Натали Беннетт Девианты Серия: Бесплодные пустоши - 2

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Переводчик: Цепь

Редактор: Маргарита Волкова

Оформление и обложка: Маргарита Волкова

Переведено для группы Dark Eternity of Translations | Натали Беннетт

Любое копирование фрагментов без указания переводчика и ссылки на группу и использование в коммерческих целях ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд! Все права принадлежат автору.

От автора

Всем, кто наслаждается маленьким лучиком кромешной тьмы.

Вы — мои люди.

«Девианты» — вторая книга из серии мрачных и эротических романов, в основе которых лежит антиутопическая тональность. Необходимо прочесть «Дикарей» перед тем, как перейти к «Девиантам».

Ниже приведена краткая информация, содержащая спойлеры для тех, кто не успел прочесть предыдущую книгу.

Пожалуйста, учтите свои ограничения. Данная серия изобилует вульгарными фразами. Если у вас есть какие-то сложности с прочтением весьма мрачных и развратных сцен с отсутствием нравственных границ, то серия не для вас. Если хотите получить простые и понятные ответы на вопросы, благородных персонажей и гарантированное «долго и счастливо» — я не ваш автор. Кроме того, имейте в виду: это не любовный роман.

Ккраткий обзор с описанием некоторых событий и персонажей из «Дикарей», которые связаны с Девиантами.

В «Дикарях» Кали была вышвырнута лидером из Ордена, который также является ее отцом (Девид), за то, что состояла в связи с женщиной по имени Тилли.

Затем, пострадав от жестокого насилия со стороны брата Ноа, была спасена близнецом Тилли — Тито, а потом принята группой отверженных, где подружилась с женщиной по имени Джинкс (это важная информация для «Девиантов»).

Спустя долгое время, после того, как Ромеро спас Кали, она обнаружила фотографию его и Тилли, солгавших девушке о том, кто она есть на самом деле. Окончание «Дикарей» я включила в книгу, чтобы вернуться к другой тайне, которую хранил Ромеро. Одну из множества.

По мере прочтения «Девиантов» вы постепенно осознает — ничто и никогда нельзя принимать за чистую монету, а вера в Бесплодных пустошах — опасная вещь.

Пролог

Дьявол спросил меня, как я нашла дорогу в коридорах ада.

Ответила, что мне не нужна была карта той тьмы,

которую так хорошо знаю.

— Т.М.Т.

За две недели до этого

Когда стали появляться заброшенные здания, у меня было четкое представление, куда мы направляемся.

— Неужели это действительно подходящее место для встречи?

Посмотрела в зеркало заднего вида на след от машин, с которыми Кобра пересекся несколько миль назад.

У моста Наркузи было лишь два разных направления, по которым можно ехать и каменные ограждения с обеих сторон, чтобы кто-нибудь не попал в воду.

Наклонилась вперед, когда заметила несколько черных джипов впереди и пару пикапов, по другую сторону невысокого каменного разделителя.

Кобра остановил свой «понтиак» позади других машин и заглушил двигатель.

— Где они? — спросила, высматривая Ромеро.

— Вон там, — Кобра указал, и я проследила.

— Почему... что он делает?

Я уставилась через мост на то место, где стояли Ромеро и Гримм с тремя фигурами в мантиях позади, а между ними — брюнетка.

Разве не она была на той фотографии?

— Это моя чертова сестра, — Арлен выдохнула с заднего сиденья.

Мозг орал мне, чтобы я убиралась, что что-то было не так. Из-за пикапа появился Девид с Ноем и человеком, которого никогда раньше не видела, медленно шагающих в сторону Ромеро.

Наблюдала, как сцена разыгрывалась в замедленном темпе, желая закричать, но не имея возможности открыть рот.

Когда они, наконец, были прямо друг перед другом, то обнялись, как лучшие друзья.

— Что, бл*ть, здесь происходит? — закричала Арлен, открывая заднюю дверь машины.

Повернулась, чтобы сказать ей пригнуться, но не успела опередить стрельбу, которая разразилась с обоих концов моста, две стороны вели огонь по собственным людям. Я заметила, как Девид и Ромеро спокойно уходили, словно ничего этого не происходило.

— Ох, твою мать!

Упала на пол, когда пули пробили окна, закрывая руками уши.

Когда поднялась, на сиденье, где только что находился Кобра, пролилась кровь, а сам он исчез. Глубоко вздохнув, перелезла через переднее сиденье и в открытую дверь со стороны водителя.

Кто, бл*ть, был врагом кого?

Люди с татуировками креста стреляли как друг в друга, так и в последователей Девида и наоборот.

Пока ползла на четвереньках, используя машины в качестве щитов, нигде не могла обнаружить Арлен.

Желудок превратился в камень, когда услышала приближение новых машин, а вокруг разразился второй раунд.

Тела падали вправо и влево, повсюду было стекло и кровь. Решив рискнуть, бросилась к заграждению и подтянулась, едва не поймав шальную пулю.

Глядя вниз на темно-синюю воду, желудок скрутило, а я начала считать до трех. Добралась до двух, прежде чем кто-то подтолкнул сзади и присоединился ко мне.

Глава 1

Калиста

Я заключила сделку с Дьяволом и позволила поработить себя в его аду.

Выяснилось, что это было именно тем, что мне действительно необходимо.

Оцепенение, в котором он покинул меня, подарило блаженный миг безмятежности, сопровождаемый яростью, что разрушила замок темницы, в которой скрывалось мое безумие.

На месте моей грязной, сложной души была черная дыра. Почувствовала, как тьма просачивалась в глубину сердца.

Я выполнила свою часть сделки, но он не сделал подобного. Ушел и забрал с собой часть меня. Постепенно разваливалась, мучительно медленно кружась и падая в кроличью нору.

Сильная тяга к убийствам и необратимая потребность насытить эту жажду. Больше недели прошло с тех пор, как я проливала кровь, и теперь тосковала по насилию.

Если бы пришлось взглянуть на свое отражение в разбитом зеркале, то увидела бы, что зверь во мне, как никогда близок к тому, чтобы вырваться на свободу.

Внешне я выглядела по-прежнему... была жива, тело продолжало дышать, а сердце — биться... но в голове раздавалось негромкое демоническое песнопение, подсказывающее, что пришла пора встретиться лицом к лицу с тем, кем я была на самом деле.

О, все еще были периоды, когда я испытывала сомнения и пыталась противостоять голосу здравого смысла, который твердил не поддаваться на уговоры низменного безумия, очнувшегося от долгого двадцатитрехлетнего сна.

Следует отметить, что в то время я уже не чувствовала себя настолько запутавшейся. Скорее, напоминала взбесившуюся гусеницу, которая изо всех сил пытается высвободиться из удушающего кокона.

На данном этапе было уже слишком поздно что-либо пытаться исправить. Возврата к той прежней девочке уже не существовало.

Не существовало какой-либо особой панацеи от того, что меня терзало; я не была сломлена, а значит, нечего было лечить, и мне не были нужны чужие проповеди об искуплении. В ситуации, когда все, чего хотелось, — это поглубже нырнуть в греховную реку, искупление было неприемлемым.

У меня была мания жажды крови, насилия и развратного, безнравственного блуда. Я была поглощена человеком, которого почитала словно дьявола... одержимость, которая разрасталась, словно злокачественная опухоль. В этом я обвиняла его. Именно он собственноручно культивировал мою пагубную страсть в нечто отравляющее.

Он вырвал мое иссохшее сердце и насытил наркотическим ядом, чтобы впоследствии сжечь.

На протяжении целых двух дней твердила себе, что он меня никогда не предаст, не бросит погибать, но было невозможно отрицать картину, развернувшуюся буквально на моих глазах.

Я наблюдала, как он уходит с тем самым мужчиной, который много лет назад отказался от меня. Вынуждена была признать, что он оказался превосходным, вероломным мудаком. Самым кровожадным из всех, кого я знала. При этом был так же прекрасен и, несомненно, безумен, как и я... Звезда моих самых распутных фантазий.

Но я отказывалась отпускать его.

Не могла позволить ему ускользнуть. Только не тогда, когда потратила столько времени и сил на поиски. Вполне возможно, что я была на грани помешательства. А может, так и было. Точно неизвестно. Разве безумцы знают, что они сумасшедшие?

Все было хреново, но именно он был тем, кто мне необходим, несмотря на то, что его поступки сукиного сына по-прежнему ранили.

Пролив лишь пару слезинок, приказала себе собраться с духом и продолжать настойчиво бороться, прилагая все усилия, чтобы выжить.

Знала, что в конечном итоге во всем разберусь, поскольку всегда справлялась, несмотря на полный кавардак в голове.

К слову об обмане.

— Кали, рано или поздно тебе придется со мной поговорить. Это уже ребячество, — проворчал Тито.

— Ой, а я и не подозревала, что быть использованной всеми, кого знаешь, — это ребячество.

— Я же только что спас тебе жизнь, — ехидничал он.

Замерев на полпути, зажмурила глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула через рот. Развернулась к нему лицом, а он предусмотрительно сделал шаг назад.

— Ты ударил меня ножом. По твоей вине меня мог сожрать гребаный каннибал! Отправил за мной Саймона, парня, который не способен найти собственный член, если бы тот не был прикреплен. И, кстати, он теперь мертв. Не сомневаюсь, что парень прочувствовал, как каждый кусочек шкуры отдирается от плоти, пока его волокли за машиной, прежде чем голова оторвалась от остального тела. Если бы ему развязали язык, это запросто привело бы к тому, что меня сразу же прикончили на месте. Ты толкнул меня с чертового моста. Прежде чем что-то вякнешь, скажу, что не собиралась прыгать. Мозги заработали и напомнили о том, что я, бл*ть, не умею плавать.

В свое оправдание он не произнес ни слова, что лишь еще сильнее разозлило меня.

У меня вырвался невеселый смешок.

— Разве не создается впечатление, что ты пытаешься убить меня гораздо активнее, нежели помочь?

Укоризненно покачав головой, отвернулась и пошла дальше.

Неужели парень хотел получить награду за то, что не дал мне утонуть? До сих пор чувствовался резкий удар тела о холодную гладь воды, прежде чем она попала в рот и наполнила легкие.

Даже если бы я погибла от его убогой попытки изобразить супергероя, то непременно восстала бы из мертвых и вернулась, чтобы сожрать его дерьмовую душонку.

Пробираясь сквозь густую чащу леса, не обращала никакого внимания на мудака позади, изо всех сил пыталась не замечать спазмы в желудке, вызванные голодом, и не придавала значения тому, насколько была грязной.

Не осталось ни одного сантиметра моей призрачно-бледной кожи, не испачканной потом или грязью. Кровь человека, которого пришлось выпотрошить разбитой пивной бутылкой, окрасила одежду и запеклась под ногтями. На голове красовалось крысиное гнездо в виде всклокоченной косы.

Страстно хотелось принять душ, поспать и вкусно поесть. С физической точки зрения, знала, что способна превозмочь себя, чтобы продержаться еще немного. Ментально — напротив, понятия не имела, откуда начать.

Чувства были чрезвычайно переоценены.

Если бы кто-нибудь предложил вырезать из моей груди изнывающее сердце, то с радостью прочертила бы пунктирную линию для разреза. Эта дурацкая штуковина доставляла лишь одни сплошные неприятности, а сейчас нельзя было разбираться со всякой чушью типа «горе — это я».

— Кали, послушай, милая, необходимо решить, что мы будем делать.

Он только что произнес «мы»?

Задыхаясь от напряжения, я пристально уставилась ему прямо в глаза.

— Никаких «мы» нет, Тито. Как ты вообще можешь стоять тут и делать вид, что между нами все в порядке? Я уже несколько дней назад велела тебе прекратить меня преследовать.

— Послушай, знаю, что ситуация выглядит плохо, впрочем, могло быть еще хуже.

— Все обстоит плохо? Все просто полный пи*дец! Две последние недели мы вообще жили как дикие животные. Если уже подзабыл, позволь напомнить, что это я прикончила человека пивной бутылкой, а ты от этого едва не обоссался.

— Он лишь пытался выживать. Так же, как и мы. И не обоссался я вовсе.

— Он пытался нас ограбить, бестолочь, а ты только стоял и трясся, как проклятый лист; так и обмочиться недолго. Его пушка даже не была заряжена, — я ухмыльнулась. — Не переживай, Ти, все в порядке, мы оба знаем, что яйца у меня всегда были больше твоих.

Выживали на скудном запасе сухого пайка из рюкзака, который он успел закрепить на себе, когда мы сорвались с моста. Деление одной порции между нами не очень способствовало моему насыщению. Ночевали в дерьмовых заброшенных строениях или в лесной глуши, бродяжничали, как беспризорные псы, прижав хвосты между ног, стараясь не попадаться на глаза представителям Ордена.

Стиснув челюсти, парень шагнул вперед.

— А знаешь что? Этого всего можно было бы избежать. Ведь говорил же тебе не ходить! Знал, что все именно так и выйдет! Если уж я и боялся, то только тебя. Пока он умирал, ты просто улыбалась! Сейчас ты совсем другая, и в этом виноваты Дикари. В твою голову забрался сам дьявол. Что же произошло с тобой, что ты сумела выдержать это? Все бы не превратилось в снежный ком, если бы ты с ним не трахалась. Надо было от него уйти. Неужели ты действительно не видишь, во что он тебя превратил?

Осуждающий ублюдок. Настолько сильно хотелось разодрать ему глотку, что мысленно начала это представлять. Он рассуждал о ситуации из собственной задницы, не имея ни малейшего представления о сути дела.

Сам Ромеро никогда бы не позволил мне покинуть его, что добавляло еще больше путаницы к тому обстоятельству, что он отвернулся и бросил меня. Тем не менее, я не могла допустить, чтобы его обвинили в моей непоправимой нравственной ущербности.

— Во-первых, я могу трахаться с кем хочу, как хочу и когда хочу. Не тебе диктовать, перед кем мне раздвигать ноги. Во-вторых, не смей обвинять его в том, какая я. С самого начала я была именно такой... просто ты никогда этого не замечал. Тито, ты вообще совершенно меня не знал. Ты также верил в этот фасад, как и остальные. Равно как и я поверила, что ты расскажешь правду о своей сестре и не станешь использовать меня в собственных интересах.

— Джинкс все знала, — тут же отмахнулся парень, решив перевести тему разговора в другое русло, подальше от того, что натворил.

Сукин сын, виновен.

Надеялась, что он все-таки запутается и проболтается, что же произошло на самом деле, ведь я так и не узнала всех подробностей.

Его ни капли не шокировало и не удивило участие Тилли/Тиффани во всей этой истории.

Меня очень заинтересовало, как много всего он от меня скрывает.

— Джинкс показала мне фотографии и статьи, что ты припрятала, как только выяснила, у кого находишься. Только она знала, что ты... э-э-э... иная. Просто я предпочел не прислушиваться.

Я закатила глаза от его любезного способа сказать, что Джинкс в курсе того, что в моей голове творится полный пи*дец. Демонстрация для Тито памятных вещей о Ромеро походила на то, как бы поступила она, ожидая, что он придет за мной. Словно меня необходимо было спасать. За всю свою жизнь еще никогда не была так довольна. Я была счастлива. И только сейчас почувствовала, что наконец-то принадлежу мужчине, с которым ни один здравомыслящий человек не осмелился бы оказаться в постели.

Еб*ный Ромеро и его бездушные глаза. Он ощущался повсюду, но его нигде не было видно. Запах, прикосновения, вкус во рту и то, как он пристально наблюдал за мной хищным взглядом, зарывшись между бедер. Яркость воспоминаний словно таран обрушилась на мою некогда закованную в камень душу.

Все произошедшее на мосту Наркузи не имело ни малейшего смысла, поскольку я знала его так же до жути прекрасно, как и он меня.

Он никогда не стал бы работать с Девидом, не имея на то чертовски веских оснований. Кроме того, оставался вопрос о том, что одни представители ополчились на других, а остальные продолжали нападать на людей Ромеро, и наоборот. А еще, если учесть, что на мосту были и сторонние наблюдатели, это оставляло основной вопрос без ответа. Кто кому был врагом?

Размышления об этом вновь напомнили мне о том, что только что произнес Тито.

— А где Джинкс и Грейди? Они были на том мосту? — спросила внезапно, пристально глядя на него. — Где они? — повторила, когда парень ничего не ответил.

— Не совсем уверен, что случилось с Грейди. Мы ведь не были вместе. Джинкс... ее увезли, — медленно проговорил он, смахивая ладонью пряди темных кудрей с потного лица.

Я прищурилась.

— Что это значит, ее увезли?

— Рыжий, который работает с Ромеро, забрал ее.

— Кобра? Он жив?! — не могла сдержать восторга в голосе.

А это подразумевало, что Арлен тоже могла быть жива.

— Не знаю, так ли это сейчас... когда мы с Джинкс бежали к тебе, он удирал. Они столкнулись. Когда я обернулся, намереваясь помочь ей, их уже и след простыл. Его подстрелили, по крайней мере, раз или два.

— Проклятье, — пробормотала я, потирая рукой лицо.

Казалось, что голова вот-вот взорвется. Мысли начали метаться туда-сюда, словно в игре в джангл-понг (прим.: версия пинг-понга, где шарик может биться обо что угодно: стены, пол, другие предметы).

Арлен могла находиться где угодно, но я отказывалась верить, что ее сердце больше не бьется. Она была стойкой. Что же касалось Джинкс, то у меня не было ни малейшего представления, зачем они ее забрали, а еще меньше веры в то, что она вообще жива.

Здесь была такая проклятая неразбериха.

Устремив взгляд в мутновато-оранжевое небо, на мгновение прищурилась, чтобы убедиться, что зрение меня не подводит... и что я действительно вижу нечто похожее на дым.

Вблизи моста Наркузи не осталось ни малейших признаков цивилизации, а значит, причиной всему должны были быть люди. В Бесплодных пустошах не осталось светлых душ. Предстояло выяснить, сколь мрачны были последние.

Единственным предупреждением для Тито был мой щелчок пальцами, чтобы он пошевеливался или же остался позади. Подумалось, что с удовольствием брошу его здесь. Он был бы просто идеальным козлом отпущения.

Глава 2

Ромеро

Теперь ее проклятые рыдания и вопли уже были практически неслышны.

Она корчилась от боли, не в силах сомкнуть ноги из-за того, как я привязал их к столбикам кровати. В последний раз резко вошел в нее, убирая руку с узла в ее волосах, чтобы обернуть вокруг горла.

В попытках дышать девушка слабо царапала меня и простыни, квакая, будто жаба, поскольку я отказывался дать ей вдохнуть. Страх ее был осязаем, пронизывая все мои ощущения. Это был самый лучший вид афродизиака. Однако речь шла не об удовольствии... не на сей раз.

Я по-прежнему продолжал входить и выходить из нее, пока не заныли мышцы, а она перестала дышать, жизнь медленно ускользала из карих глаз.

Извлек свой нож из промежности между кремовыми бедрами и привычным движением вытер окровавленное лезвие. Не мог не позабавиться над иронией Девида, приславшего мне девственницу, чопорную плаксивую сучку, которая никогда бы не совладала с моим представлением о трахе.

Не уверен, в каком именно веке он проживал, но это были не райские кущи. Не то, чтобы это имело какое-то значение; у меня никогда не было желания вонзить в нее член. Она была недостаточно привилегирована, чтобы знать, каково мне чувствовать себя погруженным в нее.

Для этого мне понадобилась бы особенная блондинка с безумной попкой, ростом с эльфа, которая умела трахаться так, будто убивала... безжалостно.

Дотянувшись до стакана воды на тумбочке, я плеснул себе на руки и, как только мог, вытер их другой частью черной ткани.

Едва я убрал нож, дверь распахнулась, внутрь вошел сам Девид. От увиденного его лицо побледнело. Я ухмыльнулся.

Монахиня, которую он послал к Гримму, стояла на четвереньках в луже собственной мочи и использовалась как его персональная подставка для ног. Кобра раскуривал косяк и обдумывал сегодняшнюю движуху на другом конце комнаты. Израненная левая рука покоилась в перевязи.

Девид быстро взял себя в руки и окинул меня равнодушным взглядом.

— И скольких из них ты намереваешься прикончить?

— Столько, сколько ты пришлешь.

Подобрав с пола рубашку, натянул ее через голову и приблизился к нему. Он уставился на меня ровным взглядом, который должен был показать, что он вовсе не боится. Но я то знал лучше. Мужик был на волосок от того, чтобы обосрать изнанку своей фальшивой священной мантии.

На сей раз, я улыбнулся, показав зубы, чтобы ему стало еще немного не по себе.

Он откашлялся и слегка переместился слева направо.

Страх был для меня наркотиком, который я принимал с легкостью. Для этого даже не нужно было стараться, все всегда происходило очень естественно. Любопытно, знал ли он, сколь мало времени отведено ему жить, прежде чем я разделаю его на куски, а голову подарю Кали в коробочке.

— Я не собираюсь и дальше присылать тебе девушек, если ты понятия не имеешь, как о них позаботиться, — заявил он.

— Мы убили всего лишь четырех, но кто считает? Всем нам насрать на сучек, которых ты сюда посылаешь. У меня слишком много других дел, если хотим, чтобы все было в порядке. Ты же сказал, повеселиться с ними... — я взял паузу и шагнул в сторону, чтобы он мог хорошенько рассмотреть изуродованную киску, которую я выставил напоказ специально для него. — Таково мое представление о веселье.

Он внимал каждому моему слову, вздыхая и кивая в знак согласия, но при этом упорно отказываясь любоваться моей искусностью.

— Ты совершенно прав. Я должен был учесть это и... твой специфический вкус, — сухо добавил он, опустив взгляд серых глаз в пол.

Я прекрасно понимал, что он делает. По его мнению, он испытывал меня, и в его глазах я блестяще справился с этим. Его ума не хватило, чтобы меня одурачить. А вот я был на двенадцать шагов впереди. Все было тщательно спланировано; оставалась всего лишь одна неизменная деталь.

Кали. Она была моей самой непредсказуемой дикой загадкой.

Стоило ей вновь вернуться ко мне, как стало плевать, узнает ли он, насколько она теперь моя. Но это было неизбежно; мир все равно будет знать. Те немногие послушники, на которых я полагался, уже знали обо всем, будучи свидетелями ее посвящения.

Но при существующем раскладе вещей мне было абсолютно насрать на нее, поэтому я заставил его поверить, что это именно она организовала расправу над его делегатами, манипулируя некоторыми из моих людей.

Конечно же, он купился. Ведь именно он научил ее использовать себя в корыстных целях, используя мужчин и женщин.

С ее греховными голубыми глазами, белокурыми волосами и снежно-белой кожей она выглядела, словно милая, невинная фарфоровая куколка. И никто из тех, кто ее видел, никогда бы не заподозрил, что она — безумная еб*ная сучка, которой очень нравилось чувствовать кровь на своих руках.

— Чего ты хочешь?

Я остановился в нескольких футах от него, незаметно наблюдая за тем, как подрагивает его кадык. Именно в такие моменты меня поражало, как Девид вознесся на вершину Ордена. Конечно, я знал, что все досталось ему от отца, но этот мужик был настоящей тряпкой. Передать ему метафорические ключи от замка было просто идиотским сраным решением.

— Просто хотел убедиться, что в эти выходные все будет в порядке.

— Занимался этим днем и ночью. Может, думаешь, что я не подготовился, бл*ть, к этому основательно?

Он вновь вздохнул, нервно разглаживая ладонями мантию. Я собирался сжечь ее к чертовой матери.

— Ну, что, это все?

— Полагаю, да. Увидимся утром.

Он развернулся и в последний раз медленно окинул взглядом комнату, замерев, когда его взор упал на Кобру.

— Скажи-ка еще раз, почему он все еще жив? — прошипел обращаясь ко мне.

Осознавая, что Девид говорит о нем, Кобра поднял голову с гигантской ухмылкой на лице, намеренно провоцируя ситуацию.

— У тебя было лишь одно простое задание: доставить Калисту обратно ко мне. Будь любезен, поведай, что такого забавного ты нашел в своем фиаско, — огрызнулся на него Девид.

Я заставил свою челюсть расслабиться, когда ощутил, что она начинает сжиматься. Во мне взыграло первобытное желание постоянно владеть Кали, словно Дикарь, которым и являлся, а этот тупорылый мудозвон действительно верил, что я намерен отдать ее ему.

Но пока что я ни х*ра не мог с этим поделать. В свое время он получит по заслугам. А я собирался даровать ему свою собственную версию кармы.

Кобра поперхнулся и издал негромкий смешок.

— Дейв. Можно называть тебя Дейв? По-моему, мы начали не с того конца. Извинюсь за то, что испортил доставку твоей дочери, если объяснишь мне, почему хочешь вернуть ее обратно, после столь долгого отсутствия.

Девид оглядел нас троих и усмехнулся.

— С какой стати мне не желать ее возвращения? Я был очень опустошен, когда она пропала.

Голова его резко повернулась к Гримму, который громко расхохотался, не потрудившись это скрыть.

— Мы оба знаем, что это совсем неправда, Девид.

Он убрал сапоги со спины монашки и грубо пнул ее от себя. Она заскулила и поползла прочь, уносясь из комнаты, а запах мочи преследовал ее.

Девид питал к Гримму глубочайшую ненависть.

Я даже не пытался понять это, потому что любые предположения были бы полной х*рней. Девид враждовал с нашим отцом из-за какой-то еб*чей бабы.

Впрочем, его ненависть не распространялась на меня, да и никогда не касалась. Охренеть какая ирония, учитывая, что мои люди убивали его народ из спортивного интереса.

Годы они с Гриммом смотрели друг на друга, с едва сдерживаемой враждебностью, сгущавшей повисшее в воздухе напряжение.

Кобра откашлялся, чтобы прервать их безмолвную дуэль.

— Она подобна одной из тех винтажных моделей Барби от компании «Маттел»: идеальная и бесценная, когда рассматриваешь коробку снаружи, но затем наивно приоткрываешь, а оттуда появляется психбольная блондинка на высоких каблуках, вооруженная тесаком для разделки мяса.

Я тихо рассмеялся себе под нос. Чертов идиот определенно был под кайфом.

— Ты спал с ней? — спросил Девид.

На лбу у него пульсировала вена, выдавая, насколько тот взбешен, несмотря на то, что голос звучал очень спокойно.

Кобра повернулся всем телом в кресле, так, что оказался лицом ко мне со злобной ухмылкой.

— Не-а, но хотел. А кто бы не пожелал? Бьюсь об заклад, она безумна в постели. Ромеро сказал, что ее запрещено трогать.

Девид уставился прямо на меня, ожидая подробностей, но я отказалась давать ему какие-либо разъяснения.

— Я разберусь с ним по собственному усмотрению. А теперь, если тебе больше ничего не нужно... — Я оставил фразу повисшей в воздухе.

Он лишь слегка кивнул и покинул комнату, не проронив больше ни слова.

— Пришли кого-нибудь забрать это тело, — крикнул ему вслед, пиная дверь сапогом.

— Чувак решительно настроен покататься на твоем члене, — прошипел Кобра, его улыбка мгновенно превратилась в оскал. — Думаешь, он знает правду? — спросил, прежде чем я успел высказаться по поводу его намека на то, что он хотел бы трахнуть Кали.

— Нет. Если бы знал, то нас бы не было в этой скромной обители, — я обвел рукой комнату, в которой нас разместили.

Здесь было уютнее, чем в некоторых домах: гостиная, мини-кухня и кровать. Мы провели в ней две еб*ные недели, изображая крепкий альянс, чтобы выиграть хоть немного времени.

Девид не подозревал, что после того вечера мы больше не будем там оставаться. У меня было несколько разведчиков, которые точно определили местонахождение Кали, а также разработан план, как заманить ее в ловушку.

Если бы все было иначе, я бы просто поймал ее и доставил к месту встречи, но не мог рискнуть тем, что она натворит глупостей в том состоянии, в котором находилась, и не мог, бл*ть, устраивать скандал, чтобы заполучить ее самому.

Не был уверен, кто, бл*ть, играет в обеих командах, передавая информацию, которая должна была быть конфиденциальной, но потом это выясню.

У меня было лишь несколько человек, на которых можно положиться, они работали не переставая, даже не делая перерывов поссать.

В том, что Калли не находилась в безопасности рядом со мной, была вина того мужика.

Вместо этого она была укрыта хрен знает в каком уголке мира, от которого ее слишком долго прятали. Будь тот человек умнее, он бы покончил с собой до того, как я раскрою его личность.

— Ром, — повторно произнес мое имя Гримм, возвращая внимание к происходящему.

— Угу, я все понял, — даже не знаю, что же именно якобы понял, потому что мысли были совсем о другом, и они оба это знали.

Проблема в том, что когда на тебя рассчитывает огромное количество людей и возносит на пьедестал, — это еще и груз ответственности, который сопутствует всему.

Однако я пользовался уважением и преданностью тех же самых людей... зачем же от этого отказываться?

Чтобы оказаться там, где сейчас находился, я работал на износ и творил такое дерьмо, от которого даже у самого сильного мужика желудок бы вывернуло наизнанку.

Мне ничего не досталось по наследству.

Я непрерывно разрабатывал планы, манипулировал и убивал, чтобы получить то, что хотел. Это стало началом конца, и теперь собирался сделать все так, чтобы закончилось, как задумано.

Жизнь моя не была кинофильмом или художественным вымыслом. Я был и всегда буду ужаснее любого придуманного злодея. Любовь не заставит меня перевоплотиться в еб*ного Святого Николая. И спасать этот мир я вовсе не хотел. Он и так был таким, как подобает. Чертовски точно не хотел устраивать революцию, я не был девочкой-подростком, и мне было глубоко насрать, что случалось с незнакомцами.

Пути к свету не искал, лишь безмятежную вечную тьму. Если бы мне не удалось выбраться отсюда живым, то был бы счастлив, зная, что все, что от меня осталось, будет вечно гореть в созданном мной аду.

— Мы подготовлены к сегодняшнему вечеру? — задал им вопрос, возвращаясь к делу.

— Более чем готовы. Благодаря этому все придет в движение. Мы долго ждали и заслужили. Ты достоин этого. Моя сестра тоже заслуживает это, — ответил Гримм, впервые открыто признавая Кали, как свою кровь.

Я взглянул на двух мужчин, выросших вместе со мной, которые поддерживали каждое мое решение, и были такими же еб*нутыми, как и я. Теперь мы были семьей, а Гримм был прав.

Мы, бл*ть, заслужили это.

Глава 3

Калиста

Дым поднимался от костра прямо посреди пустынного перекрестка.

С нашего местоположения мы могли видеть все, совершенно не раскрывая себя. Тито ухватил меня за руку, чтобы не дать подобраться ближе. Однако я была так зациклена на зрелище перед нами, что не обратила на него внимания.

— Какого хрена происходит? — прошептал он, выразив мои чувства тремя словами. Мы уставились на скопление мужчин, и, как я предполагала, нескольких женщин.

Они были облачены в черные одежды и белые маски с перевернутыми крестами по бокам, так что нельзя было определить, кто из них мужчина, а кто женщина.

Все взоры устремились на Ромеро, в том числе и мой. Ноги жгло от нестерпимого желания броситься к нему, но я решила понаблюдать за развитием событий.

По левую руку от него находились мужчина и женщина с толстенными веревками на шее. Другой человек стоял на коленях прямо у его ног.

И лишь после того, как я проследила за натянутыми канатами выше по металлическому основанию обветшалого светофора и обратно вниз, туда, где Гримм и Кобра в перчатках держали каждый конец, я разглядела Джинкс.

Трудно сказать, что испытала облегчение, увидев ее в живых, потому что не представляла, что, черт подери, вообще творится. Девушка уставилась в землю, а темные волосы закрывали ее лицо.

Ромеро что-то говорил, но я была недостаточно близко, чтобы расслышать. Немного сдвинувшись, навострила уши.

Он вскинул правую руку, в лучах заходящего солнца блеснуло металлическое лезвие.

Я уловила слова «карается» и «смерть» как раз перед тем, как он наклонился и схватил стоящего перед ним мужчину за волосы, оттянув голову назад, а затем приставил нож ко лбу.

Казалось, что толпа оживилась, едва тот закричал. Воздух был прямо-таки наэлектризован их возбуждением. Ропот нарастал и становился все громче, однако я не разобрала фразу, которую они повторяли.

— Кали, — прошептал Тито, нервно отступая назад и крепче сжимая мою руку.

Игнорируя его, я не сводила глаз с Ромеро, наблюдая за действиями. Одет он был как обычно: темные джинсы, черные ботинки, черная рубашка. Выглядел так же великолепно, даже еще лучше. Желудок скрутило в тугой узел.

Его испещренная чернилами рука двигалась влево и вправо, вверх и вниз, что-то вырезая на мужской плоти.

Несчастный холст не мог ничего поделать, чтобы остановить это; руки были связаны за спиной, но даже если бы попытался встать и сопротивляться, он понимал, что гибель неизбежна.

Струйки крови катились по лицу, стекая на белую мантию, в которую, как я не сразу поняла, парень был облачен. Он был одним из последователей Девида. Другой мужчина был представителем Ромеро, а женщина выглядела как заурядный человек.

Я пыталась сложить воедино то, что он делал, но понятия не имела о конечной цели. Становилось все более очевидно, что Ромеро просто никогда по-настоящему не принимал меня.

«Поскольку он тебе отнюдь не доверяет», — упрекнул внутренний голос. Даже разозлиться на это не получалось, потому что я тоже ему не очень-то верила.

Высвободив свою руку от Тито, осторожно спустилась вниз по насыпи, чтобы подобраться чуть ближе.

— Кали, — предупреждающе зашипел он, но все равно последовал за мной.

Ромеро встал за спиной мужчины и жестом указал на кровоточащий крест Левиафана, который только что вырезал. От символа бесконечности, составлявшего нижнюю часть неровных полос, располагавшихся над ним, он выгравировал идеальную картину.

Я остановилась, метнув на Тито раздраженный взгляд, когда он опять вцепился мне в руку.

В то время как люди начали ликовать, я обернулась и увидела, что мужчину и женщину с веревками на шее раздевали донага несколько добровольцев в мантиях.

Стоило им полностью обнажиться, как Кобра и Гримм начали поднимать их в воздух. Ромеро вынудил мужчину перед собой смотреть вниз и заговорил.

— Нелояльность будет недопустима, — он приставил острие клинка к шее мужчины, а затем взглянул вверх, когда тела, уже полностью поднятые, начали покачиваться.

Парочка боролась за воздух, когда петли сдавливали их трахеи, пережимая сонные артерии и перекрывая доступ кислорода к мозгу. Они сопротивлялись изо всех сил, извиваясь и брыкаясь ногами под тяжестью собственного тела, полностью держащегося на шее и челюсти.

Двое людей в мантиях вышли вперед по обе стороны, чтобы помочь Гримму и Кобре удержать подвешенных, а все остальные продолжали что-то бормотать.

С непроницаемым выражением лица Ромеро наблюдал за происходящим, держа одну руку на шее мужчины, все еще стоявшего на коленях у его ног. Я понимала, что он был восхищен повешением, потому что и сама была в восторге.

Смерть их была небыстрой. Оба страдали от мучительно медленного процесса удушения.

Под воздействием давления от перекрытого кислорода, которому неоткуда было взяться, сосуды в глазах лопнули, из них сочилась кровь, а кожа покрылась красными и фиолетовыми пятнами.

Понадобилось около десяти минут, чтобы их сердца, мозг и легкие решили, что уже достаточно, и сдались. Они превращались в вялые чучела с безжизненными вытаращенными глазами.

Голос Ромеро вновь привлек мое внимание, и на сей раз я услышала его совершенно отчетливо.

— Ты либо со мной, либо против меня.

Он одним плавным движением вонзил нож в шею мужчины, разрубив позвоночник. Взгляд угольно-черных глаз метнулся в мою сторону, и готова поклясться, что он знал о моем присутствии, заставляя задуматься, не предназначались ли его последние слова специально для моих ушей, поскольку ранее он уже говорил их мне.

Теперь его последователи начали громче повторять свои прежние напевы «Аве Сатане» вновь и вновь, с каждым разом повышая громкость, пока не создалось впечатление, что эхо разливается по всему уничтоженному городу.

Тито был на грани того, чтобы сорваться, а я замерла на месте.

Власть, которую Ромеро имел надо мной, одним лишь единственным взглядом — пугала. Казалось, что невозможно дышать, а вокруг все померкло.

Это было захватывающее дежавю, — снова потеряться в нем, как сейчас, — яркое напоминание о магнетической, неопределимой связи, которая была между нами, как мерцание пламени во тьме, которое зажигалось, чтобы помочь отыскать путь домой, поскольку моим домом был он сам.

Очевидно, это было взаимно. Засранец выглядел так, словно ухмылялся мне. Хотела подойти к нему, подошла бы, но он вновь отвернулся, а за ним последовали маленькие обломки моего безмозглого сердца.

Повернувшись ко мне спиной, он заговорил с брюнеткой, которую Арлен называла своей сестрой.

Как только она положила руку ему на плечо, я тотчас же поклялась, что отсеку все ее еб*ные пальцы.

После того, как Гримм и Кобра небрежно опустили тела на землю, обстановка изменилась. Как только они шмякнулись об асфальт, огромный флаг взмыл ввысь над старым светофором, а я уставилась на изображение Бафомета — официальный символ Сатаны. Еврейские письмена, идущие против часовой стрелки вокруг кольца, обрамляющего голову козла, располагались так, что в них читалось имя Ромеро.

Даже если бы я еще не знала, что мужчина, в которого была влюблена — король Дикарей, сатанинского культа, маскирующегося под бандитскую группировку, то уже бы точно была поставлена в известность.

Только один главный вопрос все еще превалировал над остальными. Что, черт бы его побрал, он замышляет? В своих сумбурных мыслях я настолько потерялась, что совершенно не заметила двух людей в масках, которые отделились от толпы и направились прямиком к нам. А вот Тито не упустил этого.

— Нам срочно надо идти!

Он так сильно дернул меня назад, что рука чуть не вылетела из сустава.

— Больно же, придурок!

Споткнувшись, удержала себя, пытаясь отцепиться от него.

Видимо, не удовлетворившись реакцией, он подхватил меня на руки, невзирая на все протесты, что, несомненно, привлекло внимание толпы, и уволок обратно в лес.

Глава 4

Ромеро

Я не был большим поклонником пушек. Они разрушали творческий процесс и слишком быстро приканчивали людей. Мне нравилась неспешность, когда убивал, смакуя страдание от боли, но сейчас у меня не было желания играть, поэтому прижав ствол к ее ладони, спустил курок, прожигая идеальную дыру прямо насквозь.

Крепкая рука Кобры слегка дернулась от отдачи. Она завопила, а я искренне надеялся, что достаточно громко, чтобы Кали услышала.

Девушка была прямо передо мной, но потом я отвернулся.

Раньше никогда не делал глупостей, но, полагаю, для всего есть свой первый и последний раз.

Опустился на колени и прижал горячий, уже багровый ствол прямо к дрожащему ротику Бет, приказывая заткнуться, не проронив ни слова.

В ее голову закралась мысль, что она станет следующей Тиффани. Пришло время понять, что этого никогда не произойдет.

— Похоже, что больно, — кивнул на ее окровавленную ладонь. Она издала слабый звук и продолжила всхлипывать. — В следующий раз, когда дотронешься до меня, отрежу всю еб*ную руку. Ты должна поблагодарить, что у меня сегодня сносное настроение, и я не прикончил тебя здесь и сейчас.

Я встал и убрал пистолет. Никто не замер, чтобы поглазеть, что я делаю. Все продолжали мельтешить вокруг, готовясь к тому, что последует дальше, и приглядывая за мной, как сторожевые псы на свалке под воздействием метамфетамина.

— Я могу прижечь это. Иди, разберись со всем дерьмом, — сказал Кобра, уже таща Бет к костру, где догорали два трупа.

Возражать не собирался. Мне необходим был покой, но это вряд ли произойдет. Ярость, которая постоянно кипела во мне, была близка к тому, чтобы выплеснуться наружу.

И все из-за единственной проклятой девчонки.

— Мы снова ее отыщем, — сказал Гримм, опустившись на ступеньку рядом со мной.

Я даже не сомневался, что ее найдут. Проблема заключалась в том, что она оказалась в лесу с Тито. Он был ничем не лучше своей сестрицы. Не помогало и то, что он знал, что это я косвенно погубил ее. А то, что именно он мог послать Кали, было еще одним крупным промахом с моей стороны.

Тем не менее, прошлое было уже позади, и ничего нельзя было поделать, чтобы изменить его. Фокусировка на настоящем обеспечит будущее. Необходимо было вернуть все на круги своя, и как можно быстрее.

Сюда входило и возвращение моей девочки до того, как Тито раскроет пасть и выложит все начистоту.

Кали знала лишь часть правды о грязных тайнах всего и всех.

Недаром я так тщательно сплетал коварную паутину. Мог только представить, какие мысли уже крутятся в ее маленькой безумной головке.

— Знаю, — наконец ответил Гримму, делая паузу, чтобы посмотреть вниз на обнаженную женщину, все еще лежащую на земле. Ее клитор был налит кровью, и между ног сочилась влага.

Не чувствовал ни унции раскаяния. В милосердие я не верил, поэтому никому не давал пощады, если они мне перечили. Именно так всегда и поступал.

Но сейчас я больше не скрывался за занавесом безвестности, и слухи могли распространиться, как напоминание о том, что Бесплодные пустоши — моя вотчина. Настало время навести порядок и избавиться от всех ублюдков, которые ошибочно полагали, что я склонен делиться.

— Бросьте и ее в пламя, — приказал я ближайшему ко мне мужчине, прежде чем отойти.

Гримм по-прежнему продолжал держаться рядом со мной, храня молчание. Он знал, что все мои мысли устремились к Кали.

Время разлуки не ослабило то, что, бл*ть, между нами было. Лишь усилило. И было замечательно; это подтвердило, что все по-настоящему, а не мимолетно.

В ней что-то изменилось. Она была так близка к тому, чтобы вырваться из своего кокона. Я чувствовал это. Видел в ее глазах, и это было чертовски вовремя. Внутри каждого из нас жил демонический монстр. Он скрывался в самых темных уголках человеческого разума, запертый в страхе осуждения или остракизма.

Я лишь знал, как выпустить этого засранца на свободу. Кали находилась в дремлющем состоянии, медленно возрождаясь, царапая и разрывая ту часть разума, которая пыталась запереть ее в темной железной клетке.

Но когда оно полностью проявится, моя прекрасная девочка будет желать исключительно хаоса и анархии.

Я проигнорировал вопли Бет, когда Кобра удерживал ее руку в огне, и не оглянулся, чтобы посмотреть, как мои последователи преданно бредут за мной.

Мне было необходимо вернуть задницу Кали туда, где ей самое место.

Король без своей королевы был дерьмовым.

Глава 5

Калиста

Он без разрешения схватил меня за задницу, а я укусила его в ответ.

Благодаря этому, парень отпустил меня и убрал свои шаловливые ручонки, — два зайца одним выстрелом. Я впилась зубами в его плечо и вгрызлась в плоть, рыча для большего эффекта.

Как только ему удалось сбросить меня, я взмыла в воздух. Удар о землю сопровождался звуком «о-омф», а из легких выбило воздух, когда крик эхом разнесся по макушкам деревьям, подняв стаю черных воронов.

— Да что с тобой не так?! — заорал на меня Тито, прикрывая место, где блестели следы от моих зубов.

— Ты должен задать себе тот же вопрос, — ответила, поднимаясь с земли. — Я же сказала опустить меня, а не швырять.

— Я говорю не только об этом, Кали. Речь идет о том, что было там, — он дернул головой в направлении, откуда мы только что пришли, пыхтя и задыхаясь, все еще пытаясь перевести дух. — Ты была возбуждена. Я видел, как ты пялилась на него. Рука вспотела, а щеки раскраснелись.

Тяжело вздохнув, смахнула грязь и налипшие листья со своих шорт, заставляя унять раздражение в носоглотке, возникавшее в самые неподходящие моменты.

— Что ты хочешь, чтобы я на это ответила?

Ожидая язвительного комментария, получила лишь пристальный взгляд.

— Что он с тобой сотворил?

Парень медленно покачал головой с разочарованием.

Он снес мои защитные стены и сделал своей во всех смыслах этого слова. Не то чтобы я совсем не осмеливалась на это. В конце концов, ведь сама потребовала, чтобы он трахнул меня, как только прильнул своим совершенным телом к моему. В будущем я точно не присоединюсь к движениям за женское равноправие.

— Что же он со мной такого сотворил? — я хмыкнула. — Тебе не кажется, что мы должны беспокоиться о том, что только что случилось там? — указала за его плечо.

— Они восхваляли Сатану, когда твой любовник прикончил трех людей, а ты в это время посылала мощные сигналы «трахни меня», — процедил он сквозь зубы.

— Ох, ну хорошо. Спасибо за разъяснение, — я отвернулась, а у него челюсть отвисла.

Сквозь просветы в кронах деревьев я вглядывалась в стремительно темнеющее небо, словно оно могло решить все проблемы. Разумеется, этого никогда не случится, поскольку жизнь была слишком занята тем, что хотела врезать мне по заднице.

Что задумал Ромеро?

Приветствие Сатане и флаг с его именем были вполне понятны. А вот то, что он вешал людей из разных фракций, я не понимала.

Если бы не знала ничего больше, то сказала бы, что он готовится к недружественному захвату или чему-то столь же гибельному, но может это было вполне обычным явлением, а я просто была слишком чертовски ограждена, чтобы знать наверняка.

Что бы там ни было, мне необходимо было нажать кнопку «пауза» в своем мозгу до тех пор, пока не высплюсь. В изнеможении опустила задницу на землю, а голову на руки. Прислонилась спиной к дереву, Тито наконец-то заткнулся, а у меня была минута блаженной тишины.

Самая быстрая минутка в истории.

— Ты не должна сейчас останавливаться. Мы должны идти; те люди все еще в этих лесах и пытаются отыскать нас, — торопил Тито. — Ты не можешь вернуться к нему, Кали. Мне известно, что ты в курсе, кто он такой. Отказываюсь верить, что ты такая же испорченная, как и он.

Единственные слова, которые отчетливо прозвучали в моем затуманенном мозгу, были «Ты не можешь». Он не спрашивал меня, а просто утверждал.

Все постоянно указывали мне, что следует делать, но никогда не спрашивали, чего сама хочу. Подняв голову, наклонила ее в сторону, изучая человека, который сейчас говорил со мной свысока и пытался заставить стыдиться за то, что я такая, какая есть.

Никогда не думала, что он будет оценивать меня вот так, — окидывая со стороны как своего врага. Это позволило взглянуть на некоторые факты в перспективе. С самого начала я заявила, что буду делать все, что захочу, но это было неправдой, не так ли?

Решила не упускать из виду интересы Тито, да и Ромеро тоже. Я пыталась балансировать между полной самоотдачей мужчине, который заставлял меня упиваться грехом, и тем, чтобы не погубить другого.

Возможно, я и впрямь очень хреновый человек. Ладно, признаю, всегда была хреновым человеком, но никогда не хотела, чтобы моя преданность подвергалась сомнению.

Только посмотрите, куда это меня завело. Взгляните, где, черт подери, я оказалась. Полагаю, пришло время стать эгоисткой и взять свою жизнь в собственные руки.

С демоном, живущим в моей голове, я была прекрасно знакома, и, если перестану вести против нее войну, эта чертова сучка обеспечит мне все, чего хочу, и все, что заслужила.

Тито перестал вышагивать, когда наконец догадался, что я не обращаю внимания ни на одно его слово.

— Ты даже не слушаешь.

Я вскочила с земли так быстро, что он все еще пялился на то место, где была моя задница, когда подошла к нему и приложила два пальца к его губам.

— Что...

— Ш-ш-ш, — прошептала ему. — Ты уже закончил говорить. Моя очередь, — все еще прижимая пальцы к его рту, продолжила: — Кажется, ты не понимаешь, насколько я не похожа на тебя. Забудь о девчонке, которую, как ты думал, знал. Ее не существует. Никогда и не было. Я не хороший человек. Я столь же нечестива, как и все они, а твое мнение не заставит изменить свою суть, — опустив руку, сделала шаг назад, удерживая его взгляд.

Он уставился в ответ, а я видела, как в его глазах пылали безмолвные вопросы. С каких пор я стала такой холоднокровной? Что произошло с моей душой? Для меня это стало убедительным доказательством, что он даже понятия не имел, кого приютил под своей крышей.

Легкомысленный болван попытался использовать меня в качестве ключевой фигуры в игре, в которой у него не было даже шанса на победу. К несчастью для него, я перестала быть чьей-либо пешкой в тот день, когда он нашел меня. Отказалась быть чертовой подпоркой.

Одарив его напоследок взглядом, развернулась и пошла прочь. Хрипловатый голос окликнул, но я проигнорировала. Хватит с меня осуждающих, лицемерных кретинов.

Мир уже давно сошел с ума.

Мы обитали в вечном аду, который со временем становился лишь хуже. Выживание означало, что ты либо охотник, либо добыча.

Больше не было причин продолжать играть роль. В жопу мораль, и плевать, что обо мне думают.

Найду способ добраться до Девида, а когда это случится, вырву его сердце из проклятой груди, чтобы ощутить последний удар в собственных руках.

Уложила бы его фальшивых святош-последователей в неглубокие могилки после того, как перерезала бы им глотки и любовалась, как они захлебываются в собственной крови.

Поставила бы самого дьявола на колени и заставила бы его драгоценный язычок поработать между моих бедер. Уж если мне суждено стать королевой, то пора надеть эту гребаную корону.

Глава 6

Калиста

Прежде всего, мне было необходимо подыскать место для ночлега и что-нибудь съедобное, чтобы заполнить пустой желудок.

Поначалу пыталась найти дорогу туда, где был Ромеро, но благодаря зигзагообразному петлянию Тито, не была уверена, в какую именно сторону идти. Дыма в небе больше не наблюдалось, поэтому просто шагала и надеялась на лучшее.

С наступлением темноты, когда солнце садилось, лесные обитатели зашевелились, а температура понизилась.

Удача улыбнулась мне, когда пробиралась вверх по небольшой насыпи, используя луну как ночник.

Остановившись, я оглядела квадратное строение перед собой. Это было очень необычное место для возведения дома, но, несмотря на то, что он стоял посреди небольшой полянки с деревьями, старое здание выдержало стихию.

Внутри горел свет, трава у дома была невысокой, а окна не заколочены, как в большинстве жилых помещений у моста Наркузи. Очевидно, дом не заброшен, но не было ни машин, ни звуков, ни движения.

Сделав несколько шагов, резко остановилась.

— Знаю, что ты следил за мной, так что можешь выходить.

В ответ на мои слова Тито протиснулся сквозь разросшийся кустарник и уставился своими большими карими глазами, словно раненый щенок.

— Ты всегда дерьмово скрывался, — заметила я, прервав все, что он хотел сказать.

Икроножные мышцы протестовали с каждым шагом, когда поднималась по ступенькам крыльца. Входная дверь была широко открыта, и я восприняла это как приглашение. Вошла внутрь, будто жила там.

— Есть кто-нибудь дома?

В ответ — тягостное молчание.

Помещение не было слишком большим. На ум пришло словечко «уютно». Кроме кухни, служившей одновременно столовой, с отвратительными полосатыми обоями, остальные стены в доме были обшиты панелями из красного дерева, а пол — из тусклого паркета.

Чувствовалось, что здесь что-то не так. Медленно пройдясь по обеим комнатам, подошла к столу и оглядела четыре сервировочных прибора. Там лежали наполовину съеденные бутерброды, которые все еще выглядели относительно свежими, пустой стакан на боку, а в розовой чашке с рисунком котенка, наполненной водой, плавала дохлая муха.

Вопрос на миллион долларов заключался в том, что произошло с людьми?

— Закрой входную дверь и запри ее, — обратилась к Тито, как только он переступил порог дома. Парень сделал то, что требовалось, без каких-либо возражений.

Пройдя в центральную часть кухни, порылась в ящиках и нашла большой разделочный нож.

— Идешь? — спросила его, возвращаясь в гостиную и медленно поднимаясь по лестнице, рассматривая фотографии семьи в золотых рамках, которые красовались на стенах. Ступени позади заскрипели от тяжести веса Тито.

На верхнем этаже осмотрела коридор. Здесь было две двери с одной стороны и пара с другой. Все четыре — заперты.

— Не думаю, что стоит подниматься сюда. Мы понятия не имеем, что или кто может быть в одной из этих комнат, — прошептал Тито.

— Тогда возвращайся вниз.

Этому парню необходим укол тестостерона в яйца. Его страх сводил меня с ума.

Даже не представляла, что он настолько кастрирован.

Двигаясь вперед, открыла первую дверь слева и обнаружила пустую комнату, которая явно принадлежала маленькой девочке. На лиловой стене красовались наклейки с единорогами.

Не увидев ничего необычного, отправилась дальше. Следующая комната была обычной, без каких-то особенностей. В центре на полу лежал старый баскетбольный мяч, а у окна стоял обветшалый письменный стол. За первой дверью в другом конце коридора, обнаружилась небольшая ванная комната. В последней спальне оказались тела.

Мужчина, женщина и мальчик-подросток лежали на полу. У всех троих во лбу были пулевые отверстия.

Маленькая девочка с фотографий отсутствовала. Я понимала, что в доме ее не было, а значит, скорее всего, она похищена или погибла где-то в лесу.

— Как считаешь, кто это сделал? — спросил Тито позади меня.

Присев, протянула руку и обмакнула два грязных пальца в кровь, чтобы оценить текстуру, не обращая внимания на звук, который Тито издал горлом. Затем, провела по лицу мужчины. Кожа была упругой, но трупное окоченение еще не наступило, а в комнате не было зловония, характерного для разлагающихся тел.

— Это был не Ромеро и не его люди, если ты об этом подумал, они мертвы не так давно, — ответила, вставая.

— Откуда ты все это знаешь?

— Потому что я эксперт, когда дело касается смерти, и здесь никого не пытали. Кроме того, нигде нет перевернутого креста или пентаграммы, а тебе известно, что Дикари всегда оставляют после себя очаровательный символ своего присутствия.

Шагнув назад, развернулась и вышла из комнаты, чтобы спуститься вниз.

— А маленькая девочка? — уточнил Тито, следуя за мной.

— Очевидно, что ее здесь нет.

— Хорошо, и что нам с этим делать?

— Можешь делать все, что хочешь. Я собираюсь обшарить шкафы в поисках еды и выспаться на одной из тех кроватей.

Открыв воду в кухонной раковине, схватила мыло и начала отмывать руки, тщательно скребя под ногтями.

— Ты это серьезно?

— А что, по-твоему, я должна делать? Пойти разыскивать того, кто ее похитил, чтобы стать следующей, кто получит кусок металла в мозг?

Он ничего не ответил, я вытерла руки о тканевое полотенце, а затем принялась за поиски чего-нибудь съестного. В результате у меня оказалось два несчастных куска пшеничного хлеба, тарелка клубники из холодильника и вода из крана.

— Послушай, я голодна и устала, как и ты. Тут есть еда и место для ночлега. По мне, так просто, как два плюс два.

— Угу, а люди, которые здесь жили, находятся все еще наверху.

— Ну, пока они не потребуют, чтобы мы ушли, уверена, не станут возражать, — бросила через плечо, направляясь обратно на верхний этаж.

Сильное презрение, звучавшее каждый раз в его голосе, когда он заговаривал со мной, разрушало все то, что осталось от моей нервной системы, вплоть до костей, и сил на словесную баталию не осталось.

Войдя в комнату с письменным столом, уселась на кровать с жалкими объедками. Понадобилось меньше пяти минут, чтобы проглотить пищу и запить водой.

Поднявшись, чтобы закрыть дверь, услышала, как ворчал сам с собой Тито. Я оставила ему хлеб и клубнику, чтобы мог поесть; он вообще должен быть благодарен и целовать мою задницу за то, что не выпотрошила его кухонными ножами.

Схватив офисный стул, поставила его под ручку двери в спальню, когда обнаружила, что замка нет.

С тяжелым вздохом плюхнувшись на кровать, закрыла глаза, чтобы насладиться ощущением от матраца под спиной, а не грязи или бетона.

Душ в другом конце коридора манил, ноги кричали, чтобы освободиться от изношенных ботинок, но из-за тел в том конце коридора я чувствовала себя комфортнее, будучи полностью одетой. Ослабить бдительность — не самое мудрое решение. Если бы дерьмо попало на вентилятор, голая задница или босые ноги не принесли бы никакой пользы.

Я уставилась в белый фактурный потолок, а беспорядочные мысли метались во все стороны. Даже на грани истощения сон все еще ускользал, а бессонница изводила. Подобной проблемы не наблюдалось, когда спала с Ромеро.

Разочарованная, накрыла лицо рукой и попыталась заставить себя погрузиться в сон.

До сих пор ощущала на себе обескураженный взгляд Тито. Он решил, что я бессердечная сучка, раз не проявила беспокойства по поводу пропавшей девочки.

Дело было не в том, что мне безразлично, наоборот, в этой ситуации на поверхность пытались всплыть воспоминания из юности, которые изо всех сил старалась подавить.

Девочке было не больше десяти лет. Меня бесили все версии того, что с ней могло произойти. Даже мысль об этом уничтожала что-то внутри меня, потому что все равно ничего нельзя было сделать.

Невозможно помочь кому-то другому, не позаботившись в первую очередь о себе. Необходимо было сделать все возможное, чтобы потенциальная жизнь, растущая во мне, никогда не пережила то, что прошла я.

Глава 7

Калиста

Я собиралась проигнорировать его, но настоятельный тон, прозвучавший в шепоте, заставил меня вскочить с кровати.

Отодвинув стул от двери, распахнула ее и осеклась? нахмурившись, увидев Тито в еще большем замешательстве, чем был прежде.

— Пойдем со мной, — только и сказал он, прежде чем развернуться и стремительно ринуться вниз по лестнице.

С недовольным ворчанием в горле, чувствуя себя совсем не так бодро, как хотелось бы, проследовала за ним.

— Что там такое? — поинтересовалась, сойдя с последней ступеньки.

Он молча махнул мне рукой, не отрываясь от того, на что уставился. Я подкралась ближе к нему и толкнула бедром, чтобы не мешал заглянуть в штормовую дверь (прим.: наружная дверь, которая устанавливается в дополнение к входным дверям как для защиты от неблагоприятных погодных условий, так и для обеспечения постоянного потока вентиляции).

При виде маленькой девочки с фотографий на стене, смотрящей на меня, мгновенно перенеслась в старый фильм «Дети кукурузы». Почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом.

— Как ты узнал, что она там? — спросила, не сводя с нее глаз.

— Она постучала, а потом бросилась обратно вниз по лестнице.

Я хмыкнула в ответ. Не похоже, что она находилась в стрессовой ситуации. Одежда была чистой, а темные волосы аккуратно разделены на пробор. Все в этой ситуации меня настораживало.

Была глубокая ночь, ее семья лежала позади меня с пулевыми отверстиями во лбу, а она шаталась по лесу, играя в пятнашки?

Мало-бл*ть-вероятно.

— Мы не можем бросить ее там, — заявил Тито, прежде чем оттолкнуть меня с дороги и попробовать открыть дверь.

Я навалилась всем весом на деревянную поверхность, захлопнув с громким стуком. Повернув голову, уставилась на него.

— Именно это нам и нужно сделать.

Предупреждение либо прошло мимо ушей, либо его ущербный индикатор сострадания работал на пределе возможностей. С презрением на лице, нацеленным, будто оружие, меня отпихнули вбок, а я чуть не грохнулась на задницу. Тито распахнул дверь и выскочил наружу, прежде чем успела его остановить.

Звук выстрела прозвучал, казалось, справа, но я поняла, что он был слева. Нога Тито подогнулась в момент, когда он коснулся первой ступеньки, его вопль прозвучал громче выстрелов, когда он упал на дорожку.

Брызги артериальной крови окрасили серую краску на лестнице и потрескавшийся бетон.

Маленькая девочка взглянула на него и улыбнулась, когда из кромешной темноты вышли четыре человека.

Мужчина погладил ее по голове и сказал: «Хорошая работа», после чего перевел взгляд на меня. Я быстро оценила обстановку. Тито держал руку над ногой, из которой хлестало как из гейзера, изо всех сил стараясь не показывать, что ему больно.

Вокруг него, полукругом стояли трое мужчин и девушка с грязными светлыми волосами, все пялились на меня, и у всех были длинные черные стволы, закрепленные над головами.

Это было явно не к добру.

Беззвучно вздохнув, уставилась в лазурно-голубые глаза мужчины, стоящего прямо передо мной. На лице застыло бесстрастное выражение, я заставляла себя не смотреть на Тито.

Именно друзья и семья всегда использовались, как рычаг давления в тяжелых ситуациях... именно поэтому их лучше не иметь.

— Почему бы тебе не выйти, — заговорил Синеглазый, нарушив напряженную тишину. Это был не столько вопрос, сколько вежливо озвученное требование.

Будь проклят Тито и его тупость! Как он упустил тот факт, что маленькая девочка была приманкой? Эта безумная задница все еще улыбалась ему. Он сам себя в это втянул. Я не испытывала ни малейшего сожаления по поводу его страданий, потому что теперь была в дерьме вместе с ним.

— А если не хочу? — невинно поинтересовалась.

Синеглазый рассмеялся, оскалив зубы. Удивительно, но они были ни цвета мочи. Его одежда выглядела чистой, и он явно был здоров, что дало понять — это не типичная группа отверженных.

— Могу войти и забрать тебя, — спокойно заявил он.

Ага, нет, этого не произойдет.

Понимая, что не смогу убежать, не получив пулю в спину, пришлось нехотя выйти на крыльцо.

Никто из тех, кто был рядом с ним, не высказывался, поэтому предположила, что он командует.

Спустившись по лестнице, уперла руки в бока, небрежно взглянув на Тито. Он оторвал кусок ткани от рубашки и зажимал им вокруг раны.

— Скиннеры (прим.: скорняк-живодер), — простонал сквозь зубы, не удосужившись поднять взгляд.

На мгновение задумалась, не бредит ли он от боли, но времени разбираться в этом уже не было. Игнорируя остальных трех людей, не сводила глаз с человека передо мной, слегка приподняв подбородок, чтобы учесть разницу в росте.

Честно говоря, он выглядел чертовски неплохо, с этими странными голубыми глазами и темными вьющимися волосами.

Он не дотягивал до Ромеро, потому что, если уж откровенно, тот был просто совершенным экземпляром.

Хотя, с другой стороны, если Синеглазый решит воспользоваться пушкой и раскрасить дом позади в красный цвет моей кровью, я буду смотреть на нечто красивое, когда умру.

— На колени, — скомандовал он тем же тоном, отвлекая меня от назойливого разглядывания.

— Ого, сразу к прелюдии? — произнесла, не прилагая никаких усилий, чтобы сделать то, что приказал. Если он хотел, чтобы я стояла на коленях, ему, черт подери, придется поставить меня самому. Назовите это глупостью, но я не собиралась преклоняться перед любым мужиком.

Он усмехнулся, будто прочитав мои мысли, и слегка вздернул подбородок. Это было почти незаметно, но я уловила. Не прошло и секунды, как приклад пистолета врезался мне в челюсть, а я оказалась на земле, как он и хотел.

Боль пронзила правую сторону лица, а металлический привкус разлился во рту.

Это было, бл*ть, чертовски больно. Чтобы заглушить хныканье, судорожно глотнула воздух и трижды моргнула, чтобы прогнать слезы.

Взглянула на блондинку, которая теперь с ухмылкой пялилась на меня. Удержать контроль над собой было неимоверным испытанием моей силы воли. Я подавила желание броситься на эту суку и свернуть шею. Напав на нее, лишь причиню себе еще больший вред.

— А вот это было не очень вежливо, — широко улыбнувшись ей, почувствовала, как кровь стекает по подбородку. Выплюнула задний зуб, который она выбила, прямо на ее черные ботинки.

Послышался смех, а затем кто-то сказал ей «нет», и не прошло доли секунды, как ее пистолет вновь опустился на мой затылок.

Глава 8

Калиста

Жара стояла невыносимая.

Пот скапливался на лбу, медленно стекая вниз и собираясь между грудей. Лишь вопрос времени, когда я буду сидеть в глубокой луже собственного пота.

На затылке образовалась твердая шишка, а одна сторона лица была мучительно опухшей. При глотании или движении языком каждый раз возникала тянущая боль.

В течение, казалось, нескольких часов подряд, мужчина вопил и умолял спасти его жизнь, а несколько минут назад внезапно все прекратилось.

Теперь слышала, как кто-то жалобно всхлипывал.

Позади меня возвышалось массивное кирпичное здание, не оставлявшее тени, а на запястьях болтались ржавые цепи, но жаловаться на это не собиралась. Не тогда, когда рядом со мной, две женщины, совершенно обнаженные, висели вниз головой на какой-то рукотворной конструкции.

Они даже не шевелились, а глаза были закрыты. Смотрела на их голые тела, пока не увидела, как слегка поднимается и опускается грудная клетка. Их кожа была покрыта волдырями и приобрела уродливый красноватый оттенок. Они медленно поджаривались на солнце.

Когда задница начала затекать, я подвинулась на бетоне. Судя по обилию старых пятен крови, разбрызганных по нему, ничего хорошего меня не ожидало.

— Алло-о-о? — воскликнула в сотый раз.

Голос звучал так, словно два куска наждачной бумаги терли друг о друга. Неудивительно, что никто не ответил.

Подтянув ноги к груди, уперлась щекой в колени и старалась не дышать слишком глубоко.

Смесь трупной вони и смерти была чрезвычайно сильной, и меня волновала лишь одна из них.

Понятия не имела, где находится Тито. У кричавшего мужчины был слишком глубокий голос, чтобы оказаться им. Не было видно ничего, кроме ухоженного травяного газона и дома вдалеке.

Вновь разглядывая двух женщин рядом со мной, заметила, насколько кардинально они отличаются друг от друга. У той, что находилась в самом конце, были фиолетовые волосы и плотная фигура. А та, что оказалась ближе, была шатенкой и почти такой же худой, как я, за исключением выступающего живота.

Было любопытно, сколько времени понадобится, чтобы выглядеть так же, как они, и почему меня не подвесили.

В горле пересохло, тело болело, а живот сводило от очередного приступа тошноты, но я держала себя в руках.

Мне чертовски надоело попадать в ситуации, которые не могла контролировать.

Приподняв проржавевшие цепи, осмотрела их, но не увидела способа снять. Влипла. Борьба всегда была для меня вариантом номер один, но я и понятия не имела, с чем или с кем мне придется столкнуться, да и физически была не в лучшем состоянии.

Конечно же, понимала, что придется учитывать ряд дополнительных ограничений. Я не была идиоткой. Но положение, в котором оказалась, не делало меня хрупкой дурочкой. Я была не первой женщиной в Бесплодных пустошах, оказавшейся в такой ситуации. Черт, некоторые женщины рожали детей, будто пинбольные автоматы. До такого я еще не дошла.

Невзирая ни на что, если это действительно было запланировано и предначертано, то смогу с этим справиться.

Единственное, чего не могла сделать, так это волшебным образом освободиться от цепей. Существовал лишь один человек, способный вытащить меня из этого, но его не было рядом.

Застонав, откинула голову назад и закрыла глаза. Мне просто было необходимо, чтобы он спас меня в последний раз.

Почти полностью потеряла сознание, когда почувствовала у губ ободок пластиковой бутылки с водой. Медленно открыв глаза, увидела перед собой женщину, которая уговаривала меня попить.

— Давай же, — ободряюще прошептала она, когда я выкашляла первую порцию воды обратно. Следующая попытка принесла свои плоды. Глотала успокаивающую жидкость, от которой зависела жизнь, как новорожденный теленок.

Внезапно она отстранилась, прошептав слова, которые звучали очень похоже на «Он придет за тобой», а потом она исчезла, скрывшись за углом так быстро, что я не успела разглядеть ее лицо.

Если бы не легкое облегчение, то списала бы это на галлюцинации.

Ликование было первой эмоцией, которая пронеслась по венам, когда ее слова повторились в голове. Я наивно полагала, что она имеет в виду Ромеро.

Эта мечта была разрушена, когда из-за угла здания появился парень с толстым садовым шлангом, зажатым в одной из рук, толкающий ярко-красную тачку.

Внезапно насторожившись, взглянула на содержимое, и маленькая толика волнения просочилась в сознание — не за меня, а за женщину рядом.

Немного сместившись, обнаружила, что мой взгляд путешествует по телу мужчины, который был такого же размера, как я, вплоть до ирокеза, а затем обратно вниз, к его медово-карим глазам.

— Извини, блондиночка, мне нельзя с тобой резвиться. Приказ босса, — он подмигнул, совершенно не понимая, почему я его разглядываю. Легкая усмешка, сопровождавшая это заявление, заставила меня слабо улыбнуться.

— Вероятно, тебе следует отодвинуться как можно дальше вправо, — он снова улыбнулся и аккуратно поставил тачку на землю.

— Что ты делаешь?

— Подготавливаю их, — парень открыл сопло шланга и начал поливать двух женщин. Ни одна из них не отреагировала, кроме слабого поскуливания.

Должно быть, они действительно были не в себе, поскольку вода оказалась обжигающей, настолько горячей, что пар заметно поднимался от их плоти и прорывал некоторые волдыри, оставляя молочный гной вытекать наружу.

Я отпрянула как можно дальше, точно как он и советовал, резко вдохнув, когда несколько капель воды попали на колено.

Последующего не ожидала, но и не сильно удивилась. Это придало ворчливой фразе Тито гораздо больше смысла. Человек, похожий на палку, вставил наушники, натянул пару кожаных перчаток, взял тоненький нож и пошел к нам.

Не обращая на меня никакого внимания, сразу приступил к работе. Начал с той женщины, которая была дальше всех, с фиолетовыми волосами.

С невероятной уверенностью он начал осторожно срезать и отслаивать кожу на ее лице, начиная с центра подбородка.

Лезвие проходило насквозь, будто разрезая сливочное масло. Я наблюдала за ним, разрываясь между чувством тошнотворного благоговения и отвращения.

Зажав окровавленную рукоятку ножа между зубами, он двумя руками снял почти всю поверхность лица женщины.

Аккуратно бросил это в тачку, покрытую пластиком, где оно приземлилось с мокрым шлепком. Выражение лица мужчины было сосредоточенным, кровь женщины его ничуть не беспокоила. Ее было очень много. Она стекала с освежеванного лица, как тонкие нити длинной ленты.

Он продолжал. Каждый разрез, который делал, был точным и просчитанным. Насколько могла заметить, они не были чрезвычайно глубокими, но их было достаточно, чтобы отделить кожу от мышц.

Парень изрезал руки, запястья, ступни и грудь женщины. Я быстро поняла, что цель — снять кожу как можно меньшим количеством кусочков.

Багровый дождь низвергался на землю, как неиссякаемый водопад. Звук капающей крови, в сочетании с медленно отслаивающейся плотью, напомнил мне скрип липучек и прыжки в дождевых сапогах по грязным лужам.

Визуально, зрелище, странным образом, напоминало человека, с которого снимают одежду. Желудок заурчал, а горло болезненно сжалось, но взгляд отвести не могла.

Если бы женщина с фиолетовыми волосами не была уже чертовски близка к смерти, то через несколько минут, скорее всего, погибла. Пожалуй, это было хорошо. Смертельная инфекция или обескровливание, убило бы ее гораздо быстрее, чем повешение вниз головой.

Закончив с ней, парень перешел к брюнетке.

Натянутые им кожаные перчатки были темно-бордового оттенка и такими скользкими, что хлюпали при каждом сгибании пальцев.

Наверное, мне следовало попытаться отвлечь его внимание, чтобы он сосредоточился на мне. Возможно, это чудесным образом пощадило бы его следующую жертву.

Нет.

Никогда не была героем. Я всегда была злодейкой. Эгоисткой и бессовестной скупердяйкой, когда дело касалось самосохранения.

Осознание того, что у меня скоро может появиться свой собственный животик, значило гораздо больше, чем то, что эти несчастные незнакомки будут растерзаны заживо.

Смерти я не боялась, но еще не была готова принять ее любящие объятия. Хотелось пожить. У меня пока не было возможности сделать это. Исходя из всего, знала, что выберусь отсюда. Не знала как, но освобожусь. Должна была.

Парень продолжал свою работу, напевая в такт хэви-металл композиции, звучавшей в его наушниках достаточно громко, чтобы расслышать. Блэк Саббат (прим.перев.: Black Sabbath — английская рок группа, образована в 1969 в Бирмингеме)? Серьезно? Это было почти забавно.

Наблюдая, как ловко маневрирует вокруг цепей, задавалась вопросом, сколько раз он это делал. Парень даже не поморщился, когда ему пришлось приподнять лоскут кожи, прикрывавший животик.

— Господи Иисусе, — закрыла глаза и отвернулась, не в силах смотреть, жалея, что у меня нет ничего, чтобы заглушить звук.

— Тьфу, бл*ть, — глаза распахнулись, когда что-то мокрое коснулось ног. Ее кровь, словно притягивало к тому месту, где я сидела. Торопливо отползла дальше, не останавливаясь, пока цепи вокруг запястий не достигли своего предела.

Очень надеялась, что она ничего этого не чувствует, что нервная система кричит о помощи и подает множество различных сигналов, а организм уже отключается.

Я благоразумно промолчала, не желая привлекать к себе еще больше внимания, чем нужно. Если бы была нормальной женщиной, то впала бы в истерику и меня стошнило.

Но это было не так, и я очень этому обрадовалась. Развалиться на части было последним, что требовалось сделать.

Благо, он быстро справился с остальным процессом и ушел со своей тачкой, полной окровавленной плоти, удостоив меня лишь легким кивком.

Его способ так отличался от каннибалов. Почему он взял лишь кожу? Были ли люди, которые ели только человеческую плоть? Мне это показалось более пугающим, чем поджаривание чьей-то руки.

Когда наступила гробовая тишина, я занялась разглядыванием туш рядом с собой, изо всех сил стараясь избегать торса брюнетки, по понятным причинам.

Смотреть на обнаженные сухожилия и мышечную массу было мучительно интересно. Они выглядели как большие куски сырого мяса, оставленные сушиться. А запах был совершенно иным. Словно на протухший кусок говядины нанесли дешевый парфюм.

Постоянный поток крови, со временем превратился в легкую струйку, а затем в капельницу.

В конечном итоге у меня не было выбора, кроме как стянуть штаны, чтобы помочиться прямо на землю, или рискнуть описаться. Ничего не могла поделать с урчащим желудком.

Больше никто не приходил.

День превратился в ночь, а я осталась одна.

Глава 9

Калиста

Каждый раз, когда закрывала глаза и мне удавалось заснуть, он ждал меня. На сей раз все было как обычно, даже когда задремала невзначай.

Он стоял на коленях прямо передо мной, его ониксовые глаза буравили меня, впиваясь прямо в черную как смоль душу, которая принадлежала исключительно ему.

Фирменная, чертовски раздражающая ухмылка, была на месте и заставляла мое сердце биться не в такт. Один взгляд в его пресыщенные глаза, заставил меня желать простить все.

Я оказалась так потеряна в этом человеке, попав под его злые чары. Он навсегда останется моим любимым дьяволом.

И когда он наконец заговорил, знакомый глубокий тембр его голоса послал восхитительные мурашки по позвоночнику.

— Выглядишь как полнейшее дерьмо, но по-прежнему остаешься самой прекрасной из всех, кого я когда-либо видел, — он щелкнул языком и протянул руку, нежно проведя костяшками пальцев по опухшей стороне лица.

Лишь когда вдалеке хлопнула дверь, я осознала, насколько реальным было прикосновение, ясность вернулась в разум, и поняла, что это не было сном.

Естественный экзотический запах его тела, пьянящий аромат крови и старой мочи наполнил легкие, когда резко вдохнула. Мне хотелось обхватить его руками и одновременно надрать задницу.

Я не была готова и не ожидала той волны эмоций, которая нахлынула на меня сейчас, когда мы были прямо напротив друг друга.

Чувствовала себя так, будто мы только что закончили самую дерьмовую игру в прятки в истории.

Достаточно лишь было поднять руку, и я смогла бы дотронуться до него. Мозг начал работать со скоростью миля в минуту. Внезапно почувствовала себя сверхбодрой. Адреналин, как лава, струился по венам.

Так много хотелось сказать; планировала это в своей голове тысячу раз, но никогда не могла заставить себя признаться ему о своих чувствах, и это не изменилось чудесным образом за короткую пару недель.

Я похоронила все и изо всех сил старалась изобразить безразличие. Это могло подождать. Сейчас мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы оказаться как можно дальше от того места, где находилась.

Посмотрев налево, с радостью обнаружила, что у кого-то хватило приличия хотя бы убрать тела.

Наклонилась вперед, чтобы потянуться, и каждая мышца в теле закричала в знак протеста; я была так измучена, что даже больно было сгибать пальцы ног. Но была в порядке. Мне было еще больнее, когда он нашел меня в первый раз и спас от того, чтобы стать чьим-то обедом.

Ромеро переместился и встал во весь рост. Я уставилась на его блестящие черные ботинки, не торопясь оценить то, что упустила, пока взгляд скользил по его телу. На нем были темные джинсы, обтягивающие потрясающую задницу, и рубашка черного цвета, скрывающая все прекрасные татуировки.

Когда добралась до лица, меня встретила самодовольная ухмылка.

— Это всего лишь предварительный просмотр. Если будешь очень хорошей девочкой, то позволю тебе устроить приватный показ.

Я насмешливо хмыкнула, пытаясь скрыть улыбку, будто не знаю каждый его сантиметр наизусть.

— Собираешься снять их с меня? — подняв запястья вверх, тряхнула цепями.

Его рука опустилась вниз и ухватилась за ржавые звенья слева. Он слегка потянул, но не попытался снять.

— Полезно для моего эго. Все эти твои штучки с «дамочкой в беде» почти заставляют меня чувствовать себя героем.

Итак, мы опять начали заново, да? Раздраженно вздохнула и приказала себе сосчитать до десяти.

Дальше нуля дело не пошло.

— Я не чертова дамочка, придурок! Если бы не ты, то я вряд ли бы оказалась в этой ситуации, так что просто сними эти чертовы цепи, и я смогу идти.

Он тут же отбросил звенья и отступил назад, скрестив руки. Уфф. Это должно быть признано грехом — такое чертово великолепие.

— Ты не должна так говорить, малышка. Это неподобающе для леди. И разве ты не подразумеваешь, что мы можем идти?

Оскалив зубы, уставилась на него.

Черт возьми.

— Что ты хочешь от меня теперь?

— Не много, — он ухмыльнулся, а я поняла, что бы ни прозвучало из его рта дальше, это разозлит меня еще сильнее, чем то, что он только что сделал.

— Тебе не нужно делать ничего особенного, например, снова благодарить меня за спасение твоей неблагодарной задницы. Достаточно просто признать, что я тебе нужен, и все закончится.

Он был мне нужен. Он был необходим, чтобы подпитывать зависимость во мне. Мне нужно было, чтобы он заполнил бездонную пустоту внутри, чтобы я опять почувствовала себя цельной. Мы были связаны друг с другом с момента нашей встречи.

Мужчина и так все это знал. Этот ублюдок просто хотел услышать, как признаю это вслух. А я собиралась? Черта с два. Была упрямой и не любила ультиматумов.

— Пошел на х*й.

Ухмылка, которой он меня одарил, была полна лукавства. Рассмеялся и взял меня за подбородок, заставляя сохранить зрительный контакт.

— Мало того, что она чертова идиотка, так еще и болтливая? Хм. Думаю, не стоит удивляться. Столько красоты и ноль мозгов, — вздохнул он с натужным разочарованием.

Это почти дословно повторяло то, что он сказал, когда мы впервые встретились.

Он протянул руку и подушечкой большого пальца провел по моей губе. Если бы рот не болел, то укусила бы его.

— Поскольку я тебе не нужен, у тебя не должно возникнуть проблем, чтобы выбраться на свободу, — насмехался он. — Мне нужно кое с чем разобраться. А ты, жди здесь, — он подмигнул, прежде чем уйти.

Я была связана. Куда, черт возьми, собиралась идти?

— Чертов мудак! — воскликнула я, получив в ответ смех.

Глава 10

Ромеро

Я дважды постучал в металлическую дверь и стал ждать.

Слышал журчание воды, скрежет терок и гул старой вентиляционной системы. В лампу прожектора, висящего надо мной, то и дело залетали насекомые.

Не прошло и минуты, как тяжелая дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы выпустить ядовитые испарения и дать мне возможность заглянуть внутрь.

Груды человеческой кожи были готовы к обработке и либо выброшены в старый мусорный контейнер, который, как я знал, находился на заднем дворе, либо очищены от волос, обезжирены, обессолены, а затем вымочены в воде.

Лютер вышел и быстро закрыл большую комнату, по-прежнему оставаясь в полиэтиленовом комбинезоне и защитной маске.

— Разве не говорил тебе, что это сработает?

Он стянул маску, чтобы продемонстрировать широкую ухмылку.

— Тебе, пожалуй, стоит запомнить этот момент истории, учитывая, что ты впервые за шестнадцать долбаных лет оказался в чем-то прав.

Он запрокинул голову назад и рассмеялся.

— В действительности, мой господин, если блондинка, прикованная цепью возле моей конюшни, и есть пресловутая Калиста, то я был прав в двух вещах. Если правильно помню, то был уверен, что, в конце концов, ты ее отыщешь.

— Ты прав. Добавлю золотую звезду в твою специальную таблицу.

— Мне искренне не хватало тебя и всего этого жопного королевского юмора, — он снова рассмеялся, держа руку в перчатке над сердцем.

— Ага, теперь мы поймали друг друга, иди и сними эти чертовы цепи с моей девочки.

— Пойдем, у Дхала есть ключ, — он усмехнулся и направился к своему дому. — Уверен, что не хочешь оставлять Тито?

Между ними не было никакой взаимной любви. В наши дни Тито просто не пользовался особой симпатией. Я усмехнулся, забавляясь его гневом в мой адрес.

— Не-а, с его задницей сам разберусь. Пошлю за ним Гримма. И мне нужен тот, кто выбил зуб Кали. Можешь взять Дженис вместо ребенка. Это сэкономит тебе тело.

Поглаживая подбородок, он кивнул.

— Да, мне это подходит.

Я знал, что он примет предложение. Он учил свою племянницу разделывать трупы, и ему всегда пригодится еще один.

Мы шли молча. Я усмехнулся про себя. Кали была бы чертовски зла. Осознание того, что она в безопасности и скоро будет рядом со мной, где ей и место, успокоило зверя во мне.

Клянусь, стало легче дышать, зная, что моя красавица вернется домой.

Должен была сначала прийти к Лютеру, но ноги сами привели к ней. Притяжение было магнетическим. Только после того, как осмотрел ее, понял, что мне нужен ключ, чтобы снять цепи. Если бы я не знал, что Лютер сделал только то, что было необходимо, я бы сломал ему хребет за то, что он связал ее.

— Она мне нравится.

— Угу, как и мне, — ответил, чувствуя необходимость заявить о том, что было ясно как день.

— Она же такая совсем крошечная...

— Если пытаешься что-то сказать, говори, — предупредил я.

— Эй, остынь, чувак. Я дорожу своей жизнью, — он поднял руки вверх в знак капитуляции и сделал небольшой шаг в сторону. — Хотел сказать, что в ней есть искра. Если она похожа на то, что слышал, вы двое будете просто оху*нны вместе. Это то, что нам было нужно.

Добавить к этому мне нечего. Это было странное дерьмо и слишком далеко выходило за пределы зоны моего комфорта.

Кали воплощала в себе многое из того, чего у меня раньше не было. Я не привык обсуждать ее. Она не была какой-то случайной бл*дью. У меня были достаточно большие яйца, чтобы признать, что она важна для меня.

Лютер знал, что она сыграет важную роль в моей жизни, но это было слишком похоже на попытку поговорить по душам, и я не стал заниматься этой херней.

Несколько минут мы шли в тишине. Вдали от прожектора, остальная территория была окутана темнотой, но, насколько мог видеть, Лютер отлично справлялся с ее содержанием.

— У вас хорошая организация, — это было самое близкое к благодарности, которую он ожидал получить. Мужик установил свой дом-ловушку уже почти девять лет назад. Она была подключена, чтобы предупреждать его, когда кто-то входил.

Обычно у него поблизости были разведчики, которые приходили и забирали людей, но Кали была не просто человеком, она была моей.

Он срежиссировал все так, чтобы помещение выглядело разоренным или заброшенным, менял местами картины на стене, чтобы завершить действо. Получилось мрачно и чертовски гениально.

— Я научился всему, что знаю, у мастера распутства. Без тебя был бы в заднице, чувак.

Он потер перевернутый крест, вытатуированный на шее.

Я пожал плечами. Лютера знал с двенадцати лет, на год меньше, чем Кобру. Гримма — всю свою долбаную жизнь. Мы вчетвером, вместе с Далией, единственной сучкой, которую пускали в свой внутренний круг, выросли вместе. Были настолько близки, насколько вообще могут быть близки четыре отмороженных дегенерата, ненавидящих эмоциональную привязанность.

Я был тем, кто превратил его диковатое хобби в инструмент для получения прибыли. Деньги всегда будут силой сами по себе.

Установил связь между ним и покупателем, а дальше бизнес пошел в гору. Дом был лишь способом привлечения капитала. Он еще не прогорел.

Когда предложил ему ввести племянницу в семейный бизнес, ублюдок чуть не наложил в штаны от радости. Это была вся мотивация, необходимая ему для того, чтобы на следующий день разделаться с сестрой и ее парнем, похожим на мешок с дерьмом. В итоге все получилось. Энни было уже восемь, и она с удовольствием справлялась со своей ролью в течение четырех лет. Ребенок был как стеклышко в старой колодке.

— Конечно, мы прошли долгий путь. Теперь мы лучшие проклятые грешники и воры в Бесплодных пустошах, — вспоминал он вслух с огромной улыбкой на лице. Мужик был прав, и будем оставаться такими еще долгие годы.

В этом и заключалась особенность больных ублюдков, как мы... наш арсенал был безграничен. Мы гордились всем, что делали, и у нас была своя идеология о том, каким должен быть мир.

Именно эта вера и их поддержка проложили путь к моему будущему. В шестнадцать лет я возглавил долбаную секту. Мы не позволяли ни тому, откуда родом, ни тому, как воспитывались, калечить нас. Были отвергнутыми бунтарями, которые жили по своим собственным правилам.

Бесплодные пустоши считались адом на земле, и я использовал их для создания империи. Теперь настало время сделать так, чтобы эта чертова махина никогда не рухнула.

Глава 11

Калиста

Не знала точно, сколько времени просидела, прислонившись спиной к стене. От нечего делать, рассеянно поглаживала перевернутый крестик, который носила на шее.

Этот долбаный ублюдок действительно оставил меня прикованной.

Не могла с уверенностью сказать, что в безопасности, учитывая, что Ромеро был моим спасителем — снова, как он так красноречиво напомнил мне, но это было гораздо лучше, чем если бы с меня сняли кожу по неизвестно каким причинам.

Я не доверяла ему настолько, насколько могла, но хотела этого.

Хотела иметь возможность довериться ему и не сомневаться, что он никогда не предаст меня. Поначалу просто хотелось, чтобы меня поняли. Когда встретила его, была потеряна и не знала, кто я такая. Так долго прятала ее ото всех, что даже начала забывать.

Теперь все было иначе. Запутанный лабиринт, в котором всегда оказывалась потерянной, наконец-то преподнес новый поворот. Он привел меня прямо в объятия дьявола, вовлекая в коварный танец, который никогда не кончается.

Я больше не была пленницей собственного разума. Теперь находилась в заточении своих пристрастий и навязчивых идей. Это была его гребаная вина. Он изменил меня. Дал то, без чего не могла жить.

Многое между нами висело буквально в воздухе, но одно оставалось неизменным.

В конечном итоге всегда оставались лишь он и я.

Я вынырнула из своих мрачных мыслей, когда гнетущая тишина сменилась целым шквалом звуков, доносящихся с разных сторон. Посмотрев в направлении дома, увидела ряженых последователей Ромеро. Нужно было быть чертовски рассеянным, чтобы не заметить их появления.

Словно по волшебству, рядом появился Ромеро, идущий навстречу с человеком, который привел меня сюда. Небо окрасилось в фиолетово-синий цвет, что предвещало рассвет. Где, черт подери, он пропадал все это время?

— О, взгляните. Она все еще здесь, — издевался Ромеро, когда они были всего в нескольких футах.

Я сверкнула в него взглядом, мысленно проклиная тысячу раз.

Как только они добрались до меня, Голубоглазый подошел с сияющей ухмылкой на лице и быстро расстегнул цепи на запястьях.

— Прости за твой зуб, сладкая, — мягко сказал он.

Я слышала искренность в его словах, но не понимала, почему он извиняется передо мной. Мог бы сэкономить себе время.

Улыбнулась в ответ так мило, как только могла.

— Можешь засунуть свои извинения себе в задницу.

Его темные брови приподнялись к линии роста волос, и он усмехнулся.

— Ну, я Лютер и тоже рад официально познакомиться с тобой.

Он улыбнулся и отошел в сторону, чтобы Ромеро мог занять его место.

Потерла запястья, на которых были кандалы, чтобы вернуть ощущение коже. Ромеро протянул мне свою руку с чернилами, не сводя глаз с моего лица. Было бы глупо и мелочно оттягивать неизбежное, знала так же хорошо, как и он, что уйду с ним, хочу этого или нет.

Вложила свою ладонь в его, и это было похоже на соединение двух кусочков головоломки.

— Можешь идти?

— Ну, ты уж точно меня не понесешь, — огрызнулась.

Он ухмыльнулся и потянул меня вверх, уверенно, но осторожно, убедившись, что я твердо стою на ногах, прежде чем прижать к себе. Я не старалась быть сдержанной, вдыхая его запах.

— Пойдем, — уголок его рта слегка приподнялся, он развернул меня в направлении дома.

Шли молча. Лютер был по одну сторону от меня, а Ромеро — по другую.

Сосредоточилась лишь на том, чтобы ставить одну ногу перед другой. Он был таким чистым и опрятным, а я — грязной. Казалось, это стало обычной тенденцией.

Когда мы шли по тропинке мимо дома, я взглянула на подъездную дорожку, где были припаркованы четыре машины. Три из них — большие внедорожники с фактурной отделкой, напоминающей меловую панель.

Рядом с ними находились его последователи. Я не видела выражения их лиц из-за масок, но знала, что все они смотрят на него.

Прислонившись к задней пассажирской двери тяжелого джипа Ромеро, стояла темноволосая девушка. Я была уверена, что это она напоила меня водой.

Увидев нас, она оттолкнулась от машины и подняла руку, чтобы убрать за ухо прядь шелковистых угольно-черных волос. Браслет на ее запястье сдвинулся и обнажил татуировку в виде перевернутого креста, которая была мне хорошо знакома. В голове замелькали мысли о предположениях.

Когда мы приблизились, я заметила, что один ее глаз карий, как ириска, а другой — зеленый. Бедра — немного округлые, а сиськи — большие и упругие. Она была красивой, даже более чем. Я бы не прикоснулась к ней, но по тому, как она улыбнулась мужчине рядом со мной, поняла, что он это делал.

— Ты в этом уверена, Дал? — спросил он, когда мы подошли к ней.

— И в чем же она должна быть уверена? — сразу включилась в разговор, сознательно переходя в режим территориальной сучки.

— Она едет с нами, — ответил Ромеро.

— Почему?

Она растерянно моргнула, выглядя немного ошеломленной такой бесцеремонностью. По одному этому факту и ее настороженному виду я поняла, что она из тех, кто думает о вас плохо, но не осмеливается сказать об этом вслух. Это была бы совершенно клишированная парочка: хорошая девочка и плохой мальчик.

— Смена обстановки, — предложила она, пожав плечами, глядя между мной и Ромеро, который еще ничего не произнес.

— Точно, — проворчала я. — Можем ехать? — спросила у Ромеро, уже направляясь к пассажирской стороне его машины. Я не была настроена гостеприимно.

Приоткрыв дверь и оглянувшись через плечо, увидела Лютера, который так сильно улыбался, что удивительно, как лицо не лопнуло.

Ромеро наблюдал за мной с непроницаемым выражением лица. Он сказал что-то, чего не расслышала, а затем направился к водительской стороне.

Я забралась внутрь и закрыла дверь. Было так приятно прижаться спиной к чему-то мягкому после ночи, проведенной на земле.

Дал помахала рукой Лютеру, а потом забралась позади меня, когда Ромеро занял место водителя.

— Тито был где-то там, — сказала я через несколько минут после того, как мы тронулись в путь.

— Я его вытащил.

— Кх, — хмыкнула я, не особо заботясь об этом.

Поразмыслив, поняла, что для меня не имеет значения, что с ним случилось. Конечно, однажды он спас мне жизнь, но это было не потому, что он был надежным парнем; у него имелись собственные мотивы.

Я слишком беспокоилась о нем. Он был взрослым мужчиной, который мог сам за себя постоять.

До конца поездки, держала рот на замке, хотя имелось миллион вопросов и некоторые вещи, чтобы высказаться. Не хотелось открывать еще одну банку с червями, когда мой разум уже кишит паразитами.

Мне нужна была минута, чтобы подумать. Минута, чтобы отдышаться. Я прижалась к нему и закрыла глаза. Когда Ромеро положил руку на мое грязное колено, почувствовала, как окутывает спокойствие.

Я была жива, свободна, а рядом со мной был мужчина, который по-новому определил, что значит грех. Поэтому не собиралась тратить время на размышления о том, что произошло. Мой опыт даже не был слишком травмирующим. Бывало гораздо хуже.

Если мне нужны были ответы, должна была заставить его согласиться дать их мне. С этими мыслями, открыла глаза и взяла его руку в свою, переплетая наши пальцы.

— Собиралась погрязнуть в жалости к себе, — начала я. — Но к черту это. У меня есть список требований, и не перебивай меня, пока не закончу, потому что не позволяю себе перебивать тебя.

— Не стану тебя перебивать. Даже не попытаюсь начать. Похоже, ты напрочь забыла, как устроены наши отношения. Я знаю, чего ты хочешь, и понимаю, что тебе нужно. Мы поговорим о том, что произошло на мосту, и обо всем остальном забавном дерьме, которое с этим связано. Но сначала ты приведешь себя в порядок. Поешь, а я дам тебе кое-что для снятия стресса — и я не имею в виду свой член. Понимаю, как сильно ты его любишь, но не волнуйся, детка, скоро у вас будет воссоединение. Прошло уже две недели, мои яйца синее твоих глаз. Мне нужно напомнить, каково это — быть похороненным внутри тебя. Я собираюсь трахать тебя так сильно, что твоя маленькая тугая киска останется с неизгладимым оттиском меня внутри. А потом тебе придется оседлать мое лицо, чтобы мой язык не чувствовал себя обделенным. Я что-то упустил?

Пялилась на него целых две минуты, влажность между бедер преобладала над всеми остальными ощущениями.

Шевеление Дал на заднем сиденье вернуло мое внимание. Он заставил меня забыть о ней, при этом попав в каждый пункт из моего списка.

— Самоуверенный гребаный засранец, — пробормотала я, крепче сжимая ноги и глядя на него.

Глава 12

Калиста

Солнце было уже высоко в небе, когда мы, наконец, прибыли к месту назначения.

Я посмотрела сквозь лобовое стекло, когда Ромеро и Дал вышли из машины. Находившееся впереди здание когда-то было отелем... весьма красивым, если судить по архитектурным элементам.

Во внутреннем дворике толпились люди, а некоторые выстроились вдоль дорожки, как бы охраняя. Я приметила на крыше несколько человек. Если разобраться, Ромеро всегда находился в безопасности.

Поразило то, что не все из них надели маски. У многих были полностью открыты лица.

Дверца с моей стороны открылась, Ромеро протянул руку, чтобы помочь выйти из машины.

Взяв ладонь, он повел меня ко входу в здание, которое когда-то было Ла Мо́нт Сьютс, судя по обветшалой вывеске, которую удалось разглядеть.

Осознав, как непринужденно шла вместе с ним в это незнакомое место, запнулась. Замерев, оставила ему выбор: либо тащить меня за собой, либо остановиться самому.

— Он внутри? — уточнила, имея в виду Девида, попытавшись высвободить ладонь из руки мужчины.

Он обменялся взглядом с Далией, и между ними промелькнуло что-то невысказанное. Прежде чем успела расспросить, в чем дело, он схватил меня за предплечье и рывком выбил почву из-под ног.

— Какого хрена ты делаешь?

Молниеносная реакция привлекла внимание некоторых людей поблизости.

Он поймал меня за долю секунды до того, как свалилась на землю. Это было настолько низко, что если бы надула губы, то поцеловала бы уродливый коричневый бетон.

Ромеро грубо поставил меня на ноги и заставил идти вперед.

— Отпусти меня, — рычала на него, стараясь вывернуться.

Попытки оказались напрасными. Во мне не осталось сил. Я напоминала котенка, пытающегося одолеть добермана.

Даже не представляла, что он делал, намеревался сделать, или почему вдруг понадобилось тянуть меня. Я предприняла попытку выкрутиться, но меня так сильно дернули, что прикусила язык, а это взбесило еще больше.

— Не сопротивляйся, Кали, все равно не победишь, — предостерег он, разворачивая меня так, чтобы видела его лицо. В голосе звучала угроза, но темные глаза говорили совершенно об ином.

Взглянув на него, нахмурила брови. Что, черт бы его побрал, он замышлял? Осознавая, что Ром не хочет или не может сказать прямо, иного выбора, кроме как подыграть, не оставалось.

— Хорошо, — резко выдохнула, прежде чем повторить чуть тише. — Ладно, пожалуйста, но не тащи меня снова. Я буду... послушной, — на этом слове чуть запнулась.

— Смотри-ка, так и знал, что ты не настолько глупа, как кажешься, — тихо произнес мужчина, прежде чем отвернуться, подталкивая меня вперед, хотя на сей раз и мягко. Действительно, ощущение дежавю; этот высокомерный ублюдок заявил то же самое в день, когда спас меня от участи мясного рулета для каннибала.

Без спроса Дал распахнула перед нами одну из стеклянных дверей. Когда мы проходили мимо, ее пристальный взгляд столкнулся с глазами Ромеро. Захотелось повалить ее на землю и раскроить черепушку. В действительности, девушка ничего не совершила, а значит, натворила достаточно, чтобы я захотела остановить ее сердце.

Не стала пытаться изображать из себя психотерапевта и рационализировать собственное безумие. Я была невменяема и прекрасно с этим справлялась.

Лобби отеля выглядело большим и просторным. Яркий свет заливал стеклянный купол крыши, а повсюду кипела жизнь.

Некоторые люди с любопытством таращились. Большинство же продолжало заниматься своими делами. Все были облачены в черную одежду, которая ассоциировалась у меня с Дикарями.

— Я присоединюсь к тебе через несколько минут, — обратился Ромеро к Дал, направив меня к лифтам.

Девушка махнула ему ладонью и ушла, одарив меня легкой улыбкой. Я не ответила. Какого дьявола она вообще оказалась здесь?

Стоя с ним рядом, не произнесла ни слова, даже не представляя, с чего начать, продолжая исполнять свою роль, пока мужчина не велел другого. И даже когда мы вошли в коробку из четырех стен, молчала, как и он.

Мой игнор не помешал ему пялиться на меня, дышать в затылок, что еще больше скручивало внутренности.

Было ли неправильным то, что хотела, чтобы он впечатал меня лицом в стену и трахнул сзади?

Хотела его независимо от того, была ли грязной, чистой, разозленной или же счастливой. В болезни и в здравии — всегда желала его. Должна была возненавидеть..., но даже в таком случае хотела. Было любопытно, как здорово трахаться сквозь муки ненависти.

Как только старые металлические двери с громким скрипом открылись, вышла в длинный пустой коридор и ощутила, что снова могу дышать. Это вообще оказалась самая долгая поездка на лифте в жизни. Ромеро вышел позади меня.

— Пойдем.

Я направилась с ним в одну из комнат. Он открыл дверь без ключа-карты и посторонился, чтобы дать мне возможность зайти первой. Комната оказалась больше, чем ожидалось, с великолепной двуспальной кроватью королевского размера, диваном и уборной.

Отошла подальше, когда услышала, как захлопнулась дверь и щелкнул замок. Вздохнув, развернулась лицом к нему, дабы убедиться, что между нами осталось свободное пространство.

— Что это, черт побери, такое? — огрызнулась, намекая на небольшой инцидент в холле.

Ром мягко рассмеялся и сократил расстояние.

Почувствовав, как участился пульс, нахмурилась и скрестила руки.

— Думаешь, это забавно? — уклонилась от него в сторону, поджав губы.

Все следы веселости улетучились с его лица, когда мужчина заметил едва уловимое движение.

— Просто дал нам чуть больше времени.

— Времени для чего? И что же произошло на том мосту?

— Я бросил тебя на мосту, чтобы устроить дегустацию стейков с Девидом и сестрой Арлен.

Чувствуя, как сокращаются мышцы, не осознавала, что набросилась на него, пока меня не развернуло и не припечатало к стене.

Не дав произнести ни слова, Ром крепко зажал мне рот рукой.

— Сейчас мы не будем этим заниматься. У тебя же было целых две недели, чтобы все накопившееся переросло в иррациональный гнев.

— Тебе следует успокоиться и привести себя в порядок, прежде чем разразиться тирадой, — голос походил на чистый лед.

Прямо-таки ненавидела его за то, как он прекрасно меня знает.

Отпихнув ладонь от своего рта, снова уставилась на него, прищурившись.

— А мы и не должны ничего делать. Это тебе предстоит х*рову тучу раз все объяснять.

— Я не обязан них*ра, бл*ть, разъяснять. Ответы — привилегия, а не право. Я лишь сказал, что знаю, что тебе необходимо. А теперь, доверься, я дам тебе все это.

— Ты вообще не можешь ожидать, что стану доверять тебе после того, как бросил меня, — в голосе не звучало никакой злобы, лишь унылая отстраненность. Ром посмотрел на меня взглядом, который невозможно было расшифровать.

— Никогда бы не оставил тебя. Ни тогда, когда у тебя есть это.

Он придвинулся вплотную так, что наши носы практически соприкоснулись, положив руку на мое бедро, проследил перевернутый крест, которым заклеймил меня насильно.

— Мы заключили сделку. Ты принадлежишь мне до последнего вздоха, даже если именно я его заберу.

Одной нежной лаской он воспламенил мою кровь. Тело оказалось предательской шлюхой, когда дело касалось его.

— Прекрати, — прошипела, отбрасывая его руку.

— Две долгие недели? — издевался, потянувшись пальцами к спутанным прядям волос. — Сделка или нет, мы с тобой больше никогда не расстанемся. И ты не сможешь отказаться от меня так же, как и я от тебя.

— Забавно, помнится, что ты именно так и поступал.

Ром внимательно наблюдал за мной с непроницаемым выражением лица.

— Знаешь, что важна для меня. И также известно, что произошедшее на том мосту вовсе не означает то, чем казалось. Видимое может быть очень обманчивым.

Разумеется, он был во всем прав. Когда рационально осознавала все, просто ненавидела себя за нападки на него.

Он отступил назад и провел рукой по рту.

— Вся необходимая тебе херня, в ванной.

Возражать больше не хотелось. Отчаянно желала очиститься; я чуяла свою вонь, и было просто чудом, что парень способен нормально дышать, учитывая зловоние между нами. Вдобавок, у меня все еще оставались крупицы здравого смысла, поэтому знала, когда лучше выбирать сражения.

Зайдя в ванную, закрыла дверь и быстро оглядела пространство. Она оказалась столь же прекрасной, как и спальня. Тут была стеклянная душевая кабина, а у дальней стены — чугунная ванна.

На туалетном столике заметила дорожный набор из зубной щетки и пасты. Набросившись на них как полоумная, физически скривившись при виде своего отражения.

Я действительно выглядела как полнейшее дерьмо. Дорожный убийца мог бы дать мне фору. Была лишь в нескольких килограммах, чтобы считаться истощенной. Под глазами залегли темные круги, а волосы превратились в колтун. К счастью, отечность на лице заметно уменьшилась.

Выглядела, как нечто, обитающее на дне болота. Чистка зубов помогла ощутить себя немного более человеком и позволила эффективно справиться с драконьим дыханием.

Подхватив мочалку и все миниатюрные туалетные принадлежности, понесла в душ. Как только вода нагрелась практически до обжигающей температуры, разделась, зашла внутрь, прикрыв дверцу. Сразу же приступила к распутыванию локонов, попутно выдергивая длинные пряди.

Вода смывала недельные слои пота, грязи и волос, которые сбрила с тела. Я наблюдала, как все это в хаотичном водовороте стекало в канализацию, унося с собой огромный тяжелый груз с плеч.

Это оказалось именно то, что необходимо.

Изучая плоский живот, думала о том, как пройдет этот разговор, когда дверь душевой распахнулась.

Как только он шагнул внутрь во всей обнаженной красе, я разглядывала его так, будто впервые видела голым. Ром — красивейший мужчина из всех, на кого когда-то падал мой взгляд. А зловещий темный ореол, исходивший от него, лишь усиливал привлекательность.

Он был настолько чертовски безупречен, что даже больно. Вся моя решимость рассыпалась в прах, а ведь ему ничего не нужно было делать, лишь стоять передо мной.

Чтобы почувствовать биение его сердца, прижала ладонь. Он аккуратно взял мою руку и провел ею по своей блестящей груди, заставляя чувствовать каждый укромный шрам и твердый живот. Взглядом проследив весь путь, остановилась на толстом члене.

Сглотнув, прикусила нижнюю губу, не в силах отвести глаз и притвориться, что он не заполняет собой пространство между нами.

У штанги в головке оказалось собственное притяжение. Я хотела почувствовать ее на языке. Похоже, изо рта потекли слюни.

Самодовольный голос Ромеро наконец-то вывел из транса.

— Это настоящий шедевр, знаю.

Подняв на него взгляд, почувствовала, как запылало лицо, когда осознала, что только что любовалась членом, будто это Священный Грааль.

— Ты чертовски высокомерен.

— Не высокомерен, но достаточно уверен в себе, чтобы знать — каждый раз трахая, переворачиваю твой мир с ног на голову, — переместив захват на запястье, подтолкнул назад и с помощью колена раздвинул ноги, прижав мои руки по обе стороны от головы.

Острие пирсинга потерлось о клитор, и крошечный вздох сорвался с губ.

На самом деле, понимала, что нам необходимо поговорить. Он не заслужил, чтобы быть во мне, но именно там его и жаждала.

Словно прочитав мои мысли, он резко отпустил меня и обхватил челюсть, прильнув своими губами к моим. Я нетерпеливо впустила его язык, удовлетворенно застонав от знакомого ощущения.

Обвила руками мужчину за шею, а его ладони стиснули мою попку. Ром поглощал каждый мой вздох, впиваясь в нижнюю губу и грубо сжимая ягодицы. Твердый член упирался мне в низ живота, он был горячее, чем вода, обрушивающаяся на нас. Всепоглощающая боль, которую мог вызвать лишь он, пылала между бедер.

— Трахни меня, — выдохнула, — жестко.

Повторять дважды ему не пришлось. Он приподнял меня, обвив ноги вокруг своей талии.

— Проклятье, Кали. Моему члену сейчас не место рядом с твоей киской. То дерьмо, которое проделываешь со мной, — прорычал Ром, вонзаясь внутрь, ни секунды не колеблясь.

Резко вдохнув, вцепилась в его плечи. Грубое проникновение ужалило, я ощущала, как металлический стержень врезается в мои стеночки, растягивая их, чтобы приспособиться к размерам. Мужчина не стал дожидаться, когда полностью привыкну.

Он матерился, задыхаясь, впиваясь пальцами в мою плоть, задавая жестокий темп, пока трахал у кафельной стены. Влажная кожа прижималась к моей, смешиваясь со звуком текущей воды и безудержными стонами.

Мои ладони были повсюду, я ощущала мышцы его рук, твердые и крепкие, пока Ром без особых усилий держал меня, не давая пощады. Кончиками пальцев прошлась по каждому сантиметру украшенной чернилами кожи, до которого только могла дотянуться, а затем запустила пальцы в темные волосы, превращая его в нечто большее, нежели просто воспоминание.

— Сильнее, — простонала, стремясь притянуть ближе.

Ром вышел, но не отпустил меня. Я застонала от ощущения потери.

Не закрывая воду, он вышел из душа и отнес меня, промокшую до нитки, на кровать, бросив прямо на середину.

Расположившись между моих ног, пристально уставился на меня. Темный, нечитаемый взгляд заставил затаить в груди дыхание.

Сосредоточившись на бисеринке воды, стекающей по его коже, не знала, смогу ли когда-нибудь справиться с тем, что мужчина смотрит прямо сквозь меня. За всей пеленой, Ром мог разглядеть женщину, которую лишь недавно начала признавать. Он понимал, кто я такая, задолго до меня самой.

— Посмотри на меня, — голос заставил повиноваться.

За то время, которое потребовалось моему взгляду найти его, мужчина перекинул мои ноги через свои предплечья и без предупреждения вонзился внутрь.

С криком, воздух покинул легкие, а руки тут же переместились на его плечи, ногти впились в кожу.

Выдернув их, прижал по обе стороны от моей головы, пока вбивался внутрь.

— Пусти! — хотелось, чтобы это прозвучало решительно и твердо, но вышло как стон с придыханием.

— Нет, — оскалился в злобной ухмылке.

Я открыла рот, чтобы ответить, а он резко наклонился, проталкивая свой язык и переплетая с моим, грубо терзая.

Сжав пальцы в кулаки, впилась ногтями так глубоко, что проколола кожу. А когда Ром переместил рот на мою шею и укусил, киска стиснулась вокруг члена.

О, Боже мой. Я приподняла бедра, чтобы принять его глубже, и обхватила ногами задницу. Он не ослаблял напор, ни на миг, а всякий раз, когда закрывала глаза или пыталась отвести взгляд, вбивался с такой силой, что начинала идти кровь, а хватка на запястьях усиливалась.

Выражение лица Рома, по-прежнему, оставалось неизменным.

Лишь немного сбившееся дыхание подтверждало, что мужчину затрагивало то, чем мы занимались. Чувствовала себя такой уязвимой, будто каждая часть души оказалась выставлена на всеобщее обозрение.

Он абсолютно точно понимал, что делает. Знал, где укусить, где оставить следы, какое место во мне идеально стимулировать, чтобы разрушить на части. Непрерывно доводя до самой грани, то снижал темп, то отступал, позволяя наслаждению ускользнуть.

Используя наши тела, как шлюз, Ром восстановил нашу физическую связь. Я почувствовала, как во мне возрастает приятное напряжение, идущее прямо изнутри.

— Ром, — простонала его имя в сотый раз.

— Умоляй, — выдохнул мужчина, проникая в меня и задевая точку G.

— Пожалуйста, — прохрипела, когда онемевшие ноги соскочили с его тела и упали безвольно по сторонам.

— Этого явно недостаточно. Умоляй разрешить тебе кончить, Кали. Скажи, как сильно хочешь кончить на мой член.

Спровоцированный мыслями ответ, облаченный в отчаянные слова, хлынул изо рта.

— Мне так чертовски сильно этого хочется, пожалуйста, позволь кончить, умоляю тебя... Ром.

Лукаво усмехнувшись, просунул руку между нами и взялся терзать клитор, наращивая темп, трахая так жестко, что думала, кровать сломается.

— Кончи для меня, малышка, — потребовал низким голосом.

Эта фраза еще не успела сорваться с его губ, а мое тело выгнулось дугой, я кончила, выкрикивая его имя, жар пронизывал все конечности. Мужчина не переставал вколачиваться в меня, обретая собственное освобождение, пока я содрогалась в его объятиях.

Единственными звуками в комнате были мое учащенное дыхание и шум льющейся воды. Стук сердца отдавался эхом в ушах.

Он высвободился и перекатился на спину, увлекая за собой. Его руки заключили меня в почти удушающие объятия, пока моя голова покоилась на его влажной груди. Необходимости в словах вовсе не было.

Знала, что какая-то его часть нуждается в этом не меньше, чем я. Он поцеловал меня в макушку.

— Что ты имел в виду, когда заявил, что дал нам больше времени? — задала вопрос, после затянувшейся паузы.

Его пальцы пробежались по моей руке, оставляя за собой след из мурашек.

— Девиду кто-то сообщил, что ты у меня. Он решил, что я собираюсь отдать тебя. Я должен был внушить ему, что так и есть. А в вестибюле мне необходимо было создать впечатление, что притащил тебя сюда вопреки твоей воле. Если вдруг кто-то помчится рассказать ему, что я вернул тебя, это поможет сузить круг подозреваемых крыс. Мне известны имена всех здешних служителей. Впрочем, послезавтра это не будет иметь значения. Он узнает, что ты теперь моя.

— А что будет завтра?

Подавив зевок, свернулась калачиком в его объятьях.

— Все изменится, — тихо ответил Ромеро.

Глава 13

Калиста

Когда проснулась, его уже не было.

Я лежала с минуту, прокручивая в голове события последних двух недель и все, что к этому привело.

Покрывало подо мной было все еще влажным, а заходящее солнце отбрасывало теплый, мягкий свет в комнате.

Чувствовала себя отдохнувшей, как никогда с тех пор, как все пошло прахом, не считая тянущей боли между ног и синяков на запястьях.

В глубине живота по-прежнему оставалось то тошнотворное чувство, которое заставляло страстно жаждать причинить кому-нибудь боль.

Настольная лампа горела в другом конце комнаты. Рядом с ней лежала небольшая стопка одежды, которой раньше не наблюдалось. Поскольку не знала, где Ромеро и когда вернется, покинула уютную постель, чтобы принять душ.

Расчесав волосы, вымазала всю маленькую бутылочку мятного лосьона, прежде чем одеться.

Брюки внешне походили на черные узкие джинсы, но в действительности были из какого-то эластичного материала. Сидели просто идеально. Разумеется, Ромеро не принес мне ни чертовых трусиков, ни лифчика, но, к счастью, майка была из той же ткани и плотно облегала девичьи прелести.

Натянув пару носков, с гораздо более ясным сознанием, вернулась в комнату и обнаружила, что меня заперли.

И лишь посмотрев вниз, поняла, почему Ромеро не использовал при входе ключ-карту. Замок был разворочен.

— Засранец, — шлепнув по двери, подошла к окну.

На протяжении десяти минут, стояла там, пытаясь решить, что же делать дальше, обдумывая услышанное от Ромеро. Кто, черт возьми, мог сообщить Девиду, что я нахожусь здесь, и зачем? И с какой стати он хочет меня вернуть?

Меня изгнали и бросили умирать. Это случилось четыре года назад, но все казалось произошедшим недавно. Я прекрасно помнила украденную невинность и то, что творили со мной, исключительно ради того, чтобы их члены были влажными, а киски — вылизанными. Никогда не забуду, что именно мой отец заставлял опускаться на колени или раздвигать ноги по команде, всегда дожидаясь своей очереди.

Невольно интересовало, какая малышка заменила меня и сколько других были оплодотворены дядей, кузеном или родным братом.

Орден необходимо было уничтожить.

Прошлое уже не изменить, но от их крови, окрашивающей мои руки, становилось бы легче. Хотела сделать это медленно, затягивая и продлевая их агонию, как делали это со мной. И пусть они будут на коленях, вымаливая пощады, а смерть затаится в тени, готовясь утащить их в чистилище.

Ад был настоящим раем для таких существ.

Мы уже уничтожили двух епископов, осталось шестеро... включая Девида... а когда они падут, их послушники присоединятся к ним.

— Эльф.

От звука его голоса я обернулась. Он зашел внутрь, держа в руках пару сапог и металлический термос, закрывая дверь плечом.

Волосы мужчины были идеально зачесаны назад. Одет он был в темно-синюю футболку, которая обтягивала фигуру наилучшим образом, и темные джинсы.

Он осмотрел меня с головы до ног.

— Прекрасно выглядишь.

В горле запершило.

— Лестью ты ничего со мной не добьешься.

— Кали, я только что провел в тебе больше часа, погружая член. Мне не нужна лесть, чтобы добиться от тебя чего-нибудь.

Проведя рукой по лицу, испустила тяжелый вздох.

— Это все, что ты хочешь от меня? Поскольку мы заключили сделку, но ты до сих пор не выполнил свою часть.

Положив сапоги и термос на стул, он встал передо мной. Обхватив ладонью затылок, Ром прильнул к моему рту.

Поцелуй был жестким и собственническим, он показывал, что принадлежу ему независимо от того, согласна или нет.

Отстранился, но продолжал держать руку на моем затылке.

— Я мог бы наговорить тебе всякой херни, но слова меркнут и часто оказываются пустыми. Тебе просто необходимо сесть и насладиться процессом. В конечном итоге, увидишь все, что нужно. И я всегда придерживаюсь своей части сделки. С Девидом разберутся. Сколько еще раз должен это повторять?

— Придется объяснить, как именно, поскольку ты бросил, или же нет, меня на мосту, чтобы потенциально умереть? Разве Девид не остался жив после того, как оказался прямо перед тобой?

Упершись ладонями в его грудь, пристально взглянула.

— Если бы, бл*ть, хотел твоей смерти, то не устраивал бы для этого грандиозного шоу, не делал бы все возможное, чтобы обеспечить твое будущее, и, черт подери, не стоял бы сейчас здесь.

Слова были наполнены правдой. Я поверила, когда он заявил, что не желает моей смерти.

— Но ведь ты обнял его. Я все видела. Ты ушел, ни разу не оглянувшись... На ужин со стейком... твои слова, не мои.

— Это же был еб*ный сарказм. Да, я оставил тебя. Ушел, бл*ть, от тебя, но был готов отправиться хоть на край земли, чтобы быть рядом с тобой. Неправильные вопросы задаешь. Я не делаю ничего лишь по прихоти, и не поступаю без причины, — хватая меня за руки, притянул ближе и отпустил свои ладони на мою попку. — Я единственный ублюдок на этой планете, который никогда не покинет тебя.

Во мне что-то екнуло. Тихонько сглотнув, подняла на него взгляд, не в силах разгадать, что он чувствует. Его слова слышала, но не доверяла им.

В конце концов, Ром нашел меня и увез с собой, но вред уже был причинен.

Его взгляд цвета оникса скользил по моему лицу, а затем он отстранился и подошел к креслу.

— У нас есть график, мне необходимо, чтобы ты успокоилась для разговора, который предстоит. Так что закрой рот, прекрати размышлять и надень это.

Он швырнул мне сапоги.

— Кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты мудак? — огрызнувшись, взяла обувь и направилась к кровати, чтобы надеть ее.

— Как известно, это одно из моих отличительных достоинств.

— И самоуверенность.

— У меня большой член, хорошо выгляжу, и могущественен. Я не самоуверенный, малышка. Я — Дьявол, а тебе это по вкусу.

Пыталась подавить смех, но безуспешно.

— Не могу с тобой совладать. Ты чертовски невыносим.

Как только надела оба сапога по колено, термос практически сунули мне в лицо.

— Выпей это. Насытит энергией за минуту, там есть протеин и прочее дерьмо.

Без вопросов приняла его, закусив изнутри щеку, чтобы сдержать усмешку.

У мужчины во рту полностью отсутствовал фильтр.

Глава 14

Ромеро

Все, что хотелось сделать, это зарыться между ее бедер. При этом чтобы она кричала мое имя до тех пор, пока не потеряет голос и не перестанет чувствовать своих ног.

Однако для этого у меня впереди была вся ее жизнь. Сейчас же просто достаточно находиться рядом. Это действовало успокаивающе, почти.

— О чем задумалась? — спросил, не оборачиваясь.

Впрочем, ее это не беспокоило, она заблудилась в своем воображаемом мире, которым так любил манипулировать.

— Что мне действительно ни хрена неизвестно о твоем прошлом, а ты все знаешь о моем, — мрачно отозвалась девушка, сделав глоток. Я сдержал усмешку.

— Не совсем так, — ответ уточнять не стал; да в этом и не было нужды. Она знала обо мне больше, чем практически любая женщина. Но я понимал ее лучше, чем она сама, поскольку была такой потерянной, когда впервые нашел ее. Впрочем, сейчас уже таковой не являлась.

Моя прекрасная девочка больше не желала бороться со своими демонами — она решила принять их. Тито фактически признался в этом, но я ему не поверил.

В прошлом, она сражалась с этим, воюя сама с собой относительно того, кто такая. Знал, что впереди еще предстоят взлеты и падения.

Кали оказалась, если не сказать хуже, проблемной и неугомонной занозой в заднице, но я был готов справиться с ситуацией.

Миновав лифт, повел ее вниз по лестнице. Она не спрашивала почему, а лишь согласилась. На каком-то подсознательном уровне было видно, что она мне доверяла. Кроме того, я знал, что девочка не признается в этом открыто, когда сама еще не поняла.

Порой, хотелось предостеречь ее, велеть убираться от меня как можно дальше. Порядочный мужчина так бы и поступил. На мое счастье, я не принадлежал к их числу и не имел ни малейшего желания быть таковым.

Впрочем, теперь уже все равно было слишком поздно. В этих стенах мы находились в хрупком пузыре, а снаружи, на улицах, вовсю царила анархия. Вскоре и нам доведется ввязаться в схватку. Прошло уже полдня, а впереди оставалось еще до хрена гребаного дерьма, множество действий, которые необходимо выполнить.

Тем не менее, я должен был уделить ей немного времени. Только что вернул девушку, а в таком состоянии, меньше всего хотелось, чтобы она подвергала сомнению мою преданность.

Будь она любой другой женщиной, то свернул бы ей шею или перерезал горло, чтобы избавиться от этого эмоционального пинг-понга.

— Откуда ты знаешь того парня? — нежный голос вернул меня в реальность.

Сразу же понял, кто тот «парень», о котором она меня спрашивала.

— Я с ним вырос. Его доставили в приют, когда мне было двенадцать. Он скорняк. Выделка кожи — его заработок. Он изготавливает вещи из человеческой плоти; кожаные изделия... ремни, кошельки.

— Неужели ты только что заявил, что это его заработок?

— Его и многих других. Благодаря мэру это выгодно, — краешком глаза, заметил, как нахмурились ее брови.

— Мэр Королевства... Центуриола... платит людям в Бесплодных пустошах за человеческую кожу?

— Не людям. Лютеру. Он не так всесилен, как себя преподносит, — знал, что мой ответ лишь пополнил ее бесконечный список вопросов.

Девушка изо всех сил пыталась держать все в себе, стараясь осмыслить. Конечно, мог бы помочь ей, но, черт возьми, жутко нравилось наблюдать за тем, как крутятся шестеренки в такой прелестной головке. Кали творила глупости, но при этом была охренительно гениальна.

Лишь вопрос времени, когда все те факты, которые она по наивности игнорировала, подскажут ответы на то, что хотелось бы узнать. Хотя, конечно, лишь некоторые. А вот вопросы, оставшиеся без ответа, ей следовало обдумать и сделать собственные выводы.

Взглянув наконец на меня, девушка не спеша, открыто смотрела, опираясь на металлический поручень. Никогда бы не устал от этого. Рассматривая и видя зверя, скрывающегося под личиной, ей никогда не убежать.

А если бы сделала это, я бы преследовал ее. И неважно, как стремительно она удирала бы, я все равно быстрее.

Мужчины вроде меня не обретали женщин, подобных ей, таких, которые бы принимали каждый недостаток, позволяя беспрепятственно грешить, и никогда не пытаясь изменить нас.

В последний раз мне дарили нечто, имеющее весомую ценность, на мой десятый день рождения. Мама подарила тактический нож, который всегда носил с собой. Спустя ровно неделю, воспользовавшись им, я оборвал ее жизнь.

Тогда казалось, что это просто было поворотом судьбы. Сам Бог Смерти позаботился о том, чтобы королева досталась мне в жены. Ангел, который был предан изгнанию и лишен крыльев, прежде чем получила шанс взлететь. Именно поэтому я совершенно случайно оказался в лесу в тот день, когда Кали внезапно скатилась с гребаного холма. Полумеры ей были неведомы.

Все мужчины в этой жизни не смогли защитить ее. Они так и не осознали, что в их ладонях находится нечто столь же редкое, как золото. Напротив, они столкнули ее в бездонную выгребную яму, где она бы истлела. Однако теперь можно наблюдать, как девушка восстает из пепла, подобно проклятому фениксу.

Она представляла собой темную розу, наконец-то научившуюся орудовать дикими шипами, которые пришлось отрастить.

Будучи всем — она стала, бл*ть, моей. Для того чтобы хоть раз поступить правильно, мне не нужна никакая сделка. Я намеревался растерзать каждого ублюдка, который причинил ей боль.

Ее постыдная истина — моя месть. Уничтожение Ордена никогда не станет ее бременем, которое придется нести в одиночку.

Я не страдал от бессонницы из-за того, что планировал совершить. Ведь, знал правду о себе. Выбрав быть тем, кем являлся, не испытывал ни малейшего сожаления. Будучи хуже сказочных демонов, я был самым жутким видом монстра. И признаться в этом не стыдился. Вскоре она узнает, что я оказался гораздо более еб*нутым, чем даже могла себе вообразить.

Во всех смыслах слова, девушка была идеальна для меня. Ее темная душа всегда предназначалась мне. Ею следовало владеть и лелеять. Новообретенное безумие.

Глава 15

Калиста

Он распахнул передо мной массивную железную дверь, а я шагнула внутрь.

Хотелось вернуться в комнату и просто сесть, чтобы хоть минутку подумать. Всякий раз, когда казалось, что разум наконец прояснился, Ромеро вновь все запутывал. Порой, думала, что он специально это делал. В один момент возникало ощущение, что теперь знаю его так же хорошо, как и он меня. А в следующий — как много по-прежнему неизвестно.

— Куда мы идем? — спросила, желая нарушить молчание, воцарившееся между нами, и сосредоточиться на чем-то другом, помимо хаоса, все усиливающегося в голове.

— Сюда, — Ром жестом указал на дверь справа.

Мы находились на первом этаже отеля, в длинном пустом холле. Я бросила на мужчину настороженный взгляд.

— А что там?

Забрав у меня термос, поставил его на пол.

— Можешь зайти и выяснить, — поддразнил.

Закатив глаза, протиснулась мимо него и шагнула в распахнутую дверь, попав в просторную прачечную.

Взгляд немедленно устремился на сучку, ответственную за мой выбитый зуб. Она была абсолютно невредима, за исключением зафиксированных рук вокруг толстенной трубы, идущей от пола до потолка. Во рту у нее был зажат металлический губной ретрактор (прим.: инструмент, который создает для врача доступ к поврежденному зубному ряду, и может применяться во время препарирования, т.е. сверления зубов).

По моему позвоночнику пробежал трепет возбуждения.

— Ах, Ром, — оглянувшись через плечо, подарила ему искреннюю ласковую улыбку. Обожаемая мною ухмылка, показалась в ответ.

— Подумал, что это поможет тебе немного расслабиться.

Долгих объяснений не требовалось. Прекрасно знала, почему она оказалась здесь.

Мужчина, должно быть, узнал, кто мне нанес травму, и где-то между снятием меня с цепей, на скорняжной ферме, и прибытием в гостиницу, ее и доставили.

— Пойдем, красавица, — Ром взял меня за руку и направил к блондинке, которая, к ее чести, старалась не показывать испуга. Попыталась, но не сумела. Ее страх витал в воздухе.

Он расположил меня перед собой буквально в нескольких футах. Одной рукой крепко обхватил за талию и притянул назад, прижимая к себе, а другой — откинул волосы в сторону, чтобы положить свой подбородок мне на плечо.

— Хотел, чтобы ты немного расслабилась, сняла стресс, — Ром нежно поцеловал меня в шею.

Я наклонила голову, чтобы ему стало удобнее, и мужчина без колебаний воспользовался этим.

— А-а-ах-х-х, — зашипела, немного вздрогнув, когда он укусил меня. Ром слегка провел языком, успокаивая кожу.

Его массивное тело служило мне надежной опорой. Ощущала, как твердый член упирается в мою попку.

— Знаю, что прошло уже много времени, поэтому лишь хотел напомнить, что мы умерщвляем медленно. Растягивая их боль, наблюдаем, как они разрушаются. Хочу, чтобы ты внимательно смотрела ей в глаза, когда она начнет страдать.

Шумно сглотнув, глубоко вдохнула, а затем спокойно выдохнула. Перефразируя сказанное: не бей ее по башке шестом.

— Понятно, — подчеркнула, повернув голову, чтобы чмокнуть его в щеку.

— Заставь ее истечь кровью, малышка.

Моя усмешка была безумной, когда шагнула вперед. Чувствовала, как его пристальный взгляд следит за каждым движением. Горло блондинки подрагивало, а глаза слегка округлились. Забавно, но она более не выглядела такой самодовольной.

Опустившись на колени, провела пальцами по стоматологическому инструменту, вынуждавшему ее ротик держаться открытым.

— Как всегда, тщательно подготовлен. Откуда у тебя это? — спросила, оглядываясь через плечо.

— Как правило, у меня всегда с собой имеется один из таких; использовал его для других нужд, — горделиво ухмыльнулся, рассмешив меня.

— Значит, вот откуда ты знаешь Дал?

В принципе, не собиралась спрашивать его о ней в таком ключе, но что сделано, то сделано. Это само всплыло. Между нами еще никогда не было подобного разговора. Разумеется, у него было свое прошлое, но меня это ничуть не волновало.

Откровенно говоря, хотелось выстроить некоторых девчонок в ряд и дать им пять за то, что подарили моему мужчине опыт, но из того, что знала, большинство уже были мертвы, так что этому не бывать. Тем не менее, Дал была весьма интересна, и все же хотелось ее убить, но сейчас это было неважно.

— О, нет, — усмехнулся Ром. — Дал не любил такие жестокие методы.

Вновь уставилась на ретрактор. Мужчина всегда так поступал, формулировал вещи определенным образом. Не случайно же он только что сознался, что трахал ее. Ром был намного разумнее.

— Ты от меня что-то скрываешь? Со мной так нельзя играть, — надулась притворно.

— Существует много вещей, которые еще не проделывал с тобой... пока. Не беспокойся. Я планирую использовать каждое твое доступное отверстие для траха. Обязательно настанет день, когда вы*бу так жестко, что в течение нескольких недель после этого, даже сама мысль о том, что увидишь мой член, будет вызывать боль в киске.

— Ох, — глуповато отозвалась.

Если бы мужчина говорил со мной подобным образом в течение часа, вероятно бы, сгорела, даже без его прикосновения.

Прикусив нижнюю губу, сосредоточила взгляд на полу. Означало ли это, что он себя сдерживал? Не хотелось, чтобы Ром когда-нибудь ощутил, что не может быть тем, кем должен... в постели или вне ее. Мне не нужен был добропорядочный парень с чистой кожей и моральными принципами. Я нуждалась в моем развратном татуированном Дьяволе.

Нах*р Прекрасного Принца и рыцарей в сияющих доспехах; у меня появился великолепный темный король.

Он приблизился сзади, когда я ничего не произнесла, и подтолкнул чем-то твердым.

— Это для тебя.

Опустив взгляд на его руку, обнаружила пару красных плоскогубцев.

— Дай-ка угадаю, зуб за зуб?

— Нет.

— Нет?

— Не-а. Когда каннибалы взяли одного из моих людей, я убрал их всех. Она выбила один твой зубик. Сейчас ты вытащишь все ее.

— У меня не было выбора, — начала оправдываться женщина. Голос звучал слабо и невнятно. Стало любопытно, как долго она была так прикована.

Ромеро обошел вокруг меня. Я по-прежнему оставалась перед женщиной, которая теперь бессвязно что-то вопила.

Поскольку я не двинулась с места, он одарил меня взглядом, который так и говорил: «Ну и какого хрена ты ждешь?»

— Вот так, я придержу ей голову, как в старые добрые времена, — улыбнулся Ром, демонстрируя свои жемчужно-белые зубы.

Он положил руки по обе стороны женского лица. И, бл*ть, если бы его большие пальцы, медленно поглаживающие ее щеки вверх и вниз, не взбесили меня, не хотела бы, чтобы он к ней прикасался.

Поправив щипцы в руке, приступила к переднему правому зубу, крепко зажав его. Дернув несколько раз безрезультатно, не обращала внимания на истошные крики боли, которые громким эхом разносились в воздухе.

— Ладненько, в мыслях все было гораздо проще, — пробормотала.

Вновь отрегулировав захват, выкрутила щипцы и пошевелила ими взад-вперед, пытаясь отломать зуб от корня. Кровь сочилась из десны, стекая по дрожащему подбородку блондинки.

Слезы катились из ее глаз. Мне было плевать. Хотелось, чтобы стало больнее.

Довольно скоро, в результате беспрерывного натиска, услышала, как зуб начал откалываться.

Прикусив кончик языка, сосредоточилась.

Без предупреждения, Ромеро вцепился в волосы и резко дернул ее голову назад в тот самый момент, когда я крепко сжала ручки и дернула к своей груди.

Наконец, зуб откололся с крошечным хрустом, который почти не заметила, поскольку баба, на хрен, не затыкалась. Выронив его на старый линолеумный пол, впитывала крики от боли, не обращая внимания на мерзкий рвотный позыв, рвущийся из ее горла. Крохотный осколок так и застрял в розовых деснах.

Ромеро крепко удерживал ее голову, не позволяя телу рефлекторно увернуться от источника страданий.

Остановившись на минуту, наблюдала, как из маленькой дырочки, оставленной половинкой зуба, просачивается кровь и стекает на нижнюю губу.

Насколько мне было известно, в среднем у человека от тридцати двух до двадцати восьми зубов, а значит, процесс займет немало времени.

Следующим вылетел правый передний зуб, затем резец, вместе с которым отделилась тоненькая лента плотной десны. Ромеро держал ее голову на протяжении всей процедуры.

Голос блондинки сделался хриплым, а рыдания иссякли, слезы лились ручьями. После того как выдрала наугад еще парочку зубов, запястье уже начало побаливать. Вдобавок, сопли, текущие из ее носа, слюни и кровь, разлились по всему лицу и попали мне на руки. Было омерзительно.

Вздохнув, отбросила плоскогубцы и поднялась.

— Становится просто скучно, и у меня уже болит запястье, — вздохнула, ища, чем бы вытереть руки.

Отпустив голову блондинки, Ромеро достал из переднего кармана темно-зеленую тряпочку и вложил ее мне в руки.

Далее, безмолвно развернувшись, достал из заднего кармана знакомый нож.

— Я сам все закончу, — произнес, возвращаясь на прежнее место.

Без лишних церемоний, кончик лезвия встретился с ее деснами и начал вгрызаться в них. Неожиданно, обретя голос, она завизжала, будто резаная свинья. Дабы удержать неподвижной, Ромеро вцепился ей в волосы.

Ее рыдания не затронули ни одного из нас.

Издаваемые девушкой звуки, пока она захлебывалась кровью, указывали на то, что Ромеро делает все верно. Он рассек всю верхнюю часть рта, изувечив десны так, как не смогли бы щипцы.

Я наблюдала без единого комментария. Эта женщина сдирала кожу с живых людей. С моей точки зрения, то, что мы делали, было лишь ребячеством, милосердием, которого она не заслуживала. Даже ощутила себя немного линчевателем.

Ром остановился после того, как закончил с нижней частью, взяв тряпку обратно, чтобы тщательно вытереть собственные руки и нож.

Рот ее выглядел так, словно был пропущен через шредер для бумаги.

Когда он приступил к правой части десен, она уже потеряла сознание от боли.

Бросив ткань на пол, Ромеро кивнул головой в сторону двери.

— Почему ты оставляешь ее в живых? — спросила, идя к выходу.

— Позволяю ей немного помучиться. Утром прикончу.

Кивнув, вышла обратно в холл и направилась к темной лестнице. Чувствовала себя получше, голова прояснилась. Насилие приносило душевное успокоение.

Ромеро взял меня за руку и переплел наши пальцы. Будучи на полпути вверх на первой ступеньке, идя чуть впереди него, резко остановилась и обернулась. Я счастливо улыбнулась мужчине.

— Спасибо тебе за это.

Отпустив руку, он обхватил мой подбородок, его бездушный взгляд впился в мой, погружая в бездонную пучину.

— Никогда не смей благодарить меня за подобное дерьмо. Сказал же, что ты моя, а значит — я твой. Это моя прямая обязанность — разбираться со всеми, кто причиняет тебе боль или выказывает пренебрежение.

Скривив губы, обхватила его руку. Приподнявшись на цыпочки, впилась в губы, Ром мгновенно отозвался, впуская мой язык, чтобы заняться им.

Обхватив его шею, слегка прикусила нижнюю губу и тихонько вздохнула, когда мужчина без предупреждения усадил меня на ступеньки. Захихикала, как чертова девица, когда он довольно грубо принялся стягивать с меня штаны.

— Ух, что ты со мной творишь? — простонала.

— Пока еще ничего, — он отступил назад и одарил меня дьявольской улыбкой. — Я заставлю тебя кончить мне в рот, а потом трахну на этой лестничной клетке.

— Позволишь мне пять минут притворяться, что злюсь на тебя?

— Нет, — Ром избавился от всего на своем пути, прежде чем положить руки мне на колени, раздвинув ноги так широко, что их обожгло.

Его взгляд встретился с моим, а потом мужчина зарылся лицом между моих бедер. Он провел языком сверху-вниз, обводя клитор. Сбилась со счета, сколько раз он проделал это, прежде чем погрузить язык в меня.

— Твоя киска — чертов наркотик, — прорычал Ром, закидывая мои ноги себе на плечи и удерживая их руками, обхватив за бедра.

— Бл*ть, Ром, — застонала и вцепилась ему в шею, непроизвольно прижимаясь бедрами к его лицу и пытаясь протолкнуть язык глубже.

С тихим смешком он немного отстранился, теплое дыхание коснулось чувствительного узелочка за секунду до того, как рот сомкнулся вокруг него, а два пальца погрузились вовнутрь. Зубы нежно покусывали. Выругавшись, отпустила его волосы, чтобы схватиться за плечи, когда оргазм хлынул из ниоткуда.

Он по-прежнему вводил и выводил свои пальцы в киску, стимулируя ртом клитор, пока я выгибалась напротив.

Все еще пыталась прийти в чувства, когда Ром приподнялся, втянул пальцы в свой рот, а затем приспустил джинсы.

Обхватив член одной рукой, он скользил им вверх и вниз по моей щели, смазывая головку следами возбуждения, прежде чем войти в меня.

— О, Боже, — полустонала-полухныкала.

— Ромеро, — высокомерно поправил он, полностью выходя и снова погружаясь внутрь, до упора. Мужчина развернул меня так, что половина задницы оторвалась от ступеньки.

Прижав мои колени к груди, в подлинной манере, присущей ему, дикарь безжалостно трахал меня.

Мраморные ступени больно впивались в спину. Он проник настолько глубоко, что казалось, будто пытался намертво сплавить нас. Больно было в самом лучшем смысле этого слова.

— Посмотри на нас, малышка. Взгляни, как мой член скользит в твою киску и обратно.

Успев опустить взгляд, наблюдала, как гладкий член вонзается внутрь и выходит обратно. Звук соприкосновения кожи, крики моего наслаждения эхом прокатились по пустой лестничной площадке. Штанга пирсинга многократно ударялась о точку G.

Сквозь дымку эйфории и похоти, ощущала, как мужчина наблюдает за каждой моей реакцией, в присущей ему глубокой оценивающей манере. Стиснув в кулаках его рубашку, я притянула ближе, прижимая губы к своим.

Он жадно проглотил мои истошные стоны. Чувствуя свой вкус на его языке, возбудилась еще сильнее, чем уже была.

В глубине души понимала, что чересчур сильно привязалась к нему.

Это было опасно для здоровья, но наплевать. Ничто другое не имело никакого значения, когда мы убивали или трахались, а у нас это всегда шло рука об руку. У психиатра был бы настоящий праздник.

Вскрикнула, когда он отпустил мою правую ногу, чтобы обхватить рукой горло, а затылком впечатал в ступеньку, вынуждая тело изогнуться неловкой дугой.

Рот распахнулся, но из него донесся лишь сильный кашель, когда мужчина сдавил трахею.

— Скажи, что ты моя, — потребовал ровным голосом, сжимая чуть сильнее, продолжая вколачиваться в меня.

Желудок резко скрутило. Признавалась ли в этом когда-то раньше вслух? Не могла вспомнить. Не была готова озвучить это или сознаться, что он был для меня буквально всем, чего когда-либо жаждала. Ром был словно кислород в моей крови, опаснейший яд, который хотелось вдыхать снова и снова, чтобы ощущать себя живой.

Возможно, кто-то заявит, что это делало меня слабой, но какая, черт возьми, разница, что думают другие люди? Мне было плевать, и вряд ли будет иначе. Зрение казалось туннельным, а Ромеро — яркий свет во мраке.

Мужчина следил, как я судорожно хватаю ртом воздух и пытаюсь отвергнуть очевидное. Хотелось впиться в на него злым взглядом, но глаза слезились. Чувствовала, как сердце колотится о грудную клетку. В ушах грохотала кровь.

— Я... я твоя, — прохрипела, едва выговаривая.

— Умница, девочка, — прорычал он, наклонившись и сильно укусив губу до крови.

— А сейчас, ты либо кончишь, либо потеряешь сознание. Не позволю больше дышать, пока твоя киска не сомкнется вокруг моего члена.

Наверное, я немного заскулила, заработав очередную дьявольскую усмешку с его стороны. Сконцентрировавшись на ощущении движений во мне, изо всех сил приподнимала бедра.

Давление нарастало с головокружительной скоростью, когда черные точки заплясали перед взором.

Чертова грудь пылала при каждой попытке втянуть воздух, затылок начинал пульсировать.

Наклонившись ниже, Ром слизывал слезы, скатившиеся по щекам, целуя линию челюсти.

— Прекрасно, — выдохнул мне на ухо, когда опустился до самого конца. Жар, разлившийся по позвоночнику, проник в самую душу.

Именно в тот самый миг, когда решила, что он действительно намерен придушить меня, мужчина разжал хватку, а я, с безмолвным криком, разлетелась на части, сознание затуманилось, зрение стало размыто-черным, когда втягивала воздух в отчаянно сопротивляющиеся легкие.

Глава 16

Калиста

Под собой я ощущала мягкий матрац, а брюки сменились на нечто напоминавшее боксеры.

Голова раскалывалась, горло першило, а тело будто угодило под машину.

— Еб*ть, — простонала, перекатываясь на живот.

— Э-э-э... по-моему, ты уже достаточно натрахалась, — протянул знакомый голос.

Арлен?

На мгновение забыв о боли, резко повернула голову. Взгляд моих голубых глаз встретился с парой коньячного оттенка, у изножья кровати.

Сразу же почувствовала, что в ней произошли изменения; кровоподтеки на некогда безупречной оливковой коже явно имели свою историю.

Отбросив все вопросы, решила сосредоточиться на том, что она находилась прямо передо мной. До этого момента, даже не осознавала, как сильно не хватало ее присутствия, она мне даже нравилась. Почувствовала, как с моих плеч упала тяжесть от понимания того, что девушка жива.

— Я так беспокоилась за тебя, — выдохнула она, бросившись вперед и заключив в свои объятья.

Я боролась с желанием оттолкнуть ее. Терпеть не могла прикосновений, если только это не был Ромеро, но лишь неловко похлопала по спине, чтобы не выглядеть законченной сучкой. От Арлен пахло свежестью. Шоколадные волосы были уложены на макушке в замысловатый пучок.

— Как давно ты здесь? — спросила, легонько надавливая на спину.

— Несколько часов назад меня привел Гримм. Никуда не могу пойти без этого проклятого мужика. Он все время стоял возле ванной, пока принимала душ, а потом закрыл меня в комнате, — прорычала девушка.

Значит, Арлен тоже заперли? Хм.

Изучая ее разнообразные татуировки, не знала, что сказать дальше. Мы были знакомы недолго, но она оказалась одной из немногих женщин, с которыми я позволила себе сблизиться. Полагаю, что считала ее другом.

— Ты выглядишь основательно оттраханной. Разумеется, вы не теряли времени даром и вернулись к своим безумным извращениям, — девушка провела рукой по горлу.

— Наверное, мне стоит взглянуть, чем ты занимаешься, — сдвинув плед с ног, медленно встала и отправилась в ванную.

— Вот дерьмо, — пробормотала, увидев свое отражение.

Нижняя губа немного распухла, волосы были в полном беспорядке, а на шее красовался очевидный синяк в форме ладони, такой же, как и на запястьях.

Приподняв майку, обнаружила, что на спине еще один кровоподтек от лестницы. Действительно, на мне была пара клетчатых трусов-боксеров, задранных кверху. Поскольку Ромеро обычно ходил в «коммандо» (прим.: мужские трусы со слегка удлиненными штанинами), искренне надеялась, что это были его ретро-трусы на всякий случай, а не обнимашки от члена какого-то случайного мужика.

Взяв расческу, которой пользовалась ранее, улыбнулась себе, тщательно распутывая светлые локоны.

— Где Ромеро? — громко поинтересовалась.

— Точно не уверена, он говорил, что скоро вернется и не будет тебя огорчать, — девушка фыркнула, будто возможность такого развития событий казалась абсурдной.

Едва лишь успев отложить расческу, услышала еще один знакомый голос.

— Обслуживание номеров! — воодушевленно воскликнул Кобра.

Практически вылетев из ванной, обратила внимание на его синего цвета перевязь и свежеподстриженную рыжую макушку.

Улыбнувшись ему, слегка помахала рукой.

— Девочка, что, бл*ть, это такое было? Подойди сюда и обними меня, — добродушно потребовал парень.

Проскользнув мимо тележки с едой, которую он приволок, нехотя позволила ему обнять себя одной рукой.

— Хвала все-бл*ть-вышнему, что ты прыгнула с того моста. Если бы с тобой что-то случилось, я бы точно умер, — назидательно произнес он.

Не думаю, что Ромеро, из-за меня, прикончил бы человека, которого считал своим братом, и на самом деле, прыгнула я не по своей воле, но указывать на это не собиралась.

— Кали, — робкий голос донесся из открытой двери.

Взглянув мимо Кобры, увидела Джинкс, стоящую с нервно сцепленными на талии руками.

Совершенно очевидно, что это оказался вечер воссоединения. Ура мне.

— Давай, иди и займись девчачьими штучками. Позже наверстаем упущенное, но не забудь съесть все до последней крошки. Сейчас с тобой творится какая-то фигня. Итак слишком худая, а задница все уменьшается. Мне нужно поговорить с Ромом.

Улыбка, которой он меня одарил, затронула серебристые глаза, а я не могла не ответить на нее. Никакой злости на него не было, лишь радость, что он был жив.

Пропустив Джинкс как можно дальше в комнату, захлопнул за собой дверь.

— Детка, — выдохнула она, бросившись ко мне.

«Великолепно, еще одна», — подумалось, когда ее руки сгребли в объятья всю верхнюю часть моего тела, едва не сбив с ног при этом.

Продержалась целых три секунды, прежде чем отстраниться. Она выглядела настолько живой, насколько вообще возможно. Нефритовые глаза ярко сияли, а на смуглой коже ни пятнышка. Окинув меня оценивающим взглядом, девушка резко нахмурилась.

— Калиста, — пробормотала она. — Что, черт подери, он с тобой сотворил?

Арлен издала горлом звук, подозрительно походивший на смех, переходящий в кашель. Я воздержалась от того, чтобы закатить глаза.

Очевидно, что эти двое все понимали, но никак не отреагировав, смотрели на меня так, будто только что выяснили, что убиваю щенков ради забавы.

Последовав примеру Арлен, прочистила горло.

— Он трахнул меня очень жестко, Джинкс, — медленно произнесла я.

— И... ты позволяешь ему делать такое с собой? Тебе это нравится?

Тон голоса выказывал недоумение. Увидев в ее глазах тягостное осуждение, я не оценила его. Скорее всего, она грохнулась бы в обморок, если рассказала бы, что от убийства и пыток вся насквозь промокала.

Не знала, как ответить на ее расспросы. Ведь остановить его было невозможно, а касаемо того, что мне это нравилось, то да, черт побери. Хотелось продолжения. В отношении его, всегда была жадной до боли, похотливой шлюшкой. Тело ощущалось так, будто прошло горнило испытаний, но все равно жаждало большего.

— Обожаю это, — пожав плечами, подкатила тележку с едой к кровати, чтобы присесть.

Мне было плевать, нравится ей это или нет, уже перестала скрывать, кто я есть на самом деле, дабы пощадить чью-то деликатность.

— Ты же говорила, что являешься ее подругой, — вклинилась Арлен, когда Джинкс продолжила хмуро пялиться на меня.

— Именно поэтому и позволяю себе подобные суждения, — огрызнулась Джинкс.

— Ну, теперь и я ее подруга, но ты не замечаешь за мной осуждающего пи*дежа. Пусть она трахается, как считает нужным, — заявила Арлен. — Раз уж она в порядке, то и ты должна быть в норме. Нам обеим прекрасно известно, что Ромеро не за*бал бы ее до смерти. Ну, не в буквальном смысле, — добавила напоследок.

Чтобы не рассмеяться, я прикусила щеку, пока они с откровенным презрением пялились друг на друга.

— Девочки, никаких тут кошачьих боев, — вмешалась, поднимая серебряную крышку с блюда.

Будучи настолько голодной, что даже не обращала внимания, какое мясо находилось в супе передо мной.

Энергично принялась за дело. Вкус оказался изумительным, и блюдо было теплым. Арлен устроилась на подоконнике, а Джинкс уселась в кресло.

— Ну, и каково же там? — махнула рукой, указывая на улицу.

— Там полно приверженцев культа твоего парня. Тито тоже здесь, если интересно, — ответила Джинкс с неодобрением в голосе.

Краешком глаза заметила, как Арлен зыркнула на нее.

— По правде говоря, даже не интересовалась. Все, во что он вляпался с Дикарями, началось задолго до моего появления, — бросив ложку, потянулась за бутылкой воды, ощущая внезапную необходимость разъяснить кое-что из того, что только что сказала. — Ромеро — нечто большее, чем просто мой парень. Он — моя душа.

— В смысле, родственная душа?

— Нет, он — моя душа.

Джинкс взглянула на меня так, словно я официально потеряла рассудок.

Арлен усмехнулась, прекрасно понимая мои чувства, возможно, поскольку присутствовала в день заключения с ним сделки. Вероятнее всего, это произошло потому, что Арлен сразу же вписалась в коллектив, не прилагая усилий.

— Ясно, — протянула Джинкс. — Так каков план? Мы должны уйти, ты ведь знаешь об этом, правда? Невозможно сидеть, сложа руки, пока Ромеро и его банда веселых головорезов, либо целая армия отбросов, решают, что же с нами делать. Поэтому, чем скорее уйдем, тем лучше. Там уже начинается какое-то безумие.

— Отбросы? В наши дни их так принято называть?

Съев очередную ложку супа, встретилась с ней глазами. Ее взгляд выражал недоумение, мой — ледяное спокойствие. Невозможно было определить, почему вдруг возникла острая потребность защитить адептов Ромеро, но подобное откровенное осуждение с ее стороны, взбесило. Они являлись составной частью жизни Рома, а значит — моей. Мало того, она могла говорить подобное и обо мне.

— Кали не собирается покидать Ромеро. Ведь она чертовски влюблена в него, — ехидничала Арлен.

Чего?

— Нет, конечно же, это не так.

Джинкс меня не слушала. Она пришла в бешенство и вскочила на ноги.

Мы с Арлен переглянулись.

Обе прекрасно понимали, что отсюда не выбраться без тщательной подготовки. И вообще, куда, черт возьми, нам податься? Три женщины, оказавшиеся в одиночку в Бесплодных пустошах, не имеющие ничего на продажу, кроме собственного тела, с нулевыми финансами — до безобразия смешно.

Я продержалась всего лишь пару недель, и то с помощью Тито. Не хотелось бороться за выживание изо дня в день. Кроме того, существовала вся эта история с беременностью, о которой не проронила ни слова. В львином логове было бы гораздо безопаснее.

— Нам необходимо убираться, — с досадой заключила Джинкс.

Любопытно, знает ли она, что произнесла это пятнадцать раз за десять минут.

— Уйти отсюда было бы самоубийством, — возразила Арлен. — Я заметила, что дерьмо вот-вот попадет на вентилятор, когда Гримм вез меня сюда. Под защитой Дикарей безопаснее. Кроме того, тебе же известно, что она не может уйти по вполне очевидным причинам, так что не совсем понимаю, как предлагаешь ей это сделать.

Конечно, я согласилась, но не собиралась пытаться вразумить Джинкс, это было бы бессмысленно, поэтому все упростила.

— Я не могу. Более того — не хочу.

— Каллиста. Конечно, ты можешь, — она абсолютно проигнорировала последнюю часть моей фразы.

— Она никуда не уйдет.

Дерьмо.

— Дерьмо, — повторила вслух мою мысль Арлен.

Ромеро вошел в комнату, а за ним следовали Гримм, Кобра и парень, которого никогда раньше не видела.

Он был чуть ниже Рома, хорошо сложен, с копной каштановых волос и самыми яркими зелеными глазами, которые когда-либо приходилось видеть.

Темный взгляд Гримма сосредоточился на моем лице, а уголок рта дернулся, предлагая мне самое близкое подобие улыбки. Я быстро ответила на нее, как раз когда Джинкс сотворила самую идиотскую вещь, которую только могла.

Обернувшись, бросила взгляд на Ромеро и пересекла границу, которую я считала личным пространством.

— Ты не имеешь права держать ее здесь как заложницу. Да зачем она вообще тебе нужна? Кто, по-твоему...

Продолжение фразы оборвалось громким и болезненным воплем. Ромеро поднял ее за горло и впечатал спиной в стену.

— Не знаю, за кого ты, бл*ть, меня принимаешь, но если еще раз заговоришь со мной в таком тоне, это будет последним, что сделаешь. Учти, это твое первое и единственное предупреждение, любезно вынесенное Кали.

Джинкс испустила жалобный звук и стала царапать его руки. Я медленно поднялась с кровати, вызвав легкое покачивание головы Гримма, предупреждающего не вмешиваться.

— Кали — королева. Ты всего лишь дырка для Тито, в которую он спускает свою сперму. Подобные тебе, двуличные суки, не заслуживают даже дышать одним с ней воздухом. Знай, что отныне, моя девочка всегда будет сыта, в безопасности и тщательно оттрахана до конца своих дней.

Он швырнул девушку через всю комнату, будто та ничего не весила; она едва-едва приземлилась в коридоре с тихим всхлипом.

— Заприте ее, — приказал он.

— Я понял, — вызвался шатен, быстро покинув комнату.

— Малявка, — обратился Гримм к Арлен.

Без возражений она направилась к нему, по пути сжав мою руку.

Едва они ушли, и дверь закрылась, а Кобра проследовал за ними, Ромеро повернулся ко мне.

— Ты меня не любишь? — голос его был столь же напряженным, как и мышцы. Вопрос прозвучал как угроза, а я не ожидала, что он задаст его.

Впервые в жизни, можно сказать, у меня отсох язык. Хотела бы отмотать время назад и вернуть все обратно.

Нельзя было просто вскрыть грудную клетку и вывалить все наружу. Не тогда, когда дело доходило до обсуждения подобного. Ничто и никогда не пугало меня так сильно, как то, что чувствовала к нему. Хотелось отдать ему все, но понимала, что если он злоупотребит, или не почувствует того же, это не просто раздавит меня, а убьет.

Однако избегать стада слонов в комнате больше не собиралась. Когда-то мечтала быть с ним без необходимости притворяться, а теперь не могла. Появилась уверенность, свобода, возможность самой решать, чего хочу, не беспокоясь о том, что предаю кого-то.

— Ты не доверяешь мне. Я не доверяю тебе, ну, не в полной мере. Конечно же, знаю, что ты будешь держать меня в безопасности, кормить и тщательно трахать, — поддразнила, чтобы разрядить обстановку, — но даже понятия не имею, есть ли у тебя какие-то скрытые мотивы, чтобы облапошить меня.

Он пристально рассматривал меня так, словно смысл этих слов был абсурден.

— Ты бросил меня «умирать» на мосту и ушел с Девидом, не оглядываясь.

— Кали, я не умею разговаривать по душам, а нам действительно необходимо преодолеть это мелкое недоразумение, чтобы сосредоточиться на том, что собираемся делать дальше. Мне нужно, чтобы ты воспользовалась своими гребаными мозгами и сложила два и два. Зачем мне было оставлять тебя с моим братом, если я хотел твоей смерти? Он был с тобой в той машине. В него стреляли. Ничто из этого не должно было произойти. Ситуация могла обернуться гораздо хуже. Я мог потерять вас обоих. Знаю, что причинил тебе боль, но ничего другого сделать не мог. Я старался тебя защитить и, бл*ть, потерпел неудачу. Пытался помешать Девиду получить тебя, — переместившись, выпрямился во весь рост и уставился на меня холодным взглядом. — Чертовски ненавижу, что был вынужден уйти. Прошу прощения за то, что не рассказал о происходившем. Но не приношу извинений ни за один свой поступок.

Сглотнув, откинула голову назад и шумно выдохнула, даже не заметив, что задержала дыхание. Ромеро Дэвилл только что принес извинения... вроде того. Где же конфетти? Обернувшись к нему, встретила пронизывающий взгляд.

— Ты не потерпел неудачу, ведь у него меня нет, и теперь я даже больше... — запнулась.

Как же признаться кому-то, что для тебя больше не существует понятий добра и зла? Интересно, знал ли он о царящем во мне хаосе или яде, текущем по венам и жаждущем выхода.

Как оказалось, мне не стоило сомневаться во всем этом. Следовало бы разобраться получше. Ведь речь шла о Ромеро. Именно благодаря ему я стала такой сильной, как сейчас. Всякий раз, когда падала, он заставлял меня подняться.

Я научилась смотреть в лицо своему прошлому в тот день, когда он запер меня в одной комнате с епископом и вручил нож.

Мужчина с самого начала подталкивал меня к мраку, терпеливо ожидая в тени, дабы не оставлять в одиночестве.

— Подобна мне, — добавил он после того, как между нами воцарилось молчание. — Ты гораздо больше похожа на меня.

Кивнула, вырисовывая невидимые узоры на покрывале.

— Это никогда не прекратится, так ведь?

Знала, что он поймет, о чем на самом деле спрашивала. Неужели навсегда застряну в этом чертовом конвейере горя? Ведь прошла весь путь от принятия до гнева и депрессии.

Покачав головой, мужчина глубоко вздохнул.

— Ничто и никогда не заглушает боль. Независимо от того, как глубоко ты ее хоронишь, она всегда борется, чтобы выбраться на поверхность, поэтому лишь учишься жить с ней.

Удивленно взглянув на него, чуть не свалилась с кровати. Ожидала, что он выскажется гораздо более неопределенно.

Ром не обсуждал чувства... по крайней мере, свои. В Бесплодных пустошах поговаривали, что у него их вовсе нет. Казалось, все внимание сосредоточено лишь на репутации, которая сделала его столь печально известным за все эти годы. Он был изгоем, отверженным, больным на всю долбанную башку. У него были собственные законы и правила, он получал все, что хотел, и никогда не извинялся за это.

Все это было неправдой.

Он был призван стать непреодолимой мощью, никогда не проявляющей эмоций и ничего не чувствующей. Но, в конечном итоге, он не был каменным. Дьявол испытывал боль, как и все мы. Ром преобразовывал ее в силу.

В ответ на мое затянувшиеся молчание он продолжил.

— Конечно, мы заключили сделку, ты и я, но четверо других епископов скрываются. О них ничего не слышно, а Девид ушел в подполье, как только выяснил, что я не намерен тебя отдавать.

Ну, бл*ть. Следовало догадаться, что так и будет. Девид напоминал призрака, когда хотел этого.

Именно это, в первую очередь, послужило одной из причин, почему мне понадобилась помощь Дикарей. Куда, бл*ть, делся этот мужик, когда исчез из реестра?

— Как же ты выманил его на сей раз? — поинтересовалась.

— Мы с Девидом общались уже много месяцев, когда ты появилась. У него есть закономерность. Каждые полгода он перебирается на новое место. В первый раз я облажался. Он вновь связался со мной, когда выяснил, что ты у меня. Учитывая все, чем он сейчас занимается, не стоит рассчитывать, что такое повторится.

Великолепно. Мы были в жестких временных рамках, охотясь за призраком. За четырьмя призраками.

Погодите...

— Еще четверо епископов? Мы уже избавились от двух. Разве их в целом не должно быть лишь четыре?

— Нет, его сын теперь выше по рангу. Вроде бы его имя Ной.

— Ной?

При упоминании о нем, желудок скрутило, а сердце резко замерло. Он стал долбаным епископом в двадцать один год?

Последний раз, когда видела своего младшего брата, он засовывал член мне в задницу, а потом вышибал из меня дерьмо. Попытавшись придать своему лицу невозмутимое выражение, должно быть, потерпела неудачу, поскольку Ромеро прервался на полуслове.

— Что он с тобой сделал?

Волосы на затылке встали дыбом от его тона. Поблагодарила, что это не адресовано лично мне.

— Он приходился мне братом, но это никаким чудом не отличало его от прочих. Именно он бросил меня на обочине дороги.

Пожав плечами, я отвела взгляд. Никогда не скрывала, что со мной сделали, но говорить об этом по-прежнему сложно.

Однажды, придется рассказать мужчине, с которым мы вместе, что половина моего поселения побывала между моих ног. Невозможно как-то приукрасить правду и сделать ее благовидной. Что было, то было.

— Значит, нам необходим план. Известно, почему Девид хочет меня вернуть? — плавно перевела разговор в иное русло.

Можно сказать, что он хотел подтолкнуть меня к тому, в чем только что начала сознаваться, но, к счастью, Ром отказался от этой идеи.

— Девид давно искал тебя, Эльф. Просто ты слишком долго пребывала в неведении.

— А зачем он меня искал? — недоверчиво переспросила.

Не ожидала, что ему известен ответ, хотя следовало бы.

— Ты — точная копия своей матери, а он по-прежнему зациклен на ней.

Открыла рот, чтобы ответить, но потом закрыла, проводя рукой по лицу. Какого черта?

— Откуда ты знаешь... знал мою маму?

Не понимала, как такое возможно. Вдруг, ему было известно, кто она такая, ведь между нами лишь пять лет разницы. Ром же не мог слишком хорошо ее знать.

Согласно тому, что мне рассказали, меня вырезали из материнской утробы, не оставив ей выбора.

Едва это произошло, ее бросили умирать на чьем-то обеденном столе. В Ордене это не являлось большой тайной, лишь историей, которую слышала множество раз. Я была паршивой овцой, родившейся стать шлюхой. Именно так меня воспитали и относились соответственно.

— Расскажи, откуда вы знаете друг друга. Ты и Девид, — произнесла, когда он ничего не ответил.

Склонив голову, проворчал.

— Думал, что ты уже догадалась об этом. Откуда, по-твоему, Кали, я взялся?

Глава 17

Калиста

Побледнев, я схватилась за живот.

— Что? Нет. Не может такого, бл*ть, быть, — энергично качая головой туда-сюда, оглядела его с ног до макушки.

Он усеян татуировками и сложен как греческий бог. Он возглавлял Дикарей, был королем культа. Мужчины в Ордене не походили на него и уж подавно не думали отделяться, как он.

— Ты никогда не задумывалась, откуда Гримму точно известно местонахождение церкви у озера? Та, где Азель проводил свои сборища?

Пристально и напряженно глядя на него, внезапно ощутила, что давно должна была догадаться об этом.

Частично все объясняло изображение татуированного под глазом перевернутого креста, который служил официальным символом Дикарей, причины его вендетты против Девида и то, как они познакомились друг с другом.

Однако даже когда все детали сложились воедино, никак не могла взять в толк, что происходит.

— К... Как вы смогли выбраться? Каким образом все трое одновременно вырвались оттуда? Орден никогда и никого не отпускает. Тех, кто не следует дерьмовой доктрине Девида, немедленно казнят.

— Моему отцу приказали убираться, а он забрал с собой меня и Гримма. Кобра не участвовал в этом. Мы не там познакомились.

Его. Отец.

Я тихонько вдохнула и спокойно выдохнула. Знала, что он не лжет, поскольку это было не в его стиле. Ром просто любил излагать факты в не очень понятной манере.

В том, что он мне рассказывал, было множество недостающих подробностей, например, как, черт бы их побрал, они смогли уйти живыми и почему их вообще прогнали.

Давить на него по этому поводу не собиралась, тем более, когда он не подталкивал меня к теме о Ное. Со временем, все-таки сам рассказал бы обо всем этом. Конечно, он никогда не говорил о своем прошлом или родителях, но, по логике вещей, должен же был откуда-то взяться. Знала, что его шкаф набит скелетами.

Однако, теперь, вместе с ответами, появилось еще больше вопросов. И долбаный СТЫД.

Понимала, что его реакция, когда рассказывала ему обо всем, была искренней, но осознание того, что он был частью этого мира, означало, что Ром гораздо более осведомлен о внутреннем устройстве системы, чем предполагала.

Наверное, потому что являлась плотью и кровью Девида, сторонние люди думали, что меня пощадят, но от этого становилось лишь хуже.

Прошлое мое — тяжелая книга, которую никому не хотелось открывать.

Страницы пестрили уродливыми пятнами и размазанными отпечатками пальцев. Я еще об очень многом ему не рассказала.

Что бы он подумал, если бы узнал, как они раньше заставляли меня кончать? Поняв, что этого не произойдет от их членов во мне, переключались на рот или руки. Порой использовали сестру, а сами наблюдали. Редкий случай, когда я была лишь с одним человеком в день. Вне зависимости от болезни, воспаления или таких побоев, что не могла двигаться, они пользовались мной.

Не важно, сколько дней минуло и как много раз принимала душ, всегда оставалась той недостойной, грязной девчонкой.

Оттолкнувшись от стены, он обхватил мое лицо руками и заставил поднять на него взгляд.

— Мне насрать на все, что творилось в твоем прошлом. С моей стороны, это выглядело бы чертовски лицемерно. Меня заботит лишь великолепная королева с отпадной задницей, которая сейчас передо мной.

— Как ты можешь такое говорить? Знаешь ли ты, сколько людей видели меня голой?

— Они смотрели на тебя обнаженную, но никогда не замечали. А я вижу. Гримм видит. Дерьмо, даже Лютер и Брайс. Кобра и Арлен тоже. Мы, бл*ть, все видим тебя, малышка.

— Убирайся, — отцепив его руки от своего лица, отвела взгляд в сторону. — Ты заставишь меня расплакаться, поэтический засранец.

Рассмеявшись глубоким грудным смехом, он присел рядом со мной.

— Завтра мы уедем отсюда и будем искать этих ублюдков одного за другим. Клянусь, что не остановлюсь, пока все они не окажутся в четырех метрах под землей, а голова Девида не украсит наш интерьер.

Услышав искренность в словах, склонила голову на его плечо. Приподняв меня, он усадил к себе на колени и просто обнял.

Так мы и провели всю ночь, болтая о простых, обыденных вещах, о том, что не так тяготило. Для нас обоих, это была еще неизведанная территория, но оказалось... приятно.

Ром являл собой оживший кошмар, которого все боялись, а я никогда не чувствовала себя в большей безопасности, чем в его объятьях.

Глава 18

Ромеро

Это был первый день нашей вечности.

Я уставился на беззубую блондинку, а она пялилась в ответ. Ее рот походил на хот-дог, который слишком долго готовили в микроволновке, распухший и разъехавшийся в разные стороны.

Крошечные кусочки изувеченных десен и зубов усеивали пол вокруг. Пальцы мои танцевали на рукоятке ножа. Она пронзительно завопила, когда откинул ее голову назад до упора.

Учитывая, что время было не на моей стороне, выхватил свой тактический клинок и вогнал его прямо в нижнюю челюсть, с силой пробив днище разинутого рта до самой глотки.

В процессе удалось раздвоить язык, отчего крики стали неразборчивыми.

Преклонив колени, положил руку на ее сердце, выпустив удовлетворенный вздох. Оно билось в неустойчивом ритме, который мне был слишком хорошо знаком, и отчаянно сражалось за жизнь, что уже потеряна.

Прекрасный пунцовый цвет обогрел лезвие, стекая из ее рта непрерывным, обильным потоком. Кровь бежала по моей руке и капала на старый линолеумный пол. Когда ее горло запрокинулось, струя потекла прямо в рот, вынуждая задыхаться и захлебываться.

Покрутив рукоять, чтобы расширить отверстие, лезвие выскользнуло наружу. Позволил ее башке откинуться и удариться об столб.

Все еще пялился на нее, когда в комнату вошла Дженис, за которой по пятам следовал Гримм. На труп она и глазом не повела, сосредоточив свое внимание исключительно на мне.

— Ты хотел меня?

Гримм насмешливо фыркнул на ее нетерпеливый тон.

— Просто хотел сказать, что ты вчера хорошо справилась.

— Ох, — ее лицо поникло, но она быстро изобразила улыбку для меня.

Если раньше и не хотел грохнуть ее, то сейчас непременно бы сделал это, хотя бы потому, что ей полагалось подружиться с Кали, а та все надеялась, что я трахну ее. Скорее уж засунул бы свой член в помойку.

— Спасибо. Просто подумала, что это, возможно, было слегка чересчур.

Усмехнувшись, протянул окровавленную руку. Она приняла ее и позволила привлечь себя поближе. Что за роковая ошибка с ее стороны, особенно когда ей было все прекрасно известно.

Никогда не был волком в овечьей шкуре. Всегда гордо выставлял свои клыки напоказ. Однако это нисколько не останавливало глупых маленьких ягнят приближаться. Похоже, им нравилось, когда заставлял истекать кровью.

— Нет, все прошло хорошо. Так здорово, что я понял — это не было спектаклем. Если бы Калиста действительно хотела уйти от меня, ты бы ей обязательно помогла. Не так ли, ДЖИНКС?

Почувствовал, как под ее кожей участился пульс. Она глядела на меня в равной степени со страхом и изумлением.

— Нет, я бы никогда такого не сделала.

— Прямо как клялась, что сообщаешь обо всем, что происходило у Тито?

Она замотала головой туда-сюда, опровергая очевидное прямо мне в лицо. Развернув ее, прижал спиной к своей груди и положил руки на плечи.

— Позволь угадать, ты была настолько занята ее защитой, что позабыла сообщить мне, что та женщина, которую я искал, жила с тобой в одной комнате. Я прав?

— Я не...

— Ты знала, — прервал ее и схватился за голову.

— Ромеро, — начала умолять, но мне не нужно было выслушивать то, что она собиралась сказать.

Прежде чем смогла вновь солгать мне, я свернул ее чертову шею. Хотелось разорвать на части и вырвать голосовые связки, но времени не было... Кали скоро проснется.

— Ну, слава бл*дским небесам, с этим покончено, — прокомментировал Гримм, поглаживая бородку.

— Давно следовало прикончить эту задницу.

Я отправил ее в многочисленную группу отверженных под псевдонимом, и она намеренно все проваливала. Теперь же была лишь очередным телом в системе очистки дома.

Можно было поручить людям делать за меня грязную работу, но половину уважения заслужил за то, что делал все дерьмо сам. Мне нужно было убивать. Необходимо слышать крики и безнадежные мольбы, когда пытал.

Забирая жизнь, должен был видеть кровь и чувствовать, как сердце пытается продолжать биться. Смотреть в чьи-то глаза в момент смерти — все равно, что испить стакан теплого молока перед сном или хорошенько потрахаться.

— Что будем делать с телами? — поинтересовался Гримм.

— Эта пойдет в отстойник, — указал на беззубую блондинку. — Я говорил Лютеру, что он может взять Дженис для Энни. Пока запихну ее задницу в один из двухместных контейнеров.

— Только посмотри на себя, какой изобретательный.

— Заткнись, бл*ть.

Он рассмеялся, когда я схватил Дженис за волосы и потащил к стиральным машинам. Потребовалось лишь несколько минут, чтобы засунуть вероломную суку внутрь, хотя ей и пришлось изогнуться в неестественную позу, чтобы уместиться. К тому времени, как закончил, ее локоть уже полностью прорвал кожу и уперся в стеклянную дверцу, когда захлопнул ее.

***

Оставив Гримма с инструкциями подготовить Арлен, проскользнул обратно в комнату. Королева лежала в постели, обнаженная, совершенно беззащитная, уповая на то, что дьявол, которому позволила укротить своих демонов между ног, не убьет ее, пока она спит.

Такой девушка была еще прекраснее. Мог бы перерезать ей глотку, а красивые голубые глаза распахнулись бы в замешательстве, пока кровь струилась по простыням. Можно было бы связать ее и не торопясь, кусочек за кусочком, отделить каждую из нежных частей.

Я собирался покарать Девида, отобрав жизнь у его единственного, болезненного, извращенного порока. Только не смог. Не сделал бы этого. Никогда не причиню ей вреда и не сумею лишить жизни, не убив самого себя. Кали стала для меня идеальным недугом... страстно жаждал ее отравы, словно воздуха для дыхания.

Никогда не планировал оставлять ее себе.

Потом она взглянула на меня и все сразу изменила.

Благодаря ей, весь мой привычный мир перевернулся. Настало время, совместно править этим миром.

Я был королем империи проклятых, а Кали должна была находиться рядом со мной, как королева, которой и являлась.

Мы собирались стать легендой, преданием о двух богах, которые позволили своим демонам свободно царствовать. Хаос, анархия, кровопролитие... все это будет происходить прямо у нас на заднем дворе.

Никогда не смогу даровать ей рай, поэтому чертовски здорово, что она возжелала ада.

Глава 19

Калиста

Когда я проснулась, Ромеро рядом уже не было.

Совершив столь необходимую прогулку по дорожке памяти, улыбнулась сама себе, вспоминая прошедшую ночь.

С момента знакомства, наши отношения развивались по принципу «бегом, бегом, бегом». Мы сильно ругались. Трахались еще жестче. Убивали без угрызений совести. Разлука не изменила того, что нас связывало. Если что и возникло, так это ощущение большей целостности, чем ранее. Дьяволица на моем плече стала единственным голосом разума в этом вопросе, а ангел всецело соглашался с тем, чего она хотела.

Со стоном перекатилась на живот, подсознание напомнило о том, что растет в моей утробе. Очередной необходимый разговор, и единственный, к которому была не готова. Ни на секунду не пожалела о случившемся, но время казалось неподходящим.

Жизнь лишь продолжала подбрасывать мне новые сюрпризы и строить из себя капризную сучку, но, как бы то ни было, я оказалась круче. Закрыв глаза, выдохнула и постаралась привести мысли в порядок.

Не слышала, как Ромеро вошел в комнату, но знала, что он рядом. На затылке волосы зашевелились, когда почувствовала на себе его взгляд. Он часто так делал, наблюдая и разглядывая, пока спала. Всегда интересовало, о чем же он думал, но никогда не задавала вопросов.

— Знаю, что ты проснулась, Эльф, — в голосе послышался намек на веселье.

Спустя секунду, кончики его пальцев прошлись по моей обнаженной коже. От этого прикосновения я слегка вздрогнула, а его тихий смех подсказал, что Ром все заметил.

Перекатившись, открыла глаза и с волнением села, прихватывая с собой простыню.

— Уже наступило завтра.

— И тебя с добрым утром, — язвительно проворчал он.

— Мы ведь никогда не желали друг другу «доброго утра»; мы же не настолько одомашненные. Пожалуйста, не пытайся стать таким обывателем.

— Да, ты права, день начинается гораздо лучше, когда мое лицо оказывается между твоих ножек, а ты кончаешь мне прямо на язык.

— Так держать, милый, — ухмыльнулась ему.

— Обожаю видеть эту улыбку.

С минуту Ром пялился на меня, его глаза потемнели. Я едва успела моргнуть, а он уже срывал простыню, толкая меня на кровать.

— Что ты делаешь? — рассмеялась.

— Догадайся, — ответил он, раздвигая мне ноги и накрывая чувствительную киску своим волшебным ртом. Надавив предплечьем на животик, он вынудил меня оставаться на месте.

Язык прошелся от задницы до клитора в исступленном, неистовом ритме.

— Ром, — выдохнула, извиваясь.

Подняв руку, подушечкой большого пальца, он принялся массировать клитор, настойчивыми круговыми движениями, одновременно с этим, стал медленно проникать кончиком языка внутрь и наружу киски, тихо мурлыча себе под нос.

— Кали, у тебя очень сладенькая киска, — прошептал мужчина.

Запутавшись пальцами в его шелковистых волосах, пыталась заглушить стоны, рвущиеся из груди. Проигрывала битву по мере того, как он лизал и посасывал, трахая меня языком и дразня пальцами.

— Хочу, чтобы ты оказался во мне.

— Разве не чувствуешь мой язык? — поддразнил Ром.

Огрызнулась бы, но очень сложно злиться на парня, когда его лицо находится прямо у тебя между ног.

— Я не это имела в виду, — разочарованно проворчала, тихо вздохнув, когда он поддался и нежно поцеловал набухший узелок, медленно двинувшись вверх по моему телу, пока не оказался надо мной, а эрекция прижалась к вершине бедер.

Ром провел подушечками пальцев по моим губам. Прикусив их, улыбалась, вдыхая свой аромат. В его руках, я казалась пушинкой, податливой марионеткой, двигающейся в идеальной синхронизации со своим дирижером.

Руки сами метнулись к молнии его брюк; он скинул обувь и помог высвободить его из джинсов, напоследок стянув рубашку. Остался полностью обнажен. Штанга металлического пирсинга гордо выступала на головке твердого члена.

— Позволь мне быть сверху, — практически прошептала.

Похоже, ему понравилась эта идея, поскольку я оказалась сверху, даже не успев вздохнуть. Рассмеялась, но Ром не оценил.

— Не играй со мной, введи член внутрь себя и оттрахай его.

— Ох, ты так романтичен.

— Хватит болтать, приступай к делу, — прорычал он, шлепая меня по заднице.

Дабы сдержать очередной смех, пришлось закусить губу. Просто обожала его грязный рот. Прежде чем Ром успел передумать, развернулась так, чтобы он видел лишь мою спину, пристроилась к нему и опустилась вниз.

— Ощущать тебя, просто потрясающе, — тихо стонала, чувствуя, как растягиваюсь вокруг члена.

Мужчина крепко обхватил мои бедра, побуждая двигаться. Потребовалась секунда, чтобы нащупать ритм, но когда это удалось, то оседлала его, сильно вцепившись пальцами в мускулистые бедра.

Каждый раз, опускаясь вниз, слышала влажный звук, который издавала моя киска. Обхватив его яйца, нежно перекатывала их в ладони, пока скакала на нем.

— Мне это просто необходимо, — внезапно заявил он, легко подталкивая меня вперед.

Продолжая входить внутрь, Ром переместил нас в новую позицию. Вцепившись мне в волосы, грубо оттянул голову назад, пока я не изогнулась дугой, как он того хотел.

— Какая же ты чертовски тесная, — простонал мужчина прямо на ухо, прежде чем впиться зубами в плечо, настолько сильно, что кожа прорвалась.

— Ром! — воскликнула, чувствуя, как киска до боли сжимается вокруг него.

Пошевелив бедрами, он взялся трахать меня так, будто ему хотелось доказать какую-то свою точку зрения. Положение давало возможность проникать так глубоко, как только хотел, яйца гулко шлепались об мою плоть, смешиваясь с пьянящими стонами.

Не отпуская моих волос, Ром остановился на мгновение и потянулся за чем-то, вдавливая мое лицо в матрац так, что не могла ничего разглядеть. Попытавшись приподнять голову, обнаружила, что хватка чересчур крепкая.

Вскрикнула, ощутив острое жжение, затем последовала влажная струйка, а мое усилившееся сексуальное возбуждение омыло весь член.

— Ты прямо только что, твою мать... — он проделал это вновь, на сей раз чуть сильнее. Бедра подались назад, побуждая его действовать. Ром в третий и четвертый раз медленно проводил зазубренный лезвием по моей спине.

Мужчина отбросил нож; я услышала, как тот врезался в стену, раздалось шипение, когда Ромеро протянул руку и размазал кровь по жгуче зудящей плоти.

— Ты так красиво истекаешь кровью, — тихо произнес мужчина, удерживая меня на месте, все еще находясь внутри.

— Пожалуйста, просто трахни меня, — умоляла, отчаянно желая кончить.

Используя волосы, он вновь прижимал меня к своему телу, трахая безо всякой сдержанности. Кожу головы больно кололо и жгло, в лучшем смысле этого слова. Подобная боль — прекрасна. Теперь он мог делать со мной все, что угодно.

Мысли в голове путались, пока он вколачивал меня в матрац. Дышать едва получалось. Ощущала, как на белые простыни сочится моя кровь.

Когда он ввел два пальца мне в попку — слегка напряглась. Мужчина вводил и выводил их в более медленном темпе, чем совершал толчки, полностью игнорируя все протесты.

Добавив третий палец, растягивал мышцы, пока непрерывно погружался и выходил из обоих отверстий. Скулила и бесконтрольно стонала, сжимая в кулаках окровавленную ткань.

Такими темпами, я даже ходить не смогу. Тело содрогалось, каждое нервное окончание пылало, жар проникал в самую сердцевину, экстаз захлестывал все больше.

Наконец, когда Ром кончил, почувствовала полное бессилие, мелкая дрожь продолжала распространяться вдоль конечностей. Поцеловав в спину, вынул пальцы и медленно, без единого слова, извлек обмякший член.

Как только он перестал меня поддерживать — сразу же потеряла сознание. Понятия не имела, как мужчина может быть таким безмолвным, проделывая подобное. Услышав шорох одежды, заставила себя пошевелиться.

При взгляде на постель, казалось, будто кто-то измазался красной краской, а потом прокатился по ней.

Встала, ощущая некоторое замешательство; он крепко обхватил меня за талию, прижимая к своей твердой груди.

— Оставь меня в покое, — невозмутимо потребовала. — Пожалуйста, — добавила, когда он не двинулся с места.

— Лишь потому, что ты сказала «пожалуйста», — поцеловав в висок, убрал руку.

— Что, черт подери, это вообще было? — спросила, теперь уже практически подскакивая на носочках от эйфории, которую испытывала.

Пытаясь разглядеть спину, вздрогнула и обернулась. Между бедер чувствовалось раздражение и отечность. Если бы опустила взгляд, то легко заметила бы, как распухла.

— Тебе ведь все понравилось, так? — ухмыльнулся Ром.

— Да! Ты же никогда не делал подобного ранее, — выпалила, указывая на испорченные простыни.

— Пришлось пойти на некий компромисс.

— Компромисс ради чего?

Пока он натягивал джинсы, его взгляд путешествовал вверх и вниз по моему телу.

— В подобном виде ты очень сексуальна. Тебе идет этот образ после жесткого траха, — мужчина усмехнулся, но затем, будто щелкнул тумблер — привычная маска безразличия вернулась на место. — Я никогда не оставляю женщин себе после секса. Обычно трахаю их, а затем убиваю, как только кончаю.

Вся кожа покрылась мурашками от этих слов, а эйфория схлопнулась, как спущенный воздушный шарик.

— Действительно хочешь меня убить?

— Это совсем не то, что я имел в виду. Никогда бы не лишил тебя жизни... уж определенно не сейчас, пока трахаюсь с тобой. Ты же вроде хотела поразвлечься?

Вместо того чтобы таращиться на него, быстренько натянула нечитаемое выражение лица и лишь моргнула.

— Не нужно так на меня смотреть. Для первого раза я не слишком усердствовал, — он зашнуровал ботинки. — Дождись момента, когда начну трахать тебя, прижав нож к горлу.

Я проигнорировала крохотную искру возбуждения, которая вспыхнула во мне.

Определенно, мы походили на эпический пи*дец. Даже секс-разговор улетел в задницу.

Обнаженная, со стекающей по спине кровью, стояла и повторяла вопрос, на который не уверена, что желала получить ответ.

— Значит, ты все-таки хотел меня убить? Что же изменилось?

— Нет, не совсем так. История длинная. Ты вообще ничего не должна была значить для меня, — наступила пауза, а я заметила, как он колеблется в выборе дальнейших слов. — Помню слезы в твоих глазах в ночь моего отъезда. Ты меня так никогда и не увидела, но я видел тебя. Глядя сейчас, больше не наблюдаю той маленькой сломленной девочки. Передо мной прекрасная, распутная чертовка, которая окончательно нарастила кожу. Теперь ты такая же, как я. Все, что этот мир обожает люто ненавидеть. Ты — все, чего жажду, а я — все, что тебе необходимо.

Глубоко вздохнув, отрывисто кивнула и постаралась сдержать эмоции.

Ром был совершенно прав, я в нем нуждалась. Однажды он сказал, что я пустила в себя дьявола, и он не собирается проваливать в ближайшее время.

Полагаю, что обосновался на постоянное место жительства, когда изгнал мою душу. Парень был прав с самого начала. Чтобы вернуть то, что отдала добровольно, понадобится обряд экзорцизма.

— За что ты должен был меня ненавидеть?

— На подобные разговоры у нас нет времени. Как уже говорил, это долгая история. Главное знай, что не люблю и никогда не любил. Однако ты, бл*ть, превосходно справляешься, чтобы вывести меня из себя настолько, что заставляешь поверить, будто что-то чувствую.

— А как ты собирался это устроить? — продолжила с искренним любопытством, даже когда его исповедь приятно согрела сердце.

Ром внимательно рассматривал меня, его взгляд задержался на животе, прежде чем опять встретиться с моими глазами.

— Ты больше никогда не попытаешься меня оставить, так что уже не имеет значения. Если вдруг решишься на подобное, я найду тебя, и то, что сделаю, сравнится лишь с твоим самым ужасным кошмаром.

— Ты чертов психопат.

— А вот сейчас, ты ведешь себя, как лицемерная сучка, — он направился к двери. — У тебя пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок, пока снова не трахнул и не использовал твое тело для воплощения всех своих психопатических фантазий.

Не собиралась предоставлять ему время, чтобы передумать. Войдя в ванную, осторожно прикрыла за собой дверь, лишь для того, чтобы взглянуть в зеркало и увидеть красную букву «Р», которую он вырезал между лопаток, и снова распахнуть ее.

Его уже не было.

Глава 20

Калиста

Вгрызлась в яблоко, которое Арлен принесла мне вместе с миской овсянки, пока я была в душе.

Она прислонилась к комоду, выглядя гораздо лучше, чем накануне вечером; я сидела напротив в позе лотоса на краю кровати, одетая в наряд, почти идентичный тому, что был накануне.

— Где Джинкс? — поинтересовалась, проглотив кусочек.

— Понятия не имею. Не видела ее с тех пор, как покинули эту комнату.

Кивнув, задалась вопросом, будет ли она избегать меня из-за того, что произошло, но потом отмахнулась от этой мысли. В конце концов, поговорю с ней. В любом случае, то, что хотелось обсудить, лучше не озвучивать.

— Рассказывай, как ты.

Девушка рассмеялась и вздохнула.

— Лучше бы мне спросить тебя об этом. Гримм отыскал меня через три дня после того инцидента на мосту и держал в какой-то чертовой хижине. Я здесь исключительно из-за тебя. Услышав, что ты нашлась, устроила настоящий ад, пока он не привез меня в эту дыру.

Я осмотрела ее поблекшие кровоподтеки.

— Он этого не делал, — девушка жестом указала вверх и вниз на свое тело, но не стала уточнять, от чего же повреждения. — Как считаешь, его яйца все еще были бы на месте, если бы он поднял на меня руки?

Она изогнула идеальную бровь, заставив невольно рассмеяться.

— Рада, что ты здесь, — призналась.

— Ну, уже говорила, что иду туда же, куда и ты. Давай-ка, рассказывай, что, черт возьми, с тобой вообще случилось.

Вздохнув, поведала обо всем, начиная с того момента, как пересекла мост, и до настоящего времени, исключая букву «Р» на спине, и что это оказалось приятно. В моей жизни никогда не было другой женщины, с которой можно поговорить вот так. Ни с кем никогда не была так откровенна, даже с Джинкс. Арлен ничего не произнесла, пока я не закончила, лишь добавляя то тут, то там ругательства.

— Моя сестра здесь, и хотелось бы узнать, почему они не подпускают нас друг к другу. Сучка вела себя так, будто вовсе меня не замечала. Ты же знаешь, что мы с дядей отправились на ее поиски, а ей так и не понадобилась наша долбаная помощь? Он погиб ни за что, — негодовала Арлен.

Я наблюдала, как она расхаживала взад-вперед, полностью разделяя гнев. Ее дядю растерзали прямо у нее на глазах, а потом съели, как некий завтрак, обед и ужин. Она имела полное право находиться в ярости.

— Кали, не понимаю, как, бл*ть, ты еще находишься в здравом уме.

— Я очень далека от здравомыслия, — рассмеялась, но говорила серьезно.

Во мне не осталось ничего нормального. В свои лучшие времена — полноценная, душевнобольная психопатка. В плохие времена... никому не гарантирована безопасность.

— Это далеко не все, — проронила, стараясь не повышать голос. С тихим вздохом выпустила кота из мешка. — Я беременна.

— А?! — Девушка развернулась так быстро, что едва не врезалась в стену.

— Ш-ш-ш, — прошептала, кивая головой по направлению к двери.

— Это правда? В смысле, ты уверена? Внешне ничуть не изменилась, — она сосредоточилась на моем животе, будто у нее рентгеновское зрение.

Была убеждена на девяносто процентов. Меня не тошнило, размеры не увеличились, но сильно сомневалась, что мать-природа решила проявить милосердие и лишить, на хрен, месячных. Они всегда шли регулярно, да и Ромеро не очень-то церемонился своим членом. Так ей и заявила, умолчав, что ранее уже сталкивалась с подобным.

— Предполагала, что парень будет кончать на тебя, а не в тебя. Похоже, он не из тех, кто предпочитает спину, — размышляла Арлен. — Вот дерьмо, ты скоро будешь мамой. Он знает?

Как только мозг уловил суть терминологии, я усмехнулась. Поджав губы, вспомнила, как его пристальный взгляд задержался на моем животе и несколько странностей в поведении.

— Кажется, знает, но пока ничего не сказал. Есть идея, как это исправить.

— Парень безумно помешан на тебе. Одному Господу известно, что он устроит, когда ситуация прояснится.

Кивнув в знак согласия, уже собралась заговорить, когда дверь распахнулась с такой силой, что впечаталась в стену.

— Убирайся, — приказал ей Ромеро, не обращая на меня внимания.

Ощутив его мрачный настрой, Арлен уставилась на него, не сдвинувшись ни на дюйм.

— Ты достаточно спокоен, чтобы остаться с ней наедине?

— Убирайся, бл*ть, к чертовой матери.

Выражение его лица не изменилось, но, должно быть, девушка разглядела что-то в глазах, поскольку подняла руки в знак капитуляции и прошмыгнула мимо, бросив на меня взгляд, говорящий: «Видишь, что имею в виду?».

Облегченно выдохнула, не понимая, что задержала дыхание, когда Арлен невредимой удалилась в коридор. Ром закрыл дверь и подошел к окну.

Понимала, что сейчас не время упоминать о букве "Р", которая теперь красуется на спине. Во-первых, мне это нравилось. Во-вторых, Ромеро ни хрена не соображал и делал все, что хотел. Спор закончился бы тем, что его член вновь оказался бы во мне, а тело не выдержало бы подобного.

Гробовая тишина воцарилась в комнате, а я внутренне сжалась. Как минимум, наши отношения никогда не были скучными.

— Ромеро, нельзя пугать всех моих друзей. Это неправильно, — объяснила голосом, который не походил на мой собственный.

— Нам обоим известно, что тебе насрать на...

— Ну, может, теперь уже нет.

— Не смей больше меня перебивать.

— Не разговаривай со мной в таком тоне, придурок, — огрызнулась.

Когда Ром отвернулся от окна, взгляд его глаз почти заставил вздрогнуть. Впрочем, я оказалась разумнее. Никогда не стоит показывать монстрам свой страх, они им питаются. Безрассудно, но я не боялась его, ведь, говоря на чистоту, он был моим монстром.

Когда речь заходила о нем, никогда не утверждала, что поступаю благоразумно. Несмотря на то, что сердце бешено колотилось в груди, словно у породистого скакуна на последнем издыхании, а во рту все пересохло — не бросилась наутек. Позволила Рому приблизиться и сильно сдавить рукой горло.

— Для той, что не доверяет мне, ты охренительно спокойна. Может, свернуть тебе шейку и покончить с этим прямо сейчас. А может, вскрыть тебе вены и трахать умирающее тело, пока сердце не остановится, а ты не истечешь кровью, — голос звучал обыденно, но угроза слышалась ясно и четко.

Уставилась на него, а дыхание перехватило. Взгляд этих глаз был подобен окнам в самые темные адские глубины. Одно это должно было бы повергнуть в ужас, но я с наслаждением вдыхала его, принимая в себя каждую частичку, которую он обнажал.

— Да, ты мог бы, и уже признался, что хочешь этого, но не станешь, — уверенно заявила. — Потому что не навредишь ребенку.

Мужчина пристально рассматривал мое лицо и мягко хмыкнул.

— Кали, ты, бл*ть, сумасшедшая, — губы прильнули к моему лбу, а рука опустилась.

— Сказала же, что верю, что не причинишь мне подобной боли. Лишь потому, что у твоей полоумной задницы возникли фантазии о моем убийстве, меня это не остановит.

— И почему же так произошло? — поинтересовался Ром, поглаживая мой затылок.

— Я королева для короля. Если погибну, ты отправишься следом за мной, — усмехаясь, нежно поцеловала его в губы. — Ты психопат-Дикарь, а мне это охренительно нравится, — отстранилась. — Теперь расскажи-ка, как давно знаешь о малыше С.

— Понять не могу, хочу ли прямо сейчас трахнуть тебя или убить, — схватив за попку, притянул меня к себе. — Давно уже знаю, Кали. Как можно видеть тебя всю и упустить нечто такое, чертовски важное? Говорил же, что беременность — не повод для беспокойства, только если наши дети либо проникнут тебе в горло, либо приземлятся на твое тело. Ведь уже давно кончаю в тебя. Как же ты поняла, что я знаю?

— Хм, мерзкий протеиновый коктейль, который продолжаешь мне всучивать, запираешь в комнате, хотя постоянно находилась рядом с тобой, и то, как ранее пристально пялился на меня. Так ты не против? В смысле, тебе ведь известно, что такое ребенок?

— Кали, заткнись, мать твою, — вздохнул он. — Я не против. Сам этого хотел. Возможно, время не совсем идеальное, но мой чертов ребенок в тебе, так что насрать.

Боже мой.

Почувствовав, как слезы наворачиваются на глаза, хмуро уставилась на его грудь.

— Черт подери, Ром, взгляни, что ты натворил, — смахнула их, оскалившись, когда он расхохотался.

— Все будет хорошо, малышка. Мы позаботимся обо всем этом Орденском дерьме до того, как ты увеличишься настолько, что у меня не останется выбора, кроме как трахать тебя сзади.

Полностью игнорируя часть про секс, сосредоточилась на деталях этого заявления.

— Значит, все-таки впустишь меня? — удивленно взглянула на него.

Думала, что придется бороться за это право.

— Без тебя не справлюсь. Ты же не чертов инвалид и не стала внезапно стеклянной. Как бы ни было дерьмово спешить, но нам пора.

— А куда мы направляемся? – спросила я, пока он вел меня к комнатной двери.

— Прежде чем отправимся в путь, отведу тебя кое к кому, а по дороге вкратце обрисую картину событий.

Глава 21

Ромеро

Сладковатый металлический аромат ударил в нос, как только мы вошли в помещение.

Запах крови... никогда не надоедал.

Кали сморщила от отвращения носик и взглянула на мужчину, частично подвешенного к потолку. Когда дверь захлопнулась, он приоткрыл глаз и попытался приподнять голову.

Задница у него была голая, тяжелая затхлая вонь, мочи и дерьма смешивалась с прочими ароматами в квадратном пространстве.

— Тито, как поживаешь, друг мой?

— Вы*бать бы... ТЕБЯ, — прохрипел он потрескавшимися, пересохшими губами.

— Эй, не говори так! А то вдруг приревную, — Кобра притворился задетым, входя в комнату с Гриммом и Брайсом, широко улыбаясь Кали.

Рыжие волосы все еще были насквозь мокрыми. Он никогда не вытирался, покидая душ, — одна из многочисленных причуд. Как и то, что ему нравилось ломать мужиков.

Конечно, я не осуждал его — никто из нас этого никогда не делал. Мне тоже хватало собственных экспериментов в этой области. Кобра всегда оставался эксцентричным ублюдком, но в конечном итоге, вы бы предпочли, чтобы он оказался на вашей стороне.

— Бл*ть, как же он воняет, — откашлялся Брайс, натягивая на нос черную мантию.

— Эй, да ладно тебе, Брайс, будь мужиком, — язвительно отчитал его Гримм и усмехнулся, когда тот выругался и попятился к двери.

— Не-а, он прав. Тут воняет, как в свиной заднице, — закашлялась Кали.

Усмехнувшись себе под нос, отпустил ее руку, чтобы натянуть канат, удерживающий конечности Тито над головой.

Мышцы напряглись, он застонал от боли, на лбу выступили капли пота. Ждал, когда вывихнутся плечи. Если провисит тут достаточно долго, все произойдет само собой, но меня не будет рядом, чтобы понаблюдать, а это существенно снизит удовольствие.

— Прихвати мне тряпку, Гримм, — обратился я, глядя на пулевое отверстие Тито. Область была распухшей, окруженной старыми засохшими струпьями и сочащимся гноем. — Понимаю, что все выглядит хреновее дерьма, но Лютер собирался оставить тебя у себя, а между нами говоря, быть заживо освежеванным, куда, бл*ть, мучительнее, нежели это. Так что, всегда пожалуйста.

— Что ты хочешь с ним сделать? — спросил Гримм, подходя туда, где я стоял.

— Собираюсь засунуть ветошь в пулевое отверстие, если конечно ты не желаешь оказать честь? — взглянул на свою великолепную девочку.

— Если Гримм пожелает это сделать, я с удовольствием понаблюдаю, — она мягко улыбнулась брату.

Он кивнул и скрутил конец грязной серой ткани так, чтобы удобнее было проталкивать.

— Кали... пожалуйста, — задыхался Тито, несомненно, предчувствуя, насколько хуже ему теперь станет.

— Тито, он рассказал мне все, что необходимо знать о тебе, твоей сестре и Джинкс. Ты взрослый мужик и ввязался в это дерьмо задолго до моего появления. Дальше разбирайся сам.

— Кал... — напряженная фраза оборвалась резким высокочастотным визгом.

Стоило Гримму опуститься на колени и начать проталкивать ткань в зияющую рану, как от нее распространился запах мертвой плоти, гноя и крови.

— Нет, нет, нет, — верещал Тито, пытаясь отпихнуть его ногой.

Гримм легко усмирил его, удерживая одной рукой и поворачивая тряпку другой.

— Почему? — уронив голову, он застонал, тело содрогалось от безмолвных рыданий.

— Неужели ты, бл*ть, сейчас серьезно? — Кобра рассмеялся, подходя к нам с бутылкой бурбона в руке. — Брайс, ну-ка иди нах*й сюда.

— Нет, все нормально, — отозвался он, упорно стоя в углу.

Смеясь, я покачал головой. Этот мужик способен голыми руками раздавить глотку, но не может вынести пыток.

— Поскольку ты мне больше не нужен. Потому что вы с сестрой были лишь занозой в моей заднице, — ответил я Тито.

Протянув руку, взял бутылку у Кобры. Он передал ее без единого звука, вытаскивая золотистую зажигалку из заднего кармана джинсов.

— Главная проблема в том, что он не собирался отдавать Калисту, — Гримм продолжил, поднявшись во весь рост.

— Хорошего работника так сложно найти, — я открутил крышку бурбона. — Ты легко заменим. Сколько раз это повторять? В мире сотни долбаных мужиков, претендующих на исполнение твоих обязанностей. Я уже заменил тебя.

С этими словами, принялся поливать выпивкой его рану, пропитывая тряпку, свисающую оттуда. Для большего эффекта, позаботился, чтобы покрыть часть кожи.

Некоторые мужчины могли бы ощутить хоть толику угрызений совести за то, что избавились от человека, проработавшего на них долгое время. Он служил моими глазами и ушами, снабжая информацией и держа в курсе событий.

Именно ему пришла идея использовать собственную сестру для реализации моих планов.

Стоило мне добиться, чтобы эту тупую суку сожгли на костре, так ему неожиданно вздумалось раскаяться. Тито совершенно не заботило, когда она трахалась со мной, моими братьями и всеми прочими, кто создавал иллюзию власти, он никогда не заступался за нее, пока я разрывал ее задницу в кровь, а потом запирал в собачьей клетке, поскольку она жутко бесила.

Довел ее сознание до безумия, а потом скормил волкам. То, что он нашел Кали, произошло лишь благодаря мне. Когда выяснилось, что натворил Девид, то я отдал ему чертов приказ ехать по дороге, на которой ее вышвырнули.

— Ты заставил меня поверить, что она мертва.

Взяв у Кобры зажигалку, я взглянул на мешок с дерьмом, болтающийся передо мной. Он заявил, что нашел лишь труп; солгал, глядя в лицо.

— Выслушай, — начал умолять Тито, захрипев, когда кулак Гримма встретился с его пастью, резко откинув голову в сторону.

— Завали свое еб*ло. Говорить больше не о чем, — ровным тоном произнес Гримм.

Голова Тито запрокинулась, он прошептал извинения, которые оказались недостаточно хороши, чтобы даже подтереть мне задницу. Никогда не доверял ему, но использовал для сбора информации.

Лишь когда до меня дошли слухи, что Девид приступил к поискам Кали, я понял, что Тито солгал. Вербовка Дженис обернулась пустой тратой времени. Четыре еб*ных года они держали меня за дурака и сношались друг с другом.

Больше никто и никогда не устроит мне такую «теплую ванну». Необходимо было держать все в своих руках и жестко контролировать всех этих ублюдков, чтобы их сердце замирало при одной-единственной мысли — нанести удар в спину.

Откинув крышку зажигалки, поджег тряпку. Пламя в считанные секунды охватило ветошь, проникло в пулевое отверстие и опалило окружающую плоть.

— Проклятье, — рассмеялся Кобра, отскочив назад, когда Тито взвыл.

Кали наблюдала за нами в безмолвном восхищении.

Агонизирующие вопли заполнили комнату. Он походил на червяка, насаженного на крючок, неконтролируемо извивающегося.

Когда его плечи вывихнулись, послышался сильный хруст. Пока скрюченное тело болталось на канате, а пламя разъедало плоть, крики утихли, он потерял сознание.

— А ведь все только-только стало налаживаться, — размышлял Гримм, шагая к раковине в дальнем углу комнаты, тяжелые ботинки гулко стучали по бетонному полу.

Вдыхая разнообразие запахов, ощущал себя комфортно, находясь в собственной стихии.

— Ты там хорошо себя чувствуешь, Брайс? — не мог скрыть веселья в голосе.

— Лучше не бывает, — отчеканил он.

— Уверен в том, что мы собираемся предпринять? — тихо поинтересовался Кобра, наблюдая за Гриммом, который неспешно тушил огонь, готовый вот-вот испепелить яйца Тито.

— Знаешь, что наш план вполне осуществим. Все там будем, — успокоил меня Гримм.

Он прав. Перебрав миллион возможных вариантов развития событий, откорректировали все детали, чтобы иметь возможность контролировать процесс.

— Нам пора отправляться, — повернувшись, направился в сторону двери, увлекая за собой Кали.

Конечно, хотелось запереть девушку в долбаном подвале до самой смерти, но потребность в ее присутствии оказалась чертовски сильна. Отчаянно презирал себя за то, что она вызвала во мне такую ох*енную зависимость. Справляться с ненавистью было куда проще, чем с тем, что, бл*ть, испытывал к ней.

Единственная женщина, разрушившая мой железобетонный контроль, но она вынашивала моего ребенка и беспрекословно принимала его. Этим лишь подкреплялась правильность решения оставить ее у себя.

Чтобы мы могли жить дальше, настало время покончить со всем этим дерьмом раз и навсегда. Пришла пора пополнить число трупов и обогреть руки красным.

Глава 22

Калиста

Все должно было измениться.

Мы действительно отправлялись в погоню за Орденом, мне предстояло стать чертовой матерью, а большинство людей из прошлого уже умерли.

В общем и целом, жизнь оказалась не так уж и плоха.

От осознания предстоящего кровопролития, у меня чуть ли не слюнки текли. Вернувшись в комнату, провели финальную ревизию, а Ромеро счел необходимым снабдить меня излишним множеством правил и указаний по соблюдению безопасности.

Никогда бы не подвергла опасности малыша С, но, как он выразился, я вовсе не инвалид.

Я была вполне способна перерезать кому-то горло и одновременно попивать протеиновый коктейль.

— Ты готова? — спросил Ром, закидывая дорожную сумку на плечо.

— Можешь опустить это на секундочку?

Бросив на меня вопрошающий взгляд, медленно опустил сумку на пол.

Взяв его руки в свои, я запрокинула голову, не разрывая зрительного контакта. Внезапно кожа стала очень чувствительной, а в животе возникло ощущение какого-то трепета.

— Ты сделал из меня такую девочку, — проворчала я.

— Всегда, пожалуйста, — ухмыльнулся парень.

Кажется, у нас был тот самый момент. От этой мысли готова была броситься в другой конец комнаты. Но не сделала этого. Собрав все свои дамские яйца в кулак, выложила всю правду, чертовски надеясь, что не облажаюсь.

— На днях ты спрашивал, люблю ли я тебя, и хочу, чтобы запомнил: не знаю, что такое любовь. Никто и никогда меня не любил. Даже сомневаюсь, верю ли я в нее. Но если бы нашелся человек, который смог бы меня завоевать, то это был бы ты. Обожаю шоколад. Нравится член. И любые чувства к тебе, несомненно, превосходят то и другое, — заявление получилось не слишком проникновенным. Конечно, я не смогла заставить себя выплеснуть изо рта цветистые речи, но все-таки, хоть что-то.

Чувство к нему переполняло меня. Оно поглощало с головой. Что бы ни делала, думала лишь о нем. Хотелось бы сказать, что это любовь, ведь что же иначе?

Мои чувства к Тилли, которая в действительности оказалась лживой стервой по имени Тиффани, не дотягивали даже до стратосферы того, что испытывала к нему.

В течение, казалось, нескольких часов, мужчина хранил молчание, уставившись на меня так, будто я только что выставила себя уязвимой. Мозг подсказывал, что следует отступить. Ведь это же Ромеро, человек, который гордился тем, что превратил Бесплодные пустоши в свой персональный ад. Неужели только что призналась, что хочу полюбить его, даже не понимая истинного смысла этого слова?

Очень жаль, что у меня не было рядом мамы, которая научила бы разбираться в таких вещах. Довольно скверно осознавать, насколько всегда чертовски огражденной оставалась от реального мира. Было очень сложно идти по жизни, когда приходилось разбираться во всем самостоятельно.

— Не понимаю, как такое делается. Я никогда... прости.

— Не смей, бл*ть, извиняться. Ведь ты не сделала ничего плохого, — он высвободил руки и обхватил меня за талию. — Не верю во все это дерьмо про любовь с первого взгляда... да и сам толком не представляю, что значит любить, но с тех самых пор, как ты взглянула на меня своими огромными голубыми глазами, чертовски убежден, что ты — моя половинка. Ты моя, а я твой. Это охренительно просто, малышка. Со всем остальным справимся вместе.

— Вместе, — подтвердила, с трудом сдерживая нелепую ухмылку, готовую вот-вот расплыться по всему лицу. — Тьфу, это уже перебор. Похоже, ты должен назвать меня шлюшкой, перегнуть через стол, а затем трахнуть так, чтобы мы вновь стали нормальными.

Ром выдал один из своих самых редких смешков, чем воспламенил все мое естество. Можно было сидеть и молча таращиться на него целыми часами, но когда он смеялся или искренне улыбался, я полностью очаровывалась.

— Мы с тобой никогда не сможем быть нормальными, но если желаешь побыть шлюшкой, встань на колени и обхвати мой член губками.

Усмехаясь, именно так и поступила, опустившись на ковер.

Потребовалась целая минута, чтобы без посторонней помощи высвободить его из джинсов. Взяв член в руку, поглаживала большим пальцем. Он был нежным и гладким, окруженным пучком темных волос.

Кончиком пальца, очертила круг по штанге пирсинга, а затем вдоль вены. Он дернулся в моей ладони.

— Кали, прекращай дразнить и отсоси мне, пока не задушил тебя им.

Прикусив щеку, чтобы не рассмеяться, подняла на него взгляд и без лишних предисловий обвела языком кончик, прежде чем полностью заглотить.

Издав гортанный звук, Ром запутался пальцами в моих волосах. Обхватив основание члена обеими руками, принялась работать ртом сверху-вниз и обратно, лаская пирсинг каждый раз, когда скользила вверх.

— Именно так. Выглядишь прекрасно с моим членом во рту, — почувствовала, как напрягаются мышцы его бедер. Хватка пальцев в моих локонах все усиливалась, чем быстрее я старалась и сильнее сосала.

Он буквально принялся трахать мой рот, вынуждая неоднократно глубоко глотать, удерживая на месте голову. Отпустив член, вцепилась в его бедра, чтобы не упасть.

Изо всех сил стараясь не захлебнуться слюной, которая постоянно скапливалась и текла по подбородку, я ее слизывала, периодически закашливаясь, чувствуя, что остатки оседают на его яйцах. Глаза увлажнились и слезились. Сосала все усерднее и глубже, когда он проникал в горло.

Перед тем как кончить, Ром не предупредил. Единственным признаком этого стали волосы на моей голове, которые, казалось, вот-вот выдернут, да подергиванье члена за секунду до того, как вкус спермы оросил вкусовые рецепторы.

Поймав, проглотила все до последней сливочной капли, высунув язык, чтобы убедиться, что выдоила досуха. Член с влажным хлопком покинул мой рот.

Сжав губы, наблюдала, как мужчина заправляет его обратно в брюки, и вытерла свои слюнявые руки о собственные джеггинсы.

В мгновение ока, Ром поднял меня на ноги и прильнул своим ртом к моему, несомненно, пробуя себя на вкус. Не заботясь об этом, обхватил мою попку и притянул ближе к себе, покусывая нижнюю губу.

Наконец, когда отстранился, то прижался своим лбом к моему, держа мое лицо в ладонях.

Осмелилась вообразить будущее с ним, на что ранее никогда не отваживалась, поскольку для девушек вроде меня, счастливый конец истории никогда не предназначался.

Независимо от того, что бы ни случилось, знала, что уйти от него — не вариант.

Не собиралась его больше отпускать, даже если пребывание рядом с ним означало, что вскоре окажусь на войне, где придется участвовать в кровавой бойне, полностью вжившись в роль повернутой, извращенной сучки, которой он всегда меня считал.

Глава 23

Итак, если дьявол когда-нибудь пригласит на танец,

Никогда не зарекайся, поскольку дьявольская пляска может длиться вечно.

— БЕССМЕРТНАЯ ТАЙНА —

Калиста

Это напоминало нечто из фильмов про апокалипсис.

Выражение на лицах у нас с Арлен было абсолютно идентично, пока мы глазели на чудовищные агрегаты перед собой.

— Когда ты успел это сделать? — спросила, взглянув туда, где стоял Ромеро.

— Я занимался этим со дня твоего приезда, — отстраненно ответил он, заталкивая в люк последнюю дорожную сумку.

Это по-прежнему был тот же джип, что и ранее, только претерпевший некоторые радикальные преобразования.

Сверху оказался закреплен решетчатый багажник. И без того огромные колеса поменяли на более крупные, слегка выступающие за пределы рамы. Позади него припарковался идентичный автомобиль, загруженный и полностью готовый к поездке.

Нас было семеро. Кобра и Гримм помогали Ромеро. Арлен стояла рядом со мной, а Дал и зеленоглазый мужчина, которого видела накануне вечером и которого, как теперь выяснилось, звали Брайс, держались в стороне.

Пока Ромеро давал последние инструкции Кобре, что должен был ехать во втором джипе с Далой и Брайсом, солнце неумолимо нас обжигало.

— Все это напоминает завязку плохого долбаного анекдота. Пятеро психопатов, селюк и беглец отправляются в автопутешествие, — пробормотала Арлен.

— Поехали, — крикнул Ромеро, прежде чем я успела поинтересоваться, кто же такой этот беглец.

— Пойдем, — легонько коснувшись ее локтя, направилась к джипу.

— Какого хрена ты вытворяешь? — потребовал Ромеро, захлопывая дверь как раз в тот момент, когда я ее открыла. — Садись впереди, — взяв меня за предплечье, провел к другой стороне, а затем практически усадил на пассажирское сиденье.

Арлен забралась на свое место, а Гримм уселся позади меня, чтобы оставалось больше места для ног. Через несколько секунд мы уже ехали по дороге, направляясь к пункту назначения.

— Никакой свиты последователей? — задала вопрос, устраиваясь поудобнее.

— Они именуются аколитами и вскоре тоже появятся.

Я хмыкнула, уставившись в окно, пока мы ехали по длинной пустой дороге, конца-края которой не было видно. Взглянув в зеркало заднего вида, поняла, что за рулем другого джипа находится Кобра.

— Что за дела с той девушкой и Брайсом? — спросила Арлен, слегка наклонившись вперед.

— Брайс — парень, на которого знаю, что могу положиться в вопросах обеспечения безопасности Кали, независимо от происходящего вокруг. А о Дале стоит подумать как об акушерке.

— Акушерка? — воскликнули мы одновременно.

Если Арлен и оказалась застигнута врасплох тем, о чем узнал Ромеро, то вида не подала. Гримм вовсе не отреагировал, что могло означать лишь то, что он уже был в курсе, или же, что даже эта сенсация не способна сокрушить каменную невозмутимость.

— Хотелось, чтобы рядом был человек, не незнакомец и разбирающийся в младенцах и прочем дерьме. Она помогала своей матери принять несколько родов.

Говоря откровенно, мне было абсолютно плевать, кто там решил поиграть в доктора, лишь бы они знали, что делают, а малыш С попал из материнской утробы в мои руки. Именно этот факт необходимо было подчеркнуть.

— Тебе не пришло в голову рассказать мне обо всем этом? Например, несколько часов назад? — спросила.

— А несколько часов назад ты не спрашивала, — ответил Ром. — Я тщательно планирую свое дерьмо, тебе же известно.

— Рада, что ты все предусмотрел, придурок.

— Всегда так делаю.

— Мудак, — пробормотала, опираясь локтем на оконный проем.

Он мрачно ухмыльнулся.

— Продолжай нести всякую чушь, Кали. Я не вечно буду за рулем.

Закатив глаза, включила радио и позволила голосу Отеп (прим.: американская ню-метал-группа, сформированная в 2000 году в Лос-Анджелесе) заполнить тишину.

По прошествии, казалось, нескольких часов, появилась потрепанная рекламная вывеска, гласившая: «Добро пожаловать в город Вуфорд», показавшийся вдалеке.

Я находилась в полудреме до этого момента. Однако, не небоскребы, поросшие мхом, и не пейзаж некогда процветавшего города привлекли мое внимание и пробудили ото сна.

Запах, легко распространявшийся ветром. Такое сильное зловоние смерти обжигало волоски в носу и обволакивало язык. И чем ближе мы подъезжали, тем ужаснее он ощущался.

В Бесплодных пустошах смерть — обыденное явление. Однако, что бы ни стало причиной этого запаха, что-то было не так.

— Что это за хрень? — Арлен закашлялась.

Краем глаза, я заметила, что она натянула футболку на нос.

— На улицах царит хаос. Скоро увидите множество трупов и крови, — ответил Ромеро.

Едва эта фраза сорвалась с его губ, а джип въехал в город, как слова нашли явное подтверждение.

Я вполне справлялась со зловонием смерти. Сладковатый аромат, приносивший с собой ощущение покоя. Смерть означала конец; она становилась финалом. Унося жизнь, никогда не возвращала обратно. По-моему, это прекрасно. Чего терпеть не могла, так это трупы, испеченные на жаре при температуре восемьдесят семь градусов Цельсия.

Кровь окрашивала стены зданий, витрины старых магазинов и осколки окон, не выдержавших резни и разлетевшиеся вдребезги. Она просочилась сквозь трещины и щели тротуаров, испаряясь на асфальте. Изуродованные тела валялись под странными углами, некоторые оказались так испещрены пулевыми отверстиями, что можно было видеть прямо насквозь.

— Что... кто... почему это все случилось? — спросила Арлен.

— Мы на еб*ной войне, — ответил Гримм. — Это не единственное подобное место. Проклятье, это творится везде.

Там находились трупы аколитов, приверженцев и отверженных. Для меня, подобное казалось бессмыслицей. Зачем отверженным участвовать в происходящем?

В некоторых районах города количество трупов было меньше, чем в других. Неизменным оставалось одно — полное безмолвие.

— И все это натворил Девид, поскольку хочет вернуть Кали? — предположила Арлен, сползая по заднему сиденью, когда Ромеро объехал женщину, у которой белая маска на лице наполовину разлетелась на куски.

— Девид затеял все это, потому что я вынудил его поверить в альянс, который никогда не существовал, заставил думать, что он добьется всего, что пожелает, а затем прилюдно заявил, чтобы тот катился в жопу, — монотонно объяснял Ромеро. — Именно я начал это бл*дство, и буду тем, кто покончит со всем.

— Аве, бл*ть, Сатане, — подбодрил Гримм.

— Видишь, как хорошо ты умеешь демонстрировать эмоции, — ворковала Арлен.

— Я бы куда лучше продемонстрировал, насколько приятно тебе может стать.

— Ага, Жнец, собираюсь все это принять, как можно жестче, — огрызнулась девушка в ответ.

Мой смех прервался, когда Ромеро извлек из кармана округлую черную штуковину с желтой отделкой... сначала показалось, что это рация. Экран и клавиатура с цифрами указывали на наличие у него телефона.

— Что это такое?!

— Неужели ты задаешь вопрос, на который и так прекрасно знаешь ответ?

— И как давно у тебя есть этот чертов телефон?

— Годы. Кали, телефоны есть у многих людей. Как, по-твоему, мы поддерживаем связь? Не посылаем же в небо лучи с символом гребаной летучей мыши.

— Он прав, — вмешалась Арлен. — Народ в Королевстве привязан к подобной хрени.

Я обернулась к ней, а она лишь пожала плечами. Уже в который раз девушка упоминала о своем прошлом без малейших колебаний, причем, ни Гримм, ни Ромеро никоим образом не отреагировали. Стало казаться, что я была единственной, кто понятия ни о чем не имел.

— Представления не имею, что за символ летучая мышь. Меня так не растили.

Гримм что-то пробурчал себе под нос, а Арлен хмуро пялилась на меня. В голове пронеслись воспоминания о тех случаях, когда Девид запирался в своем «святилище» утверждая, что, предположительно, был один. Очевидно, причина заключалась в этом.

Ромеро несколько раз нажал на кнопку, а затем убрал изрядно потрепанный мобильник обратно в карман.

— Так что же ты сделал?

Он кивком головы указал, что мне следует взглянуть прямо, вместо того чтобы ответить словами.

Глядя сквозь лобовое стекло, заметила, как бронированный внедорожник класса люкс вырулил перед нами с прилегающей улицы. С заднего стекла на меня взирал Сигил Бафомета. Взглянув в боковое зеркало, увидела, что за автомобилем Кобры движется еще один.

У меня накопилось множество чертовых вопросов. Не о том, кто сидел во внедорожниках, все было очевидно. Хотелось узнать, откуда у него доступ к подобному дерьму. Однако, не была уверена, что мне ответят. Уж если Ром скрывал от меня такой пустяк, как проклятый мобильник, то о чем еще спокойно оставлял в неведении? Всякий раз, стоило подумать, что между нами образовалась некая раскрепощенность, как он тут же выбивал почву из-под ног.

Повернув за внедорожником в очередной раз, мужчина двинулся по улице, просто усеянной трупами.

— Выглядит как долбаный геноцид, — выдохнула Арлен, поднимая стекло.

— Терпения не хватает на подобное дерьмо, — заявил Ромеро, разгоняясь, чтобы проехать быстрее.

— Фу, Ром. Какого хрена? — закричала я, когда воздух наполнился звучным хрустом, а джип подбрасывало вверх-вниз. Можно было услышать, как черепа полностью расплющиваются, а кости дробятся, когда он ехал прямо по ним. Три остальные машины занимались тем же.

Пока мы ехали, он тихонько посмеивался.

— Почти добрались до центра. Дальше пройдем пешком, — пояснил.

Я кивнула, едва увернувшись от кровавых брызг, которые полетели в сторону моей двери. Потянувшись вверх, схватилась за страховочную рукоятку, упираясь задницей в сиденье.

Вонь была отвратительной. Изо всех сил старалась не вдыхать и не выдыхать без рвотных позывов. Ожидая, что в центре будет гораздо хуже, с удивлением обнаружила, что там практически ничего нет, что, как вскоре убедилась, было сделано намеренно, дабы привлечь внимание к трем телам, распростертым вокруг покрытого грязью фонтана.

Остановившись, Ромеро кивнул, будто подтверждая что-то.

В полном замешательстве, я оглядела двух мужчин и женщину. От каждой группы было три человека.

— Помнишь ту вывеску, у которой произнес речь? — спросил Ромеро, не дожидаясь моего ответа. — Я повесил отверженного, аколита, и прикончил одного из посланников Девида. Вот их ответ. Когда заявил, что они либо со мной, либо против меня, некоторые принялись натравливать своих людей на нас. В результате моей чрезмерной снисходительности на обеденном столе завелись чертовы тараканы. Сейчас каждого, скомпрометировавшего себя человека, заменяю кем-то, кто доказал собственную компетентность. Знаешь ли ты, как ценно иметь людей, готовых рассказать все о другой группе? У меня везде свои глаза и уши.

Оглянувшись на мужчину, встретилась с ним взглядом. Он скрывал от меня всякое дерьмо и одновременно пускал внутрь. В отношениях с этим человеком не существовало ничего простого и незамысловатого.

— Какое поощрение вы даете этим людям? И откуда известно, что их не вербуют? — спросила я.

Гримм подхватил инициативу и пояснил:

— Ему нет необходимости поощрять их. Они все сами делают. Никто из них не знает о преимуществах, пока не окажется в деле. Как Ром и говорил, мы не допускаем, чтобы кто-то решил, будто может стать Дикарем. У нас есть... в общем, у них нет званий. Скажем так, есть руководители групп, следящие за всеми и проверяющие, соответствуют ли люди требованиям. Даже не спрашивай, что это значит. Это те, кто работает долгое время.

— Получается, они делают все просто так? — вскочив, спросила Арлен, заработав вздох от Ромеро.

— Обитая в бесконечном аду, твоей заднице лучше быть повежливее с дьяволом и его сторонниками, — заявил Гримм. — Все те люди на инициации Кали, пошли бы за ним куда угодно. Уж лучше верить во что-то, чем вообще ни во что, а когда являешься таким ненормальным ублюдком, как мы, приятно знать, что не одинок.

Уф-ф, инициация. Я даже не знала, что это происходило. Когда на тебя льется козлиная кровь, а толпа людей в масках возвышается, исполняя сатанинские песнопения, разум настолько занят размышлениями о том, что за хрень творится, что не в состоянии прерваться и оценить окружающих.

Однако там было не менее сотни человек, а у них были друзья и семьи, у их друзей... ровно то же самое. Цепь всегда оставалась бесконечной.

— Именно это они и проделывают с нашими людьми... используют для передачи сообщений, — я оглядела три трупа, тщательно осматривая каждый из них.

Представитель был раздет, такую практику Девид ввел, когда хотел кого-то посрамить и убить, или же объявить о выдворении из Ордена. Мужчина был обнажен, перевернутый крест вырезан прямо на торсе так глубоко, что кишки вываливались наружу.

Мне было видно, как на нем извивались личинки, а мухи копошились в останках, влетая и вылетая оттуда, где когда-то были уши.

У женщины возле него отсутствовала нижняя челюсть и язык.

Под потрескавшейся маской аколита виднелись две пустые глазницы. Сидевшие на плечах вороны выщипывали то, что осталось; клювы испачканы кровью и ошметками плоти от пиршества на троих.

— Неслышащим зла — отрезают уши. Невидящим зла — вырезают глаза. Незлословящим — отсекают языки. Как правило, еще оставляют пару фраз о грехах и Сатане. Полагаю, просто не хватило места, — размышлял Гримм. — Некоторые попросту не умеют проигрывать.

До меня не сразу дошло, что он имел в виду, пока Ромеро не дал по газам и не рванул с места. Тот же самый флаг, который видела на светофоре, висел на стене здания.

— Это значит, что мы победили, — подчеркнул Ромеро.

Уж если так выглядела победа, тоя чертовски не хотела бы оказаться в проигравшей команде.

Глава 24

Ромеро

Я натворил и впредь буду совершать массу разного дерьма в жизни. Кали — единственное, что сделал правильно.

Время от времени, поглядывал на нее, наблюдая, как поднимается и опускается грудь, пока она крепко спала и сжимала в ладошке пачку арахиса. Девушка была такой неподражаемо человечной, и в какой-то степени это передавалось мне. Немного, но тем не менее.

Я воспринимал ее так же, как и вначале, но с чуть большим энтузиазмом. Она напоминала мне львицу, ошеломляющую и свирепую, ставшую, бл*ть, лидером прайда. Выглядя как богиня, являлась порочной королевой. Девочка оказалась матерью моего ребенка.

Существовало множество красивых фраз, которые мог бы придумать для нее, но знал по опыту, что слова зачастую оказывались пустыми. Как только все закончится, планировал продемонстрировать ей все то дерьмо, которое не получалось высказать.

Она говорила, что не станет делать ничего нарочито безрассудного, способного навредить нашему малышу, а затем напомнила, что беременность не означает неспособность убить любого, кому вздумается ее надуть. Такая кровожадность возбудила меня, заставляя влюбился в нее еще сильнее.

Свернув к последнему временному пункту нашего путешествия, приготовился увидеть лицо, которое оставил в прошлом много лет назад, чтобы создать Дикарей.

Грузовик впереди съехал на обочину, когда я в очередной раз повернул, заезжая на территорию, которая могла бы скрыть джип. Передок машины опустился и вновь поднялся, плавно преодолевая канаву, нарушая плотный лиственный покров, когда въезжал на небольшую поляну.

Кобра следовал прямо за мной, остановившись, когда оказались крылом к бамперу. Я выскользнул, стараясь не разбудить Кали. Гримм сдвинулся на заднем сиденье, пытаясь не потревожить Арлен, чьи ноги лежали на его коленях.

— Даже не думал, что когда-нибудь мы вернемся сюда, — он махнул рукой в направлении зарослей, через которые предстояло пройти, как только сформируем мини-группу.

— Вы, двое засранцев, не забывайте держать рты на замке, — обратился Кобра к Брайсу и Дал.

— С моей стороны, вам не о чем беспокоиться. Я здесь, чтобы обеспечить ее безопасность, если что-то пойдет не так, а не читать исторический курс, — возмущенно произнес Брайс.

На его счет я особо не беспокоился.

Последние два года парень находился к нам ближе, чем кто-либо другой. Именно от Дал ожидал, что она облажается и выболтает Кали то, что не хотел, чтобы та знала.

Мне и так хватало всякой херни, с которой надо разобраться. Я никогда не миндальничал с ней, да и необходимости такой не было. Однако это вовсе не подразумевало, что не стану ограждать девочку от дерьма, способного заморочить ей и без того еб*нутую головку.

Услышав звук хлопнувших автомобильных дверей на другой стороне просеки, решил, что надо пошевеливаться.

— Давайте-ка их сделаем.

Настало время вернуться в собственное мерзкое прошлое.

Глава 25

Калиста

Если я чему-то и научилась в жизни, так это тому, что блуждание по лесу обычно приводит сразу к дерьмовой ситуации.

По крайней мере, в тех случаях я была отчасти сама виновата. Поскольку именно Ромеро вел нас, как маленьких послушных утят, игнорируя мои вопросы относительно местонахождения, направления пути следования, если что-то пойдет не так, буду винить его.

— Привыкай, — хмыкнул Кобра, уловив мой косой взгляд на одного из аколитов, идущих слева.

— Ясно, — произнесла я медленно.

Быть преследуемой кем-то в длинной черной мантии и сатанинской маске — не совсем то, к чему могла бы приспособиться, но уже смирилась с этим.

Арлен вместе с Гриммом шли справа от нас. Позади находился треугольный строй аколитов, и по одному на внешнем кольце этой маленькой группы.

— Эй, хочу, чтобы ты знала, что я вовсе не собирался бросать тебя на мосту. Просто подумал, что отвлеку внимание от машины.

— Никаких обид, Коби, ты бы знал, если бы они имелись, — улыбаясь ему, наблюдала, как его взгляд опять метнулся к Брайсу.

В этом винить его не могла. Брайс не отличался высоким ростом, у него имелось лишь несколько татуировок, одна из которых — перевернутый крест. Однако парень был хорошо сложен, его мордашка могла бы заставить спуститься пару трусиков, и он казался самым нормальным из всех нас... не считая Дал, которая была такой милашкой, что я ее прямо-таки на дух не переносила.

— Мне нравятся киски...

— Ты не обязан мне это объяснять. Никогда. Не забывай, что мы с тобой в одной лодке, — поспешно прервала его.

Не хотелось, чтобы он оправдывал свою сексуальность передо мной. Плевать, что в четверг парень хотел отсосать у Адама, а в пятницу оседлать Еву. Пусть это останется его собственной прерогативой.

Он кивнул, позволив моим словам усвоиться.

— Ты клевая цыпочка, сестренка.

— Знаю.

Мы прошли еще немного, двигаясь по проторенной тропинке через лес. Вскоре до меня донеслись звуки голосов, когда деревья расступились и показалась поляна.

— Мы направляемся в трейлерный парк? — недоверчиво спросила Арлен.

— Возвращаемся туда, где выросли, — ответил Гримм.

Выросли? Чем ближе подходили, тем больше удивлялась, как такое вообще возможно.

Если они покинули Орден и оказались тут, значит ли это, что отец Рома находился где-то рядом?

— Не знала, что встреча с О.Г. Гримма входит в список запланированных мероприятий, — пробормотала Арлен, вытирая со лба капельки пота.

Ромеро резко затормозил, отчего я врезалась в его спину. Не оборачиваясь, он обхватил меня рукой за талию и притянул к себе. Прежде чем успела задать вопрос, чего он хочет, его рот оказался на моем.

Подобно марионетке, которую дергают за ниточки, откликнулась без раздумий. Обхватив его шею руками, с радостью принимала голодный поцелуй. Внезапно отчаянно желая ощутить его, прильнула поближе. Беззастенчиво схватив меня за попку, он уперся твердым членом в низ моего живота. Нам обоим было глубоко плевать на зрителей. Этот мужик превратил меня в нимфоманку.

— Ну, проклятье, — тоскливо вздохнула Арлен.

Кто-то рассмеялся. Похоже, что Гримм.

Ромеро отстранился как раз в тот момент, когда Кобра сообщил, что мы всех догоним. Я улыбалась, обнимая Рома за шею.

— Что это такое было? — спросила, прочищая горло, когда поняла, что перехватило дыхание.

— Я не был в тебе уже несколько часов. А если скажу, что хочу нагнуть тебя и трахнуть прямо здесь, когда все, кого мы считаем друзьями, находятся лишь в нескольких футах?

— Ну, я бы ответила, что раз уж мы посреди леса, тебе лучше сделать это непристойно и трахнуть меня так сильно, чтобы они услышали, как выкрикиваю твое имя.

Радужки цвета полуночи, казалось, стали еще темнее. Положив руки мне на бедра, он резко подался назад, уже стягивая с меня джинсы. Без предупреждения, развернул и прижал щекой к дереву. Мои штаны были спущены чуть выше колен, а ноги раздвинуты.

При звуке молнии его брюк, спускающейся вниз, мое тело затрепетало в предвкушении удовольствия.

Я хныкала, цепляясь за ствол дерева, когда мужчина скользил гладкой головкой члена вверх и вниз по моим складочкам, дразня штангой пирсинга.

— Бл*ть, Кали, твоя киска уже насквозь пропитала мой член, — собрав прядь моих волос в тугой хвост, вошел в меня, заставив приподняться на цыпочки.

Из-за разницы в росте он ощущался невероятно глубоко. Ноги пытались раздвинуться сами собой, но оказались в ловушке ткани штанов.

Впившись пальцами в твердую кору, ощущала каждый толстый дюйм, скользящий в меня и выходящий обратно, задевавший плотные стеночки киски.

— Господи, Ром, — усилила хватку так же, как и он свою. Мышцы ног горели, а щеку начинало жечь.

— Тебе это нравится?

— Да! — воскликнула, пытаясь отдышаться из-за стонов, разрывавших грудную клетку.

Наклонившись, он с рычанием погрузился еще глубже. Его рот нашел мое плечо и прикусил. Не медля ни секунды, мужчина без единого слова оттащил меня от дерева и толкнул на четвереньки в грязь.

Он навалился сверху, с легкостью врываясь обратно, пальцы впивались в мои бедра так сильно, что знала — у меня останутся новые синяки, но плевать. Пот скатывался с него и капал на меня. Мой собственный, смешиваясь с грязью, покрывал кожу.

Напряжение скользило по внутренней стороне бедер и формировало вакуум вокруг его члена. Вцепившись ногтями в грязь, попыталась сползти с ветки, вонзившейся в колено.

— Кончи для меня, малышка, — ворковал Ром, отпустив мое бедро, чтобы поласкать клитор.

Из легких вырвалось его имя и эхом разлетелось по верхушкам деревьев. Почувствовала, как киска сжала член, будто тиски, выжимая сперму, когда он кончил вместе со мной.

— Мне грозит передозировка тобой, — укусив меня за ухо, медленно вышел.

Поднявшись, он увлек меня за собой. Я откинула голову ему на грудь, пока он поправлял свои джинсы, а затем мои.

— Твоя щека кровоточит, — мягко произнес Ром, поглаживая ее большим пальцем.

— Хорошо, — повернув голову, поцеловала его ладонь.

— Идем, — взяв меня за руку, повел вперед. Спустя всего несколько шагов, мы оказались на поляне, где нас поджидала небольшая толпа.

Глава 26

Калиста

Каждый в лагере, наверняка, слышал, что меня трахали, будто сучку в течке, и это являлось его замыслом с самого начала.

Ромеро оказался территориальным чудовищем.

Я это просто обожала.

Мне было велено сесть на деревянное бревно, служившее скамьей у костра, пока он пойдет с кем-то поговорить, кого не знала. Брайс стоял чуть поодаль, неся вахту с двумя аколитами.

— Девочка, это было чертовски горячо, — прошептала Арлен, глядя на женщину, продолжавшую внимательно нас рассматривать.

— Ощущения еще лучше, — выдохнула, по-прежнему пребывая в посттрахательном кайфе.

— Знаешь, окружающие таращатся на нас?

— Трудновато не заметить их. Еще сложнее притворяться, что мне не все равно.

Выражения лиц этих людей, когда они увидели моих мальчиков (да, именно МОИХ мальчиков) в очередной раз, варьировались от шока до восторга, а некоторые даже прослезились. Поскольку все трое смылись куда-то вместе, мы с Арлен получили свободу действий.

Не обращая внимания, сосредоточилась на окружающей обстановке. Повсюду стояли хаотично разбросанные трейлеры. Некоторые выглядели так, будто их следовало выбросить на свалку несколько десятилетий назад. Другие — в гораздо лучшем состоянии, а перед ними — разбиты небольшие цветочные клумбы.

На отдельной площадке, компания ребятишек играла в рукотворном спортивном зале.

Вдоль всего участка тянулся навес, под которым располагались две ветхие стиральные машины, но сушилки не было. Люди явно проживали в нищете, но лишь по одному взгляду на выражение их лиц становилось очевидно, что им все равно.

Каждый, кто не таращился так, будто лишен всякого рассудка, изображал улыбку. Заметила несколько людей, которым не помешало бы поучиться гигиене, а парочка женщин были одеты в топы, полностью обнажающие сиськи, но в целом все в основном казались опрятными и вполне упитанными.

Рассматривая их в течение добрых десяти минут, в глубине моего сознания что-то шевельнулось. Запах, витавший в воздухе, был таким знакомым, но кокретно определить, что это такое, не удавалось.

— Чувствуешь запашок? — поинтересовалась Арлен, будто слыша мои размышления.

— Угу, вроде как пахнет... беконом?

Конечно же, нет, эти люди никогда не могли бы позволить себе такой продукт. Очевидно же. Возможно, у них где-то водились домашние свиньи.

Пока мы все еще разбирались с этим, позади нас раздался негромкий шум.

— День добрый, дамы. Рад вас здесь видеть, — поприветствовал высокий мужчина, шагая мимо бревна и таща за лодыжку тело, которое он только что сбросил. На бедре у него висел огромный нож с изогнутым зазубренным лезвием.

Обратив внимание на котлован прямоугольной формы, и четыре ровных столбика вокруг него, разум быстро подсказал, почему вся картина происходящего напоминала то, что творилось в сарае каннибала.

Находившаяся рядом Арлен напряглась, вытянувшись в струну.

— Эй, вы здесь в безопасности. Я бы и пальцем не тронул семью Брока, — парень приподнял вверх мозолистые ладони, как бы демонстрируя — реально-не-наврежу-вам.

Кем, мать его, был этот Брок? Дерьмо. Ромеро же здесь вырос. Брок — его отец? О, черт побери, нет.

«Не стоит осуждать, Кали». Укоряла себя, пока Арлен шипела:

— Они не только психопаты, но и каннибалы.

Именно в этот момент у лежащего на земле мужика запрокинулась голова, и он уставился на меня расфокусированным мутным взглядом. Его накачали наркотой, и то, что дали, оказалось какой-то сильной дрянью, поскольку он был полностью обездвижен.

Ничуть не обидевшись на замечание Арлен, высокий парень продолжил заниматься своими делами. Я скрыла собственную реакцию, пытаясь осознать тот факт, что Ромеро, вероятно, ел человечину. Что ж, это вполне возможно, раз уж он вырос именно здесь. Готова была прикончить его за то, что он притащил нас сюда и не предупредил о том, что это за место... трейлерный парк каннибалов.

Мужчина разворошил угли и развел огонь, после чего вернулся и взял то, что, как предположила, являлось его ужином. Он стащил с человека покрытую грязью одежду, а затем вытянул его руки в форме буквы «Т».

— Возможно, вам лучше немного отстраниться, — предупредил он, вынимая нож из ножен.

Я метнулась в сторону, прихватив с собой Арлен.

Парень рассек мужика прямо от шеи до грудной клетки, разделяя на части, а затем сделал очередной разрез чуть ниже, от пупка до яиц, сильнее углубляясь и шумно пыхтя от усилия, которое потребовалось, чтобы сломать мужской таз.

Отовсюду хлестала кровь, растекаясь по грязи и выплескиваясь фонтаном. У этого человека не было ни единого шанса постоять за себя. Даже закричать не успел.

— Ладно, пошли, — схватив Арлен за локоть, уводила ее прочь, как раз в момент, когда парень принялся ломать ребра.

Брайс следовал за мной по пятам, с двумя аколитами, которые вполне могли бы сойти за мимов, но даже он казался потрясенным тем, что только что увидел.

Арлен прижималась ко мне, как липучка, будучи на редкость тихой.

— Ты в порядке? — спросила я, когда кострище уже скрылось из виду.

Девушка открыла рот, чтобы ответить, но захлопнула его, когда мы свернули за ближайший угол.

Какого черта?

Перед нами предстал цепной барьер, огораживающий небольшую территорию, словно загон для животных. Внутри него, с кандалами на шее, находилось семь человек.

Никто из них вообще не отреагировал на наше внезапное появление. Все продолжали безучастно пялиться с мрачными выражениями на лицах. Я их не винила. Должно быть, они прекрасно осознавали, что с ними произойдет.

Это были отверженные. Именно этого им стоило опасаться больше всего: что их схватят и больше никто и никогда не вернет. Семьи и друзья не стали бы искать их через день, или чуть позже. Каждый знал устои Бесплодных пустошей.

Там же были и домашние животные. В одном загоне с ними находились несколько коз и куры.

— Не представляю, почему люди так поступают... это же извращение. Все пытаются выжить; мы же не начинаем есть людей из-за этого. Я... мне необходима секунда.

Арлен бросилась прочь, исчезнув за кузовом трейлера. Аколиты последовали за ней, оставив меня с Брайсом.

— Ну, и что мне прикажете с этим делать?

Положив руки на бедра, с минуту размышляла, а потом направилась за ней.

— Ее реакция не так уж и безосновательна, — тихо предположил Брайс.

— Знаю, но не ввязываюсь в подобные вещи, — надулась я.

Если бы девушка поинтересовалась, ей бы вряд ли понравился мой ответ. Людоедство — всего лишь очередной способ подстраховки для некоторых. Они питались человеческим мясом, поскольку приходилось, либо от голода, либо же просто уже родились в такой среде.

Я не оправдывала подобное. Конечно, это самое дно, однако, не могла стоять и тыкать пальцем, когда самой хотелось прикончить людишек ради забавы, а они убивали для пропитания. Пусть это полный отстой, но, ведь речь шла о Бесплодных пустошах — адской стране чудес.

Ее найти не удалось, но зато, обнаружились недостающие звенья нашей проклятой компашки.

Услышав приглушенные голоса, обнаружила их за зеленым трейлером. Разговор сразу же оборвался, когда все заметили меня.

Кобра прислонялся к столику для пикника, Гримм замер рядом с мужчиной, на которого я едва взглянула, а Дал находилась чрезвычайно близко к Ромеро. Если бы подошла еще хоть немного, ее сиськи ткнулись бы ему в руки.

— И какого хера ты тут делаешь? — подошла к нему, отталкивая ее в сторону.

Неподготовленная к моему нападению, она отшатнулась назад, приземлившись на задницу.

Ромеро моментально обхватил меня рукой и притянул к своей груди.

— Кали, у меня нет времени на твое ревностное дерьмо. У нас был частный разговор.

— Ого, для чайников — вещи, которые мужикам лучше не говорить, — с язвительным сарказмом заметила Арлен, выходя из-за угла, словно и не собиралась убегать, еще совсем недавно.

— Гримм, убери ее нах*й, подальше от меня, — прорычал Ромеро.

Без всяких возражений Гримм рыкнул и двинулся к девушке.

— Не смей, бл*ть, прикасаться ко мне, — прошипела она в ответ.

— Шевели своей задницей, — он полностью проигнорировал ее заявление, грубо схватил за руку и вынудил уйти.

Дал грациозно встала и одарила меня извиняющимся взглядом, стряхивая с джинсов пыль.

— Слушай, Калиста, тебе ни к чему ревновать или волноваться...

— Он полный говнюк. Не завидую тебе, — ехидно подметила. Она чертовски мечтала бы заполучить эту упоительную честь. — А еще, я совсем не волнуюсь. Речь об уважении. Тебе стоит поднабраться немного, пока не превратилась в случайную жертву. Ты здесь только потому, что он полагает, будто сможешь изобразить акушерку. Тебе пора вынуть башку из задницы и прекратить тосковать по мужчине, которого никогда не получишь.

Та сглотнула, но благоразумно держала рот на замке. Беременность не помешала бы мне выбить из нее все дерьмо. Последнюю фразу я произнесла не для того, чтобы поддеть; она пялилась на моего мужчину так, будто он висел среди звезд и луны. К ее огорчению, именно я была теми звездами и луной, так что ей не светило.

Кобра изобразил звук кошачьей драки, рассмеявшись, когда отмахнулась от него.

— Давай, Дал, оставим их «поговорить», — на последнем слове он мне хитро подмигнул.

К настоящему времени, уже всем стало известно, как мы с Ромеро улаживали наши разногласия.

Сначала спорили, порой он меня унижал, я обозвала его несколькими уничижительными кличками, а затем мы трахались, как сумасшедшие кролики, и жили дальше. Наша история любви — это одно из самых прекрасных, дисфункциональных совершенств.

Я была намного выносливее всех знакомых мне парней, кроме него. Холодный, мучительный взгляд этих глаз и прикосновение Иуды — мой криптонит, однако это вовсе не мешало ему чертовски бесить меня.

— Частный, мать твою, разговор? Почему ты все еще игнорируешь меня? Проклятье, уже начинаешь действовать мне на нервы!

— С кем ты, бл*ть, так разговариваешь?

Он рывком повернул меня и вцепился в челюсть.

— Очевидно с тобой, засранец!

Оттолкнув его руку, приготовилась впечатать ему яйца в живот.

— Калиста, — глубокий голос произнес мое имя.

Повернув голову, заметила мужчину, на которого едва взглянула ранее. Пришлось дважды моргнуть.

Это был двойник Гримма, только без татуировок. Во взгляде карих глазах плескалось веселье.

— Мне казалось, он же твой отец?

— Он и есть мой отец. И только что дал мне нашу самую первую надежную зацепку. Один из епископов, со своей семьей, остановился в принадлежащей Ордену хижине. Место уединенное, но добраться до него несложно.

Не хотелось упускать тот факт, что именно этот человек избавил Ромеро и Гримма от Ордена, и стало очевидно, что он не являлся родным отцом Ромеро. Они с Гриммом не были кровными родственниками, но невозможно допустить, что этот мужчина не поучаствовал в создании Гримма.

Однако, по его словам, имелась зацепка, и я уже была начеку. Готова, чтобы пролить кровь.

— Было приятно познакомиться, — соврала. — Итак, значит, мы уходим? — спросила у Ромеро.

— Кали, угомонись. Тебе необходимы еда и сон. Как только отправимся в путь, остановок не будет. Выедем до рассвета, чтобы успеть добраться до хижины, пока солнце не взойдет.

Он говорил с такой решительностью, что у меня аж мурашки по коже побежали. Хотела немедленно уйти, но понимала, что спорить не стану.

— Что бы там ни было, уверена, ты уже все спланировал, — попыталась отстраниться, но он не отпустил. Интересно, почему Ром так старательно скрывал от меня информацию? Не понимала; мы же вроде бы должны сотрудничать.

— Не смей убегать из-за собственных переживаний. Не строй из себя чертову малолетку. Скажи-ка лучше, в чем дело.

— Ром, если тебе дорога способность мочиться стоя, то отпустишь меня.

— Черт бы тебя побрал, Кали. Я не могу постоянно справляться с твоим эмоциональным дерьмом. Давай, уматывай. Отвали нах*й подальше. Мне надо переговорить с Броком.

Члонососущий засранец.

Он укорял меня, как ребенка, а я, уходя прочь, подтвердила его правоту.

Почти забыла, что Брайс исполнял роль телохранителя, пока тот не вышел из укромного места и не потащился за мной с довольной улыбкой на лице.

Двойник Гримма разразился громогласным хохотом, а я услышала, как он произнес:

— Эх, сынок, тебе предстоит с ней потягаться.

— Уже, бл*ть, понял, — огрызнулся Ромеро, и прозвучало так, будто он врезал кулаком по трейлеру.

Улыбнулась про себя, потеряв дар речи, как только задумалась о том, что он имел в виду под «едой». Уж если мы собирались здесь что-нибудь съесть, то лучше бы его заднице достать побольше орехов. Скорее ад замерзнет, чем добавлю каннибализм к списку своих личных качеств.

Глава 27

Ромеро

Она пристально смотрела на меня с противоположной стороны костра. Гипнотические голубые глаза светились подобно луне.

Как только назвал ее ревнивой, то сразу понял, что облажался. Если бы взглядом можно было убить, мой член был бы уже подброшен на двенадцать футов в воздух и испепелен. А ведь она считала, что я скрывал от нее какую-то информацию. Брок, на самом деле, дал мне зацепку, хотя то, что мы обсуждали, не имело к этому ни малейшего отношения.

Что следует за тем, когда выжил из ума? Именно то, что она сделала со мной.

Девушка просочилась мне под кожу, как токсичный яд. Чертовски ненавидел ее. Был зависим от нее. Я, бл*ть, любил ее. Полагаю.

Кали оказалась единственной вещью, которую невозможно контролировать, а это лишь усиливало мое стремление владеть ею.

В ее руке была баночка с томатным супом, которую Брок вручил, а рядом находилась Арлен, откровенно сторонящаяся Гримма.

Не будь девушка такой преданной, то выпотрошил бы ее и получил от этого огромное удовольствие, но Кали была необходима, по крайней мере, единственная подруга, которая не поимела бы ее.

Уж точно не Дал. Она мне и двух слов не сказала с тех пор, как ее пнули под зад. Да и я уже давно ей говорил, что между нами ничего не будет, не упоминая даже о том, что это было много лет назад. Не стал бы совать член во все доступные дырки. Слишком уважал себя, чтобы так поступать. И Кали, она — все для меня. Никогда бы не дал сучке нечто, способное вскружить ей голову.

Однако мои эмоции по этому поводу не имели значения. Она все еще хотела прикончить Дал.

Большинство мужчин беспокоились о том, что их женщина способна уничтожить бывшую пассию, выражаясь метафорически. В действительности, мне приходилось следить за тем, чтобы сумасшедшая задница Кали не пырнула ножом мою, посреди ночи.

Не сводя с нее пристального взгляда, оторвал кусочек жареной плоти от фаланги пальца, который сжимал в руке, и медленно втянул в рот. Не смог сдержать ухмылку, когда ее ротик открылся в шоке. Человечина — не так уж плоха, на мой взгляд. По вкусу сильно напоминала свинину. Порой, даже настолько похожа, что можно было бы поменять местами, и тот, кто не ел людей, не заметил бы никакой разницы.

Конечно, это не было бы специально выбранным мной блюдом, но не собирался отказываться от него из-за предрассудков.

Я вырос, питаясь этим дерьмом. Гримм, Кобра и Дал занимались тем же самым, привыкнув к изысканному вкусу.

Кали так сосредоточилась на наблюдении за тем, как я ел, вообще не замечая, что Брок уставился на нее. Нельзя сказать, что винил этого мужчину. Он не видел собственную дочь больше десяти лет. В прошлый раз она сильно плакала, поскольку он уезжал, забрав с собой Гримма и меня, но не ее.

Никого из нас она не помнила. Однако, мы никогда о ней не забывали — маленькая грустная девочка в розовой ночной рубашке, которая была так ужасно бледна, что походила на привидение.

Может быть, когда-нибудь и расскажу ей, но не сейчас. Это одурманит ей разум и заведет туда, куда пока не хотелось соваться.

Брок согласился, что так будет лучше, и убедился еще больше, когда Кали сказала про то, что Дал — акушерка, мужик легко сложил два и два.

Встав, вытер руки о джинсы, желая убраться подальше от всей этой кутерьмы. Не зря же тогда оставил все это позади. Брок стремился к полноте отношений между отцом и сыном, а я давал лишь крохи.

Больше ничего сделать не мог. И никто из нас никогда не пытался.

— Отправляемся в три; это семь часов пути. Арлен, Гримм покажет тебе, где вы будете спать, — объявил я и, повернувшись к Кали, многозначительно поманил пальцем.

Девушка пожелала подруге спокойной ночи и направилась прямо ко мне.

Даже взбешенная и, скорее всего, испытывающая брезгливость, она смотрела на меня так, будто я — единственный мужик в этой гребаной вселенной. Каким бы извращенным или ненормальным ни был, она всегда находилась рядом, принимая каждую темную, мерзкую сторону моей сущности.

Кали позволила мне взять ее маленькую ладошку и повести к трейлеру, в котором остановились.

— Дамы вперед, — галантно указал жестом, отперев дверь.

— Не вижу тут никаких дам, любезный сэр, — ответила девушка с дрянным английским акцентом, сделав пару шагов внутрь. — Вау, — выдохнула она, осматриваясь.

Не то, чтобы было на что любоваться.

В комнате имелся один старый клетчатый диван, который раздвигался в односпальную кровать, ванная комната, с душевой кабиной, и мини-холодильник, с микроволновой печью. Единственный работающий фонарь — тускло-желтый, который сейчас горел в туалете.

— Тут все еще пахнет тобой.

— Что за херня? Это хорошо или плохо?

Щелкнув хлипким замком на двери, сдернул с дивана пару подушек и отбросил их в сторону.

— Хорошо. От тебя пахнет экзотично, это заводит.

— Очень странно, детка. В любом случае, здесь есть душ, в котором можно помыться. Единственный температурный режим — слегка тепловатый.

Неожиданный смех привлек мое внимание.

— И сколько же им лет?

Она взяла в руки коробку с резинками, лежавшую на ночном столике.

— Осталось всего лишь два. Ром, я знаю, что ты не притащил бы меня в трейлер, в котором вы с Дал обычно занимались анальными играми.

— Откуда ты знаешь, что это была Дал?

— Тот странн... твой отец сказал нечто о том, что снова увидит ее через безумно-сумасшедшее количество лет. Однажды он все же отвлекся от разглядывания меня, — она поджала губы, погрузившись в размышления, а затем отогнала их. — А ведь я лишь пошутила — не такая уж и мелочная. В смысле, это так, но мне хотелось бы пообниматься с тобой, пока не перейдем к кровавым расправам.

Склонив голову, бесстрастно изучал ее. Она говорила искренне, но такое не в ее характере.

— Никаких требований, чтобы рассказал тебе все, что хочешь узнать, и детали моего прошлого? По крайней мере, я ожидал, что выдашь хоть что-нибудь насчет моего пристрастия к человечине.

Вздохнув, она уперлась руками в бедра.

— Я хочу знать о тебе все, что только возможно, Ром. Происхождение всех этих шрамов под чернилами и то, как ты вообще оказался здесь с этим человеком. Плевать на твое пристрастие. Таким уж тебя вырастили. До тех пор, пока здесь нет шведского стола с человечиной, я не против, даже если это отвратительно. Типа, действительно, вызывающая рвотный позыв мерзость. — Она сморщила носик. — Хочу знать, как ты встал во главе Дикарей. Почему скрываешь от меня такие пустяки, как мобильник, и что думаешь про малыша, о котором мы, похоже, говорим лишь в кругу друзей. Хочу узнать просто уйму всего, и если не желаешь говорить о прошлом, то хотя бы дай знать, что же происходит в настоящем. У меня никогда не было собственной жизни; тебе известно все. Со мной обращались, как с дрессированным животным. Говорили, когда показываться и как. Если я не участвовала, меня запирали в комнате с кучей фарфоровых игрушек на полках. Я чертовски ненавидела этих кукол. Ты — моя новая кукла. С тобой я хочу провести жизнь.

Бл*ть. Впервые в жизни я ощутил себя полным мудаком, поскольку не нашел слов, чтобы достойно ответить на то дерьмо, которое только что вырвалось из ее рта. Для Кали это была зрелая речь, которую она только что выдала.

Девушка пустилась в некие логически-эмоциональные разглагольствования, которых я избегал, как черной, мать ее, дыры. Половинчатая откровенность — лучшая политика, верно?

— Не представляю, как ответить даже на половину того дерьма, что ты выдала. Просто есть вещи, которые никогда не смогу рассказать. Не в ближайшее время, — или, бл*ть, никогда вообще, добавил безмолвно.

Поднявшись с выдвижной кровати, подошел к ней. Кали — сильная, никогда не стал бы этого отрицать, но она также была хрупкой. С самого первого дня, когда девочка проснулась в моей постели, знал это.

Будь катализатором всего какая-нибудь очередная сучка, я бы ее не пощадил, но это — моя королева. Не мог рассказать Кали о сделке с ее мамой, поскольку это чересчур сильно затрагивало мое прошлое. С неохотой поведал о сделке с Дженис.

Не стал говорить правду о Тиффани, или, как она ее знала, Тилли. Дабы она не пыталась спасти Тито, разложил кусочки и фрагменты неполной головоломки. Девушка восприняла все это практически без всякой реакции, лишь потому, что все они воспользовались ею.

Тиффани никогда не заботилась о ней. Для того, чтобы подобраться к Девиду, по моему приказу, она использовала ее еще до того, как я вообще узнал о существовании Кали.

Рассказал ему, кто она такая, когда уже не мог предугадать следующий шаг сучки. В ту ночь, отправляя Тифф, понимал, что он сожжет ее заживо.

Девид месяцами трахал ее, думая, что она — отверженная шлюха, жаждущая властного мужика. Кали никогда не подозревала об их отношениях, и по какой-то причине, Девид не рассказывал ей об этом.

Он многого ей не говорил.

Как же я это исправил? Очень просто — никак. Ведь она слишком многого не знала. Постоянно подталкивал лишь в нужном мне направлении. Я — эгоистичный ублюдок-манипулятор, лишенный стыда.

По большому счету, оказывал ей услугу. Кали потеряла рассудок. В этом даже не было сомнений. Она по-детски маниакальна и даже не осознавала этого. Иногда казалось, что с этой малышкой я словно иду по натянутому канату, где смешалось дозволенное и запретное.

Благо, что знал, как с ней обращаться. Она — вдребезги разбитое отражение меня самого. Только не понимала, что делать с осколками. Я сделал все за нее.

Заботиться о том, чтобы внутренняя ее опустошенность оставалась мрачной и непристойной — благо для нее. Разврат успокаивал разум лучше, чем любое лекарство.

Возможно, вначале было проще убить ее и избавить от страданий, но теперь уже было слишком поздно. Не мог отпустить девушку.

Эта великолепная исковерканная душа — моя, и я никогда ее не отдам. Она заключила сделку с дьяволом, не ведая условий. Никогда не обещал, что все будет справедливо, лишь то, что все будет бесконечно.

Наш ребенок — совсем другая история. Очень давно хотел этого именно с такой женщиной, как она.

Положив руки ей на бедра, слегка сжал.

— Начну с самого главного, что ты сказала. Даже не думай, что не хочу нашего малыша. Эльф, ты знаешь, что не прыгаю и не роняю дерьмо от радости, когда счастлив. Но он более чем желанный. Понимал, что делал, когда поместил его в тебя.

Кали улыбнулась мне, а я поцеловал ее кончик носика. Однако, чего не сказал, так это то, что у меня имелось вполне достоверное предположение о том, откуда она вообще догадалась о беременности. От этого захотелось прикончить тех ублюдков в десятки раз сильнее, чем ранее. Как только все стало известно, понял, что они натворили. Необходимо было дать ей понять, что с ребенком все будет в порядке.

— Не беспокойся о нем. Как только вернемся домой, попрошу лучшего врача, которого смогу найти, быть наготове.

Поцеловав Кали в лоб, продолжил готовить постель.

— И для протокола, мне было всего-то пятнадцать, когда у нас с Дал это произошло. В последний раз двадцать два. Это было много лет назад и...

Какого хрена я вообще ей это объясняю?

— Ты — все, что я вижу, мне больше никто не нужен. Ты — безумная сучка, но идеальна для меня.

— Ах, Ром. Это самое прекрасное, что ты когда-либо говорил. Ты в моем сердце.

Комната погрузилась в безмолвие, когда мы оба замерли и уставились друг на друга. Она оказалась так близка к тому, чтобы сказать эти три слова о том, что, как уже понимал, чувствовала.

— А ведь твой член не был таким большим в пятнадцать лет; хорошая попытка. И сколько же раз тебе приходилось надевать их на себя? — Кали рассмеялась, и вот так просто мы выпутались из чертовски неловкой ситуации.

Усмехнувшись, обхватил себя руками.

— Малышка, ты же знаешь, что о моем члене всегда ходили легенды.

— Ты просто не мог этого сказать, — засмеявшись громче, запустила в меня коробкой. — Пойду умоюсь.

Спустя десять минут, она вышла совершенно обнаженная. Начиная с длинных светлых волос, прикрывавших ее сиськи, что идеально ложились в мою руку, и заканчивая упругой круглой попкой, она выглядела просто неземной. Мой член мгновенно пришел в готовность.

Конечно, пока еще девочка не полностью вернула прежний вес, но выглядела гораздо лучше, а синяки, оставленные мной, все еще виднелись... это плюс. Шрам на том месте, где ее зашивал, отлично зажил.

Впрочем, сейчас речь шла не обо мне, а о ней, ее эмоциональных всплесках.

Возможно, дело было в моей неопытности, поскольку так долго имел дело с женщиной, не убивая, но уже понимал, что, скорее всего, дело в потребности пролить кровь.

Можно сдерживать тьму лишь до тех пор, пока демоны не возьмут верх и не разрушат все на своем пути. Она была готова вырваться на волю, словно бомба с часовым механизмом, которая рванет, как только нажму правильную кнопку.

Поутру ее оковы спадут, и скрывающийся у поверхности адский монстр вырвется на свободу, никогда не будучи вновь запертым. Хотел, чтобы каждый закоулок ее порочного разума был вовлечен и готов к действию.

А пока довольствовался тем, что доставлял ей наслаждение. Молча, взяв Кали за бедра, попятился назад и присел на раздвинутую кровать.

— Что ты делаешь?

Она хихикнула, когда я лег на спину и потянул ее за собой, прижимая крошечное тело к своему.

— Хочу, чтобы твоя киска оказалась у моего лица.

— Ох.

Вся манера поведения девушки изменилась. Практически учуял, черт побери, аромат возбуждения.

Обхватив ее замершее тельце, раздвинул бедра, стиснул попку и расположил над своим ртом.

— Откройся для меня, Эльф.

Моментально подчинившись, она положила одну руку на спинку кушетки, а другой раздвинула губки киски.

Крепко сжимая ее ягодицы, медленно провел языком от клитора к попке, а затем обратно, слегка касаясь маленького узелочка. Дыхание Кали уже изменилось, стало учащенным, я знал — ей не потребуется много времени, чтобы кончить.

— Оседлай мое лицо, малышка. Почувствуй мой язык внутри своей тугой киски и трахни его.

Произнесенные слова завели ее, возбуждение покрыло все вкусовые рецепторы. У девочки — терпкий вкус. Входя языком внутрь и обратно, грубо сжимал ее попку.

— Ром.

Наполовину задыхаясь, наполовину хныча, она извивалась на моем лице так сильно, что при каждом вдохе запах ее аромата проникал в нос, а подбородок заливали соки. Потянувшись вниз, девушка схватила меня за волосы.

Она трахала мой рот, будто от этого зависела вся ее жизнь, стонала так громко, что не удивлюсь, если нас опять услышит весь лагерь.

— Прямо так, — вскрикнула Кали, прижимаясь к моему языку промежностью, пока я проникал внутрь, проталкиваясь так глубоко, как только мог. Стоило мне лишь немного прикусить клитор, как она кончила, бедра сомкнулись с обеих сторон, а маленькая фигурка затрепетала.

Продолжая двигать языком внутри, слизывал каждую каплю, наслаждаясь вкусом. Наконец, когда дрожь утихла достаточно, чтобы шевелиться, и перевести дыхание, ее тело скользнуло по моему, подобно змее, и она вылизала следы своего возбуждения с моего лица.

— Ром... — пролепетала она, расположившись прямо над моим болезненно-твердым членом. — Это...

— Даже не смей говорить, что все в порядке. Ты позаботился обо мне. Позволь, заняться тобой.

Одарив меня дерзкой улыбкой, она развернулась так, чтобы я получил шикарный вид на кремовую попку и влажные бедра.

Мой член оказался у нее во рту меньше чем через минуту, и там он оставался до тех пор, пока сперма не залила ей горло.

Глава 28

Калиста

Несомненно, Ромеро заставил меня подняться и выйти из трейлера еще до рассвета.

Арлен шагала рядом со мной, словно оживший мертвец — абсолютно не ранняя пташка.

Чувствовала себя прекрасно... в некотором смысле легко. Я спала, как убитая, а проснулась от слов Рома, постоянно звучащих в голове.

— А где твои люди? — поинтересовалась, запоздало осознав, что аколитов нет.

— Имеешь в виду наши люди? Отправил их вперед. Мне нужно попрощаться с Броком.

Кивнув, зашагала дальше. В воздухе ощущалась прохлада и слабый аромат приближающегося дождя.

Как по волшебству, Брок появился у входа в трейлерный парк, засунув руки в карманы.

— Направляетесь обратно, да?

Шагнув вперед, протянул Ромеро руку.

— Буду на связи. Если понадобится что-нибудь, ты знаешь, как связаться со мной.

Они пожали друг другу руки так, словно были деловыми партнерами, а не отцом и сыном. Переведя взгляд на меня, мужчина выглядел практически так, будто собирался обнять. Инстинктивно, всем телом прижалась к Ромеро.

Брок кивнул, словно я подтвердила что-то.

— Она будет в безопасности с тобой, сынок.

Какого черта? Разве меня не было напротив? Лишь когда мы вернулись в лес, направляясь вверх по тропе, до меня дошло, что мужчина вполне мог бы помнить мою копию, если уж находился в Ордене, как рассказывал Ромеро.

Сейчас же, почти сожалела, что не сказала парню и десяти слов, но он выбил меня из колеи. Возможно, вся троица и была им воспитана, но ребята вовсе не походили на него. Конечно, хотелось задать вопрос, но это бы означало, что снова придется спрашивать о прошлом, а мне уже надо перестать давить на него, если он вообще намерен что-то поведать.

С бешеной скоростью наша группа добралась до джипов, и лишь звук шагов нарушал безмятежную тишину.

Как только мы двинулись в путь, Арлен задремала, оставив бодрствовать меня, Гримма и Ромеро.

— Мы точно знаем, что кое-кто находится в хижине, — объяснил Ромеро.

— Хорошо, — ответила я. — Знаешь, кто?

— Епископ Марко. Помнишь что-нибудь о нем?

— Ну-у-у... — предполагала, что он не имел в виду под «помнишь» то, что Марко не способен оттрахать даже бумажный пакет.

— У Марко есть жена, Вероника. Она навещала меня вместе с ним. Больше ничего не знаю, — на секунду задумалась, почувствовав прилив воодушевления. — Так каков план?

— Никакого плана нет, кроме как уничтожить всех ублюдков, чтобы мы могли вернуться домой.

***

Сгрудившись на окраине участка, мы походили на солдат, готовящихся к атаке. Не хватало лишь Дал, которая не участвовала в подобных зверствах. Точная формулировка ее фразы. Понятия не имела, зачем она вообще явилась. Не похоже, что ей надо было проводить медицинский осмотр, или что-то в таком роде. Самочувствие было прекрасным.

— Для уточнения, у нас нет плана?

Мы заметили двух делегатов, стоявших на страже у переднего и заднего входа в хижину, поэтому войти прямо внутрь не представлялось возможным.

— Я разберусь, сестренка, — сказал Кобра, заговорив впервые с момента прибытия.

Дерзко подмигнул всем нам, а затем скрылся.

— Что он собирается делать? — поинтересовалась Арлен, прежде чем я успела.

— Убьет их до того, как они успеют сообразить, что он там. Именно так парень заслужил свое прозвище. Он очень быстрый и ядовитый.

Разумеется, сначала он расправился с делегатом у заднего хода. Я не видела этого, поскольку была слишком занята наблюдением за тем, кто находился у парадного. Посмотрев назад, заметила мужика на земле, в луже крови.

— Готова это сделать? — спросил Ромеро со злобной ухмылкой на лице.

— Неужели тебе реально необходимо спрашивать?

Чувствовала себя хищником, готовящимся полакомиться добычей. Мои демоны плескались под кожей, желая поиграть с ним.

— Тогда, пойдем.

Ром осторожно взял меня за локоть и подтолкнул вперед, держа между собой и Брайсом.

— Некоторые вещи никогда не меняются, — усмехнулся Гримм, когда из хижины послышались вопли.

Мы прошли прямо в парадную дверь, которую Кобра оставил открытой, захлопнув ее за собой.

— Взгляните-ка, они здесь, — объявил Кобра, разворачивая блондинку за волосы так, чтобы она оказалась лицом к нам. На парне больше не было перевязи, он использовал свою больную руку, чтобы удержать ее на месте. Уверена, что доктор не одобрил бы такого.

Гримм направился прямиком к лестнице, уверенно поднимаясь по ней.

— Привет, Вики, — с улыбкой махнула пальчиками. — Где Марко?

Наверху хлопнула дверь, что-то грохнуло, а спустя миллисекунду по ступенькам скатилось тело.

— Неужели людям до сих пор неизвестно, что прятаться под кроватью — самое тупое, что можно придумать?

Гримм вздохнул, стук его тяжелых сапог по деревянной лестнице затих, когда он вернулся к нам. Перешагнул через Марко, который в шоке озирался по сторонам.

— Ты бросил свою жену, чтобы спрятаться под кроватью? Серьезно? — фыркнула Арлен, усаживаясь на кожаный диван.

— Чего вы хотите? — спросил Марко.

— А какого хера, по-твоему, нам надо? — парировал Ромеро скучающим тоном. — Эльф, почему бы тебе не разъяснить этой очаровательной паре, что должно случиться?

— Ох, хорошо, разумеется, — прочистив горло, открыла рот и закрыла его, когда Марко попытался сбежать.

— Ну, нельзя же быть таким тупым, — Гримм схватил его за шею и отшвырнул к стене, как йо-йо.

Он вновь грохнулся на пол с громким стуком и болезненным стоном, из носа хлынула кровь.

— Продолжай, — подбодрил Гримм, поставив ботинок на грудь Марко, чтобы удержать на месте.

— Ох, ты собираешься умереть.

Я посмотрела на Марко и пожала плечами. Вики захлебнулась рыданиями, все, что она выкрикивала, заглушалось рукой Кобры.

— Не стоит так драматизировать, Вики. Ты тоже умрешь.

— Это твое шоу, малышка. Скажи-ка нам, как ты хочешь со всем этим разобраться.

Ромеро обнял меня, ожидая, когда я заговорю. Все они уставились выжидающе, даже Арлен.

— Послушай, — Ромеро развернул нас так, что мы оказались лицом к лицу, — не существует неправильного способа прикончить кого-то. Расслабься и позволь своей гребаной безумной головке выполнить всю работу.

— Разумеется, ты прав, — кивнув, вдохнула я, а затем выдохнула в тот момент, когда вспыхнула «лампочка». — Насколько часто Девид проверяет их?

— Раз в полдень, другие делегаты появляются в четыре, чтобы произвести смену караула, — ответил Кобра, потрепав Веронику по волосам.

— Хорошо, тогда мы, наверное, должны попытаться разговорить одного из них. И, хм, мне нужны иголка и нитка, пожалуйста.

Никто из ребят даже не поинтересовался, что, черт побери, я собираюсь делать. Все они, за исключением Ромеро, разбрелись в разные стороны.

— Как ты хочешь вынудить их заговорить?

— Думала, что кто-то из вас займется одним, пока я поработаю с другим.

— Видишь, просто позволь своему разуму сделать всю работу за тебя. Это естественно, — поцеловав меня в висок, встал рядом, оберегая.

Я осмотрела открывшееся помещение: Вероника и Марко находились связанные, с кляпами во рту, лицом друг к другу, в центре комнаты, сидя на больших потертых обеденных стульях.

Дом был простым и уютным, ничего особенного в нем не наблюдалось. Весь интерьер выдержан в деревенском стиле.

— Я принес сумки, — объявил Брайс, возвращаясь в хижину с двумя большими вещмешками.

— Нашла нитку с иголкой, — воскликнула Арлен из ванной комнаты в дальнем углу, выходя оттуда, и поднимая в воздух швейный набор.

— Спасибо.

Взяв его у нее, я проследовала туда, где сидела Вероника. Ромеро передвигался со мной, словно безмолвная тень.

Гримм и Брайс расположились у разных окон, чтобы следить за происходящим.

— Ладно, я кусаюсь. А ты что делаешь? — поинтересовался Кобра, наклонившись и положив руки на колени.

— Полагаю, что могу начать с этого. Послание, оставленное в Вуфорде, натолкнуло меня на мысль, — открыв швейный набор, посмотрела на варианты цветов. Вероника была блондинкой с карими глазами. Я поднесла катушку ее лицу темно-розового цвета. — М-м-м... — покачав головой, взяла фиолетовый и смахнула им одну из ее слезинок.

— Что скажете, ребята? — спросила на всю комнату, но при этом взглянула на Ромеро.

— Если нравится тебе, то и мне тоже, — проведя рукой по моим волосам, он предоставил чуть больше пространства.

— Ну? — мельком взглянула на остальных.

— Думаю, мы будем придерживаться того, что озвучил Ромеро, — наконец ответил Брайс.

— Как же это типично по-мужски, — проворчала Арлен. — Выглядит здорово, Кали.

Одарив девушку благодарной улыбкой, занялась вдеванием нитки в иголку, тщательно подбирая ту, которую хотела бы использовать.

— Что типично по-мужски? — спросил Гримм.

— Это все равно, что Кали спросит Ромеро, как выглядит в платье, а он даст такой ответ; типично по-мужски. Не желая оскорбить, — вздохнула она.

Мертвая тишина длилась всего пару секунд, прежде чем все рассмеялись.

— Ты что, бл*ть, серьезно? Мы, вероятно, самые агрессивные мужики, которых вы когда-либо встречали.

— Если когда-нибудь Кали спросит меня, как выглядит в платье, я отвечу, что это не имеет значения, поскольку оно скоро окажется на ее талии.

— Ром! — притворно возмутилась, чувствуя, как зарделось лицо.

— Знаешь, думаю, что ты прекрасна в любом образе.

Кивнула, не обращая внимания на то, что в комнате полно зрителей, наблюдающих отвратительно ласковый момент между нами.

— Великолепно. Теперь, может быть, Кали вернет моему брату его яйца и двинемся дальше, — пробурчал Кобра.

— Заткнись, это был однозначно стоящий интим, — возразила Арлен.

— Неужели это все, что нужно? — без всякого юмора поинтересовался Гримм.

Оскалившись, она отмахнулась от него.

— Получилось!

Я взволнованно подскочила со своего места, где стояла на коленях на полу. Оглянулась на Ромеро.

— А теперь можно поиграть?

— Думал, ты никогда не спросишь.

Глава 29

Ромеро

Она еще даже не успела пройти и половины, а Вероника уже орала достаточно громко, чтобы вылетели стекла.

— Боже мой, да заткнись ты, мать твою, — пробормотала Кали, проталкивая иглу сквозь верхнее веко и продевая через нижнее, натягивая нить, прежде чем приступить к следующему.

Марко корчился в кресле напротив, вопя сквозь кляп до посинения. Кали работала очень быстро, продевая нить туда-обратно. Пальчики и игла были перепачканы кровью.

— Все, что требуется от одного из вас — информация, где отыскать других епископов, и все останется в прошлом, — девушка засунула кляп обратно в рот Вероники и встала, оставив болтаться катушку ниток на веке. — Мне надо в туалет. Кобра, может, тебе стоит попробовать?

Бросив журнал об охоте, которым был увлечен, парень вскочил на ноги.

— С удовольствием.

Я усмехнулся от такого энтузиазма. Кали скрылась в ванной и закрыла дверь. Секунду спустя, послышался шум воды в раковину.

— Итак, как вы желаете, чтобы это было сделано, мой господин? — поинтересовался Кобра.

— Занимайся своим делом, — скрестив руки на груди, я невозмутимо встал за креслом Марко.

— Тогда, ладно.

Ухватившись за болтающуюся катушку, он дернул с такой силой, что игла разорвала веко Вики.

Наблюдая, как она и Марко вопили сквозь кляпы, понимал, что он еще не был готов к разговору, а Вики следовала его примеру.

Закусив губу, переглянулись, не обращая внимания на кусочек века, валявшийся на полу. Обменявшись взглядами, я пожал плечами.

— Ты в состоянии?

— Всегда готов, — усмехнулся Кобра.

— Малявка, иди-ка на мое место.

Девушка подняла взгляд от стола, где просматривала принесенные в хижину документы.

Как только она оказалась у окна, а Гримм занял свою позицию, мы начали действовать. Даже с залитым кровью глазом и отсутствующим веком, Вики быстро сообразила, что происходит. Марко догадался лишь тогда, когда уже стало слишком поздно.

— Успокойся, дорогуша, возможно, ему даже понравится, — погладив ее по макушке, ухмыльнулся.

Кобра как раз спустил штаны, когда Кали вернулась из ванной. Она направилась ко мне, с любопытством разглядывая открывшуюся картину.

Марко был согнут над стулом, его лодыжки — скованы вместе, а запястья — связаны. Гримм, используя свою силу, удерживал его, чтобы немного упростить процесс.

Кобра поднял свой член, широко раздвинул мужскую задницу и вошел полностью на сухую. Марко заорал, слезы полились по щекам. Он пытался пошевелить верхней частью тела, чтобы отразить натиск, но хватка Гримма — железная.

— Уже готова к разговору? — поинтересовалась Кали у Вики, проводя ладошкой по залитому слезами женскому лицу.

— Кажется, он уже делал подобное ранее, — засмеялся Кобра, лениво двигая бедрами.

Исключая Арлен и Кали, мы все видели, как Кобра проделывал это столько раз, что не притворялись удивленными.

Я вынул кляп изо рта Вики, и первое же произнесенное ею слово дало нам вторую зацепку.

— Иерихон? Думал, что его снесли.

Кали переводила взгляд с меня на Гримма, единственных людей в комнате, которые могли бы знать, что такое Иерихон.

— А если и нет, то он уже старый, как дерьмо, и... — позволил им восполнить пробелы.

— Идеальное убежище, — одновременно произнесли они с Гримом, обменявшись друг с другом редкими улыбками... то есть, редкими для Гримма. Этот ублюдок усмехался реже, чем я.

— Ио... Ио... Иоанн, — заикаясь, пролепетала Вики, начав содрогаться.

Марко окончательно сгорбился, рыдая громче, чем любая сука, которую я когда-либо пытал. Его женушка только что расписалась и сдала их задницы.

Кобра одобрительно похлопал его по спине и неспешно вышел. Член все еще был твердым и покрасневшим.

— Хорошо, — кивнул я. — Что дальше? — взглянув на Кали, дал ей понять, что можно расслабиться.

Она медленно улыбнулась. Я заметил, как шестеренки уже вращаются в ее головке.

— Сейчас только девять тридцать. У нас больше двух часов.

***

Калиста

Он отошел в сторону и наблюдал за моей работой.

Позволив своему разуму вести меня, устроилась на коленях Вики, расположив руки по обе стороны от ее лица, и пристально всмотрелась в глаза. Ее дыхание пахло сладко, будто ириска. Она хныкнула, когда я провел кончиком пальца по израненному веку.

Мы умерщвляем их медленно.

— Все в порядке, — легонько провела большими пальцами вверх и вниз по щекам успокаивающими движениями, заманивая ложным чувством безопасности.

Вдохнув, прильнула к ее губам в неспешном, чувственном поцелуе.

Вики всхлипнула, но чертовски проворно ответила взаимностью. Ощущала на себе взгляды всех присутствующих, каждому было интересно, что, черт подери, я делала. Когда ее язык нерешительно коснулся моего, прикусила изо всех сил.

Продлить их страдания.

Первое, что она попыталась сделать, это отвернуться. Я впилась в нее пальцами, пока не почувствовала кожу под ногтями, удерживая на месте. Игнорируя раздирающий уши истошный крик, подскочила, ощутив вкус крови. Тут же выплюнула ее прямо в поврежденный глаз.

Опустилась на колени перед черными вещмешками. Посмотрев вверх, измерила расстояние от прямоугольных перил, спускающихся на нижний этаж, до пола.

Заставить их истекать кровью. Этого вполне достаточно.

Ромеро присел рядом, пока я копалась, затерявшись в своем собственном маленьком мире.

— Что ты ищешь? — протянув руку, он заправил мне прядь волос за ухо.

— Струну или веревку, а также повязку на глаза.

Расстегнув молнию на сумке, до которой я пока не добралась, он достал моток шпагата и точно такую же черную ткань, которую накинул мне на голову в день нашего знакомства.

— Хочу, чтобы с него сняли носки, — указала на Марко. — А затем тебе понадобится нож.

Его темные глаза некоторое время пристально изучали меня, а затем он направился к стулу Марко.

— Где-нибудь есть лопата, чтобы вырыть яму? — поинтересовалась в комнате, разматывая шпагат.

— Я могу это сделать, — вызвался Брайс. — Какого размера она должна быть?

— Достаточно большой, чтобы разместить тело.

— Вдвоем, конечно, будет быстрее, — сказал Гримм, выходя из хижины, следом за Брайсом.

Кинув взгляд на часы, засекла время и с повязкой в руке метнулась к Марко.

— Что мы делаем, сестренка? — спросил Кобра. Он стоял рядом с Арлен, оба наблюдали за мной с нескрываемым любопытством.

Вместо того чтобы ответить ему, посмотрела на Ромеро.

— Хочу, чтобы ты перерезал оба его ахилловых сухожилия.

На мою просьбу он и глазом не моргнул. Я смотрела, как мужчина вынимает нож из ножен и приседает.

Марко проорал что-то нечленораздельное сквозь кляп.

Ромеро был очень скор. Он приставил лезвие и нанес удар в заднюю сторону лодыжки Марко, прямо над пяткой. Прорезал насквозь упругую ткань, а затем так же быстро рассек вторую ногу. Кровь хлестала отовсюду. Задние части ног теперь напоминали зияющие беззубые рты, так как сухожилия расслоились и порвались.

Рыдания Марко и Вики смешиваясь воедино, наполнили комнату и побудили мое сердце исполнить маленькую джигу. Полностью сосредоточив свое внимание на очередной задаче, прижала повязку к правой ране Марко и с силой надавила. После того, как она пропиталась кровью, вскочив, натянула ее на голову его жены, убедившись, что та давила ей на поврежденный глаз.

Затем, последовал шпагат.

Ромеро внимательно наблюдал за мной, пока я делала петлю, быстро обмотав дважды вокруг шеи Вики, убедившись, что осталась приличная длина, с которой можно работать.

Поманив Ромеро к себе, прошептала ему на ухо, сохраняя напряженную атмосферу, исключительно в интересах парочки наших новых друзей.

— Проклятье, Эльф, это просто гениально, — он одарил меня редкой улыбкой.

— Мы тоже хотим знать, — прохныкал Кобра.

— Пусть это будет сюрпризом, — ответил за меня Ромеро, уже отвязывая лодыжки Марко.

Больше не имея возможности стоять, он жалобно ссутулился над креслом, пока я занималась его женой. Брюки на нем все еще были спущены, что облегчало следующую часть моего плана. Ромеро придержал его, а я опустилась перед ним на колени. Приподняв вялый член, обмотала свободный конец шпагата вокруг, столько раз, сколько получилось, а потом закрепила конец.

Подняла на него взгляд. Лицо стало белым, как полотно, челюсть сжалась, а все тело бесконтрольно содрогалось.

— Ох, проклятье, от этого страдает и мой член, — усмехнулся Кобра, прикрывая свою промежность.

— Арлен, отвяжи ей ноги, — Ромеро жестом указал на Вики. — Кобра, давай наверх.

— Хорошо-о-о... — пробурчал он, направляясь к лестнице.

— Поверить не могу, что участвую в этом, — пробормотала Арлен себе под нос. — Пойдемте, дамочка, — подняв Вики на ноги, выжидающе взглянула на нас.

— Готова? — спросил Ромеро, уже взваливая Марко на плечо, не заботясь о том, что член мужика прикасался к нему.

Все еще с завязанными глазами, кляпом во рту и бессознательно привязанная к мужу, Вики дернулась вперед, когда бечевка достигла предела, впившись ей в шею и, одновременно, в дряблый член Марко.

Мы втроем отправились на верхний этаж, где уже ожидал Кобра, буквально подпрыгивая на носочках.

— Поставьте ее здесь, — указала на пол, как раз рядом с перилами.

Арлен подвела туда Вики и отступила назад. Ромеро держал Марко так далеко позади, как позволяла бечевка.

— Бесплатная поездка окончена, п*дор, — заявил он, бесцеремонно сбросив Марко на пол.

К тому моменту, парень был весь в поту, грудь вздымалась, словно ему было тяжело дышать.

— Кажется, знаю, к чему все идет, — промурлыкал Кобра.

Рассмеявшись, я отступила назад. Ромеро обнял меня за плечи и прижал к себе.

— Окажи честь, — он махнул рукой на Вики, давая Кобре зеленый свет.

Предугадав, что сейчас произойдет, Марко корчился на полу, будто раненый зверь.

Кобра поднял Вики над перилами, словно она ничего не весила, и отправил в полет. Тот факт, что женщина этого не ожидала, сделал процесс в десятки раз более захватывающим.

Истинным развлечением и наградой было наблюдать, как член Марко превращался из безобразно розового в темно-фиолетовый, когда бечевка яростно впивалась в него, перекрывая циркуляцию и приток крови.

Не в силах двигаться и испытывая сильнейшую боль, он просто лежал и бился в агонии, когда его волокло по деревянному полу. Именно в тот момент, когда достиг перил, которые помешали бы ему последовать за женой на нижний этаж, бечевка разорвалась.

Перешагнув через него, я посмотрела вниз и увидела, что Вики неподвижно валяется в странной позе. Из ее шеи текла кровь, а правая нога была явно переломана. Кость сместилась под таким углом, что почти насквозь проткнула плоть.

— Ну, вот и ладненько, — кивнул Кобра.

— Это действительно очень похоже на катарсис, в каком-то чертовски извращенном смысле, — согласилась Арлен.

— Что будем с ним делать? — спросил Ромеро, уперев ботинок в бок Марко.

Окинув мужчину взглядом, принялась рассматривать, запечатлевая в памяти момент. Воображала, что им стало не так уж забавно, при смене ролей.

Когда превращался из сильного в слабое, беспомощное, и полностью находящееся в чьей-то власти существо, то ничего не мог поделать, чтобы остановить боль и разрушение, а смерть являла — долгожданное избавление.

Он со своей женой неоднократно вызывали во мне подобные чувства.

Это... то, что я с ним сделала... выглядело актом милосердия, в сравнении с тем, что планировала в своей голове. Однако, мои возможности были весьма ограничены в этой хижине, поэтому вынуждена была довольствоваться тем, что имела.

Изменилось ли мое прошлое и вычеркнуты ли годы, когда была игрушкой для траха? Нет. Улучшило ли это мое самочувствие, и вызвало ли желание причинить кому-то еще больше страданий, сотворить нечто гораздо более жестокое? Да, черт возьми.

Я ненавидела этих ублюдков.

Желала их смерти.

— Пошли проверим твою яму, — раздался голос Ромеро в моей голове, возвращая к реальности. Наши окровавленные пальцы переплелись, и мы вместе отправились прочь.

Кобра и Арлен последовали за нами, волоча за собой Марко.

Глава 30

Калиста

Могила оказалась неглубоким совершенством.

Кобра швырнул Марко прямо в нее, сумев немного утрамбовать сверху и Вики.

Быть заживо похороненным вместе с мертвой женой — просто кошмар. По счастливой случайности, я оказалась творцом сна, а не жертвой.

— Как ты справился так быстро? — спросила Брайса, ступая ногами по рыхлой земле.

— Начало уже было положено. Мы не нашли то, что они собирались зарыть.

Хмыкнув, уставилась вниз, в яму. Она располагалась под углом от хижины, и из нее открывался прекрасный вид на хозяйскую спальню.

Любопытно, было ли это предусмотрено.

— Он выглядит чертовски жалко, — вздохнула Арлен.

Она оказалась права, так оно и было. Голый до пояса, член сильно вздыблен, на носу запекшаяся кровь, а зияющие раны на тыльной стороне ног — утопали прямо в грязи.

— Давайте похороним его и потащим наши задницы в церковь, — сказал Гримм.

Пока он и Брайс занимались засыпанием могилы землей, Кобра отправился перетаскивать делегатов туда, где были мы.

— Тебе необходимо расслабиться. Чем сильнее паникуешь, тем скорее исчерпаешь свой ресурс, — объяснял Ромеро, будто разговаривая с ребенком. Он швырнул мобильник, которого раньше не замечала, на грудь Марко и усмехнулся. — Передай привет Девиду.

Покачав головой, улыбнулась. Он прекрасно понимал, что звонок останется без ответа. Во рту у Марко по-прежнему был кляп, а руки оставались связанными. Он крутил головой влево и вправо, вопил на нас, пытаясь вылезти из-под тела Вики.

— Знаешь, каким параноиком он станет? — рассмеялась, вспомнив выражение лица Девида, когда тот не мог дозвониться до Марко.

— Знаю, — Ромеро ухмыльнулся, приседая, чтобы смотреть Марко в глаза. — Через несколько минут все твои открытые полости будут заполнены землей. Она раздавит тебе грудь и ребра. Ты не сможешь ничего видеть и дышать. Даже шевелиться не получится. Ты просто задохнешься, — он наклонил голову и усмехнулся. — Медленно.

Прижавшись щекой к его плечу, наблюдала, как каждый холмик земли еще глубже зарывает Марко. Это — маленькая победа.

То, что скрывалось у меня под кожей, отнюдь не испытывало удовлетворения. Она не желала медленной, методичной пытки. Жаждала стремительного, внезапного зверства. А я намеревалась отыскать способ, чтобы подарить ей это.

***

— И как, черт возьми, мы туда попадем? — пристально изучая Иерихон, отправляла в рот очередную чипсину из пакета, который прихватила у Марко.

— Поверить не могу, что это место все еще существует, — прокомментировал Гримм, потирая бородку.

Иерихон должен был быть снесен еще до моего рождения. Церковь, куда больше походила на крепость. Выглядела очень древней.

На огромных двойных воротах висели тяжелые цепи в форме буквы «X», а на окнах — решетки.

— Похоже, они усвоили урок насчет окон, — размышляла, вспоминая, как легко аколиты выбили окна в последней церкви, где мы появились.

К слову об аколитах, на другой стороне территории, смогла разглядеть некоторых из тех, кого вызвал Ромеро, а значит, где-то за нами их было гораздо больше.

— А куда они деваются, когда не находятся с тобой? — спросила Арлен.

— Мне необходимо контролировать все Бесплодные пустоши. По-твоему, кто же поддерживает дерьмо в рабочем состоянии? Вопреки тому, во что веришь, я, как правило, не гоняюсь за долбанными епископами и не думаю о Девиде каждую свободную минуту. У меня есть полноценная жизнь. Как и у всех нас троих.

— Не упоминая о такой мелочи, как происходящая война. Как считаешь, кто скидывает делегатов и отверженных налево и направо, пока мы разговариваем? — добавил Кобра, когда никто ничего не произнес.

— То есть они как бы ваши служащие.

— Почти, но нет, — вклинился Гримм, стащив горсть чипсов из моего пакета.

Кобра устало вздохнул и махнул рукой в сторону Ромеро.

— Дьявол здесь король. Бесплодные пустоши — его королевство. Безумная блондинка рядом с ним — его королева, а все эти полоумные ублюдки в масках? Они — адская армия.

— Да-да, я поняла. А ты — великолепный, его лучший друг и просто чертовски удивительный, в то время как Гримм — мрачный и задумчивый, как проклятый Жнец, собиратель душ, — отшутилась девушка.

— Я них*я не задумчивый, — ехидно заметил Гримм, в то же время Кобра добавил:

— Считаешь меня удивительным?

Парень ухмыльнулся, положив руку на сердце. Я же лишь вполуха слушала их разговор, наблюдая за Иерихоном в поисках другого входа.

— В задней части храма есть подпол, который ведет прямо к винному погребу у задних дверей, — неожиданно заявил Брайс.

Я практически забыла, что он находился с нами. Этот мужчина не выходил из себя, и никому ничего не говорил.

— Он прав, так и есть, — подтвердил Ромеро, проведя рукой по подбородку. Он не спросил, откуда Брайс мог это знать, поэтому предположила, что здесь кроется очередная нерассказанная история.

— А если эта дверь закована, то задняя — нет, — заключила я, хмуро глядя в указанном направлении. Место было древним, как земля; могла лишь представить, что под ним находится. Дал выбрала именно этот момент, чтобы разинуть свой поганый рот. Не забыла, что она здесь, но проявила мелочность и не удостоила ее вниманием.

— Если размеры подвального помещения невелики, нам, вероятно, следует отправить туда самого миниатюрного человека, — она произнесла это так, будто сама идея ее вовсе не привлекает.

— Могла бы просто сказать, чтобы послали Кали. Все вы не меньше меня, — сука, добавила мысленно. Ромеро взглянул в мою сторону и ухмыльнулся, будто я произнесла это вслух.

— Ты знаешь, что она права, малышка.

Целых десять секунд дулась. С одной стороны, было приятно, что Ром не пытался обернуть меня пузырчатой пленкой и обращаться, как с хрусталем, поскольку беременна. С другой стороны, хотелось бы чуть больше противодействия с его стороны по поводу того, что ползаю под церковью. Эта проклятая штуковина, вероятно, раздавила бы меня лишь за то, что нахожусь на священной земле.

— Лучше давай разберемся, как нам это провернуть, — вздохнула я.

Глава 31

Калиста

Это походило на реальное воплощение херни.

Кобра подкрался первым, отыскал лаз и отодвинул решетку. Вернувшись, он первым делом выпалил:

— Там темно, как в жопе.

В этом не было особой проблемы. Тьма меня привлекала; там я всегда себя чувствовала в большей безопасности, чем при свете.

В напутствие мне вручили мини-фонарик, нож и шлепнули по попе.

— Никакой херни, — предупредил Ромеро.

Со мной отправился аколит по имени Джереми. Мы оказались примерно одного чертового роста, поэтому с его размерами проблем не возникло. Добрались до подвала незамеченными и теперь ползли, как я надеялась, в правильном направлении.

Херней были запах, паутина и липкая плесень под ногами. Зажав фонарик во рту, передвигалась уверенным темпом. Там оказалось несколько поваленных балок, и наблюдавшие за мной пауки, величиной с ладонь. Казалось, их глаза-бусинки твердили: «Тебя здесь не должно быть».

Не лишним, упомянуть мышей и крыс в качестве очередных обитателей подземного царства.

— У тебя там сзади все в порядке? — прошептала я Джереми.

Не хотела поворачиваться и ослеплять парнишку фонариком.

— Да, моя госпожа, — почтительно ответил он.

Я закатила глаза и нахохлилась.

Мелкие камешки впивались в ладони. Пробиралась вперед, волоча за собой обтянутые джеггинсами ноги.

Спустя всего несколько минут, подвал превратился в округлое углубление. Направляя свет, заметила старую дверцу в потолке, ведущую в церковь. Чтобы подобраться к ней, пришлось переползти через небольшое кладбище костей. Луч фонарика отразился от трех черепов, один из которых был гораздо меньше других. Оставшиеся кости, к сожалению, не удалось распознать. Большинство уже не были соединены, а черепа валялись в разных местах, покрытые грязью и паутиной.

— Я бы хотел пойти первым, моя госпожа, — тихо произнес Джереми.

— Я Кали, — повторила уже в четвертый раз с тех пор, как мы там оказались, отодвигаясь с его пути.

Парнишка пробрался к двери, мимо меня. Я направляла фонарик вверх, чтобы ему лучше было видно. Даже не представляла, как он, одетый в черную мантию, так грациозно двигается и не теряет сознание от теплового удара.

Дверца тут же приподнялась, что показалось мне чертовски удручающим. Джереми медленно встал и вылез из подвала.

Прислушавшись, подождала несколько минут. Сверху раздался тихий стук, но голосов не последовало. Как только мне показалось, что его схватили, голова парнишки вновь высунулась, и он жестом пригласил меня идти дальше.

Пододвигаясь к нему, изо всех сил старалась не раздавить чьих-либо останков. Я не настолько непочтительна, чтобы разрушать чье-то захоронение. Пусть даже это место, вероятнее всего, не являлось их собственным приоритетным выбором упокоения.

Джереми с легкостью вытащил меня из подпола, аккуратно прикрыв люк.

— Дальняя часть Иерихона, судя по всему, в этот момент безлюдна, но голоса доносятся из парадной. Похоже, там какое-то сборище, — поспешно объяснил он, отворяя дверцу небольшого винного склада, в котором мы оказались.

Выключив фонарик, поскольку тот больше не пригодится, вышла следом за ним в просторное фойе.

— Открой заднюю дверь и впусти остальных. А я буду подслушивать.

Прежде чем парень преградил мне путь, шагнула в сторону одного из залов, ведущих из холла.

— Мне велели остаться с вами. Я...

— Ну, а я говорю тебе пойти и открыть дверь. Они могут рассказать нечто важное, и каждая секунда, что ты торчишь здесь, стараясь помешать — это время, потраченное напрасно.

Он таращился на меня, не произнося ни слова... или же мне так показалось. Под маской не было видно глаз.

— Не беспокойся за меня, раньше я уже делала подобное, — заверила его, и, не став дожидаться, как он отреагирует, рванула прочь.

Стараясь не топать по старому деревянному полу, прибавила шаг. Куда бы не бросила взгляд, всюду проявлялась древность Иерихона. Старинные деревянные конструкции и арки выдавали дизайн иной эпохи. Здание было, по-своему, великолепным. Правда, очень-очень жаль, ведь я хотела, чтобы оно сгорело дотла.

Внутри помещение оказалось таким же огромным, как и снаружи.

Приблизившись к парадной гостиной, замедлила шаг, услышав голоса, как и предупреждал Джереми. Выглянув из-за угла, отметила себе, что комната очень удачно обустроена. Все скамейки располагались горизонтально с противоположной стороны.

Когда в зале вспыхнула бурная деятельность, только-только заметила епископа Иоанна во главе толпы делегатов. С противоположного конца холла, в комнату ворвались аколиты.

Иоанн, не теряя ни секунды, стремительно рванул к лестнице в глубине зала. Лишь миг колебалась, решая, что же предпринять. С громким, раскатистым эхом, скамейки отбросило назад, они со скрипом проскрежетали по полу и врезались в стоящие, напротив.

В считанные мгновения собрание перетекло в настоящую кровавую бойню, а Дикарям беспокоиться было уже не о чем.

Аколиты действовали безжалостно. Они представляли собой сплошную тень, которая перемещалась, как единое целое.

Любой, кто вставал у них на пути, подвергался жестокой расправе. Здесь находился лишь малый отряд; трудно даже представить, как можно справиться с целой армией.

Бросив последний взгляд на развернувшуюся передо мной сцену, опрометью помчалась к лестнице.

Глава 32

Калиста

Он опередил меня, поднявшись по другому лестничному маршу.

Ублюдок всегда оказывался впереди на десять шагов.

Крадучись по холлу, направилась в сторону голосов, попутно цепляя с декоративного постамента тяжелую бронзовую чашу.

— Ромео, ты всегда был моим любимчиком.

Какого хрена? Замерла в паре дверных проемов от места, где они находились.

— Взгляни на себя, — прохрипел Иоанн. — Отец так гордится тобой, мой мальчик.

Недоумение затуманило мой рассудок, но времени на обдумывание этих слов не оставалось. Звук взведенного курка пистолета, побудил ноги двигаться по собственному желанию.

Заглянув в дверную щель, увидела Ионна, нацелившего на Ромеро маленькую черную пушку. Сердце екнуло и заколотилось. У этого обманщика хватило духу направить оружие на моего обожаемого дьявола.

Даже не осознав, что творла, дверь с грохотом распахнулась. Иоанн обернулся и застыл в смятении. Это дало Ромеро возможность, слегка отвлечь внимание, что было так необходимо.

Схватив Иоанна за руки, он резко крутанул его, поставив на колени. Раздался громкий хруст, за которым последовал выстрел.

Подойдя к Иоанну сзади, замахнулась чашей, словно битой, и врезала в висок. Тяжелый кубок издал гулкий звон, и епископ рухнул на бок.

Долю секунды Ромеро пялился на меня, а потом взял себя в руки. Он перевернул потерявшего сознание Ионна на живот и вскочил.

Судя по всему, он что-то искал в комнате, поскольку это был своеобразный кабинет, но я понятия не имела, что же конкретно.

Цвет его глаз был непроглядно темным. Чувствовала, как гнев накатывает на него удушающими волнами. Не требовалось обладать знаниями в области ракетостроения, чтобы разгадать первую часть сказанного Иоанном. Существовала лишь единственная причина, по которой такой человек, как он, мог назвать юного Ромеро своим любимчиком.

Больной еб*ный м*дила.

Ничего не говоря, отошла в угол, где располагался стол, и уселась на него. Не существовало таких слов, чтобы заставить его успокоиться.

«Прости, мне очень жаль, что они и тебя обидели» выглядело так бессмысленно, а извинения не могли бы нас излечить. Заявлявший, что насилие — не выход, был полнейшим дерьмом.

Насилие умиротворяло наших демонов и даровало им подобие успокоения. Сидела и наблюдала, как любимый мужчина высвобождал своих. Сомнений больше не оставалось. Необязательно знать определение этого слова, чтобы ощутить смысл.

Кажется, что полюбила его еще до нашей встречи. Мы были вместе лишь мгновение, но это время ощущалось, как тысяча жизней. Даже тогда, когда мозг складывал вместе кусочки паззла, от которого щемило в груди, все еще любила его.

Ромеро несомненно безумен и дьявольски проницателен. Он представлял собой смертоносный коктейль, снабженный предупреждающим ярлыком о смертельной опасности, и я готова была умереть, находясь в блаженном опьянении.

Видела, как он снял с Иоанна одежду и швырнул ту в камин. Взяв зажженную свечу из канделябра на каминной полке, воткнул ее прямо в задницу епископа, пламенем наружу.

От этого действа, Иоанн очнулся с криком, но так и не смог пошевелиться. Стальной носок ботинка Ромеро врезался ему в бок, и что-то хрустнуло. Не давая человеку времени на ответные выпады, схватил его за волосы и рывком поднял на ноги. Потащив тяжелое тело, словно оно ничего не весило, в другой конец комнаты, сорвал со стены крест.

Влетевший Гримм, быстро оценил обстановку, вживаясь в роль, которую играл, наверное, сотни раз. Осторожно, будто к разъяренному быку, приблизился к Ромеро и схватил Иоанна за шею.

Ромеро ослабил захват, и они переглянулись. Через секунду Иоанн оказался на спине, движение загнало свечу еще глубже, разрывая чувствительную ткань прямой кишки. Между ног побежала струйка крови.

Привычным движением Гримм вцепился в верхнюю и нижнюю челюсти. Мышцы напряглись, и он изо всех сил рванул.

Продолжал удерживать, когда Ромеро врезал ботинком по груди епископа, а сорванный со стены металлический крест засунул ему в рот, заставляя поместиться.

Они приступили к клеймлению. Широко раскрытые ореховые глаза Иоанна, лишь раз, встретились с моими.

— Ты не имеешь права даже взглянуть на нее, кусок дерьма, — прорычал Ромеро, звуча, как одержимый зверь. Казалось, что он даже забыл о моем присутствии.

К моменту, когда они закончили, в нем уже невозможно было распознать человека. Отсутствовали клочья светлых волос, кожа стала черно-синей и окровавленной. Тело выглядело неестественно и, очевидно, было изломано. В завершение, парни вырезали на животе огромный крест левиафана.

Тяжело дыша, оба мужчины были покрыты кровью и потом. Не представляя, что делать, медленно встала, собираясь дать им минуту наедине. Очевидно, что они, гораздо больше, нуждались в этом убийстве, чем я.

Взгляд Ромеро метнулся ко мне и пригвоздил к полу.

— Приготовьте торки (прим.: кольцо из металла, изготовленное либо как одно целое, либо из скрученных вместе прядей. Подавляющее большинство — открыто спереди, хотя некоторые имеют застежки на крючках и кольцах, а другие — с врезанными защелками и шипами для закрытия). Нам необходима минута, — обратился к Гримму, продолжая таращиться на меня.

Взглянув на нас, Гримм кивнул, подхватил огромное, переломанное тело Иоанна и покинул комнату.

— Ты собиралась прийти к нему одна.

Хорошо. Конечно же, это было не первым, что ожидала от него услышать, но понимала, почему он так зол. Никогда не видела, чтобы Ромеро утрачивал контроль над собой, но все когда-то случается впервые.

Он не был вспыльчивым-злобным-психопатом. Ром — безмолвный убийца. Беснуясь изнутри, проявлял это лишь поступками. Только что, зверски расправившись с человеком, он едва ли произнес хоть слово. Однако, взгляд говорил обратное.

— О чем ты, бл*ть, только думала?

— Я и не думала, — призналась.

Сталь в его голосе побудила какую-то часть меня забиться под стол, но трусить отказалась, да, если честно, и не задумывалась. Единственное, что знала — ему не скрыться. И теперь, когда все всплыло, осознала, как опрометчиво действовала.

— Не следовало так поступать. Больше не сделаю подобного.

— Знаю, что не станешь, ведь я отвезу тебя домой, — ответил холодным, как лед, тоном.

— Собираешься держать меня на своем складе, пока сам...

— Это не наш дом, — прервал он меня. — Тема не обсуждается. Насрать, чем ты занимаешься, но это наилучшее для тебя место. Там чертова небольшая армия Дикарей, готовых умереть за тебя. Док заряжен. Мне необходимо, чтобы ты согласилась без сопротивления. Всякий раз, когда уходишь в одиночку, я становлюсь более еб*нутым, чем на самом деле. Разорву на части весь этот бл*дский мир, если с кем-то из вас что-нибудь случится. Я не могу тебя потерять.

Сглотнув, открыла рот и снова закрыла. Он не сказал нихрена плохого. Говорил абсолютно правильно. Грубость в голосе разрывала мне сердце.

— Приведу Девида к тебе живым. Мы все еще сможем вместе покончить с этим, — добавил более спокойным тоном.

— Хорошо. Я поеду.

— Хорошо? — спросил с недоверием.

— Ага, хорошо. Это самое лучшее для малыша «Д», ведь ты только что обещал привести Девида ко мне. А теперь, лишил всех аргументов прежде, чем успела их привести.

Не стала отыгрываться на его эмоциях. Для Рома такое — редкость, и это было бы неправильно по многим причинам, поэтому остроумно вернула его обратно в комфортную зону. Становилась довольно хороша в этом.

— Кали, — он взглянул на меня совершенно иначе, и я сразу поняла, что это значит.

— Ром, — ответила, притворяясь, что ничего не понимаю, но безуспешно.

Весь залитый кровью, он только что прикончил человека у меня на глазах, но никогда еще не выглядел так чертовски здорово. Не думаю, что когда-либо хотела его сильнее.

— Встань и развернись. Хочу, чтобы ты нагнулась над этим гребаным столом.

Глава 33

Калиста

Это было мучительно напряженно. Я — полностью обнажена.

Он находился у меня за спиной на коленях, погрузив язык в киску, а рукоять ножа входила и выходила из моей попки.

Один раз я уже кончила. Отстранившись, он впился зубами в правую ягодицу. Прикусив губу, подавила стон. Нож исчез, и вместо него появилось нечто влажное.

Оглянувшись через плечо, увидела, что Ром занес свежепорезанный кулак над моей задницей, позволяя крови стекать в щель. Уже от одного этого зрелища могла бы вновь кончить.

— Ром, поспеши, — толкнувшись навстречу, почувствовала, как от возбуждения сжалась киска, когда его ониксовые глаза посмотрели в мои. — Можешь снять рубашку?

Безупречная ухмылка, излучающая дьявольскую жестокость, исчезла, когда парень сдернул с себя окровавленную рубашку и бросил на пол. Я упивалась этим буйством татуировок на теле, сожалея, что не обращена в противоположную сторону, дабы иметь возможность прикоснуться к изображению зловещего черепа.

Он приблизился ко мне сзади, проводя окровавленным кулаком вверх и вниз по члену, прежде чем раздвинуть мои ягодицы и без малейшего предупреждения ворваться внутрь. Резкое давление — просто ошеломляло. Я была настолько переполнена, что, казалось, разорвусь пополам.

Задохнувшись от крика, ухватилась за стол, чтобы не упасть. Ром обхватил меня за горло, держа вертикально, а другой рукой приподнял мою ногу и перекинул через свою руку, оставив балансировать на одной.

Он навалился на меня. Член вонзался в мою задницу так, будто она провинилась перед ним, а это — наказание. Кровь довольно быстро запеклась, и теперь все, что чувствовала, — это каждый твердый дюйм члена, входящего внутрь и наружу. Была агония, мучительная боль, которую заставлял испытывать лишь он.

— Черт, Ром!

Так сильно вцепилась в его запястья, что проткнула кожу ногтями.

— Повтори еще раз, — прошептал мне на ухо, целуя шею.

— Ромеро, — простонала, когда мужчина увеличил темп, вынуждая меня содрогаться и вскрикивать.

— Поиграй с моей киской, малышка. Прикоснись к тому, что принадлежит мне.

Моя рука тут же очутилась между раздвинутых ног. Просто чудо, что удалось сконцентрироваться. Трахала себя пальчиками, пока он овладевал моей задницей.

— Ты ощущаешься так ох*енно круто. Это навсегда останется моим, — прорычал он, прикусив мне плечо и вколачиваясь еще сильнее.

— Твоя, все полностью твое, — соглашаясь, ощущая, как во мне разгорается пламя.

Хватка на горле усилилась, и мужчина впился пальцами мне в бедро. Почувствовала, как твердый пресс прижимается к моей спине. Сдвинув пальцы на клитор, стала поглаживать круговыми движениями.

— Ср*нь господня, Ромеро! Я...

Вцепившись руками в его запястья, изо рта полились нечленораздельные фразы, вперемешку со шквалом безудержных стонов. Увидела оттенки цветов, о существовании которых даже не подозревала. Ощущения были настолько прекрасными, что заплакала, пока кончала.

— Кали, — услышав его смех — открыла глаза.

Прислонившись головой к груди Рома, вообще пропустила момент, когда он кончил, и теперь последствия стекали вниз по заднице. Мужчина приподнял меня и обнял за талию.

Медленно повернувшись в объятиях, прижалась щекой к его влажной груди и закрыла глаза. Когда, наконец, взглянула на него, то нежно поцеловала в губы.

Пребывая в его крепких руках, вспомнила о том, что временно отодвинула на задний план. Требовалось осмыслить услышанное и задать вопрос, на который уже знала ответ, поскольку это все, имело огромное значение. Однако, перво-наперво, мне было необходимо убраться из проклятого Иерихона.

— Готов к сожжению храма?

Тихий смех стал единственным ответом, который требовался.

***

Все вместе, мы наблюдали, как пылает церковь. Иоанн с делегатами горели вместе с ней.

Его искалеченное тело зафиксировали с помощью навесных замков у парадного входа. Кровля жалобно заскрипела и сместилась, когда часть старинного сооружения обрушилась. Огненные всполохи взметнулись в темнеющее небо, как символ нашей победы. Конечно, у нас еще не было никаких сведений ни о другом епископе, ни о Девиде, но все же, событие — весьма значительное.

— Ромеро, а кто твой настоящий отец?

Взгляд мой был устремлен прямо вперед, даже не думала, что он ответит.

— Девид произвел меня на свет, но этот жалкий кусок дерьма, никогда не станет мне отцом. Как и тебе.

Краем глаза заметила, что Гримм неловко переминался рядом.

От этого, резко обернулась, чтобы встретить пристальный взгляд.

— Это Брок.

Что?

— Брок, кто?

— Твой отец, — спокойно произнес он.

— Каннибал? Гримм... тогда получается...

— Я твой сводный брат, — отрезал Гримм.

Что за херня?

Это было вовсе не то, что ожидала. Предполагалось, что Ромеро признает Девида своим отцом; доказательство тому — поражало воображение. Девид же обнимал его, а сукин сын всегда обнимался лишь с родными сыновьями. Он никогда ни одного мужика не подпускал к себе так близко, предварительно хорошенько не проверив. Именно поэтому объятия всегда так раздражали меня.

Ром — выходец из Ордена. Он и Гримм не являлись родными братьями, а Брок, несомненно, — отец Гримма, что возвращает нас к Девиду.

Наиболее явный и тревожный сигнал — факт, что он вообще сумел покинуть Орден, а такое мог бы позволить лишь Девид. Любой другой человек был бы уже трупом, но Ромеро — его сын, а сыновья Девида были для него, считай, на вес золота.

Они не были близки с Броком. Иоанн говорил ему, что отец гордится им... ссылаясь на Девида... именно это стало для меня решающим аргументом.

Ромеро — хозяин Бесплодных пустошей. Он силен и смертоносен. Он — все, из-за чего Девид мог бы обоссаться от радости, ибо Ром — его сын.

Мозг готов был взорваться. Ромеро творил множество нравственно-сомнительных вещей, но знала, что он никогда бы не прикоснулся ко мне, если бы я была его сестрой. Никогда не задумывалась о возможности того, что мой настоящий отец — чертов каннибал. Либо, что человек, которого считала своим отцом — вообще не имел ко мне никакого отношения, а причина всего — кто была моя мать.

— Это... это...

— Слишком сложно воспринять, знаю. Почему бы тебе и Арлен не отправиться с Гриммом? Нам пора идти, а тебе, насколько понимаю, необходимо пространство.

Взглянув на него, не знала, что сказать.

Все мы начали расходиться, оставляя позади пылающую церковь.

Ромеро молчал, провожая меня к пассажирскому месту во втором джипе.

— Я люблю тебя. Просто подумала, что тебе следует знать, — тихо произнесла.

Мне не требовался какой-то особенный момент или сверкающие звезды, и я, вероятнее всего, надеру ему задницу, если он попытается устроить ужин при свечах, поэтому, что может быть лучше, чем настоящее время?

Разве может быть лучшее время, чем то, когда необходимо, чтобы он убедился, что я все еще в деле? В конце концов, всегда будет именно он, даже если земля под ногами разверзнется и все вокруг рухнет.

— Знаю, что любишь, малышка, — Обхватив меня руками, прильнул губами к моему лбу. — Подобное дерьмо будет не всегда простым. Любовь... для меня это лишь слово, но ты научила осознавать значение этого чувства. Именно это ощущаю внутри, и то, каким гребаным безумцем меня делаешь. Половину времени, бл*ть, хочется прикончить тебя, но желание обладать — непреодолимо. Ты — королева для своего короля. Я буду поклоняться земле, по которой ступаешь, лишь бы ты всегда следовала рядом со мной.

— Я всегда буду рядом с тобой. Совершенство мне не нужно, Ром. Мне достаточно тебя и всего твоего безумия.

Он заключил мое лицо в ладони и жестко поцеловал, а затем отступил назад, чтобы открыть дверь. Забравшись внутрь, наблюдала, как он удаляется.

Глава 34

Калиста

Мы проехали несколько часов. В первые два — чертовски неловко. На третий — уже стало невыносимо, и я вынуждена была хоть что-то сказать.

— Не хочу об этом говорить, — честно заявила.

Очевидно, это был правильный ход; Гримм, казалось, заметно расслабился. Я внимательно рассматривала его, не отрываясь. Мы были абсолютно не похожи. У него загорелая и татуированная кожа. Волосы темно-каштановые, с выцветшими светлыми прядками на макушке.

Парень зачесывал их назад и коротко стриг. Аналогично и с бородкой, — она была либо густой, либо свежевыбритой. Кроме того, у него темные глаза.

От всего, что касалось Гримма, веяло мраком, как и от самого мужчины. Он был молчалив и трудночитаем. Я прекрасно понимала, почему они с Ромеро так сблизились.

Вздохнув, он на мгновение взглянул на меня, прежде чем сосредоточиться на дороге.

— Когда я говорил, что кто-то должен был поддержать тебя, то имел в виду это. Не уверен, как именно подобное работает, но теперь я здесь. Всегда.

Кивнула, затрудняясь достойно отреагировать. Разговор о чувствах уже достаточно опустошил меня, и теперь потребуется время, чтобы переварить все это.

Опять воцарилось молчание, но оно было совсем иным. Компанейским.

К тому времени, когда мы добрались до места назначения, голова по-прежнему шла кругом, а задница онемела от длительного сидения.

На мгновение, все померкло, когда Гримм подъехал к двенадцатифутовому забору из колючей проволоки. Все, что было впереди — бескрайнее поле, напоминающее пустыню.

С обеих сторон, от единственных ворот, стояли сторожевые хижины. В каждой находилось по три аколита. Они были вооружены оружием, похожим на то, что было у скиннеров.

Двое держали в руках нечто, напоминавшее тонкие буксировочные цепи, превращенные в поводки для животных. Существа были прикольной формы и покрыты пятнами.

— Это что, чертовы гиены? — недоверчиво поинтересовалась Арлен.

— Макс и Тоби, — почти с симпатией ответил Гримм.

— А они довольно милые, — размышляла я вслух.

Послышалось жужжание, и ворота со щелчком раздвинулись. Наш немногочисленный автопарк въехал на территорию, продолжив движение по длинной дороге.

— Куда конкретно мы едем? — поинтересовалась Арлен, спустя минуту.

— Домой. Там прямо впереди находится дом.

— Уверен, что это не тюрьма? — пробормотала я.

Громко рассмеявшись, он покачал головой.

— Святые угодники.

Уставилась на возвышающийся вдалеке огромный чудовищный особняк.

— Твой мужчина отлично укрепился, — вздохнула Арлен.

Место было просто великолепным, но я бы не назвала это жилищем.

Услышав мерный звук, повернула голову и заметила гольф-кар, едущий по полю.

— На воротах стоят аколиты, а четыре группы по два человека непрерывно объезжают ограждение, — объяснил Гримм.

— Его последователи — безумцы, — сказала, скорее, себе, чем им.

— Он лоялен к тем, кто верен ему, — заявил Брайс. — У них есть дома на задворках этого участка и все, что может понадобиться: еда, вода, одежда и электричество.

— Значит, в его доме полным-полно поклоняющихся дьяволу психопатов? — саркастически протянула Арлен.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Ромеро — дьявол, поэтому, полагаю, у него есть армия боготворящих его психопатов.

И прежде, чем она успела сказать что-то еще, мы повернули на кольцевой въезд и остановились.

Как только отстегнула ремень безопасности, Ромеро оказался рядом с дверью. Вытащив меня, внимательно осмотрел с головы до ног.

— Что думаешь? — спросил он, когда убедился, что не причинила себе никакого вреда за время путешествия.

— Кажется, тебе следует объяснить, почему она находится здесь, — небрежно указала на Дал.

Уверенная в том, что он не хотел иметь с ней никаких дел, в известном смысле, она все же не могла жить с нами под одной крышей.

— Я не для того делал привал, чтобы подкинуть ее задницу. Она не останется, так что не начинай свое бабское дерьмо, — ухмыльнулся он и взял меня за руку, направляя к входной двери.

В дом мы вошли последними. Кобра уже вел Арлен вверх по лестнице, хвастаясь тем, что она его новая соседка. Едва кондиционированный воздух коснулся моей кожи, сразу же заметила несколько ключевых моментов.

Первое: в действительности, дом оказался ненамного больше, чем склад, и оборудован точно так же... ну, почти.

Второе: благодаря своему положению, Ромеро вел роскошный образ жизни; у него имелись красивые, шикарные вещи.

Третье: сатанинская атмосфера здесь ощущалась в десять раз сильнее, чем на прежнем месте.

Основной потолочный светильник представлял собой голову черного барана в центре перевернутого пентакля, который вмещал четыре лампы.

В открытой столовой висел огромный флаг, только черно-белый, а не красно-белый. Настенные бра — насыщенного золотого цвета, головы баранов, служившие в качестве держателей для канделябров в форме перевернутых крестов.

В остальном, все выглядело вполне нормально, даже чересчур по-мужски... темно-коричневая древесина, и угольные оттенки.

Ромеро не удосужился провести мне экскурсию или разъяснить убранство, он повел меня прямо по лестнице вверх, через темные двойные двери в конце холла. Прижав к стене, впился своим ртом в мой, не давая возможности осмотреться. Я жадно ответила на поцелуй.

Отпустив, он отошел, проводя рукой по губам. Вдохнув его запах, оглядела комнату. Кровать — черная, большая, из кованого железа. Рядом стояли комод и кожаный диван. На одной из стен, цвета древесного угля, висел плоский телевизор.

— Очень похоже на тебя, — заметила, обратив внимание на символ Бафомета на потолке над кроватью. — Не находишь жутким, что символ Сатаны пялится на тебя, пока спишь?

— Этот знак — олицетворение всей моей жизни.

Правильно, он попал в самую точку.

— Нам необходимо поговорить, — Ром отвел меня от двери и направил к дивану, усадив к себе на колени. — Завтра прибудет доктор, чтобы осмотреть тебя. Я буду здесь, пока не получу зацепку, однако у меня куча дел, требующих доработки. Можешь делать здесь все, что пожелаешь.

Я кивнула. Хотелось, чтобы он буквально прилип ко мне, но для нас, конечно, это было бы не самой лучшей идеей, учитывая, все взлеты и падения.

Плюс ко всему, кто-то же должен следить за тем, чтобы в Бесплодных пустошах поддерживался порядок... этим кем-то был именно он. Должно было оставаться нечто незыблемое.

— Понятно, — провела пальцем по линии его челюсти.

— А сегодня вечером будет сходняк. Хотел предупредить тебя.

— Сходняк? К черту это! — спрыгнув с его колен, уставилась сверху-вниз. — Ты не будешь заниматься этим жутким козлиным дерьмом с кем-то еще. Если ожидаешь, что я не буду против, можешь просто отрезать себе член прямо сейчас.

Его губы дрогнули, выдавая, что он, изо всех сил, пытается сдержать улыбку.

— Я бы никогда не позволил никому прикасаться к своему члену, кроме тебя, Кали. Тогда было посвящение; в этой жизни я не предъявлю подобных прав ни на одну другую женщину. Это лишь собрание, поскольку меня очень долго не было. Хочу ввести их в курс дела, и дать шанс увидеть твое личико.

— Ой, — что еще можно было сказать?

Теперь-то, начинала понимать, что вся история с дьяволом и королем не была ролью или сценической игрой — это настоящая жизнь, наша реальность. Я могла принять это... нет, действительно приняла это. С гордостью встала бы рядом с ним, как королева, которой и являлась.

— Как ты со всем справляешься? — поинтересовался он.

— Честно говоря, даже не знаю, — пожала плечами.

Не дала себе и шанса проанализировать значение того, что Ром говорил ранее.

— Я не считаю ни одного из этих мужчин своим отцом. Один использовал, а другой бросил. Сейчас меня больше волнует, что сделали с тобой.

С минуту, он всматривался в потолок, а затем кивнул сам себе.

— Присядь, Кали. Я должен рассказать тебе нечто, что ты обязана была узнать давным-давно.

Глава 35

Ромеро

Имелась целая тонна дерьма, о котором никогда бы не рассказал Кали.

Однако существовали моменты, в которых, как оказалось, ошибался, понимая, что, возможно, ей следовало бы знать.

Сказал, что Брок — ее отец, поскольку не хотел, чтобы она думала, что ее трахает брат.

Она пристально смотрела на меня, голубые глаза не отрывались от ониксовых. Лицо девушки слегка нахмурилось, а я еще даже не начал.

Не имел ни малейшего еб*ного предположения, где находился ее разум. Мозг Кали функционировал на собственной волне; порой было практически невозможно понять, какое дерьмо крутится в ее головке.

По дороге из Иерихона, мы с Коброй обсудили, что стоило, а чего не следовало говорить ей. Лишь поэтому попросил ее поехать с Гриммом. Знаете, я не из тех, кто «дарует свободу». Рядом со мной она могла беситься сколько угодно.

Гримм прекрасно знал, что его младшая сестренка вовсе не такая, как мы с ним, однако, как и наш отец, он доверял мне заботу о ней, и рассказывать то, с чем, по моему мнению, она способна разобраться.

Именно Кобра, чудесным образом, выступил голосом разума. Он отметил, насколько Кали непредвзята, никого не осуждает, может войти в комнату с двумя людьми, разрушившими ее невинность, и остаться внешне спокойной и собранной.

Она была ох*енно сильной.

Знал, что девушка выдержит те детали моего прошлого, которыми собирался с ней поделиться. Подойдя к окну, размял шею.

— Время... оно ни хера не меняет. Независимо от того, сколько лет прошло, все еще помню, будто вчерашний день. Моя мама — третья жена Девида. Я никогда не был близок с ним. Он решил, что у мамы был роман, поскольку цвет моих глаз не соответствовал его. Все складывалось дерьмово, но терпимо, насколько вообще возможно в Ордене. А затем появилась твоя мама, и Девид чертовски помешался на ней. Он трахал ее на стороне. Я был еще маленьким, но помню, что моя мать часто плакала. Лишь повзрослев, осознал, что к чему. Твоя мама забеременела. Девид полагал, что ребенок его. Он выяснил, что она принадлежала человеку, который якобы был его лучшим другом... Броку. Кажется, именно тогда он и спятил. Отобрав тебя у матери, в ту же ночь засунул меня в Шилох (прим.: в Еврейской Библии — фигура/место наказания). Мне было пять лет. Шрамы — лишь последствия проведенного там времени. Мне позволялось выходить раз в месяц. Кроме того, меня кормили, я там спал и проводил все время в уединении. Мужчины приходили навестить меня... и несколько женщин тоже.

Оглянувшись через плечо, заметил, что она ловит каждое мое слово.

— Мать подарила мне тактический нож. В то время мне уже было десять лет. Спустя неделю, посреди ночи, меня забрали из Шилоха и привели в комнату. Иоанн был там, Девид естественно, тоже. И еще трое. Они разложили женщину на полу, с вуалью на голове, по очереди насилуя ее. Избивали до тех пор, пока не раздробили ребра и челюсть. Когда все закончилось, бросили меня там и велели прибрать за собой.

Когда я сдернул вуаль с ее головы, передо мной предстало лицо моей матери. Я убил ее, использовал подаренный ею клинок, чтобы перерезать горло. Исправить ситуацию уже не получалось, и не мог бросить ее умирать, как раненое животное. Самое херовое, что к тому моменту уже ничего к ней не чувствовал. И, до сих пор, не могу заставить себя пожалеть об этом. Помню, что уставился на кровь и приложил руку к ее сердцу. Вначале ощутил, как оно сильно колотится, борясь за жизнь. Но потом, постепенно, стало затихать.

И ты была права, Девид никогда не приказывал нам уйти. Брок схватил нас с Гриммом посреди ночи и вытащил. Он не мог добраться до тебя. Ты всегда была неприкосновенна. Он вернулся, чтобы попытаться, но Девид уже успел перевезти колонию. Остальное — это древняя история. Я вырос каннибалом. Брок приложил все усилия, чтобы я опять превратился в человека. Он мне вроде отца; Гримм — мой брат. Через год мы встретили Кобру.

Со вздохом я повернулся, чтобы взглянуть на нее, и направился обратно к дивану. Мне, бл*ть, требовалось выпить, а я не пил.

— Ром, я...

Поцелуем утихомирил ее.

— Эльф, я не обсуждаю это дерьмо. Мне не нужно, да и не хочу. Просто это то, что хотел, чтобы ты знала.

Ожидал, что она начнет давить. Однако этого не произошло.

— Хорошо. Все понимаю. Обещаю, что больше не подниму эту тему, — Кали подняла мизинец.

Твою мать, она просто идеальна для меня.

Словно полная «киска», соединил свой, гораздо больший, мизинец с ее пальчиком. Она улыбнулась, будто только что подарил ей пони.

— Но ты ведь можешь рассказать мне о своей секте, правда?

— Моей секте? — приподнял брови.

Полагал, она должна была догадаться, что Дикари — это не какая-то там уличная шайка. Я вообще никогда не рассказывал ей об этом. Просто швырнул в свой мир без спасательного жилета и заставил учиться плавать. Пока она еще не захлебнулась, так что, можно сказать, все шло неплохо.

— Правда?

Девушка попробовала посмеяться над выражением моего лица, но потерпела неудачу.

— Расскажу тебе об этом в другой день. А сейчас, почему бы не привести себя в порядок? В шкафу есть одежда. Спускайся, когда будешь готова, — поцеловав ее в щечку, неохотно отстранился.

Мог бы сидеть и разговаривать с ней часами напролет. Но в данный момент, просто хотелось пообщаться с братом.

Глава 36

Калиста

Когда за ним захлопнулась дверь, я подошла к шкафу и заглянула внутрь. Там была целая коллекция одежды в стиле гранж, и несколько платьев. Он всегда был внимателен к различным мелочам.

Перебирая и разглаживая пальцами различные ткани, обдумывала все, что он только что рассказал. Боль, которую испытывала за него, была и физической, и духовной.

Шилох напоминал круглую металлическую водонапорную башню, только без опор. На границе владений Ордена их было три.

Наверху, в потолке — единственное маленькое круговое отверстие, земляной пол и отсутствие уборной. Даже не представляю, как бы себя чувствовала, если бы меня заперли, как его. Конечно, понимала, что ему было нелегко, но все оказалось гораздо хуже. А сейчас, Девид хотел стать его другом? Да ну, нахер.

Не хотела притворяться, что знала, каково это все. Признание в убийстве собственной матери даже не удивило. Возможно, это должно было бы беспокоить меня гораздо больше, чем волновало, но тем не менее, не могла заставить себя вызвать эмоции, которых не существовало.

Все, что осталось на сердце — это бурлящая язва, страдание и душевная мука за маленького мальчика, которым он так и не смог стать, и за то, что с ним сотворили. Теперь понимала, почему он не рассказывал об этом. Нет ничего хорошего в том, чтобы заново пережить эти воспоминания, а мне не нужны конкретные подробности, чтобы составить правильные суждения.

Достала из ящика простое черное платье-футболку, сапоги до колена и, наконец, проклятое нижнее белье.

Ванная комната казалась чем-то из области грез. Она была темной и уютной, комфортной и чистой. Уже несколько месяцев подряд не принимала ванну, поэтому сразу же направилась к большой фаянсовой емкости в центре комнаты.

Скинув обувь и одежду, прошествовала по прохладному кафельному полу к трюмо, где в корзинке лежали пузырьки с жидкостью. Раньше никогда не купалась в пене. В ожидании, пока наберется вода, заглянула в одно из двойных зеркал, пытаясь сравнить то, кем была, и кем стала.

Проблема зеркал в том, что они отражали лишь то, что мы сами видели. Они не могли передать того, что находилось внутри каждого.

Прежде мне хотелось, чтобы люди верили, что во мне есть внутренний свет, и, поступая так, я опустошала себя.

Конечно же, знала, что женщина, уставившаяся на меня в ответ, очень далека от совершенства, но, по меньшей мере, я больше не враждовала с незнакомкой, которой когда-то была она.

Возможно, в ином мире, мне бы посчастливилось с самого начала прожить жизнь, полную любви и счастья, а руки, не запятнал бы красный цвет.

Однако этого не произошло, и я смирилась, поскольку в том мире, для меня не было места. Неважно, какой была моя мать, потому что никогда не знала ее, и ничто этого не изменит.

Меня не волновало, кто является моим отцом, у меня его никогда не было. Ничего не чувствовала, кроме облегчения от того, что перестала быть игрушкой кровосмесительного траха, хотя, то, что происходило ранее, не улучшало состояние.

Погрузившись в теплую воду с множеством пузырьков, откинула голову на бортик ванны и закрыла глаза. Было приятно, что теперь могу ясно думать, не впадая в отчаяние. Мысли уже не казались такой хаотичной зоной боевых действий, внутренний зверь во мне проснулся и учился справляться с жизнью, уже не будучи запертым в клетке. Я находилась именно там, где должна была быть. Пришлось заплатить множеством трупов, чтобы добраться сюда, но, если бы понадобилось, то сделала бы это вновь.

Рожденная уродом, теперь превратилась в девианта-дикаря.

Стала королевой Дьявола.

Дьявол — мой король.

Я обрела собственный покой в его темном мире.

***

Проснулась под теплым пледом в полумраке комнаты. Засыпать вовсе не хотела, лишь на пару минут присела, выбравшись из ванны.

Слышала голоса... множество голосов.

Подскочив с кровати, торопливо оделась в, оставшуюся в ванной комнате, одежду. От кожи исходил аромат разнообразных добавок, которые высыпала в воду. Быстренько почистив зубы и причесавшись, накрасила глаза черной подводкой и поспешила из комнаты.

Едва закрыв дверь, заметила Ромеро. Он стоял на лестнице, обращаясь к полному дому людей. На некоторых были надеты маски и мантии, на других — нет.

Стоя в сторонке, наблюдала, как он обращается с толпой. Совершенно очевидно, что эти люди просто боготворили его и все, что он собой являл. Если Ром говорил, они внимали, как завороженные, а когда двигался, то следовали, будто понукаемые. Прислонившись к двери, с удовольствием оставалась в своем маленьком мирке, еще несколько минут.

— Кали.

Моргнула, когда он возник передо мной.

— Ты полностью потерялась во мне, малышка.

Соединив наши руки, он повел меня к лестнице. Откуда-то доносилась музыка, а от запаха еды слабели колени.

— Я что-то пропустила?

— Лишь то, что все потеряли долбаный рассудок, поскольку ты дома и носишь моего ребенка.

— Я все это пропустила? — чтобы меня услышали, пришлось буквально кричать.

— Кали, твоя тощая задница должна лежать в постели и отъедаться. Ты истощена. И даже не пытайся меня на*бать, я все вижу.

Ублюдок.

Подведя к диванам, он усадил меня рядом с Арлен.

— Оставайтесь здесь, я вернусь, — растворился в общей толпе без объяснений.

Несколькими минутами позже, Ром вернулся с полной тарелкой вкуснятины и бутылкой воды. Присев рядом со мной, передал блюдо. Я вгрызлась в самый сочный бургер на свете и чуть ли не застонала. Даже внимания не обратила, что в нем был лук. В отличие от плоских таинственных гамбургеров, которые обычно ели в Ордене, мясо было жирным и приятным на вид.

Проглотив полный рот, оглянулась на него. Они с Гриммом беседовали, склонив головы. Стоило вернуться к своей тарелке, как взгляд зацепился за Дал. Эта цыпочка была со странностями... что о многом говорило, в моем понимании. Она притворилась, что не пялилась на нас с Арлен, сделав все гораздо более очевидным.

Закончив с едой и водой, поискала урну, но аколит забрал посуду. Он или она, слегка кивнув, попросту удалился.

— Хватит таращиться.

Ромеро, с мягким смешком, подтолкнул меня, от чего я мгновенно растаяла. Последнее время, он частенько так делал... то есть, смеялся. И мне это нравилось.

— Им приятно выполнять подобное дерьмо, — объяснил мужчина.

— Быть сборщиками мусора?

— Мне нужно посетить комнату с горшком, — сказала Арлен.

Она говорила конкретно со мной, но из-за громкого шума, Гримм услышал.

— Пойдем, — он встал и протянул руку, как благовоспитанный сопровождающий.

— Даже не собираюсь спорить с тобой о роли моей тени, поскольку не хочу наделать в штаны, — взяв его за руку, с досадой вздохнула.

Я уставилась им вслед, нахмурив брови.

— Это обязательно случится, — заявил Ромеро с чем-то сродни веселью.

Хотелось бы с ним согласиться, но ничего подобного не заметила.

— А разве вас ничего не связывало с ее сестрой?

— Имеешь в виду, не трахали ли мы все одновременно ее сучку-сестрицу?

— Ага, Ром, именно это и имелось в виду, — закатив глаза, толкнула его в плечо. — Что с ней произошло?

— Она будет оставаться в отеле, пока не наступит день стирки.

Хотелось бы узнать, что он имел в виду, но с этим придется подождать. Проследив за его взглядом, глазами прошлась по всей комнате до места, где Лютер стоял с Дал, и оба выжидающе смотрели в ответ.

— Я сейчас вернусь.

Поднявшись с дивана, целомудренно чмокнул меня в губы, прежде чем двинуться сквозь толпу. Неудивительно, что люди сразу же убирались с его пути, не проронив ни слова.

Не представляя, чем себя занять, просто сидела, удостаиваясь, более чем нескольких странных жестов руками, и искренних ухмылок, одна из них принадлежала рыжеволосой девице, которую помнила со дня посвящения.

— Не хочешь поболтать по-девичьи? — спросила Арлен, подбегая ко мне и шевеля бровями.

Не представляла, как это делается, но можно попытаться.

— Конечно, — усмехнувшись, позволила ей стащить себя с дивана, и пробиться сквозь толпу. Поразительно, но люди тоже быстро ретировались с моего пути.

Мы прошли мимо мужчины, у которого на коленях сидела женщина, поглаживающая свои волосы. Она была полностью обнажена, а горло порезано. Он улыбнулся мне, поэтому решила, что человек вменяем.

Арлен провела меня через заднюю дверь и вывела в теплую ночь. Пройдя на террасу, мы присели.

На противоположной стороне лужайки, виднелись пылающие шатры, внутри которых, корчась от боли, заживо горели некоторые делегаты и сестры Ордена. Их крики выражали мучительную агонию.

Многое из этого, уже наблюдала во время инициации, поэтому, на сей раз, было проще принять все, как должное. Потребовалась бы минута, чтобы полностью адаптироваться, но это, вполне осуществимо.

— Как ты со всем справляешься? — спросила девушка, оторвав взгляд от пожарищ.

— Ну, теперь знаю, что мой отец перевоплотился из главы дерьмового религиозного культа в каннибала, но... плевать. У меня никогда не было родителей. А этот парень, Брок, ничего не меняет.

— Абсолютно понимаю. Моему донору спермы скорее бы хотелось управлять Королевством, нежели быть отцом, — пожала она плечами.

— Управлять Королевством в качестве...?

— Он мэр, — спокойно ответила Арлен, словно, это общеизвестный факт.

— Твой отец — мэр Центуриола? — переспросила я.

— Черт, ты не знала?

Покачала головой. Немудрено, что никто не удивился, когда она налево и направо сыпала познаниями о Королевстве.

Наверное, люди склонны забывать о моих скудных представлениях о мире. Откуда бы мне было знать, кто она такая? Ведь, я не смотрела новости по телевизору, и не пользовалась мобильной связью.

Единственной интересующей меня информацией, были Дикари. Только четыре года назад, я обнаружила собственные музыкальные предпочтения и стиль в одежде.

— Это не совсем то, что обсуждается свободно, но и не секрет. Думала, ты в курсе.

Тон был извиняющимся, поэтому и поверила ей. Просто мне было непонятно, почему она до сих пор оставалась в Пустошах, вместе со своей сестрой. После таинственного ответа Ромеро о Бет, я окончательно убедилась, что во всей сложившейся ситуации, что-то есть, и они оба об этом помалкивают.

Не собиралась лезть в ее дела... включая и ярость к Ромеро, требуя рассказать, какого черта творится, ведь была уверена, что он знал. Но, если бы девушка сама хотела объяснить мне, то сделала бы это.

— Знаешь, что самое безумное? — спросила она.

— Хм-м-м? — рассеянно отозвалась я.

— Если члены Ордена ополчились друг на друга и, либо примкнули к Дикарям, либо просто откололись, и то же самое касается всех остальных, то куда же тогда подевались эти ряженые? Никто не сможет остаться в одиночку в Бесплодных пустошах. Это же, бл*ть, самоубийство.

Дважды, мысленно, прокрутила ее слова в голове.

Она была права.

— Ты права. Существует кто-то еще, третий игрок!

Проклятье, почему же не додумалась до такого? Ведь именно этот вопрос и задавала себе давным-давно: кто, черт побери, кому враг?

Сидя в кресле, уже перебирала в уме, кто бы это мог быть. И начала рассуждать вслух.

— Тот, кто снабжает людей информацией, находится внутри и рядом с главной персоной. Настолько близко, что они точно знали, когда я попалась Ромеро впервые, а когда во второй раз. Ну, и кто мог броситься и сообщить Девиду, что Ром нашел меня?

— Это маленькая сучка Дал, — разговор прервал сочащийся ядом голос Кобры.

Глава 37

Калиста

Все произошедшее после того, как Кобра подслушал наш разговор, было сплошным туманом. В одну секунду, он был там, а в следующую — исчез, несомненно, направившись прямиком к Ромеро.

Ждала вместе с Арлен, но ничего не произошло. Девушка хотела противостоять Дал; но я знала, что лучше дать этой сучке иллюзию безопасности и позволить выпотрошить себя.

Она все еще продолжала общаться с людьми, когда я вернулась в комнату.

В конце концов, оказалась в постели без Рома, полагая, что он от ярости мародерствует в поселениях, или топит щенков. Звук, напоминавший горн, разбудил меня в три часа ночи.

Не успела спуститься в холл, чтобы все разузнать, как Ромеро отнес меня... буквально... обратно в нашу комнату и оттрахал в постели.

Прошло несколько часов, и седовласая женщина с пухленькой физиономией, быстро растеряла остатки своей улыбки, когда ни один из нас не отреагировал так, как она ожидала.

— Сердцебиение — один-пятьдесят четыре, — она вытерла эмбриональный допплер, а затем, и гель на моем животе. — Это хорошо, — добавила женщина, когда безучастно уставилась на нее.

Ромеро сжал мою руку, а я крепко стиснула в ответ. Разумеется, мы были счастливы, но никто из нас не сентиментален. Была так влюблена в него, что готова без колебаний лгать, красть и убивать. Тем не менее, призналась в этом лишь однажды.

Только что узнала, что придурок, который всю жизнь играл в бога, не был моим настоящим отцом, а им оказался человек, который буквально ел первоклассные ребрышки, но не собиралась срываться из-за сердцебиения.

Никогда даже не думала, что с малышом «Д» что-то не так. Он был жив и здоров. Великолепно.

Согласно странноватому колесику, которое вертела доктор, срок был чуть больше двух месяцев. Она задала мне хренову тучу вопросов о болезненности, утомляемости, пристрастиях.

За исключением того, что стала больше спать, чувствовала себя так же, как и прежде. Взяв образцы крови, она дала мне пилюли, которые выглядели непомерно большими, чтобы проглотить, а затем мы покинули ее, чтобы дать организовать все необходимое, что понадобится ко дню Д.

— Паршиво с твоей, гм, особой, — сказала я двадцать минут спустя, когда мы вошли в просторную гостиную.

Не ответив сразу, он подошел к холодильнику и достал две бутылки воды, передав одну мне, когда вернулся на диван.

— Не удивлен, что она так поступила, но хотелось бы, чтобы был.

Дерьмо. Это не самая сильная моя сторона. Неловко протянув руку, похлопала его по спине.

— Какого хрена ты творишь? — перестав разглядывать Сигил на стене, он уставился на меня.

— Пыталась утешить тебя, засранец, — отдернув руку, положила ее на колени.

— Ты успокаиваешь меня своей киской или ртом, а время от времени — мудростью.

Вот же хрен. Прикусила щеку, чтобы не улыбнуться.

— Арлен вчера столкнулась с Дал и теперь пропала, — бросил он небрежно, будто сообщая, что небо голубое.

— Исчезла в смысле, что ее необходимо найти в течение сорока восьми часов, или же пропала, то есть, разозлилась и сбежала?

— Она не могла бы уйти, даже если бы захотела; это не так работает. Исчезла в том смысле, что у нас нет никаких следов, чтобы начать поиски. Сигнализация сработала, а я знал, что ее включили специально. Дал воспользовалась отвлекающим маневром, чтобы вытащить Арлен с аколитом. Это не случайность, Кали.

— Выходит, она просто ждала, когда Арлен надерет ей задницу? — предположила, что он имел в виду именно это.

— Завтра Дал собиралась уезжать и загодя узнала о сходке, — объяснил он неспешно, словно я и так должна была это понимать.

— Хочешь сказать, что это должно было случиться независимо от обстоятельств? Зачем ей похищать Арлен... ох... — прервалась. — Проклятье. Ну, почему тебе обязательно нужно трахаться с чокнутыми сучками?

Встав, принялась расхаживать.

— Не сваливай это дерьмо на меня. Мне пох*й на Арлен. Может ей прямо сейчас рвут киску и задницу. А мне, по-прежнему, похер.

— Какой же ты твердолобый хрен. А если это должно было все равно произойти, откуда тебе знать, что Кобра не был тем, кто спугнул ее?

— Кобра не настолько чертовски туп. Не оскорбляй его или мой интеллект. Я смотрел камеры... видел, как все случилось. Он пришел ко мне, мы собирались выжать из нее все, что можно, разработав план. Неизвестно, с кем она работает. Арлен не должна была сталкиваться с ней в одиночку.

Ох, уж этот засранец. Он не винил мою подругу в самоубийственном поступке своей бывшей.

— Ну, у тебя же все всегда продумано, поэтому уверена, что не составит труда разработать план, чтобы вернуть ее, ты, надменный...

— Кали, — как гадюка, сделав выпад, он схватил меня за шею.

— Это не игра, Ро...

Пискнула, обнаружив, что верхняя половина тела перегнута через диван.

— Даже и не подозревал, что шучу, — он залез под платье-рубашку и грубо дернул трусики вправо и влево, пока они не разорвались от натяжения. — Сожгу все до единой пары этих ублюдков.

— Мы не можем это сделать...

— Заткнись, бл*ть, — раздвинув мне ноги, он с легкостью ввел два пальца. — Совершенно очевидно, что твоя киска хочет этого. Ты, мать твою, вся мокрая.

Ром приводил меня в бешенство. Всегда была готова кончить для него. Мог наступить хоть конец света, а я все равно осталась бы готова.

Зарычав и оттолкнувшись, подалась вперед, с шипением, когда его рука опустилась на мою задницу. Звук расстегиваемой им молнии, казалось, эхом отдавался в просторной комнате.

— Знаешь, что? — спросил он, одним быстрым движением проникая в меня. — Почему тебе всегда нужно открывать свой остроумный ротик?

Крепко сжав мою шею, выгибал бедра так, чтобы каждый толчок получался мощным, впечатывая меня в кожаный диван. Попыталась ответить ему, но мозг, казалось, стер все знания английского языка, оставив способность лишь стонать.

— Нравится, как трахаю тебя, Кали?

Мужчина немного сдвинулся, проникая глубже, заставляя меня подняться на цыпочки. В ответ, я приглушенно мычала, вцепившись пальцами в кожаное покрытие.

— Если хочешь кончить, то придется умолять. Заставь меня считать, что заслуживаешь этого.

— П... пожалуйста.

Смогла лишь выдохнуть. И это — лучшее, что удалось сказать. Не представляю, как он ожидал, что буду молить, когда даже говорить не в состоянии.

Мое тело ударялось о диван, пока Ром не выказывал никакого милосердия. Яйца больно врезались в промежность.

Ощутила, как по позвоночнику струится холодок. Кончила с безмолвным криком, застыв в его руках. Член дважды дернулся. Издав, почти неслышимый рык, мужчина обрел собственное освобождение.

Прежде чем отстраниться, прислонился лбом к моему плечу, сменив на легкий поцелуй.

— Я пытался сказать тебе, что, похоже, знаю, где они могут находиться.

Опустившись на диван, старалась отдышаться. Ну почему он сразу не начал с этого?

Глава 38

Ромеро

За прошедшую неделю, я довольно часто вспоминал свое гребаное прошлого, и не могу сказать, что получал удовольствие.

Уставившись на ветхий дом с прохудившейся крышей, вспоминал о холодных ночах, когда дождь объявлял сезон открытой охоты на все наше барахло, и о днях, когда, вернувшись, обнаруживал енотов, уткнувшихся мордами в наши скудные припасы еды.

— Поверить не могу, что мы вообще здесь жили, — размышлял Гримм, шагая рядом.

— Слава, бл*ть, небесам, что уже нет, — согласился я.

Тогда мы были подростками.

Минул год, прежде чем я прикончил старого лидера и занял его место во главе того, что теперь уже превратилось в Дикарей.

Снаружи царила кромешная тьма, но внутри были включены два светильника и работал телевизор, демонстрируя все, что мне необходимо было увидеть.

Прямо за столом сидела Дал и веселилась с тем, кого не мог толком разглядеть; на диване расположились еще двое мужиков. Прямо перед открытым окном, в дальней спальне, трахалась парочка.

По их внешнему виду невозможно было определить, откуда они взялись, но каждый из этих еб*ных покойников оказался в принадлежащем мне доме.

Подсчитывая, сколько же долбо*бов мне предстояло убить, вернулся к багажнику джипа.

Нас было всего лишь несколько человек: Кобра, Гримм, я и Лютер. Все как в старые добрые времена. Можно было бы отправить целую армию, но ведь, твою мать, я и был этой самой армией.

До сих пор, предполагалось, что Дал разобралась в той непонятной херовой дилемме, с которой столкнулась несколько месяцев назад. Разумеется, я ошибался.

Теперь же, опять выступал в роли гребаного спасателя. На самом деле, мне было глубоко насрать на Арлен, но зато не похеру на мою девочку и Гримма, который оказался неравнодушен к болтливой беглянке.

Кроме того, оставался сам факт того, что сучку увели прямо у меня из-под носа, что, по моему мнению, являлось воровством. А когда вы крадете у меня, в моем мире — это вынесение смертного приговора.

Впервые за все время, не хотел делать это дерьмо медленно и спокойно. Хотелось быстро и жестко. Моя великолепная девочка находилась дома, стараясь испечь печенье, а Брайс был на страже. Вероятно, она сожжет этот чертов дом.

Передав Гримму ружье с картечью, взял одно себе.

Закрыв багажник, вернулся к Лютеру, который, без особого удивления, принял оружие.

— Пора устроить шоу, — подбородком указал в сторону задней части дома, где скрывался Кобра.

У него в руках была свежеотрубленная баранья голова. Присев прямо под открытым окном парочки, которая все еще продолжала заниматься сексом, он поднял большой палец вверх.

— Еб*ный придурок, — усмехнулся Гримм, направляясь вместе с Лютером к задней двери, пока я шел к парадной.

До дома добрался без проблем. Заглянув на крыльцо, кивком дал Кобре добро.

Баранья голова влетела в окно, несомненно, попав прямо в грудь цыпочки или угодив в мужика, на котором она сидела верхом.

Кобра исчез еще до того, как телка начала вопить, налетев на мою задницу, когда я пинком распахнул входную дверь.

Лютер и Гримм вышибли заднюю.

Обошел голую сучку, пытавшуюся проскочить вперед. Подняв ногу, Кобра врезал ей прямо в живот, отчего та опрокинулась назад.

Схватив ее за волосы, потащил к дивану, бросив эту голую задницу прямо на двух сидящих там мужиков.

— Оставаться, бл*ть, на месте.

Прицелился в Дал и человека, с которым она сидела.

Гримм за волосы выволок недостающее звено сладкой парочки. Мужик был совершенно голый, прикрывая член одной рукой, трясся так сильно, что со стороны казалось, будто у него судороги.

— Где, бл*ть, она, Дал? — не теряя времени понапрасну, двинулся к ней.

Настроения слушать бессвязный бред у меня не было; требовались ответы. Обогнув ее приятеля, сидящего рядом, приставил ствол к его башке и нажал на курок.

— Я лишь пыталась помочь тебе, Ром. Ведь ты так долго хотел, чтобы Девид исчез. Я... — она вскрикнула, прикрываясь руками от брызг крови и кусков мозгового вещества.

Парень рухнул на пол, лишившись значительной части черепа. Она расколется раньше, чем все они сдохнут. Дал никогда не справлялась с подобным дерьмом.

Сидевшие на диване люди прижались друг к другу, будто это могло хоть как-то их защитить.

— Он обоссался, — кивнул Гримм, поднимая пушку и стреляя в голого мужика, который, разумеется, обмочился.

Выражение его лица приобрело идеальную форму буквы «О», когда тот замер на месте, а в животе образовалась огромная красная дыра.

Сука на диване вздрогнула и прикрылась, но, на мой взгляд, не особо расстроилась.

— Ромеро п... п... п... пожалуйста, позволь мне объяс...

— Заткнись, нах*й.

Вдавил дуло винтовки в висок Дал. Если она решила, что по-прежнему хоть что-то значит для меня, то жизнь ее окончательно проеб*на. Не позволял кому-то на*бать меня, а потом сидеть сложа руки и наблюдать, хватит ли им дури провернуть это снова.

Принюхавшись, почуял запах чего-то готовящегося. Заглянув на кухню, заметил на конфорке большую красную кастрюлю.

— Гримм, — кивнул в сторону плиты.

Кобра стащил обнаженную телочку с дивана и провел к столу, чтобы та села.

— Она следующая, — пропел Кобра.

Он обхватил женские сиськи и сдавил так сильно, что она заскулила. Приблизившись, Лютер раздвинул ей ноги и приставил ствол оружия прямо к киске.

— Ужин!

Гримм вошел и поставил кастрюлю с вареными яйцами в центр стола. От нее исходил пар, а вода все еще булькала.

— Сейчас ты расскажешь мне, где Арлен и кому, бл*ть, помогаешь.

— Я просто хотела...

— Знаешь, не люблю повторяться. Я дважды задал тебе один и тот же вопрос. Мне насрать, почему ты так поступила. Ты сделала выбор, и теперь будешь расплачиваться за последствия, мать твою.

Я передал свое оружие Гримму.

— Голодна, Дал? В этом дело? Должно быть, слух пошаливает, — схватив ее за затылок, крепко сжал в кулаке окровавленные волосы и опустил мордой в кастрюлю с кипятком.

Она пронзительно закричала, размахивая руками и брыкаясь. Когда наконец поднял ее вверх, лицо приобрело ярко-красный оттенок. Кашляя и отплевываясь, девушка хваталась за щеки.

— Может, тебе надо еще немного?

— Нет, нет! — плакала она.

— Отлично, тогда можем продолжать.

Когда Гримм быстро покончил с обоими мужчинами на диване, подойдя к ним сзади и перерезав глотки, из ее горла донесся лишь слабый всхлип.

— Ему не нужны Б... Бесплодные пустоши, он лишь хочет, чтобы все это закончилось. Вас специально натравливали друг на друга. Я сообщила ему, что вы инициировали Кали, и он заявил, что это идеальный повод для начала войны. Ромеро, он знал, что ты выиграешь. Ведь всегда побеждаешь.

Девушка так громко рыдала, что трудно было разобрать, что конкретно говорила.

— Ему плевать на Арлен, она была просто необходима, как залог веры в то, что не станешь его преследовать. Либо она, либо Кали. И я оставила тебе Кали! Он ужасно боится тебя, Ромеро. И армию. Просто хочет уйти, чтобы начать все с чистого листа.

Мы переглянулись. Девид хотел уйти?

— Бл*ть, понятия не имею, что ты пытаешься этим донести, а мое терпение лопнуло, — я повернулся. — Избавься и от этой сучки.

Лютер лениво повел плечом.

— Оставлю-ка себе эту. У нее идеальная кожа, — прежде чем встать и обхватить за горло, он провел ладонью ей по животу.

Кобра удерживал ее руки по бокам, чтобы девушка не могла пошевелиться. Ее ротик открывался и закрывался, но из него не доносилось ни звука.

— Просто вздремни немного, куколка, — успокаивал Лютер.

— Не-е-ет! — завопила Дал и попыталась броситься на меня.

Все еще держал ее за гребаные волосы, поэтому не был уверен, что она соображала, что творит. Долбанул ее мордой об стол.

— Подвал! — закричала та внезапно. — Проверьте подвал.

Даже не представлял, как она туда проникла, учитывая, что он был заперт уже много лет.

— Идите, — обратился к Гримму.

Они с Лютером поспешно вышли через парадную дверь.

Подняв потерявшую сознание блондинку, Кобра швырнул ту на пол, чтобы сесть на ее место.

— Не убивай меня, — умоляла Дал.

— Дал, я не собираюсь этого делать. Кали убьет.

В дверях появился Гримм с таким выражением лица, которое невозможно было разобрать.

— Тебе самому стоит взглянуть, что там внизу.

— Пойдем, — подняв Дал, заставил ее шагать впереди.

Мы подошли к задней части дома, где были распахнуты двери подвала. Снизу повеяло затхлой вонью.

Заставив Дал спуститься по старой бетонированной лестнице, пригнул голову и постарался приспособиться к дерьмовому освещению. Подвальный потолок слегка приподнимался, но мне не требовалось вставать прямо, чтобы разглядеть распростертые и сваленные друг на друге тела.

— Дерьмо, — выдохнул Кобра из-за спины.

Внимательно осмотрел отверженных, аколитов и делегатов. Висящий на стене, и частично прикрывающий трупы — мой флаг — Сигил Бафомета.

— Что это, бл*ть, за херня?

— Пожалуй, лучше спросить, какого черта он здесь делает?

Гримм отворил дверь, которую я не заметил, и показал связанного человека, с кляпом во рту и в отключке.

Еб*ный Девид.

— Ты же сказала, что он хочет уйти. Какого хрена здесь вообще творится? — резко развернув Дал лицом к себе, схватил за горло.

— Твой брат хочет уйти. Это сделал именно твой брат, — прохрипела она.

Мой брат?

Пи*дец.

— Ной?

Глава 39

Калиста

Не ожидала такого развития событий, однако в этой жизни ничто нельзя гарантировать.

Вернувшись пару дней назад, он передал мне коробку. Внутри находились памятные мелочи, немного смутившие меня.

Ной был просто помешан на своем старшем брате. Настолько одержим, что, продвинувшись по карьерной лестнице, сумел разрушить Орден изнутри. Он самостоятельно посеял семена, а затем собрал урожай, добившись желаемого... реакции Ромеро. Парень понимал, что никогда не сможет уничтожить Орден в одиночку, поэтому, что могло быть лучше, чем задействовать армию и нас, чтобы сделать все за него?

Именно он — тот самый третий игрок.

Девид никогда бы не заподозрил. Это же был его золотой потомок.

Мы никогда его не подозревали. Это вообще не укладывалось у меня в голове.

— Ты готова? — спросил Ромеро, медленно открывая дверь.

— Настолько, насколько вообще когда-нибудь буду готова.

Протянув руку, он взял меня за ладонь и вновь повел за собой в дьявольскую игровую обитель.

***

Бесчисленное количество раз, представляла себе этот момент. Ярость, которую ожидала ощутить, клокотала вовсю. Ненавидела его, питала отвращение всем своим существом, и у меня не оставалось сомнений в том, что ему предстоит страдать, умирая.

Он это заслужил.

Конечно, он не был моим настоящим отцом, но именно эта роль была ему уготована, и он ежедневно предавал и пользовал меня, всеми возможными способами. А еще, причинил боль человеку, которого я любила, его собственной плоти и крови, поскольку гордыня стояла превыше всего.

В конечном итоге, он сам с собой это и сотворил.

Должен был прикончить меня, когда представился шанс, но вместо этого — отпустил. Я окрепла, став сильнее. И вот теперь он оказался в полной заднице. Обещала ему, что этот день настанет.

Думала, что сделаю это жестоко и стремительно, но, как уже говорила ранее, ничто не предрешено. Мои демоны жаждали насладиться его страданием.

Глядя в перепуганные серые глаза и рассматривая разодранную мантию, поверить не могла, что когда-то боялась его.

— Готова? — спросил Ромеро с противоположного конца комнаты.

— Давай сделаем это, — встав, направилась к огромному кресту Левиафана.

Кобра и Гримм помогли Ромеро поднять Девида и перенести на металлический операционный стол. Лютер и Брайс вбежали в зал, чтобы помочь. Тело Девида было разложено вдоль креста. Двое, с каждой стороны, удерживали его на месте, а мы приступили к делу.

Ромеро прижал первый стальной кол в центр запястья, прямо над срединным нервом.

— Заставь его истечь кровью, малышка, — дьявольски усмехнулся, чтобы подзадорить.

Покрепче сжав металлический молоток, с размаху обрушила его на кол. Кровь заструилась по крестовине и полилась на пол.

От второго удара, кость раскрошилась. Девид вопил до тех пор, пока голос не сорвался, а лицо стало свекольно-красным.

— Давайте-ка, его послушаем, — произнес Гримм, вынимая кляп изо рта Девида, так что крики заполнили всю комнату.

Поступив аналогичным образом с другой кистью, мы парализовали обе руки.

Ром занялся лодыжками, удерживая кол и взмахивая молотком, самостоятельно дробя кости точно так же, как мы сделали с запястьями. Девид потерял сознание еще до того, как была изувечена первая ступня. Весь вспотев, он задыхался.

Гримм, Лютер, Кобра и Брайс приподняли крест. Толстая древесина скрипела от тяжести тела Девида, но выдержала. Не промолвив ни слова, они унесли его прочь.

Эпилог

Ромеро

Она знала, что если пошевелится, то нож перережет ей горло. Малиновые струйки уже катились ручьями по фарфоровой коже.

Впрочем, это не имело значения, ведь она носила все, как боевую раскраску, на каждом сантиметре, куда только попадало. Это была наша новая повседневность.

Мы играли, а затем трахались. Должен признаться, что никогда не получал такого удовольствия от кровопролития, даже в одиночку. Убийство было вдвойне приятнее, когда моя королева находилась рядом вся в крови.

Я драл ее все жестче и глубже, трахая так тщательно, что все, доносившееся из ее рта, не имело никакого смысла. Кровать, казалось, собиралась пробить стену.

Смертельной хваткой она вцепилась в испачканные простыни, на теле появилась легкая испарина, от усилий сдержаться, чтобы не кончить, и не умереть одновременно.

Мог бы трахать ее, пока легкие не отказали бы. Никто даже в сравнение не шел с моей прекрасной девочкой. То, что она заставляла меня чувствовать, нельзя передать словами, поэтому демонстрировал это своими действиями, как мог.

Когда она наконец кончила, ее тело содрогалось вокруг меня. Киска сомкнулась на члене и не отпускала до тех пор, пока я не опустошил в нее яйца.

Медленно убирая нож от ее горла, засмеялся себе под нос, когда она упала и издала громкое:

— Срань господня.

Вынув член из его самого любимого на свете места, прижался губами к буквам «О» и «М», которые добавил на ее спину.

Если же она выводила меня из себя до такой степени, что хотелось сотворить с любимой женщиной то, что не мог даже помыслить себе мужчина, то трахал до крови ее задницу, добавляя очередную букву.

Потянувшись рукой под кровать, осторожно вытащил коробку, которую засунул туда. Прежде чем моя девочка успела повернуться, положил ящик прямо возле нее.

Почувствовав, как кровать слегка прогнулась под его весом, она взглянула, а потом завизжала, как настоящая девчонка.

Как только Кали вскочила на колени, мой взгляд сразу же устремился на небольшой выступ ее животика, который уже планировал сделать перманентно-постоянным.

Прижавшись к стеклу носиком, она сплющила его, как маленький ребенок.

— Тебе нравится? — снова засмеялся.

Теперь делал подобное дерьмо гораздо чаще, чем когда-либо в жизни.

— Ром, мне это чертовски нравится! Я люблю тебя!

Она набросилась на меня... в последнее время, кстати, трахалась гораздо чаще... на что я, как мужчина, никак не мог жаловаться, поскольку это всегда заканчивалось тем, что мой член оказывался в ее горле или в теле. Но порой мне было очень приятно быть просто любимым ею.

— Как давно это у тебя?

Кали опустила законсервированную голову Девида к себе на колени.

Я потратил чертову уйму времени, пытаясь найти того, кто мог бы это сделать. Он уже был красивого цвета древесного угля и обезображен; решил, что если сгниет, то, по крайней мере, любой сможет признать, что этот ублюдок некогда красовался на моем камине.

Сожжение его заживо — катарсис.

Конечно, отдал бы ей и Дал, но та не выдержала поездки домой позади джипа.

Снова потянувшись под кровать, достал другую коробочку.

Не задавая вопросов... поскольку, как уже говорил ранее, наши отношения — нечто значительно более глубокое, чем брак... Положил ее ладошку себе на колени и надел на безымянный пальчик квадратный рубин.

Казалось, моя девочка пялилась на него часами, и, наконец, по щеке скатилась единственная слезинка. Опередив ее, смахнул большим пальцем, а затем, облизал.

— Чертов засранец, ты довел меня до слез, — пробормотала она и обхватила руками, зарывшись лицом мне в шею.

— Люблю тебя до безумия, малышка, — поцеловал ее висок.

Да, я серьезно имел в виду это дерьмо. Эта, бл*ть, сумасбродная женщина — все для меня. Она — адское пламя и святая вода. Дикая королева для короля-девианта.

Я бы сделал все, чтобы удержать ее рядом, даже если это означало всегда держать в неведении, поскольку, если бы Кали имела хоть малейшее представление о том, что я на самом деле задумал, и обо всем, что скрывал, или никогда не рассказывал, мы бы развязали гребаную бесконечную войну.

И я бы обязательно выиграл, потому что всегда, бл*ть, побеждаю.

Калиста

Я сидела на балконе с Брайсом.

В последнее время, он был моим неизменным спутником. Парень почти ничего не говорил, но все же оставался хорошей компанией.

В лучах заходящего солнца сверкало мое колечко. Рассматривая, все еще не верила, что Ром действительно надел его. Не представляла, что у меня вообще будет темное венчание.

Потирая затылок, мысли переключались с того, что Гримм уехал на следующее утро, а я нашла единственного человека, близкого к определению «лучший друг», и заканчивая тем, что, черт побери, затевал Ромеро в последнее время.

Меня беспокоило, что он начал сотрудничать с Ноем из-за какой-то долбаной братской связи. Ноем, который все еще ежедневно помогал ему укреплять позиции, уничтожая отступающих делегатов, либо присылая наводки на источники ресурсов. Однако, насколько было известно, Ромеро так и не ответил.

У меня все еще оставалось так много вопросов. Внутри, по-прежнему, было столько ненависти, что, казалось, невозможно найти в себе силы простить тех, кто причинил нам зло.

Настало время двигаться дальше. Перерасти все это. Должна была. А вскоре, я понадоблюсь кое-кому еще.

Раздвижная стеклянная дверь открылась, мы уставились друг на друга, а его проницательный взгляд встретился с моим безучастным. Именно в этот момент подумала, как несправедливо, что единственный мужчина так чертовски великолепен. Дьявол явился под личиной всего, что когда-либо желала, прекрасный мираж, созданный, чтобы увлечь даже самого темного грешника.

Ромеро — мой единственный, моя вторая половинка. Он — мое отражение в зеркале, наполненном множеством трещин и недостающих осколков.

Да, его непроглядная тьма была смертельно страшна для большинства, но для меня — это потаенный рай. Его поступки — чудовищны и непростительны.

Он царствовал над сообществом дикарей, почитавших его, как Дьявола, а я просто любила эту психопатическую задницу каждой частичкой своей сути.

Мы обрели наш темный рай.

Именно так и заканчивается наша история... пока что...

Следующие на очереди Арлен и воплощение Смерти! В «Дикарях» и «Девиантах» я оставила

пасхалки, как подсказки к истории Арлен.

Ответы на все эти вопросы будут даны в «Изгоях».

Это будет полноценное самостоятельное произведение!

Ваша Натали.