темных глубин моря.

Я кашлянула. Потом еще раз. А затем сделала несколько глубоких вдохов. Я чувствовала, как мышцы, одни за другим начали возвращаться к жизни. Они были как мертвый груз, прикрепленный к моему телу, но я могла двигаться.

Потребовалось несколько минут, чтобы ум прояснился. Первой мыслью было, что мой обед с Рут превратился в попойку, потому что у нас все заканчивалось этим. Это случалось и раньше, и ощущение ваты в моей голове, по крайней мере, немного напоминало отвратительное похмелье, но потом я вспомнила следующее утро. Моя прогулка по Ньютауну. Моя новообретенная решимость начать все заново.

Сломанная задняя дверь.

Колющая боль в шее.

Сильные руки, подхватывающие меня, когда я упала на пол.

О Господи. О, черт. Что, черт возьми, произошло? Где я? И как долго была без сознания?

Я быстро села, о чем тут же пожалела, так как это вызвало мощный приступ тошноты, скрутивший желудок. Так, ладно. Без резких движений.

Сделав несколько вдохов, я успокоилась и осмотрелась вокруг. На первый взгляд комната вокруг меня казалась довольно обычной. Скудно обставленная, только кровать, стол и книжная полка, стены кремового цвета и гладкий деревянный пол делали ее очень похожей на гостевую спальню в доме моих родителей. Однако не потребовалось много времени, чтобы различия стали столь очевидными. Во-первых, здесь не было окон, только небольшое пространство над кроватью, которое покрасили совсем недавно, кроме всего остального. Дверь так же выглядела как-то неуместно; гигантская плита из толстой древесины с тяжелым железным замком.

Борясь с приступом головокружения, я с трудом поднялась на ноги и, спотыкаясь, подошла к ней. Я знала, что найду, но моя грудь все равно сжалась, когда ручка отказывалась сдвинуться с места. Комната, возможно, и не была похожа на традиционную тюремную камеру, но удерживала меня так же эффективно.

На этот раз тошнота усилилась. Она вцепилась в мои внутренности, как дикий зверь. Я почувствовала вкус желчи, острой и горячей, в глубине моего горла. Каким-то образом мне удалось доковылять до угла комнаты, прежде чем мой желудок опорожнился на пол.

Когда все закончилось, я потащилась обратно на кровать и свернулась калачиком. Я знала, что должна попытаться подойти к ситуации логически, но все, на чем я могла сосредоточиться — ужас, который, как ледяная вода, струился по моим венам. Как я могла рационально отреагировать перед лицом чего-то подобного? Меня похитили из моего дома неизвестные, вкололи Бог знает что, и теперь держали в плену по причинам, которых я не понимала. Прямо как в фильме ужасов.

Даже сквозь туман в голове я знала, что это как-то связано с Себастьяном. Это было единственное разумное объяснение. Страх, который я почувствовала в последнем письме, сказал мне все, что мне нужно было знать. Во что бы он ни был замешан, это было чрезвычайно опасно, и теперь я была в самой гуще событий. И я понятия не имела, почему.

Сделай глубокий вдох, София. Слезы не принесут никакой пользы.

Я начала с того, что знала. Они не убили меня сразу. Как бы ужасно это ни было, они легко могли это сделать. Это означало, что они чего-то хотели. Кто-то пытался вымогать у Себастьяна деньги? У него определенно было для этого достаточно средств. Если бы это было так, они, вероятно, уже сказали бы ему, что я у них. Мяч был на его поле. Сделал бы он то, о чем они просили? Мне было больно это признавать, но я не знала. Я не сомневалась, что он любит меня, но ставки, очевидно, были намного выше, чем я себе представляла. Возможно, они были слишком высоки.

Конечно, вымогательство было лучшим вариантом развития событий. Были и гораздо более мрачные возможности. Если секреты Себастьяна были так велики, как казались, имело смысл, что у него были враги, враги, у которых могло сложиться впечатление, что я знаю что-то важное. Я подозревала, что, если бы это было так, они не стали бы мягко выпытывать правду. Мой разум наполнился ужасающими видениями: ножи, пилы и длинные железные кочерги, раскаленные до ярко-красного цвета.

В глубине души я знала, что есть и третий вариант. Может быть, мои похитители вовсе и не были незнакомцами. Как бы я ни подходила к этому, я не видела, чтобы Себастьян имел к этому какое-то отношение, но я не могла сказать того же о его коллегах. Мы не совсем скрывали нашу дискуссию в его здании. Я знала, что Томас подслушал, и, конечно, не было ничего неразумного в том, чтобы думать, что другие тоже могли это услышать. Я почти понятия не имела, что происходило во Фрейзере, в лучшем случае несколько обрывков, но, возможно, этого было достаточно, чтобы они почувствовали угрозу. И если бы это было так, моя интуиция подсказывала мне, что они без колебаний сделали бы все, чтобы устранить проблему.

Я пыталась убедить себя, что Себастьян был всего в нескольких минутах от того, чтобы сорвать дверь и въехать на белом коне, но правда заключалась в том, что он никак не мог знать о произошедшем. Он ясно дал понять, что все наши связи разорваны. Даже если бы мои похитители сказали ему, что я у них в руках, они не были бы настолько глупы, чтобы выдать свое местоположение. На данный момент я была предоставлена самой себе.

Постепенно то, что они в меня вкололи, казалось, прошло, и я начала чувствовать себя человеком. Мой разум постоянно вращался по кругу, тело переполняла какая-то мощная комбинация страха и гнева. Я расхаживала по комнате, снова и снова проверяя замок, ища трещины в штукатурке, что-нибудь, что могло бы намекнуть на какой-то шанс на побег. Я знала, что это было почти невозможно — это не было каким-то поспешным, внезапным набегом и захватом, — но я не могла просто сидеть и ждать, что будет дальше. Это было слишком похоже на признание поражения.

Я понятия не имела, сколько прошло времени. Забавно, как быстро вы теряете представление о часах в комнате без часов или естественного освещения. В конце концов, во время одного из моих обходов дальней стены, раздался стук в дверь. Собравшись с духом, я сделала несколько шагов к ней и замерла. Я не была уверена, что меня ждет, но хотела быть готовой, если представится такая возможность.

Дверь распахнулась, и вошел достаточно крепкого вида мужчина в костюме. У него была темно-оливковая кожа, темнее, чем у Себастьяна, и тяжелые черные коротко подстриженные кудри на голове. Он нес поднос с бутербродом и стаканом сока.

— Ужин, — сказал он. Он говорил с резким акцентом; может быть, русским или ближневосточным.

Я не сомневалась, что он был не единственным охранником, и, судя по легкой уверенности, с которой он двигался, он не особенно беспокоился о моем побеге. Но когда он подошел ближе, я мельком увидела открытую дверь позади него, и мои инстинкты выживания взяли верх.

— Спасибо, — ответила я, пораженная тем, что мой голос почти не дрожал. Я спокойно потянулась за апельсиновым соком и начала подносить его к губам, затем быстрым движением плеснула жидкость ему в лицо и бросилась к двери.

В моей голове это сработало безупречно. Я видела, как он рухнул на пол, когда от лимонной кислоты у него загорелись глаза. Представляла, как нахожу охранника снаружи спящим на стуле, и, украв его пистолет и надев на него наручники, совершаю дерзкий побег. К сожалению, мы были не в кино. Это была настоящая жизнь.

Вместо того, чтобы упасть, мой похититель немного зашипел, одна рука взлетела к его глазам, но он, очевидно, был хорошо обучен, потому что несмотря на свою временную слепоту, он двинулся, чтобы преградить мне путь. Оглядываясь назад, я понимаю, что это был довольно глупый план; было только одно место, куда я могла пойти, и он это знал. Но отчаяние — сильная эмоция, и в тот момент у меня в голове промелькнули только два слова. Беги быстрее.

Я врезалась прямо в него. Он весил по меньшей мере вдвое больше, чем я, но это не помешало мне попытаться бороться. Я собрала все силы колотя его в грудь, в живот, в шею. Я нанесла несколько хороших ударов, но он их даже не почувствовал. Это было похоже на удар кулаком по матрасу. Тяжелые мышцы, покрывавшие его тело, поглощали все. Я переключила свое внимание, пытаясь ударить его между ног, но к тому времени его глаза снова открылись, и он с легкостью блокировал мои атаки, схватив мои руки и прижав их друг к другу одной гигантской мясистой рукой.

— Хорошая попытка, — сказал он с ухмылкой. — Теперь моя очередь. — А затем с почти насмешливой небрежностью он отвел руку назад и нанес мне колоссальный удар слева по лицу. Я развернулась в воздухе, мое зрение вспыхнуло белым, когда я врезалась в пол. От удара у меня перехватило дыхание.

— Ешь, — сказал он. — Босс хочет поговорить с тобой, но это может занять некоторое время, — Он взглянул на опустевшую чашку. — Видимо, до тех пор ты будешь испытывать жажду.

И с еще одной ухмылкой он закрыл за собой дверь.

Я подползла к стене и прислонилась к ней. У меня звенело в голове, а щека горела, как в огне. Через несколько часов она приобретет прекрасный пурпурный оттенок. Отличный план, София. Избить мистера Вселенную и с легкостью убежать. Здорово.

Я знала, что, наверное, мне следует поесть, но от одного взгляда на бутерброд у меня скрутило живот. Как я могла думать о еде в такое время?

Я отчаянно хотела сохранить самообладание, но этот момент убедил меня в безнадежности ситуации. Я заплакала; большие, соленые, отчаянные слезы рекой потекли по моему лицу. Я была совершенно беспомощна. Побег не был вариантом. Они возьмут от меня все, что хотят. Вопрос был только в том, как они это сделают.

* * * * *

Каким-то образом мне удалось заснуть. Не знаю, было ли это затяжным эффектом лекарств или способом моего тела справиться с ситуацией, но следующее, что помню — я просыпаюсь от шума в коридоре.

Понятия не имею, что это значит; стены были толстыми, а звуки невнятными, но в этот момент я предположила, что любое действие было плохим. Это означало, что мы продвигаемся к тому, что произойдет дальше. Мне отчаянно хотелось спрятаться, но некуда. Моя грудь казалась невероятно тяжелой, а сердцебиение отдавалось в ушах, как выстрел.

Наступило короткое затишье, примерно через тридцать секунд тишины замок снова зазвенел. Я собралась с духом. Дверь распахнулась...

....и ворвался Себастьян с черным пистолетом в руке.

Мой желудок скрутило.

На его лице было выражение отчаяния и страха. При виде его у меня заболело все тело, а рана, оставленная его письмом, снова открылась.

Его глаза были дикими, почти безумными, но они загорелись, когда посмотрели на меня. — София, — воскликнул он, делая три быстрых шага и заключая меня в самые крепкие объятия, которые я когда-либо испытывала.

Когда он обернул свое тело вокруг моего, все во мне всколыхнулось. Наконец-то я позволила себе ощутить всю серьезность ситуации. Поняла, что снова плачу. Моя грудь сотрясалась от громких рыданий, бессвязная благодарность вырывалась изо рта. Он был теплым и сильным и излучал контроль, и я еще глубже прижалась к нему, как будто его тело могло каким-то образом защитить меня от чувств.

Он воспринял мою реакцию спокойно, прижимая к себе и нежно поглаживая по волосам. — Я знаю, знаю. Все в порядке. Ты со мной.

Его прикосновение успокаивало. Его присутствие омыло меня, наполняя первобытным чувством безопасности. Я знала, что все было далеко не в порядке, и у меня появилось больше вопросов, чем было, и я не знала, что с ними делать, но в тот момент я никогда в жизни не испытала бы большего облегчения, увидев другого человека.

Через некоторое время я, наконец, начала успокаиваться, и обнаружила, что снова могу говорить.

— Мы можем уйти отсюда? Я больше не могу здесь находиться.

— Да.

Когда я отстранилась, он увидел мое лицо, и выражение его лица стало жестким.

— Они причинили тебе боль?

— Да, — сказала я, указывая на свою щеку, где, как я предполагала, расцвел синяк, — Но это была моя вина за попытку сбежать.

— Ни в чем из этого нет твоей вины, София, — сказал он невероятно грустно.

Он вывел меня в коридор. Каким-то образом мне пришло в голову, что Себастьян сделал это в одиночку, в стиле Джеймса Бонда; но, конечно, это было смешно. Снаружи нас ждали пятеро здоровенных мужчин в наушниках и с короткими черными стволами. Их накрахмаленные костюмы и мрачные выражения лиц делали их двойниками моего мертвого посетителя. Если бы я не знала, предположила бы, что они на одной стороне. Может, все дьявольские корпорации мира делают покупки в одной и той же мастерской по пошиву костюмов.

Костюмы-ля-бандито.

Но даже попытка моего внутреннего монолога пошутить не смогла вызвать улыбку на лице. Увидев их всех стоящих там, настороже и вооруженных до зубов, я действительно поняла, в какое дерьмо себя втянула. Ради всего святого, у них было оружие. Я никогда раньше не видела настоящий пистолет. Австралийские законы об огнестрельном оружии общеизвестно жестки, так что с этим не часто сталкиваются. Но здесь было пятеро мужчин, державших пистолеты так небрежно, как будто это были газеты; и, судя по тому, как они с ними обращались, им было совершенно удобно использовать их. Я не видела никаких признаков борьбы в коридоре, но сомневалась, что мои похитители только что пригласили Себастьяна и компанию на послеобеденный чай. Где-то здесь пролилась кровь. Кровь, которая, косвенным путем, была на моих руках. Я быстро покачала головой, пытаясь прояснить образ. Такое мышление не принесет никакой пользы.

Несколько мужчин шли впереди, пока остальные шли со мной и Себастьяном к входной двери. На улице было темно, но судя по пригородному гулу в воздухе, было еще не слишком поздно.

Моя тюрьма оказалась не более чем большим двухэтажным домом. Очевидно, они кое-что поменяли, но для случайного наблюдателя ничто не показалось бы странным.

Нас ждало несколько машин. Себастьян усадил меня в одну из них и присел рядом со мной на заднее сиденье, через несколько секунд мы свернули за угол и выехали в ночной трафик.

Безопасность.

С каждым метром, отделявшим нас от дома, напряжение в моих мышцах понемногу ослабевало. Я все еще чувствовала, что могу сломаться в любой момент, но, по крайней мере, чувство чистого ужаса отступало. Теперь я просто чувствовала себя измученной, уязвимой и совершенно сбитой с толку.

Себастьян, казалось, почти игнорировал меня. Он смотрел в окно, первоначальное облегчение на его лице исчезло, сменившись какой-то тяжелой задумчивостью. Я не знала, что должна была сказать или сделать. Я была плохо подготовлена для таких ситуаций. Часть меня просто хотела снова броситься в его объятия, но теперь, когда мы уехали из этого места, вопросы в моей голове начали крутить быстрее, чем я могла их обработать.

— Куда мы едем? — спросила я, решив, что это такая же хорошая отправная точка, как и любая другая.

Он посмотрел на меня.

— Куда-нибудь в безопасное место.

— В безопасное от кого?

В его глазах была неуверенность, та врожденная оборонительность, на воспитание которой он потратил всю свою жизнь.

— Мы можем не говорить об этом сейчас, София? Ты только что прошла через адское испытание.

— Вот именно, и теперь я хочу понять, что произошло. Так кто же, черт возьми, были эти люди?

Несколько секунд его челюсть безмолвно двигалась, но в конце концов он тихо вздохнул. — Честно говоря, я не знаю.

— Серьезно? Совсем?

Он устало покачал головой.

— Мы работаем над этим.

— Тогда как, черт возьми, ты меня нашел?

Он колебался. Я могла видеть чувство вины на его лице.

— После того, как я отправил тебе письмо..., знаю, это прозвучит не очень, но я беспокоился о тебе. Итак, — он глубоко вздохнул, — я оставил кое-кого присматривать за твоим домом. Это была просто предосторожность, но, слава Богу, я это сделал. Они видели, как все произошло.

Мои глаза расширились.

— Ты хочешь сказать, что ожидал этого?

— Нет. Нет! Конечно, нет. — Он провел рукой по волосам. Он выглядел совершенно обезумевшим. — Как я уже сказал, это была просто мера предосторожности, вот и все. Некоторые из тех, с кем мы имеем дело... что ж, они способны на многое, и в данный момент ситуация немного нестабильна. Я просто хотел, чтобы ты была в безопасности.

— Так почему же твой человек не вмешался сразу?

— Тебя похитили трое мужчин, и они были профессионалами. Он не думал, что сможет остановить их в одиночку, поэтому вызвал полицию и последовал за ними.

— Ясно. — Я не могла сказать, что не была благодарна за приставленную охрану, но это было похоже на то, как человеку вручить огнетушитель после того, как вы подожгли его дом. Кроме того, это привлекло мое внимание к слону в комнате. В прошлый раз, когда мне стало слишком любопытно, Себастьян не предложил ничего, кроме разбитого сердца, но на этот раз все было по-другому. Я больше не была простым зрителем. Моя жизнь была поставлена под угрозу. Это давало мне право знать хоть что-то.

— Как насчет того, чтобы перейти к сути. Возможно, ты не знаешь кем были они, но знаешь, что ты за человек. Что ты за человек, Себастьян? И что, черт возьми, все это значит?

Он отчаянно покачал головой, его глаза метнулись к безымянному охраннику, сидящему на водительском сиденье.

— Ты же знаешь, что я не могу ответить на этот вопрос.

— Итак, я должна смириться с этим, не имея ни малейшего понятия о том, что со мной случилось?

Он нахмурился.

— Мне жаль.

Я почувствовала прилив гнева и зацепилась за него. Возможно, я не смогла выместить свое разочарование на похитителях, но чертовски уверена, что могла вылить все это на Себастьяна.

— Жаль? Тебе жаль? Серьезно? Меня только что похитили! Ты это понимаешь? Простым «извини» тут не отделаться. Может, в каком бы секретном корпоративном мире вы, ребята, ни играли, это нормально, но в мире обычных людей — нет.

Он опустил голову.

— Я знаю.

— Дай мне хоть что-то. Как насчет мотива? Я имею в виду, что кому-то могло понадобиться от меня? Я понятия не имею, чем ты занимаешься. Как ты только что продемонстрировал, это знание явно не для таких, как я.

Его губы сжались.

— Не могу сказать. Мы пытаемся все уладить.

Я закатила глаза.

— Потрясающе. Ты не знаешь, кто они и чего хотят. Есть ли что-нибудь, что ты знаешь?

Выражение его лица стало суровым.

— Я знаю, что не позволю этому повториться.

Я кисло усмехнулась.

— Прости, если это не придает мне уверенности.

— Чего ты хочешь, София? Я без слов сожалею о том, что это произошло, и собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы все исправить.

Слезы защипали мне глаза, но я прогнала их.

— Как? Как ты можешь все исправить? За мной охотятся люди, Себастьян, и я предполагаю, что они не остановятся только потому, что в первый раз тебе повезло. Моя жизнь официально разорвана в клочья, и я даже не знаю, почему.

Его рот открылся и закрылся, но он не произнес ни слова.

— Я безработная, — сказала я после нескольких секунд молчания. Теперь мой голос звучал отрешенно.

На мгновение на его лице отразилось замешательство.

— Что? Когда?

— Через несколько дней после того, как приходила к тебе в офис. Дженнифер, наконец, сделала свой ход. — Удивительно, но я даже не могла разозлиться на нее. Мое увольнение казалось таким туманным, как далекое воспоминание. — Когда это случилось, мне показалось, что наступил конец света. Все, о чем я могла думать, — мне придется начинать с нуля. Теперь я не знаю, представится ли такая возможность.

Он выглядел так, словно его ударили.

— Обещаю, София. Я помогу тебе. Ты вернешь свою жизнь.

— Когда? Когда я смогу вернуться домой и начать все заново? Когда я смогу увидеть свою семью? Друзей?

Он отвел взгляд и слегка покачал головой.

— Пока не знаю.

— Так я и думала. Боже, похоже, что отношения с тобой должны сопровождаться предварительным предупреждением: может повлечь за собой значительную опасность. Осознание обрушилось на меня, и я откинулась на спинку сидения.

— О... Боже мой. Себастьян. Та история с Лив... было то же самое? — Я не знала, как это не пришло мне в голову раньше. Это совпадение было невозможно игнорировать.

Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, пальцы сжались в кулак у лица. В этом жесте было что-то более сильное, чем просто гнев, своего рода глубоко укоренившаяся душевная агония.

— Я точно не знаю, — сказал он через несколько мгновений. Он говорил медленно, его тон был мягким и глухим. — Никого не задерживали. Насколько нам известно, никакого похищения не было. Все это произошло в доме. Не проходит и дня, чтобы я не задумывался о том, было ли это из-за меня. — Его лицо исказилось от боли. Я слышала, как он всхлипывает. — Но то, что случилось с тобой, это определенно моя вина, и я знаю, что это вероятно, мало утешает тебя, но я никогда не прощу себя за то, что подверг тебя опасности.

Я уставилась на него, поток противоречивых эмоций бушевал во мне. Часть меня все еще бурлила от ярости. Он имел полное право испытывать стыд. В конце концов, если бы я никогда его не встретила, ничего бы этого не случилось. Он преследовал меня, несмотря на то что знал, что может быть риск, и я заплатила за это высокую цену.

Но я не могла игнорировать боль в его голосе, вину, которая была написана на лице. Он имел в виду то, что сказал, что никогда не простит себя. Он будет вечно с этим жить. Это была странная смена ролей, но внезапно я почувствовала желание утешить его. Несмотря на все, что произошло, я все еще ненавидела видеть, как ему причиняют боль. Связь между нами все еще пылала во мне. Это было похоже на то, как будто его боль вытекала через его поры и проникала в мои, просачиваясь.

Остаток поездки я смотрела в окно, наблюдая за проносящимися мимо домами. Мой страх, возможно, и ослаб, но замешательство было на высоком уровне. Я все еще понятия не имела, во что ввязалась, но знала, что это должно быть что-то серьезное.

Что бы ни случилось в течение следующих нескольких дней, я подозревала, что моя жизнь уже никогда не будет прежней.

Глава 2

София

Проехав еще полчаса, мы оказались у гигантского старого особняка, расположенного где-то в глубине восточного Сиднея. Это было похоже на место, которое показывают в кино, снимая старые фильмы девятнадцатого века. Длинная подъездная дорожка, ухоженные сады, плющ, извивающийся по старой кирпичной кладке, как венозная сеть. Он был защищен от внешнего мира высокой бетонной стеной с коваными воротами в готическом стиле, которые служили единственным входом.

— Это безопасное место, — сказал Себастьян, когда мы подъехали, хотя это был несколько излишний комментарий. Один взгляд на бесстрастных мужчин с оружием, которые были расставлены по всей территории, говорил, что это не то место, куда вы можете попасть без приглашения.

Внутренний голос во мне хотел знать, у кого, черт возьми, были конспиративные дома за несколько миллионов долларов, просто пылившиеся для подобных ситуаций, но, когда думаешь об этом вкупе со всем произошедшем, это почему-то кажется разумным. Я почувствовала небольшой прилив возбуждения. Какой бы мир Себастьян ни пытался скрыть от меня, теперь я оказалась в самом его сердце.

Я решила приберечь остальные вопросы до тех пор, пока у нас не будет немного больше уединения. Казалось маловероятным, что его друзья похитят меня только для того, чтобы выломать дверь и спасти меня несколько часов спустя, но, тем не менее, я собиралась быть осторожной. Теперь я плавала в незнакомых водах. Я не могла позволить себе ошибок.

За всю оставшуюся часть поездки мы с Себастьяном не произнесли ни слова. Теперь в нем было что-то странно отстраненное. Это не имело смысла, но мне показалось, что он почти злился на меня.

Удивительно, но внутри нас ждало около десяти человек, в том числе несколько лиц, которых я узнала. Томас и Трей подошли, когда я вошла.

— Что за приветственная вечеринка, ребята? — пошутила я, удивленная их присутствием.

Томас сверкнул быстрой усмешкой.

– Кое-кто позвонил. Сказал, что тебя похитили. Рад, что ты в норме.

— Да, ты нас чертовски напугала, — сказал Трей.

— Ну, спасибо, — ответила я.

Двое мужчин неловко заерзали на месте, их глаза метнулись в пол. В воздухе витало странное напряжение, и не нужно было быть гением, чтобы понять почему. Какой бы ни был секрет Себастьяна, вся комната была явно в курсе, и в этот момент всем должно было быть очевидно, что я знаю больше, чем должна. Я видела слишком много, чтобы все еще оставаться в неведении.

Томас и Трей, казалось, восприняли это спокойно, но не все выглядели такими счастливыми, увидев нас. Еще несколько коллег Себастьяна, включая Эвана, стояли в соседнем дверном проеме, оценивая его с мрачным выражением лица.

— Что с ними такое? — спросила я.

Томас оглянулся и поморщился.

— Эх, просто офисная политика. Не бери в голову.

Прежде чем я смогла копнуть глубже, рядом со мной появился Себастьян.

— Наверху для тебя приготовлена комната. И там есть еда, если ты голодна.

Я знала, что, вероятно, мне следует поесть, но желудок все еще сводило от чудовищности произошедшего. Что мне действительно было нужно, так это время все обдумать.

Я покачала головой.

— Думаю, что просто полежу, если ты не против.

— Все, что ты захочешь, — ответил он.

Я кивнула на прощание парням, которые сверкнули натянутыми улыбками, прежде чем вернуться к своим коллегам. Я задавалась вопросом, не собираются ли их выгнать за то, что они разговаривали со мной. У меня возникло ощущение, что я не совсем почетный гость.

Себастьян проводил меня наверх в скромно обставленную спальню.

— Там есть ванная, если хочешь принять душ, и немного одежды.

— Спасибо, — сказала я. Это странное чувство нерешительности все еще присутствовало в его поведении, как будто он имел дело с дальним родственником, которого видел только на семейных сборищах. Отчаяния, жгучей потребности, которую я почувствовала, когда он впервые ворвался в ту комнату, нигде не было видно.

— Происходит что-то еще? — Спросила я.

— О чем ты?

Я кивнула в сторону фойе.

— Я не настолько глупа, чтобы думать, что они здесь ради меня.

Он сделал паузу.

— Здесь все немного безумно. Твое исчезновение... ну, это не было единичным событием.

Я хотела спросить больше, но то, как его брови нахмурились, а голос дрожал, когда он заговорил, сказало мне, что, возможно, другие ситуации сложились не так хорошо. У нас будет время обсудить это позже.

Он двинулся, чтобы уйти, но остановился в дверях.

— Как я уже сказал, это место настолько безопасно, насколько возможно. Ты видела охранников при входе, и никто за пределами нас даже не знает о его существовании. Здесь ты в безопасности, София.

Я кивнула, хотя это было похоже на ложь. Несмотря на виртуальную крепость вокруг меня, я не была уверена, что когда-нибудь снова буду чувствовать себя в безопасности.

* * * * *

В прошлом я всегда считала сон убежищем. Многие люди на высоких должностях изо всех сил стараются как следует отдохнуть, но независимо от того, насколько я была напряжена или взвинчена, это всегда давалось мне легко. Мне нравится чувство полного бегства, просто отключиться и заблокировать все на несколько часов.

Но сегодня все было по-другому. Каждый раз, когда я закрывала глаза, мне казалось, что я погружаюсь в обжигающую воду. Я продолжала вспоминать, что чувствовала тем утром у себя дома перед тем, как подействовали наркотики. Короткий взрыв страха, словно рука, сомкнувшаяся вокруг моего сердца, когда я слишком поздно поняла, что меня ждет. Внезапно темнота сна перестала успокаивать, она стала пугающей.

И каждый раз, когда мне удавалось немного дрейфовать, я всегда просыпалась в холодном поту, всего через несколько минут, в моей голове прокручивался монтаж ужасающих образов. Я ненавидела чувство бессилия. Я была единственной, кто отвечал за мой разум, черт возьми. Этот опыт был ужасающим, но теперь все было кончено. Не было причин позволять этому влиять на меня. Но логика, казалось, не имела значения. Это было за пределами разумного. Во мне что-то сломалось.

В третий или четвертый раз я проснулась со всхлипом. Лунный свет освещал комнату серией неровных силуэтов, и, несмотря на то что я знала, что нахожусь в безопасном месте, незнакомое окружение заставило что-то острое пронзить мою грудь. Внезапно мне показалось, что все вокруг меня смыкается. Я снова вскрикнула и зарылась поглубже под одеяло, чувствуя, как на глаза наворачиваются новые слезы. Я не хотела быть этим человеком, человеком, который плакал над тенями, но я не знала, как справиться с бушевавшими во мне эмоциями.

Я почувствовала еще один приступ страха, когда услышала, как открылась дверь, но через мгновение на кровати появилась знакомая тяжесть, а затем руки Себастьяна обхватили мое тело сзади.

— Все в порядке, — сказал он мягким голосом. — Выпусти это.

Я понятия не имею, как он узнал, что я в беде, но несмотря на все, что все еще оставалось неразрешенным между нами, мне понравилось, что он пришел. Сама сила его присутствия затмевала все остальное, притупляя страх. Он был моей опорой, и я цеплялась за него изо всех сил, чтобы снова не соскользнуть под воду.

Он больше ничего не сказал, и я тоже, но одного того, что мы были вместе, было достаточно. Я лежала, прислушиваясь к звуку его дыхания, наслаждаясь ощущением, как эта твердая грудь поднимается и опускается у меня за спиной. Постепенно мое смятение начало рассеиваться. Я понятия не имела, как он оказал на меня такое успокаивающее действие. Когда мы были вместе, ничто другое, казалось, не имело значения.

Он чувствовал себя как дома, и только в ту ночь я притворилась, что он все еще дома.

Глава 3

Себастьян

Не думал, что София заснет после всего пережитого. Подобная травма может сломать человека. Но она как-то заснула. Не представляю, где она нашла в себе силы быть такой жесткой. Она никогда не переставала меня удивлять.

Некоторое время я лежал там, пытаясь немного отдохнуть, но события последних двух дней повергли мой мир в хаос. Все это происходило снова. Тот факт, что я предотвратил худшее, ничуть не улучшил ситуацию. Я был придурком. Я никогда не должен был доводить это до такого состояния, но я был слаб, и это едва не стоило жизни любимой женщины. Как, черт возьми, я мог спать, зная это?

Что еще хуже, даже сейчас я не мог оставаться в стороне. Здесь она была в такой же безопасности, как и везде, но в тот момент, когда она пропала, я начал волноваться. Мне все еще не удалось избавиться от охватившего меня ужаса, когда я впервые услышал, что ее похитили. Желание подойти к ней, обнять и никогда не отпускать, было почти непреодолимым.

Я пытался отвлечься. Безусловно, недостатка в работе не было — большинство моих коллег отсиживались вместе в зале заседаний, работая до поздней ночи, — но я был бесполезен. Мой разум хотел сосредоточиться только на одной вещи, и вскоре я обнаружил, что сижу, прислонившись к стене за пределами ее комнаты, потягивая виски в тяжелом хрустальном стакане. Не знаю почему, но просто быть рядом с ней — помогало. Я заставил себя поклясться, что не войду. Потребовалась огромная сила воли, чтобы отпустить ее в первый раз, а каждое мгновение ее присутствия еще больше напрягало. Я бы оберегал ее и решил все проблемы, а потом, когда все закончится, снова бы ее отпустил. Это был единственный выход.

Но в момент, когда я услышал ее рыдания за дверью, все чувство самоконтроля исчезло. Не успел я опомниться, как оказался на ногах и в ее постели. Я ожидал, что она будет драться, в конце концов, я должен быть последним человеком, которого она хотела бы видеть, но нет. Вместо этого она просто зарылась в меня, не говоря ни слова. Я ненавидел то, как прекрасно это ощущалось, то, как ее тело, словно недостающий кусочек головоломки, прилегало к моему. Я все еще не понимал, как такой простой контакт мог сделать меня таким счастливым, но это произошло.

И теперь она спала. Я не мог не пробежаться по ней взглядом еще раз. По правде говоря, я едва мог перестать пялиться с того момента, как вошел в комнату. Она выглядела такой чертовски красивой, лежа там, ее лицо было совершенно спокойным, изгибы идеально подчеркивались тонкой хлопчатобумажной простыней. Она взяла футболку, которую я ей оставил, но не штаны, и теперь в муках сна ей удалось высвободить часть тела, обнажив одно нежное бедро. Это была крошечная вещь, едва заметный намек на бледную кожу и черную ткань, но, тем не менее, от этого зрелища у меня перехватило дыхание. Я чувствовал себя невероятно низко, глазея на нее после всего, через что заставил ее пройти, но я был бессилен сделать что-либо еще. Ее тело было как наркотик, обжигающий прилив в моем теле, который невозможно игнорировать. Я знал, каково было бы это бедро, если бы только я протянул руку и прикоснулся к нему. У меня в голове был нарисован каждый дюйм ее тела - такое совершенно мягкое, такое женственное.

Блядь. Мне пришлось взять себя в руки.

Оторвав свой пристальный взгляд, я высвободил руку из-под нее. Я сделал то, ради чего пришел. Она уснула. У меня не было причин оставаться.

Она немного пошевелилась, и я был на волосок от того, чтобы снова притянуть ее к себе, но через несколько мгновений она успокоилась. Бросив на неё последний взгляд, я тихо вышел в коридор и возобновил свое дежурство. Я был бы рядом, если бы она нуждалась во мне, но все остальное было слишком сложно. Здесь не было счастливого конца, и позволение себе думать иначе — разрушит меня.

* * * * *

Я провел всю ночь в том коридоре. Через несколько часов у меня заболела спина, но я отказывался двигаться, пока не взойдет солнце. Это было глупо — вокруг комплекса было много мужчин, гораздо более опасных меня, но я чувствовал себя обязанным охранять ее лично, хотя бы один раз, как будто это могло как-то компенсировать мою предыдущую неудачу.

Около семи я услышал, как она зашевелилась. Не желая, чтобы она знала о моем присутствии, я спустился вниз и пошел на кухню. Я отправил достаточно противоречивых сообщений для одной ночи.

Не знаю, что принесет этот день. С тех пор как я услышал о ее похищении, я действовал инстинктивно. Своего рода низменная ярость, которая заслонила все остальное. Но теперь, когда она была у меня, я должен был взглянуть правде в глаза. Теперь начнутся последствия.

Она спустилась вниз, когда я завтракал. Она выглядела невероятно ангельской: яркие глаза, взъерошенные волосы. Боже, неудивительно, что я сходил с ума, когда дело касалось ее. Даже с самого утра, напуганная и в синяках, она была совершенно великолепна, и каждый раз, когда видел ее, мне казалось, что я вижу ее впервые.

Она одарила меня легкой улыбкой, но осторожной и вымученной. Я не винил ее.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — ответил я. — Хорошо спала?

Она кивнула, явно не уверенная, стоит ли ей что-нибудь говорить о моем визите.

— В конце концов, да. Хотя сейчас умираю с голоду.

— Я ожидал этого. Есть тосты и хлопья. Прости, что это не болтунья, но мы не готовились к этому.

Она несколько раз моргнула, выражение ее лица было непроницаемым. Не знаю, почему я упомянул то утро. Казалось, это было целую вечность назад.

— Все хорошо, — сказала она и принялась готовить себе завтрак.

Минуту спустя она присоединилась ко мне за столом. Некоторое время мы ели молча, но я знал, что это временно. У нее снова был тот блеск в глазах и изогнутый уголок рта от любопытства, который я видел так много раз раньше. Это было первое, что я заметил несколько месяцев назад, когда она пробралась на нашу вечеринку. Я знал, что любопытство опасно, но почему-то, когда я открыл рот, чтобы послать за ней охрану, то обнаружил, что вместо этого отмахиваюсь от них. Хуже всего было то, что даже сейчас я не мог заставить себя пожалеть об этом.

— Итак, — сказала она через несколько минут. — Что теперь?

Я поморщился. Я не знал, что ей сказать. Все это было странно. Само ее присутствие здесь противоречило всем правилам.

— Теперь мы попытаемся найти того, кто это сделал.

Она медленно кивнула.

— А как насчет меня?

— Ты останешься здесь, пока тебе не будет безопасно вернуться домой.

Она смотрела на меня несколько секунд.

— И это все?

Я пожал плечами и кивнул.

— Ты все еще не собираешься дать мне никаких объяснений?

Я знал, что это бессмысленно, но тем не менее попытался оттолкнуть ее.

— Как я уже говорил тебе, София, я не могу делиться частью этой жизни. Ничего не изменилось с тех пор, как я написал то письмо.

Ее челюсти сжались.

— Не изменилось? Ты издеваешься надо мной? Меня только что похитили, Себастьян. Похитили! Если это ничего не меняет, то я не знаю, что изменит.

Я не знал, что ответить. Она была права. Конечно, она была права. Но это не давало мне права нарушать двухтысячелетнюю традицию.

— Прости, — сказал я, но даже я знал, что это прозвучало слабо.

— Этого недостаточно. Одно дело держать меня в неведении, когда на кону стояли только наши отношения, но сейчас это нечто большее. Боже, это моя жизнь. Я не просила об этом, но нравится тебе или нет, сейчас я здесь. Я заслуживаю знать, во что, черт возьми, я ввязалась.

Я уставился в свой кофе. Не было правильного выбора. Если я скажу ей, то предам своих братьев. Но если я этого не сделаю, то предам ее. Она не собиралась отпускать это. Если я не дам ответов, она попытается найти их сама. И кто мог винить ее за это? Если бы я был на ее месте, я бы тоже хотел знать. Но если она начнет копать, это только ухудшит ситуацию.

— Это не просто секрет, София, — сказал я, чувствуя невероятную тяжесть в груди. Мое сердце и мозг продолжали вести войну внутри меня, но думаю, что битва уже была проиграна. Я хотел, чтобы она поняла, почему я принял те решения, которые принял, почему причинил ей такую боль. — Это не то, что ты обещаешь держать в тайне, а потом напиваешься и рассказываешь друзьям.

Она закатила глаза.

— Я вроде как поняла это, когда какие-то мужчины ворвались в мой дом и накачали меня наркотой. Я понимаю, что это серьезно.

Я медленно выдохнул и посмотрел в сторону двери, понимая, насколько это опасно. Большинство все еще спали, но все, что требовалось, это чтобы кто-нибудь встал пораньше, чтобы подслушать нас, и мы с Софией оказались бы на линии огня. Суровость всего остального, что здесь происходило, позволила мне немного смягчить правила, но это распространялось только до сих пор. Раскрытие наших секретов было одним из самых серьезных возможных нарушений.

Я встал и проверил коридор, затем закрыл дверь.

— Ты не можешь позволить кому-либо узнать, что я тебе скажу. Серьезно. Они не дураки. Скорее всего, они уже понимают, что ты знаешь больше, чем должна, но есть разница между подозрением и подтверждением. Если они даже уловят намек на этот разговор, у них будут основания для решения этой проблемы, и сомневаюсь, что смогу защитить нас.

Ее дыхание немного участилось, и в течение нескольких секунд я видел, как она борется с собой, но в конце концов она быстро кивнула.

— Хорошо.

Я не мог не улыбнуться. Когда ей сказали, что информация может привести к ее смерти, она едва моргнула. Я закрыл глаза. Я чувствовал себя так, словно вот-вот выпрыгну из самолета.

— Я... часть чего-то, — сказал я. — Чего-то очень старого и очень большого. Нас называют Альфа-Группой.

— Это значение буквы «А»?

— Да.

Она кивнула самой себе.

— Хорошо. И что это?

— Это трудно описать. Лучшим объяснением, вероятно, было бы «Тайное общество», но благодаря Дэну Брауну это теперь вызывает в воображении образы религиозных культов и порталов в другие миры. Тут все немного деликатнее.

— Тайное общество? — сказала она, тщательно выговаривая каждое слово. Она не выглядела удивленной, на самом деле она казалась невероятно спокойной. — Как у масонов?

— Вроде, но не совсем. В наши дни они больше похожи на социальный клуб, чем на что-то другое. Трудно держать это в секрете, когда все знают о существовании.

Ее глаза были сосредоточены на мне, спокойно обдумывая каждое сказанное мной слово. — Итак, что же ты делаешь такого особенного?

Я криво улыбнулся.

— Это не просто объяснить. Мы запустили пальцы во множество направлений. В двух словах, мы стараемся направлять вещи в определенных направлениях.

— Какого рода вещи?

— Все, что мы считаем важным, — ответил я. — Ты должна понять, София, что это не какая-то пустяковая операция. То, что ты видела здесь, — это крошечная часть группы в целом. У нас люди по всему миру. Правительство, финансы, развлечения, все. Каждый участник тщательно отбирается за влияние, которое они оказывают на стол переговоров, и через эту сеть мы можем дергать за любые ниточки, за которые захотим.

Она на мгновение закрыла глаза, зажав переносицу двумя пальцами.

— Не уверена, что понимаю. Я имею в виду, я знала, что ты должен быть замешан в чем-то серьезном, но ты утверждаешь, что это какая-то теория заговора. — Она медленно покачала головой. — Так что, мы говорим о фальсификации выборов и развязывании войн?

Я облизнул губы.

— Это довольно экстремальные примеры. Мы склонны быть немного более сдержанными. Я бы предпочел не вдаваться в подробности, и так нарушаю достаточно правил, но все, что мы делаем, имеет более широкую цель.

— И кто решает вопрос о большей цели? — спросила она с ноткой неодобрения в голосе. — Если то, что ты говоришь, правда, разве ты, по сути, не просто группа людей, которые сговорились использовать твои связи, чтобы делать все, что, черт возьми, ты хочешь?

— Все немного сложнее. Ты судишь о том, чего не знаешь.

— Так объясни, потому что мне кажется, что эта группа, в основном коррумпирована по определению. Неудивительно, что ты и твои друзья настолько богаты.

Я вздохнул. Это было невозможно объяснить сразу. Обычно людей готовили медленно, в течение нескольких месяцев. Мне потребовалось почти четверть года, чтобы полностью осознать все это.

— Все не так. Большинство людей в группе набираются из-за их богатства и власти, а не наоборот. Группа в основном занимается тем, чтобы делать добро.

— В каком смысле?

Очевидно, мне придется рассказать больше подробностей. Я ломал голову в поисках подходящего примера.

— Помнишь город, в котором я тебе рассказывал, что вырос?

Она кивнула.

— Ну, я сделал это своим первым проектом, когда присоединился, еще до того, как приехал в Австралию. Группа творила там чудеса. Мы заставили правительство проложить настоящие дороги, заставили их установить лучшую фильтрацию воды, даже подключили город к электросети. Но сейчас у людей появились лучшие возможности. Конечно, наша работа не такая уж откровенно филантропическая, не думай, что я приукрашиваю ее, но общая цель — устранить вопиющее неравенство, защитить людей, которые не могут защитить себя.

— Но такого рода обязанности принадлежат правительству. Знаешь, людям, которых мы на самом деле выбираем на выборах.

— Ну же, София. Такой умный человек, как ты, не может по-настоящему верить в эффективность правительства, когда дело доходит до защиты личности. Там столько же коррупции, сколько и везде в мире. Посмотри на всемирный финансовый кризис. Миллионы людей были разорены, и все же из этого ничего не вышло. Никто по-настоящему не был наказан, ничего не изменили. И это только верхушка айсберга.

Она задумалась.

— Хорошо, это может быть правдой, но, если тебя так волнует жизнь рядового работника, почему ты ничего не сделал с этим?

Я поморщился.

— На самом деле, это больное место для нас. Правда в том, что мы просто не увидели этого достаточно рано. Мы могущественны, но не всеведущи, и нам особенно трудно проникнуть в крупные банки на высоком уровне. Типы парней, которые с удовольствием обманывают людей на миллиарды, обычно не являются теми членами, которых мы хотим завербовать.

Несколько секунд она сидела молча, ее лицо было бесстрастным.

— Ты знаешь меня, — продолжил я. — Ты же знаешь, что я за человек. Неужели так трудно поверить, что у нас действительно могут быть добрые намерения?

Выражение ее лица смягчилось, хотя она все еще казалась несколько неуверенной.

— Допустим, я тебе верю, — сказала она. — Но у меня все еще много вопросов. Например, как тебя не обнаружили?

Я пожал плечами.

— Мы очень хорошо умеем оставаться в тени. У нас было много практики. Этой группе более двух тысяч лет.

Ее глаза расширились.

— Две тысячи?

Я кивнул.

— Такого рода вещи не возникают в одночасье. Мы начали в Древней Греции, отсюда и название, как способ держать правительство в узде, и это как бы выросло оттуда. Демократия тогда была новой, и были... небольшие проблемы. Когда они со временем не исчезли, мы остались рядом. В любом случае, с тем влиянием, которое мы сейчас имеем, держать нашу деятельность вне поля зрения на самом деле довольно легко, если мы не делаем ничего слишком смелого.

— Так что же тогда насчет капитала Фрейзера?

— Это настоящая компания, — ответил я, — но это также наш главный фронт здесь, в Австралии. Венчурные фирмы бросают деньги на всевозможные странные проекты. Наличие его в качестве законного юридического лица значительно облегчает финансирование и руководство нашими операциями.

— Значит, та вечеринка, на которую я пробралась...?

— Встреча для потенциальных новобранцев.

Она кивнула самой себе.

— Правильно.

Теперь, когда первоначальное недоверие прошло, она была намного спокойнее, спокойнее, чем я ожидал. Ее глаза метнулись к моим, и она заколебалась.

— Поэтому я предполагаю, что у такой группы, как эта, вероятно, есть своя доля врагов, — медленно сказала она.

Я мог видеть, к чему она клонит, соединяя точки.

— Мы знаем.

— Враги, которые могут делать такие вещи, как похищение подружек ваших членов?

Мои плечи поникли.

— Это возможно. — Инстинктивно я потянулся, чтобы сжать ее руку, но сумел остановить себя. Больше никаких смешанных сообщений. — Поверь, я ломал голову, пытаясь понять, почему это произошло. Я понятия не имею, на что кто-то может надеяться, взяв тебя.

— Есть ли там кто-нибудь, кто мог бы захотеть причинить тебе вред лично? — Спросила она.

Не то чтобы я не проходил через это тоже тысячу раз, и сейчас, и когда убили Лив, но я всегда возвращался с пустыми руками.

— Не приходит в голову.

Она задумалась еще на несколько секунд.

— Тогда как насчет того, что здесь происходит? Другие исчезновения. Есть ли здесь какая-то связь?

Я на мгновение закрыл глаза, чувствуя новый прилив гнева. После всего, что случилось с Софией, было легко забыть, что на карту поставлено нечто большее.

— Может быть. Те ситуации были немного другими, — ответил я, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом. — Это не были исчезновения. Это были убийства.

Ее рука взлетела ко рту.

— О... Боже, — сказала она, и на этот раз именно она потянулась ко мне. Этот простой контакт казался чудесным, и, хотя я знал, что должен отстраниться, я этого не сделал.

— Первый случай произошел несколько дней назад. Чарли не явился на встречу. Мы не придавали этому особого значения до следующего дня, когда кто-то пришел к нему домой и обнаружил тело.

— Господи, — ответила София.

— Мы все еще пытались это выяснить, но вчера то же самое произошло с Саймоном. В тот момент мы знали, что на нас напали, поэтому мы следовали протоколу и собрали здесь наших старших членов. — Было странно говорить все это вслух. Это делало все более реальным. Я знал Чарли и Саймона почти десять лет. Они были моими друзьями, и, хотя спасение Софии на короткое время заслонило все остальное, я чувствовал их потерю так же остро, как и все остальные.

— Мне очень жаль, — сказала она.

Я кивнул в знак благодарности.

— Возможно, здесь есть какая-то связь, — сказал я. — Возможно, это были те же самые люди, и мы просто добрались до тебя раньше... — Я не смог закончить предложение. — В любом случае, мы используем все доступные ресурсы, чтобы выяснить, кто за этим стоит. И я клянусь тебе, я не остановлюсь, пока ты не будешь в безопасности и не сможешь оставить все это позади.

Она смотрела на меня, казалось, целую вечность, ее челюсти были плотно сжаты, в глазах мерцали какие-то эмоции, которые я не мог определить.

В конце концов я услышал звук закрывающейся двери наверху. Люди начали просыпаться. Осознав, что она все еще держит мою руку в своей, я неохотно отстранился и поднялся на ноги.

— Мне нужно идти. Скоро состоится встреча, и мне нужно подготовиться. Постарайся не высовываться, ладно? Я найду тебя позже.

Она едва заметно кивнула.

Я почувствовал себя лучше, сказав ей правду. Теперь она поняла. Это не компенсировало боль, которую я причинил, но хоть что-то.

Возвращаясь в свою комнату, я столкнулся с Треем, который как раз входил в парадную дверь.

— Ты тот, кто мне нужен, — сказал он. Он не был членом нашего совета старших, поэтому не оставался в доме. Он был на улице, отрабатывал зацепки и обеспечивал бесперебойную работу остальных предприятий «Альфы».

— Да? В чем дело? — Спросил я.

Он протянул мне папку, которую держал в руках.

— Только что получил от нашей команды. Ни один из тех парней, которые забрали Софию, не вернулся с каким-либо совпадением. Кем бы они ни были, компьютеры всего мира их не знают.

Я глубоко вздохнул. Все, что мы до сих пор проверяли по похитителям Софии, оказалось отрицательным. Обычно с этим не было проблем. У нас был доступ ко всем важным базам данных.

— Спасибо, — сказал ему. — Продолжай копать. В конце концов, что-то найдется.

— Конечно. — Он заколебался, как будто боялся спросить, что будет дальше. — Как дела у Софии?

Я устало пожал плечами.

— Не знаю. Трудно сказать. Честно, думаю, она все еще немного в шоке.

— Да, могу представить, что все это довольно сложно для гражданского лица.

— Можно и так сказать, — сказал я тяжело. Я понятия не имел, как она отреагирует на все, что я ей только что сказал, как только у нее будет время переварить это. Это может пойти тысячью разными путями. — В любом случае, мне пора идти. Встреча через несколько минут.

— Не беспокойся.

Я повернулся, чтобы уйти, но тут мне в голову пришла одна мысль.

— Как ты это делаешь, Трей?

Он склонил голову набок.

— Делаю что?

— Разделяешь личную и профессиональную жизни? — Несколько лет назад Трей был таким же, как я. Одна пустая интрижка за другой. Однажды у него был свой собственный «момент Софии». Он встретил девушку, которая заставила его отказаться от всего этого, но, в отличие от меня, ему удалось держать ее в неведении. Я даже не думал, что встречал ее. Он держал ее совершенно отдельно от всего, что было связано с группой. Мне всегда было интересно, как ему это удалось.

Он одарил меня полуулыбкой.

— Думаю, просто у меня понимающая девушка.

В его устах это звучало так чертовски просто.

Глава 4

Себастьян

Я всегда знал, что существуют протоколы на случай, если ситуация выйдет из-под контроля, но сам еще никогда не сталкивался с этим. Весь наш ключевой состав в настоящее время собрался здесь в закрытом помещении. Это было совещание по стратегии защиты. Мы не могли позволить себе оставаться беззащитными, не тогда, когда мы были полностью в невыгодном положении. Кто бы ни стоял за этими нападениями, у него явно были хорошие связи. До сих пор они были похожи на призраков.

Быстро приняв душ, я направился в заднюю часть дома. Мы устроили импровизированный зал заседаний в кабинете, и большая часть внутреннего совета уже была там, когда я прибыл. Томас и еще один или двое приветственно кивнули, но остальные либо проигнорировали меня, либо многозначительно нахмурились, прежде чем отвернуться. Я не оказал себе никакой услуги, спасая Софию таким способом. Это шло вразрез с несколькими ключевыми групповыми правилами, и большая часть зала не спешила позволять мне забыть об этом. Если бы ситуация была менее тяжелой, я бы, вероятно, столкнулся с дисциплинарными мерами, но пока им приходилось довольствоваться непристойными взглядами и ехидными комментариями. У нас были дела поважнее.

— Как ты держишься? — спросил Томас, подходя, чтобы присоединиться ко мне.

Я пожал плечами.

— Как ты думаешь? — Я попытался скрыть разочарование в голосе, но получилось не очень.

Он изучал меня несколько секунд.

— Ты вытащил ее, чувак. Вот что имеет значение.

— Думаешь? Тогда почему я все еще чувствую себя дерьмом?

— Эй, я тебя не виню. Я бы тоже разозлился. Но не будь к себе так строг. Ты не мог знать.

Я почувствовал, как мои руки сжались в кулаки.

— Конечно, но я мог бы. Знаешь, я действительно думал, что у меня хватит ума больше никого не ставить в такое положение, но, очевидно, что я не учусь на своих ошибках.

Он слегка вздрогнул от моего тона, но его голос оставался спокойным.

— Я думал, мы уже прошли это. Ты не хуже меня знаешь, что ситуации совершенно разные. То, что случилось с Лив, было трагедией, но ничто не связывает это ни с чем из этого. Это был странный несчастный случай, вот и все. Ты должен отпустить это. Перестань винить себя, Себ.

Я горько усмехнулся. Не то чтобы я не пытался. Объективно я знал, что он был прав. Наше расследование так и не нашло ничего, что указывало бы на то, что смерть Лив была чем-то большим, чем обычный взлом с тяжелыми последствиями. Но независимо от того, сколько было доказательств обратного, тяжелое ощущение, которое я носил в животе с того дня, отказывалось рассеиваться.

С того момента, как мы с Лив стали чем-то большим, чем просто случайный роман, часть меня чувствовала себя неловко из-за этого. В отношениях внутри группы нет жестких и четких правил. Пока наши секреты остаются скрытыми, вам позволено делать все, что хотите. Большинство членов «Альфа-группы» просто предпочитают отказаться от такого рода общения, чтобы облегчить себе жизнь, и я твердо стоял в этом лагере. А потом я встретил ее.

В Лив была какая-то живость, которая была заразительной. Я никогда не знал никого, похожего на нее. Она была страстной и энергичной, и, казалось, искренне заботилась обо мне не только из-за денег. Оглядываясь назад, я мог бы признать в наших отношениях нечто большее, чем небольшое юношеское увлечение, но в то время это казалось чем-то более глубоким. Тихий голосок в моей голове постоянно говорил мне, что я веду ее по опасной дороге, но я был слишком эгоистичен, чтобы остановиться. Даже если ее смерть была несчастным случаем, я все равно разбил ей сердце, и ненавидел себя за это. Я поклялся, что никогда больше не буду нести ответственность за такую боль.

Но теперь появилась София. Если мое влечение к Лив было сильным притяжением магнита, то влечение к Софии было подобно гравитации - непреклонное и неизбежное. Что-то в ней делало меня совершенно беспомощным. С того момента, как я встретил ее, я чувствовал себя так, словно попал в водоворот, тщетно плывя против течения, которое постепенно затягивало меня обратно. Это пугало. Казалось, что это вопрос времени, прежде чем он утопит нас обоих.

— В любом случае, — сказал я, — я все равно подвергаю Софию опасности. Ты же не собираешься попытаться уверять меня в обратном, не так ли?

Он вздохнул.

— То, что ты в этом замешан, не делает это твоей виной.

Мне хотелось бы в это поверить. Он был хорошим другом, но никакая поддержка не могла это исправить.

Я оглядел комнату, полную мужчин, которым я отдал свою жизнь. С того момента, как я присоединился к группе, они были для меня целым миром. Даже когда я был с Лив, я никогда не думал о другом пути.

— Ты когда-нибудь жалеешь обо всем этом? — спросил я, мой тон смягчился. — Потому что я должен сказать, что прямо сейчас, впервые, я действительно начинаю сомневаться в своем выборе.

Он сочувственно улыбнулся.

— Я думаю, что мы все чувствовали себя так в то или иное время. Это не легкий путь. Но ты же знаешь, как это важно.

Я кивнул, хотя это было больше для него, чем для меня. По правде говоря, я больше не был уверен, что знаю, что важно. Теперь уже ничто не имело смысла.

Через несколько минут все были на месте. Мы заняли свои места.

— Итак, — сказал Эван, — сообщите мне хорошие новости. — Хотя он не был главным в каком-либо реальном смысле, как самый продолжительный член общества, он руководил собраниями. Он также был самым явно расстроенным человеком в комнате. Запавшие глаза говорили о бессонных ночах, а его руки беспокойно блуждали по столу, как будто простое пребывание в движении могло каким-то образом ускорить события. Двое мужчин, которых мы потеряли, Саймон и Чарли, были его близкими друзьями.

Маркус, самый молодой член группы, поморщился. Он был нашим контактным лицом в ходе расследования.

— К сожалению, мы знаем ненамного больше, чем вчера. Наши ребята осмотрели каждый дюйм дома Саймона, но он был таким же, как у Чарли. Никаких признаков взлома, записи с камер наблюдения стерты. Кто бы это ни был, он проделал чертовски хорошую работу.

— А как насчет вскрытия? — спросил Томас.

— Все еще ждем, — ответил Маркус. Он взглянул на Эвана. — Хотя над ним неплохо поработали.

Эван стукнул кулаком по столу.

— Я прослежу, чтобы с тобой не обращались мягко, маленький засранец.

— Я не хотел показаться неуважительным, — ответил Маркус, слегка побледнев. — Но это важно. Дело было не только в том, чтобы убрать их. Кто-то приложил много усилий, чтобы проработать их, а это значит, что, скорее всего, они хотели что-то узнать.

— Они вдвоем работали над какими-либо проектами вместе? — Я спросил. — Что-нибудь связывает их вместе?

Но прежде, чем Маркус успел ответить, вмешался Эван.

— Посмотрите, кто решил присоединиться к нам, — сказал он, делая вид, что удивлен, увидев меня. — Означает ли это, что ты снова готов сосредоточиться на том, что важно?

— Я сожалею о своем вчерашнем отсутствии, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Было много других дел. — Он был прав, что злился, и, если бы я был на его месте, то отреагировал бы точно так же. У меня были обязательства перед этими людьми, обязательства, которые нельзя было просто отбросить по прихоти. Но предположение о том, что что-то было важнее, чем найти Софию, заставило все внутри меня напрячься.

— Это именно моя гребаная точка зрения, — ответил пожилой мужчина. — У нас серьезный кризис, и твоя голова не в игре. Он занят тем, что зарывается между симпатичной парой бедер.

Рука Томаса взлетела, крепко удерживая меня на стуле. Он хорошо меня знал. Ярость захлестнула меня.

— Если ты продолжишь так говорить, — сказал я, мой голос был достаточно резким, чтобы резать стекло, — группа скоро потеряет еще одного члена.

— Правда? — спросил Эван. Он не выглядел даже слегка встревоженным. — Ты поставил бы ее перед кем-то из своих? Ты зашел дальше, чем я думал. — Вина и гнев закипели у меня в животе. Мы с Эваном никогда не ладили, и я знал, что большая часть его агрессии была просто разочарованием из-за потери его друзей, но какая-то крошечная часть меня думала, что он, возможно, прав. Возможно, мои приоритеты действительно изменились.

— Почему тебя так волнует, что я делаю?

Он рассмеялся.

— Ты льстишь себе. Честно говоря, Себастьян, мне плевать на то, что ты делаешь. Но что меня действительно волнует, так это то, что ты используешь ресурсы «Альфа-группы», чтобы спасти свою девушку, когда они могут быть использованы, чтобы найти ублюдков, которые убили Саймона и Чарли.

Я открыл рот, не зная точно, что собирался сказать, но Томас опередил меня.

— Ты все еще не думаешь, что здесь есть связь, Эван? Люди, которые забрали Софию, были организованы, эффективны и явно обеспечены серьезными деньгами. Именно такая операция могла бы вывести из строя наших парней.

Эван неловко поерзал на стуле.

— Это ничего не доказывает.

— Это правда, — сказал Томас, — но это довольно большое совпадение, а я лично не очень люблю совпадения. В любом случае, мы пока очень мало знаем о том, что здесь происходит. Давайте не будем терять головы, пока не узнаем больше.

Эван несколько мгновений кипел в своем кресле.

— Может быть, ты и прав. Может быть. Но ты хочешь услышать то, что я уже знаю? Я знаю, что группа подвергается нападению, и все же в нашем штабе разгуливает гражданская девушка, видит и слышит Бог знает что. — Он перевел взгляд на меня и слегка приподнял брови, как бы говоря: — Или ей говорят Бог знает что.

— Куда ты хочешь, чтобы она пошла? — спросил я с отчаянием в голосе. — Ты же знаешь, с какими людьми мы имеем дело. Отправить ее обратно может быть смертным приговором.

На мгновение я подумал, что справился, но затем выражение лица Эвана стало еще жестче. — Не знаю, но здесь ей не место.

— Сейчас она здесь, — сказал Томас. — По крайней мере, пока мы не узнаем, с чем нам придется столкнуться. Кто-то хочет ее, и если это те же люди, которые сделали это с Саймоном и Чарли, то в наших интересах отказать им в том, чего они хотят, не так ли?

Эван обвел взглядом сидящих за столом. Несколько других, казалось, разделяли его неодобрение, но никто не мог придумать возражения. Трудно было спорить перед лицом здравой логики.

Я одарил Томаса благодарной улыбкой.

— Я позабочусь о том, чтобы она никому не мешала, — сказал я Эвану.

Он коротко кивнул, и совещание перешло к другим вопросам. Однако, несмотря на мои лучшие намерения, я не мог сосредоточиться. Все, о чем я мог думать, были слова Эвана. По правде говоря, он был прав. Привести ее сюда было ошибкой. Даже если бы я ничего ей не сказал, ее любопытство в конце концов взяло бы верх. В тот момент, когда она вошла в эти двери, все изменилось. Но все остальные пути вели к немыслимому. Я не знал, какой еще у меня был выбор. Это был беспроигрышный сценарий.

* * *

Остаток дня я провел в одиночестве в своей комнате, пробуя несколько более абстрактных методов идентификации похитителей Софии, но, по правде говоря, на данный момент это была игра в ожидание. Вся информация, которой мы располагали, уже была там. Мы просто ждали, когда кто-нибудь вернется к нам с хорошими новостями. Это было невероятно неприятно. У нас в руках была вся власть в мире, а мы ничего не могли сделать.

Около пяти часов вечера в мою дверь постучали.

— Есть минутка? — спросил Маркус, просовывая голову внутрь. Это немного потрепало нервы совету, что мы так быстро повысили его, но несмотря на то, что он был относительно молод, он был действительно многообещающим — идеальное сочетание умного и уравновешенного человека.

— Конечно, в чем дело? — Сказал я.

Он вошел внутрь и закрыл за собой дверь.

— Ну, я только что получил кое-что из лаборатории, и подумал, что ты должен узнать об этом первым.

Я почувствовал укол возбуждения. Может быть, мы наконец-то нашли след.

— Скажи мне, что у тебя есть имя, — сказал я.

Он нервно облизнул губы.

— Не совсем. Наши ребята все еще пытаются выяснить, кому именно принадлежит тот дом, в который вы совершили налет. Кто бы это ни был, он оставил чертовски длинный бумажный след. То, что мы получили, — совпадение с кровью, которую мы нашли в одной из комнат. — Он слегка заколебался. — Это принадлежало Саймону.

Я медленно опустился на стул. Томас был прав, эти две ситуации были связаны. Я не был удивлен — совпадение было трудно игнорировать, — но знание наверняка только делало наше затруднительное положение еще более запутанным. Зачем кому-то прилагать усилия, чтобы убить двух моих братьев и забирать Софию вместо меня? Все, о чем я мог думать, это то, что они каким-то образом хотели получить рычаги влияния на меня, но я не мог себе представить, для чего. Это сбивало с толку.

— Я ценю, что ты сказал мне первым, — сказал я.

— Без проблем. Остальные созвали совещание перед ужином, но я вроде как подумал, что ты можешь не прийти.

Я кивнул.

— Да, возможно. Ты дал мне много пищи для размышлений. — Как бы мне ни хотелось быть там, чтобы увидеть лицо Эвана, когда связь подтвердится, мне пока не особенно хотелось возвращаться на это минное поле.

— Не беспокойся. Буду держать тебя в курсе.

— Спасибо.

Я посидел некоторое время после его ухода, обдумывая новую информацию. Какой бы пугающей ни была ситуация, в некотором смысле эта связь была хорошим знаком. Что бы ни планировали наши враги, София, очевидно, была частью этого, и поэтому ее спасение, скорее всего, устроило небольшую диверсию. И поскольку теперь у нас была только одна цель, я мог чувствовать себя комфортно, направляя всю тяжесть ресурсов «Альфы-группы» на решение этой проблемы.

Это был небольшой прогресс, но я знал, что София все равно захочет услышать об этом. Я нашел ее в комнате, свернувшуюся калачиком на кровати, с чашкой чая в руках и уставившуюся в стену.

— Привет, — сказала она, когда я вошел.

— Привет. — Теперь наши разговоры были неловкими, как будто ложь и секреты скопились, образовав невидимый барьер в воздухе, между нами. Это было то, чего я хотел, это было то, что нам было нужно, но все равно было чертовски больно.

— Как ты?

Она пожала плечами.

— Как и следовало ожидать, я думаю. Здесь особо нечего делать. — Она подняла свою кружку и слегка встряхнула ее. — Хотя эта зависимость от чая, которую я развиваю, выглядит многообещающей. Это моя пятая чашка за сегодня.

— Эта дрянь убьет тебя, — сказал я, выдавив легкую улыбку.

Она вернула ее, и что-то расслабилось у меня в груди.

— Так они мне говорят. В любом случае, как продвигается большое расследование? Убивал сегодня каких-нибудь президентов?

— Насколько я знаю, нет, хотя это не по моей части, — ответил я. Я был рад, что она все еще могла найти юмор в этой ситуации. Может быть, она не была так сильно запугана происходящим, как я боялся. — Однако я получил новую информацию.

Она выжидающе посмотрела на меня.

— Да?

— Они нашли несколько пятен крови в доме, где тебя держали. Наша лаборатория только что сравнила ее с Саймоном, одним из моих братьев, который был убит.

Выражение ее лица снова стало напряженным.

— Ладно. Я думаю, что связь имеет смысл. Это поможет выяснить, кто за этим стоит?

Я покачал головой.

— Пока мы все еще с пустыми руками. Но теперь, когда мы знаем, что расследования связаны, мы бросим на это все силы, что у нас есть.

Она кивнула, хотя и не выглядела особенно успокоенной.

— Хорошо.

— Есть еще кое-что, о чем я хотел с тобой поговорить, — сказал я, подходя, чтобы сесть рядом с ней на кровать. — Я знаю, что эта ситуация ужасна для тебя, и Бог знает, что пребывание в этом месте не делает ее легче.

— Ты имеешь в виду дружелюбного шотландца и его компанию веселых людей? — сказала она.

— Да. Я знаю, что они не самые приветливые люди, поэтому я подумал, а что, если ты уедешь на некоторое время? У нас есть ресурсы, чтобы сделать тебе новый паспорт, новое удостоверение личности, и, очевидно, деньги не проблема. Ты могла бы поехать, куда захочешь, и никто не смог бы тебя выследить. Это было бы что-то вроде отпуска.

Часть меня ненавидела идею отправить ее куда-нибудь, где я не мог бы присматривать за ней, но спор с Эваном заставил меня задуматься об альтернативах. Ее присутствие здесь, безусловно, было проблематичным, и легче от этого не становилось. На самом деле, когда у всех были такие проблемы с самообладанием, казалось почти неизбежным, что в конце концов что-то взорвется. Это был не тот мир, к которому она принадлежала, и поездка была единственным способом, который я мог придумать, чтобы вытащить ее, все еще сохраняя ее в безопасности.

— И как долго меня не будет? — спросила она с непроницаемым выражением лица.

— Ты знаешь, что я не могу назвать тебе точные сроки, София.

Я думал, она сейчас заорет на меня, но когда она заговорила, ее тон был спокойным.

— Я ценю твое предложение, но у меня здесь своя жизнь, Себастьян. Идея бросить все и исчезнуть, не зная, вернусь ли я вообще обратно, мне не нравится.

Я закрыл глаза, чувствуя огромный укол вины. Уедет она или нет, ее жизнь была под угрозой. Она вряд ли смогла бы вернуться домой через несколько недель, если бы наши враги все еще были на горизонте

— Просто подумай об этом, хорошо? – Сказал я.

— Ладно.

Она продолжала пристально смотреть на меня. В выражении ее лица была печаль, но был также и проблеск чего-то другого, чего-то вопрошающего. Тогда я понял, как близко мы сидели. Нас разделял едва ли фут. Ее запах — цветов апельсина и ванили — внезапно, казалось, распространился повсюду. Все, что мне нужно было сделать, это наклониться, и мой рот оказался бы на ее губах. Я уже мог представить, какой она будет на вкус, как она будет дрожать, как ее язык будет обвиваться вокруг моего собственного.

Я знал, что должен уйти, но мои мышцы отказывались повиноваться. Все, что я мог сделать, это сидеть там и упиваться ей. Черт, я хотел поцеловать ее. Мне хотелось схватить ее, прижать к себе и показать, что она все еще моя. Но, конечно, это было неправдой.

Я не понимал, почему она до сих пор не выпроводила меня. Вместо этого она просто сидела, не сводя с меня глаз, ее губы были слегка приоткрыты, в молчаливом приглашении. Теперь в ее взгляде таилось что-то дымчатое, чего там не должно было быть.

Этого было почти достаточно.

Закрыв глаза, я судорожно вдохнул и поднялся на ноги.

— Мне нужно идти.

Несколько секунд она была неподвижна, затем медленно кивнула. На краткий миг мне показалось, что она выглядит разочарованной. В этом не было никакого смысла.

Я сбежал.

Мне нужно было побыть наедине со своими мыслями, но, направляясь в свою комнату, я столкнулся с последним человеком, которого хотел видеть.

— Убегаешь, пока остальные работают, да? — сказал Эван, поджидающий меня за углом.

— Я не в настроении, Эван, — сказал я, пытаясь обойти его, но он отступил в сторону, преграждая мне путь.

— Может, я тоже, — сказал он.

Я поймал себя на том, что злюсь на его выходки школьника.

— Ты хочешь что-то сказать?

Несколько секунд он задумчиво жевал, как будто во рту у него был невидимый кусочек табака.

— Маркус рассказал нам о находке. Похоже, твоя девушка каким-то образом замешана во всем этом.

— Значит ли это, что ты собираешься отвязаться от меня?

Он рассмеялся.

— Вряд ли. То, что ты создал для себя слабое место, не означает, что группа должна убирать за тобой. То, что она здесь — ответственность. Мы ее не знаем и не доверяем ей.

— Я доверяю ей.

— А знаешь ли ты ее? — спросил он с явным горьким весельем в голосе. — Возможно, в этом-то и проблема.

Я сделал шаг ближе, чувствуя, как что-то животное вспыхнуло в моей груди.

— И что это должно означать?

Но Эвана было нелегко запугать.

— Это значит, что здесь что-то не сходится, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Никто за пределами «Альфа-группы» не должен даже знать о существовании совета. Тем не менее, через месяц или два после того, как ты начал обмениваться кольцами обещаний с Элли Макбил (прим. переводчика — американский юридический комедийно-драматический телесериал о буднях девушки-адвоката), наши ребята начинают умирать.

— Ты шутишь, да? Ты забыл, что они забрали и ее тоже?

Он слегка пожал плечами.

— Может быть, они просто заканчивали работу. Зачистка незаконченных концов.

Мне потребовалось все мое существо, чтобы не повалить его на пол. Мои руки дернулись по бокам, обе крепко сжались в кулаки. Но я и так уже шел по тонкому льду. Если ударить его, будет только хуже.

— Это смешно, — сказал я.

— Может быть. Может я далек от истины. Но в любом случае, нарушению правил нет оправдания.

Я уставился на него, стиснув зубы. Мне нечего было сказать. Он был прав, и мы оба это знали. Не зная, что еще сделать, я снова собрался уходить. На этот раз он не пытался остановить меня. Он передал свое сообщение. Присутствие Софии здесь было больше, чем неудобством, и это был только вопрос времени, когда она окажется одна.

Глава 5

София

Вторая ночь была лучше первой, но ненамного. Я несколько раз просыпалась в поту, с острым привкусом ночного кошмара на кончике языка. Я подумала, не было ли это посттравматическим стрессом. Основываясь на том немногом, что я знала, это казалось возможным. Я никогда не понимала, как можно просто не обращать на это внимания, но теперь поняла.

Часть меня ожидала, что Себастьян волшебным образом появится и проскользнет в мою постель, как успокаивающий призрак, но дверь оставалась закрытой. Я поняла, что разочарована этим. Казалось безумием думать о перспективе «нас» в контексте всего происходящего, но независимо от того, насколько я была напугана и не в себе, нельзя было отрицать силу моих чувств к нему. Не говоря уже о моем влечении. Энергия, возникшая, между нами, когда он был со мной, почти ошеломила меня. Он так смотрел на мое тело, как будто готовился поглотить меня, что зажгло что-то глубоко в моем животе. Я хотела разозлиться — черт возьми, я была зла, — но, если бы в тот момент он поцеловал меня, не уверена, что стала бы сопротивляться.

Я не знала, обрадоваться или обидеться на «отпуск», который он предложил. Мне действительно казалось, что он просто выбрал легкий путь и пытается избавиться от меня, но в то же время все, что он сказал, было правдой. Здесь было неуютно, и я знала, что для него это должно быть так же плохо. Я оценила затруднительное положение, в котором он оказался, даже если в какой-то степени это была его вина. Я просто хотела, чтобы этой ситуации вообще не было.

Не раз я подумывала о том, чтобы согласиться уехать. Поездка за границу с оплатой всех расходов вряд ли была худшим предложением в мире, но, по правде говоря, мысль о том, чтобы оказаться там в полном одиночестве, пугала меня. Моя жизнь — здесь, и она была под угрозой. Я не могла просто убежать, пока кто-то другой разбирался с этим.

После нескольких часов беспокойного ворочания я оставила попытки уснуть и потянулась за телефоном. Себастьян не упоминал об этом, но когда я проснулась тем утром, то обнаружила несколько своих вещей в коридоре. Очевидно, он отправил кого-то ко мне домой.

Это было хорошо, потому что меня уже ждало несколько сообщений от подруг. Еще день или два, и они бы начали беспокоиться.

Рут: Привет, дорогая. Надеюсь, отдых идет тебе на пользу. Если тебе нужен помощник, я готова составить компанию и пережить несколько полуденных мохито. Дай знать.

Я перечитывала их снова и снова, наслаждаясь крошечной связью с моей прежней жизнью. Прошло меньше двух дней, но почему-то именно так она ощущалась: моя прежняя жизнь. В то время, когда все остальное было в руинах, было приятно вспомнить, что кто-то все еще ждал меня, когда все это закончится. Если это когда-нибудь закончится.

Я уже заверила их, что со мной все в порядке, придумав какую-то историю о том, что я навещаю свою сестру в Мельбурне для небольшой умственной подзарядки, но сейчас, когда смотрю на экран, меня почти охватывает желание позвонить и рассказать им все. Это была ужасная идея, но, свернувшись там, в незнакомой темноте, в окружении людей, которых я едва знала, с целями, которые даже я не могла понять, я чувствовала себя невероятно одинокой.

Посмотрев несколько сомнительных секунд, мой большой палец застыл над номером Рут, я засунула телефон обратно в ящик прикроватной тумбочки и отправилась на поиски чая. Чего я действительно хотела, так это чего-то более притупляющего — я полагала, что в таком доме, как этот, должен быть винный погреб, — но запивать проблемы, вероятно, сейчас было не лучшим вариантом. Мне нужно было быть начеку. Мир, казалось, превратился в гораздо более опасное место практически за одну ночь, и в этом измерении тайных обществ и тайных похищений пробуждение с убийственным похмельем может иметь совершенно другое значение.

Я понятия не имела, как переварить все, что рассказал Себастьян. Часть меня хотела отшутиться над этим как над абсурдной шуткой, чем-то, почерпнутым из плохого шпионского фильма восьмидесятых, но, принимая во внимание все, что я видела, я поверила. Я еще не знала, что все это значит, но планировала исправить эту ситуацию. Как бы невероятно это ни было, теперь я была частью этого. Я могла либо сидеть, охваченная благоговением, в стороне, либо попытаться понять, во что, черт возьми, я ввязалась.

Когда я направилась на кухню, в доме было тихо. Только когда я поставила чайник и начала искать чашку, я поняла, что не единственная, кто проснулся.

— Не можешь уснуть? — раздался голос у меня за спиной.

Я чуть не выпрыгнула из своей кожи. Обернувшись, я увидела знакомую фигуру, отбрасывающую тень, держащую свою кружку за столом для завтрака.

— Господи, Джо. Ты напугал меня.

Он усмехнулся.

— Прости, — сказал он, хотя в его голосе не было особого сожаления. — Не хочешь составить компанию?

Это казалось достаточно безобидным. Я не собиралась засыпать в ближайшее время. Я наполнила свою чашку и подошла, чтобы присоединиться к нему.

— Я так понимаю, ты знаешь, что произошло? — Я спросила.

Он кивнул.

— Я был там, когда Себастьян получил новости.

— Тогда ты знаешь, почему я не могу заснуть.

Он снова кивнул.

— Я не виню тебя. Не думаю, что кто-нибудь сможет спокойно спать после такого.

Я оценила, что он не дал никакого совета. Просто понимание.

Несколько минут мы сидели молча. Несмотря на отсутствие разговоров, я наслаждалась компанией. Возможно, он и не был Себастьяном, но его присутствие, тем не менее, казалось, немного сдерживало темноту.

В конце концов, однако, он заговорил.

— Он сказал тебе. — Это был не вопрос.

Страх сжал мой живот. Я медленно перевела на него взгляд. Он не выглядел сердитым, на самом деле тень улыбки тронула его губы, но я знала, что он имел в виду. Мне и в голову не приходило, что Джо может быть членом «Альфы». Он просто казался наемным работником. Но, очевидно, в нем было нечто большее, чем это.

Я раздумывала, стоит ли отрицать, но уверенность в его глазах говорила о том, что в этом не было смысла. Он знал. Вопрос был в том, что он будет делать с этим знанием?

Я глубоко вздохнула.

— Да.

Джо задумчиво пожевал губу.

— Ну что ж.

— Ты, кажется, не удивлен.

Он пожал плечами.

— Всем нравится думать, что они могут держать рот на замке, когда это необходимо, но правда в том, что у каждого мужчины есть свой переломный момент. То, как он говорит о тебе, единственное, что меня удивляет, — это то, что это заняло так много времени.

То, как он говорит о тебе. Мои мысли мгновенно вернулись к письму Себастьяна, ко всем тем душераздирающе милым вещам, которые он написал. И к тому взгляду, который был у него, когда он впервые пробрался в мою комнату, в которой меня удерживали, восторгу, который осветил его лицо, когда его глаза нашли мои. Я была не единственной, кто изо всех сил пытался отключить свои чувства.

Вы всегда слышите истории о чистоте любви, о том, как она расцветает внутри вас, пока ничто другое не имеет значения. Раньше меня никогда особо не интересовала эта перспектива — такая любовь, как правило, несовместима с будущим, которое я видела для себя, — но сейчас я поняла, что жажду, чтобы все было так просто. Каждое решение превращалось в конфликт, в титаническую битву между сердцем и разумом, между логикой и эмоциями. Я не могла отрицать своих чувств к нему, но всякий раз, когда они поднимались во мне, они приносили с собой гнев и предательство. Я знала, что это было не намеренно, но он открыл меня этому миру, миру, который в настоящее время пытался пережевать меня и выплюнуть. Трудно было простить это, когда ужас моего похищения все еще окутывал все, как густой туман.

И даже если бы я могла пройти мимо этого, в уравнении были и другие элементы. Был ли он все тем же мужчиной, в которого я влюбилась? В свете всего, что он рассказал мне этим утром, я не знала. Было проще просто списать его и его друзей со счетов как коррумпированных, жаждущих власти монстров; но, как бы я ни старалась, не могла представить его частью чего-то подобного. Не говоря уже о таких парнях, как Томас или, по-видимому, Джо. Если Себастьян сказал, что их намерения были благородными, то я ему верила.

— Полная неразбериха, — сказала я после паузы, не уверенная, имела ли я в виду свои отношения с Себастьяном или запретные знания, которыми он поделился.

Джо рассмеялся.

— Так оно и есть, девочка. Так оно и есть.

— Значит, ты тоже член клуба? — спросила я, тянув время. Я не была уверена, к чему именно шел разговор, но он, очевидно, заговорил об этом не просто так. Что-то в моем нутре подсказывало, что я могу доверять ему, но предупреждение Себастьяна, тем не менее, напоминало о себе у меня в голове.

— Да.

— Ну, я не имею в виду никакого неуважения, но разве это не унизительно, когда ты водишь другого члена клуба?

Он пожал плечами.

— Все не так уж плохо. Я помогаю ему, но Себастьян лучше многих. Кроме того, я не всегда это делал.

— О?

Он ухмыльнулся.

— «Альфа» не занимается наймом шоферов. От этого мало что можно получить. Нет, до этого я тридцать лет прослужил в британской армии.

Я кивнула. Это объясняло военную рану, о которой он упомянул в первый день нашей встречи.

— Кем?

— Сначала пехота, но они быстро отправили меня в офицеры. — Он заговорщически наклонился ко мне. — Похоже, им не нравились вопросы, которые я задавал. — Он издал короткий смешок. — Нет, поле боя не место для вопросов. Думаю, они решили, что если я хочу во все вникнуть, то с таким же успехом мог бы отвечать на вопросы, а не задавать.

— Я думаю, что это достаточно справедливо, — ответила я.

— На самом деле, там я и встретил Себастьяна.

— Себастьян служил в армии? — Это откровение напомнило мне, как мало я знала о человеке, который украл мое сердце.

— Недолго. — Он печально покачал головой. — Он был ужасным солдатом, как и я. Слишком упрям, слишком. Я был его командиром, и дошло до того, что я был вынужден уволить его, но это казалось пустой тратой времени. В нем было что-то особенное. Я знал, что он способен на великие дела, и характеристики, которые делали его непригодным для службы, делали его идеальным для «Альфы». Поэтому я освободил его от службы и предложил ему присоединиться к группе. Его приняли, и теперь мы здесь.

— Понятно, — ответил я, пытаясь представить Себастьяна в забрызганной грязью боевой форме. Это было трудно. Костюм и галстук казались почти его второй кожей.

— А как насчет тебя? Почему ты уволился? — Спросила я.

— Ну, очевидно, у меня здесь были более важные дела, — невозмутимо произнес он, кивая в сторону спален.

Я рассмеялся.

— Очевидно.

— Честно говоря, я просто немного устал. Ты можешь подумать, что повышение в звании — хорошо, но к последнему десятилетию моей карьеры я боялся этого. Каждое повышение означало немного больше времени, проведенного за письменным столом, немного больше бумажной работы. Больше не на что было надеяться.

— И поэтому твое решение состояло в том, чтобы возить своего протеже повсюду изо дня в день? — Я спросила.

Он пожал плечами.

— Это может показаться не особенно захватывающим, но правда в том, что здесь редко бывает скучно.

Вспоминая все, что произошло за последние несколько дней, я могла понять его точку зрения. Если бы подобные вещи происходили регулярно, я не была уверена, что мое сердце выдержало бы. Еще одно очко против того, чтобы у нас с Себастьяном когда-либо были настоящие отношения. Размышления об этом пробудили во мне вновь обретенное уважение к женам военных. Перспектива того, что мой партнер постоянно будет подвергаться неописуемой опасности, была, мягко говоря, пугающей. Я не знала, как они справлялись.

— Часто так происходит? — Уточнила я. — Похищения и тайные дома?

Он улыбнулся.

— Иногда, но не так часто, как ты думаешь. Это довольно тяжелые обстоятельства. Большую часть времени это больше похоже на то, чтобы быть политиком; много бумажной работы и встреч.

— Значит, Себастьян выбрал удачное время.

Джо несколько секунд пристально смотрел на меня.

— Не будь к нему слишком строга, София. Он не хотел, чтобы все это случилось.

Я глубоко вздохнула и слегка покачала головой.

— Знаю, но это не меняет того факта, что это случилось.

— Не хочу преуменьшать то, через что ты прошла, но, честно говоря, думаю, что он справляется с этим так же плохо, как и ты. Как я уже сказал, я был там, когда он получил новость. Я никогда раньше не видел ничего подобного. Он едва мог говорить. Все, казалось, восприняли это как гнев, но я знаю его лучше, чем большинство. Я знал, что это было на самом деле. Страх. Он хотел бросить все, что у нас было в том доме, в тот момент, когда они отвезли тебя туда, но группа работает не так. Мы не можем просто использовать «Альфа» ресурсы для личных ситуаций, какими бы серьезными они ни были. — Его губы сжались. — Они спорили часами. Практически вся комната была против него. В конце концов, он понял, что они не сдвинутся с места, но вместо того, чтобы отступить, он просто выбежал и пришел за тобой. Забрали целый отряд наших солдат. Честно говоря, я даже рад, что никто физически не вмешался, чтобы остановить его. Я почти не сомневаюсь, что он пошел бы один, если бы ему пришлось. На данный момент никто ничего с этим не делает. У нас много других забот. Но, насколько я знаю эту группу, они не станут молчать. Ни в коем случае. — Его пристальный взгляд впился в меня. — Я понимаю, что это был ад для тебя, правда, но Себастьян сделал все, что было в его силах, чтобы загладить произошедшее. Он рисковал собой, чтобы спасти тебя, так что, может, ты дашь ему небольшую поблажку, а?

Во рту у меня невероятно пересохло. Я знала, что Себастьян был расстроен моим похищением, но это бросало на все совершенно новый свет. Он не просто убирал беспорядок в «Альфа» группе. Во всяком случае, он делал все наоборот. Он активно ставил мою безопасность выше интересов своих братьев. Он нарушил правила ради меня. Я не знала, что это означало — было ли это временное помутнение или постоянное утверждение? — но мне от этого стало тепло во всем теле. Мой разум внезапно начал лихорадочно перебирать возможные варианты.

— Я не знала, — сказала я в конце концов.

— Ну, теперь знаешь, — сказал он, кивнув.

— У него будут серьезные неприятности?

— Не знаю. Время покажет. Но в прошлом такие действия были... неодобрительны, скажем так.

Что-то в том, как он это сказал, создало у меня впечатление, что это было серьезнее, чем он показывал.

Я взвесила его слова. Были ли действия Себастьяна достаточными, чтобы преодолеть всю ложь и секреты? Я не знала. У меня все еще было так много вопросов.

— Смерть Лив, — осторожно сказала я.

Выражение его лица стало мрачным.

— Это было большое дело.

— Себастьян сказал, что никто на самом деле не знает, что произошло. Это правда?

Несмотря на свой возраст, он все еще был сообразителен. Он мгновенно понял мой намек. — Ты задаешься вопросом, должен ли он был ожидать этого? — Он покачал головой. — Нет, никто не мог этого предвидеть. Он винит себя за Лив, но реальность такова, что это произошло просто потому, что она была ни в том месте, ни в то время.

— Но, если не о чем было беспокоиться, почему он оставил кого-то за пределами моего дома?

— Я подозреваю паранойю. Ты должна понять, Себастьян тяжело переживал это, тяжелее всего, что я когда-либо видел, пока ты не исчезла. Он чувствует, что если бы он не порвал с ней, если бы он нашел какой-то способ наладить отношения, возможно, все было бы по-другому.

Я удивленно моргнула.

— Они расстались? Он сказал, что они были помолвлены.

— Ах, — сказал он, поморщившись. — Прости. Я предполагал, что он рассказал тебе всю историю. Технически он не лгал; они были помолвлены. Некоторые из нас пытались предупредить его об опасности таких больших секретов в браке, но с любовью трудно спорить. Конечно, это становилось все легче по мере того, как она начинала что-то подозревать. Понимаешь, она была немного компьютерным гуру. За ней охотились всевозможные компании из списка «А», но они хотели, чтобы она переехала за границу, а Себастьян не мог, поэтому она им отказала. Так или иначе, однажды Себастьян оставил свой ноутбук открытым на портале «Альфа». Для большинства людей это мало что значило бы, но для такой девушки, как она, это был маяк. Вскоре она выкапывала всевозможную странную информацию. Этого было недостаточно, чтобы сказать ей что-то конкретное, но это подсказало ей, что он что-то скрывает. — Он сделал большой глоток из своей кружки. — Итак, она столкнулась с ним лицом к лицу. Они поссорились, и она предъявила ему ультиматум.

— И он выбрал группу, — заключила я.

Он медленно кивнул.

— Хотя «выбрал» может быть немного не то слово. Это не то, от чего можно просто уйти. Некоторым это удалось за несколько лет, но это требует огромного планирования и готовности полностью отключиться от сети. Не совсем привлекательная перспектива для подающего надежды и стремящегося к успеху человека.

— Думаю, нет. — Слишком много информации. Я не могла не заметить всех параллелей. А также одна большая разница. Себастьян изначально выбрал группу, но, когда дошло до дела, он выбрал меня.

— В любом случае, — сказал Джо, с трудом поднимаясь на ноги, — пришло время отнести эти старые кости в постель. Было приятно поболтать с тобой, София.

— Спокойной ночи.

Он двинулся, чтобы уйти, но остановился в дверях.

— Надеюсь, что бы из всего этого ни вышло, ты обретешь покой.

— Я тоже, — ответила я.

Глава 6

София

Я собиралась вернуться в свою комнату, но вместо этого поняла, что прохожу прямо мимо двери и продолжаю идти по коридору. Что-то подсказывало мне, что Себастьян не спит. Не знаю, зачем именно хотела его видеть, но знаю, что мне это было необходимо.

Мои инстинкты меня не подвели. Я нашла его сидящим за столом в своей комнате, склонившись над экраном ноутбука. Дверь была открыта, но он, казалось, не замечал меня, так что некоторое время я просто наблюдала. Он выглядел усталым. Нет, это было неподходящее слово. Изможденный было более подходящим. Человек, на плечах которого лежит тяжесть всего мира.

Даже сейчас, от одного его вида по мне пробегали мурашки. Волна вожделения, но было и что-то более глубокое, что-то успокаивающее и сильное, что расцвело в моем животе, как восход солнца. Это делало перспективу снова увидеть его — волнующей, независимо от того, как часто это случалось. Я уже начала думать, что это чувство никогда не исчезнет.

Я попыталась поставить себя на его место — невыполнимые обязательства, давящие на меня со всех сторон. Отреагировала бы я иначе? Продолжила бы я наши отношения, зная, в какой мир я его втягиваю? Я не знала. Это было похоже на позицию, в которой не было правильных ходов.

— Я знаю, что ты сделал для меня, — сказала я в конце концов.

Он вздрогнул при звуке моего голоса, его рука метнулась к ящику стола, хотя он остановился, когда узнал меня.

— Господи, София. Подкрадываться к людям в четыре часа утра в этом доме — очень, очень плохая идея.

— Прости.

Он изучал меня. Я могла бы сказать, что часть его просто хотела отослать меня прочь. Каждый разговор между нами теперь был трудным, сдавленным чувством вины и неуверенностью. Но в конце концов, он заговорил.

— О чем ты, что я сделал для тебя?

— То, как ты противостоял своим братьям, когда никто больше не хотел помочь спасти меня.

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Ах, это. В этом нет ничего особенного.

— Джо думает иначе. Он сказал, что это вызвало довольно оживленную дискуссию.

Я вошла внутрь и села на стол. Себастьян был достаточно близко, чтобы протянуть руку и коснуться, и я должна была сопротивляться желанию сделать это. Я хорошо справлялась со своим страхом, но это не означало, что он исчез. Это все еще кипело во мне, ожидая еще одной возможности вскипеть, и перспектива столкнуться с этим в одиночку была слишком пугающей. Просто быть рядом с ним успокаивало мои расшатанные нервы.

— Ты нарушил правила ради меня, — продолжила я. — В довольно большом смысле, насколько я понимаю.

Его взгляд был жестким, излучающим напряженность. Я почти чувствовала, как внутри него разыгрывается конфликт.

— Что еще я мог сделать, София? Я не мог позволить им забрать тебя.

— Я думала, что «Альфа-группа» на первом месте.

Он поколебался, затем медленно покачал головой.

— Я тоже.

Несколько мгновений мы сидели в тишине. Я думаю, мы оба знали, что будет дальше. Мы не могли вечно избегать обсуждения наших отношений. Я все еще боялась сделать это, чтобы рана снова не открылась внутри меня, но знание того, что он сделал, дало мне проблеск надежды. Может быть, каким-то образом, через это можно было пройти.

— Себастьян, я...

— Не надо, — сказал он, поднимаясь на ноги и отодвигаясь, увеличивая расстояние между нами.

— Мы не можем этого сделать, София, — его голос был резким, почти болезненным.

— Я должна знать, — ответила я. — Что все это значит для нас?

Он бросился ко мне, и я отшатнулась назад.

— Нет никаких «нас». Этого не может быть. Ты видела, какую жизнь я веду. Как ты можешь даже спрашивать об этом?

— Я не знаю, — тихо сказала я. — Но все равно спрашиваю.

Он закрыл глаза и провел рукой по волосам.

— Из-за меня тебя чуть не убили. Я не понимаю, как ты вообще до сих пор со мной разговариваешь.

Несколько дней назад я, возможно, согласилась бы с ним. Логически я понимала, что все равно должна это сделать. Но логика всегда отступала на второй план, когда дело касалось его. Да, он что-то скрывал от меня, но теперь я оценила всю тяжесть этих секретов. Все, что он делал, говорило о том, как сильно он заботился обо мне, и я не могла отрицать, что мои эмоции горели так же сильно. Я могла бы использовать ситуацию против него, или двигаться дальше и попытаться построить что-то, к чему можно было бы вернуться после того, как все закончится.

— Я не виню тебя, Себастьян. Я делала это в начале, но не сейчас. Ты не мог знать. Да, если бы я не встретила тебя, ничего этого не случилось бы, но тогда я бы никогда не встретила тебя, и, по правде говоря, эта мысль пугает меня гораздо больше, чем все остальное.

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами, выражение его лица колебалось где-то между болью и благоговением.

— Как ты это делаешь? — спросил он. Это был едва слышный шепот. — Что бы я ни делал, насколько бы я ни был уверен, ты говоришь именно то, что нужно, чтобы заставить меня усомниться в себе.

На моем лице появилась улыбка.

— Наверное, я просто талантлива.

Выражение его лица немного смягчилось, но это длилось недолго.

— Я не могу продолжать совершать эти ошибки, София. Это слишком опасно. Конечно, на этот раз я спас тебя, но как насчет следующего раза? Или через некоторое время после этого? Эта жизнь не дает никаких гарантий. Я не дам ему другой возможности заявить на тебя свои права.

— Так, значит, это все? У меня даже нет права голоса? — К моим глазам подступила влага. — Неужели мои чувства ничего не значат?

— Конечно, значат, — посетовал он, хотя, казалось, не знал, как закончить предложение.

— Итак, если у нас никогда не было шанса, зачем тогда рассказывать мне все эти вещи? — Спросила я. — Зачем ты привел меня в свой мир? Зачем прокрадываться ночью в мою комнату и утешать меня, как будто ничего не изменилось?

Он отчаянно замотал головой.

— Я не знаю. Не знаю.

На несколько мгновений воцарилась тишина.

— Ты помнишь, что сказал мне за ужином, когда мы в первый раз куда-то пошли? — спросила я в конце концов. — Ничто стоящее не приходит без риска. Вот, что я чувствую сейчас. — Я поднялась на ноги и подошла к нему, взяв его руки в свои. — Я уже большая девочка. Я могу принимать собственные решения. Я понимаю риски, и я говорю тебе, что согласна с ними. Я люблю тебя, Себастьян, и если это цена за то, чтобы быть с тобой, то я готова ее заплатить. Вопрос в том, готов ли ты?

Волна эмоций на его лице отразилась на моем собственном. Это был первый раз, когда я сказала ему слово на букву «Л» вслух. Это не было намеренно, но в тот момент, когда это сорвалось с моих губ, я поняла, что это правда. Это было так совершенно правильно. Я чувствовала это до самых костей.

Он на мгновение закрыл глаза.

— Ты понятия не имеешь, как долго я хотел услышать это от тебя. Но не сейчас. Не сейчас! — Высвободив руки, он отвернулся. — Я не знаю, смогу ли продолжать бороться с этим, София. Это слишком больно. Видеть тебя каждый день, не иметь возможности обнять тебя, поцеловать или любить. Это губит меня.

— Так прекрати бороться.

На несколько секунд я подумала, что снова потеряла его, но потом он повернулся, и его губы впились в мои.

Меня никогда так не целовали, даже он. В этом жесте я почувствовала каждую унцию его вины, его боли, любви, и я обнаружила, что отвечаю на поцелуй так же яростно, мой собственный поток эмоций гремел в моей груди. Радости, которую я испытала, было почти достаточно, чтобы заставить меня плакать.

За несколько секунд он освободил мои спортивные штаны и поднял обратно на стол. В словах не было необходимости. Отчаяние и тоска горели в нас обоих ярче солнца. Мне нужна была эта связь, это совершенное подтверждение, которое сказало бы больше, чем когда-либо могли сказать слова.

Я смутно осознавала, что дверь все еще открыта, но ничто в мире не могло остановить нас в тот момент. Мы были совершенно потеряны друг в друге. С необузданным голодом он дернул ширинку вниз, освобождая член, а затем погрузился в меня. Моя кожа горела от внезапности этого, но мне было все равно. Я наслаждалась болью, потому что она исходила от него, жгучий символ связи между нами.

Он двигался медленно, пробуждая мое тело к жизни вокруг себя нежными толчками. Я тихо мяукнула у его рта, чувствуя, как становлюсь скользкой, но он не прервал поцелуй. Он пожирал меня, нежно втягивая мои губы между зубами и поглаживая их языком. Его руки нашли мои ноги, обхватили мои колени, чтобы поднять их выше, позволяя ему войти в меня глубже.

Наконец он отстранился, только чтобы уткнуться головой мне в шею.

— Скажи это еще раз, — прошептал он, дразня меня медленным покачиванием.

— Я люблю тебя, — выдохнула я.

— И я люблю тебя, — ответил он.

А потом он снова начал двигаться во мне, его рот огненным следом прошелся по моей ключице, отчего моя способность говорить, улетучилась. Его толчки усилились, когда животное в нем постепенно вырвалось из клетки. Он зарычал мне в подбородок, одна рука скользнула между моих ног, чтобы найти клитор, посылая новый аккорд экстаза, пронзивший меня.

Теперь наши занятия любовью были другими. Каждый раз до этого я видела в нем новую сторону: иногда доминирующую, иногда мягкую, иногда голодную, но здесь было все вместе — яростная сила в сочетании с любящей нежностью. Я чувствовала, что наконец-то получаю его всего, больше никаких щитов, никаких секретов, он наконец-то отпускает все это, и это было самое прекрасное, что я когда-либо испытывала. В тот момент я поняла, что принадлежу ему, а он — мне.

Когда его ритм достиг своего пика, давление, нарастающее в моей сердцевине, начало увеличиваться. Я обвила руками его шею, впиваясь пальцами в его плоть, его тело напряглось в такт моему, когда мы кончили.

— Боже, я скучал по тебе, — сказал он, прижимаясь своим лбом к моему, когда мы отдышались. Стоя надо мной, растрепанный и весь в поту, он выглядел совершенно сияющим.

Я уткнулась носом в его нос.

— Я тоже.

Мы подошли к кровати и некоторое время лежали в объятиях друг друга. Блаженство, которое я испытала в тот момент, почти позволило забыть все, что произошло — мы были обычной парой, прижимающейся друг к другу после занятий любовью.

— Я люблю тебя, — снова сказала я, поворачиваясь, чтобы посмотреть ему в глаза.

Он улыбнулся.

— Мне никогда не надоест это слышать. — Выражение его лица немного изменилось, и я поняла, что мы вот-вот вернемся к реальности. — Я ненавижу нарушать этот момент, но мы еще не закончили разговор. Если мы действительно собираемся это сделать, нам нужно кое о чем подумать.

— Хорошо, — осторожно ответила я, наполовину опасаясь, что он снова сорвется с катушек.

Он не торопился, подбирая слова.

— Даже когда мы справимся с тем, что происходит прямо сейчас, я не знаю точно, как мы это сделаем. — Он поднял руку, чтобы пресечь мои возражения. — Я не говорю, что мы не пытаемся. Я больше не могу это отрицать, София. Я люблю тебя, и по какой-то глупой причине ты, кажется, отвечаешь мне взаимностью.

— Наверное, я медленно учусь, — ответила я.

Он одарил меня полуулыбкой.

— Дело в том, что ты здесь, и ты вовлечена, и ты знаешь то, чего не должна знать. И мои братья... некоторые из них уже беспокоятся о тебе. Сейчас они отвлечены, но, когда все уляжется, и мы все еще будем вместе, они начнут задавать вопросы, и не думаю, что им понравятся ответы.

Я как раз думала об этом. Возможно, я была спасена от непосредственной опасности, но чем дольше я находилась в доме «Альфы», тем больше понимала, что я не в такой безопасности, как думала. Я не могла просто забыть все, что видела, и эти люди знали это.

— Так что же нам делать?

Он отрицательно покачал головой.

— Я не знаю.

— Ты говоришь так, будто мы обречены, несмотря ни на что.

— Нет, нет, я не это имел в виду. — Он резко выдохнул. — Я что-нибудь придумаю. А пока нам просто нужно действовать осторожно. Мы оба знаем, что многие люди не одобряют твое присутствие здесь, так что мы не будем давать им повода продолжать в том же духе.

Я снова почувствовала, как неприятное чувство поселилось у меня в животе.

— Ты уверен насчет людей, которые меня похитили? — осторожно спросила я. — Потому что, если есть хоть малейший шанс, что этот кто-то был здесь, это может в итоге сыграть им на руку.

— Я уверен, — твердо сказал он. — Эти люди — мои братья. Кроме того, тот, кто похитил тебя, также убил Чарли и Саймона. Никто здесь не сделал бы этого.

Его уверенность успокоила меня, ну настолько, насколько это было возможно с какой-то преступной террористической группой, пытающейся похитить меня.

— Ты несколько раз использовал слово «совет», — сказала я, улучив еще один шанс удовлетворить свое любопытство, — это что-то вроде совета «Альфы» или что-то в этом роде? Я пытаюсь понять, как ты принимаешь решения.

Его челюсть слегка сжалась.

— Не уверен, что мне следует говорить об этом.

— Да ладно. Они уже будут очень злы, если узнают, что ты мне до сих пор рассказывал, верно? Так насколько же хуже это может быть?

Он поколебался, но в конце концов смиренно улыбнулся.

— Думаю, ты права. Да, в двух словах, совет управляет делами в этой области; он контролирует Азиатско-Тихоокеанский регион. Другими регионами управляют другие группы.

— И ты этим занимаешься?

Он кивнул.

— Почти все здесь, кроме охраны, водителей и домашнего персонала.

— Значит, это делает тебя чем-то большим, да? — спросила я с усмешкой.

Он рассмеялся.

— Вроде того.

В этом был смысл. Я изо всех сил пыталась представить Себастьяна где угодно, только не на вершине лестницы, независимо от того, что он делал.

— Значит, это похоже на демократию? Вы все просто голосуете за все?

— И да, и нет. В отношении большинства решений имеет право голоса весь совет, но в конечном счете все равно должен быть номинальный руководитель, чтобы разрешать споры и обеспечивать бесперебойную работу группы. Официальный руководитель — Архонт.

— Архонт? — сказала я, приподнимая бровь.

Он пожал плечами.

— Во всем виноваты греки. Теперь мы застряли с этим.

Я рассмеялась.

— И кто этот Архонт?

На его лице появилось странное выражение.

— Я не знаю.

— Ты не знаешь? — медленно произнесла я. — Как ты можешь не знать?

— Это секрет, даже среди группы. Главы каждой ячейки обладают огромным количеством энергии. Например, они единственные люди, имеющие доступ к полному списку персонала «Альфы» по всему миру. Если бы такого рода власть попала не в те руки, ущерб был бы катастрофическим. Так что они остаются скрытыми, на всякий случай.

Я облизнула губы, пытаясь переварить это.

— Но как это работает?

— Ну, в совете шестнадцать членов, один из которых главный. Судя по всему, они просто постоянные члены группы. Все, что требует их внимания в качестве Архонта, обрабатывается через компьютерную сеть «Альфы». Команды поступают анонимно, так что никто, кроме Архонта и их лейтенанта, не знает источника.

— Лейтенант?

Он кивнул.

— Архонт выбирает второго в команде, кого-то, кто возьмет на себя управление, если с ним что-нибудь случится. Они как запасной вариант. В противном случае не было бы никакой возможности выбрать нового лидера, когда существующий умрет. Лейтенант — единственный человек, который знает, кто руководит шоу. Это немного эксцентрично, я знаю, но это работает.

— Вообще-то я собиралась сказать «параноидально».

— Может быть, и это тоже. Мы не всегда поступали таким образом, но около пятисот лет назад одному из наших врагов удалось проникнуть в группу, и через Архонта они узнали все. Мы потеряли сотни членов и годы прогресса. Поэтому мы разработали систему, чтобы это не повторилось.

Все это казалось невероятно таинственным, но опять же, это было верно для всей ситуации. Кроме того, на каком-то уровне это только добавляло спокойствия всему происходящему. По сути, я жила в теории заговора!

Я не могла не улыбнуться, когда до меня дошел весь смысл того, что он сказал.

— Итак, когда ты сказал, что не знаешь, ты говорил правду или придерживался линии компании?

— Это я говорил тебе, что не знал, — ответил он с огоньком в глазах.

— Верно. Но если бы ты был главным, я предполагаю, что ты, вероятно, все равно не сказал бы мне, верно?

Когда он ответил, в его глазах блеснул огонек.

— Возможно, и нет. Мне нужно сохранить кое-какие секреты, София.

Я драматично вздохнула.

— Я полагаю, это справедливо. Ну что ж, господин советник, что нам теперь делать?

Я хотела, чтобы мы еще немного поговорили о проблемах, с которыми мы столкнулись, но, очевидно, у него было другое на уме. В ответ он мягко откатил меня от себя, затем притянул ближе, пока мы не обнялись. Хотя я все еще была в топе, я была обнажена ниже пояса, и эта поза прижимала мою голую задницу к растущей твердости между его ног. Я почувствовала, как мое тело снова реагировало.

— Теперь мы наверстываем упущенное время, — ответил он хриплым голосом.

И, несмотря на всю серьезность нашего только что состоявшегося разговора, он быстро убедил меня, что это именно то, что я хотела сделать.

Глава 7

София

Следующие несколько дней были смесью разочарования и радости. По ночам Себастьян приходил ко мне. Мы ели вместе, разговаривали и проводили много времени, заново знакомясь с телами друг друга. Хотя прошло не так уж много времени с тех пор, как мы были близки, мне казалось, что я открываю его для себя в первый раз снова и снова.

Однако, когда восходило солнце, все было по-другому. Как бы нам обоим ни хотелось просто закрыться и игнорировать все, факт был в том, что Себастьяну все еще нужно было делать свою работу. Угроза — чем бы она ни была — не исчезнет сама по себе. Если мы хотели надеяться на нормальное будущее, мы должны были действовать.

Или, скорее, что он должен был принять меры. Хотя он пытался держать меня в курсе, мое участие было строго на вторых ролях. У меня не было возможности посещать их собрания, не подвергая нас обоих риску. Он возвращался в свою комнату, которая теперь была нашей, и пересказывал происходящее. У них было несколько зацепок, но пока они не натыкались ни на что, кроме кирпичных стен. Кроме того, они, по-видимому, большую часть времени спорили о том, каким будет следующий шаг.

Я пыталась развлечь себя в его отсутствие, но это было трудно. Я не привыкла быть предоставленной самой себе. После окончания школы у меня было не больше нескольких дней наедине с собой. Не помогло и то, что я была заперта. Себастьян настаивал, чтобы я не выходила из здания, пока не стихнет угроза. Я много читала и смотрела телевизор больше, чем за всю свою жизнь, но через несколько дней почувствовала, что опасно близка к переломному моменту. Я начала видеть себя в образе одной из тех жутких старушек в драмах викторианского периода, которых можно увидеть в окнах старинных особняков, но которые никогда не выходят на открытый воздух.

Затем возникла напряженность в отношениях с членами группы. Эван и его дружки продолжали убеждаться, что я осознаю, насколько нежеланна здесь. Это не было откровенной агрессией, но мрачные взгляды и едкие замечания точно сказали мне, что они чувствовали.

— Они что-нибудь говорили о нас? — спросила я Себастьяна после особенно плохого дня.

Он нахмурился и покачал головой.

— Нет, на самом деле, они были странно молчаливы.

— Значит, это хорошо, верно?

— Думаю, да, — ответил он, хотя в его голосе не было убежденности.

Большинство, казалось, не знали, как реагировать на меня, поэтому просто игнорировали мое присутствие. А Джо, единственный, кто, как я предполагала, мог бы поговорить со мной, уехал за границу, чтобы решить какую-то семейную проблему. Я чувствовала себя немного призраком, парящим невидимым и непризнанным вокруг этого гудящего дома.

Через несколько дней скука взяла надо мной верх, и я отправилась на поиски компьютера. Я подумала, что, если бы мне пришлось убивать время, я могла бы, по крайней мере, сделать это, смеясь над кошками с веселым выражением лица. У Себастьяна был ноутбук, но он носил его с собой в течение дня. Я видела несколько рабочих столов, разбросанных по всему зданию, и, похоже, никто ими никогда не пользовался, так что не думаю, что кто-то будет возражать.

К сожалению, это было не так просто, как просто сесть и включить систему. Компьютер загорелся, когда я нажала кнопку питания, но на экране появился только мигающий курсор на черном фоне, и никакая перезагрузка или игра с кабелями не исправили бы этого.

Я уже видела, как Себастьян включал свой ноутбук раньше, и в какой-то момент во время процесса он всегда проводил большим пальцем по маленькому биометрическому сканеру, который висел сбоку. У этого компьютера тоже был такой, он стоял на столе рядом с клавиатурой. Возможно, система не запустилась бы без нужного человека в кресле.

Часть меня хотела сама стащить его, просто чтобы посмотреть, что произойдет. Я даже дошла до того, что провела большим пальцем по сканеру, но затем голос из дверного проема прервал меня.

— На твоем месте, я бы этого не делал.

Я откинулась на спинку стула. Это был Трей. Я не видела его с той ночи, как приехала. Очевидно, он не был членом внутреннего совета, так что не отсиживался здесь вместе с остальными.

— Извини, — сказала я.

— Все в порядке. Никто не пострадал. Тебе просто повезло, что я нашел тебя вовремя. Но все же хочу предупредить. От всего, что нуждается в отпечатке большого пальца, тебе, вероятно, следует держаться подальше.

Несмотря на мое смущение, любопытство теперь достигло пика.

— Почему?

Он улыбнулся.

— Если у тебя нет правильной аутентификации, вся система отключится, пока кто-нибудь не придет и не проверит ее. Думаю, тебе не нужно все это внимание.

Что ж, это ответ на вопрос.

— Верно. Спасибо за предупреждение.

Он пристально смотрел на меня несколько секунд, и я почувствовала, как у меня по коже побежали мурашки. Это был еще один из тех неловких моментов, когда мы оба понимали, что я знаю что-то, чего не должна, но мы это не обсуждали. Он совсем не выглядел обеспокоенным, но мне все равно было неловко.

— Так что же все-таки привело тебя сюда? Я не ожидала увидеть тебя в этих краях, — сказала я, отчаянно пытаясь заполнить тишину.

Он пожал плечами и заговорщицки закатил глаза.

— Томасу что-то было нужно. Знаешь, как это бывает: начальство звонит, и мы бежим. Есть идеи, где он может быть?

— На самом деле, да, я думаю, что видела, как он болтал с Маркусом на кухне недавно.

Выражение лица Трея немного потемнело. Возможно, они с Маркусом были не в лучших отношениях.

— Хорошо, спасибо. — Его улыбка вернулась. — Держись подальше от неприятностей, ладно?

Я слегка усмехнулась.

— Сделаю все, что в моих силах.

Несмотря на то, как неловко я себя чувствовала, было приятно пообщаться с коллегой Себастьяна, в котором не было никаких смертельных взглядов. Это заставило меня почувствовать, что, возможно, на этом фронте еще есть надежда.

Но на следующий день Себастьян пришел ко мне с некоторыми новостями, и эта теория быстро пошла прахом.

— Мы уходим, — сказал он.

Я удивленно отшатнулась.

— Мы? Значит ли это, что все кончено?

Он поморщился.

— К сожалению, нет. Некоторые члены совета просто считают, что было бы лучше, если бы ты была в другом месте, пока мы не закончим разбираться с этим. — Слова вырвались сквозь стиснутые зубы. У меня возникло ощущение, что это был еще один долгий и ожесточенный спор.

Итак, меня выгнали. С одной стороны, это было небольшим облегчением. Меня тошнило от того, что я была заперта здесь, постоянно чувствуя себя неловким родственником, которого никто на самом деле не хочет видеть рядом. Но, с другой стороны, опасность за этими стенами была очень реальной.

— Я думала, что там небезопасно, — осторожно сказала я.

Он вздохнул.

— Это не так. Но не волнуйся, они не отправят тебя домой. Я уговорил их пойти на компромисс. Это не единственный охраняемый объект, которым владеет «Альфа». У нас есть еще несколько мест, разбросанных по городу, так что мы собираемся переехать в одно из пустующих. Оно не будет так сильно охраняться, как это, но там все те же меры безопасности. Мы будем в такой же безопасности, как и сейчас.

— Хорошо, — сказала я, хотя в моем голосе была легкая дрожь. Какой еще ответ я могла дать? Казалось, не было никакого смысла спорить.

Он пристально смотрел на меня несколько секунд, прежде чем опуститься на кровать рядом со мной и взять мою руку в свою.

— Эй, все будет хорошо. Поверь. Я тоже еду, и я скорее умру, чем позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Я кивнула.

— Знаю. Просто ненавижу чувствовать себя такой беспомощной, понимаешь? Я всего лишь пешка, которую двигают на доске — только это не игра, это моя чертова жизнь.

— Я знаю, — ответил он, одарив меня грустной легкой улыбкой. — Знаю.

На следующий день мы уехали. Не было никаких фанфар. Никто даже не попрощался. Думаю, этого следовало ожидать.

Снаружи нас встретили два здоровенных охранника в костюмах, которых Себастьян представил как Тони и Аарона. Очевидно, они собирались быть нашей дневной командой охраны.

Теперь он ехал со мной, чтобы помочь мне устроиться, но ему придется каждый день возвращаться в главный дом, чтобы продолжить работу.

Примерно через тридцать минут мы остановились перед небольшим, но современным на вид домом на тихой, зеленой улице. На первый взгляд это выглядело совершенно нормально, но биометрический сканер на входной двери и решетки на окнах намекали, что это было нечто большее, чем обычное жилье.

— Они пуленепробиваемые, — сказал он, проследив за моим взглядом. — И двери тоже. — Протянув руку, он нажал на сенсорную панель у входной двери, и замок щелкнул, открываясь. — Никто не войдет сюда без надлежащего разрешения. И чтобы даже попытаться, они должны сначала разобраться с Тони и Аароном. Весь дом будет находиться под круглосуточным наблюдением.

Часть напряжения внутри меня рассеялось. Место определенно казалось таким безопасным, как он утверждал.

Двое охранников расположились снаружи, оставив весь дом Себастьяну и мне. Было приятно наконец-то почувствовать, что у нас снова есть свое собственное пространство. Несмотря на свои размеры, главный дом временами казался тесным, а всепроникающая атмосфера беспокойства и враждебности делала его менее чем приятной средой обитания.

Себастьян откуда-то достал еду навынос, и мы съели ее, растянувшись перед телевизором, насмехаясь над ужасностью реалити-шоу, которые, казалось, доминировали во всех сетях. По большинству стандартов это был не особенно интересный вечер, но я обнаружила, что смеюсь сильнее, чем за последние недели. Уход из штаба «Альфы» снял с моих плеч тяжесть, которую я даже не осознавала, что несу.

После ужина Себастьян на минуту исчез в задней части дома и вернулся с коробкой.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказал он, его тон снова стал серьезным.

— О?

Он открыл коробку, чтобы показать миниатюрный серебряный пистолет. У меня перехватило дыхание.

— Я хочу, чтобы это было у тебя, — сказал он, вынимая его и протягивая мне.

— Себастьян, я ничего не знаю об оружии. — Одна только мысль о том, что в моих руках будет что-то настолько смертоносное, наполняла меня тревожной энергией.

— Знаю. Я не ожидаю, что ты пойдешь уничтожать наших врагов в одиночку. По правде говоря, я сомневаюсь, что тебе когда-нибудь придется им воспользоваться. Я имел в виду то, что сказал об этом безопасном месте. Это просто мера предосторожности, не более. — Он протянул свободную руку и обхватил мой подбородок, его большой палец с предельной нежностью коснулся моей щеки.

— Я не могу быть с тобой все время, и мысль о том, что меня не будет здесь, чтобы защитить тебя... Пожалуйста, это заставило бы меня чувствовать себя лучше.

Беспокойства в его глазах было достаточно, чтобы развеять мои сомнения. Я осторожно протянула руку и взяла у него оружие. Это клише, но оно было на удивление тяжелым. Металл казался холодным на моей коже.

— Это предохранитель, — сказал он, указывая рядом со спусковым крючком. — Не снимай его без необходимости. В пистолете тринадцать патронов, и он уже заряжен.

Крепче обхватив рукоять руками, я медленно подняла ее перед собой. У меня не было никаких иллюзий относительно моей способности на самом деле ударить по чему-либо, но я правда испытывала определенное чувство комфорта, понимая, что держу в руках оружие.

— Ладно. — Держа смерть в руке, я вдруг почувствовала необходимость пошутить. — Знаешь, я почти уверена, что никто из моих парней никогда раньше не давал мне огнестрельное оружие. Я, несомненно, самая счастливая девушка во всем мире.

Напряжение на его лице ослабло.

— Рад, что смог быть твоим первым.

— Итак, чем еще можно заняться в этом месте? — спросила я, откладывая пистолет в сторону. — Знаешь, кроме того, чтобы поиграть с моим новым огнестрельным оружием.

— Не многим. — Он злобно ухмыльнулся и придвинулся ближе, просунул руки под мои ноги и поднял их над своими коленями, пока я не легла в его объятия. — Хотя у меня есть несколько идей о том, как мы можем воспользоваться нашей новообретенной частной жизнью.

— Да? И что это может быть? — Я ответила как можно ласковее.

Он наклонился, чтобы нежно поцеловать меня в щеку.

— Ну, я подумал, может быть, я посмотрю, в скольких разных комнатах я мог бы тебя трахнуть.

— Думаю, мне бы этого очень хотелось, — ответила я, уже чувствуя, как участился мой пульс.

Достаточно сказать, что к тому времени, когда мы наконец рухнули в постель, не осталось ни одной неиспользованной комнаты.

Глава 8

София

На какое-то время пребывание в новом месте подняло мне настроение. Я исследовала новый дом и провела много часов, слоняясь вокруг с бокалом вина и книгой. Но довольно скоро разочарование вернулось. Каждое утро Себастьян целовал меня в голову, а затем исчезал за дверью спальни, возвращаясь только после захода солнца. Во многих отношениях у него было немного больше свободы, чем у меня, но, по крайней мере, у него была миссия. Я, с другой стороны, была оставлена просто плавать вокруг, совершенно бесцельно.

Я попыталась немного подшутить над охранниками, но быстро стало очевидно, что все стероиды, должно быть, сожгли их веселые качества до небытия. Они были примерно такими же дружелюбными, как пара камней, и менее интересными; я быстро оставила всякую надежду развеять свою скуку разговором.

По моей просьбе Себастьян принес мне ноутбук, поэтому я занялась поиском работы в Интернете. Я знала, что это мазохизм — так издеваться над собой, но ничего не могла с собой поделать. После десяти лет, когда я не думала ни о чем, кроме своей карьеры, я не могла просто отключить эту часть своего мозга. Честно говоря, я не была уверена, что там было еще много других частей. Оказалось, что в фирмах высшего уровня было несколько вакансий, в том числе одна в крупнейшем конкуренте Литтл Белл. Любой из них идеально подошел бы мне, и я знала, что у меня есть хорошие шансы, если я решу подать заявление.

Некоторое время я смотрела на экран, прежде чем закрыть ноутбук и целенаправленно отложить его в сторону. Ну, вот и все. Кто знает, может быть, они все еще будут доступны через несколько недель, и все закончится.

Но в ту ночь, лежа в постели, я не могла перестать думать о находке. Возвращение к работе было именно тем, что нужно. Весь день я была предоставлена самой себе, и я не могла не задуматься о своей ситуации. Быть безработной и запертой в доме, с таинственными силами, замышляющими Бог знает что вокруг меня, вряд ли было рецептом внутреннего покоя.

— Знаешь, я немного схожу с ума, — сказала я на следующий день, когда мы сидели в гостиной после ужина.

Он бросил на меня сочувственный взгляд.

— Знаю, что это тяжело. Надеюсь, скоро у нас что-нибудь получится. А пока постарайся расслабиться и наслаждаться свободным временем.

— Ты видел, как я пытаюсь расслабиться? — ответила я. — Это крушение поезда. Вчера я действительно переставила каждую книгу в кабинете по имени автора, просто чтобы почувствовать, что я действительно чего-то достигла за этот день.

Он рассмеялся.

— Кстати, там неприлично много кулинарных книг пятидесятых годов. В любом случае, расслабление — это не мой стиль, — продолжила я. — Мне нужно вернуться, чтобы вернуть свою жизнь в нужное русло. Чем дольше я буду ждать, чтобы найти другую работу, тем труднее это будет. Я понимаю, что ситуация опасная, но я хочу к чему-то вернуться, когда все закончится.

Он несколько секунд пристально смотрел на меня, на его губах играла странная улыбка.

— Что? — спросила я, понимая, что что-то не так. Ему не следовало улыбаться.

Он открыл рот, затем снова закрыл его, прежде чем встать и подойти к своему столу.

— Я собирался подождать, пока со всем этим не разберутся, но, думаю, нет ничего плохого в том, чтобы показать тебе сейчас.

— Показать что? — спросила я, чувствуя прилив возбуждения.

Он вернулся, держа в руках небольшую стопку бумаги.

— Это, — сказал он. — Я знаю, что ты не любишь, когда тебе помогают, но, надеюсь, в этом случае ты сможешь сделать исключение.

С некоторым трепетом я начала читать, но не успела прочесть и половины страницы, как обнаружила, что ухмыляюсь, как идиотка.

— Боже мой, — сказала я. — Где ты это взял?

— У друга, — небрежно ответил он.

— Ну, твой друг нашел клад, — сказала я, перелистывая еще несколько страниц. — Боже мой, партнеры взбесятся, когда увидят это.

В руках я держала распечатку цепочки электронных писем, которая растянулась на несколько лет. Мы с Себастьяном не были новичками в небольшом письменном флирте, но это вывело идею секстинга на совершенно новый уровень. Мы говорим о плохом порнографическом сценарии восьмидесятых, и, судя по формулировке, это была всего лишь прелюдия к тому, что пара на самом деле делала в спальне.

Я не узнала адреса электронных почт, они выглядели как личные учетные записи, но подписи были.

Алан Бити и Дженнифер Смарт.

— Думал, что ты будешь довольна, — ответил Себастьян.

Это было преуменьшение века. Длительных отношений между сотрудником и ее начальником уже было достаточно, чтобы доставить им серьезные неприятности, но это пошло еще дальше. Между более расистскими сообщениями чередовались многочисленные просьбы об одолжениях и множество признаков преференциального отношения. Судя по датам, их договоренность началась еще до того, как Дженнифер получила повышение. Не нужно быть гением, чтобы понять, как на это посмотрят другие партнеры. Казалось, что Рождество наступило раньше.

И тут я заметила решающий удар.

— Святое дерьмо. — Я показала ему одну конкретную строчку, чтобы он прочитал. — Ты это видел?

Он ухмыльнулся и кивнул.

Спасибо, что наконец-то разобрался с этой маленькой сучкой Софией. Уверена, что смогу придумать несколько творческих способов вознаградить тебя ;)

Было ужасно приятно наконец-то увидеть, как она говорит обо мне так, как я всегда подозревала. Чопорной, милой девушки, которая бродила по нашему офисному зданию, здесь нигде не было видно. Эти электронные письма были написаны Дженнифер без фильтра, и это точно показывало, какой отвратительной она была на самом деле. Хотя мое имя всплывало чаще всего, она, казалось, затаила злобу почти на всех, кто представлял хотя бы малейшую угрозу ее продвижению по службе. На короткое мгновение мне действительно стало жаль ее за то, что она была такой неуверенной в себе, но это быстро было подавлено потоком восхитительного удовлетворения от осознания того, что она наконец получит то, что заслужила.

— Я знал, что у них не могло быть достойной причины уволить тебя.

Я кивнула, все еще загипнотизированная словами, которые были передо мной.

— Ты думаешь, этого будет достаточно, чтобы вернуть меня на работу?

— Определенно. Это довольно ясно показывает, что в твоем увольнении было нечто большее, чем качество работы.

Я поняла, что ухмыляюсь, как дурочка.

— Первым делом завтра я разберусь с этим, — сказала я, уже прокручивая в голове эту конфронтацию.

Выражение его лица немного изменилось.

— Я бы предпочел, чтобы ты подождала, пока мы не решим другую проблему. Там все еще опасно.

На секунду мне показалось, что я ослышалась.

— Ты серьезно думаешь, что я буду сидеть дома? Зачем тогда вообще отдавать это мне?

Он неловко пожал плечами.

— Ты казалась расстроенной. Я подумал, что это может заставить тебя чувствовать себя лучше, зная, что ты сможешь вернуться в Литтл Белл, когда все это закончится.

— И что я должна делать? Продолжать крутить здесь большими пальцами? Послушай, я не преуменьшаю риск. Я знаю, что это небезопасно, но правда в том, что мы понятия не имеем, сколько времени это займет. Конечно, это может быть неделя, но может быть и месяц, или два, или шесть. Кто сказал, что они вообще собираются снова показать свои лица, не имея возможности? — Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь обуздать свои эмоции. Я снова почувствовала себя гормональной девочкой-подростком, в мгновение ока переходящей от ликования к гневу и расстройству. — Мне нужно что-то, Себастьян. Сидение здесь убивает меня, прости за каламбур. Мы можем найти способ заставить это работать? Ты каждый день ходишь на работу и с работы и все еще цел и невредим.

Его челюсть сжалась, и он отвел взгляд.

— Это правда. — Он на некоторое время задумался. — Прости. — Придвинувшись ближе, он притянул меня к себе и наклонился, чтобы поцеловать мои волосы. — Просто сама мысль о том, чтобы оставить тебя беззащитной, ужасает. Но ты права, это несправедливо по отношению к тебе. Как насчет этого: ты пойдешь туда завтра и надерешь кому-нибудь задницу, а как только вернешься на работу, Аарон и Тони будут каждый день возить тебя в офис и обратно. Пока ты не выйдешь из здания, с тобой все будет в порядке. Нескольких тысяч свидетелей должно быть достаточно, чтобы удержать кого-либо от попыток что-либо предпринять.

Я поймала себя на том, что снова ухмыляюсь.

— Не говоря уже о безопасности здания. Мы заключили сделку. — Прижавшись к его груди, я снова начала перечитывать электронные письма.

— Боже, не могу дождаться, когда увижу ее льстивое личико.

* * *

— Привет, Дженнифер, — сказала я своим самым сладким голосом, когда заглянула в ее дверь.

На короткую секунду на ее лице отразился шок, хотя исчез в одно мгновение.

— София, какой приятный сюрприз. Я думала, ты все еще в отпуске.

— Да. Я заскочила, чтобы кое-что передать мистеру Беллу.

Она нахмурила брови. Я думаю, что по моему поведению она поняла, что что-то было не совсем так, но она не знала, что именно.

— Это кажется... необычно.

— О, я знаю. Я бы не стала его беспокоить, если бы не получила недавно кое-какую информацию, которую, уверена, он захочет увидеть.

— О? — Она казалась смущенной, что только заставило меня улыбнуться шире. Я знала, что это было мелочно и по-детски, но мне было неописуемо приятно наконец-то иметь возможность поиграть с ней, как она столько раз играла со мной.

— Да. На самом деле это небольшой скандал. — Я наклонилась ближе, как будто делилась секретом с подругой. — Судя по всему, один из партнеров спал со старшим партнером. Я просмотрела электронные письма, которые они отправляли друг другу. Кое-что из того, что они писали... ну, это слишком изобретательно, даже не описать словами. Но что самое худшее? Он оказывал ей всевозможные услуги в офисе. Он даже повысил ее в должности после совместных выходных. Довольно шокирующе, да? Думаешь, что твоя работа важна, а потом узнаешь о чем-то подобном. Этого достаточно, чтобы тебя затошнило.

Выражение ее лица было бесценным. Ее глаза были открыты так широко, что я подумала, что они могут выскочить у нее из головы, а рот беззвучно шевелился, как будто она все еще могла каким-то образом найти выход из сложившейся ситуации. Она была похожа на одного из тех вращающихся карнавальных клоунов.

Несколько секунд я просто стояла и наслаждалась.

— В любом случае, как ты можешь себе представить, мистер Белл очень серьезно относится к этому вопросу. Полагаю, что тот партнер сейчас с ним, и он должен позвонить ему в любой момент. Не могу представить, что кто-то из них еще долго проработает в компании.

По удивительно удачному стечению обстоятельств именно в этот момент зазвонил телефон Дженнифер.

— О, тебе звонят, — сказала я. — Мне пора. Просто хотела поделиться новостями. Хорошего дня.

Не знаю, как я это сделала, но мне удалось развернуться и уйти, не издав ни звука восклицания, хотя внутренне я давала себе миллион пятерок. Даже сама Дженнифер гордилась бы этим выступлением. Это было так же весело и фальшиво, как и любое ее действие.

Я могла бы повести себя по-взрослому и позволить этому закончиться, но после многих лет пыток моральное превосходство было последним, о чем я думала. Это был мой момент, и я собиралась насладиться им по полной. После краткого визита, чтобы посмотреть, что стало с моим офисом, я выследила Элли и вытащила ее в главное фойе, чтобы она подождала со мной.

— О Боже мой, — сказала она, когда я рассказала о том, что произошло. — Ты мой гребаный герой. Что она ответила на все это?

— Ничего. Она просто сидела и краснела все больше и больше, как будто кто-то накачивал ее горячим воздухом.

Она рассмеялась.

— Господи, жаль, что меня не было рядом, чтобы увидеть это. Это, должно быть, было самой приятной вещью в мире.

— Это было довольно удивительно, — ответила я.

— Как, черт возьми, ты вообще получила доступ к ее электронной почте?

Я пожала плечами.

— Никак. Аноним переслал их мне.

— Ты шутишь, да?

Я отрицательно покачала головой. Это была довольно неубедительная ложь, но, по иронии судьбы, она была более правдоподобной, чем правда. О, да, мой парень — член тайного общества, которое взломало электронную почту Дженнифер. Это было бы настоящим удовольствием.

— Письма просто появились в моем почтовом ящике на днях.

Она недоверчиво покачала головой.

— Ну, очевидно, у тебя есть крестная фея, которая присматривает за тобой.

Я не могла не усмехнуться упоминанию о Золушке.

— Ты знаешь, может быть, это так и есть.

В этот момент из-за угла появилась Дженнифер в сопровождении охраны здания. Она была как будто с картины перестрелки: пустые глаза, мертвенно-бледная кожа, вещи, вяло прижатые к груди в картонной коробке. С ней никто не нянчился, никаких исключений, связанных с временным отпуском, чтобы смягчить удар. Ее просто отпустили, и политика компании диктовала, что она должна немедленно уйти. На карту было поставлено слишком много конфиденциальной информации, чтобы позволить бывшим сотрудникам задерживаться.

Она изо всех сил старалась сохранить видимость превосходства, хотя размазанная тушь под ее глазами, безусловно, ухудшала эффект, и в тот момент, когда она увидела меня, выражение ее лица сморщилось. Я заняла идеальную позицию, именно там, где она стояла во время моей позорной прогулки. На этот раз в моей улыбке не было ничего милого. Я дала волю всему, что у меня было. Я даже бросила свою самую саркастическую ухмылку для пущего эффекта.

Элли была немного более прямолинейна.

— Увидимся, сука, — сказала она, когда они прошли мимо и вошли в лифт. Дженнифер вздрогнула, как от удара.

Когда двери закрылись, Элли глубоко вздохнула и улыбнулась.

— Мне кажется, или воздух вдруг стал немного слаще?

Я многозначительно фыркнула.

— Ты знаешь, думаю, что так. Должно быть, из-за отсутствия дерьма.

Она рассмеялась.

— Итак, пожалуйста, скажи мне, что это означает, что ты возвращаешься? Без тебя здесь скучно.

— В любом случае, здесь все равно будет немного скучно. Но да, я возвращаюсь. Очевидно, они готовились сделать мой отпуск более продолжительным, до конца этой недели, так что время выбрано идеально. Я все еще числюсь в списках, так что нам даже не нужно оформлять никаких документов.

Элли захлопала в ладоши.

— Потрясающе. И, конечно же, мы отпразднуем?

Я поморщилась, вспомнив правила Себастьяна. Как бы привлекательно ни звучал офисный гул, это было небезопасно.

— Позволь мне устроиться поудобнее, а потом мы поговорим. Ладно?

Она выглядела немного разочарованной, но не задавала вопросов.

— Конечно. Что ж, спасибо, что пригласила меня на шоу, но я должны возвращаться. Райтс не будет преследовать сам себя в судебном порядке.

— Конечно. До встречи.

Как только она скрылась за углом, я улучила момент, просто впитывая окружающее. Это может показаться странным — я имею в виду, что, несмотря на весь свой престиж, на самом деле это был просто офис, — но после того, как я отдала большую часть последних шести лет Литтл Беллу, иногда он чувствовался больше, как дом, чем мой собственный. Когда Себастьян вручил мне эти страницы, я была вполне уверена, что этого будет достаточно, чтобы вернуть меня в дверь, но до сих пор я не была уверена. Я вернулась. По крайней мере, одна часть кошмара закончилась.

Мне не потребовалось много времени, чтобы снова встать на ноги. После того, как все узнали, что я снова здесь, работа быстро потекла своим чередом. Всего за несколько часов я снова погрузилась по шею в папки с делами. Обычно это могло бы меня слегка измотать, но сегодня я не могла стереть улыбку с лица.

Удивительно, но Себастьян ждал меня по возвращению. В большинстве дней он возвращался только после ужина.

— Я хотел быть здесь, когда ты вернешься со своего первого дня, — сказал он, когда я спросила. В руках он держал бутылку шампанского, а перед ним стояли два бокала.

— О, как мило с твоей стороны, — сказала я, наклоняясь для долгого поцелуя. — Но не стоило. Это не новая работа. Я просто вернулась на старую.

— Но это не означает, что его не стоит отпраздновать. — Он по-волчьи оскалился. — Кроме того, мне захотелось шампанского.

Я рассмеялась.

— Ах, а вот и истинная причина.

Он налил, а потом мы устроились на диване.

— Итак, как это было? Все прошло хорошо?

— Можно сказать и так. Зло было повержено, порядок восстановлен и все такое.

— Я рад это слышать. Должно быть, приятно вернуться.

Я кивнула.

— Черт, да, это так. Я могу честно сказать, не думаю, что когда-либо в жизни была так счастлива быть занятой делом.

— Я рад.

— Эрнест также сделал несколько не столь тонких намеков на «недавно освободившиеся должности», которые, возможно, потребуется занять.

Его лицо просияло, и он притянул меня к себе, чтобы обнять.

— Поздравляю! Это замечательно.

— Так и есть, правда?

— Уверен, тебя бы повысили много лет назад, если бы не эти двое, — сказал он. — Однажды ты будешь управлять этим местом, запомни мои слова.

— Да, тогда, может быть, у меня самой будут полномочия присоединиться к «Альфе».

Он криво покачал головой.

— Ты бы серьезно хотела это сделать после увиденного?

— Не знаю. Не то чтобы это не приходило мне в голову. Если игнорировать все оружие, похищения и тому подобное, это довольно круто. — Я сделала глоток шампанского. — Кроме того, это разрешило бы одно из наших нынешних затруднений.

— Я полагаю, да.

— В любом случае, как именно можно присоединиться? Джо сказал, что он вроде как забрал тебя из армии.

В его улыбке появился намек на ностальгию.

— Он рассказал тебе, да? Не уверен, чтобы я делал, если бы не он. До этого момента я был довольно растерян. Теперь у меня действительно есть цель. Что касается вербовки, то здесь нет единого способа. Ты ищешь таких людей, как Томас, которые слишком усердно работают в выбранной ими области, пока мы не можем не заметить их. Он совершил убийство, работая на одну из крупных нефтяных компаний, прежде чем мы нашли его. И потом, такие парни, как Трей, которые просто упоминают свою фамилию.

— О, малыш из трастового фонда, да? Я не знала. Он не кажется таким уж большим придурком.

Себастьян рассмеялся.

— Он нормальный, большую часть времени, хотя, честно говоря, многие из нас не хотели принимать его. Нам нравится набирать людей по их заслугам, а не по родословной, но его отец был членом клуба до него, и он отчаянно хотел, чтобы сын пошел по его стопам. Я думаю, что это была одна из тех старых денежных традиций. Как бы то ни было, он подергал за кое-какие ниточки, и у него было достаточно друзей, чтобы в конце концов добиться своего. Но держи это при себе.

— Да, конечно. Полагаю, поскольку моя семья обладает всеми достоинствами «Хэппи Мил Макнаггета», мне придется пойти по тяжелому рабочему пути.

Выражение его лица немного утратило игривость.

— Давай обсудим это, когда будем подходить ближе к этому моменту?

Я не была уверена, что говорю серьезно, но эта идея, казалось, расстроила его, поэтому решила отказаться от нее.

Следующие несколько дней прошли на удивление спокойно. Если не обращать внимания на кошмарный фон, мы с Себастьяном выглядели почти как обычная, здоровая, профессиональная пара. Каждый день мы вместе быстро завтракали, прежде чем отправиться в свои офисы. Мы работали в течение десяти часов или около того, время от времени созваниваясь, чтобы прошептать сладкие пустяки, прежде чем вернуться домой и провести несколько часов перед телевизором или заняться любовью, а затем рухнуть в постель и все по новой. Я никогда по-настоящему не представляла себе, что у меня будут длительные отношения, но если бы я это сделала, то, все было бы именно так. Только случайное измученное выражение лица Себастьяна и присутствие нашей маленькой команды безопасности смогли разрушить иллюзию нормальности.

Конечно, все было далеко не так просто. Работа была желанным развлечением, но она не смягчала нервозность, которая была моим постоянным спутником. На самом деле, если уж на то пошло, от этого стало только хуже. Рассуждая логически, я понимала, что, скорее всего, ничего не произойдет. Мое здание было переполнено людьми каждый вечер до позднего ужина, и телохранители встречали меня всего в нескольких футах от входной двери. Кто-то должен быть невероятно смелым или глупым, чтобы что-то попробовать. Но, тем не менее, я не могла избавиться от ощущения постоянной слежки. Это заставляло меня нервничать и волноваться.

Себастьян, казалось, понял, что я борюсь, потому что действительно прилагал массу усилий. Между сексуальными текстами и милыми маленькими подарками, которые он отправлял в мой офис — я не боюсь признаться, что обожаю букет красных роз — я на самом деле чувствовала себя довольно избалованной. А затем он нанес решающий удар.

В субботу я пришла домой и обнаружила записку на кухонном столе. Несмотря на то, что здесь больше никто не жил, он обратился ко мне по имени. София. В отличие от его последнего письма, это вызвало волну возбуждения. Он вернулся к своим старым трюкам.

Я развернула его в нетерпении.

Дорогая София,

Скорее всего, сегодня я приду немного позже обычного. Надеюсь, ты сможешь меня простить. Знаю, что в последнее время все было немного сложно, поэтому я решил, что нам нужна приятная романтическая ночь. Я бы хотел, чтобы ты кое-что приготовила для меня по возвращению домой.

В морозилке лежит пакет со льдом. Отнеси его в спальню и наполни ведро, которое стоит на комоде. Рядом с ним стоит бутылка шампанского, которую нужно охладить.

В спальне ты найдешь коробку спичек и свечи. Нет ничего лучше небольшого освещения для настроения. Зажги их и расставь по всей комнате.

И последнее, на кровати лежит предмет, который, надеюсь, ты будешь вспоминать с нежностью. После того, как ты снимешь все, что на тебе надето, надень это, а затем жди меня на кровати, лежа лицом вниз.

До встречи.

— С

Я поймала себя на том, что кусаю губу, пока читаю, мою кожу уже покалывает от жара. Сцена, которую он описал, была в основном воплощением романтики, но тяжелый, повелительный тон, с которым он писал, был безошибочен. Здесь происходило нечто большее, чем очевидные вещи. Прошло много времени с тех пор, как он написал одно из своих писем, достаточно много, чтобы я опьянела от предвкушения.

Быстро заглянув в морозилку, я направилась в спальню, уже подозревая, что знаю, что найду. И я не разочаровалась. Если у меня и были какие-то сомнения в том, что сегодняшний вечер будет более извращенным, чем обычно, они исчезли в тот момент, когда мой взгляд упал на кровать. На одеяле лежала повязка, которую Себастьян оставил мне в отеле несколько месяцев назад. От одной мысли о той ночи у меня между ног разлилось что-то теплое. Жжение от его руки, жжение веревки — это была ночь, когда все изменилось. Я вошла одной женщиной, а вышла другой.

Поместив шампанское в ведерко, я углубила его в лед, затем зажгла свечи и приглушила свет. Должна признать, сцена действительно выглядела невероятно романтично. Раздевшись, я опустилась на колени на кровать и обернула черный шелк вокруг головы, крепко завязав его сзади. В прошлый раз я колебалась, даже немного испугалась, но сейчас едва могла сдержать волнение. Себастьян хорошо научил меня удовольствию с закрытыми глазами.

Некоторое время я лежала, наслаждаясь тишиной, пока внутри меня росло предвкушение. Я знала, что ожидание было частью этого. Мой блуждающий разум заводил меня так же эффективно, как любая прелюдия. Будет ли это еще одна порка? Больше сдержанности? Или у него были другие тузы в рукаве?

Это могло быть пятнадцать минут или час, я не уверена, но в конце концов я услышала характерный щелчок открывающейся входной двери. Мое тело напряглось. Я предполагала, что он пойдет прямо ко мне, но было тихо. Я поняла, что оставила дверь спальни открытой, а полы здесь были покрыты коврами, что означало, что я не услышу, когда он наконец придет. Он мог быть в комнате прямо сейчас.

Я немного поежилась, когда какая-то странная смесь дискомфорта и желания поселилась у меня в животе. Это была одна из моих любимых частей открытия покорной стороны; осознание того, что другие эмоции, помимо возбуждения, тоже могут быть возбуждающими. Я чувствовала себя в большей гармонии с самой собой, чем когда-либо.

Не имеет значения, здесь он или нет. Он сказал мне ждать, и я буду ждать. Он придет, когда будет готов.

Я держала свою позицию.

Глава 9

Себастьян

Она слегка вздрогнула при моем появлении, хотя я не издал ни звука. Возможно, какое-то неуловимое изменение в воздухе выдало меня. Или, возможно, она просто слишком хорошо меня знала. Несмотря на это, она не шелохнулась.

Я понятия не имел, как она стала такой потрясающей сабой за такое короткое время. Какое-то время мы не углублялись ни во что слишком извращенное, но, увидев ее такой, я отчаянно захотел сделать это еще больше. Есть что-то настолько эротичное в том, чтобы прийти домой к девушке, которая ждет тебя так, как ты велел. Она в точности следовала моим указаниям: охладила шампанское, зажгла свечи и надела на глаза повязку.

Я потратил немного времени, просто разглядывая ее. Она была совершенно сногсшибательна: ее волосы были распущены и лежали на спине, как каштановая река, ее кремовая кожа купалась в свете свечей. Я никогда не видел женщины с более великолепной фигурой — идеально пропорциональные изгибы, но ни на унцию больше жира, чем необходимо. Просто находясь рядом с ее обнаженным телом, моя кровь бурлила в жилах.

Она даже не вздрогнула, когда я заговорил.

— Ну, разве это не романтично.

Она слегка рассмеялась.

— Да? Тебе придется рассказать мне. У меня временные проблемы со зрением.

Это было забавно, хотя мой комментарий был довольно безобидным, в ее голосе было что-то другое. Это было мягче, более податливо. Перемена происходила всякий раз, когда мы занимались любовью, независимо от того, был ли в этом какой-то излом или нет. Я даже не думаю, что она осознавала, что это происходит, как будто она просто автоматически переходила от одного образа к другому. Я был поражен, что она никогда раньше не осознавала своего пристрастия. Она была прирожденной сабой.

Я подошел ближе и нежно провел рукой по ее спине. Такая мягкая, словно шелк. Она немного дрожала, но в остальном не двигалась.

— У меня запланировано кое-что особенное, — сказал я. — Новое.

— Я подозревала, — ответила она. — Не думаю, что ты скажешь мне — что, хотя?

Я усмехнулся.

— А в чем тогда веселье?

Я подошел к комоду и достал бутылку, которую припрятал там раньше.

— Я говорил тебе, какая ты сегодня великолепная? — Спросил я.

Она чуть улыбнулась.

— Не раньше, чем десять часов назад.

— Я был невнимателен, — ответил я, придвигаясь ближе. — Должен признаться, я думал об этом весь день. Я едва мог дождаться, когда снова доберусь до этого тела.

— В последнее время твои руки часто касались этого тела.

Я скользнул на кровать и оседлал ее ноги.

— Не так, как сейчас, — ответил я, открывая крышку и выдавливая большую каплю массажного масла ей на спину.

Она дернулась и издала небольшой звук удивления, но он быстро превратился в стон, когда мои руки начали работать на ее коже.

— Боже, девушка могла бы привыкнуть к этому после работы.

Она была не единственной, кто наслаждался собой. Вид ее кожи, гладкой и блестящей, был подобен уколу тестостерона прямо в мои вены, и она великолепно ощущалась между моими пальцами. Я медленно массировал ее спину вверх и вниз, обращая внимание на каждую отдельную мышцу. В молодости, в спонтанной попытке произвести впечатление на женщину, я ходил на курсы массажа, и, хотя я был немного не в себе, методом проб и ошибок я нашел то давление и темп, которые нравились Софии. Более чем в нескольких местах было плотно, поэтому я потратил на них дополнительное время, наслаждаясь ощущением того, как она постепенно тает подо мной.

Чем ниже я спускался по ее телу, тем глубже становились ее звуки, настроение постепенно переходило от чувственного к сексуальному. Применяя больше масла, я начал медленно обрабатывать ее попку, время от времени приближаясь к ее сердцевине, но стараясь не вступать в контакт. Она пошевелилась, издав несколько тихих всхлипов, но не высказала никаких возражений. Видя эту сдержанность, мне стало до смешного тяжело. Всего месяц назад она бы уже умоляла меня прикоснуться к ней там. В конце концов, она будет умолять, я позабочусь об этом, но тот факт, что она сдерживалась сейчас, показывал, как далеко зашло ее самообладание.

Я не сомневался, что она знала, что в этом вечере было нечто большее, чем простой массаж — мы были вместе достаточно долго, чтобы мои сюрпризы стали по-настоящему неожиданными, — но я все еще с нетерпением ждал, что будет дальше. Мне нравится это чувство непредсказуемости, когда я веду своего партнера на неизвестную территорию. Неопределенность усиливает все. Я почти чувствовал, как предвкушение вибрирует в ее теле.

— У тебя волшебные руки, — сказала она, когда я, наконец, убрал их.

— Я рад, что смог тебя разогреть.

Она сделала паузу.

— Разогреть для чего? — Ее голос был хриплым, с едва заметной дрожью, пробивающейся сквозь него. Так чертовски сексуально.

Вместо ответа я наклонился к боковому столику и взял одну из свечей.

— Ты мне доверяешь? — Спросил я.

На этот раз не было никаких колебаний.

— Да. — После всего, что произошло за последние несколько недель, было удивительно слышать такую уверенность. Я понятия не имел, где она нашла в себе силы простить меня, не говоря уже о том, чтобы снова доверять мне. Это доверие было для меня сейчас самой важной вещью в мире, и я скорее умру, чем нарушу его снова.

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты вытянула руки и прижала ладони к изголовью кровати. На этот раз я не собираюсь связывать тебя. Ты должна держаться самостоятельно. Если твои руки шевельнутся до того, как я скажу, будут последствия. Поняла?

Она кивнула.

— Хорошо, это будет горячо.

И прежде, чем она успела заговорить, я слегка наклонил свечу, и маленький комочек воска упал ей на поясницу. Ее тело выгнулось дугой, и она коротко вскрикнула.

— Слишком горячо? — Спросил я.

Она думала в течение нескольких секунд.

— Нет, просто неожиданно. — Она издала короткий смешок. — Воск?

— Да.

— Я ломала голову, пытаясь понять, что ты можешь сделать, но даже не подумала о свечах.

Я ухмыльнулся.

— Таков был план.

— Что ж, это приятно, — сказала она, когда я продолжил. Постепенно я прокладывал себе путь по ее телу, меняя высоту и размер капель, чтобы создать разную температуру. Было что-то такое искусное в том, чтобы вот так накрыть ее, краснота воска резко контрастировала с белизной ее плоти. И то, как она реагировала, легкие вздохи и дрожь, которые прошли через нее, когда жидкость затвердела на ее коже, возбудили меня почти до боли. Под тем углом, под которым она лежала, я мог видеть губы ее киски, соблазнительно примостившиеся между этими идеальными складками, и в своей голове я уже прокручивал, как это будет, когда я наконец окажусь внутри нее. Это божественное тепло и сводящая с ума мягкость, то, как ее тело дрожало, а голос срывался, когда я брал ее, подталкивая к кульминации.

Я начал свободной рукой придавать форму воску, проводя по нему пальцами, наслаждаясь теплом и ощущением ее кожи. Похоже, ей это понравилось. Вскоре вся нижняя половина ее спины превратилась в яркую беспорядочную малиновую штриховку.

— Мне кажется, ты устроил настоящий беспорядок, — сказала она.

— Ты прекрасно выглядишь, — ответил я. — Но мы только начали.

Поставив свечу и освободив себе руки, я подошел к комоду и взял ведерко для шампанского. Теперь, когда она была в курсе игры, она почти сразу все поняла.

— О Боже, — сказала она, когда я снова оседлал ее. Наклонившись, я нежно поцеловал ее в затылок и потянулся к ведру.

— Теперь будет холодно.

Она задрожала еще до того, как я прикоснулся к ней, но этот первый момент был подобен электричеству, ее тело содрогнулось, когда я прижал к ней кубик льда. Напряженно следя за любыми признаками реального дискомфорта, я начал водить кубиком по ее позвоночнику. Она продолжала извиваться, ее дыхание прерывалось, но звуки, срывающиеся с ее губ, были звуками удовольствия. Быть Домом всегда немного похоже на хождение по натянутому канату: вы постоянно раздвигаете границы возможностей своего партнера, пробуете что-то новое, и можете случайно проскользнуть через темную грань между наслаждением и подлинным страданием. Температурная игра, в частности, является чувствительным занятием, но Софии, похоже, это нравилось.

Лед быстро растаял, ее тело все еще излучало остаточное тепло, поэтому я взял еще один кусочек и повторил путь, на этот раз проведя языком по ее холодной коже.

Она глубоко вздохнула.

— Тебе нравится?

Она кивнула.

— Контраст потрясающий. Продолжай.

Так я и сделал, медленно проходя по все еще чистым частям ее тела, наслаждаясь ее вкусом, текстурой кожи, женственным ароматом, который наполнял мои ноздри, пока она не завладела моими чувствами.

— Давай попробуем и то, и другое вместе, — сказал я.

Ее звуки стали громче, когда я начал чередовать горячее и холодное, поглаживая льдом, а затем гоняя воском. Когда кубик почти расплавился, я оставил его на месте и наклонил свечу прямо над ним, посылая поток ледяной воды, закрученной малиновым теплом, стекающим по ее боку.

Теперь, когда она была на пике, пришло время для главного. Снова спрятав свечу, я взял еще один кубик, на этот раз сосредоточившись на ее заднице. Я медленно обвел каждую половинку, не прилагая никаких усилий, чтобы унять озноб. Кожа там более чувствительна, и она вздрогнула и дернулась от моего прикосновения. Вскоре вся ее задница стала скользкой и покрылась гусиной кожей.

— Мне спуститься ниже? — Спросил я.

— Да, — выдохнула она.

Она резко вдохнула, когда я просунул руку между ее половинками, мягко катая крошечный кусочек льда вокруг сморщенной щелки внутри.

— Господи.

— Я все еще хочу трахнуть тебя сюда, ты знаешь, — сказал я, просовывая один холодный палец всего на полдюйма внутрь, вырывая короткий вздох из ее губ. — Может, сегодня вечером? — Я оставил вопрос висеть в воздухе. Я уже знал, что этого не будет. В конце концов, я бы заполучил ее там — я намеревался заполучить ее всю, все, что она могла дать, — но не сегодня вечером. Конечно, это не означало, что я не мог посеять семя, заставить ее задуматься.

Я опустил лед еще ниже. Раздвинув ее ноги, я нежно погладил ее по внутренней стороне бедер, постепенно продвигаясь к ее киске. Она была невероятно возбуждена. Аромат ее возбуждения наполнил воздух, и ее губы блестели, несмотря на то что я еще не использовал там лед. Мне отчаянно хотелось скользнуть пальцем в эту мягкость, зарыться в нее языком и лизать ее до тех пор, пока она не сможет даже говорить, но я сдержался. Я нашел акт принуждения к самоконтролю чрезвычайно захватывающим. Ожидание сейчас означало больше удовольствия для нас обоих позже. Тем не менее, я никогда не находил ожидание таким трудным, как тогда, когда она была передо мной.

Каждый раз, когда моя рука приближалась к ее лону, ее бедра вздрагивали все больше.

— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? — Спросил я.

— Да, — ответила она, больше не прилагая никаких усилий, чтобы скрыть желание в своем голосе.

— Тебе придется придумать что-нибудь получше.

— Пожалуйста, Себастьян, пожалуйста, прикоснись к моему клитору.

Я поднял руку над входом в ее киску, мои пальцы обхватили клитор, лед прижался прямо над ее входом. Мне нравится прилив силы, который я чувствую в такие моменты. Для меня кинк (прим. переводчика — использование нетрадиционных сексуальных практик, концепций или фантазий. Термин происходит от идеи «изгиба» в сексуальном поведении, чтобы противопоставить такое поведение «прямым» или «ванильным» сексуальным нравам и склонностям) никогда не был связан с болью или табу, он связан с властью и близостью. Эта прекрасная женщина отдала мне себя. Она полностью отдала бы свое удовольствие в мои руки. Нет ничего более интимного, чем это.

— Ты очень хорошо справилась, — сказал я, нежно проводя льдом по ее киске. — Но есть еще одна вещь, которую я хочу сделать в первую очередь.

Она издала стон разочарования, но он быстро оборвался, когда я начал обхватывать и разминать ее задницу. Боже, она такая упругая, идеально. Я мог бы играть с ней часами. Но я не хотел терять эффект от того, что я только что сделал. Ее кожа все еще была ледяной и влажной, и она издала восхитительный треск, когда я нежно шлепнул по ней ладонью.

Мгновенно ее тело напряглось. Она знала, что это символизировало, и, хотя я уже шлепал ее однажды, прошло довольно много времени. Я не винил ее за то, что она была немного напугана.

— Я держала руки именно там, где ты сказал! — сказала она.

Я рассмеялся. В ней все еще было много ванили.

— Знаю. Это не наказание. Это награда. — Я наклонился ближе, нежно поглаживая ее кожу. — Помнишь, как тебе понравилось, когда тебя отшлепали в прошлый раз? Помнишь, какой мокрой ты была?

Она громко сглотнула, ее щеки порозовели, но через несколько секунд она кивнула.

— Хорошо. Теперь ты можешь поднять руки и встать на колени.

Она сделала, как я просил, в ее движениях была заметна небольшая дрожь. Скользнув рядом с ней, я обхватил руками ее бедра и поднял на колени, пока она не легла, согнувшись у меня на коленях, поперек кровати.

Я воспользовался моментом, чтобы полюбоваться ею в таком положении. Я чувствовал жар ее возбуждения на моем бедре. Она была такой сексуальной и такой сильной, и все же позволяла быть себе уязвимой. Это была одна из самых эротичных вещей, которые я когда-либо видел.

— Восхитительно. Ты готова?

Она глубоко вздохнула, затем кивнула.

— Скажи.

— Я готова быть отшлепанной.

Эти слова были музыкой для моих ушей.

— Отлично.

И без дальнейших церемоний я убрал руку и снова ударил ее по левому полушарию. На этот раз треск был гораздо громче, он разнесся по всей комнате. Она подавила крик.

— На этот раз будет жечь сильнее из-за холода, — сказал я ей, останавливаясь, чтобы полюбоваться маленьким красным кружочком, который расцветал на ее коже. — Это часть удовольствия от игры с температурой, она оголяет нервы.

Я начал мягко, чередуя полушария и успокаивая каждое нежным поглаживанием, прежде чем продолжить. Я держал свой темп неравномерным, никогда не останавливаясь одинаковое количество раз между ударами, никогда не позволяя ей развивать ритм. С завязанными глазами она постоянно гадала.

Ее тело вздрагивало с каждым ударом, дыхание становилось коротким и резким, но высота ее криков и изгиб ее рта сказали мне все, что нужно.

— Тебе нравится? — спросил я, нанося чуть более сильный шлепок.

— Да, — ответила она, ее голос был хриплым от вожделения.

— Мне ударить сильнее?

Она быстро кивнула, совершенно бесстыдно.

Мой следующий удар был сильнее, и она взвизгнула, когда он приземлился, вонзив свою промежность в мою ногу и послав импульс удовольствия по моему телу, когда она прижалась к моему члену.

Я ускорился, теряя себя в этом моменте. С каждым ударом она возбуждалась все больше, и это, в свою очередь, подогревало мое собственное возбуждение. Есть что-то опьяняющее в той связи, которую я чувствую во время подобной сцены. Доверие, чувственность, вихрь ощущений — это мощный коктейль.

Вскоре вся ее задница была розовой и сияющей. Я сделал паузу, раздвигая ее рукой, загипнотизированный влажностью. Не в силах сопротивляться, при следующем шлепке, я задел ее внутри. Она издала долгий стон, звук чистого животного удовольствия, когда все ее мышцы крепко сжались вокруг меня.

— Господи, посмотри, как ты возбуждена, — сказал я.

Она извивалась подо мной, пока я исследовал ее, наслаждаясь тем, как гудело ее тело, когда я гладил ее точку G. Я был со многими женщинами, но ни одна из них не выглядела так очаровательно в своем удовольствии, как она. Что-то в ней просто заставило всю мою кровь загореться.

Высвободив палец, я прижал его к ее входу, а затем снова шлепнул ее.

— Ты думаешь, мне следует продолжать?

— Пожалуйста, — ответила она почти с болью в голосе.

Мягко поглаживая внешнюю сторону ее лона, я наклонился к ее голове, медленно поцеловал ее ниже уха, позволив ее ответу повиснуть в воздухе достаточно долго, чтобы она засомневалась.

Затем, когда быстрые легкие вздохи, срывающиеся с ее губ, достигли лихорадочного пика, я прошептал ей на ухо:

— Хорошо, — и снова погрузился в нее. Все ее тело напряглось, когда я снова нашел клитор, наслаждаясь тем, как каждое крошечное прикосновение отзывалось в ней эхом. В то же время я возобновил порку, пытаясь вплести эту боль в ее удовольствие.

Это сочетание было почти чересчур для нее. Меньше, чем через минуту ее крики достигли кульминации.

— Готова кончить? — спросил я ее.

— О Боже, да!

— Тогда кончи.

И через несколько секунд все ее тело напряглось. Одного ее вида, этих дрожащих мышц и идеально раскрасневшейся кожи было почти достаточно, чтобы я тоже кончил. Я никогда не уставал делать это с ней. Я мог бы смотреть, как она кончает, весь день.

Когда в комнате, наконец, снова воцарилась тишина, если не считать ее тихих удовлетворенных вздохов, я поднял ее с колен, уложил на кровать и потянулся за ремнем. Время сдержанности закончилось.

В считанные секунды я был обнажен и оседлал ее распростертую фигуру. Она ничего не сказала, просто выгнула свою задницу ко мне и приподнялась на локтях. Готовая и податливая. Я остановился на мгновение, чтобы принять ее, поглаживая свой член взад и вперед между ее складками. Ярко-красная ее кожа теперь потускнела до мягкого свечения, хотя она все еще слегка вздрагивала от моего прикосновения. Долгий стон сорвался с моих губ, когда я вошел в нее, ее тело приветствовало меня с такой фамильярностью, что все мои нервы затрепетали. Она была невероятно мокрой после наших игр, и я смог погрузить большую часть своей длины за один раз.

— Клянусь, ты с каждым разом становишься все больше, — сказала она низким голосом.

Я ответил, схватив ее за бедра и толкнувшись еще глубже, пока не прижался к ней. Я начал медленно, давая ей время привыкнуть, наслаждаясь ее гладкостью и теплом. Наши тела быстро нашли свой темп, ее тело мягко изгибалось подо мной, прижимаясь вверх в такт моему ритму. Каждый удар был почти мучительным. Ничто и никогда не было так хорошо, как она.

Вскоре этой изысканной мягкости стало слишком много. Мне очень хотелось отпустить ее.

— Заведи руки за спину, — сказал я.

Она сделала, как я просил, положив голову на подушку впереди. Каким-то образом эта поза заставляла ее выглядеть еще сексуальнее, тонкий угол ее спины делал ее задницу достаточно привлекательной, чтобы ее можно было съесть. Скрестив ее запястья и зажав их за спиной одной рукой, я начал трахать ее сильнее, используя ее руки в качестве рычага, чтобы прижать ее ко мне. Теперь ее тело было полностью моим, и громкость ее криков мгновенно возросла. Без сомнения, ей нравилось быть такой беспомощной так же сильно, как мне нравилось делать ее такой.

Воск на ее спине затвердел, и с каждым мучительным толчком маленькие хлопья отрывались и падали на кровать. Я заставил себя войти в нее с целеустремленной настойчивостью, как будто, толкнувшись глубже, я мог бы потребовать от нее еще немного. В тот момент в мире не было ничего другого, кроме ее тела под моим.

Ее мышцы напряглись, и ее звуки стали сдавленными, а затем ее пронзил еще один оргазм. Затем ощущение того, что она кончает вокруг моего члена, свело меня с ума. Я чувствовал, как каждое дрожащее сокращение вибрирует через нее и во мне.

Это было слишком. Я почувствовал, как остатки моего самообладания рушатся вместе с ней. Нарастающее напряжение начало расти во мне, когда мои бедра начали свой темп. Это началось низко в моих яйцах, распространяясь вверх и через мой член, а затем по спирали еще дальше.

— Я собираюсь кончить на тебя, София, — выдохнул я, наслаждаясь тихими звуками ободрения, сорвавшимися с ее губ.

Когда мое удовольствие достигло апогея, я вышел. Возникло ощущение разрыва, и мое зрение затуманилось, когда я выплеснул жидкое тепло ей на спину. Видеть ее такой, покрытой воском, маслом и мной, было идеальным завершением ночных развлечений. Было чертовски жарко видеть ее отмеченной таким образом.

— Ну, теперь я уверена, что ты устроил беспорядок, — сказала она.

Я рассмеялся.

— Возможно. Позволь мне это исправить. — Я пошел за полотенцем и не торопясь вытер ее дочиста. Благодаря маслу все легко отпало.

— Черт возьми, я люблю тебя, — сказала она, когда мы легли.

— Это говорят гормоны после секса.

— Может быть, — сказала она с усмешкой, — но это все равно правда.

— Ну, я тоже тебя люблю. — Я протянул руку и сжал ее задницу. — Особенно некоторые части.

Она игриво ударила меня кулаком.

— Ну и кто теперь разговаривает со своими гормонами?

Мы прижались друг к другу на некоторое время, успокаиваясь. Постепенно ее дыхание смягчилось, и я решил, что она заснула, но потом она заговорила.

— Не могу дождаться, когда все это закончится.

— Я тоже, — сказал я, проводя рукой по ее волосам. — Я знаю, что это тяжело, но ты действительно хорошо справляешься. Я горжусь тобой. И мне так чертовски повезло, что ты вообще с этим миришься.

— Тебе очень повезло. — Она открыла глаза и посмотрела на меня, игривая легкая улыбка играла на ее губах. — С другой стороны, мне тоже, — она слегка вздохнула. — Я просто не домосед, понимаешь? До всего этого, если я не была на работе вечерами, то гуляла с Рут и Лу, или Элли, или с тобой. Не могу дождаться, когда это повторится. Я хочу иметь возможность пойти на ужин с тобой под руку и смотреть, как все остальные женщины пускают слюни.

— Если это так, я осмелюсь сказать, что мы выведем все заведения из строя. Ты, очевидно, не видишь, как большинство мужчин смотрят на тебя.

Она рассмеялась.

— Возможно, в интересах общественной безопасности нам лучше остаться здесь навсегда.

— Возможно. — Часть моего веселья улетучилась. — Так будет не всегда, София. В конце концов, мы это исправим.

— Я знаю, — ответила она, но в ее голосе был намек на печаль.

Мне хотелось бы успокоить ее, но, по правде говоря, я и сам не был уверен.

Глава 10

Себастьян

Томас перехватил меня на следующее утро, когда я подъезжал к дому.

— Можно тебя на пару слов? — Спросил он, выглядя обеспокоенно.

Я жестом пригласил его в свой кабинет.

— В чем дело? — спросил я, когда он закрыл дверь.

— Я кое-что слышал вчера вечером от одного из наших парней за границей. Это всего лишь слухи, ничего конкретного, но, возможно, Синдикат планирует что-то крупное.

Мои глаза расширились. Синдикат был одним из самых опасных наших конкурентов. Они были менее сплочены, чем мы, больше походили на финансовый конгломерат, чем на что-либо другое, но это только делало их более безжалостными. Россия, Китай, Саудовская Аравия — везде, где есть большая добыча нефти или природного газа, — были их опорные пункты. У нас был непростой мир с ними в течение десятилетий, главным образом потому что столкновение голов нанесло бы нам обоим огромный ущерб; но, конечно, не исключалось и то, что они стояли за недавними нападениями.

— Есть идеи? — Спросил я.

Томас покачал головой.

— На данный момент, просто слухи. Возможно, это даже не связано со всем этим.

— Не похоже, что ты в это веришь.

Он слегка улыбнулся.

— Ты меня знаешь. Я не верю в совпадения.

— Я тоже. Хотя не вижу особой выгоды для них, — сказал я. — Мы даже отдаленно не приближаемся ни к одной из их энергетических баз. Даже если бы им удалось каким-то образом уничтожить нас всех здесь, внизу, это не имело бы никакого значения для их операций. Если бы они собирались разыграть свои карты, я бы ожидал, что они пойдут за Европой или Америкой, а не за нами.

— Может они передают сообщение?

— Может быть, — ответил я, хотя это было не совсем правильно. Эти атаки казались целенаправленными и тщательными. — Если это так, то они определенно повысили ставки. Они не самая хитрая группа, но люди, которые сейчас с нами связываются, похожи на призраков. Они всегда на шаг впереди.

Томас кивнул.

— Это меня тоже беспокоит.

— Хорошо, держи ухо востро. Может быть, они оступятся и выдадут себя. Нам бы не помешал такой подарок прямо сейчас. Вся эта ситуация действительно начинает меня утомлять. Не говоря уже о том, как это сказывается на Софии.

Мой разговор с ней не выходил из головы весь день. Я отчаянно хотел, чтобы она была счастлива, и не хотел бы ничего больше, чем проводить наши ночи в городе, но это был отличный способ оставить нас обоих незащищенными. Оставлять ее одну на работе было уже плохо, но, по крайней мере, в ее офисе были сканеры дверей, охранники и тысячи пар бдительных глаз. Бары и рестораны были совсем другой историей. За ними не следили, их количество не было известно. Даже с нашей маленькой командой безопасности было миллион вещей, которые могли пойти не так.

Но когда наступил полдень, меня осенила идея. Я сказал Тони и Аарону, чтобы они вернулись домой. Сегодня вечером я буду играть роль шофера.

Несколько часов спустя я ждал на тропинке перед офисом Софии. Когда она вышла из здания и увидела меня, ее лицо озарилось любопытной улыбкой.

— Это ты, — сказала она.

— И тебе привет.

— Чем обязана такому удовольствию?

Я ухмыльнулся и поднял сумку, которую нес.

— Я подумал, может быть, мы могли бы устроить небольшой званый ужин в твоем офисе. То, что мы не можем пойти в ресторан, не значит, что мы не можем поесть вне дома.

— Оооо, мой кабинет. Как экзотично! — В ее голосе звучал сарказм, но улыбка стала только шире.

— Ну, мы не обязаны... — ответил я, изо всех сил стараясь казаться расстроенным.

Она рассмеялась.

— Я шучу. Это очень мило с твоей стороны. И как раз вовремя. Я умираю с голоду.

Я последовал за Софией обратно внутрь, вызвав несколько странных взглядов ее коллег, но мы добрались до офиса без каких-либо неловких вопросов.

— Еще довольно рано, — сказала она, когда я закрыл дверь. — Что произойдет, если мой босс решит заскочить поболтать?

— Тогда я вежливо попрошу его уйти.

— Он может не оценить этого.

— Ну, возможно, мне не понравится, что он прервал наше свидание.

Она рассмеялась.

— Я подозреваю, что ты выиграешь эту встречу.

Я полез в сумку и открыл контейнер. Комната мгновенно наполнилась запахом арахиса и чеснока.

— Надеюсь, тебе нравится тайская еда.

Она издала одобрительный звук.

— Тайская — более чем нормально.

— И последний штрих, — сказал я, доставая бутылку вина, которую принес.

Она захлопала в ладоши.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

— Боюсь, только пластиковые стаканчики.

— Что? — ответила она с притворной надменностью. — Это возмутительно!

Мы устроились поудобнее, передавая контейнеры и запихивая еду в рот тонкими палочками для еды из магазина. Мы были голодны, и всего за несколько минут нам обоим удалось капнуть соусом на нашу одежду, но это лишь заставило нас смеяться. В таком обмене было что-то такое комфортное. В свое время я ел во многих модных ресторанах, и, хотя у них были свои прелести, ни один из них не мог сравниться с этим. Это был уровень привязанности и близости, которого, как я предполагал, у меня никогда не будет, но каким-то чудом Бога или судьбы, или как бы вы это ни называли, я нашел женщину, которая, казалось, была готова взять весь мой багаж на борт. И удивительно, что с нашими жизнями, в настоящее время погруженными в заговор и опасность, мы все еще могли делиться такими моментами, как этот.

— Спасибо тебе за это, — сказала она, когда мы сделали передышку.

Я пожал плечами.

— Это не Mi Casa.

Она потянулась, чтобы слегка сжать мою руку.

— Может и нет, но в любом случае это идеально. — И она была права.

Было немного грустно возвращаться в нашу импровизированную крепость, но это не могло стереть радость вечера. Глаза Софии сверкали больше, чем когда-либо с тех пор, как ее похитили, и одно это делало меня невероятно счастливым. В ней была такая жизнь, и временами я боялся, что происходящее превратит ее в пыль.

К тому времени, как мы свернули на подъездную дорожку, уже стемнело, но я все еще мог видеть силуэты одного из наших охранников, сидевшего в своей машине на газоне сбоку. Другой должен был быть сзади. Было отрадно видеть, что даже когда нас не было дома и у них были все возможности расслабиться, они этого не делали. Они были настоящими профессионалами.

Я припарковал машину, и мы вышли. Нажав на дверной сканер, я открыл дверь и провел Софию внутрь.

— Дом, милый дом, — сказала она.

Я последовал за ней, мои глаза бесстыдно приклеились к ее заднице. Она повернула голову и поймала меня.

— И на что ты смотришь?

— На тебя, — ответил я. — Или, скорее, на определенную часть тебя. — Я легонько шлепнул ее.

— Что случилось с тем, чтобы смотреть, но не трогать? — застенчиво спросила она.

— Я планирую сделать гораздо больше, чем просто трогать.

Я потянулся, чтобы снять куртку, и тут все произошло одновременно. Откуда-то слева от нас донесся легкий скребущий звук. Это был едва слышный скрип, может быть, ботинок зацепился за предмет мебели, но мое тело было начеку двадцать четыре часа с тех пор, как все это началось, так что этого было достаточно, чтобы адреналин взорвался в моих венах. Если бы я уже не снимал костюм, я бы не успел вовремя, но мой пистолет был в кобуре на плечевом ремне, который висел чуть ниже подмышки. Когда двое мужчин появились в дверях кухни, их собственное оружие было направлено в нашу сторону, я уже двигался. Моя рука сомкнулась на рукояти пистолета, когда я дернулся в сторону, инстинктивно бросившись перед Софией, толкнув ее в комнату позади нас. Воздух внезапно наполнился горячим свинцом и запахом пороха.

Первый человек промахнулся, его пули вонзились в стену рядом со мной, и он заплатил за это, когда мой первый выстрел попал ему в грудь. Однако другой мужчина был лучше. Когда его напарник рухнул, он тщательно прицелился и выстрелил. Я почувствовал, как ветер пронесся мимо меня, когда я бросился за стену гостиной. Два дюйма влево, и мне был бы конец.

Я неуклюже приземлился и поспешно присел, затем повернулся, чтобы проверить Софию. Она посмотрела на меня с другой стороны дверного проема, на ее лице был ужас. Я изо всех сил старался казаться спокойным и собранным, но в моих ушах стучала кровь. Прошло много времени с тех пор, как я был в реальной боевой ситуации. Я забыл, как все становится острым и сердце ощущается так, как будто кулак колотит тебя изнутри в грудь.

В любой момент Тони и Аарон должны были ворваться в двери, привлеченные звуком выстрелов. Но все оставалось зловеще тихим. Через несколько секунд я понял, что мы остались одни. Я не понимал, как все пошло так ужасно неправильно, но сейчас было не время думать. Настало время действовать. С каждой секундой ситуация становилась все более опасной. Наш противник затих. Наверное, прячется в ожидании. У него была хорошая позиция и крошечное пространство для наблюдения. В тот момент, когда я выгляну, все будет кончено.

Если бы я был один, я мог бы просто обогнуть его сзади через другую дверь гостиной, но София, по сути, оказалась в ловушке в углу. Она не могла никуда пойти, не показав себя, а это означало, что и я не мог. Я скорее умру, чем оставлю ее одну.

Я ломал голову над планом, но ничего не приходило в голову. Это должна была быть прямая стрельба. Это был единственный выход. Он выстрелит в меня, но, может быть, это будет не смертельно, может, я все еще смог бы вырубить его, прежде чем упаду в обморок. Я, может, и не справлюсь, но София справится.

Она все еще смотрела на меня своими большими красивыми глазами, прижимая сумочку к груди, как ребенок. Я ободряюще кивнул ей, пытаясь запечатлеть в памяти каждую черточку этого идеального лица, затем подкрался к краю дверного проема. Она ахнула, поняв, что я собираюсь сделать, но я заставил ее замолчать, приложив палец к губам. Другого выхода не было.

Сделав глубокий вдох, я досчитал до трех и бросился через дверной проем, размахивая пистолетом в поисках цели.

Я ожидал услышать выстрелы. Я ожидал почувствовать горячее металлическое жало, когда он спокойно снял бы меня со своей идеальной позиции. Но вместо этого ничего не произошло.

Комната напротив была пуста.

На секунду я растерялся, но затем меня охватила паника, и все внезапно, казалось, замедлилось, когда я понял, что произошло. Я повернула голову, заметив профиль мужчины в другом дверном проеме гостиной, когда он тщательно прицелился в меня. Я недооценил его. Он не ждал нас. Вместо этого он прятался позади.

Мой пистолет все еще был направлен в другую сторону. Я отчаянно пытался повернуть его, но моя рука казалась свинцовой и невероятно тяжелой, как будто я тащил ее по густой грязи. Его палец дернулся к спусковому крючку. Я не собирался этого делать.

И затем, когда он, несомненно, был всего в миллисекундах от выстрела, из угла комнаты раздался громкий треск. Штукатурка посыпалась из стены, и выражение лица мужчины стало расслабленным. На его груди начали проступать красные пятна, ноги подогнулись, и он безвольно упал на пол.

В течение нескольких мгновений все, что я мог делать, это смотреть. Я был в ступоре. В моей голове мы уже были мертвы, и мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это не так.

Я медленно повернулся к Софии. Пистолет, который я ей дал, все еще дрожал в ее руках. На самом деле каждая частичка ее тела дрожала. Она разрядила всю обойму, попав в него только дважды, но этого было достаточно.

Пистолет упал на пол.

— Он собирался застрелить тебя, — сказала она деревянным голосом.

Это вернуло меня к реальности. Еще раз оглядев каждое тело, чтобы проверить, не движется ли оно, я споткнулся и заключил ее в объятия.

— Я знаю. Знаю. У тебя не было выбора.

Она медленно кивнула, хотя ее взгляд все еще был отстраненным. Она была самой сильной женщиной, которую я когда-либо встречал, но убийство — это то, к чему никогда нельзя быть готовым. Это меняет тебя. Я не мог поверить, что поставил ее в такое положение.

Я крепко прижал ее к себе, поглаживая по волосам. Она была в шоке, и ей действительно нужно было время, чтобы прийти в себя, но мы не могли позволить себе такую роскошь. А пока я должен был успокоить ее достаточно, чтобы мы могли двигаться.

Казалось, что бой длился несколько часов, но я знал по опыту, что это, вероятно, было всего около пятнадцати секунд. И все же нам пришлось уехать. Была большая вероятность, что даже сквозь прочные стены кто-то услышал выстрелы. Полиция, скорее всего, уже в пути, и, потратив несколько часов на разгребание беспорядка, мы разоблачим себя еще больше. Нужно было подумать о наших убийцах. Все только что вышло на новый уровень, и я сомневался, что тот, кто был ответственен за это, внезапно отступит только потому, что проиграл эту битву. Еще больше людей могло ехать сюда. Нам нужно было найти безопасное место.

— София, посмотри на меня. Нам нужно уходить, хорошо?

Она медленно повернулась и смотрела несколько секунд, прежде чем несколько раз моргнула и кивнула.

— Хорошо. Я в порядке. Поехали.

Подобрав два наших пистолета, а также оружие нападавших, я повел ее в кабинет.

— Нужно взять кое-что, — сказал я, доставая свою аварийную сумку со дна шкафа.

Она не ответила.

Расстегнув сумку, я осмотрел содержимое: сменная одежда для каждого из нас, наличные, телефоны, паспорта и портативный компьютер. Я молил Бога, чтобы у нас не было причин бежать, но, тем не менее, я был готов.

Я достал один из телефонов и включил его. Это была дешевая модель с предоплатой, купленная в круглосуточном магазине. Другими словами, его нельзя отследить.

Я повел Софию обратно к входной двери, ненадолго задержавшись, чтобы сфотографировать двух мужчин. Даже когда мой мозг изо всех сил пытался осмыслить произошедшее, логическая часть моего разума все еще работала на каком-то уровне. Мы не могли остаться, поэтому мне пришлось собрать все возможные доказательства.

Воздух снаружи был теплым и тяжелым. Подняв пистолет в воздух, я медленно осмотрел двор, выискивая любую опасность. Это было маловероятно — для наших врагов было бы разумнее держаться вместе и следить за тем, чтобы работа была выполнена, — но я не рисковал.

Сад казался пустым.

Я начал двигаться к воротам с Софией рядом. Я видел, как сильно она старалась. Выражение ее лица постоянно менялось от испуганного замешательства к мрачной решимости, пока она боролась, чтобы держать свои эмоции под контролем.

Когда мы проходили мимо машины охранников, я не мог не оглянуться, уже зная, что найду. Издалека все выглядело нормально, но вблизи меня приветствовало потрясенное выражение лица Тони. Он не двигался. Красный туман на его коже ярко светился в лунном свете, как плакат к фильму ужасов. Аарон должен был быть где-то сзади, в таком же состоянии. Я почувствовал, как внутри меня нарастает пустота, но я задвинул ее на задворки сознания. Не сейчас.

София проследила за моим взглядом и тихонько вскрикнула, но я протянул руку и схватил ее за подбородок, притягивая ее глаза к своим.

— Не смотри. — Она слегка дрожала в моих объятиях, ее глаза блестели и были невероятно широко раскрыты.

— Не смотри, — снова сказал я. И через мгновение выражение ее лица посуровело, и она коротко кивнула.

— Мы собираемся взять такси, — сказал я, когда мы направились вверх по улице. Дом находился всего в пяти минутах ходьбы от главной дороги. Было бы легко поймать такси в это время ночи. — Нам нужно залечь на дно. Насколько я знаю, машина прослушивается. Мне нужен твой телефон.

Ее брови слегка нахмурились, но она вытащила его из сумочки и протянула мне. Я бросил его вместе со своим в кусты.

— Нужно быть осторожными. — Я протянул ей второй телефон. — Используй его. У меня тоже другой. Номер уже забит.

К ее чести, она просто снова кивнула. Я был отчасти поражен, а отчасти испытал отвращение от того, как быстро она привыкла к этому.

Как я и подозревал, такси было легко найти. Я направил водителя в сторону Ньютауна, к дому Софии. На самом деле мы направлялись не туда, но я понятия не имел, сколько ресурсов у наших врагов осталось. Я хотел держать их в напряжении.

Оказавшись на Кинг-стрит, мы выскочили и поймали другое такси.

— На север, — вот и все, что я сказал водителю. София спокойно отнеслась к моей паранойе, сидя и глядя в окна, слегка обхватив себя руками несмотря на то, что было тепло. Я не знал, что сказать, поэтому тоже промолчал.

Океан развернулся перед нами веером, когда мы выехали на мост Харбор-Бридж, но мои мысли мчались слишком быстро, чтобы оценить открывшийся вид. Когда мы прибыли в мини-центральный деловой район Северного Сиднея, я еще раз проверил Софию, а затем, выбрав случайное направление, мы пошли пешком. Я решил, что, если я буду делать все как можно более беспорядочно, никто не догадается, куда мы направляемся.

Через два квартала мы нашли гостиницу. Она была небольшой, со средними комнатами. Стерильность, наверное, было лучшим словом, чтобы описать это. Дешевая мебель, постельное белье кремового цвета и слегка приторный запах лимонного моющего средства в воздухе. Люди не приезжали в эту часть города отдыхать. Они прилетали в срочные ночные командировки и их единственными требованиями были чистая кровать и хорошо укомплектованный мини-бар. Сам факт того, что мы были парой, регистрирующейся вместе, заставил консьержа приподнять бровь.

В тот момент, когда я закрыл за нами дверь, что-то, казалось, снова покинуло Софию. Она села на кровать и повернулась ко мне лицом.

— Я думала, ты говорил, что это безопасное место.

Я медленно выдохнул.

— Я так и думал. Никто не должен был проникнуть туда.

— Так что это значит?

Я видел, что она уже знала ответ. Я почти не мог подобрать слов, слов, которые крутились у меня в голове с того момента, как закончилась та перебранка.

— Это значит, что ты была права, — медленно сказал я. — Кто-то в группе хочет нашей смерти. — Несмотря на то, насколько это было очевидно, услышать, как я говорю это вслух, было похоже на удар в живот. Один из моих братьев предал меня. Это было немыслимо.

София на мгновение закрыла глаза, как будто только что поняла, как мало ей хотелось быть правой на этот раз.

— Так что же нам теперь делать?

Я покачал головой, чувство безнадежности скрутило мне живот.

— Я не знаю. — И это было правдой. Я понятия не имел, каким будет наш следующий шаг. Не зная, кому доверять, я не мог должным образом использовать ресурсы группы. Я был фактически отрезан. Раньше это была наша команда против их, но теперь мы вдвоем против всего мира.

Она слегка кивнула, как будто ожидала этого, затем скинула туфли и свернулась калачиком на кровати. Я стоял там, уставившись на сломленную женщину, чувствуя себя пристыженным. Были знаки, но я был слишком слеп, чтобы увидеть их, и снова она чуть не поплатилась за это.

— Ты можешь меня обнять? — сказала она через несколько секунд. Дрожи в ее голосе было достаточно, чтобы разбить мне сердце.

Поспешив к ней, я лег, обхватив ее рукой за шею, чтобы прижать к себе.

— Эй, эй, все в порядке. — Она не плакала, а просто прижалась ко мне, как будто пыталась исчезнуть под моей кожей.

Я нежно поцеловал ее в лоб.

— Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем. — Я наполнил свой голос как можно большей уверенностью. Что еще я мог сделать?

— Хорошо.

Мы лежали так несколько минут, наслаждаясь безопасностью присутствия друг друга. Несмотря на мое внешнее спокойствие, ночные события потрясли меня. В свое время я немного побывал в драках, но ничто и никогда не приносило облегчение по этому поводу. Я знал, что это пройдет, но прямо сейчас каждый нерв в моем теле был напряжен и взволнован.

— Нам нужно немного отдохнуть, — сказал я. — Мы можем разобраться с этим завтра. Когда выспимся, сможем все хорошенько обдумать.

— Хорошо, — снова сказала она.

Я наклонился, чтобы поцеловать ее на ночь. Это был инстинктивный жест. Я не планировал, что из этого что-то выйдет, но в тот момент, когда наши губы соприкоснулись, между нами пронесся мощный ток. Затяжной адреналин от нашей ситуации хлынул в мои вены, прижимая мое тело к ее, как будто ее могли оторвать от меня в любую секунду. На мгновение она заколебалась, но затем ответила на мой поцелуй с такой же настойчивостью, с ужасным голодом, который был душераздирающим и в то же время совершенно прекрасным. Воздух кружился, пьянящий от нашей потребности; потребность чувствовать друг друга, утверждать, что мы оба были здесь, в безопасности и вместе. Что, каким-то образом, мы выжили.

Наши руки нащупали одежду друг друга, срывая ее, и я опустил свое обнаженное тело на ее, погружаясь в ее влажный жар. Она выгнулась подо мной, испустив долгий пьянящий вздох, когда наши тела соединились.

Я притянул ее к себе, прижимая ее тело к своему, отчаянно желая быть как можно ближе к ней, насколько это возможно. В наших занятиях любовью не было ничего чувственного или контролируемого. Это было грубо, отчаянно и опустошающе страстно. Не было слов, чтобы выразить то, что мы оба чувствовали в тот момент, но наши тела могли сказать то, чего не могли сказать рты. После пережитого ужаса я отчаянно хотел почувствовать что-то хорошее, что-то чистое, и я хотел, чтобы она чувствовала то же самое.

Мы сошлись вместе, наши глаза встретились, наши мышцы задрожали в унисон. Мы не разговаривали, когда все закончилось. Мы просто лежали, купаясь в нежном сиянии, которое, по крайней мере временно, сдерживало темноту.

Глава 11

София

В течение нескольких минут после того, как я проснулась, я правда чувствовала себя очень хорошо. Это было одно из тех ленивых пробуждений, когда все приходит к тебе постепенно: солнце в окне, тепло одеяла, вес и запах Себастьяна рядом со мной. Однако довольно скоро все остальное тоже напомнило о себе.

Вспоминая все это, я чувствовала странное оцепенение от происходящего. Я не знала, нормально это или нет. Я убила человека. Казалось, что я должна была свернуться калачиком где-нибудь в углу. Но нет. Может, если бы я все еще жила своей обычной жизнью, пребывая в блаженном неведении об этом мире, все было бы по-другому. Но, учитывая происходящее вокруг нас, это почему-то не казалось таким уж шокирующим. Он пытался убить нас, и я остановила его. Вот и все, что нужно было сделать. Я подозревала, что со временем это будет преследовать меня, но в тот момент я чувствовала себя устрашающе спокойной. Возможно, это просто мое тело делало то, что ему было нужно, чтобы пройти через это.

Я взглянула на спящего Себастьяна, мои глаза впитывали напряженные изгибы его спины. Это заставило меня почувствовать себя немного извращенной, даже сейчас, первое, что я сделала — посмотрела на него, но воспоминание о нашем недавнем занятии любовью вспыхнуло у меня перед глазами, как фейерверк. Я должна была признать, что в том, что в меня стреляли, были свои преимущества. Наш секс никогда раньше не был таким; таким грубым, отчаянным. Он любил меня так, как будто у него никогда не будет другого шанса, и мое тело ответило ему тем же.

Он проснулся через несколько минут и повернулся ко мне, улыбаясь сонными глазами.

— Привет.

— Привет, — ответила я.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и на секунду я подумала, что нас может охватить то же маниакальное пламя, которое охватило нас прошлой ночью, но вместо этого мне пришлось довольствоваться небольшим покалыванием в животе. Сокрушительный страх, который подпитывал нас, казалось, полностью сгорел.

— Я умираю с голоду, — сказал он.

— И я.

Он выскользнул из-под простыни и подошел к мини-бару.

— Ну, мы можем либо съесть Сникерс на завтрак, либо рискнуть выйти.

— Ты думаешь, это безопасно? — Спросила я.

Он пожал плечами и кивнул.

— Очень скоро там будет шумно. Найти двух людей в костюмах будет равносильно иголке в тоге сена. Кроме того, никто понятия не имеет, где мы. Мы вне зоны досягаемости.

Я выглянула в окно. Он был прав. Улицы уже были заполнены людьми. Северный Сидней — самый большой деловой район за пределами центрального делового района, что делает его идеальной маскировкой для людей, одетых так, как мы.

Мы нашли маленькое кафе в переулке и заняли столик в дальнем углу. Мы пропустили утреннюю суету, и место начинало пустеть, так что, если мы говорили достаточно тихо, у нас было немного уединения.

— Итак, каков наш план? — сказала я, когда наша официантка была вне пределов слышимости. Она принесла кофе, и я уже чувствовала сладкий прилив кофеина, пробивающийся через мозг. Я была настороже и готова, как никогда, обдумать наш следующий шаг.

Он несколько раз моргнул, очевидно, ошеломленный моей прямотой. Именно тогда я заметила, каким усталым он выглядел. Маленькие морщинки, которые тянулись от его глаз, были более заметными, чем обычно, и выражение его лица было немного вялым. Я подозревала, что прошлой ночью он почти не спал.

— Я не совсем уверен, — сказал он.

— Что ж, давай выясним, что нам известно. Мы знаем, что кто-то из Альфы послал этих людей в наш дом, да?

Он на мгновение закрыл глаза и кивнул.

— Никто другой не мог попасть туда, не говоря уже о том, чтобы знать, где это.

— Хорошо, это уже что-то.

— Вроде того, да, — ответил он. — Но кто бы это ни был, они умны. Когда они похитили тебя, мы бросили все силы, что могли, и ничего не нашли. Собственность, личность головорезов, которых они наняли, все. Это было все равно что пытаться выследить призрака. Предполагая, что они все еще настолько компетентны, я сомневаюсь, что мы легко их найдем.

Я знала, что этот разговор был для него трудным, но избежать его было невозможно.

— Ну, конечно, некоторые члены совета имеют власть больше, чем другие?

Он сразу все понял.

— Ты имеешь в виду Эвана?

Я кивнула.

— С самого начала было совершенно ясно, что он не одобрял меня. Как, ты сказал, он меня назвал? Ответственность? Если это не слова человека, который хочет убрать меня со сцены, то не знаю, что это.

Его брови нахмурились, и он глубоко вздохнул.

— Я знаю, что он кажется очевидным кандидатом, но я просто не вижу этого. Может быть, он пошел бы против нас, может, но даже это натяжка. А Чарли и Саймон? Я бы поставил миллион против одного, что они никогда этого не сделают. Они были его самыми близкими друзьями. Они были в группе десятилетиями.

— Иногда люди могут удивлять нас наихудшими способами, — сказала я.

Я видела, как он пытается сложить кусочки в своей голове, но в конце концов он покачал головой.

— Ты не видела его лица, не слышала его гнева, когда он услышал об их смерти. Кроме того, с чего бы ему расстраиваться из-за того, что ты подвергаешь опасности группу, если он также работал над ее уничтожением?

В его словах был смысл. Это не совсем укладывалось в общую картину.

— Так что насчет остальных?

Он уныло уставился на стол.

— Не знаю. Я действительно не могу представить ни одного из них. Группа — это братство, София. Я знаю их всех уже много лет. Не могу представить, чтобы кто-то из них вдруг стал жадным до власти.

— Так вот в чем, по-твоему, все дело? Власть?

— Может быть. Ничего из этого на самом деле не складывается. Убрать нескольких членов совета, конечно, я думаю, что могу рассматривать это как часть более масштабного плана, но тогда зачем преследовать тебя? Эта часть все еще озадачивает меня.

Я кивнула.

— Меня тоже.

Официантка принесла нашу еду, и мы несколько минут ели в задумчивом молчании.

— Давай попробуем другой подход, — сказала я в конце концов. — Кто знал, что ты придешь в мой офис прошлой ночью?

Его глаза немного расширились, когда он понял мой намек.

— Да. Я скучал по этому. Кто бы это ни был, он должен был знать, что мы придем поздно. Каждую вторую ночь мы приезжали по отдельности и в разное время. Координация была бы кошмаром.

— Вот именно. Они увидели возможность и ухватились за нее.

Выражение его лица изменилось.

— Единственным человеком, которому я сказал, был Томас, — сказал он, и в его голосе прозвучало недоверие. — Я сейчас не совсем в дружеских отношениях со многими людьми. Но он бы ни за что этого не сделал... он мой самый близкий друг. — Он на мгновение закрыл глаза, собираясь с мыслями. — В то время в комнате были и другие люди. Мы только закончили совещание. Я действительно не обращал внимания на то, кто мог подслушивать, но многие из них могли.

— Значит, это может быть любой из них, — сказала я.

Он кивнул.

— Однако это ограничивает его только внутренним советом. В комнате больше никого не было.

— Ну, это уже кое-что. — Я взвесила наши возможности. — Итак, мы, очевидно, не можем вернуться в дом, и, как я понимаю, судя по тому, что ты выбросил наши телефоны, использование сети Альфа вообще также запрещено?

— Боюсь, что так. Они бы нашли нас в одно мгновение.

— Так у нас вообще есть какие-нибудь варианты? Или нам суждено навсегда отказаться от своей личности и жить вне отелей?

— Все не так мрачно, — ответил он. — Есть несколько вещей, которые мы можем попробовать. У меня есть фотографии мужчин со вчерашнего вечера, а также их оружие. Я могу отправить эту информацию некоторым своим контактам напрямую, вообще не проходя через Альфа. Как я уже говорил, я сомневаюсь, что плохие парни достаточно небрежны, чтобы оставить след, но попробовать стоит.

Я кивнула.

— Хорошо.

— Кроме того, Джо должен быть на обратном пути прямо сейчас, и он мог бы нам помочь.

Я приподняла бровь.

— Я думала, что мы сейчас не доверяем группе.

— Джо — исключение. Я знаю его всю свою взрослую жизнь. Ради бога, он завербовал меня. Я на сто процентов уверен, что он не имеет к этому никакого отношения.

Твердость его тона не оставляла места для споров, и, по правде говоря, я тоже доверяла Джо.

— Достаточно справедливо, — сказала я.

— Мы могли бы использовать его Альфа-связь, чтобы посмотреть, оставил ли тот, кто вломился в наш дом, какие-либо улики. Теоретически там должны быть записи с камер видеонаблюдения и запись отпечатков пальцев. Я думаю, что там все убрано, но никогда не знаешь наверняка.

— Хорошо, — сказала я снова. Это казалось надежным планом, учитывая обстоятельства. Потом мне пришла в голову другая идея. — Ты подумывал о том, чтобы просто объявить группе, что кто-то выделился? Может, ты спугнешь шпиона и заставишь его сделать что-нибудь глупое.

— Я думал об этом. Это может сработать, но также может иметь и противоположный эффект. Если все будут подозревать всех, всякое чувство порядка рухнет, и хаос может помочь нашему врагу, а не навредить ему. Это не тот риск, на который я готов пойти, если только у нас не будет выбора. Группа и так в достаточной опасности. — Это имело смысл.

— Хорошо.

Мы закончили есть в молчании.

— Знаешь, крошечная часть меня сожалеет, что не взяла эти билеты на самолет прямо сейчас, — сказала я.

Он выдавил из себя слабую улыбку.

— Я не удивлен. Знаешь, предложение все еще в силе. Я приготовил тебе паспорт на всякий случай.

— О, у меня есть кодовое имя?

— По памяти, ты Люси Пейдж.

Я скорчила гримасу.

— Звучит так, будто я домохозяйка с телевидения из пятидесятых.

Он усмехнулся.

— Прости.

— В любом случае, я определенно не собираюсь валяться на тропических пляжах, пока ты застрял здесь, сражаясь со злом. Хотя ты мог бы уехать со мной. Несчастные влюбленные вместе бегут в чужую страну. Это в некотором роде романтично.

Он задумчиво улыбнулся.

— Мне бы очень хотелось, чтобы я мог уехать.

Я сказала это так, как будто шутила, но я бы солгала, если бы сказала, что эта мысль не приходила мне в голову. Может быть, сбежать вместе было лучшим решением. Было бы действительно так плохо начинать все с нуля?

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы уехать?

Он ответил не сразу.

— Нет, но потом я встретил тебя.

Такая короткая фраза, но она нашла отклик во мне.

— Но это пугает, понимаешь? — он продолжил. — Группа так долго была моей жизнью. Я не знаю, что бы я без нее делал.

Я кивнула. Я слишком хорошо понимала этот особый страх.

— В любом случае, — сказал он, показывая на чек, — нам пора возвращаться в отель. Моим контактам потребуется некоторое время, чтобы связаться со мной, так что чем скорее мы начнем, тем скорее сможем получить какие-то результаты.

Через несколько минут мы вернулись в комнату. Пока он отправлял информацию своим контактам, я отправила электронное письмо своему боссу, используя свой новый телефон, объяснив, что сильно заболела и мне нужно несколько выходных. Он ответил почти мгновенно, сказав, что это не проблема. У меня возникло ощущение, что он был чрезвычайно рад моему возвращению, так что еще несколько дней ничего не изменят. Я не знала, что буду делать, если наше изгнание растянется на недели или дольше, но решила, что пересеку этот мост, когда дойду до него.

Как только мы оба занялись делами, оставалось только ждать. Я думала, что быть запертыми в доме «Альфа-Группы» было неприятно, но что-то в дешевом, вырезанном и вставленном гостиничном декоре заставляло эту комнату чувствовать себя невероятно гнетущей. Мы лежали на кровати, пили вино из мини-бара и смотрели дневное телевидение. На обратном пути я купила несколько журналов и попыталась их пролистать, но не могла заставить себя сосредоточиться. Я была обеспокоена и расстроена тем, насколько мы были бессильны.

В какой-то момент Себастьян заснул. Очевидно, он действительно был уставшим. Я попыталась присоединиться к нему, но мое тело отказывалось подчиняться. Вместо этого я поймала себя на том, что снова и снова прокручиваю ситуацию в голове. Я пожалела, что не уделила больше внимания коллегам Себастьяна. Было всего несколько человек, с которыми я даже по-настоящему разговаривала, и из этой группы ничто не выделялось — кроме явной неприязни Эвана. Трей казался дружелюбным и относительно безобидным, и, кроме того, он не был членом совета. Затем был Томас, который, будучи временами немного напряженным, казалось, заботился о Себастьяне. Несколько других мужчин, конечно, казались немного холодными по отношению к нам, но я списала это скорее на влияние Эвана, чем на что-то другое. Кем бы ни был крот, он проделал удивительную работу, смешавшись с толпой.

Примерно в половине седьмого Себастьян проснулся.

— Извини, я не хотел засыпать.

— Все в порядке, ты выглядел так, будто тебе это было нужно.

Он кивнул и одарил меня полуулыбкой.

— Я заглажу свою вину ужином. Прямо внизу есть китайский ресторанчик, где можно заказать еду на вынос.

Я взглянула на телевизор, чувствуя стеснение в груди. Перспектива провести здесь еще какое-то время, погружаясь в ужас, в который превратилась наша жизнь, была почти невыносимой. Я уже чувствовала, что схожу с ума, и, если бы я осталась здесь, все, о чем я могла бы думать, это о том, насколько мы беспомощны.

— Что мы должны сделать, так это отправиться в город, — сказала я.

В основном я шутила, но в тот момент, когда слова слетели с моих губ, идея укоренилась в голове. Постепенно расцветающая улыбка на лице Себастьяна говорила о том, что он чувствует то же самое.

— Может, нам и правда стоит.

Я рассмеялась.

— Это безумие? — Казалось нелепым думать о том, чтобы пойти на свидание, учитывая происходящее, но, черт возьми, если люди будут постоянно пытаться убить меня, я чувствовала, что, возможно, мне следует воспользоваться перерывами между ними. Кроме того, мне отчаянно не помешало бы отвлечься.

— Может быть, немного, но я не вижу в этом проблемы, пока мы осторожны. Если бы кому-нибудь удалось последовать за нами, они бы уже сделали свой ход. Отель вряд ли станет большим препятствием для одного из моих братьев. Так что мы можем предположить, что они понятия не имеют, где мы. Насколько им известно, мы можем быть в любой точке города. Может быть, где-нибудь в стране.

Это имело смысл.

— Сдержанный ужин? — Сказала я. — Как пицца и кино?

— Звучит идеально.

Несколько минут спустя мы выходили через парадную дверь отеля. Ночью улицы были пустые, но все еще был постоянный поток офисных работников, которые заканчивали работу допоздна или возвращались домой после нескольких рюмок в конце дня.

Нам потребовалось некоторое время, чтобы найти пиццерию, но, когда мы это сделали, мы нашли клад. В нескольких кварталах от главной улицы мы наткнулись на крошечную витрину магазина, над которой мерцал гигантский неоновый кусок пиццы. Других вывесок не было, даже названия, но, похоже, в нем было то, что нужно. Только когда мы вошли внутрь, мы поняли, какую драгоценность мы обнаружили.

Сцена перед нами выглядела так, словно ее вырвали прямо из ситкома девяностых. Тускло освещенные кабинки с красными и белыми пластиковыми скатертями, стены, оклеенные пожелтевшими плакатами групп и старыми рекламами пива и моторного масла. В углу даже стоял древний автомат для игры в пинбол, его трели, пронзительные крики, требующие внимания, тщетно борющиеся с пульсирующей рок-музыкой, доносящейся из динамиков.

Заведение было относительно переполнено, но улыбающийся, пожилой, похожий на итальянца официант, казалось, не смутился, ведя нас между столиками к открытой кабинке, сдвинутой в сторону. Себастьян и я улыбнулись друг другу, когда сели. Я уже чувствовала, как часть моего напряжения спадает, и могла сказать, что он чувствовал то же самое.

Мы заказали несколько пицц на двоих, а также пару пенящихся кружек безымянного пива, которое, казалось, было любимым напитком.

— Возможно, у нас на руках будет еще один Mi Casa, — сказал Себастьян, как только официант исчез.

— Возможно, — согласилась я. — Этого почти достаточно, чтобы заставить тебя забыть... — я замолчала, понимая, что собираюсь только испортить настроение, но было слишком поздно. Выражение его лица поникло.

— Я действительно не спрашивал раньше, но ты в порядке? — он сказал. — Вчера... ну, это было довольно грубо.

Непрошеные воспоминания о прошлой ночи всплыли в моем сознании. Тяжесть пистолета, сильный рикошет в моих руках, то, как расширились глаза мужчины, когда его ноги подкосились под ним. Не сейчас! Я отодвинула все это в сторону.

— Это один из способов выразить это, — сказала я, стараясь говорить ровным голосом. — Но да, думаю, что все в порядке.

Он не выглядел так, будто поверил, но кивнул.

— Я знаю, что извинения, вероятно, устарели, но я не могу выразить тебе, как мне жаль, что я поставил тебя в такое положение. Мне следовало послушать тебя, когда ты спрашивала о моих коллегах.

— Тебе следовало бы, — сказала я, выдавив легкую улыбку, — но, как я уже сказала, я перестала винить тебя во всем этом несколько недель назад. Ты не можешь взвалить на свои плечи бремя всего, что происходит с людьми, которых ты знаешь, Себастьян. Близость не равносильна вине. Я простила тебя, но наши отношения никогда не сложатся, если ты не простишь себя.

Часть напряжения исчезла с его лица.

— Ты права. Мысль о том, что ты в опасности, просто разрывает меня, вот и все. Если я потеряю тебя... — он покачал головой.

Я протянула руку и переплела свои пальцы с его.

— Ты не сделаешь этого. Шансы могут быть плохими, но до сих пор мы пережили все, что они обрушили на нас. Мы справимся с этим, нам просто нужно сосредоточиться. — Я не была так уверена во всем этом, но знала, что ему нужно это услышать. Если каким-то чудом мы победим эту тварь, нам нужно будет не спускать глаз с приза.

Казалось, это сработало. Через несколько секунд его челюсть напряглась, и он кивнул.

— Звучит как план.

— Но не сегодня вечером, — продолжила я. — Мы ничего не можем сделать, пока не получим ответы, так что сегодня вечером давай забудем обо всем и просто будем парой на свидании. Я хочу вспомнить, каково это — снова чувствовать себя нормально, даже если это всего на одну ночь.

Его губы постепенно изогнулись вверх.

— Я могу это сделать.

Так мы и сделали. В течение следующих двух часов мы говорили обо всем, кроме затаившейся опасности. Казалось, ему нравилось слушать о моих выходках с девочками, и, к счастью, Рут предоставила достаточно материала, чтобы основать на нем целый ситком. Довольно скоро мы оба были в истерике, наши животы болели от смеха.

Пицца была потрясающей. Тонко нарезанной и пропитанной сыром, она была такой же вкусной, как и вредной, и это была именно та еда, в которой я нуждалась.

Когда мы наелись, то поймали такси в нескольких минутах езды на север до ближайшего кинотеатра. Выйдя на улицу, я поймала себя на том, что несколько раз оглядываюсь через плечо, но никто не обращал на нас никакого внимания. Похоже, Себастьян был прав. Мы были вне поля зрения.

Ни один из показанных фильмов не выглядел по-настоящему интересным, но мне было все равно. Это был скорее акт похода в кино, чем сам фильм. Что-то в том, чтобы пойти на такое обыденное свидание с Себастьяном, мне очень понравилось. Это было похоже на свидание, на которое я пошла бы с университетским парнем. В этом не было ни причудливости, ни ожиданий, ни желания произвести впечатление. Мы просто тусовались вдвоем и наслаждались обществом друг друга.

Мы остановились на каком-то крупнобюджетном научно-фантастическом названии, которое, по крайней мере, могло бы выглядеть впечатляюще на большом экране. Это был относительно тихий сеанс, в кинотеатре было всего пятнадцать или около того человек. Мы сели где-то в глубине.

Примерно через десять минут мне стало скучно. Это действительно выглядело впечатляюще, но сценарий звучал так, будто был написан ботом интернет-чата, и каждый член актерского состава, казалось, был слишком занят, практикуясь в безэмоциональности, чтобы на самом деле отображать какие-либо другие выражения лица.

Очевидно, Себастьян чувствовал то же самое.

— Это кинематограф в наши дни? — прошептал он. — Прошло много времени с тех пор, как я был в кино, так что я немного не в курсе.

Я отрицательно покачала головой.

— Я тоже не часто хожу, но это определенно худшее из всего возможного. Не уверена, что смогу выдержать еще полтора часа.

В его глазах появился озорной блеск.

— Возможно, я смогу найти способ сделать это время немного более сносным. — Приподняв подлокотник, чтобы, между нами, ничего не было, он придвинулся ближе, уткнулся лицом мне в голову и глубоко вдохнул. — Я бы не хотел, чтобы тебе было скучно, — сказал он мягким хриплым голосом, и прежде, чем я это поняла, его рука нежно скользнула по моей ноге.

Я рассмеялась над его дерзостью, а затем огляделась. В нашем ряду была еще одна пара, примерно через восемь мест, и группа из трех парней всего в нескольких рядах впереди. До сих пор никто не обращал на нас никакого внимания, но это не займет много времени, чтобы изменить это.

— Себастьян, — сказала я, кивая паре и поднимая брови.

Он ухмыльнулся, как ребенок, который знал, что собирается сделать что-то непослушное, и ему было все равно.

— Они не обращают внимания. — На мгновение отстранившись, он снял куртку и бросил ее нам на колени. — А если нет, то теперь все, что они увидят, — замерзшая девушка и ее галантный парень.

Прежде чем я успела возразить, его рука снова поднялась по моему бедру. Я чувствовала, что должна продолжать притворяться сопротивляющейся, но правда была в том, что мое сердце уже бешено колотилось, и чем ближе он приближался к моему центру, тем меньше это имело значения.

Его пальцы медленно продвигались вверх, пока не нашли мои трусики, оттягивая их в сторону. Первое прикосновение было мягким, нежная ласка от моего входа до самого верха, и я почувствовала, что почти мгновенно стала влажной. Я слегка вздохнула и глубже погрузилась в свое кресло, чтобы дать ему лучший доступ. Поняв намек, он скользнул одним длинным пальцем внутрь меня, дразня и исследуя, пока в конце концов не остановился на моей точке G. Этот внезапный контакт послал во мне всплеск удовольствия, вызвав резкий вздох с моих губ.

— Тише, — прошептал он. — Не стоит тревожить нашу аудиторию.

Я громко сглотнула и закрыла рот, еще раз оглядывая помещение. Все глаза по-прежнему были прикованы к экрану, хотя у пары в нашем ряду выражение лица было более напряженным, чем раньше. Это из-за фильма? Или они были в курсе нашей игры и просто пытались игнорировать нас? Я почувствовала, как в животе поселилось тревожное возбуждение, такое же извращенное возбуждение, какое я испытывала, нося анальную пробку в своем офисе.

Себастьян гладил меня медленными, ритмичными движениями, и все внутри меня начало превращаться в жидкость. Второй палец присоединился к первому, и я сдержала еще один крик, крепко обхватив руками подлокотники, опасаясь, что мои движения выдадут нас.

— Тебе это нравится? — Себастьян выдохнул мне в ухо. — Тебе нравится получать удовольствие в комнате, полной людей?

Я быстро кивнула, не доверяя себе больше, чем это.

— Боже, ты так хорошо чувствуешь себя под моими пальцами. Я бы хотел, чтобы внутри тебя было что-то еще. Но я могу подождать. Я трахну тебя достаточно скоро.

На мгновение все, о чем я могла думать, это о том, чтобы его член был внутри меня, но затем его большой палец нашел мой клитор, и все остальные мысли улетучились. Была только его рука и те изысканные вещи, которые она делала со мной. Одновременная стимуляция была невероятной. Я понятия не имела, как он был таким ловким, но каждое движение, казалось, работало в совершенной гармонии. Напряжение начало нарастать в моей сердцевине, маня, умоляя об освобождении.

— Я хочу, чтобы ты сейчас кончила за мной, София, и я хочу, чтобы ты сделала это беззвучно.

Я не была уверена, что это будет возможно. Даже с плотно закрытым ртом из моего горла вырывались пронзительные тихие звуки. Но я чертовски уверена, что не собиралась останавливаться и говорить ему это.

Тем же безжалостным шагом он перенес меня через край пропасти. Я уткнулась лицом ему в плечо, все мое тело дрожало, как будто все крики, которые я не выпускала, подпрыгивали внутри меня.

— Черт, — сказала я, когда все закончилось.

Он огляделся по сторонам.

— Как бы заманчиво это ни звучало, думаю, что это могло привлечь к нам внимание.

Я рассмеялась, но это предложение все равно заставило его член сжаться.

— Возможно, нам стоит пойти куда-нибудь, где нас не заметят, — сказала я, медленно проводя рукой по выпуклости в его штанах.

Он напрягся и глубоко вздохнул.

— И пропустить это прекрасное оправдание для кинофильма?

Я подняла брови.

— Ну, хм, если ты не хочешь...

Напряженность вернулась в эти изумрудные глаза.

— Ты знаешь, чего я хочу? — сказал он сухим скрипучим голосом. — Я хочу, чтобы ты досмотрела оставшуюся часть фильма и подумала о том, как сильно я собираюсь трахнуть тебя, когда все закончится. Я хочу, чтобы ты ерзала на своем сиденье, такая мокрая для меня, чтобы я почувствовал запах.

Я громко сглотнула. Да, как будто был хоть какой-то шанс, что сейчас я смогу думать о чем-то другом.

— Хорошо, — тихо сказала я.

Мы посмотрели остальную часть фильма, но будь я проклята, если смогу рассказать вам хоть что-нибудь о нем.

* * *

Настойчивость Себастьяна в ожидании возымела желаемый эффект. К тому времени, как мы вышли из кинотеатра, я была в полном смятении. Судя по спешке в его походке, я была не единственной.

В тот момент, когда мы вошли в дверь нашего гостиничного номера, я почувствовала, как его тело прижалось к моему. Моя голова автоматически откинулась в сторону, обнажая изгиб моей шеи, который, я знала, он жаждал поцеловать. Он не разочаровал меня, наклонив голову, чтобы мягко провести губами по моей коже. Я тихонько вздохнула. Это была интимная поза, чувственная и нежная. Раньше я думала, что сексуальная близость была признаком того, что все становится устаревшим, но мне нравились эти маленькие моменты с Себастьяном, понимание, которое разделяли наши тела. Во всяком случае, эта связь взволновала меня еще больше.

С благоговейной деликатностью его рот провел дорожку вниз по одному плечу, а затем по другому, его пальцы погладили мои бедра, прежде чем скользнуть вверх, чтобы поиграть с бретельками моего платья.

— Я хочу посмотреть на тебя, — сказал он.

— Конечно, — ответила я.

Двумя нежными движениями его запястья мое платье упало на пол. Мой лифчик последовал мгновением позже. Позади меня раздался резкий вдох, а затем его руки снова обняли меня.

— Господи, как мне нравится эта позиция, — сказал он, повторяя мои прежние мысли. Его руки поднялись, чтобы обхватить мою грудь, нежно разминая, перекатывая соски между пальцами. Тоска в моих венах усилилась, устремляясь к озеру между моих ног. — Мне нравится, когда твоя задница прижимается ко мне, пока я играю с тобой, зная, что мне просто нужно расстегнуть молнию, и я буду внутри тебя.

Я изогнула бедра в ответ, прижимаясь к нему, заставляя его дыхание сбиваться. Он, безусловно, был готов. Я чувствовала силу его возбуждения, горячего и нуждающегося, настойчиво давящего через штаны.

— Ну, мне нравится чувствовать, что я делаю с тобой там, сзади, — ответила я.

— Хм, это так? — весело сказал он. — Ну, я был бы неосторожен, если бы не проверил, что я с тобой делаю.

Одна его рука осталась блуждать по моей груди, но другая начала медленно, мучительно спускаться по моему животу. Он скользнул в мои трусики, раздвигая складки, мой клитор налился электричеством от его прикосновения.

— Кажется, я действительно добиваюсь желаемого эффекта, — поддразнил он.

— Так и есть, — ответила я, извиваясь под ним. Хотя между нами не было никаких связей, с нашими телами, расположенными таким образом, я была странно беспомощна. Я не могла исследовать его так, как он исследовал меня. Моим рукам некуда было деваться, кроме как обвиться вокруг его мощных предплечий, пока он доставлял мне удовольствие. Он двигался медленно, больше поддразнивая, чем что-либо еще, но я все еще чувствовала, что мои ноги дрожат подо мной.

Он отстранился и развернул меня лицом к себе, заглушив мой протест поцелуем. Теперь, когда я могла свободно прикасаться к нему, мои руки начали блуждать, наслаждаясь мощью его тела. Я хотела не торопиться, но меня не могло не тянуть к дрожащей выпуклости у него между ног. Я погладила его через материал, вызвав глубокую вибрацию в центре его груди.

— Давай не будем забегать вперед. Есть еще кое-что, что я хочу, чтобы ты сделала, прежде чем я тебя трахну.

— О?

— Я хочу, чтобы ты приняла душ.

Я уставилась на него в замешательстве.

— Я плохо пахну?

Он одарил меня легкой улыбкой, но что-то в воздухе изменилось. Это была не просьба, это был приказ. Мою кожу покалывало от предвкушения.

— Вовсе нет, я просто предпочел бы, чтобы ты была чистой. — Теперь в его тоне была тяжесть, резкость, которую я слишком хорошо знала.

— Хорошо, — сказала я, внезапный прилив эндорфинов лишил силы мой голос. Мне все еще казалось удивительным, как он мог сделать это с небольшим изменением интонации, как заклинатель змей, гипнотизирующий свой актерский состав.

Сжав его в последний раз, я выскользнула из его объятий и неторопливо направилась в ванную, оглядываясь через плечо, наслаждаясь тем, как он наблюдает за мной. Похоть в его глазах, когда он смотрел на мое тело, никогда не переставала волновать меня.

Оказавшись внутри, я закрыла дверь и сняла трусики. Я включила воду и отрегулировала температуру, прежде чем войти внутрь. Я знала, что он скоро присоединится ко мне.

Однако то, что произошло дальше, меня удивило. Я услышала щелчок дверной ручки, но не успела даже повернуться, как комната погрузилась в темноту. На долю секунды я почувствовала приступ страха, но потом Себастьян заговорил.

— Если подумать, то мы оба довольно грязные. Я думаю, нам обоим не помешало бы принять душ.

Я рассмеялась.

— В темноте?

— Мне не нужно видеть тебя, чтобы заставить кончить, София.

Дрожь пробежала у меня по спине. Не уверена, что когда-нибудь устану от этого грязного рта.

— Это мы еще посмотрим, — ответила я, стараясь казаться застенчивой. — Тогда заходи. Я вымою тебя, если ты вымоешь меня.

— Договорились.

Через мгновение стеклянная дверь открылась, а затем его твердая фигура снова прижалась ко мне, только теперь он тоже был обнажен. В тот момент, когда мы соприкоснулись, мое замешательство по поводу отсутствия света растаяло. Ощущение, но не видение его придавало этому переживанию совершенно новый вид тактильности. С моим украденным зрением даже малейший контакт, казалось, увеличивался в сто раз. Это было похоже на то, как снова завязали глаза, только на этот раз мы оба были слепы.

На этот раз его поцелуй был более яростным, более голодным, его руки схватили меня за плечи, в то время как его язык проникал в мой рот. Давление его нападения отбросило меня назад, пока я не прижалась к стене, холод плитки чудесно контрастировал с теплом воды. Он казался непринужденным в темноте, но мое сердце бешено колотилось. Каждое движение, каждое прикосновение его руки было неожиданным сюрпризом. Мое тело дрожало, каждый нерв покалывало.

Спустя какое-то неопределенное время он вырвался.

— Кажется, я обещал тебя вымыть.

— О, да. Ты же знаешь, какая я грязная девчонка, — сказала я своим лучшим порноголосом.

Он усмехнулся.

— Это я и делаю. А теперь стой спокойно. — Я услышала, как он сжал бутылочку с лосьоном, а затем что-то мягкое, но грубое начало поглаживать мою ключицу. Очевидно, это была мочалка.

Он не торопился, постепенно продвигаясь вниз по одной руке, а затем по другой, протирая меня крошечными круговыми движениями. Ткань чудесно касалась моей кожи, нежно царапая, смягченная гелем и водой. Мне нравилось ощущение, что за мной ухаживают. Себастьян, возможно, и командовал в спальне, но он определенно никогда не оставлял меня без внимания.

Вскоре он обратил свое внимание на мою грудь.

— Эта область нуждается в более личном подходе.

Я издала небольшой ободряющий звук, мое тело уже жаждало, чтобы он ускорил процесс.

Выдавив еще немного геля на руки, он начал массировать мою грудь. Ощущение того, как она скользит между его пальцами, как его гладкая кожа соприкасается с моей, было восхитительным. Судя по низкому гулу, доносившемуся из темноты, ему это тоже нравилось.

Он снова взял губку, чтобы помыть мой живот, спину и ноги, намыливая меня толстым слоем пены, которую он даже не пытался смыть. Вскоре я поняла, почему, когда поток воды внезапно исчез сверху, только чтобы снова появиться через несколько мгновений передо мной. Я не знала, что насадка для душа съемная.

— Я слышал, что говорят, что насадка для душа — лучший друг девушки, — пробормотал Себастьян.

— У меня никогда не было возможности попробовать, — ответила я, хотя уже начинала верить, что это может быть правдой. Можно подумать, что после приема душа вы в значительной степени поймете, на что они способны. Они приятные, успокаивающие, согревающие, но на этом все и заканчивается. Только в руках Себастьяна это стало чем-то совершенно иным. То, как он танцевал струей по моей коже, постоянно меняя давление, расстояние и угол, было невероятно. Я не знаю, было ли это просто чувственностью переживания, или темнотой, или опытной техникой Себастьяна, но это заставило все мое тело покалывать.

— Тогда позволь мне. — С явным удовольствием он начал медленно спускаться по моему животу, тщательно промывая каждую часть. Чем ближе он приближался к моему ноющему центру, тем больше я начинала извиваться.

— Раздвинь ноги — приказал он, и затем внезапно поток оказался у меня между ног.

— О Господи, — воскликнула я. Его тепло, безжалостный ритм не были похожи ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Это было похоже на тысячу крошечных пальчиков, которые гладили меня одновременно, и они не подталкивали меня к оргазму, они швыряли меня в дверь так быстро, как только возможно по-человечески.

Пока вода струилась по моему клитору, он наклонился ближе, обхватил мою задницу одной рукой и втянул мой сосок в рот, кружась, посасывая и нежно покусывая. Я почувствовала, как у меня подгибаются колени, но он крепко держал меня, придвигаясь еще ближе. Стимуляция была почти чрезмерной — она пересекала невероятно тонкую грань между удовольствием и дискомфортом, — но мне было все равно. Внутри меня уже все начало сжиматься. Это было так, как будто я могла чувствовать, как каждая капля воды вибрирует до самой сердцевины.

— Я кончаю, Себастьян. Кончаю. — Он утвердительно хмыкнул и накрыл мой рот своим, когда я достигла кульминации. Все, казалось, съежилось, а затем взорвалось гигантской, накатывающей волной экстаза. Я была рада, что он поддерживал меня, потому что я совершенно уверена, что закончила бы тем, что распласталась бы на плитке, если бы не он.

— Так что, возможно, в этом слухе есть какая-то заслуга, — сказал он, и мое тело прижалось к нему.

— Я думаю, что да, — ответила я. — Особенно, если у тебя мало времени. Всего минута?

Он рассмеялся.

— Что-то в этом роде.

Я чувствовала себя совершенно опустошенной, но то, что я снова прижалась к нему, напомнило мне, что только половина нашей сделки была выполнена.

— Я думаю, что, возможно, сейчас моя очередь, — сказала я, шаря по его руке, пока не нашла насадку для душа. — Я не единственная, кому нужен тщательный душ.

— Если ты настаиваешь.

Отчасти из желания отомстить, но в основном потому, что я хотела насладиться его телом, я не торопилась, старательно намыливая и ополаскивая каждый дюйм его тела. Теперь я начинала привыкать к своей слепоте, привыкать к усиленному осязанию, которое она мне давала. В прошлом, с завязанными глазами, я всегда была в положении подчинения, но здесь я была свободна исследовать. Мне нравилось, как его тело ощущалось в воде — твердое, мягкое и скользкое одновременно. Руководствуясь только руками, я бродила по его коже, нежно проводя ими по твердым выпуклостям его трицепсов, грудным мышцам, наслаждаясь каждым идеальным бицепсом.

Даже в темноте я постоянно ощущала его член. Время от времени, когда я меняла позу, он прижимался ко мне, посылая вспышку возбуждения по моим венам. Я наслаждалась этими короткими моментами контакта, резкими вдохами и тихими звуками, которые он издавал.

Вскоре я отказалась от геля и воды, придвинувшись ближе, пока мое лицо не оказалось у него на груди.

— У меня есть специальный гель, который, думаю, будет очень эффективным для тебя, — промурлыкала я.

— Это так? — сказал он, и в его голосе было заметно более чем небольшое напряжение. Я могла бы сказать, что он был близок к критической точке.

— Так и есть. Позволь показать тебе.

Обхватив руками твердые округлости его задницы, я втянула его сосок в рот. Он ахнул и покачнулся на мне, крепко прижимая свой член к моему животу. Я дразнила его так с полминуты, но вскоре не смогла больше сдерживаться. Поцеловав дорожку вниз по его животу, я опустилась на колени и обхватила его длину рукой. Он ощущался невероятно толстым и, казалось, становился все больше с каждым мгновением. Мне нравилось, как, даже без визуальной стимуляции, он был полностью готов для меня; идеальная картина мужественности.

Он издал протяжный стон, когда я взяла его в рот, начиная от основания и скользя губами вверх и вниз с мучительной медлительностью. Он был мясистым и мягким, и я не торопилась, пробуя каждый дюйм его тела, проводя языком по дрожащему члену внизу. Жар пронесся по его члену, когда он набух еще больше, но я приняла это спокойно, постепенно опуская его глубже в свое горло.

— Твои губы чертовски волшебны, — сказал он.

Мне нравилось быть в таком положении. Это было покорно, но в то же время чрезвычайно вдохновляюще. Впервые с тех пор, как мы начали, я пожалела, что не горит свет. Я хотела посмотреть на него, увидеть удовольствие, которое я доставляла, увидеть, как исказилось его лицо, когда я постепенно разрушила его.

Его пальцы нашли мою голову, сжимая мои волосы, направляя и ускоряя темп, и на некоторое время я отдала ему контроль.

В конце концов, мне пришла в голову идея.

— Интересно, это действует только на женщин, — размышляла я, на мгновение отстраняясь, и прежде, чем он успел ответить, направила струю воды ему на яйца и продолжила сосать. Эффект был мгновенным. Он прислонился спиной к стене, и из его рта вырвался долгий, хриплый звук. Продолжая гладить его одной рукой, я начала экспериментировать с насадкой для душа, дразня каждую его частичку, как он меня.

— Черт возьми, София, это невероятно. Не останавливайся.

Почувствовав, что он близко, я сосредоточила свои усилия, сомкнув губы чуть ниже его конца и быстро поглаживая, удерживая головку душа сосредоточенной сильно и близко. Его тело напряглось, и он издал единственный гортанный рык, а затем кончил мне в горло. Его оргазм, казалось, длился вечно, и я яростно глотала каждую каплю.

— Господи, — сказал он срывающимся голосом. — Это было слишком.

Я хихикнула и кивнула, все еще ощущая его вкус на своем языке.

— Возможно, мне придется установить один из них дома, — сказал он.

— Я не стану возражать.

Он потянулся, чтобы взять меня за руки, поднимая на ноги.

— Поставь на место. Я хочу трахнуть тебя под водой.

Я была только рада. Мое исследование его тела заставило меня тосковать по нему.

Как только насадка вернулась на место, он развернул меня и встал позади.

— Прижмись к стене, — сказал он. — Я устал быть нежным. — То, как он это сказал, заставило мою плоть сжаться.

Я сделала, как было приказано, положив руки на плитку, и через мгновение он уже толкался в меня. Я глубоко вздохнула. Теперь не было ни первоначального жжения, ни предварительной ласки. Он вписывался в меня, как будто всегда был там, как будто никогда не уходил. В тот момент было ощущение завершенности, которого я никогда не испытывала ни с кем другим. Трансцендентность, где физическое удовольствие возросло и стало чем-то большим.

С того момента, как он вошел в меня, я могла сказать, что он будет верен своему слову. Каждый толчок его бедер был долгим и сильным, и мое тело сотрясалось от удара. После такой изысканной прелюдии это было именно то, чего я хотела. Взрыв всех наших сдерживаемых желаний.

Когда мое тело было наклонено вверх, каждый толчок ласкал пучок нервов в моей сердцевине, посылая волны удовольствия, прокатывающиеся по мне. Воздух вокруг нас был тяжелым от пара, и я втянула его в легкие, наслаждаясь теплом, когда оно проходило через меня.

Обхватив одной рукой мое бедро, он схватил меня за волосы другой, оттягивая голову назад и посылая восхитительное жжение через кожу головы. Было что-то такое грубое в том, чтобы быть трахнутой вот так, стоя, в темноте, мое тело грубо зажато в его хватке. Свирепость его движений немного причиняла боль, но это только больше возбуждало меня.

Звуки, исходящие из его горла, были низкими, почти звериными, когда он забрал у меня то, что я дразнила всю ночь. Его размер означал, что я могла чувствовать каждый импульс возбуждения, каждый твердый толчок и мягкий край.

— Я обещал, что буду жестко трахать тебя, — сказал он, на мгновение остановившись, только чтобы снова войти в меня.

— Ты сделал это, — ответила я, хотя это едва ли походило на слова.

— Это то, чего ты хотела?

— Ты знаешь, что да.

Жар внутри меня продолжал нарастать. Это был бушующий огонь. Невозможно игнорировать. Мои мышцы начали сокращаться, но им некуда было деваться. Его твердость была повсюду, наполняя, растягивая, заявляя на меня права. Когда мои стоны стали глубже, в моем мозгу возникло ощущение затопления, и этот огонь внезапно взорвался. Он пронесся от пальцев ног до головы, заставляя меня дрожать и хватать ртом воздух.

Через несколько мгновений он тоже кончил. Последовал порыв жара, затем рев, а затем его пальцы впились в мой бок, когда он вошел в меня, прижимая все мое тело к стене.

— Боже, — сказал он, когда его бедра, наконец, замедлились.

— Мммм.

Он вышел из меня, и, несмотря на легкое покалывание моей теперь уже мокрой плоти, мое тело жаловалось на отсутствие. Развернув меня, он поймал мои губы в ловушку поцелуя.

— Именно этого мы ждали.

Я рассмеялась.

— Теперь это легко сказать.

Его руки нашли мою задницу, и он слегка сжал ее.

— Я бы не стал слишком беспокоиться. Если быть до конца честным, я никогда не смогу долго сопротивляться тебе. И когда все это закончится, я планирую проводить больше времени внутри тебя, чем снаружи.

— Ну вот, это именно то, что хочет услышать девушка.

Глава 12

София

Когда я проснулась на следующее утро, Себастьян уже встал. Он сидел на единственном в комнате стуле, уже полностью одетый, лениво потирая подбородок и уставившись в пространство.

— Доброе утро, — сказала я.

Он слегка вздрогнул.

— О. Доброе утро.

— Все в порядке? — спросила я, лениво потягиваясь.

— Да, все в порядке. Лучше, чем в порядке, на самом деле.

Я соскользнула с кровати и села перед ним.

— О да, с чего это?

Он поднял предоплаченный телефон, который был спрятан в другой руке.

— У нас кое-что есть. Мой парень из Федеральной полиции проверил лица нападавших по своей базе данных и кое-что нашел.

Выражение его лица сказало мне, что, возможно, это не все хорошие новости.

— Ну, это же здорово, правда? Кем они были?

Он уклончиво кивнул.

— Наш потенциальный убийца, похоже, работает сам на себя, потому что он не использовал «Альфа-Группу». Похоже, он взял эту работу на себя и, по сути, нанял двух наемных убийц. Эти двое парней были известны благодаря Антону Сильве, который, как подозревают, является одним из крупнейших криминальных авторитетов в стране.

— Ух ты. Ладно. Тогда просто еще одна маленькая рыбка.

Он одарил меня улыбкой, но она была недолгой.

— Так что же нам делать с этой информацией? — Спросила я.

Его губы сжались, и он слегка вздохнул.

— Я все еще работаю над этим. Этот парень – настоящий клад, София. Наркотики, оружие, проституция — всем этим заправляет он. Если мы все сделаем правильно, то сможем использовать его, чтобы добраться до того, кто хочет нашей смерти, но один неверный шаг...

Ему не нужно было заканчивать предложение. Я могла бы заполнить пробелы. Я почувствовала комок в горле, но все равно кивнула.

— Я понимаю. Плохой парень.

— Плохой парень, — подтвердил Себастьян. — В любом случае, Джо уже едет, так что мы сможем поговорить об этом подробнее, когда он приедет, но думаю, что нам лучше всего просто попытаться откупиться от Сильвы. Он преступник, а это значит, что у него есть своя цена. У каждого есть своя цена.

— Но как нам заставить его взять деньги, не убив нас при этом? Я имею в виду, его наняли, чтобы убрать нас, и он не смог это сделать. Мы не можем просто так появиться у него на пороге.

Себастьян уставился мне прямо в глаза.

— На самом деле, это именно то, что я думаю, что мог бы сделать.

Я поискала в его голосе юмор, но не нашла его.

— Ты с ума сошел?

На этот раз он улыбнулся.

— Может быть, немного. Но думаю, что это сработает. Он не собирается просто пристрелить меня на месте, если я сначала дам ему правильный стимул. Он может быть безжалостным, но ты не доберешься до его положения, если не будешь практичным. Он выслушает меня, вероятно, решив, что потом сможет закончить работу, если ему не понравится то, что он услышит.

— Слишком много предположений, чтобы рисковать своей жизнью.

Он тяжело кивнул.

— Знаю. Но разве у нас есть другой выбор? Джо вернулся с пустыми руками. У нашего врага на руках все карты, и это единственная зацепка, которая у нас есть. Если мы хотим вернуть наши жизни, я не вижу другого выхода.

Я ломала голову в поисках альтернативы.

— Я не думаю, что мы могли бы просто позвонить Сильве? Избежать того, чтобы оказаться на линии огня?

Себастьян разразился смехом.

— Я могу позвонить, чтобы договориться о встрече, но дозвониться до самого Сильвы будет практически невозможно. Ты не станешь криминальным авторитетом, обсуждая организованное убийство по телефону.

Мои щеки покраснели. Это имело смысл.

Как бы мне ни было страшно это признавать, я поняла, что он был прав. Мы так долго были на задворках, и мы бы остались там, если бы не рискнули. Может, это наша последняя возможность. Но, кроме того, мне надоело убегать, надоело, что за мной охотятся. Если мне снова предстояло подвергнуться опасности, я хотела, чтобы это было на моих условиях.

— Хорошо, если ты думаешь, что мы сможем это провернуть, тогда я за, — сказала я. — Но ни на секунду не думай, что только потому, что ты продолжал говорить «я», в то время как я говорила «мы», ты пойдешь туда один.

Выражение его лица посуровело.

— Нам обоим нет необходимости рисковать. Я больше не позволю тебе подвергать себя опасности из-за моих ошибок.

— Ну, я не позволю тебе одному попасть в эту смертельную ловушку, — возразила я. — Ты думаешь, мне легче видеть, как ты подвергаешь себя риску? Если бы ты вошел туда и не вышел, это разорвало бы меня на части, зная, что я могла бы что-то сделать. Возможно, у меня не так много опыта в подобных вещах, но в прошлый раз, когда дерьмо попало в вентилятор, я сделала шаг вперед. Может быть, я снова смогу быть полезна. — Меня поразило, как легко я смогла рассказать об этом инциденте. Может быть, я действительно становилась бесчувственной.

Я положила руку ему на колено.

— Мы в этом вместе, Себастьян. Что бы ни случилось.

Он смотрел на меня целых десять секунд, каким-то образом умудряясь выглядеть тронутым, но невероятно встревоженным. В конце концов, однако, он расплылся в грустной легкой улыбке.

— Значит, вместе, — тихо сказал он, протягивая руку, чтобы сжать мою руку. И почему-то это было похоже на невероятно нежный момент, а не на безумный договор о самоубийстве. Да, определенно бесчувственная.

Джо приехал немного позже, и мы вышли позавтракать, чтобы все обсудить. Он сидел с непроницаемым выражением лица, пока Себастьян рассказывал обо всем, что произошло до сих пор. Он слышал короткую версию, но теперь до него дошли кровавые подробности.

— Если у тебя есть какие-либо другие предложения, я слушаю, — сказал Себастьян, когда рассказ был закончен.

Джо задумался. Он даже не выглядел удивленным.

— Ничего не приходит в голову, — сказал он в конце концов. — Кто бы это ни был, они не совершают много ошибок. Когда я просмотрел нашу систему, я не смог найти никаких свободных концов. Согласно базе данных, никто, кроме вас и вашей команды, не проникал в Альфа-дом. Они все очистили. Если мы не воспользуемся этим шансом, другого может и не представиться.

Мне вдруг пришла в голову страшная мысль.

— Если ты использовал систему Альфа, — сказала я Джо, — разве это не значит, что они могли каким-то образом отследить тебя? Может, напасть на твой след?

Джо улыбнулся.

— Я бы не беспокоился об этом. У меня есть несколько тузов в рукаве.

Я бросила вопросительный взгляд на Себастьяна, но он просто пожал плечами. Он определенно не казался обеспокоенным, поэтому я оставила эту тему.

Он зачерпнул свой кофе и сделал последний глоток.

— Ну, нет времени лучше, чем сейчас. — Сунув руку в карман, он достал телефон и несколько раз постучал по экрану, прежде чем поднести его к уху.

— Привет. Меня зовут Себастьян. У нас с твоим боссом есть незаконченное дело. Скажи ему, что я дам ему миллион долларов за пять минут его времени.

* * * *

Все молчали во время поездки к Антону. Предложения Себастьяна в миллион долларов, по-видимому, было достаточно, чтобы купить нам вход, но что будет дальше, можно было только догадываться. Чем ближе мы подъезжали, тем тяжелее становилось у меня в животе. Я знала, что хочу этого — действовать на опережение и взять дело в свои руки, но это не меняло того факта, что мы ехали прямо в логово человека, который всего два дня назад пытался нас убить. Когда мой мозг сформулировал это таким образом, это просто показалось мне очень, очень плохой идеей.

Со своей стороны, Себастьян смотрел с мрачной решимостью. Это меня немного успокоило. Всем, кто обращал на это внимание, он говорил: «Сразись со мной, и ты пожалеешь об этом», и я надеялась, что Антон поймет это сообщение. Я подозревала, что нам понадобится каждое маленькое преимущество, которое мы сможем получить.

Мы встречались с ним в задней комнате стрип-клуба Кингс-Кросс, которым он, несомненно, владел. На самом деле я никогда не проводила много времени в Кроссе. Это так же близко к району красных фонарей, как и в Сиднее, и поэтому люди там, безусловно, не моего типа. Между метрическим гребаным макияжем, который делал всех женщин похожими на клоунов-наркоманов, и довольно скандальным соотношением кожи и одежды, выставленным на всеобщее обозрение, всякий раз, когда я посещала это место, я чувствовала себя более паршиво просто от близости.

Зрелище за окном ничем не отличалось от того, что я помнила. Даже в будний вечер главная полоса была залита неоновым светом и искусственным загаром. Мы подъехали к клубу. Мы наняли лимузин и сделали все возможное, чтобы два культуриста с татуировками на рукавах и стальными выражениями лиц, которые стояли на страже у входа, увидели, как мы выходим из него. Для видимости Джо снова был низведен до роли водителя. Мы должны были выглядеть спокойными, контролируемыми и опасными, а не отчаявшимися и без вариантов.

— Ты готова? — спросил Себастьян.

Я сделала глубокий вдох.

— Настолько готова, насколько могу.

— Хорошо. — Он ободряюще улыбнулся мне. — И не волнуйся, с нами все будет в порядке.

Я кивнула, пытаясь позволить этой уверенности проникнуть в мою кожу.

Мужчины оглядели нас с ног до головы, когда мы приблизились. Они оба были такого же роста, как Себастьян, но намного шире, что делало их невероятно устрашающими, по любым стандартам. Они выглядели так, словно кто-то взял два пластиковых пакета и набил их грецкими орехами. Более крупный из них ухмыльнулся, когда его глаза скользнули по моему телу, что вызвало у меня внезапное желание пойти домой и принять долгий душ, но эта ухмылка исчезла, как только он повернулся к Себастьяну. Мой парень теперь практически излучал опасность, и этого было достаточно, чтобы заставить даже этих парней остановиться.

— Меня зовут Себастьян, а это София. Мы здесь, чтобы увидеть Антона. — Его голос не выдавал никаких эмоций. — Просто дела, как обычно, — сказал он.

— Какого Антона? — сказал гигант номер один, и на его лице появилось выражение притворного замешательства. — Думаю, что ты, должно быть, ошибся местом, друг.

Себастьян даже не дрогнул.

— У меня нет времени играть в игры. Ты не хуже меня знаешь, что твой босс ждет нас.

Мужчина взглянул на своего напарника, который слегка кивнул и исчез наверху.

Первый парень несколько секунд свирепо смотрел на нас. Очевидно, ему не понравилось, что его маленькое путешествие во власть прервали.

— Мне нужно вас обыскать, — сказал он.

— Мы не настолько глупы, чтобы тащить сюда что-то, — ответил Себастьян.

Парень пожал плечами.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться.

Себастьян подождал несколько секунд, затем коротко кивнул и развел руки в стороны, стиснув зубы, пока охранник обхаживал его с головы до ног. Он не был нежен. Он выглядел почти разочарованным, когда вернулся с пустыми руками.

— Они, скорее всего, проверят нас, — сказал мне Себастьян ранее, кивая в сторону нашего оружия. — Я бы никогда не прошел мимо них, но ты можешь. Большинству мужчин трудно воспринимать женщин как угрозу. Они никогда не проверяют так тщательно.

В то время это имело смысл, но, когда охранник шагнул ко мне, внезапно мне показалось, что пистолет в кобуре на внутренней стороне бедра весит тысячу килограммов. Что бы он сделал, если бы нашел его? Посмеялся и забрал? Или взбеситься и позвонит своим приятелям?

Он протянул руку и бегло осмотрел мои плечи и спину, прежде чем двинуться вниз по моей груди. Он задержался немного ниже моей груди, ухмылка вернулась на его лицо, и мне пришлось сдержаться, чтобы не срыгнуть ему в лицо. Я почти чувствовала первобытное разочарование, кипящее под кожей Себастьяна, но он сдержался.

Мои щеки начали гореть, когда руки громилы постепенно приблизились к оружию. Несмотря на то, что сказал Себастьян, его поиски казались очень тщательными. Он добрался до верхней части моих бедер, всего в нескольких дюймах от приклада пистолета, но, когда он начал погружаться между моих ног, Себастьян издал опасное тихое рычание.

— Если ты хочешь держать эту руку дольше, чем следующие три секунды, я предлагаю тебе остановиться на этом.

Мужчина заколебался, не сводя глаз с Себастьяна. Это было похоже на ту ночь, на моем рабочем мероприятии, снова и снова, когда он отправил Тейлора в бегство простым взглядом. Я не была уверена, что на этот раз это сработает — охранник выглядел так, словно ему нужно было что-то доказать, — но через несколько мгновений он отстранился. Я тихо вздохнула с облегчением. Он закончил поиск за считанные секунды.

К этому моменту второй охранник появился снова, и жестом пригласил нас следовать за ним внутрь. По меркам стрип-клуба было рано — около шести вечера, — так что шоу еще даже не началось. Единственными людьми в заведении были два бармена, толпившиеся за стойкой, и пара скучающих, скудно одетых девушек, которые, как я блестяще догадалась, были стриптизершами. Отсутствие активности означало, что все взгляды были устремлены на нас, когда мы пересекали комнату, что только добавляло мне дискомфорта.

Нас провели мимо еще двух охранников как из боевика и вверх по узкой лестнице. В отличие от непримиримо безвкусной сцены, комната, в которой мы оказались, была довольно безобидной. По сути, это был кабинет с несколькими стульями, картотекой и большим письменным столом. Человек, стоявший за ней, встал, когда мы вошли.

— Добро пожаловать, — сказал он. На первый взгляд он не казался особенно пугающим. На вид ему было чуть за пятьдесят. Может быть, ливанец или средиземноморец, с лысеющей головой, в ретро-одежде и с легкой улыбкой, он казался мужчиной, которого можно встретить, когда он водит своих детей на футбольную тренировку по выходным или играет в девять лунок со своими друзьями. Но чем дольше я смотрела, тем больше понимала, насколько ошибочным было это впечатление. В основном дело было в глазах. Там было что-то холодное, мерцающее, что-то расчетливое. У меня возникло ощущение, что его дружелюбная внешность была хорошим воспитанием, и она могла исчезнуть в любой момент.

Рядом, конечно, были еще двое мужчин, которые остались у дверного проема, когда мы вошли внутрь. Они изо всех сил старались выглядеть скучающими, но то, как они стояли, небрежно распахнув куртки, чтобы обнажить оружие, говорило, что это тоже иллюзия. Послание было ясным. Мы не собирались уходить, пока Антон этого не захочет.

— Спасибо, что приняли нас, — ответил Себастьян.

Антон улыбнулся шире и развел руками.

— Когда кто-то делает такое предложение, как вы, самое меньшее, что может сделать такой человек, как я, — это выслушать его, вы согласны?

Себастьян кивнул.

— Я надеялся, что так оно и будет.

— Кроме того, — продолжил Антон, — не часто мне выпадает возможность сесть и поговорить с двумя людьми, которых я осудил всего несколько дней назад. Знаешь, мои люди искали тебя, когда ты позвонил. И вот теперь ты здесь. Должен признаться, мне любопытно. — От легкости его тона у меня по спине пробежала дрожь. О да, это был человек, для которого убийство не имело никакого значения.

Но Себастьян казался непоколебимым.

— Ну, как я уже сказал, я ценю это.

— Ты принес то, что обещал? — спросил Антон.

Поняв намек, я подняла спортивную сумку, которую несла, и бросила ее на стол. Я был весьма удивлена, узнав, что миллион долларов наличными на самом деле занимал всего несколько квадратных футов. Я думала, это так только в кино бывает.

Он даже не потрудился пересчитать их. Он просто расстегнул молнию сверху и заглянул внутрь.

— Замечательно. — Я подумала, что большинство людей слишком напуганы, чтобы на самом деле попытаться ограбить его.

Он жестом пригласил нас двоих сесть.

— Итак, что привело вас сюда? Должен сказать, что это немного нетрадиционно. Я не настолько тщеславен, чтобы сказать, что никогда раньше не совершал ошибок, но эти немногие счастливчики обычно стремятся убраться от меня как можно дальше. С другой стороны, ты и твоя прекрасная леди забрались прямо ко мне на колени.

Все это было частью плана. Заинтриговать его настолько, чтобы он выслушал нас, а затем швырнуть в него столько денег, что он не смог устоять. Я просто хотела, чтобы он не казался таким удивленным всем этим.

— На самом деле все просто, — ответил Себастьян. — У Вас есть информация, которая нам нужна. Мы готовы сделать все необходимое, чтобы получить ее.

Антон рассмеялся.

— В этом бизнесе никогда ничего не бывает так просто. Эта информация, я так понимаю, относится к людям, которые хотят твоей смерти?

Себастьян кивнул.

— Да.

Антон откинулся на спинку стула и переплел пальцы.

— И что помешает мне просто отказаться, а затем попросить Шона и Иман закончить работу? — Я оглянулась и увидела, что двое мужчин теперь держали руки на пистолетах. Я знала, что если бы Антон отдал приказ, то не было бы никаких колебаний. Мы были бы мертвы через несколько секунд. Несмотря на то, насколько тщетным это казалось, я обнаружила, что моя рука медленно движется к подолу моего платья.

— В основном деньги, — ответил Себастьян.

Антон пожал плечами.

— Мне уже заплатили кучу денег, чтобы я тебя убил, и это была только половина. Теперь, когда вы любезно пришли ко мне, я смогу получить остальное, когда сообщу о вашей смерти. Не говоря уже о миллионе, который ты привез с собой. Для меня это уже была невероятно выгодная сделка.

— Я уверен, что мы сможем придумать сумму, которая убедит Вас.

Мужчина изучал нас в течение нескольких секунд.

— А как насчет моего нынешнего клиента? Я не знаю его лично, но рискну предположить, что он будет не слишком доволен, если я помогу вам. Не говоря уже о том, какой ущерб он может нанести моей репутации, конфиденциальности клиентов и так далее.

Взгляд Себастьяна стал ледяным.

— Если Вы расскажете нам, что Вам известно, уверяю, что его не будет, чтобы причинить Вам какие-либо проблемы.

Антон медленно кивнул, как будто только что получил ответ, которого ожидал.

— А что ты думаешь обо всем этом, милая? — сказал он, поворачиваясь ко мне. — До сих пор ты не сказала ни слова.

Это тоже было частью плана. Себастьян был гораздо лучше знаком с этой игрой, чем я, поэтому, хотя я и не хотела, чтобы он оставил меня позади, я согласилась позволить ему вести все разговоры. Но я не могла полностью проигнорировать этот вопрос.

— Я думаю, что в Ваших интересах было бы заключить сделку. — Как только эти слова слетели с моих губ, я поняла, как они прозвучали. Я не собиралась угрожать ему.

Но, по-видимому, я была не такой пугающей, как боялась, потому что Антон просто расхохотался.

— Правда? Должен признаться, когда Лео сказал, что ты выследил меня, я был немного удивлен. Это, должно быть, потребовало серьезных усилий. Это заставляет меня задуматься. — У него снова был тот расчетливый взгляд, как будто он пытался решить, опасны мы или глупы. Тогда я поняла, что мы имеем дело с очень умным человеком. Бессердечным, безжалостным, но в то же время невероятно проницательным.

Себастьян, казалось, увидел в этом возможность.

— На карту поставлено больше, чем Вы думаете, Антон. Вы же не хотите быть втянутым в это дело.

Он склонил голову набок.

— Почему бы тебе не позволить мне решать?

Он пристально смотрел на нас, взвешивая наше дело, нашу жизнь, сведенную к немногим большему, чем знаки доллара на гипотетической странице. Теперь, когда мы разыграли свои карты, он знал, сколько денег на самом деле поставлено на карту. Я предположила, что он раздумывал, стоит ли связаться со своим клиентом и начать торговую войну. Если бы он знал, насколько мы на самом деле бессильны, это даже не было бы вопросом, но, к счастью, он все еще опасался того, на что мы можем быть способны.

Я изо всех сил старалась выглядеть спокойной, но мое сердце колотилось в груди, как отбойный молоток.

После того, что казалось целой жизнью, он заговорил.

— Десять миллионов.

— Идет, — мгновенно ответил Себастьян.

Я выдохнула, даже не осознавая, что задерживаю дыхание. Это была смехотворная сумма — коктейли на тропическом острове на целую вечность — деньги, но правда заключалась в том, что мы были в отчаянии. Мы нуждались в нем больше, чем он нуждался в нас. Кроме того, я была совершенно уверена, что Себастьян может себе это позволить.

Судя по выражению глаз Антона, я думаю, он тоже это понял. Казалось, он раздумывал, сможет ли получить еще больше.

— У меня нет для тебя имени, — сказал он. — Я считаю своим делом знать как можно меньше о своих клиентах. Так безопаснее, если кто-нибудь придет искать. — Он одарил нас ироничной усмешкой. — Что у меня есть, так это номер телефона, по которому он первоначально связался с нами, чтобы организовать встречу.

Себастьян поморщился.

— Он не будет использовать для этого свой настоящий телефон. Это слишком легко отследить. Как насчет описания? Что-нибудь, что могло бы помочь мне опознать его? У меня есть основания полагать, что это кто-то, с кем я знаком.

Антон тихо усмехнулся.

— Я сам с ними не встречаюсь. Слишком рискованно. — Он кивнул одному из мужчин в дверях. — Иман встречался.

Себастьян и я оба повернулись к бандиту, но он просто пожал плечами.

— Мужчина. Деловой. Было темно, я почти ничего не видел. — Его голос был с сильным акцентом, и было ясно, что английский не был его родным языком. Мы не собирались многого от него добиться.

— Прости, — сказал Антон.

Себастьян поднял руку, чтобы прикрыть рот, и несколько секунд смотрел в пространство.

— Может мы могли бы просто позвонить ему? Посмотрим, узнаешь ли ты голос? – Спросила я.

— Может быть, — ответил Себастьян. — Но мы отдаем свою руку. И он может не ответить. Вы сказали, что, ребята использовали текстовые сообщения?

Антон кивнул.

— Тогда да, звонок, вероятно, просто отпугнет его.

И тут мне в голову пришла идея.

— Что знает Ваш клиент? — спросила я Антона. — Вы сказали, что мы сбежали?

Антон на мгновение удивился, но быстро пришел в себя.

— Он знает. Нам пришлось войти и убрать беспорядок. — Он не казался даже немного расстроенным из-за двух мужчин, которых мы убили. С таким же успехом он мог обсуждать пролитый сок. — Он был недоволен, хотя мы заверили его, что делаем все возможное, чтобы найти вас.

— Вы можете организовать еще одну встречу? — Я продолжила. — Вы сказали, что он все еще должен половину по завершении сделки, верно? Так что скажите ему, что Вы убили нас и хотите получить остальные деньги.

Антон облизнул губы.

— Это не входит в нашу сделку. Я покажу себя ради вас.

Но Себастьян уже кивал, и на его лице появился намек на улыбку.

— Пятнадцать миллионов, — сказал он. — И еще пять, когда он будет у нас. Плюс Вы можете оставить себе все деньги, которые он принесет.

Глаза Антона чуть расширились. Я практически чувствовала, как в нем пробуждается чувство жадности и самосохранения. Он поднялся на ноги, и на одну короткую ужасающую секунду я подумала, что он передумал, но потом он протянул руку.

— Договорились.

Напряжение исчезло с лица Себастьяна, он поднял руку и потряс ее.

— Я попрошу своего парня отвезти деньги. — Он взглянул на двух мужчин позади нас. — Нам нужно одолжить несколько Ваших людей.

Антон кивнул.

— Я ожидал этого. Иди с этими двумя. Они примут необходимые меры. С вами было приятно иметь дело.

Себастьян несколько секунд пристально смотрел на него, прежде чем слегка наклонил голову и повернулся к двери.

Я последовала за ним, изо всех сил стараясь не расплыться в улыбке. Каким-то образом нам это удалось. Свет в конце туннеля внезапно стал немного ярче.

Глава 13

Себастьян

Встреча была назначена на ранний вечер, на старом складе в Макдональдтауне, на окраине Сиднея. Это место не могло бы быть больше похоже на киношный стереотип, даже если бы попыталось. Треснувшие окна, ржавые балки, груды промышленного мусора, валяющиеся на полу. Хотя этот склад определенно был пуст. На близлежащих дорогах не было ни людей, ни машин. Киношные стереотипы — стереотипы, основанные на жизни.

В этот момент все было в основном не в наших руках. Мы с Софией сидели на заднем сиденье машины Антона, ожидая, когда захлопнется ловушка. Тот, кто был на другом конце провода, похоже, ничего не заподозрил. Их текстовое сообщение просто звучало с облегчением. Если бы все шло по плану, через некоторое время наш предатель был бы арестован.

Я посмотрел на Софию, которая смотрела в окно. Она хорошо держалась с Антоном. Часть меня хотела расхохотаться, когда она угрожала ему, но я сдержался, и каким-то образом мы прошли через это, при помощи блефа. Из нас получилась хорошая команда. Она увидела то, что я пропустил, и не побоялась заговорить, когда ей задали вопрос.

Она подняла глаза и поймала мой взгляд, и улыбка осветила ее лицо.

— Скоро начнется шоу. — Теперь эта улыбка была для меня как наркотик. Это была моя причина вставать каждое утро. И каждый раз, когда я это видел, мне хотелось еще немного. Когда все это закончится, я собирался сделать своей миссией как можно чаще давать причину для этой улыбки.

Я кивнул.

Она смотрела на меня несколько секунд, вопрос застыл у нее на губах.

— Ты думаешь, на этом все закончится? — спросила она.

Я медленно выдохнул. Я не хотел портить настроение от победы, которую мы собирались здесь одержать.

— Честно говоря, не уверен, — ответил я. — Кем бы ни был предатель, им нужно ответить на множество вопросов. Как только мы узнаем его мотивы и с кем он работает, мы сможем спланировать наш следующий шаг.

Ее плечи немного поникли, но она старалась сохранять невозмутимость.

— Да.

— Эй, — сказал я, протягивая руку, чтобы коснуться ее щеки костяшками пальцев. — Это большой шаг вперед. Если повезет, они быстро расколются и расскажут нам все, что нам нужно. Я подозреваю, что ты вернешься к работе допоздна и снова будешь напиваться с Рут и Лу.

Улыбка вернулась.

— Я скучала по чрезмерному количеству вина.

— Знаешь, тебе разрешается выпить со мной больше, чем стакан или два.

— И быть неловкой пьяницей с неохотно терпимым парнем? Я так не думаю.

— Ну тогда, может у меня тоже будет шанс выпить больше одного или двух бокалов.

Она приподняла бровь.

— Я не знала, что ты любишь выпить.

— Я не делал этого уже несколько лет. Но я готов сделать для тебя исключение.

Она рассмеялась.

— Возможно, это самое романтичное предложение, которое ты мне когда-либо делал. Тогда ладно. Когда все это закончится, мы будем пить до изнеможения!

— Договорились, — ответил я.

Прошла еще минута.

— Знаешь, что-то мне все еще не нравится, — сказала она.

— Ты о чем?

— Ну, когда ты спас меня, ты пробился через целый дом охранников, верно?

Я кивнул.

— Так почему же они наняли убийцу на этот раз? Почему бы не использовать их собственных людей?

— Я задаюсь теми же вопросами, — ответил я. — Так много из этого все еще не имеет смысла. Очевидно, у них были свои причины. Может, мы причинили им боль сильнее, чем думали, когда совершили налет на тот дом?

— Может быть, — ответила она, хотя в ее голосе не было убежденности.

— Скоро у нас будут ответы на некоторые вопросы.

— Да, — сказала она.

В этот момент у ворот появилась еще одна машина. Эта была черная BMW, одна из парка «Альфа-Группы». Я почувствовал, как что-то тяжелое опустилось у меня в животе. За этими дверями был один из моих братьев. Человек, которому я бы доверил свою жизнь. Человек, который предал меня. Я глубоко вздохнул и попытался сохранять спокойствие.

Через тонированное стекло я наблюдал, как машина медленно въехала на пустую стоянку и остановилась примерно в тридцати метрах от меня. Иман стоял в стороне, по бокам от него стояли двое головорезов Антона. Он хорошо справлялся со своей ролью. Он выглядел нетерпеливым, возможно, даже немного скучающим. Просто парень на очередном обычном пикапе.

Несколько мгновений ничего не происходило; затем задняя дверь открылась, и из нее вышел мужчина.

Эван.

Что-то горячее поднялось у меня в груди. До этого момента, я думаю, часть меня все еще отказывалась принять это. Тихий голос в моей голове, утверждающий, что было какое-то другое объяснение тому, как эти убийцы застали нас врасплох: взломанная система безопасности или ошибка в здании, которую мы не заметили. Но видеть Эвана там, доставляющего плату за наши головы, означало, что я больше не мог лгать себе. Группа была скомпрометирована.

Это заставило меня почувствовать себя таким чертовски глупым. Я всегда верил групповой риторике, этим замечательным людям, которые говорили об использовании власти для большего блага, но теперь я понял, насколько это было наивно. «Альфа-Группа» не была каким-то последним оплотом благородства. Мы были так же подвержены жадности и эгоизму, как и все остальные. Я все еще не понимал, что могло заставить Эвана делать такие вещи, но собирался сделать все, что в моих силах, чтобы выяснить это. Он заплатит за ту боль, которую причинил.

Я посмотрел на Софию. У нее было полное право на выражение «я же тебе говорила», но она, казалось, понимала всю серьезность ситуации. Вместо этого она просто одарила меня сочувственной улыбкой и протянула руку, чтобы сжать мое колено.

Двое сотрудников службы безопасности «Альфа-Группы» последовали за Эваном из машины, но после нескольких секунд приглушенного разговора они остались на месте, в то время как Эван начал целеустремленно шагать сквозь пыль к нам. Я задавался вопросом, не набросятся ли охранники и на нас тоже, или они просто выполняли свою работу и просто понятия не имели о предательской сделке, происходящей прямо у них под носом. Я подозревал последнее. При нашей работе вы, естественно, видите много странных вещей, и их учили не задавать вопросов. Кроме того, Эван намеренно держал их вне пределов слышимости. Если бы ему нечего было скрывать, он бы привел их с собой. Вероятно, они были здесь только для того, чтобы остановить Имана и его людей, пытающихся сделать что-нибудь сомнительное. Только дурак не стал бы осторожно обходить Антона Сильву.

Казалось, Эвану потребовалась целая вечность, чтобы пересечь пустой двор. Животное внутри меня рвалось просто выскочить из машины и выпустить на волю всю мою ярость, пока он не превратился в кровавую развалину на земле, но я знал, что мне нужно сдерживаться. Ситуация может стать запутанной в мгновение ока, если не действовать осторожно, и Эван нужен был живым, если мы хотели иметь хоть какой-то шанс покончить с этим.

Когда он был в нескольких футах от людей Антона, он остановился. В руке он держал простой черный портфель, в котором, без сомнения, находились остальные деньги Антона.

— Ты заставил меня поволноваться, — сказал он. Я чуть-чуть опустил окно, чтобы мы могли все отчетливо слышать. — Когда они сбежали из дома, я подумал, что мы упустили свой шанс.

Иман ухмыльнулся.

— Мы нашли их. Или, скорее, они нас.

Глаза Эвана сузились, но прежде, чем он успел среагировать, все трое людей Антона наставили на него пистолеты. Парни из «Альфа-Группы» были хороши. В долю секунды они оба бросились вперед и полезли в свои куртки, но замерли, когда еще двое головорезов вышли из тени позади них с поднятым оружием.

— Что это такое? — спросил Эван, но в его голосе уже чувствовалось понимание.

Я кивнул Софии, и мы оба потянулись к дверным ручкам. Я ожидал страха, но все, что увидел в его глазах, когда они обратились на нас — удивление, за которым последовало смирение. Гнев внутри меня вспыхнул. Я не хотел, чтобы он смирился с тем, что должно было произойти. Я хотел, чтобы он испытал тот же ужас, что и София, когда он забрал ее из дома. Эта грубая безнадежность от осознания того, что для него ничего не осталось, кроме боли и смерти.

— Это ты, получающий по заслугам, — прорычал я и, прежде чем смог остановить себя, нанес ему огромный апперкот, который оторвал его тело от земли. Я был на нем, мгновение спустя, мои кулаки размылись передо мной, мое зрение затуманилось красным. Позади меня кричали люди, но они были приглушенными и далекими. Все, что имело значение, — это Эван и боль, которую я хотел, чтобы он почувствовал.

Только когда София схватила меня за лицо и подняла мой взгляд к себе, весь остальной мир вернулся в фокус.

— Себастьян, остановись! Ты убиваешь его!

Я посмотрел вниз на скомканное тело подо мной. Лицо Эвана превратилось в маску из крови и грязи. Его волосы были спутаны, а дыхание неглубоким. Он не двигался.

Я закрыл глаза и вскочил на ноги. Я никогда раньше так не терял контроль над собой. Это было страшно. И что еще страшнее, это было приятно. Я хотел, что это был тот, кто виноват во всем, что произошло, кто-то, кто не был мной. И теперь, когда кто-то наконец-то был пойман, я смог высвободить часть вины, которая пожирала меня изнутри.

— Я в порядке, — сказал я. — В порядке.

Адреналин уже уходил из моих вен. Моя кожа была горячей, а легкие горели. Я выплеснул на него все, что у меня было.

София наклонилась, чтобы проверить пульс Эвана.

— Он жив.

— Он живучий старый ублюдок, — ответил я.

— Нам нужно как можно скорее доставить его куда-нибудь и проверить. Ты потрудился над ним.

Я кивнул.

— Я вызову подмогу.

Я отошел в угол стоянки, просто чтобы немного отдалиться от Эвана, и достал свой телефон.

— Томас, мне понадобится небольшая помощь.

* * *

— Доктор говорит, что с ним все в порядке, — сказал Томас, появляясь в дверях. — Ты определенно потрудился.

Я поморщился.

— София сказала то же.

Он пододвинул стул и сел рядом со мной, наливая себе виски из бутылки, стоявшей перед нами. Прошло около двух часов с тех пор, как я позвонил ему, и мы находились в небольшом комплексе «Альфа-Группы» на Внутреннем Западе, в котором было несколько комнат, оборудованных для содержания заключенных. Задержание людей не было тем, что мы часто делали — мы дергали за ниточки, не арестовывали людей, — но, тем не менее, нам нравилось быть готовыми.

Он опрокинул стакан одним глотком, поморщившись от жжения, затем покачал головой.

— Я никогда не подозревал, что он может сделать что-то подобное. Я имею в виду, иногда он был мудаком, но все же. Только не это.

— Я знаю, — ответил я. — Он уже разговаривает?

— Еще нет. Он очнулся, но все еще довольно слаб. Думаю, это не займет слишком много времени. — Что-то в том, как он смотрел на меня, подсказало мне, что будет дальше. — Знаешь, ты мог бы позвонить. Когда ты исчез, мы все предположили худшее.

Я ненавидел то, что мне пришлось вести этот разговор, но избежать его было невозможно.

— Я знаю, но я не знал, кому можно доверять.

На его лице отразилась боль, и я не винил его. Он был моим другом и заслуживал доверия. С другой стороны, я думал, что Эван тоже это заслужил. Смогу ли я когда-нибудь снова полностью доверять этим людям? Мне хотелось так думать, но я подозревал, что всегда будут мучительные сомнения. Я не знал, что с этим делать. Возможно, я мог бы смириться с этим несколько лет назад, но мне больше не нужно было думать только о своей жизни. София утверждала, что не возражает против риска, но это не означало, что я был согласен. Я не мог вынести мысли о том, что когда-нибудь снова подвергну ее опасности. Она заслужила счастье, которое приходит с нормальной жизнью, жизнью, в которой не нужно постоянно оглядываться через плечо. Как бы я ни старался, я не знал, смогу ли я обеспечить это больше.

Я взял виски, снова наполнил наши стаканы, и некоторое время мы пили в тишине. Я подозревал, что в ближайшие дни этого будет много. Известие о предательстве Эвана сильно ударило по группе.

— Как София справляется? — в конце концов спросил Томас.

Я почувствовал, как тень улыбки скользнула по моему лицу.

— Она действительно кажется нормальной. Она крепче, чем кажется.

— Я могу в это поверить. Она все еще здесь? У меня не было возможности поговорить с ней.

— Нет, я отправил ее обратно в главный дом с Треем. Она хотела остаться, но было видно, насколько она измотана. Кроме того, у нее не было никаких причин находиться здесь. На данный момент это просто игра в ожидание. — С заключением Эвана большая часть опасности миновала, но я пока не хотел отпускать Софию обратно в реальный мир. Теперь, когда мы знали, кто был предателем, она будет в безопасности в доме «Альфа-Группы», пока мы не распутаем остальную часть операции Эвана. Скоро весь этот кошмар останется позади.

Через несколько минут в комнату вошел Маркус.

— Он очнулся.

— Он может что-нибудь сказать в свое оправдание? — Спросил я.

— Еще нет. Он хочет поговорить с тобой, Себастьян. Сказал, что больше ни с кем не будет разговаривать.

Это была не очень хорошая идея. Несмотря на то, что у меня было немного времени, чтобы осознать его предательство, я все еще не доверял себе находиться в одной комнате с ним. Одна мысль об этом превращала мою кровь в лаву. Но Эван был упрямым сукиным сыном. Если бы он хотел, чтобы я был там, он бы молчал, пока это не произойдет.

— Отведи меня к нему, — сказал я, коротко кивнув.

Я последовал за Маркусом в тюремную зону, и он впустил меня в камеру Эвана.

Он лежал на кровати в углу комнаты. Томас и София были правы, я действительно проделал над ним большую работу. Его лицо представляло собой пестрый коллаж из фиолетового и желтого. Большинство его черт было едва различимо за опухшей и поврежденной кожей. Он уставился на меня своим единственным здоровым глазом, все еще умудряясь выглядеть бесстрашным.

— Итак. — Мой голос мог бы заморозить воду.

Он тяжело вздохнул:

— Итак.

— Давай покончим с этим. Ты хотел меня видеть. Ну, вот я. — Последовала пауза.

— Мне жаль, Себастьян.

Он не смог бы удивить меня больше, даже если бы попытался. Мои руки крепко сжались, и я сделал два больших шага к нему, пока не оказался достаточно близко, чтобы почувствовать его дыхание на своей коже.

— Жаль? Вот почему ты попросил меня прийти? Чтобы извиниться? Мне не нужны твои извинения, Эван! Мне нужны ответы! — Я понял, что кричу, но мне было все равно. Мне нужен был какой-то выход для всего кипящего во мне гнева, иначе он снова вырвется наружу через мои кулаки.

Он вздрогнул, но выражение его лица оставалось серьезным.

— Я ценю это. Я не собираюсь притворяться, что от этого становится лучше. Все, чего я хочу, это чтобы ты понял — все, что я делал, я делал в лучших интересах группы.

— Ты не можешь решать, что лучше для группы. Это решать не только тебе, — выплюнул я.

— Может быть и нет, но я не видел другого выхода. Она — обуза, Себастьян. И теперь ты тоже. То, как ты отреагировал, когда ее похитили, что ж, совет не может позволить себе такую слабость. Особенно не со всем остальным, что происходит. Поэтому я сделал то, что считал необходимым.

Струйка дискомфорта потекла по моему позвоночнику.

— Что ты имеешь в виду под всем остальным? Ты несешь ответственность за все остальное.

Его глаза расширились.

— Ты не можешь быть серьезным.

— Я смертельно серьезен. Ты только что признался, что пытался убить нас обоих, но ожидаешь, что я поверю, что это не ты пытался похитить Софию?

Он сел выше, подняв голову как можно ближе ко мне.

— Возможно, я некоторое время беспокоился о тебе, Себастьян, но ничего не предпринимал по этому поводу до той ночи с людьми Антона на конспиративной квартире. И Бог мне свидетель, я, блядь, определенно не имел никакого отношения к Чарли и Саймону. Они были моими друзьями.

Теперь его голос звучал громче и был полон убежденности. У меня от этого закружилась голова.

— Так если это был не ты, то кто?

— Я не знаю, но они все еще там.

— Ты лжешь, — сказал я, но думаю, что это было больше для меня, чем для него. Уверенность в его глазах пронзила меня насквозь.

Он изучал меня.

— Может и так. Верь во что хочешь. В данный момент для меня это не имеет большого значения. — Его глаза сузились. — Но, когда все это рухнет вокруг тебя, не говори, что я тебя не предупреждал.

Я смотрел на него несколько секунд, мой разум и желудок скрутило как одно целое. Мне отчаянно хотелось не верить ему, но какая у него была причина лгать? Даже если бы он убедил меня, он не мог думать, что это принесет ему снисхождение. Не было никаких оправданий для попытки убить брата. Возможно, он просто издевался надо мной, напоследок бросив «пошел ты» на всякий случай, но, если бы это было так, он был лучшим актером в мире. Кроме того, чувство тошноты в моем животе становилось все сильнее с каждой секундой.

По правде говоря, все, что он говорил, имело смысл. Мы с Эваном никогда не сходились во взглядах, но его преданность группе граничила с ревностью. Даже с тем, что мы считали доказательством, прямо перед нами, я все еще не мог по-настоящему увидеть, как он все это делает. Добавьте это к несоответствиям, которые София подняла ранее в машине, и сомнения только усилились.

Если он говорил правду, то кто-то еще хотел навредить группе. И это означало, что мы все еще были в опасности.

Включая Софию.

Я выскочил за дверь, прежде чем понял это, мой телефон уже был у меня в руке. Она в безопасности. Сейчас она, наверное, уже спит в доме, а рядом с ней расставлена вооруженная охрана. Но когда телефон продолжал звонить, по мне пробежал холодок, непохожий ни на что, что я когда-либо чувствовал раньше.

Десять гудков. Двадцать.

Ответа не последовало.

С отчаянием, сжимающим мои легкие, я повесил трубку и позвонил снова. Ничего.

Она не отвечает, потому что потеряла сознание. Все.

Я набрал номер Трея, но он сразу попал на голосовую почту. С сердцем, колотящимся в груди, как бешеный барабан, я помчался назад, чтобы найти Томаса.

— Кто все еще в доме? — Спросил я.

Он отшатнулся, когда я подошел ближе, как будто увидел что-то ужасное на моем лице.

— Какого черта? Что случилось?

— Дом, — повторил я, едва слыша его вопросы. — Кто там?

Он облизнул губы.

— Ив все еще должен быть, я думаю.

Я набрал номер еще до того, как он закончил фразу, и через несколько гудков трубку снял Ив.

— Где София?

Последовала пауза.

— Себастьян? Что ты имеешь в виду? Она ведь с тобой, не так ли?

Я закрыл глаза и прерывисто вздохнул. Этого не может быть.

— Она возвращалась в дом с Треем, — медленно сказал я, мой голос дрожал. — Она должна была быть там час назад.

— Трея не было здесь с тех пор, как он уехал, чтобы встретиться с тобой.

Моя рука метнулась, чтобы схватиться за стену, когда комната закружилась вокруг меня. Могли быть и другие объяснения, спущенные шины и разряженные батареи телефона, но я знал, что это не так. Я мог чувствовать правду об этом до самых костей. Они схватили ее. Снова. И это была моя вина.

Все признаки были налицо, а я их проигнорировал. А теперь... О Боже. В моих руках была вся власть в мире, и этого было недостаточно. Я даже не смог защитить то, что по-настоящему любил.

Трей. Он был ответственен за это. Какой бы разрушительный план у него ни был для группы, София каким-то образом была в нем замешана. И я передал ее прямо ему.

Выражение лица Томаса изменилось еще больше.

— В чем дело, Себастьян? С Софией все в порядке?

Но я не мог ответить. Я даже не мог дышать. Мне казалось, что я тону, как будто воздух вокруг меня внезапно сгустился во что-то, что мое тело больше не могло воспринимать.

В прошлый раз я следил за Софией с самого начала. Я знал, куда они ее увезли, и использовал эту цель и направление, чтобы сфокусировать свой страх. Но на этот раз она может быть где угодно. Шанс найти ее был почти нулевым.

Я рухнул на стену и закрыл голову руками. Я понял, что рыдаю. Я хотел умереть. Мне хотелось свернуться в клубок так крепко, чтобы я просто исчез. Мой разум лихорадочно работал, отчаянно пытаясь придумать какой-нибудь следующий шаг, но это было все равно, что пытаться поймать ветер в свои руки. У меня не было никаких зацепок. Никакой информации. Никакой надежды.

А потом мой телефон завибрировал у меня в руке. В определителе номера был указан номер Софии.

Едва дыша, я провел пальцем по экрану, и перед моими глазами вспыхнула ее фотография. Она была привязана к тонкому деревянному стулу, рот ее был заткнут кляпом, глаза широко раскрыты от страха. Подпись просто гласила: «Приходи один». Он не давал никаких указаний, но сказал мне все, что мне нужно было знать. Комната на заднем плане сразу показалась знакомой. Это была одна из комнат управления в старом штабе «Альфа-Группы». Место, где мы с ним впервые встретились.

У Трея была София, и он хотел, чтобы я пришел за ней.

Я почувствовал, как на меня снизошло ледяное спокойствие, внезапное ощущение ясности, которое было почти болезненно острым. Несмотря на то, насколько запутанной выглядела ситуация, он совершил ошибку, пригласив меня. Я еще не знал как, но собирался покончить с этим сегодня вечером. Я уже слишком много раз подводил Софию.

И не подвел бы ее снова.

Глава 14

Себастьян

Когда я прибыл в штаб-квартиру, меня ждало множество вооруженных охранников; по меньшей мере десять человек в костюмах и с бесстрастным выражением лица. Никто не прокомментировал, когда я подошел, они просто стояли рядом, положив руки на кобуры, когда двое ближайших подошли, чтобы обыскать меня. Пистолет, пристегнутый ремнем у меня под мышкой, был конфискован, без какой-либо реакции. Я не ожидал, что на самом деле смогу пройти мимо них, но я все равно должен был попытаться.

Я чуть было не вызвал кавалерию. Томас сходил с ума, пытаясь понять, что происходит, и было бы так легко объяснить ситуацию и привести сюда всю команду вместе со мной. Но я серьезно отнесся к предупреждению Трея. Он без колебаний убил бы ее, если бы почувствовал хотя бы намек на активность «Альфа-Группы», и я понятия не имел, как далеко простираются его глаза и уши. Если бы он правильно настроил оповещения, она могла бы умереть еще до того, как наши машины проехали квартал. Я не мог пойти на такой риск.

Когда охранники убедились, что я безоружен, они отступили, и я вошел внутрь. Я добрался до двери, ведущей в тюрьму Софии, но, прежде чем открыть ее, задержался на мгновение, чтобы сделать глубокий вдох. Я все еще понятия не имел, как я собираюсь вытащить нас из этого, но я должен был сохранять спокойствие. Потеря контроля, как я сделал с Эваном, убила бы нас обоих в мгновение ока. Если я хотел, чтобы Трей и его друзья заплатили, я должен был держать себя в руках. Я отказывался верить, что это конец. После всего, через что мы с Софией прошли, возможность представится сама собой. Это было необходимо.

Я повернул ручку и вошел внутрь.

София сидела в углу комнаты, привязанная к стулу точно так же, как на фотографии. Ее лицо было опухшим и красным.

Она закричала сквозь кляп, когда увидела меня, внутренний, испуганный звук, который, казалось, эхом отозвался в моей голове. Даже не осознавая, что я делаю, я бросился к ней.

— Э-э-э, — сказал Трей, появляясь в поле зрения и прижимая дуло своего пистолета прямо к ее виску. — Это достаточно далеко.

София, казалось, пыталась мне что-то сказать. Она замолчала, но ее глаза непрерывно перебегали с Трея на дверь позади меня. Я понятия не имел, что это значит. Казалось, что в этот момент все карты были в значительной степени на столе.

Я перевел взгляд на Трея. Мой гнев поднялся в груди, как бешеная собака, но я держал его на поводке. Сосредоточься.

— Ты, — сказал я, мой голос был достаточно резким, чтобы резать стекло.

Он несколько раз моргнул, затем слегка поклонился.

— Я.

В комнате было пусто, кроме нас троих. Не то чтобы это имело значение. Он был вооружен, а его головорезы находились всего в нескольких шагах.

Я изучал его несколько секунд. В основном он был похож на самого себя. В его улыбке была та же игривость, что и всегда, но теперь в его глазах тоже было что-то темное, что-то не то. Я понятия не имел, как он так долго скрывал это.

— Почему? — Спросил я.

Он ухмыльнулся.

— Вопрос на миллион долларов, не так ли?

— Миллион долларов? Так тебе нужны деньги?

— О Боже, нет, — ответил он со смехом. — Я думаю, неудачный выбор фразы. Нет, может, я и не стою столько, сколько ты, Себастьян, но мне вполне комфортно. Речь идет о гораздо большем, чем это.

Мотив, стоявший за нападениями, постоянно беспокоил меня. Мне никогда не удавалось собрать все кусочки воедино.

— Ты убил Чарли и Аарона.

Трей кивнул.

— Виновен. — Он не выказал ни малейшего признака раскаяния.

— Как ты мог это сделать? Как ты мог убить своих собственных братьев? Мы приняли тебя, сделали частью семьи, и вот как ты нам отплатил?

Выражение лица Трея потемнело.

— Я никогда не был частью семьи, Себастьян. Может, у меня и есть татуировка, но у меня никогда не было уважения.

Я кисло усмехнулся.

— Уважение? Серьезно, так вот в чем дело? Бедный маленький Трей чувствует, что его недооценивают?

Его челюсти сжались.

— Даже сейчас ты смеешься надо мной, — он слегка потряс пистолетом. — Неразумно издеваться над человеком с пистолетом.

На мгновение я подумал, что, возможно, зашел слишком далеко, но в конце концов он расслабился.

— Знаешь, мой отец часто рассказывал мне о вас, ребята, когда я был ребенком, — продолжил он. — Я знаю, что он не должен был этого делать, но он сделал. Он часто рассказывал мне о том, что ты делал, какой властью обладал. Раньше я мечтал о том дне, когда стану частью этого. Потом ты наконец пригласил меня присоединиться, и это был лучший день в моей жизни. Наконец-то у меня появился шанс проявить себя. Я провел следующие три года, надрывая задницу ради группы, но в конце концов, знаешь, что я получил? Та же дерьмовая работа и жестокие шутки, что и тогда, когда я начинал.

— Группа — это обязательство на всю жизнь, Трей. Все не происходит в одночасье. Ты не можешь просто ворваться и ожидать, что будешь руководить шоу.

— Ты сделал это. Тебе было, сколько, двадцать семь, когда тебя пригласили в совет? А папе было всего двадцать пять. Не говоря уже о Маркусе. Ты продвигаешь этого парня вместо меня? — Теперь в выражении его лица было что-то дикое, что-то сломленное. Очевидно, эта рана гноилась в течение долгого времени. — Папа пригласил меня в группу не для того, чтобы я был гребаным мальчиком на побегушках. Я способен на большее. Я заслуживаю лучшего.

— Да, ну, твой отец перевернулся бы в могиле, если бы увидел тебя сейчас. — Слова слетели с моих губ прежде, чем я осознал, что произнес их.

Рот Трея открылся в рычании, и он поднял пистолет на меня, его рука дрожала.

— Возьми свои слова обратно, — прошипел он. — Возьми свои слова обратно! Он бы понял. Он бы гордился, что я наконец-то сделал шаг вперед и сделал что-то. Он был не из тех людей, которые позволяют другим людям ходить по нему, и я тоже.

— Так что же все это значит? Месть? Убить нескольких членов группы и почувствовать себя лучше?

Улыбка вернулась на лицо Трея, но она была какой-то не такой, кривой, как будто я смотрел на ее отражение в разбитом зеркале.

— Может быть, немного. Но дело не только в этом. Вот в чем сейчас проблема с группой. Ты думаешь, что недостаточно велик. Кроме того, я не тот, с кем тебе действительно следует говорить о мести.

Я склонил голову набок.

— Что это должно означать?

— Ну, как бы мне ни хотелось взять на себя всю ответственность за все, я должен признаться, что сделал это не в одиночку. Мне немного помог кое-кто, у кого была чуть более личная заинтересованность во всем этом. — Он повысил голос. — Теперь можешь войти, детка.

Мои глаза метнулись к двери как раз вовремя, чтобы увидеть, как вошла женщина.

— Привет, Себастьян, — сказала она.

У меня отвисла челюсть. Прошло много лет с тех пор, как я видел ее в последний раз, но эти идеальные черты и золотистые локоны были безошибочно узнаваемы.

Лив.

Секунд десять никто не произносил ни слова. Она просто улыбнулась, излучая удовлетворение, в то время как мой рот безмолвно двигался. При виде ее мне показалось, что я падаю, как будто все остальное проносилось мимо меня. Мой желудок скрутило, кожу покалывало, легкие, казалось, застыли в груди. Миллион мыслей пронеслись в моей голове. На несколько мгновений я действительно был уверен, что сплю.

— Ты жива, — сказал я наконец.

Лив тихонько хихикнула.

— Я вижу, ты наблюдателен, как всегда. — Казалось, она действительно принарядилась по этому случаю. Длинное черное платье и элегантный клатч под мышкой, она выглядела так, словно только что вернулась с какого-то модного благотворительного ужина.

Я сделал шаг к ней, моя рука слегка дернулась вперед, прежде чем я остановил себя.

— Я видел твое тело.

— Ты видел тело. Какая-то бедная девочка, которую они нашли в переулке на перекрестке. Передозировка, насколько я помню. Немного декораций, немного креативных полицейских репортажей, любезно предоставленных Треем, и пуф, — она сжала кулак, а затем выставила его перед собой, — я была мертва.

Я чувствовал, что мои глаза вот-вот вылезут из орбит. Отвернувшись, я заставил их закрыться.

— Ты знаешь, что это со мной сделало?

Ее голос был невероятно холоден.

— Я представляю, как это больно. Надеюсь, что так и было. После того, как ты бросил меня, ты заслужил боль. — Теперь в ее поведении была та же черствость, что и у Трея. Это изменило ее. Это женское очарование все еще было там, но оно было закалено, закалено годами горечи. Два человека с огромными обидами на плечах; в каком-то болезненном смысле они были идеальной парой.

— Я ушел, чтобы защитить тебя, Лив. — Я жестом указал на комнату. — Чтобы защитить тебя от всего этого.

— Я не хотела твоей защиты, — выплюнула она. — Я хотела тебя. Но, очевидно, просила слишком многого.

Я понятия не имел, как мне с этим справляться. Я никогда в жизни не был так сбит с толку.

— Так теперь ты с ним? — Спросил я. — Ты не можешь заполучить меня, поэтому вместо этого берешь этого неуверенного предателя, маленького засранца?

Трей зарычал и снова поднял пистолет, но Лив подняла руку.

— Полегче, Трей.

Она снова повернулась ко мне.

— Да, я с ним. После того, как ты ушел, мне показалось, что наступил конец света. Я отдала свою жизнь за тебя, Себастьян. Мои мечты. Всё. А потом ты бросил меня без всяких объяснений. Когда я однажды столкнулась с Треем, я отчаянно искала друга, и поначалу это было именно так. Но довольно скоро это превратилось во что-то другое. Он был рядом со мной, когда никого другого не было, и поэтому я тоже была рядом с ним.

Она одарила Трея улыбкой, но даже ей, казалось, не хватало истинной радости. Я задавался вопросом, насколько их отношения были реальными, а насколько просто подпитывались злобой.

— В отличие от тебя, он не боится быть самим собой со мной. Он не обращается со мной как с ребенком, который не может смириться с правдой. Он рассказал мне, кто он, кто ты, как вы все с ним обращались, и вскоре стало ясно, что наши цели пересекаются. Я поняла, что мы должны были сделать. — Я взглянул на Софию, надеясь, что ее вид немного успокоит меня. Она выглядела почти такой же удивленной, как и я.

— Что ж, похоже, тебе это удалось, — тяжело сказал я. — У тебя есть я. Чего бы ты ни хотела, София не имеет к этому никакого отношения. Теперь ты можешь отпустить ее. Это касается только вас двоих, меня и группы.

София издала пронзительный визг и быстро покачала головой. Мне нравилось, что она не хотела оставлять меня позади, но я не собирался позволять ей жертвовать своей жизнью ради меня. Я и так уже дорого ей обошелся.

— Ну, разве это не трогательно, — ответила Лив, ее голос сочился презрением. — Трей сказал мне, что вы двое сильно влюбились друг в друга. — Впервые она обратила свое внимание на Софию. Подойдя ближе, она опустила руку под подбородок, поглаживая его одним пальцем. София попыталась вырваться, но Лив крепко обхватила ее лицо, запрокинув голову вверх. Каждой клеточкой моего существа мне хотелось шагнуть туда и оторвать эти руки, но я каким-то образом сдержался. Мы все еще балансировали на острие ножа. Все, что я мог сделать, это наблюдать, как Лив оценивающе смотрит на Софию, зависть и ненависть пылают в ее глазах. — Честно говоря, не уверена, что понимаю, из-за чего весь этот шум.

Она снова повернулась ко мне.

— Ты хочешь, чтобы мы ее отпустили? Что ж, это полностью зависит от тебя. Давай посмотрим, как сильно ты ее любишь. — Она кивнула Трею.

— На самом деле все просто, — сказал он, указывая на компьютерный терминал «Альфа-Группы» в конце комнаты. — Ты регистрируешь меня в системе, и мы освобождаем ее.

— Я не понимаю, — ответил я. — Вы хотите получить доступ совета к сети?

Он ухмыльнулся.

— Помнишь, что я говорил о том, чтобы мыслить масштабно? Нет, боюсь, доступа совета будет недостаточно. Мне нужна основная международная база данных. Мои работодатели хотят получить доступ ко всему.

— Твои работодатели?

Он развел руками.

— Синдикат. Ты же не думал, что мы сами наняли всех этих людей, не так ли? Нет, у нас была небольшая поддержка. Как только я рассказал им, что мы можем предложить, было нетрудно убедить их предоставить мне должность в их организации. Руководящую должность.

Значит, в этом замешан Синдикат. Я отрицательно покачал головой. Уровень предательства был выше всего, что я мог себе представить. Трей был вполне счастлив уничтожить всю группу, всю двухтысячелетнюю историю, чтобы насытить свое отчаявшееся эго. И Лив, Боже. Я знал, что причинил ей боль, но никогда не думал, что она способна на что-то подобное. С другой стороны, один взгляд на нее, и стало ясно, что женщины, в которую я влюбился, нигде не было видно. Все, что осталось, — это горькая пародия.

Мне нужно было сосредоточиться. То, что он сказал, не имело смысла.

— Только нынешний Архонт может предоставить вам такой доступ. И ты это знаешь.

Он издал короткий смешок.

— Сейчас не время играть в игры, Себастьян. Как ты думаешь, чем мы занимались последние два года? Мы выясняли, кто руководит шоу. Мы, конечно, не могли видеть фактические заказы, но ты, возможно, знаешь, что Лив немного разбирается в компьютерах. Ей действительно удалось внедрить несколько битов программного обеспечения в твою систему, пока вы двое были еще вместе, так что между этим и моим базовым альфа-доступом мы смогли построить довольно точную картину того, как течет информация в группе.

Я почувствовал проблеск надежды, мельчайший намек на свет в конце туннеля.

— И ты думаешь, что это исходит от меня?

Трей кивнул.

— Еще несколько недель назад мы сократили его до трех. Ты, Саймон или Чарли. В тот момент мы решили, что эффективнее просто спросить. Дав остальным немного больше... стимула говорить правду, они все равно отрицали это. Что просто оставляет тебя. Должен признаться, я был очень зол, когда тебе удалось найти Софию в первый раз. Это отбросило нас на несколько недель назад. Не говоря уже о маленькой выходке Эвана. — Он указал на комнату вокруг нас и улыбнулся. — Но я думаю, что в конце концов все получилось, и это главное.

Я позволил своим плечам немного опуститься, пытаясь подыграть.

— И что ты получаешь от всего этого? — спросил я Лив.

— О, мои устремления далеко не так грандиозны, — ответила она. — Месть меня вполне устроит. Я так рада, что это оказался ты. У нас были свои подозрения, даже с самого начала, но мы не могли полагаться только на них. Теперь мы должны позаботиться обо всем сразу. Так гораздо аккуратнее.

— А если я откажусь?

— Тогда мы убьем вас обоих, перетащим и все равно проведем большим пальцем по сканеру. — Ее голос был ледяным.

— Так почему бы просто не сделать это? — Спросил я. — Избавишь себя от всех этих хлопот?

Выражение лица Лив исказилось еще больше.

— Я бы предпочла, чтобы ты был жив, чтобы увидеть, как это произойдет.

Она, очевидно, намеревалась говорить так, как будто говорила о падении Альфы, но то, как ее глаза слегка сузились и метнулись к Софии, когда она говорила, говорило о том, что это было нечто большее. Я подозревал, что в тот момент, когда я дам им то, что они хотели, Лив заставит Трея застрелить ее у меня на глазах и позволит мне смотреть, как она умирает. Моя группа и моя девушка одним движением. Окончательная расплата за ту боль, которую я ей причинил.

Судя по выражению лица Софии, она тоже поняла правду. Та хлипкая маска самообладания, которую она до сих пор сохраняла, смялась. Она выглядела совершенно испуганной. Мой разум лихорадочно искал способ дать ей понять, что мы не совсем вышли из игры. У нас было всего лишь крошечное окно возможностей, и мне нужно было, чтобы она была готова, но все, что я скажу, не поможет нам. И тут до меня дошло.

— Ты обещаешь, что отпустишь ее? — Спросил я.

Лив ухмыльнулась.

— Клянусь своим сердцем.

С другой стороны, моя смерть, очевидно, была данностью, но я предвидел это в тот момент, когда вошел в дверь.

Я медленно кивнул и начал двигаться к компьютерному терминалу. Трей последовал за мной, направив пистолет мне в грудь.

— Не пытайся сделать что-нибудь умное. Я собираюсь открыть корневой Альфа-портал, а ты проведешь большим пальцем по экрану, чтобы получить доступ, а затем отойдешь. Понял?

— Ага.

Он открыл программу.

— Твоя очередь.

Я протянул руку, а затем замер, положив большой палец на подушечку.

— Ты знаешь, это действительно мило, — сказал я, указывая на них двоих. — Настоящая история о Золушке.

На их лицах отразилось замешательство, но я на самом деле не обращал на них внимания. Я уставился на Софию. На секунду она тоже выглядела озадаченной, но затем ее глаза загорелись, когда она узнала стоп-слово, которое выбрала в первый раз, когда мы были вместе. Бинго. Я попытался провести глазами линию между ней и полом, и она едва заметно кивнула. Этого должно было быть достаточно.

— Неважно. Продолжай, — сказал Трей.

Я глубоко вздохнул и нажал на спуск.

И комната погрузилась в темноту. Раздались два коротких возгласа удивления, а затем треск выстрелов, но я уже нырнул вправо. К сожалению, я был недостаточно быстр. Жар пронзил мою руку, и я подавил крик. Это была всего лишь царапина вдоль моего бицепса, но это было чертовски больно, и кровь уже просачивалась через рваную рану в моем рукаве. Я заставил себя прогнать боль. Я не мог думать об этом сейчас. Если я упаду, то и София тоже, а это был не вариант.

Еще несколько пуль ударили в темноту вокруг меня, одна прошла достаточно близко, чтобы я мог почувствовать ветер на своем лице. Я заторопился по полу, вслепую нащупывая край стола и подтягиваясь вокруг него. Я не был уверен, что это сработает. До меня доходили слухи о том, что происходит, когда кто-то без разрешения пытается войти в центральную базу данных, но никто никогда не был настолько глуп, чтобы попытаться. Как я понял, вся система — освещение, дверные замки, компьютеры, теперь были заблокированы, и по сети было отправлено предупреждение. Через несколько минут «Альфа-Группа» появится здесь в полном составе. Конечно, нам все еще нужно было дожить до их прибытия.

На мгновение я подумал, что, возможно, София не поняла моего сообщения, но через долю секунды раздался громкий треск, звук раскалывающегося дерева. Она бросилась на пол.

— Какого черта, Трей? — Это был голос Лив, и теперь в нем слышалась дрожь.

Он взвыл и снова выстрелил вслепую.

— Мы проверили всех. Это должен был быть ты. Должен! — Его голос звучал так, как будто он разговаривал сам с собой.

Снаружи послышался отдаленный шум. Без сомнения, охранники Трея пытались броситься на его защиту. Но с отключенной системой все двери в эту комнату закрылись сами собой. Они не могли зайти в ближайшее время.

Теперь Трей замолчал, очевидно, осознав, что звук — это все, когда ты сражаешься в темноте. Софию, однако, все еще было слышно. Судя по шуму, который он произвел, стул сломался, когда она упала, но ей все равно пришлось выбираться из останков. Если бы я не отвлек их, прошло бы совсем немного времени, прежде чем они нашли бы ее.

Это было невероятно дезориентирующе — находиться в кромешной темноте. Мой мысленный взор примерно знал, где я упал, но без какой-либо точки отсчета я чувствовал себя потерянным, как будто плыл в море небытия. Я пошарил за спиной, где, по моему мнению, должна была быть книжная полка, но все, что я схватил, было пустым воздухом. Я все еще слышал, как София борется где-то справа от меня.

— Трей? — снова сказала Лив.

— Тихо, — прошипел он. Теперь его голос дрогнул. Он стоял в центре комнаты. У меня было мало времени.

Наконец мои руки нащупали что-то твердое, кожаный корешок книги. Я как можно тише снял его с полки, а затем швырнул туда, где в последний раз слышал Трея. Не знаю, попал ли я в кого-нибудь, но раздались два испуганных крика, когда книга обо что-то ударилась, и еще одна пуля вонзилась в мебель справа от меня.

Я бросил еще несколько, мягко скользя по земле, никогда не оставаясь на одном месте. Судя по воплю боли, по крайней мере один из моих снарядов попал в цель, но этого было недостаточно. В лучшем случае я просто задерживал их на несколько мгновений. Трей перестал стрелять, зная, что вспышка дула выдала его. Я раздумывал, не просто ли напасть на то место, где я слышал, как он кричал, но я также сомневался, что он оставался на одном месте. Все, что от этого будет, — это сделать меня легкой мишенью.

Я ломал голову, как найти его в темноте. Его ошибка дала нам шанс, но у него все еще было преимущество. Он был вооружен, а я ранен. Даже несмотря на то, что эндорфины затопили мой мозг, моя рука горела как сумасшедшая. Это не убило бы меня, но я уже чувствовал головокружение и боль. Мне нужно было покончить с этим как можно скорее.

Я порылся в карманах в поисках чего-нибудь, что могло бы дать мне преимущество. Ключи, бумажник, телефон.

Телефон.

И вот так просто что-то встало на место в моей голове.

Спрятав его под курткой, я воспользовался моментом, чтобы успокоить дрожащий большой палец, а затем провел пальцем по экрану. Я должен был действовать быстро. Я, как мог, заслонял свет, но в кромешной тьме он все равно мог меня выдать. К счастью, на этом устройстве у меня был только один номер в списке избранных. Софии.

Я нажал кнопку вызова, затем снова заблокировал экран и сунул его в карман, чтобы скрыть шум. Трей воспользовался ее телефоном, чтобы написать мне всего полчаса назад. Я молил Бога, чтобы он все еще был при нем.

Через несколько мучительных секунд я был вознагражден звонком всего в нескольких метрах слева от меня. Это был один из тех резких, заранее запрограммированных рингтонов, и он звучал невероятно громко в темноте. Кто-то ахнул, и я приготовился броситься на шум, но тут раздался еще один выстрел.

На мгновение меня охватило замешательство. У Трея был единственный пистолет, и выстрел прозвучал не с того места, откуда раздался звонок. Но потом Лив заговорила, и я понял.

— Что? — Ее голос был мягким, но полным недоверия, телефон все еще звонил рядом с ней. Послышался звук, как что-то тяжелое упало на пол.

Трей издал долгий вопль, и боли от этого было почти достаточно, чтобы пригвоздить меня к месту. Несмотря на все, что они сделали с нами, и на те годы, когда я уже считал ее мертвой, я все еще чувствовал прилив боли, зная, что в нее стреляли. Но это была моя возможность, а жизнь Софии все еще висела на волоске. Я должен был действовать.

Я бросился в темноту, бросаясь всем телом к источнику крика, молясь, чтобы он застыл в шоке. Мое плечо коснулось чего-то мягкого, послышался стон, а затем мы рухнули на пол. Я вслепую попытался схватить его за руку, и еще два выстрела полетели в темноту. Звук был достаточно громким, чтобы у меня зазвенело в ушах. Я был крупнее его, но я был ранен, а он был полон безумной ярости человека, которому нечего терять. Моя рана горела как огонь, распространяясь по всему левому боку, когда я боролся с ним за контроль над пистолетом. София, должно быть, вынула кляп. Теперь я слышал, как она зовет меня, отчаянная и испуганная, но у меня не было кислорода, чтобы ответить. Каждая частичка меня участвовала в этой битве.

Каким-то образом я забрался на него сверху, обхватил его пальцы рукой и вывернул, отправив пистолет в темноту. Он вцепился в меня свободной рукой, безмолвно рыча, но когда его тело оказалось под моим, в игру вступил мой превосходящий вес, и мне удалось удержать его на расстоянии. Но это не продлится долго. Я чувствовал, что устаю.

С последним приливом энергии я пробился сквозь его защиту, схватил его за волосы и потянул, прежде чем ударить его головой об пол. Его тело обмякло.

И вот так все и закончилось.

Когда адреналин схлынул, остальная часть мира вернулась в фокус. София все еще звала меня.

— Себастьян? Пожалуйста, ответь мне.

— Я в порядке, — хрипло ответил я. — В порядке.

Она тихонько всхлипнула.

— Я думала, он застрелил тебя. Я не понимала, что происходит. Они что...?

— Я не знаю. — Оторвавшись от Трея, я протянул руку, чтобы проверить его пульс. Он был жив. Я подозревал, что только оглушил его. Я повернулся туда, где слышал, как упала Лив, в поисках любых звуков жизни, но темнота оставалась безмолвной. Я не мог заставить себя попытаться подтвердить это. Я уже однажды почувствовал ее смерть. — Я думаю, мы в безопасности, — сказал я.

— А что с ними? — спросила она, и я понял, что все еще слышу слабое дребезжание людей Трея, пытающихся прорваться внутрь.

— Эти двери обманчиво прочные. Мы здесь в безопасности, пока не прибудет помощь.

Я искал, пока не нашел пистолет. Было маловероятно, что Трей или Лив снова побеспокоят нас, но я не хотел рисковать.

К тому времени, как я добрался до нее, София сбросила оставшиеся путы. Она дрожала, и, когда она зарылась в меня, я провел рукой вверх и вниз по ее руке несмотря на то, что знал, что она дрожала не от холода.

— Что произошло? — спросила она. — Я имею в виду, со светом? В один момент я была уверена, что мы мертвы, в следующий ты сигналил мне, а потом все просто сошло с ума.

— Они схватили не того парня.

— Значит, ты не лидер?

Я отрицательно покачал головой.

— Нет.

Она действительно рассмеялась. Это был тихий звук, но тоже восхитительный, и он, казалось, высвободил что-то внутри меня.

— Тогда кто же это, черт возьми? Потому что, должна сказать, я тоже была почти уверена, что это ты.

В этот момент снаружи раздалось несколько выстрелов. София напряглась.

— Все в порядке. Это хорошие парни.

Дверь открылась, и вошел Джо в сопровождении нескольких охранников.

— Ну, разве вы двое не зрелище? — Сказал он.

Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы понять.

— Нет. Кстати. Ты здесь главный?

Джо весело ухмыльнулся.

— Это совершенно нелепо, София. В конце концов, я всего лишь водитель.

Но она ничего этого не ответила. Она повернулась ко мне.

— Это делает тебя вторым по старшинству?

— Что случилось с тем, чтобы позволить мне хранить некоторые секреты? — Ответил я, но старался, чтобы мой голос звучал непринужденно. В этот момент не было особых причин что-либо скрывать.

Вскоре комната наполнилась людьми. Как только стало ясно, насколько велики наши шансы, то солдаты Синдиката снаружи бросили оружие и сдались. Мы не потеряли ни одного человека.

Трей все еще был без сознания, но, тем не менее, его носилки сопровождала целая команда наших лучших парней. Я не был уверен, что именно с ним будет, но уверен, что это будет неприятно. По нашим законам, единственное преступление хуже, чем попытка убить собрата, — попытка навредить самой группе, а он совершил и то, и другое.

С другой стороны, у Лив не было шанса быть наказанной. Пуля Трея попала ей в шею, задев артерию, и она истекла кровью там, в темноте. Я даже не мог заставить себя взглянуть на ее тело. У меня все еще кружилась голова от осознания того, что она жива. Смириться с ее смертью во второй раз было последним, что мне было нужно.

В какой-то момент, пока все решалось, София ускользнула. Я нашел ее сидящей в одиночестве на табурете в разваливающемся старом баре в передней части комплекса.

— Вот здесь все и началось, — сказала она, когда я подошел. — Если бы я не прокралась через дверь той ночью, все это разыгралось бы по-другому.

Я кивнул. Я никогда особо не верил в судьбу или предназначение. Мысль о том, что я не могу контролировать свою жизнь, пугает меня до глубины души. Но трудно было не почувствовать во всем этом божественную руку провидения. Как еще я мог найти душу, которая так идеально соответствовала моей собственной? Человек, который исцелил раны, которые, как я думал, невозможно было залечить?

— Ты сожалеешь об этом? — Я спросил. — О той ночи?

Уголок ее рта приподнялся.

— Ни на секунду.

Часть меня думала, что это сводит ее с ума, но это было именно то, что мне нужно было услышать. Я пододвинул табурет и присоединился к ней.

— Значит, все кончено? — спросила она.

— Я почти боюсь сказать «да», но думаю, что на этот раз это действительно так. Нам еще многое предстоит сделать. Я ожидаю, что как только Трей расскажет нам то, что нам нужно знать, группа выступит против Синдиката как можно скорее. Это будет грязно, но это нужно сделать. Если повезет, через несколько недель все вернется в норму.

Она кивнула, и около тридцати секунд мы сидели в тишине.

— Я сожалею о Лив, — сказала она в конце концов.

Я медленно выдохнул.

— Вот это был сюрприз.

Она потянулась и взяла меня за руку.

— Ты в порядке?

Я ответил не сразу. После всего предательства и обмана, и со всеми препятствиями, которые еще предстоят, я чувствовал, что в основном определенно не должен быть в порядке. Но, сидя там, когда ее пальцы переплелись с моими, худшая из наших проблем, наконец, отразилась в зеркале, все, что я чувствовал, было странное чувство удовлетворения.

— Ты знаешь, на самом деле, да.

Эпилог

София

Период после того, как все это закончилось, был немного размытым. Усвоив все уроки, я несколько дней оставалась рядом с Себастьяном, следя за тем, чтобы все незаконченные дела были завершены.

Когда мы убедились, что все хорошо и по-настоящему закончилось, Себастьян вернулся в свою квартиру, и я пошла с ним. Он организовал команду, которая должна была приехать и устранить повреждения в моем доме, но я еще не была готова вернуться туда. Может никогда не буду. Сон в одиночестве все еще вызывал у меня много ужасов. Я сомневалась, что смогу полностью преодолеть свои переживания в течение долгого времени.

Удивительно, но было довольно трудно снова приспособиться к нормальной жизни. После постоянного ощущения адреналина в крови, ежедневная рутина казалась немного приглушенной, немного скучной. Я не была настолько глупа, чтобы на самом деле пропустить все опасности, предательство и людей с оружием, но в том, что я была вовлечена в этот тайный мир, была определенная мистика, которую, оглядываясь назад, я могла почти романтизировать.

Несмотря на то, что мы жили вместе, у нас с Себастьяном не было много времени наедине в течение следующих нескольких недель. «Альфа-Группа» была в смятении из-за всего произошедшего. Я скучала по нему. После всего, через что мы прошли вместе, этого мощного чувства «мы против всего мира», было странно внезапно снова оказаться врозь. Но я попыталась использовать это время, чтобы сосредоточиться на возвращении в свой прежний ритм. Мой босс был рад моему возвращению, и я заверила его, что на этот раз все будет хорошо. Несколько дней спустя повышение, на которое он намекал, официально состоялось, и я стала старшим сотрудником. Было что-то особенно приятное в идее не просто получить повышение, но и оказаться на месте Дженнифер. Я не сомневалась, что справлюсь с этой задачей.

Мне даже удалось провести небольшую ночь-девичник с девочками, из-за чего у меня разболелась голова, которая могла соперничать со всем, что мне ввел Трей.

— Я знала, что у этой шлюшки должен быть секрет! — сказала Рут, когда я рассказала ей о том, что произошло с Дженнифер.

— Да, поговорим о том, как ты проспала свой путь к вершине, — согласилась Лу.

— Хуже всего то, что это было с Аланом, — сказала я, подавляя дрожь. — Никакое продвижение по службе под солнцем этого не стоит.

— Что ж, я рада, что все вернулось на круги своя, — сказала Лу.

Улыбка Рут стала игривой.

— Говоря о возвращении в прежнее русло, ты намекнула по телефону, что Секс-На-Палочке тоже изменил свое мнение.

Я усмехнулась этому прозвищу.

— Похоже, что так.

— Ну, это потрясающе, — ответила она. — Если какая-то другая женщина собирается заполучить его, я рада, что это ты.

— У тебя его вообще никогда не было!

Ее улыбка стала шире, и она постучала себе по голове.

— Здесь, я это сделала.

Я рассмеялась.

— Я предпочитаю воспринимать это как комплимент.

— Так и должно быть. Только не вздумай думать о кольцах с бриллиантами и кричащих малышах, как вот эта, — сказала она, кивая Лу, — или мне, возможно, придется отречься от вас обеих.

— О, не будь такой драматичной, — ответила Лу. — Как только Софи родит одного или двух и осядет в пригороде, ты сможешь приходить по пятницам и играть с нами в шарады!

Лицо Рут исказилось в притворном ужасе.

— Мы пока не думали о таком будущем, — сказала я им. — В конце концов, мне нужно подняться по карьерной лестнице.

По правде говоря, я чувствовал некоторую неуверенность в будущем, но не по этой причине. Это была одна вещь, о которой нам с Себастьяном еще предстояло поговорить. События последних нескольких недель показали глубину его чувств ко мне, и я ответила на них так же сильно. Но теперь, когда все возвращалось в нормальное русло, и адреналин начал спадать, реальность этого обязательства стала очевидной. К лучшему или к худшему, я влюбилась в мужчину с некоторыми довольно уникальными обязательствами, и я не знала точно, что они значили для нас. У меня не было возражений по поводу того, как сложилась наша теперешняя жизнь; на самом деле, мне казалось, что я живу в каком-то сне, но будет ли это нашей жизнью навсегда? Были ли вещи, о которых шутила Рут, навсегда недоступны?

Все, что я знала, это то, что я любила его и хотела быть с ним, и я решила, что мы решим это по ходу дела.

Примерно через неделю Себастьян удивил меня еще одной поездкой в Mi Casa. Это было так же тепло и гостеприимно, как я помнила, с несколькими официантами, которых я только смутно узнала, приветствовавшими меня как старого друга. Еда снова была невероятной, и так как я знала, что будет дальше, я гудела в предвкушении всей трапезы.

Когда тарелки были убраны и заиграла музыка, Себастьян встал и протянул руку.

— Могу я пригласить Вас на танец, миледи?

На этот раз не было никаких колебаний.

— Конечно, сэр, — ответила я, хихикая.

Мы танцевали, казалось, несколько часов, наши тела медленно воспламеняли друг друга чувственным ритмом. Я почти ожидала, что он снова отведет меня в сторону, чтобы снять напряжение, но, к моему большому разочарованию, он сдержался.

В конце концов, он подвел меня к краю толпы, а затем к двери. Мне не нужно было спрашивать, куда мы направляемся.

На улице было намного теплее, чем в прошлый раз, когда он привозил меня сюда, и даже на мысе, совершенно открытом стихиям, дул только мягкий морской бриз. Мы устроились на траве, всего в нескольких метрах от края утеса, и прижались друг к другу, глядя на темную воду.

— Это действительно захватывающий вид, — сказала я.

Он кивнул, но не ответил, его брови слегка нахмурились в задумчивости.

— Все в порядке? — Я спросила.

Он несколько раз моргнул, затем повернулся ко мне, его губы изогнулись в улыбке.

— Все идеально. — Он поцеловал меня в макушку. — Хотя я действительно хочу поговорить с тобой кое о чем.

— О? Дай угадаю. Томас вышел из-под контроля и охотится за нами прямо сейчас, пока мы разговариваем!

Он рассмеялся.

— Не совсем. — Выражение его лица сменилось чем-то похожим на нервозность. — Я надеялся, что ты захочешь сделать наше проживание постоянным.

— По-настоящему? — По сути, мы уже жили вместе, но, тем не менее, официальное признание было большим шагом.

— По-настоящему, — подтвердил он. — Мне нравится знать, что ты моя и я могу приходить домой каждый вечер. Я хочу знать, что это у меня навсегда.

Слово «навсегда» вызвало теплое покалывание в моей груди.

— Ты говоришь так, будто я содержанка, — ответила я. — А как насчет просто ночей, когда я прихожу домой к тебе? — Я собиралась немного дерзить, но это было несколько испорчено приторно-сладкой улыбкой, которую я, казалось, не могла стереть со своего лица.

Он усмехнулся.

— Я тоже их люблю.

Я заставила его попотеть несколько секунд, но правда была в том, что он заполучил меня с того момента, как открыл рот. Черт возьми, он овладел мной почти с того момента, как мы встретились. Теперь в наших отношениях не осталось желания, только потребность. Он был нужен мне, как воздух, и я тоже не могла представить, как вернусь домой без него.

— Конечно, я перееду к тебе.

Он глубоко вздохнул, и его лицо засияло, как рождественская елка.

— Это то, что я хотел услышать.

— Хотя должна сказать, что у Рут, вероятно, будет аневризма. Я последний домино, и не сомневаюсь, что она воспримет это как знак того, что конец близок.

— Конец?

— Ты знаешь, брак, дети, непрактично пушистые домашние животные. Для Рут все это — конец.

Он рассмеялся.

— Я понимаю.

— Никакого давления с моей стороны — эти бедра не будут испытывать никаких маленьких приступов ужаса, по крайней мере, еще несколько лет, — но если ты планируешь еще какие-то большие изменения, дай мне небольшое уведомление, чтобы я могла облегчить ей переход, хорошо?

Выражение его лица немного утратило веселье.

— Ну, на самом деле, есть еще одна вещь, которую я хотел бы упомянуть.

— О? — осторожно спросила я.

Последовала долгая пауза.

— Я ухожу.

Что-то шевельнулось у меня в животе.

— Уходишь? Что значит «уходишь»? Я думала, это запрещено.

— Ну, может быть, это не совсем правильное слово. Скорее, я попросил Джо уволить меня.

— Он может это сделать?

Себастьян пожал плечами.

— Он здесь главный. Он в значительной степени может делать то, что хочет. Назови это преимуществом знакомства с боссом.

— И он не возражал?

Себастьян удивленно улыбнулся.

— Да. Он действительно казался счастливым, увольняя меня.

Я медленно покачала головой, пытаясь осознать то, что он говорил. Я не могла отрицать, что мысль о том, что Себастьян будет принадлежать только мне, наполняла меня радостью, но я не хотела этого за счет его счастья.

— Ух ты. Я ценю твой жест, Себастьян, но ты уверен? Я имею в виду, что сейчас у нас все в порядке, не так ли? Вещи не должны меняться.

— Я не беспокоюсь о том, что в девяноста девяти процентах случаев все идет хорошо, — сказал он. — Я беспокоюсь о том одном проценте, что это не так. — Теперь на его лице была боль. — Все, что произошло в последнее время, заставило меня осознать несколько вещей. Я не уверен, что когда-нибудь смогу доверять группе так, как раньше. Эти люди — мои друзья, и они такими и останутся, но они также плавают в опасных водах. Ты знаешь это так же хорошо, как и все остальные. — Он взял одну из моих рук в свои и поднес к губам, покрывая нежными поцелуями каждый сустав. — Может быть, ничего подобного больше никогда не повторится. Но я не хочу так рисковать. Я не хочу рисковать тобой.

Выражение его лица: ярость, огонь, любовь — все это пронзило меня. Но все равно, это было уже слишком.

— Я не знаю, Себастьян. Я имею в виду, это то, кто ты есть, это то, что ты делаешь. Возможно, это не приведет к идеальным отношениям, но мы можем заставить их работать. Я никогда не ожидала, что ты отдашь свою жизнь за меня.

— Это не я отказываюсь от своей жизни, София, — сказал он. — Я начинаю ее.

Я могла только покачать головой и ухмыльнуться, как идиотка, когда мое сердце растаяло в груди.

— Ну, как девушка может с этим спорить?

Он притянул меня к себе для поцелуя, и на какое-то время я потерялась в его губах. В моей груди расцвело странное ощущение, для которого потребовалось некоторое время, чтобы осознать. Надежда.

Он был прав.

Все было идеально.

КОНЕЦ