Карлос Аниса Джикдхима

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

«Карлос»

#1 Серия «Сокол»

Оригинальное название: DARK MAN (Serie Falco Vol 1)

Автор: Аниса Джикдхима

Anisa Gjikdhima

Жанр: Современный любовный роман

Главы: Пролог + 26 глав

Жанр: СЛР 21+/эротика/мафия

Переводчик: Надежда Смирнова

Редактор: Екатерина Камченкова (Пролог - 2 гл)

Наталья Ильянова

Вычитка: Анна Бродова

Перевод группы: Tutto che amo|книги|переводы https://vk.com/club196340839

Любое копирование материала без указания людей, работающих над книгой, и группы строго ЗАПРЕЩЕНО! Цените и уважайте чужой труд!

Без усилий не бывает достижений, без терний не бывает трона,

без дерзости не бывает славы, без креста не бывает венца.

Уильям Пенн

ПРОЛОГ

Валентина

Моя душа отсчитывает дни, отделяющие её от покоя, а биение сердца похоже на тиканье часов. Время продолжает утекать, и каждая убегающая секунда неумолимо оставляет меня бездыханной.

Судьба… Что за хрень! Мы не хозяева своей жизни, абсолютно! Сколько бы ни убеждали себя, в конце концов, факты доказывают обратное.

Иногда мы не ценим, что имеем, пока не потеряем всё. Именно это со мной и произошло! У меня была полноценная и счастливая жизнь, семья, которую я любила, работа. Но потом в считаные минуты всё исчезло. Я осталась одна, чтобы жить день за днём с чувством пустоты и медленно поглощающей злостью.

Я жду конца и в ожидании продолжаю сгорать изнутри.

Моё сердце бьётся, потому что должно, но не потому, что хочет. Положительные чувства исчезли, уступив место ненависти и гневу. Я больше не знаю, что значит улыбаться и жить спокойной жизнью. Иногда задаюсь вопросом: а существовало ли на самом деле то, что я имела? Как всё может превратиться в ничто?

Передёрнув плечами, прогоняю мысли о прошлом и делаю глубокий вдох.

Опустошённая. Лишённая своей жизни. Приговорённая жить, когда хочу умереть. Последние три года я провела во мраке, превратила себя в то, что ненавижу больше всего на свете, и всё ради мести. Невозможно перестать узнавать о себе и своих возможностях. Я пользовалась привилегиями, которые мало кто может себе позволить. Когда-то мне довелось быть счастливой, но в настоящем изменилось всё, и меня увезли в далёкую от дома страну.

Тёплый воскресный день в Гаване. Типичное воскресенье, когда многие отправляются на море, кто-то устраивает барбекю, а большая часть ещё в отпуске. Город наводнён туристами со всего мира; они наслаждаются своим отдыхом, а ещё есть я… Одна в гостиничном номере деградирующего района города. Любая здравомыслящая 28-летняя девушка держалась бы подальше от этого места, но я как раз там, где хочу быть.

Глубоко затягиваюсь сигаретой и закрываю глаза.

Спокойна и сосредоточена. Это то, что выбрала я. Потому как я нездоровая, запутанная версия женщины, которая когда-то считала, что у неё идеальная жизнь.

Что осталось от моего прошлого?

Только прекрасное воспоминание с горьким послевкусием.

С грязной тумбочки беру кофейную чашку и выпиваю её содержимое, размышляя о вызове, с которым мне предстоит столкнуться.

Будет трудно, но думаю, я справлюсь. Я из кожи вон лезла, чтобы попасть на эту гонку (потребовалось два года подготовки). Поэтому не упущу свой единственный шанс попасть в милость Карлоса Гардоса.

Как же я устала, но не могу расслабиться ни на секунду, сегодня вечером на кон поставлено всё.

Поскольку не могу думать ни о чём другом, решаю прогуляться, чтобы снять напряжение.

Хватаю кожаную куртку, шлем, перчатки и ключи от мотоцикла. Прежде чем выйти, останавливаюсь на пороге и оглядываюсь.

«Я ничего не забыла, да у меня больше и нет ничего».

На улице в лицо бьёт солнце, заставляя раздражённо щуриться. Уже не помню, когда в последний раз выходила на солнечный свет. Слишком много дней провела взаперти в гостиничном номере анализируя информацию. Слишком много времени в потёмках вдали от всех.

Смотрю на свой мотоцикл и вздыхаю. Когда-то это была моя страсть. А сегодня это средство, которое приведёт меня в ад.

Через пять часов начнётся гонка, и живой или мёртвой я должна выиграть. Но сначала мне нужно сделать последнее: навсегда попрощаться с тем, кем я была, и принять всё, что придёт, уничтожая меня.

ГЛАВА 1

Валентина

Делаю глубокий вдох и сжимаю рычаг на руле. Потом оглядываюсь в поисках соперников. В подпольных гонках может участвовать любой, нет необходимости предоставлять реальные данные. Это облегчило участие и мне. Всё, что требовалось, это быть замеченной в небольших гонках и несколько раз выиграть. После чего меня приняли в узкий круг Карлоса Гардоса. На свою победу я поставила многое, но не деньги. Карлос нужен мне так же сильно, как и я ему. Слышала, каждые три месяца он вербует нового пилота, чтобы доставить свой товар.

Хочу забрать приз непосредственно из рук Карлоса и раскрыть ему, что я — неизвестный кентавр. Сохранять вокруг себя атмосферу таинственности было непросто, но мне удалось. Достаточно было надеть костюм с коррекцией во всех нужных местах, ни с кем не сближаться и ждать, когда тебя заметят.

Он никогда не обратил бы на меня внимания, если бы знал, что я женщина. Но я покажу ему, что пол пилота не имеет значения. Всё зависит от мастерства и хитрости.

Кто-то приблизился ко мне справа; я немного поворачиваюсь и вижу мужчину в седле MV Agusta F3. Он оглядывает меня глазами цвета аквамарина, словно изучая. Соперник не может меня рассмотреть, тёмный щиток не позволяет понять, кто я, и это тревожит его.

Не отводя взгляда, мужчина поправляет перчатки, крестится и опускает защитный щиток. Ставки закрываются, и люди спешат поставить на того, кто, по их мнению, выиграет. Я смотрю на дорогу впереди и пытаюсь сосредоточиться.

Слева от меня останавливается другой претендент. Мои оппоненты показушно газуют, привлекая к себе внимание. Клоуны!

Сдвигаюсь назад, лучше устраиваясь в седле, вставляю ключ и поворачиваю естественным жестом; включается зажигание и мотор оживает. И вот он — грохот цилиндров, мощный звук, вылетающий из выхлопной трубы. BMW s1000RR я выбирала лично, а затем внесла некоторые изменения, чтобы сделать его единственным в своём роде, но об этом мои противники никогда не узнают.

Перед нами встаёт полуобнажённая девушка. Она посылает летящий поцелуй и чувственными движениями снимает лифчик, а затем провокационно размахивает им в воздухе, двигая телом в ритме музыки, которая звучит на заднем плане.

Мужчины ликуют и свистят в знак одобрения, а я закатываю глаза к небу.

«Хватает малого, чтобы привлечь внимание мужчин».

Наступил момент показать, что умею делать я. Теперь мне нужно сконцентрироваться, ведь я собираюсь сыграть на всё в этой гонке. Освобождаю разум и не думаю ни о чём, кроме своей цели.

Маршрут лёгкий: три круга по району и дальше в направлении водохранилища Эль-Питирре. Вначале много крутых поворотов, но перед финишем длинная прямая, и именно там мне придётся приложить больше усилий и выжать из мотоцикла по максимуму.

На финише, возможно, встречусь с Карлосом, но особо на это не рассчитываю. Наверняка он послал одного из своих людей проверить ситуацию, себя мужчина не афиширует.

Гнев пульсирует, живёт внутри меня в ожидании вырваться наружу, но я пытаюсь его контролировать, оставаясь невозмутимой для зрителей.

Девушка продолжает стоять в нескольких метрах от нас. Она улыбается и начинает обратный отсчёт. Лифчик падает на землю, и мотоциклы проносятся мимо — гонка началась.

Исчезает всё, кроме меня и дороги, ведущей к победе. Я напеваю, потому что это меня расслабляет, и, наблюдая, как впереди движутся соперники, приближаюсь к первому повороту.

Сжимаю руки на руле, ускоряясь ещё больше. Увеличив скорость, я наклоняюсь вправо и касаюсь коленом асфальта, выполняя поворот.

Остальные пилоты продолжают удерживать позицию передо мной, но именно этого я и добиваюсь. Они должны ослабить бдительность, и только тогда я обгоню их и увеличу между нами расстояние.

Как сильно я люблю гонять на байке! Чувствую себя сильной. Через кровь прокачивается адреналин, оставляя во рту вкус свободы.

Всё мелькает быстро, и это мой любимый момент. Я не боюсь ошибиться, не боюсь причинить себе боль, потому что мне больше нечего терять.

Повороты сменяют друг друга, мои противники пытаются перекрыть дорогу, не обращая внимания на то, что именно я хочу держать позицию за ними. Я рассчитала время, которое потребуется, чтобы добраться до финиша. Ровно через три минуты я сделаю свой ход. Продолжаю вести байк, напевая незнакомый мотив, который помогает сосредоточиться.

Передо мной один из участников опасно близко подъезжает к другому в попытке выбить с трассы, но неудачно. Я выполняю последние два поворота, и, наконец, прямая линия, которая ведёт меня к финишу. Настало время летать.

Без страха я разгоняюсь. Я разрушаю пределы и рискую жизнью, чтобы победить.

В попытке сохранить контроль скриплю зубами, и как только нахожу зазор между двумя противниками, решительно их обгоняю, двигаясь к месту финиша.

Я не могу отвлекаться, и что более важно, должна управлять мотоциклом, который ускоряется, превышая 230 км в час.

Я — молния. Финишная черта всё ближе и ближе, и ничто не сможет встать между мной и победой.

Не прошло и минуты, как вдалеке вижу толпу, ожидающую победителя. Пульс ускоряется, и я точно знаю, из-за чего это происходит. Наконец, после долгих усилий я нахожусь на переломном этапе.

Под ликование толпы пересекаю финишную черту и только тогда расслабляюсь, снижаю скорость и паркуюсь на обочине. Опираюсь ногой на грунт и снова начинаю дышать. Мне кажется, что я задерживала дыхание всю гонку.

Оглядываюсь, пытаясь понять, здесь ли Карлос, но не вижу его.

Правда, узнаю одного из его людей, мужчина разговаривает по телефону. Уверена, он сообщает боссу, кто победил. Я остаюсь настороже и наблюдаю.

«Давай скажи ему, что ты нашёл для него нового пилота, ну же, мудак».

Тем временем подъезжают и другие гонщики, один из них приближается и протягивает мне руку, но я не жму в ответ. Игнорирую этот жест, потому что я здесь не для того, чтобы заводить друзей, мне просто нужно добраться до Гардоса.

Человек Карлоса внимательно смотрит на меня, что-то сообщает собеседнику, а затем заканчивает звонок.

Я внимательно слежу за его движениями. Он суёт телефон в карман и идёт ко мне непринуждённой походкой.

Вот он в двух шагах от меня.

— Поздравляю с выигрышем, — говорит и просовывает руку во внутренний карман куртки. — Кое-кто хочет с вами познакомиться, — заключает он, протягивая мне чёрный конверт.

Я беру его и киваю, но молчу. Открываю конверт и читаю содержимое, осознавая, что скоро я встречу причину того, кем я стала сегодня.

Клуб Diablo

Улица Леонардо Вальдеса.

Сегодня в 22:00

— Будьте пунктуальны, — предупредил мужчина пугающим тоном.

Я засовываю конверт внутрь кожаной куртки и завожу мотор.

«Наконец-то я встречусь с Карлосом Гардоса».

ГЛАВА 2

Карлос

Моя жизнь похожа на огонь, он разгорался медленно, становясь всё более неудержимым и — самое важное — обжигающим.

Сильный.

Могущественный.

Это я.

Гавана — мой город во всех смыслах.

Тебе нужна услуга? Обратись к Карлосу Гардоса.

У тебя проблемы? Всегда звонишь только Карлосу Гардоса.

Единственное, что люди никогда не должны делать, это создавать мне проблемы. Ненавижу тратить время, ходить вокруг да около, и что более важно — ненавижу ложь.

К счастью для меня, я могу её распознать. Это дар, за который должен благодарить своё прошлое.

Люди лгут постоянно, они настолько привыкли к этому, что больше не различают правду, но я умею, достаточно только наблюдать.

Меня забавляет изучать неуверенные движения тех, кому есть что скрывать, наблюдать за незаметными изменениями дыхания, следить за взглядом, который бессознательно блуждает в поисках вдохновения. Нетрудно обнаружить лжеца, как и несложно дать понять идеальному придурку, кто главный.

Возьмём в качестве примера этот момент. Передо мной находится очередной безмозглый придурок.

Он владелец клуба Diablo или, если быть точным, моего клуба. По понятным причинам я использовал подставное имя, и теперь этот подвид человека считает, что имеет право голоса.

Я уже говорил, что ненавижу, когда люди наёб*вают меня? Возможно, да, но я повторюсь. НЕНАВИЖУ ТАКОЕ!

Это буквально вгоняет меня в ярость, а это нехорошо. Я не хочу быть жестоким; плохим — да, но жестоким — нет. И всё же стоящий передо мной мужчина делает всё, что в его силах, подстрекая меня к насилию. Он явно нуждается в том, чтобы ему освежили память.

— Вы не можете… — протестует он, заметно напрягшись.

Моя рука дёргается к нему в жесте, который на любом языке означает «Заткнись, бл*дь».

Я встаю и невозмутимо застёгиваю пиджак.

«Нужно напомнить ему, кто я».

— Перес, давай проясним ситуацию раз и навсегда.

Неспешно обхожу письменный стол и останавливаюсь на достаточно близком расстоянии от него. В глазах Переса читаю испуг.

«Он уже наложил в штаны».

— В следующий раз, когда принесёшь в этот кабинет свою задницу без должного уважения ко мне, я отрежу твои яйца и заставлю проглотить.

У него округлились глаза. Меня это забавляет, потому что знаю, каким страшным я могу быть. Все называют меня эль Дьябло не просто так.

— Сеньор Гардоса, — бубнит он, опустив взгляд.

— Не ищи меня и не доставай по новой. Ты получаешь свою компенсацию каждый месяц, ничего не делая. И ни по какой причине не должен вмешиваться в управление клубом. Выражаюсь ясно? — рыкнул я.

Пронзаю его мрачным взглядом, когда Перес вновь смотрит на меня.

— Убирай отсюда свою задницу, ahora!(Прим.пер: здесь и далее перевод с испанского — немедленно)

Он не заставляет повторять дважды, отступает и выходит из моего кабинета, закрывая дверь.

«Скажите мне, почему я должен тратить время на эту херню?»

Для моего же блага мне нужно успокоиться. И проверка счетов мне в этом поможет; заодно убью время, пока жду нового пилота. Я обогатил многих людей, ожидая взамен, только чтобы они фигурировали в официальных документах. Покажите мне дурака, кто не хотел бы зарабатывать, просто используя своё имя? Никто! Тем не менее есть люди, подобные Пересу, которые думают, что могут попасть в систему и выйти из неё, когда им заблагорассудится. Это так не работает. Как только вы попали в сеть, выйти из неё вы не можете.

Точнее, один выход возможен… смерть.

Скучающе разглядываю документы, постукивая ручкой по столу. Доход в этом месяце больше, чем в предыдущем, иначе и быть не может. В моей жизни всё скользит гладко как по маслу. Но когда-то это было не так, мне пришлось научиться жить в аду, и теперь я босс. Эль Дьябло во плоти.

Рассеянно смотрю на часы на запястье и думаю, что в ближайшее время прибудет новый пилот.

Один из моих людей прислал видеоролик о гонке, и я был ошеломлён, потому что гонщик на самом деле смышлёный — то, что нужно для доставки. Ещё он должен быть немного сумасшедшим, не бояться рисковать жизнью. Умные люди в наше время в дефиците, жаль, что для поставок мне нужны именно такие. Кроме того, они мне нужны постоянно, потому что после двух заказов приходится менять курьера, чтобы запутать следы.

Становится всё труднее находить надёжных людей, а мне не нравится тратить время на собеседования и вопросы в дополнение к их проверке, что требует значительных затрат.

Кто-то дважды стучит в дверь, а потом открывает.

— Карлос, прибыл пилот, — объявил Виктор, начальник службы безопасности.

— Пусть войдёт, — отвечаю я чинно. Оставляю счета и поднимаю взгляд на дверь.

Это шутка?

Я удивляюсь, увидев перед собой женщину. Ожидал пилота, а не ангела с длинными светлыми волосами. Её яркие глаза встречаются с моими, и я замираю. Меня завораживает их насыщенный зелёный цвет.

Она прекрасна.

Вдыхаю раздражённо, злясь на себя.

«Бля, возьми себя в руки, это всего лишь женщина».

Осматривая, пробегаю взглядом по её идеальной фигуре. Она облачена в платье синего цвета, чрезмерно короткое, подчёркивающее длинные стройные ноги. Привлекательная, высокая, худая и выглядит очень уверенной в себе. И представить себе не мог, что женщины зайдут так далеко, чтобы переспать со мной.

«Похоже, сегодня вечером будет весело».

Валентина

Задерживаю дыхание, ощущая, как медленно и болезненно раскалывается сердце. Решаюсь смотреть на него бесстрашно, пока он с подозрением изучает меня, удивляясь, обнаружив перед собой женщину.

Я не ожидала, что Карлос будет выглядеть так молодо. По фотографиям у меня сложилось другое представление, и ему не дашь тридцать семь лет.

Карлос поднимается с кресла, и мой взгляд следует за его чёткими элегантными движениями. Не знаю почему, но от бандита я ожидала грубых манер, а не утончённости.

Он огибает стол и медленно приближается ко мне. По какой-то странной причине его присутствие пугает, и я готова поклясться, что он об этом знает.

У него глаза такого насыщенного синего цвета, что могут стать смертельной ловушкой. Из того, как идеально зачёсаны назад чёрные волосы можно понять, насколько он внимателен к мельчайшим деталям. Кожа гладкая, борода короткая и ухоженная, чертам лица позавидовала бы лучшая скульптура, а типичный для кубинцев смуглый цвет лица делает его очень привлекательным. Одет в синий костюм ручного пошива, на ногах коричневые мокасины; уверенная походка в стиле «не шути со мной».

— Значит, ты мой новый пилот.

Мужская рука движется ко мне, я протягиваю свою, Карлос берёт, элегантно целует и смотрит на меня.

Ощущаю, как моё сердце бьётся повсюду, и Гардоса, кажется, замечает это.

— Вы хотели меня видеть. Я пришла.

— Ты знаешь, кто я?

Я киваю уверенно и смело.

Ему нравится пугать людей, Карлос наслаждается чужим страхом, потому как он опытный игрок.

Он смотрит на меня заинтриговано и наклоняет голову в сторону.

— Как тебя зовут? — спрашивает глубоким голосом.

— Валентина Харпер.

— Валентина, — повторяет он чувственно.

Его взгляд переходит на мои губы, он проводит языком по уголку рта, а затем возвращает глаза к моим.

— Что я могу сделать для тебя, Валентина?

Он смотрит на меня пристально и угрожающе. Если бы взглядом можно было убить, я была бы уже мертва.

Я сажусь в одно из двух чёрных кожаных кресел и распутно поджимаю ноги. Он встаёт передо мной, опирается телом на тёмный деревянный стол и бесстыдно смотрит на мои ноги.

— Если хочешь, чтобы тебя трахнули, тебе не нужно изображать из себя мотоциклиста, — прокомментировал он нахмурившись.

«Мудак. Прямой. Раздражающий».

— Мне не нужно умолять о сексе, — провоцирую его.

В ответ Карлос начинает постукивать пальцами по поверхности стола, а на лице появляется выражение нерешительности, словно он не знает, что со мной делать.

— Предположим, что это правда… почему ты хочешь работать на меня?

Мы продолжаем смотреть друг на друга, пока Карлос не отводит взгляд. Он подходит к подносу, стоящему на тумбочке за письменным столом. Наливает виски в два хрустальных стакана и один предлагает мне.

— Из-за денег, это очевидно. Почему вы хотите тратить время на бесполезные разговоры? — нахально спрашиваю я.

— Думаешь, стоит так со мной разговаривать?

Его вопрос звучит с угрозой. Такая реакция не шокирует и не удивляет. Я знаю достаточно о нём и о том, на что Карлос способен.

— Ты прав, извини, — фальшиво отвечаю я, рассматривая стакан в руках.

— Пей, — властно приказывает он.

Выпиваю всё одним глотком. Наклоняюсь вперёд и ставлю стакан на стол, пока он пристально следит за каждым моим движением.

Напряжённость можно почти потрогать, но я не хочу сдаваться.

Из этого кабинета я выйду, заключив контракт.

Я встаю, и неожиданно Карлос хватает меня, притягивая к себе. На мгновение оказываюсь в его объятиях. Он гораздо выше меня, поэтому наклоняется, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

Я вижу, как его губы приближаются к моим, не отклоняюсь, и он прикасается.

Сразу же ощущаю интенсивный разряд, толкающий нас друг к другу.

Я слегка открываю рот, и Карлос ловит моё удивление, придвигаясь ещё ближе. Он прижимает своё большое твёрдое сильное тело к моему и начинает двигаться вперёд, заставляя меня отступать, пока я не оказываюсь прижатой к стене.

Стаскиваю с него пиджак и под рубашкой скольжу руками по спине, очерчивая контур мышц. С моих губ срывается стон, а тело начинает тонуть в этом мужчине.

Я ничего не должна ощущать, и всё же я чувствую. Что-то вливается из недр плоти, вспыхивает, а затем, как яд, течёт в мою кровь.

Гардоса привлекателен, у него магнетический взгляд, а манеры необычны. Быть может, именно это и вызывает во мне желание.

Карлос обнимает ладонями мой затылок и целует со страстью, которой в моей жизни всегда не хватало.

Когда он перемещает своё мускулистое бедро между моими ногами, сжимаю руки вокруг его шеи, притягивая как можно ближе.

Карлос отрывает губы от моих и начинает целовать шею, затем мочку уха, оглаживая вниз мою спину. Задерживается на ягодицах и крепко их сжимает.

Потом перемещает меня так, чтобы мой вес приходился на его бедро. Проводит рукой по моей ноге и поднимает её, устраивая вокруг своей талии.

— Я так понимаю, что мы пришли к соглашению, — тяжело дыша, говорю на выдохе.

— В договор будет внесён неотъемлемый пункт… — Он облизывает контур моих губ, а затем продолжает: — Хочу, чтобы ты была в моей постели.

Я отстраняюсь, разрывая физический контакт, и сажусь в кресло, пытаясь восстановить полный контроль.

— Один раз, — решительно заявляю я.

Уверена, Карлос никогда не согласится. Я подготовила себя к мысли, что должна использовать тело для достижения конечной цели.

Карлос подходит, поднимает пальцами мой подбородок и смотрит на меня с недоброй ухмылкой.

— Ты будешь одним из моих пилотов, заработаешь много денег, если хочешь … но взамен, хочу тебя в моей постели столько, сколько захочется мне.

«Я не ошиблась. Мудак. Высокомерный.»

Осознавая, что выбора нет, задерживаю дыхание и стараюсь выиграть время.

— Объясни лучше, — неубедительно возражаю я. На самом деле нет необходимости в объяснениях, я прекрасно понимаю, что меня ждёт.

Он наклоняется, целует меня, а потом говорит:

— Ты станешь моей собственностью. Будешь моей игрушкой и сделаешь всё, о чём я тебя попрошу.

Карлос останавливается и ждёт моей реакции, которая, однако, не проявляется.

Я бесстрастно смотрю на него, а он продолжает:

— Моя мораль обязывает сказать тебе, что как только войдёшь в мою жизнь, у тебя будет только один выход, — шепчет он, придвигаясь ближе. — Смерть.

По мне пробегает холодок, я отчётливо осознаю, насколько правдивы эти слова. Этот мужчина — источник всего зла, и я пришла к нему добровольно, понимая, что это будет моим концом.

Я провела много исследований, подробно изучила его окружение. Всё, что узнала, могло напугать многих людей, но я не испугалась. Я должна войти в его жизнь, хочу быть его пилотом даже ценой того, что придётся с ним трахаться. Сопротивляться не буду, потому что это именно то, чего хочу я сама. Страдать и в итоге заплатить за то, что сделала.

Я собираюсь продать дьяволу душу, потому что хочу жить в аду.

Карлос, не подозревая о моих намерениях, берёт меня за руку и заставляет встать.

— Что такое малышка, боишься? — спрашивает он провокационно.

Не проявляя слабости, невозмутимо смотрю ему в глаза.

«Я не боюсь тебя, потому что нахожусь именно там, где и хочу быть».

— Я принимаю твоё предложение. Но хотела бы знать, что именно должна буду делать.

Карлос ухмыляется, качая головой, в то время как его руки резко притягивают моё тело.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, женщина. Командую я, ты подчиняешься. Остальное не твоё дело, — говорит он таким тоном, будто хочет меня убить.

И снова я не испытываю страха, а обнимаю его за шею и фальшиво улыбаюсь.

— Командиру всегда нужны хорошие солдаты. Тебе не хватает опытного пилота, а я единственная, кто на самом деле сделает всё, о чём попросишь, — шепчу, дразня, едва соприкасаясь с ним губами. По собственной воле я играю с дьяволом. Чувствую себя в безопасности, и идея рискнуть жизнью меня совсем не пугает. Возможно, именно это делает меня уникальной в глазах Карлоса, я его не боюсь.

Его глаза блестят, яркие и горячие. Он берёт мои руки, подносит их к губам.

— Я с трудом начинаю доверять, и ты прекрасно знаешь — со мной никто не связывается.

Стараюсь не обращать внимания на странные ощущения и, надеюсь, что Карлос не чувствует яростных ударов в моих запястьях, которые он бессознательно начал поглаживать указательным пальцем.

— Я сделаю всё, что захочешь, но сначала ты должен сказать о своём согласии.

В ответ получаю суровый взгляд: он ненавидит терять время и не привык никого упрашивать. Карлос Гардоса берёт то, что хочет без особых преамбул, потому как жизнь окружающих принадлежит ему.

— Отдайся сейчас, а потом посмотрим, — говорит, пробегая глазами по моему телу.

«Сразу же? Он на самом деле не любит тратить время впустую».

Я поднимаю голову и ласково глажу его лицо.

Он столь же прекрасен, сколь и смертоносен.

Нежно касаюсь пальцами его челюсти, задерживаясь на губах.

— Трахни меня, если это то, чего ты хочешь. Главное скажи, договорились ли мы, — открыто бросаю я вызов.

Знаю, Карлос держит данное слово. Просто хочу быть уверенной, что я вошла в его мир.

— Ты танцуешь с дьяволом и странно, что не кажешься напуганной, — озадаченно говорит он, ныряя рукой в глубокое декольте платья. — На самом деле, похоже, тебя это устраивает.

Я закрываю глаза и мысленно переношусь далеко-далеко, в своё уединённое место. Моё тело здесь, Карлос может использовать его, но я не позволю ему проникнуть в мой разум.

Чувствую, как сосок сначала сжимают дрожащие пальцы, а затем горячие жадные губы эль Дьябло.

Это только начало, а я уже начинаю колебаться. Не хочу думать о том, что будет дальше.

— Сядь на стол, — приказывает он низким голосом.

Я подчиняюсь, и платье неизбежно поднимается, прикрывая совсем немного.

Требовательные руки скользят по моим бёдрам вверх, выше поднимая ткань и обнажая моё тело. Карлос смотрит на меня с изумлением, обнаруживая, что на мне нет нижнего белья, и позволяет себе несколько секунд полюбоваться мной.

— Раздвинь ноги, — нетерпеливо приказывает он.

С томным взглядом и напряжённым телом я продвигаюсь к краю стола и раздвигаю ноги. Он снимает пиджак и рубашку, и тогда я замечаю татуировку, которая охватывает обе руки. Переплетения в племенном стиле покрывают большую часть бицепсов.

Обнажившись, Карлос приближается и скользит руками по внутренней поверхности моих бёдер.

— Хочу попробовать тебя на вкус, — говорит он за мгновение, прежде чем опуститься и приблизиться лицом к моим открытым бёдрам.

Чувствую, как его язык ласкает моё лоно, и запрокидываю голову назад.

Я ненавижу этого мужчину всеми фибрами своего существа, но в сочетании с накопившимся адреналином, меня охватывает возбуждение, и всё, что могу сделать, это отдаться моменту.

Эль Дьябло — это тьма, запретный. Но главное — он причина того, кем я стала.

Отдам себя дьяволу, пусть он затащит меня в свой ад, и тогда я буду гореть до тех пор, пока не наступит конец.

Горячий язык путешествует внутри моего лона.

Ощущаю, как Карлос хочет в меня погрузиться и сделать своей.

От нарастающего возбуждения начинаю перебирать руками его густые волосы.

Опять появляется внезапное напряжение, из-за которого я теряю контроль. Моё тело реагирует на прикосновение Карлоса, и это убивает меня.

Он зажимает зубами складочки лона, а я сильно дёргаю его за волосы, заставляя прижаться ко мне ещё сильнее.

Требовательная, я пылаю как огонь, и с моих губ срывается стон удовольствия.

— В шкатулке за тобой презервативы, — шепчет он, заменяя язык пальцами и глубоко проникая в меня.

Быстро тянусь рукой к деревянной шкатулке и достаю презерватив. Когда пытаюсь передать его Карлосу, он грубо хватает меня за запястье.

— Это сделать должна ты.

Удивлённая приказом, я на мгновение мешкаю, но затем зажимаю зубами уголок серебристого пакетика и отрываю его. Прикасаюсь к груди Карлоса, медленно передвигаю руку вниз, пока он сам пожирает меня взглядом.

Дотянувшись до члена, я поглаживаю его и мысленно готовлюсь к тому, что сейчас произойдёт.

Наступила точка невозврата.

Из всех препятствий, которые мне пришлось преодолеть, это самое сложное.

У Карлоса внушительный член, и длина немаленькая.

Раскатываю латекс, и лишь когда тот растягивается полностью, смотрю Карлосу в глаза.

— Ты собираешься заключить сделку, от которой не сможешь освободиться. Любопытство может утащить тебя в ад, — говорит он, поднимая меня.

По мне пробегает дрожь, потому что эти слова чертовски верны.

Начинаю платить по счёту за содеянное.

Обвожу пальцами линию татуировки и ощущаю на коже под чернилами утолщения длинных шрамов. Их не видно. Карлос много боролся в жизни, и его тело является тому доказательством.

— Ад уютный, — решительно заявляю я.

На лице эль Дьябло мелькнуло заинтригованное выражение, но он ничего не ответил.

Без лишних слов он проник в меня, грубо и властно.

Стискиваю зубы, вонзая ногти в его кожу, а Карлос рычит и кусает меня за плечо. Он толкает член с силой, точными и интенсивными ударами до основания. Эти движения захватывают меня, лишая дыхания.

— Добро пожаловать в ад, — говорит он сквозь зубы.

Его мир паршивый, но Карлос не может представить, насколько хуже мой.

ГЛАВА 3

Валентина

С момента нашей с Карлосом встречи в его кабинете прошло семь дней. Должно быть Гардоса изучал мою подноготную, он мужчина умный и, прежде чем довериться, хочет знать, кого впускает в свою жизнь.

Его дьявольски обаятельный взгляд потряс меня, но по разным причинам я пыталась прогнать мысли о нём как о мужчине и увидеть таким, какой он есть — чудовищем.

Продолжаю считать, что фотографии Карлоса не отражают его достоинств. Карлос безумно красив, добавьте сюда манеры, которые буквально околдовывают, и так он ловит вас в свою смертельную ловушку.

Между нами сразу же возникло притяжение. У меня — потому что хорошо притворяюсь, у него — потому что нашёл красивую доступную женщину.

Прежде чем я покинула клуб, эль Дьябло потребовал мой номер телефона и адрес, где живу.

Сегодня утром появился один из его людей и заявил, что Карлос хочет меня видеть немедленно.

Такой скоротечный вызов мне не понравился, но я поехала за приспешником на его машине. И вот я на «Вилле Фалько», в логове Дьябло.

«Вилла Фалько», потому что похожа на сокола. Двухэтажный особняк выделяется снаружи своей крышей, которая накладывается сама на себя, создавая впечатление свернувшегося клубочком сокола. Покатые крыши по бокам создают ощущение двух крыльев, и даже цвета и текстура здания наводят на мысль об оперении сокола.

Я вхожу и оказываюсь в большом вестибюле в сопровождении одного из охранников.

Атриум просторный и величественный, но нет времени его рассматривать, потому как меня сразу же ведут по длинному коридору. На мгновение я забываюсь, рассматривая различные скульптуры греческой мифологии, чередующиеся с несколькими тёмными деревянными дверями. Я копалась в прошлом Карлоса, и всё казалось чистым и слишком правильным. Похоже, у него нет друзей, только партнёры и подчинённые. В его жизни постоянно присутствует некая Касандра, которую я так и не смогла идентифицировать. Я ничего не раскопала ни о её прошлом, ни о прошлом Карлоса, словно его у них и не было. Рано или поздно я надеюсь познакомиться и с этой женщиной. Возможно, это поможет мне лучше всё понять.

Охранник останавливается у последней двери слева и, прежде чем открыть, стучит. Я жду на пороге, пока он заглядывает.

— Она здесь, — отчитывается он.

— Спасибо, Диего, можешь идти, — раздаётся голос Карлоса.

Мужчина уходит, а я, глубоко вздохнув, вхожу, готовая увидеть его снова.

Я оказываюсь в помещении, похожем на кабинет. Взглядом нахожу глаза Карлоса и не могу справиться со своими эмоциями, в горле перехватывает дыхание. Его пронизывающий взгляд проникает в мою плоть, причиняя почти физическую боль. Пока подхожу к его столу, Карлос сохраняет бесстрастное выражение, его губы приоткрыты.

— Пожалуйста, располагайся, — вежливо произносит он.

Я сажусь в одно из кожаных кресел напротив письменного стола и скрещиваю ноги. Карлос с любопытством следит за каждым моим движением, и мне интересно, почему у него с первой нашей встречи такое выражение лица.

Он отводит взгляд, из верхнего ящика стола берёт папку, листает её, а затем его голубые глаза возвращаются ко мне.

— Сколько тебе лет?

Задавая вопрос, он внимательно изучает меня, его глаза обжигают мои.

— Двадцать восемь, — невозмутимо отвечаю я.

Слышу, как он тяжело выдыхает, и его рука вновь листает моё досье.

— Ни семьи, ни друзей. Интересно, — произносит он задумчиво. — Кто ты на самом деле, Валентина?

— Я девушка, потерявшая родителей. У меня нет друзей, потому что в дружбу не верю, и ты ничего на меня не найдёшь, кроме нескольких преступлений за воровство. Я призрак, живущий в тени, — отвечаю спокойно.

Карлос смотрит на страницы, а затем вновь возвращает взгляд на меня.

— У всех нас есть прошлое.

Я чувствую, что терплю неудачу. Его выразительные глаза продолжают копаться в моих, словно он знает: в глубине души я что-то скрываю.

«Думала, что готова к этому, но на самом деле это не так».

— Ты в порядке?

— Да, конечно, — отвечаю резко.

Нет, я не в порядке. Это не то, чего я ожидала, и мне ещё предстоит выяснить, что происходит со мной в присутствии этого мужчины. Гардоса закрывает папку, встаёт и неспешно подходит ко мне.

— Хочешь посмотреть мой дом, Валентина? — вызывающе спрашивает он, наклоняясь ко мне. — Или предпочитаешь, чтобы я трахнул тебя сразу же?

Прямой, жёсткий. Ни в малейшей степени не пытается быть любезным. Я выдерживаю его взгляд. Карлос хищно тянется ко мне, целует, прикусывая нижнюю губу и зажимает её между зубами. Тёплое дыхание обдаёт моё лицо, и я задерживаю вдох, окутанная ароматом Карлоса.

— Хочу прояснить одну вещь, — говорит он почти шёпотом. — Я буду трахать тебя столько, сколько мне захочется, а потом, возможно, позволю тебе на меня работать. У тебя есть десять секунд, чтобы решить, убегать или нет.

По мне пробегает дрожь чистого ужаса. Его мучительные слова способны довести меня до агонии.

— Diez (Десять).

Положил руки по бокам от моего тела.

— Nueve (Девять). Ощущаю, как ускоряется твой пульс.

Руками приближается к моим бёдрам, а я продолжаю удерживать его взгляд.

— Ocho (Восемь). Подумай хорошенько, Валентина, — говорит угрожающим тоном.

Я не могу думать, стою неподвижно, подавляемая его присутствием.

— Siete (Семь).

Моё сердце ускоряется от каждого, произнесённого им слова.

Карлос наклоняет голову в сторону и хмурится.

— Seis (Шесть). Чувствую, ты собираешься сдаться.

У меня нет намерения уходить, я там, где хочу быть.

Пробегая взглядом по моему телу, Гардоса прикусывает губу.

— Cinco (Пять). Тебе конец, если останешься.

Я уже мертва с того момента, как моя жизнь пересеклась с его.

— Cuatro (Четыре). Уже смакую твою гибель.

Мне не хватает воздуха.

Касается губами моих губ, а глазами приковывает мой взгляд.

— Tres (Три). Тик-так, время уходит. Слышишь, Валентина? Кровь пульсирует у тебя в венах, сердце бьётся всё быстрее и быстрее. Тебя пожирает страх.

«Он прав, именно так и есть».

Карлос приподнимает мой подбородок, его взгляд становится злым. Время вышло.

— Dos (Два). Будешь меня умолять прекратить.

Его голос глубокий, и мне кажется, я слышу его внутри себя.

— Uno (Один). Я тебя уделаю.

Он притягивает моё лицо, грубо целует и кусает мои губы, а затем отпускает.

«Я попала».

Оглядывает меня и снова на его лице это заинтригованное выражение.

— Интересно, — произносит задумчиво, — ты меня не боишься.

— Я не боюсь тебя, Карлос, — подтверждаю я.

«Просто прямо сейчас хочу всё уничтожить — его и саму себя».

Карлос выпрямляется и, не отводя взгляда, протягивает мне руку.

— Пойдём со мной.

Я смотрю на его руку, но не протягиваю свою в ответ, а встаю, пытаясь не обращать на него внимания. Но только мёртвый не заметил бы такого яростного взгляда.

У меня мурашки по коже; ситуация рискует выйти из-под контроля.

Что, чёрт возьми, со мной происходит?

Покидая кабинет, Гардоса элегантно идёт по коридору, а я стараюсь держаться на шаг позади.

Карлос останавливается рядом, указывая на скульптуру.

— Знаешь, что она означает?

— Нет.

Уголок его губ приподнимается в ухмылке, когда он смотрит на меня своими бездонными глазами.

— Это Приапо, бог греческой и римской мифологии. Как можешь сама заметить, его внешность гротескна… — Карлос останавливается перед скульптурой и кладёт руку мне на спину.

— Приапо был богом, в котором преобладал инстинкт, — Гардоса смотрит на меня, пока я не отрываю взгляд от скульптуры. — Сексуальная сила, — продолжает более низким тоном, как слизкая змея, заползающая вглубь кишечника.

Я поворачиваюсь к Гардоса, спрашивая себя, к чему он клонит своей речью.

— Считаешь себя непобедимым, Карлос? — задаю вопрос с оттенком высокомерия.

Он зловеще ухмыляется, притягивая меня ближе, так что наши тела сталкиваются. Затем проводит по моей губе подушечкой большого пальца.

— Нет, я гораздо больше.

Он всматривается в меня, ожидая реакцию, которая не заставляет себя ждать.

— Самомнения тебе не занимать, — комментирую, падая в его ловушку.

Карлос сжимает челюсти и тяжело вздыхает, а затем хватает меня за шею, вбивая в стену.

— Ах, Валентина. Я хочу, и я получаю, — говорит угрожающе. — И я уничтожаю людей, которые думают, что могут смеяться надо мной.

Начинаю дрожать, когда его рука почти душит меня. Ощущаю, как начинает не хватать воздуха, и цепляюсь за его запястья, пытаясь освободиться.

— Боишься? — спрашивает, а его лицо находится на расстоянии вдоха от моего.

Я продолжаю смотреть ему в глаза, хотя понимаю, что моя жизнь может закончиться прямо в эту секунду. Но я не боюсь его. Напротив, его слова, жесты заставляют меня чувствовать себя живой и наполненной желанием, которое горит как никогда.

— А ты, Карлос, когда-нибудь боялся?

Он ослабляет хватку, но его рука продолжает соприкасаться с моей кожей. Она спускается по декольте и очень медленно продолжает двигаться вниз. В моём теле подрагивают мышцы, пока его рука не достигает подола платья.

— Боится только тот, кому есть что терять, вот почему я не боюсь, — возражает он, задирая платье. Затем дотрагивается до основания шеи, и я задерживаю дыхание.

Ему нечего терять. Мне нечего терять.

В этом отношении мы похожи.

— У меня такое чувство, что тебе тоже нечего терять, и меня это особенно возбуждает, — говорит он решительным тоном.

Его рука проникает в мои трусики; пальцы начинают скользить по лону возбуждая.

— Ситуация заводит тебя так же, как и меня, — самодовольно комментирует он, проникая пальцами внутрь меня. — Ты чувствуешь адреналин, Валентина? — возбуждённо спрашивает он, прижимая своё тело к моему.

Я сгораю, пока его пальцы неистово двигаются во мне. Молю, чтобы всё это закончилось, но в то же время жадно требую того, что ощущаю. В отчаянной попытке сохранить контроль и не поддаться удовольствию, которое мне приносит этот демон, я прижимаюсь телом к стене.

Невероятно, как Гардоса манипулирует моим телом. Как ему это удаётся? Объяснить это я не могу.

Я закрываю глаза, задыхаясь от желания и ярости, которые вызывает во мне Карлос. Моё сердце бьётся неровно, пока пытаюсь контролировать себя. Короткое, быстрое дыхание звенит в ушах, и мне хочется, чтобы всё закончилось.

— Успокойся, Валентина, это только начало. Интересно, как долго ты протянешь, если я покажу тебе, на что похожа моя жизнь?

Я широко раскрываю глаза и теряюсь в этой глубокой синеве. Жду… проходят секунды, наконец, Карлос прекращает пытку и вынимает из меня пальцы. Не отпуская мой взгляд, он облизывает их, один за другим, медленно, чувственно.

— У тебя божественный вкус.

А я в шоке наблюдаю за ним. Не уверена, что провела исследование правильно, я не готова к такой сексуальной агрессии.

Гардоса наклоняет голову в сторону и смотрит на меня с оттенком веселья. Затем придвигается ближе к моему уху и шепчет:

— Мой член твёрдый, и я хотел бы трахнуть тебя прямо здесь.

От Карлоса не ускользает, как у меня дрожат ноги.

Он обхватывает мою талию, крепко прижимает к своему телу, а затем жадно целует. Его язык властно ищет мой, и я не сопротивляюсь, позволяю ему брать всё, что он хочет.

— Ты интригуешь меня, — говорит он, перемещая руки на мои бёдра.

Карлос внимательно меня изучает, и я стараюсь выдержать его пристальный взгляд.

— Пойдём? — неуверенно спрашиваю я.

Моё тело хочет, чтобы Карлос продолжал, жаждет его рук, но мой разум восстаёт.

Забавляясь, он лукаво улыбается и качает головой, наконец-то предлагая мне передышку. Он отстраняется и как ни в чём не бывало идёт по коридору до парадного холла. Я следую за ним на шаг позади.

— Как давно ты участвуешь в подпольных гонках? — неожиданно спрашивает он, останавливаясь и поворачиваясь ко мне.

— Уже больше двух лет, — отвечаю я, останавливаясь рядом с ним.

— А чем ты занималась раньше? — вновь спрашивает он, заставляя меня чувствовать себя неуютно под таким пристальным вниманием.

— Грабежи в основном, — отвечаю, стараясь не пропустить его реакцию. «Карлос не доверяет и наверняка будет выведывать мою подноготную, пока не узнает обо мне всё».

— Ты не выглядишь преступницей. Советую рассказать мне правду, прежде чем сам её узнаю.

Его голос спокойный, собранный, и это беспокоит меня больше всего. Этот мужчина демонстрирует только то, что хочет показать. Он обладает ошеломляющим самоконтролем.

— То, что ты найдёшь, только подтвердит известное. Я женщина, но это не значит, что я не могу делать то, что делаете вы, мужчины. Могу доказать это в любое время, у меня нет проблем, — бросаю ему вызов.

На мгновение он замирает, наблюдая за мной.

— Меня возбуждает твоя решимость. Со временем посмотрим, как ты справишься. Не жди многого, потому что получишь только то, что решу тебе дать я.

На это я и рассчитывала. Понимала, что Карлос будет меня испытывать и продолжит это делать до тех пор, пока не будет абсолютно уверен, что может мне доверять.

Мы поворачиваем за угол и оказываемся в большой комнате, используемой как бар. Карлос приветствует мужчин, которые, похоже, играют в покер. Один из них поднимает на меня подозрительный взгляд, а затем обращается к нему.

— Тебя искала Касандра.

Мужчина молод и привлекателен, кажется, он моего возраста.

— Кас всегда меня ищет, — бросает Карлос, подходя к барной стойке. — Ах, забыл… — он поворачивается к мужчинам и затем указывает на меня, — это Валентина, с сегодняшнего дня вы будете видеться с ней очень часто.

Я рассматриваю всех по очереди, чтобы хорошо запомнить лица. А они смотрят на меня, как на хороший сочный стейк.

«Отвратительные».

— Я же сказал, что вы будете часто её видеть, а не то, что можете затащить в постель, — раздражённо добавляет Карлос.

Мужчины отводят взгляд, а я поворачиваюсь на каблуках в сторону Карлоса.

— Можно мне «Ку́ба ли́бре» с двойным лаймом? — прошу, пытаясь снять напряжение, возможно, больше моё, чем присутствующих.

Мне нужна доза жидкой храбрости; я здесь совсем недавно, но кажется, что целую вечность.

Карлос поворачивается к бармену и заказывает два напитка. Я подхожу к стойке и решаю сесть на барный стул, оставляя между нами два свободных места.

Заметив мой выбор, Карлос мимоходом взглянул на меня, барабаня пальцами по столешнице.

— Добро пожаловать на «Виллу Фалько»! — восклицает бармен, обращаясь ко мне с игривой улыбкой.

— Спасибо, — отвечаю, забирая коктейль.

— Познакомься с Адрианом. Когда я нанимал его, он утверждал, что является лучшим барменом в стране. И, действительно, так оно и оказалось.

У парня было дерзкое выражение лица. Юркие глаза орехового цвета выделялись под чёрной в полном беспорядке шевелюрой.

— Ты отлично впишешься, мы здесь как одна большая семья, — принялся объяснять Адриан. Потом качнул головой в сторону Карлоса. — Правда, Карлос?

— Да, очень нетипичная семья, — замечает он, обмениваясь с парнем понимающими взглядами.

Я в замешательстве, не ожидала увидеть, что Гардоса так дружелюбно общается со своими подчинёнными.

— Сегодня вечером приезжает Крис, а Дамиан будет в запасе, возможно, у него проблемы в спортзале.

Карлос неодобрительно глядит на бармена.

— Поговорим об этом позже, — пресек он дальнейшее развитие темы.

Карлос садится на табурет и, потягивая свой коктейль, уделяет мне безраздельное внимание. Нахально выдерживаю его взгляд и пальцами достаю из бокала дольку лайма. Карлос с любопытством наблюдает за мной, пока я зажимаю кислый фрукт между зубами. Мои движения медленные и расчётливые. Хочу соблазнить его. Я посасываю мякоть, а он прикусывает нижнюю губу.

— Пойдём? — спрашивает он, резко вставая и указывая на выход.

Очень спокойно ставлю стакан на стойку и опускаю в него то, что осталось от дольки лайма, затем слезаю с табурета. Чтобы нанести Карлосу последний удар, я пытаюсь облизать пальцы, но он хватает меня за запястье и подносит мою руку ближе к своему рту, пока наши глаза пожирают друг друга. Понимаю, что он хочет сделать, поэтому предвосхищаю и приближаю указательный палец к его губам. Он развратно улыбается. Берёт мой палец в рот, медленно обводит его языком и посасывает.

— М-м-м, лучшая «Ку́ба ли́бре», — комментирует, отпуская мою руку.

Этот мужчина меня будоражит, соблазняет, тревожит и пугает. Между нами существует странная связь, словно мы понимаем друг друга без слов. Как будто мы прикасаемся друг к другу, не делая этого на физическом уровне.

С момента встречи я понимала — будет нелегко. Я не была готова к столкновению с мужчиной с таким магнетизмом. Такого, как он, я никогда не встречала.

Иду к ведущей в фойе двери, он следует за мной, я чувствую его дыхание и аромат. Эмоции, которые я испытываю, слишком интенсивны. Иногда мне кажется, что гнев превращается в нечто другое, в то, что я не должна испытывать, потому как считала себя опустошённой.

Карлос — мой враг, и всё же он опьяняет меня как наркотик, от которого можно стать зависимой, рискуя всё испортить.

— Вилла в распоряжении моих людей. Не для всех, конечно, только для самых доверенных, — говорит он, когда мы поворачиваем к другому крылу особняка.

Оглядывая всё вокруг, следую за ним. У него завидная коллекция произведений искусства, стены полны картин, а скульптуры выставлены на обозрение, обогащая комнаты очарованием. Даже мебель здесь старинная и изысканная.

— Это комнаты моих людей, но тебя они не должны интересовать, — продолжает Карлос , указывая на несколько дверей, выходящих в длинный коридор. Он обрамлён большим окном, из которого видна задняя часть комплекса. Там находятся прекрасный сад, огромный бассейн и теннисный корт.

«Панорамный тур» продолжается до тех пор, пока мы не достигаем лестницы.

— Верхний этаж зарезервирован для меня. — Гардоса поднимается на две ступеньки, а затем протягивает ко мне руку. — Пойдём.

Я вкладываю свою ладонь в его и позволяю вести меня. Наверху лестницы нас ждёт массивная дверь из орехового дерева. Моё внимание привлекает довольно маленький экран, установленный на стене рядом. Очевидно, это биометрический замок с распознаванием отпечатков пальцев. Либо Карлос дорожит своей частной жизнью, либо ему есть что скрывать.

Он прикладывает большой палец к экрану, и тот загорается.

Дверь открывается, и мы попадаем в открытое пространство с большими окнами. Помещение элегантное и уютное, как я и представляла.

Хорошо известно, что у Карлоса отменный вкус, и он ничего не упускает. Однако он не относится к категории новых богачей, которые делают показную роскошь своей визитной карточкой.

Дверь закрывается, и вокруг моей талии обвиваются руки, сжимая меня так сильно, словно намеренно желают причинить боль.

— Ahora (Сейчас), — шепчет он, заставляя меня резко повернуться к нему, — dame (дай мне), — продолжает, оглаживая вверх моё тело, пока не достигает выреза на платье, — tu boca (твой рот).

Он жадно тянется ко мне и целует — грубо, беспорядочно, навязчиво. Его поцелуй — это смесь нежности и вожделения. Карлос кусает мои губы, затем облизывает, словно для облегчения, и, наконец, пожирает их. Подтягивает ткань платья в области декольте и одним движением разрывает… и я очередной раз оказываюсь совершенно голой.

— Perfecto (Идеально), — утверждает самодовольно.

Поднимает меня в воздух, а я в ответ обвиваю ногами его талию. Карлос прижимает меня к себе и не сводит с меня глаз, пока идёт в сторону, как предполагаю, своей спальни. Открывает нетерпеливым движением дверь и, оказавшись внутри, захлопывает ту пинком. Не предполагала, что мы окажемся здесь так скоро, неужели так легко сломить его оборону?

— Мне нравится чувствовать женское возбуждение, — говорит он за мгновение до того, как бросить меня на кровать.

Я подпрыгиваю, а в груди всё громче и громче стучит сердце. Ситуация выходит из-под контроля, так как тело больше не принадлежит мне.

Моя кожа реагирует на каждое прикосновение, каждое его чёртово слово, и мне страшно, потому что думала, такое никогда не повторится, тем более с ним.

— Готова поиграть со мной? — спрашивает, проводя моей рукой по своему торсу.

Вожделение в его глазах красноречиво: он хочет меня.

Карлос начинает неторопливо расстёгивать пуговицы на рубашке, и моё дыхание сбивается.

— Твоё тело возбуждает меня, Валентина.

— Это взаимно, — отвечаю и получаю в ответ насмешливую улыбку.

Карлос сбрасывает одежду, демонстрируя своё огромное мужское достоинство, и садится на край кровати.

— Встань передо мной, — приказывает.

Я подчиняюсь, и Карлос начинает ласкать контуры моего тела, восхищаясь каждым сантиметром.

— Твоя грудь. Сейчас, — продолжает он властно, и я снова выполняю. Опускаю руки на его плечи и наклоняюсь вперёд. Карлос берёт сосок в рот, облизывает и сосёт его, пока тот не начинает пульсировать от удовольствия.

Он ласкает мои бёдра и доходит до ягодиц, где задерживается медленными круговыми движениями, а затем наносит пару точных сильных ударов. С жадностью переключает внимание и на другой сосок, продолжая ласкать руками повсюду.

«Ситуация становится невыносимой».

Внутри меня разгорается война между желанием и разумом, между тем, что я чувствую, и тем, почему я решила проникнуть в жизнь этого мужчины.

Карлос зажимает сосок между зубами и тянет. С моих губ срывается невнятный стон, и я молюсь, чтобы он ничего не заметил. Он отпускает меня и ложится на кровать, мой взгляд теряется в его взгляде, а тело дрожит.

— Иди сюда, ангел.

Я бесстыдно задыхаюсь.

Карлос прикасается ко мне, его рука проскальзывает у меня между ног и тянется к бугорку Венеры. Я опускаюсь сверху, и его жадный рот возобновляет терзать соски, а пальцы массируют меня там, где мне это больше всего нужно.

— Раздвинь ноги и продвинься к моему лицу, — звучит новый приказ.

Подчиняясь, раздвигаю ноги, приподнимаюсь и возвышаюсь над ним.

— Хочу попробовать тебя на вкус, а потом трахнуть как следует, — шепчет он над моей нежной плотью и облизывает.

Затем следует укус, и я вибрирую от удовольствия, хотя и не должна. Пальцами раздвигает складочки, чтобы лизнуть глубже. Растворяясь в возбуждении, запрокидываю назад голову и закрываю глаза. А когда он посасывает клитор, у меня вырывается долгий вздох наслаждения. Неожиданно Гардоса отталкивает меня и встает с кровати, затем хватает за талию и притягивает к себе. Наши тела плотно прижаты, чувствую какой он твёрдый и горячий. Карлос погружает в меня пальцы.

— Ты возбудилась, — самодовольно заявляет он.

Я хватаю его за плечи и отклоняю голову назад, пытаясь сдержать стоны. Карлос прикусывает мою кожу повсюду, словно хочет поставить клеймо. Его пальцы продолжают терзать меня, доставляя удовольствие, но вскоре резко останавливаются.

— Почему ты сдерживаешься? — спрашивает Гардоса, продолжая зажимать мой сосок между зубами и тянуть, понимая, что причиняет мне боль.

— Я не сдерживаюсь, — вру ему.

Его реакция мгновенна: меня грубо и без предупреждения бросают на кровать.

— Ты выбрала не того человека, чтобы лгать, — холодно шепчет он. — Встань на четвереньки и дай мне посмотреть, как ты ласкаешь себя, — говорит, садясь за мной и раздвигая мои ноги, чтобы лучше наблюдать, как я снова подчиняюсь его воле.

Я просовываю руку между бёдер и медленно потираю. Слышу разрыв пакетика с презервативом. Затем твердая рука ложится поверх моей и надавливает, пока наши пальцы не оказываются внутри, наполняя меня. Тепло распространяется из моего центра и перерастает в спазм, но это длится недолго, потому что Карлос вытягивает пальцы и начинает массировать мой анус, заставляя меня напрячься от этого необычного жеста.

«Я не могу отступить».

— Подними свою задницу, — серьёзно приказывает он. — Хочу трахать тебя часами, хочу погружаться в тебя, пока не насыщусь.

Эти слова внезапно возвращают меня к реальности. Мы воюем. Это дуэль среди простыней, потому что он понял, — я сдерживаюсь. Хотя Карлос не знает причины, он остаётся непреклонным, он хочет обладать мной без полумер. Я поворачиваюсь к нему и смотрю в его глаза, твёрдо решив не сдаваться.

«Он не может доставлять мне удовольствие, я ненавижу его».

Карлос убирает мою руку и проникает внутрь одним резким движением.

— Принимай всё, — приказывает и глубоко погружается в меня. При этом сильно шлёпает и ближе притягивает к себе.

— Расслабь мышцы. Если не сделаешь, клянусь, я разорву тебя всю, — грозит он по мере того, как толчки становятся всё более и более интенсивными.

Я падаю на кровать и пытаюсь ухватиться за что-нибудь, но кроме простыней, ничего не нахожу. С силой сжимаю ткань в руках, пока моё лицо прижимается к матрасу. Карлос продолжает вколачиваться в меня с яростью, хватает за волосы и заставляет поднять голову. Ритм становится неистовым, и внезапно меня охватывает наслаждение. Испугавшись, я пытаюсь подтянуть ноги, но Карлос сжимает их в стальной хватке.

— Тебе не следовало этого делать.

Он говорит с едва сдерживаемой злостью и выходит из меня, но отсрочка иллюзорна. Сильным неожиданным толчком он проникает в мой анус; его руки крепко сжимают мои ягодицы. Я кричу от боли, но он не останавливается.

— Теперь у тебя есть реальная причина сжимать мышцы, — удовлетворённо говорит он, продолжая неустанно проникать в меня.

Боль настолько сильна, что заставляет меня корчиться, но я не произношу ни звука. Это первый раз, у меня никогда не было анального секса, и я чувствую себя сломленной и изнасилованной.

Карлос намеренно причиняет мне боль. Теперь, наконец, узнаю его безжалостность, которой он известен.

— Скажи мне, как тебе это нравится, — требует он.

Я не отвечаю, и его толчки становятся агрессивнее.

— Скажи, твою мать, как тебе нравится трахаться! — приказывает, задыхаясь.

— Мне нравится, — пытаюсь соврать я, скрипя зубами от боли. Его реакция не заставляет себя ждать. К неустанным ударам члена он добавляет сильный шлепок, который, как ни парадоксально, отвлекает меня от огня, пылающего меж ягодицами.

— Я причиняю тебе боль?

— Да, — отвечаю не задумываясь.

— Хорошо, именно этого я и хочу, — отвечает он, увеличивая темп. — В следующий раз будет не так больно, — говорит он, не останавливаясь.

«В следующий раз я тебя убью».

В комнате слышно наше затруднённое дыхание, и только его стоны.

Продолжая неустанно проникать, Карлос тянет меня за волосы, заставляя выгнуть спину и приближая к себе.

— Соси, — приказывает, засовывая мне в рот указательный палец. Теперь, когда его палец у меня во рту, во мне взрывается неконтролируемый гнев. Я кусаю и удерживаю зубами палец. Карлос усиливает хватку и тянет меня за волосы ещё больнее, словно хочет вырвать их из моего черепа. Но я не сдаюсь и продолжаю кусать.

— Бля, я на пределе. Я вот-вот взорвусь, — задыхаясь, бормочет он, срываясь на бешеный безумный ритм.

Я кричу, ещё сильнее сжимая зубами палец.

«Решено, я откушу его».

Карлос стонет, освобождаясь, затем погружается ещё несколько раз, замедляя темп и останавливается.

Он сломал меня. Уничтожил.

— Если ты сейчас же не отпустишь мой палец, я тебя задушу, — угрожает он. Я растерянно моргаю, осознавая, что делаю и высвобождаю палец из своей хватки.

«Я всё испортила?»

Поворачиваюсь к Гардоса и пытаюсь выглядеть виноватой.

— Извини, увлеклась.

— Лживая сучка. Я изнасиловал тебя, и ты хотела отомстить, — тихо говорит он, вставая с кровати. Он смотрит на меня как-то странно. — Пойду приму душ. У тебя есть десять минут, чтобы исчезнуть. Когда вернусь, я не хочу тебя здесь видеть.

Он выгоняет меня, как проститутку, выбрасывает как вещь.

Другую женщину в данном случае такое отношение задело бы, но я совершенно счастлива уйти как можно скорее.

— С удовольствием, — отвечаю я.

Поворачиваюсь к Карлосу спиной, и он уходит.

Ощущаю себя разорванной пополам, даже дышать больно, и я не испытываю никакого удовольствия.

Мне трудно идти, кажется, что у меня в заднице кол.

Вздыхаю, когда слышу, как закрывается дверь. Я сумела справиться и с этим испытанием.

Моя кожа пылает жаром, у меня всё болит, и это только начало, но месть будет ещё слаще, когда я увижу Карлоса Гардоса полностью уничтоженным.

ГЛАВА 4

Валентина

Резко открываю глаза. Я вся в поту и тяжело дышу. Меня преследуют кошмары, и они не исчезнут, пока не закончится эта история. В голове, словно живые, звучат воспоминания. Слышу крики… Но ничего не могу сделать, чтобы их заглушить или выключить свои бесконечные страдания. Уже вечность как в груди образовалась воронка, опустошая меня от радости и спокойствия, которые когда-то жили во мне.

После встречи с Карлосом мой гнев достиг невиданных высот, но меня беспокоит не это. Меня пугают небольшие вспышки эмоций, про которые я уже забыла. Страшно, что именно с Гардоса я ощутила их вновь после столь длительного перерыва.

Как будто этого было недостаточно, и вчера вечером Карлос послал своего человека забрать меня и мои вещи из отеля и перевезти на «Виллу Фалько».

Учитывая, что мы познакомились всего две недели назад, решение Карлоса ввести меня в свой ближайший круг кажется абсурдным. Но, возможно, это просто очередная мера предосторожности, чтобы присматривать за мной.

Вздыхаю, заставляя себя вылезти из постели и направляюсь в ванную. Сегодня я собираюсь поговорить с Гардоса. Должна дать ему понять, что я здесь не только для того, чтобы оказывать ему сексуальные услуги. Чем скорее начну работу, тем скорее поставлю точку в этой истории.

Решительно настроенная изменить ситуацию, я принимаю душ и выбираю соответствующий образ: обтягивающие джинсы, чёрная майка и собранные волосы. Прохожу перед зеркалом, но на своё отражение не смотрю, мне слишком противно видеть, во что я превратилась.

Выйдя из комнаты, направляюсь прямо к лестнице, намереваясь подняться к Карлосу.

— А ты кто такая, чёрт возьми? — восклицает женский голос за моей спиной.

Я оборачиваюсь и оказываюсь перед красивой женщиной, нетерпеливо постукивающей по полу мыском лодочки с двенадцатисантиметровым каблуком. Она одета в платье прямого кроя, идеально подчёркивающее стройное телосложение. У незнакомки длинные русые волосы и экзотичные глаза изумрудно-зелёного цвета, которые смотрят на меня с враждебностью.

Должно быть, Касандра. Во время своего расследования я нашла несколько её фотографий, но, как и с Гордоса объектив и близко не отразил её истинные достоинства.

Женщина скрестила руки, оглядывая меня с ног до головы.

— Ты язык потеряла? Почему ты здесь? — гневно требует она.

— Потому что так решил я.

Позади меня подходит Карлос и кладёт руку мне на спину. Касандра не пропускает его жест и пристально смотрит на него.

— Ты никогда не приводишь домой свои «увлечения», — напоминает она с удивлением.

Касандра явно злится, а на меня бросает презрительные взгляды.

— Она будет работать на нас, — информирует Карлос.

Касандра начинает хохотать, но Гардоса, похоже, не разделяет её веселья.

— Ты, мать твою, издеваешься? Как она может быть полезна? Подожди, не говори мне… Я такая глупая, она может быть только новой уборщицей, — говорит, чтобы поиздеваться надо мной.

Карлос прижимает меня к себе.

«Что, чёрт возьми, с ним случилось?»

— Она новый пилот, и очень талантлива, поверь мне.

Он никогда не видел меня за рулём, или, может быть, да?

Я удивлённо поворачиваюсь к нему, но решаю промолчать.

— Она пилот? Ты серьёзно?

— Кас, не начинай, — предупреждает грозно.

Женщина недоверчиво смотрит на меня, приподняв бровь. Обдумывает.

— Я хочу увидеть её сейчас в седле мотоцикла.

Боже, она похожа на капризную девочку.

Явно раздражённый, Карлос массирует виски, затем подходит к Кассандре, кладёт руки ей на плечи и смотрит прямо в глаза.

У Касандры сразу же меняется настрой. Поразительно видеть, как она внезапно смолкает, когда он начинает поглаживать её руки.

— Она знает своё дело и будет работать на нас. Так решил я, тема закрыта, — твёрдо говорит он. — Не устраивай сцен, ты знаешь, как они меня нервируют, и ты также знаешь, что никому не выгодно выводить меня из себя, или забыла? — продолжает убеждать со зловещим спокойствием, леденящим кровь.

Но Касандра, похоже, игнорирует предупреждение. Её глаза становятся похожи на узкие полоски. Она поднимается на цыпочки, устремляя острый взгляд прямо в глаза Карлоса.

— Я тоже имею право её оценить, или ты забыл об этом? — Она давит на него, используя его же слова. — Хочу увидеть её в гонке, а ещё лучше — хочу, чтобы против неё гонял ты, — заключает Касандра.

Карлос пилот? У меня не было такой информации. Как такое возможно?

Карлос и Касандра поворачиваются ко мне и смотрят внимательно, а я снова чувствую себя на экзамене.

— Я не гонял уже много лет, — задумчиво произносит он, возможно, больше для себя, чем для меня, но я не могу устоять перед искушением бросить вызов.

— Боишься, что тебя сделает женщина?

Забавляясь, Карлос качает головой, украдкой смотрит на Касандру, а затем обращает ко мне своё внимание. Он подходит в несколько шагов, берёт меня за подбородок, притягивая моё лицо к своему.

— Не связывайся со мной, тебе будет больно, — предупреждает он.

Сглатываю. Вижу, как его губы приближаются к моим и нежно прикасаюсь к ним. Его ответный поцелуй не заставляет себя ждать, ещё больше сбивая меня с толку.

— Да ладно, Карлос. Ты выглядишь как собака в течке — упрекает его Касандра.

Он поворачивается к ней с мрачным взглядом и предупреждает:

— Не позволяй себе лишних вольностей, Кас.

Касандра раздражённо поднимает руки, а затем поворачивается на каблуках, собираясь уйти.

— Дайте мне знать, будет ли шоу, — говорит она, прежде чем скрыться за углом.

Карлос снова обращает своё внимание на меня. Его руки сжимают мои бёдра, сталкивая наши тела.

— Приготовься, у меня на примете есть для нас развлечение. Ангел, через десять минут гонка. — Он целует ещё раз и уходит, оставив меня со сбившимся дыханием.

Путаница в животе, которую я испытываю рядом с ним, становится всё сильнее и сильнее. Если не успокоюсь, то рискую всё испортить.

Я заставляю себя повторять, как мантру, что ненавижу его и хочу причинить боль (мне необходимо держать всё под контролем).

Не теряя времени, возвращаюсь в комнату, восстанавливая дыхание. Надеваю мотоциклетный костюм и беру шлем. Что означает произошедшее сейчас? Почему Карлос вёл себя так, будто я ему не безразлична? Не могу понять. Карлос начинает влиять на меня. Думала, что готова ко всему, но начинаю сомневаться на этот счёт.

Подготовившись, выхожу в холл, надевая на ходу кожаные перчатки. Карлос и Касандра ждут меня перед входом. Она продолжает наблюдать за мной с подозрением, а Карлос, непохожий на себя в мотоциклетной экипировке, пожирает меня глазами.

Как я могу находить мужчину, которого ненавижу — привлекательным? Видимо, быть более безумной невозможно.

Я отворачиваюсь, чтобы отвлечься от этой неприятной мысли и присоединяюсь к ним.

«Помни, кто он, не смотри на него и не думай о нём только как о чертовски обаятельном мужчине».

— Объедем вокруг поместья, это около трёх километров. Всего один круг, — спокойно объясняет он.

Мы выходим наружу, и когда вижу мотоцикл Карлоса рядом с моим, я замираю.

«Ох, дерьмо! У него 959 Panigale».

Если Гардоса на самом деле сможет выжать максимум из этого Ducati, его будет нелегко победить.

— Идём?

У меня получается лишь кивнуть в ответ, подняв на него взгляд.

— Я поеду за вами на машине, — предупреждает Касандра.

Я сажусь в седло, а Карлос не перестаёт смотреть на меня. Движимая любопытством, в свою очередь, я отзеркаливаю его взгляд.

— Итак, ангел, если я выиграю, то сегодня вечером отведу тебя в хорошее место.

«Что он задумал?»

— А если выиграю я, то завтра мы поговорим о работе, и ты скажешь, когда смогу начать. Ведь я здесь именно для этого, — напоминаю ему.

— Договорились.

Мы заводим двигатели и подъезжаем к воротам. Карлос останавливается и делает мне знак сделать то же самое.

— Стартуем отсюда, победит тот, кто вернётся первым.

Я слышу, как за спиной подъезжает машина, поворачиваюсь и вижу за рулём Касандру.

— Кас просигналит трижды. Третий будет сигналом старта, — объясняет Карлос.

Возвращаю взгляд на дорогу и сосредотачиваюсь.

«Я уничтожу его».

3.2.1.

Погнали!

Увеличивая скорость, мы мчимся бок о бок. Карлос поворачивается ко мне по крайней мере пару раз (замечаю это краем глаза), но я остаюсь сосредоточенной на маршруте.

Не позволю ему победить меня.

Полная решимости продолжаю ускоряться. Я отрываюсь вперёд, приближаясь к повороту, наклоняю тело вместе с мотоциклом влево, и тут меня что-то задевает: он.

Карлос рядом со мной, наши мотоциклы в сантиметрах друг от друга, и я чувствую, как адреналин бурлит в моих венах. Его игра слишком очевидна, он пытается меня запугать. Приближается второй поворот, и на этот раз Карлос меня обгоняет. Чёрт, он хорош, намного лучше меня.

«Почему тогда сам не занимается доставкой?»

Изучение его жизни оказалось неполным. Каждый день я открываю новые кусочки гораздо более сложной мозаики, чем себе представляла. И это расстраивает; у меня не получается видеть в нём только монстра. А этого я позволить себе не могу.

Внезапно Карлос перемещается, пытаясь меня подрезать, но я уворачиваюсь, прежде чем он успевает коснуться.

Он сошёл с ума? Мы оба рискуем погибнуть.

Я мимоходом смотрю на него и понимаю, что он тоже наблюдает за мной. Пробует вновь приблизиться, и я замедляюсь, съезжая с асфальта. В разочаровании вздыхаю, пока занимаю позицию позади него. И тогда принимаю решение: если суждено оказаться под землёй — сделаю это стильно.

«К дьяволу всё!»

Я ускоряюсь, и через несколько секунд мой мотоцикл достигает максимальной скорости. Обгоняю Карлоса и гоню так, как никогда раньше. Ни сожаления, ни страха, только одна цель — победить.

Вдалеке вижу особняк. У меня почти получилось.

Однако рядом со мной появляется тень, давая понять, что это ещё не конец.

«Как, чёрт возьми, он это сделал?»

Карлос кивает в знак приветствия и обгоняет меня, мчась в направлении своего дома. Растерянно смотрю на спидометр: 220 км в час.

«Проклятье, я не могу ехать быстрее».

Я сердито кричу и переключаю передачу, чтобы набрать скорость. Двигатель рычит вместе со мной, но у меня получается только ехать рядом с ним, Карлос слишком быстр. Не могу в это поверить. Я не могу проиграть. Ворота совсем близко, и нам обоим следует притормозить, иначе рискуем разбиться, но я не собираюсь сдаваться, и, видимо, он тоже.

Мой гнев подобен внутреннему огню, который вспыхивает и поднимается по горлу, душà меня. Ducati замедляется, Гардоса почти дошёл до финиша, но я не собираюсь сдаваться. Я должна победить.

Обгоняю его, затем торможу, но мотоцикл уходит в занос. Сосредоточенно рулю и останавливаю дрейф в нескольких сантиметрах от ворот.

Победа!

Поворачиваюсь к Карлосу. Он снимает шлем и стремительным шагом направляется ко мне.

— О чём ты, бл*дь, думала? — спрашивает зло, раскинув руки.

Я снимаю шлем и смотрю ему прямо в глаза.

— О победе, — отвечаю я запыхавшись.

Он сжимает челюсть, не отрывая взгляда от моего, выглядит задумчивым и удивлённым.

— Ты хотела себя убить? Я не хочу видеть мертвецов на моей собственности, — раздражённо заявляет он.

Мне хотелось бы рассмеяться ему в лицо, но сдерживаюсь. Я качаю головой, слезая с мотоцикла, затем подхожу к Карлосу и кладу руку ему на грудь.

— Не волнуйся, я знаю своё дело.

К нам подъезжает Касандра. Она останавливается, но не выключает двигатель. Мы оба поворачиваемся к ней, пока она опускает окно и смотрит на меня своими кошачьими глазами.

— Ты мне не нравишься, и я не спущу с тебя глаз. Но ты хорошо гоняешь, и это то, что нам нужно. — Её внимание переключается на Карлоса, она закрывает глаза, а затем вздыхает. — Пойду, меня ждут незаконченные дела. Сегодня вечером я не появлюсь в клубе.

Карлос подходит к ней, упирается руками о дверь, а затем наклоняется и шепчет что-то, заставляя её рассмеяться. Они оба поворачиваются ко мне, отчего ощущаю неловкость, но я стараюсь выглядеть безразличной.

Карлос возвращается к своему мотоциклу, а женщина уезжает.

— Ангел, знаешь, почему ты победила?

— Потому что я лучше тебя, — нахально отвечаю я.

Он качает головой и впервые улыбается.

— Ты выиграла, потому что так решил я, — продолжает он, пристально глядя на меня. — Сейчас мы поговорим о работе, а вечером ты пойдёшь со мной в клуб и это не обсуждается. В любом случае я выиграл, конец истории.

«Раздражающий самонадеянный мерзавец».

Карлос заводит двигатель и уезжает в сторону особняка, оставляя меня в одиночестве. Я выиграла, потому что у меня хорошо получается, а не потому, что он так решил. Как он может быть настолько самодовольным, что отрицает даже очевидные факты?

Я прогоняю гнев, который вызывает во мне только этот мужчина и пытаюсь думать о единственном позитивном моменте: наконец-то мы поговорим о работе, и ситуация придёт к нужному направлению.

ГЛАВА 5

Валентина

Когда выхожу из своей комнаты, один из людей Карлоса просит меня подождать того в баре. Пересекаю коридор и, оказавшись в баре, подхожу к стойке. Двое охранников наблюдают за мной или, лучше сказать, пожирают взглядом. Нахожу это отвратительным, но если бы так на меня смотрел Карлос, подобные взгляды меня бы не беспокоили. А вот это уже расстраивает.

— Можно мне чего-нибудь покрепче? — спрашиваю бармена.

— Конечно, дорогуша, — отвечает Адриан из-за барной стойки, а затем любопытствует: — Тяжёлый день?

Смотрю на него и сталкиваюсь с заинтригованным взглядом ореховых глаз.

— Да нет, я только что победила Карлоса в гонке на мото, так что, я бы сказала — день начался хорошо.

Адриан склонил голову.

— Карлос гонял на мото? Странно.

— Почему это должно быть странным? — спрашиваю не задумываясь.

Парень продолжает наливать жидкость в наполненный льдом стакан, а затем ставит его передо мной.

— Он давно не гоняет, — отвечает Адриан, едва пожав плечами.

Да, и правда странно. Возможно, стремление Карлоса к победе заставило его изменить своё решение.

Беру стакан и отпиваю глоток. Алкоголь обжигает горло, и этот эффект не проходит, даже когда жидкость достигает желудка. Проклятье, сейчас только десять утра, и я ещё не завтракала.

— В моём доме не пьют спиртного в это время, — говорит кто-то за моей спиной. Прежде чем успеваю среагировать, Карлос забирает стакан из моей руки и ставит на стойку. — И Адриан это прекрасно знает, — продолжает он, усаживаясь на табурет рядом со мной, но продолжая сверлить взглядом бармена. — Приготовь два кофе и попроси шеф-повара принести нам что-нибудь поесть, — приказывает жестко.

Сейчас Карлос выглядит по-другому.

— Я не голодна, — заявляю, привлекая его внимание.

С мрачным выражением лица Карлос поворачивается ко мне всем телом.

— Мой дом, мои правила. Поешь, выпьешь кофе и поговорим о работе. Это не обсуждается.

Я хмурюсь, но не поддаюсь искушению перечить, хотя лекция о свободе личности уже начинает зудеть на языке. Пока бармен выполняет заказ, я блуждаю взглядом и замечаю, что Карлос продолжает наблюдать за мной.

— Когда ты начала гонять на мото? — спрашивает он, нарушая молчание.

— В первый раз мне было восемнадцать, и с этого момента я никогда не расставалась с ним, — отвечаю, тщательно подбирая слова.

На стойке перед нами появляются чашки с кофе. Карлос забирает их и передаёт одну мне.

— Ты водишь безрассудно, — упрекает меня, — и твой мотоцикл модифицирован.

Проницательный, он заметил.

— Мне нравится скорость, и ты прав, я изменила свой BMW, увеличив его мощность.

— Ты женщина, ты не должна рассуждать как мужчина.

«Интересно, он хочет спровоцировать меня».

Карлос отпивает глоток кофе, не отводя глаз.

— Некоторые женщины могут обидеться на твоё заявление, но я считаю это комплиментом, — говорю я, удерживая его взгляд. — Почему бы тебе не сказать всё как есть и не признать — ты глубоко раздражён тем, что женщина может быть в чём-то лучше тебя? — провоцирую его в свою очередь.

Карлос слегка приподнимает уголок рта, а затем размыкает губы.

— Такой ангел, как ты, не должен быть втянут в этот мир, — отвечает он, наклоняясь ко мне. — Это опасно, — продолжает, глядя на мои губы, — ты можешь реально пострадать. — Его губы перед моими. Ощущаю его тёплое дыхание на коже и задерживаю дыхание. — И когда ты захочешь соскочить, то уже не сможешь этого сделать, — угрожающе шепчет он, вызывая у меня дрожь желания, которое я хотела бы заглушить.

Его губы скользят по моим.

— Я именно там, где хочу быть, — бормочу я у него на устах за мгновение до того, как он присваивает их, поглощая меня ещё раз.

— Нам нужно поговорить о работе, — напоминаю ему, разрывая поцелуй.

Карлос вздыхает и, не будучи убеждённым, соглашается.

Тем временем на барную стойку подают омлет, сок и мачедонию. Смотрю на еду, и у меня сводит желудок. Я хочу есть, но не могу.

— Чем именно мне придётся заниматься? — спрашиваю я, пока Карлос накалывает вилкой кусочек ананаса.

И пытаясь понять и проанализировать, я слежу за движениями Карлоса.

— Ты доставишь пакет, это всё, что тебе следует знать.

«Эх, нет. Не думай, что такой ответ сойдёт тебе с рук».

— Я должна знать, что везу, ты так не думаешь?

Достаю его наводящими вопросами. Карлос внимательно меня рассматривает, а затем поддевает другой кусок ананаса:

— Ешь, — приказывает мне. Затем удивляет, поднося плод к моим губам. Я подчиняюсь, жую и пытаюсь проглотить, но это кажется трудной задачей. — Груз ценный… — он недоговаривает и вздыхает. — Тебе просто нужно добраться до указанного адреса, вручить пакет и вернуться.

— Ценный?

— Да. Очень ценный.

— Карлос, о чём идёт речь? — упорствую я.

Он поднимается со стула и встаёт передо мной. Упираясь руками о барную стойку по моим бокам, мужчина захватывает меня в ловушку.

— Я пока не доверяю тебе, и твои вопросы только усугубляют ситуацию, — угрожающе заявляет он.

Замираю, удерживая его взгляд. Если сделаю ложный ход, Карлос убьёт меня, я уверена.

— Не хочу быть навязчивой, но я не делаю доставку, не зная содержания груза.

Карлос наклоняется ко мне ещё ближе.

— Что заставляет тебя думать, что твоё положение позволяет решать? Если помню правильно, я дал тебе шанс отступить, но ты осталась. Теперь без всяких обсуждений ты будешь делать то, что говорю я, — припечатывает он, отодвигается, берёт стакан с соком и делает глоток, глядя на меня.

— Хорошо, — соглашаюсь я, опустив взгляд.

Карлос отстраняется от меня и возвращается на барный стул, но я продолжаю ощущать его неотрывный взгляд.

— Сегодня вечером ты идёшь со мной. Что надеть, найдёшь в комнате. Встречаемся в холле в десять и ни минутой позднее.

Его пронзительный взгляд пробегает по моему телу.

— Теперь ты можешь идти и делать всё что вздумается, увидимся вечером.

«Он действительно так от меня отмахивается?»

Я вздыхаю с облегчением. Но, прежде чем уйти, подхожу к Карлосу, беру у него из рук стакан и делаю глоток.

— Мы оба знаем, тебе нужен чертовски умный человек, который будет поставлять товар, и сейчас ты смотришь на него. Если ты и правда хочешь, чтобы твой ценный груз прибыл в пункт назначения вовремя, я предлагаю тебе рассказать мне о его содержимом.

Я только что спровоцировала эль Дьябло.

«Проклятие, я потеряла контроль».

Его лицо стало мрачным. Рывком он хватает меня за запястья, стакан выскальзывает из моей руки и падает на пол, разбиваясь на тысячу осколков. Я задерживаю дыхание.

— Ты играешь с огнём, ангел, и ты не знаешь, насколько я нахожу это возбуждающим.

В помещении воцаряется тишина.

Его хватка становится сильнее, словно он хочет раздавить меня.

Адреналин заставляет мой пульс бешено ускоряться. Вероятно, я совсем спятила, потому что испытываю возбуждение в ситуации, когда должна быть напугана до смерти.

— Огонь меня не пугает, — пытаюсь ответить я, но мой голос слишком слаб, чтобы звучать правдоподобно.

— У тебя есть секунда, чтобы исчезнуть, прежде чем передумаю и затащу тебя в кровать и трахну.

У меня округляются глаза от резкости, с которой он это произносит. Освобождаюсь от его хватки и отступаю.

Одна мысль о его руках на моём теле заставляет меня дрожать. Его прикосновение подобно удару током — причиняет боль.

Я разворачиваюсь и ухожу.

Сердце бешено колотится. Ноги дрожат.

Добравшись до своей комнаты, я хлопаю дверью и прижимаюсь к ней, тяжело дыша. Меня накрывает приступ паники. Почти бегу к кровати, поднимаю матрас и беру маленькую спрятанную там косметичку. Достаю таблетки и глотаю одну.

«Успокойся, дыши. Всё пойдёт по плану».

Сажусь на кровать и обхватываю руками голову, раскачиваясь взад и вперёд, но пропасть внутри меня становится всё шире и шире.

Какого чёрта я делаю? Как разобраться до конца с этим делом, если уже сейчас не могу справиться с ситуацией?

Закрываю глаза, позволяя мыслям блуждать. Воспоминания всплывают, я пытаюсь оттолкнуть их, но они беспощадной лавиной накатываются на меня. Кажется, что грудь вот-вот разорвется, когда я слышу крики в своей голове. Стоны раздаются ближе. И тут я понимаю, что уже поздно: воспоминания живы.

Три года назад.

Погода внезапно меняется. Я смотрю в окно на облака, заполонившие небо. Прищуриваю глаза, беспрестанно покусывая губу. Как не кстати! Я организовала в саду небольшой ужин. Фыркаю и, положив руки на бёдра, перевожу взгляд в сторону гостиной, где любуюсь самым красивым в мире зрелищем. Мой муж Ричард и наш четырёхлетний сын Дэвис устроили гонку — кто первым закончит собирать свой конструктор Lego. Я улыбаюсь, наблюдая, как дружно они играют. Глубоко дышу, ощущая себя целостной женщиной; у меня есть всё, чего я хочу. Мужчина, который меня любит и уважает, и семья. Я люблю его безумно, как люблю нашего ребёнка.

Малыш надувает щёки, когда странная конструкция падает. Я улыбаюсь, думая, что сын похож на меня больше, чем себе представляла. Когда смотрю на эту картинку, Ричард поворачивается ко мне и улыбается, бормоча «весь в маму». Он прав, я ненавижу терпеть неудачи. Настойчиво пробую всё и не останавливаюсь, пока не добьюсь успеха. И это Ричард прекрасно знает. Он всегда мне угождает.

Слабое место такого цельного мужчины, как он — это я. Он не может мне сказать «нет». Мы хорошо подходим друг другу. Два противоположных мира, которые прекрасно дополняют друг друга.

— Вино! — восклицаю я вслух.

Муж смотрит на меня, пожимая плечами. Он забыл. Ричард поздно закончил работу, как это часто бывает в последнее время. Я смотрю на рыбу, которая запекается в духовке и хмурюсь. Недолго думая, беру куртку и сумку и останавливаюсь на пороге гостиной.

— Я быстро, туда и обратно.

Муж раздражённо поднимает глаза к небу:

— Это не конец света, не беспокойся, — говорит он мне.

Я тоже серьёзно смотрю ему прямо в глаза. Мы оба знаем, что рыба без вина неидеальна, а для такого человека, как я, в делах недостатки недопустимы.

— Ты упрямая как мул.

— А ты любишь меня и за это, — отвечаю я, забавляясь таким комментарием.

Посылаю им воздушный поцелуй и спешно выхожу. У меня есть пятнадцать минут, прежде чем духовка выключится, и я полна энтузиазма вернуться вовремя. Обычно я не делаю из мухи слона, но сегодня особенный вечер.

Мы празднуем нашу годовщину. Я приложила много усилий, чтобы приготовить ужин, красиво накрыть стол, и даже подумала о подарке. То, что поможет скоротать вечер. В последнее время из-за работы Ричард всегда усталый, и это идеальный вечер, чтобы наверстать упущенное. Удаляясь от подъездной дорожки, я в последний раз смотрю на дом и улыбаюсь. Я счастливый человек.

Взяв вино и нетерпеливо дождавшись, пока клиент передо мной поторопится расплатиться, я сажусь в машину. Почему, когда ты спешишь, всё движется в замедленном темпе?

По пути домой меня пугает раскат грома. Я кладу руку на грудь и стараюсь дышать спокойно.

— Вот напугал.

У меня почему-то задрожало всё тело, вынуждая сделать экстренную остановку. Я чувствую себя странно, не могу нормально дышать. Сердце стучит в груди так сильно, что мне больно. Растерянно смотрю на трясущиеся руки. Не могу понять. Я всегда была здорова, и проблем со здоровьем у меня никогда не было. Воздух в салоне стал непригодным для дыхания, и я вынуждена открыть окно. Я стараюсь дышать глубоко. То, что ощущаю, неописуемо. Мне кажется, я нахожусь на краю пропасти. Странное состояние, что-то сжимает мой желудок и поднимается к горлу, оставляя меня бездыханной.

ГЛАВА 6

Карлос

«Бля, эта женщина совершенно непроницаема, она постоянно контролирует свои эмоции».

Но я уверен, такое поведение скрывает что-то очень глубокое; никто лучше меня не знает, что значит держать гнев в узде.

Странно видеть её рядом. А ещё абсурднее, — идея переселить её на виллу была моей. Сначала я решил, что делаю это для контроля за нею. Но чем больше провожу с ней времени, тем больше понимаю — я сделал это, чтобы иметь возможность трахать её, когда мне этого захочется.

«Вот долбаный ублюдок!»

Меня возбуждает её тело. Она и её пустой холодный взгляд сводят меня с ума. Это как наркотик, я не могу остановиться. Прошло всего несколько часов после нашей утренней гонки, а Кас уже успела оповестить остальных, и началась неразбериха. Только этого мне и не хватало — чтобы все дышали в затылок. Я уже провёл тщательное расследование в отношении Валентины; знаю я, как это делается, por Dios (ради всего святого!)

Ненавижу, когда люди лезут не в своё дело. Я решил впустить Валентину в свою жизнь, и если обнаружу то, что меня не устроит, сам избавлюсь от неё. А сейчас мне необходимо расслабиться. Скоро придёт она. Я не смог дождаться вечера, чтобы увидеть её вновь, и послал за ней.

Дверь моей комнаты открывается: сейчас начнётся веселье.

Валентина приближается ко мне неспешным шагом. Касаясь пола лишь кончиком стопы, словно идёт на высоченных каблуках. Её походка выглядит чрезвычайно сексуально.

Похоже, Валентина совершала пробежку, потому что одета только в шорты и короткую майку, настолько обтягивающую, что не оставляет простора для воображения. Её волосы стянуты в хвост и струятся по шее. Прекрасна как посланник ада. У неё в руках бутылка воды, из которой периодически отпивает маленькими глотками. Жест обыденный, но в её исполнении он наполняется взрывной чувственностью.

— Нравится то, что видишь? — вдруг спрашивает она приближаясь.

— Возможно, — отвечаю я, не давая ей почувствовать, что попала в точку.

— Тебе нравится смотреть на меня, Карлос? — настаивает, понижая тон голоса, словно мурлыча.

«Бля, да — мне непросто нравится». Я рассматриваю её получше, позволяя взгляду пробежаться по прекрасному телу. Отвердевшие соски призывно давят на ткань топа.

— А тебе нравится смотреть на меня? — спрашиваю в ответ.

— Да.

— И всё?

— Разве тебе этого недостаточно? — Она прижимается ко мне и продолжает: — Почему ты послал за мной?

Её лучезарный взгляд внимателен, в глазах решительность и загадочность.

— Требуется мотив? — отвечаю вопросом, придвигаясь к ней ближе, и правой рукой обнимаю её бедро

— Карлос Гардоса ищет людей, только если есть мотив.

Нашёптывая эти слова, она слегка раздвигает ноги, и моя рука охотно принимает приглашение, скользя вниз к лобку.

— Такая мотивация оправдана? — Я легко нажимаю, проводя пальцами по теплу её плоти, которое ощущаю через шорты.

— Я бы сказала — да, — признаётся Валентина, толкаясь вперёд. — Ты хочешь… — шепчет с закрытыми глазами, — моё тело, — рвано произносит она, опускаясь и зажимая мою руку.

Я возбуждён так же, как и она.

— Ты тоже жаждешь меня.

Я трусь между её бёдер.

— Хотя как и ты, я мог бы иметь кого угодно.

Произнося это, я пытаюсь показать эмоциональное безразличие, которого вовсе не испытываю.

— Мы оба знаем, что это не так. Ты можешь получить всё, но редко находишь то, что полностью тебя удовлетворяет, — без колебаний заявляет она.

Я не отвечаю и пытаюсь поднять палец зажатой руки, мучительно желая поскорей проникнуть в неё. Валентина трепещет.

«Твою мать, я хочу её и немедленно».

Обхватываю ладонями её лицо и целую. Подталкиваю к кровати, завлекая в ловушку. Рывком, почти разрывая, стягиваю с неё шорты, но Валентина не бунтует, она позволяет мне делать всё, что я хочу.

Приподнимаю её, открывая молнию на брюках.

— Посмотри на него, твоя вина, что он в таком состоянии, — говорю ей, направляя член к лону.

Не давая времени на ответ, вхожу в неё одним толчком. Валентина напрягается, но я не намерен её отпускать.

— Ты влажная, а это значит, ты завелась.

— Разве я сказала обратное? — спросила она, задыхаясь и принимая всю мою длину.

Я хватаю Валентину за ягодицы, увеличивая темп и теряясь в её глазах. Это такая загадка, что иногда мне страшно до усрачки попасть в замкнутый круг, из которого не смогу выбраться.

Она вздыхает, когда я срываю с неё майку, освобождая прекрасную грудь.

Между нами лишь грубая потребность, рождённая исключительно для получения немедленного удовольствия без чувств, без прелюдий. Валентина кладёт руки мне на грудь, выгибает спину навстречу толчкам, наслаждаясь каждым движением.

— Смотри на меня.

Она повинуется, глубоко проникая в душу своим взглядом — временами пустым и безжизненным.

— Я смотрю на тебя. — И своим голосом, возможно, более эффектней чем телом, она доводит меня до края.

Я толкаюсь мощными ударами, как мне нравится, и выхожу, кончая на неё. И только в этот момент осознаю: я совершил беспрецедентную ошибку. Я не использовал презерватив, а она ничего не сказала, чтобы остановить меня.

— Когда ты в последний раз была с мужчиной? — резко спрашиваю.

Валентина смотрит на меня, но, похоже, не удивлена.

— Это было давно. Если сожалеешь, что не принял меры предосторожности, могу тебя заверить — болезней у меня нет.

Наблюдая за ней, я ложусь на кровать. Валентина стоит неподвижно рядом, ожидая распоряжений. Странно и одновременно удивительно, но она никогда не жалуется.

— Тебе следует принять душ.

Валентина нагибается и собирает одежду.

— Ангел, — окликаю я, и она тут же поворачивается, — ты можешь использовать мою ванную комнату.

Ненадолго Валентина выглядит удивлённой. Как всегда, надевает маску отрешённости, и подчиняется.

Чувствую себя особенно расслабленным, и по какой-то странной причине мне хочется пойти за ней в душ. Я никогда не делал этого с другими, но сейчас мне интересно, каково это — делить с ней своё пространство.

Отталкиваясь руками, я поднимаюсь и решительно направляюсь в ванную. Зайдя внутрь, вижу её со спины в попытке отрегулировать воду. У неё идеальное тело.

«Дерьмо, я снова хочу её».

— Оставь, я сам, — нетерпеливо говорю ей, становясь рядом.

Наши тела соприкасаются, и она инстинктивно отступает. Наблюдаю за ней краем глаза, пока регулирую струю воды, а затем вхожу в душ.

— Иди сюда, — приглашаю спокойно.

Мгновение Валентина колеблется, затем тихо вздыхает, словно не хочет, чтобы её услышали, но при этом смотрит на меня так, как будто жаждет моей смерти.

Это не даёт мне покоя. С момента нашей встречи Валентина смотрит на меня со злобой, и я не могу понять почему. Я ублюдок, который каждый день горит в аду, и искушение узнать загадку её взгляда такое сильное, что я захотел быть рядом с ней.

Осознаю, что я затеял извращённую и опасную игру просто чтобы попробовать то, что заставляет меня чувствовать себя живым. Жизнь оставила на мне глубокие отметины, и до сих пор я просто существовал. И вот удовольствие, которое испытал, когда впервые трахнул её стало откровением. Оно показало мне, что я не так мёртв, как думал.

Валентина перемещает внимание на татуировку, покрывающую обе мои руки, и когда пробегает взглядом по рисунку, то это ощущается, словно прикосновение. Я её чувствую.

— Что означает коленопреклонённый ангел у тебя на спине? — спрашивает она, глядя мне в глаза.

Я не отвечаю, но её любопытство мне нравится. Это первый раз, когда кто-то спросил меня, что символизирует эта тату. Встаю под душ, повернувшись к ней спиной.

«Минутку: что за хрень творится у меня в голове?»

Обычно я ненавижу любопытных людей, и Валентина вряд ли может быть исключением.

— Это из-за шрамов? — спрашивает приближаясь.

Я быстро поворачиваюсь и мрачно смотрю на неё.

— Это не твоё дело.

Она не вздрагивает. Прикасается подушечками пальцев к моей спине и медленно проводит по одному из утолщающих кожу шрамов.

— Я не хотела тебя расстраивать, — шепчет она.

Я упираюсь лбом в плитку и глубоко дышу. Проклятые шрамы — это то, что я не смогу стереть точно так же, как и постоянно пожирающие меня плохие воспоминания.

Двадцать семь лет назад.

— Pide perdón! (Проси прощения!) — приказывает он, нанося ещё один сильный удар по моей спине. Я с силой сжимаю цепь вокруг запястий и закрываю глаза. Кожа горит, рёбра ноют, но я молчу.

Слышу его тяжёлые шаги, он сменил позицию, перешёл на другую сторону.

— Ты просто глупый юнец, изображающий из себя крутого парня. Немедленно проси прощения, Карлос! — гремит он в бешенстве.

Слышу свист бамбуковой палки, а затем резкий удар по спине. Я скрежещу зубами и сжимаю каждую мышцу в теле, мне не хватает дыхания.

— Mátame si quieres!(Убей меня, если хочешь!) Я не буду просить прощения.

Он хватает за волосы и тянет мою голову назад, чтобы посмотреть в глаза. Его огромная как лопата ладонь шлёпает по затылку так сильно, что у меня звенит в ушах.

Я не могу уступить.

— Тебе ещё восемь месяцев жить здесь, и я позабочусь о том, чтобы они показались тебе адом, malparido (сволочь).

Я смотрю вниз и вижу густые красные капли, падающие на пол. Этот ублюдок разбил мне губу. Я провожу языком по ране, и вкус крови напоминает мне, почему я оказался в этой ситуации.

— Ты ещё не знаешь этого, но ты уже мёртв, — говорю ему, улыбаясь и нагло уставившись в глаза.

Удивлённый моими словами, он отступает на шаг, но затем приходит в себя и снова становится прежним чудовищем.

— А ты знаешь, что, когда ты выберешься отсюда, я буду каждый день трахать твою Кас? Кто меня остановит, говнюк? — Плюёт смеясь.

— Гори в аду, мудак.

Его ответ — это ещё один удар палки.

Я убью его, это точно.

Ещё один шлепок.

Кожа горит, боль усиливается.

Я порву его на тысячу кусочков, даже если это будет последнее, что сделаю.

Палка снова рассекает воздух, а затем обрушивается на мою израненную спину.

Я кусаю кровоточащую губу и мысленно подсчитываю удары…

Один, палка диктует ритм боли.

Два, моя живая плоть, как колокол, звонит о смерти.

Три, прячу голову между руками. Страдание подпитывает мой гнев.

Четыре, ублюдок устал, удар слабее. Я с силой натягиваю блокирующую мои руки цепь, и если бы она оторвалась, я бы убил его сейчас.

Пять, палка попала в точку, которая чудом оставалась нетронутой.

Я лично закопаю его тело.

Шесть, вокруг меня повсюду брызжет кровь. Я корчусь, а он удовлетворённо смеётся.

Буду считать дни, планируя его конец.

Семь, не сопротивляюсь. На этот раз кричу, выпуская из лёгких весь воздух.

— Проси прощения, Карлос, или я не остановлюсь, — грозит он, приблизившись к моему лицу.

Страдая и полный гнева, я смотрю ему в глаза и отвечаю:

— Не в этой жизни, ни у тебя и ни у кого другого. — Делаю выпад вперёд и бью его головой. Он шатается и падает, прикрывая руками лицо.

— Сукин сын, я тебя уничтожу! — орёт он, приближаясь как фурия. Он сжимает руки вокруг моей шеи и трясёт меня. — Проси прощения, маленький ублюдок!

Издеваясь, я улыбаюсь ему. Он ни хрена обо мне не понял. Если бы только знал, что это ничто, по сравнению с тем, что я перенёс в прошлом, он бы не тратил силы зря.

— Я убью тебя, обещаю, — говорю я, а затем плюю ему в лицо.

Он отпускает мою шею, берёт в руку палку и снова начинает бить. Я закрываю глаза, отдавая тело на волю судьбы. Боль смешивается с ненавистью, которая разрастается во мне всё больше и больше. Я убью его и испытаю огромное удовольствие от этого. Я родился в аду, и это моя жизнь…

— Падший ангел, — шепчет Валентина, возвращая меня к реальности.

Резко поворачиваюсь, зажимаю её лицо ладонями и целую.

Я хочу забыть, а она, похоже, способна заставить меня позабыть даже собственное имя.

Валентина сжимает мои предплечья, а я продолжаю пожирать её рот.

Мне нужно отвлечься, подумать о чём-то прекрасном пока не поздно, пока меня снова не поглотила тьма. В этот момент она — тёплое и уютное солнце, которое окутывает меня, заставляя ощутить себя живым.

— Хочу войти в тебя.

Я хватаю Валентину и прижимаю к кафелю, продолжая целовать, поднимаю ей ногу. Она цепляется за мои плечи, и я ощущаю, как в кожу впиваются ногти. Это похоже на выброс адреналина.

Я проникаю, и у неё сокращаются мышцы на животе. Со сбившимся дыханием Валентина прижимается ко мне.

— Карлос.

Своим голосом Валентина затрагивает мою душу. Он проходит через тело и устремляется прямо к члену. Она чувствует это, словно мы настроены на одну волну. Что-то выходит за рамки секса.

Бля!

Я кусаю её полные губы, а она пожирает мои. Наши дыхания соединяются, ритм мощный и яростный. Мы как два диких животных, готовых уничтожить себя ради удовольствия. Чувствую, как её тело вибрирует только для меня, словно это инструмент, на котором могу играть только я. Её взгляд ловит меня на мысли, слишком сладкой, чтобы принадлежать мне.

Задыхаясь, она поддаётся, позволяя себя увлечь.

Наслаждение нарастает, становится неконтролируемым, и я отпускаю его, потому что вот-вот взорвусь. Я быстро выхожу из неё и освобождаюсь. Дерьмо! Где моя голова? Я снова её трахнул без презерватива.

«Грёбаный идиот».

Завтра заставлю её начать принимать эту женскую дрянь. Не могу рисковать и плодить на свет подобных мне ублюдков.

Решено. Завтра отправлю Валентину к гинекологу, вернее, приведу того сюда.

Я решил оставить Валентину у себя подольше, а это значит, что единственный член, входящий в её киску, будет моим.

Должен сказать ей прямо сейчас: куда входит Карлос Гардоса, не входит больше никто.

Не произнося ни слова, Валентина поворачивается ко мне спиной и встаёт под струи воды, склонив голову.

У меня не получается её расшифровать. Она слишком послушная, слишком тихая. Создаётся впечатление, что её тело и разум живут отдельно друг от друга. Если бы это не было смешно, я почти начал её бояться, потому что она ужасающе похожа на меня.

ГЛАВА 7

Валентина

Я надела выбранное для меня Карлосом короткое платье огненно-красного цвета, расшитое по бокам, и подобрала к нему лёгкий макияж. Прежде чем выйти из комнаты, в последний раз оглядываю себя в зеркале и провожу пальцами по усыпанному драгоценными камнями ожерелью. Его Карлос подарил мне вместе с платьем. Это прекрасное украшение, и думаю, что всё-таки оставлю его себе.

«Я готова к новому раунду!»

В холле Карлос внимательно меня рассматривает. Его взгляд ласкает кожу, и меня охватывает напряжение. Иметь с ним дело — работа не для слабонервных. Видеть перед собой причину моей боли и позволять ему делать, что ни пожелает — убивает меня снова и снова.

Карлос смотрит на часы на запястье и бормочет:

— Нам пора.

Оказавшись перед своим Range Rover, он не открывает мне дверь, вместо этого жестом призывает быстрее забраться внутрь. Затем машет своим людям и заводит мотор.

Мы оба молчим. Тишина царит до тех пор, пока не добираемся до клуба Diablo. По бумагам владельцем заведения является некий Гонсало Перес, но на самом деле он всего лишь подставное лицо. Настоящий хозяин — Карлос (такое прикрытие используется для большей части его деятельности). Как человек может иметь такую огромную империю, и при этом никто не сумел доказать, насколько прогнил его бизнес?

— Ты отдохнула? — неожиданно интересуется Карлос, как только мы выходим из машины.

Я ошеломлённо смотрю на него и киваю.

— Что ж, сегодня мы играем, куколка.

Меня пожирает ненависть, сразу возрастает желание убить его. Необходимо дышать и успокоиться. Ведь я осознавала, что задача будет изнурительная, и прямо сейчас, когда заметны успехи, я не могу, не должна сдаваться.

Оказавшись внутри, я следую за продирающимся сквозь толпу Карлосом. Он пересекает клуб, пока не достигает похожей на чёрный ход двери, за которой приглядывают два мощных охранника.

— Добрый вечер, сеньоры, — приветствует нас один из амбалов, открывая перед нами дверь.

— Всё в порядке, парни?

— Как обычно, — отвечает другой.

Карлос берёт меня за руку и ведёт за порог.

Мы заходим в зал, где вокруг шестов танцовщицы пытаются привлечь внимание немногочисленных клиентов у стойки бара и проходим через дверь с надписью «только для персонала». Выход ведёт к нескольким пролётам лестницы с полной звукоизоляцией, которая заканчивается ещё одной безымянной дверью. Не говоря ни слова, Карлос открывает её, и я вижу роскошное (и, очевидно, незаконное) подпольное казино.

Не могу поверить, что власти не знают об этом месте. Как далеко простираются когти эль Дьябло?

Если не считать другое, теперь я знаю, откуда берёт начало один из неиссякаемых источников грязных денег Карлоса.

Зал, хотя и переполненный, сохранил свою элегантность в первозданном виде. Хрустальные люстры излучают золотой свет, заставляя сиять белый мрамор полов и кремовый атлас сидений. Справа от меня звенят несколько игровых автоматов, но доминирует над всем рулетка, расположенная точно в центре этой паутины азартных игр.

Пересекая помещение, я смотрю налево и за столом для игры в блэкджек с удивлением узнаю судью Наварро. На прошлой неделе заголовки газет сообщали о его оправдательном приговоре Ромеро Адезу, известному наркоторговцу. А все так надеялись, что Адеза навсегда отправится в тюрьму.

— Давай выпьем.

Голос Карлоса выводит меня из оцепенения, а его глаза продолжают наблюдать за мной, пока мы устраиваемся на табуретах у стойки бара.

— Удивлена? — спросил он, подзывая бармена.

— Весьма.

Правильнее было бы сказать «шокирована». Я знала, что система прогнила, но даже предположить не могла, что до такой степени.

— Все, кто имеет вес в Гаване, находится здесь. Они знают, я знаю — сделка взаимно удобна, — объясняет Карлос, протягивая мне бокал шампанского.

Я внимательно всматриваюсь в каждое лицо, стараясь запомнить как можно больше и надеясь узнать других, но это трудно, учитывая, что я не местная.

— По сути, они у тебя в кармане, — вырвалось у меня.

— Я даю им то, что они хотят, а взамен получаю бонус «свободы манёвра» в бизнесе. Каждый, если он хочет сохранить статус-кво, должен следовать моим правилам. Валентина, надеюсь, теперь тебе всё ясно?

От меня не ускользает угроза, исходящая от его слов и тона, но я продолжаю.

— А если кто-то не выполнит твои «директивы», что случится?

С намёком на улыбку Карлос залпом выпивает содержимое своего бокала.

Он опускает руку на моё полуобнажённое бедро, поглаживая, продвигается под подол платья и приближает своё лицо к моему.

— В итоге они сгорают в аду, — шепчет мне в губы.

Я выдерживаю взгляд Карлоса, пока рукой он проскальзывает ко мне между ног и кончиком пальца проводит по ткани стрингов.

— Знаешь, я бы не прочь пойти туда, — провоцирую я, касаясь его губ своими, — в конце концов, если ты мёртв, чего ещё бояться?

Я быстро передвигаю руку и касаюсь его эрекции, нашу кожу разделяет только лёгкая ткань брюк.

— Ты вызываешь вихрь возбуждения и не осознаёшь этого, — бормочет Гардоса, набрасываясь на мои губы. Его рот накрывает мой, моя рука обхватывает его стояк, а его продолжает щекотать через ткань моё лоно.

Наше внимание привлекает кашель. Мы оба поворачиваемся в сторону источника и обнаруживаем, что за нами наблюдают двое мужчин.

— Вижу, ты всегда держишь себя в руках, — говорит один из них, обращаясь к Карлосу.

На первый взгляд, ему не дашь больше тридцати, у него короткие светлые волосы и зелёные глаза. Одет буднично, а облегающая рубашка обнажает рельефные мышцы. Широкие плечи придают ему физически угрожающий вид. То же самое нельзя сказать о другом мужчине, который выглядит как финансовый воротила: облачён в элегантный костюм от кутюр, чёрные волосы, тёмные глаза и стройное телосложение. Его лицо не выдаёт никаких эмоций почти так же, как у Карлоса.

— Это Валентина, новый пилот.

Мужчины оглядывают меня со скептицизмом.

— Женщина? Ты уверен в выборе? — спрашивает блондин, скрестив на груди руки.

— Я бы сказал, что его решение очевидно, — бормочет второй, затем хмурится, глядя на дисплей своего смартфона. — Чёрт, нет сигнала. Я буду через минуту, — говорит он и удаляется.

— Я тоже был рад тебя видеть, Крис, — кричит ему вслед Карлос.

Окей, записано. Парня в костюме зовут Крис.

— Не бери в голову, он занят избирательной кампанией, — пытается оправдать его мужчина, имени которого я до сих пор не знаю.

— Это Дамиан… друг.

«Ещё друзья? Моё предварительное расследование трещит по всем швам».

Мужчина протягивает руку, и я поспешно протягиваю в ответ свою, представляясь.

— Любопытно, птичка наболтала, что Карлос называет тебя «Ангелом», — иронически произносит он.

— Птичка должна научиться держать рот на замке, если не хочет, чтобы его заткнули, — раздражённо бормочет Карлос.

— Ну, он эль Дьябло, а я его ангел, выглядит идеально, — говорю я, забавляясь ситуацией.

— Хватит нести чушь, пошли играть! — возмущённо восклицает Карлос.

Он встаёт и тянет меня за руку, как будто я тряпичная кукла, оставляя Дамиана в недоумении смотреть на нас.

Мы с Карлосом занимаем места за столом для игры в рулетку, где все приветствуют его с уважением. Один из его людей немедленно ставит перед ним полный фишек поднос.

Карлос любит играть, а мне нужна информация.

— Хочешь сделать игру интереснее? — интимно шепчу ему на ухо.

— Зависит от того, во что мы играем, — серьёзно отвечает он, поворачиваясь в мою сторону

— Я скажу номер, на какой поставить. Если выпадет он, ты ответишь на мой вопрос, если проиграю, я отвечу на твой, — объясняю я.

Карлос смотрит на крупье, а потом снова на меня.

— Сделаем пять ставок. Если больше ошибёшься, чем угадаешь, то сегодня вечером ты сделаешь кое-что для меня, — с энтузиазмом говорит Карлос.

Его глаза сверкнули, и этот странный блеск на мгновение пугает меня.

— Договорились. Ставь на 21.

«Дата, когда всё изменилось».

Гардоса смотрит на табло выпавших номеров и улыбается.

— Я собираюсь потерять тысячу песо и не могу дождаться, чтобы поведать, как тебе придётся их вернуть.

Дотрагиваюсь до него рукой, привлекая внимание.

— Ты привык побеждать, но и я тоже, — заявляю убедительным тоном.

Карлос кусает губу, затем наклоняется над столом, ставя на указанный мной номер.

— Пусть победит сильнейший, — комментирую я, проведя ладонью вдоль его руки до затылка.

— То есть я, — парирует уверенно Гардоса.

Рулетка начинает вращаться, и взгляд Карлоса неотрывно следит за ней.

Задерживаю дыхание и молюсь, чтобы выпал мой номер. Ричард часто говорил, что мне везёт, как новичку. В том числе и в тот раз, когда мы поехали в Лас-Вегас, я играла только в рулетку. Мои номера выпадали почти всегда, это было незабываемо.

Шарик начинает свой бег, и моё сердце быстрее отсчитывает удары. Вижу, как он отскакивает сначала от 0, потом от 15.

«Не останавливайся, постарайся ещё немного, я прошу тебя».

Словно услышав меня, шарик снова движется, доходит до 21 и останавливается. В моём теле расслабляются мышцы, я тихо вздыхаю, и массируя затылок Карлоса, придвигаюсь ближе к его уху.

— Я выиграла.

Я довольна, но стараюсь не показать своё ликование.

— Удача новичков, — бормочет он, принимая свой выигрыш.

Внезапно эти слова теряют свою магию.

Ему удалось испачкать даже приятное воспоминание.

Слышать, как их произносит он заставляет мой желудок перевернуться, но я всё равно контролирую ситуацию.

— Что я должна доставить? — спрашиваю я, сразу переходя к делу.

Гордоса не отвечает, берёт фишки и ставит на 5.

— Человек чести выполняет свои обещания, — напоминаю ему.

Он поворачивается ко мне, его лицо касается моего, но я не двигаюсь, остаюсь на месте, выдерживая обжигающий взгляд.

— Будешь перевозить то, что у тебя на шее.

В замешательстве я смотрю на ожерелье.

— Украшения? Бессмысленно.

«Зачем вся эта тайна? Они ворованные?»

— Не изделия, а камни, которыми оно украшено. Много камней… — Карлос придвигается очень близко, жадно глядя на мои губы, — редких и драгоценных, — шепчет мне в губы, затем целует и отстраняется.

Я представляла себе всё, кроме того, что Гардоса имеет дело с драгоценными камнями. Полученная ранее информация оказалась совершенно неправильной, проклятье.

Подвожу итог: Карлос владеет клубом с нелегальным казино, торгует драгоценными камнями и что ещё?

Рулетка останавливается, и он ругается. Выпал не его номер.

— 29, — говорю я.

«Двадцать девять месяцев, как я не живу».

Он бросает на меня быстрый взгляд, а затем делает ставку.

— Почему Куба? — вдруг спрашивает он.

— Ты не выиграл, — напоминаю я.

Мышцы его лица напрягаются.

— Мне плевать, отвечай на мой вопрос, — угрожающе рычит он.

Его инстинктивная способность не очень-то помогает.

— Перестань думать, что я пытаюсь обмануть тебя. Мне нужно было сменить обстановку, полиция наступала на пятки.

Гардоса морщит нос, но ничего не говорит. Берёт меня за руку, сжимает немного, а затем тянет её к выпуклости на брюках.

— Ты ошибаешься, я просто думаю, как бы хотел трахнуть тебя на этом столе, когда клуб будет закрыт, — говорит, касаясь губами моего уха. От этого жеста по телу пробегает обжигающая дрожь.

— Сеньор, вас ждут, — вмешался голос позади нас. Мы одновременно поворачиваемся к одному из его людей. — В вашем кабинете, сеньор, — уточнил охранник.

Карлос встаёт и поправляет пиджак.

— Продолжай играть, я сейчас вернусь, — говорит он, не глядя на меня.

Я провожаю Карлоса взглядом до конца зала, где он останавливается, приветствует мужчину средних лет и исчезает с ним на лестнице.

«Кто это, чёрт возьми?»

Находясь здесь, я не могу ничего узнать, а если попытаюсь пошевелиться, один из людей Карлоса меня засечёт. Смиренно поворачиваюсь к столу и продолжаю играть. Выпадает не мой номер, и это облегчение, что Карлоса нет рядом, иначе мне пришлось бы ответить на следующий вопрос. Время тянется медленно. У меня больше не получается следить за игрой, и я делаю ставки вслепую, перекатывая фишки между пальцами.

— Сеньор Гардоса хочет видеть вас в своём кабинете, — слышится холодный голос позади меня. Я поворачиваюсь и вижу перед собой спокойного и бесстрастного человека Карлоса.

Оставляю фишки на столе и направляюсь к выходу. По лестнице я поднимаюсь в сопровождении этого подвида роботов, который не теряет меня из вида.

Дойдя до двери в кабинет Карлоса, я дважды стучу и жду.

— Заходите.

Оказавшись внутри, замечаю, что мы не одни. Перед Карлосом стоит полуобнажённая женщина. На самом деле единственное, что её прикрывает это маленькие стринги.

— Заходи, Ангел, — произносит Карлос, поднимая руку в пригласительном жесте.

Я решительно иду к нему, не обращая внимания на женщину, моя цель — он.

— Мне стало скучно без тебя, — говорю, прижимаясь губами к его губам. Карлос слегка ухмыляется, а затем хватает меня, заставляя сесть ему на колени.

— Танцуй для нас, Алисия.

Женщина подмигивает ему, улыбаясь, и начинает двигаться в эротическом танце, медленно лаская своё тело.

Её руки рисуют круги вокруг грудей, а затем обхватывают их, пока бёдра продолжают покачиваться — медленно и вызывающе.

— Тебе нравится то, что видишь? — спрашивает он шёпотом.

— Не особенно, — искренне отвечаю я.

Карлос трётся лицом о мою шею, и я не могу не заметить, что его дыхание пахнет вином. Думаю, Гардоса пьян. Он обхватывает мою талию, а затем запускает руки мне под платье, имитируя ласки танцовщицы и облизывая мою шею.

— Посмотри, как хорошо она двигается, разве ты не хочешь попробовать?

У меня появляется предчувствие, что планы Карлоса на этот вечер предусматривают ménage à trois, и мне это совсем не нравится. Я поворачиваюсь к нему лицом, хватаюсь за края пиджака и прижимаюсь к нему всем телом, а мой рот скользит по его шее до самой мочки уха.

— Отведи меня в твою постель, сейчас же, — шепчу, кусая его.

Карлос медленно качает головой, а потом смотрит на меня затуманенными от алкоголя глазами.

— Встань и потанцуй с ней, — приказывает он.

«Я убью тебя, ублюдок, и ты не представляешь, какое удовольствие получу от этого».

Я встаю и неохотно подхожу к женщине, которая, не смущаясь, продолжает плавно двигаться.

— Хочу тебя обнажённой, — требует он.

При этом смотрит на меня с вожделением, и когда я позволяю своему платью соскользнуть на пол, пожирает глазами.

Карлос ослабляет узел на галстуке и закуривает сигару, ни на миг не разрывая зрительный контакт между нами. Снимаю последний кусочек ткани, а затем поворачиваюсь к нему спиной. Ко мне приближается танцовщица. Она улыбается, лаская мои плечи. Стараюсь выглядеть естественно, но это непросто.

— Валентина, прикоснись к ней, пока смотришь на меня.

Женщина двигается передо мной, и я начинаю ласкать её, стараясь следовать ритму.

Карлос встаёт, снимает ремень, подходит и руками толкает тело женщины ко мне. Он оборачивает ремень вокруг моей талии и пристёгивает нас друг к другу, застёгивая пряжку у неё на животе.

— Так лучше. Теперь вы единое целое, — самодовольно шепчет он.

Потом скользит руками по бёдрам Алисии и срывает с неё стринги. Женщина стонет, когда рука Карлоса пробирается к ней между ног. Она толкает ко мне ягодицы и трётся о живот.

— Чувствуешь, как я прикасаюсь к тебе, Алисия? А теперь будь хорошей девочкой и сделай то же самое с Валентиной. Трахни её пальцами.

«Извращённый, безумный, пагубный».

Свободной рукой он берёт руку женщины и направляет к моему лону.

Карлос пронзает меня взглядом.

— Раздвинь ноги, — приказывает он, медленно проникая в меня пальцами женщины.

Чувствую себя растерянной, беззащитной и сбитой с толку. Я уничтожила своё достоинство, но это уже слишком.

Он продолжает проникать в Алисию пальцами одной руки, а другой, переплетя свои пальцы с её, работает внутри меня.

«Это безумие. И так же безумно думать, что эти пальцы должны касаться только меня».

Женщина стонет, я не дышу. Мой взгляд прикован к взгляду Карлоса, и, кажется, что-то зашевелилось в глубине его глаз. Внезапно соприкосновение их пальцев у меня внутри исчезает, и женщина недовольно хнычет.

— Карлос, прошу тебя, трахни меня, — возбуждённо бормочет она.

Он не отвечает сразу. Освобождает наши тела от ремня, и только после этого обращается к ней.

— Дорогая, ты трахаешься со всеми подряд, ты же не можешь думать, что я в тебя вставлю.

Всё это говорится резким тоном, но Алисия не выглядит обеспокоенной. Окружение Гардоса привыкло к его грубому отношению.

— Думал, ей понравится, но она решила испортить мне веселье, — говорит он, убирая прядь волос Алисии за ухо. — Теперь иди удовлетвори другого клиента.

Алисия улыбается ему и, подхватив разорванные стринги, выходит из кабинета, не глядя на меня.

Дерьмо, кажется, у меня проблемы. Я должна действовать.

— Зачем ты её отослал?

— Думаешь, ты можешь прикалываться надо мной? — спрашивает с раздражением. — Как бы ни был обезоруживающе управляем твой разум, тело постоянно тебя предаёт.

Я слежу за тем, как Карлос обматывает ремень вокруг своей руки и сжимает кулак. Он зол, очень зол.

— У меня никогда не было секса с женщиной, — пытаюсь защититься я, но сильная пощёчина прерывает меня.

— Мне похрен! Ты делаешь то, что я говорю, когда говорю, и как я хочу.

Он захватывает мой подбородок, а затем жестоко целует. Запах алкоголя, смешанного с табаком, вызывает у меня тошноту. Положив руки на грудь Карлоса, я пытаюсь оттолкнуть его, но мне удаётся лишь заставить его отступить на шаг.

— Что, по-твоему, ты делаешь, а? — спрашивает он, изменившись в лице.

— Ты не в себе.

— Боишься?

Его голос полон гнева. Карлос толкает меня к стене, вбивая в неё спиной.

— Карлос, — шепчу я, когда его рука ударяется о стену в нескольких сантиметрах от моей головы.

— Скажи это, мать твою: «Да, я боюсь, я в таком же ужасе от тебя, как и все люди, которые знают тебя». Произнеси это! — орёт мне в лицо.

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох, прежде чем открыть их.

«Да, я до смерти боюсь».

— Я тебя не боюсь. Убей меня, если хочешь, но меня тебе не напугать.

Воцаряется тишина. Ни один из нас не двигается.

Его руки упираются в стену, удерживая меня в плену. А я прижимаюсь к стене, словно это может спасти меня от его ярости.

— Ты мертва внутри, — говорит он, наклоняя голову набок. — И это делает тебя ещё привлекательнее.

Карлос набрасывается на мой рот, обхватывая ладонями моё лицо, и я, наконец, теряю бдительность, понимая, что ситуация принимает новый оборот.

Он поднимает меня, сжимая мои ягодицы, а затем переносит к столу. Расстёгивает брюки, а я стягиваю с него пиджак и рубашку. Берёт презерватив и шипит:

— Я буду трахать тебя, пока ты не прогнёшься.

Он резко раздвигает мои ноги и проникает жёстким сильным толчком. Я вскрикиваю, прижимаясь к нему, его натиск продолжается без остановки. Будучи эгоистом, Гардоса продолжает получать удовольствие, не обращая ни на что внимания. Тянет меня за волосы, заставляя открыть ему шею, и начинает жадно пожирать. Его горячий язык скользит по моей коже, дразнит грудь, потом начинает посасывать сосок. Карлос переходит от поцелуев к укусам, пируя на моей плоти, а его выпады становятся всё более и более неистовыми. У меня болит тело, его руки крепко сжимают мои руки, притягивая к себе с каждым толчком. Дыхание у Карлоса начинает сбиваться, и я следую за ним. Опускаю голову на его плечо и закрываю глаза.

— Смотри на меня и скажи, что ты чувствуешь, — приказывает он хриплым голосом.

Я поднимаю на него взгляд и по какой-то странной причине решаю быть честной.

— Как в аду.

Происходящее унизительно, страшно, больно, но одновременно становится приятным, и мне хочется большего.

Возбуждение.

Ярость.

Ненависть.

Удовольствие.

Уничтожение.

Моё сердце бешено колотится и полностью выходит из-под контроля. Обхватываю Карлоса за шею, а он вцепляется в мои ягодицы. Он делает ещё два сильных движения и достигает, задыхаясь, оргазма. Притворяюсь, что следую за ним в экстазе и прижимаюсь к нему всем телом. Кожа Карлоса обжигает, его сердце бьётся в моей груди, а горячее тяжёлое дыхание щекочет лицо.

— Я ещё не закончил. Хочу взять тебя в свою постель сегодня, завтра и до тех пор, пока не насыщусь тобой.

Моё зрение начинает расплываться, и я молюсь, чтобы меня не накрыло приступом панической атаки прямо сейчас. Карлос прижимает меня к себе, только вот моя кожа хочет отделиться от моего тела, чтобы избежать контакта с ним.

«Больно».

Именно тогда, когда меньше всего ожидаешь, эль Дьябло показывает свою сущность. Он мой яд, а я — его погибель. Нас ждёт ад, и я надеюсь, что скоро мы до него доберёмся.

https://vk.com/club196340839

ГЛАВА 8

Валентина

Плавание всегда помогало мне оставаться сосредоточенной, давая возможность поразмышлять, не отвлекаясь на посторонние мысли. И когда я ныряю под воду, тишина сметает шум, а вместе с ним и негативные мысли о самой себе. Жизнь на «Вилле Фалько» — это совсем не то, что я себе представляла. Я редко вижу Карлоса, и мы никогда не разговариваем. Единственное, что мужчина позволяет мне делать, это удовлетворять его сексуальные потребности. Но план по уничтожению Карлоса Гардоса должен реализовываться, я не могу отвлекаться и должна сосредоточиться. Выхожу из бассейна и, вытерев лицо полотенцем, ложусь на один из двух шезлонгов, расставленных вдоль бортика. Я внимательно смотрю, как Карлос приближается, держа в руке папку. Он одет в белую рубашку изо льна и шорты для купания. Не могу отрицать, у мужчины есть шарм. Пока Карлос приближается, я сажусь на край шезлонга и вдруг теряю всё своё хладнокровие. Руки начинают дрожать. Гардоса хмурится, быстро пробегая глазами по моему телу и продолжая перебирать документы.

Карлос такой: мощный, угрожающий и разрушительный.

Резкий дневной свет отражается от его лица, вырисовывая практически идеальный профиль.

— Ты готова? — Спрашивает он, располагаясь рядом со мной и надевая на лицо своё любимое выражение — лицо Дьябло. Челюсть сжата, взгляд пронзительный и холодный, тон голоса властный.

— Я всегда готова делать свою работу. — Говоря это, я отклоняюсь от него, чтобы дистанцироваться.

— Следуй плану, никакого экспромта.

— Буду в точности следовать инструкциям. Ты уже должен знать, что приказы я выполняю.

На его лице появляется весёлая ухмылка.

— Особенно когда ложишься со мной в постель.

«Держись, не порть всё прямо сейчас».

— Разве не так, Валентина?

— Конечно.

Он кладёт бумаги на маленький столик рядом с шезлонгом и вновь пристально смотрит на меня.

— Необходимы твёрдость, решительность и сила, чтобы не возникли непредвиденные обстоятельства, — объясняет он. — Ты напряжена, тебе нужно расслабиться, и мы оба знаем верный способ, как добиться этого, — он заканчивает наставления с ноткой коварства.

Сегодня Карлос не получит моё тело, если надеется на это.

— Я в порядке, мне ничего не нужно, — решительно заявляю я.

Карлос приближается, берёт меня за подбородок и приподнимает его, заставляя смотреть в глаза.

— Ты говоришь мне «нет»? — спрашивает серьёзно.

— Сегодня да.

Он смотрит на меня с разочарованием.

— Ни сегодня, ни когда-либо ещё, — настаивает суровым тоном.

Я уклоняюсь от его прикосновений.

— Посмотри на меня, — приказывает он.

Я рискую вызвать его ярость, а это последнее, что мне сейчас нужно. Раздумываю лишь момент, но потом поднимаю глаза и встречаю его взгляд. Я вижу в его глазах удовлетворение человека, чувствующего победу.

— Хочу трахнуть тебя прямо сейчас, здесь, на виду у всех, — заявляет он.

Я задерживаю дыхание, когда он приближается. Карлос опоясывает мою талию руками и резко притягивает, сталкивая наши тела.

— Поцелуй меня так, как ты никогда никого не целовала, — шепчет он, касаясь своими губами моих, — желай меня так, как никого не желала, — продолжает он, пока его тёплый язык скользит по моей шее, и ниже на грудь до выреза в костюме.

— Наслаждайся со мной, только для меня, Валентина.

Из-за него моё тело дрожит, и я задерживаю дыхание. Должно быть, я совсем потеряла рассудок, других объяснений нет. Закрываю глаза в попытке перенестись мыслями в другое место, но не могу. И снова я нахожусь именно там, где хочу быть, но по неправильной причине. Хочу, чтобы его руки были на мне, хочу почувствовать его вкус и желаю, чтобы Карлос владел мной, потому что он способен пробудить ту часть меня, которая, как я думала и надеялась, была мертва.

— Хочешь меня? — вызывающе спрашивает Гардоса, снова терзая мои губы своими.

Только безумец может остаться, зная, что его ждёт конец. Я буду медленно и мучительно страдать, пока не наступит день, когда обрету покой.

Цепляюсь за его рубашку, одним жестом расстёгиваю её, отрывая пуговицы, и в спешке прижимаюсь к его губам. Карлос смотрит на меня с изумлением, потому что я впервые проявляю инициативу. Его реакция мгновенна, язык требовательно ищет мой, и я не могу ничего сделать, кроме как подчиниться. Наш поцелуй — это взрыв ненависти, гнева и страсти. Мы задыхаемся друг в друге, пока снимаем разделяющую нас тонкую ткань.

Царапая, цепляюсь за мощную спину в отчаянной попытке остановить хотя бы его.

— Сделай мне больно, Ангел, заставь меня почувствовать что-нибудь, — умоляет Карлос, задыхаясь, затем кусает меня за плечо и тянется вниз к моим налитым грудям. Его язык танцует вокруг сосков, удерживая их губами и царапая зубами.

Затем Карлос прячет лицо в моей ложбинке, и я впиваюсь ногтями ему кожу.

— Я падший ангел, а ты мой ад.

Слова Карлоса возбуждают меня. Он причиняет мне боль, и одновременно ему удаётся выпустить на волю новую меня, более жестокую и извращённую.

— Остановись, — пытаюсь сказать я в последней отчаянной попытке сохранить контроль. Но ни он, ни моё тело, похоже, не хотят выполнять эту теперь бесполезную просьбу.

— Скоро тебе придётся гонять как никогда. Когда вернёшься ко мне, ты получишь свой приз.

Голос Карлоса наполнен возбуждением.

— Поцелуй меня, — приказывает он, вонзая ногти в мои ягодицы, и притягивая к себе ещё требовательнее.

Со стоном жадно целую его губы, продолжая искать его язык своим.

«Плохая идея».

Чем больше я предаюсь страсти, тем с большей пылкостью Карлос отвечает мне взаимностью. Наши языки сталкиваются на дуэли, и в моём теле начинает дрожать каждая мышца.

— Если я не трахну тебя прямо сейчас, я взорвусь, — хрипит он, обнимая меня за бёдра и крепко сжимая.

Я преступила черту, потому что впервые хочу Карлоса Гардоса.

— Сделай это, — говорю я ему в рот. — Убей меня ещё раз, — шепчу еле слышно.

Выгибаю спину и позволяю ему взять меня всю: грубо, жестоко и безжалостно, потому что только сейчас я понимаю — именно так сама хочу этого.

— Я хочу видеть, как ты наслаждаешься со мной, — шепчет Гардоса и снова ловит мои губы.

Нетерпеливо, с предвкушением он трётся членом о мои интимные места. Не отрывая взгляда от моих глаз, наклоняется, берёт в рот сосок и жадно посасывает.

— Ты пылаешь, признай это. — Его голос глубок и резонирует внутри меня, царапая душу.

«Проклятье, это правда».

— Да, — отвечаю я со стоном, когда он проводит руками по внутренней стороне моих бёдер, раздвигая их.

Я застываю, и Карлос замирает.

— Не останавливайся. Отпусти себя.

— Карлос…

Мой разум хочет, чтобы он остановился, но руками крепко сжимаю его плечи, побуждая продолжать.

Чувствую, как в моих ладонях напрягаются твёрдые и упругие мышцы.

— Не притворяйся, не контролируй себя, я хочу видеть тебя потерянной в удовольствии.

Карлос ласкает мою кожу, и я глубоко вздыхаю.

— Я хочу тебя всю. — Он тяжело дышит, продолжая тереть член о моё лоно. Его движения становятся более решительными, и моя кожа, такая чувствительная, начинает покалывать повсюду. — Я не остановлюсь, пока ты не произнесёшь эти четыре слова.

Не понимаю, что он имеет в виду. Я застываю всем телом, когда Гардоса опускает голову между моих ног. Его язык ласкает меня, а зубы кусают внутреннюю поверхность бедра.

— Скажи эти слова, Валентина, — шепчет он.

— Какие? — Я вздрагиваю, когда Карлос снова кусает меня.

В ответ стискиваю зубы и впиваюсь ногтями в его плечи. Я цепляюсь за него, но хотела бы сорвать плоть с его костей и разорвать на тысячу кусочков. Я хотела бы убить его сейчас, и сама тоже хочу умереть, потому как что-то, в каком-то отдалённом уголке меня заставляет желать обратного.

Он поднимает лицо и рычит.

— Тебе нравится грубость, не так ли, Валентина? Хочешь, чтобы тебя трахнули как следует, да? Проси меня, и я сделаю так.

По мне пробегает дрожь, заставляя вибрировать всё тело. Ужас, возбуждение и ненависть смешиваются, создавая воронку, которая засасывает в себя, уничтожая.

— Карлос… трахни меня без пощады.

— Правильный ответ.

Его лицо озаряется, а глубокие глаза гипнотизируют меня. Эль Дьабло пробудился, объявив о моём конце. Карлос притягивает меня к себе, и я инстинктивно обвиваю ноги вокруг его бёдер. Он бросает меня на шезлонг, но не отпускает.

Не переставая смотреть мне в глаза, он раздвигает мои бёдра и поглаживает лоно. Свободной рукой Карлос хватает меня за волосы, и у меня сбивается дыхание, когда его рот захватывает мой.

— Это, — шепчет он мне на ухо, — я возьму так, как мне нравится, — продолжает, ущипнув мои складочки.

Я рывком приподнимаю бёдра, и он властно проникает в меня двумя пальцами.

— Хм, не могу дождаться, когда введу туда член. — говорит, погружаясь глубже, заставляя меня стонать. — Тебе не терпится, чтобы я был внутри тебя?

— Да, — признаюсь я.

В ответ Карлос покусывает мочку моего уха, шепча:

— Раздвинь ноги пошире.

Я дрожу, выполняя его приказ.

— Ты совершенна, — бормочет он, опуская взгляд на лоно.

Завороженный, он отстраняется, чтобы лучше рассмотреть меня.

Затем снова опускается и прижимается губами к моему паху, хватая ноги и пытаясь раздвинуть их шире.

Чем ближе он к своей цели, тем меньше я могу удерживать контроль.

Широко раскрыв меня, мужчина без устали проникает в меня языком, а руками безжалостно сжимает мое тело.

Карлос начинает сосать сильно, всё сильнее и сильнее, так что удовольствие и боль смешиваются.

Его рот пожирает меня, язык властно погружается в мою нежную плоть, а я могу только цепляться за него и сжимать всё крепче и крепче. В моём центре вспыхивает огонь, вторгаясь в каждую клетку. Из меня вырываются стоны, и Карлос глубже погружает язык. Наслаждение почти достигло своего пика, и я хочу заглушить его.

«Будь я проклята!»

Мышцы сокращаются, и он упорствует, облизывая меня грубо и неистово.

«Я вот-вот кончу».

С криком я отчаянно пытаюсь вырваться из его хватки.

— Остановись.

— Никогда! — яростно отвечает он, продолжая терзать меня.

Я пытаюсь вырваться, надавив на его плечи, но Карлос удерживает меня, с силой схватив за запястья. Непреклонный, он продолжает своё пиршество, а я корчусь, пытаясь сопротивляться.

«Он убивает мою душу».

— Давай покончим с этим. Отпусти себя и кончи для меня! Сейчас! — приказывает он, поднимаясь, чтобы резко перевернуть меня.

— Встань на четвереньки и держись, — приказывает он, осыпая звонким шлепком. Слышу, как рвётся обёртка презерватива, упираюсь в край шезлонга и закрываю глаза вздыхая.

«Сосредоточься, не поддавайся».

Его руки хватают мои ягодицы, крепко сжимают и раздвигают их.

Карлос входит сильным толчком и выдыхает.

Он зло. Внутри и снаружи.

— Наконец-то, — задыхается он.

Ритм сразу же становится стремительным, и мне приходится крепко держаться, так как сотрясается всё тело.

Удовольствие.

Боль.

Удовольствие.

Боль.

— Ты продолжаешь сжиматься, не смей! — рычит грозно, снова разворачивая меня и увлекая под себя. — Смотри мне в глаза, когда я тебя трахаю.

Я повинуюсь, а Карлос наваливается на меня и снова входит.

Царапаю его плечи и грудь, я на грани и в отчаянии. Не вижу выхода, кроме как уступить, но не хочу.

— Если ты причинишь мне боль, я причиню тебе в ответ, — говорит он, задыхаясь, погружаясь резкими и жестокими ударами. Ещё одно предупреждение, но мне всё равно. Я хочу причинить ему боль, хочу убить его так же, как день за днём он убивает меня.

Его губы пытаются поймать мои.

Я увёртываюсь.

Карлос сильно шлёпает меня по бёдрам. Кожа горит.

— Теперь твой рот.

Если кто и желает покончить с жизнью, так это я.

«Ненавижу его».

Наши срывающиеся дыхания сливаются в пылком поцелуе, поцелуе, который причиняет больше боли, чем что-либо другое, потому что он желанный.

— Ты скована. Не хочешь кончить?

Он грубо входит.

Мне тяжело дышать.

— Сдавайся.

Я отказываюсь уступать. Пытаюсь подтянуть ноги, и Карлос проникает глубже, вызывая во мне животный инстинкт.

— Как бля, ты это делаешь? — удивлённо спрашивает он. — Как ты можешь это контролировать?

С ним я никогда не испытывала оргазм, и теперь я в ужасе, потому как что-то меняется. От удивления я широко раскрываю глаза, когда наслаждение становится невыносимым.

— О, твою мать! — восклицает он, когда сталкиваются наши тела.

Боль полностью исчезает, и на её месте остается только тупая потребность, требующая удовлетворения.

— Карлос.

Удерживая ритм, он продолжает вбиваться в меня.

«Я сдаюсь».

Наши голодные рты не желают отпускать друг друга. Я цепляюсь за него в отчаянии, волны удовольствия поглощают меня с каждым толчком.

— Я чувствую это, — говорит он хрипло, целуя меня в губы.

Дикарь отстраняет своё лицо от меня и снова опирается на руки, чтобы вбиваться ещё яростнее.

— Скажи, что хочешь кончить, умоляй меня. — Гардоса сжимает зубы, взгляд серьёзный.

— Да.

— Умоляй.

«Я сейчас сойду с ума».

Карлос увеличивает темп, и я с силой цепляюсь за его ягодицы, чтобы принять его ещё глубже.

— О да.

— Так, Ангел.

Всё неистово: наше дыхание, крики. Наши тела сгорают от удовольствия.

— Умоляй меня, — твердит Карлос, кусая моё плечо.

Я ощущаю его зубы в своей плоти, и по какой-то странной причине это только усиливает моё желание.

— Пожалуйста, не останавливайся, — умоляю я его.

Как обезумевшая, я вторю его движениям, а потом чувствую: удовольствие становится невыносимым.

Моё тело выходит из-под контроля. Погружаю руки в его волосы и крепко сжимают их. Наши взгляды сливаются в невиданном взрыве. Я кричу, когда неконтролируемый оргазм захватывает меня, впервые вырываясь на свободу. Карлос присоединяется ко мне, в свою очередь рыча. Его тело полностью прилипает к моему, а губы продолжают жадно меня целовать.

— Впечатляюще, — хрипло комментирует он.

Я молчу, потому что ненавижу себя сейчас.

Чувство вины возрождается, гнев нарастает.

Не хочу на него смотреть, мне нужно личное пространство.

Я прижимаю руки к его груди и отталкиваю.

Карлос смотрит на меня удивлённо и раздражённо.

— Мне нужно подготовиться к доставке, — говорю я, поднимая купальник и парео.

— Кто сделал это с тобой? — спросил он задумчиво.

«Ты, ублюдок. Это твоя вина, что я стала такой, какая есть».

— Не имеет значения, Карлос.

Вскакиваю рывком, но его рука останавливает меня, схватив за запястье. Я смотрю на него и вижу то, чего никогда раньше не видела — сострадание.

— Мне хорошо знакомы ненависть и боль, их невозможно заставить исчезнуть, но с ними можно жить, пытаясь найти лазейки.

«Почему ты мне это говоришь?»

Опешив, я делаю шаг назад, высвобождаюсь из его хватки и быстрым шагом возвращаюсь на виллу.

Я ужасный человек.

Без достоинства.

Без контроля.

Больная.

Добравшись до своей комнаты, я бегу в ванную. Образ, который мне показывает зеркало, проникает как кинжал прямо в сердце. Кем я стала?

«Монстр».

Я хватаю первое, что попадается в руки и швыряю в своё отражение.

«Этого недостаточно».

Слёзы катятся по лицу. В сильнейшей ярости я разбиваю зеркало кулаком. Моя рука в крови, но я не чувствую боли. Я горько плачу, осознавая, что только что произошло между мной и Карлосом. Я испытала удовольствие с мужчиной, которого ненавижу. Когда смотрю в его глаза, я теряю себя. Я больше не существую.

Как я могла подумать, что всё это не имеет цены? Сколько ещё я смогу выдержать, прежде чем всё закончится?

Три года назад.

Дождь в Майами интенсивный, но короткий. И когда он идёт, всё вокруг похоже на всемирный потоп. Дворники продолжают сметать капли, но обзор ограничен. Я поворачиваю направо и с необъяснимой тревогой еду домой. Почему-то мне совсем не по себе. Испытываю странное чувство, кажется, что сердце разрывается на части. Моё внимание привлекают мигающие огни. И по мере приближения я перестаю дышать.

Бум.

Моя подъездная дорога.

Бум.

Повсюду патрульные машины.

Бум.

Люди толпятся в моём дворе.

Бум.

Скорая.

Бум.

Резко торможу и выхожу из машины, не отрывая взгляда от дома. Сердце замедляет ритм, и я начинаю идти навстречу хаосу. Я бросаюсь вперёд, отчаянно бегу к входу, выкрикивая имя мужа и ребёнка. Кто-то пытается удержать меня, но мне удаётся вырваться и войти. Душераздирающий крик наполняет комнату. Это кричу я. Перед глазами у меня ад. Время замирает, сердце перестаёт биться, тело парализует. Я оставила Ричарда и Дэвиса играть на ковре. Они всё ещё там, но всё по-другому. Теперь они лежат неподвижно, в луже крови. Я всё ещё кричу, не отрывая глаз от вырванной у меня жизни. Кто-то сжимает меня в объятиях, не давая подойти ближе. Я изо всех сил пытаюсь освободиться, но не могу. Не могу оторвать глаз от этих обездвиженных тел и до последнего молюсь, чтобы они очнулись от убивающего меня кошмара. Это не может быть правдой. Тела накрывают, мой мир исчезает, я погружаюсь в ничто, вокруг опускается темнота. Я всё ещё пытаюсь освободиться от тех, кто мешает мне добраться до моей семьи, но меня поднимают и тащат.

Кто мог так поступить?

Почему?

Именно в болезненных воспоминаниях я нахожу силы и решимость осуществить свой план. Я не позволю ничему и никому остановить меня, даже той маленькой части меня, которая может испытывать эмоции, которые мне не позволено чувствовать.

ГЛАВА 9

Валентина

— Карлос… — бормочу недовольно.

— Повтори, — настаивает он.

Я фыркаю и закатываю глаза. Знаю наизусть, что мне нужно делать, и нет необходимости повторять план снова и снова.

— Я обычная туристка, которая решила принять участие в мини-круизе на парусной лодке. Прибыв в Майами, я «арендую» мотоцикл по адресу, который ты мне дал, затем направлюсь в Нейплс. Не раньше десяти и не позже двадцати войду в мясную лавку «мясо Фернандеса», где найду мистера Ларса. Что ещё? — спрашиваю, притворяясь, что думаю. — Кроме того, что перевожу миллионы долларов в драгоценных камнях и должна уделять пристальное внимание проверкам на дорогах… Я бы сказала, что план мне ясен.

Карлос поглядывает на меня, кажется, его раздражает мой сарказм, но это не имеет большого значения.

— Обратная дорога? — давит он, скрестив руки.

Вздыхаю устало. Мы повторяем одно и то же уже два часа.

— Я выезжаю на следующий день. Мне не нужно останавливаться и разговаривать с Ларсом, не следует привлекать внимание, тем более звонить кому-то на Кубу. Возвращаю мотоцикл, где взяла и еду в порт на такси, а затем поднимаюсь на борт. Проще говоря — уеду и вернусь без проблем.

Карлос наблюдает за залом бара, ослабляя узел на галстуке.

Я постукиваю пальцами по барной стойке, ожидая, когда Адриан подаст мне выпивку.

— А если случится что-то непредвиденное, что будешь делать? — спрашивает он, подходя к табурету рядом с моим.

— Такое не произойдёт, но, если что, я справлюсь сама. Мы никогда не встречались, — уверенно отвечаю я, не отрывая взгляда от его глаз.

Гардоса в ответ приближает своё лицо к моему и коварно улыбается.

— Если упомянешь моё имя, считай, что ты похоронена. Это обещание, — шепчет он мне в губы.

Мой пульс учащается, и тело пронизывает прилив гнева в сочетании с дозой адреналина. Я распутываю его галстук, а затем накручиваю на кулак, притягивая мужчину ближе, пока наши губы не сталкиваются. Именно я целую Гардоса, потому что мне нужно контролировать ситуацию. И ещё — поступая так, уверена, Карлос подумает, что я готова на жертвы ради него.

Ослабляю хватку и отступаю, поворачиваясь к барной стойке.

— Всё будет хорошо. Твой груз дойдёт до места назначения без проблем, я вернусь, и тогда ты отдашь мне моё вознаграждение. Конец истории, — говорю я, не глядя на него. Встречаю взгляд Адриана, который выглядит удивлённым.

— Если всё пройдёт идеально, ты также получишь бонус, поскольку начинаешь раскрепощаться, — комментирует Карлос, беря свой напиток.

Затем он пытается игнорировать меня, разговаривая со своим другом, но при этом продолжает неотрывно за мной наблюдать. Его взгляд обжигает до боли.

Я мысленно планирую, как распределить время по прибытии в Майами. Как только осуществлю доставку, сразу позвоню Джеку. Прошло четыре месяца с нашего последнего разговора.

Не знаю сколько времени сижу и размышляю, но неожиданно Карлос упирается одним предплечьем о стойку и вытягивает другую руку, чтобы обхватить спинку стула, всем своим телом заключая меня в ловушку.

— О чём ты думаешь?

Застигнутая врасплох, я смотрю в любопытные голубые глаза, которые пристально изучают меня.

«Теперь я не потеряю контроль».

— Ничего важного, — небрежно отвечаю я; отвожу взгляд, беру свой напиток и допиваю его.

Карлос не шевелится, просто продолжает внимательно смотреть на меня.

— Я когда-нибудь говорил тебе, что могу учуять ложь за много миль? — спрашивает серьёзно.

Медленно, осторожно поворачиваюсь к нему.

— Я тоже умею распознавать ложь, — бросаю в ответ. — Могу сказать, что мы играем на равных.

Гардоса резко хлопает рукой по стойке, заставляя меня вздрогнуть.

— С кем, по-твоему, ты разговариваешь? Мы не друзья, ты не можешь позволять такие вольности, мы друг другу никто! — восклицает гневно, сжав челюсти. От злости на его шее вздулись и стали заметными вены.

Интересно, но у меня не было ни малейшего намерения намекать на то, что он лжец. Не после того, как однажды вытерпела его ругательства на этот счёт. Видимо, тут какая-то правда, иначе, чем объяснить столь сильную враждебность?

— С твоего позволения, я пойду отдыхать, поскольку сегодня вечером уезжаю, — опасливо говорю я, пытаясь встать, но его рука давит на моё плечо, заставляя оставаться на месте.

— Ты уйдёшь только тогда, когда я скажу.

Глаза в глаза. Хочу убить его сейчас, но не могу.

— Сегодня утром ты сбежала… Почему?

Мне не нравится направление, в которое устремился наш разговор.

— Мне стало нехорошо, — отвечаю я лживо.

— В твоих глазах читалась паника. Почему? Скажи мне сейчас.

Карлос склоняется надо мной, но я не двигаюсь. Задерживаю дыхание, пока придумываю убедительный ответ.

— Отвечай, — приказывает, приподнимая пальцем мой подбородок, чтобы я не отводила взгляд.

— Не люблю, когда на меня давят. Я знаю, что делаю.

Он отодвигается назад и внимательно всматривается в меня.

— Пытаешься сменить тему. Я говорил о том, как ты сбежала сегодня утром.

— Я не понимаю, что тут объяснять. Мы закончили заниматься сексом, и я ушла. Как всегда.

Он кивает.

— Это правда, но ты настолько непроницаемая, что мне любопытно. Кроме того, у меня такое чувство, что за этим что-то стоит.

«Нужно заставить его поверить в то, что это не так, другого выхода нет».

Улыбаюсь, заправляя прядь волос за ухо, а затем говорю:

— Ты очень опытный любовник, Карлос, мне незачем рассказывать тебе, верно? Но сегодня утром кое-что меня удивило.

— Попробуй ещё раз, будь убедительнее, — говорит он, приближаясь, как заговорщик. — Сегодня ты наконец-то наслаждалась. Я чувствовал тебя, пока был внутри.

Дрожь пробегает по мне; выпрямляю спину и кладу руки ему на грудь.

— Ты прав, это было превосходно.

Я целую его, и он позволяет мне, активно отвечая.

— О боже! — визжит женский голос.

Касандра.

Переводя дыхание, Карлос прижимается лбом к моему, а затем поворачивается лицом к женщине.

— Проблемы, Кас?

Она приближается, чувственно двигаясь в узком платье цвета фуксии.

— Моя проблема она, — отвечает, указывая на меня, а затем подходит к стойке.

Адриан улыбается ей, но она не отвечает взаимностью.

— Сок со льдом.

«Безэмоциональная, холодная, как напиток, который только что заказала».

— Здравствуй, моя любимая принцесса, — весело отвечает бармен.

— Не пытайся, твои маленькие игры со мной не пройдут. Дай мне этот сок, и я вернусь к своей работе.

Адриан молча готовит напиток, ставит на стойку и наклоняется к ней.

— Настанет день, когда я приручу тебя, и тогда тебе придёт конец, — с хитринкой шепчет он.

При этих словах Кассандра хмурится, затем смотрит на него с отвращением, но ничего не отвечает. Она берёт бокал и поворачивается ко мне, впиваясь в меня взглядом.

— Следи за тем, чтобы камни прибыли в пункт назначения, не теряй зря время. Доставила и вернулась. Ты мне не нравишься, есть в тебе что-то, что меня настораживает, — говорит она с презрением.

Я наклоняю голову в сторону и улыбаюсь ей, думая о том, сколько же существует способов мучить человека. Может, мне повезёт увидеть, как она давится соком.

— Любовь взаимна, — спокойно отвечаю я ей, а затем встаю. Бросая вызов, нагло смотрю на неё, а затем наклоняюсь к Карлосу.

— Увидимся позже, дорогой. — Медленно, соблазнительно прикасаюсь губами к его губам.

— До встречи, Ангел, — довольно отвечает он.

— Пока, Адриан, спасибо за выпивку.

С этими словами я выхожу из комнаты, пересекаю фойе и выхожу на улицу.

«Наконец-то на воле».

Солнце ласкает моё лицо, и я глубоко вдыхаю ароматный воздух.

«После доставки мне останется только решить, когда написать слово конец».

Я подхожу к своему мотоциклу и дотрагиваюсь до него: он горячий. Инстинктивно беру в руки шлем.

Мне нужно уехать отсюда и подумать.

— Ангел.

Резко выпрямляюсь и поворачиваюсь в направлении голоса. В дверях стоит Карлос, держит руки в карманах и смотрит на меня. Я улыбаюсь ему, но мужчина не отвечает взаимностью, а просто спокойно подходит ко мне.

— Куда ты собралась?

— Хотела прокатиться, — честно отвечаю я.

Карлос задумчив. Он достаёт из кармана ключ от машины и крутит его между пальцами, глядя на меня:

— Хочу показать тебе кое-что, пойдём со мной, — произносит он спокойно.

Сглатываю. Я начеку и не думаю, что сделала неверные шаги, но Гардоса непредсказуем. Он никогда не доверял мне, и я знаю, что он ещё не перестал искать информацию о моём прошлом.

Киваю и, положив шлем обратно на мотоцикл, молча следую за ним. Один из его людей загружает сумки в багажник Range Rover.

«Кто знает, что в них?»

Я устраиваюсь на пассажирском сиденье, пока Карлос что-то шепчет мужчине, но у меня не получается расслышать.

— Место, куда мы направляемся — лишь небольшая часть моего мира, но также и самая важная. Не понимаю, почему мне в голову пришла эта идея, но я бы хотел, чтобы ты увидела, поняла, какова настоящая цель драгоценных камней, которые тебе нужно доставить. Дело не во власти и не в жадности, Валентина. Эти деньги используются для того, во что верю я, Касандра и другие, — спокойно объясняет он, подъезжая к воротам. Выехав на улицу, он разгоняется, машина набирает скорость под рёв двигателя.

Я незаметно наблюдаю за ним: взгляд прикован к дороге, одна рука на руле, а другая крепко держит коробку передач.

По какой-то странной причине Карлос хочет, чтобы я знала для чего этот трафик. Возможно, он что-то понял и хочет, чтобы я посмотрела на него другими глазами и изменила своё мнение о конечной цели. Мужчина нажимает несколько кнопок на руле, и в салон вторгается нежный гитарный перебор.

Музыка становится более волнующей, но, когда начинаются слова, моё тело парализует, и перехватывает дыхание.

…Да, мне уже начинает нравиться больше чем обычно. Все мои чувства требуют большего…

Я из прошлого уже подпевала бы во всю мощь своих лёгких, наслаждаясь обществом мужа и сына. Женщина из настоящего не чувствует ничего, потому что Карлос разрушил мою жизнь.

Песня продолжается, и каждое слово проникает в меня, причиняя невыносимую боль.

…Медленно, медленно я хочу дышать тебе в шею…

Я задерживаю дыхание, с силой сжимая кулаки.

…Позволь мне сказать тебе на ухо, чтобы ты помнила меня, когда мы не вместе. Я не смогу забыть, даже если захочу

Я хочу медленно раздеть тебя поцелуем, остановившись между стенками твоего лабиринта…

Карлос поворачивается ко мне и напряжённо смотрит, разгоняя машину. Никто из нас не отводит взгляд, и тогда он делает то, чего я от него никак не ожидала — поёт:

— …дай мне пройти мимо твоих опасных зон, пока ты не закричишь и не забудешь своё имя…

Никогда бы не подумала, что у такого мужчины, как Карлос, есть чувственная сторона. Я продолжаю смотреть на него заинтриговано, но в то же время испуганно, потому что моё изумление — это нечто соизмеримое симпатии. Такого не должно быть, ведь именно этот мужчина разрушил мою жизнь.

— Если я попрошу поцелуй, дай мне его, — продолжает напевать Карлос. Он снова смотрит на дорогу, продолжая петь. — Шаг за шагом, очень медленно.

Растерянно отворачиваюсь к окну. Когда мужчина решает спеть тебе песню, это означает, что он перешагнул порог простого влечения. Это должно работать в мою пользу, но я испытываю ещё и потрясение. Как это возможно? Я отдала ему только своё тело и сделала это с единственной целью завоевать доверие. Он ничего обо мне не знает. Как он может что-то чувствовать?

Песня заканчивается, мы молчим, громкость убавлена, и краем глаза я замечаю, что Карлос несколько раз подаётся в мою сторону, словно ожидая от меня какой-то реакции.

Машина поворачивает направо на небольшую дорогу, обсаженную деревьями. Что бы здесь ни скрывалось, оно хорошо защищено. Пограничная стена высотой около пяти метров идёт перпендикулярно дороге, и она настолько длинная, что кустарник не позволяет мне определить её периметр.

На бронзовой табличке, врезанной в стену, выгравировано: «Пансион Надежда». Карлос останавливает машину, выходит и ждёт. Камера на ограде и пара других, которые я сначала не заметила, развернулись в его сторону. За этим местом, как и за «Виллой Фалько», ведётся тщательное наблюдение. Ворота открываются, и Гардоса возвращается к машине.

— Приехали, — говорит он, садясь в машину.

Мы пересекаем длинную подъездную дорогу. Слева от меня — теннисный корт, а на противоположной стороне — конюшня и пасущиеся лошади. Мы огибаем фонтан и, наконец, останавливаемся перед большим четырёхэтажным зданием. На пороге нас встречает женщина лет пятидесяти с экзотической внешностью. Она улыбается и машет нам рукой.

— Где мы? — с любопытством спрашиваю я.

Карлос не отвечает. Он выходит из машины, молча приглашая меня сделать то же самое. Женщина подходит к нам, и я впервые вижу, как кто-то ласково обнимает Карлоса. Она не выглядит запуганной; наоборот, позволяет поднять её и поцеловать в щеку. Пока я пытаюсь осмыслить эту информацию, я замечаю в нём искреннюю привязанность, которая меня удивляет.

— Где они? — спрашивает он.

— Сейчас прибегут, пошли позвать всех остальных. Они видели вас на камерах, — отвечает женщина, переводя взгляд на меня.

— Валентина, это Грасия, управляющая пансионатом.

Женщина подходит и ласково обнимает меня, как до этого обнимала Карлоса. Сначала каменею, я не была готова к такому открытому проявлению чувств, но потом позволяю себе расслабиться и ответить взаимностью. Прошло много времени с тех пор, как меня тепло обнимали. Я почти забыла, каково это.

— Карлооос! — хором кричат голоса, от которых меня бросает в дрожь. Дети. К нему, окружая со всех сторон, подбегает много детей. Кто-то цепляется за его руку, кто-то — за талию, а остальные радостно прыгают вокруг. Перед этой сценой, которая кажется такой интимной, знакомой и счастливой, я замираю. У меня учащается пульс, когда его улыбка становится шире и ласковее.

— Эй-эй, полегче. — Голос Карлоса такой весёлый, такой непохожий на обычный.

Грасия освобождает меня из объятий:

— И так каждый раз, — говорит она, тепло улыбаясь.

Неподвижно, как парализованная, стою и наблюдаю за происходящим.

Дети.

Бум.

Счастливые.

Бум.

Боль пронзает мою грудь.

— Познакомься с моими отпрысками, Валентина! — восклицает Гардоса, глядя на меня. Я не двигаюсь, не в силах управлять своим телом. Чувствую, как ноги приклеиваются к земле, пока блуждаю глазами от одного ребёнка к другому. Сколько им лет, шесть? Восемь…

Семь?

«Возраст, в котором был бы Дэвис».

От тяжести внутри у меня перехватывает дыхание.

Карлос смотрит на меня в замешательстве и опускает ребёнка, которого держал на руках.

— Откройте багажник, там для вас подарки.

Мужчина не отводит взгляда от моего и приближается. Дети радостно визжат и бегут к машине.

— Что с тобой? — спрашивает в шаге от меня.

Пять лет назад.

— Мама, ты знаешь, какая моя любовь к тебе огромная?

Я счастливо улыбаюсь, а Дэвис смотрит на меня широко открытыми глазами, которые я люблю больше всего на свете.

— Хм, давай подумаем… Она такая же большая, как Луна? — спрашиваю я, игриво постукивая пальцем по подбородку, глядя на небо. Сын хлопает себя по лбу маленькой ладошкой, а потом визжит:

— Но луна маленькая, моя любовь огромная, как солнце!

Я смеюсь, широко раскинув руки.

— Иди сюда, любовь моя! Я покажу тебе, как велика любовь мамы к тебе.

Он бежит ко мне, и я поднимаю его в воздух.

— Моя любовь так велика, что её не с чем сравнить.

Мы смеёмся, пока я крепко обнимаю сынишку, целую в лоб и ласкаю его мягкие волосы, позволяя его аромату убаюкивать себя.

— Валентина, — шепчет кто-то, резко возвращая меня к реальности.

«Я не должна думать об этом сейчас, это слишком больно».

Воспоминания затягивают меня в тёмное и страшное место, где боль невыносима.

Обхватив ладонями моё лицо и вглядываясь в глаза, Карлос выглядит обеспокоенным.

— Прости, я… мне не очень хорошо, голова кружится, — импровизируя, вру я.

Он внимательно изучает меня.

— Нет ничего плохого, если ты не любишь детей, — говорит он, проводя большим пальцем по моим губам.

Я очень люблю детей. Я любила своего ребёнка, но кто-то решил отнять у меня всё.

Отстраняюсь от Карлоса, разрывая контакт, и смотрю, как малыши разворачивают свои подарки. Я могу это сделать; делала вещи более болезненные, чем это.

Решительно направляюсь к группе, вздыхаю, а затем приседаю, чтобы стать примерно одного роста с самым маленьким.

— Привет, — говорю я, заставляя себя улыбнуться.

Мальчик бросает на меня невинный взгляд, который я когда-то так любила и улыбается в ответ.

— Ты кто? — спрашивает тоненький голосок.

— Твоя новая подруга. Как тебя зовут?

Ребёнок поднимает взгляд, и в этот момент я понимаю, что Карлос стоит позади меня. Мальчик смотрит на него, как бы спрашивая разрешения.

— Меня зовут Виктор, а тебя? — невинно спрашивает он.

— Меня зовут Валентина, приятно познакомиться с тобой, Виктор. Сколько тебе лет?

Он разворачивает подарок и, обнаружив, что получил игрушечную машинку на радиоуправлении, восклицает:

— Вот это да! Спасибо, Карлос, она классная!

Карлос опускается на колени и обнимает мальчика.

— Будь умницей, иначе в следующий раз никаких подарков. Грасия рассказала, что ты натворил на кухне на прошлой неделе.

Малец посмотрел на него взглядом того, кто хочет сказать: «Да ладно, я никогда не смогу сделать что-то подобное».

Я смотрю на ребёнка — он воплощение силы. Спустя долгое время меня разбирает радостный, почти освобождающий смех.

— Ему всего семь, но он настоящее торнадо, — бормочет Карлос, поворачиваясь ко мне.

Согласно киваю и продолжаю наблюдать, как Виктор разбирается со своей новой игрушкой.

— Пойдём, я хочу показать тебе территорию, — произносит Карлос, вставая и протягивая мне руку.

Без долгих раздумий я принимаю её, почти как якорь, за который нужно держаться.

— Что для тебя значит это место? — спрашиваю я, когда мы заходим внутрь.

— Всё, — отвечает он без колебаний.

Так вот для чего нужны деньги? Для финансирования пансионата? Должна ли я верить этому абсурду, с его слов? Я знаю, кто есть настоящий Карлос Гардоса, и он не тот, в кого сейчас пытается заставить меня поверить. У него нет сердца, он никогда не сможет понять, что значит любить или желать кому-то добра.

— Три года назад место не было таким красивым, но со временем я постарался сделать его уютным, где дети могли бы спокойно расти.

Я с интересом слушаю, пока он показывает мне здание. Здесь есть библиотека, большая игровая комната, кинозал и несколько комнат, похожих на учебные классы. Экскурсия продолжается на втором этаже.

— Остальные в основном спальни. В ближайшем времени я собираюсь увеличить размер здания вдвое, чтобы разместить больше детей, — всем этим Карлос делится со мной с неподдельным энтузиазмом.

— То, что ты сделал, замечательно. Могу спросить, почему ты выбрал… Короче, детей, — неловко говорю я. Потрясённая, я не могу сосредоточиться, как должна. Последняя информация дестабилизировала меня, потому как я сама — кусочек головоломки, которому нет места в общей картине, которую создала о нём.

— Я выбрал детей, потому что они невинны и не должны платить за ошибки взрослых. Хочу подарить им детство, что-то прекрасное, чтобы они помнили, когда вырастут.

Его тон спокоен, но взгляд на долю секунды кажется тоскливым. Карлос пожимает плечами и принимает холодное выражение лица, которое носит всегда.

«Тогда почему заплатил мой ребёнок?»

— Мне нужно кое-что обсудить с Грасией, подожди меня в саду, — внезапно произносит он, оставляя меня у входа и поворачивая назад.

Воспользовавшись минутным одиночеством, я оглядываюсь вокруг и замечаю, с какой заботой и вниманием построен этот пансионат. Не ожидала встретить ничего подобного и никогда бы не подумала, что это дело рук Гардоса.

«Не могу, правда, не могу в это поверить».

Карлос дал понять, что помимо него в этом проекте участвует Касандра и другие люди, личности которых мне необходимо выяснить как можно скорее. Оказавшись в саду, я иду вокруг здания, но, когда дохожу до задней части, замираю. У железной двери стоят два мужчины с «Виллы Фалько». Они так увлечены разговором, что не замечают моего присутствия.

Что они здесь делают? Лучше бы повернуть назад, но любопытство берёт верх.

Я продолжаю оглядываться по сторонам и замечаю вторую грунтовую дорогу, ограждённую ещё одними воротами, за которыми наблюдают несколько камер.

Что за ними может быть? Что бы это ни было, оно должно быть важным, иначе зачем такие предосторожности?

— Ангел.

Подскочив, я вскрикиваю и поворачиваюсь лицом к Карлосу.

«Но разве он не должен был разговаривать с Грасией?»

— Любопытно?

— Я прогуливалась и заметила твоих людей, — отвечаю, подходя к нему.

Он пристально смотрит на меня.

— Ты сегодня какая-то не такая, тебя что-то беспокоит.

Я вскидываю бровь.

— Что-то? Я бы сказала, скорее кто-то. Например, ты.

Неспешно провожу руками по его шее, приблизив лицо на расстояние дыхания от лица Карлоса.

— Я не должен тебя расстраивать в отличие от остальных; ты должна лишь возбуждаться, как только увидишь меня, — насмешливо улыбается он. Затем Карлос снова становится серьёзным и продолжает. — Вместо этого, ты смотришь на меня как-то странно, и я не могу понять почему, — заключает, глядя на мои губы.

Я наклоняю голову в сторону и кокетливо хлопаю ресницами.

— Тебе хорошо известно, какое влияние ты оказываешь на меня. Физическое притяжение между нами неоспоримо. Возможно, однако, ты не понимаешь, что в отличие от женщин, к которым привык, я рассуждаю, наблюдаю и решаю чего хочу.

«Проклятие, о чём я только думала?»

Не должна я быть такой наглой. Эта выходка может поставить под угрозу мои планы.

— Как случилось, что пал ты с небес, утренняя звезда, сын зари?! Попиравший народы сам повержен в прах?! — начинает декламировать Гардоса, впиваясь взглядом в мои глаза.

Потом нежно касается моего лица. Этот контакт, совершенно отличный от того, что было до сих пор, заставляет меня дрожать.

— А говорил ты себе: «Поднимусь в небеса, выше звёзд Божьих вознесу свой трон, воссяду на Горе, где сходятся боги, на дальней Северной горе», — отвечаю я, продолжая стих из Исаии 14:13, который он начал цитировать.

Удивлённый и довольный, Карлос притягивает моё лицо к своему и пылко целует.

— Ты слишком непредсказуема, постоянный сюрприз, и я не знаю, хорошо ли это, — шепчет он между поцелуями.

— А ты слишком методичен.

Услышав это, Карлос отступает, продолжая удерживать моё лицо в своих ладонях, хмурится и наклоняет голову в сторону.

— Методичный? — спрашивает в замешательстве. — Это первый раз, когда кто-то говорит мне такое.

— Всегда бывает первый раз, — отвечаю я, положив свои руки на его ладони.

Он вздыхает и отстраняется от меня.

— Думаю, пора ехать, — говорит, доставая из кармана ключи от машины.

Я следую за ним к Range Rover, и после короткого прощания с Грасией и детьми мы отправляемся в путь.

— Карлос, — окликаю его, когда он сворачивает на главную дорогу.

— Да.

— Спасибо, что привёз меня сюда, — говорю я, глядя на него.

Он не отвечает, но из того немногого, что я узнала о нём, понимаю, что Карлос думает.

Я смотрю на быстротекущий пейзаж и размышляю.

Сегодня я выезжаю и спустя годы возвращаюсь в Майами. Это будет нелегко, но необходимо. Считаю, что собранных на данный момент улик достаточно, чтобы уничтожить империю Карлоса. И всё же тиски в моей груди не дают мне дышать так, как хотелось бы. Мои мысли блуждают, возвращаясь в пансионат к детям. Если Карлос взлетит на воздух, то погибнет и это место. Мне нужно выяснить, как не допустить, чтобы пострадали невинные.

Ещё один момент — моё последнее открытие, которое осталось для меня неясным — что скрывается за теми воротами?

Я поговорю об этом с Джеком, возможно, он поможет мне найти способ всё узнать.

ГЛАВА 10

Валентина

Девятью годами ранее.

Он улыбается мне, его руки нежно ласкают моё лицо, и я позволяю убаюкать себя любовью, которую испытываю к нему.

— Моя принцесса всё ещё хочет спать? — тихо спрашивает он.

Я не отвечаю. Трусь лицом о впадину его шеи и глубоко вдыхаю запах дома. Он мой дом.

Я целую его в шею, а он притягивает меня ближе, заключая в свои объятия.

— Хочу остаться здесь навсегда, — хрипло шепчу я.

— Каждое твоё желание — закон, моя принцесса.

Вытираю слёзы, готовая вернуться в ад. Я осуществила доставку. Как и ожидалось, всё прошло гладко. Поздно вечером получилось встретиться с Джеком. Мы поспорили. Оказалось, имеющихся у меня доказательств недостаточно для уничтожения Карлоса Гардоса. Откуда берётся сырьё, и где находится база для обработки камней? Кто, кроме Карлоса и Касандры, участвует в торговле? Эти вопросы требуют ответов, и хотя на выполнение задания у меня уйдёт больше времени, чем ожидалось, Джек говорит, это единственный способ положить конец этой истории. Мой гнев продолжает молчаливо расти. Каждый раз, когда я вижу Карлоса, мне всё труднее и труднее сдерживаться и не только потому, что я ненавижу его, но и потому, что начала видеть в нём некоторые положительные стороны, и это заставляет меня чувствовать себя ещё хуже.

За воротами порта меня ожидает один из его людей. В машине у мужчины звонит телефон, и я почти уверена, что это Гардоса.

— Sí, señor, — отвечает он звонящему. — Está bien (всё в порядке).

Звонок длится недолго — всего лишь обмен парой фраз.

Я откидываюсь на сиденье и смотрю в окно, пока мы едем по городу. Гавана прекрасна, но есть районы, где трудно поверить, что ты едешь по одному и тому же городу. Они отличаются, как жизнь в аду и раю, в одних богатство и бедность в других — убийственное ощущение. Когда Карлос привёл меня в «Пансион Надежда», я была удивлена. Не ожидала, что в таком, как он, живёт человечность и щедрость. Сама встреча с детьми ранила меня в самое сердце. На мгновение я потеряла контроль. Не могла дышать, изнутри меня поглощала пустота, и как бы я ни противилась, у меня ничего не получалось. Все эти звонкие голоса, задорный смех, невинные лица причиняли мне сильнейшую боль. Неужели это место создал Карлос?

Как эль Дьябло может проявлять любовь к детям?

Машина останавливается, и я понимаю, что мы уже приехали на «Виллу Фалько».

Насколько мне известно, Карлос Гардоса никогда не использует одного и того же курьера дважды. По словам Джека, у меня максимум неделя, прежде чем Гардоса избавится от меня. За это время мне нужно хотя бы выяснить, где находится база. Подозреваю, что пансион имеет какое-то отношение к этому, но не уверена. Однако я убеждена — всё, что находится за теми охраняемыми воротами должно быть очень важным.

Войдя на виллу, я иду в бар, где нахожу Адриана и двух охранников.

— С возвращением, Валентина, — приветствует он, когда двое других садятся за столик со своими напитками.

— Спасибо, Адриан, — сдержанно отвечаю я. Каким бы дружелюбным бармен ни казался, я не могу доверять никому, кто связан с Гардоса. Особенно тем, кто утверждает, что является его другом.

Бармен ставит стакан со льдом на стойку передо мной и наливает янтарную жидкость с резким запахом.

Это немного удивляет. Я прекрасно помню абсолютный запрет, который Карлос налагает на алкоголь по утрам.

— Пей быстро, тебе понадобится, чтобы пережить этот день, — шепчет Адриан, возвращая бутылку на место.

«Замечательно, ещё один паршивый день».

Выпиваю спиртное залпом и возвращаю пустой стакан. Напиток очень сильный.

— Вау, какая бомба, — комментирую я, положив руки на барную стойку, пока тело начинает реагировать на алкоголь.

— Его изобрёл я. Огненная смесь.

— Скажи мне, почему ты решил, что мне необходимо выпить этот жидкий концентрат лавы? Что происходит?

Адриан осматривается и наклоняется ближе.

— Я не знаю, но со вчерашнего вечера у него плохое настроение.

«Что могло случиться в моё отсутствие?»

Услышав приближающиеся тяжёлые шаги, я застываю и оборачиваюсь, осознавая, что вот-вот встречусь с ясным и проницательным взглядом.

Карлос смотрит на меня, и, как и в первый раз, его взгляд распространяет опасность. Он одет в белую рубашку, расстёгнутую достаточно, чтобы обнажить мускулистую грудь и загорелую кожу.

— Мой Ангел вернулся, — говорит он, приближаясь ко мне. Подушечками пальцев поглаживает мой подбородок, а затем ловит его, чтобы поцеловать. В ответ обнимаю его за плечи и прижимаюсь, пока наши тела не сталкиваются.

— Как всё прошло? — шепчет он, прислонившись лбом к моему.

— Отлично. Точно по расписанию.

Процесс доставки выглядел слишком лёгким, на мгновение я даже усомнилась, что это всего лишь тест.

На границе проверки были минимальными, но только со мной. Уверена, таможенники сидят у него на зарплате. От меня потребовалось соблюдать повышенную осторожность единственный раз, когда добралась до неблагонадёжного района, где и оставила посылку.

Мотоцикл, предоставленный Гардоса, оказался быстрым хорошим байком, хотя и не моим.

— Сегодня мы должны отпраздновать, у меня для тебя сюрприз.

«Сюрприз?»

В моей голове начинает звучать сигнал тревоги.

Я внимательно наблюдаю за Карлосом, и создаётся впечатление, что он изо всех сил старается выглядеть естественно.

— Что-то не так? — спрашиваю, успокаивающе поглаживая его руки, пока не дотягиваюсь до его пальцев и не переплетаю их с моими.

Его взгляд темнеет. Что-то не так, и это имеет отношение ко мне.

— Пойдём со мной, я хочу познакомить тебя с Шивой, — говорит он, продолжая держать меня за руку.

Кто такой Шива? Никогда о нём не слышала, и мне это совсем не нравится.

«Чёрт, Джек, в твоей информации полно белых пятен».

Мы выходим в сад, обходим виллу и пересекаем подъездную дорожку, ведущую к постройке, полностью сделанной из стекла. На первый взгляд, выглядит как оранжерея, но окружающие её железные решётки подсказывают, что это строили не только для выращивания растений. Карлос вынимает из кармана брюк ключ и открывает входную дверь. Затем, как только мы оказываемся внутри, закрывает на двойной оборот.

«Это не сулит ничего хорошего».

Внутри похоже на джунгли, растительность впечатляет. В воздухе ощущается определённая влажность, словно находишься в настоящих джунглях, что наводит на размышления.

— Стой здесь смирно, — предупреждает меня Карлос, делая несколько шагов вперёд. — Пока не скажу подойти ближе, не двигайся, — продолжает он, настороженно оглядываясь по сторонам.

— Шива! — Карлос начинает идти и громко звать.

Среди растений что-то движется, листья колышутся, и предстаёт «она» во всей своей величественной и смертоносной торжественности.

«О. Мой. Бог. Я в клетке тигра».

Стою неподвижно. С присущей элегантностью кошка приближается к Карлосу, демонстрируя ошейник, инкрустированный драгоценными камнями.

«Карлос Гардоса держит в саду тигра».

Как вообще такое возможно, чтобы никто из моих информаторов не знал, что у эль Дьабло есть кошка весом не менее 200 фунтов в качестве домашнего питомца?

— Иди ко мне, — шепчет Карлос, и она подчиняется.

Я смотрю, как он ласкает ей шею и обнимает ладонями морду.

Это невероятно.

Похоже, животное очень ценит внимание.

— Ангел, подойди медленно и не смотри ей в глаза.

Нет ни малейшего шанса, что я ослушаюсь. Намерения быть убитой у меня нет.

— Валентина, я не буду повторять — vienes aquí, ahora (иди сюда, сейчас же), — говорит в приказном порядке, поворачиваясь ко мне.

Что он пытается мне сказать? Это ещё одна уловка, чтобы меня запугать? Зачем было приводить меня сюда?

Моё тело начинает движение ещё до того, как я это осознаю. Меня прошибает холодный пот, когда я подхожу ближе, сохраняя с Карлосом зрительный контакт.

«Если я сегодня не умру, ты заплатишь мне и за это».

Карлос берёт меня за руку и заставляет встать рядом с ним на колени.

Его взгляд полон гнева.

Мне пиз*ец.

Должно быть, он что-то обнаружил, но что?

— Шива, сидеть. — отдаёт команду Карлос, а тигр исполняет. — Ты боишься? — спрашивает, поворачиваясь ко мне.

«А кто бы ни боялся?»

Делаю глубокий вдох, думая, что приходилось сталкиваться и с худшим. Если мне на самом деле суждено умереть, растерзанной тигром, это будет означать, что моя жизнь закончилась худшим из возможных способов.

— Я больше удивлена, чем напугана. Скажи, ты всегда сюда приводишь женщин, которых трахаешь?

На его лице дёргаются мышцы, а затем он вздыхает.

— Обычно я привожу сюда лжецов.

— Я никогда не лгала тебе, — решительно отвечаю я.

Карлос резко встаёт, и Шива подражает ему, словно они живут в симбиозе. Я остаюсь на коленях и невольно смотрю на тигрицу, понимая, что уже стала объектом её внимания.

— Она ненавидит лжецов так же сильно, как и я, — говорит он, наклоняясь и шепча что-то Шиве на ухо.

Животное рычит, и я подпрыгиваю, в итоге оказываясь задницей на земле. Тигрица смотрит на меня и медленно приближается. Мысль о том, чтобы стать её едой почти освобождает.

— Вчера днём ​​ты свернула с дороги и почти на час остановилась на 50-й улице к юго-востоку от Майами. Почему, Валентина? — спрашивает он, отодвигая меня.

«Да ладно, неужели он думал, что меня так легко облапошить?

Думай и отвечай, пока не стало слишком поздно».

— Я остановилась в закусочной, чтобы перекусить, — отвечаю я в момент, когда тигр начинает меня обнюхивать. — В этом заведении лучший чизкейк в Майами. Я давно там не была, поэтому воспользовалась возможностью вознаградить себя кусочком.

Карлос наклоняется ко мне и хватает за волосы, приближая моё лицо к своему.

— Какое, бл*дь, отношение имеет чизкейк? Что ты не поняла во фразе «доставить и развернуться без остановки?» Потому что именно это я велел тебе делать, Dios! — грозно гремит он, зло сверкая глазами.

—Ты прав, но я уже много лет не была в Майами и не смогла устоять.

Гардоса усиливает хватку, причиняя боль, и я уверена, он делает это намеренно.

— Плана придерживаются от начала до конца, чёрт возьми.

Тигрица снова рычит, и Карлос протягивает к ней руку.

— Будь умница Шива, иначе ты её напугаешь, — говорит он спокойным и контролируемым голосом, поглаживая зверя. — Теперь иди развлекайся, скоро увидимся.

Когда животное отходит, Гардоса отпускает мои волосы и поворачивается ко мне, обнимая за бёдра.

— Ты не можешь ходить босиком в аду и думать, что не обожжёшься, Ангел.

Я задерживаю дыхание, когда Карлос снова приближается и легко касается моих губ своими.

— Ты понимаешь, что рисковала всё испортить ради чёртова куска торта? Joder (Твою мать).

Он купился, замечательно. «Отличная работа, Джек».

Факт остаётся фактом: моё время всё равно на исходе. Я должна собрать как можно больше информации и передать Джеку, пока правда не вышла наружу.

— Я хочу, чтобы сегодня вечером ты была готова к десяти. Автомобиль отвезёт тебя в клуб.

Чувствуя на своих губах тёплое дыхание, я тяжело сглатываю.

Карлос поднимается и протягивает мне руку, помогая сделать то же самое.

— У тебя выходной, увидимся позже, — говорит он, поворачивая ключ в замке.

Гардоса пропускает меня вперёд и, наконец, выпускает из этой смертельной ловушки. Я ухожу и пытаюсь скрыть дрожь в ногах.

Смотрю на свой мотоцикл. Ключ в замке зажигания, шлем на седле. Он контролирует меня, наложил свои руки и на мой байк. Пока всё хорошо, но долго я не протяну.

ГЛАВА 11

Валентина

Тремя годами ранее

В шоке сижу на кухне и тупо смотрю в гостиную. Мой дом кишит полицейскими. Чужие люди трогают и вторгаются в моё пространство, правда, меня здесь и нет. Я смотрю на залитый кровью ковёр, тела Ричарда и Дэвиса исчезли. Их больше нет.

Внезапно наступает тишина. Кто-то привлёк внимание присутствующих.

В дверном проёме стоит высокий мужчина со светлыми волосами и тёмными глазами. Его взгляд глубокий и в некотором роде успокаивающий.

Вероятно, он инспектор, которому поручено вести дело.

Я остаюсь сидеть, крепко вцепившись в край стула руками, как потерпевшая крушение в свой плот. Он продолжает смотреть на меня и выглядит расстроенным; но когда делаешь свою работу, то привыкаешь к опустошению. Интересно, сколько случаев, подобных моему, он уже видел? Возможно, его опыт поможет мне понять, кто мог совершить такое злодеяние.

Мужчина берёт стул, ставит его передо мной и садится.

— Миссис Блейн, я инспектор Таннер, — уверенно представляется он.

— Кто убил мою семью? — Спрашиваю я едва слышно, продолжая раскачиваться взад и вперёд.

Таннер смотрит на меня и нервно потирает руки.

— Кто мог сотворить такое? Ричард был хорошим человеком, я хороший человек. Почему кто-то захотел разрушить мою жизнь?

Он не отвечает, тишину заполняю я.

— Они убили моего мужа и сына. — Я шумно вдыхаю через нос. — Почему?

Мужчина продолжает неотрывно на меня смотреть.

— Я выясню, кто это сделал, но есть вопросы, которые мне нужно вам задать. Вы в состоянии ответить? — медленно спрашивает он.

— Что вы хотите узнать?

— Как получилось, что вас не было дома?

Я вздыхаю, даже дышать больно. Мне не нужно было выходить. Я должна была умереть вместе с ними.

— Вышла купить вино. Я готовила рыбу, а Ричард забыл купить вино. Сегодня вечером мы должны были отпраздновать нашу годовщину, и я… я хотела, чтобы всё было идеально.

По лицу текут беззвучные слёзы, пока внутри продолжает расширяться пропасть, поглощая меня всё глубже и глубже.

— Как долго вас не было дома? — Следует вопрос.

— Не более получаса. В магазине на кассе передо мной был покупатель, который зря тратил время, а на обратном пути пошёл дождь, и я была вынуждена ехать медленно.

— Название магазина, в котором вы купили вино?

— Ройс, на Гранд-канале, — отвечаю, глядя через его плечо.

Таннер тоже поворачивается, чтобы посмотреть на то, что привлекло моё внимание, затем встаёт и, продолжая оглядываться, восклицает:

— Джек Арайза, что ты здесь делаешь?

— Я чуть не попалась, — признаюсь я, — не уверена, что смогу сохранять прикрытие ещё долго.

— Хорошо, не будем терять самообладания. Тебе предстоит узнать, где обрабатывают камни, это необходимо, — отвечает Джек по телефону.

— Можешь объяснить, как такое возможно? У тебя есть все доказательства незаконной торговли и подпольного казино. Не говори мне, что этого недостаточно.

Я слышу его тяжёлый вздох.

— Я сказал, что помогу тебе, но ты тоже должна внести свой вклад. Мне очень жаль, но такова ситуация, без серьёзных оснований мы не можем предъявить ему обвинение.

Заканчиваю звонок ругательствами. Я бросаю телефон на пол и раздавливаю двенадцатисантиметровым каблуком. К чёрту всё. Как бы там ни было, мне нужно прижать эль Дьябло.

Я приезжаю в клуб и вхожу без проблем, потому что один из охранников узнаёт меня. Оказавшись внутри, ищу Гардоса, но особых усилий прилагать мне не приходится. Карлос прислонился к стойке бара, одетый с иголочки и, кажется, очень увлечён разговором с двумя женщинами, которые, не будь на них грима и париков, были бы банальны.

— Валентина, — меня окликает раздражающий голос, который я слишком хорошо знаю.

— Касандра.

Она осматривает меня с ног до головы, а затем, попивая шампанское, подозрительным взглядом впивается в мои глаза.

— Рада была тебя видеть.

Пытаюсь её обойти, но Кассандра преграждает мне путь быстрым движением.

— Хочу перекинуться с тобой парой слов, — говорит, указывая на кабинет Карлоса. — Сейчас.

Могу просто ответить ей «нет», но не хочу подпитывать её неприязнь; я хочу, чтобы она доверяла мне, поэтому и следую за ней. Войдя внутрь, Касандра закрывает дверь и прислоняется к столу, рассматривая меня.

— Я слышала, что доставка прошла успешно, — начинает она, играя бокалом. — Думаю, пришло время отдать тебе должное и закончить наше «партнёрство».

Я не двигаюсь, лишь смотрю на неё хмуро.

— Мои договорённости с Карлосом закончатся, когда он примет решение.

Она постукивает ногтями по бокалу, внимательно изучая меня.

— Ты влюбилась в него. Это глупо, — лепечет Касандра.

— Я? — удивлённо переспрашиваю я, показывая на себя. — Ты ошибаешься, Касандра.

Меня смешит её предположение. Какой абсурд так думать.

— Он возил тебя в пансионат, он всё время хочет, чтобы ты была рядом и поэтому заставил переехать на виллу. Ты думаешь, Карлос обращается так со всеми курьерами? — спрашивает она и начинает ходить вокруг меня, продолжая сверлить взглядом. — Он сам не свой с тех пор как появилась ты. Чего ты действительно хочешь, Валентина, зачем тебе Карлос? — продолжает допытывать она за моей спиной более жёстким тоном.

— Между нами физическое влечение, не более того, — отвечаю я, раздражённая тоном вопросов.

— Я хочу, чтобы ты исчезла из его жизни. Скажи мне, сколько ты хочешь и проваливай, — говорит она почти с рычанием.

Я поворачиваюсь и оказываюсь с ней лицом к лицу.

— Я не подчиняюсь твоим приказам, я работаю на Карлоса Гардоса, — отвечаю ей сквозь зубы.

Дверь хлопает, и мы обе вздрагиваем.

— Что тут происходит?

Карлос скрещивает руки и хмуро нас оглядывает.

— Я похвалила Валентину за работу и предложила соответствующую компенсацию, чтобы она могла вернуться к своей жизни, — бесстрастно отвечает Касандра, пытаясь предотвратить нагоняй.

Карлос угрожающе приближается к ней.

— Держись подальше, Кас, это не твоё дело.

Она обиженно смотрит на него и, как обычно на расстоянии нескольких сантиметров от его лица, продолжает, указывая на меня:

— Мы — команда, а ты всё портишь ради кого-то вроде неё.

У меня руки чешутся надавать ей. Убеждена, что у Кассандры есть к нему чувства, выходящие за рамки привязанности и дружбы.

— Наслаждайся вечером; не выноси мне мозг и забудь о Валентине, — серьёзно говорит он ей.

Касандра делает шаг назад и смотрит на меня с отвращением.

— Она мне не нравится, у неё бегающий взгляд. Подумай хорошенько о том, что я собираюсь сказать тебе, Карлос: если ты и дальше будешь держать её под своим крылом, уверена, она тебя здорово поимеет.

— Ещё не родился тот, кто сможет меня на*бать, и ты должна хорошо это знать, — отвечает ей в спину Карлос.

От злости Касандра хлопает дверью. Карлос проводит рукой по шее, а затем переводит взгляд на меня.

— Подойди, Ангел, — спокойно приказывает он.

Я подаюсь вперёд, и в одно мгновение мои руки обхватывают его шею, а в мой рот вторгается его язык. Поцелуй требовательный, неистовый.

— Пойдём со мной, — зовёт он, выводя из своего кабинета.

Мы пересекаем длинный узкий коридор и останавливаемся перед дверью, за которой нас окутывает тьма.

Карлос прижимает меня к дверному проёму, пока защёлкивает замок.

— Хочешь увидеть мой сюрприз?

— Да.

Карлос начинает требовательно меня раздевать, сдвигая верх платья под грудь. Его поцелуи становятся страстными. Он поднимает меня, словно я ничего не вешу, а затем укладывает на что-то мягкое, видимо, кровать.

Мои глаза привыкают к темноте, позволяя мельком заметить очертания мужчины. Он приближается хищно, словно тень.

— Я хочу показать тебе кое-что.

Его голос звучит глубоко, убедительно, и это единственная точка опоры, за которую я могу ухватиться в этом полумраке.

Резким жестом Карлос хватает мои руки и заводит их за спину, связывая запястья. Верёвки очень тугие и не позволяют мне двигать руками и плечами, они давят, причиняя лёгкую боль, но я молчу.

Он удаляется. Я слышу его. Эль Дьябло непринуждённо ходит по комнате и роется, видимо, в шкафу.

Когда он снова возвращается ко мне, я чувствую жар его тела. Сейчас Карлос очень близок, молчалив, и это меня беспокоит. Его молчание смертельно опасно. Я едва могу различить контуры его лица и глаза, которые смотрят на меня, как два тёмных колодца. На долю секунды, почти неощутимое мгновение, мне кажется, что я что-то вижу в темноте, вижу отблеск в этом взгляде, небольшой отражённый свет. Внезапно сердце начинает колотиться, руки — потеть, спина покрывается мурашками. Я чувствую, как твердеют соски в странной смеси страха и возбуждения.

Это длится очень короткое время, но кажется, что ожидание бесконечно.

Достаточно, чтобы вспомнить о наполненности, свете и тепле, потерянных в последние годы. Те эмоции, которые привязывали меня к земле, к яркоокрашенному настоящему до сих пор утрачены.

Возможно, во мне что-то меняется?

Мои мысли исчезают, как только Карлос прикасается к моей коже чем-то округлым. Нежными, но твёрдыми прикосновениями он скользит предметом от моих бёдер к плечам и спине, делая своего рода массаж, стимулирующий всё тело. Затем он останавливается ровно настолько, чтобы дать мне насладиться приятным ощущением тепла, которое вызвал массаж. Но пауза длится недолго.

Предмет достигает губ, я ощущаю его металлический привкус и, разрывая темноту, издаю стон.

Снова начинается его натиск, на этот раз с груди. Прикосновения решительные, с силой — продвигаются по животу и снова по бёдрам. И именно на бёдрах Карлос прикладывает большее усилие, прикасаясь часто и остро.

Покалывание на коже переходит от лёгкого к более сильному. Теперь я всюду чувствую жжение, но между ног я горю. По сравнению с ранами, которые ношу внутри, физическая боль меня не пугает. Напротив, она заставляет меня ощутить себя «живой», реальной, быть мотивированной на реакцию.

Внезапно Карлос оказывается на мне. Чувствую, как его горячая кожа прижимается к моей груди, губами он касается моей шеи и вонзается зубами долгим страстным укусом. Теперь я чувствую и его запах. Кислый, обволакивающий и опьяняющий.

— Остановись, — произношу я с трудом.

Карлос выполняет просьбу, и между наши телами разрывается этот слишком интенсивный контакт. Он склоняется ближе к моему уху и тихо шепчет:

— Я не сделаю этого, пока не завладею и твоей душой.

В темноте его дыхание становится учащённым. Он жадно сканирует меня глазами, и сила его желания становится непреодолимой. А моё собственное желание, которое я испытываю к нему как знак капитуляции, почти осязаемо проступает на моей коже.

Карлос гладит указательным пальцем изгиб моей шеи, поднимает подбородок и вдыхает мой запах, будто хочет насытиться.

Потом проводит пальцем от моей руки к груди, слегка проходя по впадинке подмышкой.

Каждый его жест — такой нежный и знакомый, дикий и волнующий одновременно. Простой близости больше недостаточно, мне необходимо чувствовать его на себе и внутри меня больше, чем воздух, которым я дышу.

Карлос завладевает моими губами, его поцелуй превращается в лёгкий укус, который вырывает из глубины моего горла вздох удовольствия.

Я тоже кусаю его. Карлос собственнически смыкает пальцы вокруг моей груди, а другой рукой цепляется за мои волосы, вынуждая полностью открыть ему шею.

— Ты помнишь, Ангел, тот единственный способ, которым можешь убраться из моей жизни?

— Смерть, — хрипло отвечаю я.

— Что ты выберешь, жизнь или смерть?

«Я уже умерла».

— Жизнь.

— Тогда я требую твою душу на моих условиях.

Он начинает проводить губами по шее, опасно направляясь к моей груди. Ловит сосок и сжимает его, вырывая у меня ещё один из тех хриплых вздохов, которых, я знаю, ему недостаточно. Поэтому Карлос сжимает зубы вокруг твёрдой, но нежной вершины, и больше я не могу сдерживаться: из меня вырывается громкий стон.

Резким движением Гардоса срывает с меня платье, царапая кожу.

Я хотела бы отплатить услугой за услугу, но я до сих пор связана.

— Тебе нравится, как я прикасаюсь к тебе? — спрашивает он, руками продолжая неустанно путешествовать по моему телу.

— Да.

Карлос отстраняется, я больше не чувствую его ласки и почти скучаю по нему.

— Хочу видеть твои глаза, только так я могу понять, лжёшь ли ты.

Загорается свет и на мгновение ослепляет меня, но мало-помалу я привыкаю. Вижу, как Карлос забирается на кровать. Провожу взглядом по его татуированным рукам и грудным мышцам, теряясь в восхищении этим мужественным телом, пока он полностью раздевается.

Карлос раздвигает руками мои ноги и ложится сверху, касаясь членом нижней части моего живота, плоть к плоти.

— Я хочу знать, как сильно ты меня хочешь. Посмотри на меня, прикоснись ко мне, — тихо просит он, опираясь на руки, чтобы медленно подняться.

Он берёт мои руки и, развязав, проводит ими по своей груди, двигая вверх и вниз, при этом его глаза устремлены на меня. Карлос подносит мои пальцы близко к своим губам, водит по своему рту, а затем захватывает один и начинает чувственно, вызывающе посасывать.

Я сглатываю в горящем горле. Зная, с кем имею дело, я не должна испытывать возбуждения, но не могу контролировать своё тело.

— Разве ты не желаешь меня, Ангел? — спрашивает он, нахмурившись, после того как его язык очень медленно проходится по моему указательному пальцу.

«Дерьмо. Как можно его не хотеть?»

Он запретный плод, мой яд.

Внутри разгорается неукротимый огонь. Тело полностью отделяется от разума и принимает самостоятельные решения. Я ласкаю его плечи, провожу вниз по рукам, ощущая на коже под татуировками утолщения.

Кто мог такое сотворить с ним?

Это не недавние шрамы, они, кажется, утолщались, адаптируясь под физическое развитие. Как если бы Карлос вместе с ними вырос. Я продолжаю путешествие пальцами, поднимаюсь по спине, где под моими прикосновениями сокращаются его мышцы.

Понимаю, чтобы скрыть эти отметины, Карлосу пришлось нанести очень большой рисунок, но выбор преклонённого ангела не мог быть случайным. В нём есть глубокий смысл, я чувствую, это что-то тёмное и пугающее.

Мои ласки продолжаются, достигая основания шеи, кожу которой тоже покрывают чернила, но там она оказывается гладкой.

— Что ты делаешь? — с любопытством спрашивает Карлос.

Я не отвожу взгляд от его глаз, наоборот, решаю сыграть по максимуму. Мне нужно знать, я хочу понять. Накопилось слишком много вопросов, которые съедают меня, и я хочу получить ответы, прежде чем всё это закончится.

— Что это значит? — спрашиваю я, нарисовав кружок на маленькой татуировке.

Его руки крепко стискивают мои бёдра, словно собираясь сломать, а взгляд становится обжигающим.

— Контроль над собой и своей жизнью, — отвечает он, прежде чем наброситься на мои губы.

Наше дыхание смешивается, и Карлос делает очень быстрое движение руками, зажимая мои в тиски у меня над головой. С нетерпением, он покусывает мочку моего уха, а затем, облизывая, переходит к шее. Он продолжает спускаться, доходит до груди и снова начинает покусывать сосок.

— Контроль — это то, что ты очень хорошо знаешь, — произносит, опускаясь между моих ног. Моё тело реагирует, начиная дрожать, и я кричу, внутренне конфликтуя с самой собой.— Мне нравится заставлять тебя терять его.

Его язык продолжает свою медленную пытку, пока не достигает моих складочек.

Я трепещу от удовольствия, когда он неспешно исследует мои интимные места, чередуя обжигающие поцелуи и небольшие покусывания. Кончиком языка дразнит клитор, и одновременно пальцами начинает проникать внутрь меня.

Движения языком становится более настойчивым. Я пытаюсь отстраниться в последней попытке контроля, но Карлос хватается за мои бёдра и жёстко удерживает.

— Ты не можешь убежать, ты должна отдаться.

Приказывает и сразу зажимает губами клитор, посасывает его, заставляя меня потерять рассудок.

Хватаюсь за его волосы и сильно тяну.

«Я в отчаянии».

Изнутри меня пронзает электрический разряд и проходит через всё тело, я как бомба замедленного действия и вот-вот взорвусь. Слышу, как бьётся моё сердце, как медленно тикают секунды.

Его пальцы снова начинают исследование. Я чувствую, как они входят в меня, отступают, а затем проникают снова, вызывая неконтролируемое возбуждение.

— Карлос… — Я умоляю его.

Я бы хотела, чтобы он остановился, но не могу проронить ни слова.

Его пальцы с каждым разом проникают всё глубже, а свободной рукой он раскатывает презерватив.

— Посмотри на меня.

Карлос убирает пальцы и входит. Он целует меня, пока его руки скользят по моей спине, отчего наши тела склеиваются. Член заполняет меня твёрдыми и глубокими толчками, и с каждым выпадом моё сознание улетает всё дальше и дальше.

Карлос хрипло дышит, прижимаясь своим лицом к моему, и я, пленница самой себя, сдаюсь. Я больше не сражаюсь.

«Он снова победил меня».

Я глубоко дышу в такт его движениям, но инстинктивно закрываю глаза.

— Не делай этого, впусти меня в свой мир, я хочу увидеть, — шепчет Карлос, прижимаясь своим лбом к моему.

Ладонями сжимает мои ягодицы, а я ласкаю его грудь.

Я вскрикиваю, когда одним сильным движением он проникает глубоко внутрь, касаясь места, которое меня воспламеняет. Карлос удовлетворённо улыбается, будто только что нашёл ключ от клетки.

— Прикоснись ко мне, Ангел, возжелай меня, дай мне ощутить что-то.

Он хочет чувствовать, а я прямо сейчас хочу просто умереть.

— Я ненавижу тебя, — срывается с моих губ в порыве эмоций.

— Я знаю. — Жёсткий толчок. — Ты сильно меня ненавидишь. — Ещё одно стремительное погружение. — И я выясню почему.

Вздрагиваю от шока при этих словах. Карлос не может догадаться, он не знает, кто я.

Его взгляд тает в моём. Моё возбуждение достигает пика, и я не могу остановиться.

Карлос поднимает мои ноги, устраивая на свои плечи, и до основания заполняет меня, входит снова и снова, резкий, как меч. Я впиваюсь ногтями в его руки, подталкивая, а он в ответ неистово проникает в меня. Наше дыхание учащается, смешиваясь с яростными поцелуями и укусами, наполняющими губы привкусом крови.

— Я владел твоим телом, теперь у меня есть и твоя душа, — рычит Карлос. Проникновения становятся ещё глубже и интенсивнее.

Я дрожу с головы до ног от неожиданного, нежеланного удовольствия. Его последний натиск становится решающим: взрываясь, меня охватывает оргазм.

Не могу отвести от него глаз, словно угодила в ловушку, очарованная этим мужчиной. Его пальцы нежно следуют по линии моего лица, пока не достигают губ.

Мной всецело овладело безумие.

Сегодня в очередной раз я позволила себе принадлежать ему полностью.

https://vk.com/club196340839

ГЛАВА 12

Валентина

Тремя годами ранее

— Джек, кто, чёрт возьми, убил мою семью? — завопила я, хлопая руками по кухонному столу.

Он проводит рукой по волосам и вздыхает, но не может смотреть мне в глаза, что заставляет нервничать ещё больше.

— Ричард был твоим лучшим другом, он был тебе как брат. По крайней мере, мне ты можешь сказать, почему были убиты муж и сын?

Я оседаю на стул, который с визжащим звуком отъезжает назад, подчёркивая мой гнев.

— Мы не знаем, кто это сделал, у нас есть только догадки, — говорит он, внезапно очнувшись от приступа немоты. — Но извини, вот ты выяснишь правду, и что сделаешь? — продолжает он, упираясь руками в стол. — Ты пойдёшь за ним? В одиночку? — напирает саркастически.

Мы молчим и смотрим друг на друга, не знаю, сколько времени.

— Просто скажи мне, кто это сделал, и уверяю тебя, не найдётся такое место, где этот человек сможет спрятаться. — Я наклоняюсь ближе. — У меня отняли всё, и я не остановлюсь, пока не убью лично ответственного или виновных.

Джек удивлённо округляет глаза.

— Ты никогда этого не сделаешь. Не выдержишь ни дня в присутствии определённых людей! — восклицает он, опираясь спиной на стул и, ругаясь, потирает ладонями лицо. Я уловила: Джек только что понял, что сболтнул лишнее.

— Если ты действительно любил Ричарда и Дэвиса, то поможешь мне найти виновного. При необходимости обучишь меня. Ты знаешь, если я решу что-то сделать, никто не сможет меня остановить.

Он встаёт и в задумчивости начинает ходить по комнате.

— Пожалуйста, Джек, мне нужна твоя помощь. Я умерла вместе с ними. Моя жизнь теперь имеет только одну цель: найти и убить тех, кто забрал их у меня.

Джек берёт стул, обходит стол и садится напротив меня.

— Слушай меня внимательно. То, о чём меня просишь, приведёт тебя к верной смерти, и я хочу, чтобы ты знала всё, прежде чем решить, стоит ли идти на это.

Я киваю.

Его лицо мрачнеет, Джек смотрит на меня и, наконец, решает заговорить.

— Ричард и я два года работали над одним конкретным делом: торговлей драгоценными камнями, которая начинается на Кубе и заканчивается во Флориде. Дело крупное. Вовлечено много людей. Я говорю о коррупции, понимаешь? — спрашивает он, останавливаясь, возможно, ожидая, что я сдамся.

Заблуждается.

Я киваю, чтобы он продолжал.

— Только за последний год Ричард убрал многих из них, наживая тем самым многочисленных врагов, но я считаю, приказ убить его пришёл сверху.

— Мне нужно имя, Джек, — нетерпеливо надавливаю я.

Он не отвечает сразу. Накрывает своими ладонями мои и смотрит мне в глаза.

— Карлос Гардоса.

Пока еду, я обдумываю и переосмысливаю план.

Я ждала три месяца — девяносто один проклятый день — в течение которых исполняла любое желание Карлоса Гардоса. Пришло время подвести итоги. Он — причина всего, и по иронии судьбы он единственный, кому удалось заставить меня что-то почувствовать после долгих лет апатии. Только это его не спасёт.

Утром я не столкнулась с ним, Адриан предупредил, что Гардоса будет отсутствовать весь день. Поэтому я воспользовалась возможностью, чтобы подготовиться к грандиозному финалу.

Джек уже в пути и будет ждать моего звонка, чтобы вмешаться со своей командой.

Вчера Карлос снова отвёз меня в «Пансион Надежда». На этот раз он не проявлял такую же бдительность, как в нашу первую поездку. Чтобы подтвердить подозрения, достаточно было прогуляться по парку и увидеть, как двое мужчин в защитных костюмах выходят через охраняемую дверь.

Прекрасная идея — использовать дом для детей-сирот в качестве прикрытия. Никто и никогда не заподозрит, что тут может скрываться база многомиллионного бизнеса.

Я мчусь по улицам Гаваны до клуба Гардоса. Не знаю почему, но один из его людей сказал мне, что я должна там появиться ровно в 18:00. Уверена, Карлос приготовил для меня ещё один «особенный» вечер, но на этот раз, сюрприз ему собираюсь устроить я.

Осматриваю пустынную парковку ещё закрытого клуба. Не видно и машины Карлоса, возможно, он припарковался во внутреннем дворе.

Хотя и ненавижу его, но должна признать — Гардоса очень умён. Подобно дьяволу, он понял, что развлекать людей, позволяя им предаваться греху незаконности — это лучший способ как привлечь их на свою сторону, так и шантажировать их, если они не будут сговорчивыми. Именно поэтому все знают, что здесь происходит, и никому не приходит в голову сказать об этом вслух. Я на самом деле не могу представить, что произойдёт, если общественность узнает, что судьи, адвокаты, сенаторы и полицейские находятся на службе у преступника, но, возможно, смогу сама это увидеть.

Вчера мне попалась на глаза местная газета. Я прочитала о Карлосе на третьей странице, его назвали «предпринимателем года», и это заставило меня содрогнуться. На первый взгляд, Гардоса ухоженный, обаятельный мужчина с безупречным бизнесом, но стоит только поцарапать поверхность, чтобы увидеть, что это не так.

Как ему удалось создать всё без помех? Как один человек смог стать настолько влиятельным, чтобы держать в своих руках высшее общество, и при этом никто ни разу не возмутился и не сказал и слова против?

Я слезаю с мотоцикла и, не сводя глаз с двери, направляюсь в клуб. Вхожу через центральный вход и, распрямив плечи, иду прямо в его кабинет.

Там никого нет, тишину нарушает только звук моих шагов.

Моё внимание привлекает фигура за барной стойкой, потому что это не обычный бармен, а Диего, один из людей Карлоса.

— Валентина, — обращается он ко мне, махнув рукой, чтобы я подошла ближе.

С подозрением приближаюсь к нему, изучая впервые: мужчина крепкий и выглядит угрожающе.

— Где Карлос?

Диего не отвечает, кладёт на стойку бара конверт и придвигает в мою сторону.

— Здесь двести тысяч долларов наличными и билет в один конец до Майами.

Его руки лежат на столешнице, и он наклоняется ко мне всем корпусом.

— У тебя есть пять часов, чтобы исчезнуть из жизни Карлоса.

— Я никуда не двинусь, пока он сам не скажет, — отвечаю тем же грубым тоном.

Мужчина обходит барную стойку и быстро приближается ко мне. Он поднимает конверт и хлопает им по моей груди.

— Возьми деньги и проваливай, — рычит он в нескольких сантиметрах от моего лица.

Я бесстрашно выдерживаю его взгляд.

— Я не подчиняюсь твоим приказам, — огрызаюсь я уверенно.

В ответ он хватает меня за шею и сжимает.

— Возможно, ты не поняла. Ты всё равно исчезнешь из его жизни. Мой совет: выбирай лёгкий путь.

Его рука ещё сильнее сжимает хватку, но я не намерена сдаваться.

— Я не собираюсь уходить, — хрипло рычу в ответ.

Он смотрит на меня свирепо и без предупреждения даёт жёсткую пощёчину.

Не произнеся ни звука, стою неподвижно, буравя его взглядом. Лишь провожу языком по своей разбитой губе, слизывая кровь.

— Кто тебя послал? — подстёгиваю его.

Лицо Диего искажает злобная гримаса, и он впечатывает меня в стойку. Позвоночник пронзает боль, вызывая у меня стон, но бугай, кажется, не собирается останавливаться. Кто-то, должно быть, приказал ему удалить меня от Карлоса любой ценой, и этим «кем-то» может быть только Касандра.

— Неважно кто. Я просто выполняю приказы, и моя работа не закончится, пока ты не исчезнешь.

— Не в этой жизни, — твёрдо отвечаю я.

Диего хмурится.

— Разве я объяснил недостаточно ясно?

У меня нет времени ответить, потому что он хватает меня за горло, отрывая от пола.

«Сама напросилась».

Я пинаю его по колену, и он отпускает меня, роняя на блестящую поверхность стойки бара.

«Отлично».

Хватаю бутылку и со всей силы опускаю ему на голову. Стекло разбивается, лоб Диего кровоточит, и он, наконец-то, немного отвлекается. Не теряя время, бегу к выходу, потирая шею рукой. Но добежать до двери я не успеваю, потому как здоровяк снова хватает меня, опрокидывая на пол.

«Проклятые длинные волосы, надо было их заколоть».

Пока Диего тащит меня по залу, я стараюсь сохранять самообладание, но это оказывается выше моих сил. Пытаясь освободиться, пинаюсь и впиваюсь ногтями в его руку, царапая изо всех сил.

— Сука, ты мне за это заплатишь! — кричит он, зверея.

От серии жёстких ударов в живот меня пронизывает боль. Я не могу дышать, боль душит. Перед очередным ударом я хватаюсь за его ногу, пытаясь заблокировать выпад и одновременно встать. Но Диего начинает срывать с меня одежду, и меня поглощает паника.

«Нет, так всё не может закончиться».

Мне нечего терять, кроме своей чистоты, и я намерена сохранить её. Отдать тело Карлосу было частью плана, но я не шлюха и не позволю никому прикасаться ко мне, если только сама этого не решу. Гнев, который я сдерживала последние несколько лет даёт мне силы сопротивляться.

Пришло время применить на практике всё, чему я научилась за год обучения.

Я сжимаю кулаки и бросаюсь на него с неистовым криком. У меня, должно быть, рана на лбу, я чувствую, как по лицу течёт кровь, но не останавливаюсь. Я продолжаю бить его, а он бьёт меня.

Я чувствую нарастающий грохот. По мере усиления боли во мне накачивается адреналин. Сердце бьётся так сильно, что я слышу его в своих ушах.

Внезапно тело мужчины отбрасывают на пол две фигуры. У меня не сразу получается сфокусировать зрение. Передо мной появляется знакомое лицо: Карлос.

Я задерживаю дыхание.

«Мой мучитель — это тот, кто пришёл меня спасти».

ГЛАВА 13

Валентина

Я в изнеможении откидываюсь на пол. Закрываю глаза и дышу с большим трудом. Тело представляет собой сплошную ноющую массу; малейшее движение вызывает боль повсюду. Накрыв своим пиджаком, Карлос поднимает меня, отдавая приказ своим людям:

— Диего доставьте на виллу. С ним я разберусь позже.

Кажется, Карлос идёт к выходу из клуба, но я не уверена, вижу всё смазано. Прижимаю голову к его груди и крепко сжимаю в руке ткань рубашки. Боль невыносима, словно я вот-вот разорвусь на тысячу кусочков.

Мы садимся в машину, но он продолжает удерживать меня в объятьях. Убирает волосы с моего лица и вздыхает.

— Зачем ты пришла сюда, Ангел? — спрашивает почти шёпотом.

Я поднимаю на него взгляд.

— Один из твоих людей сказал, что ты будешь ждать в Diablo к шести вечера. Правда, когда я приехала, тебя там не было, а был Диего.

Я корчусь от боли, и Карлос притягивает меня к себе ещё крепче, целуя в лоб.

— Позвони доктору Сансу и скажи, чтобы немедленно приехал на виллу, — говорит он водителю.

— Да, сеньор, — отвечает мужчина за рулём.

Из кармана пиджака Карлос достаёт носовой платок из ткани цвета слоновой кости, прикладывает его к своим губам, а затем к моей ране.

Этот жест подразумевает множество значений, и в первую очередь то, что он заботится обо мне.

Закрываю глаза, но Карлос меня окликает:

— Валентина, mirame (посмотри на меня), не засыпай.

— Я просто хочу отдохнуть, я устала.

Снова закрываю глаза, и Карлос слегка встряхивает меня, затем кладёт руку мне на лицо. И я не могу не смотреть на него. Он не похож на обычного Дьябло, выражение его лица другое, мужчина выглядит испуганным.

— Что Диего хотел от тебя? — спрашивает он, проводя большим пальцем по моим скулам.

— Предложил деньги, чтобы я исчезла из твоей жизни, а когда я отказалась, он разозлился. Продолжение, думаю, очевидно.

Карлос задумчиво смотрит на меня, а потом восклицает:

— Ты отказалась от денег!

Я киваю, пытаясь принять более удобное положение, так как боль в плече становится невыносимой. Карлос помогает мне, пересаживая на своих коленях и продолжая обнимать.

Не знаю почему, но, кажется, от этого откровения он испытал облегчение.

— Я хочу понять, что заставило Диего так себя вести. Идея отшить тебя не могла принадлежать ему. Будь уверена, я докопаюсь до сути.

Звучит как обещание, и я уверена, Карлос его выполнит.

Неожиданно мою спину пронзает судорога, вырывая стон; я невольно крепко сжимаю ладонь Карлоса. Он смотрит на мою руку, потом в лицо и неожиданно целует меня в лоб. Нежным, обескураживающим мягким поцелуем.

— Мне жаль.

Не об этом он должен сожалеть. Это ничто по сравнению с болью внутри меня.

Карлос продолжает ласкать меня.

И когда вас ласкает дьявол, это значит, что он хочет вашу душу.

Но проблема в том, что у меня больше нет души, или так я считала ещё несколько месяцев назад.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, какая Валентина настоящая? — неожиданно спрашивает он.

«Валентины не существует».

— Почему это интересно тебе, Карлос?

— Допустим, хочу узнать тебя, для тебя это будет проблемой?

«О. Мой. Бог».

Я смотрю на него потрясённо. Не могу поверить в то, что происходит. Как я могла допустить, чтобы мы пришли к такому?

Гардоса не может, не должен ничего чувствовать ко мне. Только не тот, кто разрушил мою жизнь.

— Итак, возражения? — спрашивает он хмурясь.

Да много. Почему Гардоса не может оставить меня в покое? Он забрал всё и теперь думает, что может заграбастать и меня?

Горло сужается, не даёт мне дышать, боль в груди усиливается, и тогда я понимаю — это паника. У меня начинается паническая атака, которая может плохо кончиться.

Я прижимаюсь к его груди, делая глубокие вдохи и закрывая глаза. Не сейчас, мне нужно отвлечься и успокоиться, но трудно найти покой, когда ты в объятиях зла, когда ты прикасаешься к нему, когда позволяешь ему делать с тобой всё, что оно хочет. Я делаю глубокий вдох, слышу его голос, зовущий меня, но не слушаю его, а удерживаю глаза закрытыми.

— Ангел, открой глаза, — грозно приказывает Карлос.

Но я продолжаю мысленно путешествовать и останавливаюсь в единственном месте, где хочу быть.

Восемь лет назад.

Ричард так красив в смокинге, что захватывает дух.

Я смотрю на него, и он пожимает мне руку. Мы стоим рядом, а перед нами улыбается пастор.

Мы хотели провести простую церемонию на берегу моря с небольшим количеством гостей, именно так, как нравится нам. Решение пожениться в июле легко объяснить — мы познакомились в этот месяц, а также оба любим лето.

Джек рядом с Ричардом, он его шафер. Они давние друзья, относятся друг к другу как братья.

Я люблю, когда Ричард мне улыбается, это что-то волшебное, необъяснимое. Его пальцы переплетаются с моими, церемония продолжается.

Вокруг нас светло, но неожиданно всё меняется. Моё красивое белое платье окрашивается в красный цвет, как и смокинг Ричарда.

Свет исчезает, меня окутывает тьма. Никого не осталось. Я одна и залита кровью.

Крик разрывает мне горло.

— Валентина, — меня кто-то зовёт.

Я открываю глаза и оказываюсь лицом к лицу с Карлосом.

Где я?

— Не спи, мы приехали на виллу, — говорит он, выглядя серьёзно обеспокоенным.

Он выходит из машины, продолжая держать меня на руках, и движется медленно, стараясь не причинить боль.

«Его забота такая странная, такая чуждая».

— Что случилось? — спрашивает знакомый голос.

Касандра.

— Не знаю, но так или иначе, правда выйдет наружу, — отвечает Карлос.

Я смотрю на его профиль, он кажется напряжённым, никогда не видела его в таком состоянии.

— Доктор Санс, следуйте за мной наверх, — приказывает он не оборачиваясь. Не могу больше бодрствовать, веки стали невероятно тяжёлыми, и я решаю сдаться.

Карлос зовёт меня, но я не могу открыть глаза. Устала, всё болит, и я просто хочу отдохнуть.

Карлос

Не могу вспомнить, когда в последний раз мне было так страшно. Она у меня на руках в плачевном состоянии. Мой ангел был избит, этот мерзкий ублюдок наложил на неё свои руки. Я в ярости, и мне не нравятся мысли, которые начинают появляться. Хотя нужно постараться, чтобы заставить меня прибегнуть к насилию, но сегодня я рискую стать убийцей.

Сердце колотится от гнева, я даже слышу его звук, пока держу её на руках.

Её глаза закрыты, тело не двигается, и это пугает.

— Ангел, проснись.

Я слегка встряхиваю Валентину, но она не отвечает.

Страх потерять её ударяет реальностью мне в лицо — Валентина очень много значит для меня.

Хочу увидеть её глаза. Теперь, когда не могу установить с ней связь, я чувствую, что она всё больше и дальше отдаляется от меня.

Она не может исчезнуть.

Я не позволю.

Валентина не осознаёт этого, а может, и не хочет, но наши души распознали друг друга, они так похожи. Я вижу гнев внутри неё и не могу не задаться вопросом, кто сделал это с ней.

— Всё будет хорошо, я позабочусь о тебе, — бормочу я, поглаживая её волосы.

В спальне я устраиваю Валентину на кровати и отхожу, предоставив доктору Сансу делать свою работу.

Диего заплатит за свои действия, но сначала я должен выяснить, кто его подтолкнул.

ГЛАВА 14

Валентина

— Ангел, проснись. Пора возвращаться к реальности.

Медленно открываю глаза; в них бьёт свет — сильный, невыносимый, но я не сдаюсь. Я сосредоточиваюсь и вижу Карлоса, склонившегося надо мной.

— Где я? — спрашиваю, чувствуя лёгкую боль в губах.

Уголок рта напрягается и саднит, но это терпимая боль. Осторожно ощупываю лицо, пока не дохожу до лба, где, как я помню, тоже есть рана, которая теперь прикрыта бинтом.

— Скоро мне придётся тебя перевязать, — говорит он, наблюдая за моими движениями.

— Ты?

Карлос садится на кровать рядом и берёт в свои ладони мою руку.

— Я забочусь о тебе уже два дня.

У него усталое лицо, глаза потускнели и ввалились — видно, что он мало спал.

«Он заботился обо мне».

— Я проспала два дня? — спрашиваю, пытаясь подняться.

Карлос быстро кладёт руку мне на спину и помогает, поправляя позади меня подушки, чтобы было удобнее.

— Тебя избили, почти изнасиловали. Ты была в плачевном состоянии. Доктор Санс оказал медицинскую помощь. Теперь моя очередь продолжать.

По мне пробегают мурашки. Нелепо, что это делает Гардоса. Мне хочется взорваться прямо сейчас, поджечь всё вокруг.

— Я приду в норму.

— Определённо, но такое не должно было случиться.

Я смотрю в его глаза, а затем, не в силах выдержать, опускаю взгляд. Всё неправильно, шестерёнки не на том месте, и направление меняется. Так не должно было случиться, мне следовало уже завершить план. Вместо этого, я обнаружила, что до сих пор жива и, будто этого недостаточно, с ним.

Я оглядываюсь и узнаю комнату — это спальня Карлоса. Почему он принёс меня сюда? Здесь никому не разрешено оставаться. В конце каждой нашей гимнастики в этой постели он всегда очень быстро избавлялся от меня.

— О чём ты думаешь?

— Я в твоей комнате! — восклицаю с удивлением, глядя на него.

— Точно. Тебя это удивляет?

Подушечкой большого пальца он ласкает мою руку.

— Весьма.

Его пальцы касаются моих, и мне совсем не нравится чувство спокойствия и безопасности, охватившее меня.

— Я всегда забочусь о том, что принадлежит мне.

Его? Он думает, что я его?

Я дрожу.

— Ты узнал, кто отдал приказ Диего? — пытаюсь сменить тему вопросом.

Карлос не отвечает, поворачивается к прикроватной тумбочке, берёт чистый марлевый тампон и бутылку дезинфицирующего средства.

— Я должен обработать рану, — говорит он, кладя всё это мне на ноги. — Будет жечь, но постарайся потерпеть.

Его задумчивый тон меня удивляет, потому как до сих пор Гардоса всегда был очень холодным.

Карлос осторожно снимает повязку и затем влажным тампоном приближается к ране.

Он прикасается медленно и осторожно, но сразу ощущается жжение, и я инстинктивно сжимаю руками простыни. Карлос дует на рану, пытаясь облегчить страдание, и продолжает обрабатывать.

Мы не разговариваем, в молчании он продолжает ухаживать за мной, заботясь, как о ребёнке. Использует ту же мягкость, с какой я обращалась бы со своим сыном. Как жизнь может так надо мной смеяться? Как может быть причиной моей боли тот, кто пытается мне её облегчить?

— Я почти закончил, — спокойно шепчет он.

Когда повязка наложена, Карлос целует меня в лоб, что усиливает дискомфорт.

С ним всегда появляется проклятый проблеск золотого света, который пытается проникнуть в пустоту, разверзшуюся у меня внутри. Но до сих пор у меня получалось бороться с ним, препятствовать ему, помешать мне вернуться туда, где я была в последние годы. Где моё место.

Кто этот человек? Откуда взялся этот Карлос Гардоса, известный своей холодностью и бессердечием?

— Ты должна поесть, скоро принесут завтрак.

— Спасибо, — вырывается из меня автоматически.

Он тяжело вздыхает и встаёт.

— Мне нужно сделать несколько деловых звонков, я зайду к тебе позже, — говорит он, не оборачиваясь.

Неожиданно мужчина перестаёт быть внимательным и возвращается к своей обычной непроницаемости.

Я ничего не говорю, смотрю, как он уходит, а потом поворачиваюсь к окну. В комнату проникают солнечные лучи, согревая мою кожу.

Необходимо следовать плану дальше, больше я не могу позволить себе задержки. Иначе такими темпами вообще не смогу закончить.

Теперь, когда облава на клуб сорвалась, мне нужно как можно скорее связаться с Джеком.

Дверь открывается и входит последний человек, которого я могла вообразить — Касандра.

— Привет, — говорит она, закрывая за собой дверь спальни. Она тоже выглядит измождённой.

Что, чёрт возьми, происходит? Почему все вдруг стали ко мне добры?

— Касандра.

Она подходит, садится в изножье кровати и смотрит на меня. На её лице читается сожаление.

— Как дела?

Не могу поверить, она только что поинтересовалась обо мне? Невероятно.

Касандра определённо чувствует себя виноватой, ведь я уверена, за поведением Диего стоит она.

— Почему ты это сделала? — спрашиваю я, не сводя с неё взгляда.

Она потирает руки и опускает взгляд, но не отвечает.

Тишина.

Я плохо её знаю, но насколько смогла понять, Касандра Рейес — женщина, которая не прогибается, и полагаю, ей также трудно признать свою вину.

— Я не собираюсь забирать у тебя Карлоса, если ты боишься этого. Как уже говорила тебе — я для него просто игрушка, и ты должна это понимать, поскольку хорошо его знаешь.

Касандра поднимает удивлённый взгляд, глаза блестят, странно видеть её уязвимой.

— Ты ошибаешься, у него на самом деле есть чувства к тебе. Карлос никогда не вёл себя так раньше, — с горечью говорит она.

— Это всего лишь иллюзия, Касандра. Между нами только физическое влечение. Как только ему надоест, он отошлёт меня прочь, и ты это знаешь.

— Уверена?

Я выпрямляю спину.

Конечно, я уверена. Единственное чувство, которое испытываю к Карлосу — это ненависть. Касандра не может этого знать и, возможно, со стороны каждый видит то, чего на самом деле не существует. Признаю, что поведение Карлоса изменилось, он кажется заинтересованным, но это не моя проблема. Если даже и так, то я могу себя только поздравить, потому как удалось хорошо сыграть роль.

— Конечно, и если хочешь, я объясню… — начинаю решительно ей отвечать, но она меня перебивает.

— Карлос не знает, что я стою за этим беспорядком.

Я удивлённо моргаю.

— Зачем ты здесь?

— Так не должно было закончиться, — оправдывается Касандра. — У Диего была задача передать деньги и заставить тебя задуматься. Я просила его напугать тебя, но не избивать или… ещё что-то, — говорит она, опустив взгляд.

— Очевидно, ты не очень ясно объяснила, — пренебрежительно отвечаю я.

Она глубоко вздыхает, теребя пальцами подол платья цвета сливы.

— Мне очень жаль, — говорит, удивляя меня.

— Ты боишься, что Карлос узнает?

Касандра встаёт и растерянно ходит по комнате.

— Я знаю Карлоса очень давно и поняла, что лучше не трогать определённые струны. Видишь ли, он моя семья и много для меня сделал. Я всегда чувствовала себя с ним в безопасности, но однажды… всего один раз я увидела, что у него внутри, и это нечто — злое.

Я знаю, каким злом он может быть.

Она выглядит испуганной, и я полностью понимаю её слова. Я, как никто другой знаю, на что способен Карлос Гардоса.

— Как вы с ним познакомились?

— Я не могу рассказать о нашем прошлом, он не разрешает.

Я сажусь на кровати, касаясь ногами пола. Боль в рёбрах очень сильная, но я стараюсь терпеть.

— Касандра!

— Да?

— Я хочу знать прошлое Карлоса, а ты хочешь, чтобы я держала рот на замке.

— Ты меня шантажируешь? — спрашивает ворчливо.

— Именно.

Она смотрит на меня раздражённо, я почти вижу, как приходит в движение её разум, в попытке найти решение. В итоге Касандра подходит и садится рядом со мной, потерпев поражение.

— Если Карлос узнает, это будет мой конец, — говорит она, глядя на меня испуганным взглядом.

— Возможно, моё слово ничего не стоит, но я обещаю — то, что ты мне расскажешь, не покинет эту комнату.

Она поворачивается ко мне, моргает и поднимает на меня взгляд.

— Как прошло твоё детство?

Я могла бы придумать что-нибудь на месте, но по какой-то странной причине решила сказать ей правду.

— Оно прошло безмятежно. У меня были любящие родители, и я всегда считала себя счастливицей.

Касандра нервно прикусывает нижнюю губу, кажется, вот-вот расплачется.

— А какое было у тебя? — спрашиваю, побуждая её к рассказу.

Думаю, всё начинается оттуда. У меня такое чувство, что её детство связано с детством Карлоса, и я хотела бы узнать больше.

Взгляд Касндры теряется в пустоте, затем она зажимает руки между ног и начинает еле слышно рассказывать.

— У меня не так много воспоминаний, они похожи на туманные фрагменты. Вырасти в Гаване непросто. Мы живём в бедной диктаторской стране, и большинство людей не знают, что значит иметь возможность самостоятельно принимать решения. Помню, когда я была ребёнком, у меня были родители, но однажды я оказалась одна. Мне было, наверное, не больше шести лет, я была дома и каждый день ждала, когда родители вернутся с работы.

Я ждала, часы шли, наступил вечер, но от них не осталось и следа. На следующее утро я пошла к соседке и спросила её, видела ли она их. Помню, всё произошло быстро. Ко мне домой приехали незнакомые люди, и я узнала, что мать и отец погибли в автокатастрофе.

Касандра останавливается, делает глубокий вдох и поворачивается ко мне.

— Через неделю я оказалась в приюте с другими детьми разных возрастов. Мои родители исчезли, и я больше никогда о них не слышала.

У меня мурашки по коже, когда представляю напуганную и дезориентированную шестилетнюю девочку, которая внезапно оказывается одна.

— В приюте я не могла ни с кем найти общий язык, всегда сидела в углу, пока однажды ко мне не подошёл мальчик чуть старше меня. Он напугал меня, все говорили о нём плохо, и никто с ним не играл из-за этого.

— Карлос?

Инстинктивно я накрываю ладонью её руку, когда замечаю, как она дрожит.

— Да, Карлос. Я помню тот момент, словно это произошло вчера. Он подошёл (у него в руке была тряпичная кукла), и сказал, — это для меня. Я ожидала большого злого волка, но Карлос оказался милым и добрым, по крайней мере, ко мне. С того дня он стал мне как брат, защищал меня, и я почувствовала себя в безопасности. Он поощрял меня играть с другими, следил за тем, чтобы я ела и не позволял никому плохо со мной обращаться.

Вот почему «Пансионат Надежда». Они любят детей, потому как знают, что значит расти без родителей. У меня бешено колотится и разрывается на части сердце. Как он может быть таким добрым и таким жестоким одновременно?

— Каково прошлое Карлоса? — напоминаю ей тихим голосом.

— Никто не знает, что с ним случилось, и когда я попыталась спросить его, он преобразился. С пугающим блеском у него вылезли глаза из орбит. Он сказал мне, что его прошлого до приюта не существовало, и что я больше никогда не должна задавать подобные вопросы. Мне всегда было интересно, что с ним случилось. Должно быть, произошло что-то ужасное, иначе он бы не испугался.

Когда Джек расследовал прошлое Карлоса, то удалось обнаружить весь путь после его двадцатилетнего возраста. До этого Карлос словно никогда не существовал. Что такого страшного скрывает его прошлое?

— Я сожалею о твоём детстве.

— Я тоже. Но теперь я смотрю на настоящее, и если могу жить спокойно, то только благодаря Карлосу. Достигнув совершеннолетия, он покинул приют. Карлос пообещал мне, что вернётся за мной, и вернулся. Он построил свою жизнь, обзавёлся небольшим домом и просто ждал нас.

— Нас? — переспрашиваю удивлённо.

Она широко раскрывает глаза, понимая, что сказала больше, чем следовало.

— Кто мы, Касандра? — я настаиваю.

— Прости, оговорилась, я имела в виду «меня», — отвечает смущённо.

Я молчу. Понимаю, что на данный момент она мне не скажет большего.

— Я никогда не скажу, что это была ты. Обещаю. — Говорю, открыто глядя ей в глаза.

— Спасибо. Карлос осуждает насилие в отношении женщин, и если узнает, что ты оказалась в таком состоянии из-за меня, я не знаю, чем это закончится.

Хорошо сказано. Карлос может утверждать, что ненавидит насилие над женщинами, но в сексе его, конечно же, нельзя считать «деликатным».

— Где сейчас Диего?

— Тебе лучше не знать, — с горечью отвечает она. — Поверь мне, я не думаю, что это сойдёт ему с рук.

Карлос хочет его убить? Именно это Касандра пытается мне сказать?

— Карлос может быть жестоким, когда захочет, — отвечаю я.

— И он не остановится, пока не достигнет своей цели, — продолжает она.

Мы молчим. Касандра встаёт и направляется к двери.

— Выздоравливай побыстрее, — вздыхает она, открывая дверь.

Я ей не отвечаю. Остаюсь сидеть и думать обо всём, что она мне рассказала.

Сироты, вот кто они. Двое детей, которых несчастье толкнуло в неверном направлении. Чем больше копаю, тем сложнее становится ситуация. Мне следовало продолжать свой путь, не исследуя их прошлое, не выясняя о нём. То, что я обнаруживаю, только очеловечивает Карлоса, всё больше и больше отдаляя меня от устойчивого представления о нём как о монстре.

ГЛАВА 15

Валентина

Разговор с Касандрой — можно сказать — выбил меня из равновесия, усиливая желание узнать. Две недели я размышляла, вновь и вновь мысленно прокручивая её слова.

«Только однажды… всего один раз я увидела, что у него внутри, и это нечто злое».

Что она увидела? Когда?

Теперь, когда я полностью восстановилась, хотя синяки ещё видны, а порезы до конца не зажили, полагаю, что вернусь в свою комнату. Карлос ведёт себя странно. Он появляется не очень часто, но, когда меня навещает, лишь любезно спрашивает о моём самочувствии и, не задерживаясь, уходит.

Я подпрыгиваю на месте, когда тишину нарушает телефонный звонок. Оглядываюсь и замечаю на прикроватной тумбочке беспроводной телефон. Приближаю к нему руку, но затем отдёргиваю. Я могу ответить? В конце концов, я нахожусь в апартаментах Карлоса, и звонок может быть для него. Телефон продолжает звонить, затем замолкает.

И когда эта штуковина снова начинает меня раздражать, я вздыхаю.

К чёрту.

— Алло?

— Ангел, — обращается Карлос.

Почему он мне звонит?

— Карлос?

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке.

Сначала слышу на заднем плане голоса, затем закрывается дверь.

— Давай вместе пообедаем, — предлагает он.

Я недоверчиво моргаю.

— Во сколько ты хочешь, чтобы я спустилась?

— Тебе не нужно выходить.

— Прости?

Он вздыхает, а в голосе появляется раздражение.

— Пообедаем у меня. У тебя есть предпочтения?

Карлос хочет со мной пообедать?

Внутри всё завязывается узлом.

— Хочешь пообедать в твоих апартаментах? — переспрашиваю для уверенности.

— Что непонятно в моих словах? Скажи мне, что ты хочешь на обед, — резко отвечает он.

— Окей, я поняла. Меня устроит любая еда.

— Переставь контейнеры через прилавок, — говорит он кому-то рядом.

— Где ты? — решаюсь спросить.

— Не твоё дело.

Да, мой вопрос был неуместен, любопытная по натуре, я не удержалась.

Тишина. Карлос остаётся на линии, но ничего не говорит, поэтому я решаю завершить разговор. Телефон сразу же снова звонит.

— Да?

— Ты бросила трубку? — угрожающе спрашивает он.

Ах, он не закончил разговор.

— Я подумала, что… — пытаюсь объясниться, но он резко прерывает.

— Тебе не нужно думать, ты должна ждать. Ты можешь повесить трубку, только если я попрощаюсь или завершу звонок.

Встаю, потягиваясь, но избегаю резких движений, опасаясь боли. Я слышу его дыхание у своего уха. Карлос идёт, могу даже различить его тяжёлые шаги.

Я открываю дверь спальни и изучаю гостиную. Это хорошая возможность осмотреться, но я должна выяснить, на вилле он или нет.

— Карлос, ты хочешь мне сказать ещё что-нибудь?

— Торопишься? — ворчливо отвечает вопросом на вопрос.

Я рассматриваю большую книжную полку полную книг и подхожу, касаясь некоторых фолиантов. Литература, философия, я пробегаю пальцами по аккуратно расставленным корешкам, но когда замечаю «Большие надежды», останавливаюсь.

Книга сразу же привлекает моё внимание, и я беру её.

Несмотря на то что этот роман Диккенса прочитала ещё в университете, я помню его очень хорошо.

— Что ты делаешь, Ангел?

— Ничего, жду тебя, — вру я.

Начинаю рассеянно перелистывать страницы, но замираю, заметив подчёркнутое карандашом предложение: «Кто вопросов не задаёт, тот лжи не слышит».

Не могу не задуматься над этими словами.

«Не лги мне, Валентина, потому что я вижу, когда ты не искренна».

— Парни, закончите разбирать последнее пополнение и можете идти, — обращается к кому-то Карлос.

Я постоянно слышу голоса на заднем плане, но не придаю им значения. Вместо этого, сосредоточиваюсь на книге и продолжаю её листать, пока не дохожу до ещё одного подчёркнутого предложения.

«Так всю жизнь мы совершаем самые трусливые и недостойные поступки с оглядкой на тех, кого ни в грош не ставим».

Мой пульс учащается, потому что эти слова чертовски правдивы, и я тому пример.

Пролистываю дальше, размышляя, а не Карлос ли подчеркнул их.

— Что ты делаешь? — раздаётся низкий голос Карлоса. На этот раз он спрашивает не по телефону, а позади меня. От паники начинаю дрожать и захлопываю книгу.

Я поворачиваюсь к нему, пытаясь сохранить самообладание, и стою, ожидая, что он скажет.

Быстрыми шагами Карлос настигает меня и резко выхватывает из рук книгу.

— Разве я давал тебе разрешение рыскать вокруг? — спрашивает жёстко.

Я молчу, просто смотрю на него, и, кажется, это его сильно раздражает.

— Ты проглотила язык? — Он подходит ближе, но не прикасается ко мне.

— Прости, мне не следовало.

Он внимательно изучает меня, а затем переводит взгляд на мои губы.

— Из всех книг, которые могла выбрать, почему ты взяла именно эту?

— Не знаю, — честно отвечаю я.

— Никогда больше не трогай мои вещи. Я выражаюсь ясно?

Я киваю и делаю шаг назад. Карлос раздражён, но я решаю высказаться.

— Редкое издание?

Он прожигает меня взглядом. Затем приближается, и я отступаю, пока не упираюсь спиной в книжный шкаф.

Его тело прижимается к моему, когда он откладывает книгу, оставляя свой взгляд, прикованными к моим глазам.

— Более чем редкое, это то, чем я дорожу, — отвечает, упираясь руками по обе стороны от моей головы.

«Я в ловушке».

— Не могу понять, что заставило такую женщину, как ты проделать весь этот путь до Кубы. Что-то меня не убеждает, Ангел, и пока я не выясню причину, не успокоюсь.

Я сглатываю, слушая, как он барабанит пальцами по деревянной поверхности книжного шкафа. Карлос выбивает медленный ритм, и моё сердце следует за ним, пока сам он продолжает пытливо изучать меня.

— Эти фразы подчеркнул ты?

Карлос наклоняет голову, и его тёплое дыхание ласкает моё лицо. Я ищу, за что бы ухватиться, завожу руки за спину и крепко цепляюсь за одну из многочисленных полок.

— Какое это имеет значение? — он отвечает вопросом на вопрос; его губы становятся всё ближе и ближе.

— Простое любопытство.

Уголок его рта слегка приподнимается по мере того, как он приближается.

— Да, это я. Напоминание о том, кем я был, и кем стал.

Моё сердце замирает.

«Ребёнок. Сирота. А теперь эль Дьябло».

— Каким ты был? — мягко спрашиваю я. Опускаю руки на его бёдра и плавно провожу по бирюзовой рубашке, поднимаюсь по груди и достигаю шеи. — Я просто хочу узнать тебя получше, — шепчу, приближая свои губы к его губам, в попытке сломить его защиту. Карлос не двигается, он ждёт, как далеко я зайду.

Я ласкаю его шею, а затем осторожно поднимаюсь к лицу, следуя по контуру подбородка.

Он закрывает глаза, как бы приглашая меня продолжить.

Прикасаюсь к его скулам, профилю носа, векам и густым бровям. Перемещаюсь подушечками пальцев к вискам, где рисую маленькие расслабляющие круги. Я приподнимаюсь на носочки и нежно прикасаюсь губами ко лбу. Поцелуй лёгкий, я повторяю его на глазах, кончике носа, щеках, подбородке и, наконец, губах. Я целую правый уголок его порочного рта, затем перехожу к левому. Я продолжаю осыпать его лицо мелкими нежными поцелуями, пока Карлос не ловит своими губами мои.

— Что ты делаешь? — спрашивает меня.

Я не отвечаю, но продолжаю целовать его, обхватывая ладонями его лицо, притягивая мужчину ещё ближе к себе, и он не сопротивляется.

— Расскажи мне о себе, — прошу между поцелуями, — пожалуйста.

Его руки пробираются сквозь мои волосы,

— Я то, что ты видишь, больше обо мне сказать нечего, — отвечает и возобновляет поцелуй, но затем обращает внимание на ранку на моей нижней губе.

Непроизвольно Карлос толкает меня всем телом к книжному шкафу, что вызывает у меня стон боли.

«Чёртовы синяки».

Он резко отстраняется и делает шаг назад.

— Иди в постель, я позову тебя, когда принесут обед.

Заклинание разрушено, эль Дьябло возвращается к своей обычной маске безразличия.

В поражении я вздыхаю. И на этот раз я ничего не добилась.

Я опускаю взгляд, проходя мимо него, и иду в спальню, как он и приказал.

К чёрту, ситуация выходит из-под контроля.

Я сажусь на огромную кровать и смотрю в окно, а мысли улетают.

Уверена, причина того, кем стал Карлос, скрывается в его детстве. Но что могло с ним случиться, чтобы сделать таким жестоким?

Я думала, что обольщая, смогу вызвать его на откровение, но он как сейф без комбинации: недоступен.

Проходит совсем немного времени, дверь открывается, и я оборачиваюсь. Карлос оглядывает меня, смотрит уверенно, решительно.

— На стол накрывают, пойдём со мной.

Весьма необычно. Его контроль, смешанный с элегантностью и жесткостью, придаёт ему таинственную ауру.

Я молчаливо следую за ним. В столовой он отодвигает стул и ждёт, пока я сяду, проявляя заботу, которую раньше никогда не демонстрировал.

— Спасибо, — благодарю устраиваясь.

Карлос наклоняется, откидывает мои волосы в сторону и прижимается губами к шее.

— Пожалуйста, — шепчет в ответ.

Горничная аккуратно ставит тарелки на стол, не поднимая взгляда. Сколько я здесь живу, никто из персонала никогда со мной не разговаривал, и полагаю, это приказ Карлоса.

Другая женщина, повар, если не ошибаюсь, входит в комнату с тележкой, полной всевозможных лакомств.

Карлос выпрямляется, опускает руку мне на шею и контролирует работу женщин. Я бы не хотела оказаться на их месте, не может быть приятно чувствовать, что за тобой постоянно наблюдают.

— Сеньор, мы закончили, — говорит пожилая женщина, отступая на шаг.

— Благодарю вас, Ирма, — вежливо отвечает он.

Женщина улыбается, а затем вместе с другой выходит, закрывая дверь.

Странно, Карлос ведёт себя так вежливо. Я ожидала его обычной отстранённости. Вокруг стола стоят четыре стула, но он предпочитает сесть на тот, что рядом со мной. Мужчина выглядит спокойным, точно тигр перед нападением.

Чтобы прервать молчание, он наливает вино в два бокала и протягивает один мне.

— Я хотел бы поговорить с тобой о том, что произошло с Диего в клубе.

Я внимательно наблюдаю за ним и замечаю, как напряжены мышцы его лица.

— Почему ты не ушла сразу? — спрашивает, положив руки на стол и сжимая их в кулаки.

— Я пыталась и думала, что в любом случае справлюсь с ситуацией.

Карлос хмурится, похоже не соглашаясь.

— Видел, как ты «справилась с ситуацией», — едко комментирует он.

Не знаю, что сказать, он прав.

Карлос потягивает вино, а я пытаюсь сосредоточиться на еде. Гоняю вилкой по тарелке несколько кусочков жареных овощей, понимая, что желудок полностью заблокировало.

— Выпей, это поможет тебе расслабиться.

Беру бокал и делаю большой глоток, очень надеясь, что сработает. Меня сковывает напряжение, и я не понимаю почему. Карлос берёт тарелку с курицей и подаёт сначала мне.

— Почему ты стала драться с Диего?

— Я защищалась, — быстро отвечаю я.

— Я видел, в каком он был состоянии. Ангел, ты не просто «защищалась», и подозреваю, ты это знаешь, — давит он на меня.

Карлос прав. В тот момент гнев внутри меня вырвался наружу, я не могла себя контролировать, мне нужно было разрядиться, и я это сделала.

Он накалывает мясо и откусывает кусочек, но я не могу заставить себя что-либо съесть.

— Где Диего?

— В ожидании своей судьбы.

Не думаю, что Гардоса ради меня удосужится убить его, но и не удивлюсь, если сделает это. В конце концов, Карлос считает меня своей собственностью, и никто не может позволить себе прикасаться к его вещам.

— Скажи мне, Валентина, какое наказание, по-твоему, было бы правильным? Думаю, решить должна ты, — говорит он, указывая на меня вилкой.

— Я? — переспрашиваю удивлённо.

Он кладёт столовые приборы, разворачивается ко мне и наклоняется вперёд, опираясь рукой на спинку моего стула.

— Именно ты будешь определять судьбу Диего за то, что он сделал с тобой.

Чёрт, он совсем не шутит.

Я выпрямляю спину, потому как хочу, чтобы то, что собираюсь сказать, было воспринято со всей серьёзностью.

— Отпусти его, не хочу взваливать это себе на совесть.

Я говорю спокойно, глядя прямо в его глаза. От моего ответа взгляд Карлоса становится растерянным и, потрясённый, он отшатывается.

— Совесть? Он избил тебя и не остановился бы, не вмешайся я. После всего, что Диего с тобой сделал, разве ты не думаешь, что заслуживаешь мести?

Я собираюсь сдержать своё обещание Касандре, и как бы ни была заманчива идея натравить их друг на друга, не стану этого делать.

— Случившегося не изменить, я предпочитаю покончить со всем и двигаться дальше, — продолжаю, накалывая на вилку мясо. Я отрезаю небольшой кусочек и на автомате жую его.

— Как хочешь, — бормочет Карлос, возвращая своё внимание к тарелке.

Обед продолжается в тишине. Время от времени я наблюдаю за ним краем глаза, Гардоса выглядит задумчивым.

— На следующей неделе планируется новая поставка, — начинает он, нарушая тишину. — На этот раз всё будет гораздо сложнее, потому что предстоит наземная транспортировка в Агуас Кларас. Тебе предстоит выступить в роли проводника. Будешь предупреждать, если на пути встретятся проверки. Провинция Ольгин — одна из тех, что я не могу контролировать, поэтому мне и нужна ты.

Отлично, это было бы идеальное время, чтобы забрать груз и подставить людей Карлоса. Мне нужно найти возможность и выбраться отсюда, чтобы предупредить Джека.

— Хорошо, — говорю я, ставя пустой бокал на стол.

— Ты приедешь по указанному адресу, убедишься, что грузовик приехал за тобой, а затем сразу же вернёшься на виллу, — серьёзно продолжает Карлос.

Я киваю под его пристальным взглядом.

Грузовик? Не думаю, что для маленьких драгоценных камней нужно так много места, если только перевозка не связана с чем-то другим.

После обеда мы перемещаемся на диван. Карлос берёт с собой бокалы и бутылку вина. Возможно, я сумею задать несколько вопросов, мне бы очень хотелось узнать содержимое груза.

— Что за груз на этот раз? — начинаю, озвучивая свои мысли.

Он улыбается, качая головой.

— Я как раз задавался вопросом: почему ты ещё не перешла в атаку, — отвечает, опираясь рукой на спинку дивана и не спеша потягивая вино. — Всегда драгоценные камни, Ангел, — решает, наконец, ответить, сардонически улыбаясь.

Располагаюсь поудобнее напротив него с одной целью: узнать больше.

— Почему ты выбрал именно камни?

Карлос тоже меняет положение — сгибает ногу, упираясь ею в диван, а голову подпирает рукой, которая лежит на спинке, затем внимательно рассматривает меня.

Карлос явно решает, стоит ли говорить со мной об этом.

— Если у тебя есть правильные знания и умеешь использовать в жизни свой мозг, ты можешь всего добиться. Скажем так: мои аналитические способности в сочетании с определённой любовью к риску помогли мне достичь своих целей, — с гордостью объясняет он.

Этого недостаточно, я хочу знать, откуда берутся камни.

— На Кубе нет шахт, — говорю я, доказывая ему, что не совсем невежа.

— В мире полно шахт, нужно только найти правильную, — отвечает, положив руку мне на ногу. — И ты умираешь от желания узнать, какая именно, — шепчет он, пока его рука движется вверх по моему бедру.

— Извини, это просто любопытство. Невероятно интересно иметь дело с человеком, который сумел построить настоящую империю, не бросаясь в глаза.

Он дотягивается до моей руки и проводит пальцами по ней до основания шеи.

— Когда-то я был на твоём месте, — говорит, щекоча мою шею.

Я вздрагиваю.

— Ты тоже был курьером?

Карлос кивает и придвигается ещё ближе, я чувствую его дыхание на своём лице.

Он и мотоцикл — я должна была понять, что эти двое связаны контрабандой. Единственный раз, когда мы с Карлосом мчались вместе, я обратила внимание на его ловкость. Определённые навыки не развиваются из простого увлечения.

— Как тебе удалось превратиться из пешки в короля?

Он смотрит на меня, а затем целует мою шею, и я задерживаю дыхание, пока он ведёт дорожку из поцелуев к уху.

— Я только что сказал тебе, что смог воспользоваться правильными возможностями.

— Не задавай вопросов, и тебе не будут лгать, — цитирую, вспоминая строчку из книги.

— Именно.

Он кладёт руки на мою рубашку, чтобы поднять её, и я напрягаюсь.

— Карлос.

Он продолжает поднимать рубашку и, сняв, бросает на пол.

— Расслабься, я просто хочу поиграть. Despacito (Потихоньку, медленно).

Он не знает, что значит «медленно». Я — сплошная боль, и для восстановления мне точно не нужны его игры.

— Ложись, — приказывает он.

Я подчиняюсь. Карлос очень спокойно снимает с меня брюки, затем встаёт и отходит назад, оглядывая меня с головы до ног.

Его взгляд путешествует по моему телу, задерживаясь на животе. Я инстинктивно поднимаю голову и замечаю гематому, которая рассасывается у рёбер.

— Оставайся на месте, я сейчас приду, — говорит он, удаляясь.

Что он задумал?

Вскоре Карлос возвращается с деревянной коробкой в руках и опускается на колени рядом со мной.

Когда он открывает коробку, мои глаза расширяются при виде такого количества разноцветных драгоценных камней.

— Твоё тело идеально, я просто хочу придать ему большую ценность.

Я молчу; Карлос берёт в руки камень, самодовольно любуется им, а затем опускает мне на пупок.

— Это танзанит, — говорит, очерчивая круг вокруг пупка.

Я смотрю на грубо огранённый камень, он шероховатый, а при попадании на него света излучает глубокий тёмно-фиолетовый цвет.

Руки Карлоса скользят между диваном и моей спиной, он целует мой живот, освобождая от лифчика и роняя тот на пол.

Затем начинает посасывать мои соски, пока те не набухают.

Удовлетворённый, он возвращает своё внимание к шкатулке, из которой достаёт ещё один камень — на этот раз тёмно-зелёного цвета — и кладёт его в ложбинку груди.

— Теперь очередь нефрита.

Карлос нежно проводит пальцами вдоль живота, пока не достигает края трусиков и медленно проводит по верхнему контуру, заставляя меня дёргаться от предвкушения.

— Despacito, Ангел, — шепчет глубоким голосом.

Его руки скользят по моим ногам, забирая с собой ту немногую ткань, что прикрывала меня, и, достигнув лодыжек, оставляют меня полностью обнажённой. Затем Карлос проделывает обратный путь, целуя и покусывая мои ноги, пока не достигает лона, обдавая его горячим дыханием, которое меня воспламеняет.

— Посмотрим, как сделать тебя ещё более драгоценной, — говорит, оставляя меня, чтобы вернуться к исследованию в шкатулке, из которой он извлекает безошибочно узнаваемый камень.

— Это бриллиант! — восклицаю удивлённо.

Он улыбается и украшает им лобковую кость.

Этот мужчина безумный.

— Теперь давай сыграем в игру. Что бы я с тобой ни сделал, ты не должна уронить камни. — Он поднимается и ставит коробку на журнальный столик. — Если ни один из них не упадёт, я отвечу на три вопроса, — продолжает он.

«Ох, дерьмо».

Я должна выдержать любой ценой, наконец-то у меня появился шанс, которого я так долго ждала.

— Хорошо, — отвечаю убеждённо.

Карлос расстёгивает и снимает рубашку, избавляется от брюк. Он самодовольно смотрит на меня, уперевшись руками в бёдра.

— Ты идеальна, — удовлетворённо комментирует он.

Через мгновение он снимает боксеры и подходит ближе.

— Посмотрим, сможешь ли ты контролировать это.

Карлос опускается на меня, его руки пробираются между диваном и моим телом, обхватывая ягодицы, при этом он надавливает ногой, раздвигая мои бёдра.

Его лицо совсем близко… он касается губами моих в медленной, чувственной пытке.

— Ты вкусно пахнешь, — шепчет, заставляя меня дрожать.

Мои ладони пробегают лёгкими касаниями по его спине, и пальцы, почти ведомые не принадлежащей мне волей, ласкают его шрамы, словно желая смягчить причинённое страдание.

Стараясь не причинить мне боль, Карлос не прижимается своим телом к моему.

Он поднимает своё бедро, надавливая им на лоно, отчего камень на лобке двигается, и я молюсь, чтобы он не упал.

Рукой мне сжимает грудь, но не так, как раньше, а нежно. Ласкает подушечками пальцев сосок, и это приятно.

— Ты возбуждена.

Он прав, и я смирилась с этой мыслью. Тело больше не следует моим командам, и это разрушительно — знать, что именно мужчина, которого ненавижу, доставляет мне удовольствие.

За это мне гореть в аду, но придёт конец всему, и ни меня, ни Карлоса больше не будет.

Карлос склоняет голову и начинает лизать сосок.

Это слишком хорошо… Боже, убей меня сейчас же.

Его губы переходят к шее, затем к подбородку, достигают рта. Большим пальцем он продолжает поглаживать мой сосок.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня, — говорит между поцелуями. — Смотри на меня и прикасайся к себе.

Карлос берёт мою руку и направляет её на клитор, продолжая жадно целовать. Он направляет мои пальцы, надавливая, пока не проникает внутрь.

— Вот так, — приговаривает, снова нажимая. Два пальца внутри меня; «наши» пальцы медленно двигаются вместе. Затем он вынимает их, поднимает мою ногу и погружается одним сильным движением, задыхаясь от удовольствия.

Я чувствую, как камни двигаются, но ни один из них ещё не покинул моё тело.

— Ты понимаешь, что если бы я захотел, они упали бы в одно мгновение? — спрашивает, заставая меня врасплох. Карлос словно прочитал мои мысли, и я смотрю в его глаза, пока он медленно движется во мне.

— Ты хочешь, чтобы выиграла я?

Пожав плечами, с решительным выражением лица он целует мою ногу.

— Я не знаю, мне ещё предстоит решить.

Его глаза горят, пока пожирает меня взглядом. А когда он снова входит в меня, по всему телу пробегает дрожь наслаждения.

— Карлос, — шепчу, задыхаясь и положив руки ему на плечи.

Между нами существует странная энергия, подобная той, что высвобождается при столкновении двух планет.

Он продолжает смотреть в мои глаза, погружаясь глубже, затем отпускает мою ногу и передвигается, но не придавливая меня. Его выпады плавные и глубокие. Я чувствую кожей жар его тела и, не осознавая этого, прикасаюсь к нему повсюду.

— Ты стала одной из моих жемчужин, — шепчет он, прижимаясь своим лбом к моему.

Глаза в глаза, пустота наполняется хаосом, как непрерывные взрывы, которые следуют друг за другом бесконечно, пока всё не затихает, и остаются только вздохи двух людей, которые только что достигли вершины наслаждения и сделали это вместе.

Карлос целует меня в шею, а затем прячет там своё задыхающееся лицо.

С досадой смотрю на потолок и думаю, что ниже падать уже некуда. Каждый раз одна и та же история. На данный момент я не думаю об этом слишком много, но именно после секса с ним испытываю угрызения, и внутри всё сворачивается, возвращая меня к реальности.

Я не только занимаюсь сексом с человеком, который разрушил мою жизнь, но и испытываю при этом удовольствие.

Его рот ищет мой, целуя и покусывая губы.

— Давай проверим, выиграла ли ты, — говорит он, наблюдая за мной.

Первый камень опустился под грудь, но до сих пор лежит на теле. Тот, что в пупке, не сдвинулся ни на миллиметр, и даже бриллиант, покоящийся на лобковой кости, остался на месте.

— Я выиграла! — удивлённо восклицаю.

Карлос встаёт, берёт камни, убирает их обратно в шкатулку, а затем поворачивается ко мне.

— Три вопроса — давай!

Я сажусь, скрестив ноги, и думаю, с чего начать. Если сразу спросить, где шахта, он что-нибудь заподозрит. Эту карту нужно разыграть в последнюю очередь. Возможно, я могу потратить вопрос, чтобы узнать побольше о нём, и не вызывать подозрений.

— Почему бы тебе не начать с рассказа истории этих шрамов, — заявляю я, надеясь, что осмелилась не слишком на многое.

Мне и правда очень любопытно узнать.

Карлос вздыхает и садится рядом со мной. Он сводит руки вместе и опирается локтями на колени.

— Я рос в учреждении, правила которого мне «не нравились». Некоторое время я обходился нравоучениями, но однажды неожиданно для всех появился новый директор. С тех пор в течение многих лет каждый раз, когда я бунтовал, меня наказывали гораздо строже, чем раньше.

Взгляд Карлоса выглядит потерянным. Я наблюдаю, как мужчина сжимает кулаки. Белеют суставы, каменеют мышцы на лице.

Его избивали.

Он был всего лишь ребёнком, как они могли сотворить такое? Всё, через что ему пришлось пройти, оказало бы разрушительное влияние на жизнь любого человека. Теперь я могу объяснить многое в его поведении.

Я льну к нему, обнимаю и кладу голову ему на плечо.

— Задавай следующий вопрос, — приказывает он, будто внезапно проснувшись.

— Откуда берутся драгоценные камни? — решаю сразу перейти к делу.

— В основном из Могока, Мьянма, но у нас есть и другие страны, которые поставляют нам необработанное сырьё.

Итак, обработка происходит здесь. У меня остался только один вопрос, и я не могу ошибиться, потому как другого шанса не будет.

— Мастерская находится в «Пансионате Надежда», не так ли?

— Если по какой-то странной причине ты решила возможным заполучить в свои руки то, что принадлежит мне… Ты ошибаешься, — произносит он, яростно обращаясь ко мне. — Ты можешь знать: где, откуда приходят и куда попадают, но не вздумай вбивать себе в голову никаких идей. Никто не может и не должен со мной связываться, — угрожающе предупреждает он.

— Мне не нужно то, что принадлежит тебе. Это простое любопытство, — отвечаю, пытаясь погасить огонь.

Карлос встаёт и берёт коробку в руки.

— Я собираюсь принять душ, когда закончу, можешь сходить и ты.

Смотрю, как он удаляется огромными шагами. Мне очень нужно поговорить с Джеком как можно скорее. В пансионате есть дети, ему нужно вызвать подкрепление. Команды из пяти человек совсем недостаточно. Я серьёзно волнуюсь. Не знаю, как Джек сможет гарантировать мне, что дети будут перевезены до операции. Но ему придётся это сделать.

Карлос

Двадцать девять лет тому назад

Слишком темно, я ничего не вижу. Мне холодно, почему я совсем голый?

Зубы стучат друг о друга, я не могу их остановить, и мне страшно. Почему я здесь? Мама сказала, что я должен приносить пользу и велела мне следовать за мужчиной, который приходил к нам сегодня днём. Он дал ей немного денег, а затем потащил меня за руку к своей машине. Потом он дал мне попить воды, после чего я почувствовал головокружение и сильную сонливость.

Мне холодно. Мне ещё никогда не было так холодно.

Дверь открывается, я поднимаю голову и вижу мужчину, который забрал меня из дома. В одной руке он держит верёвку, в другой — спортивную сумку.

— Пришло время сделать из тебя мужчину, Карлос, — мерзким тоном говорит он.

Я не хочу становиться мужчиной, мне всего восемь лет.

Я опускаю голову и съёживаюсь, чувствуя, как он приближается ко мне. Впервые мне по-настоящему страшно.

Бью кулаком по стене; звук удара заглушает струя воды. Я не должен был вспоминать, как мне пришло в голову говорить с ней об этом?

Зачем?

Я наклоняю голову вперёд. Ледяная вода продолжает бить по коже, омывая тело, забирая с собой воспоминания и эмоции. Я — Карлос Гардоса. Я сильный, меня не тревожит страх.

Мантры не работают, я продолжаю думать о той тёмной комнате. Не могу стереть боль, я всё ещё ощущаю её. Прошло много времени с тех пор, как я так себя чувствовал. В этом виновата эта чёртова женщина, она не должна была спрашивать, а я не должен был отвечать.

ГЛАВА 16

Карлос

Вздыхая, провожу рукой по лицу.

«Что мне теперь делать?»

Я впустил её в свою жизнь, показал свой мир. Повернуть назад уже не смогу.

С одной стороны, ощущаю себя преданным, с другой — растерянным.

Внутри этой женщины яд, а я ничего не могу поделать. Она замкнута, всегда пытается контролировать себя, но её красивые зелёные глаза говорят со мной. И когда я смотрю в них, то вижу себя давнего, и что-то истинное, глубокое, что заставляет меня чувствовать себя спокойно.

«Бля, она вы*бала мне мозг».

Я швыряю стаканом с ромом в стену и кричу.

— Mierda (Дерьмо)!

Я должен принять решение: подвергать её пыткам или нет?

Какой вариант будет наиболее полезен для того, чтобы заставить её рассказать мне всё?

Правда, что-то не вписывается, словно в этой истории не хватает кусочка головоломки.

Почему я? Почему она готова на всё? Когда Валентина впервые вошла на «Виллу Фалько», я знал, что она не та, за кого себя выдаёт. Но мне приспичило рискнуть, чтобы понять её намерения. Я лгал всем, даже Касандре, заверял, что всё в порядке, но это было не так.

Что заставило эту женщину захотеть стать частью моей жизни?

Мне нужны ответы, и она должна дать их мне, я требую.

Нужно загнать её в угол, я попробую по-хорошему и посмотрю, что получится.

На телефон приходит сообщение от Виктора, начальника службы безопасности.

«Она вышла из своей комнаты и сейчас в баре».

Сжимаю челюсти и глубоко вдыхаю.

Спокойствие. Контролируй себя. Не психуй.

Мантра, похоже, работает. Надеюсь, я смогу продержаться достаточно долго.

Я провёл ночь, придумывая для неё тысячу разных пыток, злость играет со мной злую шутку. Правда, теперь я стал лучше, больше не злюсь на мир, теперь он принадлежит мне.

Даже если она пытается всё испортить, я ей не позволю.

«Нет, чёрт возьми».

Ещё не родился тот, кто может меня нае*ать.

Валентина

С тех пор как узнала о новой доставке, я не могу сомкнуть глаз. Я всё перепробовала, чтобы связаться с Джеком, но выбраться отсюда не получается. Времени больше нет, и я не могу дальше позволить себе осторожничать.

— Джек, — шепчу я по телефону из своей комнаты.

— Почему ты звонишь мне оттуда, ты с ума сошла? — спрашивает встревоженно.

— Наш шанс. На этот раз это что-то действительно большое. Они собираются использовать грузовик, а я буду проводником, — говорю, оглядываясь по сторонам.

Я подхожу к окну и смотрю на двор, Карлос ещё не вернулся.

— Когда?

— Через шесть дней.

— Наконец-то! Я уже на Кубе, организовать команду будет несложно. Скажи мне, где?

— Агуас Кларас, но адреса я не знаю.

Джек ругается, потом я слышу его вздох.

— Джек. Ты можешь делать всё, что хочешь, но у меня есть две просьбы, в которых ты не сможешь отказать.

— Какие?

— «Пансионат Надежда», пожалуйста, не допусти, чтобы с детьми что-то случилось.

— Хорошо. А другая просьба?

Я крепко сжимаю занавеску в руках.

— Никто не должен вставать между мной и Карлосом Гардоса.

— Я не понимаю, — смущённо комментирует он.

— Джек, неужели ты думаешь, что я терпела его всё это время, чтобы оставить в живых? — Воспользовавшись его молчанием, я продолжаю: — Я решила умереть и утащить его с собой. Его империя будет разрушена навсегда, а я, наконец, смогу присоединиться к мужу и сыну. Ты просто должен мне пообещать, что найдёшь жильё для детей.

— Ты ведь не серьёзно! — восклицает он, повышая голос.

— Я серьёзна, как никогда. Именно это я решила в тот самый момент, когда узнала имя человека, уничтожившего мою семью. Я ждала смерти три года, и ты даже представить себе не можешь, насколько медленной и бесконечной была эта агония.

— Господи, подумай, ты не можешь этого сделать! Ричард бы этого не хотел, — протестует он более низким тоном.

На заднем плане слышны голоса, должно быть, Джек находится в людном месте.

— Ни Ричард, ни Дэвис не хотели умирать, кто-то другой решил за них, и этот кто-то должен умереть от моей руки.

Джек не может понять, что значит видеть, как твоя жизнь растворяется в воздухе. Мой сын ни в чём не виноват, у него не было времени повидать мир, но кто-то решил, что он этого не заслуживает.

— Хорошо, я обещаю тебе, дети будут в безопасности и… Согласен и в другом вопросе. Мы вмешаемся при доставке, а когда умереть Гардоса, решать тебе, — заключает он.

— Прощай, Джек.

Я заканчиваю разговор и постукиваю телефоном по подбородку, наблюдая, как открываются ворота. На подъездную дорожку въезжает машина Карлоса.

«Какой момент будет лучшим, чтобы положить конец всему?»

Думать необходимо быстро и успеть расставить ловушку, из которой невозможно выйти.

Я кладу телефон на прикроватную тумбочку. И поспешно выхожу из своей комнаты, намереваясь довести этот фарс до окончания сведения счётов. Пересекаю холл, сворачиваю налево в сторону бара, который в этот час совершенно безлюден. Я захожу за барную стойку и беру в холодильнике безалкогольный напиток.

Слышу, как открывается дверь. Голос Карлоса предупреждает одного из своих людей, чтобы тот внимательно следил за грузом.

— Карлос, — окликаю его, чтобы он знал, где я.

Перед входом в зал появляется его внушительное тело, и своим взглядом Карлос сразу приковывает мой. От этого внутри меня завязывается узел, который невозможно развязать.

— Как дела?

— Отлично.

Я наблюдаю, как приближается Карлос. От мужчины исходит настолько сильное напряжение, что его можно почти потрогать.

Карлос продолжает жёстко на меня смотреть, опустив руки на стойку.

— Мне нужно поговорить с тобой. Пойдём в мой кабинет.

Ужас пробегает по моим венам, учащая пульс.

Я следую за ним, не говоря ни слова.

Когда переступаю порог, он кладёт руку на основание моей спины, подталкивая внутрь.

— Садись, — приказывает резко.

Что происходит?

В состоянии боевой готовности я подчиняюсь. Гардоса наклоняется над столом и берёт лежащую на нём папку. Я узнаю её, это мой файл.

— Я просил тебя рассказать мне правду, прежде чем узнаю сам, — жёстко начинает он.

Мой желудок скручивается, когда Гардоса открывает папку. Сглатываю, пока он достаёт лист бумаги и поворачивает его ко мне.

На нём фотография: я с учениками из моего класса.

Закрываю глаза и глубоко вздыхаю.

Момент настал.

Когда я снова поднимаю взгляд на Карлоса, он выжидает, упираясь руками в бёдра.

Я смотрю на него, и моё сердце замирает.

«Я труп».

— Как получилось, что учительница иностранных языков вдруг перевернула свою жизнь и превратилась в мелкую воровку? — спрашивает меня. На его лице заметно дёргаются мышцы.

Вижу, как в нём пылает гнев, сияя огненной аурой.

«Пришло время покончить с этим раз и навсегда».

— Как тебе это удалось? — отвечаю вопросом, хотя уже знаю ответ.

Прикрытие не могло продержаться вечно, особенно с таким, как он.

— Это ты облегчила работу. Я послал человека разузнать о Валентине Харпер, но ты сама попалась, неожиданно остановившись в закусочной в Майами, — заявляет он угрожающе.

Карлос нависает надо мной, упираясь руками в подлокотники моего кресла.

— Ahora dime (Так, скажи мне), Дженнифер Блейн, какого хрена ты делаешь здесь, и что тебе нужно от меня? — орёт он, заставляя меня вздрогнуть.

С этого момента бессмысленно притворяться, Гардоса не поверит ни одному из придуманных вариантов.

Я кладу руку ему на грудь и толкаю, вставая. В удивлении, Карлос отступает и наблюдает, как я обхожу стол.

Если я правильно помню, его пистолет прикреплён под средним ящиком. Карлос столько раз трахнул меня на столе, что не вспомнить, но сейчас это сыграет мне на руку. Я сажусь в его кресло, и сердце пускается в бешеный галоп.

— Ты помнишь, что сделал 21 июля три года назад? — спрашиваю, выпрямляя спину. У меня пересохло во рту, а в животе продолжает нарастать напряжение.

— Ты мне скажи. Раз уж, похоже, знаешь, — огрызается, оставаясь на расстоянии.

Я наклоняюсь вперёд, стараясь, чтобы Гардоса не засёк.

— Ты разрушил мою жизнь, — обвиняю я, медленно доставая оружие и зажимая его между ног.

Он хмурится в замешательстве.

— Твоя жизнь? Я?

— Ты даже не знал о моём существовании, но посчитал своим долгом отобрать у меня всё! — восклицаю на грани отчаяния.

— Я не люблю загадки, говори прямо! — раздражённо заявляет он, хлопая руками по столу.

Очень медленно, чтобы Гардоса ничего не заподозрил, я снимаю с предохранителя.

— Карлос Гардоса любит детей, и всё же он не раздумывал дважды, когда дело дошло до убийства моего сына, — выплёвываю с презрением.

«Монстр, ты должен умереть».

Он выпучил глаза и словно ошпаренный, сделал шаг назад.

— Я не убиваю, не говоря уже о детях. — При этом выглядит расстроенным, но я знаю — он лжёт. Я знаю правду.

— Я тоже должна была умереть вместе с мужем и сыном, но решила выйти из дома, чтобы купить вино, и к моему возвращению я потеряла всё! — кричу я, разрывая горло.

— О чём ты, бл*дь, говоришь? Я никого не убивал! — протестует он, крича в свою очередь.

— Не ври, гад. Мой муж расследовал твои махинации, он был отличным прокурором, и ты знал, что он сумеет закрыть тебя.

Карлос пытается приблизиться, но пистолет, который я направляю на него немедленно заставляет его отступить.

— Оставайся на месте.

Карлос наклоняет голову на бок и смотрит на меня.

— Зачем ты здесь, Дженнифер?

— Я жду этого дня уже три года, — отвечаю, поглаживая спусковой крючок. — Я тренировалась, жила как преступник, научилась сосуществовать со всем этим дерьмом с одной целью — убить тебя.

Карлос не выглядит испуганным, просто выдерживает мой взгляд.

— Ты потратила три года на разработку плана, как убить меня? — спрашивает задумчиво, потирая подбородок. — Удивительно, — продолжает, покусывая нижнюю губу. — Очень жаль, что ты потратила столько сил, ненавидя не того человека. Потому что не я убил твою семью. Повторюсь: я бы никогда не сделал ничего подобного.

— Да ладно, Карлос, — горько смеюсь я, — ни один виновный не признается, зная, что если сделает это, то подпишет себе смертный приговор.

В ответ Гардоса садится, устраиваясь поудобнее.

— Я могу быть виновен во многих преступлениях, но не в этом, — решительно заявляет он. — Садись, Дженнифер, давай поговорим, — продолжает, указывая на стул рядом.

Как ему удаётся держать себя в руках даже в такой ситуации? Я ожидала мольбы, реакции страха, но не этого.

— Это ты направляешь на меня пистолет, можешь потерять ещё пять минут, верно?

Он прав, но я не понимаю, в чём смысл. И всё же решаю уступить ему, продолжая целиться в голову.

— Расскажи мне о своём муже и сыне, — говорит он, переводя взгляд на мои искривлённые губы.

— Ты уже всё знаешь. Не прикидывайся дурачком, — нетерпеливо отвечаю.

«Я теряю время».

— Если не возражаешь, я хотел бы услышать твою историю, — настаивает он, сжимая челюсть. Его пальцы барабанят по подлокотникам, усиливая мою нервозность.

— Ричард Уильямс, окружной прокурор, — говорю я, когда боль в животе становится адской.

Он смотрит на меня, сцепив руки под подбородком.

— Я знаю, кем он был.

«Он признал, это уже что-то».

— Конечно, знаешь, ты убил его, — отвечаю я, наклоняясь вперёд.

Злость нарастает, голова тяжелеет, а боль в груди становится нестерпимой.

— Я не убивал его — упорствует Гардоса. — Я знал Ричарда, потому что вместе со своим партнёром он был одним из многих людей, которые сотрудничали со мной.

Не смотря на шок, я стараюсь быть настороже.

Это ложь, одна из худших.

— Ты лжёшь. Он был правильным человеком с верными ценностями. Ричард никогда бы не захотел иметь дело с таким, как ты.

Карлос хмурится, а потом наклоняет голову в сторону.

— Ты удивишься, узнав, сколько добродетельных людей на самом деле гнилые насквозь.

Это неправда. Он просто пытается меня запутать.

— Мой муж никогда бы так не поступил, ты лжец! — кричу я, не в силах сдержаться.

В ответ Карлос скрежещет зубами, а потом проводит рукой по шее, поднимая лицо к потолку.

— Ты мне не веришь? Открой шкаф позади тебя, вторая дверца, третья полка внизу. Найдёшь оранжевую папку под названием «Бухгалтерия».

«Это не может быть правдой».

— Ты просто хочешь отвлечь меня, не пытайся.

Он возвращает свой взгляд ко мне, а затем наклоняется вперёд.

— Мне не нужно отвлекать тебя, я говорю правду. Чтобы понять, ты просто должна увидеть это своими глазами, — произносит холодным и контролируемым тоном. Комнату заполняет тишина, медленно, как века, текут секунды.

Почему бы мне не встать и не взять эту папку? Чего я боюсь? Я знала Ричарда, он никогда бы не сделал такого. Он был другим. Голос внутри меня нашёптывает, чтобы я заглянула в этот проклятый шкаф.

Я держу Карлоса под прицелом, а другой рукой открываю дверцу шкафа. Оранжевая папка выделяется среди остальных, благодаря своему яркому цвету. Беру её и открываю, но мой взгляд не отрывается от Карлоса.

— Никогда нельзя узнать людей до конца, у каждого из нас есть тёмная сторона, — вздыхает он.

Я сжимаю верхний лист и начинаю заглядывать в него, стараясь сохранить контроль над ситуацией.

В тот самый момент, когда я читаю личные данные моего мужа наряду с бесконечным списком гонораров, моя душа превращается в пыль.

«Это не может быть правдой, это просто галлюцинация».

Недоумевая, я перевожу взгляд с Карлоса на бумагу.

Моё внимание привлекает абзац, выделенный жирным шрифтом:

Ричард Уильямс — встречи для назначения заданий.

«Они встречались, обсуждали дела».

Зафиксированы даты, время, но место всегда одно и то же.

Вилла Фалько

13.02.12 — 10.00

Оживают воспоминания.

«Дорогая, мне нужно уехать по работе, меня не будет всего два дня».

Вилла Фалько

23.08.12 — 12.00

Я не могу забыть тот эпизод, когда муж оставил меня одну на курорте на три дня.

« — Ричард, мы в отпуске, никакой работы.

— Знаю, но я не могу откладывать это, должен позаботиться лично».

Вилла Фалько

09.03.13 — 10.00

Одна из его внезапных поездок. Ричард сказал, что занят важным делом. Я могла предположить что угодно, только не то, что он продал свою совесть.

Муж нервничал, и в то время мы часто спорили, особенно по поводу его отсутствия. Помнится, он упомянул кое-что о некоторых расследованиях, которые должен сделать лично, хотя это и не входило в его обязанности.

Вилла Фалько

30.11.13 — 17.00

Он отсутствовал четыре дня и когда вернулся домой, выглядел постаревшим. Мне сказал, что дело наконец-то раскрыто. Я поверила ему, потому что через несколько дней он снова превратился в мужчину, которого я полюбила.

«Мужчину, которого меньше чем через год отняли у меня».

Я перевожу взгляд на Карлоса, но моё зрение затуманивается. Не могу поверить, что я плачу перед ним.

Быстро вытираю слёзы и возвращаю контроль, по крайней мере, внешне.

Внутри меня крик, заряжённый гневом, моё тело горит, горло пересохло, и мой голос превращается в шёпот.

— По какой причине ты решил его убить? Он больше не хотел работать на тебя?

От раздражения Гардоса хлопает руками по коленям.

Я рывком приподнимаю рукоятку пистолета, пытаясь удержать его под прицелом.

— Я не убивал твоего мужа! Вбей это в свою грёбаную голову. Я сотрудничаю, никого не принуждаю. С последней встречи я не получал от него вестей, и для меня на этом всё закончилось. Он и его партнёр были моим пропуском в Майами, и уверяю тебя, я заплатил им дорого. Конец истории.

— Кто был партнёром? — спрашиваю я, осторожно приближаясь.

— Джек Арайза, — отвечает он вздыхая.

Мир рушится. Ноги подкашиваются, и я падаю, оказываясь на коленях. Пистолет до сих пор держу в руке, но он больше не направлен на Карлоса.

— Шрамы на теле ничто по сравнению со шрамами на душе, верно, Дженнифер?

Все мои убеждения разбиваются в дребезги, превращаясь в небытие.

Я совсем не знала своего мужа, и Джека я тоже не знала. А вот Арайза был в курсе, он рассказал мне о Карлосе и привёл меня сюда.

Я теряю рассудок, больше не могу понять, в чём правда.

— Мой ребёнок, — говорю я, всхлипывая, — он не был виноват, но заплатил за ошибки своего отца.

Две руки поднимают меня, ставя на ноги.

— Кто назвал тебе моё имя? — Следует вопрос в приказном порядке.

Смотрю в его глаза, не понимая, кто я.

— Джек, это он привёл меня к тебе. Я хотела заглянуть в лицо виновного и убить его. Поэтому попросила его создать мне легенду, научить меня быть одной из вас.

Карлос заставляет меня сесть в кресло, и туман начинает рассеиваться.

— Ты всё равно остаёшься виновным, — произношу сокрушённо, направляя пистолет ему в грудь.

Он рычит и раскидывает руки.

— Твою мать, стреляй в меня! Покончи с этим, дай покой своей душе и убей меня, если тебе станет легче! Но я не убивал твою семью!

Карлос хватает ствол пистолета и прижимает к своей груди.

— Ты умрёшь, я умру, таков мой план, — говорю ему, выдерживая его взгляд.

— Уничтожь меня, забери с собой. Я не боюсь, — решительно отвечает он, шокируя меня ещё больше.

Как я могу убить его после того, что узнала? После того как я больше не уверена даже в том, что считала правильным. Меня так долго окружала ложь, что я уже не отличаю её от правды.

— Решай, Дженнифер. Чего ты на самом деле хочешь?

— Я хочу узнать правду! — кричу в ответ.

— Ты её получишь, но на моих условиях, — отвечает Карлос, продолжая держать пистолет прижатым к груди.

Напряжение зашкаливает, моё тело ощущается бетонным и не реагирует.

Воспользовавшись этим, Карлос заставляет меня повернуться, а затем одной рукой прижимает к себе за талию.

Я бьюсь, кричу и извиваюсь.

«Минуточку: я всё ещё держу в руке пистолет».

Я целюсь в его ногу и нажимаю на спусковой крючок. Раздаётся грохот выстрела, Карлос вскрикивает, и что-то ударяет меня по шее, лишая сознания.

ГЛАВА 17

Дженнифер

Комната пустая и грязная. Мне заткнули рот кляпом, а руки связали над головой длинной цепью, подвешенной к потолку. Здесь стоит единственный стул, и на нём сидит человек Карлоса.

Я смотрю на него, пока мужчина достаёт телефон из кармана брюк, дважды нажимает на экран и подносит его к уху.

— Она проснулась, — говорит он, не сводя с меня глаз и выслушивает ответ.

Не такой конец я планировала, но, по крайней мере, знаю, что скоро умру. У меня сильно болят запястья, будто порезали кожу. Смотрю на верх и понимаю, что так оно и есть. Кровь медленно стекает по рукам.

— Хорошо, — отвечает мужчина, завершая разговор, затем встаёт и выходит из комнаты.

Проходят минуты, пока я всячески, но безрезультатно пытаюсь освободиться. Смирившись со своей судьбой, закрываю глаза, опуская вперёд голову.

Мне плохо. Даже представить не могу, какую пытку приготовит для меня Карлос.

Дверь снова открывается, но у меня нет сил пошевелить ни одной мышцей. Слышу тяжёлые шаги, людей стало больше. Кто-то наклоняется ко мне, приближая своё лицо, нас разделяет лишь несколько сантиметров. Я поднимаю взгляд и вижу тёмно-синие глаза Карлоса.

Мои глаза наливаются кровью от гнева, который изливается на него.

— Я убью тебя! — кричу, пиная его. — Ты сволочь!

Он, нисколько не испугавшись, угрожающе делает шаг и хватает меня за подбородок.

— Мне. Насрать, — медленно произносит он.

— Провались ты в ад, Гардоса, — выплёвываю проклятья, пока он крепко сжимает мой подбородок, впиваясь ногтями в плоть.

Меня поглощает ярость.

— Ты убил мою семью, а теперь хочешь заставить меня поверить, что это не так? Ты, бл*дь, убил моего сына! И ты, тот самый человек, который построил пансионат для детей.

Горло жжёт, а в висках пульсирует боль, но Карлос отпускает меня только для того, чтобы схватить за волосы и заставить смотреть в сторону двери.

— Пришло время принять реальность, Дженнифер.

На пороге стоит Джек, едва удерживаясь на ногах. Его блокируют по бокам двое людей Карлоса.

Руки у Джека связаны за спиной, один глаз опух и стал фиолетовым. Верхняя губа рассечена и кровоточит; одежда порвана и испачкана кровью.

Карлос отпускает меня, берёт стул и волоком переставляет ближе ко мне.

— Давай, Джек, сядь и скажи ей правду, — приказывает он, вставая рядом со мной.

С одной стороны, мне жаль Джека, но другая часть меня ненавидит его за то, что он держал меня в неведении.

— Моё время не безгранично. Говори или отправишься откуда пришёл, и я продолжу давать выход своей злости на тебя, — угрожает ему эль Дьябло.

Двое мужчин затаскивают Джека на стул и выходят из комнаты. Теперь нас только трое.

— Дженнифер, — окликает он меня. Джек говорит с трудом, он в плачевном состоянии.

Когда наши взгляды встречаются, по мне пробегает дрожь ужаса от ощущения, что Джек собирается сказать мне то, что мне не понравится. Это будет болезненно и разрушительно, как и всё остальное в этой истории.

— Ты солгал мне. Вы с Ричардом работали на этого… — перебиваю я, полная гнева, не зная, как назвать Карлоса, который скрестил руки на груди и молча наблюдает.

— Ты была идеальной приманкой. Озлобленная на весь мир и готовая на всё, чтобы отомстить за смерть мужа и сына, — отвечает Джек с потерянным видом.

Идеальная приманка для чего? Почему он хотел уничтожить Гардоса? Какова истинная цель всего этого?

Сердце трепещет, с трудом выдерживая ещё один удар. Сокрушенная, я мысленно падаю на колени, а в голове… тяжесть от растущего замешательства.

— Ты всегда утверждал, что Карлос убил мою семью. Скажи мне, что это правда, Джек.

Он смотрит на меня, но не отвечает.

Что-то нестерпимо обжигает в груди, бешено учащается сердцебиение, и я сжимаю в руках цепи, к которым прикована.

Ничто из того, что мне говорили до сегодняшнего дня, не является правдой. Я потеряла три года своей жизни, ненавидя того, кто не виновен. Пошла против своих принципов, чтобы отомстить, и теперь правда взрывается, как мина, разрывая меня на части.

«Я ошиблась во всём».

— Скажи это, твою мать. Скажи мне, что всё, что ты мне рассказал, правда! — кричу, в бешенстве вытаскиваясь вперёд.

— Давай, Джек, скажи ей, — подстрекает его Карлос.

Свой взгляд он переключает с Джека на меня, и по какой-то странной причине мы несколько секунд пялимся друг на друга. В нём что-то изменилось. Карлос не хмурится, как обычно, а смотрит с сожалением.

— Карлос не виновен, — отвечает Джек.

— Тебя пытали и заставили так говорить? — недоверчиво спрашиваю его.

— Это был идеальный план, — отвечает он с выражением, которое мне не нравится. Этот мужчина непохож на того Джека, который утешал меня последние несколько лет, давая мне мужество продолжать. Напротив меня сидит совершенно чужой мужчина.

Джек в ужасе смотрит на Карлоса, а тот лишь пожимает плечами.

— Знай, я собираюсь её освободить. Решай сам, признаться сейчас или позже, но Джек, ты не покинешь эту комнату, пока она не узнает правду, — серьёзно говорит Карлос.

— Какая правда, Джек? — спрашиваю я, привлекая внимание обоих мужчин.

Джек не отвечает, Карлос вздыхает и подходит ко мне.

— Я должен держать тебя на привязи всю жизнь за попытку застрелить меня, — сурово говорит он, но его руки скользят по моим к запястьям. — В конце всего случившегося спроси себя Дженнифер, почему я даю тебе выбор, — шепчет он на расстоянии вдоха от моего лица.

Карлос освобождает меня, а затем опускает руки мне на плечи, заглядывая в глаза.

— У тебя внутри ад. Никто не сможет понять тебя лучше, чем я, но подумай, не дай гневу разрушить тебя навсегда. Он весь твой, — говорит, указывая рукой на Джека, и отходит в сторону.

Гардоса знает то, чего не знаю я, но освобождает меня, потому что понимает — вот-вот разверзнется ад.

Джек громко сглатывает.

Я остаюсь, где стояла, разминая запястья.

— Скажи мне, кто убил мою семью, Джек? — спрашиваю с угрозой в голосе, прожигая его взглядом.

Я вижу ужас.

— Дэвис не должен был умереть, мне так жаль, Джен, — бормочет он, закрывая глаза.

Вижу боль.

— Ричард изменился, он продолжал соглашаться на сотрудничество с самыми разными людьми. Я просил его остановиться.

Продвигаюсь к нему ближе на несколько шагов, перемещается и Карлос.

— Всё ради денег? — спрашиваю я, нависая над Джеком.

— Ты жила красивой жизнью, у тебя был хороший дом, мощные машины, путешествия. Деньги не растут на деревьях, Джен! — едко отвечает он.

Я выпрямляюсь и упираюсь руками о бёдра.

Я не знала своего мужа. Он был лжецом, это я поняла.

— Ты ещё не ответил на мой вопрос. Кто убил Ричарда и Дэвиса?— снова повторяю вопрос, медленно наклоняясь над ним.

С затравленным выражением Джек откидывается на спинку стула.

— Зачем ты её освободил? — спрашивает, обращаясь к Карлосу. — Ты видишь? Посмотри, в кого она превратилась из-за тебя.

Моё внимание сосредоточено на Джеке, но краем глаза продолжаю следить за Карлосом. Я в замешательстве. Почему Карлос помогает мне, зная, что я планировала его убить?

— Ричард хотел прибрать к своим рукам товар; он хотел всё больше и больше денег. Ему нравилась красивая жизнь, и он не собирался останавливаться, — начинает рассказывать Джек. — Мы потратили месяцы на разработку плана, а потом он… — мужчина замирает и, закашлявшись, сплёвывает на пол.

— Он что? — спрашиваю, теряя терпение.

— Он никогда не был идеальным человеком, каким его все считали. Я знаю о нём то, чего ты даже представить себе не можешь, дорогая Дженнифер. Ради того, чтобы заполучить эти камни он был готов облапошить даже меня, своего лучшего друга, единственного, кто прикрывал его спину от всякой ерунды.

— Ближе к делу, Джек!— перебиваю его.

«Я имею право знать».

— Я понял, что произошло что-то странное, когда за два дня до доставки он сказал, что хочет всё бросить. Но он не был таким уж умным, понимаешь? Мне не потребовалось много времени, чтобы обнаружить, что у него появился другой план. Ричард хотел забрать всё, мне пришлось…

Я качаю головой и зажимаю её ладонями.

— Джен, клянусь тебе, Дэвис не должен был умереть! — кричит он в отчаянии.

— Ты, — громогласно взрываюсь я, указывая на него указательным пальцем, — это был ты! — Я кричу, осознавая правду. — Ты убил моего ребёнка! — Я взрываюсь во всю мощь своих лёгких, бросаясь на него. Я бью его по лицу до боли в руке, но не останавливаюсь. — Ты убил моего ребёнка, — повторяю я, продолжая наносить удары и изливая на его тело весь свой гнев до тех пор, пока Джек не падает на пол.

«Я не закончила, я не насытилась».

Хватаю его и затаскиваю обратно на стул.

Зажимаю ладонями его лицо и заглядываю в глаза.

— Что сделал тебе мой сын? Ничего. Он только начал жить, — бормочу, задыхаясь. — Как ты мог убить ребёнка? Как ты мог убить своего друга?

Он не отвечает, пробуждая во мне неконтролируемую ярость. Сильно бью его в живот, от чего Джек наклоняется вперёд.

— Это больно, правда? Боль перехватывает дыхание, согласен? Я живу с этим уже три года, ублюдок. Я умерла вместе с ними три года назад! — ору снова.

— Должны были убить Ричарда, а не пацана, — пытается оправдаться, съёживаясь, чтобы избежать продолжения избиения.

Ослеплённая яростью, я сбиваю его с ног. Из меня вырывается звериный крик, пока безжалостно пинаю его, но ощущаемые в груди мучения не утихают. Верила, что если столкнусь лицом к лицу с виновником моего отчаяния, то перестану страдать, но облегчения я не чувствую.

Правда, если это возможно, ещё более разрушительна.

Ричард, подвергая семью опасности, сознательно пошёл на сотрудничество с теми, кого должен был упрятать за решётку.

Карлос не безгрешен, но он не убивал мою семью. Я потратила годы, ненавидя человека, который не имеет никакого отношения к этому преступлению. Я аннулировала себя, прислушиваясь к советам настоящего убийцы.

Через несколько минут я обессиленно падаю на колени, наблюдая, как тело Джека корчится от боли.

— Монстр всегда был рядом со мной, маскируясь под верного друга, — говорю со злостью, текущей по моим венам подобно крови. — Мой сын — единственная жертва в этой истории, и я задолжала ему правосудие, — произношу с потерянным взглядом. — Ты умрёшь, Джек, но сделаешь это медленно, потому что хочу, чтобы ты почувствовал ту боль, которую испытываю я. Ты будешь молиться, чтобы всё поскорее закончилось, но будь уверен, этого не случится. Ты должен страдать и жить в том же аду, в который загнал меня. —Я опираюсь о пол, наклоняясь к нему; мои глаза застилают слёзы. — Ты забрал самое дорогое, что у меня было, ради чего жила — моего сына. Никто не сможет вернуть его мне, — вздыхаю. — Ты заставил меня стать такой же гнилой, как ты сам.

Я поворачиваюсь к Карлосу, который смотрит на меня с напряжённым выражением лица. Мы как будто молча говорим друг с другом, и пустота в моём сердце озаряется проблеском ясного света, который может дать мне только он.

— Я последний человек, который может просить тебя об услуге, но ты единственный, кто может мне помочь.

Моё отчаяние достигает предела, чтобы просить помощи у него, но я не удивлюсь, если он мне откажет.

Карлос не ломается, но вздыхает.

— Не делай этого, — отвечает он, словно уже понял мои намерения. — Тебе придётся жить с этим до конца дней.

Набравшись смелости, я подхожу к нему, но смотрю вверх.

— Я не могу вернуться назад, не могу исправить то, что уже сделала и хочу дать смысл случившемуся. Я пришла в твою жизнь с намерением убить тебя и покончить со всем. Карлос, я провела три года, зная, что умру. У меня не будет никаких угрызений совести, потому что я больше ничего не чувствую, кроме тупой постоянной боли, которая пронзает душу.

Он, нахмурившись, проводит рукой по шее.

— Тебе нужен пистолет? — наконец, спрашивает он.

В ответ качаю головой с блестящими глазами.

— Я хочу увидеть его страдания, услышать крики, его мольбу. Хочу видеть, как он умирает — медленно и мучительно, — говорю, приближаясь своим лицом к его.

— Нам двоим суждено попасть в ад, ты знаешь это? Скажи мне, чего ты хочешь.

Карлос выдерживает мой взгляд, и между нами ощущается что-то адски горячее. Я танцую с эль Дьябло, и, кажется, мне это нравится.

— Отведи его к Шиве, — твёрдо прошу я.

По выражению лица Карлоса я понимаю, он несогласен.

— Я не могу, потом это станет проблемой. Она будет нападать на любого, кто приблизится. Знаю, ты не заметила, но мой тигр — дрессированный зверёныш.

— Можешь предложить альтернативу? — спрашиваю я тихо.

— Да, — задумчиво отвечает он, — но я хочу прояснить для тебя одну вещь — тебе от этого легче не станет. Может быть, лучше оставить это на усмотрение властей? Если хочешь, мы можем закрыть его за решёткой на Кубе. Поверь, здесь в тюрьме невесело. Особенно если там узнают, что он убил ребёнка.

Карлос обхватывает ладонями моё лицо и вытирает слёзы большими пальцами. Он делает это мягко, и этот жест удивляет меня. С нашей первой встречи моё сердце замирает каждый раз каждый раз, когда он прикасается ко мне. И он, похоже, уже понял это.

— Поверь мне, когда говорю, что легче тебе не станет. Ты должна научиться жить со своей болью. А главное, ты должна начать жить заново, Дженнифер, — шепчет он, приближаясь губами к моим.

Почему я не сопротивляюсь? Я знаю, что он собирается поцеловать меня. Как он может вести себя так, будто всё в порядке после того, как сказала ему, что убью?

— Рассуждай, покопайся в себе и найди ответ. — Его губы скользят по моим, а я продолжаю оставаться неподвижной, затаив дыхание.

Его поцелуй не заставляет себя ждать.

— Какая красивая картина! — саркастически восклицает Джек. — Ты просто шлюха, как и твой муженёк, — продолжает он, а я теряю дар речи. — Сколько раз ты спала с тем, кого считала убийцей маленького Дэвиса? Ты смеешь судить меня, когда сама продала душу дьяволу?! Скажи мне, Джен, ты делаешь это, потому что он доставляет тебе больше удовольствия, чем мой друг? Это должно быть так, или ты планируешь заменить своего умершего сына на ребёнка от этого ублюдка? Если бы сказала, что тебе нужна помощь, я бы с радостью помог тебе, — заключает он истерическим смехом.

От его слов меня бросает в нервную дрожь.

Я не оборачиваюсь, но Карлос да. Он мрачно смотрит на Джека, приподнимая уголок рта, намекая на улыбку. И это не просто улыбка. Когда Карлос делает так, вам остаётся только испытывать страх.

Он подходит к Джеку, а затем приседает на корточки.

— Смейся, потому что в тюрьме будешь плакать каждый час, моля, чтобы поскорее пришла смерть, но этого не будет. Наступит день, когда ты не сможешь больше терпеть это и покончишь с собой. И в этот день я с радостью подниму бокал, потому что это будет счастливый день.

Его глубокий голос и жестокость, которую он вложил в эти слова, приносят мне неожиданное облегчение.

Насколько испорчена моя душа, если я начинаю ценить даже угрозы?

— Карлос, — окликаю его, и он поворачивает голову. — Сделай всё, что в твоих силах, чтобы его жизнь стала невыносимой. Он будет жить, но должен жалеть об этом каждую секунду.

— Пойдём выпьем чего-нибудь крепкого. Попрощайся, потому что ты его больше никогда не увидишь.

Мои глаза ловят взгляд Карлоса, а затем я смотрю на Джека.

— Желаю тебе страдать. Надеюсь, ты вечность будешь расплачиваться за то, что сотворил.

Карлос кладёт руку мне на спину и подталкивает к двери.

На выходе он обменивается парой слов со своими людьми. Мы поднимаемся по лестнице и, к моему удивлению, оказываемся на первом этаже виллы.

Я никогда не покидала это место.

Мы быстро доходим до бара, где обеспокоенным взглядом нас встречает Адриан.

Я доверяю Карлосу. Не знаю почему, но я убеждена — он сделает именно то, что сказал.

Садимся на табуреты, Карлос снимает пиджак, а затем обращается к своему другу.

— Нам нужно что-то «убойное», налей побольше.

Я молчу, не знаю, что сказать.

Интересно, каковы его намерения? Не думаю, что мне всё сойдёт с рук, наверняка Карлос обдумывает подходящее наказание. О том, что он может меня отпустить, не может быть и речи. Я слишком много знаю о его жизни и бизнесе. Возможно, он решит закрыть и меня.

— Дженнифер, — окликает, протягивая мне наполненный до краёв стакан.

Странно слышать, как он произносит моё настоящее имя, от этого по спине пробегают мурашки.

Янтарный цвет рома выделяет мои окровавленные руки.

Его взгляд переходит на мои запястья.

Карлос вздыхает.

— Поднимем тост? — спрашивает, удивляя меня.

— За что?

— Во-первых, теперь ты знаешь правду. Во-вторых, я рад, что остался жив, — он гримасничает, а затем продолжает: — В-третьих, впервые ты попала в затруднительную ситуацию и потеряла контроль.

«Проклятье, он чертовски прав».

Стаканы звякают, и мы выпиваем до дна.

Тепло алкоголя стекает от горла к желудку.

— Повтори, Адриан, — приказывает Карлос, передавая ему мой стакан.

Я вижу замешательство бармена, который, очевидно, не может понять, что происходит.

— Пей!

Мне хочется ответить, что я больше не выполняю его приказы, но пока не узнаю, что Карлос приготовил для меня, будет лучше потворствовать.

На этот раз жжение менее интенсивное, тело начинает расслабляться, алкоголь циркулирует внутри.

— Адриан, оставь нам бутылку, иди и предупреди остальных, чтобы не заходили сюда, — говорит Карлос и ставит стакан на барную стойку.

«Вот так». Мы на разборке.

Адриан вытирает руки полотенцем, продолжая смотреть на меня с озабоченным выражением, пока обходит вокруг стойки. И едва за ним закрывается большая двустворчатая дверь, в зале воцаряется тишина.

— Расскажи мне о своём сыне. — просит Карлос, наполняя наши стаканы, затем смотрит на меня.

— Дэвис был очень милым ребёнком. Упрямым, как его мама, целеустремлённым и очень любопытным, — говорю я, и в моём горле снова образуется комок.

— На кого он был похож? — спрашивает, прежде чем добавить, — пей.

Третью порцию глотаю тоже залпом. Голова начинает слегка кружиться, но комок в горле исчезает.

— У него были мои глаза, но в остальном, думаю, он был похож на своего отца.

— Если у него были твои глаза, должно быть, он был красивым, — комментирует Карлос, переводя взгляд на бутылки в баре. — Ты изучала языки, могла бы выбрать из множества карьерных возможностей, но ты решила учить детей. Почему?

Беру бутылку и иду по энному кругу. Карлос следит взглядом за моими движениями.

— Я всегда любила их. Дети олицетворяют чистоту, невинную часть нашей жизни.

— Расскажи мне о себе. Кем была Дженнифер?

О, это болезненная тема.

«Кем я была?»

— Я жду, — настаивает он.

В ответ пожимаю плечами и решаюсь, хотя вспоминать больно.

— Я жила в своём собственном мире. Мне нравилось всё пробовать, потому что всегда считала — жизнь слишком коротка, чтобы просто проживать её. Раньше я всегда была улыбчивой, счастливой… Иногда даже занозой в заднице. Больше всего мне было свойственно упрямство, когда я что-то задумывала, я это делала, и никто не мог меня остановить. — Я умолкаю, оценивая выражение его лица. Оно светлое, выглядит расслабленным. — Мне нравилось пить вино на фоне заката, я любила экстремальные виды спорта, потому что они давали хороший выброс адреналина. И что ещё? Ах да, мне нравилось готовить, я находила это расслабляющим.

Чувствую себя обнажённой. Я никогда не говорила о себе, о себе настоящей.

Выпиваю ещё одну порцию, а затем щёлкаю языком. Чувствую себя легче, напряжение, кажется, исчезло.

— Ты тоже любишь детей! То, что вы делаете для «Пансионата Надежда», — это здорово, — комментирую, меняя тему разговора.

Я наливаю в стакан ещё рома, потому что мне на самом деле нужно напиться, чтобы хотя бы на несколько часов забыть о ситуации, в которой оказалась.

Карлос поворачивается ко мне и пьёт медленными глотками, пожирая меня глазами. Он облизывает губы, ставит стакан на стойку и переставляет ближе ко мне свой стул.

— Дети рождаются непорочными, но им приходится расплачиваться за ошибки, совершаемые взрослыми на протяжении всей своей жизни. По-своему я стараюсь создать здоровую среду, в которой они могут мирно расти. Однажды они станут честными мужчинами и женщинами, и я буду гордиться ими.

Моё сердце согревается, эти слова поражают меня до глубины души.

— Каким Карлос был в детстве?

Кажется, он собирается что-то сказать, но замирает. В его глазах теряется тот свет, который делает его победителем.

Насколько болезненным могло быть его прошлое?

— Поговори со мной, потому что я три года молчаливо ненавидела тебя, замкнутая в своей боли. Тогда ночью я потеряла эмоции, я отказалась от себя, понимаешь? Сейчас мне нужен настоящий разговор, который имеет смысл, — умоляю я, опуская взгляд.

Вздыхая, он потирает ладони о бёдра.

— Карлос был ребёнком, у которого не было игрушек, он проводил свои дни посреди улиц в самых печально известных районах Гаваны.

Я резко поднимаю взгляд на него. Карлос стискивает челюсти, и я понимаю, что он собирается остановиться. Большего он мне не скажет. Моё тело думает само за себя, я накрываю ладонью его руку и наклоняюсь вперёд.

— Что случилось с Карлосом? — настаиваю я с учащённым пульсом.

«Он единственный вывел меня из ступора».

Карлос делает глубокий вдох и закрывает глаза. Он не может заставить себя посмотреть на меня.

— В возрасте восьми лет родители продали меня. Им нужны были деньги, а я был их единственным источником дохода. Не раздумывая долго, они продали единственного сына чуть больше, чем за 2000 песо.

«О. Мой. Бог».

У меня выскальзывает стакан, падает на пол, разбиваясь на тысячу осколков.

«Продан теми, кто должен был любить и защищать его».

От боли сжимается сердце. Могу представить его в восемь лет, испуганного и растерянного, плачущего в углу, кричащего, умоляющего.

— У мужчины, который меня купил, были определённые планы, но я ничего не понимал, пока мы не приехали в грязный дом, где были другие дети.

Моё сердце колотится с такой силой, что я чувствую его пульсацию в горле.

Карлос открывает глаза, смотрит в мои, а затем продолжает:

— Я был ещё ребёнком, но вскоре я потерял контроль над своей жизнью и своими чувствами. Я утонул в собственной боли и узнал, насколько жестокими могут быть люди.

Нет необходимости рассказывать мне, зачем его купили. Я поняла. В этот момент я хотела бы оказаться перед тем человеком, кто сделал это с ним. Гнев, смешанный с печалью, вызывает у меня неожиданную реакцию.

Я бросаюсь на Карлоса с такой силой, что он пошатывается, и крепко обнимаю. Пряча лицо на его шее, я безудержно рыдаю, наконец, не сдерживаясь. Я плачу о нём и о себе, обо всём, что я потеряла и о том, кем стала. Я рыдаю, сидя верхом на этом сломленном, как и я мужчине, который держит меня в своих могучих объятиях, кажется, целую вечность.

Мы молчим, перед лицом ужаса слова не нужны.

— Составь мне компанию, выпей со мной, — просит он, убирая волосы с моего лица.

Протягивает мне бутылку, я делаю большой глоток, и он делает то же самое.

— Ты единственный человек, который знает эту часть моего прошлого. Я не могу понять, почему несмотря ни на что, доверяю тебе, — говорит он, прежде чем снова выпить.

Идея пугает его, я вижу, как изменился его взгляд.

Позволяю себе приласкать его лицо, задерживаясь подушечкой большого пальца на скулах.

— Открой рот, — шепчет, поднося бутылку ближе. — Не глотай, — предупреждает он.

Я делаю, как просит, и Карлос наливает ром мне между губ, придвигаясь ближе. Он целует мою нижнюю губу и, положив руку мне на шею, притягивает к себе. Жидкость попадает и ему в рот, смешиваясь с нашим дыханием. Продолжаю ласкать его лицо, а поцелуй становится всё более пылким, пока не взрывается как брошенная на пол бутылка.

Карлос встаёт и прислоняет меня к стойке бара.

— Я сильно злюсь на тебя, — признаётся, целуя мою шею. — Я хочу уничтожить тебя, но ты несокрушима, потому что похожа на меня.

Моё тело охватывает дрожь, и разум кричит мне бежать, но я остаюсь.

— Ahora, tenemos un problema (Итак, у нас проблема), — шепчет он, покусывая моё ухо.

— Мы вышли из-под контроля, — мой голос едва слышен.

Он смотрит мне в глаза, проводя руками по моей теперь уже грязной одежде.

— Точно. Никто из нас больше не контролирует ситуацию, — комментирует он, одним движением разрывая ткань.

Первобытный инстинкт, что-то дикое и животное овладевает мной. Мои руки скользят по его рубашке, хватаются за края, и от сильного рывка пуговицы расстёгиваются, отлетая.

Карлос довольно ухмыляется.

— Покажи мне, что у тебя внутри, — призывает, продолжая раздевать меня. Я неистово сражаюсь с поясом на его брюках, пока не освобождаю его.

— Мы пьяны, — напоминаю ему.

Карлос оглаживает моё тело, добирается до ягодиц и сильно сжимает их.

— Так и есть. — Я чувствую его разгорячённое дыхание на своём лице. — Мы должны остановиться? — спрашивает он, притягивая меня к себе.

Я не знаю ответ. Я не в состоянии рассуждать.

— Следуй за мной во тьму, — приглашает Карлос, проводя ладонью между моими бёдрами, где ткань стрингов — единственное, что отделяет её от моего лона.

— Они убили нас, — говорю я, цепляясь за его плечи.

— Но теперь ты стала моим Ангелом.

— А ты мой Дьябло.

Карлос срывает трусики и удовлетворённо улыбается, не отрывая взора от моих глаз.

— Ты облажалась, Ангел.

Так оно и есть. Я проиграла, я сдалась ему.

Этого не должно было случиться. И всё же только на эту ночь я отдам ему то, что принадлежит мне.

— Ты мне доверяешь? — спрашивает шёпотом.

Я не отвечаю.

Ощущаю на лице его дыхание. Его сильные руки касаются моей груди, пальцы сжимают соски.

— Скажи мне, что ты мне доверяешь.

Его голос скользит по моей коже, как мягкое уютное одеяло.

— Да, — признаюсь я, тяжело дыша ему в рот.

Он прикусывает мою губу и наклоняется к моей груди. Пробегает по соску языком, прежде чем поймать тот губами.

Я впиваюсь ногтями в его плечи, охваченная наслаждением.

Карлос смотрит на меня, и в его глазах я вижу живой огонь.

— Хочешь, чтобы я продолжил? — Вопрос звучит хрипло.

Я киваю, поддавшись эмоциям.

Он проникает в меня пальцами, вызывая дрожь в ногах, и я ищу опору; его плеч уже недостаточно, я хватаю его за волосы. Карлос неустанно продолжает медленно ласкать меня внутри и снаружи, пока не решает остановиться, поднося ко рту пальцы, мгновение назад побывавшие внутри меня.

— М-м-м, как всегда, отменно.

Его эрекция внушительная.

— Хочу утонуть в тебе.

Я изо всех сил сжимаю ноги вокруг его бёдер, приглашая войти.

Резкий, решительный удар.

Я кричу, откидывая голову назад.

Крепко обнимая, Карлос глубоко проникает в меня. И я больше не опираюсь на стойку, я прижимаюсь к нему. Теперь мы единое целое, и это сильное чувство, которого я никогда раньше не испытывала. Ощущаю его дыхание на своей шее, чувствую его внутри и вокруг себя.

Я не могу справиться с удовольствием, которое испытываю. Двигаюсь, не понимая, что происходит. Я позволяю своему телу принимать решения инстинктивно.

Не задавая вопросов, я разрешаю ему унести меня в свою тьму.

Толчки становятся всё более интенсивными, мы рвано дышим друг другу в рот. Поцелуи переходят в укусы шеи, плеч, рук, груди, а потом всё сначала.

— Дженнифер, — выдыхает он, призывая меня.

Я падаю в пустоту, но не боюсь. Чувствую себя в безопасности, и мне хорошо, пока лоно сжимается от удовольствия.

— Карлос, — шепчу ему в губы, отдаваясь полностью.

Его натиск становится безжалостным и неистовым, пока мы оба не взрываемся в небывалом оргазме.

Моё тело содрогается от сильных волн удовольствия. Карлос, понимая это, садится на табурет, удерживая в объятиях и оставаясь внутри меня.

В воздухе слышно наше затруднённое дыхание.

Мы смотрим друг другу в глаза, и я впервые чувствую себя обнажённой и беззащитной. Теперь Карлос видит, кто я на самом деле, и это, если он захочет, будет козырной картой, которая может меня уничтожить.

ГЛАВА 18

Карлос

Двадцать девять лет назад

Мама и папа говорят, что мы бедные. В нашем доме только одна комната. На полу лежат два матраса, ещё стоят газовая плитка и таз, в котором мы моемся. У наших соседей есть стол и стулья, но у нас — нет. У них больше вещей, имеется даже телевизор. Иногда я выхожу на лестничную площадку и прикладываю ухо к их двери, чтобы послушать. В восемь часов выходит юмористическая программа.

Мой папа постоянно ругается с мамой, бьёт её, а потом выгоняет меня и говорит, что они должны помириться.

Он заставляет меня стоять на балконе, но я не хочу, потому как там всё слышно. Мне не нравится слышать, как мама кричит, когда он говорит ей грязные слова.

Сейчас два часа ночи, а я до сих пор здесь. Мой желудок урчит, я голоден. Но папе сказать боюсь, он рассердится. Папа говорит, что я уже достаточно взрослый, чтобы самому добывать себе еду. Мама любит меня, она даже разрешает мне есть тайком. Она всегда плачет и извиняется; считает, что я не заслуживаю такого.

Иногда я думаю, все ли дети такие, как я. Интересно, они тоже всегда носят одну и ту же одежду, даже если она рваная и грязная и, возможно, не едят по несколько дней? Может быть, нет. Возможно, у них нет отца, который отправляет их воровать. Правда, кого знаю, все такие же как я.

Я прижимаюсь головой к стене и царапаю штукатурку, расширяя в ней дыру. Это пулевое отверстие. Однажды неизвестный сеньор выстрелил в нашего соседа, но промахнулся. Он попал ему в плечо, когда тот спускался по лестнице. Я не видел, но всё слышал, потому что был в квартире.

Мне было очень страшно, ведь я был один и не понимал, что происходит.

Я голоден, не могу думать ни о чём другом. В доме шаром покати, нет даже куска хлеба, а если бы и был, отец бы его уже съел. Он говорит, что я должен быть благодарен за то, что у меня ещё есть где спать. Он постоянно повторяет, что я ошибка природы, и от меня никакого толку.

Стараюсь вести себя хорошо, но он никогда не бывает доволен. Он всегда кричит и говорит, что ненавидит меня, но я ничего ему не сделал. Мама повторяет мне, что когда я вырасту, я должен быть сильным и преодолевать любые трудности.

Я хочу жить, но не так.

Я просыпаюсь весь в поту и с бешеным сердцебиением.

«Дерьмо».

Прошлое вернулось, чтобы преследовать меня во сне. Уже давно такое не повторялось.

Этого ребёнка больше нет, теперь я сам себе хозяин, и никто не может причинить мне вред.

«Никто».

Дженнифер пошевелилась, она вот-вот проснётся. Слышу её вздох, но продолжаю лежать с закрытыми глазами. Сейчас начнётся веселье. Она взбесится, когда поймёт, где находится.

Дженнифер

Я открываю глаза. Голова кружится, но это почти приятно. Из вчерашнего вечера я мало что помню или, возможно, не хочу вспоминать, чтобы не чувствовать себя виноватой. Потягиваюсь, разводя руки и… касаюсь тёплого тела.

«Боже мой, я в спальне Карлоса!»

Как я сюда попала?

Во рту словно кошки нагадили, а в голове царит замешательство. У меня не хватает смелости повернуться к нему; я не знаю, как справиться с ситуацией. Можно улизнуть. Вдруг Карлос ещё спит? Вот так, оденусь на ходу и рвану на мото подальше отсюда.

Я смотрю в потолок и прищуриваюсь.

Как, чёрт возьми, я оказалась в такой ситуации?

Ладно, не Карлос убил сына, но почему теперь я должна видеть его в ином свете? Он по-прежнему торгует драгоценными камнями, живёт нелегально.

«Я на самом деле уверена, что неправ он?»

Откровения прошлой ночи меня дестабилизировали, что-то щёлкнуло внутри, чего я не могу объяснить.

Мне было его жаль, я страдала за него.

— От тебя слишком много шума, — раздаётся низкий голос.

«Проклятье, он проснулся. Прощай, план побега».

— Что? — спрашиваю визгливо, поворачиваясь к нему. Я прижимаю простыню к груди, словно внезапно стала застенчивой.

— Твой мозг похож на строительную площадку, мне слышно отсюда, — отвечает он и перемещает ногу между моими.

Карлос оглаживает мои бёдра и резко притягивает к себе.

— Спи, ещё рано, — говорит он.

«Что, чёрт возьми, происходит?»

Я вздыхаю и прижимаюсь лицом к его горячей груди. Моя поза заставляет прислушиваться к плавному биению его сердца, отчего я необъяснимо расслабляюсь.

Продолжая меня прижимать, Карлос гладит мои волосы медленно, нежно.

— Карлос… — начинаю я, но он прерывает меня на полуслове.

— Ответ — нет.

«Ответ на что? Он даже не слышал вопроса».

— Я… — пробую снова, но Карлос берёт в ладони моё лицо и целует.

«Ох. А это что?»

Замираю неподвижно, напряжённая как никогда.

Он раздосадовано смотрит мне в глаза, и внутри меня разверзается пропасть.

— Нет, ты никуда не пойдёшь. Нет, я не хочу тебя наказывать. Да, я хочу, чтобы ты оставалась в моей жизни. Да, я думаю, что между нами есть нечто, что выходит за рамки влечения. И да, я помню, что мы говорили друг другу прошлой ночью, и я чувствую себя по-настоящему свободным после стольких лет. — Карлос делает паузу, забираясь на меня сверху, загоняя тем самым в ловушку. — Я не позволю тебе решать, потому что твои решения очень сомнительны. Твоя жизнь закончилась в тот день, когда твой сын и Ричард умерли, но вчера ты оказалась в замешательстве, потому что мужчина, которого любила, твой муж, обманул тебя самым отвратительным образом. Теперь ты не знаешь, как жить дальше, — он опускает лицо — но убеждена, что я не тот человек, с которым ты можешь это сделать, и тебе не терпится уйти. — Его губы касаются моих, а затем отдаляются. — Вот что мы сделаем: ты останешься здесь, посмотрим, как всё пойдёт, а я тем временем научу тебя заново жить.

Это звучит так просто, но я не могу не испытывать раздражения.

«Кто он такой, чтобы решать за меня?»

— И не смотри на меня так, потому что этим вызываешь животное желание трахнуть тебя, — продолжает он весело.

От шока широко открываю рот.

«Как он может быть всегда таким прямым?»

Я толкаю его, пытаясь сдвинуть с места, но он хватает меня за запястья, прижимая к себе.

— Эй, осторожнее! — сетую я. Царапины от наручников ещё не зажили.

Карлос ослабляет свою хватку только для того, чтобы переместить мои руки к своей груди. Я хочу отступить, но не могу. Взглядом и руками я провожу по его коже до шеи, а затем по бицепсам, следуя контурам татуировки.

— Откуда у тебя шрамы? — спрашиваю его в энный раз, удивляя даже саму себя.

«Почему меня волнует это?»

— Мы больше не пьяны, время доверительных бесед закончилось, — отвечает и глубоко вздыхает.

Скольжу руками по его спине, едва прикасаясь подушечками пальцев к неровностям.

— Пожалуйста, расскажи мне, — настаиваю, удерживая его взгляд своим.

«Я только что умоляла Карлоса Гардоса».

Карлос перекатывается в сторону, и я поворачиваюсь к нему лицом. Взглядом, полным гнева, он смотрит в потолок.

Не могу сказать, связано ли изменение его настроения с вопросом или с воспоминаниями, которые тот вызвал.

— Это произошло, когда тебя продали или в приюте? — спрашиваю, решив не сдаваться.

— Твоё любопытство меня раздражает, — бормочет он, скрестив руки на животе.

— Ты меня тоже раздражаешь, — отвечаю я, ложась на бок лицом к нему. — Кто это сделал, Карлос?

Он поворачивается ко мне и смотрит с угрозой.

«Серьёзно, Карлос, опять?»

Может, он ещё не понял, но после всего, через что я прошла, меня уже невозможно напугать.

Опираясь локтем на подушку, поддерживаю голову рукой.

— Не знаю, но это стало навязчивой идеей. Твоя спина и руки покрыты шрамами, я всё время задаюсь вопросом, кто мог быть настолько жестоким, чтобы сделать тебя таким, — шепчу, опуская ладонь ему на грудь.

Он накрывает её своей и вздыхает. Его глаза приковывают мой взгляд.

— Если я скажу тебе, ты никогда не сможешь покинуть мою жизнь, это должно быть для тебя ясно, — предупреждает серьёзно.

Так или иначе, я уйду, но всё равно решаю кивнуть, соглашаясь.

Карлос берёт мою ладонь и проводит ею вверх по своей левой руке, направляя указательный палец точно в точку между плечом и бицепсом.

— Это был первый, полученный мной удар. Я попытался от него увернуться, мне было десять.

Я задерживаю дыхание.

Он переводит мой указательный палец на другую руку.

— Его я заработал несколько месяцев спустя, потому что снова восстал против директора приюта.

Моё сердцебиение учащается, а в душе клокочет гнев.

«Он был ещё ребёнком».

Карлос садится на кровати и проводит рукой по спине над татуировкой коленопреклонённого ангела.

— Это в наказание за защиту Касандры, Дамиана и Криса, — поясняет он низким голосом.

Я сажусь и крепкими объятиями прижимаюсь к его спине.

— Как долго тебе пришлось терпеть эти наказания?

Он вздыхает, сжимая мои руки в своих.

— Шесть лет, пока я не смог выбраться из того ада.

Ощущаю слабость, но это не физическая слабость, а нечто большее. Я так долго жаждала мести, обвиняла Карлоса, даже не зная его. Осудила его безапелляционно.

Я трусь лицом о его спину, а затем оставляю дорожку поцелуев на татуировке вокруг крыльев ангела. Когда я дохожу до рёбер, он застывает, именно там сосредоточены самые глубокие следы.

Моё сердце разрывается от каждого шрама, который целую, от жестокости, которая была припасена для ребёнка. Потому что — в этот момент — Карлос и есть тот самый обиженный, избитый и замученный ребёнок.

— Ты всегда была такой милой, правда? — спрашивает, поворачиваясь ко мне.

Милой? Возможно, когда-то так и было, но я думала, что растеряла всё из себя прежней. Мне казалось, что для добрых чувств места больше нет.

Я упираюсь лбом в его спину и вздыхаю.

О чём я только думаю?

«Почему я здесь с ним?»

Карлос убирает мои руки и разворачивается. Теперь мы оказываемся лицом друг к другу, полностью обнажённые, снаружи и внутри.

— У меня сумасшедшее желание познакомиться с Дженнифер, — говорит он, притягивая меня к себе.

— По необъяснимой причине мне тоже хочется познакомиться с Карлосом, — отвечаю, слегка задыхаясь.

Он улыбается, и это красивая улыбка, настоящая.

Я нервно прикусываю нижнюю губу, когда он касается моих бёдер.

— Давай на сегодня закончим с откровениями. Мы поспим, а завтра утром спокойно найдём способ узнать друг друга получше, — говорит и без особого изящества притягивает меня к себе.

Я лежу на боку, прижавшись к нему спиной. Одну руку Карлос опускает мне на бедро, а другую под мою подушку.

Мы спим вместе.

«Мы просто спим».

Ситуация сюрреалистическая.

— Отдыхай, Ангел, — шепчет он, целуя меня в макушку.

У меня не получается заснуть в таком состоянии. Я растеряна, озадачена и не знаю, что делать.

Время от времени я смотрю на часы на прикроватной тумбочке, они показывают четыре утра. Кажется, время остановилось.

Я должна уйти, но куда?

Могу начать всё заново. Воссоединиться с родителями, вернуться к преподаванию.

«Правда, могу?»

Я так не думаю, не после всего, что произошло. Я совершала поступки, за которые мне стыдно, но тогда мне было всё равно, во мне жила уверенность, что умру и заплачу за свои ошибки.

Вместо этого, я до сих пор жива, но у меня нет цели.

Проходят часы, стрелка отмечает семь. Пришло время набраться храбрости и взять жизнь в свои руки.

Молясь, чтобы Карлос не проснулся, я высвобождаюсь из его объятий с такой деликатностью, на которую только способна. Его дыхание глубокое, кажется, что мужчина находится в мире грёз.

Я влезаю в его рубашку, запахиваю плотнее и на цыпочках выхожу из комнаты, не закрывая дверь, чтобы не шуметь.

Быстро сбегаю по лестнице в свою комнату, где одеваюсь в рекордные сроки.

«Вот шлем, ключи от мотоцикла должны быть внутри зажигания».

В холле я здороваюсь с охранниками, стараясь вести себя так, будто ничего не произошло.

Это срабатывает!

Когда я сажусь на свой любимый мотоцикл, один из охранников отдаёт приказ открыть ворота.

Двигатель ревёт, но кто-то выкрикивает моё имя, моё настоящее имя.

Взбешённый и совершенно голый Карлос стоит на пороге.

— Куда это ты собралась? — гремит он, оставаясь на месте.

Я замечаю, как один из мужчин рядом с ним от неловкости почёсывает подбородок.

«Он понимает, что стоит голый?»

Я глубоко вздыхаю, держа шлем в руках.

— Я ухожу, — уверенно отвечаю.

Карлос косо смотрит на меня, но не двигается.

— Ты не можешь. Помнишь, что я тебе сказал? — спрашивает угрожающе.

— Тогда тебе придётся убить меня, потому что оставаться я не намерена, — бросаю ему вызов.

Я надеваю шлем с поднятым козырьком и делаю пару шагов в его сторону.

— Прощай!

Карлос улыбается, излучая удовлетворение.

— Ворота только что закрылись. Как собираешься выбраться?

«Уродливый засранец».

— Открой, — резко приказываю ему.

Он спускается с крыльца с надменным видом и, приблизившись ко мне, накрывает ладонью мою руку.

— Ты никуда не пойдёшь. Ты у меня в долгу за то, что обманывала. За попытку убить меня и за то, что потратила три года, планируя свой заговор.

Я тихо ругаюсь, опустив взгляд. Мне нужно найти решение и быстро.

Сжимаю пальцами руль, и тут наступает просветление: «Конечно, почему я не подумала об этом раньше?»

— Карлос, — мягко мурлычу, вглядываясь ему в глаза.

— Да? — спрашивает он, хмурясь, словно чувствует подвох.

— Давай сыграем?

— Ну, послушаем, — отвечает с серьёзным видом, скрестив руки на груди.

— Отсюда до гавани 27 километров. Если я доберусь туда раньше, ты позволишь мне уйти и забудешь обо мне навсегда, но если первым приедешь ты, я останусь с тобой.

Он разражается смехом — звук искренний и звучный, мужчина не притворяется.

От удивления я морщу лоб, гадая, что его так забавляет.

— Я серьёзно, — упрекаю его, резко снимая шлем.

Карлос на мгновение перестаёт смеяться, касается моего подбородка и приближает своё лицо к моему.

— О, Ангел, ты не представляешь, в какие неприятности попала. — Он смотрит на меня секунду, затем поворачивается к своим людям, — присматривайте за ней, я сейчас буду, — приказывает, продолжая смеяться.

Его смех заразителен, и я ничего не могу с собой поделать.

— Я думала, ты поедешь голым, — кричу ему вслед.

— Весьма остроумно, — отвечает он, не оборачиваясь.

Я качаю головой, замечая, как его люди опускают взгляд, когда он проходит мимо них.

Ничего не поделаешь, Карлос всегда делает то, что хочет без малейшего стыда.

Проходит минут десять, и он снова появляется в дверном проёме в тёмно-сером мотоциклетном костюме с белыми полосками по бокам. С кичливым видом держит под мышкой шлем и насвистывает, спускаясь по лестнице.

Я надеваю шлем и вовремя — ворота начинают открываться.

— Прощай, Карлос! — кричу ему, выруливая на подъездную дорожку.

— Вот сука, — громко восклицает он, быстро забираясь в седло.

Я ускоряюсь и, оказавшись на улице, поворачиваюсь посмотреть, где он. Карлос стартует. Мне нужно сохранять дистанцию между нами.

Не отрывая взгляда от дороги, давлю на газ.

Когда в последний раз я так хорошо проводила время?

В меня врезается ветер, ощущаю, как приливает в кровь адреналин.

«Это свобода!»

Я обгоняю все машины, что попадаются на пути, зигзагообразно пробираясь сквозь пробки. Кто-то сигналит, но я не могу сбавить обороты, Карлос меня догонит.

Вдали вижу светофор, подступает паника.

«Чёрт, этого только не хватало».

Останавливаюсь в ожидании зелёного, нервно барабаня пальцами по ручкам руля. Чтобы хоть немного снять напряжение, я напеваю. Моё внимание привлекает рёв другого двигателя; он звучит слишком близко.

«Проклятье, это он».

Карлос поднимает защитный козырёк и жестом просит меня сделать то же самое.

Я потворствую ему, но не могу не хмуриться.

Мужчина выглядит так, словно он в невероятном восторге от происходящего.

— В прошлый раз я позволил тебе выиграть, сегодня такого не случится.

Он что, пытается меня запугать? Наивный. Его проблема в том, что он не может смириться с поражением. Я гоняю лучше него, это факт.

— Я бы добавила ещё один приз, если ты не против, — небрежно бросаю я.

— Давай, я слушаю.

Он переводит взгляд на светофор, который всё ещё горит красным.

— Если я выиграю, кроме того, что ты обо мне забудешь, ты ещё подаришь мне и свой мотоцикл.

Карлос удивлённо поворачивается ко мне, затем принимает то холодное выражение лица, которое, как я теперь знаю, является лишь маской.

— А если выиграю я, — он делает паузу, вперив взгляд в мои глаза, — тебе пиз*ец.

Карлос опускает щиток и набирает скорость, бросаясь вперёд.

Загорелся зелёный. Будь он проклят!

Я делаю то же самое и рву за ним, ругаясь.

«Эх, нет, Гардоса, я не позволю тебе втянуть меня в свою жизнь надолго».

Я не хочу иметь ничего общего с ним и всем, что вертится вокруг него.

В венах бурлит адреналин, когда я пытаюсь держаться рядом, но каждый раз, когда пытаюсь закрепиться, Карлос ускоряется, отрываясь.

Я снова начинаю напевать, понимая, что это не обычная выдуманная мелодия, а Despacito.

«Боже мой. Карлос, выйди из моей головы!»

Я разгоняюсь до максимума и догоняю его. Мимоходом бросаю на него взгляд, но он не оборачивается, сосредоточившись на дороге.

Мы поворачиваем направо и в унисон наклоняем наши тела и мото.

Дорога свободна, но скоро мы въедем в город, и тогда будет сложнее.

Мы оба поглощены гонкой с одной целью: победить.

Я продолжаю напевать, в голове слова песни следуют друг за другом, а сердце бьётся в их ритме.

«Ты знаешь, что со мной твоё сердце издаёт Бум-Бум!»

Впереди обе полосы дороги блокируют машины, но у меня есть преимущество, я более безрассудна, чем он. Я проскальзываю в небольшое отверстие посередине и, наконец, мне удаётся обогнать эль Дьябло. Карлос настойчиво сигналит, и я победно улыбаюсь, увеличивая расстояние между нами.

Свернув на главную дорогу, ведущую к гавани, я делаю глубокий вдох.

«Я почти у цели, последнее усилие».

Я оборачиваюсь, но не вижу его.

«Куда он пропал?»

Быть может, сдался.

«Возможно, он решил отпустить меня».

Вместо облегчения я начинаю ощущать горькое послевкусие разочарования.

«Но почему? Я хочу избавиться от него».

Пожимаю плечами и продолжаю ехать, на этот раз более спокойно. В конце концов, за мной уже никто не гонится.

Я сворачиваю на последнем повороте и вижу указатель с надписью «Порт», но когда оказываюсь на площади, моя кровь застывает.

Со шлемом в руке стоит Карлос, прислонившись к мотоциклу.

«Как, чёрт возьми, ему удалось попасть сюда первым?»

Я торможу перед ним, сопротивляясь искушению его сбить. Я в ярости.

Он ставит ногу на переднее колесо и рукой указывает мне слезть.

— Как ты это сделал? — удивлённо спрашиваю я, избавившись от шлема.

Ухмыляясь и засунув руки в карманы, он смотрит на меня с весельем.

— Одно из преимуществ рождения в Гаване — знание каждого уголка этого города.

Конечно, он выбрал короткий путь.

Я тихо ругаюсь, но он демонстративно не замечает этого и хмурится.

— Прости, что? — спрашивает, приближая ухо.

«Раздражающий. Мудак. Самоуверенный».

— Ты поступил нечестно, должен был предупредить меня, — бормочу я, слезая с мотоцикла.

— Я пытался, но кое-кто решил, что лучше рискнуть жизнью, проскочив между двумя машинами, лишь бы не пропустить меня вперёд.

Вот почему он затормозил, он собирался повернуть. А я-то подумала, что Карлос боится совершить рискованный манёвр.

«Глупая. Тупица. Дура».

— И что теперь? — напряжённо спрашиваю я.

«Беги, вот что ты должна сделать».

Он подходит, ласкает моё лицо.

— Сейчас вернёмся на виллу, позавтракаем, а по дороге в «Пансионат Надежда» поговорим. Дети хотят увидеть тебя снова. Они твердят, что ты красивая и милая. — Он делает паузу, а затем приближает свои губы к моему уху. — Может, для начала объяснишь, почему ты мила со всеми, в то время как с твоим покорным слугой ведёшь себя как стерва, делая вид, что я тебе безразличен.

Мои ноги дрожат, по коже пробегают мурашки от одной мысли о том, что только Карлос способен заставить меня почувствовать.

Я могла бы уйти. Нашла бы способ, но вместо этого я выполняю его требования. Возвращаюсь к своему мотоциклу, не говоря ни слова, но он окликает меня.

— Ангел.

— Что? — отзываюсь грубо.

— Ты поедешь со мной, твой мотоцикл кто-нибудь заберёт, — говорит Карлос и постукивает рукой по седлу.

— Ни за что, — настаиваю я, выдерживая его недовольный взгляд.

— Давай без споров, ahora, — сурово произносит он.

Я не намерена сдаваться. Если мне придётся жить с эль Дьябло, то сделаю это на своих условиях.

Скрещиваю руки на груди, а его взгляд пожирает меня.

— Давай проясним одну вещь: я не подчиняюсь твоим приказам. До сих пор я делала то, что ты хотел только из-за… то есть, плана, но если (несмотря ни на что), ты достаточно безумен и хочешь, чтобы я была рядом, ты должен знать — я никогда не подчинялась ничьим приказам и не собираюсь начинать сейчас.

Я выдохнула.

Карлос не двигается и продолжает смотреть на меня.

— Предлагаю тебе отпустить меня, Карлос, я могу сделать твою жизнь чертовски неприятной. А что касается того, о чём мы говорили, то ты уже должен понимать — секреты хранить я умею.

— Заткнись и делай, как велю, — произносит он за мгновение до того, как поцеловать меня.

Он обнимает моё лицо ладонями, а его губы прижимаются к моим.

— Карлос…

— Заткнись и не мешай.

Он целует меня страстно, перехватывая дыхание.

«Наконец-то я поняла».

С ним на самом деле мне полный пиз*ец.

ГЛАВА 19

Дженнифер

Когда мы возвращаемся на виллу, обстановка накаляется, точнее, напряжена только я. Кажется, Карлос не может выглядеть ещё спокойнее.

Как я могу позволить ему решать за меня? Прямо сейчас мне жизненно важно где-нибудь закрыться и побыть одной. Как можно рассуждать здраво, если Карлос постоянно сбивает меня с толку?

Мотоцикл останавливается перед ступеньками крыльца, и я слетаю с него, словно подо мной горит седло. В конце концов, победил он, я позволила ему подвезти.

Карлос смотрит на меня, и как по волшебству обида, которую я чувствую, почти исчезает.

— Иди внутрь, я сейчас приду, — авторитарно приказывает он.

Я прохожу мимо, бросая на него очередной недовольный взгляд.

«Какого чёрта я делаю?»

С тех пор как впервые попала сюда, меня очаровали скульптуры, выстроившиеся вдоль коридора, но лишь сейчас начинаю внимательно рассматривать интерьер. Я отступаю, чтобы лучше полюбоваться гармоничной целостностью и натыкаюсь на массивное тело Карлоса.

— Да, босс? — спрашиваю, дразня его.

— Пойдём наверх, нам нужно поговорить, — шкодливо улыбается в ответ.

Да, это правда. До сих пор мы играли, бросали друг другу вызов, но пришло время остановиться. Я заставлю его понять, что совместное будущее невозможно.

Оказавшись в своих апартаментах, он закрывает дверь и подходит ко мне.

Я делаю шаг назад, но Карлос не останавливается, а продолжает наступать, ни на миг не теряя наш зрительный контакт.

— Не подходи ближе, давай поговорим, — пробую остановить его.

Приблизившись, Карлос берёт мои руки в свои, я пытаюсь вырваться, но в ответ Карлос впечатывает меня в стену. Я застываю с прижатыми к груди руками и чувствую, как его нога пробирается между моими и надавливает.

— Ahora, mirame (а теперь посмотри на меня).

Я не понимаю, что уже смотрю на него.

— Что ты видишь, Дженнифер? — спрашивает серьёзно.

— Я вижу решимость, спокойствие и… — замолкаю, опустив взгляд.

— Продолжай, что ещё? — настаивает он, прижимаясь своим телом к моему.

Мне кажется, что я знаю, впрочем, до конца не уверена. И всё же временами я ощущаю, что знаю его очень хорошо.

Сдаваясь, вздыхаю.

— Я вижу ад. Боль, гнев, страдания.

— И как ты думаешь, что вижу я в твоих глазах? — спрашивает глубоким понимающим голосом.

Я смотрю вверх и не могу сбежать от очевидного.

— Ты видишь то же самое, — испуганно шепчу в ответ.

В очередной раз я чувствую себя обнажённой, свободной от масок и ограждений, загнанной в ловушку и вынужденной показать себя такой, какая я есть на самом деле.

— Ты знаешь мой ад, но я не знаю всё о твоём.

Дыхание Карлоса становится тяжёлым, его ноздри раздуваются, грудь вздымается.

— Мне было восемь лет, когда я подвергся насилию со стороны купившего меня мужчины. Мне было всего восемь, когда он использовал меня для доставки наркотиков. — Карлос переводит дыхание и продолжает: — Однажды на улице меня ограбили и избили. Я вернулся к нему с пустыми руками, за это он на неделю лишил меня еды. — Рассказывая, Карлос не отпускает мой взгляд. — С тех пор я живу в аду, Дженнифер.

Внутри меня всё сжимается, кажется, даже сердце перестаёт биться.

«Как он продолжает идти вперёд после всего, через что ему пришлось пройти?»

Я смотрю в его глаза и нахожу ответ на все вопросы.

— После нескольких заявлений полиция пришла к нему домой и положила конец той гнили, отправив меня и других детей в приют. Первый год прошёл спокойно, я даже подружился с Дамианом и Крисом (с ними ты познакомилась в клубе). Потом пришёл новый директор, Фердинанд. — Карлос снова делает паузу и упирается своим лбом в мой. — Когда я впервые увидел Касандру, она была такой маленькой, такой беспомощной. Поначалу ей было нелегко. Другие дети сразу же стали смеяться над ней, потому что она была слишком застенчивой. Я защищал её, но это не понравилось «большому начальнику», и он меня наказал. Он запер меня на два дня, не давая ничего делать. У меня не было с этим проблем. Это была роскошь по сравнению с тем, через что я прошёл раньше. Но однажды всё изменилось. Я помню это, будто произошло вчера. Я нашёл Касандру, свернувшуюся калачиком в углу, она плакала, спрятав лицо в ладонях. Когда Кас подняла голову, у меня похолодела кровь. Её губа была разбита, а на щеке красовалось ярко-красное пятно. Я спросил её, кто это сделал, но она так сильно дрожала, что не могла говорить. Я дал ей лекарства и заботился о ней, пока она не успокоилась. Только потом Кас сказала мне, что директор был причиной её состояния.

Переводя дыхание, Карлос подошёл к окну и выглянул наружу.

— Ей было всего шесть лет, а этот ублюдок, не задумываясь, принудил её к оральному сексу, — рычит он низким голосом, сжимая ладони в кулаки.

— Что? — спрашиваю я почти криком.

Карлос поворачивается, молча подтверждая только что сказанное.

«О боже, о боже».

Я закрываю руками рот, не в силах сдержать рыдания.

— Я кинулся в его кабинет и бросился на него; ударил и оскорбил со всей смелостью и силой, которая у меня была. Но я ещё был слишком мал, чтобы представлять угрозу, — рассказывает он дальше, горько улыбаясь. — Директор просто рассмеялся, и этот зловещий смех до сих пор преследует меня по ночам. Он утащил меня в подвал на виду у всех сотрудников интерната, но никто не сделал ничего, чтобы остановить его. Фердинанда боялись. Мы вошли в грязную комнату, он взял цепь, связал мне руки и пристегнул к стене. С этого момента я и бамбуковый хлыст стали очень близкими друзьями. Никогда не забуду те первые сильные жестокие удары, которые я получил.

Я слушаю молча, тело дрожит, а слёзы заливают лицо.

Это чересчур, мне не вынести.

— Карлос, — окликаю шёпотом.

— Долгие годы меня избивали до полусмерти. Казалось, что время остановилось, оно текло медленно, слишком медленно, но я благодарил каждый закат, потому что он приближал меня на один день к свободе. И когда я завоевал её, то стал единственным хозяином своей жизни.

Моё сердце обливается кровью.

Его глаза прикованы к моим.

— Как тебе удалось… Я имею в виду, как тебе удалось жить дальше после того, через что прошёл?

Он подходит ближе и обнимает ладонями моё лицо.

— Шрамы, как и воспоминания, останутся навсегда. Мы сами решаем, что с ними делать. И Дженнифер, есть только два варианта: либо ты позволяешь себя раздавить, либо встаёшь на ноги и живёшь на полную катушку, доказывая тем, кто пытался тебя уничтожить, что ты сильнее всего того дерьма, которое они когда-либо могли на тебя обрушить. Я уже решил, но что выберешь ты?

Я не могу перестать плакать, даже когда он пытается вытереть мои слёзы.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, но предлагаю тебе выход. Останься со мной, и я обещаю, что ты снова начнёшь жить, — тихо, почти шёпотом произносит он. Карлос целует мои губы, затем нос, щёки, лоб. — Я позабочусь о тебе, обещаю.

В груди разрывается сердце. Я больше не могу сдерживать то, что внутри — это слишком больно.

Я прижимаюсь к нему, снова позволяя боли найти свой выход.

— Я скучаю по сыну, постоянно думаю о нём. Он мне снится. Я хочу обнять его, прижать к себе, сказать, что люблю и что никто не сможет причинить ему боль. Но он мёртв, понимаешь? А я всё ещё жива. Я не смогла защитить его!

Карлос, не говоря ни слова, поднимает меня на руки. Он продолжает молчать, даже когда мы оказываемся в спальне.

Карлос опускает меня на кровать, снимает с меня туфли и брюки.

«Я в его руках».

Он усаживает меня и снимает с меня рубашку, оставляя в трусиках и лифчике. Я завороженно наблюдаю, как он снимает свой мотоциклетный костюм и остаётся в одних боксерах.

Затем Карлос сдвигает простыни, не отрывая взгляда от моих глаз, и укутывает меня, прижимая к себе, словно я маленькая девочка. Он гладит мои волосы, перебирая пряди, падающие мне на лицо.

— Теперь закрой глаза и спи. Я здесь… я буду присматривать за тобой, пока ты отдыхаешь. Я всегда буду защищать тебя, Дженнифер, — шепчет он тёплым, вселяющим уверенность голосом.

Я вдыхаю, кладу голову ему на плечо и закрываю глаза, расслабляясь в его объятиях. От ощущения его тёплого уютного тела кажется, что за долгое время начинает ослабевать тяжесть, поселившаяся в моей душе.

Карлос продолжает что-то тихо говорить, но разобрать я не могу, потому что погружаюсь в глубокий сон.

ГЛАВА 20

Дженнифер

Тёплая рука ложится мне на спину. Я открываю глаза, но ещё темно. Тогда поворачиваюсь, и меня целует Карлос. Прошло уже две недели с тех пор, как позволила ему заботиться обо мне. Правда не проходит и дня, чтобы я не задавалась вопросом: какой смысл оставаться?

«Что я хочу сделать со своей жизнью?»

На данный момент у меня нет цели, и я так устала, что с трудом встаю с постели.

— Ты разговаривала во сне, — говорит Карлос, переплетая свои ноги с моими.

— Что я сказала?

— Я не уловил, ты что-то бормотала.

Сворачиваюсь калачиком, засовывая руку под подушку.

«У него паранойя, он не может защитить меня и от ночных кошмаров».

Я чувствую, как прогибается матрас под его весом, и в комнату начинает проникать тусклый свет от прикроватной лампы.

— Я должен сделать признание, — шепчет он мне на ухо, пока я притворяюсь в тишине, что сплю.

— Я знал, что ты скрываешь от меня что-то важное.

— Откуда?

— Ты правда думала, что сможешь меня обмануть? — спрашивает с намёком на улыбку.

Смотрю на него косо, и его улыбка становится шире и самодовольнее.

— Что именно ты узнал?

— Всё выглядело довольно подозрительно. Я выяснил, что единственная Валентина Харпер, которая соответствовала твоим данным, погибла четыре года назад в автокатастрофе. В какой-то момент я подумал, что ты агент под прикрытием, но после той первой ночи в клубе понял, что ты невероятно отличаешься от других женщин, с которыми я имел дело.

«Фантастика. К счастью, моё прикрытие должно было быть бронированным».

— Как ты меня разоблачил? — спрашиваю, пряча половину лица под простынёй.

У нас устанавливается зрительный контакт, атмосфера расслабленная. Мы даже разговариваем как два нормальных человека, и Карлос совсем не кажется сердитым.

Это так странно.

— Секреты профессии, — отвечает он, пожимая плечами.

Карлос даже не представляет, через что мне пришлось пройти, прежде чем я попала к нему.

— Ты правда полгода сидела в тюрьме? — неожиданно спрашивает он.

— Мне пришлось, чтобы мой образ казался более достоверным. Это была не прогулка по парку, мне приходилось иметь дело с самыми разными преступницами. Я должна была адаптироваться. Чтобы попасть за решётку, я делала вещи, о которых сожалею каждый день, но тогда я не думала об этом, потому как считала, что моя жизнь скоро закончится.

— Дженнифер, твоя решимость и любовь, которую ты испытываешь к близким, делают тебя особенным человеком. Никто из нас не идеален. Ошибки совершают все, потому что сделать правильный выбор чертовски сложно, но ты больше не Валентина Харпер, ведь в глубине души ты никогда ей не стала.

— И что теперь будет?

— Всё просто, мне всегда нужен пилот, и кроме того, неплохо, когда ты рядом.

Он говорит и заключает меня в крепкие объятия.

Я пытаюсь оттолкнуть, надавливаю ему на грудь, но моя сила не идёт ни в какое сравнение с его.

— А что, если меня больше не интересует это предложение? — провоцирую, усмехаясь.

— Ты останешься. Конец истории, — обрывает жёстко.

Я сопротивляюсь изо всех сил, пытаясь освободиться, а Карлос смеётся, усиливая хватку.

«Сейчас я тебе покажу!»

Я кусаю его за плечо, вонзая ногти ему в спину.

— Именно такой непокорной я и хочу тебя, — говорит он, оседлав меня.

— Отстань от меня, Карлос! — Я визжу от смеха и продолжаю брыкаться.

Он хватает меня за руки и блокирует их по обе стороны от моего тела, удерживая меня.

— Если нет, то что ты собираешься сделать со мной, Ангел? — угрожающе спрашивает он с пылающим взглядом, опускаясь на мою грудь и разрывая зубами тесёмку, соединяющую чашечки бюстгальтера.

«Вау!»

— Я всегда могу передумать и убить тебя, — угрожаю ему, начиная дышать поверхностно.

Карлос морщит нос, но не возражает. Он ласкает меня языком от груди до пупка, а затем возвращается и смотрит на меня серьёзно.

— Убей меня, если хочешь, в любом случае я заберу тебя с собой, — говорит он и кусает мой бугорок Венеры.

«Боже!»

Сквозь меня проходит желание, как электрический разряд.

Как только Карлос избавляется от небольшого клочка ткани, который прикрывает меня, его рот набрасывается на лоно, нетерпеливо пробуя на вкус. В пылу наслаждения я хватаю его за волосы, но в самый ответственный момент он отстраняется, оставляя меня задыхаться.

— Раздень меня, — приказывает нетерпеливо.

«О, Небеса, да!»

Спешно тянусь к боксерам и стягиваю их с него.

— Карлос… — умоляю его, когда, раздвигая, он приподнимает мои бёдра.

— Знаю, это потрясающе, — говорит и проникает в меня.

Я выгибаю спину, цепляясь за простыни, а он хватает меня за ягодицы и погружается до основания.

— Ангел, посмотри на меня, — произносит сквозь стиснутые зубы и приказывает, — прикоснись ко мне.

Его низкий голос околдовывает меня.

Открываю глаза и окунаюсь в насыщенную синеву его взгляда, где теперь, я знаю, могу потерять себя без остатка. Ласкаю его лицо, спускаюсь к шее, затем на грудь. Мои пальцы, жаждущие его, пробегают по мощной спине, по шрамам.

Его толчки становятся более быстрыми и сильными, отправляя меня в экстаз. Задыхаясь, глядя глаза в глаза, мы погружаемся в оргазм, и сразу же после этого наше единение растворяется в медленном танце. Я опираюсь лбом на его плечо, позволяя себя раскачивать.

— Mi paraíso (мой рай), — шепчет он, целуя меня в шею.

В безмолвном ответе я обнимаю его крепко, словно подтверждая, что он тоже мой, хотя я и не уверена. Последние несколько недель Карлос не оставлял меня одну, и полагаю, что поэтому я больше не могу принимать собственное решение. Я позволила ему контролировать ситуацию, потому как впервые за много лет мне стало страшно.

Карлос продолжает плавно двигаться. Он гладит меня по спине, по волосам и прижимает ладонь к моей щеке.

Я не могу дать определение тому, что происходит между нами, но это что-то неизвестное, мощное, что невозможно уничтожить и вряд ли можно позабыть.

«Он неправильный, я неправильная…»

— Что это за раздражающий шум? — спрашивает он, внезапно остановившись.

— Что?

— Твои мысли Ангел, я снова их слышу, — отвечает с серьёзным видом.

«Лёгкость, с которой Карлос понимает меня невероятна и ещё раз подтверждает, насколько мы близки, но…»

— Карлос.

— Ответ по-прежнему нет, — повторяет он с досадой.

Раздражённая, я вздыхаю, отстраняюсь и поворачиваюсь на бок спиной к нему.

В окне вижу размытое отражение комнаты.

— Не могу представить, что меня запрут здесь до конца жизни, — с горечью бормочу я.

Он встаёт с кровати, ничего не ответив.

— Мы оба знаем, это не может продолжаться долго… Согласись, вместе мы подобны тайфуну, — говорю в пространство, продолжая смотреть на ночь.

— Я знаю, вместе мы — дьявол и святая вода, но мы можем найти компромисс, — упорствует он, вставая напротив меня.

«Он на самом деле хочет пойти на компромисс, чтобы я осталась?»

Мне трудно дышать, одна мысль пробивается сквозь другие, но я пытаюсь прогнать её.

«Это невозможно».

Он ничего не чувствует ко мне, я для него просто вызов.

— Я не хочу оставаться, — повторяю, глядя ему в глаза.

— И куда бы ты хотела отправиться?

— Я не знаю. Мне нужна причина, чтобы начать всё сначала. Возможно, я могла бы вернуться к преподаванию, хотя не знаю где, — объясняю, небрежно пожимая плечами.

Карлос опускается на колени и берёт в свои ладони мои.

— Ты могла бы преподавать для моих ребят. Можешь начать здесь, рядом со мной.

В его глазах появляется блеск. Кажется, он с энтузиазмом воспринял эту идею.

— Карлос, почему ты любой ценой хочешь, чтобы я осталась?

Я сразу начинаю жалеть об этом вопросе, но поворачивать назад теперь поздно.

Он подносит к губам мои руки и целует их, не отрывая взгляда от моего лица.

— Ты до сих пор не поняла? — спрашивает низким голосом.

Я задерживаю дыхание, потому что внутри я знаю ответ, но не хочу его принимать.

— О да, ты знаешь, но предпочитаешь лгать себе, — продолжает он.

— Ты не можешь быть серьёзным. Ты и я вместе? Ты лучше меня понимаешь, что это будет катастрофа библейских масштабов. Ты не знаешь меня по-настоящему, ты видел только то, что я хотела тебе показать, — выпаливаю на едином дыхании, убирая руки.

Карлос улыбается, а затем возвращается и ложится на кровать спиной ко мне.

— Что ты делаешь? — удивлённо спрашиваю я.

— Ложусь спать. Но когда я проснусь, жду, что ты скажешь правду. Вопреки тому, что думаешь, я знаю, кто ты, и именно поэтому, Дженнифер, я хочу, чтобы ты была в моей жизни. — Он накрывается простыней и щёлкает пультом, выключая свет.

— Карлос, — озадаченно зову его, но мужчина не отвечает, — слушай, я ухожу. Без шуток.

— Я понял, теперь спи, завтра мы едем в пансионат, чтобы сообщить хорошие новости.

— Какие новости?

Он фыркает.

— Ты новый преподаватель английского. Вот твой новый старт.

— Ты не можешь этого делать. Это решать мне, — раздражённо протестую я, ложась рядом.

Он поворачивается ко мне и притягивает к себе, заставляя наши обнажённые тела прижаться друг к другу.

— Сейчас ты не в том положении, чтобы что-то решать, я просто пытаюсь тебе помочь. Доверься и позволь мне разобраться со всем, — резонно упрекает он меня.

— Карлос, я… — Его рука прикрывает мой рот.

Это должно прекратиться, он не может так себя вести. Я кусаю ладонь, глубоко вонзая зубы в его плоть.

— Ответ по-прежнему нет. И чтобы ты знала, когда ты становишься жестокой, ты возбуждаешь меня ещё больше, — с ноткой озорства смеётся он.

Я отпускаю его руку и в темноте с удивлением смотрю в его сторону.

— А теперь обними меня и давай спать, завтра будет долгий день, — говорит он, просовывая свою ногу между моими.

Я устало вздыхаю, решив на сегодня отступить.

— Ты раздражаешь, — бормочу я, пряча лицо в ложбинке его шеи.

— Как и ты. Но вместе мы идеальны, — отвечает он, поглаживая мои волосы.

Я закрываю глаза, глубоко вздыхая. Эта поза настолько удобна, что я могу и привыкнуть к ней.

ГЛАВА 21

Дженнифер

В ожидании возвращения Карлоса, свернувшись калачиком, смотрю на дверь. Сегодня утром судили Джека, и я весь день жду, снедаемая нетерпением узнать, как всё прошло.

Вчера Карлос отвёз меня в «Пансионат Надежда», и мы провели день в компании детей. Если быть точной — их двадцать, хотя он повторяет, что как только закончат работы по расширению, он легко сможет предоставить убежище ещё стольким же.

Для меня было удивительно видеть Карлоса в роли образцового отца. Я наблюдала, как он балует детвору, но также и ругает их при необходимости. Хотя они не его дети, он обращается с ними как с таковыми.

В эту поездку мне предоставилась возможность хорошенько осмотреть два верхних этажа здания, которые используют в качестве общежитий. Комнаты там приятно отличаются от безличных общежитий, что можно ожидать от приюта. Каждая оформлена ярко и размещает одновременно только двух детей, хотя площадь позволяет поселить четырёх. По словам Карлоса, очень важно предложить ребятам личные пространства, где они могли бы чувствовать себя комфортно. Помимо бассейна, конюшни, футбольного поля и теннисного корта в пансионате имеется крытая баскетбольная площадка, покрытая блестящим паркетом и оборудованная стойками. Карлос подумывает о покупке нескольких надувных конструкций, чтобы в будущем разбросать их по парку, но пока не до конца уверен в этой идее. Больше всего меня удивила комната для занятий. Её стены заполнены высокими книжными полками, переполненными как учебной, так и художественной литературой. Я была очарована. Парты расставлены без особого порядка, а в центре выделялся стол Грасии, директрисы и учительницы.

Карлос рассказал мне, что школьники каждый день посещают уроки, а малышня до пяти лет развлекается в большой комнате, переполненной игрушками.

«Он всё продумал».

Когда он сообщил старшим детям, что скоро я стану новым учителем английского языка, по классу прокатился одобрительный рёв. Это было волнительно. Хотя если теперь подумать об этом, то ежедневное нахождение рядом с детьми будет вероятным напоминанием, что мой сын никогда не вырастет, никогда не получит от меня ласки, никогда не скажет «Мамочка, я люблю тебя».

Дверь открывается, и я, словно пружина, вскакиваю на ноги. С замиранием сердца смотрю, как ко мне приближается Карлос.

По выражению его лица невозможно ничего понять, но у меня создаётся впечатление, что что-то произошло.

— Как всё прошло?

— Лучше, чем я надеялся, — поцеловав меня, отвечает он, а затем снимает пиджак и бросает на диван. — Мне пришлось договориться с судьёй, но в итоге я получил желаемое, — объясняет, доставая из холодильника две бутылки пива, и одну протягивает мне.

«Что-то не так».

— Ты выглядишь обеспокоенным, — подмечаю, прежде чем сделать глоток.

— Ангел, присядь, нам нужно поговорить, — спокойно говорит он.

«У меня предчувствие, что вот-вот разразится настоящая буря».

Нервно сглатывая, я продолжаю оставаться, где стою.

— Мне и здесь хорошо, давай рассказывай.

— Джек будет осуждён за изнасилование. Если бы его обвинили в убийстве, правительство США взяло бы дело в свои руки, и я бы не смог вмешаться, — отвечает, скрестив руки. — Здесь же я могу сделать так, чтобы Джек страдал каждый божий день.

От злости мне хочется кричать, но я просто кусаю губу до крови.

— Дженнифер, — окликает Карлос, заставляя посмотреть ему в глаза. —Поверь мне, здесь, в Гаване ублюдок заплатит своей кровью.

Я верю ему, знаю, Карлос сделает всё не только ради меня, но и ради мести за моего ребёнка.

— Есть ещё кое-что, правда думаю, с этим разговором лучше повременить, — продолжает он, садясь на диван.

Размашистым шагом подскакиваю к нему:

— Скажи мне сейчас же, — настаиваю, наблюдая, как он вертит в руках бутылку пива.

— Ангел, не думаю, что ты воспримешь это нормально.

Карлос тянет время.

А моё сердце застревает в горле.

«Что ещё могло произойти?»

— Карлос, я хочу знать сейчас, — настаиваю сквозь зубы.

Он поднимает на меня взгляд и смотрит с болью.

— Джек захотел оставить тебе подарок перед тем, как сесть в тюрьму, — начинает, доставая из кармана пиджака сложенную вдвое бумагу.

— Знай, что я здесь, и я есть то, что ты видишь, — шепчет он, протягивая лист мне.

«Это фотография».

Моя уверенность снова рассыпается на тысячу осколков. Мир не перестаёт вращаться только потому, что мне кажется, это произошло. Ощущаю себя пригвожденной к земле и задаюсь вопросом: а не является ли жизнь просто жестокой шуткой.

— За что? — застыв, спрашиваю я, пока смотрю на счастливую пару, изображённую на снимке; ту самую, которой, как думала я, были мы с Ричардом. Но вот подтверждение того, что мой муж считал иначе. В реальности на моём месте стоит девушка с веснушками и длинными рыжими волосами, и именно её он расслабленно обнимает, улыбаясь и целуя в губы.

«Я хочу очнуться от этого кошмара».

Карлос возвращает меня настоящее:

— Дженнифер…

Я смотрю на него.

— Этой фотографии четыре года.

Резкий удар прямо в живот.

«Тем не менее Ричард всегда вёл себя образцово».

Как такое возможно? Как я могла ничего не замечать?

Резко складываю снимок и оставляю на столе. Пока пью пиво, блуждаю взглядом, но ко мне возвращаются воспоминания как полноводная бушующая река. Я чувствовала себя любимой, желанной, верила, что всё идеально, всё на своих местах… Это была очередная иллюзия, просто дым перед глазами, и ничего больше.

Ричард играл свою роль на протяжении многих лет. Он приходил домой поздно вечером, говорил, что у него всегда много работы, мы занимались любовью, только всегда поспешно, особенно в последний год. Почему я тогда не замечала этого? Что заставляло меня верить, что всё в порядке?

«Конечно!»

Ричард знал, если позволять мне делать то, что хочу, в конце концов, это окажется лучшим способом манипулирования мной. Теперь, размышляя об этом, вспоминаю, что он даже не спрашивал меня, куда я иду, когда выходила. Как же я была глупа, думая, что таким поведением муж показывает своё уважение к моему личному пространству.

В последнее время Ричард почти не прикасался ко мне, и не припоминаю, чтобы он когда-либо обнимал меня или дарил утешение, как… Карлос.

«Проклятье».

Я только что провела сравнение между Ричардом и Карлосом. Прижимаю бутылку ко лбу, мне кажется, что голова вот-вот лопнет, и мне не хватает воздуха.

— Я… мне нужно выйти, должна… я должна прогуляться, — мямлю, заикаясь и спеша в сторону спальни. Карлос молчаливо следует за мной. Он не произносит ни слова, даже когда видит, как я надеваю куртку, только продолжает наблюдать за мной.

«Ричард никогда не смотрел на меня так, как смотрит Карлос.

И никогда не трогал меня так, как трогает он».

Я сейчас сойду с ума. Мой разум разыгрывает со мной злую шутку. Я хочу посмотреть Карлосу в глаза и убедить себя, что он не тот, за кого я его принимаю. Но я слишком труслива. Я надеваю туфли и собираюсь выйти, и тогда Карлос встаёт перед дверью, преграждая мне путь.

— Ангел.

«Ангел. Ангел. Ангел».

— Прекрати, бл*дь! Не называй меня ангелом. Так меня всегда называл Ричард! — кричу я, теряя самообладание, и начинаю осыпать его ударами, но Карлос не реагирует. — Ты не он. Прекрати. Прекрати! — продолжаю кричать и колотить его по груди, но всё слабее и слабее, пока Карлос полностью не блокирует мои запястья.

— Я не он. Я тот, кто заставляет тебя чувствовать себя хорошо. Я тот грёбаный ублюдок, который пошёл дальше, даже когда узнал, что ты планируешь его убить. Нравится тебе это или нет, но я тот, кто может сделать тебя счастливой, — заявляет он, встряхивая меня за плечи.

Я не могу ответить. Его слова проникают прямо в сердце.

— Ahora, перестань ныть. Этот ублюдок подверг свою семью опасности, он предал тебя — свою жену — и несёт ответственность за смерть вашего сына, — Карлос ругает меня резким тоном, заставляя дрожать как лист на ветру. — Прекрати и прими, ведь я тоже вижу то, что видишь ты. Мы вместе, потому что оба хотим этого. Ты понимала, что я не стал бы силой заставлять тебя оставаться. Ты использовала мои слова как предлог, чтобы не признаваться в правде самой себе.

Карлос отпускает меня, и я отступаю. По моему лицу кататься слёзы.

— Скажи это, Дженнифер, — настаивает он, наступая. — Бля, скажи это, чтобы мы могли двигаться дальше и жить с этим, — продолжает он, злясь.

В ужасе я продолжаю отступать, но знаю, Карлос не остановится.

— Карлос, прекрати, — шиплю я, прижимаясь спиной к стене, но он упирается руками по обе стороны от моей головы и смотрит мне прямо в глаза.

— Давай, Дженнифер, — настаивает, понижая голос.

Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза.

«Мне не хватает воздуха, и мне страшно».

— Я не могу делать всё, — шепчет он. — Ты должна найти в себе мужество, если хочешь, чтобы я продолжал заботиться о тебе.

Дыхание застревает в горле, кажется, сердце вот-вот разорвётся.

Я открываю глаза и, поражённая, вижу своё отражение в его взгляде.

«Я готова вечно гореть в аду, лишь бы рядом со мной был он».

— Погуби меня и забери с собой, — произношу я дрожащим голосом.

В умиротворяющем объятии Карлос соединяет наши тела и целует.

— Карлос, — плача окликаю его, а он поднимает меня на руки, несёт в спальню и опускает на кровать. Он ложится рядом со мной, опирается головой на локоть и смотрит на меня.

Большим пальцем вытирает мои слёзы, поправляет мне за ухо прядь волос и целует в лоб.

— Всё будет хорошо, — шепчет, уговаривая.

— Мне страшно, — признаюсь я, прижимаясь к его телу и пряча лицо в ложбинке у него на шее. Его запах опьяняет и успокаивает.

— Я превращу страх в радость. Обещаю, ты будешь счастлива.

Карлос всегда выполняет свои обещания.

— Ты раздражаешь, но нравишься мне.

Он улыбается.

— Ты тоже раздражаешь, но я без ума от тебя, — весело отвечает он, пробегая пальцами по моим волосам и снова целуя.

Что будет дальше? Карлос и его жизнь находятся на расстоянии световых лет от моего представления о счастье, но они — то, что я хочу.

— Сегодня мы просто спим, но давай проясним одну вещь: я не из тех, кто ложится в постель только для нежностей. Безудержный секс является жизненно необходимым. И мы с тобой знаем, как заниматься отличным сексом.

Я смотрю на него, изображая отвращение, но на самом деле его способность за несколько секунд превращаться из внимательного в грубого меня забавляет.

— Не смотри на меня так, солнышко, — комментирует он с выражением лица человека, который считает себя божеством или в данном случае эль Дьябло.

— А я никак и не смотрю на тебя, — неубедительно вру ему, но меня выдаёт улыбка. В ответ он бросает лукавый взгляд, придвигается ближе и прикасается языком к моей шее.

— Могу превратить этот вечер в нечто увлекательное, — чувственно комментирует он.

Я задерживаю дыхание.

— Ты напугана, но тебе интересно узнать, каково это — остаться — искушение велико, — продолжает Карлос. Его пальцы скользят по моему телу, достигают нижней части живота, заставляя дрожать.

— Карлос… — шепчу и пытаюсь остановить его, но он не сдаётся, поднимает мою рубашку и начинает рисовать маленькие круги вокруг пупка.

— Заткнись и наслаждайся моментом.

Я соглашаюсь, но только потому, что мне нравится то, что он делает.

Он трётся лицом о мою шею, а рукой скользит под рубашку и начинает ласкать мою грудь.

«Хм, меня это заводит».

— Я жду, скажи мне, как сильно ты меня хочешь? — спрашивает он, в медленной пытке целуя мою шею.

В ответ ласкаю его волосы и обнимаю.

Наши взгляды встречаются.

«Решайся. Он не сделает ничего, чего бы ты не хотела».

— Очень сильно, — шепчу в ответ, собрав всё своё мужество. — Ты заставляешь чувствовать меня собой, именно это мне сейчас необходимо.

Карлос ложится на спину, резко затаскивая меня на себя — в своём стиле. Стягивает с меня рубашку и бросает её на пол, а затем самодовольно смотрит на мою грудь.

Я живу моментом, не беспокоясь о последствиях, и это замечательное чувство.

— Твоё тело сводит меня с ума, а твой характер — иногда закрытый, а временами невероятно милый — приводит в экстаз.

Своё признание Карлос заканчивает поцелуем. Я прижимаюсь к его гостеприимному телу и отвечаю на поцелуй, увлечённая вихрем страсти, который Карлос создаёт для нас двоих.

— Ты хочешь, чтобы я был внутри тебя? — спрашивает он, зная ответ.

«У нас, как всегда».

Тень улыбки спонтанно появляется на моих губах. Карлосу очень нравится, когда его умоляют, это помогает ему чувствовать себя незаменимым и важным.

— Да, я хочу, чтобы ты был внутри меня прямо сейчас. Я хочу, чтобы ты трахнул меня так, как можешь только ты, — бесстыдно заявляю, хватая его за воротник. — Хочу, чтобы ты сказал мне обо всём, что хочешь со мной сделать, я хочу чувствовать себя наполненной и пресыщенной и забыть, кто я такая, — продолжаю, освобождая его от рубашки. — И главное, — добавляю я, озорно улыбаясь ему, когда скольжу ладонями вниз и освобождаю его от брюк, — я больше не подчиняюсь твоим приказам, — заключаю, бросая вызов взглядом.

Карлос опирается на локти и хмурится на меня, но, как всегда, это меня не пугает.

— Ты уверена, что хочешь играть в эту игру, Джен? — спрашивает угрожающе.

— О, мистер Гардоса, вы до сих пор не поняли, какая я на самом деле, — дразню я, снимая с него боксеры.

Он позволяет мне это делать, и выглядит при этом заинтригованным.

Не прерывая зрительный контакт, провожу языком по эрегированному члену. Затем обхватываю его ладонью и вылизываю круглую шелковистую поверхность головки.

— Это за каждый раз, когда ты обижал меня, — говорю я, останавливаясь и усиливая хватку.

Карлос не вздрагивает, но его взгляд обжигает.

— Не делай этого, ты пожалеешь, — угрожает он.

Я игнорирую предупреждение и другой рукой хватаю его за яички.

— А это за то, что заставлял меня испытывать боль, — рычу я, сжимая сильнее.

Карлос хватает меня за волосы, но я не сдаюсь.

— Клянусь, если ты немедленно не остановишься, я трахну тебя так сильно, что ты не сможешь вылезти из этой кровати в течение нескольких недель, — огрызается он.

«Вот дерьмо». Я немедленно прекращаю.

— Ты дьявол в одеждах ангела, — заключает он, дёргая меня за волосы, пока я не оказываюсь прижатой к кровати под его весом.

Я вскрикиваю и получаю передышку, но Карлос всё ещё выглядит злым.

— Знаешь, что теперь будет?

— Ты меня трахаешь?

«О нет, у него такое мстительное выражение лица».

— Нет, сейчас я займусь тобой, доведу до кульминации, а потом остановлюсь, — шепчет мне в губы. — И это просто чтобы напомнить тебе, что происходит, когда ты решаешь пробудить в себе демона.

Я борюсь, но не слишком убедительно. В какой-то степени его игра заводит меня, но я догадываюсь, что в итоге эта пытка будет не совсем приятной. Карлос знает, как раздвинуть границы жестокости.

— Карлос, не делай этого, — умоляю я.

— Напротив, так я и сделаю. Это обещание, Джен. И ты знаешь, что это значит?

Я вздохнула, сдаваясь.

— Карлос Гардоса всегда выполняет свои обещания.

— Именно.

ГЛАВА 22

Дженнифер

— Я давал тебе пять минут, а прошло уже десять, joder! (Твою мать!)

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Раздражённый Карлос стоит на пороге комнаты. Он одет в тёмно-синий костюм и голубую рубашку с расстёгнутым воротником. Выглядит очень привлекательным, но, как всегда, не упускает случая для занудства, хотя последние два месяца держит своё слово: он на самом деле сделал мою жизнь приятной.

— Я почти готова! — кричу, надевая чёрные туфли из лакированной кожи.

Карлос оглядывает меня с головы до ног, а затем смотрит мне в глаза.

— Я никогда не опаздываю и не собираюсь начинать сегодня, — бормочет он в раздражении.

Я встаю с кровати и разглаживаю руками платье серебристого цвета с глубоким декольте. Делаю это неспешно, чтобы Карлос мог лучше меня рассмотреть.

— Прости, сегодня я хотела выглядеть для тебя идеально, — кокетливо отвечаю, приближаясь к нему. — Мне осталось лишь накрасить губы, и мы можем идти.

Его руки обхватывают мою талию, удерживая на месте.

— Не делай этого, я хочу целовать их и чувствовать только твой вкус, — шепчет мне в губы.

Каблуки позволяют заниматься одним из моих новых любимых занятий, не вставая на цыпочки.

Я прикасаюсь к его губам, оставляя лёгкие поцелуи в уголках рта.

— Ты приятно пахнешь, — шепчу я. — Вкусный, — продолжаю, облизывая его нижнюю губу. — И я с тобой согласна, помада всё испортит.

Я проявляю инициативу и целую его, а он ласкает мою спину тёплыми сильными руками.

Этот вечер должен стать особенным, мы ужинаем в городе и будем не одни. Карлос настаивал на том, чтобы я лучше узнала Дамиана и Криса. Даже если для меня это вносит дискомфорт, я хочу полностью войти в его жизнь.

После того как все узнали, кто я на самом деле, Касандра попыталась подружиться со мной. Она поняла мои мотивы, и в течение двух последних месяцев между нами возникло определённое взаимопонимание. Я не раскрыла ей, что знаю о её прошлом, потому что об этом Карлос рассказал мне конфиденциально, но теперь могу понять многое из её поступков. Я больше не сужу её, потому как знаю, через что ей пришлось пройти.

Вначале, после того как я решила, что остаться будет хорошей идеей, мне было трудно принять реальность. Просыпаться рядом с Карлосом каждое утро, разделять мысли и привычки было нелегко. Но чем больше проходило дней, тем больше мне начинала нравиться эта ситуация.

В течение недели я провожу свои дни в «Пансионате Надежда». Хотя преподаю там только три раза в неделю по часу, я стараюсь помогать с малышнёй. Они очаровательны, мне нравится играть с ними и заботиться о них. Карлос не возражает. Кажется, он счастлив, что я провожу время с детьми, и когда позволяет график, сам присоединяется ко мне. Меня наполняет радостью видеть, как он оставляет свой жёсткий образ и берёт на себя роль жизнерадостного, весёлого мужчины. Я всегда думаю о сыне и надеюсь, что ему хорошо, где бы он ни был. А для себя стараюсь заменить боль лучшими воспоминаниями о нём, которые останутся со мной навсегда.

— Хорошо, милая. А теперь, когда ты дала мне дозу нежности, сделав меня более разумным, хочу напомнить тебе шевелить задницей и двигаться. Мы опаздываем, — продолжил он как ни в чём не бывало.

— Despacito (Потихоньку), Карлос. — Я улыбаюсь, лаская его лицо.

Он снова целует меня, а затем смотрит в мои глаза.

— В другой раз, cariño (милая), сегодня давай prisa (поспеши), — отвечая, он берёт меня за руку и вытаскивает из комнаты без особого изящества.

— Карлос, — протестую я, не успевая за его быстрым шагом.

— Rápido. Rápido. Amor (Быстро, Любовь), — подталкивает меня вверх по лестнице.

Должно быть Карлос взволнован, с тех пор как мы вместе, я никогда не слышала, чтобы он использовал так много испанских слов.

Я вздыхаю, сдаваясь, но затем практически врезаюсь в него, когда в холле он внезапно останавливается.

«А сейчас что происходит?»

— Я позабыл кое-что очень важное, — объявляет он, наклоняя голову набок. Карлос достаёт из кармана бархатный мешочек и высыпает содержимое на руку. Это ожерелье с тремя чудесными драгоценными камнями. — Его сделали специально для тебя, — продолжает он, надевая украшение мне на шею. — Это те же самые камни, которые украшали твоё тело той ночью на диване.

Подушечками пальцев едва прикасаюсь к своей новой драгоценности, прислушиваясь, как в груди грозит взорваться сердце.

— Спасибо, оно прекрасно, — смущённо произношу я.

Карлос целует меня, переплетает наши пальцы и провожает меня до машины.

— Ты слишком тихая. С тобой всё в порядке? — спрашивает меня, пока мы едем по городу.

— Всё отлично.

Моя рука лежит на его бедре, а он между переключениями передач накрывает её ладонью, не отрывая внимания от дороги.

— Карлос.

— Да?

Я делаю глубокий вдох, решая проявить смелость.

Момент настал.

— Я…

Слова умирают в горле.

«Скажи же, он всё равно догадался. Он молчит и улыбается. Он ждёт. Он всегда будет ждать, не теряя надежды».

— Мне кажется, я люблю тебя, — признаюсь я испуганно, озвучивая мысль, которую до сих пор замалчивала.

Я боюсь получить доказательства, что и в этот раз увидела иллюзию. Я боюсь снова ошибиться.

Карлос притормаживает, поворачивает налево, паркуется, отстёгивает ремень безопасности и, наконец, поворачивается ко мне.

Его глаза сияют, он выглядит счастливым.

— Te quiero, Jennifer. (Я люблю тебя, Дженнифер).

Моё сердце замирает при звуке этих слов.

Карлос любит меня. Тело расслабляется, а напряжение полностью исчезает.

— Дыши, amor. Ты уже давно знаешь, что я люблю тебя, как и ты любишь меня. Нет другого способа определить, что между нами.

«Он прав, чёрт меня побери».

Я прижимаюсь к нему, крепко обнимая.

— Мне было страшно, — признаюсь я, пряча лицо в ложбинке его шеи.

— Я знаю, и я здесь, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Теперь это моя причина жить.

«Да, когда хочет, он может быть очень романтичным».

— Нам лучше выйти, мы всё ещё опаздываем, — замечает Карлос, разрушая момент.

Я смотрю на него косо, и он поднимает бровь.

— Что такое?

— Кто-нибудь говорил тебе, что у тебя безупречное чувство времени? — бурчу я, закрывая дверь.

— Послушай, милая. Я не виноват, что тебе понадобились века, чтобы понять то, что я знаю уже давно, — серьёзно отвечает он, поправляя пиджак. — Ahora, ven aquí (А теперь, иди сюда), — и жестом приглашает меня подойти ближе.

С раздражением сузив глаза до щели, я делаю, как просит, но когда Карлос кладёт руку мне на спину, его прикосновение сразу же успокаивает меня.

В ресторане моё внимание привлекает элегантный минималистский интерьер. Я ожидала этого, Карлос любит простоту.

Карлос приветствует кого-то кивком, а затем указывает мне на стол в конце зала.

«Вот и мы, остальные уже сидят».

— Доброе утро, — язвит Касандра, когда мы садимся.

Карлос смотрит на неё с раздражением, но ей всё равно. Она поднимает бокал и пьёт.

— Добро пожаловать, Вэл… Дженнифер, — приветствует меня Дамиан, поправляя себя.

Я смущённо улыбаюсь. Я чувствую давление, на меня смотрят три пары глаз, кроме Карлоса, который наливает вино в мой бокал.

— Выпей, это поможет тебе немного расслабиться, — шепчет, наклоняясь ко мне.

Этот мужчина постоянно удивляет. Я до сих пор не могу понять, как ему удаётся предугадывать меня, всегда вмешиваясь в нужный момент.

— Так как проходит жизнь пары? — лукаво спрашивает Крис.

Касандра закатывает глаза и отмахивается от него.

— Ты всегда в своём репертуаре. Скажи спасибо, что по крайней мере ему удалось сделать шаг вперёд.

— Так, давай послушаем, на чём основывается это предположение? Я не замечал, чтобы ты проводила свои дни в моей компании, — протестует он, глядя ей в глаза.

— Ты слишком эгоцентричен. Мне не нужно быть рядом с тобой, чтобы понять — ты не знаешь, что означает слово «отношения», — насмешливо парирует она.

— Вы двое уже закончили? — вмешивается Дамиан, пока мы с Карлосом забавляемся этой сценой.

Я думала, что встречу сопротивление по отношению ко мне, но вместо этого они ведут себя естественно, словно я уже часть группы.

— Ожерелье тебе очень идёт, — комментирует Касандра.

— Оно великолепно, — отвечаю я, переводя взгляд на мужчину, который мне подарил его.

— Как проходит кампания, Крис? — спрашивает Карлос, принимая участие в разговоре.

— Держит меня в напряжении круглые сутки. Именно из-за этого, и вопреки себе, я пропущу в субботу встречу с русскими.

Карлос шумно вдыхает, а затем делает глоток вина.

— Мне пришлось попотеть, чтобы договориться о встрече. Мы все должны были присутствовать, но могу понять, важность твоей работы.

— Ты знаешь, как я отношусь к русским, мне не нравится вожак их стаи, — вмешивается Касандра.

— Мне тоже. Но они нужны нам, чтобы добраться до шахт в Сибири, — вмешивается Дамиан.

— Я прекрасно это понимаю, но мне не нравится Иван Волков, — задумчиво повторяет она.

— Тебе никто не нравится, — комментирует Крис.

Оба часто подкалывают друг друга, создавая впечатление, что они родные.

— Ребята, они не обязаны нам нравиться, мы просто должны заключить сделку. Конец дискуссии, — объявляет Карлос, заставляя всех замолчать.

Авторитарный, контролирующий. Только он может быть таким.

Подаются закуски, и атмосфера возвращается к расслабленной с шутками и смехом. Они не родились в одной семье, но словно были ею, потому что их объединили неразрывные узы. Они прошли через ад, но в конце концов возродились сильнее, чем прежде.

— Скажи мне, Дженнифер, а правда, что ты хотела убить Карлоса? — спрашивает ни с того, ни с сего Крис, устремляя на меня свой взгляд.

Карлос накрывает своей ладонью мою, пожимает и отвечает раньше, чем успеваю я.

— Вообще-то, она до сих пор хочет, но мы заключили сделку, — шутит он, улыбаясь.

Все смеются, включая меня.

— Сделка с дьяволом, — добавляю, шепча ему на ухо и целуя в щеку.

— Пожалуйста, хотя бы перед нами сдерживайте себя, — возмущается Касандра.

В ужасе я выпрямляю спину и опускаю взгляд на тарелку. Возможно, она права, мне следует сдерживаться с лаской на людях.

— Даже не подумаю, есть проблемы, Кас? — отвечая, Карлос притягивает меня к себе. — Дамиан, как дела в спортзале? Ты решил проблему с поставщиком? — Он продолжает игнорировать любые попытки ответа с её стороны.

— Я бы сказал «да», но в Пуэрто-Рико есть клан, который начинает совать свой нос в мои дела, — объясняет мужчина, продолжая есть.

— Ты живёшь в Пуэрто-Рико? — удивлённо спрашиваю я.

Дамиан поднимает взгляд и кивает. «Я не понимаю, он проделал такой путь ради… этого ужина?»

— А как насчёт тебя, Крис, ты живёшь на Кубе?

— Санто-Доминго, — отвечает он, качая головой.

«Вау. Они не так близко».

— Теперь вы понимаете меня, когда говорил, что она любопытна? —бормочет Карлос.

Остальные улыбаются, но я замираю, ошеломлённая.

«Он рассказывал им обо мне?»

— Единственный, кто остался здесь против своей воли — это я, — протестует Касандра. — Я бы выбрала Италию… долгие прогулки по виноградникам Тосканы. А вместо этого я оказалась в ловушке здесь.

Я смеюсь от души, наблюдая за её мечтательным взглядом.

Мужчины, похоже, не очень-то оценили её признание, более того, они смотрят на неё недобро.

— Что? У всех троих из вас был выбор, у меня — нет, — продолжает она и на одном дыхании проглатывает из бокала всё вино.

— Ты знаешь, я не могу без тебя. К тому же здесь у тебя есть всё, что ты хочешь, — тихо говорит ей Карлос.

Она в раздражении поднимает бровь.

— Ты можешь найти кого-то лучше меня. На самом деле, если хочешь, я могу порекомендовать кое-кого для контроля качества. Только скажи.

— Кас, я доверяю только тебе.

Он придвигается к ней ближе и понижает голос до шёпота.

— Только ты можешь иметь дело с этими раритетами.

Она вздыхает, а затем поднимает руки в знак капитуляции.

— Ладно, давай притворимся, что я ничего не говорила.

Тишина обрушивается на стол как кирпич. Думаю, у них, как у любой уважающей себя семьи, тоже есть проблемы.

Я мельком наблюдаю, как между сменой блюд они обмениваются понимающими взглядами. Они выросли вместе, очень хорошо знают друг друга, но каждый из них пошёл своей дорогой в разных городах. Единственной недовольной выглядит Касандра, и я думаю — это абсурд. Невозможно, чтобы Карлос не сумел найти кого-то, кто мог бы выполнять её работу. Я понимаю, доверять нелегко, но Кас имеет право жить так, как хочет.

После ужина мы прощаемся с обещанием встретиться как можно скорее. Как объяснил мне Карлос, они встречаются раз в месяц и по торжественным случаям.

Это была необычная встреча, в чём-то приятная, но в чём-то слишком насыщенная подтекстами. Возможно, в следующий раз пройдёт лучше.

Когда мы выходим из ресторана, Карлос целует меня в шею, обхватывая руками.

— Было хорошо, правда?

Я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь.

— Да, это было здорово.

Его взгляд проникает в меня глубоко, пока не находит то, что ищет.

— Corazón (Сердце), — восклицает он, когда я ласкаю его лицо.

— Corazón, — повторяю, сближая наши губы.

Поцелуй полон любви, потому что в конце концов я приняла правду. Я полюбила того, кого считала своим злейшим врагом, не зная, что с самого начала он был моим самым верным союзником.

ГЛАВА 23

Дженнифер

Я стою перед зеркалом, но не для того, чтобы проверить макияж или убедиться, что моя одежда правильно сочетается. Я здесь, чтобы полюбоваться своим ожерельем, инкрустированным драгоценными камнями. Оно прекрасно, и не могу поверить, что такая ценность принадлежит мне.

Сегодня у Карлоса день рождения, и он пожелал меня в качестве подарка.

Мне нравится то, что я вижу, и меня возбуждает осознание того, что Карлос вот-вот войдёт в эту дверь, считая подарком меня.

Конечно, нельзя сказать, что наши отношения родились при самых благоприятных обстоятельствах, но думаю, это помогло сделать их идеальными для нас. Поначалу я чувствовала влечение к Карлосу, которое считала неправильным, пока меня не загнали в угол, и мне не пришлось признать свои ошибки. Не смотря, что он был в курсе моих намерений убить его, Карлос помог мне узнать правду о смерти Ричарда и Дэвиса, пытался утешить и стремился узнать меня получше, давая мне время, чтобы я постепенно открылась. Спокойствие Карлоса — бальзам для моей импульсивности, но именно его большое сердце покорило меня, и только благодаря ему я осталась на плаву, когда думала, что тону.

«День за днём он на самом деле возвращает меня к жизни».

Дверь спальни открывается, входит Карлос и закрывает её за собой. Расстёгивая первые пуговицы рубашки, Карлос ощупывает взглядом мою плоть.

— Разденься и встань на тот стул, — приказывает безапелляционно.

«Игра началась».

Я скидываю платье на пол и встаю на стул спиной к нему. Чувствую, как Карлос приближается, прижимается ко мне, заставляя держаться за спинку сиденья. Кончиками пальцев он ласково гладит мою спину, проводит ниже, стягивая к лодыжкам стринги бирюзового цвета.

Я поворачиваюсь, чтобы насладиться сценой: Карлос наклоняется и покрывает внутреннюю сторону моих бёдер влажными поцелуями, раздвигает языком мои интимные складочки. Его руки начинают массировать мои ягодицы, неторопливо продвигаясь к тому запретному проходу, который он когда-то так бесцеремонно нарушил. Теперь всё по-другому. Теперь его язык и пальцы деликатно проникают и туда, выходят и входят по одному несколько раз, вызывая во мне неутолимое томление.

Я закрываю глаза, выгибаю спину, и Карлос начинает уделять внимание лону, массируя клитор и проникая в меня всё глубже и глубже пальцами другой руки, вырывая у меня стон.

Шлепок врезается в задницу, и удовольствие нарастает, желая найти выход.

— Ты хочешь меня? — Обычный вопрос.

— Да. — Единственный возможный ответ.

Карлос

— Mirame (Смотри на меня), — приказываю ей властно.

Она поднимает взгляд и сглатывает.

«Чёрт, она великолепна».

Это, безусловно, лучший подарок на день рождения, который я когда-либо получал.

Джен впивается взглядом в мои глаза, и я задерживаю дыхание, ожидая увидеть, как её дикая, раскованная сущность воспламеняется для меня.

— Ложись на кровать, задницей вверх, — приказываю, потянувшись к ней.

Она ничего не отвечает, лишь от смущения краснеют щёки.

Мне нравится видеть, как она отступает, зная, что я её единственная поддержка, единственный, кто может направить её к удовольствию. К настоящему моменту она уже понимает, когда я пускаю всё на самотёк, а когда говорю серьёзно, а это очень важная ситуация.

Я весь день тосковал по ней, не мог дождаться возвращения домой. Поздним вечером я написал ей сообщение и попросил ждать меня в спальне, потому как запланировал нечто особенное. И она пришла, уверенная, что ей будет приятно.

«Вот это и есть доверие».

Дженнифер забирается на кровать и ложится на живот, слегка приподнимая таз. Мне нравится её попка, я хочу укусить, отшлёпать, а потом поцеловать, чтобы подарить облегчение.

— Руки вперёд, — продолжаю я, становясь позади неё.

Странно, но она выполняет всё без вопросов. Сегодня Джен пытается быть покорной, но уверен, внутри она пылает от ярости, потому что не контролирует ситуацию, и это меня безмерно забавляет.

Едва прикасаясь, пробегаю пальцами вдоль спины, и её тело отвечает мне дрожью.

«Какое зрелище, ребята!»

Красными атласными лентами (которые купил специально для этого случая), я связываю ей запястья, затем лодыжки, следя за тем, чтобы узлы не были слишком тугими. Не хочу причинить ей боль.

— Ты в западне, Corazón, — самодовольно заявляю я.

«Она хочет быть в ловушке и хочет зависеть от меня».

Я ласкаю её идеальные формы, а затем подталкиваю, заставляя сесть на корточки на матрасе.

— Ahora, что бы ты хотела сделать? — спрашиваю шёпотом, наклонившись к самому уху.

Она вздыхает, поворачиваясь ко мне лицом, и прикусывает губу.

«О чёрт! Она сведёт меня с ума».

У нас появилась зависимость друг от друга. Прошло много времени с тех пор, как я испытывал вкус счастья. Дженнифер заставила меня начать жить заново, дав тот же импульс, который я испытал, когда создавал «Пансионат Надежда».

— Используй своё воображение, если ты ещё не заметил, я полностью в твоей власти.

«Маленький провокатор».

Я отвешиваю ей звучный шлепок, заставляя взвизгнуть.

— Ошибаюсь, или мы сегодня бесстыдны? — спрашиваю, целуя её шею. Дженнифер успокаивается, но пытается освободить руки, чтобы прикоснуться ко мне.

— Нет, я хочу тебя неподвижной.

Дженнифер вздыхает, опустив лицо на подушку. Ласкаю языком вдоль её спины, распаляя Джен ещё сильнее.

— Карлос, — пытается остановить меня, когда я снова добираюсь до её ягодиц.

— Ты хочешь прикоснуться ко мне? — Я задаю ей вопросы, довольствуясь молчанием в ответ.

О да, она любит прикасаться ко мне и впиваться ногтями в кожу. Только сегодня ничего этого у неё не будет.

Указательным пальцем скольжу к лону, а затем обратно вверх, снова останавливаясь на жемчужине ануса, наблюдая, как Джен слегка подрагивает от этих ласк.

— Утоли моё любопытство, — говорю я, прежде чем снова поцеловать эти два идеальных полушария.

— Ты был моим первым, и это было ужасно больно. В тот день ты дал мне ещё одну причину, чтобы я хотела тебя убить, — предвосхищает она, догадываясь, о чём собирался спросить.

Mierda!(Дерьмо) Я так и предполагал.

Помню, как мгновение спустя меня поразило, насколько она тугая, а услышав её крик, осознал, что своим обычным пылом я причинил ей боль на самом деле.

— Извини, что разделил тебя на две части, но клянусь, я не хотел причинить тебе боль, — оправдываюсь я.

— Без сомнений, ты выражаешься прямо как принц, — весело комментирует Джен, отталкивая своё тело назад.

В ответ на её шутку я оставляю следы своих зубов.

«Мне нравится, вот теперь ты увидишь мои прикосновения».

— Ты придурок! — восклицает она, выворачиваясь, пока ей не удаётся повернуться на бок.

«Она ненавидит попадать в ловушку».

— Прости, что? — спрашиваю я, поднимая брови.

Джен смотрит мне в глаза, такая же прекрасная, как и раздражающая.

— Ты понял. А теперь развяжи меня, потому что мне неудобно, —приказывает она.

Ах, да? Игра становится интересней. Я передвигаю Джен на середину кровати, и в ответ она визжит, извиваясь.

— У тебя проблемы, — хмыкаю я, подгибая её ноги к груди. Теперь она раскрыта, полностью в моём распоряжении, и в мои намерения входит всем этим воспользоваться.

— Карлос, пожалуйста, развяжи меня, — хнычет она.

Я не слушаю, удерживаю Джен неподвижно и приближаю свой рот к её сочной щели, дую на неё и щекочу языком. Джен снова пытается освободиться, заставляя меня возбуждаться ещё больше. Я пирую на её лоне, покусываю и проникаю в него языком.

Она пыхтит, но не прекращает бороться. И пытаясь вырваться, сильно выводит меня из себя. Я хватаю ладонями её ягодицы и жадно насыщаюсь. А когда слышу её стоны и вижу, как она расслабляется, я не могу удержаться от победной улыбки.

Поднимаю руки к её груди, обхватываю и сжимаю между пальцами соски, чтобы разгорячить её чувства.

Внезапно Джен затихает.

Это не очень хороший знак.

Я поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как её руки выскальзывают из ленты.

«Joder, никогда не недооценивай её».

— Твою мать, предательница! — рычу я, пытаясь остановить её. Мы боремся, Джен кричит, но не сдаётся. Она полна решимости вырваться на свободу и старается изо всех сил. У неё получается освободить ноги, и она заманивает меня в ловушку, захватывая ими.

— Хочешь победить легко, Гардоса? Это не прокатит, — удовлетворённо говорит она, хватаясь за мои плечи, чтобы подняться.

Я сильнее, чем Джен, и при желании своим телом мог бы прижать её, но девушка так старалась, что только усилила моё возбуждение. Мне нравится её бунтарский характер и попытки противостоять мне, хотя она и знает, как сильно ненавижу её непослушание.

— Займись со мной любовью, — тихо шепчет она, глядя мне в глаза.

Обнимаю ладонями её лицо и целую, потому что я схожу с ума от любви. Неописуемо, что чувствует моё сердце, широко раскрытое для неё, моей милой женщины, способной отдавать себя со всей душой.

— Раздень меня и повтори это снова.

«Она вые*ала мой мозг и сердце в придачу».

Сняв с меня рубашку и не торопясь, забирая последние крупицы разума, Джен расстёгивает ремень и использует его, чтобы притянуть меня к себе, соединяя наши губы. Безудержный поцелуй показывает мне, насколько сильно она начала верить в меня, в нас.

Бля, я сейчас взорвусь, я должен обладать ею, чувствовать её, я хочу утонуть в ней.

Потянувшись к боксерам, она медленно снимает их, смотрит на член, а затем поднимает на меня свои магнетические глаза.

— Ты займёшься со мной любовью? — спрашивает с нежностью, способной растопить Арктику.

«Нежность, то чувство, которое я никогда не знал, пока не появилась она».

Даже когда Джен ненавидела меня и носила свою маску, в некоторых жестах она всё равно заставляла меня чувствовать себя любимым и желанным таким, какой я есть. Я ласкаю её лицо, накрываю своим телом, и наши глаза начинают танцевать совместный танец.

— Я всегда буду заниматься с тобой любовью, Дженнифер, — обещаю я, входя в неё.

— Despacito, — шепчет она мне в губы.

Я улыбаюсь, потому как не думаю, что она поняла — я всегда буду давать ей то, что она хочет.

— Despacito, Corazón, — повторяю я, пробуя на вкус её кожу, наслаждаясь каждым мгновением.

Она стонет от удовольствия, когда я начинаю погружаться глубже. Я чувствую, что она верит в меня, и это фантастично.

— Карлос, — она начинает дышать с трудом, впиваясь ногтями в мою спину. Я не отвечаю, продолжаю медленно входить и выходить из неё, как она и просила, хотя мне хочется поддаться инстинкту и брать её безудержно и без устали.

— Карлос, ещё, — отчаянно призывает меня.

«Дорогая, ты сама напросилась».

Я раздвигаю ей ноги и насаживаюсь сильнее, завладевая её ртом и дыханием, пока мы не взрываемся вместе, удовлетворённые и обессиленные.

Я перекатываюсь на кровать, увлекая Джен на себя, и обнимаю, продолжая оставаться в ней, потому что я никуда не хочу её отпускать.

Она мирно отдыхает, а я целую её лоб.

Ад исчез, теперь я живу в своём раю, где меня всегда ждёт мой ангел, мой Corazón.

— С днём рождения, Карлос, — тихо шепчет она, и я чувствую себя завершённым.

ГЛАВА 24

Дженнифер

Проведя более четырёх часов за покупками в городе — естественно, в сопровождении водителя — я, наконец, вернулась домой. Мне требовался небольшой отдых от привычной рутины, даже если, по правде говоря, отправиться по магазинам меня попросил Карлос. У него была деловая встреча, и он не хотел, чтобы я мешала.

«Типичный Гардоса».

Разумеется, я позволила себе транжирить за его счёт. Правда, всё, что я купила, предназначалось не для меня, а для ребят из «Пансионата Надежда». Полагаю, Карлос не будет возражать.

Подъезжая к входу на виллу, я замечаю группу головорезов устрашающего вида одетых в элегантные костюмы и солнцезащитные очки. Они стоят возле двух мощных автомобилей.

«Возможно, это и есть его гипотетические «партнёры»?»

Не сводя глаз с этого любопытного сборища, я выхожу из машины, неизбежно привлекая к себе внимание.

Карлоса не видно. С одним из них оживлённо разговаривает Адриан, но увидев меня, бармен тут же направляется ко мне и выглядит при этом обеспокоенным.

«Неужели я не должна была даже случайно пересечься с этими людьми?»

Застряв между машиной и дверью, я смущённо приветствую Адриана.

— Эй, что ты здесь делаешь? — спрашивает он меня вполголоса.

Внимательно смотрю через его плечо и замечаю, как один из парней с интересом изучает меня.

— Я закончила свою прогулку. Где Карлос? — спрашиваю я, возвращая своё внимание к Адриану.

— Карлос будет в ярости, — вздыхает он, обращаясь больше к водителю, чем ко мне.

— Он всегда «в ярости», — замечаю я, улыбаясь ему.

Я беру несколько пакетов с покупками и как ни в чём не бывало иду к двери. Чувствую, что за мной наблюдают.

«Наблюдают с пристрастием».

На моём пути появляется внушительное тело, загораживая проход. Поднимаю взгляд и вижу лицо с угловатыми чертами в обрамлении светлой львиной шевелюры, которая достигает основания шеи и сдерживается огромной дозой геля.

— Здравствуйте, — начинает мужчина, снимая солнцезащитные очки.

«Вау, неплохо».

Глаза оливково-зелёного цвета, жёсткий хмурый взгляд. Определённо иностранец, у него характерный акцент, очень тяжёлый и ярко выраженный.

— Здравствуйте, — повторяю я, оставаясь на месте.

Его глаза сканируют мои, быстро опускаются к моим губам, а затем возвращаются и смотрят мне в лицо.

В это мгновение из виллы выходит Касандра, обходит меня с фланга и угрожающе смотрит на мужчину, но ничего не говорит.

— Как тебя зовут? — спрашивает он с особым интересом.

— Я бы посоветовал зайти в дом немедленно, — пробормотал полушепотом Адриан. В мгновение ока он дотягивается до меня и забирает из рук пакеты. По его дискомфорту я понимаю, что мне вообще не стоило разговаривать с нашими гостями.

«Это не сулит ничего хорошего».

— Дженнифер Блейн, — отвечаю я с вежливой отстранённостью, — и, если позволите, я бы поторопилась, — резко заканчиваю беседу и делаю шаг в сторону, чтобы войти в дом.

— Красивое имя, — самодовольно заявляет мужчина, снова преграждая мне путь.

Я наблюдаю за ним с минуту, но меня отвлекает звук тяжёлых шагов, эхом отдающийся в коридоре.

«Всё как обычно, Карлос Гардоса наконец-то здесь, и он снова в ярости».

— Джен, — произносит он глубоким голосом, останавливаясь в шаге от меня.

— Карлос.

Я приветствую его, оставаясь бесстрастной.

Если Карлос собирается распять меня только за то, что я разговаривала с незнакомцем, то он сильно ошибается.

Его взгляд переходит на мужчину, пока он наклоняется ко мне, поднимает пальцами мой подбородок и страстно целует на глазах у всех.

«Отлично, Карлос только что пометил свою территорию».

— Какая жалость, — комментирует блондин. Мы оба поворачиваемся к нему в изумлении. А мужчина улыбается и снова надевает солнцезащитные очки.

Взяв меня за руку и притянув к себе, к нему нетерпеливо приближается Карлос.

— Иван Волков, это моя невеста, — категорично объявляет он, навешивая на меня ярлык.

«Невеста? Отлично».

Мужчина берёт мою руку и делает вид, что проводит губами по тыльной стороне ладони, не отрывая от меня взгляда.

«Окей, это уже перебор».

У меня создаётся впечатление, что я попала в игру, где престиж измеряется только тем, чем ты владеешь, включая жизни.

Я поспешно убираю руку.

— Заходи, я сейчас приду, — твёрдо предупреждает Карлос, продолжая изучать Волкова, но тот кивает в знак приветствия и идёт к своей машине в сопровождении Касандры. Она что-то говорит ему, а он весело улыбается.

«Похоже, торнадо прошёл, не оставив больших разрушений».

Вчера за ужином было много разговоров о встрече с русскими, и уверена, Иван Волков их лидер.

Вскоре Карлос присоединяется ко мне, закрыв дверь.

— Ты вернулась раньше! — восклицает он, глядя на мои покупки.

— Не знала, что у меня есть расписание. Кто был этот мужчина?

— Не твоё дело.

— Ты сегодня особенно деспотичен, — ругаюсь я.

— А ты, по-моему, как всегда, слишком любопытна, — парирует он, не отпуская мой взгляд. — Может быть, продолжим обсуждение в спальне? Кажется, я знаю много способов удовлетворить твоё любопытство, — предлагает он провокационно.

— Думаю, что нет.

Его тело напрягается, и мне требуется весь самоконтроль, чтобы не отступить.

— Perdoname?(Прости?), — переспрашивает он жутковатым голосом.

— Ты понял. No quiero (Я не хочу), — решительно отвечаю я.

Я бросаю ему вызов.

«Карлос сходит с ума, когда ему бросают вызов».

— Estás segura? (Ты уверена?) — настаивает, хмурясь.

Проклятие. Если раньше Карлос был просто в ярости, то теперь я могу назвать его бесноватым.

Я делаю шаг назад, не отрывая взгляда от его глаз.

— Прости, ты понимаешь, что я не могу не хотеть знать о тебе всё. Но если ты не хочешь говорить мне, кто был тот мужчина, прекрасно. А теперь, если не возражаешь, я бы хотела пойти в свою комнату и отдохнуть перед ужином.

— Я советую тебе оставаться на месте.

Удивлённая его словами, я застываю. Карлос притягивает меня к себе и берёт за подбородок.

— Давай проясним, кто здесь главный, — шепчет он мне в губы, а затем поглощает их.

Я открываю глаза и ловлю весёлое выражение на его лице.

«Надеюсь, мы никогда не перестанем дразнить друг друга».

— Ненавижу своего Дьябло с сердцем ангела, — шепчу я, обхватывая его за плечи.

Карлос смеётся — глубоко, весело — поглаживая мои волосы и плечи. Его ладони скользят по моей спине, и он заключает меня в объятия.

— Это будет означать, что я буду жить за счёт твоей ненависти, которая, между нами говоря, лучшее, что когда-либо случалось со мной.

— Кто был этот мужчина? — продолжаю настаивать.

Карлос фыркает в отчаянии, а затем восстанавливает контроль и смотрит на меня с угрозой.

— Не смей, Гардоса, — предупреждаю я, указывая пальцем на его грудь.

Его глаза следят за моим жестом.

— Ты ищешь неприятности, Corazón, — предупреждает он и, быстрый как ястреб, хватает моё запястье, поднося указательный палец к губам. — На самом деле, ты уже их нашла, — шепчет и начинает жадно посасывать мой палец.

«О Боже».

Моё тело горит, но разум не сдаётся, он хочет уважения.

— Карлос, — пытаюсь протестовать, но голос предательски снижается до шёпота.

Я сглатываю, когда Карлос медленно выпускает мой палец изо рта.

— Да?

— Пойду разберу покупки, — отвечаю неубедительно, делая шаг назад.

Карлос не выглядит согласным, скрестив руки на груди, он уставился на меня.

— Что ты купила?

Я улыбаюсь, пожимая плечами, уже зная, что скажет он.

— Одежда для ребят, обувь и другие вещи, — расплывчато отвечаю я.

— Ты их балуешь, это нехорошо, — поучает он меня.

— Я когда-нибудь говорила тебе, какой получаю кайф, когда трачу твои деньги на то, чтобы побаловать этих детей? Моё сердце разрывается от радости, — заключаю я, поворачиваясь и улыбаясь ему.

— Дженнифер, — зовёт он.

Меня пробирает дрожь, но я решаю противостоять ему.

— Да, Дьабло?

Карлос не двигается, но выражение его лица становится более расслабленным.

— Сегодня за ужином мы поговорим об Иване Волкове.

Я удовлетворённо улыбаюсь, бросаю пакеты и возвращаюсь к нему.

Опускаю руки ему на плечи и встаю на цыпочки, приближая своё лицо к его.

— Спасибо, — шепчу я, прежде чем нежно поцеловать его. Я чувствую, как у Карлоса расслабляются мышцы, и вскоре после этого его руки крепко меня обнимают.

— Сегодня я хочу получить приз, я его заслужил, — отвечает он.

— Ты получишь свою награду, когда будешь благоразумен.

Он смотрит на меня с укоризной.

— Ты играешь с огнём, — бормочет, наклоняя голову. А когда касается языком моих губ, я задерживаю дыхание.

«Я не сдамся, не попадусь в его ловушку. На карту поставлена ​​моя честь».

— Теперь иди, — говорит он, выпуская из своих объятий, оставляя меня, как идиотку, посреди коридора. Абсурдно, последнее слово всегда должно оставаться за ним. Сегодня вечером мы поговорим и об этом.

— У эль Дьабло тоже есть слабость, — напоминаю ему, когда он удаляется.

— Я знаю, ведь это ты, — отвечает он, не оборачиваясь.

ГЛАВА 25

Дженнифер

С неодобрением осматриваю машину, которая увязла в грязи до самого кузова. Я уже несколько раз перезапускала двигатель, но единственным результатом стало дальнейшее погружение колёс в грязь. Проклятье! Я пинаю бампер, ругаясь вполголоса.

— Это не принесёт большой пользы, — заявляет мужской голос позади. Нетерпеливо поворачиваюсь к Карлосу; он смотрит на меня с весельем.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю его, положив руки на бёдра.

— Не думаю, что мне нужно твоё разрешение, чтобы следовать за тобой, — отвечает он, бросая насмешливый взгляд на джип.

— Конечно, — бормочу я ледяным голосом.

— Думаю, тебе реально нужен хороший толчок, — шутит он.

«Боже, неужели он не думает ни о чём другом?»

Я делаю вид, что не уловила двойной смысл и смотрю на свои ботинки, покрытые жижей.

По крайней мере, они идеально подходят к моим теперь уже неузнаваемым джинсам.

«Как я зла!»

— Когда ты вчера вернулась, шёл дождь, почему не припарковалась в гараже?— спрашивает со знанием дела.

— Если ты помнишь, это была твоя идея позволить мне взять машину вместо мотоцикла. И когда я вернулась из «Пансионата Надежда», я устала и мне не хотелось маневрировать. А все места перед виллой уже заняли. Думала, ничего не случится, если я оставлю джип здесь.

Карлос смотрит на меня с издёвкой, а я в ярости.

Я фыркаю и отталкиваю его в сторону, возвращаясь на водительское сиденье.

Снова запустив двигатель, я включаю передачу и давлю на газ, но всё, что получаю, это ещё один взрыв грязи в воздухе.

«Проклятье».

В исступлении я застываю на месте, уставившись на руль. Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, открываю дверь и снова выхожу.

Встаю перед Карлосом, а он лишь бесстрастно смотрит на меня.

— Не стой, помоги мне.

Указательным пальцем он приподнимает мой подбородок, а подушечкой большого пальца прикасается к моей нижней губе.

— Обожаю видеть, как ты злишься, Corazón.

В отчаянии я поднимаю взгляд к небу.

«Он не может удержаться, это сильнее его».

— Нужна бòльшая нежность в руке, — восклицает он, отправляясь в гараж и возвращаясь с двумя досками — длинными и массивными на вид. Пока Карлос устанавливает их перед передними колёсами, я нетерпеливо наблюдаю за ним со скрещенными руками, постукивая носком ботинка по земле.

Он выпрямляется и с интересом изучает меня.

— Иди, женщина, — приказывает он, указывая на машину.

Как же он высокомерен, но при этом чертовски сексуален.

Опасная улыбка кривит его губы. О боже, у меня ноги дрожат.

— Заводи машину, я подтолкну, — продолжает он, — но на этот раз не дави на газ слишком сильно, — усмехается он, положив руку мне на плечо.

— Ты ел мою пыль, я знаю, как водить машину, — напоминаю ему нахально и удовлетворённо.

Карлос приближается опасно близко.

— Ищешь неприятностей, amor? — спрашивает шёпотом, приглаживая прядь моих волос.

Звук его голоса подобен выбросу адреналина, от которого я не откажусь даже под пытками.

Карлос целует меня в губы, а затем позволяет мне сесть обратно за руль.

Я плавно нажимаю на газ, передние колёса начинают сцепляться с досками, и машина трогается. Двигаюсь медленно, но когда замечаю хвастливое выражение на лице Карлоса, внутри меня что-то щёлкает, и я выдавливаю педаль газа, кидая машину вперёд, как выжатый из кожуры банан.

Затем я выключаю двигатель и улыбаюсь с чувством удовлетворения.

«Теперь ты в порядке, дорогой».

Я покидаю водительское место и пытаюсь сохранить на лице бесстрастное выражение, когда вижу его на четвереньках в грязи.

«Упс».

Карлос поднимает на меня взгляд, и его глаза пронзают, как стрела.

— Собираемся играть грязно? — лаконично спрашивает он.

При виде его испачканного грязью лица мне трудно оставаться серьёзной, и уголки моего рта неизбежно приподнимаются.

— Вижу, тебе нравится.

Я прижимаю руку к груди.

— Мне жаль, amor, это не входило в мои намерения, — говорю я, пытаясь сдержать смех.

— Если так рассуждать, то мне придётся поблагодарить тебя, — говорит он, хватая меня за руку и притягивая к себе.

«Вот и всё, теперь вся одежда окончательно испорчена».

Я откидываю прядь волос, упавшую на глаза, и, не задумываясь, набираю горсть грязи, чтобы растереть по его щеке.

В ответ Карлос берёт моё лицо в свои грязные ладони и делает то же самое. Мы полностью теряем контроль. Я набираю ещё больше грязи и растираю её по его рукам, Карлос подражает мне, и атмосфера начинает накаляться.

Карлос подхватывает меня подмышки и поднимает, словно я ничего не вешу, заставляя сесть на него верхом.

— Мы все грязные, — весело комментирую я, когда он смотрит на меня со странным блеском в глазах.

— Ты права, нам нужно это исправить.

Я ласкаю взглядом его лицо и смотрю на идеальные губы, которые так и хочется покусать.

— Погоди, — говорит он, обнимая меня одной рукой и помогая себе встать другой. Поднявшись, Карлос получше устраивает мои ноги вокруг своих бёдер, а я по-прежнему крепко сижу на его шее.

— Я могу ходить, — шепчу я, прижав подбородок на его плечо.

— Не для того, что я задумал.

«Ммм… Интересно».

Карлос обходит особняк и проходит через задний сад.

— Куда мы идём? — спрашиваю в замешательстве.

— Не отпускай меня ни в коем случае, — предупреждает он.

Я поворачиваюсь, чтобы спросить Карлоса, почему, но это и не требуется, когда вижу бассейн. Его поверхность неподвижнее, чем мишень. Карлос начинает бежать, а я визжу. Когда мы прыгаем в пустоту, я задерживаю дыхание, сильно щурясь, и мы погружаемся в воду.

Карлос не отпускает меня. Нет намерения отделиться от него и у меня. Мы поднимаемся на поверхность, я вдыхаю полной грудью и потрясённо смотрю на него.

— Ты меня испачкала, теперь вымой, — озорно заявляет он, и капли стекают по его лицу.

— Ты сумасшедший, а теперь ещё и бассейн загадил! — изумлённо восклицаю я.

— Это не конец света, — отвечает он, пожимая плечами.

Начинаю осторожно умывать его лицо, мгновенно напрягаясь, когда его руки скользят под мою рубашку.

— Карлос.

— Будь умницей, продолжай мыть меня.

Я шумно вздыхаю.

Его руки касаются моей спины, переходят к бёдрам, поднимаются по животу и обхватывают грудь.

— Плохая идея, — бормочу я, тяжело дыша. И снова моё тело вибрирует в ответ на его прикосновения.

— Кто это сказал?

— Я, — мягко отвечаю, поглаживая его шею.

— Тогда посмотрим, что ты мне скажешь об этом, — отвечает он, резко притягивая к себе и целуя.

«Почему его поцелуи всегда должны быть такими чертовски идеальными?»

Я смакую его губы, но решаю, что лучше остановиться, пока не стало слишком поздно. Мне жаль его, но сегодня у меня нет времени. Я должна заехать в кондитерскую, чтобы забрать праздничный торт, который заказала для Пабло, одного из детей в «Пансионате Надежда». Малышу завтра исполнится восемь лет, и сегодня вечером будет вечеринка в его честь.

— Карлос, мне нужно идти, я опаздываю, — стону я, пытаясь выскользнуть из его хватки.

Он не отвечает, только продолжает путешествовать руками, пока не достигает моих ягодиц.

Как змея, я выскальзываю из его рук и погружаюсь в воду. Карлос пытается схватить меня. Но я плыву так быстро, как только могу, правда, ему всё равно удаётся схватить меня за лодыжку.

«Не в этот раз, Гардоса!»

Пинаясь, мне удается освободиться и, добравшись до бортика бассейна, задыхаясь, я выбираюсь из воды.

— Ты знаешь, что произойдёт, когда я тебя поймаю? — спрашивает он, пока плывёт в моём направлении.

Я встаю, отступаю и смотрю на него победоносно, но с колотящимся в груди сердцем.

Мы играем, и мне это нравится.

— Сначала ты должен преуспеть, — замечаю, щёлкая пальцами, и бегу к вилле.

У тебя большие неприятности! — кричит он, а я смеюсь, качая головой.

Уверена, Карлос сможет меня поймать.

Карлос

«Нет, моя дорогая, никто не может обмануть меня, даже ты».

Я дам тебе небольшую фору, просто чтобы оставить тебе иллюзию свободы. Тебе нужно будет принять душ, а для этого придётся раздеться. Хм, я предчувствую отличный трах. Пожимаю плечами и откидываю волосы назад, сосредоточившись на своей добыче, которая исчезает за углом.

Очень спокойно направляюсь к вилле, и некоторые из моих людей удивлённо смотрят на меня. В ответ я испепеляю их недвусмысленным взглядом: не лезьте не в своё дело.

Промокший, оставляя следы, я вхожу на виллу с единственной целью — преподать урок этой бунтарке. Как только окажется в моих руках, клянусь, я не остановлюсь, пока она не попросит прощения за свою дерзость.

— Какого чёрта?..

Я резко поворачиваюсь к Адриану и поднимаю руку.

— Не надо. Ничего. Говорить.

Он поджимает губы. Придурок еле сдерживает смех.

«Хороший друг».

— Сделай мне одолжение: пошли кого-нибудь в кондитерскую за тортом, и пусть он отвезёт его в «Пансионат Надежда». И не забудьте предупредить Грасию, что мы с Дженнифер задержимся.

Адриан подносит руку к губам, усмехаясь.

— Эта девушка — твоя погибель, — весело комментирует он.

Я мрачно смотрю на него и иду наверх.

Идея бассейна показалась мне забавной, но теперь, когда боксеры приклеены к яйцам, я больше в этом не уверен.

Бесшумно вхожу в свои апартаменты.

«Где ты, чертёнок?»

Слышу, как она напевает вдалеке.

У неё хорошее настроение, всё в порядке. Это сделает действо более весёлым.

Дверь в ванную приоткрыта, я подхожу, медленно открываю её и вижу Джен.

Она стоит ко мне спиной, полностью обнажённая, и регулирует температуру воды в душе.

Я никогда не устану любоваться её задницей, это произведение искусства, особенно после того, как я заклеймил, вонзив в неё зубы.

«Моя, вся моя».

Всё, пора пленить её, я больше не могу сдерживаться.

Я захожу и закрываю дверь, специально громко захлопывая.

Джен подпрыгивает, а затем поворачивается ко мне. В её взгляде читается одновременно страх и веселье. Она знает, что сделала и ожидает моей реакции.

— Карлос.

— Дженнифер, tenemos un problema (у нас проблема), — я угрожаю и продвигаюсь вперёд.

Она отступает, шагая в душ; её взгляд теряется в моём. По её телу течёт вода, длинные светлые волосы прилипают к коже, и я наслаждаюсь этим совершенным видением. Она выглядит как богиня.

«Joder, она трахнула мой мозг, моё сердце и каждую чёртову клетку тела».

Я делаю глубокий вдох и в три широких шага добираюсь до неё.

Моя Corazòn кусает губу, хлопая длинными ресницами.

«Сучка-манипулятор».

Я слишком хорошо знаю её игру. Строить из себя наивную девственницу ей уже не поможет.

— Я опаздываю, — напоминает Джен, прислонившись спиной к стене.

На самом деле она хочет этого, но, как всегда, пытается заставить меня поверить в обратное.

Своим телом заключаю её в ловушку и прижимаю к себе, а губами касаюсь лба.

— Ты никуда не пойдёшь, — шепчу я.

Дженнифер резко поднимает подбородок и хмурится, снова бросая мне вызов.

Ничего другого я и не ожидал. Я даю ей время решить, что делать, но уже знаю, что она будет сопротивляться, и это только усилит моё желание овладеть ею.

— Я опаздываю, — повторяет она более решительно.

Джен пытается оттолкнуть меня, положив руки мне на грудь, но я остаюсь на месте.

— Верно, ты опаздываешь.

Я наклоняюсь и прикасаюсь губами к её губам.

— Карлос.

— Silencio(Молчать).

Провожу языком по контуру её губ, она не отступает, ей это нравится. Дыхание Джен становится прерывистым. Я чувствую, как бьётся её сердце, как вибрирует тело, когда мои руки скользят по её бёдрам.

— О да, — она отвечает, как нравится мне.

— Раздень меня, — приказываю, не давая ей возможности ответить.

Её тонкие руки нежно спускаются по моему телу, освобождая от промокшей одежды.

Обнажившись, я опускаюсь на колени и заношу её ногу на своё плечо.

— Что ты делаешь? — нетерпеливо спрашивает она.

Я поднимаю глаза и озорно улыбаюсь ей.

— Пробую тебя на вкус.

Мой рот устремляется к лону и я, наконец, чувствую её вкус.

Боже, так вот какой вкус у рая!

Джен запускает руки в мои волосы, пока я скольжу языком внутри неё.

Она начинает тяжело дышать, и член сразу же откликается.

Я посасываю складочки, мучаю её, покусывая их, а Джен извивается от наслаждения. Видеть, как она получает удовольствие — самый мощный из афродизиаков.

Ощущаю её ногти на своих плечах; Джен вот-вот достигнет кульминации, я чувствую это по ритмичным сокращениям, щекочущим мой язык. Но она ещё не готова. Полный решимости, я впиваюсь в её скрытую плоть и проникаю глубже, сжимая ладонями её ягодицы.

— Карлос.

Это звучит как отчаянный призыв, она вот-вот сдастся. Именно такой я и хочу её видеть: полностью утратившей контроль.

Вылизываю её с большей пылкостью, когда чувствую, как Джен наклоняется вперёд — знак того, что она больше не может сдерживаться.

Но я ублюдок. Не хочу давать ей то, что она жаждет, и я резко прерываюсь.

Я вскакиваю и одним жестом разворачиваю Джен, придавив к стене, а затем жёстко проникаю в неё.

Она удивлённо вскрикивает.

— Это за то, что бросила меня в бассейне, — рычу ей в шею.

Я неумолимо толкаюсь.

— Это за то, что думала, что сможешь сбежать от меня.

Я вхожу до основания, полностью заполняя её, и Джен задыхается, прижавшись лицом к кафелю.

— Это напоминание о том, кто я такой.

Руками я цепляюсь за её соски и насаживаюсь так сильно, что она не может дышать.

Я овладеваю ею стремительно, ненасытно, заставляя двигаться в судорожном ритме.

Мне этого недостаточно. Это больше, чем необходимость. Это тупая и неуёмная потребность, я зависим от неё.

Её руки сжимают мои запястья. Моё тело горит, а её стоны усиливают моё желание.

Наши поцелуи лихорадочно танцуют друг с другом. Наши вздохи отмечают ритм наслаждения.

Не в силах больше сдерживаться, я погружаюсь ещё несколько раз, а затем отпускаю себя, глубоко дыша. Джен содрогается на волнах наслаждения, и я крепко прижимаю её к себе, целую в плечо и поднимаюсь по шее.

— Я — эль Дьябло, а ты — только моя, — шепчу ей на ухо.

ГЛАВА 26

Карлос

Плеск волн, тишина… Счастье.

Я никогда не думал, что это так просто.

Никогда не чувствовал себя лучше, и всё это благодаря ангелу с характером демона, лежащему рядом со мной, моей любимой Дженнифер.

Здесь всё идеально, никаких заморочек, только она и я.

Внезапно мой проклятый мобильный телефон возвращает меня к более земным мыслям.

Кто посмел нарушить мой первый настоящий отпуск с любимой женщиной?

Я игнорирую звонок. Улыбаюсь с закрытыми глазами, позволяя солнцу ласкать меня, и возвращаюсь к наслаждению покоем.

— Mierda! — рычу, когда снова активируется рингтон.

Я хватаю трубку, продолжая ругаться, и отвечаю, когда вижу мигающий номер Дамиана.

— Говори.

— Карлос, у нас проблема, — начинает печально.

— Я. В. Отпуске. Или вопрос жизни и смерти? — спрашиваю раздражённо.

Он шумно вздыхает.

— Нам нужно собраться всем четверым как можно скорее. Это срочно.

Что-то случилось, я слышу беспокойство в его голосе.

О возвращении в Гавану сегодня не может быть и речи. Я потираю виски, обдумывая, что делать.

— Завтра вечером на «Вилле Фалько», — наконец, подтверждаю я, пробегая взглядом по телу моей любимой половинки. К счастью, её не интересует мой телефонный звонок. Я не люблю слишком сильно вовлекать Джен в свои дела. Но я чувствую, рано или поздно любопытство Corazòn приведёт её к серьёзным неприятностям.

— Хорошо, увидимся, — прощается Дамиан, завершая разговор.

Я с недоумением смотрю на дисплей.

«Он сбросил звонок у меня перед носом?»

Завтра получит хорошую трёпку. Что случилось с уважением к старшим? Я старше, и я главный. Ему на самом деле нужно побывать в армии, чтобы прочувствовать это. Такими темпами, правда не знаю, чем мы закончим. Я всегда снисходительно относился к своей семье, но и они тоже никогда не должны забывать, кто я.

Дженнифер

Мы с Карлосом греемся в лучах багамского солнца, потягивая коктейли. Под освежающим бризом шелестят пальмы, а пляж представляет собой мираж мелкого белого песка и великолепно контрастирует с океаном цвета индиго.

«Ммм, как хорошо».

Нелегко переходить из одной жизни в другую. На себе я испытала, что шрамы на душе иногда начинают болеть по новой, как и на теле; поэтому несколько дней назад у меня снова случился приступ паники. Только на этот раз я была не одна. Когда я пришла в себя, Карлос обхватил ладонями моё лицо и сказал, что доставит меня рай. Я думала, он говорит о диком сексе (который в любом случае меня бы вполне устроил). Вместо этого, менее чем за тридцать минут Карлос собрал чемодан с минимумом вещей и сказал, что мы уезжаем.

Сначала я была ошеломлена, не могла нормально соображать, потом сдалась и подумала: «Какого чёрта? Он знает, как сделать мне приятно».

Так и случилось.

— Ты хочешь иметь детей? — своим прямым вопросом Карлос возвращает меня в реальность.

Я поворачиваю голову и вижу — он спокойно потягивает свою «Ку́ба ли́бре», будто не сказал ничего важного.

— Что-о-о?

Карлос поворачивается ко мне, и от солнечных лучей его глаза сияют, делая мужчину ещё прекраснее, чем он есть.

— Это очень простой вопрос, Дженнифер, — заявляет он с серьёзным выражением лица. — Ты хочешь детей — да или нет?

«Карлос Гардоса на самом деле спрашивает меня об этом?»

Мне трудно дышать, ощущаю удушье, но всё же нахожу в себе мужество ответить.

— Я… я никогда не думала об этом после… — оставляю фразу в подвешенном состоянии.

«Почему он спрашивает об этом меня?»

— Мне тридцать восемь, мы оба любим детей. — Он ставит свой бокал на журнальный столик между нами и добавляет. — Мы совместимы, и мне нравится идея завести с тобой ребёнка.

«Он действительно так сказал?»

Я смотрю на него в шоке с открытым ртом.

«Боже мой. Боже мой».

—Ты… — Сглатываю. — Ты хочешь создать со мной семью? — прошу подтверждения, изумлённая.

Он хмурится, словно мой вопрос непростительно глупый.

«Вообще-то, так и есть, он только что объявил мне об этом, но я никак не могу взять в толк».

— У нас будет своя семья! — прямо заявляет он, садясь лицом ко мне.

— И когда это было решено? — уточняю, подражая ему.

Наши колени соприкасаются, и он улыбается мне с тем типичным выражением лица, которое означает: я могу всё.

— Сейчас, — решительно заявляет он.

— Вообще-то, мы даже не говорили об этом. Ты спросил, хочу ли я детей, и я ответила, что больше об этом не думала, — взволнованно напоминаю ему.

Он опирается локтями на ноги и смотрит в мои глаза с интенсивностью, захватывающей дух.

— Расскажу тебе, как это вижу я, но повторяться не хочу, поэтому слушай внимательно, Corazón. Мы любим друг друга, мы обожаем детей и, учитывая, что мы будем вместе всегда — у нас тоже будет своя семья. Теперь не паникуй и дыши, потому что я знаю, ты тоже хочешь снова иметь ребёнка, но тебе слишком больно признавать это, — он делает паузу, а я не подаю признаков жизни. Карлос берёт мои руки в свои и добавляет, — мы вместе уже шесть месяцев, и ты до сих пор здесь, потому что хочешь этого.

Я продолжаю смотреть в его глаза в недоумении.

«Сын. Он хочет от меня сына».

Моё сердце бьётся быстро, и я не могу понять, от радости это или от страха.

Мысль о рождении ещё одного ребёнка никогда не приходила мне в голову, но теперь…

— Ты хочешь иметь со мной семью, — повторяю я низким голосом.

От досады Карлос закатывает глаза, а затем ложится и любуется панорамой, словно ничего не произошло.

— Начнём сегодня вечером, — объявляет он и закрывает глаза, позволяя солнцу ласкать его кожу.

— Карлос, — кричу я, а он смотрит на меня, прищурившись.

— Не начинай истерику, женщина.

Я встаю и упираюсь руками в бёдра, прожигая его взглядом.

— Послушай меня, красавчик, — раздражённо начинаю я. — Когда два человека решают создать семью, сначала они спокойно обсуждают это, а затем — только если оба согласны — идут вперёд.

— Красавчик, — самодовольно повторяет он.

— Карлос.

— Мы в отпуске, детка, расслабься, — успокаивает меня с невозмутимостью сёрфингиста. — Мы поговорим об этом позже, пока будем создавать нашего сына.

«Я убью его».

— Мы ни черта не будем делать, Гардоса, — рычу я, направляясь к воде.

— Дженнифер, быстро тащи сюда свою задницу, — яростно кричит он.

О нет, на этот раз он не выиграет. Пошёл и он, и его приказы куда подальше.

Он не может решить что-то настолько важное, не посоветовавшись сначала со мной. Ребёнок меняет жизнь, это ответственность, а не прихоть.

Карлос снова окликает меня, но я продолжаю его игнорировать. Некоторые люди, увлечённые своим отдыхом, начинают оглядываться на меня с любопытством, и это очень смущает.

Неожиданно меня поднимают в воздух две сильные руки. Я напрягаюсь и вскрикиваю, а Карлос закидывает меня на плечо и сильно шлёпает по ягодицам.

«Я убью его, клянусь, он труп».

— Карлос, опусти меня сейчас же, — протестую я, брыкаясь.

Неустрашимый, он продолжает идти и снова шлёпает меня.

«Ай. На этот раз больно».

— Закрой свой рот, выглядишь как истеричка, — бормочет он резким тоном.

«Как он меня назвал? Вот мужлан».

Не задумываясь, я отплачив�