Сара Ней, М.Е. Картер Рождественский поцелуй

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Переводчик: Светлана П

Редактор: Дания Г

Вычитка и оформление: Больной психиатр

Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters

+18 

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

«Если меня когда-нибудь уволят, надеюсь, это будет из-за служебного романа».

Я люблю Рождество.

Нет, я имею в виду, что ОЧЕНЬ люблю Рождество. Не только сам праздник, но и всё, что с ним связано. Морозный воздух и иней, снег, лежащий на земле. Суета и ажиотаж в городе. У меня реально кружится голова, когда, наконец, развешивают огни и украшения на Главной улице. Это вызывает у меня ностальгию.

Мне нравится видеть Санту на каждом углу. Я люблю звуки колоколов Армии Спасения, и всегда оставляю лишнюю мелочь, закутавшись в ярко-красное пальто, которое ношу только со Дня благодарения по тридцатое декабря. Это очаровательное алое пальто в горошек, и я добавила на лацкан большую винтажную булавку с Санта-Клаусом со стразами.

В этом году, как ни странно, я не могу проникнуться духом Рождества. Полагаю, это связано с тем фактом, что недавно переехала из Иллинойса в Даллас штат Техас, а в Далласе на Рождество не бывает холодно — в лучшем случае становится прохладно. Но, по словам Шейлы, женщины, чья кабинка в офисе находится рядом с моей, семнадцать градусов достаточно холодно, чтобы вызвать переохлаждение.

Но для меня? Видеть огни и веселье без снега и без минусовых температур просто не кажется таким праздничным. По крайней мере, сейчас.

И, говоря о Шейле, я слышу, как она хихикает в своей кабинке. А это значит, что женщина снова болтает по телефону со своим парнем. Да, у седовласой женщины в соседнем отсеке, вдвое старше меня и измученной возрастом, есть постоянный парень.

А у меня — нет.

— Нет, ты вешай трубку... — Слышу сквозь тонкие стены, как Шейла, словно подросток, воркует в трубку своего офисного телефона. — Нет, ты вешай трубку... — Она тихо хихикает, и это звучит немного непристойно. На короткое мгновение больная часть меня задается вопросом, о чем они разговаривали. — Клянусь, из-за тебя мне трудно сосредоточиться на работе, Нил.

Я молча умоляю его сделать нам обоим одолжение и повесить, наконец, трубку.

У меня есть работа, которую нужно сделать, но не могу сосредоточиться с этой любовной горячкой, которая продолжается весь день.

Это очень отвлекает. И, честно говоря, немного удручает.

О боже, я завидую Шейле.

Решаю написать своей лучшей подруге Табите. Она автор романов и любит слушать о подобном дерьме. Не говоря уже о том, что я безумно скучаю по ней с тех пор, как переехала, и не проходит и дня, чтобы мы не переписывались. Взглянув на часы, замечаю, что уже почти полдень, так что подруга, вероятно, делает перерыв на обед.

Обычно она пишет в причудливой маленькой кофейне, хотя ее муж Коллин построил для нее отличный домашний офис. Но Табита утверждает, что стулья дома просто не такие удобные, а латте не такое горячее. Боже, эти писатели и их странные проблемы …

Мэг: Я почти уверена, что Шейла и Нил только что занимались сексом по телефону.

Табита: Напомни мне еще раз, кто такая Шейла?

Мэг: На работе ее кабинка рядом с моей, и я слышу всё, что происходит.

Мэг: Она только что разговаривала по телефону со своим парнем, и я клянусь, они… ну, ты знаешь…

Табита: В следующий раз тебе следует попросить присоединиться к ним. Сделаете это втроем.

Мэг: Ты больная, знаешь это?

Табита: Я пишу любовные романы. Какого рода сочувствия ты от меня хотела?

Мэг: У тебя же есть ДЕТИ! Двое.

Табита: И что? Как ты думаешь, откуда они у меня появились? *подмигивание, подмигивание*

Мэг: Хорошая мысль.

Табита: Как думаешь, в чем здесь настоящая проблема?

Мэг: Что ты имеешь в виду?

Табита: Тебя действительно волнует, что Шейла занимается сексом по телефону в своей каморке, или ты просто завидуешь, что не занимаешься сексом в своей. Ой, я имею в виду секс по ТЕЛЕФОНУ. Хе-хе.

Мэг: Я бы никогда не занялась сексом по телефону на работе!!!

Табита: Ну, а как насчет обычного секса?

Мэг: Возвращайся к работе.

Табита: Спасибо, так и сделаю. Ты только что подала мне отличную идею, о которой стоит написать.

Потрясающе. Моя лучшая подруга собирается писать о сексе, регулярно занимается сексом со своим мужем, а теперь я сижу за своим рабочим столом и думаю об этом. О сексе.

Тупо смотрю на монитор своего компьютера, полностью потеряв фокус.

Не поймите меня неправильно — мне нравится моя работа.

На самом деле нравится.

Я всегда мечтала стать спортивным агентом, поэтому получить работу в «Агентство МакГинниса» было мечтой, ставшей реальностью. Я не говорю, что мне повезло. Кандидаты, с которыми мне пришлось конкурировать, чтобы получить это место, были лучшими в своем классе, некоторые из лучших бизнес-школ по всей стране. Некоторые говорят, что отправить свое резюме для найма в «МакГиннис» то же самое, что спортсмену, участвовать в драфте.

Так много кандидатов и всего несколько мест в команде агентов «МакГиннис».

Всё ещё не в состоянии сосредоточиться на работе, даже с приближением крайнего срока по контрактам на компенсацию, я поправляю маленького пластикового Рудольфа на своем столе, его маленький красный носик сияющий и яркий, как в песне. Как раз собираюсь проверить его батареи, когда моё внимание привлекает суматоха спереди, и я поворачиваюсь в кресле, когда Джейсон Харт проходит мимо моей кабинки.

Джейсон Харт.

Защитник НФЛ.

Известная личность.

Высокий, широкоплечий и огромный, мистер Харт — один из наших самых известных футбольных клиентов. Настоящий здоровяк, он возвышается над серыми стенами кабинок, составляющих седьмой этаж нашего агентства, и я следую за ним взглядом, когда мужчина входит в кабинет единственного человека, с которым не пыталась поговорить с тех пор, как я здесь.

Адам Робертс.

Агент и менеджер.

Маркетинговая машина.

Я с тоской выдыхаю его имя у себя в голове. Наблюдаю, как он встаёт, чтобы поприветствовать своего клиента, разглаживая складки темно-серых брюк. Мужчины пожимают друг другу руки, Адам хлопает мистера Харта по спине, затем закрывает за ними дверь. Чёрт возьми, теперь я не смогу слышать его смех.

Сдержанный, но сильный, как и сам мужчина.

К счастью, я могу смотреть вдоволь, потому что кабинет Адама полностью сделан из стекла. Как будто мужчина в пресловутом аквариуме, и я наблюдаю за ним, словно он там только для моего удовольствия. Я могу украдкой поглядывать и пялиться на него, сколько захочу, потому что мужчина приятен для глаз. Со своими тёмными, цвета горячего шоколада, каштановыми волосами и более тёмными глазами, Адам такой же высокий, как Джейсон Харт. Такой же грозный.

От него у меня перехватывает дыхание.

Не поймите меня неправильно, я наблюдаю за ним не только из-за его внешности.

Адам Робертс великолепен во всех смыслах.

Работа Адама, являющегося первоклассным специалистом, состоит в том, чтобы руководить и организовывать профессиональную и медийную жизнь мега-спортсменов, таких как Джейсона Харта. Это включает в себя руководство командой по связям с общественностью, — когда сын Джейсона был болен, — и вступление в Совет директоров многомиллионного фонда «Харт к сердцу».

Ему удается сделать так, чтобы это кажется лёгким.

Я снова вздыхаю, на этот раз в свою кофейную кружку-эльфа.

Очевидно, я пью горячий шоколад, а не кофе, потому что в нём нет праздничного настроения. Тыкаю пальцем в плавающую зефирку, и с прихлебыванием запихиваю ее в рот, стараясь выглядеть занятой, в то время как тайком наблюдаю, как Адам приглашает Джейсона Харта присесть в одно из его больших кожаных кресел у стола.

Я рассеянно задаюсь вопросом, заметил бы когда-нибудь такой блестящий, привлекательный холостяк, как Адам, кого-нибудь вроде меня. Кого-то, кто не может устоять перед своими леггинсами с принтом Санты, когда на календаре первое декабря. Кого-то, кто носит сумочку в форме елочной игрушки и серебряные висячие серьги в виде рождественской елки.

Кого-то, кто точно не похож на подружку исполнительного менеджера.

Когда смотрю сквозь стеклянные стены кабинета Адама, мои зеленые глаза невольно блуждают по лавандовому галстуку, искусно завязанному вокруг его шеи, и я задаюсь вопросом, относится ли он к тому типу людей, которые когда-либо задумывались о том, чтобы носить галстук с крошечными снежинками на нем. Сейчас мужчина оживлен, большие руки жестикулируют, когда он разговаривает со своим клиентом, рукава закатаны до локтей.

Я нахожу всю эту картину невероятно сексуальной.

Его предплечья невероятны.

Мой взгляд блуждает, пока Адам говорит, путешествуя к полным губам, окруженным темной тенью щетины.

Сексуальный.

Его волосы все еще влажные после раннего утреннего душа, и уверена, что он пахнет также невероятно, как и выглядит. Хотя я никогда не позволяла себе подойти достаточно близко, чтобы понюхать. Еще один тоскливый вздох срывается с моих губ, и когда я подпираю подбородок руками и поднимаю глаза…

О, Скрудж (прим. Эбенизер Скрудж — персонаж повести Чарльза Диккенса «Рождественская песнь в прозе», а также многочисленных фильмов, поставленных по этому литературному произведению. Один из самых больших скупердяев в истории мировой литературы)!

Проклятье!

Черт!

Джейсон Харт пристально смотрит прямо на меня.

С дерзкой ухмылкой, растянувшейся на его красивом лице.

Мгновенно мои виноватые глаза расширяются от того, что меня поймали, щеки вспыхивают, прежде чем отвожу взгляд на свой монитор.

Как неловко.

Затем у меня появляется еще одна ужасающая мысль: что, если Джейсон Харт подумает, что я пялилась на него? Как непрофессионально — пялиться на клиента. Женатого клиента, ради всего святого! И знаменитого. И так далеко от моей лиги, что даже смешно.

Скрипучий, назойливый голос прерывает мои размышления, и я вздрагиваю в кресле, чуть не роняя кружку.

— Эй, рождественская девушка, что ты наденешь на вечеринку в офисе завтра вечером?

— Господи, Шейла, ты до смерти меня напугала! Я думала, ты вернулась к работе.

— Неа.

Конечно, нет. Вместо того, чтобы заняться той горой бумаг, которую я заметила на ее столе, похоже, женщина провела последние десять минут, прихорашиваясь. Буквально нанося макияж, пока разговаривает со мной, круглая розовая пудреница и малиновый тюбик губной помады в ее руках.

Клянусь, с таким количеством помады, которое она накладывает, удивительно, что у Нила нет постоянно красных пятен на губах. Я задумчиво постукиваю по своей кружке — если подумать, его губы всегда были немного яркими. Окрашенными.

— Что ты наденешь на завтрашнюю вечеринку в офисе? — повторяет Шейла, проходясь пуховкой для пудры по своему чрезмерно накрашенному лицу.

Я ерзаю на своем сиденье.

— Вечеринка сразу после работы, верно?

— Ровно в шесть часов внизу, в вестибюле. Большинство людей подтягиваются только ближе к семи, но если не придешь вовремя, то упустишь бесплатную выпивку. Группа начинает играть в восемь.

— Разве большинство людей не останутся в своей рабочей одежде?

Она бросает на меня неодобрительный взгляд.

— Мэг. Это офисная рождественская вечеринка. А не офисная рождественская вечеринка в уродливых свитерах.

Подождите. Она только что опустила взгляд на мой свитер, когда сказала это?

— Ты не можешь носить свой... — Шейла останавливается и машет рукой по кругу в моем направлении, как будто пытается найти слова, чтобы описать, что на мне надето, но не может их найти. — Праздничный... сумасшедший... костюм из «Уолмарта». Посмотри интернете, если мне не веришь.

Я усмехаюсь. Как будто я бы это сделала.

— Шейла, эти леггинсы такие забавные! И как ты узнала, что они из «Уолмарта»? Четыре доллара. Я просто не могла оставить их там. — Я смеюсь. — Кроме того, они праздничные и веселые. Это лучшее и единственное время года, когда мне может сойти с рук, одеваться в стиле фанк на работе.

Женщина с отвращением морщит нос.

— Я не знала, что ты на самом деле купила там свою одежду. Думала, что она просто так выглядит. Теперь все имеет смысл.

Я стараюсь не позволять ее комментариям беспокоить меня. Она не может испортить мне праздничное настроение.

— Ну, ты здесь дольше, чем я. Как думаешь, что мне надеть завтра? Буду ли я слишком разодета, если надену веселый свитер на вечеринку?

Глаза Шейлы расширяются.

— Слишком разодета? Нет. Дамы здесь все наряжаются: платья, блестки и все прочие.

Мои брови встревоженно взлетают вверх. Я прикусываю губу.

— Серьезно?

— Да, но не волнуйтесь, Дебора из бухгалтерии имеет степень косметолога. Я уверена, что она была бы рада наложить на тебя свои лапы.

— Дебора из бухгалтерии? Имеет степень косметолога и степень бухгалтера? Вау.

— И ногтевого дизайна. Она делает обалденное гелевое покрытие. — Шейле требуется несколько секунд, чтобы изучить свой маникюр. — Хотя ее педикюр — дерьмо, но не смей говорить ей, что я тебе это сказала.

Слегка киваю головой, отчего мои серебряные серьги в виде елки звенят.

— Не скажу.

Шейла беззаботно машет рукой, и я замечаю ее длинные, кроваво-красные ногти. Ох.

— Давай закончим разговор о твоей одежде, сладкая. Ты не можешь носить… рабочую одежду на вечеринке.

— Не могу?

— Ладно. Некоторым людям это позволено. Только не тебе. Этот наряд просто отвратителен.

Я смотрю вниз на свои любимые леггинсы. Конечно, это не лучший материал, который можно купить за деньги — и да, вы можете видеть сквозь них мое нижнее белье, когда я наклоняюсь, — но на них же Санта! Если женщины всего мира могут бегать весь год в этих сумасшедших, странных леггинсах, которые все покупают на Фейсбуке, то, конечно, мне сойдет с рук несколько голов Санта-Клауса на моих.

— На мне самый праздничный наряд во всем этом офисе. Видишь, на моей рубашке блестки, — спорю я.

— Да, я заметила.

— Почему тогда это не подходит для вечеринки?

— Дорогая, для женщин в этом офисе, рождественская вечеринка — это Суперкубок по охоте на мужчин. Они явятся на четырехдюймовых каблуках и в самых изысканных нарядах, на которые только смогут наложить свои наманикюренные когти. Ты же не хочешь показаться деревенщиной, не так ли?

Хорошо. Буду первой, кто признает, что я немного перегибаю палку во время праздников, но в остальное время года я настолько профессиональна, насколько это возможно. Предсказуемая и скучная, если честно. Темно-синие юбки-карандаш до колен и белые рубашки на пуговицах. Каблуки. Гладкие прически и жемчуг.

— Мэг. Дорогая. Ты забываешь, в какой отрасли мы работаем, — говорит Шейла мягко, как будто я не знаю, что наша компания обслуживает одних из самых физически здоровых, красивых мужчин и женщин в мире. — Я понимаю, что это будет твоя первая рождественская вечеринка с нами, но думаешь, что завтра там будут только мужчины из офиса? Клиенты тоже приходят, Мэг. Кли-ен-ты.

— Клиенты?

— Видишь того квотербека, который сейчас в офисе Адама?

— Он не квотербек.

— Неважно. На праздничной вечеринке будет полно его товарищей по команде. А еще тренеры. Там будет множество горячих, мужественных, спортивных мужчин. Если хочешь получить шанс заарканить одного из них, тебе нужно выглядеть соответственно.

— Подожди. Заарканить одного из них?

Она что, чокнутая? Я бы никогда даже не подумала о том, чтобы смешивать бизнес и удовольствие. Связываться с клиентом? Кроме того, думаю, что прочитала кое-что о панибратстве с клиентами в «Руководстве для сотрудников». Мне потребовалась целая неделя, чтобы прочитать эту штуку.

— Один из них может решить, что ты ему действительно нравишься, но тебе придется переодеться, если хочешь быть женой мистера «Горячая Спортивная Звезда», — говорит она с мечтательным выражением на лице.

— Я начинаю думать, что ты работаешь здесь только ради доступа к спортсменам, — бормочу я. — Кроме того, разве у тебя нет парня?

— Нил? — Шейла смеется, несколько выбившихся прядей седых волос выбиваются из ее пучка. — О, дорогая, нет. Мы лишь развлекаемся.

Лишь развлекаются? Это для меня новость.

Поверьте, я видела букеты, которые он ей посылал — большие, неприлично дорогие — и слышала о местах, куда он водит ее по выходным. Романтические рестораны, концерты, спектакли и однажды — домик на берегу озера.

— Уверена, что он знает, что ты просто развлекаешься? Думаю, что он... — Давайте посмотрим, как это сформулировать. — Не вкладывает в это больше, чем ты думаешь.

Женщина пренебрежительно машет рукой, позвякивая браслетом-оберегом.

— Он хороший отвлекающий фактор, Мэг, и он знает, что временный, пока не появится подходящий мужчина, проплывающий через них. — Она тычет указательным пальцем в сторону. — Вон те двери лифта.

Я просто качаю головой. Мне следовало догадаться, что у нее нет никакого реального интереса к этой работе.

Шейла почти ничего не делает, кроме как сплетничает и порхает вокруг, и я немного разочарована в себе за то, что не поняла этого раньше. Я предположила, что ей просто нравятся короткие юбки.

— Итак, вернемся к праздничной вечеринке, — говорит она, хлопая в ладоши. — Тебе нужна новая одежда.

Я опускаю взгляд на свой красный махровый свитер, затем поднимаю и перевожу его в сторону офиса Адама.

— Мне не нужна новая одежда.

— Милая, боюсь, что нужна. Мы идем за покупками.

— Мы не пойдем за покупками. — Я могу пойти сама.

— Почему нет? — спрашивает Шейла, выглядя удрученной.

— Потому что я тебе на самом деле не нравлюсь.

К ее чести, женщина очень старается не согласиться со мной поначалу. Пока не отказывается от этой шарады.

— Хорошо, ладно. Ты права. Но нравишься ты мне или нет, не имеет значения, потому что я люблю ходить по магазинам.

— Ну, а я нет.

— Если только не в «Уолмарт», — бормочет она себе под нос.

— Эй!

— В самом деле? Ты собираешься это отрицать? На тебе штаны за четыре доллара.

Я пожимаю плечами, теребя ткань, обтягивающую мои бедра. Пощипывая маленькие розовые щечки Санты.

— Но они такие милые.

— Дорогая, нет. На самом деле это не так. Похоже, ты села на лицо Санты, и оно прилипло к твоей заднице.

У меня падает челюсть.

— Значит, ты слишком пристально смотришь на мою задницу, потому что на мне поверх нее свитер.

— Ты имеешь в виду свитер, который задирается сзади каждый раз, когда ты наклоняешься, чтобы что-то поднять?

Я смотрю вниз на теплый, но тонкий материал у себя на коленях. Конечно же, он растянут ровно настолько, чтобы я могла видеть сквозь Санту.

— Вот дерьмо. Почему ты не сказала мне раньше?

— Потому что я поспорила с Деборой о том, сколько времени тебе потребуется, чтобы понять это. Не говори ей, что уже знаешь. Если ты продержишься еще неделю, я заработаю двадцать баксов. Пятьдесят, если ты снова наденешь их в понедельник.

— Серьезно? Я теперь мишень для офисных шуток?

— Только с той первой недели декабря, когда стало очевидно, что ты будешь носить их весь месяц. До этого мы вообще о тебе толком не говорили. — Шейла делает паузу, не давая мне времени пожалеть себя. — Так что позволь мне сводить тебя по магазинам. Пожалуйста? Я обещаю вести себя хорошо, — умоляет она, как будто не провела последние несколько минут, оскорбляя меня. — Мы купим тебе что-нибудь блестящее, обтягивающее твои изгибы. Мы... мы даже проведем тест на прозрачность, чтобы ты больше не мелькала розовыми стрингами! Только не говори Деборе.

Я встаю и беру свою любимую кофейную кружку в форме эльфийской шляпы, направляясь в комнату отдыха. Мне не хватит мятного горячего шоколада, чтобы пережить этот день. Может, стоит подумать, чтобы добавить то, что Шейла добавляет в свой кофе?

— Спасибо, Шейла, но я действительно думаю, что у меня дома в шкафу есть идеальный наряд.

— Есть?

Нет, но ей не нужно этого знать.

— Разве не у каждой женщины он есть? — окликаю я через плечо и ловлю одобрительную улыбку на ее лице.

Шейла с энтузиазмом кивает.

— Принеси его завтра, и встретимся в туалетной комнате на четвертом этаже. Ровно в пять тридцать. И я дам Деборе знать, что она может творить свою магию. Не могу дождаться, когда мы превратим тебя в настоящую женщину!

Я закатываю глаза и с важным видом направляюсь в комнату отдыха, на моих губах играет тайная улыбка.

Потому что, если и есть что-то, что я люблю помимо Рождества, так это торговый центр перед Рождеством.

Я едва могу сосредоточиться на том, что говорит Джейсон, наблюдая за обменом репликами между Мэг и этой старой перечницей Шейлой, а затем наблюдаю, как Мэг мчится в комнату отдыха, сжимая в руке эту дурацкую кружку.

Не могу до конца понять, что это, черт возьми, такое. Иногда я думаю, что это елка, но в другие дни кружка похожа на эльфа. Кто знает. Единственное, что понимаю, это то, что это уродливая рождественская тематика.

В последнее время девушка сходит с ума от праздничной атрибутики.

Я и представить себе не мог изящную, сексуальную Мэг в роли рождественской поклонницы.

Но, блин, она просто фонтанирует Рождеством, черт возьми. Как ни странно, это удивительная часть ее личности, которую я нахожу странно милой. С тех пор как Мэг МакКлейн подписала контракт с «МакГиннисом» в качестве младшего агента, ходят слухи, что она быстро учится и впитывает информацию. Можно сказать, что она родилась, чтобы быть спортивным агентом. Я точно знаю, что девушка проверила игровые записи из библиотеки ресурсов на третьем этаже и что задвигает на задний план домашние матчи. Колледж. Профессионалы. Девушка не просто гоняется за громкими именами. Она голодна и амбициозна.

Но добрая.

Не то, чтобы я знал об этом.

Не знаю, какого черта я ей сделал, раз мы никогда не разговаривали, но она избегает меня, как проклятой чумы.

Я смотрю, как Шейла садится обратно в свою кабинку, а затем начинает наносить помаду с помощью маленького зеркальца. Количество раз, когда эта женщина приставала к нашим клиентам, ошеломляет. Серьезно, уму непостижимо, и я часто задавался вопросом, как, черт возьми, она нашла здесь работу. Кажется, большинство ее клиентов — пожилые люди, но все же.

Глубокий тембр Джейсона прерывает ход моих мыслей.

— ...думаю, что цифры выглядят впечатляюще. Как ты думаешь? Мы достаточно потратили на рекламу? Банк крови сообщает об очередном всплеске потенциальных доноров костного мозга, так что это хорошо, но я не уверен в количестве добровольцев, которые будут работать в клинике.

Мэг снова появляется в поле моего зрения, покачивая бедрами в этих нелепых леггинсах.

— М-м-м, — отвечаю я, как придурок, потому что не расслышал ничего из того, что он говорил, и постукиваю карандашом по своему рабочему столу.

Очевидно, Мэг не знает, что ее брюки прозрачные, материал эластичный, потому что я очень хорошо рассмотрел ее задницу этим утром, когда она наклонилась, чтобы поднять папку с файлами с пола.

Ее попка и розовые стринги.

Розовые.

Совсем не рождественский цвет.

Интересно, что еще на ней надето, кроме красного и зеленого?

— Итак. Ты собираешься пригласить ее на свидание или как?

— Хм? — Мой взгляд возвращается к Джейсону. — Черт, извини.

У меня нет оправдания тому, что я не обращаю внимания на каждое слово, которое слетает с его губ. Этот человек платит мне зарплату, а я ни черта не слышал из того, что он говорил.

— Я спросил, собираешься ли ты пригласить ее на свидание? — повторяет Джейсон свой вопрос, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на груди, отчего его бицепсы напрягаются. Его бицепсы. Вот прямо здесь: причина, по которой здесь работают такие женщины, как Шейла Данфи. Охотники за титулами.

— Кого пригласить на свидание?

Джейсон закатывает глаза.

— Не заставляй меня спрашивать в третий раз, я знаю, что ты меня слышал. — Он испускает долгий, тяжелый вздох и смотрит на меня, как на чертова идиота. — Девушка в кабинке напротив. — Еще один непонимающий взгляд от меня. — Псевдо миссис Клаус с кофейной кружкой эльфа и штанами Санты?

Ах, так это эльф. Я, черт возьми, знал это.

Я поддаюсь перекрестному допросу и даю ему немного информации.

— Ее зовут Меган МакКларен, и я пытаюсь понять, что это за чертова кружка, по крайней мере, неделю.

— Ты бы знал, если бы поговорил с ней. Ты ведь с ней не разговаривал, верно?

— Нет. Она ненавидит меня.

Джейсон смеется, его мясистый кулак с громким стуком ударяется по деревянному столу.

— Ты, бл*дь, издеваешься надо мной, Адам Робертс? Или боишься женщины, которая носит блестящую фольгу?

— Это мишура, придурок.

— Знаешь, что за последние три месяца, каждый раз, когда мы встречаемся, ты ни черта не слышишь из того, что я говорю? Это чудо, что ты еще не испортил мое расписание. Чертово чудо. У тебя в мозгах штаны Санты.

— Отлично. Я думал, что хорошо скрываю это. Я бы с удовольствием пригласил ее на свидание, но она даже не знает моего имени.

Джейсон снова смеется.

— Я серьезно в этом сомневаюсь.

— Хорошо, может быть, она знает мое имя. Но только потому, что мой офис находится буквально напротив ее кабинки, и на нем написано мое имя.

— Возможно. Или, может быть, ты ей нравишься.

— Пф-ф-ф. — Я невозмутим. — Что навело тебя на эту мысль?

— Ты что, слепой? Я не раз замечал, как она смотрит на тебя через стекло. — Его ухмылка дерьмовая и уверенная, как у любого другого профессионального спортсмена, который переступает мой порог.

Я раздраженно приподнимаю бровь.

— Джейсон, сделай мне одолжение.

— Какое?

— Снова скрести руки на груди и следи за своими бицепсами, когда это делаешь.

— Зачем?

Он выглядит смущенным моей просьбой. Поэтому я повторяю это еще раз.

— Скрести руки на груди и следи за своими бицепсами.

— Ла-а-адно, — медленно говорит он, но делает, как я сказал. — Почему я только что это сделал?

— Ты видел, как напряглась эта гигантская мышца на твоей руке, когда ты двигался?

Джейсон пожимает плечами, как будто не понимает, к чему я клоню.

— Твои бицепсы — вот на что она пялится каждый раз, когда ты здесь. Только не на меня. Поверь мне, чувак, я здесь достаточно долго, чтобы знать, что служебный роман — это не просто плохая идея для отдела кадров. Это также плохая идея, потому что ей это неинтересно.

Я замираю, когда Мэг встает, возится со своим рабочим креслом, затем снова садится. Проводит рукой по волосам, сияющим под яркими флуоресцентными лампами над нами. Девушка может одеваться как сумасшедшая кошатница в декабре, но ее лицо прекрасно. Иногда она укладывает эти волосы на макушке, и я вижу ее длинную, безупречную шею. Шею, которую хотел бы укусить — не сильно. Может быть, слегка прикусить?

Я видел, как ее выразительные зеленые глаза сверкали от успеха клиента.

Она великолепная. Необычная, настоящая.

Красивая.

— О черт. Я вижу этот взгляд. У тебя все плохо. — Джейсон просто не затыкается.

— Может оставим это?

— Держу пари, у нее уродливый рождественский свитер, и она не думает, что он уродливый. — Внезапно у него появляется идея, и его лицо загорается. — Эй! Тебе стоит спросить, не захочет ли она пойти с тобой на вечеринку Линдси.

Я стону.

— Я не пойду на эту вечеринку.

— Черт возьми, ты однозначно пойдешь! — кричит он. — То, что ты проиграл конкурс свитеров в прошлом году, не значит, что ты можешь уклониться от участия.

— Я не уклоняюсь, придурок, просто отказываюсь носить свитер Гринча, который Эддисон подарила мне на Рождество в прошлом году.

Эддисон — жена Джейсона.

— Ты проиграл конкурс уродливых свитеров — этот свитер был твоим призом. Ты должен лелеять это дерьмо, придурок. — Он снова скрещивает свои огромные руки. — Кроме того, ты обязан его надеть. Это наша семейная традиция.

Я фыркаю.

— Какая традиция? Вы женаты всего пару лет.

— В июне исполнится пять.

— Неважно. Этого недостаточно для традиции.

— Это достаточно долго для меня и моей миссис, так что этого достаточно и для тебя.

Мне нечего на это сказать, поэтому я ничего не говорю.

— Как человек, который пополняет твой банковский счет, я решительно требую, чтобы ты пришел на вечеринку Линдси. Попроси девушку пойти с тобой.

Он встает, потягивается и направляется к двери.

— Полагаю, эта встреча закончена?

— Ты не можешь оторвать взгляд от вон той кабинки, так что, в любом случае, в этом нет смысла. Я поймаю тебя позже, чувак. — Джейсон оборачивается и указывает прямо на меня. — Не опаздывай на вечеринку, придурок.

— Хорошо.

— В семь часов.

— Я знаю, во сколько начало.

Он хихикает и начинает уходить. Но затем останавливается, пятится назад и кладет руку на мой дверной косяк.

— И не забудь свитер.

Мой взгляд скользит к кабинке Мэг. Она смотрит, как Джейсон неторопливо идет по устланному ковром коридору, и улыбка озаряет все ее лицо.

Улыбка, которая исчезает с ее губ, как только девушка оглядывается и видит, что я наблюдаю за ней.

Глава 2

«Отсутствие служебного романа сдерживает меня в профессиональном плане».

Я люблю торговые центры в преддверии Рождества.

Суета и ажиотаж, которые не выносят нормальные люди. Запах фуд-корта, особенно булочек с корицей. Печеные крендельки и печенье. Давайте не будем забывать о музыке, украшениях и детях, стоящих в очереди на встречу с Санта-Клаусом. Есть что-то волшебное в детской вере в то, что наемный работник может осуществить все их мечты.

Бедняжки.

Одна из моих любимых частей лавки Санты — это фотографии охваченных ужасом и плачущих детей, которые попадают в социальные сети. Знаю, знаю, это делает меня сумасшедшей, потому что я должна испытывать сочувствие, но во мне этого нет. Ничего не могу с собой поделать — эти фотографии абсолютно уморительны.

И вот я здесь. Нет, я не рыщу по торговому центру в поисках идеального подарка. Нет. Я нахожусь в поисках другого вида совершенства: идеального платья.

Тяжело вздыхаю, незнакомая с этим торговым центром или с тем, где найти этот волшебный наряд.

— Могу я помочь тебе, дорогая? Выглядишь потерянной. — Густой техасский протяжный говор появляется из ниоткуда и пугает меня до смерти.

Я поворачиваюсь и вижу женщину с самой большой копной волос, которую я когда-либо видела в своей жизни — кажется, такие называют «ульем» — смотрящую на меня. На ней больше косметики, чем на Тэмми Фэй Бейкер (Благослови Господь ее душу), и она жует жвачку, как лонгхорн (прим. Имеется в виду «лонгхорн» — всемирно известный бык ставшей гордостью и символом Техаса. Так же пренебрежительно называют самих жителей Техаса). О боже, я только что упомянула техасца?

Конечно, у меня нет права судить ее. На мне прозрачные лосины Санты.

Кроме того, у этой женщины огромная, манящая улыбка на лице, а я узнаю дружелюбное лицо, когда вижу его.

— Да, мэм. — Вот я снова говорю по-техасски. — Мне нужен наряд для рождественской вечеринки в офисе.

Она дважды жует и щелкает жвачкой.

— Какой наряд ты ищешь?

Я качаю головой.

— Думаю, изящный. Милый. Может быть, что-нибудь блестящее?

Ее улыбка становится шире.

— Ну, ты в нужном месте, дорогая! Мы специализируемся на блеске.

Должно быть, я выгляжу испуганной, когда женщина берет меня за руку и тащит в свой магазин.

— О, не бойся, дорогая. — Она смеется. — Ронда хорошо о тебе позаботится. Кстати, меня зовут Ронда. — Женщина берет меня под руку и ведет в заднюю часть магазина. — У нас здесь есть все, что тебе когда-либо понадобится из офисной одежды. Платья, брюки, рубашки, ковбойские штаны... называй, как хочешь. Я уловила суть?

Ковбойские штаны? Я правильно расслышала?

Пока она показывает мне все вокруг, все, о чем я могу думать, это то, что я никогда в жизни не видела столько кожаной бахромы, стразов и бирюзового цвета. В этом городе что у каждого есть пара кожаных ковбойских штанов? Они повсюду. Я что-то упускаю? Потому что у меня ничего такого нет. И как мне заполучить пару этих розовых ковбойских сапог с шипами?

Или, может быть, я наткнулась не на то место…

— Просто походи вокруг и позови, если тебе что-нибудь понадобится, — говорит Ронда. — Я проверю новую опись, которая только что поступила.

Когда женщина с важным видом возвращается к выходу, обутая в синюю версию сапог, на которые я положила глаз, я обращаю свое внимание на стеллажи вокруг меня. Рубашки в клетку с заклепками, одежда в стиле вестерн и джинсовая ткань повсюду. Но потом я иду все дальше и дальше, мимо туфель, сапог и шляп, и натыкаюсь на одни из самых красивых платьев, которые я когда-либо видела. Однотонные платья с запáхом из тончайшего хлопка. Шелковистые платья-сорочки.

Конечно, они выставлены с ковбойскими сапогами, но они идеальны.

Я хватаю одно платье, потом другое, пока у меня не набирается целая охапка. Ковыляю к занавешенной гардеробной. Снимаю свой красный свитер, не зацепив рождественские гирлянды, нанизанные на крючковатые рожки Рудольфа. Леггинсы. Обувь.

И примеряю все подряд.

К сожалению... Тридцать минут и двенадцать нарядов спустя, я не ближе к поиску платья, чем была, когда начинала.

— Ронда? — зову я из примерочной, когда заканчиваю облачаться обратно в свою одежду. — Большое спасибо за помощь. Я ценю это. И мне очень понравились некоторые из них, но они просто не подходят.

Я беспомощно пожимаю плечами, разочарованная и усталая, направляясь обратно в торговый центр.

— Дорогая! Подожди! — кричит она. — Я хотела принести это тебе, но меня отвлекли новые туфли. — Женщина тянется за прилавок. — Я нашла это, в рождественском красном. — Она подмигивает, показывая простое платье с запахом. Плотная ткань. Насыщенно-красный цвет. Идеально. Еще лучше то, что складки украшены крошечными стразами. — Хочешь примерить?

Нетерпеливо киваю и забираю у неё вешалку.

— Шестой размер, верно? — Я глажу шелковистый материал. — Ну, иди, примерь его. Беги, беги! — Она загоняет меня в примерочную, практически забираясь внутрь вместе со мной.

Снова снимаю одежду, и мое сердце начинает бешено колотиться. Материал потрясающе ощущается на моей обнаженной коже. Более потрясающе, чем леггинсы Санты. Я почти боюсь обернуться и посмотреть в зеркало.

Но поворачиваюсь.

И ахаю.

Платье идеально.

Достаточно блеска, чтобы сделать его праздничным, но оно стильное, а не безвкусное. Ткань облегает меня, как вторая кожа в верхней части туловища, расширяясь на талии. Пояс, охватывающий талию, ниспадает вниз по плиссированной юбке.

— Ронда! — визжу я, широко распахивая занавеску. — Это то самое платье!

— Как я и думала. Ронда знает толк в платьях, дорогая, и это платье было сшито для тебя. Вот. Взгляни. Я нашла, чем его дополнить. — Она поднимает пару черных туфель «Шанель» с открытым носком и ремешком на щиколотке. Кожа блестящая и мягкая, как масло. Сексуальная шпилька. — Примерь. Они продаются со скидкой. — Ронда наклоняется ближе и шепчет: — Прошлогодняя коллекция.

Я делаю, как она говорит, снимаю балетки и засовываю ногу в черные туфли.

Смотрю на ценник и стону.

— Я знаю, что это большие деньги, дорогая, но нельзя назначить цену за такое совершенство.

«Ну, технически, ты смогла», — хочу сказать я.

Двести с мелочью.

Но я прикусываю губу и прокручиваю цифры в голове, чтобы включить налог. Рождество всегда означает большие траты. Но я действительно хочу произвести впечатление завтра.

Завтра я собираюсь поговорить с Адамом.

И не хочу делать это в сияющей футболке и леггинсах с леденцовой тростью.

Я хочу выглядеть сексуально.

— Хорошо. — Я срываю бирку с платья, вручаю её и свою кредитную карточку Ронде. — Давай, пока я не передумала. И туфли тоже. — Зажмуриваюсь, а затем добавляю: — Только не говори мне сумму!

Женщина подпрыгивает, и ее волосы пружинят вместе с ее грудью.

— Это так волнующе. Ты не пожалеешь об этом! И! Ты только что помогла мне выполнить мою месячную норму.

Она без колебаний списывает с моей кредитной карты месячную сумму продуктов, пока я возвращаюсь в примерочную, снова одеваюсь в свою одежду и собираю вещи.

Как бы дорого мне это ни стоило, я действительно рада своим покупкам. У меня кружится голова.

От возбуждения.

Завернув за угол, я останавливаюсь как вкопанная.

Адам.

Он не видит меня, но я определенно вижу его. Тереблю сумку с одеждой, перекинутую через руку, наблюдая, как мужчина стоит у входа в магазин игрушек, уставившись в пол. На автомобили с дистанционным управлением, летающие по кафельному полу. Рука на подбородке, похоже, Адам раздумывает, не купить ли их.

У меня замирает сердце.

Конечно, у него есть дети. Что, вероятно, означает, что он женат. В этом есть смысл. Такой успешный и привлекательный мужчина обязательно исчезнет с рынка — я была дурой, думая иначе.

Удивлена, что ничего не слышала об этом в офисе, но опять же, я новичок и только знакомлюсь с людьми. Единственная, кто рассказывает мне какие-нибудь сплетни — это Шейла, и я верю только половине того, что она мне говорит.

Пробираюсь сквозь толпу чувствуя себя побежденной и с каждым шагом мое платье становится все тяжелее. Направляюсь к единственному мужчине, который может заставить меня чувствовать себя лучше в это время года.

К Санта-Клаусу.

Ненавижу торговые центры в преддверии Рождества.

Я просто терпеть не могу здешнюю суету и ажиотаж, а теперь рождественские толпы просто душат. От запаха фуд-корта меня тошнит, особенно от булочек с корицей. Очередь за печеными крендельками и печеньем заставляет меня съежиться. И можно вынести музыку, украшения и детей, стоящих в очереди на встречу с Сантой? Печально, что дети верят в наемного работника, думая, что он может воплотить все их мечты в реальность.

Бедняжки.

Серьезно, сейчас середина недели. Какого черта люди здесь делают? Неужели никто больше не делает покупки в интернет-магазине? Я имею в виду, возвращайтесь домой и пользуйтесь своими чертовыми компьютерами, как обычные люди!

Я такой чертов лицемер.

И могу винить только себя за то, что забыл о рождественской вечеринке в уродливых свитерах, на которую Джейсон заставил меня прийти через несколько дней. А это значит, что мне нужны подарки двоих его детей.

Я понятия не имею, бл*дь, с чем играют дети в наши дни, поэтому был благодарен симпатичной блондинке-кассиру за помощь в выборе нескольких автомобилей с дистанционным управлением. Она клялась, что они идеально подойдут как для трехлетнего, так и для двенадцатилетнего ребенка.

Две машины. Бум, готово.

Заверните.

Однако, я был менее благодарен за ее очевидные заигрывания по отношению ко мне.

Три месяца назад я бы в мгновение ока ответил на флирт. Три месяца назад у меня не было некоего темноволосого младшего агента, о котором я думаю двадцать четыре часа в сутки. Понятия не имею, почему Мэг связала меня в узлы, но это начинает меня бесить. Мы никогда не соперничали из-за клиентов и должны быть в состоянии, по крайней мере, быть друзьями.

Черт возьми, в наши дни у меня только один клиент в работе, так что любой конфликт интересов не будет проблемой. Но те несколько раз, когда я спрашивал: «Как дела?», она убегала из комнаты отдыха быстрее, чем, скажем, футбольный полузащитник в колледже.

Поэтому, вместо того, чтобы познакомиться с девушкой поближе, я провожу свои дни, тайно наблюдая за ее работой.

Как это называется в наши дни? Преследователь? Вот во что я превратился.

Сталкер.

Гадко, я знаю.

— Уф!

Я потираю голень и смотрю на человека размером с пинту, который только что врезался прямо в меня, чуть не сбив с ног. Когда прихожу в себя, смотрю вниз на ребенка — мальчика лет пяти. И он… ну, он выглядит немного напуганным.

— Эй, ты там в порядке, приятель? — спрашиваю его, оглядываясь, чтобы посмотреть, с кем он. Где его родители?

Он просто качает головой.

— Ты ранен? Тебе больно?

Он снова качает головой.

Ладно, значит, все идет не очень хорошо.

— Так если тебе не больно, почему ты не в порядке?

Начинается сопение, и я съеживаюсь. Да. Я съеживаюсь.

Есть несколько вещей, которые я не выношу:

1. Покупки в торговом центре

2. Покупки в торговом центре во время праздников. Любых праздников.

3. Плачущие дети.

Сложите эти три вещи вместе, и поймете, почему я предпочел бы провести ночь в однокомнатной хижине с моим жутким дядей Фредериком после долгой ночи пьянства. Не спрашивайте о деталях, просто поверьте мне.

— Я не могу найти свою маму, — бормочет ребенок, находясь на грани срыва.

— Ладно, ладно, приятель, не начинай плакать. — Я уверен, что это звучит грубо, но серьезно, если он начнет рыдать, я уйду. Мне все равно, даже если он потерялся.

Ладно, мне не все равно, я просто не в состоянии справиться с этим. Где служба безопасности, когда она так нужна?

— Где ты в последний раз ее видел?

— В магазине.

Отлично, можно подумать, что в торговом центре не полно магазинов.

— Хорошо, давай попробуем еще раз. Куда вы направлялись, когда расстались?

— Вон туда. — Он указывает на главную магистраль, где толпятся сотни людей, с шестью различными проходами, идущими в ту или иную сторону. По сути, настоящая сокровищница, если вы хотите исчезнуть.

Я тупо смотрю на него несколько секунд.

Он явно не самая яркая рождественская лампочка на елке. С другой стороны, паренек выглядит всего на пять лет.

— Хорошо, в последний раз, прежде чем я сдамся и брошу тебя где-нибудь на скамейке. Ты знаешь, куда вы пытались попасть?

Он кивает.

— Мы собирались увидеть Санту.

Ах! Я хлопаю в ладоши и потираю их друг о друга.

Теперь это информация, с которой я могу работать.

— Хорошо для начала. Держу пари, она там ждет тебя. Давай, малыш. Я провожу тебя.

Вместо того чтобы последовать за мной, как я предполагаю, мальчик прищуривается и кладет руки на бедра.

— Но ты незнакомец.

— Послушай, малыш, ты столкнулся со мной и чуть не заплакал, потому что заблудился. Я все равно направляюсь к Санте, потому что припарковал свою машину в той стороне. Если хочешь прогуляться со мной и попытаться найти свою маму, то пошли. Если нет, то можешь припарковать свою маленькую задницу вон на той скамейке, пока охрана тебя не найдет. Что выбираешь?

Мальчик задумывается на несколько секунд, явно оценивая меня.

— Отлично. Но если ты попробуешь что-то сделать, я расскажу Санте.

Я бы рассмеялся, но это довольно серьезная угроза, исходящая от детсадовца.

— Отлично. Но если ты попытаешься что-нибудь выкинуть, я сам скажу Санте. А у тебя нет денег, чтобы купить себе игрушки, как у меня.

Его глаза на мгновение расширяются, прежде чем мальчуган берет мою руку в свою. Его ладонь липкая, потная и чертовски мерзкая. Но что мне остается делать?

— Как тебя зовут? — спрашивает он меня.

— Адам Робертс. А тебя?

— Кларк.

Я фыркаю.

— Кларк? Как Кларк Грисволд?

Он смотрит на меня, как на идиота.

— Как Гейбл.

— Откуда ты знаешь, кто такой Кларк Гейбл?

Паренек пожимает плечами.

— Моя мама любит старые фильмы.

— В этом есть смысл.

— Что в сумке? — спрашивает он, указывая на мою сумку с подарками для Хартов.

— Автомобили с дистанционным управлением. Подарки детям клиента.

— Что такое клиент?

— Кто-то, на кого я работаю на своей работе.

— Почему ты должен дарить подарки его детям?

— Это хорошая работа.

— Мой папа говорит, что клиенты могут сами покупать себе подарки.

— У твоего отца, вероятно, нет клиентов, которые зарабатывают несколько миллионов долларов в год.

Еще до того, как мы завернули за угол, где, я знаю, сидит Санта в окружении своих почитателей, Кларк отпускает мою руку и убегает так быстро, как только могут нести его крошечные кроссовки.

— Мама! Мама! — кричит он, обнимая ноги какой-то женщины.

Она смотрит на него сверху вниз, как будто даже не заметила, что он пропал. Неудивительно, что ребенок, казалось, был подкован в опасности от незнакомцев. Вероятно, я не единственная его встреча и не первый раз, когда он теряется.

Я поворачиваю к выходу на парковку, когда мое внимание привлекает знакомый красный свитер.

Это Мэг.

На ней тот же наряд, что было в офисе, и она держит дурацкую сумочку в форме рождественского украшения. И сидит на коленях у Санты, улыбаясь жуткому старому чуваку.

Обычно я не из тех, кто ревнует.

Серьезно, я никогда не был таким парнем, даже когда встречался с кем-то. Но, по какой-то необъяснимой причине, сейчас я ревную.

Завидую Санта-Клаусу. Старому доброму Святому Нику.

«Что, черт возьми, со мной не так?»

Наблюдаю, как сталкер, которым, как мы установили, я являюсь, как она болтает с толстым ублюдком еще несколько минут. Каким бы Скруджем я ни был, улыбка на ее лице заставляет меня улыбнуться. Может быть, я мог бы немного подождать и поговорить с ней? Может быть, мы могли бы выпить кофе? И я смог бы пригласить ее на вечеринку в уродливом свитере?

Может быть, может быть, может быть.

«Черт возьми, Робертс, сделай гребаный шаг».

Когда она спрыгивает с колен Санты, я смотрю, как он разглядывает ее задницу — ту, на которой его лицо, — и, если бы вокруг не было детей, я мог бы врезал ему.

Вместо этого я начинаю приближаться, когда Мэг платит за свою фотографию со старым извращенцем. Но прежде чем я успеваю подойти к ней, высокий широкогрудый мужчина с точеными чертами лица первым подходит к ней и целует в щеку. Девушка смотрит на него, и, к моему большому разочарованию, ее лицо светится. Она явно знает его и, что еще хуже, он ей нравится.

Я должен был догадаться.

Женщина с ее мужеством и упорством, очевидно, не одинока. Когда они уходят вместе, он берет у нее сумку с одеждой, и я чувствую себя идиотом из-за того, что целых три месяца тосковал по женщине, даже не потратив время на то, чтобы узнать о ней какую-либо реальную информацию.

Очевидно, я теряю хватку.

— Мне нужно потрахаться, — громко бормочу я, проводя рукой по лицу. Женщина, стоящая рядом со мной, бросает испуганный взгляд и отходит в сторону. — Не волнуйся. Не тобой.

Ее челюсть отвисает от возмущения, прежде чем она быстро хватает руку своего ребенка и, пыхтя, топает прочь. Я качаю головой. Может быть, какой-нибудь стажер напьется и возбудится на вечеринке в офисе завтра вечером, и мне повезет.

Потому что остальная часть моей удачи, похоже, иссякла.

Глава 3

«Я хочу сохранить наш служебный роман в секрете, но все продолжают спрашивать, над чем я смеюсь».

Мне нравиться мятный мокко.

И нравится красная пластиковая праздничная чашка — та, которую я каждый год получаю в городской сети кофеен (вы знаете ее). Каждый раз я с нетерпением жду, какой цвет чашки они выберут в этом году.

Они такие праздничные и всегда настраивают меня на рождественский лад.

Сейчас я держу её в руках, когда открываю электронное письмо, просматриваю содержимое и хмурю брови. Все это письмо... ничего из этого не имеет смысла. Поставив чашку, двигаю ее через стол, чтобы не пролить, и развожу руки, чтобы ответить на это сообщение…

— Черт возьми, что на тебе надето?

— И тебе доброе утро, Шейла, — говорю я так любезно, как только могу, учитывая ее грубое приветствие. Серьезно, некоторые люди такие странные.

— Да, да, доброе утро, бла-бла-бла. Что, черт возьми, на тебе надето?

Я поворачиваюсь в кресле, чтобы посмотреть на нее, но женщина снова красит губы и не обращает внимания, так что я даже не могу смерить ее сердитым хмурым взглядом.

— Почему ты так беспокоишься о моей одежде?

— Потому что я собиралась выиграть десять баксов у Фрэнка из отдела кадров, если ты сегодня наденешь уродливый рождественский свитер. — Женщина поднимает на меня взгляд и замечает мое потрясенное выражение лица. — Что? Ты же не думала, что сможешь одеваться так, будто Рудольф блевал на тебя каждый день в течение месяца, и не ожидать, что люди будут принимать ставки, не так ли?

В сотый раз повторяю:

— Я люблю праздник!

— Я не жалуюсь. Что бы ты ни делала, продолжай, потому что ты приносишь мне много денег. — Шейла снова скептически оглядывает меня с ног до головы. — Хотя я не уверена, что это считается уродливым рождественским свитером.

— Прежде всего, — она закатывает глаза, когда я начинаю говорить, — это лонгслив. То, что на нем изображен уродливый свитер, не делает его уродливым свитером. Так что ты проиграла. Во-вторых, это мило и весело.

— Это не мило, Мэг. Это уродство. И выглядит, как уродливый свитер. Только не говори Франклину, что я проиграла. Издалека он, вероятно, не заметит разницы. Сегодня он без очков, так что ни слова.

Я прижимаю несколько пальцев к виску, чтобы отогнать надвигающуюся головную боль.

— Ты ужасна и отвлекаешь. Мне нужно вернуться к работе.

— ...говорит женщина, которая на прошлой неделе носила свитер, на котором буквально были колокольчики. — Шейла хихикает.

Моя голова взлетает вверх.

— Эй! Я извинилась за то, что звенела весь день. Ты когда-нибудь собираешься забыть об этом?

Она упрямо скрещивает руки на груди.

— Только если ты не приблизишься к Франклину.

— Хорошо. — Иногда я ненавижу здесь работать.

Вздыхаю.

Нет, это неправда.

Я люблю свою работу.

Но иногда мне хочется, чтобы это был колледж, и я могла бы подать запрос на смену комнат в общежитии — я имею в виду, кабинку — чтобы соседствовать с кем-то менее оскорбительным, не делающим ставки, менее... лезущим не в свои дела. Чего бы мне хотелось, так это чтобы Шейла показала мне, как здесь все устроено. Помогла разобраться в делах. Научила, как использовать инструменты и онлайн-ресурсы, которые «МакГиннис» загрузил на каждый из наших компьютеров.

Возьмем, к примеру, этот контракт, лежащий передо мной: я писала его для потенциального клиента со вчерашнего дня, у меня было несколько вопросов, и Шейла ничем не помогла.

Я ненавижу использовать офисный мессенджер, но на данный момент не уверена, что у меня есть большой выбор.

Видите ли, в «Агентство МакГинниса» есть уникальная система, которая помогает новичкам — таким, как я — пройти через кривую обучения. Это система обмена сообщениями между офисами под названием МОС. По сути, это умная аббревиатура для «Межофисного обмена сообщениями», потому что никто здесь не был достаточно изобретателен, чтобы назвать это чем-то более причудливым.

Когда вы открываете МОС, появляется список отделов. Когда нажимаете на отдел, он выводит список сотрудников, менеджеров и служащих, которые зарегистрировались, чтобы наставлять всех, у кого есть вопросы.

Вот в чем загвоздка: им присвоены корпоративные имена пользователей, поэтому их личности полностью анонимны.

Это странно, и к этому нужно привыкнуть.

Но с другой стороны фантастически.

Новые сотрудники, такие как я, которые обычно могут быть слишком запуганы, чтобы обратиться к начальнику отдела напрямую, могут связаться с кем угодно в любом отделе по вопросам, связанным с клиентами. Нет ничего позорного в том, что вы не осведомлены о проблеме, которую исследуете. «МакГиннис» был построен на командной работе, для членов команды, и моделирует всю корпорацию по этому принципу.

Итак, МОС, в двух словах, является наставничеством.

Никто в МОС не получает похвал за помощь. Никто не будет наказан, если решит не быть наставником, потому что программа является добровольной. Все находятся в равном положении. Никто не знает, кто вы, поэтому отзывы обычно беспристрастны. И это здорово, потому что, когда вы работаете в такой опасной области, как эта, где каждый агент охотится за следующим крупным контрактом, равенство и анонимность имеют решающее значение.

По крайней мере, такова идея.

Вот к чему я сейчас обращаюсь, потому что Шейла отстой и наименее полезный человек в пределах досягаемости. Еще лучше то, что я нашла кого-то с опытом ведения переговоров по контрактам, и он очень помог мне, когда я пыталась усовершенствовать эту утомительную работу.

Мужчина, женщина — понятия не имею. Но наставник потрясающий.

Щелкнув по базе данных МОС, я вижу, что значок Наставник259 горит зеленым цветом.

Хорошо, кто бы ни был Наставник259, он здесь в Сети. И он также является одним из моих любимых наставников в этом отделе. Кто бы этот ОН ни были.

Я быстро печатаю приветствие.

Я: Доброе утро. Когда выпьешь свой утренний кофе, найдется несколько минут? Мне нужно разобраться в несоответствии в контракте.

Собеседник отвечает в течение нескольких секунд. Отлично.

Наставник259: Нет проблем. Пока никакого кофеина, но сейчас у меня есть время. Слушаю.

Я: Отлично. Сразу перейду к делу. У меня здесь довольно сомнительные требования нового клиента, и не знаю, как их классифицировать по отношению к стандартному компенсационному пакету.

Наставник259: Какие сомнительные требования? Как новая машина каждый год или проститутки после каждой победы?

Я: ОНИ РЕАЛЬНО ПРОСЯТ О ТАКИХ ВЕЩАХ?!?!!? Извини, что я кричу, но ОНИ ПРОСЯТ О ТАКИХ ВЕЩАХ? Моя соседка по кабинке только что подскочила в испуге.

Наставник259: Лол! Нет. Ну, да. Иногда. Однако я хочу оценить, насколько на самом деле нелепы эти требования.

Я: Пожалуйста, не делай этого со мной, лол. Это заставило меня одновременно бояться того, во что я собираюсь ввязаться, и радоваться драме, которая может возникнуть. Очевидно, у меня очень скучная личная жизнь. Ха-ха.

Наставник259: Ха! Почему-то я в этом сомневаюсь. Но. Возвращаясь к сути. Как правило, если это что-то выходит за рамки стандартного компенсационного пакета, мы используем дополнение, указанное в конце контракта. Там должна быть ссылка на то, как ее создать в системе. Поиск по ключевым словам: Комп. Стандарт. Это должно быть в файле приложения.

Я: Есть файл приложения? Я предполагаю, что файл приложения находится там, где находятся все остальные файлы?

Наставник259: Тебе повезло, что есть я, если тебя еще не обучили этому.

Я: Извини. Да, меня этому не учили. Теперь я задаюсь вопросом, чему еще меня не научили. Либо так, либо это отголоски прошлой ночи в компании соседа и дешевого вина.

Наставник259: Звучит более захватывающе, чем у меня. Мой вечер прошел в упаковке рождественских подарков и подготовке к вечеринке, на которую не хочу идти.

Я: Праздничная вечеринка? Обожаю!

Наставник259: Хотелось бы ее проигнорировать. Остаться дома или использовать абонемент НФЛ.

Я: Ты только что дал мне подсказку о себе.

Наставник259: Собираешь факты?

Я: Я собиралась сказать: «Я собираюсь предположить, что ты мужчина», но потом вспомнила, что у меня тоже есть сезонный абонемент НФЛ.

Наставник259: Ах, так теперь у меня есть кое-какая информация о тебе — ты женщина.

Я: Никому не говори, это секрет. ЛОЛ

Наставник259: Хорошо, я открою тебе свой секрет: я тоже не женщина.

Я: Подожди. У нас будут из-за этого неприятности? Я думала, что МОС конфиденциальна.

Наставник259: Возможно, у нас будут проблемы, да, но я буду винить тебя, так что…

Я: Хочешь взятку?

Наставник259: Отсутствие конфиденциальности, ВЗЯТКИ — мы здесь входим в очень опасную воду…

Я: О Боже, это даже не самый странный разговор, который у меня был сегодня. А сейчас только 8 утра.

Наставник259: Хочешь сказать, что у тебя был более странный разговор? Расскажи.

Я: Моя подруга Табита Томпсон — автор романов и любит каждое утро рассказывать мне о том, над чем она работает. Используй свое воображение на секунду о том, о чем мы говорили сегодня (точка, точка, точка).

Наставник259: Э-э, что такое (точка, точка, точка)? Похоже, мне нужно знать больше. Она получает от тебя советы по романтическим отношениям?

Я: А что, тебе нужен какой-нибудь романтический совет?

Я задерживаю дыхание, ожидая его ответа.

Наставник259: Черт возьми, да.

Наставник259: Дерьмо. В МОС также запрет на ненормативную лексику.

Я: Серьезно? Тогда мы оба в беде, потому что почти уверена, что чертыхалась в сообщении с «Наставком001» на прошлой неделе. Не говоря уже о том, что я уже знаю половину ТВОЕЙ личности. Мужчина. Оплачиваемая работа. Анти-праздник…

Наставник259: Я никогда не говорил, что я против праздника — просто против праздничной ВЕЧЕРИНКИ…

Я: Почему?

Наставник259: Я ненавижу ходить туда в одиночку.

Я: Так ты одинок?

Я оживляюсь, а затем съеживаюсь, задав такой личный вопрос. Кажусь такой любопытной. И в отчаянии.

Я: Извини, мне не следовало спрашивать об этом. Ты не обязан отвечать.

Наставник259: Нет, все в порядке. Да, я не женат. И да, я ненавижу ходить на вечеринки один. Нет, я не знакомлюсь в Интернете.

Я: Ты как будто читаешь мои мысли. Ты никогда не знакомился в Интернете? Почему? Это так весело!

Наставник259: Долгая история. Кроме того, я упоминал, что эти разговоры в МОС выборочно проверяются ИТ-отделом? Мы, наверное, уже наговорили слишком много личного дерьма, нарушили около трех правил, и я только что использовал ненормативную лексику во второй раз за десять минут.

Я: Черт, черт, черт. Теперь мы оба в беде, когда полиция МОС придет, чтобы выследить нас.

Наставник259: Ты бы пошла в тюрьму МОС ради меня?

Я: Мы своих не бросаем. Ты когда-нибудь видел фильм «Санта-Клаус»? Эльфы вызволяют его из тюрьмы с помощью мишуры и реактивных ранцев? Я бы так и сделала. У меня есть кое-что в запасе.

Наставник259: СРАНЬ ГОСПОДНЯ, У ТЕБЯ ЕСТЬ РЕАКТИВНЫЕ РАНЦЫ?

Я: Нет, у меня есть МИШУРА.

Наставник259: О. Это не так захватывающе.

Я: ЛОЛ. Возможно.

О боже, это уже похоже на флирт! Я быстро набираю: «думаю, мне следует позволить тебе вернуться к работе...» и нажимаю «Отправить».

Хотя на самом деле я не хочу заканчивать переписку. Хочу продолжать болтать. Кем бы ни был этот Наставник259... он звучит забавно. Я представляю его каким-то чудаковытым умником. Наверное, в очках, как парень моей подруги Дафны, Декстер.

Держу пари, Наставник259 симпатичный. Блин, меня уже наполовину привлекает его онлайн-личность.

Я бросаю взгляд на офис, где Адам сидит за своим компьютером, опустив голову, в уголках его рта играет легкая улыбка. Он берет свою кофейную кружку — простую белую с надписью спереди, которую я отсюда не могу прочитать, и делает большой глоток. Облизывает губы и ставит её на стол.

Откидывается на спинку кресла, сцепляет руки за шеей и смотрит на монитор. Я вижу, как он думает даже отсюда, сосредоточенно нахмурив брови. Проходит мгновение, затем другое.

Мужчина отпускает руки, потягивается, затем снова принимается печатать, а я смотрю, щеки горят, и что-то странное трепещет у меня в груди. Мое сердце бешено колотится, мелодия «Все, что я хочу на Рождество — это ты» (прим. песня Mariah Carey — All I Want For Christmas Is You) играет на заднем плане в моей кабинке через динамики на моем мониторе, когда мой МОС пилингует с новым сообщением.

Наставник259: Это совершенно неэтично и противоречит политике, но…

Мое сердцебиение ускоряется, если это вообще возможно.

Наставник259: Знаешь что? Не бери в голову. Мне не следовало спрашивать.

Мои плечи опускаются.

Я поднимаю голову, бросая взгляд в сторону кабинета Адама, и глаза расширяются, когда наши взгляды встречаются. Смутившись, я резко поворачиваю голову к экрану компьютера. Прежде чем успеваю подумать дважды, печатаю ответ «Наставнику259».

Я: Тебе определенно стоит попробовать все эти онлайн-знакомства. У тебя потрясающая онлайн-личность.

Наставник259: Ты думаешь?

Я: О да. Я, конечно, не знаю тебя лично, но могу сказать, что ты довольно хорош.

«Это не сайт знакомств, Мэг!», — напоминаю я себе, чтобы не выглядеть слишком непрофессионально.

Я: Ты идешь сегодня на корпоративную вечеринку?

Наставник259: Да. Ты?

Я: Да.

Ладно, и что теперь?

Наставник259: Сумасшедшая мысль...

Я: Ты полностью завладел моим вниманием.

Чрезмерно изобретательная часть меня почти слышит, как Наставник259 неловко прочищает горло. Оттягивая воротник рубашки, ослабляя галстук. Как Адам делает прямо сейчас. Это красный галстук, и он дергает его за узел, расстегивая первую пуговицу своей накрахмаленной светло-голубой рубашки.

Он щелкает пальцами над клавиатурой, затем откидывается на спинку кресла.

Наставник259: Встретимся сегодня вечером у рождественской елки, которая всегда стоит у стойки регистрации в вестибюле? Они каждый год украшают её голубыми шарами, а наверху белая звезда, которая никогда не загорается. Ты не сможешь пропустить ее.

Вот в чем дело с вестибюлем в этом здании. Он массивный, полностью окружен стеклом, с потолками высотой двадцать четыре фута, балками, устремляющимися ввысь, и огромными, взрослыми деревьями в горшках. Массивная хрустальная люстра поблескивает над головой.

Определенно огромный холл и достаточно величественный, чтобы устроить корпоративную праздничную вечеринку.

Я: Хорошо. Да!!! 8:30?

Я пытаюсь сдержать свой энтузиазм, но просто не могу удержаться, чтобы не добавить эти три восклицательных знака.

Наставник259: Отлично. Тогда увидимся.

Мне не терпится напечатать: «это свидание!», но останавливаю себя и вместо этого пишу: «С нетерпением жду встречи с человеком, который помог мне решить несколько головоломок».

И внутренне съеживаюсь. Мне нужно было написать Табите об этом. Она бы знала, что ответить, и, черт возьми, она бы точно не использовала слово «головоломка».

Наставник259: Дай мне знать, если возникнут еще проблемы с контрактом.

Я: Звучит неплохо.

Я выхожу из системы и возвращаюсь к работе. Понятия не имею, кто такой Наставник259, но он звучит мило. Забавно. Я с нетерпением жду возможности завести настоящего офисного друга и отчаянно стараюсь не думать об этом как о свидании вслепую.

Но с треском проваливаюсь.

Шейла снова появляется над перегородкой моей кабинки.

— Ты купила настоящий наряд на сегодняшний вечер или просто еще один уродливый свитер?

Я вздыхаю, поворачиваясь в кресле лицом к ней. Женщина стоит, скрестив руки на верхней части перегородки, с дымящейся горячей кружкой чего-то в руках. Пар поднимается вверх, и она дует на него с мечтательным выражением на лице. Несомненно, мечтает обо всех мужчинах, с которыми будет заигрывать на сегодняшней вечеринке.

— Нет. Я действительно ходила по магазинам и купила великолепное платье, — не могу удержаться от излияния я. Совсем чуть-чуть. — Наверное, заплатила слишком много денег, но мне оно нравится. — Затем добавляю: — Думаю, ты действительно будешь гордиться мной.

— Ура! — Шейла хлопает в ладоши, чуть не роняя свою кружку. Она коричневая и обычная, и совсем не рождественская, так что не велика потеря, если бы уронила. — Ты позволишь Деборе сделать тебе прическу и макияж? Я поспорила с ней на пять баксов, что ты поступишь умно и отправишься за покупками, но она мне не поверила. Так что она проиграла.

Я приподнимаю бровь.

— Шейла. У тебя серьезные проблемы с азартными играми, ты ведь знаешь об этом, верно?

— Только когда дело доходит до твоего плохого вкуса в одежде. — Она делает еще несколько глотков кофе, и я подозреваю, что в нем может быть что-то еще, помимо кофе. Что-то крепкое. Очень крепкое. — И ты уже выиграла мне плату за машину в следующем месяце, так что я не собираюсь прекращать ставить на свою самую выигрышную лошадь.

А я значит ее лошадь в этом сценарии? Потрясающе.

Я опускаю голову на стол и стону. Почему? Почему из всех людей в этом офисе я должна соседствовать с этим человеком? Почему не с Кэролайн, чья кабинка в четырех шагах отсюда? Она приносит своим соседям печенье, а над ее шкафчиками висит гирлянда праздничных разноцветных огней. Или еще лучше, Марк, тихий компьютерный ботаник через узкий проход от меня. Может, он и немногословен, но вежлив и держится особняком. И я замечаю, что у него голова Санта-Клауса на стопке руководств по спортивному менеджменту, так что он не может быть таким уж плохим…

— Помни, — говорит Шейла авторитетным голосом. — Несколько девчонок, встречаются в половине шестого, чтобы прихорошиться. Мы слышали, что Норман Хейворд будет здесь в этом году, и я хочу, чтобы Дебора замазала контуры моих морщин. — Мистер Хейворд является вице-президентом нашей компании и недавно развелся с третьей миссис Хейворд. Похоже, Шейла собирается стать четвертой. — Встретимся в женском туалете. Я тайком прихватила немного бурбона в сумочке, так что мы начнем вечеринку немного пораньше.

Туалетная комната? Бурбон? Точно пас.

— Спасибо за приглашение. Подумаю об этом. — Я вежливо улыбаюсь ей и убираю несколько выбившихся прядей волос со своих губ. Они прилипают к мятной гигиенической помаде, которую я только что нанесла.

— В пять тридцать, — снова говорит Шейла, кивая. — Мы тебя хорошенько принарядим.

О, держу пари, что так и будет.

Черт возьми, кем бы ни была МакГиннис983, она забавная. И заставляет меня смеяться каждый чертов раз, когда мы болтаем, и, хотя в моем животе образуется небольшой узел вины из-за нарушения соглашения о конфиденциальности компании — и еще четырех правил — я не жалею, что узнаю, кто она такая.

Даже если она тролль с восьмого этажа, которая всегда присылает мне служебные записки, когда я беру слишком много блокнотов для стенографии из кладовки. Тогда, по крайней мере, у меня будет лицо, соответствующее имени. Или, в данном случае, имени аккаунта.

Хорошо. Я втайне надеюсь, что кто бы ни была эта незнакомка, она не офисная ведьма.

И надеюсь, что она также сексуальна, как и умна.

Я все еще думаю о МакГиннис983, когда бросаю взгляд сквозь прозрачную стену, из которых состоит мой кабинет, на маленький письменный стол Мэг.

Ее открытый вход в кабинку обращен ко мне, так что я могу заглянуть внутрь без каких-либо усилий или препятствий. Могу свободно изучать ее профиль и длинные каштановые волосы, ниспадающие шелковистыми волнами. Ее свитер красный, и, хотя не вижу спереди, я бы поспорил на деньги, что на нем один из тех уродливых рождественских рисунков.

Говоря о ставках, общеизвестно, что более чем несколько человек сделали Мэг главной мишенью офисного пула ставок, еще одна вещь, которая не одобряется персоналом здесь. Учитывая, что наша профессия — профессиональные спортсмены, а ставки на спорт запрещены законом, тот факт, что наши сотрудники делают ставки в офисе, вызывает тревогу.

Мэг ерзает на стуле, и мне открывается полный вид на ее свитер. Я был прав, он чертовски уродливый.

Красный, с рисунком уродливого свитера впереди… Свитера? Яркие пластиковые лампочки, натянуты спереди, и уверен, что где-то есть батарейный блок, который их освещает.

Дерьмо. Теперь я пялюсь.

Мэг встает, натягивая свитер на задницу. Пощипывает ткань леггинсов в зеленую и голубую клетку. Плюхается обратно на свое место. Начинает перебирать папки на своем столе, время от времени делая заметки в розовом блокноте. Я часто замечал, как она это делает: заметки. Маленькие записки есть повсюду в ее кабинке — на мониторе, на двух серых полках, на ее картотеке.

Интересно, что на них написано.

Интересно, о чем девушка думает, когда сейчас смотрит вверх, в сторону моего кабинета.

Я пытаюсь улыбнуться, но это выходит как гримаса, и Мэг быстро опускает взгляд, но не раньше, чем замечаю, как ее губы произносят: «О боже», и она отодвигает свой стул подальше от меня.

Здорово. Теперь она думает, что я сталкер.

Который… не буду лгать, пытался найти информацию о ней. Личное дерьмо, с которого, как думал, я мог бы завязать разговор. Черт, я даже пытался найти ее в справочнике офиса, но остановился, когда почувствовал флюиды преследование. Последнее, чего я хочу — это вторгаться в ее личную жизнь.

Через некоторое время Мэг заметно расслабляется, сосредоточившись на своей работе. Отсюда я вижу, как она прикусывает нижнюю губу и морщит нос каждые несколько минут. Это сексуально очаровательно.

Да. Определенно сексуально очаровательно.

Интересно, МакГиннис983 тоже будет сексуально очаровательной?

Глава 4

«Я хочу нарушить с тобой кадровую политику компании».

Дрожащей рукой приглаживаю свои длинные волосы, которые рассыпались свободными волнами после того, как весь день были собраны в узел на макушке. Последние штрихи в моем макияже сделаны. В этот раз мне удалось нанести смоки айс, не будучи похожей на енота. Вместо накладных ресниц, которые наверняка оторвались бы и прилипли к моим щекам, тушь, которую я нашла в торговом центре, удлинила мои ресницы, так что я выгляжу естественно. Губы блестящие.

Провожу ладонью по переду своего нового платья, разглаживая складки — если это возможно, платье лучше, чем я запомнила. Когда вчера вечером я вытащила его из сумки для одежды, чтобы разгладить заломы, прохладная ткань плавно скользнула между моими пальцами, прежде чем я, наконец, надела его.

Сегодня платье выглядит даже лучше, чем вчера. Ощущения потрясающие.

Обувь кажется еще более удобной.

Я чувствую себя красоткой.

Поворачиваюсь, ловя свое отражение в зеркале.

Собирая одежду, в которой ходила на работе, проверяю время — я немного опаздываю — засовываю все в сумку с надписью «Северный полюс» и оставляю ее в своей кабинке. Как только подхожу к лифтам, стуча по белому мраморному полу на своих новых высоких каблуках, я легонько нажимаю кнопку «Вниз» красным полированным ногтем. На ногте мизинца нарисована маленькая карамельная трость, и я улыбаюсь, когда она ловит мой взгляд, кокетливо подмигивая.

Лифт медленно спускается, и я уже слышу звуки музыки, доносящиеся из вестибюля внизу. Очевидно, что как новый сотрудник я раньше не была на рождественской вечеринке в офисе, поэтому мне любопытно, действительно ли они такие дикие, как утверждает Шейла. Действительно ли будет много клиентов, владельцев и тренеров. Я не понаслышке знаю, насколько Шейла склонна к преувеличениям, поэтому мне интересно посмотреть, кто будет толпиться у бара сегодня вечером.

И, конечно, моя встреча с Наставником259.

Лифт все еще не прибыл, поэтому, хотя знаю, что это бессмысленно, я снова нажимаю кнопку «Вниз». Раньше он прибывал медленно, но сейчас еще хуже, даже при скоплении людей в вестибюле, вряд ли кто-то будет его придерживать.

Я наклоняю голову, наблюдая, как уменьшаются цифры. Он спускается с верхних этажей, постепенно опускаясь вниз. Тринадцатый этаж. Пауза.

Десятый этаж.

Девятый.

Пауза.

Восьмой.

Динь!

Наконец, лифт открывается, и я запрыгиваю в него, сразу же протягивая руку к панели управления. Тыкаю пальцем в кнопку вестибюля. Жду, пока двери закроются, повернувшись к ним лицом. Когда это происходит, я отступаю назад, прислоняясь к прохладной стене и ошеломленно осознаю, что в углу, опустив голову, стоит еще один человек, уткнувшийся в телефон.

Мой взгляд начинает медленный осмотр с кончиков его блестящих кожаных туфель. Длинные ноги. Узкая талия. Широкая грудь…

Свет внезапно гаснет.

Ошеломленная я стою в кромешной тьме кабины.

— Что происходит? — тихо спрашиваю я. Или это был шепот?

Весь лифт погружен во тьму. Даже аварийное освещение на панели управления не горит.

— Давай, ответь на свой чертов телефон, — говорит мужчина. У него низкий баритон. Ладно, возможно, оказаться запертой в этом лифте будет не так уж и плохо.

Он швыряет что-то похожее на трубку телефона о металлическую стену.

— Черт.

— Это был телефон экстренной помощи?

— Ага. — Мужчина колеблется, затем спрашивает: — Ты в порядке?

— В порядке, — отвечаю я, думая, как странно, разговаривать с человеком и не видеть его. Я не совсем понимаю, куда мне смотреть. — Почему ты повесил трубку? Может, нам им перезвонить?

Он вздыхает.

— В прошлый раз, когда это случилось...

— Что ты имеешь в виду «в прошлый раз»?

— Около двух лет назад несколько человек застряли здесь на несколько часов.

— Надолго? Не помнишь?

— Эм... не хочу тебя пугать, но раз ты спросила. — Он прочищает горло, звук эхом отдается в небольшом пространстве. — На всю ночь.

Я ахаю. Ладно, это больше похоже на писк.

— На ночь! Почему их так долго спасали?

— Не знаю, — произносит голос. — Насколько я понимаю, они были последними, кто уходил ночью. На следующее утро, когда кто-то нажал кнопку вызова, лифт просто снова начал двигаться.

— И никто не отвечал на экстренный звонок?

— Очевидно, они уже ушли домой.

— Прямо как сейчас, — шепчу я. — Они, наверное, на вечеринке и не слышат свой телефон из-за музыки.

Голос хихикает. Мне нравится этот звук. Это заставляет меня чувствовать покалывание, что совершенно нелепо. Этот человек — безымянный, безликий незнакомец.

Тот, кто разделяет со мной эту катастрофическую поездку, хмыкает.

— Он, вероятно, прямо сейчас пользуется бесплатной выпивкой на вечеринке. Как раз то, что нам нужно — пьяный спасатель.

— Все больше людей упоминают об этом бесплатном алкоголе. Он действительно так хорош? Или хорош, потому что бесплатный? — Я невольно хихикаю.

— И то, и другое, полагаю. Но его там целая куча, так что...

— Отлично. Я точно буду нуждаться в выпивке после этого испытания.

Мы еще немного стоим в тишине, прислушиваясь к звукам вечеринки внизу. Я не уверена, какая песня исполняется, потому что басы создают глухой звук внутри лифта, делая невозможным различить какие-либо слова.

— Хорошо, — наконец говорю я. — И что нам делать, пока ждем?

Мужчина чем-то шуршит, прежде чем заговорить, его голос звучит теперь под другим углом.

— Присядь. Устраивайся поудобнее. — Пауза. — Это может занять некоторое время.

— Это может занять некоторое время, — повторяет женщина.

Я понятия не имею, кто это, но она работает на моем этаже и одета в красное платье и сексуальные черные туфли на каблуках. По крайней мере, это я увидел, когда она проскользнула в лифт. Длинные, подтянутые ноги. Шелест и блеск ее юбки.

Теперь я жалею, что уткнулся носом в свой мобильный телефон, который стал чертовски бесполезным из-за отсутствия спутникового сигнала в этой душной кабине. Я как раз поднимал взгляд, когда погас свет.

— Я имею в виду, не хочу быть занудой, но с таким же успехом мы могли бы посидеть. — Черт, на ней же платье. — Ох, ты же в платье.

— Все в порядке. Я всегда могу отнести его в химчистку. — Шмыганье носом в темноте. — Не хочу показаться занудой, но оно совершенно новое. Я купила его специально для сегодняшнего вечера. — Долгий, тяжелый вздох. — По крайней мере, оно удобное, верно?

— Какое оно? — Черт, почему я только что спросил об этом? Как будто меня волнует, как выглядит ее платье.

Я слышу, как она улыбается в темноте.

— Рождественский красный цвет. Ну, технически он не так называется, но я так его называю. Облегает в талии, а на поясе очень маленькие блестящие стразы. Точно такие же, как те, что вшиты в складки.

— Я не успел увидеть, — признаюсь я. — Смотрел в телефон, когда ты вошла, но уверен, что оно очень... э-э-эм, красивое.

Вероятно, и сексуальное, судя по одним только ее ногам.

— Так и есть.

— Ну, я уверен, что мы скоро отсюда выберемся. Сомневаюсь, что мы пропустим всю вечеринку.

«Только большую ее часть, если только нам не придется здесь ночевать», — но я держу эту часть при себе.

— Надеюсь, что нет. Я шла на встречу кое с кем.

— Да, я тоже. — Затем у меня урчит в животе, и я благодарю Бога за кромешную тьму, потому что мои щеки краснеют, чего, клянусь, не делали уже много лет. — У тебя случайно нет какой-нибудь еды в сумочке? Я умираю с голоду.

Слышу щелчок застежки на ее сумочке, затем какое-то шуршание.

— Я всегда ношу с собой протеиновый батончик. Хочешь разделить его? Или нам следует разделить его на мелкие кусочки, на всякий случай.

Шуршание обертки щекочет мой слух.

Я смеюсь.

— Давай просто разделим его пополам. — Протягиваю руку в темноте, а потом вспоминаю, что она не может меня видеть. — Я здесь, протягиваю руку, как попрошайка, которым и являюсь.

— Подожди, дай я найду тебя. — Чья-то рука касается моей руки. Цепляется, ощупывая мое предплечье. Затем медленно, скользит остаток пути вниз. — Эм. Вот ты где, ха-ха. — Она кашляет, нащупывая пальцами мою раскрытую ладонь. Протеиновый батончик появляется в центр. — Надеюсь, что это половина.

Я подношу его ко рту и откусываю кусочек.

— М-м-м, на вкус как филе.

Кем бы она ни была, женщина думает, что я забавный, и смеется.

— Мой на вкус как... — Незнакомка жует, и я слышу, как она драматично сглатывает. — Черника со сливками. Подожди. Теперь это похоже на картофельное пюре!

— «Чарли и шоколадная фабрика»? Классная шутка.

— Спасибо.

— Ты только что подмигнула мне в темноте?

Она снова смеется.

— Нет! Почему ты спрашиваешь меня об этом, чудик?

Я обдумываю ее вопрос, пожимая плечами.

— Просто кажется, что это было бы подходящее время, чтобы подмигнуть кому-нибудь.

— Да, хорошая мысль. Подмигиваю, подмигиваю. — Она делает паузу. — Ну вот, так лучше?

— Мэм, если вы флиртуете со мной, ваше внимание осталось незамеченным.

Снова жевание.

— Из-за темноты?

— Определенно из-за темноты.

— Ну, из меня ужасная кокетка, так что темнота вряд ли что-то значит. Хотя спасибо, что так сказал. Могу использовать это для повышения уверенности.

— Думаю, что у тебя пока все хорошо. — Я слышу, как она вытирает обо что-то руки. Сомневаюсь, что это ее юбка, и задаюсь вопросом, есть ли у нее салфетка или что-то в этом роде.

— Просто хорошо? Это потому, что я не флиртую. Я даже не могу тебя видеть.

— И что? Можно флиртовать с кем-то, кого никогда не встречал, поверь мне.

— Ты говоришь об онлайн-знакомствах? — В ее голосе звучит скептицизм.

— Ага. Или посылать кому-нибудь сообщения.

Похоже, она наклоняется ближе, ее шепот доносится из темноты.

— Я открою тебе маленький секрет, если ты поклянешься никому не рассказывать.

Я дрожу, несмотря на духоту в кабине лифта.

Киваю, хотя она меня не видит.

— Договорились.

— Ладно. Но помни, мы в этом вместе, потому что оказались в затруднительном положении вместе. Мы своих не бросаем, понял.

«Мы своих не бросаем». Где я слышал эти слова?

— Сегодня вечером я встречаюсь с кем-то, с кем... познакомилась в МОС, — торопливо восклицает она.

Прижимаюсь спиной о холодную стену маленькой комнаты.

— И я открою тебе маленький секрет, если ты поклянешься никому не рассказывать, — повторяю я ей ее слова в ответ.

— Я киваю в знак согласия, — поддразнивает она. — Выкладывай.

— Я тоже.

— Ты тоже киваешь в знак согласия?

Я смеюсь.

— Нет, сегодня вечером я встречаюсь кое с кем, с кем познакомился в МОС.

Тишина.

Тишина все тянется и тянется.

— Эй? — Она потеряла сознание? Заснула?

— Я здесь, — говорит девушка из темноты.

— Хорошо, ладно...

— И какое у тебя имя пользователя?

О... теперь это обретает смысл. Она думает, что я тот человек, с которым она собирается встретиться.

— Наставник2…

— …259, — заканчивает она за меня. Думаю, что сейчас девушка тоже откидывается назад. Я слышу, как она ударяется спиной о стену лифта. — Ну, привет.

— МакГиннис983?

Да, понимаю, что медленно соображаю, но я парень. И ничего не могу с этим поделать.

— Да.

— Вот черт. Каковы шансы?

— Ужасные шансы. И все же... Мы здесь.

Я хочу спросить, как ее зовут, но не хочу портить момент. Несмотря на то, что я голоден и застрял в темной, затхлой и чертовски старой кабине лифта, мне на самом деле весело.

— Теперь я действительно жалею, что уставился в телефон, когда ты вошла, — выпаливаю я. — Я видел лишь низ твоего платья. И с удовольствием бы посмотрел на верхнюю часть. — Господи, это звучало извращенно. — Черт, это не то, что я имел в виду.

— Может быть, в следующий раз ты будешь внимательнее. И вообще, если бы мы встретились сегодня вечером у ели, что бы мы на самом деле сделали? Неловко стояли там и вели светскую беседу?

Я ужасен в светской беседе. Бизнес? Да. Контракты? Да. Переговоры на несколько миллионов долларов? Да.

Светская беседа? Нет.

— Как-то не думал об этом. Хотя я бы купил тебе пару напитков.

— Напитки бесплатные! — У нее вырывается смешок. — Внизу играет группа. Мы могли бы потанцевать?

М-м-м, сомнительно. Я не танцую. По крайней мере, не по доброй воле.

— Может быть. Или... мы могли бы пойти куда-нибудь в тихое место, чтобы поговорить.

— Вот мы и находимся в тихом месте, чтобы поговорить.

— Это правда.

— И мы одни.

— И это правда.

— Что, если я тролль?

Я думал об этом снова и снова с тех пор, как попросил ее встретиться со мной внизу.

— Это не так.

— Откуда ты знаешь?

Я вдыхаю.

— Я мельком увидел твои ноги.

— Мои ноги?

— Ага. Они великолепны.

— Вау. Эм... спасибо. — Ее голос задыхающийся и застенчивый.

Я не могу удержаться от смеха.

— Ты покраснела?

— Ага. И у меня есть к тебе вопрос.

— Давай.

— Что заставило тебя попросить меня встретиться с тобой сегодня вечером. Зная, что это противоречит политике компании и нарушает соглашение о конфиденциальности?

Хороший вопрос. Я обдумываю свой ответ, прежде чем ответить.

— Ну... несмотря на то, что мы уже нарушили множество правил, я не знаю. Мне было любопытно, и... мы уже некоторое время переписывались друг с другом, и каждый раз, когда у тебя возникает вопрос, он превращается в разговор.

— М-м-м, — напевает она.

— Кроме того. Я... ну. Мне не очень везет с женщинами. Все проще, когда мы не лицом к лицу.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что в течение нескольких месяцев в офисе был кое-кто, о ком я начал много думать, но так и не набрался смелости поговорить, а недавно увидел ее с кем-то другим, так что… В любом случае. Я могу договориться о дерьмовой зарплате игрока, но когда дело доходит до женщин? Женщин, которые меня действительно интересуют? Скажем так, я не очень хорошо справляюсь с этим.

— Хочешь попрактиковаться на мне, прямо сейчас? Что бы ты сказал, если бы эта женщина стояла перед тобой?

— Я не... я не знаю. Привет? — Клянусь, если она будет смеяться надо мной...

Она смеется.

— Как насчет: «Прекрасный вечер для вечеринки, не так ли?».

— Да, это сработало бы. Тогда что, если я скажу: «Сегодня вечером ты выглядишь особенно прекрасно».

— Ну, ты мог бы так сказать, но сейчас ты просто повторяешься. Прекрасна и прекрасный вечер? Эм. Ты можешь лучше.

— Как насчет: «Знаешь, я уже некоторое время наблюдаю за тобой...».

— Нет! — Ее голос звучит из темноты, полный смеха и веселья. — Боже, нет, ты не можешь так сказать. Это жутко. — Затем: — Черт. Ты ведь не сталкер, не так ли?

— Нет! — Теперь, черт возьми, моя очередь возмущаться. — Нет, но у меня прозрачные стены в кабинете, так что легко могу наблюдать за всеми вокруг. Включая ее. — Дерьмо. Последнее, чего я хочу, это чтобы МакГиннис983 подумала, что я тоскую по какой-то офисной девушке, когда на самом деле мне нравится идея познакомиться с ней поближе.

— Хорошо, у тебя есть еще один шанс. Срази меня наповал. Я имею в виду — не меня. Её... нас... я имею в виду. А сейчас я замолчу...

Прочищаю горло.

— Э-эм, привет. Могу я угостить тебя выпивкой или чем-нибудь еще? Ты выглядишь... потрясающе сегодня вечером, и я знаю, что это может показаться странным, но на самом деле я уже некоторое время подумывал о том, чтобы подойти к тебе, но сначала мне нужно было что-нибудь выпить. Очень жаль, что это заняло так много времени.

— А я все думала, когда ты подойдешь.

— Правда?

— Да. — Мне кажется, или в ее голосе звучит тоска?

Затем я двигаю рукой, и она скользит по твердому полу, пока не находит ее пальцы.

Я прикасаюсь к ним, надеясь, что незнакомка не оттолкнет меня.

Она этого не делает.

Вместо этого ее пальцы накрывают мои, а затем они переплетаются.

— Знаю, что ты не отличишь меня от Адама (прим. I don’t know him from Adam (не отличишь кого-то от Адама) — идиома, означающая не иметь ни малейшего представления о ком-либо, никогда не встречаться и не знать кого-либо в лицо), — говорю я и мысленно хихикаю над остроумием собственной шутки. — Но могу я поцеловать тебя?

— Пожалуйста, скажи мне, что ты хочешь поцеловать меня и что мы не тренируемся.

— Я хочу поцеловать тебя. Если хочешь, можешь притвориться, что над нами висит омела.

— Рождественский поцелуй, — вздыхает она.

— Рождественский поцелуй?

— Ага. Так я называю омелу, когда вешаю украшения в своей квартире. — Слышу, как она ухмыляется, вспоминая подробности. — Обычно я устраиваю вечеринку с кучей друзей. Как бы переусердствую, когда дело доходит до праздников, а Рождество — мое любимое. Так что я люблю праздновать.

— Это... довольно мило.

Затем я придвигаюсь ближе, пока наши бедра не прижимаются друг к другу. Поворачиваю свой торс, пока не оказываюсь лицом к ней в темноте. Провожу рукой по ее руке, скользя по мягкому хлопку ее платья. Ее кожа теплая, ткань гладкая, как шелк. Когда обе мои руки обхватывают ее шею, я наклоняюсь, прижимаясь губами к ее губам.

Мне не нужно искать, как будто наши губы просто притянуло друг к другу.

Глава 5

«Ты можешь забрать мое сердце. Только не бери мой степлер»

Наши губы соприкасаются.

Один раз. Второй.

Сначала неуверенно, пока мои губы не приоткрываются. Затем его рот накрывает мой, и мы целуемся — целуемся как сумасшедшие в темноте, только звуки нашего тяжелого дыхания заполняют тишину.

Это невероятно.

Мое сердце бешено колотится, и все клише, которые я когда-либо читала, проносятся у меня в голове: девушка, которая любит Рождество, но ей не везет в любви? Есть. Девушка, которая мечтает об офисном красавчике, но, в конце концов, ей не везет? Есть. Сюжет «застряла в лифте»? Есть.

— Когда мы выберемся отсюда, я собираюсь пригласить тебя на свидание, — говорит Наставник259 между поцелуями.

— Что, если я слишком стара для тебя? Ты же не знаешь, может я шестидесятилетняя секретарша Кеннета Хоббса.

— Тогда, Глория, я надеюсь, тебе понравится стейк, потому что именно его мы закажем, когда я приглашу тебя на свидание.

Он со стоном обрывает мой смех поцелуем, его пальцы скользят в мои длинные волосы.

— Пожалуйста, скажи мне, что тебя зовут не Глория.

— Меня зовут не Глория, — бормочу я. Стону.

— Слава богу. — Он погружается в еще один глубокий поцелуй.

Затем.

Внезапно, как в кино, вспыхивает свет.

Лампы мерцают, тускнеют, а затем загораются ослепительно ярко.

Я моргаю от слепящего света, пытаясь сосредоточиться на лице передо мной. Большие руки ласкают мою кожу.

Я знаю это лицо.

«Я наполовину влюблена в это лицо».

— Адам? — Его имя — едва слышный вздох.

Глаза мужчины расширены от шока, руки все еще в моих волосах.

— Меган?

Все это время я сидела на полу, в абсолютно темной кабине лифта, разговаривала, флиртовала, смеялась и целовалась с Адамом Робертсом. Адам. Робертс. Парень, на которого я с тоской смотрю половину своей профессиональной карьеры здесь, но с которым на самом деле ни разу не разговаривала.

Его ухмылка менее чем застенчива.

— Не думал, что ты знаешь мое имя.

Как это возможно?

— Как я могла не знать? Твой кабинет прямо через холл от меня. — Мое сердце учащенно бьется. — Не думала, что ты знаешь мое имя.

— Как я мог не знать? Ты носишь самые праздничные наряды из всех, кого я когда-либо встречал.

Я чувствую, как мое собственное лицо вытягивается. Конечно, именно так он меня и знает — именно так меня ассоциируют все в этом офисе. Он, наверное, сделал свои собственные ставки на то, что я надену завтра. На мгновение задумываюсь, выиграл ли он какие-нибудь деньги, но когда чувствую, как меня пронзает укол разочарования, то отгоняю эти мысли.

— Ты сегодня действительно прекрасно выглядишь.

Поднимаю на него взгляд.

Я этого не ожидала.

— Спасибо. Как и ты.

Он хихикает, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в кончик носа.

— Спасибо.

Адам быстро оглядывает лифт.

— Интересно, означает ли возвращение света, что мы скоро начнем двигаться.

Я отчасти надеюсь, что нет. Теперь, когда знаю, что это Адам, то надеюсь, что мы останемся висеть в воздухе, бросая вызов смерти от падения, если гидравлика работает так же, как и электричество. К черту.

Ладно, я передумала. Не хочу, что мы оставались в этой смертельной ловушке.

Но я очень надеюсь, что Адам захочет потусоваться еще немного. Поцелует меня еще раз.

В более безопасном месте.

— Как думаешь, долго мы здесь сидим? — спрашиваю я, когда мы встаем, так как у меня нет под рукой ни часов, ни телефона.

Адам смотрит на свое запястье, чтобы проверить время.

— Около часа. Еще не поздно отправиться на вечеринку. Теперь я могу угостить тебя выпивкой.

Мужчина, наконец, опускает руки, мой взгляд останавливается на них в поисках обручального кольца. Я не нахожу ни одного, но мой желудок все равно падает.

— Подожди. Нет. Мы не можем. Ты... женат, верно?

О боже, я разлучница!

Мужчина бросает на меня вопросительный взгляд.

— Женат? С чего ты взяла?

Захлопываю рот. Дерьмо. Зачем я вообще что-то сказала? Теперь он подумает, что я жуткий сталкер.

«Думай, Мэг, думай».

— Эм, я видела тебя вчера вечером в торговом центре, ты покупал игрушки для детей. Я просто предположила…

«Пожалуйста, скажи мне, что я не права, пожалуйста, скажи, что я не права…»

Он улыбается.

— Я покупал подарки для детей Джейсона Харта. У меня самого нет детей. Во всяком случае, пока.

Мои яичники трепещут.

— Или другого значимого человека. Я бы никогда не обманул того, с кем у меня отношения. Никогда.

Я знаю, о чем он думает. Мы видим так много этого на своей работе. Спортсмены и таланты изменяют своим супругам и нуждаются в том, чтобы мы это скрывали. Устранение последствий — это только часть игры, когда имеешь дело с известными личностями. Поверьте мне, наш отдел по связям с общественностью работает круглосуточно, чтобы некоторые из тех парней, которые регулярно изменяют своим супругам, выглядели святыми.

Мое сердце воспаряет.

Его руки опускаются по бокам, и он засовывает их в карман брюк. Адам в той же одежде, в которой был на работе — черт возьми, Шейла!

— В любом случае, — говорит он. — Я мог бы сказать тоже самое о тебе.

— Что ты имеешь в виду? — хмурясь, спрашиваю я.

— Ты с кем-то встречаешься? — Он чешет подбородок. — Я тоже видел тебя вчера вечером в торговом центре. Фотографировалась с Сантой. Кто твой парень?

Я приподнимаю бровь, глядя на него.

— Ты спрашиваешь, мой ли парень Санта? Потому что, будь уверен, я бы получила того пони, о котором просила, если бы это было так. А так как у меня нет пони... Что ж, ты можешь прийти к своим собственным выводам.

Я хихикаю.

— Я спрашивал не об этом извращенце. — Хмуро смотрю на него, не совсем понимая, почему мужчина испытывает такое отвращение к человеку в красном. — Я говорил о высоком парне, с которым ты ушла из лавки Санты. Тот парень.

О ком, черт возьми, он говорит? Какой высокий парень? Нет никого, кого бы я…

Ах, теперь я знаю, о ком он говорит.

— Коди? Мой сосед?

— О. — Адам выглядит немного удрученным. — Ну, думаю, это действительно удобно.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, для свиданий и всяких прочих вещей.

Прочих вещей? Говоря так, парни подразумевают секс? Он это имеет в виду?

— Ты говоришь о сексе? Поверь мне, я не занимаюсь сексом — или всякими прочими вещами — со своим соседом. — Я смотрю на него с минуту, а затем разражаюсь смехом. — Коди — мой сосед-гей. Я люблю его, но мы проводим наши вечера, смотря комедии и крася друг другу ногти на ногах.

Он опускает взгляд на мои ноги.

— Ну, Коди проделал хорошую работу. Мне нравится красный.

— Спасибо.

Лифт движется, встряхивая нас обоих.

И точно так же, как в фильмах, когда я почти падаю, Адам ловит меня.

— Поймал.

Я подхожу к Мэг, стоящей у елки с голубыми украшениями, яркими и блестящими среди сияющих белых огней. Белая звезда на вершине не горит, как и каждый год, но это нисколько не умаляет ее красоты.

Эй. Может быть, в конце концов, я немного поддался праздничному настроению.

Я прочищаю горло.

— Э-эм, привет. — Мэг улыбается мне, забавляясь. — Могу я угостить тебя выпивкой или чем-нибудь еще? Ты выглядишь... потрясающе сегодня вечером. На самом деле, великолепно. И я знаю, что это может показаться странным, но я уже некоторое время подумывал о том, чтобы подойти к тебе, но сначала мне нужно было что-нибудь выпить. Очень жаль, что это заняло так много времени.

Ее губы подергиваются.

— А я все думала, когда ты подойдёшь

— Правда?

— Да.

Я придвигаюсь ближе, так что мои губы оказываются рядом с ее ухом, и теперь знаю, как она пахнет: сахаром, специями и чем-то пряным. Очень мило.

— Ты действительно прекрасно выглядишь сегодня вечером.

— Как и ты. — Мэг протягивает руку, чтобы смахнуть то, что, как я подозреваю, является невидимым кусочком ворса с моего воротника.

— Я знаю, что ты не отличишь меня от Адама, — говорю я, посмеиваясь. — Но могу я поцеловать тебя?

Мы улыбаемся друг другу.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты на самом деле хочешь поцеловать меня, и что мы не тренируемся.

— Я хочу поцеловать тебя. Если хочешь, можешь притвориться, что над нами висит омела.

— Рождественский поцелуй, — вздыхает она.

— Мой любимый, — добавляю я.

— Мы такие слащавые. — Девушка смеется. — Но мне это нравится.

— Хорошо, но никому не говори, или да поможет мне Бог...

Я смотрю на неосвещенную звезду на верхушке дерева. Она установлена криво, но ярко сверкает. Клянусь, она сияет так же ярко, как если бы была…

Мерцает.

Я моргаю, беря лицо Мэг в свои руки и целую ее.

Один раз.

Второй.

Третий.

А на четвертом мы слегка приоткрываем рты, соприкасаясь языками. У нее вкус бурбона и Рождества.

— Ты случайно не была рядом с Шейлой и дамами из бухгалтерии после того, как несколько минут назад улизнула, чтобы написать своей подруге Табите?

Ее глаза расширяются.

— Да, как ты узнал?

— Бурбон, — говорим мы в унисон.

Внезапно вспоминаю слова Джейсона.

«Если не спросишь, то никогда не узнаешь».

— Никогда не узнаешь что?

Хм. Либо она может читать мои мысли, либо я сказал это вслух.

— Мэг, — говорю я, отстраняясь, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. В ее великолепные зеленые глаза. Черт возьми, она прекрасна, смотря на меня вот так из-под полуприкрытых век. — Хочешь пойти со мной на настоящую рождественскую вечеринку на этой неделе? Не офисная вечеринка, а настоящая вечеринка с играми, едой и подарками?

Ее глаза загораются.

— Я бы с удовольствием!

— Как моя пара?

— Да, — говорит она и снова наклоняется ко мне, снова целует и обнимает за шею, чтобы прижать меня крепче. — Да.

— Подожди. Я забыл одну маленькую деталь. — Блин, как бы это сказать. — Это рождественская вечеринка в уродливых свитерах.

— О! — Она отмахивается от меня. — Не беспокойся. У меня есть уродливый рождественский свитер. На самом деле, по словам половины людей в этом зале, у меня их целая тонна. — Девушка смеется и тянется для еще одного поцелуя. — Ты знал, что они делают ставки на мой рождественский наряд?

— Э-эм...

— Все в порядке. Шейла не очень хорошо умеет хранить секреты. Я ее самая выигрышная лошадь.

Ее самая выигрышная лошадь? Что, черт возьми, это значит?

Может быть, пришло время поговорить с отделом кадров об офисном этикете Шейлы.

— Еще кое-что. — Я отодвигаюсь от нее, надеюсь, в последний раз. — Как выглядит этот твой свитер? Там конкурс, и мне нужно, чтобы твой был очень, очень уродливым.

— Соревнование? Как мило! — А потом Мэг краснеет. — Ну, не буду врать, он действительно ужасен. Я знаю, что ношу безвкусные вещи в это время года, но тебе может быть действительно неловко, что тебя увидят со мной в этой штуке. Может быть, мне лучше не надевать его...

— Все так плохо? Это же фантастическая новость.

— Серьезно?

— Да! Ты должна его надеть. Я тоже надену свой.

— Хорошо, ладно, ты победил. Но для протокола, он зеленый и весь пушистый. На нем изображен Гринч. И он весь в колокольчиках. Они звенят, и Шейла страстно ненавидит его.

Я хочу сказать: «К черту Шейлу», но вместо этого откидываю голову назад и смеюсь. Мэг только что описала свитер, который Эддисон подарила мне в прошлом году.

— Почему ты смеешься? — спрашивает она. — Я могу найти что-нибудь менее уродское, если хочешь?

— О нет, — говорю я, обхватив ее лицо ладонями. Целую ее в розовые губы. — Это звучит идеально.

Мэг улыбается мне, и мы наклоняемся друг к другу.

— Счастливых Рождественских поцелуев, Мэг.

— Прекрати болтать.

Я замолкаю.

И вместо этого целую ее.