КНИЖНЫЙ ПАРЕНЬ Автор: Дон Л. Чилец

Жанр: Современный любовный роман

Рейтинг: 18+

Серия: Вне серий

Главы: 26 глав+Эпилог

Переводчик: Алина М.

Редакторы: Марина М., Анна Б.

Вычитка и оформление: Анастасия Я.

Обложка: Таня П.

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для группы: K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books)

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Глава 1

Сепия с пшеничными крапинками (Примеч.: Сепия — оттенок коричневого цвета).

Именно этими словами я бы описала цвет его глаз, если бы делала это прямо сейчас. Представляю, как открываю ноутбук и печатаю. Его глаза... Черт, в них можно потеряться. О таких глазах пишут книги. Они действительно идеального коричневого цвета. Совсем не скучного, и одновременно похожие на мои. Глубокий коричнево-шоколадный омут с золотыми прожилками арахисового масла. О, это так хорошо. В возбуждении шевелю пальцами ног. Может, это и есть тот шаг вперед, на который я надеялась? Я пытаюсь подобрать фразы, пока выжигаю взглядом тонкие линии под его ресницами в своей голове.

Можно подумать, что в данных обстоятельствах мои мысли могли бы быть заняты более насущными делами. К примеру, тем, что длинными пальцами левой руки он сейчас обхватывает мою грудь. Или его губами, которые никогда еще не были так близко к моим. Или, возможно, весом его твердого тела, которым он плотно прижимает меня к песку. Может быть, даже ошеломленное выражение его лица, когда он смотрит на меня, надеясь на какой-то знак. Как будто в этот момент любое мое слово может изменить его жизнь.

Я открываю рот, но из него ничего не выходит. Такое редко случается. Я известна тем, что мне всегда есть что сказать. Но на фоне волн, бьющихся о берег, и с учащенным биением моего сердца, я не могу подобрать слова, чтобы выразить свои чувства.

Кажется, я начинаю чувствовать... боль. Песок не такой мягкий, как думают люди. Это крошечные кусочки ракушек, минеральных отложений и гранулированных пород. Большинство людей видят роскошную рябь песка, смотрят, как их ноги утопают в нем, как в шелке, и предполагают, что это мягкий материал, но когда ваша голова ударяется о него со скоростью восемьдесят километров в час, вы вынуждены принять, что песок — это не мягкая и пушистая подушка. Это грузовой поезд из стали, измельченный в гальку.

Это хорошая аналогия. Я действительно ходячая энциклопедия. Наверное, мне следует меньше времени проводить, зарывшись в книги. Возможно, я не оказалась бы в такой опасной ситуации, если бы уделяла больше внимания окружающему миру. Еще раз, взглянув в эти глаза, я вздыхаю. Кого я пытаюсь обмануть? Это то, что я делаю очень долгое время. Наверное, мне стоит попробовать насладиться этим.

Меня поражает, как быстро работает человеческий мозг. Все эти мысли пролетели в голове за считанные секунды, хотя кажется, что времени прошло намного больше. Бросив взгляд на свою грудь, я наблюдаю, как мужские пальцы скользят по материалу моего розового купальника, а затем крепко сжимают мою правую грудь, как бы для устойчивости. Я говорю первое, что приходит в голову, когда чувствую, что парень вот-вот запаникует:

— Ты мог хотя бы угостить меня ужином, прежде чем трогать.

Я почти жалею, что пошутила, когда парень лихорадочно переводит взгляд с моего лица на свои пальцы. Он съеживается, открывает рот, однако не находит слов. Опускает ладони на песок. После отстраняется от меня и садится рядом.

— Я просто шучу, — говорю я с улыбкой, хотя и на самом деле проголодалась. Приподнявшись на локтях, я тихонько стону от того, что мой мозг ударяется о череп.

— Мне так жаль! О, черт, ты в порядке? — спрашивает парень.

Он сказал «черт». Теперь, когда его мускулистые бедра находятся прямо передо мной, я даже жалею, что не оказалась под ним.

Он легко поднимается с земли и протягивает руки, чтобы помочь мне сесть. Я отмахиваюсь.

Как быстро меняются приливы и отливы. Еще одна аналогия с пляжем. Черт, у меня проблемы.

Не более двух минут назад я сидела в шезлонге у океана и смотрела, как красотки в бикини расхаживают по берегу. Помню, я начала чувствовать себя неполноценной. Отвращение к себе вспыхнуло, когда я впала в режим сравнения тел и начала сомневаться в своем жизненном выборе. Особенно в рогалике на завтрак и кусочке пиццы на обед. Тогда я поняла, что приходить к океану за идеей для книги, было огромной ошибкой. Как только я приняла решение забыть про эти вдохновляющие каникулы и вернуться домой, то немедленно вскочила и получила толчок по заднице от абсолютно-совершенного красавчика, теперь отчаянно-обеспокоенного, стоящего передо мной.

— Тебе нужен врач? — Он руками проводит по волнистым темным волосам, снова тянется ко мне, но отстраняется. У него явно нервное расстройство.

— Я в порядке. Точно. Просто дай мне секунду. — Я трясу головой, чтобы перевести дух, и в это время песок с моих коротких черных волос рассыпается по плечам.

Парень присаживается на корточки рядом со мной.

— Это полностью моя вина. Я бежал по пляжу и, клянусь, услышал, как кто-то окликнул меня по имени. Я только на секунду повернул голову. Я тебя даже не видел.

Несколько раз моргаю и пытаюсь разглядеть что-нибудь за лучами солнца, сияющими позади него. Я не вижу его лица, но совершенно точно слышу смех вокруг. Супер. Я просто люблю привлекать к себе внимание самым худшим способом. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы не выглядеть такой тупой, какой себя чувствую. Оттолкнувшись от земли, почти теряю равновесие. Одной рукой он хватает меня за руку, другой — за талию.

— Ух. Ты действительно в порядке?

Я быстро смотрю на руку парня, лежащую на моем бедре, прежде чем отойти от него и стряхнуть песок с рук.

— Я действительно в порядке.

Поворачивая голову направо-налево и обращаясь к задержавшимся зрителям, кричу:

— Шоу окончено, ребята, но чаевые приветствуются!

Парень хихикает, а я наклоняю голову набок, прикрывая ладонью глаза, чтобы лучше разглядеть его лицо на солнце. Я знаю, что у меня отвисла челюсть, но ничего не могу с собой поделать. Трахни меня дважды и назови тупицей. Я не смогла бы выбрать парня красивее, даже если бы попыталась.

Он высокий и крепкий. Неудивительно, что мне показалось, будто меня ударили кирпичом. Он один. Кирпичный дом с обнаженной манящей грудью и мускулистыми руками, похожими на крепкие, глубоко укоренившиеся деревья, по которым хочется залезть. Я бессознательно облизываю губы, изучая мышцы его живота. Эти волны лучше, чем на пляже.

Парень откашливается, и я смотрю ему в лицо как раз вовремя, чтобы увидеть, что он поймал мой взгляд. Я молча ругаю себя за то, что пускаю на него слюни, и быстро надеваю футболку с надписью Fall Оut Boy (Примеч.: «Fall Оut Boy» — американская рок-группа, основанная в 2001 году). Должно быть, я ударилась головой сильнее, чем думала. Обычно я даже не смотрю на хорошеньких мальчиков. Я наклоняюсь, чтобы поднять свой ноутбук, который теперь покрыт песком.

— Твой компьютер в порядке?

Я открываю его и встряхиваю.

— Да, уверена, что все в порядке. Просто немного грязи. Этот ребенок выдержал три чашки кофе и две диетические колы. Уверена, немного песка освежит его.

— «Его»?

— Хотелось бы думать, что это мужчина. Я имею в виду, что целыми днями обнимаю его, а он никогда не жалуется...

Парень смеется и наклоняется, чтобы сложить мое пляжное кресло.

— Давай я его понесу.

Я касаюсь его руки, останавливая на полпути.

— Все в порядке. Я в порядке. Ты снят с крючка. Ты можешь вернуться на пробежку или еще куда. Может, найдешь того, кто кричал твое имя.

— Фишер, — говорит он (Примеч.: Fisher с англ. — рыбак).

— Я? Нет. Я похожа на рыбу?

Он ухмыляется.

— Так меня зовут. Ну, моя фамилия. Патрик Фишер. Но все зовут меня Фишер.

— О-о-о. Понятно. Классно. Спасибо, что поделился.

Я вытряхиваю полотенце и запихиваю его в сумку вместе с флаконом солнцезащитного крема и ноутбуком. Как только поднимаю сумку с земли, Фишер выхватывает ее и забрасывает себе на плечо.

— Эй, в чем дело? — Я кладу руки на бедра.

— Позволь мне отнести твои вещи. Это меньшее, что я могу сделать за все неприятности, которые тебе причинил.

— Я живу рядом, — говорю я, указывая на отель сразу за бассейном. — И сейчас возвращаюсь в свой номер. В этом нет необходимости.

Фишер вздыхает.

— Я чувствую себя ужасно из-за того, что сбил тебя с ног. Ты немного пошатываешься, и я бы чувствовал себя лучше, если бы мог проводить тебя до отеля.

— Ты не первый парень, который сбил меня с ног. Я в порядке. Действительно. — Я протягиваю руку за сумкой, и он отступает.

Остановившись на мгновение и посмотрев на него, я качаю головой и наклоняюсь, чтобы поднять свое сложенное кресло. Фишер подбегает и хватает его, прежде чем я успеваю это сделать.

— А что я должна нести? — спрашиваю я, натягивая шлепанцы.

— Такая красавица, как ты, не должна ничего поднимать.

Я удивленно приподнимаю брови и фыркаю.

— В этом море нет рыбы, Фишер. Ты должен взять свою удочку и двигаться дальше к большим океанам.

— Мою удочку? — смеется он. — Ух ты, кажется, это прозвучало как эффектная фраза для знакомства, не так ли? — Он шутливо морщится.

Я пожимаю плечами.

— Я называю вещи своими именами.

— Мне это нравится. Возможно, это прозвучало как эффектная фраза, но я не шутил. Ты действительно великолепна. — Фишер щурится и осторожно облизывает губы. — Уверен, мужчины говорят тебе это постоянно.

Сморщив нос, я решаю позволить ему поверить, что это правда. Не думаю, что сейчас самое время изливать свою проблемную жизнь при встрече с совершенно незнакомым человеком. Он не похож на игрока. Слишком нервничает. Хотя о чем я думаю? Я не была на свидании уже давно... Черт. Пять лет? Моя реальность напоминает, что мне нужно двигаться. Чем скорее я уберусь с пляжа, тем скорее смогу вернуться в свой номер, чтобы поменять билет домой. Дом. Сейчас это слово звучит как рай. Представляю свое мягкое одеяло и собственную идеальную кровать. Я хочу попасть домой и проспать неделю.

Фишер следует за мной по пятам, пока я молча прохожу мимо бассейна ко входу в отель. Повернувшись к нему лицом, я протягиваю руку, чтобы он отдал мне сумку. Вместо этого он вкладывает свою руку в мою, пожимая ее. Черт, у него большие руки.

— Я не знаю твоего имени.

— Это потому, что я его не сказала, — отвечаю я.

Я пытаюсь убрать руку, но Фишер не отпускает. Он приподнимает брови и улыбается. От этой улыбки у меня перехватывает дыхание.

Черт возьми. Он не просто сексуальный, он красивый. Как загорелый Бог. Я заикаюсь, потому что понимаю, что мне нужно уйти от него, пока мои мокрые трусики не сползли с ног.

— Грир. Грир Хэнсон.

Черт. Я только что назвала ему свое настоящее имя. Обычно незнакомым людям я говорю свой псевдоним.

— Жаль, что мы не встретились при более благоприятных обстоятельствах, Грир, и еще раз прошу прощения за то, что проводил тебя.

Фишер освобождает мою руку и спускает сумку с плеча. Я киваю и неловко смотрю вниз, думая, как бы сбежать не вызывая подозрения.

— Если хочешь, я отнесу это в твой номер.

Я строю безумную гримасу, как у Бритни Спирс, и он хихикает.

— Я сделал это снова, не так ли?

Ирония его слов и моих мыслей заставляет меня петь про себя «Oops!.. I Did It Again». (Примеч.: строчка из припева песни американской певицы Бритни Спирс).

— Это не то, что я имел в виду. Я просто... Я имею в виду...

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, пока Фишер пытается объяснить. И перекидываю лямки сумки через плечо. Это немного странно. Даже для меня.

Фишер снова проводит рукой по волосам.

— Могу я угостить тебя выпивкой? — спрашивает он.

О, Боже. Ему действительно плохо. Я прижимаю руку к груди.

— Нет. Спасибо. Боже мой. Это был несчастный случай. Ты мне ничего не должен. Пожалуйста, перестань так себя чувствовать. Было приятно познакомиться и спасибо, но у меня много работы, и мне нужно идти.

Фишер открывает рот и резко закрывает его, потом улыбается и кивает. Пользуясь случаем, я быстро ухожу. Медленно оглядываюсь и вижу, что он все еще смотрит на меня. Он поднимает руку, чтобы помахать. Я поворачиваю голову, как будто почесываю подбородком плечо, притворяясь, что не специально повернулась к нему. Заканчиваю свою прогулку, словно это олимпийское событие, и я полна решимости выиграть первое место. Пройдя через вестибюль и оказавшись в безопасности в закрытом лифте, я начинаю смеяться. Что это было? Всякое странное происходит со мной все время, но это похоже на историю для книги.

Глава 2

— Ты не можешь вернуться домой. Ты должна мне книгу, и да поможет мне Бог, по крайней мере, дай мне набросок.

Лучше бы я не отвечала на звонок, когда вернулась в свой номер. Эта девушка — мой издатель, но в первую очередь моя лучшая подруга. Уверена, она не удивляется, когда я говорю то, что думаю.

— К черту все, Луна. Этого не случится.

Да, ее зовут Луна. Повелительница Луны. И нет, она не порнозвезда, это просто ее имя.

— Это произойдет. Ты опоздала по срокам на три месяца, которые я уже отодвинула на год. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? — спрашивает она.

— Как гимнастка, которая хочет, чтобы ее оттрахали в задницу?

— Сильнее, — отвечает она.

— Понимаю. — Я вздыхаю, бросаю на диван пляжную сумку и иду к балкону с видом на океан. — Я думала, что приезд сюда поможет, но этого не произошло. Думаю, нам просто нужно признать тот факт, что Оливер получил при разводе не только дом, но и мой талисман.

— Нет, не получил. Этот кусок дерьма, изменяющий подонок, вместе со своей старой шлюхой не сможет забрать твою карьеру и половину дохода.

Я открываю двери, и прохладный ветерок успокаивает пылающую кожу. У меня стресс или ожоги. Сейчас трудно сказать.

— Знаю, что он причинил тебе боль. Но тебе всего тридцать один. Ты молода, свободна и в превосходной форме, чтобы выпустить новый блокбастер этой осенью. (Примеч.: Блокбастер — термин в кино- и театральной индустрии, введенный для обозначения очень популярного и коммерчески успешного продукта). Я знаю, что в тебе это есть. Ты же не случайно автор бестселлеров. У тебя есть навыки. Ты пишешь так, как никто другой. Ты можешь это сделать. Тебе просто нужна история. Дай мне фразу. Даже заголовок. Одну гребаную маленькую идею, которую мы сможем развить!

— Знаю, ты пытаешься помочь, и мне жаль, что я была таким слизняком все эти месяцы. Не знаю, почему я думала, что путешествие во Флориду каким-то образом заставит меня писать. В Калифорнии тоже есть пляжи, но и там я не могу писать.

— Ты можешь писать. Перестань говорить, что не можешь. Сколько раз я должна говорить тебе о законе притяжения? Прекрати выпускать все эти негативные мысли в мир. Будь положительной. Позитив притягивает позитив.

— Да, да, — говорю я, закатывая глаза. Кладу телефон на стол и включаю громкую связь, чтобы снять купальник.

— Я говорю по громкой связи? Черт возьми, ненавижу это! — кричит Луна.

— Знаю, но я вся в песке, и мне нужно принять душ. Я не могу выносить это ощущение. — Забираю телефон с собой в ванную и ставлю его на раковину, затем включаю воду.

— Ты же ненавидишь песок. Я уверена, по этой причине ты взяла с собой пляжное кресло.

— Да, но какой-то парень сбил меня, и я оказалась под ним. Теперь песок повсюду. — Я иду в душ и сразу же понижаю температуру воды. Теперь понимаю, что сгорела на солнце. Черт.

— Прости, что? Ты была под парнем? Почему я слышу об этом только сейчас?

— Ничего особенного.

— Ты рядом с парнем — это большое дело.

— Закрой свою варежку! — Я наполовину кричу, наполовину смеюсь.

Но Луна права. С тех пор как я поймала своего бывшего на измене, я едва поддерживала разговор с другими мужчинами, не говоря уже о том, чтобы встречаться с ними. Избегаю их, как чумы. Теперь я вижу в них потенциальных лжецов. И ничего не могу с этим поделать.

— Расскажи мне, что случилось? Мне нужны все подробности. Он симпатичный?

— Нет.

— Ну, он же не уродец? — настаивает она.

— Нет.

— А какой же он тогда? — Я слышу, что она взволнована.

— Скажем так: если бы у Криса Хемсворта был темноволосый брат, это был бы он. (Примеч.: Кри́стофер «Крис» Хе́мсворт — австралийский актер).

— У него есть брат. Их даже двое. Лиам и Люк.

— Нет, не Лиам, и этот парень намного выше Люка.

— Значит, близнец, темноволосая копия.

— Как, черт возьми, песок попадает в каждую гребаную трещинку?

— Мне показалось, ты сказала, что он несимпатичный.

— Он не симпатичный. Он офигительный, чертовски сексуальный.

Я слышу, как визжит Луна, выключаю воду и выхожу из душа. В тот момент, когда я собираюсь намазаться лосьоном, раздается стук в дверь.

— Подожди, Луна. Кто-то у двери.

— Возьми телефон с собой. Мы еще не закончили разговор.

Я накидываю гостиничный халат, бросаюсь к глазку и вижу только форму. Похоже, это работник гостиницы.

— Чем могу помочь?

Мужчина поворачивается, и я замечаю у него в руках вазу с двумя дюжинами роз.

— У меня посылка для Грир Хэнсон, номер шесть-четырнадцать.

— Что он сказал? Доставка? — кричит Луна из телефона, лежащего на столе.

— Т-с-с. Подожди секунду.

— Нет проблем, мисс. Не торопитесь.

— Нет, это не вам, — говорю я через дверь.

— Не мне что? — спрашивает Луна.

Я быстро открываю дверь, чтобы избежать дальнейшего недоразумения. Шок — недостаточно сильное слово, чтобы описать мою реакцию.

— Для меня? Вы уверены?

— Вы Грир, верно?

Я киваю, и он улыбается. Затем просит меня подписать маленькую карточку, прежде чем отдать цветы. Они прекрасны и чудесно пахнут. Каждая роза так же совершенна, как и соседняя. Я никогда не получала цветов. Я, наверное, краснею. Поднимаю в предупреждении указательный палец и говорю посыльному:

— Подождите секунду.

Я бросаюсь на поиски сумочки, но он останавливает меня:

— О нет, мисс. Мне уже дали чаевые. Хорошего вам дня!

Закрываю за ним дверь и несу цветы к столу.

— Это ты сделала? — спрашиваю я, обращаясь к Луне.

— Что сделала? Что ты получила?

— Самые красивые цветы, которые когда-либо видела.

— Черт возьми, нет. Если хочешь от меня цветов, напиши мне чертову книгу. Там есть карточка?

Рукавом халата я вытираю с глаз струйку воды, стекающую с мокрых волос. Потом тянусь за карточкой.

— Кто мог послать мне цветы? — спрашиваю я. — Это была ты, не ври.

— Клянусь, что нет. Открой! Прочти вслух.

«Грир, я знаю, мы только что познакомились, и это безумие, но мне бы хотелось увидеть тебя снова. Может, поужинаем? Фишер».

Я плюхаюсь на стул, стоящий у стола, и перечитываю карточку. В каком-то дурацком смысле это мило. Он оставил свой номер. Какого хрена?

— Фишер? Кто такой Фишер?

— Парень, который сбил меня с ног. Должно быть, его действительно мучает совесть.

— Ты серьезно? Он оставил свой номер?

— Да.

— Позвони ему!

— Нет. Ни за что.

— Да поможет мне Бог, Грир. Тебе нужно позвонить близнецу Криса Хемсворта! Сделай это!

— Нет, не могу!

— Почему? Почему ты не можешь? — спрашивает она.

— Потому что.

— Тогда дай мне его номер. Я бы позвонила парню, похожему лишь на левую ноздрю Криса Хемсворта.

Я хихикаю и бросаю карточку на стол. Затем беру телефон и возвращаюсь в ванную. Сбросив халат, начинаю наносить лосьон на кожу. Зачем Фишеру посылать мне цветы? Как он узнал, в каком номере я остановилась? Я должна быть польщена или испугана? В смысле, у меня от него голова пошла кругом, но, может, это потому, что у меня травма мозга.

— Алло? Ты там? — спрашивает Луна.

— Да, извини.

— Я знаю, что происходит. Я хочу, чтобы ты меня выслушала. Ладно? Ты красивая, сильная, независимая, талантливая женщина, которой в последнее время не везет, но правда в том, что Оливер оказал тебе услугу, когда изменил. Он дал тебе повод оставить позади дерьмовый брак и найти того, кто ценит замечательного умного человека, которым ты являешься. Ты в отпуске. Иди, повеселись с сексуальным незнакомцем, которого больше никогда не увидишь. Позволь ему пригласить тебя на бесплатный ужин. Может, позволишь ему заставить тебя кончить. Повеселись. Ты это заслужила. Иди, живи своей жизнью. Перестань сидеть в стороне, придумывая жизнь для вымышленных персонажей, и сделай что-то для себя!

— Позволить ему заставить меня кончить? Господи, Луна. Я не такая. Я была только с Олли. Я не собираюсь трахаться с незнакомым парнем и возвращаться домой с болезнью.

— Это все, что ты услышала? Кто сказал трахнуть его? Я сказала, пусть он заставит тебя кончить. Тебе не нужно трахать его за это!

— Это смешно! — Я закрываю лицо руками и прислоняюсь к двери ванной.

— Позвони ему! Позвони ему! Позвони ему!

Луна поет, и поначалу это меня бесит. Но потом заставляет смеяться. Может, она и права. Я голодна. Это бесплатный ужин. Я перенесу свою поездку домой на утро, поужинаю с симпатичным незнакомцем, а затем отправлюсь домой, чтобы сосредоточиться на восстановлении моей жизни. Что мне терять?

Луна все еще скандирует. Я подумываю просто повесить трубку, но прежде говорю:

— Хорошо.

Нажав кнопку отбоя, я натягиваю через голову голубую футболку с V-образным вырезом и возвращаюсь в гостиную. Начинаю и прекращаю набирать номер десять раз, прежде чем, наконец, позвонить Фишеру. При этом пользуюсь телефоном отеля, Фишер ни за что не получит мой номер.

— Алло?

— Привет, м-м-м, Патрик? В смысле, Фишер? Да, и тебе не нужно было посылать мне цветы. Конечно, они красивые и все такое, но в этом не было необходимости.

— Я знаю, что в этом не было необходимости, но мне очень хотелось. Ты веришь в судьбу, Грир?

Я слышу, как он улыбается, когда говорит. Я в этом уверена. Закатываю глаза, потому что у меня кружится голова.

— О, черт, ты ведь не один из этих людей, не так ли? — спрашиваю я.

— Так и есть. Я думаю, есть причина, по которой столкнулся с тобой. С тех пор не могу выбросить тебя из головы.

— Может, ты тоже ударился головой?

— Ты ударилась головой? — уточняет он, внезапно забеспокоившись.

— Я в порядке.

— У тебя может быть сотрясение. Теперь ты должна позволить увидеть тебя. Мне нужно убедиться, что с тобой точно все в порядке.

Я смеюсь.

— Ты нарочно сбиваешь людей? Это твой стиль жизни?

— Поужинай со мной.

— Нет.

— Поужинай со мной.

— Я сказала — «нет», — смеясь, отвечаю ему.

— Поужинай со мной. — На этот раз его голос ниже. Это сексуально даже по телефону. Я выдерживаю паузу. — Ну, пожалуйста!

— Хорошо. Черт возьми. Тогда ты увидишь, что я не ранена, и сможешь перейти к другой девушке на пляже.

— Я собираюсь игнорировать все остальное и сосредоточиться на твоем согласии. Как насчет стейк-хауса в твоем отеле через час?

— Нет. Слишком вычурно. — Я останавливаюсь и смотрю в окно. — Как насчет фургончика с тако у пляжа через тридцать минут? (Примеч.: Тако — традиционное блюдо мексиканской кухни; состоит из кукурузной или пшеничной тортильи c разнообразной начинкой).

— Неужели? — Он явно взволнован.

— Я люблю тако.

— Увидимся через полчаса, и ты сможешь съесть столько тако, сколько захочешь.

— Ладно, тогда возьми с собой деньги, потому что я не из тех девушек, которые едят салат. Я голодна.

Фишер смеется.

— Мне нравятся голодные девушки. Я принесу целую пачку. Я имею в виду...

— Классно, — отвечаю я. — Тогда до встречи. — И вешаю трубку, не дав ему возможности объяснить. Я знаю, что он имел в виду деньги, но, должна признать, часть меня надеется, что он возьмет с собой другую пачку — пачку презервативов.

Я всегда хотела попробовать отношения на одну ночь. Может быть, пришло время и мне стать одной из девушек, о которых я пишу. О, кого я обманываю? Переспать с одним парнем в колледже и выйти за него замуж несколько лет спустя — это не сексуальная динамо-машина. Хотя я пишу эротические рассказы. Никто никогда не узнает, что я была только с одним парнем. Хорошо, что я сохранила девичью фамилию, а Оливер не имеет права разглашать информацию ни о нашем браке, ни что-либо еще обо мне. По крайней мере, при разводе у меня осталась личная жизнь.

Повезло, что у меня такое живое воображение. Это занимает меня в одинокие ночи. Бонус, что авторам разрешено смотреть порно в «исследовательских» целях. Может, мне стоит думать об этом ужине, как об исследовании. Должна же я что-то получить от этой поездки.

Я сушу волосы и понимаю, что мне не нужно много косметики.

Пудрю свое алое лицо, чтобы не выглядеть как огнедышащий дракон, и добавляю немного блеска на губы. Почему меня должно волновать, как я выгляжу? Это просто тако с незнакомцем. Что может пойти не так?

Глава 3

Я пришла на десять минут раньше. Это еще один вопрос, который я должна добавить к моему растущему списку. Ненавижу опаздывать, поэтому всегда чересчур пунктуальна. Я девушка, которая появляется первой на вечеринке. Опаздывать модно? Не для меня. Я не могу так поступать. Луна обычно говорит мне, что вечеринка начинается позже, чем на самом деле, поэтому я не первая появляюсь там. Луна считает, что я должна устраивать грандиозные появления. Я не делаю ничего грандиозного. Обычно прихожу, выпиваю, улыбаюсь фотографам, а потом готова пойти домой и снять бюстгальтер. Почему женщины должны его носить? Это несправедливо.

Дергая за лямочку на плече, я пытаюсь переместить лифчик так, чтобы он не был на линии ожога. Необходимость носить бюстгальтер, когда у тебя солнечный ожог, мучительна. Я иду к фургончику и просматриваю меню. Если бы не хотела тако, я, наверное, так бы никуда и не пошла. Какая-то часть меня хочет взять немного чипсов и гуакамоле (Примеч.: Гуакамоле — холодная закуска из лука, авокадо и томатов), вернуться в свою комнату, включить телевизор, набить рот едой и заснуть.

Я прикусываю губу и становлюсь в очередь. Может быть, Фишер опоздает или, еще лучше, совсем не придет. Мой взгляд бегает по сторонам, когда я решаю, что выпивка в одиночестве звучит лучше, чем светская беседа.

— Что тебе принести, дорогая? — Кассир фургончика улыбается, вытирая руки тряпкой.

— Что бы вы порекомендовали: говядину или курицу?

— И то, и то вкусное.

— Я бы порекомендовал по две штуки каждой, — раздается голос за моим плечом.

Обернувшись, вижу позади себя улыбающегося Фишера с идеально уложенными волосами, он выглядит так, словно сошел со страницы журнала.

Я делаю вторую попытку и пытаюсь сосредоточиться на меню.

— По два на каждого? — спрашивает кассир фургончика.

— Два с говядиной и один с курицей, — упорствую я.

— Четыре с говядиной и три с курицей, — уточняет Фишер. Он подходит ближе, наклоняется и прижимается губами к моему уху — Что бы ты хотела выпить? — соблазнительно шепчет он.

Ладно, возможно, это и не соблазнительный вопрос, но теплое дыхание на моем ухе, его близость и запах кожи вызывает мурашки на моих руках. Он мог бы просто спросить, есть ли у меня крем для ног, и это прозвучало бы горячо.

Я просматриваю меню в поисках напитков.

— У нас есть убийственные «Маргариты», — объявляет владелец фургончика, указывая на прайс у открытого окна.

Фишер наклоняется вперед и поворачивает голову, чтобы увидеть мое лицо.

— Звучит неплохо?

Я киваю.

Фишер становится рядом, касаясь моего плеча.

— Еще две «Маргариты» пожалуйста.

Он лезет в бумажник, а я по привычке лезу в карман за деньгами. Когда я жила с мужем, обычно платила я.

— О нет, не надо, — говорит Фишер, положив свою руку поверх моей. — Я угощаю, помнишь?

Я снова киваю, чувствуя себя неловко.

— Еще чипсы и гуакамоле, — прошу я. Какого черта. Как часто парни угощают меня ужином?

Фишер улыбается, когда кассир выжидающе смотрит на него.

— Она может заказать все, что захочет.

Внезапно я чувствую себя уверенно. Никогда еще парень не был так добр ко мне.

— Что-нибудь еще? — спрашиваю я, поворачиваясь к Фишеру.

Его темные глаза встречаются с моими, и улыбка исчезает.

— Что угодно.

Вот черт. Повернувшись к кассиру, я говорю:

— Тогда чипсы и гуакамоле.

Может ли у нас что-то получиться? Например, если попрошу его снова забраться на меня и прижаться бедрами, он сделает это? Я затыкаю свой внутренний диалог. Почему я так себя веду? Луна. Это она во всем виновата. Подруга вбила мне в голову глупые идеи. Наемся до отвала и вернусь в свой номер. Вот и все. Этот ужин — извинение. Ничего больше.

— Спасибо, — говорю я, поворачиваясь лицом к Фишеру. — Ты не должен был этого делать.

— Я знаю. Просто хотел. К тому же, сегодня вторник тако.

Я ухмыляюсь. Теперь он говорит на моем языке.

Наши «Маргариты» уже готовы. Фишер протягивает мне одну, и мы одновременно делаем глоток.

— Ням, — говорю я, закатывая глаза.

— Владелец не шутил.

Кассир передает Фишеру всю заказанную еду в коробке, и он указывает на стол для пикника поблизости.

Я сажусь на свое место и еле сдерживаюсь, чтобы не выхватить у него еду — так вкусно пахнет. Фишер делит тако и придвигает ко мне чипсы и гуакамоле.

— Можешь взять немного. Я поделюсь, — говорю я ему.

Я протягиваю ему чипс, и Фишер засовывает его в рот целиком.

Мы начинаем есть и воцаряется тишина. Лишь волны на пляже и наши взаимные стоны одобрения от наслаждения едой являются единственным фоновым шумом. Когда я открываю второй тако, Фишер прерывает молчание:

— Что привело тебя в «Ключи»?

— Может, я здесь живу.

— В отеле? Думаю, нет.

— А что, если я бездомная, но скопила достаточно денег на одну ночь в хорошем месте?

— У большинства бездомных нет маникюра и педикюра.

Я смотрю на свою руку.

— А что, если я выиграла конкурс «Все включено»?

— Этот конкурс включал в себя ноутбук?

— Хм... Что, если мой ноутбук — единственное, что у меня осталось?

— Это и футболка с концерта Fall Оut Boy из прошлогоднего тура? — спрашивает он, затем макает чипс в гуакамоле и протягивает мне.

Фишер очень наблюдателен. Я беру чипс и засовываю его в рот целиком, как и он. Фишер смеется.

Когда я дожевываю, слегка прикрываю рот рукой и говорю:

— Может быть, я недавно была бездомной или нашла футболку в мусорном баке?

— Тебе не нравятся личные вопросы, не так ли?

Я решаю проигнорировать вопрос, потому что Фишер раскусил меня слишком быстро.

— Что привело тебя в «Ключи»? — спрашиваю я, переключая внимание.

— Работа. Я много путешествую. У меня редко бывает свободное время, но в этот раз все иначе. В этот раз весь день в моем полном распоряжении.

Следующий очевидный вопрос: «Чем ты занимаешься?», но я не хочу переходить на личности. Завтра я уезжаю и больше никогда его не увижу, так почему меня это должно волновать?

Фишер перестает есть и смотрит на меня. Думаю, он ждет от меня вопрос, но я молчу. Откусываю огромный кусок тако и смотрю, как с другой стороны вылезает начинка.

— Ты другая.

Я вздыхаю, раскрываю лепешку и запихиваю начинку обратно. Не позволю ни одному драгоценному кусочку пропасть даром.

— Ты имеешь в виду беспорядок?

— Вовсе нет. Кажется, ты точно знаешь, кто ты. Это очень привлекательно. Ты не такая, как другие девушки.

Указывая на свое тело, я отвечаю:

— Женщина, Фишер. Что видишь, то и получаешь.

— Мне нравится то, что я вижу, и возьму все, что смогу.

О, Боже. Он начинает флиртовать. Я решаю оставить все как есть. Откусываю еще кусочек, прежде чем заправить выбившуюся прядь волос за ухо. Фишер хихикает, прикрывая рот рукой.

— Что? — озабоченно спрашиваю я.

Он указывает на мою голову. Я хватаю салфетку и вытираю губы. Черт. Наверное, у меня по лицу течет сок тако.

— Нет. Вот, — говорит Фишер, снова указывая.

Я вытираю щеки, потом нос, а он продолжает смеяться, я все понимаю неправильно.

— Черт возьми, где? — спрашиваю я.

Фишер протягивает руку через стол и вытаскивает маленький кусочек помидора с моих волос.

Он держит его на ладони, чтобы я видела.

— Эй. Это мое. Сделай свой собственный. Я приберегла это на потом. — Я снова кладу его на ухо и сосредотачиваюсь на тако.

— Боже мой, ты прекрасна.

Я останавливаюсь на середине укуса и смотрю на Фишера. Он серьезно смотрит прямо в глаза.

Положив тако на стол, я делаю большой глоток «Маргариты», пытаясь придумать, что сказать. Вытираю руки салфеткой и, прежде чем заговорить, быстро провожу языком по зубам, чтобы избавиться от остатков мяса или сыра.

— Какой у тебя план? — в лоб спрашиваю я. — Ты видишь на пляже женщину, которая явно одна. Сбиваешь ее, приглашаешь на ужин, ухаживаешь за ней с помощью своего обаяния, и что потом? Переспишь с ней и украдешь деньги, пока она спит?

— Я за тобой ухаживаю?

— Звучит, как признание.

Фишер вздыхает.

— Во-первых, если бы я тебя разглядел и захотел с тобой познакомиться, то не сбил бы с ног. Я не из таких. Я мог споткнуться перед тобой или, черт возьми, просто остановиться и представиться. Во-вторых, я не знал, что ты одна, но надеялся на это, когда не увидел обручального кольца. В-третьих, я не считаю себя очаровательным, но стараюсь таким быть. Я не уверен, что это имеет значение. В-четвертых, мне не нужны деньги. У меня есть свои.

— Ты забыл о варианте с постелью.

Фишер наклоняется вперед, опираясь локтями в стол.

— Я бы хотел оставить этот вариант открытым.

Я невозмутимо смотрю на него. Он серьезно? Что за чертовщина? Я не знаю, что сказать. Мы смотрим друг на друга целую вечность, потом его губы медленно изгибаются, и он начинает смеяться.

— Все, чего я хочу, это тако и немного разговоров этим великолепным вечером на пляже. У меня редко бывает время развлечься, а ты меня очаровываешь. С тобой легко можно провести хороший вечер. Никакого притворства. Никаких ожиданий. Никаких скрытых намерений. Ладно?

Он кажется законопослушным. Мне почти стыдно, что я что-то предполагаю.

— Приятно слышать. Потому что я не такая девушка, и если ты надеешься, что что-то случится, будешь разочарован.

— Вполне справедливо. — Фишер хлопает в ладоши и показывает на мой почти пустой стакан. — Как насчет того, чтобы еще выпить?

— Только если на этот раз плачу я.

— Нет, — говорит он, вставая. — Я не из таких.

Я не смогу заплатить, но улыбка не покидает моего лица. Это был хороший ответ. Нет, замечательный. Я делаю в уме пометку. Когда Фишер встает в очередь у фургончика с тако, я наблюдаю за ним. Почему этот мужчина общается со мной? Я не в его вкусе, не так ли? Я смотрю на свои татуировки, но не вижу ни одной татуировки на его теле. Трогаю четыре пирсинга в ухе. Держу пари, Фишер никогда ничего не прокалывал.

По крайней мере, три или четыре девушки смотрят на него, проходя мимо. Но он, кажется, этого не замечает. Он настоящий?

Скомкав обертки, начинаю убирать со стола. Мне нужно сосредоточиться на чем-то другом. Подхожу к мусорному ведру и выбрасываю мусор, затем останавливаюсь, чтобы полюбоваться закатом солнца. Это захватывающе.

Фишер подходит ко мне, предлагая новую «Маргариту», и я забираю у него свой коктейль.

— Спасибо тебе. И прости, если я кажусь параноиком. У меня проблемы с доверием.

Глаза Фишера темнеют, когда он смотрит мне в глаза.

— Доверие нужно заслужить. Я тоже не многим доверяю.

— Неужели? — спрашиваю я, делая глоток из своего стакана. — Кому ты доверяешь?

Он обдумывает мой вопрос, делает глоток и смотрит на заходящее солнце.

— Я доверяю маме, младшему брату, лучшей подруге Хлое и... моей собаке.

— Хороший список, — говорю я с улыбкой.

— А как насчет тебя? — спрашивает он, облокотившись на перила. — Кому доверяешь ты?

Пожимаю плечами, и минуты молчания протекают мимо нас.

— Сколько «Маргариты» нужно, чтобы ты рассказала мне о себе? — Я снова пожимаю плечами. — Как насчет прогулки по пляжу?

Я морщу нос.

— Я не фанатка песка.

— Да ладно тебе. Это всего лишь твои пальцы. Обещаю, что не позволю никому сбить тебя с ног. Я защищу тебя от грязи и невнимательных бегунов. Я даже понесу тебя, если хочешь.

Я хихикаю, когда Фишер начинает обходить перила и делает мне знак следовать за ним.

— Пошли, Грир. Рискни.

Про себя пою песню «Take A Chance on Me» группы ABBA (Примеч.: в переводе «Не упускай шанс») и смотрю на него. Мои опасения кажутся мимолетными. Фишер такой беззаботный и легкий, как будто его ничто не заботит. Он магнит позитива. Он также, кажется, бросает мне вызов комментарием «рискни». Грир Хэнсон может нервничать, но Мэйси Грир, выдающаяся писательница, никогда не уклонялась от вызова. Я мысленно зову ее и смеюсь над собой.

Может быть, этот солнечный ожог отравляет мое обычно безупречное мнение. Или, может быть, алкоголь, который я редко пью, делает меня более беззаботной. На этот раз я не думаю, а просто снимаю шлепанцы и следую за Фишером. Какая-то часть меня чувствует, что сегодня я могу последовать за этим мужчиной куда угодно.

Глава 4

Мы идем молча. Это... мило. Мне нравится тишина. Особенно нравится, когда мне не задают вопросы. Прохладный ветерок приятно щекочет кожу. Волны омывают пальцы ног, и я забываю, что мы вообще идем по песку. Время от времени я наклоняюсь, чтобы поднять ракушку. Фишер начинает указывать на них после того, как замечает мое восхищение. Я начинаю собирать их, и когда моя ладонь наполняется, он берет их у меня и кладет в карман.

Когда я допиваю «Маргариту», Фишер забирает у меня пустой стакан и относит его в мусорное ведро. Он легко бежит по пляжу, я же едва могу идти по глубокому песку не спотыкаясь.

— Тебе весело? — спрашивает Фишер, возвращаясь ко мне.

— Думаю, да.

— Хорошо. Можно подержать тебя за руку? — спрашивает он, протягивая ко мне руку и выглядя восхитительно неуверенным.

Я пожимаю плечами, вкладываю свою руку в его, и он улыбается, как будто выиграл приз. Мне хорошо от этого. Лучше, чем я чувствовала себя в последнее время. Рука Фишера, сжимающая мою, не так уж и плохо. Сто лет не держала мужчину за руку. Я забыла, как это приятно. Я представляю себе образующуюся трещину в стене, которую построила вокруг себя. Чем дольше мы идем, тем больше она осыпается.

Фишер ограничивает свои вопросы такими вещами, как «Как насчет этой ракушки?» или «Ты когда-нибудь видела такую?». Это успокаивает. На такие вопросы я могу и хочу отвечать.

С каждой минутой становится все темнее. Я еле могу разглядеть его лицо в свете, падающем из соседних отелей. Не знаю, как далеко мы ушли, но, должно быть, уже поздно. Я могла бы проверить свой телефон, но он спрятан в лифчике, и я не хочу тянуться к нему. Поэтому оглядываюсь, чтобы посмотреть, как далеко мы от моего отеля. Трудно сказать.

— Тебе нужно идти? — спрашивает Фишер.

— Да. Наверное, пора. У меня завтра утренний рейс домой, и мне еще нужно собрать вещи.

— Где твой дом?

— В Калифорнии.

Он кивает. Ему грустно. Я вижу. Мое сердце трепещет в груди. Думаю, я тоже это чувствую.

Фишер сжимает мою ладонь. Это только я или мы оба идем медленнее? Несколько минут мы молчим. Я вздрагиваю, когда порыв воздуха касается моей теплой кожи.

— Тебе холодно?

— Я в порядке. Сегодня было слишком много солнца. — Я обхватываю себя свободной рукой.

— Я как печь. Если хочешь, можешь прислониться ко мне, пока мы гуляем. Все будет в порядке. Я же сказал, что защищу тебя. Это также включает и защиту от ветра.

Я резко останавливаюсь, и Фишер делает шаг вперед, не выпуская моей руки, прежде чем замечает это. Я смотрю на наши руки, вытянутые перед нами, и он смотрит... направо. Я вдруг чувствую, будто знаю его целую вечность, и что моя рука принадлежит ему.

— В чем дело? — спрашивает он, глядя на меня.

— Понятия не имею. Я... я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

Фишер смотрит на линию отелей вдалеке, затем его взгляд встречается с моим. Он придвигается ближе ко мне, расстояние между нами сокращается. Когда я не реагирую, он делает еще несколько шагов вперед. Потом еще. Я улыбаюсь.

— Проверим воду?

— Не хочу испытывать судьбу.

Я вздыхаю.

— Между нами всего один шаг, и я еще не отступила. Это знак.

Фишер убирает волосы с моего лица и протягивает мне кусочек помидора.

— Ты все еще хочешь это?

Я смеюсь.

— Боже мой! Помидор был в моих волосах все время? Почему ты ничего не сказал?

— Потому что ты, кажется, очень их любишь.

Я беру кусочек из его рук и кладу в рот.

— Все равно вкусно.

Фишер громко смеется, и мне приходится взять себя в руки. Этот смех влияет на меня до глубины души.

— Это счастливый помидор.

— Почему? — спрашиваю я.

— Я бы все отдал, чтобы оказаться у тебя во рту.

Я с трудом сглатываю, когда он сокращает небольшое расстояние между нами и его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Вот черт. Он хочет быть у меня во рту. Он имеет в виду свой язык? Палец? Член? Интересно, каков на вкус его член? О, черт. Я реально рассматриваю это как вариант? Хочу ли я этого? А он?

Губы Фишера почти касаются моих. Я быстро провожу языком по своим губам. Это то, что я должна делать, верно? Именно это девушки делают в моих книгах. Никто не любит сухие губы. Черт, это займет вечность. Эта сцена поцелуя будет именно такой, какой я описываю ее в своих книгах? Медленной и постепенной? Но жить так, как пишут в книгах — пытка. Это займет слишком много времени. Поцелуй меня уже. Пожалуйста.

Когда его губы, наконец, касаются моих, мне кажется, что я вижу фейерверк. О, дорогой Господь на небесах, помилуй мою душу. Это то, что я пропустила? Все мужчины, кроме Оливера, так целуются, или Фишер профессионал? Что, если он профессионал? Что, если он мужчина-проститутка? Черт. Меня не волнует. Я хочу этот язык.

Я открываю рот и провожу языком по его губам. Фишер притягивает меня ближе к своей груди, и я чувствую, как все мое тело словно растворяется в нем. Скользя рукой по моим волосам, он слегка тянет их, чтобы откинуть мою голову назад. Фишер отстраняется от моих губ и движется к шее. Нежно целует меня от уха до ключицы, затем наши губы снова встречаются.

Не знаю, как долго мы стоим в воде, целуясь. Должно быть, какое-то время, потому что волна почти сбивает нас с ног. Мы смеемся. Вода накатывает снова, на этот раз выше, и касается моих шорт. Как будто я недостаточно промокла.

— Черт! — кричу я.

— Не беспокойтесь, миледи! Я спасу вас.

Не успеваю ничего сделать, кроме как ахнуть, когда Фишер поднимает меня на руки и начинает уносить от воды.

— Фишер!

Я хочу возразить тому, что он несет меня, но вместо этого смеюсь. Он уносит меня к берегу, а затем снова возвращается к воде, дразня, и волны бьют его по коленям.

Фишер делает это снова и снова, пока я не начинаю смеяться так сильно, что не могу отдышаться. Волна окатывает его по пояс, и он останавливается в воде. Я высвобождаюсь из его хватки, и тоже оказываюсь в воде. Волны бьются о нас, но мне все равно.

— Ты промокнешь, — говорит Фишер, проводя пальцами по волосам.

— Я промокла в тот момент, как только увидела тебя.

Сжав волосы в кулаках, он вздыхает и улыбается мне.

— Нельзя говорить такие вещи мужчине. Эти слова делают со мной то, что я не могу контролировать.

Я часто моргаю.

— Мне бы хотелось посмотреть, что они с тобой делают.

Брови Фишера приподнимаются, и он смотрит на меня взглядом, который я могу описать только как тлеющий. Он берет мою руку и кладет ее на свои мокрые шорты. Чувствую выпуклость в них и делаю то, что сделала бы любая нормальная женщина. Я сжимаю.

— Черт, — шепчет он.

— Я не против ощутить тебя своим ртом.

— У тебя такой красивый рот, но есть и другие губы, которые я хотел бы попробовать. Это справедливо.

Ой, черт. Он хорош. Я действительно собираюсь это сделать? Да. Да, это так.

Я оглядываю полоску берега. Никого не увидев, начинаю расстегивать шорты Фишера, когда очередная волна обрушивается на нас. Засовываю руку внутрь и оттягиваю материал, чтобы дотянуться до члена.

Он твердый и толстый. Я с трудом сглатываю. Что на меня нашло? Провожу пальцами по его длине, пока Фишер медленно ведет пальцами по моему бедру и под материал моих коротких шорт. Его средний палец сразу же находит мой центр и погружается внутрь. Я стону. Вода продолжает биться о нас, пока мы целеустремленно гладим друг друга. Он снова прижимается к моим губам, и я слегка поднимаю ногу, держась за Фишера для равновесия. Он не разочаровывает. Мне не требуется много времени, и мои пальцы подгибаются от удовольствия, когда волны океана соединяются с моими волнами оргазма. Я усиливаю обхват и увеличиваю частоту, пока не чувствую тепло его спермы в своей руке.

Это короткое чувство. Вода быстро смывает его, но этого достаточно, чтобы я почувствовала себя совершенной. Фишер застегивает молнию и касается моей щеки ладонью.

После глубоко целует и крепко прижимает к себе. Обняв за шею и талию, он поднимает меня, пока я не обхватываю его талию ногами. Он выводит нас из воды и ставит меня на землю.

— Останешься со мной на ночь? — спрашивает Фишер.

Я качаю головой.

— Это удивительное предложение, но...

— Но?

— Я не могу.

Закрываю глаза. Что я только что сделала? Это не я. Грир Хэнсон не ласкает незнакомцев на пляже. Это определенно была пьяная удаль. Действие «Маргариты» начинает ослабевать.

Фишер наклоняется ближе ко мне.

— Но я еще не закончил с тобой.

— О, Боже, Фишер... Патрик. Это было потрясающе. Но завтра я уезжаю, и мы, вероятно, больше никогда не увидимся. Может быть, мы просто должны позволить этому быть тем, чем оно было, и не... что ты говорил раньше? Испытать удачу?

Он неохотно кивает.

— То немногое, что я о тебе знаю, говорит о том, что мольбы ни к чему не приведут.

— Ты умный человек.

— Но что, если я захочу увидеть тебя снова?

Тьфу. Разворачиваюсь и ухожу от него, размышляя, сказать ли ему, что я ходячая катастрофа, и он должен бежать от меня.

Я оборачиваюсь и замечаю, что Фишер не следует со мной. Он все еще там, где я его оставила. Чувствую себя плохо и возвращаюсь к нему.

— Я в ужасном состоянии, ясно? — Я кричу, перекрывая шум волн. — Я только что пережила ужасный развод. Моя карьера в руинах, и я даже не знаю, кто я сейчас. Поверь мне, тебе лучше запомнить меня такой.

— И какой выход? — спрашивает он. — Это ты та сексуальная цыпочка, которая играла со мной?

Я смеюсь.

— Думаешь, это смешно? — говорит он, шагая ко мне.

— Я думаю, то, что ты считаешь меня сексуальной, забавно. И я, играя кого угодно, даже отдаленно не приближусь к правде. Я не умею играть, Фишер. И если бы ты знал меня, ты бы понял, насколько это правда.

— Позволь мне узнать тебя. По крайней мере, дай мне свой номер.

Он не оставляет эту тему.

— Ладно. Это выполнимо.

Фишер улыбается, как будто выиграл в лотерею. Он олицетворяет собой всё, что я когда-либо писала о том, каким должен быть настоящий мужчина. Но таких, на самом деле, не существует. Если я узнаю его поближе, то, вероятно, обнаружу, что он действительно мужчина-проститутка. А может, он просто сбежал из тюрьмы. Или у него дома жена и трое детей. Черт, надеюсь, что нет. Я решаю, что мне делать, пока мы возвращаемся в отель. Кое-что лучше оставить как идеальные рассказы с идеальными концовками. Фишер один из них.

Я дам ему номер. Вдруг существует маленький шанс, что он мой человек.

Глава 5

Шесть месяцев спустя

Я пью кофе, поджав под себя ноги, и смотрю в окно кабинета Луны. Я, как обычно, пришла раньше, но меня впустила ее секретарь, Бренна. Я заметила, что она сложила мой новый релиз на столе, когда открывала дверь Луны и спросила, закончила ли она читать, а та вытаращила глаза.

— Пока нет. Потому что не тороплюсь и смакую каждый слог. Я твоя большая поклонница, — поясняет она. — Странно, что это сказала я? Ведь вижу тебя все время.

— Вовсе нет, — отвечаю я с мягкой улыбкой.

Пока жду прихода Луны, устраиваюсь поудобнее на подоконнике и наблюдаю, как люди внизу разбегаются в разные стороны. Я люблю Сан-Франциско. Люблю в нем всё: от людей до холмов. Особенно мне нравится вид из окна кабинета Луны. Время от времени я встаю и прохожу мимо открытой двери, чтобы посмотреть, как читает Бренна. Ее реакции — пища для моей души. В одну секунду она улыбается, потом хмурится. В следующую минуту закрывает рот рукой и обмахивает себя ладонью. В этот момент я чувствую гордость.

Вспоминаю, как полгода назад сидела в аэропорту Флориды. Было около семи утра, когда я прошла мимо охраны к своей зоне ожидания вылета. В глубине души боялась, что Фишер последует за мной, но расстроилась из-за того, что он этого не сделал. Через несколько минут я начала вспоминать о том, как он сбил меня с ног на пляже. Это меня рассмешило. Да, замечательная история. Я хотела запечатлеть каждую секунду нашего совместного времени, поэтому открыла ноутбук и начала печатать то, что помнила. Я легко скользила пальцами по клавишам. Мне так много хотелось выплеснуть. И тут меня осенило. Этой истории нужно продолжение, и я собиралась его создать. Вот тогда слова действительно потекли рекой.

— Привет! Я опоздала или ты рано пришла? — спрашивает Луна, входя в свой кабинет и стягивая шарф с шеи.

— А ты как думаешь? — отвечаю я, делая еще глоток кофе.

Луна бросает сумку на стол и подходит ко мне. Выхватывает чашку из моих рук и делает большой глоток. Я улыбаюсь ей и провожу пальцами по своим теперь уже длинным черным волосам, приводя их в порядок.

— О, так-то лучше, — вздыхает Луна и возвращает мне чашку.

— Долгая ночь?

Подруга закатывает глаза.

— Ну, да! Не могла долго уснуть. Слишком взволнована. Ты выглядишь отдохнувшей. Как это вообще возможно? Почему я нервничаю больше, чем ты?

Я делаю еще глоток.

— Может быть, потому, что ты заработаешь на этом больше денег, чем я?

— Ха! Ты бунтарка. — Луна плюхается в кресло и перебирает бумаги на столе.

Я кручу чашку в руках и вижу, как Луна смотрит на настенные часы. Я медленно и широко улыбаюсь, когда она подносит телефон к уху, чтобы проверить, работает ли он. Она фыркает, осторожно кладет трубку на аппарат и убеждается, что она встала на место.

— Ты напрасно надеешься, — успокаиваю я ее. — Мы с тобой обе знаем, что сделки с кино редко заканчиваются успехом. Вероятно, это какой-то мелкий продюсер, которому понадобилась учетная запись GoFundMe, чтобы купить камеру. (Примеч.: GoFundMe (профинансируй меня) — это американская некоммерческая платформа для краудфандинга, которая позволяет людям собирать деньги на события, начиная от жизненных, таких как празднования и выпускные вечера, заканчивая сложными обстоятельствами, такими как несчастные случаи и болезни).

— Остановись! — Луна поворачивается на стуле и указывает пальцем, ругая меня. — «Закон притяжения», помнишь? За четыре месяца, прошедшие с момента выхода книги «Книжный парень», ты получила более тридцати шести тысяч отзывов. Твоя книга находилась в списке бестселлеров в течение нескольких месяцев, и мы начинаем получать запросы на интервью. После того, как я прочитала первую главу, сразу подумала, что книга просто взорвет читательский мир.

Луна изгибает губы в самодовольной усмешке и кружится на стуле. Я пожимаю плечами, как будто мне все равно, и смотрю в окно. Знаю, что это сводит ее с ума. Я права.

— Ты что, издеваешься? Ты только что пожала плечами?

Я смеюсь.

— Просто шучу. Ты знаешь, что волнуюсь, просто не показываю этого. Эта книга сделала для моей карьеры больше, чем я могла себе представить. Кто знал, что так много людей мечтает о собственном Пенне Фицджеральде?

На этот раз Луна медленно поворачивается на стуле.

— Ах, Пенн... Я хочу этого мужчину. Он действительно идеальный, и, судя по феноменальным продажам, все так думают. Кто не мечтает о встрече с сексуальным незнакомцем на пляже? А затем, чтобы он прочитал книгу, выследил тебя и начал ухаживать?

Я снова пожимаю плечами.

— О, и то, что он оказался миллиардером, тоже не помешало бы.

Раздается стук в дверь — там, прислонившись о косяк, стоит Бренна.

— Пожалуйста, скажи мне, что Пенн реальный! Пожалуйста!

Я морщу нос. Бренна почти рыдает.

— Хочу огорчить. Его не существует.

Бренна стонет от разочарования и возвращается к своему столу в холле.

Луна смотрит на меня, прищурив глаза.

— Что? — спрашиваю я, поставив чашку на подоконник рядом с собой.

— Мы с тобой обе знаем, что это не так.

Я качаю головой.

— Нет! Не начинай снова. Мы договорились, что никогда-никогда не будем это обсуждать.

— Мне бы хотелось, чтобы ты еще раз назвала мне его имя. Я знаю, что его звали Фишер. Но Фишер кто?

— Честно говоря, не помню.

— Ты ужасная лгунья. И могу утверждать, что ты единственная женщина в истории, которую ласкал идеальный мужчина, и которая после даже не потрудилась погуглить его?

— Мое воображение всегда лучше реальности. Как ты думаешь, почему так много женщин цепляется за книги? Это потому, что мы хотим, чтобы такой мужчина как Пенн существовал и хотел нас. Я бы предпочла свою сказочную фантазию разочаровывающей реальности.

Луна чешет голову и вздыхает.

— Ты просто невозможна.

Звонит телефон, и мы обе замираем и напряженно слушаем, как Бренна отвечает. Потом она кричит из коридора:

— Это они!

— Будь спокойной. Действуй профессионально. Не кажись слишком нетерпеливой. Притворимся, что мы все время получаем предложения на экранизацию книги. Не будь заинтересованной. Или взволнованной. Или скучной. Или…

— Луна? — начинаю я. — Перестань разговаривать сама с собой и возьми трубку.

Подруга откашливается и набирает номер по громкоговорителю, который ненавидит.

— Сеньора Луна.

— Доброе утро, Луна. Это Фабиан. Вы можете говорить?

— Привет, Фабиан. Конечно. Чем могу помочь?

— Сегодня утром у нас была конференция. Ты сидишь? «Саммит» готова к переговорам. (Примеч.: «Саммит» — независимая американская киностудия).

У меня отвисает челюсть, и я медленно сползаю на пол.

— «Саммит»? Та самая, что сняла «Сумерки»? — спокойно спрашивает Луна.

— Вот именно. Как вы думаете, Мэйси придет на встречу, чтобы обсудить детали?

— Гм... — Луна смотрит на меня, сидящую на полу. По беспокойному выражению на ее лице я понимаю, что сейчас упаду в обморок. Именно так я себя и чувствую.

— Думаю, мы могли бы это устроить.

— Они готовы позволить ей влиять на сценарий и кастинг. По крайней мере, обычно этого авторы просили в прошлом.

Луна приподнимает брови, и я жестом показываю, что жива и закрываю рот рукой, чтобы не закричать.

— Звучит великолепно. Пришлите мне дату и место, и она там будет.

— Мы с нетерпением ждем возможности поработать с вами, Луна. Мои поздравления. Такая возможность выпадает раз в жизни.

— Спасибо, Фабиан. Жду с нетерпением нашей встречи.

Луна заканчивает разговор и быстро поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. Она кричит, бросается ко мне и поднимает меня на ноги.

— Боже мой, Луна! Это реально?

— Могу поставить на это свою задницу!

Мы обе подпрыгиваем, визжим, как школьницы, и обнимаемся. Бренна вбегает в кабинет с нервным выражением лица и видит, что мы обе плачем. Когда она взглядом сканирует нас, начинает плакать вместе с нами. Мы оказываемся в трехстороннем объятии.

Бренна фыркает:

— Мы счастливы или нам грустно?

— «Саммит»! — кричу я.

— Ты имеешь в виду, что у нас будет совещание совета директоров? (Примеч.: Са́ммит (от англ. summit) — встреча и переговоры людей, представляющих в своих государствах высшую власть) — спрашивает Бренна.

Луна обнимает ее и целует в щеку.

— Знаешь что, Бренна? Я даже не расстроена, что ты не знаешь, о чем мы сейчас говорим, так как чертовски счастлива!

— О, мы счастливы! Ура!

Бренна возбужденно хлопает в ладоши, а Луна, спотыкаясь, идет к своему столу.

— Бренна, возьми сумочку! Мы идем ужинать!

— Сейчас только половина десятого, — напоминаю я ей. Она тупо смотрит на меня. — Утро.

— А, понятно. Тогда завтрак! Но подождите. — Она замолкает, прижимая палец к губам. — Это не должно выйти за пределы офиса. Понятно? — Она смотрит на нас, и мы обе киваем. Мы узнаем серьезную Луну. — Мы не поставим под угрозу наши планы ради пустых разговоров. Это чрезвычайно секретно, пока не высохнут чернила!

Луна права. Реальность бьет меня, как тонна кирпичей. Не могу поверить, что позволила себе надеяться на что-то, даже на несколько секунд. Это не я. Ничего еще не решено. Все может развалиться. Я возвращаюсь на свое место у окна. Каждый раз, когда у меня появляются надежды, я разочаровываюсь. Я отказываюсь верить. Не сейчас. Просто не могу.

Глава 6

— Что еще я могу тебе предложить? — спрашивает Бренна, положив тюльпаны на мой стол.

— Честно говоря, я не знаю, что мне нужно.

Бренна взбивает подушки, лежащие на диване в моем новом кабинете, затем подходит к стене напротив стола, идеально выравнивая ряды книг в высоких белых шкафах. Я с любопытством наблюдаю за ней. Она останавливается, когда видит, что я смотрю на нее, и выглядывает в коридор, как будто боится оставить меня.

— Я очень рада, что ты здесь, даже если это на несколько месяцев. Тебе что-нибудь нужно?

Я качаю головой.

— Если буду нужна, нажми на телефоне ноль, и я прибегу.

Я улыбаюсь. Она очень милая.

— Спасибо тебе. Думаю, мне потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к этой обстановке. Луна уже здесь?

Бренна смотрит на часы, висящие на стене. Луна настаивает, чтобы они были в каждом кабинете. Она не любит, когда люди постоянно смотрят на свои телефоны. Хочет быть уверенной, что они проверяют время, а не отвлекаются на сообщения. Слишком часто она слышала отговорки насчет проверки времени. Теперь телефоны во время встреч запрещены. У нее тяжелая работа.

— Еще и девяти нет. Обычно Луна приходит минут через пять. Половина персонала врывается в здание в девять ноль три.

Я фыркаю. Я уже должна была привыкнуть. Рада, что Бренна пришла раньше меня. Приятно, что сейчас кто-то рядом в мой первый день.

— Хочешь еще кофе? — спрашивает Бренна, указывая на мою оранжевую кружку с надписью «Успокой свои сиськи».

— Нет, пока не нужно. Я уже выпила три порции, и либо я буду мочиться весь день, либо бесконтрольно дрожать. Иди и делай все, что нужно. Я в порядке.

Бренна улыбается и медленно выходит из моего кабинета, будто думает, что я исчезну, если она отведет от меня свой взгляд. Луна, наверное, сказала ей следить, чтобы я не убежала.

После того как мы подписали контракт на производство фильма по книге «Книжный парень», Луна настояла, чтобы у меня появился кабинет в издательстве. Она говорит, что как только допишут сценарий, будет легче общаться, если я буду здесь, а не дома. Думаю, подруга просто хочет присмотреть за мной и убедиться, что я работаю над сиквелом (Примеч.: Сиквел — книга, фильм или любое другое творческое повествование, по сюжету являющееся продолжением какого-либо произведения).

Ненавижу продолжения. Я думала, что красиво закончила историю, но читатели хотят узнать больше о Пенне и Кейси. Постоянные запросы в социальных сетях наряду с пятьюдесятью тысячами экземпляров, которые я продала в первый месяц, сделали продолжение необходимостью. Луна сказала, что было бы глупо отказываться от потенциальных продаж второй книги.

Я плюхаюсь в кресло и кручусь, возвращаясь к мигающему курсору на чистой странице моего ноутбука. Подперев голову рукой, смотрю на экран.

Я едва помню детали глаз Фишера, и мне становится грустно. Я действительно хотела забыть его, но так как книга очень хорошо продавалась, не смогу не думать о нем еще несколько месяцев. Ненавижу, что сделала его таким чертовски совершенным, и какая-то часть меня хочет, чтобы я вообще о нем не писала. Фишер перешел от моей мечтательной интрижки на одну ночь, к мужчине, о котором я думала несколько месяцев. Так не должно быть. Я искренне верила, что попрощаюсь с ним и никогда больше не вспомню. Боже, как я ошибалась.

Тем не менее, я до сих пор отказываюсь гуглить его. Знаю, это глупо, но лучше буду фантазировать о нем, как об идеальном мужчине, чем узнаю, что он придурок. Думаю, если буду искать информацию о Фишере, это разрушит все шансы написать еще одну книгу. Я не смогу назвать Пенна сексуальным альфа-самцом, если узнаю, что Фишер совсем на него не похож. Он моя муза.

Но я солгу, если скажу, что не думала о поиске информации о нем. Я, наверное, убила бы, чтобы увидеть его фотографию. В глубине души знаю, что этот образ будет аналогичен моему личному наркотику, и я буду искать Фишера день и ночь, пока не узнаю все, что возможно узнать. Я отказываюсь это делать. Вместо этого думаю о том удивительном вечере на пляже, и пытаюсь забыть обо всем остальном. Забыть его было бы легче, если бы в моей жизни был мужчина, но у меня все еще нет желания с кем-то встречаться. Только я и мои книги. Меня устраивает то, как обстоят дела. По крайней мере, так я говорю себе одинокими ночами. Никто не должен знать, что мысли о нем — это единственный способ испытать оргазм. Это так жалко выглядит. Мне нужна настоящая жизнь.

Я убираю волосы с лица, откидываю их назад и стягиваю резинкой. Мне все равно, как я выгляжу. Обычно я не задумываюсь о внешности, если только не собираюсь общаться с незнакомыми людьми.

Когда Луна настояла, чтобы я приходила сюда три раза в неделю, я сказала, что с сегодняшнего дня она рискует застать меня в пижаме. Мне не терпится доказать ей, что я говорю серьезно. Я даже готова снять брюки и остаться в нижнем белье.

— Видишь? Разве это не мило?

Оторвав взгляд от экрана, я хмуро смотрю на Луну, стоящую в дверях.

— Ты смотришься очень привлекательно. Мне взять камеру? Мы можем использовать фото в качестве следующего изображения для задней части обложки твоих книг.

— Отвали. Я пытаюсь писать.

Луна практически подпрыгивает к моему столу, и я убираю ноутбук от ее любопытных глаз, прежде чем она увидит пустую страницу.

— Да брось ты!

— Нет. Тебе придется ждать, как если бы я работала дома. — Я расстегиваю верхнюю пуговицу брюк и прикрываю их блузкой.

— Ты сегодня очень хорошо выглядишь. — Луна старается не смеяться, когда говорит это, но не может себя контролировать.

— В среду я надену спортивный костюм. Готовься.

— Мне все равно, что ты носишь, лишь бы обнимать тебя хоть раз в день. Это будет почти как в старые времена, когда ты была первым человеком, которого я видела по утрам.

— Во-первых, мы не жили вместе с первого курса колледжа, да и это продолжалось только семестр, потому что я не могла вынести постоянного наплыва разных мужчин. Я редко была первой, кого ты видела, и мы обе это знаем.

— Это второстепенные детали. У тебя есть план?

Я судорожно сглатываю и смотрю на дверь, ищу что-нибудь, чтобы отвлечь Луну от этого вопроса.

— Я упоминала, что Бренна — настоящая милашка? Ты должна дать ей прибавку.

Луна хмурит брови и садится на угол моего стола, скрестив руки.

— Дай посмотреть, что ты написала.

— Нет. Я еще не готова к тому, чтобы ты прочитала.

Она качает головой.

— Ты дерьмово врешь. Ты ведь ничего не написала?

Я фыркаю, как будто обижаюсь.

— Да будет тебе известно, что я как раз собиралась печатать, когда ты ворвалась сюда.

Она ухмыляется.

— Ты справишься. Ты же знаешь это, не так ли?

Я слабо улыбаюсь.

— Конечно.

Луна смотрит на часы, висящие на стене.

— У меня совещание. Увидимся за обедом?

— Да. Ты приглашаешь меня и все оплачиваешь.

Когда она выходит из кабинета, я ставлю ноутбук обратно на стол и хватаю мышь, нервно постукивая по ней. С чего начать?

* * *

Когда Бренна стучит в мою дверь, уже почти полдень.

— Доставка!

Я быстро нажимаю на «закрыть», чтобы она не увидела и не услышала видео с катающейся собакой, которое я смотрела.

— Простите, что прерываю, но это для вас!

Запах достигает меня практически сразу. С урчащим желудком я открываю пакет, который Бренна кладет на стол: два тако с говядиной, один с курицей, чипсы и большая упаковка гуакамоле.

Я закатываю глаза.

— Ха! Скажи Луне, что она забавная.

— Сказать, что я «что»? — спрашивает Луна, появляясь из-за угла. — Ты заказала еду? Я думала, мы пойдем на обед.

— Не я заказала еду, а ты. Это должно было быть забавно? Ты пытаешься вдохновить меня?

— Что ты получила?

— В моей книге есть момент, когда Пенн посылает Кейси еду в первый день ее работы в офисе. Это мило, но немного жутко.

— Неужели? — взволнованно спрашивает Луна. — А карточка есть?

— Ты прекрасно знаешь, что Пенн не посылает карточки. Кейси заканчивает тем, что звонит в кафе, и там отвечают, что джентльмен вошел, заплатил наличными и попросил, чтобы еда была доставлена на ее работу.

— Но на этот раз ты получила карточку? — спрашивает она.

— Это не смешно. Просто признай, что ты прислала еду. Мы можем посмеяться над этим, и я, возможно, даже поделюсь своими чипсами.

— Грир... Клянусь, я этого не делала. Может, это кто-то из съемочной группы?

Луна серьезна. Я обдумываю и пожимаю плечами.

— Да, возможно. — Опустошаю пакет с едой, как и ожидалось, карточки нет.

После того, как я оставила Фишера во Флориде, я начала писать без остановки. Я создала фантастическую книгу, где по сюжету Пенн видит фотографию Кейси в новостях, понимает, что автор она и прочитывает ее книгу. Затем то, что описано в книге, начинает сбываться. Первое, что происходит: Кейси получает тако. Было бы забавно, если бы кто-то оставил карточку, написав, что это шутка.

— Курьер специально попросил передать Мэйси Грир, — говорит Бренна после короткой паузы.

— Бренна, ты можешь позвонить в кафе и узнать, кто заказал еду? — спрашивает Луна.

— Я займусь этим.

Луна берет тако и садится в кресло напротив моего стола.

— Это довольно мило, тебе не кажется?

— Если только они не отравлены сумасшедшим фанатом, который меня ненавидит. Может, их прислала Селена Поппер. Ты знаешь, она написала в «Твиттере», что мир будет лучше с меньшим количеством моих плаксивых персонажей.

Луна перестает жевать, снова заворачивает тако в обертку и кладет на стол.

— Она просто ревнует и никогда ни за кого не радуется. Клянусь, ее читатели состоят только из ненавистников. Я нигде не видела такой отвратительной группы, но думаю, она не опустится так низко, чтобы убить тебя. Боже, может, ты слишком остро реагируешь?

— Тогда почему ты перестала есть? — спрашиваю я с ухмылкой.

— Я вспомнила, что нахожусь на кето. (Примеч.: Кето — низкоуглеводная диета с высоким содержанием жиров и умеренным содержанием белков). Без углеводов.

— Угу. — Я разворачиваю тако и подношу ко рту. — Значит, ты не будешь возражать, если твой знаменитый писатель съест смертоносный тако и умрет до того, как будет написано продолжение?

— Стой! Не ешь это!

Я смеюсь.

— Ну и кто теперь параноик?

Луна встает, берет еду и бросает в мусорное ведро.

— Я обещала тебе, что мы пойдем обедать. Пойдем.

Я снова застегиваю брюки и надеваю туфли.

Бренна заканчивает разговор по телефону как раз, когда мы выходим из кабинета. Ее глаза, похоже, вот-вот вылезут из орбит.

— Они сказали, что пришел какой-то парень в костюме-тройке и заказал еду. Девушка добавила, что он очень милый, и он заплатил наличными. Прямо как в книге!

Мы с Луной смотрим друг на друга, и она пожимает плечами.

— Всё. Вероятно, это фанатка, которая уговорила мужа сделать это. Ты, скорее всего, получишь сообщение от одного из твоих читателей с вопросом, понравилось ли тебе. Ты сейчас популярнее, чем когда-либо.

Я смеюсь, хотя мне и неловко. Наверное, она права. Тако — это одно, но никто не посмеет сделать то, что делает Пенн.

Глава 7

Я хотела выйти из дома в спортивном костюме, но это было бы слишком неряшливо. Поэтому остановилась на штанах для йоги и футболке. Я могу писать только тогда, когда мне удобно. Меня слишком легко отвлечь тугим поясом. Мои персонажи становятся несчастными и спорят всякий раз, когда мне неудобно.

Сегодня четверг, и технически я не должна идти в офис, но у меня есть странное желание быть там. Это странный опыт для меня, иметь место, куда нужно ходить каждый день.

Обычно я встаю с постели, когда мне хочется, мечтаю о душе, но никогда его не принимаю. Брожу по квартире, ищу незначительные вещи, за которые можно зацепиться, чтобы не писать. Заставляю себя встать и пойти немного освежиться. Вчера только два часа смотрела музыкальные клипы, а не весь день, как это было в понедельник. Я бы назвала это прогрессом.

Также приятно смотреть на других людей, их вид более вдохновляющий, чем мой собственный. Неплохо также то, что Бренна готова перевернуть все вверх ногами, если мне понадобится салфетка, не говоря уже о кофе. Это заставляет чувствовать себя особенной. Это новое чувство для меня, и боюсь, что могу привыкнуть к нему.

До издательства сорок минут езды, но я просто погружаюсь в аудиокнигу, и время летит быстро. Я не заставляла себя рано вставать, чтобы быть там до девяти. Выхожу из дома в десять утра, и, наблюдая более свободное движение на дороге, удивляюсь, почему в другие дни спешу туда так рано. Никого не волнует, когда я прихожу.

Я нахожусь примерно в пятнадцати минутах езды, как раз на пикантной части аудиокниги, когда звонит мой телефон. Номер кажется знакомым, но он не отображается на моем идентификаторе абонента. Я все равно решаю ответить через «Блютуз».

— Алло?

— Мэйси? Я имею в виду Грир?

— Кто это?

— Извини, что беспокою, это Бренна. Я знаю, что ты не должна быть здесь сегодня, но... Ты можешь как-нибудь сюда добраться? И побыстрей.

— Вообще-то я почти на месте. Решила приехать сегодня. Зачем? Что случилось?

— Гм... Не знаю, как это объяснить.

Слышу какое-то шарканье и бормотание на заднем плане. Голос Луны застает меня врасплох:

— Езжай сюда сейчас же! Ты ни за что не поверишь!

— Что происходит? — кричу я. Вдавливаю педаль до упора, и машина быстро набирает скорость. Я начинаю паниковать. — Сделка с фильмом провалилась? Они передумали? Я знала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Нет! Дело не в этом. Когда ты сможешь приехать?

— Теперь, когда прибавила скорость, я, наверное, в пяти минутах езды. Я все равно скоро буду, пожалуйста, скажи, что происходит. Я схожу с ума!

Луна смеется.

— Все не так плохо. Это нереально. Поторопись. Серьезно. Я умираю.

— Ты умираешь? Что ты имеешь в виду? Ты больна?

— От волнения. Ладно, мне пора. Я им нужна. Просто поторопись!

Она вешает трубку, прежде чем я успеваю сказать еще хоть слово. Она сказала «я нужна им», как более чем одному человеку? Влетаю на стоянку, и шины машины визжат, когда я нажимаю на тормоз. Кто «они»? Если это не киношники, то кто? Команда редактирования? Фотографы? Мне прислали актеров для просмотра? О! Мне нравится эта идея!

Пробегая через вестибюль, решаю подняться по лестнице, а не ждать лифт. К тому времени, как добираюсь до четвертого этажа, я сильно запыхалась. Как будто знала, что у меня будет реальная тренировка, и надела теннисные туфли и штаны для йоги.

Бренна видит, как я иду, выскакивает из-за стола и открывает дверь моего кабинета.

— Я здесь! Кто-нибудь, скажите, что, черт возьми, происходит!

Луна протискивается в дверь моего кабинета, как будто там что-то скрывает. Улыбка на ее лице напоминает тот день, когда она трахалась с квотербеком в колледже. Она была горда этим и готова поделиться всеми подробностями. Судя по выражению ее лица, сегодня она трахнула всю футбольную команду.

— Я так рада, что ты здесь. Ты никогда не поверишь!

— Что? — Бросаю сумочку на стол Бренны и бегу к двери. — Хорошо это или плохо? — спрашиваю я, прежде чем открыть.

— Это чертовски удивительно! — начинает Луна.

Я в сомнении. Не люблю сюрпризы. Луна, должно быть, распознает мой страх, потому что выпаливает:

— Что второе Пенн делает для Кейси в твоей книге?

Я прищуриваю глаза и напрягаю мозг, чтобы вспомнить. Когда приходит озарение, я выпучиваю глаза.

— Нет! — кричу я.

Луна хлопает в ладоши, и я распахиваю дверь кабинета. В углу расположился струнный квартет в смокингах — три скрипки и виолончель. Когда я писала эту сцену, то пыталась придумать что-то действительно романтичное, что понравилось бы любой девушке. Итак, по сюжету Кейси пишет в своей книге, как ее вымышленный парень отправляет к ней струнный квартет, который должен исполнять ее любимую классическую музыку, пока она работает.

— Они только что пришли! — кричит Бренна.

Когда я вхожу, обнаруживаю, что мой кабинет наполовину заполнен.

— Это Мэйси, — представляет Луна, указывая на меня.

Виолончелист кивает остальным, и музыканты начинают играть. Я медленно иду к своему столу, понимая, что моя челюсть в прямом смысле отвисла.

Сначала я не узнаю мелодию. Я не из тех девушек, которые любят классику. Просто приписала это качество Кейси, потому что она немного более утонченная, чем я. Но, спустя мгновение, начинаю узнавать мелодию. Это не Бах и не Моцарт... группа Fall Out Boy? Квартет играет песню «I Don’t Care» на струнах?

Слезы жгут глаза. Это одновременно красиво и безумно. Я опускаюсь в кресло, не в силах отвести взгляда от музыкантов.

Их пальцы двигаются с изяществом и мастерством. Если не знать точно, то можно подумать, что они исполняют сонату, а не рок-песню. Пока они играют, все больше и больше людей из издательства толпится в моем кабинете. Мы хлопаем и подпеваем в конце песни. После музыканты начинают играть «Sugar, I’m Going Down», а затем «Irresistible».

Когда они собираются начать новую песню, я прошу музыкантов остановиться. Обхожу стол, подхожу к ним и смотрю на Луну. Она читает мои мысли — выпроводив всех из кабинета, закрывает дверь за последним человеком.

— Я не хочу показаться грубой, прерывая вас, и вы великолепно играете, но мне нужно знать, кто вас послал? — спрашиваю я.

— Мы не вправе говорить, мисс. Это часть нашего контракта.

— Контракта?

— Да, мы должны в течение часа исполнять песни группы Fall Out Boy, но только дождаться вас, сколько бы времени это ни заняло.

— Но... зачем? — спрашиваю я. — Кто мог это сделать?

Виолончелист, кажется, главный, так как единственный, кто говорит, пожимает плечами в ответ на мой вопрос:

— Мы можем продолжить?

Поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Луну, и развожу руками в немом вопросе. Она видит, что я не знаю, что делать, поэтому молчит.

— Вы можете нам хоть что-нибудь рассказать?

Виолончелист улыбается.

— Мне сказали, что женщина, для которой мы будем играть, очень красива, и что это ее любимая группа. Вот и все.

— Вы встречались с человеком, который вас нанял?

— Нет. Мы говорили по телефону.

— Мужчина или женщина? — спрашивает Луна.

— Мужчина.

— А как он платил? — спрашиваю я, как будто не знаю ответа.

— Он заплатил наличными. Вчера вечером меня ждал конверт с подписанным контрактом.

— Не могли бы вы дать мне минутку? — спрашиваю я, тяну Луну за локоть, и мы выходим из кабинета. Она широко улыбается всю дорогу.

Как только мы оказываемся в ее кабинете, я закрываю за собой дверь.

— Это ужасно! — стону я, закрываю глаза ладонями и прислоняюсь спиной к двери.

— Нет, это не так! Это фантастика! Кто-то следует по твоей книге до последней буквы! Ну, кроме выбора музыки.

— Вот именно! Откуда он знает мою любимую музыку?

Мысленно возвращаюсь к тому дню на пляже с Фишером и моей потрепанной футболке. Я с трудом сглатываю.

— Да? — Луна закатывает глаза. — Ты все время пишешь о них. Ты выложила половину их песен в своем «Инстаграм», когда была на их концерте, помнишь? «Инстаграм»! Все, кто тебя знает, в курсе, что ты их любишь.

Я качаю головой. Луна права. Проверьте мои «Фейсбук», «Твиттер» и «Инстаграм»-аккаунты, и вы увидите, что я говорю о группе больше, чем о своих собственных книгах.

— И ты клянешься создателем фаллоимитаторов и членов, что это не ты?

Луна поднимает правую руку и кладет другую на грудь, где бьется сердце.

— Клянусь. Если я лгу, то никогда больше не буду заниматься сексом.

Она серьезно. Луна никогда бы так не сказала, если бы это не было абсолютной правдой.

— Ты действительно думаешь, что это просто случайность? Это все стоит денег!

— Я знаю. Думаю об этом. Кто бы их ни послал, он понятия не имеет, что ты сегодня не работаешь. Никто не знал, что ты придешь, кроме тебя. Если бы это был кто-то из наших знакомых, кто-то, с кем мы работаем, например, съемочная группа, они бы знали, что ты работаешь только по понедельникам, средам и пятницам. Кто бы ни послал квартет, он не был уверен, что ты придешь первой, включив условие дождаться тебя. Это довольно глупо, когда думаешь об этом.

Я киваю.

— Перестань беспокоиться и просто наслаждайся.

— В книге Кейси думает, что это поклонник, но это не так. Это Пенн. Что, если это... он?

Луна выпрямляется.

— Рыбный парень?

Я снова киваю.

Луна смеется.

— Если да, то каковы шансы? Ты сказала, что представилась своим настоящим именем, а не псевдонимом, верно?

— Да.

— И он понятия не имел, чем ты зарабатываешь на жизнь?

— Нет.

Она отмахивается.

— Это фанат.

Я хмурю брови и обнимаю себя.

— Что дальше? — Луна хватает мою книгу с полки, а я начинаю грызть ногти, пытаясь вспомнить. — Платье!

Она начинает хлопать в ладоши.

— Значит, он тоже не показывается? Девочка... это золото!

Подойдя к ее окну, я опускаюсь на подоконник. Меня охватывает страх.

— А если это сталкер? Ты думала об этом?

Лицо Луны становится белым. Она тут же берет телефон.

— Бренна, соедини меня с Фабианом.

Когда раздается звонок, она поворачивается ко мне.

— Фабиан, мне понадобится лучшая частная охрана, которую ты сможешь найти, и она нужна мне сегодня.

Глава 8

Странно, что теперь Маркус всегда рядом со мной, но я чувствую себя намного лучше, когда кто-то поблизости.

Не прошло и часа после звонка Луны Фабиану, как съемочная группа отправила владельца охранной фирмы к ней на консультацию. Какая-то часть меня беспокоилась, что я слишком остро реагирую, но когда Луна рассказала Фабиану, что случилось, он казался обеспокоенным, и я почувствовала себя увереннее.

Ко мне сразу же приставили Маркуса. Он высокий, настоящий мужчина. Выглядит так, будто питается страхом на завтрак, но когда улыбается, выглядит не так пугающе. Хотя не думаю, что он много улыбается. Маркус пришел ко мне домой и установил систему безопасности и даже прицепил тревожную кнопку на мою связку ключей, нажатие на которую заставит и полицию, и его, бежать на помощь. Я могу класть ее на прикроватную тумбочку, когда ложусь спать. С ума сойти!

Прошла неделя со времени концерта «лично для меня», и больше ничего необычного не происходило. Маркус встречает меня каждый раз, когда я выхожу из дома. Странно предоставлять ему мое расписание и всегда придерживаться его.

На днях он ходил со мной по магазинам, и я купила только один пакетик Sour Patch Kids (Примеч.: «Sour Patch Kids» — жевательные конфеты в форме человечков), потому что казалось, что Маркус может осудить меня за покупку трех. Но я писатель, а нам нужны сладости. Они и слова идут рука об руку. Жаль, что я ела их, когда смотрела телевизор, а не писала. Теперь мне не повезло — нечего пожевать.

Прошлым вечером мне захотелось пойти в «Тако Белл» (Примеч.: в оригинале «Taco Bell» — международная сеть ресторанов быстрого питания), и уже собралась выбежать, чтобы купить тако, но все закончилось поеданием черствых хлопьев, потому что я побоялась выйти из квартиры.

Я просто представила, как выйду без Маркуса, а затем столкнусь с сумасшедшим преследователем с большим мачете. Разве не так люди умирают в кино? Они идут на риск, а потом их похищают и режут на куски. Или для авторов, привязанных к кровати и вынужденных писать, происходит все как в «Мизери». (Примеч.: «Мизери» — роман американского писателя Стивена Кинга, написанный в жанре психологического триллера). А вы в качестве зрителя сидите у телевизора и орете им в такие моменты «Не делай этого!», а они все равно рискуют.

Я не хотела быть глупой жертвой, поэтому осталась дома. К сожалению, мои иррациональные мысли одолевали меня всю ночь, и я почти не спала. Как только мой чертов мозг начинает работать, я не могу его выключить.

Люди думают, что это весело — быть творческим человеком. Они полагают, что чрезмерное воображение — это благословение. И хотя я признаю, что это отличная черта, когда вы пишете, но не так здорово, когда вы сидите в одиночестве в своей квартире и анализируете каждый еле слышный звук, который слышите.

Мне удалось убедить себя, что слышу стук в окно четвертого этажа. Потом я представила человека в черном, спускающегося с крыши, чтобы взглянуть на меня, лежащей в постели. Я придумала даже предысторию и эпизод, где он поймал меня. В итоге, у меня осталось максимум два часа на сон.

Так что, когда сегодня утром я вваливаюсь в свой кабинет с Маркусом, знаю, что выгляжу так же плохо, как чувствую себя. Такими темпами продолжение моей книги превратится в триллер. Мне нужно думать о романтике, а не об убийстве.

Бренна протягивает мне чашку кофе, как только я сажусь. Благодарю ее кивком головы, потому что, по правде говоря, я слишком устала, чтобы разговаривать.

Проведя долгое время глядя в окно, я, наконец, начинаю чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы писать. Успеваю напечатать тысячу слов, когда Бренна стучит в мою дверь.

— Грир, для тебя что-то есть.

Она входит в кабинет, неся довольно большую коробку, а Маркус следует за ней. Он стоит снаружи на случай, если понадобится в течение дня, и никогда не заходит внутрь. От того, что Маркус идет с ней, у меня волосы на руках встают дыбом.

— Мне позвать Луну? — спрашивает Бренна.

— Даже и не знаю.

Я смотрю на Маркуса, и он жестом просит Бренну отдать ему коробку.

— Если вы не возражаете, мисс Грир, я хотел бы открыть это сам.

Я одобрительно киваю, и Бренна выбегает за дверь, но через несколько секунд вбегает Луна.

Мы стоим в нескольких шагах от Маркуса, и нас передергивает, словно коробка может взорваться. Он использует свой карманный нож, чтобы разрезать ленту. Потом надевает латексные перчатки, разворачивает приложенное письмо, читает его, а после достает из коробки черное платье с блестками и ухмыляется.

— Сегодня мы его поймаем.

— Можешь прочитать вслух? — спрашиваю я.

Маркус прочищает горло и читает записку:

— Твое присутствие требуется сегодня на обеде в «Шато» на Маркет-стрит в восемь часов вечера. Считай платье подарком, а не требованием.

Луна ахает.

— Вот черт. Это точные слова из книги, за исключением названия ресторана. «Шато» находится здесь, в Сан-Франциско. Это примерно в трех кварталах отсюда. Это действительно хорошее место. По крайней мере, ты вкусно поешь, — говорит она, пожимая плечами.

— Она не поедет, — объявляет Маркус. — Мы будем ждать его там и схватим. Нет необходимости вашего присутствия там.

— Черта с два, я пойду! — отвечаю я, скрестив руки на груди. — В книге Пенн убеждается, что Кейси пришла, и только потом показывается. Если он не увидит меня, может не появиться.

— Это шанс, которым мы должны воспользоваться.

— Он, наверное, читал книгу. Я хочу пойти. Мне нужны ответы. Я так больше не могу. Все это делает меня параноиком. Я иду, и ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить меня.

— Мисс Грир, я настоятельно рекомендую вам…

— Она права, — перебивает Луна. — В книге Кейси приходит одна. Этот парень не будет ожидать охраны, но он не подойдет, пока не увидит ее сидящей за столом. Как только он идентифицирует себя, как сталкер, вы можете наброситься на него. Иначе, что помешает ему просто уйти, когда он увидит, что ее там нет? У вас не будет ни доказательств, ни оснований. Кроме того, в этом ресторане обычно много посетителей.

— Возможно. Но я не хочу, чтобы он приближался так близко.

— Я справлюсь! — говорю я ему. — И я дам тебе какой-нибудь знак, когда узнаю, что это он. Ведь это может быть просто фанат, и вы выдадите себя.

Я смотрю на Луну, и она кивает в знак согласия. Мы обе поворачиваемся к Маркусу, который выглядит немного ошеломленным.

Он проводит пальцами по волосам, оглядывая нас.

— Вы двое делали это раньше? Кажется, вы уже все обдумали.

Я улыбаюсь.

— Ты даже не представляешь, как приятно это слышать.

Луна ухмыляется и самодовольно прислоняется к стене.

— Я что-то упустил? — спрашивает он.

Сидя в кресле, я качусь вперед, пока не упираюсь локтями в стол.

— Мы потратили много времени на детали этой сцены в книге, поэтому она оказалась такой реалистичной. Мы прокрутили много вариантов.

— Понятно, — говорит он с легкой усмешкой. — Дайте мне подумать. Ничего не делайте, пока не получите от меня ответ.

Как только Маркус уходит, и дверь закрывается, мы с Луной в шоке смотрим друг на друга.

— Что ж, дело приняло интересный оборот. — Луна подходит к платью и достает его из коробки. — Хочешь примерить?

— Нет, черт возьми. Я не надену эту вещь. Он, наверное, дрочил на него.

— Фу. Это отвратительно. А Пенн — нет. Оно выглядит чистым... и дорогим. Кейси по сюжету надела его. Она думала, что оно красивое.

— Мы обе знаем, что я не Кейси. Кейси доверяла Пенну, пока не поняла, что именно из-за него книга стала бестселлером. — Тут сомнение одолевает меня. — Ты же не думаешь, что мой преследователь тоже купил десять тысяч экземпляров?

— Нет! — Луна качает головой. — Это настоящая жизнь, дорогая. Таких, как Пенн, не существует, помнишь?

Я знаю, что она права. Пенна не существует. Реальные мужчины совсем не похожи на тех, что у меня в голове. Реальные мужчины лгут, обманывают и разбивают тебе сердце. Книжные парни всегда лучше реальных.

Глава 9

— Вам ясно, что вы должны делать? — спрашивает Маркус, прикалывая булавку с маленькой камерой на мой свитер. Он записывает все на всякий случай для судебного дела.

— Да. Когда я узнаю, что это он, то встаю.

Маркус кладет руки на бедра и наклоняется ко мне.

— Вы же знаете, еще не поздно передумать.

Несмотря на то, что нервничаю, я также очень взволнована. Такое чувство, что я играю роль в криминальной драме — я уже написала книгу о детективе под прикрытием, влюбившуюся в парня, за которым должна следить. Пытаюсь притвориться, что не боюсь, потому что знаю: Маркус не позволил бы мне пойти на этот шаг, если бы знал, что я и вполовину не так уверена в себе, как кажусь.

Полагаю, с популярностью приходит повышенный риск. Когда моя книга впервые стала бестселлером, я заплатила компании, которая стерла мое прошлое и личные данные из интернета, чтобы я могла сохранить свой адрес в безопасности. Оглядываясь назад, особенно на время после развода, я рада, что не взяла фамилию Оливера. Мне все равно не нравилось, как звучало Грир Бакнер. Теперь почти невозможно узнать, что Грир Хэнсон когда-либо существовала. Я думаю, что безопасность и сталкеры — это не то, о чем я думала, когда молилась о славе.

— Я не собираюсь передумывать. Кроме того, ты, как и двадцать других парней, расположились недалеко от меня. Я нисколько не волнуюсь.

— Пожалуйста, пересмотрите свое решение насчет бронежилета.

Делаю глубокий вдох через ноздри, чтобы успокоиться. Предложение надеть бронежилет чуть не заставило меня заплакать, когда он упомянул об этом в первый раз. Если это произойдет, так тому и быть. Я когда-нибудь умру, с жилетом или без.

— Нет. Все в порядке.

Маркус ставит одного охранника у двери и другого за столом рядом со мной. Сам же будет стоять у бара, в нескольких метрах от меня. Луна хотела быть здесь, но он сказал «нет», и я согласилась. Не хочу, чтобы она рисковала.

Меня направляют к столу, который зарезервировал мой преследователь. Мои ладони вспотели, и я потираю руки о джинсы. Напеваю песню Эминема «Lose Yourself» (Примеч.: переводится как «Терять себя»), как только эта мысль приходит мне в голову. Еще одна из моих проблем — я склонна вспоминать тексты песен, когда нервничаю.

Этот чувак может ожидать, что я буду в платье, которое он мне купил, но я не Кейси, и я не ношу платья. Какая-то часть меня надеется, что появится улыбающийся фанат и попросит автограф. Тогда Маркус может выдать ему запретительный ордер, и на этом мы закончим.

Я смотрю, как конденсат стекает по моему стакану, и понимаю, что пот на спине движется по той же схеме. Я то и дело поглядываю то на дверь, то на Маркуса. Он кивает мне, держа стакан с газировкой, и садится на барный стул.

Похлопывание по плечу пугает меня, и я почти вскакиваю с места.

— Простите, вы не Мэйси Грир? — спрашивает молодая женщина, останавливаясь передо мной.

Это она? Это всё? Мне встать?

— Вы тот человек, с которым я встречаюсь? — нерешительно спрашиваю я.

— Хотелось бы. Простите за беспокойство, но мы с мамой увидели вас, когда вы вошли, и мне потребовалось несколько минут, чтобы набраться смелости попросить у вас автограф.

Я улыбаюсь.

— Гм, конечно. Что вы хотите, чтобы я подписала?

Она протягивает мне салфетку, я смотрю на Маркуса и слегка качаю головой. Я пытаюсь улыбнуться, пока пишу свое имя.

— Я люблю Кейси. Она моя любимая героиня всех времен. Мне нравится, какая она дерзкая и сексуальная. Хотела бы я быть похожей на нее.

— Просто будьте собой. Мир нуждается в том, чтобы вы были именно той, кто вы есть, и никем другим.

Она усмехается.

— Благодарю вас. Приятного ужина.

Смотрю, как она возвращается к своему столику, и машу пожилой женщине, которая там сидит. Та улыбается в ответ.

Где он, черт возьми? Я знаю, что рано, но блин. Почему он опаздывает? Давайте начнем это шоу. Люди действительно должны быть более пунктуальными. Невежливо заставлять меня ждать.

Я пытаюсь занять себя, рассматривая декор. Вдруг мне понадобится описать в книге ресторан. Стены тут темно-красного цвета. Полагаю, это должно гармонировать с кирпичами на стене у камина в углу. Это хорошее место. И я могла бы даже сказать, что это романтическое место, если бы была на свидании, а не ждала встречи с безумным человеком.

Почему кто-то решил, что мне интересно воссоздать историю из моей книги? Я написала еще двенадцать романов, и никто их не копировал. Хотела бы я, чтобы это сделали. Было бы здорово, как в одной из книг, унаследовать миллион долларов от кого-то по-настоящему.

Дверь открывается, и сначала я вижу руку и костюм. Мои губы начинают дрожать, когда я пытаюсь напомнить себе, что это может быть кто угодно, а не мой «таинственный мужчина».

Мышцы ног напрягаются, когда я готовлюсь бежать. Надо было надеть бронежилет.

Время как будто движется в замедленной съемке, когда мужчина полностью показывается. Первое, на что обращаю внимание, темно-синий галстук на фоне белой рубашки, прикрытой темно-серым костюмом. С трудом сглатывая, медленно перевожу взгляд с его груди на широкие плечи. Он направляется ко мне или это мое воображение?

Я набираюсь смелости посмотреть ему в глаза и чувствую себя так, словно кто-то сильно ударяет меня в живот. Он улыбается. Его зубы белые и идеальные, а волосы даже лучше, чем в моих воспоминаниях. Я задыхаюсь и вскакиваю на ноги, когда волнение накатывает на меня волной жара, радости и полного облегчения.

— Фишер!

Его улыбка становится еще шире, когда я узнаю его. Он здесь, чтобы спасти меня от преследователя?

Когда я открываю рот, чтобы спросить, почему он здесь, боковым зрением вижу пятна темных костюмов. Как лепестки цветка, обвивающего пчелу, которая собирается сосать нектар, я наблюдаю, как Фишера окружают и сбивают на пол.

— Нет! — кричу я. — Это не он!

Маркус прижимает руки Фишера к спине, и его прекрасное совершенное лицо разбивают о деревянный пол.

Я бросаюсь к нему и отталкиваю охранника, вставая на колени рядом с ним. Из его носа течет кровь.

— Боже мой! — Я наклоняюсь ближе к нему.

— Ты могла бы, по крайней мере, позволить мне угостить тебя ужином, прежде чем раздавить, — говорит он.

Я начинаю расслабляться. Он все еще улыбается, даже с кровоточащим носом и лицом, прижатым к полу.

— Привет, — говорю я. — Часто сюда приходишь?

Маркус тянет его за руки, помогая встать.

— Я здесь никогда не был, но должен заметить, персонал не очень дружелюбный, — отвечает он, когда его дергают вверх.

— Вы встали! — говорит Маркус мне, заводя Фишеру руки за спину.

— Знаю, но это не он. Я просто не видела его очень давно и я, ну, была взволнована.

Фишер ухмыляется, и я сожалею о своем выборе слов.

Маркус фыркает и хмурится.

— Откуда вы знаете, что это не он?

Откуда мне знать? Сделал бы он все это? Может, это все-таки не совпадение. Гнев кипит у меня под кожей, и я поворачиваюсь к Фишеру.

— Это был ты?

— Могу я спросить, о чем мы говорим?

— Тако, музыка группы Fall Out Boy, этот чертов ужин. Платье?

Его губы изгибаются в кривой улыбке.

— Знаешь, ты красива, даже когда злишься.

— Отвечай на вопрос!

Маркус тянет его за руки, заставляя Фишера вздрогнуть.

— Сюрприз? — говорит он это как вопрос. — Тебе не понравилось?

Я хватаюсь за голову и изумленно открываю рот. Разворачиваюсь и прохаживаюсь туда-сюда пару раз, потом останавливаюсь и кладу руки на бедра.

— Ты меня до смерти напугал. Ты с ума сошел? Ты в своем уме?

— Ты начала нашу историю. Я хотел сделать ее реальной.

Я закрываю глаза.

— Чего вы хотите? — спрашивает Маркус.

Я вздыхаю, глядя, как кровь капает с губ Фишера на белую рубашку. Беру со стола салфетку и прикладываю к его носу.

— Отпусти его.

— Это несерьезно! — Маркус недоверчиво бормочет. — Мы поймали его. Вы не хотите выдвинуть обвинения, чтобы весь этот кошмар закончился?

Вытираю нос Фишера, вглядываясь в коричневые лужицы шоколада с золотыми прожилками арахисового масла. Именно этого я и боялась. Я так переживала, что он может оказаться психопатом. Но когда смотрю в эти глаза, мое сердце смягчается. Он не выглядит сумасшедшим. Он выглядит искренним и почти дерзким. И, кажется, нисколько не беспокоится, что я собираюсь выдвинуть обвинения. Почему?

— Прости, что напугал тебя. Это не входило в мои намерения. Я думал, ты поймешь, что это я, потому что заказал именно ее — Fall Out Boy. Помнишь, на тебе была футболка с названием этой группы?

Маркус закатывает глаза и хмурится, глядя на меня. Знаю, ничто не доставит ему большего удовольствия, чем посадить Фишера в тюрьму.

— Все знают, что мне нравится эта группа! Почему ты не мог просто позвонить мне, как нормальный человек?

— Ну, если бы кто-то оставил мне свой настоящий номер, я бы, наверное, так и сделал.

Я сжимаю губы. Он поймал меня.

Фишер пытается шагнуть ко мне, но Маркус крепче сжимает его руки. Лицо Фишера напрягается, и я паникую при мысли, что он травмирован.

— Могу я объяснить? — спрашивает он.

Наверное, я дура, что хочу его выслушать.

— Сними наручники. Я хочу поговорить с ним наедине.

— Мисс Грир, я настоятельно рекомендую вам передумать.

Перевожу взгляд на окно и вижу, как один из людей Маркуса разговаривает с полицейским. Поворачиваю голову и замечаю, что уже несколько человек записывают происходящее на телефон.

— Боже мой! — восклицаю я, смотрю на Фишера и шепчу: — Почему каждая моя встреча с тобой должна быть публичным зрелищем?

— Поверь мне, я этого не хотел.

Офицер полиции входит в ресторан.

— Давайте отвезем его в участок.

— Маркус. Нет, — настаиваю я.

Он качает головой, до того, как я впадаю в отчаяние.

— Похоже, мой клиент не хочет выдвигать обвинения.

Маркус расстегивает наручники, и Фишер массирует запястья.

Офицер хмурится.

— Мне нужен полный отчет прямо сейчас.

Маркус шепчет Фишеру:

— Я слежу за тобой.

После поворачивается и выводит офицера из здания, объясняя по дороге.

Я поворачиваюсь к толпе.

— Шоу окончено, ребята.

Фишер добавляет:

— Скоро будет в кинотеатрах.

Когда люди медленно возвращаются к своим столам, я закрываю глаза, чтобы взять себя в руки. Не так я представляла себе этот вечер.

— Мы можем поговорить? — шепчет Фишер, наклоняясь.

Я протягиваю ему салфетку.

— Не здесь.

Выхожу из ресторана и сажусь на уличную скамейку, поднимаю взгляд и замечаю, что Маркус внимательно наблюдает за мной. Я чувствую себя лучше, зная, что он все еще прикрывает мою спину, хотя и злится.

— Могу я присоединиться? — спрашивает Фишер, стоя рядом со мной и глядя вниз.

Я киваю. Он аккуратно трет нос салфеткой и комкает ее в руках, когда садится.

— Я понятия не имел, что ты испугаешься.

— Неужели? Почему бы и нет? — спрашиваю я, глядя ему в лицо. — Некий незнакомец воспроизводит мою книгу и посылает мне подарки. Я ничего о тебе не знаю. С чего бы мне думать, что это ты? Я не думала о тебе целую вечность. И даже если бы это было так, почему бы мне не испугаться до смерти?

Он хмурится.

— Через секунду я разберусь с тем, что ты обо мне «не думаешь». Но сначала, ты что, пытаешься сказать, что никогда не гуглила меня? Никогда не смотрела профиль в «Фейсбук» или не пыталась найти меня в «Инстаграм»?

— Ни разу.

Фишер откидывает голову назад от удивления.

— Поразительно. Ты, правда, не такая, как другие девушки? — Он вздыхает, когда я скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь от него. — Моя близкая подруга похвасталась невероятной книгой, которую она читала, под названием «Книжный парень». Она не переставала говорить о ней. Однажды, когда я ждал рейс в Нью-Йорк, у меня появилось немного свободного времени. Я забрел в магазин и увидел книгу на полке. Грир — это имя, которое слышишь не каждый день. Из любопытства я взял ее и перевернул. Представь мое удивление, когда увидел твою фотографию.

Я равнодушно пожимаю плечами.

— Я ни о чем не лгала. Мы никогда не обсуждали, чем я зарабатываю на жизнь.

— Я это знаю, но думал, ты дала мне фальшивое имя, как и фальшивый номер. Я искал тебя, веришь? Я пожалел о своем решении не ехать за тобой в аэропорт в то утро, когда выяснил, что это номер доставки пиццы.

Мое сердце замирает, когда вспоминаю, как мне было грустно, что он не приехал в то утро, и чувствую себя лучше, зная, что он рассматривал этот вариант.

— Я читал.

Я резко поворачиваю голову и смотрю на него выпученными глазами. Он читал? Книгу? Вот черт.

— Я стоял в магазине и читал первую главу. Не собираюсь лгать. Я был польщен.

Я встаю, поправляю свитер и смотрю на дорогу.

— Ну, не стоит. Ты подал мне идею, но история ни в коей мере не о тебе.

Фишер пытается не улыбаться, сжимая губы, и кивает. Я вижу, как он прижимает язык к внутренней стороне щеки. Он мне не верит. Я худший лжец в мире.

— Значит, это совпадение, что у Пенна Фицджеральда такие же инициалы, как и у меня?

— Да. Я даже не думала об этом. — Пытаюсь придать своему голосу уверенность, но у меня ничего не получается.

Фишер откидывается на спинку скамьи, кладет левую руку на край и дергает узел галстука свободной рукой, чтобы ослабить его.

— Несмотря ни на что, я был счастлив. Счастлив, потому что у меня наконец-то появилось имя и лицо.

— Я не лгала тебе. Мое настоящее имя Грир Хэнсон. Я просто не использую его, когда пишу.

— Это я понимаю. А еще я знаю, что ты написала двенадцать других книг. Очень внушительных. Я прочитал их в хронологическом порядке.

— Что? Зачем? — спрашиваю я.

— Потому что хочу узнать о тебе больше. Когда читаю твои тексты — чувствую себя в гармонии с тобой. Предполагаю, что часть тебя есть в каждом произведении. И чувствую, что мы уже знакомы.

Я закатываю рукава свитера, чтобы не встречаться с ним взглядом, и понимаю, что все еще ношу камеру. Снимаю ее и засовываю в карман. Не могу поверить, что Фишер прочитал мои книги. За все время, что мы были женаты, Олли не закончил читать ни одной. Он утверждал, что пытался, но они не в его вкусе.

— Ты читаешь романы, да? Кто бы мог подумать?

Фишер бросает на меня косой взгляд и слегка щурится. Я чувствую трепет в животе.

— Теперь да.

Я стараюсь быть жестче. Не хочу, чтобы он думал, что его красота и обаяние влияют на меня.

— Честно говоря, все, что ты сделал, подтвердило, что ты действительно сталкер. Может, мне все-таки стоит получить судебный запрет?

— Нет. Я в основном безобиден.

— В основном... Это даже не смешно.

Фишер встает и становится напротив.

— Думаю, если ты поищешь в своей памяти, Мэйси Грир, то вспомнишь, что совсем не боялась меня на пляже.

После того, как наши взгляды ненадолго встречаются, я немедленно поворачиваю голову и сосредотачиваюсь на офицерах у входа в ресторан. Я не боялась его на пляже и не боюсь сейчас. Чего я действительно боюсь, так это его близости и моей силы воли.

Фишер протягивает руку и убирает прядь моих волос от моего рта.

— У тебя волосы стали длиннее. Это сексуально. Мне нравится. Хотел бы посмотреть, как они выглядят на моей груди утром.

Я сглатываю.

— Что ты сказал? — кричу я Маркусу. — Конечно, сейчас приду.

Я убегаю от Фишера с мокрыми трусиками и притворяюсь, что Маркус позвал меня. Маркус оглядывается, когда я произношу его имя, и идет ко мне.

— В чем дело? Вы передумали? — спрашивает он, хрустя костяшками пальцев и глядя на Фишера через мое плечо.

Я качаю головой.

— Нет-нет. Просто сделай мне одолжение. Ты можешь проверить его? Скажи, стоит ли мне волноваться?

— Конечно.

Когда он достает блокнот, чтобы записать его имя, я снова смотрю на Фишера. Он стоит ко мне спиной, засунув руки в карманы.

Не могу поверить, что он действительно здесь. Что мне теперь делать?

Глава 10

— А потом ты ушла? Ты с ума сошла?

Я наклоняюсь и кладу голову на скрещенные на столе руки, чтобы спрятать лицо.

— А что я должна была делать? Сказать «Конечно, давай пойдем к тебе, и я рассыплю волосы по твоему мускулистому прессу»?

— Угу... Да!

Я поднимаю руку и даю Луне щелбан.

Она громко вздыхает.

— Ну, хорошая новость в том, что на видео, которое люди разместили на «Ютуб», видно только затылок. Мы можем отрицать, что это была ты.

— Я дала автограф.

— Не беспокойся об этом. Думаю, у нас все хорошо.

— Но лицо Фишера повсюду!

— Хорошо, что напомнила, какая фамилия у Фишера?

— Его фамилия Фишер.

— Его зовут Фишер Фишер? Странно.

Я поднимаю голову и стискиваю зубы.

— Ты издеваешься? Нет. Его фамилия Фишер. А имя Патрик. Нет смысла скрывать это сейчас.

— Подвинься, — говорит Луна, толкая подлокотник моего кресла и откатывая меня от стола.

Ее пальцы порхают по клавишам, и через секунду на экране появляется фотография Фишера. На нем полотенце, и его кожа мокрая, как будто он только что вышел из душа. А еще у него такое харизматичное лицо, от которого я потеряла дыхание тогда на пляже.

— Срань господня! Это он? — спрашивает подруга.

Я подкатываюсь ближе к столу, отталкивая Луну в сторону, чтобы лучше видеть.

— Патрик Фишер — модель, ставший актером, тридцать лет, из Кливленда, штат Огайо.

Я нажимаю на вкладку «Фотографии», и картинка за картинкой появляется на экране. Это то, что я пропустила? Я должна была проверить его раньше. Черт возьми. Если бы я увидела эти фотографии месяц назад, то уже написала бы трилогию.

— Он не похож на Криса Хемсворта, — добавляет Луна. — Это Генри Кавилл.

Я щелкаю пальцами. Я знала, что он мне кого-то напоминает.

— Он супер секси. Ты не шутила. — Луна отталкивает мою руку и возвращается к экрану, чтобы просмотреть больше информации о нем.

— Девочка, похоже, он никогда не был женат. У него были девушки, но ничего серьезного

— Ладно, хватит. Не хочу больше ничего о нем видеть и слышать. Меня не волнует. — Я встаю и отхожу от стола.

— О, вот его голая фотография!

— Что? — Я бросаюсь обратно к экрану, поворачивая его к себе, и Луна смеется. Там он в костюме, но не в том, котором ожидала.

— Ага. Тебе все равно. Ты хотела посмотреть, как укомплектован будущий отец твоих детей.

— Остановись. И я уже видела его комплектацию, помнишь?

— Так ты описала его член? Он мужественный? Пытливые умы хотят знать.

— Прекрати! — смеюсь я, закрывая лицо руками.

Нас прерывает звонок телефона.

— Да? — спрашивает Луна.

— Марк Монтгомери.

— Впусти его.

Маркус входит в дверь с папкой в руке, и тут же открывает ее на столе передо мной.

— Патрик Фентон Фишер, тридцать лет, родился и вырос в Кливленде, штат Огайо. Окончил Колумбийскую школу искусств в Нью-Йорке. Работал в «Старбакс» баристой, когда его заметили. Стал моделью для «Форд», снимался в печатной рекламе и выходил на подиум по всему миру в течение многих лет. Снялся в двух фильмах в небольших ролях, многочисленных рекламных роликах, в настоящее время работает во Фресно (Примеч.: Фресно — город в США, Калифорния), снимается в двенадцати эпизодах нового сериала, который должен выйти в эфир на канале «Фокс» в следующем сезоне. Он много путешествует. Что касается криминального прошлого, то в двадцать один год был приговорен к общественным работам за пьянство. В остальном он чист, как стеклышко. Слишком чист, если вы спросите мое мнение.

Я скрещиваю руки на груди и наклоняюсь вперед, чтобы посмотреть на папку.

— Значит, никаких приговоров за преследование? Никаких запретительных ордеров?

— Если кого-то за это не арестовали, не значит, что он этого не делал. Возможно, его еще не поймали.

— Его инициалы П.Ф.Ф. — Луна скорее издает звук, чем произносит буквы. — Он мне уже нравится.

— Спасибо, Маркус. Я очень ценю, что ты делаешь это для меня.

Он кивает.

— И еще, после вашего ухода полиция спросила его, не хочет ли он выдвинуть против нас обвинения. Он сказал «нет», но я не думаю, что он закончил с вами. Я все еще предлагаю подать запретительный судебный ордер. Не думаю, что ему следует позволять приближаться к вам.

Луна смотрит на него, потом на меня. Мне вдруг становится не по себе. Не знаю, что почувствую, если больше никогда не увижу Фишера. Словно прочитав мои мысли, Луна говорит:

— Маркус, ты проделал потрясающую работу за эти последние пару недель, и я думаю, что могу сказать за себя и за Мэйси, что мы благодарны за все. Дело в том, что теперь, когда Мэйси понимает, что Фишер безвреден и что все это было полным недоразумением, можно с уверенностью сказать, что на данный момент мы больше не нуждаемся в твоих услугах.

— Что? Но…

Луна обходит стол, хватает его за локоть и ведет к двери.

— Я обязательно расскажу Фабиану, какую отличную работу ты проделал, и обещаю, что мы будем звать тебя на любые рекламные и публичные мероприятия, которые у нас будут в будущем.

Маркус смотрит на меня через плечо, я поднимаю руку и машу ему, неловко улыбаясь.

Луна закрывает за ним дверь и опирается на нее.

— Фух.

— Спасибо тебе. Но ты действительно думаешь, что Фишер не представляет угрозы?

— Я думаю, он романтик. Кто хочет безопасность? Немного опасности и интриги опьяняют.

Я качаю головой и сажусь за стол. Хлопнув в ладоши, кладу руки на клавиатуру.

— Ладно, теперь, когда вся эта неразбериха наконец-то закончилась, может, вернемся к моим попыткам писать, а ты будешь надоедать мне тем, чтобы я делала это быстрее?

— Если это то, чего ты хочешь.

— Так и есть. Я хочу забыть все, что случилось. Я хочу забыть о нем.— Сразу после того, как напишу о нем еще одну книгу.

* * *

Я делаю вид, что наслаждаюсь морковью на закуску, когда Бренна стучит в мою дверь. Смотрю на часы. Уже третий час. Этот день пролетел незаметно.

— Можешь войти.

— Привет, так ты принимаешь приглашение? — спрашивает она.

— Приглашение? Куда? — Звук, с которым я вгрызаюсь в очередную морковку, выходит неожиданно громким. Даже то, как я жую, звучит громче теперь, когда кто-то еще находится в комнате. Странно. Продолжаю печатать, даже не глядя на Бренну — я сегодня в ударе.

— Полагаю, на ланч.

— С кем? Продюсеры обычно обращаются через Луну

— Нет, не продюсеры. С... книжным парнем.

Я поднимаю голову, и Бренна нервно улыбается.

— Книжный парень?

— Он на первой линии. Он спросил, может ли договориться с тобой о встрече завтра. Знаешь, как в сказке.

Я напрягаюсь. Он настоящий? Я барабаню пальцами по столу.

— Переведи звонок на меня, пожалуйста.

Бренна убегает, а я смотрю на телефон, ожидая звонка. Как только это происходит, я поднимаю трубку и говорю:

— Ты что, серьезно?

— Ну, привет. Я не помню, чтобы Кейси брала трубку. Уверен, что она просто сказала бы «нет».

— Это не книга, Фишер, и я не Кейси.

Он посмеивается.

— И слава Богу, что это так. У меня была собака по кличке Кейси, и это было бы очень странно для меня.

Я изо всех сил стараюсь не улыбаться. Он не милый. Это не так.

— Чего ты хочешь?

— Ты же не думала, что я позволю тебе уйти и никогда больше не заговорю с тобой?

— Послушай, я не собираюсь встречаться с тобой.

Фишер смеется.

— Хорошо. Я считаю, что свидания переоценивают, мы должны просто тусоваться, а не встречаться.

— Я не хочу с тобой тусоваться.

— Ты уверена в этом?

— Да.

— Хм... это странно. Мне показалось, что ты была рада видеть меня вчера. Думаю, если бы эти твои громилы не повалили меня на пол, я бы, как минимум, получил объятия. Может быть, даже поцелуй.

— Я не хочу тебя целовать.

— Не хочешь даже крошечного поцелуя в щеку?

— Нет. Даже этого. Ты мне не нравишься.

Он снова смеется.

— Что говорят о тех, кто слишком много врет?

— Я говорю правду. Прости, если это ранит твое нежное эго.

— Ой, — тянет Фишер с усмешкой. — Я так и знал, что тебя будет трудно расколоть. Мне всегда это в тебе нравилось. Дело в том, что вчера у меня не было возможности поговорить с тобой, и все, что я прошу, это один ужин. Если после этого ты все еще захочешь, чтобы я оставил тебя в покое, я это сделаю. Договорились?

— Как насчет того, чтобы оставить меня в покое сейчас?

— Думаю, я мог бы это сделать, но что в этом веселого? Разве ты не чувствуешь себя немного плохо из-за того, что я теперь вынужден ходить с разбитым лицом?

Зажмурившись, я вспоминаю его разбитый нос.

— Ты в порядке? Я очень сожалею обо всем этом.

— Неужели?

— Конечно. Я не хотела, чтобы ты пострадал.

— А что, если мне будет еще больнее, если ты не поужинаешь со мной?

Я вздыхаю.

— Ты пытаешься сыграть на моем чувстве вины, чтобы заставить сдаться?

— А это работает? Если так, то да. У меня очень болит нос.

Не могу удержаться и улыбаюсь, затем разворачиваю стул, чтобы посмотреть в окно.

— Откуда мне знать, что ты не безумен?

— Разве мы все немного не безумны? Послушай, если бы ты дала мне свой настоящий номер несколько месяцев назад, я бы позвонил тебе на следующий день, чтобы договориться о встрече. Еще тогда я сказал, что хочу увидеть тебя снова. Почему ты удивлена?

— Из-за того, что ты повторил сцены из моей книги.

— Неужели все было так плохо? Тебе совсем не понравилось?

Я задумываюсь.

— Ну, было весело, пока я не испугалась за свою жизнь.

Фишер стонет:

— Пожалуйста, позволь мне загладить свою вину.

Хочу сказать «нет» просто ради того, чтобы сказать что-то против, но, если быть честной с собой, я думала о том, чтобы увидеть Фишера снова, еще до того, как ушла от него вчера. Он не выходит у меня из головы уже несколько месяцев.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты доверяешь мне настолько, чтобы дать номер своего мобильного?

— Не совсем, но...

— Но?

Я диктую свой номер, потому что мне тоже нужен его.

— Завтра я напишу тебе адрес. Сделай мне одолжение.

— Какое?

— Пусть тебя ведет GPS-навигатор. Не переусердствуй. И одежда повседневная.

Моя кожа гудит от предвкушения.

— Ты всегда будешь таким скрытным?

— Мне всегда казалось, что свидание пройдет гораздо лучше, если ты не будешь знать что-то заранее.

Я пытаюсь сменить тему:

— Лучше бы это было общественное место.

— Так и будет, — смеется Фишер.

— Мне нужно работать. Увидимся завтра.

— Ничто не сделает меня счастливее. До свидания, Грир.

После окончания разговора мое сердце бешено колотится в груди. Что со мной не так? До встречи с ним я бы никогда на такое не согласилась. Что в Фишере такого, что я становлюсь сама не своя?

Глава 11

Вчера вечером Фишер прислал мне адрес и время. Еще не было шести вечера, когда мой GPS-навигатор привел меня в небольшой аэропорт за городом. О нет.

Я ставлю машину на стоянку и наклоняюсь вперед, чтобы посмотреть через лобовое стекло, как вдали взлетает небольшой самолет. Я должна была догадаться. Фишер же не может все еще следовать сценарию из книги? Или может?

В окно стучат, и я вздрагиваю. Слегка подпрыгиваю, а Фишер ухмыляется за дверью.

— Ты идешь? — спрашивает он.

Я качаю головой. Он пытается открыть дверцу машины, но она заперта.

Он наклоняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Обещаю, все будет хорошо.

Фишер такой искренний. Почему я не погуглила адрес? Почему доверяю ему? Я принимаю решение открыть дверь.

— Нет. Ни за что, — твердо говорю я, выходя из машины.

— Как насчет того, чтобы начать с «привет» вместо «нет»?

На нем темные джинсы и голубая рубашка. Похоже, что он собрался на фотосессию. Я смотрю вниз на джинсы, которые выбирала целую вечность, и жалею, что не оделась немного лучше. Несмотря на то, что он сказал одеться повседневно, и он выглядит повседневно и небрежно, но все же намного лучше, чем я.

— Ладно. Привет. А теперь «нет»!

— Дай руку и пойдем со мной.

— Пожалуйста, скажи мне, что у тебя нет собственного самолета, как у Пенна? Потому что я могу сказать тебе прямо сейчас, я не полечу в Денвер на ужин.

— Доверься мне. Обещаю, через несколько минут ты получишь ответы на все вопросы.

Я бросаю взгляд на терминал. Что мне делать? Фишер молча берет меня за руку и идет, ведя за собой.

— Обещаю, будет весело.

Звонит телефон, и по мелодии я понимаю, что это Луна. Сейчас нет возможности поговорить с ней, хотя я обещала, что позвоню ей сразу, как приеду. Я замираю, когда замечаю время. Регистрация на рейс по сюжету началась совсем не в шесть.

— Ты что, приехал сюда очень рано? — удивленно спрашиваю я.

— Я здесь уже пару часов.

— Так рано? Почему?

— Я не хотел, чтобы тебе пришлось возиться с бумагами и разбираться с предполетными делами.

— Значит, мы летим?

— Да!

Я резко останавливаюсь и разворачиваюсь, чтобы вернуться к машине.

Фишер смеется и бежит за мной.

— Ты даже не знаешь, что я задумал. Не заставляй меня нести тебя туда.

— Ты не посмеешь.

— Хочешь испытать меня?

Он серьезно. Он действительно понесет меня?

— Я не говорила «да». Так что все честно.

— Кристально.

Фишер протягивает руку, и я подаю свою. Мы подходим к джентльмену с планшетом.

— Она здесь, — говорит ему Фишер.

Мужчина улыбается и протягивает мне руку.

— Я Фил.

— Мэйси, — говорю я, пожимая ему руку.

— Фил — друг моего друга. Он помогает мне сегодня.

— С чем? — спрашиваю я все еще обеспокоенно.

— Пойдем? — вместо ответа спрашивает Фил нас.

Когда он начинает идти, я тяну Фишера за руку.

— Правда. Мне страшно. Мы, реально, летим сейчас?

Наконец Фишер понимает, что я серьезно.

— В своей книге ты написала, что Пенн миллионер, и имеет свой собственный самолет. Он лично отвозит Кейси в Денвер на ужин.

— Я прекрасно знаю свою историю.

Фишер усмехается, засовывает руки в карманы и смотрит сначала на Фила, потом на меня.

— Я не миллионер, и у меня нет собственного самолета, но я на сегодня договорился о своем первом уроке пилотирования с Филом, и он сказал, что я могу взять тебя с собой. И потом, я принес корзинку для пикника и подумал, что мы могли бы поужинать и посмотреть, как взлетают самолеты. Это самое близкое к повествованию, что я мог сделать.

Убейте меня. Его слова, как ледоруб, разрушающий любые представления о том, какой он человек. Это самое романтичное, что кто-либо когда-либо делал в моей жизни.

— Ты в порядке? — спрашивает Фишер. — Ты белая, как привидение. Обещаю, Фил знает, что делает. Он летит на юго-запад. Я не позволю ничему случиться с тобой.

Внезапно воспоминания о Флориде вторгаются в мой разум. Паническое выражение лица Фишера, когда он вмял меня в песок. Фишер настаивает на том, чтобы отнести мою сумку в отель. Его горячее дыхание на моей шее, когда он спрашивает, хочу ли я тако. Я расстегиваю молнию на его шортах в океане. Он здесь. Парень, о котором я думала месяцами. Парень, о котором я написала целую книгу, стоит прямо передо мной, пытаясь заставить меня улыбнуться. Как я могу не последовать за ним?

— Обещаешь?

От его ответной улыбки подгибаются колени.

— Обещаю.

Мы идем по мощеной полосе к небольшому самолету.

— Патрик уже сделал предполетную проверку перед вашим прибытием, — рассказывает нам Фил, — и мы просмотрели контрольные списки. Он сказал, что вы, возможно, нервничаете, поэтому я хотел лично заверить вас, что мы готовы.

Я киваю, когда Фил протягивает мне наушники, и забираюсь на заднее сиденье маленького самолета. И немедленно пристегиваю ремень безопасности.

— Это «Цессна С-172». Этот самолет мы используем для тренировок, — поясняет Фил.

Фишер забирается на переднее сиденье и надевает солнцезащитные очки и наушники. Поворачивается ко мне и улыбается.

— Готова?

Я хочу закричать «да» и броситься на него всем телом, но не уверена, что Фил это поймет. Может ли Фишер быть сексуальнее, чем сейчас? Господи Иисусе, если бы я могла, то повернула бы время вспять и переписала бы эту сцену в книге. Кейси должна быть менее нервной и сильно возбужденной. Неудивительно, что клуб тех, кто занимался сексом в самолете, все еще существует.

Фил начинает объяснять, как запустить самолет. Я понятия не имела, что это так сложно. В следующий раз, когда полечу, я обниму своего пилота. Я слышала, что это как водить машину. М-м-м... Нет, это не так.

— Ты всегда должен быть уверенным, что стоишь на центральной линии, — инструктирует Фил, потом выглядывает наружу, чтобы посмотреть вниз на взлетно-посадочную полосу. — Сейчас ты включишь полную мощность. Затем одновременно повернешь немного правее.

Фил указывает на кнопочки, и я слышу в наушники, как Фишер подтверждает ему, что все понял. Не могу поверить, что мы это сделаем.

— Ты должен убедиться, — продолжает Фил, — что датчики двигателя в норме. Обычно они находятся в зеленом диапазоне. Теперь наклони рычаг противодавления к носу самолета. Не быстро и не медленно. Легко и просто...

Я хватаюсь за подлокотники, когда мы отрываемся от земли.

— Ура! — смеется Фишер.

Через несколько минут Фишер обращается ко мне.

— Тебе нравится наше первое свидание?

— Знаешь, ты мог бы просто купить мне мороженое.

— Если хочешь мороженого, пожалуйста. Но придется втиснуть его между всеми другими вещами, которые я запланировал.

Что-то еще? Мысленно я пробегаюсь по страницам книги. Что, черт возьми, будет дальше?

* * *

Наблюдаю, как Фишер достает из багажника корзину для пикника. Сейчас чуть больше семи, и солнце только начинает садиться. Становится немного зябко. Я рада, что захватила куртку.

— Как насчет этого места? — спрашивает он, указывая на траву в нескольких метрах от джипа.

Фишер ставит корзину на землю и начинает разворачивать плед. Я бросаюсь к нему, чтобы помочь разложить его на земле.

— Ты голодна? — спрашивает он, глядя на телефон.

— Я всегда голодна. Кроме того, мне очень интересно, что ты принес.

Он улыбается.

— В твоей книге Пенн принимает Кейси за итальянку, но не думаю, что для пикника подходит что-то итальянское, поэтому я импровизировал.

Он снова смотрит на свой телефон.

— Ты от меня что-то скрываешь?

— Нет, я просто жду... О, вот он!

Фишер бросается к приближающемуся фургону. Я наклоняюсь, чтобы прочитать надпись на боку. «Луиджи».

Фишер подбегает к окну водителя и протягивает ему деньги. Тот в свою очередь протягивает ему очень большую сумку.

— Что ты купил? — спрашиваю я, когда Фишер возвращается.

— Я решил взять всего понемногу, потому что не знал, что ты захочешь.

Он ставит сумку рядом со мной на землю, открывает корзину и достает оттуда пакеты со льдом, бутылку вина и два бокала. Я заглядываю в бумажный пакет, который достаю из сумки. Пахнет потрясающе.

— Давай, — говорит он, в то время как сам откупоривает бутылку.

Я достаю три контейнера и кладу их на плед. В первом — лазанья, во втором — равиоли с грибами, а в третьем — Феттучини Альфредо с курицей. Я слышу хлопок, и Фишер протягивает мне бокал вина. Он наливает себе и достает две тарелки, столовые приборы и салфетки.

Я в восторге.

— Бери все, что хочешь. Надеюсь, я сделал правильный выбор.

— У тебя хороший вкус, но прежде, чем мы поедим, нам нужно поговорить.

— Твой нос начинает дергаться, когда ты говоришь о серьезных вещах. Положись на меня.

Я тру нос. Какое подергивание?

Фишер делает глоток вина и пристально смотрит на меня.

— Ты должен прекратить это.

— Прекратить что? — спрашивает Фишер.

— Все это. Следовать моей книге. Пытаясь превратить это в реальность. Это удивительно и невероятно мило, но, должно быть, стоит тебе целое состояние.

— Об этом не беспокойся.

— А я беспокоюсь, в этом нет необходимости.

Он вздыхает.

— Позволь задать тебе вопрос. Все, о чем ты писала... Концерт в офисе, платье и ужин, длящийся всю ночь... Это основано на реальных событиях или все это фантазия?

— Это фантазия. Все знают, что на самом деле ничего такого не бывает. Вот почему так много женщин читают такие книги. Приятно думать, что может случиться то, что никогда не произойдет, ни со мной, ни с кем-либо из моих знакомых.

— В том-то и дело, Грир. Это должно происходить с тобой. Ты заслуживаешь всего этого и даже больше.

Я смущенно наклоняю голову. Как это может относиться ко мне?

— Ты меня не знаешь, почему ты решил, что я этого заслуживаю?

Фишер молча открывает контейнер с лазаньей и начинает накладывать ее мне на тарелку. Я смотрю, как он проделывает то же самое с двумя другими контейнерами. Открывает пакет и протягивает мне хлебную палочку.

— С маслом или без?

Я беру ее и встаю на колени.

— Извини, если кажусь тебе неблагодарной. Честно говоря, это было потрясающе. Весь этот день. Но я ничего не жду от тебя.

— И именно поэтому ты этого заслуживаешь.

— Фишер, — разочарованно вздыхаю я.

— Твой ужин остывает. Давай поедим и посмотрим на закат. — Он щелкает пальцами и достает свечу. Роется в кармане и достает зажигалку.

— Есть ли что-то, чего ты не продумал? — спрашиваю я, откусывая большой кусок от хлебной палочки.

— Наверное. Хорошо, что твоя история так содержательно написана. У Пенна отличная роль.

— Пенн — вымышленный персонаж, — перебиваю я Фишера.

— Мне нужно соответствовать твоим стандартам.

— Боже милостивый, Фишер! Нет, не должен.

Он закидывает в рот равиоли и тихо стонет.

— Ты уже пробовала?

Фишер протягивает мне вилку с равиоли. Я ем и одобрительно киваю, продолжая жевать.

Он накалывает еще одну на вилку и протягивает мне. Прежде чем укусить, я спрашиваю:

— Ты действительно прочитал всю книгу? — Полагаю, он должен делать то, о чем читал.

— Дважды. Во второй раз я поместил закладки в части, которые должен запомнить.

— Например?

— Одна из моих любимых — пляж. — Он подмигивает, и мое лицо пылает.

— Прости, что спросила.

— Я действительно заставил твои волосы встать дыбом?

— Боже мой! Стоп.

— Что? Мне нужно знать, чтобы я сделал правильно, если у меня будет шанс сделать это снова.

Я затыкаю уши и смотрю на клетчатый узор пледа, молча желая, чтобы он оставил эту тему.

— Мне также понравилась та часть, где ты сказала, что последуешь за мной куда угодно.

Я качаю головой и начинаю напевать про себя.

— И все то, что ты сказала вчера о том, что никогда не думала обо мне? Ну же. Вся книга обо мне.

Я напеваю громче. Слышу его смех, но ему не нужно знать правду.

— А когда ты написала, что считаешь меня мужчиной, который профессионально целуется... Боже, какой это был подъем моего эго.

Вскочив с пледа, я кричу:

— Ты высказал свою точку зрения. Но я не думала обо всем этом. Я просто описала все так, потому что мы, писатели, должны приукрашивать вещи, чтобы сделать их лучше, чем они есть! Как я и сказала... фантазия!

Фишер делает еще глоток вина. Я вижу, что ему весело. Он поднимается с земли и подходит ко мне. Мой желудок переворачивается, когда он убирает прядь волос с моих глаз.

— Докажи это.

Я кладу руки на бедра.

— И как мне это сделать?

— Позволь поцеловать тебя. Если ты серьезно ничего не чувствуешь, я больше никогда этого не сделаю.

— Мне не нужно ничего доказывать!

Он улыбается.

—Ладно, я буду продолжать думать, что был прав.

— Ты засранец.

— Я настоящий засранец.

— Ты совершенно неправ, но ты можешь думать что угодно. Меня это не волнует.

Фишер пожимает плечами и садится обратно, оставляя меня стоять. И откусывает кусочек лазаньи.

— Очень вкусно. Ты должна съесть, пока все теплое.

— Знаешь, ты неправ. Я думала, ты понимаешь, что я придумала всю книгу.

— Ладно. Я верю тебе.

— Нет, не веришь!

— В самом деле, Грир. Если ты говоришь, что ничего тогда не чувствовала, я тебе верю. Тебе не нужно ничего доказывать. — Он снова подмигивает мне и самоуверенно улыбается.

Я одновременно сжимаю зубы и кулаки.

— Встань.

— Я сейчас ем. Может, позже.

— Черт возьми, Фишер, встань прямо сейчас, чтобы я могла доказать тебе это!

— Нет. Мне и так хорошо.

— Черт побери! Поцелуй меня!

Его глаза темнеют, когда он ставит тарелку на плед, встает и медленно подходит ко мне. Он слегка касается моей щеки кончиками пальцев. В выражении его лица больше нет веселости.

— Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

— Просто сделай это уже! — Я закатываю глаза.

Фишер улыбается и нежно прижимается губами к моим. Я решила ничего не чувствовать. Его язык мягко скользит между моими губами, и он углубляет поцелуй. Я снова и снова мысленно повторяю «ничего нет», но тело предает меня, и я ловлю себя на том, что целую его в ответ.

Напряжение покидает мои плечи. Фишер кладет руку мне на бедро и нежно притягивает к себе. Я забыла, как это приятно. Нет. Нет, это отстой. Это нехорошо. О, черт, да, это так.

Когда он неожиданно разрывает нашу связь, я слегка заикаюсь и покачиваюсь. Он не улыбается. Просто смотрит мне в глаза.

— К твоему сведению, если я хорошо целуюсь, то только потому, что у тебя самые совершенные губы, которые я когда-либо видел.

Мне нечего сказать, и я думаю, он знает почему.

— Как насчет того, чтобы назвать это ничьей? Если бы я написала о своих мыслях с пляжа, это закончилось бы тем, что моя книга была бы в разделе порно. И как бы мне ни хотелось стоять здесь и целовать тебя всю ночь, уже темнеет, и я обещала тебе поесть.

Мы возвращаемся на плед и молча едим, украдкой поглядывая друг на друга и улыбаясь. Вдалеке взлетает самолет, и когда он поднимается в воздух, я чувствую, как чаша весов медленно начинает склоняться все больше и больше в пользу Фишера. Но потом вспоминаю, что он тот, кем, по его мнению, я хочу его видеть. Это реально или просто еще одна история из книги? Пришло время узнать наверняка.

Глава 12

Хоть я и должна приходить в издательство только три раза в неделю, я бываю здесь почти каждый день. Когда я дома одна, то схожу с ума.

Я провела большую часть утра, обсуждая с Луной детали моего свидания с Фишером, хотя позвонила ей сразу же, когда села в машину прошлым вечером. Сам Фишер написал мне вечером, чтобы убедиться, что я благополучно добралась домой, что принесло ему бонусные очки, но сегодня еще ничего не слышала от него. Это немного беспокоит.

Я понятия не имею, как эта фигня со свиданиями должна работать. Правильно ли все делаю. До Олли я никогда не ходила на свидания, и у меня уже много лет их не было.

Мне написать Фишеру? Но не слишком ли рано? Ждать, когда он мне напишет? Может, позвонить ему? Нет, это отстой. Я бы не хотела выглядеть подростком в своем возрасте. Каждый раз, когда мой телефон звонит, я тут же хватаю его. Но это не Фишер.

Думаю, мне не стоит волноваться, что я ничего от него не слышу. Фишер вчера перед моим отъездом упомянул, что будет на съемках весь день. Я была рада, что мы по отдельности поехали в аэропорт. Если бы ему пришлось отвозить меня домой, прощаться было бы гораздо труднее.

Но все же, я не могу перестать думать о нем весь день. Если я не смогу понять, как перестать думать о Фишере, то могу сдаться и написать ему или сделать что-то глупое. Кого я обманываю? Я пишу книгу, где он — звезда. Не думать о нем невозможно.

Когда я мою руки в ванной, решаю ему написать: «Надеюсь, у тебя был хороший день?». Это безопасно, верно? Я решаю, что если вернусь к своему столу и не получу от него никаких известий, то обязательно напишу ему эту маленькую фразу. Она достаточно безобидна.

Возвращаясь в свой кабинет, начинаю сомневаться, стоит ли это делать. Боже, это тяжело. Я где-то читала, что мужчины — естественные преследователи. Если парень не пытается заполучить вас, то он просто не заинтересован. Эта мысль заставляет меня подумать о просмотре фильма «Обещать — не значит жениться», когда вернусь домой. Может быть, найду там несколько советов.

Бренна оживляется, когда я подхожу.

— Эй, пока тебя не было, был звонок.

— О, кто звонил?

Она улыбается.

— Этот книжный парень. Я видела его на «Ютуб»! Вау!!!

— Что? Фишер? Он звонил в офис?

— Да, гм, Луна была здесь, когда он позвонил. Она сказала, что поговорит с ним. — Бренна смотрит на коммутатор. — Она все еще разговаривает с ним.

Мой пульс подскакивает. Сердце бьется, как сигнал будильника.

Направляясь к кабинету Луны, я беззвучно молюсь, чтобы она пустилась в пустую болтовню. Дверь ее кабинета закрыта не полностью, и я замираю на месте, когда слышу ее голос. Прислоняюсь головой к дверному косяку и прислушиваюсь.

— И я рада это слышать. Мне просто нужно, чтобы ты знал, как она важна для меня. Она никогда не скажет тебе сама, потому что слишком горда, но ее бывший поступил с ней очень плохо. Никогда в жизни я не встречала более эмоционально-оскорбительного человека. Люди удивляются, почему она так недоверчива, но если бы ты был вынужден пересматривать каждое решение, которое когда-либо принимал в течение многих лет, то понял бы, почему.

Ой. Я закрываю глаза. Какая-то часть меня хочет ворваться в кабинет и сказать ей, чтобы она заткнулась, но другая часть меня рада, что она объясняет ему. Это то, что я не умею делать, и мне жаль, что была так сдержанна с ним. У меня серьезные проблемы с доверием.

— И у нее серьезные проблемы с доверием. Она не только мой лучший писатель, но и моя лучшая подруга.

О, Луна. Я почти шмыгаю носом.

— Так что, если ты причинишь ей хоть какой-то вред, я выслежу тебя, положу в багажник своей машины и отвезу в засекреченное место, где пинцетом вырву тебе ногти. Понял?

Я вбегаю в ее кабинет, размахивая руками.

— Не беспокойся. Пока. — Она кладет телефонную трубку на место.

— О, привет. Это был Патрик. И он сказал, что уже должен идти. У него было всего несколько минут между дублями.

— Какого хрена? Почему ты так сказала? Он, наверное, до смерти напуган.

Луна улыбается.

— Нет, это не так. Он смеялся.

— Как именно смеялся? — спрашиваю я. — Как Луна-гы-гы, ну, я не знаю, как назвать сумасшедший смех?

— Луна-гы-гы? Эй, здорово подмечено. Я всегда думала, что меня назвали в честь Луны. Может, в честь сумасшествия?

Я бросаюсь на диван и закрываю лицо руками.

— Он, наверное, больше никогда не позвонит.

— Он смеялся, как будто я была забавной. Он сказал мне не волноваться. Сказал, что ты ему слишком нравишься, и он любит свои ногти, чтобы рискнуть и причинить тебе боль. Я в восторге от него. Он умен.

— Он сказал, что я ему нравлюсь? — спрашиваю я, глядя на нее сквозь пальцы.

— Угу. Ты этого не знала?

— Почему он позвонил в офис. У него есть мой мобильный.

Луна пожимает плечами.

— Понятия не имею. Знаю только, что он на работе. Какой сюжет в его сериале?

— Не знаю. Я никогда его не спрашивала.

Теперь, когда задумываюсь об этом, понимаю, что не задала Фишеру ни одного вопроса о нем. Все о книге.

— Что он сказал, перед тем как повесить трубку?

— Он сказал: «О, черт, мне нужно идти. Перерыв окончен».

— А он попросил передать мне, что позвонит попозже?

Луна качает головой.

Может, она все-таки его спугнула.

* * *

В начале девятого я возвращаюсь к телевизору, захватив с кухни мороженое. Не уверена, что смотреть «Обещать — не значит жениться» было самым умным решением, но теперь, когда я уже посмотрела половину, решила не отступать.

В этом фильме происходят не самые хорошие вещи. Для меня характер героини Джиннифер Гудвин очень сложен, и я обращаюсь к телевизору:

— Просто будь собой, девочка. Трахни его.

Зачерпываю еще одну большую ложку мороженого и оставляю во рту, а сама протягиваю руку и выключаю лампу рядом с диваном.

Я слышу, как вибрирует мой телефон, но не вижу его. Он почти весь вечер пролежал у меня на коленях. Куда теперь делся?

Вскакиваю с дивана в спешке, поскольку вибрация продолжается. Где он? Бросаю одеяло на пол, туда же отправляю диванные подушки и паникую, когда все еще слышу жужжание, но не вижу телефона. Нажимаю паузу на телевизоре, чтобы лучше слышать.

Звук идет не из этой комнаты. Внезапно я думаю о мороженом на кухне и убегаю, все еще держа ложку во рту. В моем сознании подушки — это препятствия, и я перепрыгиваю через них, будто участвую в гонке, когда спешу к телефону. Я добираюсь до него как раз вовремя, чтобы увидеть имя Фишера.

— Приветики, — отвечаю я.

— Грир?

Я вынимаю ложку изо рта и швыряю ее через всю комнату.

— Эй! Что случилось?

— Я застал тебя в спортзале? У тебя запыхавшийся голос.

Я подумываю солгать и сказать «да», чтобы скрыть смущение. Очевидно, мне нужно перестать есть мороженое, если я запыхалась от простого бега к телефону.

— Нет, я в порядке. Как ты?

— Устал. Это был долгий день. Прости, что я только что позвонил тебе. Мой мобильный телефон был вне досягаемости весь день во время съемок. Я пытался дозвониться до тебя в офис со стационарного телефона, но ты была недоступна.

Миллионы мыслей проносятся в моей голове, как пчелы, вылетающие из разоренного улья. Каждая из них хуже предыдущей, когда я пытаюсь решить, стоит ли упоминать, что он говорил с Луной.

— Твой босс сказала тебе, что я говорил с ней?

Пчелы перестают жужжать, и в моем мозгу появляются две коробки. Одна говорит «да», другая говорит «нет». Я смотрю на них, решая, какую из них проверить.

— Да?

— Это прозвучало как вопрос, — говорит он с легким смешком.

Я возвращаюсь к дивану, прижимая телефон к уху.

— Просто я не уверена, что должна признаться, что знаю об этом разговоре.

Фишер смеется.

— Она не рассказала тебе?

— Я вроде как уловила последние несколько секунд разговора из коридора. Мне стыдно. Мне очень жаль.

— За что? Она кажется очень хорошим боссом и подругой.

— У нее добрые намерения, но я немного волновалась, что она тебя спугнула.

— Меня? О, черт, нет. Мало что может меня удержать, когда я принимаю решение.

— О-о-о...

Я ухмыляюсь. Подогнув ноги под себя, я вдруг чувствую себя школьницей, разговаривающей со своим возлюбленным. Подняв взгляд к экрану, я вижу лицо Джиннифер Гудвин. Я поставила на паузу на том месте, где она плачет.

— Как прошел день? Я никогда не спрашивала тебя, над чем ты работаешь?

— Мы только что закончили пилотную серию проекта под названием «Грин». (Примеч.: Green в пер. с англ. «зеленая»). Он о женщине, которая завидует всему, что есть у другой женщины, поэтому она пытается изменить свою жизнь, чтобы быть похожей на нее. Идея в том, что она позеленела от зависти.

— Звучит круто. Какая у тебя роль?

— Я парень другой женщины, и завистница пытается увести меня.

— О...

Представляю, как Фишер целует множество женщин на экране, и понимаю, что есть причина, по которой он так хорошо целуется. Он много тренируется.

— Надеюсь, его заметят. Мне нравится иметь стабильную работу и быть очень близко к определенной знаменитости, — говорит он.

Я с трудом сглатываю, и в груди все сжимается. Держу пари, его партнерша великолепна. Тут же представляю, как Оливия Уайлд целует его, и испытываю целую гамму эмоций.

— Должно быть, ты и твои коллеги очень близки, да?

— Не совсем. Мы только начали снимать на прошлой неделе. Неловко играть некоторые сцены, когда вы едва пожали друг другу руки.

— Неловко? В смысле, лежать с ними голышом и целоваться?

Фишер слегка смеется.

— О, теперь понимаю, к чему ты клонишь. Я должен был догадаться, когда ты не отреагировала на мое замечание о близости со знаменитостью. Для протокола: я имел в виду тебя.

— Меня? Я не знаменитость.

— Поэтому я вчера видел, как в передаче «Доступ в Голливуд» обсуждали твою книгу?

— Они обсуждали? Что?

— Это был короткий отрывок, что-то о том, что она будет экранизирована.

— Ах, эта мелочь, — смеюсь я и машу ему рукой, хотя он меня не видит.

— Да, эта. Кстати, поздравляю. Я даже представить себе не могу, как ты взволнована.

— Спасибо тебе. Они все еще работают над сценарием. Я читаю его, но не уверена, насколько они будут открыты для моих предложений. Надеюсь, они стараются придерживаться книги как можно больше. Нет ничего хуже для читателей, чем смотреть, как их любимая книжная сцена будет изуродована на большом экране.

— Могу себе представить. Мне это нравится.

— Что?

— Как мы разговариваем. Так же ты говорила, когда я встретил тебя.

Я съеживаюсь.

— Огорчу тебя. Хотя мои истории могут быть открытыми книгами, я предпочитаю, чтобы моя жизнь была как можно более закрытой.

— Понимаю. Я просто надеюсь, что ты рассмотришь возможность подпустить меня немного ближе.

Я делаю паузу, потому что не знаю, что ответить. Что здесь уместно? Да, добро пожаловать в мою реальность. Исследуй мой внутренний мир. Хотя, не думаю, что тебе понравится то, что ты увидишь во мне, особенно складочки жира. Так что, нет, я не знаю тебя достаточно близко, чтобы позволить просочиться внутрь. Я все еще не решила, сахар ты или яд.

Фишер вмешивается, прежде чем я решаю, какой ответ использовать.

— Никакого давления. Я не пытаюсь торопить события. Хотя я бы солгал, если бы не хотел воплотить конкретную главу.

— Какую главу? Скажи мне.

Я бросаюсь к книжному шкафу и хватаю с полки книгу.

— Нет-нет. Я еще не готов тебе сказать. Жаль, что не могу увидеть тебя раньше, у меня запланированы съемки на всю эту неделю. Как думаешь, ты открыта для телефонных свиданий до субботы? И свободна ли ты в субботу вечером?

— Хм... Я проверю свое расписание. Да, я свободна.

Не могу удержаться от веселья. Это мило. Фишер думает, что моя жизнь заполнена.

— Хорошо. Я скучаю по тебе.

Я прикусываю губу.

— Я тоже скучаю по тебе.

— Я бы назвал это прогрессом. Мне нравится, что ты скучаешь по мне.

— Ну, не обольщайся. Я все еще не уверена насчет тебя.

— Ничего страшного. Я очень терпеливый человек. Хорошее в жизни всегда требует усилий.

— Ха! Думаешь, я хорошая? На самом деле я заноза в заднице. Спроси Луну.

Я сразу же жалею, что подняла эту тему.

— Луна кажется свирепой. Я побаивался бы ее немного, если бы не привык к сильным женщинам в своей жизни, но в следующий раз, когда она ответит по твоему номеру, я обязательно спрошу ее обо всех твоих плохих качествах.

— Давай оба будем молиться, чтобы она никогда больше этого не сделала. Прости меня за это. Она не должна была так с тобой разговаривать.

— Не извиняйся. Я оценил это.

— О, тебе нравится мысль о похищении, да? Ты, должно быть, больной извращенец.

— Ты можешь похитить меня в любое время. И я думаю, что подожду немного, прежде чем открою все больные извращенные вещи обо мне. Включая то, что готов сделать с тобой.

Как мне на это реагировать? Я представляю, как открываю запертую дверь, и оттуда выскакивает маленькая кошка. Она была заперта там целую вечность. Решаю, что пришло время выпустить моего внутреннего котенка поиграть.

— Я зарабатываю на жизнь сексом, Фишер. Чтобы удивить меня, тебе придется приложить немало усилий.

— Вызов принят. Здесь только что стало жарко? Думаю, мне лучше уйти, пока могу ходить. Мне нужен холодный душ.

— Что случилось? Это слишком для тебя?

Р-р-р-р... Представляю, как моя кошачья лапка цапает его в воздухе.

— Черт возьми, нет, и если бы я был рядом, то придвинулся бы поближе.

— Так подойди поближе.

— Ты в постели?

Я оглядываю комнату и смотрю на контейнер с мороженым на кофейном столике.

— Да, — лгу я.

— Что на тебе надето?

О, я уже намокла! Осматриваю свою розовую фланелевую пижаму.

— Футболка и нижнее белье. — Фланель не сексуальная.

— Может, мне стоит связаться с тобой по «ФэйсТайм»?

Вот черт. Кажется, у меня на подбородке засохло мороженое.

— Думаю, и так хорошо.

— Я в постели с тобой?

— Нет. Ты только что вошел в комнату.

— Я вхожу и вижу тебя в постели в футболке и нижнем белье?

— Да. Что ты собираешься делать? — Я соскальзываю вниз, чтобы лечь на диван. Черт, это весело.

— Я иду к тебе прямо сейчас и снимаю рубашку на ходу.

— Да.

— Когда я подхожу к тебе, медленно провожу пальцами по твоей обнаженной коже, от икры до татуировки в виде стрекозы на бедре.

Все тело покалывает. Он заметил.

— Потом я залезаю на тебя и сосу твою нижнюю губу.

— Хм…

Я провожу пальцами по груди.

— Приподнимаю твою футболку и провожу рукой под ней, кончиками пальцев потянув за сосок.

— Ты действительно хорош в этом. Подрабатываешь в качестве оператора секса по телефону? — спрашиваю я сквозь смех.

— Т-с-с... скажи мне, где твои руки.

— Мои руки на твоей спине, но я медленно скольжу ими вниз к твоей заднице. У тебя классная задница.

— Мне нравится, как ты прикасаешься ко мне. Мне хочется большего. Моя рука скользит вниз по твоему животу к краю нижнего белья.

— М-м-м-...

Мой телефон подает звуковой сигнал. Я отнимаю его от уха. Вижу единственное имя, которое может положить конец этому разговору. Большими буквами: МАМА.

— Вот черт, Фишер. Ты не поверишь, но моя мама на второй линии. Я бы проигнорировала это, но она из тех людей, которые будут звонить, пока я не отвечу.

Фишер смеется.

— Мама заблокировала член. Иди, отвечай. Расскажи ей обо мне и моей крепкой заднице. Я поговорю с тобой завтра.

— Это было... весело.

— Да. Так и было. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Когда я переключаю линии, вдруг чувствую, будто меня поймали на сексе в церкви. Этот телефонный разговор с мамой будет как пятьдесят оттенков неловкости. Я уже скучаю по Фишеру. Ох, это не может быть хорошо.

Глава 13

Вчера вечером мы с Фишером находились на третьей базе. По телефону.

Наши ежедневные телефонные разговоры становятся горячее с каждым разом. Но начинаются они обычно — мы обсуждаем, как у каждого прошел день, а потом я узнаю что-нибудь новое о нем.

Я узнаю, что Фишер хорошо учился в средней школе, и у него было мало друзей, пока он не возмужал в выпускном классе. Он был высоким для своего возраста, когда был маленьким, но потом на некоторое время перестал расти вовсе. В какой-то момент прыщи исчезли, тело вытянулось на пятнадцать сантиметров, и Фишер начал тренироваться. И вдруг стал популярным. Он играл в баскетбол в течение первых двух лет средней школы, но затем переключился на театр, когда девушка, которая ему нравилась, попробовала себя в школьном спектакле. С девчонкой ничего не вышло, но актерская игра его заинтересовала. Ему понравилось, и тогда он решил, что это его будущее.

Я краснею везде, в том числе и на работе, когда думаю о Фишере. Обо мне могут сказать, что я многое умею, благодаря написанному мной, но правда в том, что у меня нет большого сексуального опыта. Я была только со своим бывшим мужем. Думаю, у нас был хороший секс, но мне не с чем сравнивать, и от этого я нервничаю.

Сегодня суббота, и я знаю только то, что Фишер заедет за мной в семь. Маникюр и педикюр в порядке, но я не могу решить, что надеть. Мне нужно выглядеть как можно лучше. Теперь, ложась в кровать, я даже начала надевать футболку и трусики, чтобы не чувствовать себя лгуньей. Прошлой ночью Фишер трогал меня, впервые после пляжа. Ну, я имею в виду, что прикасалась к себе, пока говорил со мной по телефону, так что это почти то же самое.

Фишер так и не признался, куда мы направляемся, поэтому я пролистала свою книгу. По сюжету, Пенн приглашает Кейси в модный ресторан, который он арендовал на вечер. Кейси красиво одевается, и за ней приезжает лимузин. Когда она входит, Пенн за пианино начинает играть. Он поет «Не могу не влюбиться», и в тот вечер признается, что любит ее.

Я немного беспокоюсь, что Фишер все еще следует написанному, но, когда он сказал мне одеться повседневно, признаюсь, вздохнула с облегчением. Я больше не хочу придерживаться своей книги. Я хочу узнать Фишера таким, какой он есть, а не таким, каким, по его мнению, я хочу его видеть.

Тот факт, что я надеваю джинсы, и Фишер заезжает за мной, заставляет думать, что я наконец-то достучалась до него.

Я слишком долго готовилась. В конце концов, я останавливаюсь на джинсах, черных сапогах до колен и черной блузке на пуговицах. Надену поверх нее легкий свитер, похожий на кардиган, потому что эти джинсы немного облегающие. Если я съем слишком много, мне, возможно, придется расстегнуть верхнюю пуговицу, и это будет совсем непривлекательно. Надеюсь, свитер поможет мне спрятать все лишнее в случае необходимости. До гламура мне далеко.

Сейчас пять минут восьмого, а я готова уже сорок пять минут как. Думаю, что его раннее появление в аэропорту было одноразовым событием. Я начинаю волноваться, что Фишер не придет, когда раздается стук в дверь.

Внезапно начинаю нервничать сильнее, чем обычно. Я чувствую себя уверенной, когда говорю по телефону, но лично — это другая история. По телефону я могу говорить так, как будто пишу. В реальной жизни, перед Фишером, я чувствую, что забываю все слова. Почему этот парень так интересуется мной? Это не имеет смысла. Он может заполучить любую девушку. Почему я?

Открываю дверь и вижу букет красных роз и улыбающегося Патрика Фишера. На нем белая рубашка, темные выцветшие джинсы и черный пиджак. Он выглядит так, будто сошел с подиума, а я только что вышла из «Уолмарта». (Примеч.: Walmart — сеть продовольственных магазинов).

Но глаза Фишера говорят совсем другое. Он смотрит на меня так, как я смотрю на витрину «Мейси». (Примеч.: Macy’s — бутик модной одежды).

— Ух, ты! Ты прекрасна.

Я закатываю глаза, забираю цветы из его рук, и Фишер входит внутрь.

— Спасибо. Не нужно было.

— Я знаю, что не должен был. Я хотел. И почему ты закатила глаза?

— Ничего. Заходи. Я поставлю их в воду, и мы пойдем.

Фишер идет за мной на кухню.

— Что-то случилось? Скажи мне. Это из-за цветов?

— Нет. Они идеальны.

— Это потому, что я опоздал на несколько минут?

— Нет. Обычно я всех жду. Прихожу всегда рано, так что я привыкла к этому.

— Это из-за моих слов?

Я вздыхаю.

— Мы можем оставить эту тему?

Фишер прислоняется к стойке, а я ставлю цветы в вазу и добавляю воды.

— Ты плохо воспринимаешь комплименты, не так ли?

— Я не верю комплиментам. Разве это не одно и то же?

Он скрещивает руки на груди.

— Нет. Это совсем другое. Непринятие их означает, что тебе трудно их слышать. Неверие в них означает, что ты не видишь того, что видят другие.

— Куда мы едем сегодня вечером? — спрашиваю я, поставив вазу на стол.

Фишер улыбается и смотрит на меня, потом слегка качает головой и выпрямляется.

— Это сюрприз. Нам пора.

— Что за сюрприз? — спрашиваю я, когда он открывает передо мной дверцу машины. — Почему бы просто не сказать мне?

Он закрывает за мной дверь и подбегает к своей, садится на сиденье и нажимает кнопку, чтобы завести машину.

— Мой друг владеет баром в центре. Я слышал, у них потрясающая еда и отличное развлечение. Я думал, мы заскочим. Это нормально?

— Звучит великолепно.

Я так рада, что он наконец-то стал самим собой. Может, я все-таки смогу расслабиться.

До бара сорок минут езды. Я узнала, что у Фишера очень разнообразный вкус в музыке. Он знакомит меня с кантри-группой Old Dominion и песней «Snapback», которая мне на удивление сразу нравится. Затем мы слушаем «Walk on Water» группы Thirty Seconds to Mars. Это постоянное разнообразие. Он держит меня в напряжении. Мне трудно «прочитать» Фишера.

Когда мы выезжаем на шоссе, Фишер протягивает мне руку через сиденье и продолжает удерживать мою ладонь, ведя машину одной рукой. Я солгала, если бы сказала, что мне не нравится держать его за руку. Олли никогда этого не делал. Для меня это интимно, особенно на публике. Это дает всем знать, что ты не просто случайный человек, а кто-то важный. Интересно, будет ли он все еще держать меня за руку, когда мы доберемся до бара?

Мы наворачиваем круги в течение добрых десяти минут, прежде чем находим парковочное место. Фишер предлагает высадить меня у двери, но я не хочу идти без него. Он понятия не имеет, насколько я неловка в обществе. Всякий раз, когда иду куда-нибудь в публичное место, чувствую, что у меня над головой вспыхивает неоновая вывеска, которая говорит «Никто не хотел идти со мной».

Фишер кладет руку мне на поясницу и ведет через дверь. Внутри довольно темно, с красноватым свечением вокруг. Есть сцена с микрофоном, но я не вижу музыкантов. Может быть, они еще не пришли.

Фишер берет меня за руку и ведет к бару. Если бы я не знала наверняка, то сказала бы, что иду по облакам. Девушка в короткой юбке и на каблуках оживляется, когда видит Фишера. Она переводит взгляд на меня, и я чувствую, будто мысленно она сносит мне голову. Я сжимаю его руку чуть сильнее. Правильно, сучки. Этот красавчик со мной.

Фишер отпускает мою ладонь, чтобы пожать руку парню за стойкой.

— Мэйси, это Джереми. Он владелец этого места. И друг моего лучшего друга. Мы познакомились несколько недель назад.

Я протягиваю руку Джереми, и он пожимает ее. Меня сильно впечатлило, что Фишер представляет меня, как Мэйси. Я только однажды сказала ему, что никогда не использую свое настоящее имя, и с тех пор он исполняет мое желание.

— Могу я предложить вам выпить? — спрашивает Джереми, поставив стаканы на стойку.

— «Капитан Морган» и кока-кола в высоком стакане с лаймом, пожалуйста, — заказываю я

— Я возьму разливное пиво, и открою счет.

— Будет сделано, бро.

— Хочешь за столик? — спрашивает Фишер, пока Джереми подносит напитки.

— Я приберег кое-что заранее, как мы и обсуждали, — подмигивает Джереми Фишеру.

Моя интуиция пытается что-то подсказать. Мы подходим к столу, но, когда я сажусь, Фишер поднимается на сцену.

— О, черт, нет.

Фишер делает глоток пива, подходит к микрофону и включает его. Затем стучит по нему, и бар затихает. Кажется, я даже тихонько всхлипываю.

— Всем привет! Добро пожаловать в караоке ночь «У Джексона»! Мой хороший друг Джереми Джексон был достаточно любезен, чтобы позволить мне начать сегодняшний вечер. Надеюсь, вы уже достаточно выпили. Чем вы пьянее, тем прекраснее мой голос.

Раздается смех, и я неловко оглядываю помещение. Я вижу, по крайней мере, пятьдесят человек. Меня сейчас вырвет. Что он делает?

— У меня сегодня свидание с красивой женщиной в первом ряду. Все поздоровайтесь с Мэйси.

Со всех сторон раздается:

— Привет, Мэйси!

Не оборачиваясь, я поднимаю руку и опускаюсь на сиденье ниже. Взглядом умоляю Фишера остановиться, даже говорю одними губами «нет». Он только улыбается шире, снимает пиджак и бросает его мне. Я ловлю его и смотрю, как Фишер закатывает рукава рубашки. Что такого в закатанных рукавах, что они делают каждого мужчину намного сексуальнее?

— Эта песня для тебя, Мэйси. Возможно, ты захочешь выпить этот напиток.

Тут я замечаю встроенное небольшое табло с бегущей строкой. Фишер кивает кому-то справа, и на краю сцены загорается экран. Предполагаю, для аудитории, чтобы видеть слова песен.

Звучит мелодия, и я понимаю, что снова в своей книге. Фишер просто переписал сцену.

С первыми нотами понимаю, что он будет петь. Это песня «Can’t Help Falling in Love». (Примеч.: Песня «Can’t Help Falling in Love» («Не могу не влюбиться») больше известная в исполнении Элвиса Пресли). Черт возьми, Фишер. Я думала, мы покончили с этим.

Он начинает петь, и я хмурюсь. Ничего не могу поделать. Он неплохо поет, но и не идеально. Кажется, никого в баре это не волнует. Переизбыток уверенности делает его приятным и веселым. Перед припевом он объявляет:

— Если вы знаете слова, подпевайте.

Весь бар следует его примеру и поднимает свои бокалы в воздух. Его голос заглушается, когда бар выкрикивает слова вместе с ним. Я не могу удержаться от смеха, когда он заканчивает петь и кланяется. Бар улюлюкает и вопит, словно сам Адам Левин закончил выступать. (Примеч.: Адам Левин — вокалист американской поп-рок группы Maroon 5).

Фишер спрыгивает со сцены и наклоняется, целуя меня в щеку.

— Где Эми Тейлор? — кричит мужчина сбоку.

Девушка выходит на сцену и поет песню. Я думаю, здесь существует список людей, которые ждут своего шанса на выступление. Кто бы мог подумать, что столько людей так уверены в себе?

Фишер улыбается, садится напротив меня и берет меню.

— Я слышал, у них хорошие крылышки.

— Ну, уж нет! Какого черта? Мне казалось, что я сказала тебе прекратить.

— Прекратить что?

— Эту твою глупость с моей книгой.

— Но ведь я не арендовал это место и не посылал лимузин.

Я молча вздыхаю.

— И я ни хрена не умею играть на пианино, поэтому импровизировал. Снова.

Как мне ему это объяснить? Как я могу заставить его понять, о чем говорю? Ну почему Фишер такой сексуальный, что я не могу собраться с мыслями. Делаю большой глоток алкоголя и надеюсь, что это придаст мне уверенности, чтобы убедить Фишера.

Осматриваюсь вокруг, чтобы найти туалет. Увидев, встаю и указываю Фишеру пальцем, чтобы он следовал за мной.

Как только мы заворачиваем за угол, я прижимаю его к стене.

— Мне уже нравится, к чему ты клонишь, — говорит он, притягивая меня к себе.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я.

— А?

— Как тебя зовут? Ответь на вопрос.

Фишер выглядит недоуменным.

— Я думал, мы уже знакомы.

— Тебя зовут Патрик Фишер или Пенн Фицджеральд?

Он ухмыляется.

— Меня зовут Патрик.

— Угу. Так почему же, во имя Элвиса Пресли, ты настаиваешь на воспроизведении каждой сцены из моей книги, хотя я неоднократно просила тебя остановиться?

— Элвис Пресли — это новый священный термин, о котором я не знаю? Его канонизировали?

— Это не шутка. — Я закидываю руку ему на шею и провожу пальцами по волосам на затылке. — Я не хочу, чтобы ты был, как Пенн. Я не влюбляюсь в него, я влюбляюсь в тебя.

Фишер приоткрывает губы, и я буквально слышу и чувствую, как он делает вдох. Я переступила черту? Отталкиваюсь от его груди и делаю шаг назад.

— В любом случае. Просто прекрати.

Он тянет меня за руку, и я врезаюсь в него. Наклоняет голову так, что его губы оказываются в нескольких сантиметрах от моих. Фишер прижимает ладонь к моей щеке и смотрит мне в лицо. Я забываю, как дышать.

— Я хочу, чтобы твои мечты сбылись. Я хочу, чтобы у тебя было всё.

— А если я не знаю, чего хочу? Что, если я написала то, что, как мне кажется, хотят женщины, но чего действительно хочу я? Может, то, что мне нужно... просто смотреть, как ты смотришь на меня сейчас?

— Тогда это будет очень просто.

— Обещаешь больше никаких сюрпризов? Пенна больше не будет?

Фишер стискивает зубы и шипит сквозь них:

— Я согласен с одним условием. Остановимся после следующей главы.

Он прижимается своими губами к моим. Я мысленно перебираю главы своей книги. И задыхаюсь, когда понимаю, что будет дальше, а он улыбается. О, черт, нет.

Глава 14

Дорога обратно прошла в тишине. Мы пробыли в баре, по крайней мере, пока не прозвучало еще десять песен караоке. Кажется, я ела медленнее, чем когда-либо — пыталась продлить вечер, но, в конце концов, нам пришлось уйти. Теперь, когда мы почти добрались до моего дома, у меня начинается легкий приступ паники.

Что мне делать? Должно быть, Фишер просто пошутил, да? Он же не может на самом деле хотеть, чтобы я воспроизвела эту главу для него, не так ли?

Мы уже неделю раздеваем друг друга по телефону, но то, что Кейси позволила Пенну смотреть, как она мастурбирует, не значит, что и я могу это сделать. Неужели Фишер этого хочет? Он почти точно следовал сюжету до этого момента, и в некотором смысле, я думаю, за свои усилия он заслуживает этой главы. Я могла бы бросить ему кость и дать ему ту сцену, которую он хочет. Но быть голой, когда он смотрит из-за двери? Боюсь, я выставлю себя дурой.

Как там в книге? Кейси налила Пенну бокал вина и пролила его на платье. Она извинилась и пошла, чтобы переодеться, а Пенн последовал за ней в спальню. Он смотрел, как она раздевается. Она поняла, что он стоит в дверях, и решила устроить ему представление. О, черт! Почему я написала эту главу именно так?

Фишер подъезжает к моему дому. Он собирается парковать машину? Что он делает?

— Ну, ладно, хватит уже. Ты должна знать, что я пошутил. Я никогда, никогда не попрошу тебя об этом.

Киваю, но не могу смотреть на него. Мне слишком стыдно. Я не боюсь говорить о сексе. На очень долгих конференциях я обсуждала сексуальные сцены. Я не ханжа. Но почему-то говорить об этом перед кучей женщин совсем не то же самое, что говорить об этом с одним очень привлекательным мужчиной.

— Грир, пожалуйста, посмотри на меня.

Я поворачиваю голову к Фишеру. Это могло показаться легко, но повернуть голову было так же трудно, как вытащить кусок дерева из тисков.

— То, что я сказал тебе, было грубо и неуважительно. — Он прижимает руку к груди. — Пожалуйста, прими мои извинения. Я думал, ты поймешь, что я шучу, но с тех пор, как я открыл свой глупый рот, ты все больше отдаляешься. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя странно рядом со мной.

— Просто так... Ну, я много чего пишу. У меня очень живое воображение. Но боюсь, что мой реальный опыт не соответствует ни одному из моих персонажей.

— Кажется, я наконец-то понял, что заставлял тебя чувствовать. Все это время ты просила меня перестать быть похожим на Пенна, а я не слушал, потому что думал, что делаю именно то, что ты хочешь. Но сейчас... особенно после того, как я намекнул на то, что ты похожа на Кейси, хочу взять назад всё неприятное, что когда-либо делал или говорил. Мне очень жаль.

Фишер невероятно искренен. Вижу, что он чувствует себя ужасно. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя плохо. Просто не знаю, как объяснить свой страх того, что подведу его.

— Может, забудем, что я сказал? Иди в дом, залезай в кровать и сосредоточься на том, чтобы забыть, каким я был придурком. Напишу тебе, когда вернусь домой.

— Ты не хочешь зайти? — спрашиваю я, внезапно почувствовав, что наш вечер подходит к концу.

Фишер поворачивается лицом ко мне.

— Ты не хочешь, чтобы я уходил?

— Почему я должна хотеть, чтобы ты ушел? Еще только одиннадцать. Если только тебе завтра не нужно рано вставать на работу.

— Мне не нужно быть дома до полудня. Ты уверена?

— Ты хочешь зайти и посмотреть телевизор? И, да, я уверена.

Он широко улыбается.

— Я уже говорил, как люблю смотреть телевизор?

— У меня действительно хороший телевизор. Ты должен припарковать машину и посмотреть его вместе со мной.

Кажется, Фишер вздохнул с облегчением. Может быть, он тоже нервничал. Я вопросительно смотрю на него.

— Заходи внутрь. Я припаркую машину и буду через несколько минут.

Я закрываю дверцу его машины и поднимаюсь на лифте на свой этаж. Начинаю писать Луне. Она знает, что делать.

Я печатаю:

Мне нужна твоя помощь. Это срочно.

Но выхожу из меню сообщений, не отправив его.

Я знаю, что она скажет: «Ты заставила самого сексуального мужчину в мире смотреть телевизор вместо того, чтобы позволить ему смотреть, как ты раздеваешься? Да что с тобой такое? Ты всю неделю говорила, что хочешь снять с него одежду, а теперь, когда он перед тобой, ты струсишь?».

Луна была бы права. Я открываю дверь и захожу внутрь. Положив телефон на стол, прислоняюсь спиной к двери и стараюсь не думать слишком много.

Стук в дверь выводит меня из задумчивости.

Я открываю Фишеру дверь, одной рукой он опирается о косяк, а другой держит пиджак, перекинутый через плечо. Он позирует или это естественная поза? Он должен знать, как великолепно выглядит. Иисус. Слова из песни, что он исполнял в караоке «здесь и сейчас» приобретают совершенно новый смысл, и теперь я пою песню про себя.

— Входи скорей, — неожиданно вылетает из меня, и я тут же, закрывая глаза, мысленно ругаю себя.

Фишер мгновенно заходит.

— Мне очень нравится твоя квартира. Это отличный район.

— Да, раньше у меня был дом, но Оливер получил его при разводе. — Тьфу. Зачем я это сказала?

— Это действительно отстой. Извини.

— Это ты извини. Не знаю, почему я об этом заговорила. Иногда, когда нервничаю, я говорю лишнее.

— Перестань, — отмахивается Фишер, бросая пиджак на стул и беря меня за руку. — Тебе совершенно не о чем волноваться. Я здесь только для того, чтобы посмотреть с тобой телевизор.

Я указываю на экран, и Фишер подходит к дивану. Он пришел смотреть телевизор? «Дубленое Влагалище»? «Тонированный Виагразавр»? «Тюбик Вазелина»?

— Он большой, — замечает Фишер, указывая на телевизор.

— Так Кейси и сказала. — Боже мой!

— Ха. Думаю, это должно было быть моей репликой.

— Мне очень жаль. Тьфу. У меня секс в голове. — Ударяю себя по голове.

Фишер прочищает горло и засовывает руки в карманы.

— Может, включить его? Я имею в виду телевизор.

— Да, пожалуйста. Смотри, вдруг сможешь найти церковный канал.

Он смеется, сбрасывает обувь и плюхается на диван.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спрашиваю я.

— Что у тебя есть?

Я открываю холодильник.

— У меня есть вода, пара литров молока, «Доктор Пеппер» и вино! (Примеч.: «Доктор Пеппер» — газированный безалкогольный прохладительный напиток).

— «Доктор Пеппер» звучит великолепно.

Я закрываю холодильник и мысленно несколько раз ударяюсь головой о дверь. Конечно, он не хочет вина, дура. Ты только что сказала ему, что сегодня не будет никаких сцен из книги.

— Глупо, глупо, глупо.

— Что ты сказала?

Вот черт. Я сказала это вслух.

— Ничего.

— Я не нашел подходящий канал для нас, но как насчет CNN? Это должно быть достаточно скучно.

Передаю Фишеру стакан и банку, он ставит их на подставку стола. Я сажусь на противоположную сторону дивана, Фишер мне улыбается. Он скрещивает лодыжки, кладет ноги на журнальный столик и вытягивает руку вдоль спинки дивана. Рукава все еще закатаны до локтя, и это, наряду с вытянутой рукой, делает его рубашку обтягивающей во всех нужных местах.

Я чешу голову и тупо смотрю на экран. Через минуту снимаю пушинку со свитера. Это шоу не привлекает меня. Замечаю пульт рядом с его ногой.

— Давай посмотрим, что еще нам предлагают.

Следующие несколько секунд происходят будто в замедленной съемке. Я протягиваю руку за пультом, когда Фишер одновременно со мной наклоняется, чтобы взять свой напиток. Я задеваю его по руке, когда он берет стакан. Тот дрожит в его руке, прежде чем соскользнуть, и коричневая жидкость выплескивается из стакана. Липкая гадость зависает в воздухе, чтобы посмеяться надо мной и дать понять, что, так или иначе, сегодня вечером все будет не по-моему. Шипучка целенаправленно устанавливает олимпийский рекорд самого дальнего всплеска, когда попадает на джинсы Фишера в районе паха. Он ахает, когда холодная жидкость попадает в его святая святых. Так и вижу лицо своей тети Розы, когда она говорит, чтобы я пошла в монастырь. И решаю, что она права.

А потом время снова возвращается в нормальное русло.

— Вот черт! Мне так жаль! — Бегу на кухню и быстро хватаю кухонное полотенце.

Фишер встает, и я вижу степень повреждения. Быстро беру полотенце и начинаю промокать мокрое пятно у его молнии.

— Хм, почему бы тебе не позволить мне самому? — спрашивает он.

Я продолжаю вытирать.

— Прости, я потянулась за пультом и не видела, как ты потянулся за стаканом.

— Грир...

Я опускаюсь на колени, сосредоточившись на сушке его штанов. Переворачиваю полотенце сухой стороной и кладу руку ему на задницу, чтобы надавить сильнее. Я не понимаю, что делаю, пока не чувствую, как под джинсами твердеет.

— Боже мой! — Я смотрю на Фишера и вижу, что его губы сжаты. Он старается не смеяться.

А потом понимаю, что моя рука на его заднице, а сама я стою на коленях рядом с его твердым членом. Немедленно отталкиваюсь от него и протягиваю полотенце.

— Привет, меня зовут Грир. Я идиотка. Приятно познакомиться.

Фишер громко смеется, а я сажусь и закрываю лицо руками.

— Все в порядке. Точно.

— Ты насквозь промок.

— Думаю, все не так уж и плохо. Как я выгляжу? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне.

Я смотрю сквозь пальцы и вижу мокрую выпуклость на штанах.

— Ты выглядишь так, будто обмочился.

— Высохнет.

Его слова наводят меня на мысль.

— Снимай штаны.

— Что?

— Сними их. Я брошу их в сушилку.

— Ты уверена?

— Да, конечно. — Я встаю и протягиваю ему руку.

Фишер пожимает плечами и начинает расстегивать ремень. Он наполовину расстегивает молнию, когда я понимаю, что только что попросила его раздеться в моей гостиной.

— Вот черт! Боже мой. Хм, может быть, тебе пойти в ванную, чтобы сделать это?

— Я не стесняюсь.

Фишер стягивает джинсы с ног, и я быстро поворачиваюсь к нему спиной.

— Вот, держи.

Я вытягиваю руку за спину и чувствую, как материал касается моих пальцев, но я не могу сжать его. Я продолжаю тянуться, но никак не могу ухватиться за ткань. Оглянувшись через плечо, я вижу, что Фишер смеется.

— Черт возьми, Фишер. Просто дай мне свои штаны.

— Возьми их. Я ничего не могу поделать, ты недостаточно близко стоишь.

Я пытаюсь схватить, и опять терплю неудачу, и вынуждена обернуться. Фишер стоит в боксерах, в которых выпирает член. Мой взгляд устремляется на мишень, прежде чем поднимаю его выше.

— Возьми сам полотенце из ванной. Я сейчас вернусь.

Пройдя по коридору, я бросаю джинсы в сушилку и смеюсь. Возвращаюсь к Фишеру и думаю «только не я».

Фишер стоит в дверях, когда я вхожу в комнату.

— Полотенца нет.

— А ты не мог его поискать?

— Знаешь, если ты хотела раздеть меня, тебе нужно было только попросить.

Я кладу руки на бедра.

— Я сделала это не нарочно.

— Угу.

— Клянусь, что нет!

— Ладно, я тебе верю. — Он пожимает плечами.

— Нет, не веришь. Фишер, говорю тебе, я намочила твои штаны не для того, чтобы тебе пришлось раздеваться.

— Понимаю.

— Я серьезно! — уже кричу я.

— Я просто пошутил. Я знаю, что это был несчастный случай, но мне захотелось тебя подразнить. Какая ирония, тебе не кажется?

Теперь я напеваю про себя песню «Ironic» Аланисы Мориссетт. (Примеч.: «Ирония судьбы»). Слова Фишера попали в цель, и я помню свою книгу и то, что Кейси оказалась мокрой, а не Пенн.

— Так, где полотенце? — спрашивает он.

— Сейчас принесу. Подожди.

Я иду по коридору к ванной, останавливаюсь у двери и оглядываюсь в сторону Фишера. Он великолепен. Он мне нравится. Мне нравится в нем все. Тянусь за полотенцем на полке, и мне в голову приходит мысль.

И когда направляюсь в свою спальню, чувствую себя по-другому. Я включаю свет в гардеробе, чтобы в комнате горел только слабый свет. Я могу это сделать? Да. Да, могу.

Я снимаю свитер и бросаю его на кровать. Расстегиваю сапоги и снимаю их вместе с джинсами. Я стою посреди комнаты в блузке и нижнем белье. Это должно сработать.

Вспоминаю о том, как вытирала полотенцем джинсы Фишера, и как сильно затвердел его член, когда прикоснулась к нему. Вздыхаю, вспоминая о том, как засунула руку ему под шорты на пляже. Я сосредотачиваюсь на том, каково это — держать его член в своих руках и смотреть на его лицо, когда он кончает.

Я провожу пальцами по материалу блузки и касаюсь груди, представляя его руки на мне.

— Грир? Ты в порядке?

Я слышу, как Фишер зовет меня, и знаю, что это только вопрос времени, когда он придет искать меня. Слышу его шаги по коридору. Ставлю ногу на кровать и закрываю глаза. Я уже мокрая и хочу сделать это для него. Я хочу его.

Чувствую его присутствие в комнате, поэтому продолжаю. Я касаюсь сосков через блузку и медленно провожу пальцами вниз по животу, пока не достигаю края нижнего белья. Знание того, что он смотрит, сильно заводит меня. Засовываю руку в трусы и слышу тихий стон. Нежно потирая себя, я слегка поворачиваюсь, чтобы убедиться, что Фишер видит, как я трогаю себя.

Уверенность несется по моим венам. Я открываю глаза и смотрю прямо на него, прикасаясь к себе. Его взгляд устремлен на меня, и выпуклость на его боксерах выросла.

Стягиваю нижнее белье и бросаю ему. Потом сажусь на кровать, раздвигаю ноги и начинаю растирать все важные местечки.

Фишер пристально смотрит на меня несколько секунд, а затем расстегивает рубашку. О да… В конечном счете, я хочу чувствовать его внутри себя. Он бросает рубашку на пол и делает шаг ко мне, когда я слышу, как открывается входная дверь и хлопает о стену.

— Грир? Ты ранена? Где ты?

Я вскакиваю с кровати и бросаюсь к двери спальни, наполовину прикрывая ее.

— Я в порядке, Луна! Не заходи сюда!

Я пытаюсь надеть нижнее белье, когда подруга вылетает из-за угла и несется по коридору.

— Ты не можешь отправить такое сообщение, а затем не отвечать на свой... О... Гм... Привет, Фишер.

Нормальный человек отвернулся бы, увидев, как лучшая подруга натягивает нижнее белье, но не Луна. Она проходит в комнату и смотрит на Фишера, сидящего на моей кровати.

Она кивает ему.

— Эй, что случилось?

Он показывает на свой пах и вздыхает.

Я выталкиваю Луну за дверь, и она говорит:

— Я это вижу.

— Что ты здесь делаешь? — Я кричу шепотом.

— Ты написала мне, что нуждаешься во мне. Что это чрезвычайная ситуация. Я звонила тебе шесть раз по дороге сюда. Я даже не помню, как сюда попала, так волновалась. Радуйся, что появилась я, а не копы. Я думала позвонить им, или, может быть, Маркусу. Я беспокоилась, что твоя тревожная кнопка не сработала.

— Я больше не активизирую ее. Нет смысла. И я не думала, что отправила это сообщение. Я хотела спросить совет, но потом передумала.

Луна покачивает бедрами.

— Думаю, ты поняла, что я скажу, глядя на все это.

— Ты не могла бы уйти? Я действительно не могу больше терпеть унижения.

— Если что зови, — шепчет она, пятясь к входной двери. Затем она машет руками в воздухе. — Так жарко! — и закрывает за собой дверь.

Фишер выходит из спальни в рубашке и полотенце.

— Ой, ей обязательно было убегать? — саркастически спрашивает он.

— Мне так жаль!

— За что? Это был один из лучших вечеров в моей жизни, и лучше, чем я мог себе вообразить.

Потирая лоб тыльной стороной ладони, я понимаю, что все еще в нижнем белье. Мне вдруг становится не по себе. Что я наделала? Должно быть, Фишер чувствует мою неуверенность, потому что снимает полотенце с бедер и протягивает мне.

— Держу пари, мои джинсы высохли. Наверное, мне пора идти.

Я киваю.

— Дай мне секунду.

Когда надеваю свои джинсы в спальне, меня передергивает. Еще один день из жизни Грир Хэнсон. Как мне теперь смотреть в глаза Фишеру?

Глава 15

Воскресенье я провела в постели, прячась под одеялом и желая, чтобы субботние события оказались сном. Фишер написал, что весь день занят на съемках и поговорит со мной завтра. Но я будто слышала, как он сказал: «Прошлая ночь была ужасной, и мне нужно провести день вдали от тебя, чтобы решить, смогу ли терпеть тебя дальше».

Если бы прямо сейчас я была GIF-кой, то олицетворяла бы собой первую же картинку, которая выскочит по запросу «жалко». Сегодня понедельник, и я направляюсь в свой кабинет, хотя еще нет и восьми утра. Все, чего не хватает в этой GIF-ке, это того, как я еле волочу ноги, пока иду туда. Не понимаю, как все так быстро перешло от «ура» до «нет»?

Ставлю сумку на пол и отпираю дверь кабинета. Я пришла в офис раньше Бренны. Это редкость. Стою в дверях и смотрю на свой стол. Не хочу быть здесь, но и дома тоже. Сегодня будет самый длинный понедельник в истории. Эх, моя жизнь кардинально изменилась за последний год.

Вешаю сумку на спинку стула и выдвигаю его, чтобы сесть. Жду, когда включится ноутбук. Прочесываю пальцами волосы. Перед выходом я их вымыла и расчесала, но там образовался огромный клубок. Как, черт возьми, это произошло? Мои волосы будто решили пообниматься друг с другом по дороге сюда. Должно быть, они чувствуют себя так же плохо, как и я.

Открываю свою почту и вижу одно письмо из кинокомпании с заголовком «Сценарий первой части».

Черт возьми. Дело сделано!

* * *

Слышу, как Бренна переговаривается с Луной в коридоре за моей дверью. Я была полностью поглощена чтением с тех пор, как получила письмо, и даже не слышала, как они пришли.

— Она появилась здесь раньше меня. Я не знаю. Она почти ничего не сказала. Похоже, она не спала.

— Я вас слышу! — кричу им, когда пишу комментарий к одной реплике, так как думаю, что могло бы быть и лучше.

— Привет, — говорит Луна, входя в мой кабинет. — Ты пишешь?

— Ну, хоть что-то я узнаю раньше тебя.

— Что?

— Сценарий здесь.

— Что? — Она подбегает ко мне и наклоняется, чтобы прочитать страницу, на которой я нахожусь. — И как он?

Я качаю головой.

— Учитывая все обстоятельства, неплохо. Совсем неплохо.

— Они прислали мне копию?

— Понятия не имею. Я не проверяла.

— Ладно, я займусь этим. — Луна бросается к двери и останавливается на полпути, поворачиваясь ко мне.

— Так... как все прошло после моего отъезда в субботу вечером?

Нахмурившись, я быстро поднимаю на нее взгляд, а затем снова фокусируюсь на сценарии.

— Так плохо?

— Фишер ушел на максимальной для него скорости. Думаю, он со мной закончил.

— Нет... Ни за что! Он не производит впечатления человека, который легко сдается.

— Ну, может, ему не понравилось то, что он увидел, — пожимаю плечами я.

— Что он сказал? — спрашивает Луна, подходя ко мне.

— Ничего особенного. Я с ним не разговаривала. Вчера Фишер сказал, что будет занят весь день, и исчез с лица земли.

— Ты написала ему?

— И что я скажу? Тебе не понравилась моя киска? Прости, что моя лучшая подруга пришла и упомянула, какой большой у тебя член в боксерах?

Луна съеживается.

— Сожалею об этом. Я была удивлена.

— Это не твоя вина. У меня неловкие пальцы. Честно говоря, я не поняла, что отправила это сообщение. Может, телефонная компания тоже меня ненавидит?

— Ой, перестань. Не будь нытиком.

— Может быть, это название моей следующей книги. Я напишу историю о пессимистичной девушке, которая видит негатив везде, куда бы ни повернулась.

— Звучит как настоящий бестселлер... Ты должна отправить положительные вибрации во Вселенную. Если Фишер сказал, что занят, значит, он просто занят.

— Да. Я уверена, что целоваться перед камерой — тяжелая работа. Я сделала акцент на «тяжелая работа». Не знаю, заметила ли ты.

— Да, я заметила. Хочешь, я позвоню ему и извинюсь? Увидишь, что он скажет.

— Боже, нет. Оставь его в покое. У меня есть работа. И у меня все равно нет времени на отношения.

— Думай позитивно. Бьюсь об заклад, ты скоро услышишь его.

Я пожимаю плечами.

— Я продолжу читать, хорошо?

Луна кивает и идет к двери. Я замечаю, как она дуется на меня, но отказываюсь признавать это. Мне все равно, что думают другие. У меня есть работа, и я собираюсь сосредоточиться на ней.

* * *

Сегодня у меня смена целого ряда эмоций. Начинаю думать, что у меня раздвоение личности. В одну минуту я чувствую себя уверенно и целеустремленно. В следующее мгновение у меня на глазах выступают слезы, и мне хочется забраться под стол и обнять себя. Быть звездой — отстой. Ненавижу, что меня это слишком волнует.

Переосмысление всего — еще больший отстой. Почему я не могу быть одной из тех людей, которым на все наплевать?

После трех часов разглядывания телефона я, наконец, перевожу его на беззвучный режим, убираю в сумочку, а ее — в ящик стола. Даже если Фишер напишет мне, я это не увижу. Это дает мне силы быть слишком занятой, чтобы не обращать на него внимания, но все же продолжаю искать причины, чтобы открыть ящик.

Во рту пересохло. Жвачка может помочь.

Взяла ли я бумажник на работу? Лучше проверю.

Вот придурок! Он настолько занят, что даже не может сказать «доброе утро»?

Люди слишком заняты, если их что-либо не волнует. Если Фишеру не все равно, он найдет минутку, чтобы дать мне знать о себе. Мужчины — отстой. Все они. Они играют с нашими эмоциями, притягивая нас, чтобы затем оттолкнуть. Ну, я закончила играть в их игры. Я слишком стара для этого.

Рывком открываю ящик, тянусь к телефону и открываю набранное, но не отправленное сообщение, которое собираюсь ему отправить. И вижу, что пропустила пять сообщений от Фишера. Читая их, начинаю улыбаться от уха до уха, осознавая, какая я идиотка. Этот милашка мне писал, а я была на него зла.

Фишер: Привет, детка. Прости, что не смог поговорить вчера вечером.

Мы сделали пятнадцать дублей одной сцены. Это было абсурдно.

Надеюсь, у тебя был хороший день.

У тебя есть планы на завтрашний вечер?

Позвони мне, когда будет возможность.

О... ему не все равно. Я качаю головой и чувствую себя плохо из-за ненависти к Фишеру. Он весь день только и делал, что надрывал задницу. Набираю его номер, поворачиваюсь на стуле и смотрю в окно.

— Привет. Как ты? — спрашивает он.

— Хорошо. А ты?

— Устал. Я вернулся домой после двух часов ночи и мне жаль, что не позвонил.

— Ничего страшного, — лгу я, — я знала, что ты будешь занят.

— Значит, ты не волновалась?

Делаю паузу. Здесь я могла сказать «нет». Я могла бы вести себя так, будто у меня есть вся уверенность в мире. Парни любят уверенность. Или я могу сказать, что открывала-закрывала ящик стола весь день, потому что была в замешательстве. Хм... дилемма.

— Ты точно волновалась. Уверен.

Я пожимаю плечами и вспоминаю, что Фишер не может видеть меня по телефону.

— Может быть, немного. Я думала, ты расстроился из-за субботнего вечера.

— Тьфу. Конечно, нет. С какой стати я должен был расстроиться?

— Потому что... Луна и... что ж... я...

— Ты? Ты имеешь в виду себя и свое великолепное тело? У меня есть материал для рукоблудия на всю жизнь.

Я хихикаю и прикрываю рот рукой.

— Что ты сейчас делаешь? — Я чувствую необходимость уточнить. — Я имею в виду, ты готовишься к работе или отдыхаешь? Я не имела в виду полировку твоей головки.

Фишер смеется.

— Я собираюсь принять душ и вернуться на съемочную площадку, но, подожди-ка, ты свободна завтра вечером? У нас устраивается небольшая вечеринка, чтобы наши семьи могли посетить съемочную площадку и посмотреть, чем мы занимаемся. Я был бы рад, если бы ты пришла.

— Неужели? Разве ты не предпочел бы свою маму или брата?

— Они все в Огайо. У них не получится. А для меня было бы честью, если бы ты пришла. Ну как, придешь?

Как я могу ему отказать?

— Конечно. С удовольствием.

— Я пришлю тебе адрес. Начало в четыре, но ты можешь прийти позже, если тебе завтра на работу.

— Думаю, мне лучше прийти к началу.

— Отлично. Ладно, увидимся завтра. Я попытаюсь написать или позвонить позже, но пока мы снимаем, с собой нельзя брать телефон. Я могу попытаться добраться до него в перерыв, но они короткие и редкие. Надеюсь, ты понимаешь.

— Я? Конечно, понимаю! — Я машу рукой в воздухе, как будто тут нет ничего особенного. Реальность такова, что через несколько часов я, вероятно, снова начну напрасно беспокоиться.

— Не волнуйся, ладно? Я без ума от тебя.

Я прикусываю губу.

— Я тоже без ума от тебя.

— Хорошо. Представь, что я тебя целую. Мне пора. Пока.

— Пока.

Я заканчиваю разговор и кручусь в кресле. Не помню, чтобы в моей жизни было так много бабочек. Это потрясающе. Постукивая себя по животу, я говорю с ними вслух: «Не оставляйте меня сейчас. Вы делаете меня такой счастливой. Оставайтесь здесь».

— Э... все в порядке? — спрашивает Бренна. Я поворачиваюсь и вижу, что она смотрит на меня. — Ты беременна?

Вот так и рождаются слухи.

Глава 16

Первое, что я вижу, это несколько трейлеров, выстроенных вдоль стены здания, и большой тент с огромным количеством людей внутри, и мне становиться плохо. Я не знала, что надеть, поэтому позволила Луне выбрать для меня одежду. Смотрю на свою короткую юбку. Выгляжу чересчур, но Луна настояла, чтобы я позволила другим увидеть, что могу предложить. Поправляю блузку на плечах, чтобы уменьшить вырез, но бесполезно. Мои девочки выставлены напоказ. Тьфу.

Припарковав машину на стоянке, пишу Фишеру, чтобы он знал, что я здесь. Открыв дверь, выхожу наружу и пытаюсь одернуть юбку, чтобы сделать ее подлиннее. На меня внезапно накатывает искушение уйти, и я задаюсь вопросом, хватит ли времени, чтобы добежать к ближайшему магазину за новой одеждой.

— Черт побери.

Повернувшись налево, я смотрю, как Фишер с важным видом направляется ко мне. С такой походкой он напоминает Ченнинга Татума из фильма «Супер Майк». Он прикусывает губу, пока идет ко мне скользящей развязной походкой.

— Извини. Знаю, что опережаю события, но не хочешь ли ты вернуться в машину и поцеловаться? Проклятье, ты изуми-и-и-тельна.

Я закрываю глаза и качаю головой, опять оттягивая юбку.

— Это не чересчур? Я позволила Луне одеть меня.

— Луна только что стала одним из моих любимых людей в мире. Напомни мне послать ей корзину с фруктами или что-то подобное. — Фишер кладет руку мне на талию и крепко прижимает к своей твердой груди. — Ты прекрасно выглядишь. Я скучал по тебе.

Мой желудок делает сальто, когда я вдыхаю запах его одеколона. Он наклоняет голову и целует меня ниже уха.

— Может, нам стоит пропустить вечеринку и пойти куда-нибудь?

Я хихикаю, схватив его за руки.

— А твоя команда не удивится, что ты исчез?

Он вздыхает.

— Наверное. Спасибо, что пришла. Ты готова увидеть, что я делаю каждый день?

— Ну…Ты хотел, чтобы я открылась и рассказала о себе больше? Сейчас все расскажу. У меня страх общения. В повседневной жизни я в порядке, но перед тем, как попасть туда, где много народа, всегда чувствую, что вот-вот упаду в обморок.

Фишер внимательно слушает, как будто я раскрыла секретную комбинацию сейфа.

— Держись за меня. Если в какой-то момент все будет слишком, просто быстро сожми мою руку три раза, и я вытащу тебя оттуда. Ладно?

Я киваю, и Фишер берет меня за руку и указывает на парк.

— У нас много сцен на открытом воздухе. Там находится школа, и по выходным мы часто там снимаем. Я играю учителя английского языка.

— Ты не похож ни на одного учителя, которого я когда-либо видела.

— Это хорошо или плохо?

— Скажем так, я бы с удовольствием снова пошла в школу, если у меня будет учитель, похожий на тебя.

Мы заходим под тент, и я хватаюсь за руку Фишера свободной рукой. Он обнимает меня за талию, прижимая к себе. Так я чувствую себя в безопасности. Это новое чувство, к которому я могу привыкнуть.

— Мэйси, это мой директор, Артур Уэстбери. Артур, это моя девушка, Мэйси Грир.

Не могу не бросить на Фишера многозначительный взгляд. Он только что назвал меня своей девушкой? В течение следующих тридцати минут я пожимаю руки и улыбаюсь огромному количеству людей, но все, что я слышу снова и снова в своей голове, это то, что Фишер говорит всем, что я его. Не знаю, прыгать мне от радости или злиться, что он сначала не спросил меня.

Все мои мысли вылетают в окно, когда великолепная блондинка выкрикивает его имя через весь тент. Фишер тут же отпускает мою руку и ахает. Девушка бросается к нему, и он встречает ее на полпути, обнимает и, приподняв, кружит. Половина народу смеется, а другая половина, кажется, задается вопросом вместе со мной, кто она?

— Что ты здесь делаешь? — взволнованно спрашивает Фишер.

— Ты думаешь, я упущу шанс увидеть, где работает мой лучший друг? Мне пришлось ехать пару часов... Я все еще потрясающе выгляжу, не так ли?

— Прекрасна, как всегда.

Потирая предплечья, я чувствую, что все наблюдают за моей реакцией. В конце концов, несколько минут назад Фишер представлял меня, как свою девушку. Теперь, похоже, он забыл о моем существовании. Если бы он был рядом со мной, я бы сжала его руку три раза, но так как его нет, решаю напомнить о себе.

— Фишер? — спрашиваю я, подходя к нему и касаясь его руки.

Он отводит взгляд от девушки и улыбается.

— Мэйси, это моя лучшая подруга Хлоя. Хлоя, это Мэйси.

На этот раз он не называет меня своей девушкой, и если думает, что я этого не заметила, то глубоко ошибается. Хлоя. Я помню, пока мы были во Флориде, он назвал ее одной из немногих людей, которым доверяет. До сих пор я никогда не думала о ней. Моя ошибка.

Я пожимаю ее тонкую руку. Она искренне улыбается. Может, она и замечательный человек, но сейчас я на взводе и готова бороться за этого мужчину.

— Приятно познакомиться. Фишер все время говорит о тебе.

Фишер? Я съеживаюсь.

— О? Вы, должно быть, много разговариваете.

— Почти каждый день, — говорит она, касаясь его руки. Он улыбается ей, как будто только что нашел свою любимую игрушку, спрятанную под кроватью.

— Не могу поверить, что ты здесь. Мэйси, не возражаешь, если я представлю Хлою кое-кому?

— Вовсе нет. — Я стараюсь быть вежливой, хотя хочется кричать «не оставляй меня!».

— Мы с Хлоей вместе работали моделями, когда были моложе. Сейчас она живет в Лос-Анджелесе, и я вижу ее не так часто, как хотелось бы.

Фишер кажется таким счастливым. Часть меня счастлива, что он счастлив, но я не могу не ревновать к тому, как Хлоя взяла его за руку, пока они шли. Я смотрю, как он представляет ее тем же людям, что и меня. Она — лучшая подруга. Я — девушка. Хотя интересно, знает ли об этом Хлоя. У нее самые длинные, самые подтянутые ноги, которые я когда-либо видела. Я даю себе клятву начать ходить по лестнице.

Она на каблуках и ходит по траве, как ни в чем не бывало. Я не могу ходить на таких каблуках даже по твердому асфальту. Будь она проклята за то, что такая грациозная и женственная. У нее идеальный макияж. Кажется, что на ней его вообще нет. И, кажется, я чувствую, что поры на моем лице в агонии, задыхаются от слоя тонального крема.

Мужчина с подносом предлагает мне красный пунш, и я беру бокал, молясь, чтобы в его составе был хоть какой-нибудь алкоголь. На вкус напиток больше похоже на компот, но я пытаюсь притвориться, что в нем есть водка, чтобы пережить день.

Через несколько минут они возвращаются ко мне. Фишер целует меня в макушку и улыбается. От этого я чувствую себя немного лучше. Я решаю, что мне пора узнать больше.

— Итак, Хлоя, как давно вы знаете друг друга?

— С тех пор, как нам было... десять? — спрашивает она, глядя на Фишера в поисках подтверждения. — Мы вместе учились в начальной школе и сразу подружились. Фишер всегда был моим защитником. Он отгонял от меня всяких придурков.

Фишер улыбается и пожимает плечами, глядя на меня.

— Угу. Он очень галантен, — замечаю я.

— Потом мы вместе переехали в Нью-Йорк, когда поступили в колледж. Сняли на двоих небольшую квартиру еще на первом курсе. — Хлоя улыбается Фишеру с искренним обожанием.

— Вы жили вместе?

Она кивает и берет с подноса бокал пунша.

— Четыре года в Нью-Йорке. Он живет у меня каждый раз, когда снимается поблизости. Но, думаю, в этот раз он не захотел тратить три часа на дорогу. — Она слегка надувает губы, а Фишер смеется.

— Бесполезно. Я всегда опаздываю. Мэйси может это подтвердить.

— Надеюсь, ты не возражаешь, но я немного попристаю. Я обожаю «Книжного парня»! Это моя любимая книга. Я рассказываю о ней всем, кого знаю.

— Ой, спасибо, это так мило с твоей стороны.

— Фишер говорит о тебе без умолку. Он рассказал мне об уроке пилотирования. Он такой романтик, правда?

Я киваю и неловко улыбаюсь им обоим, допивая остатки пунша. Я хочу сказать что-то вроде: «Это так мило, что он тебе все рассказывает. Может быть, он даже упомянул, что я ласкала свою киску перед ним на днях? Ты тоже это слышала? И потом, почему я ничего о тебе не слышала? Ты его маленький грязный секрет? Ты выглядишь, как пошлая девчонка», но прикусываю язык. Я буду выглядеть такой же ревнивой, как и чувствую себя, а это очень-очень плохо.

Зачем Фишеру держать ее в секрете? Они разговаривают каждый день? Он мог упомянуть, что они жили вместе много лет, когда рассказывал мне свою историю. Но нет, ни слова. Почему? Они были парой?

— Через несколько минут мы отправимся на экскурсию по съемочной площадке. Я очень рад, что вы обе это увидите.

Еще одна великолепная женщина похлопывает Фишера по плечу. Он поворачивается и обнимает ее.

— Мэйси, Хлоя, это моя партнерша по фильму Ирландия Мур.

Хлоя первой протягивает руку.

— Милые туфельки, — замечает Ирландия с улыбкой. — Где ты их взяла?

— Девочки, я нашла их на распродаже у Филены. (Примеч.: Американский аналог секонд-хенда). Вы поверите, что я заплатила за них всего шестьсот долларов?

— Вот это выгода! Мы должны пойти по магазинам вместе. Мне бы не помешала подруга с таким наметанным глазом на моду, как у тебя.

— Я согласна.

О, отлично. Лучшая подруга и «жена» по работе сближаются у меня на глазах.

— Привет, Мэйси, приятно познакомиться.

Я неловко улыбаюсь, и на этом наше общение заканчивается.

— Ну, я должна вернуться к муженьку, — говорит Ирландия, делая шаг назад. Она переводит взгляд на Фишера. — Увидимся позже.

Я вздыхаю с облегчением, вычеркивая ее из списка, как потенциальную угрозу. Слава Богу, она замужем. Хотя, в современном мире это не имеет особого значения.

Хлоя наклоняется к Фишеру.

— Она такая милая.

— Я знаю, — отвечает он. — Мне очень повезло работать с такими классными актерами.

Продюсер объявляет о начале экскурсии. Хлоя хватает Фишера за руку, перетягивая его внимание, прежде чем я успеваю приблизиться к нему.

Фишер протягивает мне другую руку, и я беру ее, чувствуя себя человеком, который только что занял второе место.

Когда мы проходим через съемочную площадку, Фишер сияет от гордости. Время от времени он смотрит на меня, чтобы оценить мою реакцию, но в основном его отвлекает Хлоя и ее постоянные вопросы.

После экскурсии запланирован небольшой ужин, и я решаю, что это идеальное время, чтобы уйти.

— Эй, — говорю я, потянув Фишера за руку. — Мне пора.

— Что? Почему?

— У меня много работы, и думаю, тебе не помешало бы побыть немного с Хлоей.

Фишер скептически смотрит на меня.

— Хорошо, но ты можешь хотя бы остаться и поесть?

— С удовольствием, но я не голодна.

Фишер хмурится.

— Поговорим позже. Хлоя, было приятно познакомиться.

— Ты уходишь? Я надеялась, что мы сможем пообщаться и узнать друг друга.

— Работа... — Я вздыхаю, поднимая руки вверх и закатывая глаза, как будто я самая занятая женщина на планете.

— Позволь проводить тебя до машины.

— Нет, ты оставайся. Все будет хорошо. Спасибо, что пригласил. Это было здорово.

Я поворачиваюсь и быстро ухожу, прежде чем Фишер успеет сказать еще хоть слово. Я слышу голос Луны в моей голове, говорящий бороться за него, но я не такая. Оглянувшись, я замечаю, что Хлоя приложила руку к уху Фишера. Он слушает ее и смотрит на меня.

Слезы щиплют глаза. Она из его окружения, не то, что я.

Неуклюже доставая ключи из сумки, я роняю их на землю. Мужская рука тянется к ним. Я смотрю, как Фишер берет их и протягивает мне.

— Что происходит? Поговори со мной.

Мои губы дрожат, и я отчаянно пытаюсь взять себя в руки.

— Я оставил тебя слишком надолго? Мне очень жаль. Я знаю, тебе было тяжело.

Я качаю головой и играю с ключами в руке.

— Тогда в чем дело? У тебя действительно много работы или что-то еще происходит?

— Вчера я, наконец, получила сценарий, и он нуждается в моей правке.

Фишер кивает и скрещивает руки на груди. Его глаза словно сверлят дыру в моем мозгу, когда он пытался прочитать мои мысли.

— Хорошо, но ты...

— Со мной все будет в порядке.

Он вздыхает и тянет меня за руку, пока я не прижимаюсь к нему.

— Ты идеальна.

— Не так идеальна, как Хлоя.

Он делает шаг назад, чтобы посмотреть мне в лицо.

— В смысле? Она сказала мне пойти за тобой, чтобы успокоить.

— Ой, какая она милая. — Мой сарказм вызывает у него ухмылку.

— Она хороший человек. Мне бы очень хотелось, чтобы она узнала тебя получше.

— Зачем? Кажется, она знает обо мне всё, но ты ни разу не упомянул о ней. Ты ей все рассказал?

— Не все. У нас с Хлоей странные отношения. Она может быть очень нуждающейся во внимании. Она не гордится этим, но это связано с годами издевательств. Ее самооценка практически на нуле.

— Не надо меня обманывать.

— Ты что, ревнуешь?

— Нет.

— Серьезно, ты беспокоишься насчет нее?

— Нет. С чего бы это? В конце концов, ты представил меня как свою девушку всем, кроме нее. Кстати, об этом, тебе не кажется, что мы должны были обсудить то, что с нами происходит, прежде чем ты объявил об этом всем остальным?

Фишер в удивлении приподнимает брови и поднимает руки вверх, как будто защищаясь от моего внезапного гнева.

— Стоп... позволь мне прояснить ситуацию. Ты злишься, потому что я не назвал тебя своей девушкой перед Хлоей, или злишься, потому что я назвал тебя своей девушкой перед остальными?

Я снова играю с ключами, понимая, как нелепо это звучит.

— Хорошо. — Я смотрю на него сквозь ресницы и вздрагиваю. — Прости, ладно? Я просто начала чувствовать себя третьим колесом.

— Детка, ты главное колесо. Единственное колесо, если хочешь знать мое мнение. Прости, что не назвал тебя своей девушкой, когда представлял. Я был потрясен, увидев ее. Это было невнимательно с моей стороны.

— Нет, все в порядке. Я просто... Я не знаю... Чувствую себя неуверенно, наверное.

Фишер хватает меня и прижимает к груди.

— Не о чем беспокоиться. Обещаю.

— Ладно. — Я стараюсь говорить уверенно, когда обнимаю его за плечи и вдыхаю его запах, как будто в последний раз.

Он отталкивает меня, чтобы посмотреть в глаза.

— Пожалуйста, вернись и поешь с нами. Для меня это много значит.

Я не знаю, что делать. Я хочу остаться, но также хочу уйти.

Фишер смотрит на меня, пока я пытаюсь решить.

— Хлоя сказала мне, что, когда я побегу за тобой, я должен рассказать тебе о ней побольше.

— Например?

— Это долгая история.

— Ладно... — говорю я, наблюдая, как Фишер оглядывается на тент. Он проводит рукой по шее. — Что? Просто скажи.

Я мысленно готовлюсь услышать, что они встречались.

— Ох... Давай начнем с того, что, когда мы познакомились, ее звали Джоуи. И... она была парнем.

— Что?!

Глава 17

Официант приносит нам напитки, и мы поднимаем бокал за Фишера и его удивительный актерский талант.

После небольшого откровения Фишера на стоянке, я решила вернуться с ним на ужин. Он сказал мне, что это история Хлои, но она дала ему разрешение раскрыть этот секрет, чтобы я меньше беспокоилась о ней. Хлоя пошутила над тем, что ничего не может поделать с тем фактом, что она больше женщина, чем половина женщин, находящихся здесь сейчас. Я рассмеялась и почувствовала себя ужасно из-за поспешных выводов.

Мы поужинали и пошли в бар неподалеку. Хлоя заявила, что ей нужно больше, чем пунш, чтобы разобраться в жалких деталях своей жизни.

— Думаю, Фиш понял, что я отличаюсь от него с той минуты, как перевелась в его класс в начальной школе. Я всегда тусовалась с девочками, а не с мальчиками. Однажды пришла в школу с лаком на ногтях, и мальчик по имени Тодд начал подшучивать надо мной. Фиш заступился за меня. Он сказал, что ему нравится лак, и, возможно, даже накрасит свои ногти завтра в школу. Я помню, как Фиш выпятил грудь, и сказал: «Что ты с этим сделаешь?». Он был самым крупным ребенком в классе, и это перевешивало его стеснительность, поэтому все отступили.

Я смотрю на Фишера с любовью. Не думала, что он может нравиться мне еще больше.

— Мы быстро подружились. Я ужасно играла в мяч, а он подсел на мыльную оперу, которую я смотрела с мамой после школы. Он всегда был рядом, когда я нуждалась в нем. Честно говоря, без него меня бы здесь не было. Я пережила очень темный период, когда не хотела больше жить.

Я с трудом сглатываю. Мне так жаль ее.

— Но у тебя получилось, — улыбается Фишер.

— Да, это так. После того как мы уже прожили некоторое время в Нью-Йорке, я усадила Фишера и сказала ему, что решила начать переодеваться. Я так боялась, что он будет шокирован, узнав, что я гей. Никогда не забуду его реакцию.

Фишер ухмыляется, делая глоток пива.

— И знаешь, как он отреагировал? Он сказал: «Эм-м, да?». И я чуть не упала. И добавил, что знает это уже много лет, неужели я не поняла это?

Я кладу руку на колено Фишера под столом и нежно сжимаю. Он смотрит на меня и подмигивает.

— Ты всегда была моим другом. Это не изменится. Мне было все равно, как тебя зовут, и как ты одеваешься. Ты все тот же человек, что и прежде. Внутри.

Хлоя обмахивает лицо, чтобы сдержать слезы, и я чувствую, как они собираются и в моих глазах. Фишер качает головой и делает большой глоток пива.

— Короче говоря, днем я была моделью-мужчиной Джоуи, а ночью — Хлоей, пока однажды не решила, что мне нравится быть Хлоей больше, чем Джоуи. Я накопила денег, чтобы сделать эти прекрасные подтянутые сиськи, вот и вся история.

— Так ты сделала операцию и все такое? — спрашиваю я.

Хлоя показывает вниз, и я киваю.

— Нет. Я заглянула в клинику, но не смогла заставить себя лечь под нож. Так что у меня есть сиськи и член.

Я смотрю на свой стакан и пытаюсь придумать, что сказать.

— Я хочу извиниться за свое поведение в начале знакомства. Я почувствовала в тебе некую угрозу.

— Куколка, это самый большой комплимент, который ты могла мне сделать. Я бы тоже почувствовала угрозу, — смеется Хлоя. — Фишер мне как брат. Хотя он оказался тем еще ослом, я не могу смотреть на него, не видя в нем брата. Это отвратительно.

Фишер смеется.

— Это правда. Я ей противен.

— Тебе лучше? — спрашивает Хлоя.

— Да. Действительно лучше. Спасибо, что набралась смелости рассказать мне свою историю. Я рада, что в твоей жизни есть Фишер. Он хороший человек.

Фишер кладет руку поверх моей.

— Да, это так. А как насчет еще бокальчика? Нам нужно начать вечеринку.

* * *

Фишер слишком много выпил. Хлоя, оказалось, умеет обращаться с выпивкой, как никто другой. Она даже не опьянела. Я рада, что остановилась после второго бокала и настояла, что справлюсь с Фишером, после того как Хлоя помогла мне довести его до машины. Я обняла ее перед уходом. Я рада, что мы пришли к взаимопониманию, она действительно особенная. Понимаю, почему Фишер заботится о ней.

Когда везу спящего Фишера домой, не могу не смотреть на его лицо.

Он так же прекрасен внутри, как и снаружи. Не знаю, что со мной происходит, но мое сердце хочет выпрыгнуть из груди. Я проверяю GPS и следую указаниям на телефоне, чтобы доставить его домой. Мы въезжаем на стоянку мотеля, и мне становится плохо, когда вижу, где живет Фишер. Это хорошее место, но не похоже на дом. Думаю, он привык жить здесь, пока работает. На секунду жалею, что не привезла его к себе, чтобы он отоспался.

— Фишер, мы приехали, — говорю я, потянув его за руку.

Фишер вздрагивает, когда я толкаю его, но улыбается, когда видит мое лицо. Наклоняется через сиденье и пытается положить голову мне на колени.

— О, Боже.

Я перемещаю его, чтобы можно было выйти из машины. Открыв пассажирскую дверь, Фишер пытается протянуть ко мне руки. Он смеется, когда ремень безопасности мешает ему двигаться, и никак не сообразит, как его расстегнуть.

Присев на корточки рядом с ним, я пытаюсь сообразить, как затащить его внутрь. Ощупываю карманы на его джинсах, пока не чувствую ключи. Затем пытаюсь засунуть руку в карман, чтобы достать их.

— Привет, — говорит Фишер, обнюхивая мои волосы. — Если хочешь меня пощупать, я думаю, мы должны сначала зайти внутрь. На парковке — это странно.

— Я пытаюсь достать твои ключи, умник. — Отстегиваю ремень безопасности, и Фишер приподнимает бедра, чтобы я могла достать ключи из кармана.

— О-о-о-о, — говорит он сексуальным голосом. — Мне нравятся твои руки в моих карманах.

Я смеюсь, пытаясь понять, в каком номере он живет. На ключе бирка с номером 221. Придется подниматься по лестнице. Ну надо же!

— Милый, ты сможешь идти, если я тебе помогу?

Фишер открывает глаза и улыбается мне.

— А?

Я перегибаюсь через него, беру сумочку и вешаю через плечо.

— Ладно, прижмись ко мне. Мы поднимемся по лестнице.

Это медленный процесс, но мне удается заставить Фишера встать. Он шатается, но идет, обнимая меня за шею. Это занимает целую вечность, чтобы поднять его на первые три ступеньки. Он забавный, когда пьян. Фишер спрашивает, можно ли ему присесть на минутку. Когда я говорю «нет», он надувает губы. Мы преодолеваем еще три, прежде чем он объявляет «я справлюсь».

Затем выпрямляется и поднимает руки вверх. Перепрыгивает последние две ступеньки без меня и гордо оборачивается.

— Хорошая работа.

Фишер пытается поклониться, но спотыкается. Я бросаюсь к нему, и пока открываю дверь, он опирается на меня.

— Ты горячая штучка, знаешь об этом? — говорит он невнятно.

Я улыбаюсь, помогая ему добраться до кровати. Захлопываю дверь, а потом ощупываю рукой стену в поисках выключателя. Когда свет проникает в маленькую комнату, позади я слышу звук. Это Фишер снял ботинки и брюки, но, кажется, запутался в рубашке, снимая ее через голову.

Я смеюсь и прислоняюсь к двери, наблюдая за ним.

— Ох-ох, — говорит он, как маленький мальчик. Глядя на его мускулистые руки и рельефный пресс, могу сказать без тени сомнения, что он не мальчик. Настоящий мужчина.

— Позволь мне помочь тебе.

Он опускает руки, а я пытаюсь снять с него рубашку. Фишер не расстегнул ее изначально, поэтому мне приходится лезть внутрь, чтобы добраться до пуговиц.

— Как ты это делаешь?

Хотя он ничего не видит, его руки без труда находят мою задницу. Я слегка подпрыгиваю, когда он сжимает ее через юбку.

— Хочу укусить это, — стонет он, сжимая ее сильнее.

Мне удается добраться до пуговицы и, наконец, снять рубашку с его головы.

— Привет, — говорит Фишер, увидев меня.

— И тебе привет. Ты очень сентиментальный, когда пьян, — говорю я Фишеру, когда он прижимается лицом к моему животу.

— Ты так хорошо пахнешь.

Фишер трется губами о мою блузку, и я забываю, как дышать. Расстояния между нами практически нет. Он полуголый, его руки на моей заднице, а губы так близко к моей груди, что я хочу притвориться, что он не пьян.

Фишер находит молнию на моей юбке и начинает стягивать ее вниз.

— М-м-м... — Я смотрю вверх и молюсь о силе, пытаясь остановить его. — Ты пьян.

— Угу. Ты сексуальная. Я это уже говорил?

— Да, спасибо. Но ты должен прекратить раздевать меня.

Я отмахиваюсь от руки Фишера, и он тут же начинает дергать меня за блузку. Пробирается рукой под нее и касается моей груди.

— Позволь мне поцеловать ее, — шепчет он мне в живот.

Почему он напился? Я хочу, чтобы прямо сейчас это был трезвый Фишер. Я чувствую, что кручу свои воображаемые усы, размышляя о том, воспользоваться им или нет.

— Нет. Ты не можешь. Не так.

— Но, детка. Я хочу тебя. — Его горячее дыхание на моем животе посылает дрожь по позвоночнику.

— Я тоже хочу тебя, но только когда буду уверена, что утром ты это вспомнишь.

Я избавляюсь от его объятий, и он тянется ко мне. Затем откидываю одеяло и взбиваю подушку.

— Ложись.

Фишер забирается на кровать, пока я стягиваю одеяло к изножью, но, когда ложится на спину, хватает меня за руки и тянет за собой.

— Хочешь сверху или снизу?

Я смеюсь, пытаясь оттолкнуть его. Он сильный.

— Тебе нужно поспать.

— Я не хочу спать. Я хочу попробовать твою киску.

Я целую его в щеку.

— У нас будет еще время.

— Нет, сейчас.

Фишер ухмыляется, и его идеальные белые зубы блестят. Я целую его в губы, потому что ничего не могу с собой поделать, и он тянет меня на кровать. Прижимается своими губами к моим, и языком вторгается в мой рот. Обхватив одной рукой мою грудь, Фишер начинает расстегивать на мне блузку.

— Фишер, пожалуйста, прекрати. Ты слишком пьян.

Он замирает и смотрит мне в глаза.

— Не говори «нет». Я хочу быть с тобой. — Фишер хмурит брови и продолжает хриплым голосом: — Пожалуйста, останься со мной, — умоляет он, и это так сексуально.

— Что тебе сказать? Я останусь с тобой на ночь, но тебе нужно поспать. Договорились?

— Как насчет того, чтобы я поспал после того, как займусь с тобой любовью? — Он целует и облизывает мою шею.

— Нет, ты будешь спать рядом со мной. Никакого секса. Пока не протрезвеешь.

Фишер кивает в знак согласия и прижимается лицом к изгибу моей шеи. Всего через несколько секунд он тихонько похрапывает. Его нога лежит на мне, а моя рука зажата под ним. Я пытаюсь пошевелиться, но он неподъемный. Могла бы и предугадать такое. И что теперь делать?

Глава 18

Меня будит звук спускаемой воды в туалете. Я лежу на животе, полностью одетая, поверх одеяла. Фишера рядом нет. В комнате темно, но я кое-что вижу, благодаря уличному фонарю, освещение которого пробивается сквозь занавески, а также благодаря свету из-под двери ванной. Я протираю глаза. Должно быть, я заснула.

— Привет, — говорит Фишер, возвращаясь к кровати.

Я принимаю сидячее положение, все еще потирая глаза.

— Извини, — говорит он смущенно. — Ты в порядке?

Я киваю.

— Ты был милым.

Фишер ложится рядом со мной и натягивает одеяло на ноги и талию.

— Я помню все не так.

— Думаю, мне пора. Который час?

— Сейчас три ночи, я не хочу, чтобы ты возвращалась домой так поздно. Ты останешься? Обещаю вести себя хорошо.

Я улыбаюсь и киваю.

— Да, я останусь. Не возражаешь, если я одолжу футболку?

— Бери все, что хочешь. Верхний ящик. — Фишер крепче сжимает подушку, сминая ее под головой.

Достаю первую попавшуюся футболку, лежащую сверху, и иду в ванную переодеться. Смотрюсь в зеркало. Мой макияж размазан по всему лицу. Я похожа на шлюху из Франции восемнадцатого века.

Умываюсь и переодеваюсь. Я благодарна, что эта футболка слишком велика для меня и прикрывает достаточно, чтобы я чувствовала себя комфортно.

В спальне кладу одежду на стул и возвращаюсь к кровати. Глаза Фишера закрыты. Я осторожно откидываю одеяло с моей стороны, но Фишер просыпается. Заметив, что я пытаюсь сделать, он помогает мне поднять одеяло. Ложусь и через мгновение чувствую тепло его тела рядом с собой. Он такой теплый.

— У тебя холодные ноги, — шепчет Фишер, притягивая меня ближе.

— Да. Они всегда такие.

— Приятно слышать. — Он сонный и очаровательный.

Он обнимает меня сзади. Его теплое дыхание обдувает мои волосы, и я улыбаюсь, закрывая глаза. Мне больше нигде не хочется быть.

* * *

Просыпаюсь и щурю глаза от дневного света. Фишер не в постели, и мне грустно. Должно быть, я спала крепче обычного и не заметила, как он встал.

Я поворачиваюсь на звук, когда Фишер выходит из ванной в джинсах и без рубашки. По пару в воздухе могу сказать, что он только что принял душ. Фишер чистит зубы, но это не мешает ему улыбаться мне.

— Доброе утро.

— Привет.

Он полощет рот, сплевывает в раковину и подходит ко мне, садясь на край кровати.

— Ты хорошо спала?

Я киваю.

— Ты ведь не жаворонок, правда?

— Нет, но, по-видимому, так оно и есть.

Фишер улыбается.

— Кофе?

— Да, пожалуйста. Который час? — Я сажусь, и он протягивает мне чашку.

— Сейчас чуть больше шести. Я должен быть на съемочной площадке к семи.

— О, ладно. Я встану и отвезу тебя. — Спускаю ноги с кровати, и когда холодный воздух касается их, вспоминаю, что на мне только его футболка и нижнее белье.

— Нет, я вызову такси. Уверен, тебе тоже пора на работу.

Я киваю и забираюсь под одеяло.

Он коротко смотрит на меня, потом подходит к шкафу и надевает рубашку.

— Извини, что вчера напился.

Я улыбаюсь.

— Это было интересно.

— Я приставал к тебе, да?

— Тебе было трудно сопротивляться.

— Ах, вот как? — Фишер скользит по кровати и подползает ко мне. — Тогда зачем ты меня остановила?

— Потому что хотела, чтобы ты помнил наш первый раз.

— Я помню весь вчерашний вечер.

— Хорошо, я хотела, чтобы ты присутствовал полностью.

— Хм... ты поймала меня на этом, но все равно было весело. Спасибо, что осталась. Было приятно проснуться с тобой.

Фишер смотрит на меня знойным взглядом и мне хочется поцеловать его, но я думаю, что от моего утреннего дыхания у него выпадут глаза. Я улыбаюсь и делаю глоток кофе.

— Итак, в субботу у нас намечена встреча.

— Какая встреча? — спрашивает Фишер, надевая носки.

— Я поддерживаю благотворительную организацию, которая распространяет информацию о проблеме аутизма. Раз в год они устраивают благотворительный гала-концерт и аукцион. Это в эту субботу. Обычно каждый год я хожу туда одна, но мне было бы интересно...

— Я в деле.

— С чего ты взял, что я попрошу тебя пойти со мной?

— А разве нет?

— Ну, да, но...

— Тогда я в деле. Во сколько он начинается?

— В семь.

Фишер достает телефон и начинает просматривать электронную почту.

— Черт. Я работаю в этот день, но должен освободиться к пяти. Все в порядке, правда?

Я киваю и расправляю простыни.

— Что случилось?

— Ничего.

— Я тебя расстроил?

Слегка улыбаюсь и качаю головой.

— Нет, ты был идеальным.

— Тогда почему у тебя такой грустный вид?

— Я, э-э-э... никогда не ходила туда с кем-то. Обычно я просто стою и смотрю, как танцуют другие. Иногда тусуюсь с Луной и ее парнем, но в основном чувствую себя очень одинокой.

— Разве твой бывший не ходил с тобой?

— Нет. Он говорил, что это скучно. У него всегда находилось оправдание, почему он не мог прийти.

— Ну, теперь ты моя девушка, и будь я проклят, если тебе будет не с кем танцевать всю ночь напролет.

Я смотрю на одеяло, позволяя его словам уложиться в моей голове.

Фишер надевает ботинки и кладет бумажник в карман. Затем быстро проверяет свой телефон и убирает туда же.

— Мне нужно идти. А ты не торопись. Оставайся столько, сколько захочешь. Я позвоню или напишу сегодня вечером. Дай мне знать, когда придешь на работу, чтобы я знал, что ты в безопасности.

Я киваю.

Фишер целует меня в макушку и выходит за дверь.

Вздыхаю, оглядывая его комнату. Затем встаю с кровати и иду к раковине. Беру его одеколон и нюхаю. У меня подгибаются колени. Распыляю его на футболку, которую ношу, и решаю взять ее с собой домой.

Хватаю одежду со стула и замечаю свою книгу на комоде. Конечно же, всю в закладках, которые торчат по краям. Открываю сумочку, чтобы взять ручку и открываю титульный лист, где пишу:

«Фишер, реальность лучше вымысла, когда я с тобой. Целую, Мэйси Грир».

Какая-то часть меня хочет осмотреть его вещи, но решаю не делать этого. Я не такая девушка. Вместо этого надеваю бюстгальтер под футболку Фишера, и юбку, а душ решаю принять дома. Прежде чем уйти, достаю из сумочки флакончик духов и брызгаю на подушку Фишера, чтобы он думал обо мне. Есть некоторые хитрости, которые мы, женщины, должны делать. Это была одна из них.

Глава 19

Я поправляю платье, смотрю на себя в зеркало и улыбаюсь, потому что решила надеть платье, которое Фишер прислал мне на сегодняшний гала-вечер, и оно прекрасно. Черные блестки сверкают на свету. Оно с открытыми плечами, и моя грудь в нем выглядит полной и объемной. У него превосходный вкус, и это не удивительно.

Я как раз собираюсь надеть туфли, когда звонит телефон. Почему Фишер звонит так рано? Я иду к телефону. Номер незнакомый, но все равно отвечаю:

— Алло?

— Это я. Мне пришлось одолжить телефон, чтобы позвонить.

— Я как раз думала о тебе.

— Мне очень жаль, но я опаздываю. Мы сделали пять дублей одной сцены, но режиссер недоволен освещением, поэтому мы переснимаем еще один через пятнадцать минут.

— О. Ладно. Нет проблем. — Мое сердце уходит в пятки.

— Я приеду. Обещаю. Не думай, что я тебя обманываю.

Я киваю и делаю глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями.

— Понимаю. Ты должен работать. Это на первом месте.

Я слышу, как кто-то зовет его по имени.

— Ладно. Я должен идти. Прости, что не могу за тобой заехать. Напиши мне адрес, и я приеду, как только смогу. Прибереги все танцы для меня.

— Будь осторожным. Удачи.

Фишер заканчивает разговор, даже не попрощавшись. Я уверена, что он поторопится, но не могу не задаться вопросом, успеет ли он вообще. Надеваю туфли, беру сумочку, ключи и выхожу за дверь. Сев в машину, пишу адрес Фишеру, и всю дорогу разговариваю сама с собой. Приезжаю без четверти семь, молча ругая себя за то, что всегда прихожу рано. Я не хочу быть первой.

К шести часам пятидесяти девяти минутам я не могу больше ждать ни секунды и вхожу в здание.

— Мисс Грир. Спасибо, что присоединились к нам. Для нас большая честь видеть вас сегодня в качестве нашей гостьи. Еще раз спасибо за щедрое пожертвование. Мы посадили вас и вашего гостя за пятый столик напротив танцпола.

Администратор оглядывается.

— Вы сказали, что с вами гость?

— Да, он задерживается на работе.

— О, конечно. Принести вам выпить?

Я качаю головой и закатываю глаза, когда иду к своему столу. Мы знакомы много лет, и обе знаем, что я никогда никого не приводила с собой. Бьюсь об заклад, она думает, что я сказала о госте, чтобы не выглядеть жалкой. Уверена, она меня жалеет. Мне и самой жаль себя.

Сунув руку в сумочку, достаю телефон и пишу Луне.

Я: Ты где?

Луна: Начало в семь. Пожалуйста, скажи мне, что ты и «Сексуальный мистер» уже приехали?

Я: Я здесь одна. Как ты уз…

Луна: Что? Ладно, я тороплюсь. Мы будем в мгновение ока.

Прячу телефон обратно в сумочку. Это будет феерично. Мимо проходит официант с подносом шампанского. Я беру два бокала, на что он хмурится.

— Не суди меня, — бубню я, когда он уходит. Хуже этой вечера быть не может.

Я наблюдаю, как пара за парой входят в помещение. Мне становится не по себе, и я решаю сходить в туалет. Внутри довольно хорошо, есть даже диван у двери. Сажусь на него и устраиваюсь поудобнее. Никого нет. Черт, я могу остаться здесь на весь вечер. Улыбаюсь от этой мысли.

Не знаю, сколько прошло времени, но в туалете начинается суматоха. Я сижу на диване и смотрю, как одна за другой заходят женщины, чтобы поправить макияж или волосы. Пожилая женщина забывает сумочку на раковине и поворачивается к выходу. Я похлопываю ее по руке, когда она проходит мимо.

— Простите, мне кажется, вы кое-что оставили, — указываю на сумочку, и она улыбается.

— Спасибо, дорогая, — и шепчет своей подруге, — у них всегда такая хорошая обслуга.

Она протягивает мне пятерку и выходит из комнаты. И тогда я решаю, что лучше уйти. Обхожу холл стороной и направляюсь сразу к своей машине. Я как раз собираюсь забраться внутрь, когда слышу свое имя.

— Мэйси! Мэйси, не смей!

Я съеживаюсь, когда гости смотрят на меня и Луну, когда та в вечернем платье бежит ко мне. По выражению лица ее кавалера вижу, он не знает, что и подумать.

— Какого хрена? — фыркает Луна, приближаясь. Она останавливается и наклоняется, чтобы отдышаться, держа туфли в руке. — Ты действительно уезжаешь?

— Я не хочу оставаться. Мне здесь не место. Какая-то дама даже приняла меня за прислугу и дала чаевые.

— Ты не похожа на прислугу. Это платье от Фишера? — спрашивает Луна, широко раскрыв глаза. — Этот мужчина с ума сойдет, когда увидит тебя. Он уже здесь?

— У меня такое чувство, что он не приедет. Ему пришлось работать допоздна. Уже случалось, когда он не заканчивал съемки даже до двух часов ночи. Зная мою удачу, сегодня так и будет.

— Сколько раз я говорила тебе о законе притяжения? Думай позитивно, сестренка.

— Да, да.

Мужчина подходит к Луне, и она, опираясь на него, надевает туфли.

— Тайгер это Мэйси. Мэйси это Тайгер.

— Тайлер? — уточняю я.

— Нет, Тайгер, — поправляет он. — Как тигр.

— Вы двое идите вперед. Я буду через минуту.

— О, черт возьми, нет. Если я повернусь спиной, ты уедешь. Пошли. Сейчас.

Я вздыхаю и иду с Луной, потому что она права. Я бы уехала. Как же я хочу, чтобы этот вечер быстрее закончился.

Луна знает множество людей. Она останавливается через каждые несколько метров и знакомит меня со всеми, кого знает. Если бы мы играли в «выпей-как-услышишь-имя-Тайгер» я была бы уже в стельку. Я провожу время, отмечая про себя, сколько раз ему приходится поправлять людей, что он не Тайлер, а Тайгер. В какой-то момент он понимает бесполезность попытки донести мысль до пожилой женщины. Она вежливо кивает и, поежившись, уходит. Я на самом деле получаю удовольствие. Это может быть и из-за Тайгера, но он, кажется, не возражает.

Мы сидим, смотрим слайд-шоу и презентации, слушаем речи. Я несколько раз проверяю телефон. От Фишера по-прежнему ничего. Уже больше девяти, и в глубине души уверена, что он не придет. Просто чувствую это.

Начинает играть приглашенная группа, и пары пробираются на танцпол.

— Не возражаешь, если мы потанцуем? — нервно спрашивает Луна.

— Черт возьми, нет. — Я широко улыбаюсь, потому что не хочу, чтобы подруга жалела меня. Как только они отходят, решаю бежать в туалет, чтобы избежать просмотра «танцевального фестиваля» и в этом году. Может быть, мой диван не занят.

Как только встаю, чувствую прикосновение к своему плечу.

— Можно пригласить вас на танец?

Я возбужденно поворачиваюсь, думая, что Фишер все-таки приехал.

— Привет, Грир.

У меня отвисает челюсть, и я чувствую тошноту.

— Олли? Что ты здесь делаешь?

Бывший муж указывает на худенькую блондинку в розовом, которая смеется, стоя в группе мужчин у бара.

— Моя девушка попросила меня прийти. Как я мог сказать «нет»?

Я склоняю голову набок. Я правильно услышала?

— Ой, ты порвал со своей старушкой?

— Не называй ее так. И если ты имеешь в виду Ванду, то нет, я все еще встречаюсь с ней время от времени.

Ванда. Что за имя для шлюхи? Он разрушил наш брак из-за старой рыбы. (Примеч.: Мэйси имеет в виду фильм «Рыбка по имени Ванда», где героиня Ванда уводит женатого мужчину).

— Маленькая Сьюзи Кью знает, что ты играешь на два поля? (Примеч.: Намек на невинную юную героиню фильма Suzzie Q (1996 г), режиссера Джона Близа).

— Ты что, ревнуешь?

Я закатываю глаза и отворачиваюсь.

— Хорошо выглядишь. Ты похудела?

Я вздыхаю.

— Чего ты хочешь?

— Я слышал об экранизации книги. Поздравляю. Я всегда знал, что ты добьешься успеха. Ты всегда была такой талантливой.

— Откуда ты знаешь? Ты ведь не читал ни одной из моих книг.

— С тех пор много воды утекло, не так ли? — Он делает шаг вперед и кончиками пальцев гладит мое обнаженное плечо. — Правда состоит в том, что я скучаю по тебе. Как насчет того, чтобы выйти и наверстать упущенное в моей машине?

Меня сейчас вырвет.

— Фу. Нет. Разве ты не говорил, что у тебя свидание?

Олли переводит взгляд с девушки на меня.

— Если мы сделаем это быстро, она не заметит. Ну же. Еще раз по старой памяти?

— Я скорее дам отрубить себе голову и полить ее дерьмом, чем позволю тебе прикоснуться ко мне еще раз.

Я пытаюсь уйти, но Олли хихикает и хватает меня за запястье.

— Хорошо, тогда меня устроит танец. Ты должна мне его, не так ли?

Слышу Фишера раньше, чем вижу.

— Боюсь, все ее танцы принадлежат мне.

Он медленно идет ко мне, и в нескольких метрах от нас начинает говорить. Фишер пересекает зал, в черном смокинге и с идеально уложенными волосами, и есть в нем что-то от Кевина Бейкона из «Свободных». (Примеч.: Footloose — музыкальная драма 1984 г., где Кевин Бейкон играет юного нарушителя спокойствия маленького городка, в котором запрещены рок-музыка и танцы). Я тихо стону в знак одобрения, напевая про себя песню из фильма.

— Привет, милая. Прости, что опоздал. — Он целует меня прямо в губы и смотрит в глаза, а после переключает свое внимание на Оливера. — Не хочешь представить меня этому придурку, который, очевидно, думает, что имеет право прикасаться к тебе?

Фишер протягивает руку Оливеру, но он отказывается пожать ее, и я представляю их друг другу.

— Оливер Бакнер, это Патрик Фишер. Фишер, познакомься с моим бывшим-придурком.

Фишер отдергивает руку и ухмыляется.

— Прости, ты сказала Оливер Ублюдок? — Это звучит уместно. (Примеч.: фамилия Оливера — Buckner (Бакнер) созвучна слову Fucker (ублюдок)).

— Бак-нер, — сердито поправляет Оливер. — Или, может быть, тебе стоит называть меня просто мужем Грир.

— Ты забыл про «бывший». Ты ниже и уродливее, чем я себе представлял. Ха! Я бы хотел сказать, что рад познакомиться, но это будет ложью. Хочешь потанцевать? — спрашивает Фишер, поворачиваясь ко мне.

— С удовольствием.

Фишер берет меня за руку, но оборачивается к Оливеру, прежде чем увести меня.

— И, к твоему сведению, если еще хоть раз прикоснешься к ней, я переломаю тебе все кости. Хорошего вечера.

Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться, но, когда Фишер грациозно выводит меня на танцпол, не могу удержаться.

— Я оставил тебя одну на секунду… — Улыбаясь, он притягивает меня к себе. Группа играет Fly Me To The Moon, но Фишер покачивается со мной, как будто это медленная композиция, положив мою руку себе на грудь. — Мне так жаль, что я опоздал. Сможешь ли ты простить меня?

— Я простила тебя, как только услышала твой голос.

Фишер делает шаг назад и кружит меня.

— Это платье, которое я тебе подарил?

— Да, это оно. Думаю, ты наконец-то можешь оценить, подходит ли оно.

— Подходит. Ты выглядишь потрясающе. О, твой сюрприз только что прибыл.

Он кивает направо, и вижу я Хлою, которая машет мне рукой. Я ахаю и бегу, чтобы обнять ее.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

— Фишер упомянул о гала-ужине для хорошего дела, а я обожаю пышные приемы, так что я здесь!

— Ты прекрасно выглядишь!

— Ты тоже. О, смотри, Фиш, я знала, что оно ей подойдет.

Фишер пожимает плечами, глядя на меня.

— Я понятия не имел, какой у тебя размер.

— Девочка, я сразу поняла, что это платье сшито для тебя. Скажите, я что-то пропустила? Ты выглядел так, будто собирался наброситься на того жуткого чувака.

— Это мой бывший. Он пришел с девушкой, но уговаривал меня уйти, чтобы заняться с ним сексом.

— Что? — спрашивает Фишер, стиснув зубы. — Он заслуживает удара в челюсть.

Я тяну его назад, и Хлоя говорит:

— Почему бы тебе не позволить мне позаботиться о нем? А вы двое веселитесь. — Хлоя проводит языком по зубам и хмурится, как будто у нее во рту ужасный привкус. Затем нацепляет на лицо фальшивую улыбку и направляется к Оливеру.

— Не знаю, хорошая ли это идея.

— Не волнуйся. Хлоя может сама о себе позаботиться. Она сильнее меня.

Спустя мгновение наблюдаю, как Оливер из кожи вон лезет, чтобы поговорить с Хлоей. Через несколько минут они уже танцуют. Неважно, что Хлоя выше его. Она подмигивает нам, пока он кружит ее по танцполу.

— С тобой все в порядке? — спрашивает Фишер. — Я зол на себя, что ты была здесь одна.

— Я была одна некоторое время, потому что пришла слишком рано. Затем собралась уйти, но Луна меня остановила. — Я указываю на нее и Тайгера на танцполе. Она видит меня и машет Фишеру, затем показывает жестом, что Фишер секси парень.

Я закатываю глаза и смущенно смотрю вниз. Фишер приподнимает мой подбородок.

— Я обещал, что приду. Я никогда тебя не подведу.

Я улыбаюсь, глядя ему в глаза. Не знаю, почему вечно сомневаюсь в нем. Этот мужчина потрясающий.

— Потанцуешь со мной? — спрашивает он.

На мгновение забываю, что в зале есть кто-то еще. Фишер выводит меня на танцпол и притягивает к себе. Я прижимаюсь головой к его груди и делаю глубокий вдох. Он здесь. Я не могла бы выдумать лучшего мужчину. Я счастливица.

Глава 20

После часа танцев я едва могу ходить. Я не привыкла носить обувь на каблуках. Толпа в зале начинает уменьшаться, и я зеваю.

— Ты выглядишь так, будто хочешь уйти.

— Это нормально?

— Я за, если ты готова. Только позволь мне попрощаться с Хлоей.

Мы осматриваем помещение в ее поисках. Фишер указывает в сторону бара. Там Хлоя разговаривает с девушкой Оливера. Обстановка там накаляется.

— Ой-ой.

В какой-то момент нам показалось, что они сейчас повыдергивают друг другу волосы, но вместо этого обнимаются. Затем Хлоя наклоняется вперед и что-то шепчет своей собеседнице на ухо. Та прикрывает рот рукой, смеется и кивает. К ним подходит Оливер, Хлоя облокачивается на стойку бара, а его девушка, указывая на Хлою, начинает с ним ругаться. Хлоя машет рукой Оливеру, а девушка берет стакан и выплескивает все содержимое ему в лицо.

Фишер хлопает себя по коленям и смеется.

Девушка говорит Оливеру еще что-то, и он бледнеет. Она подходит к Хлое, дает ей пять, и затем направляется к выходу. Оливер бежит за ней, отпихивая Хлою с пути.

— Может, пойдем, попрощаемся? — спрашивает Фишер.

— Определенно.

Хлоя улыбается, когда мы подходим.

— Ты точно знаешь, как повеселиться.

— О, Фиш, ты же знаешь, я так живу.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Скажем так, я позволила Оливеру немного пощупать себя. Потом выложила его девушке, что случилось. А когда рассказала, что он предложил по-быстрому перепихнуться в его машине, она пришла в бешенство.

Я в смущении закрываю глаза. Не могу поверить, что была замужем за ним.

— Она сказала, что благодарна мне за то, что я ей рассказала. Затем я прошептала, что я трансгендер, но у меня все еще есть пенис. — Хлоя пожимает плечами. — А что? Мне нравится смотреть, как придурки получают по заслугам. Вы уже уезжаете?

— Да, я устала. Ненавижу носить обувь на каблуках. И не очень люблю эти девчачьи штучки.

— Эй, — подбегает Луна, — уже уходишь?

— Да, я устала.

Подруга подмигивает мне, и я закатываю глаза, но в то же время улыбаюсь.

— Хлоя, ты ведь еще не уходишь?

— Черт возьми, нет, чувиха. Давай потанцуем.

Они уходят на танцпол и машут нам на прощание. Огни на сцене приглушили, и музыкальная группа ушла. Из колонок звучат хиты этого года, но танцуют только Хлоя и Луна. Я даже не знала, что они знакомы.

Фишер протягивает мне руку и ослабляет галстук. Спотыкаясь, я прохожу несколько шагов.

— Сними их, если тебе больно.

Ему не нужно повторять дважды. Я снимаю туфли и вздыхаю с облегчением. Фишер поднимает их и несет к моей машине.

— Меня бесит, что мы уезжаем не вместе. Позвони, когда вернешься домой, — просит он.

— О. Ты завтра работаешь?

— Нет.

— М-м-м. — Роюсь в сумочке, как будто не могу найти ключи. Я не знаю, как поступить.

— Почему ты спрашиваешь?

Я пожимаю плечами.

— Я подумала, может быть, есть шанс, что ты захочешь... поехать со мной? — Я смотрю на него сквозь ресницы, почти боясь услышать «нет».

Фишер делает шаг ко мне.

— Ты точно этого хочешь?

Я вздыхаю. Почему он так все усложняет?

— Именно это я и сказала, не так ли?

Он ухмыляется.

— Не уверен, правильно ли расслышал. Уже поздно. Что мы будем делать, когда доберемся? — Он заправляет прядь волос мне за ухо.

— Я думала, мы могли бы сыграть в «Монополию». Что ты думаешь?

Он смеется и прижимает меня к груди.

— Ты действительно милая, знаешь это?

— Милая? Вау, спасибо. Мне больше нравится пьяный Фишер. Пьяный Фишер сказал, что я сексуальная.

— Неужели? Что плохого в том, чтобы быть милой?

Я пожимаю плечами. Фишер прижимается лбом к моему.

— Держу пари, ты сладкая на вкус.

Я с трудом сглатываю. О, Боже. Что, если я на вкус, как черствый «Чирос»? (Примеч.: Cheerios — товарный знак сухого завтрака в форме колечек).

— Есть кое-что, что ты должен знать.

— Ладно. — Он отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ты знаком с этим придурком. Что ж... он единственный парень, который у меня был... — Тьфу.

— Что? Ты серьезно?

Я открываю дверцу машины и бросаю туфли и сумочку на сиденье. Захлопываю дверь и прислоняюсь к ней.

— Мне очень жаль.

— Ты извиняешься? Почему ты сожалеешь об этом?

— Потому что не хочу, чтобы ты разочаровался в том, что я не такая опытная женщина, какой кажусь в своих книгах. По правде говоря, я никогда не делала и половины того, о чем написала.

Фишер оглядывает стоянку и смотрит, как люди садятся в свои машины и лимузины.

— Почему бы нам не поехать к тебе и не поговорить об этом там? Я думаю, здесь не место для такого разговора.

Я киваю и открываю дверцу машины.

— Я поеду за тобой, хорошо?

— Конечно.

До моего многоквартирного дома двадцать минут езды. Всю дорогу я жалею, что вообще сказала что-то Фишеру. Я должна была просто переспать с ним и не говорить ни слова. Может быть, я не так уж ужасна, и он бы никогда не узнал.

Я паркую машину, Фишер паркуется рядом. Беру туфли с сумочкой и открываю дверь, готовая извиниться за сказанное.

Он деловито запирает машину, его галстук свободно болтается на шее.

— Эй, мы можем просто забыть, что я сказала?

Я не успеваю закончить фразу, как губы Фишера касаются моих. Он наклоняется, берет меня на руки и несет в здание. Когда мы входим в лифт, Фишер опускает меня на пол, нажимает кнопку моего этажа, а затем прижимает меня к стене лифта.

— Ты думаешь, меня волнует, что ты делала, а чего нет? — Его дыхание становится тяжелым, и он проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке. — Меня волнует только то, что я собираюсь сделать с тобой. Сегодня вечером.

Раздается звонок лифта, и двери открываются.

Я застываю на месте. Фишер такой чертовски сексуальный. Он делает шаг из лифта, и двери начинают закрываться, оставляя меня внутри. Фишер просовывает руку между дверьми и хихикает.

— Не бойся. Обещаю быть нежным, если ты не хочешь, чтобы я был грубым.

Я сглатываю. Он протягивает мне руку и улыбается.

— Подойди.

Фишер ведет меня к двери и берет ключ. Отперев ее, кладет руку на косяк и смотрит, как я вхожу. Закрывает за собой дверь и запирает замок.

— Дай мне свой телефон.

Я лезу в сумочку и вручаю ему телефон.

— Зачем?

— Просто хочу убедиться, что ты не отправила никаких экстренных сообщений Луне.

Я улыбаюсь.

— Ты не хочешь, чтобы тебе помешали?

Он качает головой.

— Мне забаррикадировать дверь? У нее есть ключ?

— Не думаю, что она нас побеспокоит. Гм... хочешь посмотреть телевизор?

— Нет.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Ты серьезно?

— Я бы не отказалась выпить. — Я бросаю сумочку и туфли на пол и бегу на кухню. Вынимаю пробку из полупустой бутылки вина и наливаю себе полный бокал. — А ты хочешь?

— Ты нервничаешь? — спрашивает он.

— Я? Нет. — Хватаюсь за шею и указываю на рот. — У меня просто пересохло в горле. — Поворачиваюсь и выпиваю бокал вина.

— Знаешь, мы ничего не должны делать. Я бы с удовольствием посмотрел фильм и помассировал твои уставшие ноги.

— Правда? — спрашиваю я.

Фишер кивает и улыбается.

— Я буду ждать тебя вечно.

Его слова поражают меня в самое сердце. Они совершенны во всех отношениях. Он словно сошел со страниц моего сознания.

Я смотрю на волоски, выглядывающие из-под расстегнутой рубашки, в его большие карие глаза, где вижу золотистые вкрапления. Его губы влажные, на щеках легкая щетина. Он еще сексуальнее, чем раньше. Я больше не хочу бояться.

— Признаюсь, — говорю я, глядя в пол. — Я хочу тебя. Я всегда хотела тебя.

— Грир, посмотри на меня, — шепчет Фишер.

Подняв глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, замечаю, что он выглядит обеспокоенным.

— В чем дело?

— Мне нужно тебе кое-что сказать. Я хотел сказать тебе это уже некоторое время, но ждал подходящего момента.

О нет. Он женат. У него дома девушка. Я терплю и готовлюсь к худшему.

— То, что у нас здесь происходит, особенное. Ты важна для меня. И хотя меня безумно влечет к тебе, хочу, чтобы ты знала, что я не просто какой-то парень. Я не просто хочу трахнуть тебя.

— Неужели? Хочешь трахнуть меня? — спрашиваю я, кусая губы.

— Нет. Не знаю. Ну да, знаю, но сначала я хочу заняться с тобой любовью. Только после я тебя трахну.

Я тихо стону.

— Ты это хотел мне сказать?

— Нет. Тебе нужно перестать отвлекать меня своими пухлыми губами и разговорами о сексе. Мой член уже твердый.

Он качает головой и делает глубокий вдох, когда я хихикаю над его комментарием.

— Это серьезно. — Я игриво киваю. — Я серьезен.

Его лицо теряет все следы веселья, и я напрягаюсь.

— То, что я хотел тебе сказать... мне нужно, чтобы ты знала, прежде чем мы перейдем на следующий уровень... Я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя. Я влюблен в тебя.

Воздух в моих легких резко заканчивается. Обхватив его лицо ладонями, я смотрю ему в глаза.

— Неужели? Ты уверен? Потому что тебе не обязательно говорить это, чтобы я переспала с тобой. Я буду спать с тобой сегодня, любишь ты меня или нет.

— Ты мне не веришь? — Фишер наполовину смеется, наполовину обеспокоен.

— Я не хочу, чтобы ты говорил эти слова, потому что думаешь, что я хочу их услышать, а не потому, что уверен в них. И... Я хочу, чтобы ты любил меня, но я не знаю, как. Ты когда в последний раз смотрел в зеркало? — Я обхожу его и оборачиваюсь.

— Не понимаю.

— Ты чертовски сексуальный, Фишер. Ты очень горяч. Ты чертова модель, черт возьми. Ты излучаешь секс. А я только притворяюсь. Я это пишу.

— Детка, разве ты не видишь, какая ты замечательная? Я знаю, что этот ублюдок сделал тебе больно. Луна мне все о нем рассказала. Я ненавижу, что он вынудил тебя увидеть себя в таком недостойном свете.

Я пожимаю плечами.

— Когда слышишь это достаточно долго, начинаешь верить.

— Тогда, наверное, мне придется рассказывать тебе, какая ты чертовски красивая, пока ты сама в это не поверишь. Знаешь, что ты со мной делаешь, женщина?

Фишер качает головой, когда я снова пожимаю плечами.

— Ты не видишь, как смотрят мужчины, когда ты входишь в комнату. Ты — мечта каждого мужчины, и я говорю это по своему опыту.

Я вздыхаю и закрываю глаза.

— Посмотри на меня.

Делаю, что мне говорят.

— Я люблю тебя.

Я крепко зажмуриваюсь, под закрытыми веками наворачиваются слезы.

— Ты удивительная, забавная и добрая. Ты милая и упрямая. Нахальная и глупая. Ты бросаешь мне вызов. Ты заставляешь меня смеяться. Ты заставляешь меня хотеть быть очень хорошим для тебя. Я хочу сделать тебя счастливой. Я хочу дать тебе всё, потому что люблю тебя. Ты меня слышишь? — спрашивает он, потянув меня за талию.

Закрываю глаза свободной рукой.

— Я люблю тебя, и да, я чертовски уверен в этом.

Я качаю головой. Фишер убирает мою руку от лица и прижимает ее к груди, где бьется сердце.

— Я. Люблю. Тебя. — Он шепчет эти слова мне на ухо, и они медленно заполняют каждую клеточку моего существа. — Ты знаешь сцену из фильма «Сумерки. Сага. Рассвет. Часть вторая», где яд захватывает клетки Беллы и исправляет все ее сломанные части?

— Угу.

— Вот что я чувствую. Как яд сшивает и делает меня целым.

Я прижимаюсь лбом ко лбу Фишера, и он вытирает слезу с моей щеки. Затем нежно целует ее.

— Патрик?

— Ой-ой. Ты никогда меня так не называла.

— Я зову тебя Патриком, потому что это твое имя, и я хочу, чтобы ты знал, что я тоже серьезно.

— Ладно.

Глубоко вздохнув, я признаюсь в своих чувствах к себе и к нему в трех, ну, в четырех, маленьких словах, которые наносят удар.

— Я тоже тебя люблю.

Фишер улыбается и нежно меня целует.

— Теперь, когда мы покончили с этим делом, что ты там говорила насчет того, что хочешь меня?

— Хм... Сейчас мне хочется поиграть в «Монополию».

— Нет, не хочется.

Я облизываю губы и прислоняюсь к столу, впитывая его, как будто он вода, а я губка.

— Что? — спрашивает он.

— Подойди.

Когда Фишер приближается ко мне, я стягиваю с его шеи галстук. Он молча наблюдает за мной.

Я просовываю руки под смокинг Фишера, обнимаю за широкие плечи, снимаю пиджак и бросаю на пол.

Подняв руку к его лицу, касаюсь губ указательным пальцем. Он закрывает глаза, а я провожу пальцем по подбородку и шее. Добравшись до воротника, дергаю за пуговицы, продевая их в крошечные петли. Действие само по себе возбуждает меня.

Фишер глубоко вздыхает и смотрит на меня. Мое желание растет с каждой расстегнутой пуговицей. Добравшись до последней, я стягиваю с него рубашку. Он наклоняется вперед, заключая меня между собой и стойкой.

Спешу раздеть его, стягивая рубашку с плеч и обнажая идеальную грудь. Я смотрю в его глаза на короткое мгновение и наклоняю голову, чтобы поцеловать область чуть ниже его уха. Обхватываю губами мочку уха и демонстрирую, как я могу сосать часть его тела… любую.

Фишер придвигается ближе и кладет руки мне на спину. Он осторожно расстегивает молнию на моем платье. Мурашки бегут по моим рукам.

Целуя и облизывая его шею, я вдыхаю его идеальный аромат. Тот, который сводит меня с ума.

Платье падает на пол, и я остаюсь в нижнем белье.

Фишер проводит рукой вниз и обхватывает мою задницу.

— Все еще хочешь поиграть?

Я качаю головой, когда он усаживает меня на стойку. Жадно целует в шею и обхватывает мою грудь рукой, сдергивая ткань, обнажая плоть. Я вздыхаю от прохладного воздуха. Фишер не теряет времени и целует мою грудь. Берет сосок в рот, облизывая и посасывая его так идеально, что я едва не испытываю оргазм от одного этого действия.

Фишер целует грудь, руками проводит по моим бедрам, добирается до кромки трусиков и начинает играть с тканью большими пальцами. Интересно, чувствует ли он, какая я мокрая?

Фишер отступает, стягивает с меня нижнее белье и бросает на пол. Раздвигает мои ноги и становится на колени, целуя внутреннюю сторону моих бедер до самой киски. Я стону, когда его губы и язык пробуют и пожирают меня. Сдвигаясь к краю, я откидываюсь назад, чтобы дать лучший доступ.

Я смотрю в потолок и хватаюсь руками за его затылок.

Он пробует меня, как будто долго голодал, и страсть, которую он испытывает, заставляет меня отпустить контроль. На пляже были волны. На этот раз по моим венам пробегает электрический разряд. Фишер скользит пальцем внутрь меня, и я кричу от удовольствия.

Моя жизнь никогда не будет прежней. Я не думала, что это может быть так. Черт возьми, я снова у края? Бум. Молния ударяет, заставляя напрячь бедра. Бам! Еще одна волна удовольствия пронзает меня до кончиков пальцев. Должно быть, я умерла. Этого не может быть.

Фишер целует мой живот и улыбается, его лицо мокрое от моих соков. Он снимает меня со стола и несет в спальню, кладет на кровать и снимает ремень с брюк. Потянувшись назад, я расстегиваю застежку бюстгальтера и бросаю его на пол. Затем помогаю Фишеру снять штаны.

Он расстегивает пуговицы на манжетах и полностью снимает рубашку. Я дергаю за петли ремня, заставляя Фишера сделать шаг ко мне, медленно расстегиваю молнию и спускаю штаны с ног. Он проводит пальцами по моим волосам и тихонько урчит. Выпутывается из штанов и снимает носки. Я снова притягиваю его к себе. Прижавшись языком к его пупку, я облизываю мускулистый пресс. Играю с резинкой его боксеров и провожу языком по краю.

Обхватив его спину руками, я провожу ими вниз по каждому мускулистому изгибу, пока не добираюсь до боксеров. Медленно стягиваю их вниз, пока Фишер не оказывается передо мной голым.

Мои воспоминания не отдавали ему должного. Я беру его член у основания и провожу по нему языком. Фишер стонет.

Облизнув головку, беру его в рот. Мне не очень нравилось делать минет до Фишера, но то, как он отвечает, как стонет, заставляет меня думать, что я буду счастлива делать это каждый день. Я уже люблю это. Мне нравится, как член Фишера ощущается во рту. Мне нравится, как он сжимает мои волосы. Нравится, как он смотрит мне в глаза и наблюдает, как мои губы обхватывают его член. Я люблю все это.

Мое желание растет, и я ускоряю движения.

— Остановись, пока я не кончил. — Фишер мягко отталкивает мою голову, но я пытаюсь вернуться за добавкой. Он смеется. — Если я кончу сейчас, мне придется немного подождать, прежде чем войду в тебя, а я уже не могу ждать.

Он наклоняется и достает из бумажника презерватив. Я ползу по кровати, пока не нащупываю подушку. Ложусь, и Фишер оказывается рядом со мной.

— Ты хочешь меня? — спрашивает он.

— Да.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Грир. Ты хочешь мягко или жестко?

— Я хочу все это.

Он ухмыляется, натягивая презерватив по своей длине, и, нависнув надо мной, потирает членом о мое бедро.

— Ты такой дразнилка, — говорю я, пытаясь переместить свои бедра так, чтобы он был ближе ко мне.

Фишер целует, одновременно входя в меня. Его член намного больше, чем я привыкла, и я чувствую каждый сантиметр его тела. Я люблю секс. Секс — это лучшее, что когда-либо было изобретено. Слава Богу, он дал мужчинам пенисы. Члены — лучшее, что есть в мире.

Фишер входит и выходит из меня, углубляясь с каждым толчком. Потом наклоняется и кусает мою нижнюю губу. Я хватаю его за шею и притягиваю к себе. Наши языки вторгаются друг другу в рот, когда он набирает скорость и силу. Я чувствую, как член достает до самой моей сердцевины. Это потрясающе.

Я поднимаю ноги выше, и он погружается глубже.

— О да. Да. О, Боже, да, — кричу я.

Дыхание Фишера учащается, он замирает и дрожит, пока кончает, и падает сверху, оставаясь все еще внутри меня.

Наша связь неоспорима.

Он — мужчина, о котором я даже не смела мечтать, и он весь мой. Я благодарю Вселенную и клянусь думать всегда позитивно во веки веков.

Глава 21

Просыпаюсь от запаха бекона, что удивительно, потому что знаю, мой холодильник пуст. Натягиваю халат и иду в ванную. Приводя себя в порядок, чувствую восхитительную боль. Захожу на кухню и вижу Фишера, стоящего в трусах у моей плиты и взбивающего яйца.

— Доброе утро, — говорю я, прислоняясь к стене.

— Голодна?

Я прикусываю губу и смотрю на его великолепное тело.

— Ага.

Он ухмыляется и переворачивает кусок бекона. Я подхожу к нему, скольжу руками по его груди и целую в спину.

— Где ты все это взял? Я знаю, что у меня не было еды.

— Я сбегал в магазин, пока ты спала.

— В одних боксерах?

— Нет, я оделся, а потом снова разделся.

— О, почему?

— Потому что надеялся, что ты посмотришь на полураздетого меня и, может быть, мы немного «перекусим» перед завтраком.

Я хихикаю ему в спину.

— Думаю, это можно устроить. Так ты готовишь, да?

— Я балуюсь.

— Пахнет очень вкусно.

Фишер выключает огонь на плите и отодвигает яйца. Поворачивается ко мне и наклоняется, чтобы поцеловать.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как будто у меня был потрясающий секс прошлой ночью.

— Хм. У меня тоже был потрясающий секс прошлой ночью.

Фишер целует меня в шею, и я слышу жужжание, доносящееся со стола. Он поворачивается и смотрит в сторону моего телефона.

— Луна делает это все утро. Держу пари, она хочет получить полный отчет.

Я подхожу к столу и читаю сообщения, а Фишер начинает перекладывать яйца в тарелку.

— Поздравляю, ты победил в пари. Но... О, вау. Луна написала, что мне нужно проверить почту. Сценарий готов. Киношники хотят начать кастинг.

Я бросаюсь к ноутбуку, сажусь на диван и открываю файл.

— Они назначили первый кастинг на среду в Лос-Анджелесе.

— Отличная новость.

Фишер ставит тарелку передо мной на кофейный столик и протягивает салфетку и вилку.

Я отодвигаю ноутбук и принимаюсь за еду.

— Очень вкусно. Огромное спасибо. Ты все время меня кормишь.

— Я рано понял, что желудок — это первый шаг к сердцу.

— Ну, у тебя уже есть мое сердце, помнишь?

— Как я мог забыть?

— Когда у тебя съемки?

— Завтра. Представляешь, это моя последняя съемочная неделя.

— Что? — Я откладываю вилку на тарелку и вытираю рот салфеткой. — Что потом?

Фишер пожимает плечами и откусывает кусочек бекона.

— Думаю поговорить с моим агентом. Обычно у нее что-то есть. Может быть, рекламный ролик или модельный контракт.

— Но тогда тебе придется уехать. Верно?

— Стоп! Я знаю, о чем ты думаешь. Все будет хорошо. Как бы то ни было, мы и так проводим много времени, общаясь по телефону. Я просто буду немного дальше.

Я ставлю тарелку на стол и скрещиваю руки на груди.

— Ты не закончила.

— Я больше не голодна. Я не хочу, чтобы ты уезжал.

Фишер наклоняется и целует меня в щеку.

— Все будет хорошо. Ты будешь занята фильмом. Я приеду навестить тебя, и ты сможешь навещать меня. Кто знает, может быть, моя следующая работа будет здесь. Давай не будем паниковать, пока я не выясню.

Фишер забавный. Не паниковать. Ха. Я уже прокрутила в голове несколько сценариев, каждый из которых связан с ним, находящемся на другом конце света. Я смотрю на свой ноутбук. Не хочу, чтобы Фишер был далеко от меня. Я так привыкла к его присутствию, что принимала это как должное. Как же заставить его остаться?

Мои глаза фокусируются на слове «кастинг» на экране. Вместо лампочки над головой я вижу фейерверк. Блестящий идеальный фейерверк. Я хватаю Фишера за руку.

— Фишер, ты — Пенн.

Он смеется.

— Благодарю. Я это понял давным-давно, но приятно слышать, что ты признаешь это.

— Нет, я имею в виду, что ты можешь быть Пенном.

— Я могу. — Фишер ставит тарелку на стол и наклоняется надо мной, толкая на диван. — Значит ли это, что ты хотела бы перейти к следующей главе? Правда, там нет сцены в душе.

Он целует меня в шею и начинает развязывать халат.

Я толкаю его в грудь.

— Нет! Я имею в виду, ты мог бы попробоваться на роль Пенна. Поехали со мной в Лос-Анджелес, ты подходишь, потому что ты — это он. Боже мой, Фишер. Подумай об этом! Мы могли бы работать вместе.

Я ожидаю увидеть, как его лицо засветится от волнения, но вместо этого он хмурится.

— Нет. Я так не думаю.

— Что? Почему? — Фишер опускает голову, и я выскальзываю из-под него. — Какого хрена?

— Я просто не думаю, что это хорошая идея. Мы вместе, и мне нравится всё, как идет.

— Значит, тебе нравится мысль оставить меня?

— Я этого не говорил.

— Тогда почему ты не хочешь попробовать?

— Я не хочу получить роль из-за того, что встречаюсь с тобой. И, кроме того, ты на самом деле хочешь видеть, как я буду играть Пенна с Кейси, которая не ты?

Я обдумываю его слова. Это было бы ужасно.

— Наверное, я не должна вести себя как ребенок, не так ли? Если это означает, что ты останешься здесь, то оно того стоит.

Фишер качает головой, берет наши тарелки и идет на кухню.

— Не могу поверить, что ты говоришь «нет»! — кричу я, следуя за ним. — В чем настоящая причина? Ты пытаешься убежать от меня?

Фишер хмурит брови.

— Ты же не серьезно.

— А ты как думаешь? А? Что бы ты подумал, если бы у меня был шанс остаться с тобой, выполнять работу, которую люблю, и принять возможность изменить жизнь, но вместо этого сказала бы «нет»? Если скажу тебе: Фишер, я лучше полечу на другой конец мира, чтобы позировать для дерьмового журнала, чем проведу месяцы в твоей постели — что ты почувствуешь?

— Я не это имел в виду, и ты это знаешь.

— Тогда почему? Говорю тебе, я хочу, чтобы ты это сделал. Хотя бы попытался.

Фишер наклоняется вперед, упираясь локтями в стойку. Затем трет лицо ладонью. Он, кажется, взволнован.

— Ты ведь можешь даже не подойти. Может, на студии подумают, что ты плохо играешь и совсем не похож на Пенна.

Фишер так быстро поворачивает ко мне голову, и я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться.

— Думаешь, я не похож на Пенна? — спрашивает Фишер, делая шаг ко мне.

Я отступаю и пожимаю плечами.

— Я имею в виду, что Пенн не боялся рисковать. Ты ведешь себя не так, как он.

— Не так, как он? — Фишер поджимает губы, как будто злится.

— А знаешь, ты прав. Зачем беспокоиться? Ты, вероятно, все равно не получишь эту роль.

Фишер бросается ко мне, и я с криком бегу в спальню.

Он преследует меня, и я начинаю смеяться. Затем останавливаюсь возле кровати, а он медленно подходит ко мне, как хищник.

— А теперь, Фишер, — говорю я, — ты должен вести себя хорошо…

Он идет на меня с потемневшими глазами. Я сбрасываю халат на пол и стою перед ним голая. Фишер останавливается и жадно пожирает меня взглядом. Не теряя времени, стягивает с себя боксеры, и я прикусываю губу.

Фишер подходит ко мне и разворачивает лицом к кровати, затем целует мою шею, обнимает меня сзади и поглаживает мою грудь. Я чувствую его стояк своей задницей. Когда он наклоняет меня вперед, я абсолютно уверена, что Фишер намного способнее, чем Пенн. Он останется со мной. Так или иначе, я добьюсь этого.

Глава 22

— Спасибо, что пришел ко мне так быстро, Фабиан. Я знаю, что мы вылетаем завтра, но мне действительно нужно кое-что от тебя.

— Я только «за», чтобы выслушать твои идеи. В чем дело?

Я разворачиваю ноутбук и показываю Фабиану несколько фотографий Фишера.

— Что ты о нем думаешь?

Фабиан наклоняется вперед и притягивает ноутбук ближе к своему лицу.

— Он привлекателен. Хорошая линия подбородка. Великолепное тело. Я бы ему вдул. Ты это к чему?

— Ты умеешь хранить секреты?

Он кивает.

— Постараюсь.

— А если я скажу, что он — моя муза? Что, если я скажу тебе, что написала книгу после встречи с ним на пляже во Флориде, и что первые три главы были абсолютно реальными?

Фабиан вспыхивает.

— А что, если я скажу тебе, что он талантливый начинающий актер, который должен приехать за мной через несколько минут?

— Скажи, не просишь ли ты меня устроить кастинг прямо сейчас?

— Это плохо? — Я заламываю руки и съеживаюсь.

— Он что-нибудь приготовил? Я имею в виду, что не я один принимаю решение. Он должен встретиться с главой кастинга и режиссером. И даже если он нам понравится, мы должны посмотреть, будет ли у него химия с нашей Кейси.

Я киваю.

— Дело в том, что на самом деле он не знает, что идет навстречу с тобой. Он думает, что мы идем ужинать.

Фабиан откидывается на спинку стула. Открывает рот, чтобы что-то сказать, колеблется, снова открывает и резко закрывает его.

— Это худшая идея, которую я когда-либо слышал.

Мой телефон жужжит.

— Да, Бренна?

— Патрик Фишер здесь и ищет тебя.

— Ладно, дай мне минутку.

Стиснув зубы, я смотрю на Фабиана и жду ответа. Он поправляет очки на лице.

— Ну, не заставляй ждать. Приведи его.

Я хлопаю в ладоши и бросаюсь к двери. Бренна поглаживает свой живот и улыбается Фишеру. Лицо у него бледное. Похоже, он сейчас потеряет сознание.

— Все в порядке? — спрашиваю я.

Он бросается ко мне, берет за руку и тащит в кабинет. Он не замечает Фабиана, который отошел к задней стене и рассматривает мою коллекцию книг. Фишер захлопывает дверь.

— Ты беременна? — У него мрачный взгляд и он зол.

— Что? Нет? Кто тебе это сказал? — Когда эти слова слетают с моих губ, я вспоминаю, как Бренна в приемной поглаживала живот.

— Почему же тогда твоя помощница только что поздравила меня? Мы занимались сексом. — Он считает на пальцах. — Шесть раз за два дня. Невозможно так быстро определить.

Я оглядываюсь на Фабиана, который жестом велит мне продолжать.

— Это все большое недоразумение.

— Неужели? Потому что я начинаю злиться прямо сейчас, Грир. Ты беременна? Ты сказала, что уже целую вечность ни с кем не была. И то только с твоим тупицей бывшим. Это была ложь?

Да, неловкая ситуация. Вот же черт. Еще и Фабиан записывает нас на свой телефон. На что не пойдешь ради любви.

— Выслушай меня. Как-то на днях, неделю или две назад, не помню... я думала о тебе и о том, что из-за тебя у меня в животе порхают бабочки. Внутри все затрепетало от счастья. Я дотронулась до живота и сказала бабочкам, что люблю их и хочу, чтобы они остались. В это время Бренна подошла ко мне. Я чувствовала себя идиоткой, но... когда она спросила про беременность, подумала, что она шутит. Я не знала, что она действительно в это поверит!

Фишер делает шаг назад и, кажется, задумывается.

— У тебя бабочки в животе?

Я киваю.

— Не ребенок, который не мой?

— Нет. Во всяком случае, пока.

Он улыбается и приобнимает меня за талию.

— Из-за меня у тебя бабочки в животе? — Он окидывает меня жарким взглядом, и я забываю, что Фабиан в комнате.

— Каждый раз, когда я вижу тебя, думаю о тебе или прикасаюсь к тебе.

— Значит, они у тебя и сейчас?

— Да.

— Я сегодня уже говорил, как сильно тебя люблю? — Он наклоняется ко мне и целует в макушку.

— Снято! — кричит Фабиан позади нас.

— Какого хрена? — ругается Фишер, оборачиваясь.

— Это было потрясающе. Просто фантастически.

Фишер бросает взгляд на Фабиана, потом смотрит на меня.

— Патрик Фишер, позвольте представиться — меня зовут Фабиан Конфи, и я кастинг-директор «Книжного парня». Могу прямо сказать, что твои фотографии не отдают тебе должное. Если я попрошу тебя повторить слово в слово с той же интенсивностью, ты сможешь это сделать?

Фишер смотрит на меня.

— Ты меня подставила?

— Не сердись. Я просто хотела познакомить тебя с Фабианом. Я не знала, что все так произойдет.

— Кто твой агент? У тебя есть портфолио? Ты поедешь с нами завтра в Лос-Анджелес?

— Извините, дайте нам минутку.

Фабиан кивает и показывает мне большой палец, покидая мой кабинет.

Фишер глубоко вздыхает и скрещивает руки на груди.

— Ты ему нравишься, — нервно говорю я.

— Разве ты не слышала, как я сказал, что не хочу пробоваться на эту роль?

— Слышала. Я просто не слушала. Сколько раз я просила тебя перестать пытаться быть Пенном? Ты слушал? Нет! И теперь, когда я хочу, чтобы ты был Пенном, ты даже не пытаешься. Ты хоть представляешь, как это тяжко?

Выражение на лице Фишера смягчается, и я продолжаю:

— Разве ужасно, если я хочу, чтобы мужчина, которого я люблю, остался в городе? Это плохо, что я просмотрела каждую рекламу и сцену на «Ютуб», в которой ты когда-либо участвовал? Думаю, ты невероятно талантлив. Это ужасно думать, что моему фильму повезет с тобой, и я знаю — женщины по всему миру будут любить тебя так же сильно, как и я?

Фишер убирает прядь волос с моего рта и заправляет за ухо.

— Думаю, могло быть и хуже.

— Если тебе действительно не нравится быть Пенном, я скажу Фабиану, чтобы он забыл обо всем.

Фишер смотрит в потолок.

— Это так много для тебя значит?

Я киваю.

— Тогда как я могу сказать «нет»?

Я прыгаю в его объятия, и он смеется. В глубине души я знаю, что все будет хорошо.

* * *

Падая без сил на кровать в гостиничном номере, я мечтаю о том, чтобы подремать. Того, кто изобрел пятичасовые полеты, нужно расстрелять. По крайней мере, мне не нужно оставаться на кастинге еще на следующие три часа.

Мой телефон оповещает о сообщении.

Неизвестный: Привет, девочка, это Хлоя. Надеюсь, ты не против, что я тебе пишу. Я болтала с Фишем, и он сказал, что ты в моей глуши. Во сколько ты освободишься?

Я вношу ее имя в контакты и отвечаю:

Я: Только что добралась до своего гостиничного номера. Мы должны были обменяться номерами раньше.

Хлоя: Где ты остановилась?

Я: Отель «Мариотт».

Хлоя: Ни хрена себе! Я буквально на этой улице. Как насчет того, что я подойду, и мы выпьем кофе?

Я: Конечно. Встретимся в вестибюле.

Вот и плакал мой сон. Может, кофе поможет мне взбодриться. Я расчесываю волосы, надеваю туфли и спускаюсь на лифте в вестибюль. Хлоя уже там.

— Привет, девочка!

Мы обнимаемся, и она указывает на кофейню в отеле.

— Отлично, — говорю я.

Я беру тыквенный латте, а она черный кофе с сахаром.

— Ну и как ты? Тебе понравился благотворительный прием? Как поживаешь? — спрашиваю я.

— Прием понравился. Я в порядке. Только устроилась на новую работу в качестве секретаря, и это клево. Не все из нашего бизнеса получают регулярные заказы, как Фишер.

— Он сказал тебе, что я хочу, чтобы он попробовался на роль Пенна?

Хлоя машет рукой, потягивая кофе.

— Я говорила ему об этом с того самого дня, как узнала, что по книге будет сниматься фильм.

Я улыбаюсь и дую на напиток. Слишком горячо.

— Могу я просто сказать тебе, что я твоя фанатка? Я прочитала все твои книги.

— Ты упоминала об этом, —хихикаю я. — На самом деле, я просто обычный человек, которому повезло.

— Фишер — вот, кому повезло. Когда он сказал, что буквально столкнулся с тобой, когда был во Флориде, я чуть не умерла.

Я смеюсь.

— Да, наверное, еще смешнее было, когда он узнал, кто я.

— Он понял это сразу, как только увидел тебя. Я все время говорила о тебе. Однажды я попыталась заставить его прочитать твою книгу «Плач». Помню, он посмотрел на твою фотографию и сказал, что ты симпатичная. Забавно, как все складывается, не правда ли?

Она качает головой, и мне кажется, что я ослышалась. Мысленно прокручиваю ее слова.

— Когда Фишер сказал, что встретил меня? — Я прошу разъяснений.

— Он позвонил мне на следующий день. «Вчера на пляже я столкнулся с твоим любимым автором», — сказал он. По-моему, он последовал за тобой, когда увидел, что в живую ты намного красивее, чем на обложках книг.

Хлоя подмигивает мне и смеется, а мое сердце замирает.

— Значит, он понял, что я писатель, как только увидел меня, да?

— О, конечно. Бедняга слышал, как я говорила о тебе каждый раз, когда выходила новая книга.

Я смотрю на свою чашку с кофе и кручу ее в руках, чтобы согреться. Моя кровь внезапно стала ледяной.

— Когда я услышала, что будет сниматься фильм, сказала Фишеру, что он должен найти тебя и попробоваться на роль. Тут он, наконец, взял книгу и прочел ее. Хотя я уговаривала его раз десять. Никогда не видела, чтобы Фишер так внимательно читал книгу. Когда он понял, что Пенн — это он, о, Боже, Фишер вел себя так, что можно было подумать, будто он выиграл в лотерею!

Я судорожно сглатываю и вскакиваю со стула.

— Ты в порядке? — спрашивает Хлоя. — Что случилось?

— Я... э-э... только что вспомнила, что должна была связаться с режиссером и начать рецензировать материал. Мне жаль так быстро прерывать нашу встречу. Я должна идти.

Я практически бегу от Хлои, не попрощавшись. Несколько раз нажимаю кнопку лифта и молюсь, чтобы он открылся, прежде чем я расплачусь в вестибюле. Фишер знал, кто я? Он лгал мне. Боже мой. Он невероятный актер. Он полностью одурачил меня. Со мной играли с первого дня.

Глава 23

Последние два дня я игнорирую все звонки и сообщения Фишера. Написала черновики гневных писем, чтобы понять, что именно собираюсь сказать. Я разобрала каждую деталь наших отношений. Это был один сложный разбор.

Луна звонила мне сегодня три раза. Я же ни с кем не могу разговаривать. Мне как-то удалось провести прослушивание и сорваться только один раз. Написала Луне, чтобы она знала, что я в порядке, и она сообщила, что Фишер волнуется и хочет, чтобы я ему позвонила.

Держу пари, он сходит с ума. Интересно, Хлоя рассказала ему о нашем разговоре? Я ее не виню. Она явно не понимала, что он делает, иначе бы ничего не сказала.

Не могу заснуть. Должна была лететь вчера домой, но отменила свой рейс. Сказала Луне, что мне нужно передохнуть, и что скоро буду дома. Она умоляла меня позвонить ей, но я просто не могу. Как мне сообщить ей, как сильно облажалась на этот раз?

Ведь понимала, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Нет ни единого шанса, что Фишер когда-нибудь полюбит кого-то вроде меня. Я должна была догадаться. После того как Олли оставил меня, я отчаянно хотела почувствовать себя желанной. Осознание того, что он изменял мне в течение многих лет с женщиной старше него, которая была чертовски уродлива, было ударом по моему эго. Разве я не отдала Олли все, что у меня было? Но этого ему было недостаточно.

И тут появляется идеальный Патрик Фишер. Мама всегда говорила: если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, то, вероятно, это ложь. Или, может быть, это была Опра. (Примеч.: Опра Уинфри — голливудская актриса и телеведущая). Несмотря на это, я проигнорировала все свои инстинкты, потому что в глубине души хотела быть счастливой. Я должна была догадаться. Такого не бывает. Есть причина, по которой таких мужчин называют «Книжными парнями». Потому что они существуют только на бумаге. Они ненастоящие.

В дверь стучат. Ух ты, а они быстро. Я заказала в номер бутылку вина лишь пять минут назад.

Достаю из бумажника пять баксов и открываю дверь… Фишеру. Я пытаюсь захлопнуть дверь, но он протискивается внутрь.

— Какого хрена, Грир? Знаешь, как я волновался? Почему ты не отвечаешь на мои звонки?

— Убирайся! — кричу я, указывая на дверь.

— Что происходит? Почему ты так злишься на меня?

Я подхожу к нему с намерением дать пощечину, но он хватает меня за руку.

— Ради Бога, детка, поговори со мной.

Вырываю руку из его хватки.

— Ты говорил с Хлоей?

— Да, а что?

— Она сказала тебе?

— Хлоя рассказала, что вы говорили о фильме, и ты вдруг сорвалась и убежала не попрощавшись, что не ответила ни на одно ее сообщение. Она сказала что-то, что тебя расстроило?

Я фыркаю и расхаживаю по комнате, слезы текут по моим щекам.

— Что происходит? — Фишер бросается ко мне и пытается обнять. На мгновение я думаю позволить ему, но мне становится плохо. Меня тошнит от его лжи и игр, поэтому я отталкиваю его. — Ты солгал мне!

Он хмурит брови.

— Ты сказал, что не знал, кто я, когда мы встретились во Флориде, но ты точно знал, кто я, не так ли?

На лице Фишера появляется беспокойство.

— Что за?..

— Отвечай! Ты знал мое имя?

Он вздыхает.

— Да, но…

— И ты прочитал мою книгу, потому что Хлоя сказала тебе, что по ней будут снимать фильм, и ты увидел для себя роль, верно?

— Это не совсем так... Я…

— И ты думал, если покажешь мне, что можешь быть Пенном, я влюблюсь в тебя и, возможно, даже попрошу для тебя роль, верно?

— Ладно, подожди минутку. Я же сказал, что не хочу иметь с этим ничего общего. Это ты заставила меня пройти кастинг.

Шагая по комнате, я несколько раз грожу ему указательным пальцем.

— О, ты молодец. Ты еще лучший актер, чем я представляла.

— Грир, позволь мне объяснить!

— Для тебя я Мэйси!

Мне кажется, что сейчас Фишер расплачется.

— Ух, ты! Слезы по требованию? Это чистый талант, ребята. Чистый талант.

— Ты позволишь мне объяснить?

— Займись этим. Давай посмотрим, хороши ли твои навыки импровизации.

Фишер качает головой.

— Да. Я понял, кто ты, когда рассмотрел, кого сбил с ног. Я не специально, если ты об этом думаешь.

Я поворачиваюсь к нему спиной и смотрю в окно, вытирая слезу со своей щеки.

— Я не знал, что сказать. Я беспокоился, что ты ушиблась. Клянусь, после этого все было на сто процентов реальным.

— Даже та часть, где ты спросил мое имя, как будто не знал его?

— Ладно. Я знал, кто ты, но потом ты назвала свое настоящее имя, и я подумал, что ты не хочешь, чтобы я знал, что ты писатель. Об этом я умолчал.

— Ты еще о многом умолчал.

— В тот вечер я сильно влюбился в тебя. Ты была умной и забавной. Далекой и другой. Я видел что-то в твоих глазах.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты увидел легкую цель. Скорее всего, уже действовал по этой схеме — сбивал с ног, и вот, легкая добыча!

— Нет.

— Если ты был так влюблен в меня и знал, кто я, то почему не позвонил? Почему бы тебе было не позвонить мне и не сказать, что ты влюбился в меня? О, точно. Потому что у меня не было для тебя роли.

— Черт возьми! Прекрати создавать историю там, где ее нет. Я позвонил по номеру, который ты мне дала, потому что хотел еще раз с тобой поговорить. Когда понял, что ты дала мне фальшивку, мое сердце разбилось. Я подумал, что такая женщина, как ты, привыкла иметь рядом таких парней, как я. Я подумал, ты хочешь отношений только на одну ночь и ничего больше.

Я закатываю глаза и сажусь на диван. Фишер подходит и садится на кофейный столик напротив меня. Он пытается дотронуться до меня, но я отстраняюсь.

— Хлоя много лет говорила о том, что читает твои книги. Я сказал ей, что видел тебя, но это все. Я никогда не рассказывал ей о том, что произошло между нами. Это было только между мной и тобой.

— Как по-рыцарски не целоваться и не рассказывать.

— Ты прекратишь? Дай мне закончить. Она заставляла меня прочитать книгу «Книжный парень». А когда упомянула, что книга будет фильмом, да, я признаю, меня заинтересовало, но я был в аэропорту, как и говорил, когда увидел книгу. Я открыл ее и прочитал первые несколько страниц. Когда прочитал то, что ты написала... когда понял, что это я… Черт, Грир, ты даже не представляешь, как я был счастлив. Решил, что я не просто ночной эпизод на пляже. Значит, ты тоже что-то тогда почувствовала. Поэтому купил книгу и прочитал ее дважды. Потом переключился на другие книги. Мне потребовалось время, чтобы придумать, как с тобой связаться. Когда я увидел, кем ты меня сделала — книжным идеальным Пенном, я испугался, что разочарую тебя в реальности. Поэтому я старался быть тем, кем ты хотела меня видеть.

Я смотрю на ковер, потому что отказываюсь смотреть на него.

— Ты должна знать, что дело не в роли. Это всегда была ты. Я люблю тебя.

Фишер протягивает руку, чтобы коснуться моей щеки, но я отталкиваю ее и вскакиваю на ноги.

— Стой! Просто остановись! Почему ты не рассказал мне это с самого начала? Зачем лгать?

— Я уже говорил тебе…

— То, что, по-твоему, я хотела услышать.

— Нет! Я сказал тебе то, что, по моему мнению, сделает меня лучше. Ты уже думала, что я сумасшедший преследователь. Я не хотел, чтобы ты знала, что я влюблен в тебя с первой страницы.

Слезы текут по моим щекам.

— Ты знал, что мне уже причиняли боль.

— Да.

— И ты знал, как трудно мне доверять кому бы то ни было, не говоря уже о тебе.

Фишер кивает и трет лицо руками.

— И все же солгал.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль.

— Но ты это сделал. Я доверяла тебе. Я любила тебя.

Фишер встает и подходит ко мне.

— Не говори «любила» так, будто это прошло. Это было недоразумение. Вот и все. Это ничего не меняет.

— Нет, Фишер. Вот тут ты ошибаешься. Это меняет всё.

Глава 24

Видео с собаками больше не поднимают мне настроение, и это говорит о многом. Они были моей отдушиной, но теперь у меня ее больше нет.

Ничто не отвлекает меня от моих мыслей. Прошла неделя с тех пор, как я вернулась домой. Сто шестьдесят восемь часов и сорок три минуты с тех пор, как я рассталась с Фишером.

Он не пытался мне позвонить — я попросила время, и он его дал.

Я знаю, Луна беспокоится обо мне и моих кругах под глазами. Я не сплю и не ем. Что я делаю, так это безумно скучаю по Фишеру. Я сплю в его дурацкой футболке и все время плачу. Я снова и снова прокручиваю в голове все его слова. Я хочу верить ему, но боюсь, что это неправда. Что он ненастоящий.

Я живу в мире фантастики. Мой мир состоит из вымышленных историй, где добро берет вверх над злом, а любовь всегда побеждает, но все знают, что добро не всегда торжествует. Включите телевизор и посмотрите новости. Зло существует. Плохие люди делают плохие вещи, и им все сходит с рук каждый день. Люди с большими сердцами пытаются компенсировать всю печаль в мире благотворительностью, а затем вы слышите, что они были убиты, помогая бездомному человеку, или заколоты своим любовником, которому дали еще один шанс. Любовь не побеждает.

Книги всегда были моим спасением. Я могу оставить свою жизнь позади и потеряться в чужой. Я могу влюбиться в мужчину, покрытого совершенными словами и действиями. Книги — не только моя жизнь, но и мой доход.

Я точно знаю, что в мире миллионы таких, как я. Люди, которые верят, что любовь — существует, любовь — реальна. Что где-то еще есть хорошие люди, которые ждут, когда их найдут. Честные люди, которые не обманывают и не лгут, ищут нас, как и мы ищем их.

И вы открываете свое сердце. На мгновение впускаете кого-то, хотя каждая часть вас кричит, что этого делать не нужно. Вы не слушаете, потому что надежда на что-то большее лучше, чем реальность, где вы одиноки и так будет всегда.

Говорят, время лечит все раны, но оно лишь заглушает боль. Вам никогда не исцелиться от разбитого сердца. Вы учитесь жить с тем, что у вас осталось. Просто заставляете сердце работать. Вот что я и делаю. В этот момент убила бы, чтобы ничего не чувствовать.

— Извини за беспокойство, но пришел Фабиан. Кажется, он раздражен. Луна попросила меня позвать тебя. Они ждут в кабинете. Ее точное слово было «сейчас»! — Бренна, кажется, испугана. Я вскакиваю с кресла и мчусь в кабинет Луны. Фабиан расхаживает по комнате.

— Что случилось?

— Ты! Я виню тебя, — говорит он, указывая на меня.

— Что случилось?

Луна вздыхает.

— Фишер нам понравился. Хотя мы никогда не делали этого раньше, я попросил режиссера посмотреть мою запись. Директор по кастингу позвонил Фишеру и провел с ним час в «ФэйсТайм». Мы нашли идеальную актрису на роль Кейси, и они отлично смотрятся вместе. Сегодня мы предложили ему роль, но он категорически отказывается! Отказывает нам! Ты же сказала, что он согласен!

Я смотрю на Луну, и она пожимает плечами.

— Фишер отказался? Почему?

— Он сказал, что никогда не хотел этой роли. Теперь мы должны начать все сначала. Мы все склонялись отдать эту роль ему.

Фабиан поворачивается ко мне.

— Ты должна прийти завтра в офис и встретиться с режиссером. Я пришлю тебе кучу снимков и видео. Пройдись по ним и помоги мне найти запасной вариант. Я ему еще не сказал о Фишере. Хочу найти альтернативу, которую мы сможем предложить, прежде чем я открою рот.

— Я пойду и посмотрю прямо сейчас. Фабиан, мне так жаль. Этот импровизированный кастинг никому не принес желаемого.

Я мрачно тащусь в свой кабинет. Фишер отказался? Он же хотел эту роль. Зачем ему это делать?

Когда подхожу к своему столу, замечаю маленькую коробку, лежащую в центре. Она адресована мне.

— Бренна? Что это?

— О, извини, это пришло, когда ты была на собрании. — И говорит нараспев: — День почты!

Она милая, и я знаю, что у нее самые лучшие намерения, но она, очевидно, не понимает, что никто не может заставить меня улыбнуться прямо сейчас. Даже актерский состав SNL (Примеч.: SNL — телевизионный канал в Америке) с приглашенной звездой Эдди Мерфи не поможет.

Я сажусь на свое место и рассматриваю коробку. Она маленькая и квадратная. Обратный адрес отсутствует, но наклеена печатная этикетка. Разрезав бок ножницами, я бросаю их обратно в ящик и открываю коробку.

Прежде чем успеваю заглянуть внутрь, Луна тихонько стучит в открытую дверь.

— Есть минутка?

Я ставлю коробку на пол у своих ног, когда подруга входит, и говорю:

— Мне очень жаль. Я не хотела все испортить. Фабиан был очень зол. Уверена, что ты тоже.

Луна неторопливо подходит к моему столу и садится на угол столешницы, глядя на меня. Ее молчание подозрительно. Она делает глубокий вдох, прежде чем начать:

— Тут такое дело. Мы сможем найти другого актера. Я не волнуюсь за Фабиана. Я беспокоюсь за тебя.

— За меня? Почему? Я в порядке.

— Неужели?

Глядя ей в глаза, я вспоминаю, как хорошо она меня знает, и моя и без того слабая стена начинает рушиться. Опускаю взгляд на свои руки.

— Я не знаю, как я.

— Мы давно знаем друг друга. Я была рядом. При мне ты встретила Оливера и вышла за него замуж. Я видела тебя счастливой, грустной, и всё между этим. Дело в том, что Оливер мне никогда не нравился. Я с самого начала думала, что он осел.

Я вздыхаю.

— Понимаю. Мы говорили об этом миллион раз.

— Я хочу сказать, что считаю себя довольно хорошим знатоком характеров. В моей жизни было много мужчин, и у меня прекрасный радар на разных ублюдков.

Я откидываюсь на спинку кресла и провожу пальцами по спутанным волосам.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты в ужасном состоянии, Грир.

— Поразительно. Спасибо. Видишь ли, я знаю это уже некоторое время.

Она закатывает глаза.

— Это не то, что я имею в виду. Я знаю, ты скучаешь по Фишеру, и это съедает тебя изнутри.

Моя нижняя губа дрожит, и я откашливаюсь, чтобы сдержать слезы. Затем перекладываю бумаги на столе.

— Он облажался. Я понимаю. Но знаешь что? Фишер мне сразу понравился. Я не получила от него ни одной плохой вибрации. Ни одной. Мой прибор никогда не отключался. Поверь мне, я наблюдала за ним не просто так. Он был слишком хорош, чтобы быть реальным.

— Ты ошиблась, Луна. В том-то и дело. Он солгал. Они все лгут.

— Никто не совершенен, и, честно говоря, я испытала облегчение, когда он облажался.

Я правильно расслышала? Я саркастически смеюсь.

— Рада, что это сделало тебя счастливой.

— Выслушай меня. Фишер говорил и делал все правильно слишком долго. Конечно, он не может петь или играть на пианино, он не настолько совершенен, но был чертовски близок к этому. И скажешь, что не ожидала, когда этот шарик лопнет?

Я пристально смотрю на подругу. Она завладела моим вниманием.

— В грандиозной схеме ошибок это не самое худшее. И объяснение Фишера имеет смысл. Думаю, он сказал правду, и что это вообще было не ради фильма.

— Ты этого не знаешь.

— Я знаю тебя. И знаю, тебе легче поверить, что все это было ложью, чем поверить, что мужчина действительно любит тебя. Все эти годы я наблюдала, как ты сражаешься за каждый кусочек любви и сострадания Оливера. А этих кусочков было мало, и они попадались редко. Когда ты их получала, то наедалась, словно съедала пять блюд, но их всегда было мало. Затем появляется мужчина, который видит, насколько ты удивительна, и вместо того, чтобы принять еду, ты все еще ждешь, умирая с голоду.

Я встаю, скрещиваю руки на груди и подхожу к окну.

— Не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Мне больно, что Фишер солгал. Я отдала ему свое сердце, а он использовал его для роли в кино.

Луна качает головой.

— Ты действительно веришь, что это все ради роли?

Я пожимаю плечами.

— Я не пытаюсь указывать тебе, что делать. Но я никогда не видела тебя счастливее, чем в последние несколько месяцев. Прости, но я видела, как он смотрел на тебя, когда думал, что никто не видит. Мужчины не притворяются, если у них нет аудитории.

Я закрываю лицо руками, и Луна обнимает меня.

— Что бы ты ни решила, я здесь ради тебя. Я просто должна была это сказать, потому что люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Луна.

Мы обе вытираем глаза, и Луна прочищает горло.

— Хорошо, время подруг закончилось. Возвращаемся к работе.

Луна выходит из моего кабинета, не сказав больше ни слова. Эмоции даются ей тяжело. Я действительно счастлива, что она есть в моей жизни. Знаю, что она хотела как лучше, но ложь Фишера все еще звучит в моей голове. Я не знаю, как пройти мимо нее, и смогу ли когда-нибудь. Хотя она сделала замечание, которое я не учла.

Я ждала, что Фишер все испортит, чтобы наконец убежать? Хочу заметить, что это самое глупое, что я когда-либо слышала, но, зная мой послужной список, Луна может быть права. Я вспоминаю все моменты, когда ожидала, что Фишер разочарует меня. Я боялась, что он причинит мне боль, и ждала этого каждый раз, когда видела его. Это не справедливо по отношению к нему и все же он никогда не колебался. Я скучаю по нему. Должна ли я дать ему еще один шанс?

Когда сажусь обратно в кресло, ногой задеваю коробку, и она дребезжит. Я совсем забыла о ней. Вытираю глаза и ставлю ее на стол.

Внутри ворох пузырчатой пленки. Когда разворачиваю ее, вижу меню из закусочной тако, обернутое вокруг чего-то. Я не знаю, почему тако и Фишер идут рука об руку. Думаю, они просто у меня на уме. Внутри пакет на застежке полный ракушек. Дыхание перехватывает. Меню из Флориды. Мое сердце сжимается, когда я читаю записку.

Грир.

Я знаю, что ты закончила со мной, и не могу сказать, что виню тебя. Я облажался. Ничто не разрушает доверие быстрее, чем ложь. Даже ложь, сделанная с благими намерениями. Я был неправ, и буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Хочу, чтобы ты знала, я говорил правду. Встреча с тобой на том пляже — самое лучшее, что когда-либо случалось со мной. Я сохранил ракушки, которые ты просила складывать мне в карман той ночью. Я собирался сделать из них что-нибудь для тебя, но мы оба знаем, что сейчас этого не произойдет.

Позаботься о себе. Если когда-нибудь тебе понадоблюсь, я всегда рядом.

Фишер.

Меню из фургончика, где мы ели тако той ночью. Он и это сохранил? Что за парень месяцами хранит ракушки? Я знаю ответ на этот вопрос — чувствительный, заботливый. Парень, который, возможно, действительно хотел запомнить меня. Неужели он говорил мне правду?

Откинувшись на спинку кресла, снова терзаюсь сомнениями. Может быть, я сдалась слишком рано. Фишер отказался от роли. Зачем он это сделал?

У меня есть вопросы и мне нужны ответы. Беру телефон и звоню единственному человеку, который скажет мне правду.

— Алло?

— Хлоя? Это Мэйси. У тебя есть минутка поговорить?

— Секунда. Что тебе надо? — У нее ледяной голос. Она сердится на меня?

— Не могла бы ты мне сказать?.. В смысле, я хотела спросить, знаешь ли ты... — Я не знаю, что сказать.

— Слушай, если ты звонишь, чтобы отчитать меня за то, что я скрываю, как ты думаешь, какую-то глубокую темную тайну, то ты ошибаешься. Мне нечего тебе сказать.

— Ты злишься на меня?

— Да, черт возьми. Ты разбила ему сердце, сучка!

Я в шоке. Не так я представляла себе этот разговор.

— Он солгал мне, Хлоя! Что мне оставалось делать?

— Ты должна была позволить ему объясниться и принять тот факт, что у него есть недостатки. Что он делает ошибки. Он человек, мисс Мэйси Грир. Мы не все такие непогрешимые, как ты. Он не идеальный парень, которого ты описала в книге. Он парень, который делает глупости, но и удивительные вещи тоже. Он лучший человек, которого я когда-либо знала в своей жизни, а ты причинила ему такую боль... Я сожгу все твои книги!

Хлоя вешает трубку, а я смотрю на телефон, и тут же снова набираю ее номер. Она не отвечает. Черт!

Я разбила ему сердце? Помню его лицо, когда сказала ему, что между нами всё кончено. Помню, тогда подумала, что он заплачет, и почти посмеялась над ним. Знаю, что не права, но я была очень зла.

Фишер в порядке? Я сидела здесь, зализывая раны, и ни разу не подумала, что он тоже ранен. Мог ли он на самом деле симулировать все эти интимные моменты со мной? Если все это ради роли, почему отказался от нее?

Я пытаюсь позвонить Хлое еще раз, но она не отвечает. Тогда я пишу ей.

Я: Я облажалась. Я позвоню ему. Извини.

Секунду смотрю на номер Фишера и думаю, что сказать. Мой телефон звонит, и я вздрагиваю от испуга. Это Хлоя.

— Алло?

— Если ты действительно хочешь извиниться перед Фишером, тебе придется поторопиться.

— Что ты имеешь в виду?

— Он на пути в аэропорт. Он улетает домой.

— Домой? В Кливленд?

— Да, он летит Southwest airlines, рейс 2082. Отправляется через час из Сан-Франциско. Беги, Мэйси. Останови его!

— Спасибо, Хлоя. Мне очень жаль.

— Девочка, перестань извиняться. Иди. Я прощу тебя, когда ты все исправишь!

Я хватаю сумочку и выбегаю за дверь.

— Мэйси? Все в порядке? — спрашивает Бренна.

— Пожелай мне удачи, и я скоро буду в порядке.

Глава 25

Вождение во время попытки забронировать билеты на рейс через мобильное приложение авиакомпании — плохая идея. Паркуюсь, не заботясь, где это лучше сделать.

Затем бегу через аэропорт, как летучая мышь из ада. Мне просто нужно успеть на рейс Фишера. Это все, о чем я прошу. У меня тридцать минут, чтобы пройти через охрану и добраться до стойки регистрации. Слава Богу, у меня есть предварительная проверка TSA (Примеч.: TSA Pre-check — программа обязательного предполетного досмотра в аэропортах США).

Я стою в короткой очереди тех, кто прошел досмотр, которая, кажется, двигается медленнее, чем длинная очередь рядом. Когда я, наконец, добираюсь до конвейера, кладу свою сумку на дорожку и смотрю, как она проходит через рентгеновский аппарат. Сама прохожу через рамку. Никакой тревоги. Ура!

Я жду свою сумку, но она не выходит.

Постукиваю ногой, когда охранник подходит к дежурному у машины. Они болтают слишком долго. Он рассказывает ей, как провел выходные? Мужчина поднимает мою сумочку.

— Это ваше?

— Да, есть проблема?

Он натягивает перчатки и выводит изображение на отдельный экран.

— Что это может быть?

— Вот черт. Ой, извините. Это мои духи.

— Этот пузырек больше разрешенного объема. В нем же больше трех унций? (Примеч.: 3 унции — около 85 миллилитров).

— Понятия не имею.

Охранник засовывает руку в сумку и медленно вытаскивает. Я чувствую, как сильно колотится мое сердце. Как далеко выход на посадку к моему самолету? Я готова бежать.

— Заберите. Или выбросьте. Я действительно опаздываю. Можно мне идти?

— Это дорогая вещь. Моя жена хотела их, и я сказал, черт возьми, нет. Пока эти духи не будут продаваться в «Уолмарте» она их не получит.

— Заберите их себе. Только дайте разрешение пройти. Ну, пожалуйста, позвольте мне пройти, — умоляю я. — Есть парень, и я его люблю, а он собирается сесть на самолет. Я не хочу, чтобы он улетел без меня.

Охранник вздыхает.

— Вы уверены? — Я киваю. — Ну, хорошо. Я оставлю духи себе. Идите.

Я смотрю на свой билет.

— Где выход на посадку номер двадцать восемь?

— Ох, — говорит он. — Во сколько этот рейс?

— Через тридцать минут. М-м-м... — Я смотрю на часы на его компьютере. — Через десять минут!

— Дальше по коридору направо. Если вы успеете, то вам крупно повезет.

Я опускаю плечи. Может быть, это судьба велит мне уйти. Может быть, я не должна останавливать Фишера. Мне хочется плакать. Может быть, если позвоню ему...

— Как ваша нога? — спрашивает охранник.

— Моя что?

— Нога. Мне кажется, что вы хромали? — Он подмигивает.

— Угу. Да.

— Педро! — говорит охранник в микрофон. — Где ты?

— У стойки охраны.

— Тут у меня женщина с больной ногой, которая нуждается в быстрой поездке до двадцать восьмого выхода.

Шины визжат, и передо мной останавливается тележка.

— Благодарю вас... — Я делаю паузу, чтобы узнать его имя.

— Нельсон. Иди за своим мужчиной!

Я запрыгиваю в тележку и держусь изо всех сил, пока Педро стартует и едет, гудя всю дорогу. Нельсон был прав, у меня бы ничего не вышло. Когда мы приближаемся к шлюзу, я вижу Фишера, заходящего в самолет. Сотрудники закрывают за ним двери.

— Нет! — кричу я. — Подожди!

Я бегу, пытаясь одновременно вытащить свой телефон с электронным билетом. Когда останавливаюсь у шлюза, один джентльмен качает головой.

— Простите, мэм. Как только двери закрываются, я не могу их открыть.

— Но на этом рейсе есть человек, с которым мне очень нужно поговорить. Пожалуйста? — умоляю я.

— Мне очень жаль. Не могу. Если вы вернетесь к стойке регистрации, мы поможем вам сесть на другой рейс в Кливленд.

— Мне нужно было лететь этим рейсом, — всхлипываю я и подхожу к окну, чтобы увидеть, как самолет откатывается от здания.

Я прислоняюсь головой к окну.

— Надо было просто позвонить ему, — говорю я, ни к кому не обращаясь.

— А что бы ты сказала?

Разворачиваюсь так быстро, что почти теряю равновесие. Фишер с сумкой в руке стоит передо мной.

Я прыгаю на него и обнимаю за шею, рыдая.

Он легонько похлопывает меня по спине, но как-то по-другому. Он меня не держит, просто пытается быть милым. Я потеряла его навсегда?

— Ты все еще здесь. Почему? Мне показалось, я видела, как ты садился в самолет.

— Главный вопрос — почему ты здесь, Мэйси?

Фишер назвал меня Мэйси. Это нехорошо.

— У меня есть ракушки.

— О. — Он поправляет сумку и смотрит в окно.

— Ты сохранил их.

— Да. Но теперь они твои.

Я смотрю на его красивое лицо. Фишер выглядит уставшим. Лицо покрыто щетиной, как будто он давно не брился. Он мельком смотрит мне в глаза, а потом отворачивается и вздыхает.

— Ты хочешь что-то сказать? Мне нужно успеть на другой рейс.

— Не уходи, — выпаливаю я в ту же секунду, как он говорит об уходе.

— Зачем мне оставаться? Меня здесь ничего не держит.

— А я?

— Ты не моя.

Его слова и то, как он их произносит, как лезвие пронзают мою грудь.

— Мне очень жаль, Фишер. Сможешь ли ты простить меня?

Он хмурит брови и изучает мое лицо.

— Я была совершенно несчастна. Я постоянно плачу, потому что скучаю по тебе. Знаю, что ты пытался мне все объяснить, а я не слушала. Просто я была зла и напугана. Мне и раньше лгали. Понимаю, что ты другой. Уверена, что ты не пытался причинить мне боль, но это казалось слишком знакомым.

У Фишера каменное лицо. Я вообще не могу до него достучаться.

— С самого начала я не верила, что такой парень, как ты, когда-нибудь посмотрит на такую девушку, как я. Потом постепенно ты заставил меня почувствовать, что я в безопасности. Ты заставил меня почувствовать, что мы принадлежим друг другу. Потом ты... и когда я... — сдерживаю слова, не могу их произнести.

Он смотрит вверх и делает глубокий вдох.

Я смахиваю слезы и замечаю группу людей, наблюдающих за нами, включая Педро на тележке.

— Педро, пожалуйста. Иди, помоги другим! А остальным зевакам здесь смотреть не на что. Уйдите в другое место. Не лезьте не в свое дело! — кричу я.

Я вытираю нос тыльной стороной ладони и бросаю быстрый взгляд на Фишера. Он улыбается.

— Ты умеешь обращаться с людьми.

Я склоняю голову набок, и по щеке катится слеза.

— Единственный человек, с которым я хочу иметь дело — это ты.

Он протягивает руку и вытирает слезу большим пальцем.

— Ты сделала мне больно. — Моя грудь вздымается. Мне удается кивнуть. — И я причинил тебе боль.

Я снова киваю.

— А если мы договоримся никогда больше так не делать?

— Неужели? — Он протягивает мне руку. — Это сделка?

— Мы что, пожмем друг другу руки? — спрашиваю я.

— Разве люди обычно не протягивают руку и не говорят «договорились», когда ожидают рукопожатия?

— Наверное.

— Ну? Ты собираешься оставить мою руку не пожатой? Ты отказываешься от моего предложения?

Я смотрю ему в глаза, и он, кажется, читает мои мысли.

— Клянусь тебе жизнью, все, что я делал — не ради фильма. Ты завладела моим сердцем в ту же секунду, когда я приземлился на тебя на пляже. У тебя всегда оно было и будет.

Я вкладываю в его ладонь свою, и Фишер тянет меня вперед, пока я не врезаюсь в его грудь.

— Это значит «да»?

Я обхватываю его красивое лицо ладонями и улыбаюсь.

— Давай сделаем это официально.

Фишер прижимается губами к моим, и я обнимаю его за шею. Это самый лучший, самый важный поцелуй в моей жизни.

Вокруг нас раздаются крики и аплодисменты. Мы оба улыбаемся.

— Шоу окончено, ребята, — объявляет Фишер.

— Это никогда не было шоу, — отвечаю я. — Это было реально.

Фишер целует меня в макушку и вздыхает. Я хватаю его за руки, а в голове вспыхивают вопросы. Есть кое-что, что мне нужно знать.

— Можно тебя кое о чем спросить?

Фишер делает шаг назад, чтобы увидеть мое лицо.

— О, Боже, у тебя нос дергается. Может, присядем? — Он ведет меня к стульям и бросает сумку на пол. — Спрашивай.

— Почему ты не сел в самолет?

— Мне позвонила Хлоя. Она сказала, что есть шанс, что ты придешь и попытаешься остановить меня.

— И ты ждал?

— Когда последний человек садился в самолет, меня спросили, иду ли я, но я не смог. Знать, что ты хочешь поговорить со мной, было достаточной причиной, чтобы остаться. Я бы остался здесь, даже если бы ты не появилась. Просто на случай, если ты позвонишь.

У меня болит сердце.

— Ты казался таким сердитым и холодным. Я не думала, что смогу достучаться до тебя.

— Мне очень жаль. Я не совсем понял, зачем ты хотела меня видеть. Боялся, что дело только в фильме.

— Почему ты отказался? — спрашиваю я, касаясь его руки.

— Ух ты, эта новость разлетелась быстро. Я хотел этого только из-за тебя. Без тебя я бы никогда не смог притвориться Пенном. Это было бы слишком больно.

Я снимаю пушинку с рубашки и сбрасываю на пол.

— Ты напугал меня, когда я узнала, что ты лгал. Я волновалась, что это начало конца. Начало длинной цепочки обмана.

— Я ошибся. Обещаю, что больше никогда не буду тебе лгать. Никогда.

Я смотрю на Фишера сквозь ресницы.

— Даже если я спрошу, толстая ли у меня задница?

Он ухмыляется.

— Даже тогда.

Я вздыхаю и зеваю.

— У тебя усталый вид.

— Я почти не спала.

— Я тоже.

— Даже не помню, где припарковала машину, — смеюсь я и ерошу волосы.

— Это очень плохо. Но ты победила. Вижу, ты не взяла багаж.

— Я ничего не собирала.

— Что бы ты сделала, если бы я улетел этим рейсом?

— Я бы взяла билет на следующий.

— Ого, это серьезное преследование. Должен ли я беспокоиться?

Я переползаю через сиденье и сажусь к нему на колени.

— Да. Теперь я твоя поклонница. Я скучала по тебе.

— Я тоже по тебе скучал.

— Мне очень жаль.

— Ты уже говорила это, — отвечает Фишер, убирая волосы с моих глаз.

— Похоже, ты мне не поверил. Ты назвал меня Мэйси. — Я прижимаю руку к груди.

— Ты велела мне называть тебя так.

— Я не это имела в виду.

— Понимаю.

— Ты все еще собираешься в Кливленд?

— Мама ждет меня, но не думаю, что смогу оставить тебя сегодня, даже если попытаюсь. Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы меня подвезти и где остановиться на ночь?

Я медленно поднимаю руку.

— Если мы найдем мою машину.

— Если мы нашли друг друга в этой неразберихе, найти твою машину будет проще пареной репы.

Фишер наклоняется и прижимается лбом к моему. Он закрывает глаза и делает глубокий вдох. Я не смогла бы сказать лучше.

Глава 26

Неужели я проснулась раньше Фишера? Нежно целую его грудь и приподнимаюсь на локтях, чтобы увидеть лицо. Он мирно спит, но я не могу не смотреть. Затем переворачиваюсь и смотрю на часы. Уже почти девять.

— Черт! — Вскакиваю с кровати и голая бегу в ванную. Я должна встретиться с Фабианом в десять, а до него сорок минут езды. Я никогда не опаздываю! Никогда!

Я бегаю туда-сюда между ванной и шкафом, натягиваю нижнее белье, выдавливаю зубную пасту на щетку, засовываю ее в рот и застегиваю бюстгальтер.

Пробегая мимо кровати, я бросаю взгляд на Фишера, который, приподнявшись на локтях, наблюдает за мной. У него улыбка на лице.

— Это не смешно! Я опаздываю!

— Я не смеюсь. Я восхищаюсь.

Я выплевываю зубную пасту в раковину и бросаюсь к шкафу. Штаны для йоги на встречу? Нет. Черт! Что мне надеть? Я хватаю брюки и сажусь на край кровати, молясь, чтобы они застегнулись на мне. Они мне впору. Думаю, что у грусти есть свои преимущества.

— Твои сиськи выглядят потрясающе, когда ты бегаешь.

Я закатываю глаза, но молча радуюсь, что хорошо смотрюсь голой.

Вернувшись к шкафу, хватаю блузку и бегу в ванную. Где мой сухой шампунь? Да благословит Бог человека, который его изобрел.

Фишер прислоняется к двери ванной совершенно голый и скрещивает руки на груди. Я смотрю на его отражение в зеркале и прикусываю губу.

— Не торопись. Все будет хорошо.

— Ты не понимаешь. Я должна была просмотреть видео и фотографии прошлым вечером, чтобы найти актера на роль Пенна, и совершенно забыла об этом. Фабиан хочет сказать своему боссу, что мы нашли замену для… — Я замолкаю и поворачиваюсь к нему лицом.

— Что?

Бросаю расческу в раковину и беру его за руки.

— Что происходит? — снова спрашивает Фишер.

— Как сильно ты меня любишь?

Он ухмыляется.

— Я думал, мы обсудили это вчера вечером. Хочешь, я докажу тебе еще раз?

— Ты окажешь мне большую услугу? — Я прижимаю его руки к своей груди.

Он смотрит вниз.

— Абсолютно.

— Будь Пенном.

— Нет.

— Фишер, пожалуйста!

— Грир, мы обсуждали это в прошлый раз. С того дня, как я прочитал первую страницу, эта работа ничего для меня не значила. Не собираюсь рисковать потерять тебя снова.

— Не потеряешь. Пожалуйста?

— Я люблю тебя и сделаю для тебя всё. Но этого делать не буду.

Я стараюсь не запеть песню «Рай при свете приборной панели», но это бесполезно. Теперь она крутится у меня в голове.

— Фабиан был так зол на меня. Ты понравился руководству. Они хотели тебя так сильно, что у них текли слюнки. Фабиан еще не сказал режиссеру о твоем отказе, потому что я должна была вчера искать тебе замену. Я нашла его. В аэропорту.

Фишер потирает лицо руками и возвращается в спальню, наклоняется и берет боксеры.

— У тебя есть другая работа?

Он натягивает их и садится на кровать.

— Пока нет.

Я опускаюсь перед ним на колени.

— Грир, встань. Не делай этого.

— Патрик Фишер, я совершила огромную ошибку. Я полагала, что все мужчины одинаковы, и ошиблась. Ты не такой, как другие мужчины. Правда в том, что ты лучше любого мужчины, о котором я когда-либо писала. Все другие книжные парни, которых я описываю, или о которых читаю, не сравнятся с тем парнем, который целует меня каждую ночь.

Фишер выдыхает мое имя.

— Грир...

— Я всегда думала, что это фантазия: бабочки, секс по телефону, свидания, которые заканчиваются сладкими поцелуями, и парень, который всегда говорит именно то, что я хочу услышать, пока не встретила тебя.

— Грир!

— Тс-с. Дай мне закончить. Ты вышел из книги и показал мне, что реальность лучше вымысла. Ты реален, Фишер. И нет другого мужчины в мире, который мог бы быть Пенном. И не найдется такого, потому что он списан с тебя. Я говорила, что он — это ты, но это неправда. У него нет ничего похожего на тебя. Ты намного лучше.

— Можно мне кое-что сказать?

— Нет. Подожди. Ты убьешь меня за эти слова. Ты был бы великолепен в этой роли. Черт, я даже расскажу миру, что написала книгу после одной ночи с тобой. И проведу остаток своей жизни, отбивая от тебя палкой других женщин. Просто, пожалуйста, подумай об этом. Не говори «нет».

— Ты закончила? — спрашивает Фишер.

— Да. — Я опускаю голову в знак поражения.

— Я пытался сказать «да», как только ты встала на колени, но не смог вставить и слова. Никогда больше не становись передо мной на колени, если только в момент близости. Тебе никогда, никогда не придется умолять меня дать тебе что-то. Все, что у меня есть — твое, включая мое сердце.

— Неужели? — Я вскакиваю и толкаю его на кровать. — Ты сделаешь это?

— Если это то, чего ты хочешь, и если ты уверена, что это никогда не встанет между нами.

— Это то, чего я хочу. — Я целую его несколько раз. — Спасибо, спасибо, спасибо!

Фишер смеется, переворачивая меня так, чтобы я оказалась под ним.

— Просто пообещай, что если тебя будет что-то беспокоить, ты скажешь мне. И никогда не будет необходимости бить кого-либо палкой. Я хочу только тебя.

Поднимаю голову и целую Фишера в губы. Пытаюсь углубить поцелуй, но он прерывает его.

— Думаю, мне лучше одеться. Похоже, я еду с тобой.

Я смотрю в его глаза и вижу, что моя любовь отражается в них.

— Ты точно поедешь, но, думаю, я не против немного опоздать.

Фишер прижимается своими губами к моим, и все приходит в порядок. Может быть, закон притяжения все-таки работает. Я написала об удивительном мужчине, и Вселенная услышала меня.

Время лечит не все раны. Но Патрик Фишер — лучший пластырь, на который я когда-либо надеялась.

Книжные парни — это весело, но реальные мужчины еще лучше.

Эпилог

Год спустя

Фишер

— Детка, ты готова?

Я смотрю на свой телефон. Мы пойдем по красной ковровой дорожке чуть больше чем через час. Луна и Фабиан хотят, чтобы мы пришли пораньше и сфотографировались.

— Дай мне минуту. Тебе повезло, ты понятия не имеешь, как трудно сделать макияж и прическу.

— О, конечно, я не понимаю. Я много гримировался, но тебе это не нужно. Если хочешь знать мое мнение, ты выглядишь сексуально с самого утра.

— Ну да, конечно. Я думаю, ты не объективен. Мне не нужны расклеенные по всему миру фотографии самого сексуального мужчины на свете и его старомодной, только что выкатившейся из постели подружки.

— Прости, но кто тут чуть не ударил репортера за то, что тот на прошлой неделе прокомментировал твою задницу?

— Ты. — Она выходит из-за угла, и мое сердце чуть не выпрыгивает из груди. — Твою мать, Грир. Ты прекрасна.

Она вертится в красном платье до пола, и выглядит еще сексуальнее.

— Льстец.

— Ты слишком добра ко мне. А как тебе мой костюм?

Она обмахивается ладонью, словно веером.

— Сегодня вечером я собираюсь стащить его с тебя зубами.

— Я потом про это напомню, но сейчас нам нужно идти.

Маркус ждет нас за дверью пентхауса, в котором мы остановились в Лос-Анджелесе. Я киваю ему, когда мы выходим, и он придерживает для нас дверь лифта.

Когда мы наняли его сопровождать нас в период съемок фильма, он был предвзят ко мне, но теперь, проведя некоторое время рядом, думаю, Маркус понял, что я сделаю все для Грир, и уважает это.

Съемки прошли гладко, и теперь все трудились над обработкой отснятого материала, чтобы выпустить на экран премьеру, приуроченную к выпуску заключительной части трилогии Грир. Первоначально предполагалось, что это будет всего один фильм, но, когда вторая книга стала еще большим бестселлером, чем первая, на киностудии решили отснять все три. Последняя книга выйдет на следующей неделе, и Грир не сможет помешать прочитать ее, когда та, наконец, будет на полках.

Грир сказала, что хочет, чтобы я удивился сюжету, и все должно быть идеально. Она должна знать, что шила в мешке не утаить. Пусть она так и верит в чудо без оглядки. Я читал ее каракули на салфетке, и мне понравилось. Она самая талантливая женщина, которую я когда-либо знал.

Когда мы добираемся до вестибюля, к нам присоединяется дополнительная охрана. Маркус ведет нас в помещение для фотосессии. Луна и Фабиан уже внутри.

— Взволнован? — спрашивает Фабиан, пожимая мне руку.

— Нервничаю.

— У тебя нет на то причин. По предварительным прогнозам — мы опережаем график.

— Что должна сделать женщина, чтобы привлечь к себе ваше внимание? — слышу я.

Поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как торжественно входит Хлоя. Она бросается к Грир и обнимает ее. Я хорошо отношусь к тому, что моя подруга сейчас больше общается с Грир, чем со мной. Для меня важно, чтобы две мои любимые девочки ладили.

— Вау! Я не из тех, кто любит блондинок или женщин, если уж на то пошло, но в ней что-то есть. Ты меня ей представишь? — просит меня Фабиан.

— Безусловно. Хлоя, это Фабиан.

— Ну, здравствуй, красавчик. Часто сюда приходишь?

— Я бы все время приходил сюда, если бы ты была здесь.

Хлоя смеется и подмигивает мне, когда Фабиан ведет ее к бару.

— Эй. — Я чувствую толчок и понимаю, кто это, даже не глядя.

— Привет тебе, «лунная девчонка».

Луна кладет голову мне на плечо, и мы смотрим, как фотографируют Грир.

— Я чувствую, что мой «ребенок» вырос.

Я улыбаюсь.

— Ты проделала с ней удивительную работу.

— Правда? Из меня получилась бы отличная мама. Мне просто нужен донор спермы.

— Я уже поблагодарил тебя за то, что ты поговорила с ней тогда?

— Всего раз двадцать, но, чтобы ты знал: я все еще наблюдаю за тобой. И всегда буду.

— Я рассчитываю на это.

Чувствую другую голову на своем плече, и это странно знакомо.

— О, Пэтти, ты такой отважный. Могу я взять у тебя автограф?

Я качаю головой и толкаю младшего брата рукой.

— Привет, засранец. Кто тебя пригласил?

— Твоя сексуальная подружка. Кстати, у нее есть сестра?

Луна прочищает горло.

— Привет, кажется, мы не знакомы. Я Луна, «близнец» Грир.

Мой братец берет руку Луны и целует костяшки.

— Я Пол, более сексуальный брат самого сексуального придурка на свете. Могу я угостить тебя выпивкой?

— Напитки бесплатные, — отвечает она.

— В таком случае я куплю тебе два.

Я закатываю глаза, когда они идут к бару. Фабиан бросается ко мне.

— Эй, на всякий случай, если ты забыл, после этого тура у тебя есть две недели до начала съемок.

— Мне понадобится это время. У меня есть книга, которую нужно воплотить в жизнь.

— А Мэйси знает, что ты задумал?

Я улыбаюсь и качаю головой.

— Нет, иначе будет не интересно.

— Клянусь, можно было бы снять фильм, основанный на вашей истории. Ты уже прочитал третью книгу?

— Нет, Грир мне не позволила.

— Держи. — Фабиан листает в своем телефоне. — Я только что отправил тебе предварительный релиз, но, если Мэйси спросит, ты получил его не от меня.

Я киваю и похлопываю его по плечу. Открываю почту и вижу сообщение. Продолжение книги «Жених», книга — «Муж». Я рад, что она думает обо мне в таком ключе. Просматриваю первые главы и останавливаюсь, когда добираюсь до свадьбы.

— Эй, красавчик! — кричит Грир. — Иди, сфотографируйся со мной.

Я подхожу к ней и целую в щеку. Она смотрит на меня с такой любовью и обожанием, что мне хочется еще раз поблагодарить свою счастливую звезду.

Наклоняюсь и шепчу ей на ухо:

— Теперь ты веришь в судьбу?

Она улыбается.

— Да, верю. Еще я верю в тако. Мы можем поужинать после этого?

Я улыбаюсь.

— Два с говядиной и один с курицей.

— И гуакамоле.

— Только если у тебя в волосах будет помидор.

— Почему бы и нет? Он подходит к моему платью.

— Фишер, посмотри сюда, пожалуйста.

Мы поворачиваемся в сторону фотографа.

— О чем вы говорили с Фабианом? — бормочет она улыбаясь.

— Да так, ни о чем.

— Хм. Я тебе не верю.

— Скоро узнаешь.

Когда камера снова щелкает, я обнимаю свою любимую и улыбаюсь. Она написала потрясающее продолжение, а я планирую воплотить в жизнь все ее мечты. Если предложение и муж — это то, что она хочет, то она получит и предложение, и мужа.

Пенн Фицджеральд сделает свой ход.

* КОНЕЦ *